Александр Крылов

Сибирские полки на германском фронте в годы Первой Мировой войны

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)»

Предисловие

От Бийского батальона до 29-го Сибирского стрелкового полка (1771–1914)

Родословная 29-го Сибирского стрелкового полка прослеживается с семидесятых годов XVIII в., с эпохи правления императрицы Екатерины II. Таким образом, ушедшие в 1914 г. на фронт офицеры, чиновники и стрелки полка несли службу в одном из старейших полков Русской Императорской армии в Сибири. Их предшественники охраняли сибирские границы от кочевников из монгольских степей, покоряли племена Туркестана, боролись с китайскими разбойниками хунхузами, были готовы встретить в штыки японцев в 1905 г. Славные подвиги ждали полк на Германском фронте в 1914–1918 гг. Последними трагическими страницами полковой истории стало участие бывших однополчан на стороне белых и красных в братоубийственной Гражданской войне.

История полка берет начало с 31 августа 1771 г., когда для службы на Колывано-Кузнецкой укрепленной линии[1] был создан Бийский пограничный гарнизонный батальон в составе пяти строевых рот и одной инвалидной роты. На его формирование пошли офицеры и нижние чины из разных армейских полков и гарнизонных батальонов. Личного состава: 1 штаб-офицер, 19 обер-офицеров, 56 унтер-офицеров и капралов, 660 рядовых, 6 флейтщиков, 12 барабанщиков, 21 нестроевых, 29 денщиков, всего – 804 человека[2].

В годы правления императора Павла I армейские части взамен территориальных названий стали называться по фамилиям шефов. С 9 января 1797 г. Бийский батальон стал Гарнизонным генерал-майора Богданова 3-го батальоном. Личного состава: шеф (комендант крепости, генеральского или штаб-офицерского чина), штаб-офицеров – 2, обер-офицеров – 25, унтер-офицеров – 59, рядовых – 834, флейтщиков – 2, барабанщиков – 19, нестроевых – 26, денщиков – 39, всего – 1007 человек[3].

С 4 марта 1800 г. по 3 июля 1801 г. батальон входил в состав Гарнизонного генерал-майора Ретюненского полка. После выделения из полка батальон вновь получил наименование Бийского[4]. По штату гарнизонного батальона на полевом положении состоял из четырех мушкетерских рот. Личного состава: штаб-офицеров – 2, обер-офицеров – 18, унтер-офицеров – 48, рядовых – 720, барабанщиков – 13, нестроевых – 34, денщиков – 31, всего – 866 человек[5].

В апреле 1826 г. батальон был переведен в Пресного-рьевскую и Пресненскую крепости в связи с чем получил новое наименование – Пресногорьевский Гарнизонный батальон.

С 19 апреля 1829 г. переименован в Сибирский линейный № 2 батальон[6], который с 1830 г. вошел в состав 1-й бригады 27-й пехотной дивизии (с 1831 г. – 29-я пехотная дивизия)[7].

По новому штату в 1830 г. в батальоне числилось: штаб-офицеров – 2, обер-офицеров – 18, унтер-офицеров – 80, рядовых – 920, барабанщиков – 17, нестроевых – 34, всего – 1071 человек[8]. В 1834 г. в батальоне разрешено иметь сверх штата 1 портупей-прапорщика и 1 подпрапорщика. В 1841 г. к нестроевым чинам прибавлены священник, 2 причетчика и сторож.

В тридцатые годы часть батальона была расположена в Акмолинском укреплении, в строительстве которого его чины принимали активное участие. Специальная команда инженера-поручика Г. Попова строила казенные здания в Акмоле. Небольшой отряд батальона выдержал в 1839 г. осаду во время восстания Кенесары Касымова (1837–1847). В следующем году весь батальон был переведен в Акмолинское укрепление.

Прикомандированный к батальону старший писарь Николай Кулевский опубликовал в 1874 г. свои воспоминания в журнале «Чтения для солдат»: «Весь город состоит из нескольких улиц, застроенных небольшими деревянными домами, часто очень непривлекательной наружности. В городе одна небольшая магометанская деревянная мечеть. Между городом и крепостью расположен рынок или, как в Азии называют, – базар, состоящий из нескольких деревянных флигелей и маленьких досчатых лавчонок или ларчиков… Акмолинская крепость, состоящая из невысоких земляных валов, местами с довольно глубокими рвами… но в настоящее время… валы и вообще крепостные верки, как построенные из земли и землебитного кирпича, во многих местах обсыпались и их не поддерживают…

В крепости, в нескольких небольших отдельных казармах поротно расположен 2-й Западно-Сибирский линейный батальон»[9].

С февраля 1845 г. батальон в составе 1-й бригады 23-й пехотной дивизии. 3 декабря 1862 г. батальон подчинен губернатору области сибирских киргизов. В это время батальон принимал участие в операциях по покорению Средней Азии. С 6 августа 1865 г. все сибирские линейные батальоны были переименованы в Западно-Сибирские.

31 августа 1871 г., в честь столетнего юбилея батальона, император Александр II даровал части юбилейное знамя образца 1871 года с Александровской юбилейной лентой, белым крестом и надписью «1771–1871». В 1880 г. 2-й Западно-Сибирский линейный батальон передислоцирован в город Семипалатинск (Западный Сибирский военный округ). С 25 января 1882 г. в составе Омского военного округа.

В мае 1887 г. Высочайшим повелением батальон был отправлен на новую стоянку – в крепость Владивосток. Расстояние между Семипалатинском и Владивостоком, более 6 тысяч километров, стрелки преодолели походным маршем. В «Памятке стрелку от 31-го Восточно-Сибирского стрелкового полка»[10] красочно описывается путь батальона на восток.

«Собрался батальон: нагрузил телеги и арбы, забрал все имущество, накупил гуртов скота для довольствия, отслужил молебен на прощание, вздохнул, всколыхнулся и пошел. Шел он долго, неустанно и мужественно, перенося и знойное палящее солнце, и жажду, и тяжесть похода, преодолевая гордо и твердо все невзгоды этого далекого пути, дошел до Сибири, на баржах перешел под Иркутском озеро Байкал, успел к холодным временам добраться до города Читы, где и зазимовал»[11].

Зимой чины батальона занимались строительством плотов и барж, на которых в мае 1888 г. двинулись в дальнейший путь по рекам Шилка и Амур. По прибытию во Владивосток батальон был расквартирован на острове Русском в бараках и землянках. В дальнейшем началось строительство кирпичных казарм в так называемом «Гнилом углу». С 7 ноября 1891 г. переименован в 8-й ВосточноСибирский Линейный батальон[12].

Пехота на марше

Служба в Приморье. Война и мятежи (1891–1906)

Активизация российской политики на Дальнем Востоке потребовала увеличения военного присутствия в Приморье. Из Европейской части России во Владивосток были перевезены морем 20 рот из резервных батальонов (Романовского, Солигаченского, Оставшевского и других). Прибывшие роты влились в состав батальона, который был переформирован во Владивостокский Крепостной пехотный полк (22 июня 1896 г.). Полку присвоено обмундирование по форме Крепостных пехотных полков с папахой и шифровкой – «Влд.». В 1897 г. полк получил старшинство с 31 августа 1771 г.

В 1900 г. полк был мобилизован ввиду начавшихся боевых действий с Китаем. Полк не принимал участия в крупномасштабных боевых действиях, а контролировал Владивосток, так как власти опасались восстания среди 40-тысячного китайского населения города. Помимо этого полк выделял небольшие отряды, которые устраивали в тайге облавы на китайских разбойников хунхузов. Случались стычки, в которых стрелки захватывали пленных и оружие[13].

В 1900 г. полк был разделен на 1-й и 2-й Владивостокские Крепостные полки.

1-й Владивостокский Крепостной полк просуществовал недолго. Высочайшим повелением от 12 августа 1903 г. из двух его батальонов был сформирован 29-й ВосточноСибирский стрелковый полк. Третий батальон и два батальона 2-го Владивостокского Крепостного полка пошли на формирование 31-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Оставшиеся части 2-го Владивостокского пошли на формирование 30-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Вскоре во Владивосток прибыл 32-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Эти четыре полка составили 8-ю Восточно-Сибирскую стрелковую бригаду[14]. 1 ноября 1903 г. император Николай II пожаловал 29-му полку знамя бывшего 1-го Владивостокского полка с надписью «1771–1871» с Александровской юбилейной лентой.

В начале Русско-японской войны, в феврале 1904 г., полк был доведен до трехбатальонного состава. С переформированием полков бригады в трехбатальонный состав, 8-я Восточно-Сибирская стрелковая бригада была переименована в 8-ю Восточно-Сибирскую стрелковую дивизию.

Всю войну стрелки дивизии оставались во Владивостоке, защищали и перестраивали крепость, укрепления которой подверглись масштабной реконструкции. Если к началу 1904 г. Владивостокская крепость с гарнизоном в 9 тысяч человек при 20 орудиях имела линию обороны в 3–5 километрах от города, то через полтора года силы гарнизона увеличились до 50 тысяч человек при 1500 орудиях, «а верки временной профили имели в окружности около 80 километров»[15].

Приказ по 8-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде от 21 февраля 1904 г.[16]: «…Не взирая на сильную снежную пургу, работы сегодня по передвижению мортир и пушек были исполнены с исключительным успехом. Объявляю от имени службы благодарность офицерам 29, 30 и 32 полков, бывших сего числа в наряде на этих работах. Всем потрудившимся нижним чинам выдать по полчарке водки или дачу сахара по стоимости полчарки».

Согласно ведомости на 10 февраля 1905 г. в полку числилось 45 офицеров, 7 чиновников, 3694 нижних чинов строевых, 121 нестроевой, 55 лошадей. На 10 апреля – 40 офицеров и 6 чиновников, 3905 строевых нижних чинов, 144 нестроевых и 104 лошади. На 25 мая – 48 офицеров, 5 чиновников, 3842 строевых нижних чинов, 144 нестроевых, 89 лошадей[17]. В октябре 1905 г. полк переформирован в четырех батальонный состав.

В конце 1905 г. Владивосток был охвачен беспорядками. После Октябрьской Всероссийской политической стачки и манифеста 17 октября по городу прокатилась волна митингов и демонстраций, агитаторы распространяли листовки и революционные брошюры. Власти попытались дисциплинарными мерами удержать солдат от участия в политических акциях, но масса солдат, многие из которых ожидали демобилизации, была уже распропагандирована. 30 октября на городские улицы вышли солдаты Хабаровского резервного полка, матросы, рабочие порта (всего более 10 тысяч человек). Начались избиения и убийства офицеров, погромы лавок, грабежи магазинов, поджоги, разгромлены гауптвахта и военная тюрьма. Для восстановления порядка в город были введены полки 8-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии и казаки.

Командование отправило наиболее ненадежные части из города, однако ситуация оставалась тревожной. Продолжалась революционная агитация, на митингах солдат призывали не подчиняться офицерам. Власти пошли на введение в городе военного положения. Поучаствовали в революционных событиях и стрелки 29-го полка, в исполнительный комитет восставших был избран стрелок Абрам Луцкий.

Телеграмма коменданта Владивостокской крепости генерал-лейтенанта Селиванова главнокомандующему всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, действующими против Японии, Н.П. Линевичу о революционных настроениях солдат владивостокского гарнизона от 27 декабря 1905 г.: «Настроение в войсках неблагонадежное. 32-й полк 2 дня подряд отказался занимать караулы; 29– й и 30-й волнуются, тоже неблагонадежны; 39-й полк[18]волнуется; артиллерия 8-ой дивизии – тоже; на Русском острове пока более спокойно. Скоро будет некому нести караулы. Все меры успокоительные не действуют, потеряли силу, применить силу некем. Безотлагательно прошу не отказать прислать благонадежный полк пехоты с казачьим полком и казачьей батареей, а полки 8-ой дивизии: 29-й, 30– й и 32-й – вывести из крепости как совершенно разложившийся гарнизон»[19].

В декабре начались очередные беспорядки, которые вылились в вооруженное восстание в начале января 1906 г. Во время этих событий полк потерял подполковника Сурменева[20]. 2 января 1906 г. он получил назначение на должность комендантского штаб-офицера и исполняющего обязанности коменданта Владивостока. На этом посту он пробыл всего 10 дней. «Выбор на эту должность объясняется расположением к нему офицеров, уважение коих Сурменев приобрел своим тактом и прямолинейным, строгим отношением к долгу».

9 января матросы захватили склад с оружием, которое быстро разошлось по городу. На митинге 10 января у цирка Боровикса на улице Первой Морской были заявлены требования об освобождении политических преступников из нижних чинов и разрешение на проведение митингов. К коменданту крепости Селиванову были посланы депутаты, но они не были им приняты и получили решительный отказ. «Мятежники, подстрекаемые известной государственной преступницей Волькенштейн, повалили толпой к квартире коменданта, но были встречены пулеметным огнем и разбежались, бросив своих убитых». Была убита и Л.А. Волькенштейн.

Весь день 10 января Сурменев провел на крепостной гауптвахте, куда ожидали прихода мятежников для освобождения арестованных политических преступников и главных агитаторов. На следующий день 11 января к гауптвахте пошла толпа из артиллерийских частей и 32-го Восточно-Сибирского стрелкового полка и стала требовать освобождения арестантов. Караул гауптвахты, состоявший из чинов 32-го полка склонялся на сторону бунтовщиков. Сурменев попытался уговорить мятежников, но толпа кричала и наступала, тогда он вытащил револьвер и крикнул «вы проберетесь только через мой труп». Раздались выстрелы и Сурменев, сраженный двумя пулями в живот, упал на пороге здания. Толпа ворвалась и освободила арестантов. Отнесенный в крепостной госпиталь Сурменев в страшных мучениях скончался на следующий день.

На несколько дней город практически перешел в руки восставших, образовалась так называемая «Владивостокская республика». Восстание было подавлено 26 января после ввода в город крупных воинских соединений.

Несмотря на беспорядки 18 января прошло отпевание Сурменева в Кафедральном соборе, а погребение состоялось на военном кладбище Владивостока с воинскими почестями, отданными покойному 29-м ВосточноСибирским стрелковым полком.

Сослуживцы подполковника Сурменева поставили в караульном помещении икону Святого Владимира, под которой была прикреплена мраморная доска с описанием гибели Сурменева. 12 января 1908 г. в церкви Финляндского полка была установлена мраморная доска с таким же описанием гибели Сурменева, служившего ранее в Финляндском полку[21].

В Енисейской губернии (1906–1914)

Летом 1906 г. полки 8-й дивизии сменили дислокацию. Новым местом прописки для стрелков стала Енисейская губерния. 29-й Восточно-Сибирский стрелковый полк был направлен в Ачинск, 30-й и 31-й в Красноярск, 32-й в Канск.

В июле полк двинулся по железной дороге, через Манчжурию, в Енисейскую губернию. В Ачинске беспрецедентными темпами началось строительство военной инфраструктуры – к 1911 г. город считался одним из главнейших гарнизонов в Сибири. Строительство казармы для полка со всеми штабными, хозяйственными постройками и офицерскими квартирами обошлись в 1 963 533 руб. В том числе жилые офицерские помещения – 638 020 руб., солдатские – 1 063 864 руб., хозяйственные – 172 462 руб., приобретение земельного участка – 25 153 руб., ограждение участка и мостики через канаву – 5600 руб., казарменные принадлежности – 52 264 руб., устройство водоснабжения – 6190 руб.[22] Отсюда, из Ачинска, из этих казарм, полк отправился в 1914 году на новую войну.

Перевод полка из Владивостока, ставшего очагом революционных настроений, в Ачинск не означал, что антиправительственные настроения, которые проявились зимой 1906 г., исчезли полностью. Уже на новом месте дислокации произошел ряд конфликтов. 7 августа 1906 г. пьяный стрелок М.А. Рябоконь ругался площадной бранью, а в ответ на замечания заявил штабс-капитану К.А. Лысковичу[23], что «теперь прошло ваше офицерское время». Когда офицер попытался задержать Рябоконя, вмешался стрелок Г.А. Рачек, оттолкнувший Лысковича. Военным гарнизонным судом Рябоконь был приговорен к 12 годам каторги, Рачек к 15 годам[24].

Еще один громкий инцидент случился 14 апреля 1907 г. Стрелок Кирилл Никитин назвал жандармского унтер-офицера Стручкова «опричником Николая II», за что был арестован штабс-капитаном И.П. Лукиным (полковой квартирмейстер). Посаженного в карцер Никитина пришла отбивать группа стрелков, закидавшая камнями и поленьями жандармского ефрейтора. Лишь вмешательство командира 2-й роты штабс-капитана Н.И. Янченко завершило беспорядки[25].

Через временный военный суд в Ачинске прошло довольно большое количество дел связанных с оскорблениями представителей власти. Например, дело стрелка Карпа Усенкова об оскорблении императора[26] или дело стрелка Батыргарея Султангарея об оскорблении унтер-офицера[27]. Были распространены и криминальные дела, а также дела о самострелах. Так, был приговорен к каторге стрелок Абу-бакир Ахметш за умышленное нанесение себе раны с целью увольнения с военной службы[28].

Одно из самых интересных дел Ачинского временного военного суда – процесс над стрелком Андреем Вагайцевым, об оскорблении поручика Неймана в 1908–1909 гг. Вагайцев в качестве прислуги состоял при Неймане, откомандированном из полка для исполнения обязанностей заведующего пересыльной частью при управлении Ачинского уездного воинского начальника. Поручик избил стрелка за то, что тот грубо с ним разговаривал, а в ответ на угрозу зарубить ответил: «Руби, руби, я не боюсь». По словам стрелка, он болел и пытался отпроситься в лазарет, ничего дерзкого не говорил. Нейман считал иначе и цитировал слова Вагайцева в день конфликта: «Голова болит… я ложусь спать очень поздно, встаю рано. Посмотрите на мои руки – они как у рабочего. Я сегодня даже еще ничего не ел. Все вам работать и работать, и за это даже хорошо не поешь. Я не скотина».

Служивший в полку с 1 ноября 1905 г. Вагайцев ранее под следствием не был, дисциплинарных наказаний не имел. За оскорбление поручика был приговорен к одиночному заключению в тюрьме на четыре месяца, с последующим переводом в разряд штрафных и потерей преимущества по службе[29].

Несмотря на подобные прискорбные истории, сибирские офицеры были уверены, что отношения между ними и нижними чинами отличаются в лучшую сторону, чем у полков в европейской части страны. Штабс-капитан Августус Е.Ф. писал в Красноярске: «Нигде, вероятно, в России офицер не стоит так близко к солдату, как у нас. В большинстве случаев сибирский стрелок не смотрит на офицера как на «барина», фланирующего по казарме в часы занятий. «Паря» лезет из кожи, чтобы не отстать от офицера, лучшего стрелка, гимнаста, лыжника. Он знает, что в долгий зимний вечер офицер найдет время, придет в казарму, прочтет веселую книжку или расскажет что-нибудь про японца или китайца»[30].

Большинство нижних чинов в полку были призваны из сибирских губерний, но были стрелки и из европейской части России: Прибалтики, Малороссии, Поволжья. В списках нижних чинов встречаются представители всех вероисповеданий империи. Второе место после православных составляли мусульмане. Служили и стрелки иудейского вероисповедания, причем командование целенаправленно стремилось, чтобы во всех полках дивизии их было примерно одинаковое количество. Так в 1913 г. из стоявшего в Канске 32-го Сибирского стрелкового полка для уравнения в 29-й полк были переведены 22 стрелка иудейского вероисповедания, в 30-й полк – 3 стрелка[31].

Современный историк указывает, что перед мировой войной русские офицеры стремились служить в сибирских полках: «…до и после Русско-японской войны молодые офицеры стремились попасть в Сибирь. «До» – потому что «на Дальнем Востоке пахло порохом», «после» – потому что «сибирские полки, прославившиеся в недавно законченной войне, были покрыты ореолом военной славы, и попасть в них было лестно»[32]. В подтверждение стоит привести слова из корреспонденции офицера родственного ачинцам полка – 30-го Сибирского стрелкового, что стоял в Красноярске, Евгения Федоровича Августуса[33]. Условия службы у Августуса лишь немногим отличались от службы в Ачинске.

«Конечно, в наших гарнизонах нет опер, балетов, скетинг-ринков, журналы и книги мы получаем с опозданием на месяц, иногда и больше, за пересылку брюк-галифе из Лодзи с нас взимают двойной тариф, пятилетка нам доставляет больше огорчений, чем радости. Но все это такие мелочи жизни, которые отходят на второй план, совершенно сглаживаются и забываются. Какой простор, какое приволье в Сибири для офицера, любящего военное дело. Имеют ли в России понятия о походах, разведках или полевых поездках за тысячи верст по диким гольцам горных хребтов, по непроходимой тайге, где бродят лишь медведь и сохатый, по бесконечным степям, где одиноко возвышаются курганы предков Тамерлана и Батыя. В каждой части можно найти офицеров, любителей охоты и спорта в самом широком смысле слова. Команды разведчиков в полках соперничают между собой в лихости и выносливости, как в снежных сугробах Туруханского края, так и в безводных пустынях Монголии»[34].

В качестве примеров зачисления в полк офицеров из Европейской России можно привести перевод в начале 1906 г. из 54-го Минского пехотного полка штабс-капитана Туманова, 35-го Брянского пехотного полка подпоручиков Богуславского и Кирротара. Еще один подпоручик Богуславский был переведен из 258-го пехотного Сухумского резервного полка.

Были выходцы и из казачьих частей. В октябре 1906 г. в полк был переведен 9-го Кубанского пластунского батальона подъесаул Константин Блохин с переименованием в штабс-капитаны. В полк зачислялись юнкера большинства военных училищ, в которых обучались будущие пехотные офицеры.

В частности из Алексеевского военного училища вышли в полк подпоручики Казанцев, Лампсаков, Моженов, Ушверидзе; Киевского – подпоручики Харламов, князь Тусиев, Сапежков; Александровского – подпоручики Кахиани, Дорохин, Владимиров, Мальсагов; Виленского – подпоручик Мехнецов; Одесского – подпоручик Сувид, Кириков; Чугуевского – подпоручики Потеенко, Ведерников; Тифлисского – подпоручик Терентьев, Силецкий; Иркутского – подпоручики Кашперов, Лебедев, Кириатский, Дурасевич, Тагунов, Емуранов, Голиков; Павловского – подпоручики Подерня, Воронцов-Вельяминов, Кичеев; Владимирского – подпоручик Сердаковский, Кусков.

Довольно широко была распространена ротация офицеров среди полков дивизии. Так в полк переведен поручик Хальзев из 30-го Восточно-Сибирского полка (апрель 1906 г.). Также из 30-го полка был переведен подпоручик Писарев (1909 г.). Капитан Лачинов из 29-го полка был переведен в 32-й Сибирский стрелковый полк с производством в подполковники (1913 г.), затем переведен обратно (1914 г.). В 32-й полк был переведен и штабс-капитан Богуславский Дмитрий Георгиевич (1909 г.), в 31-й полк переведен его однофамилец поручик Богуславский Александр Иванович (1910 г.). Из 30-го полка переведен в 29-й полк полковник Мартынов (1910 г.).

10 декабря 1908 г. командир полка Станкевич был произведен в генерал-майоры с последующим увольнением по болезни. Новым комполка стал Камберг Александр Иванович. Он прокомандовал полком более пяти лет, 13 февраля 1914 г. был уволен со службы в отставку с производством в чин генерал-майора (с началом мировой войны возвращен на службу). 25 февраля 1914 г. командиром полка был назначен 1-го Туркестанского стрелкового полка полковник Смирнов Сергей Васильевич. Интересно, что сослуживцем Смирнова по туркестанскому полку был будущий маршал Советского Союза Шапошников, который в своих мемуарах вспоминал однополчанина. «…Смирнов, высокий красивый мужчина с большой окладистой бородой… Умный, выдержанный и высоко порядочный человек, он пользовался большим авторитетом в офицерской среде и был почти бессменным выборным председателем суда общества офицеров»[35].

25 августа 1910 г. Восточно-Сибирские стрелковые полки были переименованы в Сибирские стрелковые полки. Именно под таким наименованием они сражались на Первой мировой войне. Следует отметить, что Сибирские стрелковые полки структурой отличались от обыкновенных стрелковых полков, состоявших из двух батальонов.

Сибирский стрелковый полк состоял из четырех батальонов, по четыре роты каждый, плюс нестроевая рота, охотничья и пулеметная команда, команда связи. Рота состояла из 4 взводов, которые, в свою очередь, включали по 4 отделения. По штатам военного времени в роте числилось 235 человек нижних чинов (фельдфебель, каптенармус, 4 старших и 14 младших унтер-офицеров, 20 ефрейторов, 180 рядовых и 15 безоружных нестроевых для выполнения хозяйственных работ). Обычно ротным командиром был штабс-капитан, но случались и исключения. По административной и хозяйственной части ему помогали 2–3 офицера. Должности ротного фельдфебеля и взводных унтер-офицеров (командиров взводов), как правило, занимали сверхсрочнослужащие унтер-офицеры в звании подпрапорщика, фельдфебеля или старшего унтер-офицера, а должности отделенного командира – младшие унтер-офицеры или ефрейторы срочной службы. По штатам мирного времени в полку числились 61 офицер и 4200 нижних чинов.

А.В. Мармышев

От автора

История сибирских полков русской армии начиналась в конце XVI века, когда, после покорения Ермаком Сибири, были созданы специальные воинские части для охраны границы с Китаем. 29-й Сибирский стрелковый полк был одним из старейших полков русской армии. Официальной датой его создания является 31 августа 1771 г., когда для службы на Колывано-Кузнецкой укрепленной линии был создан Бийский пограничный гарнизонный батальон. В самом полку считалось, что его история начиналась намного раньше: «Началу же нашего полка положили стрельцы и легкие конные полевые команды, охранявшие границы Сибири с Китаем со времен Царя Иоанна Васильевича Грозного, таким образом, полк является старейшим полком России»[36].

Хорошо известна роль сибирских полков в Великой Отечественной войне. Об их участии в боях на Германском фронте в 1914–1917 гг. известно мало, в настоящее время эта тема только начинает разрабатываться. Написанная в годы Первой мировой войны ратным трудом, потом и кровью многих тысяч солдат и офицеров, история 29-го Сибирского стрелкового полка сто лет оставалась забытой и невостребованной. К счастью, несмотря на бурные события ХХ века, эта история сохранилась в полковом архиве из 99 дел, хранящихся в 3363 фонде Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). Здесь же хранятся архивы 8-й Сибирской стрелковой дивизии (фонд 2520) и 3-го Сибирского армейского корпуса (фонд 2280), в составе которых полк воевал в составе 10-й, 4-й и 2-й армий Северо-Западного и Западного фронтов на территории Восточной Пруссии, Польши и Белоруссии.

В РГВИА хранятся документы других полков, дивизий и корпусов Русской армии. До сих пор интерес к ним проявляли лишь немногие ученые и энтузиасты, о систематическом изучении и введении в научный оборот этого громадного по своим объемам массива исторических источников приходится только мечтать. Будем надеяться, что документы отечественных архивов будут оцифрованы и станут общедоступными. Однако нет твердой уверенности в том, что это станет возможным в ближайшей исторической перспективе.

Данная книга призвана не только рассказать о полковой истории, но и продемонстрировать возможности полковых архивов как особой категории исторических источников, которые дают представление о военных действиях полка, его повседневной фронтовой жизни.

Все даты приводятся согласно оригиналам, то есть по старому стилю. С февраля 1918 г. в Советской России был введен западный (григорианский) календарь: 1 февраля стало 14-м. На белом Юге продолжал сохраняться старый календарь, но вся остальная Россия приняла новый. Поэтому с февраля 1918 г. даты даются по новому стилю.

В документах часто встречается разное написание одних и тех же фамилий и названий населенных пунктов, к примеру: Сапрыкин-Саприкин, Кахиани-Кахияни, Ржакенский-Ржекенский-Ржаксенский, Резанов-Рязанов, Михелевич-Михалевич, Марцинаволя-Марцинволя-Маркцинволя-Маркцинаволля, Остров-Острово, Белобржеги-Бялобжеги-Белобжеги, Курианки-Кирианки, Радун-Радунь, Цу-Попроткен-Цу-Попродкен и т. п. В рукописных и плохо читаемых машинописных документах возможны различные прочтения названий. Часто их можно определить лишь предположительно, причем бывает непонятно, идет ли речь об одном и том же населенном пункте. В данном случае автор не ставил своей задачей достичь полного единообразия (что попросту нереально), чаще всего используется тот вариант, который употребляется в соответствующем документе. Когда есть неясность с написанием фамилии или географического названия после него ставится знак вопроса или в скобках даются другие возможные варианты.

Написание некоторых слов сохранено в том виде, которое имело место в документах и несет на себе отпечаток времени: цынга (цинга), хор музыки (полковой оркестр), гренадер (метальщик ручных гранат), охотники (добровольцы, разведчики), бивуак, бивак (лагерь, место привала), околоток, околодок (медпункт), заведывающий, фотографический снимок и т. п.

В полковых документах и тексте используются следующие сокращения:

Бвп – без вести пропавший;

Г.Д., Г. дв., Госп. дв. – Господский двор (усадьба);

ГК – Георгиевский крест;

Г.Л. – Генерал-лейтенант;

Г.М. – Генерал-майор;

ГМ – Георгиевская медаль;

ПЗБ – пехотный запасной батальон;

ПЗП – пехотный запасной полк;

РОКК – Российское общество Красного Креста;

с м. и б. – с мечами и бантом;

САК – Сибирский армейский корпус;

ССЗБ – Сибирский стрелковый запасной батальон;

ССП – Сибирский стрелковый полк;

ССД – Сибирская стрелковая дивизия;

ССАБ – Сибирская стрелковая артиллерийская бригада;

СМАД – Сибирский мортирный артиллерийский дивизион;

СТАД – Сибирский тяжелый артиллерийский дивизион;

ст. – степень;

стр. – стрелок;

ст.у.о., с.у.о. – старший унтер-офицер;

у. о. – унтер-офицер;

мл.у.о., м.у.о. – младший унтер-офицер.

Материалы из 3363, 3401, 2280, 2520 и других фондов РГВИА располагаются преимущественно в хронологическом порядке. Такой подход позволяет показать участие 29-го Сибирского стрелкового полка в Первой мировой войне начиная с получения телеграммы о мобилизации в 12 часов ночи с 17 на 18 июля 1914 г. (в ночь на 1 августа 1914 г. по новому стилю) и заканчивая последним по времени сохранившимся в полковом архиве приказом № 1012 от 30 ноября 1917 г.

Главной целью автора было не переписывание архивных документов, а сбор и систематизация наиболее важных сведений об истории полка в годы Первой мировой войны. Документы одного и того же времени содержатся в разных делах, которые частично дублируют друг друга. Чтобы не перегружать текст объемным ссылочным аппаратом в начале каждого раздела указываются номера использованных при его написании дел и соответствующих фондов РГВИА.

Уже на начальном этапе войны документы свидетельствуют о недовольстве командования по поводу реакции солдат и офицеров на официальные церемонии, в том числе на царские смотры войск на фронтах. Зачастую не вызывали ожидаемого патриотического подъема и те подвиги, которые ставились в пример русским воинам официальной пропагандой. В одном из приказов командира 8-й Сибирской стрелковой дивизии говорилось: «Даже не могу найти объяснения такому гнусному явлению, что стрелки и артиллеристы отнеслись с таким безучастием к исключительным подвигам, о которых говорит вся Россия»[37].

Показательно, что в полковых архивах не нашли отражения примеры массового героизма русских солдат и офицеров. Создается впечатление, что у властей были свои герои: попавшие в плен, принявшие муки, пострадавшие за Веру, Царя и Отечество, не предавшие, не выдавшие военной тайны и затем спасшиеся чудом. Почему фронтовики отнеслись к ним без должного интереса и энтузиазма, только ли потому, что в их глазах само попадание в плен было поражением? И почему в число официальных героев не были включены защитники крепости Осовец (а она располагалась совсем рядом с районом действий 3-го Сибирского армейского корпуса), о героизме которых, о легендарной атаке отравленных газом русских «солдат-мертвецов», вселившей ужас в наступавшие немецкие полки, до сих пор более известно в Германии, чем в России? Только ли потому, что на их фоне позорная сдача куда более мощных крепостей по причине трусости и некомпетентности царского командования выглядели особенно наглядно? Или потому, что неизбежно вставал бы вопрос об ответственности того, кто назначал негодных генералов комендантами крепостей и на другие высокие должности?

Вместе с тем, следует ли видеть основную проблему в разложении верхов и профессиональной негодности царского командования, как это делалось в советское время? Примеры трусости, добровольной сдачи в плен, самострелов нижних чинов в полковых документах не редки, они соседствуют с примерами самопожертвования и героизма. Наконец, в чем состояли различия, которые определили разный исход двух мировых войн для России? И какие уроки может извлечь современная Россия из событий столетней давности? Надеюсь, что эта книга предоставит заинтересованному читателю возможность найти собственные ответы на многие важные для понимания отечественной истории вопросы.

Большинство более поздних по времени источников (воспоминания, исторические работы и т. п.) несет на себе печать революционных потрясений, Гражданской войны и последующих событий. Их авторы в зависимости от своих убеждений и пройденного жизненного пути предлагают читателю собственную трактовку происходивших исторических событий: красную, белую, монархическую, республиканскую, национальную и т. д., и т. п. Вслед за этими авторами многие современные читатели воспринимают старые пропагандистские штампы, начинают смотреть на отечественную историю «красными» или «белыми» глазами, выплескивают свои эмоции на различных сайтах и интернет-форумах. И тем самым вольно или невольно продолжают Гражданскую войну в российском общественном сознании.

Полковые архивы представляют собой источник, который современен Первой мировой войне, на них нет отпечатка будущих потрясших Россию событий. Поэтому они дают читателю уникальную возможность ознакомиться с фактами, а не с их более поздними трактовками, проследить события день за днем и составить собственное мнение о важнейшем периоде отечественной истории.

Автор благодарит А.А. Краснощекова, С.К. Кочукова, И.П. Алябьева, С.Б. Патрикеева, всех историков, архивистов и краеведов, оказавших ценную помощь в процессе работы над книгой, выражает особую признательность П.А. Новикову и М.Г. Ситникову, предоставившим в его распоряжение рукописи своих неопубликованных работ.

Автор выражает глубочайшую признательность краеведу из г. Оханска А.В. Ширинкину, благодаря которому удалось установить место захоронения Ф.Л. Скворцова на берегу реки Кама в городе Оханске. Низкий поклон и благодарность настоятелю Успенского собора, иерею Валерию (Овчинникову), и всем оханцам, при помощи которых было обустроено и теперь поддерживается в достойном состоянии место захоронения Полного Георгиевского кавалера, кавалера многих боевых орденов Федора Лукьяновича Скворцова.

Глава 1

1914 год

Накануне

Фонд 2280, опись 1, дело 529

Приказ 3-му Сибирскому армейскому корпусу,

г. Иркутск, 1 марта 1914 г., № 14

Посетив без предварения 4 февраля 29-й Сибирский стрелковый полк, я нашел нижеследующее.

…На ужин варились щи, которые оказались жидковаты, мало кислоты. На кухне 3 батальона кашевар одет грязно, крышки котлов не чищены, освещение скудное. В столовой совершенно лишний наряд дневальных.

В 8 ½ час. вечера присутствовал на двух сообщениях, читанных в офицерском собрании двумя обер-офицерами – «Оборона Порт-Артура» и о брошюре «Маскировка и ее применение в полевом бою». Такие неподготовленные лекции – бесполезны и недопустимы. Чтение лекции тоже служба и должна быть выполнена так, чтобы было полезно и поучительно для слушателей. Требую, чтобы к лекциям относились серьезно и чтобы они служили для пользы делу, а самые темы для доклада выбирались по силам офицера.

5 февраля присутствовал на очередных занятиях в ротах. В 1 батальоне молодые солдаты в общем подготовлены довольно хорошо. Во 2 батальоне шли словесные занятия.

По этой отрасли обучения слабее других 7 рота, молодые мало развиты, видимо, мало офицерской работы. Замечено не твердое знание во всех ротах 2 батальона, чьи исполняет приказания часовой; поименовывают не начиная с младшего, а в одной роте (в 6-й) прибавил и Государыню-императрицу.

Понятие о дисциплине правильное. Обязанности дневального у ворот знают с ошибками, надо наталкивать на ответы. Что такое знамя, какие изображения на нем и что они означают, во всех ротах знали хорошо.

Старослужащим 6 роты было произведено ротное учение, командовал младший офицер. Взводную колонну построили с ошибками. Разсчет роты (так в тексте. – А.К.) был произведен неправильно на три взвода – следовало по имеющемуся числу рядов на четыре. Младший офицер, командовавший ротой, не тверд в строевом уставе: подавал неправильные команды при построениях. Так, при выстраивании из колонны рядами колонны по отделениям командовал «справа по отделениям», а не «отделения стройся вправо». Старослужащие, до произведенного мною ротного учения, занимались во дворе приемами, поворотами и маршировкой – не дело для старослужащих. Следовало производить занятия, развивающие боевую подготовку, а не муштровку.

Офицеры 11-го Сибирского стрелкового Ее Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полка

Часть молодых солдат 7 роты в тире проводила 2-е упражнение подготовительной стрельбы. Стреляли довольно хорошо. У большинства из трех пуль попадало о две.

В 3 батальоне гимнастика поставлена правильно. Осмотрел ноги у одного нижнего чина 10 роты – оказались грязными – не порядок.

В 4 батальоне подготовка молодых солдат очень хорошая, в особенности в этом отношении выделилась 13 рота, где даже татары, плохо говорящие по-русски, отлично отвечали на задаваемые вопросы.

В общем, подготовка молодых солдат в полку хорошая, люди хорошо выправлены, не задерганы и видна большая офицерская работа.

Со старослужащими не увлекаться муштровкой, а обратить внимание на боевую подготовку, пользуясь случаем, что зима этого года такой подготовке благоприятствует.

Размещены нижние чины хорошо, нигде тесноты не заметил. В день осмотра варилась пища: в 1 батальоне щи и гречневая каша – отличные, вес порций 22 золотника. Во 2 батальоне (довольствует 6 рота) также щи и гречневая каша. Тоже отличные, вес порций 21 золотник. На обеих кухнях была чистота и порядок.

6 февраля прибыл в г. Красноярск, осмотрел 30 и 31 ССП и 8 ССАБ.

Командир корпуса

Генерал от инфантерии КАРНЕЕВ

Приказ 3-му Сибирскому армейскому корпусу,

г. Иркутск, 24 мая 1914 г. № 38

Произведя 16, 17, 18 и 19 апреля проверку знаний молодых солдат в 29, 30, 31 Сибирских стрелковых полках и 8 Сибирской стрелковой артиллерийской батарее, в Красноярской казачьей сотне, я нашел нижеследующее.

29 ССП

Все молодые солдаты в каждой роте составили отдельный взвод и в каждом батальоне составлена из молодых сводная рота, причем ротами командовали молодые офицеры последних выпусков.

1 сводная рота. Составлена из молодых солдат 1 батальона, командовал подпоручик Лебедев. При моем подходе к роте не скомандовал на караул, не вынул шашки, а подошел с рапортом, приложив руку к головному убору. Расчет роты делал вяло, не сноровисто, разделил взводы и отделения по числу рядов неправильно. Командиры взводов ставили руками на свои места отделенных командиров. Командующий ротой не рассчитал для вздваивания на первый и второй номера.

Офицер командовал ротой слабо, взводные и отделенные не умеют командовать.

Вид людей здоровый, бодрый, но выправка слаба, стойка неправильна. Выровнены были довольно хорошо, но при выравнивании слишком много разговоров, самое выравнивание делалось очень долго и не сноровисто.

Ружейный прием на руку делался вяло, некоторые нижние чины задней шеренги выбрасывали штыки не в свой промежуток, получалась путаница, у многих ноги были поставлены как на изготовку, штыками грудь не закрывают.

На изготовку стоя делали довольно хорошо, прицелы поставлены у большинства были правильно. Неправильно поставили только по два человека во 2-м и 4-м взводах, заряжали долго. Необходимо на это обратить внимание и достигнуть более быстрого заряжания. Командующий ротой стоял на месте, подавая команду для стрельбы. Место его было за фронтом, а не перед ним, причем уходить за фронт должен не обходя фланг, а через фронт за середину его.

Прием на караул делали хорошо, но некоторые нижние чины отваливают штыки. Прием на плечо делался дружно и правильно.

Обязанности стрелка в цепи знали хорошо, особенно в 3 взводе (3 рота) и в 4 взводе, знали в большинстве по вопросам. Необходимо, чтобы нижние чины обязанности стрелка в цепи знали твердо при непременном условии ясного понимания каждой обязанности.

Понятие о дисциплине во всем батальоне неправильное – будут рассуждать, а не беспрекословно исполнять приказание начальника.

В 4-м взводе не знали, когда и кто может сменить часового, если разводящий, караульный начальник и караульный унтер-офицер убиты. Видимо, по этому поводу не указано нижним чинам ни одного примера, а таковые были в недалеком прошлом, как, например, гибель караула Лейб-гвардии Финляндского полка при взрыве в Зимнем дворце, гибель караула в Батуме при взрыве на одном из фортов и т. п. Зазубренное скоро забудется, а исторический пример долго будет в памяти.

При движении шаг хорош, твердый, ровный. Построение взводной колонны, колонны по отделениям и рядами делалось довольно хорошо. Выстраивание роты бегом – быстро. Наступление поодиночке проделывали довольно хорошо, скрытно применяясь к местности. В общем, молодые солдаты в 1 батальоне подготовлены удовлетворительно.

2 батальон. Сводной ротой командовал подпоручик Владимиров. Командующий ротой при моем подходе скомандовал на караул и подошел с рапортом. Выровнена рота хорошо, выправка довольно хорошо, стойка удовлетворительная, – отваливаются назад, провожают глазами правильно.

При приеме на руку неправильно поставленные ноги замечались только у некоторых нижних чинов, грудь плохо закрывают штыком. Прием на изготовку делали хорошо, прицелы были поставлены у всех правильно. Заряжание медленное – 20 секунд. Стрельбу залпами офицер вел правильно, своевременно ушел за фронт роты через строй. Прием на плечо делали также хорошо, но многие заваливают штыки и дергают головами когда кладут винтовки на плечо.

При приеме на караул, как и в 1 батальоне, отваливают штыки. Повороты и вздваивание рядов проделывали очень хорошо, без ошибок, но привилась скверная привычка – после поворота поправляются и шевелятся. Очевидно, во время обучения учителя и ротные командиры не обращали на это внимания, а теперь отучить уже будет труднее. Требую, чтобы этого больше не было.

При движении роты – шаг твердый, ровный, люди брали ногу сразу и подсчета не требовали, хотя были сведены вместе в первый раз.

Построение колонн: взводной, по отделениям и рядам и перестроение этих колонн делалось сноровисто, правильно и хорошо. Командовавший ротой офицер подавал команды громко и правильно. Ошибок не делал, как при первом моем осмотре, за что благодарю подпоручика Владимирова.

Немое учение роты проделывалось довольно хорошо: рота по знаку шашки быстро рассыпалась, но довольно густо. Необходимо в дальнейшем обучении требовать, чтобы люди в цепи рассыпались редко, согласно требования устава, и сгущались по мере сближения с противником.

По сигналам шашкою быстро проделывали движение всею цепью и частью цепи шагом и бегом, только при первом знаке шашкою бегом – сигнала не поняли и пошли шагом, но при повторном сигнале ошибка быстро исправлена. При выстраивании фронта роты из рассыпного строя командовавший ротою офицер не указал фронта роты.

Сокращенную сигнализацию люди всех четырех взводов знали слабо. Необходимо на это обратить внимание и сокращенной сигнализации обучить всех отлично. Обязанности стрелка в цепи знали в трех взводах хорошо, в 4-м – удовлетворительно (8 рота), еврей отвечал отлично.

Укладка и снаряжение было полное. У людей 1-го взвода (5 рота) и части 2-го (6 рота) в баклагах не было воды. Взводные имели бинокли, компасы и записные полевые книжки.

3 батальон. Командовал сводной ротой подпоручик Кахиани. Встреча начальника командующим ротой была сделана правильно. Рота выровнена была хорошо, стойка и выправка хороши, вид бодрый – здоровый. Провожают глазами правильно, отвечают на приветствие громко, отчетливо. При приеме на руку те же замечания, что и во 2-м батальоне.

Команды офицером подавались громко и верно, надо более энергии. При энергичной команде и исполнение такое же.

Немое учение проделано было хорошо: рассыпание в цепь, движение цепи бегом и шагом, сбор роты по знаку шашкой проделывалось правильно и быстро. Командовавший ротой офицер хорошо знаком со знаками шашкой в немом учении. Желательно, чтобы при всех перестроениях и действиях в немом учении было бы больше внимания и меньше разговоров. На это обращаю внимание командира батальона и рот.

Сведения, обязательные для рядового, знают хорошо, но дисциплина усвоена неправильно, будут рассуждать, а не беспрекословно исполнять приказания начальника. В прежние мои посещения точно указывалось, чтобы понятие о дисциплине в частях корпуса было усвоено в духе беспрекословного исполнения приказания начальника, с указанием различия в характере исполнения таковых часовыми на постах и в сторожевой цепи.

Краткую сигнализацию знают слабо. Пригонка снаряжения однообразна и правильна. Мешки были уложены полностью.

4 батальон. Командовал сводной ротой подпоручик Подерня. Встречу начальника выполнил правильно. Рота была выровнена хорошо, восстановляла равнение также хорошо и быстро, вид людей здоровый, бодрый, стойка правильная, выправка хорошая.

При приеме на руку, на изготовку и на плечо те же ошибки, что и в других батальонах. Заряжают довольно быстро, ошибок в установке прицела не было. При держании винтовки на караул отваливают штыки и отставляют приклады вперед. Повороты и вздваивание рядов проделывают правильно, хорошо. При вздваивании рядов ошибок не было.

При движении шаг мал, не ровен в развернутом строю. Во взводной колонне шаг хорош, идут как один без всякого подсчета. Много разговоров и поправок, нет полной тишины.

Построение колонн и перестроение их из одной в другую делалось довольно хорошо, сноровисто и правильно. Офицер командовал громко, ясно, отчетливо, энергично и правильно. Получалось такое же исполнение. Немое учение проделывалось хорошо. Молодые солдаты понимали знаки, подаваемые шашкой, быстро и отчетливо их выполняли.

Рассыпание в цепь, перебежка всею цепью и частями цепи делались по знаку без ошибок. Много шума при выстраивании роты бегом – этого не должно быть. Обязанности стрелка в цепи знали во всех взводах хорошо, только во 2 взводе (14 рота) некоторым необходимо было задавать вопросы. Сведения, обязательные для рядового, усвоены хорошо, в особенности в 1 взводе (13 рота).

Офицер командовал ротой очень хорошо, правильно и энергично.

Вообще молодые солдаты 29-го Сибирского стрелкового полка подготовлены хорошо. Лучше других 3 батальон, а затем идут 2, 4 и 1 батальоны.

Пробуя ужин накануне и в день смотра обед я нашел:

В 1 батальоне довольствовала 2 рота, штабс-капитан Трапезников. Кухня в порядке, полная везде чистота, кашевары одеты чисто, котлы вычищены. На ужин варился картофельный суп – хороший. На обеде также картофельный суп и гречневая каша – хороши.

2 батальон. Довольствует 7 рота, штабс-капитан Шахин (опечатка, на самом деле Шохин. – А.К.). Кухня также в полном порядке: на ужин картофельный суп – мало навара, жидок, только удовлетворительный, много воды. На обеде также картофельный суп и гречневая каша – суп жидок, мало подболтки, каша хороша.

В 3 батальоне довольствует 11 рота, штабс-капитан Суслов. На кухне полный порядок. Картофельный суп был очень хороший. Лучший из всех батальонов. На обед – картофельный суп и гречневая каша – очень хороши.

В 4 батальоне довольствует 14 рота, капитан Деревин. Кухня в полном порядке. На ужин картофельный суп довольно вкусный, но мало крупы. На обеде картофельный суп с гречневой кашей. Суп жидок, но лучше, чем во 2 батальоне. Каша очень хорошая – лучше, чем в других батальонах. Вес порций во всех батальонах от 21–22 золотников. Мясо хорошее. Хлеб во всем полку немного жидок и тяжеловат.

Полковой лазарет. В полковом лазарете нашел полный порядок. Уход за больными хороший. Старший врач давал очень обстоятельные объяснения о ходе болезни каждого больного. Видимо с очень большим вниманием относится к больным и от сердца заботится об их выздоровлении. В хирургическом отделении немного спертый воздух. С сифилитиками, несмотря на приказы по корпусу, не ведут занятия. Донести почему не выполнен приказ. В аптеке на столах осталась черная клеенка, несмотря на указание заменить таковую белой. Немедленно клеенку переменить и донести почему до сих пор не была заменена.

Полковая гауптвахта. Часовой 2-й смены на посту № 2 не знал подробно, что он охраняет. Другой нижний чин в карауле из молодых солдат не знал, чьи исполняет приказания часовой. Очевидно, ни в роте, ни в карауле его никто не проверил. Вновь повторилось незнание разводящим, что смена часовых производится так же через час, если заступили в караул в четные часы, а об этом мною неоднократно указывалось. В общем же караул нашел в порядке.

30 Cибирский стрелковый полк

Подготовку молодых солдат 1 батальона считаю только удовлетворительной. Мало офицерской работы, и батальонный командир, видимо, не проверяет обучение молодых солдат и не объединял деятельность ротных командиров, указывая своевременно на недоработки в обучении.

Молодые солдаты 2 батальона лучше подготовлены, чем в 1-м, видна работа от сердца от младшего до старшего.

4 батальон. Молодые солдаты 13 роты отличались от других своей малой развитостью. Видимо, все дело обучения в руках унтер-офицеров, а офицерской работы не видно. Один нижний чин даже сказал, что начальник может поставить его на колени и высечь. Еврей совершенно не знал, чьи исполняет приказания часовой в сторожевой цепи.

Командир корпуса

Генерал от инфантерии КАРНЕЕВ

Военные действия

Фонд 3363, опись 1, дело 1. Л. 1-5об.

Журнал военных действий

29-го Сибирского стрелкового полка в период времени

с 18 июля по 3 сентября 1914 года включительно

1914 года июль 18-го. Телеграмма о мобилизации получена из Петрограда в 12 часов ночи с 17 на 18 июля.

19-27 июля. Укомплектование полка людьми и лошадьми. Против мобилизационного расписания из запаса не прибыло около 500 человек нижних чинов.

24, 25 июля. Пополнение недостающего имущества интендантского заготовления из части литеры В-13 Сибирский запасной батальон и литеры Б-49 Сибирский стрелковый полк.

27 июля. Полк окончательно изготовился для выступления в поход. До штата военного времени недоставало 21 офицера, 4 врачей, 58 нижних чинов. В пути полк получил на укомплектование 18 офицеров и 3 врача.

28 июля. Полк начал передвижение по железной дороге со станции Ачинск до станции назначения Смоленск. Выступило 4 эшелона:

1 эшелон – 1 батальон (капитан Туманов)

2 эшелон – 2 батальон (подполковник Лачинов)

3 эшелон – штаб полка, нестроевая рота и полковой обоз (подполковник Цвиметидзе)

4 эшелон – пулеметная команда и команда разведчиков (поручик Седых).

29 июля выступило 2 эшелона:

5 эшелон – 4 батальон (капитан Федоров)

6 эшелон – 3 батальон (подполковник Донченко)

31 июля выступил один эшелон:

7 эшелон – часть 1 взвода дивизионного обоза (подпоручик Кощеев).

11 августа из станции Тула, вместо движения на ст. Смоленск, полк направлен на ст. Варшава через ст. Гомель, Брест-Литовск.

14 августа вечером на ст. Варшава прибыли первых два эшелона, а остальные 4 эшелона 15 августа.

15 августа весь полк сосредоточился в казармах Лейб-гвардии Уланского полка, где и находился до 17 августа включительно.

Сибирские стрелки. Варшава. 1914 г

18 августа полк выступил походным порядком для занятия позиции к югу от Варшавы, которая и была занята к 5 часам дня, согласно приказу от 17 августа за № 1. Около 7 часов вечера от обер-офицера для поручений при Главнокомандовании армий капитана Генерального штаба N было получено приказание командира 3 Сибирского Армейского корпуса генерала от артиллерии Родкевича: полку немедленно стягиваться для движения для посадки к четырем эшелонам на Петроградский вокзал и двум эшелонам на ст. Марки; полк должен прибыть на станцию к 9 часам вечера, ввиду дальности расстояния было указано, что временем можно игнорировать.

Со станций Петроградской и Марки г. Варшавы эшелоны начали отправляться с 2 часов дня на ст. Червонный бор.

Казаки покупают еду у местных жительниц

20 августа полк начал высаживаться на станции Червонный бор, отстающий от города Ломжи, пункта назначения полка, 14 верст. Около 2 часов дня полк походным порядком со ст. Червонный бор двинулся по шоссе до Ломжи, куда прибыл поздно вечером. В Ломже полк расположился по фортам.

Командир полка полковник Смирнов был назначен комендантом Ломжинских укреплений. Отряд Ломжинского укрепленного района в составе 29 Сибирского стрелкового полка, 3 батареи 8 Сибирской стрелковой артиллерийской бригады и двух рот Ломжинской крепостной артиллерии расположился на укрепленной позиции.

Около часу ночи начальник Ломжинского гарнизона, командир 8 Сибирской стрелковой артиллерийской бригады генерал-майор Нестеренко передал по телефону полковому адъютанту поручику Окуневу: отряду Ломжинского укрепленного района объявлена тревога, занять места как по тревоге, командиру полка немедленно прибыть, что и было исполнено, в штаб отряда г. Ломжу, помещение штаба 4-й пехотной дивизии.

В штабе была прочитана телеграмма от генерала Родкевича приблизительно следующего содержания: «На дороге Карта, Лурсипельн было замечено около 12 батальонов с артиллерией и кавалерией немцев, 25 августа в 4 часа дня, наша бригада (исправлено: вначале было «наши бригады» – А.К.) были атакованы превосходными силами противника в направлении Иоганнесбург. Под давлением превосходных сил противника, наша бригада, по-видимому, отступила в направлении на Лык. Сложившаяся обстановка дает возможность Ломжинскому отряду, двигаясь на г. Щучин, атаковать противника во фланг и тыл».

По телефону передан приказ стянуться на шоссе Ломжа-Щучин на линии фортов. Выступление бокового отряда под командованием подполковника Донченко в составе 1 и 3 батальонов, четырех пулеметов 29 Сибирского стрелкового полка и 3 батареи 8 Сибирской стрелковой артиллерийской бригады было назначено на 7 часов утра по пути Чарюцин, Пенза, Плоцк, м. Порытые, Грабово, Бржезж, Долинки, Хобно; головному отряду под командованием подполковника Лачинова, в составе 2 батальона, четырех пулеметов 29 Сибирского стрелкового полка, взвода артиллерии 8 Сибирской стрелковой артиллерийской бригады было приказано выступить по пути: Ломжа, Щучин в 7 утра, но ввиду опоздания взвода артиллерии, батальон выступил в 9 часов.

Главные силы под командованием полковника Ижицкого в составе: 1 батальона 29 ССП, 30 CСП и батареи 8 ССАБ выступил в 10 часов утра по пути движения головного отряда. В 12 час. ночи с 26 на 27 августа главные силы расположились биваком у дер. Ставяне, у северной опушки указанной деревни выставив охранение.

Левый боковой отряд около 2 час. ночи 27 августа благодаря утомлению, как передавал подполковник Донченко, присоединился к главным силам у дер. Ставяне.

28 августа рано утром полк выступил в Щучин и прибыл туда.

29 августа полк двинулся к дер. Ципрки, 2 батальон расположился с главными силами у дер. Попово.

30 августа рано утром полк с 9-й ротой в авангарде двинулся на д. Байтковен через дер. Мархевкен, Кибиссен, Боркен, Шнепен. Пройдя дер. Байтковен, полк расположился биваком к юго-западу от нее. Около 10 час. вечера полк, исключая 1 батальон и четыре пулемета, расположился на позиции слева от дороги д. Байтковен – Андреасвальде. 1 батальон и четыре пулемета расположились к северо-востоку от Байтковен в направлении на г. Лык.

Полк действовал в отряде генерала Пепеляева, задачей которого было обеспечить операции оставшихся войск 3-го Сибирского армейского корпуса против г. Лыка от противника, действовавшего от ст. Бялы. Отряд капитана Туманова имел, видимо, целью:

1. Обеспечить левый фланг войск, оперирующих против г. Лыка.

2. Задержать противника, который мог действовать со стороны г. Лык на наш отряд.

При движении послышались ружейные выстрелы, по которым 9-я рота приняла боевой порядок; впоследствии выяснилось, что наш разъезд конных разведчиков наткнулся на немцев, человек 20, один разведчик был тяжело ранен и на другой день скончался.

31 августа утром, часов около 6-ти послышалась орудийная стрельба, через несколько времени и ружейная, позднее выяснилось, что это была стрельба 7 Сибирской стрелковой дивизии, наступающей на Лык.

Около 4 часов дня полк двинулся в дер. Попово. У дер. Крживицен произошла печальная история: для охранения колонны при движении из Байтковен на д. Попово был выслан правый боковой авангард от 30 CСП относительно движения которого никому не было известно. 15 рота полка приняла этот авангард за противника и открыла по нему огонь, результатом чего один стрелок 30 CСП ранен, другой убит.

1 сентября полк перешел в г. Щучин, где и расположился квартиро-биваком.

2 сентября полк из Щучина перешел и расположился биваком у дер. Бялашово.

3 сентября полк из Бялашово перешел и расположился у дер. Новая Весь.

Командир 29 ССП полковник Смирнов

Полковой адъютант поручик Окунев

«Первой боевой задачей 3-го Сибирского корпуса стало выдвижение двумя колоннами утром 30 августа к Лыку (отбитому немцами 27 августа), чтобы прикрыть наступление 22-го армейского корпуса от Августова на Маркграбово и далее на Гольдап. 24-км марш по неприятельской стране затянулся до вечера, поскольку враждебное население нередко обстреливало русские войска. Начатая утром 31 августа успешная атака Лыка была прервана приказанием штаба 10-й армии: «отвести корпус к Граеву и Щучину для обороны р. Бобра» ввиду «сосредоточения значительных сил германцев в районе Сувалок и желанием лучше прикрыть район Гродно-Белосток». В прерванном наступлении корпус потерял 3 офицеров и 114 солдат убитыми, 13 офицеров и 456 солдат ранеными, 70 солдат пропало без вести»[38].

Фонд 3363, опись 1, дело 2. Л. 1-29об.

О военных действиях 29-го ССП

с 3 сентября по 31 октября 1914 г. включительно

3 сентября полк из дер. Бялашово продвигается походом: дер. Ново-Весь – Новокаменская – Медзалово – Гамулька – мес. Штабин (прибыл 13 сентября).

14, 15 сентября двумя колоннами выступил через Гутты – Обуховизну имея задачу овладеть переправой у дер. Бялобжеги. При приближении к дер. Обуховизны были обстреляны оружейным огнем противника, 1 рота начала обход слева, что вынудило противника отойти и скрыться в окопы. По выходе из дер. Обуховизны отряд был обстрелян оружейным огнем противника из окопов, расположенных к северо-востоку от этой деревни, что заставило весь авангард перестроиться в боевой порядок.

Обстановка на фронте в Восточной Пруссии. Сентябрь 1914 г.

Действия первого батальона заставили противника очистить окопы и левый отряд продолжил дальнейшее наступление к переправе у дер. Бялобжеги. У дер. Обуховизны 1 батальон потерял 4 нижних чина убитыми и 39 ранеными.

При приближении к дер. Бялобжеги авангард был встречен артиллерийским и ружейным огнем противника, что заставило его развернуться в боевой порядок и оставаться на месте до подхода правой колонны для совместных действий. Когда стало известно о подходе правой колонны, авангард повел наступление, но после часового боя ввиду сильного огня противника из домов и окопов и наступления темноты, 1-й батальон несколько подался назад, но будучи усилен 5 и 6 ротами, которые были выдвинуты на правый фланг уступом, остановился, затем продвинулся вперед и занял позицию на опушке леса.

6 рота в это время вошла в связь с 32 ССП, действовавшем в составе правой колонны, 8 рота была отозвана к дер. Бор в прикрытие 6 батарее 8 Сибирской стрелковой артиллерийской бригады, а 7 рота со знаменем была оставлена в резерве за правым флангом уступом.

Около 8 час. вечера 5 и 6 роты были отозваны в резерв и расположились у большой дороги на дер. Бялобжеги вправо от нее, остальные роты оставались на прежних местах.

Около 9 час. вечера 5 и 6 роты заняли боевыми цепями северную опушку леса: 5 рота вправо от дороги, 6-я – влево, где и окопались, остальные роты были немного отведены назад в резерв.

Рано утром 15 сентября с началом артиллерийской стрельбы и наступлением 7 ССД, 5 и 6 роты оставались в окопах, а остальные роты – в резерве, вправо от дороги.

Противник открыл по отряду артиллерийскую стрельбу. Под действием 7 ССД огонь противника ослабевал, наступал момент перехода в наступление. При наступлении необходимо было форсировать Августовский канал, мост через который противником был взорван. Поручику Попову с несколькими охотниками нижними чинами было поручено найти переправу, что было сделано быстро, несмотря на противодействие противника.

За все время боя у дер. Бялобжеги поручик Попов находился в разведках и давал точные сведения о силах, расположении и действиях противника.

Немедленно вброд переправились 9, 10, 12 и 13 роты, а затем по мосту и остальные роты полка. К этому времени под давлением 7 ССД противник начал поспешное отступление на г. Августов. Начальник 8 ССД генерал-майор Редько приказал полку для преследования противника составлять правый боевой участок, войдя в связь с 26 ССП. Но ввиду того, что 26 ССП, развернувшись широким фронтом, занял участок, назначенный для движения полка, полк составил как бы вторую боевую линию; при дальнейшем движении 7 ССД приняла влево, и полк занял назначенное ему место. В таком положении полк продвинулся до г. Августова, охватывая его с юго-востока. Когда стало известно, что г. Августов оставлен противником, полк вступил в город и по распоряжению начальника дивизии расположился в казармах 104 пехотного полка.

Около 10 час. вечера было получено приказание Начальника дивизии назначить две роты и два пулемета для охраны дефиле между озерами Кельское и Белое и охраны моста в этом пункте, а также о высылке одной роты в распоряжение командира 32 ССП, что и было исполнено.

16 сентября – стоянка в гор. Августов по квартирам.

17 сентября в 9 час. утра полк в составе 3 батальонов и 6 пулеметов в колонне главных сил 8 ССД должен был двигаться по пути: из Багратионовского штаба, через дер. Шебра, посад Рачки, дойдя до дер. Курианки свернуть вправо на эту деревню и следовать далее на малый Конецбор, Поджубринек, затем следовать по шоссе на гор. Сувалки.

Дойдя до дер. Курианки, авангард был встречен превосходными силами противника со стороны дер. Ходорки, с которыми и вступил в бой. Главные силы также остановились, составив дивизионный резерв, на опушке леса к юго-западу от дер. Курианки. Ночью из резерва было выдвинуто две роты и два пулемета под командой подполковника Лачинова к речке Распуда в направлении на дер. Суха-весь. Этому отряду было поручено: произвести разведку в направлении на дер. Суха-весь, отыскать броды в этом районе и в то же время препятствовать противнику переправиться в этом пункте через речку, а следовательно, и обеспечивать левый фланг авангарда от действий противника с этой стороны.

Были выдвинуты две роты и два горных орудия под командованием подполковника Донченко: отряд этот занял позицию на западной окраине фольварка Конецбора. 18 сентября отряд подполковника Донченко в составе 9 и 10 рот, подкрепленный 14 и 15 ротами, 4 пулеметами и одной батареей, составив авангард, двинулся по шоссе на город Сувалки, остальные два с половиной батальона и 4 пулемета двинулись в колонне главных сил по тому же пути.

Авангард двинулся по указанному пути. При повороте на северо-восток в направлении на дер. Баканюк, был обстрелян перекрестным огнем противника и остановился.

Пешая разведка выяснила, что дер. Баканюк занята пехотой противника силою около роты, а в фольварке Волениново на крыше дома поставлены пулеметы. Согласно результатам разведки на ф. Волениново была двинута 10 рота и два пулемета, а на дер. Баканюк 9 рота, двум орудиям было приказано расположиться по обе стороны шоссе и направить огонь: одному в направлении ф. Волениново, другому на дер. Баканюк.

Артиллерия открыла огонь, роты двинулись вперед и выбили противника из обоих населенных пунктов. Противник от дер. Баканюк отступил к дер. Поддубовек. Для ее занятия было приказано: батарее занять позиции у дер. Баканюк и открыть огонь, 9 роте приказано занять высоту к северо-востоку от дер. Баканюк, 10 и 14 ротам постараться охватить дер. Поддубовек с западной стороны. Но как только 9 рота заняла высоту, противник открыл по ней губительный артиллерийский огонь, наша артиллерия тоже открыла огонь по артиллерии противника; кроме того в помощь 9 роте из резерва была двинута полурота 15 роты, другая полурота 15 роты должна была прикрывать артиллерию с левого фланга. 10 и 14 роты продвинулись вперед, будучи обстреляны противником из дер. Немцовизны, приостановились.

Полевой лазарет в Сувалках

Ввиду такого положения дела из колонны главных сил была двинута 13 рота в обход левого фланга противника у дер. Поддубовек, но в это время был получен приказ двигаться авангарду за главными силами, прикрывая их, на дер. Рудники в помощь полковнику Ижицкому. 13 роте и двум пулеметам было приказано занять позицию к северо-востоку от дер. Баканюк.

13 рота и два пулемета, составив как бы заставу сзади, двинулись тоже, артиллерия противника провожала отступающих огнем, но без вреда.

1 и 2 батальонам, двигающимся в колонне главных сил, когда они достигли гминного управления, было приказано: 1 батальону атаковать противника на дер. Рудники, а 2 батальону в направлении дер. Стоки, имея ввиду обеспечить правый фланг 30 Cибирского стрелкового полка от обхода.

До наступления темноты, несмотря на упорное сопротивление противника, сильный пулеметный и оружейный огонь с его стороны, 1 батальон продвинулся вперед к дер. Рудники, шагов на 300 от противника, где роты сейчас же и окопались. По инициативе командира 1 роты капитана Федорова роты приготовились атаковать дер. Рудники, но были задержаны мною до выхода 2 батальона, который немного отстал, попав под перекрестный огонь противника.

2 батальон дойдя до фольварка Конецборга получил задачу атаковать противника у выселка Стоки и занять их. Батальон двинулся в строю поротно вперед, подойдя к выселку Стоки шагов на 1500, батальон перестроился в боевой порядок. 5 и 6 роты в боевую линию, 7 и 8 роты в резерв уступами за обоими флангами. В это время справа появилось около 2 эскадронов кавалерии противника, будучи обстреляна 5 ротой, кавалерия скрылась.

В это же время было замечено перемещение неприятельских колонн вправо. Хотя батальон и переменил направление, но 5, 6 и 7 роты обстреливались во фланг и с фронта сильным ружейным и пулеметным огнем. 7рота, находящаяся в резерве уступом за правым флангом тоже открыла огонь по противнику. В таком положении роты начали продвигаться вперед, но в то же время было замечено появление пехоты противника с левого фланга, что заставило направить влево 8 роту. 5 и 6 роты, неся большие потери, начали медленно отступать.

Стрельба прекратилась за полною темнотою. Батальон был приведен в порядок, 7 и 8 роты были рассыпаны в цепь, и начали окапываться, 5 и 6 роты расположились в резерве, в это же время была установлена связь с 1 батальоном. Когда указанные батальоны заняли указанные направления, я (т. е. командир 29 ССП полковник Смирнов – А.К.) был вызван командующим дивизией[39].

После доклада о положении дел, мною испрошено разрешение атаковать противника немедленно, о чем меня попросили офицеры 1 батальона. Командующий дивизией, хотя и одобрил это желание, но приказал в атаку не двигаться до особого приказания, батальоны привести в порядок, окопаться, войти между собою в связь, что и было приведено в исполнение, о чем я вторично прибыл с докладом к командующему дивизией. Командующий дивизией, выслушав доклад, приказал батальонам атаковать противника у дер. Рудники и высел. Стоки и выбить его из этих пунктов и удержать их за собою. Во исполнение этого приказания мною было приказано:[40]

1 батальону приказом командира полка атаковать дер. Рудники, 2-му – выселки Стоки. В 1 батальоне 1 и 4 роты в первой линии, все роты шли цепями полуротно, на сокращенных дистанциях имея впереди шагах в 100 редкую цепь охотников. Подойдя к дер. Рудники батальон бросился в штыки, выбив противника из окопов и прилегающих строений. Уцелевшие одинокие люди противника бежали к мес. Рачки. Роты окопались.

С рассветом 19 сентября от мес. Рачки показались цепи и колонны противника, по которым 3 и 4 роты открыли огонь, но будучи сами обстреляны пулеметным и оружейным огнем из дер. Рудники с левого фланга под прикрытием огня 1 роты отодвинулись немного назад и заняли окопы. Весь огонь противника сосредоточился на 1 роте и полуроте 2 роты 1 батальона. Таково было положение батальона к 7 час. утра.

19 сентября 2 батальон, для атаки выселка Стоки, выслав вперед охотников, двинулся вперед в следующем порядке: 7 и 8 роты в первой линии, 5 и 6 во второй, первая линия двигалась цепью на сокращенных дистанциях, по-ротно, вторая линия развернутыми полуколоннами уступами за обоими флангами. Пройдя шагов на 400 к выселку

Стоки, батальон остановился, восстановил связь с 1 батальоном и, имея охотников впереди, бросился в атаку в штыки. Было пройдено сторожевое отделение противника, попадавшиеся по пути немцы были переколоты штыками, 7 человек было взято в плен, но в это время было подожжено несколько зданий, и неприятель открыл по батальону убийственный пулеметный и оружейный огонь.

Благодаря темноте люди рот перемешались, немцы поражали нас из отдельных домов и окопов, много раз кричали «ура», что приводило нас в заблуждение – мы принимали их за 1 батальон[41]. Несмотря на тяжелое положение, батальон еще четыре раза бросался в штыки.

На рассвете, когда было обнаружено наступление противника с трех сторон, когда были обнаружены громадные потери батальона за ночь, а также отсутствие помощи, остатки батальона начали отходить назад. У фольварка Конецборга остатки батальона остановились и заняли позицию для прикрытия пулеметов и горной батареи. Когда пулеметы и артиллерия снялись, остатки батальона двинулись за ними в лес и присоединились к полку у дер. Курианки.

1 батальон к этому времени оставался на занятых позициях, но когда кроме пулеметного и оружейного огня был открыт и огонь артиллерии, его роты отошли на линию 2 батальона у фольварка Конецборга. Под действием губительного огня противника и наступления превосходящих сил со стороны м. Рачки, остатки 1 батальона начали отступать на дер. Курианки.

Прикрытие нашего отступления артиллерийским огнем замечено не было[42].

Когда остатки 1 и 2 батальонов отступили к лесу к дер. Курианки, впереди их двигалась 9 рота, 1 взвод 10 роты и отдельные люди других рот, сопровождая артиллерию. Дальнейшая участь этих частей неизвестна.

19 сентября в 3 часа ночи 4 батальон, как составляющий резерв дивизии, получил приказание из ф. Конецборга передвигаться в дер. Курианку. В 5 часов ночи батальон двинулся.

Около 10 часов утра из резерва, в распоряжение полковника Ижицкого были выдвинуты 14 и 15 роты, которым было приказано занять позицию в лесу к востоку от дер. Курианки, вскоре затем туда была выслана и 16 рота. По подходе 26 ССП, 14, 15 и 16 ротам было приказано перейти в наступление правее 26 ССП.

Роты продвинувшись до опушки леса, открыли огонь по противнику, а потом повели наступление на дер. Стоки, которое вскоре было приостановлено и роты окопались. Только что роты окопались, как было приказание соединиться к дивизионному резерву у дер. Курианки[43].

В общий же резерв, с остатками нижних чинов 1 и 2 батальонов, около 2 часов дня, прибыл штабс-капитан Шохин. В боях 17, 18 и 19 сентября из офицеров полка убиты: капитан Кедров, штабс-капитан Токаревский, поручик Кравчук, подпоручики Малиновский, Кусков, Ливестам, Вальтер, прапорщики Маринц, Иост, Ильин-Кокуев. Ранены полковник Шелобаев, капитаны Федоров, Туманов, Старцев, штабс-капитан Писарев, поручики Харламов, Седых, подпоручики Голиков, Воронцов-Вельяминов, Мальсагов[44], Сапежков, Мелешков, прапорщики Пурышев, Сциборский, Лапотников. Без вести пропали: капитан Блохин и подпоручик Ламжаков[45]. Из нижних чинов убито 423, ранено 1002, без вести пропали 573[46].

21 сентября походное движение из дер. Курианки в дер. Рачки.

22 сентября походное движение из дер. Рачки в город Августов

23 сентября походное движение из г. Августов в дер. Нетту

24 сентября походное движение из дер. Нетты в дер. Гутты

25-30 сентября стоянка в дер. Гутты.

1 октября походное движение из дер. Гутты в г. Августов

2, 3 октября стоянка в г. Августов

4 октября по распоряжению штаба 3 САК полк выступил из г. Августов в м. Калиновен для смены 27 ССП, занимающего там позицию. В ночь с 4 на 5 октября полк занял укрепленную позицию главными силами в составе двух батальонов 1-го и 4-го, 4 пулеметов от редута включительно, которая была расположена на первой возвышенности к западу от шоссе из дер. Марециновен в м. Калиновен, против высоты с отметкой 148, до дер. Буониен исключительно.

2 батальон оставлен в качестве корпусного резерва у дер. Милевен.

Фонд 2520, опись 1, дело 35

Начальнику 8 ССД

Командир 32 ССП, 30 октября 1914 г.

Рапорт

При сем предоставляю кроки и описание боя вверенного мне полка под д. Бялобжеги 13, 14 и 15 сентября с.г.

Полковник Котиков

Бой 32 ССП у дер. Бялобжеги 13, 14 и 15 сентября 1914 г.

Вечером 13 сентября 1914 г. 32-й ССП в составе 3-х рот 1 батальона, 3 и 4 батальонов с 6 пулеметами, команд конных разведчиков, службы связи и 4 горными орудиями выступил из села Ново-Каменнаго через дер. Южную Ястрежбну в село Камень, составляя, согласно приказа по 8 ССД боковой авангард дивизии. По достижении села Камень, полк выставил в сторожевое охранение 3 батальон, имея сторожевой отряд у госп. двора Цысов, а охранение и разведку на линии д.д. Крылатки, Длуге и Будзиске.

В 6 часов утра 14 сентября полк в том же составе, но без горной полу-батареи, в составе отряда генерал-майора Пепеляева, составляя авангард дивизии, двинулся в направлении на господский двор Цысов, через дер. Кольницу на дер. Бялобжеги. Командой конных разведчиков за дер. Кольницей у госп. двора Кольницы были обнаружены конные и пешие части противника, которые открыли огонь по ним и по нашей левой заставе. После производства разведки, выяснившей расположение противника, походные заставы от 12роты двинулись цепью поддержанные 9 ротой, завязалась перестрелка. Так как перестрелка с противником продолжалась, то выдвинуты были 10 и 11 роты. 3 батальон в боевом порядке пройдя с боем госп. двор Кольницы был направлен на дер. Подбялобржеги.

В резерве авангарда были оставлены три роты 1 батальона, а 4 батальон оставлен в общем резерве начальника отряда. Наступление продолжалось между дер. Подбялобржеги и озером Кольница на дер. Бялобржеги. Для подготовки наступления авангарда выдвинута была 3 батарея 8 ССАБ. Когда авангард проходил у дер. Изги, то у дер. Панизе и Подбялобржеги неприятелем был открыт сильный ружейный огонь и уже начали появляться раненые и убитые. С занятием 3 батальоном деревень Подбялобржеги и Понизе, неприятель открыл сильный артиллерийский огонь и обстреливал авангард шрапнелью. Для поддержания 1 и 3 батальона, командир полка попросил подкрепление из общего резерва, прислан был 4 батальон, который появился в 6 часов вечера правее 3 батальона и дороги на дер. Бялобржеги на высоте.

К этому времени 29 ССП, имея связь в наступлении слева на одном из хуторов с. Осоваго-Гронд, порвал связь с полком и скрылся в густом лесу. Приняв решение нанести удар неприятелю под дер. Бялобржеги, командир 32 ССП лично отыскал 29 ССП, находившийся значительно левее 32 ССП, восстановил связь и сообща с командиром 29 ССП открыл по всей линии артиллерийский, ружейный и пулеметный огонь.

Авангард двинулся через лес, занял его опушку, прямо перед Августовской переправой и на село Бялобржеги. Наступление велось под артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника. Занявши опушку леса, авангард остановился, где и окопался.

Ввиду наступившей темноты авангард остался на позиции на опушке леса, сильно укрепив ее и поддерживая связь с 29 ССП. Штурм был отложен до рассвета. Срассвета начался штурм дер. Бялобржеги и переправы через Августовский канал на шлюзах и по наведенному мосту полк перешел переправу совместно с 7 ССД, начал преследование противника на гор. Августов. В бою под дер. Бялобржеги убит подпоручик Лилов, состоявший ординарцем при командире полка, ранен подпоручик Пивоваров и контужен подпоручик Отъясов и штабс-капитан Максимович-Григоренко, который остался в строю. Нижних чинов убито 8 человек, раненых 115. Г.г. офицеры участвовали в бою под дер. Бялобржеги согласно списка ниже сего (далее список 44 фамилий, включая подполковников Линского, Горского и Ржевского – А.К.).

Командир полка полковник Котиков

Рапорт

Начальнику 8 ССД

Описание боевых действий 29 ССП с 4 по 6 октября 1914 г.

Авангард расположился следующим образом: 9 рота заняла д. Миколайкен, 10-я – д. Голубкен, 11 и 12 роты – д. Высокен, в качестве резерва, оставшийся на позиции взвод артиллерии 7 ССАБ, вместо прибывшего взвода 8 ССАБ, которому приказано было возвратиться к главным силам, был оставлен в резерве – в д. Высокен, до выяснения обстановки, а также ввиду того, что благодаря топкой грязи из глины, явившейся результатом дождя ночью с 4-го на 5-е октября и 5 октября, переезд на позицию сделался затруднительным.

Местность позиции для авангарда была самая неблагоприятная, так как состояла из ряда холмов повышающихся к стороне противника и прерываемых болотами. Позиция для артиллерии была выбрана у восточной окраины д. Высокен.

Командир полка полковник Смирнов

Фонд 3363, опись 1, дело 2

О военных действиях 29-го ССП

с 3 сентября по 31 октября 1914 г. включительно

(продолжение)

Топкая грязь из глины в результате дождя ночью с 4 на 5 октября затрудняла движение.

К 7 час. утра была установлена связь с конницей старшины Кочетова у дер. Пизаницен и 27 ССП, расположенным правее. Полк укрепил позицию новыми инженерными сооружениями, работы днем прекращались ввиду орудийного огня противника.

9 рота, занимавшая дер. Миколайкен, подверглась ружейному и шрапнельному огню с фронта, а с тыла ружейному огню спешенного разъезда. Оказалось, что противник, выбив из дер. Гутен роты 27 ССП, продвинувшись на восток от этой деревни, начал обходить правый фланг 9 роты. В это же время 10 рота, занимавшая дер. Голубкен, подверглась ружейному огню с фронта. Со стороны дер. Голубкен было замечено движение с севера на юг около 2-х батальонов противника, пулеметы и 4 орудия противника, которые остановились в лесу против деревни, а высланные передовые части начали окапываться на опушке леса.

9 рота была усилена взводом 12 роты, и расположив резерв и артиллерию на позиции приказал: ротам боевой линии ни под каким видом своих позиции не оставлять, артиллерии – открыть огонь. Такими решительными действиями наступление противника было приостановлено.

Во время боя авангард потерял 4 нижних чинов убитыми и 11 ранеными.

Вечером ввиду отхода соседа справа по приказу 7 ССД авангарду было приказано отойти к дер. Скоментнен, что и было сделано под покровом темноты. В дер. Высокен было оставлено 12 человек отборных разведчиков чтобы следить за противником.

Авангард, расположившись в д. Скоментнен по квартирам выставил сторожевое охранение, которое вошло в связь с 27 ССП справа, для разведки противника высланы охотники. Высланные охотники донесли около 2 часов дня о занятии противником д. Миколайкен, Голубкен и об обходе нашего авангарда справа – все эти сведения подтвердились, хотя движение противника на правый фланг нашего авангарда было нерешительно. Авангард к этому времени занял позицию, усиленную окопами, на северо-западной опушке д. Скоментнен. Ввиду близкого положения авангардной позиции от главной, мною было приказано авангарду в решительный бой не вступать, а заставить противника развернуться, разведав его силы, направление их, отойти на тыловую позицию в полковой резерв.

Солдаты специальных частей за уборкой трупов с поля боя у д. Блони. Октябрь 1914 г. Польша

Ночь с 6 на 7 октября прошла спокойно, рано утром полк был сменен с позиции 253 пехотным Перекопским полком.

7 октября походное движение и ночевка в дер. Гинген

8 октября походное движение в дер. Поляны

9 октября приказ двигаться на Штошнен. После построения в боевой порядок 1 батальон двинулся вперед и достиг высоты 157, где подвергся артиллерийскому огню как полевой, так и тяжелой артиллерии. Несмотря на убийственный огонь, роты продолжали двигаться вперед и заняли: 3 рота шоссе из дер. Штошнен на дер. Боржимен, 4 рота заняла западную окраину дер. Штошнен, все роты окопались и заночевали.

2 батальон, подойдя к высотам к северу от дер. Попово, перешел в боевой порядок, выслав вперед охотников с приказом войти в соприкосновение с противником, вести разведку. В 9 час. 25 мин. батальон двинулся вперед, имея в боевой линии 5 и 6 роты, 7 и 8 роты в батальонном резерве. Не встретив противника, 2 батальон занял южную половину дер. Штоштен, выдвинув передовые роты на западную опушку, противник открыл убийственный артиллерийский огонь, все роты окопались и заночевали.

Рекогносцировка болота и речки Пржперки выяснила, что можно устроить переправу поодиночке быстро, из подручных материалов, после этого 4 батальон переправился на противоположную сторону болота и речки Пржперки. Батальон был обстрелян дозорами противника, но их скоро отогнали. Около 4 час. дня немцы перешли в наступление со стороны дер. Романовен. Немцы отправили колонны, которые спешно занимали позиции у дер. Боржимен.

10 октября рано утром под покровом темноты было приказано 3 батальону и 4 пулеметам переправиться к 4 батальону, 2 батальону подготовиться к переправе, 1 батальону из дер. Штоштен, ввиду прибытия туда батальона 28 ССП, перейти к господскому дому Попова – в полковой резерв. После 3 батальона перешел 2 батальон. Патроны подносились на другой берег нашими людьми, что особенно трудно для пулеметов. Так продолжалось до 13 октября, когда удалось усовершенствовать переправу.

По приказу генерала Трофимова батальоны двинулись на дер. Ромоттен, но были обстреляны сильным оружейным, пулеметным и артиллерийским огнем со стороны дер. Боржимен и высоты 141, которые занимались немцами, а не 28 ССП, как ожидалось. 2 рота 28 ССП переправилась на наш берег на правый фланг, но под огнем люди было дрогнули, чем немцы воспользовались, перейдя в наступление стремясь охватить наш правый фланг.

Раненые русские солдаты в телеге на пути к госпиталю. Октябрь 1914. Польша

Для воспрепятствования из резерва были выдвинуты 7 и 8 роты и два пулемета, а 5 рота была оттянута с левого фланга в резерв в центре боевого расположения. Огонь наших рот и пулеметов был действенен, немцы отошли и заняли окопы в 1500 шагах от нашей позиции.

Вследствие наступления темноты бой прекратился. Для усиления охраны переправы к 37 охотникам добавили полуроту.

11 октября было получено приказание атаковать противника в направлении на дер. Романовен и высоты 141, содействуя атаке 28 ССП у дер. Боржимен. С рассветом противник засыпал наше и 28 ССП расположение снарядами тяжелой и полевой артиллерии. Под огнем 28 ССП отступил к господскому дому Попова. 29 ССП сблизился с противником шагов на 500 и окопался.

Офицеры 28-го Сибирского стрелкового полка

12 октября было получено приказание: 30 CСП атакует противника в направлении на дер. Романовен со стороны дер. Мариенгоф, нам – приковать противника к занимаемой позиции, чтобы облегчить эту атаку. Полк двинулся вперед, но был вынужден перейти к обороне под убийственным огнем с трех сторон. Задачу свою он исполнил.

13 октября – редкая стрельба.

14-18 октября – перестрелки, временами очень оживленные, энергичные разведки нами противника.

В ночь с 18 на 19 октября противник очистил свои позиции, и полк занял дер. Ромоттен, Романовен и высоту 141, к вечеру в дер. Романовен прибыли части 28 ССП.

20 октября было приказано занять дер. Чинчен и Писсаницен. У дер. Чинчен батальоны подверглись убийственному огню тяжелой и полевой артиллерии. От взрывов и выстрелов стоял сплошной дым, в котором терялись из вида бойцы первой линии. Но мы продвигались, заняли указанные места и стали укрепляться.

Ночью с 20 на 21 октября мы были сменены с позиции 26 ССП.

21 октября отошли в Боржимен в состав корпусного резерва 3 САК.

С 9 по 20 октября потери:

Ранены подпоручик Миллер, прапорщики Кривоногов, Барсов, контужены, но остались в строю: капитан Шохин, прапорщики Осипов, Дорогушин.

Нижних чинов ранено 484 и 43 убито.

Взято 374 исправных германских винтовок, 8400 патронов.

Неблагоприятная обстановка этих боев была из-за того, что 10 октября противник, вытеснив из дер. Боржимен часть 28 ССП, пытался прорваться силою около трех полков пехоты с артиллерией.

Могилы русских солдат, погибших в Августовских боях. Октябрь 1914. Польша

Позиция, занимаемая боевой частью, являлась важным тактическим успехом с нашей стороны:

1. Занимая фланговое положение по отношению к главной неприятельской позиции у дер. Боржимен и выс. 141, она держала неприятельские силы в этом пункте прикованными, под постоянной угрозой в продолжении 12 дней.

2. Дала возможность перевезти артиллерию на тот берег болота и речки Пржеперки, откуда она могла поражать противника артиллерийским огнем.

3. 12-ти дневное наблюдение и разведка днем и ночью лишили противника свободы действия.

4. С захватом переправы у дер. Ендрейкен обеспечивалась свобода действий 26 ССП. Обстрел резервов противника у переправ через озеро Штауцерзее способствовал занятию этих переправ и дальнейшему движению 26 ССП.

5. Совместные действия переправившейся артиллерии и боевой части при поддержке других частей и тяжелой артиллерии заставили противника с огромным уроном 19 октября утром, пользуясь сильным туманом, бросить свои позиции и спешно отступить, что дало возможность остальным частям, без больших потерь, занять неприятельскую позицию и двинуться дальше по указанному пути.

21-22 октября – походное движение и ночевка в дер. Барглов

23 октября – походное движение в дер. Писсаницен

24-25 октября – походное движение и стоянка в дер. Зенткен

26 октября – походное движение в г. Лык

27 октября – походное движение из Лыка в дер. Грабник

28 октября – походное движение из Грабник в дер. Нейхоф

29 октября – походное движение из Нейхоф в дер. Рантен

30-31 октября – стоянка в дер. Рантен

Командир 29 ССП полковник Смирнов

Полковой адъютант поручик Окунев

Фонд 3363, опись 1, дело 3. Л. 10-24

Журнал военных действий 29-го ССП

за период времени с 1 ноября 1914 г. по 1 января 1915 г.

Согласно приказания 1 и 2 батальоны под командою полковника Шелобаева 13 ноября с.г. в 7 час. вечера выступили из дер. Рантен. 2 батальон присоединился по дороге в дер. Паммерн, в дер. Циршпинтен в распоряжение, как значилось в телефонограмме, командира 26 ССП. Батальоны прибыли в дер. Циршпинтен, где и имели ночлег.

14 ноября в 8 час. утра оба батальона согласно приказания начальника 7 ССД, отправились в дер. Циршпинтен. В 12 час. дня я был вызван в штаб 7 ССД, где начальник дивизии указал мне, что оба батальона должны составить корпусной резерв и должны расположиться в дер. Циршпинтен.

Батальоны должны были составить корпусной резерв, выставлять ежедневно сторожевое охранение по линии от дер. Циршпинтен до высот вдоль болотистого места озера Вонч. Батальонам приказано укреплять тыловую позицию у дер. Грюнеби. 1/2 роты отправлена на прикрытие тяжелой артиллерии у дер. Бувельно. В этот день 6 рота присоединилась ко 2 батальону прибыв из Дановена. 16 ноября оба батальона согласно приказанию начальника 7 ССД расположились в ф. Грюнеби с исполнением своих прежних задач.

19 ноября был получен приказ начальника 7 ССД о высылке одного батальона в распоряжение командира 25 ССП в дер. Нейендорф, куда и отправился 2 батальон. 22 ноября в 6 час. вечера оба батальона совместно с двумя батальонами 27 ССП под командою командира 27 ССП отправились в дер. Маркцинаволя, где и сменили на передовых позициях 30 CСП. 2 батальон прибыл на передовые позиции ночью 23 ноября; батальоны заняли позиции: 1 батальон на правом фланге от озера Бувельно (имея в передовых линиях две роты, а в батальонном резерве две роты) и 2 батальон левее 1 батальона, а с левым флангом, примыкая к ротам 27 ССП, имея также две роты в батальонном резерве. Передовые цепи расположились в окопах, а роты батальонного резерва в землянках в той же дер. Маркцинаволе. Оба батальона составляли северный фланг участка и были подчинены полковнику Шелобаеву, как начальнику этого участка. На этих участках батальоны простояли до вечера 30 ноября, когда и были сменены 3 и 4 батальонами 29 ССП.

Солдаты за перевозкой полкового имущества в повозках. Октябрь 1914. Польша

29 ноября немцы повели на наш фронт наступление, которое развилось в серьезный бой, закончившийся поражением противника. Бой этот представлялся в следующем виде:

29 ноября приблизительно около 6 час. утра секреты

3 роты дали знать, что неприятель силою до двух рот ведет на роту наступление. Получив это донесение, я приказал ротам резерва 1 батальона (1 и 2 роты) приблизиться к передовой линии и занять первой роте окопы вправо от

4 роты, находящиеся в передней линии, до озера, а 2 роте стать за скатом в затылок 3 роты. Командир 3 роты подпоручик Блохин приготовился к встрече противника. Когда противник приблизился к роте шагов на 100, то он был встречен сильным ружейным и пулеметным огнем.

3 роту поддержала огнем 5 рота, расположенная в окопах рядом с 3 ротою. Понеся от этого огня большой урон, противник залег перед ротою шагах в 50. Роты 3 и 5 продолжали его обстреливать здесь наверняка. В это время было обнаружено наступление противника и на фронт 4 и 1 рот, силою около трех рот, который был также встречен сильным ружейным и пулеметным огнем.

Продолжая нести потери, противник все-таки бросился в атаку на 3 роту. 3 рота, расстреляв противника на близкое расстояние огнем (так в тексте. – А.К.), бросилась в штыки и опрокинула неприятеля. В это время были ранены командир роты подпоручик Блохин, и ротою мною было приказано командовать прапорщику Осипову. Почти одновременно с атакою на 3 роту, противник бросился в штыки и на 4 и 1 роты. Роты, встретив противника сильным ружейным и пулеметным огнем, бросились в штыки и, опрокинув его, провожали сильным ружейным (огнем. – А.К.).

Командир 4 роты капитан Федоров, будучи уже к этому времени ранен в грудь и руку, первым бросил в противника две ручные гранаты и, крикнув «ура» бросился на противника, но был ранен еще тремя пулями. Командование над 1 и 4 ротами мною было передано поручику Попову (командиру 1 роты). В это время был пробит кожух пулемета, расположенного в 4 роте и он был отправлен мною в полковой резерв. Когда происходили первые атаки, то к противнику подошло подкрепление силою до двух батальонов с 4 пулеметами, которое и усилило все передовые линии. Получив такое сильное подкрепление, противник вновь ринулся в атаки по всему фронту 1 батальона. На фронте 3 роты мною было приказано атаку принять на себя 2 роте, а 3 роте, не выходя из окопов, расстреливать противника.

Командир 2 роты штабс-капитан Трапезников, будучи уже к этому времени ранен в ногу, выскочил с ротою из-за ската и встретил противника штыками, от которых они бросились назад, понеся большие потери. При этой атаке был ранен в голову штабс-капитан Трапезников и в командование роту принял прапорщик Сытов. При этой атаке был также ранен в ногу командующий 3 ротой прапорщик Осипов и в командовании ротою вступил прапорщик Панкратов.

Боясь прорыва противника на своем правом фланге, я приказал роте резерва 2 батальона (6 рота) придвинуться к позиции 1 батальона и расположиться за 4 и 1 ротою. На фронте 4 и 1 роты атака противника была также дружно встречена штыками и противник, неся большие потери, побежал назад. Не получив нигде успеха и неся очень большие потери, противник занял отдельные домики, северную часть дер. Маркцинаволя, где поставил свои 4 пулемета, а также и лощину перед фронтами всех рот. Ко второй атаке на 3 роту пулемет, находившийся в 3 роте, был засыпан землею и был отправлен мною в штаб полка для чистки.

Роты 2 батальона, расположенные в передовой линии (5-я) продолжали поддерживать огнем роты 1 батальона. К 8 У – 9 часам все атаки были отбиты и с этого момента, дабы дать возможность остаткам своих разбитых рот отойти безнаказанно назад в окопы, артиллерия противника начала громить наши окопы залпами не только шрапнелью, но и тяжелой артиллерии. Насколько была сильна артиллерийская стрельба можно судить по тому, что по всей линии окопов расстилался от взрывов такой густой дым, что положительно трудно было что-либо видеть по линии окопов. Неприятельская артиллерия стреляла настолько удачно, что наши все окопы были приведены в совершеннейшую негодность. Во многих местах окопов стрелков засыпало землею, но несмотря на все это, стрелки держались крепко, не оставляя своих окопов.

В это время был ранен в голову командующий 2 ротой прапорщик Сытов и в командование ротою вступил прапорщик Дорогушин. Ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь противника самого сильного напряжения продолжался непрерывно до 5 часов вечера. В промежуток времени между 11 и 3 часов дня были контужены: полковник Шелобаев, поручик Попов, штабс-капитан Успенский и подпоручик Бажанов (первые три остались в строю).

Несмотря на такой сильный огонь и большие потери, роты 1 батальона, уже расположенные к этому времени в одну линию, находили возможность стрелять по отдельным людям противника, которые имели неосторожность под прикрытием этого ужасного огня, выбраться из лощины и домов и добраться до своих окопов, расположенных шагах в 400, за возвышенностью.

С наступлением темноты артиллерийский огонь прекратился и только ружейный и пулеметный огонь повышался временами до сильного напряжения. Ночью пулеметы, а равно и все оставшиеся выбрались из деревни Маркцинаволя (северная ее часть) и днем 30 ноября она была занята нами.

На другой день, 30 ноября, было полное затишье, и вот тогда-то представилась следующая картина: весь фронт перед ротами 1 батальона был буквально усеян трупами противника, несмотря на то, что часть их была подобрана противником ночью. По скромному подсчету на этом фронте было убитых не менее 350–400 человек, не считая раненых.

Против моего правого участка наступали не менее 3У батальонов противника. Потери 1 и 2 батальонов за 29 ноября:

1. Офицеров: раненых 5 и контуженых 4 (три остались в строю)

2. Нижних чинов убитых и раненых 290 человек.

29 ноября 3 и 4 батальоны и 4 пулемета, расположенные в дер. Ранктен, около полудня получили приказание двинуться на перешеек у дер. Циршпинтен, где поступить в распоряжение генерала Мясникова. Батальоны прибыли к месту назначения ночью на 30 ноября и расположились в окопах к юго-востоку от указанной деревни, примыкая к ней.

В ночь с 30 на 31 ноября 3 и 4 батальоны и 4 пулемета сменили с позиции 1 и 2 батальоны, которые после смены отошли на их место. 3 батальон занял место 1 батальона, а 4 батальон – 2 батальона. Ежедневно расположение батальонов в окопах у дер. Циршпинтен обстреливалось орудийным огнем, а на позиции к северо-западу от дер. Маркциноволя, кроме того, ружейным и пулеметным.

2 декабря утром 2 и 1 батальоны были передвинуты в район ф. Грюнеби и дер. Састроскен. На батальоны были возложены следующие задачи:

1. Устройство тыловой позиции к западу от ф. Грюнеби, по линии от болота, против озера Вонс, до шоссе из дер. Венсовен в Састроснен.

2. Нести сторожевую службу на берегу болота от того же озера до высоты 125 – исключительно.

10 декабря батальоны были сменены батальонами 27 ССП и расположились: 1 батальон в дер. Циршпинтен, а 2 батальон в ф. Ублик.

Приказом генерал-лейтенанта Трофимова от 11 декабря за № 47 полку была поставлена задача обеспечивать фланг 19 полка, наступая на Трухсен, по мере продвижения вперед этого полка. Ко времени получения этого приказа полк располагался следующим образом: 3 и 4 батальоны и 4 пулемета, на передовой позиции, примыкая правым флангом к озеру Бувельно, 2 батальон в ф. Ублик, которому приказано было переправиться по мосту через озеро Бувельно, на западный его берег, где занять землянки, расположенные против ф. Огродкен, 1 батальон был расположен в дер. Циршпинтен, составляя резерв генерала Мясникова – начальника правого боевого участка генерала Трофимова. Так как указанным выше приказом ген. Трофимова, ген. Мясников, как бы устранялся от своей роли, и выполнение поставленной задачи возлагалось на весь полк, а не часть его, что мною был запрошен ген. Мясников о следующем:

1. Имею ли я право распоряжаться 1 батальоном и

2. Какая роль генерала Мясникова по отношению ко мне.

Генерал Мясников справившись у ген. Трофимова, ответил, что 1 батальон остается на своем месте, входя в состав общего резерва ген. Трофимова, а 2 батальон составляет резерв правого боевого участка, то есть моего боевого участка и 19 полка, добавив при этом, что роль моего участка второстепенная, понимая это в том, что первый успех должен развить 19 полк, без чего наступление 3 и 4 батальонов полка невозможно, почему при наступлении 2 батальону держаться за правым флангом 19 полка, через некоторое время, еще до начала наступления, 2 батальон был подчинен командиру 19 полка.

Таким образом, для выполнения поставленной мне задачи оставались 3 и 4 батальоны (без 1/2 роты, которая расположена на восточном берегу озера Бувельно, занимая фланговую позицию против северной опушки дер. Маркцинаволя). Позиция, занимаемая 3 и 4 батальонами, считая от оз. Бувельно, имела такое направление: двух рот в северном и северо-западном направлении, а остальных – в западном направлении, продолжаясь в этом направлении по всему протяжению фронта 19 полка; позиция противника окаймляет нашу в тех же направлениях. Кроме того, против правого фланга 19 полка, шагов на 200 от наших окопов редут, усиленный проволочными заграждениями. Сложившаяся обстановка, особенно при отсутствии резерва, а также ясно выраженная моя задача в приказе ген. Трофимова, привели меня к следующему решению:

4 батальону держа огневую связь с 19 полком, наступать на Трухсен, 3 батальону имея направление по 4-му наступать на Трухсен, имея одну роту уступом за правым флангом, у берега оз. Бувельно, имея целью обеспечить наше наступление от охвата справа и прорыва к единственной переправе в наш тыл, единственную роту своего резерва расположив за правым флангом.

Были высланы разведывательные партии для разведки подступов к позиции противника. К 6 часам утра все было готово, ожидаем наступления 19 полка в 6 часов утра, в 7 часов посылаем в боевую часть узнать, когда же начнет наступление 19 полк, отвечают, что наступление начнут через 10 минут, но это не случилось.

Наконец в 10 часов утра сообщили с боевой линии, что стрелок 19 полка сообщил, что 19 полк перешел в наступление. Наблюдение с нашей стороны выяснило, что несколько стрелков 19 полка имели попытку выйти из окопов, но ввиду сильного огня со стороны противника, часть из них, оставшаяся в живых, залегла шагах в 30 впереди линии своих окопов, в окопах для секретов.

В то же время генерал Мясников запросил меня по телефону, почему не наступает 29 полк, так как 19 полк продвинулся вперед, на что я вынужден был, убедившись в действительности, ответить, что 19 полк доносит ложно, что 29 полк не может двинуться вперед раньше движения 19 полка. На что получился ответ генерала Мясникова, что в 29 полку есть своя задача – движение на Трухсен.

Ясно было, что эту видоизмененную задачу, еще при отсутствии артиллерийской подготовки, среди белого дня, в 10½ часов утра выполнить было нельзя. Ясно было, что до укрепленной позиции немцев, на расстоянии только в одном пункте 800 шагов, а в других от 1000 до 1500, никто не дойдет, но никто и не возвратится назад, так как при малейшем нашем выдвижении вперед мы должны были подвергнуться не только огню с флангов, но и тыла. Кроме того, направляясь на Трухсен, у нас образовывался разрыв у озера, что давало возможность немцам двинуться на переправу нам в тыл, а в резерве ни одного солдата. Если же игнорировать направление на Трухсен и двинуться примыкая к озеру, то получался разрыв с 19 полком, что давало возможность противнику сделать то же, но все же мною было приказано 4 батальону двинуться вперед.

Как только 14 рота и взвод 16 роты начали одиночную перебежку вперед, противник открыл одиночную стрельбу по перебегающим из пулеметов, все выбежавшие оказались убитыми или ранеными (32 чел. убито и 92 ранено) – это при перебежках на 20 шагов. Досадно было то, что нам стрелять не представлялась возможность за отсутствием цели (немецкие окопы с бойницами).

Только к этому времени наша артиллерия открыла огонь. Убедившись окончательно в невозможности своим наступлением принести пользу, а наоборот вред общему делу, я передал генералу Мясникову, что наступать при отсутствии того же со стороны 19 полка нельзя, но если последует категорическое приказание вновь, то наступление будет продолжаться, но что вне всякого сомнения мы все погибнем, почему необходимо позаботиться о том, кто бы нас заменил на позиции.

Хотя генерал Мясников и обещал дать ответ, справившись у генерала Трофимова, но этого не сделал, а через некоторое время передал то же, что и раньше, почему не наступает 29 полк, так как 19 полк продвинулся вперед и даже перешел на «ура». На что, убедившись в действительности, приходилось давать все тот же ответ – все наступление и атаки 19 полка состояли в попытках выдвинуться из окопов, а после открытия огня, уход назад, а в некоторых местах, при благоприятном рельефе местности оставаться впереди своих окопов от 15–50 шагов.

В этих бесплодных переговорах прошел целый день, а с наступлением сумерек 4 батальон продвинулся вперед шагов на 250–300, а часть 3 батальона шагов от 200–300, где окопались, доведя окопы до стрельбы с колена, а в некоторых местах до стрельбы стоя.

Обращает на себя внимание следующее обстоятельство: днем немцы старались не дать нам возможности выйти из окопов, при нашем же движении вперед в сумерках, с их стороны не было ни одного выстрела, вопреки их всегдашней тактике с наступлением темноты производить хотя бы одиночную стрельбу. Для меня этот маневр представляется так, что немцы желали нас завлечь дальше, а затем расстрелять, так как при отсутствии наступления со стороны 19 полка мы при движении вперед, подвергались пулеметному огню из редута в тыл, почему я приказал дальнейшее наступление приостановить, выслав разведку, о чем и донес генералу Мясникову.

После чего получился ответ занять прежние окопы; батальоны были отведены назад. К этому времени 2 батальону было приказано занять передовые окопы 19 полка, туда же была двинута и 3 рота 1 батальона, а к утру 2 батальон и 3 рота были подчинены мне, 2 % роты 1 батальона заняли землянки у переправы, составляя резерв генерала Мясникова.

12 декабря 1 батальон был передвигаем на все боевые участки в помощь 26 полку, 18, 19, но непосредственного участия в бою не принимал, 2 батальон все время находился на участке 19 полка, передвигаясь с места на место по ходам сообщения, где и потерял 8 человек убитыми и 28 ранеными и сильно контуженым прапорщика Барсова, который, вопреки требованиям врача эвакуироваться сегодня, возвратился в строй. В 1 батальоне ранено 3 нижних чина.

Командир 29 ССП полковник Смирнов

Полковой адъютант поручик Окунев

Фонд 2280, опись 1, дело 339

Журнал военных действий 3-го САК

с 18 ноября 1914 г. по 14 января 1915 г.

2 декабря 1914 г. Для того, чтобы дать частям 7 и 8 дивизий отдых, командующий армией передал в распоряжение генерала Родкевича 18, 19 и 20 стрелковые полки. Командир корпуса послал 20 полк в 8 дивизию, а 18 и 19 – в 7-ю. Начальникам 7 и 8 дивизий приказано занять этими полками участки передовых позиций, отведя занимающие их Сибирские полки в резерв 10 армии (в подчинение начальнику 5 стрелковой бригады), где они могут отдохнуть. В армейский же резерв отведен и 30 полк.

Театр военных действий 3-го САК. 1914 г.

Днем немцы пытались переходить в наступление против 26 полка, но были отбиты огнем. На остальном фронте было тихо.

3 декабря. Ночью противник пытался атаковать 29 и 27 полки, но был отбит ружейным огнем. Утром немцы пытались наступать на Марцинаволя, но были отбиты. На остальном фронте шла только артиллерийская стрельба.

6 декабря. На фронте 84-й дивизии замечено ночью усиленное движение поездов и автомобилей. На фронте 7 дивизии замечено передвижение частей противника у д. Марцинаволя и Цупапродткера (Цу-Попродкена?) и увеличение числа батарей противника против 28-го полка.

7 декабря. В течение ночи и дня на фронте почти полное затишье.

8 декабря. На фронте корпусов ночь прошла спокойно, небольшая перестрелка была лишь против 84 дивизии.

9 декабря. На фронте без перемен. На участке 8 дивизии головы сап приблизились к проволочным заграждениям противника на 95-110 шагов.

10 декабря. Ночь прошла без перемен. Противник поддерживал слабый орудийный огонь. В отряде войскового старшины Казачихина происходили только незначительные стычки разведывательных частей. Более значительное столкновение было у д. Корцевена, где наш разъезд конных разведчиков 30-го ССП в 32 чел. внезапно атаковал три роты немцев, нанеся им значительные потери и обратив в бегство.

11 декабря. За ночь перемен на фронте не происходило. В 1 час ночи противник открыл огонь из мортир по Марцинаволе и окрестностям. Ночью на участке 8 ССД 20-й стрелковый полк был сменен на позиции 31-м ССП и стал в д. Рантен.

В течение дня ввиду предстоящей атаки неприятельских позиций (телеграмма командира корпуса № 1773 и донесение полковника Линда) были передвинуты: 30 CСП из д. Махуховкен в Гурру и 17 ССП из Видминена также в Гурру, куда оба полка (прибыли – А.К.) к 7 час. вечера.

Кроме того, 10 и 11 декабря 26 ССП был переведен из д. Данновен к Грюнебергу и Дроздавену. Остальные части корпуса оставались на прежних местах.

Днем, в 12 час., противник открыл орудийный огонь по д.д. Чиршпинтен, Грюнеберг и позициям у Марцинаволи, около 2 час. дня начал обстреливать д. Ублик и повредил мост через Бувельно, с 11 час. утра – д. Домбровкен и с 2 час. дня – позиции 25-го ССП. Наблюдалось также усиленное движение мелких колонн от Шиморкена к Гуркельну. Перемен в расположении противника замечено не было.

12 декабря. На 12 декабря назначена атака (приказ № 34) противника всей армией с целью выбить его из занимаемых позиций. 3-му САК, усиленному 5 стрелковой бригадой, дана задача овладеть Попродкенскими высотами и позициями противника на выс. 167 и 160 у д. Руден.

Для исполнения данной корпусу задачи приказом от 11 декабря № 34 было предписано[47]:

1. Правому участку генерал-майора Редько в составе 2 бр. 8-й ССД – 8 батальонов, 20-го стрелкового полка – 2 батальона, 8 ССАБ – 30 орудий, пушечного взвода тяжелой артиллерии – 2 орудия, 44 Донской казачий полк – 1 сотня и 3 роты 5-го Сибирского саперного батальона – атаковать и овладеть Попродкенскими высотами со стороны перешейка Пржикоп и позициями на высотах 167 и 160 у Рудена.

2. Среднему боевому участку генерал-лейтенанта Трофимова в составе 18 и 19 стрелковых полков – 4 батальона, 26, 27, 29 и 30 Cибирские стрелковые полки – 15 батальонов, 7 ССАБ – 24 орудия, 8 ССАБ – 8 орудий, 1-ой батареи 3 Сибирского мортирного артиллерийского дивизиона – 6 пол. гаубиц и 2 Сибирского тяжелого дивизиона – 10 орудий, 44 Донского казачьего полка – 1 сотни и 5 Сибирского саперного батальона – 1 рота. Всего 19 % батальона, 46 орудий, 1 сотня – атаковать и овладеть Попродкенскими высотами с юга на участке ф. Трухсен и выс. 161 и 165. По овладении Попродкенскими высотами продолжать развитие успеха преследованием противника.

3. Левому боевому участку полковника Воронецкого в составе 25, 28 ССП и 1 батальон 27 ССП, 12 орудий 7 ССАБ, всего 9 батальонов и 12 орудий, – обеспечить тыл и левый фланг среднего боевого участка со стороны Шимонкена и Николайкена.

4. Общему резерву под командой полковника Линда в составе 17 стрелкового полка – 2 батальона, стать у с. Чершпинтен, а при дальнейшем движении наступать средним боевым участком.

5. Осадной артиллерии под начальством генерал-майора Бржозовского содействовать атаке пехоты.

Исходное положение атаки занять с 7 час. утра, артиллерийский огонь открыть в 8 час. утра.

Таким образом, для овладения Попродкенскими высотами были назначены все войска участка генерал-лейтенанта Трофимова и часть войск участка генерал-майора Редько, находившиеся против Пржикопа именно 31 ССП и 22 орудия 8 ССАБ. Всего для атаки названных высот предназначалось 22 % батальона и 88 орудий, а для обеспечения операции и исполнения второстепенной задачи по овладению высотой 160 – 14 % батальона и 26 орудий. В резерве осталось: в общем 2 батальона, у генерала Редько 1 % батальона.

Действия правого участка

Атака началась с 7 час. утра 12 декабря. Высоту 160 атаковал 32 ССП и 20 стрелковый полк. Атакующие части в темноте дошли до проволочных заграждений и стали проделывать проходы. Был сделан 1 проход в который бросились части, назначенные для штурма. Кто-то крикнул «ура», подхваченное всеми атакующими[48]. Немцы всполошились, открыли сильный огонь из винтовок, пулеметов и орудий по проходу. Атака была отбита и атакующие отошли назад и залегли у ж.д. станции, находящейся к востоку от д. Руден, а затем были отведены в передовые окопы нашей укрепленной позиции.

Дальнейшие попытки атаковать не увенчались успехом. Против Пршекопа и на выс. 167 наступал 31 ССП. Для устройства проходов в проволочных заграждениях была выслана команда сапер, которые днем были усилены стрелками до 70 чел. в течение дня проходов устроить не удалось, 31 полк поэтому остался в своих окопах.

Действия среднего участка

Для овладения Попродкенскими высотами войска участка должны были занять следующее исходное положение: 26 ССП к 6 час. утра должен был пройти Нитлицкое болото и захватить линию хутор Цу-Попродкен – хутор с мельницей к югу от выс. 165. 27 полку к тому же времени сосредоточиться у пос. Грюнеберга, 30 полку у сев. оконечности оз. Тиркло. Остальным войскам к этому времени изготовиться к атаке в занимаемых ими окопах. По занятии исходного положения полки должны были атаковать: 26 полк рощу, что к северу от пос. Цу-Попродкен. 27 полк – поддержать 26 полк, атакуя высоту 165, имея 1 батальон левее для обеспечения левого фланга. 18 и 19 стрелковые полки – атаковать окопы противника против своего фронта, 29 полк – наступать в направлении на Трухсен.

Таким образом, для главного удара и прорыва неприятельского расположения были назначены 26 и 27 ССП, которым для выполнения своей задачи нужно было предварительно пройти Нитлицкое болото. По сводке сведений, полученных от наших разведчиков, болото проходимо для одиночных людей, но во многих местах топко и люди проваливались по колено и выше. Пересекающие болото по всем направлениям осушительные канавы шириной 1–2 аршин. Канал Састростен около 4 шагов ширины. По болоту имеется несколько дорог, служащих для вывоза сена. Единственная удобная для переезда через болото дорога идет от Грюнеберга на Цу-Попродкен. Мосты на ней исправны. 26 ССП в 3 часа начал движение по дороге от фол. Грюнеберг к Цу-Попродкену, прикрываясь командой разведчиков, ходившей ранее на разведку болота. Достигнув леса на болоте в 1 версте от подошвы Попродкенских высот, полк развернулся в боевой порядок, назначив 1 и 4 батальоны для атаки Цу-Попродкена и высот севернее его и 3 батальон на фольварк с мельницей; 2 батальон оставался в резерве.

В темноте при безусловной тишине полк стал продвигаться вперед, но встретив канаву, шириною около 9 аршин, свернулся чтобы перейти канаву по мосту. При дальнейшем наступлении на правом фланге полка оказалось непроходимое болото, которое пришлось обойти частью по большой дороге, частью правее. Часов около 7 утра были сбиты сторожевые заставы немцев и на их плечах роты ворвались в передовые окопы во дворик восточнее мельницы.

Далее 1 батальон, имея 4 роту в резерве за правым флангом, двинулся на Цу-Попродкен и окопы по сторонам его. При этом движении правофланговые роты попали под боковой огонь с выс. 140. Командир батальона направил для атаки ее 4-ю роту, которая быстро взобралась на высоту и захватила окопы с остававшимися там немцами.

1 рота пройдя восточнее Цу-Попродкена захватила вторую линию окопов, ворвавшись в лес продвинулась к его восточной опушке. По пути она захватила легкую батарею из 6 орудий, сняла ее прикрытие и поставила своих часовых, далее несколько севернее тяжелую батарею из 4 орудий, затем около 8½ часов утра вышла на опушку леса в тыл окопам противника, находящимся против 18-го стрелкового полка. 4 рота двигалась все время правее 1-й и уступом назад и также вышла на опушку леса правее 1-й роты.

2 и 3 роты, выбив немцев из Цу-Попродкена, также ворвались в лес и двигались уступом за левым флангом 1-й роты, причем было захвачено около 160 пленных.

4 батальон, имея 14-ю роту в резерве, наступал левее 1-го батальона и занял окопы западнее Цу-Попродкена. Он также ворвался в лес и направился к северо-западной его опушке.

3 батальон после занятия передовых окопов и фольварка с мельницей двинулся далее на север и захватил второй ряд окопов на лесистой горе, имевшей перед собой проволочные заграждения. Далее он не мог продвинуться. Из полкового резерва были выдвинуты 6 рота, но она не могла продвинуться, и залегла за болотом за стогами.

Согласно приказа войскам среднего участка с началом атаки 26-го полка должны были атаковать на своих участках 18 и 19 стрелковые полки. Последние занимали укрепленную позицию, причем расстояние до окопов противника правофлангового участка 19-го полка было 60-100 шагов, а перед фронтом 18-го полка до 1000 шагов. К 6 часам утра полки подтянули резервы и изготовились к атаке. Когда началась сильная стрельба в 26 полку, 18 и 19 полки перешли в наступление, но встреченные сильным огнем должны были частью залечь, частью вернуться в свои окопы[49].

Около 9 часов утра был влит в боевой порядок батальон 29-го ССП, и было приказано 18 и 19 стрелковым полкам опять атаковать. Эта вторая попытка также не имела успеха, хотя две роты 26 полка к этому времени уже вышли в тыл к немцам.

В 2 часа было снова отдано категорическое приказание 18 и 19 стрелковым полкам, подкрепленным еще одним батальоном 29-го ССП. 19 полк бросился на штурм, но был снова отбит, 18-й и один батальон 29-го полка стали по одному вылезать из окопов и продвигаться вперед.

В 6 часов вечера батальон 19 стрелкового полка снова сделал неудачную попытку броситься на штурм, а в 7 час. 30 мин. вечера роты 18-го и 29-го полков заняли Цу-Марцинаволю.

Этот успех оказался слишком запоздалым и не мог помочь 26-му полку. Согласно приказа по среднему боевому участку два батальона 27 ССП с горной батареей к 6 час. утра сосредоточились у ф. Грюнеберг, но не выступили тот час же на северной стороне болота, а задержались в ожидании когда 26-й полк продвинется вперед и выиграет пространство выхода и развертывания этих батальонов. Только к 7 час. 20 мин. утра, когда стало известно, что 26 полк прошел болото, полковник Афанасьев послал один батальон с горной батареей по дороге на Цу-Попродкен.

Стало светать, движение батальона было тотчас же обнаружено немцами. По нему был открыт сильный артиллерийский огонь с выс. 165, вследствие чего батальон должен был продолжать движение цепями, что чрезвычайно замедлило движение. Только к 10 час. утра он достиг места расположения резерва 26-го полка у северной окраины болота, где и оставался ввиду сильного артиллерийского огня противника. Следовавшая с этим батальоном горная батарея, попавшая под сильный артиллерийский огонь, вынуждена была укрыться в ближайший перелесок, где и оставалась в бездействии до вечера. Другой батальон двинут был значительно позже и дошел только до середины болота.

Сосредоточенный артиллерийский огонь противника на участке между батальонами 26 и 27 полков и лесом не прекращался до вечера и связь с батальонами, ворвавшимися в лес, была утрачена. Все попытки командира 26 полка восстановить ее не приводили ни к чему.

Батальоны 26 полка, не поддержанные резервами, вели бой одни. По докладу капитана Бейнара, случайно спасшегося, видно, что когда 1 и 4 батальоны вышли на восточную опушку леса, то были встречены огнем со стороны окопов, находящихся против 18 и 19 стрелковых полков. Одновременно обнаружилось наступление немцев со стороны Цу-Марцинаволи, Трухсена и д. Попродкен. Немцам удалось окружить прорвавшиеся батальоны. Людям пришлось пробиваться, но это удалось немногим. Отходу помог огонь горной батареи, обстрелявшей южную опушку Попродкенского леса.

Около 12 часов дня полковник Афанасьев донес, что по имеющимся сведениям от разведчиков выс. 165 немцами оставлена, и он переходит в наступление. На поддержку ему были направлены два батальона 30 полка. Наступление это не состоялось, и 3-й батальон 26 полка не был поддержан. К вечеру и он был окружен немцами.

В 6½ час. вечера полковник Афанасьев донес, что 26-й полк выбит из леса и отошли на болото, понеся большие потери, и что батальон 27-го полка залег за канавой и продвинуться не может. При таких условиях повторная атака по мнению генерала Трофимова успеха не обещала, поэтому он приказал частям его участка отойти на прежние места, что и было исполнено к 12 час. ночи.

Действия левого боевого участка

Действия левого участка (25 и 28 полки) выразились выдвижением редких цепей. 28-му полку удалось занять окраину д. Гуркельн, а батальону 27 полка Шонвизе и лес восточнее ее.

…[50]после того, как была рассеяна нашим огнем одна германская рота, наступавшая к Шонвизе от Боркена, и колонна, шедшая к этой деревне с севера.

Одной из причин неудачи атаки является невозможность устроить надежную связь передовых батальонов со штабом дивизии вследствие сильного огня крепостных орудий со стороны Шимонкена, под которыми находилось болото и южные скаты Попродкенских высот. Этот огонь совершенно не допускал доставку донесений или настолько замедлял ее, что например, сведения о неудаче 26-го полка начальник дивизии получил только в 6½ час. вечера, когда 26 и 27 полки отошли уже за канаву на Нитлицком болоте.

Общие потери корпуса за 12 декабря выразились:

У генерала Трофимова убито офицеров 4, н.ч. 164, ранено офицеров 8, н.ч. 696, контужено н.ч. 15, б.в.п. офицеров 5, н.ч. 1200.

У генерала Редько убито офицеров 2, н.ч. 79, ранено офицеров 3, н.ч. 306, пропало офицеров 2, н.ч. 19.

Всего в корпусе 28 офицеров и 2706 н.ч.

13 декабря. На ночь приняты меры для встречи предполагаемой атаки немцев, но ночь прошла спокойно, противник, очевидно, сам ждал повторения атаки и всю ночь светил прожекторами. Армии приказано продолжать сближение с противником, беспокоить его сильными партиями, делать проходы в проволочных заграждениях, где можно вести минные галереи.

Фонд 2280, опись 1, дело 340

Журнал военных действий 3-го САК

с 16 декабря 1914 г. по 18 января 1915 г.

16 декабря. За ночь перемен не произошло. В центре 26-го корпуса замечается более усиленная деятельность противника. У Марцинаволи смена 19-го полка 17-м закончена. 19 полк отошел к Гурре. На фронте редкая стрельба.

В 11 час. утра от начальника штаба армии получена телеграмма с приказанием командующего армией о прикрытии фронта 25-го и 28-го Сибирских стрелковых полков самовзрывающимися фугасами самым спешным образом, а также обратить внимание на надежное укрепление позицией, защищающих Чершпинтенский перешеек. Распоряжение это передано генерал-лейтенанту Трофимову.

На фронте 8 дивизии в течение минувшей ночи и дня велись обычные перестрелки и редкая орудийная стрельба. Немцы очевидно берегут снаряды. На фронте 7 дивизии противник артиллерийской стрельбы не открывал. Стреляла 2 батарея 7 артиллерийской бригады, прекратившая работы немцев у Цу-Попродкена.

17 декабря. В течение дня 19 стрелковый полк перешел из Гурры в Микоссен.

К вечеру противник сосредоточил сильный огонь по правому флангу 32 ССП, против которого было замечено также накопление немцев. Попытка их атаковать была остановлена нашим ружейным огнем. К 8-30 перестрелка здесь затихла. Было также замечено накопление немцев у Цу-Попроткена и фольварка с мельницей.

В 11 час. вечера из штаба армии была получена телеграмма чтобы войскам 26-го и нашего корпусов принять меры на случай атаки немцев, а несколько позже – о том, чтобы наблюдатели не оставляли наблюдательных пунктов.

Днем продолжалось укрепление тыловых позиций. Вырыто за день 2560 шагов ходов сообщений, устроено в них 14 землянок и 26 крытых отхожих мест.

Солдаты и офицеры одной из армейских частей во время богослужения. 1914 г.

18 декабря. День прошел спокойно, наша артиллерия стреляла по немецким рабочим, копавшим окопы. Ввиду получения от генерала Будберга телеграммы войскам группы было приказано ночью быть бдительными, так как штаб армии предполагает, что немцы накануне своего нового года могут сделать попытку перейти в наступление.

24 декабря. На фронте 7 ССД 17-й ССП сменяется 19-м. 17-й полк отошел в Гурру в резерв. Днем противник обстрелял артиллерией расположение 28 ССП. Сделано распоряжение об особой бдительности ночью ввиду предполагаемой атаки противника.

25 декабря. Особого оживления у противника на фронте 3 Сибирского и 26 армейского корпусов не было замечено, но меры предосторожности все же были приняты. Ночь прошла спокойно. Днем на фронте 26 и 3 Сибирского корпусов происходила обычная орудийная и ружейная стрельба. Наша артиллерия стреляла по Трухсену.

26 декабря. За ночь перемен не произошло, перестрелка была только на фронте 26 армейского корпуса. Днем артиллерия противника обстреливала 31 полк.

27 декабря. Днем перемен не происходило. Получено распоряжение о сосредоточении в ближайшие три дня 5-й стрелковой бригады в районе Видминена (телегр. ген. Бутберга № 5654).

28 декабря. Днем противник обстреливал артиллерийским огнем правый фланг 32 полка, окопы 31 полка. Окопы во многих местах разрушены.

29 декабря. За ночь перемен не произошло. Отданы распоряжения о сборе 5-й бригады в районе Мазуховкен. На фланговой позиции преступлено к устройству искусственных препятствий из колючей проволоки.

30 декабря. На фронте 3 Сибирского и 26 армейского корпусов ночь прошла спокойно. Полки 5-й стрелковой бригады выступили из Гурры в район Мазуховкен: 18 полк в 8-45 утра, 19-й – в 8 час. утра. Ввиду ухода из района 8-й ССД 20-го стрелкового полка, бывшего в участковом резерве, был образован сборный резерв из 1 батальона

31 полка, 2 рот 32 полка и 1 роты 29 полка. Резерв расположился в д. Ципркен. 31 и 32 полки остались на прежних местах.

31 декабря. На фронте 3 Сибирского и 26 армейского корпусов за ночь перемен не произошло. На фронте 64 дивизии противник ручными гранатами мешал сапным работам.

Вследствие исключения из отряда ген. Трофимова 5-й стрелковой бригады, 29 и 30 Cибирские стрелковые полки в полном составе заняли позиции у д. Марцинаволя. На тыловой позиции Ней-Юха – Клаусен заканчивается устройство проволочных заграждений и расчистка впереди лежащей местности. Ввиду кануна Нового года приказано усилить бдительность и тревожить противника партиями разведчиков.

Глава 2

1915 год

Военные действия

Фонд 2280, опись 1, дело 340

Журнал военных действий 3-го САК

с 16 декабря 1914 г. по 18 января 1915 г.

1 января 1915 г. На фронте 3 Сибирского и 26 армейского корпусов без перемен. Ночью на фронте 64 дивизии немцами было предпринято нападение мелкими партиями. Нападение было отбито.

На фронте 8 дивизии на участке 31 полка около 12 час. 40 мин. ночи к сапе подползли немцы и начали бросать ручные гранаты, одновременно противник повел наступление из редута № 2. Нашим ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем наступление было отбито. В 2 часа ночи орудийная стрельба прекратилась.

На фронте 7 дивизии на участке у д. Марцинаволя немцы, прекратив перестрелки, безоружными вылезли на бруствера окопов, как бы предлагая перемирие, но огнем наших пехоты и артиллерии принуждены были скрыться. У той же деревни взяты два пленных 33-го фуз. полка.

Генералу Трофимову приказано сменить 29 полк для присоединения его к своей дивизии.

Боевые действия 10-й армии. Январь 1915 г.

Ввиду заключения по предложению немцев перемирия на участке 19 стрелкового полка для уборки убитых и раненых из штаба армии циркулярно подтверждено запрещение заключать соглашения с противником, и в частности, перемирие без разрешения командующего армией.

2 января. На фронте 7 дивизии против дер. Марцинаволи около 1 час. 30 мин. дня немцы открыли сильный артиллерийский огонь тяжелой артиллерии, наша тяжелая артиллерия отвечала.

3 января. Ночью 29 ССП был сменен у д. Марцинаволя тремя батальонами 27-го ССП. По смене 29 ССП отошел в д. Данновен, откуда выступит на присоединение к своей дивизии когда понадобится.

14 января. Приказом командующего армией от 9 января № 39 корпусу назначена тыловая дорога от Рантена на Лык, Чарна – Весь – Райгород – Августов – Курьянки – Гродна.

Окоп зимой

На участке у Марцинаволи из немецких окопов раздавались крики «ура», очевидно немцы праздновали день рождения кайзера.

18 января. За ночь перемен не произошло. Днем на всем фронте, за исключением среднего и левого участка 7 дивизии происходила артиллерийская и ружейная перестрелка более оживленная, чем в предыдущие дни. На фронте 8 дивизии наша артиллерия удачно обстреляла пехоту противника западнее д. Рудена и сменявшиеся части на высоте 160, заставила замолчать мортиры, стоявшие севернее выс. 167 и разогнала рабочих, устраивавших проволочные заграждения против д. Кл. Воля.

На фронте 7 дивизии немцы сегодня бросали гранаты в окопы у Марцинаволи.

Штабом армии сделано распоряжение о скорейшем окончании укрепления тыловой позиции. Работы заканчиваются на левом фланге у оз. Сдедер и доканчиваются проволочные заграждения перед всем фронтом.

Фонд 3363, опись 1, дело 11. Л. 1-20об

Описание военных действий 29 ССП

за период времени с 1 января по 4 марта 1915 г.

1 и 2 января 1 и 2 батальоны и пулеметная команда занимали позицию у д. Маркцинаволля, начиная от озера Бувельно по северной окраине этой деревни, огибая ее с западной стороны приблизительно до одной трети длины. 3 батальон располагался в ф. Ублик, 4 батальон в землянках у переправы через озеро Бувельно, на западной ея стороне, против ф. Оградкен.

В ночь со 2 на 3 января полк был сменен на позиции 27-м ССП. После смены расположился: 1 и 2 батальоны в дер. Гр. Канопкен, 4 батальон в дер. Дановен, 3 батальон и пулеметная команда остались в ф. Ублик. 1 и 2 батальоны, подвергшись артиллерийскому обстрелу, перешли в дер. Бильскен.

4 января полк с наступлением сумерек прибыл и расположился: 1 и 2 батальоны в дер. Хейбуттен, остальная часть полка – в дер. Рантен, где и оставались до 13 января. В ночь с 13 на 14 января по распоряжению начальника дивизии в дер. Ципркен располагался 4 батальон, днем 14 января – 2 батальон. В ночь с 14 на 15 января 3 батальон, – это распоряжение было вызвано ожиданием наступления немцев в день рождения их императора.

Пулеметная команда сибирского стрелкового полка

В ночь с 15 на 16 января была произведена смена на позиции 32-го ССП. 3-й, три роты 4 батальона и 6 пулеметов расположились на укрепленной позиции по линии от северного изгиба Стасвинненского канала через дер. Стасвиннен, Кл. Воля до берега озера Войнов, в версте южнее дер. Кл. Воля. 2 и 3 роты 1 батальона расположились в ф. Линденгоф, по одной роте от 1 и 4 батальонов расположились в ф., в одной версте к северу от дер. Ципркен в дивизионном резерве, команда охотников заняла разрыв до левофлангового полка 64 пехотной дивизии.

В таком положении батальоны располагались по ночь с 18 на 19 января. В этот промежуток времени из боевой линии наряжалось на ночь по 100 человек для производства саперных работ и одна рота от отдыхающих батальонов для усовершенствования на позиции ходов сообщения. Днем и ночью противник обстреливал наше расположение редким ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем, который иногда переходил в энергичный.

В ночь с 18 на 19 января 3 и 4 батальоны были сменены на позиции 1 и 2 батальонами. В дальнейшем по ночь с 27 на 28 января смена частей на позиции производилась через трое суток. Все время продолжалась ружейная и артиллерийская перестрелка, временами переходя в очень энергичную.

С 15 января по распоряжению высшего начальства, в штабе дивизии при содействии командиров отдельных частей, составляются планы атак укрепленных позиций Мазурских озер перед фронтом дивизии. По этому плану 29 ССП при содействии 1 батальона 31 ССП, должен был атаковать укрепленную позицию между дорогою от ст. Руден на дер. Руден и дорогою, идущею по юго-восточному берегу озера Руден-Зее на дер. Руден. Подготовительная работа для выполнения выработанного плана в полку состояла:

1. в рекогносцировке местности и позиции командою наших разведчиков,

2. в заготовке земляных мешков,

3. в подробной разработке плана атаки,

4. в доступном ознакомлении не только офицеров, но и взводных унтер-офицеров с местностью и укреплениями немцев.

Основной план и время атаки несколько раз видоизменялся, но атака так и не состоялась.

В ночь с 27 на 28 января полку, совместно с остальными полками дивизии, приказано было начать отступление по дороге: Линденгоф, Ципркен, Малинкен, Рантен и далее до занятия позиции Ней-Юха, Кл. Крживен, Пловзен. Дабы ввести противника в заблуждение во время отхода с позиции, команда наших разведчиков редкой цепью заняла позицию полка. После этого начал отход к ф. Линденгоф правый боевой участок, а затем и левый. Команда разведчиков продолжала оставаться на позиции, производя редкую перестрелку с немцами. Когда весь полк стянулся, то начали движение по указанному пути, прикрываясь 4 батальоном, назначенным в арьергард.

В силу неизвестных обстоятельств приказано было занять позицию по линии: Ней-Юха, Лискен, высота 167. Позиция была занята тремя батальонами и 6 пулеметами. 2 батальон, составляя дивизионный резерв, был расположен в дер. Балламутовен.

1 батальон и 2 пулемета расположились в дер. Ней-Юха. 29 января в 6 часов утра раздались первые выстрелы, батальон был выведен по тревоге для занятия позиции и устройства окопов, вперед была выслана команда пеших разведчиков под командою офицера, кроме того, каждая рота выслала свои разведывательные партии.

В 1 час 47 минут дня было замечено движение из дер. Ольшевин двух колонн немцев: одна на восток, другая на юго-восток. Вскоре первая колонна развернулась и повела наступление, подаваясь к левому флангу. Часть 3 роты подалась назад, то же сделал и взвод 4 роты, занимавший разрыв между 2 и 3 ротами. Позиция была занята таким образом: 1, 2, и 3 роты в боевой линии, 4 рота – в резерве за левым флангом, как наиболее слабым, благодаря наличию там подступов и отсутствию окопов. Командир батальона, возвратив отступившие части на их позицию, перевел 1 взвод 1 роты для усиления 3 роты.

Несмотря на наш частый ружейный огонь и огонь двух пулеметов, неприятель энергично наступал. Наступлению немцев благоприятствовала сильная метель, не позволявшая рассмотреть человека дальше 100 шагов; кроме того, метель засыпала окопы, винтовки и пулеметы, которые скоро покрывались ледяной коркой и отказывали в действии. Вскоре немцы открыли и огонь артиллерии, которым один наш пулемет был разбит.

Прикрываясь пулеметным огнем, немцы пошли в атаку, но атака была отбита огнем 2 роты. Одновременно атака была поведена и на 3 роту, но тоже была отбита. Подтянув пулеметы, противник открыл из них энергичный огонь по расположению 3 роты. Подготовив пулеметным огнем атаку, противник повел быстрое наступление на участок 3 роты, стрелки не выдержали и отступили. Единственный офицер роты подпоручик Блохин был к этому времени ранен.

Противник воспользовался этим прорывом чтобы двинуться в тыл боевому порядку 1 батальона, но энергичной контратакой 4 роты был опрокинут. Оправившись, немцы вновь перешли в атаку, которая также была отбита. После второй атаки последовала третья, но была отбита. После третьей атаки немцами был сыгран какой-то сигнал, и атаки больше не повторялись.

Средний боевой участок наступлению немцев не подвергался. На левом боевом участке бой развивался сле-,дующим образом: противник открыл сильный артиллерийский огонь, снаряды попадали прямо в окопы. Несмотря на этот ужасный артиллерийский огонь и на то, что противник охватил наш левый фланг (связи с 31 ССП не было), роты держались на своих позициях. Для противодействия охвату фронт позиции был изменен загибом левого фланга. Вечером противник повел атаку, но она была отбита огнем.

2 батальон, находившийся в дер. Балламутовен, получил приказание двинуться на д. Кролевен и далее в лес, что западнее этой деревни у линии железной дороги и атаковать противника во фланг, что и было исполнено. Результат атаки: пленные 1 офицер и 28 нижних чинов, противник отброшен за озеро Завинд-Зее.

Получив приказание об отступлении и занятии позиции от д. Гр. Малиновкен до ф. Цу-Червонкен было сделано распоряжение об отступлении: по дороге Лискен, Езеровскен, Гр. Малиновкен. 2 батальону и 2 пулеметам было приказано из Балла-Мутовена отступить на ф. Цу-Червонкен – левый фланг позиции полка, оттуда, установив связь с 31 ССП, занять позицию вправо до соприкосновения со средним боевым участком – 1 батальоном.

Правый боевой участок заняли 2 роты 3 батальона, в правом и среднем боевом участке было 3 пулемета. 4 батальон расположился в дер. Гр. Малиновкен, в полковом резерве. Такое положение полк занял к 5 часам ночи 30 января. Боевая часть немедленно приступила к устройству окопов; кроме того, резерв приступил к устройству сомкнутого окопа у западной оконечности дер. Гр. Малиновкен. Этот окоп должен был составить вторую оборонительную линию. Две роты 3 батальона были направлены к дер. Пиаскен для обороны межозерного пространства. Весь день 30 января прошел спокойно.

31 января противник начал энергично обстреливать артиллерийским огнем расположение среднего и левого боевых участков, причем против левого участка на расстоянии 2000 шагов были видны пехотные цепи. Около 7 часов вечера было получено приказание об отступлении главных сил в дер. Высокен. Отступление должно было начаться в 8 часов вечера. Когда батальоны и пулеметы правого и среднего боевых участков стянулись к восточной окраине дер. Гр. Малиновкен, а батарея участка выдвинулась на дорогу, было начато движение на дер. Страудавнен, Зоффен. Последней двинулась команда пеших разведчиков.

Не доходя дер. Зоффен, колонна остановилась для пропуска 31 ССП, который двигался по дор. Оратцен, Мильскен, Зоффен. Дальнейшее движение должно было продолжиться по дор. Хельхен, Голубиен, Высокен. 3 и 4 батальоны и 4 пулемета от дер. Зоффен должны были составлять арьергард, который при дальнейшем движении должен был расположиться по-батальонно в дер. Голубиен, Голубкен, выставив сторожевую охрану по линии: Гр. Гончаровен, Покуннен, высота 144, 136 включительно. Все это было выполнено к 7 часам утра 1 февраля.

Весь день сторожевое охранение вело перестрелку с разъездами и передовыми пехотными частями. Временами по нашему охранению открывала огонь неприятельская артиллерия, но без вреда для нас. Около 9 часов вечера было получено следующее распоряжение: занять позицию от дер. Крживен до дер. Дуткен, остальную часть полка расположить в д. Скоментнен, выставив сторожевое охранение по линии Марециновен, Саборовен, Высокен, Писсаницен.

В исполнение этого приказания 3 и 4 батальоны заняли сторожевое охранение, 1 батальон расположился в дер. Скоментнен, а 2 батальон занял позицию. Снятие и выставление сторожевого охранения на чрезвычайно широком фронте в боевом соприкосновении с противником было сопряжено с огромными трудностями, но все-таки производилось в большом порядке. В 9 ½ часов утра 2 февраля было получено приказание: полку, составив арьергард, прикрывать отступление главных сил дивизии – остальных ея частей. Путь движения по пути главных сил: дер. Калиновен, Ковален, Ал. Чимохен, Гинген, Грабово, Пр. Бернатки.

Движение главных сил было очень медленное, так например, от границы до дер. Грабово движение продолжалось не менее трех часов. Противник же наступал, подвергая нас обстрелу не только спешенной кавалерии, но и пехотными частями и артиллерией, подвезенной на автомобилях. Для противодействия отступать пришлось перекатами, занимая батальонами позиции. Достигнув дер. Грабово, из полка были выделены 1 и 2 батальоны для занятия сторожевого охранения по линии: дер. Топиловка, Яновка, ф. Гавенлок, д. Грабово, Нов. Рудки включительно. Остальная часть полка расположилась в д. Пр. Бернатки.

Пехота на марше. 1915 г. Польша

Противник шел по пятам. С наступлением темноты часть 3 роты, занимающая д. Грабово после энергичного обстрела пулеметным огнем была атакована немцами и почти вся погибла, а деревня была занята немцами. Полурота 1 роты заняла позицию у восточного выхода из этой деревни, 3 и 4 батальоны и пулеметы заняли позицию у западной окраины дер. Пр. Бернатки.

Ночью было получено приказание: продолжить отступление на г. Августов и занять позицию – от западной оконечности озера Нельское в направлении на середину Пр. Жарново до дороги из г. Августов на дер. Пр. Туровка. В боевой линии были расположены 1, 2 и 4 батальоны и 6 пулеметов, в полковом резерве – 3 батальон и 1 пулемет, который расположился у западной опушки леса, что у южного берега оз. Нельское.

3 февраля, несмотря на большую усталость как результат усиленного движения и работ по укреплению позиций, недоедание, плохую погоду, сильный холодный ветер, снег, дождь, стрелки с рассветом как бы ожили и с большой энергией принялись за устройство новых окопов и исправление старых. К 10 часам утра на всей позиции уже были готовы окопы для стрельбы стоя. Все находились в ожидании наступления противника, но он не появился.

Но вот в 10½ часов утра из г. Августова начал прибывать по-батальонно 31 ССП для смены нас на позиции. Движение производилось в колоннах. Противник, очевидно, заметил это передвижение и открыл самый ужасный артиллерийский огонь по колоннам и окопам. Несмотря на этот огонь, смена была произведена. 1 и 4 батальоны уже прибыли в г. Августов, как было получено приказание об отмене смены. Ввиду этого распоряжения 2 и 3 батальоны составили резерв правого боевого участка. Через некоторое время 2 батальон был двинут для парирования охвата немцами правого фланга нашего боевого расположения.

В 9 часов вечера 3 февраля было приказано начать отступление по пути Августов, Штабин. Вперед были высланы обоз и артиллерия, в прикрытие к которой был назначен 4 батальон.

4 февраля. В Штабин полк собрался часам к 11 утра, откуда перешел в дер. Каменна, где расположился по квартирам. К вечеру 5 февраля 4 и 3 батальоны и 6 пулеметов заняли позицию по южному берегу реки Бобра: от речки Каменна до исходящей от угла леса, что напротив дер. Острово, а 4 батальон от указанного угла леса до лощины, что идет приблизительно от середины дер. Ново-Каменна к р. Бобр.

6 февраля вечером, с наступлением темноты, 3 и 4 батальоны были сменены 1 и 2 батальонами.

8 февраля согласно приказания начальника дивизии, на северный берег р. Бобр начали переправляться 4, 3 и 2 батальоны, имея первоначальной задачей содействовать атаке немцев у д. Южная Ястржембна 31-м ССП, а затем взятие и Северной Ястржембны. При переправе пришлось идти по вязкому болоту, покрытому тонкой ледяной коркой, которая на каждом шагу ломалась под ногами, шли по пояс в воде. К 2 часам дня 3 и 4 батальоны переправились и сосредоточились у дер. Острово. Отряду была дана задача содействовать наступлению 31 ССП охватом во фланг и тыл.

31 полк переправился через р. Бобр у железнодорожного моста. В 3-м часу дня повели наступление. В боевую линию были назначены от 3 батальона 9 и 10 роты и от 4 батальона 13 и 14 роты, остальные четыре роты составили резерв, которому приказано двигаться за правым флангом боевого расположения. 14 роте, направляющей, было приказано двигаться к северо-западу и войти в связь с 31 полком.

Когда передовые роты вошли в лес, то они были встречены из окопов сильным ружейным и пулеметным огнем. Ввиду того, что передовые роты 4 батальона оказались значительно впереди рот 31 полка и с таковым еще в связь не вошли, о чем донес командир 14 роты, то опасаясь, что эти передовые роты будут отрезаны, были высланы из резерва в образовавшийся разрыв в боевую линию влево

15 и 16 роты. Когда вновь высланные роты привлекли на себя огонь противника, 13 и 14 роты выдвинулись вперед в охват справа. 15 и 16 роты подались тоже вперед и когда все роты подравнялись, то неприятель открыл, как из окопов, так и из колонн, находящихся в деревне, убийственный ружейный и пулеметный огонь.

Невзирая на сильный огонь и большие потери, роты дружно и стремительно пошли вперед. Левофланговая

16 рота при движении вперед зашла во фланг и тыл противника, несмотря на сопротивление, заставила противника положить оружие. При дальнейшем движении вперед и атак одного из окопов рота взяла пулемет. 15 рота, заметив в одном из окопов неприятельский пулемет с ротой, открытой силой, несмотря на сильный огонь, ринулась в атаку на окоп и захватила пулемет.

Противник оказывал самое упорное сопротивление, пытаясь временами сам броситься в контратаку, но все роты так быстро и стремительно шли на противника, что, несмотря на заранее выбранные им позиции и окопы, был последовательно выбиваем из всех своих окопов. Продолжая наступление, 15 и 14 роты, заметив неприятельскую батарею, бросились вперед, намереваясь захватить ее, но это не удалось ввиду значительного расстояния и сильного огня отступающих колонн неприятеля. Лишь было захвачено 5 зарядных ящиков со значительным количеством снарядов, 3 лошади с упряжью и 19 человек пленных.

Преследование противника продолжалось. Роты прошли дер. Ястржембна (южная) и заняли окопы на северной окраине этой деревни. Двигаться дальше не представлялось возможным за недостатком патронов, кроме того, необходимо было ожидать подхода частей 31 полка и нашего 3 батальона, который во время боя держался уступом за правым флангом боевого расположения. Как только роты заняли окопы, неприятельская тяжелая артиллерия открыла по ним сильный перекрестный огонь с трех пунктов:

1. со стороны д. Красный Бор,

2. Ястржембна северная,

3. шоссе на Липск.

Стрельба производилась до наступления полной темноты.

Несмотря на сильный огонь, роты оставались на своих местах до 11½ часов ночи, когда было получено приказание об отходе на дер. Каменна. Проходя назад через деревню, ротами были забраны все убитые и раненые. Действия всех чинов, как г.г. офицеров, так и стрелков, были выше всякой похвалы. Все, как один, не считаясь с числом противника и опасностью, дружно и стремительно двигались вперед, имея лишь ввиду дойти до врага и сокрушить его.

Особенную энергию и инициативу проявили г.г. ротные командиры – 16 роты штабс-капитан Писарев, 15 роты подпоручик Яковлев, 14 роты прапорщик Знаменский и 13 роты прапорщик Эсальник, благодаря чему и были достигнуты блестящие результаты и победа над врагом. Наши трофеи составили: 2 пулемета, 5 зарядных ящиков, 19 человек пленных. Перед боем состав рот был следующим: в 13 роте 125 чел., в 14-й – 140 чел., 15-й – 102 чел. и в 16-й – 75 чел. (три взвода). Потери убитыми и ранеными: в 13 роте – 32, в 14-й – 46, в 15-й – 30 и в 16-й – 21 чел.

Действия 3 батальона заключались в следующем: в 3 часу дня 3 батальон совместно с 4-м повел общее наступление, выдвинув в боевую линию 9 и 10 роты, остальные роты двигались уступом за правым флангом. В лесу, что западнее дер. Острово, батальон был встречен сильным ружейным огнем, с севера опушка обстреливалась и артиллерией противника. Выйдя из леса 3 батальон повел энергичное наступление в обход д. Южная Ястржембна, невзирая на сильный ружейный огонь противника. Для обеспечения фланга и тыла была выслана полурота 12 роты на высоту 61,3, что южнее дер. Ястржембна северная. Когда рота заняла впереди леса имевшиеся окопы, артиллерия противника открыла сильный перекрестный огонь со стороны Красный Бор, Ястржембна северная и шоссе на Липск. Для обеспечения со стороны д. Сев. Ястржембна была выдвинута в боевую часть 11 рота. Вместе с 3 батальоном наступала и пешая команда разведчиков 29 ССП.

Несмотря на сильный огонь, батальон остался на своих местах до 11 ½ часов вечера, когда было получено приказание об отходе в дер. Каменна. В 11½ часов вечера батальон был собран в дер. Ястржембна Южная, оттуда и двинулся на д. Каменна, вынесши убитых и раненых, как своих, так и германцев. Действия как г.г. офицеров, так и нижних чинов выше всякой похвалы: роты наступали, точно двигаясь по церемониальному маршу, невзирая на сильный огонь противника. Потери батальона: ранено 3 офицера – один смертельно, 9 убитых и раненых нижних чинов.

2 батальон, переправившись к 7 часам вечера, оставался в дер. Острово, выслав одну роту для обеспечения себя со стороны г. Липска. 1 батальон продолжал оставаться на позиции полка по южному берегу р. Бобр. В 11½ часа вечера батальоны, прикрываясь 2 батальоном, по переправе через р. Бобр у железнодорожного моста перешли: 3 и 4 батальоны в дер. Каменны, 2 батальон занял правый участок позиции полка по южному берегу р. Бобр.

Согласно приказания начальника дивизии мною около 1 часу дня 10 февраля было приказано 3 и 4 батальонам двинуться в распоряжение генерала Хильченко, находящегося в господском дворе при д. Ново-Каменна. К 2½ часам дня батальоны прибыли к генералу Хильченко и получили от него личное приказание немедленно переправиться через р. Бобр у железнодорожного моста и явиться к командиру 32 ССП, от которого и получать дальнейшие указания.

Около 3 часов дня батальоны, под артиллерийским огнем, начали перебегать поротно через мостик на северный берег Бобра. Переправившись на другой берег, 3 батальон был остановлен командиром 32 ССП полковником Шелобаевым и залег вдоль полотна железной дороги, причем получил приказание с наступлением ночной темноты атаковать дер. Южная Ястржембна с западной стороны в охват, атака с фронта с южной стороны была возложена на части 32 ССП. 4 батальон должен был атаковать дер. Острово.

Действия 3 батальона заключались в следующем: в 7 часов вечера батальон начал незаметно накапливаться сзади двух отдельных домиков, расположенных шагах в 100 от д. Южная Ястржембна, и отсюда распространяться вдоль западной стороны деревни, причем правый фланг батальона должен был касаться левого фланга 32 ССП – 5 роты этого полка.

В 9 часов вечера, в час, назначенный для атаки, когда батальон уже намеревался бесшумно броситься в деревню, 5 и 3 роты 32 полка внезапно дрогнули, побежали назад, увлекли за собой и части 12 и 11 рот. 12-ю, часть 11-й и небольшие группы мешавшихся людей удалось удержать у тех отдельных домиков, за которыми происходило накапливание батальона.

Вследствие происшедшего беспорядка, полковник Шелобаев решил атаковать деревню в 11 часов ночи. В 9 часов вечера противник открыл пулеметный и ружейный огонь против рот 32 полка и правого фланга 3 батальона.

Часов в 11 вечера двинулись в атаку деревни. Немцы, видимо, начали уходить из деревни, так как стрельба совершенно стихла; противник начал сильно работать ручными прожекторами, лучи света которых заставили людей бросаться в разные стороны; части 32 полка перемешались с ротами батальона, кинулись на южную сторону деревни. Противник, воспользовавшись нашим замешательством, открыл ружейный огонь, этого было достаточно, чтобы люди дрогнули и подались назад. Полковник Шелобаев, увидев беспорядок, приказал отходить назад за переправу. 4 батальон к этому времени без выстрела приблизился к дер. Острово и собирался ее атаковать, когда было получено приказание об отступлении.

2 батальон после переправы через реку Бобр расположился в промежутке между 3 батальоном своего полка и 32 полком. Когда все роты полка сосредоточились у железнодорожного моста, то было получено приказание отступление прекратить и занять позицию на северном берегу р. Бобр.

Противник продолжал энергичную артиллерийскую стрельбу. В исполнение приказания занять позицию, 3 батальон должен был занять окопы, находящиеся на опушке леса, что западнее дер. Острово, но ввиду того, что окопы, как выяснилось высланной вперед разведкой, оказались заняты неприятелем, решено было занять трем ротам 3 батальона иное расположение: 10 рота расположилась в окопах южной опушки леса фронтом на север, 12 рота, примыкая левым флангом к 10-й, заняла окопы на поляне фронтом на восток, 11 рота расположилась вправо от 12-й, также фронтом на восток (на д. Острово). 2 и 4 батальоны расположились частью в окопах влево от 3 батальона, частью у железнодорожной насыпи, у ж.д. полотна.

Только что были заняты вышеуказанные окопы 3 батальоном, как противник во 2 часу ночи повел на него энергичную атаку, но будучи обстрелян вначале залповым, а затем частым ружейным огнем, принужден был отойти в беспорядке на опушку леса, понеся большие потери убитыми и ранеными, где и окопался шагах в 50 от нас. Оставшуюся часть ночи сильная перестрелка продолжалась, как с той, так и с другой стороны. Немцы под покровом ночи подползли в некоторых местах на расстояние до 10 шагов до наших окопов, где и заняли окопы.

Утром еще до рассвета было получено приказание 3 батальону и другим частям выбить неприятеля из опушки леса. К рассвету выяснилось, что немцы сильно напирают на 10, 11 и 12 роты, и во избежание могущего здесь быть прорыва, с атакой пришлось поэтому поспешить. На помощь 3 батальону для охвата левого фланга были двинуты 13 рота и роты 2 батальона, причем 13 рота примкнула к правому флангу 11 роты, расположившись цепью фронтом на север. Остальные роты (5, 6, 7, 8, 9) расположились вправо уступом несколько сзади 13 роты в резерве.

Приблизившись перебежками к неприятелю на возможно близкую дистанцию, наши бросились стремительно в атаку и выбили немцев с опушки леса, заняв готовые окопы, идущие через весь лес по направлению к д. Острово. В окопах были взяты пленные. После атаки сильная ружейная перестрелка длилась еще несколько часов, затем немцы окончательно отошли, начав к этому времени обстрел своей артиллерией всего нашего расположения, который продолжался несколько часов сряду. У нас потерь от него, к счастию, не было.

Во время общей атаки немцев у опушки леса 1 батальон ворвался в д. Острово, откуда немцы поспешно бежали, оставив в наших руках пленных. Но, угрожаемые быть отрезанными от своих, потому что немцы начали накапливаться в это время в лесу, находящемся у д. Острово, отошли обратно и заняли окопы в лесу, что восточнее д. Острово. Когда было получено приказание занять нами дер. Острово, то туда была выслана разведка, которая и обнаружила, что как в самой деревне, так и в прилегающем к ней лесу неприятеля нет, после чего деревня и была занята без боя 4 батальоном.

С наступлением сумерек из рот, занимавших окопы на опушке леса восточнее дер. Острово, были высланы для охранения вперед, на фланги и в тыл полевые караулы, секреты и дозоры. Часов в 12 ночи было получено приказание всем нашим частям отходить обратно на берег реки Бобр, причем нашему полку в частности отходить на дер. Ново-Каменна. Отход начался в 1 час утра (так в тексте. – А.К.). Полк собрался в дер. Ново-Каменна, откуда перешел в д. Медзяново, где находился по 16 февраля. За 11 февраля взято в плен: 2 офицера, 98 нижних чинов и 57 совершенно исправных винтовок.

16 февраля около 3 часов дня было получено распоряжение по телефону о том, чтобы полк перешел в дер. Каменна. Переход этот был вызван общим наступлением 10 армии. 8 ССД должна была наступать на фронте: д. Острово, Южная Ястржембна. Движение совершалось по-батальонно, пулеметная команда и обоз 1 разряда – отдельными колоннами. Не доходя железнодорожного полотна, 4 батальон был обстрелян артиллерийским огнем, но потерь не было. К 5 часам дня весь полк сосредоточился в дер. Каменна.

17 февраля в 12 часов 15 минут ночи от генерала Хильченко было получено приказание – полку быть готовым поддержать атаку остальных частей дивизии. По его же приказу в 2 часа ночи 1 батальон занял позицию по южному берегу р. Бобр по линии: от восточной окраины дер. Ново-Каменна до речки Каменна. В 7½ часов утра, по приказанию генерала Хильченко полк поступает в распоряжение полковника Ижицкого, по распоряжению которого 1 батальон начинает сниматься с позиции и переправляться на северный берег реки Бобр, за ним переправляются 4 и 3 батальоны и 4 пулемета.

Эвакуация раненых

Переправа закончилась к 5 часам дня. Совершалась переправа под убийственным артиллерийским огнем. После переправы 1 батальон был двинут на левый фланг 30 CСП, который занимал дер. Острово. Но через некоторое время должен был передвинуться на правый фланг того же полка, что совершилось под ружейным и пулеметным огнем противника, занимавшего окопами опушку леса, что к северу от д. Острово.

В это же время полковник Ижицкий приказывает: «29 полку, не теряя связи с 30 полком, охватить левый фланг позиции противника у д. Острово, атаковать его». В исполнение этого приказания 4 батальон и 2 пулемета стали накапливаться в болоте к юго-востоку от д. Острово, 3 батальон и два пулемета – в промежутке между 1 и 4 батальонами. Места накапливания обстреливались не только ураганным артиллерийским огнем, но и ружейным и пулеметным. Накапливание производилось поодиночке и небольшими группами. Перебегавшие оставались без укрытия (болотистая почва не позволяла делать окопы). Замечательно, что наши артиллеристы совершенно не стреляли.

Не успели мы еще окончательно сосредоточиться, чтобы приступить к выполнению возложенной задачи, как обнаружилось наступление немецкой цепи с северо-востока, которая привлекла на себя наше внимание и с которой роты 1 батальона вступили в перестрелку. Вскоре же было обнаружено движение сильных неприятельских цепей с пулеметами по кустарникам со стороны г. Липска, с востока, которые повели энергичное наступление на переправу. За ними двигалось несколько колонн: сила наступающих на переправу определялась в три батальона.

Наступление 8-й и 10-й германских армий и положение 10-й русской армии к утру 13 февраля 1915 г.

В это время артиллерия противника развила огонь до наивысшего напряжения – стреляли три батареи, из них одна тяжелая. Был также открыт ружейный и пулеметный огонь из окопов на опушке леса, что к северу от дер. Острово. Несмотря на противодействие обходу 4 батальона, который переменил фронт на северо-восток и восток, остановить наступающих немцев не удалось. Некоторые нижние чины под впечатлением ужасного огня в течение дня и наличия обхода, не выдержали и дрогнули, после чего началось общее отступление, сопровождаемое еще более сильным артиллерийским огнем и огнем из пулеметов и винтовок. Переправившись на южный берег р. Бобр, полк собрался и перешел в дер. Каменна.

Фонд 2280, опись 1, дело 341

Журнал военных действий

3 Сибирского армейского корпуса

21 января 1915 г. Ночью артиллерия противника открывала огонь по окопам 29 полка, именно по тем участкам, откуда ведутся сапы. Наша артиллерия отвечала и двумя удачными выстрелами подбила неприятельский прожектор. На участке Марцинаволи происходила редкая стрельба. Около 12 часов дня на склоне выс. 165 замечено присутствие немцев, которые были обстреляны пушечным взводом и разбежались.

22 января 1915 г. Отдан приказ по фронту (телеграмма генерала Гулевича № 7495) о беспощадном отношении к немцам. Это распоряжение вызвано употреблением немцами снарядов с удушливыми и ослепляющими газами.

Днем наша артиллерия удачно обстреляла неприятельские батареи за выс. 160, по редуту № 2 и другим целям.

25 января 1915 г. В 3 час. 15 мин. получена телеграмма от генерала Архипова о наступлении от Руджан на Снонкен противника, силы которого пока не определены. Следующее донесение генерала Архипова говорит уже о наступлении значительных сил противника, который двигается с запада и юго-запада по всем просекам леса, находящегося перед фронтом Иоханисбургского отряда. В 5 час. 30 мин. противник появился и на фронте отряда Войскового старшины Давыдова и обстрелял артиллерийским огнем шлюз через канал. Около 7 час. отряд генерала Архипова отошел от Снонкена к Иоханисбургу.

В 8 час. в поддержку Иоханисбургского отряда двинут 30 Cибирский полк с батареей, на место 30 полка в районе Ублик – Бувельно в корпусной резерв выдвинут 32 полк с батареей. На фронте дивизии у Марцинаволи редкая ружейная перестрелка, на остальном фронте спокойно. На участке 8 дивизии спокойно, саперошные (так в тексте. – А.К.) работы продолжались: на правом участке крытой сапой № 1 пройдено всего 18 шагов, крытая параллель удлинена на 6 шагов, общая ее длина 122 шага, на левом участке работы по очистке окопов от снега.

26 января 1915 г. У Иоханисбурга атаки немцев упорны. Приказано осадной артиллерии вести демонстративный огонь по всему фронту корпуса. На фронте 8 дивизии артиллерия неприятеля вела огонь по 29 полку, в 28 полку ружейная перестрелка. Наша артиллерия вела огонь по батарее за выс. 160, редуту № 2, по выс. 160 и по дер. Гуркельн. Летало до трех германских аэропланов.

Положение тяжелое: 5 дивизия разбита и уходит за Щучин, две батареи и батальон 28 Сибирского полка погиб, 30 полк остановлен в Дригаллене.

27 января 1915 г. На генерала Родкевича возложено руководство группой, состоящей из 3 Сибирского корпуса, Дригалленского отряда генерала Братанова и отряда генерала Мясникова. На отряд генерала Мясникова в составе 32 полка, 1 батальона 27 полка, 10 орудий и 1/2 сотни казаков возложена задача разрушить мост у Перцонкена и задержать немцев на всех позициях по пути к Арису.

В 1 час дня отбита атака на отряд генерала Мясникова неприятеля около 1 батальона. Приказал генералу Мясникову отступить за ночь к г. Арису. Отправление осадной артиллерии идет успешно, несмотря на страшные заносы дорог. Конница противника стремится просачиваться и прерывать сообщение с тылом по дорогам.

Приказано боя не затягивать, а возможно скорее корпусу отходить на позицию Лык – Ней-Юха.

28 января 1915 г. Ввиду обозначившегося обхода нашего левого фланга значительными силами противника генерал Сиверс приказал корпусу, не останавливаясь на позиции Ней-Юха – Раштен, отойти на позицию Ней-Юха – Лык – оз. Гр. Зельмент. 8-й дивизии позиция от Ней-Юха до д. Вощеллен вкл. Отход частей корпуса от Мазурских озер совершен был настолько тихо и незаметно, что немцы заметили его только около 9 час. утра. Благодаря этому части корпуса переходили на новые позиции не преследуемые немцами. Точно так же благополучно совершен и отход отряда генерала Братанова.

К 3 час. 45 мин. дня части 8 дивизии заняли свои места на позиции Ней-Юха (29 полк) – Вощелен (31 полк).

29 января 1915 г. Между 3 и 4 час. ночи немцы атаковали перекопцев в штыки, результатом этого боя было взято в плен около 30 немцев. Пленные 43 и 44 резервных полков.

Ввиду отступления корпуса Епанчина на Ковно армия будет отходить правым плечом назад, придерживая левый фланг у Лыка, правый фланг 3 Сибирского корпуса должен отойти от Ней-Юха к юго-восточному углу оз. Лашмиаден (?). Для занятия Райгорода с целью преградить шоссе от Граева на Августов выслан около 10 час. утра 26-й ССП. В 2 час. 35 мин. дня было отдано приказание генералу Редько выслать один полк с батареей к Райгороду. Но ввиду того, что на фронте 8 дивизии, главным образом в районе Ней-Юха разгорелся сильный бой и немцы произвели ряд ожесточенных атак на 29 и 31 полки, войска выделить не представилось возможным.

Днем на фронте 8 дивизии шел сильный бой. Особенно сильно противник напирал на батальон, занимавший дер. Вощелен. Пользуясь метелью, небольшие силы противника проникли в лес между оз. Савинда и дер. Кроляволя. Противник был выбит из этого леса частями 31 полка, были взяты в плен германский офицер и 26 нижних чинов.

Боевые действия 3-го СК в феврале 1915 г.

Для прикрытия наших тыловых путей с юга, где появился неприятельский конный отряд, был выдвинут батальон 210 Новоторжского полка, который занял переправы на реке Манкиен. К утру 30 января части 8 дивизии заняли новую позицию между дер. Вощелленг и оз. Лашмиаден (?).

8 февраля 1915 г. Ночью получен приказ по армии: для выручки частей 20 корпуса 3-му Сибирскому корпусу содействовать наступлению 26 корпуса, удерживая находящегося перед его фронтом противника. 8 дивизии поставлена задача: овладеть Северной и Южной Ястржембной и дер. Остров и притянуть к себе противника, 7 дивизии – овладеть дер. Штабин и всеми близлежащими деревнями правого берега Бобра.

8 дивизия к 12 часам дня готовится к переходу: укладывает доски под ж.д. мостом, исправляет ж.д. мост. В 7 дивизии артиллерия зажгла Штабин и Чарпылук, немцы выбегают и прячутся в складках местности.

29 полк переходит Бобр, передовые части заняли дер. Остров. Одна рота 31 полка заняла Южную часть Южной Ястрембны и часть леса к востоку от нее, захвачено 8 пленных.

К 4 часам дня у дер. Остров собралось около двух батальонов 29 полка и продолжают распространяться влево для связи с 31 полком в Южной Ястрембне. В 31 полку сильные потери, захвачено еще 8 пленных и пулемет. На фронте 7 дивизии артиллерийский бой.

31 и 29 полки к 8 час. вечера изготовились на линии выс. 63, 3 – северный край Южной Ястрембны. 29 полк взял еще 9 пленных. Получено приказание вследствие предположения о гибели 20 корпуса не наступать дальше, а обороняться пассивно. 8 дивизия попала под перекрестный артиллерийский огонь и понесла большие потери. Разрешено части корпуса отвести на южный берег Бобра.

9 февраля 1915 г. Ночь прошла спокойно. Части 8 дивизии отошли на южный берег Бобра, мосты разрушены. Приказано организовать тщательную разведку, чтобы не терять соприкосновения с противником, дальнейшие разрушения мостов не производить.

Фонд 2520, опись 1, дело 30

Представление к награждению

Штабс-капитан Герасимов. В ночь с 16 на 17 февраля 1915 г. при атаке 30-м и 29-м Сибирскими стрелковыми полками деревень Остров и Сев. Ястржембна штабс-капитан Герасимов, командуя батареей, получил от командира 30 полка полковника Ижицкого приказание сбить прожектор противника, препятствовавший саперам прокладывать по льду р. Бобра помостки для перехода атакующей колонны. Этот прожектор светил из леса за дер. Остров, помогая батареям противника пристреливаться по месту переправы. Заняв наблюдательный пункт на линии сторожевого охранения, штабс-капитан Герасимов умелым руководством огнем батареи сбил прожектор противника второй очередью соединенного огня, чем не дал времени батареям противника пристреляться к переправе.

Поле боя 20-го корпуса. Польша, февраль 1915 г.

Прожектор не светил более и 30-й полк целиком переправился благополучно на другой берег Бобра, о чем командир полка донес в своей телефонограмме в ту же ночь. Около 7 часов утра 17 февраля штабс-капитан Герасимов, заметив блестки ружейных выстрелов из окопов противника, который открыл огонь по наступающим цепям 30 полка на дер. Остров, открыл ураганный огонь по этим окопам, чем в полной мере содействовал занятию дер. Остров. К вечеру того же дня, когда началось отступление 29 и 30 полков, штабс-капитан Герасимов, находясь под сильным огнем артиллерии на наблюдательном пункте, развил и поддерживал сильнейший огонь по наступавшей пехоте противника, чем вполне помог отойти полкам.

Описание военных действий 29 ССП

за период времени с 1 января по 4 марта 1915 г.

(продолжение)

18 февраля. Вечером между 8 и 9 часами 3 и 4 батальоны заняли позицию по южному берегу р. Бобр, от д. Ново-Каменна до речки Каменна. 19 февраля полк перешел в дер. Малышевку, где и расположился по квартирам.

20 февраля. Стоянка в дер. Малышевка.

21 февраля. Около 2 часов дня полк выступил из дер. Малышевки и к 11 часам вечера расположился: 1 батальон в дер. Ю. Ястржембна, где должен был охранять 3 и 5 полевые батареи, мортирный и пушечный взводы. 2 батальон расположился в дер. Сев. Ястржембна.

22 февраля. Составляя главные силы, полк двинулся по дороге Г. дв. Ястржембна, д. Балинка, лесная дорога Кольница. Это передвижение было вызвано выполнением поставленной задачи – движение на г. Августов. К северу от дер. Кольница авангард 8 дивизии, Можайский полк, натолкнулся на немецкую позицию. Не доходя дер. Кольницы версты три, полк остановился на привал, где простоял до 4 часов дня. Потом продвинулся далее и остановился в полуверсте от дер. Кольницы, где простоял до 26 февраля включительно, высылая в ночь одну роту для связи Можайского полка с левофланговым полком 28 дивизии, действующей в направлении на Саенек, и две роты в промежуток между правым и левым боевыми участками Можайского полка, а также выставляя полевые караулы для непосредственной охраны.

27 февраля. Около 2 часов ночи было получено приказание об отступлении в следующем порядке: Можайский полк, 30 CСП, 29 ССП должен был составить авангард[51]. Путь движения: Г.д. Цисов, Лебедзин-Ксенжный, Ю. Ястржембна и далее. Полку была назначена остановка в д. Каменна. От дома лесника Каменны полк под сильным артиллерийским огнем противника выступил в 10 часов утра. Дабы дать возможность главным силам уйти подальше, полк занял позицию у Г. д. Цисова. Через час полк снялся с позиции и благополучно прибыл в д. Каменну, где и расположился, выдвинув один батальон и 4 пулемета для занятия позиции от восточной окраины дер. Ново-Каменна до речки Каменной.

1 марта. Ввиду полученного известия, что немцы убрали часть своих сил из фронта 10 армии для действия против других армий, – приказано: 29-му ССП, в качестве авангарда выдвинуться к дер. Балинка, оттуда производить усиленную разведку имея целью выяснение сил противника и привлечения его внимания к нашему фронту. Во исполнение этого приказания, полк прибыл к дер. Балинка. К 5 часам дня расположились следующим образом: две роты и 4 пулемета в дер. Балинка, две роты и 1 пулемет в лесу к югу от этой деревни на 1 версту, две роты заняли сторожевое охранение в 2 верстах к северу от дер. Балинка.

Положение 10-й русской армии в Восточной Пруссии в начале февраля 1915 г.

Одна рота была выслана к дер. Кольница для производства разведок. Команда конных разведчиков выслала разъезды в район дер. Чернуха, Саенек. Разведкою было обнаружено присутствие противника в северной и западной части д. Кольница, им же были заняты окопы у указанных оконечностей этой деревни, а также деревень Чернуха, Саенек. Все эти позиции были усилены проволочными заграждениями.

Отход 10-и русской армии и наступление германцев с 15 по 18 февраля 1915 г.

2, 3, 4 марта служба продолжалась в том же виде. Временно командующий 29 ССП полковник Савинов Полковой адъютант поручик Окунев

Фонд 3363, опись 1, дело 12. Л. 1-14

Журнал военных действий 29 ССП

за период времени с 5 марта по 30 апреля 1915 г.

5-10 марта никаких перемен не произошло, служба продолжалась в прежнем виде.

11 марта в 12 часов 15 минут дня от начальника штаба дивизии получается распоряжение о высылке усиленной разведки в направлении на д. Саенек и ж.д. мост. В помощь 12 роте, уже производившей разведку в этом направлении, высылается команда пеших разведчиков. В 2 часа 40 минут дня начальник штаба дивизии передает по телефону: «Полку быть готовым к выступлению». Полк сосредотачивается в д. Балинка.

В 4 часа 30 минут дня от генерала барона Майделя получается сообщение, что его отряд овладел д. Студенично и что один батальон им направлен на д. Саенек. Приказано на д. Саенек двинуть 2 и 4 батальоны под командой подполковника Корсак. К 5 часам дня батальоны подошли к разъезду Сайно.

В 7 часов 20 минут вечера прошли перекресток Гродненского шоссе с дорогой д. Балинка – Саенек. К 10 часам 20 минутам вечера батальоны достигли немецких проволочных заграждений, где и окопались – 4 батальон в передовой линии, 2 батальон – в резерве.

12 марта положение 4 и 2 батальонов прежнее. В 6 ½ часа утра 1 батальон под командованием капитана Туманова направляется к ж.д. мосту. К вечеру 1 батальон достигает проволочных заграждений укрепленных немецких позиций, где и окопался. Около 10 часов вечера 1 батальон подвергается ужасному пулеметному и ружейному огню, после чего немцы начали выходить из своих окопов, но, встреченные нашим ружейным огнем, в беспорядке бросились назад и скрылись в своих окопах. Наши попытки в течение ночи резать проволоку не удались благодаря ружейному, пулеметному и артиллерийскому огню.

13 марта на фронте продолжается редкая ружейная перестрелка.

14 марта из штаба дивизии получено распоряжение «оказать самое широкое содействие атаке генерала Майделя, атакуя д. Саенек и ж.д. мост». Артиллерия участка открыла огонь по немецким позициям, батальоны приготовились к атаке, но так как отряд генерала Майделя, собственно, никаких действий не предпринимал, то атака не состоялась. В ночь с 14 на 15 марта 2 батальон был сменен на позиции 3 батальоном и после смены прибыл и расположился в д. Балинка.

15, 16, 17 марта происходит редкая ружейная перестрелка, стреляла временами и артиллерия. В ночь с 17 на 18 марта 1 батальон сменяется на позиции 2 батальоном.

18, 19, 20 марта происходит редкая перестрелка. В ночь с 20 на 21 марта 1 батальон сменен на позиции 3 батальоном, и располагается после смены на разъезде Сайно.

21 марта около 8½ часов утра получается из штаба дивизии распоряжение, что 30 CСП поведет наступление для овладения д. Войцех и Саенек. 29 полку приказывается, сообразуя свои действия с 30 CСП атаковать д. Саенек и немецкие позиции у ж.д. моста. Наша артиллерия открывает энергичный огонь по немецким позициям, батальоны приготовляются к атаке, но в это время от 30 полка получается сообщение, что только ночью будет приступлено к резке проволоки, – артиллеристам приказано огонь прекратить.

22 марта изредка раздаются редкие ружейные выстрелы.

23 марта около 7 часов утра начальник штаба дивизии передал по телефону: «Генерал Майдель переходит в наступление, 29 полку, сообразуя с ним свои действия, атаковать позиции противника у д. Саенек и ж.д. моста». Артиллерия участка открыла энергичный огонь по немецким позициям, батальоны приготовились к атаке, но отряд барона Майделя никакой активности не проявлял. Около часу дня капитан Смоляк передал, что отряд генерала Майделя начнет атаку в 4 часа дня, но атаки не состоялось. С наступлением темноты с немецкой стороны производился более сильный ружейный и пулеметный огонь, чем в предыдущие ночи.

24 марта к утру перестрелка почти прекратилась, если не считать отдельных выстрелов. Утром же из штаба дивизии передали, что с 7 часов утра отряд генерала Майделя поведет наступление для овладения перешейком между озерами Белою и Студенично, нашему полку приказано оказать ему содействие атакуя д. Саенек и ж.д. мост. Артиллерия участка открыла огонь, батальоны приготовились к атаке, но отряд генерала Майделя, собственно, ничего не предпринимал, почему и с нашей стороны атака не состоялась. Около 9 часов вечера по распоряжению начальника дивизии, 1 и 4 батальоны после смены с позиции под командой подполковника Корсак, отправились к Шлюзу-Свобода, откуда были двинуты на позиции для обороны перешейка между озерами Белое и Студенично.

25, 26 марта продолжается редкая ружейная перестрелка.

В ночь с 26 на 27 марта приказали заставить немцев думать, что мы собираемся их атаковать, для чего вперед высылаются разведывательные партии и отдельные группы для резки проволоки, поддержанные взводами. Всякая попытка продвинуться вперед не удавалась. Немцы, освещая местность ракетами, открывали убийственный ружейный и пулеметный огонь. Днем продолжалась редкая ружейная перестрелка.

28 марта с 7 часов утра приказано развить энергичные действия, дабы не дать возможность немцам оттянуть свои резервы против отряда генерала Майделя. Артиллерия участка сосредоточила огонь по немецким позициям у д. Саенек и ж.д. моста.

29 марта продолжается редкая ружейная перестрелка.

30, 31 марта немцы ведут ружейную и пулеметную

стрельбу сильнее обыкновенного.

1, 2 апреля продолжается ружейная и пулеметная стрельба со стороны немцев. Мы отвечаем редкими ружейными выстрелами. В ночь на 3 апреля полк сменяется с позиции и сосредотачивается на станции Ново-Каменная.

3 апреля к 9 часам утра полк сосредотачивается на ст. Ново-Каменная для посадки и передвижения по железной дороге до разъезда Мацков. Передвижение было совершено 7 эшелонами.

5 апреля к 11 часам 35 минутам вечера весь полк сосредоточился в районе Г.д. и д. Мацков.

6-10 апреля. К 2½ часам дня полк перешел в д. Рудники. В ночь с 6 на 7 апреля 3 и 4 батальоны заняли позицию: 3 батальон от оз. Ория до высоты 77,1 включительно, выставив по взводу впереди (две заставы). 4 батальон выставил две заставы от высоты 77,1 исключительно до Морги включительно и одну роту у ф. Зыгмунтово. 3 батальон имел в боевой линии три роты и одну роту в резерве – в д. Новинки. 4 батальон – в заставах две роты и две роты в резерве в д. Бржозовая. 1 и 2 батальоны остаются в д. Рудники. Позиции обстреливаются ружейным и артиллерийским огнем.

10-13 апреля. В ночь с 9 на 10 апреля 3 и 4 батальоны были сменены на позиции 1 и 2 батальонами, причем 1 батальон занял положение 3 батальона, а 2 батальон – 4-го. 3 и 4 батальоны расположились в д. Рудники.

13, 14 апреля. Положение без перемен. Участок позиции у высоты 77,1 обстреливается ураганным артиллерийским огнем, причиняя полку большие потери.

15 апреля с утра противник открывает ураганный артиллерийский огонь по расположению полка, нанося нам громадный материальный ущерб и большие потери в нижних чинах убитыми, ранеными и контуженными. Из

г. г. офицеров был тяжело ранен (через сутки скончался) капитан Туманов, контуженными оказались подполковник Корсак и прапорщик Знаменский. Усиленная артиллерийская бомбардировка наших позиций дала повод предполагать о готовящемся наступлении со стороны противника, что в свою очередь заставило 2 и 1 батальоны из д. Рудники передвинуть к позиции. Передвижение, хотя и производилось очень умело с использованием рельефа местности в полной мере, не могло быть не замеченным противником.

По передвигающимся был открыт убийственный артиллерийский огонь. Батальоны приостановились и залегли: 2 батальон к северо-западу, а 1 батальон – к юго-востоку от ф. Тракяны, где и оставались до наступления темноты, тем более что противник активных действий не предпринимал. С наступлением темноты 1 батальон сменил на позиции 4-й батальон, а 2 батальон – 3-й батальон. После смены 3 батальон расположился в д. Бржозовая, а 4 батальон – в ф. Марьянка.

16 апреля согласно приказания по дивизии № 44, на полк с приданным батальоном 30 CСП возлагается задача: «С рассветом начать атаку неприятельской позиции у гор. Кальварии с юга на фронте Кальварийские казармы – река Шешупа, овладеть г. Кальварией, где и укрепиться». Ввиду позднего получения приказа наступление началось в 9 часов утра. Для выполнения боевой задачи было образовано два боевых участка: правый – 1 батальон под командованием капитана Шумицкого и левый – 2 батальон под командованием подполковника Лачинова.

В обеспечение левого фланга со стороны р. Шешупы и связи с 43 пехотной дивизией у ф. Зыгмунтов была расположена 9 рота, а в д. Трубарова – команда конных разведчиков. Кроме того, была восстановлена телефонная связь с левофланговым полком 43 дивизии, у д. Морги была выставлена застава в составе 11 роты, весь берег р. Шешупы между указанными пунктами наблюдался полевыми караулами и дозорами. Команда конных разведчиков должна была поддерживать связь между заставой у д. Морги и левым флангом левого боевого участка.

12 рота составляла как бы резерв оборонительной линии реки Шешупы и расположилась приблизительно в центре между ф. Зыгмунтов – д. Морги. 10 рота, пока единственная ближайшая рота резерва, расположилась к югу от высоты 77,1. 4 батальон еще только подходил к ф. Тракяны, а батальон 30 полка только подходил к д. Рудники.

С рассветом противник открыл убийственный артиллерийский огонь по всему участку нашего расположения. Огонь, ввиду бездействия 43 пехотной дивизии, все больше и больше усиливался, достигнув к 11 часам утра своего наивысшего напряжения. Стреляли по показанию артиллеристов 7 батарей, из них две тяжелых. Наши позиции на высоте 77,1 положительно представляли из себя облако пыли.

Противник, не связанный боем с 43 дивизией, всю артиллерию сосредоточил против нас. Направление выстрелов было со стороны Кальварии, Юргезиоры и Габриловщизны. Впечатление артиллерийской стрельбы и достигаемые ею результаты были ужасны. Убитые, раненые, а то и живые засыпались песком, вынос раненых оказывался в продолжение всего дня невозможным. Стрельба с фланга и частью с тыла принималась частью за стрельбу своей артиллерии. Наша артиллерия была приведена к молчанию.

При такой исключительно неблагоприятной обстановке производилось наступление боевой линии и передвижение вперед резервов – 4 батальона и батальона 30 полка, из которых первый к 1 часу дня расположился на южном скате высоты 77,1, а второй к 5 часам дня достиг д. Бржозовая. Роты боевой линии к вечеру передвинулись вперед от 600 до 150 шагов, где и окопались. Потери: из г.г. офицеров убит прапорщик Иванов, ранен прапорщик Нудатов, контужены штабс-капитан Писарев и прапорщик Михалевский. Из нижних чинов убито 97, ранено и контужено 178.

17 апреля около 2 часов ночи наступление, согласно приказания, возобновилось вновь. На усиление правого боевого участка были высланы 16 и 10 роты, 14 рота заняла окопы на высоте 77,1. 13 и 15 роты расположились на южном скате высоты 77,1, а батальон 30 полка расположился в д. Бржозовая. Наступление возобновилось, имея первоначальной задачей завладение и закрепление за собой д. Ковале.

Противник усиленно освещал местность прожекторами и ракетами, чем в значительной степени замедлял наше наступление. При продвижении вперед правого боевого участка противник открыл убийственный ружейный и пулеметный огонь по наступающим, но это наступление не приостановило: роты продвигались вперед и к рассвету заняли северный скат высоты 77,1, оттеснив противника за д. Ковале, не занимая ее по характеру местности (лощина). Правофланговая же 1 рота заняла немецкие окопы впереди проволочных заграждений и приступила к резке проволоки.

Около 7 часов утра 1 рота неожиданно была атакована противником, при применении в широких размерах ручных бомбочек. Сражение было ожесточенное, но кратковременное – от роты осталось 53 человека. С наступлением темноты, согласно полученного приказания, роты отошли на основную позицию, причем правый боевой участок занял 3 батальон, а левый – 4 батальон. 1 и 2 батальоны были отведены в д. Рудники. Потери: из г.г. офицеров ранен прапорщик Шишкин, из нижних чинов убито 102, ранено 217, без вести пропало 276.

18, 19, 20 апреля полк занимает прежнее положение, подвергаясь временами сильному артиллерийскому огню. Приказом дивизии за № 47 полку совместно с батальоном 30 CСП ставилась задача:

1. атаковать участок: казармы исключительно – д. Крживо включительно,

2. содействовать атаке высоты 69,3,

3. обеспечивать левый фланг дивизии со стороны Шешупы,

4. поддерживать связь с 43 пехотной дивизией,

5. закрепить за собой участок атаки.

Во исполнение поставленной задачи было образовано три боевых участка:

1. Правый боевой участок под начальством подполковника Донченко в составе 3 батальона и 3 пулеметов получил задачу: имея направление по западному берегу озера Ория атаковать противника, занимающего укрепленную позицию на юго-западном отроге высоты 69,7, после чего войдя в связь с левым флангом 31 ССП у северного берега этого озера, вести дальнейшее наступление, имея направление по дороге д. Смольница – ф. Кальвария до пересечения шоссе Кальвария – Сувалки и далее по этому шоссе включительно на г. Кальварию. На основной позиции по обе стороны шоссе Кальвария – Сувалки оставить взвод, где расположить и 3 пулемета.

2. Средний боевой участок, под командованием 30-го ССП поручика Толмачева, в составе одного батальона того же полка, получил задачу: имея связь и направление по правому боевому участку, атаковать противника, занимающего укрепленную позицию к северу от д. Ковале, после чего двинуться дальше в связи с правым участком на г. Кальварию. В окопе на северо-восточном скате выс. 77, 1 оставить взвод.

3. Левый боевой участок, код командованием капитана Шохина, в составе 4 батальона и 5 роты, получил задачу: имея связь и направление по среднему боевому участку, атаковать противника, занимающего укрепленную позицию к северу от д. Ковале, после чего двинуться в связи со средним участком на д. Кржива, оставив против д. Милуйцишки заслон; в окопе на высоте 77,1 оставить взвод.

4. Резерв под командованием штабс-капитана Трапезникова в составе 6 и 7 роты, получил приказание передвигаться имея направление на шоссе г. Кальвария – Сувалки, к западу от него. Зоны наступления каждому боевому участку были определены на месте видимыми местными предметами.

5. Для обеспечения левого фланга и линии р. Шешупы, от ф. Зыгмунтов до д. Морги включительно, под командованием капитана Шумицкого был назначен 1 батальон и 2 пулемета.

6. Команда конных разведчиков должна была поддерживать связь с правым флангом 43 пехотной дивизии, команда пеших разведчиков была расположена у южного ската высоты 77,1.

7. Для преодоления проволочных заграждений были выданы ножницы и заранее заготовленные соломенные маты.

8. Артиллерия участка, под руководством полковника Зверева, должна была ураганным огнем приготовить атаку немецких позиций на юго-западном склоне высоты 69,3 и у дер. Кржива.

К 9 ½ часам вечера части заняли исходные позиции для наступления.

Выполнение:

1. Правый боевой участок начал наступление в 9½ часов вечера, имея в боевой линии 9 и 10 роты, а в резерве 11 и 12 роты. Роты боевой линии и резерва двигались на сближенных дистанциях, причем боевой линии – цепью полуротно, в две линии, а роты резерва – развернутым разомкнутым двухширеножным (так в тексте. – А.К.) строем, взводными колоннами. Впереди рот боевой линии двигались бомбометатели и команды с ножницами и соломенными матами. Тихо, без шума батальон двинулся вперед. На пути впереди проволочных заграждений немецкая застава, сделав залп, разбежалась. Передовые роты приблизились к проволочным заграждениям, батальон залег, команды приступили к уничтожению проволоки ножницами, а главным образом выдергиванием кольев.

Немцы стреляли редким ружейным огнем. Вскоре были образованы бреши, через которые хлынули передовые роты. Немцы с криком: «ура» по ходам сообщения убежали на вторую линию окопов, передние были заняты нами. Из второй линии был открыт ужасный пулеметный и ружейный огонь: работало не менее 8 пулеметов. Дальнейшее наступление было приостановлено. Необходимо было привести роты в надлежащий порядок. При наступлении роты, состоящие в большинстве из последнего плохо обученного укомплектования, перемешались. Пока роты приводились в порядок, имея намерение вести дальнейшую атаку, было получено сообщение о неудачной атаке и даже отступлении 31 ССП, почему я и приказал прочно закрепить занятое пространство.

2. Левый боевой участок. В первую линию были назначены роты, занимающие окопы, которые и должны были двинуться в одну линию густыми цепями. За левым флангом 13 и срединной 16 должны были идти 14 и 15 роты на дистанции от передних в 50 шагах в двухширеножном строю развернутым фронтом. К 9½ часам вечера роты заняли исходное положение и начали наступление. По выходе передовых рот из окопов, их место занимали первые шеренги резервных рот, а затем и вторые. Когда весь резерв вышел из окопов, весь батальон был остановлен, залег и дожидался с час, пока соседний батальон 30 полка не вышел на общую линию.

В 11½ часов вечера батальон решительно двинулся вперед. До окопов противника было от 900 до 1200 шагов, но движение было медленное ввиду того, что противник часто пускал ракеты и в это время все роты ложились. Когда боевой порядок приблизился к противнику шагов на 50, со стороны окопа раздалось несколько одиночных выстрелов. Несмотря на предупреждение, люди, большую часть которых составляли молодые, не бывшие в огне стрелки, не выдержали и закричали «ура», бросившись вперед. Противник открыл беспорядочный учащенный огонь. Когда роты добежали до проволочных заграждений, представлявшие из себя проволочную стенку в 2 аршина высоты, и начали стричь проволоку и выдергивать колья, немцы бросились из окопа частью назад, частью по ходу сообщения назад и влево.

Передовые роты продвинулись вперед еще на 150200 шагов, а затем были остановлены и преследовали убегающих коротким огнем, после чего стали окапываться на линии домов д. Ковале. Резервные же роты заняли окопы противника. Был взят один пленный. Противник очистил не только два прочно занятые нами окопа, но и соседние окопы, расположенные влево и тылом к р. Шешупе. Эти последние были заняты полевыми караулами и секретами. Судя по протяжению окопов, до 200 шагов, шуму и крикам убегающего противника, сила его была не менее роты, а если считать и несколько линий очищенных им окопов влево, то не менее двух рот. Дальнейшее движение было приостановлено. К рассвету батальон прочно окопался, имея фронт окопов на д. Кржива и р. Шешупу, имея загнутые фланги и уступ резерва. Успеху дела много содействовали спокойной распорядительностью и энергией командиры передовых рот: 13-й – прапорщик Афанасьев и 16-й – прапорщик Мачихин.

К утру ближайшие небольшие окопы противника были им очищены, и он отошел на свою главную позицию, находящуюся на расстоянии 500–800 шагов от наших. В оставленных немцами окопах было найдено: 3 винтовки, 24 котелка, 29 ранцев, 10 баклаг, 32 палатки, 2 лопатки шанцевых, 14 одеял, до 1000 патронов, частью закопанных, частью выброшенных в болото, 2 пары ботинок, 10 патронных сумок, 2 кружки, 1 телефонный аппарат и 5 катушек провода длиною до 2 верст, 1 пистолет для бросания ракет, 1 перископ, 12 ручных гранат, белье, сигары, папиросы. В землянках под бруствером было найдено 5 ящиков пироксилину с проводами к ним, которые стрелки при занятии окопов тотчас же порвали, при этом три ящика были разломаны и рассыпаны. Все предметы снаряжения были розданы нижним чинам батальона в замену утраченных и пришедших в негодность.

3. Отряд капитана Шумицкого к 8 часам вечера занял следующее положение: 2 рота и 2 пулемета заняли позицию у д. Морги, 3 рота у д. Зыгмунтово, промежуток между ними наблюдался полевыми караулами, выставленными по берегу р. Шешупы, и дозорами. 1 и 4 роты составляли резерв и были расположены в д. Бржозовая, занимая центральное положение между д. Морги и ф. Зыгмунтово. Противник неоднократно открывал в течение ночи ружейный и пулеметный огонь в направлении Морги. Местность освещалась ракетами.

Потери: нижних чинов убито 16, ранено 57, без вести пропали 49.

22 апреля полк оставался на занимаемой позиции, продолжая совершенствовать окопы, устраивать ходы сообщения. Положение было тяжелое: по характеру местности, при отсутствии ходов сообщения на значительном протяжении на день прекращалось всякое сообщение с тылом, раненые, убитые оставались не убранными до ночи. На правом боевом участке было много раненых и убитых. Стоны раненых в связи с пережитым, при отсутствии воды и пищи, производили на людей удручающее впечатление. С наступлением темноты людям были поднесены консервы, хлеб, сахар и в ведрах горячая пища, от которой большинство отказалось. В продолжение ночи окопы совершенствовались, во многих местах были вырыты ходы сообщения и даже устроен колодезь.

23 апреля положение значительно улучшилось. В ночь с 23 на 24 апреля полк был сменен с позиции и после смены расположился в составе дивизионного резерва: 2 батальон в д. Рудники, выставляя одну роту в заставу у д. Зыгмунтово, 1 батальон (13 и 15 роты) в д. Сусники, и в составе корпусного резерва 3 батальон, 14 и 16 роты расположились в д. Погрантышки. Обоз 2 разряда остался в д. Мацков.

24-30 апреля положение прежнее.

Командир 29 ССП полковник Смирнов

Полковой адъютант поручик Окунев

Две кухарки и рота. (Солдатский бал). Май 1915 г.

Фонд 3363, опись 1, дело 13. Л. 1-8

Описание военных действий 29 ССП

с 1 мая по 1 июля 1915 г. включительно

26 апреля после смены с позиции полк расположился в следующих пунктах: 2 батальон в д. Рудники, 1 батальон в ф. Бухта, 14, 16 роты и 3 батальон в д. Штегмантово, 13, 15 роты и команды в д. Сусниках. В указанном положении полк находился до 23 мая.

23 мая в 6 часов 05 минут утра полк выступил из месторасположения и к 2 часам дня прибыл и расположился: 1, 2 батальоны и команды – в д. Немаюны, 3 батальон в д. Агарыпе и 4 батальон в д. Гибайтеле.

24 мая. В 3 часа ночи полк выступил из места расположения и к 11 часам утра прибыл и расположился в д. Ангеники.

26 мая согласно полученного приказания в 1 час дня полк должен был в два перехода перейти в д. Вейверы. В 3 часа дня полк выступил из д. Ангеники, имея намерение двинуться по дороге: д. Бухценики, Магиталерже, д. Мацьки, Бальвержишки, Прены, Преновлоки, Г. дв. Хлебишки, д. Шавни, Густайце и Вейверы. К 9 часам вечера полк прибыл и расположился на большой привал в д. Бальверижки.

27 мая. В 2 часа ночи полк выступил из д. Бальверижки и к 10 часам утра перешел в д. Преновлоки, где и расположился на большой привал. Здесь от местных жителей было получено сообщение, впоследствии подтвердившееся и драгунами, что д. Годеля и даже Скровдзе заняты немцами. На основании полученных сообщений было решено дальнейшее движение совершать по дороге: Г. дв. Хлебишки, д. Шалтынишки, Лапупе, шоссе д. Длуга и далее на Вейверы.

Ввиду большого перехода (35 верст) полк к 7 часам вечера расположился на привал в д. Длуга. К этому времени получается приказание: «Полку занять и укрепить позицию на фронте от кирпичного завода, что у шоссе Мариамполь – Ковна в версте к западу от д. Вейверы до д. Густайце включительно; противник занимает опушку леса от д. Кемпине до д. Гудеси».

28 мая в 2 часа ночи полк выступил и направился в пункты соответственно предполагаемому размещению на позиции: 3 батальон в д. Петкемишки, 1 и 2 батальоны, пулеметная команда и обоз 1 разряда в д. Покекле, а обоз 2 разряда остался в д. Длуга.

После рекогносцировки для занятия позиции были назначены 3 и 4 батальоны и 6 пулеметов в боевую линию, 1 и 2 батальоны и 2 пулемета в резерв, причем: 1 батальон и 2 пулемета расположились уступом за левым флангом на юго-западе, а 2 батальон расположился в д. Пепкемишках.

Обоз сибирского полка

Около 2 часов дня от кавалерийских разъездов было получено сообщение, что немецкие разведчики густою цепью наступают на фронт Рогово – Барсукине и по дороге из Рековшики двигается большая колонна пехоты. Высланные нами конные и пешие разведчики выяснили присутствие разведывательных партий противника на фронте Рогово, Шмуры. Около 5 часов дня одиночными редкими орудийными выстрелами немцы обстреливали расположение 10 роты, но вреда не принесли.

29 мая согласно словесного приказа генерала Чаусова, от 1, 3 и 4 батальонов в 1 час 30 минут ночи выдвигается вперед по одной роте, которые располагаются: от 1 батальона – за высотой 48,2, от 4 батальона – в д. Шмуре и от 3 батальона на месте буквы «е»[52] надписи Скравдзе. Роты устанавливают между собой связь полевыми караулами. В 3 часа дня 2 батальон выделяется в резерв генерала Чаусова и направляется в д. Мазуршики (Мазуришки?).

30 мая. Положение без изменений. Пешая разведка установила присутствие немецких окопов на линии костела д. Скравдзе, северная окраина д. Григолюны, а впереди разведывательные партии.

31 мая около 2 часов дня на высоту 48,2 направляются остальные роты 1 батальона и 4 пулемета; на высоте укрепляются. Около 5 часов дня по высоте 48,2 противник открывает энергичный артиллерийский огонь, от которого один стрелок ранен. От высоты 48,2 1 батальон, распространяясь влево, занимает д. Богатышки.

1 июня. Согласно полученного приказания генерала Чаусова за № 5, полк в 3 часа начал наступление и к 9 часам вечера, после незначительной перестрелки, вытеснил немцев из их передовых окопов и занял линию: по верхнему краю букв «д, в, а» надписи Скравдзе, буквы «ш» надписи Бальтролишки, буквы «и» надписи Присибудск, дороги Рогово – Григолюны, против буквы «к» той же надписи.

Для выполнения наступления было образовано два боевых участка: правый под командованием подполковника Донченко, в составе 9, 10, 11, 12, 13, 14 и 15 рот и двух пулеметов и левый под командованием полковника Шелобаева в составе 1 батальона и 4 пулеметов. Общий резерв под командованием штабс-капитана Писарева, в составе 16 роты и 2 пулеметов. Направление было дано по правому боевому участку, резерв расположился в д. Густайце.

2 июня около 2 часов ночи немцы повели наступление на дружины, расположенные к северу от шоссе Мариамполь – Ковно. Дружины не выдержали и разбежались, немцы не только заняли их окопы, но небольшие группы их заняли наши окопы, которые мы занимали до наступления 1 июня. Положение было критическое, но быстрое выдвижение вперед 13 роты, составлявшей резерв начальника правого боевого участка и действие артиллерии, обратило немцев в поспешное отступление на свои позиции.

Временно командующий 13 ротой прапорщик Афанасьев так описывает действия роты. «В ночь на 2 июня, получен приказ выбить немцев из занятых ими окопов ратников всех трех рядов. Численность противника нам была неизвестна, так как за холмом этих окопов не было видно. Я направил фельдфебеля со второй полуротой во фланг этим окопам, а сам с первой полуротой стал заходить противнику в тыл. Немцы этот маневр вскоре обнаружили, и, видя себя обойденными с тыла и фланга, после непродолжительной ружейной перестрелки, покинули эти окопы и перебежали по фронту их в лес и лесом прошли в свои окопы, откуда встретили нас пулеметным огнем. Идти дальше я не счел нужным, так как не мог рисковать ротой, да и задачу свою считал исполненной, а потому опять отошел на правый фланг 3 батальона, где оставил по полученному приказанию полуроту, а сам с другой полуротой занял тыловые окопы 10 роты».

3 июня в 1 час 30 минут ночи немцы, силою около батальона, повели наступление на расположение 12, 10 рот с охватом правого фланга. Для парирования охвата была выдвинута из участкового резерва 9 рота и полурота 13 роты. Немцы приблизились к нашим окопам на 100–200 шагов, но будучи встречены сильным ружейным и пулеметным огнем – отступили, оставив несколько трупов.

4, 5, 6 июня происходит редкая ружейная перестрелка.

7 июня к 1 часу ночи полк сменился с позиции и к 2 часам дня прибыл в д. Погилованты (Пошлаванты?). Ровно в 10 часов вечера полк отправился для смены 30 CСП на позиции – перекресток дорог южнее ф. Михалишки включительно, д. Живоводы, Гиящентово, пересечение дороги из д. Иглювка в ф. Гиящентово с опушкой леса включительно.

Для занятия позиции были назначены: первый боевой участок от ф. Михалишки к югу от него в 1/2 версте до болота к западу от д. Живоводы, средний – к юго-востоку от указанного болота и левый – от д. Прушишки до дороги у цифры 4 надписи «Морожишки». Правый участок занял 3 батальон (9, 10, 12 роты и полурота 11 роты + два пулемета) под командованием полковника Донченко, средний участок – 2 батальон + 2 пулемета под командованием капитана Шумицкого и левый – 4 батальон + 2 пулемета под командованием подполковника Корсак. Общий резерв под командованием полковника Шелобаева, в составе 2, 3 и 4 рот и двух пулеметов, расположился в лесу к югу надписи Пошелованты. 1 рота была оставлена на высоте 48,2 в распоряжении генерала Эрдели, полурота 13 роты в прикрытии к 2 и 3 легким батареям.

7, 8, 9, 10 и 11 июня. Редкая ружейная перестрелка. Роты боевой линии продолжают исправление окопов и устройство бойниц и блиндажей. В 10 часов вечера 11 июня на правый боевой участок заступают роты 1 батальона, а роты 3 батальона отводятся в полковой резерв.

12-17 июня. Редкая ружейная перестрелка, продолжение саперных работ и устройство рогаток.

В 10 часов вечера 14 июня 3 батальон заступил на левый боевой участок, а 4 батальон отводится назад, причем: 13 и 14 роты составляют полковой резерв, а 15 и 16 роты – отводятся в дивизионный резерв и располагаются в д. Ингованги.

18 июня. В 10 часов 40 минут вечера немцы начали обстреливать тяжелой и легкой артиллерией тыл расположения полка, а также открыли сильный пулеметный огонь по всей боевой линии, особенно по среднему 1-му батальону.

19 июня. К 2 часам ночи стрельба перешла в редкую ружейную перестрелку.

20 июня. Согласно полученного приказания о занятии части позиции полка до северной опушки леса у д. Морожишки 28-м ССП, была сделана следующая перегруппировка: бывший средний боевой участок один взвод должен был выставлять против перешейка оз. Оссок, от северной опушки леса у д. Морожишки, в северо-восточном направлении; от полкового резерва выставляется полурота. После перегруппировки левый боевой участок занял 4 батальон, 3 батальон (9, 10 и 12 роты) расположился в полковом резерве, а 2 батальон был оттянут в д. Ингованги – 5 и 6 роты в корпусной, 7 и 8 роты – в дивизионный резервы.

День и ночь происходила обычная ружейная перестрелка.

21-24 июня. Происходила обычная редкая ружейная перестрелка. В ночь с 24 на 25 июня 2 батальон был выведен на сформирование новых частей.

25 июня. Происходила обычная редкая ружейная перестрелка. Ночью 3 батальон занял позиции 1 батальона (правый боевой участок), выделив 10 роту в участок 32 ССП, 1 батальон отошел в полковой резерв.

26-29 июня. Происходила обычная ружейная перестрелка. В ночь на 29 июня 1 батальон занял позиции 4 батальона, 4 батальон расположился в полковой резерв.

30 июня. Происходит обычная редкая ружейная перестрелка.

Командир 29 ССП полковник Смирнов

Полковой адъютант поручик Окунев

Фонд 3363, опись 1, дело 14. Л. 1-41об.

Описание военных действий 29 ССП

с 1 июля по 1 сентября 1915 г. включительно

1, 2, 3 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка.

4 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью позиция 3 батальона была занята 4 батальоном. 3 батальон после смены отошел в полковой резерв.

5 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка.

6 июля. До 11 часов 25 минут происходила редкая ружейная перестрелка. От 11 часов 25 минут вечера немцы открыли частый ружейный и пулеметный огонь. Несколько артиллерийских снарядов разорвалось к западу от ф. Михалишки. В 11 часов 30 минут вечера в д. Иоговани направлена 12 рота в дивизионный резерв.

7 июля. В 2 часа 20 минут ночи 9, 10 и 11 роты и 1 пулемет заняли часть позиции 32 ССП до выс. 58, 5. Происходит редкая ружейная перестрелка.

8 июля. Около 2 часов ночи роты 3 батальона были оттянуты в полковой резерв, а их участок был занят ротами 2 батальона. Окопы левофланговой роты 2 батальона занял 1 батальон. С 10 часов вечера две роты (6 и 7) начали обстреливаться артиллерийским огнем. Несколько снарядов разорвались в наших проволочных заграждениях, немного испортив их. Против тех же рот была замечена резка немцами своих проволочных заграждений.

9, 10, 11 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью 9 и 10 роты сменили 2 и 3 роты, которые отошли в полковой резерв.

12 июля. В 8 часов утра, согласно приказания начальника дивизии, направлены: 2 рота в д. Ингованги, 3 рота в д. Поедуне. К вечеру 2 рота возвратилась в полковой резерв, а 3 рота передвинулась в д. Ингованги. Командовавший 2 батальоном капитан Колесников так описывает действия 2 батальона 12 июля:

«Получив приказание от генерала Чаусова немедленно двинуться из д. Едорайце с 5 и 6 ротами к д. Шавлю в распоряжение командира 31 полка, в 8 часов 30 минут утра он прибыл к штабу 31 полка д. Шавли, когда (туда. – А.К.) уже прибыли другие две роты (7 и 8) 2 батальона из д. Поедуне. Около штаба 31 полка были обстреляны снарядами неприятельской тяжелой артиллерии сначала 7 и 8 роты, а когда подошли 5 и 6 роты, то также и они. Потерь не было. От полковника Малышевского получил задачу немедленно задержать отступающие части 31 полка и совместно с ними перейти в контрнаступление и восстановить утраченную 2 батальоном 31 полка позицию.

Собрав разведчиков 2 батальона, он приказал подпрапорщику 5 роты Щетинкину идти с разведчиками вперед и войти в соприкосновение с противником. Командирам 5,

7 и 8 рот идти с ротами за разведчиками. Как только роты показались из лощины у д. Пекельнишки, противник открыл сильный артиллерийский огонь, после этого роты немедленно были рассыпаны в цепь: 7 рота, левее 8 рота, уступом 5 рота. В таком порядке роты двинулись за разведчиками; 6 рота была оставлена в резерве на опушке леса у дома лесника.

Установив связь с конными разведчиками 31 полка влево (вправо установить связь не удалось) команда разведчиков двинулась вперед, и, встретившись в лесу с передовыми частями противника между д. Шавле – Поесе (?) завязали перестрелку и стали передвигаться вперед. Оттеснив противника до окопов 31 полка, обстрелянная сильным огнем противника, команда разведчиков ввиду ее малочисленности вынуждена была остановиться, пока не прибыл в поддержку один взвод 8 роты, совместно с которой разведчики, перейдя в наступление, выбив противника, заняли окопы и продержались там до прибытия 8 роты.

Одновременно с прибытием 8 роты, шедшая правее ее 7 рота тоже наступала, тесня противника. Не дойдя шагов 100 до противника 7 рота, вследствие убыли за ранением ротного командира прапорщика Пелопидас, остановилась и окопалась. Приняв командование ротой, старший унтер-офицер Желнин повел роту в дальнейшее наступление, и, тесня противника, дошел до окопов, которые, по прибытии подпрапорщика Щетинкина, назначенного командующим 7 ротой, были заняты.

Увидя шедшие неприятельские цепи на поляне двора Дешмипржеесе, грозившие обходом нашего правого фланга, командовавший 5 ротой прапорщик Парадовский, по собственному почину, выдвинул шедшую уступом 5 роту и энергичным натиском заставил цепи противника вернуться назад, и на плечах их бросился в атаку, обратив в бегство противника, занял окопы».

Находясь под фланговым огнем и рискуя быть обойденным с правого фланга, так как связь с 25 ССП не удалось установить, 5 рота вынуждена была отступить, противник вновь занял окопы. В это время удалось восстановить связь вправо со 2 батальоном 31 полка, который только что подошел и занял брошенные им окопы. 5 рота вновь выбила противника, укрепилась в окопах и восстановила прежнюю позицию. После чего 2 батальон 29 ССП, выполнив свою задачу, укрепился и оставил за собою окопы, восстановив прежнюю позицию, оттеснив противника за реку Еся.

Во время наступления убыло: нижних чинов убито 12, ранено 30, без вести пропало 7, итого 49 человек».

13-17 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. По ночам немцы освещали местность ракетами, наши разведывательные партии доходят до проволочных заграждений, где вступают с немцами с перестрелку. Производилась работа по укреплению позиций.

18 июля. Против д. Живоводы немцы под своими проволочными заграждениями вывели ход сообщения, надо полагать для выставления секретов или полевых караулов. Происходит редкая ружейная перестрелка и работа разведывательных партий. Производилась работа по укреплению позиций.

19 июля. Редкая ружейная перестрелка и работа разведывательных партий.

20 июля. С 7 часов 30 минут вечера со стороны д. Мачулишки тяжелая артиллерия противника редким огнем обстреливала позицию левофлангового батальона, который продолжался до 8 часов 30 минут вечера. Производились работы по укреплению позиций.

21, 22 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью проводятся саперные работы.

23 июля. Происходит редкая ружейная перестрелка. Ночью наши разведчики, высланные в направлении на д. Ясенево, у неприятельских проволочных заграждений встречаются с их разведчиками. Во время перестрелки один немец ранен и взят нами, но в наших окопах, не приходя в себя, скончался.

24 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью противник освещал местность ракетами. Нашему разведчику удалось бросить бомбу за проволочные заграждения в часового, который открыл стрельбу по переползавшим разведчикам. Часовой убежал в свои окопы; из окопов доносилась музыка и пение.

25, 26 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью производились саперные работы по укреплению позиций.

27 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Легкая батарея противника открыла огонь по расположению левофланговой роты, который затем перенесла на правый фланг расположения.

28 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. В 12 часов 5 минут ночи в направлении на д. Ясенево со стороны ф. Михалишки была выслана 13 рота, которая добралась до проволочных заграждений противника: полевые караулы и секреты убежали в свои окопы, ротою за проволочные заграждения было брошено 10 ручных гранат. Со стороны противника батарея открыла огонь залпами, а также был открыт редкий ружейный огонь. К 4 часам ночи рота без потерь возвратилась в свои окопы.

29 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью 16 рота и разведывательные партии из других рот, при освещении со стороны противника светящимися ракетами, приблизились к проволочным заграждениям; секреты противника убежали, а артиллерия открыла огонь, был открыт также редкий ружейный огонь. Рота без потерь возвратилась в свои окопы.

30 июля. Происходила редкая ружейная перестрелка. Высланная для усиленной разведки 15 рота в направлении ф. Михалишки, дошла до проволочных заграждений противника. Один из взводов, как головной, приступил к резке проволоки. Немцы, пользуясь светом светящихся ракет, открыли редкий ружейный огонь, который вскоре был прекращен, как равно прекратилось и освещение. Ротные разведчики обнаружили обходящую колонну не менее роты. Рота, при наличии обхода, с рассветом отошла в свои окопы.

31 июля, 1 и 2 августа. Происходила редкая ружейная перестрелка.

3 августа. К 3 часам ночи прибыл 103 пехотный полк, который должен был сменить нас на позиции. Смена ввиду рассвета не состоялась, за исключением 3 роты, которая после смены отошла в полковой резерв. Противник всю ночь освещал местность ракетами, но стрельбы не производил. В 11 часов 30 минут вечера полк, после смены с позиции, направился в д. Побалишки по пути: Пошлаванты, Думишки, Прены.

4 августа. К 10 часам 45 минутам утра полк стянулся к д. Побалишки, где расположился квартиро-биваком.

6 августа. 4 батальон под командованием подполковника Корсак в 8 часов утра поступил в распоряжение командира 27 ССП. В 10 часов 10 минут вечера 4 батальон был направлен в д. Бабиклы – в распоряжение генерала Альфтана, начальника 65 пехотной дивизии. Вместо 4 батальона в распоряжение командира 27 ССП был направлен 1 батальон, который по прибытии был расположен в д. Подкумыры.

7 августа. В 3 часа ночи полк прибыл и расположился биваком у д. Подпрены.

8 августа. В 9 часов 10 минут вечера полк выступил и к 2 часам ночи прибыл в м. Бальвержишки.

9 августа. К 2 часам дня 2 батальон и 2 пулемета заняли позиции по линии: северная окраина м. Бальвержишки, выс. 42, 0 имея задачу обеспечить переправу, 3 батальон у д. Удрия – в качестве резерва начальника 26 пехотной дивизии, 1 и 4 батальоны в качестве корпусного резерва командира 2 армейского корпуса у ф. Келих.

10 августа. В 2 часа дня полк выступил из места расположения и к 10 часам вечера прибыл и расположился у д. Гелажуны.

11 августа. В 5 часов ночи полк выступил по пути: д. Бачуны, Юнзелишки, Ок. Саковичи, м. Езно, Лицышкапы, Пекеляны, м. Стоклишки, д. Кршнтофичи, д. Ермолишки, Колюкщи, Круцики, м. Высокий двор, где расположился по квартирам к 8 часам вечера. При движении в авангарде следовал 1 батальон под командой подполковника Цвиметидзе. Большой привал до 2½ часов дня состоялся у м. Стоклишки.

12 августа. В 7 часов утра, согласно приказания командира 3 Сибирского корпуса, 3 и 4 батальоны 29 ССП, 4 батарея 8 ССАБ и 4 сотня 44 Донского казачьего полка под моей командой выступили из м. Высокий двор в д. Новополье между озерами. Отряд этот назначался для прикрытия сосредоточения 8 ССД у м. Высокий двор. К 12 часам дня отряд прибыл к д. Новополье и поступил в состав отряда генерала Хитрова.

В 14 часов 30 минут отряду было приказано занять позицию от д. Лаукишки через выс. 120, 8 до выс. 96, 1. Батарее стоять у А Дв. Меркшики (так в тексте. – А.К.), что и было исполнено, причем в передовую линию был выслан 3 батальон с 2 пулеметами, 4 батальон – в резерв с 2 пулеметами. Позиция обстреливалась артиллерийским огнем. Потери: 1 убитый и 3 раненых.

В 11 часов ночи 12 августа отряд был сменен частями 27 ССП и, согласно приказания командира 27 ССП, перешел (без батареи) к д. Интупанцы, где должен был составлять участковый резерв. По прибытии в указанную деревню я вошел в связь с передовыми частями, причем выяснилось, что северную окраину м. Ужурость занимает и обороняет батальон 26-го ССП, левее от него от оз. Гостка занимает позицию батальон 25-го ССП, причем между этими батальонами образовался значительный прорыв.

Утром 13 августа с 8 часов неприятельская артиллерия открыла сильный огонь по батальонам 26 и 25 полков. Командир батальона 26 полка сообщил мне, что положение его весьма тяжелое, что он почти все патроны израсходовал и просит поддержки на его правый фланг. Я немедленно выслал ему в поддержку 13 роту и вслед за ней 14 роту, которые заняли позицию севернее д. Поланишки. Спустя час командир батальона 26 полка сообщил, что его обходят с левого фланга и просил поддержать его. В это время половина местечка Ужурость (Ужуюст) уже была в огне.

Я выслал в прорыв на перешеек между озерами Гостка и Гелужа 16 роту и приказал командиру этой роты штабс-капитану Писареву действовать сообразно обстоятельствам самостоятельно. В то же время я выслал в боевой порядок остальные роты, то есть 15 роту и весь 3 батальон, которые и окопались. Это было около 10 часов утра. Противник стал обстреливать артиллерией некоторые участки нашего боевого расположения, но вреда не наносил. В 3 часа дня батальон 26 полка стал отходить от м. Ужурость к юго-западу, к озеру Гостка. Вслед за батальоном противник ворвался в м. Ужурость и занял его. Передовые роты моего отряда (13, 14 и 10) остались на своих местах в окопе южнее м. Ужурость и удерживали ружейным огнем дальнейшее наступление немецких цепей.

9, 11, 12 и 15 роты были в резерве на линии д. Полапшики и оз. Гелужа. Два пулемета я оставил на высоте у д. Интупанцы. С занятием местечка немцы воспользовались колокольней костела как наблюдательным пунктом и открыли ураганный огонь снарядами всех родов и калибров по всем окопам моего отряда. Снаряды ложились в самые окопы или близко от последних, и стали наносить потери.

Я решил держаться до последней крайности, то есть до тех пор, пока неприятельская пехота не перешла бы в дальнейшее наступление, но значительно превосходящими силами. Правый фланг моего расположения был обнаружен, так как части соседнего 27 полка были очень удалены от меня. С трудом поддерживалась связь и на левом фланге с моей 16 ротой, находившейся от отряда далее 2 верст – артиллерии на участке моего отряда не было. Неприятельская же артиллерия продолжала обстреливать непрерывно, не только окопы, но и всю площадь за нами и д. Интупанцы. Стрельба эта прекратилась лишь в 9 часов вечера, таким образом, артиллерия стреляла в совершеннейшей темноте еще около 1½ часа.

С прекращением стрельбы я приказал поспешить углублять окопы. Обойдя окопы, убедился, что стрелки, хотя утомлены, но бодры духом и своей позиции легко не уступают. Между тем 16 рота, высланная мною еще раньше на перешеек между оз. Гелужа и Гостка – оставалась у ф. Вагужа. Командир 16 роты штабс-капитан Писарев вошел в связь с батальоном 26 полка, который отойдя от м. Ужурость занял позицию на высоте к северу от ф. Вагужа.

Противник продолжал теснить этот батальон: наступала пехота и конница. Командир 16 роты, убедившись в критическом положении батальона 26 полка, выдвинулся со своей ротой на линию этого батальона и здесь успешно обстрелял неприятельскую пехоту и конницу, задержав дальнейшее наступление немцев и дав возможность расстроенному батальону 26 полка устроиться и отойти. Немцы с наступлением темноты дальше не продвигались. В 11 часов вечера я получил приказание отойти и присоединился к 29 полку в м. Высокий двор. Потери за 13 и 14 августа: убитыми 6, ранеными 33 нижних чина.

В 6 часов вечера 1 и 2 батальоны и 6 пулеметов выступили из м. Высокий двор для занятия позиции по линии: Сумелишки 3, Дзенкунишки, Нашкулы, которые и заняли: 2 батальон от д. Сумелишки 3 до Дзенкунишки, 1 батальон – от Дзенкунишки до Нашкулы, батальоны окопались. В м. Сумелишки находились конные разведчики полка, которые производили разведку в район перед фронтом полка, но противника не обнаружили.

На 13 августа полку была поставлена задача провести наступление, сообразуя свои действия с действиями 31 ССП. Наступление только началось как обстановка резко изменилась и бой начал развиваться в следующем виде, как его описывает командир 2 батальона подполковник Лачинов.

«13 числа всему фронту была поставлена задача перейти в наступление, дабы облегчить задачу 34 корпуса, действовавшего восточнее, причем батальону сообразовывать свои действия с 1 батальоном, который стоял левее и сзади боевого участка. Усиленная разведка утром тоже ничего положительного не дала. Попадались только небольшие партии противника. Но потом все сразу изменилось в особенности на правом фланге.

Немцы начали сильно накапливаться у Нов. Александровки переходя от Новоселик и Будзили и их батарея показалась у цифры 31 под д. Нов. Александровка. Неприятельские тяжелые и легкие батареи начали усиленно обстреливать всю позицию в особенности участки 5 и 6 роты и все больше и больше обходят наш правый фланг. Казаки отошли, и немцы беспрепятственно обходили, направляясь восточнее оз. Нестравенц и м. Сумелишки.

Сумелишки 2 были сожжены артиллерией. Разведка и наблюдение были тщательно организованы, своевременно доносилось об обходе, но не совсем точные донесения казаков сделали то, что посланные для парирования части подошли с опозданием. В 11 часов была выдвинута 7 рота в д. Семулишки 2, но дойдя до опушки леса, что лежит к юго-западу, рота должна была остановиться и перебегать повзводно в окопы, так как огонь неприятельской артиллерии не допускал другого способа.

Высылка 7 роты не помогла делу, немцы обходили. Тогда выслана была 4 рота и к выс. 77, 1 батальон 31 полка, стоявший в резерве у З. Роковая Нога. Наступление на левом фланге велось, но ввиду обхода моего правого фланга надлежало было оставаться ему на месте, а продвигаться только левым флангом, заходя левым плечом, что исполнила 8 рота, дойдя до опушки леса, находящегося севернее д. Прусишки, но потом вместе с другими частями отошла и заняла прежние окопы.

На правом фланге немцы не переставая накапливались, так что 7 рота долее держаться бы в Сумелишках 2 не могла, и заняли опушку леса – западнее выс. 77, 1. 4 рота еще не подошла и 31 полка место (так в тексте – А.К.).

5 рота изнемогала под напором, но все же с места не сходила, а отстреливалась. Командир роты капитан Колесников был убит, а прапорщик Парадовский и пулеметной команды прапорщик Сергеенко контужены. Положение 5 роты отягчалось еще тем, что большая дорога, находящаяся в тылу позиции, так сильно обстреливалась, что невозможно было доставлять патроны и телефон ежеминутно обрывался несмотря на то, что телефонисты самоотверженно под градом снарядов исправляли линию и, наконец, принуждены были провести новую внутри леса, чтобы не потерять связи со штабом полка. В это же время на фронте полуроты 6 роты появились немцы и, выйдя из опушки леса, и обстрелянные нами начали окапываться шагах в 1500–1200 от роты. Наконец уже в 6 часу на правый фланг прибыла 4 рота, которая стала правее 7 роты и 31 полка (батальон, занявший выс. 77, 1).

5 рота держалась до темноты, и затем ей и полуроте 6 роты я приказал отойти на опушку леса, что южнее дороги и окопаться, что и было выполнено в полном порядке. 8 рота оставалась на месте и с нею поддерживалась связь заставами, караулами и дозорами. Резерв полуроты 6 роты я отодвинул в лес на 150 шагов. Вскоре последовало приказание отойти, и батальон в полном порядке отошел и двинулся на д. Станиславовку Все чины батальона исполнили свои обязанности с полным самоотвержением, особенно могу указать на прапорщика Парадовского, который, несмотря на контузию, смерть командира роты не растерялся, а подавая собою личный пример спокойствия и распорядительности удержал роту до конца на позиции и в полном порядке отвел ее на новую только получив на это приказание.

Прапорщик Нудатов, обойденный справа, в полном порядке отвел роту и занял новую позицию, несмотря на то, что его помощник прапорщик Тиме скорее тормозил дело, отведя свой взвод в резерв, откуда прапорщику Нудатову пришлось его брать, но со своею задачею он справился великолепно. Прапорщик Илюшин с полуротой и 1 взводом 5 роты великолепно справился с задачей, сохранив в части полный порядок, несмотря на тяжкий обстрел, и тоже в полном порядке отвел и занял новую позицию. Капитан Успенский и прапорщик Сапрыкин выполнили свое дело так, как этого требовали обстоятельства, так как активных действий им проявить не пришлось».

1 батальон наступлению не подвергался, оставаясь на занимаемой позиции.

14 августа. К 10 часам утра 1 и 2 батальоны расположились биваком на восточной опушке леса, что к западу от д. Станиславовки. Туда же должны были прибыть 3 и 4 батальоны со стороны м. Ужурость. Весь полк был назначен в корпусной резерв.

На пути к д. Станиславовка командиром полка полковником Смирновым была получена записка за подписью генерал-майора Котикова как начальника корпусного резерва (от 14 августа, 10 часов 25 минут утра, № 261) следующего содержания: «Приказываю Вам с получением сего выдвинуть один батальон вверенного Вам полка к д. Стаскунишки для своевременной поддержки рот 16 Финляндского полка, занимающих перешейки между озерами Олсоки, Весы и Заилги на линию д. Глиты, Поузоранцы – Подумбля. Другой батальон со 2-й батареей 8 ССАБ направить к Ак Скерсабала (на восточной оконечности озера Морги) к высоте 79,3 и лесу севернее ее. Батарее занять позицию у озера З. Гай. Батальон и батарея назначаются также для поддержки финляндцев на указанных перешейках и в случае отхода их, для занятия позиции совместно с батальоном у Стаскунишки против указанных перешейков с целью не допустить противника на юг во фланги и тыл нашему корпусу.

Исполнение, согласно этой записке, заключалось в следующем:

1. 2 батальон с 2 пулеметами и батареей, под общей командой подполковника Лачинова, был направлен к высоте 79,3, где ему было приказано остановиться, произвести рекогносцировку для выбора позиции для батареи в районе З. Гай, войти в связь с командиром 16 Финляндского стрелкового полка, поддержать этот полк на его позиции, в случае же оставления этим полком своей позиции, занять таковую: от озера Олсаки, через ф. Сейманы до дороги из д. Подворанцы на ф. Сальники исключительно.

2. 1 батальон и 2 пулемета были направлены к д. Стаскунишки с приказом немедленно войти в связь с командиром 16 Финляндского полка, поддержать этот полк на его позиции, в случае же оставления им своей позиции, занять таковую: от дороги из д. Подворанцы на д. Салкиники включительно, по выс. 82, 5 до восточного берега озера Заилги.

С наступлением темноты оба батальона должны были приступить к укреплению указанной позиции, причем общим начальником, на случай занятия этой позиции, назначался подполковник Цвиметидзе – это решение было передано по телефону генералу Котикову, который, в свою очередь, передал его командиру корпуса. Отмены или изменения его не последовало.

Только что батальоны с приданными им пулеметами и батареей направились в указанные им районы, как от генерала Котикова была получена записка (14 августа в 1 час 30 минут, № 266) следующего содержания: «Командир корпуса Ваш полк подчинил мне и теперь приказал явиться Вам или Вашему заместителю для разъяснения как занять данные позиции для выполнения данной задачи 29 полком. Причем опять подтверждаю, что два батальона и 2-я батарея посылаются для подкрепления 16 Финляндского полка и если нужно, то влить в него эти батальоны. О занятии указанной позиции в предписании за № 261 незамедлительно донести, а потом представить и схему. Со мною надлежит связаться телефоном. Подтверждаю, что корпусный командир, возлагая на 29 полк эту задачу, приказал не допустить прорыва противника на перешейках, занимаемых 16 Финляндским стрелковым полком. Остальные два батальона держать в резерве за своими первыми двумя батальонами и батареей».

Выполнение задачи по запискам за №№ 261, 262 не только затруднялось, но являлось прямо невыполнимым: ясно, что для выполнения поставленной задачи необходимо было назначение общего начальника боевого участка, который мог бы, по мере необходимости, требовать и направлять в необходимые пункты позиции 16 Финляндского полка части 29 полка; при том же положении, которое создалось двоевластием, когда командир 29 полка являлся опекуном позиции 16 Финляндского полка, что сознавалось командиром последнего и офицерами, почему и явилось сразу недружелюбие, подозрительность, которые выразились, например, в том, что ночью не было сообщено, несмотря на просьбу, точное расписание на позиции этого полка. Знать же при таком положении в любое время, особенно ночью, что происходит на фронте 16 полка представлялось невозможным, а, следовательно, невозможно было и оказать своевременную разумную ему поддержку.

Учитывая это затруднение командиром полка полковником Смирновым был возбужден этот вопрос при личном свидании с генералом Котиковым, но никакого изменения не получил, а напротив, было указано, что так задача поставлена командиром корпуса. С болью в сердце пришлось приступить к выполнению задачи при указанных ненормальных условиях: избрав место для штаба полка в д. Стар. Млынь, полковник Смирнов приказал в исполнение распоряжения генерала Котикова, 3 и 4 батальонам и 4 пулеметам направиться к д. Стаскунишки, сам отправился ко 2 батальону для личной рекогносцировки избранной позиции.

В это время генерал Котиков прибыл к д. Стаскунишкам, приказал 1 батальону и 2 пулеметам выступить для оказания содействия 16 Финляндскому полку. Командир батальона немедленно приступил к выполнению приказания генерала Котикова, уйдя из д. Стаскунишки. Ко времени прибытия туда 3 и 4 батальонов в д. Стаскунишки был проведен телефон. К своему удивлению командир полка узнал, что 1 батальона там нет, не зная куда он убыл, он послал его разыскивать, но посланные, возвращаясь, докладывали, что батальона не нашли. Во время наших тщетных розысков батальон выполнял боевую задачу, поставленную ему генералом Котиковым и видоизменившуюся командиром 16 Финляндского полка. Командир 1 батальона дает такое описание своим действиям:

«14 августа 1 батальон в составе 2½ рот и 2 пулеметов выступил для оказания содействия 16 Финляндскому полку По прибытии ко второму батальону 16 ФП от генерал-майора Котикова была получена задача содействовать финляндцам и указаны окопы, которые предстояло занять. Батальон еще не приступил к выполнению задачи, как по телефону был вытребован на правый фланг полка для содействия 1-му батальону. Командир полка приказал одной роте восстановить первоначальное положение, то есть занять полуразрушенный окоп, покинутый 2-й ротой Финляндского полка, другой роте приказано было занять северную окраину д. Подворанцы.

При выполнении первой задачи рота вначале потерпела неудачу по следующим причинам: было совершенно светло, окоп находился в 1A версте от места нахождения батальона, предстояло пройти совершенно открытое место под непрерывным огнем. Выйдя из-за холма, 2 рота приступила к выполнению задачи. Минут 5 спустя был контужен командир роты прапорщик Николаевский и была убыль в нижних чинах. Об этом доложено было командиру полка и приказано приостановить дальнейшее движение роты вперед до наступления темноты и прекращения артиллерийского огня. 4 рота заняла северную окраину дер. Подворанцы. Полурота 3 роты оставлена в резерве на скате холма. Дальше этого батальон никаких приказаний и распоряжений не получал.

Правый фланг всей позиции, где находился 1 батальон 29 ССП, был еще накануне обнажен одной из частей, а посему 2 пулемета были установлены на правом фланге в восточном направлении. Ночь на правом фланге прошла спокойно, но с утра началась беспрерывная артиллерийская стрельба. По нашему правому флангу били довольно метко. Постепенно части левого фланга начали отходить, и часам к 8 утра слева от нас все было очищено. Я послал к телефону получить приказание как действовать дальше, имея ввиду, что ни справа, ни слева никого нет, и весь огонь был уже направлен на нас. Но телефон уже был снят.

В это время со стороны левого фланга подошел слегка раненый командующий 3 батальоном капитан Шумицкий. Совместно решено было обороняться на занимаемой позиции. Левый фланг был предназначен для 3 батальона, фронт для 4 и 2 рот и правый фланг для пулеметов. Один пулемет был перенесен на левый фас. Прошло около часу времени. Благодаря только особой конфигурации высоты батальон нес сравнительно малые потери, что давало возможность держаться. Был послан в тыл пеший ординарец для донесения кому-быть не было (так в тексте. – А.К.) о положении 1 батальона. Наша батарея, приняв нас за неприятеля, начала в тыл стрелять. Было выпущено 6 снарядов. Имея ввиду артиллерийскую стрельбу с трех сторон и постепенное окружение батальона, я нашел дело обороны безнадежным и предпочел сохранить людей от плена или верной смерти, а потому приказал по одному по разным дорогам отходить на штаб полка.

Подпоручику Кирикову приказано было, выйдя из сферы действительного огня, собрать полуроту и цепью двигаться в качестве арьергарда, что и было исполнено. Не доходя дер. ок. Скерсабола, арьергард сомкнулся и направился в штаб полка. В этом деле кроме прапорщика Николаевского, контужен прапорщик Усас в бытность на позиции и подпоручик Моженов при отступлении. Потери в нижних чинах – убито 3, ранено 29, без вести пропало 25».

Второй батальон, придя в указанное ему место к выс. 79, 3, во исполнение приказания генерала Котикова, должен был направиться к восточному берегу озера Олсоки, где в районе между этим берегом и З. Олсоки, совместно с батальоном 15 Финляндского полка, должен был атаковать немцев в направлении Г. дв. Олсоки, который они заняли, прорвав позицию этого полка. Место 2 батальона должен был занять 3 батальон, куда он и был направлен согласно приказания генерала Котикова.

По описанию командира батальона его действия заключались в следующем: «14 августа придя с батальоном в лес, что находится западнее д. Станиславовки, я получил приказание двинуться с батальоном к выс. 79, 3 и лесу, что севернее ее (у ок. Скерсоболе) на поддержку 16 Финляндскому полку, занимавшего позицию Глиты, Подворанцы, Подумбла. Со мной следовала 2 батарея 8 ССАБ, которая должна была занять позицию у д. З. Гай и к батальону придано было 2 пулемета 29-го ССП. Кроме того была задача: в случае отхода 16 Финляндского полка занять позицию южнее оз. Олсаки – Весы – Заигли (Ваигли?) и совместно с 1 батальоном 29 ССП, направленным в д. Стаскунишки, обеспечить фланг и тыл 3 Сибирского корпуса.

Приказание получено в 11 часов утра, батальон двинулся в 12 часов дня. Перед выступлением батальона мною были посланы два конных разведчика разыскать штаб 16 Финляндского полка. Подойдя к д. Станиславовке я получил от артиллериста предупреждение, что двигаться по шоссе Станиславовка – Маркутишки – Пенкинишки – ок. Скерсоболе небезопасно от обстрела тяжелой артиллерией, в особенности для батареи. Выслав для разведывания пути разведчиков, свернули с шоссе к югу и прошли благополучно до ок. Скерсоболе и далее к лесу, что севернее выс. 79, 3 по проселку и лесу, что севернее болота.

Подойдя к ок. Скерсаболе, я не застал там высланных разведчиков, а потому вновь выслал двух человек, а сам двинулся к лесу, заняв южную его опушку, а командир 2 батареи отправился разыскивать позицию. У леса возвратились два моих разведчика, разыскавшие штаб в д. Сеймяны, и кроме того, приехал разведчик 16 Финляндского полка, который передал приказание батальону двинуться в д. Сеймяны, куда я и повел его через лес, так как другого пути укрытого не было. Выйдя на северную опушку этого леса, по уверению проводника безопасную от обстрела, я повел батальон дальше, но едва батальон показался на высоте дв. Заст, как был обстрелян тяжелой артиллерией и весьма метко. 5 рота успела проскочить, а остальные роты втянулись опять в лес и, прикрываясь лесом и холмами, пришли в д. Сеймяны вполне благополучно.

Явившись командиру 16 Финляндского полка, я получил приказание по прибытии всего батальона двинуться к Г. дв. Олсоки и совместно с батальоном 15 Финляндского полка атаковать и возвратить утраченные позиции. Командир 16 полка сделал мне упрек в том, что батальон медленно собирается, на что я ему ответил, что я получил от него приказание, переданное через ординарца, придвинуться к штабу, а (не. – А.К.) немедленно и экстренно, потому и избрал более длинный, но безопасный путь. Когда через 1/2 часа батальон весь стянулся, то в нем и не оказалось надобности, так как там уже был батальон 13 полка. Приехавший с позиции начальник штаба Финляндской бригады изменил совершенно задачу, и на предписание командира 29 ССП двигать батальон к Олсокам написал, что берет только две роты. Участком этим руководил он, так что я сразу очутился под начальством двух человек – начальника штаба и командира 16 Финляндского полка.

Получив это распоряжение, я отправил 5 и 6 роты под командой капитана Успенского к Г. дв. Олсоки, куда поехал сам – руководить готовящимся на рассвете наступлением. Действия 5 и 6 роты под командованием капитана Успенского, отправленных в распоряжение командира 13 Финляндского полка, заключались в следующем: 6 рота встала в резерв и пробыла до 10 часов утра 15 августа, когда ей приказано было отойти на поддержку 16-му Финляндскому полку, и она присоединилась к батальону. Капитан Успенский был контужен около 8 часов утра 15 августа и роту принял в командование подпрапорщик Скворцов, 5 рота вошла в распоряжение командира 1 батальона 13 Финляндского полка, который расположил ее правее 4 роты с целью удерживать противника и держать связь с Эриванским полком. Эриванский полк был далеко, так что только разведчиками удалось связаться.

15 августа в 5 часов утра роте приказано было совместно с 4 ротой 13 Финляндского полка двигаться вперед. Немцы осыпали ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем, тем не менее, рота достигла опушку леса, где ей приказано было быть и, несмотря на огонь, окопалась. Эриванский полк был еще далеко и для обеспечения своего фланга были высланы разведчики и кроме того наблюдатель на дерево, который сообщал обо всех передвижениях противника, о чем, в свою очередь, сообщалось командирам соседних батальонов 13 Финляндского полка и подходившему Грузинскому. Грузинский полк – 5 рота – только через 2 часа вошла в связь с ротой. В 7 часов утра немцы открыли ураганный огонь тяжелыми снарядами, но рота спокойно выдерживала и под этим огнем продержалась до 12½ часов дня, когда ей приказано было отойти. Немцы все время напирали, в особенности на левый фланг, но были задержаны. В 12½ часа рота в полном порядке отошла на м. Ново-Проки, вся дорога обстреливалась снарядами крупного калибра, но порядок и спокойствие людей позволило совершить этот марш благополучно. Рота присоединилась к батальону в 2 часа ночи 16 августа.

За дни 14 и 15 августа все чины батальона были на высоте своего призвания. Капитан Успенский, прапорщик Тиме были контужены 15 августа. Прапорщик Саприкин все время деятельно руководил действиями роты, особо выдающиеся исполняли обязанности прапорщик Илюшин, прапорщик Нудатов и подпрапорщик Скворцов.

Первый из них, только благодаря своей энергии, распорядительности и личного примера достиг всех благоприятных результатов действия 5 роты, описанных выше.

Прапорщик Нудатов, подавая все время личный пример, будучи тяжело контужен, кровь хлынула горлом, не оставил своего места, а верхом, поддерживаемый с боков, руководил ротой при отходе с позиции по моему приказанию, во время обстрела своею батареею. И только приведя ее в порядок, и по моему настоянию уехал в околоток, но на другой день вернулся и руководил укреплением позиции у З. Войняк.

Подпрапорщик Скворцов вступил в командование 6 ротой, несмотря на неприятельский огонь, держал роту в полном порядке, умело распоряжался ее действиями, лично руководя укреплением ее и разведкой, укрепил настолько умело позицию, и привел в сильное оборонительное состояние, что, несмотря на повторные атаки немцев, все они были отбиты, при этом всюду и везде подавал собою пример воинской доблести.

Сам же я с 7 и полуротой 8 роты и 2 пулеметами остался в д. Сеймяны и расположился на восточной ее опушке у кладбища, выставив сторожевое охранение для обеспечения этого участка. Часов в 11 или 12 ночи ввиду того, что не совсем безопасным был наш средний участок позиции и наш 3 батальон еще не прибыл в ф. Сеймяны, я получил приказание отправить одну роту, туда пошла 7 рота. Перед рассветом командир 7 роты прапорщик Нудатов сообщил мне по телефону, что с прибытием 3 батальона на ф. Сеймяны сосредоточилось столько войск, что ему и места нет где расположиться, а потому доложив командиру 16 Финляндского полка и об этом, я получил приказание возвратить 7 роту обратно, что и было сделано.

Часов в 6 утра, по-видимому, положение на передовых позициях не улучшилось, и немцы забрасывали снарядами д. Сеймяны, ф. Сеймяны зажгли, и я получил приказание 7 и полуротой 8 роты занять позицию и окопаться на ближайших холмах к югу от д. Сеймяны. Совместно с ротными командирами мною была избрана позиция, но вылезать из-за гребней и возводить какие-нибудь окопы я не приказал, ввиду того, что вся эта площадь сплошь обстреливалась, немцы не допустили бы рыть окопы, были бы ненужные потери, и выставлены были лишь наблюдатели, которые должны были дать знать о приближении немцев. Тогда роты должны были встретить их перекрестным огнем ружейным и пулеметным.

Едва успели роты занять место, как вся эта площадь и даже до самого леса и весь лес севернее выс. 79, 3 сплошь осыпался неприятельскими снарядами. В это же самое время мимо д. Сеймяны проходили беспрерывно цепи отходивших финляндских стрелков, направляясь к востоку по шоссе, штаб перешел в лес и все из д. Сеймяны эвакуировались. Разыскав командира полка, я застал уже тут свою 6 роту в полном составе, которую отпустили на присоединение к батальону из отряда, оперировавшего у Г. дв. Олсоки.

Командир 16 полка спросил меня, что занял ли я указанные им холмы. Я ответил утвердительно, но что не окапывался ввиду невозможности это сделать. Тут я услышал от него резкий упрек в том, что наш полк бежит, на что я ответил, что полк не бежит, а роты все в сборе и в руках и сказал, что доложу о таком суждении командиру полка. Тогда он бросил мне лично упрек, что я не пошел с двумя ротами, а был при штабе и лежал, на это я уже возражать не стал, так как это были слова совершенно растерявшегося человека. А не пошел я потому, что отпустил их с опытным капитаном Успенским и их лично повел начальник штаба Финляндской бригады, а сам я остался с молодыми прапорщиками и пулеметами.

Вслед за этим я получил приказание с 2½ ротами и пулеметами занять позицию и окопаться на западной опушке леса у З. Гай. Отдав соответствующие распоряжения, я двинулся в лес с 6 и 8 ротами, а 7 рота и пулеметы обошли его с восточной стороны. Придя в лес, я у З. Гай уже никого не застал и связи ни с кем держать не мог. Все это место и даже лес в тылу у меня, то есть северная его опушка занята была передовыми неприятельскими разведчиками, лес обстреливался насквозь, на южной опушке 8 рота потеряла урон убитыми и ранеными. Тогда, видя, что я остался один с 2½ ротами окруженный немцами, я решил отойти к д. Скерсаболе и там, на холмах занять позицию, окопаться и ждать дальнейшего распоряжения. По дороге к Скорсаболе меня догнал офицер 16 Финляндского полка, который передал мне приказание занять позицию у д. Скерсаболе, то есть то, что я уже шел выполнять по собственному почину. Тут же меня нашел разведчик 32 полка с приказанием от генерала Котикова войти с ним в связь и сообщить об обстановке. От этого же разведчика я узнал, что и штаб перешел на южную сторону оз. Морги.

Командир 16 Финляндского полка приказал мне занять позицию у Скерсаболе для обеспечения их отхода. Между прочим, я видел, что лазарет и вообще все отступающие тянулись по шоссе к востоку на Величков – Зайдрость. 6 и 8 ротой я занял позицию на холмах восточнее Скерсаболе, выслав вперед и вправо разведчиков, а в саму деревню караулы для наблюдения за подступами к деревне. 7 рота и пулеметы отошли назад в лес. Едва я все это сделал, как немецкие разведчики уже явились на выс. 79, 3, а следом на опушку леса выехала батарея и начала обстреливать д. Мовшишки и З. Жеребяны и лес, что был восточнее нас. Обстановка сложилась так, что ни справа, ни слева у меня никого не было и я еще в лесу был окружен и только благодаря тому, что кругом обеспечил себя разведкой, выяснившей, что я тут один, мне благополучно получилось дойти до ок. Скерсаболе.

Оценив все положение, я решил не дожидаться, пока меня окружат и артиллерия откроет мое присутствие, тем более что видимо она нащупывала и понемногу переносила огонь на лес, что в тылу д. Скерсаболе. Сознавая, что одними своими силами здесь сделать я ничего не могу, я стянул батальон в рощу и по одиночке перевел его в лес что у З. Войнак и З. Жеребяны, привел его в порядок и выслал вперед конных разведчиков, чтобы войти в связь со своим полком, так как я убедился, что с Финляндским полком, отошедшим, по-видимому, в другом направлении, мне не связаться, так как нас разделяли немцы.

Оставив разведчиков у ок. Скерсаболе и в лесу наблюдать за немцами я вышел по дороге в д. Слобода на опушку леса. Здесь встретил офицера из штаба корпуса, который передал мне, что штаб отряда в Слободе и что сейчас идут 32 полк и гренадеры занимать позицию, а мне занять позицию от д. З. Жеребяны до д. Возничаны. Я повернул батальон, занял позицию, начал окапываться. Офицер этот был вторично уже на самой позиции и убедился, что она занята.

Из всего изложенного явствует, что никакого побега с позиции не было, а батальон отходил в полном порядке, согласно отдаваемых распоряжений. Если и было несколько отсталых, но вскоре присоединившиеся, то это произошло от смешения нескольких частей, отходивших по различным направлениям.

Занявши позицию З. Жеребяны – Возничаны произошел печальный случай. Батальон с тыла был обстрелян частым артиллерийским огнем 1 батареи гренадерской дивизии, причем был тяжело контужен прапорщик Нудатов и 6 человек 7 роты. Зная, что ни вправо, ни влево от нас наших войск нет, и предполагая, что возможно немецкая батарея, обстреливавшая нас у Скерсаболе, могла заехать с правого фланга, я снял батальон и отвел его вновь на южную опушку. При этом выслал на эту опушку конного разведчика Еремея Таракашкина для того, чтобы люди не выскочили на поляну и в случае действительного нахождения там неприятельской артиллерии не обнаружили себя.

Выскочив на опушку леса и не видя там никакой неприятельской батареи, он по своему собственному почину, поскакал на выстрелы, разыскал стрелявшую батарею и этим своим действием прекратил дальнейшее несчастие. Я же, собрав батальон в лесу, поехал доложить о случившемся генералу Котикову и затем вновь занял позицию».

Фотографы 10-й Сибирской стрелковой дивизии. 1915–1916 гг.

Фонд 3363, опись 1, дело 14. Л. 256-262об.

Командиру 29 Сибирского стрелкового полка

От командира 2-го батальона Лачинова

1915 г., 21 августа, № 4 из дер. Рудники

Описание боевых действий 2-го батальона совместно с 3-м батальоном 29 Сибирского стрелкового полка в период с 15 по 19 августа включительно.

15 августа около двух часов дня пройдя лес у ок. Скерсаболе я с 2½ ротами батальона двигался к дер. Слобода и тут у опушки встреченный офицером из Штаба Корпуса, получил приказание занять позицию З. Жеребяны – дер. Возничен, кроме того мне было сообщено, что сюда же идут 2 батальона 32 Сиб. полка, а вправо от З. Жеребкова (Жеребян?), позицию займет Гренадерский корпус, кроме того, для прикрытия идут казаки Лабинского и Кавказского полка. Начальником отряда генерал Котиков, который находится в дер. Слобода, кроме этих войск сзади еще вблизи наш 3-й батальон, который также должен подойти.

Получив такое распоряжение, я повернул батальон и занял указанную позицию, начал окапываться по опушке леса. Офицер из Корпуса передал лишь, что в Слободе находится еще рота сборная Финляндцев, но она не подошла, а ушла на присоединение к своим. Занял позицию так: на правом фланге от З. Жеребяны и до дороги Слобода – Скерсаболе 7 рота, левее 6-ая рота, в резерве у дороги ½ 8 роты.

Офицер штаба корпуса вторично приезжал на позицию и убедился в том, что батальон стоит на месте. Здесь произошел печальный случай с обстрелом нас собственною артиллерией. Я временно снял батальон с позиции и поехал к генералу Котикову, доложить о положении дела и, выяснив все, занял вновь в том же порядке указанный участок, стал окапываться.

В д. Слобода я встретил подпоручика Яковлева, которому приказано было с ротами 3-го батальона присоединиться ко мне. Ввиду того, что командир 7-ой роты прапорщик Нудатов был тяжело контужен, наблюдение за ротой я поручил прапорщику Саприкину, а ½ 8 роты поручил фельдфебелю роты Трутневу. На левом фланге стояли казаки Лабинцы спешенными, впереди казачьи разъезды. Кроме того беспрерывно велась пешая разведка, которая выясняла, что небольшие партии противника появляются из леса и окапываются на высоте 79,3 и ближайших холмах, появлялись и конные разведчики. Батальон 32 полка занял позицию правее нас и окопался.

На участок 6-ой роты у дороги были поставлены два пулемета австрийских (на треногах) Лабинского казачьего полка. Велась редкая ружейная стрельба между разведчиками и изредка стреляла артиллерия.

16 августа прибыли все роты 3-го батальона с капитаном Шумицким и части расположились и окопались в следующем порядке (в тексте сноска на карту. – А.К.). Кроме того еще генералом Котиковым приказано было обеспечить участок до дер. Борци и войти в связь с 30 полком. Разведчики 30-го полка охраняли побережье озера Морги (ссылка на карту. – А.К.). На правом фланге 7 рота под командой прапорщика Нудатова прибывшего в строй, левее 6-ая (Скворцов), ½ 11 роты (пр. Ржакенский ½ в резерве). 10 рота подпоруч. Кичеева и 9 рота подпоручика Яковлева – линия тянулась до балки, перерезающей лес с севера на юг, кроме того 9-й ротой наблюдался участок до дер. Борци.

Около 5 часов вечера прибыли 2 роты 30-го полка, которые заняли участок от болота до Борци. В резерве за правым флангом 12 рота, ½ 8-ой; 5-ая рота пришедшая ночью и ½ 11 роты. Для более успешной работы по укреплению позиций ввиду трудности работы – твердый грунт и корни – в 7 роту посылалась 8-ая, а в 6-ую – 5-ая рота.

В таком положении застала ночь на 17-ое августа. Противник накапливался, видны были небольшие колонны, и главное тяготение его было дер. Скерсаболе и халупы, лежащие к востоку от нее и холмы прикрывавшие подходы к нашей позиции.

Пулеметы нашего полка были поставлены один в 7-ой роте, а другой в 6-ой. Участок 6-ой роты потому так усилили, что перед ним были чудные подступы рощи, что южнее ок. Скерсаболе. Расположение противника было приблизительно в версте.

К вечеру 16-го п…таю (?) что сборная рота 1-го батальона отошла к своим. 11 рота вся вошла в цепь (так. – А.К.) как один из участков между 10 и 11 ротами занимался ими. Ночь прошла спокойно. 17-го августа, едва только рабочие роты резерва возвратились на свои места, как немцы открыли ураганный, при этом очень меткий огонь по окопам в особенности участки 32 полка, 7 и (6 рот?).

Огонь был настолько силен, что (кроме. – А.К.) грома ничего не было слышно, обстреливались окопы и тыл, как тяжелыми 8-дюймовыми так и легкими снарядами. Бомбардировка беспрерывно продолжалась более двух часов, и заметно было, что противник сосредотачивается против 6 и 7 рот. В 9-м часу немцы повели наступление по этому фронту, но встреченные убийственным огнем пулеметов и ружейным не выдержали и отошли; на 6-ую (1 взвод) кроме того неслись в карьер конные части, но все это было отбито.

В это время был ранен прапорщик Нудатов и фельдфебель 7 роты, тогда я усилил цепь ½ 8 роты и передал командование прапорщику Саприкину, который вскоре был оглушен и контужен, он покинул строй и я послал туда подпрапорщика Щетинкина, который вступил в командование сводной ротой, водворив полный порядок, так как люди растерялись за отсутствием всех начальников.

6-ая рота была усилена ½ 5-ой роты, пользуясь первою возможностью окопы исправлялись, так как многие из них (были. – А.К.) разрушены. В 10 часов немцы возобновили вновь ураганный обстрел всего участка, тут были контужены подпоручик 32 полка Одинцов, присланный для командования 6-ой ротой и прапорщик Ржакенский, но оба остались в строю.

Немцы вставали вновь атаковать, но были вновь отбиты нашим огнем. После полудня два казачьих и 1 наш пулемет отказались действовать, тогда был прислан пулемет из 32 полка, который был поставлен в 7 роту взамен испорченному, из полка затребованы 2 новых, которые и прибыли вечером.

Наша артиллерия удачно обстреливала накапливающегося противника, но все же он (с – А.К.) 4-х часов все больше и больше накапливался к дер. Возничаны и окапывался. Залповый огонь 10 и 11 рот мешал ему в этом, тогда немцы прятались за дома, но обстрелянный артиллерией (противник. – А.К.) убежал в лес.

Когда наступило временное затишье, то я усилил участок 7 роты еще полуротой 12 роты, а 9 роту перевел с левого фланга на правый более опасный, в резерв правого фланга была прислана 3-я рота Финляндского полка.

Окопы все время исправлялись. Огонь немецкой артиллерии был настолько силен, что все деревья на опушке и даже в тылу были как бы срезаны и опушка оголилась.

Перед вечером немцы открыли убийственный огонь по окопам из тяжелых (орудий. – А.К.) главным образом поражая 6, 10 и 11 роты. В это время был ранен подпоручик Кичеев, командир 10 роты. В расположении противника стала заметна вновь суета и движение в лесу, против 11 и 6 рот замечен пулемет и из леса выбрасывались ракеты, по-видимому указывалось артиллерии до какого (места. – А.К.) дошли цепи.

Затем, когда стемнело, немцы повели вновь атаку, но были вновь встречены ураганным ружейным огнем и из пулеметов, продвинуться не могли и стали окапываться на месте шагах в 500–600 от леса. Затем все стихло, неприятель больше не рисковал наступать.

Немедленно были предприняты меры к исправлению окопов, их усовершенствованию, смешанные части 7, 8 и… (?) были заменены 12 ротой полностью, из резерва посылались рабочие в помощь передовым частям.

Наступило затишье, иногда прерываемое нервным ураганным огнем немцев (ружейным). 18 августа прошло спокойно, велась разведка и наблюдение и наша артиллерия обстреливала те участки, где заметно скапливались немцы. Неприятельская артиллерия огня не открывала. Рота Финляндцев ушла, ее заменила 9 рота.

Все чины 2 и 3-го батальона вели себя примерно, доблестно исполняя свой долг. Особенно отмечу капитана Шумицкого, который личным примером и распорядительностью способствовал отбитию повторных атак на левом фланге, наблюдал за движением противника, своевременно донося и тем самым давая возможность артиллерии нанести существенный урон (врагу и – А.К.) не дать возможности сосредоточиться.

Прапорщик Нудатов, который получил тяжелую контузию, о чем я уже доносил, вернулся в строй и руководил отбитием утренних атак до тех пор, пока не был ранен.

32 полка подпоручик Одинцов, принявший 6 роту вечером руководил работами, отбил утренние атаки, будучи контужен, остался в строю, только во время временного затишья, пришел ко мне в ужасном состоянии, почти в изнеможении, но, несмотря на мое предложение (уйти в тыл – А.К.), полежал некоторое время и снова ушел в роту, покинув строй только перед вечером, когда силы ему изменили.

Прапорщик Ржакенский контуженный остался в строю и довел дело до конца отразив все атаки противника. Прапорщик Щетинкин, принявший под свою команду смешанную часть из 7, 8 и 12 рот, привел эти отдельные части в порядок, отбил атаки противника и привел в порядок разрушенные окопы противником.

Офицеры 3-й Сибирской стрелковой дивизии перед наблюдательным пунктом дивизии

Подпрапорщик Скворцов 15 и 16 августа укрепил позицию, приведя ее в такое состояние, что в бою 17-го явилась возможность выдержать натиск противника и артиллерийский обстрел, затем самолично по выбытии из строя подпоручика Одинцова, самостоятельно отбил атаку, произведенную вечером, привел все в порядок, во всем подавал пример распорядительности и доблестного исполнения долга.

17 августа 11-ой ротой были ранены и захвачены два немца, один кавалерист 67 полка и другой ночью пехотинец. Из их расспросов выяснилось, что против нас действуют около 3-х – 4-х эскадронов кавалерии, 43, 44, 50, 166 и..25 (225? – А.К.) полки и масса артиллерии разных калибров, расспрашивать кто было трудно по причине их тяжелого ранения, почему больших подробностей не имеется. Цель же наступления овладение Вильно.

Трофеи: седло с прибором, документы, письма, постельная принадлежность направлены в Штаб генерала Котикова.

Потери. Ранены подпоручик Кичеев и прапорщик Нудатов. Контужены прапорщик Ржакенский, остался в строю, прапорщик Саприкин возвратился в строй и контужен, подпоручик 32 полка Одинцов оставался в строю до вечера.

Нижних чинов убито 7, раненых 29 человек, оглушенных и контуженных 36 человек.

Командир 2-го батальона подполковник Лачинов

Фонд 3363, опись 1, дело 14. Л. 1-41об.

Описание военных действий 29 ССП

с 1 июля по 1 сентября 1915 г. включительно

(продолжение)

Действия 4 и 3 батальонов за этот же период времени выражались в следующем. По описанию командиров батальонов: «14 августа вверенный мне батальон перешел из д. Станиславовки к 7 часам вечера в д. Стаскунишки. Здесь я получил от начальника отряда генерал-майора Котикова приказание оставаться до распоряжения и войти в связь с командиром 1 батальона 29 ССП и командиром батальона 16 Финляндского полка, находившихся в д. Мейлушки. Я лично отправился в д. Мейлушки. 1 батальона 29 полка я тут уже не застал, командир 2 батальона 16 Финляндского стрелкового полка познакомил меня с обстановкой: две роты его батальона (всего около 120 штыков) без офицеров занимали окопы на перешейке между оз. Заигли (Ваилги?) и Весы, окопы обстреливались непрерывно артиллерийским огнем и положение этих рот было тяжелое.

В 8 часов вечера, вернувшись к своему батальону в д. Стаскунишки, я получил приказание от командира 29 ССП: «Роты Финляндского полка на перешейке оставили свои окопы, оставленные окопы заняты уже немцами. Приказываю Вам немедленно выбить немцев из окопов, занять таковые и восстановить прежнее положение». Для выполнения этого задания мною были высланы 15 и 16 роты, считая двух рот достаточным, так как вышеупомянутые окопы по своим размерам маловместимы – не более 1–1% рот противника. Двум другим ротам 13-й и 14-й приказал следовать на случай поддержки к д. Лебедзи.

В это время уже совсем стемнело, был десятый час, когда роты перешли в наступление. Местность, по которой приходилось действовать, была очень пересеченная, холмистая и поросшая местами кустарниками, притом совершенно незнакомая. В темноте невозможно было ориентироваться и взять правильно направление на окопы. Тем не менее, роты продвинулись в порядке и тишине к окопам, и пошли в штыки. Немцы были выбиты из окопов, взят один пулемет и один телефонный аппарат. Но удар пришелся только на левый участок окопов, немцы, заметив это обстоятельство, заняли опять свой правый фланг и, получив из резерва подкрепление, выбили наши роты и взяли обратно свой пулемет, аппарат был нами взят.

Под натиском противника роты понесли потери, и отошли назад до выс. 82, 5. К востоку от этой высоты по северной окраине д. Мейлушки, роты Финляндского полка, оставившие свои окопы, уже окапывались. Я донес о результате атак командиру 29 полка, через некоторый промежуток времени я получил другое приказание от командира 29 полка, от имени командира корпуса: «Водворить финляндцев в их прежние места». Во время атаки был взят в плен германский солдат 252 полка, который показал, что у них на этом участке всего лишь один батальон пехоты.

Во исполнение полученного приказания я немедленно передвинул 13 и 14 роты, находившиеся в д. Лебедзи к выс. 82, 5 и организовал вторичное наступление на занятые немцами наши окопы. Атака всем батальоном велась в следующем порядке: в первой линии шли две роты, роты финляндского полка, за ними 13 и 14 роты рядом в две линии густыми цепями (повзводно), вперед была выслана редкая цепь разведчиков.

Наступление началось в первом часу ночи, и батальон в порядке без шума передвигался осторожно вперед, но противник после первой атаки стал уже более бдительным и освещался ракетами через короткие промежутки. Во время освещения люди залегали, а затем в темноте продолжали передвигаться. Когда роты были уже близко от окопов, шагах в 200–300, немцы стали освещать чаще, тогда батальон быстро двинулся в атаку. Противник открыл сильный ружейный и пулеметный огонь (пулеметов было не менее четырех) нанося нам большой урон. По силе огня можно было судить, что силы противника значительно увеличились после первой атаки. В это время немцы зажгли избу и вся местность осветилась. При таких условиях продолжать атаку не представлялось возможным, роты отошли назад до выс. 82, 5. Финляндцы заняли окопы, которые они начали рыть у д. Мейлушки, а высоту 82,5 и участок к западу от нее заняли 15 и 16 роты. Этим ротам я приказал окопаться, а 13 и 14 ротам отойти назад в резерв в д. Лебедзи.

Занимая участок на перешейке от д. Мейлушки до оз. Заилги ротами финляндцев и своими двумя ротами я имел ввиду воспрепятствовать прорыву здесь немцев. Роты на указанных местах стали окапываться. В шестом часу утра 15 августа противник открыл артиллерийский огонь и стал обстреливать тяжелыми снарядами окопы на перешейке, а также и д. Лебедзи. Последнюю он обстрелял, очевидно, потому, что предполагал в ней нахождение наших резервов и хотел воспрепятствовать их подходу к передовым ротам.

Открытка с фронта

В 7 часов утра я возвращался с наблюдательного пункта у д. Мейлушки и подошел к телефону для донесения о ходе боя. В это время мимо меня стали проходить одиночные люди Финляндского полка, на мой вопрос, куда они идут, они ответили мне, что их мало и что они держаться в своих окопах не могут. Я приказал им тотчас же вернуться на свои места. Вслед за этим я получил от командира 16 роты донесение, что немцы в больших силах, около полка пехоты, прорываются через перешеек.

Я побежал было к участку 16 роты, но артиллерия противника обстреливала всю площадь ураганным огнем, в это время началась и частая ружейная и пулеметная стрельба, посланные мною с приказаниями нижние чины не дошли до места назначения. Роты Финляндского полка стали выходить из своих окопов (у д. Мейлушки), остановить их мне не удалось и они быстро поодиночке стали отходить назад в разные стороны. В то же время я заметил, что к востоку от д. Мейлушки от оз. Олсоки и ф. Сеймяны начался отход по всему фронту одиночными людьми и небольшими партиями. Это были люди Финляндского полка, которых я лично опрашивал, позднее стали отходить и мои и 1 батальон 29 полка.

Немцы большими массами прорывались на перешеек между озерами Заилги – Весы, роты вверенного мне батальона стали отходить частями, задерживаясь и обстреливая противника. Отход продолжался в полном порядке и неспешно, хотя местами отходили одиночные люди и партиями, но все в одном направлении. Могу утвердительно сказать, что хотя вверенный мне батальон и понес большие потери (около половинного состава) – в плен ни один стрелок не сдался. Как г.г. офицеры, так и стрелки, несмотря на сильное утомление от предшествующих дней, шли в атаку ночью с большой энергией. Неудачу ночной атаки объясняю главным образом тем обстоятельством, что действовать пришлось на незнакомой местности в темноте. Рекогносцировать заблаговременно и засветло не было времени.

Во время двух ночных атак в ночь с 14 на 15 августа проявили большое самообладание, распорядительность и мужество г.г. офицеры: командиры 15 роты капитан Бильдин, 16 роты штабс-капитан Писарев, 13 роты прапорщик Афанасьев, 14 роты Мачихин, а также младшие офицеры прапорщики Радыгин и Кожеуров. Вверенный мне батальон во время ночной атаки потерял офицеров убитыми 2, контуженными 2, стрелков убитых, раненых и без вести пропавших 290 человек.

Действия 3 батальона: «14 августа в 7 часов вечера батальон прибыл в д. Стаскунишки, где получил приказание отправиться в ф. Сеймяны и приготовить позицию на две роты от ф. Сеймяны и влево фронтом на север для обстрела перешейка между озерами Олсоки и Весы. Прибыв в д.

3. Гай в 10½ часов вечера, я послал разведчиков для связи со 2 батальоном, для рекогносцировки позиции и для связи с войсками у ф. Салькиники.

В скором времени приехал разведчик 16 Финляндского стрелкового полка и сообщил, что командир 16 полка просит прибыть к телефону в ф. Сеймяны. Я вызвал по телефону командира 16 полка, который спросил, где находится 3 батальон и почему я так поздно прибыл. На что я ответил, что батальон находится в д. З. Гай, прибыл поздно потому, что выступил с наступлением темноты и проводники заблудились. На вопрос командира 16 полка как скоро батальон может прибыть в ф. Сеймяны, я ответил, что времени это потребует около получаса и что мне дана задача приготовить позицию на две роты от ф. Сеймяны влево. Тогда командир 16 полка попросил меня предупредить людей, что огней разводить нельзя из-за обстрела.

9 роту я назначил рыть окопы и там разместился, остальные разместились по обе стороны дороги и вырыли себе окопы для укрепления от артиллерийского огня. В 7 часов утра я получил приказание от командира 16 полка выступить с двумя ротами к д. Мейлушки на поддержку 4 батальона нашего полка и занять позицию у деревни или перекрестка дороги для прикрытия дорог на ф. Салкиники и д. Мейлушки; по прибытии в д. Мейлушки донести ему по телефону о прибытии и занятии позиции.

Я повел 10 и 11 роты справа по одному под сильным артиллерийским огнем, так как всякое наше движение было видно противнику. В самом начале движения я был ранен шрапнелью в лоб и контужен в голову, к счастию легко и продолжал вести роты, стараясь провести ложбинами незаметно для неприятеля. Дойдя до лощины против дороги на ф. Салники, я остановился для выбора позиции; позиция была выбрана, роты окопались. Я отправился к телефону сообщить командиру 16 Финляндского полка о расположении батальона. К своему сожалению, телефона на месте не нашел. К этому времени противник открыл адский огонь по ротам и повел наступление на перешейки между озерами Олсоки, Весы, Зайлги.

Наш 4 батальон, ослабленный потерями в ночные атаки, не мог держаться и начал отходить. Финляндцы дрогнули, перемешались с моими ротами и частью увлекли их за собой. Потеряв связь с соседями, я начал отход под сильным артиллерийским огнем, задержавшись у д. Возничаны с 12 ротой. Остальные три роты батальона увлеклись дальше на юг к д. Слобода, откуда они под командой подпоручика Яковлева прибыли ко мне к вечеру 15 августа у д. Возничаны, где батальон и занял позицию на опушке леса».

За этот период времени подпоручик Яковлев дает такое описание: «14 августа 3 батальон 29 ССП занял позицию у ф. Сеймяны. Утром 15 августа наши соседи финляндские стрелки, по какой причине мне неизвестно, начали беспорядочно отступать, причем видны были даже отдельные группы бегущих финляндских стрелков. Не обращая внимания на это, я с ротой продолжал оставаться на позиции. Спустя некоторое время мне было доложено, что 10 рота, а также и 11 рота, которые были левее и несколько впереди меня, начали отступать; и что уже немцы наседают. Проверив это донесение (словесное) я убедился, что наши 10 и 11 роты действительно отступают.

Оставаться одной роте на позиции было опасно, рискуя ежеминутно быть окруженным, я приказал роте по одному перебегать на опушку леса, которая находилась сзади роты. Собрав здесь роту, я продолжил движение. По пути встретил 11 роту под командою прапорщика Ржаксенского и вместе с ней двинулся на д. Скерсаболе. Здесь я встретил 10 роту под командою подпоручика Кичеева. Я как старший принял командование над этими тремя ротами, и, не зная тыловой позиции, продолжил движение далее на д. Слободу.

Пройдя д. Слободу, я встретил офицера, как потом оказалось штабс-капитана Жукова, который передал мне приказание от имени командира корпуса, отправиться с ротами в штаб 32 полка в распоряжение генерала Котикова и следовать в д. Возничаны. Придя в д. Возничаны я здесь никого не застал. Я послал казака в штаб 32 полка в д. Станиславовку. Вернувшись, казак доложил, что генерал Котиков и штаб 32 полка отправляются в д. Слободу. Я с ротами отправился в д. Слободу, и здесь явился генералу Котикову, доложив ему, что по приказанию командира корпуса я с тремя ротами поступил в его распоряжение. Генерал Котиков приказал мне с ротами войти в подчинение подполковника Лачинова, командира 2 батальона 29 ССП и по его указанию занять позицию; роты заняли позицию у опушки леса против д. Возничаны; здесь же была 12 рота и командир батальона капитан Шумицкий, который вступил в командование батальоном».

16 августа. Около 3 часов дня 1 и 2 батальоны прибыли в д. Пупанцы в составе корпусного резерва.

18 августа. К 8 часам утра весь полк расположился по квартирам в д. Улькишки, Рудзишки в составе корпусного резерва.

24 августа. Полк в 5 часов ночи выступил по пути: через Олоне, Стракишки, Пилолувка, Петухово, Ковенская Вака, где и расположился биваком.

26 августа. Полк в 8 часов утра выступил по пути: вдоль реки Вилии на З. Стырня, перейдя р. Вилию у З. Сойдзи, следуя далее на Шиланы, Лойды, Видовцишки полк расположился на ночлег квартиро-биваком.

28 августа. На рассвете полк выступил из места ночлега и двинулся по пути: М. Судерва, ф. Лавринишки, Мельки, Довзяны, Г. дв. Ковшадалы. На ночлег расположился квартиробиваком в районе деревень Кроликшики, Макуцы, Куоры. Большой привал в лесу южнее озера, что западнее ф. Мельки до 11½ часов утра. Для выставления сторожевого охранения на линии деревень: Баранели, Взоранцы, озера Мусса был назначен 4 батальон, который и занял указанную линию. Кроме пешей разведки были высланы две конные заставы в район между дорогами на д. Ликанцы, Глинцишки. Пешие разведчики, дойдя до линии: Г. дв. Перунцы, д. Жакишки, Г. дв. Глинушики, встретили казаков и нижних чинов 1-го пограничного полка, который занимал сторожевое охранение впереди нас.

1 и 3 батальоны и 6 пулеметов к 5 часам ночи приступили к занятию позиции от д. Взоранцы включительно до д. Баранели исключительно. Полковой резерв: 2 батальон + 2 пулемета расположился в д. Спегли, 4 батальон – в лесу, что к юго-востоку от д. Спегли, где надпись «Застава».

Офицеры штаба и командование 3-й Сибирской стрелковой дивизии с военным министром Сухомлиновым

29 августа. В 8 часов 15 минут утра от конных разведчиков было получено донесение, что м. Гедранцы занято противником, около 2 часов дня от командира конных разведчиков было получено донесение об обстреле артиллерией противника пространства между д. Веселовки, Гродзи, Варнишки. В 3 часа дня около двух рот противника, от д. Веселовки наступали на д. Неворды, а около 1 батальона – на Акубанцы, ф. Гаукель. С 4 часов 15 минут дня д. Взоранцы начала обстреливаться артиллерией противника. В 4 часа 30 минут дня обнаружено наступление немецких цепей от д. Веселовки к югу.

30 августа. За ночь противник занял д. Веселовку г. дв. Перуны. Около 9 часов утра обнаружены небольшие окопы противника у З. Медимас, со стороны д. Линканцы обнаружено движение неприятельской цепи. Около 11 часов 30 минут утра обнаружено накапливание немцев в д. Жакишки и наступление между этой деревней и З. Лялы. Наши разведчики в этом районе отступили. С 4 часов 15 минут дня на фронте шла редкая ружейная перестрелка с передовыми частями неприятеля. Около 7 часов вечера артиллерия противника обстреливала расположение двух правофланговых рот.

В 8 часов 35 минут вечера по расположению 10 роты немцы открыли сильный ружейный огонь, который через некоторое время был перенесен на участок соседней 11 роты. После сильной ружейной стрельбы немцы повели атаку с криком ура, но будучи встречены нашим ружейным и пулеметным огнем, рассеялись. При этом в плен было взято два немца Кенигсбергского батальона № 1. Пленные показали, что их батальон атаковал участок наших 10 и 11 рот, но не выдержал огня и разбежался.

31 августа. На фронте полка ведется редкая ружейная перестрелка с передовыми частями противника. Его артиллерия обстреливает расположение наших правофланговых и левофланговых рот.

Временно командующий 29 ССП подполковник Корсак Полковой адъютант поручик Окунев

Фонд 3363, опись 1, дело 15. Л. 1-9

Описание военных действий 29 ССП

с 1 сентября по 1 ноября 1915 г.

1 сентября 1915 г. батальоны резерва (2-й и 4-й) заняли новую позицию: 2 батальон и четыре пулемета участок от З. Маскалин включительно до Г. дв. Вижуляны включительно; 4 батальон и два пулемета – от Г. дв. Вижуляны исключительно до З. Шрунишки включительно. 1 и 3 батальоны расположились в резерве: 1 батальон в лесу, что к югу от Г. дв. Вижуляны, где надпись «Заст.». 3 батальон в лесу под буквой «и» надписи З. Песмакишки. Отход с позиции в резерв 1 и 3 батальоны (проводили – А.К.) под прикрытием рот по одной от каждого батальона, были назначены 3 и 10 роты, которые начали отход в 4½ часа ночи.

Немцы шли по пятам, но роты с боем задержали их до 7 часов утра, пока батальоны боевой линии не окопались. С 12 час. 5 мин. дня ружейная перестрелка с передовыми частями противника. На фронте к западу от надписи ф. Шлемишки окопалось около роты противника. В 3 час. 15 мин. дня со стороны дер. Кудры было замечено движение двух колонн силою по одной роте каждая в лес, что севернее надписи З. Шрунишки.

К 5 час. дня замечено было накапливание противника к лесу к северу от фол. Вижуляны. Около 8–9 часов вечера противник атаковал участки 6 и 7 рот и занял их окопы. Для воспрепятствования дальнейшего распространения противника дальше на юг были выдвинуты 3 и 4 роты, которые и заняли позицию к югу от ф. Вижуляны шагов на 600.

2 сентября. Около 3 час. ночи полк, прикрываясь арьергардом, двинулся на укрепленную позицию, куда и прибыл к 7 час. утра. Для занятия боевой позиции назначены в боевую линию 1 и 3 батальоны, четыре пулемета, которые и заняли ее: 1 батальон от речки Жело(сы?) до дороги, которая идет с севера на З. Вороншаки, 4 батальон и два пулемета от левого фланга 1 батальона до ф. Констанполь исключительно, в резерв: 2 батальон – в лесу к западу от дороги из З. Ворошишки на юг. 4 батальон – в Госп. двор Любов. Около 1 часу дня около двух батальонов противника окопались у дер. Радзюли.

3 сентября. К 5 ½ часам ночи последний батальон был сменен на позиции и направился к переправе через речку Вилию у Братонишки. Далее путь полка: Г. дв. Антовиль, З. Майришки, З. Черноглыня, Безданы, З. Ивановка, где полк расположился биваком[53].

4 сентября. Ночью полк выступил из дер. Ивановки и к вечеру прибыл и расположился биваком у З. Логин.

5 сентября. К рассвету занял позицию от м. Быстрицы включительно до ф. Мацианово, связавшись вправо с гвардейцами, влево с 30 CСП. В боевую линию были назначены 2, 3 и 4 батальоны и шесть пулеметов, в резерв: 1 батальон, который расположился у Гузовишки. К вечеру немцы повели наступление на правый фланг 30 полка и, сбив его, обошли фланг нашего 4 батальона, но подоспевшим резервом положение было восстановлено, и полк занял прежние позиции.

5 сентября 1915 г., 2 час. 30 мин. дня

Записка Командиру 29 ССП

Батальон стоит за левым флангом 4 батальона в лощине перед лесом. Связь с 4 и 3 батальонами дозорами и разведчиками. Телефон не установлен. Если возможно, пришлите кухни.

Подполковник Цвиметидзе

5 сентября 1915 г., 6 час. дня Записка № 40 Командиру 29 ССП, Рудники Доношу, что положение скверное, в дополнение моего донесения добавляю, что немцы накапливаются в лощине от Быстрицы между взводами 7-й и 2-й рот. Необходимо принять серьезные меры, батальон, то есть, скорее остатки без всякого резерва и с окопами на скорую руку, натиска не выдержит. От нашей артиллерии помощи никакой. Немцы засыпают снарядами. Немцы окапываются против 2-й роты и благодаря тому, что она под углом, то расположение 5, 6, 7 и 8 рот обстреливают в тыл.

Жду распоряжения.

Подполковник Лачинов

5 сентября 1915 г., 7 час. вечера

Приказ 8 ССД № 20

Сегодня ночью 8-й ССД приказано сменить 3-ю Гвардейскую дивизию и занять позицию от выс. 102, 2 до Слободки искл. 29 полку с приданной артиллерией начать отход в 8½ час. вечера в направлении западнее Слободки и следуя в тылу позиции сменить на участке выс. 102, 2 до Выгодка (?) искл. два батальона 31 полка.

29 и 30 полкам укрепить и упорно оборонять занятые участки[54].

Описание военных действий 29 ССП

с 1 сентября по 1 ноября 1915 г. (продолжение)

6 сентября. Ночью полк прибыл и занял позицию от высоты 102,2 включительно до дер. Выгодки. В боевую линию были назначены 1 и 3 батальоны, в резерв – 2 и 4 батальоны, которые расположились: 2 батальон к югу от высоты 102,2, 4 батальон – у З. Око. К рассвету немцы прорвали к востоку от выс. 102, 2 расположение 26 пехотной дивизии. К вечеру полк прибыл и расположился сначала в дер. Мали, а затем в дер. Ковали по квартирам.

7 сентября. Отдых в дер. Ковали.

8 сентября. К утру полк занял позицию от ф. Витки исключительно до дер. Белькишки включительно. К 10 час. 55 мин. утра немцы цепью, около полуроты, заняли лес восточнее дер. Липнишки и начали обстреливать наших разведчиков. В 5 час. дня противник силою около роты повел наступление из леса, что к северу от дер. Белькишки. Будучи обстрелян нашим ружейным и пулеметным огнем, противник спрятался в складках местности у этой деревни, продолжая в ней накапливаться поодиночке.

9 сентября. Происходит редкая ружейная перестрелка наших разведчиков с передовыми частями противника.

10 сентября. Полк через м. Жураны к вечеру перешел в дер. Новая Слобода.

11 сентября. К утру полк перешел и занял позицию от перекрестка дорог, что к западу от дер. Шалуцки по Миса до буквы «М» надписи Миса. В боевую линию были назначены с правого фланга 2, 1 и 4 батальоны и шесть пулеметов, в резерв 3 батальон, который расположился у дер. Кунава. Батальон приступил к устройству окопов и улучшению обстрела. К 3 часам дня З. Осинувка была занята передовыми частями противника. Туда же двигалась колонна из двух эскадронов и одного орудия.

12 сентября. В 10 час. 25 мин. утра замечены немцы, окапывающиеся у дер. Василовичи. В 2 час. 15 мин. дня неприятельская артиллерия сильно обстреливала окоп 15 роты, который сравнен (с землей – А.К.), один пулемет разбит.

В 3 час. 50 мин. дня около роты немцев начали окапываться на опушке леса против дер. Мал. Мысса и туда же замечено дальнейшее накапливание противника.

13 сентября. В 11 час. 5 мин. дня все расположение полка начало обстреливаться редким артиллерийским огнем противника. В 11 час. 45 мин. вечера противник открыл жесткий (жестокий – А.К.) огонь по 1 и 4 батальонам, который продолжался до 1½ часа ночи.

14 сентября. С 11 часов утра участок среднего и левофлангового батальонов (1 и 4 батальоны) обстреливался жестоким артиллерийским огнем противника. Против участка 13 роты обнаружено накапливание противника, силою около роты. В 2 часа дня 4 батальон подвергся сильнейшему артиллерийскому обстрелу. Некоторые окопы были совершенно разрушены. 9, 10 и 11 роты из полкового резерва были выдвинуты для поддержки 4 батальона.

2 час. 15 мин. дня. Немцы, сбив с позиции 2 батальон 31-го ССП повели наступление во фланг и даже тыл нашему 4 батальону, причем открыли ружейный и пулеметный огонь. Батальон начал отход.

Роты резерва запоздали, 1 и 2 батальоны тоже отошли. К 9 час. вечера полк занял следующее положение: 2 батальон между деревнями Шалуцки и Кунова, 3 батальон к западу от д. Кунова, остатки 1 и 4 батальонов между дер. Куновой и Суцкова.

15 сентября. К утру полк был сменен на позиции и после смены к рассвету прибыл и расположился: 1 и 2 батальоны в дер. Ченми в составе корпусного резерва, 3 и 4 батальоны в районе дер. Терешки в составе дивизионного резерва.

17 сентября. В 4 час. 40 мин. ночи 3 и 4 батальоны и три пулемета выступили в дер. Саховиче.

18 сентября. К 9 час. 40 мин. вечера полк сменил на позиции части 32 ССП, заняв позицию от монастыря Суцков включительно до дер. Танчин. Части расположились так: в боевой линии 3 и 4 батальоны и два пулемета. В резерве 1 и 2 батальоны, которые расположились: 1 батальон за правым флангом в лесу, 2 батальон и два пулемета за серединою боевого участка, в роще у юго-западной окраины дер. Саковиче. Окопы противника отстоят от наших в расстоянии 1000–1500 шагов. Происходила редкая ружейная перестрелка.

19 сентября. Происходила редкая ружейная перестрелка. Ночью немцы по всему фронту строили окопы с козырьками. Около 12 час. дня по расположению правофлангового батальона немцы выпустили 25 снарядов тяжелой артиллерии и 25 снарядов легкой артиллерии.

20 сентября. Ночь прошла спокойно. Наши разведывательные партии пытались приблизиться к окопам противника, но каждый раз встречались сильным огнем его охраняющих частей, чем вынуждались к отступлению. Всю ночь с его стороны доносился стук топоров. С 12 час. 5 мин. дня редкая одиночная перестрелка.

21 сентября. Разведывательные партии, под командой офицера, подобрались к проволочным заграждениям противника, но будучи обстреляны ружейным огнем, освещены ракетами, отступили. Продолжавшаяся редкая ружейная перестрелка.

22 сентября. В течение дня происходила редкая ружейная перестрелка. Согласно приказа 8 ССД от 22 сентября 1915 г. за № 197 полку была дана задача: «Энергично наступать, отбросить противника, находящегося перед фронтом полка и выйти за фронт: от ф. Мысса включительно до ок. Михниче включительно. Первой задачей ставится занятие линии окопов противника, что к западу от линии ф. Суцков, ф. Танчин».

Для выполнения поставленной задачи в боевую линию назначены: 1-й сводный батальон (от 1 и 4 батальонов) и 2 батальон, в полковом резерве – 3 батальон. Начало наступления было назначено по телефону в 12 часов ночи, к какому времени батальоны боевой линии заняли исходное положение вдоль реки от монастыря Суцков.

23 сентября. В 12 час. 5 мин. ночи 1-й батальон начал переходить речку, батальон (2-й батальон. – А.К.) продолжал занимать исходное положение, 3 батальон начал подтягиваться к боевой линии. В 1 час 30 мин. ночи полк переправился через речку и продолжал продвижение вперед. В 3 часа 10 мин. полк, продвигаясь вперед, достиг линии к западу от монастыря Суцков – ф. Танчин. Со стороны противника редкая ружейная стрельба и освещение ракетами. В 5 час. 20 мин. ночи немцы открыли сильный ружейный и пулеметный огонь, местность усиленно освещается прожектором и ракетами.

Солдатский котелок

Приказано двинуться в атаку. Ввиду того, что соседи не поддержали, а также трусливого настроения людей, атаки не состоялось, и люди начали отход на свою первоначальную позицию, где в боевую линию заступили 3 и 2 батальоны, в резерве – 1 батальон, который расположился за правым флангом боевой линии.

В течение дня происходила редкая ружейная перестрелка. Согласно приказа по дивизии за № 128, приказано: «Выполнить задачу, поставленную вчера и развивая успех занять рощу к востоку от дер. Мысса».

Для выполнения поставленной задачи в боевую линию были назначены 2 и 3 батальоны, в резерв – 1 батальон, который занял жидкою цепью всю линию старых окопов. Батальоны боевой линии к 10 час. 20 мин. вечера заняли исходное положение, примыкая правым флангом к дороге, что идет из монастыря Суцкова в дер. Мысса (роты встали – А.К.) в боевой порядок, начали наступление, которое вскоре было приостановлено, так как немцы зажгли халупу и стали усиленно освещать местность ракетами.

24 сентября. До 5 час. 40 мин. роты черепашьим шагом продвигались вперед, к 5 час. 40 мин. ночи части приблизились к немецким окопам на 100–300 шагов. Немцы открыли сильный ружейный и пулеметный огонь с фронта и флангов, 2 батальон попал в болото. Роты начали постепенно отходить назад в свои окопы, которые и заняли так: правый боевой участок – 1 батальон, левый боевой участок – 2 батальон, резерв 3 батальон, расположился за левым флангом.

В продолжении дня происходила редкая ружейная перестрелка.

25 сентября. Около 2 часов ночи немецкие разведывательные партии вышли из своих окопов и начали спускаться к нашим, но будучи встречены ружейным огнем, отошли назад. В течение дня происходила редкая ружейная перестрелка.

С 1 час. 25 мин. дня до 6 час. вечера тяжелая артиллерия противника обстреливала расположение 1 батальона. К 11 час. 55 мин. вечера полк был сменен на позиции частями 30 и 32 Сибирских стрелковых полков. После смены расположился: 1 батальон в землянках у ф. Забирье в качестве дивизионного резерва, 2 и 3 батальоны в дер. Сеньки в качестве корпусного резерва.

26-29 сентября. Стоянка в тех же пунктах, мытье в бане и занятия с 8 до 10 час. утра и с 3 до 5 час. дня.

29 сентября. С 8 час. вечера полк начал смену частей 31 полка. Смена закончена 30 сентября в 12 час. 30 мин. ночи благополучно. Полк занял позицию от дер. Цары исключительно к югу от речки до монастыря Суцков исключительно. В боевой линии расположились: 1 сводный батальон и 2 батальон в резерве, за ними стал 3 батальон.

30 сентября и 1 октября. На участке полка была редкая ружейная перестрелка, ночью высылались разведчики под командой офицера с целью захвата контрольных пленных, но захватить таковых не удалось. Ночью производились работы по устройству позиций, по улучшению окопов.

2 октября. В 6 час. 20 мин. утра получен приказ по дивизии за № 131 о переходе в энергичное наступление группы генерала Истомина, в составе корпусов 26 Армейского, 3 Сибирского и 5 Кавказского, с целью прорыва и овладения позицией противника перед правым флангом армий, направляя главный удар на фронт дер. Садзони – дер. Мысса включительно.

Противник находился в расстоянии версты от фронта Минки, Цары, ок. Богуши, З. Закровье северное. Правее нашего полка – части 26 корпуса (Анапский полк), левее 32, 30 Cибирские стрелковые полки, 7 дивизия и 5 Кавказский корпус. Вся тяжелая артиллерия по сосредоточению с рассветом должна начать подготовку по всему фронту. 29 полку приказано наступать, атаковать и прорвать фронт противника в полосе дер. Цары, Г. дв. Мысса и мост у левого фланга позиции полка, северная окраина дер. Мысса.

Временно командующий полком подполковник Корсак в 7 час. 30 мин. утра приказал: наступать на указанном направлении, назначив в первую линию 1-й сводный батальон – правый боевой участок под командою подполковника Цвиметидзе и левый боевой участок – 2 батальон под командою штабс-капитана Попова. Полковой резерв – 3 батальон под командою капитана Шумицкого. Общее руководство наступления было поручено подполковнику Цвиметидзе.

С 8 час. утра наша артиллерия начала обстреливать окопы и тыл противника редким огнем. Наша артиллерия стала постепенно усиливать огонь по окопам противника, который продолжал держаться пассивно. В 12 час. утра было получено приказание начальника дивизии (тел. № 1635): «По занятии первой линии неприятельских окопов укрепиться на занятой позиции и тотчас же начать разведку следующей линии для дальнейшей атаки в том случае, если не удастся занять вторую линию на плечах врага.

В 1 час. 30 мин. дня полк на всем фронте вышел из окопов и начал продвигаться вперед, обстреливаемый ружейным и пулеметным огнем и временами шрапнельным. По мере продвижения вперед, огонь противника усиливался особенно на левом фланге полка, вследствие чего 2 батальон вынужден был, понеся большие потери, несколько приостановить наступление, дабы влив резервные роты, усилить передовые цепи. По сообщению штабс-капитана Попова, соседняя 9 рота 32 полка ввиду сильного огня противника не продвигается вперед.

Около 8 час. вечера роты продвинулись близко к проволочным заграждениям, где и залегли, так как уже к этому времени полковой резерв был весь использован помещением в передовой линии. В это время командиром корпуса было приказано, подтянув резервы, энергично атаковать окопы противника, но так как в 29 полку уже резерва не было, командующий полком получил в свое распоряжение сводный батальон 31 полка из дивизионного резерва под командою поручика Фельдейкрейца.

В 10 час. 30 мин. вечера прибывший батальон 31 полка усилил левый фланг полка. Тогда согласно приказанию командующего армией возобновилось наступление, но ввиду освещения немцами местности ракетами двигаться приходилось медленно, разведчики при каждой попытке резать проволоку обстреливались частым огнем секретов противника. Наконец к 6 час. утра роты значительно приблизились к окопам противника, дважды пытались атаковать, но отбитые сильным пулеметным и ружейным огнем противника рассеивались.

Отойдя несколько назад на линию окопов, откуда с рассвета переходили в наступление, полк занял позицию от северо-западной окраины дер. Суцков к югу несколько севернее моста через р. Татарку и монастыря Суцков, параллельно дороги из монастыря в дер. Суцков в расстоянии от проволочных заграждений противника шагах в 100–200. Таково было положение к утру 3 октября.

При наступлении в ночь на 3 октября из офицеров выбыли из строя ранеными: штабс-капитан Попов Александр Николаевич и прапорщик Серко Александр Александрович.

3 октября. С утра вследствие приказания командующего армией, командующий дивизией Г.М.[55] Романов приказал продолжать выполнение приказа по дивизии № 131 об атаке и прорыве фронта противника. Для усиления подготовки атаки дивизии были приданы две шестидюймовые и одна 48-линейная мортирная батарея, причем самую атаку приказано произвести особо настойчиво, помня, что отход назад категорически воспрещен, и занятие окопов первой линии должно быть произведено во что бы то ни стало.

В 11 час. утра расположение полка было следующее: на правом фланге 3 батальон, левее – 2-й и две роты батальона 31 полка в передовой линии, за ними в частных резервах за 3 батальоном сводный батальон (1-й и 4-й батальоны), и за ротами батальона 31 полка – две роты того же батальона. Ввиду близости противника, занимавшего более выгодную позицию, чем наши, продвигаться вперед не представлялось возможности, так как все попытки к движению вызывали сильный огонь противника. Ротам оставалось лишь окопаться и тем закрепить пройденное пространство. Немцы мешали нашим работам и роты несли потери.

В 11 час. вечера был получен приказ по дивизии № 132. Ввиду подхода частей боевой линии к проволочным заграждениям противника с наступлением темноты приказано штурмовать неприятельскую позицию для чего: с наступлением темноты вторая Финляндская дивизия сосредотачивается на линии прежних окопов у дер. Цары и формирует штурмовые окопы (колонны – А.К.). В 11 час. вечера эти колонны должны начать движение на северную окраину дер. Суцков, Г. дв. Мысса. С приближением 2-й Финляндской дивизии к боевой линии войскам 26 Армейского и 3 Сибирского корпусов, а за ними непосредственно 2-я Финляндская дивизия, преодолевая препятствия броситься на штурм.

4 октября. По получении приказа об этом правый фланг полка вошел в связь с Анапским полком. Были высланы вперед разведчики для резки проволоки, в 1 час 25 мин. ночи батальоны вышли из окопов, не дождавшись продвижения рот соседнего Анапского полка. Из разговора по телефону с командиром Анапского полка выяснилось, что Анапцы, узнав о подходе Финляндской дивизии, пошли в наступление своим правым флангом, левый же фланг станет продвигаться после выхода вперед правого. Немцы, заметив движение наших цепей, открыли частый ружейный огонь, благодаря которому наше движение замедлялось. По донесению командира 1 батальона связи с Анапцами нет, частный резерв, роты сводного батальона, пришлось израсходовать для заполнения прорывом в передовой линии (так в тексте – А.К.).

Портсигар

Связи с Анапским полком не стало. Лишь спустя некоторое время выяснилось, что правее 29 полка находятся две роты Финляндского полка, которые ничего не знают об Анапском полку. Командир 1 батальона подполковник Цвиметидзе сговорился с командирами этих двух рот, чтобы они поддержали наше наступление, те согласились действовать вместе с частями 29 полка. Около 3 часов ночи начальник штаба сообщил по телефону о подходе на поддержку 2-го батальона 27 полка из корпусного резерва. Вследствие этого сообщения наступление наше было приостановлено до подхода этих рот 27 полка.

Полк залег в расстоянии 30–50 шагов до проволочных заграждений противника. По приходе в 5 час.

40 мин. ночи батальона 27 полка подкомандою подпоручика Лушко, подполковник Корсак направил две роты в поддержку на правый, две на левый фланг полка.

Противник, обнаружив подход резерва, стал обстреливать подходящие роты батальона 27 полка. Около 10 час. утра рота 27 полка приблизилась к передовым частям левого участка, неся потери от огня, другая рота батальона 27 полка заняла основные окопы нашей позиции и вследствие сильного огня и уже наступившего утра (около 10 час. утра) не могла продвигаться.

В это время на правом боевом участке полка другие роты 27 полка еще не прибыли. Ввиду того, что на левом боевом участке резерв присоединился к передовым цепям, началось продвижение вперед, но противник открыл сильный артиллерийский и ружейный огонь, сделавший невозможным продвижение. На правом боевом участке тоже вследствие потерь от огня противника невозможно было продвигаться, связь телефонная со штабом полка порвалась, тотчас была нарушена и связь 3 батальона с

I (сводным) батальоном, поддерживать же связь людьми тоже не представлялось возможным. Донесения об этом были получены с посыльными почти одновременно около

II час. утра, как от подполковника Цвиметидзе, так и от капитана Шумицкого.

Продвижение вперед и атака не представлялось возможным. Лишь с наступлением вечера на правый боевой участок присоединились две роты батальона 27 полка. Было приказано ротам разобраться, чтобы ночью перейти в атаку. Расположение правого боевого участка в 9 час. вечера было таково: начиная справа 4 батальон, 1 батальон и две роты 3 батальона, за ними в виде поддержки – то же (так в тексте. – А.К.), за правым флангом одна рота батальона 27 полка, левее – другая того же полка, и за 3 батальоном – две роты 3 батальона 29 полка на левом боевом участке. На правом фланге роты 2 батальона, левее батальон 31 полка, за ними сзади две роты батальона 27 полка.

В 9 час. 45 мин. вечера получено известие из штаба дивизии, что 29 полку придаются еще две роты 27 полка из корпусного резерва, которые приказано иметь в полковом резерве за серединою полка.

В 10 час. 30 мин. был получен приказ по дивизии № 133, по которому задача боевым участкам оставалась та же, то есть прорыв фронта противника, для чего приказано приступить к устройству проходов в проволочных заграждениях противника всеми возможными способами. Были высланы разведчики для резки проволоки.

5 октября. В 1 час 15 мин. ночи был получен приказ по дивизии № 134, где было сказано: задача наступления оттянуть силы противника на себя с успехом выполнена[56]. Вследствие приказания командира корпуса отойти на основные позиции, начав (начать – А.К.) отход с 2 часов ночи. На занимаемых позициях оставить сильное сторожевое охранение, которому отойти в 5 часов ночи. Батальону 27 полка отойти в корпусной резерв в дер. Чеплен, из батальона 31 полка оставить две роты при 29 полку, а две другие в дер. Заборье.

В исполнение этого приказа полк начал отход и в 5 часов ночи 5 октября занял свою основную позицию, имея на правом фланге 3 батальон, левее 4-й и 2-й, 1-й батальон – в участковом резерве за правым флангом полка, в полковом резерве – две роты батальона 31 полка.

5-8 октября. На фронте полка была лишь редкая ружейная перестрелка. За период наступления потери: ранен штабс-капитан Попов, прапорщик Серко, Лакота, Еркамайшвили и прапорщик Матковский контужен. Прапорщик Баласаянц легко ранен, остался на лечении при околодке. Нижних чинов убитых 51 чел., раненых 210 чел., без вести пропавших 17 чел.

В ночь с 8 на 9 октября полк был сменен 31 полком и отошел в резерв в ф. Заборье, где разместился по землянкам. Штаб полка остался на месте в землянке северо-западнее в одной версте от дер. Вересы. Во время стояния в резерве полк пополнялся, выделял команды гренадеров, распределялось поротно прибывшее пополнение. Так полк сведен в два батальона: 1+4 и 2+3.

6 октября. Команда гренадеров была собрана в составе 84 человека по 21 чел. от каждого батальона под командою прапорщика Евсеева.

11 октября прибыло в полк и расположилось в землянках за дер. Сеньки из дивизионного обоза пополнение в числе 546 чел., для обучения которых были назначены 28/IX подпоручик Яковлев и прапорщик Ржакенский, Скворцов, Смирнов I, Антипов и Тефке. Разделено пополнение на три роты.

12 октября. По приказанию командующего дивизией команда гренадер была доведена до 256 чел. Из каждой кадровой роты по 16 чел, в помощь прапорщику Евсееву назначен прапорщик Баласаянц в качестве младшего офицера. 12 октября (телефоногр. № 1775 из штаба дивизии) были переданы 240 чел. безоруженного (так в тексте. – А.К.) пополнения из 32 полка в 29 полк, которое и было влито в строй на другой день.

18 октября. Прибыло пополнение в числе 357 чел. вооруженных, до распоряжения по ротам было расположено в землянках за дер. Сеньки. Заведывание им было поручено подпоручику Яковлеву.

В ночь с 22 на 23-е октября полк заступил на позицию сменив 31 полк и две роты 32 полка (пр. по див. тел. № 1864 от 21 окт.). Полк занял позицию от дер. Цары до монастыря Суцков исключительно. Расположение батальонов было таково: правый боевой участок заняли справа 1, 2, 3 и 4 роты, в участковом резерве 9 и 11 роты. Начальник участка подполковник Шумицкий. Левый боевой участок заняли справа 5, 6, 7 и 8 роты, участковый резерв 10 и 12 роты. Начальник участка подпоручик Миллер.

Согласно распоряжения командующего дивизией тел. № 1894 от 23 окт. пополнение было влито в роты и полк благодаря этому был уже развернут в составе 2Уг батальонов, причем 1 батальон был уже пополнен до числа бойцов около 200 в каждой роте, 2 батальон вместе с 4-м составил второй сводный батальон под командою капитана Шохина, 3 батальон сведен в две роты, причем 9-я и 11-я образовали первую роту батальона, и 10-я и 12-я – вторую. Объединенное командование было возложено на прапорщика Ивашкевича, с прибытием же капитана Суслова 25.9.[57] – было поручено ему.

В связи с этим была произведена перегруппировка рот на позиции 24.9[58], правый участок 1, 2 и 4 роты, в участковом резерве – 3 рота, левый участок 6, 7 и 8 роты, в резерве – 5 рота. Роты же 9, 10, 11 и 12 отошли в полковой резерв в дер. Заборье.

25 октября. Получена телеф. № 2089. Приказано для предстоящего Высочайшего объезда войск фронта выделить из полка наиболее отличившуюся роту в 64 ряда под командою ротного командира и при четырех младших офицерах, которым и собраться к 8 час. утра в дер. Понизье. Таковою ротою была признана 9 рота (и частично – А.К.) 15-я под командою подпоручика Яковлева и мл. офицеров прапорщиков: Ржакенского, Илюшина, Калинина и Нудатова.

28 октября. Прибыло пополнение в числе 284 чел., было полком вооружено и, вместе с 68 прибывшими ранее, составило две роты невлитого (так в тексте. – А.К.) укомплектования, обучение который велось прапорщиком Новиковым, Мухиным, Полтевым и Смирновым. Расположено пополнение за дер. Сеньки в землянках, в числе предметов обучения велась и стрельба боевыми патронами из винтовок в тире полка близ землянок.

Русские солдаты

Во время занятия боевой линии полком со времени с 23 по 31 октября на фронте происходила ежедневно редкая ружейная стрельба и временами стреляли редко неприятельские легкие и тяжелые батареи. Противник активности не проявлял, наша же задача была чисто оборонительная, все время занимается полк укомплектованием своей позиции и устройством второй оборонительной линии и землянок для резерва. За этот период с 23 по 31 октября полк потерял: убитым одного н.ч. и ранеными 17 человек.

Командующий 29 ССП[59] подполковник Корсак

Вр. и.д. полкового адъютанта подпоручик Осипов

Фонд 3363 опись 1 дело 20. Л. 1-4об.

Журнал военных действий 29 ССП

с 1 ноября по 31 декабря 1915 г. включительно

1-4 ноября 1915 г. происходила редкая ружейная перестрелка.

5 ноября полк стоял на позиции. На фронте полка происходила редкая оружейная перестрелка. Вечером 5 ноября полк был сменен на позиции 31 ССП. Смена закончилась в 9 часов вечера в целом вполне благополучно. Согласно приказанию 1 батальон поместился как дивизионный резерв в овраг бывшего ф. Заборье, там же должны были поместиться и две роты 3 батальона, но ввиду недостатка места, эти две роты, как и весь второй сводный батальон, который находился в корпусном резерве, переместились в дер. Сеньки в землянки 31 ССП. Команда гренадер осталась на старом месте.

6 ноября. Утром штаб полка перешел в дер. Сеньки, люди отдыхали, мылись в бане.

7 ноября. 400 человек из 2 батальона ходили на саперные работы по устройству тыловой позиции корпуса.

8 ноября. Около 1 часа дня командир корпуса генерал-лейтенант Трофимов, в сопровождении временно командующего дивизией генерал-майора Романова, вновь назначенного командира бригады Свиты Его Императорского Величества генерал-майора Джунковского прибыл в дер. Сеньки, где осмотрел 1-й сводный, 3 батальон, команды разведчиков, гренадеров и не вместе (?) укомплектованные. Затем командир корпуса раздал Георгиевские кресты 2 степени: фельдфебелю 6 роты Ераскину и 3 степени мл.у.о. 9 роты Варфоломееву и осмотрел землянку, где беседовал с нижними чинами. Перед отъездом командир корпуса собрал гг. офицеров, беседовал с ними и благодарив за боевую работу уехал в штаб дивизии г. дв. Каскевичи.

9 ноября. Согласно приказу по дивизии № 139 полк выступил для смены частей 84 пехотной дивизии. Приказано занять и оборонять позицию от ручья между дер. Шадульки и Кунава включительно. Перед выступлением на позиции укомплектование было влито в 3 батальон, и таким образом, полк имел уже три батальона.

10 ноября. В 12 час. 35 мин. ночи 3 батальон и три роты второго сводного сменили 334 Ирбитский полк, 6 рота лишь в 2 час. 30 мин. ночи сменила две роты 335 Анапского полка. Расположение рот на позиции было таково: правый боевой участок капитан Шохин (на правом фланге 6, 7 и 8, 5-я рота в участковом резерве). Левый боевой участок подполковник Иглицкий, начиная с правого фланга 10, 11 и 12 рот, в резерве участка 9 рота, в полковом резерве 1 батальон под командою капитана Суслова. Штаб полка расположился в Г. двор Цицин. Батареи 8 Сибирской стрелковой (артиллерийской – А.К.) бригады заняли позицию:

2 батарея у дер. Кевле, 4 батарея у опушки леса западнее дер. Малышево, и 6 батарея за дер. Байбы, два орудия 2 батареи 3 Сибирского Мор. арт. дивизиона рядом с 4 легкой батареей. Соседями справа 32 ССП, слева 31 ССП.

10-11 ноября. На участке полка противник активности не проявлял, проводятся работы по улучшению окопов и убежищ.

12 ноября. На фронте без перемен, вечером пришли саперы на работы по исправлению окопов.

С 13 по 30 ноября полк стоял на позиции, где ежедневно была редкая артиллерийская и ружейная перестрелка, ежедневно высылались партии разведчиков, поиски которых не давали новых сведений.

С 1 по 21 декабря полк продолжал стоять на позиции, положение без перемен.

14 декабря приехал вновь назначенный командир полка полковник Басов. 18 декабря в 12 час. дня рота, назначенная на Царский смотр выступила на м. Молодечно под командованием поручика Яковлева, при младших офицерах подпоручиках Тагунове и Кирикове, и прапорщиках Нудатове и Калинине. Рота была составлена из частей 9 роты и частей 15 роты. 22 декабря в районе станции Красно Государь Император изволил объезжать представлявшиеся войска, удостаивая их милостивыми словами.

20 декабря согласно приказа по дивизии № 143 полку приказано выслать усиленную разведку на всем фронте, для чего приказано от каждой роты выслать по одному взводу человек 30–35 всего, придав к ним и гренадер, которым ровно в 8 часов вечера выйти из окопов; для чего усиленные боевой линии роты первого батальона, находящиеся в резерве правого и левого участков, разместились в окопах, а две другие встали на их место в качестве участкового резерва, две роты 3-го батальона (11-я и 12-я) перешли в дер. Пербрановичи, которые составили там резерв дивизии, заняв положение сзади участка 30 CСП. Оставшаяся от 3 батальона 11 рота поместилась в Г. дв. Цинцин, считаясь также в резерве дивизии, 9 рота была в это время в составе частей армии, ушедших на высочайший смотр.

Разведка выяснила, что немцы бдительно наблюдают за нами, и хотя на флангах нашего расположения и высылают секреты впереди своих заграждений, но те, едва заметив наших разведчиков, уходят за свои проволочные заграждения, оттуда подняв тревогу, встречали нас сильным огнем.

С наступлением темноты 21 декабря полк стал сменяться с позиций 31-м ССП и отходить в корпусной резерв. Смена прошла благополучно и к 4 час. утра 22 декабря полк прибыл и расположился в дер. Сивица (1, 2, 3 батальоны, штаб полка, команда службы связи и строевая канцелярия) и в дер. Яковичи – знамя, 4 батальон, команды: учебная, пулеметная, конных разведчиков, музыкантская, хозяйственная часть и обоз 1-го разряда.

21-31 декабря. Во время стоянки в резерве проводились занятия и обучение стрельбе, приводилась в порядок одежда и снаряжение. Ежедневно высылались рабочие в дер. Шутовичи на работы по укреплению позиции по 250 человек.

Временно командир полка полковник Донченко

Полковой адъютант поручик Окунев

Глава 3

1916 год

Военные действия

Фонд 3363 опись 1 дело 44, л.1-3

Журнал военных действий

с 1 января по 29 февраля 1916 г.

1-14 января 1916 г. продолжается стоянка полка на отдыхе в резерве корпуса в дер. Сивица и Яковичи. 1 января приезжали с генерал-майором Джунковским представители города Москвы во главе с действительным статским советником Пучковым и раздавали нижним чинам подарки. В ротах производились занятия и ежедневно, за исключением дней неясной погоды и сильных ветров, работы по укреплению тыловой позиции корпуса, для чего высылались рабочие по 450 человек от полка.

14 января, согласно приказу по дивизии от 12 января за № 3 полк выступил в 5 часов дня в дер. Носилово; другие полки дивизии, смененные на позиции частями 84 и 64 пехотных дивизий, отошли на отдых в район дд. Мороски Домаши, Г. дв. Верховка, м. Лебедево и дер. Лобачевка. Переночевав 14 января в м. Лебедево, 15 января полк прибыл в д.д. Носилово и Бояры, где и расположился, заняв землянки и халупы.

16, 17, 18 и 19 января полк устраивался на новой местности, приводя в порядок свой район и землянки.

С 20 января начались занятия по расписанию.

18 января командующий корпусом генерал-майор Редько и временно командующий дивизией генерал-майор Джунковский посетили полки. В приказ по дивизии от 20 января за № 20 об осмотре расположения частей дивизии, между прочим, написано: «29 ССП в смысле чистоты, уборки занимает первое место, только околодок[60] и приемный покой, так же, как в 31 и 32 полку, не соответствует своему назначению – тесны и местные жители не высланы из них. Правда и тут видна была забота временно командующего полком, так как семьи отделены от больных плитами из досок, но этого недостаточно».

25 января в 11 часов утра прибыла японская миссия в составе 9 офицеров и одного военного врача. Полк при хоре музыки встретил представителей союзной державы. После встречи батальоны разошлись на занятия.

Учебная команда, взвод пулеметной команды, команда конных разведчиков и взвод гренадер произвели наступление со стороны дер. Носилово на линию полотна железной дороги со стрельбой из пулеметов боевыми патронами и бросанием боевых гранат. О приеме гостей донесено временно командующему дивизией в рапорте от 30 января за № 1450.

30 января в 5 часов вечера полк посетил временно командующий дивизией с представителями от Главного Управления почт и телеграфов, прибывшими для раздачи нижним чинам подарков.

1, 2 и 3 февраля без перемен.

4 февраля приехал из отпуска командир полка и вступил в командование полком 5 февраля.

18 февраля получено приказание № 15 в 11 часов 15 минут о приготовлении полка к выступлению 19 февраля.

19 февраля. Полку приказано выступить в 5 часов вечера составляя вместе с 8 ССАБ в движении правую колонну под командою полковника Басова, двигаться на Молодечно, Смердия, Вилейки, Куренец, ф. Ново-Куринец, Г. дв. Губы Старажи, Вороничи, З. Трубачи, Бутки.

20 февраля в 6 часов утра полк прибыл и расположился на отдых в м. Куринец, откуда полк в тот же день выступил в 5 часов вечера и прибыл 21 февраля в 3 часа ночи в район дер. Андрейка (мес. Жаринки) где расположился в землянках, обоз 1 и 2 разряда при полку.

22 февраля устройство лагеря.

С 23 по 28 февраля проводились занятия поротно и батальонные тактические учения.

29 февраля в 5 часов 45 минут дня получен приказ по дивизии № 11 согласно которому полку приказано перейти из дер. Жаворонки в район дер. Слобода, где и расположиться по указанию высланных ранее своих квартирьеров.

Офицеры 3-й Сибирской стрелковой дивизии и чиновники, привезшие обмундирование

30 полку тоже перейти в район той же деревни и ф. Гарово. 31 и 32 полкам под начальством ген. Джунковского перейти в дер. Любки. Полк прибыл, расположившись в 11 часов вечера три батальона (1, 2 и 3) в лесу юго-западнее озера Слободского и 4 батальон, учебная команда, знамя в землянках дер. Слобода, где находился и штаб полка в одной из землянок.

Командующий 29 ССП полковник Писарев[61]

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов[62]

Фонд 3363, опись 1, дело 46. Л. 1-14

Описание военных действий 29 Сибирского

стрелкового полка с 1 марта по 30 апреля 1916 г.

В ночь с 1 на 2 марта полку приказано: сменив 28 Полоцкий полк занять позицию от рощи юго-западнее Г. дв. Стаховцы (от заставы № 2 до дер. Тарасевичи исключительно), штаб полка в Г. дв. Зеново. Смена благополучно закончилась около 1 часу ночи. Задача, возложенная на 2 армию – атаковать и разбить противника, развивая общее наступление на м. Свенцяны. Группе генерала Балуева, в состав которой вошел 3 Сибирский корпус в качестве группового резерва, приказано прорвать фронт противника между оз. Нарочь и Вишневское. Соседями справа – части 36 армейского корпуса.

В передовую линию назначены: на правый фланг 1 батальон (подполковник Цвиметидзе), левый – 3 батальон (подполковник Шохин), в резерве за 1 батальоном – 4 и 2 батальоны в землянках у Г. дв. Зеново. Справа находился 40 пехотный Колыванский полк, слева – 100 Островский полк. 1 батальон расположился в окопах, 3 же батальон выставил ряд застав (7) и от них полевые караулы.

4 батарея 8 ССАБ, занявшая позицию у дер. Зеново, вошла в подчинение командира полка, имея задачею препятствовать движению немцев в случае их наступления по болоту, занимаемому 3 батальоном, причем взвод этой батареи стал южнее дороги от Ляды на ф. Зеново и 4 орудия в ½ версте к северо-западу от оз. Рагно.

Военврач 17-й пехотной дивизии. 1916 г.

В ночь с 3 на 4 марта наши разведчики имели столкновение с немецкими, окончившееся бегством последних, с оставлением одного убитого, оказавшегося по погонам 249-го полка. На фронте же соседнего 100-го Островского немцам удалось обойти одну заставу, но они были отбиты огнем Островцев. Потери были с обеих сторон, как убитыми, так и ранеными.

4 марта были получены телеграммы командующего группой ген. Балуева о приготовлении к решительному бою для чего приказано дать войскам полный отдых.

В 11 часов 30 минут была получена телеграмма командующего 2 армией, где было сказано, что Государь Император повелел Северному и правому флангу Западного фронтов перейти в наступление. Ген. Балуев приказал в 7 часов утра 5 марта (приказ группы № 3) всей артиллерии начать подготовку атаки всесокрушающим огнем. 29-му ССП приказано в ночь с 4 на 5 марта произвести разведку, и на случай появления крупных партий разведчиков иметь наготове достаточной силы резерв, и обратить особое внимание во время наступления частей соседних дивизий 10-й и 25-й, наблюдая за действиями противника против нашего правого фланга, для чего, поддерживая все время самую тесную связь с частями 10 дивизии, в случае их продвижения вперед поддержать их выдвижением и наших частей, занимающих лес. Для чего действия двух батальонов, занимающих лес, были объединены под общим начальством полковника Корсака, как начальника правого боевого участка полка.

5 марта после сильной артиллерийской стрельбы Колыванцы и Островцы пошли в наступление. Противник, держа под обстрелом артиллерии тыл наших соседей, продолжал обороняться. Несмотря на значительные потери, соседи наши медленно продвигались вперед, и к вечеру 5 марта часть передних окопов противника, против центра расположения Островцев, последними была занята.

Ввиду продвижения вперед Колыванцев, 1 батальон, держа связь вправо, продвинулся вперед на линию проволочных заграждений. Так как утром 6 марта Колыванцы и Островцы отошли в свои окопы, ночью с 6 на 7 марта роты 1 батальона отошли на прежнее место, где и были сменены 4 батальоном, а 1 батальон стал в резерве в лесу за 4 батальоном.

8 марта (приказ по дивизии № 14) в 4 часа приказано 5 и 36 корпусам опять атаковать противника. На нашу дивизию возложена задача поддержать атаку 40 Колыванского полка и обеспечить его фланг. Наступление Колыванцев началось, но понеся большие потери от флангового огня со стороны длинного леса, что западнее высоты 92, к 8 часам утра они вынуждены были отойти назад.

4 и 1 батальоны 29 ССП продвигались вместе с Колыванцами. Они заняли выдвинутое положение, выслав на правый фланг охранение и разведку вперед, но остались на занятой позиции, несмотря на отход Колыванцев. Выяснилось в дальнейшем, что 32 ССП придан в помощь Колыванскому полку и расположился в дер. Стаховцы, 30 CСП в дер. Колодино и 31 ССП в Гарово.

На 29 ССП (два батальона) возложена задача произвести демонстрацию наступления на длинный лес, южную его опушку, отвлечь на себя часть сил противника, наступающего против Колыванцев, демонстрацию произвести возможно энергичнее. Колыванцы же в это время выслали на свой левый фланг батальон, который начнет продвижение вперед.

Около 4 часов дня 1 и 4 батальоны, обнаружив после разведки, что окопы на южной опушке длинного леса заняты сравнительно небольшими силами, стремительным натиском заняли их, так как немцы бежали. Несмотря на сильный обстрел артиллерией противника, удержали занятое положение.

По приказу по дивизии № 15 от 8 марта оба батальона 29 ССП и 32 ССП объединены под началом командира 32 ССП полковника Костяева и получили задачу наступать в направлении Г. дв. Стаховцы – дер. Мокрица, другие два (4-й и 2-й) батальоны 29 ССП продолжать оборонять прежний участок.

9 марта с утра открыт интенсивный огонь артиллерии для подготовки атаки. 32 ССП получил задачу овладеть высотою 92. Начав наступление, 32 ССП попал своим правым флангом под сильный пулеметный огонь противника, вследствие чего, неся большие потери, приостановил наступление. Два батальона 29 ССП, не имея прямой задачи наступления, а служа лишь обеспечением левого фланга 32 ССП, согласно приказания командира 32 ССП, должны были двигаться уступом влево сравнительно с 32 ССП, ввиду чего оставались на южной опушке длинного леса.

При занятии южной опушки леса полк понес потери: из офицеров выбыли из строя контуженными подпоручик Миллер Павел Павлович и прапорщики Ивашкевич Антон Константинович и Тефке Генрих Генрихович.

10 марта. По приказу по дивизии № 16 в 3 часа ночи 10 марта должно начаться наступление всей группы ген. Балуева. Наступающими частями нашей дивизии под общим командованием ген. Джунковского были: 4 батальона 32 ССП с пулеметной командой, 2 батальона 30 CСП и 4 пулемета, 2 батальона 29 ССП с 2 пулеметами, получившие задачу наступать на северную опушку длинного леса и дер. Мокрица по участку от болота до линии православного кладбища на винный завод Г. двора, что севернее дер. Мокрица. 31 ССП и 2 батальона 30 CСП должны быть в полной готовности.

Перед рассветом батальоны пошли в наступление в тесной связи с 32 ССП. Пользуясь темнотою, беспрепятственно прошли лес и подошли к сторожевым окопам противника, перерезали проволочное заграждение и быстрым натиском заняли окопы противника, поспешно оставившего их.

Распространяясь вправо и влево два батальона к утру расположились в одну линию, имея правый фланг от середины западной опушки длинного леса на восток, параллельно дороге, идущей от дер. Мокрица на дер. Близинки. Были взяты в плен 7 немцев 249 полка, в окопах были найдены много ручных бомб, 9 станков для винтовок, 17 германских винтовок, 6 щитов, 8 коробок с пулеметными лентами, один барабан, теплые вещи и около 4 верст немецкого телефонного провода. Когда же стало светло, немецкая артиллерия открыла сильный огонь по окопам, но роты стойко держались. Со стороны немцев были попытки наступать небольшими частями, но быстро отгонялись огнем пулеметов.

В таком положении 1 и 4 батальоны находились до ночи 11 марта, когда были сменены частями 30 CСП. Предварительно приказу по дивизии о смене (приказ № 17) была получена полевая записка начальника штаба № 14. В 2 часа 15 минут дня два батальона 29 ССП после смены двумя батальонами 30 CСП вышли из подчинения ген. Джунковского и в 6 часов утра пришли за западную опушку леса, что восточнее дер. Стаховцы.

С 9 и 10 марта полк понес следующие потери: убит прапорщик Тер-Асцатуров Саркиз Даниилович, ранены штабс-капитан Щеткин и прапорщик Лакота Василий Георгиевич, контужены поручик Тагунов Иван Иванович и прапорщик Илюшин Алексей Григорьевич, полковник Корсак и прапорщик Полтев (остались в строю). Нижних чинов убитых 141, раненых, контуженых 407, без вести пропавших 85.

2 и 3 батальоны продолжали охранять болото, временами сменяя друг друга, болото с каждым днем таяло, делаясь все более непроходимым.

11 марта. Согласно приказу по корпусу № 30 в ночь с 11 на 12 марта корпусу приказано сбить противника, расположенного на позиции к северу в 1 версте от высоты 92 на высоте «Фердинандов нос» и выйти на фронт Проньки включительно – Помоши. Для чего 2 и 3 батальонам под командою полковника Басова оборонять позицию на болоте Оступы. Правее 29 ССП (2 батальона) – 30 и 32 полки – в резерве дивизии. 31 ССП, расположенный в большом лесу южнее Г. дв. Стаховцы, 1-й и 4-й батальоны 29 ССП вместе с 27 ССП составили корпусной резерв у дома Лесника западнее Изорода.

Военнослужащие 3-й Сибирской стрелковой дивизии у дивизионной столовой

Предполагавшаяся атака вследствие снежной метели и наступившей затем мглы, по приказу командующего группой, отложена на ночь 13 марта, начало в 3 часа 30 минут ночи. 13 марта ночью на участке 30 и 32 ССП поднялась сильная орудийная стрельба, наша артиллерия, подготавливавшая атаку, отвечала.

Попытка 32 ССП взять «Фердинандов нос» не увенчалась успехом. Неся большие потери, полк окопался, где и оставался весь день 13 марта. В ночь на 14 марта 30 CСП был внезапно атакован немцами и, неся большие потери, оставил окопы. На помощь 30 CСП с целью восстановить прежнее положение, был выдвинут 31 ССП из резерва дивизии, из леса. Два же батальона 29 ССП (1-й и 4-й) переданы командиром корпуса в распоряжение начальника дивизии.

Продвижение частей 31 ССП и 1 батальона 29 ССП, усилившего 31 ССП, встречалось сильным огнем противника, благодаря чему несли большие потери. К 16 марта к утру 1 батальон был в составе 32 ССП, причем 1, 2 и 4 роты в боевой линии, 3 рота – резерв на южной опушке длинного леса. 4-й же батальон под командою капитана Трапезникова 14 марта поступил в распоряжение командира 32 ССП, составив резерв полка.

В 1 час ночи 15 марта капитан Трапезников получил приказание сменить на позиции часть 32 ССП, а уже в 3 часа ночи им было получено приказание атаковать противника. В 5 часов утра подошел 4 батальон, а уже за ним и 30 CСП к проволочным заграждениям немцев, но ввиду отхода 30 CСП тоже вынужден отойти. В 6 часов утра получено было категорическое приказание, в исполнение которого 4 батальон самостоятельно начал продвижение и лишь после него стал наступать и 30 CСП. Вторично батальон был у проволоки, но уже в таком малом составе (У ч.), что сделать ничего было нельзя.

Пришлось пролежать в воде и грязи целый день, причем как 14, так и 15 роты совершенно не получали пищи и питья. В ночь на 16 марта в 3 часа 30 минут 27 Сибирский стрелковый полк сменил батальон. За бои 14–15 марта 1 батальон потерял офицеров убитыми одного прапорщика Лукомского Ержия Альфредовича и раненым подпоручика Радыгина Александра Владимировича, нижних чинов убитых 1, раненых 15, контуженых 7, без вести пропавших 7.

В 4 батальоне контужен прапорщик Щетинкин Петр Ефимович и заболели подпоручик Бюо и прапорщик Баласанянц Ал. Григорьевич. Нижних чинов убито 19, раненых 87, без вести пропавших 38. 1 и 4 батальоны находились в подчинении командира 31 ССП, 1-й – в составе участкового резерва, 4-й – полкового резерва.

Дивизии было приказано упорно оборонять занятые позиции.

В ночь на 18 марта атака «Фердинандова носа» была возложена на части 7 ССД, причем приказание начать атаку с таким расчетом, чтобы к 3 часам 30 минутам ночи ворваться в окопы противника. Атака эта закончилась неудачей.

19-20 марта. Положение без перемен, дивизия укреплялась на занимаемых позициях.

В ночь на 21 марта частям 35 армейского корпуса приказано сменить 3 САК (приказ по корпусу № 39). Смену закончить к 6 часам утра, после чего 3-му САК перейти в район Тулут, Изла. В исполнение этого приказа 2 и 3 батальоны 29 ССП были сменены 265 Вышневолоцким полком, и участок на болоте был сдан командиру 265 полка полковнику Фабрициусу в 4 часа 30 минут утра 21 марта. В этот же день в 12 часов дня полк прибыл в дер. Будки, следуя через дер. Ляды, Слобода, Заозерье, Талут, Будки.

По смене 21 марта полк прибыл в дер. Будки. Роты, команды и обозы расположились в лесу в районе деревни. Полк вместе с остальными частями корпуса составил резерв группы ген. Балуева. В боях в составе группы принимали участие г.г. офицеры: с 5 по 8 марта – подпоручик Миллер, прапорщики Ивашкевич и Тефке, по 10 марта – полковник Корсак, штабс-капитан Щетин, поручик Тагунов, прапорщики Лакота, Тер-Асцатуров, по 15 марта – подполковник Цвиметидзе, поручик Кириков, поручик Осипов, подпоручик Бюо, подпоручик Сытов, прапорщики Смирнов-Подгорнов, Бородин, Баласанянц, Мильчевский, Антипов, Мусаелов и Полтев, с 7 по 15 марта – прапорщик Илюшин, с 9 по 15 марта прапорщик Лукомский, с 9 по 20 марта прапорщики Желонкин, Твердухин и Щетинкин, с 10 по 20 марта – капитан Трапезников.

По болоту Оступа с полным самоотвержением несли сторожевую службу с производством постоянных разведок, а в период же наступления группы ген. Балуева поддерживали непрерывную связь по фронту с соседями, часто при особо тяжелых условиях, это: подполковник Шохин, штабс-капитан Яковлев, подпоручики Сапрыкин, Барсов, Ржаксенский, Стрелков, Мачихин, Парадовский, Сытов, прапорщики Мухин, Божков, Михелевич, Ленчевский. И с 8 по 19 марта подполковник Федоров.

22 марта на укомплектование полка прибыло 233 нижних чина 81 маршевой роты 109 запасного батальона, 249 н.ч. 82 маршевой роты 50 запасного батальона, 248 н.ч. 83 маршевой роты 51 запасного батальона.

23 марта прибыло 175 н.ч. 164 роты 36 пехотного запасного батальона.

24 марта прибыло 204 н.ч. маршевой роты 31 пехотного запасного батальона.

27 марта приказано выслать на ст. Кривичи от полка роту со знаменем и хором музыки как почетный караул для встречи Великого князя Георгия Михайловича, приезжающего для раздачи Георгиевских крестов отличившимся в боях с 5 по 20 марта. В 12 часов дня рота с командиром полка во главе выехала из дер. Будки и прибыла на ст. Кривичи около 4 часов дня.

28 марта приехал Великий князь Георгий Михайлович, но почетный для встречи караул был отставлен, рота отправилась обратно в 6 часов вечера. В тот же день в Г. дв. Узлы была раздача Георгиевских крестов нижним чинам, из полка удостоились награды 47 человек. Во время стоянки в дер. Будки производились занятия.

31 марта. Согласно приказу по дивизии № 30, 29 ССП и 31 ССП под общею командою ген. Джунковского прибыть в 4 часа утра 1 апреля в ф. Гать, составив резерв группы. Это передвижение было вызвано тем, что в ночь на 1 апреля было приказано частям 5 и 35 корпусов атаковать противника (приказ по дивизии № 30 от 1 апреля 1916 г.).

Запасные на сборном пункте

Полк прибыл согласно указания и расположился биваком в лесу ф. Гать. В 6 часов утра приехал ген. Джунковский. Атака успеха не имела, вследствие чего 29 ССП и 31 ССП в тот же день вечером выступили на свои места в дер. Будки, куда полк прибыл 2 апреля в 3 часа 20 минут утра.

2 апреля занятий не производилось, был предоставлен отдых после перехода.

3-4 апреля проводились обычные занятия.

5 апреля. Приказ по дивизии № 33. С 9 часов утра 3 САК вышел из состава группы ген. Балуева и поступил в резерв Главнокомандующего. Полку приказано выступив в 8 часов вечера двигаться по дороге Андрейки, Русаки, Вычаловичи, на дер. Заречье – Циерешки, переправу и дер. Малышки. В 8 часов вечера полк начал движение, но был возвращен в 11 часов вечера, когда голова колонны уже прошла дер. Русаки. Это приказание привез для прочтения командиром полка дежурный офицер штаба дивизии, полк был возвращен в дер. Будки.

6 апреля. В 3 часа дня полк в полном составе с обозами выступил (приказ по дивизии № 34) по дороге на Стебераки, ф. Рудня, Кузьмичи, Зимодры, ночлег назначен в районе ф. Городище, Вилейка. На место ночлега полк прибыл в 4 часа 45 минут утра 7 апреля, расположившись в лесу. По приказу начальника дивизии из ф. Городище полк выступил в 11 часов 30 минут утра с расчетом быть в м. Вилейка к 1 часу дня.

В Вилейке полк пропустил мимо себя начальник дивизии. Полк прошел хорошо. Начальник дивизии благодарил стрелков за боевую работу и молодцеватый вид. Из м. Вилейка полк двигался по дороге на Смердию, В. Цна, Молодечено и далее на дер. Носилово, где приказано расположиться на ночлег.

8 апреля в 2 часа 50 минут ночи полк прибыл и расположился в дер. Носилово, Бояры. В 10 часов утра была получена полевая записка начальника штаба № 28, согласно которой приказано частям дивизии занять те районы, которые занимала дивизия до перехода в состав группы ген. Балуева, т. е. 29 ССП остался в дер. Носилово и Бояры. Штаб полка перешел в Г. дв. Высоковщизна.

9 апреля занятий не производилось. Полк устраивался на месте стоянки и убирал свой район; происходила церковная служба перед праздниками. На праздники нижние чины получили улучшенное довольствие.

Офицеры и солдаты 95-го пехотного Красноярского полка празднуют Пасху

10 апреля приезжали в полк начальник дивизии генерал-лейтенант Редько, поздравил с праздником и похристосовался с г.г. офицерами и представителями из рот, для чего были построены перед своими батальонами фельдфебеля и Георгиевские кавалеры. После отъезда начальника дивизии производилась раздача подарков, полученных полком от общественных организаций и учебных заведений города Петропавловска, привезенных уполномоченными города Петропавловска женой врача Евдокией Михайловной Ивановской и членом Городской думы Иваном Алексеевичем Стрелковым.

11 апреля в 1 час дня приехал поздравить полк командующий бригады Свиты ЕИВ генерал-майор Джунковский, после поздравления была раздача нижним чинам подарков от города Москвы прибывшими вместе с ген. Джунковским представителями Москвы.

12 апреля полк выступил в 8 часов вечера из района Бояры – Носилово в дер. Сивицы, куда и прибыл в 3 часа 35 минут утра.

13 апреля согласно приказу по дивизии № 32 от 2 апреля сделано распоряжение о сформировании:

1. саперной команды, для чего от каждой роты было назначено по 10 человек. Начальником команды назначен прапорщик Антипов и младшим офицером прапорщик Евсеев.

2. Команды пеших ротных разведчиков по 8 человек от роты, которые во время боя должны распускаться в свои роты, в перерывы же боев – собираться в отдельную команду. Обучение их поручено прапорщику Салатко-Петрищо.

3. Команды полковых охотников по 4 человека от роты, команда совершенно обособленная для специальных задач – разведки, под начальством прапорщика Лазаренко.

14-15 апреля. Проходили обычные занятия и кроме того опыты преодоления препятствий при помощи мат Бахмача. Вечером 15 апреля с 9 часов утра в районе между дер. Сивицы и Яковичи в присутствии начальника дивизии ген. Редько были произведены ночные маневры с осветительными ракетами для испытания мат Бахмача. Преодоление проволочных заграждений проводила учебная команда полка под личным руководством командира полка.

На этом занятии присутствовали командиры полков дивизии. Этот опыт в смысле степени подготовленности учебной команды прошел вполне удачно, было видно сознательное отношение стрелков к делу, и при переползании не было толкотни. Но зато маты Бахмача, как оказалось, едва ли могут иметь большое практическое значение ввиду их:

1. тяжести,

2. неудобства при передвижении цепями,

3. переходить по ним трудно,

4. при освещении ракет – очень заметная цель,

5. легко рвутся,

6. при перелезании ранят людей (из общего числа 170 человек оказались ранеными 25 нижних чинов и два офицера).

16 апреля. Полку приказано перейти в дер. Коновичи и дер. Заполяки. При движении принять меры скрытности от наблюдателей неприятельских аэропланов, для чего командир полка распорядился двигаться поэшелонно, начав выступление 1 эшелона в 2 часа дня.

1 эшелон – 1 батальон, знамя при учебной команде с хором музыки и взводе пулеметов.

2 эшелон – 2 батальон, команда кадра пополнения и взвод пулеметов.

3 эшелон – 3 батальон, взвод пулеметов.

4 эшелон – 4 батальон, два взвода пулеметов, команда полицейская, по сбору оружия.

При каждом батальоне по 8 патронных и по 2 санитарных двуколки, кухни. Батальоны двигались поротно на расстоянии 500 шагов рота от роты. Полк двигался через м. Бенница, Хатутичи, Коновичи, ф. Пруды-Заполяки.

В 20 часов[63] 16 апреля прибыл последний эшелон. Полк расположился в дер. Коновичи, в лесу юго-восточнее дер. Заполяки (2 и 3 батальоны, пулеметная команда) и в лесу северо-западнее дер. Заполяки между полотном железной дороги и шоссе из дер. Заскевичи к станции Пруды, лесу южнее ст. Пруды, штаб полка в дер. Заполяки.

17 апреля. Командиры 1, 3 и 4 батальонов выезжали к ф. Купраницы, где вместе с начальником штаба дивизии подполковником Соколовым осматривали тыловую позицию. Люди начали мыться в поезде-баня, прибывшим на ст. Пруды.

18 апреля. Командир полка ездил осматривать тыловую позицию. Происходили обычные занятия с 7 до 10 и с

3 до 5 часов дня.

18 апреля прибыла в полк пулеметная команда «Кольта» № 96 в составе 6 пулеметов, 62 нижних чинов, 34 лошадей и 2 офицеров, начальников команды.

Согласно приказу по дивизии № 39 от 16 апреля задача нашего корпуса – удерживать противника на ныне занимаемых позициях, для чего два полка 84 пехотной дивизии занимают позицию на фронте дер. Бурчаки – Саковичи, входя в состав 3 САК. 7 ССД группируется за бригадою 84 пехотной дивизии в районе Понизье – Копланы – Сивицы – Горбачи. 8 ССД входит в состав армейского резерва 4 армии. 29 ССП – дер. Заполяки – Коновичи, 30 CСП – дер. Яковичи, 31 и 32 ССП – дер. Мороськи.

С 18 апреля были приведены к присяге на верность службы не присягавшие г.г. офицеры и нижние чины.

19, 20 и 22 апреля присяга продолжилась.

19 апреля начались работы по устройству тыловых позиций западнее Купраницы, был отправлен на работу батальон.

20 апреля на работу высылали по 6 рот ежедневно по 22 апреля.

23 апреля работ не производилось. Роты свободные от работ производили занятия.

22 апреля приступили к постройке саперного городка для занятий, который был окончен 26 апреля. С 27 апреля начались ежедневно производиться занятия побатальонно.

27 апреля в 5 часов в полк приехал протопресвитер военного и морского духовенства протоиерей Шавельский, прибывший из Ставки Государя Императора. По приезде протопресвитера было собрано по 10 человек от каждой роты нижних чинов при хоре музыки, к которым после краткого молебна протопресвитер обратился с речью, в которой передал приветствие Государя Императора, благодарность Монарха за верную службу, пожелание дальнейших успехов и победы над коварным врагом.

На вопрос что передать от стрелков Государю Императору, получил единодушный ответ, что все они готовы бороться с врагом пока тот не будет побежден, готовы умереть за Царя и Родину. Раздав книги для чтения нижним чинам и г.г. офицерам, пожалованные Иваном Дмитриевичем Сытиным, известным московским книгоиздателем, протопресвитер под крики ура уехал в другой полк дивизии.

Протопресвитера сопровождали: начальник 8 ССД генерал-лейтенант Редько и свиты ЕИВ генерал-майор Джунковский.

27-30 апреля обычные строевые занятия от 7 часов утра до 11 часов и от 3 часов дня до 6 часов вечера.

Командир 29 ССП полковник Басов

Полковой адъютант поручик Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 47. Л. 1-5

Журнал военных действий с 1 мая по 30 июня 1916 г.

1 мая находились в резерве 4 армии в районах дер. Коновичи (1 батальон) и дер. Заполяки – остальная часть полка вместе с обозами 2 разряда.

4 мая. В приданный дивизии 108 запасной полк, расположенный в г. Екатеринбург, были оставлены (отправлены – А.К.) в качестве кадра штабс-капитан Андреев, подпоручик Басов и 81 нижний чин. Этот полк с момента его сформирования должен подготовлять пополнение полков дивизии, от него полки будут получать укомплектование людьми, кроме того, каждый батальон соответственно номерам полков обслуживает в этом отношении преимущественно свой определенный полк. Так, 1 батальон 108 запасного полка подготавливает людей для первого полка дивизии, второй – второго и т. д.

Все офицеры и нижние чины полка, эвакуированные ранеными или по болезни, по выздоровлении будут направляться в запасный полк и лишь уже оттуда возвращаться в полк в виде маршевых рот.

14 мая. В штабе полка под председательством Свиты ЕИВ генерал-майора Джунковского и членов: командира полка, подполковника Цвиметидзе, старшего врача лекаря Глаголева состоялась комиссия по освидетельствованию здоровья всех нижних чинов полка, для разделения их на 2-ю категорию – годных к охранно-тыловой службе на нестроевых должностях в полку или в тылу и 3-ю категорию не годных совершенно к строевой и охранно-тыловой службе, но могущих нести службу в рабочих дружинах. Всего на комиссию было представлено 37 нижних чинов, из них оказалось по 2-й категории 3, по 3-й категории 23. Остальные признаны годными.

15 мая в полк приехал командующий 4 армией генерал от инфантерии Рагоза в 4 часа дня, вызвал по тревоге дежурную роту, которой оказалась 12 рота под командою прапорщика Вартапетянца при младшем офицере прапорщике Коробейникове. Рота по приказанию командующего армией произвела учение – атаку укрепленной позиции (на саперном городке в лесу южнее дер. Заполяки) и встречный бой на открытом поле.

После смотра тактических занятий командующим армией были сделаны следующие замечание и указания:

1. при проверке патронов у некоторых нижних чинов оказалось больше 120 патронов, приказано всем нижним чинам иметь по 120 патронов, кроме унтер-офицеров, коим по 60 патронов.

2. Дежурной роты люди не все захватили, будучи вызваны по тревоге, хлеб и не все имели фляги с водою.

3. Цепи залегали при взятии укрепленной позиции в близком расстоянии от проволоки, что не правильно, так как движение должно быть безостановочное.

4. При сквозной атаке взводные командиры не проявили достаточной инициативы, нацеливание было сделано не совсем удачно. Приказано чаще практиковать разнообразя обстановку.

После тактических занятий командующий армией попробовал пищу и хлеб, которые нашел хорошими. В 6 часов 20 минут вечера командующий армией уехал из полка.

С 16 мая ежедневно по одному батальону отправлялось на работы дорог вблизи позиции. Работы продолжались с 8 часов утра до 8 часов вечера.

В ночь с 20 на 21 мая дивизии приказано занять позиции, сменив части 84 пехотной дивизии от Суцнова Монастыря включительно до ф. Сельце исключительно. На этом небольшом участке в передовой линии располагалось по одному батальону из полков дивизии, правый участок – 30 CСП, средний – 32 ССП и левый – 31 ССП. Остальные батальоны в резерве за передними, причем пределом распространения в тыл указана линия дер. Синьки, где расположился штаб 8 ССД со всеми своими учреждениями (приказ по дивизии № 46 от 20 мая).

В дивизионном резерве под общею командою командира 30 CСП полковника Изюмова – два батальона 30 CСП с пятью пулеметами и два батальона 31 ССП с семью пулеметами и пулеметною командою «Кольта», расположились в лесу восточнее дер. Саковичи. 29 ССП приказано с наступлением темноты 21 мая перейти в дер. Сивица, куда полк и прибыл, следуя поэшелонно, к 2 часам ночи. Полк с 20 мая со времени занятия корпусом позиции находился в корпусном резерве.

21-31 мая стоянка в дер. Сивица, обычные занятия и по одному батальону на саперные работы.

1-6 июня стоянка полка в корпусном резерве в дер. Сивица. В ночь на 7 июня 30 CСП и 31 ССП приказано сменить части 32 ССП, а 32-му ССП отойти в большой лес севернее д.д. Чеплеи и Терешки и составлять дивизионный резерв. 29-му ССП оставаться в корпусном резерве в дер. Сивица, где полк и находился до смены 3 САК частями 2 Кавказского корпуса в ночь с 10 на 11 июня.

В ночь с 10 на 11 июня, согласно приказания по корпусу, переданного по телефону начальником штаба командиру полка, приказано выступить и двигаться по дороге на Клочково, Обуховизна, Лужки на М. Дубина. Куда полк и прибыл 11 июня в 10 часов утра и расположился на отдых до 10 часов вечера, когда выступил дальше по дороге на М. Воложин, Бобровичи в р-н ф. Вялая. Приказано передвижение в м. Мир совершить в пять переходов.

Второй переход на дер. Вялая полк совершил в ночь на 12 июня, куда прибыл в 9 часов утра. Третий – на дер. Сивица, М. Камень в р-н дер. Мешичи совершил к 8 часам утра 13 июня. Здесь полк пробыл до 7 часов вечера 14 июня, когда выступил по дороге Г. дв. Хатовая, Игуменовщизна, дер. Дудки. Во время прохождения мимо Г. дв. Хатовая, где находился штаб дивизии, вр. Командующий дивизией Свиты ЕИВ генерал-лейтенант Джунковский пропустил мимо себя весь полк, благодарил людей за отличный порядок в походе.

В дер. Дудки полк прибыл в 5 часов утра 15 июня. Из дер. Дудки полк выступил в 8 часов вечера 15 июня по дороге дер. Сула, Жуков-Борок через Неман на м. Мир, куда прибыл 16 июня в 4 часа утра, где и расположился на северной окраине местечка.

17 июня полк мылся в бане в местечке Мир.

18 июня полк стоял на отдыхе в м. Мир.

19 июня согласно приказания начальника дивизии полк в 8 часов начал выступление поэшелонно для перехода в лес, в район дер. Большая Недзвятка. Путь следования по дороге мимо дер. Огоцевичи. Прибыл полк на место 20 июня в 2 часа ночи и расположился в лесу юго-восточнее дер. Большая Недзвятка. В тот же день полк передвинулся через дер. Хлюпичи в дер. Рипичи, куда и прибыл в 9 часов 40 минут вечера, но без обоза 2 разряда, который остался в лесу южнее дер. Недзвятки.

Из дер. Рипичи в 7 часов вечера полк выступил в лес, что западнее дер. Полонечка, расположился на восточной опушке севернее дороги на дер. Высадовичи, куда (откуда – АК) в 9 часов 30 минут 22 июня полку приказано перейти в тот же лес западнее м. Полонечка, но расположиться на опушке леса рядом с 30 CСП. На прежнем же месте расположился 31 ССП рядом с 32 ССП. Штаб дивизии расположился в этом же лесу в районе 30 CСП. Перемещение полков дивизии закончилось около 5 часов дня. В этот день здесь сосредоточился весь корпус. Полк находился в армейском резерве.

В ночь на 30 июня (приказ по дивизии № 81) дивизии приказано перейти в район Долматовщина – Бурдзевичи, Большая и Малая Жуховичи. В исполнение этого 29 ССП в 2 часа ночи 30 июня прибыл и расположился в лесу южнее Г. д. Долматовщина, 30 CСП в дер. Бурдзевичи, 31 ССП в Большие Жуховичи и 32 ССП в Малые Жуховичи. Это передвижение дивизии было предпринято с целью сменить на позиции дер. Осташин до Г.д. Осташин второй, части 2 Туркестанской казачьей дивизии.

Днем офицеры знакомились с будущей позицией. Вечером в 7 часов получена телефонограмма из штаба дивизии относительно отмены смены на позиции казаков, но приказано выдвинуть полк от дивизии в качестве участковых резервов по два батальона за каждым боевым участком Туркестанской казачьей дивизии. Согласно этому 2 и

3 батальоны 29 ССП в 10 часов вечера выступили и расположились: 5 рота во второй линии окопов к востоку от дер. Осташин, а остальные роты 2-го и весь 3 батальон в лесу к западу от дер. Вышково.

1 и 4 батальоны, выступив одновременно с 2 и 3 батальонами, расположились в западной части леса, что к юго-западу от дер. Долматовщина. 5 рота, находившаяся в окопах второй линии, вошла в подчинение начальника правого боевого участка полковника Михонского, остальные роты всего полка находились в непосредственном подчинении начальника 2 Туркестанской казачьей дивизии генерал-лейтенанта Чеглокова(?).

По сообщению штаба Туркестанской дивизии ночью немцы повели наступление на фронт дер. Осташин, которое было отбито ружейным и пулеметным огнем. 29 ССП остался на прежнем месте, находясь в полной готовности идти на помощь казакам.

Командир 29 ССП полковник Басов

Полковой адъютант поручик Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 48. Л. 1-8

Журнал военных действий

с 1 июля по 30 августа 1916 г. 13-й период войны[64]

1 июля в 3 часа 30 минут батальоны присоединились к штабу полка в Г. дв. Долматовщина. В ночь на 2 июля (приказ по дивизии № 83) полк в 7 часов 30 минут выступил для смены частей 26 ССП на фронте позиций по правому берегу реки Сервеч от мес. Щырин (Цырин?) исключительно до ручья, что севернее ок. Тараевичи (Тарасевичи?). Соседями справа части 2 Туркестанской казачьей дивизии, слева – 31 ССП, который занял позицию до ручья, что южнее дер. Рудаши. 30 CСП, составляя дивизионный резерв, расположился в лесу восточнее дер. Высадовичи.

32 ССП, составляя корпусной резерв вместе с одним из полков 7 ССД, расположился в лесу западнее мес. Полонечка. Смена частей 26 ССП закончилась около 6 часов утра. На позиции в передовой линии находился 2 батальон под командою временно командующего им капитана Трапезникова. Участки рот были распределены так: начиная справа 5 рота, 6, 7 и 8 роты в качестве участкового резерва во второй линии окопов. На расстоянии шагов 600 от передовой линии 3 батальон (подполковник Шохин), а 1 и 4 батальоны, составив полковой резерв, расположились в землянках в лесу восточнее ок. Тараевичи (Тарасевичи?).

2 июля и день 3 июля на позиции прошли вполне спокойно. Со стороны противника был лишь редкий артиллерийский огонь. В ночь на 4 июля полк был сменен 184-м полком, смена закончилась благополучно около 3 часов ночи, после чего полк прибыл в лес западнее мес. Полонечка в юго-западной части леса. Там же (находилась – А.К.) и 7 ССД. Весь корпус находился с этого времени в резерве 4 армии.

Согласно приказу по дивизии № 87 от 7 июля полку приказано в ночь на 8 июля перейти в урочище Россошь, где сосредоточилась вся дивизия. 7 дивизия, тоже смененная на позиции, оставалась в лесу западнее мес. Полонечка, весь 3 САК по-прежнему оставался в армейском резерве. Задача же армий заключалась в следующем:

А) прочно удерживая занимаемое положение, приковать противника, сосредоточившегося в Барановичском районе, не позволяя перебрасывать войска на юг и

Б) энергично готовиться к переходу в решительное наступление, осуществив таковое по особому приказанию, после развития операции в Ковельском районе.

Для этого приказано от командиров полков до ротных командиров ознакомиться немедленно с дорогами и подступами из своих районов к фронту Митропольщина – Ввлода(?), начав с левого фланга. Во время стояния в урочище Россошь полк, построив собственными средствами баню, успел весь вымыться, производились легкие занятия строевые, занятий же полевых производить не удавалось ввиду того, что вся окружающая местность находилась под наблюдением противника с привязных аэростатов и аэропланов.

12-13 июля. Приказано корпусу быть готовым поддержать в случае надобности наступающие 35 и 3 Кавказский корпуса, но наступления не было, началось же оно лишь ночью с 12 на 13 июля (приказ по дивизии № 88). Наступали два полка 67 дивизии и один полк 3 Кавказского корпуса – Лорийский. Этими полками были захвачены передовые немецкие окопы, но сильной артиллерийской стрельбой и контратакой наши части были оттеснены и заняли первоначальное положение. В 55 дивизии наступления не было.

14 июля днем была сильная артиллерийская стрельба с обеих сторон. 15 июля то же: была сильная артиллерийская перестрелка, к вечеру же стала сравнительно утихать.

16 июля в 5 часов вечера противник обстреливал урочище Россошь, в расположении полка разорвалось около 20 снарядов дававших перелет, потерь стрельба не причинила.

В ночь на 17 июля полку приказано выступить в 9 часов 30 минут (0 часов 30 минут? – А.К.) и следовать по дороге мес. Полонечка, Сарамовичи, ф. Гусаки, Малые и Большие Жуховичи, Кожево, г. дв. Уша, Тросчица, мес. Турец, где и расположиться. В мес. Турец полк прибыл 17 июля в 10 часов утра. В тот же день в 9 часов вечера полк выступил для смены 243 Холмского полка на участке Великая – Слобода включительно до дороги из дер. Кринки (приказ по дивизии № 89 от 17 июля). Смена закончилась 18 июля в 13 часов 30 минут. Справа от полка занимал позицию 44 Казачий Донской полк, слева – 30 CСП.

В передовой линии на правом фланге находился 1 батальон под командою подполковника Суслова, выставивший на правом фланге 2 роту и левее 3, 1 и 4 имея в участковом резерве. 2 батальон (подполковник Шохин) – по обе стороны большой дороги от мес. Турец в мес. Кореличи к югу не доходя около 800 шагов до северной оконечности дер. Березовец, заняв этот участок тремя ротами (7, 6 и 8) и имея в резерве участка 5-ю роту за правым своим флангом.

3 батальон (подполковник Федоров) от дер. Березовец к югу до дер. Кринки, расположился так: 9, 10 и 11 роты и в участковом резерве 12 рота. Полковой резерв – 4 батальон (полковник Корсак) кроме 14 роты, в 1 версте к западу от ф. Нерошево. Штаб полка в ф. Нерошево. 14 рота полка одновременно с заступлением полка на позицию была передана начальником дивизии в распоряжение 44 Донского полка и расположилась в качестве полкового резерва в дер. Погорелка.

18-19 июля. На участке полка редкая артиллерийская стрельба. На фронте полка спокойно, противник держался пассивно. Ночью высылались разведки обычные перед фронтом рот, но дальних поисков производить не удавалось вследствие болота в долине, которое во многих местах было покрыто водою. Ночью производились работы по укреплению позиции, для чего в помощь полку назначался ежедневно батальон от 32 ССП, стоявшего в дер. Луки.

20 июля обозы 2 разряда полков дивизии перешли в мес. Турец.

21-24 июля на фронте без перемен.

25 июля в 4 часа 45 минут получен приказ по дивизии № 92. Из него выяснилось, что задача, возложенная на 3 САК – активно оборонять участок от дер. Осовые до дер. Дробыши включительно с целью захвата у противника отдельных местных предметов. Всеми средствами и способами держать противника в напряженном ожидании нашей общей атаки. Правый фланг корпуса – 7 Туркестанская дивизия, затем 8 ССД и левый фланг 7 ССД. Правее 29 ССП – 44 Донской Казачий полк (6 сотен) от ф. Румок до села Великая Слобода, левее 30 CСП до дер. Руковчи-цы. В исполнение этого (приказ по дивизии № 93) приказано с утра 25 июля открыть огонь артиллерии по окопам противника, в ту же ночь были высланы усиленные разведки с целью захвата пленного, но вследствие бдительности противника и его сильно укрепленной позиции, а с другой стороны и трудно проходимого болота, захватить ни одного пленного не удалось, так как немцы на разведки не выходили, ограничиваясь лишь наблюдением из своих окопов.

26 июля. Днем была со стороны противника артиллерийская стрельба по ф. Березовец, но потерь не причинила, так как попадания в окопы не было. В ночь на 27 июля опять была произведена усиленная разведка против участка, но по состоянию болота продвинуться далеко за речку не удалось.

За время стояния на позиции полка пришлось много работать по приведению позиции в состояние к обороне, для чего было устроено на всем участке необходимое количество бойниц и земляных мешков, устроены блиндажи и убежища, расчищены хода сообщения между участками рот и в тыл.

28-29 июля. Положение на фронте без перемен, временами противник обстреливал окопы легкой артиллерией. 29 июля получено приказание командира корпуса о производстве каждую ночь разведки, ставя задачею захватить пленного, постоянно тревожить противника дерзкими и смелыми нападениями.

В ночь на 30 июля разведка ничего нового не дала, так как продвижение было затруднительно, и к тому же противник непрерывно освещал местность ракетами и прожекторами. Разведчики были скоро обнаружены, но так как у противника оказались секреты выставленными за проволокой и подступы к позиции обстреливались пулеметом, разведчики вынуждены были возвратиться.

В ночь на 31 июля на линию секретов 5 роты вышел дезертир со стороны противника, рядовой 3 роты батальона под названием «Olukeam» (?) из познанских поляков Войцех Иоганн Загманский. С собою принес две винтовки старого образца, штык, каску, противогазную маску. После осмотра был отправлен в штаб дивизии.

Согласно приказу по дивизии № 96 от 30 июля в ночь на 1 августа полк был сменен на позиции 31-м ССП. Смена закончилась благополучно в 24 часа 31 августа. По смене полк направился побатальонно в дер. Крыжеловщину, 1-й батальон, пулеметная команда и обозы через мес. Турец, остальные части через Некрашевичи. В дер. Крыжеловщина полк сосредоточился в 6 часов утра 1 августа. Разместился полк квартиро-биваком, обоз 2 разряда на прежнем месте в мес. Турец.

1 августа полк устраивался на новой стоянке, занятий не производилось.

Группа военнослужащих 3-й Сибирской стрелковой дивизии перед входом в блиндаж

2 августа началось мытье в бане и занятия в ротах и командах с 7 часов утра до 10 и с 4 до 6 часов.

4 августа полк посетил командир корпуса, приехавший из штаба Г. дв. Уша в 11 часов. Осматривал полк его Превосходительство поротно и командно, выстроенных у своих палаток и помещений.

Видом людей, установленным порядком, дисциплиною в полку, прекрасною пищею командир корпуса остался очень доволен, сказав уезжая: «Выношу самое приятное впечатление». Перед отъездом командир корпуса созвал всех г.г. офицеров, беседовал с ними и благодарил. Уехал из полка в 12 часов 30 минут.

5 августа проводились утренние занятия, вечером люди были в полковой церкви.

6 августа по случаю праздника занятий не проводилось.

С 7 августа по приказанию начальника дивизии, в исполнение приказа командующего 4 армией, занятия в полку начали производиться с 6 часов утра до 11 и с 16 до 19 часов ежедневно кроме праздников.

С 8 августа на оборудованном полком стрельбище началась стрельба с дистанции в 100 шагов.

9-10 августа обычные занятия.

11 августа после вечерних занятий при штабе полка были собраны нижние чины, награжденные Георгиевскими крестами за бои у оз. Нарочь с 8 по 21 марта. Кресты раздавал полковник Лачинов при хоре музыки. Было получено и роздано:

Георгиевских крестов (не указано – А.К.).

Георгиевских медалей (не указано – А.К.).

12, 13, 14, 15, 16 августа обычные занятия.

16 августа полк праздновал свой праздник. В 10 часов был выстроен около церкви. В 10 часов 30 минут прибыл командир корпуса генерал-лейтенант Редько, временно командующий 7 ССД, командир бригады 8 ССД Свиты ЕИВ генерал-майор Джунковский, начальник штаба корпуса генерал-майор Богданович и начальник штаба 8 ССД генерал-майор Койчев, командиры 30 и 31 ССП, представитель 32 ССП, командир 25 Туркестанского стрелкового полка, представители организаций Красного Креста и другие приглашенные лица. По окончании литургии и молебна и поздравления начальствующих лиц с праздником, гостям был предложен завтрак. Нижним чинам полка в этот день было выдано усиленное довольствие и сладости. Около 5 часов начальствующие лица уехали.

В этот день получена была телеграмма от командующего 4 армией генерала от инфантерии Рагозы следующего содержания: «Вас г.г. офицеров и молодцов нижних чинов поздравляем полковым праздником. Бог Вам на помощь Вашем большом и трудном деле. Сожалею, что не могу этот день провести с Вами. 1073 Рагоза».

В ответ на это от имени полка послана командующему армией следующая телеграмма: «За высокое внимание оказанное Вашим Высокопревосходительством вверенному мне полку по случаю полкового праздника полк приносит Вашему Высокопревосходительству великое русское спасибо, а своею службою на благо дорогой родины и радость Батюшки Царя все, от последнего стрелка и кончая мною, постараемся оправдать столь дорогое к полку внимание. Командир 29 ССП полковник Басов».

17 августа занятий не проводилось.

18 августа. Полк выступил побатальонно из дер. Крыжеловщина для смены 31 ССП с 6 часов вечера, в 21 час началась смена на позиции 31 ССП на участке от дер. Великая Слобода включительно до дороги Кринки – Некрашевичи исключительно.

19 августа в 1 час 20 минут полк сменил 31 ССП, смена закончилась благополучно. Расположение батальонов следующее: на правом участке 3 батальон – 9, 10 и 11 роты в окопах, 12 рота – в резерве. Средний участок – 14, 15 и 16 роты, 13 рота – в резерве и левый участок – 1, 2 и 4 роты в окопах, 3 рота – в резерве. Резервные роты сменяли роты на позиции своего батальона по усмотрению командиров батальонов. В полковом резерве – 2 батальон.

За время нахождения полка на позиции до 31 августа на фронте было спокойно. Противник активности не проявлял ввиду дальности расстояния и значительного пространства болота, особенно против правого участка, ружейного огня не было и лишь только на самом левом фланге (участок 3 роты) изредка происходила ружейная перестрелка. Артиллерия противника стреляла по нашим батареям, не нанося, однако, потерь.

Ежедневно производились работы по улучшению окопов и ходов сообщения, под руководством взвода сапер 3 саперной роты 5 Сибирского саперного батальона под командою прапорщика Крестнякова и команды полковых сапер.

21 августа на укомплектование полка прибыли из 136 запасного полка маршевая рота в составе 225 человек. После проверки их занятия оказалось, что подготовка их еще не достаточно удовлетворительна и кроме того значительное большинство совершенно не участвовало в боях. Вследствие этого все пополнение составило особую команду, для ее обучения назначен подпоручик Илюшин и прапорщики Божков, Горяинов и Вишняков. К этому пополнению присоединили и пополнение 55 нижних чинов, прибывших из корпусного транспорта.

24 августа на фронте 4 батальона, на шоссе из мес. Кореличи на Турец, вышел назвавший себя агентом 10 армии под кличкою «Kpoura» (Кронча?). Агент согласно распоряжению штаба 4 армии был с завязанными глазами отправлен в фольв. Зулин и сдан дежурному жандарму армии под расписку.

Георгиевские кавалеры 27-го Сибирского стрелкового полка

25, 26, 27, 28, 29 августа без перемен, ежедневно ночью производились нами работы по улучшению окопов и землянок, производились ночные разведки командою полковых охотников под командою своего начальника прапорщика Лазаренко, а также и ротными разведчиками. Разведка подтверждала и дневное наблюдение за противником о пассивности немцев, столкновений с разведчиками не было.

30 августа утром перед караулом на шоссе перед фольв. Березовец задержана женщина, назвавшая (-ся – А.К.) агентом 2 армии под кличкою «Вера». Она была отправлена в ф. Зулин от командира 4 батальона полковника Корсака и сдана дежурному жандарму армии.

На устройство тыловой позиции через два дня в третий полком высылались из полкового резерва – 2-го батальона по две роты на вторую линию первой укрепленной полосы до 5 сентября. После чего на работы из полков боевой линии рабочие не назначались (приказ по дивизии № 86).

Командир 29 ССП полковник Басов Полковой адъютант поручик Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 49. Л. 1-6об.

Журнал военных действий

с 1 сентября по 30 октября 1916 г.

1-10 сентября. Положение на участке полка без перемен.

11 сентября. В ночь с 11 на 12 сентября полк был сменен благополучно в 21 час. на позиции 31-м ССП, тремя его батальонами. Три батальона 29 ССП – 1, 3 и 4, причем 1 батальон по смене с передовой линии стал на место полкового резерва, дабы освободить 2 батальон 29 ССП, который отошел в дер. Некрашевичи, 3 и 4 батальоны после смены отошли в дер. Луки, где поместился и штаб полка. Учебная и музыкантская команда – в дер. Лыковичи, конные разведчики перешли в Г. дв. Броносово. Прибывшие на укомплектование н.ч. были отправлены в дер. Родунь, где сосредоточилось пополнение всех полков дивизии. Наблюдающим за всеми командами дивизий назначен с 15 сентября полковник Лачинов. Он же и начальником гарнизона дер. Родунь.

12 сентября. 2 батальон сменил на участке Г. дв. Осташин вкл. до дер. Руковчицы, батальон 31 ССП, который перешел в состав полкового резерва своего полка, а оставшийся там 1 батальон 29 ССП присоединили к полку, расположились в дер. Некрашевичи. В этой же деревне расположились саперная полковая команда и команда полковых охотников. Три батальона полка составили дивизионный резерв.

13 сентября. 10 рота вступила в лесные работы в л. Святуха, где с 10 сентября работала команда пополнения подпоручика Илюшина. На смену 10-й роты была 16 сентября после ужина выслана 11 рота, эта рота была сменена 23 сентября одною из рот 30 CСП.

С 14 сентября от полка высылались на работы по устройству позиций второй линии 32 ССП по четным числам месяца по две роты полка. Во время нахождения в резерве полк приступил к постройке землянок в дер. Луках и Некрашевичи, на что ежедневно наряжались две роты в дер. Луках и по одной в дер. Некрашевичи. Свободные от работ роты производили занятия с 7 час. утра до 11 час. и с 15 час. до 19 час.

14 сентября. Полк посетил командир корпуса генерал-лейтенант Трофимов и начальник дивизии генерал-лейтенант Редько.

Полковой оркестр

19 сентября. Ночью на участке 32 ССП в 1 час 40 мин. выступил 4 батальон ввиду того, что там на дер. Любаничи обозначилось наступление противника, поддержанное стрельбой неприятельской артиллерии по расположению 32 ССП. Как оказалось впоследствии – это была лишь усиленная разведка немцев, выславших на разведку три партии по 100 чел. при офицере. 4 батальон составил резерв командира 32 ССП. Около 3 час. стрельба прекратилась и в 4 часа 4 батальон возвратился в дер. Луки.

20 сентября. Командир корпуса в 11 час. прибыл на саперный городок у г. дв. Цетра, где присутствовал на занятиях 4 батальона (борьба за укрепленные полосы).

С 20 по 27 сентября обычные занятия.

27 сентября. По случаю выступления на позиции занятий не было. В ночь с 27 на 28 сентября полку приказано сменить на позиции Вел. Слободы до дер. Кринки – Некрашевичи 31-й ССП. В ту же ночь батальону 30 CСП сменить на позиции Г. дв. Осташин – дер. Руковчицы 2-й батальон 29-го ССП и последнему присоединиться к полку, сменив батальон 31 ССП, который до его прихода временно оставался в распоряжении командира 29 ССП. Смена трех батальонов закончилась благополучно в 20 час. 50 мин.

28 сентября. В ночь с 28 на 29 сентября в состав боевого участка 29-го ССП присоединен бывший участок 7-й Туркестанской дивизии от дер. Новое село до с. Вел. Слобода. Этот участок, занимаемый 24 Туркестанским стрелковым полком, был сменен 3-м батальоном 30-го ССП под командою полковника Шумицкого, занявшего участок начиная справа 9, 10, 12 роты, 11 рота – в резерве в ф. Пузиневичи, с 6 пулеметами.

2 батальон полка, будучи сменен, в ту же ночь на позиции Г. дв. Осташин-II до дер. Руковчицы частями 7 ССД, прибыл в состав полкового резерва в 2 часа. На участке полка находилось 16 легких орудий, 2 прожектора и 1/2 роты сапер.

29-30 сентября. На всех батальонных участках спокойно. Ночью ежедневные поиски разведчиков.

2 октября. В ночь с 2 на 3 октября – 3-й батальон 30 CСП был сменен на позиции 1-м батальоном 32 ССП, под командою подполковника Богдановича. В ночь с 2 на 3 октября была организована разведка против всех трех боевых участков: на участках 1 и 3 батальонов разведка ничего существенного не дала, на левом же участке ротные разведчики 4 батальона (13 и 14 рот) в числе 19 чел. достигли некоторого успеха.

Первая партия в 9 чел. под командою прапорщика Салатко-Петрищо, переправившись на лодке через р. Сервечь, севернее впадения в нее р. Невды, направилась к сопке, что севернее р. Невды (сопка № 1). Другая партия под командою прапорщика Кочетовского направилась, переправившись через р. Сервечь, на сопку, что южнее р. Невды (сопка № 2). Движение между офицерами было по заранее составленному плану, согласовано.

Первая партия (13 разведчиков), предшествуя (шествуя – А.К.) тремя дозорами, достигла северной сопки (№ 1), которая оказалась никем не занятою. При дальнейшем движении дозор наткнулся на немцев, засевших в кустах. Со стороны немцев была брошена бомба, попавшая в плечо одному из разведчиков, но к счастью не разорвавшаяся (стр. Шпага). Тогда другой стрелок Аваков первый бросился на первого попавшегося немца и заколол его. Его примеру последовали другие, таким образом, завязалась рукопашная схватка и выстрелы. В это время другая партия (14 разведчиков) под командою прапорщика Кочеткова бросились на шум и выстрелы.

Немецкие разведчики не ожидали удара во фланг. Появление нашей второй партии, переправившейся через р. Невду, так ошеломило противника, что немцы, несмотря на свой численный перевес (их было 25–30 чел.) бросились бежать врассыпную, оставив на месте убитыми четыре человека.

Скорым осмотром местности первой партии удалось наткнуться на труп убитого обер-лейтенанта, который они и принесли в свои окопы. Он убит двумя штыковыми ранами в живот и шею. Этот обер-лейтенант утром 3 октября был похоронен с отданием воинских почестей на кладбище у ф. Нерашево полковым священником.

В приказе по корпусу подвиг разведчиков был подробно описан. Заканчивается приказ следующими словами: «От лица службы благодарю прапорщиков Салатко-Петрищо и Кочетовского и молодцов разведчиков за умело веденную разведку (и отличия – А.К.) проявленные ими в этой штыковой схватке. Приказываю немедленно войти с представлением ко мне о награждении стрелка Авакова Георгиевским крестом, а наиболее отличившихся из остальных разведчиков – Георгиевскими медалями».

В приказе по корпусу от 4 октября была помещена телеграмма, полученная командиром корпуса от командующего армией следующего содержания: «Спасибо молодцам разведчикам 29 Сибирского стрелкового полка и толковую разведку в ночь с 2 на 3 октября. Назначаю им в награду 40 рублей. 1636. Рагоза».

За эту разведку были награждены Георгиевскими крестами стрелки Аваков Анет и Меркушанов Григорий и четырем разведчикам пожалованы Георгиевские медали. Начальник дивизии лично благодарил разведчиков для чего приезжал 3 октября в 13 и 14 роты.

4 октября. На фронте без перемен.

5 октября. Противник в 19 час. делал пристрелку из пулеметов по кладбищу у дер. Березовец, а в 23 час. 45 мин. выпустил пять трехдюймовых снарядов по левому флангу 4 батальона. Снаряды вреда не причинили, на остальных участках – спокойно.

В остальные дни на фронте полка затишье и только иногда артиллерийская перестрелка. Разведка, высылаемая почти ежедневно, нового ничего не выяснила, так как противник оставался пассивным. Таково было положение до смены полка 18 октября, причем 31 ССП сменил и батальон 32 ССП, заняв, таким образом, своими четырьмя батальонами весь участок, занимаемый до этого пятью батальонами. Смена закончилась благополучно в 21 час.

По смене полк направился частью в м. Турец, частью в Еремичи и составил армейский резерв.

Похороны убитых немецких офицеров на берегу реки Мемель

19 октября. Занятий не проводилось, люди отдыхали, мылись и приводили в порядок одежду, снаряжение и пр.

20-29 октября. Полк продолжал находиться в резерве. Ежедневно производились свободными от работ ротами занятия, было приступлено к постройке саперного городка.

29 октября. 3 батальон, согласно полевой записке Начальника штаба, перешел из м. Еремичи в дер. Некрашевичи, где поступил в состав дивизионного резерва с подчинением командиру 30 CСП полковнику Изюмову. Это перемещение было вызвано выделением 2 батальона 30-го ССП в корпусной резерв.

30 октября. В ночь на 30 октября 3 батальон возвратился в м. Еремичи. Остальная часть полка оставалась на занимаемых местах. Во время нахождения полка на отдыхе было произведено окуривание нижних чинов полка газами в продолжение 23 и 24 октября.

Командир 29 ССП полковник Басов

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 50. Л. 1-20

Журнал военных действий 1 ноября – 31 декабря 1916 г.

1-5 ноября. Полк находился в резерве, производились усиленные занятия, приступлено к устройству саперного городка между дер. Лядки и Броносово, земляные работы по устройству были закончены 4 ноября.

3 ноября было получено секретное предписание Командующего 4 армией о выделении для вновь формируемой дивизии вторых рот от каждого полка дивизии со всеми наличными офицерами и нижними чинами по состоянию их к 28 октября. Эти выделенные вторые роты от каждого батальона составили от полка сводный батальон. Взамен выделенных рот приказано немедленно формировать новые роты, обратив на образование их по одному взводу от каждой из трех оставшихся рот. Недостающее число нижних чинов до пополнения, как выделенного батальона, так и вновь сформированного, взять из пополнения 25 % запаса.

6 ноября. Эти выделенные роты полка расположились в м. Еремичи, составив как бы 5-й батальон полка. Всего в каждой выделенной роте общее число по спискам н.ч. было по 238 чел., что в батальоне составило 952 чел., кроме того было еще выделено для формирования команд вспомогательного назначения – от команд 118 чел. Все н.ч. были вооружены согласно штату.

14 ноября. К 12 час. все выделенные люди были переданы временно командующему полком (третьим новой дивизии) капитану 30 CСП Долецкому. Во вновь формируемый полк назначены следующие гг. офицеры: полковник Корсак, штабс-капитан Окунев, поручики Давидович, Ржакенский, подпоручики Щетинкин, Николаевский, Твердухин и прапорщики Полевой, Плющенко, Гордеев, Ромашкевич, Лонгинов, Степанов, Кочетовский и Дурасов.

17/I (14 ноября?). В 6 час. утра выделенные сводные батальоны выступили к месту сформирования в район ст. Кайданово. Из сводных батальонов от 29 и 30 Cибирских стрелковых полков с одним батальоном из 83 пехотной дивизии составился трехбатальонного состава 3-й полк 131 пехотной дивизии, получивший имя: 523 пехотный Ачинский полк – названный по месту стоянки в мирное время 29-го ССП, города Ачинска Енисейской губернии.

Несколько пополнившись, 29-й ССП заступил на позицию в ночь с 12 на 13 ноября, где сменил 31 ССП от дер. Новое село до дороги Кринки – Некрашевичи, заняв передовую линию четырьмя батальонами, имея в качестве полкового резерва 3-й батальон 30 CСП под командою полковника Шумицкого.

На позиции роты продолжали совершенствовать позицию, особенно усиливая проволочные заграждения, чтобы довести каждую полосу заграждения до ширины четырех кольев. Разведка, высылаемая от батальонов в ночь на 14 ноября, ничего нового не дала.

13 ноября ночью на участок 5 роты вышли бежавшие из плена три стрелка 25 ССП Иван Ловицкий, Николай Атагишин и Матвей Василешников, которые 13 ноября были направлены коменданту 8 ССД.

На левом участке полка находились две прожекторных станции. Все 16 пулеметов были на позиции, кроме того 8 бомбометов и один миномет.

13-16 ноября. На позиции полка спокойно, потерь не было, ночью ежедневно производилась разведка, но ввиду того, что вследствие теплой погоды болото было труднопроходимо, столкновений с противником не было, так как наши разведчики, хотя и переходили р. Сервечь, подойти близко к противнику не удавалось.

Согласно приказу по дивизии в ночь на 17 ноября 30-му ССП приказано сменить 32 ССП на участке до Г. дв. Осташин I. После смены 32-му ССП отойти в дер. Луки в дивизионный резерв, выделив по батальону в полковой резерв 29 и 30 Cибирских стрелковых полков. Вследствие этого находившийся в полковом резерве 29-го ССП 3-й батальон 30 CСП выступил в 17 час. для смены 32-го ССП, после же смены с позиции в состав полкового резерва 29-го ССП прибыл 3-й батальон 32 ССП под командою подполковника Шлиппера в 22 час. 25 мин. 16 ноября.

17 ноября. В 10 час. в штаб полка прибыл начальник штаба 8 ССД генерал-майор Койчев для проверки плана обороны полка в присутствии командиров батальонов. До этого прежний план обороны, составленный еще 18 октября, был вновь переработан и уже в окончательном виде после некоторых указаний начальника штаба дивизии был представлен начальнику 8 ССД 18 ноября сообразно с планами командиров батальонов.

В ночь с 17 на 18 ноября на позиции была произведена газовая тревога с подходами боевых резервов к передним окопам, эта проверка дала следующие результаты:

1 рота была готова к встрече газовой атаки в 6 минут, кроме 3 взвода, который ожидая световых сигналов, запоздал на 2 минуты, т. е. изготовился в 8 минут.

2 рота (резервная) была изготовлена в 7 мин., прибыла из резерва в передовую линию через 33 мин. Задержка произошла при переходе через ходы сообщения по мосткам.

Прожектористы

3 рота (на позиции) была готова в 2 минуты. Нижние чины, назначенные к обливанию мазутом и зажиганию костров и факелов, были на своих местах. Резервный взвод роты по приказанию занял вынесенный на 200 шагов вперед окоп через 8 минут.

4 рота (на позиции) изготовилась в 3У мин. все зажигальщики были на своих местах.

5, 6, 7 и 8 роты: приготовились к встрече газовой атаки в промежуток времени от 4 до 6 мин. Особой суеты и беспорядка не было; лишь самая незначительная часть неправильно одевала маски. Зажигальщики были на местах и имели бутылки с нефтью. Время производства тревоги было в 5 роте в 2 час. 30 мин., в 6 роте в 24 час., в 7 роте в 2 часа и в 8 роте в 1 час 30 мин.

Роты 3 батальона: газовая тревога произведена в 24 часа. Сигнал тревоги был подан с химического поста и всеми ротами батальона был принят одновременно. Передовые роты приготовились к встрече атаки через 4–5 мин. 10 рота (резерв) подошла на поддержку через 30 мин. после сигнала. Боевое положение приняла по прибытии через 5 минут.

Роты 4 батальона: тревога производилась в 24 часа, люди приготовились в течение 3–4 минут, за исключением полуроты 13 роты – прибыли на поддержку через 35 минут. Могли бы прибыть скорее, но проводник вместо кратчайшего пути повел дальним.

Во всех ротах люди в масках находились до 1 ½ часов: обморочных последствий не было. Общие недочеты, к устранению которых приняты меры:

1. попадаются люди, стрелки всецело стремящиеся лишь к скорейшему надеванию масок, упуская из виду правильность надевания,

2. сторожевое охранение в некоторых ротах оставалось на местах вместо того, чтобы надевши маски, идти в окопы, предварительно забросав проходы в проволочных заграждениях рогатками.

В некоторых ротах винтовки не заряжались для открытия огня тотчас же по прибытии людей из сторожевого охранения. Не сноровисто в масках находят бойницы.

18-19 ноября. Положение на фронте без перемен.

20 ноября. В 19 час. полковой резерв, 3 батальон 32 ССП, был сменен 3 батальоном 31 ССП под командою подполковника Григорьева и последний поступил в распоряжение командира 29 ССП.

21 ноября. Корпус с 24 часов переходит в состав 2 армии оставаясь на прежних местах.

22 ноября. В ночь на 22 ноября партия полковых разведчиков, охотников в числе 32 чел. под командою прапорщика Королева, производила разведку по шоссе в направлении на Кореличи, подверглась нападению со стороны противника, подпустившего наших к месту засады на 50 шагов. После чего открыв сильный огонь, немцы пытались окружить наших с тыла и фланга. Немцев было около роты, охотники наши вынуждены были отступить, понеся потери.

Один разведчик, по-видимому, убитый, не мог быть вынесен, другой раненый был вынесен товарищами. В эту же ночь против крайне левого фланга полка (2 батальон) были замечены с 13 час. горевшие костры у противника, горение производилось около часу. После прекращения огней была выслана партия батальонных разведчиков, которая не могла выяснить причины зажигания огней. Во время горения костров немцы бросали из своих окопов ручные гранаты.

23 ноября. Прибыло в дер. Радун пополнение в числе 120 н.ч. и одного прапорщика Сметанина.

Ночью зажигание костров в окопах опять наблюдают, появлению которых предшествовала сильная ружейная и пулеметная стрельба по правому флангу 30 CСП, в лощине у дер. Кринки и против левофланговой 8 роты 2 батальона. В бинокль было видно, что они горели как бы из канавы вдоль окопов противника, причем огонь давал много дыма. Наша артиллерия открывала огонь по месту горения, но огни от этого не уменьшались.

Предположение командира 2 батальона подполковника Шохина, что немцы производили газовую тревогу, и вместо костров у них огневой завесой служило зажигание горючей массы, как бы текущей по канаве вдоль окопов.

24-25 ноября. На фронте полка спокойно, дальнейшие разведки не высылались.

26 ноября. В день празднования учреждения ордена Св. Георгия был произведен парад Георгиевским кавалерам согласно приказа по дивизии в дер. Луки в районе расположения 32 ССП. Для участия в параде были назначены представители от полков по… чел. (не указано – А.К.) и от прочих частей дивизии.

Всем Георгиевским кавалерам в полках была выдана улучшенная пища для чего разрешено израсходовать из… (не указано – А.К.) сумм полка по… (не указано – А.К.) на человека.

27 ноября. У второго моста на шоссе на Кореличи считая от нас, стрелками 1 роты были найдены четыре газеты, напечатанные на польском языке.

29 ноября. Командою полковых охотников в связи с нахождением газет, подтверждающих хождение немцев по шоссе, были устроены в этом районе засады, но немцы на разведку не выходили. В 1½ час. засады были сняты, дольше находиться было трудно ввиду сильного и холодного ветра.

30 ноября. Была произведена на позиции газовая тревога, причем выяснилось: в ротах батальонных резервов суетливость при одевании масок высказывается (так в тексте – А.К.) больше, чем в ротах, стоящих в окопах. Некоторые части сторожевого охранения, надев маски, оставались на своих местах впереди окопов. Батальонные резервы слишком медленно продвигались в первую линию. В общем, маски были одеты в 3–5 мин., зажигальщики вех и костров были все на своих местах, все люди знают значение звуковых сигналов.

1 декабря. Был произведен маневр с подходом резервов, причем участие артиллерии и действия соседнего 30 Cибирского полка были мнимые. Предположение было сделано следующее:

1. в 16 час. артиллерия противника вначале обстреливает участок от ф. Березовец до дер. Кринки и особенно сильно дер. Березовец и выс. 91, 0.

2. В 16 час. 50 мин. пехотные цепи противника начали спускаться с выс. 72 к реке Сервечь.

3. В 17 час. 35 мин. передовые части противника начали переходить р. Сервечь против левой окраины дер. Березовец и несколько выше впадения р. Невды.

4. В 18 час. 30 мин. наступающие цепи противника оказались более густыми со стороны южной сопки, что к югу от р. Невды, чем на остальном фронте.

5. В 19 час. 10 мин. противник отступает.

6. В 19 час. 30 мин. противник скрылся в своих окопах. Маневр (так в тексте – А.К.) начался в 16 час. и окончился в 19 час. 45 мин.

Две роты полкового резерва принимали участие в маневре, пришли до места расположения резерва 2 батальона в 37 минут.

На фронте спокойно.

4 декабря. В 15 час. 30 мин. немцы выпустили пять тяжелых и 10 легких снарядов по шоссе на Кореличи между первым и вторым мостами, на остальных участках полка – тихо.

5 декабря. День прошел спокойно. Во исполнение приказа по дивизии полк был сменен с наступлением темноты 31-м ССП. Смена началась в 18 час., закончилась в 20 час. благополучно. По смене полк отошел в армейский резерв и расположился: 1 и 2 батальоны, саперная команда, команда полковых охотников и команда химиков в м. Турец, остальные части – в дер. Лядки, Обрина Малая, м. Еремичи, ст. Церибостынь.

6-9 декабря. Полк устраивался на новом месте, люди мылись в бане, занятий не производилось. В остальные дни нахождения в резерве ежедневно производились занятия в ротах и командах. Оканчивались работы по строительству саперного городка, что восточнее дер. Броносово.

В исполнение приказа Главнокомандующего армией устраивались сообщения на общем собрании г.г. офицеров в землянке-классе в м. Еремичи. Первое такое собрание было 10 декабря, читал поручик Антипов на тему: «Полевая фортификация за 28 месяцев войны». 12 декабря там же было сделано сообщение подпоручиком Соколовым «О действии огнеметов противника на фронте позиции 35 Армейского корпуса в конце августа 1916 г.». 20 декабря сообщение прапорщика Горяинова «Об удушливых газах и средствах предохранения от действия их» и поручика Евсеева «О перехватывании противником наших телефонных разговоров».

18 декабря. Согласно приказа по дивизии № 165 на позиции произошло изменение в расположении частей дивизии. Правый участок на счет сокращения левого фланга увеличился вправо, а именно: позиция в ночь на 18 декабря была занята 31-м ССП от ф. Румок до лощины, прилегающей в версте к югу от ф. Березовец, для чего 31-му ССП пришлось сменить части 24 Туркестанского полка.

В связи с этим перемещением приказано полку освободить занимаемые помещения в м. Турец и расположиться в ф. Добреч и дер. Синявская Слобода. Это перемещение произошло 8 декабря, причем в ф. Добрече расположился 1 батальон, в дер. Синявская Слобода – 2 батальон и команды химиков и саперов. Команда полковых охотников перешла в дер. Обрина Малая, остальные части полка остались на прежних местах.

24 декабря. Для увеселения на праздниках нижних чинов был дан в специально приспособленной землянке спектакль в м. Еремичи, устроенный под руководством и деятельном участии прапорщика Королева.

25 декабря. Утром было совершено в м. Еремичи Богослужение. В собрании г.г. офицеров полка был устроен общий обед. В 18 час. состоялся в присутствии командира полка спектакль с дивертисиментом (так в тексте – А.К.) для г.г. офицеров и нижних чинов.

26 декабря. В исполнение приказа по дивизии № 170 полк стал приготовляться к заступлению на позицию для смены 31-го ССП. Утром того же дня в ф. Добреч были розданы подарки для нижних чинов 1 батальона, привезенные представительницей сестрою подполковника Трапезникова, Александрой Модестовной Корнаковой.

С 16 час. полк начал побатальонно выступление и уже с 18 час. началась смена на позиции 31-го ССП. Около 22 час. смена закончилась благополучно. Позиция была занята: от ф. Румок до ф. Пузиневичи 2 и 3 ротами и в резерве в ф. Румок 1 рота, и в дер. Новое Село – 4 рота, левее до южной окраины дер. Тарасевичи – позиция занята 6 и 7 ротами, в батальонном резерве в ф. Пузиневичи 1/2 роты 5 роты и в дер. Великая Слобода – 8-я и ½ 5 роты.

Левый участок полка до лощины, прилегающей в версте к югу от ф. Березовец – занят 3 батальоном; полковой резерв расположился в дер. Луки (15 и 16 роты) и дер. Броносово (13 и 14 роты). Штаб полка в Г. дв. Броносово, обоз 1 разряда в дер. Лядки. Учебная и музыкантская команды – остались в м. Еремичи. На всем участке полка было поставлено 14 пулеметов, 8 бомбометов и один миномет.

27 декабря. Ночь и день прошли спокойно.

28 декабря. Противник обстреливал артиллерией средний участок левого батальона, выпустив 4 легких и 24 тяжелых снарядов. Потерь не причинил, так как снаряды ложились между передовыми окопами и резервом. В ночь на 29 декабря была выслана партия полковых разведчиков, охотников против левого участка в направлении на м. Кореличи под командою прапорщика Вишнякова. Пройдя третий мост на шоссе, разведчики внезапно были обстреляны частым огнем противника из кустов, что у шоссе, потеряв одного н.ч. убитым и одного тяжело раненым. Убитого и раненого удалось вынести.

29 декабря. Днем 1 батальон посетил Начальник дивизии. День на фронте полка прошел спокойно.

30-31 декабря. Без перемен. Со стороны противника замечены мелкие работы по расчистке окопов. Нам приказано укреплять позицию, доведя ширину проволочных заграждений до 20 кольев. Для чего ежедневно наряжаются две роты от полкового резерва в распоряжение сапер.

Командир 29 ССП полковник Басов

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Глава 4

1917 год

Военные действия 29-го Сибирского стрелкового полка

Фонд 3363, опись 1, дело 77. Л. 1-4об.

Журнал военных действий 29 ССП за 16 период войны,

т. е. с 1 января по 28 февраля 1917 г. включительно

1 января. Без перемен.

2 января. 11 рота сменила на позиции 10-ю роту, в остальном расположение полка не изменилось.

2-5 января. Без перемен. Высылаемые разведки небольшими партиями ничего нового у противника не обнаружили. Противник по-прежнему бдителен и при всякой попытке наших разведчиков приблизиться открывает частый огонь.

6 января. На правом и среднем батальонных участках производится смена рот на позиции своими резервами батальонов.

В ночь с 7 на 8 января 4 батальон у ф. Березовец сменил 3 батальон, отошедший в резерв полка.

8-10 января. Положение на позиции без перемен, на фронте полка спокойно, противник активности не проявлял.

11 января. В ночь прибыла пулеметная команда Кольта под командою подпоручика Ленчевского и при младшем офицере подпоручике Салатко-Петрищо, сформированная при 2-м пулеметном полку в гор. Ораниенбаум в составе 106 солдат и 56 лошадей с полным обозом, полагающимся согласно штату команд Кольта. Эта команда размещена в ф. Нерашево в землянках и доме.

Линия фронта. 1917 г.

11-13 января. Без перемен.

В ночь с 14 на 15 января согласно приказа по дивизии № 182 полк был сменен на позиции частями 31 и 32 Сибирских стрелковых полков, причем 31 полк занял участок от ф. Румок до южной окраины дер. Тарасевичи вкл., двумя батальонами сменив наш 4 батальон на позиции у ф. Березовец. Смена закончилась благополучно.

По смене полк отошел в дер. Луки и Некрашевичи. В дер. Луки расположились 4 батальон, штаб полка, команды: саперная, траншейных орудий, сбор оружия, служба связи, химиков и пулеметные Максима и Кольта, хозяйственная часть, околоток и обоз 1 разряда. В дер. Некрашевичи: команда конных разведчиков, 1 и 2 батальоны, знамя при учебной команде, а также и музыкантская команда в м. Еремичи. Команда пополнения из дер. Радуни прибыла к вечеру 14 января в дер. Луки.

Во время нахождения полка на позиции было получено распоряжение о выделении из полка на формирование новых частей всего третьего батальона, 7 и 14 рот. Это распоряжение было получено первоначально 5 января, а уже 8 января было фактически приступлено к формированию. Выделены были вместе с батальоном все нижние чины, состоявшие в ротах к 1 января и все г.г. офицеры и обоз 3 батальона и рот.

Выделенными оказались следующие г.г. офицеры с ротами: полковник Федоров, капитан Яковлев, поручики: Парадовский, Мухин, Календин, Стояновский, подпоручики: Вартапетянц, Казанский, Богомазов, Михалевич, Скворцов и прапорщики: Кастерин, Бурдин, Баканов, Вишняков, Мерлин, Гуменюк, Орлов, Тарасюк и Дикий. Кроме того на образование команд вспомогательного назначения: поручик Мильчевский, подпоручики Илюшин и Сергиенко, прапорщик Муравьев и зауряд-прапорщик Лысаковский. Общее число нижних чинов выразилось в числе 1274.

8 января выделенный третий батальон, 7 и 14 роты были сменены с позиции 4 батальоном у ф. Березовец и отошел (так в тексте – А.К.) в дер. Лядки и Броносово, где составил полковой резерв, 7-я же и 14 роты сменились в позиций на другой день новыми соответствующими ротами, образовавшимися путем выделения на формирование их взводов из оставшихся основных остальных рот полка за исключением второй и шестой по следующему расчету: на формирование 7 роты пошли: 1-й роты 2-й взвод, 3-й роты 3-й взвод, 4 роты 4-й взвод, 5 роты 3-й взвод, на сформирование 14-й: от 8-й роты 3-й взвод, 13-й роты 4-й взвод, 15-й роты 2-й взвод и 16-й роты тоже 2-й взвод. Командиром 7 роты назначен подпоручик Калинин, 14 роты – подпоручик Матковский.

Выделяемые 7 и 14 роты были расположены в землянках, что в овраге в одной версте к западу от ф. Нерашево.

Все выделенные роты вместе с ротами, выделенными от 30 CСП образовали 67 Сибирский стрелковый полк и 14 января отошли в район м. Еремичи, Синявская Слобода, Великая и Малая Обрина.

16 января. Все г.г. офицеры и нижние чины были исключены из списков полка и зачислены в новый 67 ССП. В этот же день 29 ССП перешел в штат трехбатальонного стрелкового полка.

Во время нахождения в дивизионном резерве полк ежедневно высылал по три роты на саперные работы на позиции, производил занятия, мылся в бане.

25 января. В полк прибыло пополнение с 3 офицерами в числе 550 чел.

26-31 января. Обычные занятия и работы.

1-3 февраля. Занятия, работы и приготовление к заступлению на позицию.

4 февраля. Полк выступил для смены 30 CСП на позиции дер. Кринки до отдельного двора дер. Любаничи. Смена закончилась благополучно в 19 час. 45 мин. справа от нас стоял на позиции 32 ССП, влево 27 ССП. На позиции расположены: правый участок в окопах, начиная справа – 1 рота, 2 рота и 3 рота, в резерве – 4 рота. Левый участок – 6, 7, 8 роты в окопах и 5 рота в резерве, в батальонном резерве – 3 батальон. Пулеметы Максима и Кольта расположены поровну по 10 пулеметов на каждом участке (по 6 Максима и по 4 Кольта). На участке полка находился 1 дивизион 8 ССАБ.

5-9 февраля. На фронте полка лишь днем и ночью редкая перестрелка. В тылу противника незначительное движение одиночных людей и повозок, артиллерия противника огня не открывала.

10-11 февраля. На фронте без перемен.

12 февраля. Артиллерия противника обстреливала дер. Любаничи легкими снарядами выпустив 3 снаряда. Разведка, как пеших разведчиков, так и батальонных, результатов существенных не дала, ночью и днем противник крайне бдителен.

13 февраля. Тяжелая артиллерия противника проявила усиленную деятельность, обстреливая с 4У до 7 часов аэропланный взвод 6 батареи, стоящий на шоссе западнее дер. Ратово, выпустив 85 тяжелых 15-сантиметровых снарядов, но потерь не причинила.

14-21 февраля. На фронте обычная ружейная стрельба как с нашей, так и со стороны противника.

22 февраля. Окопы полка посетил временно командующий корпусом Г.Л. Редько[65], причем им найдено все в полной исправности и порядке в 1 батальоне, во втором оказался ряд упущений, о чем и были даны указания командиру батальона.

25 февраля. Участок позиции справа от нас занял 30 CСП, сменив 32 ССП, который отошел в дивизионный резерв в дер. Луки, а влево – 25-й ССП.

26 февраля. Был произведен опыт открытия заградительного огня путем подачи условного сигнала – бросанием светящейся ракеты. Опыт признать нельзя было особенно удачным ввиду того, что ракета была малозаметна с наблюдательного пункта батарей. В этот же день с наступлением темноты 3 батальон сменил на правом боевом участке полка 1 батальон, который по смене отошел в полковой резерв. Третий батальон занял позицию, считая справа, 9, 10, 12 роты, в резерве – 11 рота.

26-28 февраля. Положение на фронте без перемен. За время нахождения полка на позиции, т. е. с 5 по 28 февраля вкл., полк понес потери: убито 1 солдат, ранено 32 солдата, потерь среди офицеров и в материальной части не было.

Временно командующий 29 ССП полковник Лачинов Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 77. Л. 1-5

Журнал военных действий 29 ССП за 17 период войны,

т. е. с 1 марта по 30 апреля 1917 г. включительно

1 марта. На участке полка спокойно.

2 марта. Артиллерия противника выпустила по левому флангу полка 3 снаряда, разорвавшиеся у наших проволочных заграждений.

3 марта. На фронте спокойно.

4 марта. По телефону утром сообщены телеграммы:

1. О назначении Верховным Главнокомандующим армии и флота Великого Князя Николая Николаевича и о вступлении его в должность 3 марта

2. О назначении Государем Императором в согласии с Государственной Думой Председателем Совета Министров ответственного перед Народными представителями Министерства (так в тексте – А.К.) Князя Георгия Евгеньевича Львова и[66]

3. О новом составе министров.

Текст этих телеграмм следующий:

1. Волею Государя Императора Николая II Указом Сенату данным 2 марта Его Императорское Высочество назначен Верховным Главнокомандующим и изволил вступить в должность 3 сего марта

2. В согласии с Государственной Думой, Государь Император Указом Правительствующему Сенату назначил председателем совета Министров, ответственного перед народными представителями Министерства, Князя Георгия Евгеньевича Львова

3. В состав Министерства вошли:

министр внутренних дел Князь Георгий Евгеньевич Львов

за министра иностранных дел Павел Николаевич Милюков

министр юстиции Александр Федорович Керенский

министр путей сообщения Николай Виссарионович Некрасов

министр торговли и промышленности Александр Иванович Коновалов

министр народного просвещения Александр Аполлонович Мануйлов

военный министр и временно морской Александр Иванович Гучков

министр земледелия Андрей Иванович Шингарев

министр финансов Михаил Иванович Терещенко

государственный контролер Иван Васильевич Годнев

обер-прокурор Синода Владимир Николаевич Львов II-й.

Кроме того по телефону получен приказ армии и флоту № 1, текст его: «Волею Монаршею по неисповедимым путям Господним, Я назначен Верховным Главнокомандующим. Осенив себя крестным знамением, горячо молю Бога явить мне свою всесильную помощь.

Твердо верю, что на благо родины Он, Всемогущий и Всемилостивейший, услышит молитву мою. Глубоко приникнут сознанием, что только при всесильной помощи Божьей получу силы и разум вести Вас к окончательной победе. Что касается Вас чудо-богатыри, сверх доблестные витязи земли русской, то знаю как много вы готовы отдать на благо России и престола. Вам только нужна помощь Божья. Веруйте со мной, что Бог нам поможет. Знайте, что Россия в сознании, что для достижения окончательной победы нужна дружная самоотверженная работа всех ее сынов в тылу, своим достоинством и спокойствием явить всему миру величие Русского духа и непоколебимую силу нашей великой родины».

Присяга Временному правительству

5 марта. В 4 часа 30 мин. получен приказ по корпусу

№ 382 с объявлением актов об отречении Императора Николая 2-го от престола, в пользу Великого Князя Михаила Александровича, о согласии на принятие престола лишь в случае установления на то воли народа, выраженной через учредительное собрание в установлении образа правления и новых основных законов Государства Российского. Известие о перемене Правительства встречены были чинами полка с полным спокойствием.

Против правого участка полка немцами был выставлен плакат, где извещали солдат о нашем внутреннем перевороте. Плакат вечером был снят и отослан в штаб дивизии.

5-8 марта. На фронте спокойно.

9 марта. Немцы выставили против правого фланга полка две палки на восточном берегу р. Сервечь с прикрепленными пачками прокламаций, возбуждавшими наших солдат к недоверию англичанам.

10-13 марта. На участке полка тихо.

14 марта. По участку полка противник пустил 3 легких снаряда и 15 марта 2 тяжелых. Кроме того, по Г. дв. Кринки было сделано 10 выстрелов из миномета, не причинивших вреда.

16-31 марта. На фронте спокойно, разведка, высылаемая через день с наступлением темноты, никаких результатов в смысле выяснения частей противника, не дала. Таяние снегов и болотистое между окопное пространство делало разведку очень затруднительной. Противник активности не проявлял. Движение в тылу немцев не выходило из ряда обыкновенного. Артиллерия противника проявила деятельность лишь 25 марта, выпустив 12 тяжелых снарядов по Г. дв. Кринки, 29-го – по средней роте левого участка выпустила 3 тяжелых снаряда и 30-го – по этому же участку 18 снарядов. В остальные дни стрельбы противником не проводилось.

За март месяц потери выразились в полку: солдат убитых 3, ранено 31 (2 из них отравлено удушливыми газами).

1-4 апреля. На участке полка спокойно.

5-7 апреля. На участке полка спокойно. Противник стрелял реже обыкновенного, а против участков некоторых рот стрельбы почти совершенно не производилось.

8 апреля. Против некоторых ротных участков немцы небольшими партиями выходили с белыми флагами, пытаясь вызвать наших солдат на переговоры. С нашей стороны была сделана одним солдатом попытка самовольно приблизиться к немцу, но тонкость берега р. Сервечь и отсутствие переправ помешала этому. После этого случая было вновь подтверждено не вступать ни в какие сношения с противником и на его попытки выходить из своих окопов отвечать лишь огнем.

9 апреля. В ночь на 9 апреля полк согласно приказа по дивизии был сменен 31-м ССП, отошел в дивизионный резерв – в дер. Луки и дер. Некрашевичи.

Во время нахождения в резерве весь полк был осмотрен врачами, и оказалось значительное количество цынготных больных (так в тексте – А.К.), появившихся вследствие бессменного нахождения на позиции в течение 9 недель в самое неблагоприятное для здоровья время на болотисто-речном участке и в период весеннего таяния снегов и затем половодья. Начиная с 9 апреля по 16 апреля включительно, ежедневно по одному батальону отправлялось на ночные саперные работы на позицию. Ввиду продолжавшегося развития цынги высылка на работы была отменена, после чего полк мог уже приступить к более правильным занятиям.

18 апреля. В день празднования по новому стилю 1 мая в полку как в гарнизоне дер. Луки, так и Некрашевичи были организованы митинги, на которые прибыли ближайшие части войск с красными флагами и плакатами. Программу празднества, митингов и манифестаций выработал Полковой Исполнительный Комитет.

19-27 апреля. В полку обычные занятия.

28 апреля. Были произведены новые выборы в полковой Комитет на основании всеобщего равного и тайного голосования по расчету 20 солдат и 5 офицеров сроком на 6 месяцев. Ввиду того, что прежний полковой Исполнительный Комитет, как избранный поспешно, являлся лишь временной формой организации, вызванной к жизни внезапно нахлынувшей потребностью текущей жизни.

28 апреля прибыло из 38 ССЗП пополнение 78, 79 и 82 маршевых рот в числе 618 чел., которые 29 апреля были разбиты по ротам.

29 апреля. Полк побатальонно выступил с наступлением темноты для заступления на позицию на смену 30 CСП. Позиция была занята от буквы Т. в надписи Тарасевичи до дороги Кринки – Некрашевичи. Правый участок занял 2 батальон имея 4 роты в окопах и одну 10 роту в резерве, и левый – 1 батальон тремя ротами в передовых окопах и в резерве 4 и 11 роты. В полковом резерве две роты – 9-я и 12-я. На участке полка поставлено 8 пулеметов повозочной команды Максима и 6 Кольта и 4 пулемета вьючной команды Максима при полковом резерве.

На митинге

Обоз 1 разряда и околоток расположились в дер. Ратово и частью (обозы пулеметной команды вьючной и Кольта) в дер. Лыковичи.

Музыкантская и команда конных разведчиков в дер. Лыковичи. Учебная команда и команды слабосильных, выделенные из рот согласно приказа по дивизии № 550 при 5 офицерах 24 апреля расположились в м. Еремичах.

На участке полка находилась 2 батарея 8 ССАБ и 1 прожектор.

Командующий 29 ССП подполковник Писарев

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 79. Л. 1-5об.

Журнал военных действий 29 ССП

с 1 мая по 30 июня 1917 г. включительно

1-3 мая. На участке полка спокойно, в тылу противника незначительное движение одиночных и небольших групп людей, лошадей и повозок.

4 мая. Противник в 15 час. 20 мин. начал редко обстреливать деревню и фольварк Березовец, выпустил 13 снарядов легкой батареи, на что наша артиллерия отвечала тоже редким огнем.

5 мая. Спокойно.

6-7 мая. Редкая артиллерийская перестрелка.

8 мая. Согласно приказа по дивизии от 5 мая № 228 полк был сменен 65-м Сибирским стрелковым полком, смена произошла благополучно. По смене полк сосредоточился в дер. Луки, где и ночевал.

9 мая. После обеда поэшелонно полк выступил через ф. Цетра на дер. Радунь, куда прибыл к вечеру 9 мая кроме команды пулеметной Кольта, оставшейся на позиции в распоряжении командира 65 ССП согласно приказа по дивизии № 228. В дер. Радунь полк разместился по землянкам по восточной окраине деревни, частью по халупам.

10-14 мая. Полку был дан полный отдых.

15 мая. К 9 час. весь полк за исключением необходимого наряда был выстроен у южной окраины дер. Радунь, куда к этому времени прибыл начальник дивизии, командир бригады, дивизионный интендант и врач для производства инспекторского смотра. На смотре полк представился в полном порядке.

17 мая. В полку организован по инициативе полкового комитета солдатский клуб, при нем же – полковая библиотека. Для развлечения солдат кружок любителей сценического искусства из офицеров и солдат в полку на специально устроенной открытой сцене был устроен спектакль… мая и… мая (даты не указаны – А.К.), занятия в полку производились два раза в неделю по вторникам и четвергам утром по три часа, в остальные дни чтение газет, книг, беседы на темы текущего момента. К концу мая месяца группою офицеров и солдат из бывших учителей организована для пожелающих (так в тексте – А.К.) солдат школа грамотности и начались занятия с 27 мая. Всего к 27 мая записалось 344 солдат, которые были разбиты на 3 группы. С 31 мая по 3 июня в полк прибыло около 400 солдат пополнения из 14 ССЗП из гор. Красноярска.

7 июня. С 21 часа полк выступил в лес, что западнее м. Полонечка согласно приказа по дивизии № 238, где и расположился в части севернее большой дороги. В лесу расположились биваком все роты и строевые команды, в дер. Серамовичи обоз 1 разряда, команда музыкантская и канцелярии, обоз 2 разряда в дер. Малые Жуховичи, там же и учебная команда. Полк вместе с 32 ССП, расположенным в дер. Долматовщина составляет дивизионный резерв. Дивизия (30 и 31 Сибирские стрелковые полки) заняла в ночь на 8 мая позицию от Г. дв. Осташин II до дер. Дробыши.

8 июня. В 3 часа в северной части Полонечского леса собрались все роты и строевые команды. 1 батальон расположился в землянках, а также и команды пулеметная и пеших разведчиков, 2 и 3 батальоны, команда службы связи в палатках.

10 июня. Обозы пулеметных команд и часть повозочной пулеметной команды ввиду затруднения пользоваться водою и пастбищами в Полонечском лесу были переведены в землянки в районе ф. Негличе-Рафалова, команда конных разведчиков расположилась западнее ф. Негличе-Рафалова в землянках.

11 июня. С 11 июня полк ежедневно высылает на работы по оборудованию позиции по 2–3 роты. Занятия ежедневно начали проводиться с 20 июня по 2 часа строевые и по военному делу до обеда, после обеда велись беседы и чтение газет и обучение грамотности.

12 июня было получено распоряжение Верховного Главнокомандующего о совершенном запрещении отпусков, которое было немедленно объявлено через полковой комитет, к этому известию солдаты отнеслись вполне спокойно. С этого дня отпуска в полку были прекращены, как для солдат, так и офицеров.

23 июня. Был выбран от полка оперативный контроль в составе трех человек представителей от каждого батальона: от 1 батальона ст.у.о. Иван Ильин, 2 батальона – штабс-капитан Попов Александр Николаевич и от 3 батальона мл.у.о. Андрей Яковлев – 11-й роты. Задача этого контроля – находясь при штабе полка быть всегда в курсе всех получаемых приказаний и событий оперативного характера, имея в вопросах решения боевых задач и исходящих от командира полка приказаний и распоряжений для решения таковых, помимо совещательного и решающий голос, отвечая вместе с начальником за последствия решений. Председателем контроля, как получивший абсолютное большинство голосов при выборе, является ст.у.о. Ильин.

Одновременно с полковым оперативным контролем на таких основаниях были выбраны контроли при батальонных и ротных командирах – выбранные от соответствующих подразделений.

Подобные выборные организации введены и в высших штабах, начиная с дивизии. Положение об оперативноконтрольных комиссиях объявлено в приказе.

27 июня. Согласно приказа по дивизии от 27 июня 1917 г. № 245 полк выступил на смену 31-му ССП в ночь с 28 на 29 июня для обороны позиции от окр. Тарасевичи до ф. Дробыши искл., справа позицию до Г. дв. Осташин II искл. занимает 32 ССП, слева части 2-й Гренадерской дивизии (8 Московский Гренадерский полк). По смене в дивизионном резерве стали: в дер. Долмативщина 30 CСП, в Полонечском лесу – 31 ССП. Смена закончилась благополучно. Обозы 2 и 1 разряда остались на прежних местах. Перевязочный пункт расположился в Полонечском лесу, штаб полка в землянках западнее дер. Высадовичи.

Позицию полк занял так: на правом фланге до дер. Митропольщина занял позицию 2 батальон (5, 6 и 7 роты считая справа) и 8 рота в резерве. В каждой роте в окопах находится по два пулемета Максима повозочной команды. На левом фланге расположился 3 батальон, справа 9, 10, 11 и 12 роты с 10 пулеметами, 4 бомбометами и одним минометом, все роты в окопах. В качестве резерва в овраге восточнее дер. Трощевичи находится команда пеших разведчиков. Полковой резерв расположился в Полонечском лесу – 1 батальон и команда пулеметная Кольта. От окопов передовой линии до позиции противника на высотах западного берега р. Сервечь в среднем от 1500 до 2000 шагов.

Ночью на правый участок полка от резервной роты участка выставляется офицерская застава с телефоном силою до полуроты на дороге в Г. дв. Тугановичи против мельницы на восточном берегу р. Сервечь от левофланговой роты этого участка на восточном берегу против д. Рудаши, другая офицерская застава силою до взвода от роты, занимающей левофланговый участок, застава эта тоже с телефоном. От левого полкового участка выставляются также две заставы под командою офицеров с телефоном силою по взводу от занимающих окопы, одна – северо-восточнее ф. Дробыши. Днем на месте всех застав оставляются караулы из четырех человек. Артиллерия на участке полка – 12 легких орудий и три тяжелых орудия.

29 июня. Противник днем обстреливал артиллерийским огнем район позиции нашей тяжелой батареи и окопы левого фланга.

30 июня. Артиллерийский огонь противника был более интенсивным, обстреливались главным образом позиции тяжелой и легкой батарей и район дер. Высадовичи.

В течение июня месяца на укомплектование полка из запасных частей прибыло небольшими партиями до 634 солдат. Общий численный состав полка к 1 июля следующий: строевых 2664, нестроевых 475, офицеров 72.

Командующий 29 ССП полковник Писарев

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Фонд 3363, опись 1, дело 80. Л. 1-6

Журнал военных действий 29 ССП

с 1 июля по 31 августа 1917 г. включительно

1917 июль. С 2 по 4 июля шли почти непрерывные дожди, вследствие чего р. Сервечь выступила из берегов, и между окопное пространство во многих местах оказалось залитым водой. Движение по долине р. Сервечь было затруднительным даже для отдельных людей. К 8 июля вода в долине значительно уменьшилась.

3 июля. В 1 час ночи партия немецких разведчиков пыталась прорезать наши проволочные заграждения против участка 9 роты, огнем была отбита. 3 июля по дороге Рудаши – Тугановичи партия наших разведчиков столкнулась с немецкими. После боя ручными гранатами наши разведчики отошли в свои окопы.

С 8 по 14 июля почти ежедневно немецкая мортирная и легкие батареи обстреливали артиллерийские позиции, что в районе дер. Высадовичи.

13 июля. Согласно приказа по дивизии № 249 от 12 июля 1917 г. из команды конных разведчиков были выделены 10 человек для несения ординарческой службы и из остальных образована конная застава, которая расположилась в перелесках у ф. Негличе – Рафалово.

12 июля на участке 11 роты, что южнее дер. Трацевичи были приняты два неприятельских перебежчика и 13 июля один 404 п. германского полка, которые были отправлены в тот же день начальнику штаба дивизии.

14 июля. Согласно приказа по армии из полка была выделена штурмовая рота в составе 68 чел. под командой прапорщика Адамчук-Адамского. Рота расположилась в д. Хлюпичах.

С 14 по 21 июля немцы ежедневно обстреливали артиллерийским огнем наши окопы в районе д. Рудаши и Трацевичи и артиллерийские позиции от д. Высадовичи выбрасывая в среднем от 20 до 30 снарядов.

18 июля. На заседании полкового комитета большинством 18 голосов при одном воздержавшемся было постановлено ввести полковой суд согласно пр. по В.В. № 233 и начать выборы выборщиков в полковой суд.

19 июля. 4 ротой у д. Рудаши был задержан военнопленный австриец, пытавшийся пройти через наше расположение в сторону противника.

21 июля. Был принят на участке д. Трацевичи рядовой 54 ССП, бежавший из германского плена Савватий Леванов. В штурмовую роту был выделен 1 пулеметный взвод команды Кольта под командой поручика Салатко-Петрищо, который и отправился в д. Хлюпичи в расположение командира штурмовой роты.

26 июля. С наступлением темноты, согласно приказа по дивизии № 253 от 25 июля, полк был сменен 31-м ССП. По смене полк расположился в северной части Полонечского леса. В Полонечском лесу, что к северу от большой дороги расположились:

1.1 и 2 батальоны, штаб полка, саперная команда, часть команды связи, часть обоза 1 разряда (патронные и санитарные двуколки).

2. Роты 3 батальона в дер. Юревичи, там была расквартирована команда пеших разведчиков.

3. Хозяйственная часть, канцелярия, ружейная мастерская, музыкантская команда, околоток и команды химиков, траншейная (траншейных орудий – А.К.) и часть комендантской в д. Сарамовичи.

Стрельба по аэроплану. 1917 г.

4. Пулеметные команды и команда конных разведчиков в районе ф. Негличе-Рафалово.

5. Учебная команда и обоз 2 разряда в д. Малые Жуховичи.

27 июля. В районе расположения полка был сбит нашей артиллерией немецкий аэроплан, который упал в поле, что к северо-западу от д. Высадовичи.

С 29 июля от полка ежедневно высылались три роты на работы по оборудованию позиций.

30 июля. В помещении солдатского клуба собрание выборщиков в полковой суд избрало из своей среды – 6 судей в полковой суд – 3 офицера и 3 солдата.

Офицерский состав судей:

Штабс-капитан Осипов

Штабс-капитан Панкратов

Поручик Матвеев

Кандидаты:

Прапорщик Русаков

Подпоручик Меркурьев

Поручик Бородин

Солдатский состав судей:

Ст.у.о. Жилко

Ст.у.о. Степанов

Мл.у.о. Ковалевский

Кандидаты:

Ст.у.о. Панков

Ст.у.о. Филимонов

Ст.у.о. Симакин

Стр. Гавриш

Ст.у.о. Огородников

Ст.у.о. Прокофьев

Ст.у.о. Гончаров

Мл.у.о. Буданов

Ст.у.о. Порошин

Мл.у.о. Чапский

Мл.у.о. Ченов

Мл.у.о. Ростовщиков.

31 июля. Согласно приказа по полку начались ежедневные занятия с 9 до 11 час. и после обеда работы по устройству землянок.

1 августа. В приказе по полку было объявлено о выборах нового состава полкового комитета ввиду истечения срока полномочий старого комитета.

4 августа. В приказе по полку № 849 были командиром полка утверждены выборы полкового суда. Председателем полкового суда собранием судей был единогласно избран штабс-капитан Осипов, его заместителем штабс-капитан Панкратов. Из представленных собранием судей трех кандидатов, в должность делопроизводителя полкового суда командиром полка утвержден подпоручик Пуцилло (?).

В приказе по дивизии было объявлено об уходе начальника дивизии генерала Лесневского, который согласно выраженного им желания был переведен в 1-й польский корпус (пр. по див. 4 августа № 620). Во временное командование дивизией вступил генерал-майор Томилин.

3 августа. На заседании полковой комитет под председательством капитана Попова единогласно решил при перевыборах в полковой комитет руководствоваться не положениями приказа по В.В. № 213, где говорится о выборах членов в полковой комитет отдельно солдат от офицеров, а производить выборы по участкам при совместном участии как солдат, так офицеров, врачей, чиновников и священников независимо от того, сколько попадет членов от офицеров и солдат. О таком положении, как несогласным с положением о выборах в комитеты и т. п., являющимся нарушением приказа, командир полка донес начальнику дивизии и довел до сведения армейского комитета согласно положений пр. по В.В. № 213.

Армейский комитет согласился с мнением командира полка, признав незаконность выборов и имея в виду предстоящее опубликование нового положения о комитетах, признал возможным продлить полномочие комитета действовавшего до этих выборов.

С 1 по 16 августа обычные занятия по два часа утром строевые и вечером два часа беседы, чтение газет и пр., и обычные работы по оборудованию позиции.

14 августа. Согласно приказа по дивизии была сформирована рота пополнения из прибывших в полк укомплектований. В кадр пополнения из полка были выделены два офицера: прапорщик Веселов на должность командира роты и прапорщик Филиппов в качестве младшего офицера, и 16 унтер-офицеров. Рота пополнения по сформировании в д. М. Жуховичи была переведена в д. Радунь 18 августа.

16 августа. В день полкового праздника состоялся парад всем частям полка у северо-восточной опушки Полонечского леса, после чего приглашенным гостям от частей дивизии, 59 и 67 Сибирских стрелковых полков в помещении солдатского клуба был предложен завтрак. Вечером в помещении театра 31-го ССП состоялся спектакль кружком любителей артистов 3-го Сибирского корпуса.

С 16 по 23 августа обычные ежедневные занятия и работы.

23 августа. В ночь на 24 августа согласно приказа по дивизии полк выступил на смену 31 ССП для обороны позиции от ок. Тарасевичи до ф. Дробыши искл. Справа занимал позицию 32 ССП, слева части 2 Гренадерской дивизии – 5 Киевский Гренадерский полк. Смена закончилась благополучно.

Обоз 1 и 2 разряда оставался на прежних местах. Перевязочный пункт расположился в Полонечском лесу. Штаб полка – в Полонечском лесу. Позицию полк занял так. На правом фланге до дер. Митропольщина занял позицию 1-й батальон: три роты на позиции и одна рота в батальонном резерве в землянках в овраге у выс. 89, 8 и 6 пулеметов Максима. Левый боевой участок – дер. Митропольщина – ф. Дробыши занял позицию 3 батальон, четыре роты на позиции, 4 пулемета Максима, 6 пулеметов Кольта и 4 бомбомета. В качестве батальонного резерва – команда пеших разведчиков, которая расположилась в овраге, что к востоку от дер. Трацевичи. Полковой резерв расположился следующим образом: три роты 2 батальона в землянках в Полонечском лесу и одна рота в землянках, что к северу от леса Санерск (?) и 6 пулеметов Максима, саперная команда: 2 взвода стали в Полонечском лесу, один взвод в овраге у выс. 89, 8, один взвод в землянках у выс. 96, 2.

Ночью на левом участке полка в сторону противника от двух левофланговых рот выставляются к р. Сервечь две заставы, каждая силою в один взвод с телефоном под командой офицера. Днем на месте застав остаются два караула по 4 человека каждый.

Артиллерия на участке полка 12 легких и 3 тяжелых орудия.

С 23 по 25 августа немцами велись ежедневные работы по укреплению позиций в районе дер. Г. дв. Тугановичи, д. Карчева. Редкая стрельба немецкой артиллерии пристрелочного характера по окопам передней линии и по Полонечскому лесу.

С 15 августа по 1 сентября немцы продолжали работать по укреплению своих позиций в том же районе. В направлении на Г. дв. Тугановичи в стороне противника ежедневно слышны разрывы ручных гранат, треск пулеметной и ружейной стрельбы. Очевидно, немцами производятся усиленные занятия. Иногда слышен барабанный бой.

Редкая пулеметная и ружейная перестрелка особенно ночью. Артиллерия противника за неделю вела редкую стрельбу по нашим артиллерийским позициям. С 30 на 31 августа 1-й батальон сменен 2-м батальоном и по смене отошел в полковой резерв в Полонечский лес на место 2 батальона.

Временно командующий 29 ССП подполковник

Ржевский

Полковой адъютант штабс-капитан Осипов

Военные действия 67-го Сибирского стрелкового полка

Фонд 3401, опись 1 дело 3. Л. 1-5

Описание военных действий

67-го Стрелкового полка за период времени

с 9 января по 28 февраля 1917 г. включительно

10 января 1917 г. Телеграммой Главнокомандующего армиями Западного Фронта за № 4680 (секретно) приказано все полки 4-х батальонного состава переформировать в 3-х батальонный состав, а из выделенных таким образом батальонов, с добавлением к ним 7-х и 14-х рот, сформировать новые полки. К формированию полков приступить немедленно и вести его с таким расчетом, чтобы формирование, обучение и сплочение людей закончилось не позднее 15 февраля с.г. В силу этого распоряжения приказом 8-й Сибирской стрелковой дивизии состоялось выделение из 29 и 30 Cибирских стрелковых полков 9, 10, 11, 12, 7 и 14 рот с полным составом г.г. офицеров и нижних чинов по состоянию к 1 января 1917 г., которые и составили 3-й новоформируемый полк при 8 ССД.

Выделенные батальоны оставались на своих местах впредь до особого распоряжения, расположившись: 3 батальон 29 ССП двумя ротами в д. Лядки и двумя ротами в д. Броносово, 3 батальон 30 CСП – в резерве боевого участка полка, сводный батальон, состоящий из 7-х и 14-х рот 29 и 30 CСП – в землянках в д. Некрашевичи. Батальонами командовали: 3 батальоном 29 полка полковник Федоров, 3 батальоном 30 полка штабс-капитан Гладышев и сводным батальоном подполковник Цвиметидзе, ранее бывший в прикомандировании к 30 полку и к этому времени переведенный в 30 полк.

10 января прибыл в д. Лядки полковник 11 Туркестанского стрелкового полка Андрей Антонович Василевский, допущенный Главнокомандующим армиями Западного фронта (приказ Главнокомандующего армиями Западного фронта от 5 января с.г. № 1013) к формированию и командованию полком, который в тот же день и вступил в командование полком. К этому времени в д. Лядки из 30 CСП прибыл прапорщик Масленников, назначенный для и.д. полкового адъютанта. Назначен и.д. начальника хозяйственной части поручик Стояновский. Явилась возможность официальных действий и в тот же день вышел в свет первый приказ по полку, и положено было начало нового дела, требующего громадных трудов и усилий в будущем.

11 января. Днем командир полка объезжал батальоны, знакомился с полком и производил опрос претензий, осматривал все выделенное с нижними чинами.

12 января. Днем командир полка ездил к командирам 29 и 30 Cибирских полков для личных переговоров по формированию полка.

13 января. Продолжается работа по формированию, организована полковая канцелярия.

14 января. В штабе 8 ССД состоялось совещание под председательством генерал-лейтенанта Редько, с участием командиров всех основных и вновь формируемых полков. На совещании были разрешены вопросы, связанные с формированием новых полков; было решено также до полного выделения обозов, инвентаря и пр. продолжать довольствие нижних чинов из основных полков. В тот же день вечером полк в составе трех выделенных батальонов перешел на новое место и расположился в м. Еремичи, здесь же разместился и штаб полка, а 3-й батальон в д. Синявская Слобода. Здесь впервые явилась возможность приступить к обучению и спайке выделенных батальонов. Был издан приказ по полку – состоялось назначение г.г. офицеров и была дана новая нумерация батальонам и ротам.

3 батальон 29 ССП наименован 1 батальоном, 3 батальон 30 CСП – 2 батальоном, а 7 и 14 роты 29 и 30 CСП составили 3 батальон. Командирами батальонов назначены: 1-м полковник Федоров, 2-м штабс-капитан Гладышев и 3-м подполковник Цвиметидзе.

Для формирования команд специального назначения приказано от 29 и 30 Cибирских полков выделить по

4 ездящих и по 2 вьючных пулемета, и по 63 пулеметчика, по 12 конных разведчиков, по 13 конных ординарцев, по 20 телеграфистов, по 20 войсковых сапер, 5 человек от команды траншейных орудий. В специальные команды, считая, в том числе и пулеметную, от каждого полка назначить по 4 офицера. Выделить в новую дивизию 1 лазарет 8 ССД.

15 января. Стоим в м. Еремичи. В ротах происходит проверка людей, имущества, снаряжения и вооружения. Из полков начинают прибывать выделенные обозы. Получен приказ по 3 САК, которым приказано формируемой дивизии впредь до разрешения вопроса о постоянном наименовании ее, именоваться «новая, формируемая при 3 САК, дивизия», а нашему полку «3 полк новой дивизии». Начало формирования считать 16-го января.

16 января. С 18 часов формируемая дивизия поступает в армейский резерв, оставаясь в подчинении командиру 3-го САК.

В 10½ часов начальник 8 ССД генерал-лейтенант Редько смотрел полк в м. Еремичи. К этому времени полк был выстроен по правой стороне шоссе на м. Турец в поле на выезде из м. Еремичи. Его Превосходительство осматривал людей, их вид, выправку и обмундирование, делая наиболее существенные замечания, но в общем нашел все в порядке. По окончании смотра обратившись к присутствующим с речью, выразил пожелание молодому полку славы, боевых успехов и поддержания доблести сибиряков и простился с полком.

Походная канцелярия

Сегодня выделенные батальоны исключаются из списков основных полков и из состава 8 ССД, образуя, впредь до объявления будущих номеров полков и дивизий, «3 полк формируемой при 3 САК дивизии». По окончании смотра полк устраивается на новых квартирах, организуется хозяйственная часть полка, прибывают офицеры.

17 января. Утром в новой штабе дивизии, расположившемся здесь же в м. Еремичи, под председательством командующего дивизией генерал-майора Койчева, состоялось совещание командиров полков. На совещании были разрешены вопросы, касающиеся формирования и приняты меры к снабжению новых полков всем необходимым.

18 января. Получена телефонограмма штаба дивизии, в которой сообщалось: Ставкою Верховного Главнокомандующего предложено формируемой дивизии дать наименование 17-й Сибирской.

Весь день прошел в лихорадочной работе, напоминающей знаменитые дни мобилизации. К вечеру прибыли из 30 CСП команды: пулеметная (вьючная и повозочная), службы связи, саперная и траншейных орудий. С командами прибыло 4 офицера. Из рот выделены люди и сформирована полицейская команда. Сегодня же получена телефонограмма, извещающая, что 19 января в 9 часов полк будет смотреть начальник дивизии генерал-майор Койчев.

19 января. Морозное утро. Резкий ветер усиливал холод; к 8 ½ часам полк построился в линии взводных колонн (поротно) по левой стороне шоссе на м. Турец у часовни. Ровно в 9 часов приехал начальник дивизии. Осмотрел людей, собрал всех вокруг себя, обратился с речью ко всем чинам полка с пожеланием успехов и доблести, неизменно сопутствующих сибиряков в боевых делах. Между прочим, начальник дивизии сообщил, что полк предположено назвать 67 Сибирским стрелковым полком. По окончании смотра роты и команды стройно прошли мимо нового начальника дивизии и разошлись по землянкам и квартирам, а начальник дивизии с командиром полка продолжил осмотр полка, посетив землянки 1 и 2 батальонов и 3 батальон, расположенный в д. Синявская Слобода. К вечеру этого дня прибыли команды, выделенные из 29 ССП, в числе их были: пулеметная, сапер, команда конных разведчиков, служба связи и траншейных орудий. С командами прибыло 4 офицера. Часть команд отправлена для расквартирования в д. Обрино.

20 января. Утром в 9 часов полк смотрел командир бригады генерал-майор Стасюк, который закончил его пожеланием победы над коварным врагом и боевой славы молодцам сибирякам.

21 января. День прошел в работе, ничего существенного не происходило. В ротах и командах происходят занятия.

22 января. Прибывают нижние чины и обоз. Полк усиленно занимается. Продолжается работа по формированию. Утром молебен для освящения начала формирования. Были собраны все батальоны и команды в м. Еремичи.

23 января. Прибыло пополнение в составе 228 н.ч. при двух офицерах. Рота предназначалась для 7 Туркестанской дивизии, но ввиду спешности формирования – попала в нашу дивизию. Состав роты разнокалиберный, преимущественно ратники старых сроков службы. Офицер, приведший роту, назначен в полк.

24 января. Утром командир полка производил разбивку роты, указывая все недочеты подготовки людей, которая оказалась слабой. Решено с прибывшими производить особые занятия.

25 января. Утром обычные занятия, работа по формированию идет полным темпом. В роты прибывают люди, досылаемые из основных полков и лазаретов по выздоровлении.

26 января. Ничего существенного не происходило, в ротах идут занятия.

27 января. День прошел спокойно. В полку обычные занятия, установлен наряд караулов и постов по гарнизону м. Еремичи. Вечером прибыло две роты пополнения, всего 406 н.ч. и два прапорщика. Ввиду позднего прибытия смотр строевой подготовки отложен до утра. Люди размещены на ночлег в землянках 1 и 2 батальонов.

Офицеры 3-й Сибирской стрелковой дивизии перед церковью

28 января. Утром в 9 ½ часов смотр строевой подготовки. В это время в полк приехал командир корпуса. Осматривал землянки 1 и 2 батальонов, все нашел в порядке. Роты в это время производили обычные занятия. По окончании смотра выяснилось, что пришедшее пополнение было слабо подготовлено. Сегодня получен приказ по 17 ССД, в котором объявляются номера полков и нашему полку присвоено наименование 67 Сибирский стрелковый полк. Таким образом, полк получил свое имя, которое все чины дружной полковой семьи и приняли с радостным чувством и глубокой уверенностью в мощь молодых сибиряков. Приказом по полку № 19 было положено начало нового наименования полка.

29 января. В 10 часов в штабе 17 ССД под председательством командира дивизии г.м. Койчева состоялось совещание командиров новых полков. Обсуждались наиболее острые вопросы формирования. В полку обычные занятия. Ничего выдающегося не произошло.

30 января. К 12 часам дня команды: пулеметная, санитарная, траншейных орудий, сбор оружия, полицейская и конные разведчики были вызваны на площадку между д. Обрино и м. Еремичи. Здесь их смотрел командир бригады г.м. Стасюк. Осмотр команд занял немного времени и команды были распущены, а командир бригады с командиром полка продолжал осмотр расположения команд в д. Обрино. Все найдено в порядке, на кухне нестроевой роты пробовал сваренную на обед пищу и остался ею доволен. В полку происходят занятия.

31 января. День прошел спокойно в усиленных занятиях, ничего выдающегося не произошло.

1 февраля. В ротах и командах идут усиленные занятия. По приказанию командира корпуса, ввиду состояния в полку на лицо 12 пулеметов, две команды (вьючная и повозочная) соединены вместе в повозочно-вьючную. Излишек офицеров и н.ч. оставлен в команде на пополнение. Происшедший ночью в расположении полка пожар, благодаря энергии стрелков 2 роты, быстро был потушен.

2 февраля. Днем происходили занятия. Получена телефонограмма, извещающая о прибытии 80 н.ч. на пополнение.

3 февраля. Приказом по полку назначена комиссия по освидетельствованию состояния принесенного людьми обмундирования и для освидетельствования обоза на предмет ремонта. День прошел в усиленных занятиях.

4 февраля. Прибывшие на пополнение 58 н.ч. разбиты по ротам. Днем саперная команда перешла в д. Синявская Слобода в землянки. Ее место в д. Обрино заняла команда для связи. Сегодня сдал и.о. начальника хозяйственной части поручик Стояновский и вступил новый, штабс-капитан Сипягин.

5 февраля. Утром команды и роты были в церкви, после обеда обычные занятия.

Полевая кухня

6 февраля. Получено приказание Главнокомандующего армиями Западного фронта, в котором приказано формирование дивизии, обучение и сколачивание их, а равно и формирование стрелковых частей вести с большим напряжением и энергией с таким расчетом, чтобы к 15 марта быть готовыми стать на позиции. День прошел в усиленных занятиях. В ротах обычная работа по подготовке прибывшего пополнения. Нового ничего не произошло.

7 февраля. День прошел в занятиях по расписанию. Ничего существенного не произошло.

8 февраля. Продолжается работа по формированию, в ротах усиленные занятия по обучению и спайке людей в командах специального назначения подготовка состава к действиям в бою.

9 февраля. Днем работа по формированию и занятия в ротах.

10 февраля. Приказом по полку выделен кадр унтер-офицеров учебной команды и назначен начальник ее командующий 6 ротой поручик Домбровский. Объявлена программа занятий по атаке укрепленной полосы на саперном городке у Г. дв. Обрино. Днем в ротах происходили занятия.

11 февраля. В полку происходят занятия на саперном городке через два дня на третий, занимаются батальоны. Работы по формированию. К командам бомбометной и связи прикомандированы нижние чины для обучения и образования обученного запаса на случай убыли в бою.

12 февраля. До обеда занятий не производилось, роты отправлены в церковь. После обеда в ротах и командах занятия по расписанию. Прибыло на укомплектование 57 н.ч. 25-го этапного батальона. Завтра смотр.

13 февраля. Утром командир полка производил смотр подготовки прибывшего пополнения, которое оказалось слабо подготовленным.

14 февраля. День прошел спокойно, в ротах производились обычные занятия. За сутки ничего существенного не произошло.

15 февраля. Утром полк посетил начальник дивизии г.м. Койчев. Занятия происходили обычным порядком, за день ничего существенного не произошло. Первый батальон говеет. Донесено об окончании формирования, сплочения и обучения полка.

16 февраля. Полк посетил временно командующий 3 САК г.л. Редько. Смотрел роты на занятиях, некоторые замечания сделал на месте. День прошел спокойно. Начал говеть 2 батальон.

17 февраля. День прошел в обычной работе. Полк занимается и приготовляется к грядущей боевой работе, всюду кипит деловая жизнь.

18 февраля. Утром нижние чины были отправлены в церковь, до обеда занятий не происходило.

20 февраля. Сегодня командированы в подготовительную офицерскую школу 2 армии пять офицеров. Занятия происходят обычным порядком. За день ничего выдающегося не произошло.

21 февраля. До обеда происходили обычные занятия. Один батальон занимается на саперном городке. Согласно приказа Главкозапа № 763 к пулеметной команде прикомандировано 10 человек для образования обученного запаса пулеметчиков. День прошел в работе, ничего существенного не произошло.

22 февраля. Утром занятия на городке и стрельбище. Сегодня командирован офицер и 5 н.ч. в д. Б. Жуховичи в прикомандирование к 65 ССП для обучения химическому делу. В будущем обученные нижние чины будут инструкторами химической команды полка.

23 февраля. С утра обычные занятия. После обеда произошло несчастье: в руках офицера – руководителя гренадер прапорщика Бурдина разорвалась ручная граната. Своим разрывом она оторвала ему правую руку, повредила лицо, раздробила левую руку и тяжело ранила в живот. Ночью пострадавший скончался в Гродненском лазарете в м. Турец.

Прапорщик 29-го ССП. 1917 г.

24 февраля. День прошел в занятиях, ничего существенного не произошло. Завтра похороны безвременно погибшего молодого прапорщика Бурдина, тело которого перевезли в м. Еремичи.

25 февраля. Днем до обеда происходили занятия; состоялись похороны прапорщика Бурдина

– первой в полку жертвы долга. Похоронили на кладбище с.з. м. Еремичи.

26 февраля. С утра занятий не производилось, роты отправлены в церковь, полк закончил говение.

27 февраля. Утром занятия на городке и на стрельбище: до сих пор пройдено 7 упражнений стрельбы. Произведена проверка подготовки окончивших команду траншейных орудий нижних чинов. Все оказались удовлетворительными. Окончившие распущены поротно, образовав запас на случай убыли.

28 февраля. В полку получено радостное известие о взятии англичанами Багдада. День прошел в занятиях.

Командир 67 ССП полковник Василевский И.о. полкового адъютанта прапорщик Масленников

Фонд 3401, опись 1, дело 4. Л. 1-4об.

Журнал военных действий с 1 марта по 30 апреля 1917 г.

1 марта. День прошел в обычных занятиях по расписанию. Один батальон занимался в саперном городке. Погода пасмурная, после державшихся морозов наступила оттепель. Ничего выдающегося не произошло.

2 марта. Организованы занятия с гренадерами согласно «Наставлению для боя ручными гранатами». На учебном городке у Г. дв. Обрино проходят резку проволоки и разрушение искусственных препятствий. Сегодня получено секретное уведомление начальника штаба дивизии о прекращении отпусков, командировок и строгой цензуре писем. День прошел в обычных занятиях, ничего не нарушило порядка усиленных занятий.

3 марта. Утром люди отправились в церковь. Занятия начались с 14 часов. Пришли нижние чины, окончившие курс учебной команды в 29 ССП. Из штаба дивизии получено извещение о положении внутри страны. В извещении говорилось, что в столицах возникли волнения, прекращение их взяла на себя Государственная Дума в лице ее исполнительного комитета под председательством Родзянко.

Вечером собрание всех офицеров полка. Здесь командир ознакомил всех с содержанием полученного извещения. Собранием было решено разъяснить солдатам суть дела, внушить, что долг перед родиной призывает всех оставаться на своих местах и лишь на успех борьбы с коварным врагом обращать все свое внимание.

4 марта. Сформирована 3 рота пополнения. Кадр взят из рот, в состав роты вошли последние пополнения полка из числа нестроевых различных тыловых учреждений и этапных батальонов. Командиром роты назначен прапорщик Самойленко. Организуется внутренний порядок и занятия по расписанию. День прошел спокойно.

5 марта. Сегодня получен приказ по корпусу об обнародовании акта отречения от престола Государя Императора Николая Александровича и манифест великого князя Михаила Александровича. Приказ этот командиром полка лично объявлен и разъяснен всем чинам полка. Для этой цели весь полк был собран в м. Еремичи к землянкам 1 и 2 батальонов. Совершившиеся события на всех чинов произвели глубокое впечатление. Все искренне и горячо решили исполнить свой долг перед родиной до конца – довести борьбу до победного конца не оглядываясь назад, не обращая внимания, что делается внутри империи и все помыслы обратить на решение победой добиться процветания и блага родины. После обеда происходили беседы в ротах и командах.

Сегодня приказом по полку собрана 1-я учебная команда. В кадр учебной команды вошли фельдфебель, 4 с.у.о. и 8 м.у.о., выделенных от рот. Начальником команды назначен поручик Домбровский, до этого командовавший 6 ротой. Впредь до его приезда из отпуска вр.и.д. должности начальника команды возложено на подпоручика Шмидт.

6 марта. День прошел в занятиях, сегодня выделен из 1 и 2 батальонов кадр 1 и 3 рот пополнения. Выделением из рот последних прибывших на пополнение из различных госпиталей и тыловых учреждений нижних чинов – эти роты пополнены. Командирами рот назначены: 1-й – прапорщик Тимофеев и 3-й – прапорщик Самойленко.

Сегодня в приказе по полку объявлены манифесты Государя Императора и Великого князя Михаила Александровича[67].

7 марта. День прошел в обычных занятиях. Утром полк посетил командующий корпусом; в 1 батальоне присутствовал на занятиях 3 роты, все нашел в порядке, мелкие недочеты были указаны на месте.

Ввиду окончания 3-х недельного курса нижними чинами, обучавшихся пулеметному делу, дальнейшее обучение прекращено. Сделан новый набор.

8 марта. Утром в полку обычные занятия. В 1 и 3 роте пополнения и учебной команде – первый день занятий по расписанию. Расположились роты пополнения и учебная команда в д. Синявинская Слобода, организовано самостоятельное довольствие. Получен приказ по В.В. № 114 объявленный в телеграмме Начальника штаба 2 армии об отмене титулования и ст. ст. 99, 100, 101, 102 и 104 Устава внутренней службы. Это распоряжение немедленно разослано во все роты и команды и объявлено в приказе по полку до полудня 8 марта. Одновременно объявлена телеграмма Председателя Государственной Думы Родзянко – призывающая всех к порядку и дисциплине и полной победе над приготовляющимся врагом (так в тексте – А.К.).

9 марта. Утром обычные занятия в ротах и на учебном городке. В бомбометную школу 2 армии командированы 6 солдат для изучения этого дела. День прошел в обычных занятиях.

Все солдаты 1 батальона, находящиеся в различных командировках, переведены в 1 роту пополнения.

10 марта. Утром солдаты командами отправились в церковь, до обеда занятий не производилось. Для дальнейшей подготовки солдат применению удушливых газов выделен кадр унтер-офицеров, обучавшихся химическому делу. Предложено выделить из рот по 2 солдата для образования химической команды. День прошел в обычной работе над укреплением приобретаемых знаний[68]. Все события, происходящие внутри страны, и получаемые по этому поводу воззвания немедленно разъясняются солдатам в беседах.

11 марта. Утром обычные занятия. В полку получена телефонограмма начальника штаба дивизии о приезде в части войск депутата Государственной Думы Щепкина. Ввиду этого от нашего полка предложено выбрать три офицера и по 5 солдат от роты в качестве представителей, которые и должны завтра пойти в 65 ССП к приезду депутата. Полученное воззвание Военного министра с призывом проникнуться необходимостью поддержания дисциплины и восстановления порядка, так как враг крепко надеется, что события внутри страны подорвут дисциплину. Воззвание это разъяснено всем солдатам и разослано во многих экземплярах по ротам и командам. В беседах солдаты высказывают доверие Временному правительству и верят в победный конец войны[69].

12 марта. Утром полк в полном составе приведен к присяге. К 12 часам на площади между д. Обрино и м. Еремичи полк построился в каре для молебна после которого состоялся привод к присяге. Остальная часть дня прошла в беседах офицеров с солдатами о присяге, ее высоком значении и о выполнении ее на деле.

13 марта. Утром обычные занятия. Над расположением полка летали неприятельские аэропланы. Один из них сбросил две бомбы, не причинивших вреда. Наши пулеметы обстреляли его и заставили повернуть обратно. В 2 часа в местной церкви были приведены к присяге оставшиеся не приведенными солдаты. День прошел спокойно, ничего выдающегося не произошло.

14 марта. Утром обычные занятия. 3 батальон на саперном городке, остальные в своих расположениях. За день ничего существенного не произошло.

15 марта. Получено известие об отставке Главнокомандующего армиями Западного фронта генерала Эверта. Утром происходили обычные занятия, ничего существенного за день не произошло.

16 марта. День прошел в занятиях по расписанию. Ничего существенного за день не произошло.

17 марта. Утром обычные занятия по расписанию. В полку получена телеграмма Начальника штаба 2 армии об организации особых собраний выборных от офицеров и солдат. Во исполнение этой телеграммы сделаны выборы.

18 марта. День прошел в занятиях по расписанию, ничего существенного не произошло. Прибыли на укомплектование полка 5 солдат из 1 Сибирского этапного батальона и солдаты, окончившие учебную команду 30-го ССП.

19 марта. Утром обычные занятия, один батальон – в городке. День прошел спокойно, ничего выдающегося не произошло.

20 марта. День прошел в занятиях, ничего существенного не произошло. Сего дня произведены выборы в дивизионное собрание, цель которого объединение всех организаций дивизии и всестороннее уяснение новых начал государственного строя России. Выбраны представители по 4 офицера от батальона и 2 от команд, и по 1 солдату от каждой роты и команды. Первое собрание назначено на 23 марта.

21 марта. День прошел в занятиях, выдающегося ничего не произошло. Из конского запаса получены обозные лошади в полк – 11 штук. Вечером состоялось собрание представителей офицерско-солдатского комитета. Послана приветственная телеграмма Временному правительству.

Вечером начальник штаба 17 ССД запиской известил командира полка о том, что в ближайшем будущем полк станет на позицию. Приказом по дивизии разрешены отпуски.

22 марта. День прошел в занятиях по расписанию. Сегодня от всех батальонов по 1 офицеру, с начальником команды конных разведчиков и начальником команды связи отправились на разведку расположения 7 ССД. Наступила оттепель. Вскрылся Неман.

23 марта. День прошел в занятиях по расписанию. Состоялось первое солдатское собрание с представителями от офицеров. Послана телеграмма Председателю Совета Министров с выражением уверенности в победном конце этой войны. Днем над расположением полка летали неприятельские аэропланы.

24 марта. День прошел в занятиях по расписанию. Ничего существенного не произошло.

25 марта. Сегодня занятий не происходило ввиду праздника Благовещения. Вечером состоялось офицерское собрание с допуском представителей от солдат. 3 батальон посетил начальник дивизии.

26 марта. День прошел в обычных занятиях. Ничего выдающегося не произошло. В офицерско-солдатское собрание подачей голосов выбрано 9 членов и 3 запасных к ним.

27 марта. День прошел в занятиях по расписанию.

28 марта. Утром обычные занятия. День прошел спокойно. Ввиду окончания курса обучения прикомандированных к команде траншейных орудий солдаты распущены по ротам.

Сегодня вырыто из могилы тело прапорщика Бурдина и отправлено на родину.

29 марта. День прошел в занятиях, ничего выдающегося не произошло. На завтра назначено общее офицерское собрание с представителями от солдат по вопросам текущих событий.

30 марта. День прошел спокойно. Вечером состоялось собрание офицеров с представителями от солдат. Получен приказ Главнокомандующего армиями Западного фронта № 1541/2 в котором разрешены отпуски по 7 человек с каждой сотни при условии если численный состав роты допускает это.

Право определения кто из солдат достоин отпуска, предоставлено ротным комитетам.

31 марта. День прошел спокойно. Сегодня занятий нет. В ротах и командах приготовление к встрече светлого праздника Пасхи.

1 апреля. Сегодня занятий не происходило. Все приготавливаются к встрече светлого праздника. На укомплектование полка прибыло две маршевых роты в числе 355 солдат при двух прапорщиках. Ввиду слабой подготовки, они целиком влиты в роты пополнения, где их должны должным образом подучить. Наименование рот 122 и 123–217 пехотного запасного полка. Сегодня ночью в местной церкви была отслужена пасхальная заутреня. Было много молящихся и присутствовали все начальствующие лица штаба дивизии.

2 апреля. Первый день Пасхи. Занятий не происходило. День прошел спокойно. Вечером состоялся спектакль для солдат 1 батальона.

3 апреля. Сегодня утром 1 рота пополнения перешла в д. Быковичи, организуется свое самостоятельное довольствие и налаживается внутренний порядок. День прошел спокойно. Вечером спектакль для солдат 2 батальона.

4 апреля. Сегодня, согласно уведомления начальника штаба 17 ССД, высланы разведчики: 1 офицер и 4 солдата, которые к 11½ часам должны обследовать предполагающееся место стоянки в Полонечском лесу. Разведка послана ввиду перехода дивизии в район этого леса.

5 апреля. Сегодня получен приказ по дивизии, которым 17 ССД, находящейся в армейском резерве, приказано перейти из ныне занимаемого района в район местечка Полонечка – м. Вольно не позже утра 7 апреля. Полкам с мест прежней стоянки приказано выступить в 7 часов утра 6 апреля и двигаться по дороге: Еремичи, Турец, Тросчица, Радунь, Сбытень, Большие Жуховичи, м. Полонечка. Большой привал полку в д. Радунь.

Обозы 2 разряда в д. Репичи. Штаб дивизии к 22 часам 6 апреля переходить в Г. дв. Полонечка. По прибытии на место полку занять западную окраину Полонечского леса. Во исполнение этого приказа вперед с вечера были высланы квартирьеры[70]. Походное движение предположено было начать с 7 час. утра 6 апреля, двигаться эшелонами[71].

С вечера были отданы все распоряжения и ночью вперед были высланы кухни, которые должны были в д. Радунь сварить ужин.

6 апреля. За полчаса до начала движения было получено приказание, которым ввиду ясной погоды движение откладывается до 19 часов. В 17½ часов полк в полном составе построился в каре у часовни на дороге в м. Турец. После краткого напутственного молебна двинулись в поход. Люди весело и бодро пошли с песнями вперед. Около 12 часов пришли в Радунь, где уже были кухни, которые уже приготовили ужин. Был сделан большой привал после которого, уже на рассвете, началось движение дальше.

7 апреля. Около 10 часов утра полк пришел на место стоянки в Полонечский лес и расположился на западной его опушке заняв бивак 8 Гренадерского Московского полка. Весь день прошел незаметно в хлопотах и перевозке.

8 апреля. Полк устраивается на новом месте, занятий нет, над расположением все время летают неприятельские аэропланы.

Приказом по полку на основании постановления Временного правительства солдаты, состоящие в разряде штрафованных, переведены в разряд безпорочно (так в тексте – А.К.) служащих.

9 апреля. Сегодня с утра обычные занятия. Организуется подвоз продуктов и дров. Днем летали аэропланы. Ничего существенного не произошло.

10 апреля. Сегодня занятия по расписанию. Над расположением полка пролетали неприятельские аэропланы, пытавшиеся держаться возможно дольше над расположением, но огнем батареи прогонялись. Вечером происходило полковое офицерско-солдатское собрание, созванное с целью ознакомления с временным положением об организации чинов армии и флота. За день ничего существенного не произошло.

Высылались разведчики офицеры и солдаты для исследования узлов сопротивления и подступов участка 2 Гренадерской дивизии и ознакомления со всеми линиями первой полосы.

11 апреля. Высылались разведки для исследования подступов к позиции 2 Гренадерского полка. Сегодня произошел несчастный случай со стрелком, который разбирая 3-х дюймовую неразорвавшуюся шрапнель, был убит от происшедшего взрыва.

12 апреля. За день ничего существенного не произошло. Состоялись выборы офицеров и солдат в ротные и командные комитеты.

13 апреля. Высылались разведчики для исследования подступов к позиции 1 Гренадерской дивизии. За день ничего выдающегося не произошло.

14 апреля. День прошел в обычных занятиях. Утром над расположением полка пролетали немецкие самолеты[72].

15 апреля. Производилось окуривание людей 1 батальона; за день ничего существенного не произошло.

16 апреля. День прошел в обычных занятиях. Вечером получен приказ 17 Сибирской стрелковой дивизии, в котором говорится, что по случаю дня весны – рабочего праздника 18 апреля (1 мая по новому стилю) устроить праздневство (так в тексте – А.К.), организовать лекции на современные темы, устроить развлечения. В связи с этим на 17 апреля было назначено заседание полкового комитета.

17 апреля. День прошел спокойно. Вечером отслужена всенощная, завтра праздник 1 мая. Утром состоится парад. В заседании полкового комитета решено в ознаменование первого дня весны – рабочего праздника, обратиться с воззванием к офицерам и солдатам полка, призывая единение и к дружной работе над закреплением завоеванной свободы.

18 апреля. Сегодня праздник 1 мая. В 9 часов в полковой церкви была отслужена божественная литургия, а за ней на площадке около церкви был отслужен молебен. Полк в караульной форме в полном составе спокойно построился около церкви. К началу молебна приехал командир бригады генерал-майор Стасюк.

По окончании молебна командир бригады обратился с речью к солдатам, призывая к дружной работе, и провозгласил «ура» за всех солдат и офицеров во главе с командиром полка.

После обхода, у церкви на площадке состоялся грандиозный митинг, закончившийся с наступлением темноты.

19 апреля. День прошел в занятиях. Прибыло три прапорщика на укомплектование, ничего выдающегося за день не произошло.

20 апреля. Утром над расположением полка летали неприятельские аэропланы. День прошел спокойно.

21 апреля. День прошел спокойно. Сегодня на станции Замирье выслан караул в составе одного офицера и 23 солдат для наблюдения за порядком отпускных.

22 апреля. Ввиду предстоящего дня праздника занятий не производилось.

23 апреля. Сегодня по случаю дня полкового праздника в 9 часов утра была отслужена литургия, а после нее молебен. К началу богослужения полк в полном составе построился в каре на площади у церкви. После молебна состоялся общий завтрак, на котором присутствовал начальник дивизии, командир бригады, командиры полков и представители от полковых комитетов всей дивизии. Вечером состоялся спектакль.

Молебен

24 апреля. День прошел спокойно. Над расположением полка пролетали немецкие аэропланы, которые прогонялись нашим пулеметным огнем.

Митинг. «Да здравствует Россия и союзники!»

25 апреля. Утром происходило общее заседание полкового комитета, в котором решались вопросы о мерах пропаганды против братания. Было решено выпустить воззвание и всеми мерами бороться против этого зла.

26 апреля. День прошел спокойно, выдающегося ничего не произошло. Днем над расположением полка летали неприятельские аэропланы.

27 апреля. Сегодня происходят занятия на саперном городке. День прошел спокойно.

28 апреля. Сегодня занятия не производились, в ротах производился медицинский осмотр.

29 апреля. День прошел спокойно, ничего существенного не произошло.

30 апреля. День прошел спокойно. Состоялся дивизионный митинг по поводу представительства солдат на Всероссийском крестьянском съезде, избраны для посылки в съезд (так в тексте – А.К.) два делегата. Занятия не производились.

Командир 67 ССП полковник Василевский И.д. полкового адъютанта прапорщик Масленников[73]

Фонд 3401, опись 1, дело 5. Л. 1-5

Журнал военных действий за май и июнь 1917 г.

1 мая. День прошел спокойно. Ничего существенного не произошло. Есть предположение, что дивизия перейдет на новое место.

2 мая. Утром над расположением полка летали неприятельские аэропланы. День прошел спокойно.

3 мая. За день ничего существенного не произошло. Назначены офицеры инструкторы гренадерского дела по одному с батальона, им в помощь назначены по 4 унтер-офицера. В своих занятиях инструкторам руководствоваться «Наставлением для боя ручными гранатами.

4 мая. Ввиду предстоящего перехода дивизии на новое место утром в штаб правофлангового полка 8 дивизии командированы: заведывающий (так в тексте – А.К.) разведкой, начальник связи и начальник пулеметной команды для ознакомления с участком сменяемого полка и местом расположения пулеметов, бомбометов и границ рот и батальонов.

5 мая. День прошел спокойно. В 20 час. 15 мин. был получен боевой приказ по дивизии, в котором говорилось, что 17 ССД должна сменить 8 Сибирскую на фронте ф. Румок – Г. дв. Любаничи. Полк должен занять правый боевой участок для чего полку выступить в 15 час. 7 мая по дороге м. Полонечка – д.д. Б. Жуховичи, Кожево, Тросчица, Малосельцы, Долгиново, Еремичи. С наступлением темноты 9 мая сменить 32 ССП на участке ф. Румок – д. Тарасовичи. Упорно оборонять занимаемый участок. Полк должен приступить к исполнению этой задачи в 15 час. 7 мая.

6 мая. День прошел в приготовлениях к переходу на новую позицию.

7 мая. Утром из Полонечского леса вышли кухни и часть обоза на новое место стоянки полка. В 15 час. выступил 1 батальон, а за ним через 1/2 часа – 2 батальон и т. д.

В 20 часов весь полк сосредоточился в д. Б. Жуховичи, где по диспозиции и расположился на ночлег.

8 мая. С 6 час. утра движение продолжалось по ранее указанному маршруту и к 16 час. полк сосредоточился в дер. Обрино, разместившись по домам и сараям на ночлег. Завтра 9-го с наступлением темноты должна произойти смена на участке 32 ССП.

9 мая. Для выяснения в подробностях расположения на позиции с утра 9 мая на участок 32 ССП были высланы от каждого батальона по одному офицеру и от каждой роты по 5 солдат для приема по описям и по одному химику для этой же цели. С наступлением темноты была произведена смена 32 полка, которая прошла спокойно. Противник пассивен. Ночь прошла спокойно. В расположении противника перемен не замечено. Наша артиллерия ночью огня не открывала.

10 мая. День прошел спокойно, артиллерия противника огня не открывала. Ночью высылалась разведка, которая выяснила, что долина р. Сервечь проходима. Противник на фронте полка пассивен.

11 мая. Утром над расположением полка пролетел самолет противника, наша артиллерия обстреливала. Ночь прошла спокойно. Противник всю местность освещал прожекторами и ракетами.

12 мая. День прошел спокойно, на участке полка противник пассивен. Ночью высылались ротные разведчики с целью обследования долины р. Сервечь и самой речки. Расстояние от наших окопов до речки 1000–2000 шагов. Долина речки болотистая, местами залита водой.

Местность до речки ровная – совершенно открытая, скрытых подступов нет. Между окопное пространство противник всю ночь освещал прожекторами и ракетами. Чувствуется его тревожное настроение.

13 мая. День прошел спокойно, на фронте полка без перемен.

14 мая. Ночью высылалась полковая команда наших разведчиков. Целью было поставлено: узнать занят ли фольварк Людвиков противником, выяснилось, что не занят. Старые окопы никем не заняты. Потерь во время разведки не было.

15 мая. День прошел спокойно, противник пассивен. Сегодня командированы в д. Рудавка 6 солдат и один офицер в бомбометную школу. Ночью разведка не высылалась ввиду дождливой погоды.

Пулемет на позиции

Сегодня получено предписание начдива, в котором говорилось, что вследствие распоряжения Штарма о новой перегруппировке и в исполнение приказания командира корпуса, 67 Сибирскому полку в ночь с 16 на 17 мая смениться с занимаемых позиций и отойти в дер. Крыжеловщину став в корпусный резерв. Полк сменят части 7 Туркестанской дивизии и части 65 ССП.

16 мая. Противник пассивен. Боевых действий с его стороны не происходило, так же как и с нашей. Наблюдением днем было замечено обычное движение отдельных людей и повозок. Поднимался аэростат над лесом правее м. Кореличи. Ввиду перехода полка на новое место вперед высланы квартирьеры. Движение должно начаться ночью. Путь следования д. Броносово, Г. дв. Рапионово, Лыковичи, Луки. В дер. Крыжеловщина занять бивак 27 ССП.

В полковом комитете горячо обсуждался вопрос о переходе полка, и было вынесено постановление, что ввиду недавнего заступления на позиции смена не желательна, но исполняя боевой приказ начальства, полк готов смениться.

Телеграммой начальника штаба 3 САК и приказом по дивизии № 9 исполнение приказа по дивизии о смене полка переносится на ночь с 18 на 19 мая.

17 мая. Противник пассивен. На правом участке полка противник по фронту от м. Кореличи до р. Неман одновременно выпустил до 40 штук ракет зеленого цвета – по-видимому, сигнальных. Вследствие ходатайства начдива командующий армией изменил порядок намеченной им перегруппировки, и полк оставлен на ныне занимаемой позиции.

18 мая. День прошел спокойно. Около 20 час. наблюдателями 6–7 роты (на участке Слободской и Тарасовичской) были замечены несколько немцев двигавшихся редкой цепью в направлении от м. Кореличи к р. Сервечь. Партия была вооружена и видимо двигалась с целью разведки. Чтобы не допустить их производить разведку нашего расположения, а вместе с тем постараться захватить в плен, от 6 и 7 рот были высланы охотники, которые двумя партиями под начальством командира 6 роты поручика Резанова быстро двинулись к р. Сервечь, переправились через кладки, устремились наперерез немцам. Заметив разведчиков, немцы стали отходить отстреливаясь, но наши молодцы, не взирая на неимоверные трудности, продолжали преследовать и стрелять по убегавшим. Когда открывался ружейный огонь, немцы падали, этим пользовались наши разведчики и постепенно их настигали, таким образом расстояние уменьшалось. Наконец один немец упал в болото, по-видимому, подстреленный, в то же время разведчики достигли одного из убегавших и захватили в плен. Подстреленного найти не могли, по-видимому, он или убит, или, будучи тяжело ранен, утонул в болоте, остальные успели бежать. По нашим разведчикам был открыт сильный пулеметный огонь с немецкой позиции, но они, невзирая на это возвратились в окопы, не понеся потерь и взяв пленного.

Пленный оказался унтер-офицером 4 роты Ландштурменного батальона «Позен» Карл Видау, на допросе показал, что партия была выслана по распоряжению батальонного штаба для определения проходимости р. Сервечь на участке Кореличи – Заполье. После опроса отправлен в дивизию.

19 мая. День прошел спокойно. Над нашими окопами дважды пролетал неприятельский аэроплан, обстрелянный нашей артиллерией. Ночью полковые разведчики ходили за р. Сервечь с целью выяснить проходимость междуокопного пространства. Разведчики дошли до Г. дв. Людвиков, но принуждены были возвратиться, так как были обнаружены прожекторами противника. Возвратились без потерь.

20 мая. День прошел спокойно. В 10 час. южнее Броносово пролетал самолет противника, обстрелянный нашей артиллерией. Ночью высылались полковые разведчики для разбрасывания прокламаций. Разведчики долго наблюдали за противником в стороне которого слышны удары топоров, звон лопат и говор людей, видимо производились работы в дер. Красное Село. Посты противника находятся за проволокой на порядочном расстоянии друг от друга. При отходе разведчики были обнаружены и обстреляны редким ружейным огнем. Возвратились без потерь.

21 мая. День прошел спокойно. Наблюдением замечено обычное хождение людей из дер. Заполья в м. Кореличи и Обрино. В 13 час. левее м. Кореличи над лесом поднялся немецкий аэростат.

В 13 час. над дер. Броносово летал самолет противника, видимо производивший фотографирование. Обстрелянный нашей артиллерией удалился на юг. Ночью перед участком полка замечены немецкие разведчики, которые выходили из-за своих проволочных заграждений и открыли огонь по нашим окопам, но обстрелянные скрылись.

22 мая. День прошел спокойно. Ночью высылались разведчики для разбрасывания прокламаций и для наблюдения за действиями противника. Прокламации были расставлены на шестах неподалеку от проволочных заграждений противника. В стороне противника ничего не замечено.

23 мая. Противник пассивен. В 16 час. из дер. Остухово немцы выпустили красный бумажный шар к которому были привязаны прокламации. Шар взят около нашей проволоки. Артиллерийского огня не открывалось. Ночью высылалась разведка на участке ф. Людвиново (Людвиково?) и д. Жуки. В 2 часа ночи партия немецких разведчиков старалась приблизиться к нашим проволочным заграждениям на Неманском участке, но огнем сторожевых постов прогнана.

24 мая. В 7½ часа над нашим расположением пролетели три немецких аэроплана. В 18 час. противник обстреливал левофланговый «новый» участок, выпустив 6 снарядов. Потерь нет. В 20 час. поднимался аэростат противника над лесом южнее ф. Прянцевичи. Ночью высылались разведчики, новых данных о противнике нет. Удалось обнаружить место стоянки небольшого прожектора, светившего ночью из дер. Красное село.

Полурота разведчиков. Январь 1917 г.

25 мая. Противник пассивен. Днем в сторону противника обычное движение одиночных людей. В 14 час. на участке дер. Жуки из окопов выходили группы по 5–8 человек и уходили в тыл. Видимо происходила частичная смена. В 18 час. на участке 6 роты был замечен немец, сидящий на восточном берегу р. Сервечь. Высланными от 6 роты дозорами он был взят в плен. На допросе показал, что был выслан в партии 32 человек для разбрасывания прокламаций и отделившись от партии бежал к нам чтобы сдаться в плен. Пленный оказался рядовым 7 Ландштурменного батальона «Позен» Густав Румлер. Перебежал ввиду грозящего ему дисциплинарного взыскания. После допроса, не давшего ничего нового, пленный отправлен в дивизию.

26 мая. Противник пассивен. Днем обычное движение одиночных людей. Ночью высылались ротные разведки. Нового ничего не замечено. Противник усиленно освещает прожекторами и ракетами междуокопное пространство.

27 мая. Противник пассивен. Днем замечены его работы на второй линии на участке д.д. Красное Село – Жуки. В 12 час. в дер. Погорье в стороне противника был виден сильный пожар. Ночь прошла спокойно, разведка не высылалась.

28 мая. Утром над расположением полка пролетал самолет противника. Противник пассивен, ночь прошла спокойно.

29 мая. День прошел спокойно. Ночью около 2-х час. против участка «Ачинского» – за р. Сервечь была замечена партия немецких разведчиков, двигавшаяся к речке. Ружейным огнем постов партия остановлена и отошла назад.

30 мая. Противник пассивен. Ночью высылались ротные разведчики на участке ф. Людвиков – дер. Жуки. Разведчиков противник не обнаружил. Ночь прошла спокойно.

31 мая. В 9 час. на участке Кореличи – Заполье противник производил работы на 2 линии, видна была пыль. Артиллерия огня не открывала. Противник всю ночь освещал прожекторами и ракетами междуокопное пространство.

1 июня. Без перемен.

2 июня. День прошел спокойно, в 17 час. в стороне противника поднимался аэростат. Противник пассивен. Ночью высылались разведчики, выяснившие, что противник из-за проволочных заграждений не выходит. Новых данных о нем не получено.

3 июня. День прошел спокойно. В 17 час. наша батарея обстреляла дер. Жуки. Противник пассивен, ночью освещает прожекторами и ракетами.

4 июня. Днем в стороне противника обычное движение одиночных людей. В 1 батальоне произведена частичная смена рот. Ночью высланной разведкой противника не обнаружено.

5 июня. Противник пассивен, ночь прошла спокойно.

6 июня. День прошел спокойно, ночью высылались ротные разведчики. Нового ничего не обнаружено.

7 июня. В 10 час. над расположением полка пролетал неприятельский самолет. Днем на участке Кореличи – Заполье немцы работали на 2 линии. Артиллерия огня не открывала. Ночь прошла спокойно, противник освещал всю местность прожекторами и ракетами.

8 июня. День прошел спокойно. Артиллерия противника огня не открывала. Ночью на участке 3 батальона была произведена разведка расположения противника. Ввиду сильного тумана наблюдение было трудное и существенных результатов не дало.

9 июня. На основании приказа по 2 армии № 590 от 24 мая с.г. намечено выделение штурмовой роты на нижеследующих основаниях:

1. каждой роте выделить по одному отделению гренадер в составе 1 у.о., 2 заместителей и 12 рядовых.

2. Гренадерским отделениям, выделенным из 4 рот батальона составить штурмовой взвод в составе одного офицера, 5 у.о., 8 заместителей и 48 рядовых.

3. 3 взвода полка свести в штурмовую роту в составе 4 офицеров, 15 у.о., 24 заместителей, 144 рядовых и 24 войсковых сапер.

Командирам частей предложено на этот счет высказать свои предложения. Ночью ввиду того, что была гроза, разведка не высылалась. Ночь прошла спокойно.

10 июня. Противник пассивен. Окончила курс учебная команда, были произведены испытания. Ночью высылались ротные разведчики для разбрасывания прокламаций. Ночь прошла спокойно.

11 июня. Без перемен. Над расположением полка летал неприятельский аэроплан, который был обстрелян нашей артиллерией.

12 июня. Без перемен. Ночью выслана партия разведчиков для разбрасывания прокламаций.

13 июня. Без перемен.

14 июня. Над расположением полка пролетал неприятельский аэроплан, который был обстрелян нашей артиллерией.

15 июня. Без перемен.

16 июня. Над расположением полка летал неприятельский аэроплан, который был обстрелян нашей артиллерией.

17 июня. Утром в 7 час. противник обстреливал из легкой артиллерии резерв 11 роты, выпустил 5 снарядов. Над расположением полка пролетел неприятельский аэроплан, который был обстрелян нашей артиллерией.

18 июня. Без перемен.

19 июня. Противник пассивен. Ночью высылалась на разведку команда пеших разведчиков для наблюдения за деятельностью противника.

20 июня. Вечером произошла смена 2 батальона 1-м батальоном. Во время смены противник обстрелял 1 и 2 батальоны артиллерийским огнем, не причинив никакого вреда. Сегодня выделены люди для сформирования штурмовой роты.

21 июня. Без перемен.

22 июня. Без перемен. Ночью высылались ротные разведчики для исследования проходимости междуокопного пространства.

23 июня. Без перемен.

24 июня. Без перемен.

25 июня. Без перемен. В 18 час. в районе дер. Минутичи поднимался неприятельский аэростат.

26 июня. Без перемен. Ночью высылалась на разведку команда наших разведчиков. Разведка существенных результатов не дала.

27 июня. Противник пассивен. Ночью полковыми разведчиками была устроена засада. За р. Сервечь разведчиками найдены немецкие прокламации, которые были выставлены на шестах. Артиллерия противника огня не открывала.

У могилы

28 июня. День прошел без существенных перемен, ночью разведчики не высылались, противник также не выходил из-за проволочных заграждений. Полетов аэропланов не было, артиллерия огня не открывала.

29 июня. Вследствие пасмурной погоды ничего со стороны противника не замечено. В 11 час. дня по дер. Великая Слобода и резервной роте 1 батальона противник выпустил 10 легких снарядов из коих 3 снаряда не разорвались, потерь нет. Стреляла батарея противника из-за дер. Равин. Разведка ночью не высылалась.

30 июня. День прошел спокойно. Артиллерия противника огня не открывала. Ночью высылались разведчики для разбрасывания прокламаций. Со стороны противника ничего не замечено. Ночью противник освещал прожекторами и ракетами междуокопное пространство.

Командир 67 ССП полковник Василевский И.д. полкового адъютанта прапорщик Масленников

Послесловие

В годы Гражданской войны

До декабря 1917 г. 29-й Сибирский стрелковый полк оставался на фронте. После заключения Брестского мира оставшиеся чины полка эшелоном были отправлены на родину, в Ачинск. К весне 1918 г. дезертирство среди солдат, да и офицеров бывшей русской армии приняло огромные масштабы. Не был исключением и ачинский полк. По распоряжению советских властей, 20 апреля 1918 г. полк был расформирован, оставшиеся чины (всего 15 человек) были уволены от службы. Последний командир полка подполковник А.Н. Попов сберег полковое знамя и передал его в красноярский музей[74].

Последующие события показали, что ставить точку в славной истории полка еще рано. Советский режим 1918 года не отличался устойчивостью. Уже вспыхивали первые крестьянские мятежи, пытались отстаивать свой жизненный уклад казаки. Центрами оппозиции большевикам в Енисейской губернии стали офицерские организации. После развала старой армии офицеры начали в массовом порядке прибывать в Красноярск, Канск, Минусинск, Ачинск. Возможно, одним из лидеров офицерского подполья в Ачинске стал подполковник А.Н. Попов. На линии между Красноярском и Ачинском действовал Ачинский конно-партизанский отряд ротмистра Фрейберга. Они сыграют свою роль во время чехословацкого мятежа.

Судьба оставшихся в живых после Первой мировой войны чинов полка не ограничивалась службой в рядах нового 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка или североачинских партизан Щетинкина. К примеру, Федор Лукьянович Скворцов, начинавший войну подпрапорщиком 29 ССП и закончивший ее штабс-капитаном, был мобилизован и воевал в составе 3-го Барнаульского полка армии Колчака. Погиб во время штурма деревни Таборы в марте 1919 г. Или Окунев Григорий Иванович. Родился в 1884 г., в Витебской губернии. В 1907 г. окончил Виленское пехотное юнкерское училище, на 1909 г. подпоручик в 29-м Сибирском стрелковом полку. В Первую мировую был адъютантом 29-го ССП, затем командовал батальоном 59-го Сибирского стрелкового полка. В 1917 г. заведующий офицерскими курсами 15-й Сибирской стрелковой дивизии.

Пойманные дезертиры. 1917 г.

После демобилизации Г. И. Окунев поступил служащим в почтово-телеграфную контору в Новониколаевске на должность телеграфиста. После свержения советской власти был назначен помощником коменданта Новониколаевка. С осени 1918 г. – штаб-офицер для поручений при штабе 2-й кадровой дивизии Средне-Сибирского армейского корпуса. За выслугу лет приказом по Сибирской армии от 23 сентября 1918 г. произведен в подполковники со старшинством с 8 ноября 1917 г. С июня 1919 г. командовал егерским батальоном 13-й Сибирской стрелковой дивизии, затем – командир 3-го отдельного образцового егерского батальона (полка). Приказом адмирала А.В. Колчака от 4 сентября 1919 г. произведен в полковники.

После разгрома колчаковской армии Г.И. Окунев поступил на службу в РККА. В марте-апреле 1921 г. командовал 19-й кавалерийской дивизией в составе 1-й Конной армии. Преподавал в Одесской пехотной школе, в 1927 г. был арестован ОГПУ. Обвинялся в карательной деятельности в период Гражданской войны[75].

Красная армия Ачинска

Во время Гражданской войны бывшие однополчане были вынуждены воевать друг против друга в составе разных частей, в том числе и в рядах «наследников» 29-го Сибирского стрелкового полка: белого 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка и красного партизанского Северо-Ачинского полка.

Первыми вооруженными формированиями большевиков были отряды Красной гвардии, костяком которых стали рабочие и солдаты-дезертиры. В Ачинске отряды Красной гвардии начали формироваться еще в 1917 г. Одним из инициаторов был вольноопределяющийся-дезертир Лев Потехин, ставший комиссаром гвардии. С августа из дезертиров формируются роты бывших фронтовиков, свой отряд из мадьяр создает пленный венгерский офицер Мате Залка. К 25 мая 1918 г. в Ачинске был сформирован отряд Красной гвардии в 700 штыков. Во главе его стояла военно-революционная тройка: начальник исполкома Петр Саросек, председатель военного отдела исполкома Ермил Зверев и военспец Петр Щетинкин[76].

Бывший штабс-капитан П.Е. Щетинкин начинал свою военную службу в 1906 г. в 29-м ССП. Он не принимал участия в февральских и октябрьских событиях, в декабре 1917 г. вернулся в Ачинск. В марте 1918 г. был демобилизован, поступил на советскую службу, стал начальником уголовного розыска. В мае был привлечен к формированию Красной гвардии.

Именно в это время, в мае 1918 г. в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке вспыхнуло антисоветское восстание Чехословацкого корпуса. Непосредственным его толчком стал приказ Л.Д. Троцкого, согласно которому «каждый чехословак, который будет найден вооруженным на железнодорожной линии, должен быть расстрелян на месте, каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выброшен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных».

Восстание чехословацких легионеров стало сигналом для офицерских подпольных организаций. С мая 1918 г. начинается процесс свержения советской власти в Сибири и на Дальнем Востоке. В 20-х числах месяца пали Челябинск, Новониколаевск и Мариинск. Обычно именно эти события считают началом полномасштабной Гражданской войны в азиатской части России.

Советская власть в Енисейской губернии продержалась дольше, чем в соседних регионах. Хотя легионеры и белоповстанцы заняли Канск, в руках большевиков оставались Красноярск, Ачинск, Енисейск, Минусинск. Восточнее Красноярска образовался Клюквенский фронт, западнее Ачинска – Мариинский фронт. Именно на Мариинском фронте началась история участия в гражданской войне бывшего штабс-капитана П.Е. Щетинкина.

Под Мариинском сражались отряды Красной гвардии из Красноярска, Боготола, Ачинска: три маршевые роты, анжерцы и венгерская рота Франкля Бела (Мате Залки). Согласно чешским данным, красногвардейцев было не менее 800, они имели четыре орудия и шесть пулеметов[77]. П.Е. Щетинкин выполнял функции представителя военно-революционной тройки ачинского Совета при штабе фронта.

Свой удар чехословацкие войска нанесли 16 июня. В ночь на 18 июня, красные, забрав золото из казначейства, оставили Ачинск. Утром в город вошли добровольцы из числа офицеров с белыми повязками на рукавах. Начальником гарнизона Ачинска был назначен подполковник А.Н. Попов[78]. Позже, 10 ноября 1918 г., он стал временно исполняющим обязанности начальника Ачинского военного района.

После занятия Красноярска белое командование объявило о мобилизации офицеров. Только по довоенным спискам офицеров полка среди добровольцев и мобилизованных в войска летом 1918 г. были бывший командир 29-го Сибирского стрелкового полка Камберг Александр Иванович (явился на призывной пункт 22 июня, номер учетного билета – 876, с 25 декабря 1918 г. – временно исполняющий должность начальника Красноярского военного района), подполковник Хальзев Александр Илларионович[79] (явился на призывной пункт 22 июня 1918 г., номер учетного билета – 15), капитан Крюков Ефан Ананьевич (явился на призывной пункт 22 июня 1918 г.), штабс-капитан Николаенко Зиновий Романович (явился на призывной пункт 22 июня 1918 г.), штабс-капитан Тагунов Иван Николаевич (явился на призывной пункт 22 июня 1918 г.)[80].

Возрождение полка

12 ноября 1918 г. белое командование приступило к формированию в Енисейской губернии 8-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майора Афанасьева в составе четырех полков. Иркутский полк особого назначения стал основой для формирования 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка. Также в Ачинске формировался 30-й Чернореченский Сибирский стрелковый полк. 4-й Енисейский кадровый стрелковый полк стал 31-м Красноярским Сибирским стрелковым. На базе батальона 10-го Байкальского полка был сформирован 32-й Канский Сибирский стрелковый полк полковника Мартынова[81].

Днем возрождения ачинского полка стало 22 ноября 1918 г., когда полковник Бальзам[82] начал формирование части. Интересно, что приказ № 159 по войскам Сибирской армии, который предусматривал формирование 8-й Сибирской стрелковой дивизии, был подписан только 14 декабря 1918 г.

Долгое время судьба 8-й Сибирской стрелковой дивизии оставалась под вопросом. Ее формирование сразу натолкнулось на многочисленные трудности. Не хватало оружия, обмундирования, денег и самое главное – людей. В итоге приказом № 102 по войскам Иркутского военного округа началось расформирование дивизии. Однако процесс был приостановлен приказом по дивизии за № 4.

23 марта 1919 г. адмирал Колчак распорядился сформировать в Сибири пять дивизий. В их числе была уже существовавшая 8-я Сибирская стрелковая. Таким образом, адмирал разрешил все споры о ее судьбе. Начальником дивизии был назначен полковник В.В. Глассон, бывший в годы Первой мировой войны командиром 29-го Сибирского запасного стрелкового полка.

Согласно имеющимся данным, зимой 1918/19 гг. дисциплина в белых частях была низкой. Имело место дезертирство. Главной причиной было неудовлетворительное обеспечение жилыми помещениями и обмундированием. Например, когда полковник Мартынов познакомился со своим будущим полком, то он был поражен увиденным. Это оказалась толпа из 353 раздетых и разутых людей. За четыре месяца никто не получил не одной копейки, не выдавалось обмундирование. В частях шла антиправительственная агитация. 27 декабря 1918 г. Мартынову пришлось подавить мятеж солдат[83]. Не лучшей была ситуация в Ачинске.

Вскоре в Ачинском уезде начал действовать партизанский отряд П.Е. Щетинкина. В одном из правительственных донесений Щетинкин назван «…бывшим фельдфебелем 29-го Сибирского стрелкового полка, кумом бывшего начальника района Попова, которым был и представлен в офицеры». Реальная биография Щетинкина гораздо более интересна. Он родился в 1884 г. в Рязанской губернии, в бедной крестьянской семье. Отучился два года в школе, затем отправился в Москву, где работал плотником. В 1906 г. призван в армию.

П.Е. Щетинкин

Служил хорошо, в декабре 1909 г. уволен в запас старшим унтер-офицером.

Столярничал в Ачинском уезде. Затем добровольно поступил на военную службу сверхсрочником. П.Е. Щетинкин написал в своей автобиографии: «В 1913-м окончил школу подпрапорщиков, а в 1914 году вместе с 29-м Сибирским стрелковым полком ушел на фронт в качестве фельдфебеля 5-й роты. До апреля месяца 1915 года за отличия в боях я получил все четыре степени Георгиевского креста, две Георгиевские медали и медаль Французской Республики. 15 августа того же года за боевые отличия был произведен прапорщиком армейской пехоты с назначением командиром 7-й роты 29-го полка. В строю я пробыл до декабря месяца 1916 года, а затем был назначен начальником учебной команды 59-го Сибирского стрелкового полка, куда был откомандирован с ротой. Производство до штабс-капитана включительно я получил по выслуге установленного тогдашним законом срока»[84].

После свержения советской власти Щетинкин скрывался в тайге под именем Петра Еремина и вел подпольную работу. Увлекал людей рассказами об отмене налогов, о том, что «лес божий» и рубить дрова можно безвозбранно. 16 декабря 1918 г. проник в деревню Лапшиха, где проходило тайное собрание подпольщиков. Здесь подпольщики сформировали отряд в 90 человек, командиром избрали Щетинкина.

К активным действиям Щетинкин приступил 5 января 1919 г. В деревне Стрелка Новоселовской волости бывший штабс-капитан с семерыми сподвижниками арестовал местную милицию. Затем в деревне Лодочное щетинкинцы расправились с местным священником Фокиным. Еще через два дня Щетинкин с 40 бойцами разоружил милицию в Большеулуйском. Здесь состоялся съезд восьми волостей, на котором был избран исполком местных Советов.

Успехам П.Е. Щетинкина способствовала слабость белых. На просьбы начальника уездной милиции, управляющего уездом и губернией о немедленной посылке отряда для разоружения партизан начальник Ачинского гарнизона, бывший однополчанин Щетинкина, подполковник Попов отвечал отказом. В городе даже не хватало сил, чтобы выставить в населенных пунктах уезда полноценные гарнизоны. Начальник 8-й дивизии генерал Афанасьев было направил 11-ю роту 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка (2 офицера, 59 солдат), но вместо боев она попала в карантин – среди стрелков вспыхнула эпидемия сыпного тифа. Больше резервов не было – все свободные силы были скованы в районе Тасеево и Степного Баджея[85].

27 января 1919 г. начальник уездной милиции доносил: «Банда Щетинкина с каждым днем увеличивается все больше и больше: терроризирует население, производит убийства и грабежи, отбирает у населения оружие и одежду. Ликвидировать банду мерами милиции я не могу, т. к., по сведениям, таковая достаточно вооружена и насчитывает до ста штыков, окажет сопротивление… Банда действует провокационным путем, т. е. где нужно, именуется белой гвардией, а то Советской властью»[86].

Партизанский командир активно играл на патриархальных нравах сибирского крестьянства. Например, он заявлял, что действует от имени великих князей Николая Николаевича и Михаила Александровича, которые, дескать, выступили против режима адмирала Колчака. Щетинкин разработал план захвата Ачинска. В город проникли партизанские эмиссары. Они должны были поднять на восстание гарнизон, солдаты которого якобы обещали партизанам поддержку. Однако за несколько дней до предполагаемого выступления в город вошли подкрепления и наступление на Ачинск было отменено[87]. Интересный факт – также в феврале был снят с должности временного исполняющего обязанности начальника Ачинского военного района подполковник А.Н. Попов и назначен начальником административного отдела того же военного района. На его место назначен полковник И.Е. Барановский[88].

В отчете управляющего Енисейской губернии департаменту милиции МВД Временного Сибирского правительства от 5 марта Попов прямо обвиняется в несоответствии своей должности и попустительстве Щетинкину. «Эта банда разрослась, благодаря бездействию лишь на днях смененного начальника гарнизона»[89].

В середине февраля отряды Щетинкина занимали севернее Ачинска фронт длиною 30 километров – от Ольховки до Курбатово. В Красновке стоял отряд Лабецкого, в Козловке – Красницкого, в Ольховке – Ефименко. Штаб находился в Лапшихе. Используя свой опыт мировой войны, Щетинкин создал здесь настоящий укрепленный район.

23 февраля 1919 г. Щетинкин занял село Большой Улуй. Здесь прошел крестьянский съезд, объявлено о создании Северо-Ачинской армии. К этому времени в ее рядах была тысяча бойцов. В марте Щетинкин оперировал не только в Ачинском уезде, но и в Мариинском Томской губернии. Наступление против Щетинкина началось в начале марта. К этому времени белые стянули в Ачинский уезд до 2000 штыков и сабель. Командовал операцией генерал-майор Барановский. В операции активное участие принимали роты 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка.

Все началось с захвата партизанами двух офицеров. Пленных мобилизовали в партизанскую армию. Через несколько дней один из офицеров перебил сопровождающих его кавалеристов и ушел к своим. За дни вынужденной службы у повстанцев он многое узнал: силы, расположение отрядов. Эти сведения пригодились. Белые скрытно подошли к Козловке и попытались взять деревню, но были отброшены. Севернее партизаны в восьмичасовом бою остановили продвижение отряда войскового старшины Розанова[90].

Однако 23 марта 1919 г. Розанов выбил партизан из села Троицкого, в 80 километрах от Ачинска. Южный белый отряд взял Козловку, где были захвачены документы партизанского штаба. Деревня, превращенная в настоящий укрепрайон, держалась пять дней. Затем настала очередь Ольховки, пало Курбатово. Щетинкин понес большие потери, и поспешно отводил своих бойцов к Черемшанке и Большеулуйскому.

Был созван на заседание партизанский штаб – обсудить, что делать в сложившейся ситуации. Решили пробиваться на север, чтобы затем выйти на соединение с тасеевскими партизанами. 26 марта четыре партизанских отряда под общим командованием П.Е. Щетинкина атаковали деревню Симоново в которой укрепился отряд штабс-капитана Харченко (около 400 штыков и сабель при 2 орудиях и 2 бомбометах). Бой принял исключительно ожесточенный характер. Партизаны несколько раз ходили в атаку, но сильный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь заставлял их возвращаться в исходное положение. Поздно ночью партизаны отступили в деревню Секретарку.

Новый прорыв был организован у деревни Коробейниково (северо-западнее Ачинска), там был уничтожен небольшой заслон противника. Впереди, в деревне Тисум, стоял белый отряд численностью в 200 штыков (данные красных мемуаристов). Повстанцам повезло: им удалось захватить белую разведку и получить информацию о врагах. Под видом белого отряда щетинкинцы разоружили противника[91]. Однако попытка ухода на запад, в Томскую губернию, также сорвалась. Партизанам пришлось повернуть на юг.

Недалеко от Ужура партизаны опрокинули еще один белый отряд (из 29-го полка), уничтожив 15 солдат и захватив 40 винтовок и телефон. После чего оказались в окрестностях Балахты. Здесь Щетинкин пустил слух, что с отрядом в 2 800 человек он намерен идти на Минусинск. Однако у села Комского партизаны повернули на северо-восток, затем у села Дербинского свернули в Баджейскую тайгу. В деревне Спирино Северо-Ачинская партизанская армия (350–400 штыков) соединилась с партизанами Степного Баджея. Партизан Тальского полка Иван Егоров вспоминал, что Щетинкин привел 700 штыков, при 4 пулеметах.[92]

Саянский поход Крестьянской армии

Красный партизанский Северо-Ачинский полк в апреле 1919 г. насчитывал до 600 бойцов, они были вооружены преимущественно за счет трофеев и оружия, что унесли бывшие солдаты-фронтовики после распада Императорской армии. Трехлинейки, японские и французские винтовки, охотничьи ружья, пулеметы «максим», «шоша», «льюис». Белые офицеры отмечали высокую дисциплину огня у партизан, хорошо налаженную разведку и сторожевую службу. Они легко маневрировали в тайге, предпочитая совершать фланговые обходы противника. Хорошо знающие местность партизанские лыжники атаковали белых в совершенно неожиданных местах. В атаку шли несколькими цепями, всегда имея резервы. В обороне использовали рельеф местности, занимали позиции на окраинах деревень, гребнях возвышенности. Белым практически не удавалось устроить внезапную атаку[93].

В мае 1919 г. белому командованию удалось сосредоточить против Степно-Баджейского фронта крупную группировку из русских, чехословацких и итальянских войск. По всей линии фронта развернулись упорные бои. Группа войскового старшины Розанова (2 000 штыков, 800 сабель, 6 орудий, 20 пулеметов) штурмовала село Агинское, обороняемое главными силами партизан: Агинским полком и частью Северо-Ачинского и Канского полков. К середине июня партизаны были опрокинуты на всех направлениях, командование приняло решение уходить на юг губернии, через бездорожье Саянских гор.

Еще в первый день марша практически полностью разбежался Агинский полк. Ушел и его командир. Разошлись по своим домам и заимкам многие бойцы Манского полка. На берегу реки Крол командование разложившейся армии попыталось вдохнуть силы в теряющих боевой дух рядовых бойцов. На обсуждение был вынесен вопрос о командовании. Кравченко был переизбран на должность партизанского командарма. Щетинкин стал его замом. Вдвоем они сумели убедить партизан продолжить отступление на юг – в Урянхай. Оттуда планировали уйти в Среднюю Азию[94].

Стоит отметить, что отношения между партизанскими вождями не были безоблачными. Однако благодаря тому, что Щетинкин не был властолюбивым, конфликты удавалось сглаживать. Несмотря на то, что в целом он обладал более богатым теоретическим и фронтовым опытом, почти всегда ему приходилось одобрять те решения, что поддерживал Кравченко.

Самые боеспособные бойцы были сведены в специальный батальон, который шел в авангарде, вел разведку и чистил путь. Затем двигались Северо-Ачинский и Канский полки. Замыкали движение Тальский и Манский полки. Всего в армии осталось чуть более 2 тысяч бойцов[95].

На седьмой день пути пришлось урезать рационы питания – продукты подходили к концу. Зато усиленно велась агитационная работа в частях. Эта духовная пища часто заменяла настоящую. Прошли через хребты Саян: Кролский, Сисимский, Каспинский, Осиновский. На десятые сутки, 24 июня, повстречали человеческое жилье. Несколько дней партизаны отдыхали в Козино и Мигно. Затем переправились через Джебь и вышли к руднику «Ольховка». Далее через села Дятлово и Шалоболино партизаны вышли к Курагино.

Вступив в обжитые земли, партизанская армия стала как магнит втягивать в себя неспокойные элементы и росла как ком. Однако Кравченко и Щетинкин не осмелились на долгое время останавливаться в каком-либо селе. Разведка донесла, что от Минусинска за партизанами двинулся отряд есаула Бологова.

На переправе через реку Туба в районе Курагина партизан отбили енисейские казаки под командой хорунжего Занина. В начале месяца он совершил рейд по симпатизирующим партизанам деревням по Тубе и Кизиру и теперь укрепился на горе Убрус, предварительно отогнав из Шалоболино паром. Тем не менее, Щетинкин попытался форсировать Тубу. Рота североачинцев сумела было занять остров на середине реки, но из-за сильного огня противника была вынуждена отойти. Простояв сутки у Шалаболино, Щетинкин повел свои части на соединение к главным силам. 27 июня 1919 г. в Курагино собралась вся партизанская армия. По южному берегу Тубы двигался Занин, который укрепился напротив Курагино. Здесь, а затем у деревни Полуденовки Занин отбил очередные попытки партизан форсировать реку.

Обходным маневром повстанцы заняли Каратуз и двинулись далее на юг. У села Ермаковского Бологов догнал партизан и потрепал арьергардный Манский полк, отрезал Северо-Ачинский полк, стоявший на постое в деревне Казанцево, от основных сил армии. После боя в Казанцево Щетинкин был отброшен в тайгу, но сумел лесными тропами вывести свой полк на соединение с армией[96].

В районе Верхнеусинского партизаны по разработанному Щетинкиным плану сбросили с сильных позиций белых дружинников, открыв для себя дорогу в Урянхайский край. Регион занимали монгольские войска, но партизанскому командованию удалось договориться о нейтралитете. В августе есаул Бологов форсировал Енисей и атаковал занятый партизанами Белоцарск. Кравченко передал командование боем в руки Щетинкина. Последний сумел разгромить отряд Бологова. Любопытно, что в бою из батальонов Северо-Ачинского полка принимал участие только 3-й, остальные батальоны составляли резерв.

Победа стала переломным моментом в истории борьбы Крестьянской армии (так стали называться партизанские силы). Отступление закончилось, партизаны пошли обратно на север, на город Минусинск (Щетинкин изначально предлагал прорываться через Монголию и Восточный Китай в красный Туркестан). В Урянхае Крестьянская армия смогла пополнить свои ряды. В нее вступили многие русские жители, обитавшие в этих местах. Они опасались, что после ухода красных монголы начнут террор русского населения.

Захваченные под Белоцарском трофеи позволили снять с повестки дня вопрос о вооружении и боеприпасах. Из трофейных орудий была сформирована артиллерийская батарея. Командовать ею был назначен выходец из села Нагорново фронтовик Первой мировой войны Семен Шпагин. Щетинкин разрешил ему набирать артиллеристов из любого полка[97].

Белые отряды, что прикрывали выход из Урянхая, были опрокинуты на 57-м километре Усинского тракта. Затем развернулись бои за Григорьевку, из которых партизаны вышли победителями. Оттуда красные двумя колоннами двинулись на Минусинск. У Казанцево белые были снова разбиты. У Даниловского завода партизаны при поддержке артиллерийской батареи вновь опрокинули противника. Белое командование пыталось предотвратить падение Минусинска, 11 сентября на юг был отправлен батальон 29-го полка, но было уже поздно. 13 сентября 1919 г. партизанская армия вступила в Минусинск.

Партизанская армия росла, численность каждого из полков достигла 5–6 тысяч бойцов. Она расширяла зону своего влияния, которая на западе достигла Енисея, на севере – реки Туба. В красноярском белом официозе «Енисейском вестнике» появилось сообщение, исходящее из штаба командующего войсками Енисейской губернии генерал-лейтенанта Марковского. «Преступные банды красных временно захватили Минусинск и пытались переправиться через р. Тубу, но каждый раз отбрасывались, неся тяжелые потери. В настоящее время, по сообщению штаба действующих в районе Минусинска войск, положение там весьма прочное, и с подходом подкреплений, присланных из Красноярска, будет полная возможность в скорейшем времени ликвидировать грабительские шайки».

Ликвидировать «грабительские шайки» должен был вновь созданный Минусинский фронт во главе бывшим начальником Ачинского военного района И.Е. Барановским.

Минусинский фронт

Несколько ранее, в августе генерал-майор Барановский был назначен на должность начальника 8-й Сибирской стрелковой дивизии и отбыл на место своего назначения в Красноярск. С 6 августа временно исполняющим обязанности начальника Ачинского военного района стал командир 29 Ачинского сибирского стрелкового полка полковник П.И. Бальзам.

29 августа 1919 г. состоялся последний в истории 29-го полка полковой праздник. Для участия в нем из Красноярска приехал генерал-майор Барановский, присутствовал командир 11-го чехословацкого полка. Барановский принял парад, обратился с отдельными приветствиями к каждой роте, а затем произнес перед полком речь. Довольно обычные слова о честной и верной службе родине, в качестве примера генерал привел родственный

30– й полк, чьи чины незадолго до этого были отправлены на западный фронт и уже дрались с Красной армией. В этот день полку вернули знамя, сохраненное в 1918 г. подполковником А.Н. Поповым и хранившееся в музее в Красноярске.

После падения Минусинска Барановский возглавил новый Минусинский фронт. Для его удержания белое командование бросило все имевшиеся в Енисейской губернии резервы. Батальон 29-го полка, 1-й Енисейский казачий полк, Красноярский местный батальон, небольшие подразделения различных частей, крестьянские и казачьи дружины самоохраны – все это стало основой фронта.

16 сентября 1919 г. Щетинкин выбил белых из села Городок, контролирующего переправу через реку Туба. В этом бою генерал Барановский ввел пришедший ачинский батальон (молодые солдаты) в передовую линию. Наступление партизан началось утром. Бой продолжался до 2 часов ночи. Все части держались стойко. Минусинская дружина даже вела наступление. Но ночью, при страшной буре, дожде и темноте, когда у молодых солдат не оказалось патронов, поднялось смятение и затем беспорядочное бегство[98].

В начале октября 1919 г. Барановский вновь попытался начать наступление. Были созданы две ударные группы. Первую, на левом берегу Енисея, возглавил лично Барановский. Она должна была обойти Минусинск с юга-запада. Вторая группа, во главе с генералом Поповым[99]должна была обрушиться на позиции партизан у Шалаболино, а затем переправиться через Тубу и охватить Минусинск с востока. По завышенным данным группа Попова насчитывала 1,5 штыков и сабель.

3 октября 1919 г. произошло сражение у Шалаболино. Здесь позицию вдоль реки Шушь, длиной 20 километров, занимали Северо-Ачинский и Тальский партизанские полки, усиленные пулеметной ротой, кавалерийским эскадроном и артиллерийской батарей Шпагина. Командовал группировкой Щетинкин. Шалаболино было превращено в укрепленный пункт. Подходящие к переправе на Шуше главные силы Попова попали под артиллерийский и пулеметный огонь. Однако генерал развернул свои части и бросил в атаку. Сражение длилось более восьми часов. Особо упорные бои развернулись на правом фланге партизанских позиций. Неожиданная атака казаков из Шалаболинского бора внесла сумятицу в ряды повстанцев. Однако контратака кавалерийского эскадрона, которую лично возглавил Щетинкин, восстановила положение. Выход Манского полка в тыл белым довершил бой.

Тем временем Барановский форсировал Енисей. В течение нескольких дней стрелки, при поддержке судов Енисейской речной флотилии, штурмовали позицию Канского полка и батальона северо-ачинцев у Подсиново. Партизаны сумели удержаться до подхода Манского, Северо-Ачинского и Тальского полков с артиллерией, которые ходили в рейд на Курагино и Шалаболино. Оказавшись перед превосходящими силами противника, Барановский отвел свои части[100].

Вести операции белым мешал организационный беспорядок. При генерале Барановском действовал штаб Минусинского фронта. В его распоряжения вмешивался атаман Енисейского казачьего войска В.Л. Попов и штаб начальника Усинско-Урянхайского края. Над всем этим нависал штаб командующего войсками Енисейской губернии.

Белый 29-й Ачинский Сибирский стрелковый полк принимал активное участие в событиях на Минусинском фронте. Сохранились списки раненых, принятых осенью 1919 г. в лечебные учреждения Ачинска. Так на 3 октября в город поступили ранеными стрелки 29-го полка Ефрем Требушевский, Иван Васильев и Яндыбай Айдаров, 4 октября – Иван Корешков[101]. На 15 октября – подпоручик

Иван Михайлович Воронов, стрелки Филипп Мясников, Григорий Федотов, Петр Серышев, Мирон Вакулин, Василий Улискин, Иван Колотилов, Константин Удин, Василий Петюшкин, Дмитрий Журавлев и Петр Баженов[102]. На 23 октября – стрелок Никандр Попов[103].

К ноябрю ситуация изменилась, инициатива перешла в руки Крестьянской армии, которая развернула наступление на север. Выступив из Минусинска, партизанские полки разделились на две колонны. Одна двинулась на Красноярск, другая на Ачинск, на соединение с Красной армией. Тальский партизанский полк отбросил белогвардейцев и крестьянские дружины, освободил села Очуры, Новая Михайловка, Горево, Бея, Иудино. 23 ноября партизаны вошли в Абазу.

Красные Канский и Манский полки заняли села Усть-Абакан, Черногорск, Бородино, Северо-Ачинский полк 12 декабря 1919 г. ворвался на станцию Сон. «Заячьи шапки» (неофициальное название партизан, носивших головные уборы из заячьих шкур) настигли отряд хорунжего Занина численностью 350 человек. После боя Занин отошел в хакасские степи, где нашел поддержку местного инородческого населения. Партизаны преследовать есаула не стали. Перед ними стоял более сильный противник.

Белые отступали медленно, пытались отбросить наступающие полки Крестьянской армии. Были временные успехи. 20 ноября 1919 г. полковник Потапин с пятью ротами, после четырех часов боя, занял захваченное накануне красными село Усть-Ербинское и отбросил партизанский Манской полк на правый берег Енисея. 29 ноября рота разведчиков 29-го полка выбила красных (300 штыков, 100 сабель при пулемете) из села Камское. По данным белой оперативной сводки в этом бою разведчики уничтожили 110 красных партизан[104].

Тем временем на западе фронт армии адмирала Колчака трещал по швам. Окончилась неудачей Ишимская наступательная операция генерала Сахарова, 5-я армия красных рвалась на восток. Пал Омск. Белое командование лихорадочно изыскивало резервы по тылам. Еще летом из Енисейской губернии на запад отправились 1-я и 2-я стрелковые бригады, 30-й Сибирский стрелковый полк. Теперь настала очередь и небольших подразделений. Из Ачинска на запад затребовали бывшую в городе 5-ю роту 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка. При отправке роты в Новониколаевск часть стрелков напились. Эшелон ушел, а в городе остались подвергнутые аресту младший унтер-офицер Василий Зыков, стрелки Степан Прянишников, Семен Рахмалевич. Военный суд приговорил их к арестантским ротам, однако сразу же солдат помиловали и отправили на юг, к генералу Барановскому, где с красными дрались другие роты 29-го полка[105].

В самом городе оставались несколько рот и тыловые части полка, которые находились под влиянием большевистского подполья. 21 декабря 1919 г. агитаторам удалось подбить части полка на мятеж. Солдаты выпустили арестованных с гауптвахты, и попытались захватить тюрьму. Взбунтовавшиеся стрелки убили начальника тюрьмы Ихневича, но освободить заключенных им не удалось. Солдаты наступали на тюрьму при поддержке пулеметов, но небольшой караул их однополчан – оставшихся верными присяге – отразил нападение[106]. На усмирение мятежа выступила штурмовая бригада[107]. Потеряв четырех человек убитыми, штурмовики рассеяли мятежников. Около 400 солдат, принявших участие в мятеже, бежали в тайгу, где часть из них присоединилась к партизанам. Беглецы прихватили с собой полковую кассу в 600 тысяч рублей[108].

Несколькими днями ранее состоялось генеральное сражение между противниками. 16 декабря 1919 г. партизаны столкнулись с главными силами Минусинского фронта – 3-й Сибирской стрелковой бригадой (бывшая 8-я Сибирская стрелковая дивизия) генерал-майора Барановского. Против нее дрались Северо-Ачинский (Уланов), Манский (Гусев) и Канский (Логвинов) красные партизанские полки. По советским данным силы Барановского в Трифоновском сражении оцениваются в 3 тысячи человек[109].

Белые закрепились в районе Трифоново-Новоселово на левом берегу Енисея. Однако партизаны обошли их по бездорожью енисейского правобережья. В тылу у Барановского оказались два батальона Манского полка и батальон Северо-Ачинского полка (всего около 1,1 тысячи штыков) при поддержке трех кавэскадронов (180 сабель)[110].

Барановский попытался пробиться сквозь кольцо окружения на север. Белые, костяком которых был 29-й полк, с яростью обреченных атаковали партизанские позиции. Наступление на позиции манцев и североачинцев велось тремя цепями. Пробились практически вплотную к линии обороны красных партизан, но были отброшены сильным артиллерийским огнем. Контратака красных опрокинула первую стрелковую цепь белых, затем партизаны повели наступление на вторую цепь, состоявшую из добровольцев и крестьянских дружин, и третью – казачью. Белые отошли к Новоселово, началась артиллерийская дуэль. Рано утром по белым с фланга ударил Северо-Ачинский полк, а в тыл зашла кавалерия «заячьих шапок». Бригада была окружена и разбита. Барановский погиб. Партизаны захватили 1500 пленных и 2 орудия. Войскам Щетинкина открылась дорога в тыл белых. Больше помех на пути у партизан Щетинкина не было, вскоре Северо-Ачинский полк соединился с преследующими отступающую белую армию частями красных.

В начале января 1920 г. красноармейцы заняли Красноярск. В Енисейскую губернию во второй раз пришла советская власть. Начались реформы. Все партизанские полки подлежали расформированию. Лица старше 35 лет распускались по домам, молодежь отправлялась на службу в ряды Красной Армии. Командование Минусинского партизанского фронта в январе 1920 г., не спрашивая одобрения красного командования, реорганизовало партизанские полки в 1-ю Енисейскую стрелковую дивизию. Начальником стал Щетинкин[111]. Начались столкновения партизан с бойцами регулярных частей Красной Армии, где несли службу многие бывшие белогвардейцы. Реввоенсовет 5-й армии обвинил партизан в махновщине. После чего разразилась ссора между ним и Петром Щетинкиным. Дело чуть было не дошло до вооруженного противостояния между бывшими партизанами и регулярными частями Красной армии. Щетинкина обвинили в эсеровской направленности и сменили на Кравченко. Через несколько месяцев Щетинкина отправили подальше из губернии. Он возглавил созданный из партизан 21-й Сибирский стрелковый полк, который участвовал в штурме Перекопа.

В марте 1921 г. Щетинкин назначается начальником Красного добровольческого партизанского отряда, в задачу которого входили боевые действия в соседней с Россией Монголии. Их целью являлось уничтожение сил Конноазиатской дивизии барона Унгерна. В сводное формирование вошли 9-й и 11-й особые отряды, 1-й взвод легкого артиллерийского дивизиона итальянских пушек, небольшие подразделения 104-й и 105-й бригад. Всего у Щетинкина было около 400 человек.

Отправка отряда в поход затянулась – не хватало боеприпасов и фуража, а потом и лошадей. Лишь в мае он достиг намеченного места – села Тарей. Здесь Щетинкин решил разделить его на две части – 120 человек при орудии и четырех пулеметах в первой и 150 человек при трех пулеметах во второй. Двигаясь вдоль реки Селенга, первый отряд 26 мая 1921 г. встретился на реке Желтуре с частями 2-й бригады Конноазиатской дивизии генерал-майора Б. П. Резухина. По данным красных, белые имели до 1,5–2 тысяч сабель. В ходе девятичасового боя красный отряд понес потери: 35 человек убитыми, одного пленным, унгерновцы захватили орудие и все четыре пулемета. Красным пришлось отойти.

В начале июня щетинкинцы дважды сражались с конной группой из бригады Н.Н. Казагранди. Причем оба раза неудачно. Красные потеряли до 20 человек и два пулемета[112]. В конце июня потрепанный отряд Щетинкина вывели из Монголии на территорию РСФСР, где долго решали, какой из частей его придать. Его присоединяли к 5-й кавалерийской дивизии, 104-й бригаде, передавали в оперативное подчинение 29-му кавалерийскому полку. В это время части Унгерна смогли одержать несколько локальных побед над красными, продвинувшись вглубь территории Дальневосточной республики[113] на 150 километров. Однако уже в начале августа, под угрозой окружения, около 2 000 бойцов белых вынуждены были у поселка Модонкуль вернуться в Монголию.

Вернулся в Монголию и отряд Щетинкина. В это время он имел порядка 130 сабель, а также приданные силы из кавполка в 35–45 сабель и сводный эскадрон 104-й бригады в 24 сабли. Эти силы имели несколько столкновений с остатками бригады Резухина, которая насчитывала, если верить советским данным, до 1000 человек[114].

Из допроса пленного стало известно, что в ночь на 19 августа 1921 г. в лагере Унгерна было совершено покушение на барона. Дивизию барона раздирали противоречия: часть офицеров требовала ухода в Маньчжурию, другая – остаться на зимовку в своих родных местах, в Монголии.

Однако барон в результате нападения не погиб и даже не был ранен. В темноте заговорщики просчитались и обстреляли палатку адъютанта Унгерна, уничтожив трех человек[115]. Эта информация заставила Щетинкина двинуть весь отряд к месту расположения штаба барона. По дороге туда были захвачены в плен 12 монголов и унтер-офицер бурят. Последний рассказал, что Унгерн связан и отправлен с конным дивизионом в штаб бригады Резухина.

Тем временем разведка Щетинкина, 17 кавалеристов, заметила группу конников, стоявших на месте и чем-то занятых. С ходу атаковав, красные захватили нескольких монголов и самого барона Унгерна. Кратко допросив барона, Щетинкин снарядил конвой в 20 человек, который должен был доставить Унгерна в штаб 104-й бригады. В случае нападения конвой должен был расстрелять генерала[116].

Чтобы уменьшить вероятность встречи конвоя с противником, Щетинкин пошел на обманный маневр, начав преследовать силы бригады Резухина. В 20-х числах августа 1921 г. вместе со сводными эскадронами 104-й бригады щетинкинцам удалось приблизиться к противнику на расстояние в 50 шагов. Причем остатки унгеровской дивизии приняли красных за своих. Щетинкин рассказывал, что унгерновцам было предложено сдаться, но те ответили огнем. Потеряв раненым красноармейца и убитыми две лошади, отряд отказался от дальнейшего преследования белых. Щетинкин принял решение отойти к реке Агин-Гелы. Причины отступления бывший партизанский командир объяснил отсутствием связи с частями Красной армии, малочисленностью отряда, нехваткой продовольствия и утомленностью людей и лошадей[117].С 26 августа 1921 г. отряд перешел в распоряжение штаба 104-й бригады, а затем направлен в Троицкославск.

Памятник П.Е. Щетинкину, Минусинск

В 1922 г. П.Е. Щетинкин учился на военно-академических курсах. Был начальником отделения краевого отдела Полномочного представительства ОГПУ по Сибири. В октябре 1925 – июле 1926 г. учился на курсах высшего комсостава РККА. С марта 1922 г. – командир полка, помощник старшего инспектора, в 1922–1926 гг. – начальник штаба войск ОГПУ Сибирского пограничного округа. В 1927 г. по приглашению правительства Монгольской народной республики работал в Монголии инструктором Государственной военной охраны. Был убит в Улан-Баторе при неясных обстоятельствах, похоронен 11 октября 1927 г. в Новосибирске.

Приложение

Полный Георгиевский кавалер Федор Лукьянович Скворцов

Эта документальная история двух полков русской армии появилась благодаря воевавшему на Первой мировой войне в составе в 29-го и 67-го Сибирских стрелковых полков Федору Лукьяновичу Скворцову, который был братом моего прадеда по материнской линии Максима Лукьяновича Скворцова. В 2011 г. в ответ на запрос о моем деде, Дмитрии Максимовиче, из Центрального архива ФСБ РФ были получены копии нескольких документов из его личного дела. Из них следовало, что дед родился в селе Колыванском Павловского района Алтайского края[118] в семье крестьянина-бедняка, перечислялись родственники по отцовской и материнской линии. Начало книге положила фраза в анкете моего деда: «Отцов брат – мой дядя Федор Скворцов был офицером старой и потом белой армий, убит в бою в 1918 г., родства и связи не имел с ним как умер отец с 1905 года». Наряду с Федором Скворцовым в анкете упоминался и его брат: «второй дядя Никифор с Германской тоже пришел младшим офицером, служил ли он в белой армии я не могу сказать, так как не знаю и вместе с ним никогда не жил».

Как показал дальнейший архивный поиск, сохранившиеся в памяти моей матери Олины Дмитриевны Вентцель[119] и знакомые мне с детства обрывочные сведения о ее отце и других родственниках не отражали реальной картины. По-видимому, объясняется это тем, что Дмитрий Максимович Скворцов умер в 1944 г., в это время его дочке Олине было пять лет. С детства помню истории о том, что он был героем Гражданской войны, участвовал в захвате Золотого эшелона у Колчака (что не могло не показаться странным, учитывая его возраст), «единственный из интеллигентной и зажиточной семьи пошел в революцию» и т. п.

Как свидетельствуют документы, на самом деле Дмитрий Максимович Скворцов (1904–1944) служил в Красной армии в качестве рядового связи, в 1929–1930 гг. в составе 63-го стрелкового полка принимал участие в боях с белокитайцами на КВЖД под г. Маньчжурия. Затем служил в НКВД, занимался обеспечением безопасности речных и ж.д. перевозок, последнее место службы – станция Ужур, последнее звание – майор НКВД. Наград не имел, в 1937 г. был исключен из партии, потом восстановлен. Имел выговоры за «утрату классовой бдительности». Причиной ранней смерти был туберкулез. Колчаковские же «золотые эшелоны», вероятно, были отголоском биографии его дяди Федора Скворцова, который в годы Первой мировой и Гражданской войн многократно проезжал Россию в эшелонах с востока на запад и обратно, и в 1918 г. принимал участие в боях на Кругобайкальской железной дороге.

Время, когда заполнялись анкеты и автобиографии в личном деле моего деда (конец 1930-х – начало 1940-х), наложило на них свой отпечаток. Отсюда стремление не вдаваться в подробности отношений между племянником Дмитрием и его дядей Федором, а также указанная в документах более ранняя по времени дата гибели Ф. Скворцова. Если он погиб в 1918 г., т. е. в самом начале Гражданской войны, то данный факт мог не привлечь особого внимания компетентных органов и привести к печальным для Д. Скворцова последствиям. На самом деле на фронтах Гражданской войны Федор Скворцов сражался в составе белого 1-го, затем 3-го Барнаульского полка столь же храбро, как на Германской. Вряд ли это было секретом для его племянника Дмитрия, родственников и односельчан.

Несколько слов о том, что удалось узнать об истории семьи Скворцовых. Пробившийся в офицеры благодаря своей храбрости и военным талантам Федор Лукьянович Скворцов регулярно посылал с фронта деньги своим родственникам и знакомым. Денежные переводы, зафиксированные в полковых приказах по хозяйственной части, позволили узнать их имена и адреса. Наряду с постоянными переводами в адрес отца Лукьяна Спиридоновича Скворцова и жены Пелагеи Петровны Скворцовой (урожденной Будюкиной), в июне 1916 г. он отправил перевод и для своего племянника Дмитрия на сумму 5 руб. 15 коп.

Никаких следов Никифора, другого дяди, о котором упоминается в анкете Д.М. Скворцова, в архивах найти не удалось. Однако нашлись данные о Тимофее Лукьяновиче Скворцове, которому его брат Федор отправлял деньги в г. Орел, в 7-й Сибирский этапный батальон, а затем в г. Катты-Курган, Самаркандской обл., в 7-й Сибирский стрелковый полк. Можно предположить, что здесь имела место очередная путаница, и неуловимый в архивах Никифор на самом деле был Тимофеем.

В пользу этой версии говорят записи в Метрических книгах Казанской церкви села Колыванского, где зафиксированы имена четырех сыновей Лукьяна Спиридоновича Скворцова – Максима, Михаила, Федора и Тимофея. Подтверждением этого служит и автобиография Д.М. Скворцова, где указано: «Мой второй дядя Никифор тоже вернулся с Германской младшим офицером». Согласно имеющимся архивным данным, к тому времени в живых осталось двое сыновей Лукьяна Скворцова – Федор и Тимофей. Никаких сведений о дальнейшей судьбе Тимофея найти не удалось, нет никаких данных о его участии в Гражданской войне. В проводившихся при советской власти переписях населения Скворцовы как жители села Колыванское уже не значились[120].

В дореволюционных архивах содержатся сведения о семье Лукьяна Спиридоновича Скворцова, который проживал в с. Колыванском, но продолжал числиться как крестьянин Тамбовской губернии, Лысогорской волости села Беломестной Криушки. В материалах Всероссийской сельскохозяйственной переписи, проведенной в мае-июле 1916 г., по списку домохозяев за № 45 был записан Скворцов Лукьян Спиридонович, переселенец. Год прихода в Сибирь – 1890 г., губерния выхода: Тамбовская, состав семьи на момент переписи – 3 человека, 1 мужского и 2 женского пола (из них одна указана как работница). Это значит, что к 1916 г. сыновья выдела не получали и свои дворы не образовывали. Два оставшихся к тому времени в живых сына были на фронте, поэтому в анкете Л.С. Скворцова в семье записаны всего один мужчина и две женщины – сам Лукьян с женой и, вероятно, его малолетняя внучка (не работница).

Хозяйство Лукьяна Спиридоновича было не богатым, но его нельзя отнести к бедным. Свою роль в том, что семья переселенцев вошла в число сельских «крепких середняков», по-видимому, сыграли и деньги, которые регулярно присылались родителям их сыном Федором, получавшим на фронте после производства в офицеры приличное денежное содержание. Переписью зафиксировано, что в 1916 г. Л.С. Скворцов владел 3 коровами, 1 теленком, 13,5 десятин[121] (около 14 га) своей пашни, из которой одна десятина сдана в аренду. Из них под посевом указано 5,9 десятин: яровой пшеницы 3 дес., овес 2 дес., подсолнух 0,1 дес., горох – 0,3 дес., картофель 0,3 дес., лен 0,1 дес., конопля 0,1 дес.

Лукьян Спиридонович Скворцов переселился в сибирское село Колыванское из села Беломестная Криуша (Криушка, Кривуша) которое получило свое название в 30-х гг. XIX в. – после переселения сюда большой группы однодворцев из Беломестной слободы Лысых гор. Последняя была основана в 1647 г. при строительстве крепости Красный городок и земляного Татарского вала для отражения набегов кочевников. Благодаря книгам тамбовского краеведа Сергея Константиновича Кочукова об истории Лысых гор и окрестных сел[122], удалось узнать о происхождении и истории рода Скворцовых.

Как оказалось, род Скворцовых (Лысогорских, а позднее и Криушинских) ведет свое начало от одного предка – есаула казаков Беломестной слободы города Шацка Григория Скворцова. В XVII веке Григорий Скворцов, или Гришка Скворец был достаточно известной личностью в тогдашнем русском приграничье, он и его потомки много раз упоминаются в документах различных эпох. Сам Сергей Константинович Кочуков является потомком казака Бориса Кочукова, служившего в XVII веке в одной сотне с Григорием Скворцовым. Другим потомком казаков из Беломестной слободы города Шацка является И.П. Алябьев, издавший сборник документов по истории Шацкого уезда XVII века[123].

С.К. Кочуков пишет, что наши предки происходили из донских казаков, которые 400 лет назад, согласно договорам с царскими воеводами, пришли на одну из первых засечных линий Московского государства, проходившую тогда через крепость Шацк и встали на защиту южных рубежей Руси от вечно беспокойной степи. Поселились они близ крепости отдельной Беломестной казачьей слободой. Не один десяток нападений выдержал Шацк, и в этих сражениях участвовали казаки из Беломестной слободы[124].

Документ Разрядного приказа, датированный 1632 г., сообщает, что получено на Москве донесение: «(7)139 же год, прислано из Шацкого (от) есаула казачьего Гришки Скворцова, что посланы из Шацкого за татарами атаманы Марк Бучев да Гришка Долгой с товарищи и сошли (нашли они) татар на речке Ярославке и их побили и переранили и русский полон отбили, а в языцех взяли дву(х) человек; и за ту службу дано ему три рубля да сукно доброе». Еще раньше, в 1622 г., вновь назначенный в Шацк воеводой Иван Юрьевич Плещеев, в соответствии с царскими указаниями, начал проводить смотр всех наличных воинских сил, подчиненных ему. Однако вынужден в челобитной царю жаловаться на непослушание беломестных казаков, отказавшихся являться на смотр, и самым дерзновенным и непокорным отмечал их есаула Гришку Скворца, который и вел от имени казаков переговоры с воеводой.

В 1637 г. в Москву были отправлены «Годовые сметы и росписные списки» по Шацку и другим населенным пунктам. Доставить их первому царю из рода Романовых было поручено Григорию Скворцову, о чем свидетельствует надпись на пакете: «Государю Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси. 145 год ноября в 1 день с беломестным казаком с Гришкою Скворцом». С подобными поручениями отправлялись люди грамотные, чтобы в случае надобности они могли дать необходимые разъяснения царю и его вельможам.

Архивы сохранили также «Книги раздаточные» с 1631 г. по 1644 г. о выдаче беломестным шацким атаманам, есаулам и казакам денежного царского жалованья – кормовых денег за службу на засечной черте, среди них есаул Гриша Скворец, получавший 7 алтын в месяц. Среди казаков – получателей царского жалованья значатся также Фома и Панфил Скворцовы. Правильность раздачи кормовых денег каждый раз подтверждалась записью, что «…к сему церкви Архангела Михаила поп Иван (либо)… ясаул Гришка Скворец руку приложил…». Видимо только они двое и были грамотными.

Беломестными казаками этих служилых людей называли потому, что за свою службу по охране южных рубежей они были, как и другие служилые сословия тогдашней Руси, поверстаны (наделены) землей, причем в данном случае землей «обельной», «белой», то есть освобожденной от уплаты налогов и податей. Только воинской службой платили они за царскую милость. А служба была трудной и опасной, об этом свидетельствует челобитная царю, написанная в 1647 г. предположительно все тем же есаулом Скворцом: «…Государю царю и Великому князю Алексею Михайловичу всея Руси бьют челом холопи твои Шацкого города беломестные оттоманы и казаки…в (числе) девяносту восьми человек. По твоему государеву указу посланы мы холопи твои в Шацкой на белые места… служили государеву всякую службу зимою и летом без престану по городу и острогу на короулах у двоих ворот городовых по двадцати и трицати человек…посылали нас воеводы твои в Шацкий уезд для всяких твоих государевых дел… да мы государь, холопи твои были на твоей государевой службе с воеводою Иваном Васильевичем Биркиным и делали с ним Козлов город, да мы же были на твоей государевой службе в Тонбове, с твоим государь стольником и воеводою Романом Бобарыкиным и многажды государь в степь посылаемы были и крымских и ногайских людей грамливали и ныне мы холопи твои з боярином Василием Борисовичем Шереметевым на Ельце, и на Осколе, и на Воронеже. А с Воронежу мы посыльны были в степь за крымскими и ногайскими людьми и тех крымцев с ногаями мы государь на степи дошли и с ними бой учинили. И на том бою у них много татар побили и нас государь многих ранили…». Далее беломестные казаки просят царя не переселять их с семьями на западную часть Белгородской черты, во вновь строящееся Карпово городище (на Муравском шляхе, на реке Ворскле, ныне Яковлевский район Белгородской области).

В ответ на челобитную царь отметил службу беломестцев и указал: «…и в нынешнем 155 (1647) году июня 19 день Царь и Великий князь Алексей Михайлович всея Руси указал шацких беломестных атаманов и ясаулов и казаков послати на жительство в Тонбов, а службою и судом указал государь ведать в Приказе Большого дворца…». Через год в письме уже тамбовскому воеводе Вельяминову царь подтверждает, что «…а на Лысую Гору в прошлом годе нашим указом переселено 100 семей беломестных казаков из Шацка…»[125]. Так начиналась их служба на Татарском валу у Беломестного (он же Лысогорский) и Красного городков.

В 1714 г. как «служилые люди полковые казаки Беломестной слободы – Лысых Гор» значатся Федот Иванов сын Скворцов, Лаврентей Иванов сын Скворцов и Григорей Иванов сын Скворцов. В 1719 г. как полковые казаки Тамбовского уезда, Беломестной слободы – Лысых Гор записаны Скворцов Семен Васильев сын, Скворцов Григорий Иванов сын, Скворцов Лаврентий Иванов сын, Скворцов Андрей Иванов сын, Скворцов Федот Иванов сын. Род Скворцовых рос, видимо этим объясняется тот факт, что часть Скворцовых стала «прозываться по уличному» Есауловыми или Эсауловыми в память о своем предке есауле Григории Скворцове.

Рядовой Эсаулов Корней Антипович был призван 2 ноября 1853 года из крестьян села Беломестная Двойня Тамбовского уезда. Воевал в Крыму в составе Брянского пехотного генерал-адъютанта Горчакова полка, который оборонял 3-й бастион и Малахов курган в Севастополе. За участие в боях К. Эсаулову было прибавлено к выслуге лет 11 лет, 5 месяцев, 18 дней, он был уволен в запас в 1859 г. с приписанием к отдельному корпусу внутренней стражи г. Санкт-Петербурга. В настоящее время потомок этой ветви рода Борис Николаевич Эсаулов, уроженец Беломестной Двойни, работает начальником одного из управлений Администрации Тамбовской области[126].

С расширением границ Российской империи Татарский вал утратил военное значение, а с ним был утрачен и былой статус служилого сословия потомков лысогорских казаков, они стали платить подати и призываться в армию как рекруты. В ревизской сказке по Тамбовскому уезду за 1786 г. отставных солдат и унтер-офицеров, отставленных от воинской службы и переходивших в подушный оклад, в разряд крестьян-однодворцев, был записан Беломестной Слободы солдат Петр Васильевич Скворцов и его жена Ефимия Андреевна.

Новая Беломестная слобода постепенно разрасталась. Ограничения в пастбищах и земельных участках вынудили часть жителей к переселению на свободные земли. По данным С.К. Кочукова, в первой половине XIX века часть потомков есаула Григория Скворцова осталась в Беломестной слободе Лысых Гор, другая часть переехала в новые села Беломестная Двойня и Беломестная Криуша. В Курманаевском районе Оренбургской области есть село Скворцовка, получившее свое название от фамилии своих основателей. В середине XIX века сюда переселился из Беломестной слободы Лысых Гор Скворцов Семен Васильевич, а также Скворцовы Григорий, Лаврентий, Андрей и Федот, видимо братья, так как все имели одно отчество Иванович.

В списке лысогорцев, призванных рекрутами в действующую армию в 1812 г., указаны Скворцов Григорий Осипович, Скворцов Василий Данилович, Скворцов Петр Романович и Скворцов Степан Нестерович. В 1813 г. был призван из Лысых Гор Скворцов Меркул Никитич. В последующих документах упоминается лишь один из пяти Скворцовых, ушедших на войну с Наполеоном. В начале 40-х годов XIX века в списке вернувшихся в село Лысые Горы после 25-летней службы был указан унтер-офицер Степан Нестерович Скворцов.

В августе 1856 г. Александром II было даровано освобождение солдатских детей от принадлежности военному ведомству. В ревизских сказках 1858 г. к крестьянской общине Лысых Гор были приписаны бывшие солдатские дети и кантонисты, обучавшиеся при гарнизонных школах. В списке лысогорцев-солдатских детей и кантонистов, ранее приписанных за военным ведомством, переходивших в сословие государственных крестьян был указан Скворцов Иван Павлович. Это свидетельствует о том, что в первой половине XIX века в русской армии служил его отец Павел Скворцов.

В составе 18-й артиллерийской бригады 14-го армейского корпуса служил канониром 3-й батареи Василий Евстигнеевич Скворцов из Беломестной Двойни. Он начал свою службу в 1869 г., проходил ее в составе 3-й гренадерской артиллерийской бригады, которая была расквартирована в 1866 г. в г. Сувалки, а с 1870 г. – в г. Августов. То есть Федор Скворцов во время Первой мировой воевал в тех же местах, где за полвека до этого проходил воинскую службу один из его родственников. В.Е. Скворцов был удостоен нашивки из желтой тесьмы за 6-летнюю беспорочную службу и в 1875 г. уволен в запас. Накануне Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. он был вновь призван в армию и зачислен в 180-ю артиллерийскую бригаду. За отличие в кампании 1877–1878 гг. Василий Евстигнеевич Скворцов был награжден светло-бронзовой медалью на Георгиевской и Андреевской ленте. На Русско-турецкой войне 18771878 гг. воевали Семен Николаевич Скворцов из Беломестной Криуши и войсковой писарь Василий Ильич Скворцов.

В 14-м Волынском драгунском полку в 1880-е годы служили унтер-офицер Иван Васильевич Скворцов и его односельчане унтер-офицеры Степан Михайлович Очнев и Иван Петрович Леонов. После возвращения домой Очнев Степан у Скворцова Ивана крестил дочку Катерину.

Участником Русско-японской войны 1904–1905 гг. был лысогорец Михаил Николаевич Скворцов, награжденный за свои боевые отличия Георгиевским крестом. На этой войне погиб Михаил Скворцов – один из сыновей переселившегося в Сибирь из Беломестной Криуши Лукьяна Спиридоновича Скворцова.

В книгах С.К. Кочукова приводятся данные о двух представителях рода Скворцовых, которые воевали на Первой мировой войне. В списке убитых и без вести пропавших по Тамбовскому уезду на март 1916 г. значится ратник Скворцов Петр Васильевич (пропал без вести 25.06.1915 г.) и рядовой Скворцов Матвей Прокофьевич (призван в 1915 г., убит в бою 24 мая 1915 г., затем запись что жив, находится на излечении). Очевидно, что их было намного больше, ведь на эту войну было призвано большинство мужчин призывного возраста. Среди воевавших на Германской были и уроженцы Беломестной Криуши Федор и Тимофей Скворцовы, в детском возрасте переехавшие с родителями в сибирское село Колыванское.

В конце 1917 г. на выборах в Учредительное собрание подавляющее большинство голосов в тамбовских селах получили эсеры, за большевиков проголосовало лишь около 20 % избирателей. В ходе Гражданской войны и Антоновского восстания большинство местного населения выступило против большевиков, что повлекло за собой массовые репрессии. В одном из документов тех лет говорилось, что 19–22 июня 1921 г. «войсками 15-й Сибкавдивизии оккупированы были села Беломестная Криуша, Козмодемьяновская Криуша, Беломестная Двойня и Незнановка. Расстреляно бандитов и заложников 154 человека, арестовано и направлено в концлагерь около 1000 членов семей бандитов, 63 дома сожжено, разрушено и передано пострадавшим от банд»[127]. Среди выселенных неблагонадежных элементов был указан Скворцов Иван Исаевич, осенью 1921 г. в списке вредных элементов, мешающих строительству советской власти и подлежащих выселению из Беломестной Криуши указана семья Скворцова Павла Васильевича[128].

Многие представители рода Скворцовых сражались на фронтах Великой Отечественной войны. На Ленинградском фронте воевал родившийся в Лысых Горах в разгар Антоновского восстания Василий Григорьевич Скворцов (1920–1967). На своей полуторке он возил по «Дороге жизни» продукты и боеприпасы в осажденный город по льду Ладожского озера[129].

В ожесточенных боях под Ржевом воевал в составе 353-го стрелкового полка 4-й Ударной армии Калининского фронта призванный из Лысых Гор Сергей Ильич Скворцов, 1915 г.р. «В бою с 13.09.1942 на 14.09.1942 тов. Скворцов уничтожил 7 фашистов. Вынес с поля боя раненого бойца. Личным примером увлекал бойцов в атаку, находясь в первых рядах». За этот бой Сергей Скворцов был удостоен медали «За Отвагу».

В 1941 г. ушел на фронт добровольцем Иван Андреевич Скворцов из Беломестной Двойни. Он был связистом 84-го Гвардейского полка реактивных минометов, воевал под Сталинградом, на Курской дуге, участвовал в боях в Восточной Пруссии и штурме города-крепости Кенигсберг. За взятие города Браунсберг полк был удостоен ордена Суворова и стал трижды орденоносным. Приказом командования гвардии красноармеец радиотелеграфист 1-го Гвардейского минометного дивизиона Скворцов Иван Андреевич (1924 г.р., беспартийный, русский) был награжден медалью «За Отвагу» за то, что 25 апреля 1945 г. вместе с разведкой переправился на косу Фриш-Нерунг и, развернув рацию, с опасностью для жизни, под артиллерийским обстрелом противника передал сообщение о действиях обнаруженной артиллерийской батареи противника. Залпом дивизиона огонь указанной артиллерийской батареи противника был подавлен[130].

В Восточной Пруссии вновь пересекаются судьбы разных поколений рода Скворцовых: Иван Андреевич Скворцов со своими реактивными «катюшами» победоносно завершил ратное дело воевавшего здесь в 1914–1915 гг. сибирского стрелка Федора Лукьяновича Скворцова.

На мемориальных досках памятника погибшим на Великой Отечественной войне в селе Лысые Горы указаны фамилии 731 воина-лысогорца. Среди них Скворцов А.Н., Скворцов А.П., Скворцов А.Т, Скворцов В.П., Скворцов Г.Т, Скворцов Д.П., Скворцов И.И., Скворцов М.А., Скворцов Ф.Г.

В книге памяти Тамбовского района есть список из почти сорока имен Скворцовых, вернувшихся в родные села с Победой. Воевавших на войне Скворцовых было намного больше, так как в книгу памяти Тамбовского района не были включены погибшие на фронте, а также те, кто после войны сменил прежнее место жительства (среди них воевавший под Ржевом Сергей Ильич Скворцов).

После Великой Отечественной войны представители рода Скворцовых продолжали служить в рядах Советской армии. Уроженец села Лысые Горы Василий Скворцов в 18 лет оказался в охваченном войной Афганистане. В 1981–1983 гг. вместе со своими односельчанами Колодиным и Леоновым он был водителем роты «наливников», перевозивших горючее из Шенданта в Кандагар. Колонны в каждом рейсе обстреливались душманами, приходилось сбрасывать горящие бензовозы с горной дороги, выносить и вывозить своих раненых и обожженных товарищей из-под огня. Василий Скворцов воевал почти два года, был дважды ранен, награжден медалью «За Отвагу».

Многие потомки есаула Гришки Скворца продолжают ратную службу: в Тамбовском авиационно-инженерном училище преподавал Василий Иванович Скворцов; без малого четверть века служил в Тамбовском высшем военном училище летчиков им. М. Расковой Геннадий Скворцов; заместителем начальника уголовного розыска Отдела УМВД по Тамбовскому району является подполковник Юрий Алексеевич Скворцов; долгие годы служил в УГРО, позже возглавлял Центр кинологической службы Тамбовского УВД подполковник Виктор Олегович Скворцов; в одном из подразделений областного УВД проходит службу Антон Скворцов; воевал в Чечне Юрий Скворцов[131].

Род Скворцовых оказался настолько многочисленным и крепким, что, несмотря на все войны и исторические потрясения, на Тамбовщине до сих пор проживает довольно много потомков шацкого есаула Гришки Скворца. Другие оказались рассеяны по всей России и за ее пределами. Будем надеяться, что и в будущем его потомки принесут много пользы своему Отечеству.

Теперь вновь вернемся к истории семьи Федора Лукьяновича Скворцова. В начале XIX века жители Лысых Гор, в том числе Скворцовы, основали на близлежащих землях многие новые поселения, среди которых была Беломестная Криуша. В 1880-х гг. началось интенсивное переселение тамбовских жителей в районы Урала, Сибири и Дальнего Востока. К началу XX века из губернии выехало около 100 тысяч душ обоего пола. Главной причиной выезда со старого места жительства было малоземелье: «Земли мало стало, на землю захотелось, под деревнями земли было больше, чем под пашнями, кола вырубить негде, скотине утеснение»[132].

Вероятно, малоземелье вынудило Лукьяна Спиридоновича Скворцова в 1890 г. вместе с женой и маленькими детьми переселиться из Беломестной Криуши в село Колыванское. В архивных документах есть сведения о его четырех сыновьях: Максиме (предположительно 1880 г.р.), Михаиле (1882 г.р.), Федоре (род. 13 апреля 1884 г.) и Тимофее (1886 г.р.). После переселения связи с родным селом не были прерваны, о чем свидетельствует денежный перевод, отправленный в январе 1915 г. подпрапорщиком Федором Скворцовым для Евдокии Ивановны Уваровой, по адресу Тамбовская губерния, Лысогорская волость, Беломестная Кривушка.

Те переселенцы, которые решали поселиться в Колыванском, так объясняли свой выбор: «На жительство выбрали красивое село Колыванское. Сосновый бор и березовые перелески – значит, есть зверь, грибы, ягоды; река – стало быть, без рыбы не останемся»[133]. Большим испытанием для переселенцев и старожилов стала эпидемия холеры в 1893 г. По воспоминаниям, в это время «люди умирали прямо на улице, на ходу». Хоронили их очень быстро, чтобы зараза не распространялась далее: человека порой даже клали не в гроб, а в колоду или заворачивали в кошму и закапывали не на сельском кладбище, а отдельно, «на холерном»[134].

Как и все местные крестьяне, Скворцовы работали от зари до зари. В хозяйстве нужна была каждая пара рабочих рук, это способствовало ранним бракам и высокой рождаемости в крестьянских семьях. Все сыновья Лукьяна Спиридоновича женились рано: Михаил в возрасте 18 лет в 1900 г. женился на Анне, 16-ти лет. Тимофей в 1906 г. в свои 20 лет женился на крестьянской дочери девице Дарье Петровне Карповой, 19 лет.

Записи о браке Максима Лукьяновича найти не удалось, однако в Метрической книге Казанской церкви села Колыванского за 1901–1908 гг. имеется запись о рождении и крещении его сына Димитрия, которое имело место 30 мая 1904 г. Указано, что родители – Тамбовской губернии Лысогорской волости села Беломестной Криушки крестьянин Максим Лукианов Скворцов и законная жена его Пелагея Евдокимовна. Восприемники (крестные отец и мать) – села Колыванского крестьянин Федор Лукианов Скворцов и города Барнаула мещанская жена Анна Семенова Саморукова. Таким образом, мой дед Дмитрий Скворцов был не только племянником, но и крестным сыном своего дяди Федора Лукьяновича Скворцова.

В 1905 г. старший из братьев, мой прадед Максим Лукьянович Скворцов умер от скоротечной чахотки. 29 января 1906 г. в церковной книге была сделана запись, что хабаровский мещанин запасной рядовой Иван Иванов Балабаев, 33 лет, женился первым браком на вдове села Колыванского крестьянке Пелагее Евдокимовне Скворцовой, вторым браком, 24 лет. Можно понять желание молодой вдовы с маленьким ребенком на руках устроить свою судьбу путем повторного брака. Но вряд ли семья Скворцовых отнеслась к такой поспешности с одобрением. Этот брак не был счастливым, в написанной в декабре 1939 г. автобиографии Дмитрия Скворцова он даже не упоминается: «После смерти отца мы остались вдвоем с матерью и до 10 полных лет я жил на ее иждивении, она деревенская портниха. В 1915 г. мать потеряла зрение и мой дедушка, ее отец, взял нас на иждивение к себе. Дедушка[135] проживал в селе Барнаульское и занимался портняжеством, а сыновья его жили по батракам у местных кулаков[136]».

На Русско-японской войне погиб второй из братьев Скворцовых – Михаил Лукьянович[137]. Об этом свидетельствует запись в церковной книге от 20 мая 1906 г.: запасной рядовой из крестьян села Барнаульского Алексей Иванов Куляшов, 24 лет, женился вторым браком на села Колыванского вдове солдатке Анне Иванове Скворцовой, вторым браком, 24 лет. До этого были записи о рождении, крещении и смерти в раннем возрасте двух детей Михаила и Анны – Марфы и Матвея.

Теперь, после краткого изложения найденных сведений о семье Скворцовых, вернемся к биографии нашего главного героя Федора Лукьяновича Скворцова. В Метрической книге Казанской церкви села Колыванского за 1901–1908 гг. о бракосочетавшихся есть запись, что 10 ноября 1903 г. Шадринской волости села Колыванского Федор Лукианов Скворцов, 19 лет, женился первым браком на села Колыванского крестьянской дочери девице Пелагее Петровне Будюкиной, 18 лет. Поручители: по женихе – села Колыванского крестьяне Антоний Михайлович и Михаил Флорович Пудовкины. По невесте: села Колыванского крестьяне Борис Павлович Стебенев и Иван Аггеевич Ельников.

В той же Метрической книге, в разделе об умерших записано, что за пять месяцев до этого – 10 июня 1903 г. умер от холеры, через два дня был отпет в Казанской церкви и похоронен отец невесты – Шадринской волости села Колыванского отставной рядовой Петр Никитич Будюкин, 52 года. Вскоре после свадьбы в той же книге записано, что 22 ноября 1903 г. умер от коклюша брат Пелагеи – крестьянина Петра Никитича Будюкина сын Семион, 2 лет. В переписи 1916 г. домохозяином в селе Барнаульском значится старожил Егор Петрович Будюкин, брат Пелагеи Петровны.

Согласно послужному списку, записанному со слов Федора Лукьяновича Скворцова в июле 1918 г. при призыве в Белую армию, он начал свою службу в Русской Императорской армии 1 января 1906 г. Начало его армейской службы совпало с революционной смутой и волнениями в полку. В том же году, что и Ф.Л. Скворцов, был призван в армию Петр Ефимович Щетинкин, будущий командир красных партизан в Сибири. Много лет они служили в одном полку и большую часть Первой мировой войны сражались бок о бок.

В 1906 г. срок службы в армии был сокращен до 3 лет в пехоте и до 4 лет в остальных войсках. За три года П.Е. Щетинкин дослужился до звания старшего унтер-офицера и командира взвода. Видимо, тот же путь прошел Ф.Л. Скворцов, который после окончания трехлетнего срока службы добровольно остался на сверхсрочную. Такой выбор для потомка шацкого есаула, представителя рода с многовековыми традициями ратной службы, представляется совершенно логичным.

Петр Щетинкин демобилизовался из армии зимой 1909 г. и стал жить в расположенной по соседству с Ачинском деревне Красновке, где женился на крестьянской дочери Вассе Андреевне Черепановой. Однако работа сельским плотником продолжалась недолго и уже летом 1911 г. он подал рапорт с просьбой о зачислении на сверхсрочную службу в тот же 29-й Сибирский стрелковый полк, в котором вновь стал командиром взвода. У Петра и Вассы Щетинкиных было несколько детей, у Федора и Пелагеи Скворцовых 12 апреля 1912 г. родилась дочь Александра.

Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин закончили школу подпрапорщиков и были произведены в подпрапорщики первый 20 декабря 1911 г., второй – немного позднее. В этом звании оба пошли на Первую мировую войну в составе 2 батальона 29 Сибирского стрелкового полка, П.Е. Щетинкин в 5 роте, Ф.Л. Скворцов в 6 роте. Многие награды были ими получены за отличия в одних и тех же боях.

Свои первые Георгиевские кресты Ф. Скворцов и П. Щетинкин получили во время наступления русской армии в сентябре-октябре 1914 г. в районе польского города Августов. Основной удар наносился силами 10-й армии, в составе которой был 3-й Сибирский армейский корпус. В результате тяжелых боев русским войскам удалось нанести немцам поражение и занять Августовские леса. Затем 10-я армия выдержала германский контрудар под Сувалками и в начале октября вступила в Восточную Пруссию.

Действия сибирских полков в Августовском сражении подробно описываются П.А. Новиковым в неопубликованной статье о 3-м Сибирском армейском корпусе: «13 сентября корпуса 10-й армии получили приказ наступать по сходящимся направлениям. После боев 14–15 сентября у деревень Нетты и Жарново 3-й Сибирский корпус выбил немцев из Августова, вынудив противника отойти по шоссе на Сувалки. 16 сентября бойцы корпуса провели в Августове и его окрестностях, занимаясь укреплением позиций. В полночь с 16 на 17 сентября получено приказание «выступить на Сувалки (на север) для действий против сообщений противника, начавшего общее отступление (на запад) из Сувалкской губернии.

…Немецкая 3-я резервная дивизия отошла на главную укрепленную позицию к северу от Ольшанки, где в ночь на 18 сентября отбила две русские атаки. Русская артиллерия огня не открывала, частью даже приготовив орудия к походу. Днем 18 сентября планировалось продолжить атаки… Однако 18 сентября германцы сосредоточили против 3-го Сибирского корпуса значительные силы и перешли в энергичное наступление против левого фланга русских… Прорыв германцев не удался благодаря свежим батальонам корпусного резерва, из 26-го и 27-го Сибирских полков и могущественной поддержке артиллерии правой колонны… Тем временем левая колонна генерала Редько (29-й и 30-й Сибирские полки) двигалась к Сувалкам. Марш продолжался, несмотря на очень опасное положение, так как по проходе д. Ходорки противник, занимавший Рачки, был с фланга и тыла дивизии. Поэтому у Ходорки был оставлен заслон из 30-го Сибирского полка полковника М.В. Ижицкого с частью 8-й Сибирской артбригады. Основная часть колонны с тремя батареями к полудню достигла шоссе Рачки-Сувалки.

Прапорщик П.Е. Щетинкин с однополчанами по 29-му ССП

Немцы «силами целой дивизии» с утра 18 сентября атаковали заслон Ижицкого от д. Суха-Весь, громя его многочисленной артиллерией. 30-й Сибирский полк геройски держался, несколько раз переходил в контратаки во главе с командиром… Услышав в тылу звуки горячего боя и получив сведения, Редько развернул колонну, оставив на северо-восточной опушке леса небольшой арьергард, вступивший в перестрелку с немцами. 29-й Сибирский полк с тремя батареями занял позиции у д. Стоки и д. Концебор, из которых горная поддерживала арьергард. Несмотря на помощь, 30-й Сибирский полк, потеряв 50 % солдат, 75 % офицеров и 5 орудий, отошел к лесу позади Кириановки. Справа 29-й полк также не выдержал страшного ружейного и орудийного огня и, потеряв 50 % состава, отступил к лесу Ур. Барсуки.

…Потери в боях 17–20 сентября выразились в цифрах, не поддающихся прямому сравнению: 7-я Сибирская дивизия – убито 9 офицеров и 123 нижних чина, ранено 19 офицеров и 629 солдат, без вести пропало 130 нижних чинов. Полки 8-й Сибирской дивизии потеряли: 29-й – 30 офицеров и 1998 нижних чинов, 30-й – 64 и 2041, 32-й – 12 и 767 соответственно. Ходорка для 3-го Сибирского корпуса стала символом «ожесточенных непосильных боев»»[138].

Свой первый Георгиевский крест 4 ст. (№ 28140) Ф.Л. Скворцов получил за то, что во время ночной атаки противника, расположенного у д. Выселка Стоки 19 сентября 1914 г. своей личной неустрашимостью подавая пример нижним чинам и воодушевляя их, «первым бросился в штыки». У П.Е. Щетинкина в представлении за тот же бой использована та же формулировка, лишь в конце написано немного иначе: «Сам был впереди» (ГК 4 ст. № 28130). Всего в 5 роте за сентябрьские бои 1914 г. было награждено Георгиевскими крестами пять человек, в 6 роте – семь человек: подпрапорщики Алексей Илюшин и Федор Скворцов, младший унтер-офицер Антон Лапин, ефрейтор Иван Милицин, стрелки Иван Черепанов, Сафаргалей Садресламов и Федор Маясов.

Описание боя имеется в рапорте командира 2 батальона и в других полковых документах. В них говорится, что 19 сентября 1914 г. во время ночной штыковой атаки 2-м батальоном деревни Выселки Стоки оборонявшиеся немцы подожгли несколько зданий и открыли по батальону убийственный пулеметный и оружейный огонь. Из-за темноты роты перемешались, немцы стреляли из домов и окопов, много раз кричали ура, что дезориентировало сибирских стрелков, которые принимали противника за свой соседний батальон. Несмотря на тяжелое положение, батальон несколько раз бросался в штыковые атаки и лишь утром, когда обнаружились громадные потери и отсутствие поддержки других частей, остатки батальона были вынуждены отступить.

Ценное свидетельство о боях в районе г. Августов дает в своей книге воспоминаний полковник Б.Н. Сергеевский, в то время начальник службы связи Ставки Верховного главнокомандующего. Он не был свидетелем боев, но их страшные последствия увидел собственными глазами 21 сентября 1914 г. «На выходе из леса в сторону м. Рачки[139], вблизи развалин сгоревшей деревни, я видел холм, на котором лежали почти сплошь, а местами друг на друге русские и германские трупы. Здесь, очевидно, прорывались из леса Сибирские стрелки, считавшие себя окруженными. Поле между опушкой леса и этим холмом, около полуверсты глубиною, сплошь было покрыто трупами, лежавшими в 2–3 шагах один от другого. Уже недели через две, после того, как трупы и русских, и германцев были убраны, местные крестьяне нашли в лесу еще 600 убитых германцев, сложенных правильными рядами, видимо, для погребения»[140].

В течение нескольких дней исход ожесточенных боев под г. Августов был неясен. Как свидетельствует Б.Н. Сергеевский, штаб 10-й армии уже приказал отступать, но командир 3-го Сибирского армейского корпуса Родкевич не исполнил приказ, донеся, что продвижение соседних соединений на Сувалки и Пиавно «приведут к блестящим результатам». Приказание об отступлении было отменено и отдано другое – об энергичном наступлении всеми корпусами армии. 20 сентября части 2-го Кавказского корпуса освободили Сувалки, более месяца занятые немцами. 21 сентября 1914 г. немцы были вынуждены отступить обратно в Восточную Пруссию.

Августовские леса были очищены от неприятеля, войска 10-й армии захватили до 3000 пленных и 20 орудий. Как подчеркивает П.А. Новиков, «бои дали русским успех и сознание своей силы, противнику – огромные потери и панический ужас перед русским штыком, перед возможностью лесного штыкового боя. Напротив сибирским стрелкам нравилось действовать в лесах, где было «свободнее» от артиллерии»[141].

В боях под г. Августов 29 сибирский полк нанес большой урон противнику, но потерял половину личного состава. Согласно полковым документам было убито 10 офицеров, 15 ранено, 2 пропали без вести, из нижних чинов было убито 423, ранено 1002, без вести пропали 573.

Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин вновь сражались бок о бок в конце ноября 1914 г., когда немецкие войска попытались перейти в наступление. Начались тяжелые бои на линии укрепленных позиций Мазурских озер у дер. Марцинаволя. В полковом журнале боевых действий зафиксировано, что 29 ноября 1914 г. над окопами сибирских стрелков расстилался такой густой дым от взрывов, что ничего не было видно. Неприятельская артиллерия стреляла настолько удачно, что во многих местах стрелки были засыпаны землей, все окопы были приведены в совершеннейшую негодность..

У П.А. Новикова приводятся краткие сведения об этом бое: «29 ноября с 8.00. артиллерийский огонь по всему фронту 7-й Сибирской дивизии, с 9.00. – неприятельские цепи, а с 11.00. – наступление противника. 29-й Сибирский полк у д. Марциноволя тремя ротами контратаковал, но под сильным пулеметным огнем отошел. К 19.00. наступление германцев отбито»[142].

В разрушенном окопе

В наградном листе подпрапорщика Ф.Л. Скворцова говорится, что во время боя у д. Марцинаволя, 29 ноября 1914 г. он, командуя полуротой и находясь в передовых окопах, личным мужеством и храбростью содействовал отбитию атаки противника, бросившегося на окопы в превосходных силах, и, несмотря на сильный артиллерийский огонь, совершенно почти разрушивший окопы, удержал порученный ему участок. За это Ф. Скворцов был награжден Георгиевским крестом 3 ст. № 3079.

Подпрапорщик П.Е. Щетинкин, 29 ноября 1914 г. за выбытием офицеров роты во время боя под дер. Марцинаволя принял на себя командование 5-й и полуротой 6-й роты, нижние чины которых перемешались между собой вследствие того, что люди бросились в штыки для контратаки, а также часть окопов была разрушена и засыпана неприятельской артиллерией. Подпрапорщик Щетинкин своими личной храбростью и спокойствием восстановил порядок в ротах и продолжал поражать отступавшего противника огнем и под огнем неприятеля восстановил разрушенные окопы. За означенный подвиг он был награжден Георгиевским крестом 2 ст. № 5138. Всего за этот бой в 5 роте к Георгиевским крестам было представлено тринадцать, в 6 роте – пять нижних чинов.

В декабре 1914 г. русские войска в Восточной Пруссии попытались перейти в наступление, хотя имевшиеся в районе Мазурских озер силы и средства были явно недостаточными для прорыва укрепленных немецких позиций. Попытка была неудачной, сибирские полки понесли большие потери.

Вот как описывает события П.А. Новиков: 3-му Сибирскому корпусу, усиленному 5-й стрелковой бригадой, 12 декабря приказано овладеть Папродкенскими высотами и позициями на высотах 167 и 160 у д. Руден. Во время атаки 26-го Сибирского полка соседние 18-й и 19-й стрелковые полки частью залегли перед немецкой проволокой, частью отступили. В 9.00. их усилил батальон 29-го Сибирского полка, но атаки отбиты. В 14.00. добавлен еще один батальон и отдан категорический приказ атаковать. В 18.00. двинулся батальон 19-го стрелкового полка. В 19.30. он занял Цу Марциноволю, но слишком поздно для 26-го Сибирского полка. Немцам удалось окружить прорвавшиеся батальоны сибиряков, остатки которых, «понесшие большие потери сдались». Горстке вырвавшихся помог огонь укрывавшейся с утра на южной опушке Папродкенского леса горной батареи. К 24.00. части вернулись на исходные позиции[143].

Через 52 года после декабрьских боев в Восточной Пруссии в издававшемся в Париже журнале «Военная Быль» происходившие события были описаны участником боев, бывшим офицером 26-го ССП Павлом Шапошниковым: «…Так продолжалось до русского Рождества 25 декабря[144] 1914 г. Не знаю, в каком штабе зародилась мысль атаковать немецкие предфортовые окопы, хорошо укрепленные. Может, в штабе корпуса, может – армии[145]. Только приказано было нашей дивизии атаковать именно в эту ночь окопы противника. Вероятно, рассчитывая, что немцы будут не так бдительны, зная, что это для русских – святая ночь. По диспозиции 26-й Сибирский стрелковый полк шел впереди, за ним 25-й, а 2-я бригада – 27-й и 28-й – в поддержке. 3-й и 4-й батальоны должны первые нанести удар. Командующий операцией – генерал-майор Мясников, командир 2-й бригады».

В начале боя П. Шапошников был ранен и дальнейшее излагается на основе полученного им в госпитале письма полкового доктора П.Ф. Швецова: «Ваш 3-й батальон с рассветом, часов в 7 утра, оказался отрезанным. Немцы перешли в наступление справа от нас, по замерзшему болоту, так как соседние с нами части не продвинулись и не перешли в наступление. Остатки батальона, окруженные и понесшие большие потери, сдались. Спаслись только раненые, вынесенные за канал, в тыл, в начале боя».

В полученном П. Шапошниковым письме от адъютанта полка поручика Федорова говорилось: «Тебя и других оставшихся в живых полк представил к наградам, но начальник дивизии (генерал Трофимов) все представления отклонил. Успеха не было! Назначена комиссия для расследования: кто виноват в неоказании поддержки прорвавшимся батальонам? Винят Мясникова, а он – соседей»[146].

За отличия в этом бою были награждены лишь единицы, причем в списке нижних чинов 6 роты 29-го полка, представленных к Георгиевским крестам, значилась всего одна фамилия – подпрапорщика Федора Лукьяновича Скворцова. Как записано в полковом журнале военных действий, 12 декабря 2 батальон все время находился на участке 19 полка, передвигаясь с места на место по ходам сообщения, где и потерял 8 человек убитыми, 28 ранеными и сильно контуженым прапорщика Барсова (командовавшего 6 ротой).

Ф. Скворцов был награжден Георгиевским крестом 2 ст. за то, что «12 декабря 1914 г. в бою у д. Марцинаволя, когда из строя выбыли все офицеры, принял командование ротой, проявил необыкновенное спокойствие, мужество и распорядительность». В ходатайстве о награждении командира 2 батальона подполковника Лачинова говорится: «Ходатайствуя о награждении, со своей стороны присовокупляю, что задача, выпавшая на долю подпрапорщика Скворцова была при обстоятельствах наиболее трудных. Батальон, служа поддержкой 19-му стрелковому полку, естественно смешался с ним, и тем труднее было еще разобраться, что смешались батальоны одного наименования. Несмотря на все это, подпрапорщик Скворцов, справился с заданием безукоризненно, вполне заменив отсутствующих офицеров»[147].

В Приложении к приказу № 32 от 12.03.1915 г. по 3-му САК говорится о награждении Федора Скворцова Георгиевским крестом 2 ст. (№ 2119) за то, что «в бою у дер. Марцинволя, когда из строя выбыл ротный командир за отсутствием младших офицеров, принял во время боя командование ротой и удержал порядок в роте до прибытия старше себя, командуя ротой с 10 часов утра до конца боя и проявив при этом необыкновенное спокойствие, мужество и распорядительность»[148]. По данным П.А. Новикова, общие потери корпуса за 12 декабря 1914 г. составили 28 офицеров и 2706 нижних чинов[149]. Благодаря грамотным действиям подпрапорщика Ф. Скворцова больших потерь в 6-й роте удалось избежать.

В конце января 1915 г.[150] началась вторая Августовская операция, или, как ее назвали немцы, Зимнее сражение в Мазурии. За свое участие в этих боях Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин были награждены Георгиевскими крестами 1 степени. Таким образом, через полгода после начала войны они в числе первых воевавших на Германском фронте русских воинов становятся Полными Георгиевскими кавалерами.

По приказу командования полк начал отступление из Восточной Пруссии в ночь с 27 на 28 января 1915 г. Немцы вели преследование и стремились окружить отступавшие русские части. Начавшемуся рано утром 29 января 1915 г. немецкому наступлению на позиции 29-го ССП благоприятствовала сильная метель, не позволявшая рассмотреть человека дальше 100 шагов; метель засыпала окопы, винтовки и пулеметы покрывались ледяной коркой и отказывали в действии. Связи с соседним 31-м полком не было и противнику удалось охватить левый фланг полка. 2 батальон получил приказание атаковать противника во фланг. В результате этой атаки угроза окружения была ликвидирована, немцы отброшены, в плен захвачены 1 офицер и 28 нижних чинов.

Рождество на фронте. Раздача подарков

За бой 29 января 1915 г. Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин были награждены Георгиевскими крестами 1 ст. (№ 363 и № 295 соответственно), причем с одной и той же формулировкой: «Во время атаки противника у дер. Червонкин личной неустрашимостью подавая пример нижним чинам и воодушевляя их, первым бросился в штыки». В представлении указывалось, что подпрапорщик Скворцов был ранен в бою.

8 февраля 1915 г. 3-му Сибирскому корпусу было приказано начать наступление для выручки частей окруженного немцами 20 корпуса генерала Булгакова. 29-й полк перешел реку Бобр, занял дер. Остров и, несмотря на понесенные потери, готовился продолжить наступление. Однако после получения сведений о гибели 20-го корпуса полку было приказано перейти к обороне. Части 8-й дивизии понесли большие потери от перекрестного артиллерийского огня, и им было разрешено отойти на южный берег реки Бобр.

Вскоре отступление русской армии закончилось. 17 февраля 1915 г. 1-я, 10-я и 12-я армии Северо-Западного фронта перешли в наступление севернее Сувалок и нанесли поражение немецким войскам, которые вновь были отброшены на территорию Восточной Пруссии.

29-й полк принимал участие в этих тяжелых боях, Федор Скворцов в бою с германцами 17 февраля 1915 г. у д. Остров получил сквозное пулевое ранение мягких частей правого бедра. В документах наградного дела Ф.Л. Скворцова в белой Сибирской армии записано, что в боях на реке Бобр он был ранен и контужен. Согласно полковым документам, из госпиталя в полк подпрапорщик Скворцов вернулся через четыре месяца – 24 июня 1915 г., что свидетельствует о тяжести полученных им ранения и контузии.

В начале августа 1915 г. немцы начали наступление на Минск, 10-я германская армия наступала между реками Вилия и Неман, стремясь обойти Вильно с севера и окружить 10-ю армию генерала Родкевича. Здесь завязались ожесточённые встречные бои, в которых русские войска сумели удержать свои позиции[151].

Немецкое наступление на позиции 8-й Сибирской стрелковой дивизии началось утром 13 августа 1915 г. 29-й полк находился в гуще военных действий, под огнем тяжелой артиллерии. И вновь ввиду больших потерь среди офицеров исход боя во многом зависел от младших офицеров и подпрапорщиков. Как свидетельствует полковой журнал военных действий, 14 и 15 августа 1915 г. все чины 2-го батальона были на высоте своего призвания, а после выбытия из строя почти всех офицеров особенно отличились прапорщик Илюшин, прапорщик Нудатов и подпрапорщик Скворцов.

Подпрапорщик Скворцов вступил в командование 6 ротой, несмотря на неприятельский огонь, держал роту в полном порядке, умело распоряжался ее действиями, лично руководя укреплением ее и разведкой, укрепил настолько умело позицию, что, несмотря на повторные атаки немцев, все они были отбиты, при этом всюду и везде подавал собою пример воинской доблести. Прапорщик Ржакенский контуженный остался в строю и довел дело до конца, отразив все атаки противника. Подпрапорщик Щетинкин, принявший под свою команду смешанную часть из 7-й, 8-й и 12-й рот, привел эти отдельные части в порядок, отбил атаки противника и привел в порядок разрушенные окопы.

Подпрапорщик Скворцов 15 и 16 августа укрепил позицию, приведя ее в такое состояние, что в бою 17-го явилась возможность выдержать натиск противника и артиллерийский обстрел, затем по выбытии из строя подпоручика Одинцова, самостоятельно отбил атаку произведенную вечером, привел все в порядок, во всем подавал пример распорядительности и доблестного исполнения долга.

Об ожесточенном характере боев свидетельствует адресованная командиру полка рукописная записка, написанная 5 сентября 1915 г. командиром 2 батальона: «Доношу, что положение скверное, в дополнение моего донесения добавляю, что немцы накапливаются в лощине от Быстрицы между взводами 7-й и 2-й рот. Необходимо принять серьезные меры, батальон, то есть, скорее остатки без всякого резерва и с окопами на скорую руку, натиска не выдержит. От нашей артиллерии помощи никакой. Немцы засыпают снарядами. Немцы окапываются против 2-й роты и благодаря тому, что она под углом, то расположение 5, 6, 7 и 8 рот обстреливают в тыл. Жду распоряжения. Подполковник Лачинов».

Сдерживая наступление немцев, полк понес большие потери. 17 августа 1915 г. ввиду потери всех офицеров в их ротах подпрапорщику Скворцову, было приказано вступить во временное командование 6-й ротой, подпрапорщику Щетинкину – 7-й ротой.

Сибирским полкам и другим, сражавшимся на этом участке фронта частям русской армии, удалось остановить наступление немцев. Удержав район Вильно, русские войска во встречных боях нанесли противнику значительный урон[152].

С 17 августа 1915 г. подпрапорщики Скворцов и Щетинкин, как представленные к производству в прапорщики и занимающие офицерские вакансии, начинают получать порционные деньги в половинном размере против оклада младшего офицера. За боевые отличия они были произведены в прапорщики армейской пехоты: Щетинкин в августе, Скворцов в сентябре 1915 г. Через год высочайшим приказом от 28 августа 1916 г. прапорщики Скворцов и Щетинкин были произведены в подпоручики со старшинством первый с 15 декабря, второй с 21 декабря 1915 г.

Произведенные в офицеры начинали получать соответствующие оклады и исключались из числа нижних чинов полка, снимались с провиантского, приварочного и чайного довольствия. В октябре 1915 г. полковым приказом стрелок 6 роты Николай Севастьянов был зачислен денщиком к прапорщику Скворцову. Затем его денщиком был стрелок Сафа Галимов, который после отмены этого «старорежимного института» в мае 1917 г. по своей воле остался у Ф. Скворцова вестовым для личных услуг и для ухода за лошадьми.

В полковых приказах за август-октябрь 1915 г. зафиксировано много денежных переводов от Ф.Л. Скворцова в адрес его отца, жены, родственников и знакомых в Колыванском и в Беломестной Криуше, раненым однополчанам в госпитали и предположительно вдове подпрапорщика А. Зверева из соседней 7-й роты. Примечательны и денежные переводы настоятелю обители иеросхимонаху Петру с братиею в Старый Афон (22 сентября 1915 г.) и настоятелю Киево-Печерской Лавры г. Киева (9 октября 1915 г.). По последнему адресу одновременно с Ф. Скворцовым отправил перевод и стрелок его роты Иван Черепанов.

Переводы, которые были отправлены в это время Ф. Скворцовым, свидетельствуют о стремлении поддержать родных и близких, подвести черту под какими-то земными делами и расчетами. Возможно, имело место и стремление верующего человека выразить свою благодарность за спасение на поле боя, за производство в офицеры, попросить у Бога дальнейшего заступничества путем отосланных в православные монастыри пожертвований.

В начале следующего года полк был отведен с передовой в резерв корпуса. Прапорщику Скворцову был разрешен кратковременный отпуск с 20 января по 10 марта 1916 г. Его возвращение в полк совпало с началом наступления русских войск у оз. Нарочь.

По должности прапорщик Ф. Скворцов был младшим офицером 6-й роты, однако в условиях хронической нехватки в полку офицеров часто получал приказ вступать во временное командование разными ротами. В боях у озер Нарочь и Вишневское в составе группы генерала Балуева он командовал 11-й ротой.

Наступление русских войск в районе Двинска и озера Нарочь продолжалось с 5 по 17 марта 1916 г. Оно проводилась по просьбе союзников в связи с тяжёлым положением под Верденом с целью отвлечь возможно больше германских войск с Западного фронта. При успешном развитии операции планировалось отбросить германские войска за границы России. В Нарочской операции участвовали корпуса Северного и Западного фронтов (всего около 600 тысяч человек). Им противостояло свыше 6 германских корпусов (500 тысяч человек).

Наибольших результатов добилась 2-я русская армия, в составе которой воевал 3-й Сибирский армейский корпус. Южнее озера Нарочь она вклинилась в оборону 10-й германской армии на 2–9 км. Ожесточённые атаки русских войск с трудом сдерживались противником. Однако операция не получила развития: наступление совпало с началом весенней распутицы, велось разрозненно, на узких участках фронта.

Наступательные действия были остановлены, когда распутица обратила все пространство боев в покрытое водой болото. Как признавало русское командование, наступление не дало существенных результатов, войска понесли большие потери. Только 2-я армия – около 78,5 тысяч убитыми и ранеными. 10-я германская армия потеряла 30–40 тысяч человек убитыми и ранеными. При этом, несмотря на неудачу, Нарочская операция оказала существенное влияние на ход боевых действий союзников во Франции. Она не только сковала около полумиллиона немецких войск на Восточном фронте, но и вынудила германское командование на две недели прекратить атаки на Верден и перебросить часть своих резервов (свыше 4 дивизий) на Восточный фронт[153].

Как свидетельствует полковой журнал военных действий, 29-й полк пошел в наступление 10 марта перед рассветом. Пользуясь темнотой 1-й и 4-й батальоны (в последнем одной из рот командовал П. Щетинкин) прошли лес, перерезали проволочное заграждение и быстрым натиском заняли окопы противника, захватили в плен 7 солдат 249-го полка. Когда рассвело, немецкая артиллерия открыла сильный огонь, но попытки немцев вернуть свои окопы были отбиты. В последующие дни в условиях весенней распутицы сибирским стрелкам не удалось развить первоначальный успех и захватить высоту «Фердинандов нос». Полк понес большие потери, в числе контуженных был прапорщик Щетинкин. В ночь на 21 марта 1916 г. 3-й САК был отведен в резерв и вскоре после этого переведен в состав 4-й армии.

Свой первый офицерский орден Ф. Скворцов получил за участие в боях за период с 5 октября 1915 г. по 6 мая 1916 г. При этом награды, полученные до производства в офицеры, не учитывались, и в представлении было указано, что прапорщик Скворцов наград не имеет. Приказом командующего 4-й армией (1916 г., № 3297) он был награжден орденом Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом.

Фамилия Ф. Скворцова вновь указана в списке представленных к награждению за строевую службу в период с 6 мая по 5 октября 1916 г.: он был представлен к ордену Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом. Приказом командующего 2 армии от 31 января 1917 г. подпоручик Скворцов за отличия, оказанные в боях с германцами был награжден орденом Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом[154].

После Нарочской операции прапорщик Щетинкин был награжден не только орденом Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом, но и орденом Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом. Вероятно, что наряду с награждением за участие в боях в течение определенного периода времени он был награжден дополнительно за особое отличие. Затем, за участие в боях с 5 октября 1915 г. по 6 мая 1916 г., он был награжден орденом Св. Станислава 2 ст. с мечами (приказ командующего 4 армией № 3260, 1916 г.).

В октябре 1916 г. подпоручик Скворцов был откомандирован в деревню Радунь в распоряжение своего бывшего командира батальона полковника Лачинова, который в это время руководил обучением поступающего пополнения. После недолгого командования 1-й ротой пополнения, Ф. Скворцов возвращается в полк, командует 12 ротой.

Во время очередной генеральской инспекции полка подпоручик Щетинкин оказался в числе офицеров, вызвавших гнев приехавшего начальства. Приказом по полку от 10 ноября 1916 г. он был арестован домашним арестом с исполнением служебных обязанностей сроком на 7 суток «за уклонение в обучении вверенной подпоручику Щетинкину 14 роты от требований Командующего 4-й армией – не нарушать основ роты, взводов и отделений, за неправильное распределение патронов, за неумышленное нерадение к своим обязанностям».

Вряд ли командование полка разделяло генеральское негодование по отношению к боевым офицерам. Окопная жизнь диктовала совсем другие приоритеты, чем, к примеру, строгое соблюдение числа патронов у каждого бойца (ровно по 120 патронов у каждого стрелка, по 60 – у унтер-офицеров). В условиях долгой окопной жизни было множество куда более важных проблем: распространение в войсках цинги и других заболеваний, проблемы со снабжением войск вооружением, боеприпасами, продовольствием, обмундированием, сапогами и т. п. На этом фоне генеральские придирки могли выглядеть в глазах окопников откровенным самодурством. Видимо, по этой причине наказание П. Щетинкина, с красноречивой формулировкой в полковом приказе «за неумышленное нерадение», носило символический характер. Он продолжал исполнять свои обязанности, лишь формально находясь под домашним арестом.

Накануне устроенного в полку генеральского разноса был получен приказ выделить часть личного состава на формирование новой дивизии. В числе выделенных офицеров был и наказанный арестом П.Е. Щетинкин, что, несомненно, придало его расставанию с родным полком особенно горький привкус. Вряд ли случайно, что 13 ноября 1916 г., т. е. через три дня после распоряжения об аресте и за день до того, как П.Е. Щетинкин покинул полк, в приказе по 29 ССП были приведены боевые заслуги, за которые он был награжден Георгиевским крестом 2 степени. Видимо, таким путем командир полка полковник Басов, стремился подчеркнуть свое уважение к боевому и заслуженному офицеру.

14 ноября 1916 г. выделенные офицеры и солдаты были переданы в состав новоформируемой дивизии. П.Е. Щетинкин оказался в 523-м пехотном Ачинском полку 131-й пехотной дивизии. Позднее этот полк был преобразован в 59 ССП 15-й Сибирской стрелковой дивизии. С этого времени жизненные пути Ф.Л. Скворцова и П.Е. Щетинкина расходятся.

22 ноября 1916 г. 3-й Сибирский корпус был возвращен из 4-й во 2-ю армию. 23 ноября 1916 г., вскоре после прощания с П. Щетинкиным и другими покидавшими полк однополчанами, Ф.Л. Скворцов вновь уезжает в отпуск сроком на семь недель. Он возвращается на фронт 11 января 1917 г. Во время его отсутствия поступил приказ об очередном выделении из полка части личного состава на формирование новых частей. На этот раз Ф.Л. Скворцов оказался в числе «выделенных», которые были отправлены на формирование 67-го полка новой 17-й Сибирской стрелковой дивизии.

Многократное дробление старых кадровых полков не способствовало повышению боеспособности русской армии. По мнению А.А. Керсновского, «образованные зимой 1916/17 годов низкокачественные дивизии 4-й очереди были мертворожденными. Протекай кампания 1917 года в нормальных условиях, они все равно ничем бы себя не проявили»[155].

В новоформируемом полку Ф.Л. Скворцова повышают в должности: с 10 января 1917 г. он уже не младший офицер роты, временно командовавший разными ротами в случае необходимости, а командир 4-й роты на законном основании. Вскоре после отречения Николая II приказом по армии и флоту от 4 марта 1917 г. он был произведен в следующий офицерский чин поручика со старшинством с 5 июня 1916 г. В штабс-капитаны Ф.Л. Скворцов был произведен приказом по армии и флоту от 26 августа 1917 г. со старшинством с 23 января 1917 г.

После Февральской революции армия и флот принесли присягу новому правительству России. Новосформированный 67-й полк в полном составе был приведен к присяге утром 12 марта 1917 г. Как свидетельствуют полковые документы, после революции Ф.Л. Скворцов был в числе выборщиков судей в полковой суд, членом комиссий, экзаменовавших солдат, окончивших курс учебных команд. Он никак не участвовал в деятельности созданных в частях комитетов, даже в своей роте. Это говорит о том, что для него оставались более важными боевая подготовка, поддержание порядка и дисциплины, а не революционные нововведения.

П.Е. Щетинкин с однополчанами. 1917 г.

В ночь с 9 на 10 мая 1917 г. новосформированный 67-й Сибирский стрелковый полк был выдвинут на линию фронта. Затем был получен приказ в ночь с 16 на 17 мая смениться с занимаемых позиций и вновь отойти в резерв корпуса. В полку подобная чехарда в приказах вызвала непонимание и недовольство. Полковой комитет после горячего обсуждения вынес постановление, что «ввиду недавнего заступления на позиции смена не желательна». В итоге первоначальный приказ был отменен и полк остался на позициях. Как свидетельствуют документы, его солдаты и офицеры продолжали исполнять свой воинский долг вплоть до расформирования полка в ноябре 1917 г.

Данный эпизод свидетельствует, что получившая широкое распространение оценка полков 4-й очереди как совершенно небоеспособных далеко не всегда соответствует реальности. Документы 67-го ССП не дают доказательств его «низкокачественности» по сравнению с теми полками, за счет которых происходило его формирование. К снижению боеспособности русской армии вело не увеличение числа полков 4-й очереди, а многократное дробление старых кадровых и спаянных в боях полков. После выделения части личного состава на формирование новых полков взамен присылалось некачественное во всех отношениях пополнение из тыла. Оно же поступало на формирование полков 4-й очереди. В результате с каждым дроблением снижался уровень боеспособности всех полков. Но главной причиной распада российской армии стало все же не это, а те исторические события, которые происходили в тылу.

Летом 1917 г. активных боевых действий на фронте 67-го ССП не велось, в основном все сводилось к действиям разведывательных групп, разбрасыванию прокламаций и т. п. В начале сентября 1917 г., то есть спустя 9 месяцев после приказа о формировании 17-й Сибирской стрелковой дивизии, последовал приказ о ее расформировании. Все полки дивизии были включены в состав 7-й и 8-й Сибирских стрелковых дивизий, 67-й полк был влит в состав 29-го ССП. Таким образом, штабс-капитан Скворцов вновь вернулся в полк, в котором начинал свою службу в 1906 г.

20 октября 1917 г. вместе с другими офицерами 67-го ССП штабс-капитан Скворцов был вновь зачислен в списки 29-го полка. 24 октября 1917 г. он был назначен членом комиссии, созданной для осмотра вооружения, снаряжения и обмундирования солдат 67-го полка, прибывших на укомплектование 29-го ССП.

25 октября 1917 г. штабс-капитан Скворцов назначается командующим 8-й ротой 29-го полка на законном основании.

Именно в этот день в Петрограде произошли события, которые вначале назывались Октябрьским переворотом, а затем Великой Октябрьской социалистической революцией. Вскоре пришедшие к власти большевики отдали приказ о демобилизации старой армии и создании новой рабоче-крестьянской Красной армии.

Последняя запись в документах 29-го ССП, где упомянуто имя Ф.Л. Скворцова, датируется 24 ноября 1917 г. В приказе по хозяйственной части указано, что при рапорте командира 8-й роты (т. е. самого штабс-капитана Скворцова) за № 20 «на приход в переходящие суммы» поступила сберегательная книжка на его собственный вклад в сумме 2131 руб.

Как свидетельствует заполненное в 1919 г. наградное дело Ф.Л. Скворцова[156], в декабре 1917 г. он был уволен в отпуск сроком на 8 недель. В приказах по хозяйственной части при отбытии офицеров из полка сберегательные книжки записывались в расход из переходящих сумм. Именно такая запись была сделана накануне отбытия Ф. Скворцова в отпуск в январе 1916 г.: «В расход из переходящих сумм: прапорщику Скворцову сберегательная книжка № 682 на сумму 952 руб. 28 коп. – собственный его вклад».

В январе 1917 г. при убытии офицеров из полка сберегательные книжки были записаны в расход из переходящих сумм. К примеру: подпоручику Вартапетянцу на 1010 руб., прапорщику Гуменюку на 330 руб., прапорщику Костерину на 100 руб., подпоручику Скворцову на 1003 руб. и т. п. Можно предположить, что в условиях всеобщего развала и анархии Ф. Скворцов счел более безопасным оставить свою сберегательную книжку с находившимися на ней деньгами в полку, куда он рассчитывал вернуться после отпуска.

Рассказ одного из сибирских стрелков о дороге с фронта приводится П.А. Новиковым: «Демобилизовался, когда «за Молодечно в полонечках стояли», в декабре 1917 г. Ехали тогда в вагонах, на крышах, на тормозах – лишь бы уехать. Ехал я

32 суток. Если на место сядешь, так и сидишь, не встанешь – и наверху и в уборной, везде забито. А транспорт разбитый был. Как-то к Уралу подъезжали, наш эшелон на подъем пошел, ночью, а наш вагон восьмой от хвоста был. Вдруг вагон наш запрыгал, посмотрели – оказывается, сзади нас вагонов нет. Хорошо, в каждом вагоне тормоза были, затормозили, а то бы под откос вагоны ушли. Там уже много вагонов разбитых лежало, с чем они были – не знаю. Ехали – угля нет, на дровах. Мы к машинисту – почему медленный ход, пешком рядом идешь за поездом – успеваешь. Машинист говорит: «Дров нет – пару нет». Шпалы где увидят – распиливают и в топку (это на Западе, а тут в Сибири лучше пошло, да и разгружаться стал народ)»[157].

Полковой денежный ящик

Вскоре после захвата власти в Петрограде вождь пролетарской революции В.И. Ленин по радио передал армии приказ прекратить военные действия и начать с противником переговоры о перемирии. 15 ноября 1917 г. новый Главковерх Н.В. Крыленко издал приказ о демобилизации царской армии.

Солдаты и офицеры могли по своему желанию оставаться в новой, Красной армии, а кто не хотел, мог идти домой.

В отличие от Февральской революции, армия не проявила единодушия в поддержке новой большевистской власти. В условиях наступившей в стране и армии анархии у штабс-капитана Ф.Л. Скворцова могла быть надежда, что за два месяца его отпуска ситуация каким-то образом стабилизируется. Скорее всего, она могла быть связана с предстоящим открытием в Петрограде Учредительного собрания, которое было призвано обеспечить преемственность власти и выработать новые основы существования России.

Но не исключен и другой вариант: в неразберихе тех дней в полковой канцелярии в хозяйственной ведомости могли вместо статьи «расход» ошибочно указать «приход». Это представляется тем более вероятным, что сберегательные книжки офицеров бывшего 67-го полка должны были поступить для хранения в полковом денежном ящике не в конце ноября, а еще в середине октября 1917 г., во время их прибытия в 29-й полк. Но если Ф. Скворцов все же оставил свою сберкнижку на хранение в полковом денежном ящике, то получить имевшиеся на ней деньги ему не было суждено. Из отпуска в свой полк он уже не вернулся.

Раздача жалованья на фронте

После подписания В.И. Лениным Декрета о создании Рабоче-крестьянской Красной армии, в котором повторно подтверждался приказ о демобилизации царской армии (15 января 1918 г. по новому стилю) приехавший с фронта в отпуск Ф.Л. Скворцов был уволен из армии приказом Барнаульского уездного военного начальника с формулировкой «до первого требования». В отличие от своего однополчанина Петра Щетинкина, он не пошел служить в структуры новой власти. Можно предположить, что в течение полугода отставной штабс-капитан с семьей жил с родителями в селе Колыванском. Там в годы войны проживала жена Ф.Л. Скворцова, об этом свидетельствуют адреса отправленных ей с фронта переводов: в село Колыванское, а не в село Барнаульское, где был ее родительский дом, и где проживала семья ее брата Егора.

С началом Гражданской войны Россия окончательно раскололась на красных и белых. В июне 1918 г. в Новониколаевске (ныне Новосибирск) по распоряжению выступившего против большевиков Временного Сибирского правительства была создана белая Сибирская добровольческая армия. Барнаул был занят белочешскими и белогвардейскими отрядами, свергшими власть большевиков. Была объявлена мобилизация офицеров и Ф.Л. Скворцов оказался в стане белых. 4 июля 1918 г. он был призван в войска Временного Сибирского правительства и зачислен в 1-й Барнаульский запасной батальон, в составе которого 7 июля 1918 г. был отправлен на фронт на пополнение 1-го Барнаульского Сибирского стрелкового полка. Через несколько месяцев полк был преобразован в 3-й Барнаульский Сибирский стрелковый полк. Его истории посвящена книга местных краеведов А.А. Краснощекова и В.А. Суманосова, которые опубликовали документы и воспоминания участников событий тех лет[158].

В июле-августе 1918 г. полк участвовал во взятии Иркутска (11 июля 1918 г.) и в ожесточенных боях по линии Кругобайкальской железной дороги под станциями Култук, Мурино и Посольская. Ф.Л. Скворцов прибыл в полк 28 июля 1918 г. и был зачислен младшим офицером. На первых порах ввиду нехватки рядового состава в Белой армии большинство офицеров полка фактически служили рядовыми.

За две недели до прибытия в полк Ф. Скворцова белые заняли Иркутск, красные отступили и с огромным количеством подвижного состава скопились на узкой ленте Кругобайкальской железной дороги в районе станций Танхой – Мурино. За короткое время под властью белых оказалась вся Средняя и Восточная Сибирь, кроме Забайкалья. В Западной Сибири бои шли уже на восточных склонах Урала. На специализированном сайте «Энциклопедия Сибири» имеется описание боев под станциями Мурино и Посольской, за отличия в которых Ф. Скворцов был представлен к награждению двумя орденами.

Белые части, продвигаясь пешим порядком по тракту от Иркутска на Култук, опередили красных, двигавшихся в эшелонах по железной дороге. 4-й Томский полк и ударный батальон чехов неожиданно появились в горах над Култуком еще

14 июля и, разогнав 600 строивших укрепления китайцев, почти без сопротивления захватили оборудовавшиеся красными позиции. В ночь на 15 июля красные, численность которых здесь достигала 3 тыс. бойцов, предприняли до восьми безуспешных атак, пытаясь сбить 700 белых с захваченных рубежей. Днем 15 июля к белым прибыли три роты 7-го Татранского чешского полка во главе с подполковником Б.Ф. Ушаковым, а 17 июля подошел 1-й Барнаульский полк. Белые войска двигались в обход по линии Култук – Тункинская долина и фронтально вдоль железной дороги. Ими были задействованы пароходы, отбитые в Лиственичном, а также аэроплан, захваченный у красных. Под угрозой обхода 19 июля 1918 г. красные оставили Култук.

20 июля 1-й Барнаульский, 4-й Томский полки и подразделения 7-го Татранского чешского полка с боем заняли станцию Слюдянка, захватив 15 паровозов. 21 июля от ст. Байкал к Култуку подошёл белочешский бронепоезд. Стоять на позициях под Култуком, когда белогвардейцы, с левого фланга от Тункинской долины, заходили в тыл, Красной гвардии стало бессмысленным, она отошла на восток от Слюдянки, взорвав при этом железнодорожный мост через реку Слюдянку и тоннель № 39 за Слюдянкой. Фронт отступил к Танхою, затем до станции Мысовая.

24 июля авангард белых захватил станцию Утулик (196-й км) и мост через речку Бабху. На рассвете 26 июля после часового боя белые заняли станцию Мурино (223-й км). Передовые подразделения 2-го Томского полка встретил пулеметный и ружейный огонь, но после короткой перестрелки они бросились в атаку и выбили красных.

29 июля (на следующий день после прибытия Ф. Скворцова в полк) в районе Мурино развернулись упорные бои. Красные при поддержке бронепоезда оттеснили белых за речку Паньковку. 30 июля атаки красных при поддержке огня ледокола «Ангара» продолжились, они ввели в бой более 2 тыс. бойцов при четырех орудиях, пытались исправить разобранный белыми железнодорожный путь перед мостом через Паньковку и переправиться на левый берег.

31 июля красные отбили разъезд Паньковка и станцию Мурино и при поддержке двух бронепоездов продолжили наступление. Белые (до 1200 бойцов) не имели укрепленных позиций, подвозу артиллерии, провианта и патронов мешал взорванный тоннель № 39. После жесткого боя под станцией Паньковка, где белые потеряли не менее 20 % убитыми и ранеными, они были вынуждены поспешно отойти на 20 верст назад в район станции Солзан. При этом главные силы белых не отступили, а ушли в горы в переходе от Солзана, чтобы образовать засаду для флангового удара. К рассвету 5 августа засада была создана, а остальные части белых отступили от Мурино.

Красные, послав для преследования отступавших бронепоезда, спешно начали переброску войск в эшелонах на запад, не подозревая о засаде под командованием подполковника А.Н. Пепеляева. По плану белых она должна была выступить 7 августа. В этот же день от станции Утулик предстояло нанести лобовой удар группе РИ. Гайды, в которую входило до 2 тыс. человек. Однако разведка красных обнаружила засаду, вынудив белых к действию утром 6 августа. Начавшееся сражение было упорным и кровопролитным, только к вечеру 6 августа группы белых соединились. По версии Р.И. Гайды, красные потеряли 700 человек убитыми, 2500 пленными, два бронепоезда, четыре орудия, семь паровозов и 12 эшелонов. С учетом численности окруженной ударной группы красных эти цифры можно считать близкими к реальности. 7 августа 1918 г. станция Мурино вновь перешла в руки Белой армии[159].

В августе 1918 г. в бою у ст. Мурино 1-й Барнаульский полк в течение четырех суток сдерживал напор стремившихся прорваться к своим многократно превосходящих сил красных, имевших в своем распоряжении не только сухопутные средства, но и военные корабли на озере Байкал. По оценке А.И. Камбалина[160], затяжной, но удачный для белых бой у ст. Мурино представлял собой пример «классической засады», примененной подполковником Пепеляевым. В результате красные с большими потерями отошли к станции Танхой, где и закрепились.

Дальнейшие события описываются в воспоминаниях А.И. Камбалина следующим образом. Для овладения Танхойской укрепленной позицией красных, разгрома их и спасения большого железнодорожного моста (8 пролетов) через р. Селенгу, командование решило высадить десант в тыл красных и одновременно атаковать их с фронта. Где-то в Иркутске, на Ангаре нашли два небольших старых пароходика, прицепили к их бортам по барже, на корму и нос поставили по трехдюймовому орудию. На баржах, сверх того, укрепили две гаубицы, корабли пришли в село Лиственничное, что при истоке реки Ангара из Байкала.

В десант были назначены: рота 7-го Чешского полка, ударный чешский батальон, сотня казаков Иркутского казачьего войска и 1-й Барнаульский стрелковый полк (3 офицерские роты и одна добровольческая, всего штыков по 60–70 на роту при 6–7 пулеметах) и кроме того, одно орудие. Общая численность отряда не превышала 900 штыков и сабель.

14 или 15 августа все назначенные в десант части сосредоточились в с. Лиственничном, передохнули, пополнили запасы боеприпасов и продовольствия. Погода благоприятствовала операции: стояли теплые, ясные, солнечные, осенние дни с довольно прохладными байкальскими утрами. Посадка не заняла много времени, под вечер флотилия вышла из с. Лиственничного на с. Голоустное. Корабли шли вблизи высоких скалистых берегов Байкала, маскируя свое движение и одновременно зорко следя за возможным появлением красных ледоколов «Байкал» и «Ангара». В Голоустном, бедном рыбацком поселке, белые задержались до ночи и выступили оттуда наперерез Байкала с таким расчетом, чтобы к Посольскому Монастырю подойти на рассвете, используя утренний туман, как завесу против красных со стороны станции Мысовой, где на рейде дежурил ледокол «Байкал».

Ночь стояла тихая. Суда при потушенных огнях в полной тишине вышли в озеро. На рассвете, при переменном тумане, корабли подошли к берегу, в просветах стала видна белая каменная церковь и ограда монастыря. Благодаря глубокой осадке барж, пароходы пристать не могли и бросили якоря в саженях 10–15 от берега. Люди по трапам спустились с судов в воду и вброд перешли оставшуюся полосу воды. Труднее было высадить конский состав казаков и орудие, но после дружных усилий пехоты все прошло благополучно.

Ближайшей задачей отряда было занятие станции Посольской и перерыв железнодорожного сообщения красных с тылом – г. Верхнеудинском. Между тем, выяснилось, что Посольский Монастырь от ближайшей железнодорожной станции Посольской и села Большереченского находится в верстах 8–9, причем вся эта полоса представляет сплошное болото, трясины, с редкими островками твердой почвы, поросшей кустарниками и камышами. Сообщение с монастырем поддерживалось по узкой тропе и мосткам в одну доску. Обстоятельство это было неожиданным для начальника отряда и вынудило его разделить отряд на две части, направив казаков и орудие кружным путем вдоль берега через с. Кабанское (крюк верст в 60), пехотным же частям пришлось продвигаться на ст. Посольскую через болото.

Странную походную колонну представлял отряд, вытянувшись гуськом, по одному, на несколько верст, прыгая с кочки на кочку и балансируя на предательских мостках. Около полудня отряд подтянулся к с. Большереченскому, к этому времени чехи, бывшие во главе колонны, заняли уже Посольскую, что в верстах в полутора к востоку от названного села. Исходное положение было занято без помех и при полном отсутствии красных в этих местах.

А.И. Камбалин написал в своих воспоминаниях: «Наши вчерашние реалисты, гимназисты и студенты, получив боевую закалку в предыдущих тяжелых боях под Иркутском, у Култука, Слюдянки, Салзана и у ст. Мурино, являлись уже превосходными старыми солдатами. Об офицерском же составе рядовых не могу не вспомнить без чувства восхищения и преклонения, доблестно же павших на поле чести да упокоит Господь в селеньях праведных! Измученные и нравственно, и физически, потерявшие все дорогое и близкое, затравленные и униженные, обреченные на гибель, офицеры сражались как львы, зная, что пощады не будет».

Красные не подозревали о присутствии белых у них в тылу, так как телеграфные и телефонные аппараты ст. Посольской с момента ее занятия, перешли к чехам, которые продолжали играть роль красных. На ст. Посольской была устроена засада.

Для обеспечения отряда со стороны ст. Мысовой и Танхоя на запад были выдвинуты две офицерские роты 3-го Барнаульского полка под командой капитана Камбалина. Ближайшей задачей ротам ставилось пропустить товарно-пассажирский поезд красных, разобрать и разрушить железнодорожный путь и, избрав позицию, занять ее для обороны и подхода остальных рот полка.

Роты барнаульцев (командир 2-й роты поручик Басклейн, командир 3-й роты поручик Панков) спешно двинулись по полотну железной дороги на запад к разъезду Боярскому. Около 4–5 часов вечера они без помех подошли к закрытому разъезду № 19 (9-10 верст от Большереченской). В это время впереди за поворотом леса, белые заметили паровозный дымок, рассыпались по кустам и ямам, залегли и приготовились ко всяким неожиданностям. Через несколько минут мимо них проследовал пассажирский поезд, составленный из разнообразных вагонов. На площадках вагонов стояли вооруженные до зубов красноармейцы, точно также их много было видно в окнах и коридорах.

Пропустив этот поезд и дав ему возможность скрыться за ближайшим мысом, белые высыпали на железнодорожную насыпь, дабы приняться за разрушение путей, но появление второго поезда заставило их вернуться в свою засаду. Вторым оказался бронепоезд, причем он шел колеей, предназначенной для поездов западного направления. Затем по обеим колеям дороги один за другим проследовало еще несколько эшелонов. Стало ясно, что красные отступают от Танхоя и Мысовой под давлением частей, действовавших с фронта под командованием полковника Пепеляева.

Следующие эшелоны красных задержались на разъезде Боярском. Белые получили возможность развернуть гайки рельсов на обоих путях, вынуть костыли и оставить рельсы в том же положении для маскировки. В этом им помогли несколько ремонтных путевых рабочих, оказавшихся на участке.

Белые вновь укрылись в засаде. Следующие два эшелона красных с разъезда Боярского на полном ходу налетели на разрушенный путь. Паровозы отрывались от составов, вагоны с грохотом сталкивались и валились в канавы, белые открыли беглый огонь из винтовок и пулеметов. Следующие эшелоны красных, видя впереди себя что-то неладное, выслали разведку. Затем, под ружейным и пулеметным огнем белых эти эшелоны задним ходом отошли на разъезд Боярский. Благодаря внезапности белые не понесли никаких потерь, в потерпевших крушение эшелонах они захватили большое количество оружия и продовольствия. Захваченные комиссары были расстреляны на месте, остальных пленных берегом озера Байкал отправили в Посольский монастырь, на тыловую базу.

Эшелоны красных, не доходя до д. Большереченской, заметив на путях дрезину и группу людей, остановились и выслали разведку. Группа эта – подполковник Ушаков и первый командир 3-го Барнаульского стрелкового полка подполковник Вольский – бывшая на разведке для выбора позиции на случай обороны. Неожиданное появление поезда заставило их броситься наутек к станции Посольской. Красные, выдвинув бронепоезд в голову, начали медленно продвигаться к д. Большереченской. Между тем начальник отряда и командир полка добрались до деревни и своих частей и начали спешно занимать позицию.

Две роты, 1-я офицерская и 4-я добровольческая 3-го Барнаульского полка, заняли окраину села Большереченского. Правым флангом отряд упирался в болото, прикрывая тропу к Посольскому монастырю. Чехи, имея в тылу станцию Посольскую, заняли восточный берег Большой речки и железнодорожный мост через нее. К этому мосту при выступлении из села белыми была выслана группа с заданием пропустить товаропассажирский поезд и разрушить пути на мосту или сжечь деревянный настил. Деревянный настил моста был подожжен перед самым подходом к нему броневика красных, шесть эшелонов красных оказались заблокированы.

Едва роты Барнаульского полка заняли позиции, как закипел отчаянный бой. Бронепоезд красных, продвинувшись к мосту, убийственным огнем стал обстреливать расположение 4-й роты барнаульцев. Значительные потери и невозможность держаться на открытой позиции, заставили ее отступить к самой окраине села. Цепи красных, при поддержке снятого с платформы броневика, упорно наседали на село с запада. Раза два броневик натыкался на сооруженные барнаульцами баррикады и осыпаемый градом пуль возвращался назад.

Не раз пытались красные, под огнем 1-й роты барнаульцев и чехов, исправить поврежденный мост и прорваться на станцию Посольскую. Но пулеметный огонь заставлял их прекращать эти попытки. Орудие и казаки находились далеко, единственная пушка белых за время боя не сделала ни одного выстрела. Вся тяжесть боя легла на пехоту и в частности на 1-ю и 4-ю роты Барнаульского стрелкового полка.

Часть белых находилась на разъезде № 19 с целью нейтрализовать угрозу со стороны главных сил красных, которые находились на западе. Они слышали непрекращающийся грохот стрельбы до поздней ночи, но кроме усиленной заставы и разведки в свой тыл на помощь ничего не могли послать. Связь со штабом была прервана, оставалось полагаться только на свои силы, ожидая, с минуты на минуту, наступления красных.

Ночь была холодная и тревожная. В тылу кипел горячий бой, техническому и численному превосходству красных белые могли противопоставить только свою самоотверженность и боевой опыт. Все попытки группы связаться со штабом полка ни к чему не привели; посланные пропадали или, обстрелянные красными, возвращались обратно. Ночью посланцы были отправлены кружным путем берегом Байкала через Посольский монастырь. Этот трудный путь требовал в одном направлении около 20 верст, ответ из штаба мог прийти не раньше следующего утра или полудня.

Под утро бой в тылу группы стал стихать, и к восходу солнца прекратился. Его исход был неизвестен. Через некоторое время появились передовые пешие и конные части красных. Отход к своим на станцию Большереченскую по полотну железной дороги был опасен, так как были неизвестны результаты ночного боя. В Посольском монастыре был главный перевязочный пункт, там можно было узнать об исходе боя у Большереченского и туда же должны были вернуться на обратном пути посланные ночью в штаб полка. Не принимая решительного боя и задерживая продвижение красных на рубежах, белые начали отступать от разъезда № 19 на восток, и затем, около полудня круто свернули к берегу Байкала, вышли из зоны огня и быстро двинулись к монастырю по охотничьим тропам.

Сведения, полученные в монастыре, были нерадостны: погиб начальник отряда подполковник Ушаков, который по окончании выигранного белыми боя за обладание шестью эшелонами, поехал на паровозе с несколькими солдатами на разъезд № 19. Там, приняв красных за цепь барнаульцев, вышел к ним один и попал в плен. После пыток он был убит и брошен около железной дороги. Чехи, возбужденные пленением своего любимого начальника, пошли к нему на выручку, встретили красных уже к востоку от разъезда № 19 и ввязались в упорный бой.

В монастыре отступивший с разъезда № 19 отряд встретил своих посланцев в штаб с приказанием командира полка отходить на присоединение к полку на станцию Посольская. Немного передохнув, барнаульцы выступили из монастыря на станцию Посольская по тому же пути, по которому шли накануне. По назначению роты прибыли уже утром. Положение было напряженное; к западу от Большереченского чехи и 1-я рота барнаульцев вели бой с красными. После смерти подполковника Ушакова не было единой твердой власти начальника, на командование операцией претендовали заместитель начальника отряда подполковник Вольский, в то же время, чешский штаб во главе с майором Дворжаком, считая себя, по-видимому, преемником погибшего начальника отряда, распоряжался всем.

Благодаря умелому управлению боем, согласованности действий частей и самоотверженности бойцов бой с эшелонами красных был удачен для белых, принес им огромную добычу, противник был рассеян по тайге. Это сильно подняло дух и боеспособность белых. Однако 17 августа 1918 г. положение белых осложнилось в результате двоевластия, отсутствия связи и подавленности после потери популярного и авторитетного начальника. К утру красные подошли к Большой речке. 2-я и 3-я роты барнаульцев усилили боевой участок чехов на правом берегу реки от железной дороги на севере до болота. 1-я рота полка оторвалась, оставаясь на западной стороне реки, отошла от железнодорожной насыпи и заняла позиции по лесистым сопкам, обстреливая наступавших красных с фланга. 4-я рота (добровольческая) от села Большереченского подалась к северу и прикрыла дорогу на Посольский монастырь, непрерывно поддерживая огонь по передвигавшимся вдоль железнодорожного полотна красным.

Утром 18 августа красные перешли вброд реку и отбросили чехов, занимавших позицию у моста. С криками: «На Верхнеудинск, товарищи! Вперед, все равно пропадать!» и пр., красные густыми цепями наступали по хлебному полю и десятками падали под пулеметным огнем с противоположного берега речки. Потом крестьяне с. Большереченского долгое время находили разложившиеся трупы среди хлебов и боялись приступать к каким-либо работам на этих полях.

С оставлением чехами моста, красные могли переправиться через Большую речку и угрожать самой станции Посольской, где находился штаб Барнаульского полка и чешского ударного батальона. Белые в беспорядке отступали, бой шел уже у выходных стрелок станции, затем белые отступили к югу от станции и заняли господствующую над местностью лесистую гору. Были высланы команды для сбора рассеявшихся бойцов и открыт фланговый огонь по прорывавшимся красным.

Для красных путь на Верхнеудинск был открыт. Заняв станцию, они начали лихорадочно восстанавливать мост через речку, намереваясь воспользоваться бронепоездом и другими составами, застрявшими на путях у Большереченского. Огонь 1-й роты барнаульцев и других частей белых сильно мешал этой работе. К тому же в тылу красных наступали части полковника Пепеляева.

Красные не пытались штурмовать гору, но сидение в лесу, без продовольствия, под начавшимся дождем, с захваченными пленными, готовыми, при первой возможности, разбежаться, заставило белых оставить свою позицию. Было решено идти по тайге на запад на розыски передовых частей полковника Пепеляева. После полудня белые пошли через густую тайгу на юг, перешли вброд Большую речку и пошли на запад, держа направление по компасу. Дождь не переставал, все промокли до нитки. К вечеру пал большой туман. В пути белые натыкались на одиночных и группы красных, разбежавшихся предыдущей ночью из брошенных ими шести эшелонов. Они еще больше увеличивали двигавшуюся колонну, это требовало увеличивать охрану. До вечера справа была слышна ружейная стрельба и редкие орудийные выстрелы. Это 1-я рота наступала на выручку своим однополчанам, причем в одной из атак барнаульцы забросали гранатами и захватили бронепоезд красных. Затем стрельба стихла, в наступившей темноте отряду стало трудно ориентироваться в тайге.

Чтобы не привлечь внимание противника, костров не разводили, барнаульцы и пленные страдали от сырости и холода. С рассветом 19 августа отряд численностью около 200 человек вновь тронулся в путь по труднопроходимой тайге. Из-за тумана отряд сбился с пути и до позднего вечера кружил по буеракам и болотам, переходя бесчисленные ручьи и речки. Во время ночлега ночью стал слышен слабый звук сигнального рожка. Была выслана разведка из наиболее выносливых офицеров. Утром на опушке леса раздались бодрые веселые голоса: «Свои, свои, енисейцы! Где командир полка?»

Новости были самые приятные, так же как и хлеб, и консервы, принесенные енисейцами. Первым долгом накормили раненых и, закусывая на ходу черным хлебом, бодро зашагали по проторенной разведчиками тропе к железной дороге, куда, после продолжительного тяжелого пути, прибыли поздно после полудня.

Отряд вышел на железную дорогу в районе между разъездами Боярским и № 19, где стоял полк Зиневича, по распоряжению которого горнисты почти три дня с утра и до вечера трубили в тайгу спасительные сигналы. На следующее утро 20 августа, сдав около 140 пленных, отряд присоединился к собранным остаткам своего полка на станции Посольской[161]. Чтобы дать 3-му Барнаульскому полку, понесшему большие потери, возможность отдохнуть и привести себя в порядок, полковник Пепеляев приказал полку остаться на охране Кругобайкальской железной дороги от станции Тамауровой до станции Слюдянка со штабом полка в Мысовой.

А.И. Камбалин дает следующую оценку действиям Барнаульского полка: «Много доблести и мужества было проявлено чинами полка за этот трехдневный бой, что и было торжественно отмечено полковником Пепеляевым при встрече его с нашей первой ротой, провожавшей остатки проскочивших красных из орудий захваченного у них же броневика. Потери полка были значительны: 27 убитых офицеров и добровольцев и 80 раненых. Чехи потеряли значительно меньше, тяжесть боя вынес доблестный молодой 3-й Барнаульский стрелковый полк, достойный наследник Российской Императорской армии.

Значение боя у станции Посольской на исходе операции в Забайкалье было решающим; красные были разбиты наголову, прорвались в Верхнеудинск только лишь жалкие остатки. На участке от станции Посольской до станции Мысовой они потеряли 50 поездов подвижного состава со всей материальной частью – несколько бронепоездов, броневых машин, всю артиллерию и запасы продовольствия. Нам посчастливилось сохранить от разрушения важный Селенгинский железнодорожный мост.

Достойным вечным памятником доблестной боевой славы 3-го Барнаульского полка служит братская могила 27 офицеров полка, убитых в бою у станции Посольская, похороненных на восточном берегу Большой речки вблизи памятного нам железнодорожного моста. Ряд боевых наград чинам полка за этот исключительный бой свидетельствовал о признании Высшим Командованием заслуг полка пред Родиной»[162].

В ходе боев за станцию Посольская были разгромлены силы красных, стянутые сюда со всей Восточной Сибири, что привело к падению Советской власти на территории от Омска до Читы. Успеху белых способствовала переправа через Байкал и скрытая высадка десанта в тылу противника. Это была единственная крупная десантная операция за все время Гражданской войны на Востоке России.

В архивных документах не указано, в какую роту после своего прибытия в полк был зачислен штабс-капитан Скворцов. Согласно воспоминаниям А.И. Камбалина, во время боев в районе оз. Байкал 3-й Барнаульский стрелковый полк состоял из трех офицерских рот и одной добровольческой, всего штыков по 60–70 на роту. Показательна его фраза: «Об офицерском же составе рядовых не могу не вспомнить без чувства восхищения и преклонения». Хотя в документах говорится, что Ф. Скворцов был зачислен в полк младшим офицером, отсутствие указания на номер роты, в которую он был зачислен, свидетельствует о том, что в это время он, как и большинство офицеров полка, воевал рядовым. Поэтому невозможно определить в какой роте и на каком участке он находился во время боев на Кругобайкальской железной дороге.

О проявленной Ф. Скворцовым храбрости во время Гражданской войны свидетельствуют полученные награды: за отличия в боях 31 июля – 6 августа 1918 г. у станции Мурино он был награжден орденом Св. Станислава 2-й ст. с мечами (Приказ войскам Сибирской армии № 66, 19.02.1919 г.). Затем он был награжден орденом Св. Анны 2 ст. с мечами (Приказ

Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего от 22.03.1919 г.). В наградном деле Ф. Скворцова указано, что за отличия в боях 16–18 августа 1918 г. у станции Посольской он был представлен к награждению орденом Св. Владимира 4 ст. с мечами и бантом. Вероятно, что вместо него он был награжден орденом Св. Анны 2 ст. с мечами (к которому, как следует из наградного дела, командованием полка не представлялся), причем соответствующий приказ был подписан спустя две недели после его гибели в бою.

15 сентября 1918 г. полк вернулся в Барнаул на отдых и пополнение. Как пишет очевидец тех событий, «о прибытии полка сделалось известным за несколько дней, и в день прибытия, с утра, потянулись из города к вокзалу толпы жителей для встречи. Поезд с полком прибыл в начале 5-го часа пополудни. К этому времени на вокзале собрались представители гражданских и военных властей, а также представители городского и земского самоуправления. По дороге от вокзала стояли шпалерами только что призванные новобранцы. После высадки из вагонов полк выстроился у вокзала, и к нему обратились с приветствием собравшиеся представители. Затем полк под звуки военного марша проследовал в город по Соборному переулку в казармы. Собравшаяся на встречу в огромном количестве публика восторженно приветствовала Барнаульцев, засыпая их цветами. Все солдаты и офицеры имели на груди и в руках целые букеты цветов»[163].

22 сентября 1918 г. имевший богатый боевой опыт Ф.Л. Скворцов был переведен для обучения новобранцев в 3-й кадровый Барнаульский Сибирский стрелковый полк. Вначале он был назначен младшим офицером, а 30 сентября 1918 г. – командиром 13-й роты.

В ноябре 1918 г. пополненный 3-й Барнаульский полк был отправлен на уральский фронт. Менее чем через три месяца из Барнаула на фронт был отправлен и штабс-капитан Скворцов. В изданной в 1924 г. в Москве книге П. Парфенова «Гражданская война в Сибири 1918–1920» говорится, что причиной тому был новогодний скандал с царским гимном.

Инциденты с царским гимном происходили в белых армиях постоянно. Даже после утверждения адмиралом Колчаком песни «Коль славен» в качестве официального гимна, монархисты на различных мероприятиях продолжали петь «Боже царя храни», что приводило к конфликтам с офицерами левых, республиканских взглядов. Подобный конфликт произошел в Барнауле при встрече в полку Нового 1919 года. Как пишет П. Парфенов, «при встрече нового года несколькими офицерами Барнаульского полка, с разрешения командира полковника Ляпупова, предложено было оркестру исполнить «гимн». Не вставших при его исполнении поручика Суворова и капитана Скворцова на другой день арестовала контрразведка по обвинению в «большевизме». И только чтобы не поднимать «шума», их не предали военно-полевому суду, а через месяц гауптвахты отправили на фронт»[164].

Архивные документы в целом подтверждают версию П. Парфенова[165]. Согласно послужному списку Ф. Скворцова, 13 января 1919 г. в составе батальона пополнения он был отправлен в действующую армию, 30 января 1919 г. прибыл и зачислен в 3-й Барнаульский полк, назначен командиром 9 роты. Вероятно, срочная отправка на фронт стала средством избавления штабс-капитана Ф. Скворцова от преследований колчаковской контрразведки.

Новогодний эпизод свидетельствует, что вернувшийся с фронта штабс-капитан Скворцов был сторонником республики и не считал нужным это скрывать. Его взгляды были близки взглядам оказавшегося в лагере большевиков П.Е. Щетинкина, который симпатизировал партии эсеров, пользовавшейся особой популярностью в крестьянской среде. Подобные взгляды вызывали недоверие как у большевистского руководства по отношению к П. Щетинкину, так и у колчаковской контрразведки по отношению к Ф. Скворцову.

3-й Барнаульский полк находился на фронте с декабря 1918 г. В январе 1919 г. он был отведен на отдых в Пермь и принимал участие в параде по случаю освобождения города от красных. 18 января 1919 г. полк в составе 1-й Сибирской дивизии был вновь выдвинут на Пермский фронт, где развернулись ожесточенные бои.

26 февраля 1919 г. 2-я и 3-я армии красных попытались перехватить инициативу у Сибирской армии и не допустить нового наступления белых. На участке 1-го Среднесибирского корпуса удар приняла на себя 2-я Сибирская дивизия. Туда были направлены все подразделения, которые предназначались для дальнейшего белого наступления. 5 марта красные были остановлены. 6 марта 2-я Сибирская дивизия перешла в наступление, генерал Пепеляев бросил в бой все свои силы. Наибольшего успеха добились 2-й Барабинский и 3-й Барнаульский полки. Прорвав фронт в районе с. Казанское южнее Оханска, они разгромили 4-ю бригаду 30-й дивизии красных, и повели наступление с юга на Оханск и Очерский завод. 6 марта барнаульцы взяли Оханск. 11 марта после трехдневных боев пал Очерский завод[166].

В неопубликованной статье автора из Перми Михаила Григорьевича Ситникова приведены следующие сведения о последнем бое Федора Скворцова за село Таборы: «В конце января 3-й Барнаульский полк имел 2500 штыков, 100 сабель, 10 пулеметов и 6 полевых орудий, занимая линию фронта по левому берегу р. Камы от д. Гари до д. Половинная. На правом берегу Камы находились позиции 2-й бригады 30-й дивизии И. Каширина (Верхнеуральский, Белорецкий стрелковые полки, Верхнеуральский кавалерийский полк), которая занимала линию Шурманы – Оханск – Окуловка.

Партизанский батальон 3-го Барнаульского полка поручика Харитонова вел наступление в направлении д. Заонохова – Казанка. 5 марта его рота без единого выстрела захватила д. Заонохова, за что роте дали пять солдатских крестов. Далее партизанский батальон повел наступление вверх по реке Каме на Оханск (с юга), заняв 6 марта д. Окуловку, а 20 часов д.д. Осиновку и Скопино, что 5 верст южнее Оханска. В 24 часа 6 марта белые вошли в Оханск. 8 марта 3-й Барнаульский полк также вел жестокий бой с 1-м Уральский полком в районе с. Таборы, не давая возможности последнему сохранить путь отступления 1-й бригаде 30-й стрелковой дивизии»[167].

Сохранилось описание боя священником села Таборы: «Раннее утро. Трескотня ружейных выстрелов и таканье пулеметов стали все сильнее и сильнее. То «белые» наступали на наше село Таборы, а «красные» решили дать отпор. Суббота первой недели Великого поста. Есть причастники. Иду в храм, хотя много было колебаний. Пули то и дело чикают в каменные стены храма. Жутко, но иду, потому что идут все говеющие. Утреня отслужена. Бой тем временем разгорался. Рвались снаряды. Стекла звенели. На сердце стало еще тяжелей и больней. Начинаю проскомидию. Вдруг звон разбитого стекла, за ним вскоре другой. То пули уже залетали в храм. Одна из них ударилась в икону, надколола часть ее и упала в клиросе. Теперь ясно, что храм под обстрелом. Я не отхожу от жертвенника и молю Всевышнего оказать милость нам, собравшимся в храме, в эти страшные часы. Под гул разрывов близ падающих снарядов, щелканье пуль в стены, служится литургия. Как тепла и усердна наша молитва! Лица молящихся одухотворены. Благодаря Богу все говеющие причастились. Ничего не случилось, хотя бой у села не утихал ни на минуту. Более слезами, чем словами кончаю литургию, и идем домой. Попадаются раненные. Везут убитых. «Красные» наконец ушли. Мы спасены. Мы свободны. Христос воскрес»[168].

В боях за Оханск и его окрестности на стороне красных воевали два будущих советских маршала – В.К. Блюхер и К.К. Рокоссовский, причем последний вечером 7 марта 1919 г. за отличия в боях с белыми был принят в члены РКП(б)[169]. Об ожесточенном характере боев свидетельствует письмо командира полка А.И. Камбалина командиру кадрового запасного полка в г. Барнауле полковнику Ляпунову: «В последних кровавых и упорных боях с 15 февраля по 12 марта с.г., как за обладание плацдармом на правом берегу р. Кама, так и во время прорыва у с. Казанское, под Оханском, с. Таборы и Очерским заводом при нашем наступлении на Глазов, господа офицеры и солдаты 3 батальона и 3 маршевой роты, прибывшие на пополнение из вверенного Вам полка, действуя в составе полка и ударной группы, доблестно и храбро выполняли все поручения, нередко действуя против численно превосходящего противника, несравненно лучше вооруженного, обильно снабженного всем необходимым, при крайне тяжелых условиях суровой зимы, без дорог, по пояс в снегу, под убийственным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем красных, не щадя жизни, бросались в ружейные атаки и, сбив противника, не останавливаясь, продолжали наносить ему удары. 3 батальон, понеся большие потери, потеряв всех ротных командиров, ни разу не дрогнул под яростными контратаками противника и тем поддержал боевую славу сибиряков»[170].

9-я рота под командованием штабс-капитана Скворцова воевала в составе 3-го батальона 3-го Барнаульского полка. В наградном деле Ф. Скворцова (1919 г.) записано, что он был убит в бою с красноармейцами во время штурма села Таборы Пермской губернии 8 марта 1919 г. Посмертно представлен полковником Камбалиным к производству в чин капитана за то, что «в бою 8 марта у с. Таборского, командуя ротой, в атаке укрепленной неприятельской позиции, под губительным ружейным и пулеметным огнем противника, проявил исключительное мужество и отвагу, идя впереди своей роты и запечатлев своей смертью любовь и преданность Родине»[171].

Согласно записи в Метрической книге Успенского собора г. Оханска, 7 марта 1919 г.[172] были отпеты и захоронены прапорщик Третьяков Иван, подпоручик Носков Яков, подпоручик Сухов Дмитрий и капитан Скворцов Федор, а также рядовые Лунин Иван, Кациенко Иван, Гетин Василий и Ширинкин Петр.

Спустя много десятилетий после окончания Гражданской войны краевед из г. Оханска Александр Викторович Ширинкин записал рассказ местного старожила Павла Соснина, который подростком присутствовал в 1919 г. на отпевании и похоронах Федора Скворцова и его однополчан. Тогда же П. Соснин, сохранивший память о похоронах офицера, у которого «вся грудь была в крестах», указал А.В. Ширинкину место расположения захоронений. Так стало известно место погребения Федора Скворцова у Успенского собора на высоком берегу Камы. Остальные были похоронены рядом, в общей братской могиле. Отпевали и хоронили протоирей Л. Знаменский, священник Воронцов и дьякон Окулов.

После отступления армии Колчака и восстановления в Оханске Советской власти кресты над могилами были снесены, дьякон Окулов расстрелян. Большевики закрыли Успенский собор, его здание использовалось в хозяйственных целях, к концу 1980-х гг. оно находилось в полуразрушенном состоянии. После возвращения Успенского собора Русской Православной церкви началось его восстановление.

Установление креста на могиле Полного Георгиевского кавалера Федора Скворцова. Оханск, 2012 г.

19 мая 2012 г. на месте захоронения Федора Лукьяновича Скворцова вновь был установлен православный крест. В настоящее время усилиями местных краеведов, духовенства и общественности у Успенского собора г. Оханска сооружается мемориал в память жертв Гражданской войны и воинов русской армии. Одним из этих воинов был воевавший на Германском фронте в 1914–1917 гг. потомок беломестных казаков Шацка и Лысых Гор, Полный Георгиевский кавалер, кавалер многих российских боевых орденов сибирский стрелок Федор Лукьянович Скворцов.

Приложение

«Мои предки были Георгиевскими кавалерами…»

Как московский коллекционер А. Коптелов память о Первой мировой войне сберегает

Москвич Алексей Николаевич Коптелов, инженер, выпускник МИИТа, в недавнем прошлом предприниматель, коллекционером слывёт знающим и страстным. Его можно увидеть на многих европейских «блошиных» рынках, где можно найти все: от ржавого гвоздя вековой давности до ордена.

Недавняя поездка Алексея связана с одним из районов Восточной Европы, где во время Первой мировой войны ровно год, с августа 1914-го по август 1915 года, шли тяжелейшие позиционные бои.

Металлом, оставшимся от двух мировых войн, а также от наполеоновского еще нашествия, та земля наполнена под завязку. Копатели аккуратно и умело обращаются с находками, профессионально чистят и отмывают их от следов крови, земли и времени, отчетливо представляя себе, что знатоки будут часами сидеть с лупой над каждой пуговицей или кусочком металла с цифрами и буковками, который может обозначать часть, в которой служил офицер или солдат. А это уже история. Марш-броски, бои, окопы, военные карты с разноцветными хищными стрелами, жизнь и смерть и наших с вами родных, и родственников наших бывших военных противников.

В той земле много русского…

Интерес к исторической науке возник у Алексея Коптелова еще в школе. Повезло с учителем истории – Павлом Павловичем Панкиным, тогда еще совсем молодым человеком.

Школа № 28, что на улице Гарибальди в Москве, умела учить! Рассказывая про Бородинское сражение, Павел Павлович мог попросить учеников принести из дома солдатиков, и ребята на уроках моделировали бой на Бородинском поле. Учитель подходил к делу творчески, давал много дополнительного материала, и ребятам становилось интересно учиться. Мальчикам, конечно, больше нравилась военная история, чем история искусств. А у Алексея дома была еще давняя традиция рассказывать о жизни дедов и прадедов, что принято далеко не в каждой семье. Биографии многих из предков связаны с Первой мировой войной.

– Мой прадед, отец матери моего отца, – унтер-офицер Сергей Прокопьевич Холин, живший в Сухиничском уезде Калужской губернии, по рассказам моего отца, был кавалером Георгиевского креста IV степени, – рассказывает Алексей Николаевич. – Второй предок, фотография которого сохранилась, – это отец моего дяди, значит, мой двоюродный дед. Его звали Мезенцев Кузьма Тарасович, он происходил из Ливенского уезда Орловской губернии и был, судя по погонам, тоже унтер-офицером, имел Георгиевские кресты разных степеней, медаль «За храбрость» с изображением Николая II и почетный знак «За веру, царя и Отечество». Мой родной дед по отцу Коптелов Филипп Никифорович, 1892 года рождения, тоже успел повоевать солдатом в Первую мировую, его призвали из Михайловского уезда Рязанской губернии. Во время Великой Отечественной войны дедушка был

машинистом, водил поезда на фронт, награжден орденом Ленина. Да и бабушка по маме тоже имела отношение к Первой мировой: ее, совсем маленькую, вместе со всей ее семьей эвакуировали из Польши на Алтай из района боевых действий, потом она, полька, так и осталась в России, в Челябинске, вышла замуж, родила маму…

У многих ребят, учеников историка Павла Панкина, в том числе и у Алексея, история стала любимым предметом.

До сих пор Алексей Николаевич не пройдет мимо хорошей старой карты, любит перелистывать такие же старые географические атласы, где география сама собой соединяется с историей.

Несколько лет назад ему очень повезло: в Измайлове, на знаменитой «блошке», он нашел на развале и тут же купил хорошо сохранившийся план Варшавы 1914 года на русском языке, естественно, оригинал. На нем есть еще Московская, Санкт-Петербургская улицы…

Так случилось, что Алексею ребенком довелось несколько лет находиться между Москвой и Центральной Азией, жить в Кабуле, где в Афгано-советской транспортной компании работал вице-президентом его отец. Апрельская революция, штурм президентского дворца (впрочем, они в ту ночь не знали, кто штурмовал тот «оплот власти»), ввод наших войск – всё это происходило на глазах у Алеши. Началась полномасштабная война, о которой в советской прессе стали писать правду далеко не сразу. У его школьных товарищей погибали отцы. В его сознании складывалось определенное отношение к войне: и интерес, и неприятие. Но только не безразличие! Алексей начинал понимать, что любая война, даже «локальная», – это всегда трагедия, резко меняющая жизнь страны и каждого. И если мы не можем предотвратить ее, убивающую тысячи и тысячи тысяч людей, то должны помнить о ней в назидание потомкам, не отбрасывая даже пряжки от ремня из прошлого – единственное порой, что осталось нам на память о жившем некогда человеке.

Советская Россия очень долгое время не вспоминала о Первой мировой войне – такова была «партийная установка». Потом снова два десятка лет не вспоминали. А ведь тогда, сто лет назад, всколыхнулась вся Россия, о чем, кстати, ярко свидетельствует биографическая и географическая история семьи Коптеловых и их ближайших родственников и свойственников.

– Ну, лично я никогда ничего и не забывал о Первой мировой, многое изучал и знал, – говорит Алексей Николаевич. – Сказалось мое афганское детство и та афганская война – неоднозначная и беспобедная. Ведь все, упомяну, кстати, кто так или иначе имеет отношение к афганской войне, отмечают день победы 27 декабря, первый день войны. Никто из них не празднует 15 февраля – день вывода наших войск с территории Афганистана. 15 февраля всё происходит официально, в Кремле, а «афганцы», офицеры и солдаты, отмечают в декабре.

Первая мировая чем-то напоминает ему афганскую войну: есть начало, но нет конца. Ему очень хотелось бы сохранить материальную память и о событиях в Афганистане, но по той стране не поездишь…

Материальная память о Первой мировой войне, которая нашла прибежище в квартире Алексея Коптелова, увесиста и пахуча. Она пахнет настоящим металлом, боем, опасностью, исходящей от смертельного соприкосновения огня и пороха. Так благоухают мешочки и коробочки охотника – только на войне охотятся на людей. А иногда и на целые армии, как это было в ходе наступательной операции германо-австрийских войск, получившей название Горлицкий прорыв. Надо ли говорить, что Коптелов изъездил на своей машине места многих знаменитых сражений Первой мировой войны.

Коллекция военных сокровищ Алексея Коптелова, привезенных с европейских вещевых развалов, состоит из пулеметных лент, блях от ремней, кокард, пуговиц, медалей, нагрудных знаков за какие-то отличия, например, за отличную стрельбу; здесь есть даже… металлические игрушки, например, дальнобойное осадное крепостное оружие с множеством отлично выполненных деталей. На многих предметах военного быта и учета сохранились цифры и буквы, которые означают принадлежность бойца к определенной армии, бригаде, батальону. А вот жетоны Русской армии, выпущенные с началом Первой мировой: например, «5-я батарея 25-й артиллерийской бригады», есть и номер жетона – 3, который, возможно, также обозначал какое-то подразделение, «3-я рота 20-го стрелкового полка, № 73». Может быть, «73» – это личный номер бойца? Каждый полк имел свой знак, и в каждом знаке, в той или иной форме, присутствовал крест.

– А вот, на мой взгляд, – считает Алексей Николаевич, – самое интересное: «2-я рота Осовецкой крепостной артиллерии». Осовец был крупнейшей и современнейшей русской крепостью перед Первой мировой войной, крепость стояла на самой границе. Немцы долго не могли взять ее и стали выкуривать русских бойцов с помощью газа, а у наших не было даже противогазов, они защищались тряпками. И при этом наступали!

Целый немецкий полк бежал от двух русских рот! Наши бойцы, отравленные газом, уже и кричать не могли, а только хрипели, выплевывая куски легких. Эта атака получила название «Атака мертвецов». Немцы поняли, что от этих самоотверженных людей можно спастись только бегством.

– …Зачем мне все это надо? – задумывается коллекционер. – Я детям всё оставлю. Их у меня двое – Сергей и Егор. 22 года и 8 лет. Если я им это оставлю, они будут об этом помнить. Но если бы я эту коллекцию не собрал и не вернул на Родину, у них бы этого шанса – помнить – не было.

Татьяна Корсакова

Специально для «Столетия»

Примечания

1

Колывано-Кузнецкая укрепленная линия в Южной Сибири предназначалась для обороны от набегов кочевников.

2

Хроника Российской Императорской армии, Ч.7. СПб., 1852, с. 89.

3

Там же, с.90.

4

Ачинский край, № 20 от 11 сентября 1919 г.

5

Хроника Российской Императорской армии, Ч.7. СПб., 1852, с. 90.

6

Линейные батальоны формировались для прикрытия линии границы Российской империи. По штату 1833 г. линейный батальон насчитывал 4 офицеров, 16 унтер-офицеров и 920 солдат. Для сравнения, в обычном пехотном батальоне было 16 офицеров, 96 унтер-офицеров и 920 солдат.

7

Ачинский край, № 20 от 11 сентября 1919 г.

8

Хроника Российской Императорской армии, Ч.7. СПб., 1852, с. 91.

9

http://www.astana10.com/page.php?page_id=792&lang=1&article_id=1377

10

31-й Восточно-Сибирский стрелковый полк (затем 31-й Сибирский стрелковый полк) также имел в предшественниках 2-й Западно-Сибирский линейный батальон.

11

Памятка стрелку от 31-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Варшава, 1908, с. 17.

12

Ачинский край, № 20 от 11 сентября 1919 г.

13

Памятка стрелку от 31-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Варшава, 1908, с. 27.

14

Памятка стрелку от 31-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Варшава, 1908, с. 29–30.

15

Новиков П.А. 3-й Сибирский армейский корпус в первой мировой войне // Сибирский исторический альманах. Т. 2. Сибирь на переломе эпох. Начало ХХ века. Красноярск, 2011, с. 89.

16

Краткая историческая памятка 32-го Сибирского стрелкового полка. Канск, 1911, с. 7.

17

Русско-японская война 1904–1905 гг. Т.9. СПб., 1910, с. 46, 48, 50.

18

Опечатка в документе, на самом деле речь идет о 31 полке 8-й дивизии.

19

Высший подъем революции 1905–1907 гг. Вооруженные восстания (ноябрь-декабрь 1905 г.). Ч. 2. М., 1956, с. 1057.

20

Сурменев Владимир Георгиевич родился в Смоленской губернии 5 марта 1865 г. Окончив Полоцкий кадетский корпус и 2-е Константиновское военное училище в 1885 г., подпоручиком вступил в ряды л. – гв. Финляндского полка. В 1894 г. окончил курс в Николаевской Академии Генерального штаба и принял в полку заведывание охотничьей командой. Когда была объявлена война с Японией в 1904 г. Сурменев был капитаном 12-й роты в л. – гв. Финляндском полку. После настойчивых хлопот добился перевода в 29-й Вост. – Сибирский стрелковый полк, командовал первым батальоном. В начале 1905 г. Сурменев сформировал военно-врачебные учреждения во Владивостоке. Умер от ран 12 января 1906 г.

21

Книга русской скорби. Т. 6. СПб., 1910, с. 36–38.

22

Новиков П.А. 3-й Сибирский армейский корпус в Первой мировой войне // Сибирский исторический альманах. Т. 2. Сибирь на переломе эпох. Начало ХХ века. Красноярск, 2011, с. 90.

23

Ранее полковой казначей. В июне 1906 г. награжден орденом Св. Станислава 3 ст. В феврале 1914 г. штабс-капитаном переведен в 34-й Сибирский стрелковый полк.

24

ГАКК, фонд 792, опись 1, дело 41, лл. 2-48.

25

ГАКК, фонд 792, опись 1, дело 37, лл. 1-32.

26

ГАКК, фонд 862, опись 1, дело 4, лл. 1-86.

27

ГАКК, опись 1, дело 17, л. 1-61.

28

ГАКК, фонд 862, опись 1, дело 7, лл. 1-74.

29

ГАКК, фонд 792, опись 1, дело 62, лл. 2-33.

30

Разведчик. Журнал. № 1115 от 13 марта 1912, с. 184.

31

ГАКК, фонд 827, опись 2, дело 80, л. 41об.

32

Новиков П.А. Сибирские армейские корпуса в Первой мировой войне // Известия Уральского государственного университета. 2009, № 4(66), с. 67.

33

О нем подробнее: Мармышев А.В. Штабс-капитан Евгений Августус – исследователь Урянхая //Сибирский исторический альманах. Т. 2. Сибирь на переломе эпох. Начало ХХ века. Красноярск, 2011, с. 293–298.

34

Разведчик. Журнал. № 1115 от 13 марта 1912, с. 184.

35

Шапошников Б.М. Воспоминания. М., 1974, с. 94–95.

36

См. приказ по 29-му ССП от 21 января 1916 г., № 30.

37

Приказ по 8-й Сибирской стрелковой дивизии № 145 от 17 мая 1915 г.

38

П.А. Новиков. 3-й Сибирский армейский корпус в Первой мировой войне. Рукопись, с. 5.

39

Данный абзац подчеркнут по полю текста рапорта, там же, вероятно командиром дивизии генералом Редько, написано: «Это мне доложено не было». См.: Фонд 2025, опись 1, дело 35, л. 266.

40

В архиве 8-й ССД сохранились рапорты полковых командиров с описанием боев. В основном они повторяли тексты полковых журналов боевых действий, но иногда давали более подробную информацию. В данном случае добавлено описание боев 29-го ССП из полкового рапорта в дивизионном архиве (Фонд 2025, опись 1, дело 35, л. 265), оно выделено курсивом. Здесь и далее дополнительные вставки в текст полковых журналов военных действий из других документов и источников выделяются курсивом.

41

Эта часть документа написана на основе рапорта командира 2 батальона подполковника Лачинова.

42

В тексте рапорта это предложение подчеркнуто и поставлен знак вопроса.

43

В рапорте это место подчеркнуто и на полях написано: «кем – не верно».

44

Мальсагов Созерко Артаганович (1895–1976). Выпускник Александровского военного училища, произведен из юнкеров в подпоручики со ст. 6.08.1913 г., направлен служить в 29-й ССП. После ранения в сентябре 1914 г. служил в Ингушском полку Дикой дивизии, в 1917 г. участвовал в походе генерала Корнилова. В Добровольческой армии командовал Первым ингушским кавалерийским полком, участвуя в боях вплоть до 1920 г. В 1923 г. поверив в объявленную советским правительством амнистию, вернулся из Турции, добровольно сдался ЧК. Был арестован и осужден за антигосударственную деятельность. В 1925 г. совершил побег из Соловецкого лагеря, в 1926 г. опубликовал в Англии книгу «Адский остров». В 1927–1939 гг. служил в польской кавалерии. В сентябре 1939 г. командир эскадрона, участвовал в боях с немцами в Поморье, взят в плен, находился в офицерском лагере в Германии. В 1944 г. совершил побег из резерв-лазарета в Баварии, участвовал в польском Сопротивлении, затем был заброшен для диверсионной работы во Францию. После Второй мировой войны работал в Исламском культурном центре в Англии, похоронен в Англии.

45

В рапорте командира 29 ССП начальнику 8 ССД от 26 сентября 1914 г. (Фонд 2529, опись 1, дело 35) говорится: «Представляя описание военных действий полка за 14, 15, 17, 18 и 19 сентября с.г., – доношу, что опоздание в представлении описания произошло в силу следующих обстоятельств: 1. Передвижения полка с места на место 2. Трудности собрать необходимые сведения за отсутствием ротных командиров и других начальствующих лиц из офицеров и нижних чинов». В приложении к рапорту дано описание военных действий полка на 9 листах, которое в целом соответствует полковому журналу военных действий.

46

В офицерской книжке полкового адъютанта поручика Окунева (Фонд 3363, опись 1, дело 4) имеется текст рапорта о потерях: Начальнику штаба 8 ССД, 23 сентября 1914 г., № 12 из казармы 104 пехотного полка

1 – …, 18 и 19 сентября полк понес следующие потери:

1. офицеров убито 10, ранено 18, без вести пропал 1

2. нижних чинов убито 523, ранено 1201, бвп 274

3. лошадей 75

4. двуколки пулеметных 4, патронных 11, телег 14 (из них аптечных 2, лазаретных 5)

5. патронов израсходовано 160000

Полковник Смирнов

47

Журнал военных действий 3-го САК заполнялся мягким карандашом. В данном случае первоначальный текст был вначале подчеркнут по левому полю, затем полностью стерт и заменен новым, намного более жирным. Наряду с этим, похоже, что часть страниц о бое 12 декабря 1914 г. из журнала была вырвана.

48

Предложение написано поверх стертого первоначального текста.

49

Выделенный курсивом текст написан поверх первоначального, который был стерт.

50

В этом месте предыдущая страница или страницы были вырваны.

51

По смыслу должен быть арьергард.

52

Здесь и далее имеются ввиду буквы в названии населенного пункта на карте.

53

Здесь и далее в тексте часто пишется не бивак, а «бивуак».

54

Данные документы находятся в том же деле, что и Журнал военных действий 29-го ССП с 1 сентября по 1 ноября 1915 г.

55

Генерал-майор Романов.

56

«4 октября 12.55. попытки 29-го Сибирского полка атаковать не удались, начали окапываться в 50–80 шагах от проволоки. 17.10. – задача прежняя: приказано напряженно стремиться к прорыву. Приказ по 3-му Сибирскому корпусу в 22.00 4 октября «ввиду достижения целине только приостановилось оттягивание частей противника с нашего фронта, но, наоборот, воздушной разведкой установлен подход подкреплений с запада в направлении на Ошмяны» командарм приказал наступление приостановить, и разрешил отвести войска на более выгодные позиции. Потери за 2–4 октября 19 офицеров и 1104 нижних чинов» / Цит. по: П.А. Новиков. 3-й Сибирский армейский корпус в Первой мировой войне. Рукопись, с.19.

57

Сентябрь указан ошибочно вместо октября.

58

Сентябрь указан ошибочно вместо октября.

59

25 октября 1915 г. командир 29 ССП полковник Смирнов был отчислен по болезни в резерв чинов Минского Военного Округа.

60

Врачебный пункт при воинской части.

61

Вероятно, ошибка писаря. На самом деле капитан Писарев Николай Иванович, временно замещавший командира полка.

62

Вероятно, ошибка писаря. Следующее полковое дело № 45 представляет собой машинописный вариант журнала военных действий из дела № 44. В машинописном варианте журнал подписан командующим 29 ССП полковником Басовым и полковым адъютантом поручиком (в отличие от рукописного варианта) Осиповым. Подписи Осипова идентичны в обоих документах.

63

Такое обозначение времени в журналах военных действий 29 ССП встречается впервые.

64

В полковых документах такая периодизация встречается впервые.

65

Генерал-лейтенант Редько.

66

Явное свидетельство сумятицы в штабе, должно быть: «Назначил председателем Совета Министров, ответственного перед народными представителями Министерства, Князя Георгия Евгеньевича Львова».

67

В деле имеется два варианта журнала боевых действий. Второй вариант, более аккуратный и, по-видимому «чистовой», называется «Выписки из журнала военных действий 2-й армии 67 ССП с 1 марта по 30 апреля 1917 г. Тексты почти идентичны, но во второй вариант были добавлены данное предложение и некоторые последующие, они выделены курсивом.

68

Во втором варианте – приобретенных знаний.

69

Во втором варианте: в беседах солдаты высказывают твердую веру во Временное правительство и победный конец войны.

70

В документе везде используется написание «квартильеры».

71

Во втором варианте: ввиду ясной погоды двигаться эшелонами.

72

Данное слово появляется в полковых документах впервые, наряду с ним продолжает использоваться и прежнее название аэроплан.

73

Второй вариант журнала военных действий подписан: За командира 67 ССП полковник Федоров, и.д. полкового адъютанта прапорщик Масленников.

74

Ачинский край, № 20 от 11 сентября 1919 г.

75

www.siberia.forum24.ru

76

ГАКК. П. 42, Оп. 8. Д. 489, Лл. 33, 73, 80.

77

V. IVICIC, TATRANCI, DEJINY 7. STRELECKtHO TATRANSKtHO PLUKU OD JEHO ZALOZENIA PO NAVRAT DO VLASTI, 1924. С. 32.

78

Там же, с. 86.

79

Высочайшим приказом от 25 июля 1915 г. Хальзев А.И. был награжден Георгиевским оружием.

80

ГАКК. Фонд 791, опись 1, дело 221, лл.1–2.

81

Мартынов Павел Акимович в 1910–1915 гг. служил в 29-м Сибирском стрелковом полку. Будучи в 1917 г. начальником гарнизона Ачинска сразу же и без возражений подчинился местному Совету.

82

Бальзам Павел Иванович. Полковник, всю Первую мировую войну провел в рядах 19-го Сибирского стрелкового полка. С 22 ноября 1919 г. командир 29-го Ачинского Сибирского стрелкового полка, одновременно с 6 августа по 7 декабря 1919 г. временно исполняющий обязанности начальника Ачинского военного района. Командовал полком в боях на Минусинском фронте. Попал в плен, расстрелян красными в мае или июне 1920 г. в Ачинске.

83

Мармышев А.В., Елисеенко А.В. Гражданская война в Енисейской губернии. Красноярск, 2008, с. 95–96.

84

Щеголев А. За власть Советов // Чекисты Красноярья. Красноярск, 1987, с. 44.

85

Мармышев А.В., Елисеенко А.В. Гражданская война в Енисейской губернии. Красноярск, 2008, с. 99.

86

ГАКК. Фонд 64, опись 1, дело 617, л. 35.

87

ГАКК. Фонд 64, опись 5, дело 542, л.1.

88

Барановский Ипполит Ермолаевич (1866–1919). С июля 1914 г. командир 14-го Сибирского стрелкового полка. Начальник Ачинского военного района (февраль – 31 июля 1919 г.), Красноярского военного района (с 24 августа 1919 г.), помощник начальника (14 декабря 1918 г. – 31 июня 1919 г.), начальник 8-й Сибирской стрелковой дивизии (31 июля – 6 ноября 1919 г.), 3-й Сибирской стрелковой бригады (6 ноября – 16 декабря 1919 г.). Погиб в бою с красными под деревней Трифоново 16 декабря 1919 г.

89

Документы героической борьбы. Красноярск, 1959, с. 180, 183.

90

ГАКК. Фонд 64, опись 5, дело 542, л. 2.

91

ГАКК. Фонд 64, опись 5, дело 542, л. 3.

92

Партизанское движение в Сибири. М., 1925. Т. 1, с. 125.

93

ГАКК. Фонд 64, опись 11, дело 5, л. 11.

94

Мармышев А.В., Елисеенко А.В. Гражданская война в Енисейской губернии. Красноярск, 2008, с. 165.

95

ГАКК. П. 64, Фонд 5, дело 70а, л. 46.

96

Мармышев А.В., Елисеенко А.В. Гражданская война в Енисейской губернии. Красноярск, 2008, с. 167.

97

Там же, с. 179.

98

Документы героической борьбы. Красноярск, 1959, с. 295.

99

Виктор Лукич Попов – генерал, атаман Енисейского казачьего войска и генерал-губернатор Урянхайского края (Тувы).

100

ГАКК. П. 64, Фонд 5, дело 70а, л.79.

101

Ачинский край, № 33 от 16 октября 1919 г.

102

Ачинский край, № 40 от 19 ноября 1919 г.

103

Ачинский край, № 41 от 22 ноября 1919 г.

104

Ачинский край, № 44 от 3 декабря 1919 г.

105

Ачинский край, № 47 от 13 декабря 1917 г.

106

Свободная Сибирь, № 288 от 28 декабря 1919 г.

107

Штурмовая бригада – была сформирована в 1918 г. в Ачинске, Боготоле и Мариинске, отличилась при взятии Перми, в многочисленных боях на фронте. Осенью 1919 г., в числе других частей 1-й Сибирской армии, была отведена в места постоянной дислокации для отдыха и пополнения.

108

Свободная Сибирь, № 289 от 30 декабря 1919 г.

109

ГАКК, П. 42, Оп. 8, Д. 371, Л. 1.

110

Там же.

111

Мармышев А.В., Елисеенко А.В. Гражданская война в Енисейской губернии. Красноярск, 2008, с. 281.

112

ГАКК. Фонд 42, опись 7, дело 48, л. 5.

113

Дальневосточная республика (ДВР) была создана в апреле 1920 г. в качестве буфера между Советской Россией и Японией. Де-юре декларировалась независимость ДВР, многопартийность, была создана собственная Народнореволюционная армия. Де-факто ДВР находилось под управлением Москвы, а ее армия служила вывеской, чтобы прикрыть действия частей Красной армии, которые пересекая границу новообразованной республики «превращались» в полки, бригады и дивизии НРА. Деятельностью НРА руководил В.К. Блюхер, ставший на время военным министром ДВР. После изгнания белых из Приморья (октябрь 1922 г.) ДВР присоединилась к Советской России.

114

ГАКК. Фонд 64, опись 1, дело 716, л. 29.

115

Новиков П.А. Гражданская война в Восточной Сибири. М., 2005, с. 253.

116

ГАКК. Фонд 64, опись 2, дело 83, лл.12–13.

117

Там же, л.13.

Место захоронения Полного Георгиевского кавалера и кавалера многих российских боевых орденов, затем партизанского командира и «железного Батыра» Красной Монголии Петра Ефимовича Щетинкина сохранилось в Новосибирске в Мемориальном сквере Павших в годы Гражданской войны.

А.В. Мармышев

118

До революции Томской губернии, Дудинской (Черемковской, Шадринской) волости, Барнаульского уезда.

119

Олина Дмитриевна Вентцель (1938–2007) – урожденная Скворцова, по первому мужу Крылова, художник по костюмам театра и кино, затем один из самых известных и признанных мастеров по изготовлению коллекционных фарфоровых кукол. Более 150 ее авторских кукол хранятся в галереях, музеях и частных коллекциях России, Европы, Америки. Ее муж, актер, режиссер и театральный художник Юрий Николаевич Вентцель (1935–1982) по материнской линии был потомком рода фон Клодтов, дальним родственником командира 8-й Сибирской стрелковой дивизии (в 1908–1914 гг.) генерал-лейтенанта Эдуарда Карловича фон Клодта.

120

http://forum.vgd.ru/929/38826/0.htm?a=stdforum_view&o=

121

Десятина – русская единица земельной площади до введения метрической системы мер, равная 2400 саженей или 1,092 гектара.

122

С. Кочуков. След веков отшумевших… Из истории Лысых Гор и других сел Тамбовского района. 1647–1914 гг. Тамбов, 2010; С. Кочуков. След веков отшумевших… 400 лет на защите Отечества. Из истории Лысых Гор и других сел Тамбовского района. Кн. 2. Тамбов, 2011; С. Кочуков. След веков отшумевших… 400 лет на защите Отечества. Из истории Лысых Гор и других сел Тамбовского района. Кн. 3. Тамбов, 2013.

123

Материалы по истории Шацкого уезда. XVII век. Выпуск 1. Шацк, 2013.

124

С. Кочуков. След веков отшумевших… 400 лет на защите Отечества. Из истории Лысых Гор и других сел Тамбовского района. Кн. 2. Тамбов, 2011, с. 8.

125

Материалы по шацкому периоду истории беломестных казаков представлены И.П. Алябьевым.

126

Сведения представлены С.К. Кочуковым.

127

С. Кочуков. След веков отшумевших… 400 лет на защите Отечества. Из истории Лысых Гор и других сел Тамбовского района. Кн. 3. Тамбов, 2013, с. 37.

128

Там же, с. 65, 80.

129

Там же, с. 111, с. 116, с. 177–178.

130

http://www.podvignaroda.ru/?n=37333570

131

Сведения предоставлены С.К. Кочуковым.

132

http://alex-kolodin.livejournal.com/

133

Р. Афанасьева. Свои корни надо знать. // «Новая жизнь», газета Павловского района Алтайского края, 02.03.2013 г. http://forum.vgd.ru/929/38826/100. htm?a=stdforum_view&o=

134

Иван Горшков. Вот моя деревня… Историко-краеведческий очерк о селе Колыванском с основания и поныне. Барнаул, 2012, с. 59.

135

Е.Т. Митяшин – дед Д.М. Скворцова по материнской линии. По спискам избирателей 1917 г. в семье Митяшина учтены Евдоким Тимофеевич, 66 лет, Василиса Ивановна, 62 года (жена), Пелагея Евдокимовна, 36 лет (дочь) и Александра Андреевна, 20 лет (скорее всего, невестка). Согласно анкете 1916 г. семья Митяшиных в 1884 г. переехала в Сибирь из Вятской губернии и поселилась в селе Барнаульском (соседнее с Колыванским село). Сословие Е.Т. Митяшина в анкете не указано, что делалось по отношению к «посторонним» в селе «не крестьянам»: мещанам, беженцам, торговцам, и, как в данном случае, портным. Согласно анкете, у Митяшиных не было посевов, инструментов и живности, кроме одного коня.

136

В автобиографии Д.М. Скворцова о них говорится: «Два брата по матери Митяшин Михаил и Митяшин Петр оба живут в Барнауле, один инвалид, бывший партизан, один работает начальником охраны почто-телеграфа. Есть племянники, сын брата моей матери работает о/уполномоченным НКВД в Смоленском районе Алтайского края.

137

М.у.о. Михаил Скворцов из 35-го Восточно-сибирского стрелкового полка был в списке награжденных Георгиевскими крестами за мужество и храбрость в бою у дер. Санченцзы. Не исключено, что это был М.Л. Скворцов из дер. Колыванское, однако подтверждающих эту версию документов не найдено.

138

П.А. Новиков. 3-й Сибирский армейский корпус в Первой мировой войне. (Рукопись), с. 6–9.

139

Согласно журналу военных действий 29-го ССП именно отсюда утром 19 сентября 1914 г. начиналась немецкая атака на позиции 1 батальона.

140

http://www.grwar.ru/library/Sergeevsky-P/SP_07.html

141

П.А. Новиков. 3-й Сибирский армейский корпус в Первой мировой войне. (Рукопись), с. 9.

142

Там же.

143

Там же.

144

12 декабря 1914 г. по старому стилю.

145

Как свидетельствует журнал военных действий 3-го САК, приказ о наступлении был отдан командованием армии: «На 12 декабря назначена атака (приказ № 34) противника всей армией с целью выбить его из занимаемых позиций».

146

Павел Шапошников. В Восточной Пруссии. // Военная Быль, № 87. Сентябрь 1967; http://lepassemilitaire.ru/v-vostochnoj-prussii-pavel-shaposhnikov/

147

РГВИА, фонд 2280, опись 1, дело 618, л. 173–174.

148

РГВИА, фонд 2280, опись 1, дело 641, л. 97, 134–135.

149

Подробнее см.: Новиков П.А. Восточно-Сибирские стрелки в Первой мировой войне: 2-й, 3-й и 7-й Сибирские армейские корпуса в 1914–1918 гг. Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2008; Новиков П.А. Документация о людских потерях Сибирских стрелковых полков в Первой мировой войне // Вестник Томского гос. университета, 2009, № 2 (319).

150

По новому стилю Августовская операция или Восточно-прусская операция 1915 г. (в немецкой литературе – Зимнее сражение в Мазурии) датируется 7 февраля – 26 февраля 1915 г.

151

http://artofwar.ru/a/abramow_o_b/imv13.shtml

152

http://artofwar.ru/a/abramow_o_b/imv13.shtml

153

http://www.firstwar.info/battles/index.shtml?16

154

В полковых приказах, архивах дивизии и корпуса удалось найти сведения не обо всех наградах Ф. Скворцова. В его наградном деле 1919 года указано, что наряду с этим он был награжден орденом Св. Анны 4 ст. с надписью «за храбрость» и Георгиевской медалью 4 ст.

155

См.: http://royallib.ru/book/kersnovskiy_anton/istoriya_russkoy_armii.html

156

РГВА, фонд 40215, опись 1, дело 155, л. 36–39.

157

Новиков П.А. Восточно-Сибирские стрелки в Первой мировой войне: 2-й, 3-й и 7-й Сибирские армейские корпуса в 1914–1918 гг. Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2008, с. 272.

158

Забытый полк: страницы истории 3-го Барнаульского полка Белой армии: воспоминания, документы и другие материалы / Сост.: А.А. Краснощеков, В.А. Суманосов. – Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009.

159

http://russiasib.ru/myatezh-chehoslovatskih-legionerov-vostochnaya-sibir-2/

160

А.И. Камбалин после окончания военного училища в 1909 г. служил в сибирских стрелковых частях. Участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах, был командиром 3-го Барнаульского Сибирского стрелкового полка. В эмиграции жил в США, в г. Сан-Франциско, скончался в 1972 г.

161

Камбалин А.И. Десантная операция у Посольского монастыря на озере Байкал и бои у станции Посольской 14–20 августа 1918 года / Цит. по: Забытый полк: страницы истории 3-го Барнаульского полка Белой армии: воспоминания, документы и другие материалы / Сост.: А.А. Краснощеков, В.А. Суманосов – Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009, с. 39–56.

162

Там же.

163

Забытый полк: страницы истории 3-го Барнаульского полка Белой армии: воспоминания, документы и другие материалы / Сост.: А.А. Краснощеков, В.А. Суманосов. – Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009, с. 67.

164

http://wap.siberia.forum24.ru/?1-6-0-00000014-000-10001-0

165

П. Парфенов записывал воспоминания местных жителей и очевидцев уже после Гражданской войны, этим объясняются допущенные им неточности в звании и указанном сроке ареста Ф. Скворцова.

166

См. подробнее: Забытый полк: страницы истории 3-го Барнаульского полка Белой армии: воспоминания, документы и другие материалы / Сост.: А.А. Краснощеков, В.А. Суманосов. – Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009.

167

М.Г. Ситников. Бой за Очерский завод (рукопись).

168

Епархиальные ведомости (Пермь). № 2, 1919, с. 41.

169

См.: Кардашов В.И. Рокоссовский. М., 1980.

170

Цит. по: М.Г. Ситников. Бой за Очерский завод (рукопись).

171

РГВА, фонд 40215, опись 1, д. 155, л. 38об.

172

Постоянная путаница с датами в разных документах объясняется недавним переходом на новый стиль летоисчисления, бурными событиями и общей сумятицей Гражданской войны.

Content

Александр Крылов
Сибирские полки на германском фронте в годы Первой Мировой войны

Предисловие От Бийского батальона до 29-го Сибирского стрелкового полка (1771–1914)

Служба в Приморье. Война и мятежи (1891–1906)

В Енисейской губернии (1906–1914)

От автора

Глава 1 1914 год

Накануне

Военные действия

Глава 2 1915 год

Военные действия

Глава 3 1916 год

Военные действия

Глава 4 1917 год

Военные действия 29-го Сибирского стрелкового полка

Военные действия 67-го Сибирского стрелкового полка

Послесловие В годы Гражданской войны

Красная армия Ачинска

Возрождение полка

Саянский поход Крестьянской армии

Минусинский фронт

Приложение Полный Георгиевский кавалер Федор Лукьянович Скворцов

Приложение «Мои предки были Георгиевскими кавалерами…»

Примечания