Дмитрий Лобанов

Семь самураев СССР. Они сражались за Родину!

© Д. В. Лобанов 2012

© Книжный Мир 2012

* * *

Посвящаю моим родителям: Лобановым Виктору Ивановичу и Людмиле Павловне, подарившим мне счастливое детство и юность.

Автор выражает благодарность своему учителю и старшему товарищу Павлову Николаю Александровичу за помощь и личное участие в подготовке настоящего издания.

Почему самураи?

Прежде всего, следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века. Для российского же народа оно стало настоящей драмой. Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию.

Владимир Владимирович Путин

Двадцать лет назад было разрушено одно из самых мощных государств в мировой истории — Союз Советских Социалистических Республик. Гибель советской цивилизации — катастрофа мирового масштаба. Не стало империи, занимавшей одну шестую часть суши, с передовой наукой и промышленностью, мощной армией и флотом. Империи, с которой считались все мировые державы. Погибла страна, разбившая фашистские орды, первая в мире покорившая космос и атомную энергию. Ушло в прошлое государство ученых и естествоиспытателей, художников и писателей, творцов и героев.

Это случилось 8 декабря 1991 года, когда в Беловежской пуще в обстановке обильного застолья Ельцин, Шушкевич и Кравчук подписали смертный приговор СССР — так называемые Беловежские соглашения. Соглашения были ратифицированы Верховным Советом РСФСР 12 декабря 1991. Из двухсот пятидесяти депутатов против ратификации соглашений проголосовали всего семь: С. Н. Бабурин, В. А. Балала, В. Б. Исаков, П. А. Лысов, И. В. Константинов, Н. А. Павлов, С. А. Полозков. Семь из двухсот пятидесяти! В атмосфере колоссального давления и угроз депутаты не испугались и поступили так, как считали нужным, как подсказала совесть. Они были последними, кто боролся за СССР, кто сражался за свою Родину.

Идея создать интернет-ресурс и книгу родилась у меня и pr-менеджера нашего издательства Сергея Харцизова, когда мы обсуждали трагические последствия разрушения СССР, в преддверии грустного юбилея. Виделась журналистская работа, состоящая из интервью с участниками событий и собственного рассказа о Советском Союзе. Предполагалось, что название книги вызовет массу споров и замечаний — шесть или семь, почему «самураи». В открытых источниках фигурируют две цифры: шесть и семь. То, что семь депутатов голосовали против ратификации, указывают в своих статьях В. Прибыловский, Г. Точкин, А. Бабушкин. Однако Сергей Лебедев в книге «Русская идея и русское дело» говорит о шести депутатах: С. Н. Бабурин, В. Б. Исаков, П. А. Лысов, И. В. Константинов, Н. А. Павлов, С. А. Полозков. О шести героях говорит в нижеприведенном интервью и Сергей Николаевич Бабурин. На мой взгляд, разночтения появились из-за множества голосований, проходивших в тот драматический для страны период. В книге «Расчлененка. Кто и как развалил СССР» Владимир Исаков приводит результаты поименного голосования по вопросу принятия постановления о ратификации Соглашения о создании СНГ. Там фигурируют шесть фамилий. Но было предыдущее голосование по вопросу утверждения проекта постановления о ратификации Соглашения о создании СНГ. По мнению В. Прибыловского, Г. Точкина, А. Бабушкина именно против него голосовал Виктор Алексеевич Балала. Выбрасывать из истории мужественный поступок этого человека было бы несправедливо. Таким образом, к шести «самураям» добавился седьмой. В данном проекте основное внимание уделяется живому общению, с теми, кто пытался сохранить нашу страну. Анализ стенограмм и постановлений съезда отодвинут на второй план.

Почему же мы называем этих русских людей «самураями»? Не секрет, что японские воины-аристократы самураи стали для всего мира воплощением идеи преданности и служения. Самураи были готовы умереть, но не сдаться. В своём очерке «Бусидо и русский путь» доктор политических наук, депутат Государственной думы 4-го созыва Андрей Савельев так характеризует понятие «самурай»: «Самураи — аналог русских дружинников, позднее — дворян. Изначально слово «самурай» означало служение «великому человеку» своим мечом. За службу самураи наделялись уделами — как изначально и русские дворяне. Только для самураев служба оставалась до конца существования этого сословия главным источником жизни. Никакой «вольности» самураи не получали, праздности в родовых поместьях не предавались и всегда оставались служилым сословием со строгой внутренней иерархией и ритуалами почтительности низших к высшим и высших к низшим. Имея в виду иерархию, поднимающуюся до Господа, мы не можем пренебрегать уроками долга и служения, которые дает нам история самураев и этика бусидо. Понять бусидо — это понять подвиг. А подвиг тиражировать невозможно». Вот и мы решили использовать этот термин для обозначения подвига людей, отважившихся в самый тяжёлый для страны момент сохранить свою верность и не предать её. Они пошли против всех, они не соблазнились посулами нового времени, которое уже надвигалось и обещало много благ тем, кто быстро сменит флаги. Семеро против всех. Безотносительно того, правильным или неправильным был их поступок, его можно считать подвигом.

Безусловно, людей, пытавшихся сохранить страну, было гораздо больше. Эта книга повествует лишь о семи наиболее ярких из них. Спустя двадцать лет герои, сражавшиеся в парламентских баталиях за Советский Союз, рассказывают о тех драматических событиях, анализируют последствия разрушения СССР, прогнозируют сценарии будущего России. Беседы веду я, Дмитрий Лобанов.

Бабурин Сергей Николаевич

Биография

БАБУРИН Сергей Николаевич

Ректор Российского Государственного торгово-экономического университета, председатель Российского общенародного союза.

Родился 31 января 1959 г. в городе Семипалатинске. Вырос на севере Омской области в старинном городе Таре, там закончил в 1976 г. среднюю школу. В 1981 году окончил юридический факультет Омского государственного университета (ОмГУ).

В 1981–1983 гг. — служба в Вооруженных Силах СССР, последний год служил в частях ограниченного контингента советских войск в Афганистане, имеет награды.

После армии — преподаватель ОмГУ, затем поступает в аспирантуру Ленинградского государственного университета, в 1986 году защищает кандидатскую диссертацию. Работал в Омском государственном университете, занимал должности доцента, заместителя декана, декана юридического факультета.

С 1990 по 1993 год — народный депутат РСФСР, член Верховного Совета Российской Федерации.

Был единственным членом Верховного Совета России, выступившим 12 декабря 1991 года на сессии парламента против ратификации «беловежских» соглашений. Голосовал против их ратификации.

В декабре 1991 г. становится председателем Координационного Совета движения Российский общенародный союз (РОС), с 1994 г. — Председатель Российского общенародного союза как политической партии. Сопредседатель Фронта Национального Спасения с момента создания и до июля 1993 г.

В сентябре 1993 г. осудил государственный переворот Б. Ельцина, оставался до последнего дня в осажденном Доме Советов, при разгроме парламента подвергся избиениям и кратковременному аресту.

1993–2000 гг. — депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации первого и второго созывов. 1994–1995 гг. — член Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций. 1996–2000 гг. — заместитель председателя Государственной Думы, сопредседатель депутатской группы «Народовластие», депутат и заместитель председателя Парламентского Собрания Союза Беларуси и России, председатель Комиссии по вопросам формирования Союзного государства Беларуси и России.

С 1999 г. — Председатель Попечительского совета Уголовно-исполнительной системы, занимающейся нуждами осужденных и лиц, работающих в местах лишения свободы.

С 1996 г. добивался отставки правительства В. Черномырдина. В 1999 г. голосовал за отрешение от должности Президента России Б. Ельцина по всем пяти пунктам обвинения.

В декабре 2001 г. на Учредительном Съезде Партии Национального Возрождения «Народная Воля» избран ее председателем. В 2007 г. партия переименована в Политическую Партию «Народный Союз».

Доктор юридических наук (1998 г.). С 1999 г. — профессор кафедры юридического факультета Омского государственного университета, директор (с 2000 г. — президент) Института национальной стратегии реформ, одновременно с мая 2000 г. по август 2002 г. — заместитель директора Института социально-политических исследований РАН. В 2000–2001 гг. — заведующий кафедрой правовых и гуманитарных проблем национальной безопасности Института прав человека МГСУ, с 2001 г — профессор кафедры теории и истории государства и права МГУК.

Одновременно с мая 2000 г. — адвокат, а с августа 2001 г. по январь 2003 г. — председатель президиума Межрегиональной коллегии адвокатов помощи предпринимателям и гражданам. С 2003 г. — председатель президиума Союзной коллегии адвокатов.

С августа 2002 г. ректор Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ).

С сентября 2003 г. — сопредседатель Высшего Совета избирательного блока «Родина» (народно-патриотический союз).

Декабрь 2003 г. — декабрь 2007 г. — депутат, а с 2004 г. — заместитель Председателя Государственной Думы ФС РФ 4 созыва.

С декабря 2007 года (после избрания нового состава Государственной Думы РФ, к участию в выборах которой его партия не была допущена Избиркомом РФ) вернулся на должность ректора Российского государственного торгово-экономического университета.

Заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Женат, имеет четверых сыновей.

Это не остановило катастрофы

Д. В. Лобанов: Сергей Николаевич, чем для Вас был Советский Союз?

С. Н. Бабурин: Это была Родина. Это было то общество, без которого жизнь не мыслилась. Это был определенный стандарт нравственных отношений с близкими, знакомыми. Это были Вооруженные Силы Советского Союза, в которых я служил срочную службу. Это был тот мир, в котором каждый из нас жил. И, если говорить честно, то до 1991 года вряд ли кто, по крайней мере, за себя отвечаю точно, делал серьезное разделение между обществом и государством, как это делают ученые. Психологически для людей это было единым образованием. И поэтому гибель Советского Союза как государства для меня, как и для очень многих людей в нашей стране, означала катастрофу вселенского масштаба, обрушение устоев, без чего не мыслилось существование.

Да, недостатки были. В отличие от очень многих, для меня «Перестройка» не принесла откровений о сталинских репрессиях, потому что я вырос в Сибири, на севере Омской области, и со времен отрочества общался с теми, кто сидел, и с теми, кто сажал. И, вы знаете, отношения между ними были весьма своеобразными и далеко не однозначно конфронтационными. Это часто были отношения таких раздосадованных единомышленников. Я до сих пор помню своего земляка, ветерана Гражданской войны, вступившего в комсомол в 1919 году, который в 1937 году в нашем же маленьком городе был оперуполномоченным НКВД. Он начал ухлестывать за находившейся в ссылке сестрой Тухачевского, узнав о чем, начальник райотдела вызвал его и сказал: «Ты выбирай: либо бабы, либо партбилет». Он говорил, что почему-то в той ситуации выбрал партбилет. Я с ним был знаком уже в 1970-е годы, когда он был исключен из партии в связи со своей девятой свадьбой, когда он девятый раз женился. Хотя, с точки зрения партийной идеологии, к нему не было замечаний. Он очень своеобразно рассказывал и о войне, и о репрессиях — без эмоциональной окраски, но с подробностями.

Может быть, поэтому я заинтересовался теми годами и именно поэтому в 1977 году писал письмо Брежневу с предложением реабилитировать Бухарина, Рыкова, Зиновьева и других. Я считал, что Советский Союз имеет много проблем: имеет проблемы в экономической системе, имеет проблемы с однопартийным монополизмом. Но это всё было устранимо, это всё можно было реорганизовать.

Д. В. Лобанов: Советский Союз был мировой сверхдержавой, имел вторую экономику мира, мощнейшую армию, передовую науку. Как Вы думаете, что привело к распаду страны? Можно, наверное, выделить внешние причины и внутренние.

С. Н. Бабурин: Терпеть не могу слово «распад». Не было распада страны, страну разрушили. Распад — это что-то происходящее самопроизвольно, а гибель СССР самопроизвольной не была. Это была гибель. Для характеристики причин требуется, конечно же, отдельный серьезный анализ. Скажу лишь, что были внешние причины и были внутренние факторы, которые помогли внешним причинам стать эффективными. Среди внешних причин, конечно же, главная — это работа наших недругов, которые хотели уничтожить не просто страну социализма, а геополитического конкурента, ту историческую Россию, которая переболела марксизмом-ленинизмом и могла обрести совершенно новое уникальное качество социально справедливого государства уже без издержек марксизма-ленинизма, как в свое время Русь переболела Византийским христианством. Ведь Православие на Руси в значительной степени иное, чем Православие в Византии.

А в качестве внутренних факторов, которые помогали внешним причинам крушить СССР, — это, конечно, кризис экономической системы, кризис плановой экономики, это, конечно, социально-духовный кризис общества. И то, что нас исторически отгоняли от нашего культурного и духовного наследия и пытались через светское государство покончить и с православной традицией, и с национальными традициями — это всё вызвало спонтанную реакцию и привело, в конце концов, к тому, что общество стало избавляться от государства, несоответствующего критериям общественного развития. Но разрушение государства, еще раз подчеркиваю, могло быть плановым демонтажем, за что выступали и я, и многие другие, в том числе Союзное правительство во главе с Рыжковым. Плановым демонтажем — одновременно с созданием других структур государства, а не отказом от государственных форм и разрушением такого важнейшего элемента государства, как территория. Ведь трагедия 1991 года — не в ликвидации высших органов власти СССР, а в разрушении территории, в разрушении и расчленении единого многонационального русского народа, в результате чего народ стал разделенным. Вот в чем главная трагедия.

Депутаты Верховного Совета С. Н. Бабурин и Н. А. Павлов

Д. В. Лобанов: Позвольте еще несколько слов по поводу внешних и внутренних причин. Мне кажется, дело еще и в том, что Советский проект предложил другую модель государства и общества по сравнению с западной. На сегодняшний день мало кто помнит, почему мы отмечаем Первое мая. А дело в том, что первого мая более ста лет тому назад была расстреляна мирная демонстрация рабочих в Чикаго, боровшихся за свои права, в частности, за установление 8-часового рабочего дня. Поэтому тот средний класс, который сегодня так благополучно и комфортно существует в США и в Западной Европе, как мне кажется, появился во многом благодаря Советской модели общества, её конкуренции с западной моделью общественного устройства. То есть Советский проект предложил некую новую модель общества, с которой были вынуждены конкурировать.

С. Н. Бабурин: Совершенно точно.

Д. В. Лобанов: А что касается внутренних причин, то хочется еще задать вопрос по поводу нашей элиты. Не были ли случившиеся перемены вызваны желанием советской элиты?

С. Н. Бабурин: Вначале о проекте. Вы совершенно правы, когда говорите, что та модель общественного устройства, которая в упрощенной схеме называется советским социализмом, — это была модель некой особой цивилизации в человеческой истории. И на сегодняшний день мы ведь не превзошли эту цивилизацию ни по нравственным, ни по экономическим, ни по каким-то иным показателям. Напротив — произошла деградация экономики и общества. И мы убедились, что развитие человечества это не только прогресс, но и регресс, иногда колоссальный.

Во-вторых, что касается роли элиты. На мой взгляд, правы те, кто говорит, что элита сформировала большие теневые финансовые ресурсы и захотела их легализовать. Но они преувеличивают значение этого фактора. Да, действительно у нас большинство олигархов — это дети, племянники или какие-то ближайшие родственники бывших партийных и хозяйственных воротил. Но более важным фактором, на мой взгляд, было то, что общество на протяжении двух поколений жило в бесконфликтной среде. Поколение ветеранов — участников Великой Отечественной войны стало сходить с активной жизненной сцены, они стали переходить в пенсионный возраст в 1980-1990-х годах, а их дети уже в 1950-1960-е годы жили по логике Гегеля на отрицании отрицания. И внуки во многом прошли через школу хиппи, через школу диссидентствующей фронды. Это была фронда, а не попытка реально что-то изменить, это была попытка противопоставить себя, свою якость. Они думали, что мир дан во веки веков, что безоблачное небо всегда безоблачно, что все войны происходят где-то далеко, их невозможно было представить в наших домах…

И вот это благолепие привело к тому, что общество оказалось не готово к испытаниям. Расслабление, которое произошло в общественном сознании, сыграло злую шутку с обществом. Неумение мобилизоваться и отразить угрозу — вот что произошло. А в это время, время отсутствия мобилизации в обществе, на нескольких ключевых постах оказались агенты влияния другой цивилизации или просто политические ничтожества. Это решило всё. Стало последней точкой.

Д. В. Лобанов: Давайте перейдем к персоналиям. Ваше мнение о роли в этих трагических событиях таких фигур, как Горбачев, Яковлев и Ельцин?

С. Н. Бабурин: На мой взгляд, все фигуры очень яркие. Вот Александр Николаевич Яковлев. Это же, бесспорно, одна из уникальных фигур в нашей истории. Парадокс ведь в том, что человек, отвечавший за чистоту марксистко-ленинской идеологии, руководивший разгромом русских националистов, якобы посягавших на святые марксистские основы, отрицавший патриотизм как таковой, потому что его якобы нельзя было совместить с интернационализмом, теперь вдруг оказался еще и демократом. Представьте себе, если бы в апреле 1945 года Геббельс вдруг сообщил, что он, вообще-то, всю жизнь боролся против фашизма и стал лидером антифашистского сопротивления в Европе и в Германии. А разве не то же самое, когда член Политбюро и секретарь ЦК КПСС, отвечавший за идеологию, которая была у нас марксистко-ленинской и коммунистической, вдруг теперь стал крушить всё коммунистическое и советское. Абсолютно то же самое. Не знаю, Бог ему судья, потому что ведь всё-таки, кажется, Яковлев был фронтовик… Его эволюция уникальна и для меня загадочна.

Более простая ситуация с Горбачевым и Ельциным. Это классические, стандартные представители партийной советской номенклатуры. Причем бесспорно, что с точки зрения организационных навыков, харизматических и лидерских качеств, конечно, Ельцин превосходил Горбачева. Как и многие, кстати, в Политбюро. Ведь если говорить серьезно, то лишь конкуренция среди высших руководителей СССР и их взаимное нежелание, чтобы какой-то их противник оказался вдруг на первой позиции, привела к этому псевдокомпромиссу, когда Громыко выдвинул Горбачева на пост Генерального секретаря. И ведь не до конца исследована еще ситуация, когда нескольким, точнее — трем ключевым членам Политбюро организовали неприсутствие на этом первом заседании Политбюро после смерти Генсека. Щербицкому не дали самолета долететь до СССР, задержали Кунаева, создали объективные причины, чтобы не всплыла кандидатура того же Романова, который считался на Западе слишком державным и слишком несговорчивым.

Я не считаю, что Горбачев изначально был врагом. Когда он позже в Стамбуле сказал, что всю жизнь мечтал развалить КПСС, он задним числом лгал. Даже самому себе. Я убежден, что это был мелкий корыстный партийный чиновник, который просто конъюнктурно делал карьеру, который умел угождать, принимая на Кавказских Минеральных Водах почетных гостей и отдыхающих из ЦК КПСС. И своим гостеприимством потихоньку, потихоньку вошел к ним в доверие. А затем он просто не исправился. Он просто захотел всем нравиться, захотел войти в доверие на Западе и попал там под некое серьезное влияние своих переговорщиков. Это привело к тому, что он стал себя считать уже не лидером партии, а лидером нации. И перестал считаться с партийным руководством, единолично приняв решение о ликвидации Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи.

Причем его тупость и глупость проявилась даже в том, что он ничего не пытался получить взамен как компенсацию. Даже за объединение Германии. Помните, как он сказал Колю в ответ на его вопрос о будущем ГДР, что будущее ГДР — это дело самих немцев? Коль, в отличие от Горбачева понимавший, что такое геополитика, тогда остановил дальнейший разговор, чтобы уточнить, правильно ли ему перевели, будто будущее двух Германий — это дело самих немцев. На что Горбачев, даже не потрудившись задуматься, сказал: «Да, правильно». Ну, он же демократ, он же допустил: мол, решайте сами.

Уже через два часа мировые агентства эту новость назвали новостью столетия. А ещё через несколько часов — и это только один из примеров — послы Франции, Великобритании и США были у посла Советского Союза в Берлине с вопросом: «Вы что делаете? Вы понимаете, что объединенная Германия разрушает весь миропорядок в Европе?». На что наш посол, уже проинструктированный из Москвы, ухмыляясь, сказал: «Но вы же всегда выступали за объединение Германии». На что те ответили: «Ну да. Но мы надеялись, что вы на это никогда не пойдете».

И ведь то же самое произошло, когда на Мальте в беспрецедентной ситуации, не взяв с собой даже переводчика, Горбачев пошел на встречу с американским президентом. А американский президент был не один. И, как позднее рассказал бывший Госсекретарь США Бейкер, который там присутствовал, Горбачев сообщил американцам, что им принято решение, вернее, он тогда сказал: «руководством Советского Союза»… Но нам-то теперь известно, что руководство Советского Союза об этом даже не знало. Так вот, он заявил, будто принято решение ликвидировать Варшавский договор, распустить его. Американцы, для которых эта тема была абсолютно неожиданной, обмерли, потому что, как Бейкер потом признавался, они стали судорожно думать, а что же им теперь делать с НАТО. Ведь если скажут, что надо ликвидировать НАТО, придется, возможно, на это пойти. И на уточняющий вопрос американского президента: «А какие условия?», щедрый Горбачев, не задумавшись, ответил: «Никаких условий».

Лидер могучей державы, отвечающий за судьбы миллионов, так вести себя не мог.

В отличие от Горбачева Ельцин был человеком, мировоззрение которого сводилось только к ощущению власти. Он был властным лидером КПСС в Свердловске. Не случайно именно он снес дом Ипатьева, хотя указания о сносе давались и его предшественникам. Но никто из них этого не сделал. А Ельцин, рьяно доказывая, что он решительный и волевой, снес. И я, будучи хорошо знаком с ним по политической жизни в 1990-х годах, всегда восхищался его звериной интуицией. Потому что он мог уходить в глухие запои, когда атмосфера была тихая и спокойная, но мобилизовываться, когда его загоняли в угол и когда он понимал, что его власти приходит конец. И как та крыса, загнанная в угол, он бросался в атаку, причем в атаку эффективную.

И Ельцин ведь не был предателем. Он был только разрушителем. Для него понятие «геополитика» все же что-то значило… Он, конечно, не был таким разбрасывателем, как Горбачев. Хотя и он! Горбачев в 1990 году, а Ельцин осенью 1991 года предпринимали попытку отдать Южные Курильские острова Японии. Я горжусь тем, что ельцинскую попытку удалось отменить во многом благодаря моим усилиям. Поэтому, если говорить о таких людях, их вклад в разрушение Советского Союза очень большой. Это тот субъективный фактор в истории, который порой порождает объективные обстоятельства.

Д. В. Лобанов: 1991 год я прекрасно помню, мне тогда было 23 года. И уже с лета, точнее, с августовских событий, чувствовалось ощущение какой-то катастрофы. Было ощущение, что страна катится куда-то под откос. А завершилось всё в декабре. А как Вы пережили эти события?

С. Н. Бабурин: Честно говоря, для меня самая тяжелая психологическая атмосфера, ощущение тупика — это осень 1990 года. Просто и образование, и понимание процессов, и их ощущение мне говорило о том, что мы оказались в какой-то сюрреалистической ситуации. Что все шаги, которые предпринимаются Союзным руководством, делаются невпопад и неудачно. А руководство Российской Федерации взяло курс на разрушение СССР любой ценой. Тогда и сложилось мое политическое мировоззрение, хотя изначально я был сторонником перемен, в чем-то даже склонным поддержать Ельцина. У меня не было обязательств перед избирателями голосовать за Ельцина во время выборов Председателя Верховного Совета, потому что половина моих избирателей были поклонниками Ельцина, а половина — противниками. У меня была свобода рук. Я так и говорил во время избирательной компании, что буду решать, когда познакомлюсь с его программой. И когда я с ней познакомился, когда увидел, как действует Горбачев и горбачевская команда, я поддержал Ельцина на выборах Председателя Верховного Совета РСФСР, потому что нужно было ломать бюрократические схемы. Он, конечно же, сломал гораздо больше. Но это было уже потом.

Правда, у нас уже в тот момент, в 1990 году, стало складываться впечатление, что Горбачев и Ельцин выступают как сиамские близнецы, что между ними есть определенная согласованность в действиях. Потому что Горбачев какими-то очень важными акциями против Ельцина не давал упасть его рейтингу, постоянно возвращал внимание и доверие людей к Ельцину, потому что аллергия на самого Горбачева, на дееспособность Союзных органов власти нарастала с каждым месяцем и с каждым днем. И потому для меня осень 1990 года, когда прошли уже судьбоносные голосования в Российском Верховном Совете об отказе от Союзных налогов, об одноканальной налоговой системе, о том, чтобы все предприятия, находящиеся на территории РСФСР, взять под руку РСФСР и так далее, была очень тяжелой. Иной раз я оказывался при голосовании в полном одиночестве. Помню, что осенью 1990 года, один из всего Верховного Совета проголосовав «против», я даже вышел к микрофону и, объясняя, почему я это сделал, спросил депутатов: «Вы что делаете? Вы понимаете, что вы разрушаете наше общее государство?».

С. Н. Бабурин и В. И. Севастьянов

Именно поэтому осенью 1990 года, когда мы стали объяснять «Коммунистам России» и фракции «Демократическая Россия», что, пока они спорят о капитализме и социализме, разрушается страна, мы создали фракцию «Россия». И мы стали говорить о том, что нужен третий путь. И ведь не случайно в нашу фракцию вошли и члены партии, и беспартийные, и монархисты — рождающееся в тот момент политическое течение. Это была реальная сила, которая могла повлиять на события. Но нашлись советники у Ельцина, которые очень серьезно это восприняли. И уже на другой день после провозглашения фракции «Россия» два моих соруководителя, Волкогонов и Степашин, были приглашены к Ельцину и после длительной беседы, выйдя оттуда, заявили, что они создают другую фракцию — «Левый центр». Дескать, пусть «Россия» будет правым центром, а мы будем левым. Вот таким образом ельцинской команде удалось раздробить третью альтернативную силу и разбить центр на несколько частей — на лояльных Ельцину и нелояльных.

Что касается 1991 года, то 1991 год стал для нас в чем-то годом мобилизации. Это произошло уже весной, когда Ельцин своим ночным вояжем в Прибалтику, подписанием соглашений между РСФСР и Литвой, Эстонией, Латвией стал впервые от имени Российской Федерации проводить антисоюзную политику на уровне союзных республик. Меня потом ведь официально обвинили, будто это я навел Ельцина на мысль о том, что ему надо становиться президентом. А дело было так. Когда мы на Чрезвычайном заседании обсуждали, что делать с его антисоюзными демаршами в Прибалтике, я действительно взял слово и объяснил большинству парламентариев: «А что вы беспокоитесь? Кто такой Председатель Верховного Совета при подписании этих документов? Это не президент, это спикер парламента, у него нет никаких полномочий во внешней политике. Поэтому бумаги, которые подписаны, — это бумажки, не имеющие юридического значения. Это политические декларации, но не юридические документы. Потому что Председатель Верховного Совета РСФСР не имеет полномочий подписывать договоры». И именно после этого был взят курс Ельциным на учреждение в РСФСР поста президента.

А ведь еще осенью 1990 года на Втором Съезде народных депутатов именно я помешал Ельцину провести решение о том, чтобы он получил президентские полномочия как чрезвычайные, даже не будучи избранным, или чтобы его избрали президентом прямо на Съезде. Его вполне устраивал тот путь, который перед тем прошел Горбачев, став Президентом Советского Союза на Съезде народных депутатов СССР. Это потом он стал упрекать Горбачева, что тот поступил не демократично. На самом деле демократические принципы его мало волновали. Ему важен был результат. И поэтому август был временем вопиющей провокации. Мало кто знает, и не хотят признавать даже, что на 20 августа действительно было назначено подписание Союзного договора, который означал убийство Советского Союза. Нам удалось добиться, чтобы 19 августа собралась Комиссия по Союзному договору РСФСР из числа народных депутатов, которую формально возглавлял Ельцин. Но мы приняли решение (это была уже и позиция Верховного Совета) о сохранении СССР, о его реорганизации, но сохранении, и о подписании Союзного договора. Но не такого, но не разрушения его путем превращения в конфедерацию. И потому 20 августа у Ельцина не было полномочий подписывать Союзный договор.

Поэтому 19 августа было воспринято многими из нас, как закономерный итог, но какой-то путаный. Я имею в виду выступление, создание ГКЧП. Для нас это вообще был какой-то фарс. Провозглашены правильные цели, но ничего не делалось для их достижения. В результате все мы оставались статистами и зрителями. Весь народ и даже парламенты. Ошибкой было со стороны Верховного Совета СССР, что они не собрали немедленно Съезд народных депутатов СССР. А вот Российский парламент собрали. Во избежание недоразумений, Верховному Совету выключили электронную систему голосования и заставили голосовать руками, чтобы всё было подконтрольно, и никакой демократии. Вообще, августовский фарс и последующее разрушение СССР — это действительно государственный переворот, но отнюдь не со стороны ГКЧП, а, конечно же, со стороны Верховных Советов, прежде всего РСФСР, а потом и других Союзных Республик.

И я абсолютно убежден: убегание Украины, кто бы что сегодня ни говорил, было вызвано не желанием украинского народа выйти из СССР, а желанием украинского народа отмежеваться от этого Ельцина и его банды. И желанием Кравчука и его команды спасти свои шкуры после того, как они поддержали ГКЧП, за что Ельцин хотел с ними расправиться. И они предпочли провести референдум о независимости, также манипулируя словом «независимость», лишь бы остаться самим в политике и не попасть под диктатуру команды Ельцина.

Ну, а декабрь 1991 года, Беловежье — это был уже просто ужасный конец… Но я всегда выступаю за то, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца. И те же самые ратификации Беловежских соглашений… Сегодня невозможно даже представить нынешнему молодому поколению атмосферу, в которой это происходило. Невозможно представить то чувство безысходности, то чувство бессилия, которое охватило тогда миллионы людей. Ведь, действительно, ну ладно, собрались три мужика, которые там изрядно выпили в Вискулях и подписали это соглашение, ну ладно, депутаты могли оказаться подконтрольны или растеряны, но ведь не только миллионы, хотя бы тысячи людей, и то не вышли на улицы в знак протеста. Потому что было вот это чувство отчаяния и безысходности, чувство неверия в Горбачева и Союзное руководство, которое он возглавлял.

Тем более что после августа всех решительных людей в горбачевском руководстве либо отправили в «Матросскую тишину», либо просто выкосили на пенсию или в отставку. И остались только те, которые боялись за свои кресла, остались только те, которые изображали доверие к демократическому курсу Ельцина. Что, разве мы не видели их всех? И поэтому мне даже членов своей фракции не удалось убедить не голосовать за эти Беловежские соглашения.

Это была историческая ошибка Верховного Совета.

Д. В. Лобанов: Вернемся к 12 декабря 1991 года. Как пишут сегодня, тогда против распада СССР из 250 депутатов проголосовали, по разным источникам, 6 или 7 человек. Перечисляю пофамильно: Бабурин, Исаков, Константинов, Павлов, Полозков, Балала, Лысов. Как Вы считаете, почему получилось такое соотношение — 250 и 7?

Выступление С. Н. Бабурина

С. Н. Бабурин: Откуда разночтения? Просто голосований было несколько. И, насколько я помню, Балала проголосовал против того, чтобы брать за основу, и вообще не стал голосовать дальше. А при принятии постановления в целом «против» проголосовало только 6 человек. А затем было ещё одно голосование, абсолютно анекдотичное и абсурдное, денонсация Союзного Договора 1922 года. «Против» проголосовало всего 3 человека, и я в том числе, потому что я из принципа голосовал «против». Но это было то же самое, как если бы мы сейчас признали утратившим силу Судебник Ивана Великого. Какой смысл отменять какой-то акт, который уже давным-давно ушел в историю? Ну, давайте сейчас отменим Декрет о мире или о земле и будем изображать, что это юридический акт.

Конечно, это не было юридическим актом, это был политический жест. А юридическим актом было Соглашение о создании СНГ, в котором прописано уничтожение Советского Союза.

И лицемерие, которое царило тогда… К примеру, исполняющий обязанности премьер-министра Гайдар кликушествовал с трибуны, что миллионы эшелонов с Украины с хлебом и салом стоят и ждут, когда вы ратифицируете этот договор. Когда и Ельцин, и Козырев, и Хасбулатов протаскивали эту ратификацию. Трудно такое переживать. Когда мне дали слово, я шел к трибуне, как на Голгофу. Поскольку для меня не было сомнений, что нельзя это делать. И я обратился тогда к одному замечательному человеку, который выступил уже, к сожалению, за ратификацию. Я ему говорю: «Вы дважды Герой Советского Союза, Вы один из общепризнанных лидеров «Коммунистов России», ну как Вы можете от имени коммунистов выступать за ратификацию документа, который уничтожает Советский Союз?». На что он мне ответил: «Сергей Николаевич, ты не волнуйся, главное — избавиться от Горбачева, а потом мы опять соберемся». Вот такой, к сожалению, была позиция фракции «Коммунисты России».

Д. В. Лобанов: Удивительно, что против Беловежских соглашений не проголосовал ни один коммунист.

С. Н. Бабурин: Из шести человек четверо принадлежали к Российскому Общенародному Союзу. Это мы с Павловым и Исаковым, потом в РОС вступил еще и Константинов, как в движение. А двое были беспартийными, они входили во фракцию «Смена — новая политика». Когда я выступал, я зачитал первый исторический документ Российского Общенародного Союза против Беловежских соглашений, где мы назвали их «Брестским миром 1991 года». Но было горько, и я понимал, что, к сожалению, мы не можем убедить большинство. И когда после обсуждения состоялось голосование, зал стоя рукоплескал итогам голосования. Не разрушению Советского Союза, — я подозреваю, что они гнали от себя эту мысль, — они приветствовали создание СНГ. Я в тот момент шел от трибуны к своему месту, и у меня, как сейчас помню, даже выступили слезы на глазах оттого, что происходит. Я готов был сесть в знак протеста прямо в проходе, чтобы не оказаться среди этой стоящей толпы. Настолько всё это было кошмарно. Верховный Совет понял, что он учудил, уже через полгода. Многие раскаивались, и сегодня со стыдом не хотят вспоминать своего голосования. Ну, из песни слова не выкинешь.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения довольно высокий процент тех, кто считал, что процесс разрушения Советского Союза есть процесс позитивный. Но со временем, то есть к двухтысячным годам, к десятым годам, у людей появилась ностальгия по советским временам. Люди воспоминают о тех отношениях, которые царили тогда, — отношениях между детьми и родителями, между мужчиной и женщиной, отношениях в трудовом коллективе. Все помнят, что у дедушек и бабушек была достойная старость, и, более того, они даже могли помочь нашим мамам и папам, что наши родители ценили семейный очаг, что у нас были передовые достижения в науке, технике, мы были первые в космосе, у нас появился первый в Европе атомный реактор.

Это потому, что всё плохое забываем, а хорошее помним? Либо это настоящее выступило сквозь годы, и понимаешь, что ты потерял?

С. Н. Бабурин: Вы знаете, ностальгия присуща человеку по природе, но Советский Союз и мысли о нем — это ведь не только ностальгия. Это еще и политическая конъюнктура. Сегодня пытаются представить Союз обществом с пустыми полками, забывая, что пустые полки появились конкретно в разгар политической борьбы начала 1990-х годов. И мы, к сожалению, тогда многого не знали. Это лишь сейчас становится понятно, когда достоянием гласности делаются материалы Московского объединения избирателей и Межрегиональной депутатской группы народных депутатов СССР с вопросом повестки дня «Как дезорганизовать торговлю в Москве и организовать нехватку продовольствия», чтобы народ вышел на улицы свергать КПСС. Это их заседание, которое происходило в конце 1989 года, докладчиком там был Гавриил Харитонович Попов. Но о нем я сейчас знаю. А в тот момент я бы, наверное, не поверил, если бы мне сказали, что такое может иметь место. И это говорит как раз о том, что всё было не случайно и не само собой.

А Советский Союз… Вот сегодня мы же видим… Космос российский на сегодняшний день — это блеф, поскольку всё, что летает — это советское. Я только что был на юбилейном пуске на Байконуре и с горечью убедился, общаясь со всеми работниками космодрома и посещая старты, что пока ничего нового нет. Всё, что мы запускаем, даже коммерческие пуски, западные спутники — это снимаемые с позиций наши баллистические ракеты, советские ракеты. И то, что мы сегодня имеем — мы имеем демонтаж социального государства.

Да, мы понимаем, что уравниловка — это плохо. Однако в Советском Союзе за счет уравниловки было уничтожено такое понятие как нищенство. Да, мы страдали оттого, что тяжело заставить алкоголика работать. Но у нас не было такого понятия как безработица, когда человек, имея силы, не может устроиться на работу не только по специальности, но порой и вообще на любую. И, конечно, очень многое мы утратили из того, что нужно было сохранять, развивая. Правда, я смотрю на это всё с определенной долей социального оптимизма, потому что мы, конечно же, избавились от многого наносного, избавились от многих иллюзий. Например, от иллюзий, что государство о тебе позаботится, от иллюзий, что руководитель всегда умный, а работник нашей милиции, прокуратуры, суда всё же, в принципе, честный работник. Я рад даже, что мы избавились от понятия «правоохранительные органы», потому что у нас нет сейчас правоохранительных органов. У нас есть спецслужбы, у нас есть полиция, у нас есть органы карающие. Карающие не виновных, а тех, на кого покажет власти перст указующий. Вот что страшно. Поэтому я абсолютно убежден, что сегодняшняя наша жизнь временна. Как когда-то сказал Александр Григорьевич Лукашенко: «Народ будет жить плохо, но недолго».

Д. В. Лобанов: То есть, несмотря на то, что в этом году награждают Горбачева, ставят памятники Ельцину, Вы считаете, что у нас есть шанс, и видите свет в конце туннеля?

С. Н. Бабурин: По поводу памятников и наград — это нормальные действия временщиков. Они спешат, потому что ведь история приговор выносит достаточно спокойно и неумолимо. И они спешат хотя бы как-то прикрыть стыд и позор. Какой орден Горбачеву? Я убежден, что этот шаг со стороны Медведева стал полным концом его репутации в глазах общества. Орден Горбачеву связал Медведева с Горбачевым навсегда. Навсегда, что бы в будущем не происходило. А общество двух Горбачевых во главе своего государства долго терпеть не может.

Памятник Ельцину… Я считаю: символично, что он на Новодевичьем кладбище, что его похоронили на проезжей части. Так всегда делали с теми, кто очень согрешил. А что касается памятника в Екатеринбурге, то памятник, для того чтобы стоять в материальном виде где-то на площадях или улицах, должен стоять вначале в сознании людей. Иначе он окажется слишком ветхим.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, по прошествии 20 лет Вы себя ощущаете одним из семи героев, одним из семи «самураев», которые на последнем рубеже пытались отстоять свое Отечество?

С. Н. Бабурин: Всё-таки шести, потому что против Беловежского соглашения при ратификации проголосовало шесть человек. Несколько человек, кстати, воздержались, и их тоже надо отметить. Это в том числе и моя землячка из города Тару Омской области, старший мой коллега по Парламенту Бахтиярова Людмила Хамитовна… Они противостояли страшному давлению, но у них хватило мужества всё-таки не голосовать «за». Гораздо более спокойно чувствовали себя те, кто спрятал карточки, да и сами, может быть, спрятались в тот момент. Ну, а те, кто проголосовал «за», Бог им судья, точнее, только Бог, хотя и потомки тоже, ведь голосование было поименным. Но мне грустно отвечать на эти вопросы. Когда меня спрашивают: «Это правда, что Вы единственный, кто выступил против ратификации Беловежских соглашений из членов Верховного Совета при их ратификации? Это правда, что Вы были среди тех шести, кто проголосовал «против»?». Я говорю: «Это правда, но это не остановило катастрофы».

Да, мы были оппозицией, но мы, к сожалению, олицетворяем тот парламент, который совершил историческую ошибку. Это всё равно тяжело.

Вы знаете, я с 1990 по 1993 год чувствовал себя в чем-то Кассандрой, потому что я вначале давал частые интервью и давал прогнозы. Но уже с весны 1991 года я отказался это делать, потому что все прогнозы сбывались. И они все были пессимистичными. Мне надоело бороться против собственных прогнозов, потому что часто это был сизифов труд. Но, пожалуй, для меня лично рубежом стал момент, когда на моих глазах в зале заседания Верховного Совета РСФСР Ельцин подписал указ о запрете КПСС. Это был шок, этого никто не ожидал — ни в зале, ни среди журналистов. И я, выходя из зала, даже не стал дожидаться конца этого сборища — это было не официальное заседание, а встреча с Горбачевым. Я вышел в холл, и ко мне тут же подошли растерянные журналисты: «Как Вы это прокомментируете?». И я наконец-то сказал: «Вы знаете, у меня гора упала с плеч, потому что до этого момента я не понимал, что происходит, а сейчас я просто говорю: наконец-то государственный переворот стал очевиден».

Я уже и Беловежские соглашения воспринимал как закономерный этап после случившегося, потому что ведь КПСС ликвидировали как ту скрепу, которая не позволяла развалиться уже расшатавшейся стране. Ведь потом обрушились против Русской Православной Церкви сразу после Беловежских соглашений, потому что побоялись, что если не обрушиться на Церковь, она просто вернется туда, где она была, — вместо КПСС. И вновь станет скрепой общества и государства, как была до 1917 года. Но на сегодняшний день наша беда в том, что такой скрепы в обществе нет. И именно поэтому, когда говорят: «А Вы убеждены, что Российской Федерации ничего не угрожает?», я отвечаю: «Конечно, нет, не убежден».

Потому что всё реально: и потеря Сибири и Дальнего Востока при сегодняшнем курсе нашего правительства и президента, и потеря Кавказа и Поволжья. Всё реально, всё может быть, если мы будем бездействовать. Вот поэтому я чаще всего говорю: «Не будьте равнодушными».

Балала Виктор Алексеевич

Биография

БАЛАЛА Виктор Алексеевич

Родился в 1960 году.

В 1986 году окончил Ленинградский механический институт (инженер-механик, двигатели летательных аппаратов).

В 1997 году окончил Российскую академию государственной службы при Президенте РФ (юрист, правоведение).

1986–1993 г.г. — Инженер-конструктор (Конструкторское бюро химавтоматики (КБХА), г. Воронеж)

1990–1993 г.г. — народный депутат РСФСР (на профессиональной основе), секретарь Комитета (Комитет Совета Республики ВС РСФСР по вопросам работы Советов народных депутатов и местного самоуправления).

Разработка законопроектов по вопросам деятельности органов власти и местного самоуправления, участие в разработке проекта Федеративного Договора (области, края), разработка законопроектов по вопросам проведения выборов в органы государственной власти, курирование вопросов реформы органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления.

1993–1994 г.г. — руководитель сектора (Аппарат Комитета ГД РФ по вопросам федерации и региональной политики).

Разработка законопроектов по вопросам федеративного устройства и организации органов власти в субъектах РФ 1994–1997 г.г. — руководитель сектора (Аппарат областной Думы Воронежской области)

Методическое курирование деятельности органов местного самоуправления, консультирование Председателя областной Думы по вопросам законодательной деятельности и деятельности органов местного самоуправления, разработка проекта Устава области, Избирательного кодекса области, об организации местного самоуправления в области, об органах государственной власти области (до разработки и принятия Устава области)

1997–2000 г.г. — руководитель управления (Государственное правовое управление Аппарата Президента и Правительства Приднестровской Молдавской Республики)

Разработка проектов актов Президента и Правительства, осуществление функций представителя Президента в Верховном Совете ПМР, эксперт в переговорном процессе с Молдовой, подготовка конституционной реформы в Приднестровье, руководитель государственной программы информатизации органов государственной власти 2000–2005 г.г. — министр (Министерство юстиции Приднестровской Молдавской Республики)

Координация реформирования всех органов государственной власти в процессе реализации конституционной реформы, разработка актов Президента по перераспределению полномочий между органами государственной власти и управления;

управление Министерством (процесс реформирования и организация повседневной деятельности, перевод деятельности всех подразделений министерства на электронный документооборот);

руководитель государственной программы информатизации органов государственной власти, координация программ информатизации органов власти, перевод документооборота министерства на СЭД, руководство проектом создания баз данных нотариата, ЗАГС, органов регистрации и пр.;

представление интересов Президента в Конституционном суде и судах общей юрисдикции.

2006–2008 г.г. — старший менеджер, руководитель отдела, заместитель руководителя Департамента (ЗАО «АКГ РБС»)

Консалтинговая деятельность в области государственного управления, участие в реализации проектов Административной реформы в РФ, включая проекты информатизации и перехода органов власти на СЭД и СГУ (стандарты государственного управления)

2008–2010 г.г. — заместитель генерального директора по правовым вопросам (ООО «МОССИБИНВЕСТСТРОЙ»)

Юридическое сопровождение хозяйственной деятельности, заместитель генерального директора 2010-н. вр. — Первый заместитель Генерального директора (ОАО «Агентство инвестиционного развития Новосибирской области», Новосибирск)

2010-н. вр. — Исполнительный директор (ОАО «Управляющая компания «Промышленно-логистический парк», Новосибирск)

Дополнительная информация

Лауреат премии (организатор РБК) «Персона года — 2003», специальная номинация.

События 1993 года — закономерный итог 1991-го

Д. В. Лобанов: Виктор Алексеевич, мы сейчас готовим проект, в первую очередь интернет-проект, посвященный событиям двадцатилетней давности — распаду Советского Союза. В связи с этим берем интервью у тех немногих, которые голосовали против Беловежских соглашений. Вы тоже были в их числе. Почему? Чем для Вас был Советский Союз?

В. А. Балала: Страной, в которой я жил, государством, большим и великим. С которым, как надеялся и предполагал, будет связана вся моя судьба. Надеялся, что буду участвовать в его строительстве и реформировании… Вот такие тогда были эмоции и надежды. Думали, что удастся решить те проблемы, которые имели место, и наладить жизнь по-другому. В принципе, с этим ощущением мы шли на российские выборы. Именно с этим. Ничего другого не было.

Д. В. Лобанов: Советский Союз был великой мировой сверхдержавой, в чьей прочности трудно было усомниться. Что же привело к распаду такой страны? Какие причины, внешние и внутренние, на Ваш взгляд, можно выделить?

В. А. Балала: Причины как внешние, так и внутренние, с высоты сегодняшнего дня хорошо видны. Их было достаточно — и внешних, и внутренних причин. Что касается внешних, то была большая деятельность, в общем-то, даже не скрываемая, тех стран, которых не устраивал Советский Союз и как великая держава, и как конкурирующая экономика, и как конкурирующий политический строй. Причем строй достаточно привлекательный для жителей Земли, для тех государств, у которых были другие экономические и политические системы.

А внутренние причины… На тот момент уже было ясно, что одна из основных причин — это, по сути, если не крах, то деградация политической системы, затем деградация системы управления и, наконец, весьма серьезные нерешенные экономические проблемы. Проблемы, которые вот этой деградирующей системой, наверное, уже не могли решаться, власть просто не знала, как их решить, как выйти из того тупика или из той проблемной зоны, куда была политической системой и системой управления заведена и экономика, и само государство. Ну, и ряд других моментов, думаю, весьма серьезных…

Дело в том, что общество, в силу известных ожиданий и желания развиваться, надеялось на некое поступательное движение вперед, а вместо того происходило воспроизведение весьма уже надоевшего клише, политического и социального. Это, конечно, в общих чертах, потому что на самом деле данный вопрос очень серьезный, требующий глубокого осмысления. И если серьезно разбираться, то по каждой из причин можно делать отдельный доклад, давать отдельное пояснение.

Д. В. Лобанов: Если говорить о внутренних причинах, то, на Ваш взгляд, не было ли разрушение страны осознанным или неосознанным, но, тем не менее, желанием советской элиты?

В. А. Балала: Если судить по ощущениям того дня, то, наверное, не было такого понимания — поскольку мы просто не обладали полнотой информации. На взгляд же из сегодняшнего дня — с вероятностью 90 процентов берусь утверждать, что «да». Это были осознанные действия. Не знаю, готовились ли они к тому, что произошло… Речь идет о тех, кто стоял во главе политических элит той же Украины, той же России, той же Белоруссии — о тех, кто участвовал в подписании Беловежского соглашения. Во всяком случае, сегодня, анализируя материалы того времени, можно сказать с уверенностью, что, на момент принятия тех решений, они осознанно к ним двигались. Просто в силу того, что делалось, в силу того, какие решения принимались, что готовилось. Даже если отбросить их мемуары и воспоминания, как они в этом участвовали. Да, это были осознанные действия, направленные на то, чтобы убрать мешающую советскую надстройку и остаться суверенными руководителями на своих территориях.

Д. В. Лобанов: А каково Ваше мнение о роли в этих трагических событиях таких фигур, как Горбачёв, Яковлев и Ельцин?

В. А. Балала: Про Горбачёва до конца понять так и не могу. Есть ощущение, что, конечно, он в этой многоходовке участвовал и, конечно, со своей целью. Причем весьма активно участвовал. Может быть, и потому, что хотел с помощью встряски расчистить себе путь для дальнейшего движения.

Яковлев… Я понимаю, что о покойниках либо хорошо, либо никак. Но, тем не менее, судя по тем материалам, что теперь опубликованы, с его стороны это были абсолютно осознанные действия, рассчитанные на подобный финал. Он, как и многие российские младореформаторы — Гайдар, Чубайс и все остальные, — не видел никаких возможностей по реформированию советской системы. Гайдар, к примеру, никогда не верил в то, что российскую экономику того периода, советско-российскую экономику возможно реформировать. А потому её нужно обрушить до нуля. Так и Яковлев, с моей точки зрения, никогда не верил, что политическую систему можно реформировать. Он считал, что её проще развалить. Понятно, что это моя субъективная оценка тех его взглядов, которые он тогда реализовывал. Такая же роль была, как мне кажется, и у Шеварднадзе. Он, может, не так активно, не на первых ролях в этом участвовал, но то, что он весьма серьезно к тем событиям приложил свою руку, сомнений не вызывает.

А Ельцин… Это была его задача. По крайней мере, на тот момент, когда он был на гребне волны и думал, что это единственный способ, каким можно решить те политические задачи, которые он перед собой поставил. И задачи той политической силы, которая за ним стояла. Он другого решения проблемы не видел. У него, скажем так, имидж такой был, он оправдывал его и в дальнейшем. Ельцин — это некий разрушитель, расчищатель площадки. Строить у него не получалось, а вот разрушать — это был его стиль, такова была, наверное, его система взглядов. Он просто не знал, как по-другому можно решать проблемы. Какое-то реформирование, какое-то эволюционное действие — это было не для него.

Ну и, наверное, наложились еще и личностные амбиции. Тут могу только предполагать, утверждать не берусь. Я никогда не входил в круг лично знавших его людей, чтобы понимать его взгляды. Поэтому не берусь утверждать.

Д. В. Лобанов: Вернемся к внешним причинам. Все-таки, на мой взгляд, Советский Союз был неким конкурентом Западным странам, Соединенным Штатам. При всех недостатках, все-таки советский проект предложил такую модель государства и общества, что, по моему мнению, напугал западный истеблишмент. Сегодня мало кто помнит, почему мы отмечаем Первое мая. А дело в том, что первого мая более ста лет назад в городе Чикаго была расстреляна мирная демонстрация с рабочих, которые выступили за свои права, выступили против эксплуатации. И тот средний класс, который существует сегодня в США и в Западной Европе, мне кажется, многим обязан появлению советской модели и возникшей в связи с этим конкуренции. Вы согласны с тем, что советский проект предложил новую модель общества, причем для всего человечества в целом, с которой Западный мир был вынужден конкурировать?

В. А. Балала: Да, над этим вопросом мне приходилось много размышлять. Причем в последнее время я для себя сделал неожиданный вывод, который бы сформулировал так: на самом деле социализм во всем мире победил. Несмотря на то, что Советский Союз как политическая система рухнул. Разве, глядя на то, что происходит, допустим, в Еврозоне, мы не можем констатировать: их система социальных отношений, экономических отношений, пусть в несколько в ином, видоизмененном виде — это, вообще-то говоря, одна из моделей социализма, которая была реализована в ответ на Советскую систему? И то, что сегодня в Греции происходит на фоне кризиса, то, чем усиленно занимается МВФ, — это демонтаж существующей социальной системы. Во всех остальных европейских сильных государствах также существует сильная социальная система, которая для капитализма не характерна. Это именно та социальная система, которая характерна для социалистических государств.

А вот вопрос, скажем так, из серии экономики и свободной конкуренции… Модели социализма в Восточно-европейских государствах, так или иначе, но реализовывались. Да, они тоже не сработали. Но они не сработали, потому что ни одно из этих государств без Советского Союза не могло выжить в глобальной конкуренции даже со своей модифицированной системой. Поэтому, на самом деле, вопрос даже не в «первом мае». На самом деле социализм был построен. В том числе и за пределами Советского Союза и стран Восточной Европы. Он просто был другой, это был социализм другой модели. А сейчас, в силу того, что конкурента нет, происходит демонтаж системы. Потому что руководителям этих государств социальная система, которая была построена во время существования СССР, сегодня больше не нужна. Она слишком для них обременительна. У них другие задачи. Они хотят опять вернуться к системе обогащения, мне кажется. Ну, это моя оценка, чисто субъективная, не как экономиста, а как человека, который занимался оценкой политической составляющей.

Д. В. Лобанов: Это интересный взгляд. Но давайте вернемся к событиям второй половины 1991 года. Мне тогда было 23 года, прекрасно помню то время… Так вот, уже с лета, точнее — с августовских событий, создалось ощущение какой-то катастрофы. Ощущение, что страна катится в пропасть. Завершилось это всё в декабре. А как Вы воспринимали события августа-декабря 1991 года?

В. А. Балала: Ну, честно говоря, в августе ощущения катастрофы у меня еще не было. К 19 августа всё-таки была надежда, что возобладает здравый смысл… Я был настроен на позитив. У нас — по крайней мере, у тех, кто пришел из нашей депутатской группы «Смена», — еще было ощущение, что удастся в этих условиях нормально реформировать страну. Даже когда происходили события 19–21 августа 1991 года, даже тогда оставалась, может быть, наивная надежда, что всё-таки можно пойти иным путем. Да, по итогам событий 19–21 августа 1991 года условно убрали самых ярых консерваторов, сопротивлявшихся реформированию Советского Союза. И думалось, что вот теперь все политики, которые себя называли здравыми и стояли во главе государства, — такие, как Ельцин, — сядут и честно договорятся.

А когда всё это покатилось к декабрю… Тогда, конечно же, появилось ощущение: происходит что-то категорически не то, что нужно и возможно. Даже не оценивая это политически, просто чисто с правовой точки зрения. Ведь «Смена» всегда ставила во главу угла принцип — отстаивать не политическую позицию, а, прежде всего, позицию главенства закона. И у нас тогда уже однозначно сформировался вывод: то, что творится, далеко вышло за рамки закона, за такие вещи нужно наказывать. Что в итоге потом и произошло. Попытка Верховного Совета наказать или спросить за то, что было совершено, — чем она завершилась?! Понятно?!

Д. В. Лобанов: Вернемся к событиям 19 декабря 1991 года. Из 250 депутатов против Беловежских соглашений проголосовали, по разным источникам, шесть или семь человек. Перечисляю пофамильно: Бабурин, Исаков, Константинов, Павлов, Полозков, Балала, Лысов. Два вопроса. Как Вы считаете, почему сложилась такая пропорция — 250 и 7? И, во-вторых, шесть или семь?

В. А. Балала: Я уже чуть-чуть в предыдущем ответе начал отвечать на это. Нам предлагалось решение, будто только таким способом мы что-то спасем от полного обрушения. Может, так оно и есть, я не берусь это оценивать. Но для нас — тех, кто голосовал «против», а достаточное число из этих депутатов, которых Вы перечислили, входили в группу «Смена» или раньше в ней состояли, — вывод был только один: грубейшим образом попирается закон, и надеяться, что на этом попрании будет построено что-то жизнеспособное и нормальное, не приходится. Кстати, потом ведь состоялся Съезд, и на нем была попытка вернуться к этому вопросу, хотя мы прекрасно понимали, что поезд ушел, механизм слома уже запущен, и даже Съезд, проголосовав «против», ничего не остановит.

Но вопрос об этом ставился. И Съезд опять не поддержал вопросы о правомерности действий по обрушению Советского Союза как государства. Но, мне кажется, даже если бы Верховный Совет проголосовал «против», даже если бы было большинство — те системы, которые запустили этот слом, своих намерений просто так бы не оставили. Потому что слишком много уже было сделано Ельциным и его командой для этого. Фактически, то, что происходило на сессии, это был уже финал, когда уже ничего нельзя было остановить и исправить. Может, кто-то, кто голосовал «за», исходил и из таких соображений — они понимали, что уже поздно. Уже все сломано, взорвано, и то, что произошло в Беловежье, — это просто точка в цепочке событий.

Д. В. Лобанов: Вторая часть вопроса. Шесть или семь? Сложно её сейчас прокомментировать по прошествии стольких лет?

В. А. Балала: Вот смотрите. Бабурин в группе «Смена» состоял, Константинов состоял, Лысов состоял, Полозков состоял, Балала тоже состоял. Еще были Павлов и Исаков. Так что, мне кажется, все-таки семь, причем большая часть из группы «Смена». Но вопрос не в том, что это протестное голосование — заслуга нашей группы. Но мы, может быть, наивно, поскольку все были молодыми, считали, что законность в подобной ситуации должна быть превыше всего. Любые действия, даже во спасение чего-то, должны делаться на законной основе. В противном случае, если закон преступается, нарушается, наступит время, когда это все потом вылезет. И либо подорвет даже благое дело, либо, наоборот, погребет под собой тех, кто это творил, преступая закон. Так оно и получилось. Ну, одобрили депутаты, проголосовали за распад СССР. И получили то, что произошло в 1993 году. К сожалению, для них — это закономерный итог.

Д. В. Лобанов: Вы имеете в виду расстрел парламента?

В. А. Балала: Да, естественно. То есть еще раз говорю: подобные действия всегда приводят к таким вещам. К таким печальным событиям. Которые неизбежно заканчиваются или стрельбой, или просто разгоном. Это закономерно. Преступили закон, Съездом одобрили, — всё! Цепочка пошла. Надеяться потом, что закон защитит тех, кто будет стоять на его страже, наивно. Да, в 1993 году большинство осознало свою ошибку и попыталось стать на сторону закона, по разным политическим причинам — меня не интересует абсолютно, кто там с какими политическими лозунгами в октябре 1993 года действовал. Просто тот нарушенный, сломанный закон реально сработал против тех, кто теперь из последних сил пытался защитить его.

Д. В. Лобанов: Удивительно, что против Беловежских соглашений не проголосовал ни один коммунист. Как Вы это прокомментируете? Происходит разрушение Советского Союза, и ни один коммунист не выступает против?

В. А. Балала: Всё закономерно. Если сейчас проанализировать голосование по всем ключевым вопросам, которые поднимались на Съезде и которые поддерживали коммунисты, то увидим, что сначала они голосовали за Ельцина. Когда его наделяли дополнительными полномочиями, когда одобряли Съездом Беловежские соглашения, принятые, одобренные Верховным Советом и сделанные Ельциным. Когда давали дополнительные полномочия, и мы приходили к ним как фракция с вопросом: «Что вы делаете?», — то коммунисты нам отвечали: «А мы хотим показать его несостоятельность, мы хотим, чтобы он захлебнулся таким образом».

По Беловежским соглашениям — то же самое. Я не говорю, что там все такие — там разные люди, но, по крайней мере, тех, кто водил и руководил, это устраивало. Они с удовольствием становились самостийной партией, скажем так. Потом просто партбилеты сменили на другие, да и всё. Поэтому ничего удивительного. Мне сначала такое их поведение было непонятно. Но потом, когда всё потихонечку раскрывалось, когда мы видели, чьи голоса за кого и за какие решения подавались… Всё воспринималось, к сожалению, как закономерные действия. Их это тоже устраивало.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения много людей, которые тоже считали, что процесс разрушения СССР — это процесс позитивный. Но со временем, к 2000-м годам, к 10-м годам, у людей появилась ностальгия по советскому прошлому — и по существовавшим тогда отношениям между людьми, и по величию страны, которое реально было. Ведь были передовые достижения в науке, технике, мы были первые в космосе, имели первый в Европе атомный реактор.

Как по-Вашему, почему наступает ностальгия? Потому что всё плохое забывается, а хорошее помнится, либо, действительно, это настоящее проступает сквозь годы, и понимаешь, что потеряли?

В. А. Балала: Процесс разрушения позитивен, с моей точки зрения, только тогда, когда у вас уже стоит новое готовое здание и вам мешают обломки старого. Тогда вы просто сносите то, что было строительными лесами, то, что было ветхим, потому что вместо этого у вас есть крепкое здание за плечами. Да, оно новое, оно другое. Но оно уже есть.

А то, что произошло тогда, было разрушением ради разрушения. Обвалили, не будучи готовыми строить. То, что происходило после этого, иначе, как кошмаром, не назовешь. Любая революция, связанная с полным сломом, в том числе, государственного аппарата и социальной системы, это вопрос не только катастрофы, но и вопрос оценки действий тех людей, которые этот слом осуществляли. Я даже не знаю, какой термин для оценки их действий применить в данном случае. Если бы мы говорили о военных преступлениях, то было бы понятно — геноцид. А здесь термина нет. Но то, что происходило, — фактически жутчайший варварский эксперимент над огромной массой людей.

Представьте ощущения людей (я говорю о депутатах), которых выбирали и ставили во главе государства. Они надеялись на реформирование советской социалистической системы, с демонтажом тех препятствий, которые мешали, а отнюдь не на развал и на мгновенное обрушение. А пришли-то к власти те, кто считал, что нужно вначале развалить все до основания, и только потом что-нибудь построить. И почему-то многие из них надеялись, будто идеи, которых они придерживались и которые проповедовали, автоматически сделают всё сами. Да, очень быстро к ним пришло понимание, что автоматически ничего не делается. И им приходилось заниматься тем, чем, вообще-то говоря, они заниматься не рассчитывали. Но реально, я еще раз говорю, я просто не знаю термина, который может быть применен для случившегося с нами.

Однако в этом году Михаил Горбачёв получил высшую награду РФ, установлен памятник Борису Ельцину — и все это на фоне падения экономики, проблем в науке, проблем в образовании, в здравоохранении…

Д. В. Лобанов: Как Вы думаете, что нужно сделать, чтобы Российская Федерация начала развиваться и направилась к процветанию?

В. А. Балала: Если бы я знал ответы на эти вопросы, я бы уже был Президентом Российской Федерации. Не берусь ответить.

Д. В. Лобанов: Но сегодня, по прошествии 20 лет, Вы себя ощущаете одним из семи героев, одним из семи самураев, которые на последнем рубеже пытались сохранить свое Отечество?

В. А. Балала: Героем — категорически нет. Самураем — наверное, да. Потому что Вы же понимаете, чем кончается для самурая военное поражение? Смертью. Так оно, кстати, и получилось, хотя у нас поражение было политическое. Но тот, кто участвовал в той борьбе, знал о последствиях еще тогда, когда только шел на выборы. Когда мы в группе «Смена» для себя формировали, скажем так, политическое кредо, определяли, как мы будем дальше действовать, мы понимали, что на самом деле нам, в большинстве своем, грозит вылететь из политики навсегда. И потому шли в нее, как самураи. Надеясь сделать, по возможности, максимум положительного, тем более при отрицательном итоге. Ничего другого никто не ожидал…

Так и вышло. Почти все стали, в общем-то, в большой мере политическими трупами. Хотя, конечно, кому-то удалось удержаться, как, например, Сергею Бабурину. Он долго был в политике, проповедовал новые идеи, которые успел для себя сформулировать. У него было, что предложить и показать свою эволюцию как политика.

Но большая часть из нас никуда не эволюционировала.

Поэтому сегодня просто очень грустно, что ничего не смогли сделать. Поэтому — всё-таки самураи.

Исаков Владимир Борисович

Биография

ИСАКОВ Владимир Борисович

Родился в 1950 году в городе Нижнем Тагиле Свердловской области.

Окончил Свердловский юридический институт (ныне — Уральская государственная юридическая академия).

В 1967–1990 гг. — студент, аспирант, преподаватель, доцент, профессор кафедры теории государства и права Свердловского юридического института. Автор более 200 работ по проблемам государства, права, законодательства, юридического образования, в том числе нескольких учебников и учебных пособий. Лауреат Всесоюзного конкурса молодых ученых (1978).

В 1975 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Фактический (юридический) состав в механизме правового регулирования».

В 1985 году защитил докторскую диссертацию «Юридические факты в советском праве».

Профессор кафедры теории государства и права (1987).

1990–1993 гг. — народный депутат Российской Федерации, председатель палаты Совет Республики Верховного Совета РСФСР, председатель Комитета по конституционному законодательству, член Конституционной комиссии РФ.

1993–1995 гг. — депутат Государственной Думы первого созыва, председатель Комитета по законодательству.

1996–2002 гг. — начальник Правового управления Аппарата Государственной Думы.

С 2002 г. — директор Департамента по законодательству Торгово-промышленной палаты Российской Федерации, с 2003 года — вице-президент ТПП РФ по правовым вопросам.

Академик Международной академии информации, информационных процессов и технологий (1998).

Заместитель председателя Российского комитета программы ЮНЕСКО «Информация для всех».

Член Союза писателей Российской Федерации.

С 2002 года — профессор кафедры теории права и сравнительного правоведения Факультета Права ГУ-ВШЭ, с 2005 года — заведующий этой кафедрой.

С правовой точки зрения — это преступление

Д. В. Лобанов: Владимир Борисович, чем для Вас был Советский Союз?

В. Б. Исаков: Прежде всего, это моя Родина. Я родился в этом государстве, вырос в нем, получил в нем образование, сделал научную, преподавательскую и политическую карьеру. Кроме того, я, в отличие от многих тех, кто бросился разрушать Советский Союз, всё-таки немножко знал предысторию его становления, знал, какая цена была заплачена за создание Советского Союза на месте развалившейся Российской империи, какие мощные исторические удары выдержало это государство. Поэтому меня поражала и продолжает поражать та бездумная легкость, с которой современные политики бросились ломать и крушить Советский Союз, свое Отечество.

Д. В. Лобанов: СССР был одной из двух великих держав, второй экономикой мира, государством с мощнейшей армией, передовой наукой, образованнейшим населением. Как Вы считаете, что привело к его разрушению?

В. Б. Исаков: Однозначного, простого и короткого ответа на такой вопрос нет. Я знаю, например, что в Китае тщательно изучают причины распада Советского Союза: для них это тоже опыт — негативный и опасный — потому что они не хотели бы такой же судьбы своей собственной стране. Что же произошло с Светским Союзом, почему он распался?

Прежде всего, полагаю, следует уйти от простых, однозначных, примитивных ответов типа: враги, предатели, «пятая колонна», «обманули народ» и т. п. Советский Союз не был идеальным государством. К 90-м годам прошлого столетия в нем накопились серьезные проблемы, прежде всего, экономического характера. Я имею в виду хроническое отставание от развитых стран в обновлении производства, в освоении новых технологий, в росте производительности труда. Примерно с середины 70-х годов прошлого столетия Советский Союз стал приобретать облик сырьевой державы, зависеть от производства нефти и газа, колебаний цен на них на мировом рынке. Сырьевая направленность экономики резко и обоснованно критиковалась пришедшим к власти новым российским руководством, но именно оно повело страну по этому пути дальше, окончательно превратив Россию в сырьевую державу, сырьевой придаток экономики Запада.

Низкая эффективность экономики и недостаточный уровень производительности труда сдерживали решение назревших социальных проблем. Испытываешь горькое чувство стыда, когда слышишь трубные призывы обеспечить жильем ветеранов войны. Стыл и позор — к 65-летию Победы! Мы виноваты перед ветеранами войны, да и всем страшим поколением. Падение «железного занавеса» и расширение международного обмена сделали очевидным факт, который пыталась скрыть и замаскировать советская пропаганда: весьма образованное и культурное население живет на средне-нищенском уровне, ни с какой стороны не соответствующем параметрам и критериям великой европейской державы.

В последние годы существования СССР мы наблюдали постепенную деградацию науки, образования, здравоохранения, бездумное растрачивание и проматывание природных богатств. Людей раздражали повсеместный бюрократизм, низкая эффективность управления, разного рода «бюрократические извращения». Граждане страны были де-факто лишены элементарных политических прав, записанных в Конституции СССР и международных пактах о правах человека. Эту неприглядную картину венчала лицемерная и лживая советская пропаганда, которая пыталась извращать и замалчивать факты, отводить глаза от существующих проблем, убеждать граждан, что они живут в лучшем из миров. И в конечном итоге полностью потеряла их доверие, превратившись в объект критики, насмешек и анекдотов.

К концу 80-х — началу 90-х годов советская система подошла уже в состоянии комплексного многостороннего кризиса. Попыткой преодоления этого кризиса стала горбачевская «перестройка» — экономическая и политическая реформа, которая проводилась непродуманно, бессистемно, и не устранила, а скорее подхлестнула кризисные явления в обществе. Таким образом, я бы не сказал, что СССР было здоровым и крепким государством, которое ни с того, ни с сего вдруг распалось. У этого государства были серьезные проблемы практически во всех сферах жизни. Такова первая часть ответа на Ваш вопрос.

Но есть и вторая часть. На Ваш вопрос, был ли распад Советского Союза неизбежен, отвечаю с полной определенностью: я не считаю распад СССР неизбежным. Все вышеперечисленные проблемы решались и могли быть решены в ходе постепенного реформирования экономики, социальной и политической жизни. Распад, а точнее развал СССР, — это результат целенаправленной деятельности группы лиц, которые в борьбе за власть, за собственность, за мелкие привилегии, пожертвовали основными стратегическими интересами своих народов. Никакой объективной предопределенности в распаде Союза ССР не было и нет.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, а Соединенные Штаты желали распада и разрушения Союза Советских Социалистических Республик?

В. Б. Исаков: Попробуем поставить себя на их место. Советский Союз был их крупнейшим и опаснейшим геополитическим противником. Хотела бы в этой ситуации любая нормальная страна ослабления или даже разрушения такого противника? Полагаю, Соединенные Штаты тогда этого хотели, хотят этого и сегодня — в отношении России. Единственное, они, наверное, не хотели бы доводить дело до полного хаоса и безвластия. Поскольку тогда возникала бы угроза, что ядерные арсеналы попадут в руки авантюристов, а к власти в подобной ситуации придут их откровенные и злобные враги. Короче, они не возражали бы против некоторого ослабления и частичного распада Советского Союза, а еще лучше — прихода к власти на этой территории марионеточных режимов, контролируемых американской администрацией.

Д. В. Лобанов: Вы только что сказали, что Советский Союз был для Соединенных Штатов геополитическим противником. А конкурентом он для них являлся?

В. Б. Исаков: Безусловно, и конкурентом тоже. На некоторых площадках конкуренция была острая. Например, в третьем мире, в Африке, на Ближнем Востоке. За эти площадки, перспективные сырьевые ресурсные регионы, шла борьба — и политическими, и дипломатическими, и военными средствами. Пример тому — Афганистан, где СССР поддерживал один режим, а Соединенные Штаты встали на другую сторону и, в общем, в немалой степени поспособствовали поражению Советского Союза в этой войне. Без их массированной поддержки, конечно, ни один афганский режим не смог бы выстоять и нанести нам поражения.

Д. В. Лобанов: По моему мнению, Советский Союз являлся еще и идеологическим конкурентом США. Как мне кажется, так называемый средний класс в странах Запада, в Соединенных Штатах, а также комфортное существование человека труда во многом появились благодаря Советскому Союзу. Сейчас мало кто вспомнит, что 1 мая мы празднуем День солидарности трудящихся (сейчас, правда, переименованный), потому что в конце XIX века 1 мая в Чикаго была расстреляна мирная демонстрация рабочих, выступавших за свои права в «самой демократической стране».

То есть, кроме экономики, науки, вооружения, конкурировали и идеологии. И у нас было чем конкурировать. Страна победила в крупнейшей войне, достаточно быстро восстановила себя, причем сама, потому что мы были в изоляции, по крайней мере, в экономической изоляции. Мы первые запустили человека в космос, первые в Европе запустили атомный реактор. У нас человек, который родился в крестьянской среде, и человек, который родился в академической семье, имели одинаковые стартовые возможности. Масса таких примеров, когда человек из крестьянской семьи становился крупным военачальником, экономистом, руководителем и так далее. Это же элемент конкуренции, так или нет?

В. Б. Исаков: Безусловно, но здесь надо иметь в виду следующее. Конкуренция идеологий — это не конкуренция двух книг или двух команд идеологов. Это конкуренция двух образов жизни, которая идет по всем линиям. Энтузиазм народа, проявленный в первые годы после революции, бурный рост производства и производительности труда, победа в тяжелейшей войне, быстрое восстановление народного хозяйства — дали Западу основания для серьезного беспокойства. И то, что Никита Сергеевич Хрущев стучал ботинком по трибуне ООН, обещая вскорости «закопать» капитализм, — воспринималось не как слова, а как серьезная угроза. У социалистического строя, действительно, была реальная возможность догнать и перегнать страны Запада, продемонстрировав большую, чем у них, экономическую, социальную и политическую эффективность. Если бы такое случилось, то это стало бы важнейшим идеологическим и геополитическим козырем СССР. Такие государства не распадаются, а прирастают союзниками и сторонниками.

К сожалению, не случилось. А сама идея «догнать и перегнать» начала постепенно трансформироваться в обман. В обман собственного народа о своих мнимых достижениях и в обман других — о том, как живут и чувствуют себя люди в стране социализма. Именно всепроникающая ложь стала тем дополнительным фактором, который способствовал распаду Советского Союза, зримо теряющему социальную и экономическую динамику. Вместо того чтобы активно и целеустремленно устранять недостатки, неприглядную правду начали зажимать с помощью «глушилок» и другими методами, чтобы народ, по возможности, не догадывался о том, что происходит на самом деле.

Когда начинается такое, становится понятно: с системой что-то не то, её реальная жизнь слишком отличается от того, что она провозглашает о себе. И на Западе задышали спокойнее, там поняли, что в СССР серьезные проблемы, и советское руководство не знает, как с ними справиться. Точнее говоря, знает, но не хочет ничего делать. Почему? Потому что это задело бы интересы сложившейся, уже закостеневшей бюрократии — партийной, советской, военной, профсоюзной. Реальная реформа заставила бы ее шевелиться, поставила бы под вопрос незыблемость ее положения. А зачем им это нужно? Да гори всё синим пламенем! Вот синим пламенем всё и сгорело.

Д. В. Лобанов: Скажите, а внутри СССР были те силы, которые хотели разрушения страны?

В. Б. Исаков: В любой стране, на мой взгляд, есть и силы созидания, и силы разрушения. Другой вопрос, что собой эти силы представляют. Я бы разделил силы разрушения на несколько «фракций». Первая — откровенные, последовательные, идейные противники социализма и коммунизма. Люди, которые ненавидели коммунизм, Советскую власть и были готовы бороться, в том числе силовыми методами. Были такие? Были. Обладали ли они влиянием в стране? Полагаю, что нет.

Вторая группа — это люди, которые по-своему боролись за правду, за истину, как они ее понимали. Боролись против несовершенств советского строя, критиковали его. Эта группа людей, на мой взгляд, была значительно больше и влиятельней. Та, первая группа, была уничтожена еще в первые годы Советской власти, да и массовой социальной базы в стране уже не имела. Вторая группа была значительно влиятельней. Почему? Да потому что во многих случаях они были правы. Потому что в большинстве случаев они критиковали реальные недостатки строя, которые действительно имели место. Подвергались за это преследованиям, репрессиям. Запад их за это поддерживал, поскольку видел в них борцов за свободу, права человека и против советского режима.

Существовала и третья группа борцов — назовем их «инакомыслящие коммунисты». Я бы их тоже имел в виду, поскольку мне приходилось с ними встречаться. Это искренние сторонники социализма и коммунизма, которые, однако, видели его немного иначе, чем тогдашняя правящая номенклатура. В их числе, например, Александр Александрович Зиновьев. Власть их также преследовала как врагов и с ними расправлялась. Хотя, на мой взгляд, именно эта группа людей представляла собой важнейший ресурс общества, несла потенциал обновления системы. Именно они могли стать источником новых идей и решений. Но тогдашнему окостеневшему руководству они были не нужны — не нужны были новые люди, не нужны были новые идеи, им важно было любой ценой сохранить то, что есть.

Поэтому, когда мы говорим о противниках советского строя, не нужно мазать всех одной черной краской, там были очень разные люди. Начиная от ненавистников режима и заканчивая людьми, которые желали блага народу и стране, но видели это благо несколько иначе, чем тогдашняя правящая власть.

Д. В. Лобанов: Как Вы думаете, а такие люди, как Горбачёв и Яковлев, желали разрушения СССР?

В. Б. Исаков: Я бы, прежде всего, их не объединял. Что касается Яковлева, то для меня это во многом непонятная и темная фигура. У меня была личная встреча с Александром Николаевичем. Я тогда был избран Председателем Совета Республики, одной из палат Российского парламента, и поставил себе задачу — встретиться с тогдашними крупнейшими союзными руководителями. Встретился с Павловым, Лукьяновым, Лаптевым — своими союзными коллегами. Запланировал встречу с Пуго, но ГКЧП помешал. И встретился с Александром Николаевичем Яковлевым. Так вот, наверное, самая неинтересная и тусклая встреча была как раз с Яковлевым. У нас явно не возникло человеческого контакта. Он воспринял меня настороженно. Разговор остался на уровне общих фраз. В конце он попросил помогать Борису Николаевичу Ельцину и по возможности его «не критиковать».

Согласен, что Яковлев — человек крайне неоднозначный: с одной стороны — много лет руководил коммунистической идеологией, с другой — лично возглавил поход против этой идеологии. Когда он говорил правду: когда призывал строить коммунизм или когда боролся против него? А может, правда в его устах и в том, и в другом случае и не ночевала? Я таких людей не воспринимаю. Но, с другой стороны, не могу вешать на него уголовные обвинения, не имея на сей счет бесспорных доказательств. Поэтому дело Яковлева положим в отдельную папку.

Что касается Горбачева, то, на мой взгляд, он руководствовался благими побуждениями. То есть он, как наиболее молодой из тогдашних руководителей, видел назревающие проблемы и понимал необходимость их решения. Благодаря, может быть, Раисе Максимовне, он соотносил наш образ жизни со стандартами того, как люди живут на Западе. Это был человек уже новой генерации, нового поколения. Но ведь, кроме благих пожеланий, необходимы ещё и опыт, и воля, и команда единомышленников, и умение руководить страной, особенно на таком сложнейшем переломном этапе, который предстоял тогда Советскому Союзу. Ни одного из этих качеств Горбачев не проявил. То есть, на тигра-то он влез, а вот слезть с тигра у него не получилось.

Д. В. Лобанов: В этом году элита Российской Федерации усиленно пыталась отмечать ещё один юбилей — 80-летие Ельцина. Как Вы считаете, какова его роль в этой страшной геополитической катастрофе, в распаде СССР?

В. Б. Исаков: Если Вы возьмете газетные публикации 1991–1996 гг., то увидите, что в тот период я был в числе постоянных и наиболее активных критиков Б. Н. Ельцина. Критиковал его за указы, законопроекты, практические шаги, которые он предпринимал. Естественно, за расстрел парламента, за принятие Конституции, которая, как мне казалось, деформировала российскую государственность. Но с 2000 года я критиковать Ельцина перестал, потому что не вижу большой доблести в том, чтобы колоть и язвить ушедшего на покой льва, хотя именно в этот период появилась масса журналистов, желавших этим заниматься, и критика режима и личности Б. Н. Ельцина стала популярной темой в СМИ.

По моему, надо дать истории «отстояться». С одной стороны, Б. Н. Ельцин «сломал хребет» прежней системе и направил ход событий в новое русло. Такая ситуация, как в Югославии, могла сложиться по всей стране, но ограничилось только Чечней. То есть, может быть, много плохого случилось, но самого худшего мы всё-таки избежали. Чеченская бойня, Беловежское соглашение, расстрел парламента, отпуск цен, свобода предпринимательства, ликвидация монополии внешней торговли, земельная реформа… Нужно дать время, чтобы спокойно взвесить и понять, что на одной чаше весов, а что — на другой. Не собираюсь петь дифирамбы Б. Н. Ельцину, но и в ряды его хулителей пока не тороплюсь.

Д. В. Лобанов: Горбачёв, Яковлев, Ельцин. Это были яркие представители советской элиты того времени. И, так или иначе, народ считает их причастными к разрушению Советского Союза. Можно ли говорить о том, что советская элита стояла во главе этого процесса? Национальная элита республик, допустим.

В. Б. Исаков: Полагаю, что да. Чувствую и свою вину как народный депутат. Ведь наказа от избирателей развалить Союз ССР мы не получали — напротив, на референдуме 17 марта 1991 года народ подавляющим большинством голосов высказался за сохранение Союза ССР. И хотя лично я был противником распада, хотя был в числе семи депутатов, которые проголосовали против Беловежского соглашения, я не считаю свою позицию каким-то геройством. Наоборот, полагаю, что мало сделал. Можно было бы бросить все другие дела и целиком отдаться этой проблеме — выступать в печати, рассказывать, агитировать…

Что касается элиты, то, конечно, какая-то часть ее вполне сознательно работала на развал. Одни действовали из корыстных соображений, как большинство руководителей республик, которые в условиях возникшей неопределенности стремились отхватить себе кусок власти и привилегий. Им было обещано суверенитета, «сколько смогут проглотить». Вот они его и глотали.

Другие — уповали на скорую гибель «проклятой тоталитарной системы», надеялись на установление прочных контактов с Западом, откуда «широкой рекой» потекут приглашения, кредиты, гранты. Что-то не текут пока. Ждите-с.

Третьи — даже надеялись на прибыль: «Вот торговать будем с Западом, контроля не будет, КГБ не будет, разведки не будет, вот тогда и заживем!».

Вот только о народе никто не подумал: а как он будет жить в разрубленной на части стране? И как себя будут чувствовать те 25 миллионов соотечественников, которые в мгновение ока очутились в «ближнем зарубежье» в положении изгоев?

Н. Б. Ельцин и М. С. Горбачев

Если бы советская элита не поддержала распад СССР, то никакого распада и не было бы. Выгнали бы Ельцина, выгнали бы Горбачёва, поменяли их на других руководителей, и страна развивалась бы дальше. Поэтому я считаю, что советская и российская элита несут общую коллективную ответственность за распад Союза ССР.

Д. В. Лобанов: Скажите, а с правовой точки зрения (ведь прошел референдум, на котором подавляющее большинство высказалось за сохранение Советского Союза) как это можно оценить?

В. Б. Исаков: С правовой точки зрения действия российского руководства — это преступление.

Д. В. Лобанов: Вот так!

В. Б. Исаков: Любой юрист вам скажет, что это преступление, которое в момент его совершения каралось по статье 64 УК РСФСР. Данная статья предусматривала, что «деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР», в том числе «заговор с целью захвата власти», наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества.

Насколько я знаю по воспоминаниям участников, сидельцы в Беловежской пуще это отчетливо понимали. Поэтому и собрались на окраине страны, в пуще, практически на белорусско-польской границе. Наготове стояли прогретые вертолеты: при обнаружении попытки захвата, все участники «совещания» должны были перелететь в Польшу. То есть, такое развитие событий они вполне допускали и боялись его. Но у Горбачева не было ни воли, ни желания защищать целостность СССР: он боялся потерять в глазах Запада реноме «миротворца» и «демократа», не приемлющего насилия. В печати были сообщения, будто бы он имел on-line полную информацию о том, что происходит в Беловежской пуще. Сам Горбачёв это отрицает. Ну что ж, история со временем разберется.

Д. В. Лобанов: А как Вы оцениваете августовские события 1991 года, так называемый путч ГКЧП, а потом, как их логическое завершение, декабрьские события? Ведь вокруг этого много тайны, пены и тому подобное?

В. Б. Исаков: Я думаю, что всей правды об этих событиях мы тоже пока не знаем. Что обращает на себя внимание? События, произошедшие в августе 1991 года в России, были практически полным повторением («калькой») событий в Вильнюсе в январе того же года. То есть, имело место слабая и плохо подготовленная попытка захвата власти. Она встретила мощный, хорошо организованный отпор. В том числе, истерику всех средств массовой информации и «возмущенного» общественного мнения во всем мире. А дальше — падение «слабой» власти и волна разрушения всего, что еще оставалось от СССР. Вот по такой схеме оба этих события произошли. Я как-то вначале не обратил на это сходство, но когда писал книгу, то увидел, что схема одна и та же: сначала нелепо и неловко дернулись, аргументированно получили по морде, проиграли всё.

Время от времени всплывают интересные новые факты, например, о том, что Г. Х. Попов, тогдашний мэр Москвы, знал о готовящемся перевороте и сообщил об этом тогдашнему послу Соединенных Штатов Пикерингу, который в свою очередь передал эту информацию в Вашингтон. Из Вашингтона был звонок Горбачёву, которого предупредили о действиях военных и подготовке переворота. И будто бы Горбачёв от этой информации отмахнулся. Я в это не верю. Так не бывает. Похоже, что Горбачёв играл какую-то свою игру. Не случайно многие комментаторы считают, что Горбачев надеялся быть в выигрыше при любом развитии событий. Победят консерваторы, он возвращается из Фороса победителем и воцаряется на троне. Консерваторов сметают в ходе переворота — он опять в выигрыше: возвращается из «форосского изгнания», приветствует «победоносные демократические силы» и возглавляет правительство.

Но даже в крапленых колодах не бывает пять тузов подряд. Получилось совсем не так, как он планировал, и итогом неудавшегося переворота стал распад страны. Попытка государственного переворота дискредитировала союзное руководство, она подтолкнула украинский референдум о независимости и подняла вторую волну «парада суверенитетов». Указами Б. Н. Ельцина и постановлениями российского правительства начался разгром союзных министерств и ведомств. К декабрю 1991 года, когда был подписан Беловежский договор, объявивший о «прекращении существования» Советского Союза, распад СССР дефакто стал реальностью.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, а как объяснить, что в Верховном Совете РСФСР 12 декабря 1991 года против развала Советского Союза из 250 проголосовавших, по одним источникам, проголосовали шесть человек, по другим — семь человек. У меня следующие фамилии: Бабурин, Павлов, Исаков, Константинов, Полосков, Балала, Лысов. Понятно, когда две трети, одна треть, и так далее. Но 250 и 7? Несовместимая пропорция.

В. Б. Исаков: Почему такой странный итог? Откуда такое единодушное голосование в поддержку Беловежского соглашения? Здесь надо иметь в виду несколько моментов.

Во-первых, многими гражданами России, в том числе многими депутатами, происходящие тогда события воспринимались как борьба Горбачёва и Ельцина. Проголосовать за Союз — означало проголосовать за Горбачёва, проголосовать против — означало проголосовать за Ельцина. А Ельцин выступил и Беловежское соглашение очень ярко поддержал. Люди уже к тому времени устали от Горбачёва, от его многословия и пустословия, за которыми ничего не следовало. Ельцин, наоборот, находился в зените славы, могущества, популярности. И это, наверное, причина номер один: слепая вера в руководителя, наивная надежда, будто всё, что он делает — на пользу России.

Другие — просто боялись. В депутатском корпусе к тому времени назрел раскол, и люди, которые называли себя «демократами», оказавшись во власти, тут же овладели методами самых отъявленных «партократов», включая психологическое давление и шельмование в СМИ. Проголосовать в той ситуации «против» — означало вызвать на себя волну гнева газет, обрушить на себя поток проклятий, телеграмм, звонков по рабочему и домашнему телефону. Далеко не все депутаты были готовы это выдержать.

Д. В. Лобанов: И такое было?

В. Б. Исаков: Конечно. Приходишь утром на пост, где хранятся депутатские телеграммы, а там их — сотни. Тебе. Вся буква «И» в шкафу ими забита. И почти все — с угрозами или оскорблениями, с требованиями немедленно поддержать Б. Н. Ельцина. Людьми владела слепая надежда, что если мы проголосуем «за Ельцина», то сразу всё пойдет хорошо.

Д. В. Лобанов: То есть, судили не по делам, голосовали сердцем?

В. Б. Исаков: Я не мог их за это осуждать, но и согласиться с ними не мог. Зная предысторию вопроса и понимая опасные грядущие последствия распада СССР, у меня просто рука не поднималась проголосовать против Советского Союза. Я постоянно стоял у микрофона, собирался выступить, как-то образумить депутатов перед окончательным голосованием. Отойти было нельзя — твое место тут же было бы занято оппонентом и ты назад уже не вернешься. Моя собственная карточка для голосования была воткнута в гнездо на моем депутатском месте, но я строго-настрого наказал соседям не голосовать «за» ни за одно из «развальных» предложений. Когда я вернулся, они пошутили: «А мы за всё проголосовали «за». Я немедленно получил распечатку голосований: Беловежское соглашение — «против», по другим вопросам — «воздержался» или «не голосовал». Вздохнул с облегчением: ведь если хотя бы по одному из вопросов было бы «за», мне пришлось бы со скандалом аннулировать итоги своего голосования.

Д. В. Лобанов: Знаете, удивительно то, что все коммунисты проголосовали за разрушение Советского Союза.

В. Б. Исаков: Коммунисты в тот период были очень несамостоятельными. Если «демократы» могли действовать как группой, так и в одиночку, в том смысле, что довольно самостоятельные ребята были, то коммунисты постоянно ждали, что им дадут указания, наставят на верный путь, подскажут, как голосовать, и потому постоянно опаздывали. Не было, по-видимому, указания, как голосовать по данному вопросу, поэтому «проголосовали сердцем» — как обыкновенные обыватели.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения довольно приличный процент тех, которые считали, что разрушение Советского Союза есть процесс позитивный. Но в 2000-х годах они стали вспоминать Советский Союз с теплотой, с любовью. Вспоминается дружба, которая тогда была, вспоминаются отношения между мужчиной и женщиной, которые не были замешаны на материальном благополучии и материальном достатке. Как Вы думаете, чем вызвана такая ностальгия у людей моего поколения, которые еще застали Советский Союз? У людей Вашего поколения, которые прожили в нем часть своей сознательной жизни, тоже наверняка возникают подобные ощущения и воспоминания?

В. Б. Исаков: Отвечая на Ваш вопрос, я хотел бы вернуться к предыдущему вопросу. Вы справедливо заметили, что у значительной части населения в то время существовали стереотипы. Но ведь депутаты — такая же часть населения. И те же самые стереотипы они тащили на себе: что Советский Союз — это исчадие зла, что вот де спалим дом и вместе с ним всех тараканов уничтожим. Ну, спалили. Какие-то тараканы погибли. Остальные разбежались, а потом вернулись. Кроме того, выяснилось, что новый-то дом строится с огромным трудом, а оказывается не лучше, а хуже старого во многих отношениях.

Конечно, чем дальше, тем больше прошедшее видится в розовой дымке. Наверное, это свойство человеческой памяти — мы всегда немножко идеализируем прошлое. Я отношусь к этому спокойно. Да, было много хорошего в Советском Союзе, но было и много плохого, которое со временем подзабылось. Как и в нынешней ситуации — тоже не всё плохо, есть и позитивные моменты: какое-то новое измерение свободы человек получил, в конечном итоге, после всех разрушительных событий.

На мой взгляд, если выделять главную проблему, то это необходимость для России сойти с пути развития через кризисы. Это значит — видеть и решать проблемы не тогда, когда потолок начал падать на голову и кирпичи на тебя рушатся, а когда проблема только обозначилась, когда она только появилась. Вот тогда надо от чего-то реально отказываться, выделять время, силы, средства и начинать укреплять стены дома. А наша бюрократия так работать не может, и нынешняя элита, что характерно, тоже не умеет — так же слепа, бездарна, так же ведет страну к очередному кризису. А что на следующем рубеже будет, к чему страна подойдет? Возможно, в конечном счете, — сделает шаг вперед. Но какой ценой? С какими издержками? С какими потерями? Сохранится ли вообще Россия как единое государство в горниле очередного кризиса?

Сегодня многие пишут, что развал Союза — это первый этап развала России. Что в конечном итоге останется Московия с прилежащими нечерноземными областями. Остальные все отплывут: Кубань — в одну сторону, Дальний Восток — в другую. Считать эти оценки и прогнозы ерундой — такая же политическая слепота, какая была у советских и партийных бюрократов. Они бесконечно тянули с принятием решений, и дождались, что все решили без них.

Д. В. Лобанов: Ваш ответ переходит в мой следующий вопрос. Как я оцениваю, у нас происходит падение экономики, у нас коллапс в промышленности, отдельных отраслей просто нет уже — таких, как приборостроение, станкостроение и так далее, идет деградация науки, деградация образования. На мой, опять же, субъективный взгляд, продолжается деградация здравоохранения в современной Российской Федерации. Что нас ждет и что сделать, чтобы не допустить следующей дезинтеграции страны?

В. Б. Исаков: На мой взгляд, и страна, и каждый отдельный человек должны понимать смысл своего существования. Ведь как ни плоха была прежняя советская идеология, она все же подсказывала ответы на этот ключевой животрепещущий вопрос. Она говорила, что собой человек представляет, каково его место на земле, причем о многих вещах говорила правильно. Говорила, например, о том, что источником богатства является труд, и на первом месте стоит человек труда. Лично я с этим полностью согласен.

Сегодня же нам пытаются втолковать, что на первом месте стоит удовольствие, потребление, что смысл жизни в том, чтобы накопить побольше денег и потратить их все на себя, любимого. Причем, любыми законными и даже незаконными способами. Какая-то часть общества, конечно, вполне удовлетворена этим горизонтом целей и с удовольствием включилась в гонку потребления. Но в целом для русского менталитета этот смысл не убедителен. Объединить общество и утвердить в нем здоровый моральный климат, создать стимулы к труду, к росту, к развитию науки, образования, культуры на этих лозунгах не получается. Мы не Америка, не Великобритания и не Франция, мы совсем другая страна. И попытка сформировать из россиянина среднеамериканского обывателя пока, к счастью, не увенчалась успехом.

Предвидится какой-то слом впереди, поскольку очевидно, что избранный 20 лет назад путь завел страну в тупик, создал огромное количество проблем. Чем дальше, тем больше возникает массовое общественное неудовольствие, неудовлетворенность людей. Люди не видят своего места в созданной системе, не видят в ней своих перспектив, этой системой не удовлетворены. Власть полагает, что она с ситуацией справится, поскольку в её руках телевидение, армия, милиция-полиция, ОМОН-ОПОН. Но в России всё происходит неожиданно и не по плану. Надо, очевидно, строить государственную жизнь, экономику, духовную жизнь и всё остальное по-другому, как то иначе, чем сейчас. Под флагом коммунизма строительство не получилось, под флагом наживы тоже пока не получается. Может быть, стоит подумать над какими то другими вариантами?

Д. В. Лобанов: Интересно, по прошествии двадцати лет Вы себя ощущаете одним из семи самураев, которые стояли на последнем рубеже обороны своего Отечества?

В. Б. Исаков: Я и тогда не считал себя «последним самураем», просто поступил, как подсказывала совесть. Говорю то, что четко чувствую и понимаю: распад Советского Союза был колоссальной трагедией, вину за которую несет советское и российское руководство. Итогом этого распада стало появление двух десятков «суверенных» и «полусуверенных» государств, которые сосут соки из собственных народов. Посмотрим правде в лицо: сообщество народов, составлявших ранее Союз ССР, отброшено в своем развитии на десятилетия, оно практически утратило шансы занять достойное место в XXI веке. Это место занято другими — более умными, успешными, системными. Пора взяться за ум и сделать выводы, пока не подошли вплотную к следующей черте — развалу Российской Федерации.

Константинов Илья Владиславович

Биография

КОНСТАНТИНОВ Илья Владиславович

Российский государственный, политический и общественный деятель; директор Департамента Института развития гражданского общества и местного самоуправления (до января 2009 г.).

Родился 28 декабря 1956 г. в Ленинграде, окончил экономический факультет ЛГУ. преподавал политэкономию в Ленинградском заводе-ВТУЗе. Был уволен в 1983 г. за “содержание” лекций, работал грузчиком, полотером, кочегаром.

1987–1990 — оператор газовой котельной 3-го Петроградского участка производственно-эксплуатационного объединения “Лентеплоэнерго”.

В 1988 г. участвовал в создании политклуба “Альтернатива”.

1990–1991 — член Совета Представителей Движения “Демократическая Россия”.

1990–1993 — Народный депутат, член Верховного Совета РФ, член Комитета по вопросам экономической реформы, Комитета по свободе совести, вероисповеданиям, милосердию и благотворительности. В 1992 г. на Учредительном Конгрессе Фронта национального спасения (ФНС) был избран одним из сопредседателей и председателем Исполкома ФНС.

В 1995 г. участвовал в кампании по выборам в Государственную Думу Российской Федерации второго созыва, был инициатором создания избирательного блока “Союз вкладчиков — Фронт национального спасения”.

1999 — член Президиума Центрального совета ВОПД “Духовное наследие”.

С 2006 по октябрь 2008 года — секретарь по идеологии Партии социальной справедливости; с октября 2008 года — член центрального совета партии “Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь”.

В 1988 г. участвовал в создании ленинградского дискуссионного политического клуба “Альтернатива”. Входил в редколлегию органа Ленинградского народного фронта — газеты “Набат”.

В 1989 г. вошел в инициативную группу по созданию Демократической партии России (ДПР). Был членом Координационного совета блока “Российское единство”. Участвовал в создании Свободно-демократической партии России (СвДПР) и был избран ее сопредседателем. В 1990–1991 годах являлся членом Совета Представителей Движения “Демократическая Россия” от Ленинграда. С августа 1991 г. — член Думы Российского христианского демократического движения. Во время попытки государственного переворота, предпринятого ГКЧП, в августе 1991 г. принимал участие в организации обороны Дома Верховного Совета РФ. В 1991 г. вышел из СвДПР и примкнул к Российскому христианскому демократическому движению (РХДД). В феврале 1992 г. принял участие в организации Российского Народного Собрания, был избран членом Центральной Думы и Президиума Собрания, в июне 1992 г. стал председателем его Правления.

В октябре 1992 г. вошел в Оргкомитет Фронта национального спасения (ФНС) и на Учредительном Конгрессе ФНС был избран одним из его сопредседателей, а также председателем Исполкома ФНС. Резко выступал против усиления президентской власти в 1993 г. 1 мая 1993 г. участвовал в завершившейся кровопролитием демонстрации в Москве. В сентябре 1993 г. после указа Президента Б. Ельцина о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ начал формирование боевых дружин защитников Дома Советов России и принимал участие в его обороне в октябре. После штурма Белого Дома был арестован. Освобожден по объявленной Государственной Думой первого созыва амнистии в феврале 1994 г.

В 1994 г. участвовал вместе с А. Руцким в организации Социально-патриотического движения “Держава”, однако в дальнейшем отошел от Движения и возродил Фронт национального спасения. Стал инициатором созыва в октябре 1994 г. III Конгресса ФНС, на котором был избран одним из двух сопредседателей Фронта.

В 1995 г. участвовал в кампании по выборам в Государственную Думу Федерального Собрания РФ второго созыва. Был одним из инициаторов создания избирательного блока “Союз вкладчиков — Фронт национального спасения” (СВ-ФНС).

Сохранить хотя бы то, что осталось от страны

Д. В. Лобанов: Илья Владиславович, чем для Вас был Советский Союз?

И. В. Константинов: Родиной. Этим всё сказано. И странно, что могут быть иные интерпретации. Советский Союз это страна, в которой мы родились, выросли, воспитывались, учились… Никто из нашего поколения, кого я знаю, не воспринимал в качестве Родины Российскую Федерацию — в качестве Родины воспринимали именно Союз Советских Социалистических Республик. Что-то нам в этой стране нравилось, что-то не нравилось, что-то мы хотели изменить, а что-то менять не хотели. Какие-то реформы мы поддерживали, против каких-то выступали. Но это всё никак не касалось самого, так сказать, субъекта нашего отношения. Страна, народ, Родина — это для нас было едино, мы так были воспитаны. Советский Союз для меня был Родиной в полном смысле этого слова.

Д. В. Лобанов: СССР был мировой державой, второй экономикой мира, государством с мощной армией, мощнейшей наукой. Так что же привело к распаду такой страны?

И. В. Константинов: Это очень сложный вопрос, на который можно отвечать очень долго, потому что короткого однозначного ответа, на мой взгляд, нет. Сработала целая совокупность факторов. Здесь и поражение в холодной войне, здесь и несовершенство внутриполитической системы, здесь и пробуксовка плановой экономики, здесь и неблагоприятная для нас внешнеэкономическая конъюнктура, связанная с падением мировых цен на нефть, здесь и недостатки внутренней системы отбора кадров, здесь и идеологический кризис, в который явно погрузилось советское общество. Марксизм-ленинизм как государственная идеология явно переживал, начиная где-то с 60-х годов, глубочайший внутренний кризис, и это не могло не отразиться на настроениях людей. Здесь и деятельность международных разведывательных и иных центров, которые работали против нашей страны. Здесь и внутренняя «пятая колонна», и ошибки руководства…

Если обобщить всё сказанное, то, на мой взгляд, можно сделать вывод: «Так сложилось исторически», — есть такая вроде бы ни к чему не обязывающая, но вместе с тем емкая фраза. Так сложились обстоятельства. И поэтому я категорически (подчеркиваю это!) против того, чтобы искать какого-то отдельного «козла отпущения», что иногда делается некоторыми злонамеренными или очень ограниченными людьми. Например, говорят, что Советский Союз развалил Горбачёв, или что Советский Союз развалил Яковлев, или еще кто-то. Они, конечно, свою роль сыграли, это несомненно. Но абсолютно очевидно, что в другой ситуации, в другой среде, всё закончилось бы совершенно по-другому.

Д. В. Лобанов: Соединенные Штаты Америки желали разрушения Советского Союза и многое делали для этого. Чего они боялись? Экономического конкурента, идеологического противника, военного соперничества?

И. В. Константинов: Я думаю и то, и другое, и третье, плюс четвертое, пятое и шестое. Прежде всего, вопрос идет о геополитической конкуренции сверхдержав. Борьба между сверхдержавами, на мой взгляд, так же естественна и неизбежна, как противостояние полюсов у магнита. Это совершенно нормальное, необходимое и, главное, неизбежное явление. Сверхдержавы борются за свои сферы влияния, за расширение своих возможностей, за усиление своих позиций. За то, чтобы протянуть свои «щупальца» как можно дальше и глубже. В этой борьбе они сталкиваются с другой сверхдержавой и используют против нее тот арсенал средств, который имеется в распоряжении. Вот в этой борьбе мы Соединенным Штатам Америки проиграли. Это исторический факт, который никем не оспаривается. Он очень печален, и с ним во многом связаны последующие события вплоть до наших дней. Думаю, что и в будущем мы увидим результаты такого стечения обстоятельств.

Д. В. Лобанов: Скажите, в идеологии, которую нес Советский Союз, была опасность для Западного мира, для Соединенных Штатов Америки?

И. В. Константинов: Разумеется. Это была альтернативная идеология, альтернативная цивилизация, альтернативный образ жизни, альтернативная экономика, альтернативная культура — всё иное. Абсолютно иное. И само наличие альтернативы представляло угрозу для американского государства, американского образа жизни и прочего. Всякое искушение представляет угрозу. Так же, как в религии всякий раскол представляет угрозу, так и в политике всякая альтернатива всегда представляет угрозу. Наличие идеологической альтернативы представляло серьезнейшую угрозу Соединенным Штатам Америки и Западу в целом и было главным вызовом, с которым западная система боролась в XX веке. Весь XX век.

Д. В. Лобанов: На сегодняшний день существует мнение, что тот уровень комфорта, то качество жизни, которым пользуется так называемый средний класс на Западе, в Штатах, отчасти обеспечил именно Советский Союз, потому что конкурировали две системы, и нужно было конкурировать в том числе и в качестве жизни. Вот 1 мая 1886 года в самой свободолюбивой «демократической» стране, в Соединенных Штатах Америки, была расстреляна мирная демонстрация рабочих Чикаго, требовавших установить 8-часовой рабочий день вместо 12-15-часового. Был ли бы он установлен, если бы не существовало СССР?

И. В. Константинов: Думаю, что Вы правы. Думаю, что конкуренция систем создавала предпосылки для появления того феномена, который получил название «социальное государство», «государство всеобщего благоденствия», «государство всеобщего благосостояния» и прочее. Мне кажется, само появление этого феномена обязано существованию борьбе двух систем и, прежде всего, двух сверхдержав.

Д. Д. В. Лобанов: Более того, после крупнейшей в истории человечества войны, в которой мы победили, наша страна достаточно быстро восстановила саму себя. Первой запустила человека в космос, первой в Европе запустила атомный реактор. В СССР человек, родившийся в крестьянской семье, имел равные стартовые возможности с человеком, родившимся в академической семье, чтобы стать артистом, учёным, инженером, академиком…

И. В. Константинов: Да, было. Об этом, кстати, в свое время много писал Александр Зиновьев. Он считал, что это было главное достижение Советской системы и главная её прелесть. Тот, кто был никем, мог стать всем. Это так.

Д. В. Лобанов: Внутри СССР были силы, которые хотели разрушения страны?

И. В. Константинов: Конечно, были силы, и серьезные силы.

Д. В. Лобанов: Кем они были мотивированы, кто это был?

И. В. Константинов: Я думаю, что это была, прежде всего, правящая партийно-государственная номенклатура.

Д. В. Лобанов: То есть элита?

И. В. Константинов: Да, элита. Это была главная сила, заинтересованная в ликвидации существующей системы и демонтаже государства. Имелись и другие силы. Конечно, само собой разумеется, была оппозиционно настроенная либеральная прозападная интеллигенция. Она существовала и активно работала. Были так называемые теневики, которых тоже не устраивала социалистическая система — по понятным причинам. Они рисковали в ней головой, наживая капиталы. Было некоторое недовольство у части технической интеллигенции. Меньше всего недовольства было, скажем так, в среде рабочего класса и крестьян. Это не случайно… Конечно, слова о диктатуре пролетариата всегда были мифом. Пролетариат никогда не являлся гегемоном в Советском Союзе. Гегемоном всегда была номенклатура. Но, тем не менее, подчеркнуто уважительное и бережное отношение к рабочим всё-таки присутствовало. Рабочие получали прилично. Я сам начинал свой жизненный путь рабочим на Адмиралтейском заводе. Так что рабочую среду прекрасно знаю, помню и сужу о ней не по книжкам и газетам. Рабочие неплохо получали. Имели возможность получить со временем квартиру, если у них всё нормально складывалось на работе, купить какую-нибудь подержанную, а то и новую машинку, получить дачный участок и со временем на нем построиться. А это собственно и был предел мечтания советского человека. А что еще-то нужно? Поэтому в рабоче-крестьянской среде недовольства было меньше всего. А вот в элитах недовольство усиливалось, назревало и просто, я бы сказал, бросалось в глаза.

Д. В. Лобанов: А как Вы думаете, почему? Ведь если взять фигуру Яковлева, фигуру Горбачева — они же, безусловно, принадлежали к элите?

И. В. Константинов: Конечно. Знаете, почему? Я на этот вопрос получил ответ очень давно, ещё в начале 70-х годов. Мне пришлось в университете учиться в одной группе с дочкой одного из секретарей Ленинградского обкома партии. Мы частенько бывали у нее дома (фамилию я называть не буду) и беседовали с её отцом. И вот однажды, прилично подвыпив, на дне рождения дочери, он сказал совершенно откровенно, совершенно не стесняясь, что он крайне недоволен существующим положением дел. Звучало это примерно так: «Почему я, доктор наук, секретарь обкома партии, человек прошедший большой жизненный путь, должен жить на всём казенном? Почему я не могу иметь не служебную, а собственную квартиру? Почему я не могу иметь не служебную, а собственную дачу? Почему я не могу иметь не служебный, а собственный автомобиль? И не один, а несколько? Почему я не могу передать всё это детям и внукам? Что за странная система?». Очевидно, что не только он, но многие из них были категорически не согласны с таким положением дел. Они считали, что элита должна иметь не просто привилегии (а привилегии они в Советском Союзе имели), они были убеждены в том, что элита должна иметь наследуемую собственность, неотчуждаемое имущество, которое в любом случае остается их потомкам при любом раскладе, при любом исходе карьеры. А именно этой-то уверенности советская элита и была лишена. Отсюда и недовольство.

Д. В. Лобанов: Недавно нынешняя элита Российской Федерации усиленно пыталась навязать нам отмечание ещё одного юбилея — восьмидесятилетия Ельцина. Как Вы считаете, Ельцина можно назвать соучастником Горбачёва в операции по разрушению СССР?

И. В. Константинов: Я считаю, что Ельцин был ключевой фигурой в разрушении СССР, потому что Горбачёв, с которым я хорошо знаком, насколько я могу судить из своих воспоминаний и личных впечатлений, не ставил пред собой конкретной цели ликвидации Советского Союза. Такой цели как непосредственной политической задачи у Горбачёва не было. Это стало следствием тех действий, которые он предпринимал в политике, идеологии, организационно-управленческой и прочих областях, будучи первым лицом государства. Это следствие его действий, но не сознательная цель. Ельцин же сознательно преследовал цель ликвидации Советского Союза, поскольку только таким путем он мог получить власть первого лица и стать, как он говорил, хозяином страны. «Хозяин» — это было его любимое слово. Поэтому его роль в разрушении СССР колоссальна, его лично и его команды. Поэтому, собственно говоря, всё, что он делал, начиная с момента избрания его депутатом Съезда Верховного Совета России в 1990 году и до Беловежского соглашения, было посвящено реализации этой сознательной, сформулированной, ясной и четкой задачи. Поэтому именно он, так сказать, главный «киллер» Советского Союза.

Александр Яковлев — идеолог перестройки

Д. В. Лобанов: На Ваш взгляд, для него было несущественным, что на референдуме народы СССР высказались за сохранение Советского Союза?

И. В. Константинов: Несущественно. Для него и для его команды мнение народа было вопросом второстепенным.

Д. В. Лобанов: То есть для него и его команды вопросы, связанные с правом, были второстепенны?

И. В. Константинов: Совершенно точно.

Д. В. Лобанов: И 1993 год тому подтверждение?

И. В. Константинов: Абсолютно верно. Для него всегда главную роль играл фактор силы. Если есть возможность, если достаточно сил, значит, надо делать.

Д. В. Лобанов: Значит, нужно расстрелять парламент из танков?

И. В. Константинов: «Винтовка рождает власть». Этот знаменитый тезис Мао Цзэдуна был в полной мере воспринят Борис Николаевичем. Он относился к типу политиков-разрушителей. Причем мало того, что он не уважал ни право, ни интересы народа, он просто еще, ко всему прочему, субъективно любил насилие. Вот есть любители насилия, есть такая особенность у некоторых людей. Ельцин был своего рода политическим садистом, который получал удовольствие, наслаждение от насилия и разрушения. В тех ситуациях, когда в принципе можно было решить вопрос путем переговоров, он всё равно прибегал к силе, потому что это доставляло ему наслаждение. Вот такой своеобразный, опасный, жестокий тип человека. И поэтому какие-то дифирамбы ему петь, на мой взгляд, столь же кощунственно, как ставить памятник Чикатило. Для меня Ельцин — абсолютно отрицательный персонаж.

Д. В. Лобанов: Как же объяснить, почему ему открываются памятники?

И. В. Константинов: Ничего сложного в этом нет. Нынешняя элита состоит из его преемников, она сохраняет основу, суть того, что было сделано при нем. Подчеркивает, так сказать, правопреемство, подчеркивает неизменность принципа сохранения основы основ. А основа основ — это что? Это приватизация, достигнутые имущественные результаты для элиты. Памятник Ельцину — это памятник…

Д. В. Лобанов: Собственным сбережениям?

И. В. Константинов: …собственным сбережениям и собственным виллам, яхтам, заводам, домам, пароходам.

Д. В. Лобанов: И футбольным командам.

И. В. Константинов: Конечно. Что же тут странного?

Д. В. Лобанов: В августе 1991 года мне было 23 года. И на меня те августовские события произвели жуткое впечатление такого первого надлома, после которого страна покатилась просто в пропасть. Как гром среди ясного неба были новости из Белоруссии о создании так называемого СНГ. Скажите, пожалуйста, для Вас эти события, когда группа лиц собралась в Беловежской пуще и приняла так называемые соглашения, были неожиданностью?

И. В. Константинов: Но это не август 1991 года, это декабрь.

Д. В. Лобанов: Я говорю, что август 1991 года положил начало этим событиям.

И. В. Константинов: Это и было началом. И стало началом понимания ситуации для меня тоже, не только для Вас. У меня и до того существовали подозрения, но полной ясности не было. Именно в августе 1991 года я понял окончательно, куда ветер дует. Именно в августе 1991 года я понял, куда ведет дело команда Ельцина. А закончилось всё Беловежским соглашением. На Ваш вопрос, было ли Беловежское соглашение неожиданностью, отвечу так: «И да, и нет». Да, было неожиданным, потому что, с формально-юридической точки зрения, Ельцин незадолго до того, выступая на заседании Верховного Совета, гарантировал Верховному Совету подписание нового Союзного договора. Более того, он был обязан его подписать, таково было поручение, данное ему высшим законодательным органом. Он обязался это сделать, поэтому, с формально-юридической точки зрения, Беловежское соглашение было неожиданным, так как оно противоречило решениям Съезда Верховного Совета и заявлениям самого Ельцина. А по сути дела, не было неожиданным, поскольку по всему внутреннему алгоритму событий, по тому, как работал аппарат, механизм власти, чувствовалось, что дело идет именно к этому. Мы не знали, когда все случится, но то, что Ельцин вел корабль именно на эти рифы, сомнений к тому времени уже не оставалось. Поэтому и отвечаю: и да, и нет.

Д. В. Лобанов: Как объяснить, что в Верховном Совете РСФСР 12 декабря 1991 года из 250 депутатов всего проголосовавших против распада СССР проголосовали только 7 депутатов. Перечислю пофамильно: Бабурин, Исаков, Константинов, Павлов, Полосков, Балала, Лысов. Как так получилось? 250 и 7!

И. В. Константинов: Очень просто. Во-первых, чисто формально, 250 депутатов, конечно, не участвовало в голосовании, потому что тогда, так же как и сейчас, существовала практика голосования несколькими карточками, и фактически в зале людей было меньше. Где-то 170 человек. Это, во-первых. Но не это главное. Главное состояло в том, что в обществе после августовских событий 1991 года сложилась такая обстановка, такой психологический климат, когда действия всяких оппонентов Ельцина, всякое противодействие его политике вызывало крайне враждебную реакцию средств массовой информации и значительной части населения. Такие люди немедленно подвергались травле, самой настоящей травле. Ну, вспомните хотя бы «заявление шести». Первое заявление шести руководителей Верховного Совета, среди которых был Исаков и ряд других людей, занимавших различные должности в Верховном Совете Российской Федерации. Первое заявление, еще до подписания Беловежских соглашений, о пагубности политики Ельцина. Все эти люди были тогда подвергнуты полномасштабной травле. Горячева, Исаков… Всё фамилии я уже не помню. Можно посмотреть по источникам «Заявление шести»[1]. Оно было осуждено Верховным Советом, всё его подписанты, депутаты Верховного Совета, занимавшие высокие должности вице-спикера, руководителей палат, председателей комитетов, подверглись беспрецедентной травле в средствах массовой информации. Просто по улице невозможно было пройти: от Кремля, где проходили съезды, до гостиницы Россия выстраивалась сплошная цепочка из демонстрантов, которые подвергали охаиванию всех противников Ельцина, причем охаиванию вплоть до угрозы применения физического насилия, я уже не говорю об оплевывании. Травля была настоящая, полномасштабная. Эту обстановку психологическую надо учитывать. Для того чтобы противостоять Ельцину в той ситуации, требовалось определенное мужество. Нужно было понимать, что ты идешь, мягко говоря, против течения. А против течения готовы идти далеко не все, даже в самые ответственные моменты жизни. Далеко не все. Таково первое обстоятельство.

Второе обстоятельство состояло в том, что действовал материальный фактор. Ельцина в тот момент «в полный рост» поддерживал Хасбулатов. Хасбулатов как Председатель Верховного Совета обладал определенными возможностями простимулировать нужные решения депутатов, что немаловажно. Это существенный фактор. Премии или их отсутствие, заграничные поездки или их отсутствие, квартиры или их отсутствие, дачи, машины. Всё это находилось в руках руководства Верховного Совета, у которого были очень приличные возможности простимулировать нужные решения, чем они активно и пользовались. Об этом часто забывают.

Беловежские соглашения подписаны (Л. М. Кравчук, С. С. Шушкевич и Б. Н. Ельцин)

А третий момент состоял в процедуре принятия решения. Дело в том, что дискуссии по Беловежским соглашениям практически не было. Всё было сляпано, так сказать, на живую нитку. Вся дискуссия заняла около часа, если мне не изменяет память. Всего-то, по такому судьбоносному важнейшему вопросу. Моментально Хасбулатов дискуссию свернул, и когда я в последний раз подошел к микрофону (в то время в зале стояли микрофоны), время вроде бы было еще демократическое…

Д. В. Лобанов: То есть место для дискуссий было?

И. В. Константинов: То, что Верховный Совет место для дискуссий, еще никем не оспаривалось. Так вот, в зале стояли микрофоны, и когда я в последний раз подошел к микрофону, как сейчас помню скрипучий голос Хабулатова: «Отключите первый микрофон». Вот и всё. И дискуссии, по сути дела, не дали развернуться. Она была прервана, и со словами «Надо же, наконец, поддержать Бориса Николаевича в выборе судьбоносного исторического решения», вопрос был поставлен на голосование. До многих депутатов даже не дошел тот факт, что принимаемое решение находилось в вопиющем противоречии с Конституцией, даже этого обстоятельства многие из голосовавших не успели понять. Вопрос был продавлен, в полном смысле этого слова.

Д. В. Лобанов: Николай Александрович Павлов обратил мое внимание, что все коммунисты, по сути, проголосовали за разрушение СССР.

И. В. Константинов: Да, практически все.

Д. В. Лобанов: То есть голосовали против Беловежских соглашений не коммунисты. Вот парадокс!

И. В. Константинов: Ничего парадоксального. Ведь что представляли собой в то время коммунисты-депутаты? Коммунист-депутат — это что, какой-нибудь парень от станка? Или какой-нибудь комбайнер с Кубани? Депутат-коммунист в то время — это секретарь обкома партии, председатель и заместитель председателя горсовета, руководитель какого-нибудь крупного профсоюзного объединения или, как минимум, председатель колхоза-миллионера. То есть всё та же номенклатура, которая в своем поведении руководствовалась не коммунистической идеологией, давно ими забытой, ни коммунистическими ценностями, ни даже интересами государства или партии, а лишь своими собственными корыстными, шкурными интересами. Номенклатуру интересовал вопрос собственного выживания и процветания. Вот и всё. Это иллюстрация того, о чем мы говорили в начале: что одна из причин гибели Советского Союза — порочная система отбора кадров. Когда в начальники пробивались, как писал когда-то антисоветский поэт Галич, «а молчальники вышли в начальники, потому что молчание золото»… Так вот, молчальники выходили в начальники. В начальники выходили те, кто, по выражению Горбачёва, «умел лизнуть глыбоко». И эта, выражаясь научными терминами, система отрицательного отбора привела к тому, что в результате в Верховном Совете коммунистов представляли люди, которых, по уму, в свое время из коммунистической партии следовало бы поганой метлой вымести. Но некому было выметать.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения довольно высокий процент тех, кто считал, что процесс разрушения Советского Союза есть процесс позитивный. Но со временем, к двухтысячным годам, к десятым годам XXI века даже у людей моего поколения сформировалась большая ностальгия по тем временам, которая выражается разными способами, начиная от простых красных маек с гербом и четырьмя буквами, до воспоминаний о том, как жили наши родители. О том, что у наших дедушек и бабушек была достойная старость, что наши родители любили друг друга, ценили семейный очаг, и в наших домах и семьях было тепло. Почему такая ностальгия? Потому что всё плохое забывается, а хорошее остается? Или действительно были слегка зацеплены и изменены какие-то действительно вечные ценности, непреходящие идеалы?

И. В. Константинов: Я думаю, главная причина этой ностальгии в том, что в Советском Союзе ещё существовали ценности, свойственные традиционному обществу. Здесь дело даже не в коммунистической идеологии как таковой, а в сохранении пережитков общинности, которая веками существовала на Руси, была основой бытования. Веками, даже тысячелетиями. Вот сохранение элементов общинности и придавало некое обаяние советскому образу жизни. Это сказывалось во всём: в отношениях между людьми, в работе, в семье, в деловых связях, в искусстве, в культуре.

В чем оно выражалось? В культивировании немеркантильных ценностей. Немеркантильных, неважно каких. И это придавало жизни того времени неповторимый аромат. Когда не всё можно было купить за деньги. А в нынешнем российском обществе, которое является, я бы сказал, суперпродажным, деньги являются даже большей ценностью, чем в основных традиционных мировых монетаристских странах. Даже там, кроме денег, есть еще что-то, ну, скажем, религия, семейные ценности, национальные традиции и прочее. А в современной России получилось так, что, кроме монеты, в глазах людей мы почти ничего не видим. Столь резкий перепад от сравнительно человечных отношений между людьми в прошлом к абсолютно меркантильным, холодным отношениям сегодняшнего дня и порождает такую массовую ностальгию.

Это не значит, что в Советском Союзе всё было хорошо. В Советском Союзе много было мерзкого, отвратительного, лицемерного и гадкого. Люди, прожившие жизнь в Советском Союзе, могут рассказывать часами, сколько там было всяких мерзостей. Но главное в том, что при всех мерзостях было что-то, кроме монет. Это сказывалось во всём. Даже в отношениях между мужчиной и женщиной. Дело не в том, что они были коммунистические или не коммунистические, они были просто другие, более романтические.

Д. В. Лобанов: Женщины выбирали сильного, красивого, смелого…

И. В. Константинов: Но совершенно необязательно богатого. Была другая жизнь. Был другой мир.

Д. В. Лобанов: Больше, наверное, было от Божьих заповедей?

И. В. Константинов: Да, наверное. Просто сейчас от заповедей совсем ничего не осталось. Мир был человечней. Поэтому-то обаяние советского образа жизни было налицо, и оно проявлялось во всем. Оно проявлялось в отношениях людей к культуре, к искусству. Допустим, возьмем советский кинематограф и нынешний кинематограф. Посмотрите советские фильмы и почувствуйте разницу. И всё сразу станет ясно. Вы сразу поймете, что это был другой мир. Мир гораздо более духовный и романтичный.

Д. В. Лобанов: Да просто добрый.

И. В. Константинов: Да, более человечный. И это сказывалось во всем. Отсюда и ностальгия.

Д. В. Лобанов: Илья Владиславович, перейдем к сегодняшнему дню. Возьмем реалии сегодняшнего дня: падение экономики, промышленности, деградация науки, обороны…

И. В. Константинов: Самое главное, нации. Последние данные показали, что депопуляция продолжается полным ходом.

Д. В. Лобанов: …отсутствие здравоохранения, образования. Что делать? Есть ли у нас какая-нибудь надежда?

И. В. Константинов: Надежда, пока мы живы, всегда есть. А когда придет пора умирать, то перед смертью будем надеяться на наших детей и внуков. Но если говорить серьезно, я хочу сказать вот что. Надо быть реалистами. Если мы говорим о политике, а не просто ведем задушевную беседу, то надо быть реалистами и понимать что, в известном смысле, произошедшие изменения необратимы. Обратного хода нет. Назад, в советскую реальность, мы никогда не вернемся. И тот, кто пытается этого добиться, что называется, тратит время зря. Это не задача и не цель актуальной политики. Поезд ушел, общество изменилось, изменилась социальная структура, экономическая и политическая. Абсолютно другой мир. Всё!

И вопрос стоит не о возвращении к каким-то прошлым ценностям, а в выстраивании новой системы ценностей уже внутри этого изменившегося, а частью деградировавшего общества. Нужно найти точку опоры не в старом, а в нашем новом мире. Это очень трудная и серьезная задача. Сегодня одной из главной проблем, на мой взгляд — самой главной, является духовный кризис, потому что, всё-таки, всё остальное — уже производное. Кризис духовный — это кризис смыслов, ценностей. За прошедшие 20 лет общество так и не обрело новой «земли обетованной». Старую сожгли, а новую пока не нашли. И мы, как евреи при Моисее, блуждаем по мировой пустыне в поисках самих себя, своей земли обетованной, своего государства, своего уклада, своего строя жизни, своих ценностей. Этот поход всё еще продолжается. И боюсь, что он будет продолжаться не менее 40 лет.

Д. В. Лобанов: То есть полпути…

И. В. Константинов: Да, мы прошли только половину этого пути. Думаю, что должно уйти целое поколение, прежде чем ситуация стабилизируется. Должны вырасти абсолютно новые люди, не надломленные тем страшным кризисом, той страшной ситуацией перемалывания всего человеческого, всего духовного, всего святого, что происходило в 90-е годы. А происходило оскотинивание людей. Вот этот страшный процесс оскотинивания, который происходил на наших глазах, перемолол целое поколение. И, кажется, пока это поколение не уйдет, мы новой России не увидим. А как всё это будет в практической плоскости осуществляться, сказать очень трудно.

Единственное, сказал бы, что на сегодняшний день, на мой взгляд, главная задача, которая стоит перед патриотически мыслящими людьми в России — это сохранение единой государственности. Мне представляется, что процесс дезинтеграции ещё не завершен. Опять возвращаемся к началу разговора. Запущенный процесс разрушения, как изнутри, так и извне, продолжает деятельность людей, заинтересованных в дезинтеграции России. Он продолжается и вовне, и внутри страны. До конца эти цели и задачи не реализованы. И для меня в этом плане очень значимым было появившееся где-то полгода назад в «Московском Комсомольце» интервью Гавриила Харитоновича Попова. Не помню его названия, но что-то типа «Наши задачи». Где в полный рост совершенно открыто были поставлены задачи добивания Российской государственности и русского этноса. Он там прямо сказал, что нужно отдать Россию во внешнее управление, необходимо ядерное разоружение, демонтаж военно-политической системы и полная сегрегация. Он поставил задачу введения сословной демократии в России, то есть лишения избирательных прав малоимущего населения. То есть добить уже окончательно, вбить уже осиновый кол в нашу страну и наш народ.

Так вот, эти задачи — отнюдь не бред профессора Попова, это политические установки вполне определенной влиятельной группы, действующей снаружи и изнутри. И опасность такого развития событий сохраняется, она весьма актуальна. Сохранить хотя бы то, что осталось от нашей страны, до того, как будущее поколение придет в силу, придет в чувство — вот, на мой взгляд, то, что может являться смыслом жизни людей любого возраста.

Д. В. Лобанов: Скажите, по прошествии 20 лет, Вы ощущаете себя одним из тех семи «самураев» которые на последнем рубеже пытались отстоять свою страну?

И. В. Константинов: Я жил не зря, и знаю это.

Лысов Павел Александрович

Биография

ЛЫСОВ Павел Александрович

Дата рождения: 17.04.1959 г.

Место рождения: Магаданская область

Образование: Хабаровский политехнический институт (окончил 1983 г.), Высшая комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ (окончил 1988 г.), спецкурс Дипломатической академии МИД РФ (1993 г.), спецкурс Академии народного хозяйства при Правительстве РФ (1995 г.), курс «Организация и проведение торгов (конкурсов) на закупку товаров, работ и услуг для государственных и муниципальных нужд» в специализированном центре ФПКПС ГОУВПО «Московский энергетический институт» (2005 г.)

Опыт работы:

1983–1985 гг. — преподаватель, старший инструктор-методист по спорту Объединено-технической школы ДОСААФ, г. Магадан;

1985–1987 гг. — заведующий отделом газеты «Магаданский комсомолец», г. Магадан;

1987–1988 гг. — слушатель Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ, г. Москва;

1988–1990 гг. — ответственный секретарь газеты «Магаданский комсомолец», г. Магадан;

1990–1993 гг. — народный депутат Российской Федерации, член Верховного Совета, член Комитета ВС РФ по средствам массовой информации, связям с общественными организациями, массовым движениям граждан и изучению общественного мнения; председатель подкомитета по политическим отношениям Комитета ВС РФ по вопросам межреспубликанских отношений, региональной политике и сотрудничеству, г. Москва;

1994–1996 гг. — руководитель аппарата Комитета Государственной Думы ФС РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками, г. Москва;

1996–1996 гг. — генеральный директор АООТ «Знание», г. Москва;

1996–2000 гг. — консультант, советник Главного территориального управления Президента Российской Федерации, г. Москва;

2000–2001 гг. — главный федеральный инспектор в Приморском крае Аппарата полномочного представителя Президента Российской Федерации в Дальневосточном федеральном округе, г. Владивосток;

2001–2006 гг. — начальник департамента информации Постоянного Комитета Союзного государства, г. Москва;

2006–2007 гг. — генеральный директор ОАО «Инновационная энергия», г. Москва;

2007–2010 гг. — руководитель аппарата Комитета Совета Федерации ФС РФ по делам Содружества Независимых Государств, г. Москва.

2010– по н. вр. — директор делового сотрудничества и инновационных проектов Международной Ассамблеи столиц и крупных городов (МАГ), директор НП «Агентство государственно-частных программ городского развития», г. Москва.

Дополнительные сведения:

во время работы в Верховном Совете:

— входил в состав российской части миротворческой миссии России и Казахстана по урегулированию конфликта в Нагорном Карабахе;

— был сопредседателем Межпарламентской комиссии по сотрудничеству Верховного Совета России и Парламента Республики Молдова;

— членом Государственной делегации Российской Федерации на переговорах России и Литвы;

в Главном территориальном управлении Президента Российской Федерации курировал Республику Саха (Якутия), Чукотский автономный округ, Приморский край, Корякский автономный округ, Магаданскую и Камчатскую области;

в АООТ «Знание» занимался организацией подбора и поставок книжной продукции в Магаданскую область;

ОАО «Инновационная энергия» занималась энергосберегающими технологиями (поддержка и внедрение инновационных разработок), компанией освоен выпуск новых продуктов для электрических сетей, а также добавок в масла и смазки для снижения трения, экономии топлива, сокращения вредных примесей в отработанных газах, увеличения ресурса машин и механизмов, масел и смазок;

НП «Агентство государственно-частных программ городского развития» занимается сбором и распространением лучших практик государственно-частного развития (ГЧП) в городах и регионах России и СНГ, консультационным и инвестиционным сопровождением проектов с использованием механизмов ГЧП, сбором, анализом и внедрением инновационных разработок в городах и регионах России и СНГ.

С 2008 г. академик Евразийской академии телевидения и радио.

Женат, две дочери, трое внуков.

России нужно идти своим путем

Д. В. Лобанов: Павел Александрович, чем для Вас был Советский Союз?

П. А. Лысов: Страной, в которой я родился, вырос, которой гордился.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, Советский Союз был мировой сверхдержавой, сильным государством, у которого была вторая экономика мира, мощнейшая армия, передовая наука. Как Вы думаете, что привело к распаду страны? Можно, наверное, выделить внешние причины и внутренние.

П. А. Лысов: Основная причина, конечно же, внешняя. В противостоянии капиталистического и социалистического укладов всегда лежало не просто идеологическое соперничество. Основу этого пртивостояния составляли вполне рыночные ценности: борьба за доступ к сырьевым ресурсам, дешевой рабочей силе и за рынки сбыта. Советский Союз с его 290-миллионным населением, второе государство в мире по объему ВВП, признанный мировой лидер в производстве и экспорте стали и чугуна, нефти, газа и угля, был самодостаточным государством, что подтверждается его историей. Плюс к этому — Вы совершенно правы — мы обладали мощнейшей армией и передовой наукой, были лидерами в ракетостроении. Добавьте сюда огромную территорию, занимавшую шестую часть суши и уникальнейшее геополитическое положение, предполагающее наличие транспортных коридоров между Европой и Азией, между Балтикой и южными азиатскими странами. Само существование СССР было вызовом капиталистической системе, с которым она боролась всеми доступными ей способами.

Не сумев победить Советский Союз в ходе Второй мировой войны, навязанной нам гонки вооружений, капиталистической системе удалось разрушить нашу страну изнутри.

Поскольку начавшаяся перестройка в значительной степени удовлетворила стремление к переменам — демократизации, открытости, реформированию экономических отношений, главную роль в распаде страны сыграл субъективный фактор — лидеры государства.

Д. В. Лобанов: Что касается внутренних причин, еще такой вопрос. А не было ли разрушение СССР желанием советской элиты?

П. А. Лысов: Не думаю, что наши лидеры отдавали себе отчет о последствиях, к которым приведут их действия, и сознательно вели дело к распаду. Скорее, они, являясь заложниками собственных устремлений, стали исполнителями чужых замыслов и проводили политику, которая привела к известному результату.

Д. В. Лобанов: Ваше мнение о роли в этих трагических событиях таких фигур, как Горбачев, Яковлев и Ельцин?

П. А. Лысов: За деятельностью М. С. Горбачева и А. Н. Яковлева я мог наблюдать только со стороны, с Б. Н. Ельциным вместе работали. Думаю, что из трех этих политиков серьезным идеологом был Яковлев. Он был хорошим аналитиком, просчитывал ситуацию и умело моделировал её, пользуясь влиянием на М. С. Горбачева. Такие, как он, обычно направляют действия руководителей, принимающих решения, сами же остаются в тени. Яковлев — один из немногих политиков той поры, осознающих происходящее. Вот он-то как раз представлял себе последствия распада СССР.

Но главные роли на публике в тех событиях играли М. С. Горбачев и Б. Н. Ельцин. Открытое соперничество этих руководителей стало катализатором развития ситуации. Причем их соперничество не красило ни Ельцина, жаждавшего обрести если не высший, то не меньший политический вес, чем у Горбачева, ни самого Горбачева в его стремлении ни за что не уступить и огрызающегося ответными мелкими уколами.

Сегодня, по прошествии 20 лет, многое из тех событий кажется невероятным. Случайный, коньюнктурный приход к руководству великой державой человека, который при первых же трудностях отказался от своего поста и сдал государство. Непомерные амбиции и тщеславие, во многом определявшие поступки другого российского лидера — Б. Н. Ельцина. В стране с отлаженной десятилетиями системой подготовки кадров, тщательным отбором кандидатов на руководящие посты такое могло произойти только при развале этой системы. Она действительно оказалась разваленной. Благодаря, в первую очередь, необузданной критике всего и вся отечественного и преклонению западным стандартам. В этом опять-таки «заслуга» М. С. Горбачева, давшего с началом перестройки новым независимым, «пьяным» от свободы СМИ вольницу на критику, самостоятельную свободную трактовку исторических событий. В такой ситуации западным идеологам оставалось только умело корректировать действия первых лиц, вбрасывать очередные зерна раздора между ними и наблюдать за развалом великой державы.

Михаил Горбачёв, Александр Яковлев и Джордж Буш. Саммит на Мальте в 1989 году

Д. В. Лобанов: Я прекрасно помню 1991 год, мне тогда было 23 года. И уже с лета, точнее — с августовских событий, создалось ощущение какой-то катастрофы, того, что страна катится в пропасть. Завершилось всё это в декабре. Расскажите о своих ощущениях в августе — декабре 1991 года.

П.Л. Среди нас был депутат от Калининградской области, адмирал, ныне покойный Андрей Чайковский. Как человек военный, он, наверное, понимал больше нас — не раз предупреждал о предстоящих серьезных переменах. Я этому не особенно верил. И даже не сразу осознал произошедшее. Телевизионное выступление членов ГКЧП вообще показалось карикатурным спектаклем. Даже при голосовании по ратификации в Верховном Совете до конца не представлял себе всей серьезности момента. Думаю, не я один. Иначе «против» проголосовало бы гораздо больше моих коллег.

Д. В. Лобанов: Вернемся к 12 декабря 1991 года. Как пишет сегодня ряд открытых источников, из 250 депутатов «против» проголосовали, по разным источникам, 6 или 7 человек. Перечисляю пофамильно: Бабурин, Исаков, Константинов, Павлов, Полозков, Балала, Лысов. Как Вы считаете, как так получилось — 250 и 7?

П. А. Лысов: Как я уже сказал, не все понимали, что происходит и к чему приведет наше решение. Но, помимо того, многие депутаты поддались жесткой воле председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова, подводящего депутатов к решению о ратификации.

Д. В. Лобанов: Удивительно, что против Беловежских соглашений не проголосовал ни один коммунист. Как Вы это прокомментируете?

П. А. Лысов: Возможно, это тот редкий случай, когда у фракции коммунистов не было выработано общего мнения, и каждый депутат голосовал сам.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения довольно высокий процент тех, кто считал процесс разрушения Советского Союза процессом позитивным. Но со временем, то есть к двухтысячным годам, к десятым годам, у людей появилась ностальгия по тем временам. Молодежь с удовольствием, а то и с неким вызовом носит майки с надписью «Я рожден в СССР», более старшие предаются воспоминаниям о тех отношениях между людьми, которые царили тогда — отношениях между детьми и родителями, между мужчиной и женщиной, отношениях в трудовом коллективе. Все помнят, что у дедушек и бабушек была достойная старость, и они, более того, помогали нашим мамам и папам, наши родители любили друг друга, ценили семейный очаг. И все ностальгируют по былому величию страны. Скажите, это потому, что всё плохое забываем, а хорошее помним? Либо, действительно, это настоящее выступило сквозь годы, и ты понимаешь, что потерял?

П. А. Лысов: Отношения между детьми и родителями, как и отношения между мужчиной и женщиной не зависят от социального строя. В равной степени счастливые семьи с любовью, согласием, взаимным уважением создавали как рядовые советские рабочие или инженеры с невысокой, но стабильной зарплатой, богатые владельцы заводов или фермеры, набирающие наемных работников, так и семьи, создаваемые этими самыми наемными работниками. Достаток мало влияет на эти отношения.

Насчет дедушек также не могу согласиться. Сегодня, как и прежде, многие пенсионеры поддерживают своих работающих детей, делясь с ними пенсией.

Тут, скорее, другое — ностальгия по прошлому. С возрастом многие поддаются этому чувству, и если вовремя их не остановить, они могут далеко зайти, например, им может начать казаться, что даже сахар в их молодости был слаще.

А если конкретно, то действительно — у нас были серьезнейшие достижения в науке. В значительной степени — с оттоком умных голов на Запад — этот потенциал мы потеряли. Продолжаем терять в образовании — наступаем на те же грабли, что в 90-м, пытаясь копировать западные стандарты.

То, что все больше людей понимают пагубность распада СССР, очень хорошо.

Прошлого не вернуть, но выводы нужно делать. С осознанием нашей недавней истории их делать легче. Быстрее осознать новые угрозы, ведь вслед за СССР распад начинает угрожать новым независимым государствам. Не только России — Украина, например, подвергается серьезному давлению по разделу её на западную и восточную части и Крым. И, похоже, эта угроза не находит адекватного ответа со стороны украинского руководства. А значит — дальнейшее деление возможно.

Конфликты между бывшими братскими республиками, а теперь новыми независимыми государствами не прекращаются. Если не понять, что за ними — рука тех же режиссеров, которые организовали крушение СССР, труднее заставить себя покончить с междуусобными распрями, подрывающими силу каждого нашего государства.

Д. В. Лобанов: В этом году Михаил Горбачев получил высшую награду РФ, установлен памятник Борису Ельцину. Это на фоне падения экономики, деградации науки и образования, проблем в здравоохранении. Как Вы думаете, что нужно делать, чтобы РФ реально начала развиваться и направилась к процветанию?

П. А. Лысов: В августе 2008 года после адекватного ответа на грузинскую агрессию Россия впервые за последние годы заявила миру о своем возрождении и возвращении в мировой процесс как великая держава. Всем стало ясно, что Россия преследует свои геополитические интересы, и с ней следует считаться. Отступать от этого курса нельзя.

Критика России, осуждение её действий мировым сообществом во главе с США и ЕС никоим образом не должны влиять на проведение российским руководством самостоятельной линии по защите национальных интересов страны. России нужно идти своим путем — независимым от чьего бы то ни было мнения.

Необходимо налаживать отношения с нашими ближайшими соседями, принимать меры по стабилизации и укреплению экономики, возрождению и укреплению военного потенциала, сплочению духовного единства нации. Это непременные условия существования мощной независимой державы.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, по прошествии 20 лет Вы себя ощущаете одним из семи героев, которые на последнем рубеже пытались сохранить свое Отечество?

П. А. Лысов: Нет.

Павлов Николай Александрович

Биография

ПАВЛОВ Николай Александрович

Родился 30 июня 1951 в деревне Сальково Первомайского района Ярославской области, русский. С 1961 года жил в Тюмени. В 1973 году поступил на биологический факультет Тюменского государственного университета, с отличием закончил его в 1978 году. Был направлен на стажировку в Ленинград, там же закончил аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию. В 1983–1990 годах работал в Тюменском государственном университете ассистентом, старшим преподавателем, доцентом кафедры физиологии человека и животных. В ноябре 1989 года поступил в докторантуру Института эволюционной физиологии и биохимии АН СССР им. Сеченова в Ленинграде.

Политической деятельностью начал заниматься в 1987–1988 годах. Был близок к Патриотическому объединению “Отечество” (г. Тюмень), инициатором создания которого в 1987 году стал его друг Александр Репетов.

В 1989 году был доверенным лицом кандидата в народные депутаты СССР Сергея Васильева. В октябре 1989 года помогал Васильеву организовать в Тюмени совещание народных депутатов СССР от России, на котором была образована депутатская группа национал-патриотической ориентации “Российский депутатский клуб” (клуб просуществовала недолго — вскоре был поглощен конкурирующим депутатским клубом “Россия”, который, в свою очередь, влился в депутатскую группу “Союз”).

В 1990 году был избран народным депутатом России по 79 национально-территориальному округу (центр — г. Тюмень), одержав победу на выборах над первым секретарем обкома В. Китаевым. Во время избирательной кампании в марте 1990 года вступил в КПСС.

На I съезде народных депутатов РСФСР был избран в Верховный Совет РСФСР. До конца 1991 года был членом Комиссии по национально-государственному устройству и межнациональным отношениям Совета Национальностей ВС. Был заместителем председателя Комитета ВС по делам женщин, охране семьи, материнства и детства. Был одним из семи депутатов, голосовавших на сессии Верховного Совета 12 декабря 1991 г. против ратификации Беловежских соглашений о создании СНГ (во время голосования в тот же день по вопросу о денонсации Союзного договора 1922 г. воздержался).

Вместе с Сергеем Бабуриным после I съезда народных депутатов в 1990 году создал депутатскую группу (позже — фракцию) “Россия” и был одним из ее координаторов. С декабря 1991 года Павлов — член координационного совета Российского общенародного союза (РОС), умеренной организации государственно-патриотического толка, созданной на основе фракции “Россия”. На Конгрессе гражданских и патриотических сил 9 февраля 1992 года был избран в центральный совет Российского народного собрания (РНС) — организации, в которую вошли Российское христианско-демократическое движение (РХДД), Конституционно-демократическая партия — Партия народной свободы (КДП-ПНС), Национально-республиканская партия России (НРПР), Союз казачьих войск России (СКВР), фракция “Российский союз”, часть фракции “Россия” и другие. Вскоре, 22 февраля 1992 г., был избран одним из сопредседателей РНС, наряду с Михаилом Астафьевым и скульптором Вячеславом Клыковым.

В апреле 1992 года на VI съезде народных депутатов России вместе с В. Исаковым, М. Астафьевым, С. Бабуриным и другими возглавил блок оппозиционных фракций “Российское единство”. Был одним из организаторов массовых антиправительственных митингов на Манежной площади 17 марта и 5 апреля 1992 г.

Неоднократно выступал в прессе и в Верховном Совете с требованием освободить членов ГКЧП. Одно из таких выступлений в парламенте в июле 1992 года, особенно эмоциональное, получило широкую огласку, так как, по словам журналистов, Павлов будто бы обещал сжечь себя на Красной площади, если генерал В. И. Варенников не будет немедленно освобожден из “Матросской тишины”. Сам Павлов утверждает, что журналисты исказили его слова.

В июне 1992 года резко высказывался против подписания соглашений по стратегическим наступательным вооружениям. В декабре 1992 года на VII съезде народных депутатов России по его инициативе в повестку дня был внесен вопрос об экономических последствиях присоединения России к санкциям в отношении Ливии, Ирака и Югославии.

С августа 1992 по август 1993 года входил в редакционный совет газеты “День” (главный редактор — Александр Проханов).

Был одним из инициаторов создания Фронта национального спасения (ФНС). 24 октября 1992 года. На учредительном конгрессе ФНС избран одним из его сопредседателей, вместе с Сергеем Бабуриным, Михаилом Астафьевым, Владимиром Исаковым, Ильей Константиновым, Геннадием Зюгановым, Геннадием Саенко, Альбертом Макашовым и Валерием Ивановым. Вместе с Николай Лысенко, Юрием Беляевым и другими лидерами русских националистов подписал в июле 1993 года “Политическое заявление национальной оппозиции” с призывом к проведению осенью 1993 года Учредительного съезда русской национальной оппозиции.

На II съезде РОС в феврале 1993 года призывал к постепенному преобразованию РОС в партию, которая в союзе с восстановленной Коммунистической партией Российской федерации (КПРФ Геннадия Зюганова) должна прийти к власти на ближайших выборах. После указа Ельцина о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета в сентябре 1993 года вместе с Бабуриным подписал заявление руководства РОС “Дать отпор врагам России”. Принимал активное участие в X чрезвычайном Съезде народных депутатов, находился в Белом Доме во время его штурма 4 октября.

На III съезде РОС в феврале 1994 года отстаивал необходимость преобразования РОС в партию с жестким членством и опорой на национальную идеологию, что не встретило поддержки большинства делегатов. В связи с этим вышел из РОС и вступил в Национально-республиканскую партию России (НРПР), в которой занял пост политического секретаря.

В 1996 году после ареста Н. Н. Лысенко и фактического прекращения деятельности НРПР, по приглашению С. Н. Бабурина вернулся в РОС. С 2000 года — главный редактор партийной газеты “Время”. В 2000–2003 гг. преподавал в Московском государственном социальном университете, вел там спецкурс “Невоенные факторы национальной безопасности”.

В июле 2001 вошел в оргкомитет Партии справедливости и национального возрождения (ПСНВ), получившей на учредительном съезде 22 декабря 2001 г. название Партия национального возрождения “Народная воля” (ПНВ НВ). Был избран в центральный совет партии «Народная воля».

В декабре 2003 г. избран депутатом Государственной Думы по списку блока «Родина». В Думе работал в Комитете безопасности. В ходе раскола в думской фракции «Родина» в июне — июле 2005 г. не согласился с решением о выходе членов «Народной воли» из фракции, после чего подал в отставку с постов заместителя председателя партии и главного редактора газеты “Время”. В декабре 2005 г., сразу после выборов в Московскую городскую думу, вступил в партию “Родина”. В 2006 году возглавил Тюменское региональное отделение партии «Родина» позднее руководил созданием Тюменское региональное отделение партии «Справедливая Россия» и возглавлял до осени 2008. Весной 2007 года был избран в Тюменскую областную думу, но от мандата отказался. В настоящее время рядовой член партии «Справедлива России», пенсионер. Автор двух книг и множества публикаций в СМИ.

Занимается боксом, атлетической гимнастикой. Любит читать историческую литературу.

Женат имеет двое детей, внука и внучку.

Национальная идея — воссоединение русского народа!

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, что для Вас был Советский Союз?

Н. А. Павлов: Ну, если отвечать коротко, то, во-первых, это была Родина, страна, в которой я родился и в которой прожил большую часть своей жизни. И, естественно, сама мысль о том, что такое государство может перестать существовать… По крайней мере, в возрасте достаточно сознательном, она просто в голову не приходила. Я помню, узнал, что некий Андрей Амальрик написал книгу «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Тогда, конечно, я не мог ее читать. Собственно, её никто из нас не мог тогда читать. Но отрывки из неё зачитывали по различным «вражеским» голосам, вроде «Радио Свобода» или «Голос Америки». Это казалось каким-то абсурдом.

Но вместе с тем, в более зрелом возрасте, годам к тридцати, поскольку я все равно интересовался историей, политикой (на любительском уровне, конечно, потому что занимался совершенно другими делами), у меня много было различных мыслей на эту тему, — разумеется, не в плане уничтожения СССР, а в плане его трансформации. Поскольку я русский, я был «русский шовинист». То есть исходил из того, что нужна русификация, потому что только так можно сохранить единство страны. И даже сочинял разные прожекты. К сожалению, на данный момент, они частично утеряны. Но ход своих мыслей я помню. Я все время интересовался: где, в какой республике сколько населения. И мне казалось, что мы могли часть СССР русифицировать — с тем, чтобы исключить вариант распада. Потому что пример Польши или Финляндии начала XX века, когда они отделились, был очень нагляден. Было понятно: та политика, которая проводилась, политика, направленная на то, чтобы создавать национальные культуры, взращивать национальную элиту, давать все атрибуты государственности различным союзным республикам — это путь, безусловно, к распаду страны.

Д. В. Лобанов: Я думаю, мы ещё вернемся к трагическим событиям 91-го года. А пока скажите, пожалуйста, что же, по-Вашему, привело к распаду СССР, который, безусловно, был великой державой, имел вторую по мощности экономику мира, мощную армию, мощную науку?

Н. А. Павлов: Вопрос, я бы сказал, глобальный, ответить на него одной фразой затруднительно. Но если все же попытаться, то можно сказать, что после катастрофы 1917 года СССР был сконструирован, как достаточно искусственное образование и был необходим на какое-то время мировым игрокам. А потом необходимость в нем отпала… И, поскольку это было искусственное образование, «просто выключили свет», по меткому выражению Д. Е. Галковского. Сказали: «Все свободны».

Д. В. Лобанов: То есть вы считаете, что к крушению СССР были причастны внешние силы и задействованы внешние факторы распада?

Н. А. Павлов: Это не вызывает абсолютно никаких сомнений… Американцы сами откровенно об этом написали, причем не один человек написал, а многие. Какие они деньги вкладывали, сколько они усилий предпринимали, для того чтобы, в конечном итоге, СССР перестал существовать. Ничего нового я не открываю, это общеизвестно. Есть книги, в которых все описано. Кроме того есть еще и Британия! Забавность ситуации заключается в том, что они нас изучали серьезно, а мы сами себя не изучали. Это, по сути, было запрещено. Например, так называемые националистические тенденции, подлинное мнение, взгляды национальных элит в союзных республиках… Кто их всерьез изучал? А если изучали, то на уровне каких-нибудь спецотделов в КГБ, и дальше это никуда не шло. Но самое интересное в том, что все эти американские наработки и прогнозы переводились на русский язык, и на них ставился гриф «для служебного пользования» или «для научных библиотек».

Мне удалось посмотреть в начале «Перестройки» несколько книг американских исследователей, переведенных на русский язык по указанию ЦК. Они, например, отслеживали демографические тенденции и писали абсолютно однозначно… Они говорили, что скоро Советская Армия будет состоять наполовину из мусульман, что её боеспособность в связи с этим станет нулевой, что там начнутся конфликты. Это всё они исследовали, тщательно наблюдая по годам динамику процесса. Тогда народный депутат СССР Сергей Викторович Васильев, с которым я работал, по моей просьбе написал депутатский запрос… Поскольку меня интересовала прежде всего демографическая составляющая всех процессов, он написал запрос, если я не ошибаюсь, в Генеральный Штаб: как они рассматривают ситуацию на перспективу в плане призывов? Так ему отказались дать открытый ответ, его пригласили туда и показали цифры. Это от кого же они такие секреты скрывали? От Народного депутата СССР, представителя высшего органа власти?

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, если Соединенные Штаты Америки желали разрушения Советского Союза и много всего для этого сделали, то чего они боялись? Конкурента?

Н. А. Павлов: А чего все страны боятся? Того, что их влияние снизится и, соответственно, уменьшится доступность ресурсов на планете Земля.

Д. В. Лобанов: То есть мы были для них источником ресурсов? Или же мы несли какую-то новую идеологию?

Н. А. Павлов: Нет, мы не были для них в тот момент источником ресурсов, если брать непосредственно США. Но мы, влияя на ситуацию в мире, устанавливая свои зоны влияния, например, на Ближнем Востоке, от которого они получают значительную часть нефти, создавали им потенциальную угрозу. И плюс наша идеологическая агрессивность на протяжении длительного времени — она же создавала некие напряжения в разных регионах мира, в том числе в самих США. У них одно время левые идеи тоже были достаточно популярны, им тогда пришлось их просто придавить. Особенно когда Советский Союз выиграл войну и стал страной-победительницей, страной, которая вершит мировые дела на пару с США и Британией. Много значило и то, что мы были создателями Организации Объединенных Наций. Что стали постоянным членом Совета Безопасности ООН в числе пяти держав. Собственно, и сейчас в Совете Безопасности их пять — постоянных членов, имеющих право вето.

Конечно, для американцев, которые стремились к гегемонии, мы были потенциальными конкурентами даже вне зависимости от идеологии. Это очень важно подчеркнуть, потому что всегда всё сводили к коммунистической идеологии, противопоставляя коммунизм и капитализм. Но даже если бы Советский Союз перестал быть коммунистической страной, а стал бы капиталистическим государством, но оставался в тех же объемах и с тем же уровнем вооружений, нацеленным на внешнюю экспансию, пусть геополитическую, а не идеологическую, — мы все равно представляли бы для них определенную угрозу и опасность. Это естественно, борьба за гегемонию всегда предусматривает, что того, кто наиболее близок к тебе по силе, так называемого субгегемона, нужно раздавить, выбить из числа активных игроков. Что они и сделали и продолжают делать.

Д. В. Лобанов: Вы хорошо сказали про победу в Великой Отечественной войне, Второй Мировой войне. Страна в ней победила. Достаточно быстро восстановила саму себя. Первой запустила человека в космос, первой в Европе запустила атомный реактор. В этой стране человек, который родился в крестьянской семье, имел равные перспективы с человеком, родившимся, например, в академической семье, чтобы стать учёным, инженером, артистом. Это ведь тоже что-то новое несло в мир так называемого капитализма?

Н. А. Павлов: Это всё в достаточной степени мифологизировано.

Д. В. Лобанов: Красивая витрина?

Н. А. Павлов: Ну конечно. Потому что на самом деле способные люди в той же так называемой капиталистической системе отношений имеют все шансы для развития. Огромное количество стипендий, огромное количество грантов, можно учиться в долг, и так далее, и так далее. Думать, что там страшная кастовая система… Она, конечно, кастовая, безусловно, кастовая. Да, ты не попадешь в высшие эшелоны этой касты, если у тебя нет трех поколений людей, которые, допустим, участвовали в реальном управлении обществом, страной. Но выйти на уровень талантливого самородка и продвинуться в научных исследованиях вполне возможно. Ведь что такое наука сегодня? Наука сегодня — это массовое производство. И это надо понимать. А когда говорят что, вот, например, в XIX веке нельзя было сыну крепостного кем-то стать… Это все смешно, люди не понимают, что они сравнивают несравнимые вещи. Нельзя мягкое и круглое сравнивать. Дело в том, что в определенную эпоху просто нет массовой востребованности образованных людей, например, инженерно-технических кадров. Система, независимо какая — капиталистическая, коммунистическая, христианская, мусульманская… Если же началось массовое производство…

Д. В. Лобанов: Индустриализация!

Н. А. Павлов: …значит, нужна масса рабочих и нужна масса инженеров, и она обязательно появится, вне зависимости от системы. И когда говорят, вот в 30-е годы у нас простой рабочий парень мог выучиться на инженера… Конечно. Но, во-первых, непростых уже не было, их убили всех, начнем с этого. А, во-вторых, извините, он выучится, потому что в этом есть потребность у страны. Но когда страна была аграрной, и заводов и фабрик не было или было мало, то с чего бы стали открывать в каждом областном центре политехнический институт? Это же смешно. Иначе говоря, есть некая динамика процесса. Ну не летали в космос в XVIII веке, и космонавтов не было. Стали летать — появились космонавты. Они волей-неволей появились бы. Они появились у французов, у немцев, у американцев, даже у китайцев, потому что началось освоение космоса. И поэтому стали формироваться отряды космонавтов. А кого в них возьмут? Ну, кто более-менее способен к этому. Вот и всё. Поэтому эту сторону можно вынести за скобки как пропагандистскую.

Вот Иран какая страна? Говорят, что в современном Иране, по некоторым данным, на тысячу населения студентов больше, чем в остальных странах мира. Да, потому что они совершают некий рывок. Они отстали, и чтобы быстрее прорваться, им приходится больше в это вкладывать, чтобы обеспечить себя. Тем более что они находятся в изоляции. А если сравнивать СССР и США, то процессы образования шли параллельно. Массовая школа появилась, а когда-то её не было. Четырехлетнее образование, семилетнее образование или девятилетнее образование, потом одиннадцатилетнее образование. А вот, например, японцы (никак не скажешь, что коммунистическая страна) сразу после войны ввели всеобщее девятилетнее образование, тогда как у нас семилетка в то время была платной. При Советской власти. У нас за школьника нужно было платить немножко. Там смешные суммы были, но для колхозников значимые. Потому что у колхозников денег не было вообще. Я до десяти лет жил в деревне, я это знаю.

Гагарин полетел в космос в 1961 году, а в Ярославской области, в деревне, где я жил и рос, не было электричества. И бани не было. Зато была больница, где работал мой папа. И школа была, но в школе были керосиновые лампы. Это Ярославская область, это не Таймыр и не Чукотка. Это центр страны. А колхозники не получали зарплату вообще. Просто не получали зарплату. Способов добыть, получить живые деньги было два. Первый — это ловить кротов, сдирать с них шкуру и продавать. А второй — сдирать корье с ив. Есть такое дерево — ива. Вот с нее корье нужно было сдирать. Я помню огромные возы этого корья, высушат его мужики и везут. Денег не платили. Только палочки. И жили натуральным хозяйством с приусадебного участка. Это 1961 год.

Д. В. Лобанов: Мы только что сказали о внешних факторах, разрушавших Советский Союз. Но были ли внутри СССР те силы, которые хотели бы разрушения страны?

Н. А. Павлов: Естественно. Огромное количество таких сил было. В каждой республике были люди, которые мечтали стать главными и полностью независимыми. Это свойство является у человека врожденным. Человек — существо очень свободолюбивое. Человеку хочется быть свободным. На уровне политики это значит, что он не хочет зависеть ни от кого. Вот он сидит, какой-нибудь Первый секретарь ЦК Узбекистана, и думает про себя: «Что это мной всё время Москва командует?».

У жителей так называемых национальных окраин есть историческая память, они прекрасно знают, что были завоеваны, никаких добровольных присоединений отродясь в природе не было. Всё было завоевано. Когда говорят, что Грузия просилась, на коленях перед царями стояли, хотели, чтобы их взяли под опеку, это правда. Но не вся правда. Они хотели, чтобы их защищали, но в их дела не вмешивались. И они, в конечном счете, были взяты на содержание Российской Империей, весь их царский двор, так сказать. И они получали жалованье. Но им всё равно хотелось, чтобы их считали суверенами. Они же царского рода были. А им вместо того Тифлисскую губернию сделали. И этот грузин сидит и думает: «Я такой умный, такой смелый, такой благородный, такой красивый, так могу танцевать красиво, так песни могу красиво петь, а мной Москва командует». Это всегда жило, всегда внутри было. И как только представилась возможность, естественно, они стали реализовывать свои желания. Другое дело, что это была во многом глупость. С их стороны глупость. Потому что они ухудшили ситуацию для своих народов.

Д. В. Лобанов: Но не для себя лично.

Н. А. Павлов: Ну, конечно, не для себя лично. А с другой стороны, нужно понимать, что есть и иные факторы. Например, несмотря на то, что нам в течение длительного времени говорят про нации, так ведь их, в значительной степени, искусственно создали. Например, в 20-е годы по переписи в Узбекистане только 20 % называли себя узбеками. Там очень смешанное население. Было оседлое население, были кочевники и так далее… Даже в расовом отношении они очень смешаны. Узбекистан фактически Советская власть создала, так же точно, как Грузию. Потому что не было никакой единой Грузии. Там были Картли, Имеретия, Сванетия и так далее. Советская система создала украинцев, узбеков, грузин. Это так называемая ленинская национальная политика, цель которой была одна: задавить русских. Это надо четко понимать. И всё для этого делалось. То есть расчленили единое тело народа, порезали границами, создавали искусственно в рамках так называемой национальной политики союзные республики, автономные республики и т. д.

Ну, кто в конце 30-х годов, когда образовалась гигантская страна Казахстан, которой отродясь не было, спрашивал у русских: «Казахстан выделить в союзную республику или нет?». Там жили кочевые племена. Они ни землю пахать не умели, ни городов у них не было. Они кочевали. Был Младший, Средний и Старший жуз. Вот они и кочевали. Со стороны Российской Империи шел процесс их вовлечения в свою политическую орбиту. Была большая геополитическая игра с Британией. Нужно было себя обезопасить. Британцы стремились в Среднюю Азию, или, как сейчас говорят, в Центральную Азию, и мы стремились туда же.

Мы все-таки установили там некие естественные границы, где Кушка — южная точка. Казахстан был в составе Российской Федерации как автономия. Потом взяли и выделили его, сделали союзной республикой. Сейчас — независимое государство. Хотя больше половины населения там русские. Там территории были, на которые казах вообще не заходил никогда, особенно те, что мы называем Южной Сибирью. Там вообще никаких казахов не было никогда. Тем не менее, эта территория оказалась у них. Кто это сделал? Сталин. Хрущев отдал Крым. Границу с Украиной провели вообще абсурдную, отдав Сумскую область и Новороссию, а там русские люди. С чего они к Украине отошли? Разве это кто-то обсуждал? Разве референдумы какие-то проводились? Это было чистое, голое насилие антигосударственной террористической организации, которая захватила власть в 1917 году. Если это определение коробит чей то слух, то почитайте как будущий нарком иностранных дел СССР Меер — Генох Моисеевич Валлах (подпольные клички — Папаша, Максимович, Феликс и т. д.), более известный под одной из своих подпольных кличек, как Максим Максимович Литвинов закупал современное вооружение в Европе, для транспортировки в Россию во время так называемой революции 1905 года. Они захватили власть и стали делать, что хотят. Всякое сопротивление подавлялось беспощадно, то есть сопротивляющихся просто убивали. Убивали тех, кто только начнет об этом говорить. Думать даже нельзя было на эту тему. Когда я читаю труды горе-теоретиков о существовании внутри КПСС некой «русской партии», то одновременно злюсь, плачу и хохочу. Хоть к врачу иди — Ухо-Горло-Глазу. Так вот, давайте на секунду представим (только представим), что завтра 26 чиновников высшего ранга хоть как-то сочувствующих русскому делу будут расстреляны, тысячи 2–3 будут арестованы и получат от 15 до 20 лет лагерей. Представили? А теперь задайтесь вопросом, как после этого активизируется «русская партия»?

А ведь именно это произошло в 1950 году. Я имею ввиду «Ленинградское дело». По приказу Сталина были расстреляны его заместитель по правительству, член Политбюро Н. А. Вознесенский, секретарь ЦК А. А. Кузнецов, председатель правительства РСФСР М. И. Родионов, руководители Ленинграда и области П. С. Попков, Я. Ф. Капустин, П. Г. Лазутин. Их расстреляли через час после оглашения приговора в два часа ночи 01.10.1950 в Ленинграде, тела сожгли, а останки тайно закопали на Левашовской пустоши, недалеко от города. Вскоре в Москве были расстреляны еще 20 человек, включая старшего брата Н. А. Вознесенского — А.А Вознесенского, занимавшего пост Министра просвещения РСФСР.

В этом же 1950 году были расстреляны генералы — В. Н. Гордов, Ф. Т. Рыбельченко и Г. И. Кулик.

Всех расстреливали по одной причине. Это были люди, у которых начинало пробуждаться какое-то национальное чувство русское. Поэтому они представляли угрозу. Некоторые эти расстрелы оправдывают: мол, они хотели создать столицу РСФСР в Ленинграде, Компартию создать российскую и так далее. Ерунда всё это. Ничего они не хотели. Нет там доказательств этого. Они просто подумали один раз чуть-чуть и где-то сказали что-то неосторожно… И их расстреляли.

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, мы только что говорили об искусственных национальных республиках, искусственных национальных образованиях, но ведь и в самой РСФСР — скелете, остове Советского Союза, том, на чём держался СССР, — была так называемая «пятая колонна», были те люди, которые желали краха этой большой страны.

Н. А. Павлов: Безусловно. Я даже лично знаю таких людей.

Д. В. Лобанов: Чем они были мотивированы? Это были люди, мотивированные Соединенными Штатами?

Н. А. Павлов: Ну почему? Например, Михаил Михайлович Молоствов, Народный депутат РСФРСР. Он восемь лет отсидел за антисоветчину. Он абсолютно убежденно говорил мне лично (он не скрывал своих убеждений), что всю жизнь мечтал разрушить эту страну. Поскольку эта страна — тоталитарная империя, тюрьма народов и тому подобное. Он говорил: «Я счастлив, что она перестала существовать». Он был Народный депутат РСФСР. А Сергей Адамович Ковалев, он разве не мечтал? Мечтал. Они были идеологически мотивированы, они считали, что это страна, которая душит свободу, страна, которая душит не только свою свободу, но и свободу других людей. И они искренне, убежденно боролись, и их можно понять. Они пострадали в свое время, их посадили, они отсидели, а потом воспользовались так называемой «Перестройкой».

Но не они были ключевые игроки. Они ничего бы не сделали. Во-первых, их было мало, а во-вторых, они были достаточно слабыми, и никакой силы особой за ними не было. Ключевые игроки сидели в Политбюро и КГБ Думать, что диссиденты победили Советский Союз и коммунистическую власть, странно и наивно. Да, они сыграли определенную роль. Они играли определенную роль в качестве репродукторов. То есть они озвучивали что-то. Вот у Кургиняна, например, есть простая версия, будто одним из элементов, всего процесса разрушения стало то, что эти книги, о которых я говорил выше и которые переводились для узкого круга лиц, в конечном счете попадали к другим людям.

Эти книги делались американцами, они писали их для себя, прежде всего. Наши их переводили, чтобы знать врага. А в них разбирали всю историю СССР, по полочкам раскладывали. Большие начальники приносили такие книги домой, и там их активно обсуждали. На кухнях сначала. Потому что у каждого большого начальника, который имел доступ к секретной литературе, был сын или племянник. А потом это расползалось. И тогда, когда нужно было этот процесс запустить, Яковлев «нажал кнопочку»… Все редактора, которых ЦК утверждал, вдруг встали на совершенно антикоммунистические позиции. Лигачёв Егор Кузьмич очень удивлялся такому факту. Он, видимо, до конца не понимал структуру управления. Противники режима, государства как такового, Советского Союза, они все получили трибуну, а их противников, по сути, отстранили. И это люди с уже обкатанными, обсужденными темами, с уже сложившейся системой аргументации вылезли на широкую массу людей и начали свою пропаганду.

Д. В. Лобанов: Вы сказали о Яковлеве. А как Вы оцениваете фигуру Горбачева?

Н. А. Павлов: Горбачев это человек, которого очень недооценивают… Считается, что он находился под огромным влиянием Яковлева, а также тех, кто с ним работал. А с ним работали очень продвинутые люди. Это большая группа так называемых «интеллектуалов прозападной ориентации», которые его «окормляли». Лично на меня Горбачев произвел крайне негативное впечатление при первом с ним знакомстве. А оно состоялось, когда он пришел к нам на Съезд Народных депутатов. Тогда избирали Председателя Верховного Совета, и была напряженная ситуация, потому что Ельцин никак не мог избраться. Несколько раз голосовали, и в результате он был избран ничтожным меньшинством голосов. По сравнению с тем, что нужно, было плюс три голоса, по-моему, или плюс четыре. На самом деле плюс три, потому что один голос его. Четырьмя голосами избрался. А до того никак. А противоположная, якобы противоположная сторона постоянно меняла кандидатов, то Полозкова Ивана Кузьмича предлагала, который вскоре стал Первым секретарем ЦК Компартии Российской Федерации, то Власова А. В., который был Председателем Совета Министров Российской Федерации. И, соответственно, они с Ельциным близкое количество голосов получали, но никто из них не мог победить.

А потом пришел Горбачев. И его стали спрашивать: «А как ты думаешь?». Он очень странно себя повел, он не говорил в пользу ни того, ни другого, ни третьего. И было совершенно непонятно, как может не иметь никакой позиции Генеральный секретарь партии. Он тогда ещё был Генеральным секретарем партии — напомню, это был 1990 год, — и одновременно он был Президентом страны. Крупнейшая республика, пост Председателя Верховного Совета был ключевой. Горбачев, фактически, вроде бы стал ругать Ельцина, но ругать как-то непонятно. Очень многих разозлил. Я думаю, что те три голоса, которые получил Ельцин в конечном итоге и благодаря которым был избран, дал ему Горбачев этим своим кривлянием на трибуне.

А позже я его наблюдал, когда он был уже не в статусе президента, в его Фонде, на одной из конференций, и отношение к нему у меня осталось именно таким — как к человеку, который… какой-то очень «темный» человек. Не в смысле невежественный, а именно «темный». Есть такое ощущение, что называется — интуиция. Я думаю, что мы о Горбачеве очень многого не знаем… В свое время, наверно, всё станет известно, но даже тот факт, что человек отметил восьмидесятилетие в Лондоне, говорит о многом. Не в своей стране, где он родился, вырос и где был Президентом, а где-то там, на каких-то островах, в Лондоне.

Д. В. Лобанов: Но как получилось, что на вершине власти в Советском Союзе оказались такие люди как Горбачев и Яковлев?

Н. А. Павлов: Получилось так, как получилось. Я всё-таки думаю, что вот эти все теоретические изыскания различного конспирологического характера имеют под собой очень серьезную основу, в том смысле, что этих людей «вели». Вели, продвигали различными путями. То есть каналы влияния имелись. И, думаю, рано или поздно всё-таки станет известно, как всё это делалось. Потому что не бывает таких случайностей, когда подобная расчистка вдруг происходит, когда люди исчезают, умирают. И Горбачев шаг за шагом с совершенно аграрного, не индустриального, не самого заметного и значимого края вдруг начал продвигаться, продвигаться, продвигаться… Какие города у нас были: Нижний Новгород, Ленинград, Свердловск, Омск, Новосибирск — могучие промышленные центры… И Ставрополь.

Что такое Ставрополь по сравнению с ними? Тем не менее, именно он продвигается. Не Ельцин продвигается из Свердловского обкома, а Горбачев из Ставропольского. Почему? Потому что он в большей степени соответствовал тем требованиям, которые предъявлялись к человеку, который потом должен был «выключить свет». Он и «выключил свет». Выступил по телевизору и сказал: «Советского Союза больше нет, я тоже ухожу». И ушел. И прекрасно себя чувствует, пиццу рекламирует, фонд создал гигантский, ездит по всему миру, ордена и медали собирает, премии разные, лекции читает. Кто он? Он представитель своей партии, представитель своего народа? Нет, мы прекрасно уже понимаем, что Горбачев — это что-то такое эфемерное, непонятное.

У него вообще в системе ценностей есть слово Россия или нет? Подозреваю, что нет. Думаю, что нет. Нет в его системе ценностей такого слова. Русский народ, думаю, пустой звук для него. Потому что если бы человек мучился от сознания того, что произошло… Такие люди до восьмидесяти лет не доживают.

Д. В. Лобанов: В этом году элита Российской Федерации усиленно пыталась отмечать еще одно восьмидесятилетие — восьмидесятилетие Ельцина. Я думаю, Ельцина можно назвать подельником Горбачева в операции по разрушению СССР, как вы считаете?

Н. А. Павлов: Для меня Ельцин, во-первых, просто уголовный преступник, который отдал незаконный приказ на расстрел безоружных людей.

Д. В. Лобанов: Вы имеете виду события 1993 года?

Н. А. Павлов: Да, события 1993 года. Потому что он прямо в своей книге пишет, что Грачев требовал от него письменного приказа, и он его отдал, и потом было много убитых. Очень много. Он так и пишет в своей книге, он это признает. Он не имел никаких оснований делать это. Абсолютно никаких оснований. Он действовал незаконно. С момента отрешения от должности Ельцин был никто. Если бы у нас была армия, такая, как в Египте, он был бы арестован за то, что попытался осуществить конституционный переворот, государственный переворот. В конституции черным по белому было написано, что он не имеет права распускать высший орган государственной власти, который назывался Съезд народных депутатов. Конституционный суд это подтвердил! Решение суда у депутатов было на руках. И Ельцин был отрешен от должности на основе действующей на тот момент конституции. После того он должен был быть препровожден из Кремля в Лефортово. А он остался в Кремле и отдавал приказы, будучи никем уже, Грачеву и прочим. Так что для меня лично он, прежде всего, преступник.

Трудный разговор

Что касается политической составляющей, то тут надо учитывать, что Ельцин на самом деле был в тяжелейшей ситуации. Я не в порядке его оправдания говорю, а в порядке объективности — научной, исторической, политической, какой угодно. Я имею в виду, что в апреле 1990 года Верховный Совет СССР принял документ, который уравнивал автономные республики с союзными. И, фактически, тем самым ликвидировалась даже Российская Федерация, если смотреть дальше. И вот в такой ситуации Ельцин избирается в июне Председателем Верховного Совета. Что ему делать? И когда говорят, будто разрушение СССР началось с того, что Съезд проголосовал за Декларацию о суверенитете России… Это недобросовестные исследователи так говорят. Почему? Потому что они должны анализировать документы Верховного Совета СССР. И когда говорят, что Ельцин сказал: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», — и под это подводят начало разрушения СССР, то тут большой вопрос, тут можно поспорить.

Еще раз повторюсь: не собираюсь защищать Ельцина, но хочу сказать, что Ельцин, став Председателем Верховного Совета, уже попал, фактически, в ситуацию клинча, благодаря тем действиям, которые предпринял Горбачев. В свое время, выступая на съезде или в каком-то интервью, я говорил, что союзный центр вытаскивает из России куски, тем самым разрушая Российскую Федерацию. В ответ Российская Федерация в лице Ельцина должна была что-то делать, и Ельцин просто так свое не отдаст. Это было понятно. Кстати, все задавались вопросом: «Что было бы с Советским Союзом, если бы Ельцин стал Генеральным секретарем ЦК?». Он бы уж точно никого никуда не отпустил. Потому что здесь он тоже никого не отпустил. Да, в Чечне они пошли на Хасавюртовский мир. Но там подвешенная ситуация была, и все равно формально-юридической независимости он там никому не дал. Он понимал эти угрозы и в то время, когда начали гоношиться с Союзным договором. Что, вроде бы, автономии должны были подписывать Союзный договор наравне с союзными республиками. И что тогда Ельцину остается? Он просто смотрел на Российскую Федерацию, как хозяин на имение: «А что мне тогда остается? Области и края?».

Так вот, процесс начал Верховный Совет СССР. Еще раз повторяю: главная дата — апрель 1990 года, когда депутаты приняли два закона, которые фактически уравнивали автономные республики с союзными республиками. То есть взрыхляли всю эту ситуацию так, чтобы нейтрализовать Российскую Федерацию. А Российская Федерация нашла ассиметричный ответ. Она, во-первых, заявила о своем суверенитете на всей территории РФ, а во-вторых, Ельцин сказал автономиям: «Берите суверенитета, сколько хотите». Они взяли, но никто не вышел из состава Российской Федерации. Да, Тува записала себе в Конституцию право на выход по аналогии с союзными республиками. У нас союзные республики по советской Конституции 1977 года так же имели право на выход из состава СССР. Они им и воспользовались. В Армении, 21 сентября 1991 года более 90 % проголосовали на референдуме за выход из СССР. Они пошли по конституционному пути, провели республиканский референдум. Другое дело, что на этих референдумах не было никакой свободы слова. Я был на Украине перед 1 декабря, я знаю, что говорилось на их телеканалах, на радио.

И. В. Константинов, Н. А. Павлов и В. В. Аксючиц

Д. В. Лобанов: Перед 1 декабря?

Н. А. Павлов: Перед 1 декабря 1991 года, когда проходил референдум на Украине по независимости. Там людей, которые объясняли, что это опасно и глупо, что от этого мы много потеряем, просто никуда не пускали. Пускали только тех, которые говорили, что москали съели наше сало. Вот это они непрерывно говорили. То же самое происходило у нас, в московских, так называемых Союзных средствах массовой информации, где была развязана совершенно дикая пропаганда против СССР.

Д. В. Лобанов: Но ведь народы СССР проголосовали на референдуме за сохранение СССР?

Н. А. Павлов: Да, большинство, почти 70 %, за исключением некоторых республик, которые вообще не участвовали в этом референдуме. Но это было в марте 1991 года. И это обязывало Горбачева очень решительно действовать. Действовать решительно он не стал.

Д. В. Лобанов: А история с Союзным договором, который готовился и подписание которого планировалось на август 1991 года? И тут же произошли какие-то события. Тоже очень странно.

Н. А. Павлов: Тайна ГКЧП не раскрыта. И я думаю, что в ближайшее время она не будет раскрыта, потому что сам Горбачев, возвращаясь из Фороса, сходя с трапа самолета, заявил: «Я вам никогда всего не скажу». И не говорит. И еще очень долго мы не узнаем, что там было. То, что это был некий спектакль со многими составляющими, очевидно сегодня для всех. Но узнать все досконально и разложить по полочкам пока не представляется возможным. Потому что если бы всё было так просто, это было бы уже давно сделано, а все пока гадают на кофейной гуще. Я с Олегом Дмитриевичем Баклановым, который в 1991 году занимал пост Заместителя председателя Совета обороны при Президенте СССР и вошел в состав ГКЧП разговаривал и задал ему на эту тему вопрос в полушутливой форме. Он очень серьезно на меня посмотрел, но ничего не ответил. Мы много с ним общались, но он никогда ничего секретного не говорил. И не скажет, я так думаю.

Д. В. Лобанов: В 1991 году мне было 23 года. Было ощущение того, что страна катится куда-то в пропасть.

Н. А. Павлов: А мне 40.

Д. В. Лобанов: Августовские события произвели впечатление первого надлома, и дальше страна начала просто крошиться по частям. Помню, как сейчас: смотрел новости практически ночью, рассказывали о создании так называемого СНГ. Ельцин, Кравчук и Шушкевич сказали, что СССР больше нет, а на этом пространстве будет создаваться Содружество Независимых Государств. Это было как гром среди ясного неба. Скажите, пожалуйста, какие у Вас остались ощущения от всего этого? Каковы Ваши воспоминания?

Н. А. Павлов: Я же был в эпицентре событий, я же тогда был членом Верховного Совета и занимал достаточно активную позицию. Мы понимали, что ситуация идет к какому-то финишу, но ощущения: «Всё, конец!» — не было. Казалось, что здравый смысл должен возобладать хотя бы в какой-то форме. Но после того как в августе — начале сентября произошли все эти события, связанные с так называемым ГКЧП, надежды начали рушиться. И последующие действия, прежде всего, российской власти, да и союзной тоже, тому поспособствовали. Потому что эти действия, в виде роспуска Съезда народных депутатов СССР, на последнем съезде которого я присутствовал, были уже понятными. Мой товарищ, о котором я говорил, Сергей Викторович Васильев сделал из Уголовного кодекса выписку о том, что такое измена Родине. И мы пустили её по рядам. Попытка В. И. Алксниса захватить трибуну, его крик в пустоту: «Что вы делаете?»… И так далее. Тогда вышли и незаконно сели в президиум Президенты республик, в том числе Назарбаев и еще некоторые. Это было совершенно незаконно. А в это время Председатель Верховного Совета Лукьянов был уже арестован. Всё это показывало направление движения. Но всё-таки оставалась слабенькая надежда: всё же какая-то прагматика победит, потому что любому мало-мальски, как говорят, находящемуся в теме человеку было понятно, что между республиками существуют колоссальные экономические связи. Что разрубание их сразу отбросит всех назад. Сразу.

Н. А. Павлов на трибуне Верховного Совета

Д. В. Лобанов: А какие были человеческие связи…

Н. А. Павлов: Ну, человеческие связи оставим. Прагматики они о людях мало думают, они думают о технике, экономике и так далее. Ведь существовала колоссальная экономическая зависимость всех союзных республик от России. Всё это было, что называется, на поверхности, и не требовалось быть супераналитиком, чтобы это понимать. А военная инфраструктура? Ядерное оружие на Украине, ядерное оружие в Казахстане… Как это всё можно разделить? И казалось, что дело идет в сторону здравого смысла. То есть для нас, членов Верховного Совета, факт подписания Беловежского соглашения был совершенно неожиданным. Так же, как и для всех. Это сделано было тайно, а потом мы были поставлены перед фактом.

И ещё один нюанс: первоначальный текст, который был подписан, фактически предусматривал едва ли не единое государство. Но уже в тот день, когда его рассматривали, 12 декабря 1991 года, стало известно, что Украина, рассмотрев документы, подписанные в Вискулях, резиденции руководителей бывшего СССР в Беловежской пуще, внесла туда существенные изменения. Мы не знали, какие это изменения, мы судили только по газете. И когда Хасбулатову, который председательствовал на том заседании, задавали этот вопрос, он делал вид, что не понимает, о чем речь. Он говорил: «Что, вам газету, что ли, раздать?». А мы ему говорили: надо посмотреть, что они ратифицировали. Мы-то ратифицируем совершенно другой текст. На самом деле текст был тот же, но поправки, принятые конституционным большинством их Верховной Рады, приобретали силу закона. И как раз там рушились все эти интеграционные моменты. Ну, и надо учесть состояние людей, которым вбросили такую огромную вещь, не дав её толком обсудить… Всё быстрей, быстрей, быстрей… Огромное количество людей просто элементарно не успело выступить, никакой дискуссии предварительной не было. Это сейчас месяцами мусолят какой-нибудь закон, парламентские слушания устраивают, на комитетах рассматривают. Здесь же просто вбросили документ и сказали: «Голосуйте». И люди проголосовали. Еще встали и захлопали. А потом начали думать. К сожалению, часто так бывает.

Д. В. Лобанов: И все же я не могу понять, как случилось, что в Верховном Совете РСФСР 12 декабря 1991 года, как пишет один Интернет-источник, из 250 голосовавших проголосовали «против», я подчеркиваю, всего 7 депутатов: Бабурин, Павлов, Константинов, Исаков, Полосков, Балала, Лысов. Как так получилось, из 250 — 7?

Н. А. Павлов: А Вы вчитайтесь в стенограмму этого трагического заседания, только она может передать атмосферу. Словами это не объяснить. Если же отрешится от эмоций ответ простой — отсутствие национальной политической элиты. Обратите внимание в числе голосовавших, против не было ни одного представителя фракции «Коммунисты России.

Д. В. Лобанов: То есть все коммунисты проголосовали за разрушение СССР?

Н. А. Павлов: Да, совершенно верно. Все «за». Севастьянов Виталий Иванович, покойный космонавт, дважды Герой Советского Союза, выступал.

Д. В. Лобанов: И тот «за»?

Н. А. Павлов: Ему даже слово дали. Он сказал: «Ну что же, раз так получилось, надо голосовать». И проголосовал «за». Что я могу сказать? Могу только сказать о политическом невежестве. Потому что невозможно это объяснить иными мотивами. Потому что, например, если сейчас лоббируют законы какие-то, то кто-то имеет с этого доход, выгоду какую-то. Тогда же приказа никто отдать не мог, депутаты были абсолютно независимы. И выгоды они, конечно, никакой не имели. Какая может быть выгода от ликвидации СССР? В их статусе, в их зарплате ничего не меняется. Как был депутат с определенной зарплатой, так и остается. Значит, невежество и плюс, конечно, зомбирование изо дня в день, изо дня в день… Речь, разумеется, идет о большинстве рядовых депутатов, хотя конечно была небольшая группа лиц, которые хорошо понимали, что они делали.

Когда говорят о каком-то национализме, якобы лежащем в основе этих действий… Особенно этим увлекается Цыпко Александр Сергеевич, он всё на русских националистов бочку катит на тему, будто это всё они устроили, суверенитет объявили, то да се, пятое, десятое… Это смешно. Если кого и относить к националистам, то именно тех, кто голосовал «против». Например, Илья Константинов, будущий руководитель исполкома «Фронта национального спасения». Допустим, Сергей Бабурин, который себя теперь начинает националистом называть, правда, цивилизованным националистом. Затем Павлов Николай Александрович, который статью целую написал «Катехизис националиста». Мы все «против» голосовали.

Более того, на следующих Съездах, когда пытались одобрить то, что произошло, хотя бы косвенно, потому что Съезд должен одобрять всё это, а не Верховный Совет… Верховный Совет — это орган Съезда. Высший же орган государственной власти по конституции был Съезд Народных депутатов. Съезд отказывался одобрять. Я, выступая на Съезде весной 1993 года, прямо говорил: «Вы не голосовали за это преступление». Потому что это преступление. 80 % депутатов, которые присутствовали, не являлись членами Верховного Совета. И мы сразу обратились в Конституционный суд. Собрали подписи, сколько было нужно, и Конституционный суд на осень планировал рассмотрение вопроса о незаконности Беловежских соглашений. Точнее, об их незаконной ратификации Верховным Советом. Но наступила осень 1993 года…

Д. В. Лобанов: И Верховный Совет расстреляли.

Н. А. Павлов: Да. И я считаю, кстати, что одним из факторов разгона Съезда, был, в том числе, и момент, касающийся Беловежских соглашений. Помню, как я предлагал на восьмом Съезде весной 1993 года отменить Беловежские соглашения. Это первое. Изменить так называемую Декларацию о суверенитете. Это второе. И третье: обратиться к республикам, которые хотят жить вместе, рассмотреть какой-то вариант, аналогичный Союзному договору. Разумеется, «беловежских каинов» это не могло ни насторожить. Они прекрасно понимали, что совершили преступление!

Я-то думаю, что жизнь всё равно заставит интегрироваться, и сейчас интеграционный процесс идет, как бы мы ни закрывали на него глаза. Создан Таможенный союз, создается единое экономическое пространство, и какие-то процессы в этом направлении все равно идти будут. Потому что тот же Казахстан страшно боится Китая. Украину просто экономическая ситуация должна заставить повернуться к России. А с Белоруссией мы и так интегрированы в рамках Союзного государства.

Д. В. Лобанов: Сколько нападок на этот союз с Белоруссией мы видим и слышим. Сколько нападок на Лукашенко мы видим и слышим. Хотя он более последователен в интеграционных процессах, чем российское руководство.

Н. А. Павлов: Лукашенко как политик — это отдельная тема. Речь идет о другом, речь идет о том, что мы обречены, по большому счету, взаимодействовать, и взаимодействовать мы можем во взаимных интересах, это неотменимо. Потому что Европа как была отдельной субстанцией, так она и остается отдельной субстанцией. Какие бы хорошие отношения у нас не складывались с Германией в плане экономики и так далее, но они как были клубом избранных, так им себя и считают. И в этот «калашный ряд» с нашими «свиными рылами», так сказать, нас пускать не собираются. Им это не надо. Но одновременно, конечно, будут предприниматься усилия, чтобы ситуацию с Белоруссией изменить. И мы видели недавно такую попытку проверить, как говорится, Лукашенко на прочность.

Д. В. Лобанов: Вы имеете в виду декабрьские события 2010 года?

Н. А. Павлов: Да. А может быть, и попытаться его сковырнуть, как это происходило в Грузии, Югославии, Киргизии. Почему нет? И тогда от нас отрывается огромный кусок, именно как от геополитического субъекта. Потому что у нас совместная система обороны, у нас совместная инфраструктура военная и так далее. А они потихоньку, шаг за шагом, хотят всё подгрести под себя. Украина — слишком большой кусок, и потому у них не получилось. Хотя они посадили своего человека — Ющенко. Но Ющенко ничего не смог сделать. Он провалился, по большому счету, хотя идеологически оставил после себя огромное наследство — вот этот курс на русофобию, курс на украинизацию.

Не надо забывать, что по переписи 1989 года себя идентифицировали как русские 12,3 млн. человек из 52 млн. человек населения Украины. Сейчас там живет меньше 45 млн. человек. То есть произошло очень большое сокращение населения. И оно продолжается. К ним нет такой миграции, как в Россию из других республик, поэтому нет такой компенсаторной замены. Поэтому у них четко видно, что идет очень мощное сокращение населения. И будет идти. Выход только один — объединение с Россией.

И когда говорят: «Какая должна быть национальная идея?»… Должна быть единая, одна единственная национальная идея — воссоединение разорванных частей русского народа. Это главное. Ну, плюс, конечно, справедливость и свобода. Но самая главная наша геополитическая мечта — объединить разорванный русский народ, потому что самая крупная разделенная нация в мире — это русские. Другого такого разделенного народа нет. Причем если говорить в узко-этническом смысле, то это великороссы. А если в более широком смысле, то мы никогда не сможем согласиться, что белорусы — отдельный от русских народ. Белорусы, безусловно, часть русского народа. И украинцы точно так же — часть русского народа.

И эта идея, эта мечта, эта, так сказать, глобальная задача на десятилетия должна лежать в основе всей государственной политики. Как у немцев в свое время была мечта воссоединиться. Они ждали её осуществления с 1945 года до начала 90-х годов. И, в конце концов, воссоединились. Вьетнам разделен был — воссоединились. Сейчас осталась Корея. Два государства. Думаю, воссоединятся, рано или поздно. Точно так же и мы должны ставить себе стратегическую задачу — делать всё для воссоединения русского народа. Не жалея сил, средств, нервов и так далее. И когда говорят, что нам Белоруссия сильно дорого обходится… Люди типа Немцова любят говорить, будто батька там паразитирует и тому подобное. Это все смешно.

Как может человек так говорить про часть своей семьи? Вот моя жена паразитирует на мне? Или дети на родителях паразитируют? Только человек, чужой для народа, мыслит подобными категориями. Потому что мы родные, мы братья и сестры. У нас гигантское количество, например, смешанных браков с украинцами. Говорят, евреи подсчитали, а Гусинский написал, что у нас чуть ли не 50 % смешанных браков. Это, понятное дело, не так. Но если подразумевать под смешанными браками браки украинцев, русских и белорусов, то там, конечно, много набирается. Просто никто не считает такие браки смешанными. Украинские фамилии у нас были всегда, и никто их не воспринимал как нечто чужеродное. Другое дело, что сейчас на Украине насаждается русофобия. И они уже там смотрят: ага, ты москаль, такой-сякой… Такое отношение, конечно, можно насадить, но вряд ли оно будет долговечно. Это не сработает, я так думаю. Хотя есть точка зрения, что мы потеряли Украину навсегда.

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, среди людей моего поколения даже те, которые считали в 90-х, что разрушение Советского Союза есть позитивный процесс, в 2000-х вспоминали СССР с большой теплотой и любовью. Идет целая волна ностальгии по Советскому Союзу, которая выражается разными способами, начиная от простых красных маек с гербом и четырьмя буквами, и заканчивая размышлениями и аналитическими статьями. Считается, что в СССР люди были гораздо свободней, чем сейчас. В первую очередь, это объясняется графиком жизни, а точнее — выживания, в котором мы сейчас находимся. Также говорят о том, что такой дружбы между людьми, как в СССР, сейчас не существует.

Я позволю зачитать некоторые цитаты из интернет-дневников. «Такой дружбы, какая была у моих родителей с другими молодыми парами, больше у них в жизни не случалось». «…Был ограниченный ассортимент игрушек, игр и развлечений, но все мы вспоминаем с упоением, как плавили на костре свинец, как вырезали из консервных банок себе средневековые латы, а из деревянных ящиков — мечи. Сейчас это можно купить за три копейки в любом магазине».

Чем Вы объясните такую ностальгию? Она возникает оттого, что плохое забывается, а хорошее остается? Или действительно мы сумели тогда создать какие то фундаментальные ценности, к которым человеческое сердце тянется поневоле?

Н. А. Павлов: Не знаю, у кого какая ностальгия. У меня нет никаких ностальгий. Ностальгия существует у всех немолодых людей по юности, по молодости. Здоровье, красота, молодость, задор и так далее всегда вспоминаются в превосходных степенях. Когда человеку 60 лет, он думает о том, какой он был в 20 лет, как было здорово. Это естественно. Для человека так думать — нормально. Но если говорить серьезно о ситуации в стране вообще, об анализе, а не о таких эмоциональных, теплых воспоминаниях, то анализ покажет, что, конечно, в СССР жизнь имела плюсы, но были и огромные минусы. И, прежде всего, эти минусы касаются самого главного — национальной жизни. Русские как тогда были под запретом, так и сейчас под запретом. Но сейчас, по крайней мере, есть книги, которые можно почитать, а тогда за эти книги можно было в тюрьму сесть. Да их просто нельзя было достать. У нас Достоевского в полном объеме («Бесы») не изучали на филологических факультетах до 90-х годов. А весь тот объем наработок, который русская мысль имела в XIX веке, вообще был под замком. Просто под замком, в спецхранах. Кроме Белинского, Писарева и Чернышевского мы ничего, по сути, не знали. Я это называю стиранием национальной матрицы.

На мой взгляд, именно это и создало ситуацию, когда страну не смогли удержать. Корни — в этом. Дикари, какими были наши политики, невежественные дикари, которые не читали книг по политике, и не могли ситуацию удержать. Они знали инженерные дела, медицину знали, в космос летали. А всё, что касалось политики, идеологии, философии, истории, серьезной глубинной экономики, — это всё проходило мимо. И нам ни старое наследие не давали изучать, ни то, что наработано на Западе. То есть нас в результате пустили сражаться против превосходящих сил противника с луком и стрелами, а противник был с пулеметом и с автоматом. Ну, понятно, кто победит. Пулемет, автомат, лук и стрелы — это идеологическое информационное оружие. Это оружие, которым они владели, а мы не владели.

И причина катастрофы заключалась именно в том, что 90 % людей, призванных в 90-е годы в политику, людей, которым разрешили избираться в депутаты, были честнейшие, порядочные, искренние патриоты, но ничего абсолютно в глобальной политике не понимающие. Они обучились за два года с 91-го по 93-й год, на моих глазах эта учеба происходила. И как только они начали что-то понимать, как только они начали задавать вопросы, всерьез анализировать ситуацию, так появились танки на мосту и внутренние войска с автоматами, и их разогнали пинками, в прямом смысле слова. Пинками разогнали депутатов, которых избрал народ. А следующее поколение депутатов, которые пошли уже в Думы первого, второго и третьего созывов — это были уже частью запуганные люди. Я помню свои впечатления, когда я приходил в Думу первого созыва, помню, какой у всех был напуганный вид после 1993 года. Они уже не вякали, они уже не задавали много лишних вопросов. А того, кто вякал, потихоньку зачищали или подкупали. Несопоставимым с прежним стало обеспечение депутатов, и депутаты поняли, что нужно себя правильно вести, иначе тебя больше не возьмут. И количество их стало не 1100 человек, как число депутатов Съезда, а всего лишь 450 человек. А на 450 человек можно найти управление, и нашли управление. И теперь все понимают, что Дума — это канцелярия при Администрации Президента. Она просто штамп ставит. Вот к девочке приходишь в канцелярию, мол, штамп поставьте на бумажке. Так вот Дума — эта печать. Тук, тук, тук… И всё.

Поэтому о СССР можно говорить и так и этак. Безусловно, были всякие плюсы огромные, всякие права — право на труд, право на образование, право на отдых и так далее. Это всё правильно. Но нужно понимать, что даже для образованной части общества было закрыто главное — то, о чем думали предки. То есть, грубо говоря, мне не давали читать моего отца, если уж совсем упростить и примитизировать. Вот мой дед написал что-то, он всю жизнь жил и думал, он сердцем писал, кровью сердца писал книги, а его внуку не дают читать, что он написал. Кто власть? Боится почему? Потому что голова начнет работать не туда. То есть представить себе, что весь массив мыслителей XIX — начала XX века был от нас скрыт… За Меньшикова срок могли дать. Сейчас вот он лежит. Он будит мысль национальную? Будит. А его нельзя было читать.

Д. В. Лобанов: Михаила Осиповича?

Н. А. Павлов: Да, Михаила Осиповича.

Д. В. Лобанов: Которого расстреляли в 1918 году на берегу озера Валдай на глазах своей семьи?

Н. А. Павлов: Да. Вот его нельзя было читать. А человек 20 лет писал, ежедневно писал в газету «Новое Время», колонку вел. Думал человек, страдал, жизнью заплатил за свои писания, а что он написал — прочитать было нельзя. И таких примеров можно привести, наверное, несколько тысяч. То есть весь массив культурной продукции, наработанный нацией, был под запретом. Поэтому можно не удивляться, почему русским было неинтересно, что Советский Союз разваливается. Кто протестовать-то вышел? Никто, практически никто. Вышли Анпилов и Травкин на Красную площадь и все! Правда, Травкин на следующий день пришел и с трибуны Верховного Совета призывал проголосовать за Беловежские соглашения. И одновременно протестовал. Такой юркий парень был Николай Травкин.

То есть нужно понимать, что если человеку, например, запретить изучать электротехнику, то будет неудивительно, если он полезет в розетку пальцем ковыряться, и его током убьет. То же самое и здесь. Запретили всё изучать. Гигантские мозговые центры на Западе работали над всякими политическими моделями, над какими-то схемами. А для нас был «Капитал» на все времена. Навсегда! «Капитал» и Ленин, всё! Вот, на тебе Ленина, учи два года в вузе. Потом «Капитал» Маркса два года учи. А какую-нибудь современную политологическую теорию или какую-нибудь теорию элит поизучать? Да вы что, шутите? Я пришел на первую лекцию по философии в аспирантуре в городе-герое Ленинграде. Профессор Макаров сказал: «Буржуазную философию не нужно изучать, её нужно разоблачать и критиковать».

Д. В. Лобанов: А как разоблачать, не изучая?

Н. А. Павлов: А вот так! Советские умеют всё. И тощую брошюрочку напишут на какого-нибудь, извините, Маркузе, или на какого-нибудь Фройда, или на какого-нибудь Хайдеггера. Тоненькую брошюрочку напишет человечек, его в спецхран пустили, и он там одним глазком посмотрел эту книжечку, две цитатки выписал и написал брошюрочку, а эту брошюрочку папа нынешнего разоблачителя коммунизма в СССР, Николая Сванидзе, Карл Николаевич один из руководителей Политиздата при ЦК КПСС, отредактирует — и распространит по всей стране. Например — «Цели и методы воинствующего сионизма» / Ред. К. Н. Сванидзе. М.: Политиздат, 1971. 96 с., «Очаг сионизма и агрессии» / Ред. К. Н. Сванидзе. М.: Политиздат, 1971. 109 с., «Сионизм — орудие империалистической реакции» / Ред. К. Н. Сванидзе. М.: Политиздат, 1971. 77 с. С сионизмом боролись, а Библию прочитать негде было. Библии не было! Библию нельзя было прочитать! Она недоступна была, а научный атеизм изучали. И разоблачали смело, одной «саблей рубили» всем головы, всем апостолам, так сказать. А потом мы удивляемся, какой у нас народ глупый да ленивый. Он не глупый и не ленивый. Но если человека, например, не учили на машине ездить, если я не умею на машине ездить, то мне и в голову не придет сесть и ехать.

А здесь людям, которые ничего не понимали в политике, разрешили избираться. И сразу прибежала куча народу. Интересно же. Я, например, тоже прибежал, хотя я занимался мозговым кровообращением у птиц. И я прибежал управлять государством. Но у меня, по крайней мере, есть особенность: я с детства интересовался этим, хотел даже второе высшее образование получить. Но не разрешили! А 90 % людей вообще ничего об этом не знали. Но их выдвинули трудовые коллективы, потому что они — хорошие люди. У нас был один депутат в Верховном Совете РСФСР, врач-травматолог. Так он бросался на того, кто жаловался на боли в спине, тащил в курилку, валил на диван и начинал мять ему спину, потому что он мануальный терапевт был. У него бывало тяжелейшее состояние, когда он вынужден был целый день присутствовать на заседании. Правильно написал Д. Е. Галковский: «Если вы хотите убить демократию, дайте всеобщее избирательное право».

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, тем не менее, на мой взгляд, в СССР не было такого количества преступников, такого количества наркоманов, такого количества беспризорных детей, как в современной Российской Федерации.

Н. А. Павлов: Это совершенно точно.

Д. В. Лобанов: А сейчас в современной Российской Федерации происходит колоссальное падение экономики, промышленности, деградация науки, образования, здравоохранения. Что нам делать, как нам идти хоть в какое-нибудь будущее? И будет ли оно светлым?

Н. А. Павлов: Что делать? Осознать ситуацию и сделать выводы. А выводы будут очень невеселые. Выводы такие, что вся двадцатилетняя дорога с 1991 года фактически ведет народ к полному изничтожению. То есть, если говорить по-крупному, то без национальной духовно-нравственной и интеллектуальной революции, а потом уже и политической революции, имея в виду достаточно серьезное изменение системы управления и других государственных и общественных институтов, мы обречены. То есть, с точки зрения закономерностей демографии, мы сегодня представляем зону тотального вымирания, которое, если будет продолжаться, приведет к тому, что наш русский народ исчезнет. Причем это касается в основном русского народа, потому что, например, у тувинцев с рождаемостью всё хорошо, у них прирост большой, так же, как, допустим, у чеченцев. То есть как такового всеобщего демографического кризиса в России не существует. В России существует демографическая катастрофа в определенных этнических группах, прежде всего у русских.

Д. В. Лобанов: Иначе говоря, будущее России — это будущее русского народа.

Н. А. Павлов: Безусловно. Без русских никакой России не будет, она развалится на куски. Это единственное, что скрепляет… Кто скрепляет Чукотку с Чечней? Русские. Не будет русских, не будет никакой единой России. Это совершенно очевидно. Нужно качественно изменить ситуацию. Речь идет о том, что средняя семья должна иметь 2–4 ребенка, чтобы цифра была более 2,15 детей на одну женщину. Потому что часть семей не имеет возможности завести детей по причине болезни. Многие мужчины не доживают до какого-то возраста. Всё это понятно, в демографии это всё рассчитано. Но, чтобы такая семья с 2–4 детьми появилась, нужны качественные изменения в сознании, в образе жизни, в подходах, в ценностях и так далее. Это очень серьезная задача, колоссальной сложности задача. Она не сводится к тому, что мы выбьем пособия на ребенка или сделаем женщине зарплату по уходу за ребенком. Её еще нужно убедить, что нужно родить третьего.

Д. В. Лобанов: Хотя бы первого.

Н. А. Павлов: Да, хотя бы первого, потом второго, а затем третьего. И только третий ребенок обеспечивает совсем небольшой, крошечный прирост. У нас огромные незаселенные территории. Для того чтобы хотя бы воспроизводиться, нам нужно иметь 2–3 ребенка в семье, чтобы чуть-чуть прирастать — 2–4 ребенка в семье. То есть перед нами стоит задача качественного изменения всего и вся. И тут первый на очереди — пресловутый феминизм. Поскольку мозги женщинам перестроить — очень тяжелая задача. Потому что над разрушением института семьи целенаправленно работала огромная государственная машина. Это накладывалось на объективный фактор в виде громадной гибели мужчин на войне и необходимости вовлечь женщин в производство. Сегодня женщина не представляет себе жизнь без образования, без работы, карьеры и так далее. Это огромнейшая проблема.

Мировой механизм работает, для того чтобы в некоторых странах сократить население. Лучшие умы, такие, как Билл Гейтс, работают над такой задачей. Билл Гейтс давно не работает над компьютерами. Он работает над вакцинами для стран третьего мира, он вложил в них только в прошлом году порядка 10 млрд долларов. Огромные международные структуры работают, чтобы снизить рождаемость в странах третьего мира. Но и мы туда попадаем! Мы это видим по всем признакам. Мы видим, что под разговоры о необходимости поднятия рождаемости, фактически проводится целенаправленный курс, чтобы забить семью.

Почему не вводится, например, раздельное обучение? Тотально калечат мальчиков и девочек совместным образованием, совместным времяпровождением в школе. Профессор В. Ф. Базарный бьется двадцать лет над этим. У него замечательный результат. Он писал много раз Президенту, в Думу. У него опробован метод, он показал его эффективность. Почему не создается, например, комиссия из членов Совета Федерации и Думы, для того чтобы детально разобраться и рекомендовать его для школ? Почему Фурсенко этим не интересуется? А всё поэтому. Потому что такое раздельное обучение будет вести к формированию нормальной половой ориентации, а это будет способствовать укреплению семьи. А у них нет цели укрепления семьи, и не было никогда. И отсюда вывод, что нужна духовно-нравственная, ментальная, психологическая революция, для того чтобы произошли качественные изменения.

Потому что мы можем себе представить ситуацию, когда, скажем, экономическая ситуация улучшится. Но мы же понимаем прекрасно, что демографические проблемы начались не с Ельцина. Они начались задолго до того, еще в шестидесятые годы. Достаточно почитать книги В. А. Башлачева, у него там вся динамика показана. Я это знаю, занимался данной темой. Всегда привожу такую модель: вот живёт в деревне 2000 человек, есть определенное количество работающих мужчин, женщин, детей, стариков и так далее. Они садятся за круглый стол и начинают думать и считать. Что делать, для того чтобы через 20 лет мы не исчезли с лица земли? И тут нация должна делать выбор, решать и не бояться крайних мер. Например, решить, что ради сохранения нации мы будем дегтем мазать ворота блудницам, мы будем их пороть на конюшнях, если надо. Для того чтобы сохранить жизнь вот этой общности, мы можем делать всё что угодно. Почему? Потому что сохранение жизни оправдывает в конечном итоге всё. Так, как на войне.

Вот сейчас против нас ведется наркотическая война, наркоагрессия. Это война! Значит, если появится национальная власть, никаких колебаний не должно быть, чтобы расстреливать наркоторговцев на площадях. Каждый наркоторговец в мире должен знать, что как только одной ногой ступил на территорию Российской Федерации с 5 граммами героина — всё, вышак! Никаких сомнений, никаких колебаний. Это то же самое, как если эсэсовец под Сталинградом идет на меня в полный рост с автоматом, а я, выходит, должен думать, стрелять в него или не стрелять.

Д. В. Лобанов: Нарушите вы права человека или нет…

Н. А. Павлов: Наркоторговец ещё хуже, чем эсэсовец. Потому что он будет вовлекать детей. Значит, мы переводим вопросы из криминально-экономической системы в сферу духовно-нравственную. Надо понять: это враг пришел. И тут не должно быть важно, что перед нами, допустим, девочка, которую уговорили перевезти наркотик… Она всё равно всё понимает… И наши действия — это защита. Защита от смерти.

И так во многих вопросах. И только когда появится возможность, когда мы увидим, что у нас устойчиво десять лет идут темпы роста населения, тогда мы можем чуть-чуть ослабить напряжение. А в той ситуации, в которой мы сейчас находимся, иначе нельзя. Вот, например, когда я был депутатом Государственной Думы 4-го созыва, мы с депутатом Е. В. Ройзманом хотели предложить объявить ряд регионов зоной демографического бедствия. Но у нас не реализовался этот план. А в такую зону входят, прежде всего, Ивановская, Ярославская, Псковская, Новгородская, Смоленская области… Может быть, ещё какие-нибудь стоит добавить. Мы просто брали цифры и смотрели, где самая низкая рождаемость и где самая высокая смертность. Вот сейчас мы можем по Псковской области построить математическую модель, когда умрет последний житель Псковской области. У них идет устойчивое снижение населения, причем колоссальное. Это одна из самых вымирающих областей.

Д. В. Лобанов: А ведь это приграничная земля!

Н. А. Павлов: Древнерусская и приграничная земля. Совершенно верно. Колоссально пострадала во время войны, так же, как и Смоленская область. Есть подсчеты. В свое время Михаил Бернштам написал, что русских будет 23 миллиона в 2200 году. Он расчеты делал, экстраполировал темпы роста в Союзе ещё, потому что все отрицательные демографические тенденции существовали и в Союзе. Отток русского населения из республик, сокращение рождаемости, повышение смертности, правда, небольшое — смертность была достаточно низкой, соотносимой с европейскими странами. Резкое увеличение смертности вызвал, без сомнения, стрессовый фактор так называемых реформ. Это понятно, человека с работы выкинули, он начинает пить и умирает в 40 лет. Но рождаемость и в СССР была низкой. То есть прироста не было, депопуляция уже начиналась. У меня есть большое интервью, датированное 1991-м годом: «На 27 территориях России началось вымирание населения». Это 1991 год. А фактически все негативные тенденции обнаружились в 60-е годы, и даже, может быть, чуть раньше. В. А. Башлачев считает, что даже раньше.

И сегодня мы, конечно, стоим перед громадной проблемой, к которой даже страшно подступиться. Она требует не просто каких-то косметических улучшений: закон принять, отбить атаку ювенальщиков или еще что-то. Нет, речь идет о качественных изменениях, так, как произошло в Иране, например. Была страна, где вся элита вела европейский образ жизни. Балы, танцы, колье драгоценные, платья открытые — просто Версаль. А потом пришли суровые мужики с бородами и сказали: «Так, стоять всем и не шевелиться. Надеть платки». И все надели платки. И за 30 лет население увеличили более чем вдвое. Все студенты учатся, никто не пьет. Запретили алкоголь полностью. Алкоголя никому, даже иностранцам нельзя. Только безалкогольное пиво. Ничего, живут как-то и бюджет как-то собирают. А у нас, как начинаешь обсуждать, так «ахи» и «охи», «да у нас народ такой».

Всё можно сделать, было бы желание. Проблема в главном. Проблема в том, что сама система власти осталась прежней. Она носит абсолютно антинациональный характер. И, конечно, эта власть никогда не пойдет на то, о чем я говорю. Она будет имитировать, будет демонстрировать некие действия, вроде бы направленные на что-то подобное. Но то фундаментальное, что нужно сделать, она, конечно, не сделает. Поэтому я и говорю, что нужна национальная революция. Не в смысле, как в октябре 1917 года — Зимний дворец захватить, с автоматами и пушками побегать и тому подобное. Нужна национальная революция, прежде всего, в мозгах. И в этом направлении сейчас есть движение. Во-первых возвращается русское наследие 19 и начала 20 веков в сфере гуманитарных наук и началось его изучение. Достаточно назвать деятельность О. А. Платонова и возглавляемый им Институт русской цивилизации. Во-вторых, что еще более важно, русская мысль не стреножимая старыми догмами выходит на «оперативный простор». Имею ввиду, прорывное творчество целого ряда политических мыслителей национального направления. Для примера назову покойного А. С. Панарина, а также здравствующих: В. Б. Авдеева, А. Н. Савельева, А. Н. Севастьянова, С. М. Сергеева, В. Д. Соловья. Называю только тех с кем знаком лично, а их десятки, если не сотни по всей стране. Безусловно, выдающимся явлением следует признать творчество Д. Е. Галковского, имея ввиду как «Бесконечный тупик», та и его политическую публицистику.

Наконец нельзя не отметить, что появилось целая группа деятелей более молодого поколения, удачно сочетающая блестящее владение словом, с непосредственной политической активностью. Ярчайшим представителем этой группы и в какой то степени ее лидером является главный редактор журнала «Вопросы национализма» К. А. Крылов. Но и конечно нельзя забывать про Интернет, куда перетекает серьезная дискуссия. Так что я как представитель поколения 60-летних вполне доволен и спокоен за Русское дело!

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, спустя двадцать лет, ощущаете ли Вы себя одним из семи «самураев», которые стояли на последнем рубеже и защищали свое Отечество до конца?

Н. А. Павлов: Ну, применительно к русскому человеку слово «самурай» это вообще, я бы сказал, какое-то извращение национального сознания.

Д. В. Лобанов: У А. Н. Савельева есть статья «Бусидо и русский путь».

Н. А. Павлов: Читал эту статью и очень уважаю Андрея Николаевича. Да, все лучшее надо изучать и адаптировать, но я исхожу из того, что нам не нужно заимствовать собственно название героев у каких-то других народов, с которыми, кстати, мы вынуждены были достаточно свирепо воевать в 1905 году. А отвечая на Ваш вопрос: разумеется, нет, не считаю я себя героем. Потому что ни тогда, ни сейчас считать это каким-то экстраординарным поступком, тем более героизмом нет никаких оснований. Во-первых, мы пользовались депутатской неприкосновенностью. И лично нам ничего не угрожало. Как и другим, кстати. Во-вторых, думать в той ситуации, будто мы какие-то герои или какие-то особенные люди тоже не приходится. Для нормального человека совершенно очевидно, что голосовать за уничтожение того государства, в котором он родился, которое защищали его родители, деды и прадеды, государства, которое не подвергается внешней агрессии — это абсурд в высшей степени.

То есть, во-первых, юридически мы всего лишь соблюдали закон, потому что Верховный Совет не имел права принимать этот документ. Это был выход за полномочия.

Во-вторых, если говорить содержательно, мы всего-навсего проявляли нормальную, разумную реакцию на тот абсурд, который был нам предложен. А как иначе можно расценивать ситуацию, когда вы, допустим, живете в доме? Дом старенький, он потрескивает, когда мороз сильный. Он, скажем, не очень красиво выглядит в глазах многих. Но в нем можно жить. И вы в этом доме родились, выросли, завели семью. У вас дети в этом доме живут. И вдруг кто-то приходит и говорит: «Слушайте, а давайте мы ваш дом распилим. Он же косенький какой-то, обои плохие, крыша уже подтекает. Да и фундамент подгнил». И вместо того, чтобы заменить пару бревен в фундаменте, переклеить обои, перекрыть крышу, может быть, перепланировку комнат сделать, мы свой дом распиливаем. То есть, фактически, мы его уничтожаем. И если человек говорит, что он не согласен, что он не понимает, зачем вообще уничтожать дом, то разве это рассматривается как героизм?

Нет, это норма. Желание сохранить собственный дом, в котором вы выросли, — это нормальная реакция. А вот желание его уничтожить — ненормальная реакция. Я уже говорил в каком-то из интервью, что когда зал Верховного Совета встал и стал аплодировать, проголосовав за создание некоего СНГы, а мы, несколько человек, остались сидеть, у меня промелькнула мысль: «Или все сошли с ума, или мы сумасшедшие».

Сейчас я прихожу к выводу, что, конечно же, мы были нормальные, и остальные тоже, в общем, были нормальные, но в стадии помутненного сознания. И, конечно же, мы были никакие не герои, уж тем более не самураи. Потому что ситуация была уже финальная, это было уже завершение процесса, который начинался гораздо раньше. К сожалению, мы тогда всю глубину этого процесса, все его подводные течения не осознавали. 99 % людей и сегодня не осознает, что показывают дискуссии, которые ведутся в связи с печальной годовщиной тех событий. Люди в большинстве своем не понимают, что такое отношения между государствами, что такое международная политика, что такое война, что такое мир. Люди до сих пор думают, что война — это когда гремят пушки. А мир тогда, когда пушки не гремят. На самом деле — нет мира и войны. На самом деле — всегда есть война.

Когда слушаешь наших либералов, удивляешься, как могут люди, которые претендуют на некое знание, на некий статус, даже на некие геополитические знания, не понимать, что война идет непрерывно. И когда они говорят: «Ох, вы хотите империю! Вы милитаризируете экономику, вы заставляете юношей служить в армии…», — то хочется их спросить: а зачем американцам военный бюджет чуть ли не в триллион долларов? И зачем им 735 военных баз по всему миру? Зачем США это всё? Они же светоч демократии, они же за права человека… Ответа нет.

Люди до сих пор, к сожалению, никак не могут понять простую вещь: следующая война начинается еще до того, как заканчивается предыдущая. Доказательств этого для любого политически и исторически образованного человека более чем достаточно. Например, планы перехода в наступление против Советской Армии разрабатывались тем же Черчиллем еще тогда, когда шла Вторая мировая война, есть его прямые высказывания на сей счет. Я в свое время публиковал в своих статьях цитаты из Черчилля, из его писем, из всяких секретных записок о ситуации в мире после того, как Германия будет сокрушена. А еще раньше говорилось о ситуации после того, как будет сокрушена Германия в Первую мировую войну, о том, что нужно будет делать против России. И что они с ней сделали… Не пощадили даже своих родственников, дали их убить. И вся династия Романовых была вырезана.

Это реальность. Это реальность государственная. Николай II был вылитая копия короля Георга, своего кузена, они дружили. Тем не менее, порфироносные родственники дали Николая II убить, убить подло и жестоко, вместе с детьми малолетними. Вот это политика. А болтовня наших либералов, которые кудахчут о каких-то там гуманистических принципах — всего лишь болтовня. Особенно меня евреи удивляют, которые болтают в то время, когда их братья насмерть сражаются с арабскими террористами-экстремистами, вынуждены стену строить, чтобы свою страну огородить. Но евреи все же поддерживают своих братьев в Израиле. Однако одновременно они ведут себя здесь, как самые злостные враги того государства, в котором живут, не понимая, что по ним это может ударить. И мы, поддерживая Израиль, и правильно поддерживая, одновременно имеем на нашей стороне границы, казалось бы, таких же этнических евреев, которые ведут себя прямо противоположным образом по отношению к евреям, живущим в Израиле. Вот это парадокс, вот это абсурд. Это затемнение ума.

Д. В. Лобанов: Николай Александрович, но А. А. Вассерман дает оценки совершенно другого, не либерального характера.

Н. А. Павлов: Это справедливое замечание. Более того, ставить знак равенства между псевдолибералами и евреями, является не просто ошибкой, но абсолютным абсурдом. И когда я говорю о евреях, то имею ввиду не евреев как этническую группу, а лишь тех «профессиональных евреев» узурпировавших право говорить от имени целого народа.

Сегодня должны понимать, пройдя эти двадцать лет, увидев, как была растоптана Югославия, как был растоптан Ирак, как был растоптан Афганистан, как сейчас уничтожается Ливия, что мы сражались не с бывшим прорабом Ельциным, по мнению многих пьяницей, дураком и предателем. Мы не с ним сражались. Тогда мы до конца этого не понимали, просто ощущение было. Слов говорилось много: «оккупационный режим» и так далее… Но полного осознания всего трагизма ситуации не было. Потому что мы были людьми, которые в политику вошли только что, только что. И нам никто ничего не подсказывал. И структура предателей под названием «КГБ СССР» ничего не делала, чтобы хотя бы чуть-чуть помочь и что-то объяснить. Напротив — она делала всё прямо противоположное. Все попытки наладить взаимоотношения со структурами КГБ, чтобы они хоть чуть-чуть что-то подсказывали, ни к чему не привели. А у них могучие аналитические центры имелись, разведка по всему миру…

Но они ничего не делали. Это была полностью изменническая структура по отношению к интересам нашего государства. В результате страна попала, мягко говоря, во внешнюю зависимость. И эта зависимость сохраняется.

Поэтому главная наша задача сегодня — задача восстановления независимости. Восстановится независимость, хотя бы на небольшой части территории бывшей России, большой России — будет восстановлена вся Россия! И этот процесс подспудно уже идет. И Русские, конечно, победят!

Полозков Сергей Алексеевич

Биография

ПОЛОЗКОВ Сергей Алексеевич

Родился 17.03.1959 года в г. Горьком, русский. В настоящее время проживает в г. Москве.

В 1981 год — окончил физический факультет Горьковского государственного университета, специальность физика.

В 1996 г. — окончил Московскую государственную юридическую академию — специальность граждановедение.

Начинал трудовую деятельность в городе Горьком (ныне Нижний Новгород)

В 1981–1986 гг. стажер-исследователь, младший научный сотрудник Института химии академии наук (ИХАН) СССР. Занимался вопросами математического моделирования процессов создания высокочистых веществ, а также изучением их свойств.

В 1987–1990 гг. — ведущий инженер Всесоюзного научно-исследовательского института технологии судового машиностроения. (ВНИИТСМ) “Сириус”. Разрабатывал программное обеспечение систем автоматического проектирования технологических процессов.

В 1990 году был избран народным депутатом РСФСР по Сормовскому территориальному избирательному округу № 357. Во время работы в Верховном Совете был одним из сопредседателей фракции “Смена — Новая политика”. Занимался разработкой законодательства, касающегося организации работы органов местного самоуправления и субъектов Российской Федерации. В мае 1993 года был избран заместителем Председателя Комиссии Верховного Совета по экономической политике. Принимал активное участие в создании альтернативного законодательства по приватизации.

После известных событий 1993 года совместно со своими коллегами по Верховному Совету организовал общественно политическое движение “Народный альянс», которое участвовало в выборах в Государственную Думу в 1995 году в составе Блока Станислава Говорухина. В 1996 году принимал участие в Президентских выборах, являясь доверенным лицом Г. А. Зюганова.

В 1994–1997 г. работал в аппарате Государственной Думы в Комитетах по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности и по делам Федерации и региональной политике.

В 1997–1998 г. работал в Нефтяной компании ОАО “Сиданко” в Департаменте корпоративного управления и региональных программ.

С 1998 г. по 2005 год начальник отдела Департаменте корпоративного управления и региональных программ. ОАО “Группа Альянс”.

С 2005 по 2011 год — начальник корпоративного отдела Департамента правового и корпоративного сопровождения проектов ЗАО «АЛЬЯНС-ПРОМ».

В настоящее время Глава Представительства ОАО «Хабаровский аэропорт» в городе Москве.

Женат, вырастил 2-х дочерей. Внук закончил 1-ый класс.

Является автором ряда публикаций, касающихся правовых вопросов корпоративного управления предприятиями, а также книги «Самоучитель по корпоративному праву» часть 1, 2 Издательство «Бератор» 2007 год.

Просто людям заморочили головы

Д. В. Лобанов: Сергей Алексеевич, чем для вас был Советский Союз?

C. А. Полозков: Советский Союз для меня, как и для всех нас — это наша Родина. Есть знаменитая теперь песня «Я рожден в Советском Союзе, сделан я в СССР». Так оно и было. Поэтому — что говорить!? Мы в этой стране родились, в ней жили, и, по-моему, даже буквально за год до развала страны никому из советских людей и в голову не могло прийти, что такое может случится.

Д. В. Лобанов: Но ведь СССР был мощнейшей мировой державой, второй экономикой мира. Что же, на ваш взгляд, привело к распаду страны?

C. А. Полозков: Это вопрос достаточно сложный. Уже десятки книг на данную тему написаны. На мой взгляд, главная причина в том, что советская элита отвечала за гораздо большее, чем элита на Западе. Грубо говоря, секретарь обкома отвечал за всё. За то, что производство план не выполнило, за то, что алкоголиков много, — за всё на свете он отвечал, а имел гораздо меньше, чем элита на Западе.

Д. В. Лобанов: И за криминогенную обстановку он тоже отвечал?

C. А. Полозков: За всё на свете. За урожай, за пьянку — за всё. А что он имел? Нам всегда казалось, что у них были колоссальные привилегии, но мы просто жили в обществе, где было декларировано равенство, а они, как мы считали, эту заповедь нарушали. Мы не понимали, что они за эту ответственность имели возможность (да и право, наверное) получать более качественную еду, сидеть на первом кресле в самолете, тогда бизнес-класса не было… И у меня такое ощущение, что в результате элите захотелось отвечать гораздо меньше, а получать гораздо больше, так, как это происходит в США и Европе. Это, на мой взгляд, был центральный мотив. Хотя, возможно, многие из них его и не сознавали. А потом получилось то, что получилось…

Д. В. Лобанов: Вы назвали внутреннюю причину, но, очевидно, были и внешние? Соединенные Штаты Америки, как мне кажется, желали разрушения СССР и много делали для этого. Чего они боялись? Экономического конкурента? Идеологического конкурента? Военного соперника?

C. А. Полозков: Они боялись всего. Они были нашими соперниками и, естественно, желали того, чтобы Система распалась. Ведь в чём особенность России вообще как таковой? Она заключается в том, что Россия всегда была некоей альтернативой Западу. Мы же были фактически единственной крупной страной, которая не стала западной колонией. Ну, может быть, еще Япония. Но Япония уже после революции Мэйдзи к концу XIX века сама стала колониальной державой. Она колонизировала Корею, всячески пыталась колонизировать Китай, и в этом смысле достаточно преуспела. А мы были единственной страной, которая не была колонией Запада и не была сама колониальной державой в классическом смысле. Да, определенная зависимость России от Запада была, но, тем не менее, мы развивались по собственному пути, и Советский проект, по существу, стал альтернативным проектом.

Многие из патриотов, которые сейчас выступают за Россию, считают, что Советский проект был чем-то чуждым для страны. На самом деле это не так. Напротив, мне кажется, это был проект, который особым образом реализовал свой путь развития России. Естественно, что Соединенные Штаты не хотели его осуществления, так как он был альтернативой им. И последующие события, и вся современная жизнь показывают, что после того, как Советский Союз пал, мы тоже попали в их орбиту, и это позволило их экономике процветать в течение длительного времени. На мой взгляд, если бы не пал Советский Союз, то финансовый кризис, который произошел, случился бы гораздо раньше. Просто тогда мы всего этого, естественно, не понимали.

А почему я считаю, что внутренние проблемы оказались важней? Просто потому что и мы тоже боролись с Соединенными Штатами, влияя на их население. Но, к сожалению, получилось так, что мы не сумели перейти на другой уровень этой борьбы и понять: современные методы противоборства — это не военная мощь, а, в первую очередь, действия средств массовой информации, вопросы идеологии и прочее, и прочее. А Советский Союз тогда отстал, и, действительно, к концу 80-х годов коммунистическая идеология обветшала, её никак не обновляли, не понимали того, что её надо обновлять, а может быть, и не хотели. И в результате у власти оказались такие люди как Яковлев, Горбачев… Яковлев, по моему, был однозначно человеком завербованным. Может быть, в прямом смысле этого не было, но практически он идею свертывания не только Советского, но и Русского, Российского проекта, на мой взгляд, проводил очень четко. Во всяком случае, даже в его поздних выступлениях сквозила просто откровенная ненависть ко всему русскому. К сожалению, у нас образовалась некая группа людей, которые ненавидели нашу альтернативность и готовы были идти на всё, чтобы произошло то, что произошло.

Д. В. Лобанов: Знаете, к какому выводу я пришел? Что интересно, если рассматривать две конкурирующие системы? Что Советский проект — это, действительно, была абсолютная альтернатива мира, альтернатива развития общества. Потому что всего лишь несколько десятков лет тому назад в США, самом демократическом и цивилизованном государстве Запада (на их взгляд), существовала точно такая же, как в Азии и Африке, система эксплуатации трудящихся. Потому мы и празднуем 1 мая, что в Чикаго 1 мая 1886 года была расстреляна мирная демонстрация рабочих, боровшихся за свои права, в частности, за установление 8-часового рабочего дня.

То есть вот это формирование так называемого западного среднего класса произошло благодаря Советскому Союзу. Потому что капиталисты должны были конкурировать с социализмом, потому что левые идеи, идеи Советского Союза захватывали умы на Западе. И именно благодаря этой конкуренции зародился тот средний класс, который сейчас по-обывательски комфортно живет, развивается, процветает и так далее. Потому что наша страна после самой страшной и разрушительной войны сама себя практически выстроила заново, первой запустила человека в космос, первой в Европе запустила атомный реактор. Это ведь тоже показатели. Вы живете в каком-то потребительском раю, а мы идем вперед, мы творим будущее, мы дерзаем, осваивая глубины и высоты, и так далее и тому подобное.

C. А. Полозков: Конечно, косвенное влияние мы оказали на то, что они стали строить социальное государство. Но тут есть еще один момент, который при проведении реформы совершенно никто не учитывал. Хотя я даже не понимаю, почему так было, ведь официальная пропаганда про это постоянно говорила. Мы не понимали одного — так называемый Запад потому живет хорошо, что весь остальной мир живет плохо. Существует теория периферийного капитализма, на Западе же разработанная, которая об этом говорит.

Сейчас я часто пытаюсь людям объяснить: нам в течении последних 25 лет пытались доказать, будто Запад живет лучше, потому что у них особая система, гораздо более эффективная, чем наша, а я пришел к выводу, что это не так. Но когда начинаешь разговаривать с людьми на эту тему, разъясняя, почему они лучше живут, люди это не воспринимают. А вот когда их начинаешь спрашивать, а почему Москва живет лучше, чем вся остальная Россия, то про Москву людям все понятно — потому что в Москве все деньги, в ней все банки. Им осталось только понять, что по той же самой причине и Запад живет лучше остального мира. И когда говорят об открытости границ и прочее… Это им выгодно, потому что они весь мир эксплуатируют.

Д. В. Лобанов: Высасывают из него деньги…

C. А. Полозков: Да, высасывают. А после финансового кризиса вообще всем стало понятно: кроме того, что они являются собственниками основных производственных предприятий в третьем мире, США еще и просто фальшивомонетчик, который использует то обстоятельство, что доллар является мировой валютой, и фактически этим злоупотребляет, печатая его в бесконечных количествах. И всё! Ведь все, наверно, помнят, как нам в начале реформ говорили, что нужно бороться с инфляцией и что дефицит бюджета — это страшный вред. Но мы сейчас видим, какой дефицит бюджета в Штатах, а они за счет этого живут, потому что доллар по-прежнему пользуется спросом. А почему он пользуется спросом? Потому что нефть закупается в долларах, потому что Международный валютный банк дает кредиты в долларах, и все страны, которые деньги отдают, вынуждены закупать доллары. То есть источник их богатства лежит в том, что они эксплуатируют всех остальных. Грубо говоря, когда мы затевали все эти реформы, мы тоже хотели стать начальниками, как они, но нас, естественно, сунули в подчиненные и наверх не пускают.

К сожалению, по-моему, у нашего руководства существует иллюзия, что нас туда пустят. А этого не будет. Поэтому альтернативность наша связана в первую очередь с тем, что если ее не будет, то мы вообще не будем существовать. Вот когда наша власть это поймет, тогда, наверное, какие-нибудь изменения к лучшему произойдут.

Д. В. Лобанов: А велика ли роль в том, что случилось, таких исторических персонажей, как Горбачев, Яковлев и другие, которые олицетворяли нашу партийную элиту и которые прямо или косвенно способствовали разрушению страны? Это действительно было так, или мы преувеличиваем их значение?

C. А. Полозков: Яковлев — это однозначно, потому что когда читаешь его высказывания, то просто удивляешься его патологической ненависти ко всему русскому. С Горбачевым сложнее. Мне кажется, что он просто во многом заигрался и сдавал позиции во имя тактики. Он боялся консерваторов, боялся того, что в стране не начнется реформирование. Реформирование действительно нужно было. В старые мехи нужно было влить новое вино, но получилось, что мехи порвались. А он, совершенно не замечая этого, ломал всё. Некоторые считают, что ломал сознательно. Судя по тому, что он сейчас говорит, действительно можно, наверное, так и считать. Но он человек конъюнктурный, поэтому вряд ли то, что он сейчас говорит, он думал тогда. Ну, сложно сказать. На мой взгляд, Горбачев во многом просто оказался не готов к той ответственной роли, которая ему досталась. Он, может быть, и не понимал, что происходит, и потому всё проиграл. Ведь он же хотел сам власть сохранить, наверное… Неужели он делал всё так, чтобы потом и самого себя сдать? Нет, думаю, просто он был недальновидным политиком.

Д. В. Лобанов: Скажите, а какова роль фигуры Ельцина?

C. А. Полозков: Ельцин вообще, по сути своей, человек-разрушитель. Это человек, который ради власти готов был идти на всё. Вот я, например, могу вспомнить такую вещь интересную. В свое время, когда Иван Петрович Рыбкин был у нас еще оппозиционером, и еще не был Председателем Госдумы, он говорил много «лестных» вещей по поводу Ельцина. В Верховном Совете мы с ним в одном комитете работали, поэтому я достаточно хорошо был с ним знаком. Рыбкин говорил про него страшные вещи. Они с ним учились где-то вместе, в партшколе какой то. То, что Ельцин выпить любил, это, естественно, все знают. Так вот, Рыбкин рассказывал, что один раз они были в какой-то бане, и Ельцин, напившись пьяным, — они что-то там из алюминиевых кружок пили, — буквально в стену кружку вдавил и сказал: «Всё равно буду великим».

То есть он был человеком, который хотел власти любой ценой. И ради этой власти, — а в масштабах России у него же было больше власти, чем в масштабах Советского Союза, — он, не задумываясь, Союз уничтожил. Если вспоминать в подробностях все, что тогда происходило, то где-то недели через две после того голосования мы встречались с ним фракцией. Тогда еще полного рассогласования не было, и он встречался со всеми. И я задал ему вопрос: «Борис Николаевич, зачем нужно было разрушать Советский Союз?». И он совершенно потрясающую вещь сказал: «А что? Буш одобрил!». Буквально так и сказал. Он не скрывал ничего. Я просто не смог ему тогда ничего ответить, потому что, это даже в те времена это выглядело совершенно дико.

Д. В. Лобанов: Вообще складывается впечатление, что для него правовые нормы ничего не значат. Взять хотя бы 1993 год…

C. А. Полозков: Правовые нормы… Он в этом во всем особо не разбирался. Он, к сожалению, типичный представитель самой худшей части нашей партийной номенклатуры, для которого карьера — всё. Он не очень образованный человек был, гораздо в меньшей степени, чем Горбачев даже. Поэтому команду эту, якобы очень грамотных экономистов и реформаторов, которые всё затеяли и потом всё проворачивали, подсунул ему непонятно кто и он, поверив в их эрудированность, спокойно их утвердил. Я помню, сначала были десятки людей, которые рассказывали, будто они их привели к Ельцину, а дальше, по мере нарастания хаоса, все меньше и меньше таких героев оставалось.

Были и такие разговоры, что он взял только одного Гайдара, а про остальную команду Ельцин будто бы сказал ему: «Сформируй сам». Ходил даже такой анекдот про Лопухина — был такой министр нефтяной промышленности, он меньше всех был на этом посту, потому что ничего не мог сам решить, и его в конце концов выгнали. Ему будто бы вообще Гайдар позвонил ночью и говорит: «Слушай, Володя, хочешь быть министром?». А тот ему: «Ты что, шутишь?» — «Точно будешь. Хочешь?» — «Ну, хочу». Вот он им и стал.

Ельцин был человек малообразованный, но он всё-таки прошел школу управления, и не понимать того, что случайных людей ставить на такие посты нельзя, он не мог. Поэтому тут было всё-таки гораздо больше сознательного разрушения, хотя, видимо, он не понимал до конца, что разрушает страну и опускает её до самого низа. Но тут еще и безответственность. Многому способствовало и его пьянство, потому что он напивался на встречах даже с американскими президентами, подписывая бумаги, а они всячески ему подыгрывали в этом, они же не дураки. А Ельцин считал, что он велик и могуч. И что он просто содействует внедрению демократии в нашу страну.

Д. В. Лобанов: Прекрасно помню 1991 год. В моем сознании, катастрофа началась с августовских событий и лавинообразно скатилась к декабрю. А как Вы вспоминаете вторую половину 1991 года?

C. А. Полозков: Ну как? Конечно же, ГКЧП был, в общем-то, авантюрой. Мы и наша фракция, естественно, выступили против него, потому что ГКЧП действительно выглядел, как некая попытка свертывания всех изменений, попытка возврата в мрачные времена. Но как только всё произошло, мы начали понимать, что творится что-то неладное. Во-первых, сразу началась травля. Я помню, на заседании Верховного Совета после этих событий сразу начали выяснять, кто где был. С криками, чуть ли не с нервными тиками… Я, помню, тогда вышел и сказал: «Зачем эта охота на ведьм, что за безумие какое-то?». Потом начались крики о запрете КПСС. Мы, надо отдать должное, были тогда еще романтиками-демократами, а, главная идея демократии состоит в том, чтобы давать высказываться всем.

Поэтому мы тогда написали некое письмо в «Комсомольскую правду», где сказали, что, запрещая КПСС, демократы перестают быть демократами. Газета его опубликовала, правда, сильно урезав наше выступление. На нас, естественно, начались всякие нападки. В общем, в августе-сентябре мы фактически перешли в оппозицию, потому что увидели, как свалившаяся на демократов власть корежит их, ломает и превращает их в более паскудных товарищей, чем в свое время были коммунисты. Это выглядело, конечно, тяжело, смотреть на это было страшно. А если говорить по поводу Союза, того как всё происходило… Это делалось всё втихаря. Ну, конечно, может, кто-то что-то и знал, но мы, например, не знали.

Д. В. Лобанов: Как объяснить, что в Верховном Совете РСФСР 12 декабря 1991 года из 250 депутатов против ликвидации СССР проголосовали только 6 или 7 депутатов? Перечислю пофамильно: Бабурин, Исаков, Константинов, Павлов, Полозков, Балала, Лысов. Как так получилось: 250 и 7?! Буквально — 7 самураев, которые стояли на последнем рубеже.

C. А. Полозков: Как я уже говорил, тогда были некие наивные представления о том, будто народ выражает свою волю совершенно сознательно. Может быть, это было связано с тем, что нас в свое время выбрали. Раз нас, таких хороших, выбрали, значит, народ знает, кого выбирать. Поэтому, когда сказали, что Украина проголосовала за распад, многие посчитали его вынужденной необходимостью. Может, этим объясняется. Также демократическая печать очень активно пропагандировала идею ликвидации Союза. Много говорили о том, что мы сбрасываем тяжелое иго среднеазиатских республик, которых мы кормим, и так далее и тому подобное. Примерно такие же разговоры сейчас идут про Кавказ.

Почему мы их кормим? Если не будем кормить, то всё нам останется, будем жить лучше. Надеюсь, сейчас люди, уже имея такой опыт, понимают, что в подобных случаях приобретения получаются, мягко говоря, не прямо пропорциональны вложениям. Кроме того, мне кажется, тогда имел место в определенной степени некий эгоизм. Ведь получалось так, что автоматически повышался статус республик. Раньше они были в Союзе, а тут у самих верховная власть, самая главная. Эти все моменты, конечно, сказывались. Ну, и делалось все очень быстро, чтобы никто не успел прийти в себя. Так, когда мы узнали о Беловежье, мы даже не успели созвать фракцию, потому что узнали о происшедшем вечером, а на следующее утро уже было заседание. Собственно говоря, еще когда были Огаревские соглашения в мае 1991 года, мы уже тогда, хотя считались демократами, вошли в клинч с нашими крайними демократами, которые вообще отрицали любые переговоры. Они считали, что не надо ничего делать, а надо чуть ли не сразу выходить из Союза. Вот такой уровень мышления… Не знаю, может, они прикидывались? Но, помню, мы встретили Старовойтову и Пономарева, буквально через несколько часов после того, как узнали о подписании Беловежских соглашений и они нас спросили: «А как считает фракция “Смена”?». Мы сказали: ничего хорошего в том, что происходит, нет. А в то время были проблемы с сахаром, рынок ещё не начался. И Пономарев буквально следующее заявил: «Теперь же к нам с Украины сахар привезут». Вот, натурально, на таком уровне размышляли наши прописные демократы.

И, честно говоря, в тот момент, когда начиналось обсуждение, я сам не знал, как голосовать. Мы до конца не договорились, практически не было обсуждения. Зато было вроде как бы волеизъявление украинского народа, никуда не денешься. А потом, когда началась дискуссия, Хасбулатов всем затыкал рот. Но я очень не хотел, чтобы так всё случилось. Потому что ощущение, что от тебя зависит развалится страна или нет, это тяжелейшее ощущение. Я проголосовал «против». И помню, что определенная часть голосовала как будто вынужденно, не понимая. А рядом со мной сидел Собчак, который начал хлопать в ладоши и радоваться. Я плюнул и ушел. Поэтому в остальных голосованиях не участвовал, забрал карточку.

Д. В. Лобанов: А как Вы объясните, что ни один коммунист не проголосовал против развала?

C. А. Полозков: Даже и не знаю, честно говоря. Все эти коммунисты были старого пошиба, они были правящей партией… Есть хорошее выражение какого-то американского политолога, который говорит о том, что истинно святой бывает только гонимая церковь. А если не гонима, то она с золотыми зубами, как все остальные, и требует приватизации и возвращения всех дореволюционных функций. Что, к сожалению, сегодня и происходит.

А может, поведение коммунистов связано с их деморализацией после путча? Когда затеяли суд над КПРФ, тогда еще КПСС, они были сильно деморализованы этим. Кроме того, еще ведь не начались реформы, и все еще верили, что они пойдут успешно, и всё будет хорошо. Это потом, когда уже поняли, что творится что-то неладное, все опять активизировались.

Однако по результатам голосования я выяснил, что, оказывается, из нашей фракции проголосовали лишь 50 процентов «ЗА», остальные 50 процентов не голосовали, кроме меня, Лысова и Виктора (Балала), проголосовавших «против». Так что наша фракции была единственной, которая формально не проголосовала ЗА Беловежские соглашения, во всех остальных фракциях ЗА голосовали больше 50 процентов. Думаю, что результат был бы лучше, если бы мы успели подготовиться. Мы же тогда честно, демократически все вопросы решали. Например, когда начались реформы и был VI Съезд народных депутатов в 1992 году (в апреле, если не изменяет память), мы видели: творится что-то не то… Так у нас во фракции многим тоже, наверное, не хотелось выпадать из обоймы, и потому с большим трудом прошло решение, что правительству надо поставить двойку. Но какое обсуждение тогда в газетах было! А здесь вообще ничего не успели. Просто всё было мгновенно. Потом на фоне того, что «Буш одобрил», мы стали всё больше и больше понимать: я сделал верно, проголосовав «против». Хотя, конечно же, по этому поводу было много разных инсинуаций, типа «только шесть отщепенцев проголосовало против». Тогда вообще с людьми не церемонились и в выражениях не стеснялись.

Так что причин было много. Но в первую очередь, как я уже сказал, мне кажется, дело заключалось в том, что оппозиция была деморализована, а реформы еще не начались. Многие свято верили, что действительно нам мешают все эти республики. То, что потом люди окажутся не просто в разных республиках одной страны, а в разных странах, просто не думали. Я помню, мы встречались потом в Союзе писателей, и они говорили: «Как же, народ ведь проголосовал за отделение, а вы выступили против!». Ну, во-первых, в 1991 году на всесоюзном референдуме народ голосовал по-другому, во-вторых, людям просто заморочили головы и манипуляция сознанием повлияла на голосование.

Д. В. Лобанов: Среди людей моего поколения многие считали, что процесс разрушения Советского Союза есть процесс позитивный. Но со временем, опять же у многих, появилась ностальгия по тем временам, по отношениям, какие были между людьми, между друзьями, между мужчиной и женщиной, в трудовых коллективах. Скажите, отчего? Оттого, что действительно впервые в истории человечества удалось какие-то ценности в обществе выпестовать, либо просто оттого, что всё хорошее помним, а плохое забываем?

C. А. Полозков: Тут достаточно сложный момент. В принципе, этими вопросами занимаются многие политологи и ученые. Я, в частности, придерживаюсь мнения, которое многие разделяют. По-моему, альтернативность России заключается как раз в том, что она не прошла через протестантскую этику. В знаменитой книге Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» говорится, что капитализм мог возникнуть только в очень специфических условиях, когда люди отринули традиционное общество, в котором на первом месте были традиция, семья и прочие подобные вещи. Эти условия атомизировали общество. Знаменитая формула Гоббса, по-моему, — «война всех против всех». Причем это основная их идея, она лежит в основании всего устройства Западного общества. Грубо говоря, суть такой идеологии заключается в том, что мир плох, человек, по своей сути, исчадие ада, но в этом мире мы живем, поэтому надо использовать все эти отрицательные стороны. Отсюда такое превозношение конкуренции, отсюда такие идеи, что будто бы в борьбе рождается эффективность, и прочее, и прочее.

У нас же, в том числе благодаря Советскому проекту, сохранились очень многие черты традиционного общества. Ну, грубо говоря, те же колхозы, те же предприятия — это же не только места, где люди работали. Там у них были совместные поездки за грибами, были свои санатории и пионерлагеря, квартиры давали им от предприятия и так далее. То есть советское общество было такой великой крестьянской общиной, всё той же, сохраненной и несколько видоизмененной. В этом, может, и была альтернативность? Ведь Западный мир — это рациональный мир отчаявшихся людей, а у нас до сих пор остается в национальной сущности вера в то, что есть некий идеал, к которому надо стремиться. И он действительно есть. У них же это кончилось.

Иногда в средствах массовой информации появляются исследования о том, что наша молодежь, несмотря ни на что, гораздо более оптимистична, чем западная. Мне кажется, что это связано с особенностями национального менталитета, о которых я говорил. У нас есть величайшие ценности, которые, пытаясь ввести западные, мы, к сожалению, губим в своей стране. Но мне кажется, что души еще не сломлены. Поэтому и ностальгия у людей. Причем, у тех, кто уже не жил в СССР, она проявляется всё больше. Молодежь с интересом к этому всему относится.

Д. В. Лобанов: То есть, несмотря на падение экономики, деградацию науки, образования, отсутствие здравоохранения и так далее, у нас еще есть шанс?

C. А. Полозков: Я думаю, что есть, конечно. Надо просто понять, а самое главное — выбить мифы, которыми нам забили головы. К сожалению, и молодым тоже. Например, недавно я слушал передачу Гордона, и там один молодой парень, у которого дочери лет 10–12, стал говорить о том, что дети не знают истории. Он стал проверять дочь, задал ей вопрос о войну, и с ужасом понял, что она не знает, кто сбросил бомбу на Хиросиму. И он задал ей вопрос: «Как ты думаешь, кто сбросил бомбу?». И она ему сказала совершенно чудовищную вещь: «На нас похоже». То есть настолько вбили нам этими современными фильмами мысли о том, что мы ущербная и агрессивная нация…

Но сейчас, как мне кажется, определенные изменения всё-таки произошли. Во-первых, люди поняли, что никакая там, на Западе, не демократия, что они красиво говорят, но поступают жестко и несправедливо. И теперь с их двойными стандартами всё ясно. Во-вторых, конечно же, надо развивать собственную экономику. Вот совсем недавно прочитал о том, что Сбербанк заключает соглашение с «Боингом» по поводу лизинга. То есть опять наносится удар по нашему самолетостроению. Не понравился Медведеву самолет, который наши сделали, очень дорого. Так ведь надо же понимать, почему дорого. Если сделали 7 самолетов, конечно дорого будет.

Д. В. Лобанов: А нужно 107!

C. А. Полозков: Да, есть же точка безубыточности, всем же известно, чем больше товара выпущено, тем ниже его себестоимость. Но нет понимания этого. К сожалению, либеральная фразеология достижений в экономике до сих пор присутствует. Правда, когда наступил кризис, Путин стал заниматься конкретными делами, ему это стало нравиться. Так и надо. Его за это страшно критикуют, а только так и надо, даже если у них там по-другому это делается. По-другому, потому что «фальшивомонетчики» американские могут позволить себе не вмешиваться в экономику напрямую, они и так хорошо живут, но, если наступает кризисная ситуация, они плюют на либеральные принципы и действуют так же, как Путин. В общем, если понимание будет, что мы должны жить своим умом, то, я думаю, мы как-то прорвемся.

Д. В. Лобанов: Скажите, пожалуйста, по прошествии 20 лет Вы себя не ощущаете одним из семи героев, которые на последнем рубеже пытались отстоять свое Отечество?

C. А. Полозков: Ну, это слишком громко сказано. Но, в принципе, когда перебираешь, что в жизни сделал, думаю, это был такой поступок, которым будешь до смерти гордиться.

Моя родина — Советский Союз

Помните, что Отечество земное с его Церковью есть преддверие Отечества небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить…

Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский

Я родился в Москве в 1968 году в обычной советской семье: мама — врач, отец — инженер. У меня было счастливое советское детство. Счастливое — это значит прекрасные родители, хорошие друзья, мудрые учителя, летом — футбол дотемна, зимой — лыжи и хоккей. Мы пропадали во дворе с утра до ночи, и никто не тревожился о том, где мы. Мобильных телефонов не было, но родители не волновались, прекрасно понимая: самое страшное, что может с нами случиться — это разбитые коленки и синяки. Самая большая радость — построенная вместе с отцом модель самолета, и не важно, что она плохо летала, зато следующая прекрасно показала себя в воздухе. И по-другому быть не могло — ведь небо бороздили десятки тысяч самолетов с красными звездами на стабилизаторах, а мальчишки зачитывались историями создания кораблей, машин, летательных аппаратов. Нашими кумирами были Сергей Королев, Юрий Гагарин, Андрей Туполев, Артем Микоян, Игорь Курчатов. При выборе профессии мы старались учесть сопричастность к большому делу, к решению вековых проблем человечества. Покорить пространство и простор, да еще и первыми в мире — вот высшая доблесть!

В детстве и юности я не видел нищих стариков, роющихся в мусорных баках в поисках пищи. Я не видел людей, просящих милостыню на улицах. Удивительная вещь — продуктового изобилия не было, существовал даже дефицит некоторых продуктов, а голодных не было. Не хватало ярких модных вещей, но каждому было что одеть, зимой никто не умирал от холода. А вот что в советское время всегда было в достатке, чего всегда хватало на всех, так это ПРОСВЕЩЕНИЯ и ЗДРАВОХРАНЕНИЯ. Заметьте: не оказания образовательных и медицинских услуг, а просвещения и охранения здоровья человека!

Кроме того, человек тогда имел конституционное право на труд и на жилье. Работы было много, страна развивалась. Причем было много работы интересной, трудной, уважаемой, а главное — достойно оплачиваемой! Да, были проблемы с жильем. Но государство их решало, и реальные перспективы получения бесплатного жилья имелись у каждого гражданина. Бомжей не было!

Милиционер не вызывал страха, наоборот — был твоей защитой и опорой, уважаемым человеком. К сотрудникам МВД обращались с множеством вопросов: как найти адрес, что делать опоздавшим на поезд, где искать потерянную вещь. И находили не только решение, но и поддержку и помощь!

В школьные годы мы получаем первую информацию о мире, который нас окружает. Эти сакральные знания нам передавали великолепные педагоги. Они посвящали нам много времени, сил, отдавали каждому часть своей души. Всякий раз тепло вспоминаю педагогический коллектив московской школы № 278, где работало так много прекрасных людей. Наш классный руководитель Надежда Федоровна Румянцева не только открыла нам чудесный мир русской литературы, но и помогала нам стать людьми, учила дружбе, любви, верности. Скоро будет тридцать лет, как мы окончили школу, а мы дружим, вместе работаем, вместе отмечаем праздники. Максим Межанский и Артем Верный стали известными предпринимателями, давшими мне вторую профессию, с Алексеем Кузнецовым работаем вместе по сей день. Мои давние друзья Алексей Барихин и Владимир Чижевский стали лучшими авторами издательства «Книжный мир».

Но нынешнее время жестоко, очень рано уходят учителя, уходят одноклассники. Нашу темпераментную химичку, Панарину Тамару Григорьевну, повлиявшую на мой профессиональный выбор, дождливым сентябрьским днем мы проводили в последний путь. Не пережил лихих девяностых и наш отчаянный Сашка Петровский. Уверен: продлись советское время, он бы жил и работал, воспитывал детей.

Когда я стал студентом, у меня появились друзья со всех концов СССР. Молодые парни и девушки получали прекрасную довузовскую подготовку и в Москве, и в областных центрах, и в деревнях и могли поступить в любой престижный вуз. Кто хотел учиться, перед тем раскрывались огромные перспективы в дальнейшей профессиональной деятельности. У всех были равные стартовые возможности! Если ты целеустремлен, ты добьешься своего, и не важно, кто твои родители: рабочие, крестьяне, инженеры или ответственные работники ЦК КПСС. В МХТИ им. Менделеева, где я учился, нас окружали прекрасные преподаватели и чуткие педагоги. Спустя восемнадцать лет после окончания вуза я по-прежнему с удовольствием заезжаю на родную кафедру Технологии редких элементов РХТУ, где подолгу общаюсь с профессором Светланой Владимировной Чижевской и моей одногруппницей доцентом Ольгой Клименко.

Юность — пора первых влюбленностей! Наши очаровательные подруги дарили нам прекрасные минуты не за то, что мы богаты. Девушки выбирали молодых людей умных, сильных, веселых, добрых. Наши отцы и матери любили и уважали друг друга, были друг другу верны. И мы учились у них. Мужчины не меняли своих жен на более молодых подруг. Зрелые женщины не покупали себе молодых любовников-жеребцов. Отношения между мужчиной и женщиной не строились по схеме «товар — деньги — товар», а были человеческими.

В период с 1986 по 1989 годы в Советскую Армию призывали студентов практически всех вузов. Я считаю, что это справедливо. Если написано в Конституции, что воинская служба — «всеобщая обязанность», то служат все, все социальные слои «тащат лямку», все сопричастны защите отечества. Служил и я. Служба не была легкой прогулкой или увлекательным путешествием. Мне, московскому юноше, пришлось непросто. Ратный труд тяжел и порой неблагодарен, особенно, когда служба проходит в суровых условиях Советского заполярья. Армия научила меня дисциплине, организованности, коллективной ответственности. У солдата нет слуг, а мама с папой далеко. Я многое научился делать самостоятельно, жить и трудиться в мужском коллективе. Да, случались неуставные отношения, но тех изощренных издевательств, что творятся сейчас, не было и в помине. У нас были ответственные командиры, грамотные офицеры, открывшие нам, молодым парням секреты ратного мастерства. Когда полк поднимается по тревоге, единый механизм работает, как часы, боевые машины реактивной артиллерии с ревом и грохотом посылают десятки снарядов в цель, ты чувствуешь сопричастность с непобедимой и легендарной советской военной махиной. До сегодняшнего дня поддерживаю теплые отношения со своим командиром батареи Александром Анатольевичем Поливко, и наши редкие встречи мы посвящаем беседам о веселой боевой юности.

Вернувшись со службы, я не узнал страны, не узнал Москвы. Кругом было много нового, шумного, яркого. Кипела политическая жизнь, появились первые предприниматели — кооператоры, громко звучала новая музыка. Было весело и интересно, но предчувствие чего-то дурного не отпускало. В 1991 году закончилась история СССР, ей на смену пришла РФ уже со своей историей.

Меня часто спрашивают: «Ты стал руководителем издательства, у тебя интересная работа, достаток, почему тебя тянет назад, в СССР?» Возможно, это воспоминания о юности, ведь помнишь всегда доброе и хорошее. Но и помнишь, что потерял! От Господа Бога и трудов предков нам достались сказочные богатства — огромная территория, уникальные полезные ископаемые, лесные и водные ресурсы. В СССР доходы от экспорта природных богатств не тратились на футбольные команды, огромные дворцы, на гламурных блудниц и прочие дорогие игрушки. Эти средства шли в казну страны, и на них развивалась наука, существовали бесплатное здравоохранение и образование, работал оборонно-промышленный комплекс. Так почему, по какой причине все активы моей великой Родины в одночасье стали принадлежать сотне-другой людей? Этого нам никто так и не объяснил.

Да, безусловно, у Советского Союза было множество проблем и недостатков. Но если у вас дома завелись тараканы и грызуны, вы же не будете сжигать свой дом! Да, необходимо было решать эти задачи. Было необходимо уйти от коммунистических догм, ввести институт частной собственности в сферах обслуживания, общественного питания, легкой промышленности. Заставить частную инициативу работать в интересах страны.

Возможно ли было это сделать? Имея потенциал СССР, конечно же, возможно! И яркое подтверждение этому — пример Китайской народной республики. КНР демонстрирует сумасшедшие темпы экономического роста, она вышла в космос, имеет передовую науку и образование, мощнейшие боеспособные армию и флот! Секрет этого чуда достаточно прост. Ответственность элиты перед обществом, внятные и стабильные законы и обязательность их исполнения, государственная собственность в стратегических отраслях и полная свобода среднего и малого бизнеса. Политическая воля в защите политических и экономических интересов граждан, компаний, предприятий КНР в области международного права и расстрелы чиновников-коррупционеров с демонстрацией по телевидению — яркая иллюстрация истинно правового государства!

Подвести итоги

Не в силе Бог, а в правде!

Святой благоверный князь Александр Невский

2011 год — юбилейный для РФ. В декабре исполнится 20 лет новой России. Юбилей — хороший повод подвести итоги, перечислить достижения, проанализировать проблемы. Интересно трезво, без эмоций сравнить цифры и показатели СССР и РФ. Обратимся по этому поводу к профессионалам.

Весной 2011 года министр геологии СССР Евгений Козловский отказался принять Почетную грамоту Президента РФ в знак протеста против политики, проводимой сегодня в стране. В своем письме к Д. А. Медведеву Евгений Александрович пишет: «Кстати, я пользуюсь случаем, чтобы напомнить Вам, что «сырьевая экономика» зародилась не в советское время, как Вы уверяете, а именно в годы так называемой перестройки. Вы подчеркнули: «Зависимость нашей экономики от сырья возникла не в то время, когда Путин был президентом, а уже 40 лет назад. Чтобы это изменить, требуется длительное время». Так вот, 40 лет назад (в 1970 г.) доля топливно-энергетических товаров в структуре экспорта СССР составляла 15,7 %. Эти же товары в структуре российского экспорта в 2008 г. составляли 67,8 % (!). Но дело в том, что в те времена экспорт машин и оборудования составлял 21,5 % (в 2008 г. — 4,9 %), продовольствия и сельскохозяйственного сырья 8,9 % (в 2008 г. — 2 %). Прежде чем лечить больного, как известно, надо поставить правильный диагноз! Произошло это потому, что большая часть промышленно-производственного потенциала, унаследованного от СССР, практически развалена в результате бездарного управления экономикой России! Я, естественно, против бытующего в высших слоях государства мнения, что наша вина в том, что у России «сырьевая экономика». Я считаю, что это великое преимущество, дар свыше! А вот умение использовать эту экономику, легко заработанных (в первую очередь, нефтяных) денег для прорыва, технологического совершенствования государства — это задача руководства страны. На этом «оселке» проверяется его умение государственного управления и уровень профессионализма! Не в этом ли главный корень наших бед в течение двадцати лет?!»

Депутат Государственной Думы 4-го созыва, доктор политических наук Андрей Николаевич Савельев, сравнивая Советский Союз и Российскую Федерацию в своей статье в «Народной газете» (06.04.10), приводит следующие цифры: «В Российской Федерации 4 млн. бомжей, 3 млн. нищих, 3 млн. уличных и привокзальных проституток, примерно 1,5 млн. российских женщин “работают” на панели стран Европы и Азии, 6 млн. российских граждан страдают душевными расстройствами, 5 млн. — наркоманы, более 6 млн. болеют СПИДом. Каждый день в Российской Федерации производится 10 тысяч абортов, 7 миллионов браков в РФ — бездетные. Совершается более 80 тысяч убийств в год. В дорожно-транспортных происшествиях гибнет около 30 тысяч человек. Около 100 тысяч россиян гибнет ежегодно от наркотической передозировки. Ежегодно в России совершают преступления около 3 миллионов человек. Заключенных в стране свыше 1 миллиона — больше, чем в СССР в период сталинских репрессий. РФ занимает по показателю репрессивности правоохранительной системы первое место в мире — 800–810 заключенных на 100 тысяч населения. Потребление спиртного в РФ — 14 литров условного спирта на человека в год (по другим данным — 18 литров). С уровня 8 литров начинается физическая деградация нации. В России проживает 31 млн. детей до 18 лет. Здоровы не более 30 процентов, 3,5 млн. — инвалиды, 1 млн. — наркоманы. Детей-сирот 750 тысяч (больше, чем по окончании Великой Отечественной войны, когда детей-сирот было 678 тысяч). Два миллиона детей безграмотны. Около пяти миллионов беспризорных. В России полтора миллиона чиновников — втрое больше, чем в СССР. На взятки и подкуп должностных лиц ежегодно затрачивается около 33,5 миллиарда долларов. По добыче угля Россия “достигла” уровня 1957 года, по производству грузовых автомобилей — 1937-го, комбайнов — 1933-го, тракторов — 1931-го, вагонов и тканей — 1910-го, обуви — 1900-го. Практически полностью разрушена авиационная, радиоэлектронная, автомобильная промышленность».

Грустная картина! Но ежедневно в СМИ нам говорят о беспросветной жизни в Советском Союзе. И о том, что Россию кто-то «поднял с колен»…

И все же я верю и знаю, что мы сможем развивать науку, построить новую промышленность, восстановить сельское хозяйство, если правильно определим ориентиры нашего развития, наметим верный путь, поставим правильные цели. Конечно, многое придется сделать, над многим подумать, многое успеть.

Эта книга для всех, кто интересуется историей СССР, России, для тех, кому не безразлична судьба нашего Отечества.

12 декабря 1991 — Беловежская сессия Верховного Совета РСФСР (стенограмма)

Четвертая сессия Верховного Совета РСФСР Заседание двадцать первое

Дом Советов РСФСР.

Зал заседаний Верховного Совета РСФСР, 12 декабря 1991 года, 10 часов утра

Председательствует Председатель Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатов.

Председательствующий. Доброе утро, уважаемые депутаты! Вижу, что кворум есть, но тем не менее уважаемых депутатов прошу зарегистрироваться.

У нас журналистов, по-моему, сегодня больше, чем народных депутатов.

Результаты регистрации:

Кворум имеется.

Уважаемые народные депутаты! Вам розданы предложения по порядку работы Верховного Совета на сегодня. Если вы согласны, я бы такую схему предложил. Учитывая исключительное значение первого вопроса, начать его с обсуждения — с доклада Президента. Завершим этот вопрос, и можем вернуться к повестке дня, к оставшимся вопросам. Как вы считаете?

В таком случае прошу голосовать, кто за такой порядок. Прошу голосовать.

Результаты голосования:

Принимается. Хочу сообщить, что идет прямая трансляция.

Уважаемые депутаты! “О Соглашении о создании Содружества Независимых Государств” — выступление Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина.

Ельцин Б. Н. Уважаемый Председатель! Уважаемые народные депутаты! Граждане Российской Федерации!

7-8 декабря произошли события принципиальной важности. Главы государств Беларуси, Российской Федерации, Украины после напряженных переговоров заключили Соглашение о создании Содружества Независимых Государств.

Главное состоит в следующем. Переговоры в Беларуси стали закономерным следствием тех процессов, которые развивались в течение последнего времени. В течение нескольких лет страна переживает глубокий кризис государственности. Разложение мощных органов центра вело к утрате управляемости, усилило экономический кризис, падение жизненного уровня населения, увеличило социальную нестабильность.

Еще два года назад стало ясно, что союзные структуры не способны к коренному обновлению. Наоборот, свои последние жизненные силы командная система бросила на сохранение своего всевластия, стала главным препятствием реформ. Декларации о суверенитетах 1990 года коренным образом изменили ситуацию. Практически был поставлен крест на унитарной модели Союза. Но понять это не смогли или не захотели. Наоборот, начался многомесячный период, почти подготовки Союзного договора, часто он шел с позиции силы.

Один за другим начали появляться все новые проекты Договора. В них по сути дела протаскивалась все та же модель Союза с сильным центром. Принцип суверенности признавался лишь в качестве декоративного украшения, а на деле безжалостно растаптывался.

Только в апреле в Ново-Огареве был сделан, наконец, шаг навстречу реальности. Но это произошло слишком поздно. За все время переговоров 8 республик из 15 уже отвернулись от Союза. Снова возник соблазн сохранить — хоть в урезанном виде — власть над республиками. Несмотря на это, республики были готовы пойти на компромисс и подписать Союзный договор ради того, чтобы хоть немного ускорить реформы и пойти вперед более быстрыми темпами. Суверенные республики рассчитывали закрепить в Договоре обязательные правила взаимоотношений, которые берут на себя как республики, так и центр. Такой подход был уничтожен в дни августовского путча, который зрел и готовился в недрах руководства. Стало ясно, что не будет прочного союза на долгие времена, если не устранить главное — самопроизводство командных структур центра.

Урок последних месяцев в том, что любая возможность этого немедленно используется — на месте одной упраздняемой структуры появляется другая. Поэтому усложняется и запутывается система управления. Суверенные государства еще более отдаляются друг от друга, создаются новые искусственные проблемы. После августа распад СССР вступил в последнюю стадию, началась его агония. Большинство государств провозгласило свою независимость, приняло соответствующие законодательные акты. Некоторые союзные республики официально вышли из Союза и были признаны на международном уровне. А в это время мы буквально стали тонуть в бесконечных переговорах и согласованиях, широких и узких обсуждениях, консультациях. Все это приобрело характер какой-то дурной бесконечности. На фоне острейшего экономического кризиса и нехватки самого необходимого подобные игры все более раздражали рядовых граждан.

Итогом такого развития событий могло быть только одно — дальнейшая дезинтеграция страны.

Чтобы как-то облегчить свое положение, республики начали предпринимать меры к спасению в одиночку, к защите своих интересов собственными силами. Обозначилась опасная тенденция. Уже завтра реальностью могли стать и товарные блокады, и закрытые границы, и экономические войны.

1 декабря народ Украины высказался на референдуме за независимость. Украина отказалась подписывать Союзный договор. Последствия этого очевидны: серьезное нарушение геополитического равновесия в мире, эскалация конфликтов внутри бывшего Союза, проблемы государственных границ, национальных валют, собственных армий и другие. А ведь на Украине имеется ядерное оружие. В этих условиях заключать Договор о союзе из 7 республик без Украины и при этом оставаться спокойными, ждать очередных согласований, ничего не предпринимать — было бы просто преступно.

В последнее время стал обозначаться силовой сценарий развития событий, призывы восстановить контроль над всей территорией бывшего Союза любыми средствами начали звучать все более громко. Каковы были бы результаты такого развития событий, думаю, парламентарии, граждане России знают не хуже меня. Необходимо было срочно предпринять решительные шаги, чтобы переломить неблагоприятный ход событий.

В Минске в конце прошлой недели это было сделано. Главный итог состоит в следующем. Три республики, которые выступали учредителями СССР, приостановили процесс стихийного, анархичного распада того общего пространства, в котором живут наши народы. Была найдена единственно возможная формула совместной жизни в новых условиях — Содружество Независимых Государств, а не государство, где никто не имеет независимости.

В Соглашении констатируется тот факт, что СССР прекращает свое существование. Но я отвергаю обвинение в адрес подписавших в том, что они якобы самовольно ликвидировали СССР. Союз уже не способен играть позитивную роль по отношению к бывшим его членам. Мировое сообщество стало считать его банкротом. Внешэкономбанк заявил, что ему вообще нечем оплачивать любые расходы. Закрывать на это глаза наши государства как учредители Союза просто не имели права. Медлить — значит продолжать жить в мире иллюзий, приближать катастрофические последствия. Он был сделан не для того, чтобы что-то разрушить. Наоборот, задача состояла в том, чтобы спасти все здоровое, что можно спасти, и построить на этой основе реалистическую модель Содружества.

С конституционной точки зрения важно подчеркнуть, что, образовав в 1922 году Союз, его учредители не утратили тем самым своего государственного суверенитета, своего статуса и ответственности учредителей Союза. Это закреплялось во всех союзных Конституциях, включая последнюю.

Поэтому, строго говоря, зафиксированный в Минске вывод республики могли сделать и в рамках Конституции 1977 года, тем более после провозглашения своих Деклараций о суверенитете и референдума на Украине. Все обвинения в неконституционности этого шага необоснованны и преследуют либо разрушительные по своей сути политические цели, либо откровенно личный, корыстный интерес. В нынешних условиях только Содружество Независимых Государств способно обеспечить сохранение складывающегося веками, но почти утраченного сейчас политического, правового и экономического пространства. Только Содружество способно упрочить его на новой, добровольной и демократической основе.

Соглашение является базой для динамичного развития нового типа связей между суверенными государствами. Положен конец самому главному препятствию к этому — союзному центру, который оказался неспособным освободиться от традиций прежней системы, главная из которых — присвоенное право командовать народами, сковывать самостоятельность республик.

Мы сумели быстро найти взаимопонимание, потому что в Соглашении нашло отражение то, за что бились наши государства, наши парламенты все это время. Основные позиции и подходы были согласованы еще год назад, когда четыре республики — Беларусь, Казахстан, Россия и Украина — в декабре прошлого года вели подготовку четырехстороннего соглашения. Но тогда оно, правда, не было заключено, но его принципиальные моменты выдержали практически все испытания времени.

Важнейший итог переговоров в том, что достигнуто соглашение о взаимодействии при проведении экономической реформы. Впервые за много месяцев значительная часть экономического пространства бывшего Союза будет развиваться в соответствии с согласованной экономической политикой. Речь идет не только о движении в одном направлении, но прежде всего о тесном взаимодействии, о едином темпе и последовательности действий.

Подписанные документы фиксируют волю республик сохранить единую денежную единицу — рубль. Введение национальных валют какой-либо стороной будет подчиняться совместно согласованным правилам. Главное условие — ненанесение ущерба партнерам. Договорились взять под совместный контроль денежную эмиссию, проводить однотипную бюджетную налоговую политику, координировать внешнеэкономическую деятельность, таможенную политики.

Принципиальную важность имеет договоренность о том, что государства обеспечивают друг другу свободу транзита. Иными словами, взаимодействовать, а не выяснять отношений, не спорить и не конфликтовать.

Мы пошли навстречу своим партнерам по важнейшему вопросу — о сроках либерализации цен. Но этот вопрос решать вам. Договорились вводить их не с 16 декабря, как было предусмотрено ранее, а со 2 января 1992 года, так как партнеры оказались неподготовленными. Это было, конечно, трудно для меня, тем более после решения парламента, но это решение было необходимо для полноценной координации наших действий.

В ходе переговоров наши республики пришли к общему мнению по вопросу, который волнует не только народы наших стран, но и весь мир. Соглашение предусматривает тесное сотрудничество государств Содружества в обеспечении мира и безопасности, их волю к ликвидации всех ядерных вооружений, а также к всеобщему и полному разоружению. Содружество Независимых Государств будет обеспечивать единство военно-стратегического пространства, единство ядерных сил под объединенным командованием. Общее мнение — создать Оборонительный союз с единым командованием стратегическими вооруженными силами.

Таким образом, поставлена точка в затянувшихся дискуссиях о будущем ядерного потенциала страны и судьбе армии. Вчера я встречался с руководством Вооруженных Сил — командующими военных округов, командующими армией, многими командирами дивизий. Была выражена активная поддержка позиции по вопросам Содружества Независимых Государств. Армия на стороне тех, кто строит межгосударственные отношения на новой, демократической основе.

Особая тема достигнутых договоренностей — права человека. Было выражено полное единодушие по этому вопросу. Граждане государств Содружества пользуются на своих территориях правами и свободами, которые зафиксированы общепризнанными нормами международного права. В Содружестве недопустима дискриминация по национальному или иным признакам. В Соглашении заключена воля наших государств способствовать полнокровному развитию как коренных наций, так и национальных меньшинств.

Важнейший момент — признание принципа открытых границ для граждан наших стран. Если говорить в целом, то во время белорусских переговоров урегулирован широкий комплекс важнейших вопросов, преодолен тупик и положено начало объединению государств не на словах, а на деле. Мы стремились учесть интересы не только трех республик, но и всех возможных, будущих членов Содружества. Не могу согласиться, что в основу положен этнический, какой-то славянский принцип. Мы с равным уважением относимся к народам разных национальностей. Содружество открыто для новых участников, и прежде всего для всех бывших республик Союза. Местом для совещаний руководителей — глав государств, правительств — выбран Минск. И это — не столица Содружества, это место определено для того, чтобы собираться главам государств и правительств или каким-то рабочим группам. Это не значит, что какие-то структуры (если мы будем их для координации создавать) должны быть в Минске, но это, что очень важно, означает крах спекуляции в отношении того, что Россия стремится якобы занять место союзного центра, вынашивает какие-то имперские амбиции. Этого не было и нет!

Уважаемые народные депутаты! В последние дни предпринимаются попытки поставить под сомнение правомерность достигнутых договоренностей. Считаю, что в сложившейся обстановке это просто безнравственно. С огромным трудом найдена наконец единственно возможная формула Содружества государств — членов бывшего Союза. Может быть, это последний шанс. Торпедировать его сегодня — значит вступить в прямую конфронтацию с народами, сделавшими свой выбор, в том числе на союзном референдуме. Это неизбежно обречет людей на новые страдания, ввергнет в хаос не только наши государства, которые хотят жить вместе, но и создаст реальную угрозу человечеству.

Идет четвертый день существования подписанного Соглашения Содружества Независимых Государств, но уже можно сделать некоторые выводы: документы, подписанные в Беларуси, вызывают огромный интерес бывших республик Союза. Даже те из них, которые, провозгласив независимость, фактически отошли от Союза, высказывают свое одобрение этой инициативы, в том числе и письменно.

О своем решении вступить в Содружество в предварительном порядке заявила Армения. Поддержку оказал Кыргызстан. Сегодня для обсуждения этих вопросов прибывает делегация Молдовы во главе с Президентом Снегуром. В ближайшее время начнутся переговоры с республиками, которые пожелают войти в Содружество. Верю, что полноправным членом или соучредителем Содружества Независимых Государств станет и Республики Казахстан, которая была одним из инициаторов такого решения еще в декабре прошлого года. Именно сегодня Казахстан и республики Средней Азии, пять их руководителей, обсуждают этот вопрос в Ашхабаде, и к концу дня их решение будет известно.

Уважаемые народные депутаты, вам предстоит принять одно из самых, может быть, ответственных решений. От него в немалой степени будет зависеть дальнейшая судьба созданного Содружества, и прежде всего — России.

Рассчитываю на мудрость и государственный подход депутатов, на то, что Верховный Совет примет полноценное, воистину историческое решение. Проект постановления Верховного Совета о ратификации Соглашения о Содружестве вам представлен. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо, Борис Николаевич! (Аплодисменты).

Уважаемые депутаты, Борис Николаевич может ответить на несколько вопросов. Если не возражаете, от каждого микрофона по одному вопросу.

Перуанский С. С. (Советский территориальный избирательный округ, Татарская ССР). Борис Николаевич, здесь сказано, что правовые нормы СССР прекращают действие на территориях республик, заключивших Соглашение. Означает ли это, что прекращает действие и Конституция СССР? В чем, кстати, я не видел бы ничего страшного.

И второй вопрос. Здесь сказано, что властные структуры СССР также прекращают свое действие. Но обычно, когда правительство уходит в отставку, то всегда говорится, что правительство продолжает исполнять свои функции до создания нового правительства. В данном случае с момента подписания прекращает действие властных структур. Какие же механизмы будут исполнять властные функции на этот период?

Ельцин Б. Н. Большинство своих властных структур уже упразднено. Это первое. А относительно тех, которые остались и появились вновь, вчера при обсуждении с президентом Горбачевым (практически каждый день сейчас идет обсуждение, но вчера оно было уже мирным) была достигнута договоренность, что пока большинство государств не подпишет, не присоединится к этому Соглашению о Содружестве трех государств, будут действовать те структуры, которые сегодня работают.

В отношении Конституции. Уже в проекте Договора (последнего, в Ново-Огареве) о Конституции нет ни слова.

Аксючиц В. В. (Профсоюзный территориальный избирательный округ, г. Москва). Борис Николаевич, средства массовой информации сообщили, что прежде чем ратифицировать Соглашение, Украинский парламент внес в него изменения, которые были, как опять же было сообщено, согласованы Президентом Украины с Вами. Каковы эти изменения, если они были?

Ельцин Б. Н. В основном это не изменения, а, я бы сказал, замечания, носят редакционный характер, и они даже не включены в текст Соглашения, а просто являются как бы приложением к тексту этого Соглашения. Единственно, о чем они просят, и чтобы мы с вами согласились (наверное, это, действительно, мы в Беларуси не учли), что это Соглашение должно быть ратифицировано Верховными Советами. А раз так, то должна быть статья 15 — о том, что Соглашение вступает в действие после ратификации Верховными Советами этих государств.

Председательствующий. Пожалуйста, третий микрофон.

Козырев А. В. (Министр иностранных дел РСФСР). Борис Николаевич, я, с Вашего разрешения, хочу дать справку. Вчера у нас был официальный контракт с министрами иностранных дел Украины и Беларуси, и достигнуто полное понимание. Это официальное соглашение о том, что эти поправки, которые приняты Верховными Советами Украины и Беларуси, носят характер рекомендаций для дальнейших переговоров. Как справедливо сейчас сказал Борис Николаевич, — это основополагающий документ, это краеугольный камень в здании, которое еще предстоит строить. И мы договорились, что будут использованы различные формы соглашений, которые, естественно, вытекают из этого Соглашения, базового, для того, чтобы учесть различные замечания, пожелания и так далее.

Что касается ратификации, то Борис Николаевич сейчас отметил, что, с одной стороны, тут может быть небольшое упущение. Но, с другой стороны, мы на экспертном уровне с министрами иностранных дел обсуждали этот вопрос и договорились, что, поскольку Казахстан имеется в виду включить именно как первоначального члена — государство-учредитель, то здесь оставлено поле для маневра, как говорится, сознательно.

Спасибо.

Ельцин Б. Н. Я только сейчас разговаривал с Президентом Казахстана Назарбаевым. У него есть достаточно твердая уверенность в отношении пяти республик, их замечания, но какие-то небольшие, может быть, я бы сказал, не разрушающие Соглашение. Он говорит: замечания могут быть, которые тоже будут оформлены как заявления, ну, как приложения, может быть, к этому Соглашению.

Председательствующий. Четвертый микрофон, пожалуйста.

Константинов И. В. (Ленинский территориальный избирательный округ, г. Санкт-Петербург, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый, Борис Николаевич! Вы правильно заметили, что Конституция СССР уже фактически не действует, но действует Конституция РСФСР. И предлагаемое Соглашение, подписанное, так сказать, недавно руководителями трех республик, носит явно конституционный характер, требует внесения соответствующих изменений в Конституцию РСФСР. И в этой связи у меня вопрос. Правомочен ли Верховный Совет ратифицировать данное Соглашение и не следует ли по этому вопросу обратиться с запросом в Конституционный Суд РСФСР?

Спасибо.

Председательствующий. Ну, может быть, это вопрос к юристам? Здесь Сергей Михайлович Шахрай. Может объяснить.

Ельцин Б. Н. Я не считаю. Верховный Совет правомочен ратифицировать и договоры между республиками, тем более — Соглашение между тремя республиками, и уже не один договор вы ратифицировали. Поэтому это вполне естественный путь. И если после принятия постановления о ратификации потребуются какие-либо изменения, допустим, в Конституции, то это будет решаться тогда уже законодательным порядком.

Председательствующий. Последний вопрос, пятый микрофон.

Горелов Г. В. (Одинцовский городской территориальный избирательный округ, Московская область). Уважаемый, Борис Николаевич! Возвращаясь к статье 11 — о применении норм третьих государств, в том числе и бывшего Союза, — у меня такой вопрос. Как Вам видится регулирование тех норм нашей жизни, которые на сегодняшний день законами России не отрегулированы? Ну, к примеру, закон о пенсиях военнослужащих?

Ельцин Б. Н. Какой, Вы сказали, последний?

Горелов Г. В. Закон о пенсиях военнослужащих. Вот хотя бы этот вопрос. То есть какой будет механизм создания того, чего не существует, а что есть только на союзном уровне?

Спасибо.

Ельцин Б. Н. Мы считали: с учетом того, что к этому Содружеству или Соглашению присоединятся многие республики, и сейчас идут переговоры, в том числе даже с Прибалтикой (они решили свою общую точку зрения сейчас выработать), что обсуждать нам втроем, создавать какие-то, может быть, институты для координации было бы не очень этично.

Когда будет уже точно известно — 8 или 10 государств, которые подпишут это Соглашение — тогда, конечно, соберемся и обсудим эти вопросы.

Председательствующий. Уважаемые депутаты, у нас есть министр иностранных дел, можно задавать вопросы, и Сергей Михайлович Шахрай помогал Президенту и в переговорах, и в подготовке. Все эти вопросы можно будет, естественно, задать, заместитель премьер-министра здесь же. Спасибо, Борис Николаевич.

Уважаемые депутаты, хотите задавать специальные вопросы? Кому вопросы? Министру иностранных дел или Шахраю? Пожалуйста, Сергей Михайлович.

Шахрай С. М. (Центральный национально-территориальный избирательный округ, Московская область, член Верховного Совета РСФСР, государственный советник РСФСР по правовой политике). Уважаемые депутаты, я просто хотел дать справку. Если вы откроете статью 109 и статью 121 Конституции РСФСР, то там к компетенции именно Верховного Совета относится ратификация заключенных и подписанных президентом Российской Федерации договоров.

В статье 104 о компетенции Съезда народных депутатов — нет полномочий ратифицировать заключенные договоры. Вы также знаете, что несоответствие нормы национального права заключаемому договору не является препятствием для заключения договора. Устанавливается примат договорной нормы. Если государство подписывает договор, оно берет на себя обязательства затем привести нормы национального права, в том числе конституционные, в соответствии с заключенным договором, такое поручение президиуму в том постановлении, которое подготовлено, есть. То есть и Верховный Совет, и президентские структуры будут готовить проекты соответствующих изменений.

Что касается действия актов органов Союза ССР на территории Российской Федерации. Президиум Верховного Совета, Комитет по законодательству (и это согласовано с юридическими службами Президента) предлагают пункт второй постановления в следующей редакции: “В целях создания условий для реализации статьи 11 названного Соглашения, установить на территории Российской Федерации до принятия соответствующих законодательных актов РСФСР — нормы бывшего Союза ССР применяются в части, не противоречащей конституции РСФСР, законодательству РСФСР и настоящему Соглашению”.

Это мировая практика, есть масса стран, в которых, когда переходят на новый этап развития, еще долго применяют нормы прежнего законодательства. Это четкий нормальный выход. В Соглашении статья 11 в таком виде появилась как мера защиты от права бывших союзных органов вводить чрезвычайное положение, президентское правление и еще что-либо.

Председательствующий. Уважаемые депутаты, что, мы перешли к обсуждению. А если появятся вопросы — пожалуйста, в любой момент можно задать и Гайдару, и министру иностранных дел, и Шахраю. Вопросы, да?

Из зала. Шахраю вопрос можно?

Председательствующий. Давайте тогда от первого микрофона.

Лапшин М. И. (Ступинский территориальный избирательный округ, Московская область). У меня вопрос не ратификации. Очевидно, что право каждой республики вступать в Содружество ни у кого не вызывает сомнения. У меня вопрос о денонсации Союзного договора 1922 года, о его юридической силе или о самом прецеденте. Достаточно взглянуть на карту СССР 1922 года и мы увидим, что государства, которые сегодня денонсировали договор, находились совершенно в других границах. Означает ли денонсация возврат к тому старому, когда Россия была без дальневосточной республики, Казахстан и Средняя Азия были в составе РСФСР, граница Беларуси была чуть западнее Минской области, а Украина, мягко говоря, представляла своей территорией совсем не то, что сейчас представляет? Не создаем ли мы фактор денонсации Союзного договора и основу для огромных территориальных претензий друг к другу?

Председательствующий. Андрей Владимирович, министр, пожалуйста, ответьте.

Козырев А. В. Руслан Имранович, я бы просил в виде дипломатического этикета и парламентского уважения к депутатскому мандату Сергея Михайловича предоставить первое слово ему.

Председательствующий. Ну, пожалуйста, третий микрофон. Сергей Михайлович, пожалуйста.

Шахрай С. М. Уважаемые народные депутаты! Изменение границ и изменение территории не означает того, что государство перестало быть правопреемником той Российской Федерации, которая была в 1922 году. Тем более, что конституционно, юридически правопреемственность здесь полная. Образовав Союз ССР, Российская Федерация не утратила своего государственного суверенитета, что было закреплено во всех конституциях, и, приняв декларацию о государственном суверенитете, еще раз это подтвердила. То есть денонсация договора 1922 года не означает возврата к территориальным границам РСФСР 1922 года и не означает территориальных претензий к другим государствам. Это с правовой точки зрения.

Теперь с исторической. К сожалению, и историки еще долго будут ломать копья над этим. Договор 1922 года, как договор, как соглашение сторон, подписанное главами государств и потом ратифицированное их парламентами, никогда не был подписан, не был заключен. На первом Съезда Советов в 1922 году было зафиксировано, что Договор одобрить в основном и направить на доработку в республики. На втором Съезде уже принимался под таким же названием совсем другой текст и опять не республиками, а голосованием на Съезде, причем от Российской Федерации было более 0 депутатов, а от Беларуси — 33.

Это никак договором в чистом смысле слова назвать нельзя. И даже если предположить, что Договор все-таки был, то в 1936 году с принятием Конституции он утратил силу. Но так сложилось исторически, что было это понятие — Договор 1922 года, и поэтому парламенты Украины и республики Беларусь приняли решение о денонсировании этого документа. Для юридической чистоты, как говорится. Российской Федерации, я полагаю, нам следовало бы пойти таким же путем.

Председательствующий. Пожалуйста, второй микрофон.

Астафьев М. Г. (Дзержинский территориальный избирательный округ, г. Москва). Спасибо. У меня вопрос к Министру иностранных дел Андрею Владимировичу Козыреву.

Андрей Владимирович, из глубин Беловежской Пущи можно отменить Конституцию СССР, как сейчас нам объяснили, можно отменить Конституцию РСФСР и нарушить президентскую клятву. Но, скажите Вы как Министр иностранных дел: можно ли отменить оттуда Устав Организации Объединенных Наций, который гласит, что членами ООН могут быть только государства, никакие содружества, которые не являются государствами, быть членами ООН не могут? И, следовательно, все члены этого содружества теряют место постоянного члена Совета Безопасности, которое, как показывает Персидский залив, довольно дорого стоит.

Председательствующий. Вопрос, пожалуйста, вопрос. А выступать мы будем чуть позже, когда закончатся все вопросы. Пожалуйста.

Астафьев М. Г. Я задал вопрос.

Председательствующий. Андрей Владимирович, пожалуйста.

Козырев А. В. Я должен сказать, что, наверное, при более внимательном ознакомлении с текстом станет ясно, что не отменяются никакие, по существу, правовые акты этим Соглашением, а создается новое содружество государств, и оно является выражением воли и вполне законным актом, подписанным законно избранными руководителями этих государств. Что касается Устава Организации Объединенных Наций, то его основные идеи, положения и нормы пронизывают это Соглашение, так же как и нормы и положения общеевропейского процесса. Это, кстати, отметили уже двенадцать западных государств — членов Европейского сообщества, отметили Соединенные Штаты в официальных заявлениях. То есть отклики международного сообщества, как раз членов ООН, сводятся в основном к тому, что они констатируют соответствие этого документа тем пожеланиям и тем требованиям, которые вытекают из Устава Организации Объединенных Наций и из общеевропейского процесса.

Теперь, что касается членства в Совете Безопасности. Членство в Совете Безопасности никуда абсолютно не уходит и Генеральный секретарь ООН недавно это подтвердил. Оно остается на сегодняшний день за Союзом ССР. А эти три государства в соответствии со статьей, которая имеется в Соглашении о том, что они берут на себя обязательства по международным соглашениям бывшего союза ССР, становятся его правопреемниками. Предстоит решить вопрос между государствами. И это будет предметом дальнейших переговоров о том, чтобы делегировать Содружеству представительство в Совете Безопасности, занять место в Совете Безопасности в качестве коллективного члена. Кстати говоря, сейчас идет разговор о реформе ООН, потому что многие страны выходят на такую форму. Действительно возникает вопрос, почему пять постоянных членов, которые во время окончания второй мировой войны представляли как бы весь мир, после развала колониальной системы, образования новых государств и так далее, почему именно они представительствуют в Совете Безопасности? Мы сейчас не ставим так вопрос, но этот вопрос обсуждается, он, в общем-то, назрел. И вполне возможно, что мы здесь скажем первое слово, и абсолютно ничего страшного в этом не будет. Вопрос только в механизме голосования от имени этого содружества. По существу, мы уже сейчас живем в этой обстановке. Совет Министров иностранных дел республик по существу должен был бы, если бы не было сопротивления центральных структур, определять совместную позицию республик через голосование союза ССР. Разумеется, и это уже признал и Съезд народных депутатов Союза, что республики, независимые государства, или суверенные, как мы их называем, будут вступать в Организацию Объединенных Наций. Имеют на это полное право. И я опять-таки в этом ничего страшного не вижу.

Наконец, есть и второй вариант, чтобы место в Совете Безопасности отошло к Российской Федерации. Но это требует договоренности с другими республиками. Кстати, многие из них устами своих министров иностранных дел уже высказывались за этот вариант. Но я думаю, что это просто вопрос переговоров, спокойного развития тех положений содружества, которые здесь заложены. Я, честно говоря, никаких не вижу здесь нарушений Устава ООН.

Председательствующий. Третий микрофон, пожалуйста.

Головин А. Л. (Кантемировский территориальный избирательный округ, г. Москва). Вопрос госсоветнику Шахраю. Будет ли действовать норма этого Договора до момента того, когда Съезд внесет необходимые изменения в Конституцию РСФСР?

Председательствующий. Пожалуйста, Сергей Михайлович.

Шахрай С. М. Договор вступает в силу с момента ратификации.

Председательствующий. Четвертый микрофон, пожалуйста.

Шеболдаев С. Б. (Ореховский территориальный избирательный округ, г. Москва). У меня вопрос к Андрею Владимировичу Козыреву. Скажите, в связи с тем, о чем спрашивал Аксючиц — о поправках, предлагаемых, так я понял, парламентом Украины, действительно ли они носят редакционный характер? Я имею в виду вопрос свободы передвижения — один из важных вопросов, который возник в связи с заключенным Соглашением. И вопрос о наличии самостоятельных армий.

Козырев А. В. Спасибо большое. Я как раз хотел еще немножко пояснить эти моменты.

Вопрос об открытости границ. Борис Николаевич в своем выступлении подчеркнул принципиальное значение этого вопроса. Мне кажется, это единственный способ, по которому пошли все западные европейские страны и те же США и Канада. Это — не перекраивать границы, а сделать их открытыми, свободными для передвижения. Украинский парламент принял оговорку к этому положению, которая по существу сводится к воспроизведению соответствующего положения Хельсинского заключительного акта. То есть их формулировка ближе к международно-правовой форме. Кроме того, на взаимной основе. Я сейчас процитирую кусочек из пожелания Украинского парламента: “На взаимной основе открыто существующих между ними государственных границ для беспрепятственных контактов их граждан и передачи информации в рамках сообщества. И с этой целью в ближайшее время выработать соответствующую правовую базу”. Это формулировка из документов Хельсинского совещания. Она в правовом смысле чище. Открытость границы — это политико-правовой принцип.

Шеболдаев С. Б. То есть Вы поддерживаете эту поправку? Можно Вас так понять?

Козырев А. В. Я Вам скажу такую вещь, что хельсинские документы носят только базовый принципиальный характер. Самая правильная, мне кажется, идея, которая выражена в украинской поправке, — это вырабатывать соответствующую правовую базу. В самом деле, придется вырабатывать по этому соглашению, это краеугольный камень в том доме, который надо еще строить. И, между прочим, это соответствует практике Устава ООН. Если помните, над Уставом ООН работали около полутора лет и в конце концов сейчас принимаются соглашения, договоры, развивающие, конкретизирующие его. Ничего особенного в этом нет. Вспомните американскую конституцию. Это короткий документ, следующий же документ к нему поправка № 1 — Билль о правах. Кстати говоря, ООН тоже начала в 1948 году, как раз в декабре, с принятия Декларации о правах человека. Я хочу сказать, что придется работать самым серьезным образом. И мне кажется, что поправка в принципе вполне нормальная, но она не навязывается как односторонний акт, а кладется на стол дальнейших переговоров. По-моему, это нормально.

Шеболдаев С. Б. Вы считаете нужным, чтобы наш парламент выразил свое отношение к этой поправки?

Козырев А. В. Вы знаете, перед нашим парламентом, собственно, два варианта действий. Можно пойти по пути украинского парламента и высказать какие-то свои пожелания, понимание ратифицируемого текста. Вполне нормальный вариант. И есть второй вариант, действующий. Сейчас принципиально одобрить и ратифицировать это соглашение, что и сделали украинский и белорусский парламенты. Они ратифицировали текст, подписанный высшими руководителями трех государств, а потом в спокойной обстановке обсудим. Я не знаю, способны мы сейчас выработать точные формулировки? И потом, зачем это надо? Совершенно очевидно, что придется вести межгосударственные переговоры не по всем статьям, потому что все это требует и межправительственных, и межгосударственных каких-то соглашений на уровне министерств и ведомств.

Шеболдаев С. Б. Извините, будьте добры сказать по поводу самостоятельности армий…

Председательствующий. Все, все. Пятый микрофон, пожалуйста.

Сурков А. Б. (Коломенский территориальный избирательный округ, Московская область). Уважаемые коллеги, уважаемый президент, уважаемый президиум! Я за минское Соглашение, но у меня есть два вопроса к Сергею Михайловичу и Андрею Владимировичу.

Уважаемый Сергей Михайлович, как известно, президент Казахстана выразил пожелание быть его республике учредителем соглашения, а не подписавшим его. Я думаю, что это не просто волеизъявление на основе политического самолюбия, он серьезный политик. Поэтому у меня вопрос: есть ли какой-либо своеобразный контрольный пакет среди настоящих и будущих членов этого содружества?

Уважаемый Андрей Владимирович, поскольку Содружество — вещь настолько оригинальная, что его переходный характер очевиден, то какие возможные пути, способы и направления преобразования этого Содружества? Спасибо.

Председательствующий. Пожалуйста, третий микрофон.

Шахрай С. М. Существующий текст Соглашения позволяет президенту Российской Федерации при переговорах с Президентом Казахстана и переговорах с другими республиками выбрать один или два варианта дальнейшего поведения, выработать формулу присоединения к этому Соглашению. Поскольку было сказано, что по сути идея такого Содружества была создана вместе с президентом Казахстана практически год назад, поскольку текст этого Соглашения во многих пунктах буквально повторяет договоры Республики Казахстан с другими республиками бывшего Союза и поскольку на заключительном этапе подписания минского Соглашения была определена консультация с Президентом Казахстана, есть все условия для того, чтобы при согласии, при волеизъявлении Республики Казахстан, рассматривать республику в качестве соучредителя этого Содружества. По сути соответствующий протокол и та работа, о которой я говорил, могут рассматриваться как отложенная подпись под этим соглашением. Конечно, по результатам переговоров.

Председательствующий. Андрей Владимирович, Вы помните вопрос об эволюции Содружества, нечто непонятное.

Козырев А. В. Да, я помню. Я бы еще хотел по первому вопросу добавить. Здесь вспоминали Устав ООН и это очень применимо. Если вспомните, то Польша была включена в организацию как первоначальный член, хотя подписи ее сразу под Уставом ООН не было. Так что такая практика имеется даже в таких документах, как Устав ООН. И наше содружество, я думаю, имеет на это полное право. Так что это вполне нормально. Кстати, в военно-стратегическом, в военно-политическом союзе, конечно, Казахстан должен будет играть также одну из ключевых ролей.

Теперь пути преобразования. Но, уважаемые народные депутаты, это зависит от вас и от всех нас. В принципе возможны два пути. Скажем, Европейское Сообщество, Содружество — это, в конечном счете, слова взаимозаменяемые. Сообщество идет по пути все большей интеграции. Правда, довольно тяжело. 30 лет на это понадобилось. Мы иногда об этом забывали. А, скажем, Британское содружество нации идет, наоборот, по пути более свободных связей. Поначалу это Содружество было более жестким. В то же время там на индивидуальной основе, вы знаете, некоторые страны очень тесно кооперируются, скажем, с той же Англией и между собой. Так что тут вариантов в принципе много. Но если вы хотите мою оценку, то мне кажется, что наше Сообщество очень быстро пойдет по пути очень тесной интеграции. Потому что есть два фактора в этом Сообществе: это уважение к народам и государствам, а не попытка навязать им какую-то модель и вызвать по существу югославский вариант войны и конфронтации, а с другой стороны — признание объективного факта нашей взаимозависимости во всех областях. Это же совершенно очевидно. И поэтому, я думаю, как только будет снята аллергия к центру, пойдет быстрое формирование очень тесного содружества. Это мой прогноз, и я, по крайней мере, буду в этом направлении работать.

Председательствующий. Первый микрофон, пожалуйста.

Бабурин С. Н. (Советский территориальный избирательный округ, Омская область, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый председательствующий, уважаемые коллеги! Как у члена депутатской группы “Россия” и одного из координаторов Российского общенародного союза у меня нет вопросов к юристам, которые готовили этот документ и, наверное, никогда больше не будет вопросов к юристам из администрации президента. Ибо с этим документом для меня все ясно. У меня вопрос к Андрею Владимировичу. Можете ли Вы привести пример какого-либо договора, ратифицированного страной вопреки действующей в ней Конституции? Ибо у нас в Декларации о государственном суверенитете РСФСР и в Конституции Российской Федерации сказано, что мы выступаем за создание правового государства в рамках Союза ССР. У нас есть решение Верховного Совета о том, что мы за создание федеративного государства.

Второй вопрос. Не возникнет ли ситуация в связи с тем, что авторы “Брестского мира 1991 года” забыли Казахстан и сейчас готовы взять его в соучредители, что в соучредители попросятся и другие республики? По какому критерию будут они определяться, достоин быть соучредителем или не достоин?

И третий вопрос. Если действительно ситуация с этим “Брестским миром” напоминает 1918 год, насколько Вы уверены, что, развалив Советский Союз, мы остановим этот развал на границах Российской Федерации и что не появится уже в каком-нибудь брянском лесу или в уральских горах соглашение о том, что российские органы власти тоже не нужны, и будет некое другое сообщество на месте Российской Федерации?

Председательствующий. Пожалуйста, Андрей Владимирович.

Козырев А. В. Некоторые вопросы носят концептуально-философский характер, но я постараюсь кратко на них ответить.

Первое. Я хочу сказать, что Казахстан действительно будет соучредителем. Я надеюсь на это. В принципе такой вариант открыт и для других республик, учитывая тесную интеграцию в бывшем Советском Союзе. И я бы в этом, кстати, не видел ничего страшного. Если была Польша — одно государство, позднее, чем был подписан Устав ООН, ставшее персональным членом ООН, то в нашем случае — одно государство Казахстан, могут быть и другие. По механизму такого присоединения. Опять-таки возьмем пример международного опыта, то есть Устава ООН. Когда Польша присоединялась, тогда это делалось через консультации. И здесь, я думаю, будет делаться через консультации. Мне кажется, что мы должны применить к себе те критерии, которые к нам вполне обоснованно применяет международное сообщество. Они называют пять или шесть критериев, которые должны быть соблюдены, чтобы мы были признаны цивилизованными членами этого сообщества. И эти критерии есть в Соглашении. Мне кажется, было бы вполне обоснованно, если бы мы к новым кандидатам в наше Содружество применили те же самые критерии. Все, кто готов выполнять эти пять-шесть базовых международных общепризнанных критериев, прежде всего по правам человека и так далее, и те, кто явно уже по пониманию состоявшихся членов Содружества этому отвечают (это тоже нормальная практика), могли бы стать первоначальными членами или присоединиться в той или иной форме. Здесь главное — не форма (формы очень гибкие в международной практике), а суть того, чтобы восстановить, если хотите, это единое пространство на добровольной основе.

Теперь второе или, пожалуй, третье — границы, потому что мне это кажется важнее: границы Российской Федерации, их развал. Вы знаете, мы присутствуем при развале. Мы присутствуем при развале, находясь как бы в одном большом мешке, в котором (извините, я сейчас скажу свою личную точку зрения) никто ни за что не отвечает. Вот вчера в Верховном Совете обсуждался вопрос о Южной Осетии. И возникает вопрос: мы даже не можем с той же Грузией, допустим, разговаривать на межгосударственном уровне, потому что у нас есть Союз ССР. Но если Союз ССР такой хороший, извините меня, и продолжает действовать, так почему он не заступается за национальные меньшинства в различных районах? Почему в Российской Федерации уже началась дезинтеграция?

Мне кажется, единственное средство от дезинтеграции, от хаоса — это прежде всего привести все в какое-то соответствие. Сейчас есть крупные государственные образования, государства — бывшие союзные республики. И сейчас важно их укрепить, чтобы удержать дальнейшую дезинтеграцию. Мне кажется, Соглашение о Содружестве как раз дает именно такой ответ. И тогда, получив сейчас независимость в международно-правовом смысле, мы сможем и с другими республиками (то, о чем Вы говорили) разговаривать уже на равных, разговаривать на основе общепризнанных международных норм. А сейчас мы не можем. Они говорят: а кто вы такие? У нас же теперь никто никого не представляет.

Извините, Сергей Николаевич, Ваш второй вопрос?

Председательствующий. Второй опять тот же, он уже был — о конституционности.

Бабурин С. Н. Есть ли примеры такого договора, который ратифицирован в противоречии с Конституцией страны?

Козырев А. В. Вообще-то есть принцип примата, приоритета международного права над национальным законодательством. Это изобретение XX века, но оно признано. Оно, кстати, заложено в Уставе ООН. Устав ООН основан на этом понимании. И, кстати, тот же Устав ООН (мы к нему сегодня все время возвращаемся, и это, наверное, правильно, потому что он создал мировое сообщество, а мы создаем сообщество на пространстве одной шестой части суши) во многих своих статьях, конечно, потребовал исправления внутреннего законодательства, в том числе, скажем, и американского, поскольку оно во многом содержало в себе идеи изоляционизма, традиционного американского. Устав ООН создает наднациональные структуры. Скажем, Совет Безопасности вообще принимает решения о вводе войск в различные районы. Поэтому, конечно, это был наиболее яркий пример, когда принимается международная норма и государство поступается суверенитетом. Мы не можем абсолютизировать суверенитет. Мы должны создавать такое содружество, в котором, да, придется чем-то поступиться, что-то делегировать и так далее. Все это неизбежно.

Председательствующий. Второй микрофон.

Добжинский Д. П. (Томский национально-территориальный избирательный округ, Томская область, член Верховного Совета РСФСР). Мне не удалось задать вопрос Президенту. Хотел бы, чтобы на него ответил кто-то из лидеров Правительства. После выхода на такое оптимальное решение проблем бывшего Союза вправе ли края, области, республики в составе РСФСР надеяться на то, что наша российская исполнительная власть не повторит гибельный путь союзного центра, а предпримет наконец существенные шаги по децентрализации управления российским хозяйством? На мой взгляд, до сих пор шаги были несущественными. Пример: до сих пор не реализованы…

Председательствующий. Нет-нет, Вы вопрос задайте.

Добжинский Д. П. Я задал вопрос: можем ли мы надеяться на эту децентрализацию? И еще конкретизирую. До сих пор не реализованы договоренности между Президентом и членами Сибирского соглашения. Там шла речь о том…

Председательствующий. Хорошо. Мы знаем, о чем там шла речь. Пожалуйста, кто будет отвечать? Егор Тимурович, пожалуйста.

Гайдар Е. Т. (Министр экономики и финансов РСФСР, заместитель Председателя Правительства РСФСР по вопросам экономической политики). Да — во всем, что касается распоряжения местной собственностью, во всем, что касается регулирования местных рынков, местных финансов, — без всякого сомнения. Нет — в том, что касается единства денежной политики, единства внешнеэкономического регулирования, единства экономического пространства РСФСР.

Председательствующий. Пожалуйста, третий микрофон.

Исаков В. Б. (Кировский территориальный избирательный округ, Свердловская область, член Верховного Совета РСФСР). У меня вопрос вообще-то к министру обороны, но за неимением оного прошу ответить министра иностранных дел. Прекращая существование Союза ССР, мы тем самым автоматически освобождаем от присяги наши Вооруженные Силы, которые присягали именно Союзу ССР. Как с Вашей точки зрения должна решаться эта проблема в дальнейшем? Новая присяга — кому? Сообществу? Но оно не является государством? Каждой республике в отдельности? Но вряд ли это возможно, если Вооруженные Силы остаются едиными. Пользуясь тем, что я у микрофона, я хотел бы Вам возразить, что вопросы внутреннего государственного устройства могут решаться международными договорами. В этом случае нам не надо было бы спорить здесь о частной собственности, а просто записать это положение в каком-нибудь международном договоре.

Козырев А. В. Если можно начать с последнего замечания, то, между прочим, в ряде случаев так и делается. Американское законодательство как раз и состоит из автоматизма действий норм, ратифицированных международным соглашением внутри американской территории. То есть в американском суде вы в принципе можете апеллировать не к национальной норме, а прямо к международной.

Вообще, если можно, я бы сейчас внес предложение депутатам взвесить этот вопрос, потому что нам очень сложно и долго придется менять правовую основу. Если мы все исходим из того, что Устав ООН, другие документы (скажем, по правам человека) — это действительно то, что наработано мировым сообществом, то почему не принять нам прямые нормы действия международного права, чтобы в суде можно было апеллировать прямо к международной норме? По-моему, это будет справедливо. Другое дело, что вопросы государственного устройства, скажем, которые затрагивались предыдущим оратором, это, конечно, сугубо внутреннее дело, никакое международное сообщество этим заниматься просто не будет.

Теперь, что касается присяги. Вы знаете, мне кажется, сейчас настал момент какой-то исторической истины. А состоит эта истина, мне кажется, в том, что сегодня, это прозвучало в выступлении Бориса Николаевича, армия присягает народу. Сегодня народы выразили свою волю, а вопрос о том, как переформулировать присягу, — это вопрос, если хотите, извините, при всем уважении, — это вопрос технический. Мы в августе столкнулись с этой ситуацией, армия осталась на стороне народа, а не на стороне формально абстрактно понятой присяги. И вообще, если хотите, сейчас декабрь 1991 года, а в 1825 году российское офицерство тоже продемонстрировало видение истории гораздо лучше, чем какие-то общественные структуры. Если бы тогда его послушали на Сенатской площади, может быть, не было бы трагедии 1917 года. Так что, мне кажется, сейчас вопрос не в технике, а в сути.

Председательствующий. Четвертый микрофон, пожалуйста.

Филиппов П. С. (Московский территориальный избирательный округ, г. Санкт-Петербург). У меня вопрос к Егору Тимуровичу Гайдару. Сегодня важнейшая проблема, которая волнует граждан России, — это обеспечение продовольствием, обеспечение товарами первой необходимости. Как изменило достигнутое Соглашение о создании Содружества условия для проведения радикальной экономической реформы, для вывода страны из экономического кризиса?

Гайдар Е. Т. Уважаемые товарищи, в Минске была достигнута договоренность об интенсификации экономического взаимодействия между тремя республиками и в том числе по поставкам продовольствия. Вы знаете, что у нас многие проблемы, в частности по Москве, были связаны с резким сокращением поставок продовольствия из союзных республик. Сейчас Украина уже начала поставки продовольствия, в частности, поставки сахара. В Белоруссии достигнута договоренность — увеличение поставок мяса в РСФСР. Наша группа вылетела туда, работает над конкретными вопросами. В ближайшие 2–3 дня поставки пойдут.

Председательствующий. Анатолий Александрович Собчак утром мне говорил, что немедленно начались поставки из Украины в Петербург. Пожалуйста, пятый микрофон.

Богданов И. М. (Народный депутат СССР). Я хотел бы продолжить вопрос по обороне, на который, я считаю, Вы не ответили. Договор, который подписан в Бресте, мне кажется, не решил вопроса и я задаю его — каково значение наших войск на территориях новых независимых государств? То есть, когда и как будет решен вопрос об иностранных войсках. Я имею в виду российские войска не территориях новых независимых государств? Они сегодня возведены в статус оккупантов, идет тотальное уничтожение российских солдат на территории тех сопредельных государств, которые вновь образовались. И решает ли этот договор вопрос об отводе этих войск немедленно на границы нового государства?

Козырев А. В. Вы знаете, мне кажется, одна из причин, почему создано это Содружество Независимых Государств, состоит в том, чтобы, наконец, прекратить присутствие российских и других солдат на территориях, которые уже не признают их своими под флагом Союза ССР, которого тоже, как оказывается, многие республики, суверенные государства не признают. Переход на признание фактических обстоятельств, о которых Вы говорите, называя Советскую Армию российской, или принадлежащую другим, может быть, республикам, — это сейчас будет возможность решить на межгосударственной основе. И Борис Николаевич в своем выступлении говорил, что будет создан военно-политический союз. По этому поводу идут переговоры, и я уверен, что в ближайшее время мы вам доложим по всем этим вопросам. Они достаточно сложные, достаточно деликатные. Я не думаю, что мы сможем их здесь решить. Но, по крайней мере, появляется четкая правовая основа для решения вопросов, которые уже некоторое время не существуют в рамках бывшего Союза ССР.

Председательствующий. Уважаемые депутаты, вопросы повторяются. Может быть, достаточно? Перейдем к обсуждению? Хорошо. Спасибо, Андрей Владимирович, присаживайтесь.

Я прошу уважаемых депутатов приготовиться к записи через электронику. О регламенте мы сейчас поговорим. Правда, очень много записок уже поступило с просьбой дать слово. Наверное, будет правильно, если все запишутся через электронную систему. Пожалуйста. Готовы? Прошу записаться для выступлений.

Теперь надо посоветоваться. У нас по регламенту — 10 минут, но обычно в таких случаях мы с вами дали 5 минут. Три? Давайте я поставлю до 5 минут. Прошу проголосовать — до 5 минут. Будем советоваться с Верховным Советом: если у кого-то нет карточки, как тут быть? Может в отдельных случаях — по записке. С согласия Верховного Совета.

Результаты голосования:

Решение принято.

Принимается — до 5 минут. Еще один вопрос, уважаемые депутаты. Надо посоветоваться, сколько времени нужно на обсуждение. Один час хватит? До 12 часов, до перерыва? 50 минут. 50 минут маловато, наверное.

Из зала. До 14 часов.

Председательствующий. Хорошо, один час. В пределах одного часа. Кто за то, чтобы в пределах одного часа, прошу голосовать.

Результаты голосования:

Решение принято.

Пожалуйста, второй микрофон.

Бабурин С. Н. Руслан Имранович, я уверен, что все присутствующие в зале понимают, о каком историческом, без всякого преувеличения, решении идет речь. И ограничиваться обсуждением при том, что для многих уже несомненно истина — политики вновь предают свой народ — нельзя. Я предлагаю поставить на голосование до 14 часов, как минимум. 50 минут — это ни в какие рамки не укладывается. Для таких вопросов специально съезды созывались. Прошу поставить на голосование мое предложение.

Председательствующий. Сергей Николаевич, Вы же четко изложили, повторяете три раза одну и ту же мысль. Это можно поставить на голосование. Но может быть начнем обсуждать? Если у членов Верховного Совета и депутатов будет желание обсуждать дальне, — поставим на голосование, продлим хоть до 16 часов. Никто ничего не ограничивает.

Хочу сообщить для справки, что в 18 комитетах и комиссиях уже обсуждался этот вопрос в течение всего вчерашнего дня и принято соответствующее решение, рекомендующее нам ратифицировать. Пожалуйста, вернемся к этому вопросу, если депутаты будут настаивать. Кто первый из выступающих? Потом подготовиться депутату Шейнису.

Шуйков В. А. (Чебоксарский национально-территориальный избирательный округ, Чувашская ССР, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемые депутаты, уважаемый Президент, уважаемый председательствующий! Отношение к этому документу неоднозначно, это понятно. Сам документ, на мой взгляд, достаточно поверхностен и скоропалителен. На мой взгляд, российская администрация еще раз доказала свою, в принципе, непредсказуемость. Но я не хотел бы сейчас поддаваться эмоциям, а попытаться разобраться в этом документе, который нам представлен на ратификацию. Положительные стороны документа на виду. То, что Украина уходила и найдена все-таки возможность сохранить с Украиной те связи, которые сложились у нас, это, видимо, самое большое достижение документа. Какая-то ясность все-таки достигнута насчет армии, рубля и открытости границ.

Отрицательные стороны документа тоже на виду. Это — противоречие самого документа, что, видимо, и вызовет недоверие в какой-то степени к нам с вами из-за нашей непредсказуемости: то мы договор о Союзе суверенных государств подписываем, то еще что-то.

Очевидна непроработанность многих положений документа. Я, например, считаю, что непроработанность насчет ядерного оружия, других вопросов, просто недопустима. Здесь должна быть полная ясность. И, видимо, самое главное — это легитимность власти. Ведь мы были в одном государстве, признавали власть, сегодня существует Президент, существует Верховный Совет этого государства. И вдруг в один прекрасный момент мы объявляем, что этого всего ничего нет, и начинается, фактически, новая жизнь. Естественно, это, видимо, даст возможность нашим российским автономиям и региональному сепаратизму ставить соответствующие вопросы. Возможно, мы еще будем расхлебывать эту кашу долго.

Но я привык подчиняться реальности, которая складывается. А реальность сегодня такова, что, видимо, мы должны ее учитывать такой, какова она в эту минуту, в этот час. А реальности таковы, что Украина и Беларусь денонсировали Договор 1922 года и фактически уже не являются членами Союза ССР. Значит, выбор Российской Федерации должен быть сделан, и именно сегодня. И я склоняюсь к мысли и призываю вас к тому, чтобы ратифицировать сегодня Соглашение. Это — данность. Если мы уйдем от Украины и Беларуси, видимо, мы еще долго не сможем встать на ноги и нормально устанавливать связи с этими государствами.

Верховный Совет Российской Федерации, видимо, вправе исправить некоторые ошибки, которые допущены в этом Соглашении, и можно было бы в нашем постановлении эти моменты оговорить. Это прежде всего (я поддерживаю то, что здесь сказано) действие норм Союза ССР. Видимо, скоропалительно было записано, что они не действуют на территории Российской Федерации и других республик. У нас, насколько я понимаю, действует сегодня больше половины союзного законодательства. Нашего просто-напросто нет.

Второй вопрос — в отношении союзных органов. Я, например, склоняюсь к мысли, что на какой-то переходный период союзные органы должны действовать и на территории Российской Федерации. Какие? Это другой вопрос. Потому что, если к этому подойти так, как здесь написано, то, наверное, с момента подписания этого Соглашения или с момента ратификации не действуют ни Министерство обороны, ни все остальные. Мы можем оказаться действительно в хаосе.

Естественно, должно быть принято обращение к другим республикам. Насколько я понимаю, Вы каким-то образом, видимо, обидели самолюбие руководителей ряда республик, и здесь Верховный Совет мог бы сказать свое слово.

И последнее. Видимо, к этому Соглашению присоединение не должно быть автоматическим, как здесь пытались сказать и советник Президента, и министр иностранных дел. Я против автоматического присоединения к такого рода соглашениям. Раз Соглашение подписали, раз сегодня идем на тарификацию, значит, должно быть предусмотрено, на каких условиях, с кем мы пытаемся войти в соглашение. Я, например, категорически не могу воспринять, если Грузия в нынешнем состоянии и при том кровопролитии, которое там сегодня творится, войдет в состав учредителей этого Соглашения. Спасибо за внимание.

Председательствующий. Слово — Шейнису Виктору Леонидовичу. Подготовиться депутату Новикову. Следующие после Новикова — Севастьянов, Морокин, Женин, Исаков, Жильцов, Бенов, Астафьев, Перуанский, Абдулатипов, Блохин, Павлов.

Теперь я хотел бы посоветоваться с вами. Поступила записка, напоминающая наши регламентные процедурные порядки. Что в соответствии с регламентом вне очереди слово предоставляется представителям депутатских блоков и фракций. Здесь уже есть такой список, придется давать слово, поэтому заранее прошу меня не критиковать.

Шейнис В. Л. (Севастопольский территориальный избирательный округ, г. Москва, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый Верховный Совет! Уважаемый Президент! Уважаемый президиум! Уважаемые гости! Я вполне отдаю себе отчет в том исключительном историческом характере, который носит сегодняшнее заседание, в тех решениях, которые мы должны сегодня принять.

Я, как и все вы, получил заявление Объединенной парламентской фракции социал-демократической и республиканской партий Российской Федерации в связи с образованием Содружества Независимых Государств. От имени этой фракции я прошу поддержать принятое решение и ратифицировать Соглашение, подписанное в Беловежской Пуще.

Вместе с тем мне хотелось бы сделать несколько замечаний. Первое. Я за самое серьезное отношение к юридическим нормам, за самое серьезное отношение к конституционным документам. Но прозвучавшие здесь вопросы и реплики, на мой взгляд, представляют собой попытку, укрываясь за теми или иными формулами, затянуть чрезвычайно важный процесс, заблокировать принятие Соглашения, которое представляет, возможно, последний шанс на сохранение того или иного сообщества.

Уважаемые депутаты! Есть пути, которые существуют в нашем соображении, и таких путей может быть чрезвычайно много, и есть реальные пути. На мой взгляд, участники Соглашения выбрали один из реальных путей. Он несет немало сложностей, дефектов, недостатков, но это тот путь, на котором возможно сохранение связей между республиками распадающегося Союза. Я глубоко убежден в том, что если бы наш парламент отказался ратифицировать Соглашение (я надеюсь, что это не произойдет), то это носило бы катастрофический характер.

Вместе с тем, мне хотелось бы сделать три замечания, которые, на мой взгляд, в той или иной форме, в виде поручений, Верховный Совет должен передать нашему правительству.

Первое. Поправки Украины, насколько я могу судить о них по сообщению средств массовой информации, не носят редакционного характера. Вопрос о том, в какой мере будут открыты границы, не есть вопрос, решаемый раз и навсегда Хельсинскими соглашениями. Мы находимся с Украиной, Белоруссией и с другими республиками в иных отношениях и поэтому вправе требовать большего. Я бы просил наше Министерство иностранных дел и всех участников переговоров ни в коем случае не соглашаться на сужение тех договоренностей, которые касаются открытости границ, а также общего командования Вооруженными Силами, прежде всего — стратегическими.

Во-вторых, я присоединяюсь к тому, что было сказано передо мной депутатом Шуйковым. Я глубоко убежден в том, что присоединение к этому Соглашению не должно носить автоматического характера, и те бывшие республики нашей страны, которые не признают права человека — будь то, скажем, в Осетии или в Карабахе, — не могут автоматически стать членами Содружества до тех пор, покуда не будет признано другими договаривающимися сторонами, в частности Россией, что права человека должным образом соблюдаются.

И, наконец, последнее, третье. Мне приятно было слышать с этой трибуны о личной убежденности министра иностранных дел Козырева в том, что процесс пойдет быстро и что в ходе этого процесса будут восстанавливаться связи на новой, демократической основе, в том числе и координирующие структуры.

Я думаю, что сложилась ситуация, при которой те или иные оперативные экономические решения зависят от того, что на пульте лежит много пальцев и те или иные решения вступают в силу только в том случае, если все пальцы одновременно нажимают кнопку. Это путь, который ведет в тупик, путь, при котором экономика функционировать не может. Поэтому я выступаю за интенсивный процесс создания таких координирующих структур, которые сделают реальным скорый выход из экономического кризиса. Благодарю вас.

Председательствующий. Слово Новикову В. И. Подготовиться Севастьянову.

Депутат Шеболдаев пишет, что с ним происходит очень странная вещь: электронная система не включает в список выступающих. Сергей Борисович, я думаю, что, наверное, причина в том, что Вы задаете много вопросов, электронная система Вас невзлюбила. Но я буду иметь в виду Вашу записку и постараемся дать Вам слово.

Новиков В. И. (Медведковский территориальный избирательный округ, г. Москва). Уважаемые народные депутаты, уважаемый Президент, уважаемые гости, разрешите мне сразу от имени фракции беспартийных депутатов сообщить, что наша фракция единодушно призывает ратифицировать это Соглашение.

К нашему решению присоединились и просили передать такую же поддержку члены фракции “Свободная Россия”. Во всяком случае, численностью 15 процентов от Верховного Совета мы уже можем поддержать это соглашение.

Но, как и положено, есть и у нас свое “но”. Чувствуется, что Соглашение писали преимущественно сотрудники или члены исполнительной власти. Забыты вопросы, связанные с законодательным регулированием деятельности будущего Содружества. Вы все помните, что была такая формула будущего центра в рамках Советского Союза, не такой (я правильно, Борис Николаевич, показываю?), а такой. Размер центра должен быть существенно уменьшен. Но он должен быть, ибо если центра у Содружества нет, то нет и Содружества, а есть просто ни к чему не обязывающее Соглашение, которое в конечном итоге спустя какое-то время распадется. Поэтому давайте сразу думать о том, как нам сделать этот центр, небольшой, но реально действующий.

Мне представляется, что в первую очередь мы должны учитывать опыт Европарламента, который существует и успешно выполняет свои функции. Думается, что подобно тому, как Европарламент разрабатывает европейское право, возможно, настало время новому парламенту, который будет создан в Содружестве, разрабатывать евроазиатское право, имея в виду пока ту территорию, которую занимают члены Содружества.

Безусловно, этот законодательный орган должен будет заниматься векторными проблемами, определяющими генеральные линии развития этого Содружества. Но такой центр должен быть. И мы, как законодатели, сегодня должны обратить внимание, и свое, и всех тех участников Соглашения, которые подписали его.

Речь идет о том, что у нас местом пребывания координирующих органов есть Минск. Но давайте подумаем, может быть, нам есть смысл избрать ту тактику, которую использовали вновь создающиеся государства, когда центром пребывания координирующих органов выбирается не столица какого-то из соучастников, а небольшой город, который создается по новому образцу, управленческому образцу, и в конечном итоге успешнее выполнит все эти функции. Хочу подчеркнуть, что если мы разбросаем по всем столицам координирующие органы, то это ни к чему не приведет. Может быть, есть смысл сразу подумать и об этом вопросе.

И теперь немного о самом названии. Честно говоря, независимые государства, — мне кажется, это тавтология. Если государство, то оно независимое. Если не независимое, то оно не государство. Поэтому мне представляется, может быть, нам подумать и о такой форме названия, как евроазиатское содружество, имея в виду, что мы стоим между Европой и Азией. Вы знаете, что не я автор этой идеи. Эта идея принадлежит нашим великим предшественникам, но тем не менее, может быть, нам есть смысл ее развить.

И еще я хотел сказать об одном. Приняв это название, может быть, мы родим тот Союз, который спустя сто лет объединит всю Европу со всей Азией. И, может быть, сегодняшнее наше решение, или это предложение, будет началом того движения, от которого в свое время был призыв: объединитесь, миллионы. Мы предложим: объединитесь, миллиарды! И наша ратификация будет первым шагом России на пути к этому объединению.

Еще раз от имени фракции беспартийных депутатов и фракции “Свободная Россия” призываю членов Верховного Совета ратифицировать это Соглашение.

Председательствующий. Слово Севастьянову Виталию Ивановичу. Подготовиться депутату Морокину.

Из зала. По ведению можно?

Председательствующий. По ведению, пожалуйста, второй микрофон.

Из зала. От фракции “Демроссия” мы просим предоставить слово депутату Волкову.

Председательствующий. Записано.

Севастьянов В. И. (Нижнетагильский национально-территориальный избирательный округ, Свердловская область, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый Президент Российской Федерации! Уважаемый Председатель! Уважаемые народные депутаты! Тяжелая обстановка в нашей Российской Федерации и во всей наше стране, в бывшем, теперь уже все громко это говорят, Советском Союзе. Устал народ, устали все. Бунт продолжается. И вот в этой критической ситуации нам предлагают путь, по которому мы должны пойти, ну если не с сегодняшнего, то с завтрашнего дня. Куда ведет нас этот путь? Это главный вопрос, который стоит перед нами. И мы не очень четко пока еще осознаем, хотя и понимаем, что на ближайший, короткий, может быть, промежуток времени, движение будет наверное все-таки вперед. В этом ценность появления этого документа, я имею в виду Соглашение, в данный момент. Но я не вижу далекой перспективы в этом Соглашении. Посмотрим, что покажет жизнь.

Но я хотел бы сейчас перейти к конкретным вопросам. Очень сырой документ. Давайте я проиллюстрирую несколько моментов. Первое. Интересы троих, а точнее каждого из троих здесь просвечиваются. Ну, например, пункт о границах. Вы понимаете, чей этот пункт тут вставлен. Я, например, понимаю. Значит, конечно, это не интересы России. Я понимаю, нужен компромисс, понятно. Но ведь этот пункт тогда должен быть более развернутым.

Следующий пункт, статья 3. Вы прочитайте только, что здесь написано. “Высокие договаривающиеся Стороны, желая способствовать выражению, сохранению и развитию этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности населяющих их территории национальных меньшинств…”, и дальше. А где народы? Ребенка-то выбросили. Надо, было наверное, написать: населяющих их народов и дальше. Ну, это же вообще смешно. Немедленно надо вставить. Мы же забыли о своих народах, которые тут находятся. Вот вам уровень подготовки этого документа.

Следующий пункт. Пожалуйста, прочитайте пункт, статью, которая касается Вооруженных Сил. Читаю, вы слушайте внимательно: “Государства — члены Содружества будут сохранять и поддерживать под объединенным командованием общее военно-стратегическое пространство, включая единый контроль над ядерным оружием, порядок осуществления которого регулируется специальным соглашением”. Как это “поддерживать пространство”, да это вообще не по-русски сказано, с какого языка переведено — даже не знаю.

Слабый документ несомненно. И тем не менее мы должны его, наверное, сегодня принимать. (Смех в зале). Для того чтобы сохранить сегодня движение хотя бы на полшага вперед, ну, я не вижу другого в этой тупиковой ситуации.

Но нам нужно немедленно разрабатывать рабочее соглашение, с тем чтобы все было законно и на основе закона.

И вот здесь я хочу в заключение сказать следующее. Принимая постановление сегодня, мы должны в проект постановления вписать несомненное обязательство решить этот вопрос конституционным путем. Вопрос главный — ликвидация Союза. Мы должны потребовать созыва Съезда народных депутатов РСФСР для рассмотрения этого вопроса. На этом я хотел бы рассмотрение этого вопроса и закончить, но есть позитивный момент. Слава Богу, эпоха Горбачева на этом закончилась. Спасибо за внимание.

Председательствующий. Слово — Сорокину Владимиру Ивановичу. Затем три представителя от фракций: Волков, Бабурин и Филиппов. Если не будете возражать, дам всем троим от фракций. По ведению? Так, минутку, второй микрофон, пожалуйста.

Богомолов Г. А. (Мичуринский территориальный избирательный округ, г. Санкт-Петербург). Уважаемый Руслан Имранович, я бы просил от “Левого центра” предоставить слово Дмитрию Антоновичу Волкогонову. Прошу внести его в список.

Председательствующий. Хорошо. Уважаемые депутаты, Собчак просит слово. И как юриста, может быть, тоже можно вписать, дать ему слово, если не будете возражать.

Пожалуйста. Владимир Иванович, мы слушаем Вас.

Морокин В. И. (Кировский территориальный избирательный округ, Татарская ССР, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый Председатель, уважаемый Президент, уважаемые народные депутаты! Для любого специалиста, который занимается реальной политикой известна аксиома, заключается она в следующем. Для того, чтобы решить вопросы о глубокой реформе тоталитарной экономики, переходу ее в естественное русло, необходима непрерывность следующих пространств: политического, экономического, социального, нерыночных структур, международных отношений и времени. Случилось так, что союзные структуры, да и Президент — Михаил Сергеевич Горбачев на протяжении последних года-полутора всячески препятствовали тому, что делалось здесь. В связи с этим репутация союзных структур была невысокой, и доверие у республик, которые провозглашали свой суверенитет, к союзным структурам, к союзной власти резко упало.

Замечу, что ново-огаревский процесс, который бесславно закончился, и слава Богу, еще в преддверии 20 августа пытался закончиться подписанием Договора без Украины. Уже тогда большая группа народных депутатов РСФСР резко выступила против этого. Уважаемые товарищи, Сергей Николаевич, там была подпись от группы “Россия”. Тогда уже стало ясно, что этот процесс не пойдет. Есть новые силы, у которых достаточно репутации, есть новые силы, к которым есть доверие. Вот эти силы по существу и способствовали учреждению, я считаю, что это только первый шаг, этого Содружества. Я думаю, что со временем по многим своим компонентам оно превзойдет то, что делается в Европе, учитывая, что у нас достаточно высокая интеграция.

Хотел бы сказать как представитель в парламенте России от республики Татарстан, что эта кампания неоправданна под знаком панславянизма: она очень вредит подписанию Соглашения, доверия к нему. Почему, стали забывать, что Россия — тюрко-славянско-угро-финская республика, много в ней и других народов. Это тоже важный момент, и неоднократно уже говорилось — уважаемые журналисты и центральных и других органов, будьте щепетильны в этих вопросах. Я был недавно в Республике Кыргызстан. Везде стоят одни и те же проблемы, не выполняются соглашения, у людей неверие в завтрашний день. Отрадно, что в этом соглашении, фактически самым главным, вторым пунктом стоит реальность по защите прав человека. Гуманитарный аспект любого соглашения — самый главный.

В связи с этим я присоединяюсь к моим коллегам, которые говорили, что соучредителями столь важного соглашения могут быть лишь те государства, которые свято будут выполнять его. Пора прекратить проливать кровь наших людей.

Можно было бы, конечно, еще много сказать доброго об этом документе. Но я хотел бы закончить следующим: не нужно цепляться к отдельным пунктам, не нужно цепляться к отдельным фактам. Вы вспомните о непрерывности, о которой я говорил. Любой специалист поймет, что там явно и четко все отражено и сформулировано.

Буквально еще два слова об армии. В моем округе много военнослужащих. Товарищи, убивают офицеров, негде жить семьям. И находятся здесь защитники армии! Они бы конкретный вклад делали, как сейчас пытаются это сделать учредители нового Сообщества.

И в заключение. Уважаемые народные депутаты! Уважаемые коллеги! Давайте сделаем (это будет наш первый реальный вклад), — ратифицируем, поддержим это Соглашение. Спасибо. (Аплодисменты).

Председательствующий. Слово — Волкову Леониду Борисовичу. Подготовиться депутату Бабурину. Это от фракции.

Волков Л. Б. (Таганский территориальный избирательный округ, г. Москва). Уважаемые народные депутаты! Уважаемый президиум! Уважаемый Президент! Опираясь на слова депутата, который выступал от микрофона, я скажу, что, действительно, мы сегодня находимся в преддверии принятия очень важного, исторического решения. Важного исторически прежде всего потому, что оно решает судьбу бывшего Союза, государств, в него входящих, и народов, его населяющих. В силу этого, мне, я считаю, нет необходимости ретроспективно показывать те события, которые предшествовали этому событию. Мне лишь стоит только подчеркнуть, что как фракция “Демократическая Россия”, так и блок “Демократическая Россия”, другие фракции демократического направления и движение “Демократическая Россия” всегда стояли на позициях сохранения Союза. Но сохранение и формирование его — только не сверху, а снизу, учитывая мнение государств, в него входящих, и я еще раз подчеркиваю, народов, его населяющих.

И в этом смысле я хочу сделать обращение депутатской фракции “Демократическая Россия” к членам Верховного Совета.

“Фракция “Демократическая Россия” поддерживает Соглашение глав государств Беларусь, РСФСР и Украина о создании Содружества Независимых Государств. Мы рассматриваем Соглашение как первый шаг на пути построения содружества снизу, по инициативе самих республик. Именно за такой путь всегда выступал Российский парламент.

Последний вариант проекта Договора о Союзе Суверенных Государств не объединил, как это предполагалось, республики, а только обострил противоречия между ними. Это заставило государственных руководителей Беларуси, Украины и России подписать Соглашение о создании Содружества. Сделан исторически важный шаг, направленный на сохранение сложившейся общности народов.

Мы рассчитываем, что и другие государства, учитывая открытость Содружества, не взирая на любые политико-религиозно-культурные различия между национальностями, присоединятся к Соглашению.

В этой ситуации роль народных депутатов всех уровней как гарантов стабильности в обществе, как государственных деятелей, проводящих свою политику на основе мнений избирателей, особенно важна.

Мы, члены фракции “Демократическая Россия”, одобряя решительность и последовательность действий Президента РСФСР, направленных на сохранение и развитие тесных экономических связей между государствами, бывшими членами Союза ССР, поддерживаем формулу создания Содружества, заключенную в Соглашении.

Мы обращаемся ко всем парламентским фракциям Верховного Совета с предложением поддержать Соглашение и обеспечить его скорейшую ратификацию. Мы обращаемся к народным депутатам, членам Верховного Совета РСФСР с предложением поддержать действия Президентов РСФСР и Украины, Председателя Верховного Совета Республики Беларусь и ратифицировать Соглашение о создании Содружества.

Совершение Верховным Советом РСФСР этого акта откроет дорогу к переходу от угрозы переворотов и гражданской войны цивилизованному, без насилия процессу выхода из глубокого политического кризиса.

Мы обращаемся к солдатам, офицерам и генералам Вооруженных Сил, службы безопасности и внутренних войск. На вас сегодня ложится самая большая ответственность по защите граждан Содружества, наших с вами детей, жен, матерей, по предотвращению возможных осложнений по обеспечению безопасности ядерного, стратегического и тактического потенциала. Ваш долг — не поддаваться на провокации, не допустить повторения югославской трагедии на территории нового Содружества.

Вместе с тем обращаем внимание инициаторов Содружества на необходимость безотлагательной выработки конкретного механизма, всестороннего обеспечения социальной защиты военнослужащих и членов их семей.

Мы призываем также правительства иностранных государств поддержать Соглашение и оказать всемерную поддержку новому образованию”.

К сведению народных депутатов, членов Верховного Совета сообщаю, что данное обращение поддержали фракции “Беспартийных депутатов”, “Левый центр”, “Свободная Россия”, “Радикальные демократы” и “Рабочий союз России”.

В заключение хочу обратить внимание народных депутатов на тот факт, что мы должны после ратификации, которая, на мой взгляд, должна сегодня состояться и состоится, избавить от двусмысленности положения народных депутатов РСФСР и народных депутатов СССР от России. Сложность ситуации состоит в том, чтобы избавить от необходимости пребывания в Верховном Совете СССР, потому что, проголосовав и одобрив Соглашение Содружества Независимых Государств, мы ставим их в неудобное положение. Последовательным шагом было бы принятие постановления Верховного Совета о том, чтобы отозвать народных депутатов РСФСР и народных депутатов СССР от России из Верховного Совета СССР.

Председательствующий. Слово Бабурину Сергею Николаевичу. Подготовиться Филиппову Петру Сергеевичу.

Бабурин С. Н. Уважаемый Президент, уважаемый Председатель, уважаемые народные депутаты! Сегодняшний день, несомненно, войдет в историю не только нашей страны. И смысл решения, которое нам предстоит принять, сводится, если отбросить все оговорки, околичности, к одному: чтобы избавиться от недееспособного центра во главе с Горбачевым — предлагается ликвидировать наше государство.

Кто бы там ни говорил, что решения принимались и Советского Союза больше нет — эти решения принимались политиками. И странно было слышать от представителя “Демократической России”, что “Демократическая Россия” всегда выступала за Союз. Она призывала на союзном референдуме сказать “нет сохранению Союза!” И Давайте называть вещи своими именами.

Если мы сегодня примем решение о том, что — да, мы отказываемся от союзного федеративного государства — никакие фиговые листочки прикрыть это решение не смогут.

Я хочу зачитать очень краткое заявление Российского Общенародного Союза “О Брестском мире 1991 года”. “Наша многонациональная держава на протяжении столетий скреплялась прежде всего единством трех славянских народов. Ныне этому единству нанесен удар. Соглашение, подписанное 8 декабря 1991 года руководителя Беларуси, РСФСР и Украины, спекулируя на национальных чувствах через опасное и бесперспективное противопоставление славян — тюркскому и мусульманскому миру, ведет к полному развалу страны и окончательному размежеванию народов. Но либерально-государственническая утопия, даже победив, не будет вечной. Наши народы мудрее наших сегодняшних политиков.

Приветствуя уход с политической арены недееспособного центра во главе с Михаилом Горбачевым, Российский Общенародный Союз и депутатская группа “Россия” выступали и будут выступать за воссоздание единого федеративного государства, основу которого должен составлять прочный союз Беларуси, Российской Федерации, Украины и Казахстана”.

Будет ли способствовать воссозданию такого государства Соглашение, подписанное 8 декабря? Уважаемые коллеги, того Соглашения, которое мы сегодня с вами обсуждаем, уже не существует. Если вы посмотрите на поправки, принятые при ратификации этого Соглашения в Киеве, вы увидите, что там налицо отказ от единых Вооруженных Сил, отказ от открытых границ. И эти поправки, что бы там ни говорили наши уважаемые дипломаты, приняты конституционным большинством. Наше отличие от Белорусского Верховного Совета и Украинского в том, что мы с вами не являемся высшим органом государства, мы с вами конституционным большинством не сможем менять Основной Закон Российской Федерации. Именно поэтому я предлагаю созвать Съезд народных депутатов РСФСР для рассмотрения всех необходимых изменений в Конституции, и именно на Съезде решать этот вопрос.

Кроме того, ссылка на договор 1922 года, которая содержится в Соглашении, — это правовое лицемерие. Договор 1922 года перестал существовать уже давно. Есть Конституция СССР 1977 года. Нравится нам это, не нравится, но то, что мы сегодня делаем, — это, действительно, антиконституционные действия на уровне Советского Союза. По сравнению с декабрем 1991 года, августовские “путчисты” превращаются в донкихотов, потому что они действовали открыто и руководствовались (я не сомневаюсь в этом) благими целями сохранения нашего государства. Они ради этого нарушали Конституцию. Мы нарушаем Конституцию ради уничтожения своего государства. Давайте брать на себя ответственность без всяких околичностей.

Кроме того, когда мы берем или перекладываем в этом Соглашении друг на друга права и обязанности, давайте вспомним, что Россия до сих пор не смогла защитить россиян даже на своей территории. Правительство не смогло обеспечить возвращение на территорию России Сергея Парфенова. И вообще спецслужбы иностранных государств чувствуют на нашей территории себя очень хорошо. Очень хорошо!..

Председательствующий. Сергей Николаевич, Ваше время истекло.

Бабурин С. Н. И никто не понес ответственности! Я заканчиваю. Никто не понес ответственности и за нарушение прав человека в Чечено-Ингушетии, во многих других республиках и регионах. В заключение прошу обратить внимание, что это Соглашение не накладывает ни на кого реальных обязательств, превращает Российскую Федерацию в экономическую “кормушку” для других участников.

Председательствующий. Слово Филиппову Петру Сергеевичу, подготовиться Волкогонову Д. А.

Филиппов П. С. Уважаемые народные депутаты! Безусловно, политические аспекты обсуждаемого Соглашения очень важны. Но в тысячу раз важнее аспекты экономические. Ведь струна народная сегодня натянута до предела. Вот-вот лопнет. Поэтому чрезвычайно важно уяснить, что же дает обсуждаемое Соглашение простому человеку. В первую очередь Соглашение направлено на скоординированную политику экономических реформ, на поддержку свободы предпринимательства.

Что звучит постоянным рефреном в наших уже бесконечных очередях? Нет хозяина! Появляется реальная возможность дать хозяина каждому гектару земли, каждому заводу, каждой фабрике. Но основа рыночных отношений, основа рационального хозяйствования — это здоровый рубль. И вот по продвижению в этом направлении Соглашение делает значительный шаг. Необходимо, констатируется в Соглашении, заключить межбанковское соглашение об ограничении денежной эмиссии. Наконец-то будет остановлен печатный станок! Республики договорились сократить дефицит своих бюджетов. Это необходимость, которая и позволит нам избежать денежной эмиссии, не обоснованной, не обеспеченной товарами.

Достигнута договоренность о создании единого экономического пространства, о распределении между участниками Соглашения расходов на оборону. И чрезвычайно важно согласование ставок налогов на добавленную стоимость. Мы с вами совсем недавно приняли этот налог. Не знаю, все ли, обсуждая и голосуя за этот налог, осознавали, что без такого Соглашения, регулирующего уплату налогов в тех случаях, когда товары пересекают границы наших республик (а ведь единая валюта, единое средство расчета — рубль), налог на добавленную стоимость практически лишается своей основы.

Каков же вывод из экономических аспектов достигнутого Соглашения? Россия, вне всякого сомнения, получает дополнительные преимущества в проведении радикальной экономической реформы. Именно поэтому фракция “Радикальные демократы”, а также “Демократическая Россия” призывают вас сегодня со всех ответственностью подойти к вопросу о ратификации и ратифицировать данное соглашение.

Председательствующий. Уважаемые депутаты. Объявляется перерыв на 30 минут.

(После перерыва)

Председательствующий. Уважаемые депутаты! Прошу рассаживаться. Продолжаем работу. После перерыва слово предоставляется Волкогонову Дмитрию Антоновичу. Идет прямая трансляция. По процедуре? Пожалуйста, первый микрофон.

Константинов И. В. Уважаемые коллеги, уважаемый президиум! Мне очень хотелось бы для того, чтобы наше обсуждение шло более конструктивно, все-таки попросить огласить на нашем заседании текст поправок к Соглашению, которые были приняты Верховным Советом Украины. Мне кажется, что, не зная точно содержания этих поправок, мы работаем вслепую. Спасибо.

Председательствующий. Министр иностранных дел (я хотел бы Вам напомнить) разъяснил нам всем, что в Соглашение никакие поправки не введены. Они изложены для того, чтобы стать в последующем предметом переговоров. Так, Андрей Владимирович? Андрей Владимирович подтверждает еще раз, что в текст, обсуждаемый нами, никаких поправок не введено. Это точно так же как в некоторых высказываниях депутатов, совершенно справедливых, есть какие-то замечания, которые должны стать предметом переговоров о тех конкретных соглашениях, в развитие этого договора. А кто хотел бы убедиться, о чем идет речь, то они изложены в “Известиях”, я утром просмотрел газету. Только там, по-моему, перепутали: поправки не внесены в текст Соглашения, а они изложены, как мы обычно говорим, в протоколе, постановлении и так далее. Возможно, что и мы с вами, если депутаты будут настаивать, в постановление внесем какие-то поправки, то есть не поправки, а предложения для обсуждения. Я разъяснил смысл? Тоже по ведению? Второй микрофон, пожалуйста.

Селиванов А. Г. (Североморский территориальный избирательный округ, Мурманская область, член Верховного Совета РСФСР). Руслан Имранович, все-таки здесь было сказано — и в докладе Президента, и при ответе на вопросы, и в выступлениях депутатов о том, что все-таки поправки такие состоялись. Поэтому в развитие предложения депутата Константинова хочу сказать: если они есть, почему их не распечатать и не раздать депутатам, чтобы мы посмотрели и знали, что и как происходит? Это первое.

И второе. В этой связи у меня вопрос к советникам Президента, чтобы перед голосованием они ответили: обсуждался ли в принципе вопрос, когда данное Соглашение готовилось и подписывалось, если парламентами республик будут внесены изменения и дополнения, поправки концептуального характера, как дальше будут работать с этим документом? Спасибо.

Председательствующий. Борис Николаевич хотел дать пояснения. Пожалуйста, Борис Николаевич.

Ельцин Б. Н. Уважаемые народные депутаты, я хочу по этому вопросу еще раз уточнить. В само Соглашение поправок на сессии Верховного Совета Украины и сессии Верховного Совета Беларуси не было внесено. А к этому Соглашению они решили дать перечень своих мнений в качестве приложения, для того чтобы в последующем, когда соберутся уже все те, кто захочет подписать это Соглашение, обсудить еще раз его вместе, в том числе с какими-то замечаниями, которые будут вынесены сегодня Верховным Советом РСФСР.

Председательствующий. Все-таки тогда может быть так: коль скоро депутаты хотят увидеть эти замечания. (в“ Известиях” очень подробно они изложены и с комментариями), может быть размножить текст и дать депутатам? Здесь же нет проблем. Пожалуйста, тогда постарайтесь, размножьте комментарий Договора из газеты “Известия” и раздайте депутатам.

Уважаемые депутаты, слово предоставляется депутату Волкогонову Дмитрию Антоновичу, подготовиться депутату Травкину.

Волкогонов Д. А. (Оренбургский национально-территориальный избирательный округ, Оренбургская область, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый товарищ Президент, уважаемые президиум, коллеги! До августа этого года возможность Союза существовала, но в течение нескольких дней, когда произошла смена эпох, возникли две возможности — или попытка реанимации тоталитарного общества, или пестрая мозаика удельных княжеств. Я думаю, что в Бресте представители трех республик нашли очень мудрое решение, придя по существу к историческому компромиссу между двумя этими возможностями, потому что одна нежелательна и другая нежелательна. Это является историческим компромиссом судьбоносного значения, глубоко убежден в этом, потому что по существу Содружество — это свободная ассоциация независимых государств, которые своей политикой осуществляют защиту собственных интересов, интересов других членов этого Сообщества на равной основе. Мне представляется, что в пользу этого документа, который мы должны ратифицировать, я глубоко убежден, что мы его ратифицируем, и есть несколько аргументов более крупного плана.

Во-первых, документ лежит в русле мировой тенденции к интеграции. Посмотрите, интеграционные процессы проявляются везде. Общий рынок с Европой — европейский дом, транснациональные международные крупнейшие компании — это и на общественном, и государственном, и ассоциативном уровне.

Во-вторых, это ведь не государственное образование Содружества, а национально-политическое, которое главным образом ценит и опирается на свободу и добровольный выбор.

И, наконец, в-третьих, это Содружество открыто для всех и правильно здесь сегодня и товарищ Шейнис, и некоторые другие депутаты говорили о том, что все же, видимо, какие-то рамки прием в это Содружество должны существовать. Рамки, олицетворяющие общие демократические ценности, выражающие уважение к свободе, независимости и сотрудничеству.

Мы должны ратифицировать Соглашение с сознанием нового исторического шанса, имея в виду, что это начало большого процесса. Мне представляется, что этот процесс должен идти в следующем направлении: во-первых, нужны обязательно какие-то координирующие органы, возможно это будет Совет Президента, Совет Министров различного уровня. Мы должны тщательно изучить опыт Британского содружества наций. Во-первых, поскольку это содружество не обычное, а ядерное содружество, здесь возникает очень много вопросов, которые подчеркивают необходимость сохранения объединенных вооруженных сил с единым командованием. Но поскольку сейчас по разному трактуется, кто будет распоряжаться возможностью использования ядерного оружия, функционирования, контролирования, нужен, видимо, совет ядерного планирования, как абсолютно необходимый орган, координационный орган для этого Содружества. Наконец, мы это, конечно, не записываем, не вписываем в этот документ, но в качестве протокола, как это было сделано в Киеве, мы должны бы, мне кажется, еще очень важное требование сформулировать ко всем, которое возможно на добровольной основе будет принято другими. Об этом я уже говорил неоднократно в прошлом году и однажды говорил здесь, в этом зале.

Нужно записать правило и придерживаться его: у нас нет ни к кому территориальных претензий до тех пор, пока мы вместе, пока — в Содружестве. Это требование, исключительно важного значения, которое, как мне кажется, должно быть записано: нет территориальных претензий друг к другу, пока мы находимся в Содружестве.

Здесь проявлялись неприятие этого документа, критика, болезненное его восприятие. Почему? Мне кажется, что (если в общем плане смотреть) это наша общая трагическая болезнь — неспособность к цивилизованным переменам. Это болезнь общества, это болезнь системы, которую мы так медленно расформировываем и ликвидируем. Повторяю — неспособность к цивилизованным переменам.

Да, конечно, в какой-то степени, может быть, и грустно, и даже тревожно. Мы все выросли в этом Союзе, за плечами у многих — десятилетия. Мы прожили в этом Союзе, и так просто отбросить это, как ненужную бумажку — нелегко, непросто. Но это совсем не значит, что мы не должны сохранять все то положительное, что было накоплено нашим народом, нашими предшественниками, на плечах которых мы стоим и которые создали все, что есть у нас. Мы должны сохранить все лучшее — традиции и нашу боль, надежды, светлые идеалы, которые мы всегда сохраняли. Таким образом, я считаю, что этот документ можно назвать документом исторического компромисса, судьбоносного значения.

Я призываю ратифицировать документ и думаю, что если мы ратифицируем его, то откроем новую главу нашей истории, вселяющую большие надежды. (Аплодисменты).

Председательствующий. Спасибо.

Из зала. По порядку ведения.

Председательствующий. Пожалуйста, второй микрофон.

Засухин С. Ф. (Камчатский национально-территориальный избирательный округ, Камчатская область, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемые коллеги! Мне кажется, что мы с вами сегодня обсуждаем колесо — круглое оно или нет. Четыре дня мы обсуждали это Соглашение. Депутаты вправе воспользоваться своим правом, согласно закону о статусе народного депутата. Прессы здесь достаточно, чтобы высказать свое мнение.

Мне кажется, парламент должен перейти к ратификации и дальше работать по повестке дня. Если наша налоговая система согласуется с той налоговой системой, которая определена в Соглашении о содружестве, то надо как раз налоги оставить. Прошу поставить документ на голосование.

Председательствующий. Отведенное время как раз заканчивается. Надо дать слово Николаю Ильичу Травкину и Рамазану Гаджимурадовичу Абдулатипову. И как раз будет 13 часов 5 минут. А потом посоветуемся, как быть. Хорошо?

Из зала. По ведению.

Председательствующий. По ведению? Мы будем так тратить время… Второй микрофон.

Депутат (не представился). Руслан Имранович, Вы зачитали список выступающих, и моя фамилия была названа. Я очень прошу дать мне слово, так как я не боюсь выступить против Соглашения и дать аргументирование…

Председательствующий. У нас все смелые. Посоветуемся. Пожалуйста, Николай Ильич Травкин.

Травкин Н. И. (Вешняковский территориальный избирательный округ, г. Москва, народный депутат РСФСР и СССР). Во-первых, я хочу внести некоторую ясность в информацию, которую дает пресса: ни “Демократическая партия России”, ни Травкин как депутат не выступали и не выступают против ратификации и подписания этого Соглашения. Но мы считаем, и я как народный депутат России и Союза считаю, что не должно быть замены: минское Соглашение может быть принято в дополнение к тому Союзному договору, который обсуждался Президентами республик и был внесен на рассмотрение сессий Верховных Советов. Думаю, что мы должны по нему высказаться. То есть, это было бы нормальное дополнение, которое определяло бы и наши переходные отношения с Украиной. Я убежден, что и Украина дозреет, люди дозреют. Сама экономическая ситуация заставит это понять, и они придут в Союз.

Мы как россияне не можем на себя брать моральную ответственность за ликвидацию этого государства. Давайте свою подпись поставим, а дальше будем смотреть. Но если никто не присоединится к этому союзу, тогда скажем: вот, пожалуйста, никто не желает, поэтому мы вынуждены действовать по-другому. То есть, это принять мы вправе, и проголосовать за Союзный договор, вынесенный в результате ново-огаревских соглашений, а затем проголосовать еще за ратификацию и минского Соглашения.

Почему, на мой взгляд, это было бы целесообразно? Здесь выступал и министр иностранных дел Козырев, да и представители правительства, и все они утверждают, что, конечно, Соглашение — это декларация, что, конечно, к Соглашению придется разрабатывать целый пакет каких-то документов и механизм проведения его в жизнь. Так вот, под Союзный договор такой пакет в 300 страниц разрабатывался полгода. У нас что, в запасе есть еще полгода, чтобы под это Соглашение пакет по новой разрабатывать? А ведь будет точно так. С чем-то не будет соглашаться Украина, с чем-то не будет соглашаться Беларусь. А пока мы с вами будем спорить об этом пакете, ситуация будет все ухудшаться и ухудшаться, и мы не приступим к рыночным реформам. Подписание Союзного договора дало бы нам возможность начать эти рыночные реформы.

Уже сегодня за спиной парламентов идут какие-то дополнительные согласования. Например, вчера в средствах массовой информации Кравчук сделал заявление, что достигнуто соглашение с президентом России Борисом Ельциным, о том, что на январь Россия выделяет Украине для дружбы и согласованного вхождения в рынок — 16 млрд. рублей. Умножим на 12 месяцев — 192 миллиарда. Откуда такие деньги у России? Может быть, Кравчук неправду сказал? Тогда это надо опровергнуть. Я думаю, Борис Николаевич опровергнет: мы не покупаем ничьей дружбы, у нас есть собственное российское достоинство выступать на равных. Это раз.

Было очень радужное или обнадеживающее заявление трех лидеров республик по отношению к Молдове, что, мол, ребята, не надо ссориться с Приднестровьем, что все национальные вопросы можно решать цивилизованным путем.

Почему мы не можем решить их в России? В Татарии? На Северном Кавказе? Пока не будет мощного центра с жесточайшей функцией по охране прав человека, независимо от национальности, ни одна республика это самостоятельно не решит. И только ради этого Союзный договор уже надо было подписывать.

И последнее. Мы не случайно в России никаких реформ не начали. Бешенство цен — это не переход к рынку. Это что-то другое. Мы до сих пор не решили вопрос с землей. До сих пор, наверное, идут ходоки к каждому из вас. Нет механизма, как взять эту землю, чтобы в следующем году не вкатиться опять в голод. Мы с вами не приступили ни к какой приватизации. Единственно полезное, что мы с вами сделали, это создали министерство промышленности с численностью в 2960 человек. Мы три года от этого убегали, от этих монстров, а теперь начинаем их возрождать внутри России. И никаких реформ мы не начнем, пока не решим этого политического вопроса. Поэтому я все-таки призываю депутатов подумать и ратифицировать и то соглашение, и другое. Спасибо.

Председательствующий. Слово Абдулатипову Рамазану Гаджимурадовичу, Председателю Совета Национальностей.

Абдулатипов Р. Г. (Буйнакский национально-территориальный избирательный округ, Дагестанская ССР, член Верховного Совета РСФСР). Уважаемый Президент Российской Федерации, уважаемый Председатель, уважаемые коллеги! Центр, который многие из нас поддерживали, видя в нем знак Отечества, знак Согласия, предал нас всех вместе с Отечеством.

Пять лет, которые были отпущены на формирование новых отношений, более цивилизованных отношений, исчерпаны. Президент СССР, научившись ходить, как говорят на Украине “зараз налево и направо”, совершенно разучился ходить вперед. И в дальнейшем сверять свой шаг с Президентом СССР было бы губительно для всех нас. Поэтому мы в течение пяти лет все время оказывались фактически в хвосте событий и времени, оскорбительного для всех народов, проживающих в нашем Отечестве. Пора утверждать достоинство личности и народов, достоинство государственности. Я надеюсь, что на это направлено и подписанное соглашение. Иначе, важно понять, что расстояние между советским Союзом и Югославией с каждым днем сокращается. Мы фактически подошли к той грани, за которой начнутся уже не межнациональные конфликты, а начнутся межреспубликанские войны. Надо сделать все, чтобы этого не допустить. И если Соглашение, подписанное в Беларуси, не новая политическая декларация, а дает реальный выход из этой не только кризисной, но и тупиковой ситуации, я думаю, что такое Соглашение нужно поддерживать. И нечего здесь искать правдами и неправдами какие-то раз и навсегда гарантированные правовые механизмы. Главное и в праве сегодня — это его соответствие реальностям, это способность регулировать их развитие с интересами людей и ответственностью перед этими людьми.

Последний вариант Союзного договора, который был прислан нам две недели назад, Совет Национальностей не принял даже к обсуждению, потому что он не учитывает интересы народов республик и автономий Российской Федерации. Но, говоря об этом, хотел бы, чтобы и Президент, и парламент, и народные депутаты не действовали бы с наблюдающейся здесь двойственной психологией и двойным подходом при рассмотрении национальных и федеративных отношений. Для некоторых, одно дело, когда речь идет о республиках бывшего Союза, и совершенно другое — как только речь заходит о республиках Российской Федерации. Нужно понять, что все они — равноправные сообщества и государственные образования. Со всеми с ними, в том числе даже с краями и областями, надо говорить, как с равными. И нам нужно отказаться от психологии подчинения одного другому. Нельзя сегодня исходить из такого подхода — ложного, недостойного. Если мы будем руководствоваться такими стереотипами, то фактически нас ожидает через несколько месяцев примерно этот же вариант и по отношению к органам власти Российской Федерации. Пора учиться на ошибках союзного центра и опережать события.

Я думаю, что все должны учитывать, что Российская Федерация, при всей противоречивости этого процесса, формировалась исторически на организме российской государственности. И нам всем надо сегодня, говоря о суверенитете, утверждая свой суверенитет и достоинство, одновременно не забывать о жизненной важности обеспечения целостности Российской Федерации. Тут нужно, исходя из принципа целесообразности, разграничить полномочия по вертикали.

К сожалению, должен сказать, сегодня федеративные и национальные отношения не отрегулированы в Российской Федерации. К национальному вопросу применяется остаточный принцип. По-настоящему заниматься этим не дают. Исполнительная власть пока ничего в этом плане не делает. Более того, принятые парламентом постановления и законы по этим вопросам не выполняются. В частности, возьмите решения третьего Съезда народных депутатов РСФСР.

Уважаемый Борис Николаевич, хотел бы к Вам обратиться, чтобы соответственно Ваши советники и Правительство обратили внимание, что за время существования Совета Национальностей ни один документ, ни одной строчки, направлены на регулирование этих вопросов, не поступило от исполнительных структур власти. И, соответственно, если мы готовы разделить с Вами завтра, с парламентом ответственность, нужно сегодня уже осознать эту ответственность и проводить согласованную национальную политику.

Формировать и проводить в жизнь национальный вопрос — это не предмет для политических спекуляций и популизма. Я думаю, что срочно нужно нормализовать федеративные отношения договорным или конституционно-договорным путем, определить четкое отношение к целостности Российской Федерации, не давать себя втягивать в конфликты, а выходить оперативно из нынешних конфликтных ситуаций. Я думаю, что в этом плане, может быть, парламенту России и Президенту следует очень хорошо подумать о последствиях принимаемых решений. Может быть, даже пойти на признание Дудаева в Чечено-Ингушетии сегодня. При всех противоречиях это человек, который был избран большинством. Можно очень долго говорить о нарушении конституций и права, но политика должна соответствовать реальностям, а если она не соответствует реальностям, то завтра реальности свергнут, сбросят эту политику. Лучше, конечно, формировать политику, способную опережать реальные процессы. А если уж упустили — давайте корректировать политику.

Нам как никогда важно сегодня искать соратников и друзей, а не врагов, превращая их в сепаратистов внутри самой Российской Федерации. Важно, чтобы все почувствовали себя равноправными и равно ответственными за дела в РСФСР.

В заключение от имени многих членов Совета Национальностей хотел бы с этой трибуны обратиться к народам республик, автономий, краев и областей поддержать Соглашение и быть в этот тяжелый для Отечества исторический момент вместе с Президентом, вместе с парламентом. Спасибо за внимание. (Аплодисменты).

Председательствующий. Уважаемые депутаты, мы обсуждаем не один час, как было установлено, а один час 15 минут. Хотел бы посоветоваться с вами. Вот депутат Аксючиц от христианско-демократического движения настаивает на выступлении, петербургская депутация очень просит дать слово Собчаку. Вообще, можно было бы дать выступить Собчаку, как народному депутату СССР, полезно послушать. Вот этим двум уважаемым депутатам дать выступить и мне пару минут. Вот три названных мной депутата вместе со мной. Прошу голосовать.

Из зала. По порядку ведения.

Председательствующий. Мы голосуем, а порядок ведения не имеет отношения к голосованию. Пожалуйста, уважаемые депутаты, прошу голосовать.

Результаты голосования:

Решение принято.

Принимается. Михаил Львович, по ведению тоже?

Захаров М. Л. (Железнодорожный территориальный избирательный округ, г. Москва, член Верховного Совета РСФСР). Руслан Имранович, у меня убедительная просьба прекратить прения. Все давно определились. Все давно понимают, что Президент сделал лучший шаг в своей жизни и большинство считает, что они сделают такой же хороший шаг. (Аплодисменты).

Председательствующий. Прекрасно. Уважаемые депутаты, может быть приступим, быстро выступят уважаемые депутаты и закончим. Они настаивают.

Из зала. По порядку ведения.

Председательствующий. Пожалуйста, второй микрофон.

Аксючиц В. В. По порядку ведения. Я не хотел, чтобы мне предоставлялись даже голосованием какие-то льготы, но хотел сделать следующее предложение. Мы должны отдавать себе отчет, что принятие Соглашения затрагивает радикальные изменения конституционно-государственного устройства Российской Федерации гораздо больше, чем принятие Декларации. Предлагаю не спешить, так как никакие — ни мозговые, ни кавалерийские атаки не создадут новой государственности, поэтому — продлить дискуссии до перерыва. Это первое предложение. И второе предложение — понимать, что изменения в конституционный строй может вносить только Съезд депутатов Российской Федерации, поэтому, я прошу обязательно, поставить на голосование вопрос о созыве чрезвычайного Съезда народных депутатов России для ратификации этого Соглашения.

Председательствующий. Хорошо. Это выступление, предложение учтем. Пожалуйста, Анатолий Александрович Собчак.

Из зала. По порядку ведения можно?

Председательствующий. Хорошо, третий микрофон, пожалуйста. По мотивам.

Лысов П. А. (Магаданский национально-территориальный избирательный округ, Магаданская область, член Верховного Совета РСФСР). Руслан Имранович, я чувствую, что дискуссия скоро закончится и вот до того момента, когда она закончится, я бы хотел, чтобы каждый член Верховного Совета получил на руки те оговорки, с которыми ратифицировала договор Украина. Без этого, лично я, голосовать не могу.

Председательствующий. Мы об этом уже говорили, и я как председатель попросил — пожалуйста, раздайте газету “Известия” со всеми этими оговорками. Так, пожалуйста.

Собчак А. А. (Народный депутат СССР). Уважаемый Президент, уважаемые товарищи депутаты! Экономическое и политическое положение нашей страны сегодня таково, что мы больше не можем позволить себе тратить время на бесконечные дискуссии о нашем дальнейшем будущем. Именно поэтому призываю вас ратифицировать предложенное Соглашение. Но прежде чем решать это, необходимо полностью уяснить для себя целый ряд очень важных проблем, которые возникают в связи с заключением этого Соглашения. И я хотел бы остановиться на этих проблемах.

Проблема первая, о ней здесь говорили депутаты, относительно того, что, якобы, это соглашение противоречит Конституции и влечет за собой коренное изменение государственного устройства России, и именно поэтому оно не может быть ратифицировано. Я думаю, что эти утверждения не основаны ни на Конституции СССР, ни на содержании Соглашения. В самом деле, в преамбуле Конституции СССР записана формула о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного союза. Но это только преамбула. И заключенное Соглашение никак не перечеркивает возможности, и об этом здесь правильно говорил уважаемый мною товарищ Травкин, никак не перечеркивает возможности создания обновленного Союза. Может быть, как раз это Соглашение и является той новой формой Союза, к которой мы начинаем движение сегодня.

Но я хотел бы еще раз подчеркнуть, что положения преамбулы не запрещают Президенту и парламенту заключать какие-либо иные соглашения о каких-либо иных формах сотрудничества с другими республиками и государствами. И поэтому я не вижу в этом какой-либо серьезной проблемы для Верховного Совета. Другое дело, если на основе последующего развития событий и тех документов, которые будут выработаны на основе этого Соглашения, понадобится внести какие-то изменения в Конституцию. Вот тогда действительно и нужно соблюсти соответствующий порядок внесения изменений в действующую Конституцию, а еще лучше, если она будет заменена как можно быстрее новой более соответствующей политическим и экономическим реальностям Конституцией.

Вопрос второй: о правопреемстве Союза, об учредителях, о действии закона Союза, эти вопросы сразу же возникают в связи с заключением Соглашения.

Прежде всего, хотел бы сказать следующее. И по тексту Соглашения, и за пределами Соглашения можно ставить и обсуждать множество проблем: почему не сказано об этом или почему сказано так, а не по другому о другом. Но сейчас речь идет именно об этом Соглашении и ратифицировать предстоит именно это Соглашение. И особенно важно это сделать в связи с теми поправками, которые по мнению одних носят редакционный характер, по мнению других (и я присоединяюсь к последним) носят отнюдь не редакционный характер… Мы должны совершенно четко сказать, что мы ратифицирует то Соглашение, которое было заключено Президентами. И далее мы поручаем, и здесь надо подумать, как записать в решении Верховного Совета — поручаем либо Президенту и Правительству, либо соответствующим органам Верховного Совета провести необходимую работу по согласованию с парламентом Украины и, в случае возникновения соответствующих ситуаций, с парламентами других республик, вопросов, возникающих в связи с заключением Соглашения и той или иной трактовкой этого Соглашения.

Это уже дальнейший процесс движения к тому Содружеству, наполнением слова Содружество реальным политико-правовым и государственным содержанием. Но сказать об этом необходимо, потому что парламент Украины поставил под очень серьезное сомнение два очень важных положения Соглашения.

Теперь вопрос о правопреемстве. За последние несколько месяцев много было заявлений по поводу того, что является правопреемником Союза. И вот в связи с этим Соглашением сегодня тоже раздавались утверждения и делались попытки противопоставления, скажем, по национальному признаку — вот де какие-то славянские образования противопоставляют себя тюркоязычным и прочим образованиям. Я считаю, что это разговоры безответственные.

Правопреемниками Союза в точном смысле этого слова могут быть только все союзные республики, которые образовывали этот Союз. И поэтому все те общие вопросы и вопросы общего долга, и другие, которые возникают, ответственности по международным соглашениям и обязательствам, которые возникали в Союзе, все они равным образом касаются любой союзной республики, которая входила в состав этого Союза.

И из этого нужно исходить в дальнейшем при решении и при осуществлении вот этого процесса — объединения решения общих вопросов в новом Содружестве независимых государств.

И поэтому я считаю, что в этом документе пропущено очень важное положение, которое будет иметь, на мой взгляд, большое значение на будущее. Мне кажется, что учредителями нового Содружества должны быть и имеют на это одинаковые права все республики бывшего Советского Союза, о чем следовало бы записать в самом Соглашении. Другое дело — воспользуются они этим правом или не воспользуются. Но, если они пожелают этим правом воспользоваться, они должны присоединиться к Соглашению именно в качестве учредителей, а не, так сказать, третьих стран, присоединившихся к этому Соглашению. Вот этот момент очень важен и в правовом, и в психологическом смысле, может быть, еще больше для того, чтобы ни в коем случае не допустить противопоставления различных объединений, различных республик.

Ну и последнее, о чем я хотел бы сказать, — это о действии союзных законов.

Председательствующий. Анатолий Александрович…

Собчак А. А. Я заканчиваю. И очень прошу вас обязательно записать в вашем решении вот ту формулировку, которая была предложена, потому что по многим вопросам, которые решены в союзных законах, имеются проблемы. Нет соответствующих положений в законах РСФСР и других бывших союзных республик. Поэтому действие союзных законов нужно пролонгировать. Спасибо за внимание.

Филатов С. А. (Первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР). Слово предоставляется Председателю Верховного Совета Российской Федерации Руслану Имрановичу Хасбулатову.

Хасбулатов Р. И. Уважаемый Президент Российской Федерации! Уважаемые народные депутаты!

Я вышел на эту трибуну для того, чтобы призвать наших депутатов ратифицировать Соглашение. Я не думаю, что выскажу новые аргументы. Здесь очень убедительно были изложены точки зрения и за, и против. Конечно, прямо скажем, есть определенные предпосылки, определенные основания у критиков этого Соглашения. Это несомненно. Мы все дети своей эпохи. Плохой был Союз или хороший был Союз, каким бы он ни был, но он был нашим Союзом. И поэтому, конечно, существуют очень серьезные корни, очень серьезные естественные связи между Союзом, как бывшей реальностью, и теми нашими суждениями, которые мы так или иначе высказываем в отношении этого Союза.

Но ведь это горькая правда. Радоваться, может быть, здесь совершенно не стоит. Но горькая правда, горькая истина заключается в том, что этот Союз буквально на наших глазах стал распадаться. Это Соглашение есть вполне естественное, адекватное отражение той единственной альтернативы, которая возможна в современных исторических условиях, с тем чтобы каким-то образом, во-первых, остановить хаотический распад этого Союза, который возможно, если не предпринять вот такие энергичные действия, совершился бы. Хотя, с моей точки зрения, эти действия все-таки достаточно запоздали, потому что нам в свое время так и не дали возможность осуществить эту идею. Вы помните, Президент напоминал об этой идее, родившейся более года тому назад, и предпосылки тогда были очень серьезные для заключения Соглашения.

Поэтому я полностью солидарен с высказываниями о том, что вполне вероятно и вполне возможно, что это Соглашение есть последний исторический шанс, способный сохранить какую-то корневую основу наших связей.

Кстати, я ничего плохого не усматриваю в том, что говорят о славянском факторе, говорят о приграничных республиках. А что плохого в том, что в час испытаний народы хотят вернуться к своим корневым началам? Народы хотят этого, тем более, не следует забывать того, что первоначально была Киевская Русь, а потом Россия. Конечно, ни в коей мере не следует обвинять, считать, что этот альянс имеет какую-то направленность против кого-то. Это открытое сообщество, и мы сегодня должны подтвердить его открытый универсальный характер для всех республик, объявивших себя самостоятельными. Я хотел бы вам напомнить, уважаемые депутаты, еще одно обстоятельство: это очень серьезный выбор для нашего парламента. Помните, когда началась эта сессия, в начальные дни у депутатов были какие-то опасения: не будет ли падать роль и авторитет Российского парламента? Много было связанных с этими опасениями суждений. Я считаю, что эти призывы надо отвергнуть, отложить, поскольку они как раз будут бить по нашему авторитету. Мы не можем рассматривать Российский парламент как серьезный законодательный орган, представляющий интересы наших избирателей, наших народов, если в такой час испытаний мы сделаем неверный выбор. Я очень прошу подумать и об этом факторе. Идея этого содружества очень притягательна для народов. Президент говорил и об отношении к нему армейского руководства. Только нам правильно надо объяснять и отвергать всякие вокруг этого очень вольные толкования и произвольные высказывания по поводу этого, действительно, очень серьезного и, вполне вероятно, последнего исторического шанса на то, чтобы мы перешли в новое качество без каких-то крупных коллизий и иных потрясений. Благодарю вас и призываю всех голосовать и принять правильное решение — ратифицировать Соглашение, которое мы с вами обсуждаем. Спасибо. (Аплодисменты).

Председательствующий. Спасибо.

Из зала. Тут по ведению есть.

Филатов С. А. Давайте голосовать.

Председательствующий. Так, хорошо. Второй микрофон пожалуйста.

Блохин А. В. (Щелковский территориальный избирательный округ, Московская область). Верховный Совет проголосовал за прекращение прений, и я не стану оспаривать это решение, это его право. Но хочу сделать замечание от себя лично и, может быть, от кого-то из депутатов уважаемому президиуму о том, что мы с большим уважением и интересом выслушали всех выступающих: и Анатолия Александровича Собчака, и товарища Травкина, и других, Вас, Руслан Имранович, но превращать электронное голосование, это единственный шанс для простых депутатов грешных, в посмешище, когда это просто проигнорировано президиумом, считаю недопустимым и оскорбительным для себя лично. Спасибо.

Председательствующий. Ну, Вы же не правы. Я зачитал фамилии, потом мне напомнили юристы и Комиссия по Регламенту, что соответственно нашему Регламенту слово предоставляется в первую очередь представителям от фракций. Так? Вот, через одного я и представлял. Если хотите, настаиваете, давайте будем продолжать хоть до вечера. Так уж упрекать президиум не следовало бы. Я постараюсь, конечно, чтобы в будущем учесть все, но я бы не хотел, чтобы на основе вот таких… Я понимаю, что многие хотели высказаться… Но только потому, что нет возможности высказаться, чтобы вы как-то в общем голосовали несколько иначе, чем настроены. Уважаемые депутаты, мы проголосовали за прекращение прений. Еще по ведению? Пожалуйста, первый микрофон.

Сергеев Ю. С. (Дальнереченский территориальный избирательный округ, Приморский край, член Верховного Совета РСФСР). Предлагаю все голосования по этому постановлению провести поименно.

Председательствующий. Хорошо. Ставлю на голосование. Кто за то, чтобы поименно осуществлять голосование по этому вопросу? Прошу голосовать уважаемых депутатов.

Я призываю всех депутатов присесть и принять участие в голосовании. Мы закончили обсуждение.

Результаты голосования:

Решение принято.

Из зала. Справка — 30 секунд.

Председательствующий. Справка? Хорошо.

Так. Поименное голосование. Уважаемые депутаты, голосование будет поименное. Но теперь успокойтесь, пожалуйста. Что у вас там, у микрофонов?

Веремчук В. Р. (Первомайский территориальный избирательный округ, Приморский край, член Верховного Совета РСФСР). По мотивам голосования.

Председательствующий. Ну, уважаемые депутаты, я еще раз призываю вас, мы уже приступили к определению и уже к голосованию.

Веремчук В. Р. Я — по мотивам голосования.

Председательствующий. Второй микрофон. Я прошу группу Регламента помогать мне. Пожалуйста.

Веремчук В. Р. Уважаемый Президиум! Уважаемые члены Верховного Совета! Представляется, что ратификация такого Соглашения должна быть произведена не в форме постановления, а в форме закона. Почему? Потому что, возможно, на основании этого закона будет изменяться законодательство республики. А раз это так, то на основании постановления менять законодательство — это нонсенс. Кроме этого, существует порядок ратификации договора. У нас в республике этого нет. Это есть в Союзном договоре.

Председательствующий. Понятно. Хорошо, понятно.

Веремчук В. Р. Поэтому я предлагаю принять это не постановлением, а законом.

Митюков М. А. (Алтайский территориальный избирательный округ, Хакасская ССР, Председатель Комитета Верховного Совета РСФСР по законодательству). Уважаемые коллеги! Ратификация и денонсирование договоров осуществляется в соответствии с законом. Но такого закона у нас не принято. По существующей практике, которая была на общесоюзном уровне, ратификация проводилась постановлениями, поскольку принимается не законодательный акт. Поэтому должна она быть произведена в форме Постановления Верховного Совета Российской Федерации.

Председательствующий. Уважаемые депутаты! Ставлю на голосование. Проект постановления у вас имеется уточненный. Я прошу соблюдать порядок. (Шум в зале, выкрики). Уважаемые депутаты, ставлю на поименное голосование. (Шум в зале, выкрики). Нет, это будет бесконечно. Все. Прошу всех присесть.

Ставлю на голосование. Прошу голосовать проект постановления. (Шум в зале, выкрики). Уважаемые депутаты, вы свою точку зрения уже высказали. (Шум в зале). Так. Пожалуйста, Комиссия по Регламенту. (Шум в зале). Как нет?

Так. Ставлю на голосование. Поименное голосование. Пожалуйста. Прошу голосовать. (Шум в зале, выкрики). В целом, конечно, в целом. (Шум в зале, выкрики).

Так. Постановление за основу сперва? (Шум в зале). Хорошо, давайте постановление за основу, прошу голосовать. (Шум в зале). Уважаемые депутаты, прошу голосовать. Поименное голосование. Кто за то, чтобы предложенный проект постановления принять за основу? (Шум в зале). Прошу успокоиться. Вот второй вариант. Здесь несколько ошибок было в первом варианте.

Результаты голосования:

Решение принято. (Аплодисменты).

За основу. Так, пожалуйста, теперь какие-то поправки, предложения к проекту постановления? Так, пожалуйста, первый микрофон.

Миронов В. П. (Отрадненский территориальный избирательный округ, г. Москва). Уважаемый Руслан Имранович! Уважаемые депутаты! По-моему, вся мировая практика свидетельствует об одном: либо мы ратифицируем договор, либо мы его не ратифицируем. Раз мы его ратифицировали, какие, извините, еще могут быть поправки? (Шум в зале). Вы знаете, за рубежом японцы, американцы, англичане, они работают, а потом обсуждают. А мы обсуждаем, создаем комиссии, согласовываем. Пора работать.

Председательствующий. Надо так понимать, что Верховный Совет готов одобрить в целом постановление? Ставлю на голосование одобренный проект постановления в целом.

Из зала. Я подавал письменную поправку, Руслан Имранович, что это такое?

Председательствующий. Прошу голосовать… Поименное голосование… Ну вы же видели, как вы хотели, я проголосовал за основу… Уважаемые депутаты, я вас прошу и призываю голосовать.

Из зала. Это нарушение Регламента, Руслан Имранович! Мы должны проголосовать…

Председательствующий. Уважаемые депутаты, я прошу вас не выкрикивать так… Я прошу вас участвовать в голосовании. Поименное голосование…

Результаты голосования:

Решение принято.(Бурные продолжительные аплодисменты. Депутаты встают).

Слово предоставляется Президенту Российской Федерации Ельцину Борису Николаевичу.

Ельцин Б. Н. Уважаемые народные депутаты, в нашей парламентской практике и в заседаниях Съездов народных депутатов и Верховного Совета, — а сегодня, пожалуй, здесь в наличии два состава Верховного Совета по числу народных депутатов, — бывают такие моменты, когда решения действительно принимаются под аплодисменты и стоя. Эти решения — исторические! Можно вспомнить о первом Съезде, о последующих Съездах, можно вспомнить о ряде сессий Верховного Совета и принятых решениях о суверенитете Российской Федерации и другие.

Считаю, что сегодня принятое решение — это мудрость Верховного Совета, воплотившего опыт народных депутатов, тот опыт, который накоплен за эти полтора года, в том числе и тех народных депутатов, членов Верховного Совета, которые стали постоянными членами Верховного Совета после ротации.

Я хотел бы отметить, что были сегодня в обсуждении разные точки зрения. Но, наверное, если мы уже опять дойдем до того, что будем только говорить об одном и том же, если только будем поддерживать одно мнение, то мы опять скатимся в то болото, из которого начинаем выкарабкиваться. Поэтому разные точки зрения, разные высказывания — это вполне реальная для парламента, естественная ситуация. И здесь, видимо, не стоит драматизировать обстановку. Тем более, что при таком голосовании парламента, когда “против” — 6 и “воздержалось” — 5, думаю, это практически означает, что решение действительно поддержано большинством народных депутатов.

Я благодарен Верховному Совету, Президиуму Верховного Совета, Председателю за сегодняшний акт решения. Я как Президент обещаю, выполняя вашу волю, продолжая дальнейшие переговоры и с теми, кто ратифицировал с каким-то протоколом, или с теми, кто еще будет подписывать это соглашение с какими-то замечаниями, неукоснительно следовать вашему решению по этому Соглашению. Я это как Президент обещаю.

Я поздравляю вас с этим историческим решением и благодарю вас за это. Спасибо. (Продолжительные аплодисменты).

Председательствующий. Спасибо, Борис Николаевич.

Уважаемые депутаты, сейчас вам будут розданы еще несколько документов и заявлений Верховного Совета и постановление, очень коротенький проект о денонсации Договора об образовании СССР и об отзыве депутатов РСФСР из Верховного Совета СССР. Как поступим, уважаемые депутаты? Может быть, перерыв… Без перерыва?

Из зала. Работать до двух часов, как положено. Голосовать.

Председательствующий. Голосовать? Ну, смотрите, текст проекта о денонсировании — очень коротенький. Может быть, до перерыва могли бы принять? Я зачитаю. “Руководствуясь Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и в соответствии с пунктом 15 статьи 109 Конституции, Верховный Совет постановляет денонсировать договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик, утвержденный первым Съездом Советов СССР 30 декабря 1922 года в городе Москве”. Можно ставить на голосование? Ставлю на голосование проект постановления. Прошу уважаемых депутатов голосовать. Поименное, напоминаю, голосование.

Результаты голосования:

Решение принято. (Аплодисменты).

Постановление принимается. Спасибо. До перерыва можем принять и Заявление, подготовленное по инициативе палаты Национальностей. У вас есть на руках это Заявление? Есть, вот раздают.

Из зала. Просьба зачитать.

Председательствующий. Зачитать? Рамазан Гаджимурадович, пожалуйста.

Абдулатипов Р. Г. С вашего разрешения зачитываю Заявление Верховного Совета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

“8 декабря 1991 года руководители Беларуси, России и Украины подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств.

Это Соглашение определенные политические силы, используя некоторые средства массовой информации, организовав целенаправленную демагогическую кампанию, пытаются представить в глазах мировой общественности как “славянский союз”, направленный якобы не то против среднеазиатских, не то против мусульманских республик и государств.

Мы, народные депутаты Российской Федерации — великого евроазиатского государства, объединяющего представителей многочисленных национальностей, исповедующих христианскую, мусульманскую и другие религии, представителей различных конфессий уверены, что попытки такого истолкования самого духа Соглашения являются политически крайне опасными и несостоятельными. Мы категорически отклоняем их. Мы заявляем, что Российская Федерация всегда строила и впредь будет строить свои отношения с другими независимыми государствами, и не только бывшими республиками Союза ССР на основе дружбы, добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества, являясь на своей территории гарантом всех общепризнанных международных норм, прав и свобод граждан различных национальностей и вероисповеданий.

Содружество равных во имя жизни, на основе признания конкретных интересов народов и государств нашей многонациональной страны — вот та политическая формула, которая предлагается Соглашением о Содружестве Независимых Государств.

Мы уверены в том, что это исторический шанс на пути достижения нормальных отношений между народами, республиками и независимыми государствами, реальный путь к проведению глубоких экономических реформ в интересах наших народов.

Мы призываем все народы и правительства бывших республик Союза ССР присоединиться к нашему Содружеству.

Город Москва. Площадь Свободной России. Дом Советов РСФСР”.

Председательствующий. Пожалуйста, третий микрофон для справки министру иностранных дел.

Козырев А. В. Уважаемые народные депутаты! Я хотел бы просить заменить две буквы в проекте этого постановления. Здесь написано, что это исторический шанс. Это был шанс до нашего голосования. Сейчас — это шаг!

Председательствующий. Хорошо. Это чисто редакционная поправка. По процедуре, пожалуйста, первый микрофон.

Константинов И. В. Уважаемые коллеги! Я прошу уже полчаса, для того чтобы прочитать одну строку из Конституции Российской Федерации. Эта статья 104, которая говорит, что к исключительному ведению Съезда народных депутатов РСФСР (к исключительному!) относится пункт 3 — принятие решения по вопросам национально-государственного устройства. Чем мы здесь сегодня занимаемся, как не вопросами национально-государственного устройства?

Председательствующий. А мы эти вопросы здесь сегодня не рассматриваем.

Уважаемые депутаты! Я хотел бы предложить принять Заявление, может быть, открытым голосованием, с тем чтобы голосовали и народные депутаты, не являющиеся членами Верховного Совета.

Прошу голосовать. Кто за это Заявление? Я тоже могу голосовать в таком случае. Прошу голосовать. Прошу опустить. Кто против? Четыре. Кто воздержался? Воздержавшихся нет. Принимается.

Уважаемые депутаты! Если вы увидите какие-то небольшие неточности, я думаю, вы позволите нам их исправить. Хорошо? Принимается.

Теперь у нас есть еще одно постановление. Может быть, мы после обеда к нему вернемся? Или сейчас? Сейчас.

Второй микрофон, пожалуйста.

Зайцев Ю. В. (Лосиноостровский территориальный избирательный округ, г. Москва, член Верховного Совета РСФСР). Речь идет о постановлении об отзыве депутатских групп РСФСР из Верховного Совета СССР. Я предлагаю сейчас проголосовать это постановление, тем более, что вчера аналогичный закон был принят Республикой Беларусь. Он у меня на руках.

Председательствующий. Он более суровый. Там об отзыве депутатов, а мы говорим о депутатских группах. Не хотелось бы так уж сразу… Как, уважаемые депутаты, можно ставить на голосование? Да. Постановление у вас есть.

Из зала. Нет.

Председательствующий. Как нет? Хорошо, я зачитаю по пунктам.

Первый. В соответствии с пунктом 2 постановления Верховного Совета РСФСР от 27 сентября 1991 года “О взаимодействии Верховного Совета РСФСР с народными депутатами СССР, представляющими РСФСР в Верховном Совете СССР”, отозвать депутатские группы РСФСР из Совета Республик и Совета Союза Верховного Совета СССР.

Второй. Президиуму Верховного Совета РСФСР представить в Верховный Совет РСФСР предложения, обеспечивающие реализацию статуса народного депутата СССР, избранного на территории РСФСР. (Как видите, мягкая формулировка).

Третий. Признать утратившими силу постановления Верховного Совета РСФСР от 27 сентября 1991 года “О взаимодействии Верховного Совета РСФСР с народными депутатами СССР, представляющими РСФСР в Верховном Совете СССР” и от 18 октября 1991 года “О формировании состава депутатских групп России в Совете Республик и в Совете Союза Верховного Совета СССР”.

Вот три пункта, вытекающие из принятых.

Ставлю на голосование. Кто за то, чтобы принять предложенный проект постановления? Прошу голосовать. Поименное голосование. Напоминаю — в целом.

Результаты голосования:

Решение принято.

Постановление принимается. Объявляется двухчасовой перерыв. Спасибо. Приятного аппетита!

(Четвертая сессия Верховного Совета РСФСР. Бюллетень № 21, с. 2–27)

Протокол заседания палат Верховного Совета РСФСР (поименное голосование)[2]

1). Поименное голосование

(Дата — 1991.12.12; Время — 13.22.31)

Проблема: принятие постановления о ратификации Соглашения о создании СНГ

ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ

За………………………………….. 188 чел. 76,1%

Против………………………………6 чел. 2,4%

Воздержалось……………………7 чел. 2,8%

Голосовало……………………… 201 чел. 81,4%

2). Поименное голосование

(Дата — 1991.12.12.; Время — 13.28.31)

Проблема: принятие постановления о денонсации Союзного Договора 1922 года

ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ

За………………………………….. 161 чел. 65,2%

Против………………………………3 чел. 1,2%

Воздержалось……………………9 чел. 3,6%

Голосовало…………………….. 173 чел. 70,0%

3). Поименное голосование

Проблема: принятие постановления об отзыве депутатских групп РСФСР из Верховного Совета СССР

ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ

За………………………………….. 76 чел. 71,3%

Против……………………………..0 чел. 0,0%

Воздержалось………………….10 чел. 4,0%

Голосовало…………………….. 180 чел. 75,3%

СОВЕТ РЕСПУБЛИКИ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

СОВЕТ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

Примечания

1

21 февраля 1991 года на заседании Верховного Совета РСФСР было оглашено «письмо шести» (заместителей председателя Верховного Совета С. Горячевой и Б. Исаева, председателей обеих палат В. Исакова и Р. Абдулатипова и их заместителей А. Вешнякова и В. Сыроватко), в котором критиковался авторитарный стиль Б. Н. Ельцина в руководстве работой Верховного Совета. В его защиту активно выступил Р. И. Хасбулатов (первый заместитель председателя), и депутаты не придали этому письму особого значения.

2

Источник: Владимир Исаков. Расчлененка. Кто и как развалил Советский Союз: Хроника. Документы. М., Закон и право. 1998.

Content

Дмитрий Лобанов
Семь самураев СССР. Они сражались за Родину!

Почему самураи?

Бабурин Сергей Николаевич

Биография

Это не остановило катастрофы

Балала Виктор Алексеевич

Биография

События 1993 года — закономерный итог 1991-го

Исаков Владимир Борисович

Биография

С правовой точки зрения — это преступление

Константинов Илья Владиславович

Биография

Сохранить хотя бы то, что осталось от страны

Лысов Павел Александрович

Биография

России нужно идти своим путем

Павлов Николай Александрович

Биография

Национальная идея — воссоединение русского народа!

Полозков Сергей Алексеевич

Биография

Просто людям заморочили головы

Моя родина — Советский Союз

Подвести итоги

12 декабря 1991 — Беловежская сессия Верховного Совета РСФСР (стенограмма)

Протокол заседания палат Верховного Совета РСФСР (поименное голосование)

Примечания