Фрэнч Китти

Жажда странствий

Китти Френч

Жажда странствий

Перевод: Solitary-angel

Корректор:So-chan

Вычитка: Лайла

Худ. оформление: Solitary-angel

Книга скачана с сайта  World Selena: www.worldselena.ru

Аннотация

Руби любила Форда еще с университета, но уже несколько лет не виделась со своим бывшим лучшим другом... После их единственного незабываемого поцелуя Форд бросил Руби, отправившись в кругосветное путешествие.

И вот он неожиданно возвращается в канун Нового года, приехав на свадьбу их общих друзей. Страсть между Руби и Фордом разгорается с новой силой, но может ли странник остепениться?

Форд никогда не забывал о Руби и их поцелуе, несмотря на многочисленные романы, с помощью которых пытался стереть из памяти вспоминания о ней. Его приезд в Англию – это второй шанс для их любви. Будет ли им достаточно только одной страстной ночи, или же Форд наконец нашел свой дом?

ГЛАВА 1

– Форд приедет?

Руби даже не оторвала взгляда от педикюра Эмми, так как не хотела, чтобы подруга увидела охватившую ее панику, которая, несомненно, отразилась в глазах. Вроде бы Форд не должен был приезжать на свадьбу Эмми и Нила. Он ведь ответил отказом. Пару недель назад Руби видела письмо собственными глазами. Будучи менеджером трехсотлетней гостиницы в Котсволдсе, Руби с радостью взяла на себя роль распорядителя на свадьбе двух старых друзей, которая должна была состояться в канун Нового года.

– Приедет. Он написал Нилу пару дней назад. Кажется, Карибы смогут прожить без него, – со смехом ответила Эмми.

Форд всегда был мечтателем. Их сплоченная студенческая группа слыла живущей на широкую ногу, не имея за душой ни гроша. После окончания курса гостиничного администрирования, благодаря которому их и свела судьба, многих из ребят разбросало по гостиницам и отелям всей Великобритании. Форд отличился. Он создал сеть гостиниц в отдаленном уголке мира, там, где роскошно и тепло, и, возможно, пляж, кишит красотками в бикини, особенно если Форд так и остался любителем пофлиртовать.

Руби закрутила баночку лака для ногтей и посмотрела на Эмми с наигранно широкой улыбкой.

– Вот и отлично. Правда, здорово. – Она проигнорировала подозрительный взгляд подруги. – Нил, наверное, в восторге.

– Конечно. Они же лет сто не виделись. Кстати, тебе страница Форда на Фейсбуке не напоминает рубрику кругосветного путешествия?

Руби безразлично пожала плечами, не готовая признаться, как часто проверяет профиль Форда. Вот он пьет пиво с местными жителями в Барселоне, а любимая гитара лежит на коленях. А вот делает татуировку в Тайланде. Оседлывает волну на Фиджи. Играет в футбол на калифорнийском пляже. Он провел в пути несколько лет, но, казалось, нашел покой своей неугомонной заднице в Карибском бассейне.

Руби с трудом оторвала взгляд от последней фотки Форда, размещенной загорелой красавицей. На снимке он босиком загорает в гамаке с голым торсом и в джинсах с низкой посадкой. Низко надвинутая соломенная шляпа скрывает темные кудри и озорные зеленые глаза. Карибские острова для него – это самое то. Загорелое до оливково-коричневого оттенка гибкое тело возмужало за прошедшие годы.

Они время от времени болтали онлайн в Фейсбуке, присылая друг другу вымученные сообщения. Форд делал это в основном во время завтрака, в то время как Руби готовилась ко сну. Трудно было осознавать, что он на другом конце Земли лопает кукурузные хлопья, а она тем временем допивает третий бокал вина, опасаясь сболтнуть лишнего.

Руби узнала его почерк, когда на ее стол лег ответ на приглашение. Сердце ушло в пятки, пока она вскрывала конверт. Она хотела, чтобы он приехал. Она не хотела, чтобы он приезжал. Она хотела, чтобы он приехал. Но он не приедет. Сердце сдулось, как проколотый воздушный шар. Она целых восемь лет не слышала его голоса, но скоро все изменится.

Руби перевела взгляд на окно, не зная, как отнестись к новости о его возвращении. На массивных деревянных подоконниках сверкал иней. Прогноз погоды обещал сильную метель к Новому году. Возможно, рейс Форда отменят. Руби даже не знала, надеется ли она на то, что он доберется до Англии или же застрянет где-то на полпути.

– Когда он прилетает?

Эмми снова рассмеялась и перевела сияющие голубые глаза на часы.

– Часа два назад.

***

Руби пролистывала регистрационный журнал, пробегаясь взглядом по строчкам, но не воспринимая информацию. Рождественский наплыв подошел к концу, осталось лишь несколько посетителей, решивших, что после рождественского отдыха им нужен еще один отдых. Гостинца впала в некую дремоту.

Предновогодняя передышка перед тем, как завтра начнут съезжаться гости на свадьбу.

Покоя не знал один только менеджер.

«Форд вернулся в Англию».

У Руби было невпроворот дел, требующих внимания, но думать она могла только о человеке, похитившем ее глупенькое сердечко и отправившемся путешествовать по миру вместе с ним в кармане брюк. Руби так часто вспоминала их последней вечер, что воспоминание не утратило свежести, словно это случилось вчера...

Восемь лет назад...

– Не могу поверить, что мы наконец-то закончили универ. Больше никаких экзаменов и занятий! – воскликнула Руби, скинув обувь и забравшись с ногами в старое кресло-качалку на краю сада. Мягкий свет лился из больших окон на втором этаже здания, бывшего последние три года домом для Руби и других девочек, ставших из незнакомок близкими подругами.

– Мать твою отмучились! – усмехнулся Форд и откупорил бутылку виски «Jack Daniel’s», стоящую на хлипком столике для пикника между грязными стаканчиками и пустыми бутылками из-под пива.

За прошедшие четыре года сад повидал немало студенческих вечеринок, но сегодня здесь состоялась лучшая из них. Спиртное лилось рекой. Почти все однокурсники в какой-то момент разбрелись по саду. Одни были спокойны как удавы, другие со слезами на глазах предавались ностальгии. Спиртное текло рекой. Счастливы были все. Постепенно ребята свалили, остались лишь Руби с Фордом. Они покачивались в креслах-качалках под старой яблоней, с ветвей которой свисали цветные фонарики.

– Видишь Полярную звезду? Она прямо над нами, самая яркая на небосводе, – Руби указала ввысь.

Форд откинул голову на спинку кресла и кивнул.

– В детстве папа всегда говорил, что она сияет прямо у нас над дымоходом, и где бы я ни оказалась, стоит мне найти ее на небе, я буду знать, как добраться домой.

Форд присмотрелся к звезде.

– Похоже, он был прав.

Они немного помолчали, прекрасно осознавая в тот момент, что место, которое несколько последних лет считали домом, скоро займут другие ребята.

– Ты будешь по мне скучать?

Форд передал ей полный стакан виски и сел рядом.

Руби слегка улыбнулась.

– Прекращай напрашиваться на комплименты.

Она покачала головой и, отвернувшись, сделала глоток. Виски обжег горло.

Руби не ответила на вопрос, потому что, если честно, не хотела думать о том, как сильно будет тосковать по Форду, когда тот завтра поднимется по трапу на борт самолета.

Все студенческие годы они жили в соседних общежитиях, и Форд быстро стал ее самопровозглашенным защитником и лучшим другом. Он перецеловал каждую вторую в универе, за исключением Руби, но в пух и прах разносил всех ее случайных ухажеров.

Такая дружба бывает лишь раз в жизни. Она слишком драгоценна, чтобы рисковать и допустить ошибку. Мысль о потере такого человека приносила слишком много боли, чтобы лелеять эфемерную мечту о чем-то большем. По крайней мере, так казалось Руби, пока не приблизился конец всему.

– Я буду скучать по тебе, – мягко сказал Форд, но в его голосе больше не слышались привычные смешинки. – Поехали со мной, Руб.

Форд положил пальцы на ее ладонь.

– Посмотрим мир.

– Ты же знаешь, я не могу. Я нужна Фиби.

– Рубин, ей четырнадцать. Разве она не достаточно взрослая, чтобы жить без тебя?

Но они оба знали ответ. Хотя Фиби официально жила с бабушкой и дедушкой, она нуждалась в Руби как в единственной связи с прошлым, ведь их родители погибли в автокатастрофе десять лет назад. В нежном одиннадцатилетнем возрасте Руби быстро превратилась из сводной сестры в замену матери для четырёхлетней сестренки. Они были неразлучны как ночь и луна. Фиби приезжала к сестре каждые выходные. И Руби не могла ее оставить, это было все равно что бросить собственного ребенка.

– Ты это не серьезно, – мягко упрекнула она, зная, что он обожает ее долговязую сестренку почти так же, как она сама.

Задумчивый взгляд Форда ответил, что «да», он понимает, и «нет», он не серьезно, но – боже! – как бы ему хотелось, чтобы все сложилось по-другому.

Решение Руби остаться основывалось на обязательствах, а решение Форда уехать – на отсутствии таковых. Его родители прожигали жизнь в компании бутылки виски и даже не заметят, что он уехал. Он рос в маленькой неблагополучной семье с глубоким взаимным неуважением друг к другу, и Форд отчаянно пытался сбежать от них как можно дальше. Единственно настоящую семью он обрел лишь среди дружного студенческого потока и теперь, когда учеба подошла к концу, он был вынужден отправиться на поиски новой звезды.

– Но, да! – она с трудом сглотнула и встретилась с ним взглядом. – Ответ на твой вопрос: «да». Я буду скучать по тебе, Форд.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, а Руби восхитились, насколько же длинные у него ресницы на фоне загорелой щеки.

И когда он распахнул их и встретился с ней взглядом, у Руби перехватило дыхание. Он никогда раньше не смотрел на нее так, трезвый или пьяный.

– Руби, я скажу лишь раз. Я до охренения люблю тебя.

Форд забрал из ее руки стаканчик и поставил на столик. Руби была не против, поскольку с гигантской вероятностью тот мог просто выскользнуть из внезапно задрожавших пальцев.

– И раз я утром уезжаю и никогда больше тебя не увижу, мне необходимо сделать это.

Форд наклонился, пока Руби не вжалась в спинку стула, и обхватил ее лицо своими теплыми ладонями.

– Я не прошу тебя о поцелуе. А говорю, что собираюсь тебя поцеловать.

И поцеловал ее с силой трех долгих лет ожидания. Они с первой встречи кружили друг возле друга, слишком молодые, чтобы в семнадцать лет понять тонкую грань между дружбой и романтическим увлечением. Только сейчас они осознали, что давно обожали друг друга. Любили, но никогда не нарушали границ дозволенного, и если бы Руби неспешно все обдумала, то поняла бы, что все барьеры установила она сама, а не Форд. Она держала его на расстоянии вытянутой руки, поскольку чувства к нему пугали ее глупышку.

Форд коснулся её подбородка, заставляя приподнять голову, и скользнул языком по приоткрытым губам. Он ощутил виски, страсть и сладчайшее томление, столь опьяняющее и сильное сочетание, что Руби могла лишь цепляться за него и отвечать на поцелуй.

За те несколько драгоценных секунд, которые они себе позволили, их жизни кардинально изменились. Скольжение языка по ее губам. Движение ее рук по его плечам. Соприкосновение тел. Бьющиеся в унисон сердца. О таком поцелуе слагали романтические баллады, часто показывали в кино и именно он заставлял всех женщин в мире вздыхать от зависти.

– Руб, ты хочешь, чтобы я остался? – хриплым голосом спросил Форд, изучая ее лицо.

Не существовало слов, чтобы выразить, насколько она хотела сказать «да», но Руби не хотела удерживать его там, где он быть не хочет. Иначе бы она словно обрезала крылья орлу.

– Не мешкай, Кот в сапогах. Отправляйся в путь и найди улицы, вымощенные золотом.

На бесконечно долгие минуты Форд прижался губами к ее лбу, и его аромат отпечатался на сердце Руби.

– Я пришлю тебе открытку.

ГЛАВА 2

Открытки он так и не прислал.

Форд уехал в Европу и словно исчез с лица земли. Ни открытки, ни письма, ни звонка. У Руби щемило сердце от мысли, что он живет своей мечтой и даже не думает возвращаться в Англию. По сути, он ни разу не связался с ней за все это время, хотя она все надеялась получить от него весточку. Их поцелуй превратил дружбу во что-то большее... незавершенное дело, и, тем не менее, он бросил ее, помахав ручкой их студенческим годам и дружбе ради поиска радужных горизонтов. По фоткам в сети можно было наблюдать за образом его жизни.

Приехать в новое место. Привязать к себе людей. А затем резко уехать, прежде чем остепениться.

Он оставил Руби в Англии. А кого же он бросил в Таиланде, Барселоне, Калифорнии? Форд жил жизнью настоящего моряка, которого ждало по женщине в каждом порту. И вот теперь он прилетает, чтобы на время бросить якорь у английского причала? А Руби ждет его? За эти годы она ходила на свидания, даже пару раз завязывала серьезные отношения, но не на йоту так и не приблизилась к тому единственному прощальному поцелую. Он стал эфемерной грезой.

Форда любили все. Так любят теплое летнее утро и вишневый пирог с мороженым. Всех очаровала его неподражаемая улыбка, убийственно-черные кудри и ямочки на загорелых щеках, почти создававшие образ пай-мальчика. Почти. Стоило только заглянуть в его глаза цвета моря – в них читается обещание порока, секса, еще секса и море секса, на тот случай, если вы не заметили сразу.

Руби покосилась на часы и прикинула через сколько он может приехать. Они больше не подростки. Она ни за что не позволит ему во второй раз разбить ей сердце.

***

Форд бросил рюкзак в багажник арендованной в аэропорту машины и запрыгнул на водительское сидение, спасаясь от холода.

«Англия. Холодрыга!»

На родном Барбадосе перед вылетом было около тридцати градусов по Цельсию, и порывистый ветер обжигал кожу. Поэтому Форд не подумал взять теплые зимние вещи и околел, пока добрался от аэропорта до автомагистрали.

Чтобы не скучно было ехать, Форд включил радио, но сразу же вырубил, из раздолбанных динамиков заиграло «Белое Рождество». Его Рождество последние пару лет было залито солнцем, оказалось непривычно вернуться на праздники в сильные морозы. По крайней мере, он пропустил сам праздник. Форд почти отказался от поездки: он уехал слишком давно, чтобы по возвращении ждать теплого приема. Но как только пришло приглашение, давшее повод вернутся домой, мысль засела в голове и не отпускала. Хоть официальный отказ и улетел, он все равно совершил перелет, чтобы попасть на свадьбу Нила и Эмми. К Руби.

Руби наверняка будет: они с Эм были не разлей вода в университете.

Форд провел рукой по подбородку. Интересно, она сильно изменилась? Будут ли ее глаза цвета лесного ореха лучиться едва сдерживаемым смехом, а темные локоны спадать на плечи волнистым каскадом? Она всегда была такой хохотушкой. По-прежнему ли Руби согревает комнату одним лишь своим присутствием?

Расставание с ней оказалось самой трудным решением в его жизни. Форд никогда не целовал ее, потому что знал: один поцелуй сведет его с ума, и жизнь превратится в череду разочарований. Ни одни другие губы не были слаще меда, а Форд встречался со многими за эти годы.

Он множество раз пытался написать ей, накопил целую кучу открыток, которые так и не смог отправить. Это превратилось в терапию и ритуал – выбирать беззаботную картинку, куда бы он ни приезжал, и писать пару строк. Иногда он даже покупал марки. Но так и не смог отправить ни одной, потому что это продлило бы боль Руби. Он видел агонию в ее глазах, попробовал в поцелуе и понял, что другого выхода нет – он должен был уйти. Форд не мог остаться, а Руби не могла уехать. Вероятно, сейчас она ненавидит его, если вообще вспоминает.

Лучше верить, что она прекратила впустую тратить на него хоть какие-то силы. Однако мысль о том, что она счастлива с кем-то другим, бесила настолько, что он врезал кулаком по приборной панели.

«Господи! Может, она сейчас замужем, окружена целым выводком детишек?»

Форд включил дворники. Начал сыпать снег, укрывая белым покрывалом дороги и вереницы машин, двигающихся чуть ли ни ползком.

Он покосился на люминесцентные часы на приборной панели. Только три, но уже темнело. Вероятно, сумерки сгущались преждевременно из-за снежных облаков. Оставалось только надеяться, что в гостинице, где состоится свадьба Нила и Эмми, найдется удобная кровать и приличная массажистка. Тело болело после перелета, а теперь еще и поездки за рулем. По подсчетам, у него осталось меньше суток до встречи с Руби.

ГЛАВА 3

Руби выглядывала из-за стойки регистрации на каждый стук двери. Сердце уходило в пятки от мысли, что в любой момент может войти Форд. Точнее ввалиться, учитывая тот факт, что стоило двери чуть распахнуться, как в фойе врывался леденящий порыв ветра, от которого кожа Руби покрывалась гусиной кожей.

Обычно она не работала на ресепшене, но Шейла не стала артачиться и с удовольствием уехала до надвигающейся метели. Руби втайне радовалась, что нашлась веская причина отослать домой пожилую женщину, поскольку знание того, что Форд на пути к ней, не оставило иного выбора, кроме как сидеть и ждать его прибытия. Она не могла работать в кабинете из-за мысли, что он может находиться с ней в одном здании. Или стране, если на то пошло.

Дверь снова распахнулась в полпятого, и на этот раз мурашки побежали не от ветра.

Это был он.

Загорелый, высокий и красивый. Снежинки припорошили его волосы и рюкзак за спиной.

Он подошел к стойке, но не посмотрел в ее направлении, а с любопытством изучил окружающую обстановку. Как менеджер отеля, Руби не спускала с него глаз с тревогой и надеждой, что ему нравится увиденное. Стены из каменной облицовки, глубокие окна со средником и переплетом придавали изюминку вестибюлю, центром которого служил большой каменный камин. Кожаные кушетки цвета сливочного масла манили усталых гостей отдохнуть рядом со сверкающей елкой, звездой рождественских праздников, выдержанной в стиле неброской роскоши, которая более чем подходила этому месту.

Гордая Руби понимала, что все здесь сильно отличается от того, к чему Форд привык на далеком Барбадосе. «Элегантное запустение» написали бы газетные рецензенты, и этот термин был весьма уместен.

Руби задержала дыхание, когда Форд подошел к стойке и опустил рюкзак к ногам. Казалось, прошло три часа, прежде чем он медленно поднял голову и наконец посмотрел на нее.

Это было почти комично.

На лице сменилась череда эмоций: от вежливой учтивости и смущения, до потрясенного недоверия и, наконец, радости.

– Охренеть... Руби!

Форд чуть не рассмеялся.

Окинув взглядом ресепшен и не найдя дверки, он просто перепрыгнул через стойку и встал перед Руби.

Они обнялись без капли колебаний. Это было теплое приветствие после долгой разлуки.

«Боже, как же он горяч для человека, который зашел с мороза!»

Форд еще тесней притянул к себе Руби, и тонкая блузка прижалась к его футболке под пальто. В голове кружилась мысль, что только Форд мог додуматься носить одну футболку в середине зимы, но, с другой стороны, он никому, даже погоде, не позволял диктовать, как ему жить.

Одна рука покоилась на пояснице Руби, вторая обхватила ее голову, притягивая к груди.

«Форд».

Руби вдохнула такой знакомый, но все-таки новый аромат. От него пахло солнцем, свежим бельем и чем-то уникальным, свойственным только ему. Воспоминание об их единственном поцелуе всколыхнуло, взбудоражило мысли.

Наконец Форд позволил Руби отстраниться, удерживая её на расстоянии вытянутой руки и разглядывая лицо.

– Ты только глянь, – пробормотал он. – Совсем не изменилась.

– Ты на себя посмотри, – тихо засмеялась Руби. – Одет не по погоде и до неприличия загорелый.

Он глянул на свою выстиранную футболку в облипку, выцветшие джинсы и пожал плечами. На губах заиграла фирменная улыбка.

– Так значит... ты здесь работаешь?

Она кивнула и подождала, пока он переварит информацию.

– Четыре года менеджером.

– Ничего себе, – кивнул Форд, но по взгляду было не понять, впечатлен ли он или считает ее дело скукотищей.

– Тогда разреши мне въехать, начальница.

«Так вы еще не выехали, сэр».

Шутка так и не слетела с языка, но Руби была только рада.

Бога ради, это же Форд. Парень, на чьем плече она спала, помогала справиться с похмельем, и чьих подружек утешала после того, как он менял их как перчатки. Парень, поцелуй которого оставил печаль в душе и чуть не разбил глупое сердечко.

Руби опустила взгляд и напечатала что-то на клавиатуре. Ей не нужно было проверять, свободен ли номер: она уже выбрала для Форда любимый люкс на мансарде. Вначале Руби зарезервировала его за Эммой и Нилом, но они в последнюю минуту передумали: Нил пришел в дикий восторг от двухместного джакузи в номере для молодоженов с первого этажа.

Номер люкс находился на мансарде здания отеля и мог похвастать роскошной латунной кроватью и уютной гостиной. Однако изюминкой номера была ванна с закруглёнными углами у изножья кровати. Благодаря этой жемчужине стиля декаданс и вершины мастерства сантехника для старинной-то гостиницы, этот номер-люкс чаше всего попадал на страницы глянцевых журналов.

Руби снова подняла взгляд и испытала неожиданную неловкость: что сказать, когда прошла первоначальная эйфория от встречи. Форд по-прежнему стоял с улыбкой на лице, но невообразимая радость в глазах сменилась чем-то более сдержанным.

– Твой номер на самом верху, – сказала Руби, протянув ему ключ. – У нас нет лифта, но в здании всего три этажа.

Форд взял ключ.

– А ты не собираешься показать мне комнату?

Руби нужно было, чтобы Форд ушел, дал ей время перевести дух и решить, как справиться с тем, что он будет рядом следующие несколько дней. Провести с ним время может быть и приятно, но новая разлука ее просто доконает.

– Уверена, ты найдешь дорогу.

Форд склонил голову набок и состроил щенячьи глазки.

– Сжалься над уставшим другом, Руб. Покажи, куда идти.

Ему не надо было просить дважды: стойкость Руби была толщиной с лист бумаги. Она демонстративно глянула на часы, прекрасно понимая, что Роберт, ее вечерняя смена, уже пришел и с любопытством поглядывает на них из дверного проема служебного помещения. Не каждый день главный менеджер лично стоит за ресепшеном и регистрирует гостя, при этом позволяя красавцу перепрыгнуть через стойку и заключить себя в медвежьи объятия. Сдержано улыбнувшись Роберту и более тепло Форду, она приподняла сделанную под старину откидную крышку стойки.

– Пожалуйста, сюда, сэр, – сказала она, наклонив голову и направившись к лестнице. Форд подхватил рюкзак и пошел следом.

Форд шел за Руби, даже не пытаясь отвести взгляд от изгиба ее бедер, пока они поднимались по лестнице.

Гостиница действительно представляла собой изумительную старинную постройку с открытыми стропилами и стенами из натурального камня. Форд любил свой Барбадосский рай, но мог понять, почему Руби была очарована этим местом.

На самом деле он ошибся в своем заявлении, будто Руби совсем не изменилась. Это не так. В двадцать один ее переполняло буйство ослепительного света. К двадцати девяти же появились едва уловимые различия.

Более женственная. Зрелая. Сексуальная. Боже, она была великолепна.

Он никогда полностью не понимал, какие чувства испытывает к Руби. В университете он взял на себя роль старшего брата: защищал ее, наслаждался компанией и делил общую жизнь. Однако потом не выдержал и поцеловал самым что ни на есть не братским поцелуем.

И после этого бросил.

В голове роились совсем не братские мысли. Прошедшие годы разлуки вбили между ними клин, отняв беззаботную близость и оставив жгучее мучительное притяжение. Форд был на полувзводе, вышагивая за Руби по узкому лестничному пролету к массивной деревянной двери номера люкс на мансарде.

Он не мог не заметить, как платье обрисовывало ее изгибы, и тем более, не мог отрицать, что хотел бы развернуть ее, как запоздалый рождественский подарок.

Откашлявшись и повернув ключ в замке, Руби открыла дверь мансарды и отступила в сторону, пропуская Форда вперед. Он прошел под низким проемом и оказался в очаровательном гнездышке – удлиненном номере, явно предназначенном для влюбленных голубков.

Форд молча осмотрелся, прекрасно понимая, что Руби ожидает его профессионального вердикта.

– Здесь потрясно, Руб. Твой дизайн?

Она застенчиво кивнула.

– По большой части.

Его взгляд упал на ванну у изножья кровати.

– Твоя идея?

Руби глянула на сделанную под старину ванну и зарделась.

– Да.

– Мне нравится.

– Спасибо. Мне тоже.

– А ты когда-нибудь ею пользовалась?

– Нет... нет! – Она выглядела совершенно растерянной. – Конечно, нет.

– Ну, а я воспользуюсь.

Руби отвела взгляд и пригладила юбку.

– Рада тебя снова видеть, Форд. Правда.

Она собралась уйти. Он чувствовал, как она собирается бежать из комнаты. От него.

– Поужинай со мной сегодня.

Приглашение вырвалось прежде, чем он смог его обдумать, но Форд не упустил тень сомнения, мелькнувшую во взгляде Руби.

«У нее кто-то есть?»

Форд вдруг резко пожалел, что не приложил усилий для поддержания связи с ней. Тогда это казалось самым разумным, но сейчас, когда он стоял напротив женщины, о которой знал столь мало, усомнился в мудрости того решения. Запоздалый взгляд упал на ее пальцы в поисках кольца.

«Пусто. Хвала небесам!»

– Пожалуйста.

Столкнувшись с ее нерешительностью, он понял, что сам не знает, хорошая ли это идея. Ему понадобилась куча времени, чтобы ощутить полноту жизни без Руби. Никому из них снова не нужен тот хаос. И все же, он ничего в мире так не жаждал, как услышать от нее «да».

– Хорошо, – Руби кивнула, и красивая улыбка осветила комнату намного ярче множества лампочек в потолке. – Увидимся внизу около семи.

Она уже коснулась двери, и Форд поспешил помочь. Его ладонь накрыла пальцы Руби. Она вздрогнула и на мгновение прикрыла глаза, когда он второй рукой приобнял ее за плечи.

– Жду с нетерпением, Руб. Столько воды утекло.

Он наклонился, желая поцеловать ее в щеку, но захватил уголок рта, когда она повернула голову. Руби отстранилась почти сразу, словно это ничего не значило. Однако Форд ощутил вспышку вожделения. Ее рот едва коснулся его губ, но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что страсть, которая тлела между ними более десяти лет, теперь полыхала так сильно, что могла испепелить старинную гостиницу дотла.

ГЛАВА 4

Проживание на территории гостиницы имело свои преимущества, не последнее из которых состояло в том, что не нужно было водить в метель. Руби с тревогой взирала на сыпавшие за окном хлопья снега, надеясь, что погода не испортит свадьбу Эммы и Нила. К торжеству было почто все готово. К счастью, гостей пригласили не много, но Руби ожидала к утру еще около двадцати человек. Некоторые должны были приехать издалека.

Хотя не за тридевять земель, как парень, поселившийся в номере люкс. Сознание Руби рисовало жаркие картины, как он валяется на латунной кровати, которую она лично выбрала, или медленно раздевается и опускается в ванну, которую по ее настоянию поставили в изножье кровати. В голове засел образ обнаженного Форда.

«Есть ли у него линии загара? Наверное, нет. С его-то характером он без проблем загорал нагишом. Форд. Голый Форд. Обнаженный Форд. Форд. Форд».

Руби прижала руки к пылающим щекам и накинула пальто на свое любимое черное платье. Это была единственная в ее «арсенале» вещь, подходящая для ужина с самым привлекательным парнем на планете. Черное кружево поверх атласа, декольте и длинные рукава для скромницы, в то же время короткая юбка и вопиюще сексапильная спинка.

Выглянув из-за двери, Руби убедилась, что не сможет пройти от коттеджа до гостиницы на высоких каблуках. Взяв туфли в руку, она засунула босые ноги в сапоги и с трудом потопала через внутренний дворик.

Ее изящный зонтик вел неравный бой с пургой. Оставалось порадоваться, что волосы были скреплены в объемный пучок на затылке. Если бы она сделала что-то более шикарное, то выдала бы, насколько сильно готовилась к встрече. Плюс такую прическу легко поправить, учитывая, что пока она добралась до двери, волосы наполовину растрепались и рассыпались по плечам.

– Чертовски паршивая погода! – буркнула Руби под нос, с усилием складывая зонтик в дверном проеме и очень надеясь, что в тихом коридорчике ее никто не услышит.

– И тебе привет.

Руби прикрыла глаза, не оборачиваясь.

«Ну конечно!»

Если кто-то и умудрился застукать ее в резиновых сапогах с мокрыми волосами, свисающими вокруг лица подобно спагетти, так это, конечно же, ОН!

Руби с отвращением бросила мокрый зонт в угол и двумя руками закрыла тяжелую дверь.

– Форд, – выдохнула Руби обернувшись.

Он представлял собой полную противоположность мокрой кошки. Форд выглядел... восхитительно в дорогой рубашке цвета древесного угля, обрисовывающей поджарое тело и широкие плечи. Руби скользнула взглядом по штанам прекрасного кроя и, не задерживаясь на кое-чем определенном, поспешно подняла глаза к удивительным омутам.

– Отлично смотришься, – пробормотала она, прекрасно осознавая, насколько нелепа по сравнению с ним.

– Спасибо. А ты выглядишь... – он многозначительно глянул на ее резиновые сапожки, – ...интересно. Нечто среднее между стриптизершей и женой фермера. На тебе есть что-то под пальто? – Он вопросительно изогнул бровь. – И для справки: надеюсь, ответ будет отрицательным.

Руби свирепо зыркнула на него, но одновременно отметила, что он снова заигрывает. Раньше – до того поцелуя, изменившего все, – такого не было.

– Позволь помочь.

Форд отцепил туфли от ее пальцев и поставил их на пол, а затем протянул руку, чтобы Руби могла опереться, пока снимает сапоги.

Она положила руку в его большую теплую ладонь без задней мысли и задержала вздох от острого ощущения, вызванного соприкосновением. Она множество раз прикасалась к нему, но сейчас все было по-другому. Его пальцы сомкнулись, даря поддержку, пока она возилась с обувью, стараясь не глазеть на него. Стоя босой на каменном полу, Руби остро ощутила их с Фордом разницу в росте и исходивший от него жар.

«Он всегда был таким высоким?»

По логике вещей, скорей всего, да, но Форд в воспоминаниях Руби казался маленьким, скорее мальчиком, чем мужчиной. Возможно, в этом дело. Они уже больше не дети. Форд был успешным хозяином гостиницы на Карибах, а Руби по праву гордилась тем положением, которого добилась. Они выросли, и их легкая старая дружба превратилась в нечто гораздо менее платоническое.

Руби засунула ножку в туфельку, радуясь лишней паре сантиметров и тому, что они скрадывают их разницу в росте. Босиком или без каблуков она чувствовала себя уязвимой.

От Руби не ускользнула вспышка любопытства в глазах Форда, когда она, опустив руку, потянулась к поясу пальто.

– Веди себя прилично! – пробормотала она, стащив влажную ткань с плеч.

– Милое платье, Руб, – похвалил он, забрав пальто и повесив на крючок у двери. Его взгляд скользил по ее ногам. – Ты стала выше?

– На удивление, нет, – сухо ответила Руби, пытаясь уложить растрепавшиеся волосы.

Форд схватил ее за руку.

– Оставь их в покое! – Вытащив оставшиеся шпильки, он позволил волосам волнами рассыпаться вокруг лица. – Тебе идет.

Руби сглотнула.

«Это подкат? От любого другого это было бы очевидно, но у Форда звучало... искренне. Сексуально, но правдиво».

Она кивнула и шагнула вперед, направляясь в сторону ресторана.

Безопасно там, где многолюдно, даже если в гостинице довольно тихо.

– Черт подери!

Руби услышала его тихое проклятье за секунду до того, как почувствовала железную хватку на запястье. Она повернулась, запоздало поняв, что причиной такой реакции стал низкий вырез на спине. А нечем не прикрытое вожделение на лице Форда уже стало причиной ее собственной истомы. Так он смотрел на нее лишь однажды.

Они стояли в коридоре, уставившись друг на друга, и тут Руби заметила, как его губы слегка разомкнулись, а глаза с беспокойством пробежали по лицу. Ей неожиданно до жути захотелось поцеловать эти губы.

Когда он потянул ее к себе за запястье, сердце заколотилось, как будто было готово выпрыгнуть из груди. Сделав пару шагов, она стояла почти вплотную к Форду.

Если бы он в ту секунду заговорил, просто разрушил бы колдовство момента, но он молчал. Просто обхватил одной рукой Руби за талию, плотно прижав к своему телу и опаляя жаром от плеча до бедра. От ладони, прижатой к спине, растекался жар.

Его губы были на расстоянии шепота, когда он прижал ее к стене, а второй рукой оперся о камень рядом с головой Руби. Форду оставалось лишь слегка наклонить голову.

Окончательный переход от друзей к любовникам произошел так легко. Один взгляд заставил Руби желать его больше, чем кого-либо другого. Подтолкнул на риск прожить жизнь в страданиях ради одного идеального вечера. После первого прикосновения его губ она жаждала большего, нуждалась в нем, как ни в ком другом. К тому времени, как его язык скользнул в ее рот, у нее возникла отчаянная необходимость сорвать с него рубашку.

Форд передвинулся, обхватывая ее голову ладонями. Руби окружил его аромат. Чувственный поцелуй становился все интимней.

Форд прижал ее к стене так, что явно чувствовалось его возбуждение, но Руби захотелось прильнуть еще сильней. Поцелуй был восхитителен, настойчивая атака, обжигающий танец языков. Руби прижалась ладонями к груди Форда и ощутила, как его сердце бешено колотится точно также, как ее собственное. Форд удерживал ее между своим телом и стеной, но она хотела вжаться в него сильней и почувствовать каменную эрекцию в глубинах своего тела.

Если бы в тот момент кто-то из гостей или сотрудников прошелся коридором, Руби, вероятно, их бы не заметила, поскольку в эту секунду была не менеджером, а просто Руби, целующей Форда второй раз в жизни. И этот раз был в миллион раз удивительней, чем первый. Она была поглощена раскаленным желанием к этому мужчине, чей поцелуй послал насмарку все благие намерения сохранять их отношения чисто платоническими. Стоило ему прикоснуться к ней во второй раз, как стало не важно, что ей потребовалось восемь лет, чтобы пережить тот единственный поцелуй.

Форд поднял голову. Его дыхание превратилось в прерывистые вдохи.

– Не хочу ужинать. Я хочу тебя. Пошли наверх. – Он слегка наклонил голову и прижался горячим поцелуем к горлу Руби. – Боже, Рубин. Ты охренено вкусная.

Она открыла глаза и скользнула руками по его волосам.

– Лестница, – пробормотала она, кивнув в сторону служебной двери прямо по коридору. – Там.

Форд кивнул и почти потащил ее.

– Она ведет прямо на чердак? – спросил он, стремглав подымаясь по узкой лестнице и фактически волоча Руби за собой.

– Да, – ответила Руби, быстро перепрыгивая через ступеньки.

Форд остановился в первом пролете и притянул ее в свои объятия. Поцелуй в коридоре был грандиозным, сексуальным из-за своей неожиданности и отчаянного желания. Этот же получился не таким поспешным, более сдержанным. Лишь краткий обольстительный намек языка, способ показать, что он не может добраться до спальни без поцелуя.

Во втором пролете Форд остановился и снова потянул ее к себе, обхватив сзади.

– Руби, – выдохнул он ее имя. В ответ Руби провела пальцем по его нижней припухлой губе. Он слегка зарычал, зажав кончик пальца зубами и слегка прикусив.

– Форд...

Она не успела сказать ничего больше, потому что он покачал головой.

– Не говори этого. – Он положил ее ладонь себе на щеку, а затем поцеловал. – Я понимаю, это какое-то сумасшествие, и мы сейчас живем в разных уголках мира, но, пожалуйста, не проси остановиться.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.

– Черт, как я благодарен за это. – Он положил руку ей на затылок и притянул ее губы к своим. – До охренения благодарен. Пошли.

В конце концов, Форд обнял ее за талию, прижимаясь к теплой коже в вырезе платья, и они поднялись в последний пролет. Руби отчетливо ощущала, как большой палец Форда скользит вверх и вниз по её позвоночнику, пока Форд достает ключ от номера. Попытка успокоить и показать, что переход от друзей к любовникам для него тоже очень важен. Проблески страсти всегда проскакивали между ними еще после первой встречи более десяти лет назад. И до этой минуты им удавалось не пересечь черту. Они хоронили свою симпатию за фасадом дружбы, но не в этот раз.

Форд распахнул дверь, и Руби вошла. Пути назад не было.

ГЛАВА 5

Форд скользнул руками по кружеву на ее бедрах, горячо и ненасытно лаская ртом шею. Он обнял Руби и притянул к себе. Она почувствовала его каменную эрекцию.

– Руби, – выдохнул он у уха, прильнув к ней.

Она никогда не испытывать такого желания. Спала до этого с парочкой парней, и тогда секс с ними казался вполне замечательным, но никогда прежде Руби так отчаянно не нуждалась в опьяняющем контакте кожи к коже.

Руби повернулась в его объятиях, нащупывая пуговицы на рубашке.

– Боже, Рубин, – прошептал Форд, скинув рубашку с плеч и позволив ей упасть на пол.

Его тело было восхитительным. Подтянутым. Загорелым. Темные, выгоревшие на солнце волоски, сужались бороздкой и исчезали за поясом брюк. Взгляд Руби задержался на татуировке, одинокой звезде над сердцем.

– О боже, Форд, это действительно ты! – Руби не могла сдержать слов или удержать руки. Ей хотелось погладить его, ощутить гладкость горячей спины под ладонями, поэтому она со стоном обняла его.

– Как это снять? – пробормотал Форд, целуя ее и одновременно выискивая молнию на платье.

– Оно стаскивается вниз.

Она с благодарностью услышала его полусмех-полустон. Его пальцы скользнули по плечам.

– Так?

Он поддел эластичную ткань большими пальцами и потянул вниз, на мгновение оставив ее как цыганку с оголенными плечами. Форд опустил голову и начал двигаться дорожкой из поцелуев от одного плеча к другому, лизнул впадинку на шее и перешел на второе плечо. Затем выпрямился, пальцы снова легли на материал.

Форд медленно потянул ткань вниз. Руби неустанно следила за его руками, грудь вздымалась и опускалась от прерывистых вдохов.

Руби прикрыла глаза. Платье не предусматривало лифчика.

Форд продолжал стаскивать платье, а она распахнула глаза, следя за выражением его лица, когда ткань скользнула по затвердевшим соскам.

– Так удивительно красива, – хрипло прошептал он и, наконец, стянув платье до талии, высвободил руки. Он обнял ее и прижал к себе. Когда их обнаженные тела соприкоснулись, у Руби вырвался стон. Соски коснулись его груди. Форд поцеловал ее медленно и опьяняюще.

– Я так часто воображал, как ты будешь выглядеть, – признался он, проведя языком по ее приоткрытым губам. – Знал, что ты будешь красива, но не мог представить насколько.

Форд слегка отстранился посмотреть на ее грудь, и снова заглянул в глаза. Руби видела, как много чувств отражается в этих ясных зеленых омутах, и это трогало ее до глубины души. Раскаленная похоть. Нервы. Потребность. Страх. Находиться с ним рядом оказалось безгранично эмоционально. Возможно, она разрыдается от такого водоворота чувств.

– Прикоснись ко мне.

Руби услышала надрыв в своем голосе, но Форд без промедления дотронулся до ее лица, а не тела. Поцеловал веки и большими пальцами смахнул побежавшие по щекам слезы.

– Понимаю, Руб, – глухо простонал он ей в волосы. – Я чувствую то же самое.

Она знала Форда во многих отношениях, но не так. Она никогда не ожидала, что он будет настолько чувственным и трепетным. Он был прекрасен душой и телом. В эту самую секунду ее тело изнывало от желания слиться с ним воедино.

– Руби... я могу спросить лишь один раз. Останови меня сейчас. Если не хочешь, останови меня немедленно.

Она не смогла бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

– Неси меня в кровать.

Ее слов было достаточно. Даже более чем. Он должен был спросить, потому что это не просто какая-то девочка. Это Руби. Рубинчик. Самая желанная девушка, которую он заставил себя забыть. Форд прекрасно понимал, что второй раз забыть ее уже не сможет, не после этого вечера. Она была незабываема.

Форд почувствовал, как ускользает здравый смысл, а на его смену приходят плотские желания и неистовая потребность заполучить эту шикарную красавицу.

«Неси меня в кровать», – сказала она. Ему не надо было повторять дважды.

Форд подхватил Руби на руки и, пронеся пару метров до кровати, уложил на покрывало. Кремовая кожа, розовые соски и темные кудряшки. Соблазнительная, женственная и роскошная. Руби. Его Рубинчик. Этим вечером она будет принадлежать только ему.

Руби потянулась к нему, и Форд лег рядом.

«Красавица».

От ее поцелуев бурлила кровь, и Форд наконец впервые прикоснулся к ее груди.

«Черт подери!»

Нежная плоть полностью заполнила ладони, соски затвердели под пальцами, когда он стал вырисовывать круги на напряженных вершинках. Форд жаждал попробовать ее. Руби застонала, выгибаясь навстречу его рукам и рту, когда он лизнул один, а потом и второй сосок. Просто невероятная на вкус. От ощущения соска во рту член мучительно рванулся на свободу. Форд страстно ласкал ее, сжимал грудь в руках. Голова шла кругом от ощущения бархатной кожи.

Руби зарылась пальцами в его волосах, прижимая к себе. Он лизнул. Пососал. Прикусил, пока она не вскрикнула, а затем поцелуем успокоил боль.

«Мать честная!»

Руби расстегнула брюки, и Форд застонал от столь желанной свободы. Он жаждал ее прикосновений, но не доверял себе, боялся, что как только пальчики коснуться члена, он слетит с катушек.

«Твою мать!»

Он с неохотой убрал ее руки.

– Позже, – пробормотал Форд, скользя губами по ее телу. – Сначала ты.

Руби нахмурилась, и он едва сдержал смех.

«Кто мог предположить, что Руби окажется требовательной?»

В своих фантазиях именно он всегда соблазнял ее и не мог вообразить, что Рубинчик станет бороться за главенство. И ему это чертовски понравилось, но в данную секунду первостепенной задачей было избавиться от платья.

Она любезно приподняла бедра, когда Форд сжал ткань и потянул вниз. Он вдвойне порадовался, что член не до конца на свободе. Его тело вибрировало на грани боли от одного взгляда на нее. И тогда Форд осознал: чтобы насытиться ею и вечности будет мало. Прижавшись губами к изгибу ее бедер, он провел языком от пупка до ложбинки между идеальных грудей. С губ Руби сорвалось его имя, и, подняв взгляд, Форд увидел в этих удивительных глазах ничем не прикрытое желание. Он лег на нее и бережно прижал к себе.

Руби обняла его и запорхала губами по коже.

«Господи, она офигенная. На вкус, словно мед и секс».

Ее пальцы продолжали хаотично скользить по его спине.

– Пожалуйста, Форд, – взмолилась Руби, зажав член между ног. – Не заставляй меня больше ждать.

Ее слова подтолкнули его за грань. Форд опустил руку между их телами, до конца расстегнул брюки и одним торопливым движением избавился от одежды. Единственное, что их по-прежнему разделяло – это лоскуток черного шелка.

– Малышка, ты слишком разоделась, – пробормотал он, засунув большие пальцы под материал и стягивая трусики по ногам. А потом замер на пару секунд, оглядывая с ног до головы обнаженное тело.

«О, мой бог!»

Ему хотелось раздвинуть ее ножки и зацеловать заветное местечко, часами заставлять Руби стонать от экстаза, но для этого будет время чуть позже. Сейчас ему надо оказаться в ней.

Форд засунул руку в задний карман брюк и достал серебристый пакетик. Затем лег рядом и сгреб ее в охапку. Теперь они оба были полностью обнажены. Черт, это было ни с чем не сравнимое ощущение. Ее большие доверчивые глаза широко распахнуты, на щеках играет румянец. Руби была мучительно великолепна. И когда он перекатился, оказавшись сверху, Руби развела ноги, позволив ему расположиться между бедер.

– Готова? – выдохнул он, головка члена уже находилась внутри. Руби кивнула, пальцы зарылись в его волосах. Рот приоткрылся, губы поблескивали. Он сделал выпад и услышал свой низкий утробный стон, вырвавшийся из горла от ощущения ее податливого тела.

«Охренеть!»

Восхитительная плоть туго обхватила член от основания до кончика.

«Черт. Руби. Черт побери!»

Ее ногти впивались ему в спину, руки сжимали ягодицы, привлекая все ближе. Руби прерывисто дышала, ее стон заполнил его разум, побуждая доставить наивысшее удовольствие. Удерживая руками прекрасное знакомое лицо, Форд медленно поцеловал ее, касаясь основанием члена клитора при каждом толчке. Ее тело требовательно изгибалось под ним, дыхание опаляло ухо, рот хаотично скользил по коже. Она так близко. По стонам Форд понимал, что при следующем толчке Руби кончит.

Удерживая Руби на месте своим телом, Форд прошептал ее имя и полностью вышел, упиваясь её экстазом.

«Милостивый бог».

Затем одним мощным выпадом он полностью погрузился в нее, притягивая податливое тело как можно ближе и чувствуя, как она напряглась в его руках. Форд смотрел в глаза Руби, когда она выкрикнула его имя, и пропал. Не смог сдержаться. Полностью слетел с катушек.

«Рубин. Потрясающая, сексуальная, красивая Руби».

Ему необходимо кончить. И затрахать Руби до беспамятства.

***

Руби почувствовала, когда Форд достиг кульминации, вздрогнув над ней.

Форд. Ее самый лучший друг и неповторимый любовник. В те редкие моменты, когда позволяла себе помечтать, каково быть любовницей Форда, Руби конечно же представляла, что он восхитителен в постели. Однако она не могла даже вообразить, насколько их дружба сделает секс ярче и незабываемей.

И когда он держал ее в своих объятиях, казалось, что все дни и годы их знакомства вели к этой ночи – сплетению обнаженных тел на старинной кровати и метелью за окном. Его поцелуи подсластили горькие годы тоски, а нежность прикосновений подчеркнула, насколько хорошо они знают друг друга.

Руби гладила его волосы, пока Форд целовал ее, губы медленно скользили по коже, пока выравнивалось дыхание и стук их бьющихся в унисон сердец.

– Нам стоило сделать это давным-давно.

– Да, – с надрывом ответила Руби посмеиваясь. – Следовало.

– Ты чувствуешь это... – он положил ладонь ей на сердце. – Вот здесь?

Руби сморщила носик. Сердце разорвалось в груди, когда она положила свою руку поверх его ладони.

– Именно здесь, Форд.

Он переместил ее руку на свою грудь и накрыл ладонью.

– Я тоже, Рубинчик. – Он прижался губами к ее лбу. – Я тоже.

Руби неторопливо обвела пальцем контур татуировки в виде звезды.

– Так я всегда буду знать, где мой дом, – пробормотал он, и Руби прикрыла глаза, сдерживая неожиданно навернувшиеся слезы.

Через некоторое время Форд поднял голову.

– Хочешь понежиться с путником в ванне?

ГЛАВА 6

Руби зажгла свечи, а Форд пошел к ванне. Конструкция была не рассчитана на двоих, а особенно на мужчину его роста. Она создана, чтобы один смотрел, а второй купался. Форд включил краны и пальцами размешал пену.

– Готова, – сказал он, протянув Руби руку.

Она часто фантазировала, как делит эту комнату и ванну с любовником, и сегодня узнала, что правильно спланировала номер для соблазнов. В камине расплавленным золотом потрескивал огонь, а множество свечей отбрасывало тени, отчего создавалось впечатление, будто это не номер люкс, а будуар. Тщательно подобранные богатые ткани и антиквариат просто кричали о роскоши и сексе. Обитые бархатом кресла, шелковые пушистые покрывала и мягкие подушки – все манило зайти, расслабиться и заняться любовью.

Форд провел рукой по спине Руби, когда она залезла в теплые пузырьки и удовлетворенно вздохнула, опустившись в воду. О, именно это блаженство она всегда представляла.

Форд скрылся в гостиной и вернулся с бутылкой красного вина и двумя бокалами. Руби прикрыла глаза и услышала, как он откупорил пробку и с тихим бульканьем наполнил бокалы. А потом уселся на ворсистом коврике рядом с ванной.

– Куда ты убежала в своих грезах, Рубинчик? – услышала она отголоски ленивой улыбки в словах, когда Форд провел кончиком пальца по ее носу.

– В эту минуту я здесь, – ответила она, поскольку не могла мечтать о лучшем месте.

Рука Форда продолжила блуждать по ее коже, гладя щеки и спускаясь к покрытому пузырьками горлу. Руби прикусила губу, когда его пальцы сжали сосок и неторопливо ее потерли.

Она открыла глаза и повернулась взглянуть на Форда. Он вытянул вторую руку вдоль керамической ванны, и Руби откинула голову на его предплечье. Форд продолжал ласкать ее грудь, глаза светились от приглушенного вожделения.

Это совсем не расслабляло. Форд был слишком чувственным и сексуальным, но, в то же время, неторопливым и трогательно эротичным.

– Позволь мне поухаживать за тобой, – тихо сказал он голосом, полным тоски.

Его рука гладила низ живота Руби и внутреннюю поверхность бедра.

– Расслабься, – пробормотал он. – Закрой глаза.

Тепло ванны и бархат голоса лишили воли, как и бесконечные ласки с томной заботой. Он гладил ее, позволив лишь на секунду кончиком пальцев коснуться клитора. Просунув вторую руку за плечи Руби и полуобняв, он стал целовать, пока пальцы подбирались к ее естеству. Руби с охотой раздвинула ноги, положив голову обратно на его теплое предплечье и открыв рот. Их языки сплелись в страстном танце.

Форд безмерно медленно кружил у нее между ног, прикасаясь ко всему, кроме клитора, а она отчаянно нуждалась в этом. Когда ее грудь показалась на поверхности, Форд оторвался от губ и припал к соскам, стал целовать их, брать в рот, ласкать и посасывать. В это сладчайшее мгновение он вошел в нее двумя пальцами. О, она была полностью готова и изнывала от желания. Руби обняла его за шею и уткнулась лицом в изгиб плеча. Пальцы наконец начали свой интимный массаж.

Медленные ритмичные круги. Размеренные, плавные выпады. Он подстегивал ее желание, бормоча всякие нежности, а безумно сексуальные пальцы продолжали свои волшебные движения. А когда ее накрыло волной экстаза, он слегка наклонился и впился в губы, ловя отголоски нахлынувшего на Руби удовольствия.

Форд владел ею, как никто никогда до этого. Руби прижалась к нему, когда он вытащил ее из воды и уложил возле камина на ковер из овчины. Форд лег на нее и одним мощным толчком вошел. Руби обернула ноги вокруг узкой талии и глубже вобрала его в себя. У Форда вырвался обрывистый вздох.

– Так хорошо... просто охренительно... – Он впился в нее взглядом, словно ждал подтверждения.

– Лучше, чем когда-либо, – прошептала Руби. И это была правда. Потому что Форд лучший.

Было уже за полночь, когда они наконец добрались до своих бокалов. Форд откинулся на подушки. Белый хлопок простыни слегка прикрывал до неприличия загорелые бедра. Руби сидела рядом, скромно прикрыв грудь.

– Рубин, это было чертовски горячее «добро пожаловать домой», – сказал он с ухмылкой, играя пальцами с верхом ее простыни. Форд внимательно смотрел на нее поверх своего бокала. – Кажется, ты очень по мне скучала.

– Никогда даже о тебе не вспоминала.

– Врунишка, – тихо посмеиваясь, сказал Форд, а затем тяжело выдохнул. – А я часто о тебе думал.

Руби позволила словам повиснуть в воздухе, почувствовав, как открываются старые раны. Надежда и разочарование от каждого телефонного звонка и пропущенной открытки на день рождения и Рождество.

– Ты же никогда даже не позвонил.

– Нет. – Он без уверток посмотрел на нее. – Нет. Как я мог, Рубин? Ты должна была оставаться здесь, а я – уехать в другое место. – Он замолчал и пристально изучил ее лицо. – И сейчас ничего не изменилось.

Она кивнула, ощущая, как в горле неожиданно образовался ком.

– А я по-прежнему должна оставаться здесь.

Форд погладил тыльную сторону ее ладони.

– Фиби должно быть уже совсем взрослая.

В вопросе звучало утверждение, и Форд действительно был прав. Фиби двадцать один, она только-только окончила университет и теперь снимала квартиру с двумя лучшими подругами. Только если быть предельно честной, решение Руби никогда полностью не касалось сестры.

Просто Руби по характеру домосед, а после внезапной смерти родителей эта черта характера лишь многократно усилилась. Она кропотливо восстановила свою жизнь, нуждаясь в рутине и стабильности, как Форд – в песке под ногами и открытой дате на билете. Их души и сердца едины, но жизнь и потребности расходятся на сотни километров.

Руби поставила свой бокал на столик и повернулась к Форду. Она не хотела больше разговаривать. Если их сегодняшняя ночь столь хороша, то необходимо продлить каждое мгновение и сделать её незабываемой.

ГЛАВА 7

Руби медленно проснулась. На часах только шесть, за окнами еще глухая темень и мелкий снег. Но она в тепле. В уютном тепле, да и Форд тоже проснулся, если можно судить по сонным поцелуям в шею и эрекции, которая уютно устроилась у нее между бедер.

– Ты всегда такой по утрам? – спросила она и потянула руку за спину, чтобы поласкать его.

– Хотелось бы, – ответил он, сжав ее груди и уткнувшись носом в шею.

Руби прикрыла глаза, сосредоточившись на физическом удовольствии, а не эмоциональной боли. Она желала, чтобы его слова могли осуществиться. В ее руке была великолепно налитая плоть. Она сжала ее и толкнула любовника на спину. Именно так она хотела узнать все возможное о Форде. Да, она жаждала попробовать его и слопать целиком.

Руби заметила удивление в его глазах, сменившееся пониманием и вожделением. Она села рядом, руки ни на секунду не покидали пениса. Судя по обрывистому дыханию Форда, она дарила ему неземное удовольствие. На его темных сосках поблескивали бисеринке пота, и Руби наклонилась лизнуть их. Благодарный стон подгонял, и она поднялась и прижалась ртом к его губам. Её опалил умопомрачительный и крепкий поцелуй, говорящий насколько сильно Форд жаждал почувствовать на себе ее руки. Он убрал занавес шелковистых волос Руби и впился в ее рот крышесносным поцелуем, лаская рот языком.

Боже, как же сильно она его любила. Он явно слетел с катушек, дыхание стало прерывистым. Она хотела полностью свести его с ума от удовольствия.

Руби подняла голову и услышала, как Форд тихо выругался, когда она склонилась над членом. Она не была уверена, кто именно из них застонал, когда ее губы впервые коснулись его плоти. Он заполнил ее рот, напряженный и твердый, на вкус словно сильнейший афродизиак. Руки Форда скользили по ее спине. Погладили и запутались в волосах. В перерывах между ласками Форд повернулся. Руби не поняла его намерений, пока голова Форда не оказалась между ее ног.

У нее вырвались короткие выдохи, а он застонал у ее лона, щетиной царапнул бедро и шире раздвинул складочки. Форд лизнул, а она сильней всосала член. Они стали одновременно обмениваться ласки. Напряжение в теле Форда говорило, как близко он к разрядке: бедра дергались, стремясь погрузиться еще глубже в ее горло. Форд обвел языком ее клитор и подарил языком неземное наслаждение. Это был самый ошеломительный сексуальный опыт для Руби, и её накрыл оргазм. В эту минуту по горлу потекла горячая сперма. Она проглотила все до последней капли, блаженствуя, что они доставили друг другу несказанное наслаждение губами и руками.

Они так и лежали полностью изможденные – руки Руби покоились на его бедрах, он же обнимал ее за талию – и продолжали нежно целовать друг друга, пока приходили в себя. Дикое желание прошло.

– Хм, Руби... – наконец сказал Форд, поглаживая ее бедро.

– М-м-м? – довольно промурлыкала она, лениво изучая губами изгиб бедра.

– Я не очень хочу это говорить, но не ты ли организатор сегодняшней свадьбы?

ГЛАВА 8

Чуть позже в холле до ужаса обеспокоенная Руби нервно поглядывала на часы. Церемония должна состояться меньше чем через шесть часов, а все тщательно продуманные планы скоро полетят в тартарары.

Эмми уже два раза впадала в истерику. Первый раз, когда узнала что из-за непогоды не приедут ее любимая тетушка с дядюшкой. Второй, когда услышала прогноз гидрометцентра об обильных снегопадах днем. Гости потихоньку прибывали все утро, выглядя при этом как отважные полярники, укутанные с ног до головы.

Руби отпаивала их горячим шоколадом, пока замерзшие до костей люди пытались отогреться у каминов в гостиной, и бегала к Эмме с успокоительным. Хотя сама скрывала за безмятежной улыбкой безумную панику. Главное, священник успел добраться, а то, в противном случае, никакой свадьбы не было бы.

Из-за погодных условий частично не приехал основной персонал, и Руби никак не могла связаться с группой музыкантов и фирмой, обслуживающей банкеты, чтобы подтвердить заказ.

А затем вырубили свет.

Разговоры в гостиной мгновенно стихли, стоило лампам моргнуть и погаснуть. Единственным освещением остался тусклый зимний дневной свет и полыхающий камин. Все электричество в доме выключилось с тихим гулом, в приемной потух компьютер, а потом все одновременно загалдели, не скрывая паники в голосах.

Руби посмотрела на трубку в руке. Чтобы ей ни говорила кейтеринговая компания, телефонная связь тоже оборвалась. Не важно. Они в любом случае пытались объяснить, что ничем не могут помочь.

Она взрослая девочка, и вынуждена считаться с фактами. Сейчас канун Нового года, они завалены снегом, а теперь ещё и придется обходиться без электричества.

Именно в эту секунду появился Форд и, заглянув в лицо Руби, затащил ее в кабинет и закрыл дверь.

– Скажи, что надо сделать, и чем я могу помочь.

Она бухнулась в кресло, обхватив голову руками, и застонала.

– Честно, не знаю. У нас никогда раньше не отключали свет. В поселке неподалеку пару дней ведутся ремонтные работы. Я так понимаю, кто-то вырубил кабель. – Руби ненавидела отголоски страха в голосе. – Форд, я не могу сообразить, что делать.

Он опустился на корточки рядом с ее креслом.

– Нет, ты знаешь. Ты менеджер, и я в курсе, насколько ты хороша в своем деле. – Говоря все это, он потирал ей спину. – Давай расставим все по полочкам. Скоро стемнеет и жутко похолодает. Нам необходимы тепло и свет.

– Свадьба, Форд. Венчание Эммы и Нила...

– Свадьбу никто не отменял, она будет.

– Каким образом? У нас нет необходимых еды и развлечений! – простонала Руби, закрыв лицо руками. – И цветов! И чертового света! – добавила она, прекрасно осознавая, что бессмысленно скрывать панику в голосе.

– Думай, Рубинчик, думай. Возьми ручку и бумагу. Нам нужно составить список.

Через пару минут у них появился список всех гостей и сотрудников гостиницы. Кроме этого был готов список первостепенных дел.

Руби собрала весь свой штат, но когда начала раздавать задания, раздался стук в дверь. Форд выскочил ненадолго, а, заглянув обратно, откашлялся и сказал:

– Руби, ты должна выйти на минуточку.

Она нахмурилась, но Форд просто распахнул дверь и мотнул головой в сторону гостиной. Там толпилась небольшая группа гостей: родные и друзья Эмми и Нила – все собрались и были готовы внести свою лепту.

На пару минут Руби потеряла дар речи, в горле образовался комок. Но лишь глянув на Форда и увидев легкий кивок, она моментально пришла в себя. Ей необходимо сплотить свое маленькое войско и предотвратить катастрофу.

Необходимо подготовить и зажечь все камины. Хвала Всевышнему, у них достаточно свечей, чтобы осветить маленький круизный лайнер, не говоря уже про гостиницу. Руби отправила пару человек собрать и приготовить свечи. Затем Форд выбрал нескольких мужчин из персонала, и они взялись за камины. Так все спальни будут в тепле, а несколько каминов в гостиной дадут дополнительное освещение.

Бабушки Эммы решили позаботиться о цветах. Все зимние композиции разобрали, чтобы соорудить букет невесте и бутоньерку жениху.

Руби отправила пару официантов вынести из кладовки в саду промышленный гриль, все летние фонари и керосиновые лампы, какие только смогут отыскать. В последние годы у них проводилось несколько потрясающих летних свадеб: во время церемонии сад переливался от множества гирлянд и расписанных вручную баночек со свечами, подвешенных к деревьям. Возможно, она не сможет подарить Эмми теплый летний вечер или сказочные гирлянды, но в состоянии обеспечить море свечей.

На кухне кузены и друзья Эммы вместе с маленьким кухонным персоналом готовили закуски и салаты, в довесок к поджаренным на барбекю гамбургерам. Они штурмовали буфеты и раскладывали на тарелки раздобытое печенье. Бесспорно, все было сделано на скорую руку, но с безмерной любовью. Предварительно заказанный трехъярусный торт занял почетное место в центре стола. Им повезло, шампанского было в избытке. Форд засыпал бутылки снегом и охладил игристый напиток.

– Мы до сих пор не придумали, как развлечь гостей, – пожаловалась Руби. Все остальные препятствия, казалось, были преодолены, но она не могла вызвать группу с помощь взмаха волшебной палочки.

– У тебя найдётся гитара? – спросил Форд, потирая руки и пытаясь согреть их после шампанского.

Она нахмурилась.

«Хм, надо подумать...»

– Кажется, есть…

Руби поднырнула под стойкой администратора и, схватив свечку с обеденного стола, пошла в кладовку. Если гитара где-то и завалялась, то точно здесь. Дополнительные стулья. Коробки со скатертями и полотенцами. Она медленно осветила каждый предмет, пока на лице не засияла восторженная улыбка. Руби оказалась права. Только богу известно, откуда в углу кладовой пылилась акустическая гитара.

Форд приблизился к ней вплотную, и тело обрадовалось его теплу в столь холодной комнате.

– Похоже, ты нашла кое-какое развлечение, – пробормотал он, обняв ее за талию и поцеловав в затылок. – Расплатишься чуть позже.

– Хм, а цена большая? – рассмеялась она, тяжело дыша, когда теплая рука забралась ей под блузку.

– Если не возражаешь, то я возьму оплату натурой, – произнес он с хрипотцой, пока большой палец ласкал сосок через кружево бюстгальтера.

– Берись за гитару, Форд, – ответила она, прекрасно понимая, что если не остановит его, то, вероятно, позволит овладеть собой прямо здесь на холодном бетоне.

***

К сумеркам все были полностью готовы. Сотни свечей мерцали на полках, освещая окна.

Руби на пару минут отлучилась и сбегала по снегу домой. Она переоделась в бледно-золотистое платье без бретелек, которое специально купила на торжество. Пару раз мазнула ресницы тушью, нанесла блеск на губы и провела рукой по волосам. Секс-марафон ночью и самый напряженный день за всю ее карьеру оставил слишком мало времени для приглаживания темных волнистых волос. Оставалось уповать, что у нее, как и у всего отеля, будет хоть слегка потрепанный, но изящный вид.

К пяти притихшие гости собрались вокруг лестницы, и как только Форд заиграл на гитаре композицию Элвиса «Ты – чудо», Эмма медленно спустилась под руку с отцом.

Невеста выглядела сногсшибательно. Руби покосилась на Нила, стоявшего у камина. Она заметила, как он провел по глазам тыльной стороной ладони. Священник вытащил из кармана платок и тихо протянул жениху.

Благодаря большому камину, они переделали гостиную в импровизированную свадебную часовню. Кожаные диванчики перетащили к стенам, чтобы расставить украшенные серебристыми лентами стулья и сделать проход. Гости расселись по местам, их лица освещались множеством свечей на каминной полке и подоконниках. Все пространство утопало в свете прекрасных баночек. Завораживающий вид. Уютная, радушная, обворожительная свадебная атмосфера. Улыбка Эммы сияла ярче звезд, когда она пошла по проходу между друзей и родных. И когда их с Руби взгляды встретились, она засияла еще сильней. Одна лишь эта улыбка наполнила сердце радостью.

«Я справилась!»

Форд обнял ее за талию, и они вместе стояли позади и наблюдали, как их друзья дают друг другу брачные обеты. Руби обернулась и увидела, что Форд пристально ее разглядывает.

– Спасибо, – прошептала она. С большой долей вероятности без него день закончился бы по-другому. Именно Форд дал ей необходимую силу и поддержку. Он не умничал или пытался выделиться, а помог превратить надвигающуюся катастрофу в триумф.

Форд изучил профиль Руби, когда она медленно повернулась и снова перевела взгляд на Эмму и Нила.

Этим утром он проснулся, обнимая Руби, и испытал такое умиротворение, какого никогда прежде чувствовал. Он потратил годы в попытках найти то неизведанное чувство, когда «дом» не пустое слово. Проживая годы в вечных скитаниях и погоне за эфемерной мечтой, только сегодня, глядя на Руби, Форд понял, что бежал в неправильном направлении.

ГЛАВА 9

Руби еще какое-то время стояла в дверном проеме, обхватив себя руками и прислонив голову к косяку.

У нее возникло ощущение, будто она смотрит сказочный рождественский фильм, снятый движущейся камерой. Стулья на тонких ножках сложили, чтобы создать импровизированную танцевальную площадку у камина. Некоторые гости вольготно устроились на кожаных диванах. До Руби доносились обрывки разговоров, звон бокалов, веселый смех и царившее вокруг праздничное настроение.

Крепко обнявшись, Эмма и Нил танцевали медленный танец и совершенно не обращали внимания на окружающих. Он прикасался к своей невесте, как к самой большой драгоценности на свете, а ее голова покоилась на его сильном плече. Время от времени около них кружились другие пары под звуки неповторимо сексуального голоса Форда. Он умастился на табурете с гитарой и пел своим знойным тембром.

У Руби разрывалось сердце – вот он сидит такой же, как и много лет назад. Самоучка, который вырос на песнях Битлз, он играл их вперемежку с добрыми и любимыми рождественскими балладами.

Песни о любви, надежде и о разбитых сердцах. Форд поднял голову и, встретившись с ней взглядами, подмигнул, как бы говоря: «мы это сделали» и «поздравляю». Руби жалела, что этот вечер не может длиться вечно. Ей бы хотелось крепко схватить эти сутки и никогда не отпускать. Ее накрыло чувство полноты и завершенности, которого она не испытывала с одиннадцати лет.

За десять минут до полуночи под общий изумленный возглас дали свет. На ели замерцали гирлянды, комнату затопил свет от янтарных люстр. Теперь перед началом обратного отсчета до Нового года появилась музыка. Форд, освобожденный от обязанностей певца на свадьбе, прямиком направился к Руби, минуя оживившихся гостей.

– Возможно, это одна из лучших свадьба, на которых я был, Руб, – сказал он, обвивая ее гибкий стан руками. – Ты шикарный организатор.

– Я бы не справилась без тебя.

– Конечно же, справилась, – улыбнулся Форд с серьезным видом. – Ты можешь сделать все что угодно.

Руби опустила глаза, не желая, чтобы Форд заметил набежавшие слезы. Ей бы хотелось быть такой, как он сказал, но Руби сомневалась, что это о ней. Она ведь не смогла оградить сердце, продолжая любить Форда не смотря на то, что он раз за разом исчезал из ее жизни.

– Пойдем со мной наверх? – пробормотал он ей в волосы, выводя медленные круги на пояснице.

Неужели прошло только двадцать четыре часа после того, как он произнес те же самые слова? За это время столько всего произошло, что, казалось, прошла целая вечность.

Она взяла его за руку, и они стали подниматься по лестнице, попутно задувая свечи. В номере Форда было тепло и уютно, и, когда он закрыл дверь, Руби крутанулась и оказалась в кольце его рук. Он крепко обнял ее и притянул к себе. Руби прекрасно поняла, что за этим последует.

– Ты уезжаешь, я права?

Форд погладил ее по скуле, затем склонился и приник к губам. Слезы побежали по щекам, когда она отдалась во власть его медленному, нежному и такому мучительному поцелую. А когда он выдохнул у ее губ, Руби углубила поцелуй. Он целовал ее так давним-давно, прежде чем сел в самолет и покинул.

– У меня кое-что для тебя есть, – сказал он, подняв голову и убрав руки.

Она села на краю кровати, а он открыл тумбочку и достал две вещи.

Когда Форд сел рядом и повернулся, глядя ей в лицо, Руби увидела авиабилет «Англия–Барбадос» на его имя.

– Твой билет домой, – тихо сказала она, и Форд кивнул.

Она перевела взгляд на вторую вещь, которую он достал. Маленькая стопка, перевязанная рождественской лентой.

– Они твои. И давно должны были быть у тебя.

Форд протянул ей пачку, и Руби взяла подарок трясущимися руками.

Лента с легкостью развязалась, и тут Руби поняла, что держит в руках.

Открытки. Из Барселоны, Таиланда, Калифорнии и любого другого уголка мира, где он побывал. Она смотрела на калейдоскоп картинок, городов, которые он посетил и пляжи, на которых загорал.

На каждой стояло ее имя и разные даты длиной в десятилетие и всего пять слов: «Хочу, чтобы ты была здесь».

Руби долго рассматривала открытки, пока от слез не стали расплываться буквы. Она понимала, что Форд молча наблюдает за ней и ждет, когда она осознает истину. Он не отвернулся от нее. Не забыл.

Может, он и путешествовал по миру, но был столь же одинок, как и она. А все потому, что самого дорогого и близкого человека не было рядом.

– Я скучал по тебе, Руби, – сказал он, забрав открытки из ее рук и положив их на стол. – Я видел удивительные вещи и побывал в удивительных местах, но они даже близко не приблизили меня к ощущению дома. Там всегда чего-то не хватало, и у меня появлялся повод ехать дальше и искать неизведанное. Но и там я этого не находил, Руби. – Он накрыл ее пальцы своими. – И не мог найти, потому что это всегда находилось здесь. Мне не хватало тебя. – Он поднял ее руки и прижался к ним губами, затем опустил и поднял свой билет. У нее перехватило дыхание, когда Форд разорвал его. Из-под его пальцев словно дождь из конфетти сыпались обрывки бумаги, и теперь из глаз Руби побежали слезы радости. – Я люблю тебя, Руби, и никогда больше не сяду ни на один самолет без тебя.

Напольные часы внизу пробили полночь, извещая о начале нового года и новой главы в жизни Руби и Форда. По старинному зданию разнеслись шотландские напевы «Доброе старое время». Руби заглянула в излучающие любовь глаза цвета морской волны и увидела отражение собственных чувств. Парнем он ушел от нее, а теперь взрослым мужчиной положил свое сердце ей на ладони и попросил не разбить.

– Я всю жизнь любила тебя, Форд, – сказала Руби и погладила его лицо. – Добро пожаловать домой.

- Конец -

Внимание

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного перевода запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Фрэнч Китти Жажда странствий

Китти Френч Жажда странствий

Аннотация

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9