Сергей Зверев

В строю с волками

© Чебан А., 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

«Сегодня я обращаюсь к тем, кто путем обмана втянут Мунаевым и бандитом

Осмаевым в авантюру украинских фашистов. Немедленно остановитесь! Это не ваша война. Срочно вернитесь домой. Это для вас шанс остаться в живых. Иначе вас тоже пустят в расход».

Из обращения Р. Кадырова к чеченцам, участвующим в войне на стороне украинской хунты

«Убит Иса Мунаев. Его убийство по поручению СБУ и агентов ЦРУ организовали Адам Осмаев и Амина Окуева. Решение о ликвидации Мунаева было принято, убедившись, что он пьяница и не способен воевать».

Р. Кадыров

«Мы получили донесения, что американские самолеты совершают посадки и взлетают с аэропортов, контролируемых армией «Исламского государства».

Начальник генерального штаба вооруженных сил Ирана генерал-майор Хасан Фирузабади в интервью иранским СМИ

Пролог

– Странное ты место выбрал, – задумчиво проговорил Берса Алхастов.

Теряясь в догадках, зачем американец завез его так далеко в горы, он обвел взглядом окрестности. Берса знал, что Томсон Хайкл ничего не делал зря. Представитель Госдепа США был скуп и расчетлив. С некоторых пор Берса стал подозревать, что и места для встреч американец выбирает из расчета сэкономить на бензине. Немудрено – кто он теперь такой, чтобы в него вкладываться?

Берса понимал, что его существование в этой стране поддерживают не из уважения к нему, а на всякий случай. Вдруг пригодится бывший бригадный генерал Ичкерии. До сих пор денег ему выделяли ровно столько, чтобы не умер с голоду да было чем платить за жилище.

Однако сегодня американец не просто удивлял, он настораживал. Мало того что на дорогу они потратили целый час, так еще, как оказалось, здесь их поджидал микроавтобус, похожий на те, которыми перевозят деньги. «Форд» стального цвета угрожающе поблескивал никелированными деталями в тени берез и сосен. Из-за густо тонированных стекол не было видно людей, сидевших внутри, но Берса странным, давно забытым чувством ощутил их взгляды.

Не подавая виду, что микроавтобус насторожил его, Берса ждал.

– Тебе здесь нравится? – спросил Томсон и посмотрел на Берсу взглядом Санта-Клауса, только что вручившего ребенку подарок.

– У меня на родине намного лучше, – ответил Алхастов, с трудом скрывая волнение, вдруг охватившее его.

Берса не кривил душой. Здесь, на границе соснового леса и горных лугов, Альпы, конечно, напоминали Кавказ, но все равно были чужими. За долгие годы Австрия так и не стала для него вторым домом. Он не мог избавиться от ощущения, что трава на одинаково подстриженных лужайках и деревья пахнут пластиком, а людей, живущих в Европе, до сих пор воспринимал как нарядных механических кукол. Даже солнце здесь походило на гигантский софит, который кто-то просто закрепил на куполе, выкрашенном в голубой цвет.

В Англии, а теперь и в Австрии, везде, где жил Берса, ему не переставало казаться, что все эти города и деревни с их ухоженными улицами – просто часть декораций гигантского кукольного театра, которым управляет невидимый кукловод. Здесь, в этом мире, все жили по его капризам.

С некоторых пор и Берса стал чувствовать, что тоже подчиняется общим правилам, становится участником антрепризы. Он понимал, что сценарии дешевых спектаклей пишут за океаном, а костюмеры и гримеры в виде Томаса уже здесь, на площадке, оживляют фигуры. Сегодня, видно, пришел и его, Берсы, черед. Куклу с глубоко посаженными глазами, прямым носом и окладистой, с проседью бородой достали из чулана, стряхнули пыль и теперь будут примерять на нее новую роль.

Странно, но Томсон отчего-то долго молчал. Может, он почувствовал неприязнь и насторожился? Ну и пусть!

Каждый раз, оказываясь в горах, Берса испытывал смертельную тоску. Томсон этого не замечал. Да Берса и не хотел, чтобы американец вдруг понял, что чеченец не лишен обычных человеческих чувств и может тосковать по родине. Он дорожил имиджем хладнокровного, спокойного и рассудительного горца, ставшего непримиримым борцом за свободу своего народа, ведь другой Томсону не нужен.

– В этот раз не я выбирал место, – наконец произнес американец и посмотрел на микроавтобус.

Двери синхронно открылись. Появились двое крепких парней в спортивных костюмах. Оба были в темных очках и походили на туристов, собирающихся покататься на лыжах.

– Если бы сейчас повторилось то, что было в России в девяностых, то именно так выглядели бы рэкетиры, – подумал Берса вслух, невольно мысленно вернувшись в те времена, когда громил на московских рынках челноков и жарил утюгом кишки кооператоров.

Как давно это было! Тогда он надеялся, что запах паленой кожи и отрубленные пальцы когда-то станут сном, однако все это оказалось лишь прелюдией. Сколько было потом такого, что просто страшно вспоминать! Он непроизвольно поежился.

– Рэкетиры?.. – между тем эхом повторил американец, силясь вспомнить значение слова, давно вышедшего из обихода.

– Неважно, – небрежно ответил Берса, размышляя, что все-таки это может означать.

Он где-то слышал, что на похожих машинах по Европе перевозят заключенных секретных тюрем.

– Американское руководство ценит твой вклад в борьбу за демократию, – высокопарно начал Томсон, – и в знак признательности хочет преподнести подарок.

– Ты меня интригуешь, – признался Берса, пытаясь уловить в интонации Томсона подвох, и бросил короткий взгляд на его профиль.

Янки равнодушно смотрел на машину сквозь линзы дымчатых очков в золотой оправе.

Берса заподозрил, что с сегодняшнего дня у него закончится спокойная жизнь на пособие.

«Неужели они собираются отправить меня в Россию?» – мелькнула мысль, и под ложечкой неприятно заныло.

Он не рвался в драку, но делал вид, будто война с русскими – смысл всей его жизни. А как иначе? Кто будет содержать дармоеда и труса? Воспоминания о том, как он оказался в Европе, тяготили и не давали ему покоя.

Берса все чаще прикладывался к спиртному. Это ненадолго приносило какое-то облегчение, но потом его вновь охватывала смертельная тоска и тревога. Нет ничего страшнее, чем презрение к самому себе. Он бросил Дудаева и бежал, когда понял, что будущего у них нет.

«Трус и пьяница, – думал Берса. – Самое позорное для чеченца».

– Я думал, ты не умеешь удивляться, – между тем на полном серьезе сказал Томсон.

– Неужели это инкассаторы, которые привезли мне деньги на оружие и зарплату моджахедам прямо из федерального резерва? – шутливо спросил Берса, заранее зная, что это не так.

Уголки губ американца слегка дернулись. Непонятно было, он улыбнулся или, напротив, погрустнел оттого, что в машине находилось далеко не то, что хотел бы видеть чеченский боевик.

– Почему молчишь? – поторопил его Берса.

Ему стало не по себе.

– Давай вместе посмотрим, – предложил Томсон и добавил: – Думаю, что этот подарок произведет на тебя не меньшее впечатление, чем мешок с деньгами.

– Может, ты решил сейчас посадить меня в этот броневик и увезти в одну из ваших тюрем? – с иронией проговорил Берса.

На самом деле, направляясь вслед за Томсоном, он допускал и такое развитие событий.

– Как ты мог подумать?! – воскликнул Томсон и замедлил шаг.

– Размышляю вслух, – уклончиво ответил Берса и остановился позади микроавтобуса.

Ему стало по-настоящему страшно.

Один из громил распахнул перед ними дверцы.

Берса увидел человека, лежащего на полу. Он был одет в оранжевую куртку и штаны и закован в кандалы, никелированные цепи которых крепились на широком поясном ремне.

– Узнаешь? – Томсон замер в ожидании ответа.

Берса уже понял, кто в машине. Двадцать лет назад на могиле брата он поклялся, что отыщет этого негодяя. Денильбек Шагалов был, как и он, родом из Урус-Мартана. Они ходили по одной улице, учились в одной школе. Только спустя годы война их разделила. Берса взял в руки оружие, чтобы защищать свою землю от русских, а Денильбек продался им и пошел служить в милицию.

Берса до конца разобрался, как погибли брат-моджахед, его жена и племянники. Он отомстил тем, кто донес, что брат ночует дома, и наказал того, кто стрелял. Но по этой земле до сих пор ходили бывший оперативный уполномоченный МВД республики Вахид Джабраилов из Курчалоя, который вошел в доверие к его брату, и руководитель операции Денильбек Шагалов.

– Где вы его взяли? – спросил Берса, теряясь в догадках, что все это значит.

– По пути из Турции, – стал рассказывать Томсон, наблюдая за реакцией чеченца. – Он ездил туда по делам.

– Каким именно? – уточнил Берса.

– В начале года за совершение нападения на туристов полицией был задержан гражданин России. Предполагали, будто это чеченец, находящийся в розыске. Шагалова отправили туда в служебную командировку, чтобы разобраться.

Берсе претило, что американцы ведут себя как хозяева мира. Их просто распирает от вседозволенности. Они хватают граждан любой страны, где им только заблагорассудится, прослушивают разговоры президентов и читают чужие письма. Сейчас янки таким вот способом похитили его кровника.

– Ты привез его мне, чтобы показать? – попытался угадать Берса.

– Я привез его, чтобы ты наконец-то выполнил то, что обещал, – с пафосом сказал Томсон. – Это твой кровный враг.

Крепыш, стоявший ближе к Берсе, протянул ему нож, невесть откуда взявшийся у него в руке.

– Убери! – Берса отстранился.

– Ты не понял, Берса, – заволновался Томсон. – Этот человек больше нигде не значится. Сегодня ночью его вывезли из одной из наших тюрем. Если ты сейчас перережешь ему в машине горло, то эти парни увезут тело куда надо и спрячут.

Берса только теперь разглядел, что Шагалов лежит на полу, который застелен полиэтиленом, и разозлился.

– Я не буду этого делать!

– Почему? – Томсон вытаращился на него.

– Ты не понимаешь? – спросил Берса, стараясь выглядеть спокойным и продолжая смотреть на Шагалова.

– Нет, – растерянно признался Томсон. – Честно сказать, мне ваша кавказская душа совсем непонятна.

– А чего тут понимать? – вскинул брови Берса. – Ты хочешь сказать, будто я беспомощный, не могу сам найти и наказать шайтана?

– Берса! – пробормотал Томсон и развел руками. – Я хотел как лучше.

– Ты плохо подумал обо мне, – глухим голосом проговорил Берса. – Я не падальщик.

– Ты знаешь, откуда мы его сюда привезли? – Томсон округлил глаза.

– Не знаю и знать не хочу. – Алхастов пожал плечами. – И вообще, отпустите его.

– Неужели ты простил? – изумился Томсон.

– Что ты понимаешь? – Берса развернулся к нему всем телом и сжал кулаки. – Зачем лезешь в мои дела?

– Погоди! – Томсон отпрянул от него, как от прокаженного. – Не горячись! Объясни!

– Теперь все будут говорить, будто Берса совсем не чеченец. Американцы ловят шайтанов и привозят ему как на блюдечке. Потом он их режет. Ты хочешь, чтобы люди так сказали? – спросил он и выжидающе уставился на Томсона.

– Но это был подарок лично тебе! – не унимался янки. – Может, ты боишься, что я все запишу на камеру?

– Почему такой тупой? – прорычал Берса на чеченском языке и ткнул себя в грудь пальцем. – Я сам не буду себя уважать после всего!

– На востоке Украины собралось много чеченцев, – проговорил Томсон, глядя вслед удаляющемуся микроавтобусу. – Мы дали указание пока не использовать их в боевых действиях против сепаратистов.

– Почему? – удивился Берса.

– Думаем, будет лучше, воспользовавшись ситуацией, создать из них диверсионные группы, которые стали бы действовать на территории России. – С этими словами Томсон снял очки, вынул из кармана платок и стал протирать стекла.

Руки его слегка тряслись. Оставшись один на один с чеченцем, он почему-то волновался.

«Не любим мы, когда что-то идет не по плану», – насмешливо подумал Берса, а вслух спросил:

– Какова их численность?

– Только из европейских стран туда съехалось около ста человек. – Томсон направился к машине, увлекая за собой чеченца.

– Ко мне многие обращались с этим вопросом, – задумчиво сказал Берса. – Я всем советовал ехать на родину.

– Хоть в чем-то ты согласился, – пробормотал Томсон и облегченно вздохнул, чем вызвал у Берсы едва заметную улыбку.

– Большинство из тех, кто сейчас рвется на Украину, это дети моджахедов, которые плохо представляют, что такое война, – вслух рассуждал Берса. – У них нет ничего, кроме желания отомстить за своих отцов и братьев.

– Конгресс выделил деньги на обучение, – заторопился Томсон, догадавшись, что хотел сказать Берса. – Мы будем перечислять их через губернатора Коломского.

– Ты хочешь, чтобы я выехал туда? – напрямую спросил Берса, заранее зная, что так оно и есть.

Глава 1

Беспроигрышный вариант

Вахид Джабраилов отрешенно глядел на телевизионную панель и медленно перебирал четки. Сильное тело тонуло в мягкой коже кресла, а на огромном толстом ковре возился с игрушечным паровозом младший сын.

На улице сыро. С утра идет мелкий и нудный дождь. В просторном и светлом доме тепло, тихо, уютно. Жена со снохой готовят на кухне обед, на который приедет старшая дочь с семьей. Скоро родится первый внук. Живи и радуйся. Но что-то шло не так. Спустя год после увольнения в запас Вахиду стало казаться, будто он проснулся и оказался не в своей, а в чужой жизни.

Неожиданно сын отвлекся от своего занятия и посмотрел куда-то в сторону входа. Одновременно с этим каким-то внутренним чутьем, обостренным за время службы, Вахид вдруг понял, что в комнате появился еще один человек. Это была не жена и не брат Руслан. Странным образом он научился определять и это, даже не видя, кто вошел.

Во дворе две собаки, вокруг кирпичный забор, в саду, в беседке, отец с соседом играют в нарды. Откуда в доме чужой? Может, нервы? Но почему так напряжен сын? Он маленький и ничего не понимает. Вдруг Руслан решил подшутить над своим племянником и закутался в бурку, изображая медведя? А если все же в доме враг?

Холодок тревоги возник лишь на мгновение и тут же прошел, однако заставил Вахида собраться. За время службы он ликвидировал несколько десятков бандитов. За каждым из них кто-то стоит. Джабраилов нажил немало врагов и здесь, в Чечне, работая милиционером еще до перехода в спецназ ГРУ. Так или иначе, но если это чужой, то он еще на половине пути к креслу.

Вахид надавил на кнопку пульта, увеличивая громкость телевизора. Комната заполнилась грохочущим голосом диктора. Даже сын оглянулся.

Значит, и незваный гость слегка в замешательстве. Ведь любое внезапное изменение обстановки сбивает с толку. Он напряжен и взволнован.

Свободная рука Вахида безошибочно легла на рукоять ножа, приклеенного скотчем к нижней части кресла. В доме тяжело найти место, откуда он не дотянется до оружия или хотя бы такого предмета, который может в него превратиться. Ничего не поделаешь, издержки службы. Вахид едва заметным движением потянул рукоять.

«Постой, Вахид! – осенило его. – Ведь во дворе брат».

Руслан уже час возился с велосипедным колесом среднего сына Вахида Хасана, который проехал по осколку снаряда. Если даже его убили, то кто средь бела дня может пройти мимо собак?

Вахид встал.

– Как я сразу не догадался! – воскликнул он.

Сдержанно улыбаясь, в дверях стоял Антон Филиппов. На плечах мокрая кожаная куртка, потертые джинсы, кроссовки. Кто поверит, что это генерал? Вахиду казалось, что его бывший командир группы не меняется вот уже десять лет.

Давая понять, что не слышит, Филиппов пальцем нарисовал круг рядом с правым ухом.

Вахид выключил телевизор.

– Формы, вижу, не теряешь! – похвалил Филиппов.

– Ты, я смотрю, тоже. – Вахид, удрученный тем, что командир смог проникнуть в дом незамеченным, бросил пульт на столик и не удержался: – Как вошел?

– Просто. – Филиппов пожал плечами. – Руслан открыл калитку. Я попросил тебя не предупреждать.

– Смотри! – Вахид шутя погрозил пальцем. – Когда-нибудь доиграешься.

– Я знаю ваши обычаи, – поспешил успокоить его Филиппов. – И стараюсь их не нарушать.

– Все равно Руслана накажу, – на полном серьезе сказал Вахид.

Филиппов улыбнулся.

– У вас как в армии.

– Строже. – Вахид поправил усы. – Просто я подумал, что ты опять…

– Не по чину мне по заборам лазить, – отшутился Филиппов, с ходу догадавшись, о чем собирается сказать Джабраилов.

Вахид вытянул руки и наконец-то поприветствовал гостя:

– Ну, здравствуй, брат!

– Здравствуй, Вахид!

Они обнялись.

За год генерал Филиппов был в гостях у Вахида дважды. Один раз он просто решил провести здесь отпуск. На пару с женой Региной они ездили в горы и катались на лыжах. Второй раз был в командировке и просто зашел из вежливости. Однако сегодня был не тот случай. Вахид вдруг понял, что вместе с появлением бывшего командира группы уйдет тоска и снова появится работа.

– Не догадываешься, зачем я здесь? – спросил Филиппов, подмигнул сыну Вахида и уселся на диван.

– Может, все-таки пройдем за стол? – осторожно предложил Джабраилов.

– Не обижайся, – попросил Филиппов. – В другой раз.

– Хорошо. – Вахид успокоился, смирился с тем, что командир и в этот раз перехватил инициативу. – Честно говоря, я чувствовал, что ты приедешь. Телевизор, как видишь, смотрю, с людьми общаюсь. Знаю, что в мире творится.

– Я неволить тебя не могу, – сказал Филиппов. – Но если есть желание помочь, буду рад.

– О чем ты! – воскликнул Вахид. – Я все равно в режиме ожидания, а ты говоришь…

– Как Шамиль поживает?

– Сходим к нему, если хочешь, – проговорил Вахид и пожал плечами. – Пусть сам скажет.

– Хотел бы его увидеть, – признался Филиппов и посмотрел на часы. – Но времени нет.

– У тебя его всегда нет, – с иронией заметил Вахид. – Как ты без него обходишься?

– Обхожусь, – заверил Филиппов и перешел к делу: – Управление созрело для создания специальной команды.

– Команда, – машинально повторил Вахид. – Почему ты так сказал? Непривычно как-то.

– Сейчас многое покажется тебе непривычным, – согласился с ним Филиппов.

– Что именно? – насторожился Вахид. – Может, расскажешь?

– Наверное, с этого мне и надо было начать, – с досадой проговорил Филиппов. – Тебе известно о создании командования Силами специальных операций?

– Слышал краем уха, – уклончиво ответил Вахид. – А какое отношение ты к нему имеешь?

– Ты теперь тоже, – ошарашил его Филиппов. – Так уж получилось, что отряд организационно переподчинен.

– Мы выведены из состава ГРУ? – попытался угадать Вахид. – Или его просто уже не существует?

– Спецназ как был, так и остался. Но у командования ССО имеются не только собственные подразделения, которые создаются в том числе и на базе нашего отряда. У него есть возможность в определенных ситуациях, в зависимости от задач и политической обстановки, брать на себя управление другими видами вооруженных сил и даже министерствами.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, в Таджикистане таким образом уже действовал спецназ ФСКН. На учениях отрабатывались вопросы с МВД…

– Так ты теперь кто?

– Возглавляю один из отделов.

– Тогда все мы кто? – спросил Вахид и уставился на Филиппова в ожидании ответа.

– Спецназ Сил специальных операций. – Филиппов сделал паузу, давая возможность Вахиду переварить услышанное, и добавил: – Кстати, теперь принято называть нас не спецназовцами, а специалистами.

– Мне все равно, как меня называют, главное – быть полезным России, – заявил Вахид и неожиданно смутился.

Получилось как-то пафосно и высокопарно.

– Я другого ответа и не ожидал, – признался Филиппов, не придав значения его интонации.

– Лучше скажи, что за задача? – спросил Вахид.

– Вас на начальном этапе всего двое будет и я на удалении. Итого в теме, как говорится, трое. Группа, команда. Кому как нравится.

– Судя по тому, что я и Шамиль… – осторожно проговорил Вахид и вскинул тревожный взгляд. – Это внедрение к террористам?

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Филиппов. – Работы сейчас валом.

– В Дагестане? – попытался угадать Вахид.

Филиппов сокрушенно вздохнул и неопределенно передернул плечами.

Вахид знал правило. В его доме даже намека на задачу не будет. Не положено. Много тому причин.

«Зачем спросил?» – с досадой подумал он, а вслух сказал:

– Прости, расслабила спокойная жизнь.

– Я отправил в центр экспериментальной медицины запрос на тебя и Шамиля с описанием задачи, а вчера получил ответ, – проговорил Филиппов и вдруг отвел взгляд в сторону.

«Наверняка дали «добро», и теперь он волнуется за нас, – сделал вывод Вахид. – Как его убедить так не думать?»

– Раз ты здесь, то можешь не говорить. – Вахид остановил ногой покатившийся паровозик. – Мы прошли.

– Не совсем. – Филиппов покосился на двери. – Шамиль годен, но в этот раз у него меньше всего шансов.

Вахиду стало не по себе. Что такое заключение центра, он знал. Методика, которая в нем разработана, позволяла с большой точностью подобрать людей к выполнению конкретной задачи, основываясь на их психических, физических и прочих данных. С ее помощью медики определяли, кого не стоит брать, а кто попросту и вовсе не вернется с задания живым. Людям, которые применяли ее, спецназовцы безоговорочно верили со времен афганской войны. Вахид слышал, что там работают даже экстрасенсы, которые по фотографиям могут изменить настроение человека, находящегося на другом континенте.

– Насколько мне известно, командир, располагающий такой информацией, не может делиться ею с подчиненными, – напомнил Вахид, внимательно глядя в глаза Филиппова. – Почему ты нарушил табу?

– Я его не нарушал. – Молодой генерал покачал головой. – В этот раз командиром назначен ты.

– Антон, при всем уважении к нашим ученым, я всегда говорил…

– Без вариантов! – строго сказал Филиппов, не позволив ему закончить начатую мысль.

– Хорошо, – пробормотал Вахид.

Размышляя над услышанным, он наклонился, взял паровозик, с задумчивым видом катнул его обратно сыну и спросил:

– Каков хотя бы общий характер задачи?

– Первый этап – создание биографии. Вы должны заявить о себе. Нужно через пару месяцев всплыть в качестве отморозков, известных в исламском мире. Мой отдел уже занимается поиском объекта для внедрения. Одно скажу точно: это будет реальная банда и настоящие боевики. Мы устроим все таким образом, чтобы вы вошли с ними в тесный контакт.

– Сейчас это тяжело сделать. – Вахид цокнул языком. – В Чечне осталось мало бандитов, а те, что есть, очень осторожные.

– Мы контролируем не только активных боевиков, но и тех, кто потенциально может встать в их ряды.

– Ты предлагаешь создать отряд из таких персонажей, а потом подставить его? – догадался Вахид и покачал головой. – Это нехорошо. Глава республики потребует ответа от родственников, а люди сейчас стыдятся того, что у них в роду завелась паршивая овца. Ведь только все наладилось.

– Я согласен с тобой, – проговорил Филиппов. – Но у меня нет других вариантов.

– Не узнаю тебя, – проворчал Вахид и осуждающе покачал головой. – С каких это пор ты стал так говорить?

– Предлагай свой план, – разрешил генерал.

– Беспроигрышный вариант – армия «Исламского государства Ирака и Леванта»…

– Что? – Филиппов подался вперед. – Я не ослышался?

– Как стал генералом, совсем изменился, – заявил Вахид. – Мало того что вариантов у тебя теперь не больше одного, так ты еще и плохо слышать стал.

– Шутишь? – повеселел Филиппов. – Я к тебе не за этим приехал.

– Неужели плохая площадка?

– Площадка что надо.

– Тогда соглашайся с моим предложением, – сказал Вахид и в ожидании ответа уставился на собеседника.

– Под каким соусом мне вас туда подавать? – сдался Филиппов, наверное придя к выводу, что другого выхода у него действительно нет.

– Мы сами себя подадим, – заверил его Вахид. – Ты обеспечь документами.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Филиппов и откинулся на спинку дивана. – Объясни мне, как это все будет выглядеть.

– Обычно, – как само собой разумеющееся сказал Вахид. – Хорошо там отметимся, проявим себя, а потом найдем способ уехать.

– А если вас там просто убьют?

– Все может быть, – согласился Вахид. – Но как иначе?

– Допустим, я дам «добро», и вы отправитесь воевать в Сирию или Ирак, – сказал Филиппов, подозревая, что так оно и будет. – Но ведь сейчас там немало выходцев из Чечни, а тебя в округе хорошо знают. Многие помнят майора милиции Курчалоевского ОВД Джабраилова. Ладо, из этой ситуации еще можно выпутаться. Тем более вы считались перешедшими на сторону боевиков. А как быть с теми, кто знает вас как офицеров ГРУ?

– Чтобы до минимума снизить вероятность такого развития событий, тебе придется напрячь агентуру, – сказал Вахид, уверенный в том, что Филиппов именно так и поступит. – Не поверю, что у нас там никого нет.

– Вот, ты меня уже и учить вздумал! – шутливо возмутился Филиппов и улыбнулся. – Все, что в моих силах, я сделаю.

– Когда будет снят режим ожидания? – спросил Вахид. – Или в ССО этого по определению нет?

– Все есть, – заверил Филиппов. – Сегодня вылетаю обратно в Москву, завтра проект приказа будет готов. А почему тебя это так волнует?

Вахид потер массивный подбородок и с задумчивым видом проговорил:

– Бороды отпустить надо.

Глава 2

Нервный срыв

Берса вздрогнул и отпрянул от окна раньше, чем услышал легкий стук.

– С вами все в порядке? – спросил немолодой мужчина, настороженно глядя на него бесцветными глазами сквозь линзы очков.

Позади австрийца стоял «БМВ», за рулем которого никого не было. Значит, он вышел из него. Берса посмотрел вперед. Светофор горел зеленым. Неожиданно нахлынувшая злость вмиг затмила рассудок.

«Сердобольная свинья! – зло подумал он, опуская стекло и просовывая голову в окно. – Какое ему до меня дело?»

Австриец ждал с притворным беспокойством на лице.

– Пошел прочь! – выкрикнул Берса.

Австриец отпрянул.

Алхастов, довольный собой, плюнул, целясь ему на ботинки, и включил передачу. Старенький «Опель» взвизгнул резиной и рванул через перекресток. Берса посмотрел в зеркало заднего вида. Обескураженно глядя ему вслед, австриец доставал сотовый телефон.

«В полицию собрался звонить! – зло подумал Берса. – Ну и пусть!»

Некоторое время он несся по Альзер-штрассе, которая тянулась через весь город. Злость, смешанная с обидой, не проходила. Наоборот, появилось желание свернуть на тротуар и двинуть бампером старуху, тащившуюся с сумкой, а потом нагнать парня в бейсболке и переехать его.

Берса отчетливо представил, как этот австриец услышит сзади звук удара и рев мотора, обернется. Его глаза округлятся, а рот, раззявленный в беззвучном крике, перекосит страх. Люди, охваченные паникой, перестают соображать. Берса был уверен в том, что этот увалень будет улепетывать от него по тротуару, пока не выбьется из сил и не упадет. Он не сообразит, что можно просто отскочить в сторону и укрыться за стволом дерева. Алхастов даже зажмурился, словно машину и впрямь подбросило, как на резиновой кочке. Он отчетливо услышал хруст костей, ломающихся под колесами, стук головы о днище, крики прохожих.

Из безумства разыгравшегося воображения его вырвал протяжный сигнал автомобиля. Берса несся на него, а тот уже стоял. Он ужаснулся, на мгновение, как ему показалось, закрыл глаза, вылетел на встречную полосу и проехал целый квартал.

Берса резко крутанул руль, едва не зацепил грузовик, тащившийся в попутном направлении, и под возмущенные сигналы встал в крайний правый ряд. Теперь точно нужно ждать появления полицейских. Такие выкрутасы для тихой и спокойной старушки Европы – из ряда вон выходящее событие.

Однако Берса на удивление спокойно доехал до дома. Он остановил машину на парковке и еще некоторое время сидел, улавливая шум улицы. Но сирены слышно не было. Чувство вины нашкодившего подростка, возникшее совсем недавно, вновь сменилось злостью.

«А может, это страх?» – неожиданно подумал он, с ненавистью наблюдая за тем, как вдоль дороги, по брусчатке тротуара, бредет престарелая чета.

Сухощавый, рослый, седой старик в сером костюме и бабулька в чопорной шляпке, похожая на одуванчик, снова напомнили ему искусно сделанных кукол. Чистые, аккуратные, они словно только что снялись в рекламе хосписа на фоне игрушечных домов с черепичными крышами и подстриженных газонов.

«Почему эти куклы имеют право на старость, а я нет? – думал он, пытаясь определить возраст старика. – Хотя нет, право на старость мне тоже оставят. Только встречу ее я в камере, а смерть приму на тюремной койке. Конечно, если раньше не убьют».

Берса был уверен – в этот раз будет дорога в один конец. Томсон ясно дал понять, что Украина не интересует Запад. Она, как в свое время Чечня, – разменная монета в геополитической игре.

Берсу хотят видеть только в России. Время не прошло даром, он повзрослел, стал мудрее и давно понял, что изначально вся затея с отделением Чечни и последующее построение халифата от моря до моря была обречена на провал. Не только потому, что Россия больше. Просто сама идея возникла в недрах ЦРУ.

Кому, кроме американцев, которые спонсировали кучку авантюристов, все это было нужно и ради чего? Их руками разожгли войну, побросали в нее тысячи жизней его соотечественников.

Он чудом уцелел, сбежал на Запад, нашел прибежище в Англии. Страшась возвращения, бригадный генерал с головой бросился в создание фонда помощи чеченскому народу и даже насобирал приличную сумму. Однако постепенно интерес обывателя к событиям на Кавказе поутих, а вместе с ним заглохло и дело.

Истратив большую часть средств на себя, Берса все чаще топил чувство вины и угрызения совести в стакане с водкой. В сочетании с дерзким характером и депрессией это однажды привело к скандалу в одном из пабов Лондона, где он порезал ножом посетителя. Сутки, проведенные в участке, закончились появлением Томсона, который гарантировал Алхастову свободу при условии переезда в другую страну. Так Берса оказался в этом маленьком городке, расположенном в альпийских предгорьях.

– Что-то случилось, дорогой? – спросила Сельма и подставила для поцелуя щеку.

Неожиданно для себя Берса ударил по ней ладонью. Произошло это настолько быстро, что он даже не понял, почему женщина оказалась на полу.

– Ты?! – Сельма схватилась за лицо, пытаясь сесть.

Он стоял, смотрел на эту холеную самку, пытающуюся угодить ему во всем, и думал, как вести себя дальше. Броситься извиняться и просить прощения, ссылаясь на неприятности, или перешагнуть через нее и пройти в комнату?

Три года назад он нанял эту женщину убирать квартиру. Не мужское это дело – наводить порядок в двух крохотных комнатах и кухне.

Поначалу австрийка приходила пару раз в неделю. Но так длилось недолго. В один из дней Берса, истосковавшийся по женской ласке, грубо и бесцеремонно повалил Сельму на кровать, сорвал с нее одежду и овладел ею.

Сельма, обделенная мужским вниманием, на удивление легко отдалась горячему чеченцу. Еще бы! Ведь он совсем не походил на кукольных женоподобных австрийцев, пахнущих парфюмерией. Она, которую выворачивало от европейской толерантности к однополой любви, получила то, о чем тихо мечтают европейские женщины, а он обзавелся объектом утоления животной похоти. Не более того. До сих пор их ни к чему не обязывающий союз устраивал обоих.

– За что? – Сельма скривила окровавленные губы.

Он присел на корточки, протянул руку и попытался попросить прощения:

– Извини, случайно вышло.

Неожиданно Сельма с силой ударила его по запястью.

– Ничтожество!

– Что? – прорычал Берса и выпрямился. – Повтори, что ты сказала?!

– Ты ничтожество! – прошипела она.

– У меня большие неприятности, а ты просто…

Он не договорил. Сельма вдруг уперла руки в пол, резко встала.

– Подонок! – выкрикнула она сквозь слезы. – Мерзавец!

– Постой!

– Ты поднял на меня руку! – Сельма стала молотить его в грудь. – Я пойду в полицию!

– Опять полиция! – удрученно произнес он на чеченском, со всего размаху залепил ей кулаком в подбородок и сразу же пожалел об этом.

Глава 3

Крутой поворот

Дневальный напрягся, но не подал виду, когда заметил мужчину, появившегося справа и направлявшегося в сторону проходной. Совсем недавно в центре Грозного террорист-смертник подорвал себя рядом с полицейским постом, и сейчас все еще были, как говорится, на взводе. Дневальный продолжал стоять и смотреть из-под надвинутой на глаза каски прямо перед собой. Однако это спокойствие было только внешним.

Не поворачивая головы, он до мельчайших подробностей разглядел чеченца, идущего вдоль забора. Чуть выше среднего роста, одет в кожаную куртку и джинсы. Нижнюю часть слегка вытянутого лица покрывала густая щетина. Было видно, что этот мужчина бреется лишь пару раз в неделю. Не напряжен, спокоен. Вряд ли от него можно ожидать чего-то плохого.

Между дорогой и забором не было тротуара. Тропинка петляла в траве по дну канавы, взбиралась к самой обочине или вновь прижималась к забору так, что чеченцу приходилось слегка разворачивать корпус, чтобы не задевать плечом бетонных плит. По легкости его движений было видно, что он знает и умеет много больше, чем хочет показать.

«Может, раньше служил у нас?» – подумал спецназовец.

Шамиль Батаев встал напротив дневального.

– Ты к кому, брат? – устало спросил бородатый чеченец.

В каске и бронежилете, надетом на новенький камуфляж, он стоял, широко расставив ноги на фоне ворот с российскими гербами на створках.

– К командиру, – ответил Шамиль, следя за реакцией бойца.

– Здесь много командиров, – равнодушно проговорил дневальный. – Какому именно?

– Самому главному, – уточнил Шамиль и улыбнулся. – Бехо Асланбеков мне нужен.

– Кто ты? – Дневальный нахмурился. – Родственник?

– Я его знаю, – уклончиво ответил Шамиль. – Он меня тоже. Но мы не родственники. Просто хочу поговорить.

– Для этого у нас есть специально отведенное время. – Дневальный оглянулся по сторонам. – Приходи после обеда и возьми с собой документы.

– Позвони ему и скажи, что Шамиль Батаев из Курчалоя приехал, – стоял на своем Шамиль. – Увидишь, он рад мне будет.

– Паспорт покажи, – немного поколебавшись, потребовал дневальный, вынимая радиостанцию из нагрудного кармана разгрузочного жилета.

Он придирчиво пролистал страницы документа, поднес аппарат к губам.

– Янарси, это Хасан, слышишь меня?

– Говори, Хасан.

– Здесь человек пришел. – Дневальный глянул на первую страницу паспорта. – Шамиль Батаев. Говорит, к командиру.

– Проверь его и пропусти ко мне.

Раздался грохот открывшихся дверей, и на крыльце проходной появился еще один военный.

– Оружие есть? – Хасан словно невзначай провел обратной стороной ладони по животу Шамиля.

Тот знал, что это был не просто небрежный жест. Так дневальный удостоверился в том, что на теле визитера не закреплен пояс шахида. Он не обижался. Ничего не поделаешь, служба.

– Сейчас на КПП зайдешь, тебя там досмотрят и решат, что делать, – сказал дневальный и показал рукой на второго спецназовца. – Это Ибрагим. Он проводит тебя.

Через пару минут гость оказался в кабинете командира.

– Здравствуй, Шамиль! – Бехо вышел из-за стола и одернул куртку с погонами подполковника. – Рад видеть тебя!

– Здравствуй, брат! – отвечал Шамиль.

Они обнялись.

– Сколько лет прошло, как мы с тобой виделись последний раз? – Продолжая держать Шамиля за плечи, Бехо выпрямил руки и оглядел его с головы до ног. – Как ты?

– Спасибо, нормально, – проговорил Шамиль, опускаясь на стул за столом для совещаний и оглядывая кабинет. – А ты, я смотрю, большим человеком стал.

– Не преувеличивай. – Бехо улыбнулся в усы. – Всего лишь командир отдельного батальона специального назначения.

– Не скромничай, – предостерег Шамиль и положил руки на стол. – Я наслышан о твоих подвигах. Твой батальон на хорошем счету у министра.

– Это дорогого стоит, – признался Бехо. – Круглые сутки тренировки, занятия, учения. Все на фоне постоянной боевой готовности. Месяца не проходит, чтобы не пришлось выезжать или лететь для проверки в какой-нибудь отдаленный аул. К счастью, чаще всего тревога оказывается ложной. Мало сейчас желающих воевать против власти.

– Чего так? – Шамиль сделал вид, будто удивился. – Неужели перебили всех шайтанов?

– Всех не перебьешь, – возразил Бехо. – Просто люди устали от войны, да и жизнь налаживается. Боевики большей частью сами выходят и сдаются. Много тех, кто возвращается из Грузии и Турции. Уже есть и такие, кто и вовсе родился там.

– Да, летит время. Двадцать лет прошло! Целое поколение выросло.

– Самое страшное, что чеченцев, родившихся на чужбине, там уже успели обработать, – с горечью в голосе проговорил Бехо. – Многие побывали в лагерях подготовки боевиков или в грузинских диверсионных школах. Есть и такие, которые воевали на стороне «Исламского государства» в Сирии или в Ираке.

– У тебя офицеров хватает? – как бы невзначай спросил Шамиль.

– Почему тебя это интересует? – насторожился Бехо.

– Ты знаешь, наверное, что я в милиции до войны работал. – Шамиль перевел взгляд в окно, за которым на плацу, окружив столы с оружием, стояли дети, а рослый спецназовец им что-то рассказывал.

– Слышал, – подтвердил Бехо. – Мы даже встречались. Я тогда в Курчалое жил.

– Веришь, что я мог бандитам помогать? – спросил Шамиль, продолжая смотреть в окно.

– Что ты там увидел? – Пытаясь оттянуть ответ, Бехо проследил за его взглядом. – Ах, вот оно что! – Он вновь сел прямо. – Это мои бойцы рассказывают школьникам про нашу жизнь. У них сегодня урок мужества.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Шамиль и уставился ему в глаза. – Веришь?

– Но ведь я так и не знаю, чем все закончилось. – Бехо виновато отвел взгляд в сторону.

Он, как и большинство чеченцев, не мог и не умел врать.

Много лет назад Шамиль Батаев и его брат Иса служили в Курчалоевском ОВД. В один из дней им и их начальнику Вахиду Джабраилову поступило предложение перейти на службу в ГРУ. Спецназ России остро нуждался в офицерах, знающих менталитет, язык и обычаи чеченского народа. Выбор пал на них.

Чтобы милицейское прошлое не мешало, была разработана и проведена уникальная операция. Даже родственники считали их перешедшими на сторону боевиков, а потом и вовсе сгинувшими в мясорубке кавказской войны. Иса действительно погиб во время одной из спецопераций в Грозном.

Год назад Шамиль с Вахидом вернулись в родной Курчалой. ГРУ и здесь провело целую серию мероприятий, чтобы это прошло безболезненно. Офицеры-чеченцы оказались среди амнистированных боевиков, которые долгое время скрывались в Турции.

Родня и соседи по-разному восприняли их приключения, но никто и представить себе не мог, что было на самом деле. Годы специальной подготовки, командировки на Кавказ, в Африку и даже в Колумбию. Они знали Стамбул, Париж и Лондон лучше тех, кто там проживал с рождения, работали в Афганистане, свободно владели несколькими языками. Огневая, инженерная, физическая, тактическая и специальная подготовка чередовались с актерским мастерством, которое преподавали именитые артисты «Мосфильма».

Каждый из них обладал острым умом, идеальной памятью, способностью ориентироваться в любой обстановке, находить выход из самой сложной ситуации. Грамотное сочетание занятий и тренировок с выполнением реальных боевых задач превратило их в настоящую головную боль любой террористической организации.

Однако ситуация в стране изменилась, и группу расформировали. Часть офицеров продолжила службу на других должностях в аналогичных подразделениях. Некоторые были переведены в режим ожидания с выплатой пенсии.

Всего этого Бехо не знал и наверняка относился к Шамилю настороженно.

– Ну, раз так, то извини, – с досадой проговорил Шамиль и поднялся со стула. – У тебя тут работы без меня, я вижу, хватает.

– Ты так и не сказал, зачем приходил, – осторожно напомнил Бехо.

– За тем и приходил, – Шамиль вновь перевел взгляд в окно. – Узнать, что ты обо мне думаешь.

– Все мы ошибаемся, – стал утешать его Бехо. – Ты же знаешь, даже глава республики успел побывать на той стороне, но вовремя все понял. Ты тоже нашел в себе силы и вернулся. Уважаю. – Он протянул руку для пожатия.

Шамиль возвращался к машине мрачнее тучи. Он ехал к Бехо в надежде на то, что старый друг предложит ему встать в строй своего батальона. Устал сидеть без дела и готов был трудиться даже бесплатно. Лишь бы снова быть нужным.

Звонок сотового телефона вернул его в реальный мир.

«Может, это Бехо? – мелькнула мысль. – Ведь он все понял. Вдруг подумал и решился?»

Шамиль вынул мобильник. Номер не определен. Точно, Бехо!

Однако раздался голос Вахида:

– Здравствуй, брат!

– Здравствуй. – Шамиль подошел к джипу и свободной рукой открыл дверцу.

– Как поживаешь? – допытывался Вахид.

– Спасибо, нормально, – усаживаясь за руль, ответил Батаев. – А у тебя как?

– Тихо, – уклончиво ответил Вахид. – Не скучно?

– Знаешь, не по мне такая жизнь, – заявил Шамиль и закрыл дверцу.

– Я знал, что ты так ответишь. – Вахид отчего-то обрадовался. – Давай встретимся. Разговор есть.

– Что-то мне подсказывает, что наш с тобой отдых закончился. – Шамиль напрягся, почувствовал, как забилось сердце. – Я угадал?

– Узнаешь! – с обнадеживающим задором ответил Вахид.

Они уже давно жили мирной жизнью, но между собой говорили по телефонам, которые побывали в одной из лабораторий ГРУ. Теперь эти «Моторолы» кодировали разговор. Невидимые специалисты, работающие в отделе оперативно-технического наблюдения, находящиеся за тысячи километров, где-то в Москве, каждый месяц меняли ключ.

– Прямо сейчас еду! Только скажи, куда?.. – Шамиль торопливо завел двигатель.

Глава 4

Угроза депортации

Шум воды в трубе, спущенной в унитаз соседями сверху, вернул Берсу в реальный мир.

«А ведь они могли услышать крики и вызвать полицию!» – лениво подумал он, медленно встал с кресла и, осторожно ступая, вернулся в коридор.

Странно, но Сельма даже не изменила своего положения. Она так и лежала на полу, раскинув руки и ноги.

«Неужели убил? – подумал он, глядя на заострившийся нос и волосы, разметавшиеся по полу. – Не может быть. От одного такого удара еще никто не умирал».

Берса подошел ближе и заглянул ей в лицо. Он много раз видел смерть и ощущал ее на расстоянии по непонятному и необъяснимому внутреннему трепету. Сейчас этого чувства не было. Однако имелась проблема в виде этой австрийской сучки, которая, придя в себя, наверняка заявит в полицию.

«А может, это и к лучшему? – неожиданно осенило его. – Точно! Неплохой вариант. Лучше сесть в европейскую тюрьму за нанесение побоев, чем получить пожизненный срок в России».

Берса отчего-то не верил, что умрет. Конечно, это случится, но очень не скоро. Возможно, его просто схватят, когда он будет ранен и уже не сможет отбиваться. Его наверняка сдадут соседи, когда он выйдет из леса, чтобы проведать родных. Так было с братом и сотнями таких же моджахедов, как он.

Берса очень хотел жить и знал, что не будет убивать себя в случае чего. Он не раз примерял на себя роль шахида и прокручивал в голове варианты ее исполнения. Бригадный генерал мысленно оказывался в доме, окруженном со всех сторон кафирами, чувствовал жар горящего дерева, видел солдат, бегущих к нему.

Но вот видение доходило до того момента, когда надо было привести в действие пояс шахида или подорвать себя гранатой, и мысли Алхастова просто перескакивали на другую тему. Странно, но он даже думать об этом не мог. Берса подготовил и отправил в последний путь многих шахидов, но никак не мог представить себя на их месте.

Берса считал, что не грех ради чистых помыслов обманным путем отправлять на гибель других. Показывая свою удаль, он резал головы русским военным на глазах молодых боевиков, считая, что таким образом личным примером вдохновляет их на джихад, расстреливал из засад колонны, подрывал фугасы. Берса любил воевать издалека, заранее просчитывал пути отхода и был уверен в том, что уйдет. Именно страх быть убитым сделал его изощренным диверсантом, отряд которого почти не нес потерь. Он наносил удары исподтишка и исчезал, чтобы напасть в другом месте.

После каждой операции человек, работавший над его имиджем, садился за компьютер. На следующий день ореол славы Берсы Алхастова становился еще ярче.

Берса медленно опустился на колени, осторожно взял Сельму ладонью за затылок и приподнял.

Она застонала.

– Прости! – прохрипел он, беря ее на руки.

– Мой бог! – простонала Сельма и разлепила глаза.

Он с трудом выпрямился, поймал себя на мысли о том, что впервые в жизни держит на руках женщину, и двинул в комнату.

Сельма стонала при каждом его шаге. Одновременно ее взгляд становился осмысленным.

– Все будет хорошо, – пробормотал он.

– Ты злой! – всхлипнула Сельма.

– У меня плохой день, – оправдывался Берса, с трудом подбирая немецкие слова.

Он заботливо уложил Сельму на диван.

– Больно. – Она прижала обратную сторону ладони ко лбу и закатила глаза. – Я тебе не прощу этого.

– Я вызову «Скорую помощь». – Он достал сотовый телефон.

Полиция и медики появились одновременно. Как ни странно, Берсу не стали валить на пол, заламывать руки и надевать браслеты. Полицейский уточнил его фамилию, настороженно заглянул ему в глаза и прошел в комнату.

Берса, удрученный таким оборотом дел, направился следом. Сельма к этому времени уже умылась и теперь сидела в кресле, прижимая к нижней части лица лед, завернутый в полотенце.

– Вы Сельма Шнайдер? – спросил полицейский.

– Да, – едва слышно сказала женщина и кивнула.

– Нам сообщили, что вас ударил муж и вы нуждаетесь в медицинской помощи, – констатировал полицейский.

– Так оно и есть, – подтвердил Берса. – Это я звонил и ударил.

– Вы ее муж? – спросил полицейский и замер в ожидании ответа.

– Нет, мы не состоим в браке! – заявила Сельма. – Я просто навещала его.

– Хорошо. – Полицейский отчего-то обрадовался, выглянул в коридор и продолжил: – Сейчас вас осмотрит врач, а потом мы составим протокол.

– Я виноват, – сокрушался Берса. – Не выдержали нервы.

– Вы из Турции?

– Нет. – Он покачал головой. – Я из России.

– Из России? – Полицейский закатил глаза под потолок. – О да! Я вспомнил. Мы знаем о вас.

– Меня отправят в… – Берса осекся, не зная, как на немецком произносится слово «тюрьма».

Но полицейский догадался, что его волнует, и заявил:

– Скорее вас депортируют.

– Что? – Берса оторопел. – Как это депортируют? Я не ослышался?

– По нашим законам в таких случаях мы отправляем иностранных граждан на родину, – пояснил полицейский. – Или штрафуем.

– Но ведь я сломал ей… – Берса снова замолчал, поскольку не знал слова «челюсть», но тут же нашелся: – Нижняя часть лица фрау сломана.

– Не волнуйтесь, наши законы учитывают финансовое состояние правонарушителей. Суд распределяет выплаты на длительный срок малыми частями, – объявил полицейский, вновь по-своему поняв его беспокойство.

Удрученный перспективой оказаться в России, где он был объявлен в розыск, Берса медленно опустился на диван.

– Как все произошло? – спросил полицейский и перевел взгляд на Сельму.

– Берса вошел в дом, – стала рассказывать женщина. – Я поняла, что он не в духе, и попыталась спросить… – Она всхлипнула. – Потом ничего не помню.

– Вы можете сказать, сколько были без сознания? – Полицейский метнул в сторону Берсы суровый взгляд и вновь уставился на Сельму.

Она неопределенно пожала плечами и посмотрела на Берсу.

– Надо спросить у него.

Глава 5

Домушники поневоле

Вахид повернул ключ, и замок вдруг заклинило. Детали механизма, находящиеся где-то в глубине массивной бронированной двери, словно прикипели друг к другу. На всякий случай он потянул за ручку. Однако дверь не поддалась. Вахид навалился на нее плечом. Безрезультатно. Попытка вытащить ключ также не увенчалась успехом.

– Все пропало! – пошутил он и отступил от двери.

– Что? – Шамиль не сразу понял, в чем дело.

С момента приезда генерала Филиппова в Курчалой оба чеченца не брились и теперь походили на кого угодно, только не на офицеров Вооруженных сил России в том понимании, в каком привык их видеть обыватель.

– Разве неясно? – разозлился Вахид. – Дверь не могу открыть.

– Дай я попробую. – Шамиль всучил ему свою сумку и стал дергать ключ.

– Не получается? – расстроенно спросил Вахид, заранее зная ответ, вернее, видя его.

– Похоже, сюда лет пять никто не заходил, – констатировал Шамиль и провел обратной стороной ладони по лбу. – Что нам теперь делать?

Филиппов дал им ключи от конспиративной квартиры и пообещал приехать следующим утром. Тревожить его сейчас Вахид не хотел. Мало ли какие дела у генерала?

– Придется ехать в гостиницу, – сделал он вывод.

– Давай выломаем, – неожиданно предложил Шамиль и присел на корточки, разглядывая дверной шов. – Все равно ключ застрял. Не оставлять же его так.

– Здесь балкон не застеклен, – вспомнил Вахид.

– Пятый этаж! – Шамиль округлил глаза и выпрямился. – К тому же снег с дождем идет. Я не полезу.

– Интересно, кто живет выше? – вслух размышлял Вахид.

Он не сомневался в том, что все будет так, как ему угодно.

– Ты меня слышишь? – разволновался Шамиль. – Да и кто нас в квартиру таких пустит?

– Придется лезть, – сделал вывод Вахид, словно не слыша Шамиля.

– Я думаю, в этом случае тебе придется ехать в командировку одному, – обреченно сказал Шамиль, искренне жалея, что среди них нет кого-нибудь помоложе.

За дверью напротив что-то скрипнуло. Вахид услышал этот звук уже второй раз. Было понятно, что в глазок кто-то наблюдает. Еще бы, два бородатых кавказца в кожаных куртках возятся с замком соседской квартиры, в которую, судя по всему, уже давно никто не заходил.

– Хорошо, ломаем ключ и уходим, – сдался Вахид, уверенный в том, что где-то на подходе полицейская машина, которую успели вызвать соседи.

– Зачем? – Шамиль удивленно захлопал глазами.

– Тебе сказать, зачем уходим?

– Ключ ломать, – уточнил Шамиль.

– Чтобы никого не смущал, – объяснил Вахид.

Снизу послышались шаги. Одновременно загудел лифт.

– Поднимаемся наверх! – приказал Джабраилов, прекрасно понимая, что если все так, как он думает, и это полиция, то соседи укажут, куда ушли «бандиты».

Конечно, они не совершили ничего противозаконного. Но как сейчас объяснить, зачем пытались вскрыть двери чужой квартиры? Одно упоминание о ГРУ из уст бородачей с Кавказа вначале рассмешит блюстителей порядка, а потом поставит крест не только на операции, но и на службе, которая началась после длительного перерыва.

Они стали бесшумно и быстро подниматься по лестнице.

– Лишь бы выход на технический этаж был открыт, – проговорил одними губами Вахид.

– Может, к кому-нибудь зайдем? – неуверенно предложил Шамиль.

– Ага! – Вахид провел по бороде ладонью. – Воды попить. В противном случае развернемся и пойдем навстречу.

– Не хотелось бы кого-то калечить, – на полном серьезе признался Шамиль.

– Поэтому попытаемся через крышу попасть в соседний подъезд.

– Для этого мы оба должны быть везучими, – сделал вывод Шамиль. – Неужели ты всерьез думаешь, что выход на чердак открыт?

На площадке девятого этажа Вахид замер у дверей лифта и стал вслушиваться в звуки, доносившиеся снизу. Шамиль последовал его примеру и тоже остановился.

Где-то в районе пятого этажа раздавались мужские голоса. Судя по всему, он не ошибся, это действительно полиция. Преследования еще не было. Сейчас наверняка идет опрос бдительного гражданина.

Вахид не понаслышке знал, как впадают в ступор такие деятели. Они ощущают себя центром Вселенной и хотят рассказать все и сразу, разбавив это непременным упоминанием о соседе-алкаше. Лихорадочно соображая, с чего начать, что, по их мнению, самое главное, они вдруг понимают, что важно все, но начинают с того, как выводят по вечерам собаку.

Значит, у них с Шамилем есть как минимум пять-семь минут.

Пытаясь понять, чего они ждут, Шамиль тронул его за руку и заглянул в глаза.

Вахид надавил на кнопку вызова кабины. Нужно было лишить полицейских возможности обогнать их. Вскоре створки дверей разъехались в стороны. Вахид сунул пальцы в щель и перевернул рычаг блокировки. Все, кабина будет стоять. Они устремились дальше.

– Повезло! – прошептал Шамиль, шедший первым.

Двери, ведущие на технический этаж, оказались незапертыми. Тусклый свет электрической лампы, висящей под грязным плафоном, падал на бетонные стены. Надстройка размером с трансформаторную будку даже отдаленно не подходила под определение этажа. Таким способом архитекторы экономили на материале.

На крыше было шесть будок, по числу подъездов. Вахид рассчитывал, что хотя бы еще одна из них открыта. Нужно было выиграть время. Мало ли как будут развиваться события дальше.

Вахид прикрыл за собой двери и огляделся. На глаза ему попался обрезок арматуры, изогнутый подковой и приставленный к стене. Шамиль без слов понял командира, схватил обрезок и просунул в петли для навесного замка. Они были установлены совсем недавно. Это было заметно по свежим отметинам от отвертки и отсутствию ржавчины на шляпках шурупов.

– Странно, – пробормотал Шамиль.

– Что тебя удивило? – не понял Вахид.

– Зачем с этой стороны замок нужен?

– Это кто-то узнал, что мы с тобой сегодня будем здесь бегать, как зайцы, и специально прикрутил, – пошутил Вахид. – А если серьезно, то их ставят, если проводят на крыше какие-то работы.

– Откуда знаешь? – удивился Шамиль.

– Нас с тобой одинаково учили думать, – ответил ему Вахид. – Неужели ты не видел красно-белую ленту, натянутую вдоль стены дома? – Он шагнул на крышу и зажмурился от мокрого снега, летевшего в лицо.

На город опустились сумерки.

– Сдуть может! – прокричал Шамиль. – Что ты задумал?

– Прыгать будем! – щурясь от ветра, пошутил Вахид, ступая по крыше, залитой гудроном, плоской и скользкой.

– Шутник, однако.

Вахид подошел к краю. Во дворе у подъезда действительно стояла полицейская машина. Рядом с ней о чем-то говорил по рации человек в форме.

Послышались глухие удары. Вахид понял, что полицейские поднялись в будку и долбят в двери.

– Вам чего здесь надо? – раздался за спиной недовольный мужской голос.

Вахид развернулся.

Перед ними стоял мужчина в каске и комбинезоне. Его торс опутывали какие-то ремни.

– Мы гуляем, а вот ты как здесь оказался? – как можно строже спросил Вахид, уверенный в том, что это промышленный альпинист. – Я живу на верхнем этаже и хочу узнать, кто у меня над головой по ночам ходит.

– Не рассказывай сказки! – прокричал этот тип и показал на сумку. – Лучше скажи, что из самолета вывалился.

– Отвечай, когда спрашивают! – прорычал Вахид. – Что делаешь здесь?

– Мы по ночам не работаем, – ответил альпинист, справившись с волнением. – Только когда светло. Сейчас просто поднимали утеплитель.

– Какой утеплитель? – спросил Шамиль и огляделся.

– Дом на капитальном ремонте, – стал объяснять альпинист. – Мы в швы специальный поролон забиваем, а потом герметизируем.

– А где твой напарник? – поинтересовался Вахид, испугавшись, что тот сейчас откроет двери и выпустит на крышу полицейских.

Мужчина обернулся и крикнул:

– Колян!

Звеня карабинами, из темноты появился щуплый паренек среднего роста. Он тоже был в каске и комбинезоне. На его плече висел свернутый канат.

– То, что надо! – воскликнул Вахид и поставил баул справа от себя.

– Ты это о чем? – Колян насторожился и посмотрел на своего дружка. – Серж, кто это?

– Так, проходили мимо. – С этими словами Вахид взял паренька за широкий брезентовый пояс.

– Ты что?! – вытаращился тот.

В это время Шамиль, не выпуская сумки, свободной рукой играючи схватил Сержа за отворот куртки, ловко, словно дурачась, развернул вокруг своей оси и повалил.

«Зря так Шамиль рискует, – подумал Вахид, бросая Коляна на крышу. – Парни с утра до вечера по стенам лазят. Не факт, что тщедушные. Сила у них есть. Если они ко всему имеют еще и борцовский опыт, то сейчас такая бравада могла бы закончиться для него печально. Придется наказать».

Глава 6

Новый образ бригадного генерала

Несмотря на работающий кондиционер, в машине почему-то было душно.

– Как ты мог? – возмущался Томсон, утирая платком пот, выступивший на лбу. – А если бы она умерла?

– Это вышло случайно, – оправдывался Берса.

– Мне кажется, что причиной такого поведения стало мое предложение ехать в Украину и возглавить батальон. – Томсон убрал платок в карман и развернулся на сиденье. – Убеди меня в обратном.

Берса едва не задохнулся от злости, нахлынувшей на него.

«Что он себе позволяет? Как посмел вслух сказать, будто я трус? А разве не так? – неожиданно подумал он. – Ведь я бил Сельму с расчетом угодить за решетку и не ехать в Украину».

Пытаясь скрыть свое состояние, он отвернулся и посмотрел в окно. Водитель курил возле машины, настороженно поглядывая по сторонам.

С трудом успокоившись, Берса вновь посмотрел на Томсона и спросил:

– Как ты мог такое подумать?

– Извини, если обидел, – смягчил тон Томсон.

– Известие о том, что есть возможность снова оказаться на войне, обрадовало меня, – соврал Берса. – Я просто не справился с эмоциями.

– Чеченские мужчины всегда бьют женщин от радости? – с иронией спросил Томсон.

– У нас нельзя трогать женщину, – с назиданием сказал Берса и цокнул языком. – Я совершил недостойный поступок.

– Но что подвигло тебя на это? – допытывался Томсон.

Берса пожал плечами.

– Устал я здесь, – выдавил он из себя,

– Поясни, – насторожился Томсон.

– Тебе не понять, – попытался уйти от ответа Берса, лихорадочно размышляя, от чего он мог здесь устать.

– Как-нибудь постараюсь.

– В Европе есть вещи, от которых меня просто тошнит, – зло проговорил Берса. – Здесь мужчины в обнимку ходят и даже женятся друг на друге, а власти это только поощряют. Да что там говорить? – Он в сердцах махнул рукой. – Считается модным признаться в том, что ты ненормальный.

Неожиданно Томсон рассмеялся.

– Что? – насторожился Берса. – Я сказал глупость?

– Нет. – Томсон утер слезы и замотал головой. – Все так. – Он перевел дыхание. – Как бы тебе это доходчивее объяснить?

– Разве сложно?

– Нет, не сложно. – Томсон окончательно успокоился. – Просто не знаю, стоит или нет.

– Странный ты, – недовольно проворчал Берса.

– Слышал, наверное, что России объявлена экономическая блокада?

– Кто не слышал про санкции? – удивился Берса, не понимая, при чем тут это.

– Тогда должен знать, что особых результатов, на которые рассчитывали все, кто стоял у истоков этой идеи, они не принесли. Россияне, напротив, сильнее… – Томсон потряс рукой, вновь подбирая нужное слово. – Сплотились…

– И это знаю, – подтвердил Берса.

– Это потому, что у вас очень мощный внутренний стержень, – закончил свою мысль Томсон.

– Почему это у нас? – расстроился Берса. – Я враг России.

– К тебе это тоже относится, – возразил Томсон. – Вот ты сказал, что у вас нельзя бить женщину.

– Нельзя, – подтвердил Берса.

– А можешь сказать, кем был прадед твоего отца? – спросил Томсон и хитро прищурился.

– Его звали Саид, – ответил Берса и закатил глаза под потолок. – Он самому имаму Шамилю оружие делал.

– Видишь! – торжествующе воскликнул Томсон.

– Так и что с того? – Берса не мог взять в толк, к чему пытается его подвести Томсон.

– Вы знаете, кем были ваши предки, жившие столетия назад, как их звали, чем они прославили свой род, – сказал Томсон и замолчал, давая возможность собеседнику подтвердить или опровергнуть сказанное.

– Конечно, – подтвердил Берса. – Как без этого?

– Нравственность, мораль, любовь к родине, знание истории своего народа, в конце концов, вера, как и многие другие качества, в совокупности являются внутренним стержнем человека и общества. Такой страной трудно управлять, – подвел он итог сказанному.

– Не понимаю, – расстроился Берса. – Почему?

– Человека должны заботить только животные потребности, – зашел с другой стороны Томсон. – Секс, сытная еда. Он не должен думать о политике.

– Кажется, я понял, – осенило Берсу. – Вы делаете свой народ похожим на стадо баранов, да?

– Мы немедленно летим на Украину, – объявил Томсон, потемнев лицом. – Причем вместе.

– Прямо сейчас? – Берса заволновался и вдруг подумал, что на такое решение повлияло предположение, выдвинутое им.

– Сначала ты заплатишь штраф, – уточнил Томсон и посмотрел на часы. – Вылет завтра во второй половине дня.

– Как мне быть с документами?

– Разве у тебя нет паспорта?

– Я рассчитывал, что вы дадите мне новый, – признался Берса. – На другое имя.

– Мы заинтересованы, чтобы ты ничего не менял, – заявил Томсон.

– Почему? – изумился Берса.

– За то время, пока ты жил здесь, наши сотрудники работали над твоим имиджем, – продолжал удивлять чеченца Томсон. – Ты стал автором многих статей в самых читаемых газетах и журналах Европы. Твою фамилию знают даже в Америке. Тебя цитируют пресс-секретари НАТО и Госдепа.

– Как так? – растерялся Берса. – Кто-то от моего имени что-то говорил и писал, а я даже не знаю?

– Это не тяжело исправить. – Томсон протянул Берсе флешку. – Здесь все. Изучи на всякий случай. Не исключено, что придется встречаться с людьми, которые читали это. Вдруг у кого-то из них возникнут вопросы?

– Если вы работали над моим имиджем, то нужно было хотя бы снять пару интервью. – Берса покрутил флешку в руках и сунул в карман. – Странно как-то получается. Я видел мало чеченцев, которые пишут статьи.

– Отстал от жизни, – повеселел Томсон. – Даже глава Чечни ведет свой блог в Интернете.

– Но ведь то в Интернете.

– Не беспокойся, ты тоже не отстаешь.

– Неужели за меня и в соцсетях кто-то работал? – продолжал удивляться Берса.

– Конечно.

– «Любой из моего народа, не живущий моими чувствами и болью, для меня подлее, чем Российская Федерация, – уставившись в экран монитора, шептал Берса «свои» тезисы через час после разговора с Томсоном. – Любой враг России – мой друг». Он закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку стула.

Американец не обманул. Если судить по тому, что Берса нашел в Интернете, бывший бригадный генерал Алхастов на протяжении трех лет ведет активную пропагандистскую работу. У него есть множество последователей и даже специальный счет, средства с которого идут на оказание материальной поддержки моджахедам, покалеченным на войне, и семьям погибших героев, нашедшим свой приют за границей. Читая письма с выражением благодарности и собственные ответы на них, написанные неизвестными людьми, Берса Алхастов даже стал гордиться своим новым образом.

Глава 7

С небес на землю

– Парни, вы чего?! – больше от ужаса, чем от боли выл Колян, связанный по рукам и ногам, когда Вахид тащил его к слуховому окну. – Мы же здесь околеем! Двадцать второй этаж! Нас внизу никто не услышит!

– Не волнуйся. – Вахид усадил альпиниста на пол и прислонил спиной к стене.

Рядом Шамиль пристроил его дружка.

– Как спустимся, найдем способ вас освободить, – пообещал Вахид, снимая с Коляна пояс и страховочный ремень. – Где крепились?

– Что? – не понял Колян.

Даже в темноте были видны его зрачки, расширенные от страха.

– Канат за что крепили?

– За аппарель! – крикнул за Коляна Серж.

Послышались глухие удары. Это полицейские безуспешно пытались вышибить дверь.

– Надо торопиться! – Вахид бросился за баулом.

Офицеры-чеченцы работали быстро, но без суеты. Спуск решили совершить по торцовой стене здания. Здесь не было окон и не так сильно ощущался ветер. Первым делом друзья закрепили веревки.

– Будь внимателен, – с назиданием проговорил Вахид, наблюдая за тем, как страховочный канат спускается вдоль стены. – Эти веревки не растягиваются так, как обычные альпинистские.

– Зачем две? – недоумевал Шамиль.

– Так у них принято, – сказал Вахид и закрепил карабин самостраховки. – Они должны передвигаться не только вверх или вниз, но и в стороны.

Порыв ветра вышиб слезу.

Вахид утер лицо рукавом куртки и скомандовал:

– Пошел!

Шамиль двумя руками дернул за ремни обвязки, проверяя, надежно или нет держат ее на теле замки, и перекинул ногу через ограждение. Вахид похлопал его по плечу.

– Аллаху акбар! – крикнул Шамиль.

Спуск занял не больше пары минут. Вскоре они как ни в чем не бывало вышли из-за угла и двинулись в направлении полицейской машины.

– Добрый вечер, – поприветствовал Вахид полицейского, все еще о чем-то говорившего по рации. – Что-то случилось?

– Проходите, граждане, не мешайте, – потребовал сержант и посторонился.

– Сидоров, у тебя даже отвертки нет? – возмущенно прохрипела станция сквозь треск помех.

Офицерам стало ясно, что это голос одного из сотрудников полиции, пытающихся взломать двери, ведущие на технический этаж.

– Вахид, зачем нам сообщать об альпинистах, если полиция и так сейчас выйдет на крышу? – тихо спросил Шамиль по-чеченски.

– Они могут отказаться от мысли ломать двери, – объяснил Вахид. – Подумают, что мы ушли через другой подъезд, и все.

– А почему мы так не сделали? – спохватился Шамиль.

– Остальные двери закрыты, – уверено заявил Вахид. – Здесь с этим строго.

– Ты знал это и тащил меня туда? – изумился Шамиль. – Зачем?

– В случае чего там легче разобраться с двумя вооруженными полицейскими, чем на лестничной клетке.

Вахид успел разглядеть, что в машине никого нет, и взял полицейского за запястье. Шамиль встал сзади него. Сержант среагировал молниеносно и легким разворотом освободил руку. Но не тут-то было. Шамиль уже завладел табельным пистолетом и пятился от сержанта задом наперед.

– Куда?.. – опешил полицейский и хлопнул себя по пустой кобуре.

– Сейчас он тебе его вернет, – заявил Вахид, следя за реакцией сержанта. – Это нас вы здесь ловите.

Полицейский шагнул к нему с таким расчетом, чтобы оказаться аккурат между чеченцами. Теперь и Вахид был на линии огня.

«Смелый и умный, – успел про себя похвалить полицейского Вахид и подставил открытую ладонь под кулак, летевший в голову. – Еще и дерется хорошо!»

– Ловкий ты! – похвалил Вахид, перехватил полицейского за запястье, рванул на себя и зашел за спину.

Теперь уже сержант стал его щитом.

– Если твой друг выстрелит с такого расстояния, то пуля пройдет через меня и тебе тоже достанется! – просипел полицейский.

Борода Вахида щекотала ему шею, и он пытался убрать голову.

– Не пройдет, потому как стрелять он не станет, – успокоил его Вахид. – Мой друг пистолет разбирает. Разве не видишь?

– Зачем? – Полицейский округлил глаза, увидев, как Шамиль вытащил обойму и большим пальцем выщелкивал патроны прямо под ноги. – Что он делает?

Шамиль не остановился на этом. Он оттянул спусковую скобу, отделил от рамки затвор, который тут же сунул в сугроб с правой стороны от дорожки, напротив воткнул возвратную пружину.

– Готовим учебное место по сборке оружия в сложных условиях! – прокомментировал свои действия Батаев.

Такая импровизация разозлила Вахида.

«Совсем все забыл, – негодовал он, наблюдая за Шамилем. – Сейчас по тому, как он говорит, полицейский догадается, что мы имеем связь с силовой структурой. Его коллеги прибавят к этому поведение двух странных кавказцев. Выяснить, что ключ от замка родной, не составит труда. Сразу заподозрят, что квартира используется в оперативных интересах. На ГРУ не подумают. Нас никогда не брали в расчет, а о существовании ССО тем более никто ничего не знает. Скорее решат, что это ФСБ, и наверняка установят негласное наблюдение. Кому охота иметь на своей территории гнездо смежников? Да и мало ли в каких целях они ее используют? Может, как раз чтобы рыть под РОВД? Поэтому, как только кто-то в ней появится, как бы невзначай проверят документы. Значит, после нашего с Шамилем визита использовать ее нельзя. Создали мы тебе проблему, генерал!»

– Слушай и запоминай! – проговорил Вахид.

Однако полицейский неожиданно напрягся и сделал еще одну попытку вырваться.

Вахид сжал его сильнее и продолжил:

– На крыше у слухового окна два трупа промышленных альпинистов. Видит Аллах, мы их не убивали. Те ножи, что рядом с ними, не принадлежат нам.

– Трупы?! – ужаснулся полицейский и сразу как-то обмяк.

– Мы заблокировали двери куском арматуры, поэтому скажи своим друзьям, пусть поднимутся туда через другой подъезд. – С этими словами Вахид отпустил сотрудника полиции.

Сержант стал пятиться к машине.

– Теперь меня послушай, – потребовал Шамиль и поднял над головой пистолет.

– Дай сюда! – прохрипел полицейский.

– Если ты сумеешь собрать его быстрее, чем мы скроемся из виду, все равно не вздумай стрелять, потому что в стволе будет снег, – сказал Шамиль и сунул последнюю деталь в сугроб.

– Веселый сегодня вечер, – проворчал Вахид, направляясь прочь от патрульной машины и полицейского, ползающего по снегу.

– Зачем ты сказал ему, будто они мертвы? – недоумевал Шамиль, шагая рядом.

– Чтобы быстрее парней освободили, – пояснил Вахид и свернул на улицу.

– Понятно. – Шамиль перевесил сумку на другое плечо. – Что дальше?

– Будем думать, где переночевать, – как само собой разумеющееся ответил Вахид. – А с этим проблема.

– Думаешь, нас будут искать?

– Со страшной силой, – уверенно заявил Вахид. – Мы сильно разозлили полицейских.

– Наверняка решат, что мы в городе не просто так, а с какой-то нехорошей целью, – предположил Шамиль. – Слишком закручен сюжет.

– Да, ушли красиво, – не удержался Вахид. – И это их напрягло.

– В таком виде нас разве кто-то пустит к себе? – Шамиль провел рукой по бороде. – Может, поедем к кому-то?

– Ты же знаешь правило. – Друзья обогнали престарелую пару, идущую впереди. – Мы не можем встречаться ни с кем из наших.

– Как же быть?

– Что-нибудь придумаем, – заверил его Вахид и остановился.

– Что?.. – Шамиль по инерции сделал несколько шагов и тоже замер.

– Посмотри, – проговорил Вахид, тыча рукой в сторону небольшой, размером с ладошку, рекламы, стыдливо прятавшейся с самого края задней стенки остановки.

– «Массаж», – вслух прочитал Шамиль, и Вахид кожей почувствовал его взгляд.

– Ага, массаж, – с издевкой проговорила какая-то женщина и боком отошла от чеченцев. – Срам!

– «В нашем салоне всем предлагается комплексная программа релаксации по типу классических, спортивных, тайских, тибетских, а также около пятнадцати разнообразных спа-программ. Массаж мы всегда выполняем в четыре руки», – прочитал Вахид, посмотрел на женщину и сказал на полном серьезе: – Нам спортивный подойдет.

– Вахид, я правильно тебя понял? – заволновался Шамиль.

– Конечно! – подтвердил тот, запоминая номер телефона.

Глава 8

Конфуз

«Если на него надеть очки, он будет похож на Явценюка, – глядя на портрет Бандеры, подумал Берса и украдкой перевел взгляд на хозяина дома. – Точно! Может, они родственники?»

Невысокого роста, наполовину лысый Явценюк встретил их с Томсоном в своей загородной резиденции и сразу потащил знакомить со своими домочадцами. Берса, ненавидевший музыку, целый час изображал восхищение игрой на скрипке дочери Явценюка Анастасии. Тем временем в гостиной накрывали на стол.

– Молодец, Настя! – Берса захлопал в ладоши, когда девочка наконец-то раскланялась.

– Теперь прошу отобедать! – объявил Явценюк, вскочил с кожаного дивана и картинно показал на высокие створчатые двери.

Дом поражал воображение Берсы. Он не был избалован роскошью, но гостил у известных в Европе людей и нигде не видел такого роскошного убранства. Разноцветный мрамор удивительным образом сочетался с дорогими породами дерева и позолотой. Стены украшали картины, с потолков свисали не люстры, а целые произведения искусства из хрусталя и бронзы.

Но больше всего его впечатлил лифт. Пол там покрывал ковер, в ворсе которого утонули ноги. Это была целая комната, в которой можно было устроить кабинет или гостиную. Нельзя было понять, едет он или стоит. Как только бесшумно закрылись двери, кабину заполнила вязкая тишина.

– Скажи, Арсений, у тебя всего три этажа, зачем лифт? – осторожно проговорил Берса и скользнул взглядом по своему отражению в зеркальной стене.

– Не совсем три, – возразил Явценюк и шагнул в открывшиеся двери. – Внизу еще два и подземный гараж.

– Это плохо, – на полном серьезе сказал Берса. – Надо больше ходить.

Рассаживая гостей, Явценюк, одетый в вышиванку, лично выдвинул стул для Томсона с торца длинного стола. Он сделал это как заправский лакей и сам устроился справа от него. Берса занял место напротив. Его коробило, как Явценюк лебезил перед американцем. Он не только усадил янки на почетное место, но и самолично стал накладывать ему салат и налил горилки. Для Берсы все это делала прислуга, одетая, как и хозяин дома, в национальном стиле. Это было приторно, если не сказать противно. Берса ничего не имел против того, что Томсона усадили во главе стола, но презирал плебейство, с которым это делалось.

Явценюк встал, картинно поднял рюмку и сказал:

– Предлагаю отведать настоящей горилки с перчиком и хреном!

– Хре-ном? – повторил по складам Томсон и осторожно взял в руку рюмку.

– Это такое растение, – объяснил Явценюк, догадавшись, о чем подумал гость. – Оно горькое, но в нем много витаминов.

– Теперь понимаю! – воскликнул Томсон и облегченно вздохнул.

Явценюк, словно солдат на параде, вскинул подбородок и с пафосом проговорил:

– Я хочу сказать украинский тост, который в переводе на русский язык будет звучать так: «Хороший друг как ветер: приносит счастье и радость, забирает горе и беду. Так давайте выпьем за то, чтобы вокруг нас было всегда ветрено!»

Берса с удовольствием опрокинул в себя горилку, прижал к губам запястье, перевел дух, посмотрел на Явценюка и съязвил:

– Хороший тост. Только жаль, что на русском!

Томсон вмиг покраснел, торопливо наколол вилкой небольшой, размером с детский пальчик огурчик и с удовольствием захрустел им.

– Придет время, и мир забудет этот язык! – заявил Явценюк.

– А ты, Арсений, неисправимый русофоб! – восхитился Томсон.

Горилка обожгла Берсе горло. Пытаясь избавиться от неприятных ощущений, он сначала попытался заесть горечь салатом. Привкус остался. Тогда он сделал глоток из стоявшей слева от него чашки с водой, в которой плавала долька лимона.

Возвращая ее на место, Берса неожиданно почувствовал напряжение, возникшее за столом. Явценюк склонился над тарелкой и делал вид, будто поглощен холодной закуской. Томсон отвел взгляд в сторону и напрягся, словно сдерживая смех. Берса решил, что попросту пропустил какую-то шутку, и налег на салат из свежей капусты и грибов.

– Кстати, как у меня с произношением? – неожиданно спросил Явценюк по-английски.

– Вы говорите исключительно хорошо, – похвалил Томсон. – Обычно я по акценту сразу угадываю, какой национальности человек. С вами это не проходит.

– Перед самым вашим приездом я разговаривал по телефону с господином Шнитте… – Явценюк бросил настороженный взгляд на Берсу и вопросительно уставился на Томсона.

Догадавшись, чего он опасается, американец прикрыл веки и лениво кивнул, давая понять, что в присутствии этого человека можно говорить на любые темы.

– Так вот, он мне сказал, что вы имеете для меня какую-то информацию по нашим поставкам, – продолжил Явценюк.

– Да, – подтвердил Томсон и отстранился от стола, давая возможность прислуге налить в тарелку борщ. – Асад нуждается в противотанковых средствах. Мы намерены переправить ему двести комплектов.

Берса напрягся. Неужели? Нет, он где-то слышал, что США одной рукой топят Сирию в пучине гражданской войны, а другой поставляют ей вооружение, но по-прежнему считал, что это лишь домыслы.

– Нашей армии они тоже нужны, – заявил Явценюк и картинно вздохнул. – Сепаратисты и русские хорошо вооружены. Нам приходится воевать на старой технике.

– Кто виноват в том, что вы все распродали? – осведомился Томсон. – Сколько отправили в Грузию и в ту же Сирию?

– Но мы выполняли ваши инструкции! – возмутился Явценюк.

– Что вы еще собираетесь туда отправить?

– На складах в Одессе лежат несколько тысяч штурмовых винтовок, – стал перечислять Явценюк. – Есть зенитно-ракетные комплексы российского производства, но у оппозиции нет авиации…

– Зато она есть у Израиля, – заметил Томсон.

– Разве он вам не союзник? – тихо спросил Явценюк.

– Дождитесь партии ПТУР и грузите, – оставив вопрос без ответа, приказал Томсон.

Явценюк неожиданно приподнялся, снял левой рукой крышку с фарфоровой соусницы и положил в тарелку Томсона ложку сметаны.

– Это довершит вкусовую гамму.

– Что? – не понял Томсон.

– Сметана позволяет прочувствовать все особенности колорита нашего борща.

– Вы меня извините, – не выдержал Берса. – Насколько я понимаю, речь идет о поставках оружия в Сирию?

– Именно так, – подтвердил Томсон. – А что тебя беспокоит?

– Я до сих пор считал, что Сирия – заклятый враг Америки и всего западного мира, а сейчас узнаю, что вы поставляете туда оружие через Украину.

– Врагами мы считаем того, кого назначим, – стал объяснять Томсон. – В данном случае это Асад. Но мы не заинтересованы в том, чтобы его режим пал быстро. Нужно… – Он закатил глаза и щелкнул пальцами, подбирая нужное слово. – Как бы правильно выразиться? – Неожиданно его лицо просветлело. – Мы должны сделать так, чтобы Сирия оттянула на себя и сковала часть сил «Исламского государства».

– А Израиль? – допытывался Берса. – Он-то что вам сделал?

– Для евреев мир – это роскошь. – Томсон вздохнул и посмотрел на Явценюка. – Вон у Арсения спроси.

– Есть у нас один такой, – сказал тот. – Коломский. Едва разбогател, частную армию завел.

Сотрапезники снова приняли по чарке. Берса, как и первый раз, запил горилку водой с лимоном.

– Что-то наш гость приуныл, – сказал Явценюк.

– Это тебе показалось, – догадавшись, что это о нем, заявил Берса и отодвинул от себя пустую тарелку.

– Это настоящий украинский борщ по-карпатски, – похвастал Явценюк.

– Борщ хороший, – похвалил Берса.

Парень в вышиванке, появившийся словно тень, убрал использованную посуду и поставил перед Берсой второе. Это была какая-то птица и запеченный картофель, обильно пересыпанный зеленью.

– Это фазан, – пояснил Явценюк.

– О! – восхищенно воскликнул Томсон. – Я знаю такую птицу!

– Не терпится небось на москалей через прицел автомата посмотреть? – неожиданно спросил Берсу Явценюк.

– Век бы их не видеть, – не кривя душой, признался Алхастов, наблюдая, как Томсон ловко орудует ножом и вилкой.

– Согласен. – Явценюк снова наполнил рюмки.

Неожиданно Берсу обдало жаром.

– Арсений, из какого мяса варят борщ?

– Свинину тоже добавляют, – догадавшись, что обеспокоило гостя, ответил Явценюк. – Но ты не волнуйся, ее здесь нет.

Берса откинулся на спинку стула и спросил:

– Скажи, вот ты сейчас сказал, что против вас воюют русские, да?

– Так и есть, – подтвердил Явценюк.

– Неужели Российская армия?

– Почему ты спрашиваешь? – насторожился Явценюк.

– Странно все как-то, – наблюдая за реакцией Томсона, который вдруг напрягся, проговорил Берса. – Я хорошо знаю русских. Более того, был свидетелем того, как они шесть лет назад входили в Южную Осетию. Грузия продержалась несколько дней. С того времени их армия только становилась лучше.

– И что? – Явценюк сверкнул очками.

– Если они вошли в Украину, где их самолеты и вертолеты?

– Ну, как. – Явценюк развел руками. – В этом случае их присутствие на Донбассе будет явным.

– Если они начнут воевать, вы не задержитесь здесь и пары дней, – зло выпалил Берса.

– Что ты хочешь этим сказать? – Явценюк потемнел лицом.

– Почему ты говоришь мне неправду? Неужели считаешь, что я тупой чеченец и ничего не понимаю? Русские не вводили войска в Украину.

– Войска – нет, – согласился Явценюк и часто заморгал. – Но ведь на стороне сепаратистов воюют тысячи людей из России. Этого не отрицает даже их президент.

– Это две разные вещи, – возразил Берса и положил руки на стол. – Когда у нас была война, ваши добровольцы тоже помогали нам. Но никто не говорил, что русские воюют в Чечне с украинской армией.

– Так ты в этом смысле? – Явценюк натянуто улыбнулся. – Просто в Донецкой и Луганской областях основное население составляют русские.

– Мой друг не так понял нас, – пытаясь разрядить обстановку, вмешался Томсон. – Ему не терпится увидеть своих подчиненных и приступить к работе.

– Надеюсь, наши договоренности остаются в силе? – неожиданно спросил его Явценюк, явно стремясь сменить тему.

– Да, – подтвердил Томсон. – Берса подготовит из украинцев диверсионную группу и поможет спланировать показательную акцию.

– Потом поедет на родину? – с задумчивым видом констатировал Явценюк.

– Да, в Чечню, – сказал Берса.

– Знаешь, Берса, я много слышал о тебе. – Явценюк взял и тут же отложил в сторону вилку.

– Я о тебе тоже, – не удержался Берса, пытаясь показаться грубым и неотесанным человеком, умеющим только воевать.

– О том, как ты можешь организовывать и проводить разного рода акции, ходят легенды.

– Ты заговорил так, словно собираешься о чем-то просить, – напрямую сказал Берса.

– Именно так! – оживился Явценюк. – Я бы хотел, чтобы прежде, чем ехать на Донбасс, ты поработал здесь.

– Где именно?

– Думаю, Харьков или Одесса.

– Что я должен сделать?

– Ты ничего не должен, – напомнил о себе Томсон. – Просто тебя хотят попросить оказать содействие в проведении акции, направленной на сплочение украинского народа. Ты можешь отказаться, поскольку это не оговорено в нашем контракте.

– У нас разве есть контракт? – Берса удивленно вскинул брови, еще не зная, правильно ли он поступает, пытаясь поставить американца в дурацкое положение.

– Я верю твоему слову больше, чем любому договору на бумаге, – с пафосом сказал Томсон и посмотрел на Явценюка.

– Ты мог бы устроить серию небольших взрывов на мероприятиях, которые будут проводить «Патриоты Украины» и «Правый сектор»? – спросил Явценюк и замер в ожидании ответа, забыв закрыть рот.

– Устроить теракт, в котором вы обвините русских сепаратистов? – попытался угадать Берса.

– Именно так, – не сводя с него взгляда, подтвердил Явценюк.

– Как ты знаешь, я собираюсь возглавить батальон, который находится на вашей территории. – Берса посмотрел на Томсона, который объедал крылышко фазана, и вновь перевел взгляд на Явценюка. – Мне будут необходимы деньги на оружие и экипировку. Поэтому если я возьмусь, то не на благотворительных началах.

– Не вопрос! – воскликнул Явценюк и поднял руки на уровень плеч. – На это мы деньги найдем.

Неожиданно Берса обомлел. Покончив с птицей, Томсон опустил пальцы правой руки в чашку с водой, где плавал лимон, и помял ими салфетку, лежавшую на краю стола. Потом он точно так же ополоснул левую руку.

Берса перевел взгляд на свою чашку, из которой запивал горилку, потом уставился на Явценюка. Заметив реакцию гостя на такое открытие, хозяин дома едва сдерживал смех, набивая рот остывшим картофелем.

Глава 9

Сон в клубничной грядке

Дом, в котором располагался массажный салон, находился в глубине квартала. Старый, дореволюционной постройки, он имел пять этажей и стоял в окружении огромных тополей с причудливо изогнутыми стволами.

– Почему не в гостинице, а здесь? – спросил на чеченском Шамиль.

– Мы большой шум подняли, – стал объяснять Вахид. – Полиция наверняка сейчас ищет двух бородатых кавказцев в кожаных куртках и джинсах, которые намереваются совершить теракт. Не удивлюсь, если жильцов дома эвакуировали, сейчас там полно собак и кинологов. Здесь же нас точно никто искать не будет.

– А если облава? – не унимался Шамиль.

– Какая еще облава? – Вахид нахмурился.

– Полиция часто устраивает рейды по злачным местам, – пояснил Шамиль. – Потом по телевизору показывают. Что будешь делать, если отец увидит?

– Не увидит, – уверенно заявил Вахид. – Потому что не покажут. И вообще, это проблема тех, кто ее организует.

– Ваха и Аслан? – Женщина средних лет с усталым лицом выглянула на лестничную клетку и вновь посмотрела на гостей. – Вы звонили?

– Не видно, да? – оскалился Вахид. – Или мне подходит имя «Иван»?

– А я, наверное, вылитый японец. – Шамиль шагнул через порог, бесцеремонно оттеснив женщину в сторону.

– Карина! – театрально позвала она, прикрывая дверь.

В коридоре появилась полная дама в длинном, до пола, изумрудном халате и расплылась в улыбке силиконовых губ.

– Добрый вечер! – поприветствовала она мужчин грудным бархатистым голосом оперной певицы.

– И вам не хворать! – проворчал Вахид.

– Что желаем? – спросила Карина.

На лице этой женщины было столько макияжа, что оно казалось неживым. Паутинка трещин в тех местах, где под боевой раскраской были спрятаны морщинки, делала кожу похожей на смятую бумагу. Вахиду даже стало немного жаль Карину. Она была уже в том возрасте, который обилие косметики лишь подчеркивает.

– А что в таких случаях надо сказать? – на полном серьезе спросил ее Вахид.

– Брюнеток или блондинок. – Карина томно закатила глаза под потолок. – Может, вы любите с двумя…

В коридоре бесшумно появились три девицы.

– А тебя можно? – нагло глядя ей в глаза, спросил Вахид.

Ему было противно от той роли, которую он взялся играть. Но ничего не поделаешь, по-другому нельзя. Нужно с порога нагнать страху, чтобы потом было легче подчинить эту публику своей воле.

Однако прелюдия не возымела должного эффекта. Девушки лишь прыснули со смеху.

Карина цыкнула на них и надменно покачала головой.

– У меня другие обязанности.

– А массаж вы и правда делаете? – неожиданно вмешался в разговор Шамиль.

– Можем и массаж, – ответила смуглая блондинка в полупрозрачном пеньюаре.

Придерживая рукой баул, висевший на плече, Вахид двинул по коридору, поочередно заглядывая в комнаты. В первой были диван, журнальный столик, в глубине стояла кровать. Во второй – только кровать.

Он направился к следующей двери, как хозяйка салона спохватилась.

– Кто вам позволил?!

– А надо спрашивать? – Вахид неподдельно удивился и потянул за ручку.

Его взору предстала ванная комната в изумрудно-синих тонах с джакузи и душевой кабиной.

– Вы удовлетворены осмотром? – с едва скрываемым раздражением спросила Карина.

– Я еще не все увидел. – Вахид шагнул к следующей двери, но тут, проявив незаурядную прыть, на его пути возникла женщина, встретившая их.

Она расставила руки в стороны, словно вратарь футбольной команды, и округлила глаза.

– Что случилось? – спросил ее Шамиль.

– Туда нельзя! – выпалила дама.

– Кто сказал? – Вахид отодвинул ее в сторону и потянул за ручку.

– Нет! – Женщина схватила его за запястье.

Вахид не сомневался в том, что ломать этих вот «мамочек», избалованных вниманием разного рода покровителей и уверенных в надежности своей крыши, будет тяжело, но и подумать не мог, что дело может дойти буквально до рукопашной схватки. Отступать было некуда. Он взял женщину за плечо и с силой толкнул к Шамилю. Тот успел поймать ее свободной рукой и прижать к себе.

Вахид рванул двери на себя. Вместе с ними в коридор вылетел тщедушный мужичок в рубашке, но без штанов. Он едва не сшиб Вахида с ног. По-видимому, услышав шум, бедняга запаниковал и бросился к дверям, желая узнать, что происходит.

Вахид бесцеремонно положил ладонь на его лоб, мокрый от пота, и втолкнул обратно.

– Что происходит?! – испуганно выкрикнул плешивый тип.

– Жена пришла, – пошутил Вахид и прикрыл двери.

– Как это понимать?! – донеслось из-за двери. – Карина! Что происходит?

Карина прижала ладони к щекам.

– Что ты наделал!

– Еще ничего, – на полном серьезе сказал Вахид.

– Ты хоть знаешь, кто это? – Она покачала головой.

– Серьезные люди по притонам не ходят, – насмешливо сказал Вахид. – Поэтому не надо пугать!

– Но ты же ходишь. Однако попробуй я скажи сейчас… – Она осеклась, встретившись с ним взглядом.

– Правильно поняла, умница, – похвалил ее Шамиль. – Тебе теперь лучше молчать, женщина.

– Вы сами где спите? – спросил Вахид, глядя в приторно накрашенные глаза.

– Разве здесь уснешь? – томно простонала пышногрудая брюнетка.

– Понятно. – Вахид окинул ее брезгливым взглядом, пытаясь угадать возраст. – Телефоны сюда несите.

– Зачем? – пропищала Карина.

– Мы спать пришли. Если нам кто-то помешает, вам будет плохо. Поэтому это ваш последний клиент. – Вахид показал пальцем на двери, за которыми скрылся плюгавый тип. – Сегодня ночью вы больше не работаете.

– Спать?! К нам! – протянула миниатюрная девушка с рыжими волосами. – Я офигеваю!

– Ну что же, можно и на всю ночь. – Карина вымученно улыбнулась. – Это будет стоить шестнадцать тысяч. Но с учетом того, что вы снимаете весь салон, мы умножаем эту сумму на количество комнат и…

– Ты не поняла, я проституткам не плачу, – заявил Вахид. – У вас просто выходной.

– Ты это клиентам объяснять будешь. – Карина переменилась в лице.

– Объяснять придется тебе, женщина, – спокойно сказал Вахид. – Если я не отдохну до утра, то вы работать больше никогда не будете.

– И не потому, что вас закроют, – вновь напомнил о себе Шамиль.

– Просто калеки в ходу только у извращенцев, а таковых мало, – закончил за него Вахид.

– Телефоны! – напомнил Шамиль.

– Карина! – нервно позвала брюнетка.

– Чего Карина! – взорвалась хозяйка. – Сорок лет уже Карина. А с Китом кто будет завтра объясняться?

– Вы что, наркотики здесь употребляете? – насмешливо спросил Вахид.

– Почему? – вскинулась Карина.

– С китами говоришь, значит, колешься. – Он усмехнулся собственной шутке, прекрасно понимая, что Кит – это, по всей видимости, и есть хозяин салона.

– Но здесь не гостиница! – с отчаянием в голосе простонала Карина.

– Нас полиция ищет, – признался Джабраилов, уверенный в том, что женщина не посмеет никуда сообщать об этом. – Поэтому в гостинице сразу заметут.

– Ладно, берите одну комнату и спите, сколько хотите, – сдалась она. – Даже платить не надо.

– Нет, – стоял на своем Вахид. – Посторонних здесь не будет, а ключи отдашь мне.

– Белье чистое есть? – спросил Шамиль.

– И полотенца, – добавил Вахид. – Я ванну принять хочу.

– Не ванну, а душ, – поправил его на чеченском языке Шамиль.

– Что?.. – не понял его Вахид.

– Эта ванна грязная, – пояснил Шамиль. – В ней мылись падшие женщины. Да и в душе тоже.

– Тогда не надо полотенца, – спохватился Вахид. – Несите сюда телефоны и воду из-под крана.

– Зачем вода? – вновь на чеченском спросил Шамиль.

– Намаз утром как будешь делать? – вопросом на вопрос ответил Вахид.

– Я не узнаю тебя, брат, – изумился Шамиль. – Ты в этих стенах собираешься делать намаз?

– А ты что предлагаешь?

– Лучше пропустить, – заявил Шамиль. – Это будет меньшим грехом.

– Хорошо. – Вахид кивнул и перевел взгляд на проституток. – Вы еще здесь?

Карина смирилась. Да и у остальных девиц не было желания спорить с кавказцами. Вскоре все телефоны сложили на журнальный столик перед Шамилем.

Он пересчитал их и поднял взгляд на Карину.

– Точно все?

– Точно. – Она часто закивала.

Вахид тем временем набрал номер, указанный в объявлении. Откуда-то из кухни донеслась мелодичная трель.

– Я забыла! – Карина затряслась. – Правда!

– Если кто-то вздумает еще что-то забыть, утра не встретит, – на полном серьезе предупредил Шамиль и пригладил бороду.

Дверь крайней комнаты медленно приоткрылась, в образовавшемся проеме появилась голова горе-клиента.

– Карина! – позвал он жалобно.

– Что, неустойку будешь требовать? – устало спросил Шамиль.

– Заявление напиши в полицию, – посоветовал Вахид.

– Издеваетесь? – Мужчина вышел в коридор.

Ноги его тряслись, глаза бегали.

– Шел бы ты домой, – Вахид показал ему взглядом на двери.

Глава 10

Небольшая проблема

Глядя на белоснежный потолок, Берса восстанавливал в памяти события вчерашнего вечера. Сначала это давалось ему легко. Он вспомнил, как до наступления темноты прогуливался по Крещатику, а потом ноги вынесли его на соседнюю улицу.

Перед его глазами возникли колонны молодчиков с факелами, в балаклавах и армейском камуфляже. Они маршировали под барабанный бой с портретами Бандеры в первых рядах. Вопли сотен осиплых глоток «Слава Украине» и «Смерть москалям» рвали слух, и он заспешил в гостинцу.

Оказавшись в номере, Берса достал из холодильника виски и уселся перед телевизором.

Еще он вспомнил, как, опустошив половину бутылки, позвонил администратору и заказал в номер шлюху. А может, двух? Так или иначе, но отчего-то пришли две.

Потом был какой-то шум. Перед глазами то и дело всплывала какая-то блондинка с мутным пятном вместо лица и кричала: «Не надо!» Неожиданно Берса увидел себя сидящим на ней верхом на полу ванной комнаты. Руки вдруг отчетливо ощутили тонкую шею.

«Неужели убил?» – с ужасом подумал он.

Кровать едва заметно дернулась, и на фоне потолка появилось смазливое лицо девушки. Темные волосы были растрепаны, под глазами круги.

Она вымученно улыбнулась.

– Проснулся?

Берса смотрел на нее, силясь вспомнить имя.

– Не узнаешь? – догадалась девушка.

– Где твоя подруга? – спросил он с жутким хрипом и бульканьем.

– Я всегда считала, что кавказские мужчины не пьют, – прошептала девушка и уронила голову на подушку.

Берса сел. По всему выходило, что накануне он никого не душил. Раз вторая девица не убежала, значит, сцена в ванной – просто плод разыгравшегося воображения или остатки кошмарного сна. Скорее всего, блондинка попросту ушла.

Он успокоился, потянулся за штанами и разглядел на полу женские трусики. Берса снова увидел под собой тело, ощутил его тепло и агонию, потом развернулся. Проститутка лежала с закрытыми глазами.

– Послушай, как тебя? – спросил он.

– Кристина, – не открывая глаз, простонала девушка.

– Кристина, а где твоя подруга?

– Не знаю, – протянула она.

Берса торопливо натянул штаны и направился в ванную. Как оказалось, память его не подвела. Ногами к выходу здесь лежала подружка Кристины. Волосы, разметавшиеся по кафелю, и заострившийся нос вдруг напомнили Берсе Сельму.

«Наверное, я ее из-за этого и убил, – сделал он вывод, возвращаясь в зал. – Мне не воевать, а лечиться надо».

Странно, но Берса был спокоен. Страх, охвативший его сразу после пробуждения, исчез, сменился апатией и желанием попить воды. Все равно ему ничего не будет. Его позвали, можно сказать, настояли на приезде, значит, он нужен. Пусть теперь сами и разгребают. На фоне того, что в Украине сотнями пропадают и куда более достойные люди, смерть падшей женщины просто никто не заметит.

Крикун долго не подходил к телефону.

«Тоже, наверное, вчера пил», – подумал Берса.

Тут гудки оборвались, и в аппарате что-то прохрипело.

– Крикун, это Берса. – Он покосился на руку, свисавшую с кровати, и направился в зал. – У тебя проблемы.

– Какие? Почему у меня?

– Ты же сам вчера говорил: «Твои проблемы – мои проблемы», – напомнил ему Берса.

– Понятно, – протянул полковник СБУ, с которым Берсу вчера познакомил Явценюк.

– Так ты в этом смысле. Что случилось?

– Я вчера двух шлюх заказал. – Берса вальяжно развалился в кресле и пытался представить себе лицо Крикуна после того, как тот узнает, что случилось. – Одна мне не понравилась, и я ее убил.

– Ты это серьезно?

– Я похож на человека, который шутит?

– А вторая где? – спросил Крикун, словно речь шла о малозначительных вещах.

– Тут. – Берса покосился на двери в спальню.

– Она знает?

– Думаю, нет, – на секунду задумавшись и вспомнив лицо Кристины, сделал вывод Берса. – Или забыла. Пила много.

– Ее тогда тоже грохни, – заявил Крикун.

– Ты это серьезно? – опешил Берса.

– Серьезнее некуда, – подтвердил Крикун. – В номер никого не впускай. Сейчас я к тебе приеду с людьми. Мы заберем оба трупа. К вечеру от них ничего не останется.

– Может, я вторую просто выставлю за дверь?..

– Не надо лишнего геморроя, – возразил собеседник. – Делай, как я сказал. Их сегодня в крематории сожгут, никто и не вспомнит. А так, мало ли.

– Знаешь, я вообще-то гость, – нагло заявил Берса. – А тебя вчера никто не тянул за язык. Или хочешь, чтобы я Арсению позвонил? Погоди!.. – спохватился он. – А может, и не я ее убил?

– А кто? – удивился Крикун.

– Ты.

– Зачем мне это надо?

– Чтобы повязать меня кровью, – заранее зная, что это не так, заявил Берса.

– Скажешь тоже. – Крикун вздохнул. – Ладно, жди, скоро подъеду.

Полковник СБУ приехал в штатском и мало походил на военного. Бритый наголо молодой мужчина то и дело тер мочку уха, словно она у него замерзла, и трогал нос. Со стороны могло показаться, что Крикун таким вот образом проверяет, на месте эта часть тела или нет. При этом от внимания Берсы не ускользнуло, что руки полковника заметно трясутся, а сам он периодически дергает головой и кривится. Было понятно, что с нервами у этого человека, мягко говоря, не все в порядке.

Впрочем, тремор и бегающий взгляд были даже у президента этой страны, отчего Берса сделал вывод, что все, кто пришел здесь к власти, находятся на грани нервного срыва. Он прекрасно понимал, что, став марионетками Америки, эти люди потеряли покой и сон. Выполняя указания своих покровителей, они быстро утонули в крови, отрезали себе все пути отступления. Обычный трюк заокеанских стратегов. Точно так же в свое время они поступили с президентом Грузии.

В дверь постучали.

Берса посмотрел на часы и удивленно хмыкнул. С момента, как он позвонил Крикуну, прошел час.

– Показывай, – с порога потребовал полковник СБУ и прошел в комнату.

– В ванной. – Берса взглянул на мужчин, одетых в зеленую форму, и показал на двери. – Хочешь, иди и смотри.

– А что случилось? – раздался заспанный голос Кристины.

Берса обернулся.

Девица, закутанная в простыню, стояла в дверях спальни.

– Твоя подруга поскользнулась в ванной и упала, – соврал он. – Одевайся.

– Она что, совсем убилась?

– Совсем. – Берса поморщился.

– Тогда ее долю мне! – поставила условие проститутка. – Тем более что я всю ночь за нее работала.

– Все получишь, – заверил ее Берса.

Глава 11

Инструктаж

– Вы лучше места не могли найти?! – негодовал Филиппов, выслушав рассказ Вахида о ночных злоключениях. – В притоне заночевать! А если бы клиенты пришли?

Судя по спортивному костюму, звонок застал генерала на пробежке.

– Они сначала звонят и договариваются, а мы все мобильники у девиц на ночь забрали, – напомнил о себе Шамиль, устроившийся на заднем сиденье. – Да и мало сейчас желающих деньги на шлюх тратить.

– Кризис, – вставил Вахид.

– Не ожидал от вас, – все еще находясь под впечатлением от услышанного, признался Антон и ловко обогнал грузовик, тащившийся по полосе. – Что сказали бы ваши родные?

– Лучше об этом не думать, – проговорил Вахид и отвел взгляд в сторону. – Но после всего, что с нами произошло, с такой внешностью ходить по городу – самоубийство.

Джип, пронесшийся навстречу, окатил лобовое стекло машины грязной водой и мокрым снегом.

– Ничего не боятся! – проворчал Филиппов, включая «дворники».

– Какие наши действия в Москве? – спросил Вахид, наблюдая за щетками, елозившими по стеклу.

– С вами будут проведены инструктажи и тренировки, – ответил Филиппов.

– В учебный центр поедем? – попытался угадать Шамиль.

– Нет. – Филиппов притормозил, пропуская какую-то женщину через пешеходный переход, и вновь тронул машину. – Вас ждут в другом месте. Там вы ознакомитесь с перепиской, которую от вашего имени вели в Интернете наши специалисты, пообщаетесь с бывшими боевиками, которым удалось вернуться. Много чего. Но общие вопросы я доведу вам лично. – Филиппов включил правый поворот и остановил машину у тротуара.

Вахид огляделся. За полчаса они проехали через весь город и сейчас стояли недалеко от въезда в Измайловский парк.

– В Турцию полетите из Венгрии, – стал вводить подчиненных в курс дела генерал. – Эта страна на фоне оголтелой европейской толерантности выглядит белой вороной.

– Поясни. – Шамиль наклонился вперед. – Как это?

– Там до сих пор не разрешают мужчинам жениться друг на друге, – зло проговорил Вахид. – Разве не знаешь?

– Мир сошел с ума, – констатировал на чеченском Шамиль.

– Из Анкары вам необходимо будет добраться до города Газиантеп, – продолжал генерал. – Этот что-то вроде перевалочной базы на пути из Европы для желающих пополнить ряды террористов.

– Я знаю, где это. – Вахид восстановил в голове карту Турции и отчетливо увидел у границы с Сирией точку с этим названием. – Население – около миллиона. Этнический состав – курды. Зима там теплая и дождливая. Самые холодные месяцы – как раз декабрь и февраль.

– Почему ты сказал «как раз»? – осведомился генерал.

– Вахид в двух словах рассказал мне о нашей задаче, – пояснил Шамиль. – Я считаю, что нам потребуется как минимум три месяца.

– Не угадал! – с металлом в голосе возразил генерал. – Месяц. Может, как и всегда, сделаем поправку на десять суток, но не больше. Батальон в Украине уже сформирован и приступил к тренировкам. Кроме всего прочего инструктора отрабатывают с бандитами вопросы скрытой передислокации. Они планируют просочиться в Россию мелкими группами через третьи страны на различных видах транспорта и в последующем сосредоточиться в указанных районах в зависимости от задач.

– Ты уверен, что украинские власти не станут бросать его на Донбасс, а готовят для терактов в России? – засомневался Вахид.

– Неужели подполковник Джабраилов ставит под сомнение разведданные ГРУ? – расстроился Филиппов. – Ты не опускай нас на уровень ЦРУ, которое добывает информацию из Интернета.

– Извини. – Вахид мысленно отругал себя за опрометчивость. – Сорвалось. Только ты говорил, что больше не имеешь отношения к ГРУ.

– Не совсем так. Объединенное командование как раз и создано для более эффективного обмена информацией между министерствами и ведомствами. Оно должно способствовать повышению качества централизованного управления подразделениями ССО в разного рода ситуациях.

– Не совсем понятно, – признался Вахид.

– И не надо понимать. Для вас ничего не изменилось. Нужно, как и прежде, любить страну и качественно делать свою работу.

– Так бы сразу и сказал! – не удержался Шамиль.

– В Газиантепе найдете девяносто восьмую улицу, – продолжил Филиппов. – В доме под номером четыре проживает некто Ислам. Скажете ему, что вы от Хаджи. Он расскажет, как вести себя дальше, и поможет вам перейти границу.

– Кто этот человек? – Вахид настороженно посмотрел на Антона.

– Есть основания считать, что он за деньги работает в интересах вашей республики.

– Разве такое возможно? – засомневался Вахид.

– Что именно? – не понял его Филиппов. – Работать за деньги?

– Нет, в интересах Чечни, – уточнил Вахид. – Насколько я понимаю, подобный вид деятельности является прерогативой федеральных структур.

– Это в интересах России, – сухо сказал Антон. – Туда идет много чеченцев и еще больше людей из других кавказских республик. Кто-то должен контролировать их. Иначе как мы еще узнаем, кого после всего снова ждать здесь? Если руководство республики смогло обзавестись своей агентурой, то мы будем только приветствовать этот факт.

– Понятно. – Вахид облегченно вздохнул и тут же спросил: – Неужели ты хочешь сказать, что это единственный канал?

– Нет, конечно. – Филиппов усмехнулся. – В этой стране повсеместно и открыто ведется пропаганда радикального ислама. В ней участвуют даже некоторые издательства. Полулегальные центры вербовки разбросаны повсюду. Гюнгерен, Фатих, Конье… Не хватит пальцев перечислять города и деревни. А сколько таких, о которых нам еще ничего не известно!

– Почему власти Турции закрывают на это глаза? – недоумевал Шамиль.

– На это закрывает глаза в первую очередь ее старший брат, – сказал Филиппов. – Турция бомбит курдов и лишь изредка, для виду, щиплет боевиков ИГИЛ. Это выгодно прежде всего Саудовской Аравии, в банках которой открыты счета большинства террористов, и Израилю, который на этом фоне увеличивает военные расходы.

– А что с этого имеет Америка? – допытывался Шамиль.

– Хаос, – лаконично ответил Филиппов. – Еще вопросы есть?

– Теперь все понятно, – сказал Шамиль и откинулся на спинку сиденья.

– Как вы понимаете, Ислам не будет знать, кто вы на самом деле, – продолжил Филиппов. – Поэтому не исключаю, что на стол главы Чеченской Республики уже на следующий день ляжет сводка с вашими фамилиями, а родных возьмут под негласный контроль. Не исключено, что будут проводить беседы и вызывать в полицию.

– Этого еще не хватало, – расстроился Шамиль.

– Я тебя не пойму! – возмутился Вахид и всем телом развернулся на сиденье. – Разве не ты мне говорил, что устал сидеть без дела?

– Надо было предупредить родственников, – стал оправдываться Шамиль. – Мало ли? Они видели мои награды. Вдруг кто-то проболтается?

– Предупредишь, – успокоил его Вахид. – И зачем хвастался?

– Не хвастался, – Шамиль отвернулся. – Так получилось.

– Кавалер трех орденов Мужества подался воевать в армию «Исламского государства». – Вахид покачал головой. – Подумать только! Погоди!.. – неожиданно спохватился он и посмотрел на Антона: – Значит, глава нашей республики будет считать нас…

– Ты правильно все понял, – подтвердил его догадку Антон.

Вахиду стало не по себе.

– Это опасная шутка!

– Это не шутка, – отрезал Антон. – Скажу больше: ты должен использовать любую возможность, чтобы высказать оскорбления в его адрес и стать личным врагом.

Вахид сделался мрачнее тучи, но промолчал.

– Можешь по Интернету к нему обратиться, – продолжал инструктаж генерал. – Еще, как вариант, через журналистов.

– Но мы можем потом просто не доехать до Украины, – заволновался Шамиль.

– И ты туда же! – Антон вздохнул. – Первый раз, что ли? Потом все решим.

– Хорошо, – пробормотал Вахид, с тоской глядя на людей, снующих по тротуару.

– Как правило, персонажи, желающие пополнить ряды армии «Исламского государства», переходят границу там, где ее контролируют подразделения сирийской оппозиции и банды «Аль-Каиды», – убедившись, что чеченцы справились с эмоциями, продолжил Антон. – Потом их везут в сирийский город Ракки. В его окрестностях расположены лагеря, в которых учатся боевики. Главной задачей на этом этапе для вас будет убедить террористов в хорошем качестве вашей подготовки.

– Понятно. – Вахид кивнул. – Чтобы время не тратить.

Филиппов повернул ключ в замке зажигания.

– Поехали.

– Куда, если не секрет? – спросил Вахид.

– К Лече Истропилову.

– Как? – встрепенулись чеченцы.

– Инструкции для того и существуют, чтобы их нарушать. – Филиппов улыбнулся. – Или не хотите увидеть Стропу?

– Я его по телефону с днем рождения поздравлял, – признался Вахид.

– Значит, так. – Вливаясь в плотный поток машин, Антон перешел на деловой тон. – Я подниматься к нему не буду. Скажете, будто просто приехали проведать.

– Понятно. – Вахид спохватился и стал пристегивать ремень безопасности. – Он не в курсе нашего возвращения?

– Пока нет, но в приказ по обеспечению оперативного сопровождения операции Истропилов включен.

Глава 12

Они все сошли с ума…

– Уголь сепары не поставляют, приходится топить людьми, – пошутил Крикун, наблюдая за тем, как двое работников котельной суют в топку труп девушки, завернутый в простыню.

Язык пламени, вылетевший из раскаленного нутра, лизнул руку кочегара и подпалил белую ткань.

Кристина завопила.

Берса обернулся. Девица, белая как мел, висела на руках двух «санитаров» и широко открытыми глазами смотрела на то, как уходит в небытие ее подруга. Растрепанные волосы, капельки пота над верхней губой и тяжелое дыхание делали ее похожей на сумасшедшую. У Берсы заныло под ложечкой.

– Может, сначала убьем ее? – предложил он.

– Ты что, проститутку пожалел? – Крикун вскинул брови и отпил минералки из бутылки. – Я что, зря сюда ехал? Какое удовольствие смотреть на то, как трупы горят? Вот когда живую суку туда суют, это совсем другое дело. – В предвкушении удовольствия он томно закатил глаза под грязный потолок котельной и прорычал: – Такой адреналин! Сейчас сам все увидишь.

«Они все сошли с ума, или Крикун просто хочет показать, какой он крутой!» – сделал вывод Берса, наблюдая за тем, как кочегар закрывает дверцу топки, а вслух спросил:

– Много пришлось вот так вот людей сжигать?

– Со счета сбился, – на полном серьезе ответил Крикун и потер мочку уха. – Вообще-то мы стараемся в крематорий отправлять. Но он часто ломается…

– В смысле? – не понял Берса.

– СБУ закупило мобильный крематорий, – дергая головой, пояснил Крикун. – А установили его на старую машину.

В спертом воздухе появился едва уловимый запах горелого мяса.

– Так, парни!.. – Крикун посмотрел на часы, потом на проститутку. – Давайте следующую.

– Не надо! Миленькие! – сипела девушка.

Громилы приподняли ее над землей и потащили к печи.

– Погодите! – неожиданно остановил их Крикун и подошел ближе.

Девушка затряслась.

– Пожалуйста, я ведь ничего такого не сделала.

– Поэтому мы тебя и сожжем, – наслаждаясь собственной властью, спокойно сказал изувер и заботливо убрал с ее лба прядь волос. – Пользы от тебя никакой. Только заразу распространяешь.

– Работы нет, ребенка кормить надо, – причитала она, захлебываясь словами.

– Какая ты мать? – Крикун скривился.

– Умоляю!

– Заканчивайте с ней, – приказал Крикун, теребя мочку уха.

Неожиданно девушка вдруг напряглась, сделалась пунцовой, резко изогнулась и вырвала правую руку. В следующий момент Крикун взвыл и схватился за лицо. Зазевавшийся «санитар» запоздало обхватил ее за талию, а второй ударил в голову кулаком. Девушка обмякла, повисла на руках истязателей, словно тряпичная кукла.

– Сука! – Крикун вынул платок и прижал к расцарапанной скуле.

– Потащили, – устало сказал «санитар».

– Куда? – изумился Крикун.

Берса облегченно вздохнул, решив, что полковник СБУ не хочет убивать бедняжку.

– Сначала в чувство приведите! – закричал Крикун и дернул головой. – Я хочу, чтобы она до конца живая была!

Помощники стали трясти девушку и хлестать по щекам. Один из кочегаров подошел и плеснул ей на лицо воды.

Она открыла глаза.

– Вперед! – обрадовался бугай.

– Ногами суйте! – давал наставления Крикун. – Так дольше будет мучиться!

Изуверы, словно пушинку, перевернули девушку. Топка снова распахнула свой алый зев. Даже на расстоянии Берса почувствовал жар.

Нечеловеческий крик разорвал перепонки, пробрал до костей и завяз глубоко в мозгу.

Всунув орущую жертву в раскаленное нутро печи, изуверы картинно тряхнули руками и вытерли. Даже когда закрылась дверца, Берсе казалось, что он слышит, как девушка бьется внутри.

– А ведь мы даже не узнали, с кем остался ее ребенок, – ни к кому не обращаясь, сказал он.

– А зачем? – удивился Крикун и показал рукой на выход.

Глава 13

Перевалочный пункт

– Я этот год не сидел сложа руки, много двигался, но чувствую, что отвык от серьезных нагрузок, – сказал Шамиль.

– Где ты видел нагрузки? – насмешливо спросил Вахид.

– Сначала в Венгрию прилетели, оттуда в Стамбул и вот теперь сюда. Все самолетом, – Шамиль посмотрел вдоль улицы. – Может, просто старый стал?

– Если ты старый, значит, мне и вовсе умирать пора. – Вахид улыбнулся в усы.

– Помнишь учения в Сирии, а потом перелет на полигон под Мурманском? – неожиданно спросил Шамиль.

– Разве такое забудешь? – удивился Вахид. – Я думал, мозги закипят. Утром прыжки и марш-бросок по пустыне, а вечером стрельбы при минус сорок!..

– А на следующий день Пятигорск, – проговорил Шамиль. – Бой в горах.

– И Хабаровск, – подытожил Вахид.

– Я думал, не выдержу, – признался Шамиль.

Учения преследовали цель проверить выносливость офицеров спецназа при смене часовых и климатических поясов. Они проводились каждый год, осенью, когда за Полярным кругом уже стояли морозы, а в Сочи еще плескались в море дети.

– Что-то разговорились мы с тобой, – спохватился Вахид и огляделся по сторонам. – Совсем расслабились.

Они бесцельно брели по вечернему городу, волоча на себе баулы с вещами и снаряжением, которое приобрели еще в Стамбуле.

Сезон уже прошел, но в Газиантепе все же было много туристов. На улицах то и дело раздавалась английская, немецкая, русская речь. Город, выросший вокруг древней крепости, привлекал к себе внимание любителей истории и старины. Истинные гурманы древней архитектуры называли его Парижем Востока.

– Может, пора? – не выдержал Шамиль.

– Пошли, – согласился Вахид.

Откуда-то из окна доносилась музыка, пахло углем и нечистотами. Повсюду сновали стайки подростков. О чем-то переговаривались мужчины постарше. Чувствовалось, что с наступлением темноты здесь станет небезопасно.

Они миновали Османский парк с причудливыми деревьями и цветами и оказались в настоящих каменных трущобах. Улицы, образованные безликими домами, были до того узкими, что Шамилю пришлось идти сзади, а Вахид то и дело цеплял стены баулом, заброшенным за спину.

– Кажется, здесь. – Вахид встал перед калиткой, сваренной из нескольких кусков железа и обитой по краям доской.

– Звонка нет, – сказал Шамиль и несколько раз ударил кулаком по железу.

– Кто? – донеслось словно из могилы.

– Если ты Ислам, то мы к тебе от Хаджи.

Лязгнул засов, калитка открылась. Взорам гостей предстал мужчина невысокого роста, уже далеко не молодой, в длинной, почти до колен рубахе. Глубоко посаженные глаза, сросшиеся на переносице брови и окладистая, белая от седины бородка. На голове кожаная шапочка, похожая на тюбетейку. Мужчина посторонился, пропуская гостей во дворик размером с песочницу, в который выходили три двери, сделанные из фанеры.

– Проходите, – разрешил он.

По скрипучей, ходившей ходуном лестнице они поднялись на третий этаж. Здесь, в комнатушке с оконцем, похожим на амбразуру, стояли небольшой низенький столик и несколько кроватей. На одной из них лежал рослый бородач в футболке и джинсах.

– Располагайтесь. Потом спуститесь вниз, – сказал Ислам и ушел.

Громила сел.

– Вы чеченцы? – спросил он охрипшим от сна голосом.

– Разве не видно? – вопросом на вопрос ответил Вахид и поставил сумку на пол.

– Откуда приехали? – допытывался бородач.

– Из Анкары, – уклончиво ответил Вахид.

Мужчина встал и подошел ближе.

– Меня Мовса Закахаев зовут. Я родом из Аргуна. Слышал про Закахаевых?

– Почему ты сразу все говоришь нам? – удивился Шамиль. – Ведь даже не знаешь, кто мы.

– Сюда приходят только за тем, чтобы поехать в соседнюю Сирию или Ирак. – Мовса снова сел на кровать.

Вахид посмотрел на окно, потом на нового знакомого.

– Где здесь делать намаз?

– Разве сейчас есть время для него? – удивленно воскликнул Мовса. – Я много пропустил. Потом наверстаю.

– Э-э! – Вахид поднял руку на уровень уха. – Многие так говорят! Страх это! Всегда одна и та же отговорка: «Как я буду делать намаз, если много воюю и пропускаю нужное время? Какой потом смысл совершать новые?» Ты тоже откладываешь молитвы. Не боишься?

– Чего я должен бояться? – теребя редкую бородку, делано удивился Мовса.

– Ну, например, того, что это время для тебя никогда не наступит.

– Как это? – Мовса захлопал глазами.

– Ты можешь попросту умереть раньше, – объяснил Вахид. – Нельзя лишать себя возможности оказаться среди тех, кто войдет в рай. Намаз не отнимает много времени, но очищает помыслы и сердце, становится преградой между мусульманином и шайтаном. Он приближает тебя к Аллаху. По намазу Всевышний будет судить о твоих делах.

– Я согласен с тобой. – Мовсе стало неловко. – Хочешь, сейчас схожу и спрошу хозяина?

– Не надо, – раздался голос.

Все обернулись. Ислам стоял в дверях. За его спиной угадывалась фигура женщины, скрытая занавеской.

– Я даже не заметил, как ты вошел, – удивился Шамиль. – Когда мы поднимались по лестнице, она скрипела так, что это было слышно даже в центре города.

Ислам развернулся, взял из рук женщины аккуратную стопку белья и протянул Шамилю.

– Возьми.

Вечером, перед ужином, Мовса с Вахидом и хозяином дома молились в комнате первого этажа.

Ночью Вахид открыл глаза, почувствовав приближение человека. Было темно.

Он осторожно сел.

– Кто здесь?

– Это я, Мовса, – раздался шепот.

– Нам пора? – Вахид посмотрел туда, где должно было быть окно, но ничего, кроме черноты, не увидел.

– Нет еще. Ты только уснул.

– Зачем ты пришел? – спросил Вахид, ловя каждый звук.

– Не волнуйся. Мне надо просто кое-что сказать тебе.

– Почему ты не сделал это раньше? – Вахид по голосу определил, что до Мовсы около двух шагов, и сел. – Нельзя было дожидаться, когда придет Ислам?

– Прости, что разбудил. Но потом будет поздно.

– Что ты имеешь в виду? – Вахид встал.

– Ты и твой друг можете натворить глупостей, когда увидите, что я собираюсь сделать…

Вахид напрягся.

– Говори.

– Дело в том, что хозяин этого дома предатель. – Мовса приблизил свое лицо так, что Вахид почувствовал его тепло. – Мне приказали его убить.

– Ты в своем уме? – шепотом спросил Вахид. – Хотя откуда у тебя ум, если ты даже не молишься?

– Зря ты так, – обиделся Мовса. – Его серьезные люди вычислили.

– Кто же они? – спросил Вахид.

– Какая разница?

– А как нам тогда попасть к своим братьям?

– Ничего сложного в этом нет, – заторопился Мовса. – Я уже давно здесь и все узнал. Сейчас Ислам должен нас отправить со своим человеком к границе, а под утро переход.

– Как тебе удалось прожить здесь неделю? – не поверил Вахид. – Неужели он ничего не заподозрил?

– Сказал, будто надо подождать брата.

Внизу что-то стукнуло. На лестнице скрипнула под ногой доска.

– Это он, – прошептал Вахид. – Сколько мы спали?

– Часа два, – ответил Мовса. – Ты не должен мне помешать.

Вахид лихорадочно размышлял, как быть. С одной стороны, он мог воспрепятствовать убийце. Но будут ли его действия оправданны? Если Ислама просчитали, ему все равно не жить. Конечно, можно убить Мовсу, а труп спрятать, но этим они лишь оттянут исполнение приговора, вынесенного террористами, а сами попадут под подозрение. Под угрозой окажется вся операция.

– Поступай как знаешь, – едва слышно разрешил Вахид.

– Вы уже не спите? – раздался удивленный голос Ислама, и под потолком вспыхнула желтоватая лампочка. – Пора собираться.

Чеченец был в рубашке, поверх которой накинул меховую безрукавку.

– Ты нас повезешь? – спросил Мовса.

– А разве ты тоже поедешь? – Ислам оглядел комнату так, словно надеялся кроме них и Шамиля увидеть еще кого-то. – Твой брат ведь до сих пор не появился.

– Раз не появился, значит, что-то случилось. – Мовса развел руками. – Я и так здесь засиделся.

– Машина за городом. Я провожу вас. – С этими словами Ислам вышел.

Глава 14

Помойный кот

– В общем, так. – Крикун положил перед Берсой две фотографии и ткнул в одну из них пальцем. – Это Славик Гондарь. Прячется от мобилизации.

– Ты хочешь, чтобы я его нашел? – пошутил Берса.

– Его и так нашли, – на полном серьезе ответил Крикун. – Только он об этом не знает.

Зато мать божится, будто сын в России на заработках. Ее ответ милиции и сотрудникам военкомата мы записали на видео. После всего она пойдет как соучастница и укрывательница террориста.

– Какого террориста? – не понял Берса.

– Из ее сына сделаем, – как само собой разумеющееся пояснил Крикун. – Он живет в квартире покойной бабушки на другом конце города. В ней мы и оборудуем мастерскую по производству взрывных устройств.

– Понятно, – пробормотал Берса, разглядывая фотографию. – Потом отправишь их в топку?

– Посмотрим. – Крикун тронул пальцем нос.

Берса перевел взгляд на второй снимок.

– Это друг террориста?

– Угадал. – Крикун скорчил гримасу и несколько раз дернул головой.

– Тебе лечиться надо, – неожиданно посоветовал ему Берса. – И меньше смотреть на то, как живые люди горят.

– Меня это, наоборот, успокаивает, – признался Крикун.

– Давай, рассказывай дальше, – поторопил Берса.

– Самохин Эдуард Юрьевич. – Крикун выдержал паузу, словно давая собеседнику возможность запомнить имя коротко стриженного парня с близко посаженными глазами. – Он для службы в армии не годен.

– Почему?

– Кисть руки отрублена, – пояснил Крикун и приложился к горлышку бутылки с минеральной водой.

– Кто ему ее отрубил? – спросил Берса, наблюдая за тем, как по подбородку Крикуна текут струйки воды.

Крикун стукнул донышком об стол.

– Наши хлопцы.

– Как это?

– Еще до майдана он был антифашистом.

– Теперь понятно. Так ты хочешь сделать его главарем подпольной организации?

– Точно. – Крикун кивнул. – Теперь надо сделать так, будто они произвели закладку взрывного устройства на пути шествия колонн в день памяти героев «небесной сотни». Ты соберешь и саму мину. Только детали от нее отдашь мне. Я их при задержании просто подброшу этим козлам.

– Но кто будет ее устанавливать? – не понял Берса.

– Как кто? – Крикун удивленно захлопал глазами, тут же скривился и дернул головой.

– Ты хочешь, чтобы я сам минировал? – догадался Берса. – За кого меня принимаешь?! Я что, шестерка?

– Пойми!.. – Крикун заторопился. – Ты здесь человек временный, на днях уедешь. Если же я поручу это кому-то из своих, то мне придется его после всего убрать.

– Так убери! – воскликнул Берса. – Ты ради забавы сегодня живую девушку отправил в печь.

– Мы и так слишком много людей объявили пропавшими без вести, – признался Крикун.

– Ты хочешь, чтобы бригадный генерал Ичкерии делал работу какой-то шестерки? – Когда Берса выходил из себя или волновался, он всегда начинал говорить с сильным акцентом.

– Но Арсений сказал…

– Я ничего твоему Арсению не обещал, – процедил сквозь зубы Берса. – И грязную работу делать не буду.

– Хорошо. Извини, если обидел.

– Обидел! – передразнил Берса, окончательно выйдя из себя. – Ты оскорбил меня!

– Я просто, наверное, не так понял Арсения, – пролепетал молодой полковник. – Он сказал, что ты будешь проездом и выполнишь ряд наших просьб.

– Так их несколько? – опешил Берса.

– Есть еще одна. – Для наглядности Крикун выпрямил указательный палец на уровне лица.

– Ну, огорчи меня еще раз, – разрешил Берса.

– Эта работа точно не может быть выполнена нашими людьми. Нужно устранить Николу Черного! – выпалил Крикун.

– Это главарь… – Берса нахмурил лоб, силясь вспомнить название организации.

– «Патриотов Украины», – напомнил Крикун и съежился.

– Я видел его по телевизору. – Берса вспомнил круглоголового, бритого наголо крепыша с несуразным рыжим чубом, оставленным на макушке. – У него много охраны.

– Их много, но они бестолковые.

– Интересно, как ты себе это представляешь? – Берса сделал вид, будто заинтересовался предложением.

– Он желает с тобой встретиться, – сказал Крикун и дернул головой.

– Интересно, – пробормотал Берса и откинулся на спинку стула.

– Что? – Крикун захлопал глазами.

– Давай поспорим, что твой Черный до моего приезда даже не знал, кто такой Берса Алхастов.

– Конечно, нами созданы условия для этого, – признался Крикун. – Но как иначе?

– Значит, еще до моего приезда вы были уверены в том, что я соглашусь? – догадался Берса.

Крикун кивнул и тут же скорчил такую гримасу, что Берсе стало не по себе, и он отвел взгляд в сторону.

По всему выходило, что Томсон слил его еще до того, как он дал согласие на поездку в Украину. Злость кровью застучала в висках. Пытаясь никак не выдать своего состояния, он перевел взгляд в окно.

– Так ты хочешь, чтобы я его прямо на встрече кончил? – напрямую спросил Берса.

– Нет, что ты! – Крикун выставил вперед руки, словно Берса собирался на него навалиться. – Просто бросишь ему в стакан одну небольшую таблетку. Он в течение месяца умрет. Все симптомы будут напоминать рак легких.

– Я должен его отравить? – Берса подался вперед. – Неужели не понял меня? Я воин, а не мокрушник! Так грязно убивают только проститутки, одну из которых ты сегодня сжег заживо! Поэтому тема закрыта.

На самом деле Берса попросту боялся, что и его после всего отправят если не в топку, то уж точно не на Канары.

– Как проблемы решать, так сразу Крикун. – Полковник скривился.

– Еще раз повторяю: я не грязный убийца!

– Хорошо, мы сами что-нибудь придумаем, – сдался Крикун. – Только одна просьба.

Берса ждал, напряженно глядя в дергающееся и кривляющееся лицо.

– Я слышал, ты собираешься подготовить для нас диверсионную группу, не так ли?

– Вот об этом мы с Арсением говорили, – подтвердил Берса. – Но он не сказал, для каких целей. Обещал, что ты меня проинформируешь.

– Для начала мы планируем использовать их под видом ополченцев в глубоком тылу, – оживился Крикун, заметив интерес, появившийся в глазах Берсы.

– У кого? – перебил его Берса.

– Что у кого? – не понял Крикун.

– В вашем тылу или на территории, занятой сепаратистами?

– Не сепаратистами, а русскими, – поправил Крикун.

– Послушай! – зарычал Берса. – Я уже Арсению сказал, а сейчас тебе повторяю, про то, как вы воюете с Российской армией, можешь своей жене рассказывать. А мне в уши не дуй. Не люблю.

– Я и не собирался, – стушевался Крикун. – Просто у нас так принято. Тебе придется повсюду это твердить.

– Хорошо. Говори.

– Группа будет работать на временно оккупированной территории.

– Это мне по душе. – Берса с облегчением вздохнул. – Но почему она тебя так волнует?

– Я хочу впоследствии подчинить себе все подобные подразделения, – признался Крикун.

– Зачем?

– Видишь ли, твой шеф Томсон заинтересован лишь в том, чтобы отправить в Россию тебя вместе с чеченцами, собравшимися здесь. – Крикун с задумчивым видом взял со стола авторучку и стал крутить ее в руках. – Явценюку и вовсе безразлично, чем ты будешь заниматься. Он в Украине временный человек, пассажир. Такие долго не держатся. А мне вот бежать некуда. У меня нет счетов в банках и высоких покровителей. Поэтому придется драться до конца. Такие, как я, заинтересованы только в победе, когда, например, тому же президенту попросту на все наплевать. Он слепо выполняет то, что ему говорят из Америки.

– А что говорят из Америки? – спросил Берса, не понимая, почему Крикун заговорил о президенте.

– Америка ведет страну к дефолту, – констатировал Крикун. – Сейчас она даст еще пару кредитов, и все. Последует процедура передачи предприятий и земли госкорпорациям, и мы превратимся в колонию дешевой рабочей силы и рынок сбыта. Донбасс же будут разрушать, чтобы тянуть из России жилы. Там пока необходима вялотекущая война.

– Значит, ты собираешься устроить переворот и свергнуть президента! – догадался Берса.

– Ну, допустим, путч возглавит кто-то другой. – Крикун покосился на двери. – Но я поддержу любую подобную инициативу.

– За Америкой сила, – с тоской констатировал Берса. – Как там решат, так и будет. Ты просто продлишь агонию.

– Не я, нас много, – Крикун перешел на шепот. – Среди комбатов территориальной обороны зреет недовольство. Уже есть план создания альтернативного генерального штаба.

– Сколько этих батальонов? – Берса скептически улыбнулся.

– Много, – заверил его Крикун.

– Скажи, ты не боишься, что я расскажу Арсению о твоих планах?

– Нисколько. – Крикун откинулся на спинку кресла. – Чтобы исключить такое развитие событий, я приготовил для тебя сюрприз. – Он подвинул к себе ноутбук, пробежал пальцами по клавишам и развернул монитором к Берсе.

Взору бригадного генерала открылся уже знакомый кабинет Явценюка. Его хозяин сидел на диване, а за столом, на его месте, расположился Томсон.

«Не понимаю, какой толк от этого труса и пьяницы? – негодовал Явценюк. – Тоже мне, бригадный генерал! Кот помойный! Ему давно пора отправиться вслед за своим президентом, а вы все тратите деньги на него и ему подобных».

«Не горячись, Арсений. – Томсон взял из подставки карандаш и стал крутить его в руках. – Я с тобой полностью согласен, но пусть весь этот мусор перерабатывает все-таки Россия. Хоть какая-то польза от этого будет. Нет смысла убирать его. Нам нужно использовать все, что может нанести хоть какой-то вред общему врагу».

«Если рассматривать Россию как помойку, то в этом плане я с тобой согласен», – Явценюк беззвучно засмеялся.

Берсе стоило титанических усилий не схватить ноутбук и не размозжить им голову Крикуну только за то, что тот слышал, с каким пренебрежением говорили о нем эти два шайтана.

– Как тебе удалось получить эту запись? – охрипшим голосом спросил Берса и облизал пересохшие губы.

– Сейчас время такое, что все собирают компромат, – объяснил Крикун, довольный произведенным впечатлением. – У меня даже есть запись вашего обеда у него на даче и то, как вы слушали его дочь.

Берса впервые за всю жизнь понял, что обречен. Он вдруг почувствовал себя пассажиром поезда, который несется в пропасть. С этим ничего поделать нельзя. Можно лишь смириться и продлить агонию.

Глава 15

Исполнитель приговора

Чтобы не споткнуться, Вахид шел, высоко поднимая ноги. Из опасения налететь на Ислама, шедшего первым, он то и дело вытягивал вперед руку. Между домами, прижавшимися друг к другу, тянулись улицы, похожие на небольшие ущелья, залитые чернотой, в которые не попадал свет луны. Узкие полосы звездного неба над головой – единственный ориентир. Офицерам было просто непонятно, как Ислам что-то видит в такой темноте.

Они недолго плутали по лабиринтам трущоб и уже спустя полчаса вышли из города. Огромное пространство было до самого горизонта залито мертвым светом. Как ни странно, запах помоев здесь был еще сильнее. На прямой как стрела дороге Вахид различил силуэт автомобиля.

Мовса замедлил шаг и стал крутить головой. Было видно, что он растерялся. У него до сих пор не было никакого плана. Он собирался убить Ислама, но так и не придумал, как это сделать. Сейчас до него дошло, что человек, сидевший за рулем, может создать ему проблемы.

– Что с тобой? – осведомился Ислам, заметив это и замедлив шаг.

– Кажется, я забыл документы.

– Где? – Ислам встал.

– У тебя дома.

– Как ты мог? – Ислам ударил себя ладонями по бокам.

– Надо вернуться и забрать, – сказал Мовса.

– Зачем? – удивился Ислам. – Там, куда ты направляешься, они не нужны.

– А как, по-твоему, я потом вернусь? – Голос Мовсы дрогнул.

– На обратном пути заберешь, – спокойно ответил Ислам. – Они никуда не пропадут.

– Хорошо, – изменившимся вдруг голосом проговорил Мовса. – Я хотел как лучше.

Вахид заметил, как он вынул нож из-за пояса.

– Что ты хотел? – не понял Ислам. – Надо торопиться.

– Ты меня не понял. – Мовса подступил ближе к Исламу. – Я не уеду отсюда, пока не прикончу тебя, продажного шайтана.

– Что ты сказал? – Ислам запоздало отпрянул.

У Вахида не было выбора. Если они помешают Мовсе, то сорвут операцию. С другой стороны, помощь Исламу лишь ненадолго продлит его жизнь. Он был обречен, и Вахид решил использовать это в своих интересах.

Он сделал шаг, оказался за спиной проводника, обхватил его левой рукой, а правой ладонью закрыл ему нижнюю часть лица. В следующий момент тело вздрогнуло от удара в грудь. Некоторое время Вахид удерживал Ислама, вздрагивающего всем телом. Наконец он затих. Вахид убрал со рта руку, вытер ладонь об его безрукавку, после чего осторожно положил тело на землю.

– Зачем это надо было делать сейчас? – напомнил о себе Шамиль. – Вдруг водитель не повезет нас без него?

– Куда он денется? – Мовса присел на корточки и, судя по звукам, чистил о землю нож. – Довезет вас.

– Почему нас? – насторожился Вахид. – Разве ты не едешь?

– Я выполнил свою работу и теперь вернусь домой, – ответил Мовса.

Вахид был готов зарычать от досады. Он рассчитывал на Мовсу.

– Ты пойдешь с нами, – неожиданно принял решение он.

– Почему? – удивился Мовса.

– А где гарантии того, что ты не обманул нас и сам не работаешь на русскую разведку или ФСБ?

– Тогда зачем ты помогал мне?! – Мовса выпрямился.

– Я же не знал, что ты не собираешься идти дальше.

– Что же теперь поменялось? – недоумевал Мовса.

– Теперь я стал подозревать, что ты обманул меня. Предатель не Ислам, а ты!

– Как ты мог такое подумать? – возмутился Мовса.

– Знаю я таких, – стоял на своем Вахид. – Решил убить двух зайцев. Нас подставить, когда в Москву вернешься, и дело сделать.

Мовса лишь в последний момент почувствовал, как у него за спиной возник Шамиль, шагнул вперед и налетел на кулак Вахида. Батаев успел поймать тело, отброшенное назад.

– Бери его за ноги, и понесли к машине, – пропыхтел Шамиль, одной рукой удерживая тело на весу, другой беря с земли сумку.

– Ислам? – раздался заспанный голос, когда Вахид открыл дверцу машины.

Друзьям сразу стало ясно, что мужчина, сидевший за рулем, только что проснулся.

– Нет больше Ислама. – Вахид стал бесцеремонно вталкивать на заднее сиденье старого «Опеля» Мовсу, так и не пришедшего в себя.

Неожиданно водитель выскочил из-за руля и отбежал от машины.

– Кто вы? – испугано спросил он.

– Свои, – спокойно ответил Вахид. – Этот человек только что убил твоего Ислама, а нам сказал, будто тот предатель. Мы везем его собой, чтобы разобраться.

Вахид не исключал, что водитель «Опеля» заодно с Исламом работал на МВД Чечни, а раз так, то из ситуации нужно выжать максимум пользы.

Водитель нерешительно подошел ближе.

– Надо торопиться. У нас на все три часа.

Не успеете, плохо дело.

Глава 16

Настоящие патриоты

Был поздний вечер. Город натянул на себя покрывало тревожной тишины и наконец-то задремал. Опустившаяся темнота съела людей и звуки. Лишь изредка что-то гремело в направлении Донецка, да пару раз по улицам промчался патрульный «Хаммер» с пьяными солдатами.

Гниляк оттолкнулся от стены и подошел к пленнику с самой русской фамилией Иванов, лежащему на полу. В желтоватом свете электрической лампочки лицо ополченца, посиневшее от побоев, казалось черным, а сам он походил на большую тряпичную куклу. Иванов лежал на животе, повернув голову вправо и раскинув руки. Величко приподнялся на стуле и перегнулся через стол:

– Он случайно не помер?

У этого солдата был самый маленький в группе рост. Разумеется, все в насмешку называли его Великаном.

– Что? – громче обычного спросил Зинченко, развалившийся на раскуроченном кресле, и вынул из уха миниатюрный наушник плеера.

Он родился и вырос в Одессе. Белобрысый парень со слегка оттопыренными ушами не расставался с плеером даже во сне. До войны он работал мотористом на речной барже и теперь отзывался на кличку Речник. Все время, пока Гниляк истязал колорада, Речник дергался и раскачивался в такт музыке, слышной только ему.

– Ничего! – с раздражением бросил Великан.

Речник проследил за его взглядом.

– Что, готов?

Гниляк наступил ополченцу на голову и несколько раз катнул ее ступней из стороны в сторону.

Пленник застонал.

– Живой! – обрадовался Гниляк и присел на корточки. – Ты не умирай! Как мы без тебя? Чем тогда ночью заниматься? Дружки твои богу душу уже отдали. Даже неинтересно. – Заостренный нос и большие передние зубы под слегка выпяченной верхней губой делали его похожим на крысу.

– Воды! – с трудом прохрипел пленник.

– Зачем тебе вода? – удивился Гниляк и показал взглядом на розовую лужу. – Ты вон обделался весь. Еще хочешь?

– Звери!

– Знаю. – Гниляк сокрушенно вздохнул, задирая на Иванове остатки куртки до самых плеч.

Берса сидел на скамейке, навалившись плечом на стену, и наблюдал за происходящим из-под прикрытых век. Его злила нелепость этого действа. Изувер задавал один и тот же вопрос: «Зачем продался москалям?» Берса не мог понять, что должен ответить Иванов, и ждал, чем все закончится. Однако время шло, а Гниляк продолжал глумиться. Он оглядел торс Иванова, черный от грязи и побоев, и стал совать палец в рану на боку.

Пленник взвыл, скребя ногтями по бетонному полу.

– Больно? – Гниляк сделал удивленное лицо.

Иванов нашел в себе силы и дернулся. Окровавленный палец вылетел из раны.

Гниляк поморщился.

– Фу!

– Лучше убейте! – взмолился Иванов.

– Конечно, убьем, – вытирая окровавленный палец об одежду несчастного, пообещал Гниляк. – Только сперва душу отведем.

– Тебе не надоело? – спросил Великан.

– Дай лучше порох. – Гниляк показал взглядом на стол.

Великан взял двумя руками тетрадный листок, на который высыпал содержимое двух патронов, и встал.

В предвкушении новой порции адреналина Гниляк даже язык высунул, взял листок и положил на пол.

– Умоляю! – взвыл пленник. – Ты же человек!

– Зато ты нет, – констатировал Гниляк, зачерпывая порошок маленькой ложкой.

Он поднес ложку к ране, попытался насыпать в нее порох, как Иванов приподнялся на руках. Порох рассыпался по спине.

– Ты чего? – взревел Гниляк. – Лежи спокойно!

– Не надо! – прохрипел Иванов.

– Надо. – Гниляк поддел на кончик ложки еще пороха, посмотрел на Великана. – Подержи его.

Великан нехотя встал из-за стола. Все изрядно устали.

– Давай быстрее! – поторопил Гниляк.

Заметив эти движения, Речник снова вынул наушник и спросил:

– Ты чего собрался делать?

– Ты тоже помогай, – потребовал Гниляк.

Терпение Берсы лопнуло, и он медленно встал. Каратели все как один повернули головы в его сторону. Выражение на их лицах было таким, будто со скамьи, стоящей у стены, поднялся не человек, а гора. Берса неожиданно понял, что весь этот спектакль был устроен для единственного зрителя, которым оказался он. От этого ему стало противно.

– Хватит! – Он показал на двери. – Пойдемте во двор.

– А с этим что? – Гниляк показал под ноги.

– Лиса за ним приглядит. – Берса посмотрел в самый дальний угол подсобки.

Там, на сваленных в кучу мешках с барахлом, награбленным у горожан, в клубах сигаретного дыма сидела Марина Литовко. Берса не был против того, что в диверсионной группе будет женщина, но хотел бы видеть ее не в качестве авианаводчика, а с поясом смертника. Однако в Украине другой менталитет, и с этим приходилось мириться.

В прошлом Лиса была военным летчиком. Но здесь самолеты и вертолеты можно было пересчитать по пальцам. С другой стороны, никто не хотел служить в армии, и женщину перевели в батальон «Днепр», откуда она напросилась в группу Берсы.

У этой похотливой суки были явные нелады с психикой. Она во всем стремилась походить на мужчин, самых неотесанных и грубых. Лиса через слово вставляла мат, старалась говорить низким голосом и даже ходила вразвалку. Сейчас она пыталась собрать кубик Рубика, найденный где-то.

Гремя тяжелыми армейскими ботинками, бойцы спустились по железным ступенькам крыльца. Шел мокрый снег. Было сыро и холодно.

Берса придирчиво оглядел захламленный двор. Когда-то здесь был склад готовой продукции, которую делали на заводе. О тех временах напоминали два гигантских бетонных кольца для канализационных коллекторов, пара плит и груды обломков силикатного кирпича. У остатков металлического забора стоял остов автопогрузчика.

– Гниляк! – позвал Берса и сунул ладони за ремень. – Я так и не понял, что ты хотел от этого несчастного.

– В смысле? – растерялся Гниляк и оглянулся на Речника.

Тот снова вынул наушник.

– Что?

– Послушай! – рассвирепел Берса. – Ты воевать приехал или развлекаться?

Речник захлопал глазами.

Гниляк подскочил к нему и вырвал из рук телефон с гарнитурой.

– Задолбал! – крикнул он.

– Пленных вам передали для тренировок, а не для истязаний, – зло проговорил Берса, глядя на Гниляка. – То, что он оказался твоим земляком, не дает тебе права калечить его раньше времени.

– Да я спать не могу теперь спокойно! – возмутился Гниляк. – Он в соседнем подъезде жил!

– И что?

– Как что? – Гниляк захлопал глазами.

– Ведите сюда Климова и Рябова! – приказал Берса, решив посмотреть, на что способны новоявленные диверсанты. Еще неделю назад все они служили в разных и частях. Эти оболтусы должны были за месяц научиться устраивать засады, собирать и устанавливать самые разные мины и фугасы, стрелять, драться, скрытно передвигаться на большие расстояния, ориентироваться на местности. Всего и не перечесть. Вглядываясь в их лица, Берса отчего-то не верил, что сможет выполнить обещание, данное Явценюку и Крикуну.

Бойцы переглянулись.

– Приведи, кого сказали! – приказал Гниляк Великану.

Солдат развернулся и направился в сторону склада. Там, в помещениях, приспособленных под камеры, сидели пленники, человек десять, которые были выделены Берсе для использования в качестве «кукол».

– Кто? – раздался отвязанный голос часового.

– Хрен в пальто! – ответил Великан. – Открывай!

Берсе претило то, как солдаты относятся к службе. Разнузданность, вседозволенность и небрежность присутствовали во всем. Казалось, они попросту играют в войну, во всем подражают героям американских боевиков.

Впрочем, как заметил Абдула, правая рука Берсы, в этой стране уже и собаки лают на английском, а Украина давно превратилась в колонию США. Но даже быть плебеями у них выходило плохо. Правительство разворовывало транши, а армия, укомплектованная вчерашними школьниками и бандитами, терпела одно поражение за другим.

Каратели могли дать фору своим кумирам лишь в потреблении горячительного, изнасилованиях и мародерстве. До вчерашнего дня все находились в постоянном подпитии. Но сегодня утром Берса пригрозил, что тот, кто продолжит пить, получит большие проблемы, и пока они держались.

Сам Берса тоже был не прочь набраться. Странная, непроходящая тревожность и ощущение надвигающейся беды довели его до нервного истощения. Он страдал бессонницей и срывался по любому поводу. Алкоголь в этом случае помогал хотя бы ненадолго.

Пока Великан ходил за «куклами», Гниляк громко хвалился, как на зачистке в Краматорске нашел раненого ополченца. Берса заранее знал, что каратель горлопанит для него, и не слушал.

Наконец послышались шлепки шагов. Берса обернулся. Климов едва передвигал ногами, обутыми в армейские ботинки. К подошвам прилипли куски грязи. Берса поморщился. Сейчас с этим ополченцем справится даже ребенок. Второго пленника и вовсе не было.

– Я же велел двоих привести! – набросился Берса на Великана.

– Рябов не может идти, – стал оправдываться тот. – Не на себе же его тащить!

– А кто приказывал их бить? – Берса вышел из себя и перевел взгляд на Гниляка. – Может быть, ты?

– Нет. – Гниляк покачал головой.

– Или я? – Он ткнул себя пальцем в грудь.

Даже в темноте было видно, как солдаты удивленно хлопают глазами. До них никак не доходило, почему они не могут избить колорада.

Послышались еще шаги, и из темноты появился караульный.

– Гнилой! – позвал он. – Дай закурить.

– Слушай сюда! – с трудом сдерживая ярость, проговорил Берса. – Если я еще раз увижу, что кто-то уходит с поста, а тем более курит во время дежурства, то лично!..

Берса специально не договорил. Конечно, убивать их ему никто не позволит. Но и он не сам сюда приехал. Поэтому Алхастов не исключал, что воспользуется своим особым положением и кого-то все же если не прирежет, то покалечит.

– Я ничего, – испуганно лепетал караульный, пятясь задом. – Случайно.

– Раз пришел, забери пленного, – остановил его Берса. – Отведешь обратно и закроешь. Больше пальцем не трогать!

– Я все понял, – заверил караульный, беря Климова за локоть.

– Ты не понял, – зарычал Берса. – Комаров теперь от них отгонять будете!

– Чего с ними церемониться? – выдал кто-то.

Берса ответил на этот вопрос по-другому:

– Я обещал сделать из вас настоящих диверсантов и слово свое сдержу.

– Мы не против! – выпалил Гниляк.

– А вас никто и не спрашивает. – Берса усмехнулся в усы. – Я не вам обещал.

Солдаты переглянулись.

– По поводу пленных, – немного подумав, продолжил чеченец. – Как только они придут в себя, будете с ними драться.

– Давно бы так, – не удержался Великан. – Отбивную сделаю!

– Сейчас я говорю! – Берса повысил голос. – И не торопитесь радоваться. С сегодняшнего дня их будут кормить точно так же, как и вас.

– У нас срочникам жрать нечего, – возмутился Гниляк. – Зачем ватников кормить?

– Один хорошо подготовленный диверсант иногда стоит дороже целого полка или дивизии, – сказал Берса. – Для вашего обучения мне нужны нормальные люди, а не живые мертвецы. Поэтому пара солдат может и поголодать.

– Все равно не пойму, зачем их кормить? – недоумевал Гниляк.

– А затем, чтобы вы не расслаблялись! – вспылил Берса. – Вам и москалям я предоставлю равные условия. Вы и они будете вооружены ножами.

Во дворе воцарилась гнетущая тишина.

Первым не выдержал Гниляк.

– Берса, это уже слишком.

– Почему? – радуясь страху, спросил чеченец.

– Они озлоблены, – первый раз за вечер подал голос Проценко.

Этот старший солдат со слегка одутловатым лицом, вечно что-то жующий, лишь казался безобидным увальнем. Он был мастером спорта по боксу и отлично стрелял. Между собой бойцы называли его Портосом, и Берса без колебаний назначил ему такой же позывной.

– Вы тоже.

– Им кажется, что они свою землю защищают, – раздался из второй шеренги голос Люгера.

– Так ведь ты сам сказал, что только кажется. – Берса повеселел. – А вы настоящие патриоты.

Глава 17

Сирия

Вахид с трудом передвигал ноги. Уже совсем рассвело. Серебро утреннего неба растворило в себе звезды, на востоке налилось багрянцем. Взору открылись холмы, покрытые островками пожухлой травы, из которых торчали редкие деревья с кривыми стволами.

Он оглянулся на проводника.

– Долго еще?

Араб развел руками.

– Не понимает, – пояснил Шамиль, шедший в конце колонны.

– Почти пришли. – Мовса поморщился и тронул руками виски.

– Хочешь сказать, что мы уже в Сирии? – не поверил Вахид. – А где граница?

– Ночью миновали. Днем пограничные патрули открывают огонь и вынуждают остановиться.

– Откуда ты все знаешь? – Вахид замедлил шаг, давая возможность Мовсе поравняться с ним.

– Я бывал здесь, – признался Мовса. – И не один раз.

– Значит, тебя в этих краях знают? – попытался угадать Вахид.

– Сейчас ты в этом убедишься.

– Угрожаешь? – насторожился Вахид.

По тому, как вел себя Мовса, можно было сделать вывод, что он не врет.

– Зачем мне вам угрожать? – удивился Мовса. – Просто сказал.

– Много наших здесь?

– Хватает. Сейчас в отрядах боевиков можно чаще услышать разговор на русском и чеченском языках, чем на арабском. Легко тем, кто знает английский и турецкий. Каждый пятый – француз или испанец.

Вахид обескураженно хмыкнул.

Неожиданно проводник пошел медленнее.

Вахид проследил за его взглядом и увидел грунтовую дорогу, по которой ехал пикап с пулеметом, установленным в кузове.

– Кто это?

– Свои, – ответил Мовса и плюнул под ноги. – Больше некому.

Машина свернула с дороги и двинулась прямо на них.

– Увидели, – констатировал Шамиль.

В пикапе, покрытом ржавчиной пыли, сидели трое. Мужчины, заросшие щетиной до самых глаз, выбрались наружу. Проводник явно был им знаком. Изредка бросая на чеченцев настороженный взгляд, с ним некоторое время о чем-то быстро говорил рослый боевик в арабской накидке на голове.

– Каким ветром, Мансур аль-Шивани? – неожиданно воскликнул на чеченском его дружок и шагнул к Мовсе.

– Здравствуй, Эрбулат! – обрадовался Мовса и вытянул вперед руки.

Они обнялись.

– Я смотрю, ты или нет, – проговорил Эрбулат. – Вроде как не собирался пока к нам.

– Обстоятельства поменялись. – Мовса надменно посмотрел на Вахида. – Эти люди вынудили меня вернуться.

– Чего так? – Эрбулат вскинул брови, разглядывая Вахида.

– После ранения я месяц жил в Стамбуле. – Мовса потрогал плечо. – Почти поправился и уже собирался уехать домой, как мне сообщили, что Ислам крыса, и приказали его убить.

– Ислам из Газиантепа?

– Он самый, – подтвердил Мовса.

– На кого он работал?

– На Кадырова.

– Как узнали?

– Не мое дело, – ответил Мовса. – Ты же знаешь, я маленький человек.

– Но приказ поступил от надежных людей? – допытывался Эрбулат. – Им можно доверять?

– Я уверен в них, как в себе, – заверил Мовса.

– Как же теперь наши братья будут попадать к нам? – расстроенно спросил Эрбулат.

– Это не наша с тобой забота, – стал успокаивать его Мовса. – Те, кто отправил меня к тебе, уже позаботились о замене.

– Значит, ты получил задачу убить Ислама?

– Так и было. Мне пришлось вернуться в Газиантеп, чтобы наказать предателя. Но сразу это сделать не получилось. Много наших братьев едет сюда. Большинство из Европы. Ты же знаешь, я не говорю на французском или немецком. Как таким объяснить, почему я режу человека, который им помогает? Пришлось ждать удобного случая. Исламу я говорил, будто должен приехать мой брат, без которого не могу идти. Потом появились земляки. Вахид даже помог мне расправиться с предателем, но узнал, что я собираюсь вернуться, заподозрил меня в сотрудничестве с кафирами и заставил доказать, что это не так. У меня не было другого выхода, кроме как идти с ними.

– Мудрое решение, – похвалил Вахида Эрбулат. – Сейчас никому верить нельзя.

– Куда нам сейчас? – спросил Вахид.

– Сначала мы посмотрим, на что вы способны, – уклончиво ответил Эрбулат и показал на пикап. – Садитесь в кузов.

Глава 18

Новая стратегия

Берса заглушил двигатель, вышел из машины, ощутил ароматы старого дерева и горных трав. В его груди шевельнулась радость. Желая посмаковать возвращение в родной дом, он стал медленно подниматься по каменистой тропе, прошел вдоль почти отвесной скалы, спустился в ложбинку, заросшую кустарником. Она была наполнена прохладой, журчанием воды и огибала аул с севера.

Берса направился вдоль ручья. Через пару десятков метров, у двух валунов, где дед набирал воду, тропа круто уходила в гору. Деревья и кустарники, жавшиеся к воде, расступились.

У Берсы екнуло в груди. Он встал и увидел почерневшие от копоти руины на фоне изумрудно-зеленого склона. Место, где был дом деда, Берса определил лишь по темным веткам деревьев, росших во дворе.

В голове Берсы загудело. Ощущение, что за его спиной вдруг возник человек, заставило бригадного генерала развернуться.

– Зачем пришел? – спросил дед, брезгливо глядя на него подслеповатыми глазами.

– Пошли! – грубо приказал громила в маске с прорезями для глаз и рта, появившийся из ниоткуда.

Дед понуро опустил голову и прошел мимо.

– Стой! – захлебнулся криком Берса. – Как ты смеешь? Дед, что происходит?

Вслед за громилой в маске из кустов появился еще один, за ним еще.

– Где отец?!

Берса вдруг понял, что на чем-то сидит.

«Но почему темно? – не мог он взять в толк и ощупал затылок. – Неужели меня кто-то ударил сзади?»

– Берса! – окликнул кто-то из темноты.

Он напрягся.

– Берса, ты слышишь меня? – громом среди ясного неба раздался голос Абдулы Ярдобиева.

Этот опытный подрывник приехал из Турции, где скрывался последние пятнадцать лет, и тут же был рекомендован Томсоном на должность заместителя командира батальона.

– Абдула?.. – ничего не понимая, проговорил Берса.

– Почему стонешь? – голос Абдулы окончательно вернул Алхастова в реальный мир.

Прогоняя остатки сна, Берса потер ладонями лицо.

– Разве я стонал?

– Да.

– Намаз делать пора. – Берса откинул одеяло, поверх которого лежал бушлат.

Люди спали в одежде, но это не спасало. Ночью чеченец то и дело просыпался от холода и кричал на истопника. Тот набивал печь углем, но толку от нее было мало. Буржуйка нещадно дымила и почти не давала тепла.

Берса нащупал ногами ботинки и стал обуваться.

– Вместо угля надо заготовить дров, – неожиданно принял решение Абдула. – Ящиков из-под снарядов насобираем и нарубим.

– Почему раньше не догадался? – спросил Берса охрипшим от сна голосом.

– Так холодно еще не было.

Берса нащупал куртку и встал.

Воздух в большой лагерной палатке был влажным и спертым. Испарения скопились на брезентовом потолке, и сейчас крупные капли сваливались вниз.

Берса протиснулся между нарами, пробрался к выходу и откинул полог. На улице свежо и тихо. Пожухлую траву и опавшие листья подернула седина изморози. Он вздохнул полной грудью и огляделся.

Лагерь чеченских боевиков расположился в лесу. Место держалось в секрете. Даже журналистов сюда допускали после серьезной проверки и в машинах с зашторенными окнами. До Днепропетровска было рукой подать, поэтому в целях конспирации эти винтики западной пропагандистской машины везли объездными путями, отчего у них складывалось впечатление, что до лагеря много дальше, чем на самом деле.

Никто не сомневался в том, что такие меры предосторожности не напрасны. Русские уже знали, что на территории некогда братской республики сосредоточено большое количество чеченских боевиков, часть из которых объявлена в розыск. Опираясь на международный опыт, можно было сказать, что они имели полное моральное право в случае установления местонахождения лагеря накрыть его одним залпом. По крайней мере, Берса был уверен в том, что американцы уж точно не стали бы церемониться.

После намаза был завтрак. Но Берса не хотел есть. Все еще находясь под впечатлением сна, он сидел за столом, сколоченным из досок от снарядных ящиков, и ждал, когда поедят моджахеды.

Шурша опавшей листвой, подошел Абдула.

– Какие на сегодня планы?

– Что ты имеешь в виду?

– Так и будем сидеть и ждать?

– Разве мы сидим? – удивился Берса. – Или наши моджахеды всему научились?

– Лучшая школа – это война. – Абдула взялся за рукоять кинжала, висевшего на поясе.

Это оружие, инкрустированное серебром, досталось ему от деда.

– Ты опять за свое? – Берса посмотрел на помощника. – Больше половины наших людей – молодежь, которую еще надо долго учить.

– Лучше учить на живых мишенях, – не унимался Абдула.

– Мишени не стреляют в ответ.

– Они должны прочувствовать настоящий страх. – Абдула уселся на скамейку.

– Я не хочу разбрасываться людьми. – Берса устало вздохнул.

– Разве я призывал тебя к безрассудству? – удивился Абдула. – Можно устроить несколько вылазок в тыл этим собакам.

– Что можно решить вылазками? – удивился Берса.

– Они не дадут моджахедам расслабиться.

– А разве они ведут здесь праздный образ жизни? Все на занятиях.

– Ты же понял, о чем я говорю, – обиделся Абдула.

– Нет, это ты не понял. – Берса цокнул языком. – Чего больше всего боятся люди?

– Бесчестия и позора, – не моргнув глазом, выпалил Абдула, чем вызвал у Берсы улыбку.

– Что-то опять не так? – Абдула подался вперед.

– Все так, – успокоил его Берса. – Но ты говоришь про чеченцев. Для остальных это теперь пустой звук.

– Смерти, – на секунду задумавшись, сказал Абдула.

– Точно! – Берса облегченно вздохнул. – А мир в целом боится ядерной войны.

– Ты хочешь подготовить людей, которые раздобудут для нас атомное оружие? – перешел на шепот Абдула.

Берса не выдержал и рассмеялся.

– Я смешной, да? – помрачнел Абдула.

– На втором месте после атомной войны стоит терроризм, – пояснил Берса. – Никто не чувствует себя в безопасности. Помнишь, как русские боялись заходить в метро и бежали звонить в полицию, завидев кавказцев рядом с подъездами?

– Это после того, как наши братья провели сразу несколько успешных акций. Конечно, помню.

– Хорошая акция возможна, только если за ее проведение берутся специалисты, – развивал свою мысль Берса. – Во всех странах такие люди называются диверсантами.

– Я никогда не называл шахидов террористами, – заявил Абдула.

– Мир не хочет признавать, что столкнулся не с террористами, а с профессиональными диверсантами, – Берса смахнул со стола невидимые крошки. – Какая разведка мира может похвастать таким актом, как нападение на башни-близнецы в Нью-Йорке?

– Я и сам восхищен тем, как наши братья показали Америке, с кем она имеет дело.

– Нам тоже есть чем гордиться, – продолжил Берса. – Возьми, например, засаду под Шали.

– Шали! – вскинулся Абдула. – Мы тогда почти не понесли потерь, а уничтожили целый полк!

– Кафиры заявили на весь мир, будто бы командир этой части плохо организовал походное охранение, – напомнил Берса.

– Я хорошо знаю организацию марша у кафиров, – сказал Абдула. – Авангард предназначен для предотвращения внезапной встречи с противником, как, впрочем, и во всех остальных армиях мира.

– Верно говоришь, брат мой. Но выводы следствия были однозначными. Внезапность нападения обусловлена халатностью должностных лиц, действовавших в головной походной заставе.

– Это потому, что русские не хотели признать, что в Чечне им противостоят не разрозненные группы партизан, а настоящие диверсанты.

– Но разве еще кто-то в мире был готов к такому развитию событий? – Берса поднял на собеседника испытующий взгляд.

– До начала девяностых не было ни одной войны, где в таких масштабах применялись бы диверсионные группы. Разве что совсем давно, еще с немцами.

– Я начинал с азов, а они как раз и основывались на опыте тогдашних партизан, – сказал Берса. – Помню, даже книгу читал про Ковпака…

– Кто это?

– Родился он, кажется, в Полтаве, когда началась война, ушел в леса и создал партизанский отряд, который потом превратился в целую дивизию. Ему Сталин даже звание генерала присвоил.

– Сталина знаю! – оживился Абдула. – Этот грузин причинил много бед нашему народу!

– Точно.

– Ты к чему клонишь? – осведомился Абдула.

– А разве непонятно? – Берса вскинул брови. – В той ситуации, под Шали, мы не оставили русским шансов точно так же, как если бы они встретили на своем пути целую армию.

– Авангард способен обнаружить большое скопление людей и техники. – Абдула положил на стол руки. – Но бессилен перед группой диверсантов.

– Правильно, – обрадовался Берса. – Чтобы подготовить настоящего диверсанта, нужно много времени и терпения, зато и отдача будет хорошей.

– Как продвигаются у тебя дела с украинцами?

– Ты имеешь в виду группу Гниляка? – Берса скривился. – Какие они воины?

– И все же.

– Вот сейчас сам и посмотришь. Поедешь со мной.

Глава 19

Собеседование

– Он сказал, что в его отряде служит много чеченцев, – сказал переводчик, едва Осама замолчал. – Все они хорошие воины.

– Иначе и быть не может. – Вахид сделал вид, будто обрадован похвалой своих земляков. – Со времен Шамиля наш народ воюет с большой Россией. Схватка то едва тлеет, то разгорается с новой силой.

Араб переводил сказанное на непонятный Вахиду язык. На этот раз он говорил долго. Вахид понял, что этот человек заодно рассказывал про то, кто такой имам Шамиль. Наконец переводчик замолчал и уставился на Осаму в ожидании очередного вопроса.

Круглолицый марокканец, сидевший за столом, некоторое время с задумчивым видом перебирал четки, глядя прямо перед собой. Смуглое, почти черное лицо его до самых глаз заросло смолянистой бородой, а черная накидка на голове закрывала лоб до бровей. Неожиданно его лицо просветлело, и он что-то спросил.

Переводчик развернулся к Вахиду.

– Человека, который пришел с тобой, назвали так в честь имама?

– Это распространенное у нас имя, – ответил Вахид.

В комнате с низким потолком было жарко, как в духовке, и темно. Единственное окно до половины заложено мешками с песком. Только что отсюда вышел Шамиль. Вахид успел обменяться с ним парой фраз и знал, что теперь его зовут Абд ар-Рахман, что означает «Раб Всепрощающего». Это только что объявил Дарьян абу-Осама. Он же определил его в отряд к полевому командиру по имени Сиражин. Теперь Вахиду во что бы то ни стало нужно было оказаться там же.

Неожиданно лицо Осамы будто окаменело, а в глазах появились нехорошие огоньки. Он словно вспомнил такое, что привело его в бешенство, и заговорил. Отрывистая, с придыханием речь марокканца была быстрой и эмоциональной. Он размахивал руками, показывал на черный флаг, висевший за его спиной. Полотно украшала надпись, сделанная арабской вязью. Закончив свою речь, Осама сник, словно уснул.

– На нашем знамени написано: «Сохраняй и расширяй», – торопливо проговорил переводчик. – Это теперь и твое знамя. Под ним ты будешь воевать за чистый ислам. Дарьян абу-Осама обещает, что, когда мы закончим здесь, придем к вам и поможем обрести свободу.

Вахид приложил руку к груди и в знак благодарности склонился в полупоклоне.

Неожиданно запиликал спутниковый телефон, лежащий на столе. Осама отвернул антенну, похожую на сигару, и приложил аппарат к уху. Первая его фраза была на арабском.

Однако он тут же переменился в лице и заговорил на безупречном английском:

– Да, спасибо, брат. Скажи, чтобы завтра не бомбили. Хорошо. – Он выдержал паузу, вызванную тем, что кто-то долго что-то говорил ему, и продолжил: – Ваши пилоты и так стараются не причинить нам вреда. Я вижу это. Но хотелось бы, чтобы вы ставили нас в известность об авианалетах.

Вахид с трудом сдерживал эмоции. Было ясно, что полевой командир армии «Исламского государства» разговаривает с представителем США, который напрямую отвечает за удары по террористам, проводимые натовской авиацией. Выходит, американцы лишь говорят, что борются с ними! Нет, Вахид, конечно, знал, что ИГИЛ – их детище. Они до последнего финансировали эту группировку. Но он и представить не мог, что после десятков зверских убийств американских граждан эта страна продолжает сотрудничать с террористами.

Хотя, например, Филиппов ясно дал понять, что те же американские спецслужбы не заинтересованы в работе разведки России в этом регионе и сливают информацию ИГИЛ. Но то ЦРУ, у которого подковерные интриги считаются правилом. Здесь же беседа наверняка шла с представителем командования ВВС США или кем-то из Госдепа.

Между тем марокканец закончил говорить, отложил телефон в сторону и что-то сказал переводчику.

Тот едва открыл рот, чтобы перевести, как Вахид опередил его и напрямую обратился к Осаме:

– Я говорю на английском.

– Ты приехал из Англии? – Осама вскинул брови.

– Нет. Я действительно жил там некоторое время, но это было очень давно. Потом перебрался в Венгрию.

– Почему именно в Венгрию? – продолжал удивляться Осама.

– Она не признает однополые браки и считается изгоем в Евросоюзе.

– Гомосексуализм, проституция и пьянство стали причинами того, что наши ряды пополняют сотни мусульман из Франции, Австрии и Германии, – соглашаясь с ним, проговорил Осама. – В Нидерландах детям разрешили жениться на своих родителях. – Он скривился так, словно его затошнило. – Сколько еще наши братья могут терпеть эти пороки рядом с собой?

– Я знаю, что многие европейцы принимают ислам, чтобы ехать сюда, – следя за реакцией Осамы, осторожно сказал Вахид.

– Ничего, – мечтательно проговорил марокканец. – Закончим здесь, наведем порядок в Европе. После того как французы оскорбили пророка Мухаммеда, я поклялся отомстить им за это.

– Эта редакция позволяла себе публиковать такие же карикатуры на католиков, – поддержал тему Вахид, которому нужно было как можно скорее закрепить свои позиции в ИГИЛ. – Но просвещенная Европа проглотила это.

– Как ты думаешь, смогут французы поймать наших братьев, вставших на защиту пророка? – неожиданно спросил Осама.

– Ты сказал «братьев»? – напрягся Вахид. – Я не ослышался?

– Разве не так? – насторожился Осама. – Я считаю их истинными мусульманами.

– Боюсь тебя разочаровать. – Вахид слегка наклонил голову, словно заранее извиняясь за то, что скажет дальше. – У меня на этот счет свое мнение.

– Я желаю знать его! – Осама с нескрываемым интересом уставился на Вахида. – Не стесняйся.

– Те, кто это сделал, не имеют отношения к исламу.

– Почему? – удивился Осама.

– Наши братья отвечают на оскорбления пророка куда жестче и решительнее. Здесь же не видно логики. По-моему, это как раз дело рук израильских и французских спецслужб. Они организовали расстрел редакции в надежде активизировать правые силы и вынудить людей выступить единым фронтом против эмиграции.

– Интересная версия, – не без восхищения глядя на Вахида, проговорил Осама. – Ты кто по образованию?

– Полицейский, – не кривя душой, признался Вахид. – Это было очень давно, еще до того, как в Ичкерию пришла беда. Потом я почти десять лет не выпускал из рук оружия.

– У тебя большой опыт! – восхитился Осама. – Что ты делал столько времени в лагере?

– Там сразу поняли, что нас с Шамилем уже нечему учить. Нам поручили готовить молодых моджахедов.

– Ты умеешь быстро расположить к себе людей, – похвалил Шамиль, когда они оказались на улице. – Нас ведь могли отправить в разные места.

– Этого я больше всего и боялся, – признался Вахид и оглянулся.

Сзади никто не шел.

– Он сказал, что штаб Сиражина Гадиева находится рядом с рынком, – напомнил Шамиль.

– Где-то у мечети. – Вахид отыскал взглядом купол небесного цвета. – Вон она!

Солнце, повисшее в зените, раскалило асфальт, и жар чувствовался через подошвы ботинок. Они миновали бронетранспортер, развороченный взрывом.

– Иракцы сто раз пожалели, что пошли на поводу у американцев и свергли своего президента, – сказал Шамиль.

– Не только они, – согласился с ним Вахид. – С какой радостью ливийцы терзали Каддафи, а теперь живут как собаки.

– Украинцы тоже плясали, когда их президент покинул страну, – вспомнил Шамиль.

– Что-то мы много стали говорить, – недовольно проворчал Вахид. – Совсем расслабила нас с тобой гражданская жизнь.

– Брось. – Шамиль утер пот, выступивший на лбу. – Все равно нас никто не услышит, а если и услышит, то наверняка не поймет.

– Разве не видишь, сколько здесь чеченцев? – спросил Вахид.

– Тебе не кажется, что месяца нам не хватит, чтобы уехать отсюда? – не вняв предостережению, осведомился Шамиль. – Ведь нам уже почти две недели пришлось провести в лагере.

– Я и не рассчитывал на скорое возвращение, – признался Вахид. – Будет большой удачей, если мы управимся до декабря. По-хорошему, на это нужны годы.

– Почему тогда ты согласился на условия Филиппова? Нужно было настоять на том, чтобы поменять план.

– Если бы я заикнулся, что нам необходимо больше времени, то он стал бы возражать. Таким образом, подняв этот вопрос, мы получили бы не приказ, а просьбу постараться закончить здесь дела быстрее. Моральная ответственность – тяжелый груз. Это могло вынудить нас действительно торопиться.

– Ему нужно, чтобы мы как можно быстрее оказались на Украине, – заявил Шамиль. – Но ведь нас могут убить. Что тогда?

– Ты думаешь, мы одни такие? – Вахид насмешливо посмотрел на Шамиля. – Не будь таким наивным. Наверняка где-то рядом дублеры.

– Что будет, если и они, и мы уцелеем и вернемся?

– Кого-то на половине пути выведут из игры, – предположил Вахид.

Навстречу промчался бронетранспортер, облепленный боевиками. Какой-то парень в черной одежде поднял над головой руку и помахал Вахиду. Тот ответил ему тем же.

Глава 20

Урок ужаса

Берса остановил машину и посмотрел на Абдулу.

– Что? – заволновался тот.

– Дальше пешком, – пояснил Алхастов.

– Ты решил погулять по лесу?

– Хочу проверить, чем занимаются эти шакалы, когда меня нет.

– Неужели не доверяешь? – удивился Абдула. – Ты же сам их выбирал.

– Среди тех, из кого мне предложили выбирать, не было ни одного достойного человека, – с досадой проговорил Берса. – Такое впечатление, что весь этот сброд едет на войну ради забавы.

– Так оно и есть, – согласился с ним Абдула. – Думают, здесь весело и много платят.

– Почти все они больные, – с тоской продолжал Берса.

– А как ты хотел? Их родители пили и курили. Многие употребляли наркотики.

– Ты меня не понял. – Берса постучал себя по виску. – Они ненормальные.

– Ты шутишь? – не поверил Абдула.

– Знаешь, кто такой маньяк?

– Тот, кто убивает ради удовольствия, – на секунду задумавшись, ответил Абдула.

– Или мучает, – добавил Берса. – Мне привозят людей для тренировок…

– Как это?

– Пленных. – Берса провел ладонью по стеклу, начавшему запотевать. – Не все сразу могут выстрелить в живого человека или ударить его ножом.

– Ты учишь этих зверят на живых людях?

– А что в этом такого? Это предложил Крикун.

– Понятно. – Абдула толкнул дверцу и выбрался на обочину.

Сквозь шум ветра слышались далекие разрывы.

– Почему ты их называешь карателями? – неожиданно спросил Абдула.

– Ты видел, как они воюют? – спросил Берса, продираясь через заросли кустарника. – На переднем крае у них солдаты срочной службы. Эти все патриоты сидят в тылу. Они пьют, грабят местное население и насилуют все, что шевелится. Даже русские так не поступали.

– А для меня нет разницы, – заметил Абдула. – У них и язык похожий.

Берса придержал ветку, давая возможность Абдуле пройти мимо.

– Пришли, – объявил Берса и показал взглядом на развалины завода, видневшиеся за деревьями.

– Что здесь делали раньше? – спросил Абдула.

– Строительные материалы. Плиты, кирпичи. В общем, конструктор для дома.

– После войны он пригодился бы, – заметил Абдула.

– Она здесь уже никогда не кончится, – сказал Берса.

– Почему ты так решил? – Абдула остановился перед проломом в бетонной плите забора.

Берса тоже встал.

– Я недолго в этой стране, но поверь, мне хватило времени, чтобы это понять.

– Объясни! – почти потребовал Абдула.

– Они превратились в скотов, – ответил Берса и неожиданно услышал крик горящей проститутки.

– Странно, – протянул Абдула.

– Надо сказать, чтобы в следующий раз еще и снаружи охрану выставили, – протискиваясь в пролом, прохрипел Берса.

Абдула обвел взглядом захламленный двор.

– Это и есть база подготовки диверсантов? – осведомился он.

Берса кивнул.

– Здесь что, нет никакой охраны? – продолжал допытываться Абдула.

Вместо ответа Берса приложил палец к губам. Абдула проследил за его взглядом и брезгливо плюнул под ноги.

– Убивать таких надо.

День выдался на удивление теплый. Часовой, одетый в меховой полушубок, спал, сидя в невесть откуда взявшемся старом кресле. Его автомат лежал на земле.

– Это Величко, – узнал Берса. – Кличка Великан.

Абдула цокнул языком и осуждающе покачал головой.

– Какие это воины?

– Сейчас накажем, – принял решение Берса и сделал знак Абдуле, чтобы тот оставался на месте.

Поначалу он хотел лишь отругать разгильдяя. Однако по мере приближения злость перешла в ярость, и Берса понял, что не успокоится, если до полусмерти не изобьет его.

«Шайтан! – негодовал он. – Даже ухом не ведет! Что подумал Абдула, видя такой беспредел? Как я могу требовать от него выполнять любой свой приказ, когда даже эти свиньи плюют на меня?»

Оказавшись в изголовье Великана и уловив запах перегара, он вдруг понял, что этот человек принесет больше пользы мертвый, чем живой. Своей смертью Великан не только восстановит его авторитет в глазах помощника, но и надолго отрезвит карателей.

Во дворе никого не было. Берса осторожно присел и взял автомат. Великан даже бровью не повел. Его можно было убить без единого звука, одним ударом ножа. Но смерть во сне легкая. Он ее не заслуживает.

– Великан! – позвал Берса.

Каратель чмокнул губами и открыл глаза. Некоторое время он смотрел на нависший сверху силуэт ничего не понимающим взглядом.

– Узнаешь? – решил ускорить мыслительный процесс Берса.

– Ты… – Великан улыбнулся и попытался встать, однако получил прикладом собственного автомата в голову и завалился набок.

Берса выпрямился, забросил автомат за спину и позвал Абдулу:

– Помоги.

– Что ты собрался с ним сделать?

– Чучело, – как само собой разумеющееся, ответил Берса и схватил Великана двумя руками за предплечье.

– Ты это серьезно? Будешь кожу снимать?

– Серьезнее некуда. – Берса опустился на корточки. – Как в школе. Помнишь кабинет биологии?

– Как это? – не мог взять в толк Абдула. – Да и не было у нас в школе чучела человека. Ты шутишь?

– Увидишь.

– Мы должны его куда-то оттащить? – продолжал сыпать вопросами Абдула.

– В лес, – подтвердил Берса и забросил руку Великана себе на шею.

– Понял.

Чеченцы поволокли парня прочь.

Великан замычал, когда его проталкивали в пролом.

– Потерпи, – попросил Берса и перехватил карателя за ремень сзади.

– Кто? Что? – мямлил Великан, пытаясь удержать голову ровно.

Но его мозг туго включался в работу.

Чеченцы углубились в лес и прислонили парня спиной к березе. Пока Абдула придерживал картеля за грудь, Берса стянул с него полушубок и вытащил из штанов брючной ремень.

– Что ты собрался делать? – ужаснулся Великан, окончательно придя в себя.

Но Берса не слушал. Он завернул руки солдата назад и ловко привязал его к дереву.

– Я предупреждал вчера, что накажу, если увижу пьяного? – поинтересовался Берса.

Абдула отошел в сторону, уступая ему место.

– Предупреждал. – Великан кивнул и тут же сморщился от боли в голове. – Зачем бить?

Не обращая внимания на слова Великана, Берса стал расстегивать пуговицы на его куртке. Тело еще плохо слушалось его, ноги подгибались, солдат буквально висел на руках, завернутых за спину.

– Ты чего? – выпучился он.

– Тихо! – Берса нахмурился. – Наказывать тебя буду.

– Меня? – Великан попытался улыбнуться, но вместо этого просто скорчил рожу.

– Подними голову! – приказал Берса, расстегнул верхнюю пуговицу куртки и поддел Великана пальцем за подбородок. – Вот так.

– Что ты собираешься делать? – срывающимся голосом спросил Великан.

– Сейчас вспорю тебе живот, чтобы кишки до самой земли свесились. – Берса взял куртку за отвороты и с силой рванул в стороны, оголяя торс. – Потом отрежу голову.

– Шутишь? – Каратель сделался белым как мел.

– Абдула! – позвал Берса. – Ты когда-нибудь видел, чтобы я шутил?

– Нет, – спокойно ответил заместитель.

– Ты не сделаешь это! – провыл Великан.

– Почему ты так решил? – удивился Берса.

– Я гражданин Украины!

– А ты знаешь, кто я?

Великан кивнул.

– Нет, не знаешь. Я работаю на Кадырова. Слышал про такого?

– Слышал.

– Значит, знаешь, – обрадовался Берса. – Это он отправил меня и Абдулу в вашу страну, приказал убивать самых лучших!

– Э-э! – раздался удивленный возглас Абдулы.

Берса догадался, что подумал его помощник, лишенный чувства юмора, и продолжал дурачиться:

– Пока ты спал, мы убили Гниляка и всех твоих дружков, а теперь и с тобой поступим так же.

Великан неожиданно изловчился и ударил его ногой в колено.

– Молодец! – похвалил Берса. – Даже убивать жалко.

– Отпустите меня! – взмолился Великан.

– Я же говорю тебе, мы должны уничтожить потенциальных диверсантов, – напомнил Берса. – Вы были лучшими из лучших.

– Я же знаю, что это неправда.

– Думай как хочешь, – Берса пригладил бороду. – Твое право.

– Берса, или как тебя там, – заторопился Великан. – Я не собирался воевать против своего народа, а в диверсанты пошел, чтобы на первом же задании перейти на сторону колорадов… то есть ополченцев.

– Он нас колорадами называет! – восхитился Абдула, до которого наконец-то дошло, что Берса решил разыграть, а заодно и проверить своего ученика.

– Это по привычке, – заплетающимся языком сказал Великан. – Заберите меня с собой!

– Точно? – Берса не ожидал такого развития событий и посмотрел на Абдулу, который лишь развел руками. – Тебя скоро хватятся, – вынимая из ножен кинжал, проговорил глухим голосом Берса.

– Не надо! – вытаращился Великан.

– На твоем примере мы покажем, что бывает с теми, кто спит на посту пьяный.

– Нет! – Глаза Великана вылезли из орбит и стали похожими на два теннисных шара.

– Может, рот ему заткнем? – неожиданно спросил Абдула.

– Зачем? – удивился Берса. – Даже если они услышат крик, то в лес не сунутся, побоятся. – Он воткнул кончик лезвия чуть ниже пупа Великана.

Кровь тонким ручейком потекла в штаны.

– Все? – зачем-то спросил Абдула, когда Берса отбросил в сторону голову Великана.

– Разве не видишь?

– Ты весь в крови.

– Знаю! – Берса брезгливо скривился.

– Что будешь делать?

– В машине есть еще один комплект одежды и вода. Придется вернуться.

– Неужели ты знал, что этим все кончится?

– Предполагал.

Глава 21

Азеф

– Сиражин! – Вахид нагнал командира. – Куда мы идем?

– Ты проявил себя в первом бою, – сказал тот. – Дарьян абу-Осама решил сделать тебе подарок.

– Достоин ли я такой чести всего за один бой? – Вахид ломал голову, что это за подарок.

– Хорошего воина видно сразу. – Сиражин пригладил густую, отливающую синевой бороду с рыжими подпалинами и поправил автомат, висевший на плече. – Шамиль тоже будет поощрен, только позже.

Полуденное солнце раскалило город. Стены в отметинах от пуль и осколков, обвалившиеся балконы, завалы из обломков кирпича и скрученной арматуры дышали жаром. В воздухе витали запахи кострища и разлагающейся плоти. Это был центр Мосула. Когда они с Шамилем приехали в Ирак, здесь еще хозяйничали солдаты правительственных войск. За две недели моджахеды вытеснили их отсюда.

Сиражин свернул в переулок, образованный двумя заборами из необожженного кирпича. Вахид едва поспевал за ним. Они прошли еще немного и оказались перед деревянными дверьми в высокой стене. Сиражин несколько раз стукнул по ним прикладом автомата. Послышалась возня, и они открылись. Сиражин шагнул через порог. По звукам Вахид понял, что кто-то пятится задом, уступая дорогу, и вошел.

– Здравствуй, Аслан, – сказал в темноту Сиражин и встал. – Все нормально?

– Здравствуй, Сиражин, – поприветствовал кто-то тоже на чеченском. – Ночью у Фатимы разболелся живот, а так все в порядке.

Вахид знал, что проблем с языком в ИГИЛ не будет, но, когда приехал, был обескуражен. Почти половина боевиков в их отряде говорила на русском или чеченском. У него, свободно владеющего английским, и вовсе не было трудностей, поскольку около трети боевиков были выходцами из англоязычных стран.

Но еще больше его поразили европейские женщины. Вместе со своими мужьями-мусульманами сюда приехали с десяток немок, австриек и француженка. Они устали от европейских причуд, где в порядке вещей, когда мужчины живут с мужчинами или носят юбки, они бросились искать женское счастье на дикий Восток.

– Врача вызывал? – между тем спросил Сиражин.

– К утру прошло, – ответил Аслан.

Сиражин сделал шаг в сторону.

– Вот, привел Вахида. Он наш земляк.

Невысокий тщедушный бородач с загорелым лицом протянул для приветствия руку.

– Аслан меня зовут. Я из Алероя.

– Пойдем, – поторопил Сиражин. – Будет еще время поговорить.

Они вновь оказались в длинном коридоре. Пройдя через него, Сиражин открыл следующую дверь.

За ней находился просторный двор с неработающим фонтаном посередине. Под деревьями, росшими вокруг него, стояла разломанная тахта. Сюда же выходили несколько дверей и окна с цветными стеклами, за которыми были жилые комнаты. Вахид утвердился в своих предположениях. Сейчас ему представят его новую жену.

– Здесь будешь жить, – сказал Сиражин и показал рукой на арку, под которой была дверь.

– Спасибо, Сиражин, – поблагодарил Вахид, хотя чувствовал себя чем-то вроде кобеля перед случкой.

Но ничего не поделаешь, таковы правила. Боевику дают жену и предоставляют место, где он будет отдыхать между боями.

– За что? – удивился Сиражин.

– Я же знаю, что это ты замолвил обо мне слово, – соврал Вахид и вновь возненавидел себя.

Ему претила роль, которую пришлось исполнять. Пусть он не тот, за кого себя выдает, но Сиражин воспринимает террориста с именем Абдул аль-Валид в его, Вахида Джабраилова, оболочке.

– Фатима! – позвал Аслан.

Во дворе тенью появилась женщина в хиджабе и тихо сказала:

– Здесь я.

– Проводи гостя к Мариям, – приказал Аслан.

В узкой, похожей на пенал комнате у окна на лавке сидела женщина. На ней, в отличие от Фатимы, была паранджа. При появлении мужчины она суетливо встала и покорно опустила голову. По рукам и движениям Вахид сделал вывод, что ей не больше двадцати лет.

– Ее зовут Мариям аль-Мансури, – тихо сказала Фатима. – Она не понимает ни чеченского, ни русского.

– Ты отдыхай, брат, – устало проговорил Сиражин. – Я пойду. В городе еще небезопасно, и Аслан пока будет здесь.

– Откуда она? – спросил Вахид и подошел к женщине вплотную.

– Местная, – сказала Фатима и поправила хиджаб. – Неделю как здесь.

Вахид взял двумя руками нижний край материи, закрывающей лицо Мариям, и бесцеремонно поднял его. Сердце мужчины екнуло. Это был шикарный подарок. Он угадал возраст. У девушки были огромные, похожие на маслины глаза, тонкие брови, слегка вздернутый носик и белая нежная кожа.

– Кто у нее был до меня? – спросил он, разглядывая новую жену.

– Никого. – Фатима покачала головой. – Вы первый.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что она девственница? – насмешливо спросил Вахид и развернулся к ней лицом.

– Ну что вы! – Фатима потупила взгляд, – У Мариям был муж и семья. Вы первый здесь.

Вахид знал, что боевики ИГИЛ захватили в боях за город несколько тысяч курдов из общины езидов, но расстреляли лишь половину. Здоровых и крепких мужчин они стали использовать в качестве рабов, а женщин превратили в наложниц. Боевики считали, что езиды дьяволопоклонники, и утверждали, что шариат требует поработить кафиров и взять их жен в наложницы. Они отобрали несколько сот женщин в возрасте не старше тридцати трех лет. Одна из них досталась ему.

– Если бы ты была неверной, то я подумал бы, что обманываешь. – Вахид поставил автомат у стены. – Ступай.

Фатима бесшумно вышла.

На душе было тошно. Хотелось поскорее снять одежду, пропитавшуюся запахом крови. Сегодня им пришлось убивать безоружных. Пленников вывели за город и заставили встать на колени лицом к яме. Потом командир поставил перед видеокамерой ведро с ножами. Боевики подходили, брали из него оружие и направлялись к обреченным.

Он опустился на низкое кресло и закрыл глаза.

«Сколько пришлось убить? Шесть или пять? Почему не помню? Первым был старик. Потом совсем молодой парень. Чтобы ему было не так страшно, я оглушил его кулаком по затылку и лишь потом перерезал горло. Однако несчастный тут же пришел в себя, долго и страшно пускал кровавые пузыри, судорожно хрипел. Удружил ты мне, Антон!», – подумал Вахид и неожиданно сравнил себя с Евно Азефом.

О тайном сотруднике царской охранки, умудрившемся в начале прошлого века возглавить самое законспирированное боевое крыло эсеров, шла речь на занятиях по истории военной разведки. Азеф сам планировал террористические акции, совершенствовал способы и методы их подготовки. Долгое время никому и в голову не приходило, что этот кровавый монстр работает в интересах Российской империи.

От размышлений его отвлекла Мариям, появившаяся, словно тень, с тазом воды в руках. Она бесшумно опустилась на пол у ног Вахида, не поднимая на него глаз, поставила таз и стала расшнуровывать ботинки. Он не сопротивлялся. Так заведено. Она не только наложница, но и служанка воина.

Мысли вновь вернулись к утренним событиям. К горлу подступил комок.

«А ведь это только начало, – с тоской думал он, глядя на худые плечи девушки, которая мыла ему ноги. – Сколько мне еще придется быть Азефом?»

Глава 22

Костоломы

Берса протиснулся через пролом в заборе и огляделся. На территории по-прежнему никого не было.

– Шайтаны! – прорычал он.

– Нас не было почти час, но никто так и не заметил, что нет часового! – недоумевал Абдула. – Как с такими людьми воевать?

– Сейчас я им устрою! – заявил Берса и двинулся через двор. – Они надолго запомнят этот день.

– Постой! – Абдула положил Берсе на плечо руку и вынудил остановиться. – А вдруг сепаратисты всех убили, а твоего Великана просто не заметили?

– Значит, мы им помогли. – Берса повеселел, однако предположение помощника заставило его снять автомат с предохранителя.

– У тебя кровь, – неожиданно сказал Абдула.

– Где?

Абдула показал пальцем на висок.

– Даже если ночью здесь побывали диверсанты ополченцев, они ушли, – сделал вывод Берса, утирая висок снегом.

– Тогда мы погорячились с часовым, – сказал Абдула.

– Ничего не погорячились, – возразил Берса. – Поделом ему.

– Нехорошо разбрасываться людьми, – с упреком заявил Абдула.

– Разве это люди?! – воскликнул Берса. – Неверные.

– Тебе виднее, – примирительно сказал Абдула.

– Я думаю, они здесь, – подойдя к дверям в складское помещение, предположил Берса. – Иначе…

Грохот и нечеловеческий вопль заставили его замолчать.

– Что это? – одними губами спросил Абдула.

– Рот закрой! – раздался приглушенный голос Гниляка.

– Изверги! – завопил кто-то.

Послышался глухой стук.

Берса осторожно толкнул двери. Склад был пустым. В двух подсобных помещениях содержались пленные.

– За что? – донеслось из отрытых дверей импровизированной камеры.

– Не надо! – умолял кто-то.

Берса прокрался к дверям, открытым настежь. В комнате с небольшим оконцем под самым потолком собрались все каратели, включая караульного, который стоял ближе всех к выходу. В дальнем углу жались друг к другу двое пленников. Третий лежал на животе посередине комнаты. Портос и Саввенко прижимали его правую руку к полу. Левая была вытянута и лежала на двух кирпичах. Один был подложен под запястье, второй – ближе к локтю. Чтобы пленник не смог убрать руку в сторону, Речник держал его за пальцы.

– Чего пялишься? – завопил Гниляк на Люгера.

От неожиданности тот подпрыгнул.

– Живее! – топнул ногой Гниляк.

Люгер суетливо положил на руку пленника бушлат, свернутый в несколько раз, и поднял на командира испуганный взгляд.

– Так?

– Держите? – Гниляк навис над пленником.

– Держим! – хором ответили Портос и Саввенко.

– Эх! – Гниляк размахнулся.

Только сейчас Берса увидел, что изувер держал в руках лом, обмотанный каким-то тряпьем.

Вопль и хруст ломающейся кости вдавили барабанные перепонки до самого мозга. Берса подумал, что у него лопнет голова.

Пленник вскочил с пола, с воем крутанулся в воздухе и рухнул под ноги изуверам.

Гниляк от неожиданности отлетел к стене.

– Хватай, чего стоишь?! – завопил он не своим голосом.

Пленник задел его рукой, и сержант выронил лом.

Берса перешагнул через порог.

– Вы что делаете?

– Зачем ты ему кости ломал? – спросил Абдула сержанта.

– Я… – Гниляк беспомощно разводил руками и крутил головой. – Он сам…

Бойцы расступились. Портос и Люгер вжались в стены. Казалось, еще немного, и они вомнутся в бетон.

– Кажется, я понял, – сказал Берса. – Вчера я вам сообщил, что вы будете драться с ними на равных. Вы решили облегчить себе задачу, переломав им кости! Сколько человек ты успел покалечить? – Берса перевел взгляд на Гниляка.

Изувер так низко опустил голову, что было видно только его выбритое темя с грязным чубом, свисавшим вниз.

– Хорошие вы воины. – Берса сокрушенно вздохнул. – Теперь ваши соперники словно младенцы.

– Я знаю много боксеров, которые выиграли бой одной рукой! – выпалил Речник.

Он один из всех был с автоматом.

– Ты часовой? – догадался Берса.

– Да.

– Почему тогда здесь?

– А где мне быть? – Речник выпятил губу.

– Ты должен находиться снаружи, – едва сдерживая ярость, процедил сквозь зубы Берса. – Что будет, если вместо нас с Абдулой сюда придут их друзья? – Он показал взглядом на пленного.

– Так снаружи Великан стоит! – ответил за подчиненного Гниляк.

– Абдула! – не оборачиваясь, позвал Берса. – Ты видел во дворе второго часового?

– Нет. – Помощник развел руками. – Там стоит пустое кресло.

– Как это? – Гниляк сделал удивленное лицо. – Я когда шел сюда, лично видел Великана у забора.

– Иди и смотри! – приказал Берса. – Может, мы просто слепые?

– Точно нет, – доложил Гниляк после того, как лично обошел двор и даже несколько раз громко позвал Великана.

Берса делал вид, что тоже волнуется.

– А может, он решил поспать в казарме? – предположил он.

– Я там была, – пропищала Лиса.

– Тогда будем прочесывать прилегающую территорию, – принял решение Берса и посмотрел на Гниляка. – Объявляй тревогу!

Глава 23

Родственный капкан

– Как тебе новая должность?

– Я благодарю вас за столь высокое доверие. – Вахид прижал руку к груди и слегка склонил голову.

– А я благодарю Аллаха за то, что он прислал мне такого воина, – сказал Осама. – Ты и твой друг Шамиль совсем недавно пополнили наши ряды, но уже многое сделали.

Всего неделю назад Осама пригласил к себе Вахида и объявил, что он назначен командиром небольшого отряда, который будет выполнять самые ответственные задачи и действовать по его личным указаниям. Вахид ожидал чего-то подобного. Они с Шамилем хорошо проявили себя. Но он и подумать не мог, что сразу займет место порученца Осамы.

– Вы преувеличиваете наши скромные заслуги, – проговорил Вахид.

– Сегодня нам отправили новую партию оружия и боеприпасов, – проговорил Осама и ленивым взглядом показал на спутниковый телефон. – Только что на авиабазе в Турции закончили дозаправку два натовских «Геркулеса». В семнадцать часов они взлетят и через сорок минут будут над Хусной.

Внешне Вахид никак не выдал того, что творилось в его душе!

«Шайтаны! Проклятые американцы! – думал он, слушая наставления Осамы. – Как подло вопить на весь мир, что ИГИЛ – угроза всему человечеству, одновременно отправлять боевикам оружие и деньги!»

Циничности западных демократов не было предела. Три дня назад отряд Вахида получил задачу подготовить к отправке ценности одного из музеев Мосула. Они сами укладывали в ящики древние статуэтки, вазы, фрагменты фресок, а свободные места забивали поролоном. Потом была команда вывезти все это в пустыню. Вахид абсолютно не удивился, когда в вечернем небе появилось несколько американских вертолетов. Нет, они не стали бомбить боевиков, а просто спокойно сели. Рослый офицер ВВС США вручил ему кейс для Осамы, после чего несколько морских пехотинцев бойко перегрузили ящики в вертолеты.

«Нет, я, чеченец, в этих краях долго не протяну, – думал Вахид, разморенный жарой, сидя на переднем сиденье джипа, несущегося по шоссе. – Здесь даже солнце другое».

Неожиданно водитель сбавил скорость. Может, его что-то насторожило? Но араб выглядел невозмутимо.

Вахид посмотрел в зеркало заднего вида. Колонна из десятка джипов повторила маневр.

Он поднес станцию к губам и позвал помощника:

– Сози!

– Слушаю тебя, аль-Валид! – ответил турок на русском.

– У меня водитель даже своего языка не знает, – пошутил Вахид и покосился на араба. – Почему сбавили ход?

– Мы сейчас съедем с шоссе и двинем через пустыню, – объяснил Сози.

– Это разве здесь? – Вахид огляделся.

Все верно. Слева от дороги два холма, а справа, в створе с ними, – россыпь домов, это Хусна. А вот и трубопровод, который ныряет под дорожное полотно и выходит на другой стороне. Вахид никогда не был здесь, но перед выездом изучил карту.

«У, шайтан! – приводя мысли в порядок, подумал он. – Старею или расслабился».

Вахид не на шутку расстроился. Он впервые потерял контроль над обстановкой. Немудрено, испепеляющая жара и недосыпание сделали свое дело.

Водитель повернул руль вправо. Они съехали с шоссе и оказались на грунтовой дороге, едва угадывающейся на каменистой поверхности.

Вахид оглянулся. Колонна повторила их маневр. Машину мелко затрясло, салон заполнился пылью.

Место приема груза оказалось рядом с разрушенной деревней. Боевики без всяких команд построились в две шеренги.

Вахид оглядел их, всунул большие пальцы под ремень, расправил складки на куртке и заговорил:

– Через десять минут начало ожидания. Наши друзья будут сбрасывать груз на парашютах. Будьте внимательны. Смотрите, чтобы не свалился на вас. Водители должны находиться в машинах. Как появятся самолеты, завести двигатели. Если увидите, что контейнер сносит на транспорт, отъезжайте.

– Ты знаешь, что отец Зелимхана, как и мы, из Курчалоя? – тихо спросил Шамиль через пару минут, напряженно вглядываясь в небо.

– Зелимхан Яроев? Но он сказал мне, что родился в Грузии и никогда не был в Чечне.

– Так и есть, – подтвердил Шамиль. – Только его отец раньше жил в нашем селении.

– Ты это к чему мне сказал? – спросил Вахид и отыскал взглядом смуглолицего мужчину в черном комбинезоне.

Он должен был изучить своих людей, тем более чеченцев, которых в отряде было больше половины, но на это не хватало времени. Вахид ограничился тем, что просто поговорил с каждым. Главное, среди них не было тех, кто мог знать их раньше.

– Я это говорю еще и потому, что настоящая его фамилия Джабраилов, – сказал Шамиль.

– Что? – Вахида обдало жаром.

Он вновь посмотрел на чеченца. Тот о чем-то тихо говорил со своим приятелем Мухтаром. Черная накидка на голове делала его лицо узким.

«А ведь так оно и есть! – с досадой подумал Вахид, глядя на профиль чеченца. – Наша порода!»

– Сам только сегодня узнал, – тихо продолжал Шамиль. – Не было возможности тебе сообщить. Это твой родственник.

– Надеюсь, ты узнал имя его отца?

– Да, спросил. Асланбек…

– Асланбек Джабраилов! – Вахид прикинул возраст. – Быть такого не может!

– И я о том же, – с сочувствием проговорил Шамиль. – Кто он?

Вахид вспомнил сухощавого мужчину с пышными усами и большим носом с горбинкой.

– Это младший брат отца и мой дядя. – Он на секунду задумался, восстанавливая события двадцатилетней давности. – Асланбек ушел к моджахедам из-за меня.

– Как это?

– Когда у нас начались беспорядки, он был на стороне Дудаева. Оружия в руки не брал, но ходил на демонстрации, выступал на митингах за отделение Чечни. Родственники не поддерживали его, и отношения наши были плохими. А потом, когда режим Дудаева пал, я возглавил ОВД, и ему пришлось уехать.

– Летят! – раздался крик на арабском.

Вахид посмотрел вверх. Две темные точки неслись прямо на них и быстро увеличивались в размерах.

– Как бы и правда на голову что-нибудь не упало, – заволновался Шамиль.

Два самолета, похожие на китов, прошли практически над головами боевиков. Вахид посмотрел им вслед. Рампы были открыты. Из них вывалились гигантские контейнеры, повисли на парашютах и стали быстро приближаться к земле.

Через час машины, нагруженные боеприпасами, оружием и радиостанциями, лениво поползли в сторону шоссе.

Глава 24

Надо вызвать подкрепление

Берса грыз галету из американского сухпайка и размышлял, как долго еще каратели будут искать своего дружка. Судя по крикам и возгласам, они уже несколько раз обошли завод, но так и не нашли тело, привязанное к березе, а между тем пошел снег.

– Так они его никогда не найдут, – сказал Абдула, вслушиваясь в голоса, доносившиеся из леса.

– Почему? – осведомился Берса.

– Разве не видишь? Они боятся отойти от завода в лес.

Берса поднес к губам станцию и позвал:

– Гниляк!

– Слушаю! – прохрипел динамик.

– Есть что-нибудь?

– Я бы сразу доложил.

– Ищите! Каждая мелочь важна.

– Зря мы его ищем! – выпалил Гниляк. – Свалил он.

– Как?

– Дезертировал.

– Ты думаешь, что говоришь? – разозлился Берса. – Смотрите лучше. Все равно какой-то след должен остаться…

Неожиданно эфир наполнился трехэтажным матом.

– Нашли, – констатировал Абдула.

– Точно нашли, – одними губами проговорил Берса.

Прошла одна минута, вторая.

– Берса! Берса! Прием. Как слышишь меня? – наконец-то раздался испуганный голос Гниляка. – Надо всех по тревоге поднимать! Да где ты, Берса? Ты слышишь?

Бригадный генерал наслаждался паникой сержанта.

– Почему не отвечаешь? – шепотом спросил Абдула.

– Сейчас ему станет вдвойне страшнее. Он решит, что ополченцы и нас убили.

– А ты хитрый, – восхитился Абдула.

– Неужели не знал?

Послышался хруст веток и шум, словно сквозь заросли несся кабан.

Берса нахмурился.

– Что это?

Кусты разлетелись, и перед ними возник Портос. Парень был явно не в себе. Округлив глаза, пунцовый от напряжения, он с воем промчался мимо и с треском рвущейся материи влетел в пролом.

– Вот дает! – воскликнул Абдула и покачал головой.

Через минуту чеченцы подошли к тому самому месту. Труп Великана стал будто бы меньше.

– Кто его так? – спросил Берса.

– Разве не видишь? – изумился Гниляк. – «Ватники» здесь!

На карателя было страшно смотреть. Он не сильно отличался от Портоса, пронесшегося мимо них. Клок волос на бритой макушке стоял дыбом, а нижняя челюсть тряслась так, что казалось, еще немного, и сержант раскрошит собственные зубы.

– Где твоя шапка? – зачем-то спросил его Берса.

Вместо ответа Гниляк неопределенно передернул плечами и затравленно глянул на кусты, подступавшие сзади.

– Уходить надо! – провыл он.

– Вы забыли, для чего здесь? – строго спросил Берса.

– Для войны до победного конца с москалями, – ответил за бойцов Абдула.

– Искать надо того, кто это сделал, – принял решение Берса, разглядывая тело так, словно впервые видел его.

Внутренности, свалившиеся под ноги Великана, растопили вокруг себя снег и теперь лежали в луже розовой воды.

– Неужели «ватники» сидят и ждут, когда мы их найдем? – изумился Гниляк.

– Они рассчитывают, что ты именно так и подумаешь, – сказал Берса. – И вообще, диверсанты ночью дела делают, а днем прячутся. Куда им сейчас идти?

– Семь человек для поиска мало, – вмешался в разговор Абдула. – Думаю, не стоит так рисковать.

– Почему? – спросил Берса.

– Москалей не меньше пяти.

– Как ты это узнал? – Берса не понимал, зачем Абдула саботирует поиск, и нахмурился.

Ему просто не терпелось отправить банду Гниляка обследовать лесополосу. Он знал, какой страх придется испытать его подопечным, и тихо радовался.

– Очень просто. – Абдула подошел ближе. – Сначала они проникли на охраняемый объект. Ты сам знаешь, как это делается. В таких случаях часть личного состава оставляется для прикрытия отхода. Еще двое несут языка.

– Ты прав, – согласился Берса. – Такими силами поиск проводить опасно.

– Вот! – провыл Гниляк. – И я о том же!

– Что ты предлагаешь делать? – Берса сложил на груди руки и приготовился слушать.

– Как что? – глаза Гниляка забегали. – Нужно убираться на завод и выставлять охрану.

– Но как быть с теми, кто орудует тылу?

– Надо вызывать подкрепление! – выпалил Гниляк. – В городе полно солдат срочной службы.

– Они что, лучше вас? – удивился Берса.

– Просто среди них почти нет семейных, – заявил Гниляк. – А у нас почти у всех дети!

– Значит, срочники, по-твоему, это пушечное мясо? – осведомился Берса.

– Я так не говорил. – Гниляк был готов на все, лишь бы не идти искать злобных диверсантов, которые таким страшным способом расправились с его дружком и подчиненным.

– Ладно. – Берса устало махнул рукой. – Забирайте Великана и несите на завод.

– Как его нести? – взвыл Гниляк, замотал головой и показал пальцем на сизые канаты кишок, свисавшие до земли из живота Великана.

– Отрежьте и несите, – спокойно сказал Абдула и направился вслед за Берсой.

Глава 25

Вандализм по заказу

– Это разобьешь большим молотком, – сказал англичанин и нарисовал крестик на каменном изваянии. – Где твой инструмент?

Араб по прозвищу Черный Гази, одетый в цветную рубашку и джинсы, ответил ему ничего не понимающим взглядом.

Англичанин набросился на Вахида:

– Я же просил переводчика!

– Смотря с какого языка на какой, – разозлился Вахид. – У меня чеченцы, арабы, албанцы и даже француз!

Неожиданно лицо Гази просветлело. До него наконец-то дошло, что он должен сделать. Араб стал яростно кивать, потом показал взглядом на изваяние и провел по своей шее большим пальцем. Вахиду с трудом удалось сдержать смех.

Англичанин в сердцах махнул рукой и перешел к следующему экспонату. Глиняная табличка с клинописью лежала на стеклянной подставке.

Он вскинул удивленный взгляд на своего помощника и спросил:

– Гарри, а почему ее не забрали?

– Это копия, – со знанием дела ответил рыжеволосый паренек в длинной рубахе и бриджах.

Он изнывал от жары, но не переставая пил энергетик.

– Так! – Англичанин пошарил взглядом по залу и поманил к себе Зелимхана.

Вахид напрягся. Его родственник с нескрываемой злобой смотрел на делового толстяка в очках.

– Эй, как тебя там? – между тем позвал англичанин.

Зелимхан не знал английского, поэтому сначала вопросительно ткнул себя пальцем в грудь, а потом посмотрел на Вахида.

– Подойди к нему, – разрешил тот.

– Зачем? – Зелимхан нахмурился.

Родственник Вахида сразу невзлюбил публику, приехавшую утром. Когда оператор, монтирующий камеру в центре зала, слегка задел его локтем, он переменился в лице. Для Зелимхана они были кем-то вроде падших женщин. Дело даже не в вере. Просто в каждом европейце он теперь видел педераста.

– Ты ломаешь это. – Англичанин для наглядности взял табличку и размахнулся так, словно собирался разбить ее об пол. – Понимаешь?

– Он все понял, – ответил за Зелимхана Вахид.

– Только по команде! – Англичанин погрозил пальцем и положил табличку на место.

– Командир! – позвал Зелимхан, глядя вслед англичанину, устремившемуся давать дальнейшие указания. – Объясни, зачем мы должны изображать из себя дикарей и ломать все это?

– Репортаж о погроме музея будет растиражирован по всему миру, – проговорил Вахид. – После этого те ценности, которые они увезут с собой, в несколько раз возрастут в цене.

– Это маркетинговый ход, – заявил Шамиль, невесть откуда взявшийся.

– Ты чего здесь делаешь? – вспылил Вахид. – Хочешь в кадр попасть?

– Так они уже всех распределили, – стал оправдываться Шамиль.

– Командир! – вновь окликнул Вахида Зелимхан. – Почему ты одному запрещаешь попасть в кадр, а другому нет?

– Потому что Шамиля разыскивает Интерпол, а ему еще к семье ехать, – ответил Вахид.

– Света больше дай! – раздался сзади требовательный голос оператора.

Вахид обернулся. В центре выставочного павильона уже была развернута целая съемочная площадка. Что и говорить, постановочные шоу в ИГИЛ делать умеют. То резню турок на берегу моря репетируют по десять раз и лишь на одиннадцатый убивают по-настоящему, то, как сейчас, собираются снять целый фильм о том, как варвары разрушают памятники архитектуры и уничтожают древние артефакты.

Осама вызвал Вахида сразу после намаза и сказал, что сегодня нужно будет разыграть сцену погрома в музее. На нескольких машинах они приехали сюда. Вскоре появились и телевизионщики. Наблюдая за ними, Вахид понял, что, несмотря на всю серьезность аппаратуры, они будут делать нечто вроде любительской записи с той лишь разницей, что в кадр последовательно станут попадать заранее отрепетированные сюжеты.

– Вот и все! – Англичанин, возникший перед Вахидом, стал утирать платком пот со лба. – Можем начинать.

– Вы уверены, что мы должны все сломать? – неожиданно спросил его Вахид. – Эти предметы пережили не одну тысячу лет, а вы вот так!..

– Всему когда-то приходит конец, – заявил англичанин и расплылся в улыбке.

Дальше началось нечто невообразимое. Боевики, якобы ворвавшиеся с улицы, стали крошить все, что попадалось под руку. Зал вмиг заполнился пылью. Крики, вопли, грохот падающих статуй и удары кувалдой продолжались в течение десяти минут. Все это время англичанин бегал по залу, то и дело вытягивая руку в направлении объекта съемки.

– Знаешь, о чем я подумал? – спросил Шамиль, направляясь к машине.

– Я не умею читать мысли, – ответил Вахид, все еще находясь под впечатлением события, участником которого он стал.

– Америка и Англия не только устраивают мировой хаос. Они лишают людей истории.

Глава 26

Испытание

– Может, закопаем Великана? – проблеял Гниляк, глядя прямо перед собой.

На сержанта нельзя было смотреть без слез. Весь его залихватский вид сошел на нет. Выражение глаз стало глуповатым, испуганным. Он сильно потел, то и дело утирал раскрасневшееся лицо какой-то тряпкой, сильнее заикался, при этом постоянно испуганно озирался по сторонам.

– Точно! – неожиданно поддержал своего командира Портос. – Все равно за ним никто не приедет.

– Земля мерзлая, – сказала Лиса и зевнула.

Берса проследил за взглядами карателей, стоящих в одну шеренгу.

Тело лежало прямо на земле. Отрезанную голову солдаты положили на грудь Великана, сделавшегося сразу каким-то коротким, и накрыли чехлом от матраца, который уже припорошило снегом.

– А я думаю, что он нам еще послужит, – сказал Берса. – Голову наденем на кол, который установим у въездных ворот, а тело положим в его же кровать, чтобы оно напоминало вам о бдительности.

– Ты это серьезно?! – не поверил Гниляк.

– Серьезнее некуда, – продолжал издеваться Берса. – По-другому вы не понимаете.

– А другого и не надо, – подал голос Речник. – Я вообще теперь спать не смогу.

– Хватит болтать! – не выдержал Берса и оглядел строй. – Идет война. Вы смогли убедиться в том, что с вами никто не собирается шутить. Группа еще не была на переднем крае, а уже понесла потери. Может, вы заметили, что Великана убили ваши коллеги?

– Враги, – осмелился поправить Гниляк.

– Я хочу сказать, что на него напали такие же диверсанты, как и вы. – Берса кашлянул в кулак. – Сейчас вы на собственном опыте убедились в том, какой эффект способна произвести на противника качественная работа диверсионной группы. Вы деморализованы. Всего один труп, и у всех трясутся поджилки.

– Ничего не трясется, – обиделся Гниляк.

– Я видел, как вы шарахались от собственной тени, – продолжал насмехаться Берса. – Абдула даже стал волноваться, что разбежитесь.

– Не каждый день такое видишь, – примирительно сказал Гниляк. – А бежать нам некуда.

– Хорошо. – Берса двумя руками поднял воротник куртки. – Сегодня я обещал вам устроить поединки с пленными на равных условиях. Но вы позаботились о том, чтобы они не смогли оказать вам достойного сопротивления. Поэтому планы меняются. Вы будете драться…

– Друг с другом, – попытался угадать Речник.

– Вашими соперниками в поединке будем я и Абдула.

Портос втянул голову в плечи, а Саввенко отвернулся.

– Гниляк!

– Я? – удивленно протянул сержант и ткнул себя пальцем в грудь.

– Ты, – подтвердил Берса, отступая еще на шаг и делая знак, чтобы тот вышел из строя.

– У меня рука болит! – заявил хитрец и схватился за правый локоть. – Упал утром.

– Я видел, как ты махал ломом, – возразил Берса. – Так что выходи.

– Серьезно говорю! – заявил Гниляк.

– Хорошо, верю. – Берса улыбнулся одними губами. – Раз у тебя правая рука болит, я тоже буду драться только одной левой. Абдула, привяжи мне правую за пояс.

Гниляк совсем извелся. Он то и дело с опаской поглядывал на чеченца, сделал несколько наклонов и пару раз присел. На этом разминка закончилась. Берсу веселило, как обреченно смотрит на него сержант. Казалось, еще немного, и он расплачется.

– Ну, что? – Берса и вышел на середину круга. – Нападай!

– Почему я? – оторопел Гниляк.

– Хорошо. – С этими словами Берса шагнул к сержанту и залепил свободной рукой ему в челюсть. Гниляк развернулся вокруг своей оси и рухнул как подкошенный.

– Все? – удивился Абдула.

– Притворяется! – не удержался Портос.

– Это мы сейчас проверим. – Берса вытащил из ножен кинжал и хотел было ткнуть острием симулянту в мягкое место.

Услышав характерный звук, Гниляк открыл глаза и застонал.

– Вставай! – приказал Берса.

Гниляк встал на четвереньки и снова завалился набок.

– Как ты собираешься захватывать Крым и идти на Москву, если падаешь от одного удара и не можешь подняться? – вспылил Берса. – Ты хуже женщины! Только и знаешь, что языком трепать и бить связанных пленников!

– Зачем тебе такой диверсант? – подлил масла в огонь Абдула. – Гнать его надо в шею.

– Гниляк, докажи, что это не так! – заявил Берса.

– Я не могу.

Берса хотел наброситься на сержанта и навсегда отбить ему охоту перечить, как неожиданно у него в голове возник план.

– Можешь.

Гниляк сел, тряхнул головой, тронул челюсть и повторил:

– Не могу.

Берса подошел и встал рядом.

– Сейчас ты встанешь и возьмешь нож, – сказал он, уверенный в том, что так и будет. – Я даю тебе возможность отстоять твое право остаться командиром группы.

– Как? – проблеял Гниляк.

– Твой соперник Саввенко! – объявил Берса, чувствуя, как напрягся лопоухий солдат. – С ним будешь драться.

– Зачем? – Савва явно растерялся.

– Если ты победишь своего командира, займешь его место, нет – ляжешь рядом с ним. – Берса показал на труп Великана.

– Я что, убить его должен? – не поверил Гниляк.

– Или он тебя, – подтвердил Берса, наблюдая за реакцией Саввы.

У него и в мыслях не было доводить дело до поножовщины. Однако желание узнать, на что готовы его подопечные, подтолкнуло Берсу на эксперимент, который он намеревался остановить в случае согласия обоих карателей на участие в поединке.

– Средневековье какое-то, – возмутился Гниляк. – Меня же потом под трибунал отдадут!

– Если узнают, – продолжал глумиться Берса. – Но мы этого не допустим. У нас уже есть Великан. Вот мы и положим рядом с ним того, кто проиграет. Скажем, что они вместе на посту спали.

– Савва, выходи, – заявил Гниляк, поднимаясь на ноги.

«Значит, он панически боится только меня! – подумал Берса. – Молодец!»

Глава 27

Членовредительство

Сероватый песок до самого горизонта, такого же цвета руины домов и небо. Даже солнце, вынырнувшее из желтовато-серой пелены, было лишь слегка розовым. Оно гигантским апельсином зависло над пустыней, вмиг раскалило землю, но не добавило красок унылому пейзажу.

– Не обязательно слепо верить, можно быть и религиозным дальтоником, – неожиданно подумал вслух Вахид и удивился собственному умозаключению.

– Что ты сказал? – отрешенно спросил Шамиль, продолжая глядеть прямо перед собой.

Вахид промолчал. Ему вдруг показалось, что мысль, пришедшая в голову, остроумна лишь на первый взгляд. А может, это изречение и вовсе принадлежит кому-то другому? Так бывает. Фраза, прочитанная мельком, вдруг всплывает в голове и кажется своей до тех пор, пока ты не услышишь ее от другого человека.

Еще ночью отряд исламистов под его руководством обошел город по пустыне и занял позиции вдоль шоссе. Вахид и Шамиль ждали наступления утра за корпусом обгоревшего танка.

– Почему молчишь? – осведомился Шамиль, не дождавшись ответа.

– Мысли вслух. – Вахид оттянул куртку, прилипшую к телу, и посмотрел на Шамиля.

Весь месяц, что они воевали на стороне ИГИЛ, Шамиль не трогал бороды. Теперь она, черная как смоль и косматая, делала его внешний вид весьма свирепым.

– Почему так смотришь? – заволновался Шамиль.

– Все хочу спросить тебя, брат, ты когда на животе ползаешь, бородой не цепляешься?

– Она тебе мешает? – Шамиль улыбнулся одними глазами.

– Нет, – ответил Вахид и покачал головой.

– Почему тогда спрашиваешь?

– Интересно.

– Она пригодится, если придется уходить от преследования.

– Как это? – не понял Вахид.

– Просто. Буду ползти задом, а ею заметать следы.

– Предложи Антону написать диссертацию на эту тему, – посоветовал Вахид. – Или сам займись. Лече уже кандидат военных наук.

– Он моложе нас с тобой и остался в Москве. – Шамиль погрустнел. – У него тема связана со снаряжением.

– Вернемся, будем консультировать, – сказал Вахид и потрепал куртку. – Плохой у американцев материал.

– Он уже полковник, – зачем-то добавил Шамиль.

«Чего это с нами? – неожиданно подумал Вахид. – Сидим в засаде вместе с исламистами, а языками болтаем, как дети!»

Он толкнул Шамиля локтем в бок.

– Едут? – спросил тот.

– Нет.

– Почему толкнул?

– Мы с тобой сильно много говорим.

Шамиль напрягся.

– Слышишь? – спросил он одними губами.

– Что? – Вахид насторожился.

– Гудит.

– Тебе показалось. – Вахид смерил взглядом расстояние до стены дома, за которой укрылся Абду-Халид, и наклонился к Шамилю. – Сейчас не оплошай.

– Ты это о чем? – не понял Шамиль.

– Не вздумай промазать или прострелить мне кость, – пояснил Вахид.

– Как ты мог такое подумать? – вопросом на вопрос ответил Шамиль.

Сегодня им нужно было создать условия для возвращения. Уйти от боевиков «Исламского государства» не просто. Они попросту пригрозили расстрелять с десяток европейцев, приехавших воевать, но решивших вернуться на родину. Хотя как раз к чеченцам здесь относились по-особенному и ни в чем им не препятствовали, поскольку среди арабов они были на особом счету. И все же просто так развернуться и уехать друзья не могли.

– Значит, не разучился стрелять? – не унимался Вахид, уверенный в том, что Шамиль сделает все как надо.

– Опять за свое? – Шамиль погрустнел. – Главное, чтобы араб ничего не заметил.

– Не заметит, – успокоил его Вахид. – А если и заметит, то не скажет.

– Ты решил его убрать? – спросил Шамиль.

– Конечно. Зачем мы сюда приехали? Надо хотя бы одного шайтана отправить в ад.

Где-то со стороны города раздался взрыв. За ним еще. Треснул очередью пулемет. Почти сразу Вахид различил шум машин.

– Теперь точно едут! – проговорил он. – Давай на позицию.

Шамиль вскочил на ноги и, пригибаясь, устремился к остаткам глиняного забора. Укрывшись за ним, он выглянул на дорогу.

Вахид перевернулся на живот и посмотрел между катками. Отсюда ему хорошо были видны оба блокпоста правительственных войск. На том, что находился на самом выезде из Мосула, солдаты подтащили к шоссе вещи и оружие. Было понятно, что они хотят уйти с колонной.

Вахид подвинулся чуть левее и взглянул на второй блокпост. Здесь тоже заметна суета. На асфальте, рядом с бетонными блоками, стоит пара ящиков, лежат матрацы, свернутые в рулоны.

«Какие это воины? – с досадой думал он, разглядывая мечущиеся фигурки в выцветшей форме. – Неужели непонятно, что как раз здесь удобно ударить по колонне арьергарда? Они должны занять позиции и приготовиться к возможному нападению, а уйти на последней машине, когда основные силы уже окажутся за пределами города, там, где есть пространство для маневра».

Еще под покровом темноты боевики установили несколько мощных фугасов между этими блокпостами. Их взрывы в сочетании с огнем четырех гранатометов должны были произвести сильный эффект на солдат арьергарда, прикрывавших отход бригады. Вахид был почти уверен в том, что им удастся уничтожить всю колонну. По его подсчетам, после отвода основных сил в городе оставалось не более десятка бронетранспортеров и танков.

Он знал, что ему придется убивать тех людей, которые борются с терроризмом, но совесть его не мучила. Весь месяц, что они на пару с Шамилем были здесь, правительственные войска только тем и занимались, что оставляли один за другим города и села. Многие просто сдавались в плен.

Наконец между домами появился «Хаммер», рыжий от пыли и похожий издали на почтовый ящик. С него во все стороны торчали стволы автоматов.

Вахид взял рацию, лежащую на гусенице.

– Абдул-Валид говорит, – назвал он свое новое имя. – Броневик пропускаем. Это головной дозор.

– Понял тебя, Валид! – сквозь треск помех прохрипел Абу ар-Рашид.

Он сидел рядом со вторым блокпостом и должен был сделать первый выстрел из гранатомета. Точно такую задачу имел и Фазли, укрывшийся на левом фланге. После того как среди солдат начнется паника, оба боевика перенесут огонь на колонну.

«Хаммер» пронесся по дороге и скрылся за вторым блокпостом. Почти сразу показалась головная машина арьергарда. Иракцы не утруждали себя организацией полноценного охранения. Они полагали, что в пустынной местности, где противника видно на предельных дальностях стрельбы, оно не нужно.

Первым в колонне шел бронетранспортер, похожий на коробку из-под обуви. Вахид заволновался. Ему нужно было, чтобы на участке дороги между блокпостами уместилась вся колонна.

– Второй, третий, – считал он. – Есть!

В замыкании тащился грузовик, в кузове которого стояла спаренная зенитная установка. Стволы, как и полагается, развернуты в сторону города. Поравнявшись с блокпостом, он встал. Бойцы стали забрасывать в кузов свои пожитки. Кто-то повис на заднем борту.

Вахид поднес станцию к губам.

– Аллаху акбар!

Грохот был такой, словно лопнуло небо. Все справились с задачей на «отлично». Первая машина встала, заблокировав проезд остальным. В нее тут же врезался бронетранспортер, ехавший следом. Танк, замыкавший колонну, окутался черным дымом. «Хаммер», шедший в середине колонны, съехал с дороги и тут же исчез в огне разорвавшегося фугаса. Вспыхнула машина у блокпоста. Бойцы, так и не успевшие занять в ней места, устремились в пустыню.

Боевики стали методично расстреливать остальных. Шквальный огонь не оставлял шансов тем, кто выпрыгивал из дымящихся машин. Сзади, из руин, работал снайпер. Обезумевшие солдаты метались в дыму и огне, даже не пытаясь стрелять в ответ.

Вахид оглянулся на Шамиля и согнул в колене ногу. Тот бросил взгляд на позицию Абду-Халида и повел стволом в сторону друга. Грохнул одиночный выстрел. По ноге Вахида будто двинули молотком, а икра вмиг онемела. Есть!

Он перевернулся на спину. Шамиль выставил из-за укрытия руку. Вахид выстрелил. Рука исчезла. Вместо нее над обломками кирпичей появилась голова Шамиля. По вымученному взгляду было понятно, что Вахид попал.

Джабраилов поймал в прорезь прицела голову араба. Простучала короткая очередь, и террорист уткнулся лицом в песок.

Вахид огляделся. Моджахеды, увлеченные боем, поливали свинцом колонну. Бухали гранатометы.

Вахид снова взял станцию.

– Абу-Хавс!

– Слушаю тебя, Валид!

– Я ранен. Принимай командование на себя.

– Понял тебя. Нужна помощь?

– Нет, сам справлюсь, – заверил его Вахид и махнул Шамилю рукой.

Глава 28

Откровения доктора

Лазарет располагался в здании главного медицинского центра Мосула. До того как отряды ИГИЛ вошли в город, здесь лечили бойцов иракской армии. Но уже спустя неделю в руках боевиков оказались все лечебные учреждения города. Из-за такого развития событий правительственным войскам приходилось использовать в качестве лазаретов мечети.

Боевикам важны были не столько сами больницы и поликлиники, как медицинский персонал. На стороне ИГИЛ было мало специалистов, но многие моджахеды нуждались в помощи. Сейчас в лазарете работали четыре врача из местных и боевик по имени Махмуд.

Неделю назад Вахид привез сюда Зелимхана. Конечно, парень даже не догадывался, что угрюмый бородач, совсем недавно назначенный командиром их небольшого отряда, не только не исламист, но еще и его родственник. Но все же Вахид держал его в поле зрения. Мало ли?

Молодой чеченец воевал бесстрашно, но имел мало опыта и был горяч. Из-за этого и пострадал. Он оказался единственным боевиком из его отряда, находящимся здесь на лечении, и Вахид периодически навещал его. Он заранее знал, что не сегодня-завтра сам окажется в этих стенах, и решил после всего забрать родственника с собой. Вахид еще не знал, как это сделает, но был уверен, что вернет парня к нормальной жизни.

Однако едва Зелимхан пошел на поправку, как вдруг пропал. Тогда Вахид впервые говорил с Махмудом. Странно, но, рассказывая о том, как быстро развивалась у Зелимхана гангрена, алжирец отводил взгляд и старался не смотреть в глаза. Вахид заподозрил, что не все так просто, однако не решился рисковать. Размышляя, что могло стать причиной волнения Махмуда, Вахид вдруг заподозрил, что Зелимхан вовсе не умер, а попросту перевезен куда-то в другое место.

Если это так, то что послужило тому причиной? Да все что угодно. Армия ИГИЛ – далеко не сброд, а хорошо организованная военная структура со всеми необходимыми институтами.

Была в ней и своя контрразведка, которая тесно взаимодействовала с ЦРУ. Если исламисты узнали, кто они с Шамилем на самом деле, то объясняется и исчезновение Зелимхана. Ведь любой боевик отряда может подтвердить, что их командир больше других общался с этим чеченцем.

Вахид вытянул ногу и наблюдал за руками Махмуда, который снимал старый бинт, пропитанный кровью. Шамиль сделал все как надо. Пуля прошла сквозь мягкие ткани, не задев кость и не повредив крупных сосудов.

Впрочем, Вахид тоже не подвел, хотя в руку попасть сложнее. Несмотря на то что они тщательно пристреливали оружие, он немного волновался. Дело не в навыках. Они остались прежними. Ночью, когда шли, Вахид ронял автомат. Мало ли? Сбить прицел тяжело, но на ювелирную точность стрельбы влияет даже погода.

Махмуд наконец-то смотал бинт до той части, что присохла к входному отверстию, и потянул. Вахид сморщился.

Махмуд заметил это и тихо спросил:

– Больно?

– Не смертельно.

Махмуд взял какой-то флакончик и плеснул что-то на пятно запекшейся крови. Бинт отвалился. Он стал обрабатывать раны.

– Ты кем раньше работал? – не удержался и спросил Вахид.

– Я врач.

– Откуда приехал?

– Из Франции. – Махмуд стал протирать кожу ваткой, смоченной в спирте.

– А где жили твои предки?

– В Алжире, – ответил Махмуд.

– А учился ты в России, – сделал вывод Вахид. – Иначе откуда знаешь этот собачий язык.

– Да, в России, – подтвердил Махмуд.

– Ты много путешествовал, – с иронией констатировал Вахид. – Где приобщился к настоящему исламу?

– У французов с этим просто. – Махмуд смочил тампон в перекиси водорода и прижал к ране.

– Давно здесь?

– Полгода, – не поднимая головы, ответил Махмуд.

Выходцы из Европы, приехавшие воевать в Сирию и Ирак, уже давно пожалели об этом. Боевики относились к ним с презрением. Эти люди занимались грязной работой. Им часто не платили денег и не давали женщин.

– Ты помнишь меня? – спросил Вахид.

– Да, конечно, – Махмуд кивнул, разрывая новую упаковку бинта. – Ты известный командир…

– Я не о том тебя спросил. – Вахид нахмурился.

– Ты приходил к своему земляку, – уже тише сказал Махмуд и стал бинтовать ногу. – Зелимхан, кажется.

– Не кажется, – буркнул Вахид. – Одного не могу понять. Он ведь почти выздоровел.

– Так бывает. – Руки Махмуда заработали быстрее.

Стало заметно, что он боится продолжения этого разговора и торопится.

– Скажи, он ведь не из-за гангрены умер?

Махмуд втянул голову в плечи.

– Почему молчишь?

Бинт закончился, и теперь алжирец держал его конец, боясь шевельнуться.

– Ты что, глухой? – наседал Вахид.

Махмуд бросил вороватый взгляд на соседнюю кровать.

– Ты почему спрашиваешь?

– Ты глупый, да?

– Его забрали…

– Куда?

– Они обосновались в другом крыле здания. – Махмуд наконец-то разрезал конец бинта и ловко завязал его.

– Кто? – Вахид едва сдерживал себя, чтобы не схватить этого алжирца за горло.

– Это тоже врачи, – едва слышно проговорил Махмуд.

Неожиданно Вахид вспомнил, как в последний раз, уходя от Зелимхана, он увидел грузовик, стоящий в больничном дворе. Двое боевиков снимали с него ящики с каким-то оборудованием. Рядом о чем-то тихо говорили люди европейской наружности.

– Что это за врачи? – заволновался Вахид.

– Не знаю. Нам нельзя заходить в ту половину. – Махмуд замотал головой, встал и ушел.

– Странно, – пробормотал Вахид, глядя ему вслед.

– О чем это ты? – спросил бритоголовый боевик, лежавший на соседней койке. На его шее был надет корсет, он говорил, глядя в потолок, не поворачивая головы. Вахид знал, что этого человека звали Мерза. Он был родом из Туниса и говорил на арабском. Вахид с трудом понимал его, однако сказать ничего не мог.

– Так, ничего. – Вахид опустился на подушку.

– Ты, я знаю, чеченец, – неожиданно сказал Мерза. – Правильно?

– Почему спросил? – Вахид приподнялся на локте.

– Со мной был один. – Мерза показал на стену. – Сейчас там лежит.

– Кто? – не понял Вахид.

– Тоже как ты, – с трудом подбирая слова, сказал Мерза. – Он ранен в ноги.

– Ты хочешь сказать, что в соседней палате мой земляк? Но я там был и не видел Зелимхана.

– Это не Зелимхан. – Мерза замахал в воздухе рукой. – Усман зовут.

– Усман, говоришь? – проговорил Вахид, размышляя, что это может дать.

Глава 29

Первый дезертир

– Я что, должен с ним?.. – Савва не договорил и уставился на Берсу.

– До первой крови, – подтвердил тот.

– А если убью?

– Напишем, будто его террористы вместе с Великаном прикончили, – сказал Абдула.

– А для достоверности отрежем голову, – добавил Берса. – Вперед!

Гниляк потерял дар речи и лишь переводил взгляд с одного чеченца на другого. Хотя на попятную он не пошел и, судя по всему, был настроен померяться силами с Саввой, который уступал ему в росте.

Тот нерешительно вышел из строя.

– Все равно…

– Говоришь много! – вспылил Берса. – Хватит ныть.

– А что делать-то? – Савва вконец растерялся.

– Они совсем как дети! – сказал Абдула, вынимая пистолет.

– Что ты собираешься делать? – ужаснулся Савва.

– Убивать тебя буду, если ты сейчас не нападешь на своего дружка.

– Да кто ты такой?! – взвыл Савва.

– Абдула мой помощник, – ответил Берса. – Если он говорит, считай, что это я сказал.

– Послушай, Гниляк, почему нами хачи командуют? – возмутился Савва и вздрогнул.

Абдула выстрелил. Пуля вонзилась в землю рядом с ногой наглеца.

Во дворе воцарилась тишина.

Первым молчание нарушил Берса.

– Тебе придется ответить за свои слова, – процедил он сквозь зубы.

– И отвечу! – пыжился Савва. – Я сюда воевать ехал, а не своих калечить. И вообще, где гарантия того, что это не вы Великана замочили?

Берса многозначительно посмотрел на Абдулу.

Ничего не говоря, чеченец сунул пистолет в карман разгрузочного жилета и вынул нож.

– Ты чего? – Савва стал пятиться задом. – Парни, вы почему молчите?

Абдула в два прыжка оказался на расстоянии вытянутой руки от Саввы и махнул ножом перед его носом.

Тот отпрянул. Рука чеченца тут же пошла назад, и кончик ножа едва не коснулся горла солдата.

– Ты что? – взревел тот.

– Защищайся, ты ведь мужчина! – выкрикнул Абдула.

Тут случилось неожиданное. Савва вдруг присел, шагнул вперед и оказался вплотную к Абдуле. В следующий момент острие его ножа вонзилось в бедро чеченца.

Савва тут же отскочил и предостерегающе выставил вперед левую руку:

– Договаривались до первой крови!

Стараясь не выдать своего волнения, Берса несколько раз хлопнул в ладоши.

– Молодец!

Рука Саввы с ножом опустилась. С лезвия на снег стекла алая капля.

Абдула оскалился.

– Чего же ты?

– Все. – Савва развел руками. – Как договаривались.

– Мы договаривались до того, как ты нас хачами назвал, – с обидой в голосе напомнил Берса. – После этого я тебе сказал, что придется ответить за свои слова.

– Извини, Берса. – Глаза Саввы забегали. – Вырвалось.

– Не важно, что у тебя вырвалось. Главное, что ты так считаешь. В следующий раз думать будешь. Если выживешь.

– Ты предлагаешь, чтобы мы дрались, пока кто-то из нас не перережет другому горло? – ужаснулся Савва.

Он только сейчас до конца осознал, что все происходящее не сон.

– Так и должно быть, – ответил Берса.

– Я разрешаю тебе взять в помощники того, кто думает про нас так же, как и ты. – Абдула выжидающе уставился на солдат. – Если есть такие, выходите из строя! Можете все сразу!

Савва обвел взглядом своих дружков. Но никто не горел желанием помогать ему.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился он и бросился прочь.

– Интересно, куда он побежит? – задумчиво спросил Берса, глядя ему вслед.

Между тем Савва убедился в том, что погони нет, перешел на шаг, дошел до пролома и встал.

– Что, страшно?! – крикнул Берса. – Теперь тебе придется выбирать, что лучше – встретиться за забором с диверсантами или сразиться с Абдулой.

Савва немного поколебался и исчез в проломе.

Глава 30

Знакомство

Вахид сегодня первый раз вышел в больничный двор. Несмотря на пустяковое ранение, он прихватил с собой палку, на которую опирался при ходьбе. Вахид не любил больницы и считал, что мужчинам в них нечего делать. Он и в этот раз мог бы отлежаться в предоставленном ему доме под присмотром Мариям. Но сейчас не тот случай. Пришло время думать, как выходить из игры.

Исчезновение родственника не давало ему покоя и занозой сидело в мозгу. Ничего не поделаешь, так устроен чеченец. Вахид заработал достаточный авторитет и не сомневался, что Осама отпустит Зелимхана с ними, если он попросит. После ранения парень еще долго будет хромать. Зачем им такой воин? Теперь исчезновение родственника спутало все карты.

Газоны, когда-то подстриженные и аккуратные, без полива выгорели на солнце и были вытоптаны. Скамейки у давно не работающих фонтанов раскурочены. Повсюду царили разруха и запустение. Под подошвами ботинок хрустело битое стекло. С десяток ходячих раненых в грязных бинтах сидели в тени здания прямо на бетоне. За остатками забора из металлических прутьев тянулась дорога, на которой стоял танк, брошенный правительственными войсками.

Обходя вокруг здания больницы, Вахид неожиданно обнаружил, что в его левом крыле все окна застеклены. На пластике рам еще сохранились наклейки логотипов компании. Озадаченный этим открытием, он подошел к одному из окон и приподнялся на цыпочки.

– Эй, ты! – окликнули его.

Он посмотрел в сторону выхода.

Круглолицый моджахед в черной одежде показывал на него рукой.

– Да, ты!..

Вахид удивленно ткнул себя в грудь пальцем и оглянулся. Но сзади никого не было.

– Я к тебе обращаюсь, – подтвердил араб. – Уходи! Нечего здесь глазеть.

– Что здесь может быть такого секретного?

– Просто нехорошо для мужчины заглядывать в окна.

– Ты кому это сказал? – Вахид не на шутку вспылил. – По-твоему, я подглядываю?

– Я не говорил этого, – прохрипел охранник, потрясая автоматом. – Проваливай!

Но Вахид двинулся к нему.

– Ты оскорбил меня!..

– Я делаю то, что должен!

– Я искал земляка. – Вахид подошел к крыльцу и встал. – Ты начал позорить меня!

– Я делаю свою работу! – оправдывался боевик, поняв, что перегнул палку.

Статус командира отряда позволял Вахиду сейчас устроить разнос, однако он отказался от этой мысли.

– Какой может быть здесь секрет от меня? – спросил он, не оставляя попытки вынудить караульного сказать, что находится в этих стенах.

– Уходи! – устало попросил боевик.

Вахид огляделся по сторонам. Их спор привлек внимание раненых. Это плохо. Не в его положении так себя вести. Разведчик должен действовать осмотрительнее. Сейчас слух о конфликте разойдется по больнице, и кто его знает, чьи уши услышат об этом.

Немного поразмыслив, Вахид решил пообщаться с чеченцем, о котором ему рассказал Мерза.

Дверей, как и окон, в больнице не было. Вахид сдвинул кусок брезента и заглянул в палату. На его удивление, здесь находился всего один больной. Он лежал на спине и с безучастным видом глядел в потолок. Бритый наголо череп был шоколадного цвета, нижняя часть лица, испещренного шрамами, покрыта густой, черной с проседью щетиной. Опираясь на палку, Вахид подошел к кровати. Ни один мускул не дрогнул на лице раненого.

Вахид поприветствовал его на родном языке.

– Ты чеченец! – Бородач оживился и медленно сел. – Хвала Всевышнему! Я думал, Махмуд зашел.

– Этот француз только что делал мне перевязку, – сказал Вахид и оглянулся на двери.

– Почему француз? – спросил бородач и отбросил в сторону простыню, которой был накрыт.

– Потому что из Франции, – пояснил Вахид.

– Араб из Франции, – брезгливо проговорил чеченец и поскреб пальцами подбородок. – У него нет родины.

– Ты же видел, как к ним здесь относятся.

– А как относиться к тем, кто бежал в Европу и жил на налоги, которые платят проститутки и геи? – Бородач скривился. – Он покупал на эти деньги еду и воду, а теперь пытается воевать за чистый ислам!

– Истинная правда, брат! – согласился с ним Вахид.

– Ты как здесь? – спросил бородач и посмотрел на палку. – Нога?

– Два дня назад зацепило, – подтвердил Вахид.

– Может, сядешь?

– Надоело лежать. – Вахид покачал головой. – Ты откуда родом?

– Гудермес. Усман Виссаров меня зовут. Слышал?

– Джанбулат не твой родственник? – спросил Вахид.

– Это мой брат, – обрадовался Усман. – А ты откуда?

– Курчалой, – ответил Вахид. – Но давно там не был.

– О чем речь. – Усман погрустнел. – Я пятнадцать лет не появлялся дома.

– Я тоже редко бываю на родине.

– Но ведь бываешь!

– Что тебе мешает?

Усман молчал.

– Я имею много врагов, но это не мешает мне видеться с близкими и помогать им, – добавил Вахид.

– Мои родственники не хотят знать меня, – глухим голосом проговорил Усман. – Моя жена умерла на пути Аллаха, и за это они отказались от меня.

– Шахиды не в почете у предателей, – посочувствовал ему Вахид.

– Не смей так говорить о моих родственниках, – предостерег Усман. – Это моя жизнь.

– Все равно я сочувствую тебе, брат. Чем же ты жил все это время?

– Сначала перебрался в Грузию. Там мы собрали отряд и вернулись в Чечню. Но через месяц на наш лагерь вышли кадыровские собаки.

– Тебе удалось спастись, – констатировал Вахид. – Потом ты вернулся в Грузию?

– Я перебрался в Турцию.

Усман говорил дозированно, взвешивая каждое слово.

– Я тоже долго жил на чужбине, – перебирая четки, сказал Вахид. – Но перед поездкой сюда смог побывать дома.

В глазах Усмана появился интерес.

– Как там сейчас? Я слышал, тяжело людям при новой власти.

– Не могу сказать. – Вахид развел руками. – Я приходил, когда темнело, и уходил до рассвета.

– Как узнал, что я здесь?

– Один раненый сказал. – Вахид показал на стену, за которой была его палата. – Мерза.

– Знаю такого, – сказал Усман. – Хороший воин. Но говорит лишь на арабском.

– Ты можешь ходить? – осторожно спросил Вахид.

– Да, – кивнул Усман. – Почему спросил?

– Я собираюсь уехать отсюда, – испытующе глядя в глаза Усмана, сказал Вахид.

– Почему? – В глазах Усмана появилась настороженность.

– Ты знаешь, что происходит сейчас на Украине?

– Слышал краем уха. Но при чем тут это?

– Когда-то нам помогали наши украинские братья, – напомнил Вахид. – А сейчас пришел наш черед.

– Почему ты называешь их братьями? – Усман осуждающе покачал головой. – Они неверные.

– Что ты знаешь! – Вахид сделал вид, будто расстроился. – На их территории сейчас собирается много чеченцев. Сформирован целый батальон, который назвали именем Джохара.

– Зачем мы там?

– Чтобы пойти на Россию!

– Надо подумать. – Усман нахмурился.

Глава 31

Небоевые потери

Берса прошел мимо Кривого, стоявшего с автоматом, прогремел ботинками по лестнице и толкнул двери. В нос ударил запах табачного дыма, давно не мытых тел, носков и чего-то перекисшего.

Словно размышляя, стоит или нет дышать этим смрадом, он на мгновение задержался на пороге.

Мосляк с Портосом, склонившиеся над нардами, вскинули взгляды. Гниляк, сидевший в обнимку с Лисой, убрал руку с ее груди и встал. Люгер, лежавший на нарах, сунул под матрац какой-то журнал.

Берса потянул носом воздух и сморщился.

– Чем это у вас здесь воняет? – строго спросил он.

– Я им говорила, нечего там, где спим, сепаров кошмарить, – зло сказала Лиса. – Они здесь от боли под себя ходят, да и кровь с них течет, а пол деревянный. В щели попала, теперь киснет.

Берса посмотрел на Гниляка и спросил:

– Снова за старое?

– А я что? – Изувер захлопал глазами. – Они сами. Бузили, вот для беседы и пригласил.

– Кто ты такой, чтобы приглашать? – вышел из себя Берса. – Я запретил тебе прикасаться к ним!

Пленных держали для самых разных целей. На них изучали способы удушения, учились убивать одним ударом ножа или просто правильно связывать руки. Были занятия, на которых Берса показывал, как правильно оказать помощь, если у раненого товарища повреждена артерия. Для этого они попросту вскрывали пленному вену на руке или ноге и по очереди накладывали жгут. Пару человек попросту до смерти замучили, тренируясь быстро и эффективно проводить допрос. В материале недостатка не было. Трупы сбрасывали в заброшенную штольню, которую предварительно заминировали. Если случится отступление, то ее просто взорвут.

– Хорошо, больше не повторится, – пообещал Гниляк.

– Я пришел, чтобы посмотреть, чему вы научились за это время, – объявил Берса. – Через десять минут на всех должна быть форма сепаратистов.

– Мне тоже переодеваться? – спросила Лиса.

– А ты что, особенная? – удивился Берса. – У противника много женщин, взявших в руки оружие.

Вскоре группа построилась во дворе.

Берса оглядел строй и проговорил:

– Вы хорошо потрудились этот месяц. Я до сих пор не понимаю, почему вас еще не задействовали для выполнения реальных задач. Но командирам виднее. Сейчас выдвигаемся на машине в Кузьминки. Село находится на нейтральной территории. Не факт, что там нет сепаров.

– Значит, мы должны узнать, кто контролирует Кузьминки? – попыталась угадать Лиса.

– Женщина, почему говоришь? – вскипел Берса. – Если такая умная, выйди сюда и скажи, что думаешь! Мы слушать будем.

– Виновата, – пролепетала Лиса, шмыгнула носом и потупилась.

Берса некоторое время смотрел на нее, потом вздохнул и неожиданно улыбнулся.

– Лиса одна, а вас много.

– Ты это к чему? – удивленно спросил Гниляк и переглянулся с Речником.

– Хочу, чтобы вы отдохнули как положено, – продолжал Берса. – Сейчас сами возьмете себе женщин, каких захотите.

– Там, кроме лежачих старух, никого нет, – заявил Портос.

– Это для украинских солдат нет, – заявил Берса. – Но вы ведь ополченцы!

– Зря тащились в такую даль! – сокрушался Гниляк через пару часов, направляясь к последнему уцелевшему дому. – Ни души!

– Радуйся, – негромко сказал Речник. – Разве не понял, чего он задумал?

– Конечно, понял. – Гниляк оглянулся на Берсу, шедшего с большим отрывом. – Этот козел собирался заставить нас старух насиловать и убивать, чтобы потом на ополченцев свалить.

– Может, грохнем его? – неожиданно предложил Мосляк.

Гниляк от этих слов даже поперхнулся, а Лиса испуганно ойкнула.

– Почему кучкой идете?! – крикнул чеченец. – Рассредоточиться парами вдоль улицы!

Солдаты подошли к забору. Мосляк приподнялся на цыпочки и заглянул во двор. Речник толкнул ногой калитку. Дверь, разбитая и висевшая на одной петле, была не заперта.

Гниляк шагнул через порог. В нос ему ударил запах нечистот.

Дом, казавшийся снаружи целым, оказался сильно поврежден неразорвавшейся миной, пробившей крышу и потолок. Ее стабилизатор торчал из пола.

Гниляк пошел проверять комнаты. В самой дальней на старой кровати, под грудой тряпья лежала старуха с почерневшим лицом. Рядом, на табуретке, стоял стакан с водой.

– Она живая? – спросил Речник, вошедший следом.

– Почему спросил? – осведомился Гниляк.

– Как бы Берса не заставил нас ее того…

– С чего бы это? – удивился Мосляк.

– Он ведь хочет устроить провокацию, – Речник округлил глаза и перешел на шепот. – По мне, так лучше застрелиться.

– Отложи самоубийство на потом! – Гниляк направил автомат на старуху и надавил на спуск.

Очередь в спертом пространстве болью резанула по ушам. Зазвенели остатки стекол. В следующий момент произошло то, чего никто не ожидал. Кровать вздрогнула. Бабка подлетела над ней, а тряпье свалилось на пол.

Раздался нечеловеческий вопль, и из-под кровати вдруг вылетел Савва. Грязный и худой, с выпученными глазами, он вскочил на ноги, но тут же рухнул на пол и закрутился, оставляя на грязных половицах кровавый след.

– Откуда он здесь взялся? – удивленно спросил Гниляк и присел на корточки.

У стены, за перевернутым горшком, лежала молодая девушка.

– Понятно, – протянул Гниляк и выпрямился. – Прижился.

Тем временем Савва затих.

– Вылезай, дочь полка! – приказал Гниляк. – Или я тебя тоже зацепил?

– Кто стрелял? – раздался голос Берсы.

Каратели расступились.

– Вот, дезертир нашелся, – пояснил Речник.

– На нас бросился, пришлось стрелять, – тут же соврал Гниляк, опасаясь нагоняя. – Показалось, что он с пистолетом.

– А это что? – изумился Берса, увидев девушку, выползающую из-под кровати.

– А она ничего, – с восторгом проговорил Николаенко. – Только отмыть надо.

На ней был болоньевый пуховик, порванный в нескольких местах, и джинсы.

Она подползла к Савве.

– Валерочка!

– Так у них тут еще и любовь была! – восхитился Гниляк.

– А вы говорили, здесь женщин нормальных нет! – воскликнул Берса. – Хороший трофей!

Не обращая внимания на карателей, девушка медленно повернулась и позвала:

– Бабуля!

Где-то ухнула мина. Затряслись стены.

– Ник! – окликнул Берса. – Тащи ее к машине!

Николаенко подошел к девушке и взял ее за локоть.

– Сволочи! – неожиданно завизжала она и вскочила так, словно под ней выпрямилась пружина. – Фашисты проклятые! Убийцы!

Гниляк шагнул было на помощь Нику, как случилось то, чего никто не ожидал. Девушка неожиданно вырвалась, сунула руку в карман куртки и вынула гранату. Берса не успел глазом моргнуть, как раздался щелчок сработавшего запала, и под ноги Ника со стуком упала «Ф-1».

Берса не понял, сам он бросился в двери или его попросту вынесли бойцы, обезумевшие от ужаса. Как все разом умудрились оказаться в соседней комнате, одному богу известно.

Оглушительный звук разрыва на некоторое время превратил окружающий мир в немое кино. Берса начал что-то слышать лишь на улице, когда обнаружил себя стоящим напротив злополучного дома. Вместе с солдатами он смотрел на окна, из которых валил дым.

– За один день двоих потеряли, – констатировал Гниляк.

– Одного, – уточнил Берса. – Савву я давно списал.

– Забирать будем? – спросил Речник.

– Зачем? – вскинулся Гниляк. – Больно надо пачкаться. Скажем, будто Ник вместе с Саввой свалил.

Глава 32

Бессонница

Несмотря на жару, Вахиду удалось выспаться днем, поэтому с наступлением темноты он просто лежал с закрытыми глазами. Кровати остались еще с тех времен, когда в этой стране был мир. Тело, отвыкшее от комфорта, так и не смогло расслабиться на мягком матраце, и спина ныла.

«Может, я просто старею?» – неожиданно подумал он и вновь мысленно двинулся по маршруту, которым собирался воспользоваться.

По расчетам Вахида, на то, чтобы обследовать правое крыло здания и вернуться, уйдет не больше сорока минут.

«Что делать, если попадусь? – неожиданно подумал он. – Смогу ли держать язык за зубами? Конечно. Но это все равно не спасет Шамиля. Все знают, что мы приехали вместе, и считают нас родственниками. Еще Филиппов со своим прогнозом. Лучше бы не говорил ничего».

Вахид дождался, когда больница погрузится в сон, и сел, стараясь не шуметь. Полная луна заполнила палату мертвым светом. Он прислушался. Мерза тихо сопел.

В коридоре никого не было. Двигаясь на ощупь, Вахид поднялся на третий, самый верхний этаж. Как он и предполагал, выход на чердак был свободным.

Протискиваясь между подпорками, Вахид обливался потом. Неожиданно под ноги ему подвернулся кусок бетона, потом путь преградил лист искореженного железа. Чем дальше он продвигался, тем больше попадалось строительного хлама.

Потянуло горячим воздухом. Вахид пробрался еще немного вперед и уткнулся в нагромождение обломков кирпича и бетонных плит, из которых торчали прутья скрученной арматуры, а над головой увидел звездное небо. Он с удовольствием выпрямился в полный рост и огляделся. Как оказалось, эта часть крыши была разрушена. В нее не один раз угодил снаряд или ракета. Возможно, с этой стороны располагалась огневая точка правительственных войск, по которой моджахеды били из минометов.

Вахид вздохнул полной грудью и утер капли пота, скатывающиеся по лбу. На улице было жарко, как в духовке. Город, залитый лунным светом, казался мертвым. Ни огонька и ни звука. Он двинулся дальше.

«Странно, что боевики так много вложили в ремонт разрушенной половины больницы и даже не удосужились разобрать завалы на крыше, – размышлял он. – Хотя все правильно, сейчас над городом полно натовских беспилотников. Кто подумает, что в руинах скрыт какой-то секретный объект?»

Теперь Вахид не сомневался в том, что это так. Иначе зачем охранять одно крыло больницы?

Наконец он различил прямоугольную надстройку, похожую на деревенский туалет. Она сиротливо возвышалась над нагромождениями строительного мусора.

Вахид протиснулся в двери и направился вниз. На лестничной клетке лежал какой-то ящик. Вахид опустился на корточки, осторожно приподнял крышку и сунул под нее руку. Ящик оказался доверху забитым упаковками бинтов и ваты.

«Скорее всего, кто-то украл и оставил здесь, чтобы потом унести и продать», – подумал Вахид и выпрямился.

Он дошел до середины лестничного пролета и посмотрел вниз. На первом этаже горел свет, однако звука генератора слышно не было. Он продолжил спуск. Входная дверь оказалась заперта изнутри на массивный засов.

Вахид выглянул в коридор, освещенный лампами, установленными под потолком. С улицы света видно не было. Окна закрывали плотные шторы.

Эта часть больницы была зеркальной той, в которой лежал он. По четыре двери с каждой стороны коридора до фойе, дальше что-то вроде операционного блока. Сквозь щели перегородки пробивался свет.

Вахид осторожно двинулся по коридору и заметил, что здесь были установлены новенькие двери из пластика. Это озадачило его еще больше, как и стерильная чистота, царившая здесь.

Неожиданно двери в перегородке распахнулись. Недолго думая, Вахид толкнул створку, рядом с которой оказался, и шагнул в темноту. Через оставленную щель ему было видно, как двое мужчин в зеленых комбинезонах покатили в его сторону каталку.

Он различил квадраты окон, едва видимые глазом. Пахло лекарствами, окровавленными бинтами и потом. Все говорило о том, что в помещении кроме него есть кто-то еще. Вахид был уверен в том, что оказался в палате с ранеными.

Он вновь выглянул в коридор. В этот момент каталку провезли мимо, и Вахид отчетливо различил лицо человека, лежащего на ней. Тонкие брови, черные волосы, разметавшиеся по белой простыне, рука с изящными пальцами… Догадавшись, что смотрит на женщину, Вахид отвернулся и отпрянул от двери, словно его застали за чем-то постыдным. Теперь он совсем ничего не понимал.

По соседству что-то стукнуло. Стук колес на стыках кафельной плитки стал тише. Вахиду стало понятно, что каталка оказалась в соседней палате. За стеной раздались приглушенные голоса. Вскоре каталка прогремела в обратном направлении.

«Что делать? – спросил сам себя Вахид и ответил на свой вопрос: – Конечно, уходить. Как можно быстрее».

Неожиданно сзади раздались хрипы, возня и стоны. Сомнений быть не могло, в темноте ворочался мужчина. Вахид осторожно шагнул в палату.

«А вдруг здесь отдыхают охранники?», – неожиданно подумал он.

Глаза его уже привыкли к темноте, и Вахид различил четыре кровати, на которых лежали люди. Один из них вытянулся поверх простыни. Судя по тому, как изменилось его дыхание, он проснулся и увидел, что кто-то вошел.

– Кто здесь? – осторожно ступая, тихо спросил Вахид на арабском.

Мужчина захрипел и попытался приподнять голову, но она тут же упала на подушку.

– Что с тобой? – Вахид взял его за руку. – Почему молчишь?

Раненый напрягся.

Вахид осторожно потрепал его по бритой щеке.

– Ты слышишь меня?

Но мужчина больше не издал ни звука.

В коридоре вновь раздались шаги и шум. На всякий случай Вахид упал на пол и заполз под кровать. Двери распахнулись, вспыхнул желтоватый свет, в палату вкатилась каталка. Вахид подтянул под себя ноги. С кровати, под которой он оказался, свисала простыня, поэтому санитары его не увидели.

– Какого забирать? – сбросил кто-то на арабском.

– Джохара.

– Где он?

– Кажется, этот.

В поле зрения Вахида появились ноги, обутые в пляжные тапки. Судя по штанам, это были те самые двое мужчин, что провозили женщину. Они подошли к изголовью кровати, под которой лежал Вахид, подхватили раненого и перебросили его на каталку. Раздался стон.

– Может, сразу второго заберем? – спросил один из санитаров.

– Давай, – согласился его напарник, и они перекатили каталку к соседней койке.

Послышалась возня. Вахид осторожно выглянул и тут же убрал голову обратно. Этого было достаточно, чтобы успеть разглядеть, что второго раненого санитары бросили поверх первого.

– Ничего себе, – проговорил он одними губами. – Как дрова.

– Почему бы их сразу из операционной не отправлять? – раздался голос одного из санитаров.

– Днем могут увидеть, – ответил второй. – Знаешь, какой шум поднимется, если поймут, чем мы здесь занимаемся?

– Ну, допустим, не мы, – поправил его дружок.

Каталку покатили к выходу. Свет погас.

Глава 33

Плохая новость

– Гниляк! – вне себя от злости позвал Берса.

– Что? – Каратель, стоявший у миномета, развернулся.

– Почему так медленно?! – торопил Берса. – Чего наводчик возится?! Быстрее!

– Задолбал уже, козел! – процедил сквозь зубы Гниляк и набросился на расчет: – Живее! Чего как беременные тараканы?! Или нравится тренироваться по десять раз?

Но Берсе уже было не до стараний распоясавшегося западенца. Взбешенный таким вот ответом, он в два прыжка оказался рядом с Гниляком и двинул ему кулаком в голову.

– Готово! – Речник отстранился от прицела и тут же отпрянул в сторону.

Гниляк рухнул ему под ноги.

Портос стал пятиться, споткнулся об ящик с минами, полетел на спину, перевернулся, вскочил на ноги и бросился прочь. Решив, что инструктора вывела нерасторопность всего расчета, и опасаясь оказаться на месте старшего команды, его примеру последовали остальные. Подопечных Гниляка охватила паника.

Но Берсе не было до них дела.

Он склонился над Гниляком, скорчившимся на земле, и сквозь зубы спросил:

– Кто тебя задолбал?

– Это я не тебе! – провопил каратель, обхватив голову руками.

Берса залепил ему ногой по лицу, размахнулся для следующего удара, но поскользнулся, рухнул спиной на комья давно не паханной земли и окончательно вышел из себя. Он не помнил, как оказался на ногах. В себя пришел, лишь когда Абдула обхватил его сзади и поднял над землей.

Гниляк пытался сесть, приподнимался, но тут же снова валился набок. Его голова и лицо были в крови.

– Успокойся! – крикнул Абдула, ставя Берсу на землю.

– Я уже спокоен.

Неожиданно он увидел, что все смотрят куда-то ему за спину, и обернулся. Вдоль кромки леса катил «Хаммер», залитый грязью по самую крышу.

– Кто это? – удивился Абдула, разжимая руки.

Броневик, похожий на почтовый ящик, остановился, дверь со стороны водителя открылась, изнутри появилось раскрасневшееся лицо Крикуна.

– Перерыв не желаете сделать? – насмешливо спросил полковник.

«Хорошо, что не крикнул: «Иди сюда!» – думал Берса, направляясь к машине и размышляя, как он отреагировал бы, если бы приглашение в машину прозвучало по-другому.

Он давно понял, что к нему здесь нет никакого уважения. Громкое звание бригадного генерала попросту смешит украинских военных. Возможно, его даже тихо ненавидят. Еще бы, сидит целый месяц в лагере, ест и пьет на деньги западных спонсоров да тренирует семерых оболтусов, когда на передовой льется кровь.

Весь ужас заключался в том, что срываться Берса стал именно из-за того, что сам до конца осознал свою бесполезность. Это стало ему понятно как раз здесь, когда он стал самостоятельно готовить диверсионную группу. Как оказалось, знал бригадный генерал не так уж и много.

Например, когда встал вопрос обучить Гниляка и его людей обращению с полковым минометом, Берса оказался в тупике. Он не имел ни малейшего понятия об этом. Но здесь, как и всегда, сказались высокие организаторские способности. Берса написал план проведения занятий, руководителем которых должен был стать украинский специалист.

Целую неделю диверсантов тренировал тучный подполковник Попко. Этот офицер, снятый с позиций под Славянском, не горел желанием быстро вернуться обратно и, на радость Берсе, подошел к порученному делу основательно. Так они и дотянули почти до середины декабря.

От машины пахнуло теплом разогретого дизеля. Берса хотел было забраться на сиденье рядом с водителем, но Крикун молча показал большим пальцем себе за спину. Теряясь в догадках, Берса потянул массивную дверцу и увидел Томсона.

– Это новая методика подготовки диверсантов? – спросил американец.

– Наоборот, очень старая и проверенная временем, – сказал Берса и протянул руку.

Томсон ответил, не снимая перчатки.

– У нас так не принято, – сказал Берса.

– У нас тоже. Извини! Я задумался. Произвело впечатление то, как ты стараешься.

– Тренировки можно сделать в несколько раз эффективнее.

– Как? – Томсон даже развернулся на сиденье.

– Если у преподавателя больше полномочий, то выше качество, – стал объяснять Берса. – Например, при угрозе расстрела за разгильдяйство они будут все схватывать на лету.

– Берса, меня настораживает твое психическое здоровье, – неожиданно признался Томсон.

Берса поперхнулся от негодования, однако тут же взял себя в руки. Еще не хватало сорваться на американце. Тогда точно спишут. Он и сам давно заметил за собой чрезмерную вспыльчивость по мелочам. Его раздражали смех и громкий разговор. Появилась бессонница.

– Ты приехал не для того, чтобы это сказать? – спросил Берса и посмотрел в окно.

Гниляк уже поднялся с земли. Он бросил на «Хаммер» взгляд, полный ненависти, размазал по лицу тряпкой кровь и что-то прошептал. Остальные с деланым участием стояли рядом.

– Тяжело в ученье легко в бою, – зачем-то процитировал Суворова Крикун.

Берса ждал ответа. Появление Томсона и Крикуна могло означать только одно: настало время отправить группу на территорию непризнанных республик. Ничего особенного в этом не было бы, если не считать того, что с этого момента в услугах Берсы как инструктора больше нужды не будет. Его самого тоже куда-то определят.

– Принято решение приступить к операции, – подтвердил Томсон. – Как считаешь, они готовы?

– Готовы. Но еще необходимо пострелять непосредственно из машины.

– Пригоним через пару дней, – заверил Крикун. – Сам кузов уже переоборудовали. Только вот двигатель что-то стал капризничать. Сейчас нормальный транспорт найти сложно.

– Ты решил, кто в твое отсутствие будет исполнять обязанности командира батальона и заниматься приемом пополнения? – неожиданно спросил Томсон.

– А разве я должен куда-то уехать? – оторопел Берса.

Сбывались все его самые наихудшие предположения.

– Мы считаем, что будет лучше, если первый рейд пройдет под твоим непосредственным руководством, – добил его Томсон.

– Какой смысл мне ехать с ними? – повысил голос Берса. – Здесь полно дел. Вчера приехали трое чеченцев из Германии. Они даже оружия в руках не держали. Кто их будет учить?

– Но у тебя полно опытных боевиков, – возразил Томсон. – Неужели некому?

– Мне стало казаться, что ты просто хочешь от меня избавиться, – выпалил Берса.

– Как ты мог такое подумать? – возмутился Томсон.

– Сам посуди. – Берса показал взглядом в окно, на солдат, стоявших кучкой. – Они все славянской наружности. Им только форму надеть, и все. А я? – Он развел руки и посмотрел на себя, потом на Томсона. – Кавказец! Даже маска не поможет, акцент выдаст. Да и не ходят ополченцы у себя в масках.

– Вот здесь ты не прав, – вновь вмешался в разговор Крикун. – Как раз кавказец в группе будет выглядеть правдоподобно. На стороне сепаров воюет много чеченцев. Точно тебе говорю. Там никого этим не удивишь.

– К тому же в этом случае увеличивается вероятность выживания группы, – безапелляционно добавил Томсон.

Берса приуныл. Задача группы была простой лишь на первый взгляд. Необходимо было пройти через передний край противника и устроить в селах провокации, которые дискредитировали бы ополчение в глазах мирных жителей. После этого выйти в глубокий тыл сепаров и ждать прибытия машины, переоборудованной для стрельбы из миномета.

Крикун сказал, что это будет обыкновенная хлебовозка с крышей, открывающейся на время стрельбы. На ней они должны были проехать по районам, куда не может достать артиллерия, и произвести по несколько выстрелов в направлении работающих шахт и предприятий. Цели и время определены заранее.

Люди, оставшиеся на этой территории, должны были понять, что не защищены, мина может свалиться откуда угодно. Руководство АТО планировало не только посеять панику и деморализовать население, но и остановить производство, заодно увеличить поток беженцев в Россию.

– Значит, вы решили устроить русским праздник? – проговорил Берса, лихорадочно размышляя, как может отразиться его обвинение на их отношениях с Томсоном.

– Какой праздник и при чем здесь москали? – осведомился Крикун.

– Если я окажусь у них в руках, то это будет большой удачей для ФСБ.

– Ты заранее ставишь под сомнение успех операции? – спросил Томсон.

– Нет у меня никаких сомнений! – Берса удрученно вздохнул. – Просто не тот возраст, чтобы бегать и устраивать диверсии.

– Хорошо, – сосредоточенно над чем-то размышляя, сказал Томсон. – Я не хотел говорить заранее, ведь это могло отразиться на ваших взаимоотношениях…

Берса напрягся. О чем это он? Какие взаимоотношения и с кем?

– Может, отправим вместо него Абдулу? – неожиданно напомнил о себе Крикун.

«А ведь они нас даже за людей не считают! – осенило Берсу. – Захотели – отправили умирать меня. Передумали – поедет Абдула».

– Ничего менять не будем, – с металлом в голосе сказал Томсон и посмотрел на Берсу. – Никто, кроме тебя, не вернется живым. Это уже решено. Операция глубоко засекречена. Мы не хотели раскрывать планы, но придется. – Он выдержал паузу, словно собираясь с духом, и продолжил: – После выполнения уже известных тебе задач группа должна будет выйти в район Пески. Там вы встретитесь с людьми из ополчения, которые были внедрены с территории России. Они танкисты. У всех имеются документы солдат и офицеров Российской армии. Такие же будут и у вас. В условленное время они должны будут угнать несколько единиц техники и вместе с твоей группой выйти к нашим позициям.

– К вашим позициям? – удивленно повторил Берса. – А что, здесь уже есть американские войска?

– Ты понял, о чем речь, – с раздражением сказал Томсон. – В условленном месте мы разместим подготовленное подразделение, которое встретит их огнем. Потом на место боя приедут журналисты, которым будут показаны тела и документы.

– Значит, те люди, которые встретят нас на той стороне, тоже не знают реального положения дел?

– Они уверены, что просто угонят технику и дадут интервью, – пояснил Томсон. – После этого им обещано гражданство Польши.

– Глупцы! – воскликнул Берса. – Даже несведущему человеку понятно, что в Польше не будут прятать таких людей. Это глупо. Рано или поздно о них узнают!

– Им выплатили по пятнадцать тысяч долларов и обещали еще.

– Кто поверит, что русские берут на войну свои документы?

– Кому надо, тот и поверит, – ответил Томсон. – Тем более что все тела будут обезображены. Кровь производит сильное впечатление на европейского зрителя и отключает всякую способность думать.

– В таком случае последний вопрос, – заговорил Берса, следя за реакцией американца. – Как будет выглядеть мое спасение?

– Вот об этом ты и должен будешь позаботиться сам, – ошарашил его Томсон. – Тебе придется действовать по обстоятельствам.

На этом разговор был закончен. Чеченец выбрался из машины, и она двинулась восвояси.

– Строиться, – скомандовал разбитыми губами Гниляк, с опаской поглядывая на Берсу.

– Принято решение отправить вас в тыл противника для выполнения первой боевой задачи, – проговорил Берса, дождавшись, когда Гниляк встанет в строй. Я вас учил, и мне придется и отвечать за то, как вы справитесь с делом.

– А что за задача? – неожиданно спросил Мосляк.

– Заткнись! – одернул его Гниляк. – Скажут.

– Я рассчитывал, что сумею сделать из вас достойных воинов, – вновь заговорил Берса. – Но не все в моих силах. Больше это зависело от вас.

– Если мы плохо готовы, значит, надо еще учиться, – осторожно сказал Люгер.

– Нет времени, – ответил ему Берса. – Поэтому я вынужден пойти с вами.

Бойцы переглянулись.

– Не удивляйтесь, – продолжил Берса, довольный произведенным впечатлением. – Я ведь несу ответственность и перед вашими матерями. Как мне потом спать, есть, пить, если я буду знать, что недоучил вас и вы из-за этого погибли!

Глава 34

Неотвратимая необходимость

Когда Вахид выглянул в коридор, санитары уже вкатывали тележку в операционный блок. Он дождался, когда за ними закроется дверь, и стал шарить по стене рукой. Теперь Вахид не боялся, что кто-то проснется и поднимет тревогу. Было ясно, что если в палате и остались раненые, то они без сознания. Возможно, им укололи наркотик.

«А если не раненые? Вдруг здесь работают вирусологи, а это зараженные подопытные?»

Однако он вспомнил, что на лицах санитаров не было масок, и мысленно отругал себя. Наконец Вахид нащупал выключатель и надавил на кнопку. Его взору открылись четыре кровати, на двух из которых лежали люди.

Вахид подошел к мужчине, лежащему у окна. Нижняя часть его лица, белая, как кожа ребенка, зияла порезами и разительно отличалась цветом от верхней, почти черной от загара.

«Кто-то небрежно побрил его, – сделал он вывод. – Зачем?»

Вахид тронул шею мужчины. В нем все еще теплилась жизнь. Он приподнял веко. Все ясно, раненый был в состоянии глубокого наркотического опьянения. Уже не таясь, Вахид отбросил простыню. Этот человек лежал на клеенке и был абсолютно голый.

Его грудь тоже была выбрита, а на животе красовались три гигантских пореза с небрежно наложенными швами. Один, на боку, заклеен пластырем. Странно, ран от пуль и осколков у него не было. Вахид перевел взгляд ниже и увидел почти зажившие пулевые отверстия на ногах.

«У Зелимхана тоже были перебиты ноги, – вспомнил он, и тут его осенило: – Как я сразу не догадался! Ранения в конечности, без повреждения внутренних органов, а разрезы в области почек, печени и поджелудочной железы! Да их попросту разобрали на органы! – Вахид посмотрел на свои ноги, и по его спине пробежал неприятный холодок. – Значит, и мне уготована та же участь? Не выйдет!»

Вахид бросил простыню и перешел к следующей кровати. Здесь та же картина. Молодой парень имел точно такие швы.

«Вот уж точно, кому война, а кому мать родна!» – подумал Вахид и развернулся к выходу.

Он уже был в коридоре, когда мысль о том, что Зелимхан может пока еще быть живым, вынудила его остановиться. Вахид оказался перед непростым выбором. С одной стороны, он обязан помочь родственнику. В противном случае ему до конца жизни придется нести этот грех, а потом предстать перед Аллахом. С другой – приказ.

Немного поколебавшись, он вошел в следующие двери и щелкнул выключателем. Здесь было трое доноров. На ближней к нему кровати лежал Зелимхан. Он тоже был тщательно выбрит, открыл глаза и посмотрел на него осмысленным взглядом.

– Ты?! – едва слышно просипел брат.

– Здравствуй, – выдавил из себя Вахид.

– Но как ты здесь оказался? – проговорил Зелимхан одними губами.

– А ты? – спросил Вахид, вглядываясь в валившиеся глаза и удивляясь тому, как за считаные дни может постареть человек.

– Посмотри! – Зелимхан с трудом, словно свинцовую, приподнял руку и сдвинул простыню в сторону.

Увидев гигантский порез на боку, Вахид сжал кулаки.

– Почему ты в сознании? – спросил он.

– Некогда объяснять. Уходи немедленно! Они уже забрали у меня почку и сейчас собираются вырезать еще что-то. Ты спросил, почему я в сознании. Так вот знай, они еще не все у меня взяли. Поэтому мне делают лишь половину укола. Эти шакалы говорят, что любая химия опускает цену на органы. У остальных просто не подходит сердце. Они обречены.

«Какое кощунство! – Вахид стиснул зубы. – Если рассуждать по логике этих нелюдей, то и барана надо резать не сразу, а по частям. Тогда и мясо будет всегда свежим!»

– Чеченцев они боятся забирать, крадут только раненых. А те мусульмане, которые едут из Европы, сразу попадают на стол! Ты понимаешь?

– Да! – подтвердил Вахид, размышляя, как быть дальше.

– В соседней палате курдские женщины. Это просто бизнес. – Он облизал пересохшие губы. – И мы с тобой тоже. Помнишь груз из музея?

Зелимхан за короткий срок на собственной шкуре понял, что ИГИЛ является всего лишь огромным механизмом по зарабатыванию денег.

– Тихо, – попросил Вахид и слегка наклонился к нему. – Мы уйдем вместе.

– Не выйдет! – Зелимхан сморщился, но тут же снова взял себя в руки. – Я все равно не выживу. Мне даже дышать больно. А что будет, когда обезболивающее перестанет действовать?

– Не говори глупости! – повысил голос Вахид. – По дороге я найду наркотик, а в Турции отдам тебя в лучшую клинику.

– Ты не знаешь, – Зелимхан втянул ртом воздух, словно он был раскален. – Нас там не ждут.

– Тебе нельзя говорить. – Вахид огляделся. – Где твоя одежда?

– Зачем она мне? У меня хотят забрать сердце.

– Что ты такое говоришь?

– Не перебивай! – Голос чеченца вдруг окреп, в глазах появился гнев. – Ты должен убить меня!

– Не смей даже думать об этом!

– У меня телефон. Там номер брата Аслана. Передай ему, что я умер как мужчина, – шептал Зелимхан. – И еще скажи, пусть даже не думает идти воевать. Ты же видишь. Ничего хорошего. О каком халифате речь, если даже здесь на всем делают бизнес? Я совершил глупость. Мои близкие не одобряли моего решения и собирались вернуться на родину. Скажи, теперь им снова закрыта дорога домой?

– Почему? – удивился Вахид.

– Я слышал, что родственников таких людей, как я, на родине не принимают, – проговорил Зелимхан и покрылся крупными каплями пота.

– Это неправда, – заверил его Вахид. – Я позабочусь о том, чтобы их не спрашивали за тебя.

– Но ты сам в таком же положении. Не обещай.

– Будь спокоен, – заверил его Вахид и слегка наклонился к лицу Зелимхана. – Я позабочусь о том, чтобы твои родные вернулись на родину.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Зелимхан.

– Я не тот, за кого себя выдаю. Твой отец – родной брат моего отца…

– Ты шутишь?

– Зачем мне врать? – с тоской спросил Вахид. – Асланбек его зовут.

– Как это понимать? – Несчастный вдруг просветлел лицом и улыбнулся задрожавшими губами: – Брат! Вахид! Отец много рассказывал о тебе.

– Я здесь для того, чтобы такая зараза, как ИГИЛ, не распространялась по миру.

Удар ножа в самую грудь Зелимхана поставил точку в этом разговоре. Вахид вытер лезвие о матрац и некоторое время сидел, глядя на улыбку, застывшую на губах. Потом он встал, закрыл покойному глаза и натянул простыню на лицо.

Глава 35

Подмена

Крыша за ночь немного остыла. Луна скатилась к горизонту и стала больше.

– Ты уверен, что мы справимся до наступления рассвета? – тяжело дыша, спросил Усман.

Подъем на чердак и прогулка по крыше дались ему с трудом.

– Раз иду, значит, на что-то надеюсь, – ответил Вахид. – Должны успеть.

– Может, так уйдем? – осторожно предложил Усман.

– Как ты можешь такое говорить? – изумился Вахид. – Он мой родственник и чеченец! Представь себя на моем месте. Как жить потом с таким грузом?

– Извини. Война стала порождать в наших головах глупые мысли.

– Я тебя не неволю. Можешь вернуться.

– За кого ты меня принимаешь? – обиделся чеченец.

Вахид недолго думал, как поступить. Он вернулся и попросил Усмана помочь ему перенести тело брата за город для погребения. Теперь они направлялись в правое крыло больницы, где орудовали трансплантологи, чтобы забрать оттуда покойного Зелимхана.

Вахид спустился до площадки второго этажа, когда услышал арабскую речь. Он остановился и осторожно посмотрел вниз. Какой-то боевик говорил по телефону. Наверняка это был охранник.

Сотовая связь в городе была, но боевики пользовались ею с большой осторожностью. Мало ли. Все знали возможности авиации НАТО, которая могла легко выявить «говоруна» и заткнуть ему рот ракетой или бомбой. Никто точно не мог сказать, были или нет подобные случаи, но командиры ИГИЛ запрещали боевикам пользоваться телефонами в людных местах. Есть желание позвонить – уйди туда, где если и умрешь, то один. Не подставляй остальных.

Как бы то ни было, но сидеть и ждать, когда араб наговорится, Вахид не мог. План созрел мгновенно.

Вахид развернулся к Усману и едва слышно сказал:

– Тебе надо подняться этажом выше и ждать сигнала.

Ни слова не говоря, Усман подчинился.

Дождавшись, когда его тень исчезнет с пролета, Вахид перегнулся через перила и позвал:

– Послушай, уважаемый!

Араб замолчал.

– Я плохо знаю твой язык, – объяснил Вахид, с трудом подбирая слова. – Как с тобой можно говорить?

– Английский знаешь? – раздался испуганный голос.

– Конечно! Я жил в Англии.

– Кто ты? – донеслось из-под лестницы.

– Почему нарушаешь приказ? – строго спросил Вахид, проигнорировав вопрос. – Все знают, что нельзя даже держать при себе включенный телефон. Хочешь, чтобы американцы разбомбили госпиталь? А может, ты делаешь это специально?

– Что ты такое говоришь? – воскликнул араб. – И в мыслях не было. Что ты там делаешь?

Араб говорил практически без акцента, отчего Вахид сделал вывод, что тот с малых лет жил в Англии.

– Я работаю здесь, – соврал Вахид. – Ходил забрать наверху кое-что.

– Почему я не видел, как ты поднялся?

– Тебя здесь не было.

Наконец снизу появилось испуганное лицо. Араб задрал голову и пытался разглядеть Вахида. На вид ему было не больше двадцати. Совсем мальчишка.

– Я отходил на минуту.

– Мне все равно, где ты был. Иди лучше сюда. Помоги мне принести одну вещь.

– Какую? – испуганно спросил араб, поднявшись на площадку.

– Увидишь. – Вахид, уже не таясь, стал подниматься по лестнице.

Теряясь в догадках, боевик направился следом за ним.

Вахид дошел до ящика, найденного часом раньше, наклонился и взял его за ручку.

– Бери! – приказал он арабу.

– Что это? – спросил тот.

– Кто-то украл перевязочный материал и спрятал здесь. Я нашел. Сейчас надо отнести его на место.

– Послушай! – испуганно воскликнул боевик. – Я ни при чем!

– Тебя никто ни в чем не обвиняет, – попытался успокоить его Вахид. – Мое дело – лечить наших братьев.

– Но ты же понимаешь, что спросят с меня!

– Каждый отвечает за себя. – Вахид приподнял край ящика и прикрикнул: – Хватай! Чего ждешь?

– Нет, постой, – заторопился араб. – У меня семья. Ты не можешь не знать, как обойдутся со мной, когда узнают об этом.

– Но ведь ты не крал этого! Чего тебе бояться?

– Почему ты не понимаешь?! С меня-то как раз и спросят. Ведь это моя вина, что здесь разгуливают воришки.

– Все это могли похитить в то время, когда вход охранял другой человек, – выдвинул предположение Вахид и выпрямился.

– Я один сегодня здесь.

Араб был готов расплакаться. Немудрено, ведь в ИГИЛ за все одно наказание – смерть.

– Хорошо, я не стану никому говорить о случившемся, – пообещал Вахид. – Но тогда нельзя допустить и того, чтобы кто-то из тех, с кем я работаю, увидел этот ящик.

– Ты собираешься его спрятать?

– Пока мы занесем его к раненым.

– Спасибо, брат! – обрадовался араб. – Ты спас меня от позора.

«Какой ты глупый! – подумал Вахид. – А приехал воевать из самой Англии! Зачем, спрашивается, тащить куда-то этот ящик?»

В коридоре никого не было. Они втащили ящик в палату и поставили на пол.

Вахид не стал включать свет.

– Я мог оказаться среди этих несчастных, – сказал араб и охнул от удара кулаком в висок.

– Ты и останешься, – проворчал Вахид, перешагнул через парня, рухнувшего на пол, и выглянул в коридор.

Никого.

Вахид вернулся назад и включил свет. Зелимхан по-прежнему лежал с накрытой головой. На простыне проступила кровь. Его обнаженный сосед лишь слегка повернул голову в сторону. Остальные даже не изменили позы.

Вахид задвинул ящик под ближайшую к выходу кровать и стал снимать с араба куртку. Скрип дверей заставил его выпрямиться.

– Это я, – громким шепотом объявил Усман и вымученно улыбнулся.

– Надо торопиться. – Вахид показал на араба. – Этого разденем и положим вместо моего брата.

– Давай я займусь охранником, а ты позвони своему земляку, – заторопился Усман.

Глава 36

Первый блин комом

Берса открыл глаза и увидел Абдулу, сидящего на соседних нарах. В желтоватом свете керосиновой лампы он походил на больного, уставшего от жизни старика. Глаза ввалились, складки вокруг рта, тонувшие в косматой бороде, стали глубже и резче.

– Давно не спишь? – спросил Берса, пытаясь унять дрожь.

– Только проснулся. – Абдула сдвинул рукой брезент, которым они отгородились, и скомандовал: – Подъем! Живее! Кто там еще лежит!

Возня усилилась.

Берса собрался с силами и откинул одеяло. В отсыревшей одежде не удавалось согреться, поэтому люди укрывались всем, чем могли. В ход пошел даже тент со сломанного грузовика, на котором раньше привозили продукты. Его сняли с машины и разрезали на куски.

– Кто ночью печь топил? – строго спросил Берса, выйдя в проход.

– Сулейман, – ответил рослый Руслан Агушев.

Услышав вопрос, с ящика рядом с печью поднялся щуплый чеченец.

– Почему холодно? – спросил Берса.

– Уголь сырой, – стал оправдываться Сулейман.

– Просто ты жил в Европе на всем готовом, – проворчал Берса. – Вот и не умеешь печку топить.

Берса вышел из палатки и зажмурился. Свежий снег окутал все белым покрывалом. Несмотря на ранний час, было светло как днем.

– Как думаешь, растает? – раздался из-за спины голос Абдулы. – Или до весны?

– Здесь море близко. К обеду снега не будет.

– Зато появится грязь, – с досадой заключил Абдула.

Берса ничего не сказал. На самом деле он ждал снега как манны небесной. Несмотря на то что ночью температура опускалась далеко ниже нуля, дни еще были относительно теплыми.

Далеко ли они смогут уехать по проселкам в распутицу? Теперь можно с чистой совестью требовать перенести выезд на неделю-другую. К тому же еще неизвестно, в каком состоянии машина. Крикун уже оговорился, что двигатель старый, а коробка – самый настоящий хлам. Так можно будет дотянуть до морозов, а там, глядишь, снова что-нибудь случится. Можно, например, и заболеть.

У бочки для умывания всех ждало следующее испытание. Вода в ней замерзла, и людям пришлось обтираться снегом.

Они уже подходили к палатке столовой, как послышался гул, и на дороге, среди деревьев, замелькал грузовик.

– Никак Крикун машину пригнал, – проговорил Абдула.

– Потолок надо будет испачкать и закоптить, – стал давать указания Берса. – Сразу видно, что здесь что-то не так.

– Почему? – вскинулся Крикун. – Разве нельзя крышу починить?

– Хочешь сказать, что сейчас есть кому-то до этого дело? – вопросом на вопрос ответил ему Берса. – Откуда у водителя хорошие доски и краска?

– Неужели ополченцы додумаются, что в крыше люк? – упорствовал Крикун.

– Сразу они о назначении машины, конечно, не догадаются, – согласился с ним Берса. – Но могут подумать, что там просто устроен тайник.

– Хорошо, – буркнул Крикун. – Кстати, в машине установлен мощный обогреватель и смонтирован отдельный воздуховод для отопления будки.

– Молодец! – с сарказмом похвалил его Берса. – А где миномет?

Крикун загадочно улыбнулся.

– Догадайся.

– Ты что, Якубович? – разозлился Берса. – Я не на «Поле чудес» приехал играть, а воевать!

Крикун присел и показал рукой под кузов.

– Тайник в раме, между колес, – сказал он.

– Боеприпасы? – допытывался Берса.

– Передняя стенка будки двойная, – доложил Крикун и выпрямился. – Мины уложены в два ряда.

– Так они со взрывателями? – ужаснулся Берса.

– Полость сделана из поролона. Так что тряска не страшна.

– При чем тут тряска? – спросил Берса. – Любой осколок или пуля превратят нас в шахидов.

– Думаю, до этого не дойдет, – успокоил его Крикун. – Ты когда собираешься опробовать?

– Прямо сейчас. Только задачу поставлю.

Через полчаса машину подбросило. Судя по звукам, кто-то не удержался на ногах и упал. Разразился руганью Мосляк. Вскрикнул и запричитал Речник. Из-за грохота слов разобрать было невозможно, но всем стало понятно, что он сильно ушибся. В будке было темно. Глаза людей слезились от выхлопных газов, а в горле першило. Машину снова тряхнуло. Миномет, установленный на растяжках, с лязгом подпрыгнул.

– Не сорвало бы, – прокричал Гниляк.

– Как дрова везет! – раздался голос Портоса.

– Меня скоро стошнит! – простонала Лиса.

– Привыкайте, – крикнул Берса.

– Может, матрацы на пол накидаем? – неожиданно спросил Речник. – Или скамейки какие сделаем?

– А как водитель на блокпостах сепарам объяснит, зачем это? – разозлился Берса. – Вот за передним краем посмотрим. К тому же мы в район пешком выдвигаемся.

Машина встала, и все полетели вперед.

– Так, – протянул Берса. – Кажется, приехали.

Раздались удары по кузову и голос водителя:

– Мы на месте!

– Действуем так, как будто выехали на позицию, – приказал Берса.

Послышалась возня, что-то скрипнуло, лязгнули запоры. Крышка люка с грохотом свалилась вниз, через прямоугольный проем хлынул свет. Берса на секунду закрыл глаза и вдруг понял, что за это время его команда понесла первые потери. У миномета, раскинув руки, лежал на спине Скрипко.

– Что он под крышкой делал?! – спросил Мосляк.

Люгер присел перед Скрипко, потрогал голову, размозженную крышкой, ударил по щеке ладошкой и посмотрел на Гниляка.

– Кажется, хана ему, – сказал он.

Лиса стояла на четвереньках, пунцовая от напряжения. Она открывала и закрывала рот, из которого то и дело вырывалась желтая струя рвотных масс.

Берса нехотя встал и скомандовал:

– Оттащите тело в сторону! Действуем как в боевой обстановке! Скрипко убит!

Люгер подхватил мертвеца под руки и выжидающе уставился на Речника.

– Чего? – захлопал глазами тот.

– Давай к стене перенесем!

Они кое-как перетащили тело к двери.

– Люгер, мину! – крикнул Гниляк.

Люгер бросился к передней стенке, однако споткнулся о трос, тянущийся от миномета, и со всего размаху рухнул на пол.

– Еще один, – констатировал Гниляк и поморщился.

Мосляк между тем открыл вторую половину люка.

Морщась и постанывая, Люгер встал и потянул вверх ручку заслонки. Из образовавшегося окошка выкатилась мина. Он подхватил ее на руки и развернулся к миномету.

Гниляк торопливо листал блокнот с расчетами, нашел нужную страницу, просиял лицом и посмотрел на Мосляка.

– Чего стоишь?!

Мосляк устремился к миномету.

Между тем Гниляк продолжал командовать:

– Прицел сто двадцать три. Шкала тысячных, уровень тридцать два двенадцать! Основное направление – левее ноль сорок пять. – Он выдержал паузу, дожидаясь, когда Мосляк подкрутит круг угломера для горизонтальной наводки и барабанчик для измерения углов точности.

Вот солдат, следя за пузырьком уровня, осторожно повернул на треть подъемный механизм, выпрямился и доложил:

– Готово!

Гниляк посмотрел на Люгера, стоящего с миной в руках, и скомандовал:

– Огонь!

Люгер шагнул к миномету и отправил в ствол мину, похожую на дыню.

Все произошло настолько быстро, что Берса не успел открыть рот и заткнуть уши. В следующий момент его голову будто сплющило между двумя вагонами, налетевшими друг на друга. Какое-то время он просто не существовал, а потом странным образом выплыл из звенящего тумана, сидя на полу. Из глаз текли слезы.

Задняя дверь была открыта. На снегу рядом с машиной корчился Речник. Его глаза походили на два бильярдных шара, а рот был открыт так, словно он сидел в кресле стоматолога.

«Не слабо оглушило», – подумал Берса, пытаясь встать.

Он предполагал, что выстрел из миномета в замкнутом пространстве будет громким, но и подумать не мог, что до такой степени.

Глава 37

В последний путь

Вахид двинулся по дорожке вслед за Усманом. Идти с телом Зелимхана на плече было нелегко. Кровь из раны и незаживших швов родственника вмиг пропитала куртку и штаны. Вахид то и дело смахивал с лица пот свободной рукой.

Они вышли к остаткам проходной. Ворот здесь давно не было. Въезд перекрывала труба, лежавшая на двух бетонных блоках. Охрана отсутствовала. Да она и не была нужна. Кто осмелится сунуться в город, кишащий фанатиками? Иракская армия особого сопротивления давно не оказывала.

После взятия Мосула огромное число солдат и офицеров было казнено вместе с мирными жителями, подвернувшимися под горячую руку. Хотя были и такие, кому не только оставляли жизнь, но и брали на службу. Вахид сам был свидетелем того, как в центральной мечети солдаты сдавали свои документы и получали карту боевика ИГИЛ.

– Далеко еще? – спросил Усман, когда они дошли до конца улицы.

Но Вахид не ответил ему. Он вглядывался в руины, пытался рассмотреть человека, укрывшегося там. Тело Зелимхана, лежавшее на плече, не позволяло увидеть, что происходит справа. Поэтому, когда сбоку раздался шорох, Вахиду пришлось развернуться всем телом.

В темноте щелкнул предохранитель, потом лязгнула затворная рама.

– Это я! – раздался голос Шамиля. – Опусти автомат.

Даже в темноте Вахид почувствовал, как Усман смотрит на него.

– Свой! – успокоил он. – Я звонил ему из палаты.

– Он быстро пришел, – заметил Усман.

– Здесь рядом.

– Кто это у тебя на плече? – Шамиль наконец-то приблизился настолько, что Вахид смог его разглядеть.

– Зелимхан. Надо его отнести на кладбище.

– Ты же сказал, что он пропал?

– Потом объясню, – пообещал Вахид и утер рукавом пот с лица. – Идем!

– Я, конечно, уважаю твои чувства, – проговорил Усман. – Только скоро рассвет, и нас хватятся.

– Кто? – спросил Вахид. – Не смеши меня. Раненые приходят и уходят, когда захотят. Никто не ведет никакого учета. У меня даже имени не спросили.

– Все равно, – не унимался Усман. – Мы убили охранника.

– А кто это видел? – Вахид уже пожалел, что взял этого нытика в помощники.

Никакой пользы от него не было.

– Хорошо. – Усман вздохнул. – Тогда показывайте, где здесь кладбище.

– Не знаю. Вынесем из города и предадим земле.

– Ты в своем уме? – возмутился Усман. – Там точно все перекрыто.

– Прорвемся! – заверил его Вахид.

– Как ты представляешь себе все это? – продолжал сомневаться Усман. – Что мы скажем, когда встретим на дороге боевиков? Они сразу поймут, что мы дезертиры.

– Пусть они думают, что нам сказать. Идите за мной.

Дорога изобиловала подбитыми танками и бронетранспортерами, из нутра которых несло жженой резиной и соляркой. Вахид несколько раз споткнулся об обломки кирпичей, угодил в небольшую воронку и едва не сломал себе шею.

– Давай я понесу, – предложил Шамиль.

– Когда надо будет, сам попрошу, – заверил его Вахид.

Когда они вышли на окраину города, стало заметно светлее, а со стороны пустыни потянуло прохладным ветерком.

– Стой! – раздался окрик на арабском.

– Вахид остановился.

– Свои!

– Кто такие?

Вахид разглядел пикап с пулеметом в кузове и человека, стоящего рядом с ним.

– Я плохо понимаю арабский язык! – ответил он заученной фразой. – Но знаю чеченский и английский.

– Ты чеченец? – спросил его тот же человек на родном языке.

Вахид облегченно вздохнул и воскликнул:

– Хвала Всевышнему! Тебе о чем-нибудь говорит имя Абдул аль-Валид?

– Валид? – удивленно протянул человек с автоматом. – Ты, я слышал, ранен.

– А ты кто? – спросил Вахид, вглядываясь в лицо, размытое предрассветными сумерками. – Назови свое имя.

– Руслан Масахадов.

– Если бы не пустыня, давно подумал бы, что я на родине, – проговорил Вахид. – Только что умер мой родственник. Нужно похоронить.

– Прими мои соболезнования! – Руслан прижал руку к груди.

– Ты здесь один?

– Нас трое. – Руслан махнул в сторону автомобиля. – Анвар и Доку спят.

– Они в машине? – спросил Вахид и наконец-то разглядел и людей, сидевших в пикапе. – Может, вы дадите нам ее на время?

– Доку! – позвал боевик.

Послышался звук открываемой дверцы. Вахид разглядел, как на дорогу вышел человек.

– Что? – спросил Доку.

– У наших братьев несчастье, – сказал боевик. – У одного из них от ран умер родственник. Скажи Анвару, пусть останется со мной, а сам довези их до кладбища.

Вскоре Доку остановил машину у свежевырытых могил.

– Это сколько же наших братьев полегло от рук неверных? – ни к кому не обращаясь, сказал он.

– Ты расстроен? – спросил из кузова Вахид.

Быстро светало. Небо на востоке налилось багрянцем.

– А ты нет? – осведомился Доку и выбрался из-за руля.

– Они в раю, за них радоваться надо, – сказал Шамиль, взял лопату, лежащую в кузове, и подошел к яме. – Интересно, для кого ее вырыли?

– Может, и для тебя, – как само собой разумеющееся ответил Доку.

– Ты сказал, у тебя вода есть, – напомнил Вахид.

– Извини, совсем забыл. – Доку устремился обратно к машине и через минуту протянул Вахиду пластиковую бутыль.

– Погоди. – Вахид отстранился и огляделся. – Не будем же мы его в кузове мыть?

– Ты собираешься сейчас соблюдать обряд? – удивился Шамиль.

– Ложе для омовения там, – со знанием дела сказал Доку и показал рукой в сторону развалин.

Вахид увидел каменную плиту.

– Помогите мне! – Он подхватил тело Зелимхана и подтащил к краю кузова.

Втроем они спустили покойника на землю и перенесли к плите. Вахид лично уложил его таким образом, чтобы лицом он был обращен к священной Мекке. Шамиль помог размотать простыню.

– Что это? – спросил Доку, глядя на порезы.

– Я думаю, тебе лучше не знать правду, – на полном серьезе сказал Вахид. – Она страшная, а ты молод и можешь наделать глупостей.

– Кажется, я догадался! – Рука чеченца легла на автомат.

– О чем ты догадался? – спросил Вахид.

– Из него вытащили органы, а потом убили!

– Хватит говорить! – разозлился Вахид. – Лучше помогите мне.

Было уже совсем светло, когда Вахид закончил поправлять могильный холмик:

– Все!

– Надо было Доку попросить, чтобы приехал за нами, – сокрушался Усман, глядя на блокпост и машину, видневшиеся вдали. – У него в кузове стояли две канистры с бензином. Нам бы хватило доехать до границы с Турцией.

Вахид переглянулся с Шамилем и уставился на Усмана.

– Ты решил сейчас уходить в Турцию? – спросил он.

– А как иначе?

– Это из-за жары, – сделал вывод Шамиль и улыбнулся.

– Что ты хочешь этим сказать? – возмутился Усман. – Думаешь, я перестал соображать?

– Девятьсот километров по территории, занятой террористами, – задумчиво проговорил Вахид и осекся.

Но было поздно.

По тому, как изменился в лице Усман, стало ясно, что его зацепило такое определение.

– Как ты сказал? – спросил боевик и хищно прищурился.

– Смерть Зелимхана открыла мне глаза, – сказал Вахид, уже твердо решив убить Усмана. – Я не смогу воевать за людей, которые наживаются на смерти моджахедов. Думаешь, куда отправили его почку? Ее пересадят какому-нибудь американцу или европейцу…

– Который окажется гомосексуалистом, – добавил Шамиль.

– Не заговаривайте мне зубы! – Усман неожиданно дернул за ствол автомат, висевший на плече, пытаясь направить его на Вахида.

Однако Шамиль, стоявший сбоку, опередил его. Он перевернул в воздухе лопату и точным ударом в висок опрокинул Усмана на землю. Кровь хлынула из разрубленной головы, однако чеченец оказался на удивление живуч. Он вскочил на ноги, вытянул руки и бросился на Вахида.

Тот шагнул в сторону, пропустил его мимо себя и двинул ему в левую часть головы кулаком. Усман вновь оказался на земле. Он сделал попытку приподняться на руках, однако волна судороги не дала ему этого сделать.

– Надо унести его с кладбища, – сказал Шамиль.

– Зачем? – удивился Вахид. – Вокруг много готовых ям.

Когда Вахид с Шамилем подошли к школе, в которой размещался их отряд, во дворе уже царило оживление. Пахло дымом костра и жареным мясом.

– Мне кажется, Осама нас не отпустит, – тихо сказал Шамиль. – Надо было бежать, как предлагал Усман.

– Куда? – Вахид растерялся от такого заявления. – У нас нет даже документов. Или ты собираешься покупать билет на самолет по карте боевика?

– Все равно можно было что-то придумать, – стоял на своем Шамиль.

– Мы уже придумали, – с издевкой проворчал Вахид. – Тебя рука плохо слушается, а я хромаю.

– Это пройдет, – со знанием дела заверил его Шамиль.

Глава 38

На постой

– Давай к этому мужику! – воскликнул Речник и показал пальцем куда-то вперед.

– Почему командуешь? – возмутился Берса и посмотрел между сиденьями.

В свете фар вдоль дороги ковылял какой-то старик.

– Сам сказал, надо местного найти.

Берса промолчал. Конечно, его замечание выглядело нелепым. Тем более с заднего сиденья почти не видно дороги. Однако он ничего не мог с собой поделать. Злость и обида за то, что его отправили вместе с группой, душили бригадного генерала. Конечно, и этот факт он использовал в своих интересах. При каждом удобном случае Берса напоминал бойцам, что отправился вместе с ними из-за опасения за их жизни.

– У него оружия не видно? – заволновался Мосляк. – Вдруг ополченец?

– А мы кто? – спросил Речник и нервно хохотнул.

Гниляк опустил стекло.

– Отец, а где воды можно набрать?

– Как ты сказал? – Старик в ушанке и рваной телогрейке наклонился к окну.

– Комендатура в селе есть? – спросил Речник.

– Чего? – Чтобы лучше слышать, старик приложил ладонь к уху. – Говори громче.

– Понятно, – зло проворчал Гниляк, трогая машину с места.

– Правильно их ватниками называют, – сказал Мосляк.

Вода диверсантам была не нужна. Таким вот способом они пытались как-то завязать разговор, чтобы выведать, есть ли в селе ополченцы.

С собой Берса взял Гниляка, Портоса, Мосляка и Речника. Пройти через передний край не составило труда. Сплошной линии обороны ни с той, ни с этой стороны не было. Большие участки патрулировались на машинах или танках, выставлялись секреты.

Уже под утро он встретился с агентом СБУ. Бывший милиционер жил на окраине небольшого шахтерского городка и промышлял тем, что возил людей за пенсией на территорию Украины и обратно. По всей видимости, там его и завербовали. Худощавый мужчина с нервным лицом слегка заикался и шепелявил, отчего Берса сделал вывод, что на сотрудничество он пошел не сразу.

Агент предоставил автомобиль. Старенькие «Жигули» шестой модели с виду дышали на ладан, однако на деле оказались на ходу.

В последний момент Берса все же вынудил Крикуна отказаться от мысли поделить их небольшой отряд на две группы. Главными причинами были риск оказаться в руках ополченцев и нехватка людей. Не считая Лисы и Гиблого, которые под видом мирных жителей должны будут перегнать куда следует машину с минометом, группа и так стала меньше на три человека.

Берса отвернулся в окно. Мысли о подвижной огневой точке вконец испортили настроение. Он был уверен в том, что затея со стрельбой – авантюра. Хлебовозка не иголка. Одна надежда на чудо. Этим вопросом занимался Крикун. Берса очень надеялся, что полковник провалит операцию и машину задержат сепаратисты.

Они проехали через село и оказались в поле.

– Разворачивайся! – принял решение Берса.

– Уверен? – Гниляк сбавил скорость.

– Ты плохо слышишь? – вскипел Берса.

– А ты не кричи! – неожиданно озлобился Гниляк. – Сейчас это вредно. Одно дело делаем.

– Ты умный стал?

Гниляк развернулся на пустынной дороге и с обидой сказал:

– Кроме тебя, меня никто дураком не считал.

– Потом поговорим, – пообещал Берса и посмотрел вперед. – У первого дома остановишься.

Машина встала. За забором залаяла собака. Гниляк щелкнул выключателем. Под потолком вспыхнула лампа.

– Если здесь есть молодые женщины, работаем, – приказал Берса. – Если только старики, спросим воду и уходим. Портос, остаешься охранять машину.

– Почему я? – возмутился увалень.

– Поговори еще!

Каратели выбрались из машины.

– Кто? – раздалось из-за забора.

– Патруль военной комендатуры, – громко сказал Речник.

Послышалась возня, и калитка открылась.

Мужчина средних лет отступил в глубь двора:

– Проходите.

– Ты не боишься вооруженных людей впускать? – спросил Мосляк.

– Так вы же свои! – воскликнул мужчина.

– А если мы диверсанты? – наседал Мосляк.

– Откуда им тут взяться? – удивился мужчина. – Почти сто километров до передовой.

– А вдруг? – не унимался каратель. – Чем черт не шутит?

– Если они с оружием, то и так войдут, – ответил мужчина. – Разве их удержишь?

– Резонно, – согласился с ним Речник, направляясь к дому.

Посреди просторной кухни с низким потолком стояла хозяйка. За столом у окна сидели две девушки. Одна была ровесница Мосляка, вторая – совсем подросток. При появлении вооруженных мужчин они молча встали и ушли в соседнюю комнату.

«То, что надо», – подумал Берса, посмотрел на хозяина, вошедшего следом, и спросил:

– Тебя как зовут? – спросил он.

– Николай, – представился мужчина.

– Вот что, Николай. – Берса окинул взглядом кухню. – Мы ехали из Новоазовска в Донецк. Только вот машина сломалась.

– А я при чем? – не понял Николай.

– Переночевать не пустишь? – спросил Речник.

– У меня столько подушек не будет. – Николай растерялся и, словно ища поддержки, посмотрел на жену.

– А я что? – удивилась женщина. – Было бы лето, так другое дело. А сейчас двоим место найдем, остальных можно к маме отправить.

– Зачем нам подушки? – заявил Гниляк. – Бушлаты есть. Свернул и сунул под голову.

Глава 39

Благословение

– Мне доложили, что ты собрался покинуть наши ряды, – сказал Осама и вперся в Вахида взглядом маленьких, заплывших жиром глаз.

Все это время он словно не вставал из-за стола. Даже черный балахон и накидка на голове оставались неизменными.

– Все верно, – подтвердил Вахид. – Мы узнали, что в Украине формируется большой отряд из наших братьев. Скоро они отправятся в Россию драться с неверными. Мы хотим быть с ними.

– Я слышал, ты смело воевал, но был ранен, – проговорил Осама.

– Так и было.

– Теперь уже здоров?

– Не время сейчас прохлаждаться в лазаретах, – уклончиво ответил Вахид.

– Здоровье надо беречь, – с назиданием сказал Осама.

– Каково будет твое решение? – Вахид сделал вид, будто ему все равно.

Его судьба полностью в руках этого человека. Как он решит, так и будет.

– Я не смею тебя неволить, – проговорил Осама. – Благословляю.

– Благодарю! – Вахид прижал руку к груди и слегка наклонил голову.

– Твое желание оказаться на родине мне понятно, – продолжил Осама. – Чечня давно заслужила право на независимость. Когда мы закончим здесь, придем к вам. Ростки нашей веры уже пробились и окрепли в Англии, Франции, Дании, Германии. Прежде чем ехать, ты должен встретиться с одним человеком. Он расскажет тебе, как мы будем поддерживать связь и к кому в случае чего обратиться за помощью на родине. Наши братья уже действуют повсюду.

– В мире становится все больше мусульман. Это не может не радовать.

– У тебя нет никакого личного желания? – неожиданно спросил Осама.

– Я бы хотел отправить видеопослание тем негодяям, которые хозяйничают на моей земле.

– Кому именно? – оживился Осама.

– Главному предателю моего народа, – глядя перед собой, сказал Вахид. – Пусть ждет.

– Ты уверен, что это не навредит тебе потом?

– Даже если будет так, не пожалею.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Осама. – Я распоряжусь, чтобы твое желание было выполнено.

– Куда нам подойти?

– Почему вам? – удивился Осама. – Я отпускаю только тебя, поэтому ты один запишешь свое послание, а мои люди отправят его куда надо.

– Один? – опешил Вахид. – Со мной должен поехать Шамиль.

– Какой еще Шамиль? – Осама нахмурил брови.

– Абд ар-Рахман, – поправился Вахид. – Мы вместе приехали и были ранены в один день. Может, помните засаду на арьергард?

– Конечно! – Осама приосанился. – Это был хороший урок иракским военным. Значит, говоришь, он тоже ранен?

– Да, – подтвердил Вахид. – Пуля повредила нервы, и сейчас рука плохо слушается его.

– Хорошо, – проговорил Осама. – Да будет так.

Вскоре Вахид встретился с другом.

– Может, ты не будешь угрожать главе республики? – предложил Шамиль, выслушав его. – Это опасно. Мы можем просто не доехать до Украины.

– Исключено, – стоял на своем Вахид.

– Осама вернул тебе документы? – неожиданно сменил тему Шамиль.

– Паспорта хранятся у Сиражина, – сказал Вахид. – Еще он должен выплатить нам деньги.

Затея с угрозами главе Чеченской Республики Вахиду тоже была не по душе. Он станет узнаваем не только на родине, но и за ее пределами, а это может сказаться на службе. Обычно после такой «засветки» офицера убирают в тень. Дослуживать преподавателем на спецфакультете академии или встретить пенсию в должности инструктора он не хотел. Не его это, но другого выхода не было.

– Кажется, пришли.

Слова Шамиля вернули Вахида в реальный мир. Он огляделся. Они стояли перед зданием в три этажа, нижняя часть которого, включая окна, была заложена мешками с песком. У входа стоял микроавтобус, из которого выбирался бородач с огромной видеокамерой в руке.

– Кто вас прислал? – на плохом английском спросил боевик, стоявший на входе.

Вахид протянул ему листок, сложенный вчетверо, и сказал:

– Вот пропуск от абу-Осамы.

Боевик даже не стал в него заглядывать.

– Проходи!

– Что-то мне подсказывает, что мы не туда попали, – проговорил Вахид и оглядел то, что когда-то называлось фойе.

Гигантские прямоугольные колонны и стены были черными от копоти. На полу валялись обломки обгоревшей мебели и битое стекло, а лестничный пролет на второй этаж был обрушен.

– Смотри! – Шамиль показал взглядом на мужчину, которого они видели на улице.

– Уважаемый! – окликнул его на чеченском Вахид и тут же перешел на английский: – Постойте!

Бородач встал и медленно развернулся к чеченцам.

– Вы меня? – настороженно спросил он.

– Да, – направляясь к нему, подтвердил Вахид.

– Что вам нужно? – спросил бородач на английском. – Мой переводчик сейчас подойдет.

– Я знаю ваш язык, – сказал Вахид.

– Вы что-то хотели спросить?

– Нам сказали, будто в этом здании находится студия, где делают видеозаписи.

– А что, не похоже? – спросил бородач и улыбнулся.

– Но как можно?.. – Вахид окинул взглядом стены и пожал плечами. – Я представлял все по-другому.

– Правильно представлял. – Бородач показал взглядом на коридор, уходивший вправо от лестницы, и сказал: – Нам сюда. Идемте.

Теряясь в догадках, Вахид устремился следом. Они прошли в другое крыло здания и вновь оказались на улице. На колесе от грузовика справа от выхода сидели двое боевиков. От дороги их закрывала стена из мешков с песком.

– Это здание пустое, – сказал бородач. – На самом деле центр находится в глубине квартала.

– Понятно, – протянул Вахид и перевесил автомат на другое плечо. – Маскировка.

– Хотя авиация коалиции не бомбит этот центр, – заявил бородач. – Иначе кто будет пугать западных обывателей?

– Судя по всему, ты именно этим и занимаешься, – проговорил Вахид, шагая по захламленному тротуару.

– Ты прав. Это моя работа.

– Откуда ты, если не секрет?

– Почему спросил? – Бородач вскинул брови.

– Просто так. Мы вот из Чечни. Слышал про такое место?

– Еще бы, – оживился бородач. – Больше скажу, не раз бывал и работал там.

– Кто ты по профессии?

– Журналист.

– Американец?

– Родился и вырос в Британии, в Штатах получил образование, а работаю на себя.

Улица упиралась в неприметное здание, на крыше которого красовалась спутниковая антенна.

– Мы пришли? – спросил Шамиль.

– Да, – подтвердил бородач. – Кстати, меня зовут абу-Кутейб.

Глава 40

Мастера своего дела

– Довели народ! – делано возмущался Гниляк, выкладывая из рюкзака банку тушенки и булку хлеба. – Ни пенсий, ни зарплат!

– У нас хоть картошка с соленьями есть. – Николай вздохнул. – В городах совсем беда.

– Как только вы живете? – вторил Гниляку Речник.

– А ты словно с луны свалился, – раздался от плиты возмущенный голос хозяйки. – Все сейчас перебиваются, кто как может. Или не местный?

Берса зло посмотрел на Речника и сказал:

– Он из России приехал.

– Доброволец, значит, – сказал Николай. – А говор вроде как наш.

– Так ведь я родом из Днепропетровска, – соврал каратель. – На заработки укатил семь лет назад. А как война началась, так и вернулся.

– Но до дома не доехал, – констатировал Николай и посмотрел на Берсу. – А ты откуда будешь?

– Я тоже доброволец. Из Чечни приехал. Слышал?

– А как же! – воскликнул мужчина. – Я вашего одного здесь видел.

– Здесь много чеченцев.

Хозяйка выставила на стол железную чашку с вареной картошкой.

Гниляк достал нож и принялся открывать банку с тушенкой.

Речник стукнул по столу донышком бутылки.

– Это для аппетита.

– Я слышал, будто у вас с этим строго, – заявил Николай.

– В меру можно. – Гниляк вывернул тушенку в картошку и стал мешать ее ложкой. – Зовите своих дочерей к столу, – распорядился он.

– Они уже спать легли! – Словно ища подтверждения своим словам, Николай посмотрел на жену.

Берса нервничал. Прошел час, как они вошли в этот дом, однако дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Он подробно объяснил, как вести себя, но его подопечные до сих пор не сумели вступить в конфликт с хозяином дома. Конечно, можно просто избить его, а жену и дочерей изнасиловать. Но тогда никто не поверит, что это дело рук ополченцев. Мало ли кто сейчас надевает форму.

– Послушай, а ты почему не воюешь? – наконец спросил Речник и с задумчивым видом уставился на Николая.

– Действительно, – поддержал его Гниляк. – Все нормальные мужики сейчас свою землю защищают.

– Призовут – пойду, – ответил Николай.

– Значит, ждешь повестки от военкома? – спросил Гниляк.

Николай растерянно пожал плечами.

– Да хоть бы и так.

– Сейчас призыв в украинскую армию идет, – напомнил о себе Мосляк, скучавший у стены. – Он, наверное, туда метит.

– Да вы чего, ребята? – Николай переводил взгляд с одного «ополченца» на другого и рассеянно хлопал глазами. – За кого меня держите?

– За труса, – констатировал Мосляк.

– Я вообще-то не против, – побледнел Николай. – Только астма у меня.

– Астматик! – Речник повеселел. – Ты посмотри!

– Он, между прочим, в шахте ее заработал, – возмутилась жена. – Двадцать лет в забое!..

– Ты иди к детям, – сказал ей Николай.

– Ничего себе дети! – заявил Речник. – Хотел бы я таких удочерить!

– Вы чего себе позволяете? – возмутился Николай.

Речник переменился в лице.

– Неси паспорт!

– Чего? – протянул Николай.

– Паспорт! – повторил Речник.

Гниляк взял со стола бутылку, открутил пробку и разлил по стаканам.

– Давайте пока выпьем.

Николай тем временем встал и вышел в другую комнату.

Речник с Гниляком взяли стаканы. Берса дал понять, что не будет. Мосляк даже не подошел к столу. Он бесцеремонно изучал взглядом все выпуклости на теле хозяйки, возившейся у плиты.

Выпив, каратели налегли на картошку. Ели с жадностью, торопились, ведь впереди еще много работы. Берса брезгливо наблюдал за ними.

Наконец появился Николай с паспортом в руках.

– Соколов Николай Николаевич, – прочитал Гниляк и вскинул на него взгляд. – Сядь!

Мужчина подчинился.

Гниляк перевернул страницу.

– Так у тебя еще и сын есть?

Вместо ответа Николай кивнул.

– Двадцать шесть лет. – Гниляк присвистнул и окинул взглядом жену Николая. – А ты хорошо сохранилась.

– В ополчении он? – спросил Мосляк.

– Еще до войны в Днепропетровск переехал. – Николай вздохнул. – Там на заводе работает.

– На заводе, говоришь?! – Гниляк хищно прищурился. – А как же мобилизация?

– При чем здесь это? – Николай захлопал глазами.

– А при том, что врешь ты все! – сделал вывод Гниляк. – Воюет он против нас!

– Точно! – согласился с ним Мосляк. – Там всех в армию призвали.

– Я ему в обед звонила, – запричитала женщина. – Как работал, так и работает!

– Врешь! – поднимаясь со своего места, прорычал Гниляк. – Каратель ваш выродок!

Женщина неожиданно взвыла и устремилась в комнату.

Мосляк вскочил и преградил ей путь.

– Назад!

– Да что же это такое? – простонала она.

– Значит, ты, папаша, убийцу народа Донбасса вырастил? – постукивая паспортом по ладони, сделал вывод Гниляк.

– Может, хватит изгаляться?! – возмутился Николай и потянулся за паспортом.

– Руки! – Гниляк ударил его по обратной стороне ладони.

– Надо обыскать дом! – не вытерпел Берса. – Возможно, хозяин хранит оружие.

– Чего вы ко мне привязались? – взорвался Николай. – Что я вам сделал?

Берса многозначительно посмотрел на Речника, взглядом показал на выход из комнаты и заявил:

– Проверь, что там.

Каратель выразительно кивнул и устремился выполнять приказ.

– Куда! – Проявив незаурядную прыть, Николай вскочил и толкнул Гниляка в грудь.

Тот не удержался на ногах и полетел на Берсу.

Из комнаты донеслись крики и звон стекла.

Женщина завопила и вцепилась Мосляку в лицо. Тот схватил ее за подбородок, с силой сдавил и толкнул. Она перелетела через всю кухню, врезалась в стену затылком и без чувств сползла на пол.

– Изуверы! – взревел Николай, хватая табурет.

Однако он успел лишь поднять его над головой. В следующий момент Мосляк двинул ему кулаком в подборок. Мужчина развернулся вокруг своей оси и выронил табурет на спину Гниляка, который как раз пытался выпрямиться. Увидев, как он скорчился от боли, Берса положил ему на лоб ладонь и с силой толкнул. Гниляк упал под ноги Николая.

Занавеска отлетела в сторону, и на пороге появилась младшая дочь Соколовых. Кофточка на ней была разодрана, губы разбиты.

– Папа!

– Иди ко мне! – Мосляк вытянул к ней руки. – Сладкая моя!

В следующий момент Николай бросился ему на спину. Мосляк не удержался на ногах и полетел на пол. Гниляк поднялся и бросился на помощь дружку. Они навалились на Николая и стали мутузить его кулаками.

– Мама! – вопила девушка, прижав ладони к щекам.

– Сука! – Гниляк залепил ей кулаком в лицо.

Она влетела в комнату и упала на спину.

– Ну вот и все. – Гниляк трясущимися руками расстегнул ремень, перешагнул через хозяина дома и навалился на девушку.

Глава 41

Новый вид искусства

– Что же привело тебя в эти края? – оглядывая студию, спросил Вахид. – Ты не похож на человека, для которого война является смыслом жизни.

– Правильно, – сказал абу-Кутейб, усаживаясь в неглубокое кресло. – Я вне войны и даже мира.

– Разве так бывает? – Вахид откинулся на спинку дивана.

– Я над всем этим. – Кутейб поднял локти и скрючил пальцы словно сокол, зависший над мышью.

– Уж не хочешь ли ты сравнить себя с богом?

– Я художник! – Кутейб ударил ладонями по подлокотникам кресла.

– Где же твои картины? – Шамиль обвел удивленным взглядом комнату, заставленную видеокамерами и разными приспособлениями, назначения которых он не знал.

Кутейб улыбнулся так, словно перед ним был несмышленый ребенок.

– Я снимаю кино…

– Погоди! – Словно силясь что-то вспомнить, Вахид поднял указательный палец. – Убийство перед телекамерой американского журналиста – твоих рук дело?

– Да!

– Хорошо снято, – на полном серьезе похвалил Вахид. – Но что тут такого?

– Как ты думаешь, что испытывают мои соотечественники, когда просматривают в Интернете небольшие фильмы от Исламского халифата?

– Страх? – попытался угадать Вахид.

– И не только. Их восхищает то, что делают наши братья.

– Возможно, ты и прав, – задумчиво проговорил Вахид.

– Людям приелся голливудский продукт. – Сняты тысячи фильмов, никого уже не удивишь самыми изощренными спецэффектами. Все подспудно знают, что смерть на экране не настоящая. То, что делаю я, – абсолютно новое направление мирового искусства. Люди тянутся к нему. Но мы работаем не только для того, чтобы запугать обывателя. Именно от нас мусульмане во всем мире узнают правду о настоящем исламе, после чего едут сюда, чтобы влиться в наши ряды. На первый взгляд ничего особенного в моих маленьких работах нет. Но я при минимуме средств добиваюсь максимального результата. Зритель получает шок. Мне приходиться задействовать десятки, а иногда и сотни актеров, половина из которых играет свою последнюю и единственную в жизни роль. У нас целый штат специалистов из Германии, Франции, Нидерландов и Америки. Мы переводим свой материал на все языки мира.

– Наверное, вам хорошо платят? – осторожно предположил Шамиль.

– Конечно, мой заработок не сравнить с голливудскими гонорарами, но на жизнь хватает. На самом деле работа тяжелая. Не каждый с первого дубля будет красиво идти, брать нож, да и не все жертвы к началу казни находятся в адекватном состоянии. Иногда мы начинаем снимать ранним утром, а реально убиваем «артистов» лишь на следующий день. Кто-то может упасть прямо в кадре, кто-то обделаться…

– У меня все готово, – раздался чей-то голос.

Вахид обернулся и увидел в дверях молодого паренька европейской наружности.

– Что было? – строго спросил его Кутейб.

– Хакеры атаковали. – Паренек виновато шмыгнул носом и исчез.

– Пошли. – Кутейб встал. – У нас с утра не работали компьютеры.

За дверьми был целый съемочный павильон. Под потолком крепились лампы и софиты. Свисали микрофоны и камеры. На фоне перегородки из серого материала стояли стол и кресло с низкой спинкой.

– Проходи, садись. – Кутейб посмотрел на Вахида. – Ты, кстати, подготовил текст?

– Так буду говорить, – отмахнулся Вахид.

Он прошел к столу и сел. Сбоку возникла женщина в хиджабе, ловко провела толстой кистью у него по лбу и под глазами, потом отошла.

– Готов? – раздался голос Кутейба.

Вахид выразительно кивнул.

Глава 42

Конец фортуне

За пять дней рейда по тылам ополчения Берса вымотался на нет. Им удалось устроить провокацию еще в одном селе, однако после этого пришлось прятаться. Последнюю ночь они провели в выгоревшем дотла бронетранспортере. Спали по очереди, огня не разводили. Все находились на пределе своих возможностей. Глаза воспалились, губы потрескались, одежда, набухшая сыростью и потом, противно и мерзко прилипала к зудевшему телу.

Под утро вышел на связь Крикун. Он сообщил, что вопреки ожиданиям беспредел ряженых боевиков не произвел особого эффекта. Никто не хотел верить, что изнасилования и побои местного населения – дело рук ополченцев.

– Может, не стоит больше испытывать судьбу? – взмолился Гниляк, когда они подошли к крайнему дому. – Известие о том, что кто-то терроризирует местное население, уже разнеслось по всем селам. Нас могут ждать.

– Ты боишься? – спросил Берса.

– Сам же сказал, люди не верят, что их кошмарят ополченцы.

– А что ты собираешься есть?

– Неужели нельзя потерпеть? – сказал Мосляк.

– Ты уже едва ноги волочишь, – зло проговорил Берса. – А завтра и вовсе упадешь. Чтобы хорошо воевать, надо есть.

– Все равно у людей здесь уже мыши повесились, – стоял на своем Мосляк.

– Глупый! – Берса скрипнул зубами. – Не слышишь, там собаки лают?

– И что? – удивился Портос.

– Это мясо, – с назиданием сказал Берса.

Гниляк несколько раз с силой стукнул по калитке носком ботинка. Собака загремела цепью и залаяла с новой силой.

– Кто? – раздалось откуда-то из глубины двора.

– Свои! – зычно гаркнул Речник.

– Свои дома сидят. Цыц, Полкан! Место!

Пес перестал лаять, лишь тихо скулил.

Хрустнул под ногой подтаявший лед. С другой стороны калитки раздались шаги. Берса понял, что обладатель прокуренного голоса пытается разглядеть их в щель забора.

– Ты будешь открывать или нет? – не выдержал Гниляк.

– Зачем? – удивился мужчина.

При этом голос раздался уже справа от калитки.

Полкан залаял с новой силой.

– К тебе люди пришли, а ты из-за забора разговариваешь! – стараясь перекричать лай собаки, возмутился Гниляк.

– Да я вообще-то никого не ждал, – ответил мужчина уже с другой стороны и тут же снова прикрикнул на собаку: – Полкан!

Берса заволновался. Ему стало понятно, что этот мужчина опасается выстрела сквозь доски забора и после каждой фразы переходит в другое место. Они, конечно, стрелять не собирались. Однако такое поведение мужчины говорило о том, что о диверсантах здесь уже знают.

– Воды дай, – устало попросил Речник.

– Перекинь через забор фляжку. Наберу.

– Ты что, издеваешься?! – взвыл Гниляк. – Мы тут вторые сутки диверсантов ловим, вам спокойную жизнь обеспечиваем, а как попить, так через забор!

– А как ты хотел? – удивился мужчина. – Война.

– Да ты!.. – начал было Гниляк, но Берса положил ему руку на плечо и приказал:

– Делай, как он говорит.

– Но почему?

Берса сдавил ему плечо.

– Кидай!

Гниляк посмотрел на Речника и спросил:

– Тара есть?

– Бутылка из-под лимонада.

– Отец, – позвал Гниляк. – Держи!

Со двора донесся шум. Там упала пластиковая бутылка. Шаги стали удаляться.

– Давай через забор! – прошипел Берса и схватил Речника за локоть.

– А собака?!

– Живее!

Мосляк подсадил Речника, тот уцепился за верхнюю кромку забора. Полкан зашелся в страшном лае.

– Чует, что скоро сожрут, – заявил Портос.

Тем временем Речник перевалился во двор. Лязгнул засов, и калитка открылась.

Берса пропустил вперед себя Гниляка и Мосляка, потом оглядел улицу. Собак в селе было немного, но все, словно соревнуясь, до хрипоты рвали глотки. Неожиданно он понял, что поступил по меньшей мере опрометчиво, решившись проводить акцию. Машины у них больше нет, поэтому в случае чего уйти далеко они не смогут.

Берса едва открыл рот, чтобы дать команду вернуться, как стукнула дверь, и с крыльца раздался вопль:

– А ну стой!

– Не шуми, папаша! – прикрикнул на мужчину Гниляк.

Берса шагнул во двор и вздрогнул. Вспышка и грохот отбросили его назад. Он на мгновение растерялся, но взял себя в руки и рванул вперед.

Берса понял, что мужчина стрелял из дробовика, к тому же сразу с двух стволов. Значит, теперь ему понадобится время, чтобы перезарядить ружье. Если к этому прибавить волнение и трясущиеся руки, то есть шанс добежать до него. Шаг, второй…

Боль пронзила его до самого мозга. Он столкнулся с кем-то из своих подчиненных и оказался на земле. Бойцы, обезумевшие от страха, устремились на улицу, не разбирая дороги. Сбоку с воплем рухнул Портос. Берса едва хотел приподняться, как чья-то нога со всего размаха встала ему на грудь.

Вместе с хрустом костей вылетел из легких воздух, в глазах вспыхнули и поплыли алые круги. Диверсант оттолкнулся от него, словно от кочки, и устремился прочь.

Берса сделал попытку сесть. Однако боль молнией пронзила грудь и застряла где-то в левом боку.

– Получили! – с детским задором выкрикнул мужчина.

Послышался лязг цепи и короткое:

– Взять!

Берса едва успел выставить руку. В следующий момент боль пронзила запястье.

Пес с силой рванул руку на себя и, не разжимая челюсти, стал мотать головой. Берса свободной рукой дотянулся до пояса и рванул за рукоять ножа. Как у него все вышло дальше, он не понимал. В себя пришел, когда стоял на ногах и пятился задом к дороге, а где-то в темноте скулила и хрипела собака.

– Портос!

Испуганный голос Гниляка вернул бригадного генерала в реальный мир.

– Какой я тебе Портос? – набросился на него Берса и снова вздрогнул от грохота.

Двор осветился вспышкой.

– Он, сука, Портоса подстрелил! – завопил Гниляк и рванул обратно во двор.

– Куда? – Берса схватил его за отворот куртки. – Назад!

Из дома напротив донесся треск. В небо устремились пули.

– Уходим! – выдохнул Берса, разворачиваясь на месте.

Глава 43

Шантаж

Вахид с Шамилем уже подходили к школе, когда позади послышался шум машины и чей-то крик.

Друзья, привыкшие к тому, что боевики разъезжали по городу и выкрикивали разные лозунги, просто отошли в сторону. Однако в последний момент звук двигателя вдруг показался Вахиду знакомым, и он обернулся. Так и есть, следом за ними по улице мчался тот самый джип, в кузове которого стоял Доку. Он заметил, что на него смотрят, и стал махать рукой.

– Надо было его убить, – задумчиво, словно речь шла о покупке лепешки, сказал Шамиль.

– Для чего? – спросил Вахид, прекрасно зная ответ.

– Он может рассказать про то, как мы хоронили твоего родственника. Известие о том, что у боевиков вырезают органы для пересадки, может стать причиной бунта.

– Дело даже не в этом. Гораздо больше проблем возникнет, когда разберутся, откуда был этот труп.

– Тебя сразу убьют, – сделал вывод Шамиль.

– Тебя тоже.

– Меня-то за что? – опешил Шамиль.

– За компанию. Все знают, что мы вместе приехали.

Джип встал напротив. Доку быстро спрыгнул на землю.

– Я думал, что вы уже уехали! – воскликнул он.

– Куда мы должны уехать? – насторожился Вахид, удивленный осведомленностью боевика.

– Все знают, что Осама благословил вас на войну с неверными на Украине.

– Быстро же здесь распространяются новости, – сказал Вахид, глядя на боевика, сидящего за рулем.

– А как вы хотели?

– Ты зачем нас искал?

Доку воровато оглянулся по сторонам и подошел ближе.

– Возьмите меня с собой.

– Как ты это себе представляешь? – спросил Вахид, размышляя, как быть. – Я ведь не могу сказать Осаме, чтобы он отпустил тебя.

– Я сам уйду, – ошарашил его Доку.

– Нет, – сказал Вахид и категорично покачал головой.

– Но почему?

– Разве у тебя не забрали документы? – спросил Шамиль.

– Нет, – сказал Доку и замотал головой. – Я их спрятал в надежном месте.

– Все равно без разрешения Осамы нельзя, – стоял на своем Вахид. – Если тебя хватятся, то и нам несдобровать.

– Здесь совсем рядом граница. Машина есть…

– Я сказал нет! – взорвался Вахид.

Неожиданно Доку переменился в лице и заявил:

– В городе ищут людей, которые ночью убили в лазарете нашего брата и похитили человека.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Вахид.

– Я знаю, чьих рук это дело.

– Ты сам помогал нам предать его земле, – напомнил Вахид. – Неужели решил, что тебе сойдет?

– Еще ответишь за то, что оставил ночью пост без машины и пулемета, – добавил Шамиль.

– На кладбище нашли убитого моджахеда, – не унимался Доку, однако уже без прежнего задора. – Я его узнал. Он был с вами.

– Ты решил шантажировать нас? – напрямую спросил Вахид.

– Понимай как знаешь, – сквозь зубы процедил Доку.

– Это недостойно чеченца.

– А разве достойно поступать так, как вы?

– Хорошо. – Вахид сделал вид, будто сдался. – Только как ты это себе представляешь?

– Я уже все продумал… – начал Доку, вдруг напрягся и замер с открытым ртом.

Вахид придержал его левой рукой и с силой потянул нож на себя. Так мало кто умел убивать. Острие прошло через солнечное сплетение снизу вверх и слегка под углом в сторону левого плеча, проткнуло диафрагму, легкое и вонзилось в самое сердце.

Шамиль уже шагнул к машине, заслонив шантажиста, повисшего на руках Вахида.

– Брат, послушай, – обратился он к бородачу, сидевшему за рулем, и направил ему в лоб пистолет. – Выходи!

Тот округлил глаза и толкнул дверцу.

– Что с Доку?

Шамиль коротким ударом в темя отключил боевика и подхватил его под руки, когда тот повалился из машины.

– Хорошее Доку выбрал место для разговора, – сказал Вахид. – Главное – безлюдное.

Во дворе школы их тут же окружили боевики-чеченцы.

Все наперебой стали расспрашивать о дне отъезда и поздравлять. Кто-то просил передать письмо.

– Мне нужен Сиражин, – твердил Вахид, продираясь через толпу.

– Вот ваши документы. – Сиражин бросил на стол паспорта и стал закрывать железный ящик. – Деньги получите позже.

– Среди нас появился паршивый баран, – сказал ему Вахид.

– О чем ты? – насторожился боевик.

– На улице к нам пристал один земляк. Доку его имя. Глупец требовал взять его с собой, хотя Осама дал разрешение только мне и Шамилю. Когда я ответил отказом, он стал угрожать.

– Как это? – спросил Сиражин и нахмурил брови.

– Он сказал, что обвинит нас в нападении на лазарет и похищении оттуда какого-то трупа.

– Почему он решил так сделать?

– Не исключено, что он сам замешан в этом деле и знает, где труп.

– Странно, – пробормотал Сиражин. – Ночью действительно был какой-то шум. И что дальше?

– Мы убили шантажистов, – признался Вахид, уверенный в том, что боевики все равно узнают, кто это сделал.

Глава 44

Консервы с печеньем

– Что теперь будем делать? – охрипшим голосом спросил Гниляк.

Он сидел на куче прошлогодних веток и трясся от холода.

– Я буду молиться! – заявил Берса, посмотрел на восток, начавший сереть, и встал. – А вы – не знаю.

Всю ночь они шли и лишь под утро стали искать место для отдыха. Берса был в отчаянии. Чувство голода притупилось, однако его сменила боль в желудке и слабость в ногах. Голова кружилась. Но это было ничто по сравнению с тем, что ждало всех дальше. Если Портос не убит, а ранен, то с рассветом ополченцы организуют преследование, поскольку молчать он не будет.

С одной стороны, такое положение дел было только на руку Берсе. Ведь теперь использование подвижной огневой точки стало рискованным, если не сказать невозможным. Но ведь и ополченцы это тоже поймут. Они придут к выводу, что группа попытается вернуться на свою территорию, и наверняка в разы увеличат численность своих патрулей и секретов на этом участке. Берса не понаслышке знал, как ловят провокаторов. Одному еще пройти можно, но четверых наверняка обнаружат.

Берса помолился, некоторое время сидел, собираясь с мыслями, потом медленно поднялся.

– Ну и что тебе сказал твой бог? – зло спросил Гниляк, когда Берса вернулся.

– Закрой свой поганый рот и не смей так больше говорить! – выпалил Берса, удивленный тем, как распоясался этот недоумок.

– Все, я больше не могу, – простонал Мосляк, вставая с рюкзака.

– Иди, сдавайся колорадам, – заявил Гниляк и шмыгнул носом. – Быстро согреют…

– И накормят, – пробубнил Речник.

– Берса, скажи, что делать дальше? – неожиданно спросил Гниляк. – Еще одну ночь под открытым небом я не выдержу.

– Это точно, – поддержал его Мосляк. – Как пить дать, околеем.

– Возвращаться надо, – пробубнил Речник.

– Для начала мы дождемся машины, – сказал Берса и посмотрел на часы.

– Думаешь, у Люгера получилось проехать? – спросил Речник.

– Что мы, по-твоему, тогда здесь делаем? – разозлился Берса.

Накануне вечером он по обыкновенному сотовому телефону связался с Крикуном, который разрешил им выходить к месту встречи.

– Так ведь уже светло, а их нет. – Речник оглянулся, словно пытаясь увидеть среди деревьев машину.

– Едут! – одними губами сказал Мосляк.

Берса встал. Вдоль лесополосы действительно полз их автомобиль, переваливаясь, как уставшая черепаха.

Неожиданно Берса испытал пронзительную тоску, смешанную с бессильной злобой. Наблюдая за тем, как из кабины выбирается Лиса, он уже точно знал, что миномет, спрятанный под кузовом, ни разу не выстрелит.

– Давно ждете? – Лиса настороженно заглянула ему в глаза.

В черной болоньевой куртке, с белым шарфом, обмотанным вокруг шеи, и накрашенная, она совсем не походила на ту грубую и дерзкую девку, которая, не стесняясь, по первой просьбе обслуживала всю группу.

– Почему так долго? – спросил Берса сквозь зубы.

– Не поверишь, – зло проговорила она и оглянулась на машину. – Как ни странно, с сепарами проблем не было. Наши долго держали.

– Эти козлы половину товара растащили! – пожаловался Люгер, выбрался из-за руля и спрыгнул в снег.

– Какого товара? – не понял Берса.

– Нас под завязку продуктами забили, – пояснила Лиса. – Будто мы предприниматели. Даже документы сделали. Везли в Донецк макароны, консервы, чай…

Гниляк взвыл и устремился к машине.

Вскоре все дружно уплетали рыбные консервы, заедая их печеньем вместо хлеба.

– И куда нам теперь все это деть? – спросил Мосляк, глядя на коробки и мешки.

– Продать можно, – пробубнил Речник, выскребая ложкой из банки остатки скумбрии. – Оптом.

– Кто здесь это купит? – спросил Гниляк. – У колорадов денег нет.

– Ничего мы продавать не будем, – принял решение Берса. – Просто выбросим.

– Как? – Гниляк едва не поперхнулся. – А сами что жрать будем?

– Оставим немного. – Берса сунул руки в карманы куртки. – На пару дней. Дольше мы здесь не задержимся.

Он не стал есть что попало. Заранее зная, чем это может обернуться, перекусил печеньем и выпил пачку сока для детей.

– Что-то меня тошнит. – Мосляк прижал руку к животу.

– Да, ребята. – Лиса с сочувствием вздохнула. – Погорячились вы с консервами.

– Заткнись! – выпалил Гниляк. – Посидела бы с наше без жратвы!

– Люгер! – позвал Берса и огляделся. – Выгружай все прямо здесь.

Глава 45

Плохие новости

– Какова цель вашего приезда в нашу страну? – спросил пограничник и поднял взгляд на Вахида.

– К другу приехал.

Пограничник заглянул в паспорт и вновь уставился на Вахида.

– На какой срок?

– Пара дней. – Для наглядности Вахид показал два выпрямленных пальца. – Не больше.

Пограничник был напряжен. Возможно, его насторожила внешность бородача, бронзового от загара, хотя Вахид больше склонялся к тому, что службы аэропорта попросту проинформированы о прилете боевиков «Исламского государства».

– Вы летели через Турцию транзитом? – задал пограничник следующий вопрос.

– Чего ты заладил? – возмутился Вахид с сильным акцентом. – Зачем, куда, почему? Тебе это надо? Я пройду, ты забудешь! Даже не пишешь никуда!

Он специально провоцировал пограничника. Нужно было «вскрыть» сотрудников службы безопасности. И не потому, что они с Шамилем опасались слежки. Просто не исключено, что именно в аэропорту Филиппов попытается выйти на контакт, чтобы дать последние указания. Вахид не говорил с ним, перед самым вылетом просто набрал условленный номер в Москве и отключился, когда там ответили. Это был сигнал, что они вылетают из Стамбула.

– С какой целью вы приехали в нашу страну? – повторил пограничник.

– Он что, тупой?! – процедил сквозь зубы Шамиль, стоявший следующим в очереди.

– Друга навестить! – Вахид вздохнул, поймав на себе взгляд немолодого мужчины, стоявшего в толпе встречающих. – А разве нельзя?

– Можно, конечно. – Возвращая паспорт, пограничник слегка приподнялся и как бы невзначай глянул в сторону того самого человека, на которого обратил внимание Вахид.

Вахид дождался, когда выйдет Шамиль, и направился через зал.

– Козел! – прошипел друг.

– О чем он тебя спрашивал? – спросил Вахид.

– Пытал, как и тебя, что я в Киеве забыл.

Вахид проводил взглядом женщину в роскошной шубке и цокнул языком. Этого было достаточно, чтобы запомнить всех, кто остался сзади. Мужчина, на которого он обратил внимание, куда-то пропал.

«Значит, его сменил другой», – сделал вывод Вахид, пытаясь угадать, кому передана эстафета.

Сотрудником отдела оперативного наблюдения могла быть и женщина, идущая следом. Неброско одетая, с незапоминающимся лицом, она как-то нервно вздрогнула, поймав на себе взгляд Вахида.

Службы аэропорта работали из рук вон плохо. Вместо сорока минут Вахиду с Шамилем пришлось ждать выдачи багажа больше двух часов.

– Куда теперь? – спросил Шамиль и взял сумку с ленты.

– На автобус, – отходя от конвейера, ответил Вахид и снова заметил все того же мужчину.

Теперь он был в серой куртке, а ворот сорочки подпирал галстук синего цвета.

Вахида это развеселило. Налицо безграмотно организованное наружное наблюдение. Было видно, что мужчина постигал азы оперативного мастерства в лучшем случае по учебнику. Переодевание эффективно разве что с дилетантами. Вот если бы он не стал этого делать, то его появление у места выдачи багажа не вызвало бы никакого подозрения. Мало ли? Вдруг он попросту летел тем же рейсом?

– У меня зубы разболелись, – негромко сказал Вахид по-чеченски.

– Сразу несколько? – Шамиль участливо заглянул ему в лицо.

– Два или даже три. Один коренной точно.

Это означало, что им на хвост сели сразу несколько человек, но определить удалось пока только одного.

– Посмотри, слева у выхода, кажется, стоит наш земляк, – неожиданно сказал Шамиль.

Вахид, не подавая виду, скользнул взглядом по толпе.

– Ты прав.

Там Лече Истропилов, одетый в модное черное пальто.

Вахида охватило волнение. Неужели полковник ССО решится на спонтанный контакт сразу после прилета? Нет, не может быть. Просто он дает понять, что тоже находится в Киеве.

Вахид перекинул ремень сумки на другое плечо и вынул из кармана платок. Утирая нос, он предупреждал, что за ними «хвост». Лече знал условный сигнал и даже увидел платок, но повел себя странно.

Завидев Вахида и Шамиля, он просиял от радости и шагнул им навстречу.

«Что он делает?» – подумал Вахид и оглянулся.

Все тот же мужчина шел следом за ними.

– Вот уж не думал, что встречу здесь земляков! – заявил Лече.

– Разве мы знакомы? – спросил Вахид.

– Это недолго исправить! Я готов поспорить, что ты из Беноя и зовут тебя Джамал!

– Что-то не припомню тебя. Хотя ты прав. Близкие и друзья зовут меня Джамал, и я действительно когда-то жил в Беное. Но мое настоящее имя Вахид.

– Я приезжал в Беной к родственникам, – сказал Лече, увлекая Вахида в сторону. – А ты жил напротив.

– Так ты тот маленький Лече! – Войдя в роль, Вахид ладонью показал рост воображаемого подростка.

– Не Лече меня зовут. – Полковник замотал головой. – Я Ислам!

– Точно, Ислам! – воскликнул Вахид.

От его внимания не ускользнуло, как напрягся соглядатай, остановившийся чуть поодаль. Он делал вид, будто читает расписание, и ловил каждое слово, отчего Вахид сделал вывод, что чеченский язык ему знаком.

Не сводя с него взгляда, он положил руку на плечо Лече.

– Подожди меня, я сейчас. – Вахид подошел к мужчине. – Ты понимаешь наш язык?

– Что? – Соглядатай, застигнутый врасплох, часто заморгал.

– Почему слушаешь, о чем мы говорим? Я давно тебя заметил. Тебе пограничник показал на меня. Потом ты переоделся и подумал, что я тебя не узнаю. Глупый ты! Что, если мужчина носит бороду, значит, он террорист? А может, ты просто воришка?! – наседал Вахид.

– Да что вы себя позволяете? – возмутился этот субъект и беспомощно огляделся по сторонам.

Боковым зрением Вахид заметил милиционера, направляющегося в их сторону.

– У вас проблемы? – спросил сержант.

– Пока русские собаки не пришли на мою землю, я работал в милиции. Мне легко отличить обычного пассажира от человека, который следит за мной! – гневно проговорил Вахид.

– Документы! – потребовал милиционер.

– Мои?

– Да.

– Ты у него проверь, – возмутился Вахид. – Говорю же, ходит за нами как привязанный и подслушивает все, о чем мы говорим.

– Я и языка не знаю, – наконец признался мужчина.

– Значит, говоришь, в милиции работал, – просматривая страницы паспорта, пробормотал сержант. – А сейчас?

– Сейчас мою страну захватили предатели чеченского народа, – заявил Вахид, беря паспорт из рук милиционера. – Поэтому я не могу там находиться.

– Послушай, Вахид, у меня уже посадку давно объявили, – заторопился Лече, глядя вслед уходящему сержанту. – Давай ты мне просто телефон свой дашь.

– Давай. – Вахид стал диктовать свой номер.

– Задача изменена, – неожиданно проговорил Лече. – В Украине находится Берса Алхастов. Он назначен командиром батальона. Если не забыл, Берса поклялся отомстить тебе за брата. Поэтому дальше Шамиль работает один. Тебе нужно найти причину, чтобы вернуться в Стамбул.

От досады Вахид скрипнул зубами.

– Но я не могу бросить Шамиля.

– Почему?

– У него плохой прогноз…

– Он сейчас у тебя хуже некуда! – воскликнул Лече.

– Прорвемся, – принял решение Вахид и похлопал полковника по плечу. – Передавай привет отцу.

Глава 46

Решить все разом

Берса не стал забираться в спальный мешок, а просто бросил его на пол кузова и улегся сверху. Здесь, в тылу сепаратистов, он особенно остро понял, что хочет жить и нет ему дела ни до какого джихада. Странно, но чем больше людей он отправлял на тот свет, тем сильнее сам боялся смерти.

Едва узнав о планах Крикуна, который с подачи Томсона организовал рейд, Берса пришел к выводу, что это дорога в один конец. Только безумцу могла прийти в голову идея использовать подвижную огневую точку на территории, населенной людьми, сочувствующими ополчению. В Украине ни для кого не было секретом, что эта часть страны никогда не будет жить под управлением фашистской хунты и потомков Бандеры. Люди в буквальном смысле в штыки воспринимали чуждую идеологию.

Сотовая связь, несмотря ни на что, работала, и поэтому Берса был уверен в том, что их возьмут в первый же день. Для него это конец жизни. Сегодня он решил поставить крест на планах Крикуна и сейчас ждал, когда его подопечные уснут. Воздух стремительно остывал, а они никак не могли наговориться.

– Ну, Лиса, ты молодец! – Гниляк радовался спальным комплектам, которые обнаружились за коробками с продуктами. – Теперь точно не загнемся!

– Я готов на ней жениться, – пошутил Мосляк.

С наступлением темноты они перегнали машину в развалины элеватора, включили обогрев и около часа накачивали будку горячим воздухом. Двигатель издавал сильный шум, ближайшее село находилось в нескольких километрах, но Берса не особо беспокоился. Летом здесь шли бои, и повсюду было полно неразорвавшихся мин и снарядов. Он не понаслышке знал, что люди обходят такие места стороной, перед выездом собрал подробную информацию обо всех подобных объектах вдоль так называемой линии соприкосновения и нанес их на карту.

– Мальчики, что-то холодно, – пожаловалась Лиса. – Может, еще раз прогреем?

– Бензин надо беречь, – зло сказал Берса. – Спите!

В будке воцарилась тишина.

Проснулся Берса от собственной тряски. Будка уже остыла. Конечно, здесь было еще не как на улице, однако влажность от дыхания напитала одежду, и сейчас она мерзко прилипала к телу. Мокрым был даже армейский бушлат.

Он осторожно встал на четвереньки и пополз к дверям.

На улице было тихо. Берса не видел, но чувствовал, как снежинки ложатся на лицо и тают.

Он осторожно прикрыл дверь и направился к въездным воротам. Это было единственное место, где они не установили растяжку. Все остальные подходы изобиловали сюрпризами, которые Гниляк с Мосляком должны были снять утром. Но Берса знал, что они никогда не сделают этого.

– Гниляк, ты? – спросил из темноты Речник.

– Почему вы такие тупые? – возмутился Берса. – Приказано было не кричать, имен не называть!.. – Он различил в темноте силуэт Речника и подошел вплотную. – Все нормально?

– Тихо.

– Постой!.. – Берса перешел на шепот, и сделал вид, будто вглядывается куда-то ему за спину. – Что это?

– Где? – Речник развернулся.

– Тихо! – цыкнул на него Берса. – Дай автомат!

Речник стянул с плеча ремень. Едва оружие оказалось в руках Берсы, как он, не размахиваясь, коротко, но сильно двинул прикладом в голову парня, тут же выдернул нож и ударил в спину. Солдат засипел, опустился на снег и стал скрести его руками. Берса присел и потянул рукоять вверх, но лезвие застряло в ребрах. Ему пришлось встать на ноги и выдергивать его уже двумя руками. Едва нож освободился, он вогнал его снова. Потом еще.

После того как Речник затих, Берса еще долго сидел, приходя в себя. Потом он встал и начал тереть снегом лицо и руки.

Шатаясь из стороны в сторону, Берса вошел во двор. Там по-прежнему было тихо. На ходу доставая гранату, чеченец подошел к машине и встал, вспомнив про мины, уложенные за перегородкой. На затылке, под шапкой, шевельнулись волосы.

А если произойдет детонация?

В конце концов Берса решил, что с боеприпасами ничего не случится, выдернул кольцо, приоткрыл двери и кинул гранату внутрь. Взрыв прогремел, когда он был уже у ворот.

Глава 47

Трудное решение

– Уверен, что поступаешь правильно? – спросил Шамиль, когда они вышли из здания аэропорта.

– Ты стал много говорить, – одернул его Вахид, размышляя над словами Лече.

Берса Алхастов – действительно проблема. Двадцать лет назад, еще будучи оперативным уполномоченным, Вахид вошел в доверие к брату Берсы, одиозному полевому командиру по кличке Слон. После месяца разработки он был ликвидирован, а Берса объявил Вахида кровником.

– Вам куда, парни? – Мужчина, появившийся на их пути, настороженно посмотрел на Шамиля и уставился Вахиду в глаза.

Он безошибочно угадал в нем человека, который будет принимать решение.

– Почему спросил?

– Так, может, нам по пути! – Мужик подкинул на ладони брелок с ключами.

– По пути, говоришь? – Насмешливо глядя на него, Вахид замедлил шаг. – В Днепропетровск нам надо.

Мужчина нисколько не удивился.

– А оттуда в Федоровку.

– Откуда знаешь? – Вахид внимательнее посмотрел на этого дядьку.

Ничего особенного. Обычный водитель. Траурная кайма под ногтями, сбитые пальцы, масляные пятна на рубашке говорили о том, что и ремонтом он занимается сам.

Они дошли до перрона, где останавливаются автобусы на Киев.

– Там находятся люди, к которым вы едете.

– Ты что, мент? – насмешливо спросил Вахид.

– Говорю же, водитель я, – ответил мужчина.

– Не похож ты на таксиста.

– Вон моя машина. – Мужчина показал рукой на новенький микроавтобус с тонированными стеклами.

Вахид напрягся. Что все это значит?

– Так едете или нет? – не унимался таксист.

– Сколько? – Вахид сделал вид, будто его заинтересовало это предложение.

– Договоримся, – заверил его таксист.

– А вдруг у меня нет столько, сколько ты захочешь? – продолжал допытываться Вахид.

– Пошли. – Таксист устало вздохнул и направился к микроавтобусу.

– Что будем делать? – спросил Шамиль.

– Если это служба безопасности или милиция, то убегать бесполезно, – ответил Вахид. – Раз захотели нас потрясти, все равно своего добьются. Поэтому лучше уж сразу.

Вахида нисколько не удивил мужчина в очках, сидящий в салоне спиной к водителю. Друзья устроились напротив, лицом к нему. Машина тронулась.

– Здравствуйте, аль-Валид, – выдал очкарик с едва уловимым акцентом, присущим англоговорящим людям.

– Я так и подумал, что нас с кем-то перепутали. – Вахид сделал вид, будто расстроен.

На самом деле он почувствовал, что им улыбнулась удача.

«Хорошая идея с угрозами руководителю нашей республики, – похвалил про себя Вахид аналитический отдел ГРУ. – Я сразу стал другом всех, кто ненавидит Россию. И резюме никакого не надо».

– Только что я посмотрел ваше послание главе Чечни, – в подтверждение его мыслям продолжал незнакомец. – Впечатляет. В нем видна и боль, пережитая вами, и желание идти до конца в борьбе за свободу своего народа.

– Хорошо. – Вахид сделал вид, что сдался. – Кто ты?

– Меня зовут Томсон Хайкл.

– Американец?

– Угадал.

– Что тебе от нас нужно?

– А вас не интересует, как я узнал о вашем прилете?

– Ничего особенного здесь нет, – сказал Шамиль. – Едут два бородатых чеченца из Турции…

– О вашем прилете мне сообщил Осама, – не дал ему договорить Томсон.

Вахид не был удивлен услышанным. Такое положение дел являлось обыденным. Его отряд принимал грузы, которые сбрасывали с британских самолетов, он лично получал деньги от американского офицера за вывозимый антиквариат, присутствовал при разговоре Осамы по телефону с неизвестным куратором, когда согласовывалось время и место бомбардировок авиацией коалиции мест сосредоточения боевиков. Вахид уже понял, что ИГИЛ – глобальный коммерческий проект Запада, поэтому такая вот новость не произвела на него никакого впечатления.

– Что ты от нас хочешь? – напрямую спросил Вахид.

– Сейчас батальоном, в который вы направляетесь, командует Берса Алхастов, – сказал Томсон и выжидающе уставился на Вахида.

– Повтори, что ты сказал? – Тот сделал вид, что не поверил своим ушам, и подался вперед.

– Ты не ослышался. Берса Алхастов.

– Этот человек в свое время предал Джохара Дудаева, а теперь командует батальоном, который назван его именем? – изумился Вахид.

Томсон молчал.

Вахид понимал, что американец не просто так встретил его и Шамиля. Он ожидал подобной реакции Вахида на такую новость. По крайней мере, она не оказалась для него неожиданностью. Томсон даже бровью не повел.

– Мы возвращаемся! – Вахид сделал вид, что ему с трудом далось такое решение.

– Не торопись! – попросил Томсон. – Берса сейчас в тылу у ополченцев и наверняка не вернется оттуда.

– Как это? – не понял Вахид.

– Все это время он не только занимался батальоном, но и готовил диверсионную группу из украинцев, с которой и ушел.

– Хочешь сказать, что этот трус возглавил какую-то операцию?

– Буду откровенен, мы создали условия, при которых он был вынужден возглавить группу, – признался Томсон.

– Почему вы так сделали?

– Ты уже ответил на этот вопрос, упомянув о своем отношении к этому человеку.

Глава 48

Издержки войны

Оказавшись за воротами элеватора, Берса направился в сторону линии фронта, однако неожиданно встал. Что-то было не так. Ему вдруг показалось, что один из бесформенных кустов пришел в движение. Берса зажмурился, тряхнул головой. Черное пятно на заснеженном фоне некоторое время стояло на месте, однако потом снова дернулось и поплыло.

Берса, твердо уверенный в том, что это обман зрения, вызванный хроническим недосыпанием, присел на корточки, зачерпнул пригоршню снега и прижал к лицу. Холод взбодрил и успокоил его. Он утерся рукавом и выпрямился. Мысли его обрели ясность. Он почти сразу понял, что идти с одним пистолетом через район, кишащий секретами и патрулями, по меньшей мере опрометчиво.

Он развернулся и двинулся обратно. Бетонные стены элеватора тревожно пульсировали багровым свечением. Машина горела. Надо было торопиться. Берса нашел автомат, брошенный им у тела Речника, и только после этого отправился на запад.

Вскоре окрестности осветила вспышка, через какое-то время раздался раскатистый грохот разрыва. Берсе даже показалось, что его слегка подтолкнуло в спину воздушной волной. Он ждал, что мины рванут, но даже не обернулся. Не хватило сил. Берса в очередной раз смалодушничал и, спасая себя, загубил еще пятерых человек.

Снег усилился. По всем подсчетам, идти до линии соприкосновения оставалось не больше пяти километров. В темноте стали различимы редкие огоньки. Берса знал, что это село Ольгино. Как раз за ним начинаются позиции ополченцев, а левее лес. Им он и собирался воспользоваться, чтобы выйти к позициям украинской армии.

Постепенно затылок стал наливаться тупой болью, а глаза – слипаться на ходу. Немудрено, все это время ему удавалось поспать лишь пару часов в сутки. Да и сном полубредовое состояние назвать трудно. Иногда он попросту путал реальность с видениями. Остальное время приходилось согреваться или бороться с голодом.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Берса стал размышлять над тем, что скажет по поводу гибели группы. Сдались ополченцам? Не пойдет. О таких случаях сразу становится известно. К тому же «ватники» могут всех записать как попавших в плен и требовать обмена.

Соврать, что Гниляк вместе со всеми сбежал? Совсем нелепая история.

Остается подрыв на мине. Да, контузило так, что едва дошел. Кто в голову заглянет? Для достоверности не мешало бы где-то остановиться, развести костер и подпалить хотя бы куртку.

– Стой, кто идет?!

Берса налетел на этот окрик и замер. Он едва не зарычал от досады, разглядев пушки, стоящие в один ряд. Их было отчетливо видно на фоне заснеженного поля. Чуть позади грузовая машина, из которой бойцы выгружали ящики. Выходит, он задумался и вышел аккурат на позиции артиллеристов.

– Чего молчишь?! – раздался все тот же голос, и Берса увидел человека в белом маскхалате, который направлял ему в грудь автомат. – Ты чего такой непонятливый?

– Извини, брат! – воскликнул Берса и прижал правую руку к груди. – Задумался и не туда свернул. Мне чуть дальше надо.

– Чеченец, что ли? – спросил ополченец.

– Да, с Кавказа приехал, – спокойно ответил Берса.

– Ваши слева от лесополосы стоят, – сказал караульный и махнул рукой в нужную сторону. – А ты что здесь делаешь?

– К женщине ходил, – соврал Берса и небрежно показал большим пальцем себе за спину, в сторону села.

– Понятно, – протянул караульный и забросил автомат на плечо. – Тебе надо вернуться на дорогу, пройти прямо через село и сразу налево. Держись кромки леса, и через полкилометра найдешь своих.

– Понял. Спасибо!

Берса, окрыленный тем, что так легко обвел ополченца вокруг пальца, без опаски прошел через село и забрел в лес. Однако вскоре эйфория прошла, и он начал буквально засыпать на ходу. Уже светало, когда бригадный генерал, вымотанный на нет, продрался через кустарник и шагнул на дорогу, за которой начиналось поле.

– Смотри! – раздался вопль.

Треск автоматной очереди, последовавший за ним, бросил Берсу на землю. Он обхватил голову руками и с ужасом ждал, когда его тело вздрогнет от ударов пуль. Однако стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась.

Берса медленно приподнял голову и увидел желто-голубой флаг, развевающийся над бетонными плитами, сложенными одна на другую.

– Свои! – одними губами проговорил он и увидел совсем рядом бойцов с желтыми повязками на рукавах курток.

Берса попытался встать, однако удар ногой в темя опрокинул его на спину. Он попытался перевернуться на живот, получил в бок и охнул.

– Постой! – завопил кто-то над головой. – Это разведчик. Видишь, чеченец!

Лязгнули затворные рамы нескольких автоматов, и Берса вздрогнул от грохота. Он понял, что солдаты приняли его за диверсанта. Сейчас они беспорядочно стреляли по лесу, надеясь отпугнуть остальных.

Два бойца неожиданно перевернули Берсу на живот и стали быстро обыскивать. При этом остальные продолжали стрелять.

Потом солдаты подхватили его под руки и поволокли к блокпосту. Там он снова попытался сказать, что свой, но удар в челюсть на какое-то время и вовсе отключил его сознание.

– Купол, я Восток, взяли диверсанта, – возбужденно проговорил кто-то через какое-то время. – Чеченец!..

– Я свой, – едва ворочая языком, пробулькал Берса.

– Что? – раздался все тот же голос. – Повтори, что ты сказал.

– Я командир украинской диверсионной группы. Сообщите полковнику Крикуну…

Тот приехал спустя час и сразу отвез Берсу в лазарет, оборудованный в здании школы.

– Значит, группа в полном составе погибла? – спросил Крикун и покачал головой. – На славу тебя отделали.

– Шакалы, – прошипел Берса, морщась от боли в челюсти.

– Издержки войны. – Крикун ударил себя ладонями по коленям и встал со стула. – Тебе в таком виде в батальоне показываться не резон. Давай пару дней здесь отдохнешь, поправишь здоровье, а там посмотрим.

– Боюсь, двумя днями не обойдусь. – Берса для наглядности прижал ладонь к груди и сморщился. – Козлы, все отбили.

– Их тоже можно понять, – стал оправдывать гвардейцев Крикун. – Как раз на этом участке со стороны ополченцев воюют с десяток выходцев с Кавказа, вот они и решили, что ты один из них.

Глава 49

Возвращение шайтана

Вахид оторвал взгляд от списка и скомандовал:

– На огневой рубеж шагом марш!

Еще три моджахеда направились к флажкам, воткнутым в снег.

– Прямо как в армии, – едва слышно сказал Шамиль. – Не боишься, что кто-то задастся вопросом, откуда ты знаешь методику проведения занятий по огневой подготовке?

– Нас в ГРУ хорошо учили. – Вахид улыбнулся.

Шамиль переменился в лице и украдкой оглянулся по сторонам.

– Нашел место, где шутить.

Известие о том, что где-то рядом Берса Алхастов, извело его. Он очень волновался за своего командира.

– К бою! – скомандовал Вахид.

Все трое улеглись на мокрые куски брезента.

– Фазиев к бою готов, – доложил первый, наведя автомат на мишени, установленные в поле.

– Гаджиев готов.

– Хусейнов готов.

– Огонь!

Треск автоматных очередей в который раз сорвал с веток ворон. Два десятка птиц кружили над полигоном, пока шла стрельба, потом вновь занимали свои места и принимались наблюдать за тем, как отстрелявшиеся моджахеды шли к мишеням, чтобы отметить пробоины. Казалось, птиц это захватывало.

Третий день Вахид командовал батальоном. Он уже успел поговорить с каждым моджахедом. Те, не таясь, рассказывали о родственниках в России, друзьях и соседях, которые продолжали джихад, делились планами на будущее, которое связывали с большой войной в России. У каждого была причина поехать туда. Вахид не делал записи, но мог слово в слово повторить рассказ любого боевика, назвать дату и место его рождения, перечислить имена и адреса близких ему людей.

– У тебя есть план, как быть дальше с этим войском? – негромко спросил Шамиль.

– Я думаю просить Томсона разрешить нам принять участие в антитеррористической операции, – ответил Вахид.

– Зачем?

– Скажу, будто хочу знать, как мои подопечные поведут себя в реальном бою.

– Может, я чего-то не понимаю, – недоумевал Шамиль. – Но твое желание как-то не вяжется с целью нашего приезда.

– Устроим все так, что они атакуют своих, – сказал Вахид. – Нужно только противника посерьезнее подобрать.

– Как ты себе это представляешь?

– Я уже давно не представляю, а знаю наверняка, что ночью все кошки серы.

– Ты хочешь устроить ночной бой?

Вместо ответа Вахид едва заметно кивнул.

– Хорошая идея, – заявил Шамиль. – Только нам надо будет сразу уносить ноги.

– Мы воспользуемся суматохой и на этом же участке уйдем к ополченцам.

– Кто-то едет, – сказал Шамиль и показал взглядом на «УАЗ», несущийся в их направлении. – Что-то случилось. Может, ополченцы прорвали линию обороны и движутся на Днепропетровск?

– Не удивлюсь, – заявил Вахид.

Машина встала, дверца со стороны водителя открылась, на дорогу вывалился Берса Алхастов и зарычал:

– Ну, здравствуй, товарищ старший лейтенант!

Вахид был готов к такой встрече.

– Здравствуй, Берса, – сказал он и посмотрел на моджахедов, стоявших в сторонке.

При появлении своего бывшего командира они напряглись.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. – Берса подошел и встал напротив. – Смелый, однако.

Следом за ним из машины выбрался Крикун и еще двое мужчин в камуфлированных куртках и штанах, но без знаков различия.

«Служба безопасности Украины», – угадал Вахид, посмотрел на Берсу и спросил:

– Как ты умудрился возглавить батальон, названный именем человека, которого предал?

– Повтори, что ты сказал! – потребовал Берса.

– Хорошо. – Вахид перевел взгляд на Крикуна и мужчин, приехавших с ним. – Берса Алхастов хочет, чтобы вы слышали, в чем я его обвиняю.

– Он утверждает, что ты не тот, за кого себя выдаешь. – Крикун беспомощно развел руками. – Мы должны проверить.

– У меня рекомендация Осамы, – насмешливо глядя в глаза Берсе, напомнил Вахид. – Я думаю, мои заслуги в должности командира отряда в армии «Исламского государства» никто не будет ставить под сомнение, тогда как Берса Алхастов трус и предатель. Спросите любого человека, который воевал с ним, и он подтвердит мои слова.

Вахид в последний момент отбил острие ножа, невесть как появившегося в руке у разъяренного Берсы. Ударом кулака в висок он свалил его на землю.

– Так или иначе, но ты должен сдать сейчас оружие и проехать с нами, – подал голос один из мужчин. – Пока мы верим ему.

– Ему? – Вахид показал пальцем на Берсу, лежащего без чувств, и ткнул себя в грудь. – Или мне?

– Берса недавно вернулся с территории, занятой сепаратистами, и у нас нет оснований не доверять этому человеку, – стараясь не глядеть в глаза Вахиду, сказал Крикун. – Он утверждает, что ты сотрудник полиции, который принимал непосредственное участие в уничтожении Аслана Алхастова, родного брата Берсы.

– Так оно и было, – подтвердил Вахид. – Но покажи мне хоть одного человека, который не ошибался.

Берса наконец-то пришел в себя и сел.

– Давай сюда автомат, Вахид! – потребовал Крикун и протянул руку.

Тем временем отстрелявшиеся моджахеды вернулись с осмотра мишеней, стояли вместе со всеми и наблюдали за разговором.

Вахид лихорадочно перебирал варианты дальнейшего развития событий. Не факт, что его будут долго держать в СБУ. Кроме голословных обвинений Берсы, у них на него ничего нет. Он приехал сюда с хорошей репутацией боевика ИГИЛ.

Томсон наверняка узнает о его отстранении от командования батальном и захочет проверить обоснованность обвинений. Вариант у американца в этом случае один: связаться с Осамой. Тот подтвердит, что они с Шамилем хорошие воины.

Что еще может Берса? Да все. Он ведь кровник.

– Чего ты раздумываешь? – возмутился круглолицый крепыш. – Разве не понял, что вариантов у тебя нет?

– Все я понял, – успокоил его Вахид, снимая с плеча ремень автомата. – Просто нехорошо так поступать.

Крикун облегченно вздохнул и направился к машине. Один из сотрудников службы безопасности попытался взять Вахида под руку, чтобы сопроводить.

Однако он отстранился от него.

– Сам дойду!

– Вахид! – окликнул Шамиль.

– Что?.. Все образуется. Кто такой этот Берса? Ты пока продолжай занятия.

У машины вышла заминка. Несмотря на внушительные габариты «УАЗа», места всем не хватало.

– Берса! – позвал Крикун, устроившийся на переднем сиденье. – Может, останешься?

Чеченец оглянулся на Шамиля и категорично замотал головой.

– Я главный свидетель, как без меня?

– Тогда кто-то поедет в багажном отсеке за сиденьями, – заявил рослый сотрудник СБУ с родинкой на щеке.

– До самого Киева? – изумился его круглолицый напарник.

– Вот ты, Чвиревич, и поедешь, – заявил Крикун.

– Задержанного там повезем, – предложил тот.

– Я туда не полезу, – решительно сказал Вахид. – Сначала докажи, что я на ФСБ работаю.

В результате на ящике из-под мин, накрытом каким-то тряпьем, устроился круглолицый сотрудник, оказавшийся самым младшим по званию, со смешной фамилией Сопилко.

Машина с трудом завелась, дернулась, двигатель чихнул и заглох.

– Чего так? – заволновался Крикун.

– Бензин поганый, – сказал солдат-водитель. – Карбюратор и топливный фильтр чистить надо.

– Приедем в Киев, займешься.

– Не доедем, – виновато сказал солдат. Надо в селе перебрать.

– Это долго?

– Часа за два успею, – заверил водитель.

– Тогда в комендатуру езжай, – принял решение Крикун.

Глава 50

Выжившие диверсанты

– Значит, ты не отрицаешь, что участвовал в ликвидации полевого командира Алхастова? – зачем-то еще раз спросил Вахида Чвиревич.

– Он же только что это подтвердил! – заявил Берса.

– Успокойся, – прорычал Крикун, сидевший в кресле.

Берса отвернулся. Он долго ждал этой встречи, но отчего-то не испытал от нее ни радости, ни злости. Может, переболел?

Пытаясь разозлить себя, он стал вспоминать брата. Вот они идут в школу. Конец сентября. Аслан рассказывает про поездку с отцом в горы. Берсу они тогда с собой не взяли. Дожди размыли дороги. Отец не стал рисковать, а он обиделся, но не подавал виду.

– Машину сделали?

Голос Крикуна отвлек его от размышлений.

Берса посмотрел в окно. Водитель так и возился под капотом.

– Не сделает он ее сегодня. – Сопилко, сидевший в кресле, зевнул и посмотрел на часы. – Придется здесь ночевать.

Берсе отчего-то стало не по себе. Пытаясь понять причину беспокойства, он встал, прошелся из угла в угол комнаты, приспособленной под кабинет, и вернулся на свое место.

– Что с тобой? – спросил Крикун.

– Со мной все нормально, – ответил Берса. – А вот ты когда к врачу пойдешь?

Сопилко с Чвиревичем прыснули со смеху.

Крикун бросил затравленный взгляд на своих коллег и отшутился:

– Само пройдет.

– Берса, ты прежде, чем советы раздавать, сам к наркологу съезди! – сказал Вахид.

– Что? – Берса в два шага оказался у стола и протянул руки к горлу кровного врага.

Однако тот поймал его за запястья. Берса не успел моргнуть глазом, как Вахид едва уловимым движением повернул руки так, что он взвыл от боли в суставах и рухнул на колени. В этот момент Крикун и Сопилко навалились на него сзади.

– Я тебя!.. – пыхтел Берса, пытаясь вырваться и дотянуться до кинжала.

Но его подхватили под руки и увлекли обратно к дивану.

– Отпустите! – прохрипел он.

Крикун ослабил хватку, Сопилко и вовсе разжал руки.

Берса выпрямился.

– Он агент ФСБ!

– Это еще доказать надо, – спокойно сказал Вахид.

«Нет, этот шайтан выкрутится! – неожиданно понял Берса. – Что тогда ждет меня?»

Делая вид, что ему просто стало жарко, он расстегнул куртку. Никто не обратил на это внимания. Отлично! Берса чуть наклонился и нащупал кобуру, висевшую на боку. Еще немного, и он выполнит свою клятву. Что ему за это будет? Ничего!

Неожиданно двери открылись, и Берса почувствовал, как все его внутренности словно скользнули куда-то вниз, а в горле пересохло. Он даже тряхнул головой, но видение не пропало.

На пороге стоял Гниляк. Заросшее, давно небритое лицо его было серым, ввалившиеся глаза – красными от недосыпания. Он рванул на груди куртку, лоснившуюся от грязи, оскалился так, словно увидел давно потерянную и очень дорогую ему вещь, и с воем устремился к Берсе.

– Гниляк? – Чеченец вскочил с дивана. – Не может быть!

Тот встал в двух шагах от него.

– Не ожидал?

– Вы же все погибли в перестрелке с ополченцами! – охрипшим от волнения голосом проговорил Берса, неожиданно решив, что сержант примет условия игры и поймет, что нужно подтвердить сказанное.

Однако это уже был не тот Гниляк, которого он знал до рейда.

– Ты думаешь, я один до ветру ходил? – Гниляк скривился. – Меня на пару с Мосляком прижало. Мы же весь день печенье с консервами жрали! До сих пор задница болит.

Из-за спины Гниляка вышли Томсон и еще какой-то военный. Он, как и Гниляк, был заросший и грязный. Берса узнал в нем Мосляка и зарычал.

– Послушай! – воскликнул Крикун. – Ты ведь Гниляк?

– Он самый.

– А ваш командир сказал, что вы все погибли.

– Погибли бы, – не сводя взгляда с Берсы, зло проговорил Гниляк, – если бы животы не прихватило. Вышли, шагнули чуть в сторону и присели. Смотрим, а он к машине подходит и в будку гранату!..

– Вон оно что! – протянул Крикун.

– Он Лису, Речника и Гиблого убил. Они оставались в будке, – продолжил Гниляк.

– Хорошо, – сдался Берса. – Я действительно это сделал. А разве ты, Гниляк, не отказывался от обстрела шахты и села? Мы ведь целый день и половину ночи стояли на территории элеватора. Все это время я уговаривал вас продолжить выполнять задачу. После того как вы наотрез отказались мне подчиняться, я принял решение вас уничтожить и вернуться обратно.

– Зачем врешь? – взвыл Гниляк. – Не было такого!

– Было, – стоял на своем Берса. – Я сказал неправду умышленно, чтобы не пострадали ваши родственники да и моя репутация. Что теперь скажут они? – Он показал пальцем на Томсона и Крикуна. – Берса два месяца учил людей воевать, а потом они отказались выполнить его приказ?

– Верните Вахиду оружие, – неожиданно приказал Крикун и усталой походкой направился к выходу.

Глава 51

Первый и последний бой

С того момента, как Берса явился на занятия по огневой подготовке, прошла неделя, а Вахид с Шамилем все продолжали тренировать боевиков.

– Вдруг они применят свои знания в России? – тихо спросил Шамиль, наблюдая за тем, как трое моджахедов устанавливают на обочине дороги фугас.

– Надо не допустить этого, – ответил Вахид и посмотрел на часы.

Чеченцы спрятали заряд, сделанный из танкового боеприпаса, и вышли на дорогу.

Старший тройки поднял руку.

– Готово!

– Вы справились с задачей лишь до половины, – с горечью в голосе проговорил Вахид, глядя на результаты труда своих учеников. – Я же уже объяснял вам, что мины, фугасы и прочие сюрпризы в первую очередь обнаруживают по признакам установки. Вы все сделали правильно, но забыли про свои следы на снегу!

Моджахеды переглянулись и направились устранять недостатки. Один принялся ломать ветки кустов, чтобы замести следы.

Вахид снова сморщился.

– Зачем делать веник здесь? Неужели нельзя отойти в сторону? Все, конец занятия. Снимайте свой фугас и идите в лагерь. Вам еще надо подготовиться к сегодняшней вылазке.

– Мне их жалко, – признался Шамиль.

– Они сами выбрали свою судьбу, – сказал Вахид. – Пошли.

Ему удалось уговорить Томсона разрешить рейд в тыл сепаратистов. Он предложил ночью атаковать батальон ополчения, в составе которого была целая интернациональная рота. Французы, испанцы, поляки и русские приехали в Донецк, чтобы, как они выражались, рассказать правду о войне на юго-востоке Украины. Томсон нехотя согласился. Он потребовал с Вахида обещание, что тот вернет людей целыми и невредимыми. Вахид заверил, что утренний намаз он и его подчиненные совершат уже в лагере.

На самом деле Вахид планировал «ошибиться» и атаковать батальон территориальной обороны, расположившийся в соседнем селе. Вахид знал, что там давно нет электричества, значит, не будет видно желтых повязок и шевронов со свастикой, которыми каратели обозначали свою принадлежность. Несуществующий передний край планировалось пересечь, разбившись на мелкие группы, затем атаковать село с трех направлений вокруг села. Вахид уже назначил старших. Осталось дождаться наступления сумерек, чтобы выдвинуться в район.

Наконец-то это время пришло.

– К селу подходим с трех сторон, – давал Вахид последние наставления. – Основные транспортные средства батальона – это автомобили. – Он осветил карту дисплеем сотового телефона и показал кончиком ножа на северную оконечность села. – Сосредоточены здесь. Ими займется группа Эрбулата. – Вахид осветил лицо чеченца.

– Я понял тебя, Вахид. – Эрбулат пригладил редкую бороду. – Весь транспорт выведем из строя и подожжем.

– Ни с кем не говорить, в плен не брать, – перешел командир к главной части инструктажа. – Времени нет. К утру мы должны быть в лагере. Все понятно?

– Понятно, – хором ответили бойцы.

– Тогда сверим часы. – Вахид поднял запястье на уровень груди. – Сейчас ноль часов одиннадцать минут. Начало атаки – ноль часов сорок минут. Вперед!

Командиры растворились в темноте. Вскоре три группы выдвинулись в направлении села.

Как Вахид и предполагал, его батальон вышел на исходные позиции, не встретив никакого охранения. Да и откуда ему взяться, если линия фронта гораздо дальше?

Еще больше его поразило то, что из блиндажа, устроенного на выезде из села, доносилось пьяное песнопение, а во дворе дома, ближнего к окраине, кто-то громко спорил. Где-то визжала женщина.

Вахид волновался. Вдруг это насторожит моджахедов? Все знали, что среди украинских бойцов процветает повальное пьянство, а ополчение – полная противоположность. Там повсеместно сухой закон.

Сорок человек выстроились в темноте цепью и быстро сближались с крайними домами. Вот голоса стали отчетливее. Петь перестали и начали что-то громко обсуждать. К счастью, на русском. Неожиданно до слуха Вахида донеслись мольбы о помощи. Кого-то пытали. Не исключено, что своего. Такое среди этого сброда тоже не редкость.

Три группы чеченцев затаились в ожидании условленного времени. Вахид не сводил взгляда со стрелок часов. Когда осталась минута, они словно прилипли к циферблату. Он даже поднес их к уху. Часы шли. Тридцать секунд, пятнадцать…

– Аллаху акбар!

Грохнул очередью и тут же замолчал пулемет, установленный на въезде. Вахид увидел, как из-за мешков с песком выскочили двое карателей и с воем устремились по улице. Его моджахеды открыли огонь им вслед. Один упал и закрутился на земле. Второй вбежал в открытые ворота.

Одна группа заняла окоп, прорытый по периметру села. Отовсюду доносились разрывы гранат. Украинцы хорошо потрудились, нарыли окопов, ходов сообщений, понастроили блиндажей, однако линия обороны была взломана за считаные минуты.

Вахид в числе первых оказался в начале улицы, образованной полуразрушенными домами. Местные жители давно покинули село, и сейчас из дворов выбегали каратели. Взмыла вверх осветительная ракета. За ней еще одна. Стоял невообразимый шум. Треск автоматных очередей, грохот разрывов гранат и крики рвали барабанные перепонки.

Из окна кирпичного дома треснул очередью пулемет. Шамиль тут же метнул через забор гранату. Едва вспышка взрыва осветила двор, Вахид двинул ногой калитку. Она с грохотом отлетела.

Во двор тут же устремились Аслан и Турпал. От дверей кто-то встретил их очередью из автомата. Боевики повалились на землю.

Вахид устремился во двор, перепрыгнул через своих боевиков, лежащих на земле, и оглянулся. Следом вбежал Шамиль.

– Уходим! – негромко бросил ему Вахид и выстрелил в Аслана, который еще шевелился.

Из дома донесся крик и лязг затворной рамы.

Вахид дал по окну веранды длинную очередь, а Шамиль метнул туда гранату, после чего оба устремились в огород. Под треск автоматных очередей они добежали до забора, перемахнули через него и двинули прочь.

– Ты так и не определился с легендой. – Шамиль поравнялся с Вахидом и пошел рядом. – Надо решить, что говорить.

Вахид замедлил шаг и огляделся. Они шли вдоль лесополосы и по всем расчетам уже были на территории, подконтрольной ополченцам.

– Я надеюсь избежать встречи со своими. – Вахид на ходу наклонился, зачерпнул пригоршню снега и прижал к лицу.

– Значит, будем переходить границу нелегально, – сказал Шамиль. – А ты не подумал, что Филиппов нас может здесь встречать?

– Не может. – Вахид стряхнул с бороды капли растаявшего снега. – Неужели ты думаешь, что он станет так подставляться?

Неожиданно Вахид перестал слышать хруст снега под ногами и обернулся. Шамиль стоял и вглядывался в заросли кустарника справа от себя. Джабраилов проследил за его взглядом и присел. Параллельно им, что-то оживленно обсуждая, шли четверо мужчин в военной форме. У всех нашивки на рукавах из георгиевских лент. Один был в папахе с красным верхом.

– Перепились, наверное, как всегда, – донеслось до слуха друзей.

– К весне, глядишь, и сами друг друга перебьют, – глядя себе под ноги, сказал ополченец в папахе.

– Они были свидетелями ночного боя и решили, что это пьяные разборки, – негромко проговорил Вахид, когда ополченцы скрылись среди деревьев. – У двоих снайперские винтовки. Так что нам повезло.

– Куда теперь? – спросил Шамиль и зевнул.

– В километре отсюда есть заброшенная ферма. На день остановимся там. Надо вскипятить воду и побриться. Как стемнеет, попробуем найти в селе человека, который сможет довезти нас до границы.

– Здесь совсем недавно хозяйничали каратели, – напомнил Шамиль. – Неужели думаешь, что у кого-то осталась машина?

– Не найдем колеса – пойдем пешком.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно? – осведомился Шамиль. – Дойти не проблема, трудно будет через нее перебраться.

– Перейдем, – заверил его Вахид.

На самом деле он просто не стал говорить Шамилю, что впереди их ждет не свидание с родными, а задержание и суд. Иначе никак. Нужно вынудить СБУ и Томсона по-другому смотреть на ночную атаку, чтобы замести след спецназа ССО России.

Узнав, что чеченцы, считавшиеся сотрудниками спецслужб России, получили приличный срок, вся эта публика наверняка решит, что Берса Алхастов все же врал. Вахид попросту сбился с пути, перепутал села и бежал из-за боязни ответственности и от позора.

– Я тоже хочу верить в это, но не получается, – признался Шамиль. – Охрану границы с Украиной сейчас усилили. К тому же зима. Укрыться почти негде.

– Пойдем ночью, – спокойно ответил Вахид.

– У нас есть документы, – проговорил Шамиль. – Почему бы не воспользоваться ими?

– Не забывай, что для всех я бандит и террорист, который почти месяц обучал боевиков. К тому же личный враг главы Чечни.

– Это серьезно, – посочувствовал Шамиль.

Глава 52

Чистильщики веры

Берса долго не открывал. Крикун занес было руку, чтобы еще раз постучать, как откуда-то из глубины номера донесся грохот. Потом что-то свалилось на пол уже ближе к дверям, и наконец-то щелкнул замок. Берса предстал перед полковником в спортивных штанах и тапках на босу ногу. На черной поросли, густо покрывавшей грудь, висела мякоть помидора.

– У нас это называется «слететь с катушек», – сказал Крикун, сокрушенно вздохнул и бесцеремонно прошел в номер.

Стол был заставлен пустыми бутылками и тарелками с закуской. Колбаса и рыба давно протухли, и дышать было нечем. Пучок зелени завял и походил на грязный веник.

На диване в одних трусах, подогнув под себя ноги, сидела девица. Оба ее глаза были заплывшими, а нос распухшим и синим.

Крикун не выдержал и заявил:

– Да ты маньяк!

– Ты пришел, чтобы это сказать? – растягивая слова, спросил Берса и оскалился в некоем подобии улыбки.

– Посмотри на меня, красавица! – потребовал Крикун.

– А ты что, врач? – Девица развернула лицо в его сторону.

Крикун присвистнул.

– Берса, чем она тебе не угодила?

– Тех, кто мне не угодил, я убиваю, – заявил Берса и рассмеялся.

– Одевайся! – приказал Крикун девушке и опустился в кресло.

– Выпить не желаешь? – Берса потянулся к бутылке с коньяком, но не удержался и полетел на стол.

Крикун поморщился и перевел взгляд на девушку.

– Ты плохо слышишь?

Барышня стыдливо прикрыла руками грудь и направилась в спальню.

– Я первый раз вижу пьющего чеченца, – дождавшись, когда Берса успокоится, сказал Крикун.

– Представь, я тоже. – Берса сел на диван. – Ты чего приехал?

– А разве ты не звонил?

– Ты сказал, что все равно ко мне собирался.

– Так и было, – подтвердил Крикун. – Хотел сообщить тебе, что Джабраилов ночью силами батальона атаковал подконтрольное нам село, после чего вместе со своим дружком скрылся в неизвестном направлении.

– Вот! – Берса выпрямил указательный палец. – Что я говорил!

– До вечера ты должен прийти в себя, – с металлом в голосе сказал Крикун.

– Зачем? – вскинул брови Берса.

– За тобой заедет Семен Семенюк. Он отвезет тебя обратно.

– В Австрию? – Берса, не мигая, уставился на Крикуна.

– При чем здесь Австрия? – Крикун сделал губы трубочкой, закатил глаза и несколько раз с силой моргнул, после чего как ни в чем не бывало закончил: – Некому батальоном командовать.

– Неужели от него еще что-то осталось? – не поверил Берса. – Как я понял, этот шайтан Джабраилов хотел подставить людей под свои же пули?

– Это ему удалось, – с горечью в голосе подтвердил Крикун. – Две трети ранены и убиты. Они продолжали бой даже после того, как поняли, что ошиблись. Совсем у людей нет тормозов!

– Это же надо! – Берса картинно вознес руки к потолку. – Понадобилось убить столько моджахедов, чтобы вы поверили мне!

– Скажу больше, я с самого начала не верил и в рассказанную тобой историю, – неожиданно признался Крикун.

– Почему?

– Ты слишком переживал за группу.

– Как ни крути, они потрудились на славу. Я просто не хотел, чтобы их родственники остались без поддержки. Разве они виноваты?

– Нет. – Крикун вдруг расплылся в улыбке и погрозил ему пальцем. – Ты и здесь хитришь, Берса!

– Почему ты так думаешь? – Берса громко икнул.

– Не думаю, а знаю. – Крикун неожиданно дернул головой и скривился. – Сам еще в комендатуре признался, что больше всего боялся потерять репутацию.

– Так и есть.

Через несколько часов Берса устроился на заднем сиденье «уазика» и делал вид, будто дремлет. На самом деле ему было не до сна. Не только от того, что после возлияний ломило затылок, страшно хотелось пить, а внутренности тряслись так, словно к ним подвели электрический ток. Он чувствовал, как Адам, сидевший сбоку, ежится от запаха перегара. Его жена Амина и вовсе приспустила стекло. Пьянство для чеченца сродни бесчестью. На Кавказе это последнее дело.

– Чего задумался, Берса? – Семен Семенюк развернулся на сиденье и посмотрел на чеченца.

– Почему Крикун хочет, чтобы я снова возглавил батальон?

– Тебе не угодишь, – возмутился Семен. – То ты обижаешься, что тебя отстранили, то, наоборот, не хочешь вернуться.

– Меня опозорили перед людьми, – с болью в голосе проговорил он. – Как мне теперь смотреть им в глаза?

– Да там и смотреть-то некому, – заявил Семен. – Почти всех перебили.

– Видишь! Мы оба с тобой знаем, что батальона нет. А ведь я предупреждал, что этот Вахид предатель!

– Ты говорил об этом Крикуну, а не мне, – напомнил Семен.

– Какая разница? – Берса откинулся на спинку сиденья. – Сколько человек уцелело после ночной атаки?

– Не больше двух десятков, – с горечью сказал Семен. – Это же надо, до рассвета своих убивали!

– Этот Джабраилов настоящий шайтан, – процедил сквозь зубы Берса.

– Если честно, я восхищен тем, как он отработал, – неожиданно признался Семен. – Обвести вокруг пальца СБУ и ЦРУ – это дорогого стоит.

– Зато меня он не смог обмануть! – Берса скрипнул зубами. – Просто Томсон и этот ваш Крикун – слепые котята.

– Успокойся, – попросил Семен. – И так на душе тошно.

– Я знаю, Джабраилов твой кровник, – неожиданно подал голос Адам.

– Какое тебе дело? – взвился Берса. – Почему все считают своим долгом напомнить мне об этом?

– Извини, если обидел.

– А куда мы едем? – неожиданно спросил Берса и посмотрел вперед, где в свете фар была видна лишь лента шоссе.

– Ты слышал, что наши полководцы под Дебальцево сотворили? – вопросом на вопрос ответил Семен.

Не зная, что ответить, Берса покосился на Адама. Откуда он мог что-то знать, если все эти дни беспробудно пил?

– Там очередной котел образовался, – с досадой сказал Семен. – Хочу своими глазами на все посмотреть. Потом вас отвезу.

– Снова котел? – удивился Берса.

Адам сокрушенно вздохнул. Даже в темноте чувствовалось, что ему претит нахождение рядом с Берсой, еще не протрезвевшим.

«Ну и пусть злится, – стал успокаиваться себя Берса. – Кто он такой, чтобы осуждать меня? Совсем еще молодой. Где этот Адам был, когда я воевал? Под стол пешком ходил. Ничего еще не сделал в своей жизни. Подумаешь, пытался президента убить. Ну и что с того? Ведь попался! Сам искал встречи. Семен сказал, домой к нему приехал. Надо же, и жену с собой взял».

Неожиданно машина сбавила ход, свернула на проселок и остановилась. Ни слова не говоря, Семен вышел на обочину дороги. Теряясь в догадках, Берса последовал его примеру. Следом выбрался Адам.

– Что здесь? – вглядываясь в кусты, росшие вдоль дороги, спросил Берса.

Однако Семен не ответил. Берса оглянулся по сторонам. Семенюка вообще не было на дороге.

«Наверное, приспичило, вот и отошел», – подумал он.

Где-то совсем рядом раздавались хлопки одиночных выстрелов. Затрещал пулемет.

Сзади раздался звук открывшейся дверцы. Чеченец оглянулся. На дорогу вышла Амина. Неожиданно Берса разглядел у нее в руке пистолет. Ужас сковал его тело. Он попытался спросить, зачем женщина ездит с оружием, но вместо этого из глотки вырвался лишь сдавленный крик.

– Ты, Берса, правильно все понял, – спокойно проговорил Адам. – Мы не позволим тебе больше позорить свой народ и глумиться над верой.

Пятясь задом, Берса попытался выхватить пистолет, однако нога его провалилась в яму, заполненную снежной жижей, и он упал.

– Чего ты ждешь, Амина? – поторопил Адам.

Женщина медленно направила на Берсу пистолет. Она словно наслаждалась его страхом.

Забыв обо всем на свете, Берса вскочил на ноги. Нет, он не побежит! Пусть убивает! Неожиданно бригадный генерал понял, что не боится. Неужели? Но почему она не стреляет? Он осторожно открыл глаза.

Амина продолжала держать пистолет, направленный ему в грудь. Рядом стоял Адам.

– Хоть здесь ты не разочаровал нас, – похвалил он. – Уходи! Я думал, что ты хуже, чем есть на самом деле!

Нет, не может быть! Берса едва не зарычал от радости. Он настоящий чеченец, не побоялся достойно встретить смерть!

– Почему стоишь? – Адам склонил голову набок. – Хочешь, чтобы я передумал?

От этих слов у Берсы сдали нервы. Он отчего-то вдруг понял, что не увидит больше утра. Предчувствие было до того острым, что паника вмиг охватила его и напрочь лишила способности думать. Берса с воем развернулся и бросился прочь. Он с треском влетел в кусты и с ужасом ждал выстрела, а его все не было.

«Странно», – подумал Берса и услышал сразу несколько щелчков.

Сначала ему показалось, что это стреляет Амина. Потом воздух колючим ежом застрял в легких. Растяжки! Да это сработали сразу два запала.

Берса понял, что стрелять Амина не будет. Они лишь хотели вынудить его побежать в нужном направлении. Значит, знали, что он все равно струсит и не встретит смерть так, как подобает мужчине. Позор!

Берса хотел броситься на землю, но лишь повис на ветках. В следующий момент небо будто лопнуло белым светом, и он странным образом оказался на спине. В синеве неба плавал орел. Вокруг стояли люди.

– А если бы он побежал в другую сторону? – спросил голосом Семена какой-то седовласый старик.

– Я закрывал ему путь, – прозвучал голос Адама. – Да и не должен он бежать. Позор! Чеченец развернулся спиной к смерти!

– На обратном пути скажу, чтобы сняли остальные растяжки, – проговорил Семен.

«Так вот оно что! – осенило Берсу. – Эти шакалы заранее устроили ловушку, а потом загнали меня в нее!»

Голоса стали тонуть в странной вязкой темноте, но он разобрал еще несколько фраз.

– Плохая идея сделать из него героя, – сказал Адам.

– Томсон не хочет держать ответ за то, что зря потратил деньги, – объяснил Семен. – Поэтому для всех Берса погиб в бою.

– Где я? – Озираясь по сторонам, Берса приподнялся на руках.

Лес, снег, машина, Адам со своей женой и Семен куда-то пропали. Вокруг, насколько хватал глаз, серая поверхность под низким свинцовым небом и тревожно-торжественный гул.

– Что это?! – спросил он, испытав прилив вселенского ужаса.

Гул нарастал. Берса попытался встать, но руки вдруг стали терять опору и погружаться по самые локти в странную вязкую жижу. Ощутив ладонями жар, он попытался выдернуть их, как почувствовал, что и колени тоже увязли.

Он осознал, что погружается в вечность, и завыл.

Эпилог

Вагон сильно качнуло, и Вахид открыл глаза. В проходе раздались голоса, а из соседнего купе донесся стук.

– Опять шмонают! – простонал с третьей полки Шипа. – Что мы могли за два часа спрятать?

– Кости, – сказал снизу Вялый.

– Какие кости? – Сверху свесилась бритая голова Шипы.

– Твои, например.

– Как это?

– Надоела каша из пайка, вот и сожрали тебя. А кости спрятали.

– Чего раскудахтались? – неожиданно прохрипел Король.

Он, как и Вахид, лежал на средней шконке и на время этапа был старшим в купе.

Голова Шипы исчезла.

– Слышь, Чечен! – позвал Король.

Вахид приподнялся на локтях.

– Что?

– Ты не узнавал у адвоката, твоя статья предусматривает условно-досрочное освобождение?

Вахид не собирался сидеть, но должен был играть свою роль.

– Почему спросил?

– Если тебе дали двадцатку, то через десять лет ты можешь уже выйти.

– Посмотрим. – Вахид снова лег.

– Тебя на границе взяли?

– На границе, – подтвердил Вахид. – Вместе с земляком. Оба с оружием были.

– Чего же вы в Россию потащились?

Вахид промолчал.

– А второму сколько дали?

– На один год меньше. – Вахид перевернулся на бок.

Шаги стихли напротив их дверей. Послышался лязг запора, скрипнули петли, и в купе вошел новый караульный. Он заглянул под нижние полки, пару раз стукнул деревянным молотком по металлической панели на окне и вышел.

– Джабраилов! – донесся голос из коридора. – Ты почти приехал. Готовься.

Наверху вновь заерзал Шипа.

– А что, для террористов специальные тюрьмы есть?

– Ты угомонишься или нет? – возмутился Король и сел.

Вахид спустился вниз и стал собираться.

В автозаке, подогнанном прямо к вагону, было холодно, как на улице. Вахида посадили в отдельный изолированный отсек и закрыли решетчатую дверь. Почти сразу машина тронулась.

Ломая голову над тем, что все это значит, он прикрыл глаза. Постепенно мысли спутались в непонятное разноцветье обрывочных сновидений. То он боролся с Берсой, то вдруг вышел из собственного дома на крыльцо и смотрел на то, как брат возился с сыном.

В реальный мир его вернула тишина и отсутствие тряски. Вахид услышал, как открылись двери, лязгнула задвижка перегородки.

– Осужденный Джабраилов! – Голос генерала Филиппова окончательно вернул его в реальность.

Вахид встал.

– Статья двести вторая, часть вторая, сто пятая, сто девятнадцатая…

– Двести двадцать вторую забыл, – открывая замок, напомнил Антон. – Незаконный оборот оружия. Вы ведь додумались со стволами пойти.

– Где Шамиль?

– Уже два дня тренируется в учебном центре. – Филиппов распахнул решетчатую дверь, кинул ключ конвоиру и отошел в сторону, давая возможность Вахиду выйти.

Как оказалось, автозак остановился в лесу. На обочине стояли старенькие «Жигули» шестой модели. Рядом, о чем-то переговариваясь, топтались парни с автоматами. Чуть дальше еще двое выгружали из микроавтобуса носилки с телом, накрытым простыней.

– Меня решили убить при попытке к бегству? – осведомился Вахид.

– Нет. – Генерал покачал головой. – Сгоришь в автозаке. Твои дружки-террористы, пытаясь освободить тебя, попали из автомата в бензобак.

– Страшная смерть. – Вахид покачал головой.

Вахид не без удовольствия вдохнул морозный воздух и забрался в новенький микроавтобус.

Филиппов устроился рядом и тронул водителя за плечо.

– Поехали.

– Почему так долго меня мурыжили?

– Неужели в тюрьме тебе было тяжелее, чем на войне? – удивился Филиппов. – Я думал, ты там отдохнешь.

– Шутишь?

– Конечно, шучу. Резонансное дело.

– Журналистов в суде было столько, что я себя телезвездой почувствовал. Меня теперь на улице узнавать будут. Как быть?

– Еще месяц назад подписан приказ о твоем назначении на должность преподавателя-инструктора. Так что работы валом.

– Как думаешь, мы надежно замели след?

– Наш источник в Киеве сообщил, что ни ЦРУ, ни СБУ не связывают вас со спецназом ССО.

– Хорошо. – Вахид облегченно вздохнул.

– Я бы так не сказал. – Филиппов виновато улыбнулся. – Нам еще придется убедить главного чеченца в том, что ты угрожал ему лишь по оперативной необходимости.

– Ничего, мы его в этом убедим, – заверил генерала Вахид.

Content

Сергей Зверев
В строю с волками

Пролог

Глава 1 Беспроигрышный вариант

Глава 2 Нервный срыв

Глава 3 Крутой поворот

Глава 4 Угроза депортации

Глава 5 Домушники поневоле

Глава 6 Новый образ бригадного генерала

Глава 7 С небес на землю

Глава 8 Конфуз

Глава 9 Сон в клубничной грядке

Глава 10 Небольшая проблема

Глава 11 Инструктаж

Глава 12 Они все сошли с ума…

Глава 13 Перевалочный пункт

Глава 14 Помойный кот

Глава 15 Исполнитель приговора

Глава 16 Настоящие патриоты

Глава 17 Сирия

Глава 18 Новая стратегия

Глава 19 Собеседование

Глава 20 Урок ужаса

Глава 21 Азеф

Глава 22 Костоломы

Глава 23 Родственный капкан

Глава 24 Надо вызвать подкрепление

Глава 25 Вандализм по заказу

Глава 26 Испытание

Глава 27 Членовредительство

Глава 28 Откровения доктора

Глава 29 Первый дезертир

Глава 30 Знакомство

Глава 31 Небоевые потери

Глава 32 Бессонница

Глава 33 Плохая новость

Глава 34 Неотвратимая необходимость

Глава 35 Подмена

Глава 36 Первый блин комом

Глава 37 В последний путь

Глава 38 На постой

Глава 39 Благословение

Глава 40 Мастера своего дела

Глава 41 Новый вид искусства

Глава 42 Конец фортуне

Глава 43 Шантаж

Глава 44 Консервы с печеньем

Глава 45 Плохие новости

Глава 46 Решить все разом

Глава 47 Трудное решение

Глава 48 Издержки войны

Глава 49 Возвращение шайтана

Глава 50 Выжившие диверсанты

Глава 51 Первый и последний бой

Глава 52 Чистильщики веры

Эпилог