Ками Гарсия

Неопознанная

© Т. Голубева, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается Алексу:

пусть черная голубка всегда несет тебя

Ад пуст, и все демоны живут там.

Уильям Шекспир. Буря

Глава 1

В клетке

Нас разделяли только железные решетки.

Он сидел на полу камеры, прислонившись к стене, одетый лишь в джинсы. Я смотрела на цепь, что связывала его запястья. Сейчас, со склоненной головой, он казался прежним.

Но прежним он не был.

Мои пальцы сжались вокруг влажных прутьев. Несколько раз в день сквозь щели в потолке дождем проливалась святая вода. Я с трудом подавляла желание отпереть дверь и выпустить его.

– Спасибо, что пришла. – Он не шевельнулся, но я знала, ему незачем поднимать голову, чтобы ощутить мое присутствие. – Никто другой не придет.

– Все стараются разобраться. Они не знают, что делать с… – Слова застряли в горле.

– Со мной.

Он поднялся и пошел ко мне – к решеткам.

Пока он приближался, я пересчитывала звенья цепи, что висели между его запястьями. Лишь бы не смотреть ему в глаза. Но вместо того, чтобы отступить, я лишь крепче сжала прутья. А он протянул руку к металлу над моими руками.

Но не прикоснулся к нему.

– Не надо! – вскрикнула я.

Над прутьями холодной ковки поднялся пар, когда святая вода обожгла его израненную кожу. А он не отдергивал руки, позволяя своим ладоням гореть.

– Тебе не следует сюда приходить, – прошептал он. – Это небезопасно.

Слезы хлынули по моим щекам. Каждое решение, принятое нами и приведшее сюда, казалось неправильным: цепи вокруг его запястий, клетка, залитая святой водой, прутья, что удерживают его внутри, словно дикого зверя.

– Я знаю, ты никогда не причинишь мне зла.

Слова едва успели сорваться с губ, а Джаред уже бросился вперед и просунул руку между прутьями, чтобы схватить меня за горло. Я отпрыгнула, и его холодные пальцы лишь скользнули по моей коже.

– Ошибаешься, маленькая голубка.

Сейчас голос Джареда звучал совсем иначе.

Его смех отражался от стен, и меня пробрало леденящим холодом. Я наконец осознала то, что все давно уже поняли.

Юноша, которого я знала, исчез.

А в клетке передо мной сидело чудовище.

И именно я должна его убить.

За семь дней до этого

Глава 2

Черное небо

Я стою перед горящим зданием. Усыпанные пеплом простыни свисают из разбитых окон, из комнат, где до сих пор заперты в ловушках люди. Крики доносятся сквозь рев пламени, и по моей коже бегут мурашки.

Хочется прорваться сквозь стену черного дыма и спасти их, но я не в силах шевельнуться. Взгляд скользит к моим рукам, они дрожат, а я понимаю почему.

Именно в моих руках – спички.

Я резко села в постели, сердце бешено колотилось.

Очередной кошмар.

Кошмары начались в ночь, когда вокруг меня обрушились стены тюрьмы, и с тех пор снились постоянно. Я прижала ладони к ушам, заглушая крики.

Это всего лишь сон.

Но то, что я сделала в реальности, куда хуже, чем поджечь дом, полный ни в чем не повинных людей.

Я освободила демона.

Андраса, Владыку Разлада. Демона, который сидел в плену более столетия.

Сидел, пока я не выпустила его два месяца назад. Именно он убил мою мать и других членов Легиона ее поколения. Судя по газетным статьям, которые я собирала с одержимостью, он, скорее всего, убил еще многих людей. Конечно, случались дни, когда я думала о нем немного меньше.

Но сегодня не такой день.

Этот день я провела в библиотеке, читала статьи и копировала погодные диаграммы и карты.

К обеду я выдохлась.

Пока я тащилась через грязный четырехугольный двор, дождь насквозь промочил черные кожаные ботинки, которые мама подарила мне в вечер своей смерти. Благодаря дождям и зимним холодам Пенсильвании пневмония становилась вполне реальной перспективой. Но дело того стоило. Я предпочитала рискнуть и носить ее подарок.

Другие девушки, в форменных юбках и резиновых сапожках, обегали лужи, словно противопехотные мины, и только я топала прямиком по ним. Дождь шел без передышки с того вечера, когда я собрала Орудие – паранормальный ключ, который отпер клетку Андраса, – и с тех пор небеса выглядели такими же сломленными, какой чувствовала себя я.

Как я могла так ошибиться: принять Орудие за нечто способное уничтожить Андраса?

Подробности той ночи впечатались в память, я не могла избавиться от них, как и от кошмаров.

Я сижу на тюремном полу, в руке – цилиндр Орудия, на моих коленях – диски. Джаред, Лукас, Алара и Прист – по другую сторону двери камеры, они торопят меня собрать все вместе. Я цепенею от страха, когда устанавливаю на место последний диск.

Это было всего девятнадцать дней назад.

Девятнадцать дней с той поры, когда я видела друзей или слышала голос Джареда.

Девятнадцать дней с того мгновения, когда я упала рядом с тюрьмой, потому что колючая проволока впилась в мои ноги.

Девятнадцать дней с того дня, когда я сидела в приемном покое больницы, доктор зашивал раны, а полиция допрашивала меня.

Доктор, закончив работу, виновато произнес:

– Все заживет, но у тебя останется несколько шрамов.

Я засмеялась. Шрамы от острых как бритвы колючек проволоки ничего не значили в сравнении с душевными шрамами, которые оставила после себя та ночь.

Спустя несколько часов, когда я наблюдала за бушующей грозой из окна больничной палаты, я услышала за дверью голоса. Я уловила лишь часть разговора, но и этого было достаточно.

– …из социальной службы. Вы сами-то знаете, почему ваша дочь сбежала, миссис Уотерс?

Бегство – вот что я сказала полицейским.

– Я Диана Чарльз, а не Уотерс. Мать Кеннеди умерла. Я ее тетя.

– Ваша племянница почти ни на что не реагирует, мисс Чарльз. Мы должны провести психологическую экспертизу, чтобы разобраться с ее душевным состоянием, прежде чем отдадим ее на ваше попечение.

– Мое попечение? – Голос тети Дианы повысился. – Когда я согласилась стать ее официальным опекуном, Кеннеди была обычной студенткой, никогда не попадала ни в какие истории. Я понятия не имею, во что она умудрилась ввязаться, но не желаю впускать это в свой дом. А что, если она снова сбежит?

– Я понимаю ваши опасения, но вы ее единственная родственница…

– Которую вы сумели отыскать, – огрызнулась тетя Диана. – А вы хотя бы пытались найти ее отца?

Если тетя желала отдать меня человеку, которого я не видела двенадцать лет, значит ей я совершенно не нужна.

Тетя Диана понизила голос:

– Мы с матерью Кеннеди никогда не были близки. Моя сестра отличалась странностями и передала их дочери, а меня от этого ужас охватывает. И я не готова управляться с проблемным подростком.

В любой другой день я бы вылетела в коридор и словесно уничтожила бы тетку за то, что оскорбляет мою маму. Но насчет меня она была права, хотя и не знала настоящей причины. Жизнь с ней стала бы равносильной смертному приговору.

– Но вам не придется справляться со всем в одиночку, – заговорила работница социальной службы. – Существуют специальные программы, предназначенные для таких подростков. Интернаты, закрытые учебные заведения…

На следующее утро тетя Диана рассыпалась передо мной в жалких извинениях.

– Я хочу лучшего для тебя, Кеннеди. Академия «Зимнее небо» – чудесное место, и очень дорогое. – Она немного помолчала, ожидая ответа. – Доктор сказал, ты можешь отправиться в школу, как только заживут ноги. Я уже все организовала.

Я уставилась в телевизор на стене за ее спиной. Новостной канал гнал репортаж о золотистых ретриверах и лабрадорах, рвущих друг друга на части на собачьей площадке. Бегущая строка внизу экрана сообщала: «ДВОЕ ДЕТЕЙ ПОГИБЛИ В РЕЗУЛЬТАТЕ ВСПЫШКИ БЕШЕНСТВА В МЕСТНОМ ПРИГОРОДЕ». Новость до боли напомнила о том, что я понятия не имела о возможностях Андраса, или о том, как далеко распространяется его влияние.

Когда вечером тетя наконец отправилась к себе в Бостон, я принялась раскладывать события по полочкам.

Грозовые бури и проливные дожди обрушились на Западную Виргинию и не прекращались с того самого дня, когда Андрас вырвался на свободу. Молнии прорезали темноту за окном, а медсестры метались по коридорам, ругая погасшее электричество.

На второй день дождь стал не единственным, что сыпалось с неба. Новостные каналы по всей Западной Виргинии и Пенсильвании в прямом эфире показывали массы ворон, падавших с неба черным градом.

На третий день, когда ученые еще исследовали мертвых птиц на предмет заболеваний, страну охватила волна насилия. Убийства начались в городке Маундсвилль, на западе Виргинии, в нескольких милях от больницы, и в исправительной тюрьме штата, где я собрала в единое целое Орудие. В церкви обнаружили тела пастора и его жены, повешенных на стропилах, а стены были сплошь оклеены страницами Книги Еноха. Отставного тюремного надзирателя убили током, его электрическая бритва плавала в ванной рядом с телом. Университетского профессора теологии зарезали в своем кабинете, а десятки книг из запертого книжного шкафа пропали. И ни одного убийцы найти не удалось.

И с тех пор волна насилия только разрасталась.

На следующий день на западе штата, рядом с Моргантауном, командир отряда бойскаутов утопил весь свой отряд, а потом утопился сам. В Питсбурге некий отставной пожарный сжег половину домов в своем квартале, затем нырнул в огненный ад. Три наиболее охраняемые тюрьмы перешли на режим строгой изоляции после бунтов, во время которых убили надзирателей, а их тела повесили на сторожевых вышках.

На пятый день начали исчезать девочки.

За последние две недели каждый день исчезало по одной: Алекса Зирс, Лорен Ричман, Келли Эмерсон, Ребекка Тернер, Кэмерон Андерс, Мэри Уильямс, Сара Эдельман, Джулия Смит, Шенон О’Мэлли, Кристина Реддинг, Карен Орис, Мари Деннингс, Рейчел Имс, Роксана Норт. Их имена горели в моем мозгу, и моя эйдетическая память тут ни при чем.

На шестой день врачи выписали меня из госпиталя, а на седьмой директриса «Зимнего неба» протянула мне ту самую форму, которая была на мне теперь.

Форма чертовски кусалась.

Я протолкалась сквозь кучку девиц, что собрались под укрытием массивного арочного прохода, именуемого Коммонс. Стоял первый день после Рождества, и новички с заплаканными глазами все еще сбивались в стайку, страдая из-за того, что родители не взяли их домой на каникулы.

Несколько девушек с размазавшейся тушью вокруг глаз устроились на невысокой стенке между двумя колоннами, наполовину под крышей, а наполовину под дождем, и передавали друг другу контрабандную сигаретку. Напротив, у двери в туалетную комнату, сплетничали хулиганского вида особы с блеском на губах; от них несло завистью и дешевыми духами.

Я проскочила сквозь волну навязчивого запаха и толчком открыла дверь туалета. Впереди меня ожидали две недели тоскливых зимних каникул, необходимо найти новый маршрут в библиотеку, чтобы избежать неприятностей.

Вода с моей формы капала на плитки пола, пока я стояла перед зеркалом, выжимая каштановые волосы. Никогда не носила с собой зонтик. Дождь напоминал мне о той ночи в тюрьме, об убитых семьях, сожженных домах, утонувших бойскаутах и пропавших девушках.

Обо всем том, что я не заслужила забыть.

Наконец я собрала длинные волосы в жалкий хвостик и по-настоящему взглянула на свое отражение. И едва узнала девушку, что смотрела на меня. Глаз почти не видно за синевато-черными тенями, оливковая кожа кажется бледнее белой блузки на пуговицах.

Последние недели дались мне тяжело. Мне везло, если я вспоминала, что нужно поесть, поспать удавалось не больше нескольких часов.

И постоянно в памяти всплывал призрак… Девочка в белой ночной рубашке, первый призрак, с которым мне пришлось столкнуться, тот самый, который убил бы меня, если бы не Джаред и Лукас.

Флуоресцентная лампа над головой мигнула.

Только не здесь…

Я застыла, рука инстинктивно взлетела к серебряному медальону на моем ожерелье. Рука Эшу, защитный символ, который дала мне Алара.

Раздался хлопок – и меня осыпало дождем искр. Я пригнулась и закрыла руками голову, одновременно всматриваясь в ментальные картины комнаты. Что здесь можно использовать как оружие?

Сначала выясни, чему тебе придется противостоять.

Я посмотрела на потолок. Черный дым наполнил лампу.

Перегоревшая лампа. Вовсе не паранормальная атака.

Я ожидала нападения с той самой ночи, когда освободила Андраса, но ничего не произошло. Пока что.

Что бы подумал Джаред, если бы узнал, что из-за простой лампы у меня душа ушла в пятки? Я постоянно о нем вспоминала.

Где он сейчас? В безопасности ли?

Вдруг с ним что-нибудь случилось?

Знакомый ком набух в горле.

С ним все в порядке. Должно быть в порядке. Они все должны быть в порядке.

Джаред, Лукас, Алара и Прист знали, как позаботиться о себе и друг о друге. Ночь, когда я видела их в последний раз, в тюрьме, снова и снова всплывала в памяти.

Если думать о них, тоска станет еще острее.

Я плеснула в лицо холодной водой и нащупала бумажное полотенце, смаргивая воду с глаз и воспоминания.

За спиной в зеркале мелькнуло размытое отражение, и я резко дернулась.

– Извини. – Меня смутила собственная реакция.

Я оглянулась, чтобы посмотреть на вошедшую.

Но в туалетной никого не было.

Сражения с мстительными духами вместе с Джаредом, Лукасом, Аларой и Пристом научили меня, что паранормальные сущности могут оказаться где угодно. А уж возможность натолкнуться на гневного духа в столетнем кампусе вроде «Зимнего неба» была воистину велика. Однако ночные кошмары и весь опыт последних месяцев подсказывали, что тут кроется нечто большее.

То, что я заметила в зеркале, могло вернуться. Необходимо быть настороже, а поедание пирожков «Поп-тарт» с черникой трижды в день едва ли можно назвать диетой чемпионов. Пришло время отказаться от моего личного запрета на посещение столовой.

Десять минут спустя я уже стояла в очереди у раздаточной стойки, загружая на тарелку неестественно оранжевые макароны и сыр. Я схватила еще и пачку булочек с корицей, чтобы подсластить существование, затем оглядела зал в поисках свободного места. Столовая была рассадником всего того, что я ненавидела в интернате: сплетен, кучкования «избранных», жалости к себе.

Мне мигнули Черные Ресницы, приглашая сесть рядом. Но я заняла место на противоположном конце стола. Девицы и не подозревали, что я оказываю им услугу. Сидеть рядом со мной опасно, и я могла бы без труда это доказать.

Я положила блокнот у тарелки с комом макарон и пролистала рисунки. Они напоминали застывшие кадры ночных кошмаров: рука Приста, высунувшаяся из колодца, Алара, пристегнутая к электрическому стулу, призраки десятков отравленных детей, выстроившиеся у железных кроватей. Страница за страницей, и каждый образ тревожнее, чем предыдущий.

Я остановилась на рисунке, который начала несколько дней назад. На нем надо мной, спящей в кровати, склонилась некая фигура. Как в кошмарных снах. Я согнулась над листом, заполняя пробелы в картинке. Через несколько минут проявились черты: жестокие глаза и вытянутая челюсть зверя, выступающая из очертаний человеческого черепа.

Андрас.

Пальцы стиснули карандаш. В рисунке не хватало только одной детали – той, которую я не могла нарисовать. В ночных кошмарах Андрас говорил со мной.

Я иду за тобой.

И это звучало скорее как обещание, чем как угроза.

– Еще одна новенькая! – возвестили Черные Ресницы с другого конца стола.

В дверях столовой стояла девушка с прямыми светлыми волосами; ее взгляд метался по залу, как у испуганного олененка. Она чуть-чуть наклонилась, ее лицо было оплывшим и красным от слез, и она прижимала к груди буклет «Зимнего неба», который вручали вновь прибывшим. Мне знаком этот взгляд. Похоже, родители привезли девушку только сегодня утром.

«Зимнее небо» – последняя остановка для проблемных девушек из состоятельных семей Восточного побережья. От беглянок до любительниц мучить животных, от желавших глотать таблетки до слишком увлеченных ночными забавами. «Зимнее небо» принимало всех, включая меня.

И теперь за нас отвечала школа, но это ни о чем не говорило. Никого из учителей не заботило, чем мы занимаемся за закрытыми дверями, лишь бы не убивали друг друга. Склонные к распутству девицы и здесь находили возможность распутничать, а те, кому нравилось издеваться над животными, всегда могли поймать кошку. Только беглянки оставались не у дел, потому что школа пряталась так глубоко в лесах Пенсильвании, что удирать было некуда.

По столовой прошелестел шепоток:

– Она слишком юна, чтобы загреметь сюда за вождение в пьяном виде.

– И не выглядит достаточно храброй, чтобы постоянно убегать из дома.

– Ставлю на таблетки. Определенно.

– Еще предположения?

Я отключилась от голосов и вернулась к рисунку. Обрывки кошмара вспыхнули в памяти: фигура смотрит на меня во тьме, черты проявляются из тени, страх парализует.

Это уж слишком.

Моя рука дрожала, когда я боролась с желанием выдрать из блокнота лист и разорвать его в клочья. Мне до смерти надоело бояться. Хотелось спокойно заснуть, без мучений. А больше всего на свете я мечтала все забыть. Но не могла себе это позволить.

– Здесь никто не сидит? – Новенькая стояла напротив меня, поднос в ее руках подрагивал. – Ничего, если я здесь сяду?

Она выглядела даже моложе Приста – лет на четырнадцать, пожалуй.

Черные Ресницы язвительно засмеялись. Я уже отказывалась от приглашения сесть с ними в те немногие разы, когда ела в столовой. Видимо, они решили, что странности новенькой недостаточно им интересны, а это вполне убедительная причина, чтобы позволить девочке сидеть со мной.

Я махнула рукой на пустой стул напротив меня:

– Садись, конечно, пока стервятники не налетели.

Плечи девочки расслабились.

– Спасибо. Я Мэгги.

– Кеннеди.

Я вернулась к рисованию, надеясь, что новенькая поймет намек.

– Крутое имя.

– Вовсе нет. – Я даже не подняла головы.

Мэгги несколько минут молчала, гоняя по тарелке оранжевые макароны. Я чувствовала, что она рассматривает меня, но не отрывала глаз от листа. Зрительный контакт поощряет к разговору, а именно этого я и хотела избежать любой ценой.

– А ты почему здесь? Ох, извини… – Мэгги прикусила губу. – Это не мое дело. Мой папа говорит, что я вечно задаю слишком много вопросов.

Похоже, ее папа – бесчувственный подонок.

Как и мой.

– Я сбежала. – По крайней мере, именно это я сказала полиции и тете Диане. И прежде чем новенькая успела спросить почему, я сменила тему: – А как насчет тебя?

Она ткнула вилкой в макароны.

– Папа просто оставил меня здесь.

– Но чем ты настолько его разозлила?

По щеке Мэгги сползла слеза.

– Тем, что существую.

Карандаш замер в воздухе. Гнев в голосе Мэгги смешивался с болью, и это напомнило мне о дне, когда я в последний раз видела собственного отца. В то утро он уехал, а пятилетняя дочь провожала его взглядом, глядя в окно.

Мэгги отерла лицо рукавом и заглянула в мой блокнот.

– Ох, круто… и немножко пугает. Ты настоящий талант. Могу поспорить, твои картины однажды будут висеть в галерее.

Знакомая боль стиснула грудь. Мама твердила то же самое.

– Что это? – Мэгги всматривалась в рисунок.

– Так… Приснилось.

Глаза Мэгги вспыхнули.

– Самый простой способ избавиться от кошмара – рассказать о нем кому-нибудь. Тогда твое сознание перестанет бороться с дурным сном, и тот исчезнет.

Нет, мои кошмары не собирались исчезать.

– В реальной жизни такое едва ли возможно. – Я закрыла блокнот и встала, ножки стула скрипнули по деревянному полу. – Случаются и такие битвы, которых тебе не выиграть.

Я пошла прочь, не дожидаясь ответа. Последнее, что мне было нужно, – выслушивать советы ребенка, который плачет из-за того, что папа отправил его в причудливую школу в глуши. Моя мать мертва, а отца я не видела много лет.

Мои дни наполнены страхом и чувством вины, мертвыми птицами и пропавшими девушками.

И все обещало стать еще хуже.

Но чувство вины не проходило, и наконец я отпихнула поднос и направилась к комнате новенькой. Нашлась она легко. Единственная дверь, на пробковой дощечке которой не приколото никаких записок. От этого мне стало совсем плохо, будто я пнула ногой щенка.

Я постучала, мысленно повторяя извинения, сочиненные по дороге.

– Это Кеннеди.

Через пару мгновений постучала еще раз, прислушалась. Ничего. То ли ее не было, то ли она не желала со мной разговаривать.

Я перелистала первые страницы блокнота, заполненные сразу после того, как Лукас подарил мне его. Там вместо тревожных образов ночных кошмаров были схвачены радостные мгновения. Вот наполовину законченный портрет Приста, который обматывает ружье для пейнтбола серебряной липкой лентой. Вот Алара, укладывающая бутылку со святой водой в оружейный пояс, Лукас, играющий в «Тетрис», редкая улыбка Джареда… Их специализации – области умений, в которых они тренировались, – такие же разные, как и сами эти четверо. Однако каждое умение дополняло другие: Лукас шарил по базам данных всей страны, использовал добытую информацию для выслеживания паранормальных всплесков, Прист изобретал оружие для охоты на духов, с которым легко управлялся Джаред, а когда оружие не помогало, Алара пускала в ход искусство вуду, чтобы защитить всех.

Вместе они составляли Легион, и какое-то время я считала себя одной из них.

Один рисунок отличался от остальных – мой автопортрет. Я вырвала его из альбома и приколола к доске на двери, а рядом с ним – записку.

Извини, мне очень жаль.

Кеннеди

Девушка на рисунке, одетая в военные брюки карго и черные ботинки, выглядела храброй и решительной, как человек, готовый к сражению. Я уже проиграла свою битву, но Мэгги еще могла выиграть свою.

Через несколько минут я стояла перед дверью своей комнаты и пыталась вспомнить, каково это – чувствовать себя той девушкой с рисунка. Но не смогла.

Вместе с Легионом я лицом к лицу встречалась с мстительными духами и разрушала паранормальные сущности. А теперь я одна, и у меня не хватало храбрости даже на то, чтобы встретиться с тем, что ожидало меня по другую сторону собственной двери.

Глава 3

Разбитые зеркала

Я включила свет, и реальность нахлынула на меня картина за картиной. Вырезки из газет, карты, фотографии мест преступлений, фотографии пропавших девушек заполняли стены комнаты. Снимки меловых силуэтов, окруженных черно-желтой полицейской лентой, перекрывали метеорологические схемы и фото людей, которых арестовали за странные или жестокие акты насилия.

Каждый обрывок – событие, которое потенциально могло вывести на след Андраса.

Я начала собирать заметки еще в больнице. Первую нашла, когда просматривала газету, надеясь найти упоминание о Джареде, Лукасе, Аларе и Присте. Заголовок гласил: «Молния зажгла в церкви Святых Мучеников пожар, погибли семеро».

С этого начались попытки отследить демона, и они превратились в некую манию, в наказание самой себя. Ведь это я освободила Андраса, и потому его преступления становились моими преступлениями.

Отчасти мне хотелось поделиться информацией с Лукасом. Он бы понял, как найти схему в творящемся безумии. Это его искусство я недооценивала, пока не попыталась разобраться сама. Но хотя я искала имена друзей, каждый раз читая газету, все же вздыхала с облегчением, когда не находила их.

Без меня им безопаснее.

Когда я добавила к мешанине на стене рисунок ночного кошмара, взгляд упал на изображение, похожее на нотный пюпитр.

Печать Андраса.

Это уникальная подпись демона. На запястье каждого члена Легиона имелась метка, изображавшая одну часть символа. Если они натирали запястья солью и прижимали их друг к другу, их метки воссоздавали этот символ.

Я провела пальцами по чистой коже на внутренней стороне запястья. Она напоминала, что я не принадлежу к их числу.

Именно поэтому у нас с Джаредом ничего не могло получиться.

Я оглядела стену в поисках его портрета в профиль, висевшего над картой погодных аномалий. Всмотрелась в изгиб губ и длинные ресницы, обрамлявшие светло-голубые глаза. На секунду даже дышать перестала. Я помнила, как ощутила его губы на своих губах, звук его голоса, когда Джаред шептал под дождем, отказываясь уйти.

Я помнила обещание, которое дала себе в ту ночь. И которого не сдержала.

Я найду тебя.

Вспоминал ли и он о той ночи?

Думает ли он обо мне?

Возможно, Джаред уже двигался дальше в поисках недостающего, пятого члена Легиона – того, кем я никогда не смогла бы стать.

Я стянула с ног шерстяные гольфы, которые надевала каждый день, хотя они и кусались как сумасшедшие, и от которых в комнате пахло псиной. Паутина белых шрамов расползалась по ногам, как татуировка, напоминая о моих ошибках. Пальцы скользнули по выпуклостям на коже. Я их ненавидела, но если бы ошибки можно было обменять на новое множество шрамов, я бы не задумалась ни на секунду.

Я сняла промокшую одежду и переоделась в сухое, прежде чем открыть ноутбук. Просмотрела новостные сайты в поисках признаков паранормальной активности, свидетельств того, что Андрас не бездельничает. В Легионе меня научили, что внезапные всплески убийств и насильственных преступлений – это красные флажки, за ними последуют самоубийства.

Фото тысяч ворон, усевшихся на крышах Питсбурга, заставило меня остановиться. Я кликнула по нему, и на экране выскочило знакомое сообщение: «Недоступный портал». В «Зимнем небе» студенток ограничивали в доступе к Интернету, позволяя заходить только на одобренные руководством новостные сайты и в библиотеку. Электронной почты здесь не существовало, а телефон позволялось использовать только для звонков домой или, в моем случае, тете Диане. Нельзя сказать, чтобы я собиралась ей звонить.

Мой почтовый ящик наверняка был битком набит письмами от Элль. Но даже если бы я придумала, как связаться с подругой, что бы я ей сказала? «Я выпустила в мир мстительного демона, и никто не знает, как его остановить»? Она бы меня простила, именно так и поступают лучшие подруги. Но это ведь не проваленный экзамен в середине семестра, о котором я забыла бы после хорошей порции мороженого.

Следующий заголовок окончательно убедил меня в этом. «Лучшая легкоатлетка высшей школы бесследно исчезла». С экрана улыбнулась брюнетка с тонкими чертами лица; ее имя было напечатано под снимком: Кэтрин Николс.

Номер пятнадцать.

Из статьи я не узнала ничего нового. «После исчезновения пятнадцатой молодой девушки ФБР назвало эти исчезновения „серийными похищениями“, лишь подтвердив то, что и так уже все подозревали».

Я нашла чистую страницу в блокноте и начала ритуал, ставший к этому времени второй моей натурой. Карандаш воссоздал черты лица Кэтрин Николс, ее высокие скулы и карие оленьи глаза. Когда я погрузилась в рисование, из соседней комнаты грянула музыка. Моя рука дрогнула, и ненужная линия пересекла лицо девушки.

«Зимнее небо» не уставало раздражать меня. Я постучала в стенку, но девицы, смеявшиеся по соседству, не обратили на протест внимания.

Я повесила рисунок рядом с остальными портретами пропавших девушек. Все они выглядели до странности похожими друг на друга: одинаковые темные глаза и тонкие черты лица, волнистые каштановые волосы, неловкие улыбки. И возраст примерно одинаковый. Но было кое-что еще, нечто такое, что невозможно проигнорировать.

Все они похожи на меня.

Еще одно напоминание о том, что демон со мной пока не покончил, хотя я и не понимала почему. Может, он до сих пор считал меня пятым членом Легиона и потому я числилась следующей в его списке?

Мелодия за стенкой сменилась, и тут же послышались скребущие звуки.

Они что, мебель двигают?

Музыку наконец приглушили. Зато шорох и треск усилились, и в то же мгновение соседняя дверь хлопнула. Смех удалился по коридору, а я похолодела.

Шорох и скрип раздавались не в соседней комнате.

Я резко обернулась – как раз в тот миг, когда ломаная линия сама собой возникла на зеркале над комодом. Добравшись до рамы, линия остановилась, а шорох прекратился. Но через несколько секунд на стекле появилась свежая отметина.

Звуки были странные. Их не назовешь пронзительными, и теперь уже не казалось, что они доносятся из соседней комнаты. Я подошла ближе – и замерла.

Линии возникали на внутренней стороне зеркала.

Моя эйдетическая память мгновенно запечатлевала всю картину, пока новые и новые линии возникали за стеклом, меняли направление, протягивались по горизонтали, по диагонали, закруглялись.

Буквы.

Слова формировались постепенно, линия за линией, пока не возникло все послание целиком.

ОН ИДЕТ ЗА ТОБОЙ.

Смысл доходил до меня медленно, слово за словом.

Андрас знает, где я.

После всех паранормальных нападений, которым я подверглась в разных местах вроде заклятого колодца и заброшенного детского приюта, моя спальня в интернате оказалась тем уголком, в котором демон наконец-то меня нашел? Неужели ему понадобилось так много времени, чтобы меня выследить?

Девятнадцать дней страха, гнева и вины в одно мгновение обратились в ярость. Теперь это была моя жизнь: мстительные духи и ночные кошмары, пропавшие девушки и демоны, вопросы без ответов и паранормальные угрозы. Я устала ждать, когда же что-нибудь случится. Я хотела, чтобы все случилось сейчас.

– Я здесь! – закричала я, оборачиваясь кругом и раскинув руки. – Иди сюда!

Мне ответила лишь тишина, более громкая, чем сотня голосов.

– Чего ты ждешь?

Последствия моих ошибок окружали меня – лист на листе висели на стенах тюрьмы, сотворенной мной самой. Я ринулась к ближайшей стене, сорвала фотографии мертвых птиц и меловых силуэтов, грозовых бурь и затопленных улиц, портреты и карты.

Из-под обрывков газет, оставшихся на стене, показалось что-то розово-серое – репродукция моей любимой картины «Леди День» Криса Беренса. Девушка, плывущая в воздухе под стеклянным куполом.

Я повесила ее на стену, как только привезли коробки с пометками «Школа». Их я успела уложить перед тем, как на мой дом напал полтергейст, а меня увезли Джаред и Лукас. Эта девушка – последнее, что осталось от прежней комнаты и прежней жизни. Мне было слишком больно смотреть на нее каждый день, и потому я похоронила ее под обрывками теперешней жизни.

Я всегда верила, что девушка под стеклянным колпаком в конце концов найдет выход. Возможно, я ошибалась.

Я содрала репродукцию со стены и разорвала пополам. Купол разделился точно посередине, а вместе с ним разорвалась и девушка. Половинки упали на пол, затерялись в море статей о трагедиях, которые случились из-за моей ошибки.

Кто-то постучал в дверь.

– Эй, там у вас все в порядке?

Первая репродукция, подаренная мамой, лежала у моих ног. Я подобрала половинку с лицом девушки, сложила и сунула в блокнот.

– Кеннеди, я знаю, что ты там. Открой!

Я узнала голос девушки, но не стала отвечать.

– Я не уйду! – заявила она.

Я приоткрыла дверь. Подружка Черных Ресниц со скучающим видом стояла в коридоре.

Через мое плечо она окинула взглядом то, во что превратилась моя спальня.

– Тяжелый денек? – В ее тоне звучал легкий сарказм.

– Что нужно? – Я прижала к груди блокнот.

– Если тебе нравится быть сучкой, то я просто скажу красавчику, который ищет тебя, что тебя он совершенно не интересует.

– О чем ты говоришь?

Девица вздохнула и закатила глазки.

– Я с ним столкнулась, когда он бродил тут вокруг. Он сказал, что ищет тебя. Случилось нечто из ряда вон, кажется. Тебе повезло, что он налетел на меня, а не на кого-нибудь из наших надзирательниц. – Девица протянула мне влажный листок бумаги. – Он попросил передать тебе это.

Я развернула листок, и мое сердце на мгновение остановилось. Черные чернила расплылись, но я все равно узнала рисунок – и того, кто его нарисовал.

Джаред.

В центре листка он изобразил черную голубку. Такую же, как и вытатуированная на его руке.

Подкрашенные глаза девицы уставились на рисунок.

– И что это означает?

– Где он?

Она негодующе скрестила руки на груди:

– Ты не скажешь мне, кто это?

Я шагнула к ней, приблизила лицо к ее лицу:

– Где он?

Девица отпрянула так, что ударилась спиной о стену.

– Да расслабься ты! Ты что, забыла сегодня свои пилюли выпить? Он за Андерсон-Холлом.

Я бросилась мимо нее и помчалась по коридору.

Девятнадцать дней прошло с тех пор, как мы с Джаредом не виделись, но мне они показались вечностью. Я думала о нем каждый день и каждый день боролась с соблазном сбежать и отправиться на его поиски.

Но теперь он здесь, он сам нашел меня, и ничто другое не имело значения.

К тому времени, когда я обогнула интернат и добралась до пристройки, именовавшейся Андерсон-Холлом, я промокла до нитки. За спальнями раскинулся лес, как черное море. Но впервые с тех пор, как я в детстве пряталась в мамином шкафу, моя грудь не сжалась от страха от окружившей меня темноты.

Я боялась только одного: не найти Джареда.

– Джаред! – шепотом позвала я. – Где ты?

Пожалуйста, будь здесь.

За шумом дождя, колотившего по крыше, и шумом ветра в листве деревьев я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.

– Кеннеди?

Я резко обернулась – и налетела на Джареда. Ноги подкосились, и Джаред поймал меня за руку. Но мокрое запястье заскользило в его влажной руке, как девятнадцать дней назад, когда мы бежали из рушащейся тюрьмы.

На этот раз я не упала.

Джаред приподнял меня, подхватив под мышки, и его большие пальцы прижались к моим плечам. Я позволила себе погладить его руки, и мускулы Джареда напряглись от моего прикосновения. Он уставился на меня сверху вниз, его светло-голубые глаза казались еще светлее на фоне черноты вокруг нас.

На мгновение мы оба застыли.

– Я тебя нашел, – наконец прошептал Джаред, поднял руку и коснулся моей щеки.

Слова были ни к чему. Я потянулась к нему и вцепилась в отвороты тяжелой зеленой куртки, надетой поверх легкой армейской, сжала их изо всех сил. Пальцы Джареда добрались до моей шеи, он легонько потянул меня к себе.

– Поговори со мной, Кеннеди.

Я прижалась лбом к его груди, с трудом подавляя рыдания.

– Скажи, что у тебя все в порядке, – умоляюще произнес Джаред.

– Насколько это вообще возможно.

Джаред взял меня за подбородок и заставил поднять голову, и даже в темноте я рассмотрела его лицо. Мужественные черты, длинные ресницы, шрам над бровью – и нечто мальчишеское, скрытое подо всем этим. Губы Джареда скользнули по моим губам, сначала очень осторожно. У меня перехватило дыхание, а он приподнял меня, заставляя встать на цыпочки, и поцеловал крепче.

Я ощутила все сразу: радость оттого, что снова его вижу, стыд оттого, что позволяю себе такие чувства, боль оттого, что скучала по нему, и страх потерять его.

Джаред прижался лбом к моему лбу:

– Боже, как я по тебе скучал!

– Я тоже.

Джаред повел меня к зарослям вечнозеленых деревьев, и мы скрылись под ними.

– Как ты меня нашел?

– Элль помогла.

– Элль?

Последний раз я разговаривала с лучшей подругой несколько недель назад по телефону, перед тем как тетка отправила меня в «Зимнее небо».

Джаред обнял меня, и моя макушка очутилась под его подбородком.

– Она пыталась узнать у твоей тети, куда та тебя отправила, но добилась лишь сообщения, что ты где-то в Пенсильвании. К счастью, Лукасу оказалось этого достаточно, чтобы начать поиски. Он прошерстил данные всех интернатов в штате и наконец нашел тебя.

– Да их, наверное, несколько десятков!

– Пятьдесят четыре. Потому это и заняло так много времени. – Джаред говорил виноватым тоном, будто виноват был он, а не я. – Мы начали с наиболее вероятных школ, а потом Лукас стал искать по алфавиту. Никто и подумать не мог, что тебя отправят в подобное местечко.

– Моя тетя думает, что иначе я сбегу.

Джаред сжал мою руку.

– Так давай докажем ей, что она была права, и смоемся отсюда.

Я застыла.

– Я не могу уйти.

– Не беспокойся. На этот раз мы будем осторожнее.

– Я не боюсь, что меня поймают. – Я закрыла глаза, страшась того, что должна была сказать. – Я не одна из вас.

Я не одна из Легиона.

– Ты принадлежишь мне, а остальное не имеет значения, – ответил Джаред.

– Я не могу допустить, чтобы вас всех убили. И кто знает, скольким людям Андрас уже причинил зло. Десяткам, по моим подсчетам.

– Это не твоя…

– Тогда чья? – Я повысила голос. – Ведь кто-то же выпустил его, а в той камере была только я!

– Но ты не сама приняла решение. Мы все были там и требовали, чтобы ты собрала Орудие в единое целое. – Руки Джареда крепче сжали меня. – Идем. Ты здесь не останешься.

Больше всего на свете я хотела уйти с ним, но ставки были слишком высоки. Что, если я совершу еще одну ошибку, а платить придется Джареду или кому-то из друзей?

Меня охватило мерзкое предчувствие.

– Вы, ребята, должны найти способ остановить Андраса. Если же я опять совершу глупость, пострадает еще больше людей.

Или того хуже.

Джаред отпустил мою руку:

– Видишь ли… я должен тебе кое-что сказать, только не знаю как.

– Можешь не выбирать выражений.

Но Джаред молчал, как мне показалось, несколько минут. Когда же он наконец заговорил, его голос звучал словно издалека:

– Смерть твоей матери стала ошибкой. Этого не должно было произойти.

Он все еще не простил себя за то, что случайно натравил демона на мою маму и других членов Легиона.

– Это был несчастный случай, – возразила я. – На том и покончим.

– Ты не понимаешь, – тихо произнес Джаред. – Ты была права все это время.

Я совершенно не поняла, что он имел в виду.

– Насчет чего?

– Твоя мать никогда не была членом Легиона.

Глава 4

Убийца демонов

Земля ушла у меня из-под ног.

– Ты ошибаешься… – Я усомнилась в собственных словах, едва они слетели с губ. – Мстительный дух убил маму в ту же ночь, когда погибли другие члены Легиона. И она умерла таким же образом.

– Я внес имя твоей матери в список вместе с именами легионеров. И только поэтому Андрас накинулся на нее. Это моя вина. – Джаред изо всех сил ударил кулаком по стволу дерева. – Все это. Моя. Чертова. Вина.

Я схватила его за руку:

– Ты говоришь бессмыслицу. Откуда у тебя такие мысли?

– Мы, подумав, поняли, что должна быть причина, почему ты не получила метку, уничтожив дух того убийцы, Дариена Ширса. Лукас начал копать и осознал, что я ошибся. Когда я наткнулся на имя твоей мамы и она подошла под описание исчезнувшего члена Легиона, я прекратил поиски. Но на самом деле был кто-то еще. Лукас отыскал свидетельство о рождении.

Я до сих пор помнила, как Лукас и Джаред сообщили мне, что мама принадлежала к некоему тайному обществу и что мне предназначено занять ее место. С самого начала я сомневалась, что мама могла быть замешана в нечто подобное. И я как будто снова и снова натирала солью свое запястье и таращилась на чистую кожу.

– По крайней мере, теперь мы знаем, почему я не получила метку.

Потому что я не из вашего числа.

В последние девятнадцать дней я то и дело повторяла себе эти слова, но все же оказалась не готова произнести их вслух.

– Послушай… – Джаред схватил меня за плечи, – ты не получила метку, потому что пятый член Легиона до сих пор жив. Это кто-то другой из вашей семьи.

– Но больше никого… – Я умолкла на полуслове, потому что осознание само собой вспыхнуло в моем мозгу: если мама не была членом Легиона… оставалось только одно.

Но это не может быть он. Кто угодно, только не он.

У меня подогнулись колени.

– Неужели она умерла из-за него?

– Кого? – растерянно спросил Джаред.

– Моего отца. Он бросил нас, когда я была совсем маленькой, и с тех пор мы ничего о нем не слышали. – Я продолжила, задыхаясь от чувств: – Его уход убил маму, разбил ее сердце!

И мое тоже.

– Тсс… Послушай… – Джаред обхватил мое лицо ладонями. – Это не твой отец. Дядя говорил, что исчезнувшим членом Легиона была женщина.

– Но больше никого нет, Джаред! Тетя Диана неспособна сохранить такую тайну. Она не может принадлежать к тайному обществу. А родители отца умерли задолго до моего рождения.

Я изо всех сил старалась держать себя в руках. И при этом чувствовала, как все, что я старательно собирала воедино в последние девятнадцать дней, разлетается в клочья.

– Отец – мой единственный оставшийся родственник.

– У него была сестра.

Снова ошибка.

– Если бы у него была сестра, неужели бы я ее не помнила?

– Нет, если ты ее никогда не видела. Говоришь, он ушел, когда ты была совсем маленькой? А что, если она все это время скрывалась?

– От чего? – Я почти кричала.

Джаред оглянулся на здание интерната, будто боялся, что меня услышат.

– Понимаешь, никому ведь не известно, почему пятый член исчез с радаров. Но мой отец постоянно говорил: если кто-то исчезает, не оставляя следов, значит он не хочет, чтобы его нашли. Посмотри-ка на это. – Джаред достал что-то из кармана и протянул мне со своим мобильником. – Включи фонарик.

Я поднесла фонарик телефона к листу. Это оказалась ксерокопия свидетельства о рождении.

– Александр Мэдиган Уотерс. – Джаред произнес текст наизусть. – Родился в округе Колумбия, родители – Лорелея Мэдиган Уотерс и Калеб Квин Уотерс.

– Копия свидетельства о рождении моего отца. Она ничего не доказывает.

– Докажет, если сравнишь с этим.

Джаред сунул мне в руку почти такой же лист. С такой же печатью округа Колумбия в верхней части.

– Лукас обыскал все доступные записи, чтобы выяснить, была ли у твоей мамы кровная родственница, которая могла бы оказаться преемницей. Но тайная родственница обнаружилась у твоего отца.

Я просмотрела документ и увидела имя новорожденной: Фэйт Мэдиган Уотерс, дочь Лорелеи Мэдиган Уотерс и Калеба Квина Уотерса, появилась на свет через два года после моего отца.

Я держала в руке доказательство и пыталась найти его логические опровержения. Как случилось, что я никогда не видела сестру отца? Он что, и ее бросил?

– Если Фэйт Уотерс – пятый член Легиона, она может знать, как остановить Андраса, – предположил Джаред.

Никому не хотелось этого так сильно, как мне. Последние минуты, что я провела в камере Дариена Ширса, каждый день всплывали в памяти. И его слова о некоем члене Легиона, отдавшем ему последнюю деталь Орудия для сохранности. И выражение его лица, когда он лежал в Капкане Дьявола, умоляя меня не собирать Орудие. Я до сих пор слышала его голос.

Орудие не уничтожает Андраса. Оно освобождает его.

Это решение могло изменить все: уничтожить демона, даровать мне метку и спасти мир… или выпустить на свободу демона и всю его ярость.

Если бы я сделала правильный выбор…

– Есть еще кое-что, – продолжил Джаред. – Пока Лукас взламывал в поисках тебя серверы интернатов, Прист и Алара дни напролет внимательно изучали дневники. Мы ведь никогда не читали их от корки до корки, не считая Приста, конечно. Мои отец и дядя не спускали глаз с тетрадей. А потом наши родные умерли, и внезапно мы четверо и стали Легионом. Но мы так сосредоточились на поисках Андраса и желании его уничтожить, прежде чем он вырвется на свободу, что даже не вспомнили о дневниках. А ведь они могут подсказать, что делать, если это и вправду случится.

– И как, подсказывают? – Я не позволяла себе надеяться.

– Пока неизвестно. – Джаред глубоко вздохнул. – Зато мы знаем, чего Андрас хочет, раз уж оказался в нашем мире.

– И чего же? – Я собралась с духом в ожидании ответа.

Джаред нервно переступил с ноги на ногу, и старые листья зашуршали под его ботинками.

– Помнишь, что говорится в начале тетради Лукаса? Маркус там написал, что Андрас хочет открыть врата ада. Так вот… это он имел в виду буквально.

Я подумала о некоторых мстительных духах, с которыми мы столкнулись, и о жестокости, на которую они способны, и о девочке в желтом платье, и о Миллисент Эйвери на дне колодца, и о казненных на электрическом стуле пленниках, и о Дариене Ширсе, и о диббуке в обличье мага… Я и представить не могла, что ожидало у дверей ада.

– Вы должны найти Фэйт Уотерс. – Я сунула документы Джареду. Он потянулся ко мне, но я отступила. – А я остаюсь здесь.

– Погоди… – Джаред ошеломленно уставился на меня и несколько мгновений молчал.

Пожалуйста, не заставляй меня повторять это.

В глазах Джареда вспыхнул страх, сам он неловко засовывал бумаги в карман. Потом провел рукой по своим влажным волосам:

– Кеннеди, пожалуйста, не проси меня снова уйти от тебя. Я не могу это сделать.

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние, созданное мною, наклонился и прижался лбом к моему плечу.

Мне хотелось обнять его, но от этого стало бы еще тяжелее.

– Я уже достаточно натворила. Если из-за меня что-нибудь случится с Аларой, Пристом или Лукасом… если что-нибудь случится с тобой…

– Что-то уже случилось, – прошептал Джаред.

Он взял мою руку и просунул под свою влажную рубашку, прижал к телу.

Мои пальцы наткнулись на полосу бинта.

Я резко дернула вверх рубашку Джареда, провела ладонями по его животу и обнаружила в нижней его части повязку.

– О боже!..

– Все в порядке. – Джаред отвел мою руку.

– Да? И поэтому на тебе намотано несколько футов бинтов?

– Но могло быть и хуже. На одном чердаке мы столкнулись с полноценным физическим духом. Там было разбито окно… – Джаред пожал плечами. – Я отвлекся и не заметил. А дух схватил кусок стекла и порезал меня.

Его объяснение меня не устроило. Когда дело касалось паранормальных сущностей, сосредоточенность Джареда граничила с одержимостью.

– Ты не можешь позволить себе отвлекаться в подобных ситуациях. Какого черта, о чем ты вообще думал?

Он отвернулся.

– Джаред! – Я дернула его за рукав, заставляя повернуться ко мне лицом. – О чем ты думал?

Джаред ответил не сразу.

– О тебе, – наконец мягко произнес он.

Его глаза встретились с моими, и сердце заколотилось так громко, что я была уверена: Джаред его слышит. А он провел пальцами по моей щеке, осторожно заправил за ухо влажную прядь волос…

– Я не в силах это объяснить. Но когда тебя нет рядом, я непрерывно переживаю о том, где ты, все ли у тебя хорошо. Андрас ведь бродит на свободе, и я постоянно воображаю, что может случиться, если он тебя найдет.

Я тоже.

Но я не призналась бы в этом Джареду, во всяком случае не теперь, когда убеждала его уйти, оставить меня здесь. Не сейчас, когда я могла думать только о том, что от его прикосновений у меня кружится голова.

– Это безумие…

– Называй как хочешь, но я не могу выбросить тебя из головы. – Джаред просунул пальцы за пояс моих джинсов и притянул меня к себе. – И я в гораздо большей безопасности, когда ты рядом, а не вдали. А тебе безопаснее со мной. Я знаю, ты слышала о пропавших девушках, Кеннеди. Нужно ли говорить, что все они похожи на тебя?

Я тяжело сглотнула.

– Но почему я? Я же не член Легиона!

– Не знаю, но я не спущу с тебя глаз, пока мы все не выясним.

Задняя дверь Андерсон-Холла шумно распахнулась, полоса флуоресцентного света прорезала дождь.

Воспитательница встала на пороге, всмотрелась в темноту:

– Там кто-то есть?

«Идем со мной!» – одними губами произнес Джаред и дернул меня за руку.

Девятнадцать дней подряд я ни на минуту не переставала думать о Джареде. Гадала, все ли у него в порядке, тревожилась за него. Этот страх мучил меня так, как не мучили даже ночные кошмары.

Я представила себе осколок стекла, врезающийся в живот Джареда, его окровавленные руки, зажимающие рану.

Он думал обо мне.

Голубые глаза Джареда молча умоляли.

Пусть я не часть Легиона, я все равно должна найти способ защитить Джареда.

Мы дошли до опушки леса, и я услышала голоса.

– Никто не трогает твой драгоценный пояс – убийцу демонов. Зануда!

Ошибиться было невозможно: сквозь дождь звучал голос Элль, весьма раздраженный.

– Держи свои корявые ручки подальше от моих вещей! – огрызнулась Алара.

Я стиснула ладонь Джареда:

– Элль с вами?

Он лишь улыбнулся, а я бросилась вперед.

– Леди, давайте больше заботиться о том, как бы нас не поймали, и меньше времени тратить на ссоры.

Это Прист. Он сидел на переднем месте в побитом черном джипе, открыв дверь, и пытался примирить девушек.

Лукас сложил руки на рулевом колесе, опустил голову на изгиб локтя, как ребенок, заснувший за партой во время урока.

– Элль! – окликнула я подругу.

Она резко обернулась, и ее рыжие волосы взлетели над плечами.

– Кеннеди! – Она вывалилась из машины и крепко обняла меня. – Ты в порядке? Я уж думала, тебя там решили лечить электрошоком или еще чем-то!

– Ничего подобного там нет. – Я тоже сжала ее в объятиях.

Элль была все той же: джинсы в обтяжку, винтажный жакет с отпечатанным на нем леопардом (на ней это выглядело круто), рыжие волосы и убийственная улыбка, доводившая парней до безумия, и все в Элль было непринужденным и неотредактированным. Именно этим ее качествам я всегда завидовала. А теперь даже мысль об обладании такими качествами казалась опасной.

– Ты черт знает как выглядишь! – заявила Алара.

Она стояла, уперев одну руку в бок, а другую положив Присту на плечо. Капюшон ее тяжелой кожаной куртки скрывал густые волны каштановых волос. Она добавила еще одно серебряное колечко себе на бровь. Наверняка и в этот раз тоже сама прокалывала кожу. Ее кожаный пояс с кармашками для всякой всячины был набит пластиковыми бутылочками из-под шипучки, наполненными святой водой и электронными штучками, а также многим другим; пояс держался низко на бедрах Алары, нависая над просторными армейскими брюками карго. Черная подводка в углах глаз слегка размазалась. Но в остальном Алара была все той же невероятно эффектной и суровой девушкой.

– Спасибо. – Уголки моих губ приподнялись.

– Вообще-то, она выглядит неплохо. – Элль одарила Алару взглядом, от которого большинству девушек захотелось бы спрятаться. – Хотя и слишком по-интернатски. Так что давайте проявим немножко сочувствия.

Но Алара и Прист уже проскочили ко мне мимо Элль. И каждый крепко обнял.

– Знаешь, без тебя все не так. – Прист смахнул с глаз светлые волосы.

Вечные наушники висели у него на шее, под оранжевой курткой с капюшоном.

– Алара хандрит, а Джаред черт знает что натворил в нашей комнате в отеле.

Джаред сунул руки в карманы, но вместо того, чтобы уставиться в землю, упорно смотрел на меня.

– Почему бы нам не отправиться восвояси, пока кто-нибудь не заметил, что Кеннеди исчезла?

Лукас обошел джип с кривой улыбкой на губах – одно из немногих различий между близнецами Локхарт. Если не считать улыбки Лукаса и его черной нейлоновой куртки, да еще шрама над бровью Джареда, близнецы выглядели как отражение друг друга.

Лукас тоже обнял меня, слегка неловко:

– Рад тебя видеть.

– А это вы где раздобыли? – спросила я, забираясь на заднее сиденье рядом с Джаредом.

– Сперли, – ответил Прист.

Алара хлопнула его по руке:

– Друг подарил.

Лукас запустил мотор джипа.

– Алара нам не говорит. Думаю, она позаимствовала машину у родных.

– Или у бывшего дружка, – добавила Элль.

Алара бросила на нее хмурый взгляд:

– Замолкни, или я позвоню твоей матушке и расскажу, где ты на самом деле находишься.

– А она что думает? Где ты? – спросила я.

Врать матери Элль – дело нелегкое. Оно требовало постоянной тренировки, но я всегда помогала Элль заметать следы.

Элль самодовольно улыбнулась:

– Я беру уроки драматургии в Центре искусств в Майами.

– И она в это поверила?

Вероятность того, что мать Элль позволила дочери отправиться в другой штат, не проверив все до мельчайших подробностей, равнялась нулю.

– После того, как поговорила с директором, – кивнула Элль.

– И как тебе удалось это устроить?

– Алара помогла, – сообщила Элль, как будто это все объясняло.

Алара скрестила руки на груди:

– Потому что ты нас шантажировала. Представь, Кеннеди, она бы не стала нам помогать искать тебя, если бы мы не согласились взять ее с собой. Если бы я знала, что она окажется такой занозой в заднице, то оставила бы ее дома.

Элль надула губки, но я была поражена. Конечно, она всегда весьма изобретательна, однако обычно ограничивалась тем, что применяла свои таланты для издевательств над парнями, которым нравилась. Но теперь Элль вышла на совершенно новый уровень.

– Эй, я хочу знать подробности!

Алара одарила Элль устрашающим взглядом.

– Там директором мой двоюродный брат Тадеуш. А сам центр существует на пожертвования нашей семьи.

– И ты обратилась к родителям?

Я ведь знала, как возмутилась Алара, когда родители предложили ей оставить Легион и вернуться домой.

– Не совсем. Тадеуш и Майя сами мне помогли. Тадеуш договорился с мамой Элль, а Майя прислала денег. – Алара сделала вид, что рассматривает серебряный лак на ногтях, когда упомянула о Майе, младшей сестре, вместо которой присоединилась к Легиону. – Она до сих пор чувствует себя виноватой, что именно мне пришлось управляться с нашей бабушкой. А с Тадеушем мы всегда были по-настоящему близки.

– Ты замерзла, – сказал Джаред, меняя тему. Он растер мне руки, стараясь согреть. – Люк, включи обогреватель.

Лукас повернул что-то на приборной доске, и из динамиков полилась песня «Cry Little Sister».

Лукас и Прист застонали.

Алара зажала уши:

– Выключи!

– Найди другую станцию, – сморщила нос Элль.

Я невольно улыбнулась.

– Это не радио, – пояснил Лукас.

– И кто-то заплатил за… Что это? – спросила Элль.

– Любимая песня Джареда, – объяснила Алара. – Из саундтрека к «The Lost Boys».

Элль смутилась:

– Потерянным – чему?

– До чего же вы смешные! – Джаред перегнулся через спинку переднего сиденья и попытался выключить музыку.

Но Лукас оттолкнул его руку:

– Да ладно уж! Один разок, для Элль.

Прист, Лукас, Алара и я подхватили припев.

Джаред, не обращая на нас внимания, расстегнул рюкзак, что лежал сзади, в багажнике. И протянул мне сухую футболку:

– Вот. Раз уж мой брат не знает, как включать обогреватель.

– Хватит ныть! – Лукас выключил музыку все с той же кривоватой улыбкой и щелкнул тумблером обогревателя.

Джаред снял влажную рубашку и надел сухую. Я изо всех сил пыталась подавить чувство, которое вызывал во мне вид его обнаженного тела.

– Парень что надо! – одними губами произнесла Элль, улыбаясь.

Через голову я натянула сухую футболку. И в одну секунду, прикрываясь ею, выдернула руки из рукавов мокрого джемпера, а джемпер вытащила через рукав футболки.

Джаред наблюдал, как я бросила джемпер назад.

– Никогда не мог понять, как девушки умудряются такое проделывать.

– Это прирожденная способность, они ею владеют с младенчества, так же как стрелять глазками, – пояснил Прист.

Я почувствовала себя невероятно усталой и опустила голову на плечо Джареда:

– А куда мы едем?

Лукас посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

– Мне хочется немножко увеличить расстояние между нами и твоим интернатом. А потом остановимся где-нибудь и поедим.

Элль вытянула ноги между сиденьями и водрузила их на центральную консоль.

– Обещаешь?

– Пожалуй, нам лучше направиться на запад Виргинии, – предложил Прист, надевая наушники. – Поближе к той тюрьме.

Я застыла:

– Зачем туда возвращаться?

От мысли, что придется оказаться рядом с федеральной тюрьмой в Западной Виргинии, я похолодела.

Прист обернулся к Джареду:

– Ты ей не рассказал?

– Что? – Джаред прикусил губу. – Когда мы собрались вчетвером по ту сторону границы штата, то вернулись к тюрьме, чтобы найти Орудие. – Джаред надолго замолчал. – Но оно исчезло.

Глава 5

Номер шестнадцать

– А нам все еще нужно Орудие? – Я делала вид, что мне всего лишь любопытно, но меня уже захлестнули тяжелые воспоминания.

Лукас снова поймал мой взгляд в зеркале:

– Нет. Орудие служит своим целям. Но мы решили, что оно должно быть у нас.

– На всякий случай, – добавил Прист.

– На какой же? – Мои плечи напряглись, Джаред прижал меня к себе, и я удобно устроилась у него под мышкой. – Вы нашли в дневниках что-то новое?

– Прист, да что с тобой? – Лукас предупреждающе посмотрел на Приста. – Она же была заперта несколько недель!

– Виноват… – Прист нахмурился и затолкал волосы под оранжевый капюшон. – Даже если оно бесполезно, его, скорее всего, создал кто-то из Легиона. И мне даже подумать страшно, что его найдет в развалинах какой-нибудь ребенок много месяцев спустя.

– Да ему просто хочется разобрать эту штуковину и выяснить, как она работает, – сообщила Алара, устроившаяся позади, в третьем ряду.

– Но это же отпадная хреновина, чудо механической инженерии! – воскликнул Прист. – Конечно, мне охота ее разобрать.

Я с облегчением заворочалась под рукой Джареда. Прист оставался Пристом.

– А чем вы, ребята, занимались, после того как… – Мне не хотелось говорить о той ночи в тюрьме. – После того, как мы расстались?

Джаред сжал мое плечо:

– Искали тебя.

– А я понятия не имела, чем они занимаются, пока не начала им помогать, – взмахнула руками Элль. – Но последние четыре дня чего только мы не делали! Искали свидетельства о рождении, составляли списки всех городов, где взбесилась погода, в общем, искали следы демона.

– Составляли схему, – уточнил Лукас.

– Точно, – кивнула Элль и наклонилась ко мне. – А Алара врала священнику. Рассказала ему жалостную историю о том, что ей нужна святая вода для лечения больной собачки, так что он освятил для нас ведро водопроводной воды.

– Если мы наткнемся на мстительного духа, вы меня поблагодарите, – парировала Алара.

– О каком количестве мстительных духов мы говорим? – Я повернулась к Джареду, не сообразив, насколько близко могут оказаться друг к другу наши лица.

Его голубые глаза на миг остановились на моих губах.

– До того как мы взяли с собой Элль, нам встретилось всего несколько. И никого похожего на Андраса.

Вроде духа в зеркале моей спальни?

Я еще не рассказала о нем друзьям. Джареда и без того порезали куском стекла, потому что он думал обо мне больше, чем о себе самом. Если узнает о зеркале, станет еще рассеяннее.

– Я прослеживал преступления и всплески жестокости, которые могут быть связаны с Андрасом, – сообщил Лукас. – Все массовые убийства случились между…

– Западной Виргинией и Пенсильванией, – закончила я за него. И представила стены своей спальни, жалея о том, что друзья не могут их увидеть. – Я тоже изучала эти схемы. Если мы купим карту на заправке, я восстановлю некоторые из них.

Лукас на меня странно покосился:

– Хорошо.

Прист покачал головой:

– Сколько бы всего я смог сотворить, будь у меня память, как у тебя!

Лукас не обратил на него внимания и поймал в зеркале мой взгляд:

– И в этой же области исчезли девушки.

При упоминании о пропавших я отвернулась.

– Знаешь, они все похожи… – начал Прист.

– Знаю, – резко перебила я.

– Нам незачем говорить об этом сейчас. – Алара перегнулась через спинку сиденья и взглядом заставила Приста умолкнуть. – Перед следующим городом есть стоянка для грузовиков. – Она показала на дорожный знак.

– Слава богу! – откликнулась Элль, наматывая на пальцы рыжие локоны. – Я нуждаюсь в хорошей порции кофеина!

– А где сейчас Фэйт Уотерс? – спросила я, осторожно глотая черный кофе.

Я была не готова называть ее своей тетей.

Лукас запихнул в рот горсть луковых колец, запил их вторым стаканом клубничного молока. Стоянка грузовиков почти опустела, и официантка радовалась, когда Лукас заказывал что-нибудь еще.

– Мы не знаем, – пожал он плечами. – У нее нет банковского счета или кредитных карт, даже водительских прав не имеется. Никаких цифровых отпечатков.

Прист оттянул от уха наушник:

– Что означает: скорее всего, она именно та особа, которую мы ищем.

– Но тогда как же мы найдем ее? – удивилась я.

Все, кроме Элль, уставились на меня, как будто я уже знала ответ. Элль же была занята флиртом с незнакомым парнем, сидевшим в углу кафе.

Лукас бросил в нее скомканную салфетку:

– Эй, ты можешь сосредоточиться на наших делах?

– Я способна заниматься двумя делами сразу, большое спасибо, – пробормотала Элль, улыбаясь.

Лукас достал из кармана серебряную монетку и повертел ее между пальцами:

– Если мы хотим найти твою тетю, логичнее всего начать с твоего отца.

При этих словах Элль повернулась в мою сторону. Она единственная знала всю правду о дне, когда ушел отец, о том, что он увидел меня в кухонном окне и все равно уехал. Я даже маме об этом не рассказывала.

Записка, оставленная отцом, все ей объяснила: «Все, чего я хотел для нас – и для Кеннеди, – это нормальная жизнь».

Я покопалась в жареной картошке на своей тарелке.

– Я ничего о нем не знаю. Он ушел, когда я была совсем маленькой.

– Ладно. Но ты помнишь что-нибудь до его ухода? – спросил Лукас.

– Она же сказала, что ничего о нем не знает! – Элль предостерегающе посмотрела на Лукаса.

Но Лукас не обратил внимания на огненный взгляд.

– Давай же, Кеннеди! У тебя фотографическая память. Ты должна что-то помнить.

Элль со стуком поставила на стол стакан:

– Отец их бросил, когда ей было пять лет! И даже открыток ко дню рождения не присылал! Он просто задница! Вот что она помнит!

Я покраснела:

– Элль, заткнись!

Джаред под столом сжал мою руку. Я уставилась в окно, за которым лил дождь. Я готова была на что угодно, лишь бы не видеть в его глазах жалости и вопросов.

– Извини…

Лукас произнес это неловко, с сочувствием, как мои друзья, когда узнали о смерти мамы.

Мое смущение обернулось гневом. Я не видела отца двенадцать лет. Он не потрудился объявиться, даже когда мама умерла. И все равно он до сих пор причинял мне боль.

– Хочешь знать, что я помню об отце?

– Кеннеди, все в порядке… – начал Джаред.

Я вскинула руку, заставляя его замолчать:

– От моего отца пахло сигаретами «Мальборо» и мятной зубной пастой. Иногда сильнее «Мальборо», иногда – пастой, в зависимости от того, насколько он старался избавиться от табачного духа. Он любил хрустящий бекон и черный кофе. Брился не каждый день, так что лицо у него было то гладким, то колючим, и у него были самые зеленые глаза на свете. Его любимым шоколадным батончиком был «Гранд-100», и он разрешал съесть мне его перед обедом, хотя и думал, что это разозлит маму. Он любил Джонни Уокера, «Пинк флойд» и Эдгара Алана По. И еще ненавидел мюзиклы, рубашки с воротниками и фокусников. – Я встала. – И еще он говорил, что любит меня больше, чем луну и звезды и все, что под ними. Но он лгал.

Никто не произнес ни слова, когда я бросилась к грязной стеклянной двери ресторана.

– Кеннеди! – наконец окликнул меня Джаред.

– Дайте ей минутку, – произнесла Элль, прежде чем за мной закрылась дверь.

Я прислонилась к стене под матерчатым навесом, рядом с водителями грузовиков, которые делали последние затяжки перед тем, как войти внутрь.

Боковым зрением я заметила зеленую армейскую куртку Джареда. Он схватил меня за руку и потянул, привлекая к себе.

– Когда ты говорила об отце, я и не подозревал, что все настолько плохо. Почему ты раньше ничего не сказала?

Потому что я до сих пор вижу, как папа садится в машину, и вижу ту записку и мамино заплаканное лицо. Потому что не хотела, чтобы ты знал, что мой родной отец от меня отказался. Потому что не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как сейчас.

– Да нечего говорить. Его не было рядом. И это не имеет значения. – Я дернулась, чтобы отойти, но Джаред удержал меня, сжимая мою руку, и прижал к себе.

Он взял меня за подбородок:

– Поэтому тебе кажется, что все хотят причинить тебе боль?

Меня охватил знакомый холод, возникавший каждый раз, когда я слишком долго думала об отце.

– Джаред, я не… Я не могу об этом говорить. Пожалуйста.

– Хорошо.

Мы молча стояли бок о бок и наблюдали, как на парковку въезжали грузовики и выезжали с нее. Я не хотела разговаривать о папе, не хотела отпускать боль, которая, похоже, никуда и не собиралась уходить. Но мои воспоминания, возможно, единственная зацепка, и если именно Андрас виноват в преступлениях, статьи о которых висели на стенах моей спальни, то он убил десятки людей.

Несколько минут спустя я вернулась в ресторан и была готова.

– Что еще вам нужно знать?

Алара перевернула сахарницу, высыпав в свою чашку не меньше половины ее содержимого.

– Ты не обязана об этом говорить, Кеннеди. Мы можем найти и другой способ отыскать ее.

– У нас нет времени. – Я расправила плечи и глубоко вдохнула. – Задавайте вопросы.

Прист повертел в руках наушники.

– Отец рассказывал о своем детстве?

– Нет. Я знаю, что он вырос в округе Колумбия, но бабушка и дедушка умерли еще до моего рождения.

Прист и Алара переглянулись.

– А еще что-нибудь? Помнишь места, куда вы ездили вместе? – спросил Лукас.

Я уже хотела сказать «нет», но в моей памяти вспыхнуло некое воспоминание. Фотография, которую я нашла заткнутой за мое зеркало, когда укладывала вещи после смерти мамы. Я сижу на плечах отца, а позади нас – старый серый дом.

– Была одна фотография…

Я закрыла глаза и сосредоточилась на деталях снимка, на что прежде не обращала внимания, и стала рассматривать их одну за другой.

Сломанный водосточный желоб сбоку на стене дома.

Наполовину скошенная лужайка позади нас.

У меня нет переднего зуба.

Розовые цветы на кизиле.

Серебряное обручальное кольцо моего отца.

Здоровенная дыра на колене моих джинсов.

Голубые кеды с развязавшимися шнурками.

Зеленая наклейка на моей футболке.

Я сосредоточилась на наклейке. Размытые буквы тянулись по ее окружности, а белая надпись в центре гласила: «Я видела самый большой в мире колпачок от бутылки».

– Была одна старая фотография – мы с папой перед каким-то домом. Понятия не имею, где это снято, но на моей футболке был стикер, из тех, что выдают в музеях или у исторических памятников.

– И ты помнишь, что ездила с ним в подобное место? – спросил Прист.

– Нет. Но на наклейке было написано: «Я видела самый большой в мире колпачок от бутылки».

– Это лучше, чем ничего. Кто готов продолжить путешествие? – спросил Лукас, когда Алара отпила свой пересахаренный кофе.

Она глотнула слишком быстро и закашлялась. Элль хотела похлопать ее по спине, но Алара оттолкнула руку.

Лукас тут же схватился за смартфон и навел справки в Интернете.

– Самый большой в мире колпачок от бутылки находится в штате Массачусетс, в Топсфилде, в Музее Войны за независимость, таксидермии и патриотизма.

– Гадость! – Элль сморщила нос.

– А чего ты хочешь? Это же музей, где находится гигантская крышка от бутылки. – Прист стащил с моей тарелки жареную мелочь. – Порадуемся хотя бы тому, что там не делают чучела из патриотов.

– Твои бабушка и дедушка жили в Массачусетсе? – спросил Лукас.

– Да, в Бостоне, – кивнула я.

– Вот и связь. – В голосе Лукаса слышалась надежда.

Алара скрестила руки на груди:

– Но ты же не предлагаешь нам и в самом деле ехать в Массачусетс из-за какой-то наклейки? Чтобы посмотреть… на что именно?

– Я согласна с Аларой, – отозвалась я. – Слишком дальний путь.

Прист снял наушники и повесил на шею.

– Когда я был маленьким, мой дед таскал меня по самым странным местам, которые ему нравились. Может, и отец Кеннеди имел такую же привычку?

– Показывать самые большие в мире пробки от бутылки? – спросила Алара.

Лукас сунул в карман монетку.

– Орудие исчезло. Андрас резвится, убивает, а мы понятия не имеем, где его искать. Так что, если тебе известно нечто, чего остальные не знают, нам ничего другого не остается.

– Пойду заплачу по счету. – Алара выскользнула из нашей кабинки.

Лукас кивнул Присту, и они потопали за ней, желая убедить, что идея поездки вовсе не плоха. Иначе нам предстояло провести десять часов в машине, постоянно выслушивая ее саркастические замечания.

Десять часов в машине.

– Элль, ты привезла сменную одежду? – спросила я.

– Найдется парочка джинсов и еще кое-какие мелочи в моем кошельке. – Элль показала на черную кожаную сумку. – Набита битком. Лосьоны, увлажнители, патентованные зубные щетки. – Она сделала паузу, когда я подняла сумку. – Косметика.

Это был намек.

– А бальное платье прихватила, чтобы соответствовать всему этому? – поддразнил ее Джаред.

Элль уперлась руками в бедра. Я сдержала улыбку и поволокла ее «кошелек» в туалетную комнату.

Прежде чем дверь за мной закрылась, я услышала голос Элль:

– Ты определенно не читал «Десять правил выживания при нашествии зомби». Правило номер один…

Когда через десять минут я вышла, Элль с кем-то негромко разговаривала. Я остановилась в узком коридорчике, что вел в зал ресторана, и прислушалась.

– Она наблюдала за тем, как он уезжает.

– Не понял… – откликнулся Джаред.

– Я имею в виду – буквально наблюдала, – пояснила Элль.

– Но ты это не всерьез?

– Я, вообще-то, не должна это говорить, тем более тебе. – Элль нервничала. – Кеннеди меня убьет.

Это верно, Элль. Прекрати болтать.

Элль всегда была на моей стороне, но она уже не в первый раз проявляла излишнюю заботу, желая защитить меня. И мне следовало об этом подумать до того, как я оставила их наедине. Я сдержала дыхание, молясь, чтобы разговор закончился.

– Так вот почему она никого не подпускает к себе слишком близко, – пробормотал Джаред.

Потому что я изломана и разбита, и починить меня невозможно.

– Если Кеннеди пугается, она всех отталкивает от себя, – отозвалась Элль. – Всегда. Но ты не можешь ей позволить…

Джаред перебил ее:

– Я все делал неправильно.

Элль немного помолчала.

– Тогда, полагаю, тебе лучше начать делать все как следует.

Я приоткрыла дверь туалетной и хлопнула ею, будто только что вышла. Они замолчали.

Слава богу!

К тому времени как я вышла из коридорчика, Джаред и Элль уже переместились к выходу из ресторана.

И стояли там, таращась в дешевенький телевизор на стене, а официантка разбиралась со счетом.

– Генри! Поскорее! Мне пора заканчивать работу.

Водитель грузовика показал на телевизор:

– Погоди-ка минутку…

Журналистка стояла перед гаражом, вокруг мигали красные и синие полицейские огни. Я не слышала, что она говорила, но мне это и не понадобилось, потому что на экране появилась фотография девушки.

Водитель грузовика бросил на стойку десятидолларовую купюру, покачал головой:

– Еще одна девушка пропала.

Ее имя было написано под снимком: Хэйли Эдвардс.

Номер шестнадцать.

Глава 6

Мертвые патриоты

Музей был закрыт. Элль прижалась к стеклу, закрываясь ладонями от света, и вгляделась внутрь.

Прист выудил из кармана два куска проволоки.

– Я предпочитаю смотреть на это как на временное препятствие.

Алара обхватила себя руками в перчатках и подошла ближе к зданию:

– Давай скорее. Я замерзаю.

За те десять часов, что мы ехали в Массачусетс, дождь превратился в снег. Я не отследила, когда именно климат Новой Англии одержал победу, потому что усталость от девятнадцати дней непрерывных мучений наконец одолела мои кошмары.

– Думаешь, кто-нибудь появится? – Алара посмотрела на пустую грязную дорогу.

Музей оказался трехэтажным зданием в стиле Тюдоров, сливочного цвета, стоял он в конце дороги, никак не отмеченной. С тех пор как мы свернули с шоссе, нам не встретилось ни одной машины.

– Сомневаюсь. – Лукас показал на медную табличку у входа.

ТОПСФИЛДСКИЙ МУЗЕЙ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ,

ТАКСИДЕРМИИ И ПАТРИОТИЗМА

ЧАСЫ РАБОТЫ: С 11 ДО 16

ВТОРНИК, ЧЕТВЕРГ И ПЕРВАЯ СУББОТА КАЖДОГО МЕСЯЦА

«ДОМ САМОГО БОЛЬШОГО В МИРЕ КОЛПАЧКА ОТ БУТЫЛКИ»

– Что это за музей, который работает всего два дня в неделю? – удивилась Алара.

Лукас постучал по оконному стеклу:

– Вот такой, битком набитый воинственной таксидермией.

Прист скрутил проволочки и сунул отмычку в замок. Элль болталась за его спиной, прикрывая от посторонних взглядов.

– Когда мы уничтожим демона и спасем мир, возьму несколько уроков, – пообещала она. – А то я вечно не могу открыть собственный замок.

– Готово! – Прист распахнул дверь перед стоящей рядом Аларой. – Алара, вперед!

Но она вскинула палец, держа возле уха телефон.

Элль схватила меня за рукав куртки:

– Пошли! Она опять заболталась.

– С кем это она?

Я не видела, чтобы Алара звонила кому-нибудь, кроме родителей.

– Понятия не имею. Но она постоянно кому-то звонит.

Внутри музей выглядел как нечто среднее между захламленной гостиной восьмидесятилетней старушки и выставкой музея естественной истории. Стеклянные витрины заполнили экспонатами времен Войны за независимость, а между витринами стояли старинные шкафы с застекленными дверцами, и в них красовалось все подряд: от карманных часов и наперстков до рожков для обуви и фарфоровых масленок.

Коллекция чучел, похоже, была единственной, что не спрятали за стекло. Олень, принаряженный в свадебное платье, стоял на задних ногах за кукольным домиком Викторианской эпохи. В крошечных комнатах застыли в классических фехтовальных позициях бурундуки с маленькими шпагами в лапах.

Элль шарахнулась от белки, сидевшей верхом на оседланной гремучей змее.

– Это никуда не годится!

Прист ткнул пальцем в странные чучела:

– Некоторым людям время девать некуда.

Алара наконец договорила и подошла к нам, по пути чуть не наткнувшись на двух белых мышей с рогами как у единорога и бобра в золоченой короне.

– Опять болтала с сестричкой? – поинтересовался Джаред.

– Когда мои разговоры станут твоим делом, я тебе обо всем доложу, – огрызнулась Алара.

– И где гигантская пробка? – Элль не слишком тактично сменила тему разговора.

– Здесь! – крикнул Лукас из соседней комнаты.

Бутылочный колпачок ограждали четыре каната.

Элль разочарованно вздохнула:

– Я думала, он больше.

Лукас постучал по красному металлу:

– Да он размером со здоровенное колесо от грузовика! А ты чего ожидала?

Элль порылась в сумочке и достала пластиковую фотокамеру.

Алара собралась было что-то сказать, но Элль взмахнула в воздухе фотоаппаратом:

– Он одноразовый. Не желаю снова слышать это ваше: «Телефоном можно пользоваться только для звонков маме!» – Она протянула мне камеру и встала перед бутылочным колпачком. – Сфотографируй меня. И я хочу такой же стикер с надписью: «Я видела самый большой в мире колпачок от бутылки».

Я поспешила сделать снимок, пока не разразилась третья мировая война.

Прист уставился на стеклянную витрину у стены.

– Можешь заодно сфотографироваться и со шнурками Джона Хэнкока, если желаешь.

Кто-то приклеил к стеклу ламинированную табличку:

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДМЕТЫ, ЩЕДРО ПОЖЕРТВОВАННЫЕ ЖИТЕЛЯМИ ТОПСФИЛДА, ШТАТ МАССАЧУСЕТС, И ИХ РОДНЫМИ

Согласно этикеткам, в витринах хранились личные вещи участников Войны за независимость: мушкеты и штыки, потрепанные флаги, треснувшие тарелки, Библия и деревянная нога. Изюминками экспозиции были шнурки Джона Хэнкока, монетка в полпенни, предположительно принадлежавшая Джозефу Уоррену, и страница из Библии Пола Ревира.

Прист показал на бесценные экспонаты:

– Эти парни были членами организации «Сыны свободы» и франкмасонами. Подпись Джона Хэнкока стояла на разных документах вроде бухгалтерских книг задолго до того, как он первым подписал Декларацию независимости. А мой дед говорил, что Пол Ревир был также и членом общества иллюминатов.

При слове «иллюминаты» Алара оглянулась:

– Это шутка, да?

Прист пожал плечами:

– Насколько мне известно, исследования моего деда всегда отличались тщательностью.

– Стоп, притормозите! – воскликнула Элль. – Никто не хочет объяснить простенькой школьнице разницу между франкмасонами и иллюминатами?

Алара ее не услышала, а Прист заговорил:

– В тысяча семьсот семьдесят шестом году иллюминаты появились…

Элль вскинула руку:

– Мне бы вкратце.

– Дед всегда говорил, что дьявол кроется в деталях. И истина тоже. – Прист застенчиво улыбнулся. – Ладно, я постараюсь. Франкмасоны и иллюминаты – это тайные общества, существующие несколько веков, но у них разные задачи. Иллюминаты хотели свергнуть существующие правительства и церкви и установить новый мировой порядок.

– Значит, иллюминаты были плохими парнями? – уточнила Элль.

– Определенно, – кивнул Лукас. – И задачей Легиона Черной Голубки было остановить их.

– А франкмасоны? Они хорошие или плохие?

Лукас усмехнулся:

– В Средние века возникла организация вольных каменщиков, которые желали сохранить свои профессиональные тайны и передавать дальше свое искусство. Так что франкмасоны – хорошие ребята.

– И зачем бы Полу Ревиру становиться членом обоих обществ?

У меня в голове не укладывалось, что патриот, который проскакал всю ночь, чтобы предупредить часовых о приближении британских частей, оказался заодно и членом общества иллюминатов.

– Иллюминатов было намного меньше, чем франкмасонов, и им приходилось прятаться от Католической церкви… и от Легиона, – пояснил Прист. – Поэтому иллюминаты просочились в масонские ложи. С тех пор там и прячутся.

– То есть они до сих пор существуют?

Я представляла себе иллюминатов в виде бородатых типов, похожих на Леонардо да Винчи, давно исчезнувших, как рыцари Круглого стола.

– Мой дед столкнулся с парочкой иллюминатов, когда учился в Йеле, – сказал Прист. – Как-то вечером он занимался в библиотеке, где хранятся редкие издания, и поймал двоих парней, которые пытались взломать шкаф. Он хотел их остановить, но они его здорово поколотили.

– А откуда он узнал, что это были иллюминаты? – насторожилась я.

Прист назидательно поднял палец с кольцом:

– По кольцам. Речь не о ерунде, что продается в Интернете, с изображениями пирамид и пентаграмм. Это были настоящие вещи. Око Провидения, окруженное Лучами Просвещенности. Учитывая эти кольца и то, что они украли, все очевидно. По крайней мере, члену Легиона.

– А что же они украли? – напряженно произнес Лукас.

– «Crimorium Verum».

– Древнейший и очень опасный гримуар… – Алара содрогнулась. – Книга черной магии. Предназначена специально для обуздания силы демонов.

– Но зачем она им понадобилась? – удивилась Элль.

Алара покачала головой:

– Представления не имею. Мне только известно, что моя бабушка не доверяла иллюминатам. Называла их демонами среди людей.

Элль подошла к последней витрине, над которой висела табличка «Современные патриоты».

– В общем, иллюминаты похожи на легионеров. Я бы предпочла остаться в компании Джона Хэнкока и патриотов. – Элль заглянула в витрину. – Поверить не могу, что все это настоящее. Такие шнурки могли принадлежать кому угодно.

Джаред нежно обнял меня за талию и показал на ближайшую настенную витрину:

– Это уж точно полная ерунда.

Под стеклом, в середине витрины, висел лист бумаги в рамке. Стихотворение на нем было якобы написано рукой Эдгара Алана По.

– Абсолютно уверен, что Алан По не пользовался шариковой авторучкой.

Мы изучали это стихотворение на курсе английской литературы год назад, и моя эйдетическая память сразу восстановила текст. Я всмотрелась в лист под стеклом, и кое-что показалось мне странным.

ОДИН

Эдгар Алан По

1829 год

Я с детских лет был не таким,

Как все, – и мир мой был другим,

Не мог, в отличие от них,

Излить поток страстей своих;

Кто я такой, не мог понять,

Печаль мою не мог прогнать,

Для счастья не было причин,

И коль любил, любил один —

В том детстве – раннею порой

В разгаре жизни штормовой,

Из всех глубин добра и зла

Мне тайна явлена была:

Будь от ливня иль ключа,

От скалы или ручья,

Света солнца надо мной,

Злата осени шальной,

Блеска молний в небесах,

Что в меня вселяли страх;

Будь то гром или гроза —

Туча застила глаза

И в небесной белизне

Ангелом казалась мне[1].

– Последняя строчка неправильная. Должно быть: «Демоном казалась мне».

Джаред посмотрел на брата:

– Полагаю, это какой-то шифр?

– Мне нужна бумага. – Лукас уже царапал что-то у себя на ладони.

Элль порылась в своем переносном комоде и откопала старый тест по истории:

– Вот!

Лукас перевернул лист чистой стороной и прижал к витрине. Он переписал последнюю строку стихотворения и принялся вычеркивать буквы по известной лишь ему схеме. Мы наблюдали за тем, как Лукас пишет слова в нижней части листа, пока он не исчерпал все варианты.

– Это не буквенный шифр.

Прист всмотрелся в стихотворение:

– Попробуй по составным частям.

Лукас проверил еще несколько комбинаций, а мы подсказывали слова с нужными буквами, даже если их не было в тексте.

– А что, если попробовать настоящий текст – с демоном? – предложила Алара.

Я снова подошла к витрине. На этот раз я визуализировала слова так, словно это были образы на картине: сосредоточилась на очертаниях отдельных букв, на очертаниях стихотворения в целом, на пустом пространстве вокруг слов… Но ничего не приходило в голову, зато я обратила внимание на этикетку над стихотворением: «Пожертвовано Рамоной Кеннеди».

Таких совпадений не бывает.

Лукас смял лист и швырнул на пол:

– Тот, кто это придумал, был повернутым идиотом.

Прист уставился в потолок:

– А может, нам нужно Орудие, чтобы прочитать послание. А оно лежит сейчас на полочке у какого-нибудь пожарного.

– Тогда мы пропали. – Джаред хлопнул ладонью по витрине.

А я не могла отвести глаз от таблички.

– Эту копию написал мой папа или попросил кого-то это сделать для него…

Почерк отличался от того, которым была написана записка, оставленная отцом двенадцать лет назад, но подделка действительно копировала стиль По.

Джаред сплел свои пальцы с моими.

– Почему ты так говоришь?

Я показала на табличку:

– В детстве я ненавидела свое имя. Но когда я на него жаловалась, мама говорила: «Наверное, мне следовало согласиться с твоим отцом». Он хотел назвать меня Рамоной, в честь его любимой группы «Рамоны».

Мама пила кофе за старым круглым столом в нашей кухне, а папа стоял перед плитой в любимой футболке и жарил блинчики.

– Рамона – редкое имя, а «Рамоны» были богами рок-музыки, – громко произнес папа, поскольку на сковороде шипел и скворчал бекон.

Мама скомкала салфетку и бросила в него, улыбаясь.

– Тебе еще повезло, что я разрешила дать ей второе имя Кеннеди.

– Но это из твоего списка! А мою бабушку звали Розой. – Папа сунул в рот кусочек бекона и подмигнул мне. – Рамона Кеннеди – было бы здорово!..

Я отмахнулась от голосов родителей, мимо меня прошла Алара. Через несколько мгновений она вернулась, неся чучело козы с русалочьим хвостом, которое стояло перед музеем. Она шагнула к витрине и закатала рукав:

– Отойди.

Элль зажала уши:

– А вдруг кто-нибудь услышит звон стекла?

Алара повернула козу рогами к стеклу.

– Как уже сказал Лукас, музей закрыт. К тому же он расположен посреди пустыря.

Джаред потянулся к козе-русалке:

– Может, лучше я…

Алара взмахнула козой, схватив ее за русалочий хвост, и отпустила точно в тот миг, когда рога ударились о витрину. На стекле появились трещины, а коза прилипла к разбитому стеклу.

– Отлично! – Джаред покачал головой, глядя на Алару. – Я мог бы и глаз лишиться.

– Но ведь не лишился.

Алара выбила стекла из-под того, что осталось от козы. Стихотворение сорвалось со стены и рухнуло на пол с несчастным чучелом.

– Чувствуешь себя немножко агрессивной сегодня, да? – Лукас поднял сломавшуюся рамку и осторожно протянул ее мне.

Лишившись поддержки, листок со стихотворением выскользнул из рамки. А за ним обнаружился другой, сложенный в несколько раз.

– Что это? – спросила Элль, когда я развернула листок.

Помятую страничку покрывали черные чернила. Дороги извивались между схематичными деревьями и домами, что напомнило мне о летнем лагере.

– Похоже на карту.

Глава 7

Соляной круг

Я узнала старый серый дом, едва увидела. Это тот самый дом, что красовался на заднем плане фотографии, которую я нашла за зеркалом, когда мы с Элль укладывали мои вещи после маминой смерти. Подробности снимка впечатались в память: отец держит меня на плечах, широкая детская улыбка на моем лице.

Дом Фэйт спрятался в лесу в миле пути по отсутствовавшей на карте гравийной дороге, вроде той, что вела к музею. Мы проехали мимо еще нескольких домов-отшельников, но ни один не забрался так глубоко в лес.

Лукас остановил джип на обочине дороги.

С одной стороны не было ничего, кроме занесенных снегом деревьев, а с другой – лес плавно поднимался, исчезая за неровным гребнем холмов.

Мы с Аларой и Элль стояли на холме. Дом Фэйт окружали высокие сосны. Без карты было бы очень трудно, а то и невозможно его отыскать.

– Я бывала здесь раньше, – призналась я.

Элль вздохнула:

– Пожалуйста, скажи, что мы не торчали в том отвратительном музее, набитом мертвыми животными, и не находили карту, которая нам совершенно не нужна! У меня украли два часа жизни, и их не вернуть!

Алара проскочила мимо нее:

– Могу поспорить, ты потратишь еще больше времени и на куда худшие вещи.

– О! – Элль потерла локоть. – Слушай, а если ты станешь немножко повежливее, это ведь тебя не убьет?

– Ага. – Алара пошла к парням, которые определяли, как лучше сквозь гору снега добраться до дома Фэйт.

– Кеннеди, – прошептала Элль, – мне надо пи-пи!

Я взмахнула рукой:

– Места хватает!

– Присмотри, чтобы никто не подошел близко.

Элль шагнула вниз с гребня и направилась к деревьям, что росли параллельно склону.

А я, глядя сквозь ветки на дом, гадала, как выглядит Фэйт Уотерс. И как долго она здесь живет? Или жила? Была ли у нее семья? И конечно, неизбежно возник вопрос: жил ли здесь и мой папа?

– Эй! – окликнула меня подруга, маша рукой из-за деревьев. – Я нашла выкошенный круг, как в «Древних пришельцах»!

Прист, Джаред и Лукас, услышав ее, обменялись удивленными взглядами. Алара покачала головой, безмолвно недоумевая: «Что теперь эта Элль выдумала?»

Джаред смахнул с джинсов снег и подошел ко мне.

– Здесь же нет пшеничного поля, Элль!

Элль вызывающе выпрямилась и одарила Джареда взглядом, говорившим: «Ты, похоже, совсем отупел!»

– Спасибо, что просветил.

Лукас первым подошел к ней. Руки он держал в карманах и потому легонько подтолкнул Элль локтем:

– Идем, покажешь.

Лукас побрел следом за Элль к небольшому каменистому выступу, который напоминал платформу, нависавшую над деревьями. У края выступа он застыл.

– Внизу что-то есть? – спросила Алара.

– Я ведь сказала! – Элль стояла рядом с Лукасом и победоносно улыбалась.

Когда мы все подошли к ним, Лукас показал на дом. Тот стоял в центре темного серого круга, будто выкошенного. Только сотворен круг был не из полегшей травы или жнивья…

– Убедились?

Алара прищурилась:

– Что это такое?

Лукас оглянулся на Джареда и Приста, не отрывавших взгляда от дома и странного круга.

– Не знаю.

Мы вернулись в машину и поехали по дороге вниз, к подножию холма. Остальную часть пути нам предстояло пройти пешком. Алара легко находила тропу между деревьями, а мы держались за ней.

Дом стоял в полумиле от дороги, а снегопад немного утих.

– Кто-нибудь еще это слышит?

Алара остановилась и закрыла глаза, прислушиваясь. Негромкий мелодичный звук плыл между деревьями.

– Думаешь, ветер? – спросила я.

– Нет.

Алара снова двинулась вперед, на этот раз быстрее.

С каждым шагом звук становился громче.

– Похоже на воздушные колокольчики, – сказал Джаред.

– И мне так кажется, – согласилась Алара.

Но прежде, чем нам удалось это выяснить, между деревьями показались серые пятна, как кусочки головоломки, рассыпанные между стволами. А через мгновение дом – и странный круг – появился перед нами.

– Как будто кто-то вырезал этот круг в снегу, – удивилась я.

– Или растопил снег… – Алара остановилась на опушке. – Это соляная линия.

Кусочки каменной соли поблескивали на земле внутри круга.

Джаред встал рядом со мной, обнял за талию.

– Когда-нибудь видели подобное?

– Даже ничего похожего.

Лукас покачал головой и повернулся к брату, но тут же отвернулся, заметив руку Джареда на моей талии.

Это не было ревностью, лишь мгновенная реакция человека, чувство неловкости, от которого он попытался избавиться.

Мне тоже хотелось от него отделаться, хотелось, чтобы между нами не было неловкости.

Мы стояли неподалеку от деревьев, прикидывая, как лучше подойти к дому. Наконец двинулись вперед, обогнули угол и увидели сотни металлических ветряных колокольчиков, что висели над крыльцом и ударялись друг о друга. Некоторые представляли собой гирлянды из крышек от бутылок, с других веревочек свисали ножи и вилки.

Джаред зажал уши:

– Она что, пытается привлечь всех духов в радиусе двадцати миль?

– В некоторых культурах есть верование, что такие колокольчики пугают духов, а не привлекают их, – возразила Алара.

Прист натянул на голову капюшон стеганой пуховой куртки и помахал электронным детектором.

– Вокруг чисто, если говорить о паранормальной активности.

– Когда у меня будет такой же электронамагниченный искатель призраков? – Элль показала на аппарат Приста и уже второй раз за день нахально исказила название полевого электромагнитного измерителя паранормальной активности.

Алара наклонилась и подхватила с земли горсть каменной соли.

– А когда ты запомнишь, как он называется?

Мы вошли внутрь соляной линии, и я наклонилась к Элль.

– Будь осторожнее, не пересекай линию круга, – шепнула я ей.

Мне не хотелось, чтобы она повторила мою ошибку.

Прист пошел по границе круга, огибая дом.

– Тот, кто тратит столько сил, чтобы напугать духов, обязан быть членом Легиона.

– Или сумасшедшим, – добавила Элль.

Прист остановился в нескольких ярдах перед нами.

– Или и то и другое.

И мы увидели надгробный камень, торчавший из снега у недавно выкопанной ямы. Кто-то приготовил могилу.

Элль задохнулась.

На камне, над округлыми буквами, сидела каменная голубка.

ФЭЙТ МЭДИГАН

1972–

ПУСТЬ ОНА СПИТ ВМЕСТЕ С ГОЛУБКАМИ

Фэйт Мэдиган – это имя из свидетельства о рождении, найденного Лукасом. Я вздохнула с облегчением. Она действительно существовала.

Пропавший член Легиона не мой отец.

Алара наклонилась к надгробию:

– Почему она пропустила «Уотерс»?

– Это первое, что я бы сделал, если бы хотел спрятаться. – Джаред сунул мою руку к себе в карман.

Элль скривилась:

– Кто копает собственную могилу?

Прист заглянул в яму:

– Тот, кто знает, что на него охотятся.

За домом хрустнула ветка.

– Это… – Я оглянулась.

Алара попятилась от могилы.

– Лает кто-то…

Огромный доберман выбежал из-за дома и замер перед нами, рыча.

Элль повернулась, чтобы удрать, но Лукас схватил ее за руку:

– Не надо! Он за тобой погонится.

– И если это будет все, что он сделает, вам повезет. – На крыльцо вышла женщина. Ее лицо скрывали складки большого капюшона оливковой парки. Она держала в руке дробовик и направляла ствол на нас. – Это частная территория. Полагаю, вы уйдете до того, как он сильно рассердится. Или я.

Доберман залаял громче, и Элль спряталась за спину Лукаса.

– Не вижу, чтобы вы спешили уйти…

Женщина сошла с крыльца, но застыла, заметив меня. Она опустила ружье и откинула капюшон, и я увидела зеленые глаза, такие знакомые.

Глаза отца возникли перед моим мысленным взором – темно-зеленые, с золотистыми крапинками, в детстве они напоминали мне рождественскую елку. И глаза этой женщины были такого же необычного цвета, миндалевидные.

– Бир! Ко мне! – Она подозвала собаку, не отрывая взгляда от меня.

Доберман умолк и подбежал к ней.

– Вы знаете, кто я? – спросила я.

Она коротко кивнула:

– Ты копия Алекса.

Моего отца.

Я больше не сомневалась, что эта женщина связана со мной родством.

– Не знаю, как вы меня нашли, но вам здесь находиться не следует. – Женщина, моя тетя, повернулась к дому. – Твоя мать этому не обрадуется.

– Моя мама умерла.

Фэйт замерла, ее пальцы сжались на дробовике.

– Кто-нибудь знает, где ты?

Я качнула головой:

– Нет.

Взгляд Фэйт обежал нашу компанию.

– А это кто?

– Мои друзья.

– Они могут подождать снаружи. – Фэйт окинула взглядом окрестности, прежде чем повернуться ко мне спиной. – Входи, раз пришла.

– Если бы не они, меня бы в живых не было! – крикнула я.

– Она никуда без нас не пойдет. – Джаред вытащил из кармана наши руки с переплетенными пальцами, чтобы Фэйт могла их увидеть.

Доберман зарычал. Фэйт щелкнула пальцами, успокаивая собаку, и стволом дробовика указала на дверь.

– Но ни к чему не прикасайтесь.

На крыльце на широких досках красовался большой символ – глаз, похожий на племенной знак.

Алара остановилась у края белого рисунка и посмотрела на Фэйт:

– Откуда ты знаешь про Око Вечности?

– Я знаю о многом, но большую часть предпочла бы забыть, – ответила Фэйт, держа дверь перед нами открытой.

Прист пихнул Алару локтем:

– А что это?

– Око Вечности – подавляющий символ, – ответила Алара. – Он ослабляет все виды зла.

Фэйт впустила нас в дом и задвинула с десяток крепких запоров на тяжелой двери. Она сбросила парку, и по ее спине рассыпались волны каштановых волос, таких же как у меня.

Дом выглядел вполне обычным. В нем не было ни соляных колец, ни ветряных колокольчиков. Из холла поднималась крутая дубовая лестница, напомнившая мне об особняке в Лильберне, и я отвела взгляд. Слева от лестницы начинался длинный коридор, из которого открытые арки вели в ряд комнат. Фэйт бросила парку на скамью с ножками в виде когтистых лап и направилась в комнату справа.

Элль последовала за ней, но застыла у входа.

– Наверное, кому-то следует знать, что в мире существуют занавески.

Моя тетя стояла у огромного эркера, тот был затянут мешками для мусора, скрепленными между собой длинными полосами серебристой клейкой ленты. На сосновом столе, единственном предмете мебели в комнате, громоздились газеты. Встроенные книжные полки занимали стены до потолка. Еще больше книг валялось на полу; одни были раскрыты, другие громоздились неровными башенками, а часть служила подставками для огромных томов.

Я всмотрелась в ближайшую кучу. Томики заговоров и заклинаний пристроились на географических атласах XVII века и книгах со странными названиями: «Кодекс Демоника», «Документы эпохи Просвещения», «Папские печати и шифры», «Кодекс Амадеуса», а заодно и альбом с репродукциями Иеронима Босха.

Фэйт отодвинула блестящий мешок и выглянула в окно.

– Как вы меня нашли?

– Карта, – объяснил Прист. – Замена строки в стихотворении была умным способом ее спрятать.

– Это идея Алекса. Я переезжаю на новое место каждые несколько месяцев, то туда, то обратно, у меня много домов. Нам была необходима система, чтобы брат всегда мог меня отыскать.

Она упомянула о моем отце невзначай, будто я с ним виделась каждый день и он вовсе не был человеком, давно бросившим меня.

– А где сейчас Алекс? – спросила Элль.

– Не знаю. – Фэйт кинула на нее недобрый взгляд и прошла мимо нас в коридор.

Бир преспокойно следовал за ней.

Через коридор мы попали в другую большую комнату, где в углу потрескивал огонь в очаге и куда доносился из кухни сладкий цветочный запах.

Алара с подозрением осмотрела комнату:

– Не похоже на обитель человека, который занавешивает окна мешками для мусора.

Я подумала о том же.

На стенах висело множество холстов с изображением апокалиптических сцен: земля лопается, открывает глубокие щели, а из щелей тянутся руки, парень в клетке, и на его спине нарисован странный символ, людей в железных ошейниках волокут по улицам. Картины будто выскочили из «Ада» Данте или из картины Иеронима Босха, что изображала тот же ад.

Также здесь висели в ряд пугающие портреты духов – с бледной кожей и злобными глазами, и еще более тревожные картины с изображениями фигур с плоскими черными глазами без зрачков. Фэйт вышла из кухни, и ее взгляд нервно заметался между нами и картинами.

Я подошла к большому холсту. На нем за прутьями клетки корчилась от боли некая фигура. От тела поднимался дым.

– Ты рисуешь? Я тоже.

Фэйт посмотрела на картину, но тут же отвела взгляд, словно не могла вынести этого зрелища.

– Надеюсь, твои работы ничуть не похожи на мои.

Прист остановился перед картиной, на которой было изображено подобие ада.

– Ты ведь кое-что из этого видела, да?

– По большей части это ночные кошмары. – Моя тетя подошла к холсту и потянула его, налегая всем весом.

Холст сдвинулся, открыл спрятанную за ним книжную полку.

– А остальные? – спросила я.

– То, чего тебе никогда не пожелаю увидеть. – Фэйт сбрасывала с полки книги по две-три зараз, пока не нашла, что искала: бронзовую дверную ручку, скрытую за стеллажом.

Фэйт повернула ручку, и стеллаж отодвинулся, как дверь.

Кладовая за ним оказалась забита от пола до потолка вещами, похожими на запасы на случай катастроф.

– Твоя тетка, без сомнения, сумасшедшая, – прошептала Элль.

Фэйт уже сбрасывала на пол клейкую ленту для герметизации помещений, веревки, батарейки и боеприпасы. Расчистив несколько футов, она потянула огромный джутовый мешок.

– Нужна помощь? – Лукас шагнул к Фэйт, и Бир зарычал. Лукас отступил назад, вскинув руки. – Успокойся, Цербер!

Моя тетка щелкнула пальцами, и доберман не спеша вышел в коридор и отправился на пост перед входной дверью. Фэйт разорвала бечевку, связывавшую горловину мешка, и на пол посыпалась каменная соль. Фэйт взяла пластиковый кувшин для молока с обрезанным верхом, воспользовалась им как ковшом, после чего промчалась вдоль окон и дверей, рассыпая соль, хотя ее там и так уже было достаточно.

– Мне очень жаль твою маму. Но тебе не следовало приходить сюда.

– Если ты нам расскажешь, что происходит, мы, возможно, сможем помочь, – произнесла Алара тем ровным тоном, который обычно приберегала для капризных духов.

Фэйт сдернула резинку со свернутой в трубку пожелтевшей газеты и связала волосы в хвост.

– Уж поверь, если расскажу, вы не станете этого делать.

– А я уверен, что станем.

Прист захватил из мешка горсть соли и закатал рукав. Потом натер солью запястье, и линии знака выступили на его коже.

Фэйт в благоговейном страхе наблюдала за тем, как на руке Приста появляется одна пятая печати Андраса. Первоначальные члены Легиона использовали ее для вызова демона, и каждый нес часть символа на своей коже; теперь же печати предстояло связать демона.

Джаред, Лукас и Алара тоже посыпали запястья солью. Их метки проявились одна за другой, и каждая представляла часть печати.

Я уставилась на собственные ботинки, пересчитывая царапины на носках. Я готова была на что угодно, лишь бы отвлечься от ненавистной зависти.

Фэйт судорожно вздохнула, повернулась ко мне и Элль.

Я не дала ей возможности задать вопрос.

– Если мы не ошиблись насчет тебя, ты в курсе, что у меня метки нет.

Элль взмахнула руками:

– Да не смотри ты на меня! У меня нет этих чертовых татушек! Я здесь ради того, чтобы моя лучшая подруга не позволила себя убить!

Моя тетя снова повернулась к настоящим членам Легиона:

– Я никогда не видела меток вместе.

– Хочешь посмотреть на все пять? – спросил Прист.

Фэйт вытянула руку над мешком с солью и натерла собственное запястье. Линии выступили на ее коже, открывая последнюю часть печати Андраса.

Я представила, как сама держу руку на месте Фэйт – и становлюсь недостающей частью головоломки Легиона, человеком, завершившим ее.

Печать демона поблекла, Прист смахнул соль с руки.

– Теперь, когда известно, что все мы на одной стороне, готов представиться: я Прист. Священник. Это мое имя, а не занятие.

Лукас не стал утруждать себя формальностями.

– Я Лукас, а это мой брат Джаред. Тебя нелегко было отыскать.

Фэйт уставилась на них так, будто только теперь осознала, что перед ней однояйцевые близнецы. Потом снова повернулась к своим запасам и принялась яростно рыться в ящике, набитом фонарями, стремительно меняя батарейки в них.

– А это идея, Лукас… – Джаред принялся ей помогать.

– А ты – мисс Волшебница, так?

– Просто Фэйт.

– А не пора ли сделать перерыв? – спросила Алара. – Мы проделали долгий путь, чтобы поговорить с тобой.

– А ты кто?

– Просто Алара.

Элль взмахнула рукой:

– Привет! А я Элль.

Я тяжело вздохнула. Нужно было произнести собственное имя, стоя перед сестрой отца, и это почему-то обращало все в настоящую реальность.

– Я…

– Кеннеди. – Фэйт перестала рыться в ящике. – Я была там, когда ты родилась.

Я не нашла что ответить. Сколько раз она видела меня прежде? Была ли хорошо знакома с моей мамой?

– У меня есть фотография: мы с папой перед этим домом. Но я тебя не помню.

– Ты была слишком мала, когда я видела тебя в последний раз. Лет пять или шесть.

– Пять. Именно пять. – Некоторые вещи навсегда врезаются в память: например, сколько тебе было лет, когда ты в последний раз видела отца. – Но почему я с тех пор ни разу тебя не видела?

Фэйт вытащила из ящика еще горсть батареек.

– Я постоянно пряталась, и твоему отцу пришлось…

– Сбежать от меня.

Лицо Фэйт затуманилось.

– Алекс сделал то, что должен был сделать.

На моих глазах выступили слезы, но моя тетка уже вернулась к своему занятию.

Лукас заметил мою реакцию и вмешался:

– Мы сюда явились не для того, чтобы заполнить пробел в фамильном дереве Кеннеди. Ты должна кое-что знать. Если не считать тебя, то мы четверо – это все, что осталось от Легиона.

– А остальные четверо – наши родные – умерли в одну ночь, два месяца назад, – добавила Алара.

– Моя мама тоже, – уточнила я.

– Но при чем тут Элизабет? Мать Кеннеди не была частью Легиона. – Фэйт подчеркнуто произнесла каждое слово, будто услышала величайшую нелепость.

– Демон ошибся, – сказал Лукас, прикрывая брата.

Джаред уставился на собственные руки. Никто, кроме Лукаса и меня, не знал, что невинные поиски Джаредом членов Легиона привели Андраса к их дверям. И для него было болезненным любое упоминание о наших родных.

А я после того, что сделала, поняла тяжесть подобной вины. Одна ошибка может ощущаться как десять тысяч. Я чувствовала это каждую минуту каждого дня.

Прист потянул за шнурки своего капюшона.

– Это напоминало казнь. И мстительные духи Андраса с тех пор охотятся на нас.

– Потому мы и приехали, – подытожила я. – Нам нужна твоя помощь.

Фэйт посмотрела на нас:

– Вы не понимаете, чему противостоите. Это битва, которую вам не выиграть. Так что рассредоточьтесь и исчезните, как я. Пока не поздно.

– Поздно! – Слова вырвались раньше, чем я успела подумать. – Андрас на свободе.

Фэйт встряхнула головой, отказываясь понимать.

– Очень легко принять какую-нибудь демоническую сущность за самого демона. Андрас не может вырваться из тюрьмы, в которой заперт. Это трудно объяснить, но существует особый страж…

– Ты имеешь в виду Орудие? – Прист извлек из кармана тетрадь и нашел страницу с рисунком.

Фэйт подошла ближе.

– Я никогда его не видела, только одну часть.

– Ту, которую отдала Дариену Ширсу? – спросил Лукас.

Фэйт медленно повернулась к нему:

– Где ты слышал это имя?

– От духа Дариена. Мы малость поспорили с ним в тюрьме. – (Алара рассматривала мою тетку, наблюдая за реакцией Фэйт.) – Он сказал, что цилиндр ему дала женщина – это была последняя часть Орудия – и просила его сохранить вещицу.

– Ширс сказал, что это его шанс на освобождение, – добавил Лукас.

Тетя в ужасе уставилась на нас.

– Ты и моя бабушка были единственными женщинами в Легионе, – напомнила Алара. – Это ведь ты отдала ему цилиндр, правда?

– Вы не узнали бы об этом, не отыскав его. – Глаза Фэйт распахнулись. – Где он? Вы же представления не имеете, на что способно это устройство!

Мне очень не хотелось говорить ей то, что было необходимо сказать.

– Я собрала его в единое целое.

Глава 8

Кровь ангелов

– Значит, Андрас на свободе… – Фэйт обессиленно прислонилась к стене, ее плечи поникли. – И часы тикают.

– До каких пор? – спросил Прист, когда Фэйт отвернулась.

– Андрас откроет ворота и пригласит всех демонов на вечеринку здесь, в нашем мире. – Фэйт сдавленно рассмеялась.

– И как его остановить? – спросил Джаред.

Фэйт глубоко вздохнула и потерла шею.

– Андрас не мстительный дух, которого можно уничтожить соляным кругом. Он князь ада. Воплощенное зло. Он везде и нигде, и он обязательно найдет нас.

– Но нас, членов Легиона, теперь пятеро, так что шанс есть, – возразил Прист.

Фэйт одарила его затуманенным взглядом:

– Ты действительно думаешь, что я уравниваю ваши шансы против демона?

Лукас достал из кармана куртки тетрадь:

– Папа всегда говорил, что Легион станет в разы сильнее, если все пятеро членов соберутся вместе.

Фэйт покачала головой:

– По-твоему, у нас есть особая сверхсила?

– Конечно нет. – Лукас нахмурился.

Фэйт вздохнула:

– Когда члены Легиона собираются вместе, они могут воздвигнуть защитный барьер. Священники использовали магию гримуаров и печати, чтобы в течение веков защищаться от зла. И барьер основан на тех же принципах, но он не позволит нам уничтожить Андраса. Он лишь не даст ему причинить зло нам самим.

– Только и всего? – Прист поковырял серебристую клейкую ленту на своих наушниках. – Но мы собрались все вместе, и это создает… некое силовое поле?

– Мне жаль, если вы надеялись на большее. Но мы ведь говорим не о том, чтобы поймать взбесившуюся собаку и утопить ее в пруду. – Фэйт остановилась перед Пристом и заглянула ему в глаза. – Ты вообще знаешь историю Легиона? Знаешь, что случилось в ночь, когда наши предки-легионеры призвали Андраса?

– Маркус Локхарт начертил Капкан Дьявола. Но он ошибся, и они потеряли власть над Андрасом. – Прист говорил так, будто пересказывал фантастическую историю. – Мы знаем все, кроме того, что случилось с тем ангелом.

Моя тетя застыла на месте.

– Ваши родные не слишком много вам рассказывали.

Алара засунула большой палец за кожаный пояс с инструментами.

– Почему бы тебе не рассказать нам остальное?

Фэйт вернулась к потайному хранилищу за книжными полками и принесла книгу в коричневом кожаном переплете с золотым тиснением.

– Это твой дневник? – с надеждой спросила Алара.

– Конечно же нет, – отмахнулась Фэйт. – Тот, кто вынужден долго прятаться, слишком хорошо знает, что нельзя держать при себе вещи, которые невозможно заменить. Эта книга принадлежала моему отцу. Он ее унаследовал в ужасном состоянии, так что самые старые записи переписал заново. Но он умер, не закончив, однако успел сделать самое важное: восстановил записи о той ночи, когда был призван Андрас.

Прист выпучил глаза, а Алара задержала дыхание. Это была та часть истории, которой никто из нас не знал, – недостающие кусочки головоломки, – и они записаны на страницах книги, которую держала в руках моя тетя.

– Что конкретно вам рассказали? – уточнила Фэйт.

– В моем дневнике есть наброски плана. – Лукас показал тетрадь.

Джаред засунул руки в карманы.

– Мой написан после того, как все пошло наперекосяк. Всякое о том, что тварь сорвалась с привязи, и Маркус обвинил всех в том, что случилось с ангелом. Он сказал, что ее кровь – на их руках.

– Похоже, она погибла в ту ночь, – добавила Алара.

Фэйт посмотрела на нее:

– Ангелы не умирают.

– Откуда тебе знать? Ты с ними встречалась? – огрызнулась Алара.

Фэйт положила книгу на самую высокую стопку, чтобы мы все ее видели.

– Вам следует самим прочитать. Опасно ввязываться в войну, ничего не зная о враге.

15 декабря 1776 года

Натаниэл Мадиган

Я пишу это и боюсь, что Господь никогда не простит нас за то, что мы сделали. Я знаю, что сам никогда себя не прощу. Но ошибки этой ночи необходимо записать, даже если наши грехи невозможно загладить.

У него была лишь одна свеча, потому нечего удивляться, что рука Маркуса подвела его. Джулиан читал гримуар, а мы пятеро произносили слова, вызывающие демона. В самых мрачных фантазиях я не смог вообразить, что увижу подлинное лицо зла – существо, которое ни человек, ни зверь, но что-то среднее.

Маркус подготовил круг вызова ангела, и мы призвали ангела Анарель, чтобы справиться с тварью. Она появилась, и ее потрепанные крылья напоминали скрюченные пальцы старухи. Ярость Анарель превосходила даже ярость самой твари. С чертами, словно вырезанными из прекрасного камня, она совсем не походила на крылатых защитников, изображенных на потолках богатых городских церквей. Она гневалась из-за того, что ее вызвали. А демон, в отличие от ангела, веселился.

Джулиан заговорил первым, без страха глядя на тварь.

– Андрас, Владыка Разлада, мы призвали тебя, чтобы ты выполнил наше приказание во имя Господа. Мы повелеваем найти людей, которые называют себя иллюминатами, и…

Демон засмеялся:

– Ты осмеливаешься приказывать мне? Я управляю шестью тысячами легионов в Лабиринте, а вы стоите передо мной, пять человек, и этот… – он с отвращением посмотрел на ангела, – этот отброс, и считаете, будто у вас достаточно сил, чтобы управлять мною?

Ангел ответила твари бесцветным голосом:

– Я не в первый раз приказываю тебе, Андрас. Или в первый раз, когда тебе придется склониться перед моей волей.

И в это мгновение случилось все сразу.

Андрас пересек круг и заглянул в глаза Маркусу.

А потом вошел в тело нашего друга, и грудь Маркуса расширилась, будто он сделал очень глубокий вдох. Его спина напряглась, он выпрямился так, как не может выпрямиться человек.

Когда Андрас заполнил его, Маркус повернулся к ангелу, и его шея щелкнула, словно одеревенела от нескольких дней сна. Сверкающие черные глаза демона заменили зеленые глаза Маркуса.

Маркус открыл рот и обратился к нам чужим голосом:

– Мне бы следовало поблагодарить всех за то, что пригласили меня в ваш мир. Лабиринт Дьявола переполнен, новых душ слишком мало. Я нуждаюсь в собственном пространстве. – Он обернулся к Анарель, чьи страшные потрепанные крылья то возникали, то исчезали в мигающем огне свечи.

Она выхватила из-за пояса меч, местами чистый, местами покрытый темными пятнами.

– Убить тебя – для меня честь. И за это я буду вознаграждена.

Константин шагнул вперед, держа в руках четки и Библию.

– Маркус ни в чем не повинен, им овладело темнейшее зло. А ты ангел, посланница Господа.

Крылья ангела покрылись рябью, она повернулась к Константину с тем же отвращением, с каким смотрел демон.

– Посланник? Вы так думаете? Я солдат отца, которого вы не знаете. Я предана ему, не вам. Грехи человека превосходят грехи демонов в аду. – Ангел взмахнула мечом. – Среди вас нет невинных!

В полном отчаянии Константин принялся начитывать текст обряда экзорцизма. Джулиан, знавший обряд наизусть, сорвал с шеи распятие и присоединился к товарищу:

Изгоняю тебя, нечистый дух,

вместе со всеми сатанинскими силами врага,

с каждым призраком ада,

со всеми твоими павшими помощниками;

именем Господа нашего Иисуса Христа!

Ангел стремительно бросилась на демона в теле Маркуса, направила на него меч. Другое лезвие, несоизмеримо меньшее, выкованное из стали человеком, возникло в руке Винсента.

И простой кинжал пронзил сияющую кольчугу на груди Анарели.

Анарель остановилась, и на пол церкви хлынула черная, как уголь, кровь.

Винсент уронил кинжал.

Человек, убивший ангела.

Именно так назовут его в книгах, написанных через сотни лет.

Андрас откинул голову, он судорожно дергался, а Константин и Джулиан уверенно начитывали слова ритуала.

Ангел одной рукой зажала рану, а другой что-то достала из-под лат на груди. Она подняла предмет над головой, но за крыльями не было видно, что это.

– Из бездн ада возник ты и в тюрьму между тем миром и этим будешь изгнан. Там и собирай свой легион, Андрас. Обратно в ад я могла бы отправить тебя, лишь ободрав с тебя шкуру, как с тех зверей, что тебе служат.

Ослепительный свет обжег мои глаза.

– Этим ключом я открываю двери твоей тюрьмы, – произнесла ангел, зажимая свою рану.

Пронзительный вопль вырвался из горла Маркуса, и я едва не оглох.

Я отвернулся и зажал уши, понимая, что, если доживу до утра, этот звук будет преследовать меня ежеминутно.

Пусть черная голубка несет тебя… и всех нас.

Я закрыла книгу и вернула ее моей тете:

– Спасибо, что разрешила нам прочитать.

– К несчастью, на этом история не кончается.

Фэйт расхаживала перед нами взад-вперед, останавливаясь на одном и том же месте каждый раз, когда разворачивалась.

– Есть продолжение? – прошептала Элль.

– Легион в ту ночь вернулся в Ватикан. Но когда папа узнал, что они потеряли власть над Андрасом и не сумели добраться до членов общества иллюминатов, он объявил их врагами Церкви. Члены Легиона хорошо знали, что значит быть отлученными от Церкви священниками. Поэтому они сбежали из Ватикана через подземные ходы. И прихватили с собой «Diario di Demoni» – тайные книги ватиканских экзорцистов.

– Записи экзорцистов? – спросила Алара. – Похоже, это было неудачное решение.

– Нет. Умное. – Фэйт зашагала быстрее. – Никто не знал о демонах больше, чем экзорцисты Католической церкви, а «Demoni» были заполнены свидетельствами из первых рук.

– А они пытались изгнать Андраса? – спросила Элль.

Моя тетя нахмурилась, глядя на нее.

– Это же Андрас, – шепнул Лукас.

Элль округлила глаза:

– Какая разница? Его здесь нет, так что обидеться он не сможет.

Фэйт немного подождала, убеждаясь, что Элль не брякнет новой глупости, и продолжила:

– В «Искусстве войны» сказано: «Чтобы познать твоего врага, ты должен стать твоим врагом». Если вы хотите уничтожить демона, вы должны узнать о демонах все. Согласно «Diario di Demoni», демоны хотят жить в аду не больше, чем мы. Им нравится здесь, у нас.

Лукас покачал головой:

– А хорошие новости есть?

Моя тетя не обратила на него внимания, затерявшись в собственных мыслях.

– Но когда демоны пересекают границу, они недостаточно сильны, чтобы принять свою истинную форму.

– Мне не нравится, к чему все идет, – пробормотал Прист себе под нос.

– Пока демоны не сожрут достаточно душ, чтобы восстановить силы, они нуждаются в человеческих телах и захватывают их.

– Сожрут? – Элль поморщилась.

– Демоны питаются насилием, поэтому они соблазняют людей, убеждая их убивать друг друга. Если некто достаточно нагрешил, то после смерти или самоубийства, что часто случается с солдатами дьявола, демон пожирает его душу.

Я подумала о мальчике, командире скаутов, который убил свой отряд, и о пожарном, который поджег дома соседей. За прошедшие девятнадцать дней большинство серийных убийц кончили самоубийством.

Фэйт посмотрела на холсты в соседней комнате:

– Если Андрас откроет врата ада, люди, чьи души не проглочены демонами, или те, чьи тела они не захватили в качестве временных жилищ, будут порабощены или подвергнутся пыткам и мукам ради забавы демонов.

Я подумала о своих ночных кошмарах и об образах на картинах Фэйт.

– Наш мир превратится в новый ад.

Лицо Джареда окаменело.

– Мне это не нравится.

– Но если у тебя нет волшебной палочки или магического Сосуда, тебя никто и спрашивать не станет, – заключила Фэйт. – Магический Сосуд – это единственная тюрьма, которая может удержать Андраса.

– И где нам найти Сосуд? – спросила я.

Никто до этого даже не упоминал о Сосуде, и это показалось мне странным. Джаред, Лукас, Прист и Алара слушали, ожидая ответа Фэйт.

Моя тетя посмотрела на всех по очереди с таким выражением, словно перед ней полные идиоты.

– Понятия не имею. Это вы его потеряли.

– Она говорит об Орудии! – сообразил Прист.

Фэйт кивнула:

– Без него невозможно остановить Андраса.

Лукас встал перед Фэйт до того, как она снова принялась вышагивать туда-сюда.

– Но как нам помешать ему открыть ворота?

Фэйт долго молча смотрела на него, и в ее зеленых глазах, так похожих на глаза моего отца, светилась печаль.

– Когда он окрепнет – никак.

Глава 9

Пули и бир

Дверь чулана закрылась за Фэйт, а через секунду захлопали двери наверху, одна за другой, как падающие костяшки домино.

Бир припал к полу у основания лестницы и угрожающе зарычал.

Фэйт бросилась к окнам, проверяя линии соляной защиты. Когда она обернулась, по ее лицу текла кровь.

– Ничего не нарушено.

Лукас выхватил из-за пояса джинсов пистолет для пейнтбола. Но вместо краски в шариках был коктейль со святой водой, приготовленный Аларой.

– Я проверю наверху.

Алара помчалась за ним, перепрыгивая через ступеньку.

Фэйт показала на площадку лестницы:

– Бир! Искать!

Доберман взлетел вверх по ступеням.

– Как бы мне раздобыть такую же собаку?

– Потрать пять лет на обучение, будет такая же.

Фэйт кулаком ударила по кнопке на стене. Противопожарные устройства над нами зашипели, с потолка хлынул дождь соленой воды.

Свет замигал, тяжелые засовы на входной двери стремительно отодвинулись один за другим, а потом закрылись снова, в обратном порядке.

– Наверху ни одна соляная линия не нарушена! – крикнула с верхней площадки лестницы Алара.

Моя тетя ногой отбросила угол домотканого коврика на полу и быстро подняла половицу. Под ней обнаружилось некое модифицированное оружие, как из видеоигры. Фэйт передвинула переключатель рядом со спусковым крючком, и над мушкой загорелись зеленые огоньки.

Глаза Приста расширились.

– Ух ты! Крутая штуковина!

– Это оружие для управления толпой… – начала Фэйт.

– Да это же автомат для контроля над толпой, с лазерным прицелом, взрывающий воздух! – восторженно договорил за нее Прист. – В военных играх его называют Карателем.

Джаред вытер глаза рукавом.

– Мне плевать, как его называют, лишь бы работало.

Соленая вода лилась из разбрызгивателей, затапливала первый этаж и покрывала все мутной пленкой.

– Там ничего нет.

Лукас спускался вниз вместе с Аларой.

Бир обогнал их. Но когда пес достиг последней ступеньки, он застыл, и Лукас едва не наткнулся на него. Бир не мигая смотрел на потолок, из его горла вырывался низкий рык.

– Наверное, ему не нравится соленый душ, – предположила Алара.

Фэйт проследила за взглядом добермана и подняла оружие:

– Не в этом дело.

Лампы в доме одновременно вспыхнули.

Я ожидала, что они начнут мигать. Но вместо этого они сменили цвет с тускло-желтого на темно-алый.

– Что происходит?

Элль повернулась вокруг себя; ее кожа окрасилась в тот же кровавый оттенок, как и все в комнате.

Красные пятна смещались в поле моего бокового зрения, будто засвечивалась фотопленка, которую слишком рано достали из закрепителя. Полосы вишневого цвета ползли вниз по стенам, как кровь. У меня все сжалось внутри, я попятилась.

Прист схватил меня за локоть.

– Это что, полтергейст? – Я помнила, как несколько месяцев назад мой дом словно взбесился.

– Нет. – Алара покачала головой, не сводя глаз со стен. – Визуальная охота.

Комната накренилась, и Фэйт схватилась за перила лестницы.

– Дом был чистым, пока вы сюда не явились. Что вы с собой принесли?

– Ничего, – ответила я.

Разбрызгиватели чихнули, из них вылетели последние капли соленой воды.

– Никакой мстительный дух не смог бы войти в мою дверь, не будь он связан с кем-то из вас!

Эти слова едва успели слететь с губ моей тети, как наверху забили часы. Через секунду включился таймер плиты в кухне, а дверной звонок отчаянно зазвонил.

– Вы приехали ко мне сразу из музея? – Фэйт перекрикивала шум.

Лукас крепко потер глаза.

– Да!

– А там, внутри? Вы что-нибудь трогали?

Джаред наконец отвел взгляд от кровоточащей стены.

– Конечно трогали. А как, ты думаешь, мы нашли карту?

Тетя прошлась по коридору, по лодыжки в соленой воде.

– Карта не могла навести на след. Я сама ее сделала. А еще что-нибудь?

Прист пожал плечами:

– Гигантский колпачок от бутылки, и я, возможно, прикасался к нескольким дохлым белкам с мечами.

– Но вы ничего оттуда не вынесли?

– Нет! – Прист уже сердился.

– Э-э… – с запинкой начала Элль. – Я ничего не брала. Но я кое-что нашла на полу.

Она подняла рукав. На запястье сверкал золотой браслет в стиле ар-деко.

– Снимай! – Фэйт протянула руку, и Элль послушно сняла безделушку.

И сразу же дверной звонок прекратил звенеть, в комнате стало тихо. Лампы перестали мигать, а красные полосы на стенах поблекли, сползая с потолка.

Элль испустила протяжный вздох:

– Кончилось.

Джаред, Лукас, Алара и Фэйт без особой уверенности осмотрели комнату.

– Никогда нельзя выносить чего бы то ни было из подобных мест! – возмутилась Алара. – Музеи почти так же дурны, как гаражные распродажи. Могу поспорить, что половина покупателей тамошнего барахла потом мучается от преследования духов.

Я и подумать не могла, что духи станут гоняться за вещами, а это значило, что и Элль не имела об этом ни малейшего понятия. Мой личный опыт ограничивался диббуками – вместилищами, в которых были заперты бесплотные духи, то есть реальной версией ящика Пандоры.

Потолок и верхние две трети стен снова стали белыми, и алые пятна сползали все ниже к полу. Бир рычал, сосредоточившись на линии воды вдоль плинтусов. Когда красные пятна просочились в воду, залитый коридор превратился в Красное море. Краснота расползлась по воде, как масляные пятна, двигаясь неестественно быстро.

Джаред прошлепал по коридору:

– Нужно сжечь браслет. Может, это не уничтожит демоническую сущность, но, возможно, изгонит ее.

Он нашел стальную миску, наполненную батарейками, и опустошил ее.

Фэйт ужаснулась:

– Окна осыпаны солью, и вокруг дома соляной круг! Дух заперт здесь, с нами! Нам нужно выйти из дома!

Едва она договорила, стена затрещала, и рядом с входной дверью змеей поползла щель, а ворчание Бира превратилось в злобный рык. Штукатурка взорвалась, из стены вылез толстый черный провод.

– Уйдите из воды! – завопил Лукас.

Прист схватил Элль за талию и прыгнул на лестницу, увлекая девушку за собой.

Джаред стоял в коридоре, внимательно глядя в комнату. Все его тело напряглось. Наконец он убедился, что мы стоим достаточно высоко на лестнице, в безопасности. Он подпрыгнул, схватился за перила и повис сбоку от ступеней.

Фэйт, разбрызгивая воду, подбежала к нам.

– Хватайся за руку! – Алара потянулась к ней.

И только их пальцы соприкоснулись и один ботинок тети встал на ступеньку, провод изогнулся, как гадюка. Он плюхнулся в воду, ударил фонтан искр.

Электричество побежало по воде, а соль действовала как мощный проводник.

Сила тока швырнула Фэйт вперед, ее тело ударилось о деревянные ступени. Она застонала и перекатилась на бок, схватившись за запястье.

Алара опустилась на колени и помогла ей сесть.

– Мы должны поскорее убрать браслет из дома.

Провод раскачивался над водой, потом снова ударил.

– Мне нужна твоя сумка. Можешь все из нее вытряхнуть? – Фэйт показала на кошель с солью, заткнутый за оружейный пояс Алары.

Алара высыпала соль и протянула кошель Фэйт:

– Что ты собираешься делать?

– Я не уверена, что это сработает.

Тетя положила золотой браслет из музея в кошель и крепко затянула шнурок здоровой рукой.

– Бир! Ко мне!

Доберман подошел к ней, ожидая следующей команды.

Фэйт показала на окно, закрытое мешками для мусора:

– Надо выбить стекло.

Алара вытащила из-за пояса брюк карго пистолет для пейнтбола:

– Этим?

Тетя повернулась ко мне:

– Ты хороший стрелок?

– В окно попаду.

– Дай Кеннеди Карателя, – сказала тетя Присту.

Он поднял тяжелое ружье:

– Оно ведь у меня. К тому же у этой штуковины наверняка сильная отдача.

Фэйт бросила на него тяжелый взгляд:

– Моя мать говаривала, что на девушек следует смотреть, но их не следует слушать. А я говорю: на нас следует смотреть и нас следует бояться. Отдай ружье Кеннеди!

Прист протянул мне автомат, и моя тетя быстро объяснила мне главное. Патроны наполнены святой водой и каменной солью. Чтобы выстрелить наверняка, мне следовало лечь на живот, как это делают снайперы, и палить с лестничной площадки.

Провод снова раскачивался над водой, в нескольких футах от лестницы.

– На счет «три», – сказала Алара, когда мы обе прицелились. – Раз… два… три!

Я нажала на спусковой крючок. Приклад Карателя заколотил мне в плечо, удар за ударом. Стекло в раме разлетелось, и обрывки черного пластика поплыли в воздухе.

– Довольно! – крикнула Фэйт.

Я прекратила стрельбу, но мои мышцы еще какое-то время дрожали, а грохот выстрелов звучал в ушах.

Фэйт наклонилась и дала Биру кошель. Доберман сжал его в зубах и замер, ожидая. Фэйт достала из кармана маленький металлический фонарик и направила его луч на скамью в коридоре. Бир насторожился, его взгляд не отрывался от Фэйт.

– Прыгай! – приказала она.

Доберман прыгнул с лестницы. Он приземлился на скамью и повернулся к Фэйт в ожидании нового приказа.

На этот раз она направила луч фонарика на обеденный стол перед окном, которое мы разбили:

– Прыгай!

Пес напружинил лапы, сосредоточился на бледном пятне света в центре стола. Я задержала дыхание, когда он прыгнул. Лапы Бира ударились о дерево, он заскользил по столу.

Моя тетя не теряла зря время. Она направила луч на окно и на двор за ним.

Стена в столовой затрещала, на свободу выбирался еще один провод.

Фэйт не колебалась:

– Унеси это наружу, Бир!

Доберман собрался и пулей полетел к осколкам стекла, торчавшим из рамы. Гибкое тело Бира скользнуло между стеклянными зубьями – и пес исчез в темноте.

Электрические провода изогнулись и застыли в воздухе. К этому времени вода уже пропитала все: не только пол, но и лестницу, на которой мы стояли. Провода немного попятились, их черное пластиковое покрытие пульсировало, будто внутри бились паранормальные сердца.

Я задержала дыхание.

Провода камнем рухнули в воду, а цвет воды начал блекнуть.

– Должно быть, Бир пересек соляной круг, – решила Фэйт. – Он унесет кошель в лес и там оставит, как я его учила. – Она прислонилась к стене и медленно вздохнула. – Вам повезло, что за этот браслет зацепился случайный мстительный дух, а не сам Андрас, иначе все было бы гораздо хуже.

Джаред посмотрел на воду на полу.

– Как думаешь, теперь она не опасна? – спросил он Приста.

Прист бросил в затопленный коридор кружок железа холодной ковки. Ничего не случилось, он спрыгнул, и его зеленые кроссовки «Найк» погрузились в воду.

– Порядок.

Он открыл дверь подвала и погнал воду вниз по ступенькам.

– Ты как? – Джаред стоял передо мной, с влажными глазами и тревогой во взгляде.

Я лишь кивнула, а Джаред опустился на колени перед Фэйт и осмотрел ее запястье.

– Все в порядке! – Она оттолкнула его руку. – Наверху есть полотенца, вторая дверь налево.

Моя тетя спустилась и побрела по воде к кладовой. Она откопала средства первой помощи, заваленные грудой необходимых вещей, включая инструменты дантиста и военно-полевой набор для наложения швов на раны. Взяла коробку с патронами, но та выскользнула из пальцев, и все рассыпалось по полу. Один заряд докатился до моего ботинка, и я его подняла.

Но это был не соляной шарик.

Это была настоящая пуля.

– Пули не останавливают демонов. – Алара подняла другой заряд и протянула его Фэйт. – Тебе бы лучше зарядить все соляными шариками.

– Спасибо за совет, – ответила Фэйт. – Но я не для демонов это приготовила.

По моей коже побежали мурашки.

Паранойя Фэйт отмечала здесь все: от ветряных колокольчиков и соляного круга до груды запасов и апокалиптических картин – и проявлялась в каждом ее поступке. Но все же до этого момента тетя казалась мне достаточно разумной.

А может, это не так?

– Хочешь сказать, что намерена кого-то подстрелить, Фэйт? – спросила я, боясь ответа.

Она ведь была моей единственной связью с Легионом и с отцом, как бы сильно я его ни ненавидела. С эксцентричностью, асоциальностью и паранойей я бы смирилась, лишь бы тетка не оказалась совсем сумасшедшей.

Тетя забинтовала ожог и отправилась в кухню. Но на пороге остановилась:

– На меня охотится не только тот демон.

Глава 10

Теория заговора

– Лучше ее не беспокоить, – сказала я, когда тетя исчезла в кухне. – Она выглядит гораздо встревоженнее, чем в первые минуты знакомства с нами.

– Если под словом «встревоженная» ты подразумеваешь «сумасшедшая», я с тобой согласна. – Алара села на ступеньку.

– Она постоянно в бегах, переезжает из дома в дом уже больше десяти лет, – встал на защиту Фэйт Прист. – Конечно, это на нее повлияло.

Джаред покачал головой:

– Тут что-то большее. Она заряжает ружье пулями.

Бир просунул голову в разбитое окно эркера. Алара свистнула, и доберман запрыгнул в дом и подошел к ней. Пес уселся рядом с Аларой, и она почесала его за ухом.

Элль посмотрела на дверь кухни:

– Может, нам уйти? По-моему, она не хочет, чтобы мы оставались.

– Мы не можем. – На верхней площадке лестницы появился Лукас и бросил нам через перила несколько полотенец. – Фэйт – пятый член Легиона. Если она не захочет помочь, нам необходимо узнать все, что ей известно об Андрасе. – Он вытер волосы поблекшим серым полотенцем. – И от чего она сама прячется.

Элль скомкала полотенце и бросила в Лукаса:

– От демона. Даже я это знаю.

Лукас поймал полотенце одной рукой и улыбнулся Элль.

– Андрас на свободе меньше месяца. Тетя Кеннеди прячется уже много лет.

– Значит, придется дождаться, пока она созреет для ответа, – подытожил Прист; на его голове все еще висело полотенце.

С кухни раздался громкий звук, будто кто-то ударил друг о друга две тяжелые кастрюли.

– Ох нет! – воскликнула я.

Прист первым очутился в кухне – и чуть не упал, поскользнувшись. Пол устилали черные мешки для мусора, а на них валялось с десяток медвежьих капканов.

– Осторожнее!

Фэйт стояла возле кухонной раковины, в толстом резиновом фартуке и желтой резиновой перчатке на здоровой руке.

Цветочный запах, который я уже чуяла раньше, стал удушающим.

– Это что, зимоцвет? – спросила Алара.

Тетя подошла к капкану с жестянкой из-под супа в руке и намазала зубья липкой розовой жидкостью, похожей на малиновое желе.

– Ты умная девочка. Большинство людей не узнали бы его.

Алара протянула руку, чтобы никто из нас не приближался.

– Фэйт, люди не случайно называют это растение бушменским ядом. Если варево прольется, сок убьет тебя.

Тетя окунула кисть в жестянку и намазала следующий капкан:

– Значит, мне следует быть внимательнее.

Элль приподнялась на цыпочки, чтобы видеть лучше.

– Да, но что ты собираешься делать?

– Защищать нас.

Фэйт завернула первый капкан в пластиковый мешок и вынесла наружу, потом унесла и остальные, по одному.

Мы наблюдали, как она расставляет отравленные капканы по периметру дома. Джаред предложил помощь, но Фэйт отказалась. Я сдерживала дыхание каждый раз, когда она разворачивала очередную ловушку.

Потом Фэйт вернулась в дом, и Прист не стал терять время.

– Свинцовые пули и медвежьи капканы? Они не защитят от демона. От кого ты на самом деле прячешься, Фэйт?

Когда Фэйт поняла, что все мы ждем ответа, она откровенно изумилась:

– Вы действительно не знаете?

– Так скажи нам, – подтолкнула ее Алара.

– От иллюминатов!

Прист даже попятился.

– Ты уверена, Фэйт? – засомневался он. – Я думал, мой дед – последний член Легиона, который их видел, а это случилось больше сорока лет назад.

Моя тетя сжала губы и тяжело сглотнула, собираясь с духом.

– Если они снова меня похитят, я буду требовать установления личности. Но они ведь меня допрашивали три дня, значит считали, что не ошиблись.

Несколько мгновений никто из нас не мог ни пошевелиться, ни произнести хоть слово.

– Но почему они тебя похищали? – наконец спросила Алара. – Что хотели узнать?

– Кое-что, чего они не узнают. Что я унесу с собой в могилу. Но когда это случится, я прихвачу с собой несколько этих ублюдков.

– Если Андрас откроет ворота, я уверен, он убьет их всех, – успокоил Лукас. – Понимаю, это рискованно, но если ты нам поможешь, мы, возможно, сумеем его остановить.

– Я не собираюсь помогать вам совершить самоубийство. – Фэйт напряглась. Она смотрела с упрямством, давая понять, что не передумает.

– Я займу твое место, – машинально сказала я.

Фэйт резко повернулась ко мне:

– Это совсем не так работает, Кеннеди! Мой долг останется со мной, пока я не умру или не передам его преемнику.

– Так передай его мне!

Если кто-то и должен взять на себя пожизненную обузу защиты мира от демонов и духов, так это я.

Тетя побледнела:

– Твой отец никогда не хотел, чтобы ты в это впуталась.

Меня обожгло гневом.

– Мой отец бросил меня! Он не потрудился явиться, даже когда умерла мама! Мне наплевать, чего ему хочется, я и так уже во все впуталась!

Фэйт смотрела на меня, словно лишившись дара речи. Наконец она сказала:

– Он ошибся, Кеннеди. Но есть кое-что, чего ты не знаешь. И я не стану направлять его единственное дитя на опасный путь.

– А позволить Андрасу набраться достаточно сил, чтобы открыть ворота, – это не опасно для меня?

Фэйт сняла желтую перчатку и бросила в раковину, потом молча прошла мимо меня, но у двери остановилась:

– Твой отец не тот, кем ты его считаешь, и даже если на меня обрушатся небеса, я не навлеку на тебя это ужасное проклятие!

Я стояла перед дверью спальни Фэйт и набиралась храбрости. Мне так нужно о многом ее спросить, и, возможно, она бы сумела ответить.

Но едва я подняла руку, чтобы постучать, дверь открылась.

Моя тетя стояла в джинсах и фланелевой рубашке, волосы были заплетены в косу, которая спадала на спину. Один-единственный взгляд на ее спальню подсказал мне, что это вариант пижамы, придуманный Фэйт.

На потолке над кроватью с четырьмя столбиками для балдахина обнаружилось Око Вечности, зажатое между доходившими до потолка металлическими полками. Те были набиты всякой всячиной: от пластиковых бутылок из-под молока, наполненных святой водой, и керамических банок с каменной солью до потрепанных дорожных атласов и гигантских распятий, которые выглядели так, словно висели прежде на церковных алтарях.

На нижней полке тетя сложила столько оружия, что хватило бы для вооружения небольшой деревни. Я прикинула, сколько ружей заряжено пулями вместо соляных шариков. Бир спал у полок, его постель разместилась между ящиками с боеприпасами и горой незаконченных картин.

– Тебе что-то нужно? – нарушила молчание Фэйт.

– Я хотела кое о чем тебя спросить. Если можно.

Бир поднял голову, словно интересуясь: пригласит ли она меня войти? Фэйт нахмурилась и оглянулась через плечо:

– У меня тут немножко…

– У меня тоже всегда беспорядок, – брякнула я. – По крайней мере, всегда был.

Фэйт отступила и открыла дверь шире:

– Я хотела сказать, все слишком личное.

– Я могу уйти. – Я развернулась.

– Нет, все в порядке. – Тетя жестом пригласила меня внутрь. – У тебя, должно быть, множество вопросов. Я не думала, что твоя мать будет ждать так долго, прежде чем расскажет правду. – Фэйт отвела глаза. – Полагаю, ей возможность не подвернулась. А теперь ты единственная моя родственница, кроме маминой сестры, а они с мамой не были близки. – Фэйт прошла через комнату и прислонилась спиной к полке. – Я помню Диану. Редкая дрянь.

Я засмеялась, и уголки губ Фэйт тронула улыбка.

– Диана не единственная твоя родня, – напомнила она.

– Не надо. – Я вскинула руку, не желая слушать об отце. – Пожалуйста.

Фэйт повернулась к полке и уставилась на наклейки на контейнерах, как будто хотела убедиться, что все стоит правильно.

– Я думаю о том похищении. Ты после него стала прятаться, да?

Я не решалась задать вопрос, который интересовал меня по-настоящему: не из-за этого ли похищения ушел папа?

Фэйт тяжело вздохнула:

– Я стала прятаться по другим причинам.

И папа ушел по другим причинам.

Фэйт отвлеклась от контейнеров.

– Я не всегда так жила. Все изменилось, когда я встретила Арчера. Он был красив и обаятелен, а я молода и глупа. Твои родители уже были женаты около года, и твоей маме он сразу не понравился. Она сказала, что не следует доверять человеку, который не любит собак.

Бир насторожил уши.

– Но я к этому времени влюбилась по уши и не слушала ее. – Фэйт посмотрела на меня. – А следовало бы.

– Значит, она оказалась права?

– Я познакомилась с Арчером на фермерской ярмарке, и это не случайность. Он знал, что я окажусь там, а еще – что я люблю шоколадное печенье и фильмы-катастрофы… и что я часть Легиона. А он был членом общества иллюминатов, их шпионом. – Фэйт помолчала, воспоминания причиняли ей боль. – Его задачей было завоевать мое доверие и узнать все, что возможно, о Легионе. И о моих снах.

– О снах?

– Я видела то, что называется пророческими снами. Видела разные события, и некоторые из них действительно происходили. – Фэйт потерла глаза; круги под ними были даже темнее, чем у меня.

Я вспомнила, что она сказала, когда мы увидели ее картины.

Надеюсь, твои сны не похожи на мои.

– Твои картины!..

Фэйт кивнула.

– Когда мы узнали правду об Арчере, Алекс отправил меня в убежище. Я не хотела иметь никакого отношения к Легиону.

У меня все сжалось в груди при упоминании отца.

– К несчастью, иллюминаты меня нашли. Но только один раз.

– А что выдало Арчера? – поинтересовалась я.

– Твоя мама сложила вместе все неувязки. Мне уже тогда следовало бы понять. – Фэйт умолкла, сдерживая слезы. – Ладно, некоторые скелеты должны оставаться в шкафах.

– Спасибо, что рассказала об этом.

Хотелось узнать гораздо больше, но мне казалось неправильным задавать новые вопросы после того, как я пробудила в тете столь тяжелые воспоминания.

– Спокойной ночи, Кеннеди Роза.

Я застыла, положив ладонь на дверную ручку. Это мое второе имя – его выбрал для меня отец. И я очень хотела узнать, что еще ей известно.

– Но почему папа ушел?

Я стояла все так же спиной к Фэйт и держала пальцы на ручке двери. Мне было очень трудно произнести этот вопрос вслух.

– Все очень сложно, и это не моя история. Но если тебе станет легче, могу сказать, что уходить он не хотел.

Я толкнула дверь:

– Не станет.

Глава 11

Клятвы в темноте

Когда я поднималась по шаткой лестнице на чердак, перила покачнулись. А может, покачнулась я. После разговора с Фэйт все казалось неустойчивым.

На чердаке лучше не стало.

Стены здесь были сооружены из перфорированных деревянных плит, на них на металлических крюках висели арбалеты и винтовки, а также ножи, полицейские электрические пистолеты, цепи и кирки. Еще одно напоминание о войне, которую мы вели.

Джаред уселся на спальный мешок посреди всего этого, оперся локтями о колени и уставился в окно.

Алара и Элль заявили свои права на единственную свободную спальню в доме, в которой имелся раскладной диван, спрятанный за стеной связанных в пачки газет. Глядя на этот диван, я задумалась: приходилось ли моему отцу спать здесь? Прист с Лукасом устроились в большой комнате, в окружении картин моей тети. Они, похоже, чувствовали, что нам с Джаредом необходимо побыть наедине, или им не хотелось торчать на чердаке.

Джаред сидел, обхватив ладонями шею, он всегда так делал, когда тревожился или чувствовал себя неловко. Я вспомнила, насколько он раним и как хорошо это скрывает.

Джаред обернулся, заметив, что за ним наблюдают, и его лицо озарилось улыбкой.

– Привет.

– Привет.

Я тоже улыбнулась и подошла к нему.

Джаред притянул меня к себе.

– Поверить не могу, что ты здесь.

Его большой палец скользнул по моей щеке, задержался ненадолго, чтобы заправить за ухо прядь волос. Когда его губы наконец коснулись моих, я задрожала всем телом.

У меня вырвался легкий вздох – ладонь Джареда легла на мою шею. Следующий поцелуй был более жадным. Пальцы Джареда скользили по моей коже. Его зубы легонько потягивали мою нижнюю губу. Рука запуталась в моих волосах. А я уже и забыла, как исчезает, тает весь мир, когда Джаред прикасается ко мне.

– Боже, как я по тебе скучал, – прошептал он.

Я кивнула, не в силах произнести хотя бы слово. Потому что в той же мере, в какой я тосковала по Джареду, я чувствовала себя разбитой и сломленной, и никто уже не смог бы меня починить.

Джаред мягко сжал мои плечи и всмотрелся в мое лицо:

– Ты дрожишь. Что-то случилось?

– Холодно.

Лишь бы он ничего не прочитал по моему лицу.

Джаред обнял меня, поделился своим теплом. На мгновение я позволила себе ощутить его. Тепло и покой, которые я могла чувствовать только рядом с ним.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, что я обнимаю тебя. – Он снова прижал меня к себе, опустил лицо к моей шее. – Я все время думал о тебе, Кеннеди.

– А я старалась не думать о тебе.

Слова выскочили у меня раньше, чем я успела их остановить.

Плечи Джареда напряглись.

– Не потому, что мои чувства изменились, – глаза защипало от слез, – а потому, что слишком больно…

– Что? – В голосе Джареда послышалась надежда.

Я покачала головой и закрыла глаза.

Он прижал меня к груди, я услышала быстрое биение его сердца.

– Поговори со мной, Кеннеди, расскажи… Ты меня пугаешь.

Рассказать ему.

– Я боялась, что никогда тебя не увижу.

Джаред застыл.

– Ты не верила, что я вернусь за тобой?

Он думал, что недостаточно хорош для меня, что его ошибки превосходят все остальное. И не понимал, что это я недостаточно хороша для него.

Джаред погладил мою руку.

– Ты не знаешь, насколько трудно… – Он глубоко вдохнул. – Я в ужасе был, оставляя тебя в ту ночь. Ты пострадала, а я ушел.

– У тебя не было выбора.

– Да! – В тоне Джареда послышалось отвращение. – Это я и твердил себе минут пять, наверное. А потом повернул к границе штата и поехал к госпиталю.

Я подняла голову и уставилась на него:

– Ты шутишь? А если бы тебя поймали?

– Мне было наплевать. Я должен был знать, что с тобой все в порядке. Но когда я добрался, ты лежала в приемном покое. Я пытался туда проникнуть, чтобы увидеть тебя, но вокруг торчали копы.

Я вспомнила, как лежала на больничной кровати, молясь о том, чтобы с Джаредом ничего не случилось.

Если бы я знала, что он так близко…

– А потом тебя повезли куда-то. Я видел, как каталку погрузили в лифт. У тебя было грязное лицо, и взгляд… – Джаред закусил губу. – Не знаю, как описать. Ты выглядела одинокой, отстраненной, будто тебе было совершенно все равно, что с тобой происходит. Мне пришлось собрать все силы, чтобы удержаться на месте и не броситься к тебе. Видеть, как закрываются двери лифта, запирают тебя… – Джаред покачал головой. – Меня это сломало.

Душа болела от его слов. Я положила ладонь на его грудь, над сердцем.

Джаред положил обе ладони на мою руку и крепко прижал.

– Ты единственное, о чем я думал, Кеннеди. Клянусь! Мне было наплевать на демона, на мертвых ворон, на конец света. Я понимаю, это эгоистично, но лишь одно имело для меня значение: я хотел найти тебя.

У меня сжалось горло.

– Я тоже… тоже думала о тебе. Хотела, чтобы ты меня нашел. Только я…

Он погладил мою руку:

– Что?

Я не сразу нашла нужные слова.

– Ты говоришь, что думал обо мне, но… но после всего, что случилось, мне казалось, ты меня больше не захочешь.

И что я недостойна тебя.

Джаред был ошеломлен. Он обхватил меня коленями и прижался лбом к моему лбу.

– Ты единственное, чего я хочу. Но дело не только в этом. То, что я к тебе чувствую…

– Ммм? – Я не знала, что он собирается сказать, но хотела это услышать.

– Ты нужна мне, – прошептал Джаред. – Нужна больше, чем что-либо на свете.

Я притянула его к себе за воротник куртки и поцеловала как в последний раз. Наконец мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

Джаред накрыл нас спальным мешком.

– Я никогда и никому такого не говорил.

Мне хотелось признаться, что я чувствую то же самое, но я себя остановила.

– И тебе не жаль, что ты это сказал?

– Нет. – Джаред покачал головой в темноте. – Я не привык говорить о своих чувствах. И никогда никого не подпускал к себе настолько близко, потому что не хотел лишних забот.

– А теперь?

Джаред крепко обнял меня, и это был единственный ответ, который он мог дать. Я прижалась головой к его груди и слушала биение сердца.

Уже засыпая, я услышала, как Джаред прошептал:

– Я уже и не помню, каким был прежде.

Глава 12

Черноглазая девушка

Я проснулась рядом с Джаредом, наши тела прижимались друг к другу, его грудь мягко поднималась и опускалась у моей спины. Губы Джареда касались моей шеи каждый раз, когда он делал вдох, отчего по моему позвоночнику бежали мурашки.

Я забыла, где мы находимся, забыла обо всем, что привело нас сюда, и вспомнила, лишь когда луч света упал на увешанную оружием стену.

Я осторожно отодвинулась от Джареда и на цыпочках пошла к лестнице с чердака.

Фэйт нужна, какой бы безумной она ни казалась. Она знала об Андрасе и Легионе больше, чем все мы, вместе взятые, и если она права насчет иллюминатов, нам предстояло сражение на два фронта. И как бы ни противна была мне эта мысль, я понимала, что, если пообещаю ей оставаться в стороне, она может передумать и помочь нам.

Я осторожно прошла по коридору. Голые белые стены и аварийные огоньки вдоль плинтусов напомнили, как сильно жизнь тети отличалась от моей и насколько одинокой она была.

Я дошла до двери Фэйт, остановилась, подняла руку.

Ты это сделаешь.

Изнутри донесся странный звук. Она плачет? Звук стал громче, и я поняла, что это.

Бир скулил.

– Фэйт! – позвала я, стуча снова и снова. – Это Кеннеди! У тебя все в порядке?

Дальше по коридору открылась дверь, из нее высунулась Алара.

– Что происходит?

– Не знаю. – Я застучала сильнее. – Дверь заперта, но Бир внутри скулит. А Фэйт не отвечает.

Алара сунула ноги в черные военные ботинки и надела оружейный пояс уже на ходу, спеша ко мне.

– А можем мы взломать дверь?

– Это не так просто, как показывают в кино. Нужно ударить в правильную точку.

Алара отодвинула меня в сторону:

– Отойди. Это работа для одной женщины.

Я смотрела, как слои старой белой краски, покрывавшей дверь Фэйт, осыпаются на пол. Дверь красили с полдюжины раз, не меньше, и каждый новый слой скрывал под собой предыдущий.

Внутри нас ждет что-то ужасное.

Алара ударила пяткой в центр двери. Древесина затрещала и раскололась. Второй удар угодил в точку – замок щелкнул, и ржавые болты покатились по полу.

Дверь распахнулась, и я влетела в комнату.

Сладкий запах висел в воздухе. И это не вонь от серы, выдающая демоническое присутствие.

Бир скулил, и я проследила за его взглядом – пес смотрел на кровать между четырьмя столбиками.

Крохотные зеленые стручки, размером с оливку, рассыпались по всему полу.

– О боже!.. – Алара прижала ладонь ко рту.

Фэйт сидела, прислонившись к изголовью кровати.

В памяти вспыхнула ночь, когда я обнаружила тело матери, – ее пустой взгляд и бледные руки, упавшие на кровать.

Я же только хотела разбудить ее.

Я подошла к тете, не в силах удержать себя.

Проснись, Фэйт!

Глаза Фэйт были закрыты, лицо покрылось розовыми пятнами вязкой жидкости, которой она недавно красила медвежьи капканы. Металлическое ведерко опрокинулось рядом с кроватью, лужица ядовитого варева расползлась на полу.

Зимоцвет.

Над изголовьем кровати раздавленные стручки окрасили стену в тот же ядовито-розовый цвет. А пятна образовали неровные буквы, как в зеркале моей спальни в интернате. Только послание было другим.

ОН ЗДЕСЬ

В коридоре послышались голоса. Джаред, Лукас, Прист и Элль о чем-то говорили – может, о завтраке, или о горячем душе, или о безумной тетке, которая занавешивает окна мешками для мусора. Они еще не знали, что Фэйт мертва, что я потеряла еще одного родного человека, пусть и почти незнакомого.

– Мы в комнате Фэйт! – крикнула Алара до странности спокойно.

И посмотрела на Око Вечности, нарисованное на потолке над телом тети.

– Око оказалось недостаточно сильным, чтобы защитить ее.

Может быть, ничто не могло ее защитить.

Лукас остановился в дверях:

– Эй, ребята, что вы…

Элль быстро глянула на тело Фэйт и стену и закричала:

– Она мертва, да? Она умерла?

Взгляд Приста метнулся от тела тети к зеленым стручкам на полу.

– Какого черта тут случилось?

Джаред не отрываясь смотрел на надпись на стене:

– Мстительный дух или что-то еще отравило ее.

Алара отошла от кровати, подальше от тела и послания.

– Что-то? – Элль попятилась к двери, наткнулась на косяк и подпрыгнула от испуга. – Какое такое «что-то»?

На этот раз ей ответила только я:

– Демон.

Лукас, Джаред, Алара и Прист вывели меня и Элль из спальни Фэйт, держа наготове оружие.

– Мы должны похоронить ее.

Мне невыносима была мысль, что тетя останется под зловещим посланием.

– Нет, пока не очистим дом. – Прист бросил Джареду свое электронное приспособление.

– Оставайся здесь с Элль.

Джаред поцеловал меня в лоб и протянул мне полуавтомат с обмотанным серебряной клейкой лентой стволом. Металл звякнул, когда Джаред зарядил ружье соляным шариком.

– На всякий случай.

– На какой? – Элль всем телом прижалась к стене.

– Я останусь с Кеннеди и Элль. – Взгляд Лукаса остановился на лице Элль, когда он произнес ее имя, но Элль была слишком испугана, чтобы это заметить.

Она лишь вцепилась в руку Лукаса мертвой хваткой:

– Ты нас не бросишь, да?

Лукас отвел с глаз Элль прядь рыжих волос:

– Все будет в порядке.

Она кивнула раз, другой, третий, словно кукла на батарейках.

– Я проверю соляную защиту. – Алара направилась к лестнице с пневматическим молотком наготове, на плече висела винтовка.

Бир поспешил туда же, обогнав Алару.

Я осталась с Лукасом и Элль, прислушалась к знакомому треску электронного детектора.

Элль с ошеломленным видом посмотрела на дверь спальни Фэйт и осторожно попятилась.

– Поверить не могу, что она умерла. И как! Ох, не надо было мне брать браслет в музее!

– Браслет ни при чем.

Я крепче сжала ружье. То, что произошло в комнате тети, имело отношение только к посланию, возникшему в моем зеркале в «Зимнем небе».

– Кеннеди права, – отозвался Лукас. – Когда дух привязывается к предмету, он именно за него и держится. А браслет уже похоронен в лесу. Поверь, я бы справился с кучей мстительных духов. Здесь другое.

Элль подняла голову и посмотрела на Лукаса. Ее шоколадные глаза затуманились от ужаса.

– Зачем ты все это делаешь?

– О чем ты?

Лукас оторвал взгляд от лица Элль и уставился в пол, будто внезапно осознал, насколько близко они стоят.

Элль с силой потерла лицо ладонью, размазывая по щекам тушь для ресниц.

– Я понимаю, вы все пытаетесь помешать демону открыть врата ада и превратить наш мир в личную игровую площадку. И это я принимаю. Но Кеннеди говорила, что ты сражался с духами-убийцами еще в детстве, до того, как тот демон вообще сбежал. – Элль тараторила взахлеб, торопясь высказать наболевшее. – Зачем тебе рисковать собственной жизнью?

Я задала Лукасу и Джареду тот же вопрос, когда впервые с ними встретилась, пытаясь понять, зачем кому-то брать на себя такой риск.

Лукас вытер с ее лица черную полосу туши.

– Потому что я хочу защищать людей.

Элль кивнула, словно сразу все поняла.

В коридоре стало тихо. Никакого шипения мигающих огней, никаких проводов, рвущихся из стен, только звук знакомых голосов вдали и гудение детектора; и так было до возвращения Приста и Джареда.

– В доме чисто. – Прист поставил Карателя к стене рядом с собой.

Джаред привычно сплел свои пальцы с моими.

Бир протопал по лестнице впереди Алары.

– Соляные линии в полном порядке.

– Я хочу похоронить ее.

После всего ужасного, что случилось с Фэйт, она заслужила хоть немного покоя.

Мы похоронили Фэйт в могиле, которую она сама приготовила.

Алара начитывала молитву, а мы по очереди бросили в яму по горсти земли. Я представляла могилу матери так подробно, словно видела фотографию.

Вот я стою у холмика недавно выкопанной земли. Смотрю на белые розы – некоторые увяли или сломались – и на испачканные грязью лепестки, рассыпанные по полированному гробу.

Я отвела взгляд, когда Джаред и Лукас принялись засыпать могилу. Не могла на это смотреть. Вместо этого я сосредоточилась на надгробном камне, на котором Джаред уже вырезал год смерти тети.

Знала ли Фэйт, что ее конец близок? Видела ли его в своих снах? Я добавила эти вопросы ко множеству других, на которые не было ответа и которые заполняли мою голову.

Я по-прежнему не знала, почему моя мама скрывала от меня историю Легиона и собиралась ли когда-нибудь рассказать мне правду. Может, она боялась иллюминатов, людей вроде Арчера, которые могли причинить нам боль?

Мой взгляд скользнул по эпитафии: «Пусть она спит вместе с голубками». Похоже, Фэйт сама выбрала надпись. Я представила, как подписываю собственное надгробие. Что бы я написала?

Девушка, которая погубила мир.

Следом за всеми я вернулась в дом. Мои друзья остановились в гостиной, чтобы поговорить. А я стояла в окружении пророческих картин моей тети и почти не слышала беседы рядом с собой.

– Но как он пробрался внутрь?

– Андрас не может пересечь соляную линию.

– Мы не знаем, на что он способен.

На следующие слова я уже не могла не обратить внимания.

– Думаешь, теперь Кеннеди – одна из нас? – с надеждой спросила Алара.

– Ты же слышала, что говорила моя тетя. Она не хотела, чтобы я стала частью Легиона. – Я делала вид, что меня это совершенно не интересует.

– А кого еще она могла выбрать? Твоего отца? – возразил Прист. – Но его нельзя назвать следующим поколением.

– Сам-то понимаешь, что говоришь? – прошипела Алара, прежде чем снова повернуться ко мне. – Взрослые кучу времени тратят на то, чтобы объяснить, чего они нам не позволят, а заканчивают тем, что меняют свое мнение.

Я вспомнила рассказ тети об иллюминатах, Арчере и ее прошлом. Она бы не выдала мне свои тайны, если бы не доверяла, потому и стала менее скрытной, когда мы остались наедине.

Но что, если Прист прав и Фэйт передумала и выбрала меня?

– Возможно… – Я не притворялась, что убеждена.

– Нам следует собрать вещички и убираться отсюда, – сказал Прист Джареду, а может быть, Лукасу.

Я снова не обращала на них внимания.

Сосредоточилась на серебряных пряжках на собственных ботинках, на нитке, повисшей на подоле моей рубашки, на чем-то коричневом на ладонях. Понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что это.

Земля. С могилы моей тети.

У меня сжался желудок, будто я увидела кровь на своих руках. Последние двадцать четыре часа оказались слишком тяжелыми. Все, чего я сейчас хотела, – вымыть руки.

Джаред вскинул голову, когда увидел, что я помчалась по коридору.

– Я руки вымою. – Ясно было, что он тревожится и готов следить за каждым моим движением.

Прежде чем Джаред успел ответить, крыша дома содрогнулась от удара.

Элль посмотрела вверх:

– Что это?

Через несколько секунд еще что-то ударило в фасад дома. Примчался Бир и пригнулся под разбитым окном эркера, рыча. Последовали еще едва громких удара, один за другим.

– Похоже на камни, – сказала Алара.

Джаред бросился в кладовую Фэйт и вернулся с арбалетом и полуавтоматическими винтовками. И еще принес коробки с соляными шариками, которые поставил на ступени лестницы.

– Заряжайте и проверьте, что заряжено не простыми пулями.

Каждые несколько секунд по дому лупили. Лукас насыпал в карманы куртки пригоршню зарядов и подошел к окну, возле которого отчаянно лаял пес.

Прист отшатнулся.

– Ребята, у нас серьезная проблема…

Нечто коричневое летело в разбитое окно.

– Осторожней! – Я схватила Алару за рукав и отдернула ее, прежде чем что-то коричневое упало на пол.

Элль подскочила на месте:

– Это…

– Кирпич. – Алара отшвырнула его ногой.

За окном десятки красновато-коричневых кирпичей усыпали двор. За соляным кругом собралась толпа: старуха в фартуке, крепкий парень в потертых джинсах и охотничьей шапке, тощая женщина в грязном платье, в окружении четверых детишек, один другого грязнее и изможденнее, а еще пожилая леди, опиравшаяся на сучковатую палку.

У ног каждого лежала горка кирпичей.

А вдали виднелись другие люди с кирпичами, они шли между деревьями в нашу сторону, словно дом Фэйт звал их.

– Должно быть, это соседи твоей тети, – предположила Алара.

Старуха швырнула кирпич, и он ударился о входную дверь.

Лукас выглянул в окно:

– Кем бы они ни были, не думаю, что это ее соседи.

Девочка, на вид лет пяти-шести, шагнула вперед, не отрывая глаз от земли. Ее волосы висели слипшимися прядями, а на платье было столько дыр, что я и сосчитать бы не смогла. Девочка держала в руке кирпич и пробиралась через снег, как в трансе.

Малышка подошла к краю соляного круга, наклонилась и коснулась пальцем белых кристаллов. А выпрямившись, вскинула голову.

Ее глаза были черными как смола.

Элль отшатнулась:

– Что с ее глазами?

– Она одержима. – Алара ужаснулась. – Думаю, все они одержимы.

Дитя уставилось на нас черными шариками глаз, не мигая. Потом девочка склонила голову набок и слизнула соль с пальца. Медленная зловещая улыбка расплылась по ее лицу, и она шагнула за соляную границу.

Глава 13

«Сыны свободы»

Один за другим соседи моей тети пересекли соляную линию, двигались они резко и неловко.

– Надо убираться отсюда. – Алара схватила Элль за руку.

Лукас открыл коробку с соляными пулями и зарядил ружье для пейнтбола.

– Прист, собирай барахло. У вас четыре минуты. Потом выходите через заднюю дверь.

– Все уже уложено. – Прист выбежал в коридор.

Девочка с неживыми черными глазами подняла кирпич и запустила в разбитое окно. Кирпич грохнулся на пол, и осколки полетели вслед Присту. Одержимые соседи моей тети разом подняли кирпичи, не замедляя шага.

– Джаред! Ты что, приглашения ждешь? – закричал Лукас брату, который не отрывал взгляда от ребенка.

Джаред наконец отвлекся от девочки и схватил ружье для пейнтбола.

– Кеннеди, беги! – крикнул Лукас, также прицеливаясь.

Лукас уже говорил мне эти слова в усадьбе Лильберн. На этот раз я послушалась. Бир помчался за мной, гавкая каждый раз, когда я приостанавливалась.

Взрывы соляных пуль заглушили звук кирпичей, ударявшихся о дом.

Когда я очутилась в коридоре, Прист уже стоял на площадке лестницы, бросал вниз сумки. Он забрал и наши куртки и перегнулся через перила.

– Лови! Я заберу Карателя. Оружие в той сумке, где лента на ручке.

Я открыла сумку и достала пистолет для пейнтбола, а куртки затолкала в сумку. Бир лаял, требуя, чтобы я не задерживалась. Когда я пробегала через большую комнату, ее стены вибрировали от града кирпичей, осыпавших дом.

Они все еще там.

Сколько их? Десяток?

Я заметила Алару и Элль, они нырнули в кухню. Бир держался рядом со мной, подгонял к задней двери. Когда мы проскочили через кухню, от висевшего там запаха зимоцвета меня затошнило.

Бир бросился вперед, остановился у двери и зарычал.

– Вперед, Бир! – Я обошла его и распахнула дверь.

Ледяной воздух ударил по моим легким, и я задохнулась.

Пустые черные глаза таращились на меня со всех сторон – седая женщина, вскинувшая на плечо топор, девушка не старше меня, в джинсах и запятнанном переднике, с кирпичом в руке, парень в комбинезоне механика, размахивающий гаечным ключом, старики с кирпичами, с трудом тащившиеся под снегопадом, опираясь на трости.

Алара и Элль стояли в нескольких футах от стаи одержимых. Бир бросился вперед, щелкая зубами.

Малыш, едва начавший ходить, ринулся на Бира, зашипел, как дикая кошка, одной рукой он придерживался за юбку матери.

– Не останавливайтесь! – из-за моей спины закричал Прист.

Его кроссовки скрипнули по линолеуму в тот миг, когда Алара вскинула ружье для пейнтбола и выстрелила.

Элль завизжала и зажала руками уши.

Соляная пуля ударила мамашу малыша точно между глаз. Ее голова откинулась, ноги проехали вперед.

Алара продолжала стрелять, а я не могла отвести взгляда от женщины, упавшей в снег, той, которой достался первый выстрел.

Она уже села.

– Смотри!

Белая метка появилась на лбу женщины, между стеклянными шариками черных глаз.

Печать Андраса.

– Эй, в сторону!

Прист упал на живот, держа перед собой Карателя.

Алара схватила Элль за локоть и бросилась в сторону. Бир поспешил за ними и обежал упавших в снег девушек. Элль перестала визжать, ее лицо словно окаменело.

Прист разрядил оружие для контроля за толпой в одержимых соседей моей тети, осыпав их дождем несмертельных зарядов, и те отлетели назад. Но через мгновение они снова поднялись на ноги, по одному, и на их лбах проявилась печать Андраса.

Из кухонной двери выскочил Лукас:

– Надо уходить.

Я ожидала увидеть и зеленую армейскую куртку Джареда, но он не появился.

– Где Джаред?

– Я думал, он здесь.

Лукас перезарядил ружье и собрался было вернуться в дом, но дверь снова распахнулась.

Джаред, потный и задыхающийся, вывалился наружу.

Лукас схватил брата за руку:

– Ты где был?

Прист выпустил очередной дождь зарядов, заглушив голоса братьев. Джаред и Лукас разом вскинули ружья, и соляные заряды полетели в тех немногих, что устояли на ногах.

Люди…

Где-то внутри зомби все еще оставались людьми. Или уже нет?

– Бежим! – закричал Прист.

Алара рывком подняла Элль на ноги, а Бир помчался впереди, протаптывая дорогу в усыпанном пеплом снегу.

Джаред рванул джип с места, и машина заскользила по льду к дороге.

Я откинулась на спинку сиденья и спрятала замерзшие руки в карманы куртки. Пальцы коснулись бумаги, и я достала ее, собираясь сунуть в карман на спинке сиденья, переполненный обертками от леденцов, которые совал туда Прист. Но это оказался не мусор.

Лист бумаги был сложен аккуратно, мы с Элль так же складывали свои записки, передавая их друг другу во время уроков. Я развернула его и увидела неровные буквы. Мой ум тут же исследовал и систематизировал каждую линию, даже те, что едва видны.

Джаред посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

– Что ты читаешь?

– Думаю, это письмо от моей тети.

Прист снял наушники и повесил их на шею.

– И что там сказано?

– Неразборчиво… «История похоронена. Шнурки просмолены. Страница короля Дже…

Прист наклонился и ткнул пальцем в слово:

– Это Иаков. Как в Библии.

– Точно.

Я повернула листок так, чтобы его видели все.

История похоронена.

Шнурки просмолены.

Страница короля Иакова.

Плата в полпенни.

Хотя это выглядит пустяком,

Нечто более драгоценное покоится в камне.

Между 39 и 133.

– А что это внизу? – спросила Элль.

– «Пусть черная голубка всегда несет тебя». – Я прищурилась, всматриваясь в расплывшиеся чернила. – И угол… нет, «ангел»… «И ангелы руководят тобой».

– Надеюсь, там есть перевод, – фыркнула Элль.

– Это загадка. «История похоронена…» – Алара придвинулась ближе.

Прист внимательно изучал листок:

– Шнурки просмолены. Страница короля Иакова. Плата в полпенни. Это всё вещи из музея в Топсфилде. Шнурки Джона Хэнкока. Страница из Библии Джозефа Уоррена…

– Это была Библия Пола Ревира, – поправил его Джаред.

– Ладно, Библия Пола Ревира и полпенни Джозефа Уоррена. Может, нам нужно вернуться в музей и разобраться.

Я не видела в этом смысла. Мы привели демона к дому Фэйт, но неизвестно, как давно он нас преследовал, хотя это должна была знать Фэйт.

– Фэйт не отправила бы нас снова туда. Не с ее паранойей.

– Не думаю, что нам нужны реальные предметы. – Лукас повертел в пальцах свою серебряную монетку, размышляя. – Прист, что общего у этих трех предметов?

– Шнурки, страница из старой Библии и полпенни? – Прист пожал плечами. – Это что, вопрос на засыпку?

– Хорошо, не между самими вещами… – начал Лукас.

– Все они принадлежали патриотам, – предположила я.

– И франкмасонам, – добавила Алара.

– Три участника Войны за независимость, которые также были членами общества «Сыны cвободы». – Джаред посмотрел на нас через зеркало. – Похоже, я научился в филадельфийской школе большему, чем думал.

– А как насчет следующей части? – спросила Алара. – «Нечто более драгоценное покоится в камне».

– Думаю, это связано с Фэйт, – сказал Лукас. – Она могла что-то спрятать и хотела, чтобы Кеннеди это нашла.

– Почему все нужно записывать то в стихах, то загадками? – Элль устало потерла лицо. – Неужели она не могла по-человечески сказать, какое еще безумие мы должны совершить?

– Записывать что-либо открыто опасно, – объяснил Лукас. – Мстительные духи, демоны и – если Фэйт была права – иллюминаты могли воспользоваться этой информацией, чтобы найти нас.

Он переглянулся с братом, но никто этого не заметил, кроме меня.

Алара вытянула ноги, насколько могла, освобождая больше места для Бира.

– И с чего мы начнем?

– С мест, связанных с Полом Ревиром, Джоном Хэнкоком и Джозефом Уорреном. – Лукас достал из кармана телефон. – Сыны cвободы встречались в старом Доме собраний Юга. И все они похоронены на одном и том же кладбище в Бостоне.

В глазах Приста вспыхнула догадка.

– Кладбище Гранари!

– А на кладбищах полным-полно камней, – добавила я.

– Нужно это проверить, – усмехнулся Прист.

Алара прикрыла глаза ладонями и вздохнула:

– Конечно проверим.

Глава 14

Кирпичи и известь

– Я хочу увидеть могилу Джона Хэнкока, – заявила Элль, топая по мокрому снегу.

– Ты уже достаточно увидела, – огрызнулась Алара и застегнула куртку на молнию, ежась от холода.

Бостон располагался в полутора часах езды от дома моей тети, но, казалось, нам понадобилась вечность, чтобы добраться до кладбища. Улицы заполонили люди – участники какого-то фестиваля, и мы сорок пять минут простояли в пробке, прежде чем подъехали сюда и припарковались. А потом более часа бродили по снегу, и настроение Алары стремительно портилось.

Когда мы вошли в ворота кладбища, Алара осталась на главной аллее под ледяным ветром, лишь бы не забираться в лабиринт из заросших боковых дорожек.

Джаред покосился на экскурсовода, наряженного в костюм эпохи Войны за независимость.

– Думаю, мы ошиблись в расчетах. Вряд ли бы Фэйт что-то прятала здесь. Местечко выглядит слишком людным.

За пятнадцать минут мы встретили уже второго экскурсовода.

– Чью могилу мы ищем? – спросила Алара, поглядывая на Бира, топавшего рядом с ней.

– Пол Ревир единственный из них состоял в обществе и франкмасонов, и иллюминатов, – напомнил Прист.

Элль остановилась:

– Похоже, мы его нашли.

Из снега торчал скромный указатель, засыпанный камешками и монетками «на счастье». Рядом – небольшой надгробный камень, который украшали два американских флага. Кто-то оставил перед надгробием трех маленьких плюшевых медведей, одетых в мундиры, с крошечными барабанами. Позеленевшая табличка на прямоугольном надгробии гласила:

ПОЛ РЕВИР

родился в Бостоне

в январе 1735 года

умер

в мае 1818 года

Джаред присел на корточки перед могилой:

– Если твоя тетя не оставила что-то в медведях, вряд ли нам повезет.

– Думаешь, она это захоронила? – Прист снял наушники.

Из них звучала песня «Head Like a Hole» группы «Nine Inch Nails».

Алара брезгливо поморщилась:

– Пойди и проверь, а я не собираюсь копаться на кладбище. Это уж точно не к добру.

Я смотрела на промокших плюшевых мишек. Я знала свою тетю всего двадцать четыре часа. И понятия не имела, что мы ищем и почему она хотела, чтобы это оказалось у меня.

Тупик.

Лукас снова уставился в карту кладбища.

– У Ревиров есть фамильный склеп. – Он показал на ряд склепов, окруженных вечнозелеными деревьями. – Там.

Все пошли за Лукасом через кладбище, кроме Алары. Она осталась на аллее с Биром.

Прист подтолкнул меня локтем и кивнул в ее сторону:

– Опять по телефону болтает!

– С кем она говорит? С сестрой? – спросила я.

– Никто не станет так часто звонить сестре, – возразила Элль. – Говорю тебе, это парень!

Мы дошли до фамильного склепа, и Джаред рукавом смахнул с камня свежевыпавший снег. Наверху была выбита надпись: «РЕВИРЫ».

– Вот.

Углы сооружения осыпались, нижнюю часть опутали корни деревьев. Но на основных камнях виднелось лишь несколько тонких трещин.

Лукас наклонился и рассмотрел фундамент:

– Здесь ничего не спрячешь.

Прист открыл рот, собираясь что-то сказать, но я вскинула руку:

– Забудь! Внутри мы искать не станем.

– Тем более что это бессмысленно, – поддержала меня Элль. – Посмотрите на корни! Они переплетались не одно десятилетие. Если твоя тетя спрятала таинственный предмет меньше двадцати лет назад, здесь его быть не может.

– А ты откуда знаешь? – удивился Джаред.

Элль уставилась на него из-под капюшона куртки с леопардом.

– Из курса ботаники, который я прослушала после курсов биологии и геологии. Не все хорошенькие девушки глупы.

– Она права во всех отношениях. – Прист включил электронный детектор и обошел склеп.

– Ты ищешь призраков на кладбище? – Я представления не имела, как работает аппарат Приста.

– Только в склепе. – Прист выключил детектор. – Стрелка едва шелохнулась.

Алара наконец направилась к нам, осторожно лавируя между засыпанными снегом могилами. Если верить карте кладбища, здесь имелось около двух тысяч склепов и надгробий, но на самом деле было захоронено более пяти тысяч тел. Но у меня не хватило духу сказать Аларе, что она, возможно, наступила уже на несколько скелетов.

– Опять с дружком болтаешь? – поддразнил ее Лукас, когда Алара приблизилась.

Она ответила ему мрачным взглядом:

– Сегодня утром пропала еще одна девушка.

Меня затошнило, и я представила ряд фотографий на стене моей спальни.

– Как ее звали?

Алара удивленно посмотрела на меня:

– Люси Кляйн. А что?

– Ничего, интересно…

Я добавила это имя к своему списку. Потом посмотрю на ее фотографию и нарисую портрет в альбоме.

– Может, они живы, просто спрятаны? – предположила Элль.

Я ждала, что кто-нибудь с ней согласится, но все промолчали.

Прист был уверен, что Фэйт спрятала то, что мне предстояло найти, в Доме собраний Юга, и убеждал всех отправиться туда.

– Сыны свободы проводили в Доме собраний публичные дебаты и голосования, – настаивал он. – Из него же подали сигнал к началу Бостонского чаепития. Сыны свободы вышли из этого здания и повели колонистов к портовым складам.

Когда мы добрались до кирпичного дома с высокой пирамидальной крышей и дверью, выкрашенной в красный цвет военных мундиров, снег опять превратился в холодный дождь.

Перед зданием стояла группа туристов с зонтами. Экскурсовод, одетый как Пол Ревир – даже коричневую треуголку не забыл, – показывал на красную дверь.

– Они серьезно? Еще один? Кто ходит на экскурсии в такую погоду?

– Интересно, у них есть скидки на шляпы? – пробормотал Прист, когда мы проходили мимо туристов.

– Угловой камень здания, имеющий значение краеугольного камня, был важным символом у франкмасонов вроде Пола Ревира и Джона Хэнкока. – Голос экскурсовода донесся до нас сквозь дождь.

Прист остановился на ступенях:

– Погодите секунду.

Гид показывал на старый серый камень, который выделялся среди красных кирпичей, и туристы вытянули шею, чтобы посмотреть на него.

– Для ранних масонов угловой камень, он же замковый, представлял собой первый камень, который закладывается в фундамент, и на нем часто выбивали дату и инициалы строителя, – продолжал гид. – Франкмасоны считали этот камень символическим элементом и продолжали традицию, но обычно они встраивали его в дома снаружи. Не считая разве что патриота и франкмасона Бенджамина Франклина.

Алара сердито посмотрела на Приста:

– Слушай, Прист, а ты не мог бы сходить на экскурсию потом? Я бы предпочла взглянуть на росписи.

– И вот что важно, – бубнил гид. – Бенджамина Франклина куда больше заботило то, что находилось внутри замкового камня, чем то, что нацарапано снаружи. В дневниках Франклин писал, что спрятал важные документы «Сынов свободы» за угловым камнем своего дома.

Пухлый коротышка в пластиковом дождевике поднял руку, как на уроке в начальной школе:

– Но если документы были так важны, почему он открыто не указал, где их спрятал?

– Отличный вопрос, сэр! – Гид радостно принялся излагать подробности. – Франкмасоны были известны тем, что работали безупречно и без швов, частенько они прятали ценности в своих строениях. И до спрятанного можно было добраться, лишь использовав рычаг под строго определенным углом.

Лукас повернулся ко мне:

– Дай еще раз взглянуть на записку.

Прист тоже всмотрелся в листок бумаги в моей руке, потом обратился к Лукасу:

– Ты думаешь о том же, что и я?

Лукас одарил его кривой улыбкой:

– Возможно.

Элль втиснулась между ними, пытаясь спрятаться от дождя.

– А можно уже подумать о том, что спрятано внутри музея?

Прист натянул капюшон:

– Нужно вернуться на кладбище.

– Но мы там ничего не нашли! – застонала Алара.

Лукас схватил ее за локоть и потащил за собой:

– Не там искали.

– Что же означают эти числа? – спросил Джаред, спеша за Лукасом.

– Думаю, это углы, – ответил его брат.

Я окинула мысленным взглядом записку Фэйт, лежавшую в кармане куртки.

И пусть ангелы руководят тобой.

Там было написано «углы», а не «ангелы».

Прист оглянулся:

– Нужно зайти в аптеку.

Алара замерла посреди дорожки, скрестив на груди руки. Бир сел рядом с ней.

– Что ты делаешь? – спросил Прист.

– Жду, когда мне кто-нибудь объяснит, что происходит, – сообщила Алара.

Прист показал на аптечный магазин в дальнем конце улицы, что вела к кладбищу.

– Может, объяснимся внутри, где сухо?

Алара помчалась в сторону аптеки.

Это было согласием.

Впятером мы стояли в проходе между полками, загруженными всякой ерундой для школьников, рассматривали товары, а с нас на дешевое напольное покрытие капала вода. Джаред остался снаружи с Биром.

Прист нашел компас и масштабную линейку, а Лукас снова развернул записку.

– Если я прав…

– Если мы правы, – уточнил Прист.

Лукас показал на нижнюю часть листка:

– Если мы правы, эти два числа обозначают углы.

– Откуда ты знаешь? – недоумевала я.

– Гид говорил, что угловой камень Бена Франклина можно сдвинуть, только если воспользоваться рычагом под правильным углом. – Лукас постучал по цифрам на записке. – Но здесь два числа. Думаю, пересечение этих углов и есть точка, что откроет угловой камень, за которым Фэйт спрятала нечто.

Элль распечатала упаковку бумажных полотенец, которые прихватила по дороге между полками, и вытерла лицо.

– Снова туда? Откуда тебе знать, что Фэйт не спрятала таинственную штуковину за угловым камнем Дома собраний?

Лукас пожал плечами:

– Не знаю. Но Дом собраний стоит на людной улице. Я не представляю, как Фэйт перелезла бы через изгородь, сдвинула камни исторического здания и осталась незамеченной. А кладбище Гранари больше подходит для создания тайников.

– Если он ошибся, дождемся темноты и вернемся к Дому собраний, – подвел итог Прист.

Элль аккуратно стерла расплывшуюся тушь под глазами.

– Да уж, ребята, умеете вы проводить время с девушками.

Лукас обхватил Элль за плечи:

– А как насчет того, чтобы осквернить могилу?

Глава 15

Призрачные видения

Три мокрых плюшевых медведя по-прежнему стояли в ряд, когда мы проходили мимо могилы Пола Ревира. Когда же добрались до его фамильного склепа, Прист внимательно исследовал фундамент.

– Замковый камень где-то здесь.

На северном углу в камне были вырезаны буквы «П. Р.».

Лукас расположил компас под углом в девяносто градусов к основанию углового камня.

– Эта точка будет нулевой. – Он очертил дугу, обозначая тридцать девять градусов. – Какое второе число?

Я заглянула в записку:

– Сто тридцать три.

Прист отмерил второй угол и начертил арку, пересекавшую первую.

– И таким образом что-то откроется? – спросила Алара, державшая над Лукасом зонтик.

Джаред порылся в телефоне:

– Если верить Интернету, от удара по точке, где пересекаются линии, угловой камень должен сдвинуться.

Прист достал из заднего кармана отвертку и толкнул Лукаса:

– Отойди. Тут нужен математический гений.

– А вы понимаете, что собираетесь ограбить могилу? – Алара нервничала.

– Успокойся. Мой детектор не засек духов.

Прист приставил отвертку к точке пересечения линий и схватил обломок кирпича, чтобы ударить им по ручке отвертки, как молотком.

Алара отступила, показывая духам родственников Пола Ревира, что она не одобряет действий друзей.

Лукас показал на камень:

– Аккуратнее, бей строго в точку пересечения!

– Все понял.

Прист постучал по рукоятке отвертки кирпичом.

Элль крутилась за его спиной.

– И ничего не происходит.

– Погоди минутку. Это же не цирковой фокус.

Прист постучал еще раз. Угловой камень сдвинулся, слегка повернулся в нашу сторону. Прист осторожно вытащил камень, и за ним открылось темное пространство.

– Кто сунет туда руку?

Алара спрятала руки за спину и попятилась:

– На меня не смотрите. Я не расхитительница гробниц.

– Но мы ничего не собираемся красть у умерших, – напомнил ей Джаред. – Что бы там ни лежало, оно принадлежало Фэйт, а она хотела передать это Кеннеди.

Я подтянула рукав:

– Я сама.

И просунула руку в дыру, стараясь не думать о противных вещах или дохлых животных, что могли оказаться внутри. Я осторожно продвигала пальцы вперед, пока не наткнулась на гладкую прямоугольную поверхность.

– Нашла.

– И что это? – спросил Прист.

Костяшки моих пальцев задели камни, когда я потащила вещицу наружу.

– Похоже на коробку.

Но из дыры появилась книга, чьи страницы защищал покрытый серебром переплет. На гравированных символах и надписях на обложке осела пыль.

Алара подошла и держала надо мной зонт, защищая книгу, которую я осторожно открыла. И хотя бумагу подпортила вода, я с одного взгляда на первую страницу поняла, чтó именно держала в руках.

Дневник моей тети.

Алара улыбнулась:

– Поверить невозможно!

Прист подтолкнул ее локтем:

– Что ты теперь скажешь о разграблении могил?

– Ты ведь знаешь, что это означает, да? – Лукас выжидательно смотрел на меня. – Твоя тетя передает факел.

Мне хотелось в это верить, но я уже столько раз разочаровывалась.

– Но Фэйт и говорить не желала о том, чтобы я ее заменила. Вы слышали.

– Может, это была проверка. Она хотела понять, действительно ли ты этого желаешь, – предположила Алара.

– Не уверена.

Я провела с тетей всего лишь сутки, да и то неполные, и узнала ее не лучше, чем мои друзья.

Элль втиснулась между мной и Аларой:

– Если Фэйт не выбрала тебя для замены, зачем бы ей загадывать эту жуткую математическую загадку и оставлять тебе свои записи? Разве это не означает, что ты следующее поколение?

Алара уставилась на Элль так, словно та доказала, что Земля круглая.

– Ты серьезно? До сих пор казалось, что тебе все это неинтересно. А на самом деле ты была очень внимательна?

Элль самодовольно улыбнулась:

– Интеллект не измеряется запоминанием названий электронных гаджетов, определяющих присутствие духов.

Алара покачала головой:

– То есть все почти завершено…

– «Почти» не считается, – возразил Прист. – Следующая паранормальная сущность, с которой мы столкнемся, принадлежит Кеннеди. – Он повернулся ко мне. – Мы отойдем в сторонку, пока ты начертишь символ и уничтожишь ее. И получишь свою метку.

Я потрогала запястье.

Неужели у меня все еще был шанс?

Джаред коснулся губами моего уха.

– Я всегда знал, что ты часть Легиона, – прошептал он.

Не позволяй себе надеяться раньше времени.

Но я держала в руках записи Фэйт и ощущала себя частью целого.

– Может, она оставила тебе письмо? – предположила Элль.

Я просмотрела первые страницы, на которых излагался план вызова Андраса. Он совпадал с записями отца Фэйт слово в слово. Но выглядела история иначе, когда я смотрела на почерк Фэйт на старом пергаменте.

А одна строка заставила меня замереть.

Среди вас нет невинных.

Эти слова сказал Константину ангел – ангел, который не мог бы противостоять людям. Я перевернула страницу и увидела две строки в центре.

Пусть черная голубка всегда несет тебя.

А белая голубка освободит тебя.

– Вы, ребята, никогда не упоминали о белой голубке, – насторожилась я.

– Я о ней никогда и не слышал. – Лукас посмотрел на Приста и на Алару. – А вы?

Алара покачала головой.

– Я тоже не слыхал, – ответил Прист.

– Но она что-то означает. – За последние месяцы я усвоила, что все имеет смысл.

Лукас вернул угловой камень на место. Он смахнул с него крошки кирпича, и камень точнехонько встал на прежнее место.

Я просмотрела еще несколько записей. Моя эйдетическая память фотографировала страницы и складывала их в некое хранилище. Потом я обратила внимание еще на одну страницу.

– Фэйт говорила правду о защитном барьере.

Установление барьера

Только когда все пять членов Легиона соединят руки и произнесут эти слова как один человек, они смогут возвести барьер и удержать его:

«Пусть узы крови и метки, что мы носим, защитят нас.

Пока несут нас крылья черной голубки».

– Да… – В голосе Приста звучало разочарование. – Мы можем создать силовое поле.

Алара посмотрела на новую группу туристов, что двигалась в нашу сторону во главе с очередным, похожим на Пола Ревира экскурсоводом.

– Мы можем обсудить все и в машине.

Я спрятала книгу под куртку и вспомнила о маме. Дневник на шаг приблизил меня к уничтожению демона, повинного в ее смерти. Я старалась не думать о другом человеке, с которым меня связывали эти страницы, или о том, где он был все это время.

Когда мы шли под дождем по слякотным улицам, я прижимала книгу к груди и делала вид, что «другой человек» меня не заботит. Но тень отца все равно маячила в глубине подсознания, как некий призрак.

Насквозь промокшие, мы добрались до джипа.

– Я поведу, – сказал Джаред.

Лукас бросил ему ключи, и я забралась на пассажирское сиденье рядом с Джаредом. Алара и Бир снова устроились в третьем ряду, чтобы Прист поместился рядом с Лукасом и Элль.

Элль сняла ботинки и потерла ноги в мокрых носках.

– Подозреваю, что мои подошвы превратились в одну огромную мозоль.

– Если бы у тебя были настоящие ботинки, а не модные подделки, ты бы не чувствовала себя такой несчастной, – фыркнула Алара, стягивая с себя куртку.

Элль достала из огромной сумки щетку и провела ею по волосам.

– Не все же закупаются на армейских складах.

– Не каждому это и удается, – огрызнулась Алара.

– Эй, прекратите кошачьи схватки хотя бы на время, – с несбыточной надеждой в голосе попросил Прист.

– Мы все очень устали, – сказал Лукас. – Я за то, чтобы поскорее найти отель. Хочу побольше узнать о девушке, которая исчезла…

– Люси Кляйн, – подсказала я.

Она заслуживала того, чтобы кто-то помнил ее имя.

Лукас бросил на меня настороженный взгляд.

– И еще хочу заглянуть в Интернет и попытаться рассчитать, где этот чертов Андрас находится сейчас.

Прист вытер насухо наушники и МР-3 плеер.

– Я бы, пожалуй, проверил оружие и боезапасы, достаточно ли их у нас.

– Меня вам уговаривать не нужно, – отозвался Джаред. – Я жутко замерз и умираю от голода.

– Я тоже. – Элль кашлянула, и ее кашель прозвучал нехорошо. – Кажется, я заболеваю.

– А почему ты до сих пор здесь? – спросила Алара.

– Не поняла? – обиделась Элль.

– Перестань, Алара! – рявкнул Лукас, опередив меня.

– Успокойся, Ромео! – фыркнула Алара. – Я ничего дурного не имела в виду.

Лукас покраснел.

– Я лишь хотела сказать, что тебе незачем оставаться с нами, – объяснила Алара Элль. – Если бы я могла уйти, я бы так и поступила.

Прист обернулся к ней:

– Ушла бы из Легиона?

– Я сказала: если бы я могла уйти. Например, если мы завтра прикончим Андраса и все закончится.

Прист нахмурился, – казалось, он никогда не задумывался о такой возможности.

Алара наклонилась, оперлась локтями о спинку сиденья между Элль и Пристом.

– Если мы завтра разберемся с Андрасом, я заберу свои вещички и отправлюсь на год в Европу. А может, и на два. И в Азию. Буду целыми днями сидеть в разных кафе и пить кофе и гулять по Великой Китайской стене. У меня будут штампы на каждой странице заграничного паспорта. А ты, Лукас, что бы сделал?

Лукас подумал.

– Наверное, поступлю в колледж.

– В какой? – с любопытством спросила Элль.

Лукас застенчиво улыбнулся:

– В технический университет в Виргинии. Моя учительница математики постоянно твердила, что я смогу поступить, если перестану пропускать уроки.

– Когда это она тебе говорила такое? – удивился Джаред.

– Когда ты был на других занятиях, – хмыкнул Лукас.

– И какую бы ты выбрал специализацию? – поинтересовалась я.

– Прикладная математика. Но это не важно, потому что меня все равно заберут в систему обороны или внутренней безопасности, я взломал их защиту еще в младших классах.

Прист поерзал на сиденье.

– Хочешь сказать, после того, как выпустят тебя из тюрьмы, куда ты попадешь за угрозу национальной безопасности?

– В тюрьму сажают только за реальную угрозу. А в других случаях хакеров приглашают на собеседование и предлагают работу. Могу поспорить, половина парней, что там работают, прежде были хакерами. А ты, Прист? – спросил Лукас. – Ты мог бы сразу поступить на факультет механики и инженерии в Гарварде и окончить его с блеском, даже не заглядывая в учебники. И получил бы докторскую степень еще до того, как я получил бы диплом.

Прист сжал губы в тонкую линию:

– Мне неинтересно учиться в пафосном университете и зарабатывать ученую степень, которая мне совершенно не нужна.

Алара обняла его за плечи:

– Я на твоей стороне! Плевать на систему! Отправляйся прямиком в НАСА или соверши революцию во всей индустрии своими изобретениями!

– Да, как тот парень, что изобрел звезду для рождественской елки, которая разбрызгивает воду над деревом, если оно загорается, – вставила Элль.

– И ты наверняка станешь работать по выходным диджеем в клубе, – продолжила Алара. – А я буду там появляться время от времени, чтобы распугивать девчонок, которые посмеют за тобой гоняться.

Прист смахнул руку Алары со своего плеча:

– Если я изобрету что-нибудь достойное упоминания, это будет для Легиона. Мы не можем все оставить, даже если уничтожим Андраса. Как насчет мстительных духов и паранормальных сущностей, которые уже расплодились из-за него? Кто-то должен защищать людей, и это наша работа.

– Наша работа – защитить мир от злобных духов, попавших под влияние Андраса, и не позволить ему найти дорогу в этот мир. – Алара неловко посмотрела на меня. – Я хочу сказать… было так. А теперь мы обязаны уничтожить его. Если мы это сделаем, все закончится. Я не собираюсь всегда быть охотницей за призраками.

Прист поморщился при ее словах, и его взгляд обежал членов Легиона.

– Вы все так думаете? Сбежите потом?

Алара покрутила колечко в брови, а Лукас подбросил серебряную монетку.

– Джаред? Неужели и ты? – спросил Прист.

Джаред потер шею. Он, похоже, чувствовал себя так же неловко, как Прист.

– Я не знаю, что бы делал, если бы не стал частью Легиона. Но я не хочу сражаться с мстительными духами, будь у меня выбор.

Прист молча уставился на него. Потом надел наушники и натянул на голову капюшон.

– Рад все это узнать. Не думал, что я единственный, кто действительно верит в наше предназначение. Что мы собрались ради долгой охоты.

– Больше двух сотен лет – вполне долгая охота, – возразила Алара. – И я не хочу потратить остаток жизни, балансируя на грани.

– Да-да, я понял! – рыкнул Прист и включил музыку.

Лукас потянулся к Присту и сжал его плечо:

– Эй, брось! Это ведь чисто теоретический разговор. Мы даже не знаем, где искать Андраса, не говоря уже о том, как его уничтожить. Вряд ли наш оркестр разбежится завтра.

Прист слегка расслабился, но ничего не ответил.

А я даже представить не могла, что кому-то хочется жить так всю жизнь, особенно если появится шанс вернуться к нормальному существованию. Но для Приста, наверное, Легион стал нормой. Приста воспитывал дед, и он тренировал внука с самого детства. Учился Прист дома. Я не знала, были ли у него друзья до того, как он встретился с Джаредом, Лукасом и Аларой, а это случилось меньше полугода назад.

Прист хотел быть частью группы.

И это я понимала лучше, чем кто-либо другой.

Глава 16

Герои и монстры

– Я не буду спать с собакой, – заявила Элль, падая на двуспальную кровать в номере отеля.

Алара расстегнула оружейный пояс и бросила его на другую кровать.

– Не беспокойся. Он тоже не хочет спать с тобой.

– Надеюсь, с Элвисом ты лучше обращаешься, – сказала я подруге, снимая мокрые ботинки.

Элль неофициально усыновила моего кота после того, как я присоединилась к Легиону. Нападение мстительного духа напугало кота, и он чувствовал себя очень плохо, когда Элль нашла его.

– Конечно. – Элль небрежно взмахнула рукой. – С этим котом я обращаюсь словно с королем. Я определенно кошатница.

Алара распечатала пачку бесплатного овсяного печенья и скормила одно Биру.

– Это многое объясняет.

Кто-то из парней постучал в дверь между нашими комнатами. Ни Алара, ни Элль не шелохнулись, я встала и открыла ее.

– Почему это ваша комната больше нашей? – возмутился Прист, входя.

Он впервые заговорил после неловкой беседы в машине.

Алара бросила в рот печенье.

– Потому что я плачу за все.

Джаред сел на кровать рядом со мной. Он увидел серебряный переплет тетиной книги на прикроватной тумбочке и взял ее.

– До сих пор поверить не могу, что мы ее нашли.

– Знаю. – Я открыла дневник, и мои пальцы коснулись пальцев Джареда. – Фэйт не преувеличивала, когда говорила, что книга в плохом состоянии. Некоторые страницы настолько поблекли, что букв не разобрать.

– Но теперь она у тебя. И только это имеет значение.

Джаред закрыл книгу, удержав мою руку в своих ладонях.

Прист вытянулся на кровати рядом с Аларой, смотревшей телевизор, а Бир пристроился между ними.

– Как тебе это? – спросила Алара Приста, когда ведущий шоу предложил зрителям угадать, чей удар сильнее: боксера-тяжеловеса или мастера боевых искусств. – Я бы поставила на боевые искусства.

– Откуда тебе знать, кто победит? – спросила Элль. – К тому же они могут и ошибиться.

Прист показал на группу ученых в белых халатах, что появились на экране.

– Не ошибутся. Специалисты используют специальный манекен, напичканный датчиками, и замеряют силу и точность ударов.

У двери появился Лукас.

– Привет. Я собираюсь спуститься к торговому автомату. Кто-нибудь проголодался? – Через мое плечо он посмотрел на Элль.

– Я с тобой! – быстро произнесла она.

– Конечно, ты с ним… – Алара смотрела на экран. – Я бы не отказалась от жареной картошки, если у них есть соль и уксус. И кока-кола.

– Дай мне минутку, я переоденусь, – попросила Элль Лукаса, прежде чем исчезнуть в ванной комнате с гигантской сумкой.

– Ой, да убери ты эту дурацкую ухмылку! – поддразнил Джаред брата.

– Что?..

Лукас посмотрел на меня, проверяя, не задело ли меня замечание Джареда, и надеясь, что не задело.

– Присмотри, чтобы она позвонила маме, пока вы будете внизу. – Алара не отводила взгляда от экрана. – Если верить моей кузине, ее мама хочет постоянно знать, где дочка и чем занимается.

– Понял, – кивнул Лукас.

Элль вышла из ванной комнаты, и я поняла, что у нас проблема.

– Ты не можешь носить это здесь! – Алара уставилась на розовый спортивный комплект Элль так, словно моя подруга надела костюм из сырого мяса.

Элль окинула себя взглядом, не понимая, о чем это говорит Алара.

– Они розовые! – Прист показал на рубашку и штаны Элль так, словно это все объясняло.

– И что? – пожала плечами Элль.

– Этот цвет представляет собой смерть и невезение. Я не стану спать в комнате, где есть что-то розовое, – заявила Алара. – Включая тебя.

Элль уставилась на Алару, надеясь, что та шутит.

Но Алара не шутила.

– Знаешь, у тебя уж очень строгие правила, – выдохнула Элль. – Мне никто не говорил о цветах. Есть еще какие-то, которые мне нельзя надевать?

Лукас потащил ее прочь из номера, но Элль продолжала возмущенно бормотать:

– Красный? Серый? Голубой? Ты скажи!

– Вау! Какая она чувствительная. – Алара сунула в рот еще одно печенье в тот миг, когда мастер боевых искусств нанес удар и сшиб голову манекену. – Я же говорила!

– Пойдем в ту комнату? – шепнул мне на ухо Джаред.

Я кивнула и пошла за ним.

– Не делайте ничего такого, что не понравилось бы священнику! – крикнул нам вслед Прист.

Я устроилась на кровати под мышкой у Джареда.

– Могу я спросить?

Он прижал меня крепче:

– Что угодно.

– Если бы ты завтра уничтожил Андраса, чем бы занялся? – Джаред был единственным из Легиона, кто не ответил на этот вопрос. – Отправился бы путешествовать, как Алара? Или поступил бы в колледж?

Я ведь ничего не знала о мечтах и планах Джареда, не знала, чего ему хочется, помимо войны с демонами и мстительными духами.

Джаред нахмурился:

– Мне учеба не по силам. Это Лукас умный.

– Не говори так! – Я села и посмотрела на него сверху вниз. – У тебя есть природное чутье, а за такое я все отдам. И ты храбрый, преданный и готов на многое ради людей, которые тебе небезразличны. Моя мама часто говорила: «Выбор есть всегда». Она таким образом спрашивала: уверена ли я, что приняла правильное решение? – Я положила ладонь на грудь Джареда, над сердцем. – И когда выбор действительно важен, ты идешь в правильном направлении.

Сердце Джареда под моей рукой забилось быстрее. Губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но промолчал. Он смотрел на меня, а его сердце колотилось все сильнее.

Наконец Джаред протянул руку, обхватил меня за шею и притянул к себе.

Я закрыла глаза, предвкушая поцелуй.

– Посмотри на меня, Кеннеди. – Голос Джареда прозвучал низко, тяжело. – Ты единственная, кто говорил мне такое. Единственная, кто видит во мне такое.

Наши лица были в футе друг от друга, но мне казалось, Джаред настолько близко, что слышит мои мысли.

– Это неправда!

– Тсс… – Он поднял руку и коснулся пальцем моих губ. – Мне наплевать, думает ли еще кто-нибудь так же, лишь бы ты думала. И то, что я чувствую к тебе… – Он прикусил губу, ища подходящее слово. – Иногда, глядя на тебя, я даже дышу с трудом.

Я прижалась губами к его губам, желая уничтожить расстояние между нами. Я чувствовала, как сильно он тянется ко мне, как много я для него значу. Это похоже на жажду, которую невозможно утолить.

Но я старалась, пока каждая моя клеточка не заболела от изнеможения и от того, что я могла найти только с Джаредом.

От счастья.

На следующее утро я проснулась, все еще лежа в объятиях Джареда, и почувствовала себя напряженной и отчаянно нуждавшейся в душе. Я выскользнула из-под его руки и на цыпочках прокралась мимо Приста, спавшего на соседней кровати.

Дверь между комнатами была все так же открыта. Алара зарылась в одеяла, а поперек кровати у нее в ногах лежал Бир. Элль с Лукасом спали поверх одеял на другой кровати. Лукас устроился повыше на подушках, а Элль положила голову ему на грудь. Она все же сменила оскорбительный розовый костюмчик на красный.

Я порылась в ее запасах одежды и нашла джинсы и футболку, которая на мне показалась бы платьем, и унесла все в ванную комнату.

Вода едва успела нагреться, когда я шагнула под душ. Мыльная пена покрыла мою спину, и мне захотелось, чтобы и чувство вины смывалось так же легко.

Мне необходимо избавиться от ответственности за все то, что происходило вокруг, хотя бы на несколько минут. Я перелистала кадры своей жизни, ища радостные воспоминания.

Мой дом.

Запах макарон с сыром, доносящийся из кухни, – не рыжих макарон из коробки, а тех, что мама делала сама, посыпая хрустящими хлебными крошками.

Закрытая дверь наверху, и я жду, когда мама спустится. Но это не она. Отец улыбается мне, сияя зелеными глазами, ямочки на щеках.

– Как тут мое солнышко? – Он достает что-то из кармана.

Я знаю, что это, еще до того, как вижу красно-белый фантик леденца.

Нет…

Я прижимаю к глазам ладони, отгоняя видение.

Только не он.

Мой отец не должен быть частью счастливых воспоминаний, и вообще каких-либо.

Вода вдруг потяжелела, словно грязная жижа, текущая в Миддл-Ривер. И эти ужасные воспоминания тоже следовало прогнать. Я отдернула руки от глаз, и пол душевой медленно проявился передо мной.

Сначала плитки. Потом круглая серебристая решетка стока. Черные полосы все еще мешали мне видеть. Я поморгала и снова посмотрела вниз.

Черные полосы пересекали плитки пола и буквы, отштампованные на решетке: «Сделано в США».

Капли чернильно-черной жидкости ударились о мою кожу, упали к ногам.

Я попятилась, скользя ладонями по гладкой стеклянной стенке. Форсунка душа висела надо мной. Темная вода стекала по моему телу, густая, как машинное масло.

Я открыла рот, чтобы закричать, и черная жижа заползла в мое горло, на вкус она была словно окурки или бензин. Я выскочила из душевой кабины, меня тошнило.

Черный отпечаток моей руки остался на стеклянной стенке.

Я схватила полотенце и потянулась к дверной ручке. И застыла. По моему запястью сползала капля безупречно чистой воды. Я обернулась к прозрачной кабинке.

Отпечаток и черные полосы исчезли.

Обжигающее ощущение в горле, тошнотворный вкус во рту и даже запах – все растаяло. Из душа лилась чистая вода.

Я натянула футболку и джинсы и выскочила из ванной комнаты.

– Здесь что-то есть! – закричала я, захлопывая дверь за собой.

Лукас, Элль и Алара уже проснулись и включили телевизор.

Алара спрыгнула с кровати:

– О чем ты?

В комнату вбежали Джаред и Прист.

– Что случилось? – спросил Джаред.

Я с трудом перевела дыхание:

– Из душа полилась черная дрянь. На меня. А потом исчезла.

– Густая? – спросил Лукас.

– Да.

Я все еще ощущала липкую гущу, сползавшую по моему телу.

Джаред и Лукас обменялись понимающими взглядами, а Прист бросился в соседнюю комнату. Через мгновение он вернулся с пневматическим молотком в одной руке и кухонным огнетушителем в другой. Я знала, что огнетушитель наполнен раствором каменной соли.

– Черная жижа – знак демонической активности, – пояснил Лукас.

Алара обошла комнату с электронным детектором в руках. Прист не отставал от нее, держа оружие наготове.

Алара вошла в ванную комнату, а я затаила дыхание.

– Ничего, – крикнула она изнутри.

– Я хочу убраться отсюда. – Я надела ботинки и связала влажные волосы в хвост.

Элль запихнула в сумку разбросанные вещи и схватила куртку:

– Я тоже!

Мы ждали в джипе, пока Алара проверяла гостиничный номер, а Прист повел Бира вниз по лестнице той же дорогой, какой мы вели его наверх накануне вечером.

Лукас включил радио и стал ловить разные станции.

– Хочу выяснить, не стряслось ли поблизости странного и мерзкого. Это объяснило бы то, что случилось в душе.

Метеорологи продолжали соревноваться в дурных предсказаниях, говоря о необычной погоде и сваливая все на глобальное потепление или на кислотные дожди.

– Эти умники скоро скажут, что всему виной ледники на полюсах. – Прист переключился на другую станцию.

Алара пробежалась вокруг парковки и забралась в машину, когда прогноз погоды прервал срочный выпуск новостей: «Тело отца Джона О’Ши обнаружили этим утром, когда прихожанин церкви Святого Причастия пришел на восьмичасовую мессу. Священник висел на стропилах над алтарем. Полицейские исключают самоубийство в связи с тем, что они называют странными обстоятельствами».

– Это случилось около часа назад. – Лукас выводил машину с парковки. – Где церковь?

– В центре города. Десять минут отсюда. – Прист уже смотрел на карту в телефоне.

Я старалась не думать о священнике, висящем на стропилах церкви, или о черном блестящем отпечатке моей ладони на стекле душевой кабинки. Но чем сильнее я отгоняла эти образы, тем крепче мой мозг цеплялся за них.

– По-твоему, это Андрас? – спросил Лукас.

До церкви оставалось совсем немного, но полиция уже перекрыла улицу из-за толпы зевак на углу.

– Да. – Алара не колебалась. – Припаркуйся в соседнем квартале. Дойдем пешком.

Лукас завел джип на парковку, и Прист вытащил из багажника спортивную сумку.

Но до того, как мы повернули за угол, я заметила нечто странное.

На тротуаре напротив нас посреди толпы неподвижно стоял человек.

Люди проходили мимо него, спеша укрыться от начавшегося дождя, а он замер на месте, и вода стекала с козырька его бейсбольной кепки с эмблемой команды «Ред сокс». Он смотрел сквозь людское море, черные шарики его пустых глаз уставились на меня. И когда я глянула на него, меня захлестнул ужас.

Ледяной холод пробежал по спине…

Черная жижа на моем теле в душевой кабине…

Запах пепла и серы…

Я пыталась отвести взгляд, но не могла.

Теперь и другие люди смотрели на него и еще на кого-то. Женщина под дизайнерским зонтиком наткнулась на этого мужчину и на мгновение застыла. И тут же вся сдержанность покинула женщину. Она толкнула старика, шедшего рядом. А через секунду они орали друг на друга. Люди старались поскорее проскочить мимо них, задевали мужчину с почерневшими глазами. И по толпе распространялась злоба, истекавшая от него, передавалась от одного человека к другому.

Но ее источником был именно он.

Алара потянула меня за рукав куртки:

– Кеннеди, на что ты уставилась? Надо идти.

– Взгляни туда.

Парочка, держась за руки и прижимаясь друг к другу, спешила мимо мужчины. Девушка задела пустоглазого. И выдернула руку из ладони парня, оттолкнула его. Они остановились под ледяным дождем, отчаянно споря, и не помнили уже, какими счастливыми были мгновение назад.

Леденящая реакция повторялась снова и снова.

– Ребята! – окликнула остальных Алара. – Вы должны это увидеть.

Я даже не обернулась, когда услышала, как Джаред, Лукас, Прист и Элль подошли к нам, или когда Бир зарычал.

– Это что, причина для остановки? – У Элль от холода стучали зубы. – Я замерзла!

– На что мы смотрим? – Прист обшарил взглядом толпу.

– Парень, в бейсболке «Ред сокс», – пояснила Алара. – Только я не думаю, что это парень.

– Он похож на одержимых у дома Фэйт, – пробормотала Элль.

– Только ведет себя не как зомби, – уточнил Лукас.

Толпа вокруг пустых глаз и бейсболки возбуждалась с каждой секундой все сильнее, люди толкались и кричали друг на друга. Двое бизнесменов, ловивших такси, даже подрались и выскочили на мостовую. Автомобиль резко свернул, чтобы не наехать на них, но они были в такой ярости, что не заметили его.

Алара повернулась к Джареду, Лукасу и Присту:

– Посмотрите, как агрессия распространяется по толпе. Вы когда-нибудь видели подобное?

– Никогда, – покачал головой Лукас.

Джаред промолчал.

Мужчина с почерневшими глазами медленно склонил голову набок. Было что-то знакомое в его движениях, в жестах. Он шагнул вперед, остановил взгляд на мне и прищурился. Через мгновение он откинул голову, словно что-то застало его врасплох.

Он удивился.

Но чему?

Черные шарики глаз изменились, превратились в коричневые, которые не могли принадлежать никому из толпы, вообще – человеку.

Даже мне.

Глава 17

Творец ночных кошмаров

Медленная зловещая улыбка расползлась по лицу демона. Я уже не сомневалась, что смотрю именно на него. Я помнила эту улыбку. Такая же играла на лице девочки, пересекшей соляной круг у дома моей тети.

Демон медленно поднял руку, будто собрался помахать. Но вместо этого коснулся пальцами губ и послал мне воздушный поцелуй.

– Это Андрас. – Сомнений не оставалось.

– По мне, он совсем не похож на демона, – протянула Элль.

– А ты думала, у него будет хвост? – насмешливо бросила Алара.

Лукас внимательно рассматривал человека в бейсболке.

– Откуда ты знаешь?

– Его взгляд… улыбка… – Я мысленно нарисовала сцену перед домом Фэйт, сосредоточиваясь на деталях. – У девочки возле дома тети была такая же. Даже держалась она так же. И помните, как облизнула соль с пальца? Она там была единственной, кто вел себя не как зомби. – Я оглянулась на Лукаса. – Ты видел, его глаза изменили цвет? Стали похожи на человеческие.

– Демоны могут менять цвет глаз, – подтвердил Лукас, не отрывая взгляда от Андраса. – Это им помогает прятаться в человеческих телах.

Когда они овладевают людьми.

– Кеннеди права. Это он. – Алара расстегнула куртку и потянулась к пистолету для пейнтбола, заткнутому за пояс.

Лукас поймал ее за руку:

– Что ты делаешь? Собралась стрелять на людной улице? Через две минуты налетят копы, если до этого нас не поколотит толпа.

Алара сжала приклад пистолета:

– Но мы не можем позволить ему уйти.

– Ох… Не думаю, что он пытается уйти, – сказала Элль. – Похоже на то, что он идет к нам.

Мужчина в бейсболке «Ред сокс» действительно двигался в нашу сторону, уставившись на блондинку в нескольких футах перед собой. Она остановилась, заметив его, и посмотрела ему в глаза. Тело мужчины слегка дернулось вперед. А блондинка отшатнулась, будто на нее кто-то налетел, – и мужчина в бейсболке рухнул на мокрый тротуар. Двое прохожих остановились и помогли ему встать. По его ошеломленному лицу видно было, что он ничего не помнит.

А женщина замерла, не обращая внимания на людей вокруг. Все в ее напряженной позе и в том, как она неподвижно стояла под дождем, было как у мужчины в бейсболке.

Блондинка уставилась на нас, и знакомая улыбка заиграла на ее губах.

Через несколько секунд все повторилось. Ребенок, засунув большие пальцы за лямки рюкзака, бежал мимо блондинки, но замер, как только черные шарики заглянули ему в глаза. Тело женщины дернулось, ослабело, словно кто-то перерезал веревочки марионетки. Что-то толкнуло мальчика в спину, он пролетел на несколько шагов вперед и чуть не упал, но извернулся и удержался на ногах. А когда выпрямился, на его лице была та же угрожающая улыбка.

Демон подбирался все ближе и ближе к нам, до него оставалось не больше половины квартала.

Мальчик уставился на девочку на скейтборде, катившую к нему. Как только она его заметила и их взгляды встретились, девочка спрыгнула с доски, и та покатилась по улице, а тело мальчика дернулось. Невидимая сила толкнула девочку, и она едва не упала. Мальчику не так повезло. Он сильно ударился о тротуар, сжался в комок и схватился за руку.

Девочка расправила плечи и неестественно выпрямилась. А потом улыбнулась.

Прист наблюдал за этим с нездоровым любопытством.

– Он перебирается из тела в тело.

Лукас огляделся:

– Нужно убираться подальше.

Алара все так же держалась за пистолет.

– Мы не можем его потерять!

– Мы не станем палить соляными пулями и болтами из железа холодной ковки на глазах у людей, – возразил Лукас. – И тот, кто умеет прыгать из тела в тело, с легкостью сбежит, если мы промахнемся. Нужно, чтобы он погнался за нами в более уединенном месте.

– Тут недалеко порт. – Джаред показал на улицу. – Могу поспорить, докеры под проливным дождем не работают. Возможно, там нет никого.

Девочка, в которую забрался Андрас, была в четверти квартала от нас.

– Пошли! – Я подтолкнула Джареда.

Он схватил меня за руку, и мы побежали.

Небо потемнело, как над тюремным двором в ночь, когда я собрала воедино Орудие. Ледяной дождь обрушился на нас, вдали загрохотал гром. Рядом с демоном вспыхнули фары автомобилей, рассыпая по улице искры.

Трансформер ринулся вперед, и светофоры в квартале погасли.

– Следи, чтобы мы его не потеряли, – сказал Прист.

Я оглянулась. Демон был все там же, спокойно шагал по улице в теле девочки.

Небо стало еще темнее. Но даже в такой темноте я их увидела – источник шума, который я приняла за гром.

Птицы.

Тысячи птиц.

Черный дождь – так назвала это Алара.

Бир залаял, но его заглушил шум темных крыльев.

Демон снова сменил тело, прыгнул в женщину, что несла пакеты с покупками. Она посмотрела на него – и уронила пакеты. Ее спина выгнулась, а потом женщина выпрямилась так же неестественно, как и остальные. Что-то ударилось о тротуар рядом с ней, расплескав воду в луже. Потом еще, еще…

С неба сыпались птицы, ударялись об асфальт, как камни.

Люди закричали, закрывая руками головы.

Демон быстро зашагал к нам, оставаясь в теле женщины. Трупы ворон, голубей и воробьев все гуще покрывали улицу, колотили по крышам автомобилей. Женщина перешагивала через пернатые тельца, направляясь через дорогу.

Из-за угла вышел мужчина в синей куртке с капюшоном, демон чуть изменил направление и остановился перед ним. Черные шарики глаз женщины уставились в глаза мужчины. И ее тело обмякло на секунду, а потом она упала на колени, зато мужчина поспешил вперед, даже не остановившись.

Светофоры по всей улице угрожающе раскачивались на проводах, пока один не лопнул и светофор не грохнулся о дорогу как некое предупреждение.

Мы проталкивались сквозь толпу перепуганных людей. Одни спешили убраться с улицы, другие были слишком ошеломлены, чтобы сдвинуться с места. Мы повернули на Перл-стрит, где небо еще не почернело. Я подавила желание оглянуться, боясь, что Андрас уже за нашими спинами. Судя по скорости, с какой он менял тела, он мог быть где угодно.

В ком угодно.

Джаред повернул в переулок, что вел к порту.

Когда мы туда добрались, Бир рванул вперед, проверяя грузоподъемники и ряды металлических корабельных контейнеров, которые создавали на территории порта гигантский лабиринт. Доберман замирал перед каждым поворотом, убеждаясь, что мы идем за ним.

Прист показал на открытую дверь склада в конце ряда контейнеров.

– Туда!

Внутри обнаружилось еще множество контейнеров, окруженных поддонами с пиломатериалами, вдоль стен стояли листы металла. С потолка, над пилорамами и самодельными рабочими столами, свисали толстые кабели, а еще тут были станки и другие тяжелые агрегаты.

Металлическая дверь захлопнулась за нами, и гул прокатился по помещению.

Я медленно обернулась, сердце выскакивало из груди.

Но вместо Андраса внутри, у двери, стоял грубоватого вида докер, одетый в брезентовую куртку с капюшоном и такой же комбинезон. Он прикурил сигарету от синей пластиковой зажигалки и глубоко затянулся, будто весь день ждал перекура.

– Надо избавиться от этого парня, – прошептал Прист.

Портовый рабочий поднял голову, и красный огонек сигареты отразился в черных глазах.

Джаред сжал мое плечо и попытался затолкать меня себе за спину, но я уперлась. Именно из-за меня Андрас оказался здесь, вместо того чтобы сидеть в ловушке между нашим миром и адом, к которому он принадлежал.

Я не стану ни за кого прятаться.

Джаред открыл спортивную сумку и достал полуавтоматическое ружье для пейнтбола. Прист схватил Карателя, упал на пол, как снайпер, и направил массивное оружие на демона.

Андрас еще раз затянулся сигаретой и пошел к нам. Его коричневые кожаные ботинки поскрипывали по бетонному полу.

Лукас и Алара еще копались в сумке, но Джаред и Прист не медлили. Оба выстрелили, и дождь зарядов вырвался в воздух. Шарики для пейнтбола ударялись о грудь демона, взрывались, соль и святая вода пробивали куртку. Пули Карателя колотили в туловище Андраса, и он попятился назад.

Лукас достал наконец арбалет и пригоршню стрел из железа холодной ковки.

– Ты не можешь стрелять этим! – крикнула я. – Ты убьешь парня, которого захватил Андрас!

– Верно…

Лукас покачал головой: «Как я сам не додумался?» – и бросил арбалет на пол.

Прист всмотрелся в демона поверх прицела Карателя:

– Ему хоть бы что…

Андрас поглядел на дымящиеся дырки в комбинезоне:

– Надеюсь, у вас есть что-нибудь посерьезнее.

Его голос не был похож на голоса демонических сущностей в фильмах ужасов. Он оказался низким и человеческим.

Бир вышел вперед, рыча.

Демон отбросил сигарету и тоже зарычал. Доберман упал на живот и заскулил.

Алара опустилась на колени, выхватила из оружейного пояса черный маркер, который всегда носила с собой, и начертила на полу нечто похожее на вилы. Я узнала верхнюю часть защитного символа вуду, который был и на медальоне на моей шее.

Рука Эшу.

При моей эйдетической памяти и художественном даре я могла нарисовать символ точнее, чем Алара. Демон наблюдал, слегка заинтересовавшись.

Мы с Элль подбежали к Аларе и опустились на пол рядом с ней.

– Давай я это сделаю.

Алара отдала мне маркер; ее рука дрожала. Я действовала быстро, чертила перпендикулярные линии и наклоненный крест в центре.

– В Лабиринте имена обладают силой, – сообщил демон.

Он говорил об аде.

– Алара… – Демон произнес ее имя медленно. – Означает «властительница всего». Я командую шестью тысячами адских легионов, а ты не можешь управлять даже Легионом Черной Голубки. Скажи мне, Алара, Властительница Всего, когда тебе снятся кошмары, чего ты боишься?

За контейнерами раздались шаги.

– Алара? – услышали мы девичий голос.

Взгляд Алары метнулся через помещение. В проход между рифлеными металлическими стенками корабельных контейнеров вышла девушка, на несколько лет моложе Алары. Высокая и худенькая, с кудрявыми темными волосами, и у нее были те же изумительные черты лица, что и у сестры.

– Майя… – прошептала Алара.

Она шагнула навстречу младшей сестре, ради которой пожертвовала всем.

Я быстро повернулась к Андрасу, но тот исчез. А через мгновение вышел из-за контейнеров и оказался перед Майей.

Глаза демона снова стали голубыми, маскируя его истинную природу.

– Привет, Майя! Я друг твоей сестры.

Его резкий тон изменился, стал приветливым и беспечным.

Майя одарила его открытой улыбкой:

– Привет!

– Не приближайся к нему! – закричала Алара и бросилась к сестре.

Лукас и Джаред подбирались к демону с двух сторон.

Майя увидела ужас на лице Алары и отступила на шаг назад. Но она не успела. За одну секунду Андрас оказался рядом с ней, и огромные руки мужчины, которым он завладел, сомкнулись на горле девушки.

Лукас вскинул арбалет, а Майя судорожно билась, пытаясь вздохнуть.

– Я бы не стал этого делать, – предупредил Андрас. – Со мной ничего не случится, зато твой железный болт может убить ее.

Лукас медленно опустил оружие.

Джаред подошел ближе. Андрас заметил это и крепче стиснул горло Майи.

– Пожалуйста, отпусти ее! – взмолилась Алара.

– Ты не ответила на мой вопрос, Алара, – напомнил Андрас. – Когда тебя посещают кошмары, чего ты боишься?

Алара упала на колени, по ее щекам полились слезы.

– Я скажу тебе все, что ты хочешь услышать! Только не делай ей больно!

Глаза демона снова почернели, тьма растеклась от центра зрачков, как чернила.

– Неправильный ответ.

Андрас за шею поднял Майю над землей, посмотрел на Алару в упор и сделал руками резкое движение. Шея Майи неестественно извернулась – и тело девушки обмякло.

Глава 18

Око провидения

Андрас уронил тело Майи на бетонный пол, и Джаред с Лукасом тут же бросились на него.

– Нет! – выкрикнула Алара настолько громко и пронзительно, что меня бросило в ледяной пот.

Она упала на пол, рыдая, и я поспешила обнять ее.

Элль вытаращила глаза:

– О боже мой!.. Он убил ее!

Андрас отошел от тела, двигался он медленнее, чем раньше.

Джаред опустился на колени рядом с телом Майи и протянул руку, чтобы закрыть ей глаза. Но его ладонь не коснулась девушки, проскользнула насквозь. Джаред взмахнул руками над трупом. Бледнеющие очертания тела виднелись еще несколько мгновений, а потом исчезли.

Алара уставилась на ободранную стену за нами, ее лицо помертвело. Я схватила ее за плечи и заставила посмотреть на меня.

– Это не настоящее! Андрас создал иллюзию, слышишь? Майи здесь не было!

– Она права. – Прист показал через помещение. – Тела нет.

Понадобилась пара мгновений, чтобы смысл его слов дошел до Алары, и она осторожно посмотрела на то место, где упала Майя. Потом потерла распухшие глаза, посмотрела еще раз:

– Где она?

Джаред и Лукас вернулись к нам, сидевшим рядышком на полу. Бир топал следом за ними.

– Это была иллюзия, – повторила я.

– Он сумел реализовать твои страхи, – пробормотал Лукас.

Алара уставилась на него и долго не отводила глаз.

– И как мы собираемся с ним сражаться?

– Если физическое оружие не сработает, посмотрим, как он отразит оружие духовное. – Прист открыл свою тетрадь, перелистал страницы. И прочитал нараспев: – «Изгоняю тебя, нечистый дух, вместе со всей сатанинской силой врага, с каждым призраком ада и со всеми твоими помощниками. Именем нашего Господа».

Я узнала обряд экзорцизма из «Rituale Romanum». Я уже видела его на странице тетради Приста, этот же текст начитывал Константин, судя по записям в книге Фэйт.

Прист продолжал:

– «Трепещи от страха, Сатана, ты есть враг веры, ты противник рода человеческого, ты родитель смерти, ты похититель жизни, ты губитель справедливости, ты корень всего зла и всех пороков».

Демон захохотал:

– Я пролил кровь на меч ангела и поразил демонов в ограде ада. Я тебя не боюсь!

Прист повысил голос:

– «Заклинаю тебя, древний змей, властью живых и мертвых, властью твоего Творца, Творца всего сущего…»

– Я Владыка Разлада, и я встречался с экзорцистами посильнее тебя! Но в аду меня знали и под другим именем. Я Творец Ночных Кошмаров! – сообщил Андрас. – Так что позволь мне и твои кошмары воплотить, Оуэн Мерриуэтер.

Мы с Джаредом, Элль и Аларой огляделись и не сразу поняли, что демон говорит о Присте.

Андрас вскинул руки, и волна черной жидкости, густой, как машинное масло, поднялась к потолку. Волна ударилась о балки перекрытий над нашими головами, там скрутилась в жгуты и устремилась вниз.

Не жгуты.

Змеи.

Новый фокус.

Прист посмотрел вверх вовремя, чтобы увидеть, как извивающаяся черная масса несется к нему. Тетрадь выпала из рук, когда на него обрушился змеиный дождь и гибкие тела опутали его, словно сеть. Судя по ужасу в глазах Приста, он не осознавал, что змеи – иллюзия.

– Они не настоящие! – закричала я.

Прист отшвырнул мелких змей и яростно схватил крупных, стараясь оторвать их от себя.

– Уберите их! Уберите их!

Я поспешила к нему и протянула руку к большой черной змее, что висела на плече Приста. Моя рука проскочила насквозь, и змея исчезла.

– Прист! Посмотри на меня! – Я обхватила ладонями его лицо. – Змеи не настоящие! Ты забыл, какой фокус Андрас проделал с Майей?

Прист ошалело уставился на меня. Но через несколько мгновений его взгляд прояснился.

– Кеннеди? Ты их видела?

– Это тоже иллюзия. – Я старалась его успокоить.

Прист кивнул:

– Я твердил себе то же самое, но мой мозг не желал слушать. Все выглядело таким реальным. Я чувствовал, как они скользят по мне! – Прист содрогнулся.

Джаред, Лукас, Алара и Элль подошли к нам, а демон хохотал. Но плечи Андраса обвисли, а движения еще сильнее замедлились, – похоже, демонстрация страхов Алары и Приста основательно его истощила.

– Хватит, поиграли! – рявкнул демон.

– Мы не можем его одолеть, – сказал Лукас. – Он слишком силен.

Элль уставилась в пол.

– Его ничем не взять…

Я должна доверять Фэйт.

– Мы можем воздвигнуть барьер, – объявила я. – Но это займет некоторое время.

Лукас кивнул и протянул мне руку:

– Это наш единственный шанс.

– А как же Элль? – спросила я. – Она не может стать частью круга.

Лукас шагнул, остановился позади Элль:

– Стой в середине и держи книгу Кеннеди так, чтобы мы ее видели.

Он уже знал, что мне достаточно взглянуть на что-либо всего раз, чтобы запомнить каждую подробность.

Элль одной рукой обхватила Бира. А мы соединили руки и стали действовать по инструкциям из книги моей тети.

Я начитывала слова по памяти, а остальные члены Легиона читали их, глядя на страницу книги:

– «Пусть узы крови и метки, что мы носим, защитят нас…»

Андрас засмеялся, но наши голоса звучали уверенно.

– «Пока несут нас крылья черной голубки».

Мощная волна энергии ударила в нас, и мы полетели на пол. Я стукнулась щекой о бетон и попыталась встать на колени.

Барьера не получилось.

Моих друзей разбросало по всему помещению, а Андрас стоял в центре. Садистская ухмылка казалась пугающе человеческой.

Фэйт была права. Эту битву нам не выиграть.

– Мне кажется, противостояние слишком неравное, – раздался вдруг мужской голос, не принадлежавший Андрасу. – Князь ада сражается с компанией детишек? Должно быть, трудные времена настали для тебя, Андрас!

Высокий человек, которого я никогда прежде не видела, стоял в дальнем конце склада и спокойно курил сигарету. Его золотистые волосы были аккуратно подстрижены, а глаза скрывались за темными солнечными очками. Но даже с сигаретой в зубах, в спецназовской одежде и черных военных ботинках, видневшихся из-под длинного плаща, он не был похож на человека, который любит ввязываться в неприятности. Мужчина поставил рядом с собой кожаный докторский саквояж и красный пластиковый контейнер.

Андрас уставился на него глазами докера:

– Буду рад сначала разобраться с тобой.

Второй мужчина, в таких же очках и одежде, вышел из-за контейнеров, держа в одной руке черную холщовую сумку. На другой что-то висело. Он казался грознее напарника, – возможно, тому виной резкие черты лица и многодневная щетина.

Он вытянул руку, в ней оказалось нечто вроде хлыста цвета слоновой кости. И щелкнул своим оружием, хлыст изогнулся в воздухе, звякнул звеньями, похожими на звенья велосипедной цепи.

Хлыст – или что это было – ударил Андраса.

Демон выгнул спину и взревел от боли. Он попытался ускользнуть, но хлыст-цепь двигался без помощи человека, державшего рукоятку. Звенья цвета слоновой кости впились в спину демона, вгрызлись в нее, словно крысы.

– Оно живое… – Прист с благоговейным ужасом смотрел на странное оружие.

– Какого черта, что это? – спросил Лукас.

Прист покачал головой:

– Не знаю, но хочу познакомиться с парнем, который это придумал.

Мужчина слегка повернул запястье, и хлыст послушно отступил. Звенья цепи оторвались от спины Андраса, и он упал на колени.

Элль прищурилась, всмотрелась в неровные звенья цепи:

– Это что, кости?

Алара вздрогнула:

– Похоже на позвоночник.

Хлыст снова ударил, и Андрас испустил крик ярости и боли.

– Ты, должно быть, потратил слишком много энергии на свои фокусы, пока мы сюда не добрались, – произнес мужчина, державший хлыст.

Я вспомнила, каким усталым выглядел Андрас после демонстрации призрака Майи. А потом он оживил страхи Приста. Неужели и «Rituale Romanum» повлиял на демона? Неужели ему пришлось потратить энергию на сопротивление?

Первый мужчина, более высокий, поднял с пола красный контейнер и пошел к Андрасу.

Канистра для бензина.

– Думаешь, он собирается сжечь Андраса? – В голосе Приста звучала надежда.

– Нет, если не хочет заодно поджарить и всех нас. – Лукас покосился на брата. – Полагаю, это не бензин.

– Пожалуй, – кивнул Джаред.

– Тогда зачем канистра? – Взгляд Элль перебегал с Лукаса на Джареда и обратно. – Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

– Расслабься. – Лукас обнял ее за плечи. – Предполагаю, это святая вода.

– Ты предполагаешь?

Высокий мужчина поднял канистру и вылил ее содержимое на Андраса. Прозрачная, ничем не пахнущая жидкость окатила тело портового докера. Она попадала на обнаженную кожу, и в воздух поднимался пар, а на теле оставались красные пятна ожогов.

Мужчина с хлыстом быстро подошел к демону, на ходу засовывая оружие в петлю на поясе штанов, остановился сзади. Костяные звенья свернулись кольцом, как спящая змея. Мужчина открыл черную холщовую сумку, похожую на те, в которые Прист укладывал свои электронные штуковины, и вытащил тяжелую цепь. Мужчины действовали вместе, обматывали цепь вокруг шеи, запястий и ног Андраса причудливым образом и закрепляли ее висячим замком.

– Я сдеру с вас кожу и мясо до костей! – прорычал демон.

– Жду не дождусь, – бросил мужчина с костяным хлыстом, резко поднял Андраса на ноги и потащил вон из помещения, схватив за висячий замок.

Демон скалил зубы и огрызался на захватчика, как бешеный пес.

– Эй, вы как, в порядке?

Высокий незнакомец краем черного плаща отер с рук святую воду, потом снял темные очки и сунул в карман куртки.

– Думаю, да, – выдохнула я.

Прист помог Аларе встать и всмотрелся в ее глаза:

– Ты здорово ударилась головой. У тебя может быть сотрясение мозга.

– Со мной все в порядке.

Алара оттолкнула его руку и впервые после того, как Андрас оживил ее страхи, стала похожей на саму себя.

– А вы кто? – поинтересовался Лукас.

Незнакомец слегка приподнял брови:

– Не помешала бы и небольшая благодарность. Мы ведь спасли вам жизнь.

– А откуда вы узнали, что мы здесь? – спросил Джаред. – Сюда не дойдешь туристическими тропами. Вы следили за нами?

– Мы следили за Андрасом, а он следил за вами.

– А вы откуда знаете об Андрасе? – Прист был ошарашен.

– Я лично бóльшую часть жизни отслеживал его, хотя и не думал, что придется столкнуться с ним лицом к лицу. – Мужчина протянул руку Присту. – Меня зовут Димитрий, а моего товарища – Габриэль.

Прист собрался пожать ему руку.

Но его схватил за рукав Джаред:

– Посмотри на кольцо!

Тяжелый перстень с печаткой охватывал палец Димитрия. Треугольник с глазом в верхней части, такой же, как на задней стороне долларовой купюры, был выгравирован на серебре. От глаза тянулись линии, похожие на солнечные лучи. Точно как описывала бабушка Приста.

– Он иллюминат! – воскликнул Джаред.

Димитрий улыбнулся:

– Око Провидения весьма популярно в наши дни. Я постоянно вижу его в Интернете.

– Но ты ведь это кольцо не через Интернет приобрел, верно? Иначе на нем бы не было Лучей Просвещенности.

– И тогда бы ты называл символ Всевидящим Оком, – добавила Алара. – Только члены общества иллюминатов зовут его Оком Провидения.

Золотисто-карие глаза Димитрия вспыхнули весельем, он вскинул руки, сдаваясь.

– Хорошо сыграно, мисс Сабатьер.

– Откуда тебе известна моя фамилия?

– Я всех вас знаю. Джаред и Лукас Локхарты. Алара Сабатьер. Кеннеди Уотерс. – Димитрий аккуратно произносил наши фамилии, пока не добрался до Приста. – А ты Оуэн Мерриуэтер. Но я понимаю, почему ты предпочитаешь именоваться Пристом, Священником. – Он остановился перед Элль. – А ты мне незнакома. Они что, добавили к Легиону шестого члена?

– Нет. – Элль забросила за плечи рыжие волосы и скрестила руки на груди. – Зато моя мама велела мне никогда не разговаривать с незнакомыми мужчинами.

– Хороший совет для юной леди.

Димитрий говорил серьезно, без снисходительности, но Алара все равно почувствовала себя оскорбленной.

Она достала из оружейного пояса сверток с монетками в один пенни и крепко сжала в руке.

– Незнакомцы не тема для разговора с юными леди, которые только что пострадали.

– Признаю ошибку. – Димитрий огляделся. – Я удивлен, что Андрас последовал за вами сюда. Он ослаблен и постоянно нуждается в чьем-то теле. Ему бы держаться в людных местах.

Я содрогнулась, припоминая, как демон прыгал из тела в тело, когда гнался за нами по улице.

– Он должен постоянно кем-то овладевать?

– Незачем его спрашивать! – рявкнула Алара. – Он иллюминат! Мы не можем ему доверять!

Димитрий мгновение-другое внимательно смотрел на Алару:

– Но мы на одной стороне, мисс Сабатьер. И какие бы истории вы ни слышали об иллюминатах, они случились сотни лет назад.

Прист повернулся к Димитрию:

– Вроде той истории, что рассказывал мой дед: о двух парнях, которые избили его в колледже и украли из библиотеки в Йеле гримуар? У них были такие же кольца, как у тебя. И это случилось вовсе не сотни лет назад.

Димитрий открыл пачку сигарет «Данхилл».

– Я слышал об этом, но не знал, что пострадал твой дед. Но мне известно, что он был блестящим исследователем и математиком. – Димитрий раскурил черную сигаретку. – Те парни – из дурной ветви иллюминатов, которая не признавала Великого Мастера. На твоего деда в Йеле напали вскоре после того, как был создан орден. Но Габриэль и я не принадлежим к ордену. Мы так же хотим остановить Андраса, как и вы.

– Вы, ребята, никогда прежде не предлагали помощь Легиону. С чего вдруг предлагаете ее сейчас? – насторожился Джаред.

– Андрас на свободе, а это касается всех нас, – объяснил Димитрий. – Если он откроет врата ада, мир, который мы знаем, перестанет существовать.

Джаред с подозрением смотрел на Димитрия:

– Вы оба выскочили из ниоткуда, а теперь ты сообщаешь, что мы должны играть в одной команде. Думаешь, мы поверим тебе на слово?

Димитрий подошел к Джареду:

– Мы спасли вам жизнь. Будь у нас дурные намерения, мы бы позволили демону вас прикончить.

– Мы и сами со всем справляемся, – заявил Прист.

Димитрий рассмеялся:

– Ты говоришь о попытке ритуала перед нашим появлением? Вы держались за руки и ждали, когда активируется чудесная сила Близнецов? И даже не знаете, почему это не сработало, верно?

Взгляд Джареда метнулся от Лукаса к Аларе, потом к Присту…

– Чтобы установить барьер, необходимы пять членов Легиона, – пояснил Димитрий. – А без тети Кеннеди одного человека недостает.

– Моя тетя мертва. – Учитывая, сколько он знал о нас пятерых, вряд ли я сообщила ему что-то новое. – И ее место в Легионе заняла я.

Улыбка Димитрия угасла, между бровями залегла тревожная морщинка.

– Тогда понятно, почему ваш маленький хоровод не удался. – Он посмотрел на меня в упор. – Ты не можешь быть пятым членом Легиона, Кеннеди.

Меня уже тошнило от людей, которые мне объясняли, что я могу, а чего не могу. И я не виновата, что мои родные не посвятили меня в тайны Легиона.

– И почему же?

Взгляд Димитрия затуманился, он колебался, тщательно подбирая слова.

– Ты не можешь быть членом Легиона, потому что ты одна из нас.

Глава 19

Чаша битвы

Алара шагнула вперед, защищая меня, оружейный пояс звякнул у нее на талии.

– Если ты хочешь кого-нибудь обдурить, тебе следует лучше подготовиться. Кеннеди ничего не знала об иллюминатах, пока не познакомилась с нами.

До меня наконец дошла суть слов Димитрия.

– Зачем он лжет обо мне?

Димитрий наблюдал за мной, глядя поверх плеча Алары.

– Может, и не знала, в отличие от ее матери.

– Я уже слышала эту историю, – отмахнулась я. – Тетя рассказала, как иллюминаты послали одного парня, он притворялся, что ухаживает за ней, хотя на самом деле шпионил. Именно моя мама его вычислила.

– Но твоя тетя не рассказала конец истории, я прав? О том, что случилось, когда она ушла из Легиона?

– Не понимаю, к чему ты ведешь…

Димитрий перебил меня:

– Лучший способ скрыть собственную вину – указать пальцем на кого-то другого. Особенно если от тебя ожидают обвинения, потому что это часть более масштабного плана. Друг Фэйт был не единственным иллюминатом, шпионившим за ней.

Я не понимала, к чему он клонит.

– Что ты такое говоришь?

– Твоя мать раскусила Арчера и завоевала доверие Фэйт. Она была умнейшей женщиной, одной из лучших оперативниц иллюминатов.

– Ложь! – закричала Элль и оттолкнула меня от Димитрия. – Не слушай его, Кеннеди! Он хочет тебя запутать!

Димитрий приблизился на шаг:

– А ты не пыталась понять, почему ушел твой отец?

Эти слова ударили меня, вскрывая старую рану. Судя по выражению лица Димитрия, он это знал.

– Он ушел, когда тебе было всего пять лет, если я не ошибаюсь? Исчез без объяснений? Твой отец вычислил правду, Кеннеди, узнал, что не один-единственный иллюминат просочился в его семью. Арчер стал первым, так сказать, жертвенным ягненком. А твоя мать – второй, на нее с самого начала и рассчитывали иллюминаты. План был гениальным. – Димитрий бросил сигарету на пол и растер ее по бетону носком ботинка. – Возможен ли лучший способ подобраться к Фэйт, чем брак с ее единственным братом?

Я не знала, зачем этот тип обливал ложью мою мать, но меня это и не интересовало.

– Моя мама никогда бы не сделала подобного! Она любила папу, он разбил ей сердце, когда ушел!

Элль стиснула мою руку.

А в моей памяти уже теснились картины: мама сидит на кровати среди кучи памятных мелочей и держит в руке фотографию папы, ее глаза покраснели и распухли.

– Я понятия не имею, что Элизабет чувствовала к твоему отцу, но знаю, что она принадлежала к иллюминатам. – Димитрий повернулся к Присту. – А это – поправь, если я ошибаюсь, – означает, что Кеннеди никогда не сможет стать членом Легиона. Как там у вас говорится? «Никаких связей с тьмой или иллюминатами»?

Прист вопросительно посмотрел на Джареда.

– Ты очень доволен собой, да? – спросил Джаред Димитрия. – Но Фэйт разбиралась во всем лучше, чем кто-либо, и она оставила Кеннеди вещь, которую члены Легиона передают преемникам. Фэйт никогда бы этого не сделала, будь мать Кеннеди иллюминатом.

Прист кивал, всем видом говоря: «Я тоже так думаю».

Димитрий подошел ко мне:

– Тогда ответь на один вопрос, Кеннеди. Если ты действительно пятый член Легиона, почему вы впятером не смогли воздвигнуть барьер? Это ведь не трудно.

Меня затошнило: я и сама думала о том же.

– Наверное, мы что-то перепутали, – встрял Прист. – С нами это случается.

Алара бросила на него предостерегающий взгляд.

– Она еще не получила свою метку, – нашелся Лукас. – Уверен, дело именно в этом.

Алара сложила руки на груди:

– Если это все твои доказательства, ни один из нас тебе не поверит и, уж конечно, не станет доверять.

Димитрий покачал головой:

– Вы преданные своему делу детишки, вынужден отдать вам должное. Вы стали бы ценным приобретением для иллюминатов.

– Я бы скорее сдох! – бросил Прист с такой ненавистью, какой я никогда в нем не замечала.

Димитрий подошел к кожаному докторскому саквояжу:

– Есть один способ проверить, говорю ли я правду.

Он сунул руку в саквояж и достал масонский кувшин с выгравированными на боках символами, похожими на вудуистские. Крышка кувшина была запечатана красным воском, стекшим на бока. Димитрий показал кувшин Аларе:

– Ты ведь знаешь, что это, мисс Сабатьер?

– Где ты его взял? – прошептала Алара, пятясь.

– Мы постоянно используем Чаши Битвы. Иллюминаты владеют знаниями всех культур, что превосходили нас в искусстве обращения с духами и демонами.

– Какого черта, что это? – спросил Алару Лукас.

– Мы называем его Военным Кувшином. – Она не сводила глаз с запечатанного воском стекла. – Их используют бокоры, практикующие темные искусства и продающие свои услуги. Чаще всего предлагают заколдовать людей. Есть разные способы это сделать: куклы, мешочки с наговором, можно воспользоваться фотографиями или вещами человека, которому ты хочешь навредить. Но Военный Кувшин – худшее из всего.

– Твоя бабушка хорошо тебя обучила, – улыбнулся Димитрий.

– Моя бабушка ни за что не прикоснулась бы к такому предмету. Мучить людей – это не для нашей веры.

– Мне следует кое-что прояснить. – Димитрий заговорил виноватым тоном. – Я забрал содержимое этой чаши из дома человека, которого мучили с его помощью.

Элль с подозрением уставилась на кувшин:

– Но что там лежит? Я ничего не вижу.

– Если он говорит правду, внутри заперт мстительный дух. – Алара протянула руку перед Элль, чтобы не позволить ей приблизиться к Димитрию или к кувшину. – Ты ловишь духа в стеклянный сосуд и приносишь его в дом человека, которого хочешь околдовать. Чтобы высвободить духа, разбиваешь стекло и закапываешь осколки поблизости, обычно во дворе у этого человека. Дух не может покинуть место, где закопаны осколки, пока люди вроде нас не придут и не разрушат чары.

Димитрий поднял кувшин повыше:

– Или кто-нибудь вроде меня не принесет другую Чашу Битвы и не загонит в нее духа.

– И что же доказывает твой черный магический кувшин? – спросила Элль.

Но я уже поняла.

– Кто-то должен уничтожить мстительного духа, или невинные жертвы его ярости никогда не узнают покоя, – пояснил Димитрий. – Специальность Кеннеди – символы и начитывание заклинаний. Все, что ей нужно сделать, – нарисовать символ, который уничтожит духа. Если она действительно член Легиона, она заработает свою метку.

– Татушку демона, да? – шепотом спросила Алару Элль.

Прист ошеломленно уставился на Димитрия:

– Откуда ты знаешь?

– Это моя работа – знать как можно больше о Легионе черной голубки. Как я уже сказал, мы сражаемся ради одной цели.

Джаред выступил вперед, прикрывая меня:

– Она не станет этого делать. Она не должна ничего доказывать ни тебе, ни кому-либо еще. Но по тому, как переглянулись Алара, Лукас и Прист, я поняла: должна. Димитрий уже бросил в их души семя сомнения.

Хуже того, он напитал новыми соками и семя, что жило во мне.

– Я это сделаю.

Джаред обхватил ладонями мое лицо:

– Кеннеди, ты вовсе не должна!

Прист уставился в пол.

Из прохода между металлическими контейнерами вышел Габриэль, насквозь промокший.

– Он крепко связан, и я его успокоил такой порцией святой воды, в которой можно утопить слона. Но они все еще готовят убежище, так что пока не получится его переместить.

Димитрий похлопал себя по карманам, ища сигареты.

– Я думал, его закончили несколько дней назад.

– Там какая-то путаница с крестом, – развел руками Габриэль. – Он оказался не алтарным.

– Идиоты… – Димитрий взволнованно порылся в карманах. – Мы не вправе так ошибаться! Если бы Андрас не потратил столько энергии, гоняясь за детьми, цепи и святая вода не удержали бы его. И мы не знаем, сколько душ он уже сожрал, значит не можем предсказать, сколько времени ему понадобится на восстановление сил.

– Сожрал? – шепотом произнесла Элль, глядя на Лукаса. – Что, это…

– Овладел и убил, – разъяснил Габриэль. – Чем больше душ пожирает Андрас, тем сильнее становится.

Он стянул с себя мокрый свитер. Десятки черных татуировок покрывали его правую руку – Око Провидения, искривленный крест, другие незнакомые мне символы. Его левая рука казалась чистой, пока он не повернулся, и тогда я увидела странную татуировку на внутренней стороне предплечья.

Это был средневековый крест с ястребом в центре, а внизу бежала надпись на латыни.

Я запомнила буквы и стала мысленно подбирать подходящие английские корни глаголов, чтобы перевести латынь. Но по какой-то причине не могла понять две последние буквы татуировки.

Что-то пошло не так. Я же смотрела на эти буквы секунду назад, моя эйдетическая память уже зафиксировала картинку, но я не могла воспроизвести ее. Я снова взглянула на руку Габриэля. Символы выглядели так же, но он стоял слишком далеко от меня, и я не могла отчетливо их рассмотреть.

Должно быть, устали глаза.

На секунду я зажмурилась, потом снова открыла глаза, но все равно не смогла прочитать буквы. Зато осознала нечто более тревожащее: Габриэль не сдвинулся с места с тех пор, как снял свитер.

– На что ты уставилась? – удивилась Алара.

Я отвела взгляд, смущенная.

– Странный крест на руке Габриэля.

– Это символ иллюминатов, – объяснила Алара.

Габриэль же заметил кувшин в руке Димитрия.

– Я что-то пропустил?

Димитрий встряхнул кувшин.

– Кеннеди все еще верит, что она член Легиона. Я предложил ей выяснить это наверняка.

– Зачем себя мучить, детка? – спросил Габриэль.

Я тяжело сглотнула:

– Открывай его.

– Не сразу. Ты должна приготовиться. – Димитрий показал на пол. – Начерти символ, уничтожающий духа, а потом я дам тебе кувшин.

Алара достала из оружейного пояса черный маркер и протянула мне:

– Покажи им, на что ты способна.

Я кивнула и опустилась на колени на холодный бетонный пол, мысленно представляя нужный символ.

Капкан Дьявола – символ, которым я воспользовалась, чтобы уничтожить Дариена Ширса, духа, просившего меня не собирать воедино Орудие.

Надо было его послушать.

Сначала я начертила внешний круг, потом семиугольник с семиконечной звездой внутри. Мой мозг регистрировал каждую деталь – символ в центре звезды, имена по внутреннему кругу: Самуэль, Рафаэль, Анаэль, Габриэль, Михаэль…

Закончив, я поднялась на ноги и бросила маркер к ногам Димитрия:

– Готово.

Он обошел вокруг символа, кивнул:

– Впечатляет. У тебя, несомненно, есть дар.

– Это ее специальность. – В голосе Джареда слышалась гордость.

– Мы это называем дарами, – сказал Димитрий. – У некоторых иллюминатов они тоже есть.

– Открывай.

У меня пересохло в горле. Я хотела, чтобы все поскорее закончилось.

Димитрий протянул мне кувшин:

– Его следует разбить, а не открыть. И именно ты должна освободить духа.

– Чтобы не осталось места для сомнений, – произнес Габриэль, он так и не сдвинулся с места.

Мои пальцы сжались на стекле, и я внесла Военный Кувшин в центр Капкана Дьявола.

– Встань снаружи! – окликнула меня Алара.

Конечно. Ошибка новичка.

Я вышла за пределы символа, наклонилась над ним и протянула руки к центру. За стеклом клубился серый туман. Воск скользнул по моим пальцам, когда я отпустила кувшин и отдернула руки.

Стекло разлетелось вдребезги, кусочки воска рассыпались по полу.

Мой пульс ускорился, когда материализовался мстительный дух. Грязные кроссовки и рваные джинсы, покрытые грязью… окровавленные руки, сжавшие деревянную рукоятку… тусклое, запятнанное кровью лезвие топора. Женское лицо оформилось через мгновение, черты женщины исказила беспощадная ярость. И ненависть в глазах…

И кровь…

– Я говорила, если он еще раз меня тронет, я его убью, – заявила женщина, глядя на меня. Она шагнула ко мне, положив топор на плечо. – Вы должны были меня защитить, но ни один из вас и пальцем не шевельнул, трусы!

Женщина оказалась у внешнего круга Капкана Дьявола, и ее тело дернулось, словно она коснулась электрических проводов. Сила круга отбросила ее назад, к центру символа.

Так же было, когда Дариен Ширс пытался выйти из круга.

Но эта женщина оказалась гораздо слабее Дариена. И пока она пыталась встать, ее тело начало бледнеть, таять. Она ткнула в меня окровавленным пальцем:

– Увидимся в аду!

Потом дух закричал от боли, тело еще раз дернулось и вспыхнуло, прежде чем взорваться и разлететься на миллионы крохотных частиц.

Не жди, не медли. Только хуже будет.

Я сунула руку в карман и достала горсть соли, чтобы втереть в запястье. И уставилась на поцарапанные носки своих ботинок. Ближайшие минуты должны были изменить мою жизнь, так или иначе.

Что, если метка не проявится, если я не пятый член Легиона? Неужели наша дружба растает, как растаяли остатки мстительного духа, которого я только что уничтожила? Кого еще могла избрать Фэйт? Моего никчемного отца?

Я смотрела на бетон, на ботинки, на край Капкана Дьявола – куда угодно, только бы не видеть лиц друзей, что ждали мгновения, которое должно было определить мою судьбу.

Уже много времени прошло.

Я развернула запястье и сжала пальцы.

Настал момент истины.

Глава 20

Логово льва

Я медленно подняла взгляд, одновременно и желая выяснить правду, и не желая ее знать. И уставилась на собственное запястье.

Ничего.

Я задержала дыхание, боясь шевельнуться.

Я не одна из них.

На этот раз сомнений не осталось.

Я сама начертила Капкан Дьявола, уничтоживший духа из Военного Кувшина, и я собственными глазами видела, как Джаред и Лукас похоронили мою тетю, пятого члена Легиона.

Я ждала появления метки в тюрьме в Виргинии и не сомневалась, что линии проступят на моей коже.

Но они не появились.

Та ночь сломала меня. По крайней мере, я так думала. Но это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала теперь – я разбита, опустошена и одинока.

Пожалуйста, пусть это окажется очередным кошмарным сном. Пусть я проснусь.

– Кеннеди? – Джаред нервничал, значит увидел.

– Мне очень жаль, детка, – сказал Габриэль.

Я развернулась, держась за запястье.

– А ты…

Димитрий раскурил очередную черную сигарету.

– Ты должна была знать правду.

Правду.

– Даже если она не пятый член Легиона, это не доказывает, что ее мать была иллюминатом. – Джаред не собирался меня предавать.

Пятый член.

Фэйт выбрала моего отца, больше некого.

Димитрий потер виски:

– У твоей матери было немного родных, да, Кеннеди? Только сестра, и могу поспорить, они не дружили. Орден Просвещенных не выбирает в оперативники людей с тесными семейными связями. Это важный критерий отбора.

– Как ты их назвал? – ошеломленно спросила Алара.

Димитрий стряхнул пепел на пол.

– Орден Просвещенных. Тебе знакомо это название?

Алара позади меня напряглась:

– Нет. Я не так расслышала.

Она лгала.

– Орден Просвещенных действует вне законов основной организации, – продолжил Димитрий. – Они ведут себя слишком рискованно, а иллюминаты частенько даже не подозревают об этом. Когда твой отец ушел, Кеннеди, мы послали кое-кого поговорить с твоей матерью и урезонить ее.

Я расправила плечи:

– Я тебе не верю.

Димитрий обернулся к Габриэлю:

– Прошу, подтверди, что Элизабет Уотерс была одной из нас.

– Да, она состояла в ордене, но не сказал бы, что она была одной из нас, – уклонился Габриэль.

– Пастух отвечает за своих овечек, Габриэль. Даже за отбившихся от стада.

Габриэль бросил на Димитрия тяжелый взгляд:

– Некоторые овцы предпочитают оставаться отбившимися.

– Расскажи Кеннеди, как ты познакомился с ее матерью, – предложил Димитрий.

Каждая мышца в моем теле напряглась. Я все еще пыталась понять, что не так с моей памятью. Меньше всего мне хотелось услышать, как Габриэль познакомился с моей мамой.

Габриэль мгновение-другое стоял неподвижно, и я подумала, что разговор окончен. Но он тяжело вздохнул:

– Я был членом Ордена Просвещенных, пока не разобрался, чем они занимаются на самом деле, а это не имело никакого отношения к чуши, которую нам скармливали. Я рассказал иллюминатам о том, что узнал, и они пригласили меня обратно. И со временем я убедил Великого Магистра в том, что твоя мать тоже достойна спасения. Поэтому я поехал в ваш дом в Джорджтауне, в тот, с зеленой дверью. Твой отец уже ушел. – Габриэль улыбнулся себе под нос, с нежностью. – Твоя мама несколько раз угощала меня обедом. Она готовила убийственную лазанью и лучший соус из морепродуктов, какой я ел в своей жизни. Маринара.

Маринара. Мамин особый рецепт.

– Кто угодно мог проехать мимо дома Кеннеди и посмотреть, какого цвета дверь, – нервным тоном произнесла Элль.

Улыбка Габриэля угасла.

– Мне этот дом знаком и снаружи, и изнутри. Элизабет жила в нем до того, как вышла за отца Кеннеди. – Он повернулся ко мне. – Я покрасил полы и соорудил книжные полки для библиотеки. Они все еще стоят?

Я не ответила. Кто угодно, хоть раз бывавший в моем доме, мог знать о полах и книжных полках.

– И еще сделал кое-что, чего ты, возможно, никогда и не видела, – продолжил Габриэль. – У твоей мамы была потайная дверь за стенным шкафом.

Меня словно током ударило, я с трудом перевела дыхание.

Та каморка.

Я никогда и никому не рассказывала о крошечном пространстве в маминой комнате или о ночи, которую провела в нем. Даже Элль. Друзья знали о моем неодолимом страхе перед темнотой, но не догадывались, откуда он взялся.

Габриэль что-то говорил, но меня уже захлестнули воспоминания.

– В доме кто-то есть, – прошептала мама и отодвинула от стены доску, за которой оказалась тесная каморка в глубине стенного шкафа. – Сиди здесь, пока я не вернусь. И чтобы ни звука!

Это означало: «Не издавай ни звука, или плохие парни тебя услышат». Я сжалась внутри, а она поставила доску на место, утопила меня в темноте. Это была не та темнота, в которой видны слабые силуэты. Чернота поглотила все. Я закрыла глаза и пыталась представить, что все еще лежу в постели.

А потом услышала звуки: скрип ступеней лестницы, шум мебели, которую передвигали по полу, приглушенные голоса. Мне так хотелось, чтобы папа никуда не уходил, чтобы он был здесь. Он бы напугал тех, кто явился в наш дом. Я прижала ладони к доске, молясь о возвращении мамы. А потом дерево чуть подалось под моими руками, и слабый свет заполнил каморку.

Черные точки плясали перед глазами, пока я привыкала к свету. Сквозь щель я видела пол шкафа – мамины красные туфли на высоком каблуке и ее пушистые домашние тапочки. А потом ко мне протянулись мамины руки.

И было что-то еще…

Я постаралась удержать это воспоминание, хотя всю жизнь потратила на то, чтобы его стереть. Обычно для меня все заканчивалось в тот миг, когда мама вытаскивала меня из шкафа. Но было что-то еще… что я старалась забыть…

Когда она меня вытаскивала, я оглянулась на страшную каморку. И передо мной мелькнула картинка, нарисованная на стене, черная, как сама тьма.

Не смотри.

Но я уже взглянула, только никогда не вспоминала этого прежде.

Средневековый крест с ястребом в центре и латинская надпись в нижней части – буквы, которые я видела на руке Габриэля, прежде чем осознала, что он стоял слишком далеко, чтобы я действительно могла их рассмотреть. Остальная часть татуировки, которую я уже видела, должно быть, прорвалась сквозь барьер в моем мозгу, барьер, который я выстроила вокруг той ночи.

А это значит, он говорит правду о моей маме.

Это осознание было куда хуже понимания, что я не пятый член Легиона. Вся жизнь моей мамы оказалась ложью.

– Мне очень жаль, – произнес Габриэль. – Не нам бы все это тебе рассказывать. Это должна была сделать твоя мать.

Элль проскочила мимо нас и метнулась к Димитрию:

– Даже если твой приятель и натирал полы в доме мамы Кеннеди или совался в ее холодильник, это не значит, что она иллюминат.

– Может, они были друзьями и мама Кеннеди даже не подозревала, что Габриэль состоит в ордене, – поддержал ее Джаред. – Ничего ты нам не доказал.

Он не верил Габриэлю. Но он не знал о тесной каморке или о символе.

Он не знал, что эти двое говорят правду.

– Может, ты шпионил, как тот тип, Арчер, – предположил Лукас. – А теперь делаешь вид, что был ее другом.

Мама лгала мне и предала папу. Она была членом ордена иллюминатов.

Джаред быстро подошел ко мне и схватил за руку.

– Она не ваша, – заявил он Димитрию. – Она одна из нас.

Я посмотрела на лица друзей. Лукас и Элль таращились на Димитрия так, словно горели желанием его убить, но Прист и Алара уставились в пол.

Они уже понимают, что я не одна из них.

Джаред крепче сжал мою руку:

– Вы ошибаетесь!

У меня подогнулись колени. Я почувствовала, что падаю, на меня навалилась тьма.

Джаред подхватил меня и осторожно опустил на пол:

– Эй, что с тобой? Ты в порядке?

– Конечно она не в порядке! – сердито бросила Элль. – Посмотри на ее лицо! Она же белая, как призрак!

Я глянула вверх. Габриэль пристально смотрел на меня.

– Ты ведь знаешь, что я прав? – спросил он.

– Кеннеди? – Джаред пытался поймать мой взгляд.

– Моя мама была одной из них.

Глава 21

Линии раздела

– Пойду-ка проверю, как наш гость, – сказал Габриэль и направился к контейнерам.

Димитрий кивнул:

– Никогда нельзя недооценивать…

– …зверя, желающего освободиться из клетки, – закончил за него Габриэль. – Я знаю.

Джаред, не обращая на них внимания, поднял меня на ноги:

– Что происходит?

– Татуировка Габриэля, – с трудом выдавила я. – Крест.

Элль обняла меня:

– Что – крест?

– Я видела такой же на стене в мамином шкафу.

Прист и Алара держались поодаль, но прислушивались.

– Это не значит… – начал Джаред.

– Только не надо говорить, что это ничего не значит! – Я покачала головой. – Думаешь, у моей мамы случайно возник крест с ястребом и латинской надписью на стене в потайной каморке за шкафом? – Слезы жгли мне глаза, но я их сдерживала. – Это означает, что они правы.

– Димитрий! – донесся из-за контейнеров голос Габриэля. – Нужна твоя помощь!

– Мы обсудим это позже. – Джаред внимательно смотрел на Димитрия.

Тот побежал между рядами контейнеров, а мы, не говоря ни слова, последовали за ним. В конце прохода я увидела докера, которым завладел Андрас. Рабочего привязали цепями в углу клетки, он насквозь промок от святой воды.

Димитрий надел солнцезащитные очки и протянул руку, останавливая нас:

– Не смотрите демону в глаза, что бы ни случилось. Он именно так перебирается из тела в тело. Ему нужно подобраться достаточно близко, чтобы совершить переход, и если вы проморгаете этот момент, я не дам вам ни одного шанса.

Демон бился в цепях, и Габриэль хлестнул его по спине костяным хлыстом. Из звеньев хлыста – десятков зубов, позвонков и мелких косточек – торчали шипы. Когда кости касались Андраса, колючки глубоко впивались в его кожу, пульсируя и изгибаясь.

Демон взревел от боли.

Я содрогнулась, по моей коже побежали мурашки.

– Эта штука живая? – Прист завороженно следил за хлыстом.

Габриэль отдернул хлыст, и Андрас упал на колени.

– У нас нет времени на твои вопросы.

Докер пытался поднять голову:

– Помогите…

Хриплый голос и русский акцент совсем не походили на прежнюю речь демона.

Я схватила Габриэля за руку:

– Он хочет что-то сказать!

– Я и гроша ломаного не дам за его слова, пока он не повторит их в аду. – Габриэль оттолкнул меня.

Голова мужчины повисла, как у пьяного.

– За грехи, совершенные мной, я прошу прощения… – пробормотал он с тем же русским акцентом.

– Почему у него изменился голос? – спросила Элль, держась поодаль.

– Думаю, парень, которым завладел Андрас, пытается прорваться наружу, – предположил Лукас.

Димитрий махнул рукой:

– Отойдите подальше!

Габриэль вообще не обратил внимания на Лукаса, смотрел только на Димитрия.

– Необходимо убить Андраса прямо сейчас.

– Ты говоришь об обряде экзорцизма? – уточнил Прист.

Габриэль смутился:

– Изгнать такого сильного демона, как Андрас, невозможно.

– Но как ты убьешь демона, не причинив вреда человеку, в которого он вселился? – недоумевала Элль.

Димитрий посмотрел ей в глаза:

– Никак.

– Но вы не можете убить невиновного человека! – возмутилась я.

Димитрий подошел к клетке, рванул воротник рубашки докера и открыл татуировку на его шее. Нож с каплями крови на лезвии.

– Знаешь, что это? Русская тюремная наколка. Она означает, что невинный человек был наемным убийцей. А количество капель крови – это число убитых им людей. Хочешь пересчитать?

Я вздрогнула.

Лукас вышел вперед и загородил меня:

– Почему бы тебе не взять на заметку, что Кеннеди пропустила курс по тюремным наколкам и криминальной истории?

Алара яростно уставилась на Димитрия:

– Зато ты, похоже, в этом большой знаток.

Димитрий провел ладонью по своим золотистым волосам и закурил очередную сигарету.

– Вы не понимаете, как все это действует. Сейчас Андрас постоянно нуждается в каком-нибудь теле.

– Что означает: если мы убьем тело, он умрет вместе с ним, – добавил Габриэль.

– Тело, о котором вы говорите, – человек, – напомнила Алара.

Димитрий отошел в сторону и наклонился, чтобы погладить Бира. Пес зарычал, и Димитрий попятился.

– Как только Андрас поглотит достаточно душ, он окрепнет и обретет свой истинный вид.

– И тогда уже не будет возможности убить его, – закончил Габриэль. Он посмотрел на Лукаса, Джареда, Приста и Алару, внимательно, по очереди. – Если вам так хочется быть членами Легиона, пора начинать действовать как легионеры. Никто из ваших родных не позволил бы этому парню уйти отсюда с чудовищем внутри.

Алара вскинула голову:

– Моя бабушка нашла бы другой способ.

Димитрий положил руку на плечо Габриэля, призывая к спокойствию, и Габриэль отвернулся.

– Имани Сабатьер убила бы Андраса голыми руками, если бы знала, что это единственный способ уничтожить его, – отрезал Димитрий.

– Ты ничего не знаешь о моей бабушке… – Голос Алары надломился.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, обо всех членах ваших семей. – Димитрий загасил сигарету о стену. – Я же не говорю, что это легко. Но Легион черной голубки и иллюминаты ставят превыше всего одну цель: защитить наш мир от демона, который рвется захватить его. И если цена тому – жизнь одного человека, одного убийцы, которым нужно пожертвовать, чтобы спасти миллионы, я это переживу.

Но оставался еще один вопрос.

Переживем ли мы?

Я не была согласна с Димитрием, но я уже видела малую толику того, на что способен Андрас. И даже вообразить не могла, что он сделает, став сильнее.

И если он откроет врата ада, сколько его «друзей» окажется за ними?

Сотни?

Тысячи?

Нам с трудом удалось приостановить Андраса, демона, ослабевшего после столетий плена. Как же нам выстоять против него, когда он наберется сил?

Джаред скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Димитрий прав. Мы не можем рисковать.

– Значит, ты готов убить? – выпалила я, не успев осознать, что говорю.

– Да разве мало людей уже умерло? – спросил брата Лукас.

– Я не об этом, – ответил Джаред.

– Он хочет сказать, что у нас нет выбора, – неуверенно произнесла Алара.

– Выбор есть всегда, – повторила я мантру, которую мама вбивала мне в голову с детства.

Ее слова осели во мне, как камень на дне желудка.

Она выбрала ложь мне и папе.

Моя мама сделала плохой выбор, осознанно или нет.

Как и я.

– На такое я не подписывалась. – Элль повернулась к Джареду с ледяным выражением лица. – Что ты собираешься делать? Выхватишь охотничий нож и вонзишь ему в сердце?

Я чувствовала себя виноватой перед Элль. Ей бы отправиться на вечеринку, кокетничать с парнями, отчаянно мечтающими о свидании. А она вместо этого подвергалась нападению паранормальных сущностей и удирала от демона. И теперь небритый курильщик и парень с ужасным костяным хлыстом требуют, чтобы она стояла и смотрела на убийство.

Джаред нахмурился:

– Я только хочу разобраться, прежде чем пострадает кто-нибудь еще.

Димитрий достал что-то из кармана куртки и зажал между пальцами.

Шприц.

– Никто никого не станет бить ножом в сердце. Мы не уроды. – Он слегка нажал на поршень, и на конце иглы появилась капелька прозрачной жидкости. – Мы лишь стараемся остановить его.

Андрас, или русский убийца, – трудно сказать, кто из них смотрел на нас, – застонал от боли.

Лукас показал на иглу:

– Это не способ.

– Прошу, – умоляюще простонал преступник.

Габриэль щелкнул хлыстом, и светлые кости обвились вокруг ноги убийцы.

– Закрой рот!

Габриэль дернул за ручку хлыста, кости сжались вокруг ноги.

Пленник резко поднял голову, затем постепенно выпрямился: движение мышц началось с ног и поднялось к торсу, как течение. Безжизненные черные глаза демона уставились на нас, уголки рта изогнулись в ядовитой улыбке.

– Поосторожнее, Габриэль, – заговорил Андрас, и русский акцент сразу исчез. – Когда я вырвусь отсюда, первым делом отрежу тебе язык.

Габриэль отдернул хлыст и снова взмахнул им. Косточки змеей обвили шею Андраса.

– Больно, да? Чтобы сделать Азазела, понадобилось четыреста сорок семь косточек демонов.

«Азазел? Он так назвал свой хлыст?»

Губы Габриэля изогнулись в жестокой улыбке.

– Хочешь знать, откуда они у меня?

– Я знаю, что не ты это создал, Габриэль, Победитель Бога. Я знаю и твое имя, и его значение, – проговорил демон.

– Я заплатил за каждую косточку и видел, как их извлекают из подобных тебе, а сами демоны были при этом еще живы. – Габриэль так стиснул рукоятку хлыста, что у него побелели костяшки пальцев.

– И что это за цена? – Веселье в голосе Андраса говорило о том, что ответ ему уже известен.

– Мы оба знаем цену, и когда я умру, рассчитаюсь за все. А мое имя означает «сила Бога». Потрудись запомнить, чтобы отыскать меня в аду.

Димитрий поморщился:

– Хватит! Он тянет время, которого у нас нет.

Габриэль шевельнул рукой, и хлыст соскользнул с шеи демона.

Взгляд Димитрия снова устремился к Джареду, Лукасу, Присту и Аларе.

– Тренировка закончена. Вы теперь – Легион, и вы поклялись защитить мир от Андраса. – Он протянул им шприц. – Вы собираетесь соблюдать клятву или нет?

Никто не ответил, Димитрий наклонился и положил шприц на пол перед нами.

– Легко называть себя героем. Труднее быть им.

Шприц лежал на полу, как граната. Все молчали. Слова казались излишними. Бир обнюхал шприц, потом подошел к Аларе и лег у ее ног.

– Я это сделаю. – В моем голосе не хватало убежденности.

Прист быстро наклонился и схватил шприц.

– Ты не можешь. Должен кто-то из нас.

Нас…

Прист проводил разделительную линию – ту, которая, как я всегда и думала, отделяла меня от них четверых. Но я не была уверена в ее существовании до этой секунды.

Слова Приста меня раздавили. Именно Прист принял меня с самого начала. А теперь даже не смотрел на меня.

– Он прав, – согласилась я. – Не нужно, чтобы моя кровь иллюмината запятнала вашу экзекуцию.

– Он не это имел в виду, Кеннеди. – Рука Джареда коснулась моих спутанных волос, он потер мою шею большим пальцем.

Сколько времени понадобится, чтобы и он повернулся ко мне спиной?

– Ведь так, Прист? – Джаред выглядел смущенным.

Прист уставился на покрытый трещинами бетонный пол и молчал.

Плечи Лукаса напряглись.

– Прист, в чем дело? Это же Кеннеди!

Прист сунул руки в карманы куртки.

– Я не утверждаю, что она иллюминат, но она и не часть Легиона. Вот и все.

Рука Джареда соскользнула с моей шеи. В три шага он оказался рядом с Пристом и навис над ним.

– Когда Кеннеди спасла наши жизни, ты не терзался вопросом, принадлежит ли она к нашему кругу. – Он повернулся к Аларе. – А как насчет тебя? Ты с ним согласна?

Алара держалась непривычно тихо, и я собралась с силами, готовясь принять ее неприятие.

Алара тоже сунула руки в карманы – в карманы брюк карго.

– Моя бабушка не доверяла иллюминатам.

– Но я не одна из них! – Во мне вспыхнул гнев, он приглушил боль и вопросы, страх и сомнения. – Я ничего о них не знаю! Моя мать лгала мне, а я даже не могу ни о чем ее спросить, потому что она умерла!

Джаред потянулся ко мне, но я увернулась.

Зазвонил мобильный Габриэля. Он прочитал сообщение и кивнул Димитрию:

– Убежище готово, а ты мне должен десять баксов.

– Мы вроде не спорили. – Димитрий быстро прошел мимо нас.

– Я всегда спорю. – Габриэль подошел к Присту и отобрал у него шприц. – Все, детки, поиграли – и хватит. Пора перевозить его.

– Куда? – Алара пошла следом за Габриэлем. – Ты же сказал, мы должны его убить!

– Должны, только не здесь, – бросил Габриэль, стоя спиной к Аларе. – Андраса можно уничтожить внутри особого убежища, перед крестом с церковного алтаря.

Алара схватила Габриэля за руку и резко развернула:

– Тогда какого черта вы пичкали нас ерундой о шприце и клятвах Легиона?

– Проверка. Испытание. – Габриэль посмотрел на ладонь Алары и стряхнул ее со своей руки. – И если вам интересно, вы его не выдержали.

Глава 22

Врата ада

Димитрий обхватил тело убийцы, а Габриэль взял его за ноги.

Лукас стоял между корабельными контейнерами и загораживал дорогу к выходу из склада.

– Вы никуда его не повезете без нас.

Димитрий без особых усилий плечом оттолкнул Лукаса:

– Пожалуйста.

– Сделай одолжение, придержи дверь, – попросил Габриэль.

Лукас молча пошел впереди Димитрия и Габриэля, а Прист, Алара и Элль поспешили за ними, на ходу подбирая сумки.

– Скорей, Кеннеди! – Джаред взял меня за руку.

Он сжимал ее крепко, как раньше, когда я рассказала ему правду о своей матери.

Тебе повезло.

Но я не ощущала себя везунчиком. Чувствовала себя так, словно во мне пробили дыру и все мои эмоции утекли сквозь нее.

Снаружи Лукас уже отпирал багажник серебристого внедорожника, а Димитрий и Габриэль ждали.

Багажник изнутри был плотно обит решеткой холодной ковки.

Двое мужчин запихнули демона внутрь, и Димитрий бросился к водительскому месту в машине.

Бир носился туда-сюда позади внедорожника, лаял и рычал.

– Скорее, если вы с нами, – поторопил Габриэль. – Святой воды недостаточно. И без дополнительных мер цепи ненадолго удержат Андраса.

Мы забрались на заднее сиденье машины, пока Габриэль не передумал. Только Алара не сразу уговорила Бира запрыгнуть внутрь.

Андрас колотился о решетки.

Элль сидела на краешке сиденья.

– Он, похоже, не на шутку рассердился.

– За складами – тайное убежище иллюминатов. Доберемся быстро. – Димитрий включил радио и стал настраиваться на разные станции в поисках выпусков новостей.

Я прислонилась головой к окну машины и наблюдала за огнями светофоров, что мерцали в темноте. Улицы выглядели непривычно, и я не сразу поняла почему.

Дождь и снег прекратились.

Впервые с той ночи, когда я освободила Андраса, небо очистилось. Но мои мысли казались темнее, чем когда-либо бывало небо.

Почему мама не рассказала мне правды о своем прошлом? Может, стыдилась? Может, думала, что я не смогу ее простить… или не решалась доверить мне свои тайны.

Если моя мама лгала о том, кем была на самом деле, она могла соврать о чем угодно.

Как она не сказала правды о моем отце.

Голос диктора, читавшего выпуск новостей, прервал мои раздумья.

– По последним сообщениям, история семнадцати пропавших девушек завершилась трагично. Сегодня утром в лесу рядом с Топсфилдом, штат Массачусетс, обнаружено семнадцать тел. По первоначальной оценке коронера все жертвы погибли этой ночью, между тремя и пятью часами. ФБР пока не сделало официального заявления, но офицеры местных сил правопорядка уверены, что погибшие будут опознаны как девушки, которые исчезли за последние семнадцать дней.

Топсфилд. Там, где музей… в тридцати минутах от дома Фэйт и меньше чем в часе езды от места, где мы находились сейчас.

Наверное, Андрас убил их перед тем, как покончить с Фэйт.

Алара наклонилась к переднему сиденью, вцепилась в спинку:

– Прибавь звук.

Диктор читал:

– Алекса Зирс, Лорен Ричман, Келли Эмерсон, Ребекка Тернер, Кэмерон Андерс, Мэри Уильямс, Сара Эдельман, Джулия Смит…

Я не прислушивалась. Эти имена я знала наизусть.

Шенон О’Мэлли, Кристина Реддинг, Карен Орис, Мари Деннингс, Рейчел Имс, Роксана Норт, Кэтрин Николс, Хэйли Эдвардс, Люси Кляйн… Все они мертвы. И виновата в том я.

Димитрий вел внедорожник через заброшенный район, между предназначенными к сносу зданиями и проржавевшими агрегатами, и остановился перед неприметным зданием со знаком химической опасности на дверях. Габриэль выскочил из машины до того, как та остановилась, и бросился к двери. Он перебирал ключи, что висели на кольце на его поясе, и отпирал замок за замком; их оказалось не меньше дюжины.

Димитрий подогнал машину ближе, открыл бардачок и достал несколько пар уродливых пластиковых очков от солнца.

– Надевайте. – Он дал каждому по паре, прежде чем выйти наружу. – Сидите здесь.

– Хорошая попытка… – пробормотала Алара, после чего открыла дверь со своей стороны, тоже вышла и следом за Димитрием обошла машину впереди всех нас.

Бир с грозным видом шел перед Аларой.

Габриэль появился из склада с ружьем и пожарным шлангом:

– Держи.

Он бросил ружье Димитрию, и тот поймал его одной рукой.

– Отойдите подальше!

Димитрий направил ружье на багажник.

– Из таких ружей стреляют транквилизатором в зверей, – прошептал Прист Джареду, затем поставил набитую оружием сумку на асфальт и открыл ее.

Остальные члены Легиона тоже вооружались.

Я вместе с Элль держалась позади, боясь реакции Приста и Алары на мою попытку вмешаться.

Димитрий кивнул, Габриэль открыл багажник и отскочил в сторону.

Мускулистое тело наемного убийцы неподвижно лежало внутри.

– Еще не очнулся. Что ж, тем легче будет его переместить.

Димитрий опустил ружье.

И в тот же миг Андрас выскочил из багажника, выбив из рук Димитрия оружие. Демона все еще сковывали цепи, но они ничуть ему не мешали. Он бросился на Димитрия и зарычал, как дикий зверь.

Джаред, Лукас и Прист открыли огонь, но Андрас даже не заметил соляных шариков. Алара отшвырнула пистолет для пейнтбола и бросилась к ружью с транквилизатором. Схватив его, опустилась на колено и прицелилась.

Дождь стрел с успокоительным вонзился в спину Андраса. Демон резко развернулся, его черные глаза сосредоточились на Аларе, а ноги все еще прижимали к земле Димитрия.

Бир прыгнул и впился зубами в руку Андраса.

Габриэль открыл кран на пожарном шланге, и поток воды окатил Андраса. Удар оказался такой силы, что Бира сбило с ног, и он своим телом толкнул демона. Демон шмякнулся о крыло машины. Пар поднимался над открытыми участками его кожи, демон пронзительно завыл и упал на колени.

Алара выпустила в него новый заряд транквилизатора.

Андрас мгновение-другое шатался, потом рухнул на асфальт.

Габриэль поволок демона за цепь, обмотанную вокруг запястий. Глубокие ожоги покрывали кожу Андраса.

– Таким количеством кетамина можно было бы и гризли свалить, – сказал Димитрий, восстанавливая дыхание.

Алара подошла и сунула ружье в его руки:

– Большое спасибо.

Габриэль взвалил Андраса на плечо и поспешил к дверям склада.

– Нужно скорее занести его внутрь, пока не очухался.

Внутри склад совсем не походил на складское помещение. Вместо осыпавшейся краски, ржавчины и закапанных машинным маслом полов мы увидели паутину коридоров с блестящими металлическими дверями и флуоресцентными лампами на потолках. Мы шли за Габриэлем и Димитрием, и я высматривала признаки тех, кто готовил надежную тюрьму для Андраса, но здесь, казалось, вообще никого не было.

Добравшись до конца коридора, Габриэль стал спускаться по узкой деревянной лестнице. Внизу Джареду и Лукасу пришлось пригнуться, чтобы пройти под низкой аркой, за которой начинался жуткий клаустрофобический туннель. Переносные технические светильники висели на консолях, освещая влажные каменные стены.

Элль подобралась к Лукасу.

– Это похоже на подземную тюрьму, – прошептала она.

Лукас взял ее за руку, внимательно оглядел обитую железом дверь в нескольких ярдах впереди.

– Думаю, так и есть.

Элль остановилась на пороге камеры, не желая идти дальше. И я сразу поняла почему.

Если не считать унитаза из нержавеющей стали, помещение выглядело так, словно вывалилось из Средних веков: площадь – не больше двухсот квадратных футов, стены сложены из неотесанного камня; часть помещения отгорожена мощной железной решеткой, образуя клетку, в углу которой лежал грязный тюфяк. На полу был начерчен Капкан Дьявола, на потолке красовалось Око Вечности. На стене висело огромное серебряное распятие, какие бывают в церквях.

– Я думала, мы везем его в убежище, – проговорила Алара.

Димитрий свалил Андраса на пол клетки рядом с двумя комплектами кандалов.

– Это и есть убежище. Оно благословлено священником, а крест, – он показал на серебряного гиганта, – висел за алтарем нашей Пресвятой Девы.

– Время идет, отойди в сторонку. – Габриэль снял цепи с запястий и лодыжек Андраса и заменил их тяжелыми кандалами. – Мне, конечно, не хочется задевать чье-нибудь нежное чувство морали в попытке спасти мир…

– Вы собираетесь убить его сейчас? – спросил Прист.

Габриэль скривился:

– Нет. Я предполагал, что мы подождем, пока он не найдет способ открыть врата ада и пригласить своих дружков.

– Дети Лабиринта не нуждаются в приглашении, – произнес демон, не поднимая головы. – Они сами найдут дорогу, с моей помощью или без.

Услышав голос демона, Бир вскочил, из его горла вырвался низкий рык. Алара погладила его по спине:

– Все в порядке, малыш.

Андрас тоже зарычал, еще более свирепо, чем доберман.

Бир рыкнул на Андраса, оскалив зубы.

Алара схватила пса за ошейник, и в этот же миг доберман прыгнул. Алара не успела отдернуть руку, и от толчка ее тело полетело вперед. Андрас напрягся в кандалах, стремясь к Аларе.

– Алара! – закричал Прист.

Джаред прыгнул к Андрасу, встал между демоном и Аларой. И ударился о грудь Андраса, защитные очки свалились на пол.

Андрас поднял голову; святая вода стекала по его лицу.

– Не смотри на него! – закричал Габриэль.

Черные шарики глаз демона уставились в светло-голубые глаза Джареда.

– Нет!

Крик вырвался из моего горла, но было поздно.

Джаред ударился о пол, упал на колени перед Андрасом. В кандалах, с преклоненным Джаредом перед ним, демон выглядел как мученик с картин эпохи Возрождения – мученик, смотрящий на последователя. Демон вскинул голову, и Джаред повторил его движение, не отрывая взгляда от чудовища.

Тело убийцы дернулось вперед, его руки напряглись в оковах, невидимая сила ударила в грудь Джареда. Тело преступника обмякло, а спина Джареда медленно выпрямилась, будто он по одному напрягал позвонки.

Мы уже видели такое на улицах Бостона, но теперь все было иначе. Теперь это происходило не с кем-нибудь, а с Джаредом. Он стоял в жалких футах от нас, а я не смогла добраться до него достаточно быстро. Но наконец очутилась перед ним.

Может, еще осталось время.

Я схватила его за плечи и встряхнула:

– Джаред, посмотри на меня!

Пустое выражение его лица не изменилось. Джаред смотрел в пространство перед собой, как зомби, словно меня здесь и не было.

Я обхватила ладонями его лицо:

– Джаред, ты должен сопротивляться! Ты сильнее его!

Мне было наплевать на всех вокруг. Бир лаял. Кто-то кричал. Голоса смешивались.

Я теряю его. Если уже не потеряла.

Я сняла защитные очки и швырнула их на пол.

– Посмотри на меня!

– Кеннеди, нет! – заорал Габриэль.

Ресницы Джареда дрогнули, сонные голубые глаза сосредоточились на мне. У меня подпрыгнуло сердце.

С ним все будет хорошо.

Пальцы Алары сжались на моей руке.

– Отойди от него!

– Погоди, – сказал Лукас. – Он вроде в порядке.

Джаред протянул руки и обхватил меня за запястья – я докричалась до него! Но от ледяного прикосновения я и сама похолодела.

– Я думала, что потеряла тебя, – прошептала я, глотая слезы.

Зрачки Джареда расширились, чернильная тьма расползлась, поглощая радужку.

– Так и есть.

– Беги! – закричал у меня за спиной Димитрий.

Чья-то рука схватила меня сзади за куртку и дернула изо всех сил.

– Закрой глаза, надень очки! – Это Габриэль.

Джаред потерял интерес ко мне и повернулся к двери.

Я снова надела очки и проследила за его взглядом. Джаред смотрел на Димитрия, стоявшего внутри камеры. Димитрий направлял на него ружье с транквилизатором.

– Убьешь меня, мальчишку убьешь тоже, – сообщил Джаред не своим голосом.

Габриэль выскочил в коридор и вернулся с пожарным шлангом.

Глаза Андраса весело блеснули.

– И что теперь будешь делать, Победитель Бога?

Габриэль окатил его святой водой, а Димитрий выстрелил.

Джаред бросился на них, прорываясь сквозь поток воды. Его тело дергалось каждый раз, когда в него вонзалась стрела с транквилизатором.

К тому времени, когда ударил третий заряд, Джаред промок насквозь, а его движения стали неуверенными. Сколько еще он продержится?

Падай же! Пожалуйста, упади!

Джаред, пошатываясь, шел к Габриэлю, но не одолел напора воды. Он упал на колени, кашляя и отплевываясь. И в последнем усилии достичь нападавших еще немного протащил свое тело по мокрому бетону.

Четвертая стрела вонзилась в его плечо, и щека Джареда ударилась о пол. И хотя он скрывал в себе демона, мне все равно хотелось приподнять его голову с пола и положить себе на колени.

Ведь где-то глубоко внутри он оставался тем юношей, который заставлял меня трепетать от поцелуев. Юношей, который сражался за меня, когда даже я сама за себя не боролась.

Он был все тем же юношей, который значил для меня гораздо больше, чем я могла бы высказать.

Но был ли он собой?

Глава 23

Сопутствующий урон

Габриэль коленом прижал Джареда к полу, связал цепью запястья.

– Стой! Ему же больно! – Я бросилась к ним, но Лукас меня удержал.

– Все в порядке, – успокаивающим тоном произнес он.

Ничего не в порядке!

Джаред неподвижно лежал на полу клетки. Его губы приоткрылись, пряди темных волос прилипли к шее, и он казался спящим.

Казался…

Ожоги на его коже напомнили, что это не так.

Габриэль заметил, куда я смотрю, и в его глазах вспыхнула жалость.

– Это не твой милый, детка. Постарайся уяснить.

– Ты же ничего о нем не знаешь! – огрызнулась я. – Он сильнее, чем ты думаешь, он будет бороться!

Димитрий отвел взгляд и закурил «Данхилл», смяв в ладони пустую пачку.

Габриэль запер цепи на висячий замок и для проверки подергал их сильнее, чем было необходимо. Наверное, хотел подчеркнуть свои слова, но вместо этого лишь заставил меня еще больше его возненавидеть. Он посмотрел на меня, стоя на коленях рядом с Джаредом.

– Он бы перерезал тебе горло, не задумавшись ни на секунду, подвернись возможность.

– Только не надо меня пугать, если сам не понимаешь, о чем говоришь! – рявкнула я.

Габриэль оттянул воротник свитера. По его горлу бежал неровный шрам.

– А надо бы испугаться.

Алара, которая не двигалась с места с начала атаки, задохнулась.

– Довольно! – прикрикнул Димитрий.

Габриэль отпустил воротник, ткань скользнула на место, скрывая чудовищный шрам.

– Она должна понять, с чем мы имеем дело, прежде чем позволит себя убить.

Димитрий подошел ближе, и мужчины встали плечом к плечу.

– Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь из-за Элизабет. Но это не поможет.

Элизабет… Он говорил о моей маме.

При мысли, что Габриэль имел отношение к нападению на мою маму, у меня закружилась голова.

– И что вы собираетесь с ним делать? – спросил Прист, внимательно глядя на Джареда.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Димитрий прошел мимо Джареда и подошел к стене, к которой был прикован кандалами русский. Бросив сигарету на пол, Димитрий достал из кармана тяжелый ключ и снял первый наручник.

Рука преступника упала, тело качнулось, но вторая рука оставалась прикованной к стене. Димитрий сунул ключ в скважину наручника, который удерживал убийцу на ногах.

– Кто-то должен его поддержать. – Прист шагнул к ним.

– Нет необходимости.

Димитрий расстегнул второй замок, и тело русского повалилось на пол. Безжизненные глаза уставились на нас, открытые, немигающие.

Лукас отпустил меня.

– Он мертв? Но мы видели, как Андрас полдюжины раз перепрыгивал из тела в тело! И люди, которыми он завладевал, потом нормально себя чувствовали.

Димитрий пожал плечами, его ничуть не беспокоило мертвое тело.

– Переход из одного тела в другое требует огромного расхода энергии. Он, видимо, еще недостаточно силен, чтобы менять тела и убивать их. К тому же каждый случай индивидуален, но чем дольше демон кем-то владеет, тем меньше шансов, что жертва останется в живых. Если демон не решит остаться в ее теле.

Габриэль наклонился и поднял Джареда на плечо. Темные волосы закрывали лицо Джареда, его руки бессильно повисли вдоль спины Габриэля. Габриэль отнес Джареда к стене, где несколько минут назад стояло тело русского убийцы.

Не надо его приковывать. Пожалуйста, не позволяйте ему приковать Джареда.

Каждая мышца в моем теле напряглась.

Габриэль поддерживал Джареда, а Димитрий застегивал на его обожженных запястьях кандалы.

Внутри меня что-то щелкнуло.

Нет! Нет! Нет! Отпустите его! Опустите на пол!

– Отпустите его! – закричала я.

– Мне бы хотелось, Кеннеди. – Димитрий чувствовал себя неловко.

– Так сделай это!

Димитрий скользнул взглядом по лицам моих друзей, потом вернулся ко мне:

– Я сожалею… Так, одного поворота достаточно.

Мне хотелось проклясть Димитрия, но я не могла. Все началось задолго до его появления. Он не был тем, что наш преподаватель мировой истории называл первопричиной – действием, которое запускает цепь событий. Первой упавшей костяшкой домино. Пальцем, нажавшим на спусковой крючок. Тем, что приводит к разрушению всего.

Димитрий не первопричина, он не виноват в том, что Джаред оказался в камере закованным в цепи.

Первопричиной была я.

Димитрий махнул рукой:

– Выходите из комнаты. Я хочу, чтобы все убрались за дверь. Немедленно!

– Нет! – закричала я, и Габриэль схватил меня за руку. – Я его не оставлю!

Джаред совершенно беспомощен – прикован к стене, обожжен и сломлен, с демоном внутри. А Димитрий и Габриэль готовы на все, лишь бы уничтожить Андраса.

Как мне не дать им убить Джареда?

Никак.

Габриэль протащил меня несколько футов, и я наконец вырвала у него руку.

– Не трогай меня!

Лукас подскочил к Габриэлю, толкнул его плечом в живот:

– Убери руки!

На секунду мне показалось, что у меня есть шанс.

Но Габриэль извернулся и упал, увлекая за собой Лукаса. Лукас оказался на полу, и Габриэль получил преимущество. Он дрался, как опытный солдат, одним плавным движением перевернул Лукаса на спину:

– Я не хочу делать тебе больно, малыш. Но сделаю, если понадобится.

Не позволю, чтобы он и Лукасу навредил!

Я встала, оглядела камеру. Здесь есть оружие?

Что-то белое привлекло мое внимание.

Габриэль стоял над Лукасом, его колено упиралось в спину моего друга между лопатками. Он занес руку, собираясь ударить.

Я прыгнула к нему, схватила рукоятку хлыста, что был заткнут за пояс Габриэля, и выдернула. Хлыст оказался тяжелее, чем я думала, и я собрала все силы, чтобы его поднять. Конечно, мои движения не были такими же плавными, как у Габриэля, но все же белые косточки взлетели над головой по широкой дуге.

Габриэль оглянулся, прижимая Лукаса к полу.

– Лучше поскорее брось мой хлыст.

– Тогда отстань от него.

– Кеннеди… – Димитрий протянул руку. – Отдай хлыст. Никто не причинит вреда тебе или твоим друзьям.

Моя рука отчаянно дрожала. Я едва держалась.

– Я тебе не верю! – Это были не слова, а рыдания. – Ты убьешь Джареда, чтобы уничтожить Андраса!

Плечи Димитрия ослабели, лоб сморщился от… от тревоги?

– Сейчас никто ничего ни с кем не делает.

Он посмотрел на Габриэля, и тот убрал колено со спины Лукаса.

– Отдай хлыст. – Габриэль уже стоял рядом со мной.

Мои плечи расслабились, и косточки хлыста упали на спину. И разрезали мою рубашку и кожу, как лезвия бритвы.

Гнев на лице Габриэля сменился испугом.

– Не шевелись! Хуже сделаешь.

Я закричала от боли.

– К-кеннеди? – пробормотал Джаред.

Своим голосом.

Я резко обернулась – и вскрикнула, потому что хлыст впился в меня сильнее, и он был хуже, чем колючая проволока.

Голова Джареда упала на грудь.

– Он еще здесь! – Мне даже дышать было больно.

Сквозь завесу слез я увидела, как шевельнулась голова Джареда. Она приподнялась рывками, потом Джаред чуть выпрямился, расправил плечи.

И медленная злобная улыбка расползлась по его губам.

– Он еще здесь. – Демон точно изобразил мой голос и интонации. А потом вернулся к гулкому неживому голосу. – Но ненадолго.

Глава 24

Пуля с крыльями бабочки

Я проснулась в темноте, меня до костей пробирало сырым холодом.

Где я?

В памяти вспыхивали образы, как картинки в быстро листаемой книжке.

Железные цепи…

Красная обожженная кожа…

Железные наручники…

Шрам над бровью Джареда…

Мой крик…

Клятва убить Димитрия и Габриэля…

Попытка докричаться до Джареда…

Мои глаза медленно привыкали к темноте.

Джаред подтолкнул меня плечом:

– С тобой все в порядке. И все будет хорошо.

Я дышала в его рубашку. От нее пахло землей и костром. Ничего похожего на сочетание меди и соли, которыми пропиталась кожа Джареда.

События последних часов нахлынули на меня, и я осознала, что меня успокаивает Лукас. Алара, Прист и Элль сидели рядом, в туннеле перед камерой Джареда. Элль забилась под вторую руку Лукаса, будто ей было ужасно холодно, а Прист и Алара прислонились к стене и крепко спали.

Где же Димитрий и Габриэль?

– Джаред… – Я вскочила.

Если они с ним что-то сделали…

– С ним все хорошо. – Лукас поймал мою руку. – То есть… с ним все нехорошо. Но в камеру никто не входил, если тебя это беспокоит.

– Ты уверен?

Лукас кивнул, потирая сонные глаза:

– Мы все время были здесь. Не помнишь?

– А эти… кости?

Ужасные кости.

– Их забрали. – Лукас взял свою куртку и набросил мне на плечи. – Ты угрожала Андрасу и умоляла Габриэля и Димитрия выгнать его из тела Джареда. И отказалась уходить оттуда и оставлять Джареда одного, думала, что Димитрий и Габриэль его убьют. Именно поэтому мы и провели ночь здесь.

– Мне жаль…

Я часто повторяла эти слова, но что еще я могла сказать? Как можно извиниться за то, что разрушил чью-то жизнь? Уничтожил чью-то семью? Что можно сказать, когда словами ничего не выразить?

– Не стоит извиняться. – Лукас подтолкнул меня плечом. – Ты здорово напугала Димитрия и Габриэля. И они согласились оставить нас здесь на ночь.

– Надо же, какое доверие.

– Не большое. – Лукас улыбнулся. – Они унесли с собой ключи от камеры.

Камера.

Та, где они обжигают Джареда святой водой?

– Мы не можем допустить, чтобы ему причиняли боль…

Я не собиралась кричать.

Бир вскочил, и Прист резко выпрямился, сдернул с себя наушники:

– Что случилось?

По туннелю разнеслись звуки песни «Bullet with Butterfly Wings» группы «Smashing Pumpkins».

Открыла глаза и Алара. Она выхватила из-за пояса пистолет для пейнтбола:

– Тут кто-то есть?

– Только мы. – Лукас положил ладонь на ствол ее пистолета, заставляя опустить руку.

Элль потерла глаза и потянулась. Ее манера расправлять длинные руки и ноги в небольшом пространстве напомнила мне о ночах, когда она спала рядом со мной в ванной комнате, а меня выворачивало наизнанку после избытка вина.

Почему я не отправила ее домой? Что, если и с ней что-нибудь случится?

Элль провела ладонями по рыжим волосам.

– Что я пропустила? – Она заметила, что я проснулась, перегнулась через колено Лукаса и обняла меня за шею. – Ох, боже мой!.. Я боялась, что нам придется тебя запереть в палате с мягкими стенами.

– Пока нет.

– Да, ты была похожа на львицу-мать. – Элль показала на решетку в конце туннеля. – Я думала, ты разорвешь франкмасонов в клочья!

– Они иллюминаты, – уточнила я и тоже ее обняла.

– Какая разница? – Элль отодвинулась и небрежно отмахнулась. – Тот, с демоническим хлыстиком, нуждается в уроке хорошего тона.

Мы уставились в пол. Никому не хотелось смотреть на дверь подвальной камеры.

Прист повесил наушники на шею:

– И что будем делать?

– Димитрий говорит, что единственный способ изгнать Андраса из тела Джареда – найти кого-нибудь другого, кем он сможет завладеть, – сообщил Лукас. – Но это не гарантирует, что демон уйдет.

Элль нахмурилась:

– Не думаю, что я могла бы с кем-то так поступить.

Алара вернула на место оружие и показала на текст на своей футболке: «ВСЕМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ».

– Это не модная болтовня. Это суть.

Лукас посмотрел вглубь туннеля:

– Не знаю, сколько у нас времени…

– Так перестанем тратить его зря. – Алара повернулась ко мне. – Есть план?

На кону стояла жизнь Джареда, а потому процент допустимых ошибок сводился к нулю – и той же цифрой выражалось число ценных идей в моей голове.

Я прошла в конец туннеля и заставила себя посмотреть на дверь, за которой мой милый был закован в цепи, как дикий зверь.

– Мы спасем его.

Мы с Аларой остались в коридоре у лестницы, что вела вниз, к камере Джареда. Прист, Лукас и Элль отправились на поиски Димитрия и Габриэля.

Мы сидели на полу, перед нами растянулся Бир. Алара не сказала ни слова с тех пор, как мы покинули защитную зону, и без болтовни Элль тишина угнетала.

– Ты ничего не подозревала? – внезапно спросила Алара.

– Что? – Я уставилась на нее.

Алара выдернула нитку, вылезшую из ее брюк.

– О твоей маме.

Прозвучало как обвинение, а не как вопрос.

Не подозревала, что моя мама хранила столько тайн и лгала мне каждый день? Что из-за этих тайн и лжи и ушел папа?

Я припоминала каждую подробность, каждый разговор, каждую улыбку. Мысль, что все эти воспоминания – бесконечный спектакль, убивала меня.

– Нет. – От признания правда стала еще болезненнее. – Когда папа ушел, он оставил маме записку. И меня упомянул.

Я не могла заставить себя пересказать Аларе письмо.

– Прости. Я не знала. – Голос Алары смягчился, она стала похожей на ту девушку, которая повесила мне на шею защитный амулет.

– Может, я и не член Легиона, но я и не иллюминат, Алара! Я та же, какой была несколько дней назад.

Только несчастная, сломленная и одинокая.

Алара откликнулась не сразу.

– В историях, которые рассказывала мне бабушка, иллюминаты всегда были плохими парнями. А Легион существовал для того, чтобы остановить их. – Алара замялась. – А теперь Димитрий говорит, что это Орден Просвещенных виноват во всех сомнительных инцидентах со времен, когда дед Приста учился в Йеле. И вдруг оказывается, что твоя мама была одной из них. Я лишь пытаюсь разобраться.

Если уж Алара – самая уверенная из легионеров – сомневалась, то что чувствовали Лукас и Прист? Я не знала, как вести беседу и не вернуться к тому факту, что моя мама была членом ордена иллюминатов и Ордена Просвещенных… и шпионкой.

Димитрий раскурил очередную черную сигарету и загасил спичку.

Элль сделала вид, что кашляет:

– А ты знаешь, что пассивное курение так же опасно, как настоящее?

Мы были уже не в тюремном подвале. Габриэль и Димитрий устроили небольшую экскурсию по тайному дому – огромному фантастическому сооружению с блестящими металлическими стенами и белыми потолками, спрятанному за унылым фасадом заброшенного склада.

Теперь мы сидели в комнате в окружении стеклянных досок вроде школьных, исписанных символами и математическими формулами, и Димитрий с Габриэлем излагали нам теорию относительности в том виде, как ее понимали иллюминаты.

Димитрий затянулся дымом и загасил сигарету.

– У каждого свои недостатки.

– Уверена, у него их куда больше одного, – пробормотала Алара.

– Давайте еще раз пройдемся по правилам. – Димитрий вышел вперед, а Габриэль уселся за стол позади и занялся чисткой хлыста.

– Но ты же не собираешься все повторять в десятый раз? – фыркнул Прист.

– Если вы намерены остаться здесь до разрешения ситуации, за вашу безопасность отвечаем мы, – отрезал Димитрий.

После экскурсии Димитрий предложил нам устроиться в двух одинаковых стерильных на вид комнатах, которые сошли бы за номера в пятизвездном «Энтерпрайзе». К его чести, он прекрасно понял, что мы не оставим Джареда наедине с ним и его другом.

– Никогда не спускайся вниз один! – Элль оперлась о стол, опустила голову на ладонь, будто слушала лекцию в знакомой аудитории.

– Или без защитных очков. – Лукас со скучающим видом положил пластиковые солнечные очки на стол перед собой.

Габриэль посмотрел на него:

– Это не шутка. Если ты встретишься взглядом с Андрасом, он может перепрыгнуть из тела твоего брата в твое. Или пометить твою душу.

Элль зябко потерла плечи:

– В смысле?

– Если демон пометит твою душу, он сможет найти тебя, куда бы ты ни отправился, – пояснил Габриэль.

Прист поднял защитные очки, внимательно их рассмотрел:

– Должен быть более эффективный способ защиты от прямого зрительного контакта с ним.

С ним.

Они же говорили о Джареде!

– Знаешь, Димитрий, зря мы позволяем им остаться. – Габриэль перестал протирать косточки хлыста. – Они не подготовлены…

Прист резко отодвинул стул, его ножки скрипнули по полу.

– Я могу изготовить оружие из жестянки с газировкой или того, что еще у тебя имеется в черной сумке! Так что хорошенько подумай, прежде чем рассуждать, кто подготовлен, а кто нет.

Димитрий бросил на Габриэля предостерегающий взгляд:

– Думаю, Габриэль подразумевал опыт обращения с одержимыми демоном и мерах предосторожности.

Предосторожности.

Джаред промок от святой воды, он, наверное, очень замерз. И обожжен, и исцарапан хлыстом. Вот о чем говорил Габриэль.

Димитрий продолжил:

– Прими наши извинения, Оуэн.

Прист встал и отпихнул стул.

– Никогда не называй меня так! – Он ткнул пальцем в Димитрия. – Никто меня так не называл, кроме деда!

Алара перестала пересыпать порошок в стоявшей перед ней чаше и улыбнулась.

– Извини, Прист. – Димитрий подчеркнуто произнес это имя.

Прист схватил свою куртку со спинки стула:

– Я ухожу. Не покажешь, где я мог бы заняться кое-какой работой? Иначе мне придется делать это в моей комнате, или как вы называете криогенные помещения, в которых нам предлагается спать?

Элль с трудом подавила смех.

– Габриэль отведет тебя в механическую мастерскую, дальше по коридору. Ты там найдешь все необходимое. Возможно, даже жестяные банки с газировкой. – Димитрий говорил беспечным тоном, словно глупая шутка могла успокоить Приста.

Алара тоже встала, поправила оружейный пояс, надетый поверх оливковых брюк карго.

– Я пойду с ним.

Габриэль быстро вышел из комнаты и повел их по коридору. Бир вскочил и побежал за Аларой.

– Добром это не кончится, – вздохнул Димитрий.

Лукас несколько раз повернул в пальцах монетку, прежде чем откликнуться:

– А ты чего ожидал?

Димитрий поднялся и подошел к нам. Под глазами у него залегли черные тени, – похоже, он не спал несколько дней.

– Мы заперли Джареда, чтобы защитить его от него же самого. Сейчас он орудие в руках убийцы. Как вы думаете, хорошо он себя почувствует, если нападет на кого-нибудь… или на вас?

– Я хочу знать только одно: как мы собираемся изгнать Андраса из тела моего брата? – Лукас смотрел Димитрию в глаза. – Найди способ это сделать, и я тебе поверю.

Димитрий снова закурил черную сигарету, а спичку держал в пальцах до тех пор, пока она не догорела до конца.

– Я не знаю, сумею ли.

Лукас, Элль и я провели остаток утра, снова и снова перелистывая тетради, ища что-нибудь, способное помочь спасти Джареда. Мы высказывали предложения Димитрию и Габриэлю, а те их отвергали. Но мы, по крайней мере, не сидели без дела.

Иллюминаты тихо беседовали, но нас к разговору не приглашали, и Лукас от этого становился все более и более подозрительным.

После обеда Прист и Алара вернулись. Прист бросил на стол перед Димитрием маленький белый пластиковый контейнер.

– Это что, подарок? – Димитрий вопросительно вскинул брови.

Прист натянул на голову капюшон:

– Можно и так сказать.

Димитрий заглянул в контейнер:

– Контактные линзы? Тебя беспокоит мое зрение?

Прист смахнул с глаз прядь светлых волос, по его лицу ничего нельзя было понять.

– Вряд ли. Как я уже говорил, основываясь на том, что случилось с Джаредом, ваши здоровенные антиодержимые очки не эффективны. И они уж точно не в моем стиле. – Прист показал на контактные линзы. – Мой дед говорил, если мышь не попадается в ловушку, надо соорудить ловушку получше.

Алара шагнула вперед с самодовольной улыбкой на губах.

– Объясни им, как они работают.

– Эти малышки купаются в святой воде, к которой Алара добавила хорошую дозу чего-то гаитянского.

– Травы и защитные заклинания, – пояснила Алара.

Димитрий внимательно посмотрел на обоих.

Прист сдержал улыбку:

– Я думал, вы, ребята-иллюминаты, посмелее, у вас же снаряжение, как у спецназа, и костяной хлыст.

– Мне дорого мое зрение, – проворчал Димитрий.

Алара сделала большие глаза:

– На мне сейчас такие линзы. И у Приста тоже. – Она бросила Лукасу, Элль и мне пластиковые контейнеры.

Я поймала свой:

– Спасибо.

Димитрий одной рукой придержал веко и поднес к глазу палец, на конце которого лежала крошечная контактная линза.

– Но вы уверены, что это поможет?

Прист надел на голову огромные наушники:

– Есть только один способ выяснить.

Глава 25

Пропавший парень

Димитрий не желал верить Присту на слово, требовал доказательств, что линзы работают, поэтому все мы отправились за Пристом в механическую мастерскую – посмотреть, как изготавливались линзы.

Я осталась в комнате, подошла к окну. Мне не хватало дождя – моего дождя, – теперь я думала о нем именно так. Дождь успокаивал и был единственной константой в моей жизни после того, как я собрала воедино Орудие.

Где теперь Орудие? Похоронено в грязи под развалинами тюрьмы?

Я представляла, как разбираю его на части. Возвращаюсь на место и исправляю все, что натворила.

Но не все можно изменить – смерть моей мамы и тайны, которые она не доверила мне; мир, полный ангелов и демонов, мстительных духов и тайных обществ, и мое место в нем.

Но дождь, возможно, не начался бы.

А Фэйт не умерла бы.

И человеческой расе не пришлось бы стоять на грани гибели или порабощения.

Джаред не оказался бы во власти демона.

Я услышала шаги в коридоре, обернулась и увидела Габриэля, прислонившегося к дверному косяку.

– Что-то нужно? – Я скрутила волосы в хвост, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Если хочешь спуститься в зону ограничения, я тебя отведу.

Мой взгляд скользнул от его лица к костяному хлысту, который он держал за спиной.

– Почему?

– Тебе хочется его увидеть, и уж лучше я пойду с тобой, чем ты проберешься туда одна.

Он оказался сообразительнее, чем мне казалось.

– Но почему? – переспросила я.

– Я только что объяснил.

– Я имею в виду – тебе-то какое дело?

Вопрос был правильным. Габриэль до сих пор не выказывал никакого желания помочь нам.

Он ответил не сразу, и я чувствовала, как он взвешивает все «за» и «против», выбирает между ложью и правдой.

– Мы с твоей матерью долгое время были друзьями. И она любила тебя больше всего на свете, хотя и скрывала от тебя свое прошлое.

– Моя мама скрывала куда больше, чем прошлое. Если она шпионила на гадкий орден иллюминатов, она вообще не тот человек, каким я ее считала. – Я пыталась говорить безразличным тоном, но ничего у меня не получилось.

– Я не знаю, почему она тебе лгала. Но знаю, что она хотела твоей безопасности.

– А что за дела были у тебя с моей мамой, Габриэль? Ты слишком уж из-за нее тревожился для «простого друга».

Габриэль хотел ответить, но сдержался. Мгновение спустя он откашлялся и повторил попытку:

– Наши отношения тебя не касаются. Но если ты считаешь иначе, я повторю. Твоя мама была моим другом. Она спасла меня, когда у меня не хватало сил, чтобы спастись самому. И я перед ней в долгу, хотя у меня никогда не было возможности вернуть долг. – Он подошел ко мне. – Поэтому я не позволю единственной дочери Элизабет убить себя.

– Отлично. – Я проскочила мимо него и остановилась в дверях. – Пошли.

Габриэль не произнес ни слова, пока мы не добрались до железной двери, за которой начинался туннель. Несколько зимних курток висели на крючках у двери. Габриэль снял одну и протянул мне:

– Надень.

– Мы идем на улицу?

– Ты вообще способна слушаться? – Он держал куртку передо мной.

– Нет.

Только не тебя.

Габриэль вздохнул:

– Ты надела контактные линзы, что сделал ваш друг? – (Я кивнула.) – Помни, Кеннеди. За дверью совсем не тот парень, которого ты знаешь. Андрас – могущественный демон ада. Он может выглядеть как твой друг и говорить как он, но это не Джаред.

К горлу подступил комок.

Мой парень.

А сам Джаред думал, что он – «мой»? И смогу ли я хоть когда-нибудь это выяснить?

– И еще. – Габриэль достал из кармана бутылочку для детского питания, отвинтил крышку, окунул палец в бутылочку и зачерпнул немного густой черной пасты. – Я должен размазать это по твоим щекам.

Я отступила на шаг:

– Не поняла?

– Я начерчу на наших лицах защитные символы. Это пепел.

Я заправила волосы за уши и подставила лицо:

– Из костра?

– Можно и так сказать. – Габриэль нарисовал на моей щеке круг. – Сожженные кости демона.

Я с отвращением отпрянула:

– Меня тошнит!

Он схватил меня за подбородок:

– Затошнит еще сильнее, если Андрас тобой овладеет.

– Откуда ты все это знаешь? – Бутылочка с пеплом была похожа на те, которые Алара рассовывала по карманам.

– Метаспиритуальные методы ведения войны – моя специальность, говоря языком Легиона.

Габриэль действовал быстро, рисовал на моих щеках нечто, по ощущениям похожее на круги и завитки. После изобразил те же символы и на собственной коже.

Габриэль отпер железную дверь, и волна ледяного воздуха вырвалась из туннеля. Я знала, что падение температуры – признак демонической активности, но туннель промерз, как промышленный холодильник для мяса. Накануне вечером не наблюдалось ничего похожего. Я застегнула куртку на молнию и пошла за Габриэлем; от дыхания в воздух взлетали белые облачка.

– В карманах лежат перчатки, – сообщил Габриэль.

– Да все в порядке.

Незачем обращаться со мной как с ребенком.

Я думала только о том, как близко мы уже к двери камеры. Серый металл поблескивал в тусклом свете, на железных полосах толстым слоем лежал иней.

Цепи, которыми кандалы Джареда крепились к стене, стали немного длиннее – достаточно длинными, чтобы он мог шагать по крошечной клетке, но сбежать не позволяли.

На задней стене были мелом написаны слова, одни по горизонтали, другие по вертикали и даже диагонали, а третьи и вовсе задом наперед.

Не слова. Имена.

Имена мертвых девушек.

Габриэль покачал головой:

– Отлично. Похоже, у него остался кусок мела. Теперь ему есть чем развлечься.

Джаред сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Он был в джинсах и белой нижней рубашке. Одежда на нем вымокла до нитки.

– Он же замерзнет до смерти, – заволновалась я.

– Демоны не замерзают.

При звуке голоса Габриэля Джаред чуть наклонил голову, но глаз не открыл.

– С ним все в порядке.

Это был голос и не Джареда, и не демона, а некая их смесь.

Мои руки дрожали, я коснулась прутьев решетки, и ледяной металл обжег ладони.

– Ох! – Я поморщилась и отдернула руки.

– Осторожнее! Тут можно и пострадать. – Голос демона прозвучал мягче, стал больше похож на голос Джареда.

Во мне вспыхнула надежда. Потом он открыл глаза – и я увидела голубизну глаз Джареда.

– Но это ведь из-за окружающих людей ты постоянно страдаешь, разве нет?

Габриэль прикрикнул:

– Закрой рот, или я тебе покажу, каково это – страдать!

Андрас встал и склонил голову набок. Его движения были медленными и взвешенными, словно он испытывал новое тело, которое ему не совсем подходило.

– Пустишь в ход свой хлыст, Габриэль? Поколотишь меня костями моих солдат?

– Может, я добавлю к ним и твои кости.

Габриэль высвободил хлыст из-за пояса и позволил тому упасть у ног, как костяной змее.

– На тебе боевая раскраска. Собираешься сегодня повоевать?

– Готов в любую минуту, – уверил Габриэль.

Демон шагнул ближе. Он был бос, и святая вода капала на пол вокруг него.

– Ты уверен, Победитель Богов? Единственный человек, готовый столкнуться лицом к лицу с Творцом Ночных Кошмаров, – это человек, лишенный страхов. Но ты не принадлежишь к таким людям.

– Габриэль, хватит! – Я понимала, к чему он ведет.

Андрас дернул за цепи; его руки по-прежнему сковывали кандалы.

– Прислушался бы к ней, Габриэль. В конце концов, она дочь Элизабет.

Едва он произнес имя моей матери, она появилась по другую сторону решетки. В белой блузке на пуговицах и джинсах моя мама выглядела так же, как при жизни: длинные волнистые каштановые волосы, прекрасное лицо, теплые шоколадные глаза и веселая улыбка.

– Элизабет? – прошептал Габриэль.

Мне показалось, что мир замер. Я не видела ничего, кроме матери. И, глядя на нее, я осознала, кем она всегда была для меня. Вовсе не членом зловредного общества иллюминатов или женщиной, которая предала моего отца и лгала мне.

Она судорожно вздохнула, ее глаза засияли.

– Кеннеди? – Она перевела взгляд на Габриэля. – Почему вы оба?.. Почему я в клетке?

Она повернулась, и Андрас обхватил ладонью ее горло.

– Нет! – вскрикнул Габриэль и ударил кулаком по решетке.

Я схватила его за руку:

– Она не настоящая. Твой мозг обманывает тебя. Андрас продемонстрировал твой страх. Я уже видела, как он это делает.

Габриэль не обратил на меня внимания, его глаза не отрывались от мамы.

Андрас встал за ее спиной и поднял над полом, крепко сжимая рукой ее шею.

– Ты теперь бесстрашен, да, Габриэль? – проревел Андрас. – Картинки на твоей коже защищают тебя от Творца Ночных Кошмаров?

Габриэль вывернул наизнанку карманы. Ищет ключи!

– Не открывай! – Я прижалась спиной к двери клетки, не пуская Габриэля. – Клянусь, это не она!

Глаза Габриэля вспыхнули от бешенства.

– Кеннеди, отойди!

За спиной раздавался сдавленный шум и голос мамы:

– Пожалуйста…

Не смотри туда!

– Я тебе сердце вырву! – заорал Габриэль и оттолкнул меня в сторону.

Шипение форсунок противопожарной защиты заполнило подземную тюрьму. Как только Габриэль сунул ключ в первый замок, ледяная вода, смешанная с каменной солью, полилась с потолка.

Над кожей Андраса поднялся пар, он попятился и упал у стены. На мою маму святая вода подействовала хуже. Капли воды пробивали в ней дыры, пожирали тело. Габриэль упал на колени и вцепился в решетку, а я смотрела, как постепенно исчезает тело моей мамы.

Демон оскалился:

– Таким ты мне больше нравишься, Габриэль. На коленях.

Габриэль с трудом поднялся на ноги и уставился на ключи в собственной руке. Черный пепел превратился в жижу и стекал по его щекам.

– Я почти…

– Но не сделал, – успокоила я.

Андрас хлопнул в ладоши, но очень медленно, он уже потратил слишком много энергии.

– А ты, Кеннеди Уотерс, оказывается, гораздо умнее, чем думал Джаред.

– Ты понятия не имеешь, что думал Джаред. – Я старалась говорить уверенно, но мне было плохо после явления матери, пусть и иллюзорной.

– Я же в его теле. Разве мне трудно забраться в его голову?

Возможно ли такое?

Я вздрогнула.

Демон улыбнулся:

– Я знаю, что случилось в «Сострадательных сердцах». Джаред об этом сожалеет. Да, ты ему нравишься, но он поцеловал тебя в надежде, что ты одна из них, тот самый член Легиона, которого он искал.

Меня словно ножом ударили. Если Андрас знает о нашем первом поцелуе за высокими стенами…

Он действительно может забраться в голову Джареда.

А демон еще не закончил.

– Но вместо этого он узнал, что ты иллюминат. Ты хоть представляешь себе его разочарование?

Мои щеки вспыхнули.

– И с чем ты остаешься, Кеннеди Уотерс? С мертвой матерью. С отцом, которому не нужна. С друзьями, которые тебе не доверяют. – Андрас помолчал, наслаждаясь мгновением. – И с парнем, который тебя не любит.

Мне показалось, что мое сердце остановилось.

Габриэль наконец-то опомнился.

– Он пытается залезть в твою душу, Кеннеди. На самом деле он ничего не знает.

Но тогда как он узнал о поцелуе в приюте?

– Я хочу поговорить с Джаредом, – заявила я.

Демон захохотал:

– Мне очень жаль. Сейчас Джареда нет дома. Но он просил меня передать тебе кое-что.

– Не слушай ничего, что вылетает из этого грязного рта! – предупредил Габриэль.

Но вдруг Джаред пытался высвободиться и что-то мне сообщить? Могла ли я уйти, не узнав этого?

– И что же?

Демон встал и пошел к решетке, волоча за собой цепи.

– Что передать? – повторила я.

Он не собирается с тобой говорить.

Тело Джареда вдруг ринулось ко мне со скоростью, на какую не способен ни один человек. И остановилось в нескольких дюймах от решетки – и от меня.

Габриэль взмахнул хлыстом, но я поймала его руку.

– Нет. – И снова повернулась к Андрасу. – Что передать?

По губам Андраса медленно расползлась коварная ухмылка.

– Прощай. Это все, что он сказал. – Тело демона дернулось назад, будто кто-то включил обратную перемотку пленки, и вот он уже снова у стены в другом конце клетки.

Габриэль взял меня за руку:

– Идем.

– Так быстро уходишь, Победитель Бога? – спросил Андрас.

– Не беспокойся, – бросил Габриэль. – Я вернусь.

Я отвернулась от клетки, и Андрас заговорил:

– Алекса Зирс, Лорен Ричман, Келли Эмерсон, Ребекка Тернер, Кэмерон Андерс, Мэри Уильямс, Сара Эдельман, Джулия Смит, Шенон О’Мэлли, Кристина Реддинг, Карен Орис, Мари Деннингс, Рейчел Имс, Роксана Норт, Кэтрин Николс, Хэйли Эдвардс, Люси Кляйн. – Он дразнил меня именами, словно я не знала их наизусть. – Все они мертвы, Кеннеди. Из-за тебя.

– Их убил ты, а не я. – Мой голос прозвучал ровно.

Демон склонил голову набок:

– Но я сделал это ради тебя.

– Он лжет. Идем отсюда. – Габриэль коснулся моего плеча, но я не могла сдвинуться с места.

– Лгу ли? Джаред уверен, что его братец, великий специалист по дешифровке, мог бы и разобраться к этому времени.

Я уставилась на имена, написанные на стене на манер некоего шизофренического кроссворда: Андерс, Кляйн, Эдвардс, Тернер, Николс, Имс, Орис, Норт, Деннингс, Уильямс, Реддинг, Смит, О’Мэлли, Эдельман, Ричман, Зирс, Эмерсон. Мой мозг делал моментальные снимки, когда я смотрела на буквы, искал схему.

И через пару мгновений несколько букв привлекли мое внимание, они сами собой перестраивались перед моим мысленным взглядом.

Если «Э» – это «Е»…

О.Е.Р.С.

Нет.

Р.О.З.А.У.О.Т.Е.Р.С.

Я содрогнулась.

К.Е.Н.Н.Е.Д.И.Р.О.З.А.У.О.Т.Е.Р.С.

– Но почему? – выдавила я с трудом.

Андрас посмотрел на меня в упор:

– Я хотел узнать, каково это – оказаться в твоей шкуре. Те девушки были суррогатами. Души, предназначенные для того, чтобы поддержать меня, пока я не доберусь до твоей. Той, что освободила меня.

У меня подогнулись колени, я упала на пол, ледяная вода пропитала мои джинсы. Влажную кожу покалывало от холода, но я не могла шевельнуться. Хотелось онеметь и ничего не чувствовать.

– Идем отсюда. – Габриэль поднял меня.

Знакомая мелодия поплыла по камере, когда Габриэль вел меня к двери. Я сразу вспомнила ее. «Cry Little Sister», любимая песня Джареда.

– Кеннеди? Ты меня слышишь? – Габриэль сжал мои плечи. – Это был не Джаред! Демон застал тебя врасплох. Напомнил, из-за чего ты чувствуешь вину.

Но демону известно и другое: подробности моих отношений с Джаредом. Откуда бы он их узнал, не думай об этом Джаред?

Мы подошли к выходу, и голос Джареда стал громче, и даже на лестнице я слышала «Cry Little Sister».

Глава 26

Библиотека

Стальные коридоры складского здания выглядели одинаково, и через три поворота я заблудилась. Поначалу я не обратила на это внимания. Я и так уже давным-давно заблудилась, убегая от воспоминаний, от которых не могла избавиться, от ран, которые не могла исцелить, и от ошибок, которые не могла стереть. Все началось в ночь, когда умерла мама, и привело к клетке Андраса, где несколько минут назад он подтвердил мои худшие страхи.

Я оторвалась от Габриэля, едва мы поднялись наверх, и пошла в свою комнату. Но я не готова была говорить с Аларой или Элль. Поэтому схватила книгу Фэйт, вышла… и заблудилась.

В строгом смысле слова я не была одна. За мной топал Бир, не желавший сидеть в комнате. Я протянула руку и почесала его за ухом.

Но в голове звенели слова демона.

Друзья, которые тебе не доверяют… и парень, который тебя не любит.

Все двери, что выходили в коридор, были обиты одинаковыми листами блестящей стали.

Кроме одной.

В конце коридора среди стальных листов красовалась деревянная дверь, украшенная затейливой резьбой. Символы покрывали каждый ее квадратный дюйм – готические кресты, Капкан Дьявола, кельтский узел, пентаграмма, глаз зла и прочие, не знакомые мне. Око Провидения таращилось из центра треугольной бронзовой ручки.

Бир сел перед этой дверью и посмотрел на меня.

Если не заперто, я войду.

Я повернула ручку, и петли скрипнули. Мягкий свет полился в коридор. Похоже на кабинет.

А может, комната Димитрия или Габриэля.

Я замерла. И когда уже собралась развернуться, Бир проскользнул внутрь.

Решил, что я собираюсь войти.

Внутри тянулись бесконечные ряды книг на стеллажах, выстроившихся вдоль стен круглого помещения. Полки освещались сзади, а на потолке сияли звезды. Огромная опаловая сфера на причудливой металлической подставке проецировала на черный потолок десятки созвездий, как в планетарии. Защитные символы и призывные круги вроде тех, что начерчены в дневниках легионеров, покрывали светлый каменный пол.

Среди открытых стеллажей, в середине, стояли шесть одинаковых застекленных полок. Что в них хранилось, рассмотреть не получалось, и я подошла поближе. Но вместо книг я увидела странные вещи: белые позвоночники и кости, заключенные в аптекарские сосуды; серебряные тарелки, наполненные отмычками; венерина мухоловка в террариуме; крылья экзотических бабочек в стеклянных бутылочках; паук «черная вдова» в рамочке и еще совершенно непонятная мне вещь.

Бир гавкнул на пушистое чучело цыпленка с двумя головами, которое стояло на нижней полке. Рядом с цыпленком в банках с формалином плавали существа, похожие на карнавальных чудищ.

Я прошла дальше, рассмотрела потрескавшиеся переплеты старых книг: «Книга Тайн», «Пасть дракона», «Великий Гримуар», «Семиугольник Тьмы», «Альбомы для зарисовок» Леонардо да Винчи. Я вытащила маленькую книгу и пролистала – архитектурные чертежи туннелей и переходов с тайными входами и потайными комнатами.

А разрешил бы Димитрий читать все это? Может, в книгах скрывается ответ на вопрос, как спасти Джареда?

Бир прошел мимо сферического проектора и нырнул в арку по другую сторону комнаты.

Великолепно. Наверное, там еще одна подземная тюрьма.

Но я с облегчением обнаружила винтовую лестницу, которая вела вверх, а не вниз.

Бир первым добрался до последней ступеньки, черные перила окружали второй уровень круглой комнаты, а та полностью сливалась с темными стенами. Я поднялась и увидела всю комнату. По ее окружности бежала надпись на латинском и английском.

CONFUSA EST, INVENITUR ORDO.

В ХАОСЕ НАХОДИМ ПОРЯДОК.

– Кредо Хаоса, – произнес кто-то за моей спиной.

Я подпрыгнула от неожиданности, хотя сразу узнала голос Димитрия.

– Прости, не хотел тебя напугать. – Димитрий встал со старого потертого кресла, приютившегося в алькове.

– Ты и не напугал. Все в порядке.

Я отступила на шаг, желая увеличить расстояние между нами, и тут же ударилась плечом о что-то твердое. Еще один застекленный шкаф… наполненный головами кукол.

Потрескавшиеся фарфоровые и блестящие пластиковые личики таращились из-за стекла.

– Не знаю, чем вы, ребята, тут занимаетесь, но это еще ненормальнее, чем инопланетные эмбриончики внизу.

Димитрий показал на гору голов и закурил сигарету.

– Это милосердие. Каждая кукла содержала в себе духа. Мы с Габриэлем их изгнали.

– А головы – сувениры на память?

– Габриэль предпочитает присматривать за ними.

Чем больше я узнавала о Габриэле, тем более странным он мне казался.

– Но они совсем не страшные.

Димитрий мгновение-другое всматривался в кукол, потом улыбнулся:

– Понимаю.

– А вы здесь и живете, в тайном доме? – спросила я.

– Работа требует нашего присутствия в разных частях света, так что постоянного места жительства у нас нет. Но это больше всего похоже на дом.

Я даже представить не могла жизнь в тех обезличенных комнатах, что видела. Но кукольные головы и мумии придавали странной библиотеке-музею зловещую индивидуальность.

– А что это за место?

– Атенеум, особый вид библиотеки, – объяснил Димитрий. – Коллекцию Габриэля в этой комнате дополняют наше книжное собрание и записи иллюминатов.

– О чем именно? – уточнила я.

– Разные истории, результаты исследований, наблюдения…

– Вы шпионите за иллюминатами?

Димитрий нахмурился:

– Мы не орден. Мы не нанимаем шпионов в том смысле, какой ты подразумеваешь.

Значит, они их нанимают в другом смысле.

– У иллюминатов долгая история наблюдений за паранормальными и необъясненными явлениями и множество отчетов. Ты бы поразилась, если бы узнала, как много величайших мыслителей человечества состояло в обществе иллюминатов.

Я показала на запеленатую мумию:

– Вроде него?

Димитрий рассмеялся и даже не обернулся. Он знал наизусть, где что стоит и лежит. Зато посмотрел вверх, на звездный потолок:

– Как насчет Галилео?

– А ты откуда знаешь?

– Я же сказал, мы храним множество записей. – Димитрий включил хрустальный напольный светильник, и альков осветился.

И это позволило мне получше рассмотреть мумифицированного парня. Я понадеялась, что он не сохраненный на память член общества иллюминатов. На стене позади мумии виднелся кусок фрески в стиле эпохи Возрождения.

Димитрий показал на фреску:

– Недостающая часть фрески Рафаэля Санти «La disputa del sacramento» – «Диспут о таинстве причастия». Написана в Ватикане по поручению самого папы. Конечно, Рафаэль лишь один из многих художников Возрождения, кто состоял в обществе иллюминатов.

Димитрий говорил об ордене так, словно тот был обычной организацией вроде Красного Креста.

Я обернулась и заметила другой холст. И сразу его узнала.

– Не может быть, неужели…

Димитрий подошел к сюрреалистическому изображению гигантского полярного медведя, нависшего над кормой корабля, что проплывал над зданием.

– Разумеется. Я забыл, что твоя мать была страстной поклонницей Криса Беренса.

– Это мягко сказано, – пробормотала я и подошла к картине. – Я знаю все, что он написал.

Димитрий провел ладонью по раме:

– Кроме этой работы. У нее нет названия, но ее называют…

– «Утраченный холст». Многие вообще не верят в его существование. – Я и сама поверить не могла, что стою перед загадочной работой Беренса.

– Что ж, они ошибаются. – Димитрий улыбнулся. – Знаешь, он написал это для нас.

– Вас?

– Иллюминатов. Крис Беренс возглавляет Орден Белого Медведя в Амстердаме. Он куратор, отвечает за сохранение и защиту произведений искусства иллюминатов. – Димитрий показал на деталь фрески. – И именно так нам досталась эта вещь. Надеюсь, когда ты больше узнаешь об иллюминатах, то поймешь, что мы не враги.

– Может быть, – кивнула я.

Он ткнул пальцем в книгу в серебряном переплете, которую я держала под мышкой:

– Хотела найти местечко, где можно почитать?

– Скорее, побыть одной, – пожала я плечами.

– Обычно мы не позволяем никому сюда входить, но могу сделать исключение. – Он погладил Бира по голове. – Пожалуй, оставлю тебя с ним.

– Я не имела в виду…

– Я не обиделся, – успокоил Димитрий. – Я тоже пришел сюда, чтобы уединиться. – Он бросил взгляд на потолок. – И посмотреть на звезды.

Димитрий ушел, а я нашла кресло подальше от мумии, и Бир свернулся у моих ног. Я уже перелистывала дневник Фэйт этим утром, но мне не хватило времени вчитаться внимательно. Вдруг я пропустила нечто, что помогло бы Джареду. Я перечитала первые страницы.

И похолодела от слов Анарели: «Грехи человека превосходят грехи демонов в аду… Среди вас нет невинных».

Я пролистала страницы, заполненные рисунками призывных кругов и печатей демона, ритуалами экзорцизма и шифрами, пока не добралась до заклинания, на которое раньше не обращала внимания.

Ангела кровь.

Демона кость.

Мелькнувшая тень.

Камень дракона.

Небо и ад, тьма и свет.

Скрыты в Сосуде и вечно воюют.

Сосуд. Так Фэйт называла Орудие.

Может, мы ошиблись, что не изучили его внимательно? Что, если ответ все это время лежал перед нами, но мы его не заметили, потому что упорно искали другой?

Тюрьма, способная удержать демона.

Орудие – именно оно необходимо нам для спасения Джареда, а мы его потеряли.

Лукас открыл дверь комнаты, которую они делили с Пристом, в руке он держал кусок пиццы. На кровати рядом с тетрадью и ноутбуком лежала открытая коробка.

– Привет! Я тут читаю все, что можно найти о вселении демонов и экзорцизме. Залез во все библиотеки Европы.

– И что-нибудь нашел?

Лукас проглотил остатки пиццы и вытер руки о джинсы:

– Пока нет.

– Хочу кое-что тебе показать. – Я нетерпеливо нырнула под его руку и уселась на край кровати напротив. Я примчалась сюда прямиком из библиотеки и надеялась застать обоих ребят. – А где Прист?

– Думаю, в механической мастерской. Она для него как наркотик. Если бы не наши проблемы, наслаждался бы, как никогда в жизни. – Лукас показал на коробку с остатками пиццы. – Хочешь кусочек? Я так проголодался, что думать не мог. И уговорил Габриэля купить мне это, когда он выходил по делам. Его чуть удар не хватил от предложения заказать пиццу на дом.

– Нет, спасибо… – Я протянула Лукасу книгу моей тети и показала нужную страницу. – Помнишь, как Фэйт упоминала Сосуд? Здесь – о нем. – Я торопливо продолжала, не давая Лукасу прочитать текст. – Фэйт говорила, что Сосуд – единственная тюрьма, способная удержать Андраса. Значит, мы можем спасти Джареда.

Лукас вскинул руки:

– Притормози! Кажется, я что-то пропустил.

– Мы можем использовать Орудие в качестве ловушки для Андраса! – Я немного подождала, пока Лукас не закончит читать заклинание.

– Но для этого нужно точно знать, где оно. Не говоря уж об остальном: крови ангела, кости демона и камня дракона… что бы это ни значило.

– Может, Орудие так и лежит в тюрьме?

Лукас покачал головой и вернул книгу:

– Мы обыскали все, что осталось от того места.

– А если от него зависит жизнь твоего брата?

Лукас схватил куртку и надел поверх футболки:

– Давай найдем Приста и Алару.

Я понимала, что дело предстоит нелегкое. Даже если мы отыщем Орудие, как достать кровь ангела, кость демона и камень дракона? Возможно, ответ знали Габриэль и Димитрий, но я не настолько им доверяла, чтобы вложить в их руки жизнь Джареда.

Но это не имело значения, пока мы не найдем Орудие.

И все-таки я чувствовала: наконец появился реальный шанс спасти Джареда и при этом не уговаривать демона покинуть тело Джареда и перебраться в чье-то еще. Такая возможность все меняла. И в глубине моего сердца шевельнулось почти забытое чувство.

Надежда.

Глава 27

Мастер костей

На следующий день наступил канун Нового года, но этой темы мои друзья избегали, как чумы. Мы собрались в комнате Лукаса и Приста и принялись разрабатывать план. Но то и дело кто-нибудь совершал ошибку – упоминал о празднике, и все тут же погружались в неловкое молчание.

После третьей обмолвки я не выдержала:

– Я прекрасно знаю, что скоро Новый год. Незачем ходить вокруг этого на цыпочках.

Прист и Лукас тревожно переглянулись.

– Лично я считаю этот праздник слишком переоцененным, – заявила Элль и забросила волосы за плечо.

Мы обе знали, что она лукавит. Ее новогодние вечера посвящены нарядам, бессовестному флирту и поцелуям с обалденным парнем под утро. Так Элль представляла себе идеальный праздник. И сейчас за ее притворство я любила ее еще сильнее.

Лукас кривовато улыбнулся мне:

– Все равно никто не в настроении праздновать.

Алара скормила Биру овсяное печенье, которое специально припасла.

– А я вообще против праздников всех видов и всех форм.

– К тому же у нас есть время только на одно дело: мы должны придумать, как вернуться в тюрьму и найти Орудие, – добавил Прист и приглушил музыку в наушниках.

Его музыка была некой страховой гарантией: отпугивала Димитрия и Габриэля от нашей комнаты.

Алара вздохнула:

– Но нам не удастся отсюда уйти, избежав допроса Димитрия и Габриэля. Типа: куда это мы собрались?

– А я не хочу, чтобы они искали Орудие без нас, – поддакнул Лукас.

Никто не спорил. Нам необходимо добраться до тюрьмы Западной Виргинии без Димитрия и Габриэля, и быстро.

– Придется удрать в течение дня, – констатировал Прист. – Габриэль не спит по ночам, как вампир.

– Если мы исчезнем, они начнут нас искать, – заметил Лукас.

Бир спал у двери, но я знала: его уши встанут торчком, едва он заслышит шаги в коридоре.

– Я не оставлю Джареда с Габриэлем и Димитрием.

Даже если бы я им доверяла – а я не уверена, что стоит, – Габриэль видит демона, когда смотрит на Джареда, и явление моей мамы лишь ухудшило ситуацию.

Прист выключил «Castle of Glass».

– Двое отправятся туда, а остальные присмотрят за Димитрием и Габриэлем, чтобы не натворили дел.

– Есть еще одна проблема, – сказал Лукас. – Мы бросили джип на улице в Бостоне. И он наверняка арестован, а я сомневаюсь, что Димитрий и Габриэль согласятся отвезти нас в Виргинию, если мы не объясним зачем.

На губах Элль заиграла хитрая улыбка. Подруга растянулась на кровати Лукаса, опираясь на локоть.

– Может, они и не захотят отвезти нас в тюрьму, но я могу уговорить их доставить нас в город.

– И что потом? Маундсвилль в десяти часах езды, – фыркнул Лукас.

– Я могу угнать машину, – оживился Прист.

– Никто ничего красть не станет! – заявила я.

– Я раздобуду машину. – Алара заменяла черные шнурки на своих военных ботинках на белые, украшенные кровоточащими сердцами.

– И как? – Прист до сих пор не знал, откуда у Алары взялся джип, она отказывалась объяснять.

– Ты лучше занимайся разработкой оружия и спасай наши задницы от демонов, – улыбнулась Алара. – А серьезные дела вроде кражи машин и спасения мира оставь женщинам.

Мы дважды объяснили придуманный Элль план, но Прист так и не уловил всей его гениальности.

– Да ничего же не выйдет! Габриэль и Димитрий ни за что на такую чушь не купятся!

Лукас подбросил монетку. Казалось, он совершенно не интересовался обсуждением подробностей в надежде, что Димитрий и Габриэль все же купятся.

Алара проверила содержимое оружейного пояса: пластиковые бутылочки из-под шипучки, наполненные святой водой, пистолет для пейнтбола, заряды, мешочки с травами и каменной солью, электронное приспособление.

– У тебя определенно нет сестер.

– При чем здесь это? – удивился Прист.

Алара подмигнула ему:

– Смотри и учись.

Мы нашли Габриэля в комнате со стеклянными школьными досками. На эбонитовом столе перед ним лежал Азазел.

– Могу быть чем-то полезен? – Габриэль не поднял глаз от голых демонских позвонков, которые полировал.

Мы с Аларой неловко топтались рядом.

– Мне нужно кое-что купить, – сообщила я.

– Уверен, у вас есть все необходимое. – Габриэль занялся некой лапой с когтями.

Алара негромко откашлялась:

– Э-э… не все.

Габриэль потер щетинистый подбородок.

– Сомневаюсь. Но скажите, что именно вам нужно. Если у нас этого нет, я поеду и куплю.

Мы с Аларой обменялись вопросительными взглядами.

Она пожала плечами:

– Если ты уверен. Только это чисто женское. Продается в особом отделе. И их очень много, разных видов.

Щеки Габриэля вспыхнули.

– У меня есть фотография в телефоне. – Алана нажимала кнопки, делая вид, будто что-то ищет.

Габриэль вскинул руку:

– Ладно-ладно. Только ненадолго.

Прист, Лукас и Элль подслушивали в коридоре. Я представила, какое у Приста выражение лица, и улыбнулась.

Габриэль обернул хлыст вокруг руки и забросил за спину.

– А что, обязательно ехать вдвоем?

Алара одарила его невиннейшим взглядом:

– У нас сейчас у обеих…

Габриэль не дал ей договорить:

– Ладно, поехали.

Он не желал знать подробностей, а мы на это и рассчитывали.

Мы остановились перед аптекой, Алара выпрыгнула первой.

– Уверен, что не хочешь зайти?

Габриэль мрачно посмотрел на нее и открыл потрепанный экземпляр журнала «Солдат удачи».

– Здесь подожду.

Алара, в своих вечных брюках карго, не спеша вошла в автоматическую дверь с таким видом, словно и аптека, и весь мир принадлежали лично ей.

Я последовала за ней по проходу вглубь помещения.

– Ты действительно намерена это сделать?

Она остановилась у полок с косметикой, посмотрела в зеркало и чуть размазала черные линии вокруг глаз.

– Дай мне немножко времени. Поболтайся здесь минут пятнадцать, а потом возвращайся к машине.

Именно этой части плана я и страшилась, но дело того стоило, если Алара найдет Орудие.

Алара толкнула вращающуюся дверь в конце прохода. На двери висела табличка «Только для персонала».

– В таких местах всегда есть черный ход. – Она остановилась и глубоко вдохнула. – Как я выгляжу?

Вот уж чего не ожидала.

– Ты серьезно?

Она застегнула на молнию кожаную куртку с капюшоном и потуже затянула оружейный пояс.

– Само собой. Я похожа на девушку, с которой захотелось бы замутить парням на шоссе?

На секунду мне показалось, что она шутит. Но Алара ждала ответа.

– Нет.

– Отлично.

Алара быстро вышла и направилась к угольно-черному «доджу-челленджеру», припаркованному в переулке.

Широкоплечий парень с черными волосами и обожженной солнцем кожей стоял возле машины, сложив на груди руки. Весь он был угловатый и грубый, но тем не менее казался сногсшибательным.

Как только он увидел Алару, манеры плохого парня улетучились, он расплылся в широкой улыбке. И не стал ждать, пока Алара подойдет ближе, а быстро пошел навстречу и крепко обнял:

– Я знал, что ты по мне соскучилась.

Алара сделала вид, что отталкивает его, но он только крепче сжал ее в объятиях.

– А если я скажу, что мне нужно кое-куда съездить?

Парень усмехнулся:

– Я бы спросил, чем закончилась наша последняя поездка. А потом бы сказал, что ты врешь. – Он протянул мне руку. – А ты Кеннеди, да? Алара постоянно о тебе говорит. Я Энтони Д’Амор.

Я не знала, что меня сильнее удивило: то, что я пожимаю руку таинственному парню Алары, или то, что она говорила с ним обо мне.

– Рада познакомиться. Алара говорила…

– Ни слова обо мне, ведь так? – Он взял ладонь Алары и сплел ее пальцы со своими. – Это и есть моя девушка!

Его девушка?

Прист и Лукас померли бы.

– А как вы познакомились? – Я должна была спросить.

– На встрече разных школ. Алара была в школе моей сестры.

Встреча школ? Я и в клубе не могла представить Алару, не говоря уже о школьной вечеринке с танцами.

– Я постоянно влезал в неприятности, а Алара меня из них вытаскивала.

– Теперь твоя очередь оказать мне услугу. – Она кокетливо подтолкнула его.

– Тебе повезло, что у меня сейчас небольшой перерыв, а то был бы на тренировке. Мне предстоит серьезная схватка.

– Ты боксер? – спросила я.

Энтони рассмеялся:

– Нет, я боец. И партнер Алары. И разрабатываю кое-какие игрушки с командой Технологического института.

Он ничего не знал. Сногсшибательный на вид тайный приятель Алары оказался мешком для битья, спарринг-партнером. Даже если бы Кларк Кент заявил, что он и есть настоящий Супермен, было бы не так смешно.

– Нам лучше поспешить, – напомнила Алара.

Я наскоро обняла ее.

– Ты еще круче стала в моих глазах.

– Ничего не говори Присту и Лукасу. – Улыбка Алары угасла. – Но если Орудие там, я его найду.

– Знаю.

Я направилась к двери, а Энтони распахнул дверь машины перед Аларой:

– И куда же мы собрались?

– Как насчет тюрьмы, населенной призраками?

Я прекрасно понимала, как разозлится Габриэль, увидев, что я вернулась без Алары. Точнее даже – разъярится. Но еще сильнее его взбесил отказ объяснить, куда отправилась Алара.

Обратный путь в тайный дом превратился в кошмар, в Габриэле просыпались по очереди то Джекил, то Хайд. Но все это не шло ни в какое сравнение с реакцией Димитрия.

Сначала он заставил Габриэля отчитаться за каждую минуту нашей поездки, затем настала моя очередь.

– Где она, Кеннеди? – Димитрий говорил слишком спокойно, что лишь доказывало его неспокойствие.

Мы разговаривали в библиотеке, которую называли также допросной. Димитрий наклонился к креслу, в котором сидела я, – рядом с мумией.

– Я не сержусь…

– Нет, сердишься.

Он глубоко вздохнул и порылся в карманах в поисках сигарет.

– Ладно. Я рассержен. Но только потому, что Алара где-то одна, а я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Расскажи ему и покончи с этим.

– Она не совсем одна.

Габриэль, стоявший у черных перил, всмотрелся в меня:

– И кто с ней?

– Друг.

Димитрий с силой потер лицо.

– Это не игра, Кеннеди. Семнадцать девушек мертвы, и мы представления не имеем, что может натворить Андрас, даже находясь здесь.

Мертвые девушки.

Впервые о них говорили так. Обычно их называли исчезнувшими девушками, или похищенными девушками, или, в последнее время, телами. После слов Димитрия, неприятности, поджидающие Алару, казались куда более реальными.

А вдруг он прав, вдруг мстительные духи охотились за нами или нас караулили одержимые люди, что оказались под властью Андраса, вроде соседей моей тети, с черными шариками вместо глаз?

Может ли Андрас отсюда управлять людьми и духами?

– Я не понимаю, почему она сбежала. – Габриэль покачал головой. – Вы не пленники. Я думал, вы хотите остаться здесь, чтобы помочь вашему другу.

– Она и пытается помочь ему.

Габриэль упал в кресло рядом с Димитрием и закрыл глаза:

– Но кто поможет ей?

Пожалуй, в его словах был смысл. Алара собиралась наведаться в полную призраков тюрьму в компании инженера-механика, который занимался всякой ерундой. Чем он поможет при встрече со мстительным духом вроде того, что пытался нас убить в последний наш визит?

– Она поехала в Маундсвилль.

Димитрий напрягся:

– В тюрьму? Зачем?

Я не могла им сказать, да и Алара бы не обрадовалась. Они с Пристом не доверяли Димитрию и Габриэлю, а мы с Лукасом пока не определились. Мы недостаточно знали их, не понимали, что из рассказанного ими правда, а что – нет.

Габриэль резко встал:

– Я поеду ее искать.

– Ты не можешь надолго отлучаться. – Димитрий нахмурился и схватил куртку. – Андрас с каждым днем становится все сильнее. И если мы потеряем над ним контроль, Азазел останется единственной защитой.

Хлыст свернулся туже, словно демоническое оружие узнало свое имя.

– А управлять им можешь только ты. – Димитрий бросился мимо нас, вниз по лестнице. – Я найду ее.

Габриэль стоял у перил, пока черная куртка Димитрия не исчезла за дверью.

– Могу я задать тебе вопрос? – Я хотела спросить еще раньше, когда мы были с ним наедине, но побоялась ответа. – Ваш орден выглядит так, словно состоит из одних монстров. А моя мама причиняла вред людям?

– Этот орден действовал против иллюминатов изнутри, и долго. Они верили, что лучший способ защитить мир от демонов – научиться управлять ими. – Габриэль тяжело вздохнул. – Они проводили эксперименты: вызывали демонов послабее и пытались их приручать, как домашних животных. Но на самом деле они впускали демонов в наш мир и давали им возможность узнать о нас как можно больше.

– Они не понимали, к чему это приведет? – удивилась я.

Когда Димитрий и Габриэль рассказывали нам о своем ордене, я представляла группу иллюминатов-экстремистов, а не компанию глупых ученых, втайне обучавших демонов.

– Полагаю, они были вроде тех ребят, что изобрели атомную бомбу. Ты думаешь только о том, какую пользу принесет твое изобретение. Но в дурных руках оно может уничтожить весь мир. – Габриэль наклонился над перилами, посмотрел на собственные руки. – Мне понадобилось немало времени, чтобы разобраться по-настоящему в их исследованиях.

– И что их выдало?

– Я много времени проводил в лабораториях. Думал, мы используем демонов для создания оружия. – Габриэль развернул хлыст и опустил на пол, и белые косточки одна за другой легли кольцом. А потом Габриэль посмотрел на меня, и его взгляд был полон стыда и печали. – Как думаешь, из чего я сделал Азазела?

Глава 28

Кошмары и пепел

Когда Габриэль и Димитрий окончательно от меня отстали, я подробно рассказала обо всем Лукасу, Присту и Элль. Все согласились, что именно Алара должна была вернуться в тюрьму. Она на несколько часов опередила Димитрия. Возможно, отыщет Орудие до того, как Димитрий ее настигнет.

Мысль о том, что Орудие найдется, погнала меня в зону ограничения. Мне необходимо было увидеть Джареда. Тяжелее всего оказалась прогулка по туннелю – я ведь не знала: увижу по другую сторону решетки Джареда или Андраса.

Я каждый раз сдерживала дыхание перед тем, как туда войти, сдержала и сейчас.

Джаред сидел на тюфяке и пялился на собственные руки. Имена мертвых девушек никуда не делись. Но появилось на стене и нечто новое. Круги и символы, которые выглядели так, словно их срисовали из древней книги по алхимии, некоторые повторялись снова и снова в безумной последовательности.

Димитрий оставил в клетке мел и уголь, желая проверить, напишет ли Андрас что-нибудь еще. Может, ему известно, что это за символы, но я этого знать не хотела. От рисунков демона меня тошнило.

Джаред услышал шаги и поднял голову; его светлые глаза были грустными и опухшими.

Это он.

Я вздохнула с облегчением, и долгое мгновение мы оба молчали. Сказать нужно слишком многое, но возможности нет.

Я сжала прутья решетки, страстно желая приблизиться к нему.

– Ты как себя чувствуешь?

А если демон причиняет ему боль?

Джаред поправил рваный воротник куртки, стараясь прикрыть самые сильные ожоги на шее.

– Нормально. А ты?

– Я?.. – У меня сорвался голос, я прижала пальцы к глазам.

Только не плачь. Не расстраивай его еще сильнее.

Джаред уже стоял передо мной, в нескольких шагах от двери клетки. И его глаза были полны тревоги – за меня, не за себя.

– Я в порядке. Беспокоилась о тебе. – Я стараюсь говорить ровным тоном, чтобы ложь прозвучала как правда.

Я так скучаю, мне нужно, чтобы ты вернулся.

– Чем у тебя лицо испачкано? – Он показывает на черные полосы на моих щеках.

– Защитные символы. Габриэль меня научил.

Во взгляде Джареда вспыхивает боль.

– Для чего они?

– Не надо… – шепчу я.

– Для чего они? – повторяет Джаред.

– Защита. – Я не могу смотреть на него.

– От меня. – Когда Джареда подавляет Андрас, в его глазах не отражается чувств. – Я хочу услышать это, Кеннеди.

– Зачем?

Джаред поднимает руки, и цепи повисают между его запястьями.

– Я ведь не просто так сижу здесь, скованный, на это есть причина. Я чудовище, а ты не в силах меня спасти.

Сердце отчаянно колотится в моей груди.

– Чудовище – Андрас, не ты.

– Ты не понимаешь? – Джаред встряхивает цепи перед собой. – Он внутри меня.

– Мы придумаем, как…

Джаред не дает мне договорить:

– Я не хочу, чтобы ты спускалась сюда. Я чувствую, как он становится сильнее. Иногда слышу, как он думает, словно мы одно существо. Его мысли о том, что он хочет сделать с тобой… – Джаред отворачивается, прячет лицо. – Ты не должна больше сюда приходить. Пообещай мне.

Но я не могу не приходить. Знать, что Джареду плохо, и не иметь возможности поддержать его, утешить?

– Я не могу такого обещать.

Джаред хлопает ладонями по стене, отталкивается и идет к решетке:

– Мне все равно не выбраться живым. Если вселение демона не убьет меня, однажды Андрас сменит тело. Таков его план. К тому времени он станет гораздо сильнее, его невозможно будет остановить.

– Ты это услышал в его мыслях? А если это и есть слабина, которую мы ищем?

Джаред качает головой:

– Способ только один. И мы оба его знаем. Если не хочешь меня убивать, помоги мне сделать это самому.

На секунду я теряю дар речи.

– Нет! Должен быть другой…

– Нет другого пути. – Джаред закидывает руки за голову, кандалы оказываются у него на шее. – Если я все равно умру, то хочу и его прихватить с собой.

У меня жжет в горле, слезы катятся по лицу.

– У нас есть идеи. Дай нам еще немножко времени. – Я не могу рисковать, рассказывать Джареду подробности, ведь Андрас легко прочитает его мысли.

Взгляд Джареда скользит от влажных стен подземелья к ожогам, покрывающим его грудь, потом к Оку Вечности на потолке. Наконец он смотрит на меня, и боль на его лице проступает так же отчетливо, как и следы ожогов.

– Я не знаю, сколько времени у меня осталось.

Я смотрю на него и пытаюсь понять смысл его слов. Внутри у меня все сжимается, тело немеет.

Джаред немного приближается, и я отшатываюсь.

– Прости, – бормочу я, осознав, что сделала.

Он подходит к решетке, очень осторожно:

– Я лишь хотел…

В голубых глазах – боль и растерянность.

Это Джаред. Он не причинит мне зла.

А если я ошибусь, он меня убьет.

Я шагаю вперед, потом еще, и вот между нами не больше фута.

– Я хотел попрощаться. – Джаред тянется ко мне сквозь решетку, но я не шевелюсь. – Мне так о многом хотелось бы тебе рассказать. То, что я к тебе чувствую…

Мое сердце подпрыгивает.

– Скажи сейчас.

Он большим пальцем смахивает слезинку с уголка моего глаза. Я закрываю глаза. Хочется, чтобы он знал: я ему доверяю, пусть это глупо или рискованно.

Палец Джареда скользит по следам моих слез, все ниже и ниже.

Мои глаза распахиваются, я хватаю его запястье, отталкиваю от своего лица.

– Не надо. Защитные знаки тебя обожгут.

Я ощущаю под пальцами его ускоренный пульс.

– Меня уже обжигало.

– Но не так, – возражаю я.

– Плевать.

– А мне – нет.

Джаред проводит пальцем по моей щеке, добирается до губ. Я смотрю ему в глаза, когда пепел начинает жечь его. Но Джаред даже не поморщился. А потом протащил руку обратно через решетку, поднял ее и раскрыл ладонь.

Я тоже подняла руку, и наши ладони почти соприкоснулись, как отражение в разбитом зеркале, в которое превратились наши жизни.

Наши руки встретились между прутьями, и Джаред сжал мою руку.

– В каждом человеке есть нечто главное, то, что его определяет. Истина, которую он ставит превыше всего. Ты моя истина.

Когда я вошла в нашу комнату, Элль сидела на кровати с книгой. Она вздрогнула и сунула книгу под одеяло.

– Что ты читаешь?

Элль ответила не сразу, по ее лицу скользнула тень сомнения. Потом она достала из-под одеяла потрепанный томик и показала мне.

– «Призывные круги в науке демонологии: двери во тьму». Откуда это у тебя? – поразилась я.

Элль пожала плечами:

– Димитрий дал почитать. Я хотела узнать побольше о паранормальных сущностях.

Паранормальные сущности?

– Когда ты научилась пользоваться терминологией охотников за привидениями?

Несколько дней назад Элль путала все слова и называла электронные устройства Приста электромагнифированными искателями духов.

Элль напряглась, что совсем на нее не похоже. Элль никогда не смущалась, напротив, смущала других.

– А это, случайно, не связано с Лукасом? – догадалась я.

Плечи Элль слегка расслабились.

– Может быть.

– И больше ничего не скажешь?

Обычно Элль рассказывала все до последней мелочи о парнях, которые ей нравились, а еще больше – о тех, что не нравились.

– Ладно, на сегодня чтения достаточно. – Элль уронила книгу на пол. – Я выключу свет, ты не против?

– Нет, конечно, если ты устала.

Я едва успела забраться под одеяло, а Элль уже щелкнула выключателем. Я ожидала, что Элль станет собой и расскажет мне обо всем. Но она этого не сделала.

Зато я изложила ей все о визите к Джареду, в основном – о хороших мгновениях.

Его голос.

Его кожа.

Ты моя истина.

Мысли о Джареде усыпили меня и заполнили собой ночные видения.

Цепи исчезли.

Джаред стоит передо мной, без рубашки, в поношенных джинсах. Он бос и мокр. Его волосы кофейного цвета тоже влажны, они спутаны, падают ему на шею.

Мой взгляд скользит от шрамов на его груди вверх, к лицу.

Он улыбается мне, светло-голубые глаза вспыхивают под длинными черными ресницами.

Он все еще в клетке, но дверь открыта, и я тоже внутри.

Мы вместе.

– Иди сюда, – зовет он.

Я подхожу к нему, не в силах сказать хоть слово.

Кошмар закончился.

Я ощущаю это всем телом, всем сердцем. Дело в том, как он смотрит на меня, и в том, что цепи исчезли.

Когда я оказываюсь достаточно близко, он цепляет пальцем штрипку на поясе моих джинсов и притягивает меня к себе.

Между нами меньше фута.

– Я хочу взглянуть на тебя. – Он заправляет мне волосы за уши, его пальцы касаются моей кожи, я содрогаюсь. – Не думал, что когда-нибудь снова прикоснусь к тебе.

Я даже не пытаюсь сдержать слезы. Я счастлива, как никогда в жизни.

– И я.

Джаред кладет ладонь мне на шею и придвигается ближе. Наши губы соприкасаются, но он еще не целует меня.

– Я так мечтал об этом, – шепчет он, – все ночи, что провел взаперти, в клетке. Только об этом и думал.

Я приподнимаюсь на цыпочки, потому что он намного выше меня, и держусь за его плечи. Я целую его, а он расслабляется под моими руками.

Теперь все прекрасно.

Джаред чуть отодвигается и всматривается в меня, обхватив ладонями мое лицо.

– В самые ужасные ночи, когда я спал на полу, потому что было больно двигаться, потому что хлыст Габриэля впивался в кожу, а святая вода обжигала с ног до головы, я мечтал об этом мгновении.

Руки Джареда скользят с моей шеи ниже, сжимают меня все крепче.

– И о том, каково это будет – почувствовать себя в твоей коже…

Голубизна его глаз растворяется в тенях, черных, как чернила, тени заполняют его глаза, и вот уже от юноши, в которого я влюбилась, не остается и следа.

Я судорожно подскакиваю, просыпаюсь и не сразу осознаю, что это был сон. Смутно вижу Бира: пес устроился на кровати Алары, хотя ее самой нет, и хватаю телефон.

Одно новое сообщение.

Я открываю свое последнее послание Аларе.

Ты нашла???

И читаю ответ на него.

Нет.

И в одно мгновение последняя капля надежды, за которую я цеплялась, исчезает.

Глава 29

Все так же в клетке

Я дождалась утра, прежде чем снова отправиться к Джареду.

Наступил Новый год, и мысль о том, что я увижу Джареда в цепях, убивала меня. Но я не могла оставить его в одиночестве на весь день.

Хотя он, пожалуй, сейчас не отличает один день от другого.

Он ведь не видит смены суток в подвале.

И к тому же пора сказать ему правду об Орудии: что именно в нем таится ключ к спасению, но мы понятия не имеем, где его искать.

Если Андрас знал, что случилось с Орудием, может, и Джареду это известно. Конечно, последнее, что бы мне хотелось увидеть, – это ужасающее слияние двух умов. Но у Джареда почти не оставалось времени.

В конце подвала перегорела лампочка, и часть клетки с Джаредом погрузилась в тень. Но даже в темноте он выглядел сломленным, я и себя ощутила такой же.

Он не заслужил всего этого.

Нас разделяли только железные решетки.

Джаред сидел на полу, прислонившись к стене, одетый лишь в джинсы, и даже не поднял головы. Я посмотрела на цепи, что сковывали его руки. Сейчас, с опущенной головой, Джаред казался прежним.

Но прежним он не был.

Я обхватила пальцами влажные прутья решетки и с трудом подавила желание отпереть замок и выпустить Джареда.

– Я же говорил, не спускайся больше сюда. – Он не шевельнулся, но я знала, ему не нужно на меня смотреть, чтобы ощутить мое присутствие. – Никто не должен сюда приходить.

Он имел в виду Лукаса, Приста и Алару.

– Все стараются найти способ. Они не знают, что делать… – Слова застряли в горле.

– Со мной. – Джаред встал и пошел ко мне – к разделяющей нас решетке.

Пока он приближался, я пересчитывала звенья цепи между его запястьями. Лишь бы не смотреть ему в глаза. Но вместо того, чтобы отступить, я крепче сжала прутья.

Джаред протянул руку и схватился за прут над моей ладонью. Близко, но не прикасаясь ко мне.

– Не надо!

Над прутьями из железа холодной ковки поднялся пар, святая вода испарялась, обжигая и без того сожженную кожу. Джаред слишком долго держался за прут, намеренно причиняя себе боль.

– Ты не должна сюда приходить, – прошептал он. – Это опасно.

Горячие слезы полились по моим щекам. Все решения, что нам пришлось принять, в этот миг казались ошибочными: цепи, соединявшие запястья Джареда, клетка, наполненная святой водой, решетки, за которыми Джаред сидел, как дикий зверь.

– Я знаю, ты никогда не причинишь мне зла, – проговорила я.

Слова едва успели сорваться с губ, а Джаред уже бросился к решетке. Он попытался схватить меня за горло, я отпрыгнула, и его холодные пальцы лишь скользнули по моей коже. В одно мгновение я очутилась в безопасности.

– Ошибаешься, милая голубка. – Теперь голос Джареда звучал совсем по-другому, грубо и бездушно.

Резкий смех раскатился по подвалу, отражаясь от стен, и я похолодела. Я осознала то, что все давно уже поняли.

Юноша, которого я знала, исчез.

В клетке передо мной сидело чудовище.

И именно я должна его убить.

Если не найду возможности спасти.

Глава 30

Метка

Алара и Димитрий вернулись на следующий день – разочарованные, измученные, не слишком разговорчивые. Димитрий проигнорировал наши взгляды и скрылся в своей комнате с новым блоком сигарет. Выслушав выговор Габриэля, Алара рассказала нам о тщательных поисках Орудия. Но я уже знала, чем закончится история, и слушать не хотела, потому что положение Джареда становилось еще безнадежнее.

Я ушла в библиотеку с книгой Фэйт, стараясь не думать о руке Джареда, скользнувшей по моей шее. Я понимала, что совсем не Джаред хотел меня задушить, но именно его голос звучал и звучал в моей голове.

Я погрузилась в чтение, изучая самые старые и наиболее поврежденные записи, пока не добралась до страниц, заполненных рукой самой Фэйт. В глаза бросились слова «ночные кошмары».

Кошмары становятся все хуже. Иногда не сплю несколько ночей подряд, надеясь одолеть их. Но когда наконец закрываю глаза, они меня уже поджидают. И я начала рисовать их. Как только заканчиваю картину, кошмар отступает. Но начинается новый. Мне все кажется, однажды я нарисую что-то – и ужасы закончатся. Я засну в ту ночь и вообще ничего не увижу.

Я перевернула несколько страниц, нашла еще одну запись.

Сегодня папа объяснил, в чем моя специализация. Он увидел одну мою картину: маленький мальчик в шортах хаки и красном блейзере, мальчик мертв, лежит на улице. На его лбу вырезан символ, а над ним нависла смутная фигура. Во сне я знала, что это демон.

И даже знала его имя.

Азазел.

Я вздрогнула.

Азазел.

Имя, данное Габриэлем хлысту.

Папу поразил мой рисунок. Но при этом он выглядел таким гордым, будто я нарисовала не мертвого ребенка, а «Мону Лизу». Потом он показал мне фотографию в газете. На ней было то же самое, что на моем рисунке, кроме туманной фигуры.

Судя по всему, моя специализация – вызов духов и предвидение.

Папа сказал, что может научить меня начитывать заклинания, но я не хочу вызывать демонов или ангелов и управлять ими. И те и другие кажутся мне в равной мере чужими, у меня нет желания встречаться с ними. Но предвидение пугает еще сильнее. Папа говорит, это дар. А значит, научиться такому нельзя. Если ты из тех, кому «повезло», как говорит папа, образы сами придут к тебе. Образы будущего. Если бы он сам их видел, то знал бы: никакого везения в этом нет.

Я попыталась представить, каково это – предвидеть смерть ребенка до того, как она случится, а потом увидеть на фотографии то, что уже нарисовала. Чудо, что Фэйт не лишилась рассудка и не стала совсем сумасшедшей, неся такое бремя. Я вспомнила, как Лукас, Джаред, Прист и Алара сообщили мне, что моя специализация – заклинания.

Когда думали, что я одна из них.

У нас с Фэйт было так много общего. Способность вызывать, а возможно, и управлять ангелами и демонами. Только теперь она не казалась мне «специализацией».

Не важно. Никакой специализации у меня нет.

Я вернулась к книге, отгоняя ненужные мысли.

В прошлую ночь сон был очень странным. Сначала появились слова, чего прежде никогда не случалось. И я даже видела дату.

Под крыльями ястреба родится голубка,

Не черная, связанная вековым прошлым,

А белая, готовая разорвать наши путы.

И освободить нас.

30 июля.

Дата мне знакома.

Наверное, я неправильно поняла.

30 июля. Мой день рождения.

А дальше начались картины. Алекс держит младенца с крошечным больничным браслетом на запястье. Он в роддоме, и я знаю: это его дитя, я вижу карточку двери отдельной палаты: «Кеннеди Роза Уотерс. 30 июля».

Под записью Фэйт нарисовала девочку со снежно-белыми голубиными крыльями, стоящую на краю утеса. Это напомнило мне о рисунке, над которым я работала, когда умерла мама. Девушка застыла над обрывом, со сложенными зачаточными крыльями… Девушка, которая боится летать.

Но вместо нежеланных, ненужных крыльев, как на моей картинке, на рисунке Фэйт крылья девушки расправлены, они прекрасны… И они способны нести ее.

Не знаю, сколько раз я перечитала эту страницу и чем сильнее впечатлилась: известием, что Фэйт предсказала мое рождение, вплоть до даты и имени, или мыслью о том, что я и была белой голубкой.

Записи Фэйт меняли дело. Кажется, мне действительно предназначена особая судьба. И возможно, я еще могла вписаться в историю друзей.

Позже, вечером, я пошла повидать Джареда. На этот раз не одна.

Элль плотнее закуталась в парку:

– Как здесь холодно!

Лукас обнял ее за плечи и потер ей руки:

– Чем сильнее демон, тем холоднее вокруг него.

Но даже минусовая температура не подготовила меня к тому, что ждало нас в конце туннеля.

Демон стоял в центре Капкана Дьявола, раскинув руки, словно впитывал всем телом солнечный свет. Новые шрамы смешались со старыми, создав некую карту боли, которой он и не чувствовал. За его спиной стену клетки покрыли безумные письмена – буквы, цифры, слова и символы, они наползали друг на друга или завивались спиралями.

Прист показал на надпись на тюфяке:

– Это ассирийский язык, точно!

Габриэль застыл у решетки и не сразу обрел дар речи.

– Шумерский. Аммонитянский. Минойский. Арамейский. Нужно разобраться, о чем тут говорится.

Разрозненные рисунки, сделанные чудовищным созданием, заполняли и пол: волки с ястребиными головами, с человеческими руками, твари в масках, похожие на кентавров, с когтистыми руками, сжимали мечи и боевые топоры.

– В книге, что ты читала, встречалось похожее? – спросила я Элль.

Элль посмотрела на меня как на сумасшедшую:

– Какая книга?

– Которую тебе дал Димитрий.

Элль нахмурилась:

– Я не знаю, о чем ты говоришь. С тобой все в порядке?

Я посмотрела на Лукаса. Может, она не хотела говорить при нем?

Алара резко вздохнула и показала на подобие демонической азбуки морзе.

– Энохейский, язык света и тьмы! – воскликнула она. – Язык ангелов и демонов.

Андрас медленно повернулся к Аларе:

– Только ведьма может употреблять такие слова, чтобы описать язык Лабиринта.

Алара расправила плечи и подошла к решетке:

– Я не ведьма.

Демон захохотал:

– Ты имеешь дело с чарами и оберегами, элементами и землей. Такие, как ты, заканчивают в пламени в обоих мирах. Но в Лабиринте мы не сжигаем ведьм на кострах. Вы сами поджигаете друг друга. И когда твоя душа превратится в пепел, князь тьмы соберет его, чтобы спалить снова. – Андрас улыбнулся Аларе. – Твоя бабушка, пожалуй, уже там, горит потихоньку. Я почти ощущаю вонь ее души.

– Моя бабушка не в аду! – огрызнулась Алара.

Демон склонил голову набок:

– Ты уверена?

Алара выхватила из-за пояса пистолет для пейнтбола, тонкое лицо исказилось от ярости.

Прист схватил ее за руку:

– Он пытается залезть тебе под кожу. Заглянуть в душу.

Алара ткнула в Андраса дрожащим пальцем:

– Поверь, именно я убью тебя, грязная задница, слышишь?

– Ты говоришь о Джераде, – тихонько произнесла я.

Похоже, сама она этого не осознавала.

Алара резко развернулась, уставилась на меня, показала на решетку:

– Вот это – не Джаред!

– Так, давайте возьмем себя в руки. – Габриэль посмотрел в туннель в ожидании Димитрия. – Андрас – Владыка Разлада, забыли? Он пробуждает гнев и раздоры. А мы его кормим.

– Заткнись, Габриэль! – буркнула Алара.

Демон подошел к исписанной стене. Он отвернулся, и мы увидели спину Джареда. Каждый квадратный дюйм его кожи был покрыт такими же непонятными символами. Но больше, чем надписи, пугали места, где они были нанесены: Джаред не мог дотянуться до нижней части спины скованными впереди руками.

В памяти вспыхнула апокалиптическая картина Фэйт: изображение юноши в клетке, с символами на спине. И теперь, глядя на Джареда, я видела эту картину во плоти.

Элль придвинулась к Лукасу:

– Мы забрались на территорию экзорцистов.

В туннеле послышались шаги, показался Димитрий.

– Где ты пропадал? – резко спросил Габриэль.

– Пришлось добавить каменной соли в баки. Концентрация снизилась. – Димитрий расстегнул молнию на потрескавшейся кожаной сумке и выложил на пол стопку пыльных журналов и книг в потертых переплетах.

– Ты принес колокольчики?

Димитрий показал на лежавшие в сумке колокольчики; их было не меньше дюжины.

– Колокольчики? – Прист уставился на Димитрия. – Это и есть твой план?

Димитрий сунул один колокольчик ему в руку:

– Они алтарные, висели в самых известных в истории церквах, включая Ватикан. Андрас набирается сил, и мы должны ему противостоять. Их звуки ослабят его.

Колокольчик выскользнул из рук Приста и со звоном покатился по туннелю. Остальные вывалились из сумки, будто их притянуло магнитом. Они покатились по каменному полу и собрались в кучу, они карабкались друг на друга, как крысы, взбирались на стену.

Когда колокольчики добрались до потолка, они разделились и расползлись над нашими головами.

– Ох, боже мой!.. – Элль попятилась.

Оглушительный металлический звук наполнил небольшое пространство, и все зажали уши.

Кроме Андраса.

Он стоял в центре Капкана Дьявола и размахивал скованными руками, словно дирижировал демоническим оркестром. Он закрыл глаза, наслаждаясь звуками, которые, по идее, должны были поставить его на колени.

Распылители на потолке зашипели, соленый дождь хлынул на тело демона. Столбы пара поднялись от его кожи, и колокольчики умолкли.

– Осторожно! – закричал Димитрий.

Колокольчики еще на мгновение задержались в воздухе, а потом посыпались вниз. Один ударил меня в плечо, остальные грохнулись на пол вокруг меня.

Габриэль выпрямился и раскрутил хлыст. Кости взвизгивали и извивались от удара по решетке.

Андрас прищурился:

– Твои игрушки не помогут тебе справиться со мной, Габриэль!

Демон сложил лодочкой скованные руки, наполнил ладони святой водой. От воды поднимался пар, но Андрас поднес пригоршню к губам и сделал глоток.

Алара задохнулась, Димитрий и Габриэль были ошеломлены.

Допив воду, Андрас посмотрел на нас черными шариками глаз.

– И кто теперь победитель, Габриэль? – Демон протянул вперед скованные руки. – Душа этого мальчика питает меня, как и души девушек, которых я убил до того, как нашел тебя, Кеннеди. – Он ткнул пальцем в мою сторону и улыбнулся. – Девушку, которой я хочу овладеть… И она этого хочет.

Меня пробрало крупной дрожью.

Андрас, насквозь мокрый от святой воды, приблизился к решетке:

– Как думаешь, кто завоюет твою душу?..

Его глаза стали светло-голубыми, как у Джареда. Тело демона дернулось, словно он на мгновение утратил равновесие.

– Беги! – прошептал Джаред.

Но я застыла на месте, боясь, что малейшее движение оборвет протянувшуюся между нами нить.

Джаред несколько раз дернул головой, и чернильная тьма снова залила его глаза.

Прист попятился в туннель, и Элль, едва передвигая ноги, последовала за ним.

– Надо убираться отсюда. Этот монстр не Джаред.

Андрас резко повернулся к нему:

– Согласен, Оуэн, я не Джаред. Он совершенно другое чудовище. – Теперь Андрас уставился на Лукаса. – Я не прав, Лукас? Почему бы тебе не рассказать Оуэну, кто на самом деле виновен в смерти его деда?

Лукас смертельно побледнел.

Габриэль всматривался в Лукаса, ожидая реакции.

– Хватит! – рявкнула Алара. – Никто не верит твоей лжи.

Лукас оторвал взгляд от демона, скрывавшегося в теле его брата, и посмотрел на Алару. Повернул между пальцами монетку.

Демон дернул цепи, тянувшиеся от его лодыжек к стене, в попытке подобраться к решетке.

– Я разве лгу, Лукас? Скажи правду своей ведьмочке.

Монета выскользнула из руки Лукаса и покатилась по полу. Алара наблюдала за ней, пока та не упала набок между ее ботинками.

– Лукас? – В тоне Алары послышался страх.

Лукас нахмурился, глубокая морщина залегла между бровями. Он не сводил глаз с монеты, словно предлагал ей решить его судьбу. Орел или решка. Правда или ложь. Но на монете Лукаса обе стороны одинаковы.

– Давайте поговорим наверху, – предложил Димитрий.

– Нет! – огрызнулась Алара. – Я никуда не пойду, пока не получу ответа.

– Это был несчастный случай, – наконец произнес Лукас.

Прист смущенно покачал головой:

– Погоди, о чем мы вообще говорим?

– Он не хотел такого, – с трудом выговорил Лукас.

Прист замер на месте.

– Не хотел – чего? Ты говоришь бессмыслицу. – Демон запрокинул голову и захохотал. – В Лабиринте мы лжем нашим врагам. Но только люди лгут своим друзьям.

Лукас подскочил к решетке:

– Закрой пасть! Или, клянусь Богом, я сам тебя убью!

Андрас улыбнулся:

– Извини. Богу сейчас некогда, Он не сможет сотворить чудо.

Алара схватила Лукаса за руку и рывком развернула к себе:

– О чем он говорит?

– Наш дядя хотел отыскать исчезнувшего члена Легиона. Как я и говорил Фэйт, он верил, что Легион станет намного сильнее, когда все пять членов соберутся вместе. – Лукас говорил с трудом, как и Джаред, когда впервые рассказывал мне эту историю в стенах приюта «Сострадательные сердца». – Джаред вычислил имена всех членов Легиона. Он составил список…

– Список? – В карих глазах Алары вспыхнула ярость.

Габриэль смотрел в пол, он уже знал, чем все закончится.

– Джаред пытался помочь. Хотел, чтобы мы уничтожили его. – Лукас показал на клетку, на демона, который выглядел как его родной брат.

Алара бессильно прислонилась к стене:

– Вот как Андрас нашел их всех!

– Это был несчастный случай, – повторила я.

– Если ты что-то ломаешь нечаянно – это несчастный случай. – Голос Приста набирал силу с каждым словом. – А если убиваешь пять человек – это называется по-другому.

– Оуэн быстро разобрался, – улыбнулся Андрас.

Я, не обращая на него внимания, бросилась на защиту:

– Джаред не знал, что Андрас найдет их всех!

– Ему были известны правила. – Прист ткнул в меня пальцем, закипая. – И ты ничего не можешь сказать в его пользу!

Никогда еще я не видела Приста таким взбешенным, и вряд ли дело в близости демона.

– Это неправда! Моя мама тоже умерла в ту ночь!

– Твоя мать была шпионом.

Онемев, я уставилась на него.

– Довольно! – Габриэль встал между нами.

Алара, которая все так же стояла у стены, посмотрела на нас. Все это время она молчала.

– Погодите! Откуда ты знаешь, что это был несчастный случай? – Она смотрела на меня так, словно мы с ней остались одни в целом мире. – Ты знала?..

Я судорожно сглотнула:

– Джаред хотел сам вам рассказать.

– Ложь! – небрежно бросил Андрас, придвигаясь к решетке. – Я бы знал. Я же целыми днями сижу у него в голове.

– Нет! – Лукас попятился.

Прист метнул на Андраса еще один взгляд, а потом развернулся и бросился к выходу:

– Я лично собираю вещи и убираюсь отсюда.

– И куда ты? – Элль поспешила за ним. – Ты не можешь отсюда уйти!

Димитрий колебался секунду-другую, потом загасил сигарету о стену и пошел за ними.

Габриэль посмотрел на нас:

– Прист ведь это не всерьез, да?

– Я никогда не видела его в таком состоянии, – тихо произнесла Алара. – Но если он сказал, что уходит, он не шутил.

– Это нам сейчас совсем ни к чему. – Габриэль тоже выскочил в туннель и побежал к лестнице.

Алара молчала, пока он не удалился, но потом посмотрела на меня, ее глаза блестели от слез.

– Ты должна была мне рассказать, Кеннеди.

– Прости. – У меня сорвался голос.

– Слишком поздно извиняться. – Алара отвернулась от меня и Лукаса.

– Алара! – позвал ее Лукас.

Алара развернулась и ткнула в него пальцем; ее лицо было мокрым от слез.

– Не надо!

Шаги гулко прозвучали в туннеле, когда она уходила, а я так и не нашла нужных слов. Если кто-то и понимал, каково это – знать, что тебе лгал человек, которому ты доверяла, так это я.

– Ничего бы Джаред им не рассказал, – пробормотал Лукас. – Ему было слишком стыдно.

– Он прав, – вмешался Андрас. – А мне даже незачем читать мысли твоего дружка, чтобы понять это. На душе Джареда – клеймо вины, я его увидел при первой же встрече, в доме твоей тети.

Увидел при первой встрече.

Воспоминания нахлынули на меня, как черные пятна, замутняющие зрение.

Джаред стоит перед разбитым окном эркера в доме тети.

Черные шарики глаз ребенка смотрят на него.

В памяти всплыли слова Габриэля: «Если демон пометит твою душу, он всегда сможет найти тебя».

И с леденящей ясностью возникло осознание.

– Вот как ты нас нашел. Когда Джаред посмотрел на тебя в окно, ты пометил его.

У нас не было шансов.

Андрас сделал еще шаг вперед, но я не шелохнулась. Что-то мелькнуло в его взгляде.

– Мне не нужен был Джаред, чтобы найти тебя. Я не его душу пометил в доме Фэйт. – Струйка святой воды прожгла дорожку на щеке демона. – Это была твоя душа.

Лукас тащил меня по темному туннелю.

– Ты не должна позволять ему забираться в твою голову! Это еще одна его ложь!

А что, если нет? Что, если именно мою душу пометил демон? Я ведь тоже смотрела в окно на маленькую девочку.

Он всегда сможет найти тебя.

Я собрала Орудие и освободила Андраса, а теперь он еще и оставил отпечаток демонического пальца на моей душе? Может, это мое наказание? Домашний арест под началом солдата ада. Солдата, что медленно убивает юношу, которого я…

Люблю.

Я чувствовала это каждый раз, когда смотрела на Джареда, каждый раз, когда он прикасался ко мне.

Я люблю его.

Наверху лестницы у меня закружилась голова от флуоресцентного сияния ламп, отраженного стальными стенами. Я потянулась к стене, чтобы опереться, но она оказалась слишком далеко. Или слишком далеко была я.

Колени подогнулись, Лукас подхватил меня, обнял за талию:

– Все будет хорошо.

– Ты ошибаешься. Это я виновата в том, что Андрас нашел нас в Бостоне. Я виновата в том, что он овладел Джаредом. – Я с трудом выдавливала из себя слова. – Именно меня он пометил.

Сколько раз я молилась о метке Легиона?

– Мне хочется, чтобы там была я. Джаред такого не заслуживает, – всхлипнула я.

Лукас судорожно вздохнул:

– Никто из нас такого не заслуживает.

Я вытерла лицо, и Лукас, поддерживая меня, немного расслабил руку.

– Я должен кое-что тебе рассказать, – пробормотал он.

– Эй, а я вас искала… – раздался за спиной голос Элль.

Лукас опустил руку и неловко отодвинулся от меня.

– Мы говорили о Джареде. – Я вытерла нос рукавом.

– Не важно, – резко бросила Элль.

Я услышала гнев в ее голосе, но была не готова к выражению ее лица. Похоже, моей лучшей подруге хотелось меня убить.

– Не хотела вам мешать.

– Ты не помешала. – Лукас обошел меня так, словно я заболела чумой.

Элль умчалась по коридору – сплошной всплеск рыжих волос и черной кожи.

Я прислонилась к холодному металлу стены и медленно сползла на пол. Хотелось кричать, и колотить кулаками в пол, и плакать… что угодно, лишь бы избавиться от мучившего меня чувства.

Я была сломлена, разбита и побеждена.

Шла война, которую мы не могли выиграть. Если еще не проиграли.

Глава 31

Бойся меня

Часом позже я стояла перед дверью механической мастерской и набиралась храбрости для встречи с Пристом. Димитрий и Алара убедили его пока что остаться, но я не видела его с тех пор, как он пригрозил уйти.

Прист не слышал, как я вошла. На нем были наушники, он кивал в такт музыке, полностью сосредоточившись на длинной серебряной трубке, что лежала перед ним. В другое время вид лабораторного стола, заваленного кусками металла и инструментами, привел бы его в восторг. Но сейчас, оглядывая полки с молотками, дрелями и шуруповертами, Прист хмурился.

Я наблюдала, как он приладил баллон для пропана к концу трубки и просверлил в ней ряд дырок. Обычно огромный капюшон и длинные светлые волосы напоминали мне о скейтбордистах из колледжа в Джорджтауне – неловких компаниях новичков и второкурсников, что собирались в кучки, с досками для скейтборда, прикрепленными к рюкзакам. Но сейчас все сходство с беззаботными мальчишками исчезло.

Я узнала выражение его лица: так смотрят люди, которых предали, и я ненавидела себя за то, что и сама отчасти стала причиной этого.

– Как давно ты знала? – спросил Прист, не оглядываясь.

Он поднял на лоб защитные очки и с помощью серебристой клейкой ленты прикрепил к другому концу трубки динамик.

Я уставилась в пол, волосы упали мне на лицо, словно защитный занавес.

– Джаред рассказал, когда мы застряли в приюте «Сострадательные сердца».

– И ты не подумала, что мы с Аларой тоже вправе знать?

– Я думала, Джаред сам вам расскажет, он и хотел это сделать, – ответила я.

– Но так и не сделал, да? – Прист включил микрофон, и из дырок в трубке вырвались языки пламени, они то увеличивались, то опадали в такт музыке.

– Невероятно!..

Прист даже не посмотрел на меня.

– Это труба Рубенса. Физика. Любой идиот способен такое сделать.

Кроме идиотки вроде меня, которой пришлось врать друзьям.

– Мне очень жаль.

Прист стукнул кулаком по столу:

– Твои сожаления не вернут моего деда. А я ведь не такой, как все они. Джаред и Лукас – родные братья, и у Алары есть семья, пусть даже она и не хочет жить с родными. А у меня никого не было, кроме деда. Я думал, уж ты-то это поймешь.

– Я понимаю.

Прист покачал головой:

– Не понимаешь. Ты ходила в обычную школу. У тебя есть отличная подруга, которая отправилась невесть куда с кучей незнакомых людей, потому что хотела найти тебя и быть рядом. А я, насколько помню, жил в одном и том же полуразрушенном доме с дедом. Я учился дома. У меня не было ни учителей, ни друзей, ни врагов. Никого, только мы с дедом. Он был моим лучшим другом… – Голос Приста сорвался. – Моим единственным другом.

Я представила себе жизнь без школы и Элль. Жизнь, которая ограничилась бы четырьмя стенами моего дома.

– Ты прав. Я должна была рассказать тебе.

Прист снял с шеи наушники и швырнул через комнату. Пластик ударился о сияющую серебристую стену.

– Джаред должен был мне рассказать! – закричал Прист. – Он ведь был моим другом! Я за ним таскался, как щенок! И все это время он знал, что мой дед умер из-за него!

Я закусила щеку, чтобы не заплакать:

– Он и есть твой друг.

Прист повернулся ко мне спиной:

– Мы по-разному понимаем дружбу.

После разговора с Пристом мне захотелось найти пустую комнату и спрятаться, но это лишь отсрочило бы неизбежное. Встречу с Аларой.

Я глубоко вздохнула и открыла дверь нашей комнаты. Единственное, что напоминало об Аларе, – коробка с зарядами для пистолета и бутылка с каменной солью.

– Ее здесь нет, – сообщила Элль.

Я села на край кровати Элль, как миллион раз в ее комнате дома.

– Что с тобой происходит? Ты странно себя ведешь.

Элль прищурилась:

– И почему бы это? Может, мне неприятно видеть, как ты липнешь к Лукасу?

На секунду мне показалось, что она шутит. Никогда в жизни она не ревновала и не завидовала никому из девушек, по крайней мере не из-за парней. Из-за потрясающих волос или обалденной пары винтажных ботинок – возможно. Даже мысль о том, что Элль способна ревновать, казалась глупой.

– Мы с Лукасом просто друзья. И любой, кто провел с вами больше пяти минут, без труда поймет, что он к тебе чувствует. Поверь, тебе совершенно не о чем беспокоиться. – Мой голос сорвался, я едва не зарыдала. – Единственный парень, который меня интересует, сейчас делит тело с демоном.

– Извини, – пробормотала Элль, но как-то неубедительно. – Я веду себя глупо.

Да что с ней происходит?

Может, ей неуютно в мире, в который я ее завлекла, а я и не заметила?

– Все в порядке.

– Не беспокойся. – Она обняла меня за плечи. – Мы все равно найдем ту штуковину и спасем Джареда.

– Орудие.

У меня не было сил на разговор с Аларой. Вместо этого я заснула, думая о другом человеке, которого не могла спасти.

Тьму разрезал пронзительный крик, мои глаза распахнулись.

Элль.

Я соскочила с кровати и бросилась к ней.

– Не трогай меня! – кричала Элль.

В темноте залаял Бир.

Дверь открылась, кто-то включил свет. Лукас и Прист, стоя в проеме, держали наготове оружие. Алара, видимо, вернулась, когда мы заснули, она тоже спрыгнула с кровати.

– Что случилось?

– Не знаю.

Я оглядела комнату, но никого постороннего не обнаружила.

Элль обхватила себя руками, истерически рыдая. Лукас подошел к ней и усадил к себе на колени. Элль была вся в темных синяках, как будто ее избили.

В коридоре раздались шаги, в дверях появились запыхавшиеся Габриэль и Димитрий. Габриэль сразу заметил синяки Элль.

– Кто это сделал?

Лампы замигали, и Прист закрыл дверь.

– Не кто… что.

На внутренней стороне двери по металлу некто несколько раз нацарапал фразу:

КОГДА ПРИХОДЯТ КОШМАРЫ, БОЙСЯ МЕНЯ.

Лукас крепче обнял Элль.

– А он становится все сильнее…

Я не стала дожидаться, пока он договорит.

Схватила лежавшие у кровати контактные линзы и выскочила из спальни. Мои босые ноги шлепали по бетону, когда я бежала к двери в зону ограничения. Прист поспешил за мной, звал меня, спрашивал на ходу, вспомнила ли я что-то, есть ли у меня идея. У меня не было ничего, только ощущение, что случилось страшное.

Я добежала до конца лестницы и приостановилась. В туннеле раздавались голоса – демона и девушки.

Дверь клетки все так же заперта, но Андрас оказался не один.

Перед ним стояла девушка и ковырялась в замках кандалов проволокой. И хотя она стояла спиной ко мне, я сразу ее узнала.

– У меня что, опять галлюцинации? – спросил Прист.

Девушка медленно обернулась, каштановые волосы скользнули по ее плечам.

По моим плечам.

Девушка в клетке была моей копией.

– Ох, боже мой… – выдохнула я.

Увидев нас, девушка заторопилась, но кандалы не поддавались. Ее взгляд метнулся к Андрасу за советом. Он заговорил с ней на незнакомом языке, и она неохотно отступила.

Поднесла пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй, как Андрас на улице в Бостоне.

Габриэль вбежал в помещение:

– Какого…

Он принялся отпирать замок клетки, но девушка уже менялась. Ее тело – копия моего тела – превратилось в полосу мельчайших частиц, они мерцали в воздухе, как пыль на солнце.

Проволока выскользнула из ее рук и упала на пол.

Габриэль выхватил Азазела, и хлыст ударил по пыльному столбу. Призрак закричал от боли, подтверждая то, что я уже поняла. Это не иллюзия, созданная Андрасом, – такого сценария в моих страхах не существовало.

Девушка не я, но она настоящая, что бы собой ни представляла.

Габриэль отдернул хлыст, пытаясь подтащить девицу к решетке. Но колючки Азазела не смогли за нее зацепиться, столб пылинок выскользнул из клетки и умчался по туннелю.

Габриэль хлопнул ладонью по стене:

– Потеряли!

– Да какого черта, что это было? – недоумевал Прист.

Я тоже силилась понять.

И посмотрела на стену за спиной Андраса. Ее всю покрывали буквы и символы – новые перекрывали защитные и ограничительные символы, которые уже имелись на стене, когда Габриэль и Димитрий заперли здесь Андраса.

Димитрий рассматривал надписи демона. Они выглядели беспорядочными, словно были сделаны рукой сумасшедшего.

Но когда я внимательнее присмотрелась к стене, то заметила изменения. Под символами и садистским перечнем имен убитых девушек обнаружилось иное – я увидела его так ясно, будто сама начертила.

Призывный круг из «Гоэтии», гримуара XVII века, в котором содержались наставления по вызову демонов и управлению ими.

Андрас использовал множество посторонних символов, чтобы скрыть его, загадочные надписи маскировали черные линии круга.

Буквы, что так мало значили еще недавно, складывались в тайное послание. И в центре снова и снова повторялось имя.

Бастиэл.

Как он умудрился это сделать незаметно?

Я отматывала события назад, в голове возникали моментальные снимки стены, разделялись слои, нанесенные один на другой.

Слой первый: день, когда Алара отправилась на поиски Орудия…

Алхимические символы, повторявшиеся над именами мертвых девушек…

Слой второй: прошлый вечер, когда Андрас выдал тайну Джареда, а Элль приревновала меня к Лукасу…

Внутренние круги и имя Бастиэл, написанное семь раз; буквы скрыты среди других слов…

Слой третий: сегодня.

Внешний круг и округлые буквы забытого языка…

– Я знаю, что он сделал, – объявила я. – Начертил призывный круг, используя символы, которые уже были нарисованы в клетке. И скрыл его под кучей бессмысленных букв, непонятных мне. Он вызывал другого демона – Бастиэл.

Андрас взревел, как зверь, все его мышцы напряглись и набухли.

– Да, она будет мстить за меня и обрушит ад на всех вас! – Он сжал кулаки и дернул цепи, прикрепленные к кандалам.

Железо звякнуло – и цепи упали на пол.

Габриэль оттолкнул меня себе за спину, хотя Андрас был по-прежнему заперт в клетке.

– Не знаю, как ты это вычислила, но сделано отлично.

С Азазелом в руке Габриэль принялся начитывать шепотом:

– «Из костей моих врагов и крови моих союзников,

сделок с дьяволами и перемирий с ангелами,

с обещанием моей души

я призываю тебя собраться воедино».

Хлыст взлетел в воздух, изгибаясь и завиваясь. Азазел ударил демона по спине. Андрас закричал, но теперь он был намного сильнее, а потому быстро оправился.

Демон посмотрел на Габриэля:

– Ты даешь обещания, которых не можешь сдержать, Габриэль. И за это я не стану пожирать твою душу. Я сделаю тебя своим рабом.

Из туннеля прибежал Димитрий с охапкой книг в руках, за ним в помещение ворвались Лукас, Алара и Элль. Димитрий бросил тяжелую книгу Присту:

– «Rituale Romanum», быстро!

Ритуал экзорцизма.

– Там страницы помечены! – кричал Димитрий. – Читай!

Прист в одно мгновение открыл книгу, и они с Аларой стали читать вслух. Мы с Димитрием помнили ритуал наизусть.

– «Я изгоняю тебя, нечистый дух,

вместе со всей сатанинской силой врага,

с каждым призраком ада

и со всеми твоими падшими помощниками.

Именем Господа нашего».

Лукас и Элль присоединились ко всем, но голос Элль так дрожал, что я с трудом ее понимала.

– «Изыди! И не приближайся к Божьим творениям.

Потому что это Он повелевает тебе,

Он, низвергнувший тебя с высоты небес

в самые глубины ада.

Он повелевает тебе,

Он, некогда создавший воды, и ветер, и бурю.

Слушай и трепещи от страха».

Габриэль снова взмахнул хлыстом, Азазел проскочил между прутьями решетки и впился в плоть Андраса. Демон закричал, но не упал. Вместо этого он пристально уставился на меня, и меня ударило волной энергии. Тяжесть расползлась по телу, парализуя.

– Кеннеди? – Димитрий звал, но я не могла ответить.

Мои мышцы отказались работать, тяжесть в руках и ногах сменилась онемением.

Мое тело поднялось над полом. На меня навалилась тишина, объяв словно коконом. Ко мне протянулись руки. Беззвучно кричали друзья. А мои руки вытянулись вдоль боков, над головой возник потрескавшийся потолок.

Косточки Азазела щелкнули в воздухе, но я не слышала завывания крошечных позвонков демонов. Хлыст обвил Андраса, с силой ударил демона о решетку.

А я поднималась.

В конце туннеля с шумом распахнулась металлическая дверь, кто-то возник в полутемном пространстве.

Мужчина нес в руках открытую книгу, огромную, больше любого тома Димитрия. Его губы двигались, взгляд перебегал с Андраса на книгу, потом обратился ко мне.

Те самые глаза.

Хлыст снова щелкнул, позвонки и когти взвились в воздух рядом со мной. На этот раз я услышала крик костей.

И Андрас закричал. Не знаю, было ли тому виной нападение Азазела, или подействовал ритуал, который продолжали начитывать мои друзья, а может, сработали слова, прочитанные незнакомцем.

Я падала…

Воздух и свет. Шум и крики.

Мое тело рухнуло в чьи-то руки, и на меня сверху вниз уставился Прист.

Габриэль прижал Андраса к стене и заново сковал его руки, а демон сопротивлялся изо всех сил. Но вокруг него обвился Азазел, он пульсировал, как сердце, каждый раз, когда Андрас напирал на кости.

Алара ворвалась в клетку и швырнула на влажное тело Андраса несколько горстей пепла. Димитрий же стоял спиной ко мне, уставившись на незнакомца.

Чисто выбритый, в джинсах и матерчатой куртке, он мог оказаться кем угодно. Но когда его зеленые глаза встретились с моими, я точно знала, кто он.

Мой отец.

Глава 32

«Diario di demoni»

– Эй, держитесь от него подальше! – закричала я. – Бастиэл может принять любую форму!

Я прекрасно помнила, как Элль на ровном месте приревновала меня к Лукасу, а также вечер, когда застала ее за чтением книги о вызове демонов. На следующий день я упомянула об этой книге, а Элль не поняла, о чем я говорю.

Потому что ничего подобного она и не читала.

Димитрий прищурился:

– Нет, он не Бастиэл. Ни один демон не может прикоснуться к «Diario di Demoni».

Книга в руках у отца, в потрепанном кожаном переплете, оказалась дневником ватиканских экзорцистов, единственной вещью, которую прихватили с собой первые члены Легиона в ночь побега. Мой папа держал ее перед собой и читал вслух. Он изменился, постарел, но не возраст тому причина.

– «Изгоняю вас, нечистые духи,

слуги тьмы,

проклятые легионы Лабиринта.

Небесные воины, защитники света,

освободите нас от этой тени;

разрушьте нечестивый обман.

Я призываю Габриэла, Рафаэла, Михаэла

и их небесных солдат.

Тьма трепещет перед вами».

Андрас извивался и дергался, слова причиняли ему бîльшую боль, чем шипы Азазела. Он склонился вбок и рухнул на пол.

Димитрий поспешил запереть кандалы на его запястьях; хлыст все еще обвивался вокруг шеи Андраса. Но демон не шевелился. Его грудь вздымалась и опадала, только это и показывало, что он еще жив.

Мой отец молча закрыл книгу.

Димитрий бросил цепи на пол клетки, и все вздрогнули.

– Алекс… Никак не ожидал тебя здесь увидеть.

Мой отец повернулся к нему:

– А ты предпоследний, кого бы хотел встретить я. – Взгляд отца упал на Габриэля. – Но, учитывая то, что я увидел, вы оба не в состоянии справиться с тем, что сами же заварили… по крайней мере, без посторонней помощи.

Димитрий выудил из кармана пачку «Данхила».

– Это заварил Легион, а не мы.

– Это моя вина, – заговорила я, мое сердце бешено колотилось. – Из-за меня Андрас оказался на свободе.

Тревожная морщинка залегла между бровями над глубоко сидевшими глазами моего отца.

– Ты вообще не должна была вмешиваться, Кеннеди.

Мурашки побежали по спине, когда он произнес мое имя.

Отец отвернулся и вошел в клетку, где оставались Габриэль и Димитрий, но обошел их, как заразных.

– Полагаю, это и есть Андрас, демон, что убил мою сестру? – Он поставил ботинок на тело Джареда и резким толчком перевернул его. – Я и не подозревал, что нынче иллюминаты держат демонов вместо домашних зверьков. Похоже, только этим и можно объяснить, что он до сих пор жив.

– Мы пытаемся спасти моего брата, – объяснил Лукас с другой стороны решетки. – А они нам помогают.

Мой отец посмотрел на Лукаса, и в его взгляде отразилось беспокойство.

– Ситуация весьма деликатная. – Димитрий погасил сигарету о стену и шагнул к моему отцу. – И она усложнилась перед твоим появлением.

– Пришел второй демон, – сообщил Габриэль.

Отец резко обернулся:

– Габриэль Арчер! Я думал, ты забился в свою нору после нашей последней встречи. – (Габриэль застыл, уставившись в пол.) – Если я узнаю, что ты имеешь отношение к смерти моей сестры после всего, что ты с ней сделал, клянусь – я убью тебя той самой дрянью, которую ты держишь в руках.

Габриэль Арчер.

– Это ты шпионил за моей тетей? Использовал ее и разбил ей сердце? – Мне хотелось, чтобы Габриэль все отрицал.

– Мы с твоей мамой связались не с теми людьми, Кеннеди. – Габриэль поднял голову и посмотрел на меня. – Но мы ведь думали, что поступаем правильно.

– Захлопни рот! – Мой отец ткнул в него пальцем. – И не смей с ней разговаривать! Когда все закончится, я тебя точно закопаю.

– Как ты нас нашел? – спросил Прист моего отца.

– Бир. – Отец произнес имя добермана, пес подбежал к нему и сел у ног. – У него чип в ошейнике. Я приехал проведать Фэйт, а нашел могилу. – Он тяжело сглотнул. – Когда я понял, что она умерла, и увидел ту ерунду на стенах спальни, то проследил за Биром.

– Какой же радиус этого навигатора? – заинтересовался Прист. – В квадратных милях?

Алара толкнула его локтем.

– Ох! – Прист потер руку. – Это же научный вопрос.

Мой отец не обратил на него внимания и пристально посмотрел на Димитрия:

– Ты серьезно? Еще один демон? Не хочешь объяснить, как вы, супермены, допустили такое?

Я показала на призывный круг на стене, замаскированный буквами и символами.

– Ее вызвал Андрас. Скрыл круг за рисунками.

– А это означает, что врата как минимум приоткрыты, – сказал Димитрий.

– Хорошая работа, – процедил папа с презрением. – И где сейчас другой демон?

– Она рассыпалась на частицы и исчезла, – сообщил Прист, по очереди посматривая на всех нас. – Ммм… Так это выглядело. Но она из тех, кто легко меняет тела, так что может оказаться любым из нас.

Мой отец достал из-под куртки резной деревянный крест и бросил Присту:

– Начитывай «Отче наш»… или любую молитву.

Прист растерялся.

– Отче наш, иже еси на небесах…

– Довольно. – Отец показал на Элль. – Отдай крест своей подружке.

Она моя подружка. И ты знал бы это, если бы не сбежал.

Мы по очереди подержали крест, читая молитву, и убедились, что меняющего форму демона в помещении нет и он не прячется ни в ком из нас.

– Врата приоткрыты, и какой же у вас план? – спросил мой папа.

– Когда мы поймем, как полностью подавить Андраса, найдем второго демона. Но мы не можем уйти, пока он настолько силен. – Димитрий внимательно посмотрел на моего отца. – Ты с нами?

Габриэль краем глаза наблюдал за моим отцом.

– А у меня есть выбор? – спросил папа.

– Кеннеди, можно тебя на минутку? – Отец догнал меня на лестнице, ведущей из подвала.

Ты имел бы сто тысяч минут, потрудись остаться с нами.

Я остановилась в стерильном стальном коридоре. Я столько раз воображала себе этот миг – миг, когда он вернется и скажет, как сожалеет о своем уходе, и пообещает, что остаток жизни проведет в заботе обо мне. Эти фантазии одолевали меня и в восьмилетнем возрасте, и в двенадцать лет.

Отметив четырнадцатилетие, я задумалась о том, что сама сказала бы ему. Как бы уничтожила его морально… после того, как он уничтожил меня.

И только когда я увидела его в туннеле, мне в голову пришла новая мысль, способная принести еще больше боли.

Вдруг я выплесну на него все – и окажется, что ему наплевать?

– Не знаю, что говорила тебе мать… – начал он.

– Ничего. Я помню записку, которую ты оставил, хотя тогда и не могла ее прочитать. – Вся боль, что копилась во мне так долго, выплеснулась наружу. – Мама не объясняла мне, что она означала. Просто плакала по ночам много лет подряд, после того как ты ушел.

– Но ты в этом не виновата. – Его изумрудные глаза казались даже зеленее, чем мне запомнилось.

– Я так не думала, когда стала достаточно взрослой и поняла смысл написанного. – Я мысленно увидела разлинованный листок бумаги, надорванный в уголке.

Элизабет,

до тебя я не любил ни одну женщину и знаю, что уже не полюблю. Но я не могу остаться. Все, чего я хотел для нас – и для Кеннеди, – это нормальная жизнь. Думаю, мы оба понимаем, что это невозможно.

Алекс

– «Все, чего я хотел для нас – и для Кеннеди, – это нормальная жизнь. Думаю, мы оба понимаем, что это невозможно». И какая именно часть выглядит так, словно не касается меня? – поинтересовалась я.

Отец провел ладонью по своим волосам цвета перца с солью.

– Когда я выяснил правду о твоей матери, мне пришлось уйти. Фэйт не могла защищаться сама. Не знаю, что она успела тебе рассказать, но иллюминаты преследовали ее много лет.

– Димитрий и Габриэль? – Я должна знать.

– Нет. Но Габриэль уже погубил Фэйт. Она никому не доверяла после случившегося, кроме меня. Она моя младшая сестра, а родители давно умерли. И моим долгом было защитить ее.

– А как насчет долга по отношению к собственной дочери? – резко спросила я.

Он прислонился к стене, ссутулился.

– Я не мог забрать тебя у матери. Ты бы меня возненавидела, а она тебя очень любила. Она бы никогда не причинила тебе зла. – Отец порылся в кармане и достал несколько фотоснимков. – Но я всегда проверял, все ли с тобой в порядке.

Он развернул фотографии веером, и мое детство возникло передо мной, как колода карт: вот я сижу на санках в зимнем комбинезончике, вот я в маскарадном костюме на Хеллоуин, вот мы с Элль едим мороженое перед зданием начальной школы, вот я почти взрослая, иду в художественную школу, а щека испачкана углем.

И еще с полдюжины снимков.

– Ты сам фотографировал? – Я не могла отвести глаз от снимков.

– Я приглядывал за тобой, Кеннеди. Но не хотел навлекать опасность на тебя или на Фэйт. Ее однажды уже похищал орден. Они хотели все знать о ее картинах. Фэйт видела то, что они называли пророческими снами, и она рисовала картины будущего.

Я подумала о записях в книге Фэйт, что предсказывали мое рождение, называли меня белой голубкой.

– О похищении она мне рассказала.

Отец бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Теперь ты пятый член Легиона? – спросила я.

Вопрос дался тяжело, но мне необходимо знать.

Мой отец спрятал фотографии в карман.

– Боюсь, что да.

Я закрыла глаза и кивнула, глотая застрявший в горле ком:

– Значит, мне никогда не стать черной голубкой. Хорошо, что я не поспешила и не сделала татуировку.

– Фэйт частенько повторяла, что черные голуби сражаются, когда это необходимо, но белые голубки завершают битвы и освобождают всех нас. И что бы это ни значило, но она всегда говорила, что ты наша белая голубка.

Это ничего не значило в его исполнении. Отец ведь не знал, что я уже прочла записи в книге Фэйт. А вот ей я верила.

– Но это не помешало тебе уйти. – Я произнесла это бессердечно, холодно, но он того заслуживал.

– Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь. Я всегда любил тебя.

Поздновато.

– Когда-нибудь, но не сегодня.

Я прошла мимо него, возводя вокруг себя стену, где вместо кирпичиков стояли пропущенные дни рождения, и дни Рождества, и все ночи, когда мне становилось страшно, а его не было рядом, и нарушенные обещания.

И я никогда этого не забуду.

Глава 33

Костяная змея

– А можно потрогать косточку? – попросил Прист.

Мы стояли в библиотеке и рассматривали Азазела.

Габриэль щелкнул кнутом по полу, и Азазел развернулся, завибрировал, как драконий хвост.

– Только осторожно. Кости демонов непредсказуемы, как сами демоны.

Бир бегал взад-вперед перед хлыстом, не зная, что с ним делать.

Прист ткнул пальцем в коготь, и тот отпрянул, спрятался за соседним позвонком.

После четырех часов сна – для тех, кто смог уснуть, – я всех подняла. Мы не имеем права тратить время на сон, пока не поймем, как спасти Джареда.

– Думаю, мы не с той стороны подходим. – Прист встал и принялся расхаживать по библиотеке. – Андрас настолько силен, что купается в святой воде. И только твой хлыст пока еще может его ослабить.

– Продолжай… – Габриэль сидел на краю стола и внимательно слушал.

Я не могла смотреть на него, зная, что он предал Фэйт.

– А если постоянно воздействовать на Андраса силой Азазела? Может, это его ослабит и мы выиграем достаточно времени? – спросил Прист.

Габриэль обернул костяной хлыст вокруг руки.

– Теоретически. Но управлять демонским хлыстом может только тот, кто его сделал.

– Могу я на минуточку позаимствовать у тебя черный маркер? – обратился Прист к Аларе.

Недавно и я носила с собой фломастеры и уголь, а теперь они мне не нужны.

Алара протянула маркер и стала наблюдать, как Прист чертит диаграмму на обратной стороне старой квитанции.

– Это ожерелье? – предположила я.

– Нет. – Прист тряхнул головой. – Ошейник.

Все подошли поближе, чтобы рассмотреть рисунок.

– Азазел нуждается в хозяине, ведь хлыст по своей природе требует, чтобы им управляли, – объяснил Прист. – А ошейнику только и нужно, чтобы его носили.

– Кто-то, кого он может ослабить, – кивнул Лукас.

– Но где мы возьмем столько костей демона? – спросила Элль.

Я бросила взгляд на костяного змея, что обвился вокруг руки Габриэля. Мой отец, который все это время стоял, прислонившись к застекленному шкафу, тоже подошел ближе. Он второй после Габриэля человек, на которого мне противно смотреть.

– Ваши идеи – чистое безумие, не говоря о том, что они опасны. – Он повернулся к Габриэлю. – Понятия не имею, как ты создал эту чудовищную вещь, но в любом случае не смей вовлекать детей в свои франкенштейновские проекты.

– Тебя никто не спрашивает! – огрызнулась я.

Прист сложил руки на груди и, надувшись, уставился на моего отца:

– Вообще-то, это мой проект.

Отец не обратил на него внимания.

– Мне неприятно это говорить, но я согласен с Алексом. – Димитрий, сидевший в кресле рядом с мумией, подался вперед. – Даже если мы найдем способ разобрать Азазела и сделать ошейник, как вы наденете его на Андраса? Габриэль бьет хлыстом с расстояния. А застегнуть ошейник вроде собачьего на шее солдата Люцифера… для этого кому-то придется подойти очень близко.

Алара повертела колечко в брови.

– Бабушка много раз рассказывала мне истории о своих детских годах на Гаити. Бокоры в ее деревне пользовались неким составом, который они называли coup de podre, чтобы превращать людей в зомби.

– Зомби? – Прист вскинул брови.

– Дослушай до конца. Его делали из яда рыбы-собаки, и он временно парализовал человека, даже сердцебиение замедлялось. Что, если с его помощью парализовать Андраса на такое время, чтобы успеть надеть ошейник?

– Ох, только не говори, что ты постоянно носишь с собой рыбий яд! – воскликнула Элль, рассматривая кукольные головы в шкафу.

– Я могу купить его в лавке вуду. – Алара посмотрела на Габриэля, затем на Димитрия. – Или вы можете договориться с кем-нибудь в суши-баре, чтобы вам продали немножко.

Димитрий и Габриэль переглянулись.

– Возможно, такое варево и не парализует Андраса, но вполне его утихомирит, если мы используем достаточное количество, – согласился Димитрий.

– Стоп! – Мой отец вскинул руку. – Демонические ошейники и зомби? Вы действительно считаете это разумным?

Я швырнула горсть соли в полки, она взорвалась, и белые кристаллы рассыпались в воздухе, как снег.

– У Джареда нет времени на ожидание разумных решений.

Лицо моего отца смягчилось.

– Я знаю, тебе кажется, что ты влюблена в этого мальчика, но он не стоит того, чтобы ты рисковала жизнью.

Алара и Элль потрясенно уставились на моего отца. За то короткое время, что мы с Аларой были знакомы, она узнала меня гораздо лучше, чем родной отец. Даже Габриэль неловко переступил с ноги на ногу – ощутил волну гнева, полетевшую к моему отцу.

– Ты понятия не имеешь, что я чувствую, потому что ничего обо мне не знаешь!

– Кеннеди… – начал он, но я перебила:

– Тебе известно, как я познакомилась с Джаредом и Лукасом? Они спасли меня от мстительного духа, который пытался меня задушить. А ты где был?

– Послушай, все очень сложно…

– Вот и оставь «все» при себе, мне оно неинтересно. – Я в отвращении покачала головой. – И нечего теперь изображать из себя озабоченного отца. Слишком поздно.

Он отвел взгляд.

– Но все равно остается вопрос костей. – Димитрий поднялся с кресла. – Габриэль не станет разбирать Азазела после того, что он пережил, чтобы раздобыть кости и собрать хлыст.

Габриэль оторвал взгляд от хлыста и обратился к Присту:

– Ты действительно думаешь, что это сработает?

Димитрий был ошеломлен.

– Габриэль, это ошибка! Все, кто пытался добраться до твоего хлыста, убиты! Не позволяй им так рисковать!

– Да я и не уверен, что смогу разобрать Азазела. – Габриэль в упор посмотрел на меня. – Но я попытаюсь.

Димитрий повез Алару в Бостон на поиски настоящей лавки вуду. Сопровождение Алары он не доверил никому, помня, как она сбежала от Габриэля. Благодаря фамилии своей бабушки – известной особы на Восточном побережье – и безупречной гаитянской внешности Алара меньше чем за три часа нашла нужный нам яд.

Работа Приста и Габриэля оказалась намного сложнее. Азазел не желал делиться на части. Габриэлю пришлось собственноручно разделять кости хирургическими инструментами, а все мы наслаждались воплями костей.

Наконец Габриэль закончил ошейник, который больше напоминал предмет туалета первобытных воинов. Позвонки, зубы и когти выстроились в ломаную линию, а Габриэлю пришлось подрезать два позвонка и превратить их в застежку.

Алара, вернувшись, потратила несколько часов на приготовление жидкости. Потом мы столько же времени снова и снова обсуждали наш план. Когда обо всем договорились и спустились в подвал, было уже время ужина.

По крыше стучали птицы, при каждом ударе я содрогалась.

Светильники в подвале погасли, а стены покрылись тонким слоем изморози. Она кусала кончики пальцев, когда я нащупывала дорогу в коридоре.

Голос Джареда поплыл навстречу нам, наполнил туннель звуками песни «Cry Little Sister», как зловещей колыбельной. Мы вошли в помещение с клеткой, и он перестал петь.

– Это ты, Габриэль? Чую запах пепла на тебе. И вонь страха.

Габриэль сжимал в руке костяной ошейник, а на его плече висели остатки Азазела.

– Я не боюсь ни людей, ни зверей, Андрас. Только Бога.

Демон засмеялся:

– Бога? Что ты знаешь о Нем? Ты человек, которому суждено провести вечность в Лабиринте. Поблагодарил бы меня за то, что открываю врата.

Прист и Алара быстро устанавливали переносные прожектора.

– Врата еще не открыты, – возразил Габриэль.

– Готово, – прошептал Прист.

В клетку хлынула вода, Андрас снова захохотал:

– Льете святую воду из пожарных форсунок? Вас ждут нелегкие времена, Габриэль. Неважно, я все равно пить хочу.

Пожалуйста, пусть это сработает!

Демон лакал воду. Как мы узнаем, проглотил ли он достаточно отравы? Что, если на демона она не подействует?

Алара похлопала меня, давая знак приготовиться.

Один. Два. Три.

Мы включили прожектора одновременно.

Андрас услышал гудение генератора и прошелся по клетке:

– Что ты задумал, Победитель Бога? Ты что, привел с собой весь Легион и экзорциста? Хорошо, мне хочется, чтобы все видели, как я вырвусь из этих цепей и разорву тебе глотку.

Бир зарычал.

Прист включил жезл, который сжимал в руке. От его черного света засветились белые крапинки на джинсах. Прист подошел к решетке, держа жезл у груди. Флуоресцентный луч упал на стены, и четыре символа проявились, как указатели компаса. Стена, Капкан Дьявола, Око Вечности и недавнее дополнение к арсеналу – похожий на спираль символ, который Димитрий называл Лестницей Дьявола; она предназначена для запутывания демонов.

– Давай, – кивнула мне Алара.

Я представила текст на листе передо мной и стала начитывать вместе с Аларой:

– «Из глубин отчаяния и потустороннего мира призови лишенного души и верни его домой».

– Ваши чары мне нипочем, глупые девчонки! – прорычал Андрас.

Мы не умолкали.

– «Кровью, молитвой и войной мы заклинаем: Тьма, вспомни его имя…»

Андрас разъярился, заметался туда-сюда, хлестнул цепью по символам.

Когда мы прочитали текст дважды, демон пошатнулся.

– Работает, – прошептала Элль.

Движения Андраса замедлялись по мере того, как действовал яд.

– Ты что творишь, ведьма? – закричал он и протянул руку к стене, чтобы опереться.

Димитрий подал знак Лукасу, и они присоединились к Присту, встав перед клеткой. Димитрий открыл книгу в золоченом кожаном переплете, и они втроем стали читать текст ритуала экзорцизма, не входящий в «Rituale Romanum»:

– «Удались, грешник.

Удались, соблазнитель, полный лжи и коварства,

враг добродетели, преследователь невинных.

Оставь это место, гнусная тварь,

убирайся, чудовище».

Спина Андраса дернулась.

Потом он замер.

Габриэль отпер клетку и вошел внутрь с ошейником из Азазела.

Черные глаза Андраса уставились на дверь, когда та захлопнулась за Габриэлем.

– Осторожнее! – крикнул Димитрий. – Он все еще слишком силен. – И повернулся к моему отцу. – Алекс, прочти «Diario di Demoni», чтобы прогнать его!

Мой отец покачал головой:

– Это не поможет.

– Тебе не нужно полностью его изгонять, – настаивал Димитрий. – Надо лишь ослабить его в достаточной мере, чтобы Габриэль надел на шею кости.

– Постараюсь.

Мой отец перелистал страницы книги, нашел нужное место и прочитал:

– «Я призываю силу света.

Освободи эту одержимую душу

от ужасного плена Лабиринта.

Спаси эту терзаемую душу от гибели,

высвободи ее из тюрьмы;

верни под защиту твоих крыльев».

Димитрий, Прист и Лукас читали текст из «Rituale Romanum», и их голоса частично перекрыли голос моего отца.

Спина Андраса напряглась, глаза расширились от потрясения. Бледная серая тень поднялась над неподвижным телом Джареда, а сам Джаред оставался парализованным. Двигалась только серая тень, отчасти вне его тела, отчасти оставаясь в нем.

У тени обнаружились расплывчатые руки и торс мужчины. Но выступающая нижняя челюсть, длинное рыло и черные глаза принадлежали зверю.

Это был Андрас… в истинном виде.

– Давай! – закричал Димитрий.

Габриэль ринулся вперед, держа в руках кости демонов. Андрас зарычал, когда Габриэль поднял ошейник. Кости дернулись, приближаться к горлу демона они не желали.

– Не могу надеть… – Габриэль боролся с ошейником.

Я, не раздумывая, бросилась в клетку.

– Уйди оттуда, Кеннеди!

– Дай мне другой конец! – Я потянулась к ошейнику, не обращая внимания на протест Габриэля. – Мы должны надеть его. Сейчас же!

Кости визжали, их вопль разрывал мои барабанные перепонки.

– Они не хотят связывать его. – Габриэль изо всех сил удерживал ошейник. – Это для них вроде второй смерти.

Я боролась с когтями и позвонками, хотя они резали мои ладони.

Вторая смерть.

Возможно, это хуже, чем оказаться застегнутыми на демоне. Я стерла пепел с лица и размазала его по костям, покрыла их пеплом других демонов.

Кости взвизгнули и шарахнулись от меня в руки Габриэля. Он наконец завел концы ошейника за шею Джареда. И едва он защелкнул замок, кости замерли.

Размытая фигура демона еще раз дернулась – и скользнула в тело Джареда.

Все замолчали, в помещении стало тихо.

Джаред упал на землю, а демон снова прятался внутри его.

Габриэль вытащил меня из клетки и запер за нами дверь.

Элль схватила меня за плечи:

– Ты в порядке?

Лампы замигали, электричество вернулось.

Я смотрела на тело Джареда, лежавшее на полу, и представляла демона внутри его. Сколько времени пройдет, прежде чем останется один демон?

Глава 34

Бастиэл

Меньше часа назад мы надели на Джареда ошейник, сделанный из Азазела. А теперь вернулись в библиотеку и обсуждали проблему второго демона.

– Ошейник на месте, но Бастиэл получил хорошую фору. – Димитрий рылся в застекленном шкафу.

Наконец он вытащил книгу в кожаном переплете под названием «Классификация демонов» и сунул ее в нейлоновый пакет, лежавший у его ног.

Из другой сумки Габриэль достал стоматологические инструменты.

– Если она окрепнет достаточно, чтобы вызвать еще одного демона, они размножатся, как крысы. Необходимо проследить погодные аномалии и необычные преступления и найти ее.

– Когда вы отправляетесь? – Мой отец не спускал глаз с Габриэля и Димитрия с тех пор, как мы покинули зону сдерживания демона.

– Жаль тебя разочаровывать, Уотерс, – вздохнул Габриэль, – но кто-то из нас останется здесь.

– Я и без вас справлюсь с ситуацией, – возразил отец.

Габриэль передал Димитрию флаконы, наполненные порошками и мелкой металлической стружкой.

– Ты действительно думаешь, что мы доверим тебе судьбу мира?

– Доверите? – Отец рассмеялся. – Слишком громко сказано, Габриэль. Не уверен, что ты вправе бросаться такими словами.

– Хватит! – Димитрий окатил их яростным взглядом и застегнул сумку. – Доверие завоевывают, Алекс. А ты моего не заслужил. Габриэль остается. Если тебе это неприятно, можешь отправиться со мной.

– Я не оставлю с ним Кеннеди. – Мой отец с отвращением посмотрел на Габриэля.

– Почему же? – огрызнулась я. – Ты же оставил меня в доме с полтергейстом, когда мама умерла! Уверена, Габриэль не намного хуже.

– Он предал мою сестру.

Лицемерие, похоже, естественное качество моего отца.

– А ты бросил свою дочь.

– Я пойду с Димитрием. – Прист подошел к нему.

Лукас отпустил Элль и поймал за руку Приста:

– О чем ты?

Прист отодвинулся от него:

– Андрас в ошейнике. Для присмотра за ним не нужны семь человек. Мы должны найти Бастиэл и Орудие. И Димитрию может понадобиться помощь.

Лукас посмотрел на меня. Мы оба понимали, что решение Приста основано не только на безупречной логике.

С того вечера, когда Прист узнал, как именно Андрас отыскал наших родных, он держался отстраненно. И похоже, не собирался забывать ошибку Джареда или нашу с Лукасом скрытность.

– Думаю, нам шестерым лучше держаться вместе, – сказал Лукас.

– Я возьму это. – Прист подхватил сумку Димитрия, игнорируя Лукаса.

Алара встала с пола, Бир тоже вскочил.

– Я поеду с ними.

Димитрий застегнул сумку:

– Тогда собирайся быстрее. Отправимся через полчаса.

Прист умчался быстрее, чем кто-то из нас успел опомниться. Но Алара ждала меня в коридоре.

– Ты уезжаешь потому, что я не рассказала о списке? – спросила я.

– Я присоединилась к Легиону, чтобы защитить сестру. А теперь уезжаю с иллюминатом ради другого человека. Я не могу оставить Приста одного.

– Он никогда нас не простит, да? – Я тяжело сглотнула, но комок в горле не сдвинулся с места.

– Никогда – это очень долго.

– Мне так жаль, Алара. Если бы можно было все вернуть…

Алара коснулась медальона на моей шее, того, который сама же и подарила.

– Ты напоминаешь мне Майю. Я говорила? – (Я качнула головой.) – Она верит в людей, как и ты… на сто пятьдесят процентов. Все или ничего. И это я люблю в ней больше всего. А еще потрясающие кудрявые волосы, каких у тебя нет. Но ты сильнее, чем моя сестра и я. Обещай этого не забывать, когда меня не окажется рядом, чтобы напомнить.

– Постараюсь. – Я обняла ее.

– Так люди говорят, когда им не хочется бороться, – проговорила она.

– Я хочу бороться. – Я разжала объятия.

И разве же не хотела?

Алара попятилась по коридору, не сводя с меня глаз:

– Тогда докажи.

Прист нашелся у входа в склад – в оранжевой куртке с капюшоном, с новой парой наушников на шее и рюкзаком у ног. Алара стояла рядом с Димитрием; черные линии вокруг ее глаз напоминали боевую раскраску.

Димитрий и Габриэль негромко разговаривали, и между губами Димитрия подпрыгивала сигарета.

– Я не могу остаться, – отрезал Прист.

Я кивнула, сердце сжалось от боли.

– Я должна была рассказать тебе.

– Ты уже говорила это. – Он смотрел мимо меня. – Что сделано, то сделано. Ничего не вернуть.

– Иногда движение вперед изменяет то, что осталось позади.

Прист переступил с ноги на ногу, избегая моего взгляда:

– Может быть. Не знаю.

Я не выдержала и обняла его:

– Я знаю.

Он неохотно ответил на объятие.

– Береги себя, – сказала я, отпуская.

Димитрий и Алара подошли сзади вместе с Лукасом, Элль и моим отцом в кильватере. К чести отца надо заметить, что он держался поодаль. Я не готова простить его, но он пятый член Легиона, а значит останется с нами, нравится мне это или нет.

Алара обняла одновременно и меня, и Элль:

– Не скучайте и не бездельничайте без меня.

Я кивнула, Элль фыркнула. Алара отступила назад, хитрая улыбка затаилась в уголках ее губ.

– А что, грустно видеть, как я уезжаю?

Элль неопределенно взмахнула рукой:

– Вряд ли. У меня уже аллергия на тебя.

Алара пихнула Лукаса в плечо и посмотрела на Элль:

– И о нем тоже позаботься.

Димитрий повесил на плечо ремень сумки со снаряжением и похлопал по карманам длинного пальто в поисках сигарет, которые когда-нибудь его убьют.

– Позаботьтесь друг о друге. Мы вернемся как можно скорее. И будем надеяться, с демоницей, меняющей облик, или с тем, что от нее останется.

Я держала Элль за руку, смотрела, как они уходят, и гадала, увижу ли их снова.

Я сидела на полу под звездным небом библиотеки. Не могла видеть, как Прист и Алара уезжают. Бир положил голову мне на колени и тихо поскуливал, понимая, что все изменилось. На полу вокруг меня валялись открытые книги, но ни в одной не нашлось ответов.

– Так и думал, что ты здесь. – Лукас закрыл за собой тяжелую деревянную дверь.

– Не знала, что я настолько предсказуема.

Лукас прислонился к стене, повертел между пальцами серебряную монетку. Глубокая морщина залегла на его лбу.

– Дело в Присте? – спросила я.

– А что с ним? – Лукас вышагивал по залу.

– Из-за него ты переживаешь? – Я показала на его руку. – Если ты будешь крутить ее еще быстрее, отрежешь себе палец.

Лукас подбросил монетку, поймал, зажал в кулаке.

– Это очевидно, разве нет?

– Ты не смог бы играть в покер. – Я прижала колени к груди. – Слишком легко понять, когда врешь.

Тревожная морщинка на его лбу стала глубже.

– Я должен кое-что тебе сказать.

Я впервые заметила, насколько темные круги залегли под его глазами.

– Говори.

Лукас сунул руки в карманы, как Джаред, когда нервничал.

– Мы с Джаредом постоянно соревновались в детстве и юности. Отец думал, что это естественно для близнецов – стараться определить собственную индивидуальность и все такое, – но дело в другом. – Лукас внимательно всмотрелся в символы, нарисованные на полу между нами. – Джаред был любимчиком отца, все это знали, даже я.

– Может, тебе казалось?

Глупое замечание. Я достаточно времени провела в доме Элль, чтобы понять: родители действительно могут выделять одного ребенка, и у них не получается это скрыть.

– Папа без конца подчеркивал сходство между собой и Джаредом. Они оба любили сахарную глазурь, а не простое печенье, одинаково замахивались кулаком, одинаково делали то, другое, третье… Джаред старался это сгладить, а мне хотелось доказать, что я лучше его – сильнее, быстрее, умнее… Не важно. – Лукас с силой провел ладонью по лицу. – И когда я понял, что Джаред ищет других членов Легиона, решил выставить его в невыгодном свете.

– Хочешь сказать, ты знал?

Лукас кивнул:

– Но я не думал, что Джаред навлекает на других опасность. Клянусь! Для нашего отца все делилось на черное и белое, никаких полутонов. Он все делал по правилам, без исключения. А мы с Джаредом думали, что эта ерунда… запрет на встречи для членов Легиона, очередное его правило… К тому же, когда они с дядей начали работать вместе, ничего дурного не произошло. Мне хотелось, чтобы Джаред навредил себе в глазах отца, только и всего. Мне и в голову не приходило, что кто-то пострадает.

Андрас использовал список, чтобы убить отца Джареда и Лукаса, и их дядю… и бабушку Алары, и деда Приста, и мою маму. И Джаред ненавидел себя за это.

Я встала, с трудом удержавшись на ослабевших ногах.

– Ты знал, каким виноватым он себя чувствует, поедом ест себя за ошибку, и не сказал ни слова!

– Я бы его остановил, если бы догадывался, что случится. – Лукас прижал ладони к глазам.

– И Прист его возненавидел.

– Я знаю, – прошептал Лукас. – Если бы я мог все вернуть…

– Но ты не можешь.

Лукас уставился в пол.

– Клянусь, я найду способ все исправить. Но это не имеет значения, если мы не выясним, как выгнать демона из моего брата. – Голос Лукаса дрогнул, он судорожно сглотнул. – Джаред – моя вторая половина. И во многом половина лучшая. Я не могу его потерять, Кеннеди.

Я протянула руку и взяла его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза:

– Так помоги мне спасти его.

Глава 35

Сосуд

После признания Лукаса мне захотелось увидеть Джареда, пусть даже он и не узнает, что я рядом. Он сидел на полу у стены, обмякнув, как тряпичная кукла, а в его шею впивались кости демонов.

Габриэль стер призывный круг, который Андрас использовал для вызова Бастиэл. От него осталось только черное бесформенное пятно.

– Кеннеди? – хрипло прошептал Джаред.

Я держалась поодаль – слишком часто я принимала Андраса за Джареда.

Веки Джареда трепетали, он пытался держать глаза открытыми.

– Я должен кое-что тебе рассказать…

Его спина выпрямилась, он резко вдохнул.

– Это ошейник, да? Тебе больно?

Он содрогнулся и медленно выдохнул; его дыхание стало ровнее.

– Не больнее обычного. Что бы вы ни задумали, не снимайте его. Обещай мне.

– Обещаю. – У меня жгло в горле, когда я выдавливала из себя это слово. – А что ты хотел сказать?

Я не знала, как долго ошейник удержит Андраса.

Джаред всмотрелся в меня из-под тяжелых век, его глаза были цвета выгоревшего неба.

– В своей жизни я любил только троих: моего отца, дядю и Лукаса. – Он помолчал. – Теперь вас четверо.

Он говорит, что любит меня?

В этот миг в мире существовали только мы двое и признание, которое скрывалось за словами Джареда. Они уничтожили решетку между нами. Я протянула руку сквозь прутья.

У Джареда дернулось горло, взгляд скользнул от моего лица к протянутой руке.

– Мне хочется прикоснуться к тебе. Лишь на секунду. Но я не могу, Кеннеди. Я в ужасе оттого, что могу причинить тебе боль. – Он посмотрел на мою шею. – Снова.

– Я тебе верю.

Я доверяю тебе мою жизнь, мое тело, мой ум… и даже мое сердце.

– Я сам себе не верю, а уж тем более монстру внутри меня. – Глаза Джареда блеснули, когда он посмотрел на мою руку. – Он хочет причинить тебе зло.

– Но ты не он. – Я шире раскрыла ладонь. – Ты не чудовище, Джаред. Иначе я должна быть сумасшедшей, потому что влюбилась… – И замолчала, сообразив, что едва не сказала.

Я прикусила щеку и опять посмотрела на Джареда. Я не знала, чего ожидать после такой оговорки.

Джаред внимательно смотрел на меня, его губы приоткрылись, глаза расширились, и я могла описать его выражение только как благоговейное.

– Что ты хотела сказать, Кеннеди? Продолжай, прошу тебя!

Он потянулся ко мне и прикоснулся к моей ладони кончиками пальцев. И указательным пальцем начертил круг, а я содрогнулась всем телом.

– Мне не следовало этого говорить. – Мои щеки загорелись.

Джаред изменился в лице, опустил скованные руки.

– Потому что ты не это имела в виду? – От боли в его голосе у меня заныло сердце.

Я потянула руку между прутьями и сжала холодное железо.

Джаред выглядел таким разбитым…

– Нет. Потому что именно это и подразумевала. – Я собрала все мужество, что еще оставалось у меня. – И это меня пугает. Я боюсь потерять тебя.

Джаред встал, медленно подошел вплотную к двери клетки и взялся за прут над моей рукой. Его пальцы сжались.

– Мне хочется, чтобы ты хоть раз сказала, – прошептал он.

Я любила его, но не знала, как произнести это вслух.

– Пожалуйста… Один раз, до того, как я умру.

Мне показалось, что в помещении исчез воздух.

До того, как я умру…

Джаред схватил меня за запястья и потер мою кожу большими пальцами.

И мгновенно его тело оказалось в чужой власти. Он покачнулся, схватился за ошейник. Кости завизжали, и я зажала уши. Шея Джареда дернулась, а когда он открыл глаза, те уже почернели.

– Твой дружок умирает. А ты следующая, маленькая сучка. Когда я открою врата, этот мир превратится в мою игровую площадку. Мои легионы будут пользоваться твоим телом, как марионеткой, а я стану творцом всех твоих ночных кошмаров.

Андрасу не нужно оживлять мои кошмары. Главный кошмар – в том, что я теряла юношу, которого любила.

И даже не могла ему об этом сказать.

Джаред где-то рядом, он ждал меня.

– Джаред, слушай. Ты можешь с ним бороться.

– Это… – Тело Джареда дернулось и соскользнуло на пол; он потянулся ко мне, крылья черной голубки на его татуировке раскрылись. – Это битва, которую ты не выиграешь.

Не так все должно было закончиться для нас или для него.

– Но ты борешься. Надеешься. Есть шанс, что ты победишь. А если нет, ты борешься за тех, кого любишь, когда они не могут постоять за себя. – Я глубоко вдохнула, ради него я должна быть сильной. – Ты можешь это сделать. Не позволяй ему победить.

– Закрой рот, или я…

Шея Джареда дернулась. Чернота демонских глаз отступила, втягивая Андраса вглубь. Грудь Джареда тяжело поднялась, он пытался вздохнуть.

– Времени мало. – Джаред поморщился и крепко зажмурился. – Он что-то хочет скрыть от тебя. Тайну.

Дверь клетки загрохотала сама собой.

Глаза Джареда распахнулись. Тело приподнялось. Я потянулась к нему.

– Нет! – одними губами проговорил он.

Тело продолжало подниматься.

– Почему он хочет скрыть это?

– Он думает, сами вы никогда не догадаетесь. Это…

Невидимая рука отпустила тело Джареда. Оно упало, ударилось об пол.

Джаред открыл глаза и посмотрел на меня в упор:

– Белая голубка – это Сосуд.

Глава 36

Белая голубка

Я хотела быть черной голубкой, но оказалась белой.

И еще я – Сосуд.

Клетка для демона.

Единственный человек, способный удержать Андраса.

Мне бы почувствовать себя потрясенной или испуганной, опустошенной, изменившейся. Вместо этого меня охватило бесконечное ощущение покоя.

Я – Сосуд.

Я единственный человек, способный спасти Джареда. Я не готова думать о последствиях… пока не готова. Запись в книге Фэйт стала теперь понятной.

Ангела кровь.

Демона кость.

Мелькнувшая тень.

Камень дракона.

Небо и ад, тьма и свет.

Скрыты в Сосуде и вечно воюют.

Я пока не знала, как найти в этом конкретный смысл, но уже поняла, что означают строки в целом: все еще есть шанс спасти Джареда и остановить Андраса. Возможность существовала, и мне этого достаточно.

Да, для Фэйт и семнадцати умерших девушек уже поздно, как и для всех людей, которые погибли из-за Андраса, включая и наших родных. Я никого не верну, но, возможно, смогу исправить положение дел.

Я достала из кармана смятый листок бумаги и осторожно развернула его. Это был кусок «Леди День». Купол все так же разорван пополам, как и сама девушка. Но я разгладила морщинки на бумаге и осознала, что иногда мы должны выйти за стены и сражаться. Иногда броня, которую мы считаем защитой, тянет нас вниз.

Я помнила ночь в тюрьме, как лежала в грязи, а мои ноги запутались в колючей проволоке. Я заставила Джареда уйти в дождь и мысленно пообещала: «Я найду тебя».

Но вместо того, чтобы сдержать обещание, я затерялась в буре эмоций, которые чуть не погубили меня. Однако теперь все они могли мне понадобиться – боль в сердце и одиночество, горе и отрицание, гнев и печаль, – чтобы пережить то, что ждало впереди.

Белая голубка и есть Сосуд.

Я стояла у двери клетки и наблюдала, как вздымается и опадает грудь Джареда. Юноша, которого я любила, потерялся в этом теле, которое ему приходилось делить с демоном.

Но я найду тебя.

Я сдержу слово не только ради Джареда, но и ради самой себя.

Я белая голубка, и я найду способ позаботиться о тех, кого люблю. И освободиться самой.

Благодарности

Эта книга воистину потребовала целый Легион. Множество людей поспособствовали ее рождению – те, кто слушал, помогал строить планы, поддерживал и поощрял, и те, кто читал, редактировал, создавал дизайн и распространял книгу по всему миру.

Я благодарна всем.

Джоди Ример, моему агенту, которая всегда была больше чем просто агент. Она отвечала на миллионы электронных писем и тысячи телефонных звонков и решала сотни проблем (моих). Джоди, твой блестящий ум и неколебимая вера в серию «Легион» – и в меня – помогли мне написать эту книгу. И я благодарна за то, что ты на моей стороне.

Эрин Штейн, моему редактору в «Little Brown», – за творческий взгляд, предвидение и неиссякаемое терпение. Эта книга потребовала целой вечности, но ты постоянно подталкивала меня вперед. Ладно, иногда ты давала мне хорошего пинка.

Джули Шейне, редактору-консультанту, – за причесывание текста, я думала, что не способна сделать лучше, но она убеждала меня, что могу… Тысячу раз сказать спасибо недостаточно.

Легиону из «Little Brown Books for Young Readers». Это: Дейв Каплан, художник-оформитель, Дженнифер Коркоран, гениальный рекламщик, Халли Патерсон, рекламирующая мои книги по всему миру, Рейчел Полоски, помощница на все руки, Барбара Баковски, терпеливая охотница за моими ошибками, Виктория Стэплтон, благодаря которой автор чувствует себя рок-звездой, Мелани Чан, мастер маркетинга, изумительная команда менеджеров, убедившая книготорговцев присоединиться к Легиону, Эндрю Смит – источник энергии и творческого вдохновения, и Меган Тингли – убежденный сторонник всей серии.

Джеки Даниэлс и Саллианн Маккартин из издательства «McCartin-Daniels» – за то, что умеют мыслить широко и всем и всякому рассказывают о серии «Легион». Вы достойны преклонения.

И моему литературному агентству «Writers House» – за представление меня и «Легиона» всему миру. Особая благодарность Сесилии де ла Кампе, моему иностранному агенту, за энтузиазм в отношении «Неопознанной», и Алеку Шейну за то, что справлялся с моими безумными просьбами. Я в долгу перед вами.

Кэсси Эвашевски, моему киноагенту, – за ум и страсть и за твою веру в серию. А Джонни Парисо – за энтузиазм и большую работу.

Моим иностранным издателям – за то, что восприняли серию «Легион» как родную. Merci. Grazie. Danke. Obrigado.

Крис Беренс – за неотразимую работу по иллюстрированию «Неопознанной». Твои рисунки вплелись в историю Кеннеди, твое воображение и щедрость души невозможно описать. Если и существует где-то волшебный мир, то он в твоей студии.

Тагере Мафи, Рэнсому Риггсу и Холи Блэк – за то, что читали черновики и делали изумлявшие меня замечания, помогали закручивать сюжет. Спасибо, что обсуждали со мной все.

Маргарет Штоль, моей подруге, прекрасному и опасному соавтору, – за бесконечные поощрения и поддержку.

Хлое Пэлк – за то, что моталась по всей стране, помогая мне закончить книгу, за сотни часов переписки и диктовок и за идеи, которые твоя творческая мысль внесла в проект. Ты сотворена из огня.

Иветте Васкес – за список музыкальных произведений и поддержку. Ты самый дорогой человек во всем мире.

Рэнсому Риггсу, Мэри Лю и Джонатану Маберри – за подбор цитат для «Неопознанной», они приводили меня в восторг.

Робину Квику – за объяснение разницы между иллюминатами, и франкмасонами, и «Сынами Свободы». Угловой камень книги – ты.

Лорен Биллингс – за то, что читала мне летние лекции по наукам, когда это было необходимо.

Вании Стояновой – за авторские фотографии для книги; я их обожаю.

Лориссе Шепстоун – за создание самого потрясающего вебсайта и миллион других вещей.

Мэй Петерсон – за перевод моих печальных попыток на настоящую латынь.

Эрику Харберту и Нику Монтано. Вы мои герои, друзья, на которых я всегда могу положиться! Ценю вашу дружбу гораздо выше, чем вы догадываетесь.

Алану Вайнбергу – за то, что поддерживал меня в поездках и всегда отвечал на звонки.

Читателям, библиотекарям, учителям, книготорговцам, блогерам и всем, кто поддерживал «Неопознанную». Вы стали настоящим Легионом и причиной, по которой я пишу книги.

Маме, папе, Селесте, Джону, Дереку, Ханне, Алексу, Хансу, Саре и Эрин – за вашу любовь, поддержку и поощрение. Вы делаете невозможное возможным.

Алексу, Нику и Стелле – за то, что давали возможность делиться своими историями и слушали, как я их рассказываю. Все начинается именно с вас. Я люблю вас.

Примечания

1

Перевод Валентина Савина.

Content

Ками Гарсия
Неопознанная

Глава 1 В клетке

За семь дней до этого

Глава 2 Черное небо

Глава 3 Разбитые зеркала

Глава 4 Убийца демонов

Глава 5 Номер шестнадцать

Глава 6 Мертвые патриоты

Глава 7 Соляной круг

Глава 8 Кровь ангелов

Глава 9 Пули и бир

Глава 10 Теория заговора

Глава 11 Клятвы в темноте

Глава 12 Черноглазая девушка

Глава 13 «Сыны свободы»

Глава 14 Кирпичи и известь

Глава 15 Призрачные видения

Глава 16 Герои и монстры

Глава 17 Творец ночных кошмаров

Глава 18 Око провидения

Глава 19 Чаша битвы

Глава 20 Логово льва

Глава 21 Линии раздела

Глава 22 Врата ада

Глава 23 Сопутствующий урон

Глава 24 Пуля с крыльями бабочки

Глава 25 Пропавший парень

Глава 26 Библиотека

Глава 27 Мастер костей

Глава 28 Кошмары и пепел

Глава 29 Все так же в клетке

Глава 30 Метка

Глава 31 Бойся меня

Глава 32 «Diario di demoni»

Глава 33 Костяная змея

Глава 34 Бастиэл

Глава 35 Сосуд

Глава 36 Белая голубка

Благодарности

Примечания