Unknown

6001fbbe-81d2-472b-a1a3-fa8f482a95dd

Сайрита Дженнингс – Светлые тени (Темный свет – 3)

Переведено специально для сайта http://www.wonderlandbook.ru

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчики: leno4ka3486, ZarinaKatarina, Leon, stennnkin, Mashenka2909,

Alex_in_the_wood, amnesia_forever, natali1875

Редактор: marisha310191, natali1875

Оформитель: NaughtyKitten

Аннотация

21 год назад, жизнь Габриэллы была у нее украдена, не успев начаться. Осиротевшая при

рождении и помещенная в крепость лжи, для защиты ее личности, она никогда по-

настоящему не понимала своего предназначение на этой земле. Но теперь, после

Перехода, когда Габриэлла приняла свою судьбу, её преследуют призраки из прошлого.

Даже невероятная сила, струящаяся по венам Габриэллы, не в силах изменить то, что

часть девушки сломлена навсегда. Когда старые враги попытаются уничтожить

крохотную частицу нормальной жизни, которая ещё у неё осталась, Габриэлле придётся

столкнуться с отвратительной правдой о Дориане - мужчине, которому она решила отдать

свою любовь, невзирая на его тьму.

Всё, что было ей дорого - ложь, а каждый близкий человек - незнакомец. И вот теперь,

когда Габриэлла стоит на пороге битвы всей своей жизни, она узнаёт, что, возможно, всё

это время сражалась не на той стороне.

Третья книга серии "Тёмный свет" - всеми ожидаемое заключение прекрасной и

трагической истории любви Габриэллы и Дориана.

Пролог

Тогда...

Зловоние ненависти ощущалось даже на расстоянии нескольких миль. Я могла

распробовать его в морозном воздухе и почувствовать, как злоба царапает мою кожу,

словно колючее, черное покрывало. Они пришли за нами.

Мы знали, что этот день настанет, но сидеть здесь в ожидании надвигающейся смерти...

после столетий, проведенных на этой земле, я так и не освоила эту хитрость.

Обхватив свой выпуклый живот, я молилась, прося мужества и силы для моего любимого

Александра, Темного Колдуна, который покорил мое сердце и освободил душу.

Он обнял меня, положив свою большую загорелую руку на мою, поддерживая нашу дочь,

надежно спрятанную в моем чреве. Я хотела запомнить нас такими... вместе, в

безопасности и безумно влюбленных. Я смотрела в его бездонные голубые глаза и

улыбалась сквозь боль, осознавая, что скоро его потеряю.

- Я люблю тебя, - прошептал он. - И никогда не оставлю тебя - или вас. Мы семья. Мы

вместе. Это навсегда, Нат.

Я кивнула, но мое согласие пропитано ложью. Так нужно. Нет возможности нам остаться

вместе, нет шанса выжить ни одному из нас. Он знал это, просто хотел верить в иллюзию

второго шанса. Шанса, которого у нас не было. Не после того, что мы сделали.

- Алекс, - хрипло прошептала я. - У нас мало времени, любовь моя. Ты должен идти. Ты

должен сейчас же уйти или другого шанса не будет.

- Я не оставлю тебя, - не задумываясь сказал он. От эмоций, сдавливающих грудь, его

голос был грубым и хриплым. - Я останусь с тобой и нашей дочерью. Никто не заставит

меня бросить мою семью. Ты - все, что у меня есть.

Он крепче сжал меня, уткнувшись головой в шею. Я чувствовала, как душа Алекса

разрывалась на части, и лучшее, что могла сделать, это поглотить его мучения. Слишком

много страданий легло на его плечи, а для меня они были слишком сильными, чтобы

присовокупить их к своим собственным. Это было оно. Наше последнее прощание.

Словно по команде, его напарник, поспешил к нам, на этот раз его всегда спокойное

выражение лица было встревоженным.

- Александр, пора. Мы должны идти. - Он смотрел мимо нас, а его хмурые брови

говорили, что беда рядом.

Алекс вскинул голову так быстро, что даже мои натренированные глаза не успели

уследить.

- Нет, - он зарычал, обнажая зубы. - Я не покину ее. Я не оставлю свою семью.

Его лучший друг, его брат по оружию, покачал головой в отчаянии, прежде чем его

голубые глаза цвета океана встретились с моими. Он знал, что никак нельзя отговорить

Алекса сделать то, что он считал правильным. Он был неисправимо упрям - качество,

которое я одновременно любила и ненавидела в нем.

- Алекс... - я обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть на меня. - Малыш, тебе

нужно идти. Если ты будешь здесь, когда они придут, то у тебя не будет шансов выжить.

У нас. - Я положила его руку к себе на живот, надеясь достучаться до его благоразумия. -

Я могу поговорить с ними. Я могу заставить их понять. Если есть хоть какие-то шансы на

пощаду, то ты не можешь остаться здесь.

Падая на колени, Алекс обнял мой живот. Мое сердце разбилось на миллион мелких

осколков, когда он прижался щекой к животу и закрыл глаза. Я не могла сдержать слез и

дала им свободно стекать по лицу. Алекс напевал мелодию, которую я хорошо знала. С

того дня, как мы узнали, что станем родителями, он каждый вечер пел эту мелодию моему

животу, под его нежный голос я и наша крошка отправлялись в мир грез. Это был

последний раз, когда я чувствовала его великолепие голоса, приводящего меня в

гармоническую эйфорию.

Позади нас раздалось тихое шипение.

- Их слишком много. Если не уйдем сейчас, безусловно, прольется кровь. Мы разделимся.

Я могу увести их дальше на север, в то время пока ты ведешь их за собой на восток.

Светлые не осмелятся сунуться на юг.

- А Темные? - бормочет он около меня.

- Нам остаётся надеяться, что они настолько высокомерны и напыщенны, что не соизволят

даже взглянуть.

Прежде чем он повернулся в сторону входной двери, я увидела неуверенность, которую

мужчина пытался скрыть за маской почти ангельского лица. Он был красивым, как и мой

Александр. Они все красивы. Темные верили в то, что были самыми совершенными

творениями Божества. Тогда как мы, Светлые, заключали в себе смиренность и

милосердие, они же источали красоту и таинственность. Вместе, мы жили в гармонии и

мире. Врозь? В предательстве, хаосе и зависти.

- Подождите! - выкрикнула я, удивляясь себе. Тотчас же Алекс принял боевую стойку,

готовый атаковать. - Подождите, - я повторила уже более мягким тоном. Я нежно

прикоснулась к обнаженной коже руки Алекса, моментально успокоив его. - Мне просто

нужно поговорить с ним, прежде чем он уйдет, - сказала я, кивая в сторону Дориана.

Как всегда, Дориан насторожено смотрел на меня, тем не менее, он вежливо кивнул, и

пошел за мной в соседнюю комнату. Я должна сказать ему то, чего не знал Алекс. Он бы

не понял.

- Ты храбрый и преданный, - начала я. - Знаю, тебе тяжело это осознать, и ты стараешься

изо всех сил понять Александра и меня, но я хочу поблагодарить тебя за то, что хранишь

нашу тайну. И за то, что остаешься верным другом Алексу... и мне.

Дориан кивнул, его бледные голубые глаза насторожились.

- Да, конечно.

- В тебе есть сила. И доброта. Больше, чем ты, можешь себе представить. И вот почему...

вот почему я снова нуждаюсь в твоей храбрости и верности. Этот ребенок восстановит

наш мир, как и должно быть. Темные и Светлые, братья и сестры - дети Божества. Мы

станем такими, как были однажды. Но она будет нуждаться в тебе.

- Она?

- Да, - и посмотрев вниз, я улыбнулась своему выпирающему животу. - Наша малышка.

Она спасет всех нас. А ты был избран помочь ей в этом.

- Почему ты так говоришь? Почему я? - он нахмурился, все еще сомневаясь. Я вижу

нежелание в этих сверкающих голубых глазах, не полностью верящих в мои слова, но

достаточно мудрых, чтобы прислушаться к ним.

- Это твоя судьба, Дориан. Она твоя судьба.

Глава 1

Восемь вдохов.

Семнадцать ударов его сердца.

Пять взмахов ресниц, открывающих его ледяные голубые глаза.

Это первый раз, когда я вижу отца - прекрасного призрака, стоящего в дверном проеме -

затем он находит меня... волосы взъерошены и одежда помята.

Он смотрит на Дориана без рубашки, застывшего в движении, его рука все еще тянется ко

мне. Сморщив лоб, отец сузил глаза, как будто он только сейчас увидел меня. Видит

Дориана. Видит нас вместе.

Его губы слегка дернулись - так быстро, что едва можно уловить движение. Это должно

быть знак. Такая мелочь должна была сказать мне, о том, что произойдет в следующий

мой вдох.

Он резко поворачивает голову ко мне, потом протягивает один палец в обвинении. Серая

дымка кружит над его рукой, когда он прижимает палец к губам, тут же голубые глаза

отца вспыхивают белым.

- Шшш.

И он исчезает в дверном проеме, растворившись в пятне цвета и дыма. Я совершенно

ошеломлена и смущена, чтобы отреагировать. Звук тяжелых шагов по деревянному полу и

хруст разбитого стекла под ногами приводят меня в чувства.

Реальность обрушивается на меня, задыхаясь от шока, я прихожу в себя и вижу, как

Александр, мой отец, рукой обхватывает шею Дориана и швыряет его с такой силой в

стену, что штукатурка падает с потолка.

Он притягивает Дориана к себе, в дюйме от убийственной усмешки и налитых кровью

глаз, прежде чем снова впечатать его в стену. Дориан цепляется руками в захват

Александра вокруг шеи, он смотрит пронзительными ледяными глазами, наполненными

яростью.

"Останови это. Заставь его остановиться".

Я четко слышу голос, шепчущий в голове, но я не могу двигаться, говорить или думать.

Как будто наблюдаю сцену в замедленной съемке, уплывая все дальше и дальше от

каждого кадра.

Прочь от правды, которую разум и сердце отказываются принимать.

Мгновение назад я валялась на диване, целуя и обнимая мужчину, которого люблю.

Мужчину, которого в настоящий момент мой отец пытается убить. Отец, который, как

предполагалась, должен быть мертвым.

Сейчас я являюсь свидетелем их гибели - гибели их дружбы и возможно жизней - и

ничего не могу с этим поделать.

"Проснись, Габриэлла. Это не сон. Останови это. Он убьёт его".

Снова услышав голос, я понимаю, что он не принадлежит мне. Не тот голос моей совести,

который обычно слышу, когда совершаю сомнительные поступки. Но я знаю этот голос.

Не знаю, как, но я поддаюсь.

Он проникает дальше в сознание, заставляет меня услышать грохот на полу под ногами и

крики проклятий, пока двое мужчин борются, пытаясь одолеть друг друга. Я хватаю

воздух, когда резкий запах крови и пота, наполняет мои легкие.

- Прекратите. - Они не слышат меня, катаясь по полу, усыпанному осколками стекла и

щепками. - Остановитесь!

- Что, блять, с тобой не так? - рычит Дориан, пытаясь освободить шею из захвата

Александра.

- Ты! - выпаливает Александр, нанося удар в висок Дориану. Я морщусь от удара, а

колени подгибаются, когда головокружение выбивает меня из равновесия. Во рту

чувствую металлический вкус крови. - Ты больной ублюдок! Она моя дочь. Моя дочь! Я

сказал защищать ее, а не трах...

В ответ Дориан бьет Александра в грудь, переводит дыхание, прежде чем произносит

следующие слова.

- Это не так! Ты знаешь, я бы никогда не предал тебя! Ты знаешь, я бы никогда не обидел

ее.

Я смотрю затуманенными глазами, когда их кожа начинает рассыпаться как пепел, их

человеческие обличия рассеиваются в темном дыме.

Я вижу, как Дориан хватается за свою человечность, пытается остаться человеком,

которого я люблю и знаю - человеком, который не хочет навредить другу. Но с каждым

ударом, он становиться больше тем, кем является - монстром, демоном. Темной

сущностью.

Дориан берет верх и наваливается на Александра, прижимая его руки по бокам. Мокрые

от пота волосы падают на непроницаемые глаза, а из раны на обнаженной груди сочится

вязкая темная субстанция.

Я морщусь, потому что вижу его боль - знаю, как он страдает - это опустошает меня. Я

тоже чувствую его боль. Чувствую, как легкие Дориана горят от напряжения. Ощущаю

пульсацию в виске, в результате чего из его глаз сыплются искры.

И я чувствую боль в его костяшках пальцев, когда он сжимает запястье моего отца так,

что кости трещат, угрожая сломаться.

Я хватаюсь за грудь, растирая несуществующую рану. Потом протягиваю руку перед

собой, она липкая и влажная от свежей, теплой крови - крови из раны, которой быть не

должно. Секунду назад ее там не было

- Дориан, - хрипло шепчу я, все еще в изумлении уставившись на руку, покрытую темной,

густой субстанцией. Этого не может быть. Просто физически невозможно. То, что я могу

чувствовать его - подтверждает нашу связь - но это... этого не должно было произойти.

- Дориан. Дориан, пожалуйста.

Каким-то образом он услышал меня, или просто почувствовал мое недовольство.

Возможно, учуял запах страха, витавшего в воздухе, потому что в мгновение ока, он уже

рядом, сжимает мою запачканную кровью руку.

- Габриэлла, что... - он осторожно стягивает рубашку, которая прилипла к ране на груди,

его бледные глаза сузились в замешательстве. Сейчас они более светлые и дикие от ярости

и кровопролития.

Пока он оценивает глубокий порез, протянувшийся от ключицы до левой груди, глаза

Дориана становятся теплее, возвращаются к ярко-синему цвету, который меня покорил, в

тот самый момент, когда я увидела его год назад в ночном клубе. С тех пор эти глаза

завораживают меня каждый день.

Он обхватил мое лицо тонкими пальцами, вглядываясь все тем же пронзительным

взглядом. Я чувствую его страх - почти предсказываю его следующие слова, как будто

они мои собственные.

- Что произошло? Малышка, что с тобой случилось?

Дрожь, внезапно перед глазами все расплывается, я касаюсь окровавленным пальцем к

раненой плоти, испортившей его некогда красивую кожу.

Руки Дориана - последнее, что я чувствую... прежде, чем перестаю ощущать вообще что-

либо.

Глава 2

Я знаю, что такое замешательство. Это чувство я знаю лучше, чем саму себя.

Но разве я могу так говорить? Ведь вся моя жизнь на самом деле не была моей. Это

просто иллюзия.

Наступило пробуждение. Осознание, что твоя семья, друзья... лишь создавали образ

обычной молодой женщины. На самом же деле ни черта нормального во мне не оказалось.

Я и замешательство? Это мое второе имя.

Все же, это что-то еще - что-то большее. Что-то, к чему действительно не можешь

подготовить себя.

Катастрофически дерьмовое положение дел заставляет чувствовать себя, как будто ты

находишься на одном из тех вращающихся аттракционах на ярмарке.

Нет, в Комнате смеха. Моя жизнь определенно похожа на Комнату смеха. Зеркала,

искажающие картинки реальности, отражают то, что ты даже представить не можешь.

Только ты цепляешься за что-то реальное, как пол уходит из под ног, и вот ты уже на

заднице и изо всех сил пытаешься твердо встать на ноги. Единственная разница... что в

этом дерьме нет ничего веселого.

- Габриэлла? - приглушенный голос зовет меня. Я знаю, что должна ответить, но земля

снова движется, вызывая у меня непрекращающееся головокружение. Это не кончается.

Никогда не кончится.

- Габриэлла? - голос снова зовет. Я действительно хочу, чтобы люди заткнулись и

прекратили называть мое имя. Я больше не знаю, кто эта девушка. Это не моя жизнь.

Большинство людей утверждало бы, что ее никогда не было.

Но, по крайней мере, я знала, кем была. Я знала, что важнее всего для меня в этой жизни.

И я знала, что готова умереть ради этого. Во всяком случае, я думала, что так и сделала.

- Габриэлла? Пожалуйста... ответь мне. Открой глаза, малышка!

- Что за...? Малышка? Что это еще за извращенное дерьмо?

- Не подходящее время, Александр. Отвали. Уйди, мать твою.

- Не неси чушь! Я никуда не уйду. Убери руки от моей дочери!

- Тебе не кажется, что немного поздновато проявлять родительскую опеку. Я знал и

любил ее в течение прошлого года. А где тебя черти носили?

Глубокий рык разрезает напряженную атмосферу, как предупреждение о надвигающейся

угрозе.

- Было бы мудро с твоей стороны тщательнее подбирать следующее слова, Дориан. Прямо

сейчас, моя дочь испытывает боль, между прочим, из-за тебя, и нуждается в моей помощи.

Я обещаю, что мы решим наши разногласия позже.

Ах. Вот и мы. Я точно знаю, в какой части Комнаты смеха мы находимся.

Это где на тебя что-то выскакивает и пугает до усрачки, заставляя кричать и бежать сломя

голову. Часть, где дерьмо становится явью.

- Нуждается в тебе? Она нуждалась в тебе двадцать один год назад. Ну, а где ты был,

Александр? А? Выжидал время, когда ей потребуется защита? Когда она будет в

опасности?

- Давай не будем забывать, от кого ее нужно защищать, да, принц Дориан? Лучше скажи

мне, из-за кого она подвергается опасности? Ты отлично знаешь, что я отдал свою жизнь,

чтобы защитить ее. Все, о ком я забочусь - это Габриэлла. И если бы ты хоть капельку ее

любил, то чувствовал, то же самое.

- Даже не думай, что можешь постичь всю глубину моей любви к ней. Она моя, а я ее. Я

убедился в этом. И нет ничего, что ты или еще кто-нибудь можете сделать, чтобы

изменить это.

Еще одно низкое, гортанное рычание.

- Уверен, мой старый друг? Или ты уже забыл кто...

Я изо всех сил медленно открываю глаза, желая остановить их перепалку, прежде чем она

обернется насилием... снова. Здесь было достаточно кровопролития, а ведь я еще даже

кофе не выпила.

Перед глазами появляется лицо Дориана, и он с облегчением вздыхает, морща лоб от

беспокойства.

- Габриэлла, - выдыхает он так, будто его лишили драгоценного воздуха на несколько

часов... дней... тысячелетий. Дориан ободряюще улыбается, после чего я неловко

перевожу взгляд на что-то или кого-то напротив него.

Я умираю.

Не в буквальном смысле... Черт, я не могу сделать этого. Но что-то внутри меня - забытые

воспоминания, горечь, ложь - разлетается в прах.

Потому что, то о чем я думала было реально - несмотря на все посланные мне этим миром

страдания - а не тем, чем казалось.

Моя реальность стоит надо мной, смотрит сверху вниз с такой заботой и любовью,

которая может теплиться только в глазах родителей. Так смотрит отец на дочь, когда она

обдирает коленку или приходит домой в слезах, после того, как мальчишка разбил ее

сердце.

Такой взгляд может похвастаться добротой, заботой и любовью.

Хотя я и не знаю этого поразительного человека передо мной, но с уверенностью могу

сказать, что он мой отец. Что-то внутри меня расцветает в надежде, призывая принять это

маловероятное открытие и отчаянно держаться за прекрасное видение, опасаясь, что оно

растворится на моих глазах.

- Габриэлла?

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, да что угодно, но не могу подобрать

правильных слов. Итак, настоящая Габриэлла во всей своей красе, я озвучиваю первое,

что приходит на ум.

- Ты довольно неплохо выглядишь для мертвого парня.

Александр выдыхает и улыбается, как будто он только что услышал мой первый крик

после рождения. Я думаю, в некотором смысле, так и есть. Это наше первое знакомство.

То, что было украдено у нас двадцать один год назад.

- Мое дитя, - бормочет он, неуверенно поглаживая спутанную, неопрятную копну волос на

моей голове. Он касается меня с неохотой, которую может понять только Темный. Он

излучает чистую, безграничную, бескорыстную любовь, то, что они редко чувствуют или

испытывают.

Я приподнимаюсь, чтобы лучше рассмотреть его, и меня тотчас ошеломляет его красота.

Темные кудри, бронзовая кожа и поразительно ярко-голубые глаза.

Его волосы длиннее, а на подбородке легкая щетина, которой вполне достаточно, чтобы

придать ему угрожающий и опасный вид. Тем не менее, он, несомненно, красив.

Почти смазлив. Этот человек не может быть моим отцом. Несмотря на его разорванный

пиджак и перепачканную кровью льняную рубашку, нет ни шанса, что я могу состоять в

родстве с кем-то, кто так чертовски хорошо выглядит. Но я вижу... я вижу себя.

Форма его носа, полные губы, ямочка между бровей, когда он сосредоточен. Он часть

меня, каким бы странным это не казалось.

Я начинаю вставать, чтобы сесть на диван, при этом Дориан и Александр бросаются мне

на помощь, в которой я совершенно не нуждаюсь. Я принимаю ее, это не для моего

комфорта, а полностью для их душевного спокойствия.

Я бросаю взгляд вниз, чтобы рассмотреть клочок ткани, который до этого был тонкой,

белой рубашкой Дориана.

Вверх выпачкан в моей крови, но кожа под ней гладкая и неповрежденная, только

немного холодная на ощупь. Я пробежала рукой от ключицы до верха левой груди, затем

последовала леденящая часть, где до этого была окровавленная плоть.

Затем я сделала то же самое с Дорианом, позволяя пальцам ласкать его грудь. Сначала он

вздрогнул, все еще привыкая к моему прикосновению. После он наклонился ближе,

впитывая ощущения от моей кожи и аромат моей силы.

- Дориан, что произошло? - спросила я шепотом. Он открыл рот, чтобы ответить, но звука

не последовало, как будто слова были украдены с его языка. Я пристально на него

посмотрела и наклонилась.

Я не пытаюсь воздействовать на него, я не хочу когда-либо вынуждать его прогнуться под

своей волей, но мне нужно услышать, как он говорит это. Я чувствую его сопротивление.

Чувствую, как он пытается вытолкнуть меня из головы. Есть что-то, что он не говорит

мне, но он итак печально известен своей загадочностью.

Больше нет.

- Габриэлла, мне жаль, я... я не представлял, что это случится. Я не знал, - запинается он.

Он кладет свою руку на мою, которая все еще лежала на его груди, его холодное

прикосновение все еще приятно.

- Что ты не знал? - я киваю, поощряя его продолжить. - Что со мной случилось, Дориан?

Что с тобой произошло? Расскажи мне.

Я давлю сильнее, и он морщится, как будто ему больно от того, что он чувствует меня

внутри. Или, может быть, боль ему причиняет сопротивление. Дрожь пробегает по нему,

когда я подвигаюсь так близко, что ловлю каждый его вдох.

- Связь, - наконец прохрипел он, голос стал резким от волнения. - Я говорил тебе, что не

знаю, что произойдет после твоего восхождения. И я не знал, клянусь. Но это... это то, что

я даже представить не мог.

Мои глаза широко открыты и сфокусированы на нем.

- Продолжай.

Дориан глубоко вздыхает и сжимает мою руку у сердца.

- Боль, которую я испытываю от каждой раны, ты испытываешь со мной. Все, что

происходит со мной, очевидно, происходит и с тобой. Я не знаю почему, и я не знаю, как

это остановить, но мы должны выяснить. Потому что, если это правда, если что-то... если

я не выживу... я не смогу, - он снова морщится, затем нежно поглаживает мою щеку. -

Мне очень жаль, малышка. Если бы я знал, то никогда бы не подверг тебя этому.

- Но ты именно так и поступил, - перебивает Александр, в его словах слышна злоба. - Ты

подвергаешь мою дочь опасности, не зная, что ты делаешь. Как ты смеешь быть настолько

беспечным с ее жизнью?

Дориан продолжает пристально смотреть на меня, оставаясь равнодушным к словам моего

отца.

- Ты должна верить, что твоя безопасность превыше всего для меня. Единственное, что

имеет значение для меня - это ты.

Я киваю, услышав его, но не до конца поняв.

- Но сейчас я в порядке. Ты тоже. Ты исцелил нас? Как исцелил тогда, когда... когда

Ксавье забрал меня и...

Дориан вздрагивает, вспомнив мою "почти смерть" менее двадцати четырех часов назад.

Он нашел меня избитую, истекающую кровью и истерзанную на заброшенном складе в

нескольких милях от города. Я почти умирала на той бетонной плите, мое горло и грудь

были раздавлены голыми руками монстра.

Но, каким-то чудом, Дориан вернул меня. Его любовь спасла меня в тот, невероятно

сложный последний час. Может быть, Божество оказало нам милость и позволило ему

снова спасти меня.

Когда он мрачно качает головой, я понимаю, что меня не в ту степь занесло.

- Нет. Я не исцелял. Ты сама.

Что, блядь?

Увидев замешательство на моем лице, Дориан продолжает:

- Мы, Темный и Светлый, очевидно ускорили процесс исцеления.

- О да, очевидно, - насмехаюсь я, закатывая глаза. Веду себя, как маленькая, когда

появляются сомнения. Что дальше: буду топать ногами и выпячивать нижнюю губу, как

ребенок, которым я и являюсь?

Дориан удерживает меня за плечи, как будто боится, что я убегу.

- И я пытался исцелить тебя. Я старался всеми силами вернуть тебя к жизни, детка. Но

ты... твое исцеление — это то, что мы никогда прежде не видели. Твое тело, Габриэлла,

исцелилось на наших глазах. Твоя плоть собралась и затянулась, как... - Он кусает

нижнюю губу, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить.

- Как по волшебству, - шепчу я, почти стыдясь произнесенных слов.

- Да, - отвечает Дориан, мягкая улыбка появляется на этих восхитительных полных губах,

- Как по волшебству. Но это не какое-нибудь заурядное волшебство. Это что-то другое, с

чем никто не сталкивался. За все наши годы, - говорит он, кивая на Александра, чье лицо

становится на минуту более серьезным. - Мы никогда ничего подобного не видели.

Подобного тебе.

- Мы знали, что ты будешь особенной, - вмешивается Александр, его голос мягкий и

успокаивающий, как если бы задабривал дикого зверя. - Но мы понятия не имели, что ты

будешь владеть совершенно другой магией, не такой как у нас. И так как она отличается

от нашей, то мы не знаем, чего ожидать.

Опять же, я киваю, чтобы показать, что слушаю, но все звучит, как на иностранном языке.

Вроде меня уже ничего не должно удивлять, но я поражена. Все это дерьмо, похожее на

сущий ад, происходит из-за меня.

Дориан скользит ладонями вниз к моим рукам, чтобы крепче сжать, пытаясь вложить в

прикосновение уверенность и тепло. Его большой палец поглаживает крошечный, синий

якорь, запечатленный у меня на коже, посылая холодную дрожь по руке.

- Я обещаю, малышка, ты будешь в безопасности. Мы найдем способ, чтобы разорвать

связь. Я из кожи вон вылезу, но сделаю все правильно.

Я отстраняюсь от него, не потому что не верю в его обещание, а потому что слишком

много информации, чтобы переварить все сразу.

Появляется мой покойный отец, он и Дориан пытаются убить друг друга, я испытываю

боль от ран Дориана, которые потенциально могут прикончить меня, узнаю, что во мне

сокрыта неведомая сила... как я должна реагировать?

Вопросы заполняют мою голову, быстрее, чем я успеваю их задавать. И даже если бы я

могла понять все открытия, которые обрушились на меня как цунами, что тогда?

Буду ли я готова услышать правду? Смогу ли я справиться с этим? Возможно, мое тело

может быть крепче, зрение острее, рефлексы быстрее, но я по-прежнему Габриэлла.

И сутки назад моя жизнь была в руках психически больного Светлого Чародея, а

мужчина, которого я люблю, собирался жениться на не менее сумасшедшей бывшей.

Где, вашу мать, кнопка паузы?

Я на мгновение закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями и справиться с накатившей на

меня тревогой.

Это неправильно. Все не так. Я должна была вознестись, принять судьбу, жить как

Светлая и Темная. Я должна была нести две силы и спасти их от зла человеческого мира.

Восстановить баланс.

Александр не должен был возвращаться. Он умер ради любви, ради меня два десятилетия

назад. И связь должна была помочь Дориану и мне. Связь является свидетельством нашей

любви, чтобы защитить наши жизни. И никак не должна была вылиться в еще одну

преграду на нашем пути.

Остановитесь. Я просто хочу, чтобы все остановилось.

Я нажимаю кончиками пальцев на виски и сильно сдавливаю, успокаиваю дыхание,

желая, чтобы беспорядок в моей голове замедлился.

Я могу это сделать. Конечно, Дориан и я имеем жуткое клеймо происходящего, но черт, у

нас бывало и хуже.

И теперь мой отец здесь, моя плоть и кровь - мои мечты стали явью.

Мои приемные родители, Крис и Донна, были потрясающими, о большем и просить

невозможно, но у меня появился второй шанс с Алексом... это подарок.

Я открываю глаза и выдыхаю, готовая встретиться лицом к лицу со всем, независимо от

того, что еще бросит в меня эта сверхъестественная жизнь с вновь обретенным "Иди-ка

сюда, сестричка" намерением, но я застыла на месте, прежде чем смогла произнести хоть

словечко.

Нет. Нет, я не застыла на месте.

Они застыли.

Шок и ужас ползут по телу с настораживающей скоростью, когда до меня доходит, что

произошло. Дориан... Александр... оба обездвижены и молчаливы. Застыли в мистические

манекены прямо перед моими разноцветными глазами.

Это просто пиздец. Полнейший пиздец.

Я машу перед лицом Дориана руками, его ярко-голубые глаза по-прежнему манят и

гипнотизируют, как никогда.

Они не двигаются, чтобы игриво подмигнуть мне. Кончиками пальцев я прикасаюсь к его

полным, мягким губам, но Дориан не расплывается в моей любимой ухмылке.

Даже когда я пропускаю руку через чертовски сексуальную копну черных волос, которые

люблю зажимать в кулак, когда он глубоко во мне, он не шевелится. Мое тело чуждо ему.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Этого не может быть.

Я поворачиваюсь к Александру, на лице которого застыло все тоже чувство

разочарования от осознания, происходящего между его лучшим другом и дочерью. Его

лоб все еще покрыт морщинами, губы по-прежнему крепко сжаты от раздражения.

Он даже вцепился в спинку дивана, как делал всего несколько минут назад.

- О, Господи, - громко говорю я, хотя меня никто не услышит.

Или они могут?

В отчаянии, я начинаю громко хлопать руками перед их лицами, но безрезультатно. Я

кричу в их уши, зову по именам, но никто не отвечает. Даже не вздрагивает.

Слезы отчаяния скапливаются в уголках глаз, но я быстро смахиваю их рукой. Не

подходящее время для девчачьих соплей. Я должна подумать, мне нужно разобраться в

этом дерьме, до того, как я наворочу еще больше дел с моими неустойчивыми эмоциями.

Я всего один раз такое видела, когда Ставрос появился в салоне Люкс, требуя с ним

поговорить. Как он это сделал? Щелкнул пальцами? Я пытаюсь, но ничего не меняется.

От досады я бью Дориана по лицу. Его гладкая челюсть под моими пальцами ощущается,

как мрамор, а кожа даже не исказилась от удара.

- Очнись, Дориан! - кричу я, ударяя по нему снова. Моя рука горит от ударов, но я бью по

нему снова, на этот раз по обнаженной груди, снова и снова, пока не утыкаюсь лицом в

его

кожу.

Я

украдкой

вдыхаю

его

запах,

чтобы

успокоиться.

- Прошу, очнись! Пожалуйста!

Я теряю контроль - я чувствую это. Ошеломляющий холод пульсирует на моих скулах и

вокруг глаз. Я пытаюсь моргать, но это только усиливается и становится холоднее.

Я отрываю голову от груди Дориана, когда пол начинает вибрировать под моими босыми

ногами, в результате чего осколки разбитого стекла и щепки грохочут вместе.

Порыв ветра проносится через комнату, сбивая то, что осталось от мебели. Вокруг нас

мерцает свет, когда низкий рёв заполняет огромное пространство.

Я смотрю на дрожащие руки, когда огненное, ярко-рыжее свечение вырывается из

кончиков моих пальцев, извиваясь, тянется по ладони и запястью. Легкая дымка вьется и

ползет вверх по локтю, жар нарастает, но все же не обжигает меня.

Я чувствую, как сила сочится сквозь мою кожу и пробирает до костей.

Я задыхаюсь от ощущения, воспламенившего каждую клетку тела. Я не могу даже

объяснить, что со мной происходит. Жарко, и в то же время холодно. Это потрясает,

приводя при этом в состояние эйфории.

Я чувствую себя невесомой, парящей вне тела, поверх Дориана и Александра, за

пределами этой комнаты, за пределами Бродмура.

Я повсюду, несмотря на то, что растворяюсь во мраке. Всего лишь шепот и

оглушительный рев.

Я видела, как Дориан превращался - черт, я видела его несколько мгновений, после чего

потеряла сознание.

И он, и Александр сбросили себя человеческие обличья и высвободили тьму, которая

таилась под внешней оболочкой.

Большинство людей пришли бы в ужас, и честно говоря, это впервые, когда Дориан

позволил мне увидеть его.

Но теперь... теперь мне это нравится. Я люблю его. Это то, кем он является - Темный - и я

люблю каждую частичку этого человека, даже жуткие его стороны.

И теперь я его потеряла. Снова. И я не знаю, как вернуть Дориана.

- Помогите, - шепчу я, оставляя просьбу неуслышанной. Нет никого, кто бы мог исправить

то, что я натворила. Я один на один с этим беспорядком, который учинила. - Кто-нибудь

помогите мне.

Раздается стук за двойными дверьми, отвечая на мою мучительную просьбу.

- Обслуживание номеров, - произносит кто-то.

Я смотрю на входную дверь в номер люкс, не зная, что и делать. Я покрыта засохшей

кровью, номер разгромлен, и передо мной в оцепенении стоят два пугающе великолепных

Колдуна. Я не смогу объяснить это: да и кто мне поверит? Даже я не могу поверить в

происходящее.

Поднявшаяся новая волна безысходности заставляет пол грохотать еще сильнее.

Жгучий холод в моих глазах, почти причиняет боль, пока я смотрю на двойные двери,

чувствуя, как будто могу обжечь прямо через них.

Я глубоко вдыхаю запах благоухающих фруктов, свежего кофе и потного человека по ту

сторону дверей.

Я чувствую сладкий запах декаданса1 с крем-брюле и шоколадным муссом, который стоит

под крышкой на серебренном подносе... слышу, как запинается часто бьющиеся сердце

под мокрой от пота хлопковой рубашки служащего. Он нервничает.

Встревожен. Но в нем есть кое-что еще. Что-то, что я прежде никогда не ощущала.

Как мне кажется, я уже в оборонительной позиции, прикрываю Дориана и Александра

своим телом. Из-за чего он так нервничает?

Я делаю еще один глубокий вдох, вбирая в себя остатки марихуаны и алкоголя, которые

сочатся из его пор. Я слышу, как он сглатывает и причмокивает губами в поиске влаги.

Его дыхание несвежее и отвратительное после попойки и желчи. Я ощущаю этот вкус на

своем языке, и меня накрывает сильная волна головокружения.

- Эй? - он снова стучится, затем дергает ручку двери. - У вас там все в порядке?

Я смотрю вниз на свои руки, все еще покрытые огнем. Что-то не так. Это не обычный

консьерж. И если он здесь, чтобы навредить нам, или же кто-то послал его сюда, я должна

обеспечить безопасность любой ценой. Даже если это будет значить делать немыслимые

вещи.

Я чувствую, что кто-то приближается по коридору, но не могу сказать точно кто или что

это. Даже с их бесшумной поступью, могу сказать, что они приближаются быстро -

быстрее, чем в человеческих силах. И я чувствую... Я чувствую их силу. Она чертовски

мощная.

Темная.

Я делаю несколько шагов к двери, готовясь ударить в случае необходимости. Я чувствую,

как каждая клетка в теле нагревается в ожидании, а адреналин бежит по каждой вене.

Кровожадная часть меня берет бразды правления, и я руководствуюсь только чувством и

инстинктом животного.

Я слышу вздох консьержа от удивления, когда неизвестный злоумышленник предстает

перед ним, но у него перехватывает дыхание, прежде, чем он успевает связать два слова.

Потом все стихает и становится... так устрашающе. Даже шум под ногами прекратился, и

вой ветра затих. Я даже не могу услышать собственное трепетное дыхание.

1 Декаданс - название десерта

В дверь трижды постучали. И раздался голос, который я ожидала услышать меньше всего.

- Обслуживание номеров.

Глава 3

Прежде чем мозг включается, я уже у двойных дверей. Без усилий, словно по щелчку

пальца, они распахиваются, открывая взору бессознательного с плохой кожей работника

отеля и опасно красивого Колдуна, известного как Николай Скотос.

- Нико, - чуть не рыдая, я бросаюсь в его объятия. Он робко обнимает меня и крепче

сжимает. Нико всегда легче шел на человеческий контакт, чем его старший брат.

Физические проявления чувств никогда не были для нас проблемой.

- С днем рождения, малышка. Успокойся, я здесь, - говорит он, отодвигаясь, чтобы

оценить мое тревожное состояние. Его глаза, как голубое и яркое безоблачное небо,

становятся широкими от шока.

- Охренеть, Габс. Что ты... что ты с собой сделала?

Я точно знаю, что он видит - разорванную, окровавленную рубашку, растрепанные

волосы и глаза, которые не должны существовать не в одном из наших миров. Он видит

меня такой, какой я стала.

Дрожащими руками, Нико медленно поднимает палец и касается меня под правым глазом

- золотистым. Часть меня, которой суждено править Светом. Он громко вздыхает, когда

наша кожа соприкасается вместе.

- Твои глаза, - шепчет он, от страха и удивления его голос становится хриплым. - Как

ты...? Как ты это сделала?

- Я не знаю. Просто отказалась вознестись с чем-то одним. Я не хотела выбирать.

Он подносит другую руку к моему лицу и обхватывает мои щеки, закрывая глаза, когда

чувство жжения появляется на его ладонях.

- Разве не больно? - спрашиваю я, озадаченная тем, почему Нико не вздрогнул, обжигаясь

о мою кожу.

Глаза по-прежнему закрыты, Нико качает головой с грустной улыбкой на губах.

- Нет. Больше нет.

Когда, наконец, он открывает глаза и смотрит на меня, в них плавают не понятные мне

эмоции. Что-то между страхом перед неизведанным и сюрпризом далекого прошлого. Я

не могу сказать точно, опечален он моим решением или рад, или возможно и то и другое.

- Хорошо, - я пытаюсь улыбнуться. - Потому что мне нужна твоя помощь.

Я неохотно вырываюсь из его утешительных объятий и разворачиваюсь к сцене в

гостиной.

Нико дергает за потный воротник служащего отеля и тянет его в номер люкс, после чего

толкает туда же тележку с едой.

На языке Темных он что-то шепотом бормочет о грязных, отвратительных людях, и затем

следует за мной в комнату.

- Какого хрена... - начинает он, смотря на сломанную мебель. Затем его глаза

останавливаются на Дориане и Алексе - которые по-прежнему стоят как

сверхъестественные статуи. В мгновение ока он стоит около брата и хватает его за все еще

мраморные плечи. - Что случилось? Кто это сделал с ними?

Я нервно кручу руками.

-Умм, думаю, это сделала я. - Встревоженный вид Нико резко обрывает меня, он хмурит

брови

-Что?

- Клянусь, я не хотела! Я даже не знаю, как так вышло. На одну минуту я слетаю с

катушек, а в следующий момент открываю глаза, и они вот такие! И теперь... теперь я не

знаю, как все исправить. Даже не знаю, способна ли я на это. Пожалуйста, ты обязан им

помочь.

Нико кладет руку на голову Дориана и закрывает глаза.

- Очнись, - командует он, акцентируя приказ голосом. К сожалению, для нас обоих,

ничего не происходит. В застывшем взгляде Дориана читается любовь и забота.

Подойдя к Алексу, Нико делает тоже самое, и снова безрезультатно.

- Черт, - выкрикивает он, ходя кругами. Он проводит рукой сквозь неряшливо уложенные

черные волосы и в отчаянии дергает длинные передние локоны.

- Что? Почему ты не можешь это исправить? Я думала твоя сила...

- Проблема не в моей силе Габс, - резко перебивает он. - В твоей. И я думаю, только ты

можешь ее обратить. Я даже не могу пробиться сквозь заклинание. Что ты сделала?

- Ничего! - не успевает Нико сделать следующий вдох, я уже стою напротив него. - Я

ничего не делала! Я просто сидела здесь, пытаясь вбить себе в голову все это, - говорю я,

махнув рукой между отцом, Дорианом и мной, - и следующее, что я понимаю, что они вот

такие! Я ни черта не делала!

Словно мои слова щелкнули переключателем, и каждый светильник в комнате резко

замигал и дрожь под ногами возобновилась.

Я сгибаю пальцы, когда знакомое чувство жжения ползет вверх по руке и запястью. Я

чувствую, как оно переплетается с каждой веной и артерией. Я снова теряю контроль.

И если я с таким размахом разнесла комнату, просто подумав о том, что ситуация дерьмо,

то, что будет, если я выскажу вслух свои страх и разочарование.

Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, Нико сжимает мои плечи, приводя

меня в чувства. Я сразу же ощущаю его воздействие, приказывающее мне успокоиться.

Этого недостаточно, но я чувствую его. Я чувствую, как он пытается пробиться.

- Посмотри на меня, Габс. - Его голос мягкий и спокойный, как если бы он разговаривал с

младенцем или обезумевшим зверем, готовым напасть. Уверена, что я последнее. - Мне

нужно, чтобы ты успокоилась, малышка. Если ты хочешь, чтобы я помог Дориану и

Алексу, то ты должна слушать меня. Сможешь это сделать?

Я киваю, потому что хочу ему верить. Я хочу быть уверенной, что все будет хорошо.

- Хорошо, - он глаз не отрывает от меня. Нежно обхватывает мое лицо, проталкивая путь в

мой разум. - Сфокусируйся на мне, хорошо? Сосредоточься на звуке моего голоса и

ощущении моих рук на тебе. Смотри на меня и только на меня. Просто впусти меня, Габс.

- Хорошо, - шепчу я, заставляя себя делать то, что он просит. Я всем сердцем доверяю

Нико. Даже когда Дориан всякий раз подводил меня, дружба Нико была неизменной.

Как будто шелковые нити пульсирующей магии исходят от моего тела, я тянусь к Нико,

призывая сердце и разум открыться.

Мое сознание касается его - мысли и чувства Нико становятся моими собственными, я

вижу себя его глазами. Все это потрясающе и невероятно, но я не сопротивляюсь.

Мгновение, и я могу потерять связь.

Я не могу читать его мысли, в буквальном смысле, но могу ощутить. Конечно, я ожидала

почувствовать его игривость и рвение к опасности, возможно даже немного темного

извращения, но вместо этого, меня переполняют меланхолия и ностальгия.

Мое горло сжимается, его тоска душит меня, и я стараюсь проглотить тьму, наступающую

на меня.

Не понимаю - ведь Нико вечно беззаботный и озорной.

Как может столько грусти изнывать под такой красотой?

Я открываю рот, чтобы задать волнующий вопрос, но он моргает и связь теряется.

- Надо же, - бормочет он, делая шаг назад.

Я быстро моргаю, пытаясь понять, что именно случилось в те последние секунды.

Не могу быть уверенной, что я чувствовала. Увидел ли он, что творится в моей голове? Не

думаю, что он дышал мной, но я видела как Дориан использовал свои глаза, чтобы

проникнуть в мой разум, практически, используя свою силу, чтобы успокоить и

уменьшить мою восприимчивость.

- Я увидел, что ты сделала. Черт, Габс твоя магия... невероятная. Я не вполне понимаю ее.

И почти лишился сил, пытаясь пробиться. Я даже и близко не приблизился, чтобы

управлять ею. Я не смог. - Он хмурится, наклонив голову. - Ты не похожа на нас. И ты не

такая, как они. Ты намного больше.

Я закатываю глаза и разочарованно выдыхаю.

- Да, да, я другая. Я долбаная загадка.- Но это все неважно, когда я даже не могу

контролировать себя. Я обхватываю себя за талию, вонзая пальцы в бока. - Я не доверяю

себе, Нико. Не их жизни. Даже не свою собственную.

В мгновение ока, он передо мной, так близко, что я ощущаю прохладный воздух,

исходящий из его ноздрей.

- Твою мать, хватит, малышка! Многие из нас убили бы за твою силу, и поверь, некоторые

попытаются. Преуспеют они в этом или нет, тебе решать. Итак, кончай плакаться в

жилетку и отзывай это чертово заклинание.

- Что? - усмехаюсь я. Что за чертовщина с ним происходит? Почему он так со мной

разговаривает?

- Ты слышала меня. Отзывай. Сейчас же, Габс. Исправь то, что ты натворила, пока не

стало хуже. Пока ты их не убила.

- Но... но я не могу! Я не могу этого сделать! Я не знаю как! - холодные слезы застилают

мне глаза, но ни одна не падает. Я сильно сжимаю руки в кулаки, потому что огонь

облизывает мои суставы.

- Немедленно, Габс! Сделай это. Покажи мне, кто ты такая! Ты хотела этого; ты выбрала

эту силу. Теперь используй ее, черт возьми!

- Нет! Я не знаю, как! - от моего крика содрогается люстра, весящая над головой.

Несколько хрустальных капелек падает вокруг нас, как будто покрывая пол градом.

- Всё ты знаешь! - глаза Нико становятся тусклыми, ледяными. Он скалит зубы, рыча, все

ближе и ближе подходит ко мне, пока не касается меня.

Тем не менее, я чувствую, как его сила кружит надо мной. Чувствую, как мрак

просачивается из его пор, заражая меня.

Я чувствую его безрассудную ярость, которая разжигает во мне собственную. До тех пор,

пока я не упиваюсь гневом и жаждой крови.

Ветра завывают и хлещут вокруг нас, и все, что не прибито к полу, падает. Мне все равно.

Я хочу разнести все. Я хочу уничтожить все, что есть в комнате, расхерачить в щепки.

Хочу сжечь отель дотла и станцевать на пепле. Я хочу выть на луну, словно животное,

которым я являюсь.

- Выходи! - тяжело кричит Нико, на языке древних. Это не был английский, а язык Тьмы,

но я его понимаю. Я чувствовала слова, притягивающие что-то внутри меня,

доминирующие над моими человеческими инстинктами и напрямую говорящие с тьмой

внутри меня.

Призывающие зверя, бьющегося во мне.

Нико продолжает бубнить, все больше и больше овладевая моей душой с каждым словом.

Я чувствую, что ускользаю и не могу это контролировать. Я хочу делать то, что он

говорит. Я хочу подчиниться этой тьме.

От следующей, произнесенной им команды, я уже стою прямо перед Дорианом и

Алексом. Еще одна вспышка света, а я уже тянусь к ним, вытянув вперед руки. Затем тоже

начинаю бубнить слова, которые никогда не слышала, да и не произносила. Слова,

которые даже не понимаю.

- Очнись.

Точно не могу сказать, мной были произнесены слова или Нико, но как только они

прозвучали, каждая хрустальная капля на люстре разлетелась в дребезги. Рефлекторно,

подняв руку вверх, я останавливаю их падение в воздухе, прежде чем один из осколков

сможет коснуться нас.

- Габриэлла?

В момент, когда я слышу его голос, моя концентрация сбивается, и осколки над нами

взрываются в сверкающие песчинки. Радужная пыль осыпается на нас, мой Темный принц

и отец вернулись ко мне, пробудившись от оцепенения.

- Габриэлла? - повторяет Дориан, его руки блуждают по моему телу, проверяя на

повреждения.

- Я в порядке, - я смотрю на Александра, который хмурится в замешательстве, затем снова

на Дориана. - Простите. О, мой Бог, мне так жаль. Я не понимаю, что случилось.

- Что конкретно произошло, Габриэлла? - спрашивает Алекс, в его голосе звучит

обвинение.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Нико делает шаг вперед, кладя руку мне на плечо.

- Просто небольшая проблемка. Наша Габс необыкновенно талантлива в сковывающих

заклинаниях. - Он смотрит на меня с улыбкой и лукаво подмигивает. - Но она была в

состоянии, и сама отменить его без особой провокации.

Дерьмо. Собачье.

Я щурюсь, при этом не говорю ни слова. Без особой на то провокации, ну да, ну да... Нико

хорошо знает и, проклятие, я понятия не имела что, черт возьми, сделала. Почему он

лжет?

Прежде чем я подумываю наорать на него за эту историю, Нико огибает диван и встает

рядом с Александром.

- Господи, малышка. Было бы здорово, если бы ты не пыталась сломать мой подарок на

твой день рождения, как только ты его получила.

- Твой подарок на день рождения? - Дориан подошел вплотную к брату, почти касаясь его

носа своим с раздувающимися ноздрями. - Объясни. Немедленно.

- Полегче, Ди, - говорит Нико, толкая Дориана в грудь, но он остается неподвижным, как

камень. Молодой человек пожимает плечами и проходит к тому, что осталось от бара.

- У тебя тридцать секунд, брат, иначе я не буду таким сговорчивым, - предупреждает

Дориан, возвращаясь ко мне, чтобы встать рядом. Он притягивает меня к себе, как бы

защищая, словно следующие слова Нико могли бы разжечь еще один конфликт.

- Хорошо, - вздыхает Нико, после чего опрокидывает виски из того, что должно было

быть единственным уцелевшим стаканом. - Чтоб ты знал, я не мог рассказать тебе,

дорогой брат. Я не мог доверять тебе. Твои мысли не всегда в безопасности и если у меня

и были кое-какие надежды на возвращение Александра, я не мог рассказать тебе о моих

планах.

Я чувствую, как Дориан вздрагивает возле меня и в то время, как я поднимаю глаза, вижу,

как он мрачно кивает. Слова Нико возможно настолько же причиняют боль, насколько

правдивы.

- Так ты знал? Все это время ты знал, что мой отец жив? - я напускаю на себя скептицизм.

Не хочу показаться неблагодарной, но, черт возьми, это довольно колоссальный секрет,

чтобы держать его в тайне от того, о ком вроде бы заботишься. Как это в духе мужчин

Скотос, не могут удержаться, чтобы не скрыть информацию.

Они торжественно клянутся любить и защищать меня, и все же стараются меня обмануть

и ввести в заблуждение.

- Нет, Габриэлла, - отвечает Александр, делая ко мне шаг. - Он ничего не знал. Никто не

знал.

- Никто, кроме Сайруса, - вставил Нико. - Он спас твоего отца двадцать один год назад и

спрятал до тех пор, пока не станет достаточно безопасно для вас обоих. - Его взгляд

остановился на мне и Дориане, ища понимания. - Мой план заключался в том, чтобы

использовать грандиозную великолепную свадьбу, как отвлекающий маневр и

переместить его тогда. Когда этого не произошло, я должен был воспользоваться планом

"Б". Судя по беспорядку, который я вижу, воссоединение было знаменательным, да?

Дориан отходит от меня, двигаясь - почти как приведение - в сторону своего младшего

брата, который наливает себе еще выпить.

- Ты знал, что произойдет, - клокочет он сквозь плотно сжатые зубы, - ты знал, что будет

кровопролитие, и из-за твоего легкомыслия пролилась кровь Габриэллы.

Нико хмурится и ставит хрустальный стакан до того, как тот касается его нижней пухлой

губы. Он не спрашивает Дориана пояснить, ему не приходится.

Он может услышать разъяснения в его мыслях - причины, почему моя рубашка испачкана

моей собственной кровью. Я чувствую, как растет волнение в их внутренностях, пока

Дориан объясняет последствия связи. То, что должно было соединить нас, вероятно

уничтожит.

- Нет, - едва шепчет Нико, вытаращив глаза от ужаса.

- Да, - расстроено кивает Дориан. - Мы должны сделать все возможное, чтобы обратить

заклинание вспять. И я знаю лишь одного человека, который сможет справиться с таким

заклинанием...

Три пары бездонных голубых глаз одновременно уставились на меня, каждую из которых

переполняли в разной степени сожаление и тревога. И страх. Страх от понимания того,

что они должны делать.

- Я знаю, о чем ты думаешь. Не смотри на меня так, - предостерегающе говорю я. Сильнее

затягиваю разорванную рубашку вокруг себя, внезапно почувствовав себя выставленной

на показ.

- Габриэлла... - Дориан делает осторожный шаг в мою сторону.

Я отрицательно машу головой.

- Нет. Это безумие. Я не позволю тебе это сделать.

Нико начинает говорить спокойным голосом, но его ум и сердце в смятении.

- Если удастся найти хоть какой-нибудь способ разорвать связь, то мы должны...

- Я сказала, нет!

- Дитя мое, - нежно говорит Александр. Он подходит, чтобы встать передо мной, его

бледно-голубые глаза мягче, чем я видела их тогда, когда он появился. - Есть вещи,

которые мы не можем предоставить тебе, как бы сильно нам этого не хотелось. Даже со

всеми нашими возможностями, мы не владеем таким видом силы. Только у одного есть

способности к такому роду магии. Как бы мне не было больно говорить это - поскольку я

предпочту умереть, чем склонюсь перед этим садистом тираном - нам нужен Ставрос.

- Прекрасно. Тогда я пойду одна. Ты знаешь, что он сделает, если узнает, что ты его

обманул. И я не хочу приговаривать тебя - ни одного из вас - к смерти. - Я смотрю на

троих красивых мужчин около себя, готовых бросить свою жизнь к ногам Ставроса, лишь

бы защитить меня. Сейчас моя очередь защищать их. - Я уже потеряла тебя один раз. И не

могу пройти через это снова. Поэтому, пожалуйста... пожалуйста, не вынуждай меня.

Позволь пойти к нему в одиночку.

- Ты ведь знаешь, что черта с два, мы позволим тебе это сделать, - возражает Нико,

двигаясь в мою сторону. - Габс, ты застряла с нами - со всеми нами. Куда идешь ты, туда и

мы.

Дориан подходит ближе, привлекая мое внимание и взгляд. Он проводит по моей щеке

рукой, даруя спокойствие от его нежного прикосновения.

- На пути у нашей любви много преград, Габс. Ты - одна из тех, кто об этом должен знать.

И когда мы найдем способ преодолеть их - когда Божество ниспошлет на нас этот великий

дар - то мы ухватимся за него.

Нико скользит ладонью по моей, переплетая наши пальцы, а его дар успокаивая, тотчас же

наполняет меня.

- Мы боремся за любовь.

Александр берет другую мою руку, и мы замыкаем круг, разделяя эту необычную

связующую силу и спокойствие. Он поворачивается ко мне, в этих широко открытых

голубых глубинах тоска о прошлом.

- Мы умрем за нее.

Как же сильно я хочу бороться с ними и игнорировать их желания, но я не могу. Это

больше, чем просто их успокаивающее прикосновение, которое останавливает мой вызов -

это их любовь. И она сильнее любой магии в этом мире и за его пределами.

Вот оно, все то, в чем я нуждалась. Решение принято. Я пойду на все ради людей, которых

люблю. Даже заключу сделку с самим дьяволом.

Глава 4

Я чувствую его всем своим телом.

Скользит по моей коже, щекочет мой затылок. Невысказанный шепот задевает мое ухо,

его голос такой отчетливый, что я клянусь он прямо рядом со мной.

"Спасибо, что ничего не сказала, малышка. Я у тебя в долгу".

Я смотрю через комнату на Нико, его голубые глаза всматриваются в мои. Он склоняет

голову в мою сторону, после чего присаживается, чтобы оценить состояние по-прежнему

находящегося без сознания консьержа, которого он сюда притащил.

Я поднимаю глаза, и вижу, как Дориан уставился на меня, сузив глаза в подозрении. Этого

достаточно, чтобы заставить меня заметно дрожать. Напряженный Дориан горяч, как ад,

злой Дориан прямо-таки устрашающий.

- Имеешь что-то против обслуживания номеров? - вслух спрашиваю я Нико, пытаясь

отвлечь внимание Дориана. Он сжимает губы, после чего освобождает меня из плена

холодных глаз. - Он человек, он совершенно безобиден.

- Человек? Да. Совершенно ли безобиден? Вопрос спорный. - Нико обыскивает карманы

молодого человека и находит бумажник. - Дейв Крамер, 19 лет, рост 5 футов 9 дюймов2,

темные волосы, карие глаза и он донор органов. Полезно знать.

- Он ребенок, Николай, - предупреждает Дориан, скрещивая руки на груди. - У тебя

должна быть веская причина, почему ты вырубил его и рискнул нашим разоблачением.

Нико ловко срывает пиджак с работника и дергает вниз воротник грязной рубашки.

- Это достаточна весомая причина для тебя, брат?

Александр, Дориан и я подходим ближе, чтобы рассмотреть черную татуировку, выбитую

на плече парня, потрясенные, мы молчим.

Танатос.

- Что, черт возьми, это значит? - неуверенным шепотом спрашиваю я. Часть меня уже

знает ответ.

- Смерть, - отвечает Дориан и, сосредоточившись, морщит лоб. Он становится на колени,

чтобы лучше рассмотреть, бегло проводит пальцами по липкой, желтоватой коже парня. -

Один из восьми древних семей Тьмы. Но очевидно, он не один из нас.

- Человек, - шипит Александр рядом со мной.- Как он мог узнать значение этого слова?

Конечно же, это совпадение.

Он сжимает руки перед коленями, и действием привлекает мое внимание. Я смотрю вниз,

и нахожу, что я нервно делаю то же самое.

- Не совпадение, - говорит Дориан, качая головой. Он выдергивает прядь сваленных

каштановых волос из головы молодого человека и подносит к носу. - Хммм. И не совсем

человек.

Дориан передает прядь Александру, который не только нюхает, но и пробует на вкус.

Гадость.

- Этого не может быть, - бормочет он, с горящей яростью в глазах.

Дориан мрачно кивает.

- Но это так.

Александр смотрит на своего старого друга и видит в нем человека, которого знал и с кем

сражался на протяжении века. Он был ближе ему, чем брат.

- Думаешь?..

- Возможно. Когда имеешь дело с Темными, все возможно.

Я закатываю глаза и театрально прокашливаюсь.

- Может кто-нибудь посветит меня в большой секрет? - спрашиваю я, устав от попыток

разгадать их несвязный разговор.

Глаза Дориана находят меня.

- Габриэлла, те фотографии, которые ты мне показывала в тату-магазине... все еще у тебя?

Я морщусь.

2 5 футов 9 дюймов ~ 176 см

- Да. Но они хранились в телефоне, который разбился на стоянке Кашемира. - Я

осторожно делаю шаг вперед и наклоняюсь над телом парня. - Думаешь, он может быть

одним из тех парней с фоток?

- Возможно, - пожимает плечами Дориан. - Но мы, несомненно, должны взглянуть на них.

Нико встает и идет к тележке, на которой стоят около дюжины блюд.

- Кто-нибудь проголодался?

-Не я, - качая головой, отвечаю я. На самом деле я ощущаю какую-то тошноту с тех пор...

ну как появился человеческий мальчишка.

Нико открывает блюдо со свежими фруктами и срывает виноград. Он крутит его между

пальцами перед тем, как поднести к губам.

- Стой, - кричит Дориан, несясь к тележке, и выбивает из пальцев брата виноград.

-Эй! Возьми себе свой...

- Заткнись и подумай минуту, - приказал Дориан, раскрывая каждое из блюд. - Танатос -

Темный дом Смерти, но самое главное, тихой, почти нежной смерти. Раскинь мозгами,

Николай. Человеческий парнишка, отмеченный Танатосом, просто случайно прикатывает

тележку с едой в этот номер.

Николай подносит другой виноград к носу, затем трясёт головой.

- Ничем не пахнет.

- Конечно же, ничем. - Дориан разворачивает нож для масла из льняной салфетки и

разрезает виноград пополам. Затем выдергивает прядь волос с головы брата, заставив его

вскрикнуть.

- Что такое с тобой и волосами сегодня? Ревнуешь? - насмехается Нико, проводя рукой по

тщательно уложенной по моде прическе. Дориан игнорирует его и подносит

шелковистую, черную прядь к разрезанному винограду. Как только волосы касаются

фрукта, они начинают шипеть и трещать, после чего загораются фиолетовым пламенем.

- Яд, - вспылил Нико. Ярость застилает его глаза, когда он подходит к мальчишке и

поднимает его за воротник. - Этот ублюдок пытался отравить нас?

Дориан кивает.

- Танатос известен вечным сном. Их магия может проявляться в виде яда, Фиолетовая

смерть. Но только они могут изготовить его. Кто-то из Танатоса отравил еду.

- Но дать ему свою магию? - вставляет Александр, отвращение и недоверие слетели с его

языка. - Позволить этому... этому человеку впитать их силу? Он бесполезен. Он даже не

знал, что с этим делать.

- Но этого достаточно, чтобы придать ему смелости. Достаточно, чтобы поверить в

осуществление своего плана и прожить достаточно долго, чтобы доложить тому, кто

послал его. Глупый, глупый мальчик. - Дориан идет, чтобы встать рядом со своим другом

и смотрит сверху вниз на скомканное тело мальчишки. - Габриэлла, детка, иди понежься в

приятной ванне. Я знаю, что ты, должно быть, вымотана и готова вылезти из этой одежды.

- Что? - я делаю шаг вперед, рука уже на бедре. - Почему? Что вы собираетесь делать?

- Габриэлла, делай, как он говорит, - приказывает Александр, не потрудившись

повернуться и посмотреть на меня. Какого хрена?

Нико подходит и кладет руку мне на поясницу, когда я сжимаю зубы так сильно, что у

меня начинает болеть челюсть. Чувство умиротворения ползет по моей спине, вытягивая

из меня боевой дух.

- Пошли, детка. Ты не захочешь на это смотреть.

Я позволяю Нико проводить меня в спальню, где он закрывает дверь за мной. Когда я

остаюсь одна в огромной комнате, драпированной в черный и золотистый цвет, леденящая

паника начинает просачивается, и я понимаю, на что именно они не хотят, чтобы я

смотрела: они собираются его убить.

Я должна что-нибудь сделать. Я ведь должна попытаться спасти жизнь парня? Этого

вероломного, пропитанного наркотиками панка, явившегося сюда, чтобы отравить меня и

людей, которых я люблю.

Этого идиота, который думал, что он везунчик с примесью Темной магии внутри. Я

должна быть более настойчива в спасении человеческой жизни, потому что я совсем

недавно была таким человеком. Верно?

Я избавляюсь от сожалений и сомнений, пытаясь выкинуть их из головы, и заставляю себя

пойти в ванную комнату. Тем не менее, меня все еще колотит от того, как Дориан и Алекс

приказали мне уйти из комнаты.

Знаю, что это для моего же благополучия и они хотят уберечь меня, но, черт возьми, я

видала худшее. Я испытала худшее.

Я и есть худшее.

В поисках любого способа бросить вызов Властному Дориану, я решаю принять душ

вместо ванны. Вот я ему покажу. Я закатываю глаза на свое ребячество.

Я включаю горячую воду, и теплый пар заполняет комнату, пока я снимаю испачканную

рубашку. Она до сих пор пахнет Дорианом, и я улыбаюсь, напоследок опьяненная его

запахом, бросаю рубашку на пол.

Растрепанные волосы, опухшие губы и полностью голая, я стою перед зеркалом в ванной

комнате и оцениваю девушку - нет, женщину, смотрящую на меня.

Я хочу быть сильной. Хочу быть такой крутой, какой меня все хотят видеть.

Но, по правде говоря, я в ужасе. Не знаю, что, черт возьми, я делаю и в этот момент,

словно осознав реальность, я чувствую, что у меня из-под ног выбили почву.

Темные пытались убить меня. Светлые пытались убить меня. Теперь люди? Возьмите

талончик, придурки. Здесь уже очередь.

Насупившись, я всматриваюсь в девушку с разными глазами, пока не запотевает зеркало.

И пока воздух не становится слишком горячим и тяжелым, от чего становится трудно

дышать, я стою, задаваясь вопросом, правильный ли я сделала выбор.

Надеюсь, я не разрушу то будущее, которое может быть у нас с Дорианом, взойдя как

Светлая, так и Темная.

Я не вижу, когда он входит в комнату, тихо закрыв за собой дверь. Но чувствую его.

Всегда. Чувствуя его в самых потаенных местах, он овладевает моим телом, словно

заклинатель змей.

Уговаривает животное, которое дремлет под поверхностью.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, все еще стоя спиной к нему.

Я чувствую прохладное дыхание на моей шее, охлажденный пот заставляет голое тело

покрыться мурашками.

- Проверяю, как ты.

- Я думала, что ты разбираешься с мальчишкой. - Я не скрываю раздражение в голосе.

Знаю, это для моего блага, но я не в восторге, от того, как от меня отделались.

- Александр и Николай забрали его отсюда.

Я наконец-то поворачиваюсь к Дориану, и вижу, что он совершенно голый и так близко

стоит, что моя грудь прижимается к верхней части его живота. Я автоматически

раскрываю губы, но он не целует меня. Он никогда не дает мне то, чего я хочу - в чем

нуждаюсь.

- Не хочешь объяснить тот взгляд ранее? - невозмутимо он смотрит на меня, его голос

низкий и зловещий.

- Какой взгляд? - я скольжу вверх руками по его плечам, но он все еще не прикасается ко

мне.

- Между тобой и моим братом. И не лги. Я знаю, когда ты лжешь, и тебе от этого будет

только хуже.

Не глядя ему в глаза, я беззаботно улыбаюсь.

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Сама напросилась.

Не успев понять, что происходит, Дориан целует меня жадно, яростно, мучительно. Его

жадные руки обхватывают мои груди, уже набухшие для него, и сжимает соски

достаточно сильно, чтобы вызвать острую боль. Я вскрикиваю в его рот, и он кусает мою

нижнюю губу.

- Больно? - отрывисто говорит он, отстраняясь ровно настолько, чтобы произнести эти

слова. Он даже не дает мне ответить, и начинает снова целовать, подавляя языком и

губами мои тихие визги и хныканье.

По-прежнему пожирая мое сопротивление, он раздвигает мои бедра и властно накрывает

промежность, словно он держит в ладони редкий драгоценный камень. Затем без

предупреждения или прелюдии, проникает двумя пальцами в меня до сустава.

- Что ты делаешь, Дориан? - успеваю я ахнуть в его требовательные губы.

Он смотрит на меня с диким вожделением... или яростью... или и тем и другим. Я

чувствую, как сильнее распаляюсь, и капельки пота скатываются между грудями. Дориан

даже не думает об этом.

Он склоняет голову и слизывает соленые капли, его язык не останавливается, пока его

губы не касаются моей челюсти. Его голос более грубый, чем когда-либо я слышала, он

пугает и привлекает одновременно.

- Напоминаю тебе.

Я моргаю раз... два... перед тем как прихожу в чувства.

- О чем?

Его пальцы медленно выходят, эти бледно-голубые глаза пылают страстью, обращенной

на меня, а затем он со всей дури толкает их обратно.

- Кто владеет этим.

В следующую секунду он зарывается лицом в мою шею и делает глубокий вдох, вдыхает

меня и дразнит пальцами. Своими извращенными действиями он возносит нас к небесам.

Я пытаюсь проглотить крики, пока его умелые пальцы дразнят меня подступающим

оргазмом, требуя, чтобы я кончила для него, но Дориан этого не хочет.

Другой рукой он зажимает в кулак мои волосы и тянет так сильно, что моя голова

опрокидывается назад, в результате чего я вижу его и только его.

- Кричи для меня.

Я качаю головой, испуганная и смущенная тем, кто находится за дверью его спальни, но

он просто пронзает меня пальцами все сильнее и быстрее.

Дориан кусает меня за шею так сильно, что я клянусь, он потягивает мою кровь. Я громко

стону, прежде чем могу остановиться.

- Кричи.

Я крепко закрываю глаза и снова качаю головой, отказываясь, но позволяя ему дальше

меня мучить. Я могла бы оттолкнуть его, могла бы заставить остановиться. Но я не хочу.

Тьма внутри меня нуждается в этом... жаждет этого. Я желаю темную сторону Дориана

так же, как восхищаюсь его нежностью и добротой. Но прямо сейчас... сейчас я не хочу

нежностей. Я нуждаюсь в его греховности, которая отметит меня вдоль и поперек.

Словно услышав мои мысли, он хватает меня за запястья и разворачивает так, что талией я

прижимаюсь к мраморной стойке.

Одной рукой впереди он сжимает мои запястья, а другой все еще умело обращается с моей

промежностью, Дориан надавливает твердым членом на мой зад, давая мне ощутить, как

жизнь пульсирует между нами.

- Я говорил тебе, малышка, не лгать мне. И теперь я накажу тебя. А ты знаешь, как сильно

я этим наслаждаюсь. - Он шире раздвигает мне бедра, и я чувствую его гладкую головку у

входа моего лона. Затаив дыхание, я ожидаю... умираю. - Кричи для меня. Сейчас же.

Каждая частичка его во мне прикасается к тем местам, к которым может дотронуться

только он.

Он безжалостно входит в меня, ворча от разочарования при каждом жестком ударе.

Он выпускает запястья и грубо впивается пальцами в мои бедра, проникая в меня еще

глубже. В горле застрял стон, и каждая частичка во мне дрожит от желания.

- Кричи!

Я чувствую, как сердцебиение Дориана расходится по моему телу, его жизнь

поддерживает мою. Слезы катятся по моим щекам на влажные от пота волосы, которые

прилипли к лицу. Я хочу кричать. Хочу сказать ему, как он хорошо ощущается.

Я хочу кричать.

Я на грани безумия, заглядываю через край, готовясь к падению. Но я хочу, чтобы он

пошел со мной. Мне нужно держать Дориана за руку, погружаясь с головой в

безграничное счастье.

- Чувствуешь это, детка? - тяжело дыша, спрашивает он, борясь с собственным оргазмом.

Бедра набирают темп, подталкивая к оргазму, рвущемуся через меня. Я знаю, он

нуждается в этом, знаю, он хочет моего освобождения. И Господи... Мне это необходимо.

Я не могу сдерживаться больше.

- Дориан! - всхлипывая, кричу я.

- Проклятье, Габриэлла! - его ногти вонзаются в мою кожу на бедрах, и он увеличивается

внутри меня, вколачиваясь так глубоко, как никогда раньше. Это чертовски больно... и так

чертовски приятно. Слезы льются ручьем от боли, которую он причиняет, проталкиваясь в

мое чрево, но я кричу с полнейшим, несравнимым удовольствием.

Мы кончаем вместе - плача, я повторяю его имя снова и снова, он рычит, как

разъяренный, дикий зверь, который пожирает свою жертву. Это длится так долго, что мои

колени подгибаются и Дориан поддерживает меня, обхватив, словно защищая, руками мое

тело, пока мы дрейфуем на волнах неистового оргазма.

Опустошенная и тяжелая, моя голова покоится у Дориана на плече. Он нежно целует мое

лицо и шею, пробуя на вкус соль пота и слез.

- Я люблю тебя, малышка, - шепчет он, так сладко и ласково.

- Я знаю, - с трудом пищу я. Чувствую себя такой тяжелой, такой беспомощной. Под его

господством все мое тело.

Он поворачивает мою голову так, что я вижу искренность в этих сверкающих голубых

глазах.

- Ты моя, а я твой. Вот и все, Габриэлла. Никого больше нет. Навсегда.

Я сглатываю, впитывая серьезность его слов.

- Я знаю.

С небольшим усилием Дориан сгребает меня на руки и несет под горячий душ. Он ставит

меня на трясущиеся ноги, я обвиваю руками его шею, чтобы можно было удерживать вес,

пока он моет меня.

- Ты был груб, - бормочу я около его груди.

- Да. Ты хотела меня таким. И мне это было необходимо. - Его тон ровный, не грубый или

холодный, как я ожидаю. Как это было за несколько минут до того, как он разрушал меня

на грани боли.

Я поднимаю голову, чтобы пригвоздить его сердитым взглядом.

- Ты хотел сделать мне больно?

- Нет, Габриэлла, - отвечает он, массируя мыльной рукой мне спину. - Я хотел испытать

боль с тобой. И я хотел, чтобы ты почувствовала ту боль, которую причиняешь мне.

- О чем ты говоришь?

- Темная часть тебя... часть, которая жаждет бойни и наслаждения, ее нужно подпитывать.

Если ты позволяешь ей голодать, то она может погубить тебя. И ты будешь искать себе

другие способы, чтобы насытить свои потребности.

Я хмурюсь с любопытством.

- Какие, например?

Дориан скользит мылом по рукам, двигаясь вниз к ягодицам, и нежно опускает руку,

чтобы провести по линии, разделяющей их.

- Насилие, гнев... секс.

- Секс? Но у меня есть ты...

- Это приемлемо для нашего рода иметь больше, чем одного любовника. Однако, это не

приемлемо для меня.

Кончиками пальцев он ласкает мою сморщенную плоть, и я мгновенно возбуждаюсь в его

руках, отвлекаясь от серьезного заявления. Это не то, что я когда-нибудь с кем-то

пробовала, да и не уверена, что хочу рискнуть своим тылом.

- Расслабься, детка, - воркует он, кружа по краю одним пальцем. - Доверься мне. Опусти

голову.

Я делаю, как он говорит, и он крепче притягивает меня к себе, мышцы на плечах

напрягаются. Кладя свой подбородок на мою макушку, он целует ее.

- Умница, - шепчет он в мои волосы. Дориан слегка нажимает кончиком пальца, заставляя

меня дернуться, но он крепко держит меня около своей груди. - Тссс, все хорошо, детка. Я

позабочусь о тебе. Обещаю.

- Дориан, что ты...

- Дыши мной, Габриэлла. Возьми меня в себя. И когда я войду, твое тело откроется мне,

как и моя сила откроется тебе.

- Но я... я не знаю как, - шепчу я, одновременно напуганная и навеселе, чувствуя магию

Дориана внутри себя. Он отдавал себя мне, перед тем, как я отдала себя ему. Но мы

никогда не делали это таким образом.

- Просто дыши, детка. Бери меня. Чувствуй, как я мягко растекаюсь внутри тебя.

Снова я делаю, как он просит, и когда первый глубокий вдох магии Дориана ласкает мои

чувства, я чувствую, как кончик его пальца проникает в мою запретную тесноту. Я

вскрикиваю от неожиданности, а Дориан, не отступая, по-прежнему продвигается.

Я снова вдыхаю у основания его шеи, задыхаясь от избытка абсолютного блаженства его

сущности. Это действительно не больно, но это неправильно, что он находится там,

нажимая на мое самое укромное место.

Мое лицо окутывает тепло от шеи Дориана, и мы оба задыхаемся, когда я в очередной раз

вытягиваю из него силу.

Каждая частичка во мне дрожит от ощущений, и я стону от того, как хорошо он

чувствуется, поселившись внутри меня.

Я на вершине его любви, опьяненная его магией. Настолько, что даже не могу

сопротивляться, когда замечаю, что его палец медленно движется во мне туда обратно.

Я открываю рот, чтобы попросить его остановиться, но вырывается стон. Все еще

обнимая его за шею, я кусаю Дориана за плечо, приглушая крики страсти.

Дориан стонет, но отвечает на мою ярость, запустив палец глубже, растягивая меня,

подталкивая меня к пределу. Я дрожу в его объятиях, чувствуя, как раскаленная спираль

удовольствия вьется по моей спине. В этот раз, я даже ему не сопротивляюсь, даже не

пытаюсь.

Как только другая рука скользит между нашими голыми, скользкими телами и нажимает

на мой чувствительный бугорок, я распадаюсь на его груди, сильно пульсируя вокруг

пальца Дориана, ошеломленная и сбитая с толку от реакции моего тело на незнакомые

ощущения.

- Ты замечательно справилась, детка, - он улыбается мне, как только я перестаю дрожать,

чтобы стоять самостоятельно. Дориан смеется.

- Что смешного? - говорю я с надутыми губками.

Прикусив зубами, Дориан посасывает мою нижнюю губу.

- Может быть, ты уже более готова, чем я думал поначалу. Я ожидал от тебя больше

сопротивления, упрямица.

Я вскидываю бровь.

- Так ты хотел, чтобы я сопротивлялась?

- Возможно. Может быть, мне нравится заставлять тебя извиваться. - Он криво улыбается,

а я чувствую, как стекаюсь в лужу у его ног.

- Может быть, тебе нравится контролировать меня, - говорю я в шутку, но есть какая-то

серьезность в моих словах. - Возможно, ты хочешь, чтобы я разлетелась на кусочки и

только так ты сможешь снова собрать меня. Так что я полностью в твоей власти ради

удовольствия... и боли.

Дориан усмехается, секс и порок сверкают в его глазах.

- Может быть.

Глава 5

- Мне нужно ехать в Паралью и зайти к Морган. Она, вероятнее всего, думает, что я лежу

где-нибудь в канаве. Могу ли я одолжить твою машину?

- Конечно, нет, - грубо отвечает Дориан.

А? Я дергаю футболку через голову и скрещиваю руки перед собой, ожидая его ответа с

малой толикой высокомерия.

- Ну, не мог бы ты меня подвезти?

- Я отвезу тебя, но не оставлю там одну.

Я закатываю глаза и раздраженно вздыхаю. Снова- здорово.

- Дориан, это мой дом. И иногда я собираюсь бывать там одна. Кроме того, согласно

твоим словам, он под защитой.

- Под защитой от Потусторонних. Не от людей.

Что за черт?

- Потусторонних?

Дориан глубоко вздыхает и бросает черную футболку на кровать, прежде чем подойти ко

мне, его поношенные джинсы по-прежнему расстегнуты и демонстрируют рельефный

торс, сужающийся к бедрам. Господи, его тело никогда не надоест мне. Я щипаю себя,

чтобы прекратить пускать слюни, находясь в похотливом трансе.

- Потусторонние, Габриэлла, они как я. И как ты. Мы не из мира людей. Наш вид

существовал задолго до появления человека.

- Ясно. Имеет смысл, - киваю я.

- Паралия защищает от большинства Потусторонних. Николай и Сайрус исключение.

После того, что случилось сегодня, я больше не буду рисковать.

Я закатываю глаза.

- Кто собирается мне навредить, Дориан? Морган нападет на меня с плойкой в руках? Или

мелкая шавка Дольче весом в пять фунтов затявкает меня до смерти?

Дориан проводит руками по его все еще влажным, растрепанным волосам, взъерошенный

стиль в чем-то даже немного соблазнителен.

- Габриэлла...

- Что "Габриэлла"? И раз уж мы заговорили об этом, мне не нравится, что ты

выпроваживаешь меня поиграть в другую комнату, словно маленькую.

Он сжимает губы, его ноздри раздуваются от раздражения.

- Я не понимаю о чем ты.

- Эм, а что насчет: "Габриэлла иди посиди немного в горячей ванне. Ты не захочешь

смотреть на это. Взрослые разговаривают". Серьезно? Я не ребенок.

- Тогда прекрати вести себя, как ребенок, - рявкает Дориан, его тон такой холодный, что я

вижу пар от его дыхания.

Замолчав на мгновенье, он проводит рукой по лицу, обдумывая следующие слова.

- Габриэлла, я уже однажды потерял тебя. Ты умерла на моих руках. Я смотрел, как твоя

кровь лилась и стекала в лужу на полу, и я ни черта не мог сделать, чтобы остановить это.

Я не хочу проходить через это еще раз. Я не могу пройти через это снова. - Он

обхватывает ладонями мое лицо и нежно целует веки, после чего смотрит на меня.

- Ты моя жизнь, малышка. Ты умрешь, и я умру с тобой.

- А тебе и не придется. Ты не пройдешь через это снова, Дориан. Ты должен верить, что я

смогу позаботиться о себе.

- Я верю, Габриэлла. Я не доверю всему остальному миру.

Я смотрю на его искреннее выражение, вижу отражение всей моей любви к нему в его

глазах.

Каким бы примитивным и старомодным он не был, я знаю, что все чего он хочет - уберечь

меня.

И если бы я была на его месте, то вела себя также. Двадцатилетняя Габриэлла-человек,

топала бы ногами пока не получит желаемого или тайком презирала бы его,

повзрослевшая, пережившая восхождение Габриэлла понимает, как ей повезло, просто

потому что Дориан есть в ее жизни. Черт, ей везет, хотя бы потому, что она жива.

- Ладно, - фыркаю я.

- Ладно?

- Ладно. Мы сделаем по-твоему, если ты чувствуешь, что я действительно в опасности. Но

ты больше ничего от меня не скрываешь, окей? Я больше не такая слабая.

Дориан притягивает меня к себе, я прижимаюсь грудью к его груди, наши сердца бьются в

унисон.

- Нет, не слабая. Но я все еще могу сломить тебя.

Мы выходим в гостиную и обнаруживаем, что мы одни. На меня накатывает волна

облегчения, когда я понимаю, что наше шумное занятие в душе, возможно, не было

услышано Алексом и Нико.

Мало того, комната полностью вернулась в свой обычный безупречный вид.

Комод из красного дерева больше не выглядит, как груда щепок у стены. Лампы и вазы

аккуратно стоят в отведенных для них местах, в полной сохранности. И шикарная люстра

висит над нами с тысячью хрустальных слезинок, прикрепленных к ней.

Я качаю головой на абсолютное великолепие, в этом весь мой Темный принц. Даже если у

него небольшое ОКР3 - он все же мой. Кроме того, его невроз бледнеет на фоне моего

красочного цирка безумия.

- Николай и Александр ушли, чтобы разобраться с ... телом. Они ждут в машине, - говорит

Дориан, хватая свой мягкий, изношенный кожаный пиджак. Сегодня пасмурно, и

учитывая наличие огромного количества темных сил, населяющих город Колорадо-

Спрингс, я не удивлюсь, если хлынет дождь.

Когда мы приехали к воротам Паралии, Нико тянет Дориана за плечо прежде, чем мы

успеваем переступить порог.

- Ты должен впустить Александра, Ди, - говорит он с водительского сидения. - Ты знаешь,

он может пробиться.

Сидя со мной на заднем сидении, Дориан сердито смотрит в затылок Алексу.

- Должен?

Я толкаю его локтем.

- Да. Впусти. - Не понимаю его неуместной враждебности. Александр его лучший друг и

мой отец. Почему он так осмотрителен с человеком, с которым провел большую часть

века?

Дориан косится на меня, и уголок его рта дергается, перед тем как он наклоняется, чтобы

схватить Александра за плечо.

Окно на заднем сиденье рядом с ним опускается в тот момент, когда на небе загремел

гром, и молния разрезала небеса. Он закрывает глаза, черпая силы и энергию из быстро

назревающей грозы, и Дориан начинает петь, низкий гул слетает с языка Темного.

- Что он делает? - спрашиваю я, подвигаясь ближе к Нико.

- Открывает проход и расширяет его вокруг Александра. Смотри.

Как только он произносит слова, перламутровое сияние проявляется по периметру жилого

комплекса, растянувшегося почти на два квартала. Я в ужасе смотрю, как оно изгибается и

вибрирует, почти пульсирует множеством приглушенных цветов.

Дориан призывает его, яростно концентрируясь, чтобы удержать, когда оно растягивается

словно резинка вокруг автомобиля.

- Смотри, Габс,- шепчет Нико, его взгляд, полон восхищения, - как он осторожен. Ты не

можешь просто произнести несколько команд и ожидать, что все само произойдет. Магия

требует терпения и мастерства. Ты должна развивать свою силу, и она будет работать на

тебя.

Мерцающее пастельное свечение от внедорожника отступает к границе ворот и там

останавливается.

3 ОКР - обсессивно-компульсивное расстройство, невроз, навязчивые идеи

Затем тускнеет, исчезая из поля зрения, возвращаясь к своей роли невидимой защиты.

Нико выезжает с парковки на своем Рэндж Ровере и едет через закрытый вход, махнув

охраннику. Когда мы добираемся до моей квартиры и выходим, я понимаю, что у меня нет

ключа.

- Дерьмо. Моя сумочка... все мои вещи. Вчера были у меня на парковке, - я стучу в дверь,

но не слышу шарканья по другую сторону. Я смотрю на стоянку и вижу красный Мустанг

моей соседки на своем обычном месте. - Машина Морган на месте. Должно быть, она ещё

спит.

- Позволь мне, - говорит Дориан.

Прежде чем я успеваю повернуться, чтобы ответить, он отпирает и открывает для нас

дверь... изнутри. Но я не успеваю среагировать. Тревога окрашивает его ярко-голубые

глаза, Дориан хватает меня и закрывает спиной.

- Что-то не так.

Нет.

Нет, нет, нет, нет.

Нико и Александр мгновенно подходят и встают по обе стороны от Дориана, загораживая

меня от любой надвигающейся впереди опасности. Я пытаюсь выглянуть из-за них, и

нахожу полностью разрушенную гостиную.

Диванные подушки валялись на полу. Журналы, CD-диски, книги, фотографии

разбросаны по всему дому. Дольче заперт в своей конуре, жалобно тявкает и скулит.

Это неправильно. Морган любит эту собаку. К тому же в это время суток она бы не

оставила его взаперти.

- Морган, - едва прохрипела я, страх сжимает моё горло, - О, Боже мой, где Морган?

- Габриэлла, я хочу, чтобы ты вернулась в машину и заперла двери, - серьезным тоном

приказывает Дориан.

- Нет, Дориан. Я не уйду. Плевать я хотела на то, что ты говоришь. Где Морган? Мне

нужно найти ее!

- Я чувствую ее запах, - говорит Нико, хотя у меня такое чувство, что он обращается не ко

мне. - И...

- Ага, - кивает Дориан. - Я тоже чувствую ее запах. Слишком сильный.

- Что это значит? Где она? Она здесь? Кто-нибудь ответьте мне? - кричу я, пытаясь

проложить путь через крошечное пространство между ними. Трое из них сильные, и я

будучи новичком, едва могу заставить их сдвинуться с места.

- Габриэлла, что я тебе сказал...

- К черту, что ты мне сказал! - ору я, толкая Дориана в спину. - Морган моя лучшая

подруга. Я найду ее, черт возьми!

Я, наконец, пробиваюсь через стену твердых мышц и мчусь по коридору в комнату

Морган. Я чувствую, как Дориан следует за мной по пятам, но я уже у ее двери, повернув

ручку, воплю от ужаса, удивления, страха ...

- О Господи, Морган! - кричу я, бросаясь к кровати, где она лежит, обхватываю руками ее

почти обездвиженное тело так осторожно, как только могу, но меня безудержно трясет. -

Что ты сделала, Морган? Что ты с собой сделала?

Морган поворачивает голову и смотрит на меня, но взгляд у нее отсутствующий. Она

выдавливает слабую улыбку и медленно дотрагивается окровавленным пальцем до моего

лица.

- Я пыталась дозвониться до тебя, Габс, - хриплым шепотом отвечает она. - Я пыталась

дозвониться до тебя всю ночь.

Кидаясь к ней, Дориан зажимает тканью запястье, чтобы остановить кровотечение, но я

знаю, что уже слишком поздно. Мы опоздали.

Морган потеряла слишком много крови. Ее когда-то красивое, кофейного оттенка лицо

стало мертвенно-бледным из-за потери крови, а кожа холодной на ощупь. Слишком

холодной для человека.

Кухонный нож лежит среди алого моря, что когда-то было кроватью Морган, вместе с

открытым пустым флаконом обезболивающих таблеток.

- Зачем, Морган? - плачу я, качая ее тело в своих руках. - Почему ты сделала это? Почему

навредила себе так?

Она прилагает усилие, чтобы сглотнуть и ее сухие губы трескаются.

- Всю ночь я звонила тебе, Габс. Я была так напугана. Они продолжали... прибывать. Они

не оставляли меня в покое. Так много... так много из них.

- Кто, Морган? Кто продолжал прибывать?

Морган издает хриплый гортанный звук, после чего позволяет векам сомкнуться.

- Я так устала, Габс. Я пыталась дозвониться тебе.

Слезы боли застилают мне глаза, когда я смотрю, как моя лучшая подруга ускользает.

Зачем ей делать с собой что-то подобное? Ведь, Морган и нарциссизм идут вместе рука об

руку. Она слишком, черт возьми, себя любит, чтобы попытаться совершить самоубийство.

- Дом чист, - докладывает Александр в дверном проеме. - Никаких признаков вторжения.

Нет даже следов пребывания другого человека за последние несколько часов.

Нико проходит и встает рядом с нами, проверяя ее жизненные показатели, пока Дориан

зажимает глубокую трех дюймовую рваную рану на ее запястье.

- Ты должна исцелить ее, малышка, - сухо говорит он мне. - Если ты в ближайшее время

не сделаешь это, то она умрет.

- Но я не знаю, как, - плача, трясу головой. Поворачиваюсь к Дориану, который выглядит

так же мрачно.

- Пожалуйста, помоги ей. Ты уже делал это раньше, возможно сможешь снова.

- Хотел бы я помочь, малышка. Но я исцелил тебя лишь благодаря рвущимся из разбитого

сердца любви и горя. Я не могу вернуться в то состояние, кроме того случая, когда это

была ты. И скорее всего не смог бы исцелить, учитывая, что в прошлый раз у меня не

вышло. Я сожалею.

- Но ты можешь, Габс, - призывает Нико. - Как мы говорили раньше. Ты должна развивать

силу, ты должна предаться мечтам. Ты не можешь делать это сквозь страх. Направь все

твои чувства к ней. Думай обо всем, что вы вместе пережили и какая она замечательная

подруга. Сфокусируйся на том времени, когда вы вместе смеялись и плакали. Как она

говорит нужные слова, заставляя тебя улыбаться, когда тебе совсем не хочется. Даже,

когда мир был настолько темным и мрачным, что ты едва выдерживала.

Нико дотрагивается до моего лица, вытирая слезы. Я смотрю на него, и вижу, как его

глаза переполняют собственные эмоции.

- Спаси ее с любовью, Габс. Если что-нибудь и может ее вернуть, то это любовь.

Хотя меня смущает его сердечная откровенность, но я верю каждому произнесенному

слову Нико. Я ощущаю, как его правда разгорается внутри меня, согревая быстро

бьющееся сердце до тех пор, пока тепло не спускается по руке до кончиков пальцев.

Я дотрагиваюсь ими моих глаз, которые почему-то ощущаются невероятно холодными,

превращая в лед влажную печаль, которая скатывалась по моим щекам за несколько

секунд до этого. Что происходит со мной?

Вопрос в голове, при этом мое тело движется инстинктивно, как если бы оно больше не

было моим. В этом состоянии я высвобождаю магию, несущуюся по моим венам. Словно

я стала ею.

- Посмотри на меня, Морган, - говорю я, не совсем своим голосом. Как будто щелкнув

невидимым переключателем, ее глаза мгновенно открываются и всматриваются в мои.

Одна рука обхватывает ее лицо так, чтобы наши взгляды были на одном уровне, в то

время как другая, окруженная красно-коричневой дымкой, парит над раной на ее запястье

И тогда я чувствую это.

Мой разум касается ее. Свои мысли, эмоции я проталкиваю в Морган, заставляя силу

исцелить ее. Используя магию, я исцеляю рану на правом запястье и очищаю организм от

таблеток.

Я могу это сделать, я могу быть достаточно сильной за нас обеих. Морган всегда была

такой, какой я мечтала быть: бесстрашной, яркой и несомненно уверенной в себе. Я не

могу позволить ей уйти сейчас, когда так отчаянно нуждаюсь в ней, даже больше чем

когда-либо.

- Это происходит, - слышу я, как произносит Нико. Но я не могу посмотреть на себя. Я не

могу потерять связь.

- Я никогда прежде не видел, как это происходит. И представить себе не мог как...

удивительно... это может быть, - задыхается от изумления Александр.

- Она потрясающая, - говорит Дориан. Я чувствую утешительную руку на моем плече. -

Сильная. И она будет еще сильнее. Ее магия будет самой величественной из всех

виденных миром.

Морган дергается в моих руках, когда я заполняю ее собой. Моя сущность касается ее

поврежденной плоти, соединяя ее вместе и затягивая новой кожей. Токсины от таблеток,

которые она приняла, просачиваются сквозь ее поры и рассеиваются в тошнотворно

пахнущие пары.

Когда все токсины до последней капли были выведены из ее тела, я закрываю

напряженные глаза, разрывая связь. Морган проваливается в безмятежный сон, повиснув

на моих руках от истощения.

- Давай приведем ее в порядок и перенесем, - говорит Дориан, скользнув руками под ее

спину, чтобы поднять. - Она не захочет очнуться в таком виде.

Александр, следуя за Дорианом, выходит из комнаты, чтобы помочь. Я хватаю за руку

Нико, до того, как он успевает последовать за ними.

- Спасибо, Нико, - тихо произношу я, поскольку волна изнеможения накатила на меня. -

Как ты узнал? Как узнал про всю ту оборотную чепуху в отеле и сейчас? Ты делал

подобное прежде?

- Нет, - качает он головой. - Но я предпринимал попытки. И я отдал бы жизнь ради того,

чтобы это сработало.

Он опускает глаза в пол и убегает из окровавленной спальни, оставив меня одну с запахом

смерти и еще со множеством вопросов без ответов.

Глава 6

Переодев Морган в свободную ночную рубашку, мы оставляем ее отдохнуть на диване, в

это время Нико и Александр подбирают наши вещи, которые можно спасти. Дориан,

следуя за мной, как тень, настаивает проводить меня в мою комнату, чтобы помыться.

- Что? - спрашиваю я, стягивая пропитанную кровью одежду. Его чрезмерная забота

действительно начинает раздражать.

- Как себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами.

- Прекрасно, как мне кажется. Устала немного.

- Это нормально. Я нужен тебе?

Нужен мне? Сначала я подумала, что он говорит о сексе, объятьях или другой форме

человеческого утешения, но потом поняла истинный смысл.

- Нет, - я покачала головой. - Я в порядке, правда. К тому же, ранее я достаточно от тебя

получила.

Дориан прикусил соблазнительную нижнюю губу, и опустил голубые глаза.

- Ты хочешь... Николая?

Я замерла, наполовину стянув свои джинсы, и нахмурилась.

- Что?

- Ты предпочла бы дышать им?

Я раздраженно закатила глаза.

- Дориан, о чем ты?

Он делает шаг ко мне, но не смотрит в глаза.

- Между вами есть связь. Это очевидно. Кажется, он помогает проявиться твоим

способностям, и ты чувствуешь себя с ним непринужденно. Может быть, он тебе нужен.

Я сузила глаза в замешательстве, не веря своим ушам. Дориан Скотос - самый

самоуверенный, кого я знаю из людей или сверхъестественных созданий. Он запредельная

фантазия любой женщины, и о большем я не могла и мечтать, когда заполучила его.

Как, черт подери, он может сомневаться в сугубо платонических отношениях, которые

есть у меня с его младшим братом?

Дориан, который приказал Нико присматривать за мной, когда побежал трахаться с

Авророй.

Тот, кто доверял своему брату оставаться со мной, потому что был мудаком, который не

мог сдержать свои чертовы гормоны и записал секс-видео с той сукой.

У Нико ничего не было, кроме доверия и понимания. Как Дориан мог сомневаться в нем?

Как он мог усомниться во мне?

Моей ярости нет придела, стащив с себя джинсы, я подхожу к нему, все еще одетая в

перепачканное кровью нижнее белье.

- Между мной и твоим братом ничего нет, Дориан. Ты говорил, что доверяешь мне.

Его кристально голубые глаза встречаются с моими.

- Я доверяю.

- И ты доверяешь своему брату, так ведь? Поскольку ты доверил ему мою жизнь.

Дориан кивает, и прядь черных волос падает ему на лоб. При нормальных

обстоятельствах, я бы откинула их обратно, просто чтобы ощутить мягкие, шелковистые

локоны между моими пальцами, но от его подозрительности я не особо ощущаю тепло и

уют.

- Откуда это взялось, Дориан? Твое поведение по отношению к моему отцу, твоему

лучшему другу, и твое сомнение на счет Нико? Я не понимаю.

Дориан кладет руки мне на плечи, он перебирает окровавленные бретельки бюстгальтера.

Скользит ими вниз, медленно лаская следы, оставленные бретельками сзади на моей коже.

Я чувствую, как расстегивается застежка на спине, крючок за крючком, но он даже не

касается ее пальцами. Когда я полностью топлес, а моя грудь отяжелела и выставлена на

показ, он причудливо усмехается.

- Я не могу ничего с этим поделать, но я собственник. Посмотри на себя - ты хоть

представляешь, что ты со мной делаешь? Насколько обезумевшим и неконтролируемым

ты заставляешь чувствовать себя? То как я считаю минуты... секунды... до того, как смогу

прикоснуться к тебе снова? Обжигаясь, чувствовать твою кожу своей. Клеймя меня

неумолимым желанием?

С греховным блеском в глазах, он гладит ладонями мои груди, слегка касаясь

подушечками больших пальцев моих уже тугих сосков. Я точно знаю, что он делает -

отвлекает меня.

Не только заставляет расслабиться, но и забыть, почему я была раздосадована в первую

очередь.

Мое тело выгибается навстречу его прикосновениям, умоляя отвлечься, стереть все

плохое, что произошло в последний час, когда раздается стук в дверь спальни.

Прежде чем кто-то из нас может ответить, заглядывает Нико, получая отличный вид на

полностью обнаженную меня, на мои набухшие груди в руках его брата.

- Ох, дерьмо, эм, простите, я не догадался... - запинаясь, он пытается отвести взгляд, но

терпит неудачу.

- Что тебе нужно? - скрепит зубами Дориан с плотно сжатой челюстью. Он закрывает

своим телом мое, хотя я уверена, что Нико уже многое увидел.

Не в первой. Он уже раздевал меня, когда я была слишком убита горем, чтобы сделать это

самостоятельно после знакомства с недвусмысленным домашним видео с участием

Дориана и Авроры.

Если бы он действительно был заинтересован в моем теле, то он, возможно, уже овладел

бы им. Он мог соблазнить меня. Учитывая мое душевное состояние в тот вечер, я бы

сделала что угодно, чтобы заглушить боль. Грустно, но это правда.

Нико неловко переминается с ноги на ногу, сражаясь с порывом своих кристально

голубых глаз отыскать мою обнаженную кожу.

- Я подумал, ты захочешь знать... Морган пошевелилась. Она захочет увидеть тебя, когда

очнется.

- Спасибо, Нико, - отвечаю я, глядя на каменное выражение лица Дориана. - Мы будем

через минуту.

Я все еще слишком ошеломлена, чтобы хоть что-то из себя выдавить. И даже если бы

смогла, то у моих слов был бы эффект, как у льющегося бензина на уже горящее пламя.

- Пойми, - говорит Дориан, как только мы слышим щелчок закрываемой двери спальни. -

Я терпеливый, разумный человек, Габриэлла. Но есть вещи, которые могут и будут

заставлять меня действовать неразумно. Ты одна из них. Я ясно выражаюсь?

Затем он исчезает в дымке серого тумана, оставив меня безмолвную и ошарашенную. Я

избавляюсь от его холодного поведения и спешу в душ, чтобы смыть с себя остатки

засохшей крови Морган.

У меня нет времени разбираться с перепадами настроения Дориана. Прямо сейчас я не

могу рассуждать о его слабости, не тогда, когда я должна думать о той, которая на самом

деле слаба.

Той, которая вскрыла вены от ладони до предплечья, просто, чтобы излить весь страх и

боль.

Выйдя из спальни, я нахожу Нико и Александра тихо ожидающими около тела Морган.

Дориана поблизости не видно, и часть меня думает, что это к лучшему.

Возможно, мне придется рассчитывать на кого-то другого, а не на его силу - как

психологическую, так и физическую, - а я не хочу, чтобы это вызвало еще больше трений

между нами.

Тьфу. С гребаным днем рождения меня.

- Где Дориан? - спрашивает Александр, хмурясь исподлобья.

- Не знаю, - пожимаю я плечами, присаживаясь рядом с Морган на диван. - Как она?

- Ее состояние стабильно, - отвечает он, касаясь пальцами ее запястья. Он смотрит на меня

и дает мне то, что считает будет обнадеживающим, улыбается по-отцовски. - Она будет в

порядке. Ты была невероятна, Габриэлла. Ты спасла ей жизнь. Я так горжусь тобой. Твоя

мама тоже гордилась бы.

Я пожимаю плечами, щеки горят.

- Спасибо. И спасибо, что ты здесь... помогаешь моей подруге.

Александр кивает, после чего робко кладет руку на мою. Он поначалу вздрагивает - все

еще не привык к ощущению моей кожи, но не отстраняется. Он здесь ради меня. Мой отец

сражался, чтобы выжить... ради меня.

- Ты очень храбрая. Как Наталия. Ты так похожа на нее, что от этого даже больно. Но это

приятная боль. Боль, которая заставляет меня быть благодарным за то, что я жив.

Сердце пропускает удар, когда он просто смотрит на меня, его красивое лицо

захлестывает ностальгия, перед тем как Морган начинает пробуждаться. С извиняющейся

улыбкой, я оглядываюсь на Александра и Нико.

- Вы не могли бы оставить нас наедине? Я не хочу напугать ее.

Как и ожидалось, они оба качают головами. Но Нико говорит первым.

- Черт нет. Нет, черт возьми, малышка.

- Почему нет? Она не причинит мне вреда.

- Ты не представляешь, на что она способна. Я не оставлю тебя с ней наедине.

Он скрещивает руки на груди, давая мне свое лучшее выражение "Я на полном серьезе"

лица. Тем не менее, все, на чем я могу сосредоточиться, это то, как его рукава, будто

обнимают его точеные бицепсы.

Что-то напрягается и сжимается во мне, когда в голове всплывает воспоминание о том,

как Нико защищая, обнимал меня. Момент такой сладкий, что мог превратиться в о-такой-

сексуальный с поглаживанием руки или касанием бедра...

Да, что, черт подери, со мной не так? Я не должна возвращаться к подобным мыслям

сейчас. Я вообще никогда не должна подобное вспоминать.

Я отрицательно качаю головой, загоняя воспоминание в самый запретный уголок моего

сознания, и впиваюсь в них обоих умоляющими глазами.

- Пожалуйста. Она моя подруга и она нужна мне, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Она прошла через ад. Я не хочу ее смущать еще больше, окей?

Александр

смотрит

на

Нико,

который

все

еще

хмур

и

мрачен.

- Николай, дадим ей то, что она хочет. Она умная девочка. И если считает, что так будет

лучше, мы должны уважать ее желания.

Долгое

мгновение

проходит

между

нами,

прежде

чем

Нико

выдыхает.

- Ладно. Мы будем на кухне. Но если что-нибудь случится, если она даже дышать будет

неправильно, я приду.

Я киваю.

- По рукам.

Оба уходят на кухню, исчезая из поля зрения, когда я вижу, что веки Морган начинают

трепетать. Они медленно открываются, после чего ее глаза фокусируются на моем лице.

Когда она не кричит от ужаса, я, наконец, позволяю себе испытать чувство облегчения.

Она вернулась. Моя подружка вернулась ко мне.

- Привет, соня.

- Габс? Что... Что произошло? - сжимая запястья, она с трудом садится. Когда Морган

поднимает полностью гладкую, не окровавленную руку, ее рот открывается, и глаза лезут

на лоб. - Что случилось со мной, Габс? Как это... как это возможно?

- Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я спокойным голосом, словно она не дрожит

передо мной, расстроенная и напуганная.

- Я не знаю. Я-я не знаю, что произошло. А ты... как ты... Что ты сделала с собой? -

запинается Морган. Она тянется ко мне дрожащей рукой, но одергивает, прежде чем ее

палец успевает коснуться моего лица. - Твои глаза... что случилось с твоими глазами?

Дерьмо. Я даже не подумала что-то сделать с моей внешностью. Едва ли найдется простое

объяснение для ни с того ни с сего появившегося одного синего и одного золотистого

глаза.

- Позже объясню, - лгу я, зная, что никогда не смогу разделить с ней истинную мою

сущность. Знаю, придется заручиться одним из парней, чтобы помочь мне прикрыть

задницу. - Прямо сейчас, я хочу поговорить о том, что произошло прошлой ночью.

Как только слова слетели с моих уст, глаза Морган становятся стеклянными, и она качает

головой. Я вижу, что весь ужас лежит на поверхности, готовый выплеснуться в любой

момент.

- Прошлым вечером я пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечала. Я как раз

собиралась ложиться спать около полуночи, когда увидела тебя в коридоре. Я окликнула,

но ответа не получила. Тогда я пошла спросить тебя, где тебя черти носили, когда...

Морган резко хватает воздух ртом, ее губы дрожат от страха. Я не хочу давить на нее, но

мне необходимо знать, что произошло.

- Продолжай, Морган. Все хорошо.

Она снова качает головой, глаза зажмурены, пытаясь стереть всё в их памяти.

- Это была не ты, Габс. Была не ты.

- Кто это был?

- Я не знаю, - когда Морган открывает свои глубокие карие глаза, то одинокая слеза

катится по щеке. - Но это не было живым. Ни один из них не был. Я могла... видеть... что

убило их. Как они умерли.

Они? Охереть!

Я смотрю через комнату на Нико, затем на Александра, в поисках логического

объяснения. Они оба стоят с видом полного недоумения, соперничая с моими широко

раскрытыми от ужаса глазами.

- Морган, говоришь, что к тебе приходили... приведения?

- Я знаю, что видела! - плачет она, слезы ручьем текут по щекам. Она дрожит, как будто ее

окунули в ледяную ванну, при этом лоб покрывается бусинками пота. - Я клянусь! Я не

спятила! Я не сошла с ума!

- Я знаю, милая, - воркую я, пытаясь успокоить ее. - Я знаю, что ты не сошла с ума.

- Так ты мне веришь? - спрашивает она, во взгляде намек на истерику. - Ты мне веришь,

да, Габс? Я бы не сделала такое дерьмо! Я бы не сделала этого... с собой, если бы у меня

был выбор!

- Я знаю... что ты бы не стала. Но я должна спросить... почему ты это сделала? Почему у

тебя не было выбора?

Она изо всех сил пытаелась проглотит тот кошмар, который словно душит ее.

- Они продолжали говорить мне... продолжали говорить мне, чтобы я сделала это. Мне

пришлось. Они бы не убрались из моей головы, Габс. Они бы не оставили меня в покое!

В порыве безмерного ужаса и безумства, Морган, схватив в кулак волосы, начинает

тянуть так, как будто пытается вытянуть воспоминания прямо из ее черепа. Я прошу,

чтобы она прекратила, но боюсь потерять контроль. Я не могу пока позволить ей увидеть

меня. Не тогда, когда она в таком неустойчивом состоянии.

- Прекрати, Морган. Остановись, пока не навредила себе!

С горьким рыданием она бьет кулаками по вискам снова и снова, качая головой.

- Я не могу, Габс, - плачет она. - Я не могу пройти через это снова. Пожалуйста, не

заставляй меня!

Она бьет себя еще сильнее, и я так осторожно, как могу, отвожу ее кулаки от лица.

- Я здесь, Морган. Я не позволю больше им навредить тебе.

В то время как она начинает успокаиваться под моим прикосновением - ее пульс

замедляется, дыхание выравнивается - Дориан проходит сквозь парадную дверь,

раскалывая ад в настежь открытом разуме Морган и выпуская ее демонов.

- О Господи, Габс. Она здесь. Боже мой, Габс, нет! - Морган вырывает ее руки из моих и

съеживается в самом дальнем углу дивана, прикрываясь дрожащими руками.

- Что здесь, Морган? - я смотрю из-за нее на Дориана, который осторожно продвигается к

нам. Нико и Александр прямо за ним.

- Не оборачивайся, Габс, - неистово шепчет она, ее большие, испуганные глаза смотрели

на мужчин, которые стояли всего в футе от нас. - Они сказали, что это случится. Они

сказали, что она придет.

- Морган, успокойся. Это всего лишь Дориан. Ты знаешь его. И его брат, Нико, помнишь

его? И их...

- Нет, Габс! Нет! - она быстро движется в мою сторону, сжимает мои руки так сильно, что

от ее ногтей остаются следы на коже. - Я должна была послушать! Они говорили мне, что

она придет за мной. Они говорили мне!

Я хватаю Морган за плечи, принуждая посмотреть ее на меня.

- Что придет, Морган? Что идет за тобой?

Словно она смотрит сквозь меня. Моя лучшая подруга, моя сестра, прямо здесь, передо

мной ломается в моих руках. Девушка, которую я знала и любила, разрушается, и я не

могу ничего сделать, чтобы остановить это.

Сухие губы дрожат, она шепчет слова, которые преследовали меня в ночных кошмарах в

прошлом году.

- Тьма.

Я поворачиваюсь к трем Колдунам, стоящим позади меня, на лице у каждого отражается

шок и гнев.

- Что мне делать?

Александр открывает рот, дабы ответить, но быстро закрывает, позволяя болезненному

решению раствориться на его языке. Нико топчется возле меня, от раздражения его

челюсть крепко сжата. Я могу буквально ощущать, как он источает гнев.

- Блять, она видит нас, - яростно бормочет он. Прежде чем я успеваю понять, что он

делает, он бросается вперед к нам и проводит рукой по ее лбу, отправляя ее в

беспамятство.

- Какого черта ты делаешь? - кричу я, поддерживая ее обмякшее тело.

- Она в порядке. Я просто оглушил ее, таким образом, у нас есть шанс вмешаться. Нам не

нужно, чтобы она как сумасшедшая орала и ревела. - Он покачал головой в отчаянии. - Ты

должна знать, что она представляет угрозу для всех нас. Морган видела нас. Ей придется

иметь дело с этим... постоянно.

- Что?

Он пытается смотреть мне в глаза, но я отвожу взгляд.

- Твоя подруга - обуза. Я знаю тебе тяжело это понять, но если мы не предпримем меры

сейчас, она может...

- Нет! Ты не причинишь ей вреда! - рыдаю я, качая головой. - Ты разве не можешь

наложить чары на нее, чтобы она забыла или еще что-нибудь?

- Я уже говорил тебе, Габс, - магия, которая течет по ее венам неестественная. И теперь,

когда ее видение стало более ясным, то это может представлять опасность для нашего

вида. Нет никакой гарантии, что заклинание продлится долго. Мы не можем рисковать,

особенно сейчас.

Слезы ярости наворачиваются на глаза, но я смахиваю их, отказываясь принять суровую

правду, которую он говорит. Я могу спасти Морган.

Я могу заставить их пощадить ее жизнь. Но что потом? Как я объясню, что происходит с

ней, когда не понимаю этого сама?

Как я смогу объяснить себя? И даже если я справлюсь с этим, поверит ли мне она? И

сможет ли поклясться сохранить мой секрет?

- Я могу заставить ее понять, - говорю я, не подумав дважды. Смотрю на Дориана, умоляя

его понять. Если кто и способен на милосердие и сопереживание, так это он. - Морган моя

подруга, и она любит меня. Она бы никогда не сделала того, что могло бы навредить мне.

- Это запрещено, - прерывает Александр, тряся головой. - Люди не должны знать о нашем

существовании. Мне жаль, дитя. Твоя подруга может быть опасна для нас. Особенно для

тебя.

Сузив глаза, смотрю на него.

- То есть ты говоришь мне, другие люди даже не подозревают о Светлых и Темных?

Донна? Крис? - я смотрю на Нико, который всегда мне демонстрировал сострадание и

одобрение. - Ты говорил мне, что полюбил человека однажды. Собираешься сказать, что

она не знала кто ты такой?

Боль и тоска нахлынули на него, но Нико ни слова не произнес. Не моргая, он просто

смотрит на меня, переживая муки потерянной любви. Ненавижу себя за то, что делаю с

ним, но в этот момент я в отчаянии.

- Она ничего не скажет. И даже если скажет - кому бы она рассказала? Как бы смогла все

это объяснить?

- Ты не можешь знать наверняка, Габриэлла. Она видела нас, и кто-нибудь может

поверить в ее слова. Мы можем вмешаться, но ущерб уже нанесен. А ее разум, возможно,

уже за пределами логического мышления, - парирует Дориан, утешая, кладет руку на

плечо. Я чувствую его, чувствую, как его утешение просачивается в меня, но этого

недостаточно, чтобы отговорить меня.

- Пожалуйста, Дориан, - умоляю я, глядя на мирно спящую в моих руках Морган. - Она

нуждается в нас, как ты был нужен мне, когда я впервые узнала, кем ты являешься.

Помнишь, как ты пощадил меня? Как был готов принести себя в жертву ради меня? Ради

любви?

Я смотрю на каждого из них сквозь пелену слез - Нико, Александра, затем снова на

Дориана.

- Каждый из вас выбрал спасение жизни, несмотря на то, что это повлекло для вас. Вы

спасли мою. И потому вы знаете, что значит быть действительно самоотверженным.

Хорошим. И добрым. Пожалуйста... покажите мне эти качества сейчас. Я нуждаюсь в вас -

во всех вас - будьте такими сейчас ради меня.

Покорно вздохнув, Дориан кивает, прежде чем склониться, чтобы нежно поцеловать мои

волосы, позволяя моему запаху заполнить его легкие.

Затем он берет осевшее тело Морган и медленно водит пальцами по ее лбу.

Она начинает просыпаться, но Дориан тотчас же устанавливает с ней зрительный контакт,

до того, как паника полностью захлестнет Морган.

- Слушай меня, Морган. Ты в порядке. Ты в безопасности.

Сопротивляясь влиянию Дориана, Морган борется в его руках. Но это занимает несколько

секунд до того, как его пристальный взгляд проникает в ее налитые кровью глаза,

вторгаясь в самую "сердцевину" ее психики. Она выдыхает и падает на диванные

подушки, подчиняя свою волю Дориану.

- Здесь ты в безопасности, Морган. Ты знаешь меня. Мне нужно, чтобы ты успокоилась и

выслушала нас. Мы не навредим тебе. Но если ты будешь кричать или драться, то у нас не

будет другого выбора. Ты поняла?

- Да, - пищит она, ее голос охрип от крика.

- Хорошо, Морган. - Дориан поворачивается и вкладывает ее руки в мои. - Она вся твоя.

Только не переусердствуй. Хочешь, чтобы она вынесла все то, что ты ей скажешь, не

сгибай волю. Надавив слишком сильно, ты можешь нанести необратимые повреждения.

Я киваю и пытаюсь сдержать нарастающий страх.

- Без давления.

Дориан ободряюще улыбается мне, и я почти отвлеклась на изгиб его губ.

- Ты замечательно справишься. Я здесь прямо с тобой. Вперед - поговори с ней. Она будет

слушать.

Я собираю все мужество, которое у меня осталось и усаживаюсь напротив Морган,

убедившись, что наша кожа соприкасается.

Я вспоминаю тот день в торговом центре меньше, чем год назад - в тот день в

примерочной торгового центра было обнаружено тело.

Тот охранник... как он мгновенно изменился из чертовски напуганного до спокойного и

соответствующего состояния, когда я дотронулась до его кожи - это была я. Я сделала это.

Я не понимала этого тогда, и даже сейчас не понимаю до конца, но это единственное, что

может удержать Морган спрыгнуть с ближайшего моста.

- Морган, ты знаешь, кто я, правда? - нервно спрашиваю я, не зная, как начать.

- Да, - она медленно кивает. Ее голос все еще хриплый, но не истеричный. - Конечно,

знаю. Мы были лучшими друзьями на протяжении многих лет.

- Мы и сейчас друзья, - улыбаюсь я, радуясь, что она успокоилась при виде меня, как...

ну... меня. Я все еще могу быть Габс для нее. Просто нужно заставить Морган увидеть это.

- Ты ведь знаешь, что меня удочерили?

- Да. Крис и Донна.

- Верно. - Я повернулась и киваю Александру, подавая знак сделать шаг вперед. Он

подходит и встает с другой стороны около меня, и я чувствую напряженную руку Дориана

у себя на плече. Не могу думать об этом сейчас. И даже если бы могла, эта проблема

Дориана. Не моя.

- Морган, это... это мой биологический отец, Александр.

Алекс слегка кивает, но не двигается, чтобы подойти ближе.

- Здравствуй, Морган.

- Да ладно! - задыхается Морган. Я чувствую, как кровь по ее жилам ускоряется и слышу,

как колотится ее сердце, несмотря на это, она не вырывается из моих тисков. Она все еще

восприимчива.

- Да, Морган. Александр мой отец.

Ее глаза широко раскрыты и воодушевлены, когда она оценивает высокого загорелого

Адониса, стоящего перед ней.

- Но он так молод. И... великолепен. Не говорю, что великолепный мужчина не может

быть твоим отцом, но... он... - она смотрит на меня и щурится, пытаясь разобраться в этом.

- Как? Как это возможно?

Чувство страха и восторга переполняют меня, пока я готовлюсь рассказать еще одной

живой душе то, что скрывала с тех пор, как год назад все это на меня навалилось. Были

времена, когда я чувствовала себя такой одинокой, потому что практически ни с кем не

могла поговорить об этом. А теперь... теперь я откроюсь перед лучшим другом.

- Морган, мы вчетвером - я, Дориан, Александр и Нико - не совсем люди.

- Что? - ее сердце запинается, и я чувствую легкую дрожь в руках. Дориан сдавливает мое

плечо, говоря мне, что мое влияние ускользает.

Я фиксирую взгляд на Морган и толкаю свое влияние немного глубже в ее разум. Просто,

чтобы успокоить ее, потому что так она сможет переварить все то, что я ей говорю.

- Мы... другие. Особенные. И у нас есть некоторые способности, бессмертие одно из них.

Она смотрит на красивых существ, стоящих перед нами, современных богов облеченных в

темные дизайнерские шмотки.

Прямо сейчас, она видит настолько ошеломляющие черты лица, что они могли бы быть

достойны кисти Да Винчи, и тела, что даже Микеланджело не мог лепить их не краснея.

Вот, что они хотят ей показать.

Вот, на что они надеялись, на то чтобы она - и все остальные - видели.

- Но... их лица... - она сжимает мои руки так сильно, что ее костяшки пальцев белеют.

Ужас снова лезет ей на лицо, но я не отталкиваю его. Позволяю Морган испытать ее же

чувства. Позволяю ей владеть своими эмоциями. Они не мои, чтобы манипулировать или

скрыть. - Несколько минут назад они были монстрами. Я видела их собственными

глазами. Не понимаю.

Я улыбаюсь, надеясь унять ее тревогу, но Морган не отвечает на чувство. Ее взгляд

прыгает от меня к мужчинам, стоящим позади меня, отражая их разочарование.

- Ты такая же, как они? Ты хочешь сказать мне, что ты похожа на них? - обвиняюще

спрашивает она.

- Похожа, - киваю я. - Но другая.

- Но ты ведь не монстр? Ты не выглядишь, как они. - Она быстро моргает и хмурится, как

будто пытается разглядеть мою настоящую сущность. Словно пытается мельком увидеть

мою тень зла.

Морган пытается вырваться, но я крепче сжимаю ее руки, не давая освободиться от

захвата.

- Они не монстры, Морган. Они помогли тебе. Помогли мне. Ты просто должна верить

мне.

- Верить тебе? Как я могу верить тебе, Габс? Ты говоришь, что ты даже не человек! Что

ты какой-то вид пришельцев или вампиров, или еще какой-то херни. Ты сверкаешь на

долбанном солнце? Превращаешься в огромную дворнягу или в нечто другое? Черт, ты

хоть живая?

Я чувствую на другом плече руку Нико.

- Габс, - предупреждает он, побуждая меня унять нарастающую тревогу Морган. Я

игнорирую его, надеясь... молясь... что смогу до нее достучаться.

Что под всем этим слоем недоверия, она все еще достаточно любит меня, чтобы понять,

что полностью может доверять мне.

Я не хочу подчинять или манипулировать ее эмоциями, я не хочу делать с ней то, что

делали со мной. Она должна принять меня без всякого влияния.

- Послушай, Морган. Это не то, что ты думаешь. Они... мы... не пришельцы или вампиры,

или что-нибудь подобное. - Я делаю паузу, переводя дыхание, и лихорадочно ищу слова,

которые не звучали бы смехотворно.

Я бросаю взгляд на Дориана и безмолвно молю о помощи.

- Ты и другие люди причислили бы нас к ведьмам и колдунам, - говорит он, отзываясь на

мои отчаянные молитвы. - Ну, мягко выражаясь. Несколько веков назад творец всего -

Божество - создал нас для управления ночью. Нас зовут Темными. С тем же

благоговением, он создал Светлых Чародеев, правящих днем. Вместе мы представляем

чистый вид магии. Древнюю силу. А Габриэлла наполовину Светлая, наполовину Темная,

что делает ее самой могущественной из нас.

Карие глаза Морган лезут на лоб. Она смотрит на меня так, как будто хочет поверить

словам Дориана, но не может. Словно пытается увидеть магию во мне, но ей не позволяет

логика.

- Да. Блять. Ладно. Ведьма, Габс? Серьезно? Черт возьми, ребята, вы под кайфом?

- Нет, - говорю я, качая головой. - Как бы мне не хотелось, но я трезва как стеклышко.

Правда, Морган. Я узнала год назад, в тот же день, когда впервые встретила Дориана, кем

на самом деле являюсь и что мне предназначено, когда исполнится двадцать один год.

Сегодня.

Она качает головой, отчаянно отказываясь верить моим словам.

- Я тебе не верю. Не верю в то, что ты говоришь мне. Я не хочу верить. Магия? Это

чертовски смешно! Ее не существует. Ведьмы, колдуны... кем бы вы ни были... этого

дерьма не существует!

Одним быстрым движением я переворачиваю ее руки, выставляя ее запястья. Кожа на

ощупь немного холодная, тонкая как бумага и почти перламутровая, все же каким-то

способом целая.

- Смотри, Морган. Что ты видишь? Когда мы нашли тебя, ты умирала. Умирала! Как ты

можешь такое объяснить? Что, по-твоему, заставило так быстро исцелить тебя?

Морган смотрит на свои руки, изучая гладкую кожу, где совсем недавно была открытая

кровоточащая рваная рана до кости.

- Не могу в это поверить. Это не может быть.

- Ты ведь сердцем чувствуешь, что я говорю тебе правду? Помнишь, что ты мне

рассказывала про твою бабушку? Помнишь, ты говорила, что она явилась к тебе, когда мы

были в Брекенридже? Я поверила тебе, Морган. Безоговорочно, я поверила тебе. И мне

нужно, что бы ты так же поверила мне. Обещаю, как только смогу, я все объясню. Но

сейчас, просто услышь, что я говорю тебе. Все, что ты знала о мифах - реальность. Мир,

который ты знала намного сложнее, чем ты могла бы себе представить. Магия реальна. И

что бы ни случилось с тобой прошлой ночью, что бы ни подтолкнуло тебя на тот

отчаянный шаг, привязало тебя ко мне, нравится тебе это или нет.

С полной уверенностью или с неприкрытой тупостью, я выпускаю ее руки, всецело веря и

надеясь, что она, моя подруга и сестра, в самом деле услышит меня.

- Я никуда не уйду, Морган. Итак, ты можешь сражаться со мной, можешь ударить и

накричать, но пока мы не узнаем, что с тобой случилось, ты останешься со мной. Со всеми

нами.

Мгновения тишины превращаются в несколько минут, когда Морган обдумывает мое

безумное выступление.

Слегка приукрасив все истории о ее бабушке и происхождении, о котором она задумалась,

все это было вздором.

Припоминаю ту ночную вылазку на лыжах, как Морган тряслась и рыдала, когда к ней

явилась ее бабушка, предупреждая о тьме, скрывающейся рядом.

Она знала тогда. Знала, что существуют вещи за пределами нашего мира, которые ни

наука, ни логика не в состоянии объяснить. Вещи, настолько более сложные, чем наш

пресный маленький мир шопинга и скаканья по клубам.

Морган знает. Я вижу это в ней. Могу почувствовать. Она верит мне. Сейчас я просто

надеюсь, что она поверит в меня.

- Ты ведь знаешь, что это хрень неимоверная?

Я пожимаю одним плечом и киваю.

- Знаю.

Она качает головой.

- И знаешь, только невменяемый мог бы поверить в эту историю. Потому что ты

определенно сумасшедшая раз веришь в подобное дерьмо.

- Я знаю.

Она задерживает дыхание, потом смотрит на меня, в ее глазах нет ни намека на злость или

страх.

- Тогда хорошо, что и я чертовски безумна.

Глава 7

- Итак, давай подведем итог: Александр - твой отец. И бывший напарник Дориана в Тени,

которая по своей сути является организацией наемных убийц. Убийц, которые охотились

на твою мать, а она на них.

Я киваю Морган.

- Правильно.

- И твоя мама была Светлой Чародейкой, вроде доброй ведьмы, и заклятым врагом

Темных.

- Более или менее.

- И каким-то образом ты - и то, и другое, да? Свет и Тьма. Дерьмо, это объясняет твои

жуткие глаза. Кстати, у нас есть линзы или что-нибудь такое, потому что это своего рода

круто, но по большей части пугает до чертиков.

Я смеюсь и качаю головой. Только Морган может думать об этом в такой ситуации.

- Ладно. Таким образом, когда твоих родителей схватили, Алекса должны были казнить?

- Да.

- А Дориан был помилован. При условии, что убьет тебя, прежде чем ты, как же там...

вос...

- Вознесусь. Да. До моего восхождения на мой двадцать первый день рождения.

- Но он этого не сделал. Он влюбился в тебя. И бросил вызов своему отцу, который вроде

как самовлюбленный король Темных, а Дориан и Нико принцы?

- Верно.

Глаза Морган округляются от восторга.

- Святое дерьмо, Габс! Итак, если ты выйдешь за Дориана, то станешь принцессой или

кем-то вроде? О - черт - королевой?

- Нет, - отвечаю я, качая головой, прежде чем Морган начнет фантазировать. - Это не так.

Дориан и я ... мы не... этого не произойдет.

- То есть она хороша, чтобы соблазнить, но не достаточна хороша, чтобы жениться, - с

ехидством фыркнул Александр. - Как всегда.

- Осторожнее, - предупреждает Дориан, сидя на диване рядом со мной. Я так и чувствую

растущий гнев, исходящий от него.

- Подождите минутку. А как Нико вписывается во все это? Он тоже часть Тени. - Морган

встречается со мной взглядом и подмигивает, говоря мне, что она держит ситуацию под

контролем.

Только Морган точно знает, как справиться с мужчинами, даже с беспощадными

бессмертными.

Алекс откашлялся и повернулся к Морган, его выражение лица смягчилось.

- Нет. Но он тот, кто привел меня сюда.

- Но Сайрус был единственным, кто спас его, прежде чем он был казнен, - добавляет

Нико.

Морган

поворачивается

к

Нико,

с поднятыми бровями

от

недоумения.

- Сайрус?

- Наш кузен. И вампир.

Она качает головой и вскидывает руками, словно ее лимит странного дерьма исчерпан на

год вперед.

- О, черт, нет. Ты ведь сейчас не говорил про вампира.

Нико погружается в историю Темных и Светлых, и как появились вампиры, поэтому

воспользовавшись моментом, я извиняюсь и иду на кухню в поисках чего-нибудь

съедобного для всех. Вердикт? Я дерьмовая домохозяйка. Ничего другого кроме алкоголя

и фаст-фуда в нашем доме нет. Если бы не было воскресных обедов Донны, я жила бы

исключительно на диете из пива и Читос. Сейчас это весьма заманчивая мысль.

Разумеется, все было иначе, когда Дориан и я были вместе. Он заботился обо мне,

буквально прислуживал мне. Должна признать, благодаря этому я чувствовала себя

желанной. Драгоценной. Он хотел, чтобы я была безумно счастлива и здорова. Так и

было. До тех пор, пока он не ушел.

Я была опустошена, потеряв его. А потеряв его из-за Авроры, я полностью сломалась.

Я не могла видеть мотивы Дориана из-за моей боли. И хотя он тоже страдал, я ненавидела

его, за то, что он со мной сделал. Ради любви ко мне, он просто оставил меня. Я

предпочла бы оказаться одинокой кошатницей, чем хоть еще на один день остаться без

него. Любовь Дориана похожа на самое сладкое вино на твоем языке, пока ты паришь на

ложе из облаков. Но когда любовь исчезает, то и вкуса нет. Нет чувств. Мое сердце и

разум цепенеют, потому что я не могу выдержать ощущения еще одной унции

мучительной боли.

- Задумалась?

Я смотрю поверх кружек с горячим кофе, и мои глаза тонут в бескрайнем океане синевы.

Я улыбаюсь, благодарность заполняет мою грудь, пока я не чувствую, что могу лопнуть

от гордости.

- Что-то вроде этого.

Дориан берет кофейник из моих руки и ставит его на стойку, после чего притягивает мое

тело к себе.

- Я надеюсь, это счастливые мысли.

- Возможно, - сказала я, изображая его неопределенность ранее.

Мой Темный принц смерил меня порочной ухмылкой и волна наслаждения, покалывая,

пробежала по моей коже. Когда я ахнула от неожиданности, Дориан шире улыбнулся.

- Ох, Габриэлла. Когда же ты запомнишь? Не стоит играть в игры с тем, кто играет не по

правилам.

- Придурок, - проскрежетала я сквозь разгорающееся в моем животе пламя и жар,

вспыхнувший между бедер. Дерьмо. Сейчас не подходящее время для этого.

- Правда? - другой поток ощущений мчится через меня, толкая тот огненный шар глубже...

ниже.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Дориан хватает меня за подбородок и тянет к своему

рту, подавляя мой протест. Затем, он прерывает поцелуй так же внезапно, как и начал, при

этом касается лбом моего.

- Прости, малышка, - шепчет он.

- За что?

- За то, что... ревновал. Ревность не свойственна эмоциям Темных. У нас нет потребности

в ней. - Я чувствую, как его брови сходятся вместе напротив моих.

- Тебе она и не нужна, Дориан. У тебя нет повода для ревности. Я вернулась к тебе. Ни к

кому другому, только к тебе.

Я стараюсь отступить, чтобы увидеть его лицо, но он крепко держит меня, прижимая к

себе. Он ничего не говорит, и я тоже. Просто достаточно чувствовать его тело рядом с

моим. До тех пор, пока мы не слышим покашливание позади нас. Я тут же вспоминаю, что

мы не одни.

- Думаю, мне можно одну из них? - спрашивает Нико, указывая на кофейные чашки,

которые Дориан и я держали словно заложников. С глуповатой улыбкой, я выскользнула

из рук Дориана и вручила ему одну.

- Как Морган? - спрашиваю я, надеясь разрядить любое напряжение между братьями.

- Она в порядке. Помнит большинство деталей, поэтому проще собрать их вместе. Алекс

думает, что мы можем околдовать ее, по крайней мере, ослабить видение достаточно,

чтобы предоставить немного покоя.

Я беру свою чашку и добавляю в кофе немного сливок.

- Думаешь, сработает?

Нико пожимает плечами.

- Это не стопроцентно, но поможет ей оставаться в своем уме. Пока кто-то из нас рядом,

проблем не будет.

- Значит, ты остаешься? - я чувствую, что мои глаза загораются надеждой и волнением. Я

не хочу этого, но не могу остановиться. Я просто надеюсь, Дориан этого не видит.

Я не поднимаю взгляд, чтобы проверить, то, что и так, черт побери, знаю.

Он снова пожимает плечами, уставившись в свою чашку.

- Так долго, пока не буду уверен, что ты находишься в безопасности.

Я украдкой смотрю на Дориана, как и подозревала, выражение его лица такое же жесткое

и холодное, как камень.

Его взгляд скользит по мне, согревая мое тело, подобно медленно движущейся лаве. Я

знаю этот взгляд, я живу ради этого взгляда.

Этот взгляд, который одновременно возбуждал и уничтожал меня столько раз, что я даже

сосчитать не могу.

Я не могу ответить на комментарий Нико. Черт, я даже вспомнить его не могу.

Само собой разумеется, что этот день рождения войдет в историю, как самый

насыщенный событиями и утомительный день рождения в жизни.

К тому времени, когда солнце село и все разместились в квартире, у меня возникло такое

чувство, что я вот-вот рухну от усталости.

Но открыв дверь спальни, я нахожу Дориана, стоящего около моего окна,

всматривающегося в ночь, это мгновенно заставляет каждую клеточку моего тела гудеть

неописуемым сексуальным зарядом.

Он не оборачивается и не говорит ни слова, потому что ему не нужно. Он может

чувствовать мою потребность, как я могу чувствовать его.

Я сбрасываю джинсы и футболку, оставляя их в центре комнаты, зная, что это его

разозлит. Я смеюсь про себя своему ребячеству. Помешанного на чистоте Дориана,

должно быть, сейчас передернуло.

- Очень смешно, - бормочет он у окна. Дориан делает глоток из стакана с янтарной

жидкостью в его руке.

- Рада, что смогла развлечь вас, мистер Скотос. - Я делаю шаг к шкафу, чтобы взять

футболку для сна, но передумываю. Вместо этого я иду к Дориану, одетая только в

лифчик и трусики.

Он протягивает мне стакан, и я делаю глоток, позволяя жгучей жидкости скользить вниз

по горлу.

- Развлечь? Нет. Возбудить? Совершенно точно. Но ты ведь уже знаешь это?

Он забирает стакан из моих рук и ставит его на тумбочку, разворачивая меня так, что моя

задница прижимается к его паху, а его твердая грудь повторяет изгиб моей спины.

Я облокачиваюсь на него и пусть мои глаза закрыты, мне совершенно комфортно и

безопасно в его руках. Настолько, что я даже не могу подавить зевок, который

вырывается, когда я открываю рот, чтобы ответить.

- Ты истощена. - Дориан обхватывает руками мое мало одетое тело и зарывается губами в

мои волосы. - Мне нужно больше о тебе заботиться.

- Я в порядке, честное слово. Теперь намного лучше, когда я знаю, что все будет хорошо.

Нико и Александр будут по очереди приглядывать за Морган и проверять периметр

жилого дома.

- Тем не менее, позволь помочь тебе. Тебе всего один день и, по-прежнему, нужно

многому научиться. Ты могла надавить на себя слишком сильно.

Я поворачиваюсь в его руках, прижимая свою грудь к нему.

- Всего лишь сутки? - спрашиваю я, вопросительно вскинув бровь.

- Для нас, ты только начала жить. Магия становится твоей жизненной силой, без нее ты

умрешь. - Он водит носом, по-моему, и его губы касаются моего рта, однако он меня не

целует. - Ты сегодня отдала так много себя. Теперь моя очередь отдать тебе себя.

Без предупреждения, мы уже на кровати, темно-серая дымка кружится вокруг наших тел.

Я лежу на спине с нависшим надо мной Дорианом, смотрю, жду, когда он завладеет моим

сознанием.

Пока его тело не касается моего, его разум - его прекрасный-гребаный-разум, начинает

проникать в каждую частичку моего тела.

Движения по моей коже, такие мягкие и легкие, словно шелковистое перышко.

Сжимают мои чувствительные соски и опускаются вниз по животу, разжигая жар между

бедер, пока мои трусики не промокли от соков возбуждения.

Я чувствую его повсюду - как он своими призрачными прикосновениями дразнит

чувствительные местечки на моем теле.

Дориан подвигается ближе, так близко, что наши губы почти встречаются, но он все равно

не целует меня.

Он все еще не позволяет мне попробовать страстное желание, которое, несомненно, дарит

его язык.

Я хотела поднять руку, но обнаружила, что привязана к кровати, полностью в его власти.

Мы проходили это прежде. Я уже была под чарами Дориана достаточно много раз, чтобы

знать правила игры.

Он - человек, который держит все под контролем, а весь сегодняшний день наполнен

хаосом. Он забирает его себе. Возвращает меня.

- Прикоснись ко мне, - прошу я, мой голос срывается от боли.

- Нет. - Вместе с этим единственным словом в его глазах вспыхивает белый огонь,

демонстрируя, как он мучается от своей сдержанности.

- Пожалуйста, - хнычу я. - Мне нужно ощущать твои прикосновения. Мне нужно

чувствовать тебя.

- Ты чувствуешь меня сейчас, - отрывисто произносит он.

- Нет. Этого недостаточно.

- Да? Недостаточно? - давление стало нарастать внутри, и я закричала от оргазма, словно

змея, пронзившего мое нутро.

Он не двигается, но я чувствую его там - как дотрагивается, облизывает, даже покусывает.

Нежно и жестко, горячо и влажно, все одновременно.

- Я могу чувствовать, как ты дрожишь, Габриэлла. Разве это не причиняет боль?

- Да. - Мой голос превратился в писк. Это действительно больно, хотя ох-как-невероятно

хорошо. Боль от Дориана дарит самое сильное удовольствие.

- Я чувствую твои тугие соски - как они жаждут, чтобы их облизали и пососали. Что ты

хочешь, чтобы я сделал, Габриэлла? Хочешь, чтобы я накрыл их ртом и мой язык скользил

по ним? Детка, ты хочешь, чтобы я сжал их зубами прямо перед тем, как начну сосать их?

- Да, Дориан, - умудряюсь я сказать сквозь всхлипы.

- А когда я закончу терзать твои соски, ты захочешь, чтобы мой язык спустился ниже... -

Еще один удар электричества жалит мою чувствительную плоть. - ...ниже... ниже... пока

не достигнет того мягкого, сладкого местечка, которое так сильно изнывает от боли? И ты

захочешь, чтобы я поцеловал и облегчил боль?

Я пытаюсь прорваться сквозь туман страсти и боли, но не могу пошевелиться. Могу

только ощущать его, владеющего моим телом самым восхитительным способом.

- Скажи! Скажи, что ты хочешь, чтобы я сосал, лизал и пробовал на вкус тебя, пока ты не

кончишь мне на язык. И возможно, малышка, только возможно, я позволю тебе сделать

это.

Я открываю рот, чтобы закричать или заплакать, и обнаруживаю, что он лишил меня

голоса. Этот больной, сексуальный сукин сын просто хочет помучить меня.

Словно услышав мои мысли, Дориан оставляет меня с улыбкой садиста, исчезнув в клубах

серого дыма. Паника начинает охватывать меня, пока я не чувствую, как кровать рядом со

мной прогнулась, и меня снова окутал запах Дориана.

- Моя сладкая, сладкая Габриэлла, - воркует он, запустив пальцы в мои волосы. -

Учитывая, что это твой день рождения, я, вероятно, не должен слишком тебя мучить. Но

ты так открыта для меня. Я просто не могу ничего с собой поделать. Теперь можешь

говорить.

Я

открываю

рот

и

осознаю,

что

возможность

говорить

вернулась.

- Ты больной. Ты псих, повернутый на сексе, - выпалила я, задыхаясь от неизмеримой

нужды.

- Ах, вот как. Псих, повернутый на сексе, я полагаю, именно такого ты хочешь внутри

себя? - он появляется в поле моего зрения с дьявольской ухмылкой. Мне хочется стереть

ее с его лица и в тоже время поцеловать, все на одном дыхании.

- Да, - нет смысла лгать. Даже если он не может чувствовать мои эмоции, он точно четко

видит, как увлажнились мои трусики.

- Это сделает тебя счастливой, Габриэлла? Я внутри, заполняю тебя, трахаю? - он

наклоняется ниже, так близко, что я чувствую его прохладное дыхание на лице и пробую

желание на его языке. - Так мучаю тебя, что даже звук моего имени вынуждает тебя

кричать от страсти?

- Да. Сделает. - Слезы разочарования потекли по моим щекам. - Это сделает меня

счастливой. Пожалуйста, не оставляй меня так.

Наконец-то, он касается меня, одним пальцем быстро проводит от ключицы до ложбинки

между моими грудями.

- О, малышка. Я бы никогда не оставил тебя. Особенно так.

Ловким движением пальца, мой лифчик и трусики были сорваны с тела.

В следующую секунду он стоит у подножия кровати, ладони скользят по моему телу, пока

ярко-синее пламя лижет его запястья.

- Посмотри на меня, - командует он, и я, не колеблясь, смотрю в его глаза, сгорая от дикой

страсти. Он без рубашки и при виде того, как играют мышцы под его загорелой кожей, у

меня потекли слюнки.

Всего через секунду, в тот самый момент, когда наши взгляды встретились, мои ноги

неудержимо затряслись, и я простонала имя Дориана. Ощущения настолько сильны и

невероятны, что я чувствую, что это может меня убить.

Но он не остановится. Его руки продолжают нависать над моим извивающимся телом,

управляя моим оргазмом, словно заклинатель змей.

Вытягивая его из глубин, настолько сильными волнами, что все мое тело поднимается с

постели, и я без остатка отдаюсь удовольствию.

- Дориан, - задыхаюсь я. - Пожалуйста. Сейчас, пожалуйста.

У меня есть считанные секунды, чтобы отдышаться, пока Дориан снимает штаны, после

чего мои бедра уже в его руках, и он раскрывает меня, открывая влажность, которая уже

пропитала простыни.

Затем он проталкивается внутрь меня, не останавливаясь, чтобы позволить моему телу

приспособиться к размеру его вторжения. Его толчки настолько глубокие и настойчивые,

что я клянусь, он пытается потеряться во мне, чтобы исчезнуть навсегда.

И с этого угла, мое тело все еще находится в нескольких дюймах над кроватью, он может

чувствовать всю меня, как я чувствую его, уничтожая то, что осталось от моего контроля.

Понимая, что мои руки больше не связаны, одной рукой я обняла его за плечи, и схватила

его за волосы, притягивая к себе, чтобы почувствовать вкус его губ.

Он хотел отказать мне в поцелуе, хотел, чтобы я балансировала на грани безумия, но

поддался моему желанию, прикоснувшись губами к моим.

Умелый язык Дориана по-прежнему переплетен с моим, когда он, рыча, входит в меня

невероятно глубоко.

Я даже не понимаю, что он поднял меня на колени, пока мои набухшие соски не задели

его голую грудь, моля о том, чтобы он к ним прикоснулся.

Одной рукой он захватывает мою талию, направляя мое тело вверх и вниз, навстречу его

толчкам.

Другой рукой он обхватил затвердевший как камень сосок, прижался к нему ртом и начал

сосать, лизать и кусать, как и обещал.

О, Боже... это. Просто... это. Не могу даже подобрать слов, чтобы описать.

Чувство, что он глубоко во мне по самые яйца, его язык ласкает мои соски, мой

сверхчувствительный клитор трется об его лобковую кость... точно убьют меня.

Я чувствую, как разрываюсь и растворяюсь в нем... Мы дышим вместе, стонем, после

каждого вздоха, задыхаемся и дрожим, как единое целое.

- Ты чувствуешь это? - сквозь зубы говорит Дориан между толчками. - Чувствуешь, что

ты делаешь со мной?

Я закрываю глаза и просто сосредоточиваюсь на его словах, и дрожь блаженства

пробегает по мне.

Он рычит, и я чувствую, как его зубы вонзаются в кожу моей шеи. Не достаточно сильно,

чтобы повредить кожу, но достаточно, чтобы сказать, как близок он к финишу.

Он пытается продержаться немного дольше - пытаясь оставаться на этой волне

неописуемого экстаза - но это слишком хорошо, чтобы сейчас тормозить.

Ему нужно больше - жестче, быстрее, глубже.

Я чувствую, как он набухает внутри меня, пульсируя перед надвигающимся

освобождением. Его увеличившийся в размере член давит на то самое скрытое местечко,

спрятанное в моих недрах.

То местечко, которое заставляет меня хныкать каждый раз, когда его набухший член

движется идеально, надавливая на него - точно так, как Дориан делает сейчас.

Дориан крепко меня держит и прячет лицо в изгиб моей шеи, когда мы вместе

рассыпаемся на кусочки. Его тело такое твердое, мое словно желе, мы стонем и вздыхаем,

пока наши голоса не становятся хриплыми от изнеможения.

Затем, все так же нежно, он укладывает меня на кровать, положив голову на подушку, и

покрывает наши голые, влажные от пота тела мятыми простынями.

- Теперь ты знаешь, - шепчет он, уткнувшись в мою макушку. - Теперь ты знаешь, что

делаешь со мной. И вот почему я готов убить любого, кто попытается отнять у меня это

чувство снова. Перед прошлой ночью - перед тем, как ты пришла ко мне после

восхождения - я словно умирал. В течение нескольких месяцев, пока мы были врозь, я

жаждал смерти. Это было бы более милостиво, чем жить без тебя.

Дориан нежно поворачивает мое лицо так, чтобы я могла видеть признание в этих

тлеющих глазах.

- Я знаю, каково истинное страдание, Габриэлла. И никакие муки не сравнятся с тем

чувством, когда рядом со мной нет тебя.

Большинство обычных двадцатиоднолетних постеснялись бы таких откровенных

признаний в любви, но слова Дориана тянут меня к нему ближе. Я касаюсь губами его,

позволяя вкусить правду в моем поцелуе.

- Знаю. Я знаю, потому что чувствовала тоже самое. И я по-прежнему чувствую это к тебе,

Дориан. И я всегда испытывала к тебе такие чувства и всегда буду до скончания веков.

Пока мы не превратимся в пыль, будь то через неделю или целую вечность.

Он улыбается, после чего целует меня снова, его рука нежно держит мою голову. Такое

различие от той жестокости, которую он демонстрировал мне несколько минут назад. Я

люблю его таким.

Я люблю его грубость и напор, но мягкая сторона Дориана - уязвимая сторона, которую

он не позволял увидеть никому больше - раскрывает мое сердце ему. Именно эта его

тайная печаль заставляла меня возвращаться в его отель ночь за ночью.

Секс, конечно, выдающийся, но знание того, сколько под всей этой суровой внешностью

прячется тоски, заставляет меня чувствовать его.

- Твой день рождения почти закончился, а у меня до сих пор не было возможности

вручить тебе подарок.

Он поднимает ладонь и сгибает пальцы, словно держит невидимый шар, а на самом деле в

его руке появляется небольшая, бархатная коробочка с куполообразной крышкой.

- Когда ты вернула подаренное мной ожерелье, ты ясно дала понять, что больше не

наденешь его. Я хотел уважать твои желания, и поэтому не прошу тебя так не делать.

Я касаюсь пальцами его щеки.

- Дориан, я была обиженна и расстроена тогда. Конечно, я хочу...

- Нет, Габриэлла. То ожерелье символизировало то, кем ты была тогда. - Он открывает

черную коробочку, и я на мгновение ослеплена множеством бриллиантов, которые даже

сосчитать не могу. - Это кольцо символ того, кто ты теперь, кем ты всегда была и то, о

чем я всегда мечтал.

Я не могу говорить.

Не могу даже думать.

Это... О, Боже мой, это действительно происходит?

Дориан Скотос просит меня...

- Это не совсем то, о чем ты подумала, - говорит он, вынимая кольцо из коробочки, и

успешно превращает мои мечты в руины. - Как я уж говорил, брак означает нечто иное

для моего вида, а ты не такая, как мы. Я бы никогда не подверг тебя такой жестокости. Но

я понимаю твою потребность в символе. Итак, вот мой. Габриэлла ты для меня все. Ты

моя навеки. И это кольцо символизирует вечность, которую я хочу провести с тобой. И

если ты окажешь мне честь принять его, то я обещаю любить и защищать тебя до

скончания времен. До тех пор, пока мы оба не превратимся в пыль и не развеемся по

ветру.

Дориан берет мою левую руку и одевает сверкающее кольцо на палец - палец, который

предназначался для моего будущего мужа.

Дориан дает ясно понять, что ни у кого другого не будет такой возможности, хотя сам

обещает никогда не жениться на мне и подчинить мою жизнь тьме.

Я не знаю, польститься ли на его желание обладать или взбеситься от его эгоизма. Но

сейчас я смотрю вниз, на мою руку, и вид материального доказательства любви Дориана

ко мне рассеивает все мои сомнения.

- Вау, - это все, что я могу из себя выжать сейчас. Это мое ожерелье, только обновленное.

Фактически усовершенствованное. Ореол черных бриллиантов ослепляет, огранка белыми

алмазами такая невероятно большая и блестящая, что я не могу непосредственно смотреть

на нее.

Обод кольца скорее платиновый, что-нибудь другое было бы не в стиле Дориана, и даже

этот усыпан сверкающими драгоценными камнями.

Кольцо красивое. Экстравагантное. И я знаю, что даже для него оно было ужасно

дорогим.

- Дориан, оно такое... - задыхаюсь я при виде кольца, надетого на мой палец, и не в

состоянии придумать ничего выдающегося. - Это слишком. Я не могу принять что-то

настолько прекрасное. - Я пытаюсь стянуть его с пальца, но Дориан хватает мои руки.

- Ты можешь. И ты примешь.

- Но оно, наверное, стоило тебе целого состояния, Дориан. Тебе не нужно тратить на меня

деньги, чтобы доказать, что ты любишь меня.

Он поворачивается ко мне, так что мои обнаженные груди прижимаются к его твердой

мраморной груди. Выбившийся локон падает мне на лицо, и он осторожно обвивает его

вокруг пальца, после чего заправляет локон мне за ухо.

- Деньги ничего не значат для меня, Габриэлла. Я не нуждаюсь в них. Но в чем я

действительно нуждаюсь, так это в тебе.

Я смотрю на кольцо, украшающий этот неприкосновенный палец, интересно, что

подумают мои друзья и родные, когда увидят это. Конечно же, они решат, что это

обручальное кольцо, черт, я и сама так подумала.

Но, что они будут чувствовать, осознав, что я связала себя обязательствами с тем, кто

никогда не сделает меня женой?

Даже Александр не согласился с этим фактом и дал четко понять, что не является ярым

поклонником Дориана.

- Ты можешь выбрать что-нибудь другое, если оно тебе не нравится, - говорит он, от

моего молчания его голос дрожит.

Я качаю головой.

- Нет, оно идеальное. И если это много значит для тебя, то для меня значит еще больше.

Но прошу, не делай этого, потому что думаешь, что мне нужно ложное чувство

безопасности. Ты очень четко обозначил свою позицию, когда речь зашла о браке, но я все

же выбрала тебя. И если я что-то и чувствую из-за твоего нежелания жениться на мне, то

это мои проблемы - не твои.

Охренеть. Даже я немного удивилась своему зрелому ответу. Кого я обманываю? Я

чертовски довольна собой.

- Правда? - он дотрагивается до моего подбородка и наклоняет мою голову к себе. - В

любом случае ты чувствуешь себя обиженной?

Я смотрю с такой же серьезностью в эти чистые голубые глаза.

- Это имеет значение?

Мы смотрим друг на друга в темноте, тишина укрывает наши истинные эмоции в

полумраке. Когда становится трудно игнорировать оставшиеся без ответов вопросы,

которые задержались на наших языках, я позволяю глазам закрыться и головой

прижимаюсь к груди Дориана.

Возвращаюсь в безопасное место, которое заставляет меня вспомнить пляж в Скиатос, и

то, как мы занимались любовью под звездным небом, когда волны разбивались у наших

ног.

Это все, что имеет значение. Этот момент прямо сейчас. Все остальное всего лишь

ужасное недоразумение.

Глава 8

- Разве я разрешал тебе вставать с кровати? Положи руки на край раковины и раздвинь

ноги. Немедленно.

Я застываю на полушаге, выходя из душа, увидев Дориана в дверях моей ванной, волосы

которого безумно сексуальны после ночи бурного секса, а глаза еще сонные. И если этого

было недостаточно, чтобы мои колени подогнулись, то он был совершенно голый.

Голый. Дориан Скотос, чертовски горячий бог, обнажен и растрепан.

- Не стой там, как вкопанная. Ты слышала, что я сказал. - Он прислоняется к дверному

косяку в непринужденной позе, которая вытягивает его тело, подчеркивая каждую мышцу

под загорелой кожей.

У меня текут слюнки от желания попробовать его кожу на вкус, и я рефлекторно делаю

шаг вперед. Однако, прежде чем я продвигаюсь дальше, оказываюсь прижатой к раковине.

Руки Дориана сомкнулись на моих, удерживая меня на месте, пока он трется твердым

членом о мою задницу. Что за история у него с ванными комнатами?

- Какая дерзкая девчонка. Когда ты уже научишься? - его дыхание холодное и

поверхностное, почти зловещее. Я чувствую, как становлюсь влажной, только от одного

звука.

- Возможно, тебе стоит преподать мне урок, - почти стону я.

- Звучит многообещающе, но мне, возможно, понадобятся весь день и вся ночь. А впереди

у нас очень трудный день. - Дориан скользит коленом между моих ног и раздвигает их,

именно так, как он просил. - Мммм. Я уже чувствую твой запах. Да, мне, безусловно,

потребуется, по крайней мере, двадцать четыре часа, чтобы хорошенько проучить тебя.

Он прижимается бёдрами, а я стону от ощущения его пульсирующего члена напротив

меня.

- А сейчас я вкратце изложу суть дела.

Дориан крепче сжимает мои запястья, когда сгибает колени достаточно, чтобы быть на

одном уровне с моей влажной сердцевиной. Затем он медленно, самым мучительным

способом, входит в меня сзади, толкает член по самые яйца - до тех пор, пока каждая моя

частичка не поглощает каждую часть его.

Он не двигается, давая моему телу привыкнуть к его размеру и насладиться ощущением

его члена под таким углом. Может быть, он пытается компенсировать таким образом его

грубое поведение прошлой ночью.

Или может быть, он просто хочет довести меня до чертовски безумного состояния, в

котором я сделаю все что угодно, лишь бы заставить его двигаться.

- Пожалуйста, - хнычу я с плотно закрытыми глазами. - Пожалуйста, Дориан.

- Еще нет. Ты пока еще не готова, малышка.

- Я уже готова! - извиваясь, ною я.

- Почти, но не совсем, малышка. - Его голос такой сдержанный, что меня это бесит. Как он

может быть таким спокойным? Неужели он не чувствует, как я изголодалась по нему?

Я рычу от отчаяния, пока звук не обрывается жалобным поскуливанием, когда чувствую,

как рука Дориана нежно сжимается вокруг моей шеи. Губы Дориана касаются моего уха,

что заставляет его продвинуться еще глубже.

- Открой глаза. - Эта произнесенная шепотом команда заставляет мое совершенно

очарованное тело, сразу подчиниться. - Посмотри на себя. Посмотри, как восхитительно

ты выглядишь, когда я внутри тебя.

Я соглашаюсь со всем - видя, как тело Дориана слито воедино с моим. Ощущение его

руки, сжимающей мое горло. Жгучая страсть тлеет в этих бледно-голубых глазах. Он даже

еще не начал двигаться, а я чувствую, что в любую секунду распадусь на кусочки.

Прочитав мои мысли, а может, просто избавляя меня от муки, он выскальзывает

полностью, медленно... не торопясь. Так много контроля вызывает мое безумие.

Затем он снова входит в меня так же плавно, заставляя каждую частичку меня дрожать от

желания.

- Тише, - сквозь зубы говорит он, непрерывно поглаживая меня. - Просто продолжай

смотреть, детка. Я позабочусь о тебе.

Он так невероятно возбуждает меня, что я чувствую прикосновения всем телом. В этот раз

все по-другому. Прошлая ночь была совершенно безумной и жаждущей.

А сейчас - он наполняет меня медленными, ленивыми ударами, пока наблюдает в зеркало,

как я кончаю - все соблазнительно и сдержанно.

Мои колени трясутся, и Дориан крепче обхватывает мою шею, от чего я сильнее

распаляюсь. Я чувствую, что сейчас упаду в обморок. Или закричу. Или заплачу.

Ощущения такие превосходные, что я могу сделать все сразу.

Пока он не останавливается.

Дориан резко выходит, заставляя меня взвизгнуть от удивления и недовольства. Он

обхватывает мои плечи и склоняет голову, фокусируясь на моей спине.

- Твои татуировки, - с мрачным видом шепчет он.

- А что с ними не так? - я пытаюсь повернуться, но он крепко держит меня.

Его пальцы нежно касаются места между моими лопатками, где запечатлен на коже

цветок лотоса.

- Они... исчезают.

- Что? - я быстро смотрю на те, которые у меня на руках, плече... на маленький синий

якорь на руке.

Все так, как он и сказал. Они исчезают. Все они. Даже та, что значит для меня очень

много. Та, что связывает меня и Дориана.

- Что происходит? - я даже не могу сдержать панику в голосе. - Как такое возможно?

Дориан морщится, перед тем как повернуть меня лицом к нему. Он берет мою руку и

проводит большим пальцем по отметке в виде якоря, которую он даровал мне в знак

любви и преданности. Сейчас она серо-голубая, намного светлее, чем та, которую носил

Дориан.

- Кажется, словно твое тело исцеляет себя. Очищает кожу от чернил. Даже от моих.

- Так, что же это значит? - может ли это значить, что я больше не отмечена Дорианом? Что

больше не его?

Он отталкивает мою руку, словно она в огне, и не может вынести мое прикосновение.

Дориан даже не смотрит на меня.

- Я не знаю.

- Что насчет других отметок? Появилось что-то... новое? - он рассказывал мне о метке

Темных, древнем пророчестве, что я могу нести, в конечном счете, символ погибели -

метку зверя - после восхождения. Я не видела и не чувствовала ничего, но я, так же, не

понимала, что каждая моя татуировка исчезала.

- Нет. Одевайся. Нам необходимо поговорить с остальными.

Затем он ушел, оставив меня удрученную и немного раздраженную. Дрожащими руками я

умылась и стянула волосы в простой хвост. Когда я вышла из ванной, чтобы одеться,

замечаю, что Дориана нет в комнате.

Я не удивлена, и уже привыкла к внезапным исчезновениям Дориана. Однако, не могу

понять его равнодушие.

Я выхожу в гостиную, где все уже сидят, включая Дориана. Каждый из них уставился на

меня, как и следовало ожидать, но никто не говорит ни слова.

Какого черта? Почему я чувствую себя так, словно меня вызвали в кабинет директора и

что все они ожидают от меня, признания в преступлениях.

- Сядь, Габриэлла, - говорит Дориан, его голос по-прежнему холодный и сдержанный. -

Пожалуйста.

Есть место рядом с ним на двухместном диване, но вместо этого, я присаживаюсь на

подлокотник кресла, в котором сидит Морган. Дориан медленно выдыхает, высказывая

этим свое разочарование, но не произносит ни слова.

- Кто-нибудь хочет мне рассказать, что, черт возьми, происходит? - устав от неловкой

тишины, спрашиваю я.

Но никто не берет на себя инициативу, чтобы объяснить, кроме Александра, который

выглядит свежим и отдохнувшим, несмотря на то, что он всю ночь присматривал за моей,

пытавшейся покончить жизнь самоубийством, соседкой.

- Мы думаем, знаем, что могло вызвать галлюцинации у Морган прошлой ночью.

- Иии?.. - Его уклончивость раздражает, и я уже думаю о том, чтобы сказать ему не

страдать фигней и все выложить на чистоту. Но ты же не будешь так говорить с ранее

умершим отцом, и который к тому же безжалостный, сверхъестественный убийца, верно?

- Габриэлла, это ты.

- Я? - я смотрю на Морган, но она отводит взгляд на воображаемую ниточку на ее свитере.

Ее волосы убраны назад в неряшливый пучок, и она без макияжа.

Мешки под глазами, но никаких признаков нанесенного самой себе вреда. И за это я очень

благодарна. Даже если она не может вынести моего взгляда.

Я подавляю приступ тупой боли от ее нежелания смотреть на меня и обращаюсь к

Александру.

- Как я могу быть причиной действий Морган?

- Твое восхождение... оно вызвало своего рода всплеск сверхъестественной энергии, -

добавляет Нико. - То, что дремало внутри Морган, было вытолкнуто на поверхность,

когда ты вознеслась, усилив ее видение. И существует большая вероятность, что есть и

другие - люди, более чувствительные к магии - у которых также проявились способности.

- Это может объяснить появление вчерашнего парня? В отеле?

Он качает головой и сжимает губы, явно еще приходя в бешенство от того, что нас едва не

отравили.

- Нет. Он был никем. Пешкой. И тот, кто послал его - покойник.

- Габриэлла, - произносит Дориан почти шепотом, но все же я слышу его громко и четко.

Мое имя как бархат на его губах и мое тело мгновенно реагирует на звук его голоса. Я

поворачиваюсь

к

нему,

мое

раздражение

уже

далекое

воспоминание.

- Если твое восхождение повлияло на других, это означает, что они восприимчивы к

воздействию Темных - и даже Светлых. Возможно, здесь ты больше не в безопасности.

- В безопасности? - рявкаю я, иронично смеясь, заставляя Морган вздрогнуть и вцепится в

другой подлокотник кресла. - А когда я была в безопасности? Это мой дом, Дориан. Никто

не заставит уйти меня отсюда. Особенного сейчас.

- Послушай его, Габриэлла, - говорит Александр, его голос умеренно властный. - Просто

потому, что у тебя есть способности, еще не означает, что ты непобедима. Во всяком

случае, ты более уязвима, чем когда-либо. Ты - Темный свет. Ты единственная в своем

роде, из всего, что я когда-либо видел в этом мире. Здесь будут враги с обеих сторон,

которые захотят использовать твою силу.

Пока я закатываю глаза, Дориан уже стоит передо мной, хватает меня за руки и тянет в

свои объятия.

Он смотрит вниз на блеклый синий якорь на моей руке, и нежно проводит большим

пальцем, желая, чтобы тот там и остался.

- Ты не можешь сражаться со всеми ними, детка. Я знаю, что ты думаешь, что можешь, но

я не могу позволить тебе ставить на кон твою жизнь. Потерять тебя - это не вариант,

малышка. Не тогда, когда любовь к тебе - это единственное ради чего я живу.

Я смотрю в глаза Дориана и вижу вечность в этих бескрайних, синих глубинах. Я не могу

устоять перед ним, когда он такой - настолько уязвимый и открытый для меня. Такое

происходит впервые, мне хочется остановить время и все вокруг нас, только, чтобы

остаться с ним до конца жизни.

- Ладно, - хрипло шепчу я. Я прочищаю горло и пробую еще раз. - Хорошо. И что ты

предлагаешь?

- У меня есть дом, - выпалил Нико с дивана позади нас. - В Луизиане, неподалеку от

Нового Орлеана.

Неохотно, я выпутываюсь из рук Дориана, чтобы обратить свое внимание на его

младшего брата.

- И, по-твоему, там мы будем в безопасности?

- Там безопаснее, чем где-либо еще. Мало кто знает, что этот дом вообще существует. А

те, кто знает... мертвы.

Я не пропускаю ту мимолетную вспышку боли на его лице, прежде чем он пожимает

плечами и отворачивается. Я просто приписываю этот довод Николая Скотоса - к той

холодной эмоции, которая заставляет его казаться почти... человеком.

Мы с самого начала вместе разделяем общие страдания, и я понимаю, как ему необходимо

справляться с чрезмерной мягкостью и грубостью. Это перекликается с моей собственной

тактикой спасения.

- А что я должна делать с моими друзьями? С моей семьей? Что я, по-вашему, должна

буду сказать Крису и Донне?

- Они поймут, - успокаивает Дориан.

- А тот, кто не поймет, так мы заставим, - подмигнув, добавляет Нико.

- Не могу поверить, что я только что согласилась.

Дориан и я едем на север на бульвар Академии к дому Криса и Донны. Морган предпочла

ехать с Нико и Александром в Рэндж Ровере, так что Дориану осталось сесть за руль ее

вычурного, приторно-красного Мустанга.

Он выглядит нелепо в ярком автомобиле - слишком отполированном и изящном. Я

никогда по-настоящему не замечала, как безвкусно выглядит Морган ездя в ней, до тех

пор, пока Дориан не удостоил машину своей красотой.

- Согласилась на что? - он смотрит на меня из-под своих черных солнечных очков и угол

его рта дергается.

- Ты знаешь на что. Позволяю вам, ребята, увезти меня подальше от дома... работы... моей

жизни. Согласиться на бегство. Я прежде никогда не убегала с поля боя, Дориан. И не

понимаю, почему должна начинать это делать сейчас.

Он качает головой и поджимает губы, словно пытается не взболтнуть лишнего.

Как будто он скрывает еще один секрет от меня. Я знаю, что могу заставить его говорить,

но не хочу. Хочу, чтобы он был честным со мной. Я обязана ему куда большим.

- Есть еще что-то, верно? Что-то, что ты мне не говоришь.

- Габриэлла...

- Выкладывай, Дориан. Если ты хочешь, чтобы я следовала твоему плану, мне необходима

полная информация. Ты обещал - больше никаких секретов.

Он качает головой, но я вижу, его защита рушится. Он не может мне врать. Хочет, но его

проклятие не позволит ему.

- Назначено вознаграждение за наши головы - моего брата, твоего отца и мою. Ставрос

хочет нас троих, и он задействует все свои силы, чтобы это произошло.

- Вознаграждение? То есть он пошлет за тобой людей? - я даже не могу скрыть весь ужас в

голосе.

- Не людей, Габриэлла. Наемных убийц. Колдунов, которые знают миллион способов,

чтобы убить. Таких, как твой отец. И как я.

- Господи, Дориан. Почему ты раньше мне не рассказал? Мы должны что-нибудь сделать!

- С этим мы ничего не сможем сделать, Габриэлла! Я просто хочу отвезти тебя в

безопасное место.

- Меня? Почему меня? Какого хрена, вы все так обо мне печетесь?

Дориан сжимает руки вокруг руля, до тех пор, пока я не вижу, как его костяшки пальцев

побелели. Дерьмо. Здесь куда больше. Я должна была догадаться, что здесь должно быть

еще что-то.

- Есть условие, - бормочет он сквозь зубы. - Ты, в обмен на нас троих. Мы остаемся в

живых, если ты согласишься пойти к нему.

Я кусаю нижнюю губу, чтобы она не дрожала.

- А... тебе не кажется, что мы должны рассмотреть этот вариант?

- Блять, нет, - выплевывает Дориан, от резкости в его голосе я подпрыгиваю на месте. -

Это, черт побери, не вариант, Габриэлла. И если ты даже думаешь о такой вероятности, то

лучше сразу выкинь это из своей головы, потому что этому не бывать.

Дальнейший путь мы едем в полной тишине, даже без звуков радио, чтобы разрядить

обстановку в небольшом пространстве. Когда Дориан поворачивает на мою улицу, он

глушит двигатель чуть дальше моего дома.

Ему не обязательно было так поступать - он был в состоянии прорваться через нынешнее

защитное заклинание уже в течение нескольких месяцев. Нико останавливается прямо

позади него, но они ждут от нас сигнала, чтобы двигаться дальше.

- Я когда-нибудь рассказывал о том, как впервые увидел тебя? - его голос снова сдержан и

гладок, как шелк, но он не смотрит на меня.

- Нет.

- Это было на день Святого Валентина. Ты была в ресторане со своими друзьями. И там

был этот парень... Джаред. Я видел, как ты о нем заботишься. И по какой-то причине меня

приводило это в бешенство. Я мог бы убить тебя той ночью - по-крайней мере так

планировалось - но лишь увидев тебя, и твою привязанность к нему, решил подождать.

Наблюдал за тобой. Изучал тебя. Пытался понять, почему такая девушка как ты смогла

полюбить кого-то вроде него. Кого-то настолько смертного, слабого и обычного.

Наконец, Дориан поворачивается ко мне и снимает свои темные очки, позволяя мне

увидеть его - настоящего его.

- И сегодня я все еще задаюсь вопросом. Как такая девушка как ты может любить такого

как я? Не смотря на то, кем ты являешься, и через что я заставил тебя пройти, как ты

могла отдаваться мне снова и снова? Я не достоин тебя, Габриэлла, я точно это знаю. Так

что помни это, прежде чем попытаться сделать что-нибудь глупое. Я этого не заслуживаю.

Прежде чем я могу ответить, он выходит из машины и открывает мою дверь. Минутой

позже остальные присоединяются к нам, но держатся на расстоянии. Никто не ставит под

сомнение выражение абсолютного ужаса на моем лице, и я делаю вывод, что они уже

знают.

Они знают, что это либо они, либо я. Мы не можем прятаться вечно, и даже если бы

могли, что за жизнь это будет? Как я могу вечно держаться в тени от моих друзей и

семьи?

Я стучу в дверь и с нетерпением жду, готовясь к хаосу, который, несомненно, развернется.

Что они подумают о моей внешности? О моем решении? Черт, что же они подумают об

Александре?

Я слышу шум шагов, и странный, почти цветочный аромат с другой стороны двери. Это

не духи или те эфирные масла, которые Донна любит носить. Это ее магия.

Аромат слабый, но я чувствую, как он доносится до меня, наполняя мои легкие, искушая

мой язык. Инстинктивно, я делаю шаг вперед, желая попробовать больше, но Дориан

останавливает меня выставив руку перед моей грудью, чувствуя мое любопытство, как

если бы это было его собственное.

- Тебе нужно помнить, кем ты стала теперь, - шепчет он. - Мы тянемся к магии. Это в

нашей природе, хотеть использовать ее энергию. Ты должна держать под контролем эту

тягу.

Я киваю и выпрямляюсь насколько это возможно, прижав кулаки к бокам. Мои щеки

краснеют от стыда. Могу ли я убить Донну? Могу ли навредить единственной матери,

которую когда-либо знала?

Донна открывает дверь с яркой, приветливой улыбкой на лице, дразня моего внутреннего

демона. Но, как только видит нас, ее выражение лица меняется от шока к ужасу и к

крайнему восторгу.

- Слава Богу! - кричит она, заключая меня в объятия, без всякого намека на отвращение. -

О, моя милая. Мы так сильно переживали за тебя. Спасибо, Господи, что ты вернулась!

Она отстраняется, чтобы лучше разглядеть меня и вздыхает при виде моей пары

разноцветных глаз. Физическое доказательство превращения.

- Я так горжусь тобой, - рыдает она. - Посмотри на себя. Такая красивая и сильная. Как бы

я хотела, чтобы твои родители видели, какой прекрасной женщиной ты выросла.

- К счастью у меня есть такая возможность, - говорит Александр, появляясь в поле зрения

и вставая рядом со мной. - Я бы тоже хотел, чтобы Наталия испытала такое же

удовольствие.

- Алекс? - Донна прикрывает рот в недоумении, слезы наворачиваются на ее большие

голубые глаза. - О, боже мой, не могу поверить, что это ты! Ты жив!

- Да, - говорит он, склоняя голову. - Рад снова тебя видеть, Донна.

- Но как? Когда?

- Мама, - произношу я, кладя руку ей на плечо. - Почему бы нам не зайти внутрь, и мы

тебе все объясним?

- Да, конечно. - Донна кивает, приглашая нас в дом. Ее взгляд останавливается на Нико,

когда он подходит и протягивает руку.

- Так приятно с вами познакомиться, миссис Уинтерс. Я Николай Скотос. Спасибо, что

принимаете меня в вашем доме. - Когда Донна вкладывает руку в его, Нико мягко

проводит другой рукой по костяшкам ее пальцев, притягивая ближе к себе Донну. - Я

должен сказать, что вы слишком молоды и красивы, чтобы иметь взрослую дочь.

Ослепленная его шармом и лукавой внешностью, Донна краснеет и что-то неразборчиво

бормочет, перед тем как Нико проскальзывает мимо нее, оставляя ее задержаться от его

оказанного влияния.

Я стреляю в него проницательным взглядом и качаю головой, что побуждает его

подмигнуть мне с озорной усмешкой. Конечно же, наша игривость не осталась

незамеченной Дорианом, который крепче обхватывает меня за талию, после чего ведет в

гостиную.

Совершенно нелепо ему ревновать, но я не могу ничем поспособствовать, хотя от этого

чувствую, прилив счастья. Так долго я была неуверенной. Словно маленькая девочка,

любящая какого-то недосягаемого бога.

А теперь, Дориан убедится в том, каково это было видеть его в обществе той суки

Авроры. Дориан никогда не поймет, каково это было отдать его ей.

Он никогда не сможет узнать, тех масштабов страданий. Но может быть... эта

необоснованная, мнимая связь, которую он видит между мной и Нико - заставит его

ощутить кромешный ад, в котором я находилась на протяжении последних шести

месяцев.

Я знаю, что желать подобного, так по-детски, но ничего не могу с этим поделать.

Мы усаживаемся на двухместный диванчик, в то время как другие обосновываются на

диване. Донна несется на кухню за напитками, когда Крис выходит из своего кабинета.

- Папа! - выкрикиваю я до того, как могу остановить себя. Дерьмо. Я не могу

игнорировать Александра. Я даже не могу представить себе, что он, должно быть,

чувствует, услышав это слово по отношению к кому-то другому.

Крис кажется даже не замечает разношерстную команду, сидящую в его гостиной. Он

сразу же несется ко мне, и сгребает в свои медвежьи объятия, словно мне снова пять лет.

Я буквально чувствую, как напряжение покидает его тело, позволяя порыву облегчения

нахлынуть на него.

Когда он отстраняется в его глазах слезы, но не от страха или замешательства от моей

внешности. А слезы простой, чистой радости.

- Я всегда знал, что ты особенная, детка, - пробормотал он дрожащим от не пролитых слез

голосом. Он обхватывает мое лицо руками и большими пальцами смахивает слезы с щек. -

Я всегда знал, что ты сделаешь правильный выбор. Я так горжусь тобой и для меня

большая честь называть тебя дочерью. И чтобы не случилось, ты всегда ею останешься.

Когда он делает шаг назад от меня, я рефлекторно смотрю на Александра, чей пустой

взгляд уставился в пол. Я плохо себя чувствую, но не могу отрицать единственного отца,

которого когда-либо знала.

Не могу избегать человека, который любил и воспитывал меня только потому, что

Александр вдруг появился. Я знаю, что он был бы здесь, если бы мог, но его не было.

А Крис и Донна были предоставлены мне, чтобы заполнить ту пустоту, когда я осиротела

в младенчестве.

Они взяли на себя непосильную задачу воспитания ребенка, который был сломленным и

чужим для них во всех отношениях, но они удачно справились с этим.

Они любили маленького монстра, словно он был их собственной кровью и плотью.

Прежде чем Крис направляется к своему любимому креслу, он признает Дориана рядом со

мной, сухо кивая ему.

- Дориан. Спасибо. Спасибо тебе за защиту моей дочери.

Я знаю, с каким трудом он произносит данные слова - позволяя себе чувствовать лишь

презрение к Дориану и больше ничего.

Но он пытается снова увидеть в нем что-то хорошее. То хорошее, что видел в нем более

двух десятилетий назад, когда безжалостный убийца выбрал любовь и дружбу вместо

долга и традиций.

Крис делает шаг вперед и протягивает руку, в качестве знака примирения. Дориан

смотрит на нее лишь секунду, затем встает и пожимает руку Криса.

- Это было и остается великой честью для меня. И я намерен дальше любить и защищать

ее, так долго, как она захочет.

Крис еще раз кивает, принимая объявление Дориана за истину. Прежде чем он подходит к

своему любимому, поношенному креслу, окидывает взглядом диван, широко распахивая

глаза от шока.

Кровь мгновенно сходит с его лица, заставляя передернуться и побледнеть от недоумения.

- Алекс? Алекс, это ты? - заикается он, несколько раз сглотнув. Его взгляд переходит на

меня, Дориана, а затем в сторону кухни, где Донна готовит закуски.

Александр медленно поднимает голову, сознательно оттягивая неизбежное.

Он знал, на что идет, придя сюда. Он должен был ожидать, что Крис заполнит ту пустоту,

которую Алекс оставил после своей мнимой казни.

Так что не имеет смысла, что его немигающие, бледно-голубые глаза вспыхнули буйной

яростью, когда он смотрит на моего приемного отца, с непроницаемой, почти

насмешливой улыбкой на губах.

- Алекс? О, Боже мой, это действительно ты? Как ты?.. Где же ты был?

Александр не отвечает. Он просто продолжает смотреть, эти потрясающие глаза

становятся все бледнее и бледнее, а десятилетия боли и сожаления выплескиваются

наружу.

Я чувствую, как Дориан напрягся рядом, его собственные инстинкты подсказывают, что

назревает проблема. Он быстрым движением отталкивает мое тело назад, чтобы прикрыть

меня своим собственным.

На долю секунды он встречается взглядом с Нико, в результате чего его брат скользит на

край дивана, он на страже и готов схватить Александра, если это будет необходимо. Или,

по крайней мере, попытается.

Все это происходит на одном дыхании человека. Одни стук человеческого сердца.

Позволяя Крису не замечать, что в данный момент его жизнь на волоске.

А я? Просто сижу там, размышляя, как черт подери, я сюда попала. И как, вашу мать, я

планирую остановить это. Я имею в виду, что я могла бы остановить это. Гнев Александра

является необоснованным.

Он не имеет право чувствовать что-либо к моими приемным родителям кроме

благодарности.

Они приютили и любили меня, когда рядом никого не осталось, чтобы исполнять эту

роль. И да, я натворила своих ошибок, но думаю, что они проделали чертовски хорошую

работу.

- Вот, пожалуйста! - заливается Донна, держа поднос с лимонадом и печеньем. Я смотрю,

как ощутимое напряжение медленно отступает, словно уползающая змея, отступающая,

но все еще очень опасная.

В блаженном неведении об опасности, которая таится в этой скромной гостиной, Донна

ставит поднос и начинает расставлять стаканы с лимонадом, начиная с Нико.

Он любезно принимает поднос, не отводя глаз от Александра, который сидит справа от

Морган. Он может толкнуть ее в сторону и задержать Колдуна, прежде чем она поймет,

что произошло.

Когда Донна предлагает Александру стакан, он вежливо благодарит ее и переводит свой

ядовитый взгляд снова в пол, от чего мы тихо с облегчением вздыхаем.

Она дает мне стакан, а когда я протягиваю руку, чтобы его взять, Донна хватает мою руку

и переворачивает.

- О, Господи! Это то, о чем я думаю?

Ее взволнованные глаза пляшут от меня к Дориану, в ожидании грандиозного объявления.

Я убираю руку и прячу ее за спиной.

- Нет, нет, - настойчиво утверждаю я, качая головой, краснея от смущения. - Это не то.

Просто подарок на день рождения.

- О, - улыбается она, несмотря на ее очевидное разочарование. - Что ж, оно великолепно,

дорогая.

В надежде спасти настроение, Донна поворачивается к Александру.

- Я просто до сих пор не могу поверить в это. Алекс жив! - она прислоняется к

подлокотнику кресла Криса, и он рефлекторно кладет руку на ее колено в знак обладания

и защиты.

Может быть, он может ощутить изменения в атмосфере.

Или, просто не вполне доверяет группе сверхъестественных убийц, сидящих перед ним.

Донна лепечет от восторга.

- Какой замечательный сюрприз. Мы были уверены, наверняка, что тебя схватили Темные.

Как тебе удалось спастись? Расскажи нам все!

Александр поднимает подбородок, достаточно, чтобы его медленно-пылающий взгляд

подкрался к Крису.

- Почему бы тебе не спросить у своего мужа?

Что за черт?

Я открываю рот, чтобы попросить уточнить, но слова застревают у меня в горле, когда

необъяснимая волна тошноты накатывает на меня. Внезапно кружится голова, и я

хватаюсь за бедро Дориана, который мгновенно подтягивает меня ближе, чтобы

поддержать мое ослабшее тело.

- Что такое? - спрашивает он, кладя прохладную руку на мое вдруг покрасневшее лицо.

- Просто закружилась голова. Я в порядке, сейчас все пройдет. - Я стараюсь сесть, но он

отказывается отпустить меня.

- Ты слишком много отдала себя Морган. Ты истощила свои силы. Тебе необходимо

отдохнуть.

Донна подскакивает, морща лоб от беспокойства.

- Габи, милая, ты в порядке? Ей необходимо прилечь?

Дориан поворачивается к ней, разделяя ее волнение. Остальные подтягиваются ближе, и

готовы помочь в любом случае.

- Габриэлла исцелила Морган прошлой ночью, и она, должно быть, потратила больше сил,

чем мы предполагали. Она нуждается в подпитке.

Меня передергивает, зная точно, что это повлечет за собой. Очевидно, что этот акт не

следует проводить перед моими родителями, бессмертными или другими.

- Я в порядке, уверяю. Просто немного подташнивает.

- Возможно, тебе станет лучше от мятного чая, - говорит Донна, поворачиваясь в сторону

кухни. Я пытаюсь сказать ей подождать - просто подождать, когда ощущения пройдут - но

раздается звонок в дверь, посылая изнурительный приступ тошноты через мое тело.

- Я открою! - объявляет она, направляясь к входной двери. Ей потребовалось несколько

секунд, чтобы повернуть дверную ручку, тошнота сменяется раздражающим чувством

сомнения. Точно так же, когда я чувствовала присутствие Темного год назад.

- Подожди! - кричу я, моя рука тянется через всю комнату, чтобы остановить ее.

Донна открывает дверь, показывая парнишку не старше восемнадцати лет, который одет в

черные брюки и белоснежную рубашку. Подмышкой он держит черную в кожаном

переплете Библию, вместе с несколькими брошюрами. Парень широко улыбается Донне и

протягивает руку в знак приветствия.

- Нет! Закрой дверь, Донна! - кричу я, вызывая у всех замешательство, включая Дориана.

Я использую свою силу, чтобы вырваться из его рук, перепрыгиваю через журнальный

столик к двери...

Но слишком поздно.

Слишком поздно, чтобы её остановить.

Слишком поздно, чтобы её спасти.

Глава 9

Все так быстро происходит. Слишком быстро для любого смертного парня.

С невероятной скоростью он раскрывает кинжал и вонзает его прямо в живот Донны. То,

как он улыбается, когда лезвие разрезает ее плоть, заставляет меня думать, что мне все это

кажется. Но я не могу отрицать хлюпающего звука горячей стали рвущей мягкую,

податливую кожу и ткань. Я чувствую, как он горит в ее теле, поражая жизненно важные

органы на своем пути входя в живот Донны. Тем не менее, я все еще не могу поверить в

происходящее. Только когда она медленно поворачивается к нам, кинжал торчит из ее

хрупкого тела в темно-красном море. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но только

булькающая кровь из ее горла, хлынула изо рта. Затем она падает на пол, задыхаясь от

последних вздохов.

- Нет! - кричу я, протягивая руки, покрытые огненно-рыжей дымкой. Поразительные

вспышки огня очередями обрушиваются на жестокого смертного парня, до тех пор, пока я

уже не вижу ту зловещую улыбку.

До тех пор, пока кожа не плавится до костей, после чего он превращается в кучу пепла.

- Мам! - плачу я, падая на колени, и качаю ее безвольное тело в своих руках. - Нет, нет,

нет! Пожалуйста!

Крис кричит, истерически рыдает, молится в отчаянии на чудо. Он падает на колени перед

нами.

- Нет! Пожалуйста, не покидай меня. Прошу, останься со мной, детка! Останься со мной.

Я чувствую, как Дориан рядом со мной проверяет ее состояние. Он смотрит на меня

печальными, безнадежными глазами, но я отказываюсь в них смотреть. Я отказываюсь

верить, что это произошло.

- Нет! Я могу спасти ее. Могу вернуть ее обратно!

Мои окровавленные руки уже окутала темно-рыжая дымка, когда я поднимаю их над

раной. Ее зрачки не реагируют - пустые - но я до сих пор пытаюсь установить контакт с ее

взглядом.

Дориан держит ее голову, чтобы она оказалась на одном уровне с моей, но нет никакой

связи. Я не ощущаю ее разум. Не чувствую ее душу.

- Давай же, - скрежещу я, изменяя направление каждой частички моей силы в руках.

- Нам надо вытащить кинжал. Скорее!

Я даже не понимаю, что Нико с другой стороны от меня, пока он не хватает кинжал.

Клинок шипит, когда кожа Нико касается рукоятки, а я сразу улавливаю запах горелого

мяса.

- Черт! - он отдергивает руку назад, только чтобы встряхнуть ее и пробует еще раз, но

результат тот же.

- Проклятие! Черт, я не могу дотронуться до него!

Дориан осторожно кладет голову Донны на мои руки, после чего тянется к клинку, чтобы

попытаться его извлечь.

- Блять! - рявкает он, отдернув руку.

- Что это? Что мы можем сделать? - мы теряем драгоценные секунды. Я чувствую, как

жизнь Донны ускользает. Я даже больше не могу ощущать ее присутствие.

- Дай мне. - Александр становится на колени, когда Морган оттаскивает Криса,

предоставляя нам больше места для работы. Алекс протягивает руку, обхватывает рукоять

кинжала и извлекает его из тела Донны.

Я даже не успеваю удивиться тому, почему он смог это сделать. Я сразу же фокусирую

свою энергию на кончиках пальцев, желая, чтобы она поддерживала жизнь мамы.

Надеюсь, я смогу спасти ее, как спасла Морган. Молюсь на чудо.

Серые хлопья мертвой человеческой плоти сдуваются ветром, некоторые смешались с

липкой кровью, которая все еще вытекает из живота Донны.

Мой желудок выворачивает, но я сглатываю, подступающий к горлу приступ тошноты. Я

должна сильнее сосредоточиться. Я должна отдать ей еще больше себя.

- Габриэлла, - слышу я голос Дориана рядом со мной. Он кладет руку на мое предплечье,

но я отталкиваю ее в сторону.

- Мне просто нужно лучше стараться. Я должна попытаться. - Темно-рыжий туман

распространяется вокруг тела Донны. - Пожалуйста, мама! Прошу, не оставляй меня. Я не

смогу сделать это без тебя. Ты нужна мне. Пожалуйста!

- Детка, слишком поздно. Ты сделала все, что было в твоих силах. А теперь остановись.

- Нет! Я не перестану. Это должно сработать!

- Малышка, послушай его, - мягко говорит Нико. - Ты не можешь спасти ее. Ты убиваешь

себя.

- Мне плевать! - я сильнее давлю моей силой, не обращая внимание на усталость,

сокрушающую мое тело. Голова кружится, но мне все равно. Мне просто нужно еще

немного продержаться.

- Ты увядаешь, детка. Прошу. Остановись, - твердит Дориан.

Когда он кладет руки поверх моих, убирая их с зияющей раны, я не могу его остановить.

Все что я могу - это рыдать, мои слезы горя падают на лицо Донны, до тех пор, пока я не

ощущаю, что во мне не осталась ни слезинки. До тех пор, пока я не цепенею от горя, что

больше не в силах рыдать. Я знала, что он прав, в глубине души я знала, что слишком

поздно для моей мамы. Вся магия мира не могла вернуть ее нам. Я чувствую на себе руки,

которые посылают всплески утешения и спокойствия, но боль слишком глубокая. Она

давит на меня, рвет на куски до тех пор, пока горе не сдирает с меня кожу.

Я не хочу, чтобы меня утешали. Я хочу чувствовать эту боль, должна запомнить ее. Я

хочу, чтобы эта боль питала меня, когда я встречусь лицом к лицу с этим ублюдком,

который забрал у меня единственную мать, которую я знала.

Я качаю головой.

- Нет. Не для меня. Криса. Он нуждается в этом больше, чем я. - Я слышу, как мой

приемный отец кричит от боли, словно ему вогнали этот кинжал. Прямо сейчас, я знаю,

что он сделал бы все, чтобы занять место Донна

Нико подходит к нему, в то время как Морган занимает место Нико.

- Мне очень жаль, Габс, - шепчет она. - Но все нормально. Она в порядке, Габс.

- Нормально? В порядке! - рыдаю я. - Она не в порядке, Морган! Она ушла! Она... она... -

Я не могу сказать. Я не могу сказать ни слова. Она умерла. Женщина, которая любила и

заботилась обо мне, как о собственном ребенке, с того самого момента как взяла меня на

руки, умерла.

- Но она в порядке. Она обрела покой. И она здесь. С нами, прямо сейчас.

С широко открытыми, полными слез глазами, Морган указывает на пустое место в

нескольких метрах от того места, где мы сидим.

- Она здесь, Габс. И она просит передать тебе, что все хорошо. Это нормально отпустить

ее.

В комнате повисла жуткая тишина и, словно покрывало, покой укутывает нас.

Я не вижу дух Донны, но я чувствую его. Я могу чувствовать ее тепло и любовь,

обволакивающую эту самую комнату. Даже в смерти ее нежная сила утешает меня.

Я тону в слезах, держа по-прежнему безжизненное тело Донны в своих руках. Двадцать

один год назад я потеряла мать, которая подарила мне жизнь. Теперь я потеряла мать,

которая подарила мне любовь.

Я сажусь на двухместный диванчик, на то же самое место, где я ранее сидела, пока Донна

угощала нас лимонадом и печеньем. Кто-то набросил одеяло мне на плечи, но я по-

прежнему дрожу.

Кажется, что я не могу остановиться. Морган приносит мне чашку горячего чая, а я беру

ее дрожащими руками, думая о временах, когда Донна поила меня чаем с особыми

травами. Она хотела защитить меня.

Она знала, что это просто немыслимо, но она все равно это делала.

- Как ты себя чувствуешь? - шепчет она рядом со мной.

- Закоченела, - отвечаю я, мой голос охрип от крика и плача. - Но это больно. Болит везде.

- Я плотнее заворачиваюсь в одеяло.

К счастью, у меня все еще была кое-какая одежда в моей старой спальне, и когда Дориан,

наконец, оторвал меня от пола, он снял с меня пропитанную кровью одежду.

Я была благодарна, не могла больше и секунды выдержать запах смерти на мне.

Я смотрю на свою лучшую подругу, которая выглядеть потрясенной до самой ее

сущности.

- Как насчет тебя? Я знаю, видеть это, тяжело.

Она пожимает плечами.

- Я больше не знаю, что чувствовать, во что верить.

Мы молчим некоторое время, пока обе пьем чай, уткнувшись глазами в пол, не зная, что

сказать или сделать, чтобы успокоить друг друга.

- Ты ее видела, - шепчу я, не в состоянии сдержаться больше.

- Да.

- И она... она ушла? Ты уверена, что видела ее? - я знаю ответ, но если есть хоть маленькая

надежда... если есть хоть какой-нибудь способ вернуть ее...

- Я уверена, Габс, - говорит она, рассеивая мою ложную надежду. - Мне очень жаль - ты

знаешь. Как бы мне хотелось, чтобы было по-другому. Но она в порядке. Она обрела

покой. Донна просто беспокоилась за тебя.

"Она должна была", - говорит тихий голос в моей голове.

Дориан и Нико пришли из задней комнаты, их лица усталые и мрачные. Я слаба, но

заставляю себя встать с дивана, игнорируя усталость в моих закоченевших суставах.

- Как он? - спрашиваю я, выдавливая из себя таким тихим голоском, какой только остался.

- Он отдыхает, - отвечает Дориан. Он переглядывается с Нико, затем снова смотрит на

меня. - Крис сопротивлялся, но нам удалось подчинить его.

Когда Александр упомянул, что необходимо избавиться от тела Донны, Крис взорвался.

Он не позволил другим мужчинам трогать ее и настоял, что бы ее труп положили на

кровать, пока он не будет готов попрощаться с ней.

Но как тяжело это не было признавать, я знала, что действовать нужно быстро. Полиция

не знает о случившемся, но была вероятность, что соседи могли услышать шум.

Мы были вынуждены ее вывезти, если хотим сохранить это в тайне. Они могли бы

использовать магию, чтобы очистить кровь, но Александру, необходимо увезти ее тело в

другое место и сжечь его.

Дориан ведет меня обратно к дивану и тянет к себе на колени, укачивая меня в своих

объятиях. От него так приятно пахнет, его запах успокаивает и приводит в состояние

эйфории.

Я зарываюсь лицом в сгиб его шеи, и прежде чем могу остановиться, глубоко вдыхаю,

позволяя его сущности заполнить мои легкие.

- Извини, - шепчу я, пряча лицо в воротник его рубашки.

- Не стоит, детка, - ласково произносит он, проводя рукой по моим волосам. - Ты

нуждаешься в этом. Я позже позабочусь о тебе. Но сейчас... сейчас думаю, нам нужно

обсудить кое-что.

Я сажусь и смотрю на него, его выражение лица задумчивое.

- Что такое?

- Мы думаем, что, - начинает он, кивая в сторону Нико, который сидит напротив нас, - что

мы можем помочь оправиться Крису от этого. От... всего этого.

Я морщу лоб.

- Что ты имеешь в виду?

- Он испытывает огромную боль, Габриэлла. Боль, которая не пройдет, даже со временем.

Мы можем помочь ему забыть... все.

Все?

- Продолжай.

- Мы можем сделать обратное заклинание. Оно заберет его боль, и он сможет продолжить

свою жизнь. Он снова может быть счастливым.

- Подожди-ка, притормози, - говорю я, поднимая ладонь. - Что ты имеешь в виду? Ты

хочешь повернуть время вспять?

Дориан качает головой.

- Нет. Его воспоминания. В течение дня, он потерял дочь и жену. Его единственной целью

было защищать вас обеих. Теперь у него никого нет. Таким людям, как Крис, нелегко

оправится от боли. Она пожирает их. Я могу представить - я чувствовал туже

душераздирающую боль, когда думал, что потерял тебя.

- Но какие воспоминания ты хочешь обратить вспять?

Дориан смотрит на Нико и его младший брат кивает, затем останавливает взгляд на мне.

- Все те, что касаются Донны. И тебя.

- Что ты имеешь в виду, говоря все, те?

- Он не будет помнить никого из вас. Это будет, словно он прожил жизнь без жены и

ребенка. Все остальное останется нетронутым - карьера, друзья, его увлечения, но у него

не будет воспоминаний о тебе или Донне. Мы можем отправить его в другой штат, дать

возможность начать жизнь заново. Он может снова найти свою любовь. У него может

быть еще один шанс на жизнь.

- Вы хотите, чтобы он забыл нас? Забыл любовь всей своей жизни? Это безумие.

Безусловно - нет!

Дориан нежно поворачивает мою голову к себе, и я вижу, насколько ему больно даже

упоминать мне об этом.

- Габриэлла, это эгоистично, заставлять его испытывать подобную боль. Он в отчаянии,

детка. Я чувствую это. Он чувствует, что у него нет ничего, ради чего можно жить. Это не

та жизнь. Несправедливо оставлять его в отчаяние, когда нет никого, кто мог бы помочь

ему преодолеть это.

Слезы скатываются по моим щекам. Я даже не могу понять, как еще могу плакать в таком

состоянии.

- Но у него есть я! Я могу помочь ему! Я могу быть здесь с ним.

- Нет, не можешь, малышка, - вставляет Нико. - Это не безопасно для него оставаться

здесь, или где-либо еще возле тебя в любом случае. Как думаешь, сколько пройдет

времени, прежде чем кто-нибудь другой отправится, чтобы убить? Крис будет легкой

добычей.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу придумать логического опровержения. Они

правы. Настолько это причиняет боль, от того что я знаю то, что они говорят правда.

Я должна отпустить его. Если я действительно люблю Криса, то должна дать ему еще

один шанс на нормальную жизнь.

Едва я принимаю окончательное решение, Александр с опустошённым взглядом

переступает порог. Внезапно, ко мне возвращается... его разговор с Донной ранее. От

подозрения у меня скрутило живот.

"Мы были полностью уверены, что тебя схватили Темные. Как ты сбежал?"

"Почему бы тебе не спросить это у своего мужа?"

Я оказываюсь перед его лицом, прежде чем он успевает закрыть входную дверь, моя

усталость в прошлом.

- Кто ты? Что ты здесь делаешь? - я обвиняющее, тыкаю пальцем в его грудь. - Скажи мне,

что ты знаешь. Сейчас же!

- Габриэлла... Я не понимаю, куда...

- С тех пор как ты объявился, умирают люди! Происходят вещи, которые мы не можем

объяснить. Скажи правду: ты связан с людьми, которые пытаются убить нас?

Александр отступает на шаг назад, чувство предательства и боли отражаются на его лице.

- Нет. Конечно же, нет.

- Тогда как ты объяснишь это? Ты знал, что у того парня нож? Как ты мог дотронуться до

него, когда ни Дориан, ни Нико не смогли?

Александр вытаскивает нож из-за спины, а потом направляется в гостиную с ним в руках,

чтобы другие могли видеть кинжал.

- Это кинжал Полемоса4, края войны. Таких было создано всего лишь несколько, и только

Полемос может владеть ими. Рана от такого кинжала почти всегда смертельная, как для

смертных, так и для бессмертных.

- Ты знаешь, кому принадлежит кинжал? - я ему верю, но он все еще под подозрением.

- Нет. Им владеют только высокопоставленные люди и награжденные знаками отличия

воины. Но очевидно Полемос передал свою силу этому смертному парню. Только так он

мог бы управлять им. И это объясняет его способность скрываться от нас всех.

- Полемос,- бормочет Дориан. - Ранее парень был под воздействием дома Танатоса.

- Так ты думаешь, что восемь семей идут за нами и отправляют людей, чтобы сделать за

них грязную работу? - спрашивает Нико, поглаживая легкую щетину на подбородке, -

Чертовы трусы, если вы спросите меня.

Я сажусь на диван рядом с Дорианом, вкладывая свою руку в его.

- Но если это правда, то почему эти люди сделали татуировки несколько месяцев назад?

Они не могли знать, что ты пересечешься с ними дважды. А что, если там сотни - черт,

тысячи - представителей каждого дома?

Я смотрю на Морган, которая выглядит так, словно в любой момент может вырубиться. Я

ощущаю ее недовольство. Она напугана, растеряна и истощена. Последние двадцать

четыре часа полностью её уничтожили.

- Морг, почему бы тебе не пойти и не прилечь в моей комнате? Я думаю, что мы здесь

заночуем. Не хочу оставлять Криса одного.

Я чувствую, как Дориан рядом со мной напрягся, а Нико качает головой.

- Не в коем случае, малышка. Они могли отправить больше людей. Возвращайтесь в

жилой комплекс. Дориан может усилить защитные чары, но мы не можем изменить уже

существующее заклинание. Это не наша магия. Ты и Морган вернетесь домой, а я

останусь здесь с Крисом. Это даст мне шанс... разобраться... с нашей ситуацией.

Сейчас? Они хотят это сделать сейчас?

- Но... я не готова. - Я трясу головой, мои глаза наполняют свежие слезы. - Я пока не

готова сказать "прощай".

Дориан подтягивает меня поближе к себе, положив свой подбородок на мою голову. Я

чувствую его губы на моих волосах.

- Так будет проще, детка. Сейчас он обездвижен. Если мы будем ждать и позволим ему

очнуться, ему будет только больнее. Ты же не хочешь, чтобы он еще раз столкнулся с

этим.

Я судорожно вздыхаю и вытираю слезы на щеках.

- Ты прав. Ненавижу это признавать, но ты прав. - Я обращаюсь к Александру, видя его

измученное выражение лица. - Мне просто нужно знать, касательно одной вещи - что ты

имел в виду? Когда сказал Донне... спросить Криса о твоем побеге? Как он может знать

что-нибудь об этом?

Он качает головой и делает глубокий вдох.

- Он не знает о моем побеге. Но он знает о том, как меня схватили. В том числе и твою

мать.

Мою маму?

- Это был Крис, он привел Светлых, когда они отправились на ее поиски. Его допросили

и, конечно, они использовали его любовь к Донне против него. Я думаю, он сделал это,

чтобы защитить Донну, но я не могу удержаться от чувства, что именно он виновен в

казни Наталии.

Я молчу, чтобы переварить все услышанное, выталкивая подозрения из моего разума. Я

собираюсь попрощаться с Крисом навсегда. Я не хочу портить мнение о нем прямо

сейчас.

4 Полемос - в греческой мифологии олицетворение войны, бог битвы, спутник бога войны Ареса

- Сейчас я пойду попрощаюсь с Крисом, - говорю я ему. - Но мы поговорим об этом

позже.

Прежде чем я отправляюсь в заднюю часть дома, Нико дергает меня за руку.

- Не переживай, Габс. Когда он проснется, то будет в порядке. На работе его переведут в

другой штат, и он отправиться в какое-нибудь безопасное место к концу недели. У него

будет еще один шанс на счастье. Он даже не вспомнит о тебе или Донне.

Я киваю, но кривлю губами. Крис даже не вспомнит нас - его жену и ребенка. И хотя я

знаю, что так надо, но это ранит меня в самое сердце.

Я вхожу в темную спальню, которую он делил со своей женой. Они были женаты на

протяжении более двадцати лет, это вероятно убьет его, проснуться без нее.

Крис мирно спит на спине, тихо посапывая в своем вынужденном волшебном сне.

У него на лице еще есть немного запекшейся крови, я наклоняюсь, чтобы оттереть

красный слой ногтем, позволив прикосновению задержаться на его небритой челюсти.

- Привет, пап, - шепчу я, усевшись рядом с ним на кровать. - Не знаю, слышишь ли ты

меня, но я просто хочу сказать... спасибо. Спасибо за то, что был лучшим папой на свете,

который мог бы быть у меня, несмотря на все неприятности, которые я причинила. Знаю,

наверное, это нелегко заботится о ребенке, который не является биологически вашим, но я

никогда не чувствовала этого. Никогда не чувствовала себя чужой. Мне всегда казалось, я

ваша родная. - Тугой ком встал поперек горла, и я воспользовалась моментом, чтобы

отдышаться, прежде чем он вызовет рыдание. Я сегодня достаточно плакала. Не хочу,

чтобы наше прощание было наполнено еще большей печалью.

- Я не хочу этого для нас. Если бы я могла, то защитила бы тебя от всего зла этого мира.

Но что эта будет за жизнь? Все время скрываться и бежать? Ты заслуживаешь еще одну

возможность на жизнь. На любовь. Шанс завести нормальную семью с собственными

детьми. - Мой голос ломается на последних словах, и одинокая слеза скатывается по щеке.

- Папа, ты был так добр ко мне и маме. Теперь я хочу, чтобы ты был добр кому-нибудь

еще. К кому-то, кто будет любить, заботиться и защищать тебя, так же как ты нас. Пришло

время тебе завести другую малышку, первую любовь. Пришло время тебе научить ее

тому, что она должна ожидать и требовать от ее будущих ухажеров. Пришло время тебе

стать примером идеального мужа и отца.

Слезы текут ручьем, но я их не вытираю. Я позволяю им свободно падать, пока прощаюсь

с человеком, которого имела честь называть отцом.

- Ты все сделал правильно. И за это я буду благодарна тебе. Пожалуйста, не думай, что я

бросаю тебя - нас. Нашу семью. Потому что, я этого не делаю. Я даю тебе второй шанс. -

Я все еще держу его за руку и прижимаю ее к месту, где бьется мое разбитое сердце. -

Прощай, папочка. Я всегда буду любить тебя. И в жизни, и в смерти.

Глава 10

Я не помню обратную дорогу в Паралию. Я едва ли осознаю, когда Дориан заводит меня в

ванную и начинает срывать с меня одежду.

Даже после того, как он наполнил ванну теплой, мыльной водой и опустил меня в нее,

думаю, я даже не вздрогнула. Боль, горе... я слишком много чувствовала, до тех пор, пока

перестала чувствовать что-либо. Я не была в скорби - я стала горем.

Я в полном отчаянии. Знаю, что Дориан здесь - я чувствую на себе эти полные сожаления

глаза, тем не менее, я не смотрю в них, чтобы признать его. Я опустошена - ни слов, ни

мыслей, ни чувств.

Что-то произошло со мной в тот момент, когда я почувствовала, что жизнь Донны

ускользает. Похоже, часть меня ушла вместе с ней.

Кусочки и осколки разбитого сердца... простой, человеческой девушки - что-то во мне

пропало без вести.

И когда я попрощалась с Крисом, меня словно сдуло, как пепел на ветру. Пропасть в душе

стала такой глубокой и огромной, что я не могу понять, смогу ли когда-либо ощутить себя

целой снова.

Без них. Я бы никогда не стала такой, без своих родителей.

- Скажи что-нибудь, малышка, - шепчет он, черпая воду руками и обливая мою грудь. Он

не трогает меня в сексуальном плане, пока опускается на колени за пределами ванной. Он

просто хочет утешить мою кровоточащую душу.

Я смотрю рассеянными, стеклянными глазами.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала? - мой голос ровный, лишенный всяких эмоций. Я

больше ничего не чувствую. Просто онемела.

Беспокойство запечатлелось на его красивом лице.

- Скажи мне, что ты в порядке.

Я качаю головой, когда ком в горле становится все больше.

- Не могу. Я не могу сказать этого.

- Тогда скажи, что мне сделать. Скажи мне, что тебе нужно.

Что мне нужно?

- Мне нужно, чтобы моя мама была жива. Мне нужно, чтобы мой отец помнил кто я такая.

Мне нужно, чтобы мои близкие были в безопасности. Мне нужно, чтобы люди перестали

умирать из-за меня - из-за всего того, что касается с тобой или мной, или еще кем-то. - Я

отвожу взгляд, стыдясь, что нападаю на него. Его пальцы касаются моего дрожащего

подбородка и поворачивают лицо обратно к нему.

Я почти ожидаю, что Дориан злится, но нет ничего, кроме любви и понимания в этих

кристально-голубых глазах.

- Нет, я не могу исправить всего этого. Но я могу помочь тебе, если ты позволишь. Если у

тебя буду я. - Тыльной стороной ладони он нежно гладит меня по щеке, потом наклоняет

голову, чтобы встретить его взгляд. Я сразу же вырываюсь.

- Нет, Дориан. Я не хочу забывать.

- Ты и не должна, любимая. Но позволь мне отдать себя тебе. Дыши мной. Позволь мне

поддержать тебя, детка.

Он протягивает руку, предлагая обнажённое запястье. Я смотрю на него, и что-то в моих

кишках завязывается в узел от потребности. Я хочу этого. Я нуждаюсь в этом. Я знаю, что

это часть того, кем мы являемся, но я ненавижу, каким образом моя жажда вызывает

желание в каждой клетке моего тела.

Просто немного подпитаться, говорю я себе. Я только возьму то, что мне нужно, и снова

вернусь оплакивать своих родителей. Звучит разумно. Правда?

Я дрожащими руками беру его руку и глажу тонкую, перламутровую кожу над голубыми

венами. Его пульс призывает меня. Бросает вызов, чтобы я отказалась от того, в чем так

отчаянно нуждается мое тело.

Я стону от первого приема магии Дориана, заставляя его шипеть, и он зубами зажимает

нижнюю губу.

Мой взгляд встречается с его, пронзая до самой глубины души, когда я снова тяну из него

жизненную силу.

Я смотрю на него из полуприкрытых глаз, когда его зрачки расширяются, и он жадно ртом

глотает воздух.

- Еще, - требует Дориан, его дыхание получается частым и тяжелым. - Еще.

Ртом я скольжу от запястья Дориана до сгиба локтя, позволяя чувству эйфории заполнять

меня с каждым полным вдохом. Я дрожу всем телом, каждая клетка моего тела

разрывается от блаженства. Мне кажется, что он внутри мебя - подпитывает мою душу.

Кормит мою тьму. Каждое гребаное нервное окончание.

Еще одна затяжка, и мои стоны становятся громче. Плотская потребность и желание берут

вверх, и я тяну Дориана за ворот рубашки, сокрушая его губы на мои. Он целует меня

секунду, после чего отстраняется.

- Это неправильно. Ты страдаешь. Я просто хочу помочь тебе исцелиться.

Боль от отказа собирается у меня в груди, но я игнорирую ее, глядя на него отчаянными

глазами.

- Ты нужен мне, Дориан. Пожалуйста. Если хочешь помочь мне, помоги почувствовать

что-то еще кроме боли. Совсем ненадолго. Пожалуйста?

Он всматривается в мое лицо в поисках признаков сомнения. Когда ничего не

обнаруживает, Дориан обхватывает ладонями мое лицо и сминает мои губы своими.

Мои руки зарываются в его волосы и тянут шелковистые пряди, заставляя его простонать

мне в рот.

Вот и вся мотивация, в которой я нуждалась, затем хватаю его за плечи и втягиваю его

еще полностью одетого ко мне в ванну.

Вода плещется вокруг нас, когда наши тела находят друг друга в море греха и печали. Я

оборачиваю ноги вокруг Дориана, побуждая его прижаться ближе, сильно желая, чтобы

его кожа соприкасалась с моей. Этого недостаточно. Мне нужно больше от него. Он мне

нужен весь.

Не прерывая поцелуй, я стащила мокрую рубашку с его тела и бросила в сторону,

наслаждаясь ощущением, как его скользкое тело движется напротив моего. Когда я

тянусь, чтобы расстегнуть его штаны, он останавливает меня, подтягивая мои руки между

нашими грудями.

Губы Дориана покидают меня, но он остаются близко - так близко, что я ощущаю его

прохладное дыхание на лице.

Он смотрит на меня, прямо в душу, видя миллионы оттенков боли и ненависти к самой

себе. Я не могу скрыться от этих пристальных глаз.

Я не могу спрятать панику, которая переполняет меня каждый раз, когда я думаю о потери

близкого человека. Он все это видит - каждую частицу моего уродства.

Глаза по-прежнему сверлят меня, он отпускает мои руки, чтобы расстегнуть штаны,

быстро обнажая себя. Затем он толкается в меня, вода придает другой уровень

скользящим движениям.

- Не останавливайся, - молю я.

- Никогда.

Дориан грубо целует мои губы, пока яростно вколачивается... с жадностью. Словно ищет

что-то внутри моих трепещущих недрах.

Я прячу голову в сгибе его шеи и сжимаю его задницу, пытаясь взять его еще глубже.

Мое тело возможно и заполнено, но где-то внутри меня по-прежнему пусто. То, что

никогда не заполнить.

Я ненавижу чувствовать себя так. Ненавижу, что использую его, чтобы убежать от самой

себя. Но ощущать Дориана глубоко внутри, обожающего мое тело, запредельно

трахающего меня - это рай. А я так устала жить в аду.

Его пальцы касаются моей щеки, и я чувствую, как толчки становятся медленными,

ленивыми.

- Эй. Вернись ко мне, - шепчет Дориан около моей головы.

Я поворачиваюсь навстречу с его нежным взглядом и мое собственное отражение в этих

завораживающих, голубых глазах, встает у меня на пути. Я пытаюсь вырваться, но он

обхватывает мое лицо, заставляя смотреть в лицо моему страху и отвращению.

Я не просто потеряла обоих родителей. Я убила кого-то. Я. Я забрала человеческую жизнь

без всякой задней мысли. И я знаю, что, не колеблясь, заберу снова. Знаю, что сделаю это

снова.

Внутри начинает что-то гудеть, в тот самый момент, когда понимаешь, что стала убийцей.

Эта способность забирать жизнь прямо на кончиках твоих пальцев, покалывает от чувства

потребности, которое снова накрывает тебя волной энергии.

И каждый раз ты поддаешься этой жажде, немного теряя свою человечность. Ты теряешь

себя, пока совсем перестаешь узнавать человека, которым ты когда-то был.

- Прекрати, - выдавливаю я.

- Нет. Не тогда, когда ты смотришь на меня. Нет, пока ты не увидишь то, что вижу я.

Я плачу, но этого недостаточно, чтобы Дориан меня отпустил или замедлил неистовые

толчки. Возможно, это мое сопротивление или моя уязвимость, но я клянусь, что

чувствую, как он проникает глубже.

Словно пытается заполнить пустоту внутри меня и снова собрать меня воедино.

Я стону сквозь рыдания, пока мое тело сражается с эмоциями. Я должна испытывать

отвращение к самой себе.

К нему. Я должна презирать его за то, что он делает со мной в моменты моей слабости.

Но не хочу, чтобы он останавливался. Я нуждаюсь в этом. Мне нужен Дориан, чтобы

увести меня от этого. Просто увести прочь.

В следующее мгновение он стоит, поддерживая ладонями меня под задницу, чтобы мое

тело дальше продолжало сливаться с его.

Ванная расплывается в спальню, и Дориан укладывает меня на кровать, не прекращая

толчки, и все еще смотрит на меня, словно боится, что я ускользну во тьму.

- Оставайся со мной, - задыхается он, толкаясь в меня все быстрее и жестче. - Останься,

малышка.

Я вздрагиваю, когда головка его члена задевает заветное местечко глубоко внутри меня,

умоляя меня согласиться. Дориан осторожно подводит меня к сущему забвению так

близко, что я ощущаю его вкус. Теме не менее, я качаю головой, отрицая саму себя.

Отвергаю удовольствие, которое Дориан дарит мне. Я не заслуживаю этого. И, черт

подери, не заслуживаю его.

- Габриэлла, - стонет сквозь зубы он. Он умоляет. Ему нужно, чтобы я пошла с ним.

Улетела подальше от всего этого безобразия и боли с ним вместе, рука об руку. Я

причиняю ему боль своим отказом. Я знаю это, но ничего не могу поделать с этим.

- Нет. - Слезы свободно падают, скатываясь по щекам, выпуская боль, которая гложет

меня внутри.

- Пожалуйста.

- Я не могу.

Но даже, когда я произношу слова, я знаю, что могу. Мое тело его. Так было всегда.

И хотя моя душа разрывается, он всегда будет иметь власть над частью меня над той,

которая трепещет и желает его.

Даже когда мое сердце разбито на куски, и больше не сможет биться снова.

Я снова притягиваю его к себе, когда кончаю, рыдая в сгибе его шеи. Он сдерживает

собственные стоны удовольствия, позволяя мне развалиться на части от боли и

удовольствия.

Он притянул меня ближе, целуя мои волосы, говоря, что со мной все будет хорошо.

Что он здесь, и всегда будет рядом. Что он никогда не отпустит меня. Звучит так мило и

так горько, и ох-так-чертовски-хорошо для меня.

Дориан Скотос в этот момент стал моим спасителем, лучшим, чем он уже был. И часть

меня - Темная, уродливая, отвратительная сторона - сердится на него за это.

Глава 11

Я не уверена, когда именно перестала плакать. Или, когда Дориан вытащил меня из

ванны. Просто знаю, что стало вдруг холодно, и я чувствовала себя полностью

опустошенной.

- Я должен идти, - говорит он. Дориан лежит рядом со мной, его насквозь мокрые брюки

намотаны вокруг лодыжек.

- Куда? - я не смотрю на него. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Такой...

разбитой. Слабой.

- Уладить кое-какие дела. Я вернусь... позже. - Он нежно убирает прядь волос с моей

щеки. - Отдыхай. Тебе нужно поспать.

Я почти рассмеялась.

- Поспать? Я не могу спать. Я возможно больше никогда снова не усну.

- Но все же постарайся. Ради меня.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Этот человек, способный на бескрайнюю

любовь, но и способный на зло. Он причинял боль людям - убивал людей - и все же он

здесь. Утешает меня в самый темный час.

- Как ты это делаешь? Как ты скрываешь все это? Всю боль и одиночество? Все потери?

Как избавляешься от них? Как дальше продолжаешь жить, дышать, даже когда

чувствуешь, словно тонешь во всем этом вечном горе?

Дориан

притягивает

меня

ближе,

касаясь

мягкими

губами

моего

лба.

- Ты находишь что-то или кого-то, чтобы продолжить жить. И каждый день твоего

существования направлен, чтобы сделать ее счастливой и здоровой. И даже когда ты

терпишь неудачу в этом, то пытаешься снова. Потому что она твоя жизнь. Она все для

тебя.

Его слова лишают меня дара речи, я смотрю на него удивленными, тусклыми глазами,

Легкая улыбка появляется на его губах, после чего Дориан снова прикасается ими к моему

лбу.

- Не открывай дверь, ни при каких обстоятельствах. Алекс будет патрулировать

территорию. Попробуй отдохнуть. Я вернусь, прежде чем ты поймешь это.

Затем он уходит, оставляя меня в одиночестве и дрожащую от холода. Я просто

закутываюсь во влажное стеганое одеяло и позволю векам закрыться, но понимаю, что не

могу оставаться в одиночестве.

Я натягиваю заношенный свитер и какие-то старые, жалкие фланелевые штаны, которые

украла несколько лет назад у Криса. Они на три размера больше, и поэтому я несколько

раз подворачиваю их на талии, но все же обожаю эти штаны.

И это, наверное, последний обрывок прошлого, который у меня есть от отца, я не могу

даже представить, что избавлюсь от них.

Я расхаживаю по коридору и прижимаюсь ухом к двери спальни Морган. Дыхание ее

спокойное, но я также могу ощутить ее разум. Она в смятении, как и я.

- Морган? - шепчу я, приоткрыв дверь. Морган лежит на боку на кровати, лицом к стене.

Удивительно, что магия могла сотворить. Сутки назад кровь пропитывала весь матрас.

Сейчас не было даже намека на трагедию. Даже Дольче лежала на роскошной, атласной

подушке, расположенной в углу, словно бедный щенок не был свидетелем попытки

самоубийства своей любимой хозяйки.

Морган не поворачивается ко мне, но она слышит меня.

- Да? - ее голос щемящий, как если бы она плакала. Я не могу вспомнить, сколько раз я

видела мою подругу плачущей. Она никогда не принадлежала к одному из тех чрезмерно

эмоциональных типов характера.

Это то, что было общего между нами.

Я залезла к ней на кровать, обняв за талию.

На самом деле мы не были сентиментальными, но иногда, когда жизнь становилась

особенно паршивой, она залезала ко мне в кровать или я к ней.

Лежа, мы обнимаем друг друга, потому что больше некому.

- Не спится? - спрашиваю я, опуская голову на подушку. Она влажная от соленных слез. Я

чувствую их запах.

- А ты бы уснула, если была на моем месте? Если каждый раз, когда закрываешь глаза, то

видишь другое изувеченное лицо от самой ужасной смерти, которую ты себе только

можешь представить?

Я задерживаю дыхание на полминуты, сдерживая испуганный вздох.

- Прости.

- За что?

- За... все. За все, что случилось с тобой.

- Не твоя вина, Габс.

Но мы обе знаем, что это моя вина. Во всем... ее чрезмерно развитое видение, убийство

Донны, отчуждение Криса... Я виновата во всем этом.

Мы лежали в тишине, потому что здесь нечего было сказать. Морган больше никогда не

узнает покоя.

Даже если она научится контролировать свою вновь обретенную способность, она по-

прежнему будет сталкиваться с воспоминаниями.

Она никогда не сможет стереть из памяти эти лица... эти смерти. И она не заслуживает

этого. Возможно я да, но точно не она.

Я глажу ее волосы, затем пальцами провожу по лбу, внушая ее глазам закрыться.

Молясь, чтобы где-то в мире грез она обрела покой, хотя бы на несколько часов.

- Спи, - шепчу я так тихо, что сама едва слышу.

Я видела, как Нико делал с ней то же самое днем раньше, когда Морган билась в припадке

ужаса, зашедшая слишком далеко, чтобы прислушаться к голосу разума. Я честно не

знаю, могла ли я вызывать такую реакцию в ней.

Но как только ее дыхание становится спокойным и ровным, а ее тело падает в сон, я знаю,

что сделала это.

Даже если Морган никогда снова не сможет уснуть, даже если монстры, прячущиеся за ее

веками, наблюдают и выжидают, чтобы забрать ее и опустошить, я была в состоянии

подарить ей маленький кусочек спокойствия.

Я встаю с кровати, нагибаюсь, чтобы почесать Дольче за ушами и тихо выхожу в

гостиную. Там темно и тихо, но совсем не жутко.

Знаю, что Александр рядом, я чувствую его. Чувствую, как его магия обволакивает мою

кожу, словно нежно лаская. Я могу ощутить его силу у себя на языке, даже если он

сдерживал ее ради Морган.

Тем не менее, он не может скрыться от меня. Ни один из них не может. Я могу

чувствовать их, даже если они не хотят этого.

Я сижу на кухонной стойке, желая, чтобы рядом со мной был кто-нибудь. Одиночество

заставляет меня осознать, насколько я по-настоящему одинока. Да, у меня есть Дориан, но

он так же, как и они, несчастен и всесторонне испорчен, и у него по-прежнему есть

родители.

У него все еще есть семья, брат, который обожает и восхищается им.

У него все еще есть дом, в который он может прибежать, когда жизнь станет совсем

невыносимой. Даже Морган, может подхватить Дольче, запрыгнуть в свой мустанг и

вернуться в родительский дом на севере. Конечно, у меня остался Александр, и я знаю,

что он мой биологический отец. Но в нынешнем свете, это все, что он есть. Я его не знаю.

Он не знает меня. И кто сказал, что я могу ему доверять? Откуда я знаю, что он просто не

выжидает подходящего момента, чтобы нанести удар и украсть мою силу для себя?

Я стучу пальцами по мраморной столешнице, чувствуя себя несказанно взволнованной и

параноидальной. Вот что молчание может с тобой сделать - заставляет твой мозг

придумывать всякие глупые идеи и теории заговора.

Вот почему я пила каждую ночь, когда Дориан оставил меня - просто не смогла бы

выдержать тишину в его отсутствии. Она чувствовалась слишком тяжелой, слишком

плотной. Слишком заполненной вопросами, которые остались без ответов, и

полуправдами.

Я ненавижу эту версию Габс. Я презираю эту черту в своем сознании. Я всегда высмеиваю

таких героинь в книгах и фильмах, которые превращаются в законченных, жалких

идиоток перед лицом невзгод.

Те, кто опускает руки, когда становится совсем трудно. Я не была сломлена под

давлением. Крис и Донна замечательно обучили меня этому.

Но я раздавлена.

Да.

И не знаю, как остановить это. Не знаю, как собрать кусочки и склеить их. Бороться за

что-то большее, чем я, когда у меня больше ничего не осталось, чтобы дальше жить.

Я гоню мысли из головы, не давая им взять верх надо мной. Смерть Донны не будет

напрасной. Я не позволю этому уничтожить меня. И раз уж на то пошло, месть станет

моим источником жизни.

Я наполню этим чувством легкие, заставлю мчаться по венам. Я поглощу его, вдохну. И в

те редкие случаи, когда смогу уснуть, я буду мечтать прикончить ублюдка, который был

ответственным за то, что забрал мою маму.

Мое первое убийство было рефлекторным. Это же будет умышленным и с холодным

расчетом. И чертовски приятным.

Вскочив от гнева и адреналина, я даже не понимаю, что открываю шкаф, где припрятан

тайник с выпивкой, до тех пор, пока не наливаю себе рюмку виски.

Я залпом выпиваю рюмку, позволяя пламени ярости разжечься внутри меня. Я наливаю

еще и еще, приветствуя такое сладкое забвение, в котором нет ни стыда, ни вины.

Где мой внутренний дьявол танцует в огненной яме, смеется и плюет на моих врагов,

которые стоят передо мной на коленях.

Именно такую Габс они хотели, когда послали людей уничтожить меня.

Такую реакцию, они надеялись получить, когда решили убить единственную мать, что я

знала.

Теперь они ее получили. И эта комната - квартира - не смогут удержать ее.

Я хочу выйти. Мне нужен воздух. Мне нужно пространство, чтобы дышать, кричать и

существовать. Морган вышла из строя, а Нико занимается Крисом (не хочу об этом

думать. Я не могу об этом думать). Поэтому есть один человек, который, я думаю, поймет

меня. Возможно, не поймет такую Габс, но все же любит и принимает ее в любом случае.

- Алло? - Его голос тихий, словно он спал. Я смотрю на цифровой дисплей

микроволновки. Он мигает 00:47. Дерьмо.

- Привет, Джаред. Ты не спишь?

- Габс?.. Что за?.. Ты в порядке? - теперь его голос звучит четче, как будто ведро со льдом

опрокинули на его голову. Я слышу шорох на другом конце, и представляю себе, что он

сидит в постели.

- Ага, я в порядке. То есть, нет. Я не в порядке, но... Я не хочу об этом говорить.

Он тяжело вздыхает.

- Черт, девочка. Ты меня заставила поволноваться. Морган обзвонила весь город, пытаясь

найти тебя прошлой ночью. И я пробовал дозвониться до тебя, но постоянно попадал на

голосовую почту. Ты уверена, что с тобой все хорошо?

Я наливаю еще одну рюмку, желая, чтобы я смогла как-нибудь преподнести это Джареду

по телефону. Не хочу, чтобы он задавал вопросы, на которые у меня нет ответов. Я просто

хочу Весельчака Джареда. Спокойного Джареда.

Того Джареда, который мог бы заскочить и забрать меня, чтобы развлекаться всю ночь

беззаботным весельем и нездоровой пищей. Я потеряла моего друга. Черт, я даже

потеряла его легкую, незамысловатую любовь. Которая была безопасной, и, будь оно все

проклято, мне нужна безопасность.

Но с тех пор мы старались как-то поддерживать отношения, только они плохо

закончились на помолвке Дориана, когда я была поймана танцующая с женихом, из-за

этого отношения между нами были более чем натянутые.

Мы не разговаривали с той ночи, даже не переписывались. И только когда я, наконец,

набралась смелости сходить к нему и извиниться, Ксавье, психически больной, жестокий

Светлый Чародей полностью сорвал эти планы.

- Итак... что ты хочешь, Габс?

Ауч. Его тон жалит, но я это заслужила. Вероятно, гораздо больше этого, за то, что

подвергаю его опасности.

- Хм, хм... - Дерьмо. Чего я хочу? К нему, чтобы успокоил меня? Сказал, что все будет

хорошо? Заскочил и забрал меня на вечер бессмысленного пьянства? Месяц назад, я бы ни

минуты не колеблясь, предложила все выше перечисленное.

Но сейчас... сейчас там многое осталось недосказанным. Слишком много вопросов, на

которые не было ответов. И теперь, когда мое будущее мрачнее, чем когда-либо, есть ли у

меня время, чтобы все сделать правильно?

- Габс? Тебе что-нибудь нужно?

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю все то, чем мы были когда-то и чем могли бы стать.

Габс - человек, в конечном счете, должна была остаться с Джаредом. Она была бы его

самой преданной болельщицей на каждом футбольном матче.

Она бы сжимала его мускулистые руки и на вечеринках ловила каждое произнесенное им

слово.

И когда они бы оказались готовы, после окончания университета она сказала бы "да" на

заданный им важный вопрос. Джаред стал бы для нее всем миром, и без всяких раздумий,

она отдала бы ему каждую частичку себя.

Потому что он достоин этого, а ей повезло, что он у нее есть.

Но Габс - человек умерла всего несколько дней назад, прямо там в Саду Богов с яростно

обрушивающимися на нее молниями. В ту минуту я потеряла свою человеческую жизни,

словно змея, которая сбрасывает свою кожу, я стала дикой и свободной. Возрожденной.

А Джаред - с его ослепительными зелеными глазами и здоровым мальчишеским шармом -

просто больше не подходит ей. Это неправильно для меня, чтобы даже хотеть его.

Я хотела бы ему сказать; он поймет меня как никто другой. Скажет мне, что я

сумасшедшая - что бы ни случилось, я всегда буду его Габс. Я всегда буду той кареглазой,

с кудрявыми волосами девчонкой, которая не смогла скрыть ее тайную любовь к нему.

Та девушка, которая хотела быть с ним под луной и звездами - прежде чем она смогла

когда-либо увидеть их необыкновенную красоту.

Я вернулась на землю, его вопрос эхом отозвался в моей голове. В чем я нуждаюсь? В

милом, красивом, смертном Джараде?

- Нет, - отвечаю я, мой голос почти стал шепотом. - Мне ничего не нужно. Я просто

хотела сказать тебе...

Я слышу шум, сопровождающийся тремя стуками в дверь.

Ох, нет.

Нет, нет, нет, нет.

- Джаред, не открывай дверь! - кричу я, уже бросившись к шкафу, чтобы одеть кроссовки.

Я втискиваю ноги в них и уже ищу ключи от машины.

Дерьмоооо!

У меня нет машины!

Я ищу ключи от машины Морган, но не нахожу их. Проклятье! Должно быть, Дориан взял

ее машину.

- Джаред! Слушай меня. Не подходи к этой двери! Я буду через минуту!

- Что? - я слышу, как он пересекает комнату, идя прямиком к смерти. Джаред задерживает

дыхание на один мучительный момент, и я думаю, что он смотрит в глазок.

- Остынь, Габс! Это просто Кэйси в коридоре. Я думаю, она и парочка ее сестер из

женского сообщества устраивают вечеринку или что-то вроде этого.

- Это не она, Джаред! Прошу, послушай меня! Ты никому не можешь доверять! Никто не

в безопасности!

В следующее мгновение Александр появляется перед моими глазами, лоб искажен

морщинами от беспокойства.

Он, должно быть, услышал мою тревогу. Я прикрываю рукой телефон и убираю его от

уха, обращаясь к нему, отчаянно хватаясь за любую помощь, которую могу получить.

- Пожалуйста, мне нужна твоя помощь! Мне нужно, чтобы ты полетел или

телепортировался, или что ты там делаешь. Мне нужно, чтобы ты добрался до

университета и спас моего друга. Немедленно!

Надежда сходит с лица Александра и его плечи опускаются, после чего он качает головой.

- Габриэлла, я хочу... я хотел бы помочь. Но мы не можем проявляться там, где никогда не

были. Меня никогда не было в том месте. Мне жаль.

Я даже не пытаюсь выйти из себя. У меня просто нет на это времени.

- Хорошо. Тогда научи меня.

Он качает головой.

- Этому невозможно научиться. Это идет изнутри.

Этого не может быть. Нет. Я не могу позволить этому случиться.

Я не могу потерять Джареда. Я не чувствую даже грамма боли. Не надо больше.

Пожалуйста... не надо.

Я слышу доносящийся крик Джареда из трубки, пытающейся привлечь мое внимание.

- Эй? Габс? Ты еще здесь?

Я сглатываю, во рту пересохло и тяжелый привкус виски.

- Не открывай, Джаред. Пожалуйста.

Я даже не понимаю, действительно ли произношу слова. Или, может быть, только

представляю, что говорю их.

Может быть, это затяжное раскаяние за манеру говорить, заставляет его не слушать меня.

Потому что даже пока я слышу, как слова звучат в моей голове, раздается щелчок замка,

поворот дверной ручки. Резкий вдох.

Он открывает дверь.

Глава 12

Мне не нужно смотреть на Александра, чтобы понять, что его лицо исказилось и застыло

от шока и ужаса. Я не могу смотреть на него сквозь туман ужаса, даже если бы смогла.

Все на чем могу сосредоточиться, так это на звуке голоса Джареда. Жду, вслушиваюсь в

любую интонацию. Любой знак, который укажет на его следующее слова, которые могут

быть последними.

- Эй, Кэйси. Что случилась? - я слышу нежелание в его голосе. Может быть на каком-то

уровне, он знает, что мое предупреждение было оправдано. Тем не менее, он открыл

дверь. Он открыл дверь.

В последние 48 часов, открывая эти проклятые двери, каждый гребаный раз меня били по

заднице.

Я открыла дверь в номере Дорина и Александр, и за ней стоял мой очень даже не мертвый

отец.

Затем я открыла ее, чтобы впустить служащего отеля, но обнаружила Нико и тележку до

верху загруженную ядом, которую прикатил какой-то сопляк под воздействием Темной

магии.

Открыла дверь комнаты Морган. Обнаружила, что та почти убила себя.

И один раз я не открыла дверь в доме моих родителей... я хотела ее открыть. Этот стук

был предназначен для меня. Этот кинжал в живот должен был стать моим.

Кровь Донны еще свежа на моих руках. Я до сих пор чувствую ее запах. Все еще ощущаю

ее тепло, как оно ускользает, пока я держу ее обмякшее тело. Я все еще вижу ее глаза,

когда она посмотрела на меня, умоляя помочь ей - спасти ее.

Чтобы стала тем самым созданием, которым я была послана на эту землю.

Теперь я собираюсь потерять еще одну ценную часть меня. И я боюсь, что после этого, я

не захочу больше ничего терять.

- Пожалуйста. Прошу, закрой дверь, Джаред. - Я знаю, он меня не слышит, он убрал

телефон от уха. Мой голос слишком слабый, словно мое тело уже сдалось.

Или, может быть, оно научилось защищать себя от неизбежности. Учится, адаптируется.

Мое тело знает, что любая боль - даже капелька - может просто уничтожить меня. И после

я уже не оправлюсь.

Женский голос - приторно сладкий и тошнотворно пронзительный - мурлычет его имя,

соблазняя сочиться из каждой согласной.

- Джаред. Как ты?

- Хорошо. - Это звучит почти как вопрос, как будто он пытается выяснить, какого черта

эта девка стоит в его дверях почти в час ночи. - Все хорошо, Кейси?

Даже в подозрительности, он неисправимый добряк. Девушка рассмеялась, словно его

доброта - это шутка.

Как будто это забавляет ее, что он не обращает внимание. Я знаю такой звук - это вызов

хищника. А Джаред сладкая добыча.

- Все, безусловно, хорошо, Джаред. - Она снова произносит его имя, позволяя ему

скользить по ее ядовитому языку. Это звучит неестественно, слишком нарочито.

- Но я надеялась, что мы сможем поговорить.

Поговорить? Кто, блять, говорит средь ночи? Что, черт возьми, ей нужно сказать?

- Нет! - кричу я в трубку. - Закрой дверь, Джаред! - я полностью осознаю ревность,

охватившую мою грудь, но в большей мере это страх. И гнев. Ослепляющая, окрашенная

в красный цвет ярость.

- Разве ты не хочешь повесить трубку? - спрашивает она с оттенком досады все таким же

неестественным голосом. Я слышу, как она делает шаг вперед, а ее сердце заколотилось

от возбуждения. Назад, сука, молча, кричала я.

- Эм... просто, э, секундочку, - заикается Джаред, поднося трубку к уху. - Габс, могу ли я

тебе перезвонить?

- Нет, не можешь, - кричу я, прежде чем он сможет закончить вопрос. - Закрой дверь,

Джаред. Мне надо кое-что тебе сказать. Пожалуйста.

- Сказать мне? Это не может подождать? - девушка подкупила его предложением, и я

клянусь, что чувствую, как мое давление поднимается до опасной зоны.

- Скажи этой суке, что это дело не ее ума и закрой дверь. Это не может подождать,

Джаред. Для этого может быть слишком поздно. И... и… кое-что случилось сегодня

вечером. Я не хочу говорить тебе об этом так, но ты должен знать... на счет Донны.

- Донны?

Кейси тут же ощетинилась, настаивая на том, чтобы Джаред обратил внимание на нее.

Она не отступает, полностью готова грязно сражаться.

- Джаред, ты не хочешь выслушать то, что я хочу тебе сказать? Или еще лучше то, что я

хочу сделать? Давай, секси, ты знаешь, чего хочешь.

- Не слушай ее, Джаред! Серьезно, мне нужно с тобой поговорить!

Джаред недовольно вздыхает, и я думаю, что он потирает шею, когда нервы ползут вверх

по позвоночнику.

- Хорошо, Габс. Дай мне секунду. - Даже сквозь прикрытый пальцем микрофон, я все еще

кристально ясно слышу. Я даже могу представить себе недовольную гримасу этой

цыпочки Кейси, которую, она, несомненно, нацепила. - Хей, Кэс, могу я заглянуть позже?

Утром, например?

- Нет, ты не можешь. Это нужно сделать прямо сейчас, - глумится она, явно обидевшись,

что он отшил ее. По голосу Кейси слышно, что она не принимает отказ. Плачь, плачь,

сука.

- Что такое? - ради Бога, Джаред! Закрой это чертову дверь! Прекрати быть таким милым!

- То, что я умираю уже в течение нескольких месяцев, чтобы сделать это. - Ее голос

падает на октаву, и я слышу, как она движется, переступая через порог дверной коробки.

Ее голос становиться ближе, ее прерывистое дыхание с похотью. - Поцелуй меня, Джаред.

- Что? - он, кажется, искренне удивлен, как если бы просьба совершенно застала его

врасплох. Словно это не в манере Кейси просить такое.

- Поцелуй меня.

- Кейси, я думаю, ты...

Громкий, скрипучий звон пронзает мою барабанную перепонку и их голоса переходят в

крики, но они звучат очень далеко. Там борьба, царапая плоть, разрывая одежду.

Либо они предались бурной страсти, либо Джаред подвергся нападению. Габс-человек

была бы уничтожена первым сценарием. Габс-бессмертная знает, я-порву-суку будет

последнее из двух.

- Просто один поцелуй, - рычит Кейси, ее голос звучит менее настойчиво и более

угрожающе. - Просто подари мне один поцелуй.

Какого черта? Она зацелует его?

- Что, мать твою, с тобой такое, Кэс? С каких пор ты стала такой ужасно сильной? Отвали

от меня! Это не ты.

Ужасно сильной.

Нехарактерное поведение.

Ебаный ад.

Я никогда не хотела быть плохой больше, чем в этот момент. Я тосковала по паранойе. Я

молилась, я просто глупо ревновала и относилась по-собственнически к зеленоглазому

мальчишке, который никогда не будет моим.

Было бы проще представить, что он обнимается с девушкой из женского сообщества по

соседству. Все было бы лучше, чем это.

Голос Кейси стал ниже, и не человеческий звук вырвался из глубин ее горла, постепенно

становясь навязчивым, древним голосом, который не соответствовал ее молодому

возрасту.

- Накрой своими губами мои, мальчик.

И ты отведаешь сладкую смерть.

Я кричу, умоляя Джареда услышать меня оттуда, куда был отброшен телефон, так громко,

что я почти не слышу оглушительный удар, сопровождаемый болезненным звуком

рассыпающихся в прах костей.

Потом стало тихо. Так тихо, что я слышу свое учащенное сердцебиение. Только одно,

человеческое сердце.

Приближаются мягкие шаги, после чего телефон вновь перемещают.

Кто-то поднял его. Я задерживаю дыхание, молясь, что это он. Это одинокое

сердцебиение принадлежит Джареду, что он вновь в целости и сохранности.

Мой милый, красивый друг, который всегда был слишком хорош, для таких как я.

Когда я слышу голос на другом конце, я проглатываю вдох, который задержала, чувствуя,

что никогда снова больше не смогу дышать.

- Мне жаль, малышка.

Щелчок, и соединение обрывается вместе с моей последней частичкой надежды.

Глава 13

Я когда-то верила, что на земле меня удерживает земное притяжение. Невидимая сила

настолько огромная и мощная, что в состоянии прочно удерживать мои ноги на земле,

независимо от того, насколько далеко меня может занести от реальности. Я всегда

возвращаюсь вниз.

Моим существованием правила наука.

Затем красивый мужчина сказал мне, что не всё в моем мире способна объяснить логика и

наука. Что существуют такие явления, которые далеко выходят за границы моего

понимания и которые могут быть сопоставимы только с одной вещью: магией.

И я поняла, что земное притяжение такое же поверхностное, как моя жизнь. Идея,

погрязшая в причине в мире без причин. Таким образом, я действительно не была связана

с ним вообще.

Я вмещала гораздо большую силу, что-то настолько сильное, что с трудом могу

сдерживать. Силу, которую я не в состоянии контролировать. А могу лишь жить и

молиться, что такая скрытая мощь будет ко мне благосклонна.

Понимаю, что меня связывает любовь.

Любовью к своей семье, друзьям. Любовью к мужчине, который до сих пор сражается с

желанием убить меня. Который получает удовольствие, причиняя мне боль с каждым

душераздирающим оргазмом.

Я стала нелогичным существом, чем-то таким, что нельзя найти в учебниках или изучить

в лаборатории. Я магия. И я настолько хаотично и нестабильно управляю любовью, что

вынуждена отказаться от всякого контроля над ней.

Она насмехается надо мной. Наказывает меня. Она размахивает передо мной

спокойствием и счастьем только, чтобы вырвать их прочь, воя от восторга от моей агонии.

Тем не менее, я продолжаю хвататься за нее, доверяя свое существование этому монстру в

надежде, что когда-нибудь она посчитает меня достойной и пленит на веки. Потому что

без нее, у меня нет смысла в жизни.

Нет связи выкованной в крови и кости. Нет причины дышать, нет причины жить.

Любовь - моя слабость. Мой враг. И мой спаситель.

И опять она проверяет меня, смотрит, как далеко я смогу зайти, пока не сломаюсь. Джаред

всегда был одной из невидимых струн, которая помогала мне сохранить мою

человеческую жизнь.

Я вынуждена была оборвать ту, которая связывала меня с Крисом и Донной. Без Джареда,

сколько у меня еще струн останется?

Сколько еще должно умереть, прежде чем я сгину в небытие? Как далеко я могу зайти

прежде, чем захочу сама оборвать эти проклятые струны?

Александр наблюдает, как я меряю шагами пол, так тихо, что я забываю, что он там. Он

не говорит, он не дышит. Он даже не моргает. Он просто наблюдает за мной с застывшим

сожалением на его неземных чертах лица.

Я должна ненавидеть его. Я должна бросить его к ногам Темного Короля в акт покаяния.

Но мне кажется, что я никогда не поступлю так. Я никогда не смогу заставить себя

сотворить такое зло с человеком, у которого единственное преступление - любовь.

Тот же демон украл людей, о которых мы заботились больше всего.

- Разве он уже не должен вернуться? - бормочу я уже в двадцатый раз. Я вновь нажимаю

на повтор номера, только чтобы услышать все тоже автоматическое сообщение. "Мы

сожалеем. Но данный абонент не отвечает".

Я ругаюсь и пытаюсь снова набрать Дориану, и конечно попадаю на голосовую почту, где

сообщают мне, что его ящик переполнен.

- К черту это. Я собираюсь туда.

- Это невозможно, Габриэлла.

- Как это невозможно? Я просто на отлично справилась с обездвижением тебя и Дориана.

Может быть, я быстро учусь.

Александр качает головой.

- Без надлежащей подготовки, ты можешь потеряться. Застрять между измерениями.

Только твой разум будет ключом к твоему нахождению, и на твои поиски у нас могут

уйти века.

На грани бешенства я раздраженно вздыхаю.

- Хорошо. Вызову такси. Я попаду к Джареду с твоей помощью или без.

Опять он качает головой, разжигая мой гнев на несколько градусов выше.

- Это также невозможно. Ты никому не можешь доверять. Особенно людям.

- Так что же я должна скрываться? Бояться мира? Разве я не Темный Свет? Намного

могущественней даже Дориана и кого-либо еще? Даже тебя?

Его взгляд стал ледяным, и я смотрю, как он борется с тьмой, рвущейся на поверхность.

- Смирись, дитя. Кому многое дано, с того много и спросят. Не позволяй гордыне

затуманить твой рассудок. Так же просто, как ты получила эти Божественные дары, так же

они могут быть разорваны в клочья.

Я трясу головой и отворачиваюсь, борясь со слезами отчаяния. Я знаю, что он прав, и я

знаю, что веду себя совсем как избалованный ребенок. Но я не могу представить, что

может происходить на другом конце города. Джаред... мертв? Дориан опоздал? Или он

мог что-то сделать с этим?

"Мне жаль, малышка".

За что? За то, что не спас его? За то, что повинен в его смерти? Меня тошнит от этих

мыслей.

- Он благородный человек, Габриэлла, - замечает Александр, читая смятение в моих

тусклых глазах. - Он никогда не навредит тем, кого ты любишь, и будет так же яростно их

защищать, как защищает тебя.

Я смотрю на отца - моего последнего живого родственника, биологического или нет.

- Ты действительно в это веришь?

- Да. Я доверял ему свою жизнь почти столетие. И не важно, что между нами может

остаться враждебность, я бы не колеблясь, доверил жизнь ему снова. Ты таким образом

связан войной, что далеко выходишь за рамки дружбы и эмоциональной привязанности.

Война делает из незнакомцев братьев. Дориан Скотос, возможно, был введен в

заблуждение, преследуя тебя, но у него были благие намерения. И если бы на самом деле

он не заботился о тебе, тебя бы сейчас не было здесь. Я видел, как он голыми руками рвал

людей, без единого намека на угрызение совести. Он наблюдал, как горели в огне целые

деревни без всякого чувства вины. Но с тобой... он другой. Он чувствует. Он сумел

сдерживать свои эмоции на протяжении двухсот лет, только для того, чтобы высвободить

их из души для молодой, красивой девушки. Вообрази, как должно быть трудно для него -

быть не в состоянии сдерживать свои наклонности перед существом, к которому он был

послан, чтобы убить. Я больше понимаю внутреннюю борьбу, чем ты можешь

представить.

От изумления я потеряла дар речи, не только от его слов, но и от убежденности в его

голосе. Я ему верю. И хотя я не очень хорошо его знаю, я знаю Дориана.

Я знаю мужчину, которого встретила год назад в переполненном клубе. И когда он

прижался губами к моей руке, оставляя за собой дорожку из ледяных покалываний, что-то

всколыхнулось внутри меня.

Он не разбудил зверя. Он признал его частью себя. Принял его. Показал мне, что любит

каждую частичку меня - даже те, которые он не понимал.

Я не верю, что он планировал убить меня. Когда я встретила его, я не чувствовала страха.

Не было никакой тихой тревоги, ревущей в моей голове каждый раз, когда он был рядом.

Я была опьянена его присутствием. На каком-то уровне я знала, что он опасен, но это

лишь больше заставляло меня его хотеть. Если я боялась чего-то, так это потерять его,

только, чтобы быть брошенной назад в мою посредственную мнимую жизнь.

Немного успокоив свои мысли, наряду с неистовым описанием Александра Дориана, я

подхожу к дивану и плюхаюсь в подушки, выпуская в мир путаницы и разочарования

тяжелый вздох.

Я не оглядываюсь назад на Александра, но он знает, что я жду, когда он примет

приглашение присоединиться ко мне. Когда он садится в соседнее кресло, я смотрю на

него взглядом полным сожаления.

Я вела себя как ребенок с тех пор, как он появился. Этот человек избежал плена и жил в

бегах в течение двадцати одного года, питаясь надеждой, что в один прекрасный день мы

будем вместе.

И в последние два дня, мы едва ли имели возможность поговорить по душам.

Я хочу узнать своего отца. Я хочу знать о Колдуне, который предал свой род ради

женщины, которую он должен был презирать. Ради женщины, которую он был обучен

убить.

Какие секреты кроются за этими ледяными голубыми глазами? Какая боль прячется под

этим контролируемым, мужественным видом?

- Ты можешь рассказать мне... как? Как ты узнал мою маму? Наталию?

Его губы расплываются в улыбке только от упоминания ее имени, я думаю, он мысленно

представляет ее лицо.

- Наталия была храбрым воином, хорошо обученным и хитрым. С невероятной силой и

скоростью. Она была самой почитаемой среди Темных охотников. Она убила многих из

моих людей, больше чем я хотел бы признать, - смеется он, как будто мысль о

миниатюрной, красивой женщине, убивающей мужчин в два раза больше нее, была

забавной.

Но, я вижу, что он не только любил ее, но и уважал. Он восхищался ее мастерством.

- Другим не удавалась выследить ее, тогда это поручили мне и Дориану, я был в восторге

от такой возможности. Наконец, реальная схватка. Из-за монотонного существования во

мне что-то надломилось. То, что заставляло меня чувствовать себя живым. Но то, что я

нашел, было намного большим. Я был... заинтригован. В течение многих десятилетий я не

интересовался ничем кроме убийств. Но я понял, что она мне интересна. Что желаю

мгновение наедине с ней.

Я пытаюсь представить тот день в лесу, который моя мама описала в дневнике. В день,

когда она впервые увидела моего отца, пока сидела на вершине дерева. Я тоже улыбаюсь.

- Как ты думаешь, она чувствовала тоже самое? Думаешь, она так же была заинтригована?

- По началу, нет, - отвечает он, качая головой. - Она ненавидела все, что связано Темными.

Мы не милосердный народ. Сражаясь, мы убивали многих из ее вида на протяжении

многих лет. Я понимаю ее враждебность, она была отправлена, чтобы уничтожить нас.

Это была ее цель. Тем не менее, в ней присутствовало сострадание. Возможно, она

увидела, насколько война осушила мою волю к жизни. Может быть, она увидела во мне

добродетель, когда я не выдал ее в тот же день.

- Почему ты этого не сделал? Почему соврал об ее обнаружении? - я почти сижу на краю

своего места. Это самый долгий разговор, после его появления.

Я так о многом хочу узнать, об отце, о маме, даже о Дориане. Александр мог ответить на

любые вопросы, которые у меня накопились в течение последних двух десятилетий.

- Я не знаю. Но верю, что было что-то большее, то, что сдержало нас в тот день от

убийства друг друга. Это была воля судьбы - воля Божества. В противном случае оно бы

нас не пощадило.

- А что на счет следующего раза? Когда ты заманил ее на заброшенный склад? Разве ты

планировал пощадить ее?

Он пожимает плечами, и это было таким чуждым для него, словно это движение ему не

привычно.

- Не знаю, о чем я думал, когда не смог нанести удар. Я уверял себя, что во время первого

нашего знакомства меня одурачили Светлыми иллюзиями. Я не планировал, что подобное

повторится. В ее золотистых глазах не было обмана, когда мы окружили ее со всех сторон.

Наталия не заплакала и не показала ни капли страха. Она была смелой, гордой и

излучающей свет. Ее свет был ярче, чем любой когда-либо мной виденный.

Моя мама была великолепной, крутой женщиной даже перед лицом смерти. Ничего себе.

Какое наследство, чтобы соответствовать. Чтобы я только не сделала, лишь бы иметь

возможность учиться у нее.

- Я должен был найти ее, - продолжает Александр, погруженный в рассказ, который он,

возможно, прокручивал много раз со дня как был оторван от нее. - Я должен был

выяснить, почему меня к ней так тянет. Это сводило меня с ума, отвлекая от работы. Да и

Дориан стал подозрительным. Мы были близки, больше чем братья, но он никогда не

видел, что я так безрассудно и непредсказуемо действовал. Я знал, что он не одобрил бы,

и поэтому решил найти ее самостоятельно. Естественно, Охотники были кочевниками, но

мои способности отслеживания были превосходными. И когда я нашел ее, она чуть меня

не убила.

- И ты позволил ей.

Он кивает.

- Да. Я был на ее территории. Это было глупо с моей стороны, но в тот день в лесу я не

был в состоянии мыслить рационально. Когда она поняла, что я не буду сопротивляться,

она связала меня, а затем исцелила.

- Она исцелила тебя? Разве Светлые могу лечить Темных? - так значит, у меня есть шанс

оказать помощь людям, которых я люблю?

- Более или менее. Наша магия подобна как положительным, так и отрицательным

зарядам. Инь и Янь. Мы противоположности во всех смыслах. Чтобы исцелить меня, она

должна была поглотить свою энергию. Затем она отдала мне свою жизненную силу, чтобы

я смог восстановиться.

- Но разве не это... изменило тебя? Разве это не сделало тебя более Светлым?

- Не так, как ты могла подумать. Ее сила создала физическую связь между нами. Слабую и

временную, учитывая, что она незначительное количество себя передала мне, я

почувствовал, что ее жизнь внутри меня. И от этого только сильнее стал желать её

познать.

Я отвожу глаза от его пристального взгляда, замечая, что я каким-то образом

придвинулась к нему ближе и сижу на самом краю дивана. Я была так поглощена его

рассказом, что не понимала, как двигалась.

- Так вот как это работает? Именно это заставило тебя ...

Мои следующие слова оборвались искаженным криком, когда слепящая боль обожгла

мою спину. Я пытаюсь дотянуться до спины, убежденная, что кто-то приложил

раскаленное клеймо к моей коже.

Я чувствую запах своей горящей плоти, плавясь до самой кости. Александр уже на мне

срывает рубашку, пока я корчусь от боли на полу, крича, плача, задыхаясь. Меня рвет

через рыдания, но я слишком слаба, чтобы даже подняться.

- О, нет, - говорит, задыхаясь от ужаса Александр у меня за спиной.

Это последнее, что я слышала, прежде чем упасть в обморок лицом вниз прямо в

собственную желчь.

Глава 14

Здесь живет покой.

Он качается на волнах прохладной, чистой воды. Переливается на светящемся высоко в

небе и излучающим тепло и жизнь солнце.

Он глубоко зарыт в мягких песках подо мной, щекочет мои икры и пальцы ног легкими,

колючими поцелуями. Покой несется в потоке свежего ветра, ласкающего мои плечи.

В этом месте нет никаких страданий. Нет боли. Нет борьбы. Это мой собственный тайный

рай.

Я сижу на том же самом месте, где под миллионами звезд Дориан занимался со мной

любовью. На том же самом месте мы сидели, когда я умирала, а моему разуму и телу

необходимо было время, чтобы исцелиться.

- Ты ничего не забыла?

Его голос одновременно возмущает и волнует меня. Не то, чтобы я удивлена, что он здесь

- я достаточно в здравом уме, чтобы знать, что он всегда поблизости - но я искала покой.

Умиротворенность.

Безопасное место в разгар бури.

- Вот почему я здесь, - говорит он, читая мои мысли. - Ты поняла, что я могу дать тебе -

безопасность, комфорт, удовлетворенность. Ты не забыла, последний раз, когда мы были

здесь вместе? Как ты хотела доставить мне удовольствие? Радость, которую ты

чувствовала от моей признательности? Представь, что произойдет, если я буду

благосклонен к тебе, Габриэлла. Ты всегда будешь чувствовать лишь блаженство, всю

оставшуюся жизнь.

Я оборачиваюсь на голос Ставроса, хотя знаю, что его там нет. Моя кровь не закипала в

жилах. Моя кожа не горела и не болела, когда к ней прикасались.

Моему языку необходима слюна, но во рту пересохло.

- Но ты хочешь причинить мне боль, - успеваю сказать я, каждое слово звучит смиренно,

как у маленькой девочки, которой он верит, что я буду.

Он смеется, и холодный порыв ветра пробегает по коже, заставляя мои соски затвердеть.

- Я не хочу причинить тебе боль, Габриэлла. Я хочу научить тебя. Хочу направлять тебя.

А когда ты будешь готова, я хочу трахнуть тебя. И я трахну. Мы оба это знаем. Ты не

должна спать с принцем. Ты создана, чтобы находиться в кровати Короля. Сидеть рядом с

ним на троне, построенном из священной крови Темной королевской семьи. Тебе нужен

мужчина, Габриэлла. Не мальчик.

Я хочу оспорить его претензии - сказать ему, что Дориан единственный мужчина, в

котором я когда-либо буду нуждаться - но внезапно поднимается порыв ветра, а я лежу в

двух дюймах от ледяной воды.

Темные облака заволакивают яркое солнце, а мягкие пески становятся твердыми под моей

кожей.

Я изгибаюсь и поворачиваю тело, но погружаюсь все глубже в воду. Безупречный белый

песок, который предназначен, чтобы щекотать пальцы на моих ногах становится темным

и липким, прилипнув к моим конечностям, засасывает меня подобно вакууму.

Я борюсь, чтобы остаться на поверхности, но он слишком сильный. Через несколько

секунд мои руки и ноги полностью поглощены зыбучими песками.

Я открываю рот, чтобы закричать, надеясь, что Король помилует, но вспышка молнии

рассекает небо, обрушив с небес проливные дожди.

Я не могу дышать. Задыхаюсь, утопаю. Мое тело связано с землей, в то время, как небо

наказывает меня дождем, таким сильным, что я не вижу дальше двух дюймов5 перед

собой.

Вода заливается мне в глаза, нос, рот. И хотя я больше не могу слышать порывов ветра,

все же слышу, как он издевательски смеется надо мной, прежде чем земля поглощает меня

целиком.

5 дюйм (= 2, 5 см)

Я просыпаюсь, все еще сражаясь за свою жизнь, глотая воздух, цепляясь за подушки и

одеяла. Лежу лицом вниз, но зыбучих песков нет. Я не была похоронена заживо на том

пляже на острове Скиатос.

Я в своей спальне, абсолютно сухая, за исключением ощущения чего-то влажного,

нежного, бархатного, ласкающего мою спину медленными, осторожными движениями.

Прикосновения оставляют за собой след приятных покалываний, чувственное

удовольствие зарождается, скользя вверх и вниз по моему позвоночнику.

Я уже чувствовала эти нежные прикосновения. На губах, на сосках, между моих бедер.

Это доставляло мне невероятное удовольствие, казалось, человек не может испытывать

подобное.

- Ты лижешь меня? - прошептала я. Я знала, что Дориан находился рядом в момент, когда

я открыла глаза. Его запах - дождя и секса окутал меня, опьяняя мои чувства.

Он придвигается, устраиваясь рядом со мной, мягкие поглаживания прекращаются. Тем

не менее, тепло и комфорт продолжают расходится по моей спине.

- Мои руки искусны, но язык способен подарить тебе гораздо больше. - Я не замечаю

усмешки в его голосе. Даже когда он беспокоится за меня, он не может ничего сделать,

кроме как источать эротизм. - Я сразу пришел, как только почувствовал твою агонию, но

ты просто упала в обморок. Как ты себя чувствуешь?

Я мысленно оцениваю состояние моего тела, благодарю, что внезапная, жгучая боль

прошла.

На мне нет даже намека на блевотину, за исключением мерзкого вкуса во рту. Должно

быть, он помыл меня, прежде чем уложить в постель.

- Что произошло? - мой голос хриплый от криков и рвотных позывов, и от этого

становится больно глотать. Почувствовав мои дискомфорт, Дориан протягивает мне

стакан воды, я благодарно выпиваю его в считанные секунды. - Там было столько боли...

когда я была на пляже... - Со Ставросом.

Я поворачиваюсь на бок и вижу, плотно сжатую, мрачную линию губ.

- Знаю. Я вернул тебя. Мне жаль, что меня не было рядом, когда это случилось. Я был

настолько уверен, что тебя это минует.

Я тяну простынь, чтобы прикрыть свою обнаженную грудь, прежде чем сесть.

- Минует?

- Проклятие. Твоя метка.

Моя метка? Моя рука летит к моей лопатке, где пальцами я прослеживаю линии,

выступающие на коже, которые указывают на своего рода рисунок. Они холодные на

ощупь, но все же боли не причиняют. Я была отмечена.

В то время пока я корчилась на полу, чувствуя, что кто-то или что-то вырезает свои

инициалы на моей коже разгоряченной кочергой, я была помечена как испорченное

животное - цена, которую я платила, лишь за то, что родилась от Темного отца.

После того как Темные отделились от Светлых, Божество прокляло их, ставя клеймо,

которое означало их имя в роду. Метку было видно тем, кто был сверхъестественным

существом или Потусторонним, как Дориан выразился, это был способ указать на их

позор и извращенность.

У Дориана он был высечен на ребрах, рельефными символами, которые на греческом

читались как Скотос.

Когда ничего не появилось в момент моего восхождения, я просто предположила, что моя

Светлая сторона практически компенсирует Темную.

Особенно учитывая, что моя магия действует на разных волнах, чем любая из двух сил.

Я вскакиваю с кровати и несусь в ванную, желая увидеть выжженное клеймо, которое

останется на моей коже до скончания веков. Разве я могу относится к кому-либо?

Полемосу? Будут ли грехи моего отца преследовать меня до конца дней моих?

Или я создала новый дом, полностью уникальный для того, кто и что я?

Голая до пояса, я поворачиваюсь под нужным углом, чтобы увидеть символ, вырезанный

на моей правой лопатке. Это перевернутый треугольник, хотя он сломан у вершины и два

конца не пересекаются.

Внутри треугольника по-видимому символы, имеющие форму П, которая переходит в Х.

Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела, и конечно это татуировка не шла в

сравнении с теми, которые носили Темные.

- Что это?

Дориан появился в поле моего зрения, подойдя сзади и осторожно кладя руки мне на

плечи.

- Перевернутый треугольник символизирует нас как людей. Эмблема внутри него является

знаком дома Полемоса.

Я хмурюсь.

- Но это не имеет никакого смысла. Да, я получила часть от Полемоса, но я не человек.

Верно?

Он кивает, позволяя своему мрачному взгляду упасть на пол. Но не раньше, чем я вижу

изменения в его глазах.

- Ты не человек. Разрыв в треугольнике означает брешь - разлом. Как будто человек был

достаточно сломлен, чтобы проникнуться магией. Магией Полемоса, если быть точным.

Полное осмысление его слов поражает меня так сильно, что у меня подгибаются колени.

Дориан нежно останавливает мое падение, и я прислоняюсь к раковине, полностью

рассыпаясь на кусочки.

- Это символ не означает меня, верно? Эта не моя метка.

Съеживаясь, он кивает.

- Это мое наказание, не так ли? Мой крест, который я буду нести за убийство того

мальчика... того невинного, человека, долбаного пацана, который был одержим и

отправлен на самоубийственную миссию трусливым Темным куском дерьма.

- Мне жаль, малышка.

"Мне жаль, малышка".

- О, Господи. Джаред, - шепчу я, когда воспоминания всплывают во мне. - Что случилось,

Дориан? Он в порядке? Где он сейчас?

И снова, Дориан смотрит на меня этими бесконечно светло-голубыми глазами, полными

сожаления, и я чувствую, как в венах стынет кровь.

- Парень в порядке.

В порядке? Тогда какого черта он смотрит на меня так? Словно только что обнаружил

последний неповрежденный кусочек моего сердца, в котором по-прежнему бьется жизнь,

и поэтому он может с легкостью раздавить его в ладони?

- Ну, где же он? Могу ли я его увидеть? Дай мне ключи. Я поеду к нему. - Я делаю шаг в

направлении спальни, как Дориан останавливает мое наступление, кладя руку на мой

локоть.

- Это невозможно, Габриэлла. Его... нет.

- Нет? - Я вырываюсь из его хватки, словно пальцы Дориана были пропитаны мышьяком.

- Ты только, что сказал, что он в порядке. Что там произошло? Что ты мне не

договариваешь?

Он открывает рот, но потом быстро его закрывает, прежде чем отвести взгляд. Я знаю

этот жест.

Я презираю этот жест. Таким образом Дориан уходит от вопроса. Он не может лгать,

поэтому просто опускает правду - это лучшее что он может сделать.

Я не позволю уйти ему вот так. Не в этот раз. Он скажет мне, что случилось, даже если

мне придется проникнуть в самые его сокровенные мысли и чувства и подробно изучить

их самой.

- Не надо, - бормочет он сквозь плотно стиснутые челюсти. Дориан стреляет в меня

взглядом, который пылает обещанием расправы, если я буду давить на него. Вынуждать

его.

- Говори, Дориан. Я не хочу спрашивать тебя еще раз.

Он сверлит меня пронзительным взглядом, одним из тех, который говорит, что он в

пределах двух секунд чтобы выпустить своего внутреннего демона и заставить меня

проглотить мои слова. Он не угрожает - идет на компромисс.

- Оставь его в покое, Габриэлла. - В его голосе звучит своеобразная интонация, словно

если бы он только что прибыл из Древней Греции.

- Я не могу это так отпустить. - Я качаю головой, глаза по-прежнему смотрят на него так,

что он может увидеть решимость в омутах синего и золотого. - Он мой друг, Дориан. Ты

знаешь, как я к нему отношусь. И если ты думаешь, что я просто пойму и пойду дальше,

не зная, что он в порядке, то тогда ты, на самом деле, ничего не знаешь обо мне.

Он все еще как камень, совершенно не подвижный, проходит какое-то время, прежде чем

он вздыхает.

- Он в аэропорту. Его перевели в Нотр-Дам по футбольной программе. Вакантное место

только открыли, и он должен быть там сегодня.

- Что? - я делаю шаг назад, оставляя еще больше расстояния между нами. - О чем ты

говоришь? Сейчас середина семестра. Он студент младших курсов. И почему он сейчас

переводится? И на все время в Нотр-Дам? Как это даже...

Я стою там, разинув рот, наконец-то увидев истинную причину, Дориан смотрит на меня с

таким чувством вины и гнева, исказивших его лицо. Он виноват, потому что именно он

связан с внезапным путешествием Джареда по всей стране. И зол на себя, потому что

знает, что это причинит мне боль.

- Почему ты пришел в общагу к Джареду, Дориан? По какой причине ты оторвался от

моей постели в то время, как я больше всего нуждалась в тебе, просто, чтобы отплатить

Джареду визитом среди ночи? - мой голос был спокойным, холодным, похожим на его

собственный.

- Ты знаешь зачем, Габриэлла. Ты видела, что случилось с Донной. Ты действительно

думаешь, что я позволю этому случиться снова?

Я кривлю губы и осуждающе приподнимаю бровь.

- Таким образом, ты говоришь, что сделал это ради меня. - Это не был вопрос. - Что это не

имеет никакого отношения к твоему желанию убрать Джареда с пути.

- Ты дала мне повод, чтобы хотеть этого? - он сковывает меня испепеляющим взглядом,

таким же ледяным, как и его слова.

- Абсолютно нет, - говорю я, закатывая глаза. - Я никогда не испытывала мою верность к

тебе. Можешь ли ты сказать то же самое?

Дориан делает вдох сквозь зубы и фыркает, язвительная улыбка появляется на его плотно

сжатых губах.

- Твой друг в опасности, Габриэлла. Девушка, которая пыталась напасть на него была под

воздействием Орексис - она имела их метку и несла магию на своих губах. Я сделал то,

что было необходимо сделать для его безопасности, которая включала опасность для меня

самого. У меня не было другого выбора. Должен ли я был стоять в стороне и позволить ей

поцеловать его? Чтобы маленькая, ничего неподозревающая девушка высосала из него

жизнь?

- Нет, конечно, нет...

- Тогда чего ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я мучился за то, что сделал? Ты

хочешь, чтобы я испытывал вину за то, что хочу всю тебя для себя? Потому что, я ничего

подобного чувствовать не буду. Я не буду извиняться за то, что обязан был сделать.

Его слова остужают меня, и я воздерживаюсь от своего первоначального возражения.

- Я только хотела, чтобы ты рассказал мне. Чтобы я могла попрощаться... Чтобы могла

сказать ему... - я прогоняю мысли из головы и поворачиваюсь обратно в сторону спальни.

- У меня нет времени на все это. Мне нужно добраться до аэропорта.

- Нет, - твердость в его голосе резко останавливает меня, и я подхожу к нему.

- Нет?

- Нет,- он проводит руками по лицу, волна напряжения вокруг него нарастает. - Это

невозможно.

- Невозможно? - я прикасаюсь ладонью к его груди, полностью осознавая свое текущее

положение - раздетой. Если он не прислушается к голосу разума, может быть, стоит

провернуть отвлекающий маневр. - Нет ничего невозможного, Дориан. Ты как никто

другой должен знать об этом.

Он наклоняется на мое прикосновение, закрывает глаза, и вдыхает воздух между нами.

- Он... он больше не знает тебя. Ты не можешь попрощаться с ним, потому что Джаред

ничего не помнит о тебе, что ты была частью его жизни.

Я слышу его слова, но не могу принять их. Они не могут быть реальными, я отказываюсь.

Дориан стер воспоминания Джареда обо мне.

Каждая милая улыбка, каждое любящее нежное прикосновение его рук, каждое теплое

объятие. Исчезло. Стерто движением руки мужчиной, которого я предпочла парню,

которого думала, что любила. Парню, с которым, как думала, проведу остаток своей

жизни.

- Как ты мог? - моя нижняя губа дрожит, но я прикусываю ее зубами, чтобы не показать

свою слабость. - К черту это. Я собираюсь в аэропорт. Джаред - мой друг. Если он меня не

помнит, то я напомню ему. - Я хватаю освежитель для рта и брызгаю себе в рот в течение

нескольких секунд, чтобы перебить запах блевотины, а затем собираю волосы в

небрежный пучок.

- Габриэлла, я не могу позволить тебе это сделать. - Позади меня Дориан смотрит, как я

втискиваюсь в старую пару изношенных джинсов и футболку с надписью Весенние

каникулы 2009.

- О, да? Попытайся остановить меня.

Я заканчиваю одеваться, отказываясь наградить его пронзительным взглядом. Дориан

знал, что собирается сделать, и даже не удосужился сообщить мне о своих намерениях. Я

признательна ему за спасение жизни Джареда, но он заранее планировал изменить память

Джареда.

Вот почему он оставил меня. Это не из-за того, что мой друг был в опасности, Дориан

знал, что украдет его у меня, когда выскользнул из моей постели. Он любил меня так

глубоко и так нежно, просто чтобы разорвать еще один кусочек моего сердца.

Я проношусь по дому как торнадо, зовя Морган, которую нахожу, сидящей на диване с

Александром. Они выглядят... нормальными. Смотрят телевизор и потягивают горячий

кофе. Она выглядит лучше - отдохнувшей, избавившись от маленьких тревожных

морщинок на ее лбу.

- Что случилось, Габс? - она сталкивает Дольче с колен, которая убегает с глаз долой.

Меньшее, и более слабое животное чувствует, когда рядом более злобный хищник.

- Пошли, мы должны догнать Джареда а аэропорту.

- В аэропорт? О чем ты говоришь, Габс? - она прищуривается, пытаясь выяснить в бреду я

или серьезна. - Когда ты с ним разговаривала? Я думала вы не...

- Я все объясню по пути. - Я бросаю Морган ключи от ее машины и сумочку. Но она по-

прежнему не двигается. - Морган. Мы должны ехать немедленно!

Она бросает взгляд на Александра, затем на Дориана, после чего нервно улыбается мне,

смущение расплывается на ее губах.

Ее сомнение меня бесит. Я ее подруга. Она должна мне доверять.

Два дня назад, она до смерти боялась этих людей, а теперь она обращается к ним ради

одобрения? Я, что, стала обузой?

Или они все смотрели на меня с жалостью - бедная, маленькая, почти-осиротевшая

девушка, которая даже не знает, кто она, мать вашу, такая?

- Да пошло оно все, - выплюнула я, схватив ее ключи с того места, где они приземлились

на диване. Если она не пойдет, то я сама, черт подери, спасу Джареда.

Я на улице около приторно красного Мустанга, когда слышу, как она приближается.

Морган осторожно выдергивает ключи из моих пальцев и ударяет мое плечо своим.

- Говоришь, я за рулем.

- Так что Дориан думает, что все твои близкие становятся мишенью? - Морган мчится

вниз на Бульвар Паурес в сторону аэропорта Колорадо Спрингс так, словно машина в

огне. К счастью мы не попали ни на один красный свет.

Я не спрашивала, как и почему. Я просто сфокусировалась на дороге, молясь, чтобы

Морган нас не угробила. Ну что тут сказать…она долихачится, что убьет себя. Я,

возможно, выйду из этого невредимой.

- Видимо так. Но он, знаешь ли, очевидно, не может спасти их всех. Что насчет Джеймса и

Тамми? Или Кармен и Мигеля?

При упоминании имени ее латиноамериканского красавчика, она сворачивает в сторону,

чуть не задев прохожего.

- Боже мой.

-Когда ты последний раз говорила с ним?

- Я не знаю. - Ее голос рассеянный, как будто мысли о нем отправили ее в другое место и

время.

Туда, где дерьмо было не таким сложным, и не было никаких колдунов или магии, или

жрицы Гаитянского вуду, преследующую ее во снах.

Где были любящие родители и удивительные друзья, и самая большая забота состояла в

том, что одеть в клуб в субботу ночью.

Я хотела бы взять ее туда. Черт, я хотела бы вернуться туда. Но теперь все по-другому.

Мы не можем делать вид, что ничего не знаем или списать это все на юный возраст. Это

на нас. И нет возврата к прежней жизни.

Мы оказываемся у аэропорта в рекордно короткий срок, и Морган притормаживает, чтобы

я вышла перед выходом на посадку.

- Ты иди. Я припаркуюсь и найду тебя! - кричит она, пока я выпрыгиваю. Я киваю,

благодарная, что весь аэропорт по размеру, не больше, чем обувная коробка.

Найти Джареда плевое дело. Верно?

Нет.

Я пронеслась через толпы туристов, и, наконец, нашла табло, отображающие бесконечные

списки вылетающих и прибывающих рейсов.

О'кей... Вылет. Нашла.

Направление: Нотр-Дам? Нет, неправильно.

Я смотрю рейсы в Индианаполис, думая, что это беспроигрышный вариант.

- Саут-Бенд, - шепчет голос мне на ухо и эхом отдается в голове.

Я резко обернулась, но никого не увидела. Будто никто ничего и не говорил и мне просто

послышался знакомый голос.

По крайней мере, мне хотелось в это верить.

- Убирайся из моей гребаной головы, - бормочу я, снова обращая внимание на экраны. Я

увидела, что рейс на Саут-Бенд, Индиана вылетает в ближайшие тридцать минут.

Дерьмо! Как мне поймать его раньше? Я смотрю на очередь недовольных людей, которые

ждут, чтобы пройти досмотр и качаю головой.

Я не успею, но возненавижу себя. если хотя бы не попытаюсь.

К счастью, очередь за билетами была небольшой, и уже через несколько минут я стояла у

оператора.

- Мэм, мне нужен самый дешевый рейс, который у вас есть. И мне все равно куда.

Блондинка за стойкой наклоняет голову в бок, как будто она меня не так поняла.

- Вам все равно, куда вы полетите?

Я качаю головой.

- Все что угодно, что у вас есть. И побыстрее, пожалуйста.

Она улыбается, глядя в монитор, пока стучит по клавишам.

- Я полагаю, собираетесь остановить того, кто собрался далеко.

- Что-то вроде этого.

Она нажимает клавишу, заставляя принтер выдать полоску бумаги. Затем протягивает мне

посадочный талон.

- В таком случае, я плачу, - улыбается она, ее глаза теплеют, пока не становятся почти

золотыми....

Но только на секунду, но, я клянусь, что вижу яркую вспышку света в ее мерцающей

радужке глаз. Она Светлая. Боже мой.

Так о многом я хочу спросить ее. Но если я сейчас не убегу, то я не поймаю Джареда.

- Это поможет тебе быстрее пройти через службу безопасности, - говорит она, указывая на

эмблему на посадочном талоне. - Жизнь слишком трудна, чтобы провести ее без людей,

которых ты любишь. Не дай ему уйти.

Я проглатываю внезапно возникший ком эмоций в горле и киваю.

- Спасибо, - отвечаю хриплым шепотом.

Менеджер улыбается мне и кивает один раз. На ее бейджике написано "Аннализа". Я

запоминаю его, мысленно пообещав, что вернусь и найду ее.

Возможно, я сошла с ума, учитывая, что Светлый Чародей был ответственен за то, что

схватил меня и чуть не убил, но в глазах Аннализы кроме добра я ничего другого не

чувствую. Это что-то должно значить.

Я проношусь через службу безопасности так, как она и сказала, даже не успев

остановиться, чтобы снять ботинки. Затем я направляюсь в секцию посадки Джареда,

надеясь, молясь, что он еще не сел.

Когда я вижу блеск каштановых волос и очертания широких плеч, которые облегают

рубашка-поло, я замедляюсь. Джаред. Красивый мальчик, на которого я засматривалась,

вырос в великолепного мужчину.

Парень, который был хорош для меня - правильным для меня. Я всегда представляла, что,

если бы Крису захотелось, он бы выбрал для меня Джареда.

Часть меня думает, что мои родители поощряли возможные отношения. Они никогда не

спорили со мной на счет прогулок с ним. Они постоянно спрашивали о нем.

И всякий раз, когда происходило семейное торжество, Крис и Донна следили за тем,

чтобы Джаред был приглашен.

В другом месте и в другое время, Джаред поддержал бы меня. Может быть, даже и сейчас.

Но глядя на него, такого беспечного и радостного начать его путешествие - я понимаю,

почему Дориан сделал то, что он сделал.

Как я только могла подумать, что Джаред смог бы быть счастливым со мной, довольным

жизнью, которая не была предназначена для него? Быть проклятым жить среди чудовищ и

убийц? Он слишком хорош для меня - всегда был таким.

И какой бы сильной эгоисткой я не была и как бы сильно не хотела удержать его до конца

его дней, я не могу. Я не могу отнять у него жизнь. Я слишком сильно люблю его.

-Джаред?

Он оборачивается, светлые красновато-коричневые волосы падают ему на глаза. Он

смахивает их, и приветливо улыбается мне.

- Да?

- Это я. Габс.

От хмурого взгляда его лоб морщится, и он потирает шею. Это нервный жест. Конечно, я

знаю язык его тела, как свой собственный.

- Прости. Я тебя знаю?

Этот чертов ком сдавливает мое горло с удвоенной силой, заставляя хватать воздух

дрожащими губами. Я ничего не могу поделать со слезами, которые машинально

наворачиваются на глаза. Дерьмо. Я не могу разреветься прямо сейчас. Почему у меня

такое чувство, что я всегда, блять, в последнее время готова реветь?

- Знаешь. Ты знал. - Я сглатываю, собираясь с силами, чтобы произнести следующие

слова. - Ты мой лучший друг. И ты был...

Господи. Я не могу это сделать. Я просто издеваюсь над собой. Джаред больше не знает

меня. Я просто какая-то сумасшедшая девушка, без лифчика, в рваных джинсах, которая

подошла к нему в аэропорту.

И даже с полным основанием на то, чтобы уйти и избежать неловкости, он все еще стоит и

улыбается, уделяя мне внимание. Потому что он просто чертовски хороший.

- Да? - я вижу замешательство на его лице, когда он пытается вспомнить меня.

- Ты был важен. Мы совсем недавно... были вместе.

Он смеется, не для того чтобы унизить, а скорее сломать лед.

- Я так не думаю. Я определенно бы запомнил такую милашку, вроде тебя.

- Заканчивается посадка пассажиров на рейс Саут-Бенд, Индианаполис. Пожалуйста,

проследуйте к выходу B3, - произносит трескучий голос сверху по внутренней связи

аэропорта. Джаред смотрит в сторону своего выхода, после чего пожимает плечами.

- Ну, я лучше пойду, а то как бы мой самолет не улетел без меня. Было приятно

познакомиться с тобой... Габс, да? - он протягивает руку, и я собираюсь с духом, чтобы не

схватить и не вытащить его из аэропорта, упираясь ногами и руками.

- Ага. Габс. Удачи, Джаред. Ты справишься в Нотр-Даме. Я знаю, ты сможешь. - Дальше я

вкладываю руку в его, прилив энергии проходит через мое тело и передается ему. Словно

маленький разряд электричества. Он одергивает руку с содроганием и засовывает в

карман.

- Откуда, ты знаешь?.. Прости, не обращай внимания, - бормочет он, мягкий румянец

согревает его лицо. - Скоро увидимся, Габс.

Я смотрю как мой лучший друг - моя опора - разворачивается и идет на встречу своему

будущему.

Будущему, наполненному надеждами и мечтами. Любовью и счастьем. Будущему без

меня.

Когда он подходит к стюардессе и дает посадочный талон, я заставляю себя уйти, слезы

текут по моим щекам. Я позволяю ему уйти ради добра. Я отпускаю его на свободу.

Я прохожу несколько ярдов, прежде чем замечаю Дориана, стоящего вплотную к стене,

такого неподвижного и невыразительного, что человеческие глаза могли бы принять его

за статую.

Когда наши взгляды встречаются, то он морщится, ощущая тяжелый груз моей боли.

Он держит руку, предлагая мне утешение и поддержку, и столько, сколько я захочу

принять - при всем при этом я хочу упасть в его объятия и выплакаться - я трясу головой и

продолжаю идти.

Он не сможет этого исправить. Он был причиной этому. Мы все. Возможно я больше, чем

кто-либо другой.

Глава 15

Всё уже подготовлено для нашего отъезда на юг. Мы уезжаем сегодня вечером, так что вы

можете довести работу до конца. Тем не менее, это хорошо, что вы никому не сказали о

нашем отъезде, включая друзей и семью.

Уставший Нико окинул взглядом всех присутствующих в гостиной, испепеляя тёмно-

синим взглядом. Тёмные круги обрамляли его блестящие глаза.

Он изо всех сил старается сохранить спокойный и невозмутимый вид, но маска спадала.

Он много работал в течение последних нескольких дней, и теперь ему нужно отдохнуть и

набраться сил. Вопрос в том, когда... и с кем.

- Послушай меня, - говорит он, бросая злобный взгляд между мной и Морган.

- Вы никому не должны доверять. Даже людям, которых знали всю свою жизнь. Мы не

знаем, кто был скомпрометирован.

- Минуточку... Какое это имеет отношение ко мне? - насмехается Морган.

Нико насмешливо поднимает бровь.

- Ты идёшь с нами. Всё это - имеет отношение к тебе.

- Что? Я не подписывалась с вами никуда ехать. Особенно с Обкуренным Гарри Поттером

и бандой Хогвартса. О, черт, нет. Я остаюсь здесь.

Я вижу, как Нико вздрагивает на долю секунды, прежде чем его лицо становится

бесстрастным.

- Делай, как знаешь. Но учитывая, что ты полностью беззащитна и твое видение доставило

тебе столько потрясений, что ты пыталась вскрыть вены кухонным ножом, я даю тебе на

все про все 24 часа до того, как кто-то придет, постучится и убьет тебя, или ты сама

попытаешься себя убить.

Перед ее глазами, он переносится к ней на диван, оставляя за собой след серой дымки. Он

так близко к ее лицу - почти нос к носу - что я с трудом могу разглядеть ужас в ее глазах.

- Ну же, Морган, сделай нам одолжение и в этот раз поступи правильно, лапочка. Потому

что, если снова мы вернемся сюда - и, если ты причинишь нам хоть каплю беспокойства -

клянусь, я собственноручно прикончу тебя. Уяснила?

Морган от изумления теряет дар речи - свидетелем чего я редко была за многие годы

нашей дружбы. Она кивает, после чего быстро забивается в дальний конец дивана и

обхватывает колени.

Нико небрежно встает из его позы на корточках и снова присаживается. Я открываю рот,

чтобы отчитать его, но Дориан опережает меня и бормочет слова. Это даже не английский

язык и не Темных. Звучит словно по-гречески, и все, сказанное, прозвучало как выговор.

Нико пожимает плечами и снова смотрит на меня и Морган.

- Ну, теперь все улажено... пакуем вещи. И пристройте куда-нибудь эту мелкую крысу,

которую вы называете собакой. Она с нами не едет.

Я бросаю взгляд через комнату на Дориана, чье обычно холодное выражение лица

оставляет оттенок уныния.

В момент его холодные глаза касаются моих, они теплые и мягкие, призывают меня

сделать десять шагов в его объятия.

Это было бы так просто, позволить ему стереть всю боль. Но что потом?

Я приму его в акт прощения? Или прикрою зияющую, гноящую рану пластырем?

Я поворачиваюсь и иду в свою спальню, прежде чем станет слишком тяжело отказывать

своему сердцу и телу.

Когда я переступаю порог и закрываю дверь, в глаза бросается размытое движущееся

пятно, и Нико проявляется на кресле, которое стоит в углу комнаты.

Скрестив ноги в лодыжках и запрокинув руки за голову, он лениво разваливается, словно

только что не нарушил мое личное пространство.

- Очень любезно с твоей стороны, что постучал, - бормочу я, идя к своему шкафу, чтобы

достать чемодан.

- Ну, кто-то просто забавный, - отвечает он с игривой ухмылкой на губах. Он

поворачивает голову, когда я тяну сумку из бесконечной ямы моей гардеробной, и

выражение его лица меняется на более серьезное. - Думал, ты захочешь узнать, что Крис в

безопасности. Его переводят работать на Гавайи. Теплый климат, много солнца. Будет

похоже на затяжной отпуск.

Я проглатываю ком, который мгновенно образовывается в горле при упоминании моего

приемного отца.

- И он точно в безопасности?

Нико склоняет голову.

- Как и то, что у него не осталось воспоминаний о тебе, и на нем нет твоего запаха. Для

Темных все люди одинаковы. Они подобно рогатому скоту - мы не можем отличить

одного от другого, если на них нет клейма или следов магии. У Криса нет ни того ни

другого. Кто-то может попытаться просканировать его память, и они ничего не найдут.

Я киваю, несмотря на мои истинные чувства, и ставлю перед собой задачу набить чемодан

вещами.

- Хорошо.

- Слышал, твой человеческий мальчик получил такого же рода лечение.

Вспышки гнева застилают мои глаза, покалывая от обморожения. Моя шея

поворачивается так быстро, что тело неестественно искривляется, прежде чем догоняет

движение. Нико заметно вздрагивает, прежде чем медленная, зловещая улыбка

расползается по его губам.

- Ну, разве ты не злобное, маленькое существо. Я думал, именно этого ты хотела, Габс.

Чтобы твои близкие были в безопасности.

Я закрываю глаза, принимая удар, чтобы сдержать свою вспыльчивость.

- Это то, что я хочу. Но ты не должен так радоваться. Ты ведешь себя так, будто тебя это

забавляет. Черт, посмотри, как ты только что обошелся с Морган, после всего, через что

она прошла.

- Морган - наивная и избалованная, и нуждается в изрядной порции жесткой любви, если

у нее есть хоть малейший шанс выжить. У нее нет года на адаптацию, который был у тебя.

Так что, чем быстрее она уяснит, что сейчас это ее жизнь, тем лучше ей будет. Так что,

да... если мне придется играть злодея, чтобы растормошить ее задницу к реальности, я

сделаю это. Лучше обидеть сейчас, чем причинить ей еще более нестерпимую боль позже.

Я сдаюсь на том, чтобы упаковать чемодан и опускаюсь на пол, потирая виски.

- Знаю, Нико. И я благодарен за твою помощь. Просто... Я не знаю, что делаю. У меня все

эти вопросы-все эти чувства. И эти мысли... мысли, которых раньше никогда не было.

- Какого рода мысли?

Насилие. Гнев. Убийства. Секс.

Я отделываюсь от голоса в моей голове.

- Ты помнишь свое восхождение? Оно изменило тебя?

Нико мгновенно садится.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, ты не ловил себя на мыслях, о вещах, о которых прежде не думал? Или

желал вещей, о которых ты знал, что они плохие?

Мягкая улыбка касается уголков его рта.

- Ах, да. Темные элементы сильнее, чем ты ожидала. Это нормально, учитывая, что сейчас

ты много времени проводишь среди нас. Ты поглощаешь нашу сущность: мы

подпитываем друг друга. Возможно, ты испытаешь тоже, когда встретишь Светлых.

Его слова заставляют мои воспоминания вспыхнуть, и я сажусь на колени, волнение

пробегает сквозь меня.

- Я видела Светлую Чародейку сегодня в аэропорту. Она помогла мне добраться до

Джареда. Как думаешь, она знала кто или что я?

Нико сужает глаза и поджимает губы, присущее отвращение к его брату омрачает его

речь.

- Вряд ли. Если мы не можем обнаружить тебя, я сильно сомневаюсь, что их чувства

превосходят наши. Что она тебе сказала?

- Ничего, - пожимаю я плечами. - Я имею в виду, она дала мне посадочный билет, чтобы я

добралась до Джареда, сказав что-то о любви, чтобы не позволить исчезнуть любви, но

ничего такого, чтобы дать понять, кто она такая. Я попыталась снова переговорить с ней,

но она исчезла. И сотрудник авиакомпании сказал, что никто не работал там подходящий

под ее описание и с таким именем. Если бы я не увидела вспышку света в ее глазах, я бы

не догадалась.

Нико быстро садится на край своего места и складывает пальцы у подбородка домиком.

- Она позволила тебе увидеть ее? Она не изменялась?

- Я не знаю. Я хочу сказать... я вижу любого, даже когда не меняются. Даже тебя.

Его лицо бледнеет, и он откидывается назад в кресле.

- Понятно.

- Я бы никогда это не использовала против тебя, я клянусь, - поспешно объясняю я,

увидев, как в глазах его промелькнуло сомнение. - Это не совсем то, что я могу

контролировать. Вы ребята, не можете чувствовать меня, но я могу ощущать вас, даже

когда этого совсем не хочу. Словно моя темная и светлая сторона подавляют друг друга.

Он облизывает зубы и глубоко вдыхает.

- Похоже на то. Ты говорила с Дорианом?

Внезапная боль охватывает мою грудь, и я отворачиваюсь от его пристального взгляда.

- Нет.

- Не поговоришь с ним?

- Почему, черт подери, я должна? - я возвращаюсь к задаче, запихнуть вещи в чемодан, и

почти разрываю на двое мои любимые джинсы от силы моего гнева.

- Хм, я думаю, что вопрос в том, какого черта ты не на коленях, и не даришь ему прямо

сейчас самый лучший минет в его жизни? Ты ведешь себя, как ребенок Габс. Ты знаешь,

он сделал то, что должен был сделать, и если бы заранее рассказал тебе, то ты бы никогда

не позволила ему довести дело до конца. И тогда бы нам пришлось обеспечить приютить

ещё одного бездомного. Ты должна благодарить его, а не скулить о каком-то

человеческом пацане, который никогда не добежит до третьей базы. Так, что забей.

Я взбесилась от его слов, вскакивая на ноги одним быстрым движением.

- Забить? Что ты знаешь о том, через что я прохожу? У тебя было все, что ты когда-либо

хотел и больше—ты, хренов принц, черт тебя дери! Ты, наверное, никогда не чувствовал

истинную боль ни дня в своей жизни. Так что не смей говорить мне, чтобы забила!

- Боль? Да что ты, мать твою, знаешь о боли? - Нико тоже уже на ногах, возвышаясь надо

мной, его доминирующее тело напряженно.

Хотя он на пару дюймов ниже Дориана, но все же его тело было заключено в твердые

мышцы, а его зловещая внешность может напугать даже самого уверенного в себе

человека. Но все же, я отказываюсь отступать.

- Явно больше, чем ты! Если бы ты мог почувствовать лишь малую долю того, через что я

прошла, мы сейчас об этом не разговаривали. Но очевидно, тебе плевать на боль других.

Он фыркает, оскалив зубы, которые выглядят как блестящие, острые как бритва клыки в

свете заходящего солнца.

И хотя выражение его лица - эта злость и ярость, его леденящий голос пронизывает

насквозь, да так, что его дыхание образует крошечные льдинки на моих щеках, когда он

прерывисто дышит мне в лицо.

- Попробуй убить женщину, которую ты любишь после того, как она спасла твою жизнь.

Попробуй жить с ее кровью на своих руках, не в состоянии смыть пятно ее смерти.

Попробуй сделать все, чтобы вырезать это из своего чертового сердца, просто, чтобы

чувствовать что-нибудь—что угодно—снова. Как столкнешься с этим, тогда поговорим.

Его слова заставляют меня оцепенеть, я стою, разинув рот и вытаращив глаза. Он делает

шаг назад, потирая ладонью лицо. Именно тогда я замечаю, каким уставшим он выглядит

- менее красивым.

Я пропускаю несколько ударов сердца, чтобы осознать его слова, прежде чем закрываю

рот, показывая сожаление, я прикасаюсь пальцами к губам.

- Что произошло? - шепчу я сквозь пальцы. Нико трясет головой, отказываясь встретиться

со мной взглядом. Я делаю шаг вперед и неуверенно кладу руку ему на плечо. - Эй.

Расскажи мне, Нико.

Он вздыхает, его мышцы на руках и шеи от волнения плотно натягиваются.

- Это было давным-давно в Новом Орлеане. Она была дочерью пьяницы, в ее родословной

было немного от Вуду. Кровная линия - Лаво. Ее звали Амели. Она вторглась в мою

жизнь самым неожиданным образом и все изменила. Изменила человека, которым я был.

- А ты любил ее?

Он мягко улыбается, воскрешая в памяти его погибшую любовь.

- Нет, по началу. Я хотел ненавидеть ее - ненавидеть за то, что она была и за что боролась

- но я не смог. И потом между нами была связь... она находилась под влиянием Светлых,

ее мечты, связанные со мной проклинали. Что-то во Вселенной свело нас вместе, чтобы

потом, просто разлучить.

- Светлые прокляли тебя? Но почему?

Он качает головой, с разочарованием цокает ртом.

- Я не знаю. Не могу понять этого. Она была чистой, доброй, самой любящей душой,

которую я когда-либо встречал. Она была хорошей. Слишком хорошей, для такого, как я.

Я продолжаю думать, если бы я не развратил ее... если бы она не пала ради меня, не

отдала свою невинность, она была бы спасена. Она умерла ради меня. И из-за меня. - Боль

Нико насыщает воздух, и я даже не борюсь с желанием обнять его. Он свободно

принимает меня, удерживая у груди и положив подбородок мне на волосы. - Она пыталась

спасти меня. Я умирал, и эта милая, красивая девушка отдала свою жизнь за мою. Я не

могу себя простить за убийство своего единственного шанса, на счастье. И я никогда не

прощу.

Я зарываюсь лицом в его рубашку, мое сердце разбивается при звуке отчаяния в голосе.

Нико пахнет жимолостью, летним бризом, дождем и мужчиной.

Совершенный мужчина. Прежде, чем я понимаю, что делаю, я втягиваю глоток воздуха,

забрав его запах с его сущностью. Он шипит на меня, когда я вбираю из его жизненной

силы, но крепче держит меня. Достаточно крепко, что могу ощущать его твердость в

районе моего живота.

- М-мне жаль, - заикаюсь я. Я хотела отстраниться, но не хочу смущать его. Особенно

учитывая, что его нынешнее положение-это моя вина.

- Ничего страшного, - бормочет он, тоска в его голосе меняется на хриплое обольщение. Я

чувствую, как он потирает нос о мою макушку, прежде чем вдохнуть, принимая удар от

моей силы. Я дрожу в его руках и сжимаю мышцы на его плечах, чувствуя, как они

ослабевают и расслабляются, когда эйфория насыщает его легкие.

Прежде чем я призываю его сделать это снова, чтобы взять от меня больше, чтобы Нико

подкрепился, он убирает руки с моей талии и делает шаг назад. Нико не смотрит мне в

глаза, и я не смотрю на него.

- Поговори с Дорианом, - наконец произносит он, после долгой паузы. - Он любит тебя,

Габриэлла. - И затем Нико исчезает, рассеиваясь как большинство людей в моей жизни.

Я должна была догадаться, что мы не полетим коммерческим рейсом до Луизианы. Ох,

нет. Это было бы слишком скучно для братьев Скотос.

Моя первая реакция, когда я ступила на борт Эйрбас А318 Элит? Нихрена себе!

Это был не какой-то там частный самолет - на котором я никогда не мечтала полетать. Это

был личный самолет. Подобно навороченному реактивному самолету высшей степени

совершенства, которой может достичь девушка. Все, от плюшевой темно-синей и

кремовой мебели и свежих калл, расположенных по всему мягко освещенному салону,

кричало о роскоши. Это словно секс на крыльях. Вдруг я и мой Самсонит6 чувствуем себя

нелепо.

6 Компания Samsonite производит чемоданы

Дориан и я все еще не разговаривали, но я ощущала его взгляд на себе.

Когда я наконец, вышла из спальни, одетая для поездки в узкие черные джинсы,

приталенную фланелевую рубашку и сапоги, я знала, что Дориан надеялся, что я

последую совету Нико и впущу его. Но нет. Я люблю его, и знаю, что он любит меня, но

это не изменит боль, которую я чувствовала от очередного предательства.

В какой-то момент разные мелочи становятся большими делами. А большие дела

становятся решающими.

Это не было решающим, но оно определенно заслуживает внимания.

Я села на один из десяти диванов, скинув сапоги, поджала под себя ноги.

После нескольких бессонных ночей, подушки ощущались восхитительно, усевшись, я

подкладываю подушку себе под спину.

Дориан сидит за столом в нескольких ярдах, где Нико и Алекс предусмотрительно

находились рядом.

Красивая рыжеволосая стюардесса мгновенно появляется с подносом напитков, сияя на

трех великолепных мужчин.

- Приятно видеть вас снова, мистер Скотос, - воркует она, ее голос мелодичный и

шелковистый. Ее узкое, голубое, обтягивающее платье подчеркивает каждый изгиб ее

широких бедер и демонстрирует глубокое декольте.

Ее бледная кожа, такая светлая и тонкая, что я почти вижу синие вены на ее худенькой

шее. Если бы я не знала лучше, то решила бы, что она Темная. Но ее аромат настолько

сильный, насыщенный ее возбуждением, что я знаю, что она никто, всего лишь человек.

- Черт. Что с этими парнями? Вокруг них все должно быть до жути красиво? - бормочет

Морган, устраиваясь со мной рядом на диване. Она пролистывает журнал Elle,

останавливаясь на статье об эротических романах и сексуальных авторах, которые их

пишут.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я, уставившись в свой журнал, игнорируя сцену,

которая разворачивается в нескольких шагах.

Нико знакомит Дориана и Алекса, а запах возбуждения почти тошнотворный. Тьфу.

- Ну... посмотри на них. Они все выглядят как модели из журнала GQ7. Они водят лучшие

машины, носят дизайнерскую одежду - черт возьми, мы на частном самолете, с ума сойти!

Представь, что за женщины их любят. Я имею в виду, обычных с ними?

Я смотрю вниз на свои джинсы и красно-клетчатые пуговицы. Моя грудь не большая,

живот мягкий, но плоский, и у меня не большая задница, которая предпочтительна для

большинства модных журналов.

- Ну... я обычная, - я пожимаю плечами, чувствуя боль от этого осознания.

- О, милая, - говорит Морган, сжимая мою руку. - Ты больше, чем обычная. Ты

удивительная. Я просто имею в виду... они, должно быть, окружены великолепными

женщинами всю свою жизнь. Возможно, каждый из них имел моделей, актрис, эстрадных

звезд. И женщины такие же, как они? Мы рядом с ними, наверное, выглядим как огры.

Я стреляю в нее колким взглядом, переборов желание закатить глаза.

- Хм, Морган, Ты же понимаешь, что Аврора одна из них?

Морган бьет ладонью себя по лбу, осознавая свой промах.

- Тупица. Я знала это. Ну... дважды черт подери. Могла бы представить, что она и Дориан

на самом деле бы женились и завели детей? Срань Господня, у них бы были самые

красивые дети на планете. А я ненавижу детей. - Как только слова срываться с ее губ она

хлопает рукой по рту. - Боже мой, прости, Габс. Я продолжаю нести чушь. Ты же знаешь,

я не это имела в виду. Конечно, ваши дети с Дорианом будут самыми прекрасными. И,

конечно же, я буду любить их.

7 Журнал GQ (Господа Квартальная) - ежемесячный мужской журнал

Я отвлекаюсь на свой журнал, молясь, что она не заметила боль, исказившую мое лицо.

- Все в порядке. И совершенно не нужно тебе говорить. У меня никогда не будет детей от

Дориана.

- Ха? Почему нет? - в голосе Морган звучало искреннее недоумение.

Прежде чем я буду вынуждена рассказать о проклятие, которое сделало меня бесплодной,

не в состоянии когда-либо подарить Дориану наследника, стюардесса подходит к нам, ее

улыбка по-прежнему яркая, но слегка слабая от потери мужской компании.

- Здравствуйте, я Линда через "и", и я буду обслуживать вас этим вечером. Есть что-

нибудь, что я могу сделать для вас? У нас на борту есть полностью укомплектованный бар

и мини-кухня. Если вы захотите что-нибудь, я уверена, мы сможем вам это предоставить.

Я смотрю на парней, столпившихся с бокалами виски премиум класса и тихо

разговаривающих на языке, который я не понимаю, когда слышу, как Морган произносит.

- Приятно познакомиться Линда через "и". Принесите нам ваше лучшее шампанское,

икры, несколько огромных коктейлей из креветок и два самых нежных филе миньон,

которые у вас есть. Это должно быть хорошее начало.

Обалдеть, Линда через "и" кивает и несется в хвост, чтобы выполнить наш нелепый заказ.

Я бросаю удивленный взгляд на Морган, которая с абсолютно невозмутимым видом снова

листает страницы журнала Элль.

- Если ты не можешь победить их, то присоединись к ним, - улыбается она. - Кроме того, я

проголодалась. Не бессмертной ты когда-нибудь ела? Дерьмо. Может сучка съесть

бутерброд или что-то типа того?

Я не могу сдержать смех. Моя девочка вернулась. Хотя она чуть было не взорвалась,

когда мы должны были отправить Дольче в дом ее родителей - впарив им рассказ о

красивых обычаях на восточном побережье - она ушла от нашей временной

передислокации как чемпион.

Минутой позже без объявления в громкоговоритель, самолет начинает выруливать на

взлетную полосу. Я пристально смотрю в окно, пока мы взлетаем, наблюдая, как

сверкающие огни города становятся дальше и дальше, пока совсем не исчезают, прежде

чем их застилают тяжелые облака и величественные Скалистые горы.

Я не проливаю ни слезинки, когда прощаюсь с Колорадо Спрингс. Даже если я смогу

вернуться, у меня здесь больше никого нет, ради кого стоит приезжать обратно.

Глава 16

Мы приземляемся в небольшом частном аэропорту почти в три утра по восточному

времени к одному черному лимузину, стоящему на пустом шоссе. Кажется, что в

терминале нет никаких признаков жизни.

Уставшие, я и Морган садимся в огромный автомобиль, утопая в кожаном сиденье в

самом дальнем конце автомобиля. После пары бутылок шампанского и большого

количества еды, все, чем мы могли закончить, так это обе вырубиться.

Парни ведут себя, как будто мы не существуем, и менее зрелая моя сторона

действительно, действительно сожалела о их поведении.

После того, как багаж был загружен, Дориан, Нико и Алекс залезли в машину и сели

напротив нас, слишком тихо и мрачно для моего спокойствия.

- Поездка к дому будет долгой. Вы должны обе немного отдохнуть, - бормочет Нико, изо

всех сил хлопнув дверью. Стекло толще любого, которое я видела когда-либо. Какое-то

темное.

- Зачем мы прилетели в Богом забытый аэропорт? - задала вопрос Морган, как только

автомобиль тронулся. Если подумать, я даже не помню, чтобы видела водителя.

- Так безопаснее, - отвечает Нико. - В городе слишком много лишних глаз. Расслабься.

Мы прибудем туда в течение нескольких часов.

Использовав шанс, я встречаюсь взглядом с Дорианом, сидящем прямо напротив меня, и

его проницательный взгляд мгновенно гипнотизирует меня. Он взывает ко мне, говорит,

чтобы я прекратила бороться. Умоляет меня, чтобы просто отступила и впустила его.

Это было бы намного лучше, намного легче. Не было бы боли и страданий. Только

страсть, любовь, нежность и все это переплеталось со сладкой мукой....

Проклятье.

Я щурюсь на него, когда начинаю понимать. Он в моей голове, и я впустила его.

Возможно, я действительно устала. Или я просто устала сражаться.

С собой.

Прежде, чем я успеваю мысленно отчитать это надоедливый голосок в моей голове.

Дориан появляется рядом со мной, и заключает в свои объятия. Я открываю рот, чтобы

возразить, но он прижимает палец к моим губам, заставляя влажный, южный ветер сдуть

все мои слова и мысли.

- Шшшш, - шепчет он. - Не сейчас. Просто отдыхай. - И с этим словами он укладывает

меня на руки, прижимая мою голову к его груди.

Мгновение мои легкие наполняются его пьянящим ароматом и убаюкивающий ритм его

сердца, склоняет меня ко сну, и я проваливаюсь в темное пространство сна...

Я в окружении мерцающих свечей, которые являются единственным источником света в

темной комнате. Я лежу на огромной из золотого и черного цвета кровати с балдахином,

очень похожей на одну в Броадмуре.

Тем не менее, я не в комнате, здесь нет стен. Просто бесконечная тьма.

Я чувствую, как его сущность ползет по моей голой коже, оставляя за собой след из

мурашек, бегущих по коже. Я задыхаюсь от первоначального ожога, затем стону, когда он

становится холодным и успокаивающим, словно он дует на разгоряченную мою плоть

леденящим воздухом.

- Пожалуйста, - хнычу я. - Прикоснись ко мне.

Он ничего не говорит. Просто продолжает, позволяя незримым рукам касаться меня.

Он остается в тени, не позволяя мне увидеть его, но я могу почти представить, ту

зловещую улыбку, и энергию в этих глазах цвета морской волны.

Он, наверное, покусывает полную нижнюю губу, когда концентрируется на следующей

эрогенной зоне, которую собирается задеть. Он не слишком много дает мне, просто

достаточно, чтобы свести меня с ума.

Я извиваюсь на кровати, зажимаю в кулаках одеяло, но я связана невидимыми оковами. Я

хочу большего - намного большего. Так много, что это причиняет боль. Я ищу его в

темноте, но он по-прежнему не делает ни шага ко мне навстречу.

- Пожалуйста, - прошу я. - Больно. Все болит.

В ответ на мою мучительную просьбу, ощущения усиливаются, направленные на

поверхность кожи, охваченную пламенем. Я плачу, когда каждый нерв в моем теле

превращается в отдельную сущность, взрываясь со своими мыслями, чувствами и

желаниями.

Они вопят в бесконечном экстазе, извиваются от удовольствия и боли.

Мое тело корчится и выгибается дугой на кровати, полностью отказываясь

контролировать мои конечности. Я не могу это остановить, даже если и попытаюсь.

Я могу причинить ему боль, его голос нашептывает у меня в голове.

"Ты этого хотела, да?"

- Да! - кричу я, нажав на красную кнопку самоуничтожения. Я хочу это - я нуждаюсь в

этом. Тьму во мне нужно кормить.

Миллион ледяных колючек покрывают поверхность моей кожи, вонзаясь в меня, заражая

эротическим блаженством. Я так мощно распадаюсь на части, что кровать начинает

трясти и пламя свечей начинают плясать в танце, жаждущем наслаждения.

Сосредоточившись, покалывания собираются в одном месте и тянутся к моей груди. Оно

нападает на мои соски с такой яростью, что очередная волна оргазма захлестывает меня,

тянет глубже в темноту. Звезды за глазами, и я знаю, что в любой момент могу потерять

сознание.

Покалывания ослабевает, становясь на моей набухшей груди успокаивающим бальзамом.

Откинув голову в сторону, я стону в изнеможении, от ощущения мягкого, воображаемого

языка, который, облизывая, прокладывает путь к моему пупку.

Затем он там останавливается, погружаясь в маленькую впадину, после чего отчерчивает

линию от одной тазовой кости к другой. Он мягкий, нежный, и в тоже время слишком не

искушает мои плотские желания, это именно то, что мне нужно.

Упиваясь капельками пота, его невидимый язык оставляет влажный прохладный след на

моей коже. Когда он касается моих бедер, я вздрагиваю в предвкушении. Он медленно

разводит мои колени, вместе с ним движется ощущение, омывающее нежную,

чувствительную кожу между ног.

Я чувствую его там, его дыхание обдувает мое лоно, охлаждая удушающий жар. Он не

двигается в течение нескольких минут, словно просто смотрит на это - на меня. Любуясь

на влажный беспорядок, который он устроил, и созерцая, в который раз, как уничтожает

меня.

Мгновенно его кончик языка нежно лижет мой вход, я стону. Я такая чувствительная, а

его прикосновения такие возбуждающие. Он погружается в меня глубже, пробуя на вкус

мою мягкость медленными, ленивыми толчками.

Я чувствую вибрацию от его стонов, когда он проводит языком сверху до низу моего

естества, до того самого скрытого местечка. Это так хорошо ощущается - слишком

хорошо.

Я знаю, что в любою секунду могу внезапно умереть. Я и хочу. О Боже, как я хочу

умереть тысячами смертей с его головой между моих бедер.

Я чувствую, как его язык становится толще, влажнее. Черт возьми, я клянусь, что он

полностью накрывает мой набухший холмик. Он сосет меня, быстро лижет и так глубоко,

что я даже не успеваю осмыслить изменения в его оральном нападении. Я не могу

отдышаться, я задыхаюсь от своих криков.

Сатин разрывается у меня в ладонях, когда я зажимаю одеяло. Он погружается внутрь

меня, и рев вырывается из его горла, когда он смакует мой вкус.

Он пьет меня, высасывая мой оргазм языком, зубами и губами, которые настолько мягкие

и полные в своем совершенстве, что они должны быть запатентованы. И все, что я могу

сделать, это кричать, пока он ест меня живьем. Кричать, пока горло не заболит и голос не

охрипнет, пока я разрушаюсь снова и снова в сладкой агонии.

Он упивается каждой каплей из меня, через несколько волн оргазма, который накрывает в

сочащихся толчках. Мое тело дергается и дрожит, когда оно осядет от чувства усталости,

вызванной страстью.

Он ползет по моему телу, целуя меня и по-прежнему бормоча слова восхищения напротив

моей кожи.

"Хорошая девочка".

"Шшшш. Все хорошо, малышка".

"Как ты хороша на вкус".

Когда я ощущаю шелковистые пряди его волос на моих сосках, я знаю, что он вернулся ко

мне. Он дарит каждому соску мягкий поцелуй, прежде чем поднимает голову, тем больше

слоев его черных, как смоль, волос падают на эти, тлеющие, ледяные голубые глаза.

Одна сторона его рта изгибается в удовлетворенной улыбке, довольный, как тщательно он

разрушил мое тело. Когда он говорит, я чуть ли не дрожу от звука его голоса,

вызывающего низкое, грубое шипение, вырвавшееся между моих зубов.

- Ты злобное маленькое существо, не так ли, малышка?

Я просыпаюсь в солнечных лучах света, тепле и около самой гладкой груди в мире.

Единственная грудь, которую необходимо мне чувствовать сейчас и до конца времен.

Мы на кровати с мягкими подушками и пуховыми одеялами. Стены голые, если не

считать ярких красочных картин, которые выглядят навязчиво знакомыми. Помимо этого,

всплеска цвета, все белое - постельное белье, ковер, шторы.

Здесь три больших окна, приветствующие яркий солнечный свет, который наполняет

комнату.

- Где мы? - шепчу я, не готовая расстаться с комфортом рук Дориана. Я вдыхаю его запах,

запоминая. Заставляя свой разум стереть все о ком-либо или о чем-либо еще.

Он нежно проводит пальцами по моим спутанным волосам.

- Дома у Нико. Я выбрал для нас светлую комнату. Иногда забываю, что ты не такая как

мы - тебе нужен свет, так же как нам нужна тьма.

Я сглатываю, мой язык ощущается распухшим.

- Как я оказалась здесь?

- Я принес тебя.

Я закрываю глаза и прижимаюсь ближе к нему, снова вдыхая его свежий, чистый аромат.

Тишина тянется между нами и я не нарушаю ее. Не знаю даже, что сказать... что

чувствую. Я просто видела во сне его брата.

И не просто в каком-то сне. А из ряда вон выходящем, оргазмическом сне, от которого до

сих-пор трясутся ноги, а внутренняя часть бедер мокрая от желания.

Я не понимаю. Нет ничего сексуального между мной и Нико. Конечно, я считаю, что он

великолепен и очарователен, честен таким образом, что я могу принять.

Я не стану отрицать, между нами есть связь на волшебном фронте. Но какой бы не была

эта связь, она исключительно платоническая. Он брат Дориана и блядун до глубины души.

Нет ничего, что он может дать мне, чего Дориан уже не дал.

Чертова стихия Темных.

Это достаточно скверно, что уже Ставрос пытается затесаться в моих фантазиях и загнать

в клетку. Теперь Нико? Он не за что бы так не поступил со мной.

Он всегда ясно давал понять, что я принадлежу Дориану, и что у него нет никакого

желания усложнять романтические отношения, особенно со мной.

Мы друзья, иногда даже ближе. Это словно наши души узнали что-то друг в друге.

Словно в прошлой жизни, они разделяли общую связь. Разделяли любовь... или потерю.

Я вздыхаю, раздраженная тем, что пытаюсь прорваться через мысли моего подсознания. Я

переворачиваюсь и обращаю внимание на Дориана, мужчину, которого я люблю.

Мужчину, который любит меня, хотя иногда он дерьмово это показывает.

- Я устала бороться, - говорю я, отгоняя все мысли о Нико и фокусируясь на реально

сложном вопросе.

Он криво улыбается, увлеченный накручиванием моего локона себе на палец.

- Я не знал, что мы боролись.

- Ну, я устала злиться на тебя. Ты знаешь, что мне больно. И знаю, что закрываясь от тебя,

я причиняю тебе боль. Давай прекратим делать друг другу больно, хорошо?

Он целует мою макушку и крепче прижимает к себе.

- Хорошо. Но Габриэлла?

- Да?

- Ты говорила во сне

Глава 17

Я брожу по залам огромного особняка Нико, широко раскрыв глаза от удивления. Дом

красивый. На самом деле захватывающий.

Знаменитые работы великих художников украшают стены, подобные вещи, должны

выставляться только в музеях, полностью закрытые защитным стеклом.

Есть скульптуры и продуманно украшенные вазы в каждом углу, которые добавляют

ярких цветов и жизни.

Я в восторге от окружающей меня красоты, настолько, что чувствую себя на своем месте.

Ума не приложу, почему Нико когда-то отказался от такого невероятного дома.

Я смахиваю слезу, когда наталкиваюсь на поразительную картину с участием матери и

ребенка. Донна полюбила бы этот дом.

Она бы слонялась без дела по этим залам и суетилась над каждым экзотическим цветком и

антикварной безделушкой. Не могу думать о том, что ее больше нет.

Я улыбаюсь, несмотря на свои слезы и боль, стянувшую мою грудь. Если не она, я

никогда бы не смогла оценить по достоинству красоту, подобно этой. Я бы даже не знала,

как увидеть её.

- Наслаждаешься? - Дориан улыбается, когда я захожу в не менее потрясающую кухню.

Задняя стена выполнена полностью из стекла, позволяя яркому свету проникать в уже

ярко освещённое пространство.

- Это место невероятное. Не ожидала, что у твоего брата имеется такой дом, как этот, -

отвечаю я, садясь на стул у мраморной стойки.

Дориан у плиты, готовит на скорую руку что-то с потрясающим ароматом, на что в ответ

мой желудок заурчал.

- Место похожее на что? - спрашивает он, добавляя порубленную зелень в миску с

хрустящим картофелем. Откуда, чёрт возьми, взялась эта еда?

- Такое... красивое и элегантное. Я полностью ожидала чего-то более похожего на общагу

или современную, стильную холостяцкую берлогу, заполненную от стены до стены

гаджетами и играми. Черт возьми, я должна была увидеть шест для стриптиза.

Дориан ухмыляется и продолжает готовить, выжимая свежий лимон над картофелем,

прежде чем взбить яйца в миске.

- Ты так подумала? Нас обоих растили с уважением относиться к искусству. И я думаю,

архитектура Древней Греции, которую ты видела, напоминают ему о доме. Николай

гораздо более традиционный, чем можно было бы ожидать. Понятно, что ты ожидаешь

чего-то более нестандартного... девиантного.

Мое лицо вспыхнуло, и я опускаю взгляд, изучая дорожную карту линий,

выгравированных на мраморной стойке.

- Дориан, насчет утра....

Я поднимаю взгляд, когда он поднимает руку и качает головой.

- Никаких объяснений. Ты не можешь контролировать свои сны, я знаю, что ты и Нико

друзья. Это нормально думать о людях, которые тебе небезразличны на подсознательном

уровне.

Я смотрю на него, ошеломленная. Я ожидала совершенно другой, более разъяренной

реакции.

- Правда?

- Правда, - кивает он. - Мы договорились больше не делать друг другу больно, и я хочу

попытаться преодолеть эти нетрадиционные чувства... сомнения и ревность. - Он

кривится, как будто даже признание этого оставляет кислый вкус во рту. - Теперь, если ты

не возражаешь, я бы хотел накормить свою девушку.

Я смотрю, как мой прекрасный принц изящно движется по кухне.

- Твою девушку? - хихикаю я. Что-то такое обыденное и мирское, кажется смешным,

исходя от Дориана.

- Я пытаюсь идти в ногу со временем. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя, будто

встречаешься с древним артефактом, - подкалывает он, повернувшись, подмигивая мне.

Когда он заканчивает приготовления, то подает мне переполненную тарелку с воздушным

омлетом, беконом, хрустящим картофелем и ржаным хлебом с маслом.

- А как же остальные? - спрашиваю я, удивляясь, как, черт возьми, он ожидает, что мы

вдвоем съедим все это.

- Морган спит, Алекс в библиотеке, а Нико пошел в город. Сейчас только мы.

Только мы. Господи, как же хорошо звучит.

Дориан подтверждает свои слова и кормит меня почти каждым кусочком. А когда мы

заканчиваем с нашим поздним завтраком, он приносит миску свежих фруктов и сливки.

- Я собираюсь стать такой же большой, как дом, из-за тебя, ты ведь это знаешь? - говорю

я, прежде чем он проводит клубникой, покрытой сливками между моих губ.

- Даже если бы это было возможно, мне плевать. Мне нравится кормить тебя. Мне

нравится заботиться о тебе. Это одна из вещей, о которой я скучал больше всего, когда мы

были врозь. - Он кладет оставшуюся клубнику себе в рот, сок стекает с его губ.

Я ловлю нектар пальцем и медленно облизываю, пока он пристально наблюдает с

полуприкрытыми глазами.

- Даже если бы это было возможно? - спрашиваю я, беря ломтик дыни и предлагая ему.

Дориан всасывает его из моих пальцев, позволяя языку скользить по моим длинным

пальцам.

- Твое тело будет оставаться таким же. Ты будешь свободна от изменений, болезней,

старости. Использование магии исчерпает твой человеческий облик, однако ты можешь

пополнять его с помощью стихий. Или... - он поворачивает голову, но не раньше, чем я

вижу сожаление в его глазах.

- Или? - спрашиваю я, призывая его продолжать.

Подавив вспышку гнева, Дориан смотрит на меня.

- Дыхание другого будет удовлетворять мелкие потребности. Но убийство... это как пища

для нас. Когда мы забираем душу, забираем их магию. Это как главное блюдо на День

Благодарения сравнивать с закуской. И как только ты это сделаешь—как только ты

заберешь жизнь, приняв ее внутри себя—будет трудно отделаться от желания ощутить это

снова. Ощущение полнейшего блаженства наполняет тебя, поддерживает тебя.

- Именно поэтому мы должны надеяться, что ей никогда не придется столкнуться с этим, -

говорит опасно глубокий голос у входа на кухню.

Александр шагает в комнату, безжалостные, холодные глаза устремлены на Дориана, в

немом предупреждении.

- Тревожить Габриэллу рассказами о пагубной зависимости вряд ли подходит для такой

молодой души. Мы должны учить ее контролировать свои силы, не давать ей еще один

повод для беспокойства.

Я развожу руками перед собой.

- Ну... учите меня. Мне так многому нужно научиться, я не хочу больше никого убивать,

но я должна уметь защитить себя и моих близких.

- Я знаю, - подмечает Алекс, раскрывая древнюю, в кожаном переплете книгу передо

мной. - Но до того, как мы перейдем к этому, ты должна узнать, с чем имеешь дело.

Я осторожно прикасаюсь к изношенной, коричневой обложке и она шипит под моими

пальцами.

- Что это? - спрашиваю я, одергивая руку назад. - И почему она пытается обжечь меня?

- Это хроники истории всех королевских домов Темных, включая их особые дары и

функции в монархии. Поскольку она связана с темной магией, а ты наполовину Светлая,

ты можешь испытывать неприятные ощущения, когда касаешься ее.

Я медленно еще раз нажимаю пальцем на обложку, впитывая боль. Он прав, это

неприятно. Но я отказываюсь быть побитой проклятой книгой.

Я съеживаюсь, но ухватившись, провожу рукой вдоль кожаной обложки. Если есть ценная

информация в этом, которая поможет нам—поможет мне—победить Темного, то

небольшое жжение не остановит меня.

Я рассматриваю тонкие, пожелтевшие страницы, жаждущие знаний, пропитанные ими

настолько, что мой мозг не способен обработать.

Алекс и Дориан все еще наблюдают за мной, словно статуи. Возможно, они боятся, что я

случайно наткнусь на что-то, от чего захочется кричать и спасаться бегством. Или, может

быть, они беспокоятся обо мне, что узнаю правду о том, насколько глубока их порочность.

- Таким образом, Элджи, как известно, вызывают чувства крайней боли, печали и скорби?

- спрашиваю я, не потрудившись оторваться от текста.

- Да, - отвечает Алекс. - Они могут манипулировать тьмой скорби, в результате

причиняют огромные страдания и телу, и рассудку.

- Их жертва так убивалась горем, что тонула бы в собственных слезах. Буквально до

смерти, задыхаясь от горя, - добавляет Дориан с мрачной интонацией в голосе.

Я смотрю на них обоих, мой лоб хмурится в замешательстве.

- Но они ведь не всегда так поступали? Их родословная написана после того как

развратились Темные. Как и все вы.

Дориан кивает.

- Правильно. Когда мы потеряли благосклонность Божества, все Темные были лишены

праведных имен и отвергнуты. Члены королевской семьи бежали туда, что сейчас

называется Грецией, а затем создали восемь каст. Эти семьи создали новый порядок,

порождая более темную, зловещую магию.

- В то время Греция практически была оккупирована Темными, обрати внимание, что

человеческие учебники называли Темными веками. Но как твоя история показывает, что

многовековая война, привела к упадку Греческую Империю, - добавляет Алекс.

- Светлых и Темных? - спрашиваю я, увлеченность сияет в моих глазах.

- Да, - отвечает он. - С помощью сил Божества были завербованы люди, сражавшиеся с их

войнами на протяжении многих, долгих лет и которым было приказано создавать

отвлекающий маневр. Светлые сражались долго и с трудом восстановили порядок в этом

мире, но многие души - смертные и бессмертные - были потеряны.

- Но подождите... Римская Империя выиграла, да? - спрашиваю я, пытаясь вспомнить

школьный курс истории. Блин, я должна была больше уделять внимание учёбе.

- Верно,- отвечает Алекс. - Хотя Светлые вполне были в состоянии обратно завоевать

большую часть Греции и спасти Землю и свой народ от дальнейшего уничтожения, восемь

семей ушли в подполье, увеличивая численность и вмешиваясь в магию, что было

запрещено в этом мире и за его пределами. Их развращение нашептывало в уши людям,

призывая исследовать их неправедные потребности и желания. Видишь, все время это был

план Темных. Не победить и настигнуть Светлых и все их силы. А красться в тени и

разлагать людей, влиять на них, чтобы люди делали грязную работу за них.

Мне необходима пауза, чтобы понять все это. Вау. А какие еще монументальные события

в истории были делами Божественных сил? Какая еще ложь была сказана людям, только

чтобы стать пешками в величайшей шахматной партии?

Голова кружится от вопросов и жаждет намного большего, я снова смотрю в книгу, читая

страницы, посвященные дому Апатэ8, правителям лжи и обмана.

Они были известны игрой разума, создавая губительные иллюзии для их жертв, пока те не

сходили с ума. Я вздрагиваю, представляя, какого это чувствовать, когда не имеешь

контроля над разумом. И быть полностью во власти такого глубоко укоренившихся зла.

К тому времени я перехожу к Мисо, который распространил Темное семя ненависти, от

чего понимание встает на место.

- Святое дерьмо... люди были заражены темной магией. Что делать... что делать, если

история повториться? Что делать если, кто-то попытается создать отвлекающий маневр,

который вызовет массовую истерию, только таким образом они могут перебраться на

новую территорию?

8 Apatē (Апатэ) - в греческой мифологии персонификация лжи

Дориан сужает глаза, склонив голову в сторону.

- Такое возможно, но ничего подобного не происходило уже несколько веков. Темные

подобно тайне, навсегда скрытой в тенях. И зачем им приходить за нами?

Я трясу головой.

- Не за нами. За мной. Я должна восстановить баланс между Темными и Светлыми. Этот

план находился в движении задолго до того, как я вознеслась. И теперь... теперь я

нахожусь на пути.

- Я думаю, что ты нечто особенное, Габриэлла, - серьезно произносит Алекс. - С тобой

Ставрос легко уничтожит сопротивление, используя твою силу и оружие людей. Без тебя

он столкнется с сильным сопротивлением, даже от собственного вида. У них возможно

сила и численность, но у них нет Божества.

- Именно поэтому мы должны остановить дорогого папочку раньше, чем он попытается

убить всех, Габс, кого ты знаешь, - ровный голос вмешивается позади нас.

Нико делает шаг в поле моего зрения, все также опрятно и круто одетый. Темные круги

под глазами полностью исчезли, а кожа гладкая и сияющая. Должно быть, он уходил в

город, чтобы подкрепиться.

Воспоминания обрушиваются на меня, но я загоняю их в угол, позволяя страху

преодолеть мои дикие желания.

- Он пытается ее сломить, заставить ее умолять его о милости. Ты драгоценный ребенок

Божества. Ставрос знает, что на самом деле не сможет убить тебя напрямую, поэтому он

попытается уничтожить твой дух. Он ставит на то, что ты сдашься, когда рядом с тобой

никого не останется.

Убьет всех, кого я знаю?

Моих друзей, и то, что осталось от моей семьи... О Боже мой. Никто не застрахован

вокруг меня. И даже если существовал способ защитить людей, которых я люблю, что

мешает Ставросу преследовать невинных людей, чтобы привлечь мое внимание? Чёрт, он

мог снести целый городской квартал одним щелчком пальцев, если захотел бы.

- Что будем делать? - шепчу я, вытаращив глаза от ужаса.

Нико смотрит на других Колдунов, стоящих за стойкой, отражая их убийственные

выражения, прежде чем холодно кивнуть.

- Мы убьем его первыми.

Глава 18

Я изучала страницы из древнего фолианта, пока мои глаза не начали болеть, надеясь

изучить столько, сколько возможно, чтобы быть на шаг впереди врага. Когда у меня

появился вопрос на счет Ойноса, бровь Дориана медленно поползла вверх.

- Перестань и будь серьезным, - говорю я, хлопая его по плечу. - Может я излишне

импульсивна, но не собираюсь никого убивать.

- Как я уже сказал, ты привязана к некоторым элементам. Ойнос один из них. Нет, ты

никого не убьешь, но подумай, что ты чувствуешь, когда напиваешься. Сначала ты

чувствуешь себя хорошо. Свободной. Но затем мрачная эмоция накрывает тебя, заставляя

желать насилия и ярости. А теперь представь все эти чувства в слабохарактерных людях.

Представь себе тихий шепот в их ушах, говорящий им выпить еще, отбросить сомнения и

предаться паранойи. Именно так Ойнос работает. И не только с вином. А также с

наркотиками и другими спиртными напитками.

Я смотрю на бокал вина, который налил мне Дориан и отодвигаю его.

- И так, тем вечером в клубе, Ария, когда я якобы пыталась убить девушку, что это дело

рук Ойноса?

Дориан качает головой.

- Ты обнаружишь, что некоторые элементы работают в сочетании с другими. Твой

вспыльчивый и агрессивный нрав приписываются Полемосу - твоему кровному

родственнику. Дом Полемоса известен как искатели войны. Они получают удовольствия

от гнева и резни. Ты была крошечным обрывком всю свою жизнь. Вот почему.

Он прав - я такая. Мой горячий нрав - это лучшее во мне, в результате у меня

бесчисленное количество сражений. И каждый раз, когда моя жизнь становилась

неконтролируемой, я всегда чувствовала себя возмущенной на грани насилия.

К счастью, Крис увидел этого демона во мне, и отдал меня в бокс, помогая направить в

нужное русло мой гнев, прежде чем я вляпаюсь в неприятности.

Таким образом, пока я до сих пор вижу красный, я знаю, что можно отыграться на

тяжелой груше, а не на лицемерном лице какого-нибудь засранца.

Морган порхает по кухне, напивая мелодию, звучащую из ее айпода, и удачно отвлекает

меня от мучительного потока моего сознания.

Дориан наклоняется, чтобы запечатлеть нежный поцелуй у меня на лбу, бормоча что-то о

разговоре с другими и давая нам девушкам немного пространства.

- Это чертовски потрясное место, - говорит она, полностью засунув голову в холодильник.

Я закрываю книгу и отодвигаю ее в сторону. Морган берет стул и усаживается рядом со

мной, держа в руках бутылку сока и яблоко.

- Ага. Знаешь, а твоя "красивая теория" оказалась довольно точной.

Она открывает бутылку с апельсиновым соком и делает глоток.

- Да. Красивая. И жуткая. Реально жуткая.

- Почему ты так говоришь?

Морган крутит крышку от бутылки с апельсиновым соком между пальцев, закрутив ее по

столешнице.

- Ты знаеш,ь Алекс работает над способом притупить мое видение, так что мне не

постоянно мерещатся призраки. И все же... что-то в этом доме не так. Я чувствую

беспокойство, как если бы что-то... или кто-то... пытается привлечь мое внимание.

Я поворачиваюсь к Морган, которая отводит глаза на пластиковую крышку от бутылки,

отказываясь встречаться с моим вопросительным взглядом. Я рефлекторно взмахиваю

запястьем, и крышка от бутылки замирает около нее, словно ее подвесили на невидимые

нити.

- Ого. Какого хрена! - восклицает Морган, почти опрокинувшись на стуле на пол. Я

протягиваю руку, чтобы поймать ее, и, в конечном счете, замораживаю и стул, он

неподвижно балансирует на одной ножке.

- Прости! - говорю я, протягивая руки, чтобы схватить ее. Крышка от бутылки и стул

одновременно падают.

Морган трясет головой, после чего из ее груди доносится хихиканье.

- Вау, Габс... ты типа охренительная?

Я вдыхаю с облегчением, и мой страх растворяется в воздухе, после чего я пожимаю

плечами.

- Вроде. Нужно сначала привыкнуть. Но это круто, когда вспоминаю, что могу

контролировать это.

Морган подается вперед, восхищение загорается в ее больших, карих глазах.

- То есть все это время, ты не знала, кем являешься? Ты, серьезно, никогда не ощущала,

что ты больше чем человек?

Я снова пожимаю плечами, и подбираю крышку от бутылки.

- Я имею в виду, я всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Словно не важно, чтобы я

делала, я не вписывалась. Я старалась быть нормальной... я честно старалась быть

счастливой своей заурядностью. Но, я всегда знала, что чего-то не хватает.

Она задумчиво кивает.

- И затем ты встречаешь Дориана.

Я поднимаю взгляд на нее, мои глаза щурятся от улыбки.

- И затем я встречаю Дориана.

- Черт. Я слышала, что некоторые встречи меняют жизнь, но ничего похожего с этим.

Мои щеки зарделись, и я уставилась на свои руки.

- Ага. Он весьма недурен собой.

- Весьма недурен собой? - заливается Морган. - Да парниша чертовски хорош собой, и он

обожает тебя, Габс. Я еще никогда не видела кого-то... настолько привязанного к другому

человеку. Это, словно он может чувствовать и видит твоими глазами и поступает

соответствующе. Как он двигается, он закрывает своим телом твое, чтобы защитить от

малейшей боли. - Она смотрит в сторону широких окон, которые обрамляют пышные,

зеленые массивы, и небольшой водоем. - Должно быть приятно чувствовать - как ты

любима и желанна. Я думала, что у меня было что-то близкое к этому. Теперь я

сомневаюсь, что когда-либо почувствую это снова.

В этот момент, я почувствовала себя самой большой тупицей в мире. Я понесла потери, но

в этом я не была одинока. Неважно насколько хорошей актрисой была Морган, она

испытывала глубокую боль.

Когда я вознеслась, я украла что-то у нее. Ее простодушие, ее жизнерадостность. Я украла

ее жизнь. И хотя это было непреднамеренно, я не могу не чувствовать себя ответственной

за то, что сорвала малейший шанс на реальное будущее, свободное от всех

сверхъестественных кошмаров нашего мира.

Я сделала это. Это вызвала я. Если бы я не выбрала навеки быть неопределенной, я бы

смогла уберечь Морган.

- Прости меня, - говорю я, не зная, что еще выразить.

Она качает головой.

- Как я уже говорила, Габс, - это не твоя вина. Ты понятия не имела, что произойдет. И я

все еще, возможно, найду себя таким образом. Знаешь, мой папа прошел через что-то

подобное. Возможно, это просто у меня в крови.

- Возможно.

Дрожь скребется по моему позвоночнику, когда я слышу его голос. Господи. Это

неправильно - я знаю, что неправильно - но ничего не могу поделать.

И в то время как я, возможно, ненавижу себя за испытываемые чувство, когда он

находиться в моем присутствии, я должна выяснить зачем... Зачем он так со мной?

Нико заходит в комнату, так изящно, что я с трудом могу сказать, касаются ли его ноги

земли. Улыбка на его лице такая дьявольски очаровательная, что даже Морган

отворачивает голову, чтобы скрыть румянец.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я, видя, что Морган лишилась дара речи в его

присутствии.

Нико во всей красе, трудно переварить, даже сильнейшему людоеду. Морган не могла

справиться с его очарованием, даже спустя день назад, как он по-свински повел себя с

ней.

- Это у нее в крови, - отвечает он, останавливаясь напротив нас. - Я немного покопался в

истории семьи Морган. Мы всегда подозревали, что ее бабушка отдала жизнь, чтобы

защитить ее от тебя, Габс. Но что если для защиты использовалось не одно заклинание?

Что делать, если появились слухи о тебе - пророчество - которое дошло и до низших форм

магии? Которое гласит о девушке, воскресившей мир между Потусторонними и

смертными.

Я сижу не в состоянии и слова выдавить, но к счастью Нико продолжает.

- Я склонен полагать, что Морган не проклята, а избранна. Избранные стоят рядом с тобой

в качестве союзников, а не жертвы.

- Но откуда ты это знаешь? Почему кто-то выбрал это? Чтобы каждый чертов день

призраки навещали тебя? Как это может помочь? - вскинув руки, спрашивает Морган.

- Не знаю, - отвечает Нико, качая головой. - Я не знаю, что это может значить. Но

происходят вещи... которые уже случались в прошлом, которые доказывают, что это

пророчество. Еще до вашего рождения.

- Я просто не понимаю, - шепчу я. - Кто мог сделать такое с ней?

- Мы не единственные, кто ждал твоего Вознесения, - объясняет он. - Другие формы

магии - даже противоестественные - имеют свои собственные причины желать, чтобы ты

воцарила мир между Темными и Светлыми.

Я с любопытством смотрю на Нико.

- Это то, чего ты хочешь?

Несколько напряженных минут он пристально смотрит на меня, прежде чем отвести

взгляд в сторону.

- Неважно, чего я хочу. Я уже давным-давно научился игнорировать свои желания.

Снова эта печальная интонация. Скрытая грусть, которая поднимает свою уродливую

голову с одинокой дрожью в его голосе. Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь

ободряющее, но он быстро кивает головой Морган.

- Морган, Алекс работает кое над чем, что поможет тебе спать. Ты можешь найти его в

кабинете, дошедшего до состояния Обкуренного Гарри Поттера. Беги отсюда, дорогуша.

И вот так просто, Нико вернулся к плохим шуткам и к нахальству. Но я не позволю ему

уйти снова, отмахнувшись от меня.

- Как ты узнал об этом? - спрашиваю я, как только Морган находится вне пределов

слышимости.

- Я не знал, - отвечает он, поворачиваясь к двери.

- Подожди. Ты что-то знаешь. На самом деле, ты знаешь гораздо больше, чем хочешь,

чтобы другие знали. Как ты смог заставить меня разморозить Дориана и Алекса.

Выкладывай, Скотос. И я не хочу слышать всякую чушь от тебя, что я не знаю, о чем

говорю.

Он опускает голову и делает глубокий, раздраженный вдох, прежде чем повернуться и

встать напротив меня.

- Хорошо. Но ты должна поклясться, что это останется только между нами. - Он

поднимает руку и проводит пальцем по кругу, очерчивая комнату, чтобы скрыть наши

голоса.

- Я обещаю.

- Я серьезно, Габс. Расскажешь кому-нибудь, особенно Дориану, подставишь нас всех под

удар.

- Я клянусь, ничего не говорить, - произношу я, подняв три пальца. - Слово скаута.

- Ты никогда не была скаутом,- улыбается он, качая головой.

- Но я могла бы.

- Нет. Они бы вышвырнули тебя. Но признаться, представлять тебя в маленьком зеленом

наряде, весьма заманчиво.

- Заткнись, - отвечаю я, закатывая глаза на шутку. - Не заговаривай мне зубы и давай уже

покончим с этим. Серьезно, Нико, откуда ты все это знаешь? То, что ты сделал для меня в

Броудмуре не чувствовалось как магия Темных. Но ощущалась... темной-темной. Словно

она была неправильной.

- Потому что такой она и была, - отвечает он со вздохом. - После... Амели... я начал искать

причину ее смерти. Почему я должен был появиться в ее жизни, только чтобы убить ее?

Она словно знала, какой будет наша судьба. Но в этом нет смысла. Я говорил тебе, что она

была кровей Лаво, одного из самого мощного рода Вуду во всем мире. После долгих...

уговоров... я нашел человека, который обучил меня. Мне нужно было контролировать то

зло, которое взяла Амели от меня, чтобы убедиться, что такое больше никогда не

повториться. В тайне, я провел несколько лет, изучая их обряды и ритуалы, и даже

наткнулся на некоторые их легенды.

- Вуду? Это то, чем занималась бабушка Морган?

- Нет, - качая головой, отвечает он. - Гаитянское Вуду отличается от Вуду, которым

пропитаны улицы Нового Орлеана. Но их связывает одно. Ты.

- Я?

- Да, Габриэлла. Они ждали тебя. Все, от кельтских викканов Курандеро в Перу до Мо

Пхи в Тайланде. Они все ждали твоего Восхождения.

Я давлюсь моим следующим словом, потому что внезапно во рту пересохло.

- Почему?

- Не знаю, - пожимает он плечами. - Это часть, ставит меня в тупик. Это и ...

- И? - Дерьмо. Что еще? Что может быть еще волнующе, чем изучать, что ты - часть

какого-то сумасшедшего предсказания, которое распространилось по всему миру?

Нико смотрит вниз на свои руки, сгибая пальцы.

- Каждое пророчество изображает тебя как своего собственного Спасителя - избранная в

одном из воплощений добра и зла. И хотя некоторые детали были утеряны при переводе,

все они рассказывали о тех, кто будет стоять рядом с тобой и сражаться. Человек,

рожденный из древнего предания...

- Морган, - произношу я, сползая на край стула.

- Один, рожденный Солнцем. Дневной спутник или тот, кто ходит в Свете...

- Светлый Чародей, - недоумевая, хмурюсь я. - Но... но я никого не знаю из Светлых. - В

голове проносится образ менеджера из аэропорта - Аннализ. Но это было в Колорадо-

Спрингс, и мне даже не удалось с ней переговорить. Могла ли она каким-то образом

играть роль во всем этом?

- Я знаю... я просто не уверен, как Светлые сюда вписываются. Они ясно дали понять, что

не хотят в этом участвовать, поскольку ты имеешь отношение к этому. Выбрав тебя, им

бы пришлось казнить тебя по их законам. А теперь, когда ты наполовину Темная, я

сомневаюсь, что любой добровольно находился рядом с тобой в пределах десяти футов.

Его слова больно жалят мое хрупкое эго. Замечательно. Целая раса драгоценных творений

Божества выбирает ненавидеть меня, лишь только потому, что я дышу?

Я ничего им не сделала, но видимо их род так и не смирился, чтобы, черт возьми, не

покончить со мной. Сначала они убивают мою мать.

Затем Ксавье, полностью невменяемый, пытается обречь меня на эту же участь несколько

дней назад. И один из Светлых Чародеев, пытаясь спасти меня, погибает.

Гребаные Светлые. Если бы не память о моей матери, я бы держалась от них в стороне,

точно так же как они от меня.

- Так что это? - спрашиваю я, мое настроение стремительно падает. - Это то, что ты не

можешь выяснить? Что именно Светлые хотят сделать со мной?

- Нет, Габс. Это не то. Это...

- Просто скажи мне уже! - огрызаюсь я.

Нико со свистом вдыхает, прежде чем наклонится вперед на локтях, оставляя между нами

всего несколько дюймов.

- В пророчестве говорится только о двух, рожденных из Тьмы. Только два Темных. Не

три.

- Что?

- Посчитайте, малышка. Нас здесь трое. Один не пойдет с тобой в бой. Значит, он либо

предаст тебя, или встретит смерть, прежде чем это время наступит.

У меня лишь доля секунды, чтобы переварить его слова, когда краем глаза замечаю

размытую тень.

Здесь кто-то есть. Нико тоже это видит, и в следующий мой вдох, он рассеивается в клубы

серого дыма, оставив меня с его словами, которые эхом звучат в моей голове.

"Не говори об этом. Никогда. И неважно, что он сделает, чтобы заставить тебя

подчиниться".

Глава 19

Уже поздно, когда я возвращаюсь в белую комнату. После того как я подобрала челюсть с

пола, когда исчез Нико, я продолжила изучать книгу, которую дал мне Александр,

заставляя мой ум сосредоточиться на чем-то еще - на чем угодно - но не на пророчестве.

Кто-то в этом доме собирался меня предать или умереть. Но, тем не менее, оба исхода в

равной степени были ужасны.

Конечно же, я сразу подумала об Алексе, так как он был новичком в группе, и я едва его

знала.

Но мое сердце... мое сердце не может признать, что моя кровь - мой отец - мог бы пойти

против меня. Думать о его смерти? Сразу после того как он вернулся? Я не могла это

уложить в голове.

Потом был Нико, мой друг, мой товарищ. Странные вещи в последнее время творятся

между нами.

Ничего такого сверхъестественного, но с тех пор, как он в Броадмуре открылся мне, я

чувствую странное притяжение к нему.

Словно мы связаны на клеточном уровне, так же как с Дорианом.

Я знаю, что он чувствует ко мне, я знаю, что Нико никогда не предаст меня. Плюс, зачем

ему делиться со мной этим секретом, чтобы потом вонзить нож в спину?

Но факт остается фактом, Нико был Темным, и он признался, что не до конца уверен, что

хочет учувствовать в том, чтобы объединиться со Светлыми. Из нас всех он менее

уравновешен, меньше заслуживает доверия. Может быть, его неприязнь к Светлым

поборет его лояльность ко мне.

Когда дело дошло до Дориана, я до мозга костей знала, что он любит меня, и он сделает

все, лишь бы защитить меня. Я не должна сомневаться, ведь за него говорит его сердце.

С каждым днем наша связь крепнет, и вскоре я не смогу отличить его чувства от своих.

И хотя связь беспокоила - и чертовски раздражала - она действительно пришлась вовремя,

чтобы развеять мои сомнения.

Нет, Дориан никогда не предаст меня, хотя я знала, что он умрет ради меня. И этот

сценарий был самым страшным.

Наша комната пуста, и лишь несколько дюжин мерцающих свечей, признак того, что

Дориан был здесь недавно.

Я не видела его целый день и начинаю беспокоиться. Однако, я благодарна Дориану за то,

что дал мне пространство, чтобы изучить книгу и подумать.

Само его присутствие отвлекает, особенно когда все, что я хочу изучать, так это как его

рот опускается на мой.

Или вкус его языка, пока тот игриво скользит по моим губам. Или звук, вырвавшийся из

его горла, когда он, наконец, после дразнящей муки, толкается в меня.

Господи, я живу ради такого прикосновения. Я умру за его поцелуй. Я боготворю каждый

его стон и вздох, освободившийся из его твердой груди. Просто звука его удовольствия

достаточно, чтобы заставить меня кончить.

Я встряхиваю головой и быстро моргаю, понимаю, что моя похотливая мечтательность

привела меня в ванную.

Я совершенно голая стою перед большим зеркалом и моя рука между ног, мои пальцы

скользят по чувствительным складочкам.

Я ахнула, смущение окрасило мое лицо. Что со мной не так? Может вознесение сделало из

меня какую-то нимфоманку?

Я поспешно прыгаю в душ, желая обдать бушующие гормоны холодной водой. Я должна

разобраться в себе. Каким я могу быть Спасителем, когда превратилась в истинную

сексуально озабоченную злодейку?

К сожалению душ, не помогает решить мою насущную проблему, но мне достаточно

холодно, чтобы плотнее обернуть вокруг тела белое пушистое полотенце.

Я сную из ванны в спальню в поисках теплой пижамы, когда мое тело отрывается от

земли и спиной ударяется об стену, достаточно сильно, что красочные холсты картин

дребезжат.

Я ошеломлена, растеряна, дезориентирована... но все это сдавливает мне горло, когда я

понимаю, что происходит.

Я болтаюсь в нескольких футах от земли, мои бедра ложатся на плечи Дориана, когда он

охватывает мою попку. Он держит меня, уткнувшись лицом в мои складочки, неровно

вдыхает, когда разводит мои ноги шире.

Его рот еще пока не касается меня, но я ощущаю его холодное дыхание, слышу, как он

вдыхает аромат моего обнаженного естества.

Глубокое рычание вырывается из его груди, и он тыкается носом в мою плоть, вдыхая

самую мощную часть меня.

Я смущена, но чертовски завелась от этого. Не знаю должна ли я просить его

остановиться или просить о большем.

Я хватаю горсть его волос и отталкиваю, чтобы только притянуть его обратно.

- Дориан, - задыхаюсь. - Какого черта ты?..

Стон обрывает мои последние слова, когда я чувствую язык вместо его носа. Нет, не

только язык. Весь его рот. Он лижет, сосет меня, пожирает, как изголодавшийся человек.

Словно он никогда не пробовал ничего слаще за свое многовековое существование. Он

стонет достаточно громко, вибрируя у моего лона, посылая ударные волны от моего

клитора к соскам. И Дориан не останавливается.

Он стонет, как будто я сосу его. Словно я с моим языком уникальное, непревзойденное

творение искусства.

Он голодный и такой опасный. На секунду, я боюсь, что он на самом деле может откусить

от меня, и от мыслей кровопролития, я только сильнее возбуждаюсь.

Мое тело дрожит и содрогается, пока первые капли освобождения падают ему на язык.

Дориан упивается каждым толчком, ловя языком каждую каплю, он стонет от восторга.

Мы передвигаемся, с закрытыми, затуманенными глазами от оргазма, я чувствую, как

падаю. Когда я пытаюсь удержаться, то понимаю, что мы на кровати.

Дориан подо мной, а я оседлала его лицо.

Протянув руку, он срывает с меня полотенце, после чего обхватывает мои тяжелые груди

и задает моему телу медленный, мучительный ритм.

Святое. Дерьмо. Он хочет, чтобы я объездила его лицо.

Я понимаю, что мое тело больше не принадлежит мне. Невольно я руками сжимаю

изголовье кровати. Мои бедра начинают раскачиваться назад вперед, вызывая

невероятное трение против губ и языка Дориана.

Даже ощущение его заросшего щетиной подбородка, касающегося моей чувствительной,

влажной промежности заставляет меня извиваться и скулить. Я не могу удержаться и не

повторять это снова и снова, двигаясь быстрее и сильнее прижимаясь.

Его пальцы больно сжимают мои соски, острая боль переносит меня на новый уровень

ощущений, и я кричу. Так я хотела показать, что умоляю его остановиться, но получился,

словно искаженный призыв к большему.

Я точно не знаю, Дориан ли контролирует меня или же Тьма взяла бразды управления, но

я выкрикиваю его имя и трахаю его лицо, я уверена в одном, это именно то, что я хочу.

Я кончаю снова, ухватившись за изголовье кровати, безудержно дрожу. Затем еще одно

движение и Дориан уже не подо мной. Он позади меня, направляя меня к себе, он

разводит мои ноги, выставляя напоказ поток влаги, стекающей по внутренней стороне

моих бедер. Дориан молчит, да он и не должен говорить. Не тогда, когда его тело

разговаривало со мной на каждом известном языке и диалекте, в каждой ведомой манере.

Головка его члена невыносимо медленно надавливает на мой вход, и я пытаюсь

толкнуться против него. Но Дориан не позволяет.

Он просто продолжает мучить меня дюйм за дюймом, отказываясь заполнить меня,

наслаждаясь тем, как я молю его об этом. Как будто он не слышит мой крик о большем -

как будто он не спешит положить конец моим страданиям.

У меня уже кружится голова от двух мучительных оргазмов, но он нужен мне внутри.

Мне нужно, чтобы он довел меня до высшей точки блаженства, наполнил меня, что кроме

этого нет места ни для чего другого.

Он внезапно выходит, и трется о мою плотно сжатую дырочку. Я дергаюсь, но он по-

прежнему удерживает меня, продолжая прижимать свою длину. Затем он снова

погружается в меня, назад в тесноту, жар, которые истосковались по нему.

- Дориан, - стону я, благодаря его за то, что он там, где ему и самое место - Больше,

пожалуйста. Ты нужен мне глубже.

Не проронив ни слова, он уступает, вколачиваясь в меня с такой силой, что я чуть не

ударяюсь об изголовье кровати. Он выходит из меня полностью и снова входит. Снова. И

снова.

Пока мы не впадаем в дикий ритм, который наказывает мое тело и опустошает чувства.

Он сжимает мои волосы, обернув их вокруг руки, так что я не могу уйти. Когда я снова

чувствую давление на мой зад, я уже знаю почему.

Когда его палец проникает в тугой комок нервов, боль жалит меня. К счастью, он

замедляется, лениво вращая бедрами, так чтобы я смогла приспособиться к запретному

вторжению.

- Что ты делаешь? - задыхаясь, спрашиваю я.

Он отвечает на мой вопрос, резко тянет назад меня за волосы, посылая болезненные

покалывания по всей голове. Это длиться всего секунду, пока все что я могу ощущать, так

это снова его палец и его толстую длину, медленно скользящую во мне.

Я стону. Нет. Я хнычу. Нет. Я рыдаю.

Я не знаю, что чувствую. Это другое, не совсем удобно, но ощущения такие... такие...

приятные.

Две части во мне - одна из них влажное и манящее тепло, другая мучительное и

лицемерное удовольствие - объединившись вместе, создают одну пульсирующую,

раскаленную добела массу наслаждения. Оно расстегивается, сжимается.

Оно превращается в нечто большее, чем просто ощущение. Больше меня. Во что-то

неконтролируемое и безграничное, в то, что я больше не в силах удерживать. Оно растет,

подталкивает меня покориться, сдирает с меня кожу, и снова обвивается, прежде чем

полностью взорваться.

Я дрожу, что руки не в состоянии удерживать мои вес, и Дориан заключает меня в

объятия, не меняя положения. Теперь мы движемся в унисон, тянув и толкая друг друга.

В погоне за оргазмом всех оргазмов. Он бешено пульсирует внутри меня. Даже его палец

дрожит с обещанием кончить.

Он стонет, когда я протягиваю руку у себя между ног и нежно обхватываю его, чувствуя,

как он напряжен и пульсирует в моей ладони.

Это подводит его к черте. И вмесите с ним разрушаюсь и я.

В схватке криков и стонов, мы вместе разлетаемся на кусочки, выпуская столько энергии

из наших тел, что каждая свеча в комнате гаснет.

Мы извиваемся в темноте, лежа на боку, целуя друг друга с таким отчаянием, что слезы

наворачиваются на глаза и скатываются по моим щекам.

Это так много... так много, что я даже не могу понять, что чувствую. Я просто знаю, что

не хочу, чтобы это заканчивалось. Я скорее умру в этот момент, чем отпущу его.

Дориан целует мои волосы, прежде чем ближе подтягивает меня к себе и накрывает

рукой. Он по-прежнему не говорит, но я все еще чувствую его слова в его касаниях, даже

если он этого не хочет.

Я тихо плачу, пока мы дрейфуем на волнах сна, цепляясь за этот мир. Словно он будет в

последний раз.

Глава 20

Я в библиотеке, хватаю все и вся, что могу найти об истории Светлых и Темных, когда

Нико вбегает, его волосы взъерошены и черными волнами падают на лоб, а подбородок

покрывает щетина.

Он выглядел обеспокоенным, даже учитывая нехватку силы. Даже когда я проснулась у

него на руках после ночи истерического плача, он выглядел не таким встревоженным. Его

глаза были налиты кровью, взгляд стал диким, а радужки излучали ярость.

- Собираемся в доме, Габс. Сейчас! Хватай Морган и жди меня в большом зале.

Я закрываю книгу и медленно встаю, пытаясь не делать резких движений, чтобы больше

его не разозлить.

- Нико, что случилось? Что произошло?

- Просто делай то, что я сказал, ладно? Дерьмо! - затем он ушел.

Я вытаскиваю Морган из комнаты и привожу ее в большой зал, где Дориан, Александр и

Нико уже собрались. Мы все садимся, предоставляя Нико слово.

- У них Сайрус, - невозмутимо говорит он.

- Что? - Дориан вскакивает, сжимая кулаки по бокам.

- Ставрос, он у него. И если я знаю нашего отца, а я думаю, что знаю. То Сайрус долго не

проживет.

- Но разве он не ваш кузен? - спрашиваю я, мой слишком высокий голос граничит с

собачьим визгом. - Как он может убить члена своей семьи?

Нико качает головой.

- Он больше не видит в нем семью. Сайрус теперь вампир. В ту минуту, когда он потерял

свою силу, он стал не более чем слугой в глазах нашего отца.

- Херня, - высказывается Дориан. - Мы должны вернуть его. Мы должны найти его.

Сейчас!

- Легче сказать, чем сделать, дружище, - серьезно говорит Алекс. - Я как никто знаю, как

сложно оттуда сбежать.

- Так что же нам делать? Мы просто не можем оставить его, - спрашивает Нико, голосом

полным отчаяния. Он теребит волосы, рыча от своего разочарования. Я вижу как ему

больно.

- Нико, - шепчу я, направляясь в его сторону. - Мы найдем его. Живым.

Я даже не задумываюсь о том, что делаю, не тогда, когда его боль так ощутима. Я

обнимаю его, прижимая к себе. Его руки безвольно свисают по бокам несколько секунд,

пока я не чувствую, как они скользят по моей спине.

Чувство такое правильное... но в тоже время и нет. Нико мой друг, и ему больно. Он

просто нуждается в утешении.

И хотя я знаю, что Дориан может поделиться подобной болью, что-то в моем сердце болит

за Нико. Он нуждается в этом. Я нуждаюсь в этом.

- Мы должны обсудить стратегию, - хрипло говорит Дориан. Мои руки опускаются, и я

делаю шаг назад, чувствуя, как три пары глаз прожигают меня. Нико быстро одаривает

меня ухмылкой и поворачивается к группе.

- Хорошо. Давайте сделаем это.

Парни разворачивают чертежи особняка Темных, которые Нико припрятал в своем

кабинете.

Они работают не покладая рук в течение нескольких часов, набрасывая планы, репетируя

стратегии и перебирая бесчисленное количество сценариев. Чувствуя себя беспомощной,

я заручаюсь поддержкой Морган и делаю несколько сандвичей и кофе.

- Ты боишься? - спрашивает она, намазывая толстым слоем хлеб Дижонской горчицей.

- Чего?

- Собираешься с ними в Грецию? Черт, они обрекают себя на самоубийство, отправляясь в

эту безумную спасательную миссию?

Она бросает кусок хлеба на столешницу, а я осторожно поднимаю его и сверху

выкладываю нарезанную ветчину.

- Конечно, - шепчу я, отказываясь встречаться с ней взглядом. Это довольно трудно

сделать, чтобы сдержать слезы. - Я в ужасе. Я молю Бога - Божество - чтобы они не

отправились, но я не могу просить их сидеть сложа руки и ничего не предпринимать.

Сайрус хороший парень. Он спас меня, когда на меня напали и почти изнасиловали. Он

спас жизнь моему отцу. Он семья Дориана. И каким-то образом, он и моя семья тоже.

- Но он ведь вампир? Его нельзя убить.

Я качаю головой.

- Нас всех можно убить. Мы просто не можем умереть от естественных причин. И даже

если бы были непобедимы, я все еще не могу просить Дориана отойти в сторону и

отправить его брата и друга в опасную зону. Я не смогу с этим жить, если это означает

неминуемую смерть для людей, которых я люблю.

- Ты их любишь? - я слышу нотки обвинения в голосе Морган.

- Александр мой отец, Морган. Ты ведь знаешь это. Конечно, часть меня любит его, даже

если мне не представился шанс узнать его. Ты знаешь, люди умирают и исчезают вокруг

меня. - Я кидаю сыр и листья салата на ветчину и почти растираю в порошок кусок хлеба

сверху.

- А Нико?

- А что с ним?

- Ты заботишься о нем. Ты любишь его тоже. Я вижу это, когда он рядом. Ты становишься

вся... странной и дерганной.

- Я не странная и не дерганная рядом с ним! - усмехаюсь я. - Да, в определенной мере я

люблю и уважаю Нико, но по-настоящему я влюблена в Дориана. Ты ведь знаешь. Черт,

да весь мир знает это.

- Хорошо, Габс, - признает Морган, подняв руки вверх в знак капитуляции. - Я просто

говорю...

- Ну, тогда, не говори, окей? - огрызаюсь я, возвращая свое внимание обратно к

приготовлению сэндвичей с ветчиной и индейкой.

Какая, черт возьми, муха укусила Морган? Она чертовски хорошо знает, что я верна

Дориану. Проклятье, она знала, что я не могла выкинуть его из головы, пока мы были

порознь, независимо от того, как сильно я старалась.

Дориан стал моим наркотиком. Любовь к нему - моя болезнь. И уже нет пути назад. Я

никогда не смогу избавиться от этого пристрастия.

Мы продолжаем готовить в тишине до тех пор, пока у нас становится достаточно

сэндвичей, чтобы накормить небольшую армию. Парни более чем благодарны за хлеб

насущный, хотя он и не утоляет кровожадный блеск в их глазах.

- Нашли что-нибудь? - спрашиваю я, хватая сэндвич и усаживаясь на диван. Дориан

качает головой, не отрывая глаз, он изучает карту.

- Есть способ попасть внутрь, а вот выйти будет проблематично. Даже если кто-то из нас

будет отвлекающим маневром, маленькая вероятность того, что все мы выберемся оттуда

живыми.

- Так возьмите меня. - Я понимаю, что говорю это, до того, как могу хорошенько все

обдумать. - Позвольте мне помочь. Может я смогу повторить эту фигню с

обездвиживанием, и мы все будем в безопасности.

- Эту фигню с обездвиживанием? - забавно переспрашивает он.

- Ты же знаешь, что я имела в виду. Да ладно вам, четыре головы лучше, чем три.

Позвольте мне помочь.

Все, три Колдуна отвечают одновременно, полностью отказываясь от моего предложения.

- Черта с два.

- Абсолютно - нет.

- О, черт нет, малышка.

Дориан поднимает глаза и одаривает меня нежной улыбкой, чтобы смягчить отказ.

- Я высоко ценю твою храбрость, малышка - действительно. Но я не буду рисковать не

одним волоском на твоей великолепной головке.

Я доедаю мой сэндвич без лишних слов, стараясь скрыть надутые губки за косками

копченной индейки и сыра. Они по-прежнему относятся ко мне как к беспомощному

ребенку.

Я могу помочь им! Я наконец-то могу доказать, что все эти страдания и боль были не

напрасны. А что если Ставрос захватит меня? Я могла бы проложить пути оттуда.

Морган усаживается около меня, предлагая мне чипсы из своей упаковки. Это значит:

"Прости за то, что я сказала раньше, я сожалею, что задела твои чувства. Утоли свою

печаль транс-жирами с солью".

Едва я отправила в рот чипсы, боль пронзила мой череп, в голове ощутилось невероятное

давление. Похоже, что мой мозг может взорваться в любую секунду и из моих ушей

польётся кровавое месиво.

Я вскрикиваю, но вскоре понимаю, что не одинока в своей агонии. Дориан, Нико и

Александр корчатся на полу, схватившись за головы. Они тоже это чувствуют.

По ощущениям, кто-то стучит отбойным молотком мне по голове, но я могу с

уверенностью заявить, что их боль гораздо сильнее моей.

Невозможно выразить словами то, что происходит со мной, я протягиваю руку к Морган,

и она хватается за неё.

- Что происходит? Габс, что не так?

- Моя... голова, - удалось прохрипеть мне, - болит... так... ужасно.

- Блять! - скрипит Нико, - Ставрос.

Это всё, что он смог сказать перед тем, как заорал во всё горло от изощрённой пытки. Я

падаю на колени и заставляю каждую частицу своего сознания подползти туда, где его

скручивает боль.

- Соединив нас... - хрипит Дориан рядом с братом, протягивая дрожащую руку ко мне, -

удерживай.

Я заставляю себя повернуться к Морган, единственному человеку, избежавшему этого

странного феномена.

- Морган! - кричу я. - Помоги! Соедини их!

Разобравшись, она бросается к телу Алекса, придавливая его к полу своим весом. Затем

она протягивает нам руки, призывая нас взять их.

Едва мои пальцы соприкоснулись с её, как всё почернело и успокоилось.

Я просыпаюсь лицом вниз, во рту и в носу мокрый песок, кашляя, выплёвываю комки

грязи. Мои волосы спутались на лице, а моя одежда отсырела. Поднимаясь на дрожащих

руках, я вглядываюсь в темноту.

- Дориан? - зову я, напрягая слух, в надежде расслышать хоть что-то. - Эй? Нико?

Морган? Алекс? Вы где, ребята?

- Я здесь, - хрипит голос. Это не Дориан откашливается с болезненным стоном, но я

опознаю, кто это.

Я начинаю ползти по направлению к его голосу, когда слышу, как Нико сыплет

проклятиями в нескольких футах от меня. Я спешу к нему, очищающему своё лицо и

волосы от песка.

- Невероятно! - ругается он.

- Что случилось, черт возьми?

Морщась, Нико резко вдыхает сквозь зубы.

- Ставрос. Вот что случилось.

- Ставрос? - слова срываются на шепот. - Как? Где Алекс и Морган?

- Не смогли.

- Не смогли?! - я внезапно вскакиваю на ноги, мои кулаки пылают огнем.

- Нет, нет, малышка, - говорит Нико, подняв вверх руки. - Успокойся. Они не смогли

попасть сюда.

- Куда сюда? - я уже знаю ответ. Мне просто нужно услышать его вслух.

- Скиатос, - произносит Дориан позади нас.

Я бросаюсь в его объятия, чуть не сбив его на землю.

- Как, черт подери?.. Как мы попали сюда?

Нико встает, все еще стряхивая песок со своей одежды.

- Нас призвали.

- Призвали? - нахмурившись спрашиваю я. - Что значит призвали? Чувство как будто твои

мозги сжимают, как гребаный виноград? Я думала, ты говорил, что никто не знает где

твой дом? Ты сказал, что мы в безопасности!

- Он не знал. Он призвал нас с помощью Темной магии. Вот почему на Морган она не

подействовала. Это очень сложно и истощает твою силу, поэтому я не ожидал, что он

пойдет на это.

Ставрос может вырвать нас из воздуха в любое время, когда захочет? Дерьмо. Мы вообще

по-настоящему были в безопасности?

- Казалось, будто Морган накрыла щитом тело Алекса, - добавил Дориан. - Это ослабило

его влияние, поэтому они их не затронуло.

- Интересно, - задумался Нико. - Позже нам следует проверить эту маленькую теорию. Но

в данный момент, нужно выяснить, что, черт возьми, мы здесь делаем.

Я трясу головой, чувствуя как гранулы песка осыпаются с кончиков моих волос.

- Не понимаю. Как такое могло произойти? Зачем он пришел за нами?

Дориан берет меня за руку, поворачиваясь к западной части пляжа, где в золотом свете

купается дом, стоящий на скалистом утесе.

- Думаю, мы должны пойти и спросить его.

Глава 21

Дом на скале больше похож на ветхую хижину, а я ни этого ожидала от особняка Темных.

- Он только снаружи бедный и непритязательный, - говорит Дориан, читая

замешательство в моих глазах. - За такой поразительной бедностью скрыты огромные

богатства.

- Все ложь, - замечает Нико, шагая перед нами, пока мы прокладываем путь по скалистой,

грунтовой тропе к двери. - Было бы разумно запомнить тебе это.

- Вы уверенны, что нам нужно идти? Я имею в виду, не должны ли мы, по крайней мере,

попытаться сбежать? - я оглядываюсь, ощущая на себе десятки невидимых глаз. Почему

мы прямо идем в логово льва? Это просто не логично.

Нико фыркает.

- Сбежать? От сюда нет выхода, малышка. За нами наблюдают с тех пор, как только мы

появились на этом кровавом острове. Мы либо идем к Ставросу, как он хочет, либо мы

умрем. Все просто.

Он идет оставшуюся часть, ворча себе под нос что-то на греческом. Я круглыми от страха

глазами, смотрю на Дориана рядом со мной

- Мы ведь не выберемся отсюда живыми? - шепчу я. Дориан подносит мою руку к его

губам и нежно, грустно улыбается.

- Ты никогда не знаешь, чего ждать от Ставроса. Убить нас будет считаться

расточительством. Мы намного более ценны для него живыми, чем мёртвыми.

- Но он должен знать, что мы никогда не объединимся с ним.

Дориан пожимает плечами, подталкивая меня к мощенному булыжником крыльцу без

лишних слов.

Дверь такая мощная из грубой древесины - подобные можно встретить в старых, сельских

коттеджах и подземельях. Нерешительно, Нико обхватывает рукой дверную ручку, но не

поворачивает ее. На секунду ручка озаряется светом под его хваткой и дверь со скрипом

самостоятельно открывается.

Все, что Дориан сказал, было правдой. Это место не какая-то ветхая лачуга. По крайней

мере, ненадолго.

Мы заходим в длинный, ярко освещённый, роскошный холл в золотых и кремовых тонах.

Всё, от золочёных мраморных столов до украшенных драгоценными камнями

канделябров, захватывает дух.

Я поднимаю глаза к высокому сводчатому потолку, полностью поражённая

ослепительными люстрами, которые усеяны миллионом кристаллов-слезинок. Всё это

великолепно - больше, чем я бы могла себе представить.

Невозможно испытывать страх или гнев в окружении такой изумительной красоты.

- Ты здесь жил? - тяжело дыша, спрашиваю я, пальцами пробегая по мягкому, бархатному

креслу.

- Да. Займет какое-то время, чтобы привыкнуть. Приношу свои извинения, - отмечает

Дориан, слегка съежившись.

- Ты шутишь? Это место потрясающее! Я имею в виду, я думала, что дом Нико был

великолепным, но это место... это... это...

- Слишком много, - отвечает Дориан. - По всему миру голодают люди. Большинство

районов в моей стране находятся за чертой бедности, и только одна такая люстра может

прокормить целый город. Мы, Темные, хранители красоты, если тебе так угодно. Но есть

разница между пониманием и избытком. А это... это чересчур.

- Кроме того, - проговорил Нико со злобной усмешкой, - подожди, ты еще не видела

тронный зал.

Мы проходим около двадцати ярдов, как трое мужчин в черном и в темных очках

блокируют нам проход.

Вампиры. Я не чувствую никакой магии в них, но запах крови настолько плотный, что я

могу почувствовать ее вкус на языке.

Я задерживаю дыхание, чтобы желудок не вывернуло.

- Король встретится с вами через час, - говорит тот, кто впереди, сверкая острыми

клыками.

- Через час? - издевается Нико. - Он послал за нами. Мы увидим его сейчас, чтобы мы

смогли быстрее съебаться отсюда.

- Нет. Вы увидите его через час. Ваш отец просит составить ему компанию за чаем, -

говорит Клыкастый, изящно махнув рукой в сторону другого длинного коридора.

Нико выплевывает грубое замечание, говоря вампиру, что именно он может сделать с его

чаем, но разворачивается к заполненному золотом коридору.

- Так же как с ним, - бормочет он, шагая впереди. - Перенести нас сюда, чтобы заставить

ждать. К черту его чай.

- Николай, - мягко предостерегает Дориан. Он кажется намного спокойнее, чем его

младший брат, но он не ослабил хватку на моей руке с тех пор, как мы пришли.

Что-то мне подсказывает, что есть немного большее, чем легкая вспышка ярости под его

холодной внешностью.

- Нет, к черту! Зачем откладывать неизбежное? Зачем создавать трудности, чтобы

перенести нас - перенести ее - сюда, ради того, чтобы вместе посидеть за сэндвичами и

булочками? Дерьмо собачье и ты это знаешь, Ди. Прекрати искать здравый смысл в его

безумии. Новость, блять, дня: Его нет.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Дориан исчезать около меня и появляется перед Нико,

прижимая к его стене и зажимая в кулаке его рубашку.

- Ты возможно желаешь умереть, но я не позволю тебе продолжать ставить под угрозу

безопасность Габриэллы твоими маленькими истериками. Соберись и помоги мне, или

отец будет наименьшей из твоих проблем, - рычит он.

Нико не отступает. Он так крепко сжимает воротник Дориана, что я слышу, как трещит

ткань.

- Легко тебе говорить, дорогой братец. Я не папочкин любимчик. Ты его наследник. Я же

живое доказательство того, что ему нравиться, когда его член стоит.

- Довольно, - кричу я, когда фарфоровая ваза разбивается об пол. - Посмотрите на себя!

Мы только прибыли сюда, а позволяете этому место достать вас.

Мужчины прекращают потасовку, но не отступают, и только дюйм разделяет их яростное

рычание.

- Это именно то, чего Ставрос хочет, а вы ему подыгрываете. Он знает, что вы сильнее

вместе, чем порознь. Так не позволяйте ему выиграть.

Я кладу руку на каждого их них, излучая согревающее тепло, которое расслабляет их

напряжённые руки и успокаивает быстрое биение сердец. Дориан делает шаг назад,

позволяя брату двигаться дальше. Нико пожимает плечами, его злость уменьшилась, но не

исчезла.

- Поебать, - бормочет он и исчезает в облаке чёрного дыма.

Дориан одергивает свой пиджак, ещё пёстрый от песка, и снова берёт мою руку,

возобновляя наш путь по бесконечному коридору.

- Он ведёт себя как капризный ребёнок, - наконец говорит он после нескольких минут

молчания.

- Он расстроен, так что это обоснованно. И он напуган. Мы все напуганы. - Я понимаю,

почему Нико так реагирует. Вероятно, я поступила бы также на его месте.

Узнав, что ваш двоюродный брат - человек, который был рядом на протяжении многих

веков... захвачен маньяком-тираном и скоро, вероятнее всего, погибнет окончательно -

этого достаточно для нервного срыва.

Но план его спасения был уничтожен действиями Ставроса... Я не понимаю, почему

Дориан не в бешенстве.

- Николай знает, что отец заботится о нем. Он преувеличивает.

Я смотрю на него, подняв брови.

- Так что, он сказал... насчет того, что ты любимчик Ставроса. Это правда?

Дориан пожимает плечами, отказываясь встречаться с моим вопросительным взглядом.

- Я могу тебя заверить, что любой проявленный интерес ко мне отцом только из чистой

корысти.

- И каково это? Быть наследником Тёмного трона?

Он вдруг остановился и повернулся ко мне, потёр мои щёки:

- Габриэлла, я не стремлюсь к чему -то большему, чем являюсь сейчас - твоим

возлюбленным и защитником.

Я боюсь правды, но всё же спрашиваю слабым шёпотом:

- Но будет ли этого достаточно? Будет ли достаточно меня?

Он выпускает моё лицо из рук и, развернувшись, крутит ручку двери, которую я даже не

заметила.

- Почему нет?

- Ты действительно делаешь всё это ради меня? Разве ты не смог бы спокойно отдыхать,

наслаждаясь нормальной жизнью как обычный парень?

Он входит в комнату, придерживая для меня дверь. Тем не менее, не отвечает. Он и не

должен. Его молчание говорит за него.

Нет. Этого не может быть достаточно. Дориан был рождён и воспитан как принц. И был

окружён роскошью и богатством всю свою жизнь.

И как только я вхожу в комнату - которая больше похожа на роскошный люкс для

высокопоставленных чиновников где-нибудь в пентхаусе казино Вегаса - я понимаю, что

он жил со мной в трущобах весь этот год.

- Вау, - задыхаюсь я, не в силах более красноречиво описать то, что меня окружает.

Комната Дориана похожа на крошечный дворец, наполненный всем, что меня восхищает в

нём и тем, за что я его так люблю. Каждая замысловатая деталь - это часть его: его

музыкальный вкус, предпочтения в искусстве, страсть к порядку.

Я осторожно скольжу кончиками пальцев по проигрывателю, который явно старше меня

минимум лет на двадцать. Дориан подходит и становится позади меня и устанавливает

иглу на уже установленную виниловую пластинку.

Возбуждающая мелодия эхом разлетается по комнате, и я наслаждаюсь страстным

женским голосом.

Так много души вложено в эту песню... так много боли. Она как будто живёт словами,

которые поёт. Я закрываю глаза и позволяю своей голове упереться в грудь Дориана. Он

раскачивает нас из стороны в сторону, и я чувствую его губы на моих волосах.

- Кто это? - вздыхаю я.

- Нина Симон.

- Так прекрасно. И печально.

- Самые прекрасные вещи часто наиболее печальны.

Я вдыхаю его слова, позволяя им погрузиться в мою душу острыми, жалящими шипами. Я

готова истечь кровью за Дориана, за ту любовь, которая есть у нас, за жизнь, которую мы

можем сегодня потерять в стенах этого замечательного дворца.

Да. Он прекрасен. Но он всегда был опечален. Опечален тем, кто он, и тем, что он сделал.

Опечален жизнью, которой у него никогда не будет, несмотря на то, что он этого достоин.

Он не прекращает раскачиваться и разворачивает меня кругом, его руки скользят по моим

плечам к основанию шеи, мой пульс бьется в унисон с его.

- Воспользуйся моей ванной, чтобы привести себя в порядок. Я подберу тебе что-нибудь

подходящее из одежды.

Дориан отходит, когда грустная песня заканчивается и сменяется, чем-то ритмичным. Но

тем не менее, запах смерти плотно витает в воздухе, мешая почувствовать что-нибудь

еще, кроме неописуемого страха.

Я иду через его украшенную иридием9 спальню к огромной ванной комнате, я слишком

потрясена, чтобы в полной мере насладиться ее великолепием, и снять грязную одежду.

9 Иридий - редкий драгоценный камень

При нормальных обстоятельствах, я залезла бы в эту огромную, бескрайнюю ванную,

выложенную тысячами бирюзовых кусочков мозаики и утопила бы в ней все свои

тревоги, но так как время поджимает, я быстро запрыгиваю в душ.

Он также выложен этими крошечными бирюзовыми плитками, переходящими от тёмного

оттенка к светлому, образуя мозаику-омбре. Там нет занавески, есть только тонкая

стеклянная дверь, выставляющая моё обнажённое тело напоказ.

Когда я поворачиваю ручку крана, теплая вода обрушивается со всех сторон, даже из

пола.

Я хотела бы наслаждаться этим. Хотела бы я затащить сюда Дориана к себе и уговорить

его по-быстрому заняться любовью около матового стекла.

Но осознание того, что мы встретимся лицом к лицу с нашим мучителем через час,

значительно снижает моё либидо.

Я быстро моюсь, для волос используя шампунь Дориана. Меня не смущает, что я буду

пахнуть как он, я наслаждаюсь возможностью носить его запах на своей коже.

Это почти так же, как дышать им, только нет покалывания от магии, которое искушает

мою душу, когда я набираю полные легкие его пульсирующей сущности.

Когда я покидаю ванную и вхожу в спальню, замечаю роскошную ткань, лежащую на

одеяле, почти сливаясь с ним.

Платье цвета мерцающего обсидиана сияет, напоминает мне усеянную звёздами далёкую

галактику. Я пропускаю его между пальцами, желая оценить гладкость шёлка.

То же я проделываю с кружевным бельём, которое лежит рядом. Этой великолепной

одеждой следует дорожить. Девушка, обладающая ей, может убить наповал.

После того, как мои ноги скользнули в туфли на четырёхдюймовых каблуках, - они такие

удобные, что кажется, будто я иду по облакам, - я расчесываю пальцами ещё влажные

волосы и иду в гостиную Дориана.

Французские двери на балкон широко открыты, я понимаю, что он снаружи, и, скорее

всего, со стаканом виски.

Дориан стоит у перил, глядя в бездну кромешной тьмы. Безлунная ночь поглощает любой

проблеск света, размывая напряжённый образ, но я ясно вижу его.

И делаю один шаг вперед, не желая прерывать его тихий ритуал, но это почти

невозможно, быть так и близко к Дориану и не прикоснуться к нему.

Особенно, когда я знаю, что он до краев переполнен внутренним смятением.

- Подойди, малышка, - бормочет он, после чего подносит к губам стакан и делает большой

глоток. Я делаю так, как он велит, подхожу к нему вплоть, пока моя грудь не касается его

спины.

Он протягивает руку назад, чтобы найти мою, и притягивает ее к груди. Сердце Дориана

под моей ладонью колотится словно маленький барабан, столько страха и тревоги несется

по его крови.

Я хочу сказать ему, что все будет хорошо, но это ведь ложь. Теперь в течение долго

времени ничего хорошего не будет.

- Что ты видишь? - спрашиваю я после долгих напряженных секунд.

- Боль, - отвечает он, внезапно охрипшим голосом. - Так много. И самое ужасающее в ней

то, что по большей части это самопожертвование. Все воюют, все сражаются... убивают

себя собственными руками во имя жадности, зависти и похоти. - Он делает еще один

глоток, осушая обжигающие капли из бокала. - Человечество - свой собственный злейший

враг. Мы создали монстров.

- Мы?

- Темные. - Отрывисто дыша, Дориан резко выдыхает, словно вся тяжесть мира выбила из

него воздух. - Раньше все было иначе. Раньше, мы были другими. И будет только хуже,

если только...

- Если только?

Дориан поворачивается ко мне, столько тоски и сожаления в этих бескрайних голубых

глазах. На его губах улыбка, но она притворная.

- Если только, что, Дориан?

- Ты прекрасно выглядишь, - шепчет он, нежно касаясь локона моих волос. Он подносит

его к лицу и вдыхает, закрыв глаза в экстазе. - Пойдем. Ставрос, не любит ждать.

- Но, стой, - протестую я, пока Дориан быстро возвращается обратно в комнату. Я

пытаюсь расспросить его снова, когда он быстро разворачивается ко мне, его глаза

пылают мстительным огнем, и он подносит палец к губам, заставляя меня замолчать.

Я, сузив глаза, не произношу ни слова. Если Дориан хочет, чтобы я молчала, то на это есть

чертовски хорошая причина.

Когда мы выходим в коридор, то находим, что нас ждет эскорт. Конечно. Я склонна

полагать, что мы никогда не оставались наедине.

- Ваш отец встретится с вами в гостиной, - говорит круто одетый вамп, разворачиваясь,

чтобы сопроводить нас по длинному коридору.

- Конечно, встретится, - бормочет Дориан. Я украдкой смотрю на него, замечая, что он

только что из душа и оделся в темно-синий костюм. Его рубашка тоже темная, и он

оставил несколько верхних пуговиц расстегнутыми, искушая меня воспоминаниями о том,

как я проводила языком вверх по его точеной груди.

Он ловит меня за тем, как я пялюсь на него, и озорно подмигивает, от чего я краснею, как

школьница.

- Тебе нравиться то, на то, что смотришь, малышка?

- Всегда. - Это правда. Я всегда буду хотеть его, даже когда моя жизнь висит на ниточке.

Казалось, что прошли годы, когда мы доходим до комнаты, известной как гостиная -

огромный выставочный зал, заполненный изысканными произведениями искусства,

антикварной мебелью и камином, который больше, чем вся моя квартира.

Вампир проводит нас в зону для гостей, где стоят, детально продуманные, сэндвичи,

печенье и как ни странно, чай. Я, честно говоря, думала, что «чай» — это кодовое слово

внезапной смерти или пыток с вырыванием ногтей.

Как только мы занимаем наши места, Нико гордо заходит в комнату, неся с собой ледяной

порыв воздуха. Я дрожу и обхватываю руками талию, когда мурашки покрывают мои

руки и ноги.

- Что такое? - бормочет Дориан, ближе притягивая меня.

Я качаю головой.

- Просто... холодно. - Я перевожу взгляд на младшего Скотоса, который удобно

расположился в шикарном жаккардовом кресле. Он даже не смотрит в нашу сторону, и

тем более не говорит, но я вижу, как плотно сжата его челюсть.

- Ему не по себе, когда он здесь. Он редкий гость.

- Почему?

Дориан сковывает меня таким напряженным, голубым пристальным взглядом, в

результате чего озноб ползет по спине.

- Если бы ты знала бремя собственного имени, ты бы приезжала в место, которое

постоянно напоминает об этом?

Мне не предоставляется шанс ответить. Звук шагов, доносящихся из коридора, заполняет

комнату, и Дориан быстро поднимает меня на ноги. Адреналин шипами вонзается в меня,

раскаляя мои смертельные чувства, и я инстинктивно сжимаю руки в кулаки.

Однако, все инстинкты теряются и забываются, когда мой взгляд останавливается не на

одной, а на двух парах изумительных лазурных глаз. Задыхаясь от шипения, которое

встало поперек моего горла, я смотрю на Дориана в поисках любого знака понимания.

Видит ли он то, что вижу я? Я что-то пропустила?

Он почти... улыбается. Почти. Но взгляд полный восхищения - черт, даже любви -

несомненно на его лице. Мои кишки закручиваются в тысячи узелков, когда реальность

начинает проявляться. Твою же мать! Святое. Дерьмо. Во что я вляпалась?

- Отец, - Дориан церемонно кивает. Его взгляд падает на необыкновенно красивую

молодую женщину, стоящую рядом со Ставросом. Она широко улыбается, как только

получает внимание Дориана, а сомнение и неуверенность скручивают мой живот

Он улыбнулся в ответ - искренне, в этот раз - и еще раз кивнул.

- Мама.

Глава 22

Делия Скотос - такого я не ожидала. Совсем.

Для начала, она была до абсурда молодой. Похоже, ей не дашь больше 30. И она кажется

милой и заботливой.

Она - настоящая мать. Но все же, я не могу перестать чувствовать нечто лживое и

непонятное, что кроется за тенью ее улыбки.

Она обнимает своих сыновей так, будто не дышала со времен их последней встречи, и,

обхватывая их лица, целует каждого.

Она говорит им какие они красавцы, спрашивает хорошо ли они себя вели - даже делает

замечание им, что на прошлые недели ушли не попрощавшись. Это странно, но в хорошем

смысле.

Я всегда надеялась, что у Дориана и Нико есть что-то, благодаря чему они чувствуют себя

нормальными. Возможно, Делия была этим.

- А ты, должно быть, Габриэлла. Как приятно наконец-то встретиться с тобой, дорогая.

Сущий пустяк стал причиной довольно сильного переполоха, - говорит она,

останавливаясь передо мной.

Я сверлю пол глазами, не зная, какие правила этикета необходимо соблюдать при

общении с королевой, которая высасывает души для сохранения своей молодости.

Кому нужен ботокс, когда можно просто вдыхать красоту?

- Хорошо, давай посмотрим на тебя, позволишь? - её величество берёт в свои руки моё

лицо, наклоняя мою голову так, чтобы мы встретились взглядами. Я знаю, на что она

смотрит - на мои глаза.

Её интересует, действительно ли половина моей души принадлежит Тьме. И если дело

дойдёт до войны, чью сторону я выберу?

Руки королевы скользят от моего лица к моим рукам, и я предполагаю, что в итоге она

довольна увиденным.

- Всегда держи голову поднятой, дитя. Даже самая скромная мышка может посеять хаос в

великом и могущественном доме. - И как только мои губы открываются, чтобы

поблагодарить за совет, она целует меня. Действительно целует.

Её губы мягкие, тёплые и - Боже, прости меня - сладкие как сахар. Это длилось всего

несколько секунд - может пять - но этого было достаточно, чтобы я расплавилась от её

прикосновений и захотела отведать больше.

И, хотя она не позволила попробовать на вкус её язык, я чувствую, что уже зачарована.

Зачарована до такой степени, что хотела бы остаться с ней наедине, чтобы соблазнить её.

Она отстраняется также быстро, как и коснулась меня, разрывая эротическое заклятье.

Туман начинает уходить, и я понимаю, что только что произошло. Я целовалась с мамой

Дориана!

И мне понравилось, очень даже понравилось! Я хотела, чтобы она взяла меня прямо здесь,

в этом зале, на столе с нежными миндальным печеньем и Эрл Греем. Что… Как...

Вот дерьмо. Это придаёт новый смысл термину «мама, с которой я хотел бы заняться

сексом».

Я трясусь на шпильках, в то время как Делия возвращается к мужу. Я заставляю себя

посмотреть ему в лицо, проклиная стыд. Этот человек вполне может быть ответственным

за смерть Донны.

На его руках кровь людей, а он стоит, ухмыляясь как кошка, которая проглотила

канарейку. Самым кончиком языка облизывает нижнюю губу, а его глаза смотрят на меня,

наблюдая, ожидая трещины во мне.

Как ни отвратительно, я знаю, что часть меня всегда будет непроизвольно заинтригована

Ставросом. Я ничего не могу с собой поделать.

Может, это его способ преследовать глазами, чтобы разломать меня на кусочки, пока от

меня не останутся лишь кости и сухожилия.

То, как его губы дергаются, намекая на улыбку, неосознанно заставляет меня тосковать по

его одобрению. Он темнейшая страсть, самый сладкий запрет. И не важно, чего я хочу,

или как сильно люблю его сына, Тьма во мне жаждет исследовать новую, неизведанную

территорию.

Его доминирующая сущность, застёгнутая в тёмный дизайнерский костюм, заполняет всё

помещение.

Ставрос сложен как атлет, ставший моделью. У него шаловливая красота, которая говорит

об опасном прошлом, но он такой грациозный и утончённый, так что невозможно

добавить что-то, кроме лучших тканей, украшающих его тело.

Крошечные морщинки в уголках глаз рассказывают мне о том, что он видел много войн и

разрушений, а лёгкая седина на висках на фоне шелковистых чёрных волос заставляет его

выглядеть ещё более выдающимся.

О, да. Если Делия это «мама, с которой я хотел бы заняться сексом», то Ставрос - король

"папа с которым бы я трахнулась". И он носил эту корону, как никто другой.

Я чувствую, как Дориан дёрнулся рядом со мной, и ярко-красные пятна стыда проступают

на моём лице, заставляя смотреть вниз под пронизывающим взглядом Ставроса. Что со

мной не так?

Для начала, я практически целовалась взасос с мамой Дориана, и сейчас я на грани того,

чтобы глазами оттрахать его отца? Это не имеет смысла. Это не я. Почему, чёрт возьми, я

теряю контроль?

- Не смешно, - ворчит Нико, шлёпаясь на стул, не дожидаясь, когда король и королева

сядут первыми. - Пожалуйста, не говорите мне, что вы перенесли её через весь этот путь

для того, чтобы вы двое могли размять ваши маленькие мышцы. Я клянусь, вы всегда

пускаете пыль в глаза, когда у вас гости.

Делия влюблённо улыбается своему сыну перед тем, как муж берёт её под руку и ведёт

присесть.

Дориан и я быстро делаем тоже самое.

- Ну а какой бы я была королевой, если бы не проверила одну из нас, особенно ту, которая

обезоружила твоего брата? Это моя обязанность как матери.

Хотя, я должна сказать, что... она настолько открыта, насколько и опасна. Будет

проблематично ужиться с ней в будущем.

- Надеюсь, нам не нужно уточнять, что это будет долгое будущее, - добавляет Ставрос, его

презрение сочится из зубастой, слишком широкой улыбки. Вампир-дворецкий спешит

наполнить чашки чаем. Во рту пересохло, я протягиваю руку, чтобы взять свой чай, но

Дориан отрицательно качает головой.

- Она сильнее, чем ты думаешь, - парирует он, помогая мне. Следующая порция вины

окатывает меня с головы до пят. - Она много раз выгоняла тебя из своих снов, правильно,

отец?

Делия застывает рядом со Ставросом, а он всего лишь смеётся, шутя хлопает себя по

колену.

- Да, действительно, достаточно. Но ей помогали. И поверь, мальчик мой, я не одинок в

своих мечтах, она тоже мечтает. Но ты это уже знаешь, не так ли? - его взгляд

перемещается к Нико, он подмигивает, заставляя Нико смутиться. - Но, кажется, твой брат

не в курсе. Должны ли мы просветить его, сынок?

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, как только ехидная улыбка появляется в

уголках рта Ставроса. Нико смотрит на меня, потом на Дориана, затем возвращает

подозрительный взгляд на отца.

- Может в другой раз, - произносит он с невозмутимым видом. - Я предпочитаю узнать,

какого чёрта мы здесь делаем, для начала. Потом давайте обсудим то, что вы сделали с

Сайрусом.

Ставрос склоняет голову, изображая непонимание.

- Разве не было бы справедливо и мне рассчитывать на объяснение? Ты и твой брат

сбежали с самого ожидаемого события нескольких десятилетий, и ты хочешь знать,

почему я потребовал вашего присутствия? Наверняка вы не настолько глупы, - он находит

своими глазами мои и, ухмыляясь, продолжает, - хотя, может быть и настолько.

- Аврора не была достойна стать моей женой, также, как и не была достойна стать

королевой даже на один день. Это было ошибкой, - говорит Дориан, игнорируя насмешку

Ставроса.

- Я склонна согласиться, - его мать кивает, потягивая цветочный чай из фарфоровой

чашки.

Ставрос качает головой из стороны в сторону, оценивая высказывания Делии.

- Возможно и так. Но как принцу и будущему наследнику этого королевства, дурной тон

отказываться от обещаний. У тебя нет достоинства, сынок? Не беспокоишься о

последствиях принятых тобой решений?

Злясь, Дориан раздражено вздыхает.

- Конечно, беспокоюсь, отец, но...

- Тогда зачем пятнать грязным обманом священный долг? Ты как никто лучше должен

знать, как было важно это для дома. А сейчас… сейчас ты позволишь хорошенькой

девочке утонуть в своём сожалении, потому что её жених наслаждается вкусом её

гибридной киски. Не могу сказать, что тут виноват ты, но долг и честь должны

преобладать над нашими плотскими желаниями. Ты же не думал, что тебе придётся спать

только со своей женой. Никто и не заметит, что ты держишь при себе любовницу -

малышку Габриэллу.

- Она не любовница, - выплёвывает Дориан. Его голос холоден и спокоен, но злость

сочится из каждого произнесённого им слова. - Она моя. Я её. И никто этого не изменит.

- Уверен? - Ставрос кивает головой на выцветшую отметку на моей руке. – Может, ты

недостаточно силён, чтобы удержать её. Есть животные, которых в клетку не посадишь.

- Достаточно, - распоряжается Делия, - давайте закончим с этим, мой король.

- Да-да, - кивает Ставрос. По щелчку его пальцев открывается, скрипя, дверь в эту

огромную комнату.

Я очнулась в тот момент, когда услышала пылкий ритм дизайнерских туфель.

Каждый шаг звучал так, будто она была порождена моим воображением; она вонзала в

мою плоть шипы каблуков, протыкая насквозь. Я съёжилась, потому что знала, что

должна столкнуться с ней лицом к лицу, и надеялась, что это будет по моим правилам.

На моей территории, где я не только была названа домашней вредной шлюхой, но и, на

десерт, сравнена с паразитами.

- Здравствуй, муженёк, - звенит Аврора, опускаясь в кресло напротив нас.

Она скрещивает свои длинные, стройные ноги и встряхивает чёрными волосами, которые

каскадом спадают с её плеч. Для той, которую бросили у алтаря несколько дней назад, она

безусловно выглядит потрясающе.

Где, черт возьми, опухшие глаза? Где прыщи от шоколада, которым наедаются до

тошноты? И плотно облегающее платье не похоже на потную, дырявую футболку

- Что ты здесь делаешь? - чуть ли не рычит Дориан, его свирепый ледяной взгляд

сосредоточен на бывшей невесте.

- Ну, это место должно было стать моим домом. Но ты и твоя маленькая блядь попытались

этому помешать. К счастью, у меня есть кое-какие гарантии.

- Да? - снисходительно спрашивает Дориан. - Будь добра, расскажи об этих гарантиях.

Аврора настолько приторно сладко улыбается, что в моём желудке зарождается волна

тошноты. Я приседаю, держась за живот и задыхаясь из-за неровного дыхания.

- Что ты сделала? - рявкает Дориан, хватая меня за плечи, прежде чем я упаду. Я теряю

сознание, пытаюсь остаться здесь и сейчас, но падаю в темноту. Дориан спрашивает, всё

ли со мной в порядке, но его голос звучит всё дальше и дальше.

- Это не я с ней сделала, это они, - слышу я её визгливый ответ. Я заставляю себя

очнуться, отказываясь дать ей власть над моим телом. И как только туман уходит из моих

глаз, я полностью выпрямляюсь, шок и адреналин заменяют болезнь.

- Я уверена, что вы уже встретили нескольких моих друзей. Жаль, что они не смогли

сделать всё так, как от них ожидалось. Я знала, что ты всё поймёшь, Дориан. И вместо

того, чтобы рассказать всё тебе, я просто решила показать. Разве они не прекрасны?

- Что ты сделала, Аврора? - он шипит, будто его рот полон желчи.

- То, что должна была, - улыбается она, - То, что ты должен был сделать с самого начала.

Я дала твоему отцу то, чего он хотел. То, что может помочь нашему роду избавиться от

такого кошмара, как она. Нам нужна армия, я создала её.

- Не так быстро, - хихикает Ставрос, наслаждающийся присутствием троих одержимых

людей, которые стоят перед нами и смотрят глазами как у зомби. Это правда. Всё это

правда. Но это делал не Ставрос. Это делала Аврора. Она играла Дорианом с самого

начала!

- Ты! - я шиплю, горло сжимается от гнева. - Ты убила Донну.

У этой злой, бездушной суки хватает наглости пожимать плечами. Пожимать плечами!

Как будто это не такое уж большое дело! Как будто убить мою мать было так же просто,

как раздавить муравья.

Я всегда знала, что убью человека, ответственного за смерть Донны. А сейчас я не только

это знаю, я ещё и получу от этого удовольствие.

Когда мстительный жар ползёт по моим рукам, я чувствую плотную хватку Дориана на

бедре и слышу его крик в своей голове.

"Не сейчас! Не сейчас, Габриэлла! Ты отомстишь, я обещаю. Но не в этот раз. Мы ведь

хотим спасти Сайруса".

Моё дыхание такое, что складывается ощущение, будто я нахожусь в состоянии хрупкого

баланса между тем, чтобы оставить Аврору в живых и убить её, но я достаточно доверяю

Дориану, чтобы подождать.

Мои глаза находят её недовольную, кроваво красную мордашку, затем Ставроса, который

выглядит гордым. Я ненавижу их. Я ненавижу их обоих. И я клянусь всеми, кого люблю,

что убью их. Возможно, это будет не сегодня, но я не успокоюсь, пока не вытащу до

последней капли жизнь из их жалких душ.

- Аврора взяла на себя инициативу и подала нам идею, - говорит Ставрос, кивая в

направлении людей, - двух девочек, одного мальчика - никто из которых не выглядит

старше восемнадцати. - Но мы надеемся расширить этот замысел до глобальных

масштабов. Разве это не забавно? Всё это время я хотел сына - наследника, который

однажды займёт моё место и приведёт наш народ к безграничной власти. А на самом деле

мне нужна была дочь.

Аврора ярко сияет от его слов, в результате Делия закатывает глаза и выпускает

раздражённый вздох.

- Да, дочь, которую ты был бы не против трахнуть, - бормочет Нико, отщипывая пальцами

сэндвич. - Я всё ещё не понимаю, как это относится к Сайрусу. Где он?

- Вампир жив, - говорит Ставрос, взмахнув рукой. - Однако, я не могу сказать, надолго ли.

Посмотрим на его... мотивацию.

- Мотивацию?

Ставрос кивает.

- Как вы уже заметили, у нас есть только восемь соучаствующих истинно Тёмных сил, и

это даёт нам преимущество. Однако, вот та, что может быть для нас полезной. Та, которая

по слухам более могущественна, чем я, - он фыркает. Затем поворачивается ко мне, его

взгляд безумен от возбуждения. - Убийство Сайруса принесёт боль моим сыновьям. А их

боль принесёт боль тебе. Тобой управляет твоя любовь к ним, а не твоя любовь к людям.

Разве я не прав?

- Ты не знаешь, о чём говоришь, - я усмехаюсь. - Ты ничего обо мне не знаешь.

- Да? - отвечает Ставрос с дьявольской усмешкой на губах. Он поворачивается к

человеческому ребёнку и сгибает один палец, притягивая первую человеческую девочку

вперёд невидимыми нитями. - Тогда спаси её.

- Что? Что ты имеешь в виду?

Первого хруста костей почти достаточно для того, чтобы меня затошнило.

Это, дополняемое леденящими кровь криками девочки, которая опустилась вниз,

прижимая свою только что сломанную ногу, станет основой для кошмаров всей жизни.

Она одержима, но чувствует непередаваемую боль. Это было настолько сильно и

настолько близко, что я могла ощутить фантомную боль в своей собственной ноге.

- Спаси её, Габриэлла, - говорит Ставрос перед тем, как снова сгибает палец, заставляя

девочку истерически завизжать ещё раз. Она сгибает руку в локте, а кровь хлещет из

глубокой раны от выпирающей плечевой кости. - Давай! Будь её спасительницей! Покажи

нам, на что ты способна!

- Я...я… не могу... я... - я поднимаю руки, чтобы остановить её боль, но они холодные. Я

чувствую... ничего. Моя сила не выходит из меня, охватывая руки покалыванием от огня.

Не трескающийся лёд касается моих глаз, окутывая их леденящей магией. Это

происходит. Эта девушка мучается в агонии прямо передо мной, и я всего лишь трусливая

лентяйка, неспособная остановить это.

- Габриэлла, - шепчет Дориан рядом, ужас на его лице побуждает меня сделать хоть что-

нибудь. Или, может, он пытается мне сказать, что не нужно ничего делать.

- Да, давай, Габриэлла! Давай посмотрим на Тёмный Свет во всём его великолепии! -

рычит Ставрос, набираясь силы и кровожадности.

Его палец опять сгибается, и бедная девочка кричит так громко, что её голос срывается и

переходит в хриплый стон. Я не могу смотреть на неё - я не могу видеть, как он уродует её

дальше, но я могу учуять запах крови. Так много крови.

- Ставрос, - Делия произносит с сильным акцентом. Он смеётся, затем опускает свою

ладонь, откидывается назад на кресло, оставляя девушку в агонии.

- Видишь, Габриэлла? Даже ты знаешь, что люди ничего не значат. Они одноразовые. Ты

даже не можешь найти в себе сил спасти одного из них, - он щёлкает пальцами, и вампир

делает шаг вперёд, хватая за волосы раненую девушку.

Достаточно странно то, что она едва издаёт звуки, пока её выкидывают из комнаты,

оставляя за собой ярко-красный кровавый след.

Возможно, она знает, что всё это скоро закончится. Её боль прекратится, когда остатки

выпитой жизни покинут её тело.

- Ты больной, - выплевываю я, мои руки трясутся от гнева. Я ненавижу его за то, что он

сделал с той девочкой. И за то, что он заставил меня почувствовать это.

- Возможно. Но мне интересно... - задумчиво произносит Ставрос, махнув рукой прогоняя

других людей. Я вздыхаю с облегчением. - Как бы ты отреагировала, если бы твой

драгоценный Дориан был в опасности? Или, может, ты стала бы рисковать своей жизнью

ради Николая. Давайте проверим эту теорию, а?

Кровь яростными шипами приливает к моему лицу.

- Не смей, или я...

- Ты что? Будешь сидеть здесь как испуганная маленькая девочка? Заткнёшься и

позволишь своему драгоценному принцу умереть? Конечно, люди ему не ровня. Но с

равноценным противником...

Он щёлкает пальцами, и, прежде чем я полностью поворачиваю голову, чтобы понять, что

происходит, вампир хватает Нико сзади, острые как бритва клыки обнажаются всего в

нескольких сантиметрах от его шеи.

Я кричу, размытым движением отбрасывая Дориана с дороги, и закрываю его своим

телом. Затем я это чувствую - пульсирующая, колющая магия, скользящая вверх-вниз по

моим рукам.

Тепло разливается по кончикам моих пальцев, затем оно расширяется и превращается в

огненное создание на моих ладонях, слишком дикое, чтобы удержать или ограничить его.

Я вытягиваю свои руки вперёд, предоставляя ему свободу, отпуская его в виде

электрических лент в безграничный полёт.

Они устремляются к вампиру и пробуравливают собой его грудь, наполняя его магией так

беспрепятственно и глубоко, что заполняют его тело до отказа.

Тёмная грязь течёт из его глаз, носа и ушей, будто магия держит его в холодном плену. И,

как только магия покидает кончики моих пальцев, комната опускается в полное молчание

и покой.

Мы все смотрим с восторженным ужасом и заинтересованностью, как вампир

рассыпается, превращаясь в кучу зловонной золы.

- Ха! - Ставрос восклицает, хлопая в ладоши. Я до сих пор стою, застыв на месте, не в

состоянии осознать, что я только что сделала: - Браво! Браво!

Я чувствую руку на своей спине и вздрагиваю, прежде чем понять, что это Дориан. Он

прислоняется ко мне, его губы оказываются на моём ухе: - Всё хорошо, малышка, -

говорит он, медленно скользя к моим рукам: - Всё хорошо. Всё кончено.

Я смотрю на Нико, который, кажется, потрясён не меньше моего. Я даже не думаю, что он

понимает, как близок был к тому, чтобы сорвать горло.

- Что за херня? - он кричит, вскакивая на ноги, лихорадочно счищая мертвые останки со

своей одежды. Его голова резко поднимается, находит жестоким взглядом Ставроса: - Как

ты мог?

Я не пропускаю то, что его голос наполнен болью. Он ведь почувствовал себя

ненужным... нелюбимым. Только что отец пустил его в расход.

- Успокойся, Николай, - отвечает Ставрос с волнением: - Здесь не было реальной

опасности. Не для тебя, во всяком случае. Но разве это не захватывающе? Что силой

Габриэллы управляет любовь не к одному брату, а к двум?

- Ты безумец. - Нико качает головой и убирает рукой волосы с лица: - И несёшь полный

бред, Габс никогда не станет на твою сторону.

- Да? - Ставрос встаёт и начинает кругами ходить по комнате, созерцая каждое своё

следующее движение: - А что, если я скажу, что щедрость всё ещё в силе? И что, если не

только щедрость, но и приказ уничтожения? Должны ли мы принять у себя и вашу

маленькую человеческую подружку, Морган? Я бы хотел с ней встретиться. Жаль, что она

не смогла сделать то, что требовалось.

Это привлекает моё внимание, и я оборачиваюсь, встречаюсь с ним лицом к лицу, оскалив

зубы:

- Клянусь Богом, если ты тронешь...

- Если. Я. Что?! - его голос разносится по комнате, от чего чашки и блюдца сотрясаются, и

бесценные картины на стенах начинают трястись. Затем он рычит мне в лицо, и лишь

дюйм отделяет его от моих губ. - Я сделаю все, что нужно, чтобы получить то, что хочу.

Ты этого не поняла, глупая девчонка? И даже если для этого мне понадобится

пожертвовать своей собственной плотью и кровью, я сделаю это.

- Отойди, - рычит Дориан, влезая между нами. Он встречает усмешку Ставроса с

абсолютным ужасом во взгляде. - Ты не будешь с ней так разговаривать. Делай со мной

что хочешь, Отец, но её в это не втягивай.

Ставрос фыркает, делая несколько шагов назад:

- И что же ты можешь сделать? Ты ясно дал понять, что считаешь себя выше нашей семьи,

когда повернулся к нам спиной. После этого ты был заменён. Сейчас... Я хочу девчонку. И

она может либо пойти добровольно, либо пинаясь и крича.

Он смотрит позади Дориана, его холодные, голубые глаза осматривают меня с ног до

головы:

- Хотя я больше склонен к варианту с пинаниями и криками. Я так люблю, когда она

становится дикой, - он втягивает воздух, пробуя его. - Тогда она пахнет сексом и

сладостью.

- Ты не получишь её, - говорит Дориан, игнорируя его комментарий. - Она моя, помечена

она или нет. Так что я предлагаю тебе вариант С.

Ставрос заинтриговано изгибает бровь.

- Вариант С?

- Да.

Дориан разворачивает меня и бережно берёт в свои руки моё лицо. Он вглядывается,

пытаясь зафиксировать в памяти все черты моего лица, каждую веснушку и родинку.

Затем его губы касаются моего лба, но тут же его объятья оставляют меня, а на коже

остаётся лишь покалывание.

Он поворачивается к Ставросу и делает шаг вперед.

- Меня. Возьми меня, ты всегда хотел достойного наследника, теперь у тебя есть один.

- Дориан, нет! Не делай этого! - я тянусь к нему, чтобы схватить за руку, но он предвидит

это и отходит в сторону.

Руки обвиваются вокруг моей талии, удерживая меня, чтобы я не бросилась к Дориану, и я

понимаю, что это Нико. Он качает головой, но его выражение лица такое же мрачное, как

и у меня. Тем не менее, я должна сделать что-нибудь, сказать, чтобы заставить его

передумать.

- А как я узнаю, достоин ли ты? - спрашивает Ставрос, игнорируя мои крики протеста, -

Ты прежде уже разочаровал меня, Дориан. Как я могу поверить тебе, что ты не

оступишься снова?

- Мой разум открыт. Я не способен обманывать. У меня было время пожить в мире людей

и теперь... теперь я готов сделать все, что от меня требуется. Прежде я был слаб - я

запутался и не понимал, где истинные союзники. Теперь я понял.

- Это так?

- Да. Мне надоело пытаться быть тем, кем я не являюсь, - невозмутимо отвечает Дориан,

его голос такой холодный и далекий, что я даже не узнаю его. - Тебе не нужна Габриэлла,

определенно не нуждаешься в Авроре. Возьми меня. Я единственный, кого ты хочешь.

Учи, тренируй меня. Покажи, как править нашими людьми. Я прошу тебя только о двух

вещах.

Ставрос скрещивает руки на груди.

- Не уверен, что ты именно в том положении, чтобы торговаться, но давай послушаем.

- Позволь Сайрусу жить, - говорит Дориан. - И разорви связь между мной и Габриэллой.

Что?

ЧТО?!!

Дориан хочет разорвать связь. Он хочет оборвать единственные узы, которые могут

связывать нас навечно. Почему он так поступает с нами? Это не может быть правдой.

- И зачем мне делать это? - спрашивает Ставрос с ехидной ухмылкой на лице.

- У меня нет никакого желания быть связанным с ней. Её магия нечиста - это дефект.

Позволив мне эту связь, ты лишь ещё больше испортишь нашу родословную. Даже если

мне суждено править один день, я хочу сделать это только лишь с Тёмной кровью в моих

венах.

- И все же ты дал ей свой знак, затем кольцо, - возражает Ставрос.

- Человеческие штучки, - объясняет Дориан, как будто он репетировал эту речь неделями,

- Не имеющие значения для нашей расы.

Ставрос выглядит почти... впечатленным.

- Хорошо.

- Сейчас.

Ставрос удивлённо поднимает брови.

- Сейчас?

Дориан медленно кивает.

-Я хочу, чтобы ты разорвал связь сейчас же. Затем я сделаю все, что ты попросишь от

меня. Что скажешь, отец? Так мы договорились?

- Ди, не делай этого, - говорит Нико, его голос ослаблен от отчаяния. Дориан немного

поворачивает голову в его сторону, всё ещё игнорируя просьбу брата, и протягивает руку

Ставросу.

Ставрос долго молчит, обдумывая предложение Дориана. Никто не говорит. Никто даже

не дышит.

Даже Делия и Аврора ошеломлены в тихом недоумении. Это неправильно. Это не должно

было случиться.

Если Дориан последует за Ставросом, тогда что это будет означать для нас? Для него? Он

намерено обрекает себя на вечное проклятие?

Я не могу позволить этому случиться. Не с ним. Это не случится, пока я еще дышу

воздухом, и кровь течет по моим венам. На хуй связь. Его и меня связывает любовь.

Воспользовавшись моментом, я вырываюсь из хватки Нико и делаю рывок к Дориану.

Как только я протягиваю руку, чтобы схватить его за плечо, он нечеловечески быстро

разворачивается,

и

встречает

мой

выпад

с

холодным

спокойствием.

- Мне надоело возиться с ребёнком. Убегай, малышка. Ты не одна из нас.

Затем он так же быстро отворачивается, а я смотрю ему в спину сквозь слёзы.

Его слова закрепляют договор с дьяволом, и Ставрос кивает.

- Я согласен с твоим предложением, сын, - говорит он, гордо улыбаясь.

Он пожимает руку Дориану, и я чувствую, словно кто-то ударяет меня в живот, выбивая

воздух из легких.

Я пошатываюсь, и Нико готов поддержать меня, обнимая руками за плечи.

- Я с тобой, - наклонившись, он шепчет мне на ухо и убирает кудри с моей шеи. Я

чувствую, как он вздрагивает, когда приближается Ставрос, но Нико не отступает. Он не

бросит меня.

С озорным восторгом в широко раскрытых глазах, Ставрос кладет плашмя мне на грудь

холодную и широкую ладонь.

- Не двигайся, а то я могу потерять связь и в конечном итоге раздавить твою грудь, -

предупреждает он.

Затем он начинает низко монотонно говорить голосом с акцентом. Это Темный язык,

который заложен на генетическом уровне в лобной части мозга каждого Темного.

Порыв ветра проносится через гостиную, в результате чего чашки и блюда падают на пол.

Мне не нужно поднимать глаза, чтобы знать, что происходит. Я чувствую, как моя душа

отрывается от тела. И зачем пытаться это остановить? Зачем бороться за того, кто видит

тебе не более чем изъяном?

Я даже не могу почувствовать досаду, когда ощущаю, как сущность Дориана покидает

мое тело.

Решающий удар был нанесен в момент, когда он сказал, что не хочет меня больше.

Когда, спустя несколько минут, он заканчивает, я чувствую себя еще более опустошенной,

чем когда-либо. Это не только его магия покинула меня - это он сам. Дориан бросил меня.

Теперь все приобретает смысл - его молчание, его отчаяние. Я почувствовала намерения

Дориана в его поцелуе, которое по ошибке приняла за страсть. Он все время пытался

сказать "прощай", а я отказалась это принять. Я отказалась его отпустить.

Дориан по-прежнему стоит ко мне спиной, но я вижу, его голова опущена, а плечи

поднимаются и опускаются, как если бы он задыхался. Я не буду просить его повернуться

лицом ко мне. Не сейчас. Никогда снова. Он не заслуживает удовольствия, чтобы увидеть

меня разбитой.

Ставрос спокойно вышагивает, повернувшись к одной из уцелевших картин на стене.

- Однако, есть одна вещь, - задумчиво произносит он.

Голос Дориана грубый, почти хриплый.

- И что же это?

- Страховка.

Прежде чем последний слог слетает с его губ, Ставрос быстро возникает перед Дорианом

и хватает за лоб.

Он впивается в виски так сильно, что я буквально слышу отвратительный звук от пальцев

Ставроса, давящих на хрупкие артерии.

Дориан кричит, и этот звук чистого неподдельного страха и безнадежности подгибает мои

колени. Я, возможно, ненавижу его прямо сейчас, но каждый бьющейся в агонии кусочек

меня будет любить Дориана до скончания веков.

И я чертовски уверена, что не смогу смотреть, как причиняют ему боль - связанны мы или

нет.

- Остановись! Ты убиваешь его! - плачу я, чувствуя, как пламя разрушительной силы

скользит по моим ладоням. Мои руки автоматически поднимаются, управляемые лишь

силой, несущейся по моей коже.

В мгновение ока, Ставрос передвигается, и его рука плотно смыкается у меня на горле, а

другой он продолжает сжимать череп Дориана.

- Воспользуешься этим, и он покойник, - рычит он этим древним, внушительным голосом.

Разинув рот от ужаса, все, что я могу сделать так, это висеть там и наблюдать как Смерть

и Злость кружатся в танце в отражении его глаз. Он отпускает меня, фокусируя внимание

на пытках своего сына.

Ноги Дориана подгибаются, и он издает леденящий кровь крик, от которого свет начинает

мерцать и потрескивать, после чего стекло, подобно фейерверку, разлетается на мелкие

кусочки.

- Вот так, - резко говорит Ставрос, вынуждая встать своего сына на колени. - Это все

скоро закончится.

Поднялся завывающий ветер, и земля содрогнулась, закручивая безделушки, продукты и

посуду в мини-торнадо.

Кружась вокруг нас, он увеличивается, сталкивая наши тела с абсолютной силой магии

Ставроса.

Большая хижина трещит и скрипит, прежде чем расколоться пополам и выпустить циклон.

- Берегись! - кричит Нико, толкая меня на землю, когда большие осколки разбитого стекла

летят мне в лицо.

Его тело частично прикрывает мое на земле, защищая от быстро растущего шторма.

Смерч сдирает краску и штукатурку со стен, и срывает огромную люстру с потолка,

которая разбивается в гостиной.

Я слышу, как Делия и Аврора кричат, когда на нас обрушиваются осколки разбитого

хрусталя.

Я как раз открываю глаза, чтобы увидеть, как тела Ставроса и Дориана мерцают в их

человеческой форме. Словно электрический ток проходит сквозь их сущности, с каждой

вспышкой виден скелет и тьма.

Я только мельком вижу это, до того, как смерч сгущается, растягивая себя вокруг мужчин

пока они полностью не окружены вращающимися обломками.

Ураган сосредотачивается вокруг них, набирая силу и скорость, пока не становится ничем

иным как размытым пятном, даже для моих сверхчеловеческих глаз.

И только когда я думаю, что он уже не может быть больше, смерч пролетает со скоростью

звука, в результате чего на долю секунды в комнате воцаряется тишина, после чего он

полностью взрывается, превращая обломки в мерцающий песок.

В моих ушах звон, и я полностью покрыта пылью. Кашляя, я протираю глаза. Нико все

еще защищает мое тело, но он откатывается, также задыхаясь от пыльного воздуха.

- Что случилось? - хриплю я.

- Без понятия.

Он помогает мне подняться, когда пыль начинает оседать, и мы наконец-то в состоянии

оценить последствия. Два бездыханных тела лежали перед нами.

Одно Дориана, а другое принадлежало Темному королю.

Глава 23

Я бросаюсь к Дориану, укладываю его голову себе на колени. Не так давно, я уже была в

таком положении, наблюдала, как жизнь ускользает из моей мамы. Я не могу пройти

через это снова. Я не могу потерять его, даже если он не хочет меня.

Слуги-вампиры бросаются в сторону Ставроса, когда тот начинает кряхтеть. Я не на

секунду не обращаю на него внимания. Дориану больно. Он сокрушен. За все время,

которое я знаю его, ни разу не видела Дориана настолько слабым. Он всегда был

воплощением мощи, силы и красоты. А теперь он - не что иное, как раздавленное месиво

на полу.

- Что будем делать? - судорожно шепчу я, заметив множество уставившихся на нас глаз.

- Мы должны вытащить его отсюда. Здесь он не в безопасности.

Позади меня, я слышу звук разбивающегося стекла, когда шатаясь Аврора встает на ноги.

- Остановите их! Они уйдут!

Вампиры, помогающие Ставросу смотрят на него, когда тот приходит в сознание. Он

слабо качает головой.

- Он вернется.

Это все что потребовалась, чтобы Нико пришел в себя. Его глаза, в которых сверкнул

страх и ярость, встречаются с моими.

- Держись.

Он накрывает Дориана и меня своим телом, окутывая нас магией. Я чувствую

напряжение, но на сей раз оно не причиняет боли. Это как падение с сорокаэтажного

здания без страховки. Чувствуешь постоянную угрозу до тех пор, пока не перестаешь

падать. Ты скользишь. Ты сплетаешься во времени и пространстве в ярко пылающее через

измерение пятно, пока не ударяешься о невидимую стену. И ты просто останавливаешься.

Мы растянулись на полу в особняке Нико. Целые и невредимые, несмотря на то, что

Дориан без сознания, он едва цепляется за жизнь.

Я обхватываю его вялое тело, одновременно пытаясь защитить и восстановить

ориентацию. Прежде чем я успеваю вздохнуть, появляется Александр.

- Что случилось? - спрашивает он, наклоняясь, чтобы помочь нам.

- Ставрос, вот, что случилось, - стонет Нико. Он слаб и призрачно бледен, а его тело

дрожит с головы до пят. Он потратил много сил, чтобы вернуть нас сюда—возможно,

больше, чем ему следовало. Но он сделал это, потому что, как и мне, ему не безразличны

люди, которых он любит.

Нико удается сесть, облокотившись на диванчик, и глубоко вздохнуть.

- Он что-то... сделал... с ним.

Пока я подкладываю Дориану под голову подушку, Александр проверяет жизненно

важные органы.

- Что, например?

Все на что у Нико хватает сил, так это покачать головой, после чего он начинает

выскальзывать из сознания. Его маска полностью сорвана, а истинная форма, не что иное

как черный дым и кости. Конечно же, в это самое "подходящее" время Морган решает

войти в комнату.

- О, боже мой! Какого хрена...

- Морган, на это нет времени! - кричу я, приняв трудное решение, оставляю Дориана и

спешу к Нико, чтобы тот не упал. - Помоги мне удержать его. Мне нужно, исцелить его.

Почувствовав настойчивость в моем голосе, Морган осторожно, чтобы не коснуться его,

опускается, с другой стороны. Нико поднимает слабые руки и нежно касается моей щеки.

- Нико, скажи мне как тебе помочь. Что мне делать? - конечно, я исцелила Морган и

пыталась спасти Донну, но это был Нико, который стоял рядом со мной. Именно его слова

я слышала, когда призывала силы, чтобы вдохнуть жизнь в них.

Он открывает пересохшие, бледные губы, но слов я не слышу. Наклонившись ближе, я

подставляю ухо прямо к его рту. И тогда я чувствую, как костлявые пальцы обхватывают

мою шею, притягива меня ближе, а сухие, пепельного цвета губы касаются основания

моего горла.

- Нико! Какого черта...

С трудом дыша, он глубоко вытягивает мою магию. Его руки дрожат, когда он прижимает

меня к себе так, что моя грудь практический вжимается в его. Я чувствую, как рот и нос

Нико задевает мою ключицу, прежде чем он делает еще один вдох.

Этого вполне достаточно, хотя он все еще дрожит, но я чувствую, как его натянутые от

напряжения мышцы расслабляются. Я пытаюсь оттолкнуть его, готова простить за

временное помешательство, но Нико переворачивает меня на спину и вклинивается своим

телом между моих ног.

- Нико! Нико, хватит. - Я толкаю его, но он словно из стали. И с таким энтузиазмом

высасывает из меня силы, что я остаюсь с минимальным зарядом энергии. Плюс, я

чувствую... высоту. Я парю над облаками, купаюсь в лучах солнца.

Я слышу звук рвущейся ткани и холодные волосы падают мне на бедро, полностью

покрывая ягодицы. Лиф моего платья, следующий на очереди, но прежде чем Нико

успевает уткнуться лицом в мою грудь, рука сжимает его плечо, призывая остановиться.

- Достаточно! - кричит Александр. Нико пожимает плечами, и ныряет обратно, вдыхая

изгиб моего декольте. Он стонет, и собирается сделать еще одну иссушающую жизнь

затяжку, когда внезапно его отрывают от меня и бросают через всю комнату. Стоящий

передо мной Александр, совершенно взбешен и обеспокоен.

- Ты в порядке? - спрашивает он, протягивая мне руку, чтобы помочь.

- Да. Я так думаю. - Взяв Алекса за руку, он тянет меня на ноги, я осторожно расправляю

разорванное платье.

Встав на ноги, я нехотя нахожу Нико, стоящего в другом конце большой комнаты, ужас и

сожаление отражены на его лице. Но всё же он выглядит лучше, и я знаю, что он стал

сильнее.

- Габс... - произносит он скрипучим голосом. - Мне очень жаль. Я не понимал, что делал.

Я пытался остановиться, но не смог.

Я отмахиваюсь от него, потому что еще не готова встретиться с его несчастным взглядом.

- Я знаю. Это случайность.

Умирая от стыда, я бросаюсь на колени рядом с Дорианом, который до сих пор не пришел

в сознание. Он выглядит таким маленьким, таким беспомощным. Я все еще жду, что его

губы изогнуться в ехидной полуулыбке, или, что он откроет эти замечательные глаза,

чтобы игриво подмигнуть мне. Что случилось с ним?

Что Ставрос мог сделать, чтобы превратить эту невероятную силу природы в ничто иное,

чем в лужу у моих ног.

Александр подходит и встает возле меня, его присутствие привносит то необходимое

чувство покоя и безопасности.

- Как он?- спрашиваю я, надеясь, что он видел подобное раньше.

- Не могу сказать. Независимого от того, что Ставрос сделал - это было мощно, что по

природе своей будет большой редкостью.

Я киваю.

- Это было сильно. Его также, как Дориана откинуло. - Я убираю прядь шелковистых

волос с мокрого от пота лба, после чего наклоняюсь и целую липкую кожу. На ощупь у

него жар, но под моими пальцами ощущаю холод, словно его колотит лихорадка. Больше

всего я хотела бы почувствовать его боль. Я хотела бы просто разделить его проклятие,

которое сделало его таким слабым и сломленным. - Помоги мне, перенести его в нашу

комнату, пожалуйста. Я хочу убедиться, что ему комфортно.

Соглашаясь, Александр поднимает безвольное тело Дориана, словно он легкий, как

котёнок. Он следует за мной в нашу комнату, где осторожно кладет его на белоснежные

простыни.

- Спасибо, - говорю я, пока снимаю обувь с Дориана. - За то, что помог мне. За то, что

спас меня.

Он резко кивает.

- Пожалуйста.- Александр поворачивается, чтобы выйти из комнаты, но останавливается в

дверях.

- Николай - хороший человек, но он опасен. Ты должна быть осторожнее с ним.

- Разве, тоже нельзя сказать о всех нас? - фыркаю я.

Александр склоняет голову набок.

- Верно. Но некоторые из нас борются со своими пагубными привычками. У Нико

тяжелое прошлое. И в нем скрыта причина, почему он считается черной овцой в своей

семье.

Я пожимаю плечами, не желая больше слышать, хотя ценю, что Алекс предупредил меня.

Нико не идеален. Большое дело - никто из нас не совершенен. После того, что произошло

в зале, я понимаю, почему Алекс хотел выглядеть обеспокоенным отцом, но это

совершенно необязательно. У Нико был момент слабости.

Вот и всё. И когда ты самое сильное существо на земле, даже если твоя самая уязвимая

слабость - любовь, ты, стремишься сочувствовать с порывом и самоотречением.

Я сижу и смотрю на Дориана в течение следующего часа, позже Морган приходит

проверить меня. После небольших усилий, она вливает в меня стакан кефира и

вызывается присмотреть за Дорианом, чтобы я смогла вымыться и сменить разорванное

платье.

Я заканчиваю ровно через три минуты. Если Дориан проснется, я хочу, чтобы он знал, что

я никогда его не брошу и останусь ему верна, несмотря на его предательство.

Проклятие Дориана было палкой о двух концах. Он не мог лгать, поэтому я не

сомневалась в его словах. Когда он говорил, что любит меня, я знала, что это значит.

Когда он сказал, что готов провести вечность, совершая правильные поступки ради меня -

ради нас - у меня и в мыслях не было расспрашивать его об этом. А когда он смотрел мне

в глаза, заявляя, что со мной покончено, в тот момент я слышала уверенность в его словах.

Он не хочет меня больше.

Я была просто остановкой - в его прогулке с безнравственной нечистокровной сиротой.

Я дрожу, все еще ощущая ледяной взгляд его синих глаз, когда он сказал мне, что я не

подхожу для него.

Вернувшись домой, те золотые дворцовые стены, должно быть, заставили его осознать,

насколько сильно он хотел вернуть его жизнь обратно. Он был воспитан в роскоши. Не

отщепенцем.

И все же я не могла оставить его умирать. Я останусь с ним, пока он не поправится. Я

сделаю что угодно, лишь бы вернуть его. А когда он наберется сил, я отпущу его. Я не

буду пытаться влюбить Дориана в себя снова, я достаточно умна, чтобы понять, что не

реально.

- Разве ты не пыталась исцелить его? Так же как сделала со мной? - спрашивает Морган,

спустя несколько минут молчания.

Я качаю головой.

- Я боюсь. Ставрос сказал, если я попытаюсь что-либо сделать, он может умереть. Я точно

не знаю, относится ли это к исцелению, но не хочу рисковать.

Она снова начинает изучать, как поднимается и опускается грудь Дориана.

- Как думаешь, он поправится? Как ты думаешь, он...

- Я не знаю. - Я не могу даже думать об этом. Мир без Дориана пуст для меня. Я не могу

прожить вечность без него. Черт, я едва смогла выжить несколько месяцев без него. Тем

не менее, мы снова вернулись на круги своя, и наше будущее висит на волоске.

- Он вернется, - говорит она, обнимая меня за плечи. - Он слишком сильно любит тебя,

чтобы ты разбиралась с этим дерьмом одна.

- Я не уверена на счет этого.

Она бросает на меня косой взгляд.

- Ты ведь шутишь? Мужчина смотрит на тебя, словно ты солнце и луна. Словно ты каждая

нота в его самых любимый песнях. Я никогда не видела никого настолько преданного

другому человеку.

Я качаю головой.

- С каких пор, ты стала президентом Фан-клуба Дориана? У тебя есть специальный значок

Ди на школьной куртке?

- Ха-ха. Очень смешно, - смеется Морган. - Я знаю, что он сделал для меня. Он был

единственным, кто помог мне увидеть истину, в то время, когда Алекс и Нико были

готовы меня убить. И я знаю, что они просто защищали тебя, и я понимаю это. Но если бы

не любовь Дориана к тебе, я была бы не более, чем кучкой роскошных волос, в стильной

одежде и акриловыми ногтями.

Смех зарождается в моей груди, насколько бы не был ужасен разговор, но я благодарна

Морган за попытку отвлечь меня. Положив голову мне на плечо, Морган обнимает меня.

- Он будет в порядке, Габс. Парень, зависит от тебя, так же как и ты от него. Он просто не

может бросить тебя, и он даже смерти не позволит встать у него на пути.

Но он...

Бросил меня.

И он даже не моргнул своими длинными ресницами. Для него было так легко оставить

меня. Снова.

Тихая слеза скатывается по моей щеке, и я быстро смахиваю ее. Я не готова прямо сейчас

уйти отсюда.

Может быть позже, узнав, что с ним все хорошо, я возненавижу его за мое разбитой в

сотый раз сердце. Смогу закрыть дверь за нами раз и навсегда.

К счастью для меня, я все еще не оправилась от прошлого раза, когда Дориан забрал свою

любовь и выкинул меня, словно использованный презерватив.

И хотя мне больно - Боже, как же чертовски больно, - но я ожидала этого.

Я не ждала чего-то плохого. Я ожидала катастрофы, которая просто разрушит все на хуй.

Морган целует меня в щеку, прежде чем встать и оставить меня с мыслями наедине. Она

приглаживает мои растрепанные кудри, без сомнения съежившись от этого менее

стильного вида.

- Даже с тем, кто я, - шепчет она, прежде чем повернуться к двери, - я бы все отдала,

чтобы кто-то так же любил меня. Смертный или бессмертный. Светлый, Темный, вампир,

оборотень, ангел, демон... я даже не уверена, что могу различить их. Как я уже сказала,

Габс—даже смерть не удержит его от тебя. Именно из-за такой любви - люди тратят годы

жизни, чтобы найти ее, именно из-за такой любви - разгораются войны. Такую любовь

нельзя описать какими-либо словами. Это безумство сердца.

Я не отвечаю— не могу—поэтому она тихо выходит из комнаты, оставив меня

обдумывать ее слова.

Если она права, тогда почему он согласился дать Ставросу то, чего тот хотел? Как он мог

смотреть мне в глаза и говорить, чтобы я убиралась?

Как будто я какой-то жалкий щенок, который ходит за ним хвостиком, выпрашивая

лакомство?

- Габс?

Я поднимаю глаза, и обнаруживаю Нико стоящего в дверях, на вид еще более

смущенного, чем раньше. Я была настолько глубоко погружена в себя, что даже не

услышала, как он пришел. И хотя я еще потрясена от того, что случилось ранее, мне

необходимо с ним поговорить.

Я прокашливаюсь и киваю, отодвинувшись на кровати, я оставляю между нами

расстояние.

Часть

меня

доверяет

ему,

но

другая

половина

нет.

- Проходи.

- Спасибо, - бормочет он, поспешно шагая к дальнему краю кровати. Он знает, что сейчас

рядом с ним я не совсем в своей тарелке, и это причиняет ему боль. Я вижу муку и

сожаление на его лице.

Я могла бы просто пожать плечами и сказать, что это полностью его вина, но не могу. Я

никогда не буду смотреть на него, как на монстра. Не тогда, когда познала его красивую,

душевную грусть.

- Я просто хочу сказать тебе, что сожалею, - тихо говорит он, устремив взгляд на старшего

брата.

- Я знаю.

- Нет, не знаешь, - трясет он головой. - Ты никогда не узнаешь, как это убивает меня, видя

то, как я поступил с тобой. Я обещал никогда подобное не делать снова... чтобы не

потерять контроль. - Его глаза встречаются с моими, и я тону в их агонии. - Я ненавижу

себя за срыв - больше, чем ты могла бы представить.

И хотя я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, хочу, чтобы ты знала, я не

остановлюсь, пока не заслужу его.

Я киваю, разрываясь между желанием обнять его и утешить и желанием прислушаться к

тревожному звоночку в голове.

- Так это правда? Ты был наркоманом?

Нико фыркает и качает головой.

- Я бы не стал называть это так. Я знаю, как выглядит настоящая зависимость и только

смерть может остановить ее. Но, убил ли я столько людей, что сбился со счета? Да. Буду

ли я вечно жить, ненавидя себя из-за слабости и неспособности себя контролировать? Да,

черт возьми.

В ответ я скромно улыбаюсь ему.

- Это не твоя вина. Ты был истощен и безумен. Я должна была просто исцелить тебя.

- Нет. Я не хотел, чтобы ты это делала. Процесс исцеления требует от одного из нас

поглощать энергию. Ты бы поглотила всю мою усталость. Я не мог так поступить с тобой,

- язвительно смеясь, говорит он. - Таким образом, хотел, как лучше, а вышло намного

хуже.

Ненавидя расстояние между нами и печаль в его глазах, я бросаюсь к нему.

- Эй. Я в порядке, Нико. Единственное, что пострадало, так это мое платье. Я больше

расстроена о погибшей красоте, нежели еще чем.

- Ты не понимаешь, Габс...

- Понимаю, - перебиваю я, накрывая его руку своей. Нико вздрагивает от моего

прикосновения, словно боится того, что мог сделать. - Несчастные случаи происходят, и

это именно то, что случилось - несчастный случай. Я вижу, как это съедает тебя изнутри,

и я не буду спрашивать почему, но я знаю, что ты должен простить себя. Что бы здесь не

произошло - или раньше - ты должен отпустить это, Нико. Ты уже не тот, кем был до

этого.

Рука Нико медленно разворачивается до тех пор, пока его ладонь не соприкасается с моей.

У нас перехватывает дыхание, когда его пальцы переплетаются с моими, пока наши руки

не сцеплены в интимном объятии. Одновременно, наши глаза встречаются, и мы

улыбаемся, пока наши щеки пылают.

Это... приятно. Как будто мы впервые держимся за руки, как на последний Хэллоуин,

когда сидели в машине на заброшенной парковке.

Еще одна девушка только что была убита, и мы столкнулись с Солар, Светлой

Чародейкой, которая в тайне присматривает за мной.

Эмоции и адреналин на приделе. Я касаюсь его... он трогает меня... это утешает, даже если

движение не совсем невинное.

Его губы приоткрылись одновременно с моими, но чтобы мы не хотели сказать, умирает

на наших языках, в момент, когда слышим мучительный стон.

- О, Боже мой! - подпрыгиваю я, без раздумий убрав руку Нико. Он не обиделся. Мы оба

подходим к изголовью кровати, когда Дориан издает еще один болезненный стон,

переходящий в кашель. - Я здесь, Дориан. Все хорошо, ты в безопасности.

Он кашляет снова, и резкий звук заставляет меня съежиться. Я никогда не видела его

больным прежде. Если подумать, я даже никогда не видела, что ему было физически

больно.

Да, я, возможно, видела кровь, когда ударила его по лицу - должна добавить, не самый

лучший мой поступок, - и да, я видела его разорванную грудь, когда он боролся с

Алексом. Но он по-прежнему казался мне Суперменом: непобедимым.

Глаза по-прежнему закрыты, Дориан облизывает языком сухие губы и вздыхает. По

какой-то безбожной причине, я чувствую, как мое лоно сжимается. В самом деле? Из всех

случаев, когда я была возбуждена, мои гормоны выбирают подобный момент, чтобы унять

шумиху?

Я качаю головой и сжимаю бедра, отказываясь признать небольшую дрожь внизу. Взяв за

руку Дориана, я сосредотачиваюсь на том, чтобы просто быть здесь ради него. Однако,

признаю, что тайно молюсь о том, что он захочет меня здесь, когда откроет глаза.

- Ди, чувак, мы здесь. - При звуке голоса Нико, веки Дориана начинают быстро трепетать,

словно он борется, чтобы открыть их. Наконец открыв глаза, он начинает быстро моргать,

пытаясь сосредоточиться на брате, который с облегчением вздыхает.

- Черт, братан, - улыбается Нико, - ты напугал нас. Сделай одолжение в следующий раз,

если изголодаешься по вниманию, так просто скажи об этом. А не беси старика.

В замешательстве Дориан хмуриться.

- Николай? - его голос еще слаб, и, как ни странно другой. Словно, акцент звучит сильнее,

чем я когда-либо слышала.

- Да, Ди. Я здесь. Я вытащил нас оттуда так быстро, как только смог.

Я нежно сжимаю руку Дориана, давая понять ему, что я здесь. Я хочу, чтобы он знал, что

я никогда не оставлю его, независимо от того, что он сказал. Движение побуждает его

медленно повернуть голову в мою сторону, где я с любовью улыбаюсь ему.

Огромное облегчение наполняет мои глаза, и я подношу его руку к губам, когда падают

первые слезы благодарности.

Однако, вторая соленная капля скатывается по моей щеке и касается его пальцев,

вздрогнув, Дориан отдергивает руку, словно его что-то поразило.

Он морщится, отвращение четко читается на его лице, и, открыв рот, он снова говорит

этим незнакомым голосом, который я не знаю. Надежда сдувается, словно воздух из

старого шарика.

- Кто ты, мать твою?

Глава 24

- Полный пиздец. Это просто полнейший пиздец. - Нико мерит комнату шагами, запуская

руки в волосы каждые несколько секунд, чтобы в отчаянии дернуть длинные локоны. -

Пиздец.

- Ты уже говорил это. А теперь расскажи мне, что случилось. - Я почти кричу, пытаясь

заглушить разгневанные вопли Дориана - на греческом, на английском с акцентом и

Темном языках. Я смотрю на него бьющегося на кровати, удерживаемого невидимыми

оковами.

Видя его переполненного чувством ярости и отвращения от того, что мы с ним сделали,

мое сердце сжимается от боли, и я быстро поворачиваюсь к Нико.

- Изменение, - морщась, отвечает он, - Ставрос наложил на него изменяющее заклинание.

- Подожди... что? Как то, что ты сделал с Крисом? И Дориан с Джаредом? Но почему он...

другой? Я видела Джареда и он был - таким же милым. Но это? - я машу рукой в сторону

Дориана, когда он произносит по слогам, что разорвет на куски Александра. - Это не

Дориан. Он даже говорит по-другому.

Нико качает головой, прежде чем остановиться в полушаге и посмотреть на меня теме же

полными сожаления глазами.

- Это, потому что Ставрос не изменил его воспоминания. Он изменил его самого. Это

другой человек. И судя по тому, что он даже не узнает Алекса, я бы сказал, что Ставрос

вырвал по крайней мере столетие. Что объясняет, почему наш отец был настолько

ослаблен.

Столетие?

Таким был Дориан столетие назад? Мерзким? Агрессивным? Жестоким?

- Мы должны придумать что-нибудь еще, - говорит Нико Алексу, враждебно смотрящему

на незнакомца, который когда-то был его лучшим другом. Услышав переполох, который

устроил Дориан после пробуждения, Алекс ворвался в комнату в тот самый момент, когда

Нико пытался заслонить меня от его старшего брата, одержимого меня убить.

- От нее разит грязью и человечностью, а ведь она не человек, - усмехался Дориан,

кружась возле нас, как хищник, - отдай мне ее брат и я заставлю сказать мне, кто она

такая.

- Это я, Дориан! - пыталась я выкрикнуть из-за Нико, но он тут же толкнул меня себе за

спину. - Я - Габриэлла. Ты знаешь меня.

- Да как ты смеешь обращаться ко мне, ты грязная шлюха! Я вырву твой язык, за то, что

разговариваешь со мной в таком тоне, но я оставлю тебя для Авроры. Она весело проведет

время с такой сучкой, как ты. Возможно, мы надругаемся над тобой вместе.

Его улыбка исчезла, когда он посмотрел на меня, пройдясь этими бледно-голубыми

глазами сверху вниз по моему телу. Больше обеспокоенно, чем соблазнительно.

Английский, на котором он говорил не был американизированным, словно он никогда не

жил в штатах. Сначала, я подумала, что Ставрос каким-то странным образом сделал

подмену, но было определенно ясно это Дориан.

Он знал, что Нико его брат. Он просто не знал меня.

Когда Алекс ворвался в спальню, он мгновенно обездвижил Дориана, заморозив его на

месте.

- Что, черт возьми, случилось с ним? - спросил он, его обычно спокойный голос был очень

тревожным.

- Я не знаю, - ответил Нико. - Но что бы это ни было, мы должны позаботиться о

безопасности Габс. Она в опасности рядом с ним.

- Чушь собачья, - оспаривала я, уперев руки в бока, вставая лицом к нему. - Я никуда не

уйду.

- Малышка, он опасен для тебя. Тебе необходимо...

Я подняла руку, отказываясь слушать.

- Я никуда не уйду. И я была бы признательна, если ты будешь относиться ко мне, как не к

беззащитному ребенку. Если он наброситься на меня, ты ведь знаешь, я могу серьезно ему

навредить.

Он посмотрел на меня, хмуря лоб.

- Я знаю. Но мы оба знаем, что ты не хочешь.

Заклинание обездвиживания удержало Дориана на пару минут, прежде чем он пробил его.

Теперь, когда нас ничего не связывает, я могу видеть, как сильно недооценивала его силу.

Нико и Алекс действовали быстро, пока привязывали его к кровати. Но проблема в том,

что плохой Дориан не заткнулся.

- Чувак, хватит! - ворчит Нико, всплеснув руками. - Он когда-нибудь закроет свой

поганый рот? Черт возьми, мне он нравился гораздо больше, когда был в отключке.

Поняв намек, Александр бросает воображаемый кляп в сторону Дориана, в результате

чего его непрекращающиеся угрозы и оскорбления, мгновенно заглушаются.

Я воспользовалась моментом, чтобы отдышаться и плюхаюсь в белое кожаное кресло в

углу комнаты.

- Мы не можем оставить... его... в таком состоянии навечно. Ему, наверное, неудобно. И

разве они не будут искать его?

Его. Мужчину, которого я любила, люблю, уничтожили. Его. Я не могу смотреть на него.

Я не могу не пытаться разглядеть внутри монстра, человека, в которого влюбилась, и

который угрожал изнасиловать и пытать меня, пока я не стану молить о смерти. Кем бы

ни был этот человек, он не Дориан.

- Гарантирую, что он уже вызвал Аврору, - говорит Нико, потирая темную щетину на

подбородке. Он бросает взгляд на Алекса, который, смотрит на своего бывшего друга,

словно готов разорвать... его... при слове "давай".

- Алекс, как долго сможем удерживать его?

Мой отец качает головой из стороны в сторону.

- День, полтора. Я сковал его достаточно крепко, но он силен.

- Дерьмо. - Нико провел рукой по усталому лицу.

- Я могу что-нибудь сделать? - спрашиваю я. - Ты знаешь, возможно, если я попробую,

этого будет достаточно, чтобы подольше удержать его.

Он трясет головой, начиная снова мерить комнату шагами.

- Ты не обучена. Ты можешь в итоге освободить его, и он оторвет тебе голову голыми

руками секунды за две. Слишком большой риск. Я поставлю защитные чары, они удержат

тех, кого он призвал.

- До тех пор, пока Ставрос снова не пригласит нас на чай, - бормочу я.

- Нет. Сейчас у него недостаточно сил, чтобы призвать нас. По крайней мере - пока. Ты

видела на сколько он ослаб. - Внезапно, Нико резко останавливается и, подойдя ко мне,

опускается на колени.

- Только обещай мне, что не сдашься. Он скажет всё что угодно, лишь бы ты его

освободила. Но ты ведь знаешь, что не можешь? Ты не можешь позволить ему залезть

тебе в голову, чтобы заставить думать, что он любит тебя. Потому что вот этот человек -

тебя не любит. Он не любит тебя, Габс. Он не хочет ничего, кроме как увидеть тебя

окровавленную и избитую, корчащуюся на земле, словно умирающее животное. И именно

это он сделает с тобой, в ту же минуту, когда ты освободишь его.

- Я знаю. - Слабость, звучащая в моем голосе, идет в разрез с моими словами.

- Мне просто нужно знать, могу ли я тебе доверять, и что ты сделаешь все возможное,

чтобы вернуть прежнего Дориана. Будет нелегко, черт возьми, я даже не уверен, что это

возможно, - но мы должны попытаться.

Я киваю.

- Ты можешь доверять мне.

- Хорошо, - отвечает он, вскакивая на ноги. - Александру и мне нужно укрепить

заклинание и проверить территорию. Мне нужно, чтобы ты просто... присмотрела за ним.

Скоро он сможет говорить, и я должен знать, что ты достаточно сильна, чтобы выдержать

все то, что он наговорит.

- Сильна.

- Умница, - говорит он, направляясь к двери. - И не пускай Морган. Один вдох от нее, и он

будет вне себя от голода. Даже ты не сможешь остановить его.

Я одобрительно киваю, вспоминая, какая дикая жажда крови овладела Дорианом, когда

Морган попыталась войти в комнату. Ему просто хватило вдохнуть ее сущность на

расстоянии нескольких метров, чтобы почти разорвать невидимые оковы. Теперь она

была сослана в самую дальнюю комнату в особняке.

Нико и Алекс исчезают в лесистой местности вокруг дома, ища слабые места в защитном

заклинании, которое оберегало особняк. Раньше Нико рассказал мне, что это было одно из

самых мощных и сложных, когда-либо созданных, заклинаний.

Он сказал, чтобы поставить его заняло несколько месяцев, и любые изменения, могут

быть утомительными.

- Почему это так важно, здесь даже никто не живет, - спросила я его.

Я никогда не забуду, тот потерянный взгляд, когда он ответил мне.

- Я не смог защитить ту, которую любил. И я никогда не повторю эту ошибку снова.

- Амели?

Он поднимает голову, после чего отворачивается и заканчивает разговор. Я не

осмеливаюсь больше давить на него. Я бы не хотела его подвергать излишней боли.

Одна, я сижу в тишине несколько часов, отказываясь посмотреть туда, где лежит Дориан.

Дориан прекращает кричать, так как заклинание Алекса полностью заглушает его.

Однако, я чувствую, как его взгляд прожигает меня. Наблюдает за мной. Он насмехается

надо мной через всю комнату, напоминает мне, что независимо от того, какой он - и каким

всегда был в глубине души - я под его чарами. Он владеет мной. И хотя я его сломанная

игрушка, он все еще для меня каждая звездочка в небе.

- Габриэлла.

Я не уверена, что слышу, как он произносит мое имя. Возможно, я так сильно хотела

ощутить его близость, что мое воображение нарисовало свой вариант. Версию с сильным

акцентом, которую я знала, и все же, которая была неизведанной для меня.

- Габриэлла.

Голос теперь мягче, менее скрипучий. Я слышу, как он откашлялся и четко повторил в

третий раз. Я смотрю на него, или, может быть я действительно заставляю себя

посмотреть на человека, лежащего на кровати.

Потому что, даже когда мои глаза находят его в тускло освещенной комнате, они пылают,

словно я смотрю на солнце.

- Тебя ведь так зовут, правильно?

Я медленно киваю, словно движение причиняет мне боль.

- Ты малютка. Сколько тебе лет, дитя? - я не могу распознать, что слышу в его голосе

злобу или неподдельное любопытство.

После долгой паузы, пока я спорила сама с собой отвечать ему или нет, я шепчу.

- Двадцать один.

- Ты ведь не человек, верно?

Я не должна говорить ему. Нико предупредил меня, что он попытается залезть мне в

голову и манипулировать мной, чтобы я отпустила его, но, честно говоря, я не вижу

ничего плохого в разговоре с ним.

Это Дориан. Это не какой-то незнакомец с улицы. Черт, чуть меньше 48 часов назад, мы

оба были в этой кровати, и я сидела на его лице, пока он исполнял симфонию между моих

бедер.

Я знаю этого мужчину. Я люблю его. И возможно... может быть, если я смогу напомнить

ему об этом, он вернется ко мне.

- Нет, - чуть слышно произношу я, не полностью уверенная в своем решении.

- Но ты не такая, как мы.

- Не такая.

Он обдумывает мой ответ, прежде чем поднимает бровь.

- Итак... кто ты?

- Другая.

- Насколько другая?

- Просто другая.

Он крепко сжимает губы, услышав мой ответ, но все же принимает его. Проходят

несколько напряженных минут, пока я борюсь с желанием покопаться у него в разуме и

раскопать все то, что блокирует его ум.

- Иди сюда, девочка. Позволь поближе посмотреть на тебя. Обещаю, кусаться не буду.

Если ты сама не захочешь.

Я сглатываю сухость во рту, пока стою на дрожащих ногах. Он в нескольких ярдах, но с

каждым шагом чувствую, что словно разрываюсь пополам. Мне кажется, что он

заманивает меня, тянет меня в свою ловушку.

И хотя я знаю, что он опасен, и заинтересован лишь в том, чтобы одурачить меня, но я

хочу подойти к нему. Хочу удержать и поцеловать его и сказать, как счастлива, что он

жив, а затем врезать за то, что так напугал меня.

Но этот Дориан... этот Дориан не ответит на поцелуй. Он не улыбнется, пока я буду

пытаться удержать его на кровати. А когда ударю его, этот Дориан врежет мне с такой

силой, что я отлечу к стене.

Все-таки я подхожу к кровати, где он привязан, а магия его сдержана, чтобы помешать

ему освободиться.

- А вот и ты. - Он снова улыбается в той неправильной манере. - Видишь, не так уж и

трудно, правда?

Я качаю головой.

- Чего ты хочешь?

Его плечо дергается, словно он хотел пожать им, но ему мешают оковы.

- Просто насладиться твоей компанией. Ты сказала, что знаешь меня, а я знаю тебя.

Насколько близко?

Я почти до крови прикусываю губу, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить кто он

мне... кто мы друг для друга. Нет определения, нет термина, который в полной мере смог

описать глубину нашей преданности.

Дориан однажды назвал меня своей девушкой, но это совсем не то. Он был, конечно,

больше, чем просто парень для меня. Он жил внутри меня. Он чувствовал все мои эмоции,

как свои собственные.

Он кончал, чувствуя мой оргазм, и ощущения становились ярче, благодаря нашей

глубокой эмоциональной связи, сотканной из его магии.

Дориан стал мне дороже жизни. Но сейчас, смотря на самозванца, занявшего его тело, я не

могу найти слов, чтобы сказать ему.

И хотя я надеялась вернуть его этими воспоминаниями, они не были предназначены для

этого Дориана. И я не поделюсь ими с ним.

- Мы были... мы встречались, - решившись, говорю я.

Он хрипло смеется, но звук совсем не веселый.

- Я встречался с тобой?

Мое лицо начинает гореть от гнева.

- Да. Почему тебя это так веселит?

- Без обид, но я бы не стал встречаться с тобой. Я не думаю, что даже захотел бы трахнуть

тебя.

Осмелев от гнева и обиды, я делаю шаг вперед.

- Почему это?

- Ну, во-первых, ты не одна из нас. Ты ведь знаешь, что я хочу этим сказать?

Скрестив руки на груди, я морщусь кривя губами.

- Ты имеешь в виду, что ты Темный.

- Верно. А раз ты не Темная, значит ты Светлая. А мы не смешиваемся. Никогда.

- Но ты знаешь, что я не Светлая.

Дориан закатывает глаза от скуки.

- Не имеет значения. Мой вид на вершине сверхъестественной пищевой цепочки. А ты,

дитя, скорее всего где-то в грязи, прячешься под камнями, вместе с другими личинками и

грызунами.

Ауч.

- Правда что ли?

- Да. В этом отличие силы. Божественные силы всегда будут царствовать. Все остальные

будут приклоняться или встретят смерть, - отвечает он, как само собой разумеющееся.

- Тем не менее, ты здесь один связанный на кровати, в плену крошечной, ничтожной

личинки.

Дориан криво усмехается, и на минуту, мне кажется, что для меня.

- Иронично, не правда ли?

- Вот именно.

- Здесь не менее важно твое рождение.

Я хмурюсь. Что он может знать о моем рождении?

- Прости?

- Твое право по рождению. Твое родовое имя. Если ты знаешь моего брата, и как

утверждаешь, что знаешь меня, ты должна бы знать, что я принц. Но не просто принц - я

наследник престола. Ты находишься в присутствии настоящего члена королевской семьи с

безупречной родословной. Ты должна бы почитать меня.

Я саркастически смеюсь. Этот парень настоящий? Неужели машина времени в джакузи10

Ставроса превратила Дориана в высокомерного осла? Или этот мудак спал все это время?

- Жаль, что все твое величие тратится впустую на такую никчемную простолюдинку, -

сладко улыбаясь, отвечаю я.

Дориан снова странно дергает плечом.

- Я еще не то терпел. Кроме того, я намереваюсь сделать гораздо хуже, когда выберусь

отсюда. - В его словах слышится обещание, а не угроза.

- Твой брат делает это для твоего же блага. Он не хочет тебя обидеть. Он хочет, чтобы ты

был в безопасности, - настаиваю я.

- Мой брат? Ха! - фыркает он, раздув ноздри. - На хуй брата. Он мне больше не кровный

брат. Разве брат допустил бы такое? - он пытается бороться против невидимой веревки,

тем не менее остается неподвижным.

- Дориан, прошу. Это не то, что ты думаешь...

- Я сказал тебе, девочка. Я принц. Ты будешь обращаться ко мне как таковому, -

насмехается он, эти ледяные глаза становятся до жути бледными. - Ты ничего не знаешь о

моем брате. Ты думаешь, он заботится о тебе? О ком-то, кроме себя? Как тактично с его

стороны оставить тебя здесь, наедине с монстром? Бедная, беззащитная девочка застряла

здесь с воплощением зла?

Я чувствую, как во мне, что-то ломается, прежде чем шипящий звук оседает в моих венах.

Словно, если бы моя магия была светящейся палочкой, и как только приложишь к ней

силу, в результате чего она трескается и оживает.

Я смотрю на незнакомца на кровати, и вижу призрак человека, которого знала.

- Никто и не говорит, что я бедная, беззащитная, маленькая девочка. - Мой голос

холодный и пустой, лишенный всего того, что я, возможно, испытывала к нему.

- Разве? Ну, тогда, докажи, что я ошибаюсь.

Я делаю шаг ближе, наклоняюсь вперед, чтобы он смог разглядеть за моим ледяным

поведением пылающий огонь. Я знаю, что тычу палкой в спящего медведя, но мне

10 Машина времени в джакузи - американский фильм, где главные герой отправились назад в прошлое

плевать. Он хочет увидеть кто я - он хочет знать, на что я способна. Я предоставлю ему

такой шанс.

- Я могу причинить тебе боль. По щелчку пальцев я могу превратить тебя в ничто, кроме

как кучки пепла. Я могу исполнить твое желание, и ты никогда больше не увидишь мое

лицо.

Медленно его губы растягиваются в улыбку и ярость сверкает в этих бледно-голубых

глазах.

- Но ты не станешь. Потому что ты влюблена в меня. А я здесь, связанный, как пленный,

потому что мой брат думает, что любит тебя.

- Что? - я выпрямляю спину и молниеносно пересекаю комнату, достаточно быстро, чтобы

открыть секрет о моих способностях. Довольный собой, он шире улыбается.

- Ах. Я вижу, что задел тебя за живое. Я прав, не так ли? Ты любишь меня. Я могу учуять

на тебе его запах вонючей ложной надежды и отчаяния. Я возбуждаю тебя. Даже если бы

я был отвратителен тебе, я все еще могу попробовать на вкус твое возбуждение. - Он

вдыхает, затем облизывает рот, низкий рокочущий звук вырывается из его горла. - Мммм.

Сладкий. Запах твоего естества на этой кровати. Я ведь трахал тебя на этих самых

простынях?

Остолбеневшая, я ничего не говорю. Я не могу оспорить сказанное им, когда знаю, что все

до единого слова - правда. Но там был Дориан, с которым я занималась любовью. А не

этот самозванец.

- Скажи мне, Габриэлла... до этого сколько раз я заставил тебя кончить, пока был внутри

тебя? Ты выкрикивала мое имя? Ты вонзалась своими коготками мне в спину? Тебе

нравится, когда я беру тебя сзади и трахаю, как дикий зверь?

- Прекрати.

- И когда я так невероятно, так по полной оттрахал тебя, в тот момент ты ведь

представляла, что мой брат двигается в тебе? Ты задумывалась, а подслушивает ли он

твои стоны за дверью? Разве ты не желала попробовать его вкус у себя на языке, его

разливающегося семени внутри твоего рта? Желала? Ты утверждаешь, что любишь меня,

но между своих ног, ты представляла моего младшего брата.

- Я сказала, прекрати! - каждая лампочка в комнате шипит и мерцает. Я тяжело дышу,

словно только что пробежала марафон, адреналин скачет по венам. Вид чистого безумия в

моих глазах, побуждает Дориан снова улыбнуться.

- Хм. Я просто пошутил. Но учитывая твою реакцию, сказал бы, что я был не так уж

далек. В опасные игры ты играешь, лапуля.

Действительно опасные. Я поджимаю губы и отворачиваюсь, не позволяя ему увидеть

мою вину и стыд.

- Кстати, я не люблю тебя, - добавляет он, без всякого намека на раскаяние в голосе. - И

никогда не полюблю.

- Я знаю, - в ответ шепчу я. Сейчас, я рада больше, чем, когда-либо, что Ставрос разрушил

связь. Если бы не он, я была бы мертва в тот самый момент, когда он очнулся. Все равно,

я чувствую, что сейчас умру, прямо здесь, перед ним, пока он издевается над моей

слабостью к нему. К этому монстру.

- То, что ты думаешь, будто знаешь меня - то, что нарисовала в своей головке меня, как

совершенного джентльмена - это ложь. Я не твой рыцарь в сияющих доспехах. Я не твой

Прекрасный принц. И никогда им не стану.

Я закрываю глаза, сдерживая эмоции в узде, дрожащими губами произношу следующие

слова.

- Я знаю.

Стены давят на меня, а я не могу убежать из спальни и моей правды. Я слышу, как Дориан

смеется, когда выбегаю и закрываю за собой дверь. Затем падаю на пол, кричу и корчусь

от ползущей вверх по спине невыразимой боли.

Глава 26

Я бывала здесь прежде.

Лежу в постели, рыдаю и слушаю раз за разом грустную песню. Песню, которую в ту ночь

играл Дориан в моей спальне. Он не мог передать свои чувства, и поэтому позволил

музыке говорить за него.

И Господи... он о многом сказал. О том, что было под запретом. То, во что я позволила

себе поверить.

Я буквально могла бы повторить текст. Могла бы встать у окна своей спальни и смотреть

на Луну, надеясь, что мы оба смотрим на нее с разных концов земли.

Желая, чтобы он смог услышать все те слова, которые я никогда не произнесу и в свою

очередь, которые вернули бы его мне.

Но это просто песня, и эти стихи никогда не стояли у меня на первом плане. Тем не менее,

я продолжаю держаться за то, каково это - притворятся. Каково чувствовать, как красивая

ложь ласкает меня сладким обещанием.

Раздается стук в дверь, но я притворяюсь, что не слышу и глубже заталкиваю наушники в

уши. Я уже сказала Морган, что не хочу об этом говорить. Но как хорошая подруга, она

поддержала меня, пока я рыдала, когда Дориан ушел. Это не должно быть так больно, тем

более я знала, что это случится—черт возьми, я его отпустила.

Но узнать, что Аврора ждала у ворот с самодовольной улыбкой на ее безупречном лице?

Это распахнуло двери в свежий, новый мир агонии.

Снова раздается стук, поэтому я отворачиваюсь лицом к стене и кричу.

- Уходи. - Но даже сквозь вопли Бруно Марс в моих ушах, я слышу, как со скрипом

открывается дверь. Блять. Когда я, черт возьми, говорю "уходи" это что значит "войди"?

- Я не хочу об этом говорить, Морган! - кричу я в одеяло, глотая рыдания. У меня может

быть всего лишь один день? Один день, чтобы побыть обычной рыдающей девушкой?

Знаю, что я не человек, но черт, мне больно точно так же.

Кровать проседает позади меня, и я глубже зарываюсь лицом в матрас, отказываясь

показать покрасневшие глаза и нос.

Мягкое прикосновение гладит мои волосы, пропуская сквозь пальцы распущенные

локоны, и я понимаю, что это не Морган. На самом деле это единственный человек,

который не должен быть здесь, и все же единственный, кому я позволяю увидеть меня

такой.

Плюс, это его комната. Где-то в глубине души, я ждала, что он придет.

- Малышка, ты задушишь себя так.

- Мне плевать, - хнычу я.

- Ну, а мне нет. - Нико нежно гладит меня по руке, его успокаивающая сущность

прокладывает путь через мою кожу.

- Прекрати. Это не работает. Я по-прежнему чувствую себя дерьмово. Я все еще знаю, что

он ушел.

- Но мы можем вернуть его. Мы можем изменить его, и он будет таким как прежде. -

Столько надежды в его голосе. Так много ложной веры в судьбу.

Да пошло оно. Пошло все это.

Я быстро поворачиваюсь, не заботясь о том, как выгляжу с красными и опухшими глазами

или сопливым носом.

- Ты действительно веришь в это? Ты действительно веришь, что он вернется к нам?

Дориан, которого мы знали, любили, вернется к нам и все будет хорошо? Он ушел с

Авророй, Нико. Ты ведь знаешь эту парочку, они возможно, блядь, прямо сейчас

закатывают какую-нибудь убийственную вечеринку. Черт, ты же его знаешь. Они

наверное, трахаются и убивают, просто ради удовольствия. И ты хочешь, чтобы я

поверила в то, что он вернется совершенно невредимым?

- Я думал ты именно этого хотела! - вспылив говорит Нико. - Ты сказала мне, чтобы я

отпустил его. Я сделал то, чего хотела ты. Твою мать, я понимаю тебе больно, но это не

значит, что ты должна сдаваться! Ты не отказываешься от людей, которых любишь Габс.

Никогда. Ты борешься. Ты сражаешься до крови. Ты сражаешься, пока тебя не растопчут,

затем ты встаешь и еще яростней бросаешься в бой.

Его слова вызывают еще больше слез на моих глазах, которые льются целительным

бальзамом на рану, которой я позволяю гноиться из жалости. Он прав. Я не сдаюсь.

Я была готова отвернуться от Дориана, лишь потому что сейчас он был с Авророй. Я была

готова сидеть сложа руки и дать ей выиграть.

Нико наклоняется, чтобы вытереть сбегающую по щеке слезу, после чего сует палец в рот

и начинает сосать. Открыв рот, я таращусь на него, чувствуя как мои ресницы касаются

бровей. Мне должно быть противно, но я заинтригована. Возможно это зверь во мне, но я

нахожу этот жест милым, на грани эротизма.

Нико смотрит на меня, его голубые глаза сверкают в полумраке раннего рассвета. Он не

смущен и не испытывает чувство стыда, да я и не хочу, чтобы он себя так чувствовал.

Забавно, как мы готовы быть снисходительными к одобрению любого человека, в то

время как не можем принять себя.

- Алекс, - говорит он, наконец, спустя минуту, как будто только что вспомнил, зачем

пришел. - Он начал исцеляться. Морган заботиться о нем. В ближайшие сутки он

полностью восстановится.

- Хорошо, - вздыхаю я с облегчением. Я не понимала насколько сильно хочу, чтобы Алекс

был в моей жизни, пока чуть не потеряла его.

По секрету, я действительно думаю, что он любит меня. Ему до сих пор немного неловко

в моем присутствии, а теплота и ласка не его конек, но точно могу сказать, что он

заботиться обо мне. Он просто не знает, как это показать. Это не в его характере.

Глубоко вздохнув, Нико выдыхает через нос. Я уже знаю, что что-то происходит.

- Габс, мне нужно знать, что ты со мной. Мне нужно знать, что я могу положиться на тебя.

Я сажусь, обняв руками колени.

- Что ты имеешь в виду?

Нико запрыгивает на кровать, скрестив ноги в лодыжках. Он плюхается на гору подушек,

и я понимаю, что за последние дни не видела, чтобы он остановился или притормозил,

чтобы отдохнуть. Черт, а может за последнюю неделю. К счастью, его все еще питает моя

магия, но парень, должно быть, выжат как лимон.

- Мне нужно знать, что ты будешь идти до конца. Я готов пойти на этот глупый поиск

Светлого Чародея, и мне необходимо знать, что ты готова тоже.

Я фыркаю и киваю, не потому что не согласна, а потому что не верю.

- Знаешь, у меня есть фото Дориана, когда он был моложе... этого красивого засранца,

которого не так просто обуздать.

Я знала, что он вершил ужасные дела, и знала, что он встречался с Авророй, но это... я

никак не ожидала, что он будет таким жестоким. Что с ним произошло? Как он мог вдруг

так резко измениться?

Нико смотрит на меня с озорной ухмылкой, затем запрокидывает руки за голову.

- Сайрус. Сайрус изменил его. Это был странный несчастный случай - мы валяли дурака и

напросились на неприятности. Думали, что непобедимы, но Сайрус... он был самым

уравновешенным среди нас. Когда это случилось, мы были раздавлены. Дориан не мог

смириться - он не мог отпустить его, и поэтому обратил. Он создал Сайруса, потому что

любил его. Это всегда было в нем, Габс. Он просто не знал. И понимание того, что может

потерять дорого для него человека, изменило его.

- Дориан обратил Сайруса?

Нико кивает.

- Да. Он сделал то, на что мне, если честно, смелости не хватило. Было чертовски страшно

и трудно, но, несмотря на это, у него получилось. Сайрус был не в восторге от

преображения, но он никогда не высказывал Дориану недовольство по этому поводу. Если

бы он был на нашем месте, возможно, поступил также. Дориан способен на любовь. На

настоящую любовь. Не заклинание или связь, или пророчество не изменили его. Дориан

изменился из-за любви к семье.

Я улыбаюсь, возрожденная вновь обретенной надеждой. Она маленькая и слабая, но она

есть. Этого достаточного, чтобы поверить в то, что моего Дориана можно спасти.

Я глубоко выдыхаю, отпуская отчаяние и заряжаясь храбростью.

- Хорошо. Какой следующий шаг?

- Ну, мой маленький Темный Свет,- отвечает Нико, игриво притягивая меня за плечи к

нему. - Пакуй вещи. Мы собираемся на концерт.

Когда Нико сказал, что мы, следуя совету, отправляемся на концерт, он не упомянул, что

путь будет лежать через проклятые окрестности Сиэтла.

К счастью его частный самолет был заправлен и ожидал нас на взлетной полосе в

аэропорту. Морган осталась с Алексом, который отказался, чтобы я его исцелила. Он

хотел, чтобы я берегла энергию, особенно после происшедшего с Нико.

- Красиво, правда? - бормочет он, когда мы снижаемся в Си-Так11. Я пожимаю плечами.

- Наверное. Я имею в виду, что город в зелени и все, а в основном там жутко сыро и

бесконечный туман.

- Я знаю. Разве это не здорово? - отвечает Нико с горящими от восторга глазами.

Конечно же, лимузин уже ждет нас, когда мы приземляемся. И конечно он огромен и

шикарен для нас двоих.

- Итак, на чей концерт мы собираемся? - спрашиваю я, как только автомобиль трогается.

Сидя передо мной, Нико наливает два бокала виски. Он протягивает мне, затем

откидывается назад и запрокидывает голову так, что слышен хруст позвонков в шее.

- Когда-нибудь слышала о группе Падшие?

Я одариваю его своим лучшим "я тебя умоляю" выражением лица и закатываю глаза.

- Хм. Ага. Кто же не знает? - группа не только ужасно талантливая и современная, но и

главный вокалист был героем многих сексуальных фантазий. До Дориана, конечно же.

- Они выступают сегодня, и мы с тобой идем. - Он подносит бокал к губам и подмигивает

мне, прежде чем отпить.

- И мы должны найти какую-нибудь зацепку?

- Я на это надеюсь.

- Проделав такой путь ради догадки, - бормочу я, делая глоток теплой, обжигающей

жидкости.

- Есть идеи получше? - отвечает он с приподнятыми бровями.

Я игнорирую его, отворачиваюсь и смотрю в окно, когда мы направляемся в центр города.

Сиэтл по-настоящему красивый город, и хоть природа остается для меня чем-то

потерянным, но я полностью могу увидеть его красоту.

Вода, деревья, почти постоянные ливни... это мечта Темного. Может, есть что-то

мистическое в этом городе, который приведет нас к Светлым.

Мы останавливаемся рядом с отелем Пасифик, и Нико поспешно тащит меня через вход,

ни на секунду не останавливаясь, когда носильщик подхватывает наши сумки.

Я даже не успеваю осмотреть шикарные апартаменты, которые, кажется, выполнены в

Дальневосточном стиле с дорогими гобеленами и золотыми статуями.

- Это было грубо, - отчитываю я его, когда он спешно подводит меня к лифту и набирает

код.

- Отель Дориана, - ворчит он. - Он перестал заботиться о своем имуществе с тех пор как

появилась ты, но всегда есть вероятность того, что за ним присматривают вместо хозяина.

Я делаю шаг назад и прислоняюсь к стене лифта.

- Подожди. Имущество? Чем еще он владеет?

- Помимо этого и Бродмура? Вероятно, по всему свету в каждом крупном городе по

отелю. Это его загон - создавать дома вдали от дома.

Дориан владеет Бродмуром? И почему я не удивлена.

Я закатываю глаза и жду пока лифт замедляется на нашем этаже.

11 Си-Так - аэропорт в Сиэтле

- Не пентхауз? - с насмешкой говорю я, выходя в коридор. Нико вытаскивает из кармана

две ключ-карты, которые он даже не остановился, чтобы получить на ресепшене.

- Слишком броско. Кроме того, Дориан, любит оставлять люкс-номера для

платежеспособных клиентов. Ты ведь знаешь. Вечный бизнесмен.

Нико проводит ключ-картой по замку, открывает дверь с надписью 1604 и прежде чем

войти, держит меня за спиной. Номер потрясающий, с шикарным видом на пирс и Плай

Плейсис Маркет12. Однако, Нико быстро закрывает окна плотными, темными шторами, а

затем проверяет ванную.

- Все чисто, - вздыхает Нико, проводя рукой по волосам. От движения руки, его футболка

поднимается, обнажая небольшое количество черных волос на твердых мышцах

брюшного пресса, спускающихся вниз в его боксеры от Армани. Он скидывает с плеч

кожаную куртку и бросает ее на двуспальную кровать.

- Хм... итак, где спишь ты? - спрашиваю я, внезапно моя кровь закипает от волнения и

тревоги. На самом деле, это смешно, прежде я и Нико без проблем делили постель.

- Что? Не будет пижамной вечеринки? - он плюхается на кровать, упираясь на локти. С

этой точки зрения, одетый только в джинсы и футболку, я могу рассмотреть каждый изгиб

твердых мускулов.

Его тело поджарое, без единой унции жира, но в нем есть нечто такое, что просто хочется

прижаться к нему и положить голову ему на грудь. В Нико, ни черта, нет ничего мягкого,

но он излучает тепло и доброту. Даже с его влечением к холодным элементам.

- Абсолютно, нет, - отвечаю я, быстро отворачиваясь от него, чтобы скрыть румянец на

щеках. Да, Николай Скотос может быть плюшевым медвежонком, когда захочет, но я

знаю что он на все сто мужчина. Каждый соблазнительный дюйм его тела.

Он быстро встает на ноги, что я даже не успеваю заметить, как он пересекает расстояние

от кровати до меня. Медленно на его лице появляется улыбка.

- Не волнуйся, дорогая. Я буду по соседству.

Мой голос превращается в слабый писк, когда я отвечаю, наши лица, тела, наши губы

слишком близко, чтобы говорить громче.

- Я не волнуюсь. Да. Я совершенно спокойна.

- Хорошо. - К моему облегчению, он делает шаг назад, позволяя снова циркулировать

воздуху в пространстве, которое стало интимным... так быстро.

- Я буду в соседней комнате, - повторяет он и направляется к двери. И теперь я могу

дышать снова. - Просто крикни, если я тебе понадоблюсь.

- Окей. Крикну. - Не буду я.

- О. Надеюсь, ты не будешь возражать, но я принес тебе нечто особенное для концерта

сегодня вечером. Надеюсь, тебе понравится. - Потом он выходит за дверь, оставив меня в

полном недоумении, какого черта он имел в виду под "нечто особенным".

Когда я открываю дверцу шкафа, то понимаю, что нечто особенное, значит распутное.

Болтающийся на вешалке, тонкий, маленький черный лоскуток, слишком короткое, что

даже задницу мою прикрыть не сможет. Рядом с ним весят ажурные чулки (фу) и

кожанная куртка (круто!).

По крайней мере, Нико достаточно внимателен и я не смогу полностью отморозить свою

задницу. Ниже одежды, если конечно это можно так назвать, стоят черные ботильоны на

каблуке, украшенные серебряными цепями.

Должна признаться - они до безумства милые. При нормальных обстоятельствах я бы в

них отжигала - одев на себя еще несколько слоев одежды, разумеется.

После приезда я только и мечтаю о приятном, горячем душе. Я снимаю джинсы и

футболку, пинаю их ногой, позволив упасть им в разных углах комнаты. И тут до меня

доходит - никто их не поднимет.

Никто не будет делать мне замечания за волосы или разбросанную косметику по всей

ванной.

12 крытый фермерский рынок

И когда простыни и одеяло упадут на пол во время беспокойного сна, рядом не окажется

никого, кто бы смог поднять их и укрыть меня.

Неужели я так была слепа? Я действительно думала, что просто смогу собраться с духом и

двигаться дальше, когда Дориан не просто занял место в моей жизни, а полностью

овладел каждым ее аспектом?

Я потерялась без него. Полностью брошена в забвение. Я не знаю, как это делать. Не

знаю, как вставать каждое утро и не думать о нем. Я не могу спать, если не вижу его лицо

в снах. Я не могу улыбаться, если он не тот, кто вызвал улыбку.

Я понимаю, что это нездоровая реакция. Нормальные люди могу испытывать

влюбленность, а если повезет, то и любовь. Как сказала Морган - это не любовь - это

безумие сердца. Это болезнь. Недуг.

С того дня как мы встретились, я живу в постоянной опасности, мое существование

затмевает безумная страсть, которую я чувствую всякий раз, когда он касается меня или

просто обращает на меня свое внимание.

Я желала его ласки, как пропитания. И когда он ушел, жертвуя собой, чтобы спасти мою

жизнь, - я умирала от голода - мои сердце и душа были истощены.

Может быть, это и к лучшему. Возможно, только так я смогу завязать с зависимостью от

него.

Потому что, пока я стою здесь голая и дрожащая, словно наркоманка, переживающая

ломку, я знаю, что сама не смогу уйти окончательно.

Из этого ада нет пути. Он должен оставить меня. Он должен прекратить желать меня.

И это именно то, что он сделал.

Вера, маленький голосок шепчет у меня в голове.

"Ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе

сей: "перейди отсюда туда ", и оно перейдет; и ничего не будет невозможного для вас"13.

Вера, дитя. Вера твоя величайшая сила.

- Но как я могу спасти его, - шепчу я, - когда он не хочет быть спасенным? - я знаю, что

голос не ответит. Слезы катятся по моему лицу, и я быстро смахиваю их прочь. Не

сегодня, не сейчас.

Я стою в тишине. Лишь эхо моего колотящегося сердце составляет мне компанию. Это

хорошо. Оно разбито - полностью опустошенно, как я - но я все еще жива. Несмотря на

все трудности, я все еще жива, черт возьми.

Я тащусь в душ, полная решимости отмыться от мрачной дымки печали, которая

охватывает меня с головы до пят. Это еще не конец. Мы все еще можем спасти его.

И если он до сих пор решит, что не любит меня - если выберет секс с Авророй - я буду в

порядке. Я смогу уйти, зная, что сделала все, чтобы спасти его, потому что это был

правильный поступок.

Ведь он никогда не сдавался ради меня, когда я уже была готова сдаться.

Как только я выхожу из душа, раздается стук в дверь. Я замираю, не зная, что, блять

делать. Нико не говорил, что мы ожидаем гостей, а если это человек - если это кто-то

управляемый Авророй, - тогда у нас большие проблемы.

Я беру мягкий белый халат, который весел на двери ванной, и оборачиваю его вокруг все

еще влажного тела. Сделав глубокий вдох, я прощупываю атмосферу, пытаясь ощутить

что-нибудь из ряда вон выходящее.

Голова не закружилась, и я не чувствую себя больной. Вместо этого, я улавливаю...

говядину. И пикантный, жаренный картофель. И, ох мой Бог, сливочное, шоколадное

суфле.

Я выбегаю из ванны и распахиваю дверь, практически сняв ее с петель. Передо мной

тележка, заставленная тарелками, закрытыми серебряными крышками и записка.

"Малышка, подумал, что ты голодна. Еда проверена. Н."

13 отрывок от Матфея 17 глава 20

Клянусь, я расцеловала бы Нико прямо сейчас. Закатив тележку в номер, я поднимаю

серебряные крышки с тарелок. Огромный бургер - без майонеза и помидор, именно такой

какой я люблю, занимает практически всю тарелку.

Так же есть хрустящий, золотистый картофель и шоколадный молочный коктейль,

украшенный сверху вишенкой, в одном из тех старомодных высоких бокалов.

Такого простого и милого жеста достаточно, чтобы на глаза накатились слезы, прежде чем

чувство подавляющего голода берет бразды правления, и я с энтузиазмом приступаю к

еде.

Я не могу вспомнить, когда последний раз нормально ела. Да, я ела. Последний раз

Дориан готовил мне завтрак. Четыре или пять дней назад... точно не помню. Черт, я даже

не знаю какой сегодня день.

Я заканчиваю с едой в полной тишине, интересно будет ли когда-нибудь все нормально.

Будет ли у меня снова ленивая суббота, когда я и Морган сидим без дела и смотрим

фильмы.

Будет ли семейный ужин? Смогу ли я снова улыбаться, просто потому что я счастлива и

смеюсь из-за того, что нашла радость в этом полном боли и разрушения мире?

Этого могло быть достаточно, говорю я сама себе. Просто быть нормальным, довольно

скучно, не достаточно. Даже если у нас не получиться вернуть Дориана, даже если он

меня снова не полюбит. Быть мной, будучи привычной, старой Габс, будет достаточно.

Этого должно быть достаточно.

И впервые, я думаю, что я вроде как серьезно.

Глава 27

- Прекрати ёрзать. Ты отлично выглядишь.

Откинувшись на мягкое кожаное сиденье лимузина, чтобы упростить себе задачу, я в

очередной раз неуклюже растягиваю платье вниз по бедрам. Безрезультатно. Эластичная

ткань возвращается на прежнее место, оголяя мою ногу и даже немного больше, если

смотреть под прямым углом.

- Неужели надо было брать что-то настолько короткое? - ною я. - Иисусе, моя вагина

может простудиться на холодном ночном воздухе.

Нико смеется, затем наливает бокал шампанского и протягивает мне.

- Держи. Расслабься. Ты прекрасно выглядишь. Кроме того, твоя вагина в безопасности

рядом со мной.

Глоток шампанского встает посреди горла, и я кашляю, заглушая звуки хихиканья Нико.

- Нет! - говорю я скрипучим голосом, который почти потеряла из-за глотка шампанского

"Пиковый туз". - Тебе запрещается думать и тем более говорить о ней. Все обсуждения

про мою вагину под табу.

- Ты первая начала, - отвечает он, пожимая плечами, - а я лишь поддержал подругу.

- Конечно, - отвечаю я, откинувшись на спинку кресла. Я делаю еще глоток шампанского,

и оно довольно приятное, когда не пытается меня задушить.

- Серьезно, - Нико, наклоняется вперед, опирается локтями на колени. - У моего

знакомого весьма... развратные... пристрастия. Чтобы привлечь внимание, нужно

выглядеть соответствующе. А если ты будешь выглядеть как монашка, мы и близко не

подойдем, чтобы поговорить с ним.

- Почему ты не можешь взмахнуть рукой и провести нас? Или заставить думать его, что я

наполовину голая? - Нико уже изменил цвет моих глаз, хотя сказал, что это временно.

Почему же он не может создать иллюзию полураздетой блудницы?

Нико качает головой, прочитав мои мысли.

- Там, куда мы идем, везде будут Темные. Я мог бы стать невидимкой. Но ты знаешь, что

я так не поступлю. К счастью, насколько мы знаем, ты самое незаметное

сверхъестественное существо на земле.

- О, весело, - бормочу я с ложным энтузиазмом. - Очко в пользу команды Фриков.

Нико раздраженно вздыхает и проводит рукой по чисто выбритому подбородку.

- Серьезно, Габс. Чтобы сегодня вечером не было этой дерьмовой жалости к себе.

Попытайся хотя бы немного развлечься.

- Прости.

Я удобнее усаживаюсь в кресле, чувствуя себя полной Дебби Даунер14. Ну и что из того,

если моя жизнь рушится под моими ногами, и что я потеряла практически всех, кого

люблю? На мне сногсшибательная обувь и как не странно сегодня я выгляжу

привлекательно. Плюс, я пойду на концерт "Падших", который на протяжении многих лет

был в моем предсмертном списке желаний.

До стадиона Ки-Арена мы доехали быстро, несмотря на дурацкое движение в

развлекательном центре Сиетла. К счастью лимузин останавливается у специального

прохода, который выведет нас прямо к трибунам. Божество должно быть женщиной,

потому что хоть ботинки сексуальные, но в них точно милю не пройдешь и

переполненную стоянку.

Пока билетер ведет нас к вип-ложе, на сцене выступает группа разогрева - обычная

практика перед концертом. Через несколько секунд официантка приносит нам ведерко со

льдом и еще одну бутылку шампанского "Пиковый туз" с двумя бокалами.

- О, да. Очень незаметно, - ухмыляюсь я, пританцовывая в такт музыке.

14 Дебби Даунер (Debbie Downer) — персонаж культового американского шоу Saturday Night Live

(Субботним Вечером в Прямом Эфире), в исполнении Rachel Dratch, наводящий на всех тоску своими

замечаниями и высказываниями

- Это больше для безопасности, чем еще для чего-то, - говорит Нико, с хлопком открывает

бутылку и разливает по бокалам шампанское. - Кроме того, я подумал, ты насладишься

концертом. Мне показалось, что ты действительно взволнована тем, что увидишь их.

- Ты смеёшься надо мной? - перекрикиваю я басы и гитарные рифы. - Здесь великолепно!

- Я хватаю бокал - второй за этот вечер - и выпиваю его почти залпом. Приходится сидеть,

но по-другому никак, да будут прокляты эти каблуки.

- Ладно, как я уже сказал, веселись. Действительно веселись. Ничто из того дерьма, что

случилось с тобой, не должно помешать тебе показать мне, что ты в порядке.

- Я постараюсь, - отвечаю я, глотая остатки моего напитка. - Особенно когда Денни Нокс

выйдет на сцену. Чёрт, я же могу кинуть ему свои трусики! - меня передёргивает. Заметка

на будущее: шампанское делает меня распутной.

- А, так ты фанат Нокса, - ухмыляется Нико, возможно, он думает, что я такая же, как

сучки, которые тоже пришли сюда. Меня это не заботит. Денни Нокс восхитителен,

начиная с шапочки, из-под которой торчат его волосы, и заканчивая шикарным рокерским

прикидом. А эти глаза? Полный пиздец! Я даже могу представить, как он мне

подмигивает.

- Я слышал, он гей, - бормочет Нико позади меня, закинув одну ногу на другую так, что

лодыжка одной лежит на колене другой.

- Завистник, - усмехаюсь я. - Ты просто бесишься от того, что он может спать с любой

сучкой, с которой захочет, только открыв свой рот. Со мной в том числе. - Ладно,

шампанское делает меня очень распутной.

Я слышу его фырканье, но обращаю своё внимание на сцену, теряясь в оживленной

энергетике толпы. К тому времени группа разогрева заканчивает своё выступление и

уходит со сцены, а я выпила два бокала шампанского и немного навеселе.

Я поворачиваюсь к Нико, моё лицо озарилось в ожидании. Он улыбается моему

волнению, он искренне рад, что я счастлива. И прямо сейчас я не могу уловить разницу

между реальностью и фальшью.

Какая улыбка настоящая, а какая искусственная? Возможно, я счастлива. Может быть,

если на секунду предположить, это и есть жизнь после Дориана.

В здании тусклый свет и толпа становится совершенно обезумевшей, каждый кричит и

радостно аплодирует, зовя "Падших" выйти на сцену. Я понимаю, что прыгаю вверх-вниз

и кричу слишком громко - возбуждение здесь явно заразно. Нико встает позади меня, его

взгляд приклеен к сцене. Даже он может быть немного возбуждён.

Свет зажигается снова, ритмично мерцая узором из красных, синих, жёлтых и зелёных

огней, сопровождающий вступление последнего хита "Падших". Свист и крик звучат по

всей арене почти так же, как быстрая мелодия.

И только когда я думаю, что не смогу вынести что-то более хаотичное, Денни Нокс и его

группа вместе выходят на сцену.

На следующие полтора часа я растворилась в музыке, позволяя ей вдыхать прекрасную

жизнь в мою уставшую душу. Я пою, танцую, я даже немного шокирована, когда Денни

вовсю поёт о том, что разваливается на части, находится на дне, что пора возвращаться

назад, стать сильнее, чем раньше. Я считаю эту песню своим гимном, пообещав сделать то

же самое.

Обещаю, что независимо от того, что может произойти дальше, независимо от того, кого и

что выберет Дориан, я не позволю этому меня сломать. Я стану прежней. Я выживу. Я не

собираюсь ложиться умирать из-за того, что моё сердце разбито.

К концу шоу мои ступни ноют, я покрыта тонким слоем блестящего пота, и моя голова

кружится от двух бутылок шампанского, выпитых на двоих с Нико.

И даже учитывая то, что я ни разу не присела, я чувствую, будто лечу. Я не знаю, это из-за

того, что я впитала в себя энергетику этого места, или из-за того, что я пьяна, или из-за

чего-то другого.

Я только знаю, что не чувствовала себя так хорошо, так воодушевлённо несколько недель.

Может даже месяцев.

- Пойдём, - говорит Нико, протягивая мне куртку так, что я могу с лёгкостью просунуть в

неё руки. Даже если сейчас я сгораю от жары, я знаю, что замёрзну, как только мы выйдем

наружу, на холодный, влажный воздух.

- Куда сейчас?

Чёрт. Я почти забыла, что вообще-то мы здесь по делу. Я хватаю свой чёрный клатч и

выуживаю пудру. Должно быть, сейчас я выгляжу как горячее потное безобразие.

- За кулисы. Мой знакомый должен встретить нас там.

- За кулисы? - новая волна волнения неожиданно прокатилась по моим венам. - Думаешь,

мы сможем увидеть группу?

Нико пожимает плечами и подмигивает.

- Возможно.

Я наношу свежий слой красной помады и взбиваю волосы, как раз перед тем, как Нико

ведет нас в толпу. Мы пробираемся через полчище фанатов, держа путь к двери с

надписью только для вип-персон.

Крепкий мужчина у двери, превосходящий меня по весу в три раза, как минимум,

похожий на бывшего претендента в Сихокс, просит наши пропуска. Нико подходит к

этому огромному парню, выпятив грудь и уставившись на него.

- Держи, - говорит Нико и в его руке мгновенно появляются два пропуска. Охранник

сверяет их в списке на планшете.

- Вас нет в списке, - отрезал он.

- Посмотри еще. - И это не просьба.

Вышибала делает, как ему сказано, и, удивившись, находит наши имена в самом конце.

Он махнул нам проходить, но при этом подозрительно сощурил глаза.

- Я думала, ты сказал, что не будешь использовать магию, - шепчу я, когда мы подальше

отходим от охраны.

- Так это же ерунда. Никто и не заметил.

Мы заходим за шумные кулисы, и я понимаю, почему Нико заставил меня одеться так, как

я оделась. Комната как шведский стол оголившихся девок, пытающихся выдать верх

бикини за рубашку. Я закатываю глаза от чистого отчаяния, сочившегося из их пор. Это

то, к чему стремятся эти девушки?

Стать пустышками для рок-звезд, которые даже их имени не вспомнят?

- Сюда, - говорит Нико, уводя меня подальше от сцены, где молодая девушка взасос

целуется с кем-то похожим на администратора группы. Кажется, поклонница готова на

все лишь бы ближе подобраться к группе.

Я позволяю Нико вести меня по коридору, в котором блуждают несколько десятков

человек. Мы идем прямо к двери в конце коридора, которая охраняется другим

мускулистым вышибалой.

Нико небрежно взмахивает рукой, и вышибала отступает в сторону, даже не взглянув на

нас. Затем он кладёт руку на дверную ручку, и я слышу, как замок щёлкает изнутри, и

дверь открывается. Когда мы оказываемся в безопасности внутри гримёрки, я

разворачиваюсь к Нико с кучей вопросов, вертящихся на языке.

- Как в?.. В чьей мы гримёрке?

Нико непринужденно подходит к мини-холодильнику, забитому пивом и водой. Он

бросает мне холодную пластиковую бутылку воды.

- Охладись, - говорит он, проигнорировав вопрос. - Мне нужно, чтобы ты оставалась в

игре.

Я открываю бутылку Восс15, но не свожу глаз с загадочного Колдуна, который удобно

усаживается на шикарный кожаный диван. Так на это намекал Нико. Друг в группе.

На первый взгляд, нет никаких отличительных деталей, которые могли бы указать на того,

15 Voss – элитная бутилированная вода

кому принадлежит гримерка. Безусловно, в комнате стоят большие, роскошные букеты,

подносы и корзинки с закуской.

Разумеется, есть всякая техника: плазма, стереосистема, игровая приставка и прочие.

Но кроме этого, комната кажется безликой.

- Даже не знаю, Нико, - говорю я, оглядываясь вокруг. Мы на частной территории.

Проникновение со взломом не было в списке моих предсмертных желаний. - А разве твой

знакомый не знает, что мы здесь?

- Нет, - ответил Нико, закинув руки за голову. - Но скоро узнает.

- Почему ты думаешь, что мы можем доверять ему?

Нико плотно сжимает губы, но быстро расслабляется.

- Потому что он единственный, из моих знакомых , кто ненавидит моего отца больше, чем

я.

Именно в этот момент множество разных криков и воплей слышатся за дверью.

Я занимаю оборонительную позицию, кулаки сжаты в ожидании какого-нибудь

разъяренного маньяка, который ворвётся сюда, чтобы разоблачить нас.

Нико, напротив, совершенно спокоен и хладнокровен, его руки по-прежнему сложены за

головой, а ноги на столе. Не могу сказать точно, прикидывается он или же на самом деле

чертовски самоуверен.

Тем не менее, я не могу терять бдительность. Не тогда, когда не знаю, кто и что находится

по другую сторону двери.

Шум приближается и становится громче. Я могу различить визги фанаток, предлагающих

себя, согласных на всё ради пяти минут наслаждения.

Это пьяное отчаяние настолько густое, что я почти могу попробовать его на вкус, как и

пьянящую смесь запахов пота и секса. Вот дерьмо, это сильно. И это становится сильнее,

настолько мощным, что я чувствую себя почти в состоянии алкогольного опьянения.

Моя одежда кажется слишком узкой, кожа - слишком горячей. Я срываю свою кожаную

куртку так, будто она горит огнём, задыхаясь от облегчения, но этого всё равно мало. Я

скребу свою одежду, желая снять её, но я также понимаю, что Нико всё ещё здесь,

наблюдает за мной увлечённо, с восхищением, когда я руками сжимаю свою грудь через

тонкую ткань.

Такие обалденные чувства. Но мне нужно намного больше.

Когда мои руки скользнули ниже, а пальцы коснулись внутренней стороны бедер в

ажурных чулках, дверь распахнулась. Я по-прежнему касаюсь себя, когда смотрю на

Денни Нокса, окруженного по крайней мере с полдюжины полуголых девушек. Я хочу

быть одной из них. В этот самый момент я ненавижу и завидую им.

Настолько сильно, что ощущаю вкус ярости на языке, и я чувствую, как мое тело

заполняет тепло по совершенно другой причине.

Денни сначала бросает взгляд на меня, тяжело дышащую и растрепанную, затем на

спокойно развалившегося на диване Нико, и замирает.

- Проваливайте, - командует он, слегка повернувшись к девушкам, которые повисли на

нем. Каждая ноет и ахает, чуть ли не умоляя разрешить им остаться, но все же

разворачиваются и уходят, хлопнув дверью за собой.

- Что ты здесь делаешь? - спрашивает Денни, злость прозвучавшая в голосе делает его еще

сексуальнее, обрушивая на меня новую волну желания.

- И кто, блять, она такая?

Молниеносно Нико вскакивает и тут же появляется перед великолепным мужчиной. Он

хлопает его по плечу и улыбается.

- Разве так встречают старого друга?

Несколько секунд Денни совершенно стоит неподвижно, а затем улыбается.

- Сколько лет, сколько зим, Николай. - Он по-братски обнимает Нико и переключает свое

внимание на меня.

- И к тому же с девушкой?

- Ах, да, - говорит Нико, махнув в мою сторону рукой словно я на показе. Я только

отчетливо осознаю, что мои руки все еще блуждают по телу, но я не показываю вида, что

меня это заботит. - Денни Нокс знакомься Габриэлла Уинтерс. Габриэлла хочу

представить тебе Деньюса Дилиазо, солиста "Падших".

Я смотрю на двух сексуальных богов передо мной, не до конца понимая слова, которые

только что произнес Нико.

Все о чем я могу думать - как бы раздеться и голыми остаться наедине с ними двумя.

Представляя восхитительное чувство наполненности, когда они одновременно проникают

в меня, Денни трахает спереди, а Нико развернув меня берет сзади...

- Хм, Денни. Совсем голову потерял? Мы здесь по делу, вообще-то.

На секунду Денни выглядит озадаченным, после чего подмигивает, так соблазнительно,

что мои стринги готовы расплавиться. Я ахаю. Но затем он глубоко вздыхает и на

мгновение закрывает глаза, что-то бормоча себе под нос.

Я вздрагиваю, ощущения такие, будто последние пять минут я ходила во сне и вот сейчас

резко проснулась. Я смотрю вниз на мои руки, одна сжимает левую грудь, другая

покоится на бедре, я тут же завожу руки за спину, чувствуя себя растерянной и

смущенной.

Какого черта? Я только что трогала себя? Перед Нико? И Денни? Твою ж мать... Денни

Нокс! Что сейчас произошло?

- Извини, лапуля, - говорит Денни, идя к холодильнику, чтобы взять пива. - По началу это

слегка пугает, но с каждым разом становится легче. - Он разговаривает иначе, с акцентом,

совсем не так как по телевизору.

- Что... что ты со мной сделал? - спрашиваю я, все еще пытаясь привести мысли в порядок.

Денни Нокс, или Деньюс Дилиазо, или как там, мать его, наложил на меня какое-то

странное сексуальное заклинание, заставив меня хотеть его, словно как какую-нибудь

обезумевшую фанатку. Я поворачиваюсь к нему, когда он делает большой глоток пива. -

Кто и что ты?

Полностью проигнорировав меня, Денни поворачивается к Нико.

- Думаю, за последние года ты утратил былую хватку. Как правило, твои шлюшки из

разряда "вижу и ничего не слышу". Совершенно одинаковые. Ты же знаешь, я люблю

напористых.

- Она не шлюха, - отвечает Нико, а голос становится угрожающим. - И если ты еще раз

назовешь ее "шлюхой" я вырву твой поганый язык и скормлю твоей матери.

Денни опустошает бутылку пива и бросает ее в урну. Он смотрит на меня, затем на Нико,

после чего пожимает плечами.

- Эх, мне то что? Она сама по себе вполне распутна. Приношу свои извинения. -

Уставившись на меня, своими пронзительными глазами, с любопытством он разглядывает

меня с ног до головы. - Так кто же ты Габриэлла? И с какой стати мой старый друг

приводит тебя сюда и обещает мне хорошую трепку?

- Я спросила тебя первой, - отвечаю я, чувствуя, как моя уверенность возвращается.

- Именно так. Но видишь в чем проблема, он раскрыл мое истинное имя. Что говорит мне,

что ты уже знаешь, кто я. - Он шагает, практически скользя, и останавливается лишь в

нескольких дюймах от моего тела. Накрутив себе на палец локон моих волос, он подносит

их к носу и вдыхает.

- Итак, вопрос все тот же, кто ты?

В одно дыхание Нико встает рядом со мной, выдернув волосы из его пальцев, он

осторожно заправляет их мне за ухо. Даже в этот, доведенный до предела, момент я не

могу спрятать румянец на моих щеках.

- Она со мной, - говорит Нико, обхватив меня за талию в защитной манере. - И если бы я

рассказал кто она, ты и до рассвета не доживешь. Поэтому давай невыясненность будем

рассматривать как одолжение. И в свою очередь... нам нужна услуга от тебя.

- Да неужели? - Денни скрещивает руки, на которых одеты только кожаные манжеты,

татуировки на предплечьях тянутся по крепким мышцам. Рассмотрев его вблизи, я

чувствую себя полной дурой, потому что не подозревала то, что он определенно был

Темным. Конечно же. Обычные люди даже и близко не так красивы и сексуальны.

Отступив

на

шаг

назад,

он

оценивающе

смотрит

на

Нико

и

меня.

- И что это могло бы быть?

Нико глубоко вдыхает, я чувствую, как его тело напрягается около меня.

- Нам нужен Светлый Чародей.

Как и ожидалось, Денни не сдерживается и начинает смеяться, пытаясь подавить свою

истерику, он прикрывает рот пальцами с черным маникюром.

- Ты издеваешься?

Нико качает головой.

- Боюсь, нет.

Денни опускается на диван и подается вперед, прижав локти к бедрам.

- И с чего ты решил, что я могу это устроить?

- Я знаю тебя, - искренне произносит Нико. - Мы давно уже знакомы. Если кто и знает,

как найти одного из них, так это ты. Ты знаешь, я бы не просил, если бы это не было

вопросом жизни и смерти.

Денни смотрит на меня, его бездонные голубые глаза сужаются в подозрении.

- А девчонка? Откуда мне знать, что ей можно доверять? Я даже не знаю кто она. Она

легко может оказаться одной из безмозглых любовниц твоего отца.

Я смотрю на Нико и киваю, надеясь, что он понимает мое намерение. Я знаю, что он хочет

защитить меня, и я люблю его за это, но не хочу быть обузой. Я не могу скрываться вечно.

- Я, Габриэлла, - говорю я, делая шаг вперед. - Но ты, возможно, знаешь меня, как Темный

Свет.

Перед моими глазами Денни исчезает в темном тумане, после чего проявляется в

нескольких метрах позади нас. От страха он вжимается в стену, но в голосе слышатся

нотки заинтересованности и волнения.

- Святое дерьмо! Что ты делаешь с ней? Как ты нашел ее? Кто знает еще, что она здесь?

- Тише, Денни, - говорит Нико, подняв руки ладонями вверх. - Она здесь, потому что мой

друг. Никто не знает, так что тебе действительно нужно успокоиться. У него повсюду есть

глаза и уши.

Денни стонет, зажимая в кулак волосы, пока его взгляд мечется по комнате.

- Охуительно смешно, - говорит он. - Ты тащишь ко мне в номер человека, которого твой

отец повсюду разыскивает, и я еще должен отвести вас к Светлым? И с чего ты думаешь,

что я способен на такое? Не говоря уже, что это тупо?

- Слушай, я знаю, мы просим слишком много. Но... это ради Ди. Ставрос изменил его, и

теперь он полностью потерян для нас. - Нико отрывается от меня и встает перед другим

мужчиной. - Пожалуйста, Денни. Я знаю, что это совершенно невероятно, опасно и

безрассудно, но ты мне нужен, чтобы достичь цели. Мы не можем дать ему победить. Не

позволяй ему снова остаться безнаказанным. Не обрекай Дориана на судьбу, которая

постигла твоего отца.

Глаза Денни теплеют, и он смотрит сначала на Нико, затем на меня, потом снова на Нико.

- Ты ведь знаешь, что это самоубийственная миссия?

- Я в курсе такой перспективы.

- И ты знаешь, что нет никакой гарантии, что Светлые удостоят вас вниманием?

- Знаю.

- И ты будешь должен мне следующее столетие, если я проведу тебя.

- Все что захочешь.

Почти ошеломительная улыбка растягивается на лице Денни.

- Хорошо. Давайте сделаем это.

Мы в лимузине Денни, так как он настоял, чтобы мы поехали с ним, дабы не запомнить

маршрут к месту - где бы оно не находилось. Из-за концерта на улице пробки, так что мы

еле тащимся по мокрым узким улочкам Изумрудного города, единственную экскурсию по

которому возможно я сейчас совершаю.

- Дилиазо, - произношу я, в моих глазах все еще мелькают огни и достопримечательности

города. - Что это значит?

- Искушение, - отвечает Денни.

Хмурясь, я поворачиваю голову к нему.

- Именно поэтому я себя так чувствовала... безнравственно. Словно хотела сорвать с себя

одежду.

Денни усмехается.

- Ага. Прости. Очень пригождается в моей работе. Мой вид известен своим влиянием в

сфере развлечений, в том числе и грязного характера.

- Но ты не королевских кровей, да? - из проведенных мной исследований, я не слышала

ничего о Дилиазо. Не удивительно, ведь там могут быть тысячи поколений Темных.

- Нет. Мой род создан много веков назад от слияния Орексис и Апате. Желания и обмана.

Я могу создавать иллюзию сильного сексуального желания.

Итак, Орексис и Апате объединили дома, чтобы создать совершенно новую семью с

уникальными способностями? Разве не на это же рассчитывал Ставрос, пытаясь женить

Дориана на Авроре?

Я поворачиваюсь к Нико.

- Какой род породили Скотос?

- Никакой, - с невозмутимым видом отвечает он.

- Никакой?

- Никакой. - Нико наклоняется вперед в своем кресле. Из-за движения на его лицо падает

тень, и глаза во тьме становятся ярко синими. - Мы последний чистокровный род. Именно

поэтому мы так долго правим, - добавляет он.

- Но если вы никогда не смешивались с другими домами, разве это не смахивает на...

кровосмешение? - меня передергивает при мысли о Дориане или Нико, пускающимися во

все тяжкие с их родственниками.

Нико трясет головой.

- У нас все по-другому. Мы не... люди. Наша родословная определяется чистотой, а не

многообразием. Ставрос на протяжении двух веков планировал нужный момент и нужное

соитие.

- Фигня, - бормочет Денни.

- Из-за этого вы ненавидите короля? - спрашиваю я его. - Потому что он видит свою

родословную, как нечто превосходное?

Денни смеется, но на лице четко видна боль.

- Я ненавижу Ставроса, потому что он самовлюбленный мудак и садист. Но я так же

ненавижу все, что сотворили Темные и Светлые. Вместо того, чтобы поддерживать

гармонию, они готовы уничтожить друг друга. Однако, чуть позже я покажу свое полное

отвращение к прекрасным маленьким созданиям нашего великого и могущественного

Божества. Мы на месте.

На первый взгляд Игл выглядит как неоновая светящаяся дыра в стене, окруженная

различными персонажами, начиная от трансвеститов и заканчивая мускулистыми

педиками в обтягивающих футболках. Да, Денни притащил нас в гей-бар. Морган с ума

сойдет от ревности. Она как Гага младшая, когда дело доходит до геев.

Мы выходим из лимузина и встаем в очередь. Несколько парней с визгом

поворачиваются, увидев Денни, но как только швейцар замечает его, тут же пропускает

нас внутрь. Я осматриваюсь, ища любой признак присутствия Светлых, но Денни быстро

заводит нас в полуразрушенный без кабинок мужской туалет.

- Так... и как мы здесь найдем то, что ищем? - спрашиваю я, пытаясь не наступить на что-

нибудь липкое.

- Нет, - произносит Денни, упираясь ладонью в мокрую, покрытую кафелем стену. - Здесь.

Яркая вспышка темно-зеленного цвета обволакивает его руку, а затем он исчезает,

растворяясь в стене. Денни делает шаг вперед, проходя сквозь плитку, словно она

затягивает его в дыру. Она принимает тело Денни, как будто он проходит через стену,

сделанную из желатина.

Перед тем, как лицо Денни исчезает в плитке, он поворачивается к нам и говорит.

- Ну же. - Он протягивает руку, и я охотно принимаю ее, заинтригованная тем, что же

скрывается на другой стороне.

Другую руку я протягиваю Нико, который, кажется, ведет себя более осторожно. Тем не

менее, его протест проходит мимо ушей, потому что прежде чем он сможет остановить

нас, Денни тянет меня и Нико сквозь стену. Она холодная и твердая, и все же вокруг

наших тел образуется некая воздушная подушка. Перемещение длиться всего несколько

секунд, и вот мы на другой стороне, купаемся в тусклом свете и стробоскопах.

Энергетические импульсы вместе с грохочущими басами музыки наполняют сотни

извивающихся тел.

- Что это за место? - ахнула я от переполняемых меня чувств. Нико рядом со мной,

кажется, тоже испытывает ужас и смятение.

Денни с гордой, ошеломительной улыбкой на лице, обводит рукой огромную, размером со

склад комнату.

- Все те, кто сбился с пути не потеряны. Добро пожаловать мои друзья в «Потерянные и

Найденные». Дом падших детей Божества.

Глава 28

- Мы не должны быть здесь. Блять, нам определенно здесь не место.

Нико нервничает, злится, но я не могу найти подходящих слов, чтобы успокоить его.

Падшие дети Божества? Что это значит? Неужели есть люди похожие на него? Те, кто не

согласен с политикой Божественного порядка?

Денни стоит сзади нас и кладет руки на наши плечи.

- Здесь вы найдете всех от божественных сил до вампиров, оборотней и ведьм. Мы

отверженные. Мятежники. Мы отказались подчиниться, поэтому решили переписать наши

судьбы.

Подождите. Он сказал оборотни?

О, черт, нет.

- И вы сумели оставаться в подполье? Полностью незамеченными? – спрашивает Нико,

хотя я подозреваю, что он едва дышал, как только мы вошли.

- В каждом крупном городе мира, есть порталы, - объясняет Денни. - Мы живем обычной

жизнью, не останавливаемся перед добром, выполняем черновую работу, боремся за

правое дело ради наших собственных правителей, и это все только ради выживания. Если

честно, многие из нас устали. Бессмертие дало нам время переосмыслить некоторые наши

поступки, чтобы понять, что у нас никогда не будет права выбора. Мы всего лишь пешки

в крупной шахматной игре. Пойдемте, я вам все покажу.

Мы следуем за Денни, когда он плетется через толпу, проводя экскурсию по огромному

клубу. Толпа Темных и Светлых, а также другие создания ночи останавливаются, чтобы

тепло его поприветствовать.

Когда они бросают на меня и Нико настороженный взгляд, Денни объясняет им, что мы

семья из его города, ищущая покой от тирании Темного короля. И все с тем же сомнением

в глазах возвращаются к приветствию.

- Теперь, когда вы объединились, были другие… вроде меня? – шепчу я, пока Денни ведет

нас в закрытую вип-зону, обшитую цветастыми шторами. Это напоминает мне о кабинках

для переодевания в Лас-Вегасе, только без бассейна и изнурительной жары

- О, черт, нет, – отвечает он, решительно качая головой. – Общение, не говоря уже о

соитии, предвещает скорую смерть. Твои родители тому пример. Никто не хочет, чтобы

их постигла та же участь

Смотря в пол, я киваю. Я благодарна Денни за помощь, но правду об Александре не

раскрываю. Конечно, его появление может дать надежду другим, но также может

поставить его жизнь под угрозу. Как будто нам это нужно.

Группа девушек, направляется к кабинке, чтобы позвать Денни потанцевать с ними. Они

все разные – блондинки, брюнетки, рыжие - и их глаза во тьме клуба блестят, как

разноцветные драгоценные камни.

У одной девушки глаза горят ярко желто-зеленым цветом. Распираемая любопытством я

поворачиваюсь к Нико, поднимаю бровь и лишь губами спрашиваю «оборотень». Ха.

Логично.

Если Темные создали вампиров, то для борьбы с ними Светлые создали оборотней.

- Осторожнее, - тихо предупреждает Денни, поднимаясь на ноги. – Особенно с ней. Для

некоторых она луч света, доказательство того, что грядут перемены. Для других она

является началом конца. Лучше держи в тайне кто ты, до тех пор, пока не найдешь то, что

ищешь.

- Спасибо, Денни, – говорю я, признательно улыбаясь ему. – Серьезно. Спасибо. Мы на

один шаг приблизились, чтобы вернуть Дориана обратно.

- Пока не благодари меня. Я провел вас внутрь, но дальше вы сами ищите Светлого

Чародея, который согласится помочь Темному принцу, не говоря уже о двух. – Затем

Денни уходит к компашке сверхъестественных поклонников, которая тащит его на

танцпол.

- Что думаешь? – спрашиваю я, когда мы с Нико остаемся одни.

- Как я мог быть настолько слепым, - замечает он, его голос едва громче шепота. - И если

они все узнают кто я, меня бы просто зарезали на танцплощадке ради удовольствия.

- Они не ненавидят тебя, Нико, - заверяю я, взяв его за руку. – Они ненавидят то, что

представляет из себя твоя семья, но это не значит, что они ненавидят тебя. Они даже не

знают тебя.

Он трясет головой, нахмурившись.

- То, что я сделал... Я хотел бы посмотреть на то, что они сделали бы с моей семьёй, если

бы сам их не убил. Что движет кем-то, предающим свою расу? Трагедия. И я уверен, что я

вызвал большую её часть для этих людей. Для чего? Чтобы быть всё равно не принятым

отцом? Чтобы выглядеть как какое-то провинившееся дитя своей матери? Сайрус и

Дориан оставались теми двумя, которые видели меня таким, каким я действительно

являюсь. А теперь их нет.

Я сжимаю его руку крепче, и он встречается со мной взглядом.

- Эй. Мы вернём их назад. И они не единственные, кто у тебя есть. Я знаю тебя тоже,

Нико. Я всегда знала, кто ты есть.

Его губы дергаются, и он отворачивается в сторону.

- Пошли, - говорит он, потянув меня на ноги. - У нас есть незаконченные дела.

Я не знаю, о чем мы думали, объявившись здесь, но его молниеносное передвижение,

явно было плохой идеей. Люди были не в настроении разговаривать с чужаками, весьма

справедливо.

Не помогало и то, что они продолжали подозрительно смотреть на Нико.

Да и я с моими простыми, карими глазами и способностью, оставаться незамеченной

пользы не приносила. Взгромоздившись на высокий барный стул и напустив на себя

толстый слой шарма, Нико обрабатывал сидящих за столом Светлых женщин.

Впечатленные его дизайнерской одеждой и дорогим шампанским, которым он их угощал,

они пожирали его глазами.

Видимо большинство из них оставили свои богатства ради глотка свободы.

Таким образом, они занимают скромные рабочие места в обществе, где не требуется

использование их способностей. Они не привлекают внимание, именного его они

пытаются избежать любой ценой.

Конечно, Денни Нокс исключение. Он следит за внешним видом, в свою очередь, для его

образа жизни — это выгодно.

Впрочем, его, кажется, здесь почитают и уважают, особенно дамы. И почему я не

удивлена.

Даже без суперсексуальной харизмы, он чертов Бог.

Я почти допиваю свой второй бокал содовой с лаймом, пытаясь побороть приступ зевоты,

когда парень, сидящий рядом что-то бормочет, и от услышанного я чуть не падаю со

стула.

- Я знаю, кто ты.

"Игнорируй", - сказала я сама себе. У него нет повода завязывать со мной разговор.

- И я знаю, что ты.

Медленно, я поворачиваюсь на стуле в сторону ,откуда доносится глубокий, бархатистый

голос.

- Прошу прощения?

- Я знаю, - говорит мужчина, не поворачиваясь ко мне лицом и демонстрируя светлые

волосы до плеч. Он огромен, но его стильные джинсы, мягкая кожаная куртка и шарф

делают его менее пугающим.

Словно почувствовав мой взгляд на себе, он поворачивается.

У меня перехватывает дыхание.

Он красивый. Неземной. Ослепительный. И один из Светлых.

Его золотистые глаза блестят в тусклом освещении, подчеркивая острые скулы, глубокие

ямочки и пухлые губы. Я видела только Светлых женщин, и хотя они были

потрясающими, ни одна не сравниться с ним.

Дориан, Нико, Денни и даже мой отец были очень красивыми. Но этот мужчина...

потрясающий. По-женственному красив.

Но его ошеломляющие тело и обжигающий взгляд, подсказывают мне, что он на 100%

мужчина.

Я неловко ерзаю на стуле, подумывая "а не рвануть ли к Нико", но парень снова говорит,

вызывая

дрожь

по

моей

спине.

- Не беги. Ты ведь не хочешь этого делать.

- Ты понятия не представляешь, чего я хочу, - возражаю я, но все же остаюсь сидеть на

стуле.

- Я знаю, ты ищешь помощи у Светлых, чтобы спасти одного из Темных. И знаю, что ты

никогда не получишь желаемого, особенно объединившись с Темным принцем.

- И откуда ты это знаешь? - спрашиваю я, пытаясь скрыть легкое дрожание в голосе.

- Потому что я знаю тебя, Габриэлла. Я давно наблюдаю за тобой. И я знаю свой вид.

Никто не поможет вам. Они говорят, что ты проклята - что каждый, кто тебе поможет,

погибнет. Светлые, как правило, отзывчивые, но не самоубийцы.

Я прикусываю себе щеку и отворачиваюсь, стараясь унять вскипающую ярость и боль.

Мне не нужны напоминания. Я знаю, какую жертву принесла в жизни.

После вознесения я потеряла стольких близких, что стала достаточно сильной и

здравомыслящей, чтобы признать это. Таким образом, мне не нужен какой-то смазливый

придурок из Светлых перефразирующий всю ту боль, которую я так старалась задушить в

себе.

- Однако, я могу быть кем угодно, но я отзывчивый. И поэтому, если тебе нужен Чародей,

я к твоим услугам.

Я поворачиваю голову так быстро, что от такого движения он вздрагивает. Он просто?..

- Почему?

- Потому что я нужен тебе.

Не веря, я качаю головой. Это не может быть так легко. По любому есть какой-нибудь

подвох.

- Чего ты хочешь?

- А, - самодовольно улыбается он. - Вопрос, не дающий покоя. Чего хочу? На самом деле,

Габриэлла, ответ прост. - Он наклоняется ближе. Так близко, что могу почувствовать

сладкий запах солнца на его коже и соблазнительных губах. - Месть, сладенькая. Я хочу

мести.

Почувствовав изменение в воздухе, Нико мчится ко мне. Не притягивая к себе лишних

глаз, он встает рядом так близко, насколько это возможно.

- Какие-то проблемы? - от его холодного дыхания веет злостью.

Светлый чародей лукаво улыбается, но ничего не предпринимает, он также ведет себя

самоуверенно, как Колдун, стоящий рядом со мной. Нико может быть офигенно

красивым, но любой мог разглядеть, насколько он опасен. Он как Белладонна - красивый,

но смертельный.

- Нет, вообще никаких проблем, - отвечает блондин, возвращаясь к своему напитку. - Не

считая, правда, того, что ты можешь навсегда потерять своего брата.

- Что ты сказал? - спрашивает Нико, сквозь стиснутые зубы. Он делает шаг ближе,

останавливаясь в нескольких дюймах от своего смертельного врага. Тем не менее,

Чародей не реагирует.

- Твой брат, Дориан. Он в беде, правильно? И ты последние полчаса отбивал чечетку для

тех девиц, в надежде, что склонишь одну из них помочь тебе. Кстати, ты облажался. Они,

как и я смотрят сквозь пальцы на твое дерьмо и просто наслаждаются бесплатным

алкоголем.

Тело Нико содрогается от злости, сухожилия на шее и плечах натянулись, словно

резиновые жгуты. Все же он хватает меня за руку, его прикосновение такое нежное, почти

осторожное.

- Пошли, - бормочет он, таща меня со стула. Я вижу, как ему мучительно трудно уходить,

не выдавая наши личности.

Я знаю, что Нико смог бы движением руки перерезать парню глотку и оставить утопать

его в собственной крови.

- Я могу помочь, - говорит блондин, пока Нико уводит меня от бара. - Я могу помочь

вернуть его вам.

- С какой стати мы должны верить тебе? - с презрительной усмешкой Нико спрашивает

его.

- Потому что у вас нет другого выбора. Я ваш последний шанс. Оглянитесь - на этот раз

вы аутсайдеры. Кроме того, - говорит он, соскользнув со стула и шагнув к нам, он

широкоплечий и высокий, по крайней мере, на полфута выше, чем Нико. - Это

правильный поступок. Так бы поступила моя сестра. Это то, что она всегда делала.

- Твоя сестра? - шепчу я, широко раскрыв глаза.

Мужчина смиренно склоняет голову.

- Меня зовут Соларис, но прошу, зовите Ларс. Мою сестру-близнеца звали Солара, та

Чародейка, которая пыталась спасти тебя. - Он качает головой и отводит взгляд, но я

успеваю разглядеть в его блестящих золотистых глазах печаль. Она умерла не так давно.

Он в трауре.

И хотя в моей жизни был полный хаос, но со дня моей потенциальной кончины прошло

едва две недели. Может быть, мы все еще скорбим.

- Мне так жаль, - говорю я, не знаю, что еще произнести. Я извиняюсь, и я чувствую себя

полностью ответственной за то, что случилось с его сестрой. И если ему нужна месть,

чтобы двигаться дальше, то кто я такая чтобы препятствовать этому? - И спасибо, Ларс.

Мы ценим то, что ты готов сделать для нас.

- Что? - Нико обхватывает меня за плечи и разворачивает к себе лицом. - Ты не знаешь,

этого парня, Габс. Меня, блять, не волнует кто он или то, что случилось с его сестрой. Он

мне не нравится.

Ларс делает шаг вперед, от его устрашающего тела на нас падает тень.

- Взаимно. Но я здесь не ради тебя, Темный. Я здесь из-за Габриэллы. И если ей нужна

моя помощь, то ты не сможешь ничего сказать или сделать, чтобы помешать мне.

Нико резко разворачивается и прижимается к груди высокого мужчины.

- Ты уверен в этом, шустрые ножки? Ты же не хочешь испортить свои красивые волосы?

- О, не испорчу, - возражает Ларс, золото его глаз превращается в расплавленное лаву. - Я

даже не вспотею.

- Прекратите, парни, - гневно шепчу я, чувствуя, как на нас уставились десятки

любопытных глаз. Денни замечает заварушку с другого конца комнаты, и в следующую

секунду проявляется, сжимая руками каждое мужское плечо.

- Эй, ребята, только не здесь. - Он поворачивается к Ларсу и, хмурясь, говорит:

- Ты знаешь правила, Ларс. Я знаю, что ты с башкой не дружишь, но я ожидал от тебя

большего.

Ларс вдыхает воздух сквозь зубы, после чего схватив руку Денни, сбрасывает ее с плеча.

Я наблюдаю, как он исчезает в темном коридоре позади бара, чувствуя, что мы потеряли

единственную ниточку надежды.

Поражение вырывается с тяжелым вздохом, и я даю волю слезам отчаяния. Блядь. Мы

были так близки. Так чертовски близки к тому, в чем нуждались.

- Ребята, вам стоит уйти, - слышу я, как говорит Денни. - Люди начинают задавать

вопросы.

Я киваю, стараясь не смотреть на него или Нико. Я просто не могу. Если посмотрю, то

выйду из себя. И это проявиться либо в виде необузданной печали, либо

неконтролируемого гнева.

И то и другое меня разоблачит и практически сведет к нулю шанс выбраться отсюда

живой.

Как мы пришли, также поспешно и уходим, пройдя через стену и снова оказавшись в

темном убогом туалете гей-бара.

Двое мужчин сосутся возле крошечной, грязной раковины, поглаживая пах друг друга

через плотные кожаные штаны. А другой, довольный выходкой своих друзей, записывает

их сцену на свой iPhone. Я быстро прохожу мимо них, слишком расстроенная, чтобы еще

раз взглянуть на мужчин.

- Притормози, - говорит Нико, когда мы прорываемся через толпу. Некое подобие Бритни

Спирс примерно 1999 года с помпонами на косичках и в клетчатой короткой юбкой

останавливается перед нами, посылая воздушные поцелуи друзьям.

Я проношусь вокруг их тел, вероятно быстрее, чем должна, но пошло оно все - какое мне

до этого дело? Без Ларса у нас нет надежды. У нас больше не будет такого шанса.

- Габс, я сказал, подожди, - кричит Нико позади меня. Я игнорирую его. Если отвечу, то

скажу, что-нибудь, о чем позже пожалею. Я забочусь о Нико и ценю то, как он меня

защищает, но прямо сейчас, я хочу придушить его.

Не в прямом смысле. Пройдя долгий путь, я все еще вспыльчивая девушка, которая

сначала говорит, а потом уже думает.

Я знаю, у меня есть тенденция обижать людей, которых люблю. Поэтому, сейчас

разговаривать с Нико не вариант. Нет, особенно если я хочу, чтобы он остался в моей

жизни.

И сейчас, когда я изо всех сил пытаюсь удержать кусочек своей человечности, он как-

никогда нужен мне рядом. Он больше, чем друг - он моя семья.

К тому времени тяжело дыша, я выбегаю на улицу, каждый вздох — это выход моему

разочарованию. Я жадно вдыхаю прокуренный воздух, пытаясь токсином отравить

кипящие во мне эмоции.

Когда такси останавливается передо мной, я прыгаю в него, даже не оглядываясь идет ли

позади меня Нико. К счастью для него, он садится с другой стороны, прежде чем я говорю

таксисту куда нас отвезти.

- Габс, я...

- Не сейчас.

Я слышу, как он вздыхает, но продолжаю пялиться в окно, наблюдая за мерцающими

огнями города, проносящимися мимо нас, словно мазок краски.

Моя жизнь стала именно этим - просто пятном - черным пятном, которое становится

больше и въедается все сильнее с каждым разом, пока ты стараешься его стереть.

И только ты думаешь, что взял его под контроль, пятно тут же расплывается, создавая еще

больший беспорядок, до тех пор, пока ты ничего не можешь видеть, кроме как густой

черноты. И ты не видишь смысла спасать изуродованный холст.

Как только мы подъезжаем к отелю «Пасифик», я выскакиваю из такси, оставив Нико

расплачиваться. Я уже в лифте, когда он, наконец, догоняет меня.

- Ты можешь успокоиться на секунду? - сердито спрашивает он, останавливая двери лифта

рукой. Опустив глаза в пол, я стремглав кидаюсь в дальний угол кабины, когда он входит.

- Ты ведешь себя, как ребенок. Нельзя доверять любому первому встречному с корыстной

целью. Возможно, эта была ловушка, чтобы разоблачить тебя.

- Нет, не было, - мой голос едва слышно, но это затишье перед бурей. Я знаю, что будет, я

чувствую. Но, тем не менее, я даже не могу остановить это.

К счастью лифт останавливается на нашем этаже, и я вылетаю, практически убегая от

Нико.

Убегая от ярости и боли. Я вылавливаю из клатча ключ-карту, но мои руки так сильно

дрожат, что я роняю ее на пол.

Нико поднимает карту раньше меня и открывает дверь, придерживая ее так, чтобы я

смогла зайти. Я проскальзываю мимо него, скидываю куртку и бросаю поперек кровати.

-Ты не знаешь, какие у него силы, Габс. Ты просто познакомилась с парнем в баре.

- Но я знала его сестру. Она пыталась защитить меня.

Нико делает несколько шагов мне навстречу, но сохраняет безопасную дистанцию.

- Эта не достаточно хорошая причина, чтобы доверять ему.

Я, наконец, поднимаю глаза и смотрю на него, но за красной пеленой гнева ничего не

вижу.

- И все же, я должна доверять тебе? Тому, кто по собственному признанию, убил стольких

людей, что даже сосчитать не может, включая женщину, которую он любил? Не говоря

уже о том, что ты напал и чуть не убил меня.

Чувство острого предательство настолько сильное, что Нико делает несколько шагов

назад и морщиться, словно кто-то ударил его по лицу.

На его лице отражается определенно боль, что заставляет меня поморщится, словно я

чувствую, как жалят мои собственные слова. Я причиняю ему боль. Но хуже всего, я

напомнила все те причины, из-за которых он не может простить себя.

Я монстр.

Николай Скотос - один из сильнейших людей, которых я когда-либо знала, и я в трех

предложениях морально раздавила его. Действительно, я ни капли не изменилась. Я

совсем не выросла с момента моего вознесения. Я все еще та безжалостная, черствая сука,

готовая сделать из близких для нее людей личную боксерскую грушу.

Я вспоминаю прошлое лето, как гуляю в центре с Дорианом. Он яростно защищает меня,

и то разочарование от того, что он не смог найти нападавшего. И что я сделала, как только

он дал мне повод для недовольства? Я причинила боль ему. Я унизила его. Я заставила его

почувствовать себя слабым и никчемным, когда на самом деле, он кто угодно, но не такой.

Со мной что-то не так. Я должна остановиться. Если я продолжу в том же духе - рядом со

мной никого не останется. Да и зачем? Почему кто-то терпит мои словесные нападки?

Я иду к нему навстречу, глазами умоляя о прощении.

- Прости. Я не хотела, - заикаясь, произношу я, пытаясь как можно быстрее проговорить

слова, которые помогут стереть этот выражение на его лице. - Нико, прошу. Ты должен

верить мне.

Он смотрит на меня, не моргая, словно только сейчас разглядел какая я на самом деле. Как

будто все это время я была волком в овечьей шкуре, и кто-то просто стянул шкуру на его

глазах.

А может я действительно такая. Может злодей не Ставрос или Аврора. Может быть - я.

Люди из-за меня умирают. Из-за меня люди ломают себе жизнь.

Молчание повисло между нами, отталкивая Нико все дальше и дальше от меня. Спиной он

врезается в стену, определенно ясно, он хочет убежать из комнаты - убежать от меня. Я

хочу подойти к нему, попросить прощения, но боюсь. Боюсь, что потеряю его навсегда,

как Дориана.

- Скажи что-нибудь, - умоляю я. Желчь подкатывает к горлу, и я сглатываю ее. Я

испытываю такое отвращение к себе, что это практически причиняет физическую боль.

- Хочешь... накричи на меня, назови сукой, скажи, что я несчастный человек. Прошу,

пожалуйста... только не молчи.

Он бросает на меня свой ледяной взгляд, который я по праву заслужила. Затем в

следующую секунду, разворачивается в сторону двери и замирает на месте,

сосредоточившись, он нахмурит брови.

В это же самое время я слышу, так же как и Нико - скрипучие колеса тележки. Она

проезжает мимо номера 1588, затем 1602 и останавливается у 1604. Моего номера.

Я знаю, что последуют три стука, но все равно вздрагиваю. Я никогда не привыкну к

звуку ударяющихся костяшек пальцев о дерево. Этот звук всегда будет преследовать меня

во снах, играя в качестве угрожающей музыки в моем личном фильме ужасов.

Тук, тук, тук.

Это зов Смерти.

Нико отправляется посмотреть в глазок, но вскоре возвращается ко мне, качая головой.

Или там нет никого, или кто-то специально закрывает глазок. Теория под номером один

быстро отпадает, когда снова, кто-то стучит, объявив.

- Уборка.

1:37 утра.

Это, мать ее, не горничная.

Они нашли нас. Аврора, Ставрос и теперь Дориан, нашли нас. И они хотят напомнить, что

нам не удастся спрятаться. Они будут продолжать отправлять Смерть к нашему порогу.

Они и дальше будут заставлять нас убивать невинных детей, которые не контролируют

свои мысли или действия. Они хотят, чтобы мы сдались - приползли на коленях и молили

о пощаде. Прямо сейчас, я думаю, что эта не такая уж и плохая идея.

Последний стук, прежде чем приглушенные шаркающие звуки доносятся с другой

стороны двери. Быстрые шаги, резкий хруст и тишина. Мертвая тишина.

У меня перехватывает дыхание от следующего раунда ударов в дверь, но что-то

заставляет меня подбежать к двери и резко открыть ее. Назовите это интуицией или

банальной глупостью.

Но в тот момент, когда я поворачиваю ручку, я знаю, что открою целую кучу проблем, с

которыми может справиться только по-настоящему сумасшедший человек.

Нико прыгает передо мной, защищая меня своим телом, даже после всего того, что я

наговорила. Но уже слишком поздно. Я уже вижу, что стоит в дверном проеме, поглощая

своим огромным телом пространство и воздух.

Это Ларс.

И у его ног мертвая девушка.

Глава 29

Мы, должно быть, стояли примерно с минуту в оцепенении, прежде чем кто-то смог

двинуться или заговорить. Затем слова вихрем обрушились друг на друга в отчаянной

попытке выяснить, что же нам делать дальше.

- Ты убил ее! - кричу я, скорее от удивления, а не из-за чего-то еще.

- У меня не было другого выбора, - тут же отвечает Ларс, бросив безжизненное тело через

комнату. Оно приземляется в неестественной позе, конечности складываются как

бумажный пакет. Если до этого шея у девушки была в порядке, то теперь она определенно

сломана.

- Если бы я этого не сделал, она убила бы тебя.

- В любом случае, какого рожна ты здесь делаешь? - осуждающе спрашивает Нико,

расхаживая по комнате. Он резко останавливается, поворачивается и смеряет Ларса

холодным взглядом.

- Откуда ты узнал, что она заражена?

Ларс быстро подходит к остывающему трупу и стягивает с девушки бежевую униформу.

На ее коже отчетливо, черными чернилами вытатуировано слово Мисос.

- Я проследил за тобой. Учуял отвратительный смрад ненависти Темной по коридору.

Выругавшись, Нико идет к гостиничной тележке и начинает рыться в поисках улик.

- Мисос - Темный дом ненависти. Они вырабатывают яд, который прожигает плоть и

кости, словно кислота. Я предполагаю, что у девушки при себе что-то было подобное.

- Будь осторожен, - предупреждаю я, нервно сжимая руки перед собой. Нико одаривает

меня страдальческой, натянутой улыбкой и кивает. Ничто не забыто и не прощено.

- Думаю, я что-то нашел, - объявляет Ларс, после чего переворачивает тело. Кончиками

пальцев,

удерживая

подальше

от

себя,

он

поднимает

аэрозоль.

- Готов поставить деньги на то, что это не дезинфицирующее средство.

- Есть лишь один способ узнать. - Нико подходит к нему, и, взмахнув рукой, бутылочка

зависает в воздухе. Ларс быстро пятится назад, не желая становиться подопытным в

эксперименте Нико.

Движением руки флакон отплывает на расстояние одного фута, Нико поворачивает

дозатор к мертвому телу. В следующую секунду, легкий туман опускается на нее, при

этом выглядит это так, словно свежая, утренняя роса покрывает мирно спящую девушку.

А затем начинается.

Ее кожа шипит, пузырится ужасными волдырями. Язвы лопаются и из них сочиться кровь

и гной, заставляя жидкость бежать по ее лицу. Но это не просто мерзко пахнущая

субстанция, которая капает на ковровое покрытие в отеле. Это ее кожа.

Ее кожа и тело плавятся сразу до скелета, и теперь у выставленного напоказ черепа

образовалась куча горящей плоти, похожая на кровавое месиво.

Я мчусь в ванную, мой желудок выпихивает назад гамбургер и шампанское от одного

вида и запаха изувеченного тела девушки. Убедившись, что из меня все вышло, я остаюсь

сидеть на полу, прислонившись к прохладной мраморной ванне.

- Теперь можешь выходить, - спустя несколько минут зовет Нико. - Ларс избавился от

тела, а я немного прибрал здесь.

- Зачем ты это сделал? - хриплым голосом произношу я, в горле пересохло, и оно болит.

- Я должен был проверить, - говорит он, его голос звучит уже ближе. Я слышу движение

за дверью, словно он сел на пол и прислонился к ней. - Мне жаль. Я не хотел, чтобы тебе

стало плохо.

- Не извиняйся. Из всех людей ты никогда не должен извиняться передо мной. Я не

заслуживаю твоих извинений. - Тишина, и я могу себе представить ту же боль в глазах

Нико, которая была минутами ранее. - Мне очень жаль. Я никогда не хотела причинить

тебе боль. Ты всегда был так добор ко мне, и я... я не хочу тебя потерять. Я не могу

потерять тебя.

- Ты никогда меня не потеряешь, малышка. Никогда.

- Обещаешь?

- Я обещаю всем тем, что когда-либо любил и потерял. Я обещаю каждой звездой в

каждой вселенной протянувшейся отсюда и до бескрайних просторов. Я никуда не уйду.

Я улыбаюсь, закрываю глаза, прохладная гладкая поверхность ванны успокаивает меня до

изнеможения. Это был адски трудный день. Я даже не уверена, как смогла так долго

протянуть.

Я едва ли улавливаю шорох за дверью, прежде чем он открывает ее. Я тут же вскакиваю

на ноги.

- Нет, - протестую я, прикрыв рот рукой. - Мне нужно почистить зубы.

- Хорошо, - смеется Нико. - Это было бы кстати.

- Заткнись.

Уложив меня на кровать, Нико откидывает покрывало и аккуратно укладывает мои ноги

под покрывало. Затуманенными глазами, я вижу, как он идет в ванную, спустя несколько

секунд он появляется с моей зубной щеткой, стаканом и бутылкой воды.

- Вот. Позволь мне помочь тебе, - бормочет он, его голос, словно шелк, мягкий и гладкий.

Я стараюсь дотянуться до зубной щетки, но Нико отмахивается от моих рук. И если

честно, у меня нет ни сил, ни желания бороться с ним.

- Я справлюсь, - ною я. Но как только я произношу слова, то чувствую, как проваливаюсь

в забытье.

Нико игнорирует меня, удерживая мой подбородок пальцами, он открывает мне рот.

Затем я чувствую мягкие щетинки, покрытые мятой, которые осторожно касаются моих

зубов и десен. Он чистит мне зубы. Это - предположительно злое, смертоносное существо,

которое видело и творило ужасные вещи, чистит мне зубы.

Когда он заканчивает, Нико осторожно приподнимает мне голову, чтобы я смогла сделать

глоток воды. Я почти без сознания, когда он говорит сплюнуть в стакан, что я на

удивление делаю весьма аккуратно.

- Спи, милая. - Я слышу его шепот, пока он заправляет под меня одеяло. Свет, который я

вижу сквозь веки меркнет с щелчком выключателя лампы.

Я падаю, хватаясь за страницы затейливого сна, когда чувствую, как мягкие, теплые губы

касаются моего лба. А затем, я уже ничего не чувствую.

Единственное, что мне говорит о наступлении утра — это красные мигающие цифры на

часах. 9:30 утра. Я проспала всю ночь. Впервые за, Бог знает сколько времени, я спала

спокойно, почти мирно.

И я знаю почему. Но просто не готова признаться себе.

Руки обнимают меня.

Сильные, теплые руки бережно обернуты вокруг меня. Обнимают. Прижимают.

В размеренном темпе холодное дыхание щекочет мою шею. И когда я откидываюсь назад,

то прикасаюсь к твердой стене, гладкой, голой кожи.

Это не должно меня беспокоить, и не беспокоит. Это не должно меня сбивать с толку, но

все же я в замешательстве.

Я хочу остаться здесь. Хочу просто остаться под этим покровом рук Нико и жить в

безопасности и уединенности. Я хочу помнить, как прошлой ночью он заботился обо мне,

и смеялась над тем, как глупо я должно быть выглядела.

И когда мы проснемся, его черные волосы будут растрёпаны, и я хочу видеть его сонную

улыбку, потому что знаю, что вид Нико рассмешит меня.

Но девушки, которые только что потеряли любовь всей своей жизни, не прыгают в

постель, чтобы пообниматься с младшим братом возлюбленного. Это просто неправильно,

независимо от того, насколько хорошо я себя чувствую.

Я задерживаю дыхание, прежде чем пытаюсь убрать руку Нико с моей талии. Только мне

кажется, что я разбудила его, как он напрягается и притягивает меня к себе ближе, так

близко, что я чувствую, как напротив моей задницы пульсирует его утренняя эрекция.

Твою ж мать!

- Не уходи, - бормочет он. - Побудь еще немного.

- Нико, позволь мне...

- Прошу Амели. Ты говорила, что не уйдешь.

Амели? О Боже, он спит.

- Если любишь, то спасешь ее. - Мучительный звук ломает его голос, которые теперь

похож на дребезжание.

- Пожалуйста, вернись. Прости меня. Не оставляй меня.

Нико рыдает, шум заставляет резко его проснуться. Я стараюсь лежать неподвижно, не

желая смущать его.

- Дерьмо, - стонет он, откатываясь от меня. Температура в комнате, кажется, резко упала

градусов на двадцать, когда его теплое тело больше не прижимается ко мне. Я медленно

поворачиваюсь, притянув одеяло до подбородка. Нико плашмя лежит на спине, рукой

закрывая глаза.

- Доброе утро. - Я знаю это несколько наигранно, учитывая услышанное мною, но что я

должна была еще сказать?

- Доброе, - угрюмо отвечает он. Нико все еще переводит дыхание после удушающих

эмоций пережитых во сне. Он прочищает горло, пытаясь скрыть слабость. - Тебе лучше?

- Угу. - Мне на самом деле намного лучше.

- Хорошо. - Рукой он проводит по лицу, потирая темную щетину на подбородке. - Я не

мог оставить тебя.

А? Что он имеет в виду, что он...

- Не хотел, чтобы ты испугалась, если бы проснулась одна, особенно учитывая, что

произошло прошлой ночью. И пока я до конца не убедился, что ты в безопасности, я не

хотел...

Я слышу отчаяние в его голосе, его слова молят о принятии.

- Спасибо, - поспешно говорю я, не желая, чтобы между нами возникла какая-либо

неловкость. - Я рада, что ты здесь.

Я смотрю, как его обнажённая грудь поднимается и опускается, заставляя мои глаза

сосредоточиться на движении и на игре мышц его тела. Боже, он прекрасен. Загорелый с

безупречной кожей. А его пресс восхитителен. И чувствуя то, что прижималось к моей

заднице, пока он был захвачен миром грез, я понимаю, что в штанах у него внушительный

ствол.

Твою мать!

- Где Ларс? - спрашиваю я, цепляясь за все что угодно, лишь бы отвлечься. Черт, у меня

до сих пор перед глазами его массивный член, покоящийся на его бедре, такой покорный,

хотя и наполненный энергией.

- Ему пришлось уехать. Заклинание, которое вернет Дориана обратно, требует кое-каких

исследований. Там куда он отправляется, нас не жалуют. Так что он вернется через пару

дней, надеюсь даже раньше. К счастью, он поставил Светлый оберег по периметру нашей

комнаты. Он позаботится о людях, которые будут проходить сквозь магию Темных.

- Так что, мы застряли здесь на несколько дней? - ною я, не потому, что думаю, как умру

от клаустрофобии, а потому что, будучи находясь рядом с Нико я думаю и чувствую

вещи, с которыми не хочу оказаться лицом к лицу. Меня даже не должно забавлять это

дерьмо. И проводя каждый день с ним, без буфера в лице Морган или Алекса, или даже

Ларса, как я смогу игнорировать призыв к действию на эти безумные порывы?

Нико

мотает

головой,

его

глаза

по-прежнему

устремлены

в

потолок.

- Мы постараемся максимально использовать эти дни. Есть множество способов развлечь

себя. Просто нужно подойти творчески.

Развлечь... (нервно сглотнув)... себя?

- Например?

Вдруг, он садится, опустив босые ноги на пол и демонстрируя мне твердую, накаченную

спину. Встав, он хватает рубашку, и просто перекидывает ее через плечо.

- Вставай и я покажу тебе. - И затем он исчезает через дверь, которая разделяет наши

комнаты.

Я перекатываюсь на спину, пыхтя от разочарования. Что я делаю? Неужели мое

восхождение на самом деле сделало меня такой черствой? Я так изголодалась по ласке,

что готова рискнуть тем что у меня есть, было, с Дорианом.

Я никогда не была такой девушкой, которая ведет себя как шлюха, лишь бы заполучить

внимание парня. Я имею в виду, что у меня есть моральные принципы, однако они могут

оказаться очень ничтожными.

Я вылезаю из постели и разминаю конечности, понимая, что все еще одета в откровенное

черное платье, которое полностью задралось до талии, выставив большую часть моей

задницы в черных стрингах. Отлично. Как будто мне нужна еще одна вещь, на которой

можно зациклиться.

Я принимаю душ и прихорашиваюсь как можно быстрее, беспокоясь о методах

развлечения Нико.

Когда я в руки беру зубную щетку, необъяснимое трепетание возникает у меня в животе

при воспоминании, как прошлой ночью он чистил мне зубы.

Он был так нежен, так мил. Я чувствовала себя невероятно желанной и обожаемой.

Отбросив эти мысли, я говорю себе, что он просто хотел быть милым и искать скрытый

смысл в этом лишь вызовет во мне бредовые идеи. Вчера я была равноценно ребенку,

который учился ходить или беспомощному пациенту.

Нет ничего сексуального в таком опьяненном состоянии, что даже мне понадобилась

помощь в чистке зубов.

Хотя я не была пьяна. И после того, как он укрыл меня одеялом и обеспечил нашу

безопасность, он забрался в постель со мной, и возбужденным членом, выпирающим из

брюк, прижался к моему почти голому заду.

Все так хуево.

Я наклонилась, потянув мои меховые сапоги, когда из неоткуда в поле моего зрения

появляется пара ног обтянутых в джинсы.

- Твою мать! - кричу я, хватаясь за грудь. - Не делай так! Ты до усрачки напугал меня!

Нико ухмыляется, дьявол сидящий в нем ржет над моим страхом.

- Ну, надеюсь к концу дня ты сможешь сделать что-то подобное.

- Серьезно? - научиться проявляться из одного места в другое, пересекая большие

расстояния, будет чертовски классно! Если бы я научилась этому неделю назад, то сейчас

со мной мог быть Джаред. Черт, может быть и Донна тоже.

- Серьезно. Сейчас, вначале нашего путешествия, тебе придется повиснуть на мне, но по

возвращению, ты должна будешь сделать это самостоятельно.

- На самом деле?

- На само деле. - Он сокращает расстояние между нами, и прежде чем я успеваю

возразить, его руки обхватывают меня второй раз за утро. Я смотрю в эти кристально-

голубые

глаза

и

вижу

тоску

в

моем

собственном

выражении.

- Держись, - шепчет он, от его дыхания мои кудри вокруг лица колышутся.

От головокружения мои ноги становятся как желе, даже при том, что в этот раз проходит

все гладко, в отличие от предыдущего. Нико поддерживает мой вес, прижимая крепко к

груди, в то время как я нахожу минутку, чтобы собраться.

- Ты привыкнешь. Дыши глубже, малышка. Это пройдет. - Он гладит мои волосы,

отказываясь отпускать меня до тех пор, пока я твердо не стою на ногах.

- Спасибо, - говорю я, заливаясь румянцем. Когда я отхожу от него, то вижу, что мы стоим

на берегу озера, окруженного стеной густых, высоких деревьев.

- Где мы?

- Грин Лейк. Мне удалось... убедить... местных жителей на некоторое время держаться на

расстоянии. У нас будет некая уединенность.

Улыбаясь, я любуюсь пышной зеленью и слушаю шум легкого ветерка, шелестящего

тысячами маленьких листьев.

Солнце едва пробивается сквозь тяжелые, серые облака, но света вполне достаточно, я

поднимаю лицо к небу и получаю свою дозу витамина D. Светлая во мне жаждет этого. Я

должна быть на воздухе, окруженная великолепием природы, чтобы перезарядить мои

батареи.

И когда запах свежей воды и листвы наполняет мои легкие, я чувствую, как будто обрела

покой. Это мой маленький кусочек нирваны.

- Нравится? - тихо спрашивает Нико, дав мне несколько минут, чтобы прийти в себя.

- Еще бы, - задыхаясь, произношу я, словно мне воздуха не хватает. - Спасибо, что

перенес меня сюда.

Он наклоняет голову.

- Хотел бы я сказать, что мы здесь для отдыха. На самом деле, мы здесь, чтобы

поработать. Ты хочешь научиться пользоваться силами, и есть вероятность того, что

Дориан без боя не сдастся. Время тебе узнать, как защищаться и обращаться силой,

которая внутри тебя.

- Но я думала, что не существуют никаких книг заклинаний или вещей, подобных этому?

- Верно, не существует. - Нико подходит ко мне, оставляя между нами считанные дюймы.

- Это идет отсюда, - говорит он, касаясь моего лба, а другую руку кладет мне на сердце. -

И отсюда. Сила всегда внутри тебя. Ты просто слишком напугана, чтобы воспользоваться

ею.

Я даже не понимаю, как перестаю дышать, пока не начинаю чувствовать, что вот-вот

лопну от недостатка кислорода. Нико понимает намек и отходит, взяв меня за руку.

- Но сначала мы пообедаем. Ты должна собраться с силами до того, как я начну работать с

тобой. Прямо за лесопарком, есть небольшая поляна, где Нико расстелил покрывало и

поставил корзину с едой.

Ком образуется в горле, когда он подводит меня к месту, я сразу вспоминаю, как Дориан

водил меня в парк на пикник.

Он всегда делал такие простые вещи, которые кажутся такими грандиозными и

особенными. Тот день был идеальным. И теперь, когда я здесь с его братом, все, о чем

могу думать, как я никогда не смогу быть с другим мужчиной, не сравнивая его с

Дорианом.

Я всегда буду думать, что Дориан сделал это первым. Или, мне больше нравилось, когда

Дориан делал так. А пока я вполне счастлива и благодарна за возможность быть здесь

вместе с Нико, но я знаю, что любой мужчина, которого я выберу, займет лишь половину

моего сердца. Другая половина навеки будет принадлежать кому-то другому.

Я сажусь на колени, пока Нико выкладывает какую-то выпечку, пикантные бутерброды,

йогуртное парфе и мой любимый Старбакс. Очевидно, наличие кофе в Сиэтле

рассматривается как смертный грех или что-то в этом роде.

- Спасибо. Выглядит здорово, - говорю я и благодарю за свою сверхъестественную

способность не откладывать лишние калории, тянусь за огромным куском датского сыра.

Нико протягивает мне латте с корицей, после чего хватает бутерброд.

- Без проблем. Пока ты собиралась, я сбегал в соседнюю пекарню и прихватил кофе.

Думал, что ты проголодалась. Надеюсь, он еще теплый.

Я делаю глоток и издаю непристойный стон.

- Ох, милая, манна небесная! Он идеален.

Я слышу, как Нико прочищает горло, прежде чем отворачивается, чтобы занять себя едой.

Погодите, это что... румянец?

Я смеюсь про себя и пытаюсь преодолеть чувство неловкости, которое повисло между

нами. Когда мы оба сыты, Нико подводит меня к краю воды.

- Иди по ней.

- Прости?

- Иди по воде.

Этот чувак сказал именно то, что я думаю?

- Ты ведь понимаешь, что я не могу превратить воду в вино? И разве на мне свободная

мантия и сандали?

- Серьезно, Габс. Пройдись по воде.

- Что прошлой ночью по телеку показывали Брюса Всемогущего? Потому что мне тоже

нравиться этот фильм.

- Габс.

- Нико.

Нико вздыхает, но уже раздраженно.

- Серьезно, Габс. Если бы это было невозможно, то я бы не стал тратить время, пытаясь

чему-нибудь научить тебя. Теперь тащи свою задницу по этому озеру, или я вытолкну

тебя на него.

Я глумлюсь над его настроем и закатываю глаза.

- Грубиян. - Тем не менее, спускаюсь к водному рубежу, где мягкие волны касаются

кончика моих сапог.

- А теперь закрой глаза и представь, что в озере не вода вовсе, а стеклянный пол. Ты

знаешь, он твердый и удержит тебя, но ты должна быть очень аккуратна с ним. Он изящно

красив, а ты не хочешь разбить его. И ты не станешь. Ты легкая, как перышко. Невесомая.

Искрометная.

Я делаю, как он говорит, представляя каждое произнесенное им слово. Я парю,

совершенно не обремененная силой тяжести. Я всего лишь шепот на ветру. Призрак.

- Теперь открой глаза, Габс.

Открыв глаза и осмотревшись кругом, я так громко ахаю, что эхо проносится сквозь

деревья. Я на озере. На озере! Стою прямо по середине и совершенна сухая.

- Как я... Как это может?.. - запинаюсь я на каждом слове, слишком восторженная, чтобы

завершить хоть одну фразу.

- Магия, - улыбается Нико, присоединяясь ко мне. - Она в тебе. Ты слишком боялась,

чтобы дать ей выход. - Он протягивает мне руку и наши пальцы переплетаются. - Пойдем,

давай прогуляемся вместе.

Я практикуюсь в хождении по воде еще с десяток раз с Нико, а затем одна до тех пор,

пока не осваиваю окончательно. Впечатленная, Нико работает со мной над управлением.

Мне удается поднять воду на несколько фунтов и удержать ее над головой около тридцати

секунд, прежде чем моя связь обрывается.

- Ты слишком много думаешь, - говорит он, - Вода является частью тебя. Твоим

продолжением. Поднимай ее так, как поднимаешь руку. Ты смотришь на плечо и

спрашиваешь, а не хочет ли оно поработать? Нет! Ты просто делаешь. Так что вперед,

пробуй еще раз.

Через час и несколько более жестких разговоров по душам, я, наконец, подчиняю воду

своей воле. Пытаясь удержать сильное чувство движущей силы, мы переходим к твердым

объектам, начиная с листьев и переходя к прутикам и веткам.

Даже более тяжелые предметы, кажутся совершенно невесомыми.

Однако, в этот момент, я раздумываю над тем, какие они должно быть огромные и

тяжелые, и теряю связь, отчего они падают.

- Блядь! - рычу я, когда большая ветка ломается об землю. Стиснув зубы от досады, я

вытираю пот со лба. Я сумела удержать ее чуть больше одной минуты.

- У меня же получалось. Я, блядь, держала ее. Что я делаю не так? Ты сказал не думать, я

перестала думать. Почему, черт возьми, не могу заставить ее делать то, чего хочу я?

Нико качает головой, а затем встает рядом со мной. Он все еще укоризненно смотрит на

меня, когда изящно поднимает руку, заставляя огромную ветку взлететь в воздух. У него

так легко это получается, так гладко. Черт, ему даже не надо смотреть на нее.

Осторожно он опускает ветку вниз и ладонями обхватывает мое лицо.

- Ты принуждаешь. Делаешь это от гнева и разочарования. Что я сказал тебе в тот день,

когда мы наблюдали как Дориан, открывал проход в Паралию? Магия тонкая.

Чувствительная. Ты должна соблазнить ее, чтобы она пришла к тебе. Ты бы заставила

любовника доставить удовольствие тебе? Нет, конечно, нет. Тебе стоит приласкать ее.

Боготворить. Заняться с ней любовью. Впусти ее в себя и осторожно выдохни, словно

задуваешь свечу. Я знаю у тебя получиться, Габс. Сейчас твое сердце разбито, и ты просто

не знаешь, как выразить и направить подобные чувства. Но должно быть еще что-то, к

чему ты испытываешь страсть.

Страсть.

Никогда бы не подумала, что снова обрету ее. Для меня само слово стало чуждым.

Страсть. Конечно, я знаю, что способна ее чувствовать. Но для чего? Для кого?

Я выскальзываю из его хватки и мысленно проецирую все то смятение и беспокойство за

последние сутки, которые провела с Нико. Как его тело соблазняло меня. Как призывали

его слова.

Как выглядит то, что он дает мне... мне страшно. Не потому что я считаю его порочным

или злым. Я боюсь того, что начинаю чувствовать по отношению к нему. Или, может

быть, я чувствовала это все время. Просто у меня был Дориан, который затмевал его.

Я поднимаю руку в плавном движении, ветка начинает двигаться со мной, болтаясь в

воздухе, как перо на ветру. Я не ощущаю ее тяжести. Я даже не напрягаюсь. Она -

жизненно важная часть меня.

Так же, как и Нико, каким-то образом, стал жизненно важной частью.

Мы валяемся в траве, потягивая воду в бутылках, когда я поворачиваюсь к нему и

спрашиваю:

- Ты серьезно думаешь, что Дориан будет бороться с нами? Даже со своим братом?

Он пожимает плечами, смотря на воду.

- Я не удивлюсь. Нас учили, что сдаться, значит проявить слабость, а слабость - это

болезнь. Скотос сражаются до тех пор, пока мы не умираем ради всего, чем дорожим и

любим.

Я киваю, пользуясь моментом послушать песню ветра, которая доноситься сквозь деревья.

Однажды у меня был кое-кто, кто также сражался за меня. Тот, кто поклялся защищать и

любить меня до самой смерти. А сейчас... сейчас я не знаю, смогу ли вернуть его.

- Ты думаешь, что я не смогу это сделать? - спрашиваю я, почти что шепотом. - Ты

думаешь, что я не смогу сразится с ним.

- Я не думаю, что ты хочешь сражаться с ним. Есть большая разница между

возможностями и желаниями. Ясно, что ты не хочешь причинить ему боль.

- А ты? - спрашиваю я, повернувшись к нему лицом. Я знаю, он чувствует мой взгляд на

нем, но пока его глаза устремлены вдаль. - А ты попытаешься избежать того, чтобы не

навредить ему? Сможешь ли сражаться с собственным братом?

Я смотрю на его кадык, как Нико сглатывает, обдумывая мой вопрос.

- Если понадобиться, то, да. И если на кану будет его или моя жизнь, я сделаю все, что от

меня будет зависеть, чтобы спастись. - Он переводит взгляд на меня, его глаза полыхают

синим пламенем. - И ты поступишь очень мудро, если последуешь моему примеру.

Потому что, если ты дашь ему шанс, он причинит тебе боль, Габриэлла. Он не станет

колебаться. Твоя жизнь ничего не значит для него. И если убить тебя - это все что стоит

между ним и его повесткой дня, то ты уже будешь мертва. Помни это, когда встретишь

его. И не позволяй своим эмоциям дать забыть тебе это.

Несколько секунд я смотрю на Нико, после чего вынуждена отвернутся, пытаясь скрыть

слезы, которые накатываются на глаза. Я знаю, он говорит мне это, чтобы помочь -

защитить, но почему нужно быть таким жестоким?

Я поняла - Дориан ушел. Он не любит меня. Но разве моя слабость к нему вызывает у

Нико такое отвращение, что он просто не может немного проявить сострадания? Немного

чуткости?

Я вскакиваю на ноги, с новым чувством решимости, рожденной от тоски.

- Я готова попробовать еще раз, - бормочу я, смахивая мусор с джинсов.

- Габс...

- Снова. Я не хочу сидеть и говорить об этом дерьме. Так что, ты либо помогаешь мне,

либо нет. Меня действительно это не волнует.

Я слышу, как он громко вздыхает позади меня, его дыхание раздувает мокрые от пота

волосы на затылке.

- Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, - шепчет он, - И никогда не захочу. Но я

предпочту видеть тебя живой и злой на меня, чем мертвой, потому что сказал тебе то, что

ты хотела услышать. Сказанные мною слова от необходимости. Потому что ты нужна

мне.

Я поворачиваюсь к нему, сузив глаза, потому что я не могу слышать его правоту. Но его

решимость непоколебима. Он не отступит и не заикнется о том, чтобы оправдать себя. Он

не возьмет слов обратно.

И я не хочу, чтобы он так поступал.

- Давай, - говорит он, беря меня за руку. - Попробуем еще раз.

Мы тренируемся до тех пор, пока я одним щелчком пальцев не поднимаю огромное

бревно. И когда я переворачиваю все, что только можно сдвинуть с места, Нико начинает

обучать меня искусству phaneróō или проявлению.

Мы начинаем медленно, с медитации.

Хотя в прошлом мне удавалось проявляться на короткие расстояния, но тогда это было

спонтанно и непреднамеренно. Нико объяснил, что без должной концентрации внимания,

я могу застрять в лимбе16, потеряться совершенно в другом измерении. А если я не знаю,

где нахожусь, то вернуться обратно почти невозможно.

- Хорошо, а теперь попробуй отсюда до того дерева, - инструктирует он, показывая на вяз,

стоящий в нескольких ярдах. - Ты видишь, куда тебе нужно, ты знаешь, что там. Теперь,

мысленно представь место и перенеси свои мысли туда.

Я делаю глубокий вдох, точно следуя его указаниям. Закрыв глаза на секунду, я рисую в

своем воображении, что стою под вязом, прислонившись к нему, смеясь, когда Нико

встает рядом со мной...

- Потрясающе. Правда?

Я открываю глаза, чтобы увидеть, как Нико улыбается. Он смотрит вверх, отчего я тоже

поднимаю глаза. Мы под вязом. И я не просто стою под ним, а прислоняюсь.

И Нико рядом со мной, гордость и изумление сияют в его глазах. И я смеюсь, искренним,

настоящим, от чистой души смехом, прямо как в моем видении.

Удивительно. Жизнь - прямо сейчас, в такой момент - изумительна.

Я начинала проявляться на короткие расстояния, а затем сумела перенести себя на другую

сторону озера. Это будоражит, и чем больше я тренируюсь, тем лучше у меня выходит.

Знаю, что на вдохе могу оказаться в одном месте, а на выдохе в другом за несколько миль

от сюда... это невероятно. Черт, я, наверное, никогда снова не буду ходить.

- Нам стоит вернуться, - говорит Нико, пока мы смотрим, как солнце начинает исчезать за

горами. С тревогой на лице, я поворачиваюсь к нему, но он быстро дарит мне

ободряющую улыбку.

- У тебя получилось, Габс. Ты можешь проявляться. Но самая лучшая часть это то, что ты

не будешь делать это в одиночку.

Нежно касаясь моей ладони, Нико переплетает пальцы с моими и крепко сжимает.

Мертвой хваткой.

- Я держу тебя. И если почувствую, что ты теряешь связь, то я перенесу нас в безопасное

место, хорошо? У тебя получиться.

- Но что если я... - мой голос едва слышен, а губы почти дрожат.

- Никаких "но". Я не хочу этого слышать. Ты сможешь. Я верю в тебя.

Я киваю, пытаясь черпать силу из его обнадеживающего выражения лица. Закрыв глаза, я

представляю нас обоих в номере отеля Пасифик. Солнце село, шторы задернуты, но

мягкий свет от прикроватной лампы освещает комнату.

Я стою у подножия кровати. Нико рядом со мной. Он смотрит на меня и криво

ухмыляется. Не совладав с собой, я делаю тоже самое.

16 Лимб - промежуточное состояние или место пребывания не попавших на небеса душ, не совпадающее,

однако, с адом или чистилищем

Мощные руки обвивают меня, прижимая к твердой груди. Он пахнет океанским бризом и

дождем. Я вдыхаю, позволяя эйфории проникнуть внутрь меня.

Нико задыхается, чувствуя как силы покидают его тело. Я пячусь назад, в ужасе от того,

что натворила. Я дышала им. Непреднамеренно конечно, но я это сделала. Без спроса

украла его магию.

- Боже мой, - кричу я, закрыв руками рот. - Мне жаль. Я не должна была этого делать. Я

просто полностью погрузилась в момент, и я так счастлива, и совершенно...

Подняв руки ладонями вверх, Нико улыбается и качает головой.

- Ничего страшного. Если честно, я едва почувствовал.

- Но я тянула из тебя. Не спросив. О, Боже мой, я клянусь...

Он прямо передо мной и обхватывает руками мое лицо. Подняв мой подбородок так,

чтобы наши глаза встретились.

- Габс, все в порядке. Честно. У тебя был длинный день. Легко уйти в себя в данный

момент.

Мой взгляд следит за движением его полных губ, и я представляю, как они будут

ощущаться на моих. Каковы они на вкус, после того как он оближет их языком. О Боже,

теперь я думаю о его языке.

- Ты должна быть истощена, - говорит он, отходя назад. Нико вдруг поворачивается к

двери, которая связывают наши комнаты и на меня внезапно накатила паника. - Я могу

принести еды, если не возражаешь.

Я пожимаю плечами.

- Конечно. Не возражаю. - Я даже не голодна. Не тогда, когда мой желудок продолжает

крутить так, словно находится на занятиях по Зумбе.

- Хорошо, - кивает он. - Ты сегодня хорошо потрудилась, Габс. И ты продолжаешь

становиться лучше... сильнее. Я горжусь тобой.

- У меня отличный учитель, - улыбаюсь я.

Нико с головой погружается в ночь и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с

моими безумными мыслями. Я решаю принять горячую ванну, надеясь, что это сможет

утопить мое нарастающее смятение и стыд.

Пока я нежусь в ванне, я не могу искренне увидеть то, чего должна стыдиться. Дориан

ушел. И нет никакой гарантии, что мы сможем вернуть его. И вероятнее всего, он уже

трахнул Аврору всеми возможными способами.

Все равно, это даже не худшая часть. Он злой. З-Л-О-Й. И психически

неуравновешенный, как его отец. Может, я действительно ищу оправдание всему этому?

Смогу ли когда-нибудь забыть все то, что он наговорил мне, несмотря на то, что он был

вне себя?

Или не был?

Я сижу в ванне до тех пор, пока вода не остывает, а мой Айпад не вырубается. Сегодня

вместо Бруно Марс я гоняла Линкин Парк, дав себе передышку от грустных и гнетущих

текстов, которые не давали мне покоя множество ночей. И, если честно, я не думаю, что

нуждаюсь в них теперь. Вот ведь отстой. Моя мама мертва. Крис не знает кто я. Джаред

уехал. Я не могу вернуться домой. А плохой Дориан сбежал с Авророй. Ситуация

дерьмовая, по-настоящему хреновая. Но у меня есть Алекс, отец, который, как я думала,

умер еще до моего рождения. Я полностью доверяю Морган в том, в чем раньше не могла.

Я узнала о тайном подземном сообществе сверхъестественных существ через Денни

Нокса. Я встретила Ларса, Светлого Чародея и брата-близнеца Солары, и он хочет помочь

нам. И я научилась этим удивительным, безбашенным способностям, которым я едва ли

наслаждалась. И еще Нико. Человек, который оставался рядом со мной на протяжении

всего времени. Парень, который никогда не отталкивал меня, в независимости от того как

досадно мне было. Он стал моей скалой, когда мне нужно на кого-то опереться. Он стал

моим солнцем, когда кругом все во мраке.

Поэтому, ага, отстой. Но не совсем.

Когда одетая лишь в белый, пушистый, махровый халат (который я кстати собираюсь

украсть, после того, как мы свалим от сюда) я выхожу в зону гостиной, вижу что

посредине комнаты стоит тележка.

Сейчас, как правило, вид подобной вещи вызывает во мне страх, но я вижу знакомый

почерк на маленьком клочке бумаги, прислоненном к тонкой вазе с розовой розой.

"Малышка.

Ты сегодня на славу потрудилась. Надеюсь, ты довольна.

Позови меня, если понадоблюсь. Моя дверь, напротив.

- Н."

Я улыбаюсь и прижимаю белую бумажку к своей груди. Затем я поднимаю одну из

серебряных крышек, чтобы увидеть сочное филе-миньон с морковкой и мягким пюре,

посыпанным петрушкой.

Еще на одном из блюд лежит гигантского размера хвост омара, а на другом огромный

кусок шоколадного торта. Я верещу от радости, поднимая тарелки и ставя их на

небольшой круглый столик.

Безусловно, все вкусно. Но когда я подношу ко рту еще один кусочек нежного омара, я

чувствую, что чего-то не хватает. Что-то просто... отсутствует.

Уже в менее восторженном настроении я заканчиваю трапезу, когда начинаю думать, да и

просто решаю для себя, что я должно быть просто устала. Это был тяжелый день,

который, скорее всего, так сильно поколебал мое сознание.

После набега на мини-холодильник в моих руках маленькая бутылочка вина (прощай Ту

Бак Чак!) и я забираюсь на кровать, по-прежнему одетая в свободный халат. На канале

VH1 идет "Фиолетовый дождь", любимый фильм Морган. Печаль снедает мое сердце,

когда я понимаю, как сильно скучаю по своей девочке. Черт, как бы я хотела вернуть свой

мобильник. Как было бы здорово услышать ее голос. Но поскольку технически мы в

бегах, возможно, оно и к лучшему, что мы не сможем связаться друг с другом. Я не хотела

бы вывести кого-нибудь на нее и Алекса.

Я смотрю, как Принц пытается убедить Аполлонию искупаться в озере Миннетонка, когда

внезапная боль от одиночества сжимает мой живот.

Почему я сижу здесь, потягиваю мини-бутылки вина за 10 баксов и жалею себя, когда за

дверью есть кое-кто? Тот, кто мне действительно нравиться и тот кому, я надеюсь, тоже

нравлюсь? И между нами не происходят странные вещи - совсем. Из братьев Скотос,

Нико всегда был более спокойным. Мы всегда просто дружили, даже когда вокруг нас

далеко все было не просто. Так что нет никакой причины, почему я должна чувствовать

неловкость рядом с ним. Разве это не то, что мы всегда делали? Даже когда я была

зациклена на его брате?

Я срываю одеяло и подхожу к двери, осмелев от двух завышенных в цене бутылок вина.

Но когда я вплотную подхожу, сомнение и смущение удерживают меня от стука в дверь.

Я в халате, волосы завязаны в растрепанный узел на макушке, и у меня вероятно забавные

усы от красного вина.

Но есть большая вероятность того, что Нико хочет побыть один. Он несколько дней

нянчился со мной. И возможно он благодарен, что между нами возникло некое

расстояние.

Я тяжело вздыхаю, восстанавливая дыхание, когда решаю, что пора закругляться, но

прежде чем я успеваю вернуться к принцу, дверь раскрывается.

И там стоит Николай Скотос. Без рубашки.

И я понимаю, что именно этого мне и не хватало.

Глава 30

- Все в порядке?

На его лице читается любопытство и беспокойство, в то время я, должно быть, выгляжу

как олень в свете фар.

- Ох… хмм… я

- Что-то не так с твоей едой? Ты хорошо себя чувствуешь?

Он быстро проходит мимо меня в комнату, чтобы все проверить, и я улавливаю аромат

мыла и мужчины, смешанный с его естественным запахом океана. Его черные волосы все

еще влажные после душа, и на нем ничего нет, кроме шелковых пижамных штанов.

Я не уверена, что под ними есть что-нибудь.

- Габс?

Пройдясь взглядом по его телу, я встречаюсь с его обеспокоенный взглядом и понимаю,

что пялюсь на его торс. Боже, его пресс. Люди обязаны делать слепки с такого пресса, как

у него.

Я сглатываю и облизываю губы, во рту резко пересохло.

- Ох, я… Я просто решила посмотреть, что ты делаешь.

-Хм? - Нико в замешательстве хмурится. - Я услышал, как ты вздохнула. Мне показалось,

что ты чем-то разочарована. Или расстроена. Уверена, что всё в порядке?

Черт бы его побрал и его суперслух. Я одариваю его заготовленной ухмылкой, и головой

киваю в сторону тумбочки.

- Вино закончилось, вот и все. У тебя еще есть?

Он пристально изучает мое лицо в поисках... даже не знаю, чего. Затем разворачивается и

исчезает в своей комнате, а спустя секунду возвращается с двумя мини бутылками

Каберне и одной виски.

- Итак, что мы смотрим? - спрашивает он, укладываясь на кровати как у себя дома. Он

открывает бутылку и отпивает.

Эм, привет? Неужели он не понимает, что почти голый? В моей постели? Где я сплю?

Я открываю вино и залпом выпиваю. Мне понадобится что-нибудь покрепче, чтобы

пережить эту ночь.

- Фиолетовый дождь, - говорю я, забираясь на кровать, с другой стороны.

- Фиолетовый дождь? У Принца... своеобразный характер. - Он подмигивает мне, и мои

глаза лезут на лоб.

- Только не говори, что он Темный?

Нико пожимает плечами, робко улыбаясь.

- Эй, я говорил, что мы повсюду. Ну же, посмотри на парня. Сейчас ему должно быть

стукнуло пятьдесят, но ему не дашь больше тридцати. Ты можешь это опровергнуть?

Подумать только, Принц почти ошибка природы с отличным набором генов. Морган

будет в шоке!

- Но его глаза... они не голубые.

- Дешевый трюк. Прошлой ночью я так же изменил цвет твоих глаз.

- И кто же еще Темный? Кто-нибудь, кого я знаю?

Нико кривит губы, пока размышляет.

- Хммм... кто сейчас возглавляет списки чартов?

- Бьонсе, Кэти Пэрри, Фарелл, Марун 5. - Падшие, но про них я все знаю, пообщавшись с

ними.

- Ну вот!

У меня челюсть отвисла.

- Все они?

- Все.

- Твою мать!

Нико смеется, прежде чем сделать еще глоток из бутылки.

- Конечно, ты не можешь пойти и разболтать это всему городу. Возвращаясь в 70-е и 80-е

года, когда хэви-металл был на пике популярности, наш вид был более яркий и мог

позволить себе кое-какие вольности. Теперь с папарацци на каждом углу, необходимо

соблюдать больше анонимности.

- Ясно. - Я быстро сажусь, хотя необходимо соблюдать особую осторожность с тем как

скрещивать ноги, чтобы не сверкать своей голой леди из-под халата.

- Расскажи мне... а что на счет кинозвезд? Должно быть в Голливуде куча Темных.

- О, да, ну, конечно же. Кто твой любимчик?

- Хммм... Анжелина?

- Темная.

- Ну а Бред Питт?

- Человек.

- И это нормально? Как твой отец позволяет это?

- Это не единичный случай, - пожимает он плечами. - Такое случается. Просто не всегда с

нами.

- Ты имеешь в виду Темных из королевской семьи.

Нико кивает и залпом выпивает содержимое бутылки. Я вижу, что разговор ему не

приятен.

- Думаю, я вполне бы справилась, корча из себя рок-звезду, - говорю я в надежде поднять

ему настроение, и заставить забыть всплывшие воспоминания, которые преследуют его.

- Почему ты так говоришь?

- Да ладно, вечеринки день и ночь напролет. Быть все время пьяной и несносной.

Попадать в неловкие ситуации в общественных местах. Черт, я практически на пол пути!

Нико смеется от чего его мышцы на прессе напрягаются под очень загорелой кожей. Я

притворяюсь, что смеюсь тоже, только чтобы скрыть как я вопиюще таращу глаза на него.

- Эй, хочешь еще? - спрашиваю я, вскочив с кровати, направляясь к мини-бару. Ага. Мне

нужно что-нибудь покрепче.

- Конечно.

Я захватываю еще бутылку ирландского виски, который пьет Нико и причудливую

маленькую бутылочку текилы. Это совершенно неверный выбор, потому что от текилы во

мне просыпается шлюха, но погодите, это же крошечная бутылочка. Что от нее может

случиться?

Я прыгаю обратно на кровать, хихикая как идиотка без всяких видимых на то причин. Я

бросаю Нико его напиток, он откручивает крышку.

- Твое здоровье, - говорю я, подняв маленькую бутылочку с жидким огнем.

Нико тянется ко мне, чтобы чокнуться, но резко останавливается.

- За что пьем?

На секунду я задумываюсь, вспоминая все то плохое дерьмо, что произошло и

настраиваюсь на положительные моменты. На умиротворенные времена. На маленькие

победы, которые вселили в нас надежду.

- За новые начинания. - Мои. Его. Наши.

Нико осторожно касается своей бутылкой мою.

- За новые начинания.

Три текилы, пять сортов виски, четыре бутылки красного вина и позже одна

омерзительная стопка водки, и мы пьяны. По крайней мере, я. Вроде как.

Я имею в виду, что мне уже хватит пить, но я, честно говоря, чувствую себя превосходно,

если не считать немного чрезмерного энтузиазма и воодушевленности.

Нико рассказывает мне об одном из его мятежных этапов в начале 1990 годов, и я,

очарованная его интерпретацией времени, о котором лишь читала в учебниках по

истории, впитываю каждое слово.

Он говорит с таким волнением, оживленно жестикулируя руками, когда описывает моду,

архитектуру, искусство.

Он рассказывает мне о толпе женщин, пытающихся залезть к нему в постель, и которые

навели его на мысль открыть самый почитаемый бордель в Новом Орлеане.

- И девушки не возражали? Продавали свои тела? - спрашиваю я, увлеченная историей.

- Возражали? У нас была очередь в милю из девушек, которые мечтали там работать. Мы

о них заботились, давали жизнь, о которой они могли только мечтать. И, конечно же, у нас

был жесткий отбор с тщательным медицинским осмотром. Они жили более чем безбедно

за то, что кое-что делали бесплатно.

Я качаю головой с игривой улыбкой на лице.

- Николай сутенер. Пожалуйста, скажи, что ты не носил фиолетовые костюмы и большие

шляпы с принтом под зебру.

- Только если они шли с парой ботинок на платформе.

- Нет! - кричу я, хохоча словно гиена. – О, Боже мой, скажи мне, что у тебя есть

фотографии!

Нико смеется вместе со мной, вытирая слезы с глаз.

- Нет, нет. Никаких фиолетовых костюмов. Может быть оранжевые или светло-голубые.

Но я никогда не отжигал в фиолетовом.

Я в шутку бью по его голой руке, и без сомнения чувствую как по моей руке

распространяется жгучая боль.

- Ауч! Иисусе, ты что из стали?

Нико слегка поднимает бровь.

- Возможно, некоторые части.

Закатив глаза, я плюхаюсь обратно на гору подушек.

- Ну да, ну да. Поклясться могу, что вы парни помешаны на своих пенисах. Каждый из вас

думает, что он обладатель огромной пушки, но когда доходит до дела, то выясняется, что

там карманный пистолет. Пиу пиу!

- Я не преувеличиваю. Просто честен, - подмечает Нико, удобнее устраиваясь на

подушках на его стороне кровати. Его. Стороне. Кровати. О Господи, что сейчас

происходит?

- Честен на счет чего?..

- У меня большой член.

Я почти давлюсь собственной слюной. Твою ж мать. Я пытаюсь собраться с мыслями,

придумать, чем возразить, но ничего не идет в голову из-за самодовольного смеха Нико. Я

могла бы обойтись без подобной информации.

Но теперь, когда это прозвучало и открылось всему миру, я не могу не думать об этом.

- Какого... Ты только что?.. - я брызгаю слюной и машу руками, как курица под кайфом.

- Ты спросила, - говорит он, пожимая плечами.

Я трясу головой, надеясь, разогнать любые будущие мысли о гордости и радости Нико.

- Ладненько. Мне необходимо выпить после такого.

В руках у него наполовину выпитая бутылка Столичной.

- Мне кажется нужно больше водки.

- О, черт, нет, - вздрогнув, произношу я. - Лучше выпью жидкость для зажигалок.

Я спрыгиваю с кровати и бегу к мини-бару, который уже совсем убого выглядит. Я

хватаю маленький ликер Дисаронно.

- Давай сделаем "осла"17, - бормочу я, откручивая пробку и ни на что не обращаю

внимание. И конечно сильно ударяюсь мизинцем ноги о гостиничную тележку,

привезенную

ранее.

- Мать твою! - кричу я, прыгая вокруг. - Ебаный в рот!

Нико тут же оказывается рядом со мной, поймав меня, прежде чем я начинаю ковылять.

- Ты в порядке?

- Ах, блять! Он сломан. Я знаю, что сломала палец. Он ведь висит на ниточки, да? И

кровью все, наверное, залило.

- Давай, усадим тебя. - Без предупреждения Нико подхватывает меня на руки, словно я

ничего не вешу, и несет к кровати, укладывая так же бережно, как прошлой ночью. -

17 donkey - коктейль "осел" из ликера, рома

Хорошо, а теперь дай мне взглянуть, - говорит он, положив мою ногу себе на колено,

чтобы лучше осмотреть. Я чувствую его холодные пальцы на своей ноге, но его

прикосновения не причиняют боли. Вместо это оно становится еще холоднее, как пакет со

льдом.

- Что там? - тихо спрашиваю я

- Перелома нет. И кровь не хлыщет во все стороны. А еще я рад сообщить тебе, что он по-

прежнему крепко прикреплен к твоей ноге. - Он поджимает губы, словно пытаясь

сдержать смех.

- Заткнись! - восклицаю я, от чего Нико впадает в истерику. - Очень больно!

- Ааааа, иди сюда, - прикалываясь, произносит он. - У маленького Темного света бо-бо?

- Придурок.

Я пытаюсь убрать ногу с его колена, но он по-прежнему крепко удерживает ее, лаская

палец своими холодным руками. Через несколько секунд я расслабляюсь от его

прикосновения и позволяю его магии взять надо мной вверх.

- Как ты теперь себя чувствуешь? - спрашивает он, все веселье исчезло из его голоса.

- Хорошо. - Я резко осознаю, что мой голос звучит с хрипотцой.

Нико скользит руками по моим ступням, идеально надавливая, он массирует их. Я таю,

как глыба льда.

- А теперь?

- Так... приятно.

Спустя мгновенье он уже растирает мои лодыжки, разминает икры, которые еще немного

болят после вчерашних убийственных каблуков и сегодняшней тренировки. Я

инстинктивно стонаю, чувствуя как узел напряженных мышц ослабевает.

- Все еще приятно?

- Да.

В моем голосе звучит... такое сильное... желание. Меня оно пугает, но я не останавливаю

Нико.

Его пальцы ласкают мои ноги под коленями, вызывая волну покалывания, которая

проносится по моему позвоночнику. Прикосновения Нико легкие, осторожные, словно он

знает, что это место моя эрогенная зона. Я хочу одернуть его и сесть, но в конечном итоге

выгибаю спину. Рука Нико скользит по внутренней стороне моего бедра.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

Я не могу на секунду остановить время и подумать.

Он нависает над моим телом, я в это же время прижимаюсь к нему. Когда его губы

накрывают мои, я потрясена их мягкостью и нежностью поцелуя.

Я ожидала от Нико со всеми его дерзким юмором и жестокой прямотой, что поцелуй

будет похож на стихийный ураган. Но он так нежен, так осторожен. Как если бы

планировал то, как будет целовать меня.

Словно он думал об этом моменте несколько дней, воспроизводя сцену в голове

бессонными ночами. Тем не менее, в то время как его поцелуй трепетный, то

прикосновения доминирующие.

Пальцами он крепко сжимает мою спину через махровую ткань, затем зажимает в руке

волосы. Весь порыв эмоций, который сдерживает на моих губах, он выпускает через руки.

Я тяну его вниз на себя, когда он толкает меня на пышные, пуховые подушки. Я

принимаю его вес, чувствуя безопасность, и такое спокойствие, когда его тело нависает

над моим.

Я развожу ноги и прижимаюсь к его бедрам, обтянутым шелком, приветствуя его в самом

мягком месте на земле. Он не разрывает поцелуй. Его язык, сладкий с нотками алкоголя,

продолжает ритмично двигаться, пробуя меня на вкус. Пьет меня словно крепкий эликсир.

Мои руки скользят вверх и вниз по гладкой коже его спины, ощущая крепкие и

напряженные мышцы под кончиками пальцев, когда он пытается еще плотнее прижаться.

Я хочу ощущать его кожу на своей. Я хочу слышать его сердцебиение в фунте от моей

груди. Я хочу вдыхать его дыхание и испить его похоть.

Я хочу этого мужчину. Я хочу Нико. И осознание этого причиняет боль, разочарование и

отчаяние, но мне наплевать.

Мое желание становится его надобностью, и он распахивает халат, обнажая мои тяжелые

груди. Приподнявшись, он смотрит сверху вниз, любуясь моей наготой.

И как только я начинаю чувствовать себя неловко, он опускает голову и с жадностью

всасывает в рот затвердевший сосок, лаская чувствительную кожу языком.

Вцепившись ему в волосы, я тяну трясущимися руками. Не потому что я нервничаю или

мне страшно, а потому что я хочу его, так сильно хочу. Его губы, руки, жесткую длину,

упирающуюся мне в бедро через тонкий шелк... Я нуждаюсь в этом

И мне плевать на последствия. Сейчас я не хочу думать о них.

Нико переместился к другой груди, обвел сосок языком и втянул его в рот, затем сжал

рукой грудь, предоставляя языку лучший доступ. В ответ я стону от удовольствия,

которое стало таким далеким воспоминанием.

Он пожирает меня, отказываясь покидать любой нетронутый кусочек моей пылающей

кожи. И он так... хорош. Нико просто великолепен. Словно, если бы он знал, как

прикасаться ко мне. Он уже знает, чего жаждет мое тело.

Я чувствую, как он становится все тверже напротив моего бедра, меня обуревает волнение

от того, что только тонкий слой ткани отделяет его член от моего лона. Как легко было бы

ему толкнуться внутрь меня.

Проникая дюйм за дюймом, он разогнал бы всех моих демонов. Я бы выкрикивала его

имя, пока рассыпалась на осколки. Я бы так сильно кончила, что стены бы задрожали от

силы нашего оргазма.

Я тянусь вниз между нами и обхватываю его длину, показывая свои намерения. Тяжело

дыша Нико останавливается, глядя на мое нагое тело, я вижу, как мысленно он задается

вопросом. Он принимает решение, встав на колени, Нико высвобождает свое желание.

Он красив. Господи, он превосходен.

Облизываясь, я снимаю и отбрасываю халат в сторону, предлагая свое тело в обмен на

его. Он принимает меня и набрасывается, после чего жадно сокрушает меня голодным

поцелуем.

Я чувствую, как он пульсирует в ожидании, однако мне нужно почувствовать себя полной

снова. Нужно почувствовать себя целой. И возможно… возможно, Нико сможет сделать

это. Может быть он единственный, кто может излечить мое разбитое сердце. Потому что,

если мое тело хочет его так сильно, может быть сокрушенная часть во мне хочет того же.

Вдруг он отстраняется, все еще нависая надо мной, наши обнаженные груди больше не

соприкасаются.

- Остановись. Подожди. Мы не можем этого сделать.

Я вздрагиваю от чувства потери его тела на мне.

- Почему нет?

Он закрывает глаза, словно борется с внутренними голосами в голове.

- Поверь мне, я хочу. Черт, я хочу.

- Тогда, что тебя останавливает? - почти задыхаясь, спрашиваю я, извиваясь под ним от

желания почувствовать его прикосновения.

Он качает головой, сжав губы в тонкую линию.

- Слушай, малышка... я не Дориан и никогда им не буду. Я никогда не смогу заполнить ту

пустоту, которую он оставил после себя. Так что тебе лучше быть чертовски уверенной,

что ты нормально относишься к этому. Ладно? Потому что ты получишь меня. Только

меня. И я не могу притворяться кем-то, кем не являюсь. Я не могу собрать тебя и сделать

прежней. Не такой, как ты была раньше.

Я смотрю в эти кристально-голубые глаза, ощущая, как кровь стынет.

- Думаю, я могла бы сказать то же самое тебе.

Он не отвечает. Мне даже не нужно проникать в его мысли, когда голос в его голове

срывается на крик.

Неловко сев, мы смотрим вниз на устроенный нами беспорядок. Он нагибается, чтобы

поднять штаны, а я в это время хватаю халат.

- Я наверное пойду, - бормочет он, торопливо натягивая штаны, повернувшись к двери и

по-прежнему не поднимая на меня глаз. В данный момент, я бы тоже не смогла смотреть

на себя.

- Подожди, - слышу я сама себя, протягивая руку, чтобы схватить его. Я быстро

одергиваю руку, любые прикосновения сейчас интимны. - Прошу, пожалуйста… останься.

Просто останься со мной... как прошлой ночью. Я просто... я чувствую...

- Хорошо. - На его лице разочарование и возможно немного облегчения. - Давай просто

ляжем спать, ладно?

Я киваю и так чертовски благодарна, что он стоит и все еще может находиться со мной в

одной комнате. В полной тишине мы залезаем под одеяло, укладываясь каждый на своей

стороне. Я переворачиваюсь на бок, подальше от него, чувствуя себя при этом полной

дурой. Меня переполняет такое чувство, словно я все испортила.

Я слышу, как он позади меня глубоко вздыхает и меняет положение. Его рука

оборачивается вокруг моей талии, притягивая к его груди. Он крепко прижимает меня к

себе, потому что знает, что мне это нужно. Знает, что я нуждаюсь в нем, и в любом случае

я могу понять его.

Его мягкое, ровное дыхание на моей шее убаюкивает меня, и я проваливаюсь в красочный

сон. Вокруг нас вода, деревья и солнечный свет. Когда я смотрю на Нико, он улыбается. А

я плачу, что никогда не узнаю каково это чувствовать снова.

Глава 31

В моем гостиничном номере оркестр. И в настоящий момент в моей голове барабанит

песня "Hollaback Girl".

Стук усиливается, я разлепляю глаза, которые, клянусь, были склеены супер-клеем. Во

рту, словно кошки нагадили, и меня тошнит от выпитого накануне спиртного.

Тем не менее ,я с трудом поднимаюсь на локти в поисках источника неугомонного стука,

в надежде заткнуть его.

Я со стоном сажусь, когда кровать проседает около меня. Вот дерьмо, может, я еще пьяна.

Но нет. Мне не могло так сильно повезти. Я с похмелья и туплю.

Нико смотрит на меня, его волосы взлохмачены и черной копной ниспадают на лоб. Рукой

он заправляет их назад и морщится, словно прикосновение причиняет ему боль. Мы оба

встаем с кровати, уставившись на дверь.

Нет никакого оркестра, и хотя в моей голове стучит, но эти приглушенные звуки звучат,

потому что кто-то долбит в дверь.

- Хей, это я, Ларс, - кто-то кричит по другую сторону двери. - Открывайте или сам войду.

Ларс! Он вернулся. Надеюсь с хорошими новостями.

Так как Нико стоит ближе к двери, он открывает ее и впускает взволнованного Светлого

Чародея, который выглядит странно и скрупулезно элегантным для кого-то его размеров.

- Видели новости? - быстро спрашивает он, как только за ним закрывается дверь. Ларс

кидается к пульту, лежащему на маленьком столике и включает телевизор.

- Нет. - В горле пересохло, я откашливаюсь и повторяю. - Нет, мы только встали.

Тогда Ларс останавливается и оглядывается кругом. На мне ничего, кроме халата. Нико

без рубашки. В номере жарко и чудовищный беспорядок.

- Эм, я не вовремя? Я имею в виду... все еще в силе? Вы по-прежнему хотите спасти

Дориана?

- Да, конечно, - утверждаю я, плотнее заворачивая халат вокруг тела. - Все в силе,

поскольку у тебя есть нужная нам информация.

- Есть. Но нужно действовать быстро. В течение следующих 48 часов.

- Почему это? - наконец спрашивает Нико, хотя его голос звучит не лучше моего.

- Смотри.

Мы оба поворачиваемся к телевизору, когда внизу экрана высвечивается баннер

экстренного сообщения. С серьезным выражением лица ведущая сообщает о

поразительных явлениях, охвативших народ.

За последние 36 часов резко возросло число пропавших и в каждом городе отделения

полиции в США зашли в тупик. И хуже всего то, что наблюдалась странная активность в

животном мире.

Птицы, рыбы и мелкие лесные животные пропали. Зафиксировано несколько попыток

побега взбудораженных животных из зоопарка.

Даже домашние животные стали убегать из дома. Люди звонят кандидатам медицинских

наук и к другим бесполезным специалистам, но никто не может объяснить происходящее.

- Началось, - шепчет Нико, не отрывая глаз от экрана телевизора.

- Люди называют это Карой Божьей. Они верят, что конец близок. Люди в панике, и

дальше будет только хуже. - С почтением в глазах Ларс смотрит на меня. - Это

происходит из-за смерти Солары. Когда ты займешь свое место в Божественном порядке,

то все наладится. Время пришло.

- Пророчество? - Слова слетают с языка, словно проклятие.

Ларс кивает головой в сторону двери.

- Я пойду, а вы оба собирайтесь. Время играет существенную роль.

Затем он уходит, и оставляет нас тонуть в бездне неловкости.

- Нико... - я даже не знаю, что хочу сказать. Я не чувствую себя виноватой, но знаю, что

нужно извиниться. И сейчас, когда мы на пороге темной неизвестности, мне нужно все

исправить. Мне необходимо, чтобы он знал, что прошлой ночью пошло, что-то не так, но

это не было ошибкой. Он не был ошибкой. - Нико, я...

Он поднимает руку и качает головой, останавливая мой поток слов.

- Не извиняйся. Это пустяк.

Пустяк. Мы - пустяк.

Он подходит к соседней двери, но останавливается, когда собирается повернуть ручку.

Затаив дыхание, я жду, то он начнет орать, кричать, ругаться - хоть что-нибудь. Что

угодно, чтобы вернуть прежние отношения.

- Габс? - его голос слабый, почти что разбитый. - Если бы ты сказала хорошо, если бы ты

сказала, что хочешь меня, не как временную замену моему брату, прошлой ночью я бы

сделал все, что бы ты пожелала. Все что угодно.

Он исчезает в соседней комнате, а я оседаю на пол, чувствуя, словно потеряла друга.

Потому что так оно и есть.

Перелет обратно в Луизиану лишь усугубил, возникшую неловкость между мной и Нико.

К счастью, Ларс был желанным буфером и с радостью отвечал на мои вопросы о Светлых,

его сестре и даже о том, что слышал о моей маме.

- Она была легендой, - размышляет он. - Борцом нашего вида. Поэтому ее отношения с

одним из Темных попахивали предательством. По-прежнему считается изменой

произносить ее имя на территории Светлых.

- Из-за того, что она влюбилась? Она же никому не причинила вреда! - я качаю головой,

не понимая, как раса, которая гордится своим чувством сострадания и исцеления, могла

быть такой жестокой.

- Я знаю. И тоже самое случилось с Соларой. Когда она увидела тебя с Темным принцем в

тот вечер, ее план был просто наблюдать за тобой издалека и не вмешиваться. Но ты все

время была с ним... утопая все глубже в его чарах. Она не могла сказать, какими были его

намерения - хорошими или плохими, она держалась на безопасном расстоянии и

молилась, чтобы он не навредил тебе. А когда Дориан обручился на женщине Орексис,

она пришла ко мне, умоляя меня помочь защитить тебя. Я как дурак оттолкнул ее,

отказавшись ввязываться. Из-за моего отказа она потеряла свою жизнь. - Он смотрит на

меня и его глаза, цвета топаза, переполняют печаль и сожаление. - Прости меня,

Габриэлла. Я был трусом. Если бы не моя слабость и упрямство, я мог бы спасти вас

обеих.

Я протягиваю руку и сжимаю его, одаривая Ларса ободряющей улыбкой.

- Не вини себя. Никто не виноват, кроме Ксавье.

Воспользовавшись трогательным моментом, Ларс наклоняется и оглядывается на Нико,

который сидит в нескольких метрах и рассеянно смотрит в окно.

- Я не хочу вмешиваться, но ты уверена в том, чего хочешь? Хочешь вернуть другого

брата? Потому что если нет, то нам не стоит рисковать. Я думаю, что смог бы найти

миллион других дел, чем выслеживать Темного принца и с помощью магии пытаться

вернуть его человечность.

Я перевожу взгляд на Нико, такого красивого и одинокого. Вспоминаю ощущение его

кожи на моей, как он двигал бедрами между моих ног. С какой нежностью его губы и

язык исследовали меня. Он дарил незабываемые ощущения, такие заботливые и

совершенные. Я так сильно хотела его, что это причиняло боль.

Но он не Дориан. И никто не сможет заполнить ту зияющую дыру, которую он оставил.

- Это то, чего я хочу.

Потому что Дориан это все что я хочу, от начала до самого конца. Я всегда хотела его - и

всегда буду хотеть его. Я просто была глупа и в отчаянии, что пыталась заставить сердце

испытать другие чувства.

Когда мы, наконец, достигаем ворот особняка, я испытываю огромное облегчение. Я

скучала по Морган и даже по Алексу. Он был предан на протяжении всего этого, и я

чувствую себя дерьмо за его допрос ранее.

Хватит. Я больше не буду впустую тратить время с людьми, которых люблю, включая

Нико.

И как только мы вернем Дориана, и приложу все усилия, чтобы наладить с Нико

отношения. Я знаю, это будет не легко, но мы должны пройти через это.

Мы через многое прошли, чтобы просто вот так взять и перечеркнуть нашу дружбу из-за

ночи пьяных ошибок.

Но даже, как мне кажется, я знаю, там было намного больше, чем просто алкоголь,

развязавший наши руки и губы.

И если уж быть до конца честной с самой собой, я не была пьяной. Не достаточно пьяной,

чтобы забыть то мягкое ощущение его кожи и сладкий вкус языка.

Никакое количество выпивки не сотрет его образ, склоняющееся тело над моим, черные

волосы, упавшие на глаза и то, как он смотрел на меня с благоговением.

Витая в облаках, я даже не замечаю, что мы уже перед домом пока Морган практически не

срывает с петель дверь лимузина.

- Габс! Боже мой, я так по тебе скучала!

В ее глазах уже слезы и она тянет меня за руку до тех пор, пока мои ботинки не касаются

гравия. Затем крепко обнимает, словно благодарит за то, что я еще жива.

- Что такое, Морган? Все нормально? Где Александр? - я хватаю ее за плечи и отталкиваю

от себя, чтобы найти в ее выражении лица любые признаки несчастья. Но в этих больших

карих глазах лишь любовь.

- Я просто рада, что ты дома. - Ее голос хриплый, словно она пытается изо всех сил

сдержать дрожь в нем. Она неловко улыбается.

- Алекс потрясающий. Он научил меня немного тому, кем являюсь и какие у меня

способности. Отчасти заставляет меня чувствовать себя крутой.

- Кто ты? Погоди. Способности?

- Страж. - Подходит Ларс с другой стороны лимузина. Склонившись перед Морган, он

берет ее ладонь и целует. Его золотистые глаза полны почтения и восхищения.

- Ты делаешь успехи. Прими мою глубочайшую признательность.

- Страж?

- Да, - кивает Ларс. - Твоя подруга одна из Избранных. При рождении ее кровь улучшили,

чтобы дать ей особые способности, которые окажутся полезными в самом ближайшем

будущем. Скажи мне, Страж, ты видишь лица мертвых? Слышишь их шепот в ночном

ветре?

У Морган глаза лезут на лоб, и она кивает, не в силах ничего сказать.

- Да. Эти голоса предков. Довольно изнурительны поначалу, как я слышал. Но со

временем, когда твое видение усилится, ты должна будешь сосредоточится на них.

Слушать их. Они скажут тебе, что нужно будет делать в трудные времена.

Морган поворачивает голову ко мне, тысяча вопросов запечатлелись на ее растерянном

выражении лица. Я ухмыляюсь и обнимаю ее за плечи.

- Морган, это Ларс. Он Светлый Чародей и ключ к разгадке проклятия Дориана. Давай,

пойдем внутрь и я тебе все расскажу.

Вокруг журнального столика, стоящего в большой комнате, Ларс, Нико, Алекс, Морган и

я обмениваемся информацией, которую узнали за эти несколько дней и разрабатываем

спасательную миссию.

Морган сидит рядом и держит меня за руку, так как Ларс сказал нам, что как Страж,

физический контакт с ней будет отражать магию Ставроса, именно поэтому она смогла в

тот раз удержать Алекса. На коленях у нее лежит клинок Полемоса, подарок Александра.

В мое отсутствие он научил ее сражаться, а клинок обеспечит ей дополнительную защиту.

Один взгляд на него, и большинство врагов отступят, если только не убегут, поджав

хвосты.

Она действительно становится крутой, и я горжусь Морган. Все это непросто

укладывается в голове, даже для меня.

И она здесь, хрупкий человек, готова идти в бой. Готова пожертвовать жизнью, чтобы

защитить то, что не совсем даже понимает.

Мой отец сидит по другую сторону от меня, его тело гудит от эмоций. Он поворачивается

ко мне и улыбается, ломая его обычную маску мужественности.

- Что?

- Я просто рад, что ты вернулась. И так горжусь твоим мужеством. С каждым днем ты все

больше становишься похожа на свою мать, и я благодарю Божество за это. Свет силен в

тебе.

- Да, - кивает Ларс, почтительно вторя Алексу. - Мои глубочайшие соболезнования твоей

утрате, Темный. Наталия была великой и могучей воительницей, и ее наследие

продолжает жить в твоей дочери. Для меня большая честь служить ей.

В ответ Алекс кивает и предлагает блондину руку в знак уважения. Ларс охотно

принимает ее, положив сверху другую руку.

- Твоя дочь необыкновенная девушка. Наш народ вечно будет в долгу перед ней, тобой и

душа Наталии будет спасена. Ее смерть была не напрасной, она умерла во имя любви.

Другой рукой Алекс притягивает меня к себе, вовлекая в душевный момент. Это впервые,

когда он так открыто обнимает меня и я так сильно благодарна ему за это. Всем им.

Я оглядываю комнату и развернувшуюся сцену в ней своими мокрыми от слез,

двуцветными глазами. Мы сделали это. Мы вдохнули жизнь в пророчество. Которое

смертные и бессмертные ждали на протяжении многих веков.

- Итак, решено. - Нико встает на ноги и его холодный голос разряжает теплую атмосферу.

На долю секунды наши глаза встречаются, после чего он отворачивается, от чего у меня

перехватывает дух.

- Завтра мы летим на Скиатос.

Глава 32

Вот он.

Момент, к которому мы готовились. То ради чего страдали люди, и проливалась кровь.

Ради чего умирали.

Это конец.

После сегодняшнего дня ни у кого не возникнет вопроса, за кого я и кому противостою.

Мы заявим об этом громко и ясно, забрызгав стены кровью наших врагов. Эта миссия

далеко не спасательная. Мы идем против Ставроса. Ради человечества. Ради свободы.

Той ночью, когда Денни Нокс отвез нас в "Потерянные и Найденные", я внимательно

рассматривала толпу потусторонних, которые смеялись и танцевали вместе. Создавая тот

мир, они многим пожертвовали в жизни.

И я кое-что поняла. Я здесь не для того, чтобы поставить на место Темных или наказать за

их беззаконие.

Я даже не совсем уверена, что должна примирить Темных и Светлых. Но точно знаю, что

они заслуживают право выбора. Не должно быть ограничений относительно того, кого им

любить.

Они не должны брать, как ожидается, на себя определенные роли в обществе, потому что

этого требует происхождение их рода.

Светлые, Темные, вампиры, оборотни и другие сверхъестественные существа

заслуживают свободы. Именно за нее я буду бороться.

Я не хочу больше ни на секунду жить в страхе. И не позволю моим людям, Светлым,

Темным и каждому существу, в жилах которых есть капля магии, по-прежнему жить в

тени.

Это конец.

Конец правления Ставроса. Конец зла.

И даже если погибну, то я знаю, что мне было не страшно. Я не буду бояться. Вера - мой

щит и меч. А с ними я непобедима.

Я смотрю в окно самолета, раздумывая над тем, что узнала. Вчера, Александр на

протяжении нескольких часов работал со мной, помогая мне обуздать силу, бегущую по

моим венам.

Ощущая, вновь обретенную целеустремленность и воодушевленность, которой меня

научил Нико, я быстро схватываю и выжимаю все из урока.

Он был впечатлен, пока Ларс и Морган внимательно наблюдали. И хотя я была горда

своими успехами, сердце все-таки щемило от печали, поэтому Нико не было рядом, чтобы

разделить мою победу. После нашего собрания, он сидел, закрывшись, в своей комнате и

бог знает, чем занимался.

Возможно, считал дни, когда я раз и навсегда исчезну из его жизни.

И могу ли я его винить?

Да, разрушив заклинание, наложенное на Дориана, вернет ему брата, но что это будет

значить для нас? Как я смогу показать ему, что он был не просто заменой?

- Мы подлетаем, - говорит Алекс, садясь рядом со мной и к счастью, прерывает мои

мысли. Адреналин приливает к сердцу, заставляя конечности покалывать.

Как только мы высадимся на Крите, все закрутиться.

Для высадки мы выбрали другой остров, потому что знаем, что приземлиться вблизи с

Темным царством было бы самоубийством. А с Крита мы сможем проявиться на Скиатос,

и так как остров находится недалеко, То Алекс переместит Морган. Он привязался к ней,

заботиться словно о моей сестре. Которой она является.

Морган моя семья, и с этого момента, только смерть сможет разлучить нас.

Я смотрю через самолет и нахожу, что не единственная восхищаюсь мисс Пьер. Она и

Ларс сидят рядом друг с другом на шикарном, темно-синем диване и улыбаются.

Он раскрывает перед Морган ладонь, и над ней, в нескольких дюймах, парит крошечное

солнце. Сжимает руку, свет исчезает.

Когда он вновь разжимает кисть, то показывает Морган одну распустившуюся красную

розу. Ларс предлагает ей цветок, и Морган с радостью его принимает, смотря с

восхищением в глазах на красивого великана.

- Ты беспокоишься о ней, - тихо произносит Алекс.

- Да.

Он кивает.

- Вполне объяснимо. Но я верю, она будет в хороших руках. Светлый Чародей

заинтересовался ею. И я верю, что он благородный и будет защищать ее ценой

собственной жизни.

- Я тоже. Но что, если... что если это чересчур для нее? Она не такая как мы. Я не хочу,

чтобы с ней что-нибудь случилось.

Алекс накрывает мои руки своими.

- Не бойся, доченька. Божество планировало этот момент веками. Возможно, Морган не

такая хрупкая, как ты думаешь. - Он подмигивает мне, и в памяти всплывает образ

беззаботного мужчины на снимке, его большие руки нежно обхватывают мамин живот.

Укачивая меня.

Эмоции захлестывают, и я вырываюсь из его хватки, только чтобы обнять. Застигнутый

врасплох от моей искренности, он замирает. Но затем я чувствую, как Алекс обхватывает

меня руками, прижимая крепче к себе.

Его грудь содрогнулась, и я слышу вздох, Алекс прижал голову к моей макушке.

- Я люблю тебя, моя милая, храбрая девочка, - шепчет он низким голосом. - Всегда любил.

Знать, что ты где-то там, единственное, что помогало мне выжить на протяжении всех

этих лет в бегах. Сама идея встречи с тобой поддерживала жизнь во мне.

Такое чувство, что мы обнимаемся несколько часов, пытаясь наверстать упущенное

время, когда из кабины выходит Нико.

Он бросает ледяной взгляд на Александра и меня, затем поворачивается к Ларсу и

Морган. Печаль кроется на грани его равнодушия.

- Приготовьтесь к посадке, - бормочет он, прежде чем сесть в самое дальнее кресло и

пристегнуться ремнями безопасности. Алекс выжидающе смотрит на меня, возможно,

ждет, что я пойду к Нико.

Снова уставившись в окно, я разглядываю мимо проносящиеся облака, пока мы

снижаемся навстречу судьбе.

Поскольку мы знали, что в особняк не просто будет проникнуть, и определенно не

намеревались завалиться через главные двери, то мы решили зайти с южной стороны

особняка, где скалы более неровные и зазубренные, отражающие любые незваные

вторжения.

Конечно, нам идти еще несколько миль, поэтому Ларс не выпускает руку Морган из

своей, помогая преодолевать ей трудности, которым он был чересчур рад.

Парочка постоянно поддерживает контакт, пока с трудом пересекают местность, от чего

мне становится немного спокойнее.

В то время как у меня есть дар исцеления, у Морган таковой отсутствует.

И я рада, что Ларс рядом, он не позволит Морган упасть или поранится об острые как

бритва скалы.

- Еще немного, - объявляет Алекс, спустя два часа нашего путешествия. Солнце садиться,

а наши силы уже на исходе.

- Хорошо. - Слышу я, как позади пробормотал Нико.

Подойдя к тайному проходу в скале, мы оставляем свои вещи, потому что только так

сможем проскользнуть через расщелину, ширина которой составляет не больше одного

фута. К счастью, это единственный узкий участок, прилегающий к стене особняка.

- Что это? - спрашиваю я, указывая на символ, запечатленный на черном, самородном

камне.

- Символ падших детей, - отвечает сзади Ларс, его голос переполняет гордость. - Мы были

здесь.

Я провожу пальцами по высеченной рифленой поверхности скалы, представляя

напуганных людей, которые проходили мимо этих самых стен, стремясь обрести свободу.

И тот факт, что Сайрус вел моего отца по тоннелю, заставляет меня верить в то, что он

один из падших. Возможно, это имеет смысл, учитывая то, как вампир твердо помогал

кузенам и явное проявление ненависти Ставроса к своему племяннику.

Мы достигаем сглаженного участка скалы, который размером с собачью дверь. Александр

толкает со всей силы, пока та не начинает скрежетать под напором его огромной силы.

После того, как у него получается сдвинуть ее с места, слышится визжащий звук, когда

скала автоматически смещается в сторону, открывая нам дыру, в которую даже я с трудом

пролезу. Я оглядываюсь на Ларса, и он качает головой.

- Не беспокойся обо мне. У меня свои способы, - подмигнув, говорит он.

Алекс первым проходит, держа в руке фонарик, скорее всего для Морган, чем для

остальных.

Остальные прекрасно могут ориентироваться в тесных, темных пространствах. С

трясущимися коленками и руками, я следую за ним.

Кусочки гравия осыпаются мне на ладони, и я даже представить себе не могу, какие

грызуны здесь обитают.

Я выкидываю это из головы, отказываясь волноваться. У нас есть дела поважнее, и крысы

с пауками наименьшие из наших проблем.

Мы проползаем около пятидесяти ярдов, прежде чем добираемся до огромного

вентиляционного люка, решетку которого Алекс с легкостью снимает, словно она была

нарочно откручена. Он поворачивается к нам, прижимая палец к губам.

С этого момента все молчат. Отныне если что-то нужно будет сообщить другим, то будет

передаваться телепатически.

Внутри воздуховода есть отпечатки колен, нарушившие слой пыли и грязи. Мы ползем

как можно тише, и каждый раз замираем от скрежета оцинкованного металла.

К тому времени, когда мы достигаем второго прохода, я уже не дышу.

"Вот оно" , - слышу я шепот Алекса в моей голове, от его присутствия по спине пробегает

легкая дрожь.

Отодвинув вентиляционный люк, он придерживает его, чтобы тот с грохотом не упал на

землю. В кромешной тьме, как можно тише мы выбираемся из воздуховода.

Мы в какой-то кладовой, затхлый запах старой обивки и моющих средств почти душит

нас в маленькой, душной комнатке. Я знаю, что будет происходить дальше. Алекс и Нико

отметили для нас каждый шаг на карте, буквально до дюйма.

За этой комнатой находится длинный коридор из комнат охраны, мы в зоне, кишащей

вампирами.

Алекс поспешно пихает нам в руки темную ткань, и мы быстро облачаемся в черные

куртки, после надеваем солнцезащитные очки и черные кепки.

Мы, конечно, не сможем, никому вблизи заморочить голову, но надеемся, что этого будет

достаточно, чтобы проскользнуть мимо десятков красных глаз.

Нико берет не себя инициативу, так как знает территорию особняка, как свои пять

пальцев, и глубоко вздохнув, он открывает дверь. В коридоре суетливо, что для нас

кончено одновременно дар и проклятье.

Дар, потому что мы с легкостью сможем пробраться через толпу. А проклятье, так как

сейчас мы находимся в непосредственной близости кровожадных вампиров, которые

набрасываются по команде Ставроса.

Мы, как можно быстрее плетемся через толпу, не вызывая тревоги. Они могут ощущать

присутствие Темного, в чем нет ничего особенного, но к счастью они не могут учуять

Ларса, из-за его контакта с Морган. И благодаря моей испорченной родословной, я

остаюсь незамеченной.

Нико приводит нас к заброшенной лестнице, которую в основном используют слуги.

Скрывшись из виду, мы молнией бежим вверх по лестнице, пока не достигаем другой

двери.

Нико тянется, чтобы её открыть, но положив руку на дверную ручку, останавливается.

Вот оно. По другую сторону этой двери, нас ожидает Смерть.

И хотя я надеюсь, что мы сможем уйти от всех наших врагов, меня не оставляет вопрос, а

что, если мы зашли так далеко, только чтобы сейчас угодить в ловушку.

Мы могли играть на руку Ставросу, идя в логова льва с обернутым сырым мясом вокруг

наших шей. Но это наш единственный шанс - единственный шанс вызволить Дориана.

Нико оборачивается и смотрит на меня, его выражение лица озадаченное и

настороженное. Я замечаю, как его рука дрожит, когда он открывает дверь.

Глава 33

В коридоре, декорированном в золотистые и кремовые оттенки, было чисто и тихо, ни

души. Я втягиваю воздух, пытаясь распознать хоть какие-то признаки жизни. Ничего.

Место совершенно безлюдное.

Нико махнул нам, и мы, практически бесшумно, быстро переходим в другой коридор.

Легче было бы пронестись на нужное нам место, но это отнимет энергию и привлечет

внимание. По-прежнему, мы на стороже, готовые атаковать, если понадобиться.

Заслышав в общем коридоре голоса, мы остановились перед очередным поворотом. Нико

поворачивается к нам и подает сигнал, сообщая, что охрана Дориана в том направлении.

План таков - Ларс, Морган и я отправляемся к Дориану и начинаем процесс исцеления, в

это время Нико и Алекс быстро направляются к тюремной камере и освобождают

Сайруса.

Когда я выразила свое беспокойство о том, что их там будет всего двое, Алекс посмотрел

на меня с полной уверенностью и самодовольной улыбкой на губах.

- Я воин, дитя, обученный убийца. Королевская стража возможно жестокая, но

недостаточно.

После того, как голоса становятся приглушенными, что даже я не могу их услышать, мы

заворачиваем за угол.

И сразу натыкаемся на стену мышц, обтянутых чёрной тканью, в солнцезащитных очках.

Вампиры. По крайней мере восемь из них.

За долю секунды мы встаем в оборонительную позицию, выставив вперед, охваченные

огнем руки, чтобы нанести удар.

Даже Морган достает из ножен кинжал Полемоса, который будет еще эффективен для

нашей нынешней компании, лишь одним взмахом обратив их в прах.

Вампиры стоят как вкопанные, даже и шага не делают, чтобы атаковать. Стоя плечом к

плечу по всей ширине комнаты, они словно что-то заслоняют или кого-то.

Когда до меня доносится знакомый смех, я точно знаю, кого они прячут.

- Ну что, теперь вы поприветствуете своего хозяина? - упрекает Ставрос, в то время как

вампиры продолжают синхронно двигаться, сопровождая его продвижение. На нем одет

синий костюм в тонкую полоску, точно такой же, когда я впервые заметила его в проходе

того магазина. Меня передергивает от одной мысли, что он сознательно выбрал этот

костюм для меня, вызвав этим воспоминания в моей голове.

Тёмный король пристально смотрит на нашу группу, его лицо не выражает никаких

эмоций. Тем не менее, его глаза сужены, направленный на нас взгляд остр как бритва. Я

знаю, о чём он думает.

Он не может поверить в то, что пророчество свершается. Он переводит взгляд на сына,

цокает языком и качает головой, словно предательство Нико обижает его.

- Давайте проследуем в тронный зал, - говорит он, поворачиваясь спиной. Гребаный

ублюдок думает, что мы не посмеем ударить его в спину.

- Нет, - резко отвечает Нико. - Просто отдай нам Дориана и Сайруса, и никто не

пострадает.

Ставрос останавливается и бросает в Нико удивленный взгляд.

- То, что вы ищите находится в тронном зале, мальчик. Иди и возьми, если конечно

осмелишься.

И затем он исчезает за высокой стеной из вампиров.

- Дерьмо, - ругается Нико, пока мы наблюдаем, как они отступают. Его тело вибрирует от

холодной энергии, а глаза почти стали белыми. Он не встречается с моим испуганным

взглядом, но я слышу слова, которые он шепчет мне. - Возвращайся. Найди безопасное

место. Если не уйдешь сейчас, то другого шанса уже не будет.

- Я не оставлю тебя, - произношу я таким же приглушенным голосом, качая головой,

чтобы Нико почувствовал уверенность в моих словах. - Ты не отправишься в одиночку. Я

не позволю тебе.

- Твою мать, Габс. Хоть раз послушай меня. Уходи, сейчас же. Прошу. И других с собой

забери. Это было ошибкой. Все это было ошибкой.

Моя жизнь никогда не была олицетворением доброй нравственности и целомудрия. Я

совершала ошибки - много. Но Нико не был одной из них. Я стою рядом с ним с

намерением, с непоколебимой верой, желанием взять на себя его бремя, в качестве своего.

Словно прочитав мои мысли, Александр медленно подходит к Нико и кладет руку ему на

плечо.

- Мы останемся вместе, брат. Ты не будешь сражаться в одиночку.

Морган и Ларс в унисон кивают без всяких признаков неодобрения.

- Хорошо, - отвечает Нико, его голос слаб. Наконец, эти пустующие, бледные глаза

встречают мои, и в них начинают вихрем проноситься непонятные эмоции. Его лицо на

секунду морщится, губы поджимаются, пока он их немного покусывает.

Я тянусь к его руке, раскрывая его ладонь как бы извиняясь, прощая. Любя.

- Хорошо.

Тронный зал оправдывает своё название: показушный, безмерно и невероятно бездушный.

Я представляю Дориана - моего Дориана - страшащегося этого места, в котором он рос,

учитывая его отвращение ко всему пафосному и расточительному.

Или, может, ему изначально нравились такие вещи, его вкус изменился так же, как его

взгляды на человечность.

Ставрос восседает на безвкусном, золотом троне, его темный костюм выглядит богато и

царственно на фоне величественного трона. Делия сидит возле него, её высокий трон не

такой большой, но в равной степени грандиозный.

Делия бросает взгляд на сына, в её глазах отчётливо отражена боль.

Она вцепилась в свой трон так, что её костяшки пальцев побелели, но ничего не говорит, а

лишь сжимает свои красные, пышные губы в мрачную линию. Мой рот пересыхает, когда

я смотрю на неё и восхищаюсь её красотой.

Удивительно, как женщина, которая, казалось бы, любит обоих своих сыновей, может

быть замужем за кем-то таким бездушным и жестоким.

- Ты ранишь меня, мальчик, - говорит Ставрос, спустя несколько минут разглядывая нас

ненавистным взглядом, - моя собственная кровь и плоть - мой сын - предал свою семью.

Свою расу. Ради чего? Мерзости? Ради откровенного морального преступления против

своего вида? Не говоря уже о предателе, человеческой сучке и хныкающем Светлом

паразите. - Он кривится в отвращении, а затем сводит губы в убийственную усмешку, -

Поклонитесь мне. Все вы! Поклонитесь мне и молите о пощаде. Молите о милости. И,

может быть, только может быть, я сделаю вашу смерть быстрой.

- Нет, - это простое слово вибрирует в груди Нико, усиливается тяжестью тысяч падших

душ, гремит по всей комнате.

- Оу, ты этого не достоин, жалкий неверный мусор! Меня воротит от того, что моя кровь

течёт по твоим венам. Само твоё существование - позор для рода Скотос.

Делия вздрагивает, затем нежно касается руки своего мужа. Даже она знает, что он зашёл

слишком далеко.

- Ставрос...

Тёмный король уклоняется от её прикосновения, одаривая её смертоносным взглядом,

перекликающимся с жестокостью. Делия мгновенно съёживается на своём кресле от

страха, и тяжёлые украшения звенят вокруг её горла.

- Нет, - просто повторяет Нико. В глазах Ставроса бушует безумие, а этот юноша остаётся

бесстрастным, примером самообладания. И, так как он не нуждается в демонстративной

поддержке, я беру его за руку, показывая ему, что он не одинок. Он больше никогда не

будет одинок.

Ставрос заливается насмешливым хохотом, звучащим суровее, чем его обычный баритон.

Он сидит прямо, немного склонившись вперёд.

- Думаешь, ты можешь бросать мне вызов? Ты думаешь, что гибридная шлюха может

спасти тебя, мальчик? Она же ещё более ущербна, чем ты.

Я слышу, как Александр рычит рядом со мной, обещание возмездия беспощадными

волнами исходит от него. Я дотягиваюсь до него и сжимаю его руку, прежде чем ярость

сможет заставить его сделать шаг вперёд.

С другой стороны, от него, Морган перемещается и делает то же самое, другая её рука всё

еще крепко сжимает руку Ларса. Мы стоим перед этим Тёмным ублюдком единым

фронтом. Если мы будем убиты сегодня, то только бок о бок, как одно целое. Как семья.

Оставив позади свои гнетущие мысли о том, что все, кого я любила, лишились своих

жизней, я поднимаю голову и встречаюсь со свирепым взглядом Ставроса.

- Хватит уже твоих угроз. Дай нам то, зачем мы сюда пришли, и мы подумаем, оставлять

ли тебя в живых.

Король, опять же, посмеивается с явной забавой:

- Оставите меня в живых? И кто же, чёрт возьми, выполнит эту угрозу, ты, тупая сука?

В моем голосе нет ни малейшей нотки неуверенности. Не единой.

- Я.

- Как и я, - обновляет Нико, перекрикивая презрительный смех Ставроса.

- И я, - заявляет Александр, его тон рассекает презрение короля.

- Я тоже, - пищит Морган.

После этого Ларс, стоящий прямо за ней, кричит : - Да!

- И это всё? - забавляется Ставрос. - Пять неудачников-дегенератов? Ха!

- Ну, не забывай про нас, - произносит знакомый голос из тени, приближаясь к тому

месту, где мы стоим. Громкие вздохи и шепот эхом разносятся по комнате, а радость на

лице Ставроса в миг превращается в чистую ярость.

Денни Нокс появляется в поле зрения, сопровождаемый несколькими десятками падших

детей всех видов, форм и размеров. Он подмигивает мне в ответ на мою улыбку, ему и

возбуждённой толпе отверженных, благодарность льётся из меня рекой.

- Деньюс Дилиазо, - скрипит Ставрос, кажется, что очевидное презрение капает с белых

блестящих клыков. Он в такой ярости, что его тьма проявляется. Судя по всему, у него

личные счёты с соблазнительным богом секса, ставшего рокером.

Денни драматично склоняет голову и взмахивает рукой впереди себя.

- Мой король, - издевается он. Потом он поднимает голову, и бросает такой знойный

взгляд в Делию Скотос, что та громко вздыхает и ёрзает на своём кресле. - Моя королева.

Ставрос бросает один взгляд на вздымающуюся грудь своей жены и раскрасневшиеся

щёки и усмехается, прежде чем ударить так, что она чуть не слетает со своего кресла.

Ужасающие крики и рык начинаются по всей комнате, и я сжимаю руку Нико так сильно,

как только могу. Он дрожит от гнева, и только мощь его гнева заставляет температуру

комнаты снизиться.

- Тебе действительно не стоило этого делать, - предостерегает Денни, его голос такой же

холодный, как воздух в комнате. Его взгляд всё ещё зафиксирован на королеве, её

служанки спешат к ней и помогают вывести её из комнаты.

Что-то искажает его черты лица... сожаление. И любовь.

- О? И почему это? Потому что ты притащил сюда своих маленьких друзей? - Ставрос

встает на ноги, но он достаточно умен, чтобы не сделать шаг вперед и остаться без своей

охраны. - Ну и я тоже привел несколько своих друзей.

Он щёлкает пальцами, и вперёд выходят ряды вампиров и одержимых людей с

отсутствующим выражением лица. Бездушные. После того, как последние из них

становятся в строй, который занимает почти всю комнату, они образуют серебряную цепь,

контролируемую Колдуном.

Сначала, я даже не понимаю, кто это, его лицо стало неузнаваемым от побоев. Шатаясь,

он едва стоит на ногах, и, кажется, один из его клыков вырван.

- Что, черт возьми, ты с ним сделал? - рычит Нико, съежившись при виде своего кузена

Сайруса.

- Почти ничего, - отвечает Ставрос. - Это и близко не стоит с тем, что я собираюсь сделать

с дегенеративной шлюхой, стоящей рядом с тобой.

- Ты покойник, - заявляет Нико, кристально честным спокойным голосом. - Ты долбаный

покойник.

Ставрос фыркает, прежде чем с ехидной ухмылкой осадить сына:

- Сначала ты.

Тёмный король исчезает, пока его слова ещё звучат по всему залу, заставляя каждого

дрожать от невыпущенной ярости. Я знаю, что значит этот звук. Конец. Это конец.

Следующие секунды текут как в замедленной съёмке, и кажется, что Ларс диким ураганом

проносится мимо нас.

- Сейчас! - кричит он.

Нико уже почти отошёл от меня, как рядом появляется Сайрус, и в течение следующего

удара сердца они вместе исчезают. Армия Ставроса бросается в бой, но не раньше, чем

Ларс начинает хватать всех, кто попадётся под руку, он работает настолько быстро, что

напоминает ослепительно белый шар. Кажется, что он держит в руках солнце, свет от

светящегося шара разливается по всей комнате.

С ревом он толкает этот шар в надвигающуюся линию нападения.

Раздаются крики, когда шар своим огнём касается всех противоборствующих вампиров.

Они ссыхаются и корчатся на полу, а затем превращаются в ничто, оставляя после себя

лишь безжизненные груды пепла.

Тем не менее, люди продолжают двигаться вперёд, в их одинаковых глазах лишь

жестокость, и они явно не понимают, что делают.

Ещё больше врагов присоединяется к ним, вбегая в тронный зал с поднятыми от жажды

крови руками.

Мы становимся ближе друг к другу, прежде чем наш фронт врежется в их фронт... через

5...4...3...2...

- Попробуйте обездвижить людей! - кричит Алекс непосредственно перед битвой. -

Остальных убейте!

Инстинкт полностью управляет моим телом, когда я бью и пинаю, а затем замораживаю

наших врагов с молниеносной скоростью.

Они движутся на меня толпами, каждый из них хочет быть тем, кто убьёт Тёмный Свет,

но я разбираюсь с ними быстрее, чем они могут увидеть.

Магия шипит в моих венах, когда я ударяю в грудь человека, замораживая его на месте.

Позади него Колдун пытается добраться до меня, но он тоже слишком медлителен, и из

моих кончиков пальцев тянутся электрические руки и обхватывают его шею, сжимая до

тех пор, пока он не падает на пол без сознания.

- Доберись до Дориана! - говорит Алекс с другой стороны сражения, как раз перед тем,

как двое Тёмных падают жертвами его безупречного мастерства. - Скорее! Я их задержу!

Я подмигиваю Морган, пока она режет всё и вся ножом Полемоса как грёбаный хирург.

Ларс за ёё спиной взрывает ублюдков огненными шарами света.

- Давай!

Они знают план, и Морган поворачивается, чтобы схватить Чародея; держась, мы

растворяемся за секунду до того, как вооружённый мечом человек чуть не обезглавил нас.

Мы появляемся в холле, вырвавшись из самого центра сражения. Чувство вины

скручивает мои кишки, я ненавижу то, что мне необходимо покинуть битву и бросить там

всех моих новых братьев и сестёр, но нам нужно следовать плану.

- Куда нам? - спрашивает Морган, бегущая возле меня. Мы останавливаемся перед двумя

длинными коридорами, и я пытаюсь вспомнить карту, которую Нико рисовал для нас. Я

была только в комнатах Дориана и то, лишь однажды, так что все двери выглядят

похожими. Дерьмо. Разве мы поворачивали при нашем побеге?

Я иду налево, молясь, что выбрала правильное направление.

- Сюда!

Мы пробегаем несколько ярдов перед тем как стены вокруг нас сами по себе

перемещаются и меняются. Потом мы пытаемся повернуть обратно, и оказываемся в

ловушке между дверьми в противоположных концах.

Черт подери, они заколдованы. Чертовы коридоры заколдованы, поэтому мы не можем

найти путь, которым пришли.

Я пытаюсь пробить их с помощью электрических залпов, но они просто кружатся и

искажаются, после чего останавливаются словно мираж, покрытый резиной.

Мы должны выбрать дверь, и чем больше мы тратим времени решая это, тем больше

времени уходит впустую в поисках Дориана.

Затаив дыхание, я выбираю дверь в самом конце. Я подозреваю, что там будет тоже самое

и неважно на какой пролет мы выйдем.

Мы в печально известной гостиной, которую восстановили с прошлого раза моего

пребывания. Но я не впечатлена дерьмовым декором. Здесь Ставрос.

И прямо сейчас, он в воздухе удерживал полностью обездвиженного в бессознательном

состоянии Нико. Он жестоко избит, но судя по изорванной одежде и окровавленному лицу

Ставроса, Нико чертовски сильно сражался. Под ним Сайрус, который выглядит не более

чем скомканной, кровавой кучей в углу. О, нет.

- Отпусти его, - яростно кричу я и бросаю в сторону Ставроса волну потрескивавшей

магии. Он уворачивается и отражает атаку в мою сторону. Ларс бросается на Морган,

прижимая ее к полу, и я падаю в сторону как раз вовремя, прежде чем она сила нас

накроет.

- Так мило с твоей стороны присоединиться к нам, Габриэлла. - Из его уст мое имя звучит

словно проклятие. Он улыбается, кружа вокруг меня, как хищник, когда я склоняюсь.

Ларс пытается вмешаться, но Ставрос тут же заманивает его в ловушку, а Морган в

невидимую клетку. Это между мной и ним. Все так, как он хотел.

- Ты могла бы быть великой. Легендой. Но сейчас ты всего лишь жалкая трата силы, -

преследуя меня, глумиться он, пытаясь найти дыру в моей защите.

Я предугадываю каждый шаг, пристально наблюдаю за всем, начиная от характера его

шагов заканчивая бешенной пульсацией его яремной вены.

- Раковая опухоль на нашей расе! Ничего более, чем ничтожная, недозволенная ошибка

Божества, - продолжает он. - Ты грязная, маленькая шлюха. Такая же, как твоя мать!

Я знаю, что он делает - пытается залезть мне в голову. Он думает, что пробив себе путь

сквозь мои эмоции, сможет застать меня в врасплох. Подумай еще раз, ублюдок. Я даже

не слышу его слов.

Все на чем я могу сосредоточится так, это то, как будет ощущаться его окровавленная

плоть, скользящая между моих пальцев, когда я оторву ему голову.

- Ты знаешь, что Дориан никогда не любил тебя, да? Слух о его проклятии - том, которое

заставляло его любить тебя. Это всё правда, так что даже если вы сможете отменить

заклятие, он всё ещё будет презирать тебя. У него всё ещё будет вызывать отвращение

твоё присутствие. Так же, как и у твоих так называемых друзей и семьи. Они, наверное, не

могут дождаться того момента, когда их жизнь станет свободной от тебя. Кстати, как

Крис? Наслаждается Гавайями? А Джаред? Я всегда хотел побывать в Нотр Даме.

Угроза в его словах режет меня как пылающий горячий нож, и я выпускаю свой гнев.

Малейшая трещина в моих эмоциях это всё, что нужно Ставросу, и в следующее

мгновение его рука оборачивается вокруг моей шеи, и я прижата к стене, мои ноги

болтаются над полом.

- Я говорил тебе, ты, маленькая сука, - скрипит он, шепчет своими губами на расстоянии.

Кровавый плевок летит мне в глаза, жалит, будто яд. - Присоединись к Тьме или умри. Ты

выбрала, и выбрала неправильно, так что сейчас ты заплатишь.

Его хватка усиливается, независимо от того, как сильно я борюсь и пинаюсь, он не

ослабляет её. Он просто продолжает сжимать сильнее, его глаза тускнеют. Я слышу

приглушённые крики Морган и Ларса, но звуки их голосов слабеют в моих ушах.

Пятна затуманивают моё зрение, но я ещё не ослепла. Вместо этого я вижу пляж,

кристально чистые голубые волны разбиваются о белый песок. Я чувствую запах соли в

тёплом бризе. Чувствую солнечный свет на моём лице.

Это конец.

С влажным, булькающим звуком, пронзительным, как крик чаек, меня возвращают

обратно в гостиную. Возвращают к моей смерти. Рука Ставроса всё ещё обёрнута вокруг

моей шеи, всё ещё выжимает жизнь из меня.

А кровь, тёмная красная кровь быстро вытекает и образует всё увеличивающееся пятно на

тёмной ткани. Острый как бритва кончик копья торчит в моей грудине.

Глава 34

Тёмный король буравил меня взглядом немигающих и неестественно широко

распахнутых глаз. Его губы шевелятся, и язык двигается, будто он хочет сказать что-то,

но звуки улетучиваются.

Он смотрит вниз на копье, торчащее из его груди, проводит взглядом по гладкому,

деревянному штырю до той самой точки, где он касается меня.

С ужасом на лице Ставрос в последний раз смотрит на меня, а затем, увлекая за собой,

падает на землю.

Он мёртв.

Ставрос Скотос, король Темных, умер.

Кашляя, я сжимаю шею, когда пытаюсь сделать вдох. От нехватки воздуха мои легкие

горят огнем, хрипящие звуки перебивает топот шагов, несущихся в мою сторону.

- Габс! Боже мой, ты в порядке?

Притягивая к себе, Морган крепко меня обнимает. Не способная еще говорить, я просто

киваю, хотя движение адской болью отзывается в моей шее. Со временем пройдет. Мое

тело начнет исцелять себя в любую секунду.

Ларс проверяет как я, а затем мчится на помощь к Нико. В сознании, но в плохом

состоянии, он лежит на полу, а Ларс уже начинает исцелять его. Через боль, я встаю на

дрожащие ноги.

Именно тогда я смотрю на нее. Мою спасительницу. Убийцу Ставроса.

Делию Скотос.

Ее руки бесконтрольно дрожат, а ее бессмысленный взгляд наполнен ужасом, словно она

отключилась. Я собираюсь с силами и обретаю голос.

- Спасибо.

Как будто мой хриплый голос выводит ее из транса, и она вздрагивает.

- Да. Ты должна сейчас же идти. Иди, спаси моего сына. Я останусь с вампиром, просто

верни моего Дориана.

Не зная, что еще сделать, я киваю. Я так благодарна Делии за вмешательство, и когда я с

остальными выбегаю из комнаты, то молюсь, что проживу достаточно долго, чтобы

сказать ей об этом.

Только что исцелившейся Нико берет на себя инициативу, и мы направляемся в

апартаменты Дориана. Теперь, когда Ставрос умер, коридоры больше не движутся, и мы

не блуждаем в лабиринте. Повернув за угол, мы почти налетаем на Алекса.

- Я заблудился и не смог найти вас, - говорит он, присоединившись к нам. - А потом вдруг

все изменилось.

Нико кивает.

- Ставрос мертв.

- Что?

- Его больше нет. Теперь мы просто должны добраться до Дориана и свалить на хрен

отсюда.

Мы подходим к двери, и меня шокирует близость. Комната Дориана. Лишь дерево и

латунь отделяют меня от возлюбленного.

Я втягиваю, как можно больше воздуха, и когда легкие заполняются, касаюсь дверной

ручки. Поворот, щелчок, скрип. Мои ноги несут меня внутрь, в красивую комнату,

заполненную любимыми вещами Дориана.

Однако, сейчас она выглядит совсем по-другому, чем несколько дней назад.

Зло обитает в этом месте. Им забрызганы стены, окутаны окна, оно внедрилось в ковровое

покрытие. Оно стоит передо мной на дизайнерских шпильках, одетое в облегающее

чёрное платье.

- Ну и ну, какой приятный сюрприз. Дорогой, у нас гости! - обернувшись назад, говорит

она.

Я отрываю свой взгляд от Аврориной скривленной гримасы как раз, когда Дориан

появляется из спальни. Его походка плавная, почти как у призрака, как если бы он даже не

пытался скрыть свою тьму. Он одет во всё чёрное, как и Аврора, будто невольно скорбит о

смерти Тёмного короля. Или может в ожидании моей.

- Разве это не мило, - насмехается он, собираясь встать около своей черноволосой шлюхи.

- Николай и его маленькая кучка отвергнутых. Аврора, любовь моя, я думал, что ты

приказала сжечь мусор.

Любовь моя?

Я отбрасываю его оскорбления и, собравшись с духом, делаю еще один шаг в комнату.

Нико стоит с право от меня, Алекс слева.

- Ну же, Дориан, - говорю я, протягивая руку.- Мы пришли, чтобы забрать тебя домой.

- Домой? - усмехается он и выглядит при этом точно также как его отец. - Презренная

сука, я дома. И прямо сейчас ты вторгаешься на чужую территорию. Когда я досчитаю до

десяти, ты и твоя шайка уберетесь с моей территории к чертовой матери, а иначе я сдеру

живьем с тебя кожу и сделаю пальто своей женщине. Один. Два. Три. Десять.

В его глазах пылает синее пламя, и Дориан заносит руку над головой, готовясь нанести

удар. Мужчины рядом со мной делают тоже самое, животный рык слетает с их губ. Но

прежде, чем кто-то успевает атаковать, Аврора встает между нами.

- Любовь моя, - воркует она, положив руку на грудь Дориана. - Как насчет того, чтобы ты

позволил нам девочкам поговорить. У Габриэллы и меня есть несколько...

недосказанностей... которые стоит разъяснить.

Поговорить? Если только мой кулак будет разговаривать с ее лицом, а так мне нечего ей

сказать. И злобный блеск в ее глазах, подсказывает мне, что она думает так же.

- Хммм. Конечно. Развлекайся, детка. Я люблю, когда ты такая возбужденная.

Дориан целует ее в губы, и я чувствую, как ярость во мне поднимается еще на десять

отметок.

- А ты иди и наслаждайся шоу. Я скоро. У нас еще будет время, чтобы провернуть то

дельце, которое тебе так нравиться.

Своим скользким, влажным языком Аврора проводит по зубам Дориана, а затем

поворачивается ко мне.

Четыре разгоряченных тела, окружающих меня, готовы к поединку, но я качаю головой,

не решаясь отвести взгляд от греховной ухмылки Авроры.

- Это только между нами.

Они отступают, но я все еще ощущаю их волнение. Со скучным видом Дориан

разваливается на мягком диване. Он любит смотреть, да? Ну, кто я такая, чтобы отказать

ему в представлении?

- Я так долго ждала этого, - говорит Аврора, вставая в боевую стойку.

- Я тоже.

Я пришла сюда не гадости говорить. Мы уже давно вышли из этого возраста.

Аврора пытается обойти меня, но я повторяю за ее движениями, отказываясь в этот раз

быть жертвой.

- Я все еще должна тебе за сосунка, напавшего на меня.

- Удачи.

Ее пронзительный, едкий смех до боли звенит у меня в ушах.

- Ну разве ты не милашка?

Я закатываю глаза, обдумывая лишь то, как заткнуть её маленьким магическим толчком.

Я могла бы пойти на риск и подойти ближе к ней, так как в непосредственной близости я

могу навредить моим близким.

Я могла бы обездвижить её, схватить Дориана и умчаться со всех ног, но где же здесь

веселье? И она всегда может вернуться. Так мы никогда не освободимся от неё.

Нет. Это закончится этой ночью и для всех.

Аврора нападает первой, ее ногти, словно острая бритва. Она промахивается, но один из

ее когтей касается мой рубашки, разрывая ее. О, она хочет играть грязно? Прекрасно.

Давайте посмотрим, из чего сделана эта сука.

Я сжимаю кулак, когда метал с шипами покрывает мои руки. Кастет. Я улыбаюсь,

чувствуя в себе старую Габс, ту, которая известна своей вспыльчивостью и быстрыми

кулаками.

Время вспомнить уроки по боксу, которые Крис давал мне в гараже. Он знал, что это

произойдет: он знал, что мне придется прибегнуть к тому, чему он меня учил.

Возможно, в какой-то степени он был Стражем тоже.

Я пячусь назад, словно в танце, моё тело движется плавно в узком кругу. Я ощущаю

каждую частичку себя, и каждая конечность послужит своей цели. Аврора сдвигается

влево, подступая прямо к моему кулаку.

Удар выбивает её из колеи, но она быстро восстанавливается, отвлекает внимание, чтобы

нанести удар. Я блокирую его своим предплечьем, но её ногти впиваются в мою кожу,

оставляя после себя три кровавых разреза.

Я не обращаю внимания на них. Просто продолжаю двигаться, переминаясь с ноги на

ногу, чтобы держать тело разогретым.

- Ненавижу сучек, которые царапаются, - говорю я, когда смотрю на струйку крови,

стекающую с ее головы, куда я заехала ей кулаком. - Что дальше? Оттаскаешь меня за

волосы?

Всё ещё кружась вокруг меня, она дотрагивается до того места, где капелька крови

свисает с мочки её уха. Она вытирает её кончиком ногтя и погружает его в свой рот.

- Твоей извращенной заднице могло бы понравиться это.

Я подмигиваю.

- Возможно. Просто спроси своего парня.

Она скалит зубы, прежде чем бросится на меня с вытянутыми когтями. Я разворачиваюсь

вправо и бью ее в затылок, поскольку она промахнулась, но все же Аврора нагибается и

когтями вонзается мне в голень. Блять.

Рана будет отвратительной. Я чувствую острую боль глубоко в мышцах, но не

зацикливаюсь на ней. Даже когда теплая кровь льется мне в ботинок, я прочно стою на

ногах.

Балансируя, Аврора встает на трясущихся ногах. Ее глаза почти матовые и тусклые,

словно тот последний удар вывел ее из строя. О да, она ощутит это в полной мере утром...

если доживет до него.

- О, не тяни, - произносит Дориан позади нас. - Хватит играть с девчонкой, прикончи ее.

Повалив меня на пол Аврора, словно кошка, с яростью атакует меня когтями и клыками.

Ногтями она царапает мои предплечья и ладони, которыми я прикрываю лицо и шею. Для

такой худощавой, она невероятно сильная.

И я могу точно сказать, что она месяцами ждала, чтобы оторвать от меня кусок.

В футе от меня, я слышу крики моих друзей и близких, чтобы я вставала, и их попытки

ободрить меня словами через громкие рыдания.

Алекс кричит и проклинает Нико и Ларса, требуя, чтобы его отпустили. Морган плачет

из-за меня, при этом несет полный бред.

Я действительно должна перестать мучить их. Они явно не могли знать, что это был мой

план с самого начала: пусть Аврора расслабиться и думает, что одержала вверх.

И в тот момент, когда она почувствует, что победила и посмотрит на Дориана с

тошнотворной гордостью, я разверну столы и раздавлю эту шлюху, как мерзкого таракана,

которым она и является. Просто мысль об этом заставляет Тьму во мне пробудиться.

Иногда ты должна кормить зверя, просто дать ему знать, что ты от него не отказалась.

И покуда он знает, что ты по-прежнему будешь кормить его, вводя в заблуждение одну

сторону твоей души, то другая часть души, которая бережет тебя от ранимости, всегда

будет служить тебе при любой необходимости.

Быстро убить Аврору это слишком просто. Убийство моей матери, попытка навредить

Джареду, украсть воспоминания Дориана и обратить на свою сторону... она заслуживает

того, чтобы прочувствовать всю ту боль, которую причинила мне.

И я хочу, чтобы она носила ее, как плащ, в котором проходит до конца дней своих. Я хочу

причинить ей боль, которая будет беспощадной и реальной, которая вгрызется в ее кожу.

И каждый раз, при малейшем движении она будет вспоминать мое имя.

Перекатившись, я оказываюсь сверху Авроры, и быстрым движением ударяю ее так, что

ее голова поворачивается под неестественным углом. Прежде чем она успевает открыть

рот и выплюнуть еще одно оскорбление, я затыкаю его своим кулаком, металлические

шипы на костяшках пальцев разбивают ее зубы, как стекло.

Она кричит от боли, но отключается сразу после того как я прикладываюсь кулаком к ее

правому глазу, забирая зрение и разламывая глазницу.

Когда я поднимаю кулак, чтобы нанести сокрушительный удар по ее идеальному

маленькому носику, я чувствую движение справа и останавливаюсь на долю секунды.

- Я убью тебя, ты омерзительная потаскуха! - кричит Дориан, выставив вперед руки. В его

глазах нет ненависти. А только чистое, неразбавленное отвращение. Никогда в жизни бы

не подумала, что на меня будет направленно такое количество презрения.

Даже когда он сказал, что убьет меня, я видела, как больно ему признавать это.

Теперь, нет боли в его обещании прикончить меня. Он не врет - он убьет меня. И

осознавать это, так же больно, как если бы меня ударили.

Синий огонь ползет вверх по его запястьям, готовясь к удару, его глаза полностью белые.

Алекс и Нико пытаются добраться, чтобы помешать, но Дориан быстрее, разъяренный

видом его любимой вколоченной в пол.

Когда он уже дышит мне в лицо, я поднимаю руку и обездвиживаю его на месте.

Все вокруг останавливается. Больше не слышны крики и рыдания. Я даже не слышу

тошнотворного звука льющейся крови Авроры по полу.

Я смотрю на человека, которого люблю, на незнакомца, желающего мне смерти. На миг я

позволяю себе увидеть его таким, какой он есть.

- Прости, - шепчу я. Прости за то, что я сделала. И прости за то, что собираюсь сделать.

Я взмахиваю, только что исцелившимся запястьем, и Дориан с силой впечатывается в

стену, образовывая впадину в штукатурке. Он без сознания падает на пол и остальные тут

же мчаться к нему, чтобы начать заклинание.

Все равно, я не могу забыть выражение его лица. Которое долго еще будет стоять у меня

перед глазами. Он ненавидит меня. Ненавидит. И если верить словам Ставроса, то всегда

испытывал ненависть.

Крича от боли и разочарования, я поднимаю кулаки и бью Аврору в пустую глазницу. За

Донну. Наношу удары снова, на этот раз попав ей в другой глаз.

Это за Джареда. Еще удар в рот, который глубоко рассекает ее губы. А это за всех

невинных людей.

Я поднимаю окровавленный кулак, готовый нанести завершающий удар возмездия, за

Дориана, когда кто-то хватает меня за руку.

- Достаточно! - кричит Алекс. - Ты поставила точку.

- Нет! Не достаточно! Она заплатит за все, что сделала!

Строгое выражение лица Алекса смягчается, но он продолжает удерживать меня за руку.

- За счет чего? Твоей души? Ты не убийца, Габриэлла. Не дай ей сделать из тебя того, кем

ты не являешься.

Я сглатываю вкус смерти на языке и смотрю вниз на разбитое лицо Авроры.

Сейчас тяжело, но она все еще дышит, ее нос почти оторван, а рот полон окровавленных

зубов. Она будет жить.

Аврора больше не будет такой красивой, но она будет жить.

Кастет растворяется с моей руки, пока слепая ярость сочится из меня, как слезы. Алекс

помогает подняться мне на ноги, тело вдруг стало слабым и шатким.

Притянув к себе, Алекс обнимает меня, несмотря на всю кровь на моем лице и руках. Я

слышу его тихое бормотание на Темном языке, говорящее мне, что все в порядке.

Убеждающее меня, что я не должна бояться. Теперь все кончено.

Но это не всё. Ещё нет.

- Мы собираемся вытащить его отсюда, - говорит Нико, глядя на нас со своего места на

полу.

Я вырываюсь из объятий Алекса и падаю на колени возле него.

- Сработало?

- Я не знаю, - серьезно отвечает Ларс, качая головой. - Тьма так глубоко въелась в него.

Его душа почти черная. Мы не узнаем, пока он не очнется.

- И мы не хотим, чтобы он пробудился здесь, - добавляет Нико.

После быстро намеченного плана отступления, Ларс и Алекс, подхватив Дориана за обе

руки, поднимают его. Мы идем в сторону двери так быстро, как только можем ,и внезапно

Морган кричит от мучительной боли.

- Ай! Моя нога!

Я смотрю вниз и вижу, что даже в обезображенном состоянии, Аврора успела вонзиться в

лодыжку Морган своими опасными длинными когтями.

У Морган сильно идет кровь, а поскольку она человек, то не может исцеляться.

Я даже не понимаю то, что дальше происходит. Словно мое сознание отделилось от тела.

Все, что я могу чувствовать, как ее кости на лице ломаются под моим ботинком.

Слышаться хлюпающие, жуткие звуки того, как ткани и мозговое вещество превращаются

в пюре. Ощущая запах свежей смерти, повисший в воздухе.

Аврора мертва. И я убила её. И я чувствую... ничего... по этому поводу.

- Пойдемте! - говорит Нико, потянув меня подальше от ужасной сцены. Она до сих пор на

подошве моего ботинка. Я шаркаю ногой по полу, но не могу от нее избавиться.

- Габс, мы должны идти. Я знаю, что члены королевской семьи уже отправили

подкрепление. Черт, они, наверное, вызвали Тени.

Я позволяю ему тянуть меня прочь, потому что мое тело все еще в прострации. Благодаря

этому я бегу по коридору в сторону тронного зала. Бой окончен, но есть несколько жертв.

Денни говорит нам уходить, а он останется и убедится, что каждый из людей будет

доставлен в безопасное место, как только их обработают. Я не знаю, что это означает, и не

спрашиваю. В этот момент мой разум и сердце так далеко друг от друга, я даже не могу

сказать, заботит ли меня это.

Я понимаю достаточно, чтобы проявится возле ждущего нас на Крите самолета. Я даже

помогаю Морган сесть и пристегнуться ремнями безопасности, пока Алекс и Нико

закрепляют Дориана. Я вижу, как Ларс закатывает штанину Морган, чтобы исцелить ее

раны.

Они обнимаются, с любовью улыбаясь друг другу, но я не вижу это. Я никого из них не

вижу.

Пустыми глазами смотрю, как мы поднимаемся к облакам, подальше от Греции.

Подальше от зла, которое разлагалось в царстве Темных.

Долой еще один кусочек моей человечности.

Глава 35

Сейчас по идее я должна плакать. Кричать... хоть что-нибудь. Но нет. Я ничего не делаю,

просто сижу в белой комнате у кровати Дориана и жду его пробуждения. Ожидаю

увидеть, узнает ли он меня - будет любить - как раньше.

Ларс говорит, что заклинание подействовало на него сильнее, чем мы ожидали. И было

трудно пробиться светлой магией через его безупречную родословную и железную волю.

Поэтому мы сидим и ждем.

И молимся.

Когда я отказываюсь оставить Дориана, Морган приносит мне чистую одежду и молча

начинает раздевать меня.

Я не возражаю, в полном оцепенении, я не борюсь с ней, покорно поднимаю руки над

головой, а потом снимаю изодранные штаны.

Теплой мочалкой она смывает следы засохшей крови с моей кожи и расчесывает мне

волосы.

И когда я одета во что-то более нормальное, Морган приносит стакан воды и сэндвич,

оставляя их на тумбочке.

Нико тоже здесь, хотя он не сидит рядом со мной. Расположившись в кресле в другой

части комнаты, словно окаменев, он неподвижно сидит. Мы не разговариваем. Нам

больше нечего сказать друг другу.

Он четко дал понять, что здесь он в качестве брата Дориана, а не моего друга. Или того,

кем он стал.

Впрочем, молчание - ничто по сравнению со страхом. Через все, что мы прошли - с чем

столкнулись - я еще не была так напугана, как сейчас. От неопределенности - незнания.

Чертовски больно желать чего-то, но хуже понимать, что вряд ли это получишь.

Я ненавижу это чувство. Ненавижу страстно желать того, что мне не подвластно. Сегодня

я сражалась и победила своих врагов. Я убивала. Я вызвала магию настолько сильную, что

с помощью ее превращала кости в пыль.

Несмотря на это, мужчина на этой кровати может сломать меня одним взглядом.

Уничтожить меня единственным словом.

Заклинание Ставроса не необратимое, но очень сложное.

И после всех надежд и молитв, чтобы он вернулся к нам, мы узнаем, что Дориан может

вернуть свою человечность, но с вероятностью 50 на 50, что его воспоминания будут

утеряны навсегда.

Дориан может остаться в забвении навсегда.

С одной стороны, у нас с ним есть шанс влюбиться снова. А с другой - ничего? Он увидит,

что я не такая привлекательная теперь, когда от необычности ничего не осталось.

А что если заклинание вообще не сработает? Что если он очнется все еще тем жестоким,

злым ублюдком, с которым мы встретились в особняке? Снова попробуем? Или мы

просто позволим ему уйти?

И теперь, когда Ставрос мертв, кем станет Дориан?

Королем.

Дориан - новый король Темных.

Я думала, что это станет концом хаоса и смятений, но это только начало. Начало чего-то...

большого. Я просто не знаю, чего именно.

- Ты должна поесть.

Я поднимаю глаза на Нико и, нахмурившись, гадаю, что заставило его нарушить обет

молчания.

- Ты должна поесть, - повторяет он. - Ты потратила много энергии. Еда поможет

продержаться тебе, пока ты не будешь в состоянии восполнить силы.

Я поворачиваюсь к лежащему на тумбочке сэндвичу, взяв и откусив немного, я кладу его

обратно. Затем поворачиваюсь к Нико с выражением лица "Теперь счастлив?".

Несколько минут молчания растягиваются между нами, и мы возвращаемся к тому, чем

занимались: увязаем в яме отрицаний.

- Ты слышал что-нибудь о Сайрусе? - спрашиваю я, не отводя глаз от Дориана.

- Да. Он быстро поправляется. Но он слишком слаб, чтобы пытаться его перевезти.

- Хорошо. Это хорошо.

- И Денни сказал, что Светлые Чародеи выступили в защиту людей, они очистят их от

тьмы и распустят по домам. Темные королевские семьи ушли в подполье. Без Ставроса

они не попытаются сразиться за право на трон.

- Хорошо.

Тьфу. Кто-нибудь установит рекорд?

- Остальные падшие дети празднуют. Они, наконец, свободны. Даже Светлые не встанут у

них на пути. Но они опасаются, что в конечном итоге будет еще хуже.

Я улыбаюсь, представляя тех людей, которые теперь вольны любить и быть теми, кем они

захотят. Я представляю, что есть гораздо больше, таких как они, которые прячутся из

страха быть наказанными.

- Денни знает твою мать. Между ними что-то было.

Это не вопрос.

- Да. Ему более 400 лет. Он знал мою мать, когда они были детьми. В молодости они

полюбили друг друга, но он не был достойным, чтобы сделать ее своей женой. Она была

обручена со Ставросом, и я не думаю, что Денни забудет про это.

Я киваю, мысленно молясь за греховно сексуального рокера и королеву. Делия была

молодой девушкой, влюбившись однажды. У нее были мечты, надежды и планы на

будущее.

Но политика и жажда наживы все изменило. А Ставрос... он просто мастер высасывать

радость из самого мозга костей. Может, у Делии будет еще один шанс с Денни. Возможно,

она снова научится любить.

- Я подозреваю, что он вернется к ней, чтобы вместе править, - говорит Нико, читая мои

мысли. - Ты ведь знаешь, сейчас она правящая королева. Она захочет обзавестись

советником помимо прочего.

- А что насчет тебя? Ты вернешься?

Я слышу шелест ткани, говорящий о пожатии плеч.

- Возможно, если она позовет меня.

- А Дориан? - я морщусь, когда произношу его имя, представляя, как он принимает трон

Темных. - Ты будешь служить ему, как только он станет королем?

- Если потребует. - Нико замолкает, но я все еще слышу вопрос, вертящейся у него на

языке. Ему даже не надо спрашивать.

- А ты? Ты будешь служить ему?

Я заставляю себя сосредоточиться на том, как поднимается и опускается грудь Дориана,

напоминая мне, что он жив. Сейчас он в безопасности. Вот что важно.

- Не знаю. - Я касаюсь его лица, кольцо которое он дал мне (на моей левой руке), мерцает

в тусклом свете свечей. То самое, которое издевательски говорит мне, что я никто, а всего

лишь фаворитка.

- Он не захочет... меня. Не такая женщина должна быть рядом с Королём.

Молчание Нико говорит о многом. Он знает, что я права. Дориан никогда не женится на

мне. И как только он станет Королем, ему потребуется жена. Только так у него сможет

появится наследник.

От кого-то другого, но не от меня.

- Ты спасла его, чтобы отпустить.

- Да.

- Ты знала, что это значит и все равно пошла на это. Ты рисковала своей жизнью ради

него, зная, что это ничего не изменит.

-Да.

Нико ехидно смеется. Я смотрю на него, как он подпирает руками голову.

- Что это за любовь? Как может нечто такое, что должно приносить тебе радость и

триумф, причиняет так много боли?

- Это не любовь. Это безумие.

Подняв голову, он встречается со мной взглядом. Я вижу, что боль от любви, о которой он

говорил было не для меня или Дориана, а для него. Это его боль, его страдания. Я не

единственная, кто сошел с ума.

- Почему мы позволяем им так с нами поступать? - переходя на шепот, спрашивает он.

- Поступать как?

- Бросать нас. - Почти скрывающая за тенями, сверкающая частичка скатывает по его

щеке.

- Потому что мы идиоты. И потому что лучше у нас будет счастливый миг, чем целая

жизнь в одиночестве.

Нико прочищает горло, словно мои слова душат его. Я отворачиваюсь, позволяя ему

остаться со своей боль в одиночестве.

- Мы любим недостойных, - бормочет он. - Мы спасаем тех, кто этого не заслуживает. -

Это болезнь. Мазохизм.

Я киваю, но не произношу ни слова. Мы уже все сказали.

Остальные периодически проверяют нас, чтобы посмотреть есть ли какие-нибудь

изменения. Теперь настала очередь Ларса, его потрепанный вид, говорит мне, что он

устал. Спасение Дориана стало для него серьезным ударом, и он на последнем издыхании.

Когда он наклоняется, чтобы проверить Дориана, я нежно хватаю его за руку.

- Ларс, ты так много отдал себя. Я могу что-нибудь сделать?

Как я и ожидала, он просто качает головой. Дыхание - это интимный акт, которое

разделяют любовники. Отдать себя Ларсу... он вбирает меня внутрь себя... это как-то

неправильно.

- Я ценю твое предложение, но вынужден отказаться, - говорит он, одаривая меня теплой

улыбкой.

Я в ответ киваю.

- Просто дай мне знать, если станет совсем...

Боль.

Такая, такая невыносимая боль.

Которая разрывает мою спину, рассекает кожу, сухожилия и кости. Разрезает меня

напополам сверкающим горячим мачете. Я кричу, едва не падая на пол. Сильные руки

единственное, что удерживает меня наверху, а мои глаза так крепко закрыты, что я не

могу сказать кто это.

- Сними ее с меня! Сними! - кричу я, царапая пальцами рубашку.

Тут же рвется ткань, и прохладный воздух обдает мою кожу. Все-таки этого недостаточно,

чтобы погасить огонь, ползущий по спине.

Я ощущаю запах горелой плоти и вкус рвоты на языке. Сглотнув ее, я благодарна тому,

что почти ничего не ела.

Мое дрожащее тело начинает покачиваться, как вдруг все меркнет.

Тряска становится сильнее, дрожь пробегает по всему телу, словно меня бросили в

бассейн с ледяной водой.

- Она вот-вот упадет в обморок! Кто-нибудь сделайте что-нибудь!

Слышу, как Морган кричит, но ее голос так далеко.

- Я могу забрать ее боль. Могу исцелить.

Я чувствую руку Ларса на своих голых плечах, но я отталкиваю его дрожащей рукой.

- Нет... не... нужно...- заикаясь произношу я сквозь стучащие зубы.

Я не продержусь долго, но я должна. Я не позволю этой метке (метке Авроры) овладеть

мной. Я издаю еще один крик, переполненный боли, и чувствую, как трескаются мои

губы.

Кровь брызжет мне на язык, но я не чувствую боли. Я вне неё. Уже ничего не чувствую,

кроме как ощущения, что с моей спины живьем содрали кожу.

Все равно я кричу. Кричу до тех пор, пока не срываю голос. И когда уже не могу

произнести ни звука, уткнувшись потным лбом в одеяло, я тихо рыдаю около Дориана.

Прошли минуты, часы, дни. Точно не знаю... Я просто знаю, что перестала кричать. И что

полностью истощена.

Когда меня начинает колотить, кто-то накрывает мои плечи одеялом. Я не в состоянии

даже поднять голову, чтобы посмотреть кто это, или сказать им "спасибо". Но я

благодарна.

Благодарна, что они сидели со мной, пока я сражалась с последним демоном. Аврора

больше не причинить мне боли, даже из могилы.

Наконец-то боль достаточно утихла, и я смогла задремать, быстро провалившись в сон. Во

сне кто-то нежно касается моих волос, успокаивая меня.

Я слышу вздохи и шепот вокруг себя, но они бессмысленны. Звуки просто смешиваются

вместе как в замедленной съемке во время накаленных до предела и тревожных сцен.

- Малышка, - слышу я, как произносит хриплый голос.

Я улыбаюсь утешителю. Ах, да. Это хороший сон. Тот, от которого не хочется

просыпаться.

- Мне так жаль, детка. Я сожалею, что оставил тебя.

Движение его руки по моим волосам, голос и его запах... Грезящий Дориан почти

правдоподобен. Настолько реален, что я понимаю, если проснусь, то это убьет меня, так

как его там не будет.

Кровать проминается возле меня, мои глаза по-прежнему крепко закрыты, я хмурюсь.

Нет. Кто-то хочет забрать его. Сейчас он мне нужен. У меня ничего не осталось, за что я

могла бы держаться.

Рука скользит от макушки вниз к моей шее. Я помню эти ощущения. Ощущение его кожи

на моей - это то, что я никогда не смогу забыть. Его отпечатки пальцев необратимо

впечатались в мою плоть.

- Я пытался. Пытался вернуться к тебе. Я чувствовал, что ты со мной - постоянно. Меня

рвало на части внутри, из-за того, что причинял тебе боль.

- Тогда почему ты делал это? - спрашиваю у снившегося мне Дориана. А что я еще

потеряю? Если разговор с плодом моего воображения - это то, что я получу, чтобы быть

ближе к нему, то я это сделаю.

- Я не мог бороться с этим. Я будто окаменел. Я мог видеть и слышать, но я был бессилен.

Но я знал, что ты будешь сражаться. Знал, что ты не отпустишь меня.

Пальцы скользят по моему подбородку, заставляя поднять голову с кровати. Я стараюсь

бороться, но во мне не осталась сил еще для одного поединка.

- Открой глаза, малышка.

Я пытаюсь покачать головой, отказываясь покидать этот прекрасный бред, но моя голова

слишком тяжелая. Рука обхватывает мою щеку, нежно смахивает слезы разочарования.

- Все в порядке. Теперь я здесь. Тебе больше не придется сражаться. Позволь мне

сражаться за тебя.

- Дориан?

Вырывается лишь сдавленный шепот.

-Да, Габриэлла. Я здесь. Я вернулся, детка.

Я заставляю веки открыться, ожидая найти то, что этот сон на самом деле просто

жестокий кошмар. Однако, голубые глаза, обрамленные длинными черными ресницами,

смотрят на меня. Полные, сочные губы кривятся в ухмылке.

Гладкая, загорелая кожа напротив моей источает жизненную энергию и тепло.

Он с облегчением вздыхает, и я чувствую его прохладное дыхание у себя на лице. Другой

рукой он тянется ко мне и притягивает к себе на кровать.

И когда его губы накрывают мои, даря вкус сожаления, блаженства и любви, я без

сомнения знаю, что это не сон. Дориан вернулся ко мне.

Всплеск адреналина взрывается в моих венах, и я почти хватаюсь за Дориана.

- Ты... здесь. Ты узнаешь меня. Но... как... почему...

Дориан смеется, а мой мир снова приобретает краски.

- Конечно, я узнаю тебя. И люблю тебя, слышишь меня - я люблю тебя, Габриэлла. И

никогда не перестану. Я тебе это обещаю.

Я так крепко сжимаю его, словно он снова может ускользнуть. Молясь, чтобы это не была

какой-то дурацкой шуткой, которая заберет моего Дориана навсегда. Я утыкаюсь лицом в

изгиб его шеи, вспоминая его запах океана и дождя, и плачу от благодарности. Что-то, что

я уже давно не делала, очень давно.

- Ну, черт возьми, давно пора, - слышу я как Нико говорит позади меня. Дориан

сдвигается, когда они обнимаются, но его руки остаются на мне.

- Рад, что ты вернулся, брат, - говорит Алекс, хлопнув его по плечу.

- Александр, - печально произносит Дориан. - Прошу, прости меня. Я обещаю. Я...

- Нет необходимости, - отвечает мой отец, в его голосе слышится веселье. Эти двое

обмениваются рукопожатиями, прежде чем обняться.

Следующая обнимает его Морган, игриво чмокает, чем до жути нас пугает. Когда Дориан

пытается извиниться за то, что приставил нож к ее горлу, Морган реагирует точно так же

как Алекс.

- Просто люби мою девочку. Вот как ты сможешь загладить вину передо мной. Люби и

никогда не отпускай.

Дориан шепчет Морган искренний ответ, от которого она тихо всхлипывает, когда

отходит в сторону, чтобы пропустить вперед Ларса.

- Спасибо, - говорит Дориан, пожимая ему руку. - У тебя невероятно отважная душа, и я

благодарен за жертву, которую ты принес, чтобы вернуть мне мою жизнь. Я в долгу у

тебя. Что не пожелаешь, оно твое.

Я поднимаю глаза и вижу, как Ларс склоняет голову.

- Для меня было честью служить Габриэлле. И все что я могу просить только то, чтобы ты

правил с состраданием и чувством справедливости ко всем созданиям Божества. И пусть

твое правление будет долгим и процветающим.

- Правление? - Дориан хмурится, взглянув на Нико, который с сожалением кивает.

- Отец. Он... мертв. Убит от рук нашей матери. - Он делает шаг вперед и берет брата за

руку. - Теперь трон твой, брат.

Дориан тихо садиться и все еще прибывает в шоке. Я ищу какие-либо эмоции на его лице

- радость, стыд, печаль - но там ничего. Словно мысль о том, что он стал королем, вовсе

не трогает его.

- Нам еще многое предстоит обсудить, - произносит Нико. - Очевидно, тебе придется

встретиться с...

Дориан поднимает руку, останавливая любые дальнейшие разговоры о его недавно

приобретенном статусе.

- Еще будет время для этого. Но сначала... сначала я должен кое-что сделать.

Он ложится рядом со мной, так что его тело соприкасается с моим.

- Габриэлла, я ходил по земле в течение двух с половиной столетий в поисках второй

половинки своей души. Стремясь к этому, я много дел натворил, и в свою очередь

испытал много боли. Но ничто и никогда не ранило меня сильнее, чем боль, которую я

причинил тебе. Может, связи между нами больше нет, но я всегда буду разделять твою

боль, разделять твою радость. И несмотря ни на что, я всегда буду любить тебя до

последнего вдоха в моем теле. Когда я встретил тебя, я не просто нашел вторую

половинку моей души, я нашел причину каждого удара моего сердца. Причину каждой

слезе. Каждой капли крови, бегущей по моим венам. Ты моя жизнь, малышка. Мое всё. И

если ты примешь меня, то я почту за честь стать твоим мужем.

С широко раскрытыми глазами, я изучаю его лицо в поисках любого намека на шутку.

- Что?

Мой ошарашенный вид вызывает у него улыбку, эти губы заставляют мое сердце

подпрыгивать.

- Выходи за меня замуж, Габриэлла.

- Но ты сказал... ты не можешь. Ты не смог бы. А теперь ты король.

- И как король, я хочу, чтобы ты была рядом. Моей женой и моей королевой. Я так много

потратил времени впустую без тебя. Я больше не хочу ни секунды ждать.

Я качаю головой в недоумении, пытаясь понять, о чем же он меня просит.

- Но я не могу... я не могу подарить тебе наследника. Я не могу дать тебе того, чего ты

хочешь. То, в чем нуждаешься.

Руками Дориан обхватывает мои щеки, что мне приходится смотреть в его серьезное

лицо.

- Единственное, чего я хочу и в чем нуждаюсь, в тебе, Габриэлла. Все остальное неважно,

и я имею в виду это до самой глубину души. Поэтому скажи "да". Скажи, что будешь

моей навеки. Потому что я смогу прожить без наследника. Но не смогу без тебя.

Я смотрю на моих друзей и семью, их лица взволнованны и радостные. Даже Нико

выглядит по-настоящему довольным. Он наклоняет голову ко мне и говорит, что все

хорошо. Что он в порядке. И несмотря ни на что, я его не потеряла.

-Да, - задыхаясь, говорю я, поворачиваясь к ждущему Дориану. - Да, да, да. Да, я выйду за

тебя, Дориан!

Комната разрывается от одобрительных возгласов и слез радости, когда Дориан заключает

меня в объятия, выбивая весь воздух из легких. Я не возражаю. Я наслаждаюсь его

сладким удушьем. Мой Дориан вернулся, и он мой. Навсегда.

- Я люблю тебя, малышка, - шепчет он, пока целует мои щеки.

Дориан припадает к моим губам в поцелуе, от которого моя душа плачет.

- В жизни и в смерти, - шепчет он напротив моих губ. - Отныне и навеки. И когда мы

превратимся не более, чем в прах и кости, я буду любить тебя еще сильнее, ведь ты моя

судьба. Я пришел на эту землю, чтобы любить тебя и ни одно проклятие, никакое

заклинание и даже толпа врагов не заберет тебя у меня.

Земля смещается на своей оси, когда две великие силы природы сталкиваются,

накладываясь друг на друга. Существуя только для процветания других. Этот мужчина -

сильнейшая буря - причина того, чтобы жить.

И когда я влюбилась в него, я закрыла глаза и отдала себя в опасность этой красивой,

безумной жизни. И я останусь там навсегда.

Глава 36

Когда нить твоей жизни натянута и ее несколько раз пытались оборвать, то ты начинаешь

считать, что не следует тратить время на человеческие, социальные формальности.

Нет.

Ты выходишь замуж спустя 24 часа после предложения.

По крайней мере, так мне объяснил Дориан. И я полностью с ним согласна. Зачем тратить

драгоценные секунды, когда мы точно знаем, как хотим провести вечность? Чего ожидали

бы мы?

Мы испытали немыслимую боль. Прошли через испытания и невзгоды, которые как

предполагалось должны были выбить из нас последнее дыхание. И теперь... теперь мы

свободны. И я не могу придумать больше никакого другого способа, как провести нашу

вновь обретенную свободу в качестве жены Дориана.

Его супруги.

Это почти не реально. Каждый раз, когда я думаю, что наши отношения налаживаются, то

обязательно недоброжелатели встают у нас на пути. Я уже думала, что мы никогда не

свернем с той дорожки.

И теперь ничего не стоит на нашем пути. Нет никаких злых заговоров, чтобы разлучить

нас.

Дориан станет Королем, и он будет работать над ошибками, допущенными его народом, в

надеже подтолкнуть его расу обратно к своей истинной цели: властвовать ночью. Они

никогда не были воплощением зла, их просто испортили.

Сразу после того как Дориан объявил, что наша свадьба состоится на следующий день,

сегодня, Морган начала все планировать. Взяв в помощники Ларса, она организовала торт,

угощения, цветы, украшение и даже платье. Я могла только сидеть сложа руки и

позволить ей взять бразды правления.

Девчонка мастер своего дела. Клянусь, она могла бы править своей небольшой страной и

при этом все время оставаться стильной от макушки ее выпрямленных волос до кончиков

пальцев на ногах с идеальным педикюром Шеллак.

Так вот, я одета в прозрачное кружево цвета слоновой кости с замысловатой вышивкой из

бисера оттенка шампанского от Инбаль Дрор, пока Морган суетится над моими волосами.

К счастью, платье нетрадиционное и смелое, но не слишком сексуальное. Оно

потрясающее, и я до сих пор не могу представить, что выхожу за Дориана в чем-то

другом.

- Вуаля! Отлично! - пропела она, делая шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. От

макияжа до туфель - это все ее работа, которая меня поражает.

Я встаю, чтобы посмотреть на себя, и охаю от девушки, которая смотрит в ответ. Ее

разноцветные глаза обрамляют мягкие дымчатые тени, на щеках мерцает коралловый

оттенок, а светло-розовый блеск переливается на полных губах.

Тысяча локонов удерживает на затылке гребень с бриллиантами, лишь несколько тонких

завитков обрамляют лицо. Она красивая - идеальная невеста в этот прекрасный день.

- О, Боже, Морган, - шепчу я дрожащими губами. Я оборачиваюсь и почти сбиваю Морган

с ее золотистых с ремешками туфлей, когда обнимаю ее. - Спасибо. Спасибо тебе за все.

Она крепко меня сжимает.

- Ты заслужила это, милая. Заслужила этот мир.

Крепко удерживая друг друга в объятиях, мы так стоим еще несколько минут, потом

отстраняемся и улыбаемся сквозь тихие всхлипы.

- Теперь я понимаю, что это за человеческие вещицы, просветили, - говорит она, кладя

мне руки на плечи. - Я была удостоена чести дать тебе что-то старое.

Морган достает маленькую коробочку, оформленную в тюль и жемчуг.

- пришлось обратиться за помощью к Алексу, но мы подумали, что сегодня тебе это будет

необходимо.

Я открываю коробочку и нахожу в ней фотографию, которая изменила мой мир. Крис,

Донна, Наталия, Александр и Дориан, стоящие вместе, смеющиеся... любящие.

И там, мирно покоясь в чреве моей матери, я. Я провожу пальце по тому месту, где она

удерживает живот в колыбели ее рук, пытаясь вообразить, чтобы я почувствовала, если бы

эти руки, обняли меня.

И хотя я никогда не чувствовала ее объятий и тепло ее улыбки, я знаю, она всегда была со

мной.

Этот тихий голосок в моей голове - утешающий, когда мне было плохо, помогающий мне,

когда я была потеряна - моя мама. Я знала это с самого начала.

- Спасибо, - шепчу я, слезы наполняют мои глаза. Я стараюсь сморгнуть их прочь, зная,

что у Морган случится припадок, если вдруг растечется тушь. А может и нет, судя по ее

тоже мокрым глазам.

Она обнимает меня и сжимает со всей силы.

- Я люблю тебя, Габс и я благодарна, что могу разделить этот день с тобой. - Она делает

шаг назад, вытирая пальцами под глазами. - Возможно, в один прекрасный день, мы будем

делать тоже самое для меня. Хотя, я не уверена, что готова с вернуть с моей Плайя карты,

не сейчас точно.

Мы смеемся.

- Что? Не думаешь, что у Ларса есть то, что сможет отбить у тебя охоту ходить по

магазинам?

- Подружка, увидим. Еще рано об этом говорить, но все возможно.

Мы обнимаемся еще раз, прежде чем она уходит, чтобы проверить последние детали. Не

проходит и двух секунд после ее ухода, как раздается стук в дверь. Это Ларс.

-Надеюсь, я не помешаю, - говорит он, заполняя комнату его присутствием. Он одет в

светлый костюм в паре с нежно золотисто-голубым галстуком - цвета нашей свадьбы. Его

длинные светлые до плеч волосы собраны сзади, что делает его тонкие черты лица, еще

более красивыми.

- Нет, нет, входи, - отвечаю я, махая ему.

Из-за спины он вытаскивает еще одну небольшую коробочку, перевязанную блестящей,

золотистой лентой.

- У меня была задача достать тебе что-нибудь новое. - Он берет на себя смелость и

открывает изящную коробочку своими огромными руками, затем поднимает тонкую

цепочку Булгари с двухцветным кулоном в виде солнца. - Это цепочка новая, но

заклинание, наложенное на нее очень древнее. Мой народ - наш народ - с помощью его

благословляет невесту и жениха на вечное счастье, любовь и Свет.

Он встает мне за спину, чтобы надеть украшение мне на шею. Крошечное солнце

идеально лежит в ложбинке моего декольте, согревая кожу.

- Ты, Темный Свет, дала надежду тем, кто ее потерял. Ты дала нам повод, чтобы

объединиться - верить. И твой образ всегда будет путеводной звездой для веры. Я прошу,

чтобы ты носила этот символ света, и позволила ему быть тем же самым для тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом и оборачиваю руки вокруг этого нежного гиганта. Он

поначалу вздрагивает, но потом я чувствую, как его сильные руки обвивают меня, словно

теплый кокон.

После того, как Ларс уходит, я пытаюсь поправить макияж глаз, когда отец стучится в

дверь. О Господи. У меня не получится удержаться от слез.

Мы сидим на краю кровати, и я тихо глотаю слезы. Я знаю, все, что он не даст мне, будет

особенным.

- Что-то заимствованное, - говорит он, его голос глубокий. Он нежно берет меня за руку. -

Я хотел бы дать тебе часть твоей матери. Я отдал бы все за мгновение побыть тебе с ней.

Ты должна знать она любила тебя каждой частичкой своего существа и оставила тебя не

по своей воле.

- Знаю, - киваю я.

Александр улыбается, но все же улыбка не касается его глаз. Я вижу, воспоминания о

маме убивают его изнутри.

- Нам очень повезло, что Донна и Крис раскрыли тебе объятия и посветили свои жизни

тебе. Несмотря ни на что, я знаю, что они заботились о тебе, как о родной. И из-за этого,

твое что-то заимствованное от женщины, которая была для тебя такой же матерью, как

моя Наталия.

Он достает маленькую коробочку из кармана, которая окутана в разные оттенки синего и

открывает ее. Среди мягкого бархата лежит пара великолепных жемчужных сережек.

Алекс зажимает одну между пальцев, и я мгновенно убираю локон, чтобы подставить ему

ухо.

- Наталия подарила их Донне в день ее свадьбы, - объясняет он, с нежностью надевая.

Взяв вторую серьгу, он переходит на другую сторону. - Она сама собирала жемчуг у

берегов Индонезии. Она любила Донну. Эти двое были неразлучны. И в глубине души, я

верю, что у них была связь, которая позволила им любить тебя одним сердцем.

Ох, черт. Вот и все. После этого, нет спасения моему макияжу. И в этот момент, мне

плевать.

Дрожащими руками я обнимаю отца за шею и тихо всхлипываю, благодаря за

воспоминания и подарок. Сегодня, когда я пойду по проходу, чтобы встретить мужчину

своей мечты, я буду нести в себе частичку обеих матерей, надеясь, что они смотрят на

меня сверху, улыбаются и смеются вместе, как это было несколько лет назад.

Когда я отстраняюсь, на щеках Алекса влага, которую он быстро вытирает рукой, прежде

чем подняться на ноги. Он откашливается и отводит глаза в сторону, пытаясь взять под

контроль эмоции.

- Я понимаю, что они должны быть заимствованными. Однако я не думаю, что кто-то

ждет, что ты вернешь их.

С благодарностью я улыбаюсь, и Алекс поворачивается к двери. Прежде чем он

дотрагивается до ручки, он поднимает на меня слезящиеся глаза, которые светятся от

гордости.

- Я так горжусь тобой. И благодарен за оказанную честь сопровождать тебя к алтарю. Я

знаю, что не заслужил, и понял, если бы мое место занял Крис, чтобы отдать тебя замуж.

Но как ты видишь, я польщен, что ты выбрала меня.

Я киваю, с осторожностью обдумывая следующие слова.

- Я бы хотела, чтобы он был здесь. Но я рада, что ты здесь тоже. Спасибо... папа.

Александр моргает несколько раз, прежде чем склоняет голову. Затем он выходит из

комнаты.

Кто передаст мне что-то синее.

Нико.

Так же быстро, как его имя возникает в моей голове, он появляется передо мной, такой

невероятно красивый в своем костюме и галстуке, его волосы сексуально ниспадают

черными волнами, которые касаются линии его бровей.

Он взглядом проводит по моему телу, когда шагает в ту сторону, где я сижу на кровати.

Мы не разговариваем в течение нескольких минут.

Он просто стоит там, смотрит на меня сверху вниз, неся бремя всей Вселенной, но не

проявляя признаков слабости.

Однажды я думала, что любила Джареда. И возможно человек-Габс и правда любила. Но

это было ничем по сравнению с любовь к Дориану, отнюдь нет. Однако любовь к Нико...

она может быть очень похожей. Возможно, часть меня всегда будет удивляться тому, как

такое могло произойти между нами.

Возможно, я взгляну на него через стол во время Дня Благодарения и покраснею, когда он

улыбнется мне. Но я никогда не зайду дальше этого.

Та любовь, которую я испытываю к Нико... выходит за рамки обычной романтики. Ей не

нужны осложнения близости.

Я больше никогда не буду присваивать ей ярлыки и рассматривать с точки зрения

нежности. Он часть меня, и я хочу, чтобы сегодня он шел рядом, завтра и каждый день на

протяжении вечности.

Не говоря ни слова, он пальцами касается моего лица, подушечками пальцев нежно гладит

меня по подбородку. Я припадаю к нему и закрываю глаза, так молча мы общаемся,

- Мне жаль.

- Я знаю. Но ты не должна извинятся.

- Я причинила тебе боль.

- Малышка, мне причинили боль давным-давно.

Со слезами на глазах, я смотрю на Нико. Он улыбается мне и подхватывает пальцем

случайную капельку, которая скатывается по моей щеке. И так же как в ту ночь в его

спальне, кладет палец в рот и вытягивает мою печаль.

Я собираюсь нарушить молчание и сказать ему, что я всегда буду заботиться о нем, всегда

буду любить его, как вдруг изменение в атмосфере заставляет воздух вокруг нас

потрескивать от энергии. Я вздрагиваю, ощущая давление на легкие, словно из комнаты

выкачали весь кислород.

Я протягиваю руку к Нико, в глазах ужас, поскольку я задыхаюсь. Затем в тумане темного

дыма меня отбрасывает к противоположной стене, и я падаю на пол.

- Нет! - слышу я крик, кружащейся около неистовой тьмы. Его человеческий облик

рассыпается на молекулы, когда что-то ужасающее и призрачное заполняет все

пространство. Его истинная форма.

Я мельком бросаю на него взгляд, свет начинает ярко моргать и раздается скрежет

металла. Я закрываю лицо, защищая глаза, но, когда смотрю вверх, его там больше нет.

Вместо этого, я уставилась в глаза чистого, неразбавленного зла. Воплощение смерти,

перевоплотившееся в ее наиболее зверскую форму.

Ставрос.

- Нет, - кричу я, понимая, что произойдет дальше.

Движимая одним только ужасом и яростью, я поднимаюсь на ноги. Ставрос делает шаг ко

мне, но останавливается на пол пути, когда электрический поток гудит по всему моему

телу.

Каждая молекула во мне мутирует в свет, и моя кровь превращается в светящуюся,

раскаленную лаву. Я изменяюсь в нечто другое, в нечто не от мира сего. И судя по

выражению его лица, это не его мир тоже.

С воплем я выпускаю все это в него, моя магия течет из меня, как бесконечный поток

жидкого золота. Он бьет в грудь, проникает в мышцы и кости, сменяет плоть на огонь.

Его голос срывается на крик, прежде чем огонь уничтожает голосовые связки. На

мгновение его тело охватывает пламя. Затем, раздается оглушительный взрыв, от

которого вылетают все стекла в комнате, пока горящие тело Ставроса взрывается как

угасающая звезда.

Возвратившись к своей человеческой форме, я падаю рядом с лежащим на спине Нико.

Игнорируя усталость, я судорожно нагибаюсь над его телом и укладываю его голову себе

на колени.

Его бьют конвульсии, от боли его спина выгибается дугой. Пока он задыхается, его легкие

сражаются за каждый глоток воздуха, кровь булькает в горле и стекает по уголкам его рта.

Он умирает.

Нико умирает. Прямо здесь, на моих руках.

- Кто-нибудь помогите! - кричу я так громко, как могу, горькие слезы водопадом стекают

по моему лицу. Дверь распахивается, и Дориан уже с другой стороны помогает

приподнять его.

- Что произошло? - кричит он, в его голосе слышится истерика.

- Он... Ставрос… он... спас... меня...- получается выдавить из себя между всхлипами. Я

глубоко вдыхаю, и пробую собрать последние капли здравомыслия, которые у меня

остались. - Помоги... мне. Помоги мне спасти его.

Ларс здесь и уже закатывает рукава. Мы оба помещаем наши руки, залитые светом, над

телом Нико, но ничего не происходит. Мы пытаемся снова. И снова. И снова. Но ничего.

- Обрати его! Сделай вампиром! - кричу я на Дориана, который быстро понимает суть

задачи. Но он долго не может справиться с эмоциями, чтобы быть полезным. Алекс

пытается, но тело Нико отвергает магию. Словно... он блокирует ее.

Нико захватываем мою руку в слабые, дрожащие тиски и тянет меня к себе, его

остекленевшие глаза, отчаянно пытаются сказать о чем-то. Его губы медленно шевелятся,

но единственное что выходит еще больше крови, которая окрашивает его зубы в цвет

смерти.

Тем же ярким цветом, которым насквозь промокло мое платье.

- Что такое, Нико? - спрашиваю я, как можно спокойнее. Убирая волосы со лба, ощущая

холодный пот на его коже. - Я здесь. Мы все здесь ради тебя. Только держись, ладно?

Просто держись ради меня.

- Он говорит "остановитесь", - шепчет Морган, опускаясь на колени рядом со мной. Ее

тело оседает от сожаления. - Он хочет, чтобы ты остановилась. Он хочет умереть.

- Нет! - рычит Дориан, сжимая брата в руках. Слезы падают с его лица, оставляя следы от

соленых капелек на его теперь уже окровавленном смокинге.

- Это то, что он хочет, - говорит Морган, ее взгляд становится пустым, когда она смотрит

на противоположную стену. - Он хочет... он хочет пойти с ней. Он хочет быть с ней. Она

вернулась за ним.

- Моган, прекрати нести чушь! Я не откажусь от него.

Я смотрю в расфокусированные глаза Нико. Он встречает мой пристальный взгляд, но я

уже сейчас могу сказать, что он сдался. Он уже покидает меня. И он кажется почти...

спокойным... на этот счет.

- Ты обещал! Ты обещал мне, что всегда будешь со мной! Прошу, не поступай так со

мной!

Безудержно дрожа, я теряю его. Смотрю на Дориана, который не лучше меня выглядит,

когда Алекс обнимает его. Морган берет меня за окровавленную руку, но ее глаза все еще

сосредоточены на стене.

- Все хорошо, Габс. Она говорит... говорит, что теперь сможет позаботиться о нем. И она

благодарна... благодарна тебе. За любовь к нему.

- Кто? - лишь хриплый шепот вырывается из моего горла.

Морган со слезами на глазах смотрит через весь зал, медленно поворачивая голову,

словно она за чем-то следит. Или кем-то. Когда она сосредотачивается на пустом месте

рядом со мной, чуть выше головы Нико, она, наконец, смотрит на меня.

- Амели, - с придыханием произносит она. - Амели здесь, чтобы забрать его. Ты должна

отпустить его, Габс. Он хочет этого. Он наконец-то обретет покой.

Я мотаю головой, отказываясь верить в ее слова, хотя знаю, она не врет.

- Я не могу, - плачу я. - Не могу.

Мягкий, дрожащий палец прикасается к моей щеке, и я смотрю вверх. Нико, он шевелит

губами, словно пытается что-то сказать. Я склоняюсь над ним, подставляя как можно

нижу ухо к его лицу. Его голос лишь прерывистый шепот, слишком слабый и

удушающий, чтобы понять, но я слышу его. Слышу громко и ясно. И я знаю, что это

значит для него. Для нас.

- Чтобы спасти... ты должен любить ее.

Когда последние капли жизни покидают его тело, он улыбается, той улыбкой, которую я

так сильно люблю, бросаясь в сильный поток смерти... обретая покой после веков тьмы.

Воссоединившись со своей возлюбленной, чтобы жить среди звезд, где нет ни боли, ни

горя, ни одиночества.

Иди, красавчик. Теперь ты свободен.

Николай Скотос умер на моих руках, его жизнь красным пятном пропитывает кружево

цвета слоновой кости моего свадебного платья. Я так сильно плачу, что давлюсь

собственными слезами, так тяжело, что моя грудь вот-вот взорвется, оставив в луже на

полу мое разбитое сердце, я знаю, я должна отпустить его.

Не у меня одной было предназначение. У него, как и у Дориана, есть миссия.

Чтобы спасти... ты должен любить ее.

И он любил.

Глава 37

Моя жизнь прекрасная трагедия.

Грустная история любви в бесконечном круговороте. Герои могут преображаться и

окружение может меняться, но это всегда то же самое. Любовь. Боль. Смерть.

Повторение.

Мы просто ждем конца. Ждем финального выхода на поклон, и пусть занавес закроется,

чтобы мы могли спокойно уйти за кулисы, где нас ждет нормальная жизнь.

Но действительно ли это конец? Обретем ли мы когда-нибудь по-настоящему покой?

Нико обрел.

Нико отдал свою жизнь за меня. Он использовал собственное тело в качестве щита,

потому что где-то в его прекрасном, запутанном разуме, он чувствовал, что мое

существование стоит больше, чем его.

И по какой-то Богом забытой причине, он выбрал поглотить огромный сгусток силы,

которым Ставрос в отчаянной попытке хотел уничтожить меня раз и навсегда. Как глупо.

Как совершенно глупо и отважно.

Нико был бескорыстным. Храбрым. Преданным.

И теперь он свободен.

В течение последних сорока восьми часов я утонула в собственных слезах. Я оплакивала

этого человека так, будто потеряла частичку себя. Словно кто-то отрезал руку или ногу

ржавым лезвием, и оставил её тлеть под палящим солнцем. Я опечалена, что часть меня

дрожит и рыдает, пока Дориан обнимает меня, раскачивая наши тела вперед-назад.

И когда я была слишком истощена и измучена, чтобы пролить хоть слезинку, он плакал за

меня. Ибо он потерял... всё.

В день нашего несостоявшегося венчания, Дориан потерял все.

Брата, отца. И мать.

Ставрос оказался не таким мертвым, как мы думали, когда покидали Скиатос. И после

того, как с его телом было покончено, дух Ставроса ожил в поисках убийцы, высасывая из

нее магию до тех пор, пока Делия не стала сухим, пустым трупом.

Объединив остатки своей энергии с энергией Делии, он проявился в доме Нико.

Защитное заклинание было ослабленным, так как мы ожидали гостей на свадьбу, включая

их мать. У нас не было повода бояться.

Наши враги мертвы, а это - день надежды и победы. Самое время, чтобы отпраздновать

будущий союз Темного короля и его королевы.

Но этого не произошло.

И честно говоря, не уверена, что всё ещё хочу эту свадьбу.

В наших отношениях всегда будут присутствовать темные пятна смерти. Я люблю

Дориана всем сердцем. Но когда же это закончится? Когда нам позволят быть вместе?

И мне интересно... будет ли меня для него достаточно?

Его семья умерла. Его вера пошатнулась. Что мы еще должны сделать, чтобы жить? Что я

могу дать ему, чтобы заставить снова исцелиться?

Он смотрит на меня с благоговением и любовью, как и всегда, но я знаю боль, которая

съедает его изнутри. Я знаю холод его души. И я бы все отдала, чтобы заполнить эту

пустоту теплотой и любовью. Я просто не знаю, возможно ли это.

Мы сели на самолет до Скиатоса, чтобы отдать дань уважения павшему принцу и

королеве.

Я не помню, как прошел полет. Я просто продолжала пялилась в окно, молясь чтобы

небеса поглотили меня целиком, освободив от каких-либо дальнейших страданий. Я хочу

проверить, но не могу. Не могу оставить Дориана, страдать в одиночку. И не позволю

пройти ему через это самому.

Так что я сжимаю его руку и позволяю притянуть меня к его груди. Я дам ему

возможность дышать поверх моей головы, когда его тело устанет.

И в те ночи, когда боль становится физически невыносима, мы занимаемся с ним

любовью. Нам обоим это необходимо. Это единственное, что не причиняет боль.

Я улыбаюсь Дориану, когда он нежно целует мои ладони. С того самого дня... он не

перестает касаться меня, особенно после того, как стал свидетелем обжигающей боли,

разрывающей мою спину.

Так что, теперь он любит меня с такой нежностью и заботой - как если я вдруг могу

сломаться. Он постоянно целует меня, говорит, как сильно любит и нуждается во мне.

Говорит, чтобы не случилось, мы будем вместе. Навсегда.

Навсегда.

Это слово ничего не значит для меня. Потому что нет такой вещи как навсегда. Нет

вечности. Всё имеет свой конец, и то, что у нас есть сегодня, завтра уже не будет.

Нико научил меня этому.

Я думала, что красивый мужчина будет жить вечно. Я представляла себе свое будущее

вместе с ним, все тот же нахальный ублюдок с улыбкой, которая освещает ночное небо. И

когда я буду вести себя, как ребенок он, не колеблясь, выльет на меня жесткую, изрядную

дозу своей точки зрения. И я полюблю его за честность, потому что он дает мне ее. В

какой-то степени он был мной.

Я узнала его тайные печали. Ощутила тоску в его сердце, словно она была моей. Его душа

плакала слишком долго, и в процессе, часть ее оцепенела. Та часть, которая слишком

скучала по Амели.

Та часть, которая никогда не смирится с ее смертью.

Я ненавидела его за то, что он покорился смерти, но понимала. Он всегда предпочитал

быть узником, чем бесчувственным.

Без нее он никогда снова ничего не почувствует. И как бы он не пытался двигаться

дальше... вплоть до того, пока не рискнёт открыть сердце кому-то другому... но будет уже

слишком поздно. Он любил ее каждой своей частичкой. И только смерть могла

воссоединить их.

Я никогда не узнаю, знал ли Нико о том, что умрет в тот день. Может быть, где-то в

глубине душе подозревал, что его смерть станет моим спасением. Но я знаю, он навсегда

останется в моем сердце.

И он будет смотреть на меня, а Амели рядом с ним качать головой, когда тот будет

смеется над моим каким-нибудь сумасшедшим поступком.

Или сиять от гордости за своего брата, когда он будет управлять своим народом с

честностью и состраданием. Или просто улыбаться своей улыбкой, которая может затмить

огни Таймс-сквер. Просто так.

Теперь ты свободен, Нико. Ты, наконец, обрёл покой. Ты не должен быть один. И ты

никогда уже не познаешь боль снова.

И, Боже, я завидую этому.

Моя жизнь прекрасная трагедия.

И я просто жду конца.

Глава 38

Мемориал в четь Нико и Делии роскошен и величествен, точно такой каким мы его себе

представляли. Королевство не скупилось на деньги, а Дориан пожелал самое лучшее и

дорогое, чтобы проводить в последний путь свою семью.

Их прах помещен в большие, изящно украшенные урны. Потусторонние со всего мира

приезжают, чтобы почтить их память, стоя на коленях около урн и преподнести подарки

умершим.

Они молятся Божеству загробной жизни. Весело танцуют, чествуя жизни Нико и Далии. И

когда траур истощает их силы, они закатывают большой праздник.

- Как ты? - спрашивает Дориан, скользя ладонью по моей. Он беспокоился о любом моем

переживании, которое я могла бы почувствовать, вернувшись сюда, но честно говоря, я

была в порядке. Нет места лучше, чем где люди, которых я люблю.

- Хорошо, - отвечаю я. На полном серьезе.

Я улыбаюсь, когда подходит Морган, Ларс следует за ней по пятам. После всего, что

случилось, она не готова вернуться в Колорадо-Спрингс, и блондин Светлый воин

пообещал везде следовать за ней. Он влюбился в нее... по уши. Я понимаю почему. В

Морган просто легко влюбиться.

Она целует меня в обе щеки, прежде чем подходит и обнимает Дориана, притягивая этим

десятки любопытных глаз. Запрещается даже приближаться к трону и тем более обнимать

короля. Но это Дориан.

И когда ты потерял за несколько дней последних родственников, ты показываешь любовь

важным для тебя людям. К черту вежливость.

В данный момент, Дориан еще не взошел на престол. Он не готов, и я его за это не виню.

Так много боли связано с титулом, для Дориана и каждого сверхъестественного существа

на всей земле. Они знают, грядут перемены - они могут ощущать их. И тот факт, что он

открыл двери королевства для всех - Светлых, Темных, вампиров, оборотней, людей, -

даст надежду.

Надежда.

Это все что у нас есть. И возможно все, что нам необходимо.

Александр выходит из толпы и поднимается вверх по ступенькам в банкетный зал, где мы

разместились. Он радушно встречает нас, также чувствуя необходимость быть более

открытым и ласковым.

Когда он меня обнимает, я хочу продлить этот миг. Я не готова отпустить своего отца. И

возможно никогда не буду готова.

И теперь, когда мы получили второй шанс, я не хочу провести ни секунды своей жизни

без него, зная, как много он для меня значит.

Я потеряла крупицы того, кем была последние несколько недель. Маленькие, но

причиняющие боль кусочки, такие как Джаред и мои друзья в Колорадо, а также наиболее

крупные необходимые части, такие как Донна, Крис и Нико.

Но у меня есть Морган, а теперь и Ларс, чтобы заменить те части и собрать меня снова.

Алекс здесь, чтобы заполнить, оставшуюся пустоту от потери родителей. И мое сердце,

наиболее важная часть меня, у меня есть Дориан.

Надоело сидеть на месте, я предлагаю пойти и пообщаться с гостями, сделать нечто

неслыханное для короля. И Дориан с радостью соглашается, взяв меня за руку, ведет к

торжеству. По сторонам стоят Морган, Ларс и Алекс, мы улыбаемся, пожимаем руки и

приветствуем людей. Когда видим Денни Нокса, впятером мы окружаем его любовью и

искренними словами. Он так же потерял. Друга и любовь. Но его отвага и дружба не

останутся без внимания его людей или его нового короля.

- Денни, - говорю я, обнимаю его за талию - Мне очень жаль. Но... спасибо. Спасибо за

все. То, что ты сделал в тот день - привел сюда людей и обеспечил им безопасность - было

ничем иным как чудом. Но как ты узнал? Как ты смог узнать наши планы?

Денни улыбается, но тепло улыбки не трогает глаз.

- Нико. Он позвонил, рассказал о ваших намерениях, но не просил помощи. Он просто

подумал, что я должен быть здесь на тот случай, если Делия... - он замолкает и опускает

глаза в пол. Дориан кладет руку ему на плечо, говоря ему, что все в порядке. Нет

необходимости говорить больше.

Нико хотел, чтобы он пришел и спас Делию. Если бы все обернулось скверно, он хотел,

чтобы там был кто-то ради неё. Было рискованно - видя то, как резко Делия изменилась

после женитьбы на Ставросе.

Часть ее души растлилась, но сердце осталось прежним. И оно по-прежнему помнило

Деньюса Дилиазо.

Мы все еще раз обнимаем его, позволив остаться ему наедине со своим горем. Дориан

говорит Денни, что ему рады в любой комнате во дворце и тот может остаться столько

сколько пожелает.

Это же, он предложил всем остальным нашим друзьям. И я надеюсь, что они примут

приглашение.

У меня сердце стонет, когда мы видим Сайруса, сидящего за столом все еще в синяках и

бинтах. Он был прикован к постели, когда на нас напали в особняке Нико.

Он хотел присутствовать на свадьбе, но на тот момент его тело еще не до конца

исцелилось. И все же, ничто, даже смерть не могли его удержать от мемориальной

церемонии, посвященной его кузену.

Дориан притягивает его в объятия огромного шести фунтового вампира и так крепко

сжимает, что, кажется, это причиняет физическую боль. Тем не менее, они стоят так

несколько минут. Они семья.

А Нико... Нико был клеем, который держал их вместе. Сайрус десятилетиями служил

младшему Скотос, и как другом и как телохранителем. Он никогда не чувствовал себя

менее достойным своей семьи. Нико следил за этим.

- Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной, когда я взойду на трон, - говорит ему Дориан,

когда тот отстраняется.

Сайрус склоняет голову.

- Для меня честь служить вам, сир.

- Нет. - Дориан кладет руку на большое плечо мужчины. - Не как мой слуга. Я хочу, чтобы

ты был моим личным советником.

Сайрус поражен, он смотрит то на меня, то на Дориана, ожидая последней фразы.

- Не понимаю. Твой личный советник? Что скажут другие семь семей?

- Ну. Они ничего не скажут, кроме как своих поздравлений, если захотят остаться при

дворе. - Дориан глубоко вздыхает и делает шаг вперед, так что Сайрус может видеть

твердое намерение в его в глазах. - Ты - моя семья, Сайрус. А значит, ты будешь ходить

рядом со мной. Не позади меня. Ты мне нужен, кузен.

Вампир откашливается, без сомнения, почувствовав комок в горле. Дориан похлопывает

его по спине.

- Ты подумай об этом и сообщи мне, когда сможешь.

Сайрус склоняет голову в очередной раз. И мы поворачиваемся, мельком я вижу,

одинокие красные капли крови, скатывающиеся по его лицу.

- Это было мило с твоей стороны, - шепчу я Дориану, когда он переплетает свои пальцы с

моими. - Ему было необходимо это.

- Нам обоим, - отвечает он. - И я серьезно. Сайрус преданный, а также умный. Всегда был

таким. И я знаю, как сильно он ненавидит себя за то, кто он, но я не сожалею, что спас его.

И если я мог бы сделать, то же самое...

Я сжимаю руку, и останавливаюсь посредине шага, заставляя его повернуться ко мне

лицом.

- Ты сделал все, что мог и я горжусь тобой. И ты знаешь, что Нико где-то там, на небесах,

смотрит на нас и испытывает тоже чувство гордости. Он любил тебя, Дориан. Он

восхищался тобой. И он не хотел бы прожить остаток своих дней никем другим, как твоим

младшим братом. Мы должны отпустить его, малыш. Он бы этого хотел. Чтобы обрести

покой.

Дориан наклоняется вперед и целует меня, пытаясь скрыть вспышку боли на лице. Но он

знает, что я права. Нико не обрадовался бы обращению в вампира. Такая жизнь была бы

не для него.

Мы продолжаем наше шествие в толпу, как вдруг кто-то хватает меня за руку. Я думаю,

что это Морган позади меня, пытается привлечь внимание, но это оказывается крошечная

пожилая дама, которая сидит за одним из праздничных столов.

Ее волосы цвета только что выпавшего снега, и длинной почти до талии.

Одета она была в длинный, коричневый плащ, который выглядел как мешок. А ее глаза...

ее глаза были затуманенными.

- Извините, - говорю я вежливо, подавшись вперед. - Вы в порядке?

Женщина не поднимает на меня взгляд, она всматривается в наши переплетенные руки, а

на ее морщинистом лице появляется удивление.

- Ты горишь, дитя. Священный огонь внутри тебя.

- Она слепая, - бормочет Алекс из-за моего плеча, - оракулы всегда слепы. Однако, всё

видят.

- Простите, - говорю я женщине, которая по-прежнему не отпускает мою руку. - Я могу

вам чем-нибудь помочь?

- Нет. Никакой помощи не нужно, дитя. Ибо я нахожусь здесь, чтобы помочь тебе.

Видишь ли, есть жизнь внутри огня. Тебе не следует бояться, ибо это благо. Мощное. - И

так же быстро как она меня схватила за руку, кладет ладони мне на живот - костлявые,

бледные пальцы на моем шелковом платье. - Да, совсем даже неплох. Боец. Тем не менее,

в крошечном сердечке есть сострадание. И любовь.

Она поднимает подбородок и встречается со мной взглядом, словно видит меня насквозь.

Смотрит прямо в глубь моей души.

- Он любит тебя, дитя, - произносит она, прежде чем поворачивает эти призрачные глаза

на Дориана. - И тебя, своего отца.

Я ахнула и сделала шаг назад, прикрывая рот дрожащими пальцами.

- Но... но это невозможно. Я проклята. Я... Я не могу, - я смотрю на Дориана, который

бледный как полотно, его глаза широко раскрыты в недоумении.

Старуха улыбается, все больше обнажая десны, чем зубы.

- Жизнь, которую ты потеряла, возродилась внутри тебя. Теперь она останется с тобой. -

Затем, как если бы она была в трансе, старуха вздрагивает, несколько раз моргает и

отворачивается, возвращаясь к своему блюду.

Я не могу думать. Я не могу чувствовать. Я просто продолжаю дрожать, когда тысяча

эмоций врезается в меня на бешеной скорости. Это не правда. Это просто... этого не

может быть.

Дориан медленно подходит ко мне и притягивает к себе. Затем своей нетвердой рукой, он

нежно дотрагивается до моего живота с такой любовью и нежностью, словно держит в

руках сердце.

Я смотрю на него с переполненными от слез глазами, и нахожу, что он улыбается. Сияет

от любви и гордости. И надежды.

Затем случается немыслимое.

Он смеется.

Дориан смеется так заразительно, что весь зал на мгновение затихает и смотрит на него.

Слезы скатываются из его веселых голубых глаз, он отпускает эмоции, которые подавлял

несколько дней, недель, месяцев, лет.

Я со страхом смотрю на него, впитывая ощущения от его руки на моем животе и чистую

радость, льющуюся из него. Чувствуя, что, в конце концов, все будет хорошо.

Фотограф просит запечатлеть редкий момент, и мы с радостью соглашаемся. Я машу

нашим друзьям снова, Морган, Ларс и Алекс протискиваются к нам. Окутывая нас

любовью.

Испытывая неудержимое счастье, я вспоминаю фотографию, стоящую на тумбочке, моя

мама, должно быть, испытывала тоже самое в тот день - страх перед неизвестностью

вперемешку с чистой радостью от того, что разделит жизнь с людьми, которых она

любила.

Она понимала, что ступает на безумную и опасную тропу, но все равно сделала это.

Потому что любовь того стоила. Я имела смысл для нее.

- Хорошо, а теперь улыбаемся, - говорит фотограф.

И пятеро из нас - сделали это. Потому что сейчас, мы можем быть безумно счастливы. Мы

можем найти радость победы в разрушении. Мы можем ошибиться, оступиться, и упасть.

Но мы знаем, что кто-то всегда рядом протянет руку помощи, чтобы вытащить нас

обратно вверх. Мы можем не знать, что подстерегает на той стороне вечности, но сейчас,

все в порядке.

Мы рады быть здесь. Прямо здесь в данный момент.

Это и есть магия жизни. Такие времена стирают все печали. Их возможно можно по

пальцам сосчитать, но мы знаем, что утро всегда наступит после ночи. Потому что там,

где есть тьма, всегда будет свет.

Моя жизнь прекрасная трагедия.

Но это не конец. Это только начало.

Эпилог от лица Дориана

Я вынесу эти чертовы двери.

Я больше не могу терпеть это. Не могу стоять и слушать ее боль. И хотя я больше не

чувствую ее, но боль пронизывает меня до глубины души, проникает в ткани и кости. Звук

ее криков... я должен что-то сделать. Я должен остановить ее страдания.

- К черту все, я вхожу, - рычу я, направляясь к двери. Александр останавливает меня,

прежде чем я оказываюсь в пяти футах от них, словно тугой веревкой, Алекс обхватывает

меня руками.

- О нет, ты не войдешь. Ты должен позволить им сделать их работу, Ди.

- Их работу? Они истязают ее! Разве ты не слышишь, как она страдает?

Он почти отрывает меня от пола и уносит оттуда, где моя любимая кричит от боли.

- Да? А вломившись, ты можешь подставить ее жизнь под угрозу. Ты ведь знаешь, что не

сможешь просто спокойно стоять и наблюдать. Так что перестань вести себя как

чрезмерно чувствительный мудак и дождись, когда тебя позовут.

Я сжал кулаки по бокам и каждая мышца в теле напряглась от слепой ярости.

- Я. Не. Мудак.

Александр пожимает плечами, прежде чем усаживается в кресло, ни капельки, не

вздрогнув от проявления моего нрава, от которого большинство мужчин просто цепенели

от ужаса.

На самом деле, Алекс один из немногих людей, которые не страшатся меня.

Ну... страшатся - довольно сильное слово. Давайте назовем это, испытывают чувство

неловкости.

Не то, чтобы я к этому стремился. Но как Темный король, я должен вызывать чувство

уважения и да, чувство страха тоже, и по этой причине другие не видят меня

покладистым.

Но поскольку Александр является моим тестем и лучшим другом, то напоминание о

королевском титуле просто не прокатывает с ним.

Уступив и вздохнув, я сажусь рядом, обхватывая голову руками от отчаяния... и страха.

Прошло уже несколько часов. Несколько часов я слушаю, как Габриэлла страдает.

Что-то не так. О, Боже мой... я не могу потерять ее. Я не смогу жить без нее.

- С ней все будет хорошо, - говорит Алекс, положив руку мне на плечо. - Морган там,

держит ее за руку. И если что-то пойдет не так, Ларс подстрахует, чтобы Светлые врачи

сделали все необходимое. Верь, брат. С твоей королевой все будет хорошо.

- Но почему тогда кажется, что ей так... больно? - я не упускаю из вида, что мой голос

надломился, но мне плевать. - Я имею в виду, что извлечение ребенка из чрева такой

мучительный процесс. Но разве они не могут облегчить ее боль?

- Она тоже могущественная, и ее тело пытается исцелить себя, как только они ее режут...

- Что? - меня передергивает, когда дрожь прокатывается по телу.

- ... и она выжигает лекарства. Но молодая женщина там... она дитя своей матери. Она

боец. И она справится.

Я выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, не много успокоившись от слов Алекса.

Габриэлла боец. Она боролась за меня. За Нико. И сейчас борется за нашего ребенка.

По ту сторону дверей все смолкло. Повисла тишина, которая говорит мне, что что-то

случилось.

Я вскакиваю на ноги, готовый мчаться к дверям, когда выходит Морган, одетая в

бесформенную голубую одежду.

На ее лице усталость от того, что на протяжении нескольких часов она просидела рядом с

лучшей подругой, пытаясь подбодрить ее словами.

Но сейчас, она кажется измотанной.

Я появляюсь прямо перед ней, в результате чего она вскрикивает от удивления.

- Черт подери, Дориан! - кричит она, целуя мою руку.

- Какие-нибудь новости? Как она? Что случилось? - когда Морган сразу не отвечает, я

хватаю за ее тонкие плечи и стараюсь не слишком крепко сжимать.

Я в отчаяние, но знаю, если случайно причиню ей боль, то Ларс снесет мне голову и даже

не посмотрит король я или нет.

- Она в порядке, - улыбается Морган. – Иди, проведай ее. Сейчас я понимаю, что у меня не

было времени поправить Габриэлле прическу и макияж, так что не злись на меня...

Я уже ушел.

Я вхожу в родильную палату больницы как раз вовремя, чтобы услышать первый крик

моего первенца.

Габриэлла улыбается, ее влажное от пота лицо сияет, как никогда прежде, когда ей

передают в руки извивающейся сверток.

С дрожью в коленях я делаю шаг вперед и, наконец, вижу чистую, непорочную красоту -

столь редкую и дивную, что моя грудная клетка сжимается и расширяется от

переполняющих эмоций.

Я выдыхаю, когда эмоции проходят через меня, оттолкнув бесконечный поток радости в

моих венах.

И в этот момент, внутри меня что-то переворачивается, заполняя последний кусок

пустоты, которая так долго болела. И я чувствую, как мое темное сердце ломается

пополам, но все еще бешено бьется, более живо, чем когда-либо.

Возможно, я пережил множество жизней, но никогда еще не чувствовал себя настолько

живым, как в эту самую минуту. Сейчас, мое вновь пробудившееся сердце бьется ради

них.

Конец книги!

Content

Unknown 6001fbbe-81d2-472b-a1a3-fa8f482a95dd