Татьяна Бродских

Солнечный цветок дьявола

Глава 1

Я сидела на берегу моря, волны бились о камни, долетая до меня прохладными брызгами. Так хотелось окунуться в его воды и плыть, пока не закончатся силы. Но море еще было холодным, купаться рано, а топиться поздно. Все что могло со мной случиться плохого, произошло еще три с половиной года назад, вряд ли дальнейшая жизнь сможет сравниться с теми несколькими месяцами ужаса.

Как бы я не пыталась все эти годы забыть, похоронить память о тех днях, ничего не получалось. Я все так же просыпалась ночами в страхе и холодном поту, так же дергалась от любого неожиданного прикосновения мужчин. А любое упоминание или намек на интимные отношения вызывают тошноту. Тому виной мой покойный муж, надеюсь, он умирал мучительно.

Когда мы с ним познакомились, мне было пятнадцать, он приехал к моему отцу, а натолкнулся на меня в саду. С первого взгляда он мне не понравился, лет сорока, крупный, склонный к полноте, с красным лицом, говорившим о том, что он не прочь выпить лишнего. А его неприятный взгляд, с которым он меня рассматривал? Уже тогда я поняла, что ничего хорошего от этого знакомства мне не светит. Каждый свой приезд, а после того он стал частенько у нас бывать, барон старался зажать меня в каком‑нибудь уединенном месте. Сначала просто прижимался, не обращая внимания на мой страх перед ним и брезгливость, потом стал лапать руками или целовать своим слюнявым ртом. Я отбивалась, пыталась воззвать к его порядочности, но он только смеялся и говорил, что я просто набиваю себе цену, как все бабы. А потом, спустя год этих домогательств, моих страхов и потаенных надежд, что барона хватит удар, отец сообщил, что дал согласие на наш с ним брак. С того момента моя жизнь превратилась в ад.

Барон договорился с отцом и полгода, положенные до свадьбы я провела в его доме. Условие у отца было только одно, в храм я должна была войти девственницей, все остальное его не интересовало. Стоит отдать должное покойному супругу, он сдержал данное обещание. Но это ничего не значило для меня к моменту свадьбы. Потому что первое, что заставил меня сделать, тогда еще будущий супруг, когда он привел меня в свой дом, это доставить ему удовольствие. Мои слезы, просьбы, отказ, ничего не помогло. Он просто схватил меня за волосы, поставил на колени и засунул свой член мне в рот, предупредив, что если я попробую намеренно или случайно причинить ему вред, он на мне живого места не оставит. В первый раз у меня ничего не получилось, я рыдала, давилась, и как итог меня вырвало прямо на орган барона. Он разозлился и избил меня.

Со временем я научилась делать это. Лучше уж так, чем удовлетворять его другим способом. После первого раза, а он произошел в тот же день, барон просто не мог уйти из моей спальни не получив удовлетворения, я несколько дней не могла сидеть. От нахлынувших воспоминаний, я содрогнулась. Стоит ли говорить, что смерть для меня тогда казалась лучшим выходом? Но три попытки самоубийства провалились. В итоге меня посадили под домашний арест и никуда не выпускали из спальни. Каждый вечер я с ужасом ждала прихода своего мучителя, радовало, что он иногда неделями отсутствовал в поместье. Для нас с Зарой это был праздник. Зара была моей личной служанкой и еще одной жертвой моего покойного мужа, практически рабыня, старше меня всего лишь на год. Именно на ней барон показывал мне, как себя должна вести женщина в постели. Он предпочитал, чтобы женщина под ним кричала, не разбирая, отчего она это делает, от боли или от удовольствия. Хотя какое удовольствие, с ним было больно всегда, он мог ущипнуть, укусить, или даже избить сначала.

Впервые я узнала, что секс бывает другим, когда барон заставил меня принять участие в их постельных играх с Зарой. До этого я только смотрела. А в тот вечер супруг особенно перепил и у него не вставал, вот он и решил, что пора испробовать что‑то новенькое. К тому времени я уже четыре месяца жила в поместье барона, жизнь была сплошным кошмаром, от которого я, как могла, пыталась отстраниться. И спиртное оказалось лучшим вариантом. В алкогольном угаре тебя не мучает совесть, моральные принципы, не хочется блевать только от одного вида голого супруга. В тот вечер я спокойно легла на кровать, стараясь думать о чем‑нибудь отвлеченном, надеясь только на то, что Зара не будет делать мне больно.

Она и не делала, наоборот ее прикосновения были нежны, а губы ласковы, и мое тело откликнулось. После грубых пальцев барона, ее чуткие пальчики заставили меня дрожать, а тело сгорать от желания. И даже когда барон резко вошел в меня, все так же храня мою девственность, я испытала не боль, как это обычно бывало, а удовольствие. Тогда достичь пика мне не удалось, но потом мы еще не раз занимались этой игрой.

Непосредственно перед нашей свадьбой, барон избил Зару за то, что она плохо обслужила его друга, хорошо, что меня он никому не давал. Девушка пришла ко мне в слезах, мы сидели на моей кровати в обнимку и плакали, обе от безысходности. Я со страхом ждала свадьбы, после которой мне пришлось бы не только удовлетворять мужа, но еще и рожать ему детей. Зара уже дважды была от него беременна, но каждый раз он ей устраивал выкидыш — пинком в живот. А еще угнетала мысль, что помощи ждать не откуда. После первой недели в доме барона, я набралась смелости и написала отцу о всех ужасах, творящихся в поместье. Он приехал, поговорил с моим будущим мужем, тот смеясь, рассказал во всех подробностях, как он приручает меня к супружеской жизни и полному подчинению. Они вместе выпили, посмеялись, а отец сказал, что жалеет, что в свое время не сделал того же с моей матерью, глядишь, супружеская жизнь не была бы такой тоскливой. Я знала, что он меня не любит, что ему плевать на мое счастье, но даже не могла догадаться, что ему плевать и на мою жизнь. Единственное, что его волновало это традиции и честь рода, которую ни в коем случае нельзя было запятнать.

Зара плакала, я ее успокаивала, гладила, говорила, что когда‑нибудь и мы будем если не счастливы, то хотя бы свободны. Смерть — свобода, в неполных семнадцать я в это верила. Смерть тогда для меня была лучшим подарком от жизни, который я мечтала получить. Как‑то само собой от поглаживаний я перешла к поцелуям, стирая слезинки Зары своими губами. Она подняла ресницы и заглянула мне в самую душу своими карими глазами, а потом поцеловала в губы, нежно и трепетно. Мое сердце остановилось, а потом забилось с новой силой. Никогда не забуду того поцелуя, в нем было столько чистоты и неприкрытого обожания.

Зара стала моей тайной, моей отдушиной, моей первой и единственной любовью. Мы скрывали наши чувства, старались ничем их не выдать. Для нас стало счастьем оставаться наедине. Наши совместные ночи, когда барон уезжал, были наполнены нежностью и страстью, наверное, тогда мне захотелось жить несмотря ни на что. Но долго это не могло продолжаться, как‑то раз барон вернулся не вовремя. Пришел приказ, что его назначают командующим заградительного полка, это означало для многих смерть. Поэтому барон заявился под утро пьяный и злой, еще большая ярость его накрыла, когда он застал нас с Зарой спящих в одной кровати. Он избил нас и, уезжая в то же утро на войну с нежитью, забрал с собой Зару, больше я их не видела.

А спустя пару месяцев пришло официальное письмо, о том, что мой муж пропал без вести. Зара тоже не вернулась. Я искренне рыдала, только оплакивала не подонка, который по стечению обстоятельств испортил мне жизнь, а свою потерянную подругу и любовь.

— Хозяйка, уже поздно, пойдемте, — склонился в поклоне Ланс, дворецкий и управляющий. Он подал мне руку, меня невольно передернуло, за столько лет мне все еще неприятны прикосновения мужчин. После смерти супруга, а предпочитаю думать, что его съела какая‑нибудь зверушка, причем живьем, я поменяла всех слуг. Они пытались ползать передо мной на коленях, угрожать, плакать, льстить, но я была непреклонна. Я просто не могла каждый день видеть тех, кто знал об издевательствах барона и молчал.

— Да Ланс, пойдем, — я встала, так и не приняв руку мужчины. Но не подумала, что от долго сидения, ноги затекли. Я покачнулась и, скорее всего, упала бы, если бы дворецкий не удержал меня. Разом нахлынула паника, сердце забилось часто — часто, а тело сжалось, в ожидании удара.

— Госпожа, вам плохо? — участливо взглянули на меня карие глаза, в которых пряталась жалость. Меня разобрала злость, что позволяет себе этот мужик?! Мне ненужно его сочувствие и жалость, потому что они все одинаковы, и он не пристает ко мне только потому, что я его хозяйка.

— Со мной все хорошо, Ланс! Я просто замерзла, — я еще не закончила фразу, как мне на плечи лег сюртук. В душе, как всегда при общении с моим дворецким, бушевали противоречивые чувства: с одной стороны хотелось его обругать или даже ударить, чтобы знал свое место, с другой, я ощущала неловкость от его заботы. Когда она исходила по долгу службы, я понимала, но вот такие спонтанные поступки ставили меня в тупик. Чтобы перевести разговор задала самый обычный вопрос. — Что у нас нового?

— Все по — старому, госпожа, только письмо с королевской печатью пришло. Я отнес его в кабинет и положил вам на стол, — Ланс шел на шаг позади меня, хорошо, что он не видел в тот момент мое лицо. Письмо от короля, мне не надо было его вскрывать, чтобы узнать, о чем оно. Три года почти прошли, а это значит, король выбрал мне нового мужа. Спина покрылась льдом, а на глазах навернулись слезы. Нет, я больше не хочу! Я просто не смогу пережить это еще раз! Но ведь должен быть какой‑то выход?! Спустя три года я даже жалела, что не забеременела от барона, возможно у меня родился бы мальчик, и тогда я была бы избавлена от повторного замужества. А все дело в том, что в нашем королевстве женщина не может наследовать ни титул, ни землю. И вот мне опять придется выйти замуж, потому что у покойного супруга не осталось наследников, у него даже племянников не было.

Паника заставляла сердце сжиматься, а руки трястись. «Но ведь есть же приличные мужья», успокаивала я себя, вспоминая, как после года заточения в поместье барона ездила навестить подругу. Она тогда жаловалась на своего мужа, что он мало уделяет ей внимания, все время занят государственными делами, а ее спальню навещает не чаще раза в месяц. Я ей искренне завидовала, для меня ее муж был практически святым человеком. А может дело в возрасте? Барону было около сорока. Так может выбрать себе мужа лет пятидесяти, в таком возрасте мужчинам наверно ничего и не надо. У кого бы спросить?

— Ланс, а сколько тебе лет? — резко развернулась к управляющему. На вид его возраст было трудно определить, высокий, худощавый, с темными короткими волосами, на висках седина, пронзительные карие глаза, с сеточкой морщин вокруг, нос с горбинкой. Типичный южанин, только каким ветром его занесло к нам?

— Сорок, хозяйка, — ответил мужчина, подавив изумление. Мало, вряд ли он знает предпочтения мужчин после пятидесяти лет. Хотя, за этот год я не слышала жалоб от служанок, что он к ним пристает или к чему‑то принуждает, на всех остальных мужчин в поместье такие жалобы были, а на него нет. Может, его вообще женщины не интересуют? Тоже не вариант, мужеложство тяжкий грех, такое сразу бы заметили и его избили бы сами мужики.

— Ланс, как, по — твоему, должна вести себя женщина, если хочет привлечь внимание достойного мужчины?

— Могу я узнать, с какой целью вы интересуетесь?

— Мой муж пропал без вести, как ты знаешь, три года истекли и король настаивает на повторном браке, — я решила сказать ему правду, все равно скоро все узнают. — Хотелось бы, чтобы второй брак был удачнее.

— Вы позволите говорить мне откровенно?

— Говори, вряд ли я услышу что‑то новое.

— Вы, госпожа, боитесь мужчин. Вы смотрите на них, как затравленный зверек. А это привлекает только садистов, которым доставляет удовольствие этот страх. Чтобы изменить судьбу, свою жизнь, надо в первую очередь изменить себя. Стать увереннее, перестать дергаться от каждого невинного прикосновения или хотя бы научиться скрывать свой страх.

— Ну что ж, Ланс, раз уж ты настолько откровенен, — зло произнесла я, сомневаюсь, что кому‑то было бы приятно услышать о себе такое. Будь это ложь, я бы просто выгнала его бы и собственного дома, но он сказал правду. Не думала, что я настолько плохо скрываю свои страхи. — Будешь помогать мне. Пошли, надо прочитать письмо и узнать, сколько у меня есть времени, чтобы подготовиться себя морально к встрече с высшим обществом.

— Я не понимаю, госпожа, какой именно помощи вы от меня ждете? Нет, я конечно же окажу любую, все что в моих силах и даже сверх того, но хотелось бы конкретики, — ощутимо забеспокоился мужчина. Вот те раз, это надо же, как он заговорил, прямо дворянин, а то все деревенским мужиком прикидывался.

— Все просто, ты помогаешь мне избавиться от страха перед мужчинами. Думаю, начать надо с простого, подай мне руку, — если уж решила менять жизнь, то не буду откладывать на завтра, а то еще передумаю. Ланс протянул мне открытую ладонь, мозолистую, смуглую, с длинными пальцами, жилистую. В ней ничего не было страшного, но мне потребовалось пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы вложить в его руку свою ладошку, беленькую и маленькую. Странно, рука у Ланса была горячая и сухая, а у барона ладони были всегда влажные и холодные, они напоминали мне змей или лягушек, от воспоминаний меня передернуло. Управляющий помрачнел, наверное, воспринял это на свой счет, я не стала его разубеждать, пришлось бы рассказывать про барона, а этого я делать категорически не хотела.

— Ну что ты застыл, Ланс? Пошли в дом, — сказала я, дернув его за руку.

— Мы так и пойдем рука об руку? — с сомнением произнес мужчина, разглядывая наши ладони.

— Да, — я постаралась отвлечься от мысли, что Ланс мужского пола. Кстати, а это мысль, почему не закрыть глаза и не представить, что меня держит за руку мама или Зара? Я прикрыла глаза. Необычные чувства, сердце колотится от страха, и в то же время приятное тепло распространяется вверх по руке. Дальше разбираться в собственных ощущениях мне не дала какая‑то ветка или камень, об который я споткнулась и упала, потянув за собой Ланса. Правда, он каким‑то чудом успел крутануться, и я свалилась не на землю, а на него. Я взвизгнула и скатилась с него, дыша, как загнанная лань.

— Ланс, идиот, ты должен был держать меня, а не падать со мной вместе, — в сердцах бросила я, понимая, что сама виновата, додумалась закрыть глаза.

— Госпожа, я прошу прощение за свой просчет. Но мне бы хотелось, чтобы вы впредь не называли меня идиотом. Если сие невозможно, то я хотел бы получить расчет, — я уставилась на Ланса так, будто видела его в первый раз. Он работает на меня уже почти год, прошлого управляющего я выгнала, после того, как он напился и попытался изнасиловать служанку. Честно сказать, я бы с удовольствием обошлась без мужчин вообще в своем доме, но есть такие дела, где женщины не справятся. Да и управляющий в поместье должен быть, если нет хозяина. В общем, за этот год Ланс ни разу меня не подвел, девушек не трогал, о чем я его сразу предупредила, да и вообще был незаметным, тактичным, хоть и прикидывался недалеким. И вот теперь он требует от меня уважения. Но с другой стороны у него был только один недостаток, и его никак нельзя было исправить, не мы решаем, какого пола нам родиться.

— Хорошо, Ланс. Я постараюсь не забывать, что леди не пристало ругаться, — стоило бы извиниться, но он меня шантажировал, так что пусть довольствуется тем, что я согласилась с его требованием.

— Спасибо, госпожа, — мужчина склонился и галантно поцеловал мою руку. Я опять вздрогнула, но забрать у него свою ладонь не смогла, мужчина крепко ее держал.

— Вы же сами хотели привыкать, хозяйка, — серьезно сказал он, а в глазах я заметила хитринку. — А в высшем обществе дамам целуют руки.

— Давай не все сразу, на сегодня уже хватит. А завтра попробуем танцы, — все‑таки забрала свою ладонь, было желание вытереть ее о платье, но я сдержалась, тем более губы Ланса оказались не слюнявые. Еще один плюс, потому что я до сих пор с содроганием вспоминала губы моего супруга, вечно жирные или слюнявые, которые он даже не соизволял вытереть, прежде чем полезть с поцелуями. Тошнота подкатила к горлу. Нет, я больше не буду о нем думать! Хватит, он достаточно издевался надо мной, пора все забыть и жить дальше. А еще всегда можно уйти в монастырь. Это сейчас мне не дадут этого сделать, ведь я не выполнила своего долга перед короной, не обеспечила наследника этим землям.

До поместья мы дошли, когда солнце уже закатилось за горизонт. Нас встретила кухарка, немолодая женщина, единственная, которую я оставила после смерти мужа. Она всегда хорошо ко мне относилась, подкармливала нас с Зарой, подбадривала. Вот и сейчас при виде нас с Лансом у нее в глазах зажегся какой‑то одобрительный огонек, как будто она уже знала о нашей договоренности с мужчиной.

— Госпожа, ужин готов, куда подавать прикажете? — было ощущение, что она сейчас мне подмигнет. Но нет, Молли никогда не переходила границ допустимого. И тут меня посетила одна мысль, а не подумала ли кухарка, что мы с Лансом любовники? Не в этом ли кроется ее немного странное поведение?

— Молли, пусть принесут в кабинет, — задумчиво ответила я. Размышляя, а когда такие подозрения могли возникнуть? Я напрягла память, мы Лансом часто остаемся наедине, а еще он всегда провожает меня к берегу моря, которое я регулярно посещаю еще со свадьбы. Именно на том берегу была моя первая попытка самоубийства, но меня успели вытащить. Я умею плавать, но в тот раз сознательно сделала вдох под водой. Спасли, откачали и после этого не спускали с меня глаз.

В кабинете я еще думала, как реагировать, если пойдут слухи о нас с Лансом.

Ужин внесли почти следом за мной, управляющий, перехватив поднос у служанки, поставил его на столик у окна, за которым я любила сидеть. Я же взяла конверт с письменного стола и села в одно из кресел.

— Госпожа, я могу быть свободен? — задал вопрос Ланс.

— Да. То есть, нет. Прикажи, чтобы подали еще один прибор и мясо что ли принесли, — произнесла я, все еще вертя конверт в руках и не решаясь его вскрыть.

— Вы ждете кого‑то к ужину? — удивился Ланс.

— Нет, это для тебя. Мне же на приемах за столом придется сидеть рядом с мужчинами.

— Так может, вы мне еще и ночи с вами коротать прикажете? — себе под нос пробурчал мужчина, надеясь, что я этого не услышу.

— Я подумаю над этим, не все же только мне мучиться, — ехидно ответила Лансу. В другой бы раз я возмутилась, пригрозила бы увольнением, но мне наоборот устраивало, что управляющий не горит желанием попасть в мою постель.

— Миледи, это насилие над личностью, — в глазах Ланса зажглись недобрые огоньки.

— Я не понимаю, чем ты недоволен? Я молодая, привлекательная, а ты отказываешься провести пару ночей в моей кровати. Заметь, просто поспать, а не предаваться всякой гадости, — меня передернуло от отвращения. — Вообще‑то это я должна кривить нос, но за не имением лучшего, придется довольствоваться тобой.

— И что же неприятного в моем облике вы нашли, госпожа? — ты смотри‑ка, неужели я нашла больную мозоль Ланса? У меня поднялось настроение от этой новости, ведь мой дворецкий поистине непрошибаемый человек.

— Ах, не будем обсуждать недостатки, достаточно того, что ты старый.

— Я рад, что не в вашем вкусе, госпожа. Потому что мне больше нравятся уверенные, фигуристые брюнетки, а немаленькие девочки, боящиеся мужчин, — с этими словами дворецкий вышел из кабинета.

Захотелось бросить в него чем‑нибудь или выскочить в коридор с криками: «Ты уволен, проваливай!». Но почему‑то я так не сделала, просто встала и подошла к большому напольному зеркалу. Хотя, что я там не видела. Зеркало отражала маленькую, рыжую с веснушками девчонку, а ведь мне было почти двадцать. Большие болотного цвета глаза смотрели с грустью, а где‑то внутри притаился страх. Вздернутый нос, губки бантиком, округлый овал лица. Да симпатичная, но как деревенская девчонка, а не баронесса. И почему я уродилась такой мелкой? Глядишь, была бы крупнее, барон бы на меня внимания и не обратил. Много позднее я узнала, что он любил девушек помоложе, и не гнушался требовать право первой ночи, этот пережиток прошлых веков, который все никак не отменят.

Хватит, опять мои мысли перескочили на бывшего супруга, не хочет он меня отпускать даже после смерти. Я пересела ближе к столику, решив поужинать в одиночестве, вряд ли Ланс придет после такого заявления. Засунув ложку рагу в рот, открыла письмо. Строчки прыгали и плыли перед глазами от волнения.

— Вижу, вы меня не дождались, миледи. Приношу свои извинения, я был непозволительно груб и медлителен, выполняя ваше поручение, — раздался над головой голос Ланса.

Я вскинула взгляд, управляющий действительно чувствовал себя неловко, неужели боится, что выгоню? Да, нет, он особо не держался за это место, скорее всего ему просто неудобно за свой срыв, раньше он никогда не позволял себе таких слов. С другой стороны, что я о нем знаю? Ничего. Так может, у него тоже были не слишком удачные отношения с женщинами, отсюда и его слова? Я не стала ничего говорить, просто кивнула ему на тахту и продолжила ужин, размышляя над письмом. А оно было предельно просто и ясно написано, через месяц мне нужно было предстать пред королем для дальнейшего решения им моей судьбы.

— Ланс, завтра пошли за лучшим портным в город, за две недели у меня должно быть несколько платьев по последней моде и аксессуары. Полностью гардероб обновлю в столице, — я нахмурилась, ненавижу примерки и все эти тряпки. Я либо выгляжу в них, как кукла, либо девчонка надевшая платье матери. И то, и другое было плохо. Мне нужен респектабельный муж, который будет нечасто посещать имение.

— Слушаюсь. Вы уже решили, кого возьмете с собой? — Ланс был само уважение и благочестие.

— Тебя хотела, — решила немного поиграть на нервах управляющего. — В дороге самое то привыкать к постоянному обществу друг друга. А если еще на постоялых дворах спать в одной кровати.

— Я бы с радостью, посмотрел на столицу, миледи. Но кто же останется в имение? Кому вы доверите управление? К тому же вряд ли вашему будущему супругу понравятся слухи, что пойдут о нас. А они пойдут, смею вас уверить.

А ведь он прав. Конечно, я не собиралась спать с ним в одной постели, еще не хватало. Но в качестве сопровождения рассматривала только его, хотя бы потому, что он был единственным мужчиной, которого я могла терпеть поблизости. Стало быть, помимо проблем с внешним видом, боязни мужчин и предстоящей дороги, добавляется еще одна, кого взять в сопровождающие.

— Госпожа позволит мне заняться поисками достойных кандидатов? — скорее предложил, чем спросил Ланс.

— Позволю, — получилось раздраженно. Меня угнетала сложившаяся обстановка, бесила вся эта ситуация, а еще дворецкий рядом. Хотя второй раз за последний час я подумала о том, что ничего о нем не знаю. Достаточно было глянуть, с каким утонченным изяществом он ест, чтобы понять, воспитывался он точно не в деревне. А на его пальцах не хватало родового перстня для полной картины. Кто же ты Ланс? А мне нужно это знание? Наверное, нет. Он меня устраивает, как управляющий, а больше мне от него ничего не надо.

Глава 2

На следующий день начать претворять план по избавлению от страха с самого утра не получилось. Мой управляющий уехал ни свет, ни заря, а к тому времени, как проснулась я, меня уже ждала портниха с помощницами. Так что несколько часов кошмара мне было обеспеченно. И ведь не будешь ругаться, потому что сама дала такие распоряжения Лансу, которое он честно исполнил. Я с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить. То что мне неприятны прикосновения это мои проблемы, не было смысла перекладывать их на ни в чем неповинных людей. В общем, я скрипела зубами и молчала. Видимо за хорошее поведение удостоилась совета этой непростой женщины. Он предложила, приобрести туфли на каблуках, в столицу эту моду завезли сверры и с моим ростом мне без них не обойтись. Предложила снять мерку и к следующему посещению привезти одни на пробу, у нее был знакомый сапожник. По словам портнихи, на каблуках надо было научиться ходить, ведь я же не хочу упасть на глазах у всего двора? Я не хотела, не особо верила, что какие‑то каблуки могут сделать меня более привлекательной. Что с того, что мой рост станет выше? Вот если бы она предложила избавиться от детского лица, но нет, в этом мне помогут только прожитые годы. Но на туфли я согласилась, если сейчас это модно в столице, то не стоит от них отказываться.

Выпроводив наконец‑то портниху и ее девочек, я заперлась в кабинете. Мне нужно было немного тишины и покоя. Ненавижу людей! А ведь когда‑то давно я была веселым, жизнерадостным ребенком, с восторгом встречала каждый новый день. Неужели один урод смог сделать из меня это забитое и запуганное нечто? Подошла к зеркалу, пытаясь найти в своих глазах остатки радости, гордости или да хоть что‑нибудь, только бы захотеть жить дальше. Ничего. Так может, я зря собираюсь в столицу? Зачем мне еще раз проходить через подобный кошмар? А Ланс прав, на меня может польститься только извращенец. Для кого я живу? О чем мечтаю? Надеюсь, что удастся быстро родить наследника какому‑нибудь мужику и уйти потом в монастырь? Туда где тоже есть люди, и неважно, что это женщины, они бывают столь же жестоки, как и мужчины.

Я заметалась по кабинету, стены давили, сердце стучало в висках, мне не хватало воздуха. Недолго думая, выскочила на улицу, подобрала юбки и побежала. Туда — на вершину скалы, куда ходила и смотрела на бьющийся о камни прибой. Как часто я мечтала спрыгнуть с него и взлететь птицей, чтобы никогда не возвращаться в ненавистное место.

— Идиотка! — перехватил меня у самого края Ланс. — Кому ты хочешь сделать хуже?! Боги подарили тебе жизнь, ты должна быть благодарна за этот дар, а не кидать им в лицо их подарок. О чем ты вообще думала?

— Зачем Ланс? Зачем мне жить? — тихо спросила у мужчины, слез не было, только усталость и разочарование.

— Затем чтобы быть счастливой! Назло всем, и особенно тому ублюдку, что с тобой такое сотворил! — карие глаза управляющего пылали яростью, сжалась, ожидая удара.

— Караярва! — сквозь зубы процедил Ланс, порывисто обнял, невзирая на мое сопротивление. — Пойдемте, госпожа, будем избавлять вас от страхов.

— Ланс, отпусти меня, — вместе с паникой накатывала злость на собственную беспомощность.

— Чтобы ты еще какую‑нибудь глупость сделала? Нет, маленькая, ты будешь жить, а еще станешь самой счастливой на свете.

— Ты забываешься Ланс! Я твоя хозяйка, а не маленькая девочка, которой ты меня считаешь? — скинула его руку со своих плеч, прожигая мужчину гневным взглядом. Какого демона я его терплю?! Выгнать и все.

— Хозяйка? Вряд ли наши деловые отношения можно так назвать, госпожа. Я всего лишь хочу вам помочь. Чтобы вас больше не мучили страхи и кошмары. Или вас они устраивают? Возможно, вы скучаете по своему погибшему супругу и хотите найти себе похожего в столице?!

— Да как ты смеешь?! — замахнулась рукой, собираясь дать этому мужлану пощечину. А внутри все сжалось от страха, я ведь не выдержу, если второй муж будет похож на барона.

— Не стоит этого делать, госпожа, — перехватил мою ладонь Ланс. — Я предлагаю помощь, я могу сделать так, что воспоминания о вашем прошлом немного подернутся дымкой и уже не будут такими яркими и пугающими.

— А совсем стереть? — с надеждой глянула в теплые глаза управляющего.

— Нет. Все что случается с нами в жизни делает нас сильнее или убивает. Вы должны стать сильнее, госпожа. Не ради кого‑то, а ради себя.

— Я согласна, — это было лучше, чем ничего. Я не особо верила в успех, но вдруг у Ланса на самом деле получится приглушить мои воспоминания. Может я хотя бы спать смогу спокойно?

Мы прошли в кабинет, это единственное место в доме, где я чувствовала себя относительно спокойно.

— Надо распустить корсет, — подошел ко мне Ланс, едва за нами закрылась дверь в кабинет. Я чуть вздрогнула и отшатнулась, паника накатила с новой силой. — Только ослабить шнуровку, госпожа, ничего более. Не хочу чтобы вы потеряли сознание из‑за недостатка воздуха.

— Хорошо, — кивнула я, поворачиваясь к нему спиной. Меня била крупная дрожь, и пусть Ланс не делал чего‑то плохого, даже не касался моей кожи, но справиться со страхом было трудно. Я стояла и покрывалась испариной, ожидая удара, оскорблений и насилия. Умом понимала, что у меня нет повода так думать о Лансе, за год он ни разу никого не оскорбил, не ударил. Но себя убедить было трудно, но я терпела и даже не шарахнулась в сторону тогда, когда пальцы мужчины задели мою шею. Ланс сразу же отдернул руку и сделал пару шагов назад:

— Сядьте в кресло, госпожа, — кажется, я заразила управляющего своей паникой, теперь он боится стоять рядом со мной. Я села, напряженная, прямая, с тревожно бьющимся сердцем в груди. — Нет, так не пойдет, вам надо расслабиться.

Захотелось истерично рассмеяться, неужели он не видит, что я с трудом себя контролирую? Но я опять промолчала, слишком сильна была во мне надежда.

— Вряд ли у меня получится расслабиться, Ланс, — с горькой усмешкой произнесла я, но на спинку кресла все‑таки откинулась.

— Этого достаточно, дальше я сам, — склонился надо мной мужчина. — Смотрите мне в глаза, госпожа. Слушайте мой голос.

У него красивые глаза, карие, теплые, они, как омут затягивали меня в глубину. Сердце тревожно забилось, пытаясь вырваться из груди, захотелось убежать, спрятаться. Душу наполнили сомнения и страх, что после всего этого я не буду прежней, что я вообще не вернусь из темноты, что скрывалась за взглядом Ланса. Усмехнулась, меньше получаса назад я мечтала умереть, а теперь боюсь потерять себя — глупо. Пусть делает, что хочет, главное, чтобы избавил меня от воспоминаний и боли. Сознание поплыло проваливаясь куда‑то, где ничего этого не было.

* * *

Ланс смотрел на девочку и понимал, что слишком к ней привязался, давно пора было уйти. Хозяину не понравится, что он так надолго задержался. Но Ланс не мог себя заставить бросить это рыжеволосое чудо с ее страхами и проблемами. Погладил девушку по щеке, убрал прядку волос с ее лица. Сейчас, когда она была под наведенным магическим сном, Ланс мог любоваться ею, прикасаться. Захотелось поцеловать эти пухлые губки и не только их. Он не обманывал Эванджелину, или как он называл ее в мыслях — Энжи, ему действительно всегда нравились фигуристые брюнетки. Но только до встречи с этой рыжей, веснушчатой девочкой. Если бы он не знал, что его душа полностью во власти Хозяина, то решил бы, что влюбился впервые в жизни. Он не помнил, сколько ему лет. Человеку, чей образ он впитал, было сорок. Надо уходить, пока он еще может это сделать, пока его привязанность не стала известна Хозяину, он не простит такой вольности. Энжи уедет в столицу, а он за время ее отсутствия найдет толкового управляющего и уйдет, так же неожиданно, как появился.

Пора было заняться страхами девушки. Он мог бы совсем стереть память Энжи, но это бы ей только навредило. Придется просматривать ее воспоминания и самому решать, какие приглушить, какие усилить, а что‑то действительно убрать. Он приблизительно представлял, с чем пришлось ей столкнуться за недолгую супружескую жизнь, земля полнится слухами. Но даже не думал, что это может быть настолько гадко. Поневоле, Лансу пришлось пережить все то, что довелось испытать девушке. Сердце наполнилось яростью, сквозь личину человека стал проглядывать его сумеречный облик. Он вернется к Хозяину и если тот барон еще жив, он лично спустит с него кожу, полоску за полоской, а потом посадит на кол. Он хочет наблюдать, как эта тварь сдохнет в мучениях, видеть его агонию. Напоследок, перед самой его смертью, он расскажет, что девочка про него совершено забыла и наслаждается жизнью, долгой, счастливой.

Ланс вздохнул, в его силах продлить жизнь Энжи, а вот подарить счастье было не в его власти. Но ведь если жизнь будет долгая, то больше шансов найти свой путь в этом непростом мире. Мужчина коснулся лба девушки когтем, рисуя на нем метку Хозяина и вливая в нее магию. Теперь девушку не обидит ни один обитатель сумеречного мира, а сама она будет постепенно меняться. Совсем чуть — чуть, ровно настолько, чтобы болезни стали обходить ее стороной, а раны заживали быстрее. Как же он будет скучать по это яркой искорке в своей никчемной, бесконечной жизни…

* * *

Я очнулась в кресле, не сразу вспомнив, по какой причине в нем оказалась.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — мягко спросил Ланс. Еще бы самой это понять. Память подкинула недавние события и мою попытку самоубийства. Сейчас я не видела для такого поступка причины. Я помнила свое состояние, раздражение, отчаяние, но при этом не понимала, что меня могло до всего этого довести.

— Неплохо, Ланс. Еще бы знать, что со мной было недавно, какой‑то нервный срыв? — спросила у своего управляющего.

— Что вы помните о своем покойном супруге, госпожа? — проигнорировав мои вопросы поинтересовался мужчина. Ничего хорошего о бароне я не помнила, а от некоторых подробностей нашей супружеской жизни меня передернуло. Как же хорошо, что она у нас продлилась недолго.

— Давайте, не будем об этом, Ланс. Мне неприятно об этом говорить. Получается, тебе удалось вернуть мне душевное равновесие? Не думала, Ланс, что в тебе скрыты такие таланты, — благодарно улыбнулась управляющему. Помимо душевного спокойствия, я еще чувствовала прилив сил, хотелось танцевать. Когда‑то я очень это любила, но потом почему‑то перестала. — И все же, как ты думаешь, чем был вызван срыв? И не стоит ли отправить кого‑нибудь из слуг за целителем?

— Я думаю, это из‑за постоянного напряжения, ведь вам, госпожа, приходится вести все дела поместья. А это непосильная ноша даже для сильного, умудренного опытом мужчины, не то что для молодой женщины. К тому же то злополучное письмо, уверен, оно вас расстроило, — Ланс был как всегда вежлив и предупредителен.

— Возможно, ты прав. Что ж, во всем надо видеть плюсы, если уж мне предстоит поездка в столицу, надо чтобы она запомнилась на всю жизнь, — я собралась подняться, чтобы узнать об ужине, есть хотелось неимоверно. Ланс молниеносно оказался рядом, с легким поклоном протягивая мне руку. Немного скривилась, не люблю я людей и прикосновения, но управляющий как всегда прав, вставать самой с кресла неудобно. Ладошку в протянутую руку вложила и даже не вздрогнула. — Что у нас с ужином? Надеюсь, мы его не пропустили? Ланс, наш уговор в силе, я должна не выделяться в столице, стало быть, надо вспомнить обязательные танцы и выучить новинки. Ты уже вызвал учителя танцев?

— Простите, госпожа, я об этом не подумал. Сегодня же напишу в город самому лучшему учителю танцев. А пока могу предложить свои услуги, мне говорили, я неплохо танцую, — губы мужчины чуть дрогнули в улыбке.

— Тогда попробуем после ужина. Сегодня распорядись чтобы накрыли в малой столовой. Пора привыкать к официозу, — я передернула плечами, никогда не любила этикет и жеманство. — А я пойду переоденусь в более подходящий наряд.

— Как прикажете, госпожа, — чуть склонил голову Ланс и невесомым поцелуем коснулся моей кисти. Вздрогнула, но скорее от неожиданности, управляющий никогда себе такого не позволял раньше. Видимо, в моих глазах отразилось удивление и непонимание, потому что мужчина ответил на мой невысказанный вопрос: — Я подумал, что при дворе принято целовать дамам руки, а вы от этого отвыкли и можете поставить себя в неловкую ситуацию своей реакцией, госпожа. Но если вам неприятно, я приношу вам свои извинения и больше так поступать не буду.

— Да нет, ты прав Ланс, мне многое надо вспомнить и заново привыкнуть, — немного напряженно ответила я и пошла к себе в комнату. Весь недолгий путь до нее я не могла избавиться от ощущения следа на моей руке в том месте, где ее поцеловал Ланс. Я потерла кисть, зашла в ванную комнату, помыла руки с мылом, но мягкое тепло, что подарил мне поцелуй Ланса, не проходило. Наваждение? Или что‑то еще? Покрутилась по комнате, уняла волнение и позвала служанку, почему‑то сегодня захотелось выглядеть не так, как обычно.

Глава 3

— Да не так же, Ланс! — раздраженно воскликнула я. — Не понимаю, кто тебе сказал такую глупость, что ты хорошо танцуешь? Где ты видел, чтобы партнершу держали за талию? Это же вульгарно!

— Простите, госпожа, я давно не танцевал. Возможно, мои навыки устарели, — сказано это было вежливо и нейтрально. Но почему у меня такое чувство, что он надо мной издевается?

— Тебя, Ланс, спасает только чувство ритма. Ладно, давай сначала: одну ладонь кладешь в районе моих лопаток… Ланс! Ну не на голую спину же! — взвизгнула я и, желая избавиться от прикосновения горячей руки, дернулась вперед, врезаясь всем телом в мужчину.

— Госпожа, ну вы же сами сказали, что руку надо класть на лопатки? — удивленно произнес управляющий, делая невинный вид. Мужлан! Ведь он специально! Или нет?

— Ланс, дотрагиваться до обнаженных участков тела неприлично. Тебе нужно было оставить руку чуть ниже, но выше талии, — не знаю, откуда у меня нашлись силы объяснить такие простые истины. А еще я корила себя за беспечность, вот спрашивается, зачем я надела платье, открывающее плечи и спину? Кого я хотела им поразить? Ланса? Или Глен? Кстати, о ней: — Глен, прекрати спать над клавесином, держи ритм. И прошу тебя не стучи по клавишам, ты портишь инструмент. Еще раз, начали…

В целом, через полчаса у нас стало неплохо получаться, а еще через четверть часа я расслабилась и наслаждалась музыкой. Ланс уверено вел, на ноги мне не наступал, не пыхтел, не сопел, стоит признать, если бы его немного подучить, из него бы получился неплохой партнер по танцам. Я даже засомневалась, а нужен ли мне учитель танцев? Смысл его нанимать в этом захолустье? Он наверняка не знает новых танцев, а старые мы и с Лансом можем повторить. Мы кружили по залу, я невольно начала улыбаться, вспоминая юность, подруг и то с каким нетерпением мы ждали сезон балов.

— Миледи, не хотите ли отдохнуть? — мягко спросил управляющий.

— Я не устала. Ланс, — мне действительно впервые за последние три года было легко и радостно. — А знаешь, пусть принесут вина. Думаю, сегодня хороший повод устроить праздник. Или такие взрослые дяди в это время уже ложатся спать?

— Вы правы, в мои годы уже не тянет на ночные гулянки, — ехидно ответил Ланс, но быстро придал своему лицу долженствующее почтение. — Но я не могу оставить вас в одиночестве, это противоречит моему кодексу чести. Давайте, я провожу вас к диванчику, вы отдохнете, а я пойду распоряжусь на счет вина. Дозвольте поинтересоваться, какой сегодня праздник?

— Дозволяю, — хмыкнула я, вскинув носик вверх. — Сегодня я будто родилась заново. Не знаю, что ты сделал, Ланс, но я поняла, что жизнь не так плоха, как мне казалась. Спасибо.

— Ну что вы, госпожа, я всего лишь помог вам справиться с тревогой и волнением, — учтиво произнес мужчина. — А в остальном, это только ваша заслуга.

Ланс вернулся быстро, неся с собой вино, бокалы и закуски. У меня даже закралось подозрение, что все это он приготовил заранее. Хотя почему подозрения, хорошая прислуга тем и хороша, что умеет предугадывать желания своих господ. На этой благостной мысли я улыбнулась и решила дальше наслаждаться вечером, удивляясь, почему раньше так не делала.

— Госпожа, прошу, — протянул мне полный бокал Ланс, себе он пока не торопился наливать, ждал моего позволения.

— Благодарю, Ланс. И налей себе, не пить же мне в одиночестве. М — м-м, какой насыщенный вкус, не помню я среди наших вин ничего похожего, — вкус и правда был необычным, терпким, с легкой кислинкой и чуть вяжущим. Тогда, как наши виноградники давали совершенно другой сорт ягод.

— Я приобрел это вино в городе. Думал, разнообразить ваши запасы на случай приезда гостей. Но у вас они редко бывают, так что нет смысла ему и дальше пылиться в погребе, — управляющий сел, налил себе бокал, вдохнул аромат вина, оценил его оттенок и только тогда пригубил. И все же он не тот, за кого себя выдает, слишком явно порой в нем видно благородство, этот прямой взгляд, расслабленная поза, с которой мужчина откинулся в кресле. А его манера отдавать распоряжения? Мои слуги слушаются его быстрее, чем меня. Ему достаточно махнуть рукой и Глен будто сдуло ветром. А не слишком ли много этот мужик позволяет себе в моем доме?!

— Ланс, ты отпустил Глен? И кто же нам будет играть на клавесине? Я хотела еще потанцевать, — тон у меня получился капризный, даже самой не понравилось, но не извинятся же?

— Я не так молод как вы, госпожа. Не хотел вам жаловаться, но от танцев у меня разболелась старая рана, — сконфуженно произнес Ланс, опустив взгляд, весь его вид говорил о том, что ему очень стыдно в этом признаваться. Я ему поверила, почти. В какой‑то момент я осознала, что он нагло врет, но вот доказать этого не могла. Разозлиться, накричать, выгнать взашей? Наверное, так и надо было сделать, но тогда бы пришлось идти в свою комнату, ложиться в постель и опять видеть эти мерзкие сны, которые за три года, прошедших со смерти барона, меня не отпускали. Нет, сегодня я хотела веселья.

— И чем же мы будем заниматься без музыки? — язвительно спросила у Ланса. — Можешь не рассчитывать, что я отпущу тебя спать. Вечер еще только начался.

— Ну что вы госпожа, и в мыслях не было оставить вас одну, — прямым текстом издевался управляющий, его карие глаза смеялись, хотя лицо оставалось невозмутимым. — Предлагаю вспомнить детство. Знаете ли, я был очень болезненным ребенком, а сейчас и не скажешь…

Не знаю, лгал Ланс или нет о своем детстве, но у него как‑то получилось вытащить меня на разговор. Я не успела оглянуться, как вместе с ним вспоминала свои ребячьи выходки и проделки. Спустя не продолжительное время мы уже смеялись, вспоминая особо курьезные случаи из нашей жизни. У Ланса таких случаев, конечно, было больше в силу его возраста. Он оказался замечательным рассказчиком, я будто бы сама видела все те приключения, о которых он мне поведал. За этими веселыми посиделками мы выпили две или три бутылки вина. За окном давно потемнело и настала пора расходиться, я уже потихоньку зевала, раздумывая, а не прикорнуть ли прямо на диване.

— Госпожа, вы совсем устали, позвольте я провожу вас в спальню? — мягко спросил Ланс, и помог мне подняться.

— Спасибо, Ланс. Это был замечательный вечер. Ты не обижайся, если я порой бываю груба… — под действием вина мой язык развязался. Захотелось сказать этому необычному человеку, что я замечаю его старания, что он профессионал своего дела, что его горячие руки не вызывают у меня отвращения. Ой, что‑то меня куда‑то не туда понесло…

— Спокойной ночи, госпожа. Я пришлю горничную, чтобы помогла вам раздеться, — усадил меня на кровать Ланс. Я огляделась, мучительно пытаясь вспомнить, как сюда дошла.

— Не надо. Лучше помоги мне распустить шнуровку на корсете, а дальше я справлюсь сама, — я повернулась спиной к мужчине, меня немного покачивало, а подушка призывно звала в свои объятия. Горничную будить не хотелось, тогда весь дом будет знать о наших с Лансом ночных посиделках.

— Тогда надо распустить волосы, вам будет неудобно спать на заколках, — нежный шепот заставил меня вздрогнуть и замереть. Ответа от меня никто и не ждал, в один миг мои волосы густой волной упали мне на плечи. Горячие пальцы осторожно убрали их в сторону. Мою шею обдало дыхание, от которого побежали по телу мурашки. — Энжи, ты такая манящая, притягательная. Твой запах сводит с ума. Гони меня прочь, сейчас же. Я ведь сам не уйду.

Моей шеи коснулись губы мужчины, обжигающие, ласковые, а его ладони спустили с плеч платье. Где‑то глубоко билась паника, хотелось отстраниться, убежать, спрятаться, ожидая боли и страданий, но телу нравилось все происходящее, оно отзывалось сладкой дрожью.

— Но ты ведь не прогонишь, ты не властна над своими снами, — покрывал меня поцелуями мужчина, я даже стала сомневаться, а Ланс ли это, слишком властно звучал его голос. — Не бойся меня девочка, со мной ты узнаешь, как это бывает по — настоящему. Без боли и насилия. Я подарю тебе мир наслаждений и страсти…

Я хотела ответить, но не получилось, будто что‑то сковало мой язык, и остальные конечности. Я могла только чувствовать горячее дыхание, обжигающее мою нежную кожу, и уверенные руки, которые медленно, но верно обнажали мое тело. Вот пальцы скользнули на грудь, ласково оглаживая ее, задевая бусинку соска. Дрожь пробежала по телу, а с ней и паника. Нет, нет, я не хочу! Казалось, еще чуть — чуть и я смогу скинуть с себя оковы, которые не давали мне пошевелиться, но тут мужчина повел языком за моим ушком и прошептал:

— Какая же ты сладкая, нежная. Ты, как солнечный лучик, Энжи. Маленький, яркий, озорной. Только мерзкая тучка спрятала тебя. Обещаю, она поплатится! — почему‑то эти детские глупости успокаивали, уже не хотелось вырваться, а разум подсказывал досмотреть сон до конца. А это точно был сон, ведь наяву я бы никогда такого бы не позволила Лансу. Да и не он это был.

Взгляд упал на руки мужчины, тонкие, длинные, хищные пальцы и между тем чуткие. Они не сжимали, не причиняли боль, а только нежно ласкали мою кожу, рисуя какие‑то замысловатые узоры. Почему‑то очень хотелось довериться этим рукам, насладиться лаской, о которой я так мало знала, но страх все еще сидел во мне. Мужчина не торопился, он целовал мою шею, плечи, теперь уже две его руки гладили мое тело, даря негу и удовольствие. Мое сердце забилось чаще, но уже не от страха, а от желания, хотелось чего‑то большего, чем поглаживания. Стоило мне об этом подумать, как одна ладонь легла мне на живот и медленно устремилась вниз. Дыхание перехватило. Зара дарила мне удовольствия таким способом, а тут мужская рука. Желание боролось со страхами, где‑то в подсознании угнездилась мысль, что мой любовник только и ждет, когда я расслаблюсь, чтобы причинить мне боль…

— Тебя больше никто не обидит, не ударит, не заставит делать то, чего ты не хочешь, звездочка моя. Верь мне, — и столько в голосе было тепла, что я невольно поддалась, каким‑то чудом откинулась на грудь мужчины, позволяя ему проникнуть пальцами к своему лону. Яркая вспышка наслаждения пронзила меня, когда они добрались до заветного местечка, погладили, проникая между лепестками. Я не сдержала стона, но его тут же заглушили губы моего соблазнителя. Раньше мне казалось, что только поцелуи Зары способны найти отклик в моей душе. Но нет, эти губы дарили мне больше. Помимо нежности, желания, они давали уверенность и защиту. Настойчивые и чутки, ласковые и обжигающие, хотелось ответить, подарить им столь же радости, сколько они мне. Мои руки взметнулись, обхватили шею мужчины, а губы приоткрылись, впуская незнакомца в их недра.

— Гони меня прочь, — шептал он, перемежая слова с поцелуями, от которых замирало сердце. — Я же не смогу остановиться сам. Не смогу отказаться от тебя, мое солнышко. Сам себя загнал в ловушку, из которой нет выхода. Прикажи мне уйти.

Нет, я не хочу, чтобы этот сон заканчивался. У него глаза Зары, такие же ласковые и теплые, в них свет и нежность. Пусть завтра будет все, как обычно, но этот сон мой. Почему он говорил, что своим сном я не могу управлять? Очень даже могу, стоит только сильно захотеть. И я очень хотела, чтобы он остался.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая моя. Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении, — с этими словами ласками мужчины стали настойчивее, губы требовательнее, а тело мое полностью лишилось одежды. Через недолгое время я уже извивалась, стонала, просила закончить эту сладострастную пытку. Мужчина сам горел от желания, прижимаясь ко мне своим естеством, он шептал мне нежности, признания, просил прощения. Толчок и он уже внутри меня. Я ахнула. Никогда еще близость с мужчиной не приносила мне такого удовольствия. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы все глубже проникал в меня, сильнее. Я обхватила его талию ногами, прогнулась в пояснице… А потом пришло настоящее блаженство. Оно волной разошлось от низа живота и по всему телу. Его искорки еще какое‑то время блуждали по мне.

* * *

Ланс смотрел на Энжи, она спала с улыбкой на устах, тех самых, что он совсем недавно с таким упоением целовал. Маленькая, солнечная девочка, как же он будет по ней скучать. Хотелось всю оставшуюся жизнь провести с ней рядом, он даже согласен быть ее сном, только бы никуда не уходить. Но он не властен над своей жизнью, и Энжи нужен мужчина ее крови. Ланс хотел, чтобы девушка была счастлива, чтобы у нее был любимый муж, дети. Почему‑то все чаще он видел на месте мужа Энжи себя. Но это глупости, Хозяин никогда не позволит Лансу остаться в этих землях. Он все настойчивее дергает за нити, зовет обратно. Пока еще это только напоминание, чтобы он, Ланс, не забывал, что своей воли у него нет, только приказы хозяина. Да и разве Энжи примет его? Кому нужна сумеречная тварь? Но ведь он так же может поглотить сущность любого. Ланс встрепенулся, а если и, правда, остаться? Еще на несколько лет. Он представил, как каждую ночь ласкает Энжи, как она улыбается и обнимает его днем. Это было так заманчиво. К тому же, он же хочет для девушки счастья, вот он ей его и даст. Пусть она едет в столицу, выбирает себе мужа, а уж он, Ланс, позаботиться, чтобы в дальнейшем Энжи никто не разочаровал и не обидел. Но самое главное, он защитит ее от себя.

Ланс обтирал влажным полотенцем Энжи, она же хотела, чтобы все, что между ними случилось так и осталось сном. И это правильно. Только как же трудно находиться с ней рядом, ласкать ее нежное тело, которое так доверчиво льнет к его рукам и не иметь возможность продолжить. А еще этот золотистый треугольник волос, который манит прикоснуться.

Ланс вдохнул аромат своей женщины, такой манящий, терпкий. Как же ему хотелось ощутить ее вкус, все его животные инстинкты кричали об этом, но он боялся напугать девушку своей страстью. Она и так многое пережила, ей надо время, чтобы понять — в физической любви нет ничего гадкого и постыдного. Одного раза для этого, конечно, недостаточно. Но ведь Энжи уезжает через две недели. Она же не обидится, если ей будут и дальше сниться такие приятные сны? Пальцы не удержались и все‑таки забрались в завитки, девушка во сне застонала и раздвинула ноги, давая доступ к тому, что так сильно волновало Ланса. Он и сам не заметил, как сумрачный облик стал пробиваться, через человеческий образ, уткнувшись носом в живот девушки, он вдыхал ее запах. Ниже, еще чуть — чуть, язык скользнул вниз, желая распробовать вкус Энжи. И это снесло все барьеры, что он себе ставил. Как же давно он об этом мечтал. Его язык ласкал, доставляя удовольствие спящей девушке, на которую действовало сонное заклинание, и себе, ведь вкус желанной женщины неповторим. Возбуждение охватило всю его сущность, вытягивая на волю его истинное лицо. Как хорошо, что Энжи его не видит. Надо бы сдержаться, уйти, но ему тоже хочется получить свой кусочек счастья. Нет, он так не может, ему надо, чтобы Энжи смотрела на него, хочется ловить ее стоны, видеть в ее глазах звезды, пить ее дыхание, делить с ней удовольствие.

Ланс вскочил и ушел в ванную, а оттуда через окно на улицу. Пробежка лучший способ сбросить напряжение, а заодно можно будет убить парочку людишек, которым не повезет оказаться на его пути…

Глава 4

Я ехала в карете, две недели, которые прошли в сборах, пролетели незаметно. Дни были наполнены делами, а ночи необычайно реальными снами. Я уже успела забыть, что когда‑то мне снились только кошмары. Смешно, я стала ждать ночи, в то же время, мучаясь подозрительностью днем. Но каждое утро я убеждалась, что никаких пятен на простыне нет, и на теле отсутствуют следы страсти. К тому же Ланс вел себя безукоризненно вежливо, как всегда. Похоже, я схожу с ума.

Неделю назад мне привезли туфельки на каблуках, очень симпатичные и удобные. Я довольно быстро научилась на них ходить, а потом мы с Лансом оттачивали танцы. Учителя танцем я вызывать из города не стала, одна мысль, что ко мне будет прикасаться посторонний мужчина, вызывала раздражение. А к Лансу я привыкла, мне нравилось его подначивать, хотелось, чтобы он скинул маску вежливости и учтивости. Не знаю зачем, просто было желание увидеть его настоящим.

Вчера вечером мы устроили мои проводы с вином и танцами. Ланс говорил тосты, желал легкой дороги, веселых дней в столице и, конечно, достойного избранника. Он был наигранно жизнерадостен, но в глазах была грусть.

— Ланс, что случилось? — прямо спросила у него. За две недели мы сблизились, а мои сны способствовали тому, что к своему управляющему я стала чувствовать симпатию. Да что там, днем я прикладывала усилия, чтобы не краснеть и не выдать себя взглядом. Ведь смешно видеть мужчину во сне, хотеть его, особенно, когда он никаких усилий к сближению не прикладывал. Даже обидно. Ну да, я же не фигуристая брюнетка. Одна эта мысль разозлила, захотелось всех брюнеток, что работали у меня выгнать и блондинок тоже, на всякий случай. И вообще, оставить только старых и страшных теток, с кучей детей и мужьями.

— Знаете, госпожа. Я подумал, что ваш будущий супруг захочет поставить другого управляющего поместьем, более опытного, — произнес Ланс.

— Глупости, я уверена, ты по праву занимаешь свое место. Давай, лучше еще потанцуем, — я вскочила с дивана, не дожидаясь руки Ланса. Я тоже вела наигранно, старательно делая вид, что меня не волнует этот вопрос. Но я понимала, что Ланс прав, новому супругу вряд ли понравится наши дружеские отношения с управляющим. А если до него дойдут слухи, что между нами что‑то было, то Ланса вообще могут убить. Ведь не докажешь, что ничего не было, кто поверит вдове?

Мы танцевали, пили вино, а я все чаще ловила себя на мысли, что так и не узнаю, каковы поцелуи Ланса на самом деле. Ведь сюда я вернусь с мужем, так что проверить это у меня не будет возможности. Все чаще мой взгляд останавливался на губах мужчины, в голове билась одна только мысль — это последний вечер, когда я могу узнать истину. Всего‑то надо поцеловать Ланса. Мои губы зудели, желание было нестерпимым, но страх выматывал душу. А что если я ошиблась? Что если Ланс холодно меня отстранит, скажет: «Спокойной ночи, госпожа», и уйдет? Как же это гадко навязываться, да еще и мужчине.

— Госпожа, вам нехорошо? Проводить вас в спальню? — учтиво спросил управляющий. Захотелось ударить его, как он может быть таким чурбаном?!

— Да, проводи. Я устала, — получилось раздраженно и зло. Большей частью я злилась на себя и на реакцию своего тела. Никогда не думала, что буду хотеть близости с мужчиной.

— Я позову горничную, госпожа, она поможет вам, — остановился у двери в мою спальню Ланс, он немного нервничал, и я не могла понять почему.

— Ни к чему, зайди, поможешь мне с корсетом, — мое сердце отчаянно билось, не знаю от чего сильнее, от паники или адреналина. Я никогда не была решительной и отважной, а сейчас будто что‑то во мне перевернулось и очень хотелось исполнить свое, в общем‑то, невинное желание.

Я вошла в спальню, чувствуя спиной, что Ланс идет следом, подошла к комоду, на котором стояло трюмо и начала снимать с себя украшения. Мужчина нерешительно подошел ко мне и замер, смотря через зеркало, как я вынимаю серьги.

— Ланс, помоги расстегнуть колье и берись за корсет. Не всю ночь же мне тут стоять? — я все больше раздражалась, мне никогда не приходилось соблазнять мужчину. И как это сделать, я не знала. Ну не говорить же ему прямо: «Поцелуй меня»?

Теплые пальцы Ланса коснулись моей шеи, он осторожно убрал пряди моих волос в сторону. От этих незамысловатых действий по моему телу побежали мурашки, а Ланс сглотнул, гипнотизируя взглядом бьющуюся на моей шее жилку. Но вот он взял себя в руки и расстегнул колье, вызывая мой, на грани слышимости, разочарованный стон. Я так надеялась, что он не удержится и прижмется губами к моей коже.

— Мне лучше уйти, госпожа, — хрипло выдохнул управляющий, поймав мой взгляд в зеркале. Он уже не был таким невозмутим, как обычно. И эта маленькая победа подняла мне настроение.

— Ты забыл о корсете, — так же через зеркало улыбнулась ему. Колье я положила в ящик комода к сережкам. Как бы случайно погладила свою шею, слегка растирая ее, декольте, плечо…

— Я позову горничную, — руки мужчины подрагивали, он не поднимал на меня глаз, покусывая губу.

— Нет, я хочу, чтобы это сделал ты! — слова получились резче, чем я того хотела. Лицо залилось краской стыда, вот сейчас он окинет меня своим вежливо — ироничным взглядом и скажет, что мне вредно пить вино.

— Это правда? — Ланс резко развернул меня к себе лицом. — Тебе не противны мои прикосновения?

— Нет, то есть да. Демон, я запуталась, — оттолкнула от себя мужчину и заметалась по комнате. — Я не знаю. В последнее время со мной что‑то не так. А еще эти сны, они сводят меня с ума. Извини, Ланс, тебе действительно лучше уйти.

— Теперь я точно не уйду, — мужчина перехватил меня и крепко обнял. Я недоуменно вскинула на него взгляд и пропала в той лавине чувств, что до этого прятались за маской вежливости и учтивости. Как же мне был знаком этот взгляд и слова, которые он произнес: — Моя маленькая Энжи…

* * *

Я вздохнула, вырываясь из грез. Вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни, даже сны не могли с ней сравниться. Поэтому было вдвойне обидно, когда я проснулась одна. Ланса не было рядом. Мы даже не попрощались, разве можно считать таковым его слова на грани сна: «Я буду тебе сниться, мой солнечный лучик»? Умом понимаю, что он сделал правильно, а сердце кричит о предательстве. Как жить дальше, зная, что в мужья мне попадется какой‑нибудь подонок и неважно, что благородного происхождения? А того единственного мужчину, что смог пробиться сквозь мои страхи, я вряд ли увижу еще раз, не говоря уже о большем. Апатия навалилась на меня, не хотелось никого видеть. Но как часто это бывает, именно в такой момент кто‑то обязательно заглядывает.

— Хозяйка, обед! — заглянул в карету русоволосый тип, бандитской наружности. Не понимаю, за какие такие заслуги Ланс назначил его главой моего сопровождения? Ведь единственное, на что можно было смотреть без содрогания — глаза, у него они были моего любимого карего цвета.

— Я не голодна, — холодно произнесла я.

— Ну тогда разомните ноги, у нас привал, — нагло ухмыльнулся мне мужчина. — Хотите, покараулю вас у кустиков?

— Хам! — припечатала я и отвернулась, чтобы через пару минут понять, что в кустики сходить не мешало бы.

Выбравшись из кареты, оглядела свое сопровождение и скривилась — мужланы. Они перекидывались сальными шуточками, смеялись, а кареглазый здоровяк громче всех. При этом он бросил на меня насмешливый взгляд и даже подмигнул. Точно хам! Пока этот русоволосый бандит руководил своими людьми, которые организовывали привал, я поспешила отойти к кустикам. Не хотелось проверять его обещание меня покараулить. Все же жаль, что Лиара заболела и не смогла меня сопровождать в поездке. А больше взять с собой было некого. Утром даже не обратила на этот факт внимания, мне сказали о болезни горничной, и я разрешила ей остаться в поместье. Все мысли были о Лансе и о том, что я его больше не увижу. Переспать с собственным слугой, как это банально и пошло. Только сердце не хотело это признавать, оно впервые билось часто при мысли о мужчине. Стыдно признаться, я и сейчас желала поцелуев Ланса. Знала, что это невозможно, убеждала себя, что он поступил правильно и так мне будет проще его забыть, смириться с навязанным королем замужеством. Но осадок в душе от его поступка остался. А еще не давал покоя вопрос, почему он не захотел объясниться? Неужели я для него ничего не значу? И это было обычное желание слуги затащить хозяйку в постель, так сказать, отыграться на ней за все свои обиды. И все же я в это не верю. Ланс был нежен, ласков, от его рук и губ разливался пьянящий жар во всем теле. А его поцелуи? Они заставляли забыть меня обо всем. Вздохнула, как же хочется оказаться в его крепких, чутких руках. Ощутить его заботу, защиту.

— Вы бы, хозяйка, не ходили по лесу одна, — настиг меня смеющийся голос хамоватого мужика, когда я боролась с нижними юбками, после того, как справила нужду. — Тут змей много, а вы в туфельках. Да и насекомые могут под юбку заползти.

— Как ты смеешь?! — дернулась я в сторону, спешно стараясь поправить платье. Туфелька скользнула по траве, и я обязательно бы упала, не окажись у этого мужлана хорошей реакции. Он с легкостью подхватил меня на руки. Мое сердце сжалось, паника захлестнула с головой, рот открылся для душераздирающего крика, но был тут же закрыт поцелуем. Шок. Это был именно он, иначе я не знаю чем объяснить свое дальнейшее бездействие. Я даже не попыталась отстраниться, укусить или ударить, просто краем сознания отмечала нежную настойчивость мужчины, который хотел добиться от меня ответа на свой поцелуй.

— Какая же ты маленькая, — улыбаясь, произнес кареглазый здоровяк, имя которого я даже не успела узнать. Какой кошмар, Ланс меня испортил. Всего одна полная наслаждения ночь с ним и вот я уже целуюсь с посторонним мужиком. И что страшно, не испытываю отвращения.

— Немедленно поставь меня! — воскликнула я и начала вырываться из рук.

— Что, даже не «покувыркаемся» после обеда? — хохотнул мужчина, меж тем аккуратно ставя меня на землю. Злость и негодование охватили меня, я вскинула руку и дала мужчине пощечину.

— Хам! Мужлан! — топнула ногой, развернулась и пошла от него подальше. В голове крутились обрывки мыслей, эмоций, а так же полнейшее недоумение, как у меня хватило смелости ударить мужчину.

— Хозяйка, — окликнул меня он. — Карета в другой стороне.

Я обернулась, ожидая увидеть злость на лице кареглазого типа, но он только улыбался, почему‑то радостно и тепло. Вдернув нос кверху, я пошла в ту сторону, куда указывал глава моего сопровождения.

— И все же в следующий раз не ходите в лес одна, хозяйка. А то я буду думать, что вы приняли мое предложение, — насмешливый голос преследовал меня, как бы я не старалась идти быстрее. — Кстати, меня зовут Сейм.

Я не стала отвечать, потому что боялась сорваться на банальные оскорбления. Да как вообще посмел ко мне прикоснуться? И меня совершенно не волнует его имя. К карете я вышла злая и запыхавшаяся, а еще умудрилась порвать оборку на подоле платья. Спрашивается, зачем было так далеко уходить в лес? И где найти себе горничную на время дороги? Неделю провести в обществе Сейма и его бандитов? Нет уж, увольте!

Перед тем, как карета тронулась, ко мне опять заглянул Сейм. Он с шутками, прибаутками вручил мне фляжку с горячим чаем, сверток с хлебом и отварным мясом, нарезанным пластами. Я хотела гордо отказаться, но мужчина был очень убедителен, к тому же извинился за свое неподобающее поведение. Я милостиво его простила, хотя и видела в его глазах лукавые искорки.

И все же чуть позже я поела, рассудив, что до вечера голодать — вредно для здоровья. Остаток дня я дремала, радуясь тому, что после ночного дождика дорога не пыльная, а к тряске можно и привыкнуть.

Наш провинциальный городишко встретил нас лаем собак, и выпавшим мне под ноги пьяным телом, когда я вышла из кареты у трактира. Тело протянуло ко мне свою грязную руку, промычав что‑то нечленораздельное, но было тут же отброшено в сторону ударом ноги Сейма.

— Не бойтесь, госпожа, вас тут никто не обидит, — тихо произнес мужчина, беря меня под руку. — Комната заказана самая лучшая, ужин и горячая ванна тоже ждут вас.

— Спасибо, — буркнула я. За день я так устала, что не было сил требовать от Сейма, держать дистанцию. Ведь это неприлично хватать благородную даму и куда‑то ее тащить, что‑то интимно нашептывая ей на ухо. А именно так смотрелся наш с ним путь до трактира. Успокаивало только заверение, что в комнате меня ждут ванна и ужин, и не дай всевышние, они не будут горячими.

Служанка проводила меня в комнату, рассыпаясь в заверениях, что все уже готово, только меня и ждет. Стоило признать, я еще не успела скинуть дорожную одежду и сполоснуть руки, как принесли ужин, а за ним следом и лохань с горячей водой. Девушка хотела мне помочь с омовением, но я ее выгнала, несмотря на все старания Ланса, чужие прикосновения меня раздражали. Ванна, ужин, они не принесли мне удовлетворения, хотелось быстрее забраться в кровать и уснуть, в надежде, что мне присниться Ланс.

Но мои желания откладывались. Только я улеглась в кровать, как вместе со слугами, которые пришли убрать из моей комнаты лохань и остатки ужина, вошел Сейм.

— Госпожа, я зашел предупредить, завтра выезжаем рано, — вид мужчина сохранял серьезный, пока за прислугой не закрылась дверь. После этого он расплылся в озорной улыбке, и нагло уселся на мою кровать. — Малышка, я весь день о тебе думал. Может, скрасим друг другу долгую поездку?

— Да ты… как ты смеешь? — у меня пропал дар речи от такой беспардонной наглости.

— Да — да, я хам, мужлан, наглец, но ведь симпатичный? — рассмеялся мужчина, просунул руку под одеяло, схватил меня за лодыжку и потянул на себя. — А еще тебе понравилось со мной целоваться.

— Не правда! — взвизгнула я, отбиваясь. Паника накрыла меня. Вспомнился барон, побои, насилие. Не хочу, не хочу так! Слезы потекли рекой.

— Ну ты чего, маленькая? — Сейм перехватил мои руки, прижал меня к своей широкой груди и стал гладить по голове. — Я ничего тебе не сделаю. Извини, если напугал. Сказали, что придется сопровождать одинокую, молодую вдовушку. Я думал, что понравился тебе.

— Это по каким признакам ты так решил? — всхлипнула я, немного успокаиваясь.

— Ты так показательно злилась, а поцеловать себя позволила. Да и пощечина, — мужчина усмехнулся, потер щеку. — От твоих маленьких ладошек, это почти ласка.

— То, что я небольшого роста, не повод нападать на меня и насиловать, — дернулась из рук мужчины. Он не отпустил, лишь крепче прижал к себе. — И вообще, вам заплатили за охрану и сопровождение меня в столицу. Нахождение в моей постели в договор не входило. Мне теперь и от твоих дружков ждать подобных предложений?

— Я не насилую женщин, — рыкнул Сейм, зарываясь носом в мои волосы. — Если хоть один из моих людей или не моих, подойдет к тебе с чем‑то подобным, будет иметь дело со мной.

— Отпусти меня, — словам этого мужчины я не верила. Но как же Ланс мог так ошибиться?

— Поцелуй меня и я уйду, — последовало нелогичное предложение.

— Нет, — мне опять стало страшно, не столько оттого, что ко мне пристает мужчина, а от мысли, что я совершенно беспомощна.

— Тогда я не уйду, а лягу спать с тобой, — прозвучал наглый ответ. — Буду всю ночь тебя обнимать, гладить. К утру, ты сама захочешь поцелуев и всего остального.

— Я позову на помощь, — с сомнением произнесла я.

— И тогда все будут знать, что я был у тебя. А как же репутация? Всего один поцелуй и я уйду, обещаю, — шепот этого шантажиста цеплял струны моей души, было в нем что‑то притягательное. — Ну, что ты такая трусиха? Будто и не была замужем.

— Лучше бы не была, — тяжело вздохнула я. Не знаю, почему у меня вырвалось такое признание, никогда не замечала за собой склонности к жалобам.

— Совсем скот был? — приподнял мое лицо за подбородок Сейм и посмотрел в глаза. — Так помер же, радоваться надо, дальше жить, а не лелеять свои страхи и обиды. А вообще, одного мужика проще забыть, заменив его другим. Обещаю, тебе понравиться.

— Никаких замен, — сама удивилась твердости в своем голосе. К тому же у меня уже была такая замена, и теперь все мои мысли об управляющем, а не о покойном бароне. И мне не хотелось стирать воспоминания о близости с Лансом.

— Тогда целуй, — лукаво улыбнулся Сейм, подставляя губы. И он так это смешно делал, что улыбка невольно осветила мое лицо. — Ну же, у меня сейчас губы онемеют.

Я хихикнула и решилась, все же мы уже с ним целовались, и ничего страшного не произошло. А вот терпеть его всю ночь в своей кровати я не желала, но была уверена, что он выполнит угрозу, если откажусь. Схитрить и просто коснуться его губ своими, не получилось, мужчина сразу же захватил инициативу. Я пробовала сопротивляться, но быстро прекратила это гиблое дело, к тому же поцелуй мне все больше и больше нравился. Незаметно я начала отвечать, голова закружилась, руки зажили своей жизнью, обнимая Сейма.

— Еще, малышка? — хрипло прошептал мужчина, целуя мою шею.

— Нет, — нашла в себе силы и оттолкнула его. Голова тут же наполнилась мыслями, переживаниями и муками совести. Как я могла? Я же его только сегодня первый раз увидела, а уже целуюсь с ним, и мне это нравится. А как же Ланс?

— Увидимся завтра, — хмыкнул Сейм и ссадил меня со своих колен, когда я только успела там оказаться? Встал, ни капли не стесняясь своего желания, которое демонстрировал бугор на штанах, отвесил мне церемонный поклон и вышел. А я еще минут пять сидела и собиралась с мыслями, так ничего для себя не решив, легла спать. Задув свечу, вспомнила, что не закрыла дверь на щеколду. Но почему‑то вставать не стала. Ведь Ланс обещал сниться, так может, он придет не только во сне?

Глава 5

Следующее утро я помнила плохо. Разбудил меня, кажется, Сейм, он же и помогал одеваться. Я даже несильно возмущалась его произволу, хотя он так и норовил куда‑нибудь запустить свои шальные руки. А виной всему бессонная ночь и неиссякаемый темперамент Ланса. Кто бы мог подумать, я уж точно никогда бы не заподозрила своего управляющего в том, что он очень чуткий, страстный и неутомимый любовник. Это была ночь прощания, он мне сам так сказал. Шептал, что любит, что его мысли и желания только обо мне, что будет сниться, раз наяву нам нельзя быть вместе. А я нежилась и таяла от его ласк, слов, обещаний. Я не могла поверить, что он уйдет насовсем, сердце противилось этому, а разум понимал — не нам менять законы королевства. У нас нет будущего, я — баронесса, Ланс — управляющий, король никогда не даст разрешение на наш брак. Бежать с Лансом в неизвестность и нищету? Так ведь он и не позвал. Наоборот уговаривал стать раскрепощеннее и, раз уж ничего не изменить, выбрать себе такого мужа, который полюбит меня так же, как и он, Ланс. Легко сказать, только кому нужна пугливая пигалица?

Уснула я перед рассветом. Было страшно закрывать глаза, ведь больше Ланса я не увижу. Тяга к нему была сродни тех чувств, что я испытывала к Заре. Пусть они не были такими же яркими, но это не умоляла моей нежности и благодарности к мужчине.

— Хозяйка, проснитесь, а то мне придется нести вас на руках. А это такой удар по репутации, — хохотнул Сейм, неприлично крепко прижимая меня к своей груди. — Эй там, быстро отнести вещи госпожи в карету.

— Я в состоянии дойти до кареты, — резко произнесла я, стремясь оттолкнуть наглеца.

— Это кто у нас такой грозный? — прошептал мне на ухо мужчина. — Что за птичка — невеличка? Нет, ты цветочек. Мягкий, нежный, с дурманящим ароматом.

Я разозлилась и впечатала каблучок своей туфельки прямо этому нахалу в ногу. Мужчина зашипел, но объятия не расслабил, но мне это уже не особо мешало, я почувствовала себя отомщенной. А еще нашла еще одну прелесть в каблуках, они не только увеличивали рост и делали походку более грациозной, так еще оказались оружием. Понятно, что такого здоровяка, как Сейм, не пронять, но при дворе наверняка мужчины помельче и поженственнее.

— И все равно ты цветочек, хоть и с колючками, — хмыкнул Сейм, пощекотал своим носом мое ушко и отстранился.

Я окинула его презрительным взглядом и вышла из комнаты. Первая ночь позади, а впереди их еще шесть до того времени, как мы прибудем в столицу. Уверена, через два дня я сама буду рваться в ненавистный город, только бы побыстрее избавиться о этого мужлана. А может, поэтому Ланс его и нанял? Чтобы я меньше боялась королевского приема? Или чтобы не грустила о нем? Ведь грусть и Сейм понятия несовместимые. Когда‑то давно, еще в той жизни, что была у меня до барона, мне как раз такие парни нравились. Крепкие, улыбчивые, сильные, уверенные в себе. Некстати вспомнился паренек, сын целителя, он как раз таким и был. Он ухаживал за мной, тайком дарил полевые цветы, звал замуж, просил подождать совсем чуть — чуть, пока он не закончит магическую школу. Ведь магу мой отец бы не отказал, отдал бы меня ему в жены. Среди людей маги редкость, их берегут и указом короля у них множество льгот. Например, маг может взять в жены девушку из любого сословия и ему не праве отказать, исключение составляют только королевская семья. Но не потому, что им не нужны маги в роду. Все дело в том, что у королей тоже есть магия, именно она определяет следующего наследника и не первородство, как у остальных благородных семей. Так что подходящих жен принцам ищут по всей стране и за ее пределами. Раз в пять лет ездит специальный отряд, который проводит проверку всех девушек и женщин от десяти до тридцати лет. Каждая девочка в нашей стране мечтает оказаться той самой суженной принца, попасть во дворец, зажить сказочной жизнью. Я тоже мечтала, но меня даже не хотели проверять, ведь в двенадцать лет, мне больше девяти никто не давал. Помню, как я расстроилась, даже плакала ночью, уверенная в том, что это ошибка. Я ведь чувствовала себя особенной.

Да, мне казалось, что впереди обязательно будет счастливая жизнь, полная радости и любви. Боги жестоко наказали меня за детские мечты и самоуверенность. Потом, после очередного издевательства барона, мне пришла в голову мысль: «А зачем принцам так много невест? Ведь их всего двое?» Вроде бы меня это не должно было волновать, но в голове что‑то вспыхнуло тогда, озарив — в нашем округе забрали двух девочек, в соседнем одну, а сколько их насобирали по всей стране за последние годы? Где эти «счастливицы»? Чем занимаются, ведь принцы так и не женаты? Не даром ходят слухи о королевском гареме.

С прожитыми годами меняются взгляды: в двенадцать я хотела, чтобы меня забрали во дворец, прошло каких‑то неполных восемь лет, и я хочу, чтобы обо мне все забыли. А самое страшное сейчас — это оказаться особенной для королевской семьи, ведь меня после ни разу не проверяли. А мой ухажер, тот самый сын целителя и будущий маг, говорил, что свет может проснуться позже и, зачастую, он связан с превращением из девочки в девушку. Я стала девушкой в четырнадцать, появился ли во мне свет или нет, не знаю. Надеюсь, нет.

У кареты Сейм меня поразил, он первым запрыгнул в нее и я уже хотела возмутиться подобным нахальством, но не смогла выдавить не слово, наблюдая за действиями мужчины. Он перегнулся через спинку сиденья, что‑то там сделал и вот у меня небольшая кровать. Каким‑то чудом на ней оказались подушка и одеяло, я прекрасно помнила, что в дорогу ничего подобного класть в багаж не приказывала.

— Прошу, госпожа, — учтиво подал мне руку Сейм, на людях он вел себя, как подобает хорошо вышколенному слуге. Руку я приняла, забраться самой в карету, когда от недосыпания закрываются глаза — трудно, а когда они еще смотрят не на подножку, а на вожделенное спальное место — невозможно. Да и очень хотелось досмотреть спектакль «заботливый Сейм» до конца. Я не ошиблась, на этом все не закончилось, все так же нежно мне помогли разместиться на жестковатой лежанке, поправили подушку и укрыли одеялом, тщательно укутав меня им.

— На дворе лето, — насмешливо произнесла я.

— По утрам прохладно, хозяйка, — хмыкнул Сейм, огляделся на приоткрытую дверцу, порывисто наклонился ко мне и поцеловал в губы. — Спи, цветочек.

И опять я не успела ему ничего ответить. Не понимаю, как этому хаму удается так мастерски ставить меня в неловкое положение? Ну ничего, нам бы только до столицы добраться, а там… Что там будет, я придумать не успела, погрузившись в сон.

* * *

Мне снился Ланс: его нежная ладонь на моем бедре, ласковые губы, целующие мою грудь. Было так хорошо, выгнулась ему навстречу. Так хотелось почувствовать его язычок на своих сосках, но мужчина почему‑то медлил. А вот его рука стала настойчивее, она скользила по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к кромке чулка. Жар волной распространялся за ней, мое дыхание участилось, губы приоткрылись призывно, желая получить свою порцию ласки. Мужчина не заставил себя ждать, запечатлевая на моих губах страстный поцелуй, проникая языком, властвуя надо мной и обжигая своим желанием. Я застонала и, вздрогнув от этого звука, проснулась. Ланс пропал, а вот мужчина, практически пожирающий мои губы нет. Испугалась, забилась в его руках, краем сознания в панике отмечая тот факт, что это его рука между моих ног. Паника начала заволакивать сознания, захотелось кричать, царапаться, кусаться, что я и сделала.

— Тише, малышка, тише, — раздался сквозь пелену страха голос Сейма. Он прижимал мою голову к своему плечу, успокаивая и не давая мне окончательно потерять разум. — Ты была такой красивой спящая. Маленькое, нежное солнышко. Я просто не мог не поцеловать тебя. Не бойся, я тебя не обижу…

Я всхлипнула и дернулась отстраниться от него, но он мне не дал, крепче обхватил мои плечи правой рукой. А левую, которая гладила мое бедро вдоль кромки чулка, сдвинул выше, прижимая свои пальцы к моему лону, скрытому только тонким кружевом нижнего белья. Дрожь пробежала по моему телу, вытесняя страх, стон едва не сорвался с моих губ. Это меня отрезвило, заставило вспомнить, что меня ласкает совершенно посторонний мужчина, не спросив моего разрешения. Гнев затопил меня:

— Что ты себе позволяешь! Пошел прочь из моей кареты!

— Как скажет, моя госпожа, — улыбнулся Сейм и закрыл мне рот поцелуем. «А он повторяется», — пронеслась ехидная мысль. Минут через пять мое неуверенно сопротивление было сломлено, и я уже постанывала в руках кареглазого здоровяка. А еще через пять, готова была отдаться ему прямо в карете, не взирая на тонкие стены и на то, что нас могут услышать. Его пальцы дарили удовольствие, заставляя меня льнуть к его рукам, выгибаться и ловить его губы. Казалось вот — вот, но Сейм остановился, так и не доведя меня до пика наслаждения.

— Ну, я пошел, хозяйка, — подарил он мне слегка издевательский поцелуй в губы. — У нас привал, обед будет готов минут через десять. А если захотите в кустики, зовите меня…

— Хам! — крикнула в спину этой скотине. Лицо залила краска стыда, мало того, что говорит всякие двусмысленные вещи, так еще и бросил в таком состоянии. Гад! Как есть гад! Захотелось догнать его, ударить, обозвать, но это надо было выходить из кареты, а там эти мужики. Уверена, будут смотреть на меня и мерзко ухмыляться. Не пойду, поем вечером. Но желудок был не согласен с моим решением, а еще он намекал, что есть вещи, которые перетерпеть не получится и из кареты выйти придется.

Выходила я с надменным лицом, готовясь прожигать гневным и презрительным взглядом любого наглого мужика, который только осмелится на меня глянуть. Каково же было мое разочарование, когда моего выхода никто и не заметил. Вообще‑то, меня сопровождало пять наемников, два кучера и Сейм, их командир. Так вот, ни одна сволочь в мою сторону даже не взглянула, каждый занимался своим делом: кто‑то готовил, кто‑то чистил оружие, кто‑то просто отдыхал у костра, ну а кучера занимались лошадьми. И даже Сейм делал вид, что ничего, кроме голубого неба над полянкой его не волнует. Ну не гад ли? Как есть гад! Сквозь деревья просматривала река, не слишком бурная и, надеюсь, не холодная. К ней я и пошла. Сейма понятно звать с собой не стала, а то подумает, что я предлагаю ему уединиться.

Река была в меру теплая, сполоснула руки, лицо. Потом, подумав и оглядевшись по сторонам, постаралась, как можно незаметнее снять нижнее белье. Из‑за глупых игр Сейма оно было влажным, и от одной мысли, что еще часов шесть ехать в нем, становилось неприятно. За этим занятием меня и застал Сейм. Вот буквально секунду назад его не было рядом, а тут раз и обнимает за талию, целуя мою шею.

— Цветочек, почему ты меня не дождалась, я сам хотел тебя раздеть, — промурлыкал этот наглец и перехватил мою руку с трусиками. От неожиданности я чуть их не выкинула в реку. — Если они тебе не нужны, я заберу. Буду в дороге наслаждаться твоим бесподобным запахом.

— Ты!.. Да ты… — слов не было, меня душили гнев и смущение. Забилась в руках мужчины, но совсем не от страха, а от желания надавать этому несносному мужлану по морде.

— Хам? Мужлан? — хохотнул Сейм, усаживая меня к себе на колени. — Да, цветочек, я такой. Мне так нравится когда ты злишься. Из твоих прекрасных глаз пропадает страх и забитость. Где‑то там внутри ты храбрая и вредная девчонка…

— Выбирай выражения! Я баронесса, а не девчонка, и я не вредная! — сидеть на коленях у мужчины вполоборота к нему, было с одной стороны удобно, с другой очень волнительно. Он смотрел на меня с таким восхищением, нежностью, что у меня язык не повернулся его как‑то обозвать. Но и терпеть его непочтительность я была не намерена.

— Все рыжие вредные, а кудрявые сильнее всех, — дразнил мужчина и, не давая себя ударить, поцеловал меня. А я его укусила, мне хотелось хоть как‑то отомстить ему и за выходку в карете, и за его слова. Укусила и испугалась, Сейм большой, сильный, вот как разозлиться, как стукнет… Сжалась, дернулась сбежать, но мужчина не дал, удерживая меня на своих коленях. Одной рукой он крепко меня обнимал, другой ласкал шею, затылок, а сам шептал: — Маленькая вредная девчонка. Моя вредина, моя девочка.

Постепенно я начала расслабляться и паника отступила, думать о том, к чему приведут все эти нежности не хотелось. Мне нравились вот такие объятия, нравились легкие поцелуи и мягкие покусывания моего ушка. Я тихо млела, все больше и больше доверяя ласкам Сейма, да он в этот раз не переходил границ.

— Поцелуй меня, Энжи, — нежный шепот заставил меня вздрогнуть и отпрянуть, насколько это было возможным.

— Как ты меня назвал? — мой голос дрогнул от волнения. В голове бились мысли одна нелепее другой. Ведь «Энжи», меня звал только Ланс. Отец всегда использовал полное имя, мать ласково звала «Эвани». Барон же вообще не пользовался именами, самыми нейтральными эпитетам, какими он меня награждал были: женушка и рыжуха.

— Ну ты же Эванджелина. Значит, сокращенно Энжи, — на меня взглянули такие знакомые карие глаза. Я вздрогнула еще раз, понимая, что схожу с ума, если мне в постороннем мужчине мерещится другой.

— Или тебе больше нравится «цветочек»? — лукаво спросил мужчина, норовя меня поцеловать. Я же пристально искала в нем знакомые черты и, конечно, не находила. — Поцелуй меня, цветочек.

И я поцеловала, сама. Не потому что меня пленили нежность или резко проснувшаяся страсть. Нет, мне просто нужно было отвлечься от навязчивых мыслей о Лансе. Он то лучше и светлое в моей жизни, что было в ней. Я не хочу о нём забывать, но и мечтать о том, что было бы останься мы вместе, не могу. Потому что разочарование в жизни и так сильно, а желание избавиться от всех проблем разом никуда не делось. Но Ланс хотел чтобы я жила, чтобы любила, была счастлива. Он говорил, что подарками нельзя разбрасываться, и если до подарков богов мне не было дела, то дар Ланса грел душу. Он вернул мне надежду. Нет, я все еще не верю в счастье или любовь, но Ланс дал мне надежду на то, что жизнь может быть другой, как и близость с мужчиной.

— Ну, что ты, маленькая? Не плачь, — моих щек ласково коснулись губы Сейма. Плачу? И правда, но что такое слезы, если рыдает сердце? — Прости, если напугал или обидел. Только не плачь. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Будет ли? — прошептала, обнимая мужчину за шею. От него исходили уверенность и спокойствие, как раз то, что мне сейчас не хватало.

— Обязательно будет, поверь. Не хочешь мне рассказать, что тебя гнетет?

— Не очень. Да и зачем тебе? Ты же рассчитывал после обеда «покувыркаться», а не на слезливые жалобы на жизнь. А знаешь, я согласна, — почему‑то после этих слов я почувствовала себя предательницей. Но что решено, то решено.

— А я нет, — нахмурился Сейм. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне, а не о прошлой жизни. Хочу ласкать тебя и видеть огонь желания в твоих глазах. Хочу, чтобы ты от страсти срывалась на крик, звала меня, молила не отпускать. Мне не нужна одноразовая подачка.

— Ну да, тебе нужны отношения на неделю, — фыркнула я, не поверив его словам. Да и кто бы поверил? Ведь он наёмник, я баронесса, что у нас может быть общего? Постель? Она самая и больше ничего. Но я не обижалась на мужчину, уже не обижалась и даже не злилась. За его бережное отношение ко мне, я была готова на многое закрыть глаза.

— А если нет? Если я хочу быть рядом с тобой всегда? — тихо произнес мужчина. И что‑то в его голосе заставило посмотреть ему в глаза. На мгновение я окунулась в бесконечную тоску, будто из глубины души Сейма выглянуло нечто древнее и несчастное. Но вот наваждение сгинуло, оставив грустный взгляд карих глаз. Вздохнула, вот уже и галлюцинации начались.

— Сейм, я вдова, но у меня нет ребенка, нет наследника. Ты наверняка знаешь закон, я еду в столицу затем, чтобы король назначил хозяина моим землям, а мне мужа. И да, мой брак не был счастливым, я до сих пор с содроганием вспоминаю о том времени. Так о каком «навсегда» может идти речь? Не надо, не старайся меня увлечь, заставить поверить в то, что невозможно, — я убрала руки и встала с колен мужчины. Он не удержал, в душе почему‑то шевельнулась обида. Но я подавила ее, старательно вызывая в себе привычное раздражение. У меня не получалось, только грусть, опустошение и легкая нежность, вот и все, что удалось найти в своем сердце.

— Энжи, постой, — Сейм не дал мне уйти, перехватил, порывисто развернул к себе. Заставил посмотреть себе в глаза, и снова я потерялась в их глубинах. — Я не могу тебе всего рассказать, цветочек. Караярва! Я вообще, ничего не могу тебе рассказать! Просто верь мне, верь сердцу, а не разуму. Все у нас будет хорошо, главное верь и ничего не бойся. Я рядом. Всегда.

Верить? Нет во мне этого чувства, барон постарался убить веру во мне в первую очередь. Но я ничего не ответила, молча уткнулась лбом в грудь этого странного мужчины. Я не понимала его мотивов, не знала его планов, а он явно что‑то задумал, раз не хочет или не может мне всего рассказать. А я хочу это «все» знать? Не знаю, ничего не знаю. Что‑то не давало мне покоя, на грани сознания мелькала какая‑то мысль. Но зацепить ее не удавалось, наверное потому, что хотелось спрятаться, а еще сильнее все забыть и не вспоминать. Но тут память подкинула: ночи с Лансом, как во сне, так и наяву, Зару, маму, и даже того парнишку, который мечтал стать магом и жениться на мне. Нет, есть вещи, которые я не хочу забывать, только эти воспоминания удерживают меня в реальности.

* * *

На ночь мы остановились на постоялом дворе, встретили нас очень приветливо. То ли деньги были тому виной, то ли весьма агрессивный вид Сейма, когда хозяин постоялого двора предложил нам одну комнату на всех. Но главное результат, а он был. Комнату мне выдели индивидуальную, еще ужин и, конечно, бадью с горячей водой. Мне хотелось бы ванную, полежать в ней, собраться с мыслями, а в бадье можно было только сидеть.

— Помочь, цветочек? — с улыбкой спросил Сейм, каким‑то чудом оказавшийся в моей комнате. Я взвизгнула, и попыталась скрыться в воде, совсем забыв о том, что этот мужчина уже многое видел, а еще больше щупал. Утопнуть Сейм мне не дал, фыркнул, обхватил своей крупной ладонью мой затылок и припал поцелуем к моим губам.

— Как ты сюда попал? — покраснев спросила я, едва он оторвался от моих губ. Я ведь помню, что запирала дверь. Вывернулась из захвата мужчины, который, подхватив мочалку, начал меня мыть, глянула на дверь — засов все так же был задвинут.

— Прилетел на крыльях любви, встань, я потру тебе спинку, — проворковал Сейм, одаривая меня жарким взглядом.

— Вот еще, — от неловкости сердце пустилось в галоп, захотелось отплатить мужчине тем же. — Ты отказался от моего предложения, поэтому будь добр, покинь мою комнату.

— То есть ты уже чистая? — будто не услышал меня Сейм. — Точно везде помыла? Я же проверю.

— Хам! — покраснела я еще сильнее, вспомнилось, как он целовал и ласкал меня в карете.

— Да — да, и мужлан, — рассмеялся он, запустил обе руки в бадью и вытащил меня. И пока я разевала рот, не зная, то ли кричать, то ли бить его за такую наглость по морде, как подхватил с табурета полотно и обернул им меня. — Пока ты подсушиваешь волосы, я тоже ополоснусь.

— Ты что мыться здесь собрался?! — взвизгнула я, но во время закрыла рот, опасаясь того, что нас могут услышать.

— Я и спать здесь собираюсь, — усмехнулся мужчина, поднял меня на руки и перенес на кровать. — Да не бойся, пока сама не попросишь, ничего не будет. А насчет мытья, ты же не хочешь, чтобы от меня всю ночь потом воняло?

— Я вообще, не хочу, чтобы ты спал в моей комнате, — прошипела я, глядя, как этот наглец раздевается.

— Цветочек, ты хочешь выгнать меня в общую комнату к клопам и потным мужикам? Не ожидал я от тебя такой черствости, — с деланным возмущением произнес Сейм. Он уже скинул куртку с рубахой и взялся за штаны. Я в своей жизни видела только одного голого мужчину — своего мужа. Это было гадкое и омерзительное зрелище. До сих пор при одном воспоминании об этом меня начинает мутить. С Лансом у нас все происходило ночью, без света, а даже если бы он был, я вряд ли бы рискнула рассматривать мужчину. А тут пришлось поневоле. Этот гад еще и красовался в лучах закатного солнца, что проникали через приоткрытое окно. Теперь понятно, как он оказался в моей комнате! Вообще‑то я могла отвернуться или закрыть глаза, но не смогла, очень уж красиво смотрелось бронзовое тело Сейма. И он ни капли не стеснялся. Медленно разделся, потянулся, давая мне подробно рассмотреть все его мышцы не только на спине и руках, но и ниже. Подмигнул мне через плечо и влез в бадью. А мне так хотелось, чтобы он повернулся ко мне лицом. Зачем? Ну точно не на глаза его любоваться, хотя они у него красивые.

Я сидела и смотрела, как пенные ручейки стекают по его коже, цепляясь за рыжеватые, курчавые волосы, растущие у него на груди. Сейм же будто не замечал моего внимания, сидел в бадье с водой, наслаждался, намыливал торс мочалкой, и улыбался своим мыслям. Мои же куда‑то разбежались, оставив меня недоумевать над собственным открытием — тело мужчины тоже может быть красивым.

— Поможешь? — вывел меня из задумчивой созерцательности голос Сейма. — Потри спину, а то я не дотягиваюсь.

Сказано это было так просто, без всяких намеков и подмигиваний, что я машинально кивнула и встала с кровати. Сейм тоже поднялся во весь рост. Я сглотнула и судорожно прижала простынку к себе. Взгляд сам собой заскользил по телу мужчины следом за ручейками воды, стекающей с него в бадью. По рельефным мускулам Сейма, по его рыжеватым завиткам на груди, которые тонкой дорожкой пересекали живот мужчины и соединялись с такими же завитками на его лобке. И даже «орудие» этого мужчины выглядело привлекательным и совсем не чужеродным. Появилось дикое желание подойти и погладить дорожку из волос, потрогать будто каменный пресс, провести ладонью по чреслам мужчины. Я впервые получала эстетическое наслаждение от увиденного.

— Энжи, — нежно позвал меня Сейм, улыбаясь ярче обычного. — Мне уже холодно.

Я глянула на довольного мужчину и нахмурилась, что‑то вид у него слишком самонадеянный. Или думает, что я сейчас сама брошусь к нему в руки? Благородная леди никогда не унизит себя таким образом! Тут память некстати подкинула видения, как эту самую леди, то есть меня, унижал ее собственный муж. Стало муторно и противно, я уже собралась сказать что‑то грубое и лечь спать, пусть бы этот гад сам домывался. Но последние солнечные лучики скользнули по телу Сейма, вызывая у меня непреодолимое желание хотя бы дотронуться до него. Я молча взяла протянутую мыльную мочалку и зашла Сейму за спину. Как хорошо, что он не будет видеть мое лицо.

Первое движение у меня получилось нерешительным и слабым, но с каждым разом мне все больше нравилось мыть Сейма. Мои ладошки стали все чаще соприкасаться с кожей мужчины, вызывая у него дрожь удовольствия и томление у меня. Сейм перехватил мою руку с мочалкой, когда я намыливала его бок, и завел ее себе на живот. У меня не хватило силы воли, чтобы остановиться и отказаться от возможности потрогать мужчину и с той стороны. Гладила, изредка цепляя кожу Сейма своими ногтями, он вздрагивал, часто дышал, а временами и постанывал. Я понимала, к чему нас приведет такое мытье, но прекращать забаву не хотела. Меня впервые возбуждало то, что я ласкаю мужчину. Захотелось прильнуть к его спине, поцеловать, потереться об нее щекой. Сейм отобрал мочалку, притянул меня за руку так, чтобы я почти впечаталась в его спину, и обе мои ладони расположил у себе на животе, придерживая их своими руками. Я дернулась вырваться, но буквально сразу перестала, ведь гладить руками его тело было намного приятнее. Сейм еще какое‑то время придерживал мои руки, но поняв, что забрать я их не собираюсь, расслабился и позволил мне действовать.

Скоро я осмелела настолько, что сама прижалась к спине мужчины, ноги уже плохо держали, и гладила его грудь, живот, плечи. Сейм, казалось, затаил дыхание, я не могла понять нравится ему или нет, только сердце у него бешено стучало. Через какое‑то время моя ладошка опять была перехвачена и мягко, но настойчиво была направлена вниз. И уже через несколько секунд он накрыл моей ладонью свою вздыбленную плоть. В тот момент меня посетило двойственное чувство, с одной стороны было приятно знать, что мои ласки Сейму понравились, с другой стороны, слишком негативными у меня были ассоциации с этой мужской частью тела. Паника смешалась с возбуждением, закидывая в кровь дикий коктейль из эмоций и желаний. Почему я не отдернула руку, не знаю. Ведь Сейм не заставлял, он только нежно ее придерживал, как бы показываю, чего бы ему хотелось в тот момент. И осторожно сжала его плоть, сделала несколько движений вверх и вниз, Сейм застонал и этот звук заставил мое сердце бежать еще быстрее. Я перенесла туда и вторую руку, чтобы массировать не только сам «ствол», но и вокруг него, уделяя внимание всем чувствительным местам мужчины. Как же сладостно звучали его стоны для меня.

— К демонам, не могу больше, — хрипло выдохнул Сейм, развернулся, разом оказавшись ко мне лицом. Одна его рука схватила меня за затылок, удерживая, вторая скинула простыню с моего тела. — Я хочу тебя, цветочек. Я дико тебя хочу, моя девочка.

С этими словами он впился в мои губы, страстным, завоевывающим поцелуем, перешагнул край бадьи и подхватил меня на руки.

— Теперь моя очередь дарить тебе ласки, Энжи, — прошептал Сейм, укладывая меня на кровать. — И буду ласкать до тех пор, пока ты не попросишь взять тебя. Ты моя, цветочек, только моя. Сейчас, завтра, всегда…

Глава 6

Шестой день моего путешествия подходил к концу, мы мог ли бы уже сегодня доехать до столицы, но Сейм не торопился. Он будто нарочно задержал нас дольше обычного на обеденном привале. Хотя кого я хочу обмануть, задержка в пути была очень волнующей и страстной, мужчина подарил мне незабываемые мгновения. Он весь такой яркий стремительный несдержанный, полная противоположность Лансу. И если к своему управляющему я испытывала глубокую нежность и до сих пор не могла забыть о нем, несмотря на безумные ночи с Сеймом, то с последним у нас все было не так радужно. Он постоянно к чему‑нибудь меня принуждал. В основном это касалось ласк и моей активности в постели. Его не устраивало, что я просто растворяюсь в его руках и под его поцелуями. Он хотел того же, что дарил мне. Я ругалась, сопротивлялась, но он все равно выходил победителем, причем вдвойне. Оказывается, соблазнять мужчину, ласкать его, целовать столь же возбуждающе, как и его прикосновения к тебе. А сегодня он овладел мною стоя, удерживая меня навесу в своих сильных руках. Это было потрясающе, я как будто летала. Но стоит признать, перед этим в очередной раз повздорили. Точнее ругалась я, а Сейм по привычке отшучивался.

Последние дни я все чаще срывалась на мужчине, боясь себе признаться, что начинаю не просто привязываться к нему, он как репей прорастал в мое сердце. И вот и сегодня могла бы прикрикнуть, заставить кучера гнать лошадей, в то время как они всю дорогу плелись шагом. Но я, наоборот, оттягивала приезд в столицу, ведь это значило расставание с Сеймом. Временами он меня бесил, хотелось запустить в него чем‑нибудь тяжелым, что я неоднократно делала за нашу поездку, но он с хохотом уворачивался, а потом ловил меня, накрывал губы поцелуем и я забывала из‑за чего злилась. Но все хорошее заканчивается, завтра каждый из нас пойдет своей дорогой. Чтобы Сейм не говорил, но я не тешу себя иллюзиями, понимаю, что он просто скрасил себе и мне длинную дорогу. Я даже не обижаюсь на него за все те слова любви, что он шептал в порыве страсти, за обещания… почти не обижаюсь.

Нашла взглядом проезжавшего мимо моей кареты Сейма, любуясь его статью, осанкой, улыбкой, блуждающей на губах. Красив ли он? Не знаю. Мне не с кем сравнить, ведь другие мужчины для меня будто не существуют. Он и Ланс, два совершенно разных мужчины в моей жизни, но почем‑то сердце стремиться объединить их образы. Почему же так происходит? Оттого, что я в них нахожу общие черты характера? Или иногда в глазах Сейма я вижу ту же тоску и одиночество, что взирали на меня глазами Ланса? А еще его слова, и не важно, что Ланс называл меня «солнечным лучиком», а Сейм зовет «цветочком», я чувствую родственные интонации, ощущаю свет от этих нежных слов. «Солнечный цветочек» — сколько раз мне хотелось услышать от Сейма именно эти слова, но я еще не пала так низко, чтобы выпрашивать ласку у мужчины.

Карета резко качнулась, накренилась и встала, я взвизгнула и вцепилась в дверцу. Выглянула в окно, надеясь понять, чем вызвана подобная неожиданная остановка и увидела, обгоняющую нас кавалькаду из всадников. Судя по коням, это был кто‑то очень значимый и богатый. Все всадники как на подбор: затянутые в серебристые латы, с черными длинными волосами. У каждого воина в косу были вплетены то ли короткие кинжалы, то ли заточенные спицы. Даже мне было понятно, что коса у воинов была еще одним оружием, которого и так у них хватало. Не знаю, как кони умудряются нести на себе такой вес? Всего всадников было около сорока человек, но только трое из них выбивались из общей гаммы. Во — первых, закутанная в яркие покрывала и летящие одежды женщина, во всяком случае, я приписала ее к ним, потому что у остальных одежда была черной, а лица мужскими. Во — вторых, седовласый мужчина с волосами до плеч, с надменным и брезгливым выражением лица, судя по отсутствию лат, он военным не был. И в — третьих, воин без шлема, его волосы были заплетены в сложную косу, тоже нашпигованную какими‑то железяками, наверное, я бы причислила его к остальным воинам, если бы случайно не поймала его взгляд. Абсолютно черные глаза впились в меня, затягивая, стремясь подчинить, так что не вздохнуть, я будто проваливалась в их тьму. Сердце встрепенулось от страха, застучало сильнее, отдаваясь молоточками в моей голове, и с трудом смогла разорвать контакт, длящийся нескольких секунд. Мужчина удивился. Я успела заметить, как его лицо утратило невозмутимость, а он скользнул по мне взглядом, как если бы старался запомнить. Стало страшно, я юркнула за занавеску, провожая глазами последних всадников. И все же, кто тот мужчина? Маг?

— Сверры! — будто выплюнул неожиданно появившийся рядом Сейм. Его лицо утратило обычную веселость и сейчас он был не менее страшен, чем тот черноглазый сверр. Сверр? В голове тут же закрутились обрывки сказаний, историй, слухов. Меж тем Сейм обернулся ко мне и взгляд его сразу смягчился. — Как ты цветочек, сильно испугалась?

— Да как бы нет, — неуверенно ответила я. Почему‑то с появлением русоволосого здоровяка страх растаял и признаваться в том, что меня напугал взгляд сверра, было глупо. — Сейм, а разве сверры не сказка?

— Сказка? Цветочек, я надеюсь, тебе никогда не придется оказаться в одной «сказке» со сверрами. Потому что для тебя она будет последней и очень страшной, — мужчина порывисто схватил мою ладонь и поцеловал.

— Расскажешь мне? Ведь когда знаешь, чего опасаться, то не наделаешь глупостей, — тихо произнесла я, впервые прося его о чем‑то. Я даже не засомневалась в словах Сейма о сверрах, достаточно было вспомнить пугающий до дрожи взгляд черных глаз.

— Ты права, малышка. Я расскажу тебе все, что знаю об этой расе, а это не так уж мало. А ты мне честно поведаешь о том, что увидела в глазах сверра, — мужчина улыбался, но в его глазах застыло беспокойство.

— Вечером расскажешь? — спросила я, не в силах ему признаться, что мне страшно оставаться одной.

— Зачем же ждать? Сейчас людей организую, карету с обочины сдернем и я весь твой, — подмигнул Сейм и скрылся с моих глаз. Но он был где‑то рядом, потому что я постоянно слышала его голос, который непонятным образом действовал на меня успокаивающе.

Мужчины справились быстро, и уже через десять минут карета катила по дороге, а Сейм комфортно расположился рядом со мной на сиденье.

— Я тут подумал, мой рассказ будет долгим, поэтому иди ко мне, цветочек, — с этими словами мужчина подхватил меня на руки и усадил к себе на колени.

— Солнечный? — спросила я, устраивая голову на могучем плече Сейма, возмущаться его вольностью, совершенно не хотелось.

— Что? — удивленно поинтересовался русоволосый гигант, осторожно приподнимая мое лицо за подбородок.

— Солнечный цветочек? — улыбнулась ему.

— Да, ты мой солнечный цветочек, — мягко поцеловал мне в губы, а потом сказал: — Не заговаривай мне зубы, лучше расскажи, что ты почувствовала, когда встретилась взглядом с тем сверром.

— Ничего. Была только пугающая пустота, которая затягивала меня в себя. Это страшно Сейм, — прошептала я, прижимаясь к сильному и надежному телу.

— А потом он тебя отпустил? Извини, я поздно понял, что он не просто глянул с твою сторону.

— Не знаю, мне показалось, что я сама вырвалась из омута его глаз. А сверры маги? Поэтому у них могут быть и «не просто взгляды»? — вопросов у меня было много и на все не терпелось услышать ответы.

— Не спеши, малышка, — рассмеялся Сейм, крепко обнимая меня. — Устраивайся поудобнее, сейчас дядя расскажет тебе страшную сказку.

" Все началось в незапамятные времена, когда по нашему миру разгуливали только его создатели — боги Эрон и его прекрасная супруга Айньяша. Они были молоды и счастливы, вместе создавали свой мир, вместе населяли его живыми существами, вместе зажигали звезды. Они все делали вместе, ибо любили друг друга превыше себя самих. А когда боги счастливы, то и их детища радуются жизни. Так продолжалось достаточно долго, пока однажды прекрасная Айньяша не загрустила. Какая‑то тоска начала снедать ее день ото дня из года в год. Проходили столетия и становилось только хуже. Айньяша плакала, а вместе с ней страдал Эрон, для которого слезы любимой были самым страшным наказанием. Бог злился, ведь он такой всемогущий и не может найти ответ на простой вопрос. Но больше всего страдала земля, ее захватили катаклизмы, потопы сменялись землетрясениями, на месте гор образовывались моря. Однажды живые существа не выдержали, взмолились, обращаясь к Айньяше с просьбой защитить хотя бы детей о бедствий. Богиня услышала и хоть не могла справиться с тоской, спустилась к обитателям своего мира. Их осталось всего горстка измученных животных. И тут богиня увидела малышей, которые испуганно жались к своим матерям и поняла, чего ей не хватает. Эрон услышал мысли своей ненаглядной Айньши и возликовал, ведь любимая мечтала о детях.

Много лет прошло с той поры, земля успокоилась и расцвела еще краше, а у божественной четы народилось трое сыновей. Киган — старший сын, был он серьезен и молчалив, ему повиновались недра земли и огонь. Хакон — средний сын, был нежен и приветлив, ему откликались живая природа и вода. Таллэк — младший сын, любимец богини матери, веселый, озорной, любознательный и жестокий в своих экспериментах. Прекрасная Айньяша так переживала за младшего сына, что оградила его ото всех тревог и опасностей, он не знал что такое боль, не чувствовал страх, отчаяние, его сердце не познало любви. Он с одинаковым интересом и любопытством смотрел на распускающийся цветок и бьющееся в агонии животное. Его не трогали чужие страдания, он не соблюдал правил в играх с братьями, для него не существовало таких слов, как долг, честь, справедливость. Хаос — вот его второе имя. Но родители не хотели замечать это, успокаивая себя тем, что Таллэк еще ребенок и он станет добрее.

Киган повзрослел и ему стало скучно в своих горах, он с завистью смотрел на отца с матерью, которые все еще любили друг друга. Тогда он решил создать свою женщину. Он сделал ее из того, что сам любил — из камня и огня. Девушка получила чудо, как красива, но вспыльчивая и взбалмошная. В ее крови бушевал огонь, но он не грел, а обжигал. В камне нет души, а значит, нет любви, если только создатель не вложил часть своей души в творение. То ли Киган не знал этого, то ли ошибся, но девушка оставалась злой, надменной. Айньяша смотрела, как страдает от неразделенной любви ее старший сын, и материнское сердце не выдержало его мук, она отдала частичку своей души каменной девушке. Плодом любви Кигана и его каменной красавицы стали сверры, они первыми пришли на землю и поселились в горах, поближе к своим родителям. Но не все было благополучно у этого народа, огонь в крови делал их агрессивными, жадными, а отсутствие души безжалостными по отношению к другим".

— Сейм, а почему у них нет души? Ведь Богиня — мать отдала часть своей души той девушки? — спросила я, отвлекая мужчину от повествования.

— Все просто, моя хорошая. Что такое душа ребенка? Это слияние душ его родителей. А душа матери и сына не даст здорового потомства, поэтому детям Кигана переходила только частичка его отца. Богиня позаботилась об этом. Но видя в каких монстров превращаются сверры, она наложила запрет на рождения у них детей.

— То есть как? А как они размножаются? — вырвался у меня неприличный вопрос.

— Так же как и люди, — рассмеялся Сейм. — Просто, сверры живут дольше людей, намного дольше. И дети у них редкость, потому что только истинная пара может завести ребенка. Как они ее определяют, не знаю. Но одно могу сказать точно, своих женщин, надо сказать очень красивых и стервозных, они боготворят, ведь любая из них может оказать твоей парой и надеждой на продолжение рода.

— Ну все не так уж плохо, — пожала я плечами. — Если они так хорошо относятся к женщинам, то почему сказка страшная?

— Ты упустила одну деталь, цветочек, — хмыкнул мужчина. — Они боготворят СВОИХ женщин. И то не от великой любви, ее они могут испытывать только с истиной парой, а из расчета, что это им когда‑нибудь зачтется. Нет большей радости в семье сверров, чем рождение ребенка, нет большей гордости и чести, чем рождение девочки. Ведь за нее дадут очень большой выкуп. А вот теперь мы подходим к страшной части это сказки. Как я говорил, сверры агрессивны, мстительны, вспыльчивы, они всегда воюют, то между кланами, то с людьми, а последнее тысячелетие с тварями из Сумрачной равнины. А еще сверры — мужчины темпераментные и охочие до женских ласк, а вот их женщинам радость близости доступна только в браке. А теперь вопрос, куда идет мужчина, если дома ему не дают? Или попросту негде взять женщину? А мужчин у сверров в три раза больше женщин. Они спускаются с гор и заманивают в свои сети человеческих девушек. Делают из них рабынь для потехи. Когда господин, а покидать земли сверров может не каждый, натешится своей игрушкой, он отдает девицу своим воинам, а сам спускается за новой девушкой. Стоит ли тебе говорить, что могут сделать один, а то и два десятка озабоченных собственной похотью мужчин со слабой женщиной? Есть такие, конечно, что долгое время берегут свои игрушки, пока те остаются молодыми и привлекательными, но человеческое тело стареет быстро, а значит, конец для всех рабынь один.

— То есть, между сверрами и людьми не может быть общих детей? — мне надо было хоть что‑то просить, потому что память подкидывала издевательства, которые довелось мне испытать. Но то был один барон, а если бы на его месте было десять или больше мужчин, которым на тебя совершенно плевать? Для которых ты не больше, чем животное, бессловесное, бесправное, для удовлетворения похоти. Меня охватил страх, я прижалась к Сейму, ища у него защиты.

— Не бойся, малышка, я не дам тебя в обиду. Этим скотам не добраться до тебя, — обнял меня мужчина. — Больше не один сверр не сможет задурить тебе голову, обещаю. У них ведь как, сманил девушку, пообещал ее всего на свете, а сам провел ритуал полного подчинения. А он проводится только с согласия жертвы. Но девочка ведь никто не объясняет, что это за ритуал, они уверены, что их берут в жены. А дети, не знаю. Теоретически могут быть, а на практике лично мне о таких случаях неизвестно.

— Расскажи мне лучше о людях, как они появились, — вздохнула я, стараясь не думать о плохом. Я верю Сейму, но сомневаюсь, что он сможет меня защитить, если тот сверр мной заинтересовался.

— Тогда слушай, мой солнечный цветочек, — чмокнул меня в нос Сейм.

"Хакон смотрел на счастье брата и никак не мог решиться создать любимую себе. Он исходил весь мир, ища идеальный, по его мнению, материал, пока однажды не присел у ручья отдохнуть и напиться воды. Хакон сидел под сенью ивы и любовался ее гибкостью, легкостью, нежностью и теплом. Потому, как ластились к нему веточки дерева, как шелестела тихо листва. Хакон понял, что именно такая жена нужна ему — нежная, ласковая, душевная. Недолго думая он создал девушку — красивую, светлую, она сразу полюбила своего творца трепетно и без остатка. Хакон был счастлив, но не долго продлилась его радость. Дерево не вечный материал, он старится, умирает. Вот и Хакон заметил тень увядания на лице своей любимой. И его стала страшить мысль, что скоро она умрет, а ведь в его сердце нет места другой женщине. Богиня мать видела, как ее средний сын страдает, как ищет возможность продлить своей ненаглядной жизнь и молодость, но время неумолимо забирает девушку. Айньяша очень любила своих детей, она не могла оставить мучиться сына. Она отдала часть жизненной силы смертной девушке, наградив ее за искреннюю и верную любовь к своему сыну.

Отдав детям душу и жизнь, Айньяша превратилась практически в тень, а в скорости и вовсе ушла в древние чертоги, откуда пришли все боги. На пороге чертога Богиня — мать сказала, что ее дары останутся в мире. А Таллэку она дарит последнее, что у нее осталось — свое сердце. Когда‑нибудь, оно пробудится в груди младшего сына и он все поймет, осознает, исправит…

Эрон не смог забыть любимую, он долго горевал, а потом ушел вслед за своей прекрасной Айньяшей, чтобы в древних чертогах никогда больше не расставаться. А детям оставил этот мир, наказав, жить в дружбе и уважении друг к другу. Киган и Хакон никогда и не ссорились, им было нечего делить. Старший занимался любимым делом, создавая планеты и звезды, средний населял их живыми существами и растениями. Они были счастливы, работая вдвоем, их женщины хоть и были такие разные, но одинаково любили своих мужей. А Таллэк остался не удел. Ему больше не у кого было искать защиту и утешение, никто не смотрел на него с восхищением. Он впервые познал одиночество и обиду. Страшная смесь. Он мог выбрать любую девушку, как из сверров, так и из людей. Но он хотел доказать братьям, что может сам создать себе семью, которая будет его холить, почитать, восхищаться, падать в ноги и внимать каждому слову. Разум Таллэка был ослеплен желанием поквитаться с братьями, так и появилась Сумрачная равнина, населенная тварями. Потому что только чистая душа в состоянии создать что‑то светлое и хорошее, а в злобе рождаются монстры".

* * *

Сейм смотрел на дремавшую девушку, что доверчиво устроилась на его коленях, и не знал, как еще защитить ее от враждебного мира. Маленькая, нежная, ранимая, после всего, что с ней сотворил тот скот, Энжи еще могла язвить, сопротивляться, любить. Такая сильная и слабая одновременно. Как же мужчине хотелось ей все рассказать о себе, о мире, но он не мог, и не только магический запрет, наложенный хозяином, был тому виной. Он боялся, что Энжи оттолкнет его, узнав правду. Он даже этого наемника, Сейма, выбрал только потому, что мужчина был молод и хорош собой с человеческой точки зрения. Да и Сейм — неплохое имя, почему бы не оставить его себе. Главное, чтобы его цветочку ничего не напоминало о прошлом. Он хотел оградить ее от всех напастей, и даже придумал хороший план, как им долгие годы быть вместе, но сверр все разрушил. Теперь надо было срочно что‑то думать, ведь тот маг не оставит его Энжи в покое. Слишком она яркая, и дело даже не в физической красоте. Ее душа сияла, переливалась, особенно в последние дни. Девушка будто сбрасывала оковы, ее свет ослеплял и грел. Сверр не сможет пройти мимо, с его‑то пустотой внутри. Сейму с каждым днём все тяжелее было расставаться с Энжи, пусть даже ненадолго. Глаза сами ловили взгляд девушки, руки тянулись спрятать ото всех в объятиях, а губам хотелось целовать ее неустанно. Он целый день мечтал о ночи, о том, чтобы она никогда не заканчивалась. Но сегодня она у них может быть последней, потому что перед мужчиной стоял выбор, или создать для Энжи дополнительную защиту и привлечь внимание Хозяина к себе, или выкрасть девушку в надежде, что несколько лет счастья у них будет. Последнее было в духе его Хозяина — эгоистично и предсказуемо глупо. Потому что когда‑нибудь его призовет господин и он не сможет сопротивляться, а его любимая останется одна без защиты, без дома. Нет, он не желал такого будущего Энжи, он сделает все, чтобы ей больше не пришлось страдать. Пусть даже для него это будет означать и дальше прозябать в вечности без нее.

— Спи моя девочка, ночью тебе понадобится много сил, потому что единственное, что останется мне — это воспоминания, — прошептал тот, у кого даже не было собственного имени. А ему так хотелось что‑то оставить в память о себе этой солнечной девочке.

Убаюкивая в своих руках девушку, монстр ткал искусную защиту ее разуму, больше никто не сможет навязать ей свою волю. Но этого было мало, он вливал в Энжи собственные жизненные силы, связывая ее с собой навечно, но не с целью подчинить, а чтобы в нужный момент помочь. Теперь не только болезни будут обходить любимую стороной, но даже серьёзные раны заживут на ней без следа. И все же Сейму этого было мало, его разум искал дополнительные способы, но не находил. Он наделил бы Энжи магией, если бы мог, а так пришлось всего лишь пробудить спящие способности девушки, не зная наверняка, получится у него или нет, и во что все это выльется.

Усталость и потраченные силы взяли свое, он задремал, даже во сне крепко и бережно прижимая к груди свое сокровище. Последнюю неделю он почти не спал, было страшно закрыть глаза и проснуться не рядом с Энжи, а в своей клетушке, в холоде и одиночестве. Хозяин забрал у него не только душу и имя, но и воспоминания о прошлой жизни. Но Сейм знал точно — когда‑то давно он был не один. Он уже чувствовал похожее тепло и свет, что дарила ему Энжи. Кто‑то его любил, его не меньше, хоть и немного по — другому. Сейм подозревал, что это была его мать. Жаль, воспоминания ускользали и мужчина не мог сказать, что было подлинным, а что выдумкой подсознания.

— Развлекаешься? — насмешливо спросил Хозяин, с лёгкостью проникая в его сон. Сейм напрягся, прилагая усилия, чтобы господин не увидел Энжи его глазами. — О! Неужели мой верный слуга пустился во все тяжкие и не хочет делиться воспоминаниями? Я знал, что в тебе есть хаос, а сам ты не так уж скучен и предсказуем, каким казался все эти годы. Знаешь, я тут подумал, что зря мало внимания уделял людям, они такие забавные.

Хозяин улыбался, но Сейм не обманывался этой деланной доброте, господин с одинаковой улыбкой пытал заключенных и своих слуг. Просто из любопытства, сколько боли может выдержать то или иное тело. Пока в этом списке лидировал Сейм и то за счет своей быстрой регенерации и умения закрывать сознание. Когда‑то давно, Сейм не раз сбегал от Хозяина, но тот его возвращал и наказывал. Вот и сейчас, он улыбнулся, а потом из его груди вырвалось мерзкое склизкое щупальце, которое ударило Сейма. Волны дикой боли прокатились по мужчине, выворачивая его нутро. Заблокировать боль полностью не получалось, он отдавал все силы, чтобы Хозяин не проник в его мысли, в его желания.

— Все еще сопротивляешься? — посмеивался господин. — Знаешь, даже любопытно, что же ты от меня скрываешь. Надеешься опять от меня сбежать? Ты забыл, что в человеческом теле ты уязвимее? К тому же ты кому‑то отдал свои силы. И сейчас я узнаю кому и зачем.

— Не — е-ет, — зарычал Сейм, вырываясь из захвата Хозяина и резко просыпаясь.

* * *

— Сейм? — мое пробуждение было резким, пол кареты этому очень поспособствовал. Я собралась возмутиться, но глянув на мужчину, который корчился от боли, почти придавив мне ноги, смогла только вымолвить его имя. Кое‑как сев все на том же полу, протянула ладонь к Сейму, он хрипло дышал, пот катился градом по его лицу, а из носа текла кровь. Не просто капала, как у меня бывало в детстве, а обильно заливала лицо и одежду. — Богиня… Сейм, как же это?

Я растерялась, больше всего хотелось завизжать и провались в спасительный обморок. Но я в своей недолгой жизни столько раз видела кровь, что она так сильно не пугала, а вот состояния Сейма вызывало серьезные опасения. Дрожащей рукой нащупала свой носовой платок и приложила к лицу Сейма, он рвано выдохнул и прижался головой к моей груди. От него почти физически веяло отчаянием и болью, будто это я сейчас их испытывала. Воспоминания нахлынули, и душа отозвалась чужому горю. Обняла, стараясь поделиться своим теплом, хоть как‑то облегчить боль Сейма. В тот момент мне было плевать на то, что кровь зальет мое платье, на то, что нас могут увидеть. Я гладила волосы мужчины, успокаивая его и себя словами:

— Я рядом, я с тобой…

Глава 7

Мы подъезжали к столице, оставалось всего лишь полчаса и мы будем на месте. Столичный дом барона я ненавидела еще больше, чем поместье. В нем я была лишь раз, на своей свадьбе и это мероприятие оставило в памяти неизгладимое воспоминание. Будь моя воля — разметала этот дом по камешку, но мне не дана магия, и даже продать дом я не имею права. Ведь он мое приданое вместе с титулом и со мной в довесок. Вот уж повезет кому‑то, жаль не мне.

Прошлую ночь мы провели вместе с Сеймом, но не так, как обычно. Между нами не было физической близости, если не считать за таковую тесные объятия и сон в одной постели. Я была бы не против поговорить, узнать, что произошло, но Сейм чувствовал себя нехорошо и смог только сказать, что у него был приступ. В объяснения он не вдавался, а я их не требовала. Достаточно было глянуть на бледное, осунувшееся лицо мужчины, чтобы понять — соваться с вопросами пока не стоит. Да что там с вопросами, мне самой пришлось платить пошлину на въезд в город, потому что Сейм бы не в состоянии выйти из кареты. Там же у ворот гарцевал тот самый черноокий сверр, почему‑то отбившийся от своих соотечественников. И что я могла найти в нем загадочного и пугающего? Обычный мужчина, ну немного красивее и необычнее. И то меня в нем заинтересовала коса, роскошная и толстая, так и хотелось спросить, как он ухаживает за волосами. Но благородные леди не навязываются, а еще я очень торопилась, потому что Сейму нужен был полноценный отдых и помощь лекаря.

Сверр провожал меня своим пронзительным взглядом, но заговорить или познакомиться даже не пытался. Чему я была несказанно рада, после рассказа Сейма хотелось исключить любое близкое знакомство с данными существами. Поэтому я старательно отводила глаза, не давая мужчине опять поймать мой разум в ловушку. Но женское любопытство неискоренимо, со стороны сверра раздался характерный звон оружия и я поневоле вскинула на него взгляд. И ничего… Вот совсем ничего не произошло. Мужчина хмурился и даже злился, а я глупо улыбалась, понимая, что все мои страхи были напрасны, больше на меня черные глаза не действовали. Интересно почему? Или мне в прошлый раз просто привиделось? Да нет, сверр бы тогда не выглядел таким озадаченным. Долго я на эту тему не размышляла, своих забот хватало, чтобы еще думать о всяких нелюдях.

К тому моменту, как мы доехали до постоялого двора, Сейм пришел в себя достаточно для того, чтобы самому дойти до комнаты. И если я на свое испачканное платье надела накидку, то чем прикрыть кровь на одежде мужчины не знала.

— Не беспокойся, цветочек, прорвемся, — тепло улыбнулся мне Сейм и выбрался из кареты. Он даже порывался помочь мне, но под моим грозным взглядом только шире заулыбался.

Но в комнате его запал закончился и он чуть не растянулся во весь на полу. Пришлось самой его раздевать, обмывать и даже кормить. Наши испачканные вещи отдала служанке, что приносила еду, с наказом, чтобы к утру вещи были чистыми. Она с таким любопытством глянула на кровать, где лежал Сейм, что сразу стало понятно, кому сегодня будут перемывать кости. Но мне, на удивление, было плевать на все разговоры и сплетни, будто что‑то надломилось и заполнило душу пеленой безразличия. Я устала бояться, устала с криком просыпаться по ночам, вздрагивать от чужих прикосновений, с отчаянием ожидая вердикта короля. Хватит, я больше не позволю издеваться над собой, Ланс был прав — страх делает слабым. Я не претендую на силу и смелость, мне все еще хочется сбежать, спрятаться, еще осталось глупое желание найти того, кто всю жизнь будет защищать от всего мира. Но этому не бывать, любовь есть только в легендах, а мы живем в реальном мире, о котором боги, кажется, забыли. Что мне готовит грядущее? Хорошее? Смешно. В моей жизни его было так мало, что даже такая глупышка, как я понимает, "хорошее" досталось другой девочке. Смирись — говорит разум, борись — твердит сердце, поверь — просит душа. Богиня! Я прошу тебя, хоть раз откликнись и подскажи, кого из них слушать? Но ты молчишь. Ты никогда не говорила со мной, даже когда я была на грани. Но я верю, что ты бы ответила мне, если бы не покинула наш мир. Надеюсь, тебе хорошо в древних чертогах…

Ночь мы провели в размышлениях, изредка проваливаясь в дрему. Я не спала, потому что хотела оттянуть расставание с Сеймом. За неполную неделю я успела привязаться к нему, в чем не признавалась даже себе. Мужчина тоже лежал без сна, обнимал меня, вздыхал, гладил, изредка целовал. И все это молча. Только раз он заговорил, и то скорее это были его мысли вслух.

— Как я хочу все тебе рассказать, мой цветочек. А еще сильнее забрать тебя и увезти так далеко, где нас не достанет ни король, ни сверр, ни Он. Но такого места в нашем мире нет. А за его пределы мне ход закрыт…

Что он всем этим хотел сказать, не знаю, а спрашивать побоялась, иногда лучше не искать правду, а довольствоваться сладкой ложью. Под утро мы забылись тревожным сном, почему‑то он был у нас один на двоих или это очередные мои фантазии?

У ворот в столицу была небольшая очередь из карет, не говоря уже о телегах с крестьянами и купеческих караванов. Но на моей карете был герб, а значит, мы пристроились в очередь за другими, не менее высокопоставленными лицами, всем остальным пришлось нас пропустить.

— И этот здесь, — раздался недовольный голос Сейма неподалеку со мной. Я нашла взглядом своего мужчину, отдых ему пошел на пользу и выглядел он намного лучше, разве что неестественная бледность напоминала о вчерашнем приступе. Сейм же не сводил глаз со сверра. Как и вчера, красавец — брюнет находился чуть в стороне от ворот и делал равнодушный вид. Сегодня он был без коня, и его можно было принять за обычного стражника, сверр сменил парадную экипировку на что‑то менее заметное, но вот его коса до пояса все портила, выдавая в нем представителя другого народа. Но что удивительно, люди на него не глазели, одаривали равнодушным взглядом и ехали себе дальше после уплаты въездной пошлины. "Вероятно, в столице сверры слишком частые гости, чтобы обращать внимание на одного из них", — подумала я и почти в ту же секунду забыла об этом мужчине, потому что мое любопытство было направленно на одну знатную дамочку. Ее карета стояла в очереди как раз перед нами, и до вожделенных ворот ей оставалось всего три транспортных средства. Но дамочка ждать то ли не захотела, то ли просто устала, поэтому, выскочив из кареты, направилась к стражникам, невзирая на уговоры супруга. Я заинтересованно провожала взглядом эту странную парочку, жена решительно шла вперед, молодая, симпатичная, одетая в дорогие и модные одежды, а ее супруг семенил за ней следом и вздыхал, уговаривая свою "козочку" одуматься и вернуться в карету. Мужчина был явно старше, но вполне приятной внешности. Так удивительно было наблюдать за супружеской парой, ведь супруг мог приказать, ударить молодую женщину и никто бы не вступился, потому что это его право. Но он только уговаривал, слегка улыбаясь, а когда она высказала все, что думает о стражниках и порядках, подхватил ее на руки и под ее возмущенные вопли унес обратно в карету. Они еще не дошли до нее, когда у дамочки коренным образом сменилось настроение, она уже обвивала шею мужа руками и млела от его слов, которые он нашептывал ей на ухо. На сердце разверзлась тоска, мне тоже хотелось простого женского счастья. Мне даже не надо любви, пусть будет уважение, дружеское участие и никакого насилия, я им насытилась настолько, что одна мысль о боли вызывает у меня холодный пот. А ведь мне еще рожать детей. Смогу ли я? Выдержу?

— Все наладится, малышка, — шепнул Сейм одними губами, почти заглядывая в окно моей кареты. Я улыбнулась ему уголками губ, не рискуя на людях расточать любезности слуге. Пора вспоминать, кто мы есть и кем никогда не будем, как бы горько не щемило сердце. Кареты продвинулись, я откинулась на спинку сидения, прикрывая глаза, еще полчаса и мы окажемся в этом демоновом городе, где меня ничего хорошего не ждет. Пойти что ли тоже покапризничать и покричать на стражников? Представила, как они будут смеяться над такой воинственной пигалицей, как я, скривилась и решила никуда не ходить, чтобы не позориться.

— Кто, куда, откуда? — раздался у самого окна глубокий, красивый, но холодный мужской голос. Я открыла глаза и села ровно. Неужели я успела уснуть? Выглянула в окно и тут же отпрянула, у моей кареты стоял тот самый сверр.

— Что вам надо?! — довольно грубо спросила у мужчины, хмурясь.

— Госпожа плохо слышит? — скривила ехидная улыбочка красивые губы сверра.

— Нет, госпожа удивлена, что нашим друзьям и соратникам в борьбе с монстрами приходится стоять на воротах, — ядовито произнесла я, с удовольствием наблюдая багровеющее лицо мужчины. Мне дико хотелось сделать ему какую‑то гадость, видимо, страх перед ним так полностью и не прошел. — Или вам приходится подрабатывать? Я слышала жизнь в столице дорогая.

— Хм, вот значит как, — поджав губы, произнес сверр, а потом резко схватил мою ладонь и властно сказал: — Смотри мне в глаза.

Красивые глаза и ресницы длинные, и смотрят на меня так пристально, будто ждут, что я начну в муках корчиться. Через пару минут мне надоели эти гляделки, я зевнула и подперла подбородок рукой.

— Так не бывает, — меж тем бормотал озадаченный сверр, и сильнее сжал мою ладонь, того и гляди пальцы затрещат.

— Милейший, вы бы поаккуратнее, — раздраженно произнесла я, дернув руку на себя. — У нас, между прочим, дамам руки целуют, а не выкручивают! И вообще, я буду жаловаться, если вы сейчас же не отойдете! Вы мешаете движению!

Мой немного визгливый голос услышали окружающие и на нас стали обращать внимание, а до этого проходили мимо, скользя равнодушными взглядами.

— Ай, служивый, кончай девке глазки строить, не для тебя она, — хохотнул возница с соседней кареты. — Найди себе кого попроще, парень.

Я высунулась сильнее, чтобы посмотреть на крикуна, солнечные лучи упали на мои волосы и сверр отшатнулся, будто увидел монстра. Странный он, неужели рыжих никогда не видел? Вчера у меня на голове была легкая вуаль, а сегодня мне было лень убирать волосы, как полагается вдове, и я просто заплела косу. И вот теперь сверр с непонятным выражением рассматривал мои выбившиеся из косы рыжие кудряшки. Но быстро опомнился и, сказав, что мы еще поговорим, отошел. Я нахмурилась и поискала глазами Сейма, не верилось, что он так легко мог оставить меня практически наедине со сверром. Но оказывается, что он все время был рядом, я это поняла, когда мужская рука обхватила меня за талию и резко втянула в карету. Закричать от неожиданности я не успела, потому что Сейм, а это был он, завладел моим ртом, целуя страстно и жадно.

— Я не отдам тебя ему, — выдохнул мужчина, внося в мои мысли еще больший хаос.

— Сейм, тебе уже лучше? — ехидно произнесла я, чувствуя бедром возбуждение мужчины. В голове же крутились другие слова и просьбы, мне хотелось, чтобы он остался хотя бы еще на несколько дней.

— Рядом с тобой, цветочек, мне всегда хорошо, — молвил Сейм, вдыхая запах моих волос и покрывая мое лицо поцелуями.

— Тогда останься, — тихо прошептала я, стесняясь своей просьбы. Для меня это было внове, я и забыла, что можно попросить. Привыкла, что командовали либо мною, либо я.

— Я всегда буду с тобой, — ответил мужчина. Как же хотелось ему верить, но мы не властны над нашими судьбами, они в руках богов.

— Тоже будешь сниться? — грустно усмехнулась я, вспоминая обещания Ланса.

Сейм почему‑то широко улыбнулся, сжал меня в крепких руках, собираясь что‑то сказать, как с улицы опять послышался голос:

— Кто? Куда? Откуда?

— Да они издеваются?! — возмутилась я, порываясь выскочить из кареты и устроить скандал.

— Тише, малышка, все под контролем, — перехватил меня Сейм и зашептал: — В этот раз стражник настоящий.

— А сверр, что поддельный?

— Можно и так сказать, он под мороком, все его видят обычным человеческим воином. Да ты сама вспомни, как люди смотрели на сверров, а сейчас его назвали "парнем" и "служивым".

— Ну он и не девушка, как его еще называть? — невольно заинтересовалась я. С одной стороны я знала, что маги существуют, но все равно в них не особо верила.

— Если назовешь "Ваша Светлость" или "милорд", несильно ошибешься, — усмехнулся мужчина. — Во всяком случае, этот точно высокородный, у них маги среди простых не рождаются. Будем надеяться, что он успеет забыть о тебе.

Дом барона встретил нас лживыми в своей любезности улыбками. Я обвела взглядом весь строй слуг, которых было чуть ли не в два раза больше, чем в поместье, и поняла главное — нам тут не рады. Что ж, мне их лица тоже неприятны.

— Госпожа баронесса, как мы рады, что вы наконец‑то смогли выбраться в столицу и почтить ваш дом своим присутствие, — подскочил ко мне пузатый мужчина, кланяясь через каждое слово и вытирая лысую макушку надушенным платком. Меня затошнило, всколыхнулась память, этого человека я помнила, он так же кланялся барону, а на меня поглядывал, как на пустое место.

— Ты уволен, — осадила дворецкого двумя словами. — Сеймунд, отправить с этим, как его там, человеком, кого‑нибудь из своих людей, пусть проследит, чтобы он собрал только личные вещи. Даю час, потом можешь, выкинуть его на улицу в чем он есть.

— Госпожа, за что?! — взвыл мужик и рухнул на колени, стремясь облобызать мои ноги.

— Советую уйти сейчас, — угрожающе произнесла я, отпихивая ногой дворецкого. — Потому что вечером я займусь проверкой, и если окажется, что ты воровал, то тебя повесят. А ты воровал! Так что пошел вон! А теперь займемся остальными. Есть желающие покинуть этот дом по своей воле?

К вечеру, я уволила две трети слуг, оставив только двух горничных, экономку, повара и его сына, он который помогал отцу на кухне. В принципе, я и экономку оставила только потому, что она приходилась женой повара. Мужик готовил бесподобно, хоть и имел мерзкий характер, но он один не лебезил и вид имел честный. А вот жена у него была еще та, хитрая и ушлая, ну да много она не наворует. Горничных выбрала самых забитых и замученных, судя по их виду они и так за всем домом следили, так что им это труда не составит. Оказалось, они наоборот обрадовались, что хлопот им убавилось.

Оставшимся слугам я представила Сейма начальником охраны. После того, как его люди быстро и четко обыскали каждого, выходящего из дома, досмотрели их вещи, и изъяли оттуда якобы случайно попавшие предметы обихода, то все стали смотреть на Сейма с опасением. Наведя кое — какой порядок в доме, отдала распоряжение, чтобы мне приготовили ванну, а ужин подали в спальню, и отправилась перебарывать свой страх. Самое тяжелое оказалось войти в спальню, нахлынули воспоминания, но я быстро откинула их, повторяя про себя, что барона больше нет и я уже не та невинная девочка, которую он избивал и унижал. Сейчас, по прошествии стольких лет, я вижу массу возможностей и способов, как можно было отомстить барону. Ведь я могла бы его убить еще до нашего замужества, причем выдать все это за несчастный случай.

Я стояла посредине спальни и думала о том, что не хочу жить прошлым, что именно здесь у меня есть шанс его перечеркнуть. Обернулась, собираясь позвать Сейма, но он и так стоял у меня за спиной, привалившись к дверному косяку.

— Ты еще не выбрал себе спальню? — улыбнулась мужчине.

— Выбрал, моя госпожа, но она уже занята вами, — Сейм продолжал играть роль учтивого слуги.

— Хм, ты сегодня знатно постарался, мой верный страж, — решила подыграть Сейму. — Какую награду ты бы хотел получить?

— Лучшая моя награда — это ты, любимая, — мужчина в два шага преодолел разделяющее нас пространство, прижал к груди и поцеловал. Я ответила, радуясь тому, что он не ушел, что он еще какое‑то время побудет со мной. И неважно, что будет дальше, у меня останется память об этих днях и сны с Лансом, мой маленький мир, который поможет сохранить себя, невзирая на испытания судьбы.

Глава 8

Неделя до первого бала, на котором я должна буду предстать перед королем, пролетела незаметно. Все мои дни были расписаны по минутам: портниха, башмачник, учитель танцев, учитель этикета, они сменяли друг друга и к вечеру я уже валилась с ног. Но я была обязана выглядеть на приеме достойно, королевский двор очень щепетилен к условностям и традициям. А ночи я посвятила Сейму, столько в них было страсти и нежности, что каждый рассвет я встречала с улыбкой на устах. Правда она тут же меркла, когда я вспоминала, что еще один день, из отпущенных нам судьбой, прошел.

У Сейма тоже находились занятия днем, он посвятил свое время бумагам и дому. Он выяснил, что дворецкий все‑таки воровал и не мало, так же нашел припрятанные деньги и драгоценности. Скорее всего, ценности принадлежали барону, помню, как он нацепил все родовые драгоценности на меня перед свадьбой, но на меня это не произвело впечатления. Барон был дико зол и наша брачная ночь выдалась запоминающейся, причем настолько, что и три года спустя я не могу ее забыть, хоть и страстно этого желаю. Куда он дел все те золотые украшения, не знаю, думаю, спрятал в сейф, а дворецкий или кто‑то другой, смог его найти и открыть. Потом мы уехали в поместье, там он вдоволь мог издеваться надо мной, не боясь, что на него донесут. По закону, жена являлась собственностью мужа, он мог делать с ней, что хочет. Но было ограничение, женщина обязана была подарить супругу наследника, а королю верноподданного. И если доказали бы, что забавы барона пагубно сказываются на моем здоровье, его бы казнили, а мне нашли нового мужа. Почему так, я не знаю. Поговаривали, что король не выносит тех, кто избивает женщин, поэтому у него всегда может найти защиту обиженная жена. Но обвинения должны быть подкреплены доказательствами, иначе женщине грозил монастырь или тюрьма за клевету. Я в "хорошего короля" не верила, мне казалось, что это просто удобный способ убирать неугодных людей. Сделал ложное обвинения на кого‑нибудь, а его титул отдал нужному человеку. Или любимчику короля надоела старая жена, ее тут же обвиняли в клевете на мужа, и ссылали в один из дальних монастырей.

Поэтому я с особым тщанием собиралась на бал. В первую очередь, даже до платья, я купила себе одно чудодейственное успокоительное, чтобы не нервничать на приеме. Сейму говорить об этом не стала, у женщины должны быть свои маленькие секреты. Аптекарь клялся, что травяной сбор проверен и у него есть постоянные покупатели на него, привыканий и головных болей не вызывает. Обещал легкую расслабленность, и загадочность во взгляде. Я попробовала дома одну дозу, сильного эффекта не заметила, поэтому перед балом решила выпить двойную, спрятав порошок в клатч. Я собиралась принять его перед самым выездом, но пришлось раньше. Увидев платье, в котором мне предстояло танцевать на балу и завлекать потенциальных женихов, я покрылась холодным потом. О нет, оно было восхитительным, изумительным, бесподобным, но дико неприличным, с полностью открытой спиной и плечами. К нему шла прозрачная накидка из тончайших шелковых нитей, она напоминала паутинку с капельками росы, застывших на переплетениях нитей. Накидка ничего не скрывала, скорее, наоборот, вызывала желание ее снять и прикоснуться к обнаженной коже. Портниха ахала и охала от восхищения, она делала комплименты моей тоненькой фигуре, идеальной коже, волосам, которые будут замечательно смотреться с таким платьем. Я тоже самой себя нравилась, в этом платье и в туфлях на каблуках, я уже не выглядела маленькой девочкой. В зеркале отражалась хрупкая красивая девушка, ей бы чуть больше уверенности в себе, и все было бы хорошо. Но одна мысль, что мне придется танцевать с разными мужчинами, и они все будут касаться моей кожи, вызывала панику и оторопь. Но другого платья у меня не было, а не пойти на этот прием я не могла. Поэтом, достав из коробочки успокоительное, я распорядилась принести мне стакан воды. Тот порошок, что в клатче, я решила не трогать, вдруг нервы у меня от одной дозы не успокоятся, тогда приму еще. Травы подействовали, но слабовато, хотя руки перестали дрожать, а взгляд лихорадочно метаться.

Потом пришел черед волос и макияжа, его я попросила сделать поярче, мне было комфортнее прятаться за "маской". Волосы уложили кольцами и волнами, воткнули букетик живых цветов и перья райской птицы.

— Ты потрясающе красива, — прошептал Сейм подходя ко мне со спины и целуя в шею. Я стояла напротив зеркала и не узнавала себя.

— Мне страшно, Сейм, — столь же тихо ответила ему. — Я не хочу туда идти. О придворных балах рассказывают всякого, а если женщины приходят туда в подобных платьях, то не так уж слухи и лгут.

— А я не хочу тебя туда отпускать, мой солнечный цветочек, — еще раз поцеловал меня мужчина. — Но я не вижу другого выхода. Сверр тобой очень заинтересовался, поэтому замужество для тебя сейчас самый лучший выход.

— Значит, так? — горечь обиды затопила сердце. — Сказал бы сразу, что наигрался…

— Не смей так говорить! — мужчина резко развернул меня к себе лицом. — Ты мой свет, моя душа! Когда‑нибудь я расскажу тебе все, а сейчас знай — я всегда буду рядом, явно или незримо. Верь мне Энжи.

Я прижалась к его груди, замирая. Глупо, но я верила в искренность его чувств. А еще я знала, что неделя нашего счастья подошла к концу и скоро придется расстаться. Люблю ли я Сейма? Не знаю. К Лансу я до сих пор испытываю нежность и еще благодарность, а Сейм подарил мне страсть, дал почувствовать себя настоящей женщиной. Уверена, будь моим мужем один из них, я была бы счастлива. Но это всего лишь желания и мечты, а они ничего не имеют общего с реальность, уж я‑то знаю.

В карете меня била дрожь, но не от холода, а от волнения. Аптекарь — мошенник! Завтра я потребую назад свои деньги! К горлу подкатил ком, страх сжимал сердце, я дрожащими руками вытащила из клатча еще одну дозу, насыпала на язык и начала рассасывать горький порошок, воды запить не было. Кажется, мне стало легче, дрожь ушла, а мысли стали медленнее. А может, и не соврал аптекарь? Просто с дозировкой что‑то напутал? Я все еще нервничала, но сбежать уже не хотелось, скорее я мечтала быстрее закончить с этой неприятной обязанностью и вернуться домой, в кровать к Сейму.

Дворец я заметила издалека. Почему я думала, что дворец это одно большое здание? Оказалось это целый комплекс зданий и сооружений, между ними находились сады, оранжереи, просто аллейки со скамейками, беседками, фонтанами, а еще каскад искусственных озер. Я боялась заблудиться, но карета привезла меня к какой‑то лестнице с расстеленным ковром, но ней как раз поднималось семейство. Они походили на завсегдатаев таких балов, мать и дочь шумно обсуждали прошлое мероприятия, а отец у первого же лакея подхватил бокал с вином. Я спиртное не любила, но решила, что бокал белого вина мне не помешает. Вино оказалось с необычным тонким ароматом, игристым и с очень приятным послевкусием. Пристроившись за семейством в шагах пяти, я шала по коридорам дворца, украдкой любуясь убранством дворца. Людей становилось вокруг все больше и больше, женщины на меня поглядывали с любопытством, а мужчины с интересом. Я же ощущала себя парящей в небе, небывалая легкость заполнила мне, а разум будто спрятался за пелену облаков, забрав с собой страхи.

— Ваше приглашение, миледи? — вырвал меня из созерцания дивной картины мужской голос. Я оглянулась и заметила, что все приглашенные из огромного фойе уже зашли в зал, оттуда доносился голос церемониймейстера, объявляющего гостей. В дальнем конце зала виднелся трон, пока еще пустой. Рядом со мной стоял лакей с нетерпеливо протягивал в мою сторону руку. Что ему надо? Ах да, приглашение! Я пыталась вспомнить, куда дела карточку с моим именем и вензелем короля. — Миледи, возможно, оно в вашей сумочке?

— Это клатч, — надменно вздернула подбородок, будет еще всякие лакеи указывать мне. Но приглашение действительно оказалось там, да и негде его мне было больше хранить. Как это могло вылететь у меня из головы?

— Как скажете, миледи, — склонился лакей в любезном поклоне, забрал у меня приглашение и опять с поклоном показал на дверь в тронный зал. — Прошу, миледи, скоро объявят выход Его Величества.

Я прошествовала мимо, чинно переставляя ноги в туфлях на каблуках, следом за мной плыло мое отражение в зеркалах — красивая девушка с задумчивым взором. Краем сознания я отметила, что так намного лучше, чем если бы в моих глазах был страх.

— Вдовствующая баронесса леди Эванджелина Вернер, — проорал церемониймейстер. Я подавила желание скривиться и прижать пальчики к оглушенным ушам. Все присутствующие в зале обернулись в мою сторону. Похоже всех заинтересовало новое лицо. Я сделала вид, что мне плевать на их внимание, особо утруждаться не пришлось.

Следующие десять минут у меня не было отбоя от желающих выразить мне свое восхищение. Откуда‑то нашлись друзья барона, которые просто жаждали продолжить со мной знакомство в более располагающей обстановке, их я старалась запомнить, чтобы обходить стороной. Я уже подумывала сбежать в дамскую комнату от такого навязчивого участия ко мне господ, когда объявили выход королевской четы. Я никогда не видела короля, и теперь с любопытством смотрела на красивого моложавого мужчину. Когда‑то волосы его были цвета вороного крыла, а сейчас виски тронула седина, но это его совершено не портило, скорее, добавляло мудрости. Весь его вид говорил о том, как он радеет за королевство и народ, столько в его глазах было суровой доброты и справедливости. Может, зря я его подозревала в неблаговидных поступках? И он искренне старается помочь бедным женщинам, над которыми издеваются мужья? Я перевела взгляд на королеву: симпатичную женщину с каштановыми волосами и светлыми глазами. Она выглядела ухоженно, но в пику всем присутствующим дамам была одета в полностью закрытое платье. Король ревнив? Хотя, возможно, по этикету королевам и не дозволяется хоть в таких откровенных нарядах. Но что‑то в ней меня напрягло, какое‑то узнавание. Нет, не лица, а жестов, взглядов, будто я уже видела что‑то похожее. Попыталась вспомнить, но быстро поняла, что сегодня моя память подернулась туманом и вряд ли я смогу в ней что‑то отыскать. После того, как король устроился на троне, а королева на мягком пуфике у его ног, объявили принцев. Молодые мужчины были очень похожи внешне на короля и друг на друга, будто их мать вообще не участвовала в процессе рождения. Но если король выглядел величественно, и ему хотелось довериться безоговорочно, то его сыновья производили впечатления пресыщенных жизнью и вседозволенностью людей. Мне сразу не понравилось, с каким охотничьим азартом они оглядывали зал, выбирая себе жертву. Хорошо, если только на ночь. Я постаралась незаметно затеряться в толпе, с моим ростом это не составило труда. Радовало одно, сегодня мне к королю подходить не надо, личная аудиенция была назначена через декаду, вот туда я должна прийти со списком кандидатов в мужья. И король либо кого‑то из них одобрит, либо выберет мне мужа сам, исходя из собственных убеждений. Именно поэтому в письме настоятельно рекомендовалось посещать все балы в течение праздничной декады. А рекомендации Его Величества это прямой приказ. Жаль, я так никогда не узнаю, почему он вообще обо мне вспомнил? Или узнаю? А нужно ли вообще искать мужа? Ведь король наверняка уже мне его нашел, раз вспомнил о вдовствующей баронессе, видимо нашелся желающий получить мои земли.

И вот когда принцы присоединились к родителям, церемониймейстер объявил о дипломатической делегации сверр. Впереди шел тот самый немолодой мужчина в гражданском платье, следом чинно плыла черноволосая красотка в летящих одеждах, оба принца сразу довольно переглянулись, а вот третьим шел мой знакомый сверр. Я невольно задержала на нем взгляд, он резко отличался от других гостей. И не столько красотой, тут его затмевали и принцы, и сам король, а черной одеждой, без проблеска другого цвета. В сочетании с его бездонными черными глазами и смоляными волосами, сейчас они свободной волной спадали ему до талии, эффект был пугающий. Немного успокаивало, что не на одну меня он так действует, женщины от него шарахались, а мужчины под взглядом этого сверра бледнели. Только королевской семье все было нипочем. Начались обычные любезности, посол разглагольствовал о том, как он счастлив видеть наше Величество, представлял ему свою дочь, прелестнейшую Йорун, тот в ответ знакомил девицу со своими сыновьями. Я решила, что это надолго и отправилась на поиски лакея с тем необычным вином, очень хотелось пить, а еще уйти подальше от сверра и принцев. По этикету мне надо было провести на балу около часа, а потом можно ехать домой.

Раздражало то, что негде было присесть, все‑таки на каблуках ходить для меня непривычно. Я скользила между гостями, стараясь двигаться незаметно. Лакея с подносом удалось перехватить быстро, один я выпила залпом, не обращая внимания на недоумение в глазах прислуги, второй взяла в руку и начала чинно попивать из него. К концу обмена любезностями и дарами, мне уже было хорошо, а с началом танцев, вообще стало замечательно. В голове шумело, легкое опьянение давало о себе знать, зато меня больше не тревожили масляные взгляды мужчин и ревнивые женщин. Меня вообще ничего больше не отвлекало от созерцания окружающих красот и чарующей музыки. Меня приглашали на танец, я с удовольствием соглашалась, не особо запоминая своих партнеров. Они менялись, говорили мне комплименты, прижимались ближе, чем требовали те или иные па, но меня это совершенно не задевало, я будто видела себя со стороны.

— Лоркан, — вывел меня из прострации знакомый, красивый голос. Я вздрогнула и сосредоточила взгляд на своем партнере по танцу. Сверр, тот самый, которого я всеми силами хотела избегать. Еще бы вспомнить почему? Красивый такой мужчина, глазищами недовольно сверкает, брови хмурит, того и гляди, претензии предъявлять начнет. — Мое имя Лоркан.

— Очень приятно, — ответила я, практически сразу о нем забывая. Сменилась фигура танца и моим партнером стал какой‑то молодой парнишка, он улыбался мне искренне и радостно. Я улыбнулась в ответ, купаясь в его симпатии ко мне. Музыка убыстрялась и мы с парнем все быстрее кружились, неуемная радость проникла в мое сердце, звонким смехом разносясь по залу. Мне никогда не было так весело, я забыла, когда последний раз смеялась. А тут такой замечательный паренек, который смотрит на меня с обожанием и благоговением. Наверное, он мой ровесник… Да, конечно же, да. Я с радостью выйду замуж за этого веселого паренька. Имя? Ах, ему хочется знать мое имя…

— Ты что себе позволяешь?! — злобно прошипел надо мной мужчина с черными глазами. Я растерянно захлопала глазами, а где мой мальчик? Куда подевался мой жених? — Никакого замужества, пока я не разберусь с тобой.

— Кто вы? Что вам от меня надо? — возмутилась я и попыталась вырваться из жесткого захвата.

— Я Лоркан! — рявкнул на меня мужчина, злясь еще больше. — А тебе надо на воздух.

— По какому праву вы мной командуете? — протест у меня вышел вялый, я и сама понимала, что мне очень надо выйти из этого душного зала. Но еще больше мне надо было домой.

— Потому что ты мой подарок на этот вечер, — процедил Лоркан, таща меня куда‑то по коридору. — Ваш король расщедрился и предложил выбрать любую женщину для утех из зала. Я выбрал тебя.

— Это неправда, он не мог такого вам предложить. Король он добрый, хороший, — встала я на защиту своего монарха.

— Он знает, что я могу подправить память любой женщине, и она даже не вспомнит проведенную со мной ночь, — хмыкнул мужчина. А ко мне начали потихоньку возвращаться воспоминания, где‑то я уже встречалась с этим человеком. — Но ты другая, и хочу знать, почему не могу проникнуть в твою голову. Так что не надейся на приятное времяпрепровождение.

— Я домой хочу, отвезите меня домой, — грустно попросила я, чувствуя, как резко накатывает усталость. Зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Домой? А это идея, там будет удобнее провести парочку экспериментов, — задумчиво произнес мужчина. Потом резко остановился, схватил меня за затылок и жадно поцеловал, до боли впиваясь в губы. Боль слегка отрезвила меня, я забилась в руках Лоркана, он разорвал поцелуй, довольно ухмыляясь. — Это наказание за то, что ты меня забыла. А дома я накажу тебя за то, что ты весь вечер меня игнорировала.

Зря он так, потому что я резко вспомнила, кто он и почему я хотела держаться от него подальше. Разум от этого осознания резко сбежал, а может, от спиртного. Потому что последнее, что я запомнила, прежде чем упасть в спасительный обморок, обиженное выражение на лице сверра.

Глава 9

Меня разбудил женский визг и крики. Я попыталась открыть глаза, борясь с дикой головной болью. Но тут кто‑то схватил меня за волосы и выдернул из кровати. Я упала на пол, от боли, острой иглой пронзившей мой мозг, сознание опять помутилось. А от удара ногой в живот, сбилось дыхание, я застонала, скручиваясь и закрывая голову руками. Меня охватила паника и боль волной растекалась по всему телу. Кто? Почему? За что? Это ведь очередной кошмар и я сейчас проснусь?

— Йорун, прекрати, — перекрыл женский визг, знакомый глубокий голос. Зато теперь мне захотелось заорать в полный голос, потому что память обрушилась на меня разом. Бал, сверр, и я в подарок от короля. И эта высокородная дрянь — дочь посла, это она меня ударила. В голове не укладывалось, как такое может быть. Но ясно вспомнились слова Сейма, что сверры не люди. Только я тогда не поняла, что они твари! Какие же они все‑таки твари и король тоже! Ненавижу! — Что опять не так? Ты раньше не реагировала на девиц в моей постели.

— Как ты мог притащить в наш дом эту девку?! Как ты мог осквернить ею нашу постель?! — визгливо вопрошала дочь посла. Я лежала на холодном полу, частично в одеяле, сдернули меня с кровати вместе с ним, и восстанавливала дыхание, унимала боль. Было унизительно и гадко осознавать себя лежащей голой на каменном полу в ногах у этой дряни по имени Йорун. В груди поднималось страстное желание подняться и ударить в ответ. И плевать, что это будет последнее в моей жизни.

— Дорогая, это подарок короля, я не мог от него отказаться, — голос Лоркана, я даже имя этого подлеца вспомнила, сочился равнодушием. Не знаю, какие у них отношения, но с его стороны любви точно нет.

— Мог бы воспользоваться ее во дворце! А не тащить ее в мой дом! Меня бесит твое пренебрежение моими желаниями. Ты должен угождать прежде всего мне, а не себе. Мне не нужен такой жених! — девица уже билась в истерике, я же наконец‑то открыла глаза. Йорун была ослепительна хороша в своем гневе, да вот только ее жених, косился на мое голое бедро, а на губах блуждала довольная усмешка. Он был полностью обнажен, как и я. Осознание того вызвало озноб, все говорило о том, что мужчина воспользовался моим бессознательным телом. Нет, этого просто не может быть! Даже барон гнушался этого, он предпочитал видеть причиняемые страдания, наслаждался ими. Я прислушалась к своему телу и поняла, что этот сверр получил то, для чего король подарил меня ему. Игрушка на ночь, вот кем мне довелось побыть. Слез не было, последние иллюзии слетели открывая правду жизни — я всего лишь вещь, бесправная и бессовестная. Сначала меня продал отец, потом издевался муж, а король просто подарил. Сверры твари? Да это так, но люди побольше части не лучше. Вспомнилась королева, эта уже не молодая женщина, она с такой обреченностью и усталостью взирала на всех. Казалось из нее ушла вся радость, пропало желание жить. Я помню такой взгляд в своих глазах, когда боли уже не существует, есть только желание найти покой. Но это было раньше, а сейчас во мне появилось желание убить каждого, кто еще хоть раз причинит мне боль.

— Йорун, ты сама виновата, это ты оттягиваешь свадьбу, — раздраженно ответил сверр. — Ты же знаешь закон, пока мы не женаты, у меня есть право на других женщин. Мы помолвлены уже неполных десять лет, ты думала, я все это время буду ждать, когда ты допустишь меня до своего тела?

— Мерзавец! Я так и знала, что ты меня не достоин! Не понимаю, что вы, мужчины находите в этой гадости?!

Я села, девица стояла ко мне спиной и не заметила этого. Можно было подтянуть к себе одеяло, закутаться в него и дождаться пока она уйдет, но мне в кое‑то веки было плевать на все и всех. Я не могла дольше тут оставаться. Встала, огляделась, увидела на кресле мою одежду и, покачиваясь, пошла к ней. Йорун почувствовала движение за моей спиной и резко обернулась.

— Куда собралась потаскуха?! — дернула она меня за волосы. — Я с тобой еще не закончила. Сначала я подправлю тебе мордашку, обрежу волосы, а потом выкину тебя на улицу голой, чтобы любой кобель мог тебя поиметь. Ты же это любишь?!

Во мне что‑то лопнуло с оглушительным взрывом, ярость пеленой залила глаза. Я наотмашь ударила девку по лицу тыльной стороной ладони, разбивая его в кровь своим перстнем. Вывернулась, вцепилась в ее косу, пнула коленом в живот, а потом добавила этим же коленом ей в лицо.

— Никогда не приближайся ко мне, ТВАРЬ! Никогда! Или я убью тебя!

— Ты спятила?! — подскочил ко мне Лоркан, оторвал от своей невесты и отбросил на кровать. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала, идиотка?!

Я рассмеялась, громко и с удовольствием. Впервые в жизни я почувствовала себя человеком. Вот сейчас я была готова умереть, потому что смогла перебороть свой страх и дать отпор. Может, броситься на сверра и он быстро избавит меня от мучений, свернув шею?

— Что здесь происходит? — вошел в спальню посол, не дав мне сделать задуманного, а Лоркану что‑то мне сказать.

— Папа, она меня ударила! — взвыла его дочь, размазывая кровь и сопли по лицу. — Эта потаскуха меня ударила! Убей ее! Нет, я хочу сама ее убить!

— Ее нельзя убивать, — влез Лоркан, что‑то он не торопился помочь своей невесте. — Она подданная чужого государства, титулованная особа, а не просто деревенская девка. Это будет политический скандал. Крогэр, ты же знаешь правила, я должен ее вернуть королю сегодня на закате, в целости и сохранности. Он же только ищет повод развязать войну. А нам она невыгодна, на не потянуть войну на два фронта.

— Ты во всем прав, мой мальчик, — холодно произнес посол, разглядывая меня, будто насекомое. — Кроме одного, есть еще наш закон, а по нему, любому, кто причинил боль нашей женщине, полагается смерть. Поэтому у тебя будет целый день, чтобы насладиться своей новой игрушкой, а на закате, после демонстрации королю, я убью ее, медленно и мучительно. А сейчас сделаем ее подданной нашей страны. Стража!

— Крогэр, опомнись, гнев застилает тебе разум. Мы ведь можем предъявить претензии королю, пусть он расплачивается за дела своих подданных, — пытался воззвать к разуму Лоркан. Я же даже удивляться не могла, равнодушно наблюдая за сверрами. Мне осталось жить один день, а единственное, о чем я жалею, что не попрощалась с Сеймом. Я завернулась в простынь, мне было плевать на взгляды вошедших стражников, просто замерзла.

— Я уже все решил. Эту в святилище, — махнул в мою сторону посол. — Лоркан, ты пойдешь сам или тебя тоже оттащить туда? Кстати, ты можешь забыть о Йорун, она больше не твоя невеста. Ты не смог ее защитить и все об этом узнают.

Лоркан от злости заскрипел зубами, но смолчал, да и что говорить, когда на голого тебя приходится сразу десять до зубов вооруженных мужиков. Один из таких молча подошел ко мне и взвалил себе на плечо. Висеть вниз головой было неудобно, но больше дискомфорта доставляла ладонь воина. Он под предлогом, что поправляет моей тело на плече от соскальзывания, лапал меня за зад. Я его пнула пару раз, но эффекта это не принесло, хорошо шли недолго, а то уже хотела укусить этого наглого сверра куда‑нибудь.

Святилище находилось где‑то в подвале, кругом каменные стены и только в центре небольшой комнаты постамент с чащей, в которой горел огонь. Просто горел, в абсолютно пустой чаше. Этот огонь был единственным освещением этого подвала. Все это я рассмотрела, когда меня поставили рядом с огнем на пол.

— На колени, — распорядился посол, толкнув меня в спину. Я покачнулась и оперлась руками на постамент. Странно, но он был холодным.

— Крогэр, я не узнаю тебя, ты всегда был разумным сверром, — с легким презрением произнес Лоркан. — Не ты ли говорил, что наши женщины становятся неуправляемы, что мы слишком им потакаем? Зачем сейчас ты все это затеял?

— Оставьте нас, — приказал посол стражам, те вышли, и тогда мужчина продолжил: — Я и сейчас так считаю, мальчик мой. Ты мне всегда нравился, но есть у тебя один недостаток, ты слишком правильный, тебе никогда не стать Наместником. Я подталкивал тебя, как мог, но все бестолку. А сейчас у меня появился шанс породниться с королем, его сыновьям очень понравилась Йорун. Ты же знаешь, отказать тебе в браке с моей дочерью я не могу без причины. Зато сейчас она будет. Ты только подумай, как о тебе заговорят, когда у знают, что твоя рабыня ударила Йорун?

— Принцы такие же, как и их отец. Дочь не простит тебе, если ты выдашь ее за одного из них. Здесь строптивых жен бьют, — хмыкнул Лоркан, дернул меня за руку заставляя опустится на колени и сам встал рядом.

— Только не говори, что сам не мечтал сделать то, что сегодня сотворила эта девка? Я и сам не раз хотел выпороть Йорин, но закон есть закон. К тому же дочь у меня одна и пристроить ее надо максимально выгодно. А то что принцы собьют с нее спесь это даже к лучшему, лет через десять или двадцать, она с радостью воспримет идею убрать их от власти.

— И давно ты все это придумал?

— Не поверишь, на меня снизошло озарение на вчерашнем приеме. Я думаю, Киган сегодня дарует мне свое благословение, — взметнул вверх руки посол и, повинуясь его желанию, а может и умению, пламя запылало ярче и устремилось к потолку. Крогэр запел, его голос все усиливался, проникая в мой мозг, рисуя какие‑то картины, узоры. Я повторяла про себя только одно слово "нет". Сейм говорил, что сверры могут сделать девушку рабыней, если она согласится, а я была категорически против. Как‑то так получилось, что мое "нет" совпало с тональностью и ритмом слов посла, которые я, кстати, не понимала.

Не знаю, сколько времени это длилось, может минута, а может час, но я все твердила и твердила свое упрямое "нет", даже зажмурилась, чтобы не отвлекаться на ритуал.

— Вот скажи, что тебя не устраивает? Чем тебе не нравится этот достойный сверр, что ты наотрез отказываешься выйти за него замуж? — раздался где‑то рядом веселый незнакомый голос. Я открыла глаза и закрыла их вновь, потому то, что я увидела, не могло быть правдой. Похоже, я уснула на ритуале.

— Ты не спишь, а я очень даже существую. Открывай глаза, я хочу с тобой поговорить, — мелодично рассмеялся мужчина. — Пока не расспрошу обо всем, не отпущу.

— Кто вы? — спросила я, рассматривая миловидного, упитанного парня. Если не обращать внимания на то, что мы с ним находились в сероватой пустоте, то он был совершенно обычным. Выглядел он лет на двадцать, на голове светлые кудри, глаза голубые любознательные, круглые щеки, небольшой животик, на щеках ямочки, на устах добродушная улыбка.

— А ты как думаешь? Вспомни, к кому тот старик взывал? — насмешливо ответил парень и развалился в пустоте, будто в кресле.

— Вы их бог? — понимаю, что сказала глупость, но другого на ум ничего не приходило.

— Детка, давай без этих "вы", — скривился парень. — Надоело. Ты себе не представляешь, как раздражают все эти просящие и взывающие. Ладно, если бы молоденькие девицы что‑то просили, а тут одно старичье.

— А разве вы сами не должны быть старым? — спросила я, язык не поворачивался назвать этого незнакомца на "ты". Равнодушно отметила тот факт, что если мне это не сниться, то значит, я просто сошла с ума.

— Какие же вы люди смешные, — рассмеялся бог, или все же не бог. Смех у него был заливистый, заводной, так и тянуло улыбнуться. — Жаль, я раньше мало на вас внимания обращал, вы такие забавные, не то что мои игрушки. Да ты садись, разговор у нас будет, наверное, долгим. Или ты уже согласна стать женой того достойного сверра?

— Не согласна. Ни женой, ни рабыней, ни приемной дочерью, в общем, все "нет", — твердо ответила я и попыталась сесть, но под попой была пустота и я опять выпрямилась.

— Эх, глупышка, ты кресло представь или стул, тогда садись, — хмыкнул парень, и его кресло вдруг обрело видимость. — Теперь твоя очередь.

Я подумала и решила, что попытка не пытка, тем более присесть очень хотелось. В голову лезли всякие глупости, парень напротив посмеивался, я разозлилась и попробовала представить удобный стул со спинкой. Мне показалось, что это будет сделать проще, чем кресло или диван.

— А я сморю, наглости тебе не занимать, — фыркнул мужчина, подавшись вперед, с любопытством разглядывая что‑то у меня за спиной. Я обернулась и с не меньшим изумлением уставилась на трон, он почти полностью повторял трон короля. Сначала я подумала, что будет кощунственно садиться на него, но очень быстро вспомнила, как "добрый" король подарил меня сверру. Да и вообще, мне жить осталось один день, так хоть на троне посижу. И села. Неудобно, лучше бы кресло попробовала представить.

— И о чем же будет разговор? — отстраненно спросила я.

— Расскажи мне о себе. Что ты любишь, по ком скучаешь, о чем мечтаешь, — поинтересовался мой собеседник.

— Не думаю, что вам это будет занимательно слушать. К тому же разве вы не можете в одночасье узнать всю мою жизнь? — тоже задала вопрос, потому что я все больше сомневалась, что имею дело с богом. Вот с магом вполне возможно.

— То есть ты не веришь, что я бог? В твоем понимании они выглядят иначе, ведь так? — усмехнулся мужчина и встал. — А так я больше похож на бога?

С этими словами он начал меняться, медленно растягивая неприятное зрелище. Я как завороженная наблюдала за его изменением во внешности. Симпатичный, мягкий, улыбчивый парень пропал, сменившись огромным, рогатым чудовищем. Оно было полностью обнажено, языки пламени ласкали его совершенное и, в то же время, жуткое тело. Взгляд невольно опустился туда, где явственно торчал немалого размера признак принадлежности к мужскому полу. Я вздрогнула, потому что это чудовище было возбужденно.

— Я вижу, ты прониклась перспективой, что будет, если ты не согласишься вернуться к мужу, — пророкотал гулкий голос чудовища.

— Он мне не муж, — как смогла твердо ответила я. Хотя, спрашивается, чего настаиваю, какая разница убьют меня сейчас или чуть позже? — И не могли бы вы принять прошлый облик, он как‑то милее? Поверьте, я все осознала.

— Нет, ты точно наглая, — расхохотался бог, возвращаясь в прежний облик и разваливаясь в кресле. — Раз ты все поняла, то обращайся ко мне на "ты", а то мое хорошее настроение может быстро закончиться. Ты же не хочешь меня разозлить?

Злить я его точно не хотела, от одного взгляда в его глаза, где отразилось обещание долгой и мучительной боли, по спине пробежал холодок, я сжалась на своем троне.

— Что вы… ты от меня хочешь? — собралась с мужеством и спросила. — Мне не нужен тот сверр, и любой другой тоже не нужен. И не надо меня обманывать, я знаю, что человеческих женщин они с помощью ритуала превращают в рабынь. По мне так лучше смерть.

— Вы, смертные, все умеет опошлить, — насмешливо сказал бог. — Знаешь, что лежит в основе этого ритуала? Хотя откуда, даже сверры уже забыли, а они живут дольше вас людей. Ну да я расскажу, этот ритуал был подарен сверрам моей матерью. Она очень переживала, что сверры получились такими бесчувственными и агрессивными. А еще у них очень мало детей. Матушка и создала ритуал, который был призван объединить двух искренне привязанных друг к другу мужчину и женщину. Он дарует надежду на любовь тем, кто не встретил истинную пару, тем, кто искренен перед богами и вручает свою судьбу, жизнь им в руки. Что это значит? Все просто, пара должна согласиться на обмен душами. Ненадолго. Многие этого даже не замечают, но образуется привязка, и оба начинают чувствовать своего партнера, как самого себя. Ты могла бы ударить человека, если бы его боль передалась тебе? А обидеть словом или еще как‑то, когда эмоции настолько связаны, что ты зависишь от партнера, а он соответственно от тебя? Безграничное доверие, вот что в этом ритуале важно. Но и тут некоторые личности лазейку, они делали одностороннюю привязку, уподобляя второго партнера рабу. Кстати, ты знаешь, что среди сверров практикуется подобное не только с человеческими женщинами? Зачастую, таким извращенным образом добиваются верности своим женам.

— И после этих откровений ты хочешь, чтобы я согласилась на ритуал? — удивилась я божественной не логичности.

— А тебе деваться некуда, глупышка. Либо ты соглашаешься, либо умираешь, — весело заметил бог.

— Тогда я выбираю смерть, — равнодушно отозвалась я.

— Ну почему? Неужели тебе не хочется, чтобы о тебе заботились, оберегали, обращались, как с сокровищем?

— Ну почему же, хочется. Но Лоркан мне не нужен. Да и о какой заботе идет речь? Они хотят сделать из меня рабыню, чтобы на закате казнить в угоду этой истерички Йорун, — фыркнула я.

— Я так понимаю, если ты узнаешь, что ритуал пошел не совсем так и ты уже сильно связана со сверром, решения своего ты не изменишь? И даже то, что с твоей смертью умрет и этот Лоркан, тебя вряд ли разжалобит? — подался вперед бог, внимательно следя за моими эмоциями, а может и, читая мои мысли. — Читаю, не сомневайся.

— Одним сверром больше, одним меньше, — пожала я плечами. Лоркан меня бесил, о его смерти я вообще не жалела. А вот если бы он предложил вместе с ним забрать с собой Йорун и ее папашу, я бы даже обрадовалась.

— Ты не только наглая, но и кровожадная, — усмехнулся бог. И задумчиво произнес: — Не понимаю, как можно было назвать тебя "цветочком", если только он имел в виду литициниум. Очень симпатичный и коварный цветок, стоит заглядеться на него, и не заметишь, как его шип проткнул твой живот.

— Если ты знаешь о Сейме, отпусти меня к нему, пожалуйста, — попросила я у бога. Никогда ничего не просила, кроме как освобождения от жизни, а тут прошу для себя немножко счастье. Глупо.

— Не могу, да и не хочу. Ты забавная, а когда он рядом с тобой, мне к тебе не проникнуть, а я еще не готов с тобой расстаться, — улыбнулся мне бог. — Поэтому предлагаю компромисс, я изменю ход ритуала и вы с этим Лорканом будете связаны полноценными узами брака. То есть ему придется тебя защищать, оберегать, даже дарить удовольствие, ведь иначе все твои беды обернутся против него. Ну как тебе моя милость? Скажи, я гениально придумал?

— Зачем тебе это? Ты ведь можешь меня отпустить, — на меня все сильнее накатывало раздражение. Становилось понятно, почему сверры такие гады, достаточно глянуть на их создателя, чтобы осознать — другими они и могут быть.

— Скучно, — парень улыбался, но глаза его разгорались огнем ярости. — Как видишь, я не лгу тебе. Мог бы придумать что‑то душещипательное, но мне лень. У богов жизнь длинная, все приедается, так почему бы не попробовать новую забаву — пожить среди людей?

— Это как?

— Я буду иногда к тебе наведываться. Не переживай, брать контроль над телом не буду, могу даже обещание дать. Всегда было интересно, что чувствуют людишки, что мой брат так к ним привязан.

— А ничего, что я женщина? — нет, я точно схожу с ума, потому что наш разговор с богом, казался мне абсурдным.

— Так это же замечательно, всегда хотел узнать, что чувствует женщина в объятиях мужчины, — лукаво подмигнул мне голубоглазый парень. — И прежде, чем ты опять начнешь настаивать на смерти, подумай хорошенько. Ведь только пока живешь есть возможность что‑то изменить. А там, за гранью ничего нет, поверь мне. Там бездушная пустота, как тут. Только сейчас я дал тебе возможность обрести тело и этот трон. А так твое сознание стелилось бы туманов в пустоте, ты вспоминала бы прошлое, жалела бы о несбыточном. И так до тех пор, пока память не очистилась бы под воздействием времени и твоя душа могла бы вселиться в новое тело. А это очень долго, я тебе скажу. Поэтому кончай мечтать о смерти, жизнь у тебя будет долгая, а вот счастливая или нет, ты решишь сама. К тому же, разве ты не хотела тихо жить в своем поместье, с тем же Сеймом? Уверен, твой муженек будет только рад отправить тебя подальше, чтобы ты его не позорила своим присутствием. Соглашайся, это будет весело! Только представь его лицо, когда он не сможет не только тебя ударить, но даже воспользоваться тобой, как женщиной, без твоего желания. Разве ты бы не хотела отомстить Йорун? Если станешь женой, то сравняешься с ней в правах и сможешь безнаказанно таскать эту лохудру за волосы. Да ты даже отцу ее сможешь по морде дать, все равно отвечать за твои поступки будет муж. Неужели смерть лучше, чем такое веселье?

— А почему Лоркан не сможет мною воспользоваться без моего желания? — под уговорами бога я немного поколебалась в своей решимости умереть. Да и вспомнились слова Ланса, как сильно он меня ругал за попытку самоубийства. Думаю, что и Сейм бы не одобрил моей добровольной смерти.

— О, это мой подарок тебе, теперь Лоркан будет зависеть от твоего удовольствия. То есть возбуждаться он будет только тогда, когда желание просыпается у тебя. Ты не думай, я это делаю для себя, ты же моя проводница в мир живых, а мне совершенно не хочется чувствовать себя изнасилованной и избитой. Хочешь, сделаю так, что у него ни на кого другого не встанет? — бог упивался своей игрой, его просто распирало от азарта. Что‑то мне подсказывает, долго он у меня уговаривать не будет, просто заставит и все. Обидно. Но может в этом есть свои плюсы? Мне все равно пришлось бы выйти замуж, и мог попасться второй барон. А Лоркан хоть не будет бить, а когда поймет, что у него на меня вообще не стоит, то с удовольствием отправит в поместье.

— Нет, не надо, пусть спит с кем хочет, главное, чтобы ко мне не лез. И можно сделать, чтобы в ритуале не было ни слова о верности между супругами?

— Какая коварная девочка, — усмехнулся блондин, тряхнул кудрями, и быстро подавил вспыхнувший в глазах алчный огонек. — Еще не вышла замуж, а уже планируешь изменять мужу? Умница! Я в тебе не ошибся. Ну что ж, согласие получено, остался небольшой спектакль для одного актера. Где там наш муженек?

А дальше все резко изменилось, я уже не сидела на троне а стояла на коленях в каком‑то храме. Везде полыхал огонь, озаряя алыми всполохами стены из самоцветов и золота. Рядом со мной в такой же позе стоял Лоркан, в его глазах был страх, который он тщательно пытался скрыть. А потом появился ОН. В этот раз бог был еще ужаснее, чем в прошлый. Хотя бы потому, что он выглядел очень злым.

— Как вы, жалкие черви, могли потревожить мой покой?! — взревело чудовище. — Пришли за благословением?! Так я его вам дам! — громовой хохот потряс храм. У меня похолодело сердце, а душа спряталась неизвестно где. Разум, который весь разговор с богом пребывал к каком‑то забытье, теперь проснулся и вопил о том, что я совершила чудовищную ошибку. Потому что, отказавшись быть рабыней на день какого‑то сверра, я согласилась стать игрушкой в руках бога. "Да, солнечный цветочек, — произнес в голове насмешливый голос. — Теперь ты моя игрушка, и только тебе решать будешь ты любимой и обласканной, или стертой из жизни за ненадобность. И зови меня Тал или Тали, мы как никак теперь с тобой будем часто встречаться".

— Слушайте мою волю, — меж тем гремел голос бог, не только эхом отдаваясь в храме, но и в сердце. — Теперь ваши души связаны, как и жизни. Умрет один, следом уйдет второй. И делить вам вместе не только горе и радость, но и боль с удовольствием. Все пополам, кроме разума. Для тебя Лоркан, так и останутся загадкой мысли супруги, ты не сможешь, как и прежде ей ничего внушить. А ты Эванджелина, захочешь убить супруга, вонзи нож в свое сердце. Да будет воля моя нерушима!

С последними словами на нас обрушился столб огня, буквально выжигая в душах слова бога. Дикая боль пронзила, заставляя кричать, а потом пришла благословенная темнота и покой.

отступление

Лоркан резко пришел в себя, его трясло, отголоски боли сжимали сердце, руки дрожали, липкий пот катился по спине. Что же они наделали? Почему он не сопротивлялся Крогэру? Неужели перспектива заполучить рабыню на день показалась ему заманчивой? Нет, девчонка, безусловно, хороша в постели. Даже несмотря на ее вчерашнее опьянение, Лоркан получил больше удовольствия, чем от любой из своих рабынь, которые у него когда‑либо были. Сверру было плевать, что баронесса называла его именем другого мужчины, понятия ревности Лоркану было незнакомо. Ведь удовольствием в тот момент получал он, а не какой‑то Сейм. Но он не стал бы ради этого связывать себя браком с человеческой женщиной, даже неполным, а тут на всю жизнь. Может это ошибка? И ему все привиделось? Сейчас Лоркан сам был готов убить кого угодно, лишь бы случившееся не было правдой. Но нет, чуда не произошло, точнее оно случилось, но ранее, когда бог откликнулся на призыв Крогэра. А сейчас Лоркану оставалось только наблюдать, как по его телу расползаются линии, складываясь в причудливую татуировку. Пока она была какими‑то хаотично расположенными пятнами: на правой руке от запястья до локтя; на левом плече, плавно стекающая к сердцу, и от пупка к паху, переходя на внутреннюю сторону бедра. Лоркан никогда о таком не читал и даже не слышал. Мужчина, унимая дрожь, перевел взгляд на свою супругу, она все еще была без сознания. Простынь с Лины, сверр решил сократить имя жены, почти сползла, и на ее белоснежной коже отчетливо проступил золотистый узор. У нее он тоже не покрывал все тело: был рисунок на бедре, от копчика по всему позвоночнику, и на правом виске. Только в одном месте его татуировка и жены совпадали, правое запястье.

— Что же ты наделал, Крогэр?! — сипло выдохнул Лоркан, приподнимая супругу с холодного каменного пола. Он очень хорошо запомнил слова бога — умрет один, следом отправится второй. Проверять это сверр не спешил, ведь еще неясно, придется ли ему разделить короткую жизнь человечки, или бог смилостивится, и они с Линой проживут еще долго. Мужчина старался пока не думать о будущем, понимал — легко им точно не будет. Потому что уже сейчас, глядя на жену, у него возникало желание то убить ее, то взять прямо тут, у алтаря. Девушка застонала на его руках, от звука ее голоса сверра бросило в жар, он почувствовал, как желание разгорается в нем. Злость охватила Лоркана, он всегда гордился тем, что мог устоять перед женскими чарами, а жажда плоти над ним так не довлела, как над большинством соплеменников.

— Крогэр, тварь! Что ты сделал?! — зарычал мужчина, поднимаясь со своей драгоценной ношей в руках. Его еще покачивало, но в целом он твердо держался на ногах. Когда он выпрямился, то наконец‑то увидел посла, точнее то, что от него осталось. Именно вид мумифицированного тела Крогэра с посмертной маской ужаса стал последним доказательством, что ему ничего не привиделось и теперь он связан с Линой до конца их общей жизни. А еще Лоркан понял, что легенды не врут, огненные волосы, как у его супруги это благословение бога. Ведь по замыслу посла девушку должны были убить вечером, а подох сам Крогэр. Разве это не смешно?

У выхода их ждали воины, которые в одночасье предали его и переметнулись под управления посла. Но сейчас в их глазах он видел страх, пусть, они и не были свидетелями обряда, но вряд ли Крогэр подыхал тихо. А теперь каждый из них понимает — случилось нечто неординарное, вот и трясутся за свою жизнь.

— С вами все в порядке, эвар Лоркан? — почтительно поклонился один из них. — Мы не стали вмешиваться в обряд… Хьёр Крогэр запретил…

— Можете выкинуть в выгребную яму то, что от него осталось, — холодно бросил Лоркан. Хотя его переполняли эмоции, а жажда кого‑нибудь убить только возросла. Но он прекрасно понимал — на его руках Лина, и прежде чем затевать что‑то, надо защитить ее, тем самым обезопасить себя. Как же не вовремя он обзавелся слабостью в ее лице.

— Всемогущий наказал его за святотатство. До вечера меня не беспокоить.

Глава 10

Второй раз я просыпалась не в пример приятнее, волны удовольствия охватывали мое тело. Горячие губы ласкали мою шею, мужские пальцы теребили напряженные соски, я застонала и выгнулась навстречу мужчине, который находился за моей спиной. Он рыкнул и одним движением вошел в меня.

— Ах… Сейм, — воскликнула я, выгибаясь сильнее. — Еще… да…

Меня перевернули на живот, толчки стати резче, грубее. Я протестующе замычала, когда он схватил меня за волосы, запрокидывая голову и заставляя прогибать сильнее поясницу.

— Сейм, хватит, мне больно, — проснулась я окончательно и попыталась вырваться из захвата мужских рук.

— Я — Лоркан! — больно дернул за волосы сверр, следом зашипев что‑то нечленораздельное. А на меня обрушились воспоминание того, что случилось со мной, начиная с приезда на бал. Захотелось взвыть от отчаяния. Как я могла согласиться на предложение бога?!

— Демоны! Ты это специально?! — зло развернул меня на спину Лоркан. Он нависал надо мною, его глаза яростно сверкали, неутоленное желание вызывало у него раздражение. — Ты не могла проснуться чуть позже? И вообще, оплакивай свое будущее тогда, когда меня нет рядом.

— Да пошел ты, скотина, — оттолкнула я его, терять мне уже было нечего. — Только и можешь, что со спящей женщиной. Иди к своим рабыням, пусть они тебя удовлетворяют!

— Ты моя жена и будешь делать то, что я тебе велю! — рявкнул сверр, сжимая мое плечо.

— Да что ты говоришь? И что ты мне можешь сделать? Избить? Любишь боль? — истерика подкрадывалась с пугающей скоростью. — Попробуй, но все равно без моего желания у тебя не встает! Так что проваливай!

— Я‑то не могу, но вот у моих парней на тебя встанет, — сквозь зубы процедил. — Позвать? Они обрадуются такому подарку. Я, конечно, прослежу, чтобы они обращались с тобой бережно, но вряд ли тебя это сильно порадует. Хочу, чтобы ты знала — мне плевать на тебя, но так как мы теперь связаны навечно, нам придется договариваться. И единственное, что мне от тебя нужно — это твое тело время от времени.

— И как ты это себе представляешь? — удивленно спросила я, даже забыв, что хотела устроить безобразный скандал. — Ты мне не нравишься, я тебе не хочу. Да у меня глядя на тебя, все желание пропадает.

— Значит, закрой глаза, — от моих откровений сверр помрачнел еще больше. — Даже можешь представлять своего мужика, но молча.

— У меня точно не получится, — натягивая на себя подвернувшееся под руку одеяло. Сверр, ни слова не говоря, поднялся с постели и пошел к двери.

— Ингмар, зайди, — открыв дверь, ледяным тоном позвал кого‑то Лоркан, ничуть не смущаясь своей наготы. В комнату вошел молодой воин, он делал вид, что не замечает меня в постели, но в его глазах проскальзывала похоть.

— Я все поняла, будем договариваться, — выпалила я, унимая заполошно застучавшее сердце. Как бы я не хорохорилась, становиться постельной игрушкой для парочки десятков воинов, мне совершенно не хотелось. Лоркан кивнул, сохраняя все такое же мрачное лицо.

— Ингмар, это моя супруга перед богом и Наместником. Теперь твоя задача будет круглосуточно ее охранять, естественное в мое отсутствие.

— Да, мой эвар, — склонил голову воин, бросив на меня жадный взгляд. Чует мое сердце, охранять он будет меня очень тщательно. — Позволено ли мне будет обращаться к вашей супруге?

— Позже я составлю для тебя список, на какие темы ты можешь разговаривать с Линой. А пока свободен.

— С каких это я пор стала Линой? — возмутилась я. Так мое имя еще не сокращали.

— С тех пор, как стала моей женой и это не обсуждается, — хмыкнул сверр, и нагло улыбаясь, пошел к кровати. — Но мы с тобой прервались на более увлекательном занятии, чем спор об имени. И я бы хотел продолжить.

— Так кто тебе не дает? — буркнула я. — Обещаю не сопротивляться.

— Издеваешься?! — побагровел Лоркан.

— Нет, просто не понимаю, что ты от меня ждешь? Хочешь, чтобы у меня проснулось желание, ну так сделай хоть что‑нибудь! — нет, этот тип меня точно бесит, с каким бы удовольствием я расцарапала бы ему лицо. Останавливает только нежелание терпеть боль самой.

— Сделать что? — недоуменно спросил сверр. Я же застонала от отчаяния, потому что не знала, как рассказать мужчине об интимных ласках. Ну не могу я такое произнести.

— Лоркан, я же не первая женщина в твоей постели, почему я должна объяснять тебе, что надо делать?

— Раньше у меня с этим проблем не возникало, захотел — взял, — раздраженно заявил сверр. — Я не спрашивал желание рабынь…

— Я все поняла, — хмуро ответила я, чувствую себя в ловушке. Выбор был небольшой, либо я как‑то заставляю себя захотеть мужа, либо первым у меня будет Ингмар. Как‑то при таком раскладе смущение отошло в сторону, позволив мне произнести: — Надо дарить наслаждение не только себе, но и партнеру. Гладить, целовать… Точно, ты же меня целовал, так почему сейчас не хочешь повторить?

— Тогда мне хотелось тебя поцеловать, а может тебе хотелось, чтобы я поцеловал… Не знаю, я пока не разобрался в нашей связи, — задумчиво произнес Лоркан, двигаясь ближе ко мне. — Будем пробовать?

— А есть другой вариант? — с надеждой спросила я.

— Ингвар и два десятка столь же молодых и выносливых воинов, — нагло усмехнулся Лоркан и скинул с меня одеяло.

— Послушай, мы с тобой взрослые люди, — решила спокойно объясниться с мужем. Но одна кривая ухмылка и его презрительный взгляд разбили все мои благие начинания. Подумать только, какой вредный тип, не понравилось, что его сравнили с человеком. — Хорошо, я человек, а ты половозрелая мужская особь…

— Не зли меня, — резко произнес Лоркан, хватая меня за шею и нависая надо мной. Я по его глазам видела, что ему очень хочется сделать мне больно. Но вместо того, чтобы сдавить мою шею, он наклонился еще ниже и поцеловал меня в губы. Чуда не случилось, я не возжелала собственного супруга, но уже то, что он не причинил мне боль, заслуживало поощрение.

— Не так, — тихо шепнула ему в губы, касаясь их своими. — Надо нежнее.

Я мягко поцеловала мужчину, чуть прикрыв глаза. Все же я не солгала супругу, он действительно не вызывал у меня желания, но и отвращения тоже. Последнее особо радовало. Возможно, со временем мы свыкнемся друг с другом. Поэтому я воспользовалась советом Лоркана и представила, что целую Сейма. Получалось не очень, я быстро поняла, что с поцелуями в губы лучше заканчивать и перешла на шею Лоркана. Стало проще, почему‑то мысль о том, что я предаю Сейма, немного отошла в сторону. Я надеялась, что он будет счастлив.

Я губами ласкала кожу Лоркана, а его руки неуверенно гладили мою спину. Смешно, два существа, которые терпеть не могут друг друга, пытаются обмануть природу и заняться сексом. Но я старалась об этом не думать, боясь разрушить и без того хрупкое перемирие. Мои ладошки тоже гладили торс мужчины, а когда губы коснулись его левого плеча, я заметила вязь татуировки. На смуглом теле она не бросалась в глаза, да и в комнате был полумрак. Единственное окно, узкое и располагавшееся высоко под потолком, пропускало мало света.

— Красиво, — произнесла я, проводя пальчиком по завитушкам.

— У тебя теперь такая же есть, — хрипло рассмеялся сверр и приник губами к моей шее. И все‑таки он неисправим, его действия были порывисты и страстны, но я не противилась, ведь он себя сдерживал и боль в этот раз не причинял.

— Где? — любопытство мучило меня сильнее желания, а оно потихоньку появлялось.

— На правом запястье, на бедре и спине, — ответил мне мужчина, немного раздраженно, ему не нравилось, что я его отвлекаю. А может, потому что отвлекаюсь сама.

— А давай сыграем в игру? Ты будешь обозначать губами или языком мою татуировку? — предложила я, едва разглядела узоры на своем теле. Больше всего они напоминали золотистые ниточки, будто вплетенные в кожу. Странно, что я сразу их не заметила. Наверное, потому, что нет солнца, а то бы они точно засверкали.

— Сыграем, — выдохнул сверр и развернул меня к себе спиной. Похоже, это его излюбленная поза. Но вредничать я не стала, даже откинула волосы в сторону, чтобы не мешались. От прикосновения горячего языка к своему позвоночнику, я вздрогнула. Лоркан довольно хмыкнул, видимо, ощутив в себе какие‑то изменения и увереннее начал меня ласкать. Я же закрыла глаза и постаралась забыть, с кем делю постель. Мурашки все вернее распространялись по моему телу, волна возбуждения постепенно захватывала не только меня. А может, я как раз ощущала желание Лоркана? Сверр долго играть со мной не стал, резко приподнял мои бедра и сделал рывок вперед, заполняя меня собой. Я ахнула, но скорее от неожиданности, чем от боли или удовольствия. Лоркан глухо зарычал, сразу увеличивая темп.

Все закончилось на удивление быстро, солгу, если скажу, что мне совсем не понравилось, удовольствие мужа мне удалось прочувствовать на себе. Эдакая горячая волна, которая окутала меня на несколько секунд, и так же быстро схлынула, как и пришла.

— Я думаю, все не так плохо, — довольно отозвался Лоркан, звонко шлепая меня по заднице.

— Эй, без рукоприкладства! — возмутилась я, устраиваясь на боку и натягивая на себя одеяло. Знаю, что стесняться уже нечего, но хоть какая‑то защита.

— Да ладно, — отмахнулся он. — Не забывай, я тебя прекрасно чувствую и это было не больно, скорее наоборот. Сейчас идешь в ванную комнату, приводишь себя в порядок, одеваешься и ждешь меня. Я прихожу, мы ужинаем и едем во дворец.

— И что мне надеть? — удивилась я. Мое платье валялось на кресле и уже не выглядело волшебным, похоже сверр не очень терпелив с одеждой.

— Чем тебя не устраивает твое платье? — настал черед озадачиться Лоркану.

— Ты его порвал, к тому же оно помятое и меня в нем уже видели вчера! — озвучила я три веские причины, исходя из которых ни одна приличная женщина не надела бы это платье. Да она бы вообще не стала ничего подобного объяснять, просто отдала портнихе, чтобы его перешили.

— У меня нет для тебя другой одежды! Я вообще‑то не собирался обзаводиться женой!

— Спасибо, что напомнил, вы же с Крогэром хотели меня вечером убить, — язвительно заметила я. — Но это не значит, что я предстану перед королем оборванкой! Дома у меня есть платья, я могу за ними съездить. К тому же мне все равно надо туда наведаться, успокоить прислугу, раздать им указания, забрать мои личные вещи.

— Попрощаться с любовником, — не менее ехидно закончил за меня супруг.

— Не без того, — согласно кивнула я, наблюдая, как у сверра помрачнело лицо. — Нам было хорошо вместе, так почему я не могу с ним тепло попрощаться? Ты же сам предлагал мне своих воинов, значит, такой порок, как ревность, тебе несвойственен.

— Мне свойственна брезгливость, а так же я не потерплю, если ты своим поведением поставишь под сомнение мой авторитет, — нахмурив брови, произнес Лоркан.

— То есть, если никто не узнает, то можно? Можешь не отвечать, это был риторический вопрос, — поспешила заверить я начавшего звереть сверра. — Я с тобой о другом хотела поговорить, тебе же не нравится наш вынужденный брак. Так может, мы просто будем жить отдельно? Я в своем поместье, ты у себя в горах или где ты там живешь?

— Если бы наши жизни не были связаны, я бы с тобой согласился, а так нет.

— Только лгать не надо, ты бы меня убил, но вряд ли отпустил. К тому же никто не знает, что мы так сильно связаны, если сохранить это в тайне, то мне ничего не будет грозить, и тебе соответственно. Можешь, даже охрану ко мне приставить, того же Ингмара…

— Что понравился малец? — если бы у меня таким тоном спросил любой другой мужчина, а не сверр, я бы заподозрила его в ревности. А так я терялась в догадках. Или он Ингмара ко мне ревнует? Помню, барон рассказывал, что среди мужчин встречаются любители своего пола.

— Э — э-э… Скорее нет, чем да. Вы все примерно похожи, поэтому вряд ли я когда‑либо польщусь на твоего соплеменника, — скривилась я.

— Хватит! Даже моему терпению есть предел! Быстро исполнила все, что я сказал! — заорал Лоркан, подскакивая с постели. — Если не соберешься за час, поедешь к королю в этих лохмотьях.

— Мне хватит и полчаса, возлюбленный супруг мой, — растянула губы в притворной улыбке, и тоже встала. Откинула волосы, которые все норовили попасть мне в рот, потянулась и пошла в ванную. Как же он меня бесит! Так и хочется разбить что‑нибудь о его голову. Судя по взгляду Лоркана, он относился ко мне не лучше.

* * *

"Как же он меня бесит! Убила бы! Гад ты Тал! Как ты мог связать мою жизнь с этой нечеловеческой сволочью?!" — гневные размышления и варианты убийства собственного супруга преследовали меня уже не первый час. Если вначале я думала, что компромиссы с Лорканом придется налаживать только в постели, то очень скоро поняла свою ошибку. Сверр вообще не знал такого слова, как компромисс. Похоже, для него был возможен единственный вариант развития наших отношений — мое беспрекословное подчинение. Это сквозило в каждом его слове, причем он явно не старался оскорбить или унизить меня специально, просто это была его обычная манера общения с окружающими. Честно признаться, если бы я была на месте того же Ингмара, давно бы убила такого командира. Неудивительно, что его воины сразу переметнулись на сторону посла, когда появился шанс хоть как‑то ущемить в правах Лоркана. А ведь еще была Йорун, бывшая невеста и оскорбленная мною дочь Крогэра. Кстати, она залетела ко мне ванную, как только супруг покинул комнату, но это я потом об этом узнала, Ингмар просветил.

А дело было так, я забралась в горячую воду, собираясь немного полежать, поразмыслить над своим безрадостным будущим и о том, не утопиться ли самой, пока Лоркан не приставил ко мне круглосуточную охрану. Прикрыла глаза, задумалась. Хлопнула дверь ванной, я подняла взгляд, рассчитывая увидеть недовольную физиономию супруга, но то пришла очень злая Йорун.

— Это из‑за тебя, тварь, погиб мой отец! — прошипела она, набрасываясь на меня. Девица метилась в мою шею, рассчитывая утопить меня в ванной, но я успела выскользнуть из ее рук. Йорун упала в воду, я навалилась сверху и вцепилась в ее волосы. Завязалась борьба. Дочь посла была крупнее меня, поэтому макать ее в воду лицом, удавалось с переменным успехом. Вообще‑то, победа была бы на стороне этой бешеной девки, если бы она дралась молча, а не орала в свойственной ей манере, угрожая мне извращенными расправами. И даже то, что она время от времени захлебывалась водой, не остужало ее мстительность и глупость.

— Надеюсь, ты не причинила вреда Йорун, — насмешливо произнес над нами Лоркан, я даже не заметила, когда он вошел. Супруг стоял с надменной улыбкой, а в его глазах горело желание. Даже стало любопытно, кто у него вызвал такое возбуждение, что чувствовала даже я? Хотелось бы думать, что это я такая неотразимая, но очень сомнительно, ведь со мной у него все было, а с Йорун нет.

— Переживаешь за свою целостность? Бог поведал мне, что теперь ты в ответе за все, что я делаю, — откинула рукой мокрые волосы с лица, перевела сбившееся дыхание и облизала капельки воды с губ. Одной рукой я все еще держала черноволосую стерву. Странно, но желания утопиться уже не было.

— Не без того, крошка, — хмыкнул муж и сделал шаг к ванне. — Отпусти ее.

— И без глупостей, — процедил сверр, видя, что Йорун собралась вцепиться мне в глаза, а я хочу стукнуть ее напоследок о край ванной. — Смотреть на меня!

Я от неожиданно громкого окрика мужа вздрогнула и взглянула на него. Но он на меня даже не посмотрел, сосредоточив все свое внимание на Йорун. Молчаливое противостояние их взглядов длилось несколько секунд, потом девушка с каким‑то отсутствующим видом выбралась из ванной и вышла.

— А раньше ты не мог ее так успокоить? И лучше бы утром. Тогда бы не было ни дикой свадьбы, не вашего бога с его скучающей натурой, ни тебя, — раздраженно сказала я. Великие боги, с каким бы удовольствием я бы сейчас оттаскала собственного муженька за волосы, а не эту избалованную девку.

— Уже мечтаешь от меня избавиться? — не менее раздраженно спросил Лоркан, одним движением вылавливая меня из воды. — Я мог бы проигнорировать твои слова или сказать, что это не твое дело, но все же отвечу, чтобы у тебя не было иллюзий на счет моего могущества. Я сейчас влез в мозг Йорун, подчинил ее разум. Да, в моих силах это было сделать и раньше, но это жестоко карается нашими законами. Крогэр обязательно бы заметил мое вмешательство. Сейчас он мертв.

— Так это правда? Ты меня чрезвычайно обрадовал, — мстительно улыбнулась я.

— Знаю, теперь твоя очередь, — нагло хмыкнул Лоркан и впился в мои губы. Возбуждение от драки еще бурлило в моей крови, чем и воспользовался сверр. Секс с ним опять оставил после себя легкое разочарование, все‑таки Сейм и Ланс за короткое время успели приучить меня к хорошему. Я даже стала подумывать, что так и должно быть, что это только мне попался барон, а другим женщинам повезло с мужьями больше. Но видимо, я ошиблась или среди сверров мужчины совершенно не заботятся об удовольствии женщин.

— Что опять не так?! — рявкнул супруг, едва натянув на себя обратно штаны.

— Разве я что‑то сказала? — искренне удивилась я, заворачиваясь в полотенце. Разгуливать голой перед Лорканом я уже не рисковала, как и поворачиваться спиной. Но смотреть на него я при этом не собиралась, куда интереснее найти расческу, ведь она в любом случае должна быть, раз у сверра такая длинная коса.

— Мне нужны твои слова, я и так чувствую, твое недовольство, — схватил меня за волосы муж и заставил посмотреть себе в глаза. — Я хочу знать, что тебе не нравится? Ведь ночью тебя все устраивало, а сейчас наша близость только раздражает. Я не чувствую полного удовлетворения! Меня бесит это постоянное напряжение! И оно твое!

— То есть, ты ставишь мне в вину свою неспособность удовлетворить меня? — расхохоталась ему в лицо. Мужчина зарычал, резко взвалил себе на плечо и выскочил в комнату.

— Эвар Лоркан, — раздался хриплый голос Ингмара. — Простите, я не мог остановить хьёру Йорун. Я готов понести наказание.

— Дорогой, тебе не кажется, что наша спальня — проходной двор? — гаденько спросила я, болтыхая ногами. Смущения не было, меня от него давно избавили.

— Ты права, милая, — в пику словам, голос Лоркана походил на рычания зверя. Хорошо еще, что он сбросил меня на кровать, а не на пол себе под ноги. — Вот ты и накажешь Ингмара, раз уж он перед тобой так провинился.

— Это чем же? — я не торопилась вставать, раз бросил на постель, то можно и полежать еще немного. Кстати, Йорун тоже была в нашей спальне, тихонько так сидела в кресле и ни на что не реагировала. Впечатление это производило жуткое.

— Ну как же? Йорун к тебе пропустил, она ведь могла тебя убить, если бы я опоздал. Да и сейчас он слишком долго на тебя смотрит: на твои голые ноги и руки, мечтает припасть устами к твоей груди, и обладать, обладать…

— Вы правы, мой эвар! — встал перед Лорканом парень на одно колено и склонил голову. — Мои помыслы недостойны. Я готов понести наказание от хьёры Лины.

— От кого? — возмутилась я. Не хватало еще выслушивать оскорбления от подчиненных супруга.

— От тебя. Хьёра — это уважительное обращение к титулованной особе, — соизволил объяснить Лоркан, но как всегда сделал он это с недовольным лицом. — Равнозначно вашему "леди" или "госпожа".

— Мне не нравится.

— Привыкай, — не особо церемонясь, сказал Лоркан и пошел к шкафу, где начал совершенно спокойно переодеваться. — Лина, не задерживай Ингмара, накажи его и пусть несет нам ужин. Ты не забыла, что хотела заехать и к себе домой? Я ведь могу и передумать.

— И как наказывать? — задала я скорее риторический вопрос, потому что наказывать я никого не собиралась.

— Как хочешь, — все же ответил супруг. — Если что, плетка на комоде.

Я бросила взгляд на комод и поежилась, слишком уж мне была знакома подобная девятихвостка, и то что с ней можно сделать, а точнее как ее использовать. Но стоит отдать должное барону, он никогда не уродовал меня так, чтобы следы его побоев оставались на мне надолго.

— А можно я подумаю? Как‑то не могу придумать достойного наказания вот так вот сразу, — надменно произнесла я, собираясь потом сделать вид, что вообще о нем забыла. Пожалела Ингмара? Вряд ли, ведь он даже исподлобья пристально пялился на мои ноги, скорее не захотелось становиться такой же, как барон или Лоркан.

— Как хочешь. А теперь одевайся, я там принес бабских тряпок, найди для себя что‑нибудь и Йорун помоги переодеться, — махнул в сторону второго кресла Лоркан. Сам же он занялся своими волосами, медленно и аккуратно расплетая их. Так — так, надо не пропустить момент, откуда он достанет расческу. Кстати, что он сказал про вещи? — Ингмар, принесешь ужин и распорядишься о карете и сопровождении.

— Будет исполнено, мой эвар, — с радостью подскочил парень и быстро покинул комнату. Я же пошла рассматривать вещи, которые принес Лоркан, которые пестрым ворохом лежали на кресле.

— Тебе надо было его наказать, теперь же он думает, что у него есть шанс, — хмыкнул не оборачиваясь супруг.

— На что?

— Стать младшим супругом, — как что‑то неоспоримое произнес Лоркан.

— Это как? — изумлению моему не было предела.

— Обычно. У нас мало женщин, и тех, что есть, на всех не хватает. Ингмару никогда не обзавестись женой, он из слабого рода, магией почти не владеет. Все чего он добился, это его собственная доблесть на поле боя. Но больше, чем адъютантом ему не стать, если провести параллель с вашими воинскими званиями. Для того чтобы расти в карьере, ему надо вступить в род. Один из вариантов, и самый приятный, стать младшим мужем, — я не верила собственным ушам, это было первое объяснение от Лоркана.

— А как это происходит на практике? Понимаешь, мне как бы и одного мужа много, второго совершенно не хочется, — постаралась обозначить причину своей любознательности.

— Сугубо по желание супругов. Если женщина поощряет внимание кавалера и ее муж не против данного кандидата, то они регистрируют брак. Он считается не освященным богом и детей от такого союза не бывает. То есть все дети, если таковые родятся, будут считаться детьми старшего супруга.

— Подожди, я еще могу понять, что получает младший муж от такого союза. Но старшему он зачем нужен? Неужели ему непротивно делить свою женщину с еще одним мужчиной?

— Он получает поддержку, верного помощника, и большую часть дохода младшего супруга, а так же надежду, что от кого‑нибудь из них ребенок в семье все‑таки появится. Ты оделась?

— Я не знаю, как это надевать? Это же вещи Йорун? — спросила я, раздумывая над тем, что надо бы выяснить все о сверрах и их образе жизни. А то такими темпами Лоркан потом скажет, что все его воины теперь мои младшие мужья и я просто обязана удовлетворять их тоже.

— Да, но ей они больше не понадобятся. Уверен, принцы захотят одеть ее в своем вкусе, — в голосе Лоркана промелькнуло злорадство. — Сейчас Ингмар придет и оденет тебя. Ты себе не представляешь, как смешно наблюдать его попытки скрыть от меня мысли о тебе.

— А почему ты говоришь о двоих принцах сразу? И Крогэр тоже самое говорил. Они же не могут вдвоем жениться на Йорун? — задала я вопрос, который меня не очень‑то интересовал, но поддерживать разговор о Ингмаре не хотелось.

— Женится на ней младший, а пользоваться будут вместе, как обычно, — все же ответил после некоторой паузы Лоркан. К тому времени он уже полностью распел косу и теперь достал костяной гребень из специальной шкатулки у кровати. А потом я наблюдала за завораживающим зрелищем, как Лоркан расчесывает свои волосы. Кстати, не заплетенные они у него были гораздо длиннее моих, почти достигая колен.

Ингмар явился быстро, за ним следом шли два воина и несли подносы с едой. Парень быстро расставил тарелки на столе и хотел уже выйти, как Лоркан приказ ему помочь мне с одеждой. Мысли читать я не умела, но у молодого сверра все было написано на лице. Вспоминать о жадных глазах Ингмара и о том, что он как бы случайно задевал мою грудь или слишком тщательно разглаживал складки платья на моих бедрах, не хочется. Было противно, но я терпела, не потому что решила быть послушной воле мужа, а потому что мне нужен был кто‑нибудь, кому бы я задала все интересующие меня вопросы. Уверена, Лоркан себе на уме и то, что он сегодня был такой разговорчивый — это не просто так.

У меня еще оставались подозрения, что у Ингмара всего лишь нет женщины, и поэтому он так ведет меня со мной, но когда он переодевал Йорун, то ничего похоже я не заметила. Наоборот, парню задание не понравилось, он сжал губы и поменял на безвольной девице платье с немыслимой скоростью. Я опешила, то есть вокруг меня он вился четверть часа и расправлял каждую складочку на ткани, а свою госпожу одел за полминуты?

— Иди есть, потом накажешь Ингмара за нерасторопность. Ты ведь об этом сейчас подумала, дорогая? — усмехнулся сытый Лоркан, он уже успел поесть и теперь наслаждался зрелищем. — Ингмар и сделай Лине что‑нибудь с волосами, только не убирай их полностью. Если нужны заколки, ты знаешь, где их взять.

— У Йорун, — хмыкнула я, угадав, куда именно посылает своего адъютанта Лоркан. Лично мне было неприятно, что супруг притащил мне тряпки с чужого плеча, да к тому же дочь посла высокая жгучая брюнетка, а я рыжая и маленькая. Мало того, что мне ее вещи не идут, как еще и велики. Прежде чем сесть за стол, хотя кушать хотелось изрядно, я подошла к зеркалу, что висело на одном из створок шкафа. Ингмар соорудил на мне летящее одеяние в стиле сверров темно — алого цвета, я никогда не надевала платья такого оттенка, мне казалось, это вульгарно. Но сейчас я видела себя иначе: кожа смотрелась белоснежной, глаза ярко — зелеными, а голове будто сияло пламя. Зря я злилась на Ингмара, он постарался на славу.

— Лина, я долго ждать не буду, — вывел меня из задумчивости раздраженный голос Лоркана.

— Мне не нравится донашивать одежду твоей бывшей невесты, — точно таким же тоном ответила я, но к столу подошла и даже придвинула к себе тарелку. Демонстративно расправила салфетку и взглядом дала понять мужу, что пора бы и ему приступить к выполнению своих обязанностей — угождать мне, его супруге.

— Ингмар, обслужи Лину, — скривил губы Лоркан и откинулся в кресле с бокалом вина. Невоспитанный хам и мужлан! Можно подумать, у него бы руки отсохли, если бы он сам обо мне позаботился. — Все эти вещи и драгоценности Йорун подарил я. Так как свадьба не состоялась, я их забрал назад. Таков закон. Завтра выберешь, что оставишь себе, остальное Ингмар продаст.

— Как скажите, эвар, — с радостной улыбкой склонил голову парень, отвечая сразу на оба задания Лоркана. А потом любезно поинтересовался у меня: — Что бы вы желали, хьёра Лина?

Меня просто перекосило от его обращения, смех в глазах Лоркана еще больше взбесил. Мало того, что мне придется ковыряться в тряпках Йорун, выбирать что‑то для себя, ведь супруг не сказал, что купит мне новые вещи, так еще он издевается.

— Кажется, я должна была тебя наказать, Ингмар? За нерасторопность. Это прегрешение небольшое, поэтому я долго над наказанием думать не буду, — сверр напрягся, в глазах появился отблеск страха. Муженек подался вперед, с жадным предвкушением наблюдая за мной, но не вмешиваясь. Неужели он такой же садист, каким был барон? Ну — ну, не дождешься, сволочь! — Так вот, Ингмар, теперь ты будешь обращаться ко мне "госпожа Эвани" и никак иначе.

— Твое имя отныне Лина! Привыкай! — перебил Лоркан, открывшего рот для ответа парня.

— Мое имя Эванджилина! На то, как ты его переиначил, мне плевать! Хотя я не удивлена, что ты выбрал кусок с конца. Видимо с зада тебе все нравится больше, — насмешливо произнесла я, самостоятельно втыкая вилку в ближайший кусок мяса, представляя на его месте Лоркана. Мой временный слуга, который мечтал стать постоянным младшим мужем, быстро сообразил, что пока супруги ругаются, можно и поухаживать за мной. Он споро накладывал в мою тарелку овощи, мясо, но так же незаметно отодвинул подальше пирог и креманку со взбитыми сливками. — Прежде, чем ты начнешь опять меня шантажировать, напомню твои же слова: "Как хочешь". Вот и я хочу, что бы меня называли нормальным именем, а не собачьей кличкой!

— Не смей повышать на меня голос, — зло процедил супруг, наклонился вперед и, с пакостным выражением лица, забрал креманку. — А чтобы до тебя лучше дошло — сегодня ты без сладкого. Ингмар, наедине или в моем присутствии можешь называть Лиину так, как она хочет, в обществе — только так, как велю я. Все ясно?

— Так точно, мой эвар, — согласно кивнул парень.

— Лина, тебя это тоже касается.

— Ну хоть что‑то, — буркнула я, раздумывая, сообщить благоверному, что сладкое я не люблю или приберечь эту информацию? Решила не говорить. — Ингмар, подай пирог. Зачем ты его вообще отодвинул?

— Но госпожа Эвани, — мягко промолвил парень, одаривая меня ослепительной улыбкой, от которой даже зубы свело, настолько она была приторной. — Мучное портит фигуру.

— Это у вас портит, а мою фигуру оно улучшает. И вообще, для кого мне стараться? Для этого черствого… — взгляд мужа не предвещал ничего хорошего, поэтому я нарываться не стала и проглотила оскорбление. — Э — э-э, не человека?

— Ингмар, унеси. Впредь меню госпожи ты будешь составлять лично, и утверждать у меня. Только здоровая и полезная пища, — своими словами Лоркан приближал свою смерть, потому что желание его убить усиливалось с каждой минутой.

— Ты еще озаботься моей физической активностью и прогулками на свежем воздухе, — язвительно сказала я, при этом, успев выхватить ватрушку из‑под руки моего будущего надзирателя.

— Все верно, физической активностью я займусь лично, а гулять с тобой будет Ингмар. Ведь ты мне нужна здоровая, дорогая, — рассмеялся своей шутке Лоркан. Развивать тему я не стала, время покажет, к чему это все приведет.

Пока я доедала, Ингмар аккуратно расчесывал мои спутанные и влажные волосы, подсушивая их магией. Удивительно, но у него это получалось легко, тогда, как моя горничная постоянно выдергивала мне волоски. Что ж, возможно, Ингмар не самое плохое приобретение в свете всего произошедшего.

Мне, как и любой женщине, хотелось верить в то, что появится любимый и спасет меня из лап этих монстров, но я знала, что этому не бывать. Что может Сейм — наемник, против Лоркана — мага? Ничего. Нет, я не принижаю достоинства Сейма, уверена, он бы смог убить и сверра, но вот как раз этого делать нельзя. Как сказал Тал: "Пока живешь, есть надежда". Я попробую. Нет, не надеется на свое счастье, а на то, что скоро Лоркану прискучит моя компания и он сошлет меня в поместье, избавив от своего присутствия.

Наивная, так я думала, пока мы не вышли из спальни. Я шла вслед за мужем, и кожей чувствовала похотливые взгляды сверров. Не знаю, как им это удавалось, лица у них были полностью невозмутимые, но вот эмоции их я ощущала. Помимо желания ко мне и Йорун, которая скромно шла за мной, они завидовали Лоркану и почему‑то Ингмару. А последний не скрывал собственной значимости, гордо вышагивая слева от меня. Выйдя на улицу, я огляделась по сторонам, была у меня мысль сбежать от такого "счастья", как Лоркан. Понятно, в тот момент это сделать у меня не получилось бы, но осмотреть дом снаружи не мешало.

— Даже не надейся, дорогая, — схватил меня за локоть и впихнул в карету, муж. — Я найду тебя везде. Не забыла, что мы с тобой связаны… узами брака?

— Хотелось бы забыть, но ты все время напоминаешь, — ответила ему, разочарованно вздыхая. Интересно, у кого бы узнать про нашу связь? Спросить у Тали? Что‑то звать бога из‑за такой мелочи совершенно не хотелось, вон Крогэр допризывался и где он теперь?

— Мне не нравится твой настрой, — заявил Лоркан, залезая следом за мной, и пересаживая меня к себе на колени. — Поэтому слушай меня внимательно: на людях ты улыбаешься и стараешься выглядеть счастливой — это первое. Второе — беспрекословно выполняешь все, что я говорю. Третье — молчишь, пока я не разрешу тебе ответить. А теперь покажи, как ты запомнила мои слова.

— И как я должна это сделать? — спросила у наглого муженька, который был уверен в своем божественном происхождении не иначе. Даже любопытно проверить, где у меня будет болеть, если я его ударю по той части тела, которой у женщин нет?

— Поцелуй меня, — подставляя шею, произнес муж. Дико захотелось вонзить в нее все свои зубы.

— Мы не одни, — нашла в себе силы произнести это спокойно.

— Плевать. Или ты делаешь это здесь и сейчас, или вся твоя челядь пойдет в рабство. Готова своего любовника отдать мне на расправу? Или может мне взять парочку молоденьких девочек, чтобы они ублажали меня по первому требованию?

— Сейм не из моей челяди, так что тут тебе ничего не светит, — как могла увереннее заявила я, в надежде, что Сейма нет дома. — А девиц можешь хоть десяток в свою постель тащить, главное, чтобы меня там не было.

— Значит, хочешь, чтобы меня ублажали другие? — зло спросил Лоркан и буквально перекинул меня в руки Ингмару, сидящему напротив. Карету как раз качнуло, но парень уцепился в меня крепко, даже слишком. — Йорун.

Всего одно слово, точнее имя и девушка ожила, опустилась с сидения на пол кареты, встав на колени. Я все еще сомневалась, была уверена, что он всего лишь провоцирует меня. Но нет, девушка погладила бедра моего мужа, расстегнула ремень на его штанах, запустила в ширинку ладонь и принялась ласкать его там рукой. Мне стало гадко, захотелось закрыть глаза, отвернуться и не смотреть, а еще лучше не слышать. Но меня крепко держал Ингмар, разгоряченное дыхание которого обдавало мою шею, вызывая мурашки вперемешку с раздражением. А стоило мне закрыть глаза, как стоны Лоркана, Йорун добавила к руке свой язык, начали отдаваться возбуждением в моем теле. Или это было его желание? Наверняка, ведь в эти долгие пять минут мне хотелось убить его как никогда. Даже страстные поцелуи Ингмара, которыми он покрывал мою шею, пока его эвар был занят ртом Йорун, так не бесили. Лоркан же смотрел мне в глаза и наслаждался моей реакцией.

— Я могу взять тебя прямо здесь, — направляя голову девицы, сказал мне сверр. — Ты меня не обманешь, своим презрительным взглядом, я чувствую твое желание.

— Оно твое, придурок, а не мое! — не выдержала я, и стукнула Ингмара вбок, за что он слегка укусил меня за шею.

— Сильнее, — застонал Лоркан, откидываясь на спинку.

"Тварь, когда же ты уже кончишь?!" — так и хотелось крикнуть ему.

— Ингмар, укуси Лину сильнее, — хрипло повторил супруг, а его верный слуга тут же выполнил распоряжение. Его зубы сомкнулись у корней моих волос, дрожь удовольствия пробежала по моему телу, как бы я не пыталась ее унять, а следом меня накрыла теплая волна оргазма Лоркана. Слабенькая, надо сказать.

— Какие же вы твари! — единственное, что произнесла, на большее у меня просто не осталось сил. Даже из рук Ингмара перестала вырываться, потому что сидеть рядом с Лорканом мне хотелось меньше, чем на коленях у возбужденного парня. А Йорун уже села на свое место и с отсутствующим видом поглядывала в окно, будто не она только что удовлетворяла мужика. И тогда мне стало понятно — Лоркан ее принудил магией, более того, девушка об этом даже не вспомнит. В пору было сказать Тали спасибо, что защитил мой мозг от Лоркан. Но благодарности к богу я все равно не испытывала, ведь это он виноват, что мне приходится терпеть все остальное от сверров.

Глава 11

Дворец уже не казался мне таким красивым и впечатляющим, как вчера. На фоне того храма, в котором Тал проводил ритуал привязки наших с Лорканом душ, дворец выглядел уныло и скромно. Я шла по длинным переходам и коридорам вслед за Лорканом, держась в паре шагов от его спины. После случившегося в карете мы не разговаривали, точнее молчала я, а мужа просто игнорировала. Он хмурился, но ко мне не лез.

В мой городской дом мы все‑таки заехали, я со страхом ждала встречи с Сеймом. Оставалось надеяться, что он умный мужчина и не рискнет связываться со сверрами. Супруг пристально наблюдал за мной, он чувствовал мое волнение и теперь злился еще больше. В мой дом он вошел, как хозяин. С порога объявил всем, что я его жена и отныне они, прислуга, подчиняются ему. Распорядился собрать мои вещи и доставить в посольство, потом перехватил экономку, каким‑то чудом выбрав единственного человека, который имел на меня зуб, и увел ее для "дальнейших инструкций". Я подозревала, он хочет расспросить ее о Сейме, а возможно и считать его образ из ее воспоминаний.

— Где Сейм? — перехватила я горничную, которая побежала выполнять распоряжения Лоркана. Йорун осталась в карете под охраной, а Ингмар тенью ходил за мной.

— Он еще ночью отправился на ваши поиски, госпожа, — тихо произнесла девушка со страхом косясь на молодого сверра за моей спиной. Я вздохнула с облегчением, но тут же стала переживать сильнее, если Сейм так долго отсутствует, то значит с ним что‑то случилось. А что если он меня нашел, но сверры его убили? Я вздрогнула.

— Госпожа, вам холодно? — ласково спросил Ингмар, дотрагиваясь до моего локтя. И тут же рявкнул на горничную: — Чего ты стоишь?! Быстро принеси госпоже накидку!

— Ты забываешься, Ингмар. Ты такой же слуга, как и они, поэтому веди себя соответственно, — холодно произнесла я, одергивая руку. Девушка давно убежала и мы остались со сверром наедине.

— Ошибаешься, Эвани, — самодовольно улыбнулся парень. — Если бы эвар женился на Йорун, мне пришлось бы униженно проситься в другой род. А с тобой, как и на тебя саму, у меня большие планы.

— А ты уверен, что наши планы совпадают? Например, в моих тебя точно нет, — насмешливо ответила я. — И чем тебе не угодила Йорун? По мне так она сегодня достаточно талантов продемонстрировала.

— Ненавижу эту злобную суку, — взгляд Ингмара полыхнул пламенем. — Рад, что эвар наконец‑то ей показал ее место. А планам свойственно меняться. Уверен, у меня найдется, чем тебя убедить.

Я хотела еще расспросить парня, но явилась служанка с накидкой, а за ней следом жутко недовольный Лоркан.

— Поехали, мы уже опаздываем, — мрачно сказал супруг, выхватил у девушки накидку и сам обернул ею мои плечи. Мы с Ингмаром в одинаковом изумлении открыли рты. Но так как с мужем я не разговаривала, то издевку пришлось подавить, а адъютант Лоркана привык не высказывать вслух свое мнение при командире. До дворца мы доехали в тишине и, что удивительно, супруг даже не пытался мне угрожать или шантажировать, просто сел рядом со мной и о чем‑то задумался.

Нас уже ждали, принцы нетерпеливо слонялись в малой приемной зале, а король, вальяжно откинувшись в кресле, попивал вино. Королевы поблизости не было, зато какая‑то девица сидела у ног монарха и массировала его ступни.

— Ваше Величество, — склонился в поклоне Лоркан. Я машинально сделала реверанс, а Йорун так и осталась стоять с отсутствующим выражением на лице.

— Здравствуй, здравствуй, — ухмыльнулся король, пристально разглядывая нашу композицию из двух сверров и одной человечки. Ингмар остался за дверью с еще парочкой наших телохранителей. Потом монарх пнул девицу, бросив ей пару слов: — Пошла вон.

— И где же уважаемый Крогэр? Неужто занемог? — спросил король, когда девушка ушла. — Да ты присаживайся, Лоркан, смотрю, ты основательно подготовился к разговору. Как тебе девочка? Вижу, понравилась. Только вот обряд зря провел, у меня на эту девочку были другие планы.

— Обряд провел Крогэр, очень уж ему хотелось избавиться от меня, как от жениха своей дочери, — усмехнулся Лоркан и сел в кресло, нам же с Йорун присесть никто не предложил. И если девушке было все равно, то я стоять не собиралась. К тому же уважения к королю просто испарилось после его двух фраз. Все‑таки это он меня подарил Лоркану, а я думала сверр солгал. Я оглянулась, увидела в стороне софу и, под изумленными взглядами короля и его сыночков, пошла к ней. — Но сердце посла не выдержало нагрузки и он умер. Видимо, он что‑то перепутал или сделал это намерено, но теперь Лина моя жена.

— Вот оно как, — задумчиво произнес король, разглядывая меня будто диковинную зверушку. — Это все меняет. Но в то же время создает проблему. Моим мальчикам очень понравилась Йорун, я не прочь был породниться с Крогэром, а сейчас с кем мне подписывать контракт? Опять же девушка под воздействием, это неприемлемо. Мои дети, как я, предпочитают естественность в отношениях.

— Это решаемо, Ваше Величество. У меня есть право на подпись подобного контракта, о котором вы говорили с Крогэром. Что же касается воздействия, то оно поверхностное, дабы не привлекать внимание посторонних людей импульсивными выходками Йорун, — многозначительно улыбнулся Лоркан.

— Раз так, то приступим. Думаю, твоя супруга с удовольствием погуляет по дворцу, пока мы занимаемся таким скучными делами, — монарх не просто предлагал мне уйти, а настаивал на этом. Я была только рада покинуть эту комнату, где принцы, не скрывая своей похоти, рассматривали Йорун, как живой товар. Будь на ее месте кто‑то другой, я бы преисполнилась искреннего сочувствия, а дочь посла мне не было жаль. Король позвонил в колокольчик, и в ту же минуту открылась дверь, впуская лакея, следом за ним в зал просочился Ингмар. — Эй, как там тебя? Впрочем, не важно, покажи леди дворец, те галереи, что открыты для посетителей.

— Ингмар, ты остаешься с хьёрой Линой, — распорядился Лоркан, переводя тяжелый взгляд с меня на своего адъютанта. Даже любопытно чем вызвана такая его реакция? Ревнует? Вряд ли, скорее, боится за свою жизнь. На приказ монарха лакей застыл в поклоне, выражая покорность, Ингмар тоже показывал свою лояльность власти, мне же хотелось сделать какую‑нибудь гадость, но врожденное благоразумие победило. Поэтому я встала, сделала реверанс монарху, подарила принцам вежливую, но холодную улыбку и, проигнорировав супруга, вышла. До того, как за мной закрылась дверь, я услышала смешок короля:

— Лоркан, мой друг, кто бы мог подумать, что тебе нравятся строптивые девицы? Как же, наверное, тяжело сдерживаться и не сломить волю магией? Похвально, похвально. Учитесь мальчики, как надо обращаться со своими игрушками, чтобы они вас дольше радовали…

У меня от слов короля все заледенело, захотелось ворваться обратно и стереть с его лица ухмылку. "Да, моя девочка, сделай это, — тихий шепот раздался в голове. — Вреда ты ему нанести все равно не сможешь, зато муженька твоего выпорют прилюдно на площади. Разве ты не об этом мечтала?"

Я сбилась с шага и чуть не повернула обратно, но вовремя вспомнила, что боль Лоркана достанется и мне. "Нет, ну ты совсем скучная. Я буквально на минутку вырвался к тебе, а ты не хочешь меня порадовать", — теперь‑то я узнала голос Тала.

— Кто бы меня порадовал, — буркнула я, постаравшись отгородиться от божественного присутствия в моей голове.

— Вы что‑то сказали, госпожа? — тихо подошел сзади Ингмар. Я решила не отвечать и даже не останавливаться, но слабый шум за спиной заставил сначала притормозить, а потом и вовсе оглянуться. Сверра не было. Я пару раз моргнула и уже хотела окликнуть лакея, который все так и шел впереди, указывая нам дорогу, но тут чья‑то рука закрыла мне рот, не давая поднять тревогу.

— Энжи, цветочек мой. Наконец‑то я нашел тебя, — раздался радостный шепот над моим ухом после минутной дезориентации. Я резко расслабилась, всхлип вырвался сам собой. Сейм, он пришел. Мужчина развернул меня к себе лицом и прильнул долгим томительным поцелуем к губам. Я обвила его шею руками, прижалась так тесно, как только могла. Душу заполнила радость вперемешку с отчаянием.

— Сейм, тебе нельзя здесь быть, — оторвавшись от губ мужчины, страстно зашептала я. — Он убьет тебя. Тебе надо уходить…

— Я сам его убью, — яростно ответил он. — Я не оставлю тебе им, только не тебя. Ты мне веришь?

— Верю. Но ты много не знаешь, умрет Лоркан — умру я, — взглянула в родные карие глаза и рассказала ему о Тали. С каждым моим словом Сейм все дольше мрачнел, желваки играли на его скулах, а пальцы сжимались в кулаки.

— Значит вот, что он задумал, — сквозь зубы вымолвил Сейм. — Захотел забрать тебя у меня таким способом? Решил, что я не вынесу того, что ты принадлежишь другому мужчине, и уйду сам? Только он не угадал, Энжи, ты моя!

— О чем ты, Сейм? — я почти ничего не поняла из его сумбурной речи, кроме одного — Сейм знаком с Тали. Но ведь если вспомнить мой разговор с богом, то и он о Сейме говорил, как о старом знакомце. Но я тогда не придала это значения, ведь на то они и боги, чтобы знать всех живущих на земле. А сейчас же я терялась в догадках.

— Прости, цветочек, я не могу тебе ничего рассказать. Меня держит магическая клятва. Я хотел бы признаться тебе во всем, но не имею такой возможности. Но ты знай — я люблю тебя больше жизни. Я никогда тебя не брошу, и даже если мне придется уйти — я вернусь за тобой. Не верь, если тебе скажут, что я умер. Даже если бросят мой труп к твоим ногам — не верь. Ты мой лучик во тьме, мой солнечный цветочек, — покрывал поцелуями мое лицо Сейм, а я ему верила. Я знала, что вот сейчас он уйдет навсегда и никогда не вернется, возможно, скоро он вообще обо мне забудет. Но разве это столь важно? Главное, он будет жив, а я буду помнить о нем всегда. Нам выпало только две недели счастья, а такое чувство, что мы прожили вместе целую жизнь.

— Я люблю тебя, Сейм, — мне показалось, что я просто обязана была сказать эти слова мужчине. В первый и последний раз, но лучше так, чем никогда в жизни не произнести их. — Но тебе надо уходить, скоро Лоркан хватится меня. Тал связал не только наши жизни, но и души, мы теперь чувствуем боль и удовольствие друг друга. Лоркан поймет, что ты здесь, во дворце. Я не хочу, чтобы он убил тебя.

— Говоришь, чувствует? — глаза Сейма полыхнули яростью и страстью. — Тогда надо показать ему, как следует любить мою девочку.

— Что ты задумал? — растерялась я от его напора.

— Хочу наставить рога твоему мужу, цветочек, — тоскливо улыбнулся Сейм. — Ты как, не против? Если ты собираешься хранить ему верность, скажи, я настаивать не буду.

— Какая к демонам верность?! — возмутилась я. — Да мне плевать на этого сверра, может, мы и женаты, но мужем я его своим не считаю. Сейм, я за тебя боюсь, тебя же убьют, если поймают.

— Не поймают, малышка. А теперь покажи мне, как ты меня любишь, — произнес Сейм, подхватывая меня на руки и увлекая на кушетку. Только сейчас я смогла увидеть, что он затащил меня в один из кабинетов. Мои сомнения Сейм быстро заглушил требовательными поцелуями и умелыми руками. Да и у меня самой душа рвалась к нему, мечтая в последний раз насладиться его силой, нежностью, уверенностью и любовью. Всем тем, что он мне с такой охотой дарил, заставляя поверить, что жизнь — это не только грязь и боль, что в ней много таких вещей, ради которых стоило жить дальше.

* * *

Лоркан не сразу понял, что его постепенно заполняют чужие эмоции, казалось, что это его радость, его опасения и даже обреченность. Сверр просто отмахивался от них, стараясь не упустить ни слова в контракте, который они обсуждали с королем. Принцы особо в разговоре не участвовали, они забавлялись с Йорун. Ничего такого себе пока не позволяли, но пощупали везде и теперь решали, стоит ли снять подавление личности до первой брачной ночи, или сразу после. Потом младшему пришла идея, что контроль можно снять частично, так чтобы девушка все понимала, а воспротивиться не могла.

Лоркану было плевать на игры принцев, его все сильнее тянул к супруге, в горле пересохло, жар распространялся по всему телу, эрекция не заставила себя ждать. Но уйти сейчас, когда на кону мирный договор, мужчина не мог. Ведь только с этой бумагой он может вернуться домой. Ему и так никто бы не запретил, но обязательно найдутся доброхоты, которые припомнят ему: и жену — человечку, и погибшего посла, и проданную людям Йорун. Нет, возвращаться нужно победителем! Ради этого важного договора для его страны и очень приятного по стоимости контракта для него самого, Лоркан был согласен терпеть не только жажду с возбуждением. Оставалось совсем немного, большая часть подписей стояла, все было обговорено заранее еще в присутствии Крогэра, поэтому процесс подписания не затянулся. И вот тогда Лоркана накрыли сильные чувства, название которым он не знал, они захватывали душу, заставляя ее взлетать и рассыпаться яркими искрами, парить, звать за собой. Волны удовольствия пробегали по его телу, сердце колотилось в груди что есть мочи. Весь его опыт с женщинами мерк на фоне тех эмоций, что он ловил от Лины. Последнюю подпись он поставил подрагивающей рукой, тайком вытирая пот со лба.

— Плохо выглядишь, друг мой, — с издевкой проговорил король, подозревая невозмутимого сверра в волнении или, того хуже, в неумении контролировать свои магические силы. — Позвать целителя?

— Спасибо, но не надо Ваше Величество, — хрипло ответил сверр. — Всего лишь простуда, Крогэру так не терпелось провести ритуал, что он выдернул нас с супругой из постели. Пришлось провести на каменном полу несколько часов.

— О, тогда тебе надо скорее найти свою малышку, ей может быть еще хуже. Человеческие женщины существа слабые, — хитро заметил король, он прекрасно видел, что не только недомогания виной такого странного состояния сверра. Но вот что, понять не мог.

Лоркан же подумал, что его женушки сейчас хорошо. Причем на столько, что ему самому так не бывало никогда. Это бесило еще сильнее, а так же то, что ей где‑то там просто замечательно и не с ним. Злость, горечь, ярость поднимались волной в мужчине. Как она посмела?! И с кем?! Ингмар! Он же сам сегодня весь вечер ловил фантазии адъютанта и был уверен, что парень без его дозволения не рискнет даже прикоснуться к Лине. Выходит, ошибся. Лоркан вспомнил карету, как ему пришлось довольствоваться Йорун, когда он хотел, чтобы это губы Лины его ласкали. Он представлял их, глядя в глаза своей супруге, ловил ее возбуждение и неприязнь, хотел именно эту строптивую девицу с огненными волосами, а не дочку посла. Лоркан видел, как Ингмар покрывает шею его супруги поцелуями, надеялся, что девчонка сбежит к нему сама, ведь она говорила, что парень ее не интересует. Но нет, она осталась сидеть у него на коленях, а сейчас они где‑то уединились во дворце. Лоркан был готов убить Ингмара. Жаль, что с Линой, он этого сделать не может. Злость помогала справиться с возбуждением, Лоркан бежал по переходам дворца, ведомый каким‑то чутьем. Перед его глазами стояла кровавая расправа с предавшим его адъютантом и неверной женой, которую он возьмет прямо в луже крови ее любовника. С его пути отскакивали лакеи и придворные дамы, многие из которых уж побывали в его после, когда он бывал во дворце в прошлые разы. Лоркан мог взять любую, затащить в темный угол и сбросить напряжение, которое все росло, не принося разрядки. Но у него даже мысли такой не возникло, все его существо было устремлено к супруге, именно ее он имел в мыслях во всех известных ему позах, это она в его мечтах униженно просила прощения, а потом стонала под ним от страсти.

Его накрыло в коридоре, буквально в нескольких шагах от нужной двери внутренний мир будто взорвался и осыпался искрами. Лоркан ухватился руками за подоконник, с силой впиваясь в него пальцами, и уткнулся лбом в оконное стекло, переводя дыхание. Несмотря на то, что он сполна прочувствовал оргазм Лины, он все еще ощущал сводящее с ума желание обладать супругой. Собственного пика ему достичь не удалось, к ярости прибавилась острая неудовлетворенность, и стало понятно, почему после секса с ним, Лина разочарованно вздыхала. Вспомнились слова супруги, что он не может доставить ей наслаждения — он и сам не мог понять, почему это его задело, ведь ему всегда было плевать на чувства других, тем более женщин.

В комнату он ворвался с одним желанием, избить супругу, заставить ее умолять о прощении, сверра не останавливало даже осознание того, что ему тоже будет больно. Лоркан — воин и к боли ему было не привыкать, он собирался перетерпеть, но добиться от Лины беспрекословного подчинения. В комнате девушка была одна, она стояла вполоборота к двери, и с тоской смотрела на приоткрытую балконную дверь. В тот момент она была необычайно красива, рассыпавшиеся по плечам огненные волосы, локонами спускающиеся к талии, яркий румянец на щеках, припухшие от поцелуев алые губы, сбившееся платье, открывающее безупречную линию груди.

— Тварь! — выдохнул Лоркан и наотмашь ударил жену по лицу, в последний момент рука дрогнула и пощечина пришлась вскользь. Но и этого хватило, чтобы девушка отшатнулась и почти упала на столешницу.

— О — о-о, а вот и муженек пришел, — издевательски произнесла Лина, опершись бедрами на край стола, не замечая того, что выглядит порочной и желанной. — Понравился мой свадебный подарок? Нет? Не может быть! Наверное, стоит повторить его в будущем, чтобы ты осознал вашу ущербность. Или это только твоя проблема?

Лоркан зарычал, сама того не ведая человечка смертельно оскорбила его. Среди сверров ущербными считались те, кто рождался без магии, кто был не в состоянии оценить всю прелесть бытия. И вот сейчас, Лоркан действительно ощутил ущербность своего народа, ведь ему были недоступны все те чувства, что вылила на него Лина. Маленькая рыжая дрянь! Молниеносное движение и он уже рядом, нависает, сжимает хрупкую шейку в своей ладони, вырывает из руки огненной бестии пепельницу, которой она хочет разбить ему голову. Ее глаза горят яростью, она не собирается просить пощады, наоборот, будто выплевывает:

— Ненавижу тебя!

— Взаимно, — оскаливая зубы, бросает всего одно слово Лоркан и впивается поцелуем в такие манящие губы. Дикий коктейль из вожделения, злости, разочарования и зависти, заставлял то сминать губы Лины, ловя болезненные вскрики, то ласкать языком, стремясь дольше продлить это безумство. Он не заметил, как порвал платье, оно просто мешало ему добраться до столь притягательного тела. Горошинки сосков призывно выглядывали из лохмотьев одежды супруги, и Лоркан не удержался, накрыл один из них своими жадными губами, втягивая, посасывая, прикусывая. Стон Лины был ему наградой. Он чувствовал, как она пытается взять под контроль собственное тело и у нее ничего не выходит. Возбуждение с новой силой разгоралось в ней, заставляя изменщицу стискивать губы, чтобы новый сладострастный стон не исторгся из ее уст. Но Лоркан хотел, чтобы все слышали удовольствие его женщины, чтобы знали, что это под ним она стонет, его зовет. Лина откинулась назад, опираясь руками на столешницу и подставляя губам и рукам Лоркана свою шею, грудь. Сверра бесило, что даже сейчас она не отвечает на его поцелуи и прикрывает глаза, дабы его не видеть.

— Смотри на меня! — рявкнул он, хватая жену за волосы и запрокидывая ей голову. Притягивая ее взгляд своим. — Ты моя! И ты хочешь меня!

Он так и не отпускал взгляд Лины, ни когда страстно целовал, добиваясь ответа, ни когда резко вошел в ее горячее и податливое тело. Он не помнил, когда девушка сдалась и стала сама его обнимать, целовать, стонать с ним в унисон, вонзать в его спину коготки. От легкой боли вперемешку с небывалым удовольствием, Лоркан совершенно потерял голову, он подхватил Лину под бедра и опустился с ней на ковер. Ноги уже не держали.

Разрядка наступила неожиданно и ослепительно, Лоркан так и не понял, кто из них успел достичь ее первым. В тот момент его это меньше всего волновало. Он считал небывалым то ощущение, что настигло его в коридоре, но оно не в какое сравнение не шло с тем, что он испытал сейчас. Единение, полет, и рождение чего‑то нового, неизведанного.

* * *

Я лежала на ковре, частично придавленная телом Лоркана, в душе была пустота. Как так получилось? Я ведь не любила сверра, откуда пришло то, что только что случилось с нами? Почему мне так противно и хорошо сейчас? Лоркан молчал, уткнувшись лбом в пол рядом с моей головой, он шумно дышал и вздрагивал всем телом. Во мне тоже ещё бродили отголоски того удовольствия, что мы испытали вместе с ним. Я не знала, как это назвать, ведь если с Сеймом была любовь, то не ненависть же стала причиной страсти с Лорканом? Только спустя пару минут я заметила, что машинально перебираю волосы супруга, поглаживая его затылок. Вздрогнула и резко убрала руку.

— Я убью Ингмара, — хрипло прошептал Лоркан, кусая меня за мочку уха.

— Демоны! — сдавленно выругалась я, не в силах унять дрожь удовольствия. Я была зла на реакцию своего тела и пыталась столкнуть с себя мужа.

— Переживаешь, за любовника?! — зло глянул мне в глаза Лоркан, приподнимаясь надо мной. Он так и не покинул моего тела, это раздражало и смущало одновременно. — Я все равно убью Ингмара, предательство я не прощаю!

— Да делай с ним что хочешь, если он ещё жив, конечно, — все то хорошее, что было между нами, растворилась во взаимной ненависти, стоило только встретиться нашим взглядам. Как я могла на мгновение продумать, что возможно мы ещё сможем понять друг друга? — И дай мне наконец‑то подняться! А если ты намекал на мою неверность, то я хотя бы не делала этого у тебя на глазах! Так что мы с тобой квиты!

— Это ведь был не Ингмар?! — единственное, что уловил в моих словах Лоркан, ну хоть скатился с меня и сел. Интересно, когда он успел полностью раздеться?

— Нет, я тебе уже говорила, этот сверр меня не привлекает, — не знаю, зачем я в этом призналась. Пожалела невиновного парня? Вряд ли, скорее не видела смысла лгать, ведь Лоркан может прочесть воспоминания Ингмара.

— Что же, это меняет дело, но он все равно будет наказан, если еще жив, — голос Лоркана почему‑то повеселел. — А чтобы ты полностью попрощалась со своим любовником, я принесу тебе его голову.

Промолчала, ведь словами было не выразить ту муку, что я чувствовала в тот момент. Я верила Сейму, но и Лоркан не шутил, так что мне оставалось только молиться за судьбу любимого человека. Навалилась усталость и апатия, за последние сутки случилось столько всего, что сознание ускользало. Хотелось покоя, тишины. Лоркан же не ничего не замечал вокруг, его просто распирало от желания отомстить всем и вся. Я его не слушала, все глубже проваливаясь в пограничное состояние между сном и явью. Как было бы замечательно уснуть и остаться жить в том сне, где нет сверров, короля и его друзей извращенцев, где только я, Сейм, и наши дети. Почему он не предложил сбежать с ним раньше? Еще до того, как этот жуткий ритуал связал нас с Лорканом. Почему не позвал, не украл, не увез? Так ли я ему нужна на самом деле, как он мне говорил? Нет, не думать об этом, иначе теряется даже призрачное желание жить.

"О, как тебя понесло, — хохотнул в моей голове лучащийся довольством голос Тала. — Прекращай думать и получай удовольствие, детка. Это у тебя лучше всего получается".

Ему я тоже не ответила, уходя еще глубже в себя, чтобы не видеть и не слышать никого. Не знаю, можно ли игнорировать бога и чем мне это в конечном итоге выльется, но меня это мало заботило в тот момент.

Глава 12

Проснулась я с улыбкой на губах, мне было тепло и уютно, глаза открывать не хотелось. Тому способствовала нега и желание продлить это умиротворенное состояние. Голова была пустой и звеняще счастливой, так необычно. А все запах, родной, надежный, замечательный, он как бы говорил, что все мои горести и печали в прошлом. Потянулась к этому аромату, все так же не открывая глаз, и уткнулась носом в грудь мужчины. Вздрогнула, замирая, и тут же чужая рука обняла меня за талию, а губы коснулись макушки:

— Энжи…

Я в надежде распахнула глаза и резко отпрянула, не удержав разочарованный стон — меня обнимал Ингмар.

— Что ты делаешь в моей кровати?! — хотелось закричать, но почему‑то мой голос прозвучал слабо.

— Я теперь буду всегда рядом, — криво улыбнулся молодой сверр, его лицо уже не было столько красиво, как раньше: разбитые губы, заплывший левый глаз, и неровно обрезанные по плечи волосы.

— Объяснись, — хрипло произнесла, стараясь подавить неизвестно откуда нахлынувшее сочувствие. Отодвинулась от парня, несмотря на жалость, обниматься я с ни не собиралась.

— За мой проступок эвар Лоркан сделал меня твоим личным слугой, Эвани, — невесело отозвался сверр. — Я больше не воин. Раз я не смог достойно тебя защитить, то мое место быть рабом у твоих ног.

Последнюю фразу он явно процитировал, чуть кривясь.

— С этим все ясно, но какого демона ты делаешь в моей постели?! Если должен быть радом у моих ног. Куда только смотрит мой супруг? — как я не старалась, но в моих словах было больше насмешки, чем возмущения.

— Эвар Лоркан уже двое суток ловит "призрака", — усмехнулся сверр, заботливо убирая волосы с моего лица. Мое изумление он трактовал по — своему: — Твоего любовника. А я, все эти дни, верно сидел у ног моей госпожи и охранял ее хрупкий покой. Но вот беда, силы оставили меня…

— Такими темпами тебя скоро и душа оставит, если Лоркан увидит здесь, — хмыкнула я, поражаясь наглости и беспечности парня. Или ему уже все равно? А вот тревога за Сейма стала сильнее. Хотя была надежда, что если Лоркан не смог поймать его за два дня, то любимый и дальше будет успешно скрываться от сверра.

— Эвар имел неосторожность в присутствии множества свидетелей подарить меня вам, госпожа Эвани, — несмотря на пафосный тон сверра, я видела ненависть в его глазах к своему бывшему командиру. — Сказав при этом, что отныне только вы будете решать мою судьбу.

— Тебе не кажется, что рассчитывать за заступничество женщины, которая вас не любит всем скопом, поменьше мере глупо?

— Возможно, но теперь мы в одинаковом дерьме, разве это не повод держаться вместе? Я долгое время был адъютантом эвара, я многое знаю и не только о нем. Мои знания очень тебе пригодятся, когда мы вернемся в горы. Кстати, ты знаешь, что отъезд уже завтра? Если бы ты не пришла в сознание, это бы ничего не изменило, погрузили бы твое тело в повозку…

— Почему я должна тебе верить? — перебила парня, садясь, голова немного закружилась но никакого недомогания я не ощущала. Даже было странно слышать от сверр, что я двое суток провела без сознания. — Вдруг ты договорился с Лорканом? А даже если нет, то он с легкостью читает твои мысли.

— Все не так просто, он читает только те мысли, что я готов ему показать. Не такой уж я ущербный, как думает эвар, — взгляд Ингмара полыхнул горечью, но он быстро прикрыл глаза длинными ресницами, пряча эмоции.

— Что ты хочешь от этого сотрудничества? — напрямую спросила я.

— Тоже, что и ты: защиту, комфорт, видимость свободы, раз уж мою мечту эвар отсек мечом, — парень зло тряхнул обрезанными волосами.

— В целом, в этих желаниях нет ничего плохого, так что мое предварительное согласие у тебя есть. Но с одним условием — ты не лезешь в мою постель!

— Это условие неприемлемо, — ощутимо напрягся и помрачнел парень. — И даже не потому, что у меня теперь нет своей постели, ты всегда можешь приказать, и мне выделят комнату рядом с твоими покоями. Но рабу не положено удовольствий, только те, которыми решит наградить хозяин. Будь у тебя служанки или рабыни, я бы согласился на твое условие. А так, извини. Обещаю только, что никогда ничего не сделаю против твоей воли. Как видишь, я предельно честен с тобой.

— Это меня и пугает, — пробормотала я, всматриваясь в знакомые и в тоже время чужие глаза Ингмара. Что‑то в них изменилось с нашей последней беседы, будто зажегся теплый свет. Кажется, я все‑таки схожу с ума. — Ладно, попробуем жить вместе, раз уж нам никуда не деться. Но я скажу сразу, мне твое внимание, как мужчины, не нравится.

— Я не тороплюсь, у нас с тобой впереди вечность, — широко улыбнулся сверр, ранка на губе открылась и выступила кровь.

— У тебя кровь, сходи умойся, — получилось грубо, но сверр все равно обрадовался, вскочил с кровати.

— Я приготовлю для вас ванну, моя госпожа, — отвесил он поклон, играя роль вышколенного слуги.

— Лучше бы поесть принес и побольше, — хмыкнула я и поняла, что очень рада отсутствия мужа. Вот бы он еще месяц где‑нибудь ездил, а лучше всю жизнь.

— Как прикажете, — еще один поклон, а потом хитрое: — Но сразу после ванны, смею заметить, что после дворца искупать мне вас не дали.

Ах ты, стервец! Это он сейчас намекал, что от меня пахнет?! Я с трудом сдержала себя от бранной тирады, да и смысла не было кричать ему вдогонку, сверр уже скрылся в ванной комнате. Что‑то мне подсказывает, Лоркан навязал мне головную боль. Хотя лучше хлипкий мир с Ингмаром, чем постоянная война с Лорканом. К тому же страшно представить, что будет, когда мы окажемся в горах среди сверров. Самый вероятный вариант — Лоркан запирает меня в отдельных покоях и забывает. Оставит меня под присмотром Ингмара и охранников, а сам будет дальше жить своей жизнью, наверняка его там рабыни заждались. И через пару лет, Ингмар уже не будут мне казаться противными. Да, будущее вырисовывалось нерадостным…

Несмотря на мои тоскливые мысли, все было не так уж плохо. Ингмар наполнил мне ванну, сбегал за обедом, показал, где лежат мои вещи, которые привезли, пока я была без сознания. Так же поведал мне все, что случилось за последние два дня, в красках расписав, как Лоркан на руках уносил меня из дворца. Лично. Причем, завернув предварительно в плед и, никому не доверив даже подержать мое тело. До этого ко мне пустили только королевского целителя, тот посетовал на нервное и физическое истощение, посоветовал покой и хорошее питание. А еще Ингмар с раздражением поведал мне, что Лоркан эти две ночи спал в моей постели, хоть его комната находилась по соседству.

— Не разрешай ему спать с тобой, — нагло потребовал парень.

— И как прикажешь это сделать? Да и вообще, тебе‑то какое дело? — лежать в кровати мне не хотелось, поэтому я устроилась в кресле, закинув ноги на подлокотник. А Ингмар сел на пол и прислонился к моему креслу спиной. То ли специально, то ли случайно, уместив свою голову рядом с моей рукой. Я поневоле смотрела на обрезанные, но не потерявшие своей привлекательности, волосы сверра. И тихонько завидовала, потому что у людей не бывает таких густых, идеально прямых и гладких волос. Черные, блестящие, они манили прикоснуться к ним, погладить, пропустить сквозь пальцы. Я уже знала, что у сверров они более жесткие, чем у людей, была возможность сравнить, но все равно тянуло убедиться.

— Очень просто, скажешь, что не хочешь и выгонишь его. Ты его жена, а не рабыня. По нашим законам муж имеет право требовать от жены близости не более двух раз в месяц. В другое время только по ее желанию, — раскрывал все карты Ингмар.

— Все это, конечно, интересно, но Лоркан пообещал отдать меня своим войнам, если я буду отказываться от близости с ним, — решила сказать часть правды Ингмару. Я была бы рада, если бы супруг вспоминал о обо мне реже, а лучше бы вообще отпустил домой. Но после случившего между нами, я все меньше верила в такой исход.

— У него всегда были скотские замашки, — мрачно проговорил Ингмар. — Но это здесь он главный, а в горах и на него найдется управа. Придется потерпеть его недели три, пока будем в дороге.

— И все‑таки, тебе не все равно? Это ведь мне придется его терпеть, причем в всю жизнь. А ты можешь в любой момент выйти из комнаты, — хмыкнула я, старательно отгоняя воспоминания безудержной страсти. Я была уверена, что виной тому мои чувства к Сейму, и не угасшее возбуждение, чем Лоркан и воспользовался. Мысль о том, что я могла хотеть именно мужа — пугала.

— Мне будет много хуже, чем тебе и тем более эвару, — скривился Ингмар. — Ведь он обязал меня ночевать на полу у твоей кровати. Что я и делал эти две ночи. Могу сказать, что вряд ли он и дальше будет тебя только обнимать.

— Не думаю, что Лоркан захочет заняться этим в твоем присутствии. Скорее всего, просто выгонит тебя из комнаты, — произнесла я с сомнением, некстати вспомнив случай с Йорун в карете.

Ответить Ингмар не успел, в комнату ворвался злой Лоркан. Правда, увидев меня, он на мгновение замер, потом быстро пересек комнату, отпихнул ногой парня и поднял меня на руки. И так же молча понес на выход. Честно признаться, я ожидала, что мой путь на его руках будет коротким — до постели было не больше трех шагов. Но супругу удалось меня удивить. Уже перешагнув порог, он, не оглядываясь, сказал Ингмару:

— Не отставай.

— А куда мы собственно идем? — не удержалась я от вопроса, когда Лоркан вместе со мной сел в карету. В этот раз парня посадили рядом с кучером.

— Завтра утром мы покидаем столицу, — не сразу ответил сверр, устраивая меня на своих коленях. — Это у вас в долине тепло, а в горах холоднее, да и твоя одежда не подходит для передвижения верхом. Все нужное я заказал еще вчера, сейчас съездим на примерку, чтобы одежду подогнали по тебе.

— Я не очень хорошо держусь в седле, — неуверенно произнесла я, удивляясь тому, что Лоркан умеет разговаривать нормально, не рыча и не принуждая меня. А если вспомнить, после каких его любезностей я потеряла сознание, то вообще странно. Я ожидала, что он будет мстить, всячески демонстрируя свою ненависть. Теперь же я терялась в догадках, что от него ожидать в дальнейшем.

— У тебя будет пара дней, чтобы приноровиться, будем ехать медленно и чаще останавливаться, — с каждым словом Лоркана мое изумление только росло. — Карета в горах не проедет, да и в пути от нее больше мороки, чем проку.

— А где мы будем ночевать? — спросила у мужа, пока он отвечает.

— Пока передвигаемся по долине, будем останавливаться в гостиницах и на постоялых дворах. В горах у нас есть специально оборудованные места для стоянок со всем необходимым. Так что на улице спать не придется, — хмыкнул Лоркан и прикусил мое ушко. Я дернулась и попыталась отодвинуться от мужчины. Сверр недовольно рыкнул и прижал меня к своему телу крепче. — Ты мне за два дня задолжала, женушка.

— Но не в карете же, — особого энтузиазма намеки Лоркана у меня не вызывали, но вот мысль о том, что надо поощрять хорошее отношение к себе, пришла.

— В прошлый раз тебе это не мешало, — сверр сжимал руку на моем бедре, второй ухватился за шею, притягивая меня к своим губам.

— В прошлый раз ты был с Йорун! — не смогла сдержать возмущения.

— Я про другой раз, именно с него все и началось. Знаешь, мне даже обидно, что ты его забыла. Думаю, самое время тебе напомнить, — сказал Лоркан, завладевая моими губами. Я не сопротивлялась, даже старалась отвечать, хотя желания не испытывала. Было опасение, что сверр сейчас начнет ругаться, опять обвинять меня, но он продолжал меня целовать, жадно и грубо, а его ладонь скользнула мне под юбку.

— Я кое‑что припас для наших с тобой игр, не хочу зависеть от твоего переменчивого желания, — оторвался от моих губ Лоркан, достал из кармана маленькую баночку, немногим больше наперстка, снял крышку, демонстрируя мне мазь. Признаться, я испугалась, барон пользовался подобным, только вот теми играми, которые он любил, заниматься мне не хотелось совершенно.

— Я не хочу! — почти истерично выкрикнула я, вырываясь.

— Сейчас захочешь, — хохотнул сволочной супруг, стиснул мои плечи одной рукой, а второй, слегка обмакнув два пальца в мазь, полез под нижнее белье. Я приготовилась орать и отбиваться, но он всего лишь аккуратно ввел их в мое лоно. — И совсем нестрашно, малышка, правда?

Какое‑то время ничего не происходило, Лоркан все так же меня целовал, пощипывал за бедра, даже пальцы больше никуда не совал. А потом у меня внизу живота начал разгораться пожар. Это не было похоже на обычное возбуждение, я чувствовала себя странно: в лоне все пульсировало, требуя погасить пламя, а сердце оставалось холодным. Но видимо, Лоркану было плевать на мои чувства, главное, что теперь он мог удовлетворить свои желания.

Что я могу сказать, если в первый раз было так же, то я рада, что не помню его. У меня еще долго все там пылало, несмотря на усилия супруга. Он свою разрядку получил, а я мучилась, мечтая о ванной. Хотя лгу, удовольствие я все‑таки получила, когда поняла, что Лоркану собственная задумка то какой‑то причине не понравилась. Может, у него тоже все горело? Так что в лавку к портному я вошла злорадно улыбаясь.

Портной, а это был мужчина, начал подобострастно заискивать перед Лорканом, едва мы переступили порог. Я этому даже не удивилась, сверров все боялись, хотя они и считались нашими соратниками в борьбе с монстрами. Раньше, до встречи с Лорканом, о сверрах я мало что знала и они у меня ассоциировались с благородными и опасными воинами. Сейчас же благородными я бы их не назвала.

Мне предстояло перемерить немаленькую кучу вещей. Я так и не поняла, собрался ли муж все это покупать или нужно было выбрать что‑то одно. Не стала забивать себе голову такими глупостями, свалив все решения на Лоркана. Он лучше знает, что пригодится мне в дороге, а желаний наряжаться для него даже не возникало. Будь моя воля, все бы сделала, чтобы он подольше не вспоминал обо мне. Но нет, сверр о себе забыть не давал, его все не устраивало. Радовало, что в этот раз недовольство вызвал портной, а не я.

Так что приходилось мне исполнять роль манекена, на котором на скорую руку стараются соорудить что‑то приличное и удобное. Меня все устраивало, а Лоркан хотел, чтобы было еще и красиво. Он настоял, чтобы один костюм был закончен к вечеру, а два остальных привезли утром. Костюм, которому супруг уделил особое внимание, имел насыщенно темно — зеленый цвет и напоминал мягкое, уютное платье с длинным рукавом и свободной юбкой. На деле оказалось, что это юбка — брюки и жакет. Я не понимала, почему Лоркан не заказал обычный женский костюм для верховой езды, его составляли плотные бриджи и платье с широкой юбкой длиной чуть ниже колен. В сочетании с высокими сапогами это смотрелось очень красиво и провокационно. Но у Лоркана было свое мнение, как должна выглядеть его жена. Он даже лично мерил мне головные уборы, но остановился на белом шарфике из тонкого кружева.

— Тебе хоть нравится?! — рявкнул на меня Лоркан, раздраженно сверкая очами. Я вздрогнула, подарив супругу удивленный взгляд.

— А надо чтобы мне нравилось? — спросила его, замечая краем глаза, как портной тихонько пробирается к выходу из комнаты. Только потом я поняла, что он мужик умный и опытный, надо было сбегать за ним следом.

— А для кого это все?! — сдерживая рвущуюся злость, обвел рукой тряпки Лоркан.

— Для тебя? В смысле, я ничего у тебя не просила, ты сам решил это купить. К тому же ты мне говорил, что я буду донашивать вещи Йорун. Так что я и подумать не могла, что тебе требуется мое одобрение, — пожала плечами, равнодушно разглядывая себя в зеркало. Да, мне шел костюм, и шарфик выгодно оттенял кожу и подчеркивал цвет волос, но сейчас меня меньше всего волновал свой внешний вид. Правда, сказать я об этом не успела.

— Не нравится, значит, — сквозь зубы процедил Лоркан и рывком сдернул с меня шарфик.

— Тебе ничем не угодишь! Ты постоянно недовольна, смотришь на меня, как на сор под твоими ногами, — сверр был в бешенстве, он рвал на мне одежду, срываясь на крик. Я сжалась, страх заставлял сердце бешено колотиться, меня трясло, резко забылись все слова, которые хотела высказать ему. — Что сегодня было не так?! Я и словом не напомнил тебе о дворце. Хотя, видит бог, я до сих пор хочу выпороть тебя, а с твоего любовника живьем спустить шкуру! Демонская связь! Ненавижу ее! Я хочу тебя постоянно, а от тебя идет только холод. Ты каждый раз брезгливо поджимаешь губы, глядя на меня. Почему?!

С очередным рывком он зацепил перстнем кожу на моей груди, я вскрикнула и прижала ладошку к пораненному месту. Мужчина замер, перехватил мою руку, отвел в сторону, всматриваясь, как в маленькой царапине набухает алая капля крови. Мои руки дрожали, я с трудом держалась, мне не хотелось, чтобы Лоркан видел мои слезы. Только не он. Но он не смотрел на мое лицо, его больше интересовала грудь, по которой скатывалась капелька крови. Сверр глухо сглотнул, нагнулся и слизал ее. Потом провел языком по самой царапине, вызывая у меня бурю противоположных эмоций.

— Ответь, Лина, почему ты не хочешь меня, так как я тебя? — хрипло прошептал Лоркан, целуя ложбинку между моих грудей, крепко держа меня за талию. — Я настолько противен тебе?

— Я не люблю тебя, — промолвила я тихо, боясь его реакции. Наверное, надо было слукавить, сказать, что он красив и желанен, что только его отношение ко мне все портит. Но в душе я знала, что никогда не смогу полюбить его, как Сейма. У Лоркана нет той теплоты и нежности в душе, что есть у моего наемника.

— Мне не нужна твоя любовь, — взглянул на меня муж, пугая тьмой и алчной пустотой, что прятались в его глазах. — Я хочу, чтобы ты так же сгорала от страсти ко мне, как я к тебе. Дай ее мне.

Дико хотелось кричать, доказывая, что он никогда не будет что‑то значить для меня, что ничего я ему не дам, но чувство самосохранение сработало раньше.

— Поцелуй меня, — мой голос был тих, но Лоркан услышал. Усмехнулся и страстно прильнул к моим губам. Я чувствовала, что он сдерживает себя, стремится доставить мне удовольствие, а не боль. Он вроде все делал не так, но его возбуждение с лихвой компенсировало мое. Я отвечала на его поцелуи, уже понимая, что на них Лоркан не остановится. Да и не рискнула бы я сейчас сказать ему что‑то против, мужчина находился в невменяемом состоянии. В голову пришла мысль, что на сверров мазь, которой он недавно воспользовался, может влиять не так, как на людей, отсюда и агрессия. Но я предпочла выкинуть все из головы и позволить Лоркану получить то, что он хочет. Но он почему‑то не торопился перейти к главному, а меня начало раздражать неудовлетворенность, ведь в карете хорошо было только супругу. Да и сколько можно ждать? Руки сами собой, стали срывать одежду с Лоркана, стремясь быстрее разделаться с долгом.

— Нет, — хрипло выдохнул муж, убирая мою руку с его брюк на свой оголенный торс. — Ты лжешь, твое желание не такое сильное.

— Лгу, значит, — прошипела я, скользнула рукой ему за спину, ухватила сверра за косу и потянула, заставляя приподнять подбородок. Я знала один способ все ускорить, хочет моей страсти — он ее получит. Давно мне хотелось вонзить зубы в его глотку, пусть не так сильно, но хотя бы чуть — чуть прикусить, оставить след. Глупая, забыла, что боль, как и удовольствие, теперь у нас на двоих, вздрогнула, но останавливаться не стала, покрывая жалящими поцелуями шею Лоркана. Он замер, казалось, забыл, что надо дышать, позволяя делать с собой все, что мне заблагорассудится. Сволочь! Гад! Ненавижу его, но все же хочу. Тал — скотина, это все его шуточки!

"Энжи — детка, ты забываешься, — раздался насмешливый и холодный голос бога".

Ну, надо же, какие у нас гости, а я тут их хаю, нет бы развлечь, порадовать.

"Верно мыслишь малышка, я пришел вкусить удовольствий. Мне понравилось в прошлый раз, необычно, волнующе. Только прекрати облизывать этого, мне не нравится, пусть он доставляет тебе удовольствие. И глаза закрой, все‑таки мужчины меня не особо возбуждают".

Я чуть не расхохоталась от приказного тона бога и его слегка капризного тона. Мужчины ему значит, не нравятся, посмотрим, как он запоет дальше. В душе поселился азарт и предвкушение мести. Ничто так не поднимает женщине настроение, как собственное коварство. Я с удвоенным чувством и пылом продолжила целовать мужа, который тяжело дышал, прижимая мою голову к собственному телу. Я не сопротивлялась, наоборот, проявляла просто чудеса изобретательности, ласкала супруга руками, языком, опускаясь все ниже и ниже. В тот момент мне было плевать на Лоркана, мне хотелось сделать гадость Талу, поэтому брюки сверру я расстегивала с особым удовольствием и воодушевлением.

"Ты не сделаешь этого, — практически орал Тал в моей голове".

Я же только облизала губы и коснулась языком напряженного естества Лоркана, медленно оставляя влажную дорожку, неумолимо приближаясь к пульсирующей головке. А потом все произошло одновременно: в голове будто вспыхнул огонь, на секунду оглушая, Лоркан опракинул меня на тряпки и накрыл собой, разом заполняя. Тело горело, а разум ликовал маленькой победе над Талом, я позволила себе расслабиться и отдаться страстным объятиям Лоркана.

Это не было похоже на то единение, что мы испытали во дворце, но тоже было неплохо. Супругу точно понравилось, он улыбался, прижимал меня к своей груди, перебирал мои волосы, мимолетно касаясь их губами. А я думала о том, что в чем‑то Лоркан прав, он не претендует на мою любовь, но ведь страсть у нас все же получается. Может, стоит сделать ему шаг навстречу? Он ведь действительно хотел мне угодить сегодня, пусть в своей странной манере, но все же. Даже эта его глупая затея с мазью, оказалась не такой уж противной. А не заехать ли на обратном пути к аптекарю? Вдруг у него есть что‑то более приятное для женщин? Но сказала Лоркану я совсем другое:

— Жаль, что ты порвал зеленый костюм, мне он понравился.

Не знаю, что хотел ответить супруг, но тут в дверь комнаты постучали, напомнив нам, что мы не в своей спальне. Лоркан молниеносно прикрыл меня первым попавшимся куском ткани, а сам поднялся с пола, как был, голым. Дверь отворилась и в нее заглянул Ингмар, обвел нас ничего не выражающим взглядом и глухо произнес:

— Эвар, там хозяин лавки интересуется, вы помимо костюмов покупать что‑то еще будете? Он подобрал нижнее белье для госпожи и другие, нужные для женщины мелочи.

Лоркан заскрипел зубами, но молча перевел вопросительный взгляд на меня.

— Ну, я бы кое‑что взяла, если ты не против, — улыбнулась Лоркану. Мужчина недоверчиво моргнул, а потом уже на его лице стала расползаться самодовольная улыбка. Ладно, пусть так, но хоть не орет в бешенстве.

— Скажи, что мы посмотрим, а зеленый костюм, чтобы к утру восстановил, заплачу вдвойне, — отдал распоряжения супруг, неспешно одеваясь. Если бы я не знала, что он назначил Ингмара моим слугой и практически рабом, подумала, что он хвастается перед парнем. А так зачем? Только из‑за того, что Ингмару я нравлюсь, как женщина? Чтобы побольнее его задеть? Скорее всего, так и есть.

Глава 13

Я позевывала сидя в седле, прикрывая рот ладошкой. Глаза закрывались и только страх перед падением, заставлял держать их открытыми. Как и говорил Ингмар, в путь мы отправились с самого утра. Мои вещи портной лично привез с рассветом и Лоркан меня разбудил, чтобы проверить, нет ли каких огрехов в работе. Лучше бы поспать лишний час дал — мучитель. Мало того, что вчера после портного мы еще заехали к ювелиру, супруг резко вспомнил, что для полного образа мне не хватает брачного браслета, так он еще и ночью не давал мне уснуть.

Я глянула на свою правую руку, на которой сверкал искусный браслет из золота и драгоценных камней, от него шла витая цепочка к кольцу в том же стиле на моем среднем пальце. Красиво и дорого. Помню, как намекнула Лоркану, что браслет можно и попроще купить, ведь демонстрировать мне его будет некому, на что муж отреагировал таким яростным взглядом, что я решила помалкивать. И то мы чуть не поругались второй раз, ведь он хотел, чтобы браслет выбрала я. Мне же нравился тоненький, изящный, а Лоркан посчитал, что я опять хочу сэкономить. В общем, сошлись на том, что ювелир выложил передо мной пять самых дорогих изделий, а я уже из них выбрала. Лоркан лично надел браслет на мою руку. В благодарность я его поцеловала, просто не придумала ничего лучше, а он очень требовательно на меня смотрел и ждал моей реакции.

После этого к сверру опять вернулось хорошее настроение. И так как время приближалось к вечеру, мы наконец‑то вернулись в посольство. Но и там мне не дали отдохнуть, супруг предложил отметить нашу свадьбу, которая хоть и случилась без нашего на то желания, но все же имела законную силу. Он еще прошел на тему, что все так же жаждет меня задушить, чтобы я не обольщалась по поводу его доброты и внимания, и еще каких‑то гадостей наговорил, но поняла я одно — он предлагал перемирие. Я не стала отказываться. Слишком живо в памяти возникли картинки супружеской жизни с бароном. Он ведь тоже иногда пытался в своей извращенной манере сделать для меня что‑то хорошее, но я из‑за своей ненависти и страха не давала ему шанса. За что была неоднократно бита. Нет, я не оправдываю бывшего мужа, надеюсь, умирал он мучительно, но если есть хотя бы малейшая вероятность наладить нашу жизнь с Лорканом, я ей воспользуюсь.

Муж ушел отдавать распоряжения, не только по поводу ужина, но и предстоящего отъезда, а я решила принарядиться. Почему‑то казалось, что Лоркану понравится.

— Вам помочь, госпожа Эвани? — тихо подошел ко мне Ингмар, пока я смотрела в шкаф, где были развешаны мои платья, не зная, что выбрать.

— Пока мы одни можешь и дальше обращаться на "ты", меня это не коробит, — не поворачиваясь, сказала ему, в душе удивляясь, что так оно и есть. Когда же это произошло? Когда в моем мировоззрении все перевернулось и я стала по — другому смотреть на людей и сверров? Любовь к простому наемнику тому виной или истина о короле и его отпрысках? А может, разговор с Талом повлиял? Да и важно ли это если назад дороги нет.

— Ты решила простить его? — с непонятным раздражением спросил парень, протянул руку и достал из шкафа одно из платьев, которое я приготовила на выход в свет.

— Не простить, а дать нам шанс, — почему‑то ответила Ингмару. — Понимаешь, раз уж нам всю оставшуюся жизнь придется провести вместе с Лорканом, то я не хочу, чтобы она прошла во взаимной ненависти.

Сверр промолчал, только сдвинулся ближе ко мне и уткнулся носом по моим волосам, вдыхая их запах. Я растерялась, а сердце от этой мимолетной ласки забилось быстрее, озадачив меня еще больше.

— Ну что, помочь тебе с прической? — как обычно спросил Ингмар, отстраняясь от меня. Я, конечно, согласилась.

Ужинали мы вдвоем с Лорканом в каминном зале, Ингмар носил нам блюда и подливал вино. Мой супруг пил мало, зато меня активно спаивал, так что неудивительно, что ужин у нас с ним закончился сексом на ковре перед зажженным камином. Насколько я помню, это была моя идея, чтобы Лоркан продемонстрировал владение магией огня. Потом была ванна, которую супругу вздумалось принять вместе со мной. Видимо, он тоже выпил лишнего, иначе откуда такое странное желание? В ванне было весело, скользко и мокро, от всего этого мне было смешно, а Лоркан злился, в итоге заканчивали мы в спальне. В какой‑то момент организм просто отключился и проснулся только на рассвете, когда его бесцеремонно растолкали.

Зевнула, поймала взгляд Лоркана, который раз за разом поглядывал в мою сторону. Выглядел супруг бессовестно бодро и довольно, будто я не с ним пила вчера и занималась сексом половину ночи. Кстати, с этим надо что‑то делать, его темперамент меня пугает.

— Ингмар, возьми Лину к себе в седло, — неожиданно распорядился Лоркан и отвернулся обратно к убегающей вдаль дороге.

Сильные руки почти сразу же подхватили меня и выдернули из седла, не успела даже ойкнуть. И вот уже бывший адъютант с довольной улыбкой устраивает меня у себя на коленях.

— Э — э-э, — попыталась я сформулировать крутившийся на языке вопрос.

— Эвар Лоркан — командир, его руки в походе могут быть заняты только оружием, госпожа, — понял меня без слов парень, отвечая так, чтобы слышали окружающие нас воины. Мягко пристроил мою голову на своем плече, крепко обнял и прошептал в волосы: — Попалась, пташка.

Я зевнула еще раз, пряча лицо на груди Ингмара. Какое‑то безотчетное спокойствие заполняло меня, когда этот молодой сверр находился рядом. Поэтому я только чуть улыбнулась и провалилась в крепкий сон, в голове откуда‑то взялась уверенность, что он точно меня не уронит.

* * *

Ингмар крепко держал свое сокровище, радуясь, что Энжи рядом. На удивление вобрать в себя личность Ингмара и его память оказалось легче, чем когда‑то с Лансом или Сеймом, те активно сопротивлялись, и это при том, что оба совершено не владели магией. А разум сверра сдался без борьбы. Он вообще будто не заметил, что с ним что‑то произошло, продолжая и дальше мыслить, теперь уже фантомно. Ингмар усмехнулся, кто бы мог подумать, что он вот так будет ехать рядом со своими исконными врагами, да еще в их стан. Представил, какая бы началась паника среди сверров узнай они, что тварь из Сумрачной долины пытается пробраться в их крепость, и повеселел еще больше. В целом он был доволен сложившейся обстановкой: Энжи рядом, а большего ему не надо. Раз изменить ничего нельзя, то придется приспосабливаться и заново приручать к себе малышку. Единственное, что сидело занозой в сердце, это наличие Лоркана. Этот сверр не хотел оставить Энжи в покое, другой бы просто забыл о маленькой человечке, но не эвар. Ингмар видел то, что Энжи не замечала — Лоркан все больше к ней тянулся. Раз ощутив ее счастье, любовь, удовольствие, он уже не мог жить как раньше, ему хотелось хотя бы на время окунуться в чужие чувства. С каким бы удовольствием Ингмар убил бы Лоркана, но сделать этого не мог, ведь тогда погибла бы Энжи. А ведь только ради нее он в последнее время живет. Странно, но мужчина почти не помнил того времени, что он провел в Сумрачной долине. Сколько он прожил в клетушки Хозяина? Десять лет? Сто? Тысячу? Все эти годы покрылись туманом, ведь была еще память Ланса, Сейма, Ингмара. Единственное, что горело яркой звездой на пути мужчины: его цветочек, солнечный лучик, маленькая, но сильная духом птичка — Энжи. Когда она вот так вот рядом, даже зов Хозяина не так над ним довлеет. Не приходится прикладывать усилия, чтобы защититься от его влияния. Если можно было бы избавиться от Лоркана не в ущерб здоровью и жизни Энжи, Ингмар был бы самым счастливым существом на свете. Но пока об этом можно только мечтать.

Лоркан поглядывал на отсутствующий взгляд бывшего адъютанта, на его бережные объятия, в которых спала Лина, и волны злости прокатывались в душе. Разумом сверр понимал, что не может сам везти жену, что это против всех правил и его авторитет пострадает, но желание забрать девушку все равно не пропадало. Лоркан попытался прочитать мысли Ингмара, но наткнулся на пустоту, как если бы он ушел в себя. Эвар мог бы залезть и в более глубокие пласты мозга Ингмара, но для этого нужен был физический контакт, а так же спокойная и надежная обстановка, ведь сам он тоже становился уязвимым в такой момент. Так что проверку придется отложить до прибытия домой. Лоркан еще раз обернулся, став свидетелем того, как парень нежно касается губами макушки Лины, рука эвара непроизвольно легла на меч. Может, отдать жену другому воину? Мужчина представил, как кто‑то из них одним резким движением вонзает Лине кинжал в сердце и похолодел. Нет, Ингмару он доверяет. Парень неравнодушен к Лине и убивать ее не станет, надеясь, на взаимность и на прощение эвара. А вот в остальных Лоркан не был уверен, вдруг среди них есть предатель или подосланный его врагами сверр? Ладно, пусть пока будет так, как есть, но Ингмара он все же накажет. Как было бы проще, не скажи он тогда при всех, что теперь Лина будет решать судьбу этого мальчишки. Но ведь наказания бывают разными…

* * *

К обеду я проснулась. Вообще‑то последний час я только делала вид, что сплю, но об этом никто, кроме Ингмара, не знал. А он не торопился обнародовать данный факт. Я же чувствовала себя полной дурой или сумасшедшей, потому что в объятиях Ингмара мне было хорошо и комфортно. А с закрытыми глазами казалось, что это Сейм держит меня на руках и время от времени касается губами моих волос. Знаю, что это самообман, но ничего поделать не могу.

На обед мы остановились в какой‑то деревне и Лоркан не отходил от меня весь час, что мы в ней пробыли. Он намекал на супружеский долг, но я сослалась на похмелье и усталость, пообещав компенсировать все ночью. Супруг недовольно хмурился, бросал злобные взгляды на Ингмара, но настаивать не стал, чем меня очень удивил. На самом деле похмелья почему‑то не было, только повышенная сонливость.

После обеда мне пришлось сесть на свою лошадку. Вроде должна радоваться, а почему‑то почувствовала себя одиноко. И это несмотря на то, что меня окружало двадцать сверров.

"Ты понимаешь, что я не прощаю неподчинение?" — раздалось в голове, когда я любовалась на проплывающие облака.

"И в чем же было мое неподчинение? — мысленно спросила у бога. — Ты сказал, чтобы я не думала и получала удовольствие. Я его и получила, а то что тебя не устроил способ, так ты сам решил узнать, что чувствуют женщины. Разве нет?"

"Вот как? Значит, это моя вина? — спросил Тал".

Голос бога не предвещал ничего хорошего и я поспешила ответить: "Я думаю, здесь нет ничьей вины, налицо чистой воды недоразумение. Ты просто не подумал, что нам, женщинам, нравятся мужчины и мы их ласкаем подчас очень откровенно. Извини, я просто увлеклась и не смогла остановиться".

"Приятно слышать, — насмешливо произнес Тал. — А я уже хотел тебя наказать, чтобы неповадно было играть со мной, а видимо, придется одарить".

"Да уж обойдусь", — попыталась отказаться я от сомнительного подарка. Но Тал рассмеялся и, пообещав в следующий раз вернуться с наградой, пропал. А мне было не до смеха, что‑то не верилось в доброту и понимание Тала.

Всю оставшуюся дорогу я ожидала подлости от бога. Мне даже в голову не могло прийти, что за гадость он может придумать с его возможностями. Поэтому когда Лоркан снял меня с седла и на руках внес гостиницу, я и слова против не сказала. Наоборот, было приятно чувствовать хоть какую‑то защиту, а не ждать что на голову упадет дерево или шальная стрела угодит в спину. Но смерть это не самое страшное, что может приключиться с человеком, мне ли не знать. Фантазия подкидывала все новые и новые картинки возможных вариантов "награды" Тала, сердце сжималось от страха и меня ощутимо трясло.

Видимо, я перенервничала, потому что едва Лоркан опустил меня на ноги, как я стремглав бросилась в соседнюю комнатушку, где располагались удобства. Обед давно переварился, так что из меня выходила только желчь. Было жутко неудобно перед Лорканом и Ингмаром, перегородка тонкая и они наверняка слышали, чем я занималась. Умылась и вышла, не спать же в уборной. Меня встретили два одинаково мрачных взгляда.

— Я так понимаю, на ужин ты не идешь, — констатировал факт супруг. — Ложись в кровать, Ингмар принесет тебе горячего бульона. Я распоряжусь, чтобы ванну наполнили, обмоешься потом с дороги.

Сказав все это, эвар нас покинул, оставив меня на попечение Ингмара.

— Интересно, куда это он? — спросила я, чтобы хоть как‑то разорвать чувство неловкости.

— Наверное, к проституткам, — пожал плечами бывший адъютант, помогая мне раздеваться.

— Почему ты так думаешь? — мне действительно было любопытно.

— Ты плохо себя чувствуешь, а эвар весь день поглядывал на тебя с вполне определенным интересом. На обеде ты ему отказала, он рассчитывал на вечер. Так что вывод очевиден. Или ты думала, что он будет хранить тебе верность? — лукаво спросил Ингмар, подхватывая меня на руки и опуская на разобранную кровать. Когда только успел?

— Смеешься? После того случая в карете я на эту тему вообще не думаю, — скривилась я. Состояние у меня и правда было не очень: тело ломило, меня подташнивало, а еще очень хотелось кушать. Странное сочетание.

— То есть рыдать ночью в подушку не будешь? — не скрывая радости, продолжал спрашивать Ингмар, снимая с меня обувь.

— Если только от мысли, что завтра опять садится на лошадь, — состроила я мученическую гримасу. — Как вы на них ездите? Это же орудие пытки, а не средство передвижение.

— Многолетняя практика, — усмехнулся молодой сверр. — Я спущусь вниз за ужином, а ты постарайся не уснуть.

— А может не надо? Выпью бульона, как советовал Лоркан и лягу спать, — засомневалась я, кушать хотелось, но меня еще мутило.

— Надо. А бульон пусть эвар сам пьет, — ответил Ингмар и оставил меня одну. Я пригрелась и, видимо задремала.

— Ну вот, так и знал, что найду тебя спящей, — склонился надо мной парень. — А я ужин принес, и ванну уже наполнили.

— Все завтра, — зевнула я и перевернулась на другой бок.

— Ну завтра, так завтра, — как‑то слишком быстро согласился Ингмар. Не успела я подумать об этой странности, как кровать за моей спиной прогнулась, и меня обняли мужские руки.

— Ингмар, ты ничего не перепутал? — холодно поинтересовалась я, вырываясь из дремы.

— Прости, птичка, совсем забыл, — ласково произнес бывший адъютант и начал нежно целовать мою шею, и так он это делал, что мурашки побежали по всему телу. Появилось дикое желание развернуться к нему лицом, чтобы подставить новые места для поцелуев.

— Руки от меня убрал! — резко села на кровати и оттолкнула Ингмара. Пусть мне и приятны его прикосновения, но это не повод таять от них. К тому же, Лоркан почувствует и сразу же прибежит, и прощай тогда мой отдых.

— Ну, раз ты не спишь, тогда будем ужинать, — нагло заявил Ингмар, подхватил меня на руки и понес в ванную.

— А с каких пор, ужин подается сразу к отхожему месту? — язвительно спросила у парня.

— Энжи, кто тебя учил таким гадостям? — рассмеялся сверр. — Ты сейчас ополоснешься, и будем ужинать. И не надо кривиться, потом мне еще спасибо скажешь.

Ингмар знал, что говорил, после ванны я чувствовала себя гораздо лучше, даже тело ломить перестало.

— Ну вот, ты похожа на человека, а теперь кушать. Хотя нет, надо кое‑что подправить, ты же не хочешь, чтобы тебя опять рвало? — спросил Ингмар, когда я вышла.

Я не хотела, о чем ему и сказала. Парень молча устроил меня на кровати, взял мою ступню в свои руки и начал массировать. Я сидела и с любопытством наблюдала за этим процессом, он делал это в каком‑то известном только ему порядке.

— Это магия? — спросила я, когда поняла, что уже какое‑то время не чувствую тошноты и усталости.

— Нет, в магии я не очень силен. А на стопе есть активные точки, которые отвечают за весь организм. Вообще‑то, я не был уверен, что у людей они такие же, как у нас, но раз тебе стало лучше, значит, не такие уж мы разные, — улыбнулся Ингмар. — Только не говори, что все еще не хочешь есть.

— Хочу. Слушай, пока Лоркана нет, может, расскажешь мне о ваших женщинах? Какие у них права, обязанности? Ведь должно что‑то быть еще, кроме как ублажать мужа?

— Даже не знаю, что тебе рассказать, — задумчиво произнес парень, двигая ближе стол с яствами. — Понимаешь, наши женщины это самые избалованные и в то же время бесправные существа. Им с детства во всем потакают, малейший каприз исполняется родителями. Но при этом они не могут покинуть территорию рода без сопровождения, выбрать себе мужа или подруг. Женщин не учат наукам и магии, последнюю вообще блокируют в раннем детстве, чтобы в будущем их было легче контролировать. Если говорить про обязанности жены, она одна — подарить супругу наследника или наследницу. Прав у жен тоже немного, но за их соблюдение следят неукоснительно. Женщин нельзя бить, как ты знаешь, за это полагается смертная казнь. Но это не значит, что муж будет терпеть истерики и капризы, запрет в комнате с мягкими стенами и будет два раза в месяц наведываться. Кстати, если у женщины два мужа и более, то каждому полагается равное внимание. Так что если эвар и дальше будет проводить столько времени в твоей постели, то боюсь, ты ее покидать будешь только для похода в ванную.

Ингмар подмигнул мне и протянул тарелку, на которой уже лежал мой ужин.

— Все еще надеешься стать моим младшим мужем? — рассмеялась я.

— Не надеюсь, а стану, — тепло улыбнулся парень в ответ, наливая мне морс. — А может, и не только младшим…

Как‑то так получилось, что с Ингмаром я провела спокойный и легкий вечер. Мы разговаривали, иногда смеялись. Я не чувствовала никакого дискомфорта рядом с парнем, а он, после ужина, нагло лег около меня на кровать и никак не хотел пересесть обратно на стул.

— Энжи, имей совесть, я еще успею сегодня поспать на полу, — пробурчал он, пробираясь ко мне под одеяло.

— Это ты совесть имей, Лоркан вернется, а мы с тобой в одной постели. Ты думаешь, он будет разбираться, что тебе просто не захотелось спать на полу? — поразилась я беспечности сверра. — Ладно, меня он не убьет, но тебя вряд ли жалеть будет.

— Я скажу, что тебе было плохо и страшно, — нагло улыбнулся Ингмар, напомнив мне этим Сейма. — Так что спи и ничего не бойся.

Я с сомнением посмотрела на него, за сутки лицо парня почти пришло в норму, регенерация сверров оказалась значительно лучше человеческой. Неужели, ему не терпится получить еще синяков?

— Я сплю чутко, заранее услышу приближение эвара, — заметив мой напряженный взгляд, пояснил Ингмар. — Приятно, что ты за меня волнуешься.

— А может, я переживаю за свой сон, — хмыкнула я и отвернулась, в чем‑то сверр был прав — мне было страшно. Мысли одна нерадостнее другой крутились в голове, заставляя искать защиту под боком у Ингмара.

— Я ни минуты не сомневался, — прошептал парень, мягко обнимая и целуя меня в макушку. Улыбнулась, в душе забрезжила надежда, что Лоркан не появится до утра.

Глава 14

И опять дорога, которой нет конца. Настроение мое радужным не назовешь и не потому, что проснулась в объятиях Лоркана. Конечно же, супруг решил припомнить мои "долги". Причем сверр не считал наличие Ингмара в нашей комнате препятствием для своих желаний. Пришлось схитрить и выгнать парня за завтраком, надеясь, что он догадается подождать окончания нашей с Лорканом "забавы". Он мои ожидания оправдал, и вваливаться к нам в комнату в самый разгар, не стал. В целом утро было неплохое, даже Лоркан повел себя нежнее обычного, то ли сам был расслаблен после сна, то ли мои поцелуи на него так подействовали. Так что выбрались из постели мы довольные друг другом, а после завтрака я даже улыбалась, но недолго. Дорога, лошадь, ноющие мышцы, хмурый Ингмар, подозрительно поглядывающий по сторонам Лоркан, тучи, собирающиеся над нашими головами — все это не способствовало хорошему настроению. А еще висело вокруг какое‑то напряжение, будто вот — вот должно было что‑то грянуть. И вряд ли это будет гром…

Лоркан мрачнел все больше, отдавая отрывистые указания своим воинам. Ряды сомкнулись вокруг нас, ощетинились мечами. Двоих супруг отправил вперед, видимо, на разведку.

— Ингмар, а что происходит? — тихо спросила я у парня, который ехал рядом со мною. Судя по его лицу, он был очень раздражен, его взгляд скользил по придорожным кустам, будто пытаясь проникнуть в глубь леса.

— Готовимся к нападению, — ответил он, когда я уже и не ждала. — Не понимаю, кому это надо…

— Разбойникам? — мои глаза расширились от недоверия, разве в двух днях пути от столицы могут быть бандиты на дороге? Мы ехали две недели с Сеймом из более захолустных мест, и никто на нас не напал. А тут боевой отряд сверров, неужели, найдутся такие глупцы, что решат померяться с ними силой?

— Нет, здесь что‑то другое, — задумчиво произнес Ингмар, уходя в свои мысли. — Я бы предположил, что это создания Сумрака, но чтобы так далеко от границы…

— Твари! — раздался крик одного из сверров, что уезжали вперед. Я вздрогнула и повернулась в сторону разведчиков, они выскочили из‑за поворота, их лошади неслись галопом, но стая жутких монстров не отставала. От вида оскаленных пастей, топорщащихся шипов, когтей, клыков — меня затошнило, страх ледяными пальцами сжал мое сердце. Лошадь подо мной заволновалась, а я сдавленно пискнула, вцепившись в поводья мертвой хваткой, меньше всего мне сейчас хотелось оказаться на земле, там где до меня могут добраться эти жуткие твари. Они были размером с крупную собаку.

— Ты, — обратился Лоркан к Ингмару. — От Лины не на шаг, если с ее головы упадет хоть волос — скормлю тварям. Лина, слушайся Ингмара.

— Дайте мне меч, эвар, и хьёра Лина будет под надежной защитой, — серьезно сказал парень, склоняя голову.

— Демоны тебя побери! — почему‑то разозлился Лоркан, снял с седла запасной меч и бросил его Ингмару. — Запомни, в следующий раз, я заберу меч вместе с твоей головой!

Но тут раздался ни то визг, ни то рычание, и все внимание Лоркана обратилось к тварям, которые преследовали двух воинов. Им оставалось метров двадцать, как один монстр подпрыгнул в воздух и вцепился чуть отставшему сверру в шею, каким‑то немыслимым образом умудрившись очутиться на крупе коня за его спиной. Кровь из прокушенной шеи ударила струей, я видела, как вместе с ней, болью и ужасом, из сверра покидает жизнь. Из последних сил он все‑таки вонзил клинок в тварь, и они вместе покатились по пыльной дороге, орошая ее кровью. Я закричала, но мой вопль страха потонул в боевом кличе сверров. В небе полыхнуло — то ударила молния, раздались раскаты грома и тучи разверзлись дождем.

Меня била дрожь, вокруг кипел нешуточный бой, в котором пока не было видно победителей. Твари нападали, кусая за ноги лошадей, стремясь ухватить всадника и сбросить его на землю. Если это удавалось — воин зачастую погибал. Дождь, кровью, гром, крики и молнии все смешалось, а я еще слышала далекий издевательский смех.

Лоркан сражался яростно, отбиваясь не только мечом, но и магией. Ингмар когда‑то успел пересадить меня к себе в седло и теперь не подпускал к нам прорвавшихся тварей. Их становилось все меньше, но все же не настолько быстро, как хотелось. Я уткнулась в грудь парню, сжавшись в комочек и стараясь не мешать ему. Боги, как же страшно было, а еще меня мучило чувство вины, ведь непросто так на оживленном тракте, далеко от границы, на нас напали эти монстры. Я была уверена — виноват Тал.

Ингмар дернулся куда‑то вправо, стремительно нагибаясь, а меня кто‑то ухватил за юбку и стянул под копыта лошади. Я завизжала, падая на мокрую землю, придавливая собой ту самую тварь, что меня скинула. На доли секунд мы встретились взглядом, в черных глазах монстра светился разум и безудержная жажда убийства. Когда открылась пасть, и мелькнул длинный синий язык между клыками, покрытыми кровью и прилипшими шерстинками, — я попрощалась с жизнью. Тварь же всего лишь лизнула меня. Возможно, она решила сначала попробовать, прежде чем съесть, но Ингмар не дал ей второго шанса — одним ударом меча отсек голову. Кровь брызнула на меня: еще горячая, липкая, ярко — алая. Как бы мне хотелось, чтобы в тот момент я потеряла сознание, но нет, мне так не повезло. Я стояла на коленях в луже грязи, рядом с мертвой тварью, и меня выворачивало съеденным завтраком. А Ингмар с мечом в руках находился за моей спиной, защищая. И надо же было бою закончиться именно в этот момент. Так плохо и стыдно мне давно не было, лучше бы мне съел монстр.

Последним издевательством или, скорее, насмешкой бога стало прекращение дождя. Тучи растворились в небесной синеве едва только стих шум боя. Выглянуло солнце, заливая светом тех, что остался в живых. Сам бой не был долгим, вряд ли он занял больше получаса, но урон твари нанесли существенный. Меня еще трясло, а желудок сжимался от спазмов, когда Ингмар подхватил меня на руки и отнес на обочину дороги, подальше от трупов монстров, сверров и лошадей. Больше всего мне было жаль последних, животные пострадали не за что, просто попались в зубы хищникам. Кстати, твари не съели ни одного ими убитого, они только убивали, а это в очередной раз говорило об их разумности. Из двадцати воинов, если считать вместе с Ингмаром, погибло пятеро, еще семь было серьезно ранены и Лоркан, с каким‑то сверром оказывали им помощь. Мне достаточно было глянуть на одного раненного, чтобы снова почувствовать тошноту и недоумения — как он вообще жив? Ведь у него было распорото бедро вплоть до кости. А у второго не хватало здоровенного куска мяска на плече. Я поспешно отвернулась, вспоминая пронзительный взгляд супруга, которым он окинул меня. Если бы я не знала, что наши жизни связаны, и он в первую очередь переживает за свою жизнь, решила бы, что небезразлична ему. Но иллюзий я давно уже не питала, а Тал избавил меня от последних, красочно показав, что наши жизни для него всего лишь игра. Жутко хотелось вымыться и переодеться, но реки поблизости не было, а отходить куда‑то в сторону Ингмар не разрешил. Кстати, Лоркан ничего ему не сказал, только хлопнул по плечу и не забрал меч, который протягивал ему бывший адъютант. Видимо, супруг решил повысить его до моего телохранителя. Надеюсь, парень рад, ведь он хороший, несмотря на то, что сверр.

— Шить умеешь? — вырвал меня из горестных размышлений Лоркан. Я задумалась и не заметила, как он подошел. Его вопрос не сразу до меня дошел, но потом я кивнула. Уж если чему меня учили в детстве это вышивать, так что иголку я держать умела. Неужели у него что‑то нужное оторвалось? Подпругу я точно сшить не смогу, там нужно шило, а не иголка. Еще раз глянула на трупы лошадей, сверрам пришлось их добить, чтобы животные не мучились, и поежилась — смерть воистину гадко выглядит.

— Пошли, — протянул мне руку муж. Я, не задумываясь, вложила в нее свою ладошку, решив сначала узнать, что именно он от меня хочет.

— Я не смогу, — попятилась я назад, с трудом сглатывая набежавшую горькую слюну. Лоркан хотел, чтобы я зашила ногу тому раненному, потому что сил целителя, а второй сверр был им, на двоих тяжелораненых не хватит.

— Сможешь! — жестко произнес супруг, разворачивая меня к себе и заглядывая в глаза. — Представь, что этот мужчина тебе дорог, что это твой любимый истекает кровью, а какая‑то трусливая девица вместо того, чтобы помочь, собирается упасть в обморок.

Я бы многое могла сказать, но промолчала, чувствуя душой его правоту. Но от этого легче мне не становилось, я даже представить не могла, как смогу взять в дрожащие пальцы иглу и подойти с ней кровоточащей ране.

— Я помогу, — положил руку мне на плечо Ингмар. От его прикосновения мне стало чуточку спокойнее, а сердце перестало сжиматься от страха. Лоркан нахмурился, но кивнул, окликнул целителя и приказал выдать мне нужное для работы, а самому приниматься за того, у которого откусан кусок руки.

— Не бойся, — прошептал Ингмар, поливая мне водой на руки из бурдюка. — У тебя все получится.

— Может, ты сам? — с надеждой глянула на парня.

— Я бы рад помочь, но никогда даже иголку в руках не держал, — покаянно вздохнул он. — Я в тебя верю.

— Я тоже в вас верю, хьёра, — влез в наш разговор раненный. Не знаю, как он еще находился в сознании после такого. Но именно его слова решили все, а еще чувство вины, ведь это из‑за моей шутки над Талом произошло это нападение.

Шила я, а Ингмар сжимал края раны. Стежки, как советовал целитель, делала крупными и подальше от края, чтобы шов не разошелся. На больного не смотрела, мне хватало мысли, что я причиняю ему боль. Умом понимала, что эта боль во благо, что теперь у него появится шанс выжить, но на душе было муторно.

Ингмар меня подбадривал, говорил, что я умница, что у меня хорошо получается, что если бы его ранило, он бы не задумываясь, доверился моим рукам. Мне же от его слов было грустно, ведь я понимала, что не целитель. И дело даже не в магическом даре, которого у меня нет и не будет, а в том, что мне страшнее, чем воину, которого я зашиваю. Да, я трусиха. Я боюсь боли, чужой и своей, меня пугает будущее сильнее смерти. Но и ее я стала бояться, стоило посмотреть ей в глаза.

Дошивала я уже в полуобморочном состоянии. Хотелось бы сказать, что я смогла взять себя в руки и помочь остальным раненным, или что к концу преодолела свой страх перед кровью, но это не так. Только уверенный голос Ингмара не давал мне позорно разрыдаться и сбежать. От моего защитника шло тепло и нежность, а его прикосновения дарили спокойствие.

— Отведи меня на речку, — еле сдерживая слезы, попросила Ингмара, когда закончила. Лоркан расправлялся с трупами, сжигая их магией, ему было не до меня, а мне не хотелось видеть его. Почему‑то казалось, что это он должен был меня поддержать, успокоить, защитить. Глупо ждать от ненавистного супруга тепла и заботы, но почему же я их жду?

Ингмар не стал спорить, хотел даже отнести меня к реке на руках, но я отказалась. После того, как увидел смерть так близко, хочется почувствовать себя живой. Неудивительно, что мир теперь виделся мне слишком ярким, каким‑то нарочитым, будто из сказок и фантазий. Казалось, все это произошло не со мной, что это был страшный сон, который благополучно закончился и никогда не повториться. Казалось…

На реку ручей был похож мало, в самом глубоком месте воды мне было по колено, но я не роптала, другого ничего поблизости все равно не было. Если верить Ингмару, конечно, а ему я почему‑то верила. В воду влезла прямо в костюме, сняв только обувь. Он и так был мокрым от дождя, и залит кровью вперемешку с грязью. Ручей был прохладным, но я, наверное, окунулась бы и в горную реку, так хотелось смыть с себя следы побоища.

Легла в воду на спину, давая течению обмывать себя. Тяжелые мысли уносились вместе с грязью, а ясное небо над головой манило своей свободой. Почему люди не летают?

— Энжи, хватит, ты заболеешь, — подошел ко мне Ингмар, который смывал с себя грязь у берега. Впрочем, на нем ее было до обидного мало, и та от меня.

— Плевать, — отмахнулась я от сверра. На смену страху пришла апатия, не хотелось даже шевелиться.

— А мне нет, — пробурчал Ингмар и выудил мое тело из ручья. На берегу он стал меня раздевать, выговаривая мне за беспечность, ведь куда проще было снять костюм, а потом лезть в воду. Я не сопротивлялась, успела продрогнуть и теперь хотелось в теплую сухую постель. Жаль, взять ее было неоткуда. Через пару минут, я уже стояла перед парнем обнаженная, а он смотрел на меня горящим от страсти взглядом.

— Мне холодно, Ингмар, — тихо произнесла я, разбивая своим голосом ту напряженную тишину, что сложилась между нами. Сверр вздрогнул, скинул с себя камзол и накинул на меня, его полы доставали мне до колен. Руки парня все еще лежали на моих плечах, когда я подняла взгляд, мне хотелось увидеть его глаза и понять для себя, почему рядом с ним у меня так колотится сердце. Ингмар был непозволительно близко, его глаза звали, а губы манили. Поцелуй получился сам собой, вот мы стоим и смотрим друг на друга, а вот уже целуемся. От нежности, которую дарил мне Ингмар, голова закружилась, а руки обвились вокруг шеи парня. В тот момент я ни о чем не думала, растворяясь в обнимающем меня мужчине, давая ему забрать все то, что меня пугало и мучило.

— Я так понимаю, это награда победителям?! — раздался рядом пугающий своим холодом голос Лоркана. Я дернулась, с досадой понимая, что поддалась безрассудству и теперь буду за него расплачиваться. — Ингмар, пойди принеси хьёре одежду, в таком виде она не может продолжать путешествие.

— Слушаюсь, мой эвар, — отстранился от меня парень. В его глазах мелькнуло беспокойство, которое меня приятно согрело. Ингмар переживал за меня, не решаясь оставить наедине с раздраженным супругом. Незаметно для Лоркана я кивнула парню, подтверждая приказ мужа. Мне было страшно, но за Ингмара больше, чем за себя, ведь меня Лоркан не станет убивать.

— Так что это было, Лина? — прошипел супруг, хватая меня за подбородок, едва мой защитник ушел. — Ты же говорила, что он тебе не нравится.

— Это нервное, — не моргнув глазом, соврала я. — Или хочешь сказать, что после сражения тебе не хочется сбросить напряжение с женщиной? Я ведь тебя тоже чувствую, как в твоей крови все еще плещется азарт битвы.

— Ты права, малышка, — хмыкнул муж, скидывая с меня камзол Ингмара. — Вот этим мы сейчас и займемся. И на будущее — для нервных порывов у тебя есть я! Это в том случае, если ты хочешь видеть Ингмара живым и здоровым.

— Ты слишком переоцениваешь важность Ингмара для меня, — хмыкнула я и потянулась к одежде Лоркана. С каждым разом мне все легче удавалось вызвать у себя желание к супругу, достаточно было вспомнить наши с ним удачные разы.

— Возможно, — согласился с моими словами сверр, самовлюбленно улыбаясь, глядя на то, как я расстегиваю на нем рубаху. Не знаю, чего он хотел добиться этим своим видом, но его нетерпение я чувствовала отчетливо, поэтому нарочно все делала медленно. — Но ты же понимаешь, дорогая, теперь я стою перед неразрешимой дилеммой: Ингмар заслужил награду и наказание сегодня, впрочем, как и ты.

— Предлагаю всех простить, — улыбнулась Лоркану и поцеловала его в сгиб шеи. — К тому же, прошлой ночью ты сам где‑то пропадал.

— О, ты намекаешь на то, что я тоже перед тобой виноват? — насмешливо спросил муж, крепко сжимая мои ягодицы руками и притягивая ближе к себе.

— Несомненно, но не столько в отсутствии ночью, сколько в пренебрежительном отношении ко мне, — серьезно произнесла я, глядя Лоркану в глаза. — Я понимаю, что между нами нет чувств и вряд ли будут, но я ведь стараюсь идти навстречу твоим желаниям, Лор.

— Я знаю, — мрачно отозвался мужчина, стискивая меня в своих руках еще сильнее.

— Тогда какого черта ты ведешь себя как скотина?! — за последний час столько всего случилось, что терять мне было нечего.

— Я? — зло расхохотался Лоркан. — И это мне говорит девка, которая ни о ком кроме себя не думает? Ты варишься в жалости к себе, ничего и никого не замечая рядом. Думаешь, мне приятно осознавать, что каждый раз ты заставляешь себя, соглашаясь на близость? Даже трупы лошадей у тебя вызывали больше эмоций, чем я.

— Хочешь сказать, это я на тебя должна была взирать с жалостью и желанием прервать твои мучения? — ехидно спросила, подавляя легкое чувство вины, ведь мой муж был в чем‑то прав. Но признаваться я ему в этом не собиралась, это же не я его запугивала угрозами насилия и наказаний.

— Ненавижу тебя, — сквозь стиснутые зубы произнес Лоркан, взирая на меня полными неистовой злобы глазами.

— Взаимно, — глухо вырвалось у меня, прежде чем я поцеловала мужчину. Странно, но в этот раз я себя не принуждала, мне действительно хотелось этого поцелуя, страстного, жаркого, освобождающего. Лоркан ответил неистово, иногда его губы и руки вместе с удовольствием доставляли боль. Я не отстранялась, понимая, что ему это сейчас нужно, а может и мне, чтобы почувствовать себя живой.

— Нет, — хрипло выдохнул Лоркан и оттолкнул меня. — Не сейчас.

— Только не говори, что это какой‑то извращенный способ моего наказания, — раздражение захлестнуло, обида и разочарование поднимались в душе.

— Нет, это наказание мне, — горько произнес супруг, окинул меня плотоядным взглядом, развернулся и пошел в сторону дороги, бросив приказ: — Ингмар, помоги Лине, у вас пять минут.

Я смотрела вслед мужу и не могла понять, что меня гложет сильнее: желание догнать эту бесчувственную скотину и расцарапать ему лицо, или сесть и разрыдаться.

— Энжи, не обращай на него внимания, он не прав, — будто из ниоткуда появился мой телохранитель с моей дорожной сумкой. Ингмар попытался меня обнять, но я не дала, мне не нужна была смерть парня. А то что Лоркан не шутил, я понимала.

— Нет, Ингмар, он прав, я слишком зациклилась на жалости к себе, — мрачно сказала я, одеваясь. — А ведь ничего сильно плохого со мной после этой странной свадьбы не случилось, если не считать этой битвы. Мой первый муж был тварью, по сравнению с ним — Лоркан неплохой. Как было бы проще окажись мое сердце свободно.

— Значит, тот, с кем ты встречалась во дворце, не просто любовник? — излишне заинтересованно спросил Ингмар.

— Нет, он мой любимый мужчина, с которым у нас и без Лоркана не было будущего, — тяжело вздохнула, загрустив.

— Будущее есть всегда, надо только верить своему сердцу, — тихо прошептал Ингмар, целуя меня в макушку.

* * *

Из‑за того, что у нас были серьезно раненные в отряде, да и лошадей не хватало, я ехала с Инмаром, пришлось свернуть с тракта в небольшой городок. Но до этого мы наткнулись на растерзанный монстрами караван. В живых никого не осталось. Меня опять затрясло, особенно когда я заметила среди трупов женщин и детей. В душе волной поднималась ненависть, но не к тварям, которые были всего лишь орудиями, а к их хозяину. Ну ладно, он хотел отомстить мне, но эти люди причем? Чем они провинились перед богом? Ответа не было, Тал не соизволил объявиться, чтобы поглумиться надо мной.

Я ожидала, что кто‑то из сверров спешится и проверит оставшиеся вещи людей на предмет ценностей, люди бы так и сделали. Но была приятно удивленна, что никто из них не позарился на добро мертвых, не опустился до мародерства.

— Лоркан, их надо похоронить, — тихо произнесла я, сглатывая тягуче — горькую слюну и отводя взгляд от истерзанных тел.

— Мы не можем задерживаться, Лина. Я считаю, что наша первоочередная обязанность позаботься о живых, — хмуро ответил Лоркан. Помолчал и добавил: — Пока живых. Но я сообщу властям в первом же поселении, уверен, они позаботятся о захоронении.

— Спасибо тебе, — искренне сказала я, взглянув в глаза супруга. Черные глаза сверра отражали мрак его души, но вот сердце почему‑то говорило, что мое мнение о Лоркане ошибочно.

В городке мы остановились в доме градоначальника, словоохотливого и постоянно потеющего кругленького графа. Имя я не запомнила, у меня было только одно желание — залезть в горячую ванну, желательно часа на три. Впервые я порадовалась, что замужем за сверром, их женщинам позволялось не принимать участие в светской беседе. Они могли вообще не отвечать собеседникам и даже не присутствовать на званных вечерах. А этот граф в честь нашего приезда и победы над тварями решил организовать как раз такой ужин. Желание участвовать в этом не было, Лоркан предлагал остаться в нашей спальне на попечение Ингмара, а я решила, что самое время поддержать мужа.

— Оно тебе надо? — вздохнул сверр, глядя, как я примеряю свое единственное приличное платье. Часть вещей оказались испорченны, какие‑то я отдала горничной, чтобы их постирали. Лоркан говорил, что мы останемся в городе дня на три, надо было дать сверрам восстановиться, а так же купить новых лошадей. — Я был уверен, что тебе хочется отдохнуть.

— Хочется, как и тебе, но ты же идешь.

— Мне нельзя отказаться, — скривился сверр. — Со смертью Крогэра на меня легли его обязанности.

— А на меня легли обязанности с нашей свадьбы, — усмехнулась я. Ингмар подошел и начал расчесывать мои кудри, которые после мытья и сушки магией, теперь торчали в разные стороны. — Так что будем вместе мучиться. К тому же у меня есть план, как мы сможем уйти пораньше с вечера.

— Хм, и какой же? — с улыбкой спросил Лоркан, отбирая у Ингмара гребешок. Я думала он хочет расчесаться сам, но нет, занялся моими волосами.

— Ближе к концу ужина я упаду в обморок. А ты извинишься за нас обоих и отнесешь меня в комнату.

— План неплох, но без извинений, — хмыкнул муж, запустил руку в мои волосы, сжал их и чуть потянул, запрокидывая мне голову. Поцелуй был короток и страстен, оставляя после себя легкое раздражение и желание большего. А вот тихие слова Лоркана вызвали сильнейшее удивление: — Не смей улыбаться тому сброду, что будут на ужине — убью.

— Весьма необычная форма самоубийства, не находишь? — улыбка сама озарила мое лицо, хотелось сказать еще какую‑нибудь колкость или гадость, почему‑то доводить Лоркана доставляло какое‑то извращенное удовольствие.

— Их убью, — равнодушно пояснил супруг, но оно было показное, я же чувствовала его азарт и предвкушение. — Кстати, выспаться этой ночью у тебя не получится, дорогая.

Ужин проходил обыденно: хозяин дома рассыпался в славословии Лоркану, а местные дамы, не смущаясь моего присутствия, строили ему глазки. Я воспринимала подобное внимание к своему мужу почти равнодушно. К тому же, теплилась надежда, что одна из этих аристократических шлюх заинтересует Лоркана и он не придет ночевать. Но пока супруг на взгляды и подмигивания не реагировал, демонстрируя вселенскую скуку и спокойствие. Не понимаю его, вот та блондиночка очень даже ничего, а грудь у нее так и просится в руки. У меня такой точно никогда не будет. Спрашивается, что ему не нравится? Ведь не моего же присутствия он стесняется? Или просто устал?

Мужчин за столом было немного, а из молодых и привлекательных только сын графа. Он не сводил с меня взгляда, причем смотрел на меня столь нагло, что я поневоле забеспокоилась о его здоровье. Поэтому, взглянув на окаменевшее лицо Лоркана, с которого исчезла скука, решила закончить наш ужин пораньше.

— Супруг мой, я вынуждена вас покинуть, — тихим, жалобным голосом произнесла я, но так, чтобы слышали соседи по столу. Муж с заметным трудом оторвал свой взгляд от графского отпрыска и посмотрел на меня. — Мне что‑то нездоровится, слабость накатывает.

Для пущего эффекта поднесла салфетку к губам, будто пережидая тошноту. Кстати, не успела я о ней вспомнить, как она дала о себе знать, так что побледнела я вполне натурально.

— Прошу простить нас, но дорога была тяжелая и моей драгоценной супруге нездоровится, — встал Лоркан из‑за стола.

— Ах, как это прискорбно, — расплылся в льстивой улыбке граф. — Но вы же, эвар останетесь с нами? А уважаемую леди Эванджелину проводит мой сын.

Услышав явственный зубовный скрежет, поняла — надо спасть парня, ну и мужа заодно. Поэтому я поднялась из‑за стола, мило, но вымученно улыбаясь, будто собиралась согласиться с предложением графа, но тут начала оседать на пол. Лоркан не растерялся, подхватил меня на руки, вызвав этим жестом восхищенные "ахи" всего женского коллектива. Я расслабилась, всем видом демонстрируя обморок.

Граф принялся предлагать помочь личного целителя, сиделки, горничных, но супруг его холодно оборвал, сказав, что о своей жене он позаботится сам. От его слов на сердце стало теплее, даже подумалось, что может Лоркан не такой плохой, каким хочет казаться? Нес он меня легко, будто я ничего не весила, невольно вспомнился Сейм, он часто носил меня на руках. В его объятиях я чувствовала силу, надежность, уверенность, заботу. Светлые воспоминания вызвали улыбку.

— Ты улыбаешься, — шепнул мне на ухо Лоркан, крепче прижимая к себе. Я вздрогнула и нахмурилась, толку мечтать и жить прошлым, если мое нерадостное настоящее и будущее несет меня. Лоркан понял по — своему: — Никого нет рядом, можешь и дальше улыбаться.

Сказано это было как‑то по — особенному, я не удержалась и открыла глаза, и встретилась с лукавым взглядом Лоркана. Точно что‑то задумал — к гадалке не ходи.

— Ну раз никого нет, я могу и сама дойти, — предложила я, раздумывая, как бы избавиться от Лоркана на эту ночь, очень уж хотелось спать.

— Чтобы потом мне говорила, что я отношусь к тебе, как скотина? Ну уж нет, сегодня мы играем в счастливых супругов, — хмыкнул Лоркан и внес меня в нашу спальню. Ингмар резко поднялся с кресла, в его глазах промелькнуло беспокойство, когда он увидел меня на руках у Лоркана. Муж скривился и бросил парню: — Выйди покарауль у двери.

— Слушаюсь, мой эвар, — хмуро произнес бывший адъютант и вышел.

— Вот зачем ты его доводишь? Отправил бы спать, — не удержалась я, очень уж жалко было Ингмара, с которым Лоркан обращался еще хуже, чем со мной. Правда, я тут же пожалела о своей заботе, потому что супруг нахмурился, и все его добродушие разом испарилось.

— Мне не нравится, что ты защищаешь его, — зло проговорил муж, практически кидая меня на кровать. — Мне не нравится, как на тебя смотрел тот пацан. Мне не нравится, когда ты думаешь о других мужчинах.

Я хотела ответить, но он мне не дал, закрыв рот страстным поцелуем. Сопротивляться было бесполезно, я уже убедилась на своем опыте, что любой мой протест гасился еще более бурным проявлением страсти. Поэтому я ответила на поцелуй, закинула руки на шею мужа, зарываясь в его полураспущенные волосы. Лоркан издал стон, впился в мои губы сильнее, но тут же отстранился.

— Не так быстро, дорогая, — выдохнул он, окидывая меня вожделеющим взглядом. — У нас впереди еще наказание.

Я дернулась в сторону, для меня наказание ассоциировалось только с болью. Лоркан ухватил меня за ноги и потянул на себя, скинул туфельки и начал гладить мои лодыжки, поднимаясь выше.

— Какая же ты трусиха, Лина, — хмыкнул он, продолжая нежно поглаживать мою ножку, забираясь под юбку. Я же прибывала в полнейшем шоке от таких нежностей. Но это было еще не все, Лоркан снял мне чулок, открывая маленькие пальчики на ступне, которые я боязливо подживала. Супруг погладил их, а потом поднес мою ножку к своим губам. Он целовал каждый пальчик, а его руки гладили уже внутреннюю сторону моего бедра. Ласки сверра были неожиданны и возбуждающи, хоть подозрения на его счет так и остались, но желание уже захватывало меня. Возможно, оно больше принадлежало Лоркану, но в тот момент мне не хотелось размышлять на эту тему, куда приятнее было плавиться от наслаждения. Мужчина очень медленно снял с меня трусики и отбросил их в сторону. Его пальцы коснулись моего пульсирующего лона, заставляя меня выгнуться им навстречу.

— Ты ведь хочешь меня, малышка? — хрипло спросил Лоркан, наклоняясь ко мне. Одна его рука все еще бесстыдно меня ласкала, а другой он распускал лиф платья, оголяя мою грудь.

— Да — а-а, — и не думала скрывать я.

— М — м-м, люблю слушать твои стоны, — хохотнул муж, приникая губами к моей груди. — Попроси меня, ну же!

— О чем? — не поняла я, да и сложно это было сделать, когда тебя специально отвлекают.

— Проси, чтобы я взял тебя! — потребовал Лоркан, прикусывая мой сосок. Я ахнула, тело затопили наслаждение и боль, от неожиданности или в отместку, дернула мужа за волосы. Он зашипел и сказал: — Нет, так дело не пойдет.

Он перехватил мои руки, завел мне их вверх и перехватив за запястье чулком, привязал их к резной спинке кровати.

— Вот так вот намного лучше, — окинул меня довольным взглядом Лоркан.

— Развяжи меня! — забилась я. На меня начала накатывать паника, смывая недавнее возбуждение.

— Нет, ты точно издеваешься! — довольство сверра сменилось раздражением. — Что опять не так?!

— Ты меня связал! Ты… ты… сволочь! — других слов не было, только злые слезы наполнили мои глаза. Попыталась дотянуться до супруга ногой, чтобы сделать ему больно.

— Дура! — с обидой произнес Лоркан, подобрал еще один чулок и завязал мне глаза. — Я хоть раз тебя ударил? Ведь все шло хорошо, а ты…

С этими словами он встал с кровати. Я закрутилась еще сильнее, в надежде освободить руки, а потом и от повязки избавиться. Скрипнула входная дверь.

— Эй, ты куда?! А развязать?! — в панике завопила я.

— Пойду найду себе нормальную женщину, — зло донеслось в ответ. — А ты же спать хотела, вот и отдыхай. Ингмар, не развязывать, охранять снаружи!

— Сволочь! Чтобы у тебя не встал, гад! — проорала я ему напутствие сквозь слезы. Ну почему? Ведь все действительно было хорошо, зачем он это сделал? Или это и есть наказание? Если так, то я его ненавижу!

— Тебе надо было рассказать ему, — тихий голос Ингмара заставил вздрогнуть и замереть. Воображение рисовало, в каком виде я сейчас лежу перед ним, и заставляло краснеть. — Он же не знает о твоем бывшем муже, не знает о том, что тебе пришлось перенести по его вине.

— А ты откуда знаешь? — спросила я, дергаясь от ладони парня, которой он нежно стирал с моих щек слезы.

— Я многое знаю, еще больше замечаю, — с мягкой хрипотцой произнес парень. Я чувствовала его дыхание на своей обнаженной коже, он был не позволительно близко, хотя Лоркан ему это запретил.

— Ингмар, развяжи меня, — попросила я, ведь один приказ Лоркана он уже нарушил, что ему стоит сделать это второй раз?

— Нет, птичка, страхи надо побеждать, тут я полностью согласен с эваром, — проговорил парень и нежно приник поцелуем к моей шее. — Не бойся меня, Энжи, я никогда не сделаю тебе больно. Просто поверь, малышка.

— Ингмар, ты спятил?! — попыталась отодвинуться от него, но когда руки привязаны к кровати, далеко не убежишь. — Лоркан может в любую минуту вернуться. Он же убьет тебя!

— Неужели, тебе меня жаль, Энжи? — спросил Ингмар, не прекращая легких поцелуев, медленно опускаясь к моей груди. Его рука скользила по моим обнаженным бедрам.

— Я не хочу твоей смерти, поэтому уйди, прошу тебя.

— Не сейчас, Энжи. Ты просто не представляешь, какая ты желанная, как я схожу с ума по тебе, — шептал парень. Его поцелуи и ласки становились настойчивее и чувственнее, мне с трудом удавалось держать свои мысли под контролем.

— Ингмар, это неправильно, — пыталась воззвать я к его совести. Но парень только накрыл мои губы поцелуем, требовательным, жарким, страстным, совсем не таким, как на поляне. И я сдалась, погружаясь в пучину наслаждения. В какой‑то момент повязка с глаз сползла, давая возможность утонуть в полном любви взгляде Ингмара.

В реальность меня вернул резкий рывок за бедра, переворачивающий на живот и заставляющий встать на колени.

— Убью обоих, — раздался голос супруга полный ярости. Я не успела ничего сказать, как Лоркан заполнил меня собой. Это было дико, стыдно и между тем до безумия возбуждающе, смотреть в глаза и получать поцелуи от одного мужчины, а чувствовать в себе другого. Но думать о своей испорченности долго у меня не получилось, разрядка наступила стремительно и мощно, смывая все мысли и оставляя после себя негу и опустошенность.

— Лоркан, убей меня, пожалуйста, — попросила я, то ли проваливаясь в сон, то ли теряя сознание. Как мне хотелось в тот момент уснуть и никогда не просыпаться.

Глава 15

И опять дорога. Два дня мы провели у гостеприимного графа. И теперь, после того, как воины Лоркана полностью оправились от ран, а дополнительные лошади были куплены, мы оправились дальше. Что же касается того происшествия, мы по молчаливому согласию, о нем не вспоминали. Мне было стыдно, а что чувствовали мужчины не знаю. Единственное, что меня по — настоящему обрадовало, это когда на следующее утро я увидела живого и почти невредимого Ингмара. Синяк под глазом у него был не таким ужасным, как в прошлый раз. А вот разбитая губа у Лоркана, вызвала у меня удивление и непонимание, как это стало возможным, ведь я не проснулась от боли. Ну и конечно, изумление вызывал сам факт драки, ведь Лоркан командир Ингмара, парнишка должен подчиняться, а не отбиваться. Или я не права? Спросить было не у кого.

Но самое главное, оба сверра вели себя как ни в чем не бывало. Ну, почти. Лоркан перестал оставлять меня на попечение Ингмара и брал с собой, а если дела вынуждали его уйти одному или я отказывалась, компанию нам с бывшим адъютантом составляла одна из горничных графа. Самое интересное, все девушки были молоды и привлекательны, и каждая всеми силами старалась привлечь внимание Ингмара. Но тот неизменно оставался равнодушен, предпочитая сидеть у меня в ногах и читать вслух книги. Мне нравилось так проводить время, мешали только посторонние люди, поговорить о родине сверров не было возможности. Но Ингмар все равно находил темы для бесед, рассказывал истории древности, учил меня языку сверров. Особого отличия от языка людей не было, ведь корни у нас одни. Но за счет того, что сверры долгоживущая раса, их язык претерпел мало изменений и считался древним, а у людей он постоянно обновлялся, появлялись новые слова и выражения. И даже алфавит у нас был проще, чем у сверров.

Я все чаще ловила на себе необычно задумчивые взгляды Лоркана. Он стал меньше на меня рычать, а я старалась не дергаться от его прикосновений и быть с ним приветливее. Как же хотелось узнать, о чем договорились муж с Ингмаром, но пока это было тщательно оберегаемой тайной обоих мужчин. Друг с другом они практически не общались и, вроде бы, это полностью их устраивало. А еще Ингмару выделили отдельную комнату. Поэтому с той ночи, как только Лоркан заходил в нашу с ним спальню, парень ее покидал. А мне очень не хватало разговоров с ним по душам, его теплой улыбки и понимающего взгляда.

— Лина, ты не устала? — приотстал Лоркан, чтобы поинтересоваться моим самочувствием.

— Не очень, Лоркан, — ответила я, сдерживая зевок. Сверр заменил, нахмурил брови и сказал то, чего я от него вообще не ожидала:

— Хочешь поехать со мной? Сможешь подремать.

— А разве тебе можно? — удивилась я. — Ингмар говорил, что командующий только меч в руках держит в походе.

— Ты видишь здесь кого‑нибудь, кто может запретить мне, держать собственную супругу на руках? — усмехнулся Лоркан, обведя неласковым взглядом своих воинов.

— Не вижу, — улыбнулась я, уже не так остро реагируя на самомнение супруга. Моего ответа ему было достаточно и вот я уже сижу у него на коленях, плотно прижатая к его телу.

— Удобно? — с каменным видом спросил Лоркан, хотя его сердце билось быстро и мощно.

— Да, дорогой, — с шуткой ответила я, но супруг ее не понял, его глаза сверкнули, а на губах появилась улыбка.

— Спи, Лина. На обед мы остановимся через два часа, — муж мягко, но настойчиво устроил мою голову на своем плече, обнял за талию, коснулся губами волос. Я растерялась, Лоркан так редко бывал нежен, что каждый его порыв просто ставил меня в тупик. Поэтому я опустила голову на плечо мужа и прикрыла глаза. Спать не хотелось, но и говорить об этом Лоркану тоже. Ведь он старался быть заботливым, хотя у него это получалось зачастую из рук вон плохо. Но это была не совсем его вина. Вот скажем вчера, он повел меня на рынок, хотел развлечь, купить сладостей и каких‑то безделушек. А итог был таков — мне пришлось удерживать его от убийства торговцев. Все потому, что Локану казалось — на меня не так смотрят, кто‑то с недостаточным уважением, кто‑то излишне участливо, а кое‑кто стремился раздеть глазами. Лично я ничего подобного не замечала и считала, что у мужа слишком большое воображение. А может, ему просто понравилось, что я хватала его за руку, буквально висла на ней, просила не поддаваться гневу, гладила по плечу или груди, даже целовала в щеку.

— Ты же не спишь, — тихо проговорил Лоркан.

— Не сплю, — согласилась я, но глаза не открыла.

— Поговори со мной…

— О чем?

— С Ингмаром ты же находишь общие темы для бесед, — с укором произнес Лоркан.

— Он учит меня вашему языку, — ответила я. Вспомнила, как на супруга влияют мои поглаживания, и решила проверить, будут ли объятия такими же действенными. Сверр оценил, на пару секунд забыв о своих вопросах. Я чувствовала его волнение и желание, вызванное моей близостью. — Еще рассказывал о землях, что находятся по ту сторону гор. Это правда, что на Сумрачных землях так же растут деревья и водятся животные? Я всегда думала, что там только полумрак и голая пустошь.

— Ты не единственная, которая так считала, — тихо поговорил Лоркан. — Я тоже так думал, но ровно до своего первого рейда.

— Расскажи, — попросила я. С Лорканом было непросто, но в одном он прав — мы почти не разговариваем друг с другом. Меня на откровения с мужем не тянуло, а сверру видимо хотелось выговориться.

— Мне было немногим более чем тебе. Я был горд тем, что отец взял меня с собой. Строил планы, хотел побед и свершений, был уверен, что ни одна тварь не заставит мое сердце дрогнуть. Наставник, отец, и другие воины никогда не рассказывали о том, что поджидает внизу. А сверху равнина будто укрыта серой дымкой, во всяком случае, так видится с наших гор. Отсюда и ее название — Сумрачная. Как каждый юный сверр мечтает прославиться, и я был не исключением. Но каково было мое удивление, когда равнина предстала предо мной искрящейся и полной жизни, в многообразии ее форм. Я был потрясен, все во мне перевернулось, в душу хлынули сомнения в правильности наказов наставника, который требовал не отходить от отряда даже на шаг. Казалось, все краски мира выплеснулись в том лесу, озаряя все вокруг мерцанием. А потом я увидел ее — дивное создание, тонкое, полупрозрачное, она порхала между цветов на своих невесомых крыльях и пела. Молодые сверры импульсивны, подвержены страстям и желаниям, — голос Лоркана был глух и неэмоционален, но я чувствовала его метания и ярость от нахлынувших воспоминаний. А еще в голове забрезжило понимание, почему Лоркан не убил Ингмара. Неужели, вспомнил себя в молодости? — Я сам сделал шаг навстречу своей смерти. Есть что‑то, о чем ты страстно мечтаешь забыть, Лина? То, что приходит к тебе в кошмарах? То, что отравляет душу мыслью — все могло быть иначе?

— Есть, — хрипло выдохнула я, вздрагивая от собственных воспоминаний. Как бы я не старалась забыть, но память всегда возвращалась, наполняя душу страхом и отвращением к собственной слабости.

— Расскажешь? — спросил Лоркан, мягко поглаживая меня по спине.

— А как же твоя история? Чем она закончилась? Ты говорил "шагнул навстречу смерти", но ведь ты жив, — с преувеличенным энтузиазмом взглянула в глаза супруга.

— Значит, свои тайны ты открывать мне не хочешь? — задал свой вопрос Лоркан, проигнорировав мои. — Лина, мы связаны с тобой навечно, нам надо учиться доверять друг другу. Да, мы оба не о таком браке мечтали, но что толку сожалеть о том, что нельзя изменить? Я ведь тоже пытаюсь понять тебя, разве ты этого не замечаешь?

— Хочешь знать мои тайны? Уверена, они не такие занимательные, как твои приключения. Я всего лишь была замужем за садистом и извращенцем. Долгих, мучительных восемь месяцев я каждый день мечтала о смерти, — я не знала, зачем это говорю Лоркану, зачем смотрю в его глаза, что пытаюсь найти в них.

— Он… — хотел спросить что‑то супруг, но я его перебила.

— Хочешь знать, что он со мной делал? В принципе, все то же, что и ты: бил, унижал, связывал, на моих глазах занимался сексом с другой, силой заставлял ублажать себя, — мои слова падали подобно камням, лицо Лоркана застыло маской, а сердце его наоборот ускорило бег. Мне же захотелось ударить это бесчувственное "изваяние", заставить его ощутить всю ту боль и страдания, что когда‑то довелось перенести мне. Ненависть горячей волной поднималась в моей душе, но не столько к этому конкретному сверру, сколько ко всем подонкам, которые издеваются над беззащитными существами. И первым в этой очереди был даже не барон — чтобы его вечно жрали черви! А Тал, с его уговорами, ложью, капризами, наказанием. В душе я понимала, ненависть это плохое чувство, оно засасывает, опутывает своими щупальцами, мешая дышать, жить. Где‑то в голове крутились обрывки мыслей, что Лоркан не так плох, что он действительно старается наладить наши отношения, но меня уже била нервная дрожь и разум мало что мог с этим поделать.

— Я жив благодаря отцу, — тихо произнес Лоркан, крепко вжимая меня в свое тело, не давая даже возможности пошевелиться. — Его удар откинул меня в сторону, а сам он бросился в бой с той тварью. Оказалось, что весь этот образ — иллюзия, а за ней скрывалась хищница, разумная и очень опасная. Отец смог одолеть монстра, но ценой собственной жизни. Вместе с ним погибли еще два воина, несколько было ранено, в том числе и наставник. И только я остался невредим. Это ли не насмешка бога?

Я промолчала, вырываться перестала, уткнулась носом в шею Лоркана и замерла, давая время себе успокоиться. Почему‑то хотелось оказаться в объятиях Ингмара, раз рядом не было Сейма, только от рук этих мужчин я ощущала исходящую надежность и защиту. Хотя, какую защиту мне может дать молодой сверр? Видимо, я все же потихоньку схожу с ума, а может просто ищу кого‑то кто будет меня любить. Глупая, наивная, маленькая девочка — вот кто я. Хотелось плакать от жалости к себе и тоски по Сейму, но я вспомнила слова Лоркана, которые он сказал мне несколько дней назад, и сдержалась. Впервые мне захотелось знать, что чувствуют другие рядом со мной, и если с Лорканом у нас была связь, достаточно было расслабиться и потянуться к его эмоциям, то с Ингмаром такой номер не прошел бы. Жаль. Потому что эти два дня все мои мысли вращались вокруг того поцелуя с парнем. А стоило только на миг задержать взгляд на его губах, сердце ускоряло бег, а щеки окрашивались предательским румянцем. Как было бы проще, если бы я видела самодовольство в глазах парня, но его там не было, зато много нежности и бесконечного обожания.

— Лина, посмотри на меня, — голос Лоркана заставил вздрогнуть и вспомнить, что муж может почувствовать мои метания. Радовало одно — мысли он мои читать не может. Я с опаской вскинула взгляд и не без подозрения посмотрела в глаза супругу, справедливо предполагая какую‑нибудь гадость с его стороны за свои слова. — Лина, давай начнем все сначала?

— Что все? — не поняла я. Предположений было масса, но хотелось услышать точно.

— Я про наш брак. Давай начнем его сначала? Представим, что ничего до этого дня не было, что мы только сегодня поженились. Вот как ведут себя молодожены у вас, людей? — продолжал развивать тему Лоркан, и было не похоже, чтобы он так шутил.

— Если любят друг друга, то обнимаются и целуются, — вырвалось у меня, но заметив предвкушающий блеск в глазах мужа, добавила: — Но на людях эти заниматься неприлично, поэтому молодожены это делают в своей спальне и под покровом ночи.

— Мне нравится начало, — усмехнулся Лоркан и потянулся губами к моему лицу.

— Лор, мы не одни! — воспротивилась я. — Это неприлично. Ты же сам хотел начать все сначала.

— Неприлично целоваться на людях, ты сама это сказала, — нагло улыбнулся супруг. — А людей вокруг нет, так что никаких норм ваших моралей мы попирать не будем. К тому же я хочу, чтобы ты поцеловала меня так, как тебе самой нравится. Обманывать не советую, я чувствую твои желания.

Да, Лоркан остался самим собой, даже примирение решил обставить так, что деваться мне было некуда. Но почему‑то в этот раз такой его поступок не вызвал раздражение. Возможно, все дело в его искренности? Иногда ощущать чувства друг друга благо, но чаще мучение. Я улыбнулась, не торопясь, погладила супруга по щеке, едва касаясь его пальцами. Лоркан ждал. Если бы я не улавливала его эмоции и желания, решила бы, что ему все равно. Сверр привык не показывать чувств, его лицо ничего не выражало, хотя сердце все сильнее билось от нетерпения. А я не могла решить, какой поцелуй мне бы понравился. Вот с тем же Ингмаром я бы не раздумывала и не сомневалась, а с Лорканом каждый раз приходилось преодолевать себя. И только когда мы ругались, у нас все получалось спонтанно. Страсть, вот что нас объединяло пусть и ненадолго.

Я не стала долго мучить Лоркана, мой поцелуй, в начале нежный и ласкающий, все больше горячил кровь, требуя ответа. Сверр быстро сдался и принял самое активное участие. Его губы терзали мои, разжигая пожар страсти. Его срывающиеся стоны и крепкие руки на моих ягодицах, заставляли мучительно краснеть, но в то же время находили отклик в моем теле. Желание захватывало, я уже рассматривала варианты, а не уединиться ли нам с супругом в каких‑нибудь кустах, как Лоркан оторвался от моих губ и хрипло прошептал:

— Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы только меня ты желала.

"Ого, какая заявка!" — раздался насмешливый голос Тала. "Малышка, твой муженек решил обделить тебя, а значит, и меня. Как мы ему будем мстить? Наслать на него мужское бессилие?"

Я судорожно вздохнула и спрятала пылающее лицо на плече мужа. Надеюсь, Лоркан принял мое волнение на свой счет. "Не надо никому мстить, меня муж полностью устраивает", — ответила Талу, сдерживаясь, чтобы не наброситься на бога с обвинениями.

"Даже так, — рассмеялся он. — Хочешь сказать у меня талант создавать пары?"

"Несомненный", — как не скрывала я от бога свои эмоции, гнев и разочарование его поступком вырвались на свободу.

— Лина? — позвал меня Лоркан, пристально вглядываясь в меня. Ну вот, только помирились, теперь все насмарку. Или нет?

— Лор, а привал не скоро? — с надеждой в голосе спросила у мужа. Я знала только один хороший способ не дать Талу копаться в моих мыслях — заняться с Лорканом супружеским долгом.

— Лина, мы меньше двух часов в дороге, — удивился сверр, но потом в его глазах зажглось понимание. — Но мы можем съехать с дороги, если тебе очень хочется. Думаю, четверти часа нам хватит?

— М — м-м, если полностью не раздеваться… — лукаво проговорила я, целуя супруга в уголок рта. Случайно в поле зрения мне попал Ингмар, парень был мрачнее тучи, а в глазах плескалось одиночество. Сердце забилось пойманной птицей, захотелось обнять Ингмара, опять ощутить его поцелуи, ласки. Низ живота отозвался сладкой негой, воображение пустилось вскачь.

— Привал четверть часа, — резко скомандовал Лоркан и направил свою лошадь к лесу. — Лина, хоти не так сильно, а то я возьму тебя прямо в седле.

Несмотря на слова, тон у супруга был самодовольный до невозможности. "Жалкое зрелище, — не отставал Тал. — Кто бы мог подумать, что вы женщины так коварны. Заставить мужика поверить в свою притягательность, а самой мечтать о другом. При этом любя третьего. Кстати, я мог бы исполнить одно твое желание. Вот что ты хочешь для своего мужчины?".

"Счастья", — не задумываясь, ответила я.

"Хм, и в чем оно должно выражаться?" — озадачился бог.

"Каждый человек сам решает, в чем для него счастье".

"Интересная мысль, надо ее проверить", — проговорил Тал и исчез, оставив меня наедине с горящим желанием супругом. На радостях я подарила Лоркану страстный поцелуй. Неудивительно, что до леска мы так и не доехали, выдержка сверра подвела, а может, Лор решил, что в поле трава достаточно высокая и густая.

* * *

Дорога все не кончалась, после того, как мы с Лорканом решили начать все сначала, прошло несколько дней. Все они были похожи на предыдущие, только окружающие пейзажи менялись, да постоялые дворы, где мы останавливались на ночь. А еще с каждым днем приближались горы. Сейчас они будто возвышались над нами, грозя в небо своими снежными пиками. Но несмотря на затишье в наших с Лорканом отношениях, и игру в счастливых молодоженов, что‑то у нас не получалось. Дни проходили скучно, общих тем для разговоров у нас не находилось, а страсть, на которую я возлагала большие надежды, потихоньку сходила на нет. Во всяком случае с моей стороны. Я оправдывала себя усталостью, Лоркан мрачнел, но пока не бросался с обвинениям. На самом деле я все больше скучала по Ингмару, оказалось, что у меня вошло в привычку с ним разговаривать, а эти дни он держался отстраненно, и мы перекинулись всего несколькими словами. Он вроде бы всегда был рядом, но в то же время будто далеко. Сама окликнуть его я не решалась, опасаясь гнева Лоркана. Сам же Ингмар только смотрел на меня, в его взгляде частенько мелькала тоска и молчаливая мольба. Что все это значило, для меня оставалось загадкой.

— Ингмар, проводишь Лину в комнату, я буду позже, — распорядился Лоркан, когда мы подъехали к гостинице в небольшом городке. Еще у ворот нас встретил доверенное лицо мэра города и передал конфиденциальные сведения Лоркану. В чем они состояли, я не знала, но мой муж нахмурился и сказал, что навестит мэра незамедлительно.

Комнату нам выделили самую лучшую, но с учетом захудалости городка, то есть мечтать об отдельной ванной не приходилось. Ингмар не только проводил меня, но и быстро организовал лохань горячей воды и ужин.

— Если что‑то понадобится, госпожа, я буду за дверью, — поклонился мне парень. Его лицо ничего не выражала, будто стена закрыла тепло его души от меня.

— Мы одни Ингмар, ты можешь, как и раньше называть меня по имени, — не знаю почему, но сердце жгло чувство вины.

— К чему все это? Я вижу, что у вас все налаживается с эваром, я не хочу мешать вашему счастью. По приезду в горы я попрошусь в другой род, — проговорил Ингмар, отворачиваясь.

— Значит, ты все уже решил? — тихо спросила я, не надеясь на ответ.

— Да! Так будет лучше.

— Для кого? — разум говорил, что Ингмар прав, что его решение самое верное, а сердце почему‑то обливалось слезами и не хотело отпускать парня.

— Для всех, Энжи, — резко развернулся ко мне сверр. — Я смотрю на вас с Лорканом, и с каждым днем во мне растет желание убить его. Ведь у него есть то, о чем я больше всего мечтаю — ты, Энжи. Я знаю, что с его смертью погибнешь и ты. А самое забавное, без тебя мне тоже незачем жить. Так где выход, Энжи? Его нет. Поэтому лучше я уйду и буду знать, что ты счастлива.

— А если нет? Если я не буду счастлива? — вырвалось у меня, слезы набежали на глаза, дыхание сбилось. Почему так? Почему стоит только душе чуть — чуть оттаять и ее снова втаптывают в грязь. Когда я успела привязаться к этому пареньку? Почему к нему, а не Лоркану? Как мне его отпустить, зная, что в будущем меня ждет безрадостное прозябание в чужой стране?

— Я приду и заберу тебя, — шагнул ко мне Ингмар, обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глаза. — Мы улетим так далеко, как только пожелаешь, и никто не сможет нам помешать. Ты мне веришь?

Я смотрела в его глаза и видела там другого мужчину, слышала его обещания и заверения в любви. Слезы потекли по щекам, я даже не пыталась их удержать, просто обняла парня и уткнулась ему лбом в грудь. Богиня, как же я глупа и привязчива, я ведь серьезно готова отправиться с этим сверром на край света, да только нет в этом смысла. Горький смех вырвался из моей груди, а может то были рыдания.

— Энжи, не плачь, прошу тебя, — шептал Ингмар и гладил меня по спине, целовал волосы.

— Знаешь, я бы хотела улететь, — проговорила я, успокаиваясь. — Только вот беда, Лоркана бросать нельзя, сложно чувствовать себя счастливой, зная, что в любой момент твоя жизнь может оборваться.

— Я что‑нибудь придумаю, — приподнял мое лицо парень, грустно улыбнулся и коснулся губами мокрых от слез щек. — Только пообещай мне, что в будущем ты хотя бы выслушаешь меня. Не прогонишь, не дав сказать и слова в свое оправдание.

— Ингмар, ты что задумал? Что‑то опасное или плохое? — серьезно спросила у него. — Знаешь, я была бы рада, если бы нашлась возможность разорвать нашу связь с Лорканом, но ничего дурного я ему не желаю. Считай меня глупой, но меня устроит только тот вариант, где мы все остается живыми и здоровыми.

— Ты не глупая, цветочек, ты слишком добросердечная, — тихо рассмеялся Ингмар и подарил мне легкий поцелуй в губы. Сердце забилось часто — часто и не только у меня, я чувствовала это, будто и с Ингмаром нас связала брачная клятва. — Энжи, как же сложно держаться рядом с тобой и даже не иметь возможности поцеловать.

— Но сейчас тебе ничего не мешает, — слова вырвались сами собой, а лицо залило краской смущения. Ведь вышло, что я сама предлагаю себя постороннему мужчине. Похоже, дальше падать некуда.

— Тогда твой муж прибежит и все испортит, — горько хмыкнул Ингмар. — Нет, я лучше потерплю, зато мы дольше будет только вдвоем. Помочь тебе с принятием ванны?

— Тогда Лоркан точно прибежит, — покраснела еще сильнее, вспомнив, чем закончилась моя помощь Сейму, когда он всего лишь попросил потереть ему спинку. — Давай, я быстро ополоснусь, а потом мы вместе поужинаем?

— Хорошо, но ты мне так и не дала обещание, — напомнил Ингмар, и не думая отпускать меня из своих объятий.

— Обещаю выслушать, даже если ты совершишь что‑то плохое, я дам тебе шанс оправдаться, — я не лукавила и намеривалась сдержать свое слово в будущем.

— Большего я и не прошу, солнышко мое, — улыбнулся парень. Его губы были так близко, некстати вспомнился тот единственный поцелуй, что перевернул все во мне. Захотелось еще хоть раз ощутить вкус губ Ингмара, почувствовать тепло его души, жар рук. Да только на поцелуях мы не остановимся, я видела это по глазам парня. Отойти в сторону было тяжело, но я это сделала.

* * *

Лоркан пришел часа через два, уставший, недовольный, задумчивый. Он застал почти идеалистическую картину: я полулежала на кровати, подложив под спину подушки, Ингмар пристроил голову на моем бедре и читал вслух книгу. Мы были одеты и ничего предосудительного не совершали, если не считать того, что с открытием двери я убрала руку из волос парня, которые машинально перебирала. А он прекратил целовать и гладить мои пальчики на другой руке. Странно, но мы замечательно провели время и без секса, было так хорошо вместе, что появление Лоркана вызвало легкое разочарование.

— Новости нерадостные, — хмуро проговорил супруг, раздеваясь. — Тварей видели еще в трех местах. Стаи были не такие крупные, как та, что напала на нас, но жертв оказалось немало.

— Да, хорошего мало, но ведь в этот раз погибли только люди. Я думала, тебя их жизни не особо заботят, — произнесла я, удивляясь, что Ингмар и не подумал встать с належанного места. Только читать перестал и теперь внимательно слушал Лоркана.

— Не буду лгать, мне действительно мало волнуют жизни людей. Но я мыслю логически, если твари пробрались сюда и вовсю резвятся в приграничье, то что тогда твориться на границе? И как это допустили? — Лоркан скинул обувь и завалился на кровать рядом со мной, вызвав у меня легкий шок. Как вообще понимать поведение этих двоих?

— Ты голоден? — решила спросить что‑то нейтральное, сама же раздумывала, согнать Ингмара со своей ноги или нет. С одной стороны мне очень не хотелось, чтобы он уходил, с другой — ссориться с Лорканом, особенно когда он и в таком состоянии, не стоило.

— Нет, меня накормили, — сказал супруг, просунул мне руку под голову и притянул к себе, обнимая.

— Эвар, нападения были на западном тракте? — прервал молчание Ингмар, чуть развернувшись в нашу сторону.

— Да.

— Но это значит, что по нему ехать небезопасно, — нахмурился парень. — Можно подняться через перевал рядом с Валимором, это крюк, но зато риск минимален.

— Давайте спать, завтра решим, по какой дороге продолжим путь, — прикрыл глаза супруг, чем взбесил меня окончательно. Это как понимать "давайте спать"?

— Лор, как это вообще понимать? — возмутилась я, переводя взгляд с одного наглого сверра на другого.

— Лина, это чрезвычайное положение, а в этом случае первоочередная задача Ингмара — твоя безопасность, поэтому спим в одной комнате. Именно спим, а не то, что ты подумала, — в голосе мужа явственно прозвучало раздражение, самый верный признак того, что лучше его, Лоркана, вообще не трогать.

— Ясно, только подвиньтесь и мне нужно достать одеяло, — сказала я, мрачно размышляя о том, что придется спать одетой.

— И тебе спокойной ночи, дорогая, — язвительно произнес Лоркан, нагло игнорируя мое возмущение и устраивая меня на своем плече. Ингмар перелег молча, но мне сразу стало неловко и захотелось выгнать их обоих. Как я себя не убеждала, что мы втроем были в более пикантной ситуации, смущение не проходило, но усталость взяла свое.

* * *

Сон к Лоркану не шел, Лина давно угомонилась, перестала возмущенно сопеть и уснула, а эвар все еще был во власти разговора с мэром. Сверр не стал посвящать супругу в подробности и рассказывать о странностях тварей, незачем волновать жену жуткими предположениями. Сейчас он даже готов смириться с присутствием Ингмара в их постели, зная, что парень никогда не навредит Лине. За проведенное вместе время Лоркан понял, что бог сотворил с ними злую шутку. Если раньше эвара мучили сомнения, то после того раза, когда он застал Ингмара с Линой, многое для него прояснилось. А понаблюдав за супругой и бывшим адъютантом только уверился в своем предположении, что Лина — истинная пара для Ингмара. Что с этим делать он не знал. Убить парня? Глупо, ведь он единственный, кто будет защищать Лину даже ценой собственной жизни, а значит, и его, Лоркана. Просто идеальный телохранитель. К тому же, у истинных пар рождаются дети. Стало быть, у Лоркана появится возможность возвыситься и даже со временем войти в верховный совет, куда могут баллотироваться только те мужи, у которых есть ребенок. То есть все говорило о том, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет сделать Ингмара младшим супругом Лины. Но почему от этой мысли ему так плохо? Почему душу жжет огнем, когда он думает об этой вероятности? Отчего возникает желание избить парня?

На сердце было тяжело, в душе ворочалась тьма, и только сонное сопение Лины немного успокаивало. Лоркан притянул девушку еще ближе практически устраивая ее на себе. Пальцы перебирали ее еще чуточку влажноватые волосы, зарываясь в них все сильнее. Лина поерзала, что‑то пробормотала в шею Лоркану, случайно касаясь ее своими губами. А мужчина подумал, что его жене наверняка неудобно спать в платье, и кто, как не супруг, должен позаботиться о комфорте своей второй половинки. Руки Лоркана начали целенаправленно расстегивать одежду на Лине. Хотелось коснуться ее нежной кожи, сжать, впиться поцелуем, оставляя следы страсти, чтобы все видели, что это женщина его. И только его!

— Эвар, ведь чрезвычайная ситуация не только из‑за тварей? — раздался тихий голос бывшего адъютанта, который вернул Лоркану ясность мышления. К этому моменту нога Лины была закинута на живот эвара, а он гладил ее бедро, поднимая подол все выше. И вряд подобное шевеление под одеялом осталось незамеченным для Ингмара. Демоны! Что ему стоило отвернуться? А может, выгнать парня за дверь? Ведь в стенах гостиницы Лине вряд ли что‑то грозит.

— Твари сменили стиль нападения, — меж тем ответил Лоркан, так и не решив для себя, выгонять Ингмара из спальни или нет. Что‑то внутри подрагивало от предвкушения, стоило только вспомнить, с какой ненавистью парень смотрел на него в прошлый раз, когда он, Лоркан, на его глазах овладел Линой. Сверру не нравилось об этом вспоминать, слишком сильны и противоречивы были собственные эмоции. — Они нападают не всей стаей, несколько особей остаются всегда в стороне и, как только появляется возможность, они похищают одну или двух женщин. Причем выбор всегда останавливают на молодых. Уже похитили пятерых. Для чего им женщины никто не знает.

— Но сейчас зачем? — парень приподнялся на локте и обвел рукой кровать.

— Считай, мне надо привыкнуть к мысли, что в ближайшие две недели, а то и больше, ты будешь постоянно маячить рядом, — едко произнес Лоркан, осторожно снимая платье с Лины, чтобы не разбудить девушку.

— Мне выйти? — холодно спросил Ингмар, в его душе плескалась ярость, кулаки сжимались, желая разделаться с соперником.

— Спи, я всего лишь сниму с Лины платье, оно ей мешает. Пусть отдохнет, дорога завтра будет нелегкая, — снизошел до объяснения эвар, слова дались ему легко, даже голос не подвел. А вот последовать собственному совету оказалось неимоверно трудно, нереализованное желание болью отдавалось внизу живота. Нет, он должен научиться контролировать свое тело, до встречи с Линой у него это получалось прекрасно, а сейчас ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не наброситься на собственную супругу. Помучившись еще немного, Лоркан все‑таки провалился в дрему, поэтому не видел, что теперь не только он обнимает девушку.

Ингмар наслаждался близостью с Энжи, ему было плевать, что в кровати они не одни, ведь об этом было так легко забыть. Зато он мог обнимать любимую, постепенно отвоевывая ее спящее тело у законного супруга. И вот уже девушка лежит на его плече. Эвар же во сне потянулся за супругой, ухватил ее за талию, переворачиваясь за ней на бок. У Ингмара возникло огромное желание — ударом ноги спихнуть мужчину с кровати, но он себя пересилил, понимая, что тогда придется забыть об Энжи, что так уютно устроилась в его руках. Хм, но в одном Лоркан был прав — платье только мешало, а вот тонкая сорочка очень удобно сдвигалась, позволяя Ингмару, невесомо ласкать желанное тело.

Глава 16

Меня вела музыка, нежная, легкая, игривая. Я скользила за ней по шелковистым травам, вокруг летали яркие бабочки, выглядывали из‑под кустов пушистые белые кролики. В общем, все было как‑то нарочито и нереально. Сон? Странно, мне даже во сне ничего похожего никогда не виделось. А когда из леса вышел маленький белый единорог и взглянул на меня изумительно синими глазами, я поняла, что пора просыпаться. Слишком все радужно было вокруг — жди гадостей.

— Вас женщин не понять, — вдруг появился передо мной Тал. — Мой дворец тебе не понравился, зверей заподозрила в коварстве. А ведь я хотел сделать тебе подарок.

Божество выглядело незабываемо. Куда только делся добродушный паренек, склонный к полноте? Сейчас передо мной стоял красавец мужчина, взирающий ласково и открыто. На мгновение мне стало совестно за свою подозрительность. Вдруг Тал таким образом хотел извиниться, а я сразу начала думать о всяких гадостях.

— Пойдем, я покажу тебе свое любимое место, — протянул мне руку бог. — Знаешь, я подумал на досуге о твоих словах о счастье. В них действительно что‑то есть. Вот скажи, какое желание более верное — осмысленное или подсознательное? Я тут пробежался по мыслям людей и сверров, оказывается, они сами не знают что хотят. То есть не так, подсознательно они хотят каждый что‑то свое, но вслух мечтают шаблонно. Богатство, власть, красота. В общем, скучно. Так где правда? Что человека по — настоящему сделает счастливым? Исполнение какого желания?

— Не знаю. Но мне кажется, если человек в душе поэт, но при этом он мечтает о достатке, потому что устал прозябать в нищете, то просто богатство счастье ему не принесет. А вот слава в качестве поэта, сказителя или менестреля, это то поприще, где могли бы объединиться два желания, — ответила я, бредя под руку с Талом. Я старалась не думать о плохом, но в голове крутились слова Лоркана о нападении тварей. Хотелось спросить, кто в этом виноват и что делать?

— Малышка, ты слишком громко мыслишь, — поджал губы бог. — Но я так и быть отвечу. Пока я был занят твоим вопросом, пытался узнать, как осчастливить твоего мужчину, часть монстров сорвалась с магического поводка и разбежалась. Я мог бы их призвать обратно, но люди и сами неплохо справляются. Так о чем мы говорили? О счастье для отдельно взятого человека, не так ли? Твою идею я понял и хочу тебя порадовать, твой мужчина и сознательно, и подсознательно, испытывает только одно желание — быть с тобой. А я свои обещания держу, поэтому ты здесь и он тоже. Конечно, это всего лишь на эту ночь, зато никто не узнает об этой встрече. Ну что? Беги, наставляй супругу рога, пока он спит.

С этими словами, которые ввели меня в ступор, Тал отодвинул ветви ивы, создавая проход для меня. А там, под сенью дерева в полутьме, расположилось просторное ложе, на котором спал обнаженный мужчина. Сейм?

Как завороженная подошла к кровати, боясь поверить в нежданный подарок Тала.

— Ингмар? — вырвалось у меня, когда молодой мужчина развернулся на спину во сне. Парень вскинулся и резко сел, глядя на меня с долей недоверчивости. А у меня на душе бродил легкий налет разочарованию, ведь я ожидала другого мужчину. Но с другой стороны, я ведь сама придумала, что Тал решил осчастливить Сейма, бог не разу не произнес имени мужчины.

"Какая же ты глупая, малышка, — рассмеялся Тал. — Смотри глубже и увидишь".

Я оглянулась, но никого уже не было рядом.

— Энжи? — на лице Ингмара расцвела улыбка, но быстро померкла, сменившись легкой грустью. — Это же всего лишь сон? А утром ты опять будешь целовать не меня.

— Сон? Да, наверное, это сон, — задумчиво произнесла я, не зная, что делать дальше.

— А мы сейчас проверим, — азартно сказал Ингмар, и вокруг меня взметнулось пенное кружево, опадая на тело роскошным платьем. — Все‑таки сон… Но я и от него не буду отказываться. Энжи, иди ко мне любимая.

Я еще с удивлением рассматривала свое платье, а ноги уже сами несли меня в объятия Ингмара. Сверр подхватил меня на руки и приник долгим страстным поцелуем. А его руки жадно срывали с меня только что созданное платье.

"Забыл предупредить, — активизировался веселящийся Тал. — Это не твой сон, повлиять на него ты не можешь. Так что расслабься и получай удовольствие".

"А как же Сейм?", — не выдержала и мысленно спросила у бога.

"Ты помнишь свои собственные слова? Счастье это то, что человек хочет подсознательно. Вот у него сознательные и подсознательные желания сходятся", — прозвучало в ответ. А мне стало грустно. Неужели Сейм лгал мне? И что имел Тал в виду, когда говорил, что надо смотреть глубже?

— Энжи, мой цветочек, мой солнечный лучик, — шептал Ингмар, покрывая меня поцелуями. — Я схожу с ума без тебя, солнышко мое. Скажи, что ты тоже меня любишь…

— Я люблю тебя, Ингмар, — произнесло мое тело, не слушаясь разума. Да оно вообще начало жить своей жизнью, отвечать на поцелуи, ласкать обнаженного мужчину в ответ. Я смотрела на все как бы со стороны, поначалу удивляясь причудливости фантазии бога. Но очень скоро пелена возбуждения захватила разум, и я отдалась во власть сладостных и трепетных ласк Ингмара. Он был нежен и страстен, каждое его прикосновение рождала волны блаженства, и скоро действия моего тела уже не казались чужеродными. Наоборот, мне самой хотелось целовать и гладить парня, это уже мои губы шептали о своих желаниях, это я стонала от его ласк.

Наши тела сплетались в жарких объятиях, и когда уже не было сил терпеть, Ингмар перевернулся на спину, устраивая меня на своем животе.

— Так мы еще не пробовали, — сдвигая меня на свои чресла, прошептал парень. Я мимолетно удивилась его словам, но его напряженное естество мягко проникло в меня, лишая способности мыслить разумно. Мне хотелось двигаться резче, сильнее, глубже, но в этом сне выполнялись желания Ингмара, а он растягивал удовольствие, доводя меня до изнеможения. Когда разрядка вот — вот должна была наступить, я услышала слова Тала:

"Скучно у вас как‑то. Ни задора, ни фантазии, ни огонька. То ли дело сны твоего супруга. Я тут подумал, несправедливо будет осчастливливать только одного мужчину в ущерб другому. Да и мне интереснее будет наблюдать от него"

— Лина, я ведь предупреждал тебя, — раздался полный ярости голос Лоркана над моим ухом. Душа наполнилась страхом, а тело этого будто не заметило, продолжая ритмично двигаться и постанывать. Рука мужчины ухватила меня за волосы и больно дернула, заставляя отклониться еще сильнее. — Ты не представляешь, как я ненавижу нашу связь, как мечтаю избавиться от нее. С каким бы удовольствием я собственноручно задушил тебя, маленькая потаскушка. Ненавижу тебя, твои бесстыжие глаза, чувственные губы. Ненавижу, но безумно хочу. Поцелуй меня, Лина…

Мои губы потянулись к супругу, даря ему полный страсти и желания поцелуй. Не знаю, чье желание я выполняла в тот момент, возможно, оно было общим. Руки Ингмара с силой сжались на моих бедрах, не давая покинуть его чресла. Но Лоркан и не думал отвоевывать меня у соперника силой, его вторая рука сжала моя грудь и спустилась вниз. Когда его пальцы накрыли заветный бугорок, дрожь наслаждения пронзила мое тело.

— А ведь она нам обоим изменила, — хмыкнул Лоркан, покусывая мою шею. Я уже сама терлась о его пальцы, доставляя удовольствие себе и Ингмару. — Предлагаю ее наказать, я давно мечтал об этой аппетитной попке…

* * *

Я проснулась с последней волной оргазма, тело еще вздрагивало под яростными ударами Ингмара, который стремительно догонял нас с Лорканом. Но вот и Ингмар достиг рубежа, стискивая меня сильнее и припадая к губам жарким поцелуем. Я уже была не в силах ответить, просто откинулась на грудь супругу, ощущая сладостную негу одну на двоих. Или уже на троих?

— Энжи, мой цветочек, — шептал Ингмар, покрывая поцелуями мое лицо.

— Ты хотел сказать наш цветочек, — с долей насмешки заявил Лоркан и легонько ущипнул меня за ягодицу. Зажатая между двух разгоряченных мужских тел, я не сразу поняла, что сон кончился, а это все происходит в реальности. Запоздало накатила паника и смущение, неужели это мой сон подтолкнул мужчин к таким действиям? — Лина, малышка, ты так мило пугаешься, что мне хочется начать все сначала.

Что именно начать он показал наглядно, сделав парочку движений, которые отозвались во мне легкой болью пониже поясницы. Ингмар, который также не покинул моего тела, застонал и прижался еще плотнее. Хотя куда больше, если моя нога и так обвивала его талию.

— Нет, не надо, — взмолилась я, не на шутку испугавшись, что все начнется по второму кругу.

— Энжи, тебе больно? Где? — всполошился Ингмар, отодвигаясь от меня. Мне было неловко говорить о своем самочувствии, тем более описывать, где именно у меня болит.

— Ингмар, принеси воды, я догадываюсь, что беспокоит нашего цветочка, — нежно чмокнул меня за ушко супруг и медленно покинул мое тело. Уже от этого стало легче, но только физически. — Лина, посмотри на меня, это должно было случиться, но не так рано. Это не твоя вина, а насмешка бога, который связал нас с тобой, хотя ты истинная пара для Ингмара. Но знай, я тебя к нему не отпущу. Никогда.

— Лоркан, давай ты мне все расскажешь завтра, — тихо попросила я, не зная куда деваться от пристального взгляда. Почему то, что во сне казалось правильным, в реальности давит и пугает?

— Нет, малышка, в этот раз я не дам тебе убежать в спасительный обморок, — сверр обнял меня и поцеловал, резкий поцелуй откликнулся болью в припухших губах, вырывая из спасительного забытья. — По приезду мы оформим ваш брак с Ингмаром, но не надейся, что я дам вам наслаждаться обществом друг друга. Ты в первую очередь моя жена.

— Спасибо, эвар, это даже больше, чем я мог надеяться, — проговорил Ингмар, вернувшийся с водой.

— Давай сюда, нагрею, — сел Лоркан и протянул руку к ковшу. — Поможешь Лине. А лучше сделай все сам, видишь, она не готова еще принять такую правду.

Какая к демонам правда, я вообще не готова к тому, что у меня вместо одного ненавистного мужа, будет два. Захотелось забиться в какой‑нибудь угол и никогда оттуда не выходить.

Глава 17

В город сверров мы въезжали две недели спустя. Это были самые долгие и тяжелые две недели, что мне пришлось провести в пути. И дело даже не в тяготах самой дороги и в нападениях тварей, а в моральном климате нашего небольшого отряда. Лоркан все так же раздражался, если видел бывшего адъютанта рядом со мной. Ингмар старался не показывать своих эмоций, но я чувствовала его ненависть, направленную на моего супруга. То есть между ними ничего не изменилось после той ночи, которую я бы с радостью забыла.

Меня пугали и манили воспоминания, в них было столько порочного и возбуждающего, что лучше бы я ничего не помнила, как мужчины. По их разговорам я узнала, что им из‑за моего присутствия рядом приснилось что‑то эротическое, это и подтолкнуло к таким действиям. Радовало, что за две недели меня к подобному не принуждали. Хотя Лоркан регулярно пользовался супружескими привилегиями, каждый раз говоря Ингмару, что у него никаких прав на меня пока нет и его дело ждать в сторонке. Парень злился, но уходил. А ночью он ложился рядом, обнимал, целовал, шептал слова любви, думая, что я сплю и ничего не слышу. А я не знала, как реагировать, душа тянулась к этому парнишке, где‑то внутри поселилось тайное предвкушение того, что в скором времени он тоже станет моим мужем. Но в то же время, я чувствовала себя предательницей, так быстро отказавшись от своей любви к Сейму ради молодого сверра. А еще ночами меня мучили весьма откровенные сны с участием супруга и парня, в них повторялось все то же, что и в прошлый раз, только менялся антураж и последовательность. Лоркану мои сновидения нравились, ведь ему доставалось мое горящее от желания тело, которым он с большим энтузиазмом пользовался. На удивление, я была ему только рада, хотя подсознательно хотелось увидеть утром не его довольное лицо, а нежный взгляд Ингмара.

Остальные воины видели, что нас троих связывают непростые отношения и хмурились. Причем винили они во всем меня, я как‑то случайно слышала, как двое обсуждали женщин и то, что человеческие очень коварные, так и норовят влезть в душу. Почему‑то меня эти слова задели, так и тянуло разрыдаться, еле сдержалась и то благодаря Лоркану, который почувствовал мое состояние и забрал к себе в седло. Но чаще я ехала все‑таки с Ингмаром, который целовал меня, невзирая на присутствие посторонних. Думаю, он это делал назло Лоркану. Только вот смущал меня еще больше, заставляя чувствовать себя виноватой еще и перед супругом, ведь я обещала не порочить его репутацию в глазах подчиненных. Хорошо хоть в город я въехала сама, не хотелось бы становиться посмешищем в глазах остальных сверров. Хотя уверена, слухи о нас разлетятся быстро, несмотря на то, что Лоркан обещал их пресечь на корню.

Сам город произвел на меня тягостное впечатление. Он был вырезан в скалах и уходил вглубь гор. Узкие улочки незаметно превращались в коридоры, извилистые и мрачные. Освещались они факелами, но непростыми, а вечно горящими. Ингмар ехал по соседству со мной и тихо рассказывал обо всех красотах, которых было не так уж много для такого величественного города. Все строго и без излишеств, серо и тоскливо. Ясно, почему Лоркан такой грубый и черствый был в начале нашего знакомства, если он вырос в таком месте, то радоваться ему было нечему. Я взглянула на мужа, понимая, насколько сильно он изменился за это время: стал сдержаннее, заботливее, нежнее. Лоркан перехватил мой взгляд и улыбнулся одними глазами. В сердце тихонечко екнуло, и я будто впервые увидела супруга: красивый, уверенный в себе, сильный и даже та доля жестокости, что в нем присутствовала, его не портила. Или просто я успела к ней привыкнуть?

Дом Лоркана был большим, но этому я как раз не удивилась, а вот то, что в моей комнате был балкон с видом на Сумрачную равнину, приятно порадовал.

— Ты можешь без опаски выходить на балкон, — обнял меня Лоркан. — Он защищен магически, упасть с него невозможно. Я тебя сейчас покину, мне нужно отчитаться перед советом, так что отдыхай. Ингмар тебе все покажет и поможет. Обязательно загляни в ванную комнату, уверен, она тебе понравится.

— Хорошо, Лор, — улыбнулась ему, наслаждаясь таким редкими нежностями со стороны мужа.

— Одна просьба, не увлекайтесь с Ингмаром, эрекция перед членами совета это не то, на что мне бы хотелось обратить их внимание, — насмешливо произнес мужчина, одаривая коротким, но страстным поцелуем.

— Лоркан, что ты такое говоришь? — смутилась я, но больше оттого, что сама успела подумать о чем‑то подобном.

— Я все же надеюсь, что ты дождешься меня, — рука супруга сжалась на моей ягодице. — Хм, а может, не рисковать? Да и принять ванну перед собранием совета, будет правильным решением. Ингмар…

— Звали, эвар? — заглянул в комнату хмурый парень.

— Лор, ты что задумал? — дернулась из объятий супруга, но он не выпустил.

— Лина, я хочу зачитать доклад совету спокойно, — подхватил меня на руки Лоркан. — Ингмар, мы с Линой собираемся принять ванну, проверь все ли там готово, возможно, не хватает полотенец… В общем, обеспечь все, что нужно, ты мои привычки знаешь.

— Как прикажете, эвар, — сильнее помрачнел молодой сверр и вышел, а я вздохнула с облегчением. А то грешным делом я подумала, что Лоркан хочет повторить ту ночь. Поэтому сопротивляться я перестала, а когда увидела ванную еще и обрадовалась, потому что вместе маленького корыта, в которых мне приходилось мыться последние две недели, в доме Лора был настоящий бассейн. Супруг лично занялся моим раздеванием, не забывая целовать и ласкать мое тело, он уже хорошо изучил меня и знал, как быстрее пробудить во мне желание. Все‑таки Лоркан оставался собой, а терпение не относилось к его сильной стороне. Даже сейчас его движение были порывисты и не сдержаны. Опустив меня в бассейн, он быстро разделся сам и присоединился ко мне.

Его желание становилось моим, но Лоркан почему‑то не торопился им воспользоваться, оттягивал основное действие. Я же уже горела от страсти и потому не услышала посторонний всплеск воды в бассейне, даже не сразу поняла, что меня ласкают четыре руки, а не две.

— Ингмар? — ахнула я, когда супруг развернул меня к себе спиной, усаживаясь на край бассейна и пристраивая к себе на колени. Парень не дал мне больше ничего сказать, приникая поцелуем к моим губам. Лор прижал мои ягодицы к своему напряженному от страсти естеству, слегка укусил за шею, я вздрогнула, замирая.

— Лина, расслабься, — прошептал на ухо супруг. — Тебе же понравилось в прошлый раз, мне‑то можешь не лгать. Пора уже понять, что ты страстная и испорченная девочка, но именно такая ты мне нравишься. Ты же хочешь нас обоих, малышка?

— Лор, не надо, — попросила я, когда Ингмар оторвался от моих губ и спустился к шее. В одном муж был прав, сама ситуация дико заводила, но и пугала, в памяти еще были свежи воспоминания о первом супруге и его извращенных пристрастиях.

— Надо, дорогая, надо. Но ты можешь выбрать, кому из нас ты доверяешь больше…

— Энжи, если ты боишься, я буду очень осторожен и нежен, — Ингмар добрался до моей груди и не собирался на ней останавливаться. Его руки подрагивали от сдерживаемых желаний, губы жадно целовали все, до чего дотягивались. Похоже, выбора мне не оставили.

— Лор, а может, переберемся на кровать? — как в омут бросилась я, понимая, что моего сопротивления эти двое даже не заметят.

— Как скажешь, сокровище мое, — хохотнул супруг и впился требовательным поцелуем в губы. Тем временем Ингмар добрался до внутренней стороны моих бедер, покрывая их страстными лобызаниями. Жар охватил меня тугой волной удовольствия, вырывая стон, рука сама собой легла на макушку парня, притягивая его ближе. Ингмар не стал меня изводить, его язык скользнул туда, где я больше всего его ждала. Застонала громче, выгибаясь от наслаждения, хотелось шептать: "Еще, еще". Но моим ртом владел Лоркан, лаская пальцами напряженные соски. Кажется, никуда мы уже не идем…

* * *

— Отдыхай, маленькая, — нежно коснулись губы Лоркана моего плеча. — Не хочется уходить, ты у меня такая страстная и соблазнительная. Я вернусь и мы обязательно продолжим.

Мое тело на эти слова отозвалось протестом, низ живота ныл, поясницу свело, грудь была болезненно чувствительна, а губы горели. Но возмущаться сил не было, разум пребывал в блаженной неге, а сама я лежала на плече Ингмара. Сердце парня еще заполошенно билось, напоминая о том, чем мы недавно занимались втроем. Одним разом все не ограничилось, мужчины были неутомимы, им хотелось всего и сразу. Пока я ласкала губами одного, второй страстно вторгался в меня, заполняя и принося удовольствие, потом они поменялись. Но этого им показалось мало и они взяли меня вдвоем. Во мне все это рождало двойственные эмоции, с одной стороны, удовольствие было острее и ярче, с другой, я себя ощущала грязной шлюхой, на чувства и желания которой всем плевать.

Поэтому сон, в который я провалилась сразу же после слов Лоркана, стал для меня спасением. Во всяком случае, я так считала, пока не встретила там Тала. Он сидел на своем троне в образе огромного монстра и с насмешкой смотрел на мои попытки хоть как‑то прикрыться. Я не стеснительная, но стоять голой перед обнаженным и возбужденным богом, было попросту страшно.

— Девочка моя, я по тебе скучал, — опустил когтистую длань на свой фаллос Тал, почесал и так на меня глянул, что мне срочно захотелось проснуться. — Знаешь, ваши эмоции сегодня были такие яркие, что мне даже стало любопытно, так ли хорошо с женщиной находясь в собственном теле. Подойди, маленькая, видишь, как я жажду тебя.

— Нет, — отшатнулась я, в душе понимая, что от бога мне не скрыться. Но и соглашаться я не собиралась, и даже не из‑за пресловутой верности супругу, а из‑за банального страха — в этом образе Тал был крупнее меня в три раза.

— Неужели я тебя совсем не привлекаю? — обманчиво ласково спросил бог, поднимаясь с трона. — Ты меня обидела, а ты знаешь, как я это не люблю.

— Я просто не смогу, — промямлила я, с ужасом наблюдая за приближением бога. Возможно, кто‑то посчитал бы его красивым, но меня он только пугал.

— Глупости, — хмыкнул Тал и поднял меня одной рукой на уровень своего лица. — М — да, какая‑то ты маленькая, даже не понимаю, что они в тебе оба нашли. Хотя пахнешь ты заманчиво, так и хочется тебя попробовать на вкус.

Он с легкостью отнес меня к трону и усадил на свои колени. Меня трясло, пока Тал вертел меня как игрушку и рассматривал во всех ракурсах, обнюхивал и даже лизнул.

— М — м-м, вкусно, но что‑то не то, — задумчиво изрек бог. — Меня влечет твой запах, но есть какая‑то фальшь, будто так должна пахнуть совсем другая женщина. Странно, твой запах меня раньше не привлекал, я его вообще не помню. А сейчас хочется сделать тебя своей.

Тал лизнул меня от низа живота до самого горла, заставляя сердце сжиматься от страха и отчаяния.

— Нет, что‑то не то. Я тебя не хочу, — капризно произнес божок с саживая со своих колен. Вздох облегчения вырвался сам собой, я просто не могла поверить своей удачи. — Не радуйся, это я тебе не хочу, а там всегда найдутся желающие…

Понять во сне о чем сказал Тал, я не успела, зато сразу прочувствовала его слова на себе, едва проснулась. Я лежала на животе, ощущая, как движется во мне чьи‑то пальчики. Дернулась, слишком свеж в памяти был сон с Талом.

— Энжи, потерпи, надо смазать, а то завтра болеть будет сильнее, — прошептал Ингмар наклоняясь над моим ухом. Я бы поверила в его заботу, если бы его голос не был столь напряженным, а в бедро не упирался бы его эрегированный орган.

— Ингмар, мне уже лучше, — попыталась сдвинуться, но парень не дал, ухватил меня зубами за ухо, слегка прикусывая. Невольная дрожь пробежала по телу, обманывая Ингмара.

— Энжи, ты такая мягкая, нежная, — шептал парень. — Я так сильно тебя хочу. Тебя одну…

— Я устала…

— Я чуть — чуть, совсем немножко, — Ингмар будто не слышал, он навалился на меня и место пальчиков, которые смазывали мое лоно чем‑то расслабляющим, занял его фаллос. Не могу сказать, что мне было больно, скорее обидно. Впервые я пожалела, что рядом нет Лоркана, ведь он обязательно почувствовал мое нежелание. Ингмар шептал слова любви, целовал мою шею, но я мечтала только об одном, чтобы все быстрее закончилось.

— Тоскливое зрелище, — раздался голос Лоркана от двери. — Что Лина, я на фоне Ингмара уже не кажусь тебе такой сволочью? Конечно, я же физически не могу тебя изнасиловать, не то что твой обожаемый Ингмар.

— Что? — скатился с меня парень и развернул к себе лицом. Слезы невольно навернулись на глаза от заботы в голосе Ингмара, но он понял их по — своему. — Энжи почему ты не сказала, что тебе больно?

— А самому догадаться трудно? — раздраженно перебил его Лоркан. — Я же сказал дать Лине отдохнуть, а теперь вместо того, чтобы заняться чем‑то приятным, придется выслушивать женские истерики.

— Вы… — вскочила я на кровати, пиная ногой руку Ингмара, которой он пытался меня удержать. — Ненавижу вас обоих! Пошли вон из моей спальни!

— Дорогая, вообще‑то это моя спальня, — хмыкнул Лоркан, на губах его застыла улыбка, а глаза опасно полыхнули.

— Плевать! Теперь она моя, а вы ищите себе другие! Видеть вас больше не могу! — хотела еще раз пнуть Ингмара, но он увернулся и дернул меня за опорную ногу. Естественно, я растянулась на кровати, а парень подмял меня собой и накрыл мои губы своими. Я возмущалась, шипела, кусалась, но он все равно целовал нежно и ласково, как будто прося прощение. Спустя недолгое время я обмякла в его руках и не сопротивлялась, когда к губам Ингмара подключились губы Лоркана.

— Лина, воинственная моя женушка, я с удовольствием наказал бы тебя за непослушание, но вынужден это отложить. Сегодня нам надо провести ваш брачный обряд с Ингмаром.

— Чем вызвана такая спешка? — отвлекся от меня парень, я тоже замерла, чтобы не пропустить ответ супруга.

— Совет ищет любую возможность надавить на меня, многим не понравилось то, что Крогэр умер. Все идет к тому, что наказания мне не избежать, поэтому надо все сделать правильно. А то вдруг какому‑нибудь старику из совета придет в голову забрать Лину или пристроить своего сыночка в нашу дружную компанию, — издевательским тоном произнес Лоркан, разворачивая меня к себе лицом. — Скажи, малышка, хочешь себе еще парочку мужей?

— Нет, — в моем голосе отчетливо слышалась паника, как я ее не скрывала. Но что поделать, меня наличие двоих мужей пугало, а тут в перспективе их может быть еще больше.

— Тогда сегодня мы узаконим ваши отношения с Ингмаром, и шансов у совета по уменьшится.

— Но зачем вашему совету вообще это надо? Это же бессмысленно, я не имею отношения к вашей элите, да я даже среди людей не очень титулованная особа, — не то чтобы меня сильно интересовала политика, просто хотелось отвлечь мужчин от того, на что они уже явно настроились — от секса.

— В силу того, что Крогэр не оставил наследника, а по последнему его распоряжению, этими правами обладал я, как жених его дочери. То у меня появился реальный шанс прибрать к рукам его род. А желающих породниться с новым Главой, найдется немало. В общем, Лина, не забивай этим свою хорошенькую головку. Лучше поцелуй меня, — предвкушающе улыбнулся Лоркан и погладил мою грудь. — Я вот думаю, мы вполне успеем до обряда…

— Я кушать хочу, — тут же вспомнила я. — Мы же даже не обедали, а уже ужинать пора.

— Ты права, малышка, кормить надо тебя чаще и лучше, что‑то за время пути ты совсем отощала. Ингмар, отнеси Лину в ванну, а потом распорядись, чтобы накрыли ужин.

— На двоих? — спросил парень, поглаживая мой живот и неуловимо целуя плечико.

— На троих, — хмыкнул Лоркан и шлепнул меня по попе. — Дорогая, ты еще здесь? Смотри, а то подумаю, что ты хочешь остаться со мной…

Ответить мне не дал Ингмар, подхватил на руки и понес в ванную, не переставая целовать те части тела, до которых дотягивался. Интуиция мне подсказывала, что спать этой ночью мне не придется, Ингмар точно захочет узаконить наш брак и вряд ли один раз. Да и Лоркан такое развлечение пропустить не захочет. Меня же это не радовало, мало счастья чувствовать себя просто телом для удовлетворения чьей‑то похоти.

* * *

Моя третья свадьба мало чем походила на первые две. Первую вспоминать вообще не хочется, а на второй нас с Лорканом женили насильно, и подготовки никакой не было. А тут весь вечер вокруг меня крутился Ингмар, никого не подпуская и лично занимаясь моей одеждой и прической. Лоркан же полулежал на диване и комментировал. Я молча сносила этих сверров, смирившись с неизбежным. Моей покладистости способствовал сытный ужин и бокал приятного вина. Как оказалось, оно расслабляло и снимало тревожность. Возможно, на сверров оно именно так и действовало, но меня от него совсем унесло. То есть я вроде была в комнате, но в то же время витала в своих мыслях, не реагируя на подколки супруга.

Ингмар старался быть нежным, пока он помогал мне мыться, несколько раз успел попросить прощения. Я, наверное, простила бы, но Тал нашептывал, что сверру от меня надо только одно, как и остальным мужчинам. Что такова их суть — удовлетворять в первую очередь свои желания и потребности. А мы, женщины, всего лишь орудия, как лошадь и верный клинок. Все это тоже можно любить и холить, но ведь ни один мужчина не посчитает их равными себе. Я молчала, оставив не только будущего супруга без ответа, но и бога.

Лоркан тоже зря старался, пытаясь вывести меня своими словами из апатии. Мысли текли вяло, я создала вокруг них непроницаемый барьер, чтобы никто не смог в них проникнуть. Понятно, что все это был просто самообман, магия мне не подвластна, чтобы совершать подобное. Как было бы хорошо спрятаться ото всех, хотя бы в вымышленном мире.

— Малышка, ты просто красавица, — неожиданно оказался рядом Лоркан. Он приподнял за подбородок мое лицо, заглянул в глаза, нахмурился и неловко обнял. — Не волнуйся, в этот раз ритуал будет другой, всего лишь дань традиции.

"Ха — ха — ха, что‑то твой муж слишком самонадеян. Думает, что сможет лишить меня такого развлечения?" — смеялся Тал в моей голове, но его голос слышался как бы в отдалении. Я улыбнулась, но не его словам, а тому, что у меня появился шанс избавиться разом ото всех. Что Тал говорил о смерти? Пустота и серость? И только собственные воспоминания? Но ведь можно оставить себе только тот кусочек памяти, что радует, делает счастливее.

"Ты что задумала, мелкая?" — в голосе бога появилось любопытство. Было желание послать Тала куда подальше, но я сдержалась, сильнее отгораживаясь от него.

Я так старалась, строя непроницаемую стену в своем разуме, что не заметила, как оказалась в храме. Лоркан смотрел на меня с все большей подозрительностью и тревогой. Он даже о чем‑то прошептал Ингмару на ухо перед тем, как мы с молодым сверром пошли к алтарю.

Храм мне не понравился — мрачный, пустой, и только алтарь выделялся из общей гаммы. Если в посольстве чаша была обычной, вырезанной из какого‑то камня. То в храме алтарь состоял, казалось, из застывших языков пламени.

— Это циркон, — тихо прошептал Ингмар. — Осталось предание, что сам Киган создал этот камень в недрах гор и оставил его в напутствие своим детям.

— Именно так, Великий Киган оставил нам частичку своего сердца, заключенного в этот камень, — я впервые видела седого сверра. Морщины избороздили лицо мужчины, его волосы были белы, как снег и достигали пола. Но от этого он не выглядел менее величественно и годы не сломили его. — Вы молоды, у вас впереди целая жизнь, плохая или хорошая, решать не нам. Но я хочу перед тем, как связать вашу жизнь, чтобы вы заглянули в свои сердца и спросили, готовы ли вы быть друг другу поддержкой, опорой? Ведь что есть брак? Это богоугодная связь мужчины и женщины, долженствуя даровать роду наследников. Но так ли легко в супружестве? Нет! Это каждодневная дорога во тьме, когда не знаешь, какое еще испытание уготовит следующий поворот. Вы спросите меня, как осветить этот путь? Как сделать его менее тернистым?

Я слушала сильный, проникающий в самую душу, голос седого сверра, постепенно он заполнил вокруг все пространство. Он и огонь, вот что осталось от прежнего мира. Единственное, что еще меня связывало с реальностью — это рука Ингмара, которая сжимала мою ладонь.

— Странно, а на колени нас почему‑то не поставили, — вырвалось у меня, вообще‑то я об этом подумала, но получилось вслух.

— То был другой ритуал, — нарисовался Тал собственной неотразимой персоной. — Спасибо, малышка, одна ты меня любишь. А вот твой жених мечтает о моей безвременной кончине. Тебе он сильно нужен? Только скажи и я превращу во что‑нибудь омерзительно гадкое. Хотя зачем стараться, он же таким и является.

— А что с ритуалом? — мне самой хотелось стукнуть Тала чем‑нибудь тяжелым по голове, да хоть бы алтарем, так что желания Ингмара мне были понятны. И как бы я не обижалась на парня, ничего плохого я ему не желала.

— В прошлом тебя пытались сделать рабой, а сейчас полноправной женой. Я же тебе говорил, ритуалы немного разняться, — хмыкнул Тал, создал трон и уселся на него. Хорошо, что сегодня он был похож на человека и в одежде.

— А Лоркана зачем тогда ставить на колени? — что‑то я не уловила смысл все этих ритуалов.

— Не забивай голову, малышка. Подумаешь, тот пенек хотел унизить твоего муженька, — отмахнулся Тал. — У нас тут более насущная проблема — ваш брак.

— У нас нет проблем, — загородил меня собой Ингмар, он был необычно воинственен. — Ты не имеешь тут власти, здесь вотчина Кигана!

— Бла — бла — бла, иди поищи своего Киганчика, — скривился Тал. — Я его уже несколько веков не видел. Забросил он своих детишек, а кому, как не родному дядя за ними присмотреть? Так что смирись с тем, что никто не освободит тебя от меня. Хм, а может подарить тебя этой миленькой девочке? Как тебе такой свадебный подарок, Энжи? Только представь, что твой муж будет выполнять все твои приказы, любой каприз, а если ты скажешь: "Сдохни!", он тихо мирно окочурится. Это ли не счастья для такой забитой девочки?

— Я не хочу, — возмутилась я до того, как Ингмар ответил. — Я уже все решила. Отпусти Ингмара, пусть возвращается, а я остаюсь в небытие.

— Нет! — в один голос гаркнули мужчины и повернулись ко мне.

— Нет, Энжи, я не дам тебе умереть, — прижал меня к себе Ингмар.

— Не зарывайся, девочка, тут только я решаю, кого отпускать, а кого нет. К тому же твой женишок мне должен, — холодно произнес Тал. Его трон стал выше, а сам бог принял свое демоническое обличие. — С другой стороны, каждый сам решает, когда ему умереть. Ты хочешь оборвать свою жизнь, что ж это твое право. Но с тобой умрет и твой супруг, ты готова к этому?

— Лоркан воин, — ответила я, хотя сердце кольнула совесть. Лоркан он такой… У меня даже слов не было, чтобы его охарактеризовать. В нем всего было много, через край. За время нашего путешествия он не раз ставил меня в тупик своим поведением. Я так и не смогла понять, как к нему отношусь.

— Этот тоже. Так что их вполне можно заменить друг другом. Я тут подумал, что если уж ты взялась распоряжаться чужой жизнью, то должна быть готова сделать это собственноручно. Твоего Лоркана мне лень сюда тащить, пусть там мучается в неизвестности. А вот этот женишок вернет мне долг.

С этими словами Ингмара скрутила сила и бросила на колени передо мной. Я дернулась ему помочь, но с ужасом увидела в своей руке кинжал.

— Убей его, и можешь лететь в свои небесные чертоги. Ну или куда вы, людишки, мечтаете попасть после смерти, — насмешливо сказал бог, полируя свои когти.

— Нет, — отшатнулась я. Ингмар был бледен, на его висках выступил пот, вся его поза выражала боль, которую он испытывал.

— Вот так всегда. Говорят, что готовы на все, пойти по трупам ради достижения своей цели, а горло врагу перерезать не могут. Но ничего, я тебе помогу. Я сделаю так, что ты сама захочешь облегчить его страдания, — Тал жестом фокусника достал из воздуха светящийся шарик. Он переливался, испускал лучики и, казалось, стремился вырваться из пальцев бога, но тот держал крепко. — Ты ведь знаешь, мой давний друг, что это такое? Да — да, это она, твоя душа. Полюбуйся на нее перед смертью. И запомни, я не прощаю предательства. Малышка, у тебя есть последний шанс убить этого слизняка легко и быстро. Не хочешь? Обещаю, к концу твой любимый проклянет всех и тебя в первую очередь.

Тал вонзил в искрящийся шарик свои когти, сдавил, а Ингмара забился в припадке на полу. Несколько секунд он пытался бороться, но бог усилил давления и парень закричал. Никогда не слышала такого крика: он раздирал душу, заставлял замирать сердце, я не заметила, как слезы брызнули из моих глаз.

— Не надо, я передумала! Я выйду за Ингмара замуж, только не мучь его! — рыданья вырвались вместе со словами.

— Какие же вы женщины непостоянные, — хмыкнул Тал и немного ослабил хватку. Ингмар застыл на полу, он тяжело дышал, ну хоть кричать перестал. — Допустим, вы поженитесь, будете жить долго и счастливо, а что буду иметь я? Наблюдать, как этот перебежчик плодится? Нет. Эта тварь сдохнет в мучениях!

Тал с диковатой улыбкой сжал когтями шарик, Ингмар издал леденящий душу вой и забился в конвульсиях. Из его носа хлынула кровь, белки глаз окрасились алым, но он все равно пытался дотянуться до бога. Я не выдержала, метнулась к Талу и выхватила из его рук душу парня. Бог зарычал, кроша своими пальцами трон:

— Отдай! Ты все равно не сможешь ей распорядиться!

Бог почему‑то не торопился забрать у меня шарик, он будто был уверен, что я его отдам или не смогу удержать. Но я знала один способ вернуться в реальность — завершить ритуал. Полоснула кинжалом ладонь Ингмара, он даже не вздрогнул, разрезала руку себе. Прежде чем соединить наши ладони, поместила душу парня между ними.

— Я согласна стать женой этого мужчины, разделить с ним жизнь, душу, — настоящие слова ритуала я не помнила, но почему‑то мне казалось это неважным, главное смысл и искреннее желание.

— Согласен, — прохрипел Ингмар, его глаза закатились, а дыхание стало рваным.

— Ничего у тебя не выйдет! Без благословения бога это всего лишь слова, — расхохотался Тал, но тут наши с Ингмаром ладони засияли. Лучи сплетались в причудливую вязь и вгрызались в наши руки, обжигая болью и связывая навечно.

— НЕТ! Так не бывает! — последнее, что я услышала, проваливаясь в беспамятство, был капризный вопль Тала.

Глава 18

— Ты целитель или кто?! — разбудил меня злой голос Лоркана. — Ты еще вчера говорил, что Лина просто спит, что через два часа она проснется. Прошла ночь, а моя жена все еще без сознания! И не надо говорить, что она спит, я не идиот!

— Наша жена, — прошелестел Ингмар.

— Точно! Даже этот очнулся, а вчера был похож на мертвеца, — ярился Лоркан. — Или ты мне сейчас говоришь, что с Линой или на одного целителя в городе станет меньше.

— Успокойся, Лоркан. Все с вашей женой нормально. Просто женщине в ее положении нужно больше времени на отдых. Вы когда давали ей выспаться? — устало ответил незнакомый голос.

— Не лезь не в свое дело! — рявкнул Лоркан.

— А в каком положении? — тихо спросил Ингмар.

— А вы что не знаете, что ваша жена беременна? — удивленно воскликнул целитель. — Вам что никто не сказал?

— Как беременна?! — голоса Ингмара и Лоркана слились в один. Да я бы и сама так же ахнула, если бы не потеряла дар речи от такой новости. Сердце наполнилось изумленной радостью — я буду мамой? У меня будет ребенок! Представила маленького малыша на руках, как он беззубо улыбается мне, и то счастье, которое у меня обязательно появится с его рождением. Крохотный комочек, которому я буду дарить всю ту любовь, которая не нужна моим мужьям. Наверное, я так разметалась, что пропустила часть разговора Лоркана с целителем.

— Можно как‑нибудь узнать, ребенок сверр или человек? — вопрос Лоркана заставил меня насторожиться.

— Срок еще небольшой, об этом рано еще говорить. А что есть вероятность? Вообще‑то в смешанных браках, а их было крайне мало в моей практике, рождались только сверры. Но все может произойти в первый раз. Хотя и здесь не вижу проблемы. Родится твой ребенок — оставишь, родится человечек — выкинешь с балкона, а жене скажешь, что умер в утробе, — каких‑то несколько слов, сказанных равнодушным, менторским тоном, заставили меня люто возненавидеть их автора.

— Слышишь, ты! Сейчас сам полетишь с балкона! — зло зашипел Ингмар.

— Лоркан, ты слишком много позволяешь этому мальцу. Смотри, совету это не понравится…

— Я сам разберусь с Игмаром, а тебе лучше уйти, — холодно ответил Лоркан.

Я села, в душе разворачивалась пропасть. Почему я думала, что Лор обрадуется ребенку? Ему нужен его сын, а у меня в животе плод моей любви и Сейма. Я была уверена, что это так и есть, а значит мой мальчик в опасности. Одна мысль, что сверр с равнодушием выкинет малыша в пропасть, сковывала льдом сердце, а воздуха катастрофически не хватало. Голова начала кружиться и я уцепилась в одеяло. Мне срочно было надо на свежий воздух. Истерика подкрадывалась медленно и неуклонно.

"Беременна! Как я этого не понял раньше! — голос Тала на время развеял муть. — Ведь ответ был так близко. Сначала мне твой запах не казался привлекательным, а теперь я готов убить твоих мужей. Ты беременна моей девочкой! Моей женщиной! Я уже сейчас ощущаю самый притягательный аромат, ее запах. Так, а ты чего расселась, бегом на балкон — свежий воздух полезен моей девочке. Это же столько надо сделать, все подготовить. Ха, моим братьям такое даже не снилось — воспитывать избранницу с рождения…"

Я медленно брела к балкону, слова бога не сразу нашли понимания во мне. А когда осознала, о чем говорил Тал, мне стало по — настоящему страшно. Все то, что чего я боялась в прошлом, теперь казалось мне незначительным и мелким. Богиня, почему ты так жестока?! Почему девочка?! Почему моя крошка должна пройти через тот же кошмар, что и я? Ответь, как мне дальше жить с этим, зная, что моя маленькая девочка попадет в лапы этого монстра? Ведь за своего ребенка я готова убить кого угодно, да только до бога мне не дотянуться. Слезы текли рекой, я почти ничего не видела, шла бездумно. В лицо ударил порыв ветра, на секунду охладив пылающий щеки. Я стояла на краю балкона, ночная сорочка прилипла к ногам, волосы лезли в лицо, но мне было плевать. Передо мной был выход, решение всех проблем. Прости меня, малышка, я тебя очень люблю и никому не позволю обидеть.

— ЛИНА! — крик Лоркана заставил вздрогнуть и обернуться. Супруг стоял у входа, он был неестественно бледен. — Лина, прошу тебя, отойди от края. Иди ко мне.

Из двери, пошатываясь, выпал Ингмар, он так исхудал за эту ночь, глаза ввалились, но горели ярко и неистово. Лоркан и Ингмар, они такие разные, но каждый из них стал по — своему дорог. Жалость захватила душу, они же умрут вместе со мной. Мне хотелось сделать шаг навстречу им, но память подкинула всю ту мерзость, что со мной вытворял первый муж. Я вспомнила, какое отчаяние испытывала тогда, как мечтала о смерти. И это все придется переживать моей крошечке постоянно? Изо дня в день, из года в год, бесконечно терпеть издевательства Тала без возможности вырваться из его загребущих лап. Нет!

— Простите, — прошептала я и сделала шаг назад, пока не передумала, и страх перед смертью не поумерил моей решимости.

— Неееееееееет! — крик Лоркана слился с хрипом Ингмара. Лор подбежал к краю и силой ударил в магическую преграду кулаком, которая с такой легкостью меня пропустила. У старшего супруга был стеклянный взгляд, а лицо застыло каменным изваянием. Но на меня изливалось его отчаяние и боль, именно его, а не только Ингмара. Я не хотела их видеть, сделанного не изменить. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны, чувствуя, как ветер шумит вокруг меня. Мне было плевать, куда я падаю, в душе поселилась пустота и отрешенность. Мечты сбываются, как часто я хотела вырваться из плена собственного тела и улететь.

— Прости меня малышка, мама тебя очень любит, — ветер унес мои слова, как уносил слезы. Я не чувствовала холода, весь мир вокруг будто замер.

"Идиотка! Что ты натворила! — в моем мозгу бесновался Тал. — Думаешь, ты так просто сдохнешь?! Не раньше, чем родишь мне мою девочку!"

"Ты ничего не можешь сделать, это мой выбор. Я в праве решать, когда мне умереть", — ответила я. Богиня, как же я ненавижу твоего сына. Прости меня, но я мечтаю о его мучительной смерти. Ты же сама мать, как ты могла воспитать такое бессердечное существо?

"Не смей трогать мою мать!"

"Заткнись, ненавижу тебя! Моя дочь никогда не достанется такому ублюдку, как ты. Лучше смерть".

"Мы еще поговорим об этом, не надейся так легко от меня избавиться", — сыпал угрозами Тал, а я истерично смеялась, не понимая, почему до сих пор лечу вниз, ведь давно должна была разбиться о камни.

"Ты не имеешь права вмешиваться, пока я тебя не попрошу. А я этого не сделаю, Тали. И как тебе осознавать собственное бессилие? Наблюдать за тем, как гибнет та, что ты уже назвал своей?"

"Энжи, малышка, чего ты хочешь? Только попроси и я все сделаю. Давай спокойно обсудим", — голос бога дрожал от ярости, но он себя сдерживал, наверное, впервые в жизни о чем‑то прося, а не требую.

"Я хочу, чтобы ты сдох! Что не можешь? Жаль, тогда тебе нечего мне предложить. Остальное у меня все есть. Моя доченька и весь мир. Я всегда хотела летать…"

"Летать? Ну конечно!", — в мозгу вспыхнула волна радости, и меня вдруг закрутило в воздухе. От неожиданности я открыла глаза, а потом сразу же крепко зажмурила, потому что мир вокруг меня вертелся, ощетиниваясь приближающимися скалами. И все‑таки страх пришел, как я не ругала себя за малодушие. Но я из последних сил держалась, чтобы не начать просить бога о помощи. Кого угодно, но только не его.

Но вот на спине что‑то болезненно дернулось, лопатки будто свело спазмом, а мир вдруг перестал вертеться. Удара все не было и не было, я повторно открыла глаза и уже не закрывала их. Я летела. Не падала, а именно парила над равниной, что скрывалась под утреней дымкой, отдаляясь от скал.

"Ненавижу тебя, Тал!"

"Ты же сама хотела летать. Я только выполнил твое желание. Так что лети ко мне, птичка. Мне многое надо тебе сказать!"

Голос бога не предвещал мне ничего хорошего, но я не собиралась сдаваться. Раз я не умерла, то постараюсь отравить жизнь одному гаду. И вообще, раз уж мне подарили крылья, то самое время научиться, ими пользоваться.

* * *

Лоркан стоял, уткнувшись лбом в упругую стену защитной магии, раздираемый противоречивыми чувствами. Казалось, с падением Лины его покинула душа. Но сверр не обращал на это внимания. За все то время, что прошло с того момента, как Лор ощутил безысходность Лины, о себе он даже не вспомнил. Его затопило дикое отчаяние и душевная боль, все то, что испытывала Лина, когда делала шаг в пропасть. Ее "простите" все еще звенело в ушах, а взгляд полный тоски и обреченности стоял перед глазами. Лоркана не волновал вопрос, как Лине удалось преодолеть охранный барьер, больше мучил вопрос: "Почему?"

— Почему? — произнес бледный Ингмар то само слово, что крутилось в голове Лоркана. Молодой сверр трудом дойдя до стены, стоял рядом и следил за падающей в пропасть фигуркой. — Почему?! Что же ты наделала, Энжи?! Ты же сама вернула мне душу, дала надежду. А наш ребенок…

— Ты хотел сказать мой ребенок? — зло спросил Лоркан и сам же осекся. — Хотя сейчас это уже неважно, жить нам осталось недолго.

— Неважно, — глухо промолвил Ингмар. — Я думаю, она услышала наш разговор с целителем.

— Но почему она не поговорила со мной? — рявкнул Лоркан, ударяя ладонью по магическому барьеру. — Я ведь ни разу ее не ударил, откуда такое недоверие после всего, что с нами было?

— Я знаю Энжи, она бы не решилась на такой шаг без веской причины. Раньше да, но не сейчас. Я ведь чувствовал ее боль, тоску, любовь к ребенку. Не понимаю…

— Я тоже, если только она не хотела защитить его от участи худшей, чем смерть, — мрачно молвил Лоркан. Лину давно уже не было видно, в сердце поселилась пустота и равнодушие. Мужчина не боялся смерти, его мучило только одно, что он так и не успел сказать Лине, как много она для него значит. Его маленькое рыжеволосое чудо, любимица бога, как он считал еще совсем недавно, пока не просмотрел память Ингмара.

— Тал! — одновременно поняли мужчины, по какой причине их супруга могла так поступить. Лоркан уже знал, что их ритуал провел вовсе не Киган, а его младший брат, который преисполнился нездоровым интересом к Лине. А не надо иметь много ума, чтобы понять — бог может отравить жизнь любому.

— Он не даст Энжи умереть, — хрипло проговорил Ингмар, всматриваясь в пелену над равниной, стремясь разглядеть любимую. В ответ на эти слова внизу что‑то вспыхнуло золотистым сиянием и осталось поблескивать на фоне серой мглы. Ветер постепенно сносил это нечто в сторону от горы.

Тут на мужчин обрушился чужой гнев и раздражение, а так же решимость и затаенная радость.

— Жива, — разнесло эхо облегченный вздох Лоркана. Ингмар резко оттолкнулся от стены и, пошатываясь, побрел к двери. — Ты куда.

— За своей женой, — в глазах бывшего адъютанта плескалась решимость и жажда убийства, даже Лоркан не рискнул бы сейчас его остановить, но сверр и не собирался этого делать.

— Я с тобой. Только к целителю зайдем, не хочу, чтобы ты сдох по дороге и утянул нас за собой, — хмыкнул Лор, а потом ехидно добавил: — Я еще собираюсь прожить долгую жизнь со своей любимой женщиной.

— А как же Совет? — не менее язвительно спросил Ингмар.

— Разберемся с Талом, займемся ими, мне давно не нравится это скопище старых маразматиков, — глаза Лоркана похолодели, а руки сжались. Он понимал, что это бравада, что так просто разобраться с богом у них вряд ли получится, но отступать не собирался. Никто не имел права становиться между ним и его женщиной, той самой единственной и желанной.

* * *

Крылья несли меня вперед. Я, повернув голову, попыталась их рассмотреть: золотистые, полупрозрачные, они казались хрупкими и невесомыми, но при этом спокойно держали мой вес. Я попробовала ими пошевелить, у меня это получилось не сразу, все‑таки крылья это не то, что было со мной с самого рождения. Но спустя несколько минут у меня стало что‑то получится. Правда, полет мой стал рваным и, наверное, со стороны я напоминала пьяную муху, но теперь мне удавалось его контролировать, а не только полагаться на попутный ветер. Тем более, встречаться с богом в ближайшее время у меня не было не малейшего желания.

Странно, но я не боялась приземляться на земли тварей, в моей жизни было так много страха, но после недавнего падения во мне что‑то умерло. Кажется, напугать меня монстрами будет проблематично. К тому же, кто‑то невероятно сильный и не менее коварный не заинтересован в моей смерти, вот пускай и заботится. Он хочет мою девочку? Что ж, его жизнь в ближайшие девять месяцев, а то и больше превратиться в настоящий кошмар, обещаю.

"Малышка, я бы на твоем месте не наглел и был повежливее, глядишь тогда я не убью тебя после рождения моей красавицы", — раздался в голове злой голос Тала.

"Угрожаешь? Ну — ну, а ты знаешь, что беременным женщинам нельзя нервничать? Что это отражается на здоровье ребенка? А сколько ты мне нервов испортил? Одни монстры чего стоят. Да такими темпами доченька вообще не родится! И все из‑за тебя!"

Раньше я следила за мыслями, старалась не обидеть бога, боясь его гнева, а сейчас мне было плевать. Поэтому раскрыла сознание и выплеснула на него все свои страхи, переживания, обиды, надежды, воспоминания и многое другое, что свойственно женщинам.

"Ты хотел почувствовать себя в теле женщины?! Смотри не захлебнись, скотина!"

Стоит ли говорить, что ощущения присутствия прошло практически мгновенно. Ну, надо же, а он оказывается еще и трус, хотя о чем я, мужчины вообще боятся женских истерик.

Приземление вышло мягким, я как та самая муха плюхнулась в какой‑то большой цветок, наполненный чем‑то липким и, как оказалось в последствии, сладким. Поэтому прежде чем покинуть цветок, я решила полакомиться, тем более кушать хотелось сильно.

Цветочек был нежно розовым, а сердцевина с нектаром, куда я угодила, желтой и пушистой. Перебравшись на лепесток, я сидела и раскачивалась, облизывая пальцы и любуясь окружающим пространством: передо мной колыхалось целое море цветов, разнося одуряющие ароматы. В отдалении зеленел лес, а за спиной возвышались горы, где‑то там остались те, кто стал мне по — настоящему дорог. Но я не могла вернуться, Тал не даст нам житья. А я хочу напоследок заставить его понять, что вмешиваться в чужую жизнь не так уж приятно.

Ветерок меня потихоньку укачивал, а сладкий аромат пьянил. Глядя на розовое "море", мне казалось, что оно необитаемо, но скоро я заметила живых существ, порхающих в отдалении. Хотелось спать, но разум пытался донести до меня одну умную мысль — спать на открытом пространстве глупо. Да и запах слишком насыщенный, я сидела на цветке меньше получаса, а голова уже болела. Решила перебраться к лесу, хорошо крыльями в нектар не влезла, а то так бы и осталась в том розовом чуде. Смерть мало приятная, зато красивая. Летать красиво я еще не умела, но это не беда, времени на учебу у меня теперь было масса. Но больше всего меня интересовало, останутся ли крылья со мной навсегда?

Мне бы этого не хотелось, они хоть и красивые, но привыкнуть к ним тяжеловато. Да и спать я люблю на спине, а придется на животе. Это сейчас можно, а когда живот вырастет, что делать? Поразмыслив немного на эту тему, решила не забивать себе голову всякой ерундой, есть Тали, вот он пусть думает. А что, хотел заботиться о моей малышке, пусть сначала на мне тренируется. "Кстати, мне нужно умыться, попить и отдохнуть, не так уж у меня и много запросов. Слышь, Тал!"

Гадский бог не ответил. Но я и не ожидала его быстрой капитуляции. Поэтому взмахнула крыльями и полетела под сень деревьев. Обитатели цветочного моря поглядывали на меня удивленно, но не враждебно. Я же смотрела на всевозможные крылатые создания скорее испуганно: мухи, пчелы, бабочки, разительно отличались от привычных мне, уж размером точно. Когда мимо меня с шумом пролетела стрекоза длинной в мою руку, я взвизгнула и чуть не свалилась в цветок. Вот уж не думала, что насекомые такие страшные. Или это они только здесь такие? Вспомнила, что насекомых есть великое множество и если они тут все такие крупные, то задерживаться на этой полянке не стоит. В общем, крыльями замахала активнее, а по сторонам стала смотреть внимательнее.

Когда до деревьев, которые были массивнее и выше обычных, оставалось совсем недалеко, на меня спикировала какая‑то тень. Черные когтистые руки обняли меня крепко за талию, смяв мои крылья, и меня резко дернуло вверх. Я закричала от страха и неожиданности, сердце забилось с оглушительной силой, извернувшись, глянула за плечо. Лучше бы я этого не делала — на меня, скаля клыки, смотрела летучая мышь. Сознание померкло, сбежав в испуге.

— Ну что опять? — стоял надо мной Тал, выглядел он уставшим и обеспокоенным. Я огляделась и увидела, что лежу на полу в его тронном зале. Интересно, это опять сон или уже по — настоящему? — Лина, что случилось? Час назад ты была здорова и полна жажды мести.

— Там какая‑то тварь решила мною пообедать, так что если я тебе еще нужна живая, то впору вмешаться, — ответила я. От воспоминаний меня передернуло. — Эти клыки, мерзость какая! Наверное, кровь мою уже пьет.

— Никуда не уходи, я быстро, — рявкнул бог и растворился в воздухе. Ты смотри‑ка, действительно побежал спасть мое тельце. Понятно, что он старается не ради меня, а ради доченьки, но одно другого не отменяет. Лежать на полу мне не понравилось, поэтому я представила себе кровать, удобную с горой разноцветных подушечек. Хорошо, мягко, тепло, вот теперь и умирать нестрашно. Главное, не очнуться когда меня есть будут.

— Никто тебя не ест, — не дал расслабиться мне Тал, возникнув около моей кровати. Вид у него был донельзя злой и раздраженный. — Все, можешь смело возвращаться назад.

— Не хочу, мне и здесь неплохо, — нагло произнесла я, переворачиваясь на другой бок.

— Тебе нельзя здесь долго находиться, это вредно сказывается на ребенке! — гневно заявил бог, пытаясь выдернуть меня из кровати. — Как у тебя вообще получилось тут зацепиться? А ну пошла вон в реальный мир!

— А то что? Убьешь? — показала ему язык и бросила в него подушкой. — Никуда я не пойду, ты меня лишил любимых мужей и их поддержки. Так что заботься теперь сам. Здесь у меня удобная кроватка. А там? Лес и полчище кровожадных тварей. Не хочу к ним, мне и тут хорошо.

— Лина, не забывайся, когда‑нибудь ты уже не будешь беременной, — с угрозой произнес Тал.

А я не придумала ничего лучше как разрыдаться. К тому же, сильно заставлять себя не пришлось, слезы и так норовили пролиться, достаточно было вспомнить взгляды мужей. Какие же они у меня хорошие, даже Лоркан, я же чувствовала его эмоции. Бедненькие, они там переживают, гадают, что со мной случилось, винят себя в произошедшем. А еще они так и не увидят нашу малышку или мою. Впрочем неважно, главное, что моя девочка достанется этому чудовищу. Она будет всю жизнь мучиться и вспоминать свою мертвую мать словами: "Мама, зачем ты меня родила!"

— Лина, перестань! — тряс меня за плечи Тал. — Я тебе приказываю! Хватит рыдать!

— Чуд — довище! — всхлипывая и размазывая сопли со слезами по лицу, выдавила я.

— Да это ты чудовище! Посмотри на себя! — заорал бог, создавая из воздуха зеркало и почти тыкая мне его в лицо. И ведь прав, я была ужасна: липкий нектар на щеках засох и потемнел, глаза опухли, губы дрожали, а нос покраснел.

— Меня никто не любит и я страшная, — рыдания вырвались пуще прежнего. — Зачем мне вообще жить?!

— А — а-а! — раздраженно закричал Тал, толкнул меня на подушки, сделал пару кругом вокруг кровати, потом наклонился ко мне и, стараясь сдерживаться, произнес: — Лина, ты красивая, тебя все любят. Вот кто еще может похвастаться двумя мужьями? Давай ты успокоишься, а я пообещаю тебя не убивать, после рождения Лауринди.

— Как ты назвал мою девочку, изверг?! — резко села на кровати, случайно ударив Тала в лоб. Тот взвыл и отскочил в сторону, потирая больное место. Нет, ну каков гад! Мало ему надо мной издеваться, он еще моему ребенку имя в обход меня придумал. — Мне это имя не нравится!

— Это не обсуждается, мою девочку зовут Лауринди!

— Вот иди и рожай сам девочку! А мою дочь таким противным именем звать не будут! — упрямо заявила я. — И вообще, имя это единственное, что я могу дать своему ребенку в память обо мне, а ты и этого хочешь меня лишить! Какая же ты сволочь! Уверена, будь твоя мать здесь, она бы пожалела, что родила такого монстра.

Начавшуюся было заново истерику, остановила звонкая пощечина, я даже не сразу поняла, что это меня ударили.

— Послушай меня, ты сейчас возвращаешься в реальность и тихо мирно живешь, хорошо питаешься, не нервничаешь, каждый день проводишь не меньше двух часов на свежем воздухе. За это я тебя не трону ни сейчас, ни после того, как родиться Лауринди. Более того, разрешу быть с ней рядом до тех пор, пока она будет нуждаться в матери. А потом вернешься к мужьям или куда сама захочешь, но подальше от меня и моей девочки, — взглядом Тала можно было убивать, но для меня страх перед смертью был пройденным этапом.

— И имя разрешишь нормальное дать?

— Нет!

— Ну не знаю, — ответила я, вытирая мокрые щеки, решив, что доченьку обязательно буду звать по — другому. Выберу самое красивое имя, и тогда она меня точно не забудет. — И где я, по — твоему, буду жить? В лесу? А питаться чем? Листьями? Зато на свежем воздухе.

— У тебя все будет, обещаю, — кажется, Тал сдерживался из последних сил и был готов задушить своими руками.

— И я не знаю, что делать с крыльями, — меня саму передернуло от своего же капризного тона, не говоря о боге.

— Просто представь, что их нет, — сквозь зубы процедил мужчина. — А когда понадобятся, позовешь их обратно.

— Мне бы попить и помыться…

— Эванджелина! — рявкнул Тал, на моих глазах превращаясь в рогатого монстра. И что‑то мне так захотелось на цветочную полянку, даже летучая мышь уже не пугала. Подумаешь большая, Тал сказал, что она меня не съест. Да и вообще, после обещания бога, что я буду сама растить дочь, жизнь не казалась такой уж плохой. Тьма закрутилась вокруг, пряча меня от разъяренного бога. Я улыбнулась, впереди меня ждал новый день, плохой или нет, об этом я узнаю завтра, а пока можно прятаться во тьме ночи. Никогда не понимала тех, кто ее боится, ведь сама тьма с тем же успехом может скрыть не только монстров, но и их жертв. Наверное, нормальная женщина начала бы выяснять, куда ее занесло и кто в этом виноват, но я просто уснула. Странно, но даже жажда меня не беспокоила, несмотря на то, что без сознания я провела весь день. Или летучая мышь утащила меня в свою пещеру и поэтому темно? Да какая разница, завтра разберусь.

Глава 19

Вот уже неделю я жила в своем новом доме. Правда, несовсем своем и не в доме, но меня это мало волновало, потому что Тал разрешил мне делать все, что захочу. Для этого пришлось закатить еще парочку истерик, но оно того стоило. Да и как по — другому, если по утру я проснулась в каком‑то вонючем дупле! Я, аристократка, род которой насчитывает не одно столетие, к тому же беременная женщина, должна "наслаждаться жизнью" в каком‑то дереве?! Без удобств, слуг, нормальной еды и заботы мужей?! И вот это Тал имел в виду, что у меня все будет?! Это я еще не говорю о том, что делить данную жилплощадь мне предстояло с весьма своеобразным зверем. Телосложение у него было человечье, только на ногах пальцы более длинные и цепкие, а на руках еще и с когтями. Морда напоминала летучую мышь, но все же посимпатичнее, если привыкнуть. Все тело было покрыто черной мягкой шерсткой. Ах да, забыла упомянуть крылья, сильные, кожистые, ну и то, что это был самец. Не знаю, каким местом Тал думал и думал ли вообще, решив поселить меня в этом зверинце, но я ему выказала все с утра и в таких выражениях, которые приличная женщина знать не должна.

Кстати, Чернышу тоже досталось. А потому что не надо было будить меня путем облизывания моих ног. Как вспомню, так вздрогну. Во сне было щекотно, а глаза открыла и увидела страшную морду, которая нагло лижет мои пятки, итог всего этого был закономерен: мой визг и вторая пятка врезается со всего размаха в нос монстру. Это я потом узнала, что нос самое чувствительное место у этих созданий, и что он не хотел меня съесть, и даже не домогался моего тела с чисто мужскими желаниями, а просто слизывал застывший на моих ногах нектар. Черныш, так я назвала своего невольного сожителя, очень любил сладкое, как впрочем, и вся их община. Но интерес сексуального характера я бы полностью исключать не стала, очень уж красноречиво он на меня облизывался и после принятия мною водных процедур. Видимо, и среди монстров попадаются извращенцы, ведь я никак не могла соответствовать их понятие о красоте. Но это все лирика, а итог был таков, что я воззвала к Талу и сказала, что немедля возвращаюсь к мужьям, раз он не выполняет своих обещаний. И вообще, почему я должна страдать? Почему не могу жить с Ингмаром и Лорканом в нормальных условиях, чувствовать их любовь и заботу? Вот тогда и выяснилось, что на других территориях Тал не так силен, как здесь и, стало быть, не сможет вовремя защитить мою девочку. Так что путь мне на родину или к сверрам заказан, Тал просто не выпустит меня со своей Сумрачной равнины.

Но ведь это не значит смириться и жить в жутких условиях. Я и не стала, к тому же к Талу у меня было куча претензий, ведь это он виноват, что связал мою жизнь с Лорканом и Ингмаром, а мне хотелось остаться с Сеймом.

"Бог мой отец, неужели все бабы такие дуры? — произнес тогда Тал с отчаянием. — Да нет, ты же еще недавно была разумная, осторожная, только запуганная. Похоже беременность на мозге сказывается не лучшим образом. Лина, малышка, делай что хочешь. Можешь распоряжаться шурхами как считаешь нужны. Отныне они твои слуги, армия и так далее".

Это конечно было неплохо в свете того, что этих самых шурхов насчитывалось несколько десятков и меня бы точно съели, не запрети им Тал. Но что могут существа, которые в своем развитии недалеко ушли от животных? Нет, они мне уступили самое большое дупло, где раньше жил местный шаман, который общался с Талом, даже под моим неусыпным руководством его расширили и навели там порядок. Но сырого мяса я не ем, а от нектара и фруктов, которыми снабжал Черныш, меня начало мутить на второй день. Я уже не говорю о том, что мытье в луже, как это делали шурхи, мне совершенно не подходило. А вот спать на шкуре какого‑то животного, чей мех был очень нежным и теплым, мне понравилось.

Так что вторая моя истерика, была именно по поводу бытовых нужд. Я припомнила все: и правильное питание, на котором так настаивал Тал, и ванну, ее мне не хватало особенно, и полное отсутствие одежды. Итогом стало божественное явление очень разгневанного Тала, шурхи в панике попрятались, а мне терять все равно было нечего. Поэтому я нагло наблюдала, как бог магичит. Кстати, Тал явился в образе монстра, видимо, чтобы "летучие мыши" его боялись еще сильнее. Работа у бога не заняла много времени, он протянул длань в сторону моего дерева и оно начало на глазах изменяться. Стало выше, толще раза в три, ветви в кроне отрастали с немыслимой скоростью и тут же сплетались, создавая комнаты и переходы.

— Довольна? — рыкнул Тал спустя полчаса.

— А ванна? — задала насущный вопрос.

— Все там: и кровать, и ванна, и даже кухня, — раздраженно ответил бог. — Мне из‑за тебя пришлось наведаться к людям и узнать, как вы живете. Жалкое зрелище.

— Но я не умею готовить, — растерялась. Я умею накрывать на стол, знаю в какой последовательности подавать блюда, могу руководить слугами, но варить что‑то самостоятельно мне не приходилось.

— Не думаешь же ты, что дерево позволило бы разместить огонь в своих ветвях? Я мог бы сделать для тебя мертвый дом, к каким ты и привыкла, но не вижу в этом смысла. А насчет еды, у тебя будет один замечательный шкафчик, куда ты будешь класть записки с названием блюд, а спустя время они там будут появляться. Мой тебе совет, лучше писать список блюд с вечера и время к какому их подавать, тогда не придется ждать.

— Я, конечно, верю в то, что с помощью магии можно сделать что угодно, но чтобы шкафчик мог читать… — скептически усмехнулась я.

— Дура, читать будет повар, которого я нанял и установил точно такой же портальный шкаф на его кухне.

— То есть ты о моем питании решил позаботиться не сегодня? — стало неловко от скандала, который я совсем недавно закатила Талу.

— Детка, даже для бога нужно некоторое время, чтобы все уладить. Раз вопросов больше нет, я пошел. Мне еще к твоим муженькам наведаться надо, подкинуть им проблем, — хищно оскалился Тал.

— Если ты убьешь хоть одного из них, я умру следом, — напомнила я, волнуясь за своих мужчин. — И боль я их чувствую, как свою.

— М — да, это я поторопился, — скривился Тал. — Но даже бог не может отменить божественное благословение. Ладно, просто попорчу им нервы, чтобы не расслаблялись и не совались в мои владения.

— А одежда, — окликнула я Тала до того, как он исчез. Мне было неважно, что об моих умственных способностях подумает бог, главное, отвлечь его от Ингмара и Лоркана.

— Сошьешь, этому тебя точно учили, все что надо найдешь в доме. И не смотри на меня так, надо же тебя чем‑то занять, чтобы не сходила с ума от безделья. Ах да, к крыльям подойдет вот такой фасончик, — с насмешкой подмигнул бог и исчез. А я осталась висеть в воздухе, с изумлением разглядывая на себе коротенькую тунику с открытой спиной, штанишки до колен и мягкие кожаные тапочки на ногах.

Не успел бог слинять, как появился Черныш с виноватым выражением на морде. Оно и понятно, он же меня защищал от своих соплеменников, а от Тала даже не рискнул. Вообще‑то, мой приятель был неплохим, старался угодить, предано заглядывал в глаза, охранял от посягательств разнообразных тварей. Хотя это было лишним, я уже дня через три поняла, что местные обитатели обходят меня стороной. Ну да, я не мешала Чернышу поднимать свой авторитет за мой счет. Забегая вперед, скажу — после явления Тала, соплеменники начали взирать на меня со священным ужасом в глазах, а Черныш сделался их вожаком и непререкаемым авторитетом.

А тогда я просто окинула хмурым взглядом "мыша" и с гордым видом полетела к своему новому дому. Я могла бы и ему высказать свое "фи", но что толку, их язык мне был неведом, а меня Черныш понимал только, когда ему было выгодно. В остальное время он делал восторженно — невинное выражение на своей морде, чем сильно меня бесил.

Дом на дереве мне понравился. Спальня с кучей подушечек и мягким одеялом. Кстати, кровати не было, всю комнату занимал мягкий ворсистый ковер, который ластился к ногам, снимая усталость. У меня не хватило духу ступить на него в тапочках. А посередине был круглый матрас с постельными принадлежностями. Глядя на него, так захотелось оказаться в объятиях мужей, на этом спальном месте мы бы легко разместились. Воображение рисовало пикантные картины, и поспешила пойти осматривать другие комнаты, пока тоска не захватила сердце. Гостиная была тоже милая, с низкими диванчиками, покрытыми все тем же мягким ворсом, только в другой цветовой гамме. Но самое удивительное, вся мебель росла из дерева. Хотя нет, больше всего мне понравилась ванная с теплой проточной водой, которая пахла цветами. Издав радостный писк, я спешно начала раздеваться, позабыв о том, что за мною следом ходит Черныш.

За спиной раздался рокот и я глянулась, шурх с нездоровым любопытством наблюдал за мной.

— И что ты тут еще делаешь?! Это мой дом и я здесь живу одна, а тебе придется найти другой, — возмутилась, убирая крылья. Мой невольный приятель понурился и отправился на выход. И такой у него был жалкий вид, что мне его стало жалко. Да и он единственное живое существо, с кем я тут общалась. — Ладно, пока не сделаешь себе новое дупло, можешь пожить в гостиной. Вон там. Но в спальню мою не заходить.

Шурх довольно кивнул и ретировался, а я блаженной улыбкой полезла в деревянную ванну. Отличие от лохани из мертвого дерева и этой гладкой чаши с ароматной водой было кардинальное. Когда вокруг тебя все живое и самой хочется жить.

День пролетел незаметно. Ужин удался на славу, повар, которого нанял Тал был выше всяких похвал. А "живая" спальня, куда я перебралась после, снимала усталость и навевала сон, но мне все равно было неспокойно. Я волновалась за Ингмара и Лоркана, причем вряд ли бы смогла ответить даже себе, за кого из них больше. Тем более, Тал слов на ветер не бросал, если уж он сказал, что решил устроить им проблем и попортить нервы, то ничем хорошим это не обернется. Но было еще кое‑что, зацепившее меня в словах бога, он не хотел, чтобы мужчины лезли в его владения. Это что получается? Лор и Ингмар решили найти меня? Сердце встрепенулось, захотелось дотянуться до мужчин и сказать, что мне они нужны, как никогда. Каждый по — своему, но от этого не меньше. Даже вспоминая Лоркана, я уже не испытывала на него обиды. Да он не такой чуткий, как Ингмар, и нежность у него проявляется своеобразно, но это не отменяет того, что я ему дорога, а он, оказывается, мне.

Засыпая, я думала об Ингмаре, а точнее о тех чувствах, что испытывала к нему и боялась признаться в них. Почему? Мне хватило расставания с Сеймом и той пустоты, что возникла с его уходом. А еще меня мучила совесть, что я так быстро променяла одного мужчину на другого. Видимо, барону все же удалось развратить меня настолько, что наличие двух мужчин в законных супругах меня уже не пугает. Единственное, чтобы я сделала сейчас, это поговорила с ними и объяснила, что у нас с ними разный темперамент и лучше бы им его поумерить, хотя бы на период моей беременности. А вдруг они не будут любить мою девочку? Ведь она наверняка от Сейма. Загрустила, доченька еще не родилась, а захотелось подарить мужьям сына. Чтобы он был похож на них, лучше на Ингмара, хотя и Лоркан красив.

Неудивительно, что во сне я увидела мужей: уставшие, изнуренные, они сидели у костра в какой‑то пещере. Лоркан дремал, опершись спиной на камень, а Ингмар с мрачным видом подкидывал ветки в костер.

— Все с ней хорошо, успокойся, — пробормотал Лор, отвечая на не высказанный вопрос Ингмара.

— С чего ты взял? То что она жива и не испытывает боли ничего не значит. Я знаю Тала и его больное воображение, мне страшно представить, что он сейчас может делать с Энжи.

— Не думай об этом, — открыл глаза Лоркан, они у него неестественно блестели. Неужели заболел? — Никому лучше от твоих предположений не будет. Главное, чтобы Лина была жива, а с остальным справимся.

— Ты прав, главное, чтобы с Энжи и ребенком все было в порядке, — руки парня сжали ветку, кроша ее в пыль.

— Думаешь, это твой ребенок? — насмешливо спросил Лоркан.

— Уверен, — бросил на бывшего командира неласковый взгляд Ингмар.

— Зря, мы с Линой тоже не о звездах в постели разговаривали. К тому же, с чего ты взял, что у вас вообще может быть общий ребенок?

— Давно догадался? — нахмурился парень, как‑то неуловимо становясь старше и опаснее.

— Нет, но подозрения возникли после первой битвы с тварями. Тогда все странности на твой счет я списывал на то, что ты встретил свою пару. Но мы уже неделю вдвоем, а из‑за волнения за Лину твой ментальный щит сбоит.

— И что ты собираешься делать с этим знанием? — напряжение между мужчинами достигло предела.

— Ничего. Убить я тебя не могу, да и ты меня тоже. Мы в одной лодке, как бы не хотелось сжить друг друга со свету. Остается делать вид, что ничего не изменилось. Хотя бы ради Лины. Одно могу сказать — твою спину я буду прикрывать, чтобы не случилось, — хмыкнул Лоркан, прикрывая опять глаза. В ответ, как издевательство, снаружи раздался заунывный вой, сначала одинокий, но потом его подхватили все новые и новые голоса.

— О, а вот и наше развлечение на эту ночь, — встал Лоркан, разминая плечи. — А ты говорил, божок не повторяется? Хотя да, вчера были какие‑то летающие твари, позавчера ползающие, а сегодня воющие. Спорим, что это не волки?

— А смысл? — так же устало поднялся Ингмар. — Этой ночью поспать нам опять не удастся. Тварь, он специально нас выматывает, чтобы мы сидели на месте и не рыпались!

— Слушай, а что мы переживаем? Если бы он хотел нас убить, то давно бы это сделал. Значит, можно спокойно ложиться спать, — зевнул Лоркан, потягиваясь.

— Я тоже так думаю, он слишком уж это простое решение, как бы не попасть в ловушку, — с сомнением сказал Ингмар. — Но можно спать по очереди. Ложись, я первый посторожу.

— Уверен?

— Да. Если невмоготу станет — разбужу.

Я смотрела на супругов будто со стороны, жалея их и радуясь тому, что они меня не забыли. А еще было приятно, что они переживают и за дочку, даже строят предположения, кто ее отец. Но возможно, это сон самый обычный, и все это не по — настоящему, но как же хотелось верить в него. Знать, что любимые мужчины не бросили, а собираются найти и вернуть нас. Тут картинка изменилась, и я обнаружила себя в храме Тала.

— Выглядишь ты не очень, — скривился бог. Пошевелил пальцами и вместо цветастой хламиды, что я успела сшить для сна, на мне появилась полупрозрачная ночная рубашка. Кстати, Тал не обманул, и у меня теперь была целая комната для занятий рукоделием. Такое ощущение, что он перенес ко мне целую лавку, которая торгует этим. — Вот другое дело, выглядишь как женщина, а легкую бледность всегда можно списать на плохое самочувствие и тошноту по утрам.

— Ну и зачем это тебе? Только не говори, что ты вдруг воспылал ко мне неземной любовью? — раздраженно спросила я, настроение испортилось, хотелось опять увидеть мужей.

— Нет, пусть тебя любят другие. Кстати, о них, тебе кого больше хочется? Одного или двух сразу? А может, тебе пришелся по нраву шурх? — откинулся на трон Тал.

— Не поняла? Ты сейчас на что намекаешь?

— На секс. Ты же извелась вся, только о нем и думаешь. А я тут узнал, что беременным женщинам отказывать нельзя. По — моему, это глупое правило, но для успокоения твоих нервов, готов пойти тебе навстречу. К тому же, все будет происходить в твоей голове и ребенку это не повредит, — жизнерадостно улыбнулся бог. А у меня закрались большие сомнения в его словах. Очень странно, с чего это такая благотворительность? Но додумать крамольную мысль не успела, рядом появились Ингмар и Лоркан.

— Энжи, Лина, — воскликнули они в унисон, я радостно улыбнулась и бросилась их объятия.

— Простите, — прошептала я, тихонько вытирая набежавшие слезы о рубашку Лоркана.

— Дорогая, по — хорошему тебя за такое надо выпороть, — буркнул мужчина, но почему‑то только крепче обнял. — Пообещай, что никогда так больше не сделаешь.

— Да, не ради нас или себя, — обнял меня со спины Ингмар, целуя за ушко. — А ради нашего ребенка. Как ты вообще могла на такое решиться?!

— Я слышала, что говорил целитель…

— Лина, неужели ты думала, что мы это сделали бы? Да я быстрее этого костоправа с балкона выкинул! — возмутился Лоркан.

— А Тал сказал, что заберет мою девочку себе, — продолжила я. — Тогда мне показалось, что лучше смерть, чем такая судьба для моей дочери.

— Девочка? — изумленно округлил глаза Лор.

— Я убью его, — прорычал Ингмар. — Эта тварь не получит мою дочь!

— Перестань, мы в его доме, — развернулась я в кольце рук и прикрыла пальчиками рот Ингмара. — Он очень мстительный, я боюсь за вас.

— Не бойся, любимая, мы тебя обязательно спасем, — поцеловал мою ладошку парень. — Как ты? Он тебя не обижает? Где ты сейчас?

— Мой дом на дереве, на краю большого поля с гигантскими цветами, — улыбнулась я. — У меня все нормально, вы главное будьте осторожнее, Тал сегодня обещал устроить вам неприятности. Хотя он мог говорить это о завтрашнем дне. А сегодня он милостиво позволил нам такое вот свидание, дабы я не нервничала, ведь в моем положении это вредно.

Ответом мне был нежный поцелуй Ингмара. Его губы ласкали, сердце стучало в унисон с моим, на краткий миг, заставляя забыть обо всех горестях, что случились в наших жизнях.

— Девочка, у нас будет девочка, — хохотнул за спиной Лоркан, чмокая меня в макушку. — Лина, да мы с тобой не только в Совет войдем, но и Правителя сместим, а то он засиделся на своем месте. Эй, молодежь, вы не увлекайтесь, мы так‑то в стане врага.

— Да, Лор прав, — со вздохом отстранилась я от Ингмара, хотелось целовать и целовать его.

— Я всегда прав, — самоуверенно произнес Лоркан, разворачивая меня лицом к себе. — Лина, ты не хочешь поцеловать своего умного супруга. А Ингмар посторожит, чтобы нам никто не помешал.

В другой раз меня бы оскорбило подобное предложение, но сейчас я понимала, что это всего лишь слова, бравада. Лоркан не тот мужчина, которому легко даются признания в любви, вряд ли он когда‑нибудь расскажет, как скучал или волновался. Но я ведь помню его тоску, его боль, и сейчас чувствую теплую нежность, что разливается в его душе, когда он смотрит на меня.

— Я тоже скучала по тебе Лоркан, — улыбнулась супругу и приникла к его губам. Страсть волной пробежала по телу, хотелось щедро делиться удовольствием с мужьями, и получать взамен не меньшую радость. Останавливало только одна мысль — все это плод нашей фантазии, разума. А мы все так же разлучены, да и встретимся ли когда‑нибудь, если Тал задался целью не допустить этого? На глазах навернулись слезы, стало жаль себя, но еще больше дочку, которая так может и не увидеть своих отцов.

— Малышка, что случилось? Откуда эти слезы? Кто тебя обидел? — растерянно спросил Лоркан, заглядывая мне в глаза.

— Нет, все хорошо, просто я в последнее время стала сильно плаксивой. Чуть что слезы сами текут из глаз, — всхлипнула и постаралась улыбнуться. — Я хотела извиниться, что так и не сказала вам, как много вы стали для меня значить.

— Слышь, Ингмар, а старик был прав, когда говорил про то, что беременность это тяжкое время не только для женщин, — хохотнул Лоркан и подхватил меня на руки. — Ну‑ка, создай нам удобный диванчик, будем успокаивать нашу женушку.

— Думаю, Энжи надо отвлечь, — окинул меня раздевающим взглядом Ингмар и вот я уже сижу у Лоркана на коленях, а мой второй муж, гладит мои лодыжки. — Цветочек, мое чудо рыжеволосое…

— Наше чудо, — перебил Лор, коснулся губами моего виска.

— Наша умница, красавица и самая замечательная женщина во всем мире, — улыбнулся Ингмар, приподнял мою ногу и поцеловал каждый пальчик на ней. — Энжи я тебя очень люблю, уверен, Лор тоже, но он в этом вряд ли признается, что поделаешь — воспитание.

Парень так скривился при этих словах, что я невольно прыснула от смеха.

— Но это ты и так знаешь, как и то, что ты смысл нашей жизни. Любимая, я говорю это к тому, чтобы ты никогда не сомневалась во мне, в нас, — каждое слово перемежалось поцелуями, и я таяла, даже не знаю от чего больше. Лоркан покусывал мое ушко, одна его ладонь игралась с моим соском через тонкую ткань ночной сорочки, а вторая приподнимала ее край, открывая все больше мест для поцелуев Ингмара. Впервые во мне не было страха перед близостью сразу с двумя мужчинами. Хотя смущение никуда не делось. Именно поэтому, я повернула голову, ловя своими губами уста Лоркана, чтобы не оставить себе даже тени сомнений. Сверр издал тихий рык, впиваясь в мои губы со всей нерастраченной страстью, я чувствовала, как меня возбуждение волнами прокатывается по мне, не давая понять, чье оно, мое или супругов. Да разве это имеет значения?

— Лина, солнышко мое, — оторвавшись от моих губ, прошептал Лоркан. — Я хочу тебя. Безумно. Знаю, тебе не нравится так, но я буду осторожен, обещаю. Маленькая моя, сладкая…

Как же редко мне приходилось слышать такие слова от Лоркана, даже если бы я хотела изначально отказаться, то после такого признания не смогла бы. Да и все мои сомнения были смыты языком Ингмара, который рисовал узоры на внутренней стороне моих бедер, продвигаясь все выше и выше. Низ живота стянул тугой узел удовольствия, застонала, выгибаясь, протянула руку к волосам Ингмара в желании сжать их в своей руке. Но они все время выскальзывали, не давая их ухватить. Как если бы были короткими. Эта странность не сразу нашла отклик в моем мозге, поэтому я просто ухватила мужчину за затылок, придвигая ближе к себе. Шершавый язык задел лепестки лона… Шершавый?!

Из потрясающего сна меня вырвал собственный визг. Черныш, а это он нарушил запрет на посещение моей спальни и чуть не наставил рога моим супругам, сжался у ног, прижав уши к голове. Скотина! Мышь! Убью собаку! С моих пальцев сорвались голубоватые молнии и ударили в шурха, тот взвизгнул, подскочил, каким‑то чудом не запутавшись в собственных крыльях, и рванул на выход.

— Чтобы я тебя больше не видела в собственном доме, подлец! — орала я вслед Чернышу, бросая ему вдогонку искры. — Фу, мерзость! Такой сон испортил!

Меня еще потряхивало, возбуждение как рукой сняло, стоило только подумать, что меня облизывал гадский Мышь. Я, конечно, за неделю к нему привыкла, но и в самых извращенных фантазиях шурх мне бы не привиделся. Слишком сильно во мне чувство прекрасного. Захотелось срочно смыть с себя прикосновения постороннего мужчины. Как мне теперь смотреть в глаза Ингмару и Лоркану?

И только проведя полчаса в ванной, решила пойти на компромисс со своей совестью. А именно, ничего мужьям не рассказывать, ведь измены как таковой не было. Намеренья же Черныша не считаются, я ведь в этом не участвовала. Подумаешь, облизал пару раз. Еще бы самой забыть эту историю. Хорошо мужчинам, у них в пещере посторонних женщин не было, они в такую глупую историю точно не попадут. Хотя, зная вредность Тала, от него можно и такой подлости ожидать. Сердце сжалось от ревности. Я прислушалась к себе, пытаясь уловить эмоции Ингмара и Лоркана. Выходило не очень, потому что чего там только не было, одно радовало — возбуждение отсутствовало напрочь. Зато раздражения и беспокойства было масса, на сердце сразу стало легче.

Уже засыпая, я вспомнила про молнии, которые срывались с моих пальцев. Что это вообще было? И ведь спросить не у кого. Тал так и не отозвался, хотя я мне очень хотелось высказаться.

Глава 20

Дни катились за днями. Мне чуть ли ни каждую ночь снились Ингмар и Лоркан. Я была все так же рада видеть их, но чувство неловкости никуда не делось, как бы я не старалась забыть о том неприятном казусе с Чернышем. Мужчины тоже вели себя как‑то странно, косились друг на друга, не разговаривали, будто между ними пробежала кошка. В другой раз я бы спросила, что произошло, но на интуитивном уровне решила не поднимать этот вопрос. Все же они взрослые мужчины, сами разберутся.

С Чернышем было проще, он все прошедшие дни скрывался от меня, впрочем, регулярно принося мне всякие вкусности. Делал он это ночью, пока я спала, заставляя такими поступками нервничать сильнее. Несмотря на новые способности к магии, которые у меня проявлялись спонтанно и неоднородно, сделать так, чтобы шурх не мог попасть в мой дом, у меня не получалось.

Сегодня ночью я опять видела во сне мужей: они сидели у костра под каким‑то деревом и обсуждали дневной переход. Усталые, с запавшими глазами и осунувшимися лицами. Мне было тяжело смотреть на них, хотелось накормить, обогреть, отмыть и расцеловать.

— Думаешь, мы за день преодолеем долину? — с сомнением спросил Лоркан.

— Другого нам ничего не остается, ночевать в ней опасно, — пожал плечами Ингмар. Каждый раз, глядя на него, я удивлялась насколько он изменился и возмужал. Теперь бы я не назвала его молодым и наивным, он напоминал мне кого‑то знакомого. Сверр выглядел уверенным, знающим чего он хочет, и еще меньше он походил на бывшего адъютанта или слугу Лоркана. Но последний воспринимал происходящее с философским спокойствием и никак не комментировал то, что Ингмар разговаривает с ним на равных.

— Мне самому не нравится, что мы с такой легкостью продвигаемся вглубь. Очень похоже на то, что нас заманивают в ловушку, — мрачно произнес Лоркан и подбросил ветку в костер. Она зашипела и попыталась сбежать, отрастив неожиданно ноги, но сверр сапогом запихнул ее обратно в пламя, никак не отреагировав на подобный демарш топлива. Я бы уже визжала и пряталась за спиной одного из мужей, а они даже бровью не повели. Кажется, не такой у них был легкий путь.

— Звучит глупо, но все в руках бога, — хохотнул Ингмар. — Мы можем смириться и позволить себя вести, как баранов, а можем потрепыхаться. Что выбираешь?

— Чтобы я покорно шел на заклание? За кого ты меня принимаешь? — хмыкнул Лор.

— Я только за Лину переживаю, ей и так досталось от жизни, еще и Тал ее доводил, — вздохнул Ингмар. — Но кто же знал?

— Да и мы хороши, накинулись на нее, — буркнул сверр, пиная камень. — Но сейчас главное ее найти, а там все будет по — другому.

— Это да. Думаешь, она меня примет? — с какой‑то тоской спросил Ингмар.

— Ты же столько скрывал, что тебе и дальше мешает? — удивился Лоркан и я вместе с ним. Интересно, о какой тайне так переживает Ингмар? Не о том ли он просил меня выслушать?

С этими мыслями я проснулась, рассвет только занимался, а на душе у меня было тревожно. Умылась, накинула на себя обновки, созданные Талом и взлетела в небо. Мой путь лежал на границу леса, туда, где открывался вид на бескрайнее цветочное поле.

Я сидела и вглядывалась вдаль, в надежде заметить Лоркана или Ингмара, или хотя какой‑то намек на то, что они рядом. Подо мной начиналось розовое "море", оно манило своим сладким ароматом, звало легким шелестом лепестков. Но я уже знала его коварство, а так же то, что ночью сюда даже шурхи не летали. Я мало, что понимала из их речи, но они по какой‑то причине боялись этих цветов, хотя до безумия любили их нектар.

Не об этой ли долине упоминал Лоркан? Но за день ее преодолеть пешком нереально. А обойти? Я посмотрела налево, потом направо, но так и не нашла границы. Просидев еще час, я поняла, что больше не в состоянии ждать. Если Ингмар и Лор так близко, то я могу и сама отправиться навстречу к ним. Так будет правильно, чем подвергать их риску.

Я чуть не полетела на поиски мужей сразу, как только такая мысль оформилась в моей голове, но вовремя вспомнила, что ничем не смогу им помочь, даже если найду. Да и не факт, что Тал даст мне это сделать. Он в последнее время редко появлялся, изредка забредая мои мысли и не задерживаясь в них надолго. Видимо, боясь моих истерик и капризов. Хотя я ему почти не досаждала, а то что меня от каждого грубого слова в слезы кидает, так я невиновата, позволил бы мне умереть и не мучился бы сам. Но что интересно, сейчас бы я с балкона не кинулась. Скорее попыталась бы убить Тала, но не допустить того, чтобы он забрал мою девочку. Оставалось верить, что сегодня он вообще будет занят своими делами и не объявится, пока я буду спасать любимых мужчин.

Рассмеялась своим мыслям, удивляясь тому, как жизнь умеет преподносить сюрпризы. Ведь совсем недавно, я мечтала о старом, равнодушном ко мне муже, который позволил бы мне спокойно жить в поместье, не доставая своим вниманием. А сейчас у меня есть Ингмар и Лоркан, которые мне дороги и любимы. Даже воспоминания о Сейме чуть смягчились, осталась только нежность и пожелание счастья этому наемнику, который сам того не понимая, возродил во мне веру в мужчин, в то, что жизнь многогранна и глупо от нее отказываться.

Я вернулась в поселение шурхов, выбрала четырех самых сильных, на мой взгляд, самцов, и приказала им лететь за мною. Они немного испугались, но беспрекословно повиновались мне. Правда, далеко мы улететь не успели, как к нам присоединился Черныш. На меня он все так же не смотрел, но летел рядом, держась чуть впереди своих сородичей. Я не протестовала, злость на него давно прошла, сменившись пониманием того, что шурх стал заложником инстинктов. Да в той ситуации любой мужчина поддался бы искушению, не то что летучий мышь, у которого обоняние превосходило человеческое.

Я летела наугад, руководствуясь только интуицией, с каждой минутой беспокойство охватывало меня все больше. Я привыкла постоянно чувствовать Лоркана, иногда его эмоции совпадали с моими, но зачастую шли самостоятельным фоном. Так вот сейчас их не было. Зато Ингмара я стала ощущать острее, его усталость, раздражение, которое все больше скатывалось к отчаянию, а так же упорство. Он был где‑то рядом, но я никак не могла его увидеть среди постоянно волнующихся цветов. Что странно, ветра не было вовсе, но они колыхались, тревожно подергивая лепестками, будто собираясь сбежать с насиженного места. Что могло так напугать растения?

Я проследила за волнами, которые расходились в разные стороны от цветов и наметила эпицентр беспокойства. Он находился от меня на значительном расстоянии, но я уже летела в том направлении, где‑то там наверняка были Ингмар и Лоркан. Воображение рисовало полчища кровожадных монстров, которые напали на моих мужей, причем таких, которых боятся даже эти странные растения. А то, что цветочки непросты, было заметно сразу. Стоило только насекомому помельче сесть на цветок и забыться, вкушая сладкий нектар, как лепестки над ним смыкались, а само растение будто втягивалось в землю, утаскивая свою жертву.

Монстра я заметила сразу, огромный, человекоподобный, закованный в хитиновую броню, сверкая на солнце загнутыми рогами и голым черепом, он тяжелой поступью шагал по долине. Икнула, от страха чуть не сверзившись вниз, прямо в руки чудовища. Но тут мой взгляд приковался к телу, которое безвольно свисало с плеча монстра. Эту косу с вплетенными в нее спицами и шипами, я ни с чем не спутаю — Лоркан! Что с ним? Мертв? Нет, скорее всего, без сознания, ведь наши жизни связаны. А где Ингмар? Я огляделась, ища глазами второго мужа, которому возможно тоже нужна была помощь, но не находила. Значит, в первую очередь будем спасать Лора. Вот только мое маленькое войско улепетывало так быстро, что только крылья сверкали. Сволочи! Трусы! Черныш, гад, я тебе этого не прощу!

Правда, моему чувству самосохранению хватило осторожности не закричать все эти слова вслух. Но что же делать? Проследить за монстром, а потом освободить Лоркана? А вдруг он умрет по дороге или это чудище меня заметит? Это сейчас его взгляд прикован к земле и он выглядит усталым, а вдруг потом его силы восстановятся? Что если это Лоркан его так потрепал, а теперь это чудище тащит его в свое логово, чтобы закусить им на завтрак? Как же страшно и умирать совсем не хочется. Звать Тала? Так с того станется самому разобраться с моим мужем и запереть его в какую‑нибудь клетку, пока я не рожу ребенка. Нет, пора доказать себе, что я не тряпка и не безвольная жертва, которая только и может, что рыдать, да бросаться в пропасть.

С моих ладоней сорвались голубые молнии и устремились к монстру. Правда, я немного не рассчитала и одна искра попала в Лоркана, но она ему совсем не повредила, скорее наоборот. Мужчина дернулся и застонал, приходя в сознание, но уже на земле, куда его оперативно скинул монстр, приготовившись к нападению. Вид он имел внушительный, между рогов зажегся огонь, на руках и спине встопорщились длинные шипы, а удар хвоста срубил несколько толстых стеблей от розовых цветов.

— Ой, мамочки, — пискнула я, понимая, что своими молниями только разозлила зверюгу.

— Энжи? — ошарашено вопросил монстр, разом убирая иглы и как‑то съеживаясь.

— А вы собственно кто? И откуда знаете, как меня зовут? И что вы делали с Лорканом? И где Ингмар? — от моих вопросов чудовище мрачнело и почему‑то поглядывало по сторонам, будто собираясь сбежать. Может, оно вообще к людям не привыкшее? Или застенчивое, а я на него нападаю.

— Лина, малышка, — хрипло произнес Лоркан, приподнимаясь на локте. — Солнышко мое крылатое, ты ли это? Или это очередной сон этой проклятой долины?

Я посмотрела на монстра, но тот отошел в сторону и только тоскливо поглядывал на меня. Странный он и совсем не свирепый, хотя раз умеет говорить, то разумный, как и шурхи. Подумав пару секунд, я все‑таки слетела вниз, чтобы кинуться в объятия к старшему мужу.

— Лор, и все же где Ингмар? — спросила я спустя несколько минут, когда смогла оторваться от жадных уст сверра. — И кто это?

— Мы с Ингмаром решили разделиться, чтобы найти проход через долину, — говорил Лоркан, поглядывая на монстра. — Он взял правее, а я чуточку не рассчитал и зашел чуть глубже, чем следовало. Хорошо, попался местный житель, который невосприимчив к запаху этих растений, он взялся показать мне путь, но видимо, я все же потерял сознание.

— Ой, а я подумала, что он тебя убил, — охнула я и сочувственно посмотрела на монстра. — Вы извините, что стала кидаться в вас молниями. Я ведь не знала. Но вы не думаете, я обязательно придумаю, как вас отблагодарить за спасение моего мужа. Лор, но тогда нам надо искать Ингмара, он наверняка где‑то так же лежит без сознания!

— Уверен, я даже предполагаю где именно, — серьезно сказал Лоркан, хотя в эмоциональном плане ему было весело. "Наверное, так сильно радуется встречи", — решила я для себя. — Я сейчас немного отдохну и мы отправимся на поиски, будем идти на юг, не думаю, что Ингмар смог далеко забрести.

Все это он говорил, пристально наблюдая за монстром, тот чуть посветлел мордой, на которой до этого бы застывшее выражение обреченности, потом кивнул и собрался затеряться в растительности.

— Браво! — раздались аплодисменты над нашими головами. — Поразительная взаимовыручка двух заклятых врагов.

Вздрогнула и теснее прижалась к Лоркану, мне не надо было смотреть, я и так знала, кому принадлежит этот красивый голос.

— Малышка, раньше я думал, что ты безнадежно глупа, — приземлился рядом со мной Тал в своей чудовищной ипостаси. На эти слова наш монстр зарычал, опять встопорщившая шипы и зажигая огонь. Тал лишь усмехнулся на это проявление агрессии и продолжил: — Но теперь я вижу, что это не глупость, а удивительная наивность и вера в добро. Откуда она в тебе? Тебя столько раз смешивали с грязью, унижали, издевались, принуждали, а ты все еще веришь в светлое. Готова даже монстра позвать на чай, чтобы отблагодарить за спасение супруга. Как же быстро ты забыла все унижения, что тебе пришлось пережить по его вине. А ведь был еще Сейм, который обещал любить вечно и бросил. Его ты тоже простила?

— А за что прощать Сейма, за то что он подарил мне немного счастья? Так я буду только рада, если он сам его обретет. А Лоркан, пусть он меня не любит, но мы стараемся найти компромиссы, ведь худой мир лучше доброй ссоры. Я верю, что у нас все получится, — улыбнулась я сверру. Лоркан сжал мне в объятиях и сказал то, что я никак не ожидала от него услышать:

— Я не знаю, что такое любовь, Лина. Но если бы я сейчас мог выбирать, то согласился бы на наш брак совершенно осознано. Потому что другая женщина мне не нужна. Только в тебе есть то, чего мне всю жизнь не хватало — свет. Яркий, теплый, манящий, солнечный. Ты солнечный цветочек.

— Бла — бла — бла, — скривился бог. — Солнечный цветочек дьявола. Даже противно слушать эти сопли. Малышка, раз ты такая все прощающая и готова пригреть каждую тварь, то почему бы не эту?

Тал ткнул рукой в монстра, который весьма недобро глядел на бога. Я промолчала, успев понять, что рот заткнуть божку не получится, пока он сам желает выговориться.

— А ведь придется, — хохотнул Тал, так и не дождавшись моего ответа. — Познакомься, Цветочек, вот твой дьявол. Да — да, именно твой.

Я с удивлением перевела взгляд на монстра, пытаясь понять, к чему Тал клонит, если конечно, просто не сошел с ума от чрезмерной нагрузки на мозги.

— Идиотка, да раскрой ты уже глаза! — заорал он, видимо, прочитав мои мысли. — Вот твой идеал мужчины — Сейм. Он же Ланс, он же Ингмар. Это с ним ты кувыркалась в постели, это о нем ты тосковала ночами и плакала в подушку. Ну как? Приятно знать, что все это время любила тварь с Сумрачной равнины? Что каждый раз, пока ты тосковала и убивалась за одним, он занимал чужое тело, чтобы дальше разрушать твою душу. Ну же подойти к своему возлюбленному, неужели тебе не хочется обнять его?

Тал открыто издевался надо мною, но больше над тем монстром, в которой смотрел на меня такими знакомыми глазами. Все та же тоска и беспросветное одиночество, что так роднило его с Лансом, Сеймом, Ингмаром.

— Это правда? — подошла я к нему, запрокидывая голову, чтобы заглянуть в глаза. — Все это время рядом со мною был ты?

— Прости, Энжи, я не мог тебе этого рассказать, — раздался такой знакомый голос. — Меня сковывала магическая клятва. Я очень тебя люблю, ты моя жизнь, мое единственное сокровище. Но если ты скажешь уйти, я пойму…

— Конечно, скажет, — хмыкнул Тал. — Неужели ты думал, что кто‑то будет любить такого урода, как ты? Да ты никому не нужен был и будешь. Только я к тебе относился, как другу, приблизил к себе, и чем ты мне отплатил? Предательством? Сбежав к первой же юбке? Теперь ты познаешь на себе, что такое быть отвергнутым.

Я не слушала вопли Тала, смотрела на монстра и не могла понять, что чувствую рядом с ним. Отвращение, страх, неприятие? Нет, ничего подобного не было, наоборот сердце наполнилось нежностью и острой жалостью к этому существу.

— Ты все это время был рядом, защищал меня, оберегал, — сделала я еще один шаг и положила ладонь туда, где как мне казалось, билось сердце моего дьявола. — Мне неважно, кто ты и почему служил Талу, мне наплевать на тех людей или сверров, которых ты убил. Я любила и люблю тебя, твою душу, а не оболочку. Неужели ты думаешь, я откажусь от тебя только потому, что ты с рогами? Ну так я теперь с крыльями. Только представь, что за чудо у нас родится.

— Э, что значит у вас? — раздался наглый голос Лоркана. — Я так‑то тоже участвовал.

— Мой цветочек, — произнес мой дьявол, нежно обнимая когтистой лапой. Я обвила руками его за талию и прижалась к горячей груди, где‑то там билось самое чистое сердце этого мира. — Думаю, нам пора домой. Лоркан, ты как? Сам дойдешь?

— Да куда же я денусь, — хмыкнул сверр, подходя к нам. — Но ты в случае чего не бросишь товарища?

— Куда же я денусь, — в тон ему ответил Ингмар и, подняв меня, усадил к себе на плечо. Я тоненько взвизгнула от неожиданности и вцепилась в его рог. А что, очень даже удобно и огонь между ними уже не горел.

— Ой, как твое настоящее имя? — спросила я у своего новообретенного супруга.

— У меня его нет, так что можешь и дальше называть меня Ингмар, я уже привык, — клыкасто улыбнулся мой монстр. Любая благородная леди упала бы в обморок от такой улыбки, а у меня наоборот сердце забилось чаще, а на душе сделалось радостнее.

— Но ты же иногда будешь для меня оборачиваться Сеймом? — тихо спросила у супруга, вспоминая о том, как мне нравились рыжие завитки и не только.

— Для тебя, все что угодно, мой цветочек, — подмигнул Ингмар.

— Ты себя слышишь?! — взревел Тал, о котором мы совершенно забыли. — Тебя боевого демона превратили в ездовую зверушку для утех! А ты и счастлив! Тебе самому непротивно? Неужели я для этого вытаскивал тебя из междумирья? Знал бы, не стал тратить на тебя столько времени, уничтожил бы, как другие неудачные образцы. Но ничего, скоро я так и поступлю, глядишь, твой ребенок окажется куда полезнее. Как тебе перспектива: мучиться в небытие несколько тысячелетий от мысли, что твоя дочка ублажает меня?

Ингмар издал рев, огонь взметнулся из его рогов, обжигая мне руку. Я вскрикнула, и тогда он ссадил меня прямо в руки Лоркану.

— Береги ее, — вымолвил Ингмар и бросился на бога. Тот довольно рассмеялся, хлопнул в ладоши и пространство вокруг освободилось от цветов, оставляя только сухую, потрескавшуюся землю. Мне хотелось хоть как‑то помочь Ингмару, но Лоркан не дал вмешаться, унося меня к краю выжженной земли.

— А как же Ингмар? — мне было страшно за супруга, пока его Тал откидывал, как котенка, но тот не сдавался.

— Не бойся за него. Богу его убивать нельзя, а вот он может, его немного потрепать. В общем, я в него верю.

Я тоже верила, но смотреть на то, как Тал избивает Ингмара, мне было тяжело. Хотя бог явно что‑то сделал, ведь я боли не чувствовала, хотя должна была.

— Слабак! Ты как бы, так и остался слабаком, Саргартанас, — расхохотался Тал и пнул Ингмара ногой, а потом заговорил на каком‑то странном и непонятном языке. В нем перемежались рычащие и шипящие звуки.

— Ох, зря он парня доводит, — сказал знаток душ, Лоркан. И как ни в чем не бывало, продолжил: — Малышка, а у тебя крылья никак не убираются? Они, конечно, красивые, но так хочется тебя обнять…

— Лоркан, как ты можешь быть таким бесчувственным?! — возмутилась я, но крылья убрала, потому что сидеть они тоже мешали.

— Я очень чувственный, доказать? — прикусил мое ушко супруг.

— У тебя совести совсем нет? Ингмара убивают, а у тебя только одно на уме, — стукнула локтем мужчину, не давая ему целовать себя в шею. Тем временем Ингмар поднялся, медленно и тяжело, его тело объяло пламя.

— Чего нет, того нет, дорогая. К тому же я и тороплюсь успеть, пока мы живы. Ведь неровен час прибьет божок нашего Ингмара, — что еще хотел сказать Лоркан, я не услышала. Да он похоже и говорить перестал, замерев, как и я. Ингмар раздался ввысь и вширь, теперь он был крупнее Тала, пламя, теперь не просто вырывалось из его шипов, оно свивалось в длинные и гибкие хлысты. Сейчас он напоминал огромного огненного спрута. Ингмар хлестал этими плетьми Тала, а тот ничего не мог им противопоставить, будто разом забыл, как пользоваться магией.

— Вот же, демон! Ну, Тал и создал себе проблем! Как он вообще догадался притащить демона междумирья? Я думал он соврал, а выходит нет, — охнул рядом Лоркан. — Лина, никогда не доводи Ингмара.

— Что с ним? — Тала мне жалко не было, а вот за мужа я переживала.

— С ним все хорошо, потому что если кто и может убить бога, то только демон. Вот только я не уверен, что это правильное решение.

Взметнулась огненная плеть и начала опускаться на голову Тала, он уже не походил на самоуверенного и наглого бога, теперь он больше смахивал на испуганного мальчика.

— Ингмар, не надо! Не убивай его! — закричала я, сама не ожидая от себя таких слов. Но почему‑то было важно их произнести, остановить Ингмара. Он услышал, замер, как бы раздумывая, добить или не добить давнего врага и мучителя.

Принять решение ему не дал столб света, спустившийся с небес на землю. Чистый, благодатный, глядя на него слезы сами полились из глаз. Но то были слезы очищения, с ними выходила вся горечь и страдания, что мне довелось перенести за свою жизнь. Свет проникал в душу, дарил радость и надежду, исцелял, благословлял. Сколько это длилось, не знаю, я потеряла счет времени.

— Ты заигрался в бога, сын мой, — услышала я тихий уверенный голос, он нес в себе укор и толику грусти. Хотелось вскочить и сделать все, чтобы этот голос больше никогда во мне не разочаровывался. Вот только двинуться я не могла, да и глаза слезились от света, не позволяя увидеть своего кумира. — Я думал, самостоятельность пойдет тебе на пользу, но ты до сих пор лелеешь детские обиды. Пора взрослеть, Таллэк. Ты сделал слишком много зла этим детям и чуть сам не погиб, если бы не доброе сердце той девочки. Ты наказан Тал, я забираю твою силу, отныне тебе суждено прожить жизнь простого смертного.

— Отец, ты не можешь этого сделать! — вскричал Таллэк. — Я нашел свое сердце, единственную женщину. Ты не можешь ее забрать у меня! Мама тебя не простит.

— Зачем тебе женщина, если ты не знаешь, что такое любовь? Эти дети знают, они будут ее беречь. А ты сломаешь, как и все, что попадает в твои руки. Нет, Таллэк, мама не простит, если я обреку твою суженную на вечные мучения. Но я дам тебе шанс. Ты встретишься со своей нареченной, но только тогда, когда будешь готов. Неважно сколько для этого потребуется перерождений, ты будешь помнить каждое, но забудешь, кто ты есть на самом деле. Тобой будет довлеть только одно желание, найти то, что ты потерял.

— Это слишком жестоко, отец!

— Я плохо тебя воспитал, пора исправлять свои ошибки, пока еще не поздно…

Свет померк, оставляя после себя пустоту и одиночество, будто уходя, он забрал частичку моей души. Показалось, или я почувствовала чью‑то теплую улыбку, которая омыла и унесла грусть. Открыла глаза, рядом сидел Лоркан, он еще пребывал в шоковом состоянии, но меня больше интересовал Ингмар. Он сидел в отдалении на коленях, склонив голову. Он уже не был монстром. Обнаженный, местами раненый и опаленный сверр, тот самый, за которого я не так давно вышла замуж.

— Ингмар, — бросилась я к нему, опасаясь самого страшного. Но нет, он был жив, только сильно вымотанный.

— Энжи, мы победили, — улыбнулся он, обнимая меня. Я обвила его шею, не обращая внимания на слезы, которые все никак не желали останавливаться. Так мы и сидели, пока к нам не подошел Лоркан.

— Лина, хватит разводить сырость. Ингмару сейчас бы поесть и поспать, а не тебя успокаивать. Я бы тоже от еды не отказался, а потом обещаю выслушать и успокоить тебя, и наказать всех виновных, пока наш боец будет отсыпаться. Так, где ты говоришь твой новый дом?

Эпилог

— Ингмар, да не сиди же ты деревом! Сделай что‑нибудь! Кто говорил, что целитель нам не нужен?! — по дому с криками носился Лоркан. С завидной регулярностью он замирал, бледнел, хватал ртом воздух, цедил сквозь зубы ругательства, а потом или бежал ко мне, уговаривая потерпеть, или хватал за грудки пышущего спокойствием Ингмара и требовал что‑нибудь сделать. Черныш и пара старейшин из шурхов тоже добавляли хаоса, устроив молебен на крыльце нашего дома.

Кстати, мы решили не возвращаться ни к людям, ни к сверрам. Лоркан сказал: "Глупо менять солнечный рай и необъятные просторы на прозябание в холодных горах". Тем более, там за власть еще надо было бороться, а тут она сама упала в руки. Правда, местные жители верховным правителем признали Ингмара, точнее, Саргартанаса. Но мой супруг не любил свое настоящее имя, оно навевало ему тягостные воспоминания, которые к нему вернулись после того, как он смог сжечь все магические запреты и клятвы, данные Таллэку. Ингмар вообще оказался равнодушен к власти, зато Лоркан был счастлив взвалить на себя бремя правлением такой многообразной и необычной страной. Он везде представлялся правой рукой Саргара, так подданные сократили настоящее имя Ингмара, хотя за спиной его все называли дьяволом. Видимо, не все собрания с населением проходили гладко, как мне об этом потом рассказывали мужья. А если вспомнить, как несколько месяцев назад то тут, то там наблюдались столбы пожарищ как раз тех местах, куда Лоркан с Ингмаром понесли новую веру, то даже я догадалась, что власть не далась им так уж просто. Но мужья неизменно выходили победителями. А шурхи стали самым храбрым воинством, потому что Лоркана с Ингмаром они боялись сильнее всех прочих обитателей равнины. Кстати, они же выполняли роль носильщиков, крыльев у моих мужей не появилось, хотя уверена, скоро Ингмар и этот уровень магии освоит. Он вообще тяготеет к знаниям, а с его силой они ему еще и необходимы.

А недавно, несколько недель назад Лоркан пришел и в несвойственной ему манере начал делать мне комплименты. И солнышко я его любимое, и птичка ласковая, и много чего еще. На одуванчике я уже не выдержала и спросила, что ему от меня надо.

— Дорогая, ты же знаешь, к нам сейчас активно присоединяются племена. На удивление Тал был весьма разнообразен в своих творениях. Шурхи не единственное человекоподобное племя, как ты знаешь, — поглаживая мой раздувшийся животик, говорил Лоркан. А я вспоминала свое вынужденное знакомство с представителями этих самых "человекоподобных" племен. Нет, некоторые людей напоминали, но были такие, от одного вида волосы вставали дыбом. Ингмар в своей истиной ипостаси просто красавец по сравнению с ними. — Так вот, одно племя ни в какую не хочет нам покориться, а воевать нам с ним как бы не с руки. Малышка, вот если бы ты посидела с распахнутыми крыльями на переговорах…

Ну какая бы женщина не растаяла после таких слов? Особенно глубоко беременная и которой вот уже несколько месяцев запрещали не только летать, но даже ванну принимать в одиночестве. В племя меня несли в воздушных носилках, а я поняла, что летать самостоятельно мне нравится больше, потому что не укачивает.

— А скажи‑ка мой драгоценный супруг, почему тебе срочно понадобились это племя?! — некрасиво взвизгнула я, тыкая пальцами в практически обнаженных грудастых баб с рожками на голове и хвостом с кисточкой. — Что потянуло на старое?! Значит, вот так ты налаживаешь контакт с местным населением?! И сколько еще таких племен в округе? А меня, зачем сюда притащил? Чтобы никакая потаскушка не претендовала на место рядом с тобой?!

— Лина, детка, — упал этот комедиант передо мной на колени и схватил за руки, чтобы я не могла его стукнуть по наглой морде. — Для меня есть только одна женщина и это ты, любовь моя!

Но я была зла на него, чтобы поверить в эти льстивые и явно лживые слова, слишком уж взгляд у нег был смеющийся. Топнула ногой, оттолкнула неверного супруга и взлетела, решив гордо удалиться домой. Пусть эта сволочь сам налаживает "дипломатические отношения" с этими бабами. Правда, мой демарш был недолог, едва я залетела за кроны деревьев, как меня перехватили знакомые лапы и доставили прямо в руки Ингмару. В тот момент я не стала задумываться, что делает мой второй муж так далеко от дома, где он вроде как остался. Просто разрыдалась на его груди, жалуясь на гадкого сверра.

Вот тут и выяснилось, что все это было спланировано Лорканом, ему надо было продемонстрировать этим диким дамочкам, что у нас главная я, а они с Ингмаром всего лишь мои мужья. Оказалось, что в племени матриархат, мужчин рождаются мало и они слабые, способные только зачать потомство. Поэтому всерьез эти женщины ни Лоркана, ни Ингмара не восприняли, свято веря, что если у власти будет мужчина, то она не продержится долго. Вот тут‑то Лоркан и придумал показать им меня. В концепции племени, я была практически богиней — имела двух мужей, носила ребенка и обладала крыльями, в общем, все то, о чем мечтает каждая женщина. Конечно, я простила Лоркана, по — другому и быть не могло. Он даже объяснил, почему не предупредил меня заранее — ему нужна была спонтанная реакция, ведь я не умею притворяться, и все мои эмоции написаны на лице. Простить‑то я простила, но женское коварство еще никто не отменял, поэтому с той поры шурхи закидывают заслоны сверров листовками, где написано, что обладатель оной может беспрепятственно проследовать в нашу страну. Зачем? Чтобы эти хвостатые бабы не зарились на моих мужей, потому что делиться ими я точно ни с кем не собираюсь.

Нет, я понимаю, что первыми будут шпионы, но Лор самый сильный ментальный маг, а здесь его силы еще возросли из‑за того, что вся земля Тала пропитана магией. Так что сверру будет, чем заняться в ближайшее время, пока все мое внимание окажется сосредоточенным на дочери.

Боль скрутила особенно сильно, я не сдержала стон. Кстати, забыла сказать, я вот — вот должна родить.

— … — серия неприличных слов вырвалась из уст Лоркана, но потом он подбежал ко мне опустился на колено, прижался губами к животу: — Малышка, прости мне за все. Скажи, чем тебе помочь? Я с радостью забрал бы всю боль себе, но у меня ничего не получается. Ингмар, Таллэк тебя побери, почему ты так спокоен?!

— Кто‑то же должен сохранять рассудок, — чуть улыбнулся побелевшими губами мой любимый супруг. Я знала, что он волнуется не меньше, чем Лоркан, и боль мою он оттягивает на себя, какими‑то одному ему ведомыми методами, поэтому так сосредаточен, чтобы не пропустить очередную схватку. А еще он сказал, что не кому не доверит принять нашу девочку. За неимением целителя оставалось довериться богине и Ингмару.

— Лучше скажи, как тебе удается абстрагироваться от боли? — немного ревниво спросил Лор, сжимая мою руку и целуя ее.

— Многолетняя тренировка, — мрачно отозвался Ингмар и больше Лоркан ничего не стал спрашивать, вспомнив, извращенные наклонности Тала.

— Лор, держи меня за руку, — вцепилась я в мужа, чтобы он больше не бегал и не отвлекал Ингмара, которому еще принимать нашу девочку. И он остался, старался поддержать, успокоить, хотя боялся больше меня, вытирал пот, слушал мои стоны и ругательные слова, которые не пристало произносить женщине, а тем более матери. Теперь суетился Ингмар, который чувствовал, что осталось мало времени и снимать с меня боль уже не имеет смысла. Пеленки, горячая вода, нож, спирт, может, что‑то еще он приносил в нашу гостиную, но я уже не обращала внимания, чувствуя, что ребенок начал двигаться на выход.

— А — а-а — а-а, — закричала я, раздираемая болью.

— Еще чуть — чуть, любимая, совсем чуть — чуть, — уговаривал меня Ингмар. — Ну же, родная, толкай… вот сейчас…умница!

Гостиную огласил детский плач, а на меня снизошло блаженное спокойствие. Было совершенно наплевать на радостные вопли подданных снаружи, осталось только одно желание на свете, взять свое новорожденное сокровище на руки. Ингмар понял меня без слов, устраивая доченьку на моем животе, на скоро обернутую пеленкой. Она сразу успокоилась и уставилась на Лоркана черными глазками, чуть нахмурив крохотные бровки.

— Копия мать, — вздохнул сверр, с умилением проводя по мокрым рыжим кудряшкам сначала дочери, а потом моим. Я же была не в силах говорить, просто любовалась самой красивой девочкой во вселенной.

— Я бы так не сказал, — улыбнулся Ингмар, убирая пеленку и демонстрируя крохотный хвостик. — Энжи, я тебя и раньше любил, а теперь просто обожаю.

— Это еще ничего не значит, — возмутился Лоркан. — Глаза‑то мои и носик. Да вообще все мое, а твой только хвост. Хотя это как раз справедливо, хвост это лучшее что в тебе есть.

— Польщен, что ты это признаешь, — провокационно произнес Ингмар, намекая явно не на хвост.

— Хватит болтать, — раздраженно отозвался сверр, багровея, — Кто из нас клялся, что может исцелять? Ждешь, когда Эванджелина истечет кровью?!

— Не ругайтесь, — тихо проговорила я, но оба меня услышали. — Лор, обещаю, следующий ребенок будет твоим.

— Ты с ума сошла?! — кинулись ко мне мужчины. — Никаких детей в ближайшие пять, нет десять лет.

— Солнышко наше, мужчины существа хрупкие, — криво улыбнулся Лоркан. — Мы с Ингмаром еще не скоро будем готовы к такому подвигу. Тем более дочка все равно моя по нашим законам.

Глаза сверра лукаво сверкали, казалось, еще чуть — чуть и он покажет язык нахмуренному Ингмару. А меня же клонило в сон. Теперь когда все волнения и страхи позади очень хотелось спать. Уже засыпая, я почувствовала, как мужья помогли лечь мне на бок и пристроили дочку к моей груди. Под жадное причмокивание я и уснула, думая о том, что впереди новый день, и начнется он с обсуждения имени для нашей девочки. Не знаю, суждено ли нам еще увидеть Тала, но я собиралась воспитать свою дочь совершенно по — другому. Она вырастет сильной, способной постоять за себя, чтобы никогда не оказаться в такой ситуации, какую пришлось пережить мне. Уверена, Ингмар и Лоркан никому не позволят обидеть нашу девочку.

Content

Татьяна Бродских
Солнечный цветок дьявола

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог