Эдвардс Скарлетт

Подчинение (ЛП)

Скарлетт Эдвардс

"Раскрытие тебя. Часть 2: Подчинение" (книга 2)

Серия: Раскрытие тебя

Перевод: Елена Ушкарева

Перевод книги подготовлен специально для группы http://vk.com/beauty_from_pain. Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация.

Я пережила самое худшее. Я вышла из темноты, сохраняя здравый рассудок.

Теперь мне предстоит познакомиться с монстром, который удерживал меня здесь. Я нахожусь в полном распоряжении Стоунхарта.

Стоит ему пожелать, и я буду готова. Ошейник может туго затянуться на моей шее, но я не буду заключенной.

У заключенных нет выбора. У заключенных нет цели. Как на счет наложницы? У нее всегда есть выбор.

И сегодня я выбираю бой.

Глава один

(Настоящий момент. Две недели пребывания).

Я чувствую его присутствие, прежде чем он начинает говорить.

- Ну, хорошо. Посмотри на себя.

Голос Стоунхарта ни с чем не спутаешь Скрипучий, как шелест сухих листьев, но такой же сильный, как самая сильная буря на Олимпе.

Моя спина напрягается, когда я слышу стуки лоферов, идущих по мраморном полу.

- Представительная,- размышляет он. Я не спускаю глаз с колонны, находящейся прямо передо мной. - Чистая. Хотя … пауза. Мне нужна будет вся моя сила воли, чтобы не повернуть голову.

… -Неутешительно измученна, - делает он вывод.

Мои руки сжимаются в кулаки. Удар ниже пояса.

Я не видела себя в зеркале в течение многих недель. Но могу себе представить, как я выгляжу. Я чувствую, что похудела, потеряла те женские линии, которыми когда-то обладало мое тело. Я вижу жилистые мышцы моего предплечья, когда поворачиваю запястье. Я могу почувствовать ребра, когда спускаю руку ниже моей груди. Я - ходячий скелет, лишенный еды, тепла и человеческого контакта, как какая-то кукла, о которой забывают на чердаке. А все это благодаря нему.

И этот ублюдок имеет наглость называть меня измученной?

Я поворачиваюсь в гневе, готовая разразится тысячей ругательств, которые накапливались в моей голове за все то время, что я была в плену — и резко останавливаюсь, когда осознаю, что он стоит совсем рядом со мной.

Джереми Стоунхарт - именно тот человек, которого я помню.

Его черные глаза расценивают меня с проникающей интенсивностью. Трехдневная щетина, покрывающая его щеки, выделяет его поразительный рот и угловатые скулы. Его волнистые волосы свободно уложены в случайном совершенстве. Ни одна прядь не выбивается из его прически.

Его костюм-двойка, шелк Армани сидит на теле, как вторая кожа. Талия аккуратна, плечи, широкие и высокие. Я забыла, насколько он высокий. В прошлый раз, когда я видела его, я была на каблуках.

Теперь, он в своей обуви, а я босиком. Стоунхарт возвышается надо мной, как злонамеренная гора.

- Выше нос, - шепчет он.

Его палец тянется к моей шее.

- Плечи назад. Умница. Ты хочешь казаться сильной, не так ли?

Он иронизирует. “Я знаю все о внешности, Лилли”. То, как он подчеркивает мое имя, заставляет меня чувствовать грязной. И я знаю, как мало пользы они принесут тебе”.

Он отдаляется. Я подаюсь вперед, не знаю то ли от импульса, то ли от инстинкта, я не знаю. Затем я вспоминаю об ошейнике вокруг своей шеи.

Я смотрю вниз на пол и понимаю, что я прямо на краю своей границы. Я делаю шаг назад, отчаянно избегая удара током. Мое сердце стучит, как барабан.

Стоунхарт рассматривает. Он смотрит на меня, затем на пол, а затем … улыбается.

- Лилли, - говорит он. - Ты не должна бояться. Подписав контракт, тебе предоставлены определенные привилегии.

Он достает свой телефон и смотрит на потолок.

- Посмотри.

Прикосновением пальца он выключает все огни. Я все еще вижу его, обрисованный в общих чертах светом его экрана. Он нажимает что-то на телефоне, и странный, темно-фиолетовый свет, который я никогда не видела здесь прежде, заполняет комнату.

Стоунхарт кладет телефон назад в свой карман. Ультрафиолетовый свет делает белоснежными его зубы и глаза, это единственное, что видно, когда он говорит. Это заставляет его быть похожим на неземное существо.

- Смотри на пол, Лилли. Ты видишь что-нибудь необычное?

Я сглатываю, прежде чем ответить.

- Нет.

- Ты не видишь?

Он кажется смущенным.

- Ах! Конечно.

Его ехидная улыбка открывает его белые зубы, когда Стоунхарт снова достает свой телефон. Он делает что-то, чего я не вижу, и внезапно тонкий красный круг, приближается ко мне по полу. Он останавливается прямо на краю моей границы.

- Ты знаешь что это, Лилли?

Его тон заставляет кровь отхлынуть от моего лица. Нет. Но, не трудно догадаться. Я качаю головой, отказываясь отвечать.

- Ну-ка, - говорит Стоунхарт. - Я уверен, что ты знаешь. Взгляни.

Я качаю головой сильнее, заставляя мои волосы качаться в моих глазах. Я не отступаю до тех пор, пока мраморный луч не касается моих лопаток. Может быть это всё мое воображение, но красный круг, кажется, пульсирует, сжимается и расширяется.

Мои пальцы сжимают ошейник. Я тяну его, но всё безрезультатно.

Стоунхарт щелкает языком. Фиолетовый свет исчезает, и с ним лазерный круг. Верхние огни возвращаются.

- Лилли, - говорит он. - Иди сюда.

Мои глаза расширяются от ужаса, когда я смотрю на него. Он вне моей границы!

- Нет, - выдыхаю я.

- Лилли! Однажды я уже говорил тебе, что ненавижу повторяться. - он слегка прикрывает глаза. - Или ты забыла?

Проклятие! Я думала, что эти игры власти закончатся, когда я подпишу контракт!

- Нет, - я собираюсь с силами. - Но я не могу. Вы слишком далеко.

Порочная улыбка появляется на его красивых губах.

- Ты отказываешься подчиняться?

Я качаю головой. Ошейник подобен живой петле.

- Я не могу — Вы слишком далеко!

- Да?- Стоунхарт кажется удивленным. Он держит обе руки, в то время, как его глаза проделали путь от его ног ко мне.

- Не похоже, что я очень далеко, не так ли? Нет никакого физического барьера, затрудняющего твой путь.

Желчь поднимается в горле, услышав эти проклятые слова, произнесенные вслух. Никакого физического барьера.

Он делает шаг ко мне.

- Там, - говорит он.

- Я не часто иду на компромиссы. Но ради тебя, я так уж и быть пойду. Ты говоришь, что я слишком далеко. Таким образом, я устраняю разрыв.

Его жестокие глаза сияют.

- Теперь твоя очередь.

Я едва могу поверить в то, что я творю, когда делаю свой первый шаг к нему. Мое тело дрожит от страха. Холодный пот покрывает мою спину. Стоунхарт стоит за периметром. Дойти до него может означать охотно подвергнуть себя второму, ужасному, удару током.

Но если я когда-нибудь захочу отомстить ему за все, что он сделал и будет делать мне, я должна подчиниться его играм.

Мои чувства усилены в ожидании первого контрольного знака, что я зашла слишком далеко, когда я направляюсь вперед. Я останавливаюсь на краю границы.

Я все еще на расстоянии в пятнадцать футов от Стоунхарта.

- Ко мне, Лилли, - говорит он тихо, насмешливо.- Я хочу, чтобы ты была на моей стороне.

Стиснув зубы, я заставляю себя встретить его злой пристальный взгляд.

- Я не могу.

- Нет? - Его глаза блестят. - Скажите мне почему.

- ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ. ВЫ ВЕДЬ УБЛЮДОК!- кричу я.

Мои руки летят к моему рту, когда я понимаю, что сделала.

- Я сожалею, - шепчу я. - Я —…

Меня резко перебил гулкий смех.

Пять быстрых шагов, и он рядом со мной. Его рука захватывает мою челюсть, сильно сжимая. Мои губы собираются вместе. Он вздергивает мою голову таким образом, что мои глаза встречают его.

- Ты будешь, - обещает он, его голос, мягкий и полный опасности. - Ты будешь приручена и обучена по моему вкусу.

Он разворачивает и отпускает меня. Импульс пробегает по мне прямо к моим коленям, отчего я вскрикиваю.

Стоунхарт снова возвращается в свое положение, обе руки сжаты за его спиной. Его лицо безразлично, не давая намека на то, что только что произошло.

Как человек может держаться так хорошо?

- Теперь, Лилли, - командует он. – На мою сторону.

Я встаю на неустойчивых ногах. Со всей ненавистью, которую я только могу вызвать, впиваюсь взглядом в Стоунхарта. Он наблюдает за мной, яркие глаза, угол его рта изогнулся в намеке на улыбку.

Я делаю один шаткий шаг вперед и вздрагиваю, ожидая первого предупреждения.

Стоунхарт наклоняет голову в знак согласия.

- Ближе.

Я закрываю глаза и пытаюсь не думать о черном куске пластмассы, вокруг шеи.

Затем в приступе или глупости, безумия или отчаяния, я вырываюсь вперед, шлепая ногами по полу.

Мертвой хваткой он хватает мою руку, тем самым останавливая меня. Я открываю глаза и вижу, что Стоунхарт улыбается мне.

- Слишком далеко. Ты бы не хотела пережить еще один несчастный случай.

Я озираюсь.

- Вы расширили диапазон, - тяжело дышу я.

- Как я уже сказал, твоя подпись предоставила тебе привилегии, - отмечает Стоунхарт. -Я разочарован твоим недоверием в мои слова.

- Я думала —…

- Помни, Лилли,- он прерывает меня, - эта предоставленная свобода может с такой же легкостью и исчезнуть.

Он забирает свой телефон, и фиолетовый свет снова появляется. Тонкий красный круг становится видимым на расстоянии меньше, чем в три дюйма. Я уставилась на него в ужасе, зная как близко я подошла, чтобы перешагнуть через него.

- Это - твоя граница, - говорит Стоунхарт. - Позволь мне продемонстрировать значение своих слов.

Он нажимает кнопку на своем телефоне. Немедленно, круг начинает сокращаться. Я смотрю в замешательстве, не в состоянии двигаться.

- Беги,- шепчет он.

Я поворачиваюсь назад и мчусь к колонне. Лазерный круг прищемляет мои пятки. Мое сердце стучит, я хватаю ртом воздух, когда мои руки находят прохладный белый камень. Смех Стоунхарта отзывается эхом через комнату.

Я поворачиваюсь, когда замечаю, как сжимается круг вокруг его начальной границы. Теперь он находится на расстоянии всего лишь в десять футов. Пять. Три.

Он останавливается на целый дюйм от моих пальцев ног. Я прижимаюсь к мрамору так сильно, как только могу. Я двигаюсь. Я не смею стимулировать ошейник.

Смех Стоунхарта продолжается.

- Ты видишь? - он быстро растет. - Я всегда держу ситуацию под контролем. Не забывай это, Лилли.

Так же быстро, как и появился, красный круг исчезает. Ультрафиолетовый свет выключается, и на смену им появляются яркие огни.

Я резко падаю на пол. Моя новая одежда испорчена, пропитана потом. Я склоняю голову между ногами, поскольку мне приходится бороться с постоянной, проникающей болью, которая появляется, когда моя обстановка меняется от темноты к свету.

Я слышу шаги Стоунхарта по полу.

- А сейчас, - начинает он , - мы должны пробежаться по основным правилам, касающиеся твоего поведения.

Мне удается открыть глаза достаточно надолго, чтобы увидеть торжествующее выражение на его лице прямо перед тем, как он исчезает из моего поля зрения. Я отказываюсь поворачивать голову, чтобы следовать за ним.

Однажды, я заставлю заплатить его за это, я обещаю.

- Правило Один. - голос Стоунхарта достаточно резок. - Если ты сопротивляешься или не выполняешь правила, прописанные в контракте, ты будешь страдать от последствий неправильного поведения. Правило Два. Тебе запрещены любые формы самоповреждения. У меня не будет тебя, — смеется он надо мной, — балуй себя.

- Три. Нельзя подвергать сомнению мои желания. Вопросы, имеющие отношение к твоей ситуации, запрещены.

Он становится на колени передо мной, и я ловлю запах его парфюма.

- Ты понимаешь, Лилли?

Прикусив язык, я киваю, избегая его глаз.

Стоунхарт встает.

- Хорошо. Ты не найдешь меня неблагоразумным, пока ты будешь вести себя хорошо. Любым твоим желаниям будет уделено должное внимание. Но, — он делает паузу. - Не испытывай меня.

Я хныкаю и киваю, даже при том, что это задевает мою гордость. Он хочет видеть меня сломленной, значит, я буду сломленной. Это единственный шанс получить преимущество над ситуацией.

Он должен недооценить меня. Но это займет время.

- Правило Четыре, - продолжает Стоунхарт, расшагивая по комнате с руками, находящимися за его спиной.

- Я – занятой человек. У меня не всегда будет время для тебя. Однако у тебя нет обязанностей кроме, как угождать мне. Я жду, что ты всегда будешь готова ко мне.

Он останавливается и изучает мои глаза.

- Ты понимаешь? Время, которое я уделяю тебе, является привилегией. Платье и секс соответственно.

- Я понимаю, - отвечаю я. Одеваться соответственно? Это мне не подходит, у меня есть свой платяной шкаф!

- Хорошо. Я оставлю эти правила за тобой. Подумай о них. Твое сотрудничество будет приводить к большей свободе. Мы обсудим это в следующий раз.

Он направляется к полностью занавешенной стене и касается рукой богатой ткани.

- Диапазон твоего ошейника был расширен, чтобы охватить все комнаты, включая эту. Ты можешь пройти сквозь любые незамкнутые двери, которые найдешь.

- Двери? - спрашиваю я, медленно поднимаясь.- Какие двери?

- Некоторые картины, которые ты видишь, скрывают входы в эту комнату. Ты найдешь ванную. Туалет. Шкаф. Не стесняйся использовать средства. Они в твоем полном распоряжении. - хихикает он. - Они там не для меня.

Мое сердце начинает учащенно биться от мысли о ванной. Собственная ванна. Мог бы даже быть душ!

Это означает, что больше не будет ночных горшков. Больше не будет обтираний. Однако, я боялась мысли о старухе, возвращающейся и моющей меня снова. Это было унизительно.

- Я нанимаю повара на полный рабочий день в свое поместье, - продолжает Стоунхарт. - Через одну дверь ты найдешь небольшую гостиную. Там есть стол и бумага. Ты можешь написать меню и просунуть его под запертую дверь. Твоя еда будет нормирована, чтобы избежать чрезмерного веса. Это не означает, что твой выбор еды будет ограничен. У тебя может быть всё, что ты захочешь. - он поворачивается ко мне и улыбается. - Ты видишь? Я вполне способен к состраданию.

- Спасибо, Мистер Стоун —….

- Джереми, - исправляет он. - Называй меня Джереми.

Я заставляю себя улыбнуться и делаю небольшой реверанс.

- Спасибо, Джереми.

- Пожалуйста, Лилли.

Темные глаза Стоунхарта блестят, когда он говорит мое имя.

- Скажи мне, ты когда-нибудь задумывалась, что находится за этим длинным занавесом?

- Каждый день, -отвечаю я.

Улыбка появляется на его губах.

- Я покажу тебе.

Стоунхарт отходит и достает свой телефон. Он играет с экраном в течение нескольких секунд, затем я слышу механический треск.

Мои руки инстинктивно касаются моей шеи.

Стоунхарт наблюдает за мной и качает головой.

- Нет, Лилли. Не то. Это.

Внезапно, большой занавес начинает подниматься. Он поднимается все время по широкому пространству стены. Позади него - толстый, покрытый резиной затемненный драп, как огромный киноэкран. Он стоит молча, пока занавес не достигает потолка.

Он медленно поднимается. Как только я вижу, что свет падает на пол, мне хочется кричать.

Позади драпа находится крупная стеклянная стена. Когда затемненный драп поднимается, солнечный свет наполняет комнату.

Когда теплота достигает моей кожи, капельки слез появляются в уголках моих глаз. Я протираю их, сердитая и благодарная одновременно.

Драп достигает верха, и окно от пола до потолка мерцает на свету. За ним открывается потрясающий вид на аллею, заканчивающейся в выступе утеса, прокладывая путь к океану. Стоунхарт подносит свое запястье к маленькому датчику около единственной двери в стеклянной стене. Точно так же, как в лифте, я слышу звуковой сигнал, и дверь открывается. Стоунхарт открывает его, чтобы уехать, затем останавливается на полпути через порог и смотрит на меня.

- Лилли,- говорит он, его голос, строгий и серьезный. - Я дам тебе одну неделю, чтобы вернуться к тому состоянию, в котором ты была, когда вошла в мой дом. Поешь, поспи, и отдохни. У тебя нет обязательств передо мной на следующие семь дней. Прямо сейчас ты тощая, несчастная, и непривлекательная. Когда в следующий раз я увижу тебя рядом, я хочу, чтобы меня встретила яркая, молодая женщина, которой ты была.

С этим он выходит.

Глава два

Я долго ждала, прежде чем собрать все мое мужество и проверить мою новую границу. Я ожидаю предупреждающего удара, с каждым шагом я преодолеваю свою бывшую границу.

Вместе с тем меры предосторожности занимают добрых пять минут, чтобы доползти к стеклянной стене.

Мои пальцы дрожат, когда я кладу их на прохладное стекло. Солнце такое яркое. Так тепло.

Я дышу на стекло, чтобы оно запотело, затем вытираю рукой только для того, чтобы быть уверенной, что это реальность.

Все как будто бы нереально. Я смотрю сквозь стекло и пытаюсь понять, что было скрыто от меня эти последние несколько нелегких недель. Моя комната — эта комната — находится в огромном имении, построенном в сторону утеса. Вид великолепный. Красивая, красная скала простирается на сто ярдов от того, где я стою, а затем простирается выступ, который образует обрыв в океан.

Океан. Тихий океан, красивый и прозрачный. Если я глубоко вдохну, я могу почувствовать запах резкий, соленый, морской — даже через стекло. Сегодня он спокоен.

Я оборачиваюсь. Солнечный свет, заполняющий комнату, делает её еще более гостеприимной. Этого почти достаточно, чтобы сделать его больше похожим на дворец, чем на тюрьму.

Дворец без выхода, напоминаю себе.

Правда, я чувствую волнующую дрожь, призывающую исследовать этот дом. Стоунхарт сказал, что картины закрывают двери. Я хочу видеть это.

Я делаю круг по огромной комнате, таща руку вдоль стен. Проведя немало часов у столба, у меня нет желания возвращаться к этому ужасному месту.

Я подхожу к каждой из картин, рассматривая их, одну за другой. Я вижу петли на некоторых из них, наряду с противостоящим замком. Я отмечаю их в своей голове, но не открываю.

Еще нет. Я хочу насладиться каждой секундочкой солнечного света настолько, насколько могу.

Я останавливаюсь перед стеклянной дверью, через которую вышел Стоунхарт. Он сказал, что я могу войти в любую незамкнутую дверь, да? И я не узнаю правда ли это, пока не попробую.

Я даже не ожидаю чудес.

Моя рука нажимает ручку. Толкаю. Она не открывается.

Я ощущаю разочарование. В глубине души я знала, что эта дверь будет закрыта. Только отчаяние принудило меня ожидать иного.

Наверное, есть много чего. Я могу пойти на многое ради Стоунхарта …, но жаль, что я никогда не смогу позволить себе это.

Я должна сохранять ясный ум, если собираюсь отомстить ему.

Мои желудок урчит, напоминая мне о еде. Я вздыхаю. Мое тело жить не может без пищи. Мой следующий прием пищи будет только завтра утром. Та старуха так сказала мне.

Это значит, что у меня есть вся ночь чтобы изучать этот дом.

Глава 3

За первой картиной находится короткий коридор с двумя дверьми в конце. Двигаюсь медленно, ни на минуту не забывая об ошейнике. Стоунхарт может и сказал, что я могу передвигаться без опаски, но стоит ли ему доверять?

За дверью справа находится грандиозная ванна. Пол покрыт блестящей плиткой. Вся техника усыпана позолотой. Мой взгляд останавливается на ванной. Она уже наполнена водой. Опускаю руку. Тепло.

Я так давно не принимала ванну. Чтобы никто не беспокоил, закрываю дверь, но мне не удается запереть дверь.

Ну конечно же у тебя не получается запереть дверь, дуреха. Стоунхарт бы не позволил тебе это.

Дрожь пробегает по позвоночнику, когда я вспоминаю его слова: "Время, которое я уделяю тебе, является привилегией".

Вдруг, всё желание в горячей ванне пропадает. Я буду секс-рабыней. Избалованной секс-рабыней, возможно, но всё же секс-рабыней.

Находясь на пол пути из комнаты, я снова передумываю. Стоунхарт сказал, что оставит меня в покое на неделю. Это обещание дает мне чувство безопасности, ложное, но хоть какое-то. Пока мне не стоит о нем беспокоиться.

У тебя есть пять лет для этого. Шепчет мне внутренний голос.

Я качаю головой. Нет. Нет! Я не могу позволить длиться этому так долго.

Собрав всё свое достоинство, я раздеваюсь и залезаю под воду, подбородок высоко поднят. Я даже потянула к себе дверь, чтобы открыть её.

Я не хочу, чтобы Стоунхарт подумал, будто бы я испугалась.

Мои мышцы быстро расслабляются. Рядом с ванной есть шкафчик, заполненный всевозможными солями, мылом и шампунями. Единственная вещь, которая отсутствует - это зеркало.

Через час или два, потеряв счет времени, я выхожу из ванной с полотенцем, обернутом вокруг тела. Я бы могла представить, что нахожусь одна в великолепном номере отеля...где нет никакого ошейника на моей шее.

Я ненавижу этот ошейник. Я ненавижу то, что он из себя представляет. Я ненавижу то, что он может сделать. Он никогда не даст мне забыть то, что я в плену.

Благодаря нему я никогда не забуду свою потребность к мести.

Дверь напротив закрыта, но не заперта. Я с трудом открываю её и перед моим взором простирается самая классная дамская комната,  которую я когда-либо видела.

Гранитная столешница по пояс снабжена всем необходимым для макияжа. Ряды помад всех оттенков расположились на одной полке. Подводка для глаз, тени для век, увлажняющие крема, порошки и всякие аксессуары разместились на другой. Все они самых дорогих косметических брендов. Если бы Фей увидела эту комнату, она бы умерла от счастья.

Слава богу, есть зеркало. В первый раз за несколько дней я вижу свое отражение. Я с трудом узнаю девушку, смотрящую на меня. Стоунхарт был прав: я выгляжу ужасно.

Моя кожа бледная от недостатка солнца. Под глазами темные мешки. Щеки провисают от недоедания. Естественно красные губы, не нуждающиеся в губной помаде, сейчас же бледно серые.

Блеск в глазах потух, сменившись безжизненностью.

Внутри меня вспыхивает гнев. Всё это из-за него. Он сделал меня такой. Благодаря нему я столь неузнаваема. Поворачиваюсь боком, чтобы посмотреть на себя в профиль. Я такая худая, боюсь, что, подуй ветер, и меня унесет.

Стоунхарт морил меня голодом, лишил меня всего, и у него еще хватает наглости называть меня убогой?

"Успокойся, Лилли, - шепчет мне голос в голове. - Не реагируй на его слова. Он специально провоцирует тебя".

Я разжимаю кулаки, иначе у меня бы пошла кровь. Голос прав. Я ничего не добьюсь, отвечая ему таким образом.

Мне нужно держать свои эмоции в узде. Но я не забуду того, что он сделал. Я отомщу, опустив Стоунхарта на самое дно.

Я выхожу из комнаты. У меня нет настроения для макияжа.

Кроме того, я хочу, чтобы у меня были средства защиты в случае, если Стоунхарт откажется от своих слов. Он сказал, что у меня есть семь дней. Если он нарушит свое обещание и придет раньше, он не найдет женщину, выглядящую лучше всех.

Я иду обратно в комнату с колонной. Я решила назвать её солярием, пока была в ванной. Всё же лучше, чем тюрьма.

Из моего горла вырывается звук раздражения, когда я думаю над термином "тюрьма". Я пообещала себе, что не имею никакого отношения к этому имуществу.

Дело не в том, что я пытаюсь обманывать себя. Я хочу избежать использования этого термина для достижения своей цели.

У заключенного нет цели. У заключенного нет права выбора.

Но, с другой стороны, наложница. У нее всегда есть выбор.

По правде говоря, лучше уничтожить что-то или в данном случае кого-то, чем узнать всё?

У Стоунхарта есть свои собственные причины, чтобы удерживать меня здесь. Подозреваю, они куда глубже, чем его низменные желания.

Но у меня тоже есть свои причины для пребывания здесь.

Дура! Не думай, что ты сможешь просто взять и уйти!

Качаю головой, пытаясь заглушить этот голос. Единственный способ сохранить здравый рассудок, единственный способ иметь хоть какую-то видимость контроля - это заставить себя поверить, что я здесь по своим собственным причинам. Если я действительно хочу разрушить Стоунхарт Индастриз, а также мужчину в его главе, я должна быть умной. Мне нужно рассчитать время. Расположить его к себе, показав себя слабой и безвредной, никаких угроз. Нужно заставить думать его, будто бы он победил.

Снизив бдительность...эта мышка превратится в гадюку.

Довольная своим планом нападения я прохожу по солярию и исследую территории за пределами других картин.

Следующей я нахожу гостиную. Здесь есть небольшой письменный стол и стул, а также запертая дверь, которая по всей видимости отслеживается с другой стороны. Я записываю свои пожелания на завтрак и подкладываю под дверь, как и сказал Стоунхарт.

Я иду обратно и подхожу к последней картине. Каким же должно быть был архитектор, спрятав дверные проемы за этими произведениями искусства. Судя по структуре, они были построены недавно.

Открываю защелку, даже не зная,  чего ожидать внутри. Мои глаза широко открываются, я даже забываю, как дышать. За третьей картиной находится самая большая комната из всех. На самом деле, по размерам она смогла бы посоперничать с моей квартирой в Пало-Альто.

Вхожу внутрь и смотрю в недоумении. Это шкаф. Полностью укомплектованный, гигантский шкаф. Здесь так много одежды, как будто бы ты гуляешь по Нордстром. Одна стена отведена под обувь. Здесь есть и туфли-лодочки, и сандали, и каблуки, и сапоги. Полуботинки, на танкетке и платформе, из богатой кожи или на меху.

Я беру одну пару наугад и одеваю. Идеально подходят.

Я вижу стойку одежды, спрятанную в углу. Сбросив полотенце, я хватаю первое, что мне попадается под руку. Подношу к телу роскошную ткань и вдыхаю аромат чистой, новой одежды.

Впервые за долгое время я чувствую себя комфортно и уютно. Прогуливаюсь по остальным стойкам. Блузки, пиджаки, юбки, платья, чулки, шарфы и миллион других предметов одежды.

Всё это для меня.

Вдруг я чувствую, как подступает тошнота. Шкаф имеет лишь один выход. Сюда можно попасть только из солярия. Это означает, что все эти вещи были здесь до того, как меня привезли сюда.

Святое дерьмо! Как долго Стоунхарт планировал мое похищение?

Холодный пот скатывается по мне. Помощница Стоунхарта сказала, что искала меня, когда звонила. Я думала она имела в виду тот день, но, что если поиски заняли недели? Или даже месяцы?

Одежда лишь подтверждает, что я - не случайная жертва. Нет, я застряла в паутине Стоунхарта.

Но почему я? Я сломала голову, но так и не нашла ответа. Какой интерес может быть у такого человека, как Стоунхарт?

У меня нет семьи, кроме моей матери, но я уже давно не разговаривала с ней. У меня нет ни сестер, ни братьев, ни кузенов, ни дальних родственников. У меня даже нет парня! По меркам Стоунхарта я должна быть полностью безымянна.

Но это не так. Зачем? Как? Когда он впервые заинтересовался мной?

Понятия не имею. Но клянусь, я узнаю.

Я возвращаюсь. Одежда представляет для меня загадку. Но есть одна вещь, которую я имею в достатке. Это время. Достаточно времени, чтобы найти ответы.

Еще одна мысль поражает меня, когда я выхожу из комнаты. Никакого белья. Еще одна причуда моего похитителя.

Глава 4

На следующее утро я просыпаюсь с восходом солнца. Ощущение  теплых лучей у себя на лице после двухнедельного нахождения в темноте просто нереальное. Масса эмоций вскипает внутри меня: радость, недоверие и волнение.

Через несколько минут я встаю и иду в гостиную, следуя на запах еды, где нахожу щедрые порции всего того, что попросила. Я несу тарелки обратно в солярий, сев рядом с окном, и завтракаю, наслаждаясь красивым видом океана.

Закончив есть, я приношу из ванной полотенце и ложусь на него, чтобы позагорать. В конце сентября солнце не настолько палящее, как пару недель назад. Но я хочу получить как можно больше витамина D, насколько это возможно. Это занятие всегда поднимает настроение.

Лежа на солнце, я думаю о том, как многое изменилось, когда я подписала контракт. Может быть и прошло всего-то два дня с тех пор, как меня вытащили из предсмертного состояния, но я чувствую, что сформировалась, как женщина.

Забавно. Дав человеку немного свободы, он сразу же оживает. Но я не настолько свободна, как хотелось бы, я нахожусь в подчинении Стоунхарта.

Он дал мне семь дней, чтобы восстановить силы. Но, что будет, когда контракт закончится?

Я слышу звон колокольчика у себя за спиной, отчего встаю на колени. Бегу обратно и осматриваюсь вокруг, но нахожу комнату пустой.

Звук повторяется снова из коридора, ведущий в гостиную.

С любопытством, но осторожно я приближаюсь к комнате. Я никогда не слышала этого звука раньше, поэтому к новым вещам лучше подходить с должным вниманием.

На полпути до меня доносится запах свежей клубники. Я бегу вперед и замечаю, что меня ждет ланч.

Огромная чаша с ягодами со стаканом воды. Какая неожиданность. Лишившись еды на столь долгое время, сейчас каждый прием пищи является благословением.

Набивая рот ягодой, я замечаю конверт под стаканом. Кладу ягоды назад, чувствуя зловещую угрозу, растущую в глубине моего сознания. Вытираю руки салфеткой и беру конверт.

Внутри находится два листа бумаги. Один написан его почерком, другой же напечатан. Сначала я разворачиваю тот, что написан от руки.

"Надеюсь, сегодня тебе нравится еда. Хочу напомнить тебе, что свобода имеет свою цену.

Не пренебрегай формами своего тела. Ничто так не злит меня, как неряшливость.

- J.S.

PS: В приложении ты найдешь результаты анализов, которые я сдал вчера утром. Надеюсь, они развеят твои опасения.

PPS: Также тебе стоит знать, что беременность недопустима. Я взял на себя смелость подмешать твои первые противозачаточные в твой завтрак. Остальные тебе выдадут целиком. Надеюсь, что ты будешь следить за соблюдением".

Я смотрю на записку, не веря своим глазам. Этот ублюдок снова накачал меня таблетками! Меня не столько волнуют лекарства, а сам акт. Что еще он подсыпал мне в еду?

Я сминаю записку и бросаю её в стену. Аппетит пропадает. В порыве ярости я скидываю всё со стола.

Вскакиваю со стула и ухожу из комнаты. Я так зла, что хочу кричать. Я чувствую, что задыхаюсь!

Ничто не изменит истину. Я - пленница Стоунхарта. Он может делать со мной всё, что только пожелает, а я не имею право голоса в этом вопросе.

Я хожу взад и вперед по солярию, шаги резкие и яростные. Океан издевается надо мной. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, дразнит меня. Но что если всё это изображение на телевизионном экране?

Мне нужно вырваться на свободу. Прямо сейчас мне нужно вырваться на свободу!

Я шагаю к ближайшей картине. За ней нет двери. Я опираюсь на нее, поддеваю пальцы под край и поднимаю. Она сходит с крючков. Она тяжелая и плохо держится, так что я теряю баланс, когда она начинает падать.

Но я вовремя прихожу в себя. Шатаясь, я направляюсь с ней к гигантской стеклянной стене и со всей силы кидаю в стекло.

И почему я думала, что стекло разобьется. Очевидно же, что оно сильнее, чем это. Картина отскакивает и падает на пол.

Я хватаю волосы и кричу от отчаяния. Мой голос эхом отдается по всей комнате.

Конечно же стекло не разбить. Конечно же выхода нет. Даже если мне удалось сломать панель, какой от этого прок? На шее у меня по-прежнему красуется этот  ошейник.

Иду к столбу, скрещиваю руки, опираясь об него, и размышляю.

В конце концов, здравый смысл берет надо мной верх.

Я вела себя как ребенок. Пытаясь вырваться на свободу? Пустая трата усилий. Очевидно же, что Стоунхарт предусмотрел всё, чтобы сбежать было невозможно.

Моя истерика началась от отчаяния и безнадежности. Я пообещала себе не поддаваться этим чувствам. Сделать это означает тоже самое, что признать поражение.

Лилли Райдер далека от поражения.

Я беру себя в руки и возвращаюсь в гостиную. Сев на корточки, я собираю остатки ланча с пола и нахожу смятый комок бумаги.

Стоунхарт хочет своими  действиями повлиять на меня. Когда я реагирую так, как сделала это пару минут назад, я таким образом играю ему на руки.

Он больше не увидит меня такой. Я кладу письмо обратно в конверт. Благодаря своему любопытству я разворачиваю второй лист.

В нем отражены результаты анализа на заболевания, передающиеся половым путём. Все отрицательные. Но не это интересует меня больше всего.

Дата.

В письме Стоунхарт указывает, что сдавал анализы вчера. На листке же стоит 10 октября 2013 года.

10 октября. Значит, сегодня 11-ое.

У меня начинается кружиться голова. Я думала, что пробыла здесь две недели, но это не так. Я нахожу здесь уже пять недель.

Как так получилось, что я просчиталась? В темноте все дни слились в один. Но, если сегодня 11-ое, это значит, что я провела здесь полтора месяца.

Я не знаю, сердиться мне или же гордиться собой. Сердиться на себя из-за упрямства. Гордиться тому, что я осталась верна своей изначальной цели.

В итоге, я соглашаюсь на смесь этих чувств. Зная, что прошло уже больше месяца, появляется смысл. Потеря веса впечатляющая.

Есть и другие сведения, которые привлекают мое внимание. Самое шокирующее из них - это то, что Стоунхарт родился 10 июня 1970г. Ему сорок три, но я бы не дала ему больше тридцати.

Возвращаю листок в конверт. Ненавижу то, в какой форме он написал, что результаты анализов развеят мои опасения.

И все же, часть меня - хоть и очень,  очень малая часть - оценила этот жест. Его можно рассматривать, как рыцарский, только в неком садистском подобии.

Сидя наедине со своими мыслями, меня поражает.

Я должна узнать об этом человеке как можно больше, чтобы использовать это в своих целях. Но я не смогу этого сделать, если его здесь не будет.

Настоящие игры начинаются через шесть дней. А пока я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы подготовиться.

Глава 5

Проходит один день, потом еще один и еще. Заказанная мною еда придает мне силы. Солнце наполняет решимостью.

Я понятия не имею, что со мной сделает Стоунхарт, когда вернется - у меня есть кое-какие идеи, но это не значит, что мне нравится об этом думать. Несмотря ни на что, я не собираюсь ждать в страхе.

Я буду готова к нему, когда он вернется. Я добровольно подчинюсь ему.

Конечно же, это будет всего лишь поступок во спасение.

Я не могу противиться этому. Я согласилась на эту игру и не могу отступить прямо сейчас.

Прошло пять дней. Я ловлю свое отражение в огромной стеклянной стене, отчего на моем лице появляется улыбка. Я поправилась, щеки, как и прежде, горят. Наличие доступа к ванне, безграничной одежде, еде и солнечному свету безусловно приносит свои плоды. Конечно, свежий воздух бы не помешал, но я не в том положении, чтобы жаловаться.

Вечером накануне приезда Стоунхарта я прилагаю еще больше усилий, чтобы выглядеть прилично. Несколько часов лежу ванной, мою волосы и элегантно укладываю их. Я уже выбрала, что надену.

Наношу румяна на щеки, тени на веки и немного блеска для губ. Никто, кто видел меня неделю назад, не подумал бы, что это тот же самый человек.

Я помню, как Стоунхарт заключал какую-то сделку в тот вечер, когда мы встретились с ним в ресторане. Он дал мне семь дней и еще семь дней проведет со мной.

Я жду, что он приедет в полночь.

В последний раз, когда я видела его, он вышел через дверь. Сажусь лицом к ней и начинаю ждать.

Прошло несколько часов после наступления темноты. Мой взгляд прикован к замку. Голова наклоняется вперед. Каждый раз, когда это происходит, я отклоняю её назад, дабы не поддаться сну.

Ожидание убивает меня. Когда уже наконец придет Стоунхарт? Чего он хочет? Как он отреагирует, когда увидит меня?

Такого рода мысли угрожают стать на опасный путь. Я дрожу и ьру руки, не позволяя себе поддаваться страху.

Я просыпаюсь от толчка. Солнечный свет заполняет комнату.

Взгляд фокусируется на человеке. Стоунхарт стоит у одной из стеклянной панели, обращенной в противоположную сторону от меня. Он выглядит изумительно в своем бежевом костюме. Он держит бокал вина за спиной.

Как долго он находится здесь? О, Боже, как долго он уже ждет?

Стоунхарт смотри на меня через плечо.

- Я напугал тебя? О, не торопись.

Я встаю, расправляя при этом одежду.

- Джереми, - говорю я растерянно. - Ты должен был разбудить меня.

- Я не смог, - смеется он.- Ты такая красивая во сне.

Что это: комплимент или издевка?

- Не волнуйся, - продолжает он, обращаясь ко мне.

Когда он подходит ближе, я замечаю морщины вокруг его глаз. Хоть костюм и выглядит хорошо выглаженным, рубашка слегка измята. Галстук свободно болтается. Должно быть он работал всю ночь.

- Я не злюсь на тебя, - Стоунхарт говорит мне. - На самом деле, у меня есть кое-что для тебя. Подарок.

Он останавливается передо мной.

- Лилли, протяни свою руку.

Я помню, что он говорил о последствиях плохого поведения. Я не знаю, что это, и не собираюсь это выяснять. Поднимаю правую руку и протягиваю ему.

Он зажимает мою руку между двумя своими. Хватка крепкая, но нежная. Небольшой вздох вырывается из моего рта, когда я чувствую тепло вокруг своих пальцев.

Я так долго думала о нем, как о страшном монстре, что сейчас для меня шок осознавать, что у него также, как и у меня, в жилах течет теплая кровь.

Он улыбается моей реакции, поглаживая мои пальцы. Этот небольшой жест такой милый, что это пугает меня. Такие ласки присущи любовнику, а не похитителю.

Стоунхарт медленно подносит мою руку к губам и целует, так что волоски на руках встают. Я подавляю дрожь.

Черт, как мое тело может так реагировать на него?

- Я рад, - тихо говорит он, его глубокий, ангельский голос воодушевляет меня. - Тому, как изменился твой внешний вид с моего последнего визита. Вот, я принес тебе вот это.

Из кармана он достает маленькую бархатную коробочку, на которой красуется серебряная надпись "Сваровски".

- Для тебя, - говорит он.

- Что это?

- Открой и посмотри.

Беру коробочку. Открыв её, внутри я нахожу красивое кольцо с бриллиантом. Оно ловит свет и рассеивает его в миллионы разных лучей. Никогда не видела ничего подобного.

- Зачем?

Это всё, что мне удается выдавить из себя.

- В знак моей признательности, - отвечает Стоунхарт.

Я нерешительно протягиваю палец и касаюсь кольца. Неужели, всё это действительно происходит со мной.

- Ты можешь воспринимать это...как знак хорошего поведения. Вот. Позволь мне.

Он забирает коробочку из моих рук и вытаскивает кольцо. Моя рука парит в воздухе, когда он одевает кольцо мне на палец.

- Тебе нравится? - спрашивает он.

- Да, - шепчу я. - Мне очень нравится.

- Хорошо, - улыбается Стоунхарт. - Я доволен.

В этот момент я замечаю опасный проблеск в его глазах, отчего непроизвольно делаю шаг назад.

- Лилли, - Стоунхарт подчеркивает мое имя, взглядом впиваясь в меня. - Каждый хороший поступок заслуживает награды.

Мое сердце начинает бешено колотится, когда я понимаю, что он имеет в виду. Я была готова к этому, но вот проходить через это...это другая история. Взгляд на его лице говорит мне, чего он хочет.

Он обхватывает мои плечи. Надавливая на них, он заставляет меня встать на колени.

- Давай попробуем, - говорит он, расстегивая штаны. - Вкус того, что грядет тебе в будущем.

Он хватается меня за волосы и дергает к себе.

- Будь хорошей девочкой и не кусайся.

Я мою лицо холодной водой снова и снова, пытаясь стереть из памяти то, что только что произошло.

В ту минуту, когда Джереми снял штаны, он превратился...в животное. Я чувствовала, что весь свой гнев он направляет на меня. Его не волновало, задыхаюсь ли я, его не волновало то, как сильно он дергал меня за волосы, что чуть не оторвал с корнями. Всё, что его заботило, это то, как получить свое собственное удовольствие, оставить свою сперму...а потом развернуться и уйти.

Я съеживаюсь каждый раз, когда пытаюсь стереть сперму с волос. Его прикосновения к моей коже вызывают отвращение. Бросаю грязную салфетку в унитаз и нажимаю рычаг, чтобы смыть.

Чувствуя себя немного чище, но не менее использованной, иду в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркале.

На лбу четко виднеются несколько кровеносных сосудов от того, как он обернул руки вокруг шеи и лишил их воздуха. Глаза красные от слез, что текли по моему лицу. Проверяю ящики, чтобы найти визин. Стоунхарт сказал, что еще раз навестит меня сегодня, сделав вид, будто ничего не произошло.

Я прислоняюсь к столешнице, когда заканчиваю. Удивительно, насколько мало косметики может преобразить человека.

Как и всегда, я выгляжу великолепно.

Гордой походкой я иду выбирать наряд. Когда Стоунхарт ушел, я выглядела ужасно. Когда он увидит меня в следующий раз, он не найдет никаких признаков той женщины.

Лишь надежда на правосудие удерживает мою душу от разрушения. Стоунхарт хочет доказать, что владеет моим телом. Пускай думает, что это действительно так.

Сегодня лишь первый день.

Глава 6

Я возвращаюсь к солярию, где меня ждет неожиданный сюрприз. Дверь, ведущая наружу, открыта.

Какое-то время я не понимаю, что это значит. Могу ли я выйти? Это еще одно "в знак хорошего поведения"?

Борясь со своими мыслями, я не заметила, как накрывает стол та же пожилая женщина, что ухаживала за мной неделю назад. Увидев меня, она останавливается и улыбается мне.

- Сегодня вы само олицетворение здоровья, мисс Райдер.

Я моргаю, удивленная тем, что кроме Стоунхарта, ко мне хоть кто-то обращается. Я привыкла к тому, что обо мне никто не вспоминает.

Старые привычки умирают с трудом.

- О, - я заикаюсь. - Спасибо.

Я делаю несколько шагов к ней.

- Простите, но я никогда не спрашивала, как вас зовут.

- Это Роза.

Она снова улыбается, а потом возвращается к столу.

- Роза, - бормочу я себе под нос.

Это удивительно разговаривать с кем-то, кроме Стоунхарта.

- Приятно познакомиться с вами, Роза.

Она делает ни к чему не обязывающий, но дружественный жест  в мою сторону, даже не взглянув вверх.

Я делаю еще несколько шагов в её сторону.

- Мне стало интересно, вы оставили дверь открытой..., - я замечаю поднос с посудой, стоящий снаружи. - Означает ли это...

Я замолкаю, не зная, что сказать.

- О, - она выпрямляется и кладет руки на бедра. - Вообще-то мистер Стоунхарт попросил меня передать вам сообщение. Он сказал: "Ничего не изменилось", - смеется она.

- Я конечно не знаю, что значит, и это определенно не мое дело, но у вас с ним какое-то соглашение? Может быть это как-то связано с этим.

Она подмигивает мне.

- Также он сказал мне, чтобы я следила за тем, чтобы дверь всегда была закрыта, но, когда я приехала, здесь было так душно, что я подумала, что немного свежего воздуха не помешает, - улыбается она. - Вы со мной согласны?

- О, да, - шепчу я.

Свежий воздух? Возможно ли такое, что я нашла союзника в этой женщине?

С трудом можно поверить, что эта женщина всего неделю назад смотрела на меня без всякого интереса.

- Вы не возражаете, - спрашиваю я, указывая на дверь.

- Конечно, - говорит она. - Будь моим гостем.

Я подхожу к двери и кладу руки на каркас. Ветер колышет мои волосы. Вдыхаю морской воздух. Бог знает сколько времени я не была на свежем воздухе.

Такое ощущение, что, если я это сделаю, то нарушу соглашение. Но я же не делаю ничего плохого, не так ли?

Ощущение ветра у себя лица - этого  Стоунхарт мне не разрешал. И это как раз таки является обнадеживающим стимулом для моего психического состояния.

Стоунхарт не так уж всё и контролирует.

Интересно, как далеко я готова зайти в этот раз. Смотрю вниз на свои ноги, передвигая их вперед на несколько дюймов. Пальцы нависают над порогом.

Ошейник отслеживает мое место пребывания. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, затем одной ногой выхожу наружу.

Меня начинает бить дрожь, когда нога касается цементной дорожки. Я возвращаю ногу обратно. Думаю, этого будет достаточно.

Я подхожу к Розе. Смотря вниз, она пытается скрыть улыбку.

- Ты готовишь для меня и мистера Сент - Джереми? - спрашиваю я.

- Да, - отвечает она.

- Он не говорил мне, что придет на ужин.

- В шесть часов, - подтверждает Роза.

- Хм.

Остались считанные часы. О нечего делать я спрашиваю:

- Могу ли я вам помочь?

Роза смотрит на меня. Добрая материнская улыбка появляется на её лице.

- Я бы очень этого хотела.

Несколько часов спустя я сижу одна за столом, смотря на океан, когда вдруг замечаю, как приближается Стоунхарт. Я встаю, когда он входит в комнату, садится напротив меня и откидывается на спинку.

- Добрый вечер, Лилли, -   приветствует он меня.

- Добрый вечер, Джереми, - отвечаю я.

- Вижу, ты ждала меня. Это хорошо, - он делает небольшой глоток воды. - Ненавижу, когда всё наоборот.

- Обещаю, этого больше не случится.

Слабо улыбаюсь.

- Хорошо, - кивает Стоунхарт.

- Прекрасно выглядишь, Лилли.

Его слова абсолютно искренние. Это застает меня врасплох.

- Спасибо, Джереми.

- Цвет платья подчеркивает твои глаза, - отмечает он. - Рад, что ты приложила усилия, чтобы подобрать подходящую одежду.

- Знаешь, не так уж и трудно, когда в твоем распоряжении такой огромный выбор.

Стоунхарт кивает в знак одобрения.

- Должен отметить, твое хорошее поведение - сюрприз для меня. Думал, ты будешь сопротивляться.

Мило улыбаюсь ему.

- Почему ты думал, что я буду сопротивляться? Ты дал мне всё то, что мне нужно.

Он ухмыляется.

- Да. Ты можешь сказать всё, что угодно, - он смотрит через плечо. - Поедим?

После этих слов в гостиной начинает суетиться молодой человек в смокинге. Он выкатывает тележку с едой. Восхитительные ароматы доносятся из-под закрытых блюд.

Он оперативно накрывает стол. Стоунхарт не замечает его, пока он не заканчивает, и я следую его примеру. Мы ждем в полнейшей тишине.

Когда молодой человек заканчивает, Стоунхарт кивает ему. Тот в свою очередь кланяется, разврачивается и уходит.

Мы снова оказываемся одни. Стоунхарт улыбается.

- Как прошел твой день? - спрашивает он.

Я смотрю на него в недоумении. У меня чуть челюсть не отваливается. Как прошел мой день? Он, блядь, так шутит?

- Лилли, - отмечает он. - Принято отвечать, когда тебя спрашивают.

- Хорошо. А твой?

Стоунхарт прищуривается. Довольно незаметный жест, но я ухватила его. С ним стоит быть настороже. Особенно, когда всё зависит от его настроения.

- Стоит ли мне напомнить тебе правила поведения? - спрашивает Стоунхарт. - Правило три: ты не должна сомневаться в моих желаниях. Вопросы в твоем случае запрещены.

Цитирует он.

Мой живот моментально скручивает.

- Нет, Джереми, я не это имела в виду. Прости. Ляпнула, не подумав.

Опускаю глаза к тарелке.

- Пожалуйста, не наказывай меня, - шепчу я.

- Так, так, Лилли, - говорит Стоунхарт насмешливым тоном. - Что нужно для того, чтобы наказать тебя? Я не застрахован в этой ситуации. Понимаю, здесь ты теряешь свои навыки общения, но это лишь еще один пунктик, над которым нам стоит работать.

- Я исправлюсь, - обещаю я, молча проклиная себя.

Ни за что б не стала унижаться перед кем-либо, но это то, что я должна сделать, играя свою роль.

- Ты прав.

- Конечно, я прав, - говорит он мне. - Я редко ошибаюсь.

Кроме меня, говорю я про себя. Ты ошибаешься на счет меня.

Стоунхарт улыбается. Я бы назвала это слащавой улыбкой, если бы она сияла на лице в десять раз менее красивом, чем это. Всё в нем кричит об излишней уверенности в себе.

- Ну что, поедим?

- Да, - соглашаюсь я.

Остаток ужина проходит спокойно. Я до сих пор не нахожу себе места, поэтому не заговариваю первой, пока Стоунхарт не спросит меня сам.

Он доведет меня. На протяжении всего ужина он посылает мне вежливую улыбку. Похоже тишина его нисколько не волнует.

Опять же, зачем это? Наверняка он оказывался в более напряженных ситуациях, чем ужин со своей игрушкой. Для него этот ужин ничего не значит.

Но для меня же это имеет первостепенное значение. Это единственный шанс узнать о нем.

Это всего лишь маска. Таким он предстает перед своими коллегами. Перед людьми. Это лицо Джереми Стоунхарта - мульти миллионера, генерального директора Стоунхарт Индастриз.

Оно не имеет ничего общего с тем монстром, что скрыт у него внутри.

Как только наши тарелки забирают, Стоунхарт откидывается на стуле. Он до сих пор ничего не сказал. Улыбаясь, он путешествует взглядом по моему телу. От шеи до подола платья. Я чувствую себя неловко. Хочется прикрыться чем-либо, но, уверена, это только разозлит его.

Поэтому я сажусь прямо и делаю вид, что ничего не замечаю.

В конце концов, тишина становится невыносимой.

- Джереми?

Решаю рискнуть.

- Могу ли я задать тебе вопрос?

Он поднимает бокал и крутит его в руке.

- Ты помнишь наши правила? - спрашивает он.

- Да. Мой вопрос - хорошо, это не совсем вопрос, скорее разъяснение. Это имеет отношение к нашим с тобой правилам. Я всего лишь спрашиваю, я не собираюсь их нарушать.

Стоунхарт наклоняется вперед заинтересовавшись.

- Валяй.

- Ты берешь ситуацию в свои руки. Я это уважаю.

Он кивает.

- Продолжай.

Прочищаю горло.

- Прежде ты упоминал о последствиях плохого поведения.

- Да, - говорит он.

- Мне стало интересно, - снова прочищаю горло. - Какие именно?

Стоунхарт грандиозно улыбается.

- Зачем, Лилли. Не думаю, что у такой умной девочки, как ты, будут с этим проблемы.

Он делает паузу, откинувшись назад, закидывая ногу на ногу.

- Ответ прост: будешь плохо себя вести, оставлю тебя в темноте.

Нет, нет, я не вернусь туда.

Я выпускаю из рук бокал. Он падает на пол и разбивается на тысячу осколков. Красная жидкость распространяется словно лужа крови.

Стоунхарт хмурится.

- Я расстроил тебя, - говорит он тихо. - Лилли, я не специально.

- Это моя вина, - заикаюсь я, качая головой.

Сейчас я не разыгрываю сцену. Я абсолютно серьезна.

- Я просто...Мне просто нужно...

- Да? - спрашивает Стоунхарт, наклонившись вперед. - Лилли, скажи мне, чего ты хочешь.

- Мне нужен...Мне нужен воздух.

Я задыхаюсь. Встаю из-за стола.

Стоунхарт в мгновение ока оказывается на моей стороне. Его руки нежно берут меня за плечи и усаживают на стул.

- Дыши. - говорит он мне. - Опусти голову.

Я вижу, что он смотрит на меня, и осознаю, что он стоит на коленях, чтобы быть на моем уровне. В его глазах я вижу сострадание и заботу.

Хорошо играет, сукин сын! Никто бы в здравом уме не подумал, что эти эмоции поддельные. Но я это знаю.

Стоунхарт сжимает мою руку. У меня ведь должна вызывать отвращение его близость, но этот на первый взгляд простой жест придает мне силы.

- Воды? - спрашивает он.

Святые угодники! Он даже голос заставил звучать искренне.

- Ты сказала, что тебе нужен воздух. Может выйдем наружу?

Я тупо киваю. Стоунхарт встает, обвивает рукой мою талию, помогая подняться. Я вынуждена опираться на него, когда он ведет меня вперед.

Мы подходим к двери. Я быстро дышу, делая резкие маленькие вздохи, чтобы заставить себя передвигаться. Такое ощущение, что сейчас у меня случится паническая атака.

Стоунхарт останавливается перед стеклянной дверью и рукой касается датчика. Я слышу звуковой сигнал сканирования и тут же вспоминаю об ошейнике у меня на шее.

Я отталкиваюсь от Стоунхарта и широко раскрытыми глащами наблюдаю за тем, как прохладный, ночной воздух устремляется в дверь.

- Радиус действия.

Я с трудом дышу.

- Ты его поменял?

Стоунхарт смотрит на меня с жалостью.

- Моя милая Лилли, - говорит он. - Когда я поменяю радиус действия, ты узнаешь об этом первой.

Мои глаза бросаются к двери. Руки сжаты в кулаки. Сердце бешено колотится.

- Ты собирался вывести меня наружу, - говорю я, стараясь придать всему этому смысл. - Ты просто имел в виду пройтись по периметру?

Стоунхарт разводит руками. Я замечаю мерзкий, злобный проблеск в его глазах.

- Ты сама этого хотела.

Мной овладевает гнев.

- Ублюдок, - кричу я. - Ты знал, что со мной будет, если я переступлю через порог!

- Лилли, Лилли! - отчитывает он меня. - Нет необходимости повышать голос. Конечно я знал. Как и ты. Но кто я такой, чтобы отказать даме в просьбе?

- Ты знал, что могло бы случиться, - обвиняю я. - Ты знал, но всё же привел меня сюда!

Я должно быть сошла с ума раз кричу так на него.

Стоунхарт подходит ко мне.

- Будешь кричать на меня, Лилли, рискуешь тем, что я могу разозлиться. Не думаю, что понравлюсь тебе злым.

- Понравишься мне? Я тебя ненавижу!

Безумие окончательно берет надо мной верх. Я начинаю говорить всё, что думаю.

- Ты больной. Какой мужчина сделает такое женщине? Да и еще и незнакомке! Кто я для тебя, Джереми? Ты больной извращенец, и я тебя ненавижу!

Стоунхарт спокойно стоит и выслушивает меня. Я задыхаюсь и дрожу всем телом.

- Закончила? - спрашивает он мягким и холодным голосом.

Подхожу к столу, беру бутылку с вином и бросаю в него. Он уклоняется. Бутылка ударяется о стеклянную панель и разбивается.

Стоунхарт рычит и надвигается на меня. Я отскакиваю, но он успевает схватить меня.

Я пытаюсь вырваться.

- Отпусти!

Его пальцы впиваются в мои руки. Больно.

- Посмотри на меня, - командует он.

Я качаю головой. Что случилось со спокойной, благоразумной Лилли? Где та девушка, готовая ждать подходящего момента?

- Хорошо. Ты сделала свой выбор.

Его рука дергается вверх и запутывается в моих волосах. Намотав их на кулак, он безжалостно начинает тянуть их.

Боль распространяется по всему телу так, что хочется плакать.

Стоунхарт силой поднимает мою голову вверх. Я хнычу, как испуганный ребенок. Он намного больше меня, а, следовательно, сильнее. Он может ударить меня, не приложив при этом достаточно усилий.

Я в ужасе от того, что увижу в его глазах. Плотно закрываю глаза, пытаясь таким образом вырваться из этого кошмара.

Его рука сильнее тянет меня за волосы.

- Открой глаза, - командует он. - Открой глаза и посмотри на меня,  Лилли.

Адреналин распространяется по телу с каждым ударом сердца.

Дыхание неровное. Боль невыносимо сильная. Тем не менее, я отказываюсь открывать глаза.

- Говорю еще раз. Или ты не собираешься подчиняться?

Нет. Нет! Я не хочу возвращаться в темноту.

Я приоткрываю один глаз, потом другой, и моему взору предстает монстр в ярости. Сейчас темнота кажется не такой уж плохой альтернативой.

- Я отвечу на твои вопросы в том порядке, котором ты мне их задавала, - говорит он, его отрывистые слова - единственный признак его эмоций. - Что я за человек? Тот, кто может. И тот, кто делает. Я могу сделать это для тебя, и я делаю.

Его рука сжимает мои волосы, заставляя меня задыхаться. Я моргаю, чтобы не заплакать.

- Кто ты для меня? Ты моя подчиненная, и, продолжая, моя собственность. И так будет на протяжении всего контракта.

Он приближает свое лицо к моему. Я чувствую его дыхание на своей коже.

- Ты забыла?

Он крутит мои волосы, заставляя кричать.

- Н-нет! - кричу я.

- Нет. Ты сказала "нет", Лилли. Но у меня складывается впечатление, что ты забыла. Кажется, я был с тобой слишком мягок.

Он тянет так сильно, что мне кажется, что в любую минуту волосы могут просто оторваться.

- Пожалуйста, - прошу я. - Пожалуйста, ты делаешь мне больно.

Зловещая ухмылка появляется на его лице.

- Тебе не нравится? - спрашивает он, пробегая взглядом от моего лица до его руки и обратно.

- Тебе не нравится, когда с тобой так обращаются?

Слезы застилают глаза. Всё, о чем я могу думать, так это, как избавиться от этой боли.

- Нет, - ною я. - Пожалуйста. Пожалуйста, отпусти.

Вместо того, чтобы отпустить, он дергает мою голову в сторону и шипит мне на ухо:

- Я ненавижу, когда на меня выливают такие вещи.

- Этого больше не повторится. Клянусь. Прости. Я...

Стоунхарт отпускает меня. Колени подгибаются. Я падаю на пол и начинаю плакать навзрыд.

- Лилли. Лилли. Лилли, - произносит Стоунхарт.

Я чувствую, как он ходит кругами вокруг меня, словно лев над своей добычей.

- Что мы будем делать с тобой?

Я сворачиваюсь в клубок. Руки закрывают голову. Я рыдаю и дрожу.

- Теперь. Ты боишься меня. Я вижу это.

Голос Стоунхарта холоден, как лед, и смертельно спокойный.

- Ты боишься. Думаешь, что же он сделает дальше?

Я лишь всхлипываю.

Стоунхарт приседает передо мной. Открыв глаза, я вижу, что он закатывает рукава.

- Я не собираюсь бить тебя, Лилли, - говорит он. - Это не в моем стиле. Кроме того...

Он смеется.

- Зачем ты нужна мне в крови и синяках? Я хочу, чтобы ты была бодрой, моя дорогая.

Без всякого предупреждения он прижимает мои плечи к полу. Разводит ноги и переносит весь свой вес на меня. Его дыхание учащается.

- Сейчас.

Он убирает мои волосы в сторону, открывая лицо.

- Наше небольшое приключение заставило мою кровь закипеть. Есть лишь один выход решить это.

Я сопротивляюсь, но всё бесполезно. Это всё равно, что пытаться сдвинуть скалу.

- Милая Лилли.

Он ласкает мою щеку тыльной стороной ладони. Я ощущаю волоски на костяшках его пальцев на своей гладкой коже.

- Милая, милая Лилли. Должен признаться, мне нравится вызывать в тебе такие страсти. Позволь мне сделать что-то соответствующее.

Он опускает голову к моему уху и шепотом добавляет:

- Отвечай ударом на удар. Борьба...заводит меня.

Глава 8

Я с трудом дышу, когда он хватает меня за платье и разрывает его.

- Да, - рычит он. - Я так этого ждал.

Я пытаюсь закричать, но Стоунхарт заглушает крики, обрушивая свои губы на мои. Он, словно животное, целует меня. Я сжимаю губы, но его язык всё равно находит вход. Качаю головой и кричу про себя "Нет, нет, нет!", но ничего не могу с этим поделать.

Его рука находит мою грудь. Он хватает её и крепко сжимает, я же продолжаю бороться.

Стоунхарт отрывается от моих губ. Его тяжелое дыхание идеально совпадает с моим. В его глазах мерцает животная агрессия.

- Извивайся, - шипит он мне в ухо. - Ударяй. Кричи. Кусай. Я люблю жесткий секс.

Я поддаюсь его просьбе, лбом ударяя его по челюсти.

На мгновение он слишком ошеломлен, чтобы двигаться. Он ослабляет хватку. Этим нужно воспользоваться.

Замешкавшись, Стоунхарт успевает схватить меня за шею. Чувствую, как кровь отливает от мозга.

- На этот раз ты будешь следовать указаниям, - объявляет он. - Хорошо, Лилли. Но помни: я всегда под контролем.

Он отпускает меня, и кровь проникает в мою голову. Эйфория кислорода достигает мой мозг, что настолько переполняет меня, оичего я впадаю в ступор.

Стоунхарт времени не теряет. Воспользовавшись моим состоянием, он переворачивает меня так, что лицо прижимается к полу. Его хватка на моих плечах заставляет меня опуститься. Я чувствую, как что-то мраморное прижимается к моей щеке.

Сколько бы я ни корчилась, я не могу сдвинуться ни на дюйм.

Я слышу, как он отстегивает ремень и вытаскивает его из петель. Стоунхарт хватает меня за руку и закручивает её в неестественной позе. Боль пронзает плечо, отчего я кричу.

Я чувствую, как кожаная петля затягивается на моем запястье. Прежде, чем я понимаю, что происходит, он проделывает то же самое с другой рукой. Плечи горят, как будто их пронзили раскаленным шипом. Метаясь из стороны в сторону, боль только усиливается.

Я сдаюсь и прекращаю бороться. Как только я это делаю, боль постепенно утихает. Она не ушла, но стало значительно лучше.

Дыхание Стоунхарта становится тяжелым. Я чувствую, что он поднимается с меня, но я не могу воспользоваться моментом, бежать попросту некуда.

Вдруг я чувствую, как снимают мое платье. Из Стоунхарта вырывается первобытный звук удовлетворения. Он шлепает меня по попе, не сильно, но звук отдается эхом по всей комнате. Он смеется и повторяет снова.

Он встает.

- Ты нравишься мне такой, Лилли. Ты становишься...уступчивой.

Ни с того ни с сего он ударяет меня со всей силы. Я кричу от боли. Я даже не успеваю собраться с духом, когда он делает это снова. И снова. И снова.

Понятия не имею, как долго это длится. Некоторых хлопков я даже не почувствовала. Настолько онемело мое тело.

- Вставай, - командует он.

Слишком медленно реагируя, команда сменяется криком.

- Я сказал вставай!

Я встаю на ноги, дважды теряя равновесие. Мое лицо мокрое от слез и слюны.

Стоунхарт хватает за ремень и ведет меня к столу.

Я дрожу всем телом. Не могу перестать плакать. Я хочу выбраться из этого кошмара.

- Залезай, - говорит он.

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, но он забивает на корню всякие попытки, толкая меня вперед. Я спотыкаюсь и падаю.

- Черт побери, Лилли, - орет Стоунхарт. - ЗАЛЕЗАЙ НА ЭТОТ ЧЕРТОВ СТОЛ!

Ярость в его голосе пугает меня.

Я снова сопротивляюсь. Стоунхарт хватает за ремень и ведет меня к нашему обеденному столу. Взмахом руки он скидывает посуду на пол.

Я мимолетно смотрю на него. Душу начинает выворачивать от страха. Я благодарна ему, что он не заставил меня смотреть ему в лицо.

- Наклонись, - командует Стоунхарт. - Лицом вниз. Грудью на столешницу. Не заставляй меня повторять дважды, Лилли.

Я делаю, как он говорит, не колеблясь ни минуты.

- Сейчас, - продолжает он. - Расставь ноги. Попу не выпячивай. Да. Боже да. Вот так.

Он подходит ко мне. Я чувствую, как ткань его штанов прикасается к моим голым ногам. Его руки гладят мои волосы, а потом спускаются по спине. По заднице и оказывается внутри меня.

- Ты мокрая, - говорит он.

Он не скрывает своего удивления.

- Срань господня.

Его пальцы начинают исследовать меня. Он смеется.

- Святое дерьмо. Лилли, посмотри на себя. Ты можешь наслаждаться этим также, как и я.

Сильно сомневаюсь.

Я задыхаюсь, когда три его пальца погружаются в меня. Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

- Я собираюсь трахнуть тебя. И хочу, чтобы ты кричала.

Зубами он тянет мою мочку.

- Кричи для меня, цветочек. Кричи громче.

Глава 9

Я лежу на столе и кричу, когда Стоунхарт вколачивается в меня. Он неумолим и беспощаден. Понятия не имею, как долго это еще будет продолжаться.

Мои плечи жалит от болит, руки заведены назад, когда он входит в меня, снова, и снова, и снова, со всей яростью и гневом.

Он хватает меня за волосы и тянет   назад, нажимая на спину, образуя дугу в форме полумесяца. Слезы застилают глаза, когда он начинает двигаться быстрее. Какой же он выносливый. Я проклинаю себя за то, что жаловалась на своего бывшего.

Это длится вечно. Я пытаюсь расслабиться, но это невозможно. Каждая клеточка сжимается от натиска. От этого становится только хуже.

Рука Стоунхарта хватает меня за грудь. Он выходит из меня и поворачивает вокруг. Моя голова приземляется на стол. Стоунхарт испускает бессловесное, гортанное рычание и кончает на меня. Часть его спермы попадает мне на лицо.  Я съеживаюсь и морщусь от отвращения.

Без всяких передышек он вновь врывается в меня, твердый, как камень. Я открываю глаза, с трудом дыша. Как это вообще возможно? Он покачиват бедрами, задыхаясь. Я поднимаю глаза к потолку, поэтому не вижу его лица. Закрываю глаза и молюсь, чтобы это поскорее закончилось.

Стоунхарт оставляет меня дрожать и скулить на столе. Он ничего не говорит и не выражает признательности за то, что кончил во второй раз. Он просто развязывает мои запястья и уходит.

Я сворачиваюсь в клубок на столе. Мое сознание ищет убежище в темном углу, где никто не сможет проникнуть в него. Здесь боль не такая сильная.

Измученная, изнасилованная и сломленная я предаюсь беспокойному сну.

Глава 10

Проснувшись следующим утром, я чувствую теплые лучи солнца на своем лице. Я открываю глаза. Голова раскалывается от ночных кошмаров. На мне толстое шерстяное одеяло. Я сажусь на столе, прижимая ткань к шее. Одну руку я подношу к голове. Каждый стук сердца посылает стреляющую боль по вискам. Мне нужен адвил.

Только подумав об этом, Роза уже несет стакан воды с таблетками.

- Вот, дорогая. Выпей, - говорит она своим нежным, материнским голосом.

Я беру стакан дрожащими руками и глотаю таблетки. Затем она кладет руку мне на плечи и гладит по спине.

Я проглотила таблетки, а я ведь даже не знаю, что за таблетки это были. Роза замечает ужас на моем лице и шепчет:

- Тайленол, мисс Райдер. И противозачаточные.

Меня начинает тошнить. Она знает,  думаю я в ужасе. Конечно же она знает! Просыпается внутренний голос. Она работает на него, помнишь?

- Давай, дорогая, - говорит Роза. - Я набрала горячую ванну, совсем, как ты любишь. Я помогу тебе привести себя в порядок.

Я стаскиваю одеяло.

- Ты сделала это? - спрашиваю я тихим и слабым голосом.

Ненавижу, как жалко я звучу.

- Нет, это сделал мистер Стоунхарт. Он заходил перед уходом на работу. Он оставил тебе это.

Роза достает небольшую, бархатную коробочку. Похожую он дал мне чуть раньше.

- Не хочу. Убери это. Не хочу видеть это сейчас.

- Я оставлю это в ванной, - ласково говорит она, прежде чем спрятать в кармане.

- Пойдемте, мисс Райдер. Самое время забраться в ванну. Я помогу.

Оперевшись на плечи женщины, я позволяю ей вести меня по коридору в ванную. Пока мы идем, я заглядываю под одеяло. Платье исчезло. Неужели Стоунхарт сделал это утром, тоже?

Роза помогает мне залезть в воду. Она ничего не говорит о состоянии моего тела. Вода горячая и пахнет цветами.

- Позвольте помыть вам волосы, - говорит она после того, как я сажусь.

Я киваю, ошеломленная событиями прошлой ночи.

- Ложитесь, - говорит она. - Опустите голову.

Так и делаю. Погружаясь в воду, я почти забываю, где нахожусь. Лишь ошейник служит постоянным напоминанием.

Роза создает пену в волосах. Её пальцы мягкие и нежные. Я изо-всех сил стараюсь расслабиться, хоть на немного.

Какое-то время никто из нас ничего не говорит. Когда тепло просачивается в мое тело, я нарушаю тишину.

- Почему вы заботитесь обо мне?

- Мистер Стоунхарт попросил меня,  - говорит она. - Но не поэтому я делаю это. Я делаю это, потому что хочу, мисс Райдер.

Я через плечо смотрю на нее. Она улыбается мне, черты её лица становятся еще больше жалостливыми.

Странно, что такач добрая и замечательная женщина, как Роза, работает на такого жестокого человека, как Стоунхарт.

- Спасибо, - шепчу я.

- Мне это только в удовольствие, - говорит она.

- Сейчас я хочу, чтобы вы закрыли глаза и расслабились. Обещаю, пока я здесь, ничего плохого не случится.

Роза накидывает на меня пушистый халат и выводит из ванной. Мы входим в солярий, и я замечаю, что доказательства прошлой ночи исчезли. Стол, столовые приборы, разбитая посуда. Ничего нет.

На его месте появилось кресло с высокой спинкой.

- Одна мысль о том, что вы спите на полу, убивает меня, - шепчет Роза. - Поэтому я попросила принести кресло. Мистер Стоунхарт не может дать вам кровать, но он ничего не говорил о другой мебели.

Сердце наполняется таким счастьем, надеюсь я не споткнулась. Роза ловит меня, прежде чем я успеваю упасть. Она смотрит на меня.

- Мисс Райдер? Вы в порядке?

- Да, - заикаюсь я. - Да.

Я чувствую, как подступают слезы и ничего не могу сделать, чтобы их остановить. Я никогда не плакала так легко Не знаю, что на меня нашло.

Поддавшись импульсу, я обнимаю Розу за шею и сжимаю в объятьях. Она краснеет, когда я её отпускаю.

- Мисс Райдер, - говорит она явно взволнованно. - Не уверена, что заслуживаю этого.

- Вы первый человек, который подарил мне кусочек доброты, - шепчу я. - Роза, вы понятия не имеете, как много это для меня значит.

Она смотрит по сторонам и начинает обмахиваться. Когда она поворачивается, слезы наворачиваются на её глаза.

- Я не хотела переступать через себя, - признается она. - ...но у меня были подозрения.

Она берет меня за руку.

- Пойдемте. Вам нужно одеться.

Глава 11

Роза оставляет меня после того, как помогает одеться. Я боюсь скорого возвращения Стоунхарта. Как и ту бархатную коробочку, что лежит в ванной.

Я не спускаю с неё глаз. Мне не нужны его подарки. Но моя роль - я качаю головой - заключается в том, чтобы быть покорной. Когда мои эмоции берут верх надо мной, как вчера вечером...случаются плохие вещи.

Мне нужно быть холодной, бесстрастной и отдаленной, чтобы попытаться сбежать. Я должна думать, как Стоунхарт.

Я не смогу узнать его, спрятав голову в песок.

Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к коробочке. Я колеблюсь перед тем, как коснуться её.

Она тяжелее, чем предыдущая. Я смотрю через плечо, чтобы убедиться, что я одна. Убедившись, я открываю крышку.

Небольшой лист бумаги скрывает то, что спрятано за ним. Несомненно, это почерк Стоунхарта. Мною одолевает отвращение, но я быстро прогоняю его прочь. Делаю глубокий вдох и разворачиваю.

Лилли,

за свое сотрудничество ты получаешь второй подарок. Он не настолько ценный, но дарует самое главное - свободу.

Собрав достаточное количество, ты можешь обменять их на вознаграждение. Получив, их уже никто у тебя не отнимет. Они принадлежат тебе.

Шкала подарков за хорошее поведение:

5 - тебе будет разрешено выходить из комнаты;

10 - ты сможешь бродить по усадьбе, на свежем воздухе;

15 - у тебя будет доступ к газетам, чтобы быть в курсе текущих событий;

20 - полный доступ в интернет, с оговоркой, что твой браузер будет контролироваться мной;

35 - выход в свет;

50 - досрочное освобождение от контракта.

J.S.

Я смотрю на последнюю строчку письма, не веря своим глазам. Он предлагает мне досрочное освобождение за пятьдесят подарков?

Наверняка, таким способом он просто искушает меня, давая ложную надежду. Безнадежность приводит к отчаянию. Самоуверенность приводит к дерзости. Но надежда в нужном количестве очень даже мотивирует.

Убираю письмо в карман, но отказываюсь думать о сборе пятидесяти подарков. Он дает их мне. Он их отслеживает. Он ни за что не позволит достигнуть отметки в пятьдесят подарков.

Еще три и мне будет разрешено выходить из комнаты? Черт, я добьюсь этого. Меня привлекает скорее не перспектива о ложной свободе, а возможность исследовать его дом.

Это будет моя первая попытка собрать информацию о Стоунхарте, чтобы отомстить ему и разрушить.

***

Вторым подарком оказывается массивный золотой браслет. Неужели Стоунхарт хочет, чтобы я носила все его подарки. Это звучит смешно, особенно, когда дело дойдет до цифр побольше. Сейчас моя цель заключается в том, чтобы получить пять.

Может быть пятнадцать.

Остаток дня я провожу на своем новом кресле с тревогой на сердце. Я жду возвращения Стоунхарта. Что бы ни случилось сегодня или завтра, на этот раз я буду готова.

Глава 12

Я задремала. Внезапно дверь в солярий захлопывается. Подскочив, я замечаю, что Стоунхарт смотрит на меня.

- Откуда у тебя это? - спрашивает он, указывая пальцем на мое кресло.

Его глаза напоминают сейчас тлеющие угли. Я стою и смотрю ему в лицо.

- Добрый вечер, Джереми, - говорю я ласковым голосом.

Он удивляет меня тем, что подходит и ударяет меня по лицу. Сила удара заставляет меня упасть на пол.

- ОТВЕЧАЙ! - кричит он.

- Роза дала его мне, - бормочу я, съежившись.

Не похоже, что у Стоунхарта возникают сомнения, кто принес мне это кресло. Роза - единственный человек, у кого есть доступ к моим номерам.

- О, - говорит он, и его гнев угасает.

Он стоит прямо и поправляет свой костюм. Когда он обращается ко мне, его голос источает ледяное спокойствие.

- Скажи мне, Лилли. Это ты попросила Розу об этом?

- Нет, - говорю я, прижимая руки ко рту.

Еще не хватало, чтобы у Розы были проблемы из-за меня.

- Хм, - кивает он. - И ты говоришь правду?

Я проделала слишком длинный путь, чтобы отступать. Я киваю, смотря на него с осторожностью.

- Знаешь что, я выясню это. Если ты врешь мне, уж поверь мне последствия не будут столь приятны. Спрашу еще раз. Ты просила об этом кресле?

- Нет, - говорю я.

Внезапно он улыбается и подает мне руку.

- Хорошо! Тогда нет никакой проблемы.

Сначала я не решаюсь принять его руку. Щека болит. Должно быть она уже покраснела, но я и вида не подам, что мне страшно.

Его сильные пальцы хватаются за мою маленькую ручку и поднимают меня. Когда я, наконец, стою прямо, он смотрит на мое платье.

- Со вкусом, - говорит он. - Но слегка помялось ото сна. Давай посмотрим...

Он поднимает юбку до талии. Я борюсь с тем, чтобы не опустить её назад. Он смотрит на мои голые ноги. Когда его глаза фокусируются на моей киске, я чувствую, как там разливается тепло. Святое дерьмо, эта не та реакция, которая у меня должна быть на него.

Он опускает платье.

- Мило, - говорит он. - Очень мило.

А сейчас не повернешься ли ты для меня, Лилли-цветочек?

Сжимая губы вместе, я выдавливаю улыбку и поворачиваюсь.

- Великолепно, - выдыхает Стоунхарт.

Он поднимает мою левую руку и пробегает пальцами по браслету.

- Как понимаю, ты получила мою записку?

- Да, - говорю я.

- Ты всё поняла?

Я киваю.

- Да.

- Хорошо. Если ты продолжишь в таком духе, у меня не останется выбора, как ускорить процесс твоего освобождения. Я хочу, чтобы ты была на моей стороне. Снаружи.

У меня перехватывает дыхание.

- Я сделаю всё возможное для этого, - говорю я.

Стоунхарт улыбается.

- Отлично.

Он смотрит через плечо на потемневшее небо снаружи.

- Красивый вид, не так ли?

- Да, - говорю я.

- Тебе нравится?

Я кусаю губу, чтобы не дай бог сказать правду. В любой другой ситуации мне бы понравилось, но я ненавижу за то, что оно предоставляет ложное обещание свободы.

- Да.

- Я рад, - говорит он. - Лилли, буду откровенным. У меня был долгий день на работе. После наших...шальных выходок...вчера ночью, я всё время думал о тебе.

Я сглатываю.

- О.

- Да. То мужество, что ты проявила, просто необыкновенно. Блестяще.

Я смотрю на него, не понимая.

- Что?

- Я не знаю, - продолжает он, не обращая внимания на мой вопрос. - Если бы одного подарка было достаточно. Ты заслуживаешь большего. Поэтому -

Он тянется в карман пиджака.

- Я хотел бы подарить тебе еще три.

Мое сердце начинает бешено колотится. Три значит у меня уже есть пять, следовательно, я могу обменять их на свою первую свободу. На глаза наворачиваются слезы, и я отворачиваюсь, поскольку стыдно плакать при нем. Это слезы счастья, смесь облегчения и неверия.

- Лилли, - Стоунхарт напоминает о себе.

Я смотрю сначала на него, а потом на вытянутую руку. Это красивая, красная маскарадная маска в комплекте с ослепительными перьями.

- Надень.

У меня перехватывает дыхание. Это только одна вещь. Он что солгал? Неужели это очередная уловка?

- Это не подарок, - говорит он, как будто читая мои мысли. - Но тебе нужно будет одеть её, тогда я покажу тебе их.

Я беру у него маску. Наши пальцы соприкасаются, отчего электрический заряд пробегает по моей руке. Я проклинаю свою слабость.

- Приложи её к себе, - шепчет он мне.

Он берет меня за плечи и ласково поворачивает.

- Я завяжу.

Стоунхарт убирает мои волосы в сторону и завязывает две ленты между собой. Его руки пробегают по моей обнаженной шее, скользя над ошейником.

Он подносит нрс к моему уху и выдыхает.

- Ты так хорошо пахнешь, - говорит он, его сексуальный голос делает что-то невероятное с моими внутренностями.

Я должна бороться с тем, как он влияет на меня. Как мое тело может так реагировать на него? Если честно, это не имеет значения. Всего несколько минут назад этот человек ударил меня! Почему моя реакция на него так быстро меняется?

Он отпускает, и тут же мою кожу начинает покалывать от его прикосновений. Я делаю вдох, чтобы успокоиться, и поворачиваюсь.

- Как я выгляжу?

- Прекрасно, - улыбается он. - Хочешь посмотреть?

Не успеваю я решить, как он достает телефон и делает снимок. Кажется, я ему угодила.

- Вот, - говорит он, поворачивая экран, чтобы я могла видеть. - Ослепительная женщина.

Снимок вызывает у меня отвращение. Щеки красные и опухшие, особенно, там, где он ударил меня. Я не могу смотреть на себя.

- Пожалуйста, - говорю я ему. - Убери это.

Он хмурится.

- Ты не считаешь себя красивой?

Он направляет телефон прямо на меня.

- Джереми, пожалуйста, - прошу я. - Не заставляй меня смотреть.

- О, - говорит он, до него, кажется, наконец-то дошло.

- Ты беспокоишься из-за этого.

Он тянется к моей щеке. Я вздрагиваю от его прикосновения.

- Пожалуйста, Джереми.

- Хорошо.

Он прячет телефон в карман.

- Легкое несовершенство делает тебя только краше.

Я чувствую непреодолимое желание закричать на него, сказать ему, чтобы прекратил эти насмешливые комплименты.

Вспомнив, к чему привело подобное поведение вчера, я забываю об этом.

Я ничего не говорю. Я боюсь того, что случится, если я открою рот.

Стоунхарт указывает на кресло.

- Должны ли мы? - спрашивает он.

Он предлагает свой локоть. Я беру его, и он ведет нас к креслу.

Понятия не имею, что за игру он играет.

Он первым садится в кресло и указывает на свои колени.

- Садись, Лилли.

Я не могу ослушаться его. Я сглатываю и сажусь ему на колени. Он оборачивает руку вокруг моей талии.

- Расслабься, - шепчет он мне.

- Ты так напряжена. Подарки скоро будут здесь.

Я стараюсь сделать так, как он хочет. Быть рядом с таким мужчиной, делает меня слабой.

Я ненавижу то, что я не могу контролировать эту реакцию. После того, через что он заставил меня пройти, его обещания гораздо большего, я должна чувствовать к нему отвращение.

Но где-то глубоко внутри, в самой сердцевине, зарождается желание. Словно саженец тянется к солнечным лучам.

Я чувствую, как в кармане вибрирует телефон Стоунхарта. Он пытается вытащить его.

- Ах, - объявляет он. - Они уже здесь.

Свет в комнате гаснет. Лишь одна левая лампа светит на столб. Странное чувство смотреть на всё это извне.

- Джереми, - спрашиваю я, напрягаясь. - Что происходит?

- Не волнуйся, дорогая, - говорит он. - Я нанял для нас аниматоров. Трех.

Музыка в стиле барокко заполняет комнату. Она повсюду, создавая впечатление живого оркестра. Должно на потолке и в стенах спрятаны колонки.

Я слышу, как за нами открывается дверь. Вытягиваю шею. Появляются двое мужчин во всем черном. Сажусь поудобнее, чтобы лучше было смотреть, рука Стоунхарта сжимается на моей талии.

- Стойте там, где стоите.

Я откидываюсь назад.

Мужчины возвращаются с матрасом. Музыка продолжает играть на заднем фоне. Один мужчина стелит простынь, другой приносит подушки. Вскоре в центре комнаты появляется красивая, идеально сделанная кровать.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - шепчет Стоунхарт. - И нет эта кровать не для нас. По крайней мере, не сегодня.

Его голос становится ниже и глубже.

- Вместо того, чтобы трахаться самим, - говорит он. - Мы будем наблюдать за тем, как это делают другие.

- Что? - шиплю я.

- Ты слышала меня. Наслаждайся шоу.

Входит трое женщин. Каждая одета в шелк, прозрачные платья. разных цветов. Красный, фиолетовый и синий.

Взявшись за руки, они пробегают вокруг нас. Изящные, как балерины. Их шаги соответствуют музыке. Они хихикают и смеются, когда бросают ленты из кружева в воздух. Я сижу у него на коленях натянутая, как струна.

Когда одна из танцовщиц идет кровати, другие следуют за ней. Она манит девушку в синем поцеловать её.

Они начинают целоваться горячо и чувственно. Третья женщина нежно ласкает их тела.

Спустя какое-то время я чувствую, как рука Стоунхарта путешествует по моей ноге. Я сжимаю колени вместе, чтобы помешать ему.

- Лилли, - говорит он мне на ухо. - Шоу заводит меня.

Его низкий рык заставляет пульсировать мой клитор.

"Стоунхарт - плохой человек", - хочу закричать я своему телу. - "Перестань так реагировать на него!"

К счастью, его рука не движется дальше моего бедра. Мои глаза снова фокусируются на трех любовниках. Верх уже снят, и они поглощают друг друга абсолютно раскованно, не обращая никакого внимания на то, что за ними наблюдают. Есть что-то очень тонкое и чувственнное в том, как они кончают вместе. Не грубо и принужденно, а мягко. Искусство.

Больше похоже...на занятия любовью.

Тепло проходит через меня. Я прочищаю горло, пытаясь забыть, как рука Стоунхарта прикасалась к моей обнаженной коже.

Это только привлекает его внимание ко мне.

Мое дыхание учащается, когда рука Стоунхарта перемещается мне между ног.

Противоречивые чувства бушуют внутри меня: отвращение от того, как мое тело реагирует на него. Раздражение от того, какой слабой он меня делает. Но несмотря на всё это, я чувствую прилив необходимости.

Я пытаюсь игнорировать это. Я стараюсь не обращать внимание на стоны, что заполняют комнату. Я пытаюсь игнорировать пальцы, что ласкают меня.

Но когда первые признаки удовольствия распространяются по моему телу, я резко вздыхаю.

Стоунхарт удваивает свои усилия. Я вздрагиваю, когда еще один всплеск удовольствия покоряет меня. Я хочу оттолкнуть его руку, чтобы остановить наттиск на мои чувства.

Но я не могу. Я не могу позволить себе бороться с ним...я не хочу вызвать его гнев.

Я впиваюсь ногтями в подлокотники. Его пальцы продолжают двигаться, как будто играя на арфе. Темнота в комнате и представление передо мной не дают мне сосредоточиться ни на чем, кроме секса. Сердце бешено колотится, дыхание учащается. Я чувствую, как грудь становится тяжелой и чувствительной. Я делаю всё, что могу, чтобы бороться с той животной реакцией, что вызывает во мне Стоунхарт.

Это бесполезно. Я делаю еще один вдох, когда поток удовольствия прорывается сквозь оборону. Крики и стоны женщин заполняют уши. Как здесь не быть возбужденным от такого.

- Ты близко, - говорит Стоунхарт.

Я кусаю губу и приглушенно всхлипываю, качая головой.

- Ты. Я чувствую это.

Его свободная рука касается моей груди и начинает массировать её. Как будто из легких выкачали воздух.

- Кончи для меня, Лилли-цветочек, - говорит Стоунхарт. - Кончи для меня сейчас!

Я задыхаюсь, когда волна удовольствия врезается в мое тело. Какое-то время я парю, погрузившись в море чистого экстаза, прежде чем вернуться на землю.

Стоунхарт стонет и вытаскивает пальцы.

- Попробуй, - говорит он и подносит их к моим губам.

У меня не остается выбора. Мне приходится облизывать их, впервые дегустируя свои соки. Стоунхарт вытаскивает их из моего рта и подносит к своим губам. Он ослабляет хватку на моей талии. Мое тело падает на его.

Глава 13

Проснувшись следующим утром, я понимаю, что одна. Шея побаливает от того, что вчера заснула в неправильной позе.

Стоунхарт встал и вышел сразу после того, как подарил мне оргазм. Я осталась одна в той комнате, испытывая стеснение. Девушки абсолютно не обращали на меня внимание. Когда их игры закончились, они, развалившись на кровати, обнимались еще какое-то время. Я не осмелилась постоять с ними и поговорить. Я не хочу нарушать его правила.

Во-первых, я не была уверена, как долго они пробудут там. Но, в конце концов, они встали друг за другом и вышли. После я заснула в кресле. Вспомнив реакцию Стоунхарта, когда он нашел меня в нем, я не решилась лечь на кровать.

Потянувшись, я вращаю плечами, чтобы хоть как-то ослабить боль.

Утреннее солнце отражается от стеклянного моря снаружи, наполняя солярий прохладным, ярким светом.

Встав, я начинаю волноваться. Прекрасный день, скоро я смогу выкупить свою первую свободу.

- Кто же ты на самом деле, Стоунхарт, - бормочу я себе под нос.

Сегодня я выясню это.

Я иду на завтрак, где меня уже ждет еда. Рядом с тарелкой лежит записка. Сажусь и открываю её.

Лилли,

Я вынужден был уехать в команировку. Меня не будет три дня. Не думай, что я забыл о твоей награде. Перед тобой есть дверь. Она открыта. Я расширил радиус действия ошейника. Ты можешь ходить, где тебе вздумается, кроме моего кабинета. Роза проведет для тебя экскурсию.

Не выходи из дома. Ты знаешь, что будет, если ты не послушаешься и сделаешь всё по-своему.

Надеюсь, ты не позволишь мне сомневаться в моем решении.

J.S.

Записка падает из моих рук. Я тут же вскакиваю на ноги, забыв о еде.

Дверь открыта.

Я подхожу к ней в изумлении и кладу руку на ручку. Сделав вдох, я нажимаю на нее.

Передо мной предстает длинный коридор, освещенный мягким светом. Шлакобетонные стены покрашены в землянисто- коричневый цвет. Красный лакированный паркетный пол отражает свет.

Дрожащей рукой я прикасаюсь к ошейнику. Когда я сделаю один шаг, я узнаю, решил ли Стоунхарт снова сыграть со мной свою жестокую игру. Сдержит ли он свое слово.

Адреналин пульсирует в моем теле, когда я ступаю на деревянный пол. Осторожно переношу свой вес...и жду.

Ничего не происходит.

Делаю еще несколько шагов. И вновь ничего.

Изумленная я иду дальше. Медленно.

Стоунхарт не соврал.

С бешеным пульсом я иду по коридору. Руки вытянуты в стороны, скользя по стенам. Ощущение грубого цемента возбуждает.

Каждые несколько шагов я оглядываюсь через плечо, до сих пор не веря, что всё это происходит наяву, ожидая подвоха в любой момент.

В конце коридора стоят дубовые двери. Они напоминают мне те, что что стоят у него в кабине. Те, что я видела шесть недель назад.

Боже, я здесь уже так давно. Интересно, думает ли кто-нибудь обо мне. Соня и Фей наверняка слышали, что моя стажировка провалилась.

Они, вероятно, думают, что я занята работой. Черт, да наверняка они рады, что я им не звоню.

Я смеюсь. Если бы они только знали...

Открыв последние двери, я оказываюсь в великолепном вестибюле. Да что там великолепном, грандиозном вестибюле.

Первый этаж имеет округлую форму. Потолок даже выше, чем в солярии. На нем висит хрустальная люстра. Должно быть она стоит гораздо больше, чем вся моя квартира в Пало-Альто.

Винтовая лестница ведет на второй этаж. Слева от меня в огромные двери вставлены узкие окошки. Подхожу к одному из них и смотрю.

Из легких выкачали воздух. Огромная лужайка. Красивый фонтан в изображении двух обнимающихся ангелов стоит посередине чуть-чуть поодаль.

Высокие ели и вечнозеленые растения стоят по обе стороны проезжей части, как солдаты наизготове. Уверена, если бы я смогла рассмотреть весь периметр, наверняка, обнаружила бы железные ворота.

Шаги по мраморному полу заставляют меня подпрыгнуть и обернуться. Роза спускается по лестнице и улыбается мне. Выдыхаю с облегчением.

- Мисс Райдер. Мистер Стоунхарт сказал ожидать вас сегодня.

- Пожалуйста, Роза, не надо этих формальностей, - начинаю я.

Но я тут же замолкаю, когда замечаю, что она смотрит куда-то вверх.

Проследив за её взглядом, я виду камеру, направленную прямо на нас.

Её взгляд возвращается ко мне, излучая тепло и доброту, но в то де время предупреждает.

- Мистер Стоунхарт попросил меня показать вам окрестности.

Прочищаю горло.

- Да, - говорю я. - Пожалуйста.

Роза подмигивает мне и улыбается мне.

- Следуйте за мной.

Стоунхарт живет здесь один. Нет ни намека на присутствие в его доме женщины. Да он богат, но зачем ему одному столько места? Что он пытается этим доказать? Что он пытается скрыть? Еще кого-то?

Вдруг Роза без всякой причины останавливается и смотрит на меня. Каждый раз жестом она говорит мне о присутствие еще одной камеры. И я ей благодарна за это. Стоунхарт отслеживает все наши взаимодействия.

- Мистер Стоунхарт часто принимает гостей? - спрашиваю я спустя час, когда мы возвращаемся в вестибюль.

- О, нет, - Роза качает головой. - Он никогда не приглашает сюда гостей. У него для этого есть квартира в городе.

- Он много времени проводит там?

- Нет, с тех пор, как привез вас, - говорит она и улыбается. - Мисс Райдер, извините за мою откровенность, но я должна сказать вам кое-что.

- Слушаю, - говорю я.

- Я не знаю подробностей вашей с мистером Стоунхартом договоренности, и это, конечно, не мое дело, но я хочу сказать, что как только вы появились в его жизни, мистер Стоунхарт стал совсем другим человеком. Я никогда не видела его таким довольным.

Я хмурюсь, задаваясь вопросом, а не очередной ли это тест Стоунхарта. Вспоминаю о камере надо мной.

- Спасибо, - говорю я уклончиво.

Она кивает мне.

- Молодец.

Она отворачивается.

- Я пойду, - говорит она. - Мне больше нечего вам показывать.

- Куда вы идете?

- Домой.

Мои глаза широко открываются.

- Хотите сказать, вы не живете здесь?

- Боже, нет! Я предпочитаю свою кровать. Когда во мне нуждаются, мистер Стоунхарт вызывает меня.

- Хорошо, - говорю я, обрабатывая новую информацию.

Стоунхарт настолько доверяет мне, что оставляет одну в своем доме? Это должно быть очередной трюк.

Мне нужно действовать осторожно.

- Чарльз - повар, скоро будет здесь, чтобы приготовить вам ужин, - говорит Роза. - Вы можете познакомиться с ним, но предупреждаю: он не очень-то разговорчив.

- Хорошо. Спасибо, Роза, что показали мне здесь всё.

- Мне было это только в удовольствие. То, что делает счастливым мистера Стоунхарта, делает счастливой и меня. А вы делаете его счастливым, - она проходит мимо меня к двери. - До свидания.

Как только дверь закрывается, я остаюсь стоять. Дом молчит. Всё, что я слышу - это, как кровь стучит в ушах.

"Это должно быть тест", - говорю я себе. Не может быть, чтобы у Розы не было своего места.

Стоунхарт не стал бы рисковать, чтобы она узнала обо мне и подняла тревогу. Всё не может быть так просто.

Страшная мысль закрадывается мне в голову. Стоунхарт не рисковал бы, чтобы Роза узнала обо мне...если, конечно, она тоже не замешана в этом.

Кожа покрывается мурашками. Неужели добрая и милая Роза может быть причастна к моему похищению? Могут ли они вместе с Стоунхартом быть замешаны в этом? Что если у Розы со Стоунхартом отношения?

Не знаю. Но я непременно выясню это. И пока я делаю это, я должна быть с ней начеку - независимо от того, сколько боли это причиняет.

У меня нет здесь друзей. Думать иначе было бы безумием. Темные, угнетающие мысли.

Глава 14

Пройдя весь особняк, не трогая ничего, я строю план. Стоунхарт уехал на три дня. Я использую это время в свою пользу.

Есть бассейн, бар и театр в подвале. Бассейн олимпийских размеров. Мне никогда не нравилось плавать, но тело требует физических нагрузок. Надо будет проверить, есть ли в моем гардеробе купальник.

Бар наполнен всевозможной выпивкой. Споря сама с собой, я наливаю себе стакан - Стоунхарт никогда не упоминал об ограничении в выпивке. В конечном счете, я решаю не искушать судьбу. Не хочу еще одного наказания.

Возвращаюсь на первый этаж и делаю второй круг. Я ищу хоть какую-нибудь подсказку о том, что Стоунхарт за человек. Если я выведаю информацию, я смогу использовать её против него. Хорошее будет начало.

К сожалению, поиски ни к чему не приводят. Я еще не настолько смела, чтобы открывать ящики и закрытые двери, но даже если бы было наоборот, сомневаюсь, что нашла бы там много информации. Дом оформлен хорошо с современной мебелью, подчеркивающую архитектуру. Он больше напоминает выставочный зал, нежели реальный дом. Несколько картин на стене - обычные и невзрачные. Никакого беспорядка, даже намека на пылинку, благодаря чему можно определить, какие комнаты используются меньше других.

Я нашла дорогу к одной из комнат. Два кожаных дивана стоят друг напротив друга перед газовым камином. Включаю его. Языки пламени оживают, танцуя позади стекла. Сажусь и смотрю на них.

Ровно в шесть часов я слышу звон колокольчиков. С любопытством, но осторожно, я иду посмотреть, что это. Зайдя на кухню, я замечаю, что стол ломится от разнообразной еды.

Никаких признаков присутствия Чарльза.

- Эй, - зову я.

Я должна хотя бы отблагодарить его.

- Есть кто-нибудь?

Тишина.

Нахмурившись, я сажусь за стол и открываю еще одну записку.

Лилли,

Я доволен твоим поведением.

J.S.

Половица скрипит позади меня. Я оборачиваюсь, но там никого нет.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы сердце перестало так бешено биться. Как Стоунхарт может быть доволен моим поведением, если он в команировке? Роза упомянула камеры, но наверняка у него есть куда более важные дела, чем наблюдать за мной.

Внимательно рассматриваю записку. Это те же самые синие чернила, что были в предыдущих письмах. Её не отправили по факсу.

Ответ очевиден. Он написал её перед тем, как уехать, и попросить Чарльза передать её мне. Или же он написал две - одну, где он рад, и другую, где он разочарован. И в зависимости от того, что ему передала Роза, он отдал подходящую записку Чарльзу.

Что более вероятно. Это также означает, что я прошла тест, который она заставила меня пройти. Как приятно, что я сделала хоть что-то правильно.

Я еще раз напоминаю себе, что я здесь не для того, чтобы сделать Стоунхарта счастливым.

Уже не хочется есть. Отставляю еду в сторону и встаю. Стоунхарт упомянул о кабинете в записке. Роза не показывала мне его во время нашей экскурсии. Возможно, это была простая оплошность с её стороны. Тем не менее, я знаю, что кабинет Стоунхарта - единственное место, где я могу найти ответы на все свои вопросы.

Я строю примерный план особняка у себя в голове. Два крыла и коридор. Три уровня: подвал, первый и верхний этажи. Солярий является частью западного крыла с видом на Тихий океан.

Иду в восточное крыло. Иду по широкому коридору, слышен лишь звук моих собственных шагов. Прохожу одну пустую комнату за другой. Хоть бы была какая-нибудь мебель.

Мой поиск на первом этаже ни к чему не приводит. И в подвале я уже была не раз. Иду обратно в фойе и поднимаюсь по лестнице. Останавливаюсь на пороге спальни. Это самая большая комната в доме, даже больше, чем солярий. Здесь присутствует тот же стиль. Из окон от потолка до пола открывается вид на океан. Роза как-то упустила её из вида, когда мы проходили мимо.

Стоунхарт сказал, что я не могу заходить в его кабинет, но он ничего не говорил про спальню.

Привожу в порядок ошейник и молюсь, чтобы он не дай бог сработал, и вхожу вовнутрь. Закрываю глаза и жду. Когда ничего не происходит, снова их открываю. Холод бежит по моему позвоночнику, когда я осознаю, что нахожусь в комнате Стоунхарта. Интересно, сколько женщин здесь было.

Небольшими шагами я иду вперед, опасаясь того, что вот-вот сработает ошейник. Никогда не забуду ту боль, которую я испытала, когда вышла за границы в первый день.

Один шаг, ожидание. Один шаг, ожидание. Таким образом я подхожу к стеклянной стене. С облегчением выдыхаю. Стоунхарт не лгал: я действительно могу проходить через любые незапертые двери.

Смотрю на кровать позади себя. Самая большая из всех, что я видела. Зачем одному человеку нужна такая огромная кровать?

Но у Стоунхарта всё больше, чем жизнь. Он сказал мне, что он тот, кто может. И тот, кто делает. И он это делает. Думаю, что всё это - особняк, кровать, богатство - как раз таки проявление этого.

Подхожу к кровати так близко, что голени почти касаются её. У меня такое чувство, будто я посягаю на священное пространство.

Я касаюсь черного покрывала и останавливаюсь. Меня не покидает мысль, что я вторгаюсь в чужую жизнь. Я не хочу, чтобы Стоунхарт взбесился.

Краем глаза я замечаю движение около стены. Поворачиваюсь, но там ничего нет.

Странно, думаю я. Может быть, это всё нервы. В замешательстве я направляюсь к двери.

И снова останавливаюсь, ощущая слабое дуновение ветра. Все окна закрыты. Тогда откуда он взялся?

Оглядываюсь на стену, и вот тогда я замечаю крошечную вертикальную трещину, которая чем-то напоминает дверь.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что я по-прежнему одна, я на цыпочках подхожу к ней. Подойдя вплотную к ней, я убеждаюсь, что это скрытая дверь. Толкаю я. Дверь открыта.

В комнате темно. Она освещается лишь экранами телевизоров на противоположной стороне. Их здесь немало, совсем как в магазине электроники.

Чувство неловкости не покидает меня. Тревоги. Не думаю, что мне можно здесь находиться. Но я не нарушила ни одно правило Стоунхарта. Он сказал, что я могу заходить в любые незапертые двери. Эта не была закрыта.

Мною овладевает любопытство. Если бы мне было не позволено здесь быть, ошейник оповестил бы об этом. Уже в сотый раз я ожидаю этого. Я не могу расслабиться, чтобы спокойно побродить по дому.

В центре комнаты стоит стол, больше похожий на пульт управления (беспроводная клавиатура и мышь на лакированной поверхности). Позади него стоит стул лицом к стене к экранам.

Это первая комната, которая на мой взгляд поможет мне в моих поисках.

Что если это кабинет Стоунхарта? Он запретил мне входить сюда. Если это именно та комната, о которой я думаю, то я ослушалась его приказа.

Осматриваюсь вокруг. Может быть мне стоит уйти и забыть об этом? Так было бы безопаснее.

Но, нет, я не могу. Стоунхарт хочет, чтобы я была послушной и сломленной. Это распространяется только тогда, когда он рядом. Угроза его присутствия не должна меня остановить. Я должна научиться быть наглой.

Когда он рядом, у меня не получается возражать ему, но его не будет три дня, так что я могу себе это позволить. Мне нужно сделать что-то такое, чтобы показать, что я не слабая.

Почему он выбрал именно это место для своего кабинета? Он маленький и тесный. Здесь нет окон. Он больше похож на шкаф, нежели комнату по сравнению с другой частью его дома.

Я все таки решаюсь. Не было указаний ничего не трогать.

Подхожу к столу и сажусь на стул. Мое сердце бьется так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. Руки трясутся, когда я касаюсь мыши.

На экранах ни с того ни с сего появляются изображения. До меня ни сразу доходит, что я вижу.

У меня начинает кружиться голова. Все эти изображения с камер, настроенных по всему дому.

Я вижу все те места, что мне показывала Роза: фойе, многочисленные коридоры, кухня. Но также и то, о чем я и не подозревала. Шесть ракурсов солярия. Четыре - из моей ванной, включая одну прямо над ванной. Я смотрю на свою дамскую комнату под незнакомым углом. Камера находится прямо за зеркалом.

Меня начинает тошнить. Я знала, что Стоунхарт контролирует все аспекты моей жизни, но кто бы мог подумать, что он так тщательно установит камеры. Нет ни единого места, где он не смог бы за мной следить. Это значит, что все это время, пока я была здесь, он отслеживал каждое мое движение.

Отвратительно. Отталкиваюсь от стола. Я не только была пленницей, да еще и словно на выставке, как какой-то цирковой уродец. Мой взгляд фокусируется на экране, где отражается моя гардеробная. Он видел, как я переодеваюсь. Затем перемещаю на тот, что показывает солярий. Он видел, как я плакала.

Он видел всё.

Мне нужно уйти. Только собираюсь это сделать, когда холодный голос останавливает меня.

- Лилли.

Застываю на месте. Все мышцы сковывает от страха.

Оборачиваюсь и вижу, что Стоунхарт сердито смотрит на меня с порога.

Я в шоке. Что он здесь делает? Он должен быть далеко от сюда.

- Здравствуй, Лилли, - говорит он.

Он смотрит на меня.

- Знаешь, вежливым тоном считается ответить на приветствие.

- З-здравствуй, - заикаюсь я.

Голос Стоунхарта спокойный, но вот взгляд говорит об опасности.

Глупая, глупая, глупая! Ругаю я себя. Я не должна была приходить сюда. Теперь, когда он поймал меня, я даже представить не могу, что он собирается делать.

Стоунхарт входит в комнату и идет ко мне. Я слишком напугана, чтобы двигаться. Мои ноги, кажется, приросли к полу.

Его грозный взгляд слишком для меня. Отвожу взгляд и смотрю вниз.

Он останавливается передо мной. Я могу видеть носки его туфель. Черные мокасины с тонкими кожаными шнурками. Нормальная обувь. Такие не носят маньяки.

Он касается моего подбородка и поднимает голову вверх. Я задерживаю дыхание, когда смотрю на него.

Он смотрит на меня на протяжении длительного времени. Я хочу вырваться из его хватки, но, боюсь, что сделаю только хуже.

- Ты дрожишь, - отмечает он. - Почему?

- Я-я не знаю, - говорю я.

Он недовольно фыркает.

- Не ври мне, Лилли.

Я сглатываю и отворачиваюсь. Он дергает мою голову назад.

- Ты боишься? - спрашивает он.

Я ожидала услышала в его голосе намек на торжество, но этого не происходит. Он ровный и безэмоциональный, как и накануне.

Его глаза, с другой стороны...в этих глазах назревает буря. Я не могу говорить. Лишь незаметно киваю, избегая его взгляда.

- Почему? - спрашивает он.

Его пальцы сжимают мой подбородок.

- Не надо лгать мне, Лилли.

- Т-т-т-твой кабинет, - хнычу я.

Я украдкой осматриваю комнату.

- Я в твоем кабинете.

Стоунхарт кивает.

- И ты знаешь, что тебе нельзя заходить в мой кабинет, не так ли?

Закрыв глаза, одинокая слеза скатывается по щеке. Это подтверждение моих худших страхов.

- Да, - выдыхаю я.

Стоунхарт отпускает меня. Я жду, что за этим последует пощечина, но нет. Вместо этого я чувствую, что он отворачивается.

Открываю один глаз. Стоунхарт стоит ко мне спиной. Сложив руки вместе, он смотрит на мониторы.

- Ты знала о правиле, согласно которому тебе запрещено заходить в мой кабинет, - говорит он. - Но всё же ты здесь.

Он говорит, даже не смотря на меня.

- Пожалуйста, Лилли, помоги мне смириться с этим.

Открываю другой глаз. Я до сих пор дрожу. Такое ощущение, будто я стою посередине замерзшего озера, там, где тонкий лед. Один неверный шаг, одно неправильное слово, и я проваляюсь под лед.

- Я не могу, - шепчу я.

На этот раз Стоунхарт иронизирует. - Ты не можешь, - повторяет он. - В таком случае ты имеешь полное право бояться, не так ли?

Он поворачивается. Его глаза сияют в темноте.

- Поскольку ты ослушалась моего приказа.

Я пытаюсь проглотить огромный ком в горле. Я облажалась. Все мои планы полетели к чертям собачьим.

Я помню, как Стоунхарт говорил, что случится, если я нарушу правила:

Я оставлю тебя в темноте.

Я не могу - я не могу снова вернуться туда. Я не хочу, чтобы меня снова приковали к столбу с невидимым поводком на шее. Я не могу во второй раз лицом к лицу столкнуться с темнотой. Я не могу. Я просто не могу!

- Конечно есть одна возможность.

Я просто смотрю на него, не решаясь заговорить.

- И эта возможность, Лилли...

Он подходит ко мне. Я закрываю глаза. Он наклоняется, убирает мои волосы в сторону и шепчет:

- Это не мой кабинет.

На меня накатывает волна облегчения. Опускаюсь на стул.

Отвернувшись, Стоунхарт начинает расшагивать перед экранами.

- Тем не менее, - продолжает он. - Твое виноватое выражение лица говорит мне, что за моей спиной, когда меня не было, ты бы зашла и туда, нарушив тем самым правила.

- Я - нет, Джереми. Я бы не стала этого делать, - заикаюсь я.

- Тихо! - рявкает он. - Я не хочу ничего слышать. Факт остается фактом: ты знала, что тебе запрещено входить в мой кабинет, но так или иначе я нахожу тебя там, где по-твоему находится мой кабинет.

Он смотрит на меня.

- Это плохо.

Качаю головой, но сказать ничего не могу.

- Вопрос в том, - продолжает он. - Что мне с тобой делать? Я сдержал слово и дал тебе доступ к своему дому. И что я нахожу, когда возвращаюсь? Ты там, куда я запретил тебе заходить!

- Джереми, пожалуйста, - начинаю я. - Я не. Я была здесь всего секунду. Я не думала...Я не знала...

- Что я вернусь и найду тебя здесь? Нет. Ты явно не ожидала этого. Думаешь, ты такая умная? Вынюхиваешь здесь всё, пока меня нет?

- Нет, обещаю это не то, о чем ты подумал...

Стоунхарт перебивает меня.

- Думаю, - говорит он медленно. - Пришло время рассказать тебе небольшую историю, Лилли.

Он подходит ко мне и облокачивается об стол.

- С чего бы начать, с чего бы начать? - говорит он рассеянно.

Наблюдаю за ним с опаской, побаиваясь его непредсказуемой реакции.

- Я знаю! - говорит он в насмешливой манере. - Почему бы не начать с самого начала?

Я слышу, как внутри меня кипит кровь, когда он смотрит на меня, ища ответ.

- Хорошо.

- Однажды, много лет назад жил был маленький мальчик. У него было два старших брата и могущественный отец. Он был умен, остер и амбициозен. Но у него был один большой недостаток.

Его глаза обращаются ко мне.

- Догадываешься, что за недостаток это был?

Я качаю головой в ответ

- Я-я не знаю.

- Он был самым младшим, - говорит Стоунхарт.

Его голос мягок и полон ненависти.

- Когда мальчик вырос, он обошел своих братьев. Они были медленными, тупыми и менее талантливыми, чем он. Но это не имело никакого значения для его отца.

Стоунхарт делает паузу, ожидая моего ответа. Когда же я ничего не говорю, он продолжает:

- Мальчика так и гложила ненависть. Лишь мать видела в нем человека. Мальчик вырос и стал человеком. Но вот отец по-прежнему видел старших братьев последователями семейного наследия. Знаешь, чем всё закончилось?

Я сглатываю и качаю головой.

- Чем?

- Мальчик поднялся выше всех и раздавил тех, кто сомневался в нем. Он узнал, что такое господство. Из-за мести.

Он подчеркивает это слово.

Мы оба молчим. Я чувствую, как Стоунхарт пронзает меня взглядом. Он ждет моего ответа.

- Что произошло дальше? - осмеливаюсь произнести я.

- Великий день в жизни мальчика. Годы спустя он встретил своего отца в зале суда, которого обвиняли в рейдерском захвате компании. Мальчик изменил свое имя. Отец понятия не имел, кто за этим стоит. И когда отец с сыном встретились...тот триумф, что чувствовал мальчик, ни сравнится ни с чем.

- Зачем ты рассказываешь мне это? - шепчу я.

- Разве это не очевидно? - спрашивает он. - Это предупреждение, Лилли. Думаешь, я не знаю, что ты задумала? Думаешь, я не догадался, что ты здесь искала? Мальчику нравилась месть. Ну...

Он отталкивается от стола и возвышается надо мной.

- ...черты, что есть в тебе самом, легко узнаваемы в других.

Он знает, что шепчет мне внутренний голос. Он знает, что я намерена его обмануть. Он знает, что я намерена бороться.

- Сейчас, - он отворачивается от меня и наклоняется над столом. - Давай посмотрим, что ты здесь делала.

Мне не нравится это.

- Джереми, нет, - слабо протестую я. - Мы не должны делать это...

Он игнорирует меня и нажимает что-то на клавиатуре. Загорается несколько дисплеев, должно быть программа наблюдения. Стоунхарт открывает календарь и щелкает на ранние даты в октябре.

- Как на счет этого?

На экране появляется картинка того, как я лежу на полу рядом с колонной. Стоунхарт оглядывается на меня через плечо.

- Твой первый день, - говорит он мне.

Он прокручивает вперед, когда я уже начинаю шевелиться.

- Джереми, пожалуйста, - прошу я. - Мы не должны смотреть.

- Но мы будем. Ах! Моя любимая часть.

Я в ужасе смотрю на то, как я переступаю границу. Вздрагиваю, когда за мной раздается хлопок. Лилли на экране напрягается, спустя какое-то время снова идет вперед.

Я чуть было не закричала на нее, чтобы она остановилась. Страх зарождается внутри меня, когда я вижу, как я делаю неосторожный шаг в сторону занавеса.

Стоунхарт ставит на паузу на том моменте, где я корчусь на полу. Он смотрит на меня.

- Помнишь, что было потом?

Бессознательно я касаюсь ошейника.

- Джереми, пожалуйста.

- Вот, почему ты здесь, - говорит он. - Ты пришла в эту комнату для этого? Теперь смотри.

Он нажимает на воспроизведение. Видео заставляет меня переживать ужасные чувства. Оно без звука, но я помню те визги перед тем, как упасть в обморок.

Стоунхарт пристально смотрит на меня. Я хочу отвернуться от экрана, но не могу. Ему это не понравится.

Мои ногти впиваются в ладони. Я тяжело дышу. Мое сердце бешено колотится от того, что ошейник может в любой момент причинить мне боль.

Наконец Лилли на экране отпускает. Я отвожу взгляд.

- Понравилось? - спрашивает Стоунхарт. - Знаешь, у меня здесь целая коллекция. Давай посмотрим...что еще тебе интересно?

Его брови поднимаются вверх.

- Я знаю.

Он снова возвращается к экрану и отмечает другую дату.18 ноября 2013 года.

Мониторы показывают нас вместе в солярии. Мы сидим за столом, ужинаем. Я знаю, что будет дальше.

Я не могу смотреть. Я не могу смотреть на то, как он насилует меня. Воспоминания о той ночи еще свежи в моей голове.

Мне нужно уйти.

Я встаю.

- Сиди, Лилли, - рычит он. - Или столкнешься с куда более худшими последствиями, чем это.

Мои глаза бросаются к открытой двери. Грудь вздымается. Никогда не думала, что захочу вернуться в солярий. Но сейчас я хочу этого больше всего.

- Я сказал сидеть! - кричит Стоунхарт.

Последний раз бросаю взгляд на дверной проем. Мне нужно выбраться отсюда. Но чем дольше я продолжаю стоять, гнев Стоунхарта только разрастается.

Всё же я опускаюсь на стул.

Он улыбается.

- Хорошо, а теперь смотри.

Мое тело начинает дрожать.

- Подожди, - ехидно добавляет Стоунхарт. - Я забыл добавить звук.

Он стучит по клавиатуре, и становятся слышны наши голоса.

- Как прошел твой день? - спрашивает Стоунхарт на видео.

Я не отвечаю, на что он говорит:

- Принято отвечать, когда тебя спрашивают.

- Хорошо. А твой?

Выражение лица Стоунхарта меняется.

- Стоит ли мне напомнить тебе правила поведения?

Я съеживаюсь каждый раз, когда заканчивается разговор. В затылке начинает пульсировать. Страх зарождается внутри.

-...конечно, я прав, - говорит Стоунхарт. - Я редко ошибаюсь.

Дыхание учащается. Реальный Стоунхарт смотрит на меня, убеждаясь, смотрю ли я на экран.

- Джереми? - мой голос слегка дрожит. - Могу ли я задать тебе вопрос?

Он поднимает бокал и крутит его в руке.

- Ты помнишь наши правила?

- Да.

Мои ладони становятся мокрыми. Пот стекает по спине. Я чувствую себя в ловушке, когда Стоунхарт смотрит на меня.

Он знает, что делает. Он знает, как тяжело смотреть на это. И он упивается этим.

- Скажи, что тебе нужно.

- Мне нужен воздух!

Я наблюдаю за тем, как он кладет руку мне на талию и ведет на улицу.

Уж больно жалостливое у него при этом лицо.

-...моя милая Лилли, когда я поменяю радиус действия, ты узнаешь об этом первой.

- Пожалуйста, - прошу я.

Я не могу на это смотреть.

- Пожалуйста, Джереми, выключи это.

- Выключить? - хмурится он. - Но это моя любимая часть.

Он прибавляет громкость.

Я слышу свои крики. Я вижу, как подхожу к столу и бросаю бутылку вина ему в голову. Гнев вспыхивает у него на лице, прежде чем он хватает меня. Я снова чувствую его руки на себе. Я дрожу. Звуки борьбы заполняют комнату. Он хватает меня за волосы. Я изо-всех сил борюсь с ним.

Поверить не могу, что переживаю это снова.

Я задыхаюсь, как в реальной жизни, так и на экране, когда Стоунхарт разрывает на мне платье. Я чувствую легкое головокружение. Стоунхарт наблюдает за моей реакцией. Он касается меня, доминирует надо мной и...

Этого слишком много. Я не могу пережить это снова.

Мои глаза закатываются, и я падаю в обморок.

Глава 15

Впервые за всё время мне приснился хороший сон. Я вернулась в Йельский университет, нахожусь в окружении своих друзей. Мы устроили пикник на траве. Весеннее солнце согревает нас.

Фей загорает с закрытыми глазами. Я лежу рядом, делая вид, что читаю книгу, а сама наблюдаю за тем, как Робин и его друзья перебрасывают диск между собой.

Великолепная готическая архитектура вокруг меня искрится на солнце. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, зная, что ничто здесь не может принести мне вред.

Вдруг, я падаю сквозь землю. Открываю рот, чтобы закричать, но порыв воздуха не дает мне это сделать.

Я приземляюсь в коробку. Карабкаюсь вверх, но крышка захлопывается. Такое ощущение, будто из тела выкачали всё тепло. Будто я в ледяном кубе.

Я ничего не вижу. Я тянусь перед собой и понимаю, что я не могу пошевелить руками. Они привязаны к телу толстыми, грубыми веревками.

Спустя секунду я понимаю, что не привязана веревками. Это змея.

Я хочу кричать, но что-то сдавливает мне горло. Я чувствую удушье. Еще одна змея поменьше извивается вокруг моего горла. Она черная, почти, как угорь, с красными как у дьявола глазами.

Она всё затягивается и затягивается вокруг моего горла. Я не могу дышать. Я задыхаюсь. Я умираю. Я-

***

Прихожу в себя. Сердце бешено колотится, рубашка насквозь промокла. Темно.

Осмотревшись вокруг, я понимаю, что нахожусь в солярии на незнакомой кровати. Занавес открыт, но за окном ночь.

Спустя какое-то время я понимаю, что не одна в комнате. Сидя в кресле Розы, Стоунхарт смотрит на меня.

- Итак, - говорит он. - Наконец-то ты проснулась. Я ждал, чтобы показать тебе кое-что.

Он тянется к карману. Достает оттуда телефон. Проводит пальцем по экрану. Прежде чем я успеваю моргнуть, красное кольцо света несется ко мне с того конца комнаты.

Оно останавливается возле кровати, образуя круг.

- Лилли, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о том, как расстроила меня. На твоем месте, я бы не вставал с этой кровати.

На этом он выходит из комнаты с высоко поднятой головой.

И снова я забыта.

Content

Эдвардс Скарлетт Подчинение (ЛП)