Андрей Кивинов

Круговорот

«Доброе утро! В эфире «Нулевого канала» рубрика «Советы постороннего» и я, ее постоянный ведущий Петр Канарейкин. Многие из вас наверняка сталкивались с проблемой – как защитить мягкую мебель от кошачьих когтей. Увы, домашние любимцы буквально за месяц способны превратить новый диван или кресло в старую рухлядь, ведь им необходимо точить когти… Конечно, можно купить в зоомагазине специальную когтеточку, но не факт, что она решит проблему – животным не всегда удается объяснить ее назначение. Да и дорого… Поэтому я разработал доступный и, главное, дешевый способ, который с удовольствием вам продемонстрирую… Мне понадобятся следующие компоненты, которые наверняка есть в каждом доме: мешок – полиэтиленовый или холщовый, желательно большого размера, крепкая капроновая веревка и любой тяжелый предмет. Вполне подойдет кирпич либо камень. Это не принципиально. Итак: возьмите вашего любимца на руки, затем…»

…Звонок. В дверь. Послышалось? Нет, не послышалось. Вот еще один – контрольный.

Черт, на самом интересном месте… Кого это принесло в девять утра? Почтальон, что ли? Или адресом ошиблись?

Паша нехотя вылез из-под одеяла, протер глаза и, шаркая шлепанцами, двинул в прихожую.

– Кто?

– Милиция.

– Какая милиция? Я не вызывал.

Дверной глазок отсутствовал, приходилось проявлять бдительность.

– А я кому-то сейчас повыдрючиваюсь! Паша, ты меня знаешь: я до трех считать не умею. Чинить дверь выйдет дороже.

Паша повернул колесико накладного замка, приоткрыл дверь и выглянул в щелку. Не соврали, действительно милиция. Двое. Не улыбаются. Один в милицейской форме. Второй (видимо, тот, что не умеет считать) в рубашке, жилетке и светло-бежевых брюках. С папочкой в руках. Его Паша узнал: опер из местного отдела. Полгода назад на дискотеке в Доме культуры приключилась некультурная драчка, приехал наряд. Всех, кто не успел разбежаться, погрузили в багажник ментовского «козлика».

Паше не повезло, он разбежаться не успел.

Все бы ничего, но во время драчки какого-то студента из общаги ткнули в бок ножиком, пробив юную печень. Разбирался с задержанными сегодняшний гость, оторванный ото сна. Как же его… Сергей Сергеевич, кажется… Беспрерывно зевая, он допытывался, где находился Паша в момент драки, что видел и слышал.

Паша ничего не видел, не слышал, поэтому опер пообещал его рано или поздно посадить. Переписал установочные данные – состав семьи и особые приметы внешности – на жесткий диск компьютера (рост, вес, размер ступни и размах челюстей, татуировки), сфотографировал, дактилоскопировал и поставил на какой-то учет, наградив напоследок болезненным ударом кулака по спине.

Впоследствии Паша видел его несколько раз на улице и от греха подальше прятался в тень. Один приятель говорил, что и живет он где-то рядом. Видимо, сегодня опер решил выполнить свое обещание насчет посадки.

– Открывай, открывай, не стесняйся… Гутен морген. Один?

– Один…

– А муттер где? – Сергей Сергеевич отодвинул хозяина и решительно, не снимая грязных ботинок, прошел в комнату матери.

– Работает…

– А ты почему не работаешь?

– Выходной…

Второй, в форме, захлопнул за собой двери и остался в прихожей. Видимо, он играл роль силового прикрытия.

Сергей Сергеевич тем временем, не задержавшись в материнских покоях, переместился в Пашины.

«…Таким способом вы надежно защитите мебель от когтей своих любимцев. А завтра я расскажу, как раз и навсегда оградить себя от птичьего гриппа, если у вас дома живут пернатые. Это был я – Петр Канарейкин. Удачи!»

Полезный советчик улыбнулся, помахал ладошкой и уступил место рекламе кошачьих консервов.

«Жаль, просмотрел», – подумал Паша. Хотя кота у него не было. Но интересно… «Теперь буду мучаться, что ж он там присоветовал с мешком и веревкой».

Опер щелкнул лентяйкой, выключив телевизор, бегло осмотрел десятиметровые комнатные просторы и повернулся к Паше, в растерянности застывшему на пороге.

– Я тебя обещал посадить?

– Обещали…

– Тогда собирайся. Я слово свое держу.

– А чего я сделал-то? – Паша снял со спинки стула джинсы, но натягивать их не торопился. Надо бы разобраться, может, товарищи адресом ошиблись.

– Ты идиотом-то не прикидывайся, – подал реплику из коридора человек с перегаром, – дороже выйдет…

– Одевайся, одевайся, – поторопил Сергей Сергеевич, открывая створки платяного шкафа и рассматривая его небогатое содержимое. – Шмотки ворованные дома есть? Оружие, наркотики? Лучше сразу отдай, чтоб потом с обыском не приходить.

– Да какие шмотки? – Паша по-прежнему плохо понимал суть происходящего. – Какое оружие?

– Это чей свитер?

– Мой… Мать купила. На Новый год.

– Что-то размер подозрительный. Явно маловат.

– Размер как размер… Он тянется.

– А вот хамить не надо. Не рекомендую. Опасно для жизни. Ферштейн?

– Извините… Больше не буду…

– Не стой, говорю, – одевайся!

Пока Паша облачался, Сергей Сергеевич продолжал бесцеремонно изучать содержимое имеющейся в комнате мебели. В ящике старенького письменного стола он нашел пистолетный патрон, чему несказанно обрадовался.

– Он пустой, – упредил вопрос Паша, – без пороха. Сувенир.

– И где такие сувениры продаются?

– Нигде… С армии привез… Да вы сами посмотрите – там пуля руками вынимается.

– Разберемся, что откуда вынимается… Олежек, – крикнул в коридор Сергей Сергеевич, – зови понятых.

На зов Олежика откликнулись вечно пьяная соседка по лестнице тетя Маша и ее не менее пьяный сожитель Володя, периодически стрелявший у Паши курево. Сейчас они всплывали после вчерашнего погружения, и всплытие давалось с трудом.

– А почему вы обыск делаете? – попытался отстоять свои гражданские права Паша. – У вас санкция есть?

– Это не обыск, а осмотр места происшествия, – спокойно пояснил Сергей Сергеевич, – на осмотр санкция не нужна…

– Какого еще происшествия? – оторопел Паша.

– Как какого? Обнаружение боеприпасов, это разве не происшествие? Еще какое… Идет беспощадная война с терроризмом. Товарищи понятые, подойдите ближе… Мы нашли в столе у этого гражданина, – палец оперуполномоченного ткнул в Пашину грудь, – боевой патрон от пистолета Макарова. Он этого не отрицает.

Сергей Сергеевич поднес к вдумчивым лицам соседей изъятый патрон. Володя почесал затылок, тетя Маша прищурила близорукие глаза.

– Сейчас я составлю протокол изъятия, а вы распишетесь…

Через три минуты текст протокола вышел в свет. Рука у автора была набита. Сам патрон автор поместил в почтовый конверт и опечатал калькой с печатью, намазав ее заранее принесенным канцелярским клеем. Движения его рук были отработаны, как у фабричных рабочих на конвейере.

– Читай. – Опер подозвал Пашу к столу.

Паша прочитал. Ну да, изъяли патрон. Но он же без пороха. Не боевой.

– Это установит экспертиза, – с фатальной уверенностью пообещал Сергей Сергеевич, протягивая Паше авторучку с золотым пером. – Расписывайся.

Соседи-понятые при слове «экспертиза» испуганно переглянулись и вжали голову в плечи.

Паша ставить подпись отказался. Интуиция подсказала и телепрограмма «Советы адвоката». Подписаться никогда не поздно.

– Не хочешь, не надо. Обойдемся. – Оперуполномоченный не сильно переживал Пашкин отказ. – Понятые, распишитесь! Здесь и на конверте.

Первым авторучку взял мужчина. В нужное место попал с третьего раза. И то потому, что помогла женщина, направив перо.

– А чего писать-то?

– Автограф, – подсказал Сергей Сергеевич.

Услышав еще одно незнакомое слово, Володя пару секунд подумал и похмельным почерком вывел слово «Афтограф» на протоколе и конверте. Потом передал перо сожительнице. Та, как более подготовленная к жизненным невзгодам, справилась с заданием вдвое быстрее, пробормотав недовольно: «А! Не понимаю я ни хера…»

– Всё, свободны! – Оперуполномоченный спрятал конверт и протокол в папку.

Уже на пороге понятые шепотом спросили у человека в форме: «А что случилось?»

– Пошли, пошли отсюда… Уроды…

Дверь захлопнулась.

– Ну что стоишь, как Медный всадник? – подтолкнул Пашу Сергей Сергеевич. – Поехали садиться. Камера ждет. Паспорт захвати.

– Украли.

– Когда?

– Месяц назад. На работе, из куртки.

– И что, не было времени восстановить?

– Да зачем он мне… Это же не кошелек…

«Хреново день начинается, – подумал Паша, – как мебель от котов спасать, не узнал, а теперь еще в тюрьму сажают. Очень хреново».

– Матери можно позвонить? Я имею право.

– Мы сами позвоним.

Мать вкалывала дворником в жилконторе и сейчас наверняка находилась на территории, но начальница могла передать.

До отдела милиции добирались пешим порядком. Машину органы не предоставили. Хорошо, идти было всего два квартала, плохо, что в наручниках. Паша продолжал возмущаться, но на скорость передвижения это никак не повлияло. По дороге сотрудники делились воспоминаниями о громких разоблачениях, рассуждали о неотвратимости наказания и об ужесточении уголовного законодательства в части хранения боеприпасов.

Легким движением руки втолкнув задержанного втемную-претемную камеру, Сергей Сергеевич вернулся в свой кабинет, приземлился за стол и вытряхнул из папки конверт. Осторожно приподнял скальпелем предусмотрительно незаклеенный краешек кармашка и ловко выдавил патрон, не повредив печать. Затем вытащил из жилетки другой патрон и протолкнул его в конверт. После чего аккуратно приклеил кармашек.

«А говорил, без пороха… Нехорошо обманывать».

Потом он написал рапорт, что, разыскивая свидетелей ночного ограбления, зашел в квартиру к такому-то и случайно заметил у него на столе пистолетный патрон, который изъял в присутствии понятых. Так же быстро оформил направление на экспертизу, после чего отнес все это хозяйство дежурному офицеру.

– Материал пока не регистрируй, патрон – на экспертизу. Прямо сейчас машину отправляй. С экспертом я договорюсь, сделает без очереди…

Дежурный нехотя оторвался от сканворда и принялся вызывать по рации автотранспорт. Оперуполномоченный распахнул дверь каземата и пригласил хранителя боеприпаса прогуляться до кабинета. Альтернативы у Паши не было. Он покорно встал с нар и проследовал по унылому коридору в неизвестность.

Едва он переступил порог кабинета, как получил ювелирный удар в поддых и, согнувшись в поясе, рухнул рядом со столом, хватая воздух ртом.

– Это для бодрости, сынок, – пояснил Сергей Сергеевич, потирая кулак, – и чтобы не задавал идиотских вопросов… Просыпайся. Хватит сопли по полу размазывать, у меня уборщицы нет.

Он подхватил Пашку за шиворот и усадил на табурет.

– Чё… Чего я вам сделал?

– Хамишь… Подписываться не буду, право не имеете… Я те объясню права и обязанности. Где работаешь?

– В магазине… Фасовщиком. День через два.

– И что фасуешь? Наркоту или «маслят»?

– Овощи… И фрукты.

– Не в нашем супермаркете, случайно? Возле ДК.

– В нашем.

– То-то смотрю, там мандарины недовешивают…

Паша, отдышавшись, оглядел кабинет. Ничего интересного, кроме потертой боксерской груши в углу и плаката с надписью «Виновен!» Под надписью перст, указывающий на посетителя. А в остальном – требующий ремонта госреализм. На сейфе запылившаяся магнитола, выдающая мелодии и ритмы отечественной эстрады.

[ «Сегодня в белом танце кружишься, а завтра Родину продашь…»]

– Объясни-ка мне для начала, господин фасовщик, где ты был вчера в десять вечера?

– Вы, может, скажете, что я сделал? – рискнул переспросить Паша, держась за живот.

Напрасно спросил.

Второй удар, теперь уже в грудь, вновь свалил его на пол.

Только теперь Паша понял: груша в кабинете висит не для красоты, а для развития оперативно-сыскных навыков.

– Сынок, ты, кажется, не понял, куда попал. Ты попал в уголовный розыск. В у-го-лов-ный. От слова «угол», – опер указал пальцем на грушу, – поэтому отвечать должен быстро и не думая… Сам встанешь или помочь?

«Сволочь какая… Мало того, что бьет, так еще сынком обзывает… Сам-то на год или два старше, щегол. И бьет, зная, что сдачи не получит… Встретиться бы с ним на тихой улочке, еще посмотрели бы, кто кого…»

Паша со второй попытки забрался обратно на табурет, с ненавистью поглядев на опера.

– Не смотри, не смотри… Я не картина Репина. Повторяю вопрос: где ты был вчера в десять вечера?

– Дома, – едва слышно ответил Паша, потирая ушибленную грудь.

– И кто это может подтвердить?

– Мать.

– А еще?

– Никто… Да дома я сидел! Футбол смотрел. Лигу чемпионов.

– Серьезно? И кто выиграл?

– Они… Два ноль.

– А вот у меня другие данные. Не про счет, конечно. Что вчера в десять вечера ты находился в соседнем дворе. И не голубей там кормил. – Сергей Сергеевич привстал и резко замахнулся кулаком.

Паша инстинктивно прикрыл лицо руками.

– Страшно? Не ссы… Матрос ребенка не обидит. Расскажи лучше, как мужика опускал.

– К-какого мужика?

– Поддатого… Шел арбайтер после трудовой смены, никого не трогал, а ты ему сзади булдыганом по темени. Или ломиком. Потом выпотрошил и отвалил. Взял бумажник, котлы, перстенек… Не припоминаешь?

– Да дома я был, клянусь! – задрожал от возмущения Паша. – Как в девять из магазина пришел, так больше никуда! Чего вы придумываете?!

Третья, юбилейная, встреча с кулаком.

На сей раз Паше удалось удержаться на табурете.

Прогресс.

– Есть такое слово: «свидетель». Он очень тебя точно обрисовал. Можно сказать, сфотографировал. Поэтому чем быстрее расколешься, тем меньше получишь. Кстати, не забывай про патрончик. Сомневаюсь, что он пустой. А это еще статья. Срок небольшой, но срок.

– Да не бил я никого!.. Где ваш сраный свидетель?! Пускай в лицо скажет! У матери спросите, когда я пришел!..

– Мать – лицо заинтересованное, она подтвердит, что вы вместе на Луну летали. А опознание проведем, не беспокойся. Ты у нас не памятник – посадить сможем. Яволь? Натюрлих… Ну что, будет серьезный разговор или так – нихт ферштейн?

– Не грабил я никого…

– Тогда в камеру, освежать память. Через два часа продолжим.

Перед тем как этапировать Пашу в упомянутое место, Сергей Сергеевич угостил его еще парой левых джебов по корпусу.

Аванс на счастливое будущее.

В полдень, как и обещал, он вновь приступил к беседе. Паша хотел было заявить протест, что его не имеют права держать в милиции больше трех часов, но, увидев грушу, протестовать не стал. Грудь болела, словно он провел пару раундов против Кличко. Причем против обоих братьев сразу.

По той же причине Паша побоялся заикнуться про адвоката. Тут же на полу ринга окажешься…

Конечно, было обидно. Ладно бы действительно кого-нибудь опустил, так ведь правда дома сидел! Знал бы, что такое случится, всех соседей бы позвал. Или в магазине остался. А теперь попробуй, оправдайся. Свидетеля подговорят, и полетит он в солнечный Магадан за здорово живешь. Да еще почки опустят…

Матери наверняка не звонили.

Впрочем, Сергей Сергеевич после тайм-аута был настроен более миролюбиво. Правда, чая, как в добрых сериалах, не предлагал.

– Повезло тебе с грабежом, майн фройнд Павел. В соседнем районе бойца тормознули. Вместе с вещами. И правда на тебя похож… Прямо близнец однояйцовый, ха-ха-ха…

У Паши отлегло от сердца. Жизнь снова показалась сказкой. И даже боль отпустила.

– Но радоваться рано. – Опер достал из стола знакомый конвертик с прикрепленными к нему листочками. – Вот заключение эксперта. Патрончик-то боевой, настоящий, с порохом. А вот любопытная книжица…

Сергей Сергеевич положил перед Пашей уголовный кодекс Российской Федерации.

– Хранение боеприпасов наказывается…

– Да откуда он настоящий?! – вновь взорвался Паша, подставляя грудь под новый удар.

– Как откуда? Из конверта. При тебе туда патрон положили, при тебе понятые расписались. Вот, пожалуйста, автографы… Никакой адвокат не отобьет. Патрон твой, сам не отрицаешь. С армии принес.

– Но он без пороха был! Я еще брелок хотел сделать! Не успел!

– Спокойно! Здесь повышать голос разрешено далеко не всем… А с чего ты вдруг решил, что это тот самый патрон? Вдруг у тебя их целый склад? Просто поискать получше надо.

Паша испуганно захлопал глазами. А, может, и правда второй был? Нет-нет, он точно помнит, что только один.

«И зачем я его приволок? Идиот… Говорила же мать, чтобы выкинул».

– И мы непременно поищем. Возьмем в прокуратуре постановление и – блицкриг нах хауз. Наверняка еще что-нибудь найдем сувенирное… Сувенирный героин, например.

Паша приуныл окончательно. Не потому, что дома имелось что-то запрещенное законом. Но кому приятно, когда посторонние копаются в твоем дырявом нижнем белье?

– Ищите… Ничего у меня нет.

– Зарекалась свинья дерьмо жрать… Один вот недавно тоже кричал, что чист перед законом, аки новый унитаз, a Windows в компе пиратский оказался. Нарушение авторских прав. Тяжкое преступление. До пяти лет. Зер гут.

Сергей Сергеевич, видимо, был фанатом языка великих Гёте и Оливера Кана.

– У меня нет компа.

Сергей Сергеевич подышал на перстенек, украшавший безымянный палец, полирнул его о рубашку. Затем помассировал пальцы правой руки. Не очень хорошая примета.

– Паша, жизнь любого человека в нашей стране – это сплошной компромат. На том стоим и стоять будем, как говорил Александр Невский. Тоже, кстати, не ангел, хотя и святой… И на тебя отыщется. Смотря как искать. С душой или без… Но есть в русском языке еще одно замечательное слово. Альтернатива. Слышал такое?

– Слышал… Только у меня сейчас с деньгами напряг…

– Хм… Как ты сразу врубаешься… Молодец… С деньгами, Паша, у всех напряг. Только я одну вещь заметил: когда нужно, они всегда находятся… Вроде невероятное, но очевидное. И потом, все зависит от цены вопроса. Для кого-то и рубль напряг, а для кого-то миллион не деньги.

– И сколько надо?

Сергей Сергеевич оторвал от календарика листик и обозначил стоимость альтернативы. 1000 EURO.

– Это стандартный тариф для нашего региона. Я и хотел бы скинуть, но, извини, не могу. Рынок…

Цинизм Сергея Сергеевича даже вызывал симпатию. Хотелось ему посочувствовать.

– И когда нужно принести?

– В идеале – сегодня. Но, понимая, что не все у нас в стране Абрамовичи, – завтра. До полудня. Это крайний срок. В противном случае я буду вынужден заштамповать материал и направить его в следственный отдел для возбуждения уголовного дела. Понимаешь? Вы-нуж-ден. Айн-цвай-полицай.

– Но… Это… Нереально… У меня рублей двести всего.

– Я же тебе уже объяснил, что реально, а что не реально. Все зависит от желания. От политической воли. Можно, например, взять потребительский кредит. Банк знаешь на проспекте, рядом с магазином «Унитазы России»? Там за полчаса оформляют. А можно занять или что-нибудь продать. У тебя музыкальный центр ничего…

– Да он китайский. Баксов двести.

– Ну, парень, ты прояви инициативу в конце концов. Сам влип, сам и думай.

– А у вас нельзя занять?

– В смысле? – напрягся Сергей Сергеевич.

– Ну, у вас. Лично. Месяца через три верну. С процентами.

Оперативник что-то прикинул в уме, но быстро взял себя в руки.

– Я тебе не кредитный отдел… Короче, время пошло. Я бы сказал: побежало. Условия понятны?

Паша молча кивнул.

«Ладно, мент, еще встретимся…»

– Ну и прекрасно. Жду… Вернее, закон ждет. Мне-то лично параллельно. Свободен. Да, надеюсь, не надо объяснять, что наша договоренность – не для прессы и чужих ушей?

– Не надо.

– Зер гут. Ауффидерзейн.

Паша поднялся с табурета.

– Если хочешь, сверим цайтунг, – улыбнулся на прощание оперуполномоченный, – на моих двенадцать двадцать. Надеюсь, тебе у нас понравилось, и ты сюда не раз еще вернешься, юнген…

Разобравшись с клиентом, Сергей Сергеевич отправился сделать ланч, как он это называл. То есть на обед. И хотя кафе находилось в соседнем дворе, отправился он туда не пешком, а на спортивной «хонде», купленной недавно у участкового из соседнего отдела. Хождение пешком могло подпортить имидж в глазах населения, охраняемого им от преступности. А имидж нельзя ронять ни при каких обстоятельствах. Обронить легко – поднимать тяжело. По служебной необходимости Сергей Сергеевич личным автотранспортом не пользовался принципиально. Во-первых, бензин дорог. А во-вторых, один раз съездишь, потом сядут на шею.

«Однако день начался удачно… У товарища лоха оказался собственный патрон, пускай даже и пустой. Значит, жаловаться не пойдет и суетиться будет быстрее».

В кафе у оперуполномоченного, как у некоторых его наиболее уважаемых коллег, естественно, был VIP-дисконт. Девяносто процентов на еду, сто – на спиртное. Иначе оперуполномоченный мог обидеться. А это грозило нанести заведению серьезный экономический и моральный ущерб.

Сегодня Сергей Сергеевич спиртным не злоупотреблял, а просто употреблял. Сто граммов коньячку для здоровья – это не зло. Отобедал он крабовым салатиком, домашней солянкой и телятиной по-милански с картошкой фри. Потом пошептался с официанткой Аллочкой, вместо чаевых ущипнув ее шутливо за бочок. Аллочка не обиделась – юмор понимала. Завершая трапезу, Сергей Сергеевич выпил кофе и выкурил послеобеденный «Парламент-лайт».

Он любил такие моменты в нелегкой, полной риска жизни российского сыщика.

– До завтра, Аллочка. Всё было очень вкусно.

– Всегда рады, Сергей Сергеевич!

Погода сегодня тоже вдохновляла. Никакой сырости. Накануне он вымыл машину в люксовой мойке и сейчас наслаждался бликами солнца на красном капоте. Цвет, конечно, не очень, но зато цена… Следующее авто он возьмет черного или серебристого колора. И с более мощным движ…

– Один момент! Здравствуйте, Сергей Сергеевич.

Оперуполномоченный, не отпуская дверную ручку «хонды», обернулся на голос. За спиной стояли трое. В центре был человек в черном костюме и галстуке. Чем-то он напоминал мафиозника из рекламы телефонной сети, только моложе. Остальные были в менее строгой одежде – курточки, джинсы. Но гораздо шире в плечах и суровей во взглядах. Чьи интересы они представляли, Сергей Сергеевич не догадывался, но определенно мог сказать, что видит их впервые. Но в желудке вдруг появились не совсем приятные ощущения. И это был не гастрит.

– Здрасте. Какие проблемы?

– У нас – никаких. А вот у тебя, похоже, большие… – Человек в костюме, улыбнувшись, развернул гербастые корочки. – Управление собственной безопасности. Капитан Горностаев Игорь Владимирович.

Пока «особист» представлялся, его компаньоны уже приступили к привычному процессу. Они ловко развернули Сергея Сергеевича лицом к машине, зафиксировали руки на капоте машины и выгребли из его карманов и барсетки личное и служебное имущество – бумажник, удостоверение, офицерский жетон, печать, ключи, мобильник, россыпь дисконтых карточек модных магазинов и символ власти – блестящие, отделанные позолоченным орнаментом и стразами наручники (спецзаказ).

– А в чем дело-то? – справедливо возмутился Сергей Сергеевич.

– Ты идиотом не прикидывайся, – дыхнул перегаром тот, что занимался руками, – дороже выйдет…

– Чья тачка? – Горностаев кивнул на «хонду».

– Жены, чья же еще… Вон документы. У меня доверка.

– Подарила, что ли? С каких доходов, интересно. Она у тебя уже год как не работает, только по курортам катается. Больше ничего у жены нет? Или у тещи? Лучше сам расскажи, чтобы нам не искать…

– Ничего.

– А вот хамить не надо… Опасно для жизни. О'кей? Про домик в Коксово не забыл? С квадрациклом и снегоходом в придачу?.. Гена, глянь, есть что в тачке интересного.

Суровый Гена из группы захвата вытащил наручники, умело применил их на практике и полез в «хонду».

– Не имеете права без санкции! – заявил протест Сергей Сергеевич, грудью бросаясь на дверь машины.

– А это не обыск, а осмотр. Ты же грамотный юрист. Разницу знаешь? Или объяснить?

Пока Игорь Владимирович объяснял, упомянутый Гена вытряхнул на сидение содержимое бардачка – карту города, несколько CD-шек группы «Любэ», пару автомобильных свечей, упаковку презервативов, швейцарский перочинный ножик и маленький полиэтиленовый пакет с подозрительным порошком белого цвета.

– Владимирыч, глянь, – Гена потряс пакетиком, – наш клиент.

– Отлично… Это твое или тоже жены?

– Беспредел! – попытался вырваться из объятий закона Сергей Сергеевич. – Подкинули, с-суки!!!

Но дальше возмущений дело не пошло – второй компаньон Горностаева был начеку и мгновенно зафиксировал оперуполномоченного в соблазнительной позе: задницей вверх, головой вниз.

– Не дергайся, сынок… Ты сам «коксом» глушишься? Или просто торгуешь?

– К-к-какой кокс?! – прохрипел Сергей Сергеевич.

– Какой – установит экспертиза. Колумбийский или голландский. Нам без разницы. Гена, зови понятых. Вон, из кафе…

В качестве понятых прибыли напуганные официантка Аллочка и бармен Николаша.

– Товарищи понятые, – обратился к ним Горностаев, забрав у Гены пакетик, – мы, сотрудники управления собственной безопасности милиции, только что обнаружили в машине данного гражданина вот этот кока… пакетик. Сейчас я составлю протокол изъятия, а вы распишетесь. Договорились?

Аллочка мстительно улыбнулась. «Не хочешь, чтоб шли в понятые, – оставляй на столе чаевые».

Николаша остался непроницаем, как настоящий бармен.

Игорь Владимирович положил лист прямо на капот машины, быстро и грамотно составил протокол. Потом запечатал в конверт пакетик с порошком.

– Расписываться будете, Сергей Сергеевич?

– Пошел ты…

– Понял. Обойдемся. Господа, прошу…

Аллочка, приняв эротическую позу, не читая, поставила автограф на протоколе и конверте. Николаша начал было читать, но махнул рукой:

– А, всё равно не понимаю ни хера.

Но подпись вывел. Хотя и неразборчиво.

– Благодарю, господа. Вы свободны… Мужики, грузите этого в машину.

– Начальству дайте позвонить! – вновь дернулся Сергей Сергеевич. – Имею право!

– Мы сами позвоним. Гена, забирай его тачку.

Опера-оборотня затолкали в стоящий за углом черный «форд-фокус» с синими номерами, за рулем которого кемарил водитель. Гена поехал следом на «хонде».

Чудесное путешествие в Страну собственной безопасности заняло около часа. Даже спецномера не смогли защитить машину от пробок. В дороге охотники на оборотней делились друг с другом впечатлениями о последних громких разоблачениях в высшем и среднем милицейском звене. Разумеется, сопровождаемых арестами, обысками и прочими оперативными мероприятиями. Рассуждали об ужесточении законодательства в части злоупотребления служебным положением и изъянах в кадровой политике («Берут в ментовку уродов!»).

В Управление Сергея Сергеевича внесли через парадный подъезд. И по извилистому лабиринту коридоров проводили до кабинета. Волшебное путешествие с дикими гусями.

Едва он переступил порог, как получил удар в поддых. Телятина в желудке подпрыгнула и перевернулась.

– Это для бодрости, сынок, – потер кулак Горностаев, – и чтоб не задавал идиотских вопросов. Присаживайся…

Опустившись на табурет, Сергей Сергеевич отдышался и оглядел кабинет. Ничего интересного, кроме боксерской груши куда большего размера, чем у него. На стене плакат – краснощекий мужик в косоворотке пришпиливает к земле осиновым колом оскалившегося волка в погонах. На столе лежал потрепанный томик В. О. Пелевина «Священная книга оборотня».

– Ну что, Сергей Сергеевич?.. Как веревочке ни виться, а конец все равно в штанах, ха-ха-ха.

– Игорь Владимирович явно находился в приподнятом настроении. – Оборотнем, значит, работаешь? Или только учишься?

– Чего я сделал-то?

Второй удар, на этот раз в грудь, все же свалил оперуполномоченного с табурета на потертый линолеум.

– Сынок, ты, кажется, не понял, куда попал… Ты попал в Управление собственной безопасности. Соб-ствен-ной! – Палец Горностаева ткнул в грушу. – Поэтому отвечать должен быстро и не думая. Сам встанешь или помочь?

«Сволочь какая, – Сергей Сергеевич сумел подняться самостоятельно, – мало того, что руки распускает, так еще и обзывается. На год или два старше, щегол. Если б не наручники, еще бы посмотрели, кто кого… Ничего, встретимся как-нибудь на тихой улочке».

– Хороший ты бизнес закрутил, лейтенант, – Горностаев расслабленно откинулся на стуле, – доходный и не пыльный. Приходишь поутру с участковым домой к подучетнику. Пока он не проснулся, подкидываешь ему в шкаф или стол патрончик. Потом красиво изымаешь, а лузера тащишь в отдел. Патрончик на экспертизу, гражданина – в камеру. Эксперт, видимо, в доле, иначе давно бы заинтересовался, не многовато ли у населения с твоего участка боеприпасов по столам раскидано. И доложил бы вышестоящему руководству. Ан нет, не докладывает… Ты же лузера сначала пытаешь на причастность к грабежу, а потом доходчиво и прямо объясняешь – или гони отступные, или пойдешь в тюрьму. Лажа голимая – никто за патрончик его не посадит, но подучетник же лузер. Поэтому гонит бабосы и жаловаться не бежит. «Ну что сказать, ну что сказать – устроены так люди»… Сколько у тебя задержаний за этот месяц?

– Сколько надо, – огрызнулся Сергей Сергеевич.

Горностаев привстал, взмахнул кулаком, но в последнюю долю секунды задержал удар. Сергей Сергеевич вжал голову в плечи.

– Не ссы… Матрос ребенка не обидит. – Капитан опустился обратно на стул и взглянул на жидкокристаллический монитор. – Зато я знаю… Восемнадцать! По два в день. То есть по две штуки евро за рабочую смену. Причем чистыми, без налогов. Не оборзел ли ты, сынок?

«Участковый, наверное, сдал, сука, – прикинул сынок, – больше некому. Надо было ему долю отстегивать».

– Угадал? Угадал… Ты патрончики меняешь или один и тот же подкидываешь? Еще могу рассказать, сколько раз за год ты за бугор съездил. Такое ощущение, что ты на курортах с преступностью борешься, а сюда отдыхать приезжаешь. И всё, поди, на зарплату в двенадцать тысяч деревянных. Ах, виноват, у нас же премии случаются за хорошие показатели. А у тебя они не просто хороши – замечательны! Ни у кого в районе столько задержаний нет! Начальство ценит и уважает. И потому не мешает. Ну, что скажешь?

– Ничего я никому не подкидывал… Они сами.

– Сами подкидывали? Остроумно. Хорошо, хоть сами милицию не вызывают – изымите у меня патрончик… Но я другого и не ожидал… А вот что с кокаином делать будем? – Игорь Владимирович покрутил перед носом пойманного оборотня пакетиком. – Это ведь «кокс», не сомневаешься? Или на экспертизу отправить?

– Я же сказал: не мое…

– Значит, жены… Можно было бы, конечно, у нее спросить, но она вроде в Таиланде?.. Сколько у нас грамм кокаина стоит? Сотку евриков, не меньше. А здесь грамм десять будет. То есть до пяти лет лишения свободы, если не найдем еще. А мне почему-то кажется, найдем… Что ж ты, гнида, творишь? Ты зачем в милицию пришел? Бабки зарабатывать или бандитов ловить?

– Не твое дело.

– Как раз мое. Чищу органы от таких уродов, как ты. И чистить буду, пока не забью кол осиновый в ваше поганое логово!.. Поэтому поедешь ты, оборотистый, сегодня в следственный изолятор, а оттуда без пересадок в Нижний Тагил. И не кричи потом, что ты стал жертвой провокаций. А если будешь кричать – перстенек сними и «хонду» спрячь.

– Мне нужен адвокат. Имею право.

– Голливудских фильмов насмотрелся? Про права вспомнил? А когда патроны подбрасывал, вспоминал?! Гляжу, лейтенант, ты последнюю совесть потерял. Чтобы опер с адвокатом дружбу водил? Набить бы тебе морду за такие слова, да мараться не хочется. Да и не волк ты еще. Так, волчонок кургузый…

Горностаев вылез из-за стола и пару раз от души приложился к груше.

– В общем, так… Сядешь ты не просто, а с конфискацией. На жене имущество, не на жене – хоть на прадедушке! И никто за тебя не впишется. Себе дороже. По секрету скажу, что договоренность с верхами на твою посадку есть. И существует только один человек, кто может тебе помочь. И вовсе не адвокат. Догадываешься, кто?

– Начальник РУВД?

– Причем здесь начальник РУВД? Или он тоже в доле?.. Нет, не начальник. Этот человек…

– Игорь Владимирович выдержал мхатовскую паузу, – я.

– У меня с деньгами сейчас напряг, – почти мгновенно среагировал Сергей Сергеевич.

– Хм… Молодец, врубаешься с ходу… Только насчет напряга не ври. В казино позавчера у тебя никакого напряга не было. Сколько спустил?

Сергей Сергеевич виновато опустил голову, потому что действительно не помнил, сколько просадил в «блэк-джэк» и рулетку. И даже по поводу найденного кокаина возмущался недостаточно активно. (Может, и правда его? Попробуй всё упомни в суете мирской.)

– Но, думаю, всяко не последние, – уверенно предположил Горностаев, возвращаясь за стол. – И даже не предпоследние.

– Сколько надо?

Игорь Владимирович оторвал от календарика листочек и черканул на нем цифру.

3000 ЕВРО.

– Это стандартный тариф. Но только в том случае, если платишь сразу. То есть сегодня.

– А если не сразу?

– Тогда вместо тройки будет четверка. Вроде как процент за кредит, ха-ха-ха…

Цинизм Игоря Владимировича подкупал, хотелось посмеяться вместе с ним.

– Можно, конечно, и в долларах. По курсу Центробанка. И даже в рублях. Согласись, всё по совести… Ты народ прессуешь, доход имеешь, а налогов не платишь. За державу обидно…

– А как же начальство?

– Не ссы в компот, там повар ножки моет… Начальству доложим, что не оборотень ты, а честный мусор, ха-ха-ха… Обознались.

Сергей Сергеевич немного подумал и задал еще один, самый главный вопрос:

– А потом?.. Снова не приедете?

– Не будешь беспредельничать – не приедем… Ты теперь у нас на особом учете. – Горностаев постучал пальцем по экрану монитора. – Придется контролировать. Хотя бы раз в месяц.

Лейтенант опечалился. Три штуки в месяц? Невеликие вроде бы деньги, но обидно… Теперь еще и этим отстегивай. Обложили данью, попрошайки.

Но выбора не было. Придется платить. Как говорится, бабло побеждает зло.

– Хорошо, я привезу…

– И тем самым докажешь, что не окончательно потерян для общества! – располагающе улыбнулся Горностаев, ставя на стол изъятую барсетку оперуполномоченного. – Только есть еще одно маленькое условие…

– Всё строго между нами?

– Ну, это само собой… Нет, условие другое. За деньгами съезжу я.

– В смысле?..

– В смысле сам, лично. Чтоб не возникло всяких обидных казусов. А то поверишь человеку, проникнешься, а он на хвосте прокуратуру привезет и купюры помеченные. К сожалению, такое случалось… Тьфу-тьфу, не со мной, но случалось. Согласись, это не этично. Ты человеку доверяешь, а он лоха из тебя делает.

– И… И куда вы поедете?

– Куда скажешь. Надеюсь, нужная сумму есть на квартире. Или в домике в Коксово. Давай ключи, я прокачусь. Не волнуйся, лишнего не возьму. В отличие от тебя, я человек порядочный.

Сергей Сергеевич вновь погрустнел. Искомая сумма, конечно, имелась. И, к несчастью, гораздо большая, чем просил Игорь Владимирович. И никаких гарантий, что тот не возьмет всё. А верить на слово нынче никому нельзя. И Катька, как назло, в Таиланде, на слонах катается…

– Мне верить можно. – Опытный Горностаев угадал направление мыслей оперативника.

– А, может, я с вами съезжу? – попытался переломить ход переговоров Сергей Сергеевич.

– Ага… А по пути устроишь погоню, драку или аварию. Нет уж, условия не обсуждаются.

Судя по категоричному тону, перечисленные выше недоразумения уже случались в трудовой жизни борца с оборотнями. А значит, придется полагаться на его честное слово. Каким бы честным оно ни оказалось.

– Хорошо… Поезжайте.

– Деньги на хате?

– Да… В книжном шкафу. В уголовном кодексе.

– Всё-таки плачет по тебе кол осиновый. И не один. – Игорь Владимирович открыл барсетку и достал связку ключей. – Какие от квартиры?

– Эти, – насупившись, показал Сергей Сергеевич. – Только у меня… не прибрано…

– Знаем, знаем, – снисходительно улыбнулся капитан, – меньше баб водить надо. Презервативы-то хоть выкинул? А то жена вернется, обидится. Или не обидится, ха-ха-ха…

«Следили, суки…»

– Посидишь пока на пристяжи. В темнице.

– Мне на службу надо… Начальник волнуется.

– Я тебе повестку выпишу. Олрайт?

Посадив Сергея Сергеевича в специальную темную комнату для оборотней, куда не проникал лучик света, Игорь Владимирович спустился во двор Управления и нажал кнопочку на брелоке автосигнализации. Серебристый «лексус RX-300» радостно ответил хозяину. Хороший цвету машинки. Как у настоящего борца с оборотнями.

Прежде чем ехать в логово вервольфа, капитан завернул в итальянский ресторан восстановить потраченные в жестокой борьбе силы. Хорошо хоть не напрасно потраченные.

* * *

– Димыч, ты случайно утром «Нулевой канал» не смотрел? Часов в девять?

– Нет, а что?

– Там способ показывали, как котов отучить мебель драть.

– У тебя ж вроде нет кота.

– Нет… Но все равно интересно…

Димыч, долговязый напарник Паши по фасовочному цеху, достал из фартука мятые сигареты и закурил.

– Не знаю, что там с котами, но я вчера со своим хомяком реально попал. Прикинь, Паш, у меня хомяк заболел. Старый уже, года два или три. Ну, лег на пол в банке и не ест, не пьет. Людка говорит, вези к ветеринару – приболел, наверное. Я повез, делать нечего. Привожу, показываю Айболиту. Он его пощупал и говорит: с кишечником у Фомки проблемы. Операция нужна, или загнется через пару часов. Ну, я, естественно, согласился – жалко хомяка, живой все-таки, не плюшевый… Айболит его в кабинет унес, а меня в коридоре ждать посадил. Через полчаса выходит, так и так, извините, но животное сдохло. Старенькое, не выдержало наркоза. С вас пятьсот рубликов за операцию… «Так хомяк же сдох?!» – «А это без разницы – операция сделана, лекарства и время потрачены, будьте любезны!» Пришлось платить, хорошо, деньги были. А Айболит спрашивает – хоронить сами будете или нам оставите? Мне делать больше нечего, как хомяков хоронить. Ляпнул сдуру: оставлю. Он опять просит подождать. Через десять минут выносит пакетик с пеплом. Пожалуйста – кремировали! С вас еще триста рублей. Ты прикинь, Паш, какой беспредел?! Восемьсот целковых за какого-то дохлого хомяка, который живой на рынке стоит тридцатку! Жесть! Если б я знал, я бы его в канаву с водой выкинул!

– Заплатил?

– Заплатил. Иначе бы он милицию вызвал. Я сейчас думаю, что он вообще никакой операции не делал. Прирезал Фомку, а на старость свалил. Поди, проверь! Урод патлатый… Восемьсот рублей! Опупеть! Это мне два дня мандарины фасовать надо! Людка чуть не прибила!

– Это разве опупеть? Вот у меня жесть, так жесть.

Паша вкратце рассказал об утреннем приключении в милиции.

– И самое обидное – за свои же налоги еще и по почкам.

– Да, козлы, – согласился потомственный фасовщик, доставая из фартука мандарин. – Будешь?

– Нет, спасибо… Димыч, у тебя не найдется… на месяц.

– Чего?

– Ну, тысячи… Посадят ведь. Выручай.

– Паш, извини, но у меня лишних футбольных клубов нет. – Димыч прижал ладонь к груди, доказывая чистосердечность признания. – Да и Людка после вчерашнего хомяка хрен даст. Ты же ее знаешь. Займи лучше у директрисы.

– Я ей еще старый долг не вернул.

– Ну, тогда в банке, как этот мент советовал.

– Без паспорта не дадут. А восстанавливать недели две.

– Да, ситуация… Паш, извини, мне к станку надо. Ты на работу-то завтра выйдешь?

– Если не посадят.

Паша вернулся домой, упал на родимый диван. Матери он пока не звонил, не хотел расстраивать. Но, если не достанет денег, придется. А, судя по всему, не достанет. Друзья-приятели, выслушав его, сочувственно вздыхали, но денег не давали. Вроде бы и невелика сумма, но… Устроены так люди.

Он включил телевизор. Может, Петр Канарейкин что-нибудь умного присоветует. Но Петра не было. Шел криминал. Последние новости.

– Генеральная прокуратура предъявила обвинение владельцу холдинга «Нефтегазэлектросбыт» Юрию Придорожному, находящемуся сейчас в Лефортово. Следствие считает, что в конце девяностых олигарх мошенническим путем завладел акциями нефтеперерабатывающего комбината, а также сокрыл налоги на сумму свыше трехсот миллионов рублей. Помимо этого при задержании у Задорожного изъято несколько граммов героина и пистолет, на который не имелось разрешения. В качестве меры пресечения следователь настаивает на аресте, но суд не исключает вариант залога. Олигарх отрицает все обвинения, считая, что это провокация со стороны недобросовестных конкурентов или политических противников, либо месть бывшей жены…

«Это не конкуренты, – подумал Паша, – и не жена».

После сюжета о Придорожном пошли менее глобальные новости. Грабежи, налеты и содержание борделей. Люди выживали, как могли.

Черт! Где ж ему заработать?! В заначке лежало две сотни баксов – Паша копил на подержанную машину. Но это кошкины слезы…

А что, если снова… рискнуть?

Сегодня утром он испугался вовсе не из-за патрона и не из-за той драки на танцах. И испугался реально. Аж волю парализовало и ногу свело.

И на условия так легко согласился, лишь бы не копали и в покое оставили.

Ведь поначалу он был уверен, что пришли за ним совсем по другой причине…

Тогда, перед армией, два с половиной года назад Паша, охваченный юношеским безрассудством и желанием выловить рыбку без труда, совершил деяние, наверняка подпадающее под одну из серьезных статей уголовного кодекса. Но что с него взять? Идиот! А кто из нас в молодости не ошибался? Особенно по пьяни?

И он тоже ошибся. Не сказать, что тяжко, но ошибся. Бывает. Плюс среда обитания подтолкнула. Далеко не аристократическая. И даже не миддл-классная. Люмпен-пролетарская, местами хулиганская…

Срочно понадобились денежные знаки, сейчас уже и не помнил, на что. Но понадобились. Среда дала совет. Иди и найди. Трубу или ножик. А уже с их помощью возьми от жизни все.

Паша предпочел трубу, мрачным дождливым вечером прокрался в соседний двор. В своем хулиганить не рискнул, не дай Боже, узнают. Сел в засаду возле помойки, надвинув на глаза козырек бейсболки. Было страшновато, но он переборол страх. Алкоголь помог. Жертву выбирал недолго, всё же не на ярмарке. Рядышком остановилась потертая иномарка, и ее мордатый хозяин с кривыми ногами, сжимая под мышкой барсетку, не спеша направился в подъезд. Момент прекрасен, во дворе никого. Подходи и бей! Бери от жизни все!

Но ударить сзади Паша не смог. Моральные принципы. Кодекс бусидо.

– У вас закурить не найдется?

Труба даже не согнулась, мужик даже не вскрикнул.

Щелк, и порядок…

В барсетке оказалось несколько сотенных купюр, талончик к зубному и документы на машину.

Именно из-за этого талончика Паша, протрезвев, почему-то испытал жуткий прилив угрызений. У человека зубы болели, а я… И решил, что больше нигде и никогда.

На следующий день по дворам ходил участковый и беседовал с жильцами. Никто ничего не видел, но Паша от греха подальше ушел в армию, тем более что все равно бы забрали.

И до сегодняшнего дня, вспоминая время от времени о том происшествии, он тряс головой, надеясь прогнать мрачную картинку. Но она не уходила, а файл со звуком щелчка трубы по черепу до сих пор не стерся из оперативной памяти.

Однажды он увидел того мужика в своем супермаркете и спрятался в подсобке.

У мужика был стеклянный глаз…

Но сегодня моральные устои пошатнулись, сдерживающий фактор ослаб.

«Почему им всем можно, а мне нет? Всем, даже живодеру Канарейкину! Потому что у них погоны, статус олигарха или телезвезды? Это разве справедливо? Я тоже право имею! А глаз у того мужика стеклянный от рождения…

Я знаю, где взять деньги! И почти без риска. Потому что меня никто не будет искать. Им НЕКОГДА меня искать. Они ищут патрончики».

Паша вскочил с дивана, метнулся в кладовку, отрыл в оставшихся от покойного бати инструментах кусок водопроводной трубы длиной чуть меньше бейсбольной биты. Подбросил на ладони. Убойный вес. Не переборщить бы. Но тут уж как повезет. В таких вопросах он пока не специалист.

Он завернул трубу в газету, обмотал рукоять изолентой, чтобы не скользила.

Выглянул в окно. Жаль, светло. Дожидаться темноты не будет, надо действовать, пока есть боевой настрой. Тем более что рядом с домом несколько дворов, где даже днем безлюдно, словно ночью.

Из холодильника достал початую бутылку водки «Волшебная», залпом выпил сто грамм. Для твердости рук и душевного равновесия.

Спрятал трубу под куртку, спустился на улицу. Вперед, вперед, тебе тоже можно! Таковы обстоятельства, таковы законы жизни! Нет – выживания! Я не хочу, но вынуждают!

– Эй, юноша…

Чел. В черном костюмчике. С черной барсеткой. С пухлой барсеткой. За спиной серебристый джипаренок. Кажется, «лексус RX-300». Прямо на газоне.

– Чего?

– Это восьмой дом, не знаешь?

– Восьмой.

Пиликнув сигналкой, чел направился в подъезд, заглядывая в бумажку. Явно не местный. Очень кстати. Случайно потом не встретит. Паша огляделся. Мамаша с коляской на скамейке. Свидетель. Обидно…

Чел скрылся в подъезде. Жаль упускать такой шанс. В барсетке, если и не штука евро, то что-нибудь стоящее наверняка отыщется. Нищие на «лексусах» не ездят.

Подожду… Раз не местный, рано или поздно вернется. Встречу в парадной на выходе! Мимо первого этажа не пройдет! И никаких свидетелей!

Паша сменил курс и нырнул следом за хозяином «лексуса». Подъезд удобный. В том смысле, что просторный и темный. Тусклая лампочка, напоминающая полную луну. Жди, не хочу, никто не увидит, особенно если спрятаться за мусоропроводом. Прячемся, ждем.

Колдовское зелье начало проникать в кровь. Паша нечаянно зацепил взглядом свои руки – ногти выросли и заострились. Провел ладонью по лицу. Он же брился накануне вечером, а сейчас двухнедельная щетина! А что с зубами?! Зря он доверял рекламе «Колгейта».

Говорят, в каждом из нас дремлет оборотень. Но не в каждом просыпается. А просыпается, когда будят…

Мимо прошла та самая мамаша с коляской. Пашу не заметила. Значит, и мужик не заметит.

Пять минут… Удар дверью, звук запираемого замка. Этаже на третьем. Быстрые шаги. Приготовились к атаке. Главное – не рассуждать и не паниковать. Все спокойно. Луна освещает путь! Трубу к бою…

Он! Барсетка под мышкой. От ступенек до выхода три метра. Больше и не надо. Успеем.

Черт! Я не могу бить сзади! Это подло и недостойно! Проклятые принципы! Не могу!!

Паша поднял трубу…

– Эй, мужик… Закурить не найдется?..

* * *

«Доброе утро! С вами снова я, Петр Канарейкин и моя рубрика «Советы постороннего». Наверное, у каждого из вас была ситуация, когда срочно понадобились деньги, а взять их неоткуда. Конечно, можно занять у друзей либо оформить кредит в банке, но это не всегда удается… Сегодня я поделюсь разработанным мною простым и надежным способом, позволяющим быстро достать необходимую сумму. Для этого вам понадобятся следующие вещи, имеющиеся в каждом доме. Во-первых, прочная стальная труба либо ломик, изоляционная лента…»

Content

Андрей Кивинов
Круговорот