Знание-сила, 2003 №12 (918)

Знание-сила, 2003 №12 (918)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ — СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 78 ЛЕТ!

Читатель сообщает, спрашивает, спорит

Уважаемая редакция!

Прочитала в номере 6 за 2003 опубликованный аж на 1-й странице ответ на мое письмо о существовании А.Т. Фоменко. Честно скажу, обиделась. Конечно, я человек простодушный и не узрела иронии в том вашем фельетоне. Но сомнения были, и я привела мнение своего сына о возможной мистификации. Зачем же приводить в ответ допотопную аналогию о жирафах в Подмосковье и выносить мне так сказать, приговор на всю страну о безнадежном отсутствии чувства юмора?

Тогда, удивленная этой статьей с Фоменадзе и др., я дала прочитать ее некоторым знакомым, и они тоже не почувствовали ее иронического смысла.

Конечно, редакция, работая с утра до вечера с текстами, лучше и тоньше чувствует своих авторов. Но все же журнал издается не для редакции, а для читателей. — Давний и преданный ваш подписчик, я огорчена вашей бестактностью.

Д.М. Иткина.

От редакции:

Уважаемая госпожа Иткина!

Примите самые искренние извинения и поверьте, что у редакции не было намерения обидеть или задеть Вас.

Дело в том, что юмор невозможно объяснить, но иногда понять его можно по аналогии, что мы и сделали, напомнив историю с жирафой. Если Вы это восприняли как бестактность, значит наши расчеты оказались неверными. Еще раз просим нас извинить.

С уважением и благодарностью за внимание к журналу научный редактор Г.П. Бельская

Глубокоуважаемый г-н Зеленко!

Ваш журнал я не видел и не читал 11 лет (с тех пор, как живу в США).

К счастью, недавно у меня появился компьютер, и теперь я связан «со всем миром» и получил возможность ознакомиться с Вашей статьей («3-0>, 2002, № 9) о книге Юрия Финкельштейна «Свидетельство обвиняемых. Завещание маршала Тухачевского».

Я целиком согласен с Вашей положительной оценкой этой книги и ее автора.

Сталинский большой террор, развязанный против славных маршалов и командармов, — моя душевная боль в течение всей моей жизни, тем более что тому есть и личные причины.

Живы в моей памяти эти средневековые судилища, помню, как все газеты были полны проклятий и требований смерти этим блестящим военным.

Я, как и все мои ровесники, сполна хлебнул горя в 1941-1942 годах на фронте и понимал, что будь во главе нашей армии в то время народные герои маршалы и командармы, то война пошла бы другим путем, а вполне возможно, что Гитлер и не осмелился бы напасть на СССР.

Только с одним Вашим предположением я не совсем согласен и попытаюсь выдвинуть свое.

Я считаю, что перечисленные выше герои не могли видеть документы царской охранки о работе в ней Сталина в предреволюционное время потому, что Сталин, придя к власти, и одной ночи не мог бы спать спокойно, пока не уничтожил бы их. Такой хитрый и подлый человек все мерял по себе и подозревал своих недругов в любой подлости, на которую был способен сам.

Его ненависть к командармам вместе с завистью к ним зародились у Сталина еще во время Гражданской войны (вспомните, как он огнем и мечом расправился с ни в чем невиновными военспецами в Царицыне).

Некоторые новые горе-историки (не буду называть их имена) пишут в своих книгах, что высший советский генералитет действительно был виновен в измене родине и в шпионаже и в доказательство этого говорят: «Вот ведь Тухачевский сам написал свои признания, так как был действительно виноват».

А блестящий стратег и военный ученый, оказывается, «признался» вот таким способом! Кто бы такое мог придумать кроме него?

Спасибо Юрию Финкельштейну и Вам г-н Зеленко, за то, что Вы ознакомили своих читателей с этим очень важным материалом.

Леонид Квальвассер, ветеран ВОВ, майор

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Александр Валков

Снег и лед

На исходе года все ночи, как птицы, опускаются на землю, реже взлетая. Землю плотно сбивает холодом. У деревьев видны десятки расстелившихся словно нити ветвей. Потом, осыпаясь, на каждую приходит снег.

Зима! В старину многие светлые головы интересовались хлопьями, ниспадающими с небес. Так, немецкий астроном Иоганн Кеплер выяснил, что почти все снежинки представляют собой шестиконечные кристаллики (см. «Знание — сила», 2003, № 5). Французский философ Рене Декарт занимался не только философическими рассуждениями («Cogilo ergo sum», «Я мыслю, значит, существую»), но и наблюдениями в области естественных наук. Так, он опубликовал первые реалистичные зарисовки снежинок. На его эскизах можно увидеть даже двенадцати- и восемнадцатиконечные кристаллики, которые в природе встречаются очень редко.

Снежинки зарождаются в облаках, конденсируясь из водяных паров в виде крохотных капелек. Сперва капельки остывают до температуры ниже 0 градусов, но не замерзают. Лишь витающие в воздухе пылинки способствуют их превращению в снег. Как только капельки сталкиваются с этими «центрами кристаллизации», они тут же лопаются, образуя шестиконечные кристаллики.

По мере полета к Земле снежинки притягивают к себе все новые капли воды, постепенно увеличиваясь в размерах. Японский физик Укитиро Накая еще в 1930-е годы выяснил, что форма снежинок зависит от температуры окружающего их воздуха. Так, если на их пути встретится поток очень холодного воздуха, кристаллик начнет расти в высоту, вытянется в небольшой столбик. В более теплых слоях воздуха обычно формируются пластинки. Если же температура воздуха оказывается выше точки замерзания, снежинка тает, вновь превращаясь в дождевую каплю.

На самом деле, судьба снежинок сложнее. Они минуют множество температурных слоев. Постоянное чередование температуры превращает кристаллики снега в уникальное творение. Американские ученые, обследовав с помощью электронного микроскопа около 12 тысяч снежинок, выявили у них самые разнообразные дефекты, нарушавшие симметрию. Тут и там виднелись точечные и нитевидные наросты, портившие обличье снежинок. Немецкие метеорологи подсчитали, что каждый год на Германию падает несколько септильонов — число с 24 нулями — снежинок. Но среди них не найти двух одинаковых! Снежный покров, устилающий землю в зимние месяцы, жизненно важен для растений. Он спасает их от вымерзания. Рыхлый снег пронизан воздухом. Порой снежная «перина» на 90 процентов состоит из воздуха, а ведь он является отличным изолятором.

Впрочем, некоторым живым существам тепло не только под снегом, но даже в толще снега. Речь идет о микроорганизмах, например, водорослях, порой окрашивающих снег в горах в разноцветные тона.

Выяснилось, что в местности, изобилующей водорослями, поглощение углекислого газа достигает 28 миллиграммов на квадратный сантиметр в день, что лишь в десять раз меньше количества СO_2, поглощаемого многими комнатными растениями. За год микроводоросли Chlamydomonas nivalis, живущие в снегу, образуют около пяти граммов новой биомассы на квадратный метр. Продуктивность неприметных водорослей оказалась очень высока, а еще выше их выносливость.

Льды и снега Антарктиды тоже не назовешь «безжизненным простором». Даже в каменистых антарктических пустынях, где условия почти «марсианские», где в зимнюю пору температура опускается до 60 градусов ниже нуля и нет ни снега, ни льда, все равно можно встретить водоросли, цианобактерии и лишайники. Они, впрочем, прячутся в расселины камней и, пребывая в спячке, выжидают там до наступления полярного лета, когда начинает идти снег. Падая на камни, он подтаивает на солнце, и тогда эти крохотные живые организмы просыпаются, оживляемые двумя эликсирами — светом и водой.

А человек, разве он не мастер выживания? Двадцать тысяч лет назад, во время последнего ледникового периода, Центральная Европа, как считалось прежде, представляла собой снежную пустыню. Ледники, двигавшиеся со Скандинавии, достигли Альп и Боденского озера. Здесь царил жуткий холод. Здесь не было места людям. Однако недавние находки археологов показывают, что даже в эту пору первобытные люди продолжали обживать территорию современных Швейцарии и Германии. Томас Тербергер из Грейфевальдского университета и его коллега Мартин Штреет из Майнца датировали находки, обнаруженные в захоронениях Висбаден- Игштадт, Кастельхеле-Норд и Миттлере Клаузе. Их возраст составил именно 20 тысяч лет. Это опровергает теорию, согласно которой в период с 24000 по 14000 годы до новой эры в западной части Центральной Европы вообще не селились люди. Теперь очевидно, что даже в самые суровые периоды оледенения люди укрывались от холода. Первобытные люди оказались умелыми полярниками.

А кто они, кстати, были, европейские полярники каменного века? В последние годы было проведено два крупных исследования, авторы которых — британский генетик Мартин Ричардс, а также его коллеги. Питер Андерхилл из США и Орнелла Семино из Италии, — пришли к сходным выводам. Вот как выглядит с новейшей точки зрения история заселения Европы.

•

Первые люди появились в Европе 800 — 1200 тысяч лет назад. Это и были предки неандертальцев.

•

Около 40 тысяч лет назад (по данным Ричардса, 45 тысяч лет назад) в Европу нагрянули новые колонизаторы этой части света. Они занимались в основном охотой. Умели хорошо обрабатывать каменные орудия. Покрывали стены пещер удивительными наскальными рисунками. Их культура получила название «ориньякской». По расчетам Ричардса, прямые потомки этих людей живут сейчас на севере Испании, в Басконии, и на Скандинавском полуострове. Их оттеснили туда новые «колонизаторы» Европы.

•

Около 20 — 30 тысяч лет назад, до последнего оледенения, с Ближнего Востока пришли новые племена. Они умели изготавливать изящные каменные топоры и мастерили каменные фигурки женщины. Вскоре ледники разделили Европу на две части — западную и восточную. На Пиренейском полуострове по-прежнему развивалась «ориньякская» культура. На Балканах укрылось новое население Европы. Его потомками являются большая часть современных европейцев.

•

В эпоху неолита, около 10 тысяч лет назад, с Ближнего Востока пришли племена, уже умевшие выращивать злаки. Их потомками являются 10 — 20 процентов европейцев.

Было время оледенения, а теперь — вот он вектор температурных перемен! — и лед обещает стать исчезающе редким. Высоко в горах за последние сто лет стремительно сокращаются площадь и масса ледников — всюду, на всех континентах. А ведь ледники — это «глобальный термометр», показывающий, как лихорадит наш климат.

•

В Африке через несколько десятилетий можно будет забыть, что Килиманджаро — «покрытый вечными снегами горный массив», ведь за последние сто лет объем ледника на Килиманджаро сократился в три с лишним раза.

•

В Восточных Гималаях растаяла пятая часть всех ледников. За последние сорок лет ледники Центральной Азии потеряли 22 процента своего объема, а ледники Новой Зеландии за минувшие полвека — около 38 процентов.

•

В минувшее десятилетие ледники на юге и востоке Гренландии ежегодно становятся ниже примерно на метр и все быстрее сползают в море.

•

В Европе за последние полтора века площадь, занимаемая альпийскими ледниками, сократилась примерно на 40 процентов, а их объем уменьшился наполовину. В испанских Пиренеях с 1980 года из 27 глетчеров полностью исчезли четырнадцать.

Таяние ледников отрицательно сказывается и на речных системах Европы, ведь именно в Альпах берут начало такие реки, как Рейн, Рона, По. Исчезновение ледников ухудшит снабжение Центральной Европы питьевой водой. Одновременно начнется стремительная эрозия горных склонов, что заставит эвакуировать целые деревни. Во многих альпийских деревнях все чаще ожидают схода лавин из грязи, льда и талой воды. Трагедия в Кармадонском ущелье на Кавказе — предвестие будущих катастроф.

Тает лед на горах, как тают летящие к нам крохотные кометы. По мнению ряда ученых, жизнь на Земле тоже появилась благодаря льду — космическому льду. Оживленная дискуссия на эту тему вспыхнула в 1981 году, когда в руки ученых попали фотоснимки, сделанные в верхних слоях атмосферы спутником «Dynamics Explorer». Это были потрясающие по качеству фотографии, на которых, впрочем, имелся один изъян: множество черных точек. Очевидно, дефект фотопленки, предположили большинство экспертов. Совсем по-иному рассудил Луис Фрэнк, профессор физики из Айовского университета. По его мнению, фотокамера запечатлела космические «снежки», летящие в сторону Земли. Каждый день, по словам Фрэнка, нашу планету обстреливают около 30 тысяч ледяных комет. Впрочем, эти глыбы массой от 20 до 40 тонн, попав в атмосферу, испаряются, поэтому и остаются незамеченными.

Смелое утверждение! Так можно объяснить не только появление водяных паров в атмосфере. За миллионы лет эти космические «снежки» принесли на Землю, наверное, столько воды, что все впадины и низменности рельефа покрылись океанами и морями! Земля — это пустой сосуд, без устали наполняемый Космосом. Довольно! Коллеги посчитали профессора Фрэнка фантазером. На научных конференциях с ним перестали разговаривать. Его исследовательские заявки отклонялись. Журналы возвращали его статьи. Однако физик не сдавался. В 1997 году с помощью специальной фотокамеры он заснял на пленку светящиеся следы. Их оставляли распадавшиеся снежные глыбы — те самые мини-кометы. Ученый был реабилитирован. «Его гипотеза подтверждается» — признали самые ярые противники профессора Фрэнка, хотя и оспаривали количество подобных комет, попадающих в атмосферу.

Эти космические «снежки» так мимолетны, так незримы, а лед — вот он, под тонкой снежной крупой — так явственно ощутим. А знаем ли мы, что такое лед? На первый взгляд, это прозрачное вещество кажется очень простым. На самом деле, лед таит множество загадок. Некоторые его свойства ученые так и не сумели пока объяснить. Другие тайны разгаданы лишь недавно.

Вот, например, бег на коньках. Почему коньки скользят по льду? Еще несколько лет назад ученые давали следующий ответ: под узкими полозьями коньков создается высокое давление, и лед плавится. Конькобежец катится не по льду, а по скользкой, залитой водой колее. В это верили целые поколения физиков и химиков, но такое объяснение было ошибочным.

Ошибка выявилась в середине девяностых годов, когда американские ученые сканировали поверхность льда с помощью современной электроники. Поверхность ледовой дорожки и впрямь была залита водой, но, удивительное дело, вода выступала даже при нормальном давлении! Молекулы, составляющие верхний слой льда, слабо связаны друг с другом, поэтому почти беспрепятственно переходят из одного фазового состояния в другое. Лишь при температуре порядка -60 градусов поверхность льда становится вязкой. «Тогда и скользить на коньках будет проблематично» — замечает химик Габор Саморджаи из Берклийской лаборатории (США). Итак, дело не в высоком давлении, а в поверхностных свойствах самого льда. Впрочем, каждому из нас это было известно давно: если выйти на лед не в коньках, «звучно его режущих», а в обычных ботинках, все равно по льду будешь скользить.

Кстати, лед льду рознь. При низких температурах и высоких давлениях мы будем иметь дело с другими видами льда. Сколько их, не знает никто. Пока их насчитывают двенадцать, в том числе «аморфный лед», который, как полагают, существует в космосе. Самой экзотичной формой является, наверное, лед (X). Он образуется при давлении, которое в миллионы раз превосходит атмосферное давление. Такое давление возникнет, например, под острием иглы, ежели на игольное ушко взгромоздить автомобиль. Некоторые формы льда (VI и VII) образуются даже при плюсовых температурах. Предпосылкой к тому служат сверхвысокие давления, которые встречаются только в космосе.

Удивительно, но лишь одна из этих модификаций льда не тонет в воде, а плавает по ее поверхности, — разумеется, та самая, с которой мы все хорошо знакомы. Причина кроется в особенности сс строения: в ее кристаллах молекулы располагаются очень свободно, между ними имеются огромные зазоры. Если все другие вещества, замерзая, сжимаются, то вода, превращаясь в такой знакомый — и загадочный — лед (I), расширяется. Ее объем растет, масса остается неизменной. Так возникает «рыхлая», легкая структура. Насколько она важна, показывает простой умозрительный эксперимент. Представим себе, что вода перестала расширяться при замерзании. Как изменится наш мир?

•

Сперва хорошие новости: зимой перестали бы лопаться водопроводные трубы; мы без малейших колебаний ставили бы в морозильник банки с пивом или минеральной водой. Наконец, плавать в полярных морях можно было бы без всякой опаски, и знаменитый «Титаник» никогда бы не потонул, ибо во всем Атлантическом океане невозможно было бы сыскать ни единого айсберга — эти горы льда шли бы ко дну, как свинцовые грузила.

•

Теперь новости похуже. Их возвещают крики зверей и молчание рыб. Легко догадаться, что белых медведей и прочих обитателей Арктики перемена льда ничуть не обрадовала бы. Их жизненное пространство сузилось бы до толики небольших островов, затерянных в Северном Ледовитом океане, ведь лед, сковывающий этот океан, неминуемо пошел бы ко дну. Погибли бы и рыбы, населяющие реки и озера в северных широтах Евразии и Америки, ведь эти водоемы в зимнюю пору промерзали бы до дна.

•

Продолжим наше путешествие по Земле изменившегося льда.

Здесь стало несравненно теплее. Сейчас льды, покрывающие приполярные области, содержат многочисленные пузырьки воздуха. Они почти идеально отражают солнечные лучи. Когда огромные массы льда потонут в водах северных морей, поверхность Земли станет темнее. Она будет лучше поглощать солнечный свет, абсорбировать его энергию, и, как следствие, земная атмосфера разогреется. Постепенно растают материковые льды, покрывающие сейчас Антарктиду. Уровень моря возрастет. Портовые города скроются под толщей воды. Лишь фотографии и киноленты будут напоминать нашим потомкам о знаменитых портовых городах...

К юбилею Александра Николаевича ЯКОВЛЕВА

Игорь Яковенко

Исповедь

«Архитектор перестройки» Александр Николаевич Яковлев опубликовал монографию, озаглавленную тревожно и многозначно — «Сумерки» . Жанр этой значительной по объему книги (43 печатных листа) определить трудно. В ней воспоминания практического политика соседствуют с широкими теоретическими суждениями. При всем этом «Сумерки» — книга о прожитой жизни. В авторском предисловии читаем: «Исповедь — тяжкое дело, если говорить и писать правду. И неблагодарное. Земной путь мой завершается, а потому лукавые игры с историей и зигзагами собственной жизни мне ни к чему». Такой заход ко многому обязывает.

Главная, терзающая автора проблема — почему?

«Почему в моей стране массами овладели утопии?

Почему история не захотела найти альтернативу насилию?

Почему оказались общественно приемлемыми уничтожение крестьянства, массовые репрессии..? Почему сформировалась особая каста партийно-государственных управителей, которая паразитировала на вечных надеждах человека на лучшую жизнь в будущем?

Почему человек столь слаб и беспомощен? И можно ли было избежать всего, что произошло?»

Это размышление вслух искреннего, умного, глубокого и талантливого человека. Его язык сочный, выразительный. «Горбачев ушел в историю. Хотелось ему ввести Россию в цивилизованное стойло, да больно брыкастая она, дуроломная, ломает и вершинных людей через колено».

Пересказывать содержание — дело неподъемное. Книгу надо читать, и каждый найдет здесь что-то свое. Меня захватил сюжет личностной эволюции, рождения свободного человека в несвободном обществе: «Система засасывала всех, даже самых порядочных и честных. Все мы были советскими, других у ЦК КПСС и КГБ на учете не состояло.

Тому же, кто был отягощен собственным мнением, жилось непросто, такой человек производил странное впечатление своей молчаливостью, погруженностью в себя. «Что-то он странно ведет себя, все время молчит. О чем он молчит? Хотелось бы знать».

Меня без конца донимают вопросами, в какой именно момент я изменил свои взгляды. Я долго копался в самом себе и пришел к ясному ответу — у меня таких взглядов не было. На самом деле, эти «взгляды» носили виртуальный характер, они пришли из выдуманного мира и питались властвующими догмами и страхом.

Конечно же, были собственные оценки тех или иных явлений, были и остаются нравственные критерии таких оценок, были знания, до которых я был жаден. Они создавали базу для сравнения, внутренних диалогов, помогали разрушать стереотипы, воспитывали отвращение к догмам любого вида.

В результате я пришел к собственному догмату, имя ему — сомнение. Не отрицание, а именно сомнение, постепенно раскрепостившее меня. Знаю, что в этом нет ничего нового — ни философски, ни исторически, ни практически. Но все дело в том, что мое сомнение — это мое сомнение, а не навязанное извне. Я сам его выстрадал. Истину, даже относительную, может уловить только сомнение, равно как и отторгнуть ее. Созидающее сомнение бесконечно в своих проявлениях.

Когда я пришел ко всем этим выводам, искренне расстроился. Расстроился потому, что так долго обманывался.

Теперь уже многие стали забывать, каким было общество до Перестройки, и какими были мы сами. Забыли ту затхлую атмосферу, которая убивала даже маленькие росточки чего-то нового. И как нам, сторонникам реформ, только шаг за шагом, по мере овладения новой информанией, новыми знаниями становилось очевидным, что марксизм и ленинизм одинаково бесплодны, что они отражают интересы той части общества, которая ищет «свое счастье» в чужом кармане и в чужом труде. Мы были слишком осторожны в то время, чтобы сказать самим себе и друг другу, что демократия, свобода, прекращение «холодной войны» со всем миром и борьбы с собственным народом неизбежно приведут к краху сложившейся системы.

Иногда спрашивают меня, а не противно ли было притворяться и разыгрывать из себя дурачка? Да, противно. Но, может быть, кто-то знает другой, более эффективный путь с точки зрения конечного результата в условиях казенного одномыслия? Утверждаю, не было такого пути в тех конкретных условиях...»

Воспоминания личного характера переплетаются с авторскими исследованиями.

Об одном таком исследовании надо сказать отдельно. Речь идет об истории нескончаемой войны советских правителей с собственным народом. Александр Яковлев долгие годы руководил Комиссией по реабилитации жертв политических репрессий. Перед его глазами прошли тысячи судебных дел, документы карательной системы, правительственные решения, свидетельства современников. Видно, что открывшаяся картина надорвала автора. Он возвращается к этой теме снова и снова.

В книге четко прописана природа партийного аппарата, и это особенно ценно потому, что описано изнутри. Уникальная получается книжка — история Советского Союза, написанная через призму ЦК КПСС, с позиции ЦК КПСС!

Взволнованными, высокими словами Александр Яковлев пишет о Перестройке. Подробно рассказывает о первых ее этапах, об общественной атмосфере, о замыслах и надеждах тех немногих, кто стоял у истоков. Александр Николаевич пишет и о своей роли и своем месте в ней. Подробно говорит о своих ошибках. Эти главы подкреплены документами и опираются на спокойное, отстоявшееся видение. Много сказано о Горбачеве, с которым Яковлев работал бок о бок все эти годы, пожалуй, никто не писал так глубоко и интересно о Горбачеве. Читатель найдет интересное описание и ельцинской эпохи, и самого Ельцина.

К концу книги авторская интонация пронизывается тревогой, даже горечью. Подведение итогов не утешает. Горбачев и Ельцин «не смогли создать политическую опору реформ. Такой опорой не стало многомиллионное чиновничество, которому удалось ускользнуть от контроля со стороны общества». Однако «властной номенклатуре свобода человека и гражданское общество враждебны по определению».

Смысловую доминанту авторской тревоги раскрывает ключевой абзац, давший название всей книге: «Удушить полностью демократию чиновничий класс пока не в силах, а вот использовать ее для ползучей реставрации — в состоянии. Потихоньку, полегоньку, мелкими шажочками все ближе продвигается он к заветной цели — вернуть человека в послушное стадо, в пугливого зайца».

Сумерки, одним словом.

Эта статья — не рецензия на замечательную книгу. Прежде всего, меня интересует Александр Николаевич Яковлев. Ему досталась длинная и, на мой взгляд, счастливая жизнь. В переломные исторические эпохи духовная эволюция отдельной личности может совпасть с вектором истории. Мир меняется постоянно, а в некоторые эпохи — изменяется радикально. Крах старого и рождение нового всегда проходит через сердца людей и рождает сложнейшие личностные коллизии. Одни люди изменяются вместе с миром. Это — достойная человеческая эволюция. Но встречается и рутинное приспособление, и сознательный конформизм. Многие вообще молятся ушедшим богам. Пережить свою эпоху — всегда трагедия; трагедия медленного умирания надежды. Но есть те, которые меняются первыми. Жизнь тех, кто обогнал свою эпоху, кто пришел слишком рано, тоже бывает трагична. Это сеятели, которым не дано увидеть всходов. Другим благоволит судьба. Они оказываются свидетелями и участниками великих преобразований. В этом случае трагедия интеллектуального одиночества оборачивается безграничной полнотой бытия. Александр Яковлев не просто «принимал участие». Ему выпало стать символом Перестройки. (Он пишет это слово с большой буквы и называет ее «Мартовско-апрельская революция» и «Реформация России»).

Позволю себе одно личное воспоминание. Уехав из перестроечной столицы в Крым, я вернулся в Москву под властью ГКЧП. Ночь 21 августа 1991 года, перрон Курского вокзала. Пустынное метро. Единственная примета времени — листовка с выступлением Сергея Станкевича на стене. Забежав утром на работу, я полетел к Белому дому. Затянутое облаками небо. На спуске от Садового кольца вливаешься в нарастающий людской поток. На площади перед Белым домом десятки тысяч людей. Водоворот. Миновав баррикаду из помятых троллейбусов, строительных конструкций, каких-то железок, подошел к последнему краю, за которым — ограждение и оцепление вокруг здания. Охрипший 18- летний парень — активист Живого кольца — просит не подходить близко к танкам. Бабушки приносят еду и кладут ее на броню. Крепкий парень средних лет спрашивает, где записываться в защитники. Кто-то из политиков постоянно подъезжает и уезжает из Белого дома. Поднимающийся наверх Явлинский приветственно махнул толпе рукой. Постоянное движение людей и гул бесконечного разговора. Люди, на которых нежданно свалилась участь оказаться свидетелями великого исторического события, усваивают происходящее. Общая атмосфера приподнято-тревожная. Часа в четыре объявили об отлете лидеров путча в Крым, к Горбачеву. Гекачеписты сбежали. Победа! Вечерело, и можно было ехать домой. Навстречу тем, кто покидал площадь, шли новые тысячи людей.

Для тех, кто прожил в Советском Союзе целую жизнь, кто знает эту реальность не понаслышке, имя Александра Николаевича Яковлева звучит как пароль. Что же касается тех, кто только входит в жизнь, мой совет: прежде чем читать или слушать что-либо об Александре Яковлеве, прочтите «Сумерки».

Готовя этот материал, я встретился с А.Н. Яковлевым. Надо сказать, что беседовать с Александром Николаевичем Яковлевым — занятие увлекательное, но не простое. Отвечая на поставленный вопрос, он тут же формулирует свои вопросы и следует за собственной мыслью, движение которой неожиданно и всегда интересно.

И.Я.: — Как вы определяете для себя жанр вашей книги?

А.Я.: — Обычно принято называть это мемуарами, и я вроде пишу мемуары. Но, на самом деле, меньше всего забочусь о мемуарах, хотя пытаюсь в передаче событий быть точным. Меня все время преследовала какая-то иная забота — внутренняя. Поразмышлять — что все-таки произошло в России? И почему так произошло? Ведь, на самом деле, нельзя же всерьез воспринимать как закономерность будущего химеру марксистской идеологии. Вся она состоит из обещаний. Понимаете, все в будущем и все — обещания.

Раньше это не приходило в голову, считалось ритуальным. Было объявлено, что нас ждет счастливое будущее, и оно неизбежно. Вот мы и жили, верили, что это — неизбежность, хотя это было всего-навсего спекулятивное пожелание. Почему так получилось? Ведь марксизм долго не воспринимался в России. Одно время у нас господствовало в общественном мнении народовольчество.

И.Я.: — Там была другая идеология.

А.Я.: — Да. И Каляев, и Ткачев, и Лавров, и наши умные и неумные анархисты. А потом социал-демократия. Почему она получилась у нас уродливая и расколотая, а верх взяла установка на насилие? Ведь массовый террор придумал не Ленин. Уже Нечаев звал к топору. Откуда в России вся эта ненависть к цивилизованному миру как к таковому? Откуда убеждение, что Россия — это особая страна.

И.Я.: — Этот комплекс идей иногда называют — мифология «третьего пути».

А.Я.: — Да. Откуда все эти мифы? Не буду утверждать, что я полностью разобрался. Когда начинал размышлять надо всем этим, мне казалось, что все проще. Несколько дет назад я написал о большевизме книжку «Откат». Тогда представлялось, что ключики не такие уж хитрые, не так много на них зубчиков. Оказалось, что чем больше вникаешь, тем сложнее эта проблема.

И.Я.: — Итак, «Сумерки» — книга, в которой на фоне личных воспоминаний решается главная проблема—разобраться в вечных русских вопросах.

А.Я.: — Например, мы тысячу лет поклонялись людям, а не законам.

Это ведь страшное дело — вот придет новый президент, вот все изменится! И заметьте, фетишизация власти снимает ответственность с человека. Нет заботы о том, кто ты такой в этом мире? Что ты-то можешь сделать или не сделать, на что способен?

Возьмите историков. Прежде всего они должны излагать фактическую историю. Но фактическая история России в XX веке страшная, невыносимо жуткая. И я задаю себе оскорбительный, казалось бы, вопрос. Пятнадцать лет читаю секретные документы. Мы уже издали 34 тома материалов Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Когда читаешь, думаешь, ну а кто же мы?

И.Я.: — Страшный вопрос.

А.Я.: — Страшный. Скажем, я читаю один документ: некий Вяткин, начальник НКВД, где-то в Житомире создает расстрельные группы и сам расстреливает людей, в том числе детей. Как это можно объяснить? Нам семьдесят пять лет объяснял и, что это — необходимость. Это — гуманность.

И.Я.: — В 1928 году в прессе отмечался десятилетний юбилей расстрела царской семьи. Убийцы царя публиковали воспоминания.

А.Я.: — Вот Троцкий по поводу «философского парохода» пишет, что это была гуманность, потому что при перевороте военном мы бы все равно их расстреляли. Ведь мы считаем, что живем в цивилизованном мире. Хотим, чтоб нас считали цивилизованными. Это какое-то умопомрачение. Мы — варвары. Пока человек убивает другого человека, он не может называться цивилизованным человеком, и общество, которое убивает человека, не может называться цивилизованным.

И.Я.: — Полковник Буданов для многих герой.

А.Я.: — В этом все дело. Появись сейчас человек с огненным взглядом и призывами «Бей жидов (или кавказцев, или татар), спасай Россию», что будет?

И.Я.: — У меня к вам вопрос на близкую тему. На днях я зашел в большой книжный магазин и обнаружил там специальную полку; на которой стояли апологетические (подчеркиваю, не аналитические, а апологетические) книги о Сталине. И еще одна полка апологетики Советского Союза. Как вы думаете, насколько долго будет продолжаться эта линия? Как вы осмысливаете эту тенденцию?

А.Я.: — Сколь долго это будет продолжаться? Трудно сказать, но завтра это не окончится. Нет, нет. Честно говоря, это одна из моих личных иллюзий, я об этом пишу. Мне казалось, что вот стоит крикнуть: «Ребята, свобода», и все шапки начнут бросать, плясать, три дня пьянствовать и еще четыре — от радости. А вышло по- другому. Одна интеллигенция или часть ее — не приближенная к бывшей власти — сказала, что это хорошо. Правда, сейчас многие из них поменяли свои оценки.

Помню первый удар по моим иллюзиям. Я поехал в свою родную деревню. Меня встретили, зазвали в избу, там всего-то три дома осталось, сели за стол. Я им про свободу, про демократию. Они так скучно слушают, а потом говорят: «Вот, Александр Николаевич, провода оборвались, электричества нету. Вот, понимаете, мост сломался, если кто женится или в больницу везти, не проедешь...» Обездоленному, нищему, а нищий значит раб, свобода не нужна. Зачем она ему?

И.Я.: — Это фундаментальная проблема.

А.Я.: — Правильно, фундаментальная, ибо мы не справились со свободой-то, с демократией. Не справились. Но мы легко справлялись с тоталитарным режимом.

И.Я.: — В семнадцатом все-таки демократия рухнула за девять месяцев, а сейчас держится двенадцать лет. Есть какой-то прогресс.

А.Я.: — Что считать прогрессом. Ведь за время Перестройки мы решили основные проблемы, уже другие пришли к готовенькому: свобода слова, свобода информации, отрицание революции как фактора развития, религиозная свобода, реабилитация жертв политических репрессий, осуждение сталинского режима, там много было сделано. Начали разговор о рыночной экономике, альтернативных выборах.

Но когда я перечисляю эти фактические достижения, то в то же время начинаю себя одергивать. Это же всего-навсего нормальное состояние. А потом должно быть движение дальше. Это все процедуры демократии, процедурное оформление свободы. А свобода-то в человеке. А мы еще на коленях. Мы и бунтуем на коленях.

И.Я.: — Ну, это уже масштабы исторические. Политик создает условия для изменения ментальности, а отдаленные результаты достаются детям и внукам.

А.Я.: — Да, конечно.

И.Я.: — Александр Николаевич, если учесть, что СССР был великой ядерной державой, сверхимперией, то изменение этой системы без катастрофы глобальной могло произойти только изнутри самой системы, а значит, эволюционно. Так это на самом деле и случилось. В самой системе нашлись силы, которые осознали необходимость коренных преобразований и смогли повернуть эту ситуацию. Как я понимаю, это возможно лишь в том случае, когда сами эти реформаторы менялись вместе с процессом. Отсюда мой вопрос: как вы соотносите тот проект, с которым приступали к преобразованиям в 1985 году, и то, что мы с вами имеем в 2003? И еще, какова дистанция между Яковлевым 1985 и Яковлевым 2003 годов?

А.Я.: — В Конституционном суде я сказал, сославшись на Бальзака, что только болваны не меняют своих взглядов с течением жизни. Но должен сказать две вещи. Во-первых, мои романтические всхлипы того времени и ожидания далеко не совпали с реальностью, но это явление не новое. Тем не менее, когда говоришь: «Исторически это оправданно», личностно становится обидно. Начинаешь себя грызть, самоедством заниматься — туг не доделал, там чего-то не учел, здесь неправильно поступал.

Второй план рассуждений на эту тему такой. Мы с Горбачевым не один раз разговаривали и сходились на том, что надо избежать крови. Во чтобы то ни стало, может быть, впервые в истории сделать ненасильственную революцию со всеми ее трудностями. Но трудности мы. к сожалению, преуменьшили. Мы понимали силу бюрократии, огромную силу, но что она такая цепкая, такая злая и такая коварная, что она так гибко и быстро сумеет приспособиться к новой власти, не думали. Смотрите, КПСС распущена, но сейчас у нас, по меньшей мере, четыре коммунистические партии.

Ведь в новой оболочке, под новым гарниром всплывают вечные чиновничьи лозунги: власть, сильное государство, патриотизм. Что такое «сильное государство»? Чиновник говорит, что это он должен быть сильным. Сильное государство для военных значит больше бомб, больше ракет, больше эсминцев. Патриотизм превратили в чистейшую спекуляцию. До отвращения людей спекулируют каким интимным фактически чувством! Не будет же человек нормальный бежать по улице и кричать: «Я люблю свою маму!». «Я люблю свою родину!» — это же естественно. Нет, идет искусственное нагнетание. И смотрите, как нагнетают — совершенно похабными способами хвалят достижения контрразведки, достижения армии и так далее.

И.Я.: —Давайте заметим, что эти советские разведчики, о которых сейчас создают циклы телепередач, воевали за мировой коммунизм, а не за Россию, как это трактуют в последнее время.

А.Я.: — Да. Вы это кстати напомнили. Бухарин в 1928 году писал: «Нас интересует не Советский Союз, не его составные части, а борьба против мирового капитала и всемирная революция...» А Ленин по этому поводу высказался коротко и ясно: «Хворост, хворост мировой революции!»

И.Я.: — Александр Николаевич, существуют параллели между нашей Перестройкой и Пражской весной 1968года. Вы были в те трагические дни в Праге. Как эти события отложились в вашем сознании?

А.Я.: — Ох, вы знаете, я ведь на второй день после ввода войск там был. Цель была идеологическая. Надо было оправдать создание рабоче-крестьянского правительства. Но меня потрясла и вытеснила все из головы одна вещь. Вдруг я с ужасом обнаружил, что нас не любят. Понимаете, повешенные муляжи советских солдат, эти лозунги; «Ваньки, убирайтесь к своим Манькам!» Когда я пришел на площадь, где митинговали, увидел, с какой ненавистью люди говорили слова «свобода, независимость». И демонстрация нашей дикости и глупости; все это меня потрясло. Думаю, Господи, что происходит, что же, что мы делаем-то?

Понимаете, у них в программе ничего антисоциалистического, на самом деле, не было, кроме одного пункта: альтернативные выборы. Вот чего испугались наши небожители. Намек, что их, понимаешь ли. не изберут. А все остальное — и дружба, и союз с Советским Союзом, и вся остальная мура в их программе стояли.

И.Я.: — Естественно, Дубчек учел опыт оккупации Венгрии в 1956 году и строил программу грамотно.

А.Я.: — Совершенно верно. Почему они и сказали: «социализм с человеческим лицом». Это то же самое, что мы начали в начале Перестройки. Но, правда, для вида. А тогда меня потрясла эта Чехословакия. Как политик я был очень рад, что там оказался и увидел. Пять дней я там был, наблюдал своими глазами. Это были великие для меня, для моего внутреннего воспитания дни. Вроде как оседающая при пожаре крыша.

И.Я.: — Насколько я мог понять из книги, распад Советского Союза был для вас событием печальным. С той поры прошло 12 лет. Как вы сегодня расцениваете это событие?

А.Я.: — Эту оценку я, пожалуй, и не менял. Было ясно, что в прежней конфигурации Советский Союз существовать не может. Выходя видел в добровольной конфедерации независимых государств. Мне казалось не очень разумным просто так разбежаться, и все. И хаос. Я боялся хаотического распада. Но этот идиотский путч сделал хаотический распад неизбежным.

И.Я.: - А вам не представляется, что Россия выиграла от распада СССР?

А.Я.: — Спору нет. Россия подтягивала регионы и республики прежде всего из собственных ресурсов. Чем была Киргизия до 1917 года и чем стала Киргизия к 1991? Россия выиграла, другой разговор, что надо более разумную политику вести.

И.Я.: — Александр Николаевич, не кажется ли вам, что распад Советского Союза, учитывая, что Союз объединял цивилизационно и этнокультурно разнородные блоки, был задан логикой исторического процесса и неизбежен?

А.Я.: — Конечно, неизбежен.

И.Я.: — Ведь неизбежное можно только приветствовать. Не так ли ?

А.Я.: — Да. Но неизбежное претворяется разными путями. Я стоял на том, что этому процессу должен быть придан эволюционно-разумный характер. Понимаете, какие-то пуповины надо было резать, а какие-то ниточки оставить. Скажем, если это экономически выгодно.

Меня обвиняют, что я вот начал развал, особенно с Прибалтики. Те ребята, с которыми я имел дело, с Народным фронтом, и с Саюдисом, они ведь на начальном этапе не ставили своей задачи — отделения, они ведь были за особый статус.

И.Я.: — У политического процесса есть своя логика. Сначала особый статус, а потом независимость. На постсоветском пространстве очевидно дивергентное движение. Кто-то на Турцию ориентируется (например, Азербайджан), кто-то — на Европу; Молдавия — на Румынию.

А.Я.: — Но и Бог с ними. Тут еще одна вещь: за эти годы отпали надежды на Запад, что он будет кормить всех. Им дешевле десант высадить, чем кормить целый день ненасытных этих. Но, само по себе, для России это не то что не трагедия — это удача.

И еще, с распадом СССР исчезает почва для того, чтобы обвинять Россию. Есть такая российско-советская привычка, а советская особенно, искать виноватых не в себе, а в других. А главные-то наши проблемы — в нас самих.

Григорий Зеленко

«Кому нужны ваши Стругацкие?»

— Немедленно прекратите печатание Стругацких! Немедленно! Со следующего номера! — сказало высокое начальствующее лицо, и другие начальники, присутствовавшие в его кабинете В обществе «Знание», дружно закивали головами. (Журнал был тогда изданием Общества.)

— Но это еще не все. В следующем же номере мы должны перепечатать очень глубокую аналитическую статью из последнего номера журнала «Молодая гвардия», где полному разгрому подвергнуто все творчество Стругацких, в том числе и эта повесть (как они могут громить неопубликованную повесть, подумалось мне. — Г.З.), а также вы должны подготовить 2-3 письма читателей с гневным осуждением этой повести (речь шла о последнем совместном произведении Стругацких — «Волны гасят ветер». — Г.З.). А еще вы должны в том же номере опубликовать редакционную статью с признанием своих ошибок и объяснением, почему вы порываете со Стругацкими... Вы готовы принять решение немедленно? Здесь, у меня, чтобы я мог тут же доложить наверх?

Ох. Положение мое было незавидным, вокруг меня сидели четыре моих начальника из Общества. Но я сильно разозлился: давно уже не было таких хамских, бесцеремонных «наездов» на журнал. К тому же у меня был один козырь, слабый, но был. Однако начал я не с него.

— Со следующим номером ничего не выйдет. Почему? Потому что он давно подписан в печать, сделаны формы, и я не исключаю, что печать уже началась.

Главный начальник тут же снял трубку, доложил, узнал, что наверху все это известно и приказал перенести акцию на один номер вперед.

Тут мне пришлось выложить свой козырь.

— Такое решение я принять не могу. Повесть Стругацких принимал главный редактор (тогда им была Нина Сергеевна Филиппова) и отменять ее решение я не вправе. А она сейчас — в отпуске.

Не буду описывать реакцию присутствующих. Мнения были разные, но сходились в одном: надо снимать.

То был конец июля 1985 года. Прошел месяц после назначения Александра Николаевича Яковлева секретарем ЦК КПСС. И мне было ясно, что интрига затеяна его недругами против него и против Горбачева, который вернул его из далекой Канады в верхушку партии. В моем сознании смысл этой затеи отлился в четкий, бронзовеющий девиз: «Вот вы, интеллигенция, обрадовались приходу Горбачева и Яковлева — так посмотрите, с чего они начали? С разгрома ваших любимых Стругацких и журнала «Знание — сила»».

Кроме того, интрига совершалась с нарушением неписаных правил этикета: все-таки журналом в первую очередь руководил сектор журналов отдела пропаганды ЦК. Я тут же позвонил заведующему этим сектором А.А. Козловскому, который, не скрою, был удивлен действиями руководства «Знания». А еще я немедля через Н.Б. Биккенина, благородного человека и соратника Александра Николаевича, довел до сведения Яковлева сообщение о развертываемой вокруг него интриги.

Через три дня я по обоим каналам получил известие о том, что дело прекращено, и журнал может без проблем печатать повесть Стругацких.

Но это были уже либеральные времена. Много труднее пришлось Н.С. Филипповой в 1966 году. Тогда в журнале произошла крупная неприятность, и к нам зачастили комиссии. И все они начинали с проверки гонорарных ведомостей (много ли псевдонимов, много ли евреев?) и ни одна не сочла нужным переговорить с главным редактором — просто присылали вторые ил и третьи экземпляры результатов своих обследований.

Тогда разъяренная Нина Сергеевна пошла к высокому начальству — Яковлеву, фактическому руководителю отдела пропаганды и, увидев у него на столе первые экземпляры этих же отчетов, спросила (а храбрости ей, фронтовичке, участнице обороны Ленинграда, было не занимать):

— Объясните мне, пожалуйста, что происходит? Если было указание ЦК не печатать евреев, то почему я, как главный редактор, с ним не ознакомлена ? Если же такого указания не было, то почему комиссии интересуются только одним вопросом: сколько среди наших авторов евреев?

Яковлев улыбнулся, засунул все три «наши» папки в шкаф и сказал: «Все. Никаких комиссий не было».

В истории жизни Александра Николаевича — это мимолетные и давно забытые случаи. В истории журнала — значащие метки.

ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЙ

Александр Грудинкин

100 лет авиации

Уилбер Райт родился 16 апреля 1867 года в Мел вилле (США, штат Индиана). Среди братьев Райт он слыл интеллектуалом и отличался невероятной памятью. Орвилл Райт родился 19 августа 1871 года в Дейтоне (США, штат Огайо). Его выделяла удивительная практическая сметка. В 17 лет он окончил школу и вскоре стал издавать газету в собственной типографии.

Братья Райт росли в семье лютеранского священника Милтона Райта - человека очень образованного, но совершенно беспомощного в практических вопросах. Именно отец пробудил в детях - всего их в семье было пятеро — интерес к книгам.

Орвилл и Уилбер с самого детства были неразлучны: они и играли, и учились вместе, несмотря на разницу в возрасте. Впоследствии Уилбер писал: «Почти все, чего мы добились в жизни , рождалось в наших беседах и спорах».

В 1878 году отец подарил малышам игрушку - «геликоптер». Чудеса! Она могла летать, как птица.

Нет, не машинку с пропеллером подарил мальчуганам отец — судьбу!

В 1893 году братья Райт открыли велосипедную мастерскую. Разумеется, они не могли не изобрести велосипед. В машине их конструкции (см. фото) втулка смазывалась сама собой. Этот опыт конструирования пригодился им впоследствии. В их самолете центральный двигатель был соединен с пропеллером длинной велосипедной цепью.

Тем временем детское увлечение авиацией вновь захватило их. Они обращаются в метеорологическую службу США с просьбой сообщить им о господствующих направлениях ветра на всей территории США. Изучив эту сводку, они выбирают местечко Китти-Хок (штат Северная Каролина) — в тысяче километров от Дейтона. Здесь всегда дует ровный ветер со стороны Атлантического океана. В этом пустынном местечке они и поселились в небольшой деревянной хижине (см. фото). В своем домишке они поддерживали образцовый порядок (см. фото).

С 1900 года братья Райт совершают полеты на планерах собственной конструкции (всего они выполнят более тысячи полетов). От планеров они переходят к конструированию биплана и скоро впадают в отчаяние. «Вероятно, человечество и через тысячу лет не научится летать», — в сердцах признается Уилбер в 1901 году.

Наконец, в 1903 году они разрабатывают модель «Флайер 1» (см. фото) с бензиновым двигателем мощностью 8,8 киловатт и двумя воздушными винтами. Эта простенькая на вид машина перевернула историю техники.

Декабрьским днем 1903 года в воздух взлетела монета. Именно она определила историю воздухоплавания. Пари выиграл Орвилл Райт. Он и поднялся на борт самолета 17 декабря 1903 года. В тот день в 10.35 утра биплан «Флайер 1» на 12 секунд поднялся над землей и пролетел 36,5 метров (см. фото). В тот день состоялось еще четыре полета. В последнем Уилбер Райт установил новый рекорд пребывания в воздухе — 59 секунд. Дальность полета составила 260 метров.

Но этот полет завершился поломкой машины. Несколько месяцев ушло на строительство нового самолета - «Флайер 2».

Американские газеты отнеслись к полетам братьев Райт как к какому-то чудачеству. Некоторые журналисты обвинили их в фальсификации. «Летающих братьев» прозвали «лгущими братьями». Совсем иначе отнеслись к их опытам в Европе.

В 1908—1909 годах братья Райт отправились во Францию и Германию, где совершили показательные полеты, окончившиеся триумфом. В этом турне их сопровождала сестра - Кэтрин Райт. Во время пребывания во Франции она впервые поднялась в воздух вместе с Уилбером (см. фото). В тот день она ненароком изменила женскую моду Садясь в самолет, она перетянула шнурком подол платья, чтобы его не раздувало ветром. Вскоре парижские дамы стали щеголять в тугих, сужающихся книзу юбках.

В 1909 году братья основали в США фирму «Райт компани» по производству самолетов и двигателей. Их дела пошли в гору, но в 1912 году старший из братьев, Уилбер, умирает от тифа.

Орвилл Райт продолжал выпускать бипланы, фактически монополизировав американский рынок. Однако эта модель устаревала на глазах. В годы Первой мировой войны американским летчикам пришлось воевать на более современных английских и французских самолетах.

Умер Орвилл Райт в 1948 году.

«Флайер»

Модель 5

Главная Тема

Час взрыва в науке - идеи Вернадского

О Вернадском написаны горы литературы. Но фигура его столь грандиозна, что каждый может внести свою лепту и проторить к нему свой путь. Вернадского закрывали, забывали, затем открывали, восхищались, снова «списывали с корабля современности» и вновь открывали.

Надо отдать должное — каждое новое поколение, сталкиваясь с его учением, пыталось его осмыслить. Пыталось. Но, не сумев, выталкивало на обочину, и неизменно этот бесстрашный рыцарь науки оставался одиноким далеким островом.

Пришел наш черед «браться за Вернадского». И может быть, наше время оказалось в данном случае более прозорливым и понятливым. Последним исследованиям учений Вернадского и его жизни посвящена тема этого номера.

Елена Саканян

«Владимир Вернадский» (1863 — 1945)

«Биосфера»

Царство моих идей впереди.

В. Вернадский. Дневники, 1931 год.

«Нельзя отложить заботу о великом и вечном на то время, когда будет достигнута для всех возможность удовлетворения своих элементарных нужд. Иначе будет поздно. Мы дадим материальные блага в руки людей, идеалом которых будет «хлеба и зрелищ»...»

Сегодня эти слова Вернадского, написанные в 1918 году, звучат грозным предупреждением.

Два решающих события произошли в его жизни и дали толчок его уникальному дару видеть связи микро- и макромира, Земли и Вселенной, и созданию учения о Биосфере и переходе ее в высшую стадию — Ноосферу.

Первый прорыв, пробудивший космическое сознание Вернадского, произошел в конце XIX века в девственной Степи во время Полтавской экспедиции, возглавляемой его учителем В.В. Докучаевым. Степь и Докучаев породили космическое сознание Вернадского. А он создал величайшее обобщение — учение о Биосфере, в которой мощной геологической силой обозначен человек. (Об этом мною сделан фильм «Земля неизвестная», Центрнаучфильм, 1984.)

В Институте геохимии РАН есть мемориальный кабинет Вернадского. Сюда перенесена вся обстановка домашнего кабинета из его уже не существующего дома в Дурновом переулке, и даже сделано искусственное окно, которое в его квартире выходило на особняк американского посла. В кабинете нет никаких признаков мемориальности: ни табличек, ни предупреждающих шнуров, ни развешенных цитат, как будто хозяин кабинета только что вышел. Единственно, в углу кабинета светится его посмертная маска — лик, а у входа в кабинет стоит компьютер и видеоплеер. Здесь постоянно толпится народ — школьники, студенты, ученые, и всех радушно принимает, рассказывает, поит чаем хранитель кабинета И.Н. Ивановская.

Литература о Вернадском колоссальна, но фигура его столь грандиозна, что каждый может проторить к нему свой путь. Вернадского закрывали, забывали, вновь открывали, восхищались, преклонялись, снова списывали «с корабля современности», вновь открывали, возносили, низвергали. Каждое новое время, сталкиваясь с его учениями, пыталось их осмыслить и, недопереварив, выталкивало на обочину, затем вновь открывало и снова пыталось понять и присвоить, но он оставался всегда неизменно одиноким островом.

«Вся история науки доказывает на каждом шагу, что в конце концов бывает прав одинокий ученый, видящий то, что другие своевременно осознать и оценить не были в состоянии. Примат личности и ее свободного, ни с чем не считавшегося решения представляется мне необходимым в условиях жизни, где ценность отдельной человеческой жизни не сознается в сколько-нибудь достаточной степени. Я вижу в этом возвышение отдельной личности и в построении деятельности только согласно ее сознанию — основное условие возрождения нашей Родины».[1 Из письма В.И. Вернадского АН СССР в ответ на требование вернуться из Парижа.]

Шестьдесят лет Вернадский вел дневники. Это потрясающий документ, над которым работают историки. Большинство текстов стало доступно только сейчас, многие пока не расшифрованы. С беспристрастностью ученого он фиксирует Время и развитие своего Интеллекта: «Мне хочется раскрыть свою личность, свои мысли, свои знания, все духовное содержание своей природы до конца, в полной силе и не ограничивать ее проявления». Вернадский сознательно отдает себя на суд потомкам.

Личность Вернадского многослойна: в конкретном Историческом времени это либерально-демократическая личность, самым активным образом участвующая в политической жизни России. Но он живет и в Геологическом времени, где нет отдельных живых существ, а есть мощные потоки Живого Вещества, захватывающие атомы косной материи, преобразующие ее и творящие тело Земли. Это совершенно уникальное понимание Земли как живого естественноисторического тела он получил в молодости от В.В. Докучаева, и четверть века спустя, в 1916 году, он приступил к созданию учения о Биосфере.

Но вновь его захлестывает историческая действительность — Февральская революция. Вернадский вдохновлен происходящими переменами. Видит в социальных сдвигах масс невиданную и не понятую ранее геологическую силу. Будучи членом партии народной свободы, он становится членом Временного правительства. Но разочаровывается в нем.

Происходит Октябрьский переворот: «Очень смутно и тревожно за будущее. Но что бы ни случилось в государственных формах, великий народ будет жить».

Снова уходит в работу над «Живым Веществом». Но вновь в разгар Гражданской войны его «вытаскивают» из Геологического времени.

Вернадский в Киеве. Там создает он украинскую Академию наук, Национальную библиотеку. В период страшной разрухи он спасает культуру. Он осознает всю подлую разрушительную силу «прекрасной идеи, овладевающей массами».

А. Дюрер, «Четыре апостола»

Еще в молодости Вернадский был поражен картиной Дюрера «Четыре апостола». Ее он интерпретировал так. Самая прекрасная идея от первого апостола, осененного высокими мыслями, переходит через второго и третьего, все более погружаясь в плен материи, и доходит до четвертого, низменного, злобного, превращающего идею в свою противоположность.

Так идеи овладевают массами.

Однако остров Времени Вернадского вновь захлестывает волной. Он попадает на самое дно водоворота. И тогда руку ему протягивает Верналский-мистик.

Зимой 1920 года, болея сыпным тифом и находясь в тяжелейшем состоянии, Вернадский пережил трансиендентное состояние между жизнью и смертью. Как естествоиспытатель он зафиксировал это состояние «жизни после жизни».

В своих вещих видениях он видел себя создателем новой модели мира. Ему представлялся основанный им институт Живого Вещества на берегу Атлантического океана: «Я ясно стал сознавать, что мне суждено сказать человечеств} новое в том учении о Живом веществе, которое создаю, и что это есть мое призвание, моя обязанность, наложенная на меня, которую я должен проводить в жизнь — как пророк, чувствующий внутри себя голос, призывающий его к деятельности. Я почувствовал в себе демона Сократа. Сейчас я сознаю, что это учение может оказать такое же влияние, как книга Дарвина».

Ему привиделось, что он сперва отправляется на родину Дарвина, в Англию, а оттуда в Америку, где строит институт Живого Вещества. Исполнив свою миссию, доживает свою жизнь до 82 — 84 лет (в действительности Вернадский умер в 82 года).

Он понимает свою роль, свое назначение, свои обязанности перед человечеством. А Вернадский-наблюдатель неизменно записывает в дневники все происходящее и свои горькие оценки: «Я не могу себе представить и не могу примириться с падением России, с превращением русской культуры в турецкую или мексиканскую. Мне кажется, это невозможно, так как я вижу огромные возможности и тот рост, какой шел в XX столетии. Но, с другой стороны, отвратительные черты ленивого, невежественного животного, каким является русский народ, русская интеллигенция не менее его рабья, хищническая, продажная. То историческое «варварство», которое так ярко сказывается сейчас кругом, заставляет иногда отчаиваться в будущем России и русского народа.

Нет честности, нет привычки к труду, нет широких умственных интересов, нет характера и энергии, нет любви к свободе. Русское освободительное движение было, по существу, рабье движение. Идеал — самодержавие или крепостнический строй. Сейчас по отношению к своему народу чувствуется не ненависть, а презрение. Хочется искать других точек опоры. Для меня исчезают основы демократии. Ведь русская демократия — это царство сытых свиней... Уж лучше господство образованной кучки людей над полуголодным рабочим скотом, какой была жизнь русского народа раньше. Стоит ли тратить какое-нибудь время для того, чтобы такому народу жилось лучше?!»

Какие страшные, какие горькие слова!

«Но, с другой стороны, я не чувствую в себе достаточно интернационализма, чтобы забыть те мечты о будущей роли в умственной жизни человечества — России и славянства, — к которой, казалось, шел ход истории».

Вернадский хочет покинуть Россию, чтобы исполнить свое назначение. В июне 1921 года он обращается к президенту Лондонского королевского общества, членом которого он является, с просьбой вызвать его. В сентябре получает ответ, что может перебраться в Англию на одном из английских военных кораблей, прибывших в те дни в Ялту. Название корабля «Стоунхендж».

Снова мистика: ведь Дарвин создавал свое «Происхождение видов...», каждый вечер прогуливаясь в Стоунхендже, таинственном мегалитическом сооружении друидов. Видение Вернадского начинает исполняться: он отправится в Англию, а затем в Америку, где построит институт Живого Вещества. (Впрочем, мистика в себе Вернадский систематически подавлял и своим природным сверхчувственным свойствам не дал развиться.)

Однако накануне отъезда внезапно умирает ректор Таврического университета, где работал Вернадский. И депутация университета пришла к Вернадскому, попросила его остаться и взять на себя руководство университетом. Корабль «Стоунхендж» ушел в Англию без него.

Итак, в своем видении Вернадский-мистик прожил в «параллельном» мире одну из возможностей своей жизни. А в реальной жизни он сделал выбор и остался в России, где и должен был исполнить свое назначение.

«Ноосфера»

В буре и грозе родится Ноосфера.

В.И. Вернадский

Сегодня цитаты из Вернадского звучат в устах государственных деятелей, его имя связывают с модным сейчас определением «устойчивое развитие России».

Однако...

12 марта 1963 года, после долгого замалчивания Вернадского, в МГУ отметили 100 лет со дня его рождения. Сегодня, посмотрев на перечень докладов, прочтенных в тот день, мы с удивлением обнаружим, что в числе его выдающихся трудов мы не найдем ни учения о Биосфере, ни тем более о Ноосфере.

Второй мощный толчок — прорыв к Ноосфере, сфере Разума, состоялся уже не в Степи, природном создании, а в одном из прекраснейших произведений человеческого Разума — городе Париже.

После трагических мытарств во время Гражданской войны Вернадский возвращается в Петроград, и через год, после недолгого ареста, чудесным образом по приглашению читать лекпии в Сорбонне он с женой и дочерью отправляется в Париж, где завершает свое учение о Биосфере.

После его доклада в Музее естественной истории состоялся «мозговой штурм». В результате появился термин «Ноосфера». Предложил его французский математик Э. Ле-Руа. Свой взгляд на Ноосферу предложил палеонтолог и теолог П. Тейяр де Шарден. И совсем иное понимание и трактовку стал развивать Вернадский: Ноосфера как высшая стадия в эволюции Биосферы.

В Париже Вернадский издал и свою уникальную работу «Автотрофность человечества», где впервые заявил, что эволюция человека не завершена.

В 1926 году Вернадский вернулся в СССР, а Тейяр де Шарден уехал в Китай, где открыл синантропа. Больше никогда Вернадский и Тейяр де Шарден не встречались и не переписывались.

В 1940 году Тейяр де Шарден закончил книгу «Феномен человека», где впервые говорится о Ноосфере. Опубликована она уже после смерти Вернадского, в 1948 году. Католическая церковь преследует его, члена ордена иезуитов, и запрещает печатать его труды.

Вернадского на родине обвиняют в идеализме и мистицизме. Против него развязывается кампания. Об этом рассказывает живущая ныне в Париже известный генетик Раиса Львовна Берг, которой в 1938 году было поручено «разоблачить скрытого идеалиста и мистика» академика Вернадского...

Профессор РЛ. Берг на сегодняшний день — единственный человек в мире, который знал Вернадского лично. Р.Л. Берг — дочь знаменитого советского академика Льва Семеновича Берга, географа и зоолога. Во время войны В.И. Вернадский с женой был эвакуирован в Казахстан, в санаторий Боровое; туда же были эвакуированы академик Л.С. Берг с дочерью Раисой. Ей тогда было 28 лет, а Вернадскому 78 лет. Вернадский писал свою завершающую, как он называл, «Главную книгу». Молодой генетик Раиса Берг оказалась его первой слушательницей. На ней проверял Вернадский доступность своих мыслей и с ней обсуждал вопросы связей Биосферы Земли и Вселенной.

Ноосфера — слово загадочное, будоражащее умы и фантазию, только в последнее время вошедшее в научную терминологию, — было известно Сталину. В 1943 году, к 80-летию, Вернадский получил Сталинскую премию. В ответной благодарственной телеграмме Вернадский счел нужным объявить Сталину, что Биосфера Земли переходит в Ноосферу: процесс этот неизбежен. Сталин ответил на телеграмму, но о Ноосфере ни слова. Тогда Вернадский пишет небольшую статью «Несколько слов о Ноосфере» и посылает ее в газету «Правда» и лично Сталину. Сталин нс отвечает, а «Правда» статью нс печатает. Но за полтора месяца до смерти Вернадского статья «Несколько слов о Ноосфере» публикуется в скромном академическом журнале «Успехи биологических наук». Собственно о Ноосфере Вернадский довольно много пишет в разных книгах и по разным поводам, но отдельная глава о Ноосфере, которой должна была завершаться его Книга жизни, так и не была написана. Считают, что не успел, не хватило жизни, а может быть, по каким-то другим причинам. Слово «Ноосфера» постепенно, за несколько десятилетий входит в нашу жизнь, а с появлением Интернета уже уверенно произносится и с экранов телевидения, и в газетных публикациях.

Но как вразумительно осознать, что же это за такая новая оболочка Земли — Ноосфера?

Вернадский и Тейяр де Шарден отправной точкой своих выводов о Ноосфере называют цефализацию Биосферы — в процессе эволюции наблюдается неуклонное развитие нервной системы и концентрация ее в головном мозге, то есть развитие Биосферы в направлении сознания. Идет процесс гоминизации — скачок от инстинкта к мысли. Нематериальная мысль человека становится геологическим фактором, материально преобразующим планету. Планета обретает Мозг, который берет на себя ее дальнейшее развитие.

В «Феномене человека» Тейяр де Шарден пишет: «...Понаблюдаем немного внимательней вокруг нас — этот внезапный поток церебральности; это биологическое вторжение нового животного типа, который постепенно устраняет или покоряет всякую форму жизни, не являющуюся человеческой...

Самый проницательный исследователь нашей современной науки может обнаружить здесь, что все ценное, все активное, все прогрессивное, с самого начала содержавшееся в космическом лоскуте, из которого вышел наш мир, теперь сконцентрировано в «короне» Ноосферы.

...Человек вошел в мир бесшумно...»

У Тейяра де Шардена эволюция принимает телеологическую форму, ее конечное притяжение — Точка Омега, символическое обозначение Христа. Религия и наука должны объединиться.

Вернадский называл себя глубоко религиозным человеком: «Я думаю, что религия имеет колоссальное будущее, но формы ее еще не найдены. Те откровения, которые имеются, не удовлетворяют в настоящее время меня, по крайней мере. Слишком много в них мишуры» — пишет он в 1943 году. Он убежден, что в будущем знание будет единым, оно будет включать в себя и науку, и религию, и искусства. Об этом же говорит Н.В. Тимофеев-Ресовский в фильме «Рядом с Зубром». Там же он рассказывает о своих встречах с Вернадским, об их беседах о происхождении жизни и о природе добра и зла.

Только недавно опубликованы дневники Вернадского (пока не все), из которых мы узнали, как его могучий свободный интеллект мог существовать в условиях несвободы, когда «кругом террор и на каждом шагу его следствия... Впечатление неустойчивости существующего становится сильнее. Политика террора становится все более безумной, чем я думал недавно. Волевая и умственная слабость руководящих кругов партии и более низкий уровень партийцев, резко проявляющихся в среде, мне доступной, заставляет меня оценивать все как преходящее, а не достигнутое — не как тот, по существу великий опыт, который мне пришлось пережить» (1938 год).

О Вернадском в тоталитарном государстве мы будем говорить с публикаторами дневников Вернадского: кандидатом исторических наук М.Ю. Сорокиной и доктором геолого-минералогических наук В.П. Волковым. В беседе с ними будут затронуты вопросы: 1) как Вернадскому удалось уцелеть? 2) почему Вернадский решил предупредить Сталина о «естественном, стихийном переходе в Ноосферу»?

Еще в молодости Вернадский был поражен картиной Дюрера «Четыре апостола». Ее он интерпретировал так. Самая прекрасная идея от первого апостола, осененного высокими мыслями, переходит через второго и третьего, все более погружаясь в плен материи, и доходит до четвертого, низменного, злобного, превращающего идею в свою противоположность. Так идеи овладевают массами. И, может быть, поэтому Вернадский и не написал развернутого изложения учения о Ноосфере.

С кругом ученых-ноосферологов попытаемся выяснить, что же значит сегодня новая оболочка Земли — Ноосфера? Выработанный человечеством «мыслящий слой» или информационный слой, окружающий планету? Как осуществляется контакт человека с этим слоем? И осуществляется ли?

С генетиками будет обсуждаться вопрос изменения самого человека как вида, ведь Вернадский неоднократно указывает, что вид Homo sapiens — вовсе не вершина эволюции, и человек будущего будет резко отличаться от современного, и «структуры мозга будут изменены по существу».

Но как? Биологическим, эволюционным путем или сам человек сумеет себя научно «достроить»? Вернадский обещает, что человек сам станет автотрофным, то есть не будет пожирать растения и животных, а сам — как растение — сумеет использовать непосредственно солнечную энергию и минеральные вещества для строительства тела, то есть чтобы спасти биосферу, человек должен сам видоизмениться.

«В буре и грозе родится Ноосфера, в уничтожении войн и голода впервые выразится проявление нашей Планеты как целого и будет первым проявлением перехода Биосферы в Ноосферу, в котором человечество станет мощной геологической силой, где сможет геологически проявиться его мысль, сознание, разум», — писал Вернадский.

Проблему будущего человечества решают и люди, собравшиеся у костров (фильмы «Земля неизвестная» и «Кинотрилогия о Зубре»), и ученые, собравшиеся в Геологическом музее имени Вернадского. Что есть глобализация, происходящая на наших глазах? Почему протестуют антиглобалисты? Соответствует ли она учению Вернадского или является результатом действия «четвертого апостола»?

Интернет — как он вписывается в концепцию Вернадского?

В мемориальном кабинете В. И. Вернадского

Если кто сетку из чисел набросил на мир,

Разве он ум наш возвысил ?

Нет, стол наш ум еще более сир!

Так писал в 1921 году другой великий провидец — поэт Велимир Хлебников, внутренним взором увидев Мировую Сеть, охватившую Землю.

А может, человек не должен рассчитывать только на технику, только на материальный продукт мысли? Может быть, мозг планеты — это связанные друг с другом мозги всего человечества? Может быть, скрытые возможности выйдут на поверхность и, может быть, тогда можно будет говорить о новой оболочке Земли — Ноосфере?

Закончилось ли научное одиночество В.И. Вернадского?

Мы не только не знаем, куда надо поставить линию жизни в научной реальности, но обходим в науке саму проблему.

В.И. Вернадский, 1938 год

Вопрос, одними ли законами управляется живое и неживое, владел Вернадским сше со студенческих лет. Вплотную он им занялся, уже став профессором минералогии и академиком. 10 августа 1908 года писал сыну: «Мысль занята новой областью, которую охватываю — о количестве живой материи и о соотношении между живым и мертвым. С некоторой жутью и недоумением я все-таки вхожу в эту новую для меня область, так как кажется, вижу такие стороны вопроса, которые до сих пор никем не были видны. Мне удастся здесь подойти к новым явлениям».

Через восемь лет именно эта проблема стала главной в его научной биографии. 19 июля 1917 года в письме жене он сообщал: «Сейчас главной работой является набрасывание давних моих размышлений и мыслей о живом веществе с геохимической точки зрения... Над ними думаю и к ним постоянно возвращаюсь десятки лет... Так или иначе это результат всей моей прошлой научной работы. Тут все главное - и все новое — в обобщении».

Обобщение он начал с предельных вопросов: «Было ли когда-нибудь начало жизни и живого, или жизнь и живое такие же вечные основы космоса, какими являются материя и энергия? Характерны ли жизнь и живое только для одной Земли, или это есть общее проявление космоса? Имела ли она начало на Земле, зародилась ли в ней? Или же в готовом виде проникла в нее извне с других небесных светил?»

Вернадский ответил на все вопросы. Истоки идеи были разысканы им в анналах науки — в 1668 году флорентийским врачом Франческо Реди была высказана идея биогенеза: о зарождении живого только от живого, но не из мертвой материи. В начале XIX века эта мысль предельно просто была сформулирована Океном: omne vivurn ex vivo.

Вернадский подробнейшим образом рассматривает судьбу обобщения и все попытки его опровержения, такие как археогенез (зарождение организмов в древности, когда условия на Земле были не похожими на настоящие). И делает вывод, что не только все случаи были легко опровергнуты с развитием химии и биологии, но и настойчивые, очень строгие опыты по синтезу живого из неживого окончились ничем.

Портрет Вернадского, сделанный его дочерью Ниной

Теперь Вернадский связывает биогенез на Земле с другим обобщением, выраженным шотландским натуралистом Джеймсом Хаттоном в конце XVII] века: в геологии нет ни начала, ни конца. Поэтому Вернадский делает главный вывод: «Ответ дает наблюдение истории хода научного творчества. Оно показывает, что существуют иные научные представления, опирающиеся на признание отсутствия начала жизни на Земле, то есть отсутствие появления живого непосредственно из мертвой материи.

Признавая биогенез, согласно научному наблюдению, за единственную форму зарождения живого, неизбежно приходится допустить, что начала жизни в том космосе, какой мы наблюдаем, не было, поскольку не было начала этого космоса. Жизнь вечна постольку, поскольку вечен космос, и передавалась всегда биогенезом».

На эмпирическом обобщении о геологической вечности жизни построены все дальнейшие ее следствия: наука биогеохимия, учение о биосфере, о ноосфере, о минералогии в космосе, о концентрических земных оболочках (взамен понятия о земной коре), метеоритика, космохимия, изотопика, радиогеология и другие конкретные дисциплины, первоначальные элементы которых он заложил. И, несмотря на бурное развитие этих дисциплин, после его смерти, а особенно в наши дни коренная и главная мысль, с которой все началось, остается не обсуждаемой аксиомой, но не потому что признается, а потому что в ней не было необходимости. Но недаром говорят, что талант решает проблему, которую никто не может решить, а гений - которую никто еще не видит.

Удивительно несчастлива прижизненная судьба этого коренною положения Вернадского! К скептицизму, обычному и здоровому явлению в научной среде, присоединились специфические условия советской поры: в СССР тема вечности жизни стала жизненно опасной.

Как только лекция Вернадского была напечатана отдельной брошюрой (1922), она вызвала яростные, необычайно ожесточенные нападки. На небольшую по размерам статью сразу появились рецензии в ведущих марксистских журналах. Именно тогда появились небезопасные ярлыки, сопровождавшие ученого почти во всей последующей его научной жизни в СССР: мистик, идеалист, виталист, идеолог буржуазии и т.п.

Вот почему и классический труд Вернадского «Биосфера» был замолчан, он не вошел в тогдашнюю научную жизнь и стал одиноким памятником, имевшим значение только для саморазвития идей. В предисловии к нему Вернадский еще раз повторил и углубил свою главную идею. Он рассматривал биосферу как геологическую оболочку и потому отказался, писал он, от трех предвзятых идей: 1) о геологических явлениях как о случайных совпадениях причин, 2) о начале жизни и 3) о существовании неких догеологических периодов истории планеты. Достаточно сказать это, и жизнь в виде биосферы предстанет в истинном свете как закономерная часть планетного механизма, как строительница планеты.

Новый угол зрения открыл Вернадскому совершенно необъятную область конкретного знания, и в течение 20-х годовой написал немало статей по отдельным аспектам нового взгляда на живое. В частности, некоторые были посвящены выяснению астрономически точных соотношений в размножении биоты, в скоростях захвата ею пространства планеты и переработки вещества. К 1929 году он собрал эти статьи вместе и написал предисловие к сборнику, который назвал «Живое вещество». Открывалась книга лекцией «Начало и вечность жизни», утверждающей новый научный взгляд на реальность.

Однако именно в 1929 году произошел разгром издательств, и впервые была введена цензура. Через десять лет Вернадский записывал: «Прошло долгое время и масса потери времени и усилий, пока я добился издания — убедившись, что надо переменить заглавие. Этот сборник, сильно пощипанный цензурой (невежественной анекдотически),., выходит под заглавием «Биогеохимические Очерки» только теперь, в 1940 году... Эта книга была напечатана и должна была выйти в 1930 году под заглавием «Живое Вещество».

Дмитрий Иванович Менделеев (1834 -1907),

Василий Васильевич Докучаев (1846- 1903),

Владимир Иванович Вернадский (1863 -1945).

Менделеев и Докучаев были учителями Вернадского в Петербургском университете

Вернадскому пришлось не только переменить название, из-за чего ключевое понятие «живое вещество» не утвердилось как геохимическое, но и снять программную статью «Начало и вечность жизни». Таким образом, вышедшие с опозданием на десять лет «Очерки» не утвердили новую парадигму, хотя в предисловии автор и писал, что все они пронизаны одной идеей: «идеей жизни как космической силы, изучаемой как проявление организованности биосферы».

В 30-е годы Вернадский углубляет и расширяет свое понимание коcмичности жизни в серии брошюр, которые он назвал «Проблемы биогеохимии».

Главной особенностью «Проблем» стало применение понятия коcмичности жизни не только к биосфере, но и к космологии. Вернадский стал рассматривать нашу планету не только как уникальное тело в ближнем космосе, но, возможно, и типичное. В первой статье 1932 года, обозревавшей развитие биогеохимии за 16 лет, он писал: «Биогеохимия научно вводит в этот закономерный стройный мир атомов, в геометрию Космоса, явления жизни, как неразрывную часть единого закономерного целого... Мне кажется, что благодаря этому философское и научное значение биогеохимии очень велико, так как до сих пор в картине научно построенного Космоса жизнь исчезала или играла ничтожную роль».

Теперь космос понимался им не только как вместилище тел, как простор, но и как порядок, строй природы, который без явлений жизни не может существовать. Жизненные, биосферные явления рассматривались не только как необходимые, но и достаточные для формирования самых коренных, основополагающих элементов научного исследования природы: атом, симметрия, кванты энергии, пространство, время и т.п.

Леонид Алексеевич Кулик (1883 -1942), минералог, руководил экспедицией по изучению обстановки падения Тунгусского метеорита

Обобщение он начал с предельных вопросов: «Было ли когда-нибудь начало жизни и живого, или жизнь и живое такие же вечные основы космоса, какими являются материя и энергия? Характерны ли жизнь и живое только для одной Земли, или это есть общее проявление космоса?

Еще драматичнее, чем судьба книги «Живое вещество», сложилась судьба III выпуска «Проблем», который имел первоначально заголовок «О состояниях физического пространства». В академическом издательстве ему сообщили, что экземпляр «потерян».

Он взялся писать заново и написал книгу. Закончил ее в феврале 1943, что совпало с трагическим событием в его жизни — смертью жены Наталии Егоровны. Он посвятил труд ее памяти и в посвящении назвал книгу синтезом всей своей научной, «более чем шестидесятилетней» работы.

Какой же вид приобрела главная идея Вернадского? Известны два принципа Природы, на которых стоит все естествознание: это принцип сохранения массы и принцип сохранения энергии. Вернадский добавляет к ним принцип космичности жизни (который со временем неизбежно станет принципом сохранения количества жизни. — Г.А.) с авторством Гюйгенса, который первым выразил его рационально. Из этих трех принципов, исчерпывающим образом описывающих реальность, вытекают все основы наших научных знаний вплоть до мельчайших технических приложений. Они определяют и место человека в Космосе.

Рукопись книги была сдана в сентябре 1943, но была напечатана лишь в 1980 (!) году, спустя почти сорок лет, в составе всех выпусков «Проблем биогеохимии», изданных заботами подлинных энтузиастов наследия ученого: академика Б.М. Кедрова, ученика Вернадского К.П. Флоренского и хранителя его Кабинета-музея В.С Неаполитанской. Таким образом, центральная книга Вернадского, которая синтетически, концентрированно выражает его научное мировоззрение, оказалась фактически исключенной из научного контекста.

Нории творческого развития Вернадского - натуралиста. Схема К. П. Флоренского

В то время как «Биосфера» переведена ныне на все главные языки и в самом конце века впервые в полном объеме на английский, «Проблемы» — книга, выдвигающая идею биосферы на теоретический уровень, остается для научного сообщества тайной за семью печатями. Исключением является II выпуск «Проблем», который называется «О коренном материально-энергетическом отличии живых и косных тел биосферы», попавший в научный оборот на Западе благодаря самому Вернадскому. Он послал его сыну, профессору истории Йельского университета, и в его переводе он и был напечатан в 1945 году вскоре после смерти ученого. Благодаря существованию этого перевода и после сенсационной публикации «Биосферы» возродился интерес и к другим работам ученого, и этот выпуск напечатан и на английском, и на французском, хотя без четырех других он скорее загадка, чем о&ьяснение.

Несмотря на множество работ об ученом и на бурное развитие проблем биосферы, особенно в связи с экологией, работ о космическом характере жизни практически нет. Ни проблема вечности жизни, ни ее безначалие не обсуждаются. Причина — в образовании. Гипотетические тезисы в учебниках подаются как именно те случайные сочетания условий, против чего так восставал Вернадский в «Предисловии» к «Биосфере».

Парадигма, согласно которой в космосе нет ничего, кроме мертвой материи, а Земля и жизнь — полностью невероятное явление, как бы отрицающее законы, по которым эта мертвая материя функционирует, именно эта парадигма является главенствующей. Чтобы отказаться от нее, требуется перестройка сознания, наподобие той, которая произошла при переходе от птолемеевской системы мира к коперниканской.

Она уже в нашей науке началась Есть по меньшей мере пять направлений, которые сегодня вполне охватываются идеей геологической вечности ЖИЗНИ.

I. Расширение пределов биосферы. Вернадский в учении о функция> биосферы выделял бактерии, которые одни способны выполнять все эти функции. Иначе говоря, возможна биосфера, состоящая из одних бактерий. Это его предвидение блестяще подтвердилось.

Ломоносовский институт, ныне Институт геохимии, минералогии и петрографии РАН в Москве, в Старомонетном переулке

Талант решает проблему, которую никто не может решить, а гений — которую никто еще не видит.

Ныне оказалось, что та биосфера, живое население которой представлялось всеми и продолжает еще представляться как явная жизнь времен фанерозоя, есть только ее узкий верхний слой. Настоящая, глубинная, и в семь раз длительней фанерозоя биосфера Земли — прокариотная, она строится морфологически неэволюционирующими организмами. Из этих исследований (геохимика профессора А.А. Ярошевского, микробиолога академика Г.А. Заварзина) неопровержимо вытекает, что биосфера контролировала все процессы на поверхности планеты уже почти 4 миллиарда лет назад. Учебники внушают нам мысль о вечной эволюции, а конкретные исследования — о постоянстве функций биосферы, создаваемых теми же неизменяющимися бактериями, что и 4 миллиарда лет назад.

2. Понятие биологического пространства — времени. Придя к идее биосферы. Вернадский не мог не обратиться к проблемам пространства и времени, которые тогда были в науке чрезвычайно свежи вследствие победы теории относительности. Для биосферного цикла наук, выяснил Вернадский, наиболее приемлема концепция А. Бергсона, согласно которой время идет вследствие жизненных процессов. Время образуется в биосфере, заявил Вернадский. В 1929 году в статье «Изучение явлений жизни и новая физика» он впервые ввел термин «биологическое время» и сделал вывод, что индуцируемые жизнью необратимое деление времени и дисимметрическое состояние пространства являются для нашего мира выделенными, исходными. На фоне биологического времени идут события всех остальных процессов — от космических до внутриатомных, включая и события человеческой истории. «Насколько предельна жизнь в ее проявлении в Космосе, мы не знаем, так как наши знания о жизни в Космосе ничтожны. Возможно, что миллиарды лет отвечают земному планетному времени и составляют лишь малую часть биологического времени».

Биологическое время не является банальным термином, констатирующим жизненные ритмы и темпы. Взгляды Вернадского в этом отношении значительно серьезнее. Они относятся ко всем наукам, а не только к биологии. В его системе воззрений биологическое время является базовым, тем самым абсолютным временем и пространством, которое искал Ньютон и которое не появилось из ничего вместе с жизнью или биосферой, а существует всегда и существует в единственном числе. Этот взгляд ныне уже рассматривается в историко-научном контексте, находит сторонников и начинает обсуждаться.

Книга опубликованная в 1926 году: воспринимается как сенсационная

3. Биосфера и второе начало термодинамики. Сопоставление этих явлений всегда порождало непреодолимое противоречие. Согласно второму началу термодинамики существуют только процессы, в которых энергия рассеивается. Говоря иначе, в физическом мире сложное из простого самопроизвольно не возникает. Но эволюция живого и человеческая история дают нам совершенно противоположную картину — возникновение этого сложного в процессе эволюции.

Решение этого противоречия возможно только на путях вечности жизни, существования сложного заранее, так сказать, и следовательно, отсутствия запрещенного перехода от простого к сложному. Только в живых организмах создаются по заранее существующим моделям, кодам самые сложные из известных пока в природе веществ, и соответственно, выходя из живых организмов, они инициируют затем все другие процессы, идущие в строгом соответствии со вторым началом термодинамики по пути упрощения, растраты заключенной в живых структурах энергии.

Вернадский назвал эту непроизводную и существующую всегда энергию «биогеохимическая энергия». Она и есть основная энергия биосферы, по его мнению, обеспечивающая захват пространства и переработку вещества в соответствии с размножением организмов. Им найдены формулы и константы этого размножения. Другой (и столь же непризнанный) теоретик биологии, Эрвин Бауэр, создатель принципа устойчивой неравновесности живых систем, полагал, что существует особая «структурная энергия», то есть особая заряженность живых систем «лишней» энергией по сравнению с обычными балансами ее в машинах, чем от машин и отличается. Это энергия строения, «неправильного» с точки зрения физики и химии. Любая структура пытается освободиться от «лишней» энергии, за счет чего и совершает положенную по функции работу внутри клетки. Тонкость состоит в том, говорит Бауэр, что внешнюю энергию организм потребляет не для работы, а только для создания неравновесности.

Эти обобщения Вернадского и Бауэра, поддержанные в наши дни, например, в работах теоретика П.Г. Кузнецова, объясняют, почему все живое, в том числе и человек в своей культурной работе, не растрачивает энергию, а, напротив, концентрирует ее, «заряжает» окружающее вещество.

4. Биосфера — источник энергии земных структур. Эмпирические исследования такого рода — как высвобождение свободной энергии в биосфере биогенными веществами в процессе захоронения, — в последнее время приобретают заметную роль в науках о Земле. Поверхностные структуры биосферы, наиболее насыщенные энергией, говорит современный автор, опускаясь вниз и уплотняясь, как бы отжимаются и вместе с водой и газами отдают лишнюю энергию. Этот планетный процесс и является источником эндогенной энергии (всегда называвшейся «энергией недр»), действующей на Земле.

5. И наконец, поиски внеземной жизни. Находки следов внеземных организмов — наиболее яркое подтверждение идеи космичности жизни Вернадского, хотя эта последняя останется истинной и без такого подтверждения. Вернадский в свое время считал биогенной атмосферу, и возможные гидросферы на планетах земного типа, то есть на твердых телах. Вслед за созданной в развитие идей Вернадского сравнительной планетологией создается в настоящее время космическая петрология. Также идет исследование следов жизни в марсианских метеоритах.

Теперь идеи Вернадского уже не принадлежат более только историкам науки. Происходит осознание научным сообществом самой плодоносящей стороны учения Вернадского. Она ведет к новой научной парадигме, к переходу многих наук на представление об оживленности космоса, о его жизнепригодности, о биосферах как космических естественных телах.

Теперь идеи Вернадского уже не принадлежат более только историкам нгуки. Происходит осознание научным сообществом самой плодоносящей стороны учения Вернадского.

Развитие современных наук о Земле, космохимии, планетной астрономии совершенно отчетливо указывает, что срок, на который Вернадский опередил свое время, заканчивается. Особенно это заметно по триумфальному шествию «Биосферы». Книга, написанная в 1926 году, воспринимается ныне как сенсационная. За последние несколько лет она переведена на французский (второй раз), сербохорватский, итальянский, испанский. Наконец, появилось издание и на английском языке, в своем роде уникальное.

Во-первых, книга является интернациональным проектом. Предисловие к ней подписано 14 видными учеными из Америки, Канады, Голландии, Японии, Германии, России и других стран. Биографическую хронику написал ученый из Швейцарии, перевод сделал американский ученый, дизайн сделан в Японии, книга напечатана в Нью-Йорке.

Во-вторых, это адаптированное издание. Американский геохимик Мак-Менамин сопроводил обширными комментариями непосредственно каждую страницу Вернадского. Тем самым данные 30-х годов XX века приведены к современности, и получилось не историческое издание, а рабочее. Таким образом, стало ясно, что теоретические обобщения Вернадского ничуть не устарели, они прекрасно сочетаются с современными фактами, выдерживают их и дают им свое освещение.

Мировое научное сообщество вступает в ту страну, которая открыта Вернадским. XXI век станет временем идеи космичности жизни.

Вадим Назаров

Пусть сторонники «ноосферы» мне возразят!

Общеизвестна легенда, что Ньютон открыл закон всемирного тяготения, глядя, как падает яблоко. Вернадскому установить роль живого в формировании геологических оболочек Земли очень помогла маленькая заметка в журнале, в которой сообщалось о перелете необычно большой стаи саранчи. Оба эти факта — самые обыденные. Они повторяются несчетное число раз на протяжении миллионов лет. Люди с заурядным мышлением не обращают на них внимания, и только гении способны взглянуть на подобные вещи с другой стороны — проявить новый подход.

Вернадский проявил совершенно новый подход в геохимии и сделал эпохальное открытие: лик нашей планеты, каким мы его знаем, сформирован живыми организмами. Даже скальные породы образованы с их непосредственным участием.

Впервые в истории науки благодаря Вернадскому жизнь предстала всемогущей планетарной геологической силой.

Исследуя процессы взаимодействия живого и косного вещества, он подходил к ним исключительно как геохимик, оставив в стороне все то, чем традиционно занимается биолог. В этом была и его сила, и одновременно его слабость. Сила принесла ему заслуженное признание и прижизненную славу, а слабость стала по-настоящему осознаваться только в наши дни как очевидное упущение. Ну, что ж, и на солнце бывают пятна!

На обнаружении геохимической роли живого вещества Вернадский не остановился. Он увидел также, что с некоторых пор в этой роли с миром живых существ стал соперничать человек. Под воздействием человеческого разума и основанной на науке деятельности биосфера стала переходить в новое эволюционное состояние — в ноосферу, или сферу разума.

По мысли Вернадского, неизбежность такого перехода — следствие появления человека. Поскольку человек — естественное порождение биосферы, постольку так же естественен, закономерен и неизбежен и переход биосферы в ноосферу. Коль человек волен управлять природой, то следует ли ему в этом содействовать или, наоборот, следует всячески препятствовать?

Справедливость требует признать, что Вернадский ясно видел негативные последствия научно-технического прогресса и предупреждал, что в случае неправильного использования достижений науки они могут грозить человечеству самоуничтожением. Но неумолимая вера в мудрость и силу коллективного разума перевешивала подобные опасения, и будущее человечества представлялось ему исключительно в оптимистических тонах. Веру только в позитивные исторические перемены питал сомнительный философский постулат: Вернадский был убежден, что природа не может создать силу, враждебную самой себе. Очень даже может! Главный пример — человек. Если верить, что его научная мысль возникла естественным путем, то как объяснить, что с определенного момента она начала оказывать деструктивное воздействие на биосферу?

Но и в «неразумной» природе найдется масса случаев, опровергающих этот постулат. К примеру, хищные морские звезды при их сильном размножении способны начисто уничтожить коралловые рифы на больших акваториях.

Вернадский сам признавал, что не успевает создать целостного учения о ноосфере. Оно так и осталось у него неким «воздушным замком», лишенным научного фундамента. К тому же в 1920-е годы он еще сам рассматривал человеческую деятельность как силу, чуждую биосфере и нарушающую ее порядок и гармонию.

Взгляды Вернадского о ноосфере долго не пользовалось признанием даже у себя на родине. В приложении к книге Вернадского «Философские мысли натуралиста» известный историк науки С.Р. Микулинский отмечал, что ни одна идея Вернадского не встречала такой настороженности и непонимания и не порождала такого смущения, как его мысли о ноосфере. Их не приняли его близкие ученики и друзья — А.Е. Ферсман, К.А. Ненадкевич, А.П. Виноградов.

Нынешний бум с идеей ноосферы — это всего лишь плод некритического эйфорического восприятия всего, связанного с творчеством великого естествоиспытателя, в котором будто a priori не может быть места для просчетов и заблуждений. Этому буму не более тридцати лет. Зато если уж что в России, хоть и с запозданием, придется по вкусу, то в славословии удержу не знают. А после того как обнаружилось, что в понятии устойчивого развития. принятом на всемирной конференции в Рио-де-Жанейро в 1992 году, ряд положений напомнил мысли Вернадского о ноосфере, в «Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» (1996) прямо записали, что «движение человечества к устойчивому развитию в конечном счете приведет к формированию предсказанной В. И. Вернадским сферы разума (ноосферы)...» Тем самым за идеей ноосферы закрепился государственный статус.

Однако главные же показатели изменений в биосфере, связанные с ее «переходом» в ноосферу, как они описаны Вернадским, способны произвести на образованного читателя совершенно шоковое воздействие. Здесь лучше всего предоставить слово ему самому.

В трудах по биосфере и ноосфере Вернадский на нескольких страницах пишет о том, как резко меняется вся фауна и флора, как «уничтожается огромное число видов», «быстро исчезают прежние обитатели суши», «число исчезнувших или ставших редкими диких животных все увеличивается», «уже и теперь крупные организмы все чаше сохраняются только в резерватах, заповедниках, зоосадах». Зато вместо девственной природы «создано измененное живое вещество», новые культурные расы и роды, «число которых сильно уменьшено по сравнению с исчезнувшими из памяти человека».

Не меньший энтузиазм вызывает у Вернадского тот факт, что «культурные земли сейчас покрывают почти всю поверхность суши и остатки так называемой дикой девственной природы отходят на второй план... Урожаи культурных растений и скопления культурных животных достигают максимальных величин, ранее небывалых...»

Не напоминает ли вам этот деструктивный пафос Вернадского в отношении биосферы знаменитый лозунг из гимна «Интернационал»:

«Весь мир насилья мы разрушим

до основанья, а затем

мы наш, мы новый мир построим...»?

Одной из важных предпосылок становления ноосферы Вернадский считал «полное заселение биосферы человеком» и в этой связи приветствовал «высокую энергию» его размножения: «Нет пределов возможному его размножению» — писал он. Это мнение находится в кричащем противоречии с рекомендациями Римского клуба и концепцией устойчивого развития. Как только авторы последней могли мимо них пройти!?

Во времена Вернадского тревожные экологические перемены только начинались. Теперь они выросли до масштабов глобального экологического кризиса, угрожающего существованию человечества. Уже всем понятно, что к такому плачевному состоянию наше природное окружение привело стихийное и безудержное расширение техносферы (или искусственной среды) за счет биосферы. Предвижу, что многие последователи Вернадского решительно возразят против отождествления техносферы с ноосферой. Конечно, в ноосфере доминирует духовная составляющая — разум и наука, но техносфера есть их материальный продукт, а он-то и губит биосферу.

А теперь — о главном.

Известно, что интегральным показателем мощности любой системы может служить поток проходящей через нее информации. По определениям современных экологов, только через одну бактериальную клетку проходит информационный поток, равный по мощности таковому в современном персональном компьютере. Число таких клеток, контролирующих биосферу, 10 в 28-й степени. Это на 20 порядков больше числа людей на Земле и на 22 порядка больше числа имеющихся компьютеров. Чтобы взять на себя функции биосферы по обеспечению замкнутого биохимического круговорота и регуляции химического состава сред жизни, человеку пришлось бы преодолеть информационную пропасть, отделяющую его от возможностей биосферы и равную 12- 13 порядкам, что вряд ли когда-либо осуществимо. Так что реальной альтернативы биосфере не существует. Да и какому здравомыслящему человеку придет в голову перекладывать функции биосферы на какое-либо техническое устройство, если биосфера с этими функциями прекрасно справляется?

Рассмотрим вариант неполной или частичной замены биосферы, реализованный с переходом человечества к земледелию. Он связан с вытеснением естественных сообществ искусственными — агроценозами — на более чем 1/5 суши. В странах Азии через 10—15 лет, может быть, вообще не останется лесов, их место целиком займут пашня, пастбища и скотоводческие хозяйства.

Что же несут с собой агроценозы? Способны ли они взять на себя функции природных экосистем?

Главная их особенность — упрощенная структура и обедненный видовой состав.

Но самое важное негативное следствие существования агроиенозов — это их дестабилизирующее воздействие на биогеохимические циклы биосферы, где осуществляется воспроизводство основных видов экологических ресурсов и совершается регуляция химического состава жизненных сред. На сельскохозяйственных угодьях круговорот биогенов оказывается разомкнутым на десятки процентов. Поэтому есть все основания говорить, что агроценозы с самог о начала их существования находятся в антагонистических отношениях с окружающей природной средой. Ныне стало очевидно, что они угрожают разрушением фундаментальных биосферных процессов и повинны в глобальном экологическом кризисе. Это относится ко всем созданным человеком формам, в том числе к самым продуктивным сортам и породам.

Сказанного, по-видимому, достаточно, чтобы продемонстрировать принципиальную неспособность агроценозов взять на себя функции естественных экосистем.

Нет нужды доказывать, что дальнейшая территориальная экспансия агроценозов создает смертельную опасность биоразнообразию — основе устойчивости естественных сообществ и биосферы в целом.

Сколь масштабными ни были бы мероприятия по оптимизации обменных процессов в биоценозах, они, будучи локальными, безусловно, не в состоянии радикально изменить ситуацию, а тем более существенно поддержать «работу» биосферы в целом.

Вернадский ясно видел негативные последствия научно-технического прогресса и предупреждал, что в случае неправильного использования достижений науки они могут грозить человечеству самоуничтожением.

Идея «превращения» биосферы в ноосферу как минимум предполагает разумный контроль и управление биосферой. Реально такой контроль ограничивается на сегодняшний день несколькими десятками видов домашних животных и порядка 300 видов культурных растений. В отдельных странах практикуются марикультура и разведение ряда животных в искусственных условиях. Зато все еще сохраняющееся огромное биоразнообразиедиких видов остается жертвой нарастающего давления со стороны человека, направленного только в сторону его сокращения. Не остановлена деградация видового состава экосистем, в результате которой численно преобладающими становятся мышевидные грызуны, малоценные вилы рыб, древесных пород, сорные растения. Вряд ли можно говорить и об удовлетворительном контроле над сорными растениями, вредителями и возбудителями болезней, над паразитами животных и человека и синантропными вилами.

Вырубка лесов, осушение болот, распашка целины и пойм рек, мелиорация земель, создание искусственных водохранилищ, добыча полезных ископаемых, отчуждение все новых территорий под строительство, чрезмерная добыча хозяйственно ценных видов и т. д. — что это, разумный контроль за состоянием биосферы?

Особенно остро стоит сейчас проблема отходов и их утилизации. Сколько ни говорится о близкой перспективе введения безотходных технологий, а на сегодняшний день используется по назначению менее 10 процентов добываемого сырья, все остальное переходит в отходы, загрязняющие окружающую среду.

В природе утилизацией отходов жизнедеятельности организмов занимаются специальные группы видов — редуцентов, среди которых основная нагрузка падает на микроорганизмы — бактерии, актиномицеты и грибы. Они минерализуют органические остатки до уровня простых неорганических веществ, которые снова становятся доступными растениям. Биотический круговорот замыкается.

До начала производственной деятельности в природе не было техногенных отходов, а нефть спокойно лежала в земле. С появлением современного производства на каждом технологическом этапе возникают отходы, нередко весьма токсичные. Кроме того, во всем мире ежегодно производится порядка 60 тысяч новых синтетических веществ, которые в природе не встречаются. Многие из них по разным причинам оказываются во внешней среде. Естественно, никакие микроорганизмы заранее не были приспособлены к тому, чтобы их разлагать. Позаботился ли об их разложении человек? Да, но его усилия оказались совершенно не пропорциональны масштабам загрязнения.

В принципе, науке известен ряд микробов, способных окислять нефть и различные химические вещества, адсорбировать тяжелые металлы. Это как природные, так и измененные методом генной инженерии штаммы. Оказалось возможным даже биологическое обезвреживание радионуклидов. В то же время огромное количество поллютантов (типа пластмасс и полимерных пленок) вообще не поддается биологической деградации.

Однако одно дело добиться желаемого результата в лаборатории, а другое — перенести его в реальную среду. Здесь явно больше проблем, чем найденных решений.

Здесь я хотел бы напомнить закон Р. Линдсмана, описанный во всех современных учебниках по экологии. Нельзя без риска разрушить экосистему изымать с любого уровня трофической пирамиды более 10 процентов вещества в сухом весе. Человечество и крупные животные как конеументы высшего порядка могут рассчитывать вместе только на 1 процент первичной продукции растений. Люди же потребляют и попутно разрушают в сорок раз больше. Это обрекает дикие животные и другие организмы на неизбежное исчезновение. Вместе с ними неминуемо должен исчезнуть и человек как биологический вид. если он своевременно не примет мер по самоограничению. Кстати, данный закон был открыт при жизни Вернадского.

Есть еще одно фундаментальное препятствие самого общего характера, стоящее перед амбициозным планом преобразовать биосферу в ноосферу, управляемую человеком. Скорость социальной эволюции вместе со всеми ее деструктивными воздействиями на биосферу на 3 — 5 порядков выше скорости биологической эволюции, и это исключает возможность какой-либо адаптации биосферы к техногенным изменениям. Мы наблюдаем стремительные изменения биосферы, но, к сожалению, это изменения не приспособительные, а деградационные. Отсюда следует, что адаптация в системе «природа — общество» может осуществляться только в одностороннем порядке: человечество должно приспособиться к законам биосферы и неукоснительно их соблюдать.

Из всего сказанного можно сделать ряд выводов фундаментального значения.

Необходимо немедленно и навсегда отказаться от вредной идеи господства над биосферой, управления и контроля ее деятельности, преобразования ее во что бы то ни было. К этому, по существу, призывают наиболее авторитетные специалисты наших дней, посвящающие свои усилия сохранению природы. На основе эколого-математических расчетов они указывают на необходимость ради выживания человечества и его выхода на траекторию устойчивого развития сократить используемую для хозяйственной деятельности плошадь суши почти вдвое и восстановить на ней естественные экосистемы, а также прекратить освоение новых территорий. Природе должны быть предоставлены две трети поверхности суши.

Ничем не обосновано предположение многих последователей Вернадского, будто с появлением ноосферы между обществом и природой начинают действовать особые закономерности, в которых взаимодействуют законы живой и неживой природы с законами человеческого общества и человеческого мышления и даже формируются «социоприродные законы саморегуляции». На самом деле, основы функционирования биосферы и социума глубоко различны, и это еще один довод против возможности перехода биосферы в ноосферу. Единственное, что их объединяет, — это законы экологии, обязательные для человека, как и для любого живого существа. Биосфера существовала без человека миллиарды лет и скорее всего будет существовать и далее (пусть в обедненном виде), если человеку не удастся в ней удержаться. Более того, с началом эпохи покорения природы биосфера и общество вступили в антагонистические отношения (американский историк экологии Д. Уинер назвал их «войной»), и в настоящее время мы наблюдаем попытки биосферы «выбраковать» человека (с помощью новых болезней, генетических и психических расстройств) как самый вредный организм.

Получается, что нужно управлять не биосферой, а «ноосферогенезом». Целью управления должно стать прежде всего ограждение системы ноосфер ных идей от ложных посылок, противоречащих самостоятельным законами биосферы и экологии. Такая коадаптационная стратегия в отношении биосферы может и должна включать сокращение населения Земли, ограничение материального потребления в рамках утверждения примата духовных ценностей, становление нового биосферного образования и т. п. Проведение в жизнь этой стратегии вовсе не ущемит прав человека и его индивидуальных свобод, ибо она будет направлена на обеспечение его высшего права на жизнь и улучшение ее качества.

В этом случае «эпоху ноосферы» можно только приветствовать хотя бы и как несбыточную, но манящую цель, внушающую надежду на более длительное выживание человечества. Но очевидно: чтобы идея ноосферы смогла превратиться в научно обоснованную концепцию, она еще должна подвергнуться скрупулезной разработке в рамках общественных наук и этики.

Нынешний бум с идеей ноосферы — это всего лишь плод некритического эйфорического восприятия всего, связанного с творчеством великого естествоиспытателя, в котором будто a priori не может быть места для просчетов и заблуждений.

Статья иллюстрирована картинами С. Дали «Портрет госпожи Изабель Стайлер-Тас» и Р. Магритта «Прекрасные реальности».

Рафаил Нудельман

Новая фантастика Павла Амнуэля

Сборник повестей П. Амнуэля, выпушенный российским издательством ACT, — событие, заслуживающее внимания. Не потому, что это новый сборник фантастики, а по причине того, что это образец новой фантастики, которую автор создает на протяжении уже нескольких лет. Аннотация издательства, которая утверждает, будто эти повести «вызывают в памяти лучшие образцы времен «золотого века» научной фантастики», оказывает сборнику дурную услугу, потому что затемняет важное качественное отличие.

Отличие это отчасти напоминает принципиальную разницу между классической философией и экзистенциализмом. В то время как классическая философия имела своим объектом предметное Бытие, экзистенциализм повернул философию к Человеку, к его бытийственной ситуации. Аналогично, классическая фантастика «золотого века» (середина XX столетия) имела своим объектом «новый, бравый» предметный мир, контуры которого уже просвечивали в открытиях и гипотезах науки, и герои-люди служили ей в основном орудиями познания этого мира в его отношении к человеку. Между тем фантастика П. Амнуэля идет не от мира к человеку, а от человека к миру. Или проще — она имеет своим главным объектом Человека как Разумное существо, и ее главной темой является парадоксальное место этого человеческого разума в структуре вселенной. Не случайно новый сборник называется «Все разумные».

В чем же состоит этот «парадокс разума»? От Декарта, а в более позднее время — от Вернадского с Федоровым и Тейяра де Шардена и до Горького — все считали, что разум — высшая ступень развития материи, что разум отличает человека от животных, что разум, наконец, — это благо, это высшая ценность вселенной. Поэтому прав Френсис Бэкон: «Знание — сила». Павел Амнуэль иронически обыгрывает этот афоризм Ф. Бэкона. Сквозная тема всех четырех его повестей, составляющих новый сборник, — это тема разума как силы, но не благой, а самой разрушительной силы во вселенной. Почему разрушительной? Потому что свобода воли, присущая разумным существам, нарушает — и разрушает — хрупкое равновесие вселенной. В этом и состоит, по Амнуэлю, «парадокс разума». Чем он могущественней, тем хуже для вселенной. И — в итоге — для самого человека.

Фантастика, как известно, — это замечательный литературный метод, который позволяет овеществлять самые отвлеченные понятия, категории и идеи. П. Амнуэль, мастерски пользуясь этой способностью фантастики, последовательно, в каждой из четырех повестей по-своему, овеществляет афоризм «знание — сила». Знание, достигнутое его героями, как правило, на путях научного открытия (реже — откровения), рано или поздно, даже против воли самих героев реализуется в поступке или событии весьма загадочного, разрушительного толка. Расследование этого события (оно и составляет сюжет всех этих детективных по форме повестей) позволяет понять или смутно догадаться, что именно лежит в основе произошедшего разрушения, нарушения равновесия мира. Каждый раз это понимание конкретно, но, закрывая последнюю страницу сборника, заинтригованный читатель уже сам может сформулировать для себя основные философские посылки «новой фантастики» П. Амнуэля. Наверно, эти посылки уязвимы. Но они любопытны. Во всяком случае, они никогда не приходили в голову мастерам «классической фантастики».

Познавая законы природы, говорит П. Амнуэль, человек вступает с ними во взаимодействие — как, например, наблюдатель вступает во взаимодействие с тем прибором, с помощью которого он наблюдает микрочастицы. И так же, как там, он вносит в наблюдаемый мир, во вселенную, некую неустранимую неопределенность. Почему? Потому что наблюдатель (разумное существо) обладает свободой воли. Между тем мир задан, определен до последней точки уже изначально, при своем создании. Он определен своими законами. И вся устойчивость мира держится на согласованности всех его законов. Внося в законы мира свою непредсказуемость, то есть неопределенность свободы воли, разум нарушает эту устойчивость и мир начинает исподволь разрушаться. Чем могущественней разум, чем больше он «знает» о законах природы, тем больше непредсказуемый результат его «свободного» (неуправляемого, недетерминированного законами) воздействия на мир. В пределе, когда разум достигает всемогущества, мир становится абсолютно непредсказуемым, то есть полностью рассогласованным и предельно неустойчивым. И тогда достаточно шевельнуть мизинцем, чтобы рухнули миры.

Понятно, что такой взгляд на место разума в природе ведет к тотальному философскому пессимизму. И действительно, в отличие от светлых утопий и мрачных антиутопий классической фантастики, «новая фантастика» П. Амнуэля — сплошная «мрачная утопия». Читать эти повести интересно, но зябковато. Можно, конечно, защититься от их пессимизма вульгарным внелитературным «опровержением»: мир, к примеру, не рухнул с появлением Галилея или Ньютона, и скорость света осталась той же после Эйнштейна. Это, конечно, так, но наше неизбывное подозрение, что разум и природа не вполне «рождены друг для друга», от этого никуда не исчезает. И с прочтением «Всех разумных» оно лишь подкрепляется. Иными словами, эта книга дает хорошую пищу для самостоятельных размышлений, как и положено хорошей, серьезной научной фантастике. Увы, такой фантастики сегодня маловато.

Во всем мире

Видеокамера соответствует космическим требованиям

Видеокамеры высокой четкости, разработанные японской корпорацией «Эн-эйч-кей», вызывают восхищение во всем мире. Несколько лет тому назад они привлекли и внимание НАСА. Множество японских техников полгода разрабатывали видеокамеру высокой четкости, которая бы соответствовала космическим требованиям, и в 1998 году такая камера отправилась в космос на челноке «Дискавери». Прямые передачи высокой четкости с борта международной космической станции на Землю стали возможны в 2003 году благодаря возросшим возможностям отработки данных системы сжатия изображения. По результатам испытаний, проведенных НАСА, цвета высокой четкости близки к естественным, а потому именно эта технология намного лучше подходит для наблюдений за Землей, чем обычные технологии формирования и воспроизведения изображения. Например, эта система позволяет наблюдать узкие притоки рек или посекундно отслеживать изменения ситуации при лесных пожарах и использовать эту информацию для защиты людей и борьбы с огнем. К числу задач, которые предстоит решить в будущем, относятся съемки Земли ночью. Быть может, эти замыслы будут вскоре воплощены в жизнь.

Рыбы предпочитают стабильность

Новозеландские ученые считают, что глобальное потепление поменяет не только климат, оно совершенно непредсказуемо отразится на количестве промысловой рыбы в морях и океанах.

Они тщательно проанализировали сведения об уловах за последние тридцать лет и метеорологические сводки о температуре воды в океане. Оказалось, что для одних видов рыбы потепление от семнадцати до девятнадцати градусов в сто раз увеличивает поголовье, а для других — снижает. Эти первые неожиданные данные положили начало широкому комплексному исследованию проблемы.

Интернет-суд

Суду графства Нортхемптоншир досталась ответственная и почетная миссия — проложить судебной системе Великобритании дорогу в цифровое тысячелетие. Именно в нем проводится пилотный проект, суть которого состоит в том, что любой кредитор может предъявить претензии должнику, воспользовавшись специальной формой на сайте www.moneyclaim.gov.uk. В нее вписываются суть претензии, взыскиваемая сумма, имя ответчика, к которому обращен иск.

Затем суд начинает следовать обычным процедурам, уведомляя ответчика по почте. Тот вправе либо отстаивать свою правоту в здании суда, либо вступить в переписку по электронной почте, предоставив свои контраргументы. Ход процесса будет отражаться на сайте. Несмотря на то что суд виртуальный, все процедуры прописаны очень аккуратно.

Представители судебной власти Великобритании уверены, что система электронного судопроизводства позволит рассматривать больше дел. Пропускная способность одного интернет-суда — 25 тысяч дел в год, в то время как в 2000 году все суды Великобритании рассмотрели лишь 36 тысяч дел.

Мобильники для всех

В то время как развитие мобильной телефонной связи идет вперед семимильными шагами, в Колумбии озабочены не только техническими новинками. Здесь думают и о том, как приблизить спутниковую связь к тем, кто не имеет персональных мобильных телефонов, и сделать ее доступной в любой точке большого города.

Недавно здесь получил развитие специальный проект, разработанный местной телефонной компанией «Intersat» Благодаря этому проекту, направленному на развитие сети переносных городских телефонов, колумбийцы имеют теперь возможность позвонить в любую точку страны или мира всего за 10 долларов, не сходя с тротуара. Для этого они могут воспользоваться услугами уличных телефонистов, которые обслуживают переносные мобильные телефоны.

Б. Григорьев. «Пляжная сценка», 1930 г.

Не перегорайте, господа!

Если существует наука побеждать, о чем красноречиво напомнила всем недавняя военная операция коалиции во главе с США, то науки загорать пока не придумали. Эту незанятую нишу решили использовать специалисты из Управления по контролю пищевых продуктов и медикаментов, а также Национального института рака в США.

Ученые давно заметили, что посещающие солярии женщины наносят на кожу крем с оксидом цинка для снижения воздействия ультрафиолета, и незащищенные им участки заметно темнеют за счет увеличения меланина, естественного защитника от солнечного света. Меланин образуется в клетках кожи, называемых меланоцитами. Хотя все виды кожи содержат одинаковое число меланоцитов, количество вырабатываемого меланина зависит от цвета кожи. Светлая или белая кожа создает меньше этого вещества, смуглая или темная — больше.

Исследователи во главе с Янушем Биром выяснили по минутам, когда солнце начинает причинять вред при загорании. У светлокожих людей она розовеет, что явно говорит об эффекте загара через 14 минут при сеансе загорания. У темнокожих же эта временная экспозиция вполне может увеличиться в семь раз, то есть почти до ста минут.

В ходе работы сделан глобальный вывод, что в Австралии, где уровни ультрафиолетового излучения высоки, велик риск заболевания раком кожи. И наоборот, в Северной Европе, где солнечный поток менее интенсивен, темнокожие люди с избытком меланина страдают от недостаточности «своего» витамина Д. Заметим, что таблетки витамина тут бессильны.

Рафаил Нудельман.

Смотри, кто там мяукает!

С тех пор как один из создателей квантовой механики Эрвин Шредингер придумал свой классический Gedanken Experiment, или, по-русски, «мысленный эксперимент», с кошкой и ядовитым газом, прошло уже 68 лет [* Подробный рассказ об этом эксперименте лег в основу темы августовского номера журнала за 2001 год]. Тем не менее эксперимент этот продолжает привлекать внимание физиков, и в последние четверть века были предприняты энергичные попытки проверить, до каких пределов верны рассуждения Шредингера. Совсем недавно многообещающую идею очередной такой проверки выдвинул знаменитый физик Роджер Пенроуз, и об этом мне хотелось бы здесь рассказать. Но предварительно следует, наверно, напомнить, почему так важен эксперимент Шредингера.

Для мира микрочастиц — микромира — вообще характерны такие особенности, которые не наблюдаются в макромире, в мире больших размеров. Одной из важнейших таких особенностей является способность любой микрочастицы находиться в двух состояниях сразу. Простейший тому пример — состояние электронов в двухатомной молекуле. При достаточном сближении атомов наружные электроны каждого могут оказаться как возле одного из них, так и возле другого, и за счет этого между атомами возникает химическая связь.

Наука о свойствах микромира, квантовая механика, вскрыла ряд других его особенностей, столь же фундаментально отличающих микрочастицы от обычных тел. И тогда возник вполне естественный вопрос: где пролегает граница, отделяющая микромир от макромира? Иными словами, на каком уровне сложности законы квантовой механики уступают место знакомым нам законам классической механики Ньютона? Именно этот принципиальный вопрос, причем в самом заостренном виде, и составляет суть того мысленного эксперимента, который придумал в 1935 году один из основателей квантовой механики Эрвин Шредингер, вообразив кошку, которая должна находиться сразу в двух состояниях — живом и мертвом. Но ведь кошка — это уже макротело, у нее нет квантовых свойств, она может быть либо жива, либо мертва, третьего вроде бы не дано. Или все же дано?

Но квантовая механика предсказывает, что в случае отсутствия взаимодействия с внешним миром система, даже макроскопическая, способна оставаться в двух состояниях сразу. Формулы квантовой механики не зависят от размеров тела. А как на самом деле? Именно к поиску ответа на этот вопрос, как мы уже сказали, как раз и подталкивает мысленный эксперимент Шредингера, и именно поэтому он столько дет привлекает внимание экспериментаторов.

Внимание это стало особенно острым в начале 1980-х годов, когда были созданы сверхпроводящие устройства, в которых непрерывно и без всякого сопротивления циркулирует поток, состоящий из миллиардов электронов, движущихся парами, в абсолютной и идеальной согласованности друг с другом. При достижении сверхнизких температур электроны в таком сверхпроводящем металлическом кольце сами собой образуют синхронный поток, потому что эта ситуация соответствует наименьшей энергии всей системы. Но ведь электроны могут точно так же синхронно двигаться по кольцу и в прямо противоположном направлении. В каком же состоянии они будут находиться?

Если бы речь шла об одном электроне, вопроса бы не было, потому что в хорошо изолированном от внешнего мира кольце он может, как мы уже говорили, находиться в двух состояниях сразу. Но здесь речь идет о миллиардах электронов. Может ли быть так, что ток по кольцу может циркулировать одновременно в двух противоположных направлениях? Такая ситуация, в переводе на язык Шредингера, означала бы почти то же, что два состояния кошки, мертвое и живое. А это означает, что такие сверхпроводящие устройства (их называют СКВИД, от первых букв словосочетания «сверхпроводящее квантовое интерференционное устройство, по- английски «device») открывают возможность существен но продвинуться в ответе на вопрос, как далеко в область больших размеров простираются квантовые законы.

Рисунки Ю. Сарафанова

И действительно, три года назад группе исследователей под руководством Дж. Фридмана удалось придумать такой метод, который позволял измерять вероятность обнаружения в СКВИДе того или иного направления кольцевого тока. И оказалось, что при определенной частоте излучения вероятности обнаружения оба эти состояния становятся одинаковыми, иными словами, ток как единое целое с равной вероятностью находится в обоих состояниях сразу. Почти одновременно такой же поразительный результат получила другая группа ученых под руководством Каспара ван дер Валя.

Взятые вместе, оба эксперимента показали, что квантовые свойства присущи не только отдельным микрочастицам, но и кольцевому току таких частиц, как единому целому, как единой физической системе, хотя эта система включает уже не одну, не десяток и не сотню, а миллиарды частиц. Грубо, но наглядно результаты Фридмана и ван дер Валя говорят, что кольцо тока словно бы непрерывно осциллирует между двумя возможными состояниями, «мгновенно» перепрыгивая из одного в другое, так что в любой данный момент нельзя сказать (не воздействуя на систему извне, «не вскрывая» ее), в каком именно направлении идет ток — по часовой стрелке или против нее.

Этот результат, кстати, имеет важное практическое значение, поскольку дает основание думать, что в будущих квантовых компьютерах удастся применять достаточно «крупные» логические элементы, сохраняя их квантовые свойства и в то же время позволяя ими манипулировать, то есть направленно перебрасывать в нужное состояние. Однако в отношении поставленного Шредингером принципиального вопроса о границах действия квантовых закономерностей этот результат, как выразился один теоретик, «означает лишь, что шредингеровская кошка немного потолстела, но все еще не достигла подлинно макроскопических размеров».

Прошло время, и вот теперь группа ученых во главе с упомянутым выше Роджером Пенроузом выдвинула идею еще более тонкого эксперимента, который, по их мнению, открывает долгожданную возможность продвинуться в этом вопросе до подлинно макроскопических областей. В эксперименте, предлагаемом этой группой, главную роль играет интерферометр — устройство, предназначенное для расщепления светового луча надвое, пропускания обоих полученных лучей по двум разным путям и затем сведения их с помощью зеркал вместе для взаимного погашения или усиления. Оказывается, если пропустить через такое устройство одну- единственную частицу света — фотон, то она благодаря своим квантовым свойствам проходит в нем сразу по двум путям и дает на выходе такую же интерференционную картину, какую можно было бы ожидать от обычной волны.

Пенроуз и его коллеги предлагают воспользоваться этим, давно уже установленным фактом и, «расщепив» фотон, направить его по таким двум путям, двум «плечам» интерферометра, только в одном «плече» поместить крохотное зеркальце на тончайшем, покачивающемся металлическом рычажке. Это зеркальце, хоть и размером не больше самой малой клетки человеческого организма (10 микронов толщиной, 5 миллионных грамма весом), тем не менее будет вполне «макроскопическим», и вот оно-то и заменит в эксперименте шредингеровскую кошку.

Если бы фотон был классической частицей, он шел бы либо по одному, либо по другому плечу интерферометра, то есть либо ударял бы зеркальце, качнув его на рычажке, либо не ударял. Будучи частицей квантовой и потому двигаясь сразу по двум путям, он одновременно должен и ударять зеркальце, и не ударять его. Отразившись от зеркальца, фотон в дальнейшем воссоединится с самим собой и даст на экране прибора некую интерференционную картину, характер которой, согласно квантово-механическим расчетам авторов, должен быть разным в зависимости от того, качнулось зеркальце от попадания фотона, не качнулось или качнулось и не качнулось сразу (!)

Пенроуз впервые выдвинул эту идею для неких надобностей космонавтики. Его коллега, калифорнийский физик Боумистер, сообразил, что с ее помощью можно выяснить судьбу шредингеровской кошки. Два оксфордских физика, Маршалл и Саймон, рассчитали, при каких условиях эксперимент окажется достаточно чувствительным. Температура должна составлять всего несколько миллионных долей градуса выше абсолютного нуля. Вакуум должен быть почти абсолютным. О зеркальце уже сказано выше. На роль рычажка требуется что-то вроде углеродной микротрубочки нанометрового диаметра. Сегодняшняя технология еще не может выполнить все эти условия сразу, но, по мнению авторов, лет через пять эксперимент, несомненно, окажется возможным.

В практическом плане он способен еще более расширить возможности квантовых компьютеров. В плане теоретическом, принципиальном он может доказать (или опровергнуть) утверждение Шредингера, что квантовая механика справедлива и для макротел, лишь бы они были идеально защищены от любых воздействий окружающей среды. Помешенные в «шредингеровский ящик» макротела тоже могут находиться в двух (и более) состояниях сразу, но фантасты, увы, никак не смогут воспользоваться этой способностью для каких- нибудь своих литературных целей.

Впрочем, литература все-таки имеет самое прямое отношение к нашему рассказу. Ибо сакраментальный вопрос о том. где проходит граница между законами одного мира и законами другого, был впервые задан именно в литературе и притом задолго до Эрвина Шредингера. Его задал Исаак Бабель устами одного из героев «Одесских рассказов», который все добивался, чтобы ему объяснили, «где кончается Беня Крик и где начинается полиция». На что знающие люди, как вы, наверно, помните, резонно ему ответили, что «полиция кончается там, где начинается Беня». Интересно, что бы по этому поводу мяукнула шредигеровская кошка? Уж она-то в этом разбирается лучше всех...

Будьте Здоровы!

Аквариум против стресса

Как приятно часами смотреть на аквариум, в котором туда-сюда легко шныряют разноцветные маленькие рыбки! И эта забава не случайна, американские ученые пришли к интересному выводу: плавно раскачивающиеся водоросли и плавающие рыбки погружают нас в состояние приятной невесомости. Все наше тело медленно расслабляется, кровеносные сосуды расширяются, сердце начинает биться ровнее, полностью исчезает напряжение в теле и головная боль. Врачи уверены, что пациенты спокойнее относятся к процедурам, если в приемном покое стоит аквариум, — прекрасное средство от страха и нервозности в зубном кабинете. К тому же он хорошо помогает от стресса.

Больше жидкости!

Немецкие специалисты из Института детского питания в Дортмунде провели исследования и пришли к выводу: дети пьют слишком мало. Особенно это касается детей младшего возраста (до 6 лет), а также школьников в возрасте 9—13 лет. Потребность в воде у детей и младенцев выше, чем у взрослых. Поэтому немецкие ученые советуют давать малышам напитки во время приема пищи, а также в промежутках. Это может быть минеральная вода, неподслащенные фруктовые соки, травяные чаи, а также смеси фруктовых соков с минеральной водой. А вот от лимонада, считают специалисты, лучше отказаться.

Когда новолуние благотворно

Американские ученые из университета Мэриленда проанализировали более двух миллионов вызовов «скорой помощи» и обнаружили, что в период новолуния количество инфарктов снижается на 6,5 процента. И хотя в это время организм женщин и особенно мужчин — на самом дне спада жизненной активности, для больных сердечно-сосудистыми заболевания ми новолуние даже благотворно.

Достаточно одного укола

Американским ученым из университета Флориды удалось найти способ помешать бактериям, живущим у нас во рту, производить молочную кислоту. Именно она разрушает зубную эмаль.

Как утверждают специалисты, достаточно будет сделать годовалому ребенку один укол, содержащий особое сочетание микроорганизмов — генетически измененных стрептококков, чтобы всю дальнейшую жизнь он не знал, что такое кариес. Клинические испытания на животных дали хороший результат, а применение собственного изобретения на себе показало разработчикам, что у этого метода нет никаких побочных действий.

Вот это еда!

Известно, что для новорожденного нет лучше еды, чем грудное молоко. Дети, которых кормят грудным молоком реже попадают в больницу, чем «искусственники». К тому же у них меньше ушных инфекций, диареи, сыпи, аллергии и других проблем. Однако теперь есть основание считать, что кормление грудью защищает и от респираторных заболеваний.

Исследование, проведенное в Дании, показало, что у взрослых, которых в детстве кормили грудью до семи — девяти месяцев, коэффициент умственного развития выше, чем у тех, кого кормили грудью две недели и меньше.

А исследование 150 тысяч женщин в 30 странах мира показало, что год кормления грудью снижает у женщины риск заболевания раком груди на 4,3 процента.

Бросать так бросать

Если вы наконец-то бросили курить, не возвращайтесь к этой пагубной для здоровья привычке, так как возобновление курения спустя, например, год после воздержания от табака наносит значительно больший вред легким, чем курение без перерыва. Во всяком случае, так утверждают шведские ученые, которые недавно завершили 10-летнее исследование по этому вопросу. Медики объясняют это тем, что легкие бывших курильщиков за период отказа от табака утратили защиту от табачного дыма, так как отвыкли постоянно бороться с никотиновыми атаками и стали более уязвимыми к их воздействию.

Зубная паста с шоколадом

Принято считать, что шоколад разрушает зубы и вызывает кариес. Вовсе нет! Наоборот, благодаря содержащемуся в нем какао-маслу этот продукт целительным образом воздействует на эубы, обволакивая их защитной пленкой и предохраняя эмаль от разрушения. По мнению японских медиков, выявивших антибактериальные вещества в оболочке какао-бобов, экстракт, приготовленный на их основе, может стать отличной составляющей зубной пасты и ополаскивателей для полости рта.

О пользе изоленты

Самая обычная изолента — лучшее средство против бородавок. Педиатры прекрасно знали об этом и раньше и рекомендовали своим маленьким пациентам пользоваться этим методом народной медицины: приклеивать на бородавки кусочки изоленты и каждое утро менять их.

Но никому не приходило в голову оформить это как научный труд, кроме врачей из американского города Такома. В опубликованном исследовании говорится, что в группе из 51 человека изолента помогла избавиться от бородавок в 85 процентах случаев. Объяснить лечебный эффект врачам так и не удалось.

Перец помогает похудеть

Многие женщины и мужчины, имеющие лишний вес, хотели бы стать стройными, но это не всегда получается. Канадские ученые установили, что жгучий перец помогает похудеть, поскольку он усиливает ощущение сытости. Выяснилось это в ходе исследований. Добровольцы, щедро посыпавшие пищу острым перцем, дольше не хотели есть, а еще сжигали вдвое больше калорий. Специалисты объясняют подобный феномен тем, что красный перец ускоряет обмен веществ на 27 процентов.

Сергей Чесноков

Наука напрокат

Метафорические игры в научную истину

А Бретон. «Поэма-предмет», 1941 г.

Помню семинар. Его проводили физики. Шел 1972 год. Среди участников, включая докладчика, — люди, чье гражданское мужество, порядочность и честность вне сомнений. Они были озабочены состоянием общества. Общество находилось в катастрофическом положении. Пропитанное коммунистической идеологией, оно шло к гибели. Важно было понять, что может в этой связи сделать наука.

Докладчик говорил о научных подходах к моделированию общественных, социальных процессов. Чтобы точно описать состояние человека в обществе, говорил он, надо задать очень большой набор величин. Здесь характеристики психологического склада, психического состояния, отношений с другими людьми. Надо описать условия жизни человека, предметы, которыми он пользуется, ответы, которые он мог бы дать на «все обычные анкетные вопросы», и т.д., и т.п.

Физик, доктор наук, докладчик не сомневался, что все это описывается числами, и состояние человека — это числовой вектор, точка в многомерном пространстве, а жизненный путь — траектория, как у физической частицы в газе, только намного более сложная. Точка — человек. Общество — набор точек. Точки движутся: состояния людей меняются во времени.

Затем докладчик выписал в общем виде разностные уравнения, описывающие движение точек. Вектор точки в некоторый момент времени был записан как функция от векторов, которыми характеризовались все точки (все люди общества) в предыдущий момент времени плюс некоторая «случайная добавка».

Выписанные уравнения переходили в дифференциальные, когда интервал времени, отделяющий данное состояние от предыдущего, делался бесконечно малым. По мнению выступавшего, это были «уравнения движения общества». Проблема была лишь в том, чтобы их решить.

Оставшуюся часть времени докладчик обсуждал условия, при которых «движение общества» будет устойчивым либо неустойчивым. Он нашел эти условия при некоторых упрощающих предположениях. Вывод был понятен всем. Если застой будет продолжаться, обществу грозит крах.

Я тоже считал, что обществу грозит крах. Но мне было непонятно, откуда берутся числа. Как можно состояние человека, включая его мысли и чувства, представить набором чисел, вектором в линейном пространстве?

Была ранняя весна. Я только-только пришел к убеждению, что идея квазифункциональных соответствий (так назывались тогда детерминации, но слово это пришло позже, три года спустя его подарил мне Константин Соколов) должна помочь мне лучше разобраться во взаимоотношениях математики с гуманитарностью. Было понятно, что участники семинара и думать не хотят о взаимоотношении между словом и числом. Для них проблемы не было. Меня удивило, как естественно они воспринимали идею представлять состояние человека вектором с числовыми компонентами. Вопроса, как описывать взаимодействие через слово, для них не существовало. Они энергично и сосредоточенно обсуждали проблему устойчивости решений системы уравнений, представляющей «движение общества».

Но больше всего поразили меня заключительные слова ведущего. Сдержанно, что должно было подчеркнуть весомость его слов, с уверенностью, не допускающей сомнений, в манере, на какую бывает способен тот, кто знает цену «настоящей науке», этот человек заявил буквально следующее: «Учитывая мощный интеллектуальный потенциал тех физиков, что подключились к работе над уравнениями движения общества, а главное, учитывая полученные уже к настоящему времени результаты, есть все основания надеяться, что в ближайшее время будут найдены фундаментальные константы, описывающие динамику социальных процессов».

Имелись в виду константы, подобные скорости света или постоянной Планка, но относящиеся не к электродинамике или квантовой механике, а к динамическим процессам в обществе.

Я посмотрел ему в глаза. Они были страшно напряжены. Чудовищная нервная энергия распирала его изнутри. Но выдавали ее только глаза. Он говорил спокойно, слегка улыбаясь.

Я был уверен, что это бред. Все бред, от начала и до конца. Что-то было в этих людях, повергавшее меня в ужас. Трагизм был в том, что они честны, порядочны и мужественны. Для тех. кто имеет глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и сердце, чтобы понимать, время было тяжелое. Эти люди видели, слышали, понимали. Более того, они не страшились во всеуслышание называть вещи своими именами. Они сопротивлялись поруганию человеческого достоинства и терпели за это лишения. Защищая истину, они делали это во имя истины, не во имя себя. Спасая других, они жертвовали своим благополучием и не искали благодарности. Я любил этих людей.

Это все было грустно. В ту пору я еще надеялся найти сообщество, близкое мне по духу, среди тех, кто знает, что такое наука. Это оказалось невозможным.

То, что думал я и что в конце концов стало продуктивной жизненной и научной позицией, входило в резкий конфликт с, казалось бы, непроблематичными, естественными представлениями, бытующими в научной среде, — о человеке, о мышлении, о том, как одни люди получают знания о других людях, и чем эти знания отличаются от знаний об окружающем мире, которые несет физика.

Не поддержку, а противодействие или, в лучшем случае, благожелательное безразличие встретил я в научной среде. Сознавая, что сам я человек склада далеко не ангельского, должен признать, что ничего странного или из ряда вон выходящего я ни тогда, ни сейчас в том не нахожу. Могло быть гораздо хуже. Мне повезло, что моими оппонентами были не мерзавцы, а люди порядочные. За это я благодарен судьбе. Кроме того, были исключения. Редкие, но были, это дало мне возможность выжить.

Никаких «мировых констант», описывающих динамику социальных процессов, не было, да и не могло быть найдено. Все это были детские игры взрослых людей. Так мне казалось довольно долго. Но в конце концов я понял, что это не так.

Тот семинар был примером тупика, в который попадает пассионарная энергия, запертая в душах. Это она билась в глазах ведущего, когда тот несусветную глупость пытался представить как близкий триумф научной мысли. Это она заставила докладчика взять научные понятия, имеющие точный смысл в статистической физике, в физической кинетике, в теории твердого тела, и воспользоваться ими как метафорами, как поводом для того, чтобы вызвать окрашенные научным флером ассоциации, связанные с жизнью людей, общества.

Наука, построенная на метафорах, или «метафорическая наука», — это род поэзии, но поэзии обманной.

Поэтическая метафора не скрывает лица. Обращенная к человеку, она доверчиво приглашает его быть хозяином смысла, который она несет. Ей не нужно стыдиться своей метафорической природы.

Я слово позабыл, что я хотел сказать.

Слепая ласточка в чертог теней

вернется

На крыльях срезанных, с прозрачными

играть...

Что свяжет читатель со слепой ласточкой Мандельштама в чертоге теней? Что свяжет, то и свяжет, его дело. Метафора говорит ему: возьми меня, я тебе пригожусь. Будь со мной добр, будь внимателен ко мне... Так поступает честная поэтическая метафора. Сила ее обеспечена личностью того, кто ее создал. Ей не надо говорить человеку: ты обязан понимать меня только так и никак иначе, потому что в таких-то книгах такие-то авторитетные люди написали, что я означаю именно это, а не что-то другое. Как только метафора пытается говорить таким языком, она перестает существовать как язык личности, перестает быть честной метафорой.

Единственное, что поэтическая метафора действительно запрещает мне, так это запретить другим видеть в ней не то, что вижу я.

Линейное пространство, точки которого суть многомерные векторы, это не метафора, а точное понятие, толкование которого не допускает никакой двусмысленности.

Утверждение же, что состояние общества может быть представлено как совокупность векторов в таком пространстве, — не более чем метафора. Но метафора нечестная. В отличие от метафоры поэтической она вынуждена скрывать свою метафорическую суть, маскироваться под строгое научное предположение. Обманывая тех, кому адресована, она сулит «научно обоснованные результаты», которые в конечном итоге оказываются никуда не ведущими и ни к чему не обязывающими метафорическими иносказаниями, имеющими внешние признаки науки.

Не стоило бы говорить обо всем этом, если бы метафорическая наука сводилась просто к деятельности, окрашенной в научные тона и построенной на недостаточно продуманных основаниях. Такое было всегда, из века в век. Живая наука во все времена соседствовала с наукой мертвой, метафорической, которая «кормилась возле».

Но в наше время метафорическая наука приобрела поле действия широкое, как никогда. В ней воплошена огромная пассионарная энергия. Загнанная в тупик, она разрушительно действует и на саму науку, и на культуру.

Системный анализ, глобальное моделирование, синергетика, теория катастроф, искусственный интеллект, математические модели и методы в социологии, психологии, в других гуманитарных дисциплинах — это обширные области квазинаучной деятельности, где метафорическая наука — не побочный продукт, а стержень, определяющий магистральное направление развития.

Хорошо помню, почему в юности хотел поступить и поступил в Московский инженерно-физический институт. Я хотел знать физику, но главным было не это. Физика тогда была престижна, однако престиж ее меня мало волновал. Хотелось получить знания о мире, где есть не только звезды, но и люди, звери, птицы, где были мои мама и папа, где также был и я. Хотелось жить в гармонии с миром, в единстве с ним. Святое, непреоборимое желание. Я понимал, что физика не даст мне рецептов, как жить. Этого я в ней и не искал. Считал это сугубо личной проблемой. Но я думал, что, зная о мире, смогу жить так, чтобы от этого было теплее и мне, и другим, я думал, что знания дадут мне возможность чувствовать себя увереннее в помощи добру и противостоянии злу.

Философия меня привлекала. Но в ней я не находил аскетической обязательности перед конкретными проявлениями мироздания, какой отличается физика. Вериги, которые такая обязательность накладывает на разум, я никогда не воспринимал как ущемление духовной свободы. Напротив, я хотел следовать этой обязательности вместе с другими, кто ей следует. Это, мне казалось, было необходимым условием того, чтобы дух мой, оставаясь свободным, был в гармонии с миром.

Сейчас, по прошествии многих лет, я могу твердо сказать, что не ошибся в выборе. Не важно, что физика не дала мне знаний о мире, в которых я нуждался. Не имеет значения, что картина мира, которую она предложила мне, оказалась недостаточной. Культура, созданная теми, кто создавал физику, это нечто большее, чем картина мироздания. Она помогла мне понять, какими глазами я должен искать то, чего недостает мне в этой картине. Она предложила мне духовные ценности, без которых я не смог бы в союзе с гуманитарными началами искать мост, соединяющий теперь разные стороны меня самого в единое целое. У меня нет оснований считать, что я обманут наукой.

Однако вокруг меня множество людей, которые, выбрав точные науки в качестве основного жизненного амплуа, чувствуют себя жестоко обманутыми в своих ожиданиях. Их первоначальные мотивы были, видимо, схожи с моими. Такие мотивы довольно просты и не оригинальны. Силы, толкающие людей в науку во имя гармонии в отношениях с миром, велики. Множество людей подпадает под их влияние, несомненно, благое.

Но убогие формы профессиональной реализации, на которые они оказываются в итоге обречены, разительно не соответствуют их бывшим надеждам. Частичная деятельность, связь которой с первичными ценностями, с людьми, с жизнью прервана или находится в руках тех, кто превращает науку в дурную политику, их не может удовлетворить. Их душевная энергия, часто очень большая, ишет выхода.

Метафорическая наука предлагает такой выход, разрастаясь за счет обмана, который сбивает с толку своей похожестью на правду.

Нагреванием лед можно превратить в воду, твердый металл — в жидкость. Охлаждение позволяет сделать углекислый газ жидкостью, а затем твердым телом. Эти превращения, так называемые фазовые переходы, сопровождаются резкой, скачкообразной переменой в структуре взаимосвязей между атомами физического тела. Теория фазовых переходов представляет собой часть физики твердого тела и хорошо развита.

Революция в обществе — тот же фазовый переход. Превратите эту, в общем, естественную метафору в научное предположение («А почему бы и нет?»), и вы получите прекрасную возможность воспользоваться физической теорией фазовых переходов как источником «точных формул», описывающих революционные преобразования в обществе. Конечно, люди Moiyr недоумевать, особенно те, кто склонен смотреть на революцию не через призму умозрительных построений. Но такое недоумение легко отнести на счет неспособности развивать «точные подходы» к проблеме. В конце концов, людей всегда можно поставить в положение, когда им просто не захочется или будет неловко сказать, что «точные формулы» — это платье голого короля.

Точные формулы, ставшие метафорами, загрязняют язык, ухудшают его, не улучшают. Не усиление, а ослабление выразительных возможностей языка песет с собой метафорическая наука. Но у нее сильные позиции в мире. Она удобна для политической деятельности. Она выигрышно может быть подана.

Дело не только в том, что авторы метафорических «научных» теорий не слишком тщательно продумывают их отправные начала или преследуют цели, далекие от науки.

Есть обширный класс фактов, обладающих удивительным свойством. Они у всех на виду. Без них немыслимо было бы жить. Люди буквально купаются в них. Эти факты неотступно сопровождают все проявления жизни, смерти, любви. Они идут об руку со всеми воплощениями добра и зла.

Удивительное, странное свойство их то, что, существуя, они как бы и не существуют. Они ясно угадываются, но их как бы и нет. Они неощутимы, как воздух, которым дышим, когда он есть. Постоянно воспроизводимые, они все время ускользают от непосредственного восприятия. Оказывая неоспоримое влияние на все стороны жизни людей, включаясь во все, чем жив человек, они, тем не менее, странным образом неуловимы, недоступны для систематических размышлений, опирающихся на фундамент устойчивых, твердых понятий, представлений о физическом мире.

Это будоражит ум, сердце. Это будоражит сознание, создает чувство, будто в представлениях о мире отсутствует нечто очень важное.

Оставим в стороне вопрос, который вынужден решать каждый человек, спрашивая себя: кто есть я. зачем я родился? Я не это имею в виду.

Оставим также факты религиозных убеждений. Это другая тема.

Я имею в виду факты, сопровождающие восприятие и язык. Я имею в виду метафакты, которыми дает о себе знать реальность слов, взаимодействий через диалог.

Физические тела взаимодействуют благодаря гравитации, кулоновским, ядерным силам. Люди взаимодействуют благодаря слову. Спрашивается, относить ли этот факт к фундаментальным свойствам мироздания?

На этот вопрос естественная наука отвечает либо многозначительным молчанием, либо категорическим нет.

Не будем обсуждать идейную, так сказать, подоплеку такого ответа. В чуланах современного естественнонаучного сознания есть много запыленного и свежего, с иголочки, инвентаря, который призван поддерживать убеждение, что «материя первична, сознание вторично». Здесь и покрытый паутиной, но до сих пор конвульсивно дергающий ножками маленький уродец гомункулус, искусственный человек из реторты, подкидыш Мефистофеля, по версии Гете. Здесь и кулинарные рецепты первичного бульона, настоенного на коацерватных каплях, из которого родилась жизнь. Здесь пассажи о соотношении рационального и иррационального. Достижения молекулярной генетики, представления о самоорганизующихся физических системах, об эволюции макромолекулярных и супермолекулярных структур тоже здесь. Для сохранности все это густо пересыпано нафталином уверений в пиетете перед «прозрениями и интуицией», без которых «немыслим труд ученого», в глубоком понимании того, какое благотворное влияние на процесс научного поиска оказывают музыка, живопись, поэзия, литература и т.д.

Вопрос о фундаментальности взаимодействия через слово, несомненно, парадигмальный. С природой слова связаны первичные сущности мироздания, ничуть не менее первичные, чем те, что связаны с гравитационными, электромагнитными, ядерными взаимодействиями.

Когда я говорю, что современная наука этого не признает, я имею в виду не заявления философов. Не надо меня отсылать к философским авторитетам. Я имею в виду ту парадигму, что направляет практическую деятельность по добыванию научных знаний в современном мире.

Наука поставила себя вне реальности, какую представляет собой слово. Она отстранила эту реальность от себя, освободила себя от обязанности считать ее фундаментальной в системе мироздания.

Возможно, это следствие инерции, которую проявила наука, борясь с фетишизацией слова в средневековой культуре. Маятник, отведенный Средневековьем в одно крайнее положение, оказался ныне в другом, также крайнем положении.

Но как бы то ни было, наука отделилась от слова. В своих представлениях о мире она забросила его на вершину эволюционной пирамиды, отказав ему в праве быть «в начале», в основании мира. От проистекающих отсюда противоречий с ею же самой диктуемыми нормами мышления наука спасается, как тот человек, что нес на плечах своих дверь. Когда возникла опасность, он поставил дверь на землю и запер ее на ключ. Такой дверью стала теория эволюции.

В системе строгих научных знаний люди лишены возможности рассматривать слово как фундаментальный способ взаимодействия, играющий в мире ничуть не менее важную роль, чем взаимодействия, с которыми привыкла иметь дело физика. У них нет для этого средста Нет языка, нет представлений, связывающих слово, как объект, с другими объектами в мире. Это тем более странно, что вся жизнь каждого человека неразрывно связана с взаимодействиями через слово.

Эмпирический опыт, в котором главенствует слово, преобладает в жизни. В сравнении с ним опыт, дающий начало естественнонаучным знаниям, выглядит второстепенным. Однако в естественнонаучной картине мира второй главенствует, а первому, связанному со словом, даже и места законного нет.

Метафорическая наука для многих — средство исправить положение. Плохое, недейственное. Но люди прибегают к нему. Они хотят вырваться из безъязыкости, говорить о том, что для них важно. И они, очертя голову, превращают в метафоры те понятия, что трудом многих поколений создавались путем кропотливого, тщательного отказа от метафоричности. Думая, что они создают науку, они разрушают уже найденные ценности. Но у них нет выхода. Наука им ничего другого предложить не может. Дверь заперта, при том что она никого не способна защитить.

Недавно я столкнулся еще с одним примером того, как это происходит в действительности. Дело было так. Я оказался среди участников одного семинара в МГУ, где обсуждалась теория этногенеза, выдвинутая Л.Н. Гумилевым. Были в основном физики, математики, инженеры.

Лев Николаевич Гумилев создал известную систему представлений о рождении, развитии, упадке и гибели этносов, где особая роль отводится пассионариям, людям, способным захватить воображение других людей, силой духа обрести власть над ними, повести их за собой. Александр Македонский, к примеру, был пассионарием.

Некая энергия находит выход в пассионариях. Люди, не обладающие ею в достаточной мере, не могут стать пассионариями, у них иное амплуа. Лев Гумилев назвал эту энергию пассионарной. Она присутствует в любом живом этносе, направляет его развитие, движет его историю. Когда она иссякает, этнос приходит в упадок.

Говоря о «тупиках пассионарной энергии», я следую в понимании слов «пассионарная энергия» тому, о чем говорит Гумилев в своей теории этногенеза, пользуюсь понятием, которое ввел он.

Понятие «пассионарная энергия» нельзя назвать точным. Это метафора, но метафора с четко очерченным кругом ассоциаций. Кроме того, она, по- моему, очень выразительна.

Но вот что важно. Пассионарная энергия ассоциируется с тем началом, что сообщает силу словам, поступкам одних людей в глазах других. Она проявляет себя не в совершении механической работы, иначе подъемные краны надо было бы считать сгустками пассионарной энергии. Она дает о себе знать в человеческих отношениях, во взаимодействиях между людьми, где столь большую роль играет слово.

Образ бешеного монаха-доминиканца Джироламо Савонаролы, зажигавшего жителей Флоренции в конце пятнадцатого века своими речами против папы и дома Медичи, дает несравненно больше для понимания того, что такое пассионарная энергия, чем образ любого силача, когда-либо удивлявшего людей феноменальными способностями поднимать тяжести.

Пусть понятие «пассионарная энергия» имеет метафорическую природу. Но оно вполне точное, по крайней мере в том, что относится к эмпирическому опыту взаимодействий между людьми, где властвует слово.

Понятие же «физическая энергия» во всех его видах имеет, очевидно, отношение к взаимодействиям между физическими телами, где действуют силы инерции, гравитации, силы электрические или ядерные.

А теперь возвращаюсь к семинару в МГУ.

Докладчиков, то есть тех, кто готовил свои выступления заранее, было человек шесть, и каждому дано было минут по десять — пятнадцать, чтобы он мог изложить свою точку зрения на проблему. Все они говорили о своем отношении к теории этногенеза, выдвинутой Гумилевым.

Так вот ни один из них, я подчеркиваю, ни один не рассматривал этнос как систему, где взаимодействие совершается с помощью слова. Они все говорили так, будто этнос — это не люди, а частицы, которые взаимодействуют, словно атомы или молекулы в газе либо твердом теле.

Они говорили об энтропии этноса. Но так, будто это энтропия коллектива физических частиц.

Они говорили о пассионарной энергии. Но так, словно это свободная энергия физического газа. И выписывали на доске соответствующие формулы.

Они говорили о неких таинственных уравнениях, определяющих обмен информацией в этносе. Но под информацией они имели в виду не то, что несут слова, обращенные от одного человека к другому, а ту информацию, что ассоциируется с энтропией системы. Зато было сказано, что «вот- вот будут найдены универсальные константы, которые характеризуют динамические процессы обмена информацией в этносе», точь-в-точь как на том семинаре без малого двадцать лет тому назад, с рассказа о котором я начал.

Как и тогда, в этих людях билась чудовищная пассионарная энергия, зажатая в клетку метафорической науки, клетку, из которой нет выхода.

Особый фантасмагорический оттенок был в происходящем оттого, что эти люди не просто говорили о пассионарной энергии. Они говорили, и это была живая демонстрация пассионарности. Каждой клеточкой своего бытия они в течение двух часов, пока шел семинар, демонстрировали те самые формы взаимодействия между людьми, которыми определяется жизнь всякого сообщества, в том числе и этноса.

Но словно глухая стена отделяла содержание произносимых ими слов от происходящего. Живой процесс шел сам по себе, а метафорическое слабое отражение его - само по себе. Между ними (двумя процессами) не было никакого контакта, никакого связующего звена.

Я попытался сказать, что пассионарная энергия проявляет себя в этносе как взаимодействие через слово. На меня посмотрели так, словно я свалился с Луны.

ВОЗВРАЩАЯСЬ К НАПЕЧАТАННОМУ

Овсей Шкаратан. доктор исторических наук, профессор социологии

Бедный, бедный средний класс...

Надвигается новая эра, определять которую будет не производство товаров и услуг, а производство знания.

Об этом в нашем журнале (2003 год, № 9) рассказали ученые. Производит знания наш российский «средний класс» — в основном не средний и мелкий собственник, а специалисты.

Если мы хотим войти в элитарный клуб постиндустриальных стран, мы должны о них позаботиться.

Перейти к постиндустриальному обществу можно, только опираясь на средний класс: мелких предпринимателей, специалистов, профессионалов. Но государство практически ничего не делает, чтобы помочь его формированию, а мешает активно...

Именно частные предприниматели должны были бы стать каркасом эффективной постиндустриальной экономики. С начала реформ не было недостатка в клятвах и заверениях руководства о всесторонней поддержке предпринимателей как основы среднего класса и основной социальной базы демократического режима, демократа-президента.

По расчетам экономистов из МГУ, относяшимея к 2001 году, из-за потерь бизнеса от чиновничьих ловушек и преград чистые потери ВВП составляют 7,7 миллиарда долларов в год. Сюда входят затраты на регистрацию предприятий (от 200 до нескольких тысяч долларов); лицензирование (применяемое в других странах лишь в виде исключения); согласование проектной документации (до ста согласований) и так далее.

По данным опроса, проведенного мною с коллегами в Москве, Санкт-Петербурге, Воронеже среди кризисных групп населения, ни один из прорвавшихся в малый бизнес, то есть принявших ответственность за себя и свою семью, не получил ни рубля кредитов от государственных органов, в том числе и от служб занятости.

В результате всех притеснений и бюрократических препон малое и среднее предпринимательство у нас пока заняло более или менее нормальную нишу только в торговле и производстве некоторых продовольственных товаров. А ведь мелкое и среднее предпринимательство составляет неотъемлемую часть здоровой экономики процветающего общества. В развитых рыночных экономиках оно обеспечивает 60 — 80 процентов общей занятости. У нас в России — порядка 11 процентов.

Другой сегмент протосреднего класса — профессионалы. Последствия политики по отношению к группам профессионалов общеизвестны: именно здесь мы понесли наибольшие потери, связанные с эмиграцией за границу компетентных специалистов в самом продуктивном возрасте. Известно, что за 1990 — 1999 годы страну покинули 80 процентов математиков и 50 процентов физиков мирового уровня. Это около 8 тысяч человек, чей отъезд критически опасен для отечественной науки. Предположительно в США сегодня работают около одного миллиона профессионалов, покинувших Россию. Я лично присоединяюсь к тем, кто оценивает отъезд из страны специалистов в подобном масштабе как национальную катастрофу. Методика, принятая ООН, дает возможность оценить упущенную выгоду от эмиграции одного специалиста с высшим образованием, ученой степенью — это 300 тысяч долларов. Очевидно, что потери страны измеряются десятками миллиардов долларов.

Между тем технологии поддержки профессионалов для уменьшения их эмиграции и повышения доли в ВВП наукоемкой продукции успешно реализуются не только в странах с административными ограничениями на выезд, но и в таких небогатых демократических государствах, как Индия. Располагает такими возможностями и Россия. Проблема именно в проводимой политике. В благополучном 2000 году затраты на науку составили лишь 2 процента в государственном бюджете и были в 30 раз меньше, чем в 1990 году.

Сопоставление хода и результатов формирования среднего класса в России и странах Центральной, Восточной Европы весьма красноречиво и явно не в пользу нашего отечественного опыта. Можно предположить, что наша социальная политика в первое постсоветское десятилетие не способствовала созданию предпринимательства и не препятствовала деквалификации профессионалов.

Определенную роль тут сыграло слияние современной социальной политики в странах Запада, концентрирующей ресурсы для поддержки «исключенных из общества». Следствие — ущемление интересов среднего класса, поскольку на смену социальным программам универсального характера приходят программы поддержки специфических групп. Эта линия и на Западе уже вызывает негативную реакцию значительных групп населения и представляющих их интересы политиков.

Обществу органически присуще противоречие интересов социальных групп. Слабые добиваются бюджетных трансфертов, считая их получение своим естественным социальным правом. Основные продуктивные группы современной России, складывающиеся в средний класс, добиваются реализации универсальных социальных программ, которые гарантируют им социальные права на самосохранение и воспроизводство.

Для России особенно опасно концентрировать приоритеты социальной политики лишь на защите социальных прав «исключенных из общества», поскольку это грозит разрушительными последствиями и без того еще неокрепшим средним слоям.

Так, смысл реформы жилищно-коммунального хозяйства — возложить все расходы по содержанию жилья на население. Обещаны субсидии бедным; проблема, правда, состоит в том, кого отнести к бедным. Проектируемые субсидии коснутся лишь нищей части населения, а не всех бедных. Что же касается не только умеренно бедных, но и относительно благополучных, то можно заранее предвидеть, что на все просьбы внести квартплату все чаше будет следовать ответ: «Нет денег». Выход может быть только один — превратить в бомжей десятки миллионов россиян, тех самых, кто мог бы составить ядро и предпринимателей, и других слоев потенциального среднего класса.

К этому следует добавить неотрефлексированность властями реальной социальной ситуации из-за отсутствия механизмов обратной связи. Это обусловлено тем, что в России и ныне, и на ближайшую перспективу невозможны широкие социальные движения, адекватно выражающие интересы массовых социальных групп.

Россия постреформенная оказалась перед лицом чрезвычайно сложной проблемы. Защищать нужно и малоимущих, и в не меньшей степени тех, кто относится к средним слоям. Эти слои ущемлены в своих социально-экономических правах. Не случайно их доля и численность не соответствуют аналогичным показателям в развитых странах мира.

Роберт Шекли

Будущее мира непредсказуемо

В августовском номере нашего журнала мы напечатали статью А. Волкова «Будущее будет никаким», посвященную прогнозированию будущего. В том же месяце в Россию приехал знаменитый американский писатель-фантаст Роберт Шекли. Интервью с ним было напечатано в газете «Известия» (7.08).

Мы предлагаем некоторые выдержки из интервью, затрагивающие тему прогнозов.

— Вы представляете плеяду писателей, которые приучили всех нас к ужасным, а теперь и виртуально-забавным «космическим войнам». Вам самому не страшно жить в сегодняшнем реальном мире — с его террористами, массовым голодом и болезнями?

— Дело в том. что мир всегда был пугающим. К сожалению, этого невозможно избежать ни одному из нас, потому что чем больше мы узнаем, тем больше начинаем бояться. Лично я стараюсь не пугаться так сильно, для чего культивирую в себе определенную глупость.

— Но когда же мы сможем победить все это зло? Что для этого нужно?

— К сожалению, мы никогда не сможем составить полную оппозицию злу. Может, так запрограммирован мир, наша Вселенная. Нам часто кажется, что мы всегда можем найти решение проблемы — вот оно, вот. На самом деле, очень сложно выполнить эти решения. Например, люди голодают — значит, надо дать им, каждому, пишу. Но ведь сделать это совершенно невозможно.

— Да, но тогда каков прогноз: что произойдет, ест мы не сможем справиться со своими бедами ?

— Если мы не найдем правильного решения — будет коней, произойдут какие-то необратимые явления, с которыми справиться будет никому не по силам. Даже новое пришествие Христа не спасет мир, потому что люди уже не такие простые, они стали изощреннее, вооружились наукой, оружием. Дело еще в том, что все эти проблемы тесно связаны друг с другом. Голод и болезни — с терроризмом. Нет проблемы голода в чистом виде. Это связано с безработицей, с ростом населения на земном шаре. Надо и рассматривать все эти вещи во взаимосвязи. Но человеческий мозг, к сожалению, не всесилен.

— Тогда, может быть, сделаете прогноз? Что будет главным в психологии людей лет_3 скажем. через сто: гуманизм, прагматизм, расизм? И будет ли вообще единая цивилизация?

— Единая цивилизация — утопия. Скорее всего, мир будет состоять из небольших стран, каждая из которых будет жить по своим принципам. Потому что единая цивилизация предполагает единого правителя, а это невозможно в принципе. Я не хочу навязывать никому свою точку зрения, да и вообще предсказать будущее с точностью невозможно. Это просто мое эмоциональное предчувствие, предпочтение. Мне нравятся разные люди в разных одеждах, их разная пища. Я большой путешественник. Что же касается убеждений, то церковь, например, проповедует всепрощение. Я считаю, что разум покинул людей еще в первые дни Французской революции. А большинство писателей, фантастов в том числе, сейчас часто пишут о том, что наш разум во многом зависит от эмоций. Эмоции же, которые бушуют в нынешнюю эпоху неопределенности, ведут к хаосу. Теория хаоса сейчас очень популярна. Так что о гуманизме, прагматизме или расизме говорить пока сложно. Может быть, мир вообще исчезнет с лица Земли в результате какого-то катаклизма. К сожалению, очень много физических факторов, которые способны спровоцировать глобальную катастрофу. Но люди очень мало делают, чтобы ее избежать. Чтобы мир выжил, надо ему помогать.

(Вопросы задавал собкор «Известий» Сергей Авдеев)

ЖИЗНЬ И НАУКА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Геннадий Горелик

Истории с географией из родословной телерадиосвязи

Продолжение. Начало—в № 11 за этот год.

Радио: Попов, Маркони и другие

В советское время об истории радио говорилось больше, чем об истории телеграфа* телефона и телевидения, вместе взятых. Особенно громко говорилось о том, что нехорошие западные люди хотят отнять славу у подлинного изобретателя радио — российского патриота Александра Попова — и передать ее Гульельмо Маркони — итальянскому космополиту. Да и сам этот Маркони, как говорилось, — хорош гусь, умудрился заполучить в Англии патент и наловчился извлекать прибыль из прогресса науки, прежде всего в Америке.

Вникать в логику советской пропаганды скучно. А в чувство национальной гордости и вникать нечего, оно цветет и пахнет, не ведая стыда, на всех меридианах и параллелях и при всех политических системах. Вопрос только в том, чем гордиться.

В данном случае, если предметом гордости выбрать первый радиоприемник, а точнее, «устройство, принимающее электрические сигналы на большом расстоянии, без проводов», то давно и прочно — и даже на самом дальнем Западе — признан факт, что такой радиоприемник первым сделал и продемонстрировал 7 мая 1895 года замечательный российский физик и радиотехник Александр Степанович Попов (1859-1906).

Если же спросить, кто больше всех сделал для того, чтобы радиосвязь — или, на языке того времени, беспроволочная телеграфия — вошла в реальную повседневную жизнь, то ответ будет столь же определенным: замечательный итальянский радиотехник и предприниматель Гульельмо Маркони (1874-1937), который в 1896 году подал заявку на Британский патент, в 1897 получил его и тут же основал акционерное общество «Беспроволочный Телеграф и Сигнализация».

Изобретение радиотелеграфа происходило в стол в плотном соединении с развитием физики электромагнетизма. что невозможно поставить дату рождения в каком-то абсолютном смысле и назвать одного-единственного «отца радио».

Если бы о таком «отцовстве» спросили самого Попова, то он, вероятно, ответил бы текстом самой первой своей радиограммы. Текст очень короткий: «ГЕНРИХ ГЕРЦ» — имя физика, эксперименты которого Попов считал основополагающими для своих изысканий. Германский физик Герц на опыте подтвердил теорию британского физика Максвелла о том, что электромагнитные колебания могут путешествовать без проводов. Попов также указал бы на важность для его работ особого устройства — «когерера», изобретенного французом Бранли и усовершенствованного англичанином Лоджем. Если еще добавить, что радиограмма Попова передавалась азбукой американца Морзе, то коллективность научно-технического развития станет очевидной.

Если же об «отце радио» спросили бы Маркони, он, вполне возможно, и согласился бы принять этот титул. И не только потому, что был весьма в себе уверен. Он с самого начала по- отцовски смотрел на дитя науки — электромагнитные сигналы, видел большое будущее этого младенца в жизни людей и целеустремленно растил его, чтобы вывести в люди.

Многое зависит от того, как смотреть на явление и какое применение ему усматривать. Практическое значение «лучей Герца» и «когерера Лоджа» увидели Попов и Маркони, но очень по-разному отнеслись к своим видениям.

Попов нашел первое применение своему радиоприемнику в роли «грозоотметчика», возложив на грозовые молнии роль радиопередатчика. А в ожидании, пока научатся делать искусственные радиопередатчики той же силы, занялся тогда только что открытыми рентгеновскими лучами. Когда же он вернулся к работе над радиотелеграфом, то довольствовался ничтожными средствами на нее, которые удавалось выпросить у начальства. При этом продолжал вести преподавательскую работу.

Маркони же с самого начала целиком сосредоточился на задаче радиотелеграфии. Убедившись, что в своей родной - но весьма отсталой — Италии его цель не встречает сочувствия, он отправился в технически передовую Англию и там сумел заручиться поддержкой в главном почтовом ведомстве страны. О том, какие обстоятельства способствовали 22-летнему иностранцу, рассказано в других книгах. Главное, ему помогало то, что свой изобретательский талант он подчинил своему предпринимательскому гению.

Настоящему предпринимателю, как хорошему танцору, все помогает. Маркони помогло даже то, что — не получив формального высшего образования — он относился к теоретикам без лишнего почтения. Когда он поставил задачу — передавать радиосигналы между Англией и Америкой, через тысячи километров Атлантического океана, знатоки науки смотрели на него как на невежду. По представлениям тогдашней науки, радиоволны не могли проникать за тот огромный бугор, который образует округлая форма Земли, а пределы прямой видимости ограничиваются лишь сотнями километров. Тем не менее Маркони уговорил акционеров выделить на трансатлантический эксперимент очень крупную сумму. То, что он оказался прав, — скорее, не его заслуга, а его везение, никто не мог тогда предположить, что верхний слой атмосферы Земли отражает радиоволны. Но то, что 27-летний Маркони сумел убедить своих компаньонов пойти на такой риск, ясно говорит о его предпринимательском даре.

Под стать был и следующий успех — одним из первых абонентов нового вида связи стал президент США Теодор Рузвельт. 19 января 1903 года радиотелеграф Маркони отстукал приветствие президента США английскому королю Эдуарду VII и добрые пожелания народам Британской империи, «воспользовавшись чудесным триумфом научного исследования и изобретательности, который был достигнут в совершенствовании системы беспроволочной телеграфии», как выразился президент и как дружно подхватили газеты. После такой рекламы радиотелеграммы стали называть маркони-граммами. Первым делом они служили для связи с океанскими кораблями, заменив почтовых голубей. Па счету радиотелеграфа очень скоро оказались тысячи спасенных в кораблекрушениях, включая сотни пассажиров «Титаника».

Радиосвязь, рожденная мировой наукой и международным предпринимательством, стала инструментом, доступным всем странам, включая Россию и Италию.

Маркони поставил науку на службу бизнесу, но одновременно своим бизнесом служил науке. В 1909 году он получил Нобелевскую премию по физике (разделив ее с профессором Страсбургского университета Ф. Брауном). А став в 1930 году президентом Итальянской академии наук, Маркони особо опекал самые передовые области исследования. В частности, под его эгидой в Риме в 1931 году прошел Первый международный конгресс по ядерной физике (тогда — совершенно чистой науке о строении материи).

В проведении этого конгресса случилась неувязка, которая напомнила Маркони о родине его первого потенциального конкурента — Попова.

Одним из главных докладчиков предполагался российский — и уже мировой — физик Георгий Гамов (1904-1968). Маркони направил ему личное приглашение. Большая честь для молодого физика и, казалось бы, для его родины. Но советская родина не пустила Гамова на конгресс — уже начала строиться Великая советская стена, отделившая Россию от остального мира на долгие пол века. У Гамова хватило предприимчивости, чтобы через два года перебраться через эту — еще не достроенную — стену. Он стал «невозвращением» потому, что Советская Россия смотрела на своих граждан в старых традициях крепостного права, а вовсе не так, как, скажем, Италия — с национальной гордостью — смотрела на Маркони.

Суровый факт истории — крепостная неволя не способствует научно- технической предприимчивости.

Телевизор: Зворыкин, Сарнов, Фарнсворт и др.

То, что в изобретении проводного и беспроводного общения отличились итальянцы, может породить легкую мысль: итальянцы — народ общительный, так кому ж, как не им? Равно легкомысленный и русофобский — вывод можно сделать из нелегкой судьбы изобретения А. С. Попова, что российское происхождение не способствует деловому успеху.

Оба эти вывода разом опровергаются историей изобретения телевизора. Итальянское общение, как известно, немыслимо без жестикуляции, которую надо видеть, но среди отцов- основателей телевидения итальянцев нет. А титул «отца американского телевидения» принадлежит уроженцу России. Кому именно, единогласия нет — этим званием одни украшают изобретателя Владимира Зворыкина (1889-1982), другие — предпринимателя Давида Сарнова (1891-1971), но оба они — «наши», и благодаря их совместным усилиям началось американское телевидение.

Россию они покинули при разных обстоятельствах, но. разумеется, не от хорошей жизни. Девятилетнего Давида Сарнова из царской России увезли в 1900 году родители — увезли от погромов, черты оседлости и процентной нормы. А тридцатилетний Владимир Кузьмич Зворыкин выбирался из советской России 1919 года сам, у сына муромского купца, офицера царской армии для этого были причины и помимо самосохранения. Зворыкин, получивший отличное радиоинженерное образование в Петербургском технологическом институте, стремился заняться делом, им уже владела идея «дальновидения».

В США он доработал эту идею до конкретной конструкции и в 1923 году подал заявку на первый в истории патент электронного телевидения. К его разочарованию, электротехническая фирма, в которой он тогда работал, не заинтересовалась его идеей — чтобы разглядеть в неказистом зародыше его будущие возможности, нужен глаз по-настояшему смелого и крупного предпринимателя, знающего толк в том, как развивается радиотехника.

Таким был Сарнов. Он сделал карьеру в компании Маркони от рядового радиотелеграфиста до генерального менеджера. На его счету уже было превращение радио из средства связи в средство массовой информации и массы удовольствий. Разумеется, у превращения телеграфной морзянки в музыку и речь были свои радиотехнические отцы-изобретатели, но чтобы радиотехническая идея овладела массами, нужен был изобретательный предприниматель.

Со Зворыкиным Сарнов познакомился в очень тяжелое для американского бизнеса время — в разгар Великой депрессии, однако для предпринимателя лучшее средство от всякой депрессии — новый проект. Сарнов спросил у Зворыкина, во сколько может обойтись разработка телевизионной аппаратуры. Тот назвал 100 тысяч долларов (более миллиона по-нынешнему). Для Сарнова, президента Радиокорпорации Америки (RCA), это были не особенно большие деньги, и он предоставил Зворыкину возможность изобретательской работы.

Результат изобретательства непросто зависит от условий. Великий Ньютон говорил, что видел дальше других лишь потому, что стоял на плечах своих предшественников. В технике коллективность усилий еще важнее. Одна голова хорошо, две лучше, но еще лучше три. Свидетельство этому — третий кандидат на звание «отца американского телевидения» Файло Фарнсворт (1906-1971), стопроцентный американец. Или даже двухсотпроцентный, поскольку он происходил из мормонов — самой американской из всех церквей. Впрочем, человек дела Сарнов смотрел не на анкетные данные — главное, чтобы дело было сделано как можно лучше и скорее. Узнав, что некоторые элементы телевизионной аппаратуры у Фарнсворта работают лучше, чем у Зворыкина, Сарнов предложил Фарнсворту миллион (нынешних) долларов за его телевизионные изобретения и предложил ему работу в RCA.

Как пишут биографы, Фарнсворт решительно отказался от оскорбительно малого вознаграждения и взялся сам разработать рабочую версию телевидения и реализовать ее коммерчески. Биографы не объясняют, что оскорбительного было в миллионе долларов за патенты плюс работа в лучшей радиолаборатории мира. Сарнов же мог исходить из тех условий, что предложил Зворыкину. Но, конечно, стопроцентный американец Фарнсворт имел полное право решать сам, продавать ли ему свой патент и за сколько.

Это его право обеспечивалось американской конституцией, которая еще в 1787 году снабдила конгресс властью способствовать развитию науки тем, чтобы давать изобретателям исключительное право на их изобретения на ограниченное время (в США — на 17 лет).

Смысл патентного права ярко выразил американский президент, который воссоединил Соединенные Штаты и освободил их от рабства, и единственный президент США, который сам получил патент на изобретение (в области судоходства). Авраам Линкольн сказал, что «патентная система добавляет топливо выгоды в пламя гения», и назвал патентное право одним из трех важнейших открытий в мировой истории наряду с открытием Америки и изобретением книгопечатания. Это он сказал в 1858 году, за четыре десятилетия до изобретений Попова и Маркони.

Когда Фарнсворт отказался уступить свои патентные права Радиокорпорации Америки и решил, что сам доведет свои изобретения до потребительского уровня, он переоценил свои предпринимательские силы и недооценил перемены, происшедшие в мире передовой техники со времен Белла. Пропорционально роли новой техники в экономической жизни возникли мощные исследовательские центры при крупнейших компаниях с солидной финансовой поддержкой, первоклассным оборудованием и инженерно-техническим персоналом. И лаборатория RCA была одной из лучших. Соревноваться с ней изобретатель мог бы только в том случае, если бы у него был еще и гений предпринимателя. У Файло Фарнсворта такого гения не было, и он — после нескольких лет отчаянных усилий — проиграл. Он был вынужден уступить свои патентные права, хотя и за большие деньги, но борьба фактически его сломала.

Несчастливая судьба американского изобретателя привлекает с недавних пор большое внимание; за два года вышло четыре книги, авторы которых страстно доказывают, что именно Фарнсворт — истинный отец телевидения. Однако никто не покушается на исторический факт, что систему телевидения довели до готовности и выпустили на рынок в RCA под руководством Владимира Зворыкина и под опекой Давида Сарнова.

Так кто же все-таки отец телевидения? Согласно Британской энциклопедии — Зворыкин. Чтобы, не ставя под сомнение уважаемый источник, отразить полную историческую картину и вместе с тем дополнить чрезмерно мужскую метафору, назовем Сарнова... «матерью телевидения». Ведь выносил и вскормил телевизионную технику именно он — на разработку телевидения RCA затратила 50 миллионов долларов. АДНК-анализ на отцовство предоставим историкам техники и патентного дела.

Продолжая в том же тоне, извлечем простой урок из кратко изложенных историй вхождения телекоммуникаций в жизнь: для рождения ребенка требуются оба родителя, требуется соединение двух талантов — изобретательского и предпринимательского.

Зворыкин больше всего хотел заниматься тем, что лучше всего умел, — радиоизобретательством, и он с легким сердцем предоставил Сарнову заниматься тем, что тот умел лучше всего, — извлекать из радиоизобретений максимальную прибыль. А взамен Зворыкин получил от Сарнова хорошую зарплату и еще лучшие условия работы.

В старое советское время Сарнова назвали бы бездушным бизнесменом, хотя фактически речь идет о профессионализме. Он занимался своей профессией с того же рода «бездушностью», с какой радиоконструктор занимается радиотехникой, а поэт — поэзией. Сарнову было не все равно, что происходило за пределами его предпринимательства, и он, в частности, как все порядочные бизнесмены, участвовал в филантропии, но это — вне профессии, и тем больше он мог уделять филантропии, чем успешнее был профессионально. Другой вопрос, что в советском обществе не было профессии предпринимателя.

Талант и профессия предпринимателя

Талант предпринимателя — столь же особый дар, как и таланты инженера, физика или кулинара, и столь же необъясним. Способность увидеть новую возможность, неуемная энергия и целеустремленная трудоспособность в ее реализации, привлекая других людей в соратники, союзники, благожелатели. И психологическая устойчивость к неуспеху — способность даже в неудаче искать новую точку опоры.

Как кулинарный талант не обязан сочетаться с литературным, так и талант предпринимателя не обязан сочетаться с другими свойствами личности, в том числе и моральными. Все как у людей — есть честные и есть не очень.

Если рождается талант лишь по воле Божьей, то расцвет таланта и его погибель — в людских силах и зависит от общественного устройства. К примеру, в более здоровом обществе моральные устои предпринимателя в большей степени помогают ему достичь делового успеха.

Сколько предпринимательских талантов родится на душу населения, можно оценить по обществу, в котором свободное предпринимательство давно стало основой экономической жизни.

В США, округленно, из 150 миллионов трудяшихся около 20 миллионов предпринимателей, или один из семи. Здесь «предприниматель» понимается в самом обшем смысле — тот, кто не получает зарплату и обеспечивает свой доход самостоятельно, — сам-себе-начальник. Из этих 20 миллионов три четверти — начальники л ишь себе самому, и четверть — 5 миллионов, или один из тридцати — еще и работодатели, то есть платят зарплату хотя бы одному наемному работнику.

Так что если из семи ваших бывших одноклассников не получилось ни одного предпринимателя, очень может быть, что вам следует себя спросить, не стать ли первым. Если же все ваши одноклассники живут на зарплаты, возможно, вам по силам стать и работодателем.

В советско-русском языке само слово «предприниматель» звучало осуждающе. Е1редпринимательство было наказуемо в советском правовом пространстве, и поэтому от советского времени России осталось, помимо полезных ископаемых, еще одно богатство — предпринимательские таланты. Своего рода полезные закопаемые, поскольку в советской экономике эти таланты были закопаны. Закопаны какой где — в науке и технике, в «^партноменклатуре, в карьеризме, в теневой — криминальной — экономике.

С тех пор как в России предпринимательство стало законной профессией, эти таланты стати сами выкапываться из-под земли. У каждого крупного предпринимателя своя биография и своя легенда о том, как он из чистильщика обуви или простого научного сотрудника стал миллионером. Почти все успешные «новые русские» — молодые люди, вовсю занятые своим бизнесом. Потому и трудно принимать на веру их автобиографические высказывания, как и «независимые» биографические расследования журналистов, — слишком важную роль пиар — и черный и отбеливающий— играет в самом бизнесе. А чтобы оценить независимость и точность расследования, потребуется еще одно независимое расследование.

Случай Дмитрия Зимина особ в нескольких отношениях. Во-первых, он уже вышел из бизнеса. Во-вторых, он сильно опередил большинство российских предпринимателей по возрасту, и значит, его пример особенно поучителен. Если он с его грузом лет и жизненных привычек советского времени сумел освоить новый — хорошо забытый старый — образ жизни, то почему это не под силу другим?! Именно так он и думает, отказываясь погружаться в пространные рассуждения об особой ментальности русского народа и его непростой истории. На его взгляд, это не имеет отношения к делу У каждого народа своя непростая история, но если у человека не хватает здравого смысла, чтобы из сравнения разных историй извлечь урок, как народы богатеют, то, значит, в голове этого человека просто много дури. И если в Финляндии на душу населения производится продуктов в пять раз больше, чем в России, а оплата труда в тридцать раз больше, то, значит, в голове у среднего россиянина дури гораздо больше, чем у среднего финна, — от 5 до 30 раз. И это вывод оптимистичный — историю народа не изменишь, а избавиться от дури в собственной голове каждому по силам. Тем более в наше время, когда столько возможностей узнать, как люди живут и работают в других странах.

Показатели за 2001 год

Страна

Валовой продукт на душу населения (тыс. дол.)

Средняя оплата труда в час (дол.)

Россия

5

0,6

Польша

9

3

Финляндия

26

20

Германия

27

23

Франция

26

17

США

35

21

К столь категоричному суждению легко придираться. Но придираться не хочется, когда знаешь, как избавляются от дури дети разных народов в одной заморской стране. В США ежегодно прибывает полтора миллиона эмигрантов из разных стран, каждый со своей «дурью» относительно того, как работать и как зарабатывать на жизнь. Прибывая с дурью российской, югославской, камбоджийской, марокканской или какой другой, средний эмигрант уже через пять лет догоняет среднего американца по всем экономическим статьям, включая и предпринимательскую, а затем и перегоняет. При этом вне экономики эмигрант долго сохраняет свои культурные привычки: читает на родном языке, ест родную еду, отмечает родные праздники. В США с их людским разнообразием — этническим, религиозным, расовым, главный общий объединяющий фактор — трудовая этика. Это довольно простые веши, вроде того, что размер зарплаты наемного работника устанавливается индивидуально по соглашению с работодателем и нс обсуждается с другими сотрудниками и что трудовое соглашение пунктуально выполняется. Неписаные законы трудовой этики сходятся с обычным здравым смыслом там, где законы писаные стоят на страже прав человека — как наемного работника, так и предпринимателя.

Это, похоже, и питает «антидурной» оптимизм Зимина, крепко настоянный, однако, на его собственном жизненном опыте. В личном опыте и деле. У каждого нового американского эмигранта, делающего первые трудовые шаги в новой стране, и справа, и слева люди, уже знающие, что почем и как делается в обществе давнего свободного предпринимательства. — есть у кого учиться на живых примерах. А если справа и слева люди, готовые терпеливо ждать, когда им дадут «задержанную» зарплату? В такой ситуации нужны и смелость, и предприимчивость, чтобы выйти из шеренги, чтобы изменить свою трудовую жизнь. То есть опять- таки речь идет о таланте предпринимателя. А если Зимин не видит здесь проблемы, то лишь потому, что у него этот талант имеется.

ПОРТРЕТЫ УЧЕНЫХ

Валентино Гаташ

Три вопроса волшебнице

Во втором номере нашего журнала эа этот год мы опубликовали статью, посвященную советскому ученому Александру Виленкину, уехавшему в семидесятые годы в США и добившемуся мировой известности. Эта публикация вызвала большой интерес на родине ученого, в Харькове.

Наш корреспондент Валентина Гаташ встретилась с людьми, знавшими А. Виленкина до отъезда а также взяла интервью у ученого. Материалы, подготовленные ей, мы предлагаем сегодня читателям.

Эта история развивалась в точном соответствии с жанром новогодней или рождественской сказки. В некоем царстве, в некоем государстве жил- был талантливый мальчик. Когда он вырос, злые люди не дали ему заниматься любимым делом, и мальчику пришлось оставить родной дом и уехать далеко-далеко, за синие моря, за дальние леса. На чужбине он не зарыл свой талант в землю, а трудился изо всех своих сил, за что добрая волшебница и наградила его уважением и известностью во всем мире. Добро, как и положено, полностью и категорически восторжествовало. И я там был, мед-пиво пил...

— А как же зло? — спросят читатели. — Оно наказано или нет?

Честно сказать, я не знаю, как ответить на этот вопрос. Лучше я расскажу реальную историю знаменитого космолога Александра Виленкина, а читатели пусть судят сами.

Итак, наш герой родился в Харькове, окончил здесь школу, а потом, в 1971 году. Харьковский государственный университет. И хотя его отличная учеба предполагала успешную научную карьеру физика-теоретика, на родине ему не удалось проработать по специальности ни одного дня, и в 1976 году юноша эмигрировал в США. Уже в следующем году он получил здесь ученую степень доктора наук, а еще через год занял место профессора в университете Тафтса в Медфорде (США, штат Массачусетс), где работает и поныне. Мировая известность пришла к нему в 1982 году, когда на страницах журнала «Physics Letters» он опубликовал статью «Творение Вселенной из ничего». Сейчас Виленкин входит в число самых знаменитых космологов мира. Немецкий журнал «Bild der Wissenschaft» даже написал, что «в своей гениальности Виленкин не уступает Стивену Хоукингу, но ему мешают излишняя скромность и стеснительность» (подробнее см. «Знание — сила», 2003, №№ 1, 2).

Кто учил будущего выдающегося космолога? Догадывался кто-нибудь в те далекие годы о мере его одаренности? Почему он не смог найти себе применение на родине? Ответы на эти вопросы я и искала у друзей его школьных и студенческих лет, которые до сих пор хорошо помнят Сашу, хотя со времени его отъезда прошло уже почти тридцать лет и впоследствии он в Харьков не приезжал ни разу.

Александр Пест:

«Мы все бредили физикой»

(Кандидат педагогических наук, заведует созданной им в Харьковском национальном университете лабораторией методики преподавания физики в средней школе, автор учебника «Азбука физики для малышей». Научные интересы — раннее обучение физике, проблемы моделирования в обучении, физический эксперимент в школе)

Мы с Сашей учились в знаменитой тогда физико-математической школе № 27, которая была организована совместными усилиями Харьковского государственного университета и Украинского физико-технического института. Здесь все было иначе, чем в обычных школах, — другие программы, учебники, прекрасно оборудованные физические лаборатории, молодые ученые в качестве преподавателей и ученики, знобленные в физику и математику.

Прекрасно помню, как мы ходили на экскурсию в легендарный УФТИ, который тогда был сверхсекретной организацией. Сам Антон Карлович Вальтер, один из основоположников научной школы ядерной физики, встречал нас тогда в своем кабинете, а потом водил по институту, все рассказывал и показывал. А с каким энтузиазмом мы слушали лекцию о достижениях физики ученого с мировым именем Моисея Исааковича Каганова, который сказал нам: «Ребята, в физике уже очень много сделано, но за пределами познанного остались ешс космология, а также мир атомов и суперэлементарных частиц. Это останется на вашу долю».

Может быть, Саша тогда и заинтересовался космологией? Кстати, Моисей Исаакович создал в ту пору при городском обществе «Знание» очень популярный в городе Клуб любителей фантастики, где среди прочих обсуждалась и тема «Можно ли вычислить возраст Вселенной?».

Несмотря на напряженную учебу, мы не замыкались только на науке — занимались спортом, часто ходили всем классом в театры и на концерты, прекрасно знали литературу, увлекались поэзией Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама. В школе часто устраивались конкурсы на лучшего чтеца, помню, как я читал там стихотворение Бориса Чичибабина «Мороз и солнце».

В школе вообще было много одаренных ребят. Например, с нами учился Сережа Кравцов, который тоже мог стать физиком высочайшего уровня. В выпускном классе он получил приглашение на учебу в Московский физико-технический институт лично от Петра Леонидовича Капицы и одновременно с этим — звание мастера спорта в велоспорте. Сережа выбрал спорт и потом не единожды был призером чемпионатов мира.

Нов основном мы просто бредили точными науками. Харьков был тогда одной из мировых столиц физики — здесь было осуществлено расщепление ядра, по его улицам ходили Нильс Бор, Дирак, Гейзенберг, Ландау, Лившиц. Синельников... Затаив дыхание, мы смотрели фильмы о физиках — «9 дней одного года», «Еще раз про любовь», читали книги о них. После окончания школы чуть ли не всем школьным выпуском поступили в университет.

Сейчас 27-я школа стала лицеем. Здесь сохраняются многие замечательные традиции, хотя уровень обучения все-таки падает, по-другому и быть не может, если страна стоит на коленях. Другое дело, что темпы этого падения все-таки намного меньше, чем в любой другой школе Харькова. Очень многие выпускники прошлых лет уехали из Украины, работают в научных центрах Англии, Германии, Франции, США, Канады. Сейчас даже создан международный фонд выпускников «Лицей-27», который учредил наш бывший учитель математики Аркадий Владимирович Столин. А нынешние ученики, даже самые одаренные, в науку часто не идут.

Владимир Гвоздиков:

«Его просто вытолкнули из страны»

(Доктор физико-математических наук, профессор кафедры теоретической физики ХНУ. Научные интересы: сверхпроводимость, квантово-осициляционные эффекты, низкоразмерные системы, то есть физика конденсированного состояния)

С Сашей Виленкиным и другими ребятами из 27-й школы — Димой Ефремовым (сейчас в США), Юрой Забродским (сейчас в Канаде) и Сашей Рожавским — я познакомился и подружился в университете. Когда на втором курсе нас распределяли по специальности, именно под влиянием Саши я выбрал кафедру теорфизики, она называлась тогда кафедрой статистической физики и термодинамики и была одной из самых сильных в Союзе. Ее основал и до 1968 года ею руководил академик Илья Михайлович Л ифшиц, удостоенный в 1967 году Ленинской премии за создание электронной теории металлов. Лекции нам читали такие выдающиеся ученые, как Арнольд Маркович Косевич, Эммануил Айзикович Канер, Моисей Исаакович Каганов (сейчас в США), Валентин Григорьевич Песчанский, Виктор Моисеевич Цукерник (сейчас в Израиле), Владимир Петрович Галайко, Игорь Иванович Фалько (сейчас в Германии).

Кстати, Э.А. Канер, возглавлявший одновременно отдел в Институте радиофизики и электроники, стал потом у Саши научным руководителем дипломной работы. Она была посвящена эффекту рассеяния электронов на поверхности металла и в соавторстве была опубликована в ЖЭТФе. На третьем курсе Саша познакомился с молодым талантливым физиком Петром Ивановичем Фоминым, который работал тогда в УФТИ и увлек его своими идеями квантового подхода к гравитации и космологии (сейчас это член-корреспондент НАНУ, сотрудник Института теоретической физики в Киеве).

Все годы учебы в университете Саша был отличником. Он жил на улице Свердлова в коммуналке, в одной комнате с родителями и маленькой сестрой. Работать и учиться в такой обстановке не просто, но он выработал в себе умение концентрироваться в любой обстановке. Часто его можно было видеть погруженным в размышления в самой, казалось бы, неподходящей обстановке — на вечеринке, в очереди, в толпе. Он даже завел специальную записную книжку, куда заносил свои мысли, хотя память у него была прекрасная. Я помню, как университетские психологи попросили как-то нескольких студентов, в том числе нас с Сашей, принять участие в эксперименте на запоминание совершенно бессмысленных звукосочетаний. Из всех участников у него оказались самые лучшие показатели.

Только не подумайте, что он слыл «букой», человеком «не от мира сего». Да, он был не очень разговорчивым, его нельзя было назвать «душой компании», но он отличался хорошим чувством юмора, охотно шутил в обществе близких друзей.

Например, как-то Саша достал редкую тогда книгу Зигмунда Фрейда «Лекции по введению в психоанализ», где, в частности, шла речь о сновидениях как проявлении подсознательной жизни человека. Мы изучили этот труд и в качестве, как сейчас бы сказали молодые, прикола с большим успехом «трактовали» сновидения своим однокурсникам и однокурсницам. На четвертом курсе Саша уговорил меня пойти в университет на праздничный вечер, что вообще-то было для него нехарактерно. Оказалось, ради встречи с понравившейся ему девочкой Леной с биофака. Мы исполняли свой привычный «номер» — толковали Ленины сновидения, и в это время к нам подошла ее подруга, которая потом стала моей женой. Конечно, Саша был свидетелем на нашей свадьбе.

Хотя с тех пор прошло уже почти три десятилетия, многие эпизоды стоят у меня перед глазами. Например, мы часто играли с Сашей в шахматы, причем не на результат, а на качество. Если кто-то делал ошибку, то ее прощали и вместе разбирали, как продолжить партию лучшим образом. В связи с этим он вспоминал Эйнштейна, который не любил шахматы за дух соперничества. А однажды на какой-то студенческой вечеринке в связи со своей влюбленностью он первый и последний раз за время нашей дружбы спел мне тихо, почти на ухо, «Надежды маленькой оркестрик под управлением любви» Окуджавы.

Мы учились с большим увлечением. Вопросы, связанные с будущим трудоустройством, стали всплывать в нашем сознании только на последнем курсе. Профессор Э.А. Канер хотел взять Сашу научным сотрудником в теоротдел ИРЭ АН УССР, но у него не получилось. Тогда он решил взять его к себе в аспирантуру, Саша уже сдал все необходимые экзамены, но аспирантуру... ликвидировали. Его хотел взять в университет тогдашний заведующий кафедрой теорфизики Игорь Фалъко, но хлопоты были безуспешными. Безрезультатными оказались также все попытки ряда видных ученых устроить Сашу в Физико-технический институт низких температур. Удивительным образом перед Виленкиным закрывались все двери! Позже в одном из своих интервью для зарубежной прессы Саша говорил, что таким образом ему мстило КГБ, поскольку он отказался стать осведомителем. Но тогда я этого не знал.

Ситуация усугублялась тем, что из-за перенесенной в детстве болезни он был освобожден в университете от занятий на военной кафедре, и соответственно, когда его призвали в армию, ему пришлось служить не офицером, как остальные, а рядовым. Причем и здесь его преследовал злой рок: он попал в стройбат. Не надо вам, наверное, объяснять, что за публика бывала обычно в стройбатах. Когда мы узнали, что Саша на себе испытывает все «прелести» армейской «дедовщины», то втроем — Саша Рожавский. Юра Забродскии и я — поехали к нему в часть, под Конотоп, чтобы морально поддержать и поговорить с офицерами. Правда, к тому времени у него уже нашлись заступники, но «хлебнуть» ему в армии пришлось сполна. Я помню, как он говорил впоследствии с горечью, что по морде он уже получал, так что страшно ему уже не будет.

Проблемы с трудоустройством продолжились у Саши и после армейской службы. А ведь во время учебы мы были абсолютно уверены, что нас ждет замечательное будущее, связанное с интересной работой. К физикам в стране относились тогда с особенным уважением как к интеллектуальной элите общества. Но, по сути дела, ему так и не позволили заниматься наукой. Неофициально он, конечно, ею занимался — физику-теоретику для работы достаточно головы, бумаги и карандаша. А работал он, где придется, например, сторожем в зоопарке, это совсем рядом с университетом. Я приходил к нему. Он сидел среди клеток со зверями и писал формулы. Тогда он, видимо, и принял окончательное решение об эмиграции. Говоря совершенно объективно, так получалось, что все обстоятельства жизни просто выталкивали его из страны. И спустя пять лет после окончания университета, пять лет безрезультатной борьбы за возможность работать физиком, он уехал.

Когда Саша в 1976 году уезжал из страны, а он был первым уехавшим из моих близких знакомых, для меня это было все равно, что он улетел на Марс. Мы оба были уверены, что расстаемся навсегда и больше никогда не увидимся. Так, собственно говоря, и получилось. Саша впоследствии ни разу не приехал в Харьков, не удалось нам встретиться и во Франции, во время моей первой загранкомандировки в эту страну мы разминулись с ним буквально на шин день.

Нужно заметить, что ко времени отъезда Саша хорошо знал английский язык, что в то время было не совсем тривиально. Дело в том, что в нашей компании был тогда некий Боб Тенсор. Его отец Джек Тенсор, коренной американец, в 30-е годы по идейным соображениям уехал из США в Союз, осел в Харькове и стал преподавать здесь на курсах английского языка. Эти курсы еще в студенческие годы и закончили Виленкин и Рожавский. Любопытно, что «идейный коммунист» Джек Тенсор вскоре захотел вернуться на родину, но ему удалось это сделать только в конце 70-х годов уже пожилым человеком.

Я думаю, что работа Саши сторожем в зоопарке — это уже был некий демарш. Его отношение к окружавшей нас действительности эволюционировало у меня на глазах. Например, в разгар своих бед он как-то сказал, что перестал понимать преимушества социализма. Причем ни антисоветчиком, ни диссидентом он никогда не был, в этом я абсолютно уверен. Я понимал, что с ним происходят ужасные вещи, но мне казалось тогда, что это какая-то чудовищная несправедливость, что судьба должна ему улыбнуться и эмиграция — это слишком резкий шаг. Мы не раз обсуждали с Сашей его выбор, но он был человеком достаточно твердым и, приняв решение, уже не сомневался в его правильности.

Он уехал и на какое-то время вообще выпал из поля зрения — это сейчас можно легко зайти на сайт его университета или написать электронное письмо, а тогда все, что касалось Саши, мы, друзья, поначалу узнавали от его мамы. Родители остались в Харькове — отец Саши Владимир Львович, доцент геолого-географического факультета, фронтовик, убежденный член партии, человек старой закалки, не захотел эмигрировать. Впоследствии у него из-за отъезда сына были неприятности.

...В моей домашней библиотеке до сих пор есть несколько книг по обшей теории относительности и гравитации, которые были приобретены в годы нашей дружбы с Сашей. Я помню, как мы вместе их читали и обсуждали. Саша вообше в моей жизни человек ключевой, но переписываемся мы лишь изредка и, что характерно, по- английски. Иногда он звонит. А вообще сейчас у меня друзей-однокурсников за границей живет больше, чем осталось здесь, на Украине. Это трагедия нашего поколения.

Полет над гнездом кукушки

— Владимир Михайлович. — спрашиваю я профессора Гвоздикова, — как теперь ясно, драматическая судьба Александра Виленкина — не исключение. Он был одним из первых, но далеко не последним талантливым физиком Харькова, который был вынужден покинуть родину: Можно назвать это «утечкой умов», можно — «исходом». Уезжают ли сейчас ваши выпускники?

— По сути, сейчас наша кафедра теоретической физики работает на Запад. Уезжают практически все способные ребята, желающие посвятить свою жизнь физике. Например, в прошлом году одного студента пригласили в Англию, в Ланкастер, двоих — в Швейцарию. Зарубежные исследовательские центры сами просят: дайте нам ваших толковых ребят, студентов, аспирантов, исследователей. В Советском Союзе во многом благодаря школе Ландау, начинавшейся в Харькове в довоенные годы, был заложен мощный фундамент физического образования, который до сих пор приносит свои плоды, вопреки всем бедам нашего общества. Посмотрите, среди авторов ведущих научных мировых журналов по физике — огромное число наших бывших (и настоящих) соотечественников, среди которых немало харьковчан.

Правда, если раньше наш физфак выпускал около 200 человек в год и крупнейшие харьковские НИИ, например, Институт монокристаллов, ХФТИ, ФТИНТ и ИРЭ абсорбировали всех, то сейчас на этот факультет принимают около 85 абитуриентов и работы для них в Харькове практически нет. Если к этому прибавить прогрессирующее старение профессорско-преподавательского состава, то можно сказать, что фактически речь идет о разрушении факультета. Самое страшное, что сейчас происходит и что приведет к необратимости этого процесса распада, — это полное разрушение научных школ. Создается впечатление, что с уходом поколения 50-летних физическая наука и образование на Украине закончатся. Во всяком случае, ту интеллектуальную научную ауру, которая была, когда мы с Сашей были студентами, восстановить уже не удастся.

— А чем, собственно говоря, грозит обществу потеря физических школ?

— Без научных школ невозможно не только развитие науки, становится проблематичным поддержание общего интеллектуального уровня общества в целом. Восстанавливать науку без научных школ очень сложно, поскольку далеко не все можно освоить по книгам и журнальным статьям. В науке, как и в любом творческом процессе, есть свои «know how», которые передаются только от учителя к ученику.

Между тем даже привычная бытовая электроника, холодильник или автомобиль — все это результат освоения человеком физических законов. В каком-то смысле беда физики состоит в том, что «наработанных» ею открытий так много, что хватит для внедрения в технологии на десятилетия вперед. Поэтому создается иллюзия, что на нынешнем этапе без физики можно обойтись. В какой-то мере это общая тенденция, но в нашей стране она сильно усу1убляется экономическими трудностями.

Только один пример. Уже сегодня сто процентов комплектующих для компьютеров импортируется на Украину из других стран. Сейчас у нас еще есть специалисты, способные собрать и починить ПК нынешних поколений. А что будет завтра? Американцы подсчитали, что так называемый силиконовый путь, то есть создание чипов на основе кремния, экономически и технологически исчерпает себя примерно к 2010 году. На смену ему придет квантовый компьютер, который откроет перспективу создания суперкомпьютера с невиданными доныне возможностями. Одно из центральных направлений современной физики — физика конденсированного состояния — как раз и является основой создания элементной базы для такого квантового компьютера. Если ситуация с физикой на Украине не изменится, то у нас вскоре не найдется людей, которые вообще будут понимать, что такое квантовый компьютер.

— Однако миграция умов стала сейчас обычным явлением во всем мире. Покидают родину ради возможности работать не только украинские ученые.

— Конечно, специалисты из многих стран, в том числе вполне благополучных европейских, уезжают в США. Причина одна — огромные средства, которые богатейшая страна мира вкладывает в науку. Американский бюджет на текущий финансовый год составляет на науку 264 миллиар-да долларов только государственного финансирования, а есть еще монстры типа IBM, которые содержат свои собственные исследовательские центры.

Недавно в журнале американского физического общества «Physics today» была опубликована статья, где анализировалось число зашит PhD-диссертаций американцами и иностранцами в США за последние десять лет. В 1992 году здесь было защищено около десяти тысяч диссертаций, сделанных белыми мужчинами, и около четырех тысяч — эмигрантами, приезжими. В 2002 году число белых американцев- диссертантов снизилось до восьми тысяч, а число эмигрантов-диссертантов увеличилось до восьми тысяч. Американцев тревожит такая тенденция, ибо они не хотят утратить лидерство в мировом научно-техническом прогрессе.

Действительно, миграция ученых — это глобальный процесс, но наша трагедия состоит в том, что на Украине она происходит на фоне разрушения физики и науки вообще. Между тем, если прикинуть, то для спасения науки и образования в этот переходный период со стороны государства можно было бы потратить не такие уж большие деньги.

Александр Виленкин: три вопроса волшебнице

— Александр, что именно побудило вас заняться космологией?

— Еще во время учебы в последнем классе школы я изучал теорию относительности Эйнштейна вместе с моим другом Сергеем Трубниковым. Мы читали книгу «Математическая теория относительности» Артура Эддингтона, обсуждая главы по мере прочтения. Я был очарован красотой теории и в особенности тем обстоятельством, что она может быть использована для изучения Вселенной в целом, начиная от се зарождения и Большого Взрыва. Я думал, что возможность участвовать в этом изучении и способствовать созданию чего- нибудь нового — это и есть предел счастья.

— Способен ли в принципе человек, являющийся частью мироздания, понять целое? Или он обречен на догадки, которые никогда не сможет проверить? Не является ли космология крайним пределом, до которого простирается возможность познания?

— Я думаю, что о Вселенной мы знаем уже поразительно много. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь достигнем полного понимания, но верю, что уже близки к тому, чтобы ответить на глобальные вопросы вроде: «Было ли у Вселенной начало?», «Закончит ли она когда-нибудь свое существование?», «Имеет ли Вселенная конечные размеры либо она бесконечна?».

— Читаете ли вы лекции студентам? Волнуют ли их судьбы мироздания?

— Я преподаю аспирантам. Многие из них просто очарованы космологией и хотят проводить исследования в этой области. Я всегда пытался убедить их, что лучше специализироваться в более практичной области физики, например, биофизике. Конкуренция в области космологии очень жесткая, поэтому идти в нее должны только те, кто чувствует к ней «роковую тягу».

— Согласно вашим теориям. существует бесконечное множество параллельных миров, населенных нашими двойниками. Не кажется ли вам, что жизнь в Харькове в каком-то смысле была вашей «паршшельной Вселенной»?

— Я уверен, что в параллельной Вселенной я все еще охраняю зоопарк...

— Есть ли в ваших гипотезах место Творцу?

— Наука всегда начинает с допущения, что любой феномен имеет естественное объяснение. Некоторые веши кажутся настолько таинственными, что наводят на мысль о существовании Бога, но число таких феноменов постепенно сокращается. Один из примеров — это начало Вселенной. Долгое время было трудно представить, как его можно описать с помощью научной теории, но теперь мы знаем, что это возможно. Таким образом, вслед за Лапласом можно сказать, что пока мы не нуждаемся в гипотезе о существования Бога. Тем не менее было бы глупо говорить, будто наука доказала, что Творца не существует. Некоторое время назад редакция журнала «Bild der Wissenschaft» предложила мне задать три вопроса волшебнице (см. «Знание — сила», 2003, № 1. — Прим. ред.). Два вопроса, которые я задал бы ей — о природе вероятностей в квантовой механике и сущности сознания, — до сих пор не имеют ответов. Неизвестно, будет ли физика способна когда-нибудь ответить на них, но ученые определенно будут продолжать делать попытки.

— Как бы вы продолжили фразу «Жизнь — это...»?

— Боюсь, я недостаточно мудр, чтобы ответить на этот вопрос.

Физфаку МГУ — 70 лет!

В 2003 году исполняется 70 лет физическому факультету МГУ, воспитавшему не только лауреатов Нобелевских премий и ученых, сделавших мировые открытия, но и современных успешных бизнесменов, элиту российского общества и просто достойных граждан. 06 истории, жизни и проблемах факультета мы беседуем с его деканом, профессором, доктором физико-математических наук Владимиром Ильичом Трухиным.

— Физический факультет МГУ — неотъемлемая часть истории России, переживший взлеты и падения страны. Расскажите немного о его выдающейся истории, талантливых преподавателях и судьбе науки.

— Во-первых, я хотел бы отметить, что в этом году мы празднуем еще один важный юбилей: 50 лет назад были торжественно открыты новые здания Московского университета на Ленинских горах, в том числе и физического факультета. Только для нашего факультета было построено семь зданий, что говорит о высокой оценке той роли, которую всегда играла физика в нашей стране. История же самой науки физики в России насчитывает почти 250 лет, с тех пор как в 1755 году на философском факультете появилась кафедра «физики экспериментальной и теоретической», за что ратовал сам Михаил Васильевич Ломоносов.

Благодаря выдающимся ученым физики Московского университета не только прославились на весь мир, но и воспитали замечательных выпускников. Появление в 1789 году первого учебника физики на русском языке (а раньше студенты слушали лекции и пользовались учебниками в основном на немецком языке), написанного П.И. Страховым, дало новый толчок массовому изучению физики. П.И. Страхов и стал первым деканом организованного в 1804 году физико-математического отделения. Деканы- физики, выдающиеся ученые Д.М. Перевощиков, И.А. Двигубский, сами активно занимались наукой и способствовали исследованиям в области астрономии, метеорологии, геофизики и теории газов. В 1850 голу в Московском университете появился физико- математический факультет. Исследования, которые выдвинули физику в России на мировой уровень, начались с работ А.Г. Столетова. Он не только открыл законы внешнего фотоэффекта, но и участвовал в Первом международном конгрессе по физике уже как признанный в мире ученый. Именно он, кстати, предложил назвать единицу сопротивления Омом и не получил свою Нобелевскую премию за работы по фотоэффекту только потому, что его уже в это время не было. Появились ученые мирового уровня: создатель первой научной школы физиков П.Н. Лебедев, Н.А. Умов, по инициативе которого сто лет назад был открыт Физический институт.

Таким образом, приблизительно через сто лет после открытия Московского университета исследования на физическом факультете вышли на мировой уровень, причем они никогда не отставали от академической науки. Известные ученые из Академии наук часто по совместительству работали на факультете, как, например, С.И. Вавилов, президент АН СССР, основавший у нас кафедру общей физики.

В XX веке происходили поистине революционные события в физике - создание квантовой механики, открытие радиоактивности, создание транзисторов, лазеров, компьютеров и многое другое. Сделано множество открытий и на физфаке. И хотя Октябрьская революция привела ко многим потерям как среди преподавателей, так и среди студентов, серьезные исследования продолжались. В историю российской физики вошли такие ученые, работавшие на факультете, как Л.И. Мандельштам, ГС. Ландсберг (открывшие комбинационное рассеяние в 1928 году), наши нобелевские лауреаты НЕ. Тамм. И.М. Франк, Л.Д. Ландау, А.М. Прохоров, П.Л. Капица и А.Д. Сахаров. Об их выдающихся открытиях невозможно рассказать в рамках интервью.

— Удаюсь ли факультету преодолеть кризисные годы?

— Я бы даже сказал, что после тяжелых лет перестройки у нас наблюдается некоторый расцвет. Более того, теперь у нас появилась возможность непосредственного выхода в мировое научное сообщество, наши ученые стали активно участвовать в международных конференциях, работать в лабораториях ведущих университетов мира, печатать статьи в западных научных журналах, что раньше не было доступно в таком масштабе. Благодаря этому нам удалось показать миру, что наши научные школы по физике достигли высочайшего мирового уровня. Сегодня факультет имеет гранты в таком количестве, что отстает, пожалуй, только от ФИРАНа.

И. Е. Тамм

А. М. Прохоров

П. Л. Капица

И сегодня наш факультет успешно развивается. К нам приезжают для заключения договоров представители ведущих институтов из разных стран. Наши выпускники работают во многих институтах Европы, Америки, Японии, занимая высокие позиции.

Если говорить о недостатках, доставшихся от перестроечных времен, то нам многое удалось преодолеть, но мы не справились пока с утечкой мозгов и недостатком молодых кадров. В первую очередь это по-прежнему связано с низкими зарплатами у сотрудников и преподавателей. Мы стараемся продолжать обычную политику омоложения кадров, ежегодно оставляя после окончания факультета и аспирантуры 20 — 30 выпускников. Но, к сожалению, больше половины из них работают не больше года-двух и уходят в сферу бизнеса. Это одно из самых слабых мест сегодняшней жизни — недостаточное финансирование государственных университетов.

Надо что-то радикально менять, пока не поздно. Мы стараемся помогать молодым, наиболее успешным ученым, есть программа ректора — стипендии по пять тысяч рублей, стараемся поддерживать конкурсы ученых, искать поддержку у спонсоров.

Вопрос. Физфак как стартовая площадка в жизнь: что вам дала учеба на физическом факультете МГУ?

Михаил Выборнов, сотрудник Arbeitsmarktservice BertiebsgembH & Со. KG, Вена, Австрия:

— Многое, если не все основное, связанное с дальнейшей работой, учебой, «деловой жизнью». Во-первых, физфак воспитал во мне умение учиться и в первую очередь искать и находить нужную информацию (и людей, ею владеющих!). Во-вторых, дал опыт работы не только головой, но и руками (студенческие строительные отряды, лаборатории и т.п.), показал различные модели поведения людей в различных коллективах и ситуациях.

Ну, и самое главное — подарил друзей на всю жизнь! Именно они (плюс родные и близкие) — однокашники, одногруппники и однокурсники — самое главное мое богатство на сегодняшний день!

Олег Григор, председатель правления ИБ «Нефтяной альянс»:

— Наряду с фундаментальным образованием, физфак дал мне возможность общаться с большим количеством сильных, творческих и активных людей. Некоторые из них стали моими друзьями, и это, наверное, главное, что мне дал факультет. Кроме того, участие в работе научной группы на старших курсах и в аспирантуре дало мне хорошее представление, что такое сильная команда и командный стиль работы.

Сергей Зину ков, генеральный директор компании «Атолл»:

— Пожалуй, самое главное, что мне дал физический факультет МГУ, — это системное образование, потребность в постоянном самообразовании и способность выстраивать алгоритмы решения задач в смежных областях деятельности.

Камиль Исаев, менеджер по работе с правительственными и образовательными учреждениями компании «Интел»:

— Обучение на факультете, конечно, дало мне очень многое. В первую очередь, это отношение к жизни, соответствующее мировоззрение и уверенность, что ты в состоянии решать задачи, которые поначалу представляются весьма трудными. Хотя это в большей степени непрофессиональные навыки, поскольку область моей нынешней деятельности стоит в стороне от физики. И, к сожалению, знания, которые я получил на физфаке, использовать не удается.

А самое главное — на физфаке я познакомился со своей будущей женой.

Игорь Касимов, генеральный директор компании «АйТи»:

— Я не только получил навыки системного мышления, но и развил аналитические способности. Картина мира получилась достаточно объемная и многомерная. Удалось понять, что напряженный труд — основа любых значимых достижений. Несмотря на это, мне довелось ощутить и муки творчества, и почувствовать сладкий вкус его плодов.

Моя любимая фраза: «Мы университетов не заканчивали...» (кокетство) и переиначенная на популярный лад фраза одного из сокурсников «Я книжек не читал, но мне кажется...»

А в результате бесчисленных тренировок на занятиях и в общежитии развилась способность дискутировать на любую тему, исходя из «общих соображений»...

Андрей Мошкин, генеральный директор АО «Биохиммаш»:

— Физический факультет дал мне, может быть, самое главное — это методы решения проблем, мировоззрение. На факультете были собраны очень умные, талантливые люди, как преподаватели, так и студенты. И сама атмосфера факультета, общение в кругу ярких людей способствовали формированию и росту личности. Отношение к другим людям, формы общения, методы решения практических задач — во многом это оттуда. МГУ воспитывает элиту страны. Именно она формирует культуру общества и принимает решения. И нам надо нести ответственность за страну.

Елена Рагула (Куруленко), «Yellow Pages», ООО Эниро Рус-М «Желтые страницы», Москва, финансовый отдел:

— Чувство успешности. После защиты диссертации на физфаке мне приходилось заниматься разными вещами, и никогда не было боязни начать с нуля любое дело.

Сергей Симаков, главный дилер Внешторгбанка:

— Прежде всего — умение учиться, научил особому, «естествоиспытательскому» подходу к делу, когда все подвергается проверке. В какой-то степени он научил меня правильно ставить вопросы, что, как известно, половина дела, и самостоятельно искать на них ответы. И конечно же, он дал мне ту базу знаний, которая позволяет не пасовать перед любыми проблемами.

Но мне кажется, без решения этой проблемы на государственном уровне мы не преодолеем эти трудности. Ведь у нас и профессора получают небольшие зарплаты — 250 долларов, на которые нормально жить невозможно.

Мы установили появление новых закономерностей по сравнению с советским, доперестроечным временем. Если раньше хуже учились студенты младших курсов, то теперь наоборот. Это связано с тем, что современные реалии вынуждают старшекурсников подрабатывать. У нас ухудшилась средняя успеваемость, но выдающихся, способных студентов стало больше. Появилось значительно больше интереснейших публикаций. Например, итоги дипломных и курсовых работ сейчас публикуются в известных международных журналах. Почти у всех студентов есть публикации, у некоторых более пятнадцати!

— Бюджетных денег факультету явно не хватает, удается ли как-то выходить из сложной финансовой ситуации? Сегодня многие ведущие позиции в отечественном бизнесе, как это ни удивительно, занимают выходцы из естественнонаучных школ, в том числе с физического факультета. Сотрудничают ли они с факультетом?

— Из-за того, что бюджетных вливаний нам не хватает, мы пытаемся сами решать какие-то вопросы. И сегодня на науку мы зарабатываем за счет проектов и грантов на порядок больше, чем получаем по бюджету. Факультет обгоняет даже академические институты по международным грантам, некоторые из которых достигают суммы в миллион долларов. Дополнительные деньги всему университету выделило Правительство в связи с предстоящим 25 января 2005 года 250-летием Московского университета. Благодаря этим шагам на ведущих кафедрах у нас оборудование на мировом уровне.

Л. Д. Ландау

И. М. Франк

Р. В. Хохлов

Сотрудничество с бывшими выпускниками мы развиваем постоянно. Например, открыли новое образовательное направление «Физика и менеджмент физических исследований и высоких технологий», полностью финансируемое группой «Базовый элемент». Студенты получают дипломы бакалавра физики и магистра физика-менеджера. Сегодня действительно очень важно готовить управленцев для науки, хотя меня мало кто поддерживает в этом вопросе, даже в университете. Но мне кажется, что наши неудачи в самостоятельном финансировании связаны с полным отсутствием таких профессиональных менеджеров для науки, которые хорошо понимают все наши проблемы. Научное общество к этому не готово. По-моему, у нас всегда управлению уделялось недостаточно внимания. Считалось, что любой управленец вчера заправлявший в бане, сегодня справится с работой в банке. Однако управление в любой области человеческой деятельности — очень важное и серьезное дело. Кстати, в процентном отношении меньше всего талантливых людей именно среди управленцев (10 на миллион), поскольку это невероятно сложная, творческая профессия, требующая от человека выдающихся организаторских способностей, великолепной подготовки и особого устройства личности.

Между прочим, физика и в управлении играет огромную роль, ведь она изучает проблемы открытых систем. Мы должны готовить управленческие кадры не только потому, что они нам необходимы, но и потому, что физики могут внести важный теоретический вклад в систему управления в целом, что будет иметь значение для всех направлений человеческой деятельности. Не случайно среди физиков так много выдающихся бизнесменов.

— Что, по вашему мнению, ждет физику и физический факультет в будущем?

— Приоритетными направлениями в нашей науке остаются математическая физика, физика твердого тела, оптика и квантовая электроника, ядерная физика, науки о жизни и Земле, а также информационные технологии и развитие системы образования. В области нанотехнологии мы сегодня активно сотрудничаем с Институтом Макса Планка в Германии, поставляем фемтосекундные лазеры словацким партнерам, участвуем в крупных международных проектах в области физики низких температур.

Выдающиеся русские акустики - сотрудники кафедры (справа налево): С. Н. Ржевкин, В. А. Красильников, Л. К. Зарембо

Двадцатый век, можно сказать, был веком физики. И многие считают, что она будет и дальше играть определенную роль. Я же уверен, что в XXI веке физика займет еще более важные позиции. Потому что опыт развития естественных наук показывает, что большой скачок происходит в той естественнонаучной дисциплине, куда внедряются физические методы исследования. Когда в геологию пришла физика, в геофизике произошел прорыв, в биологию революционно ворвалась биофизика, в медицине огромную роль сыграла медицинская физика. На мой взгляд, физика еще скажет свое слово в будушем. Ведь это мировоззренческая наука, которая изучает законы и логику самой природы. Поэтому и наши выпускники успешно работают в любой области — у них дисциплинирован мозг, они обладают логикой научного познания, обсуждения научных проблем и их интерпретации.

Союз физиков

Много лет на физическом факультете МГУ существует традиция ежегодных встреч выпускников, когда бывшие физфаковцы с удовольствием вспоминают преподавателей, учебу, насыщенную самыми разными событиями, обязательно поговорят о новых достижениях физики, обмениваются новостями и договариваются о сотрудничестве. Обычно такие встречи приурочены к Татьяниному дню в январе, когда происходит очередной выпуск студентов, и в мае, во время проведения Дня физика. Выпускников факультета самых разных лет продолжает волновать судьба родной альма матер, особенно в наше насыщенное переменами время. Поэтому идея создания Союза физиков МГУ (как, впрочем, и в рамках всего университета) давно носилась в воздухе. В разных странах работают такие союзы выпускников МГУ, в частности DAMU в Германии (председатель Андреас Ферстер, выпускник физического факультета), проходят регулярные встречи и конференции, выпускаются журналы. В результате благодаря усилиям нынешнего декана физического факультета МГУ профессора Владимира Ильича Трухина, многих сотрудников, преподавателей и выпускников в мае 2000 года была созвана конференция выпускников. Речь на ней шла о создании Союза физиков МГУ, который в этом году принял юридическую форму некоммерческого партнерства. Целью и задачами Союза провозглашены объединение выпускников физического факультета МГУ для сохранения и приумножения учебных, научных, культурно-исторических традиций, для возможной благотворительной помощи факультету и нуждающимся выпускникам, а также интеллектуального, творческого и иного сотрудничества выпускников физического факультета.

Что же за этот небольшой срок удалось сделать?

Рассказывает президент Союза, декан факультета профессор Владимир Ильич Трухин:

«Мы создали базу данных выпускников за последние пятьдесят лет и приветствуем любые инициативы выпускников по открытию собственных страничек в Интернете, публикации объявлений и общению через клуб выпускников. В ближайшее время выйдет книга «Выпускники физического факультета с 1953 по 2003 гол».

Мы не раз встречались с нашими выпускниками, занимающими достойные места в отечественном бизнесе. И за это время факультет получил ощутимую помощь в проведении культурных, спортивных и других студенческих мероприятий. Два года назад с помощью компании «Базовый элемент» мы создали новую учебно-научную программу «Физика и менеджмент». Программу полностью финансирует компания, и, на мой взгляд, учеба проходит успешно. Премии для конкурсов молодых ученых, мероприятия, связанные с проведением юбилея физфака, тоже в большой мере финансируют наши спонсоры-выпускники. Для нас важна любая реальная помощь, которую они оказывают, будь то выпуск буклета или починка сломанных дверей на факультете. Но такое сотрудничество выражается не только в финансовой помощи. Многие наши выпускники занимают особое положение в обществе, поэтому готовы предложить нам идеи, которые имеют большую ценность для развития образования и науки на родном факультете. Даже, например, при открытии компьютерных классов они не только выделяют деньги, но и готовы продумать и предложить современную модель организации процесса обучения, поскольку сами учились на физфаке и хорошо знают все наши проблемы. И я надеюсь, что благодаря такому взаимодействию мы сможем решить самые сложные проблемы факультета, да и университета в целом, связанные с трудоустройством научной молодежи».

Алексей Солдаткин, директор компании «Гарант-Интернет»:

— По моему мнению, МГУ — лучший вуз страны, а физфак — лучший факультет МГУ. Для абитуриентов начала 80-х эти утверждения являлись аксиомами, не требующими доказательств в силу своей абсолютной очевидности. Поступление и учеба на физическом факультете МГУ стали в буквальном смысле судьбоносными для каждого выпускника физфака. И вне зависимости от сферы текущих занятий каждого фиэфаковский дух, друзья, ощущение причастности к факультету и университету во многом определяют жизнь бывших фиэфаковцев.

Д-р Андреас Ферстер, сотрудник «Siemens» в Берлине, Германия, председатель DAMU — Немецкой ассоциации выпускников и друзей Московского университета, член Совета Русско-Германского института науки и культуры (RCI) в МГУ:

— Во-первых, фундаментальное образование по физике и математике. Опыт общения с такими всемирно известными корифеями физики, как Дэялошинский, Зельдович, Климонтович, Лифшиц, Стратонович и с многими другими оригинальными людьми. А также прекрасную возможность приобщиться к давним и плодотворным традициям.

Игорь Фонарев, менеджер-программист медицинской компании новейших технологий «Deep Breez», Хайфа, Израиль:

— Иногда жизнь подбрасывает не одну стартовую площадку. На каждой из них одно только сознание, что ты выпускник родного физфака МГУ, заставляет действовать. Я думаю, корни моей работоспособности, которая только усиливается, именно оттуда, из библиотеки на 5-м этаже факультета, ЦФА, семинаров.

Александр Чепурнов, директор компании «Марафон»:

— Благодаря учебе на физическом факультете я имею все, что у меня есть. Я получил специальность и продолжаю по ней работать. Благодаря комсомольской работе и стройотрядам я получил навыки, которые позволили мне создать и успешно развивать собственное дело, причем тесно связанное с моей научной деятельностью. Я встретил на физфаке свою вторую половину, и наша дочь в следующем году будет поступать в МГУ, правда, не на физфак. Круг моих близких друзей и тех, на кого я могу положиться, это мои однокурсники и те, с кем мы вместе плюс минус два-три года учились на физфаке в МГУ.

Профессор Вячеслав Владимирович Гордиенко, председатель Союза, добавляет:

«За семьдесят лет физический факультет МГУ выпустил 23 тысячи специалистов высочайшего класса. Среди них академики и нобелевские лауреаты, крупные бизнесмены и общественные деятели, писатели, поэты и актеры, целая плеяда знаменитых бардов, которые внесли особый дух в жизнь факультета и университета, да и общества в целом, и даже президент Академии наук Монголии! И «эта большая семья» благодаря физическому факультету может многое сделать. «Сотрудничество факультета с выпускниками разного уровня, из академии, организационных структур и из бизнеса, позволит вывести образовательные знания на новый уровень, отвечающий сегодняшним задачам страны. Я бы даже сказал, что это в какой-то мере повлияет и на формирование менталитета общества в целом. Вообще моральный дух, культура страны определяются прежде всего тем, какие в стране есть университеты. Хотя университет отличается консервативной системой с устоявшимися традициями, чем он и силен, но мы должны поспевать за серьезными изменениями в российской жизни. И здесь велика роль физиков, поскольку это люди, готовые к принятию решений, будь то физика или бизнес, благодаря специальному образованию. Во всех странах мира наблюдается тенденция укреплять связи вуза с выпускниками, и мы не исключение. В российских традициях и идея меценатства, но, к сожалению, она не очень выгодна для современных отечественных бизнесменов.

МГУ — выдающееся учебное заведение России, имеющее высокий статус и престиж во всем мире, он всегда оказывал значительное влияние на многие процессы в стране. Для многих бизнесменов сегодня интересен бренд университета, и они готовы к сотрудничеству. Кроме того, огромный интеллектуальный потенциал нашего факультета позволит в будущем развернуть широкую инновационную деятельность. При этом привлечение наших выпускников к работе по новым технологиям будет выгодно для высокотехнологичных компаний. Мы надеемся, что это осуществится в недалеком будущем и во многом благодаря помощи наших выпускников. Сейчас наш Союз начинает функционировать полноценно, и мы думаем, принесет взаимную пользу».

Понемногу о многом

Хитрость превыше всего!

Сила солому ломит, а хитрость и силу валит. Иной речами тих, да сердцем лих. Молчан исподтишка хватает. Вода все кроет, а берег роет. Под пеплом и жару не знать. С давних времен люди привыкли полагаться на хитрость: она и города берет, и голиафов сражает. Хитрость, как вода, подмоет любую скалу и подточит любую крепость.

Особенно ловко умеют добиваться своего китайцы. У них наблюдается настоящий «культ хитрости». Она чтится наравне с мудростью — недаром иероглиф, обозначающий «хитрость», можно перевести так же, как «мудрость». Еще пять столетий назад китайцы составили перечень, включающий 36 видов хитрости, каждая из которых была описана со знанием дела.

Вот, например, одна из таких категорий: «Прятать кинжал, сохраняя улыбку на лице». Оперируя нашими идиомами, эту разновидность хитрости следовало бы назвать «Держать камень за пазухой». Жизнь — это непрестанный поединок, и надо всегда быть во всеоружии. Не надо бряцать кинжалом, лишь настораживая врагов, надо уметь вовремя нанести удар или отразить его, не теряя улыбки, убаюкивающей противника.

Впрочем, не все категории хитрости, используемые в Китае, предполагают прямой обман окружающих. Иногда речь идет о действиях, которые — по «принципу домино» — вызовут цепную реакцию. Вот одна из таких идиом: «Воровать дрова из-под котла». Десятки обыденных ситуаций описываются этим клише, например, одна фирма переманивает сотрудников конкурирующей фирмы, стремясь ослабить ее. Когда-то так же поступали американские пионеры и следопыты: стремясь извести индейцев, они отстреливали бизонов — главный источник их пищи.

Еще одна разновидность хитрости: «Шуметь на Востоке, а нападать на Западе». Любой фокусник соблюдает это правило, стараясь отвлечь внимание зрителей пустяками, а сам в это время совершает манипуляции. Этой заповеди часто следуют полководцы, нанося удар там, где его не ждут.

Многие китайские «техники хитрости» требуют от человека, применяющего их, особой выдержки и присутствия духа. Вот прием под названием «Не мешкая, уводить овцу». Сама эта фраза диктует: «Лови момент!» От человека требуется в любой момент быть готовым что- то изменить в своей жизни.

В Китае тысячи лет уважительно относятся к хитрости. Европейские политики часто с ужасом вспоминают переговоры с «китайскими товарищами». Так, в 1992 году немецкий министр Клаус Тепфер приехал в Пекин, чтобы призвать руководство КНР к соблюдению прав человека. «Я мог бы гарантировать эти права китайскому народу, — ответил премьер-министр КНР Ли Пэн, — но, скажите, готова ли Германия ежегодно принимать на постоянное место жительства от десяти до пятнадцати миллионов китайцев?» Обсуждение прав человека в КНР сразу прекратилось, ведь западные страны тоже не могли соблюдать право на эмиграцию многих миллионов китайцев.

Так Ли Пэн, «не мешкая, увел овцу». Для этого он использовал популярный прием хитрецов: обнаружил самое слабое место в аргументах противника. Ведь права человека подразумевают также право выбирать постоянное место жительства.

Что тут скажешь еще? Хитрец должен предвидеть, что почувствует человек, которого он решил обмануть. Так что от хитреца требуется проницательность и в конце концов — мудрость. Схитрить может тот, кто сознает, насколько сложен и многообразен окружающий нас мир, насколько он труден для понимания. Если мир кажется человеку «одномерным», ему только и остается, что разводить руками, дивясь «коварству хитрецов». Таким образом, хитрость можно рассматривать как «стратегию выживания», как умение приноровиться к самым странным и разнообразным обстоятельствам жизни. Хитрость — это «высшая математика» жизни. Она доказывает, что в жизни почти нет места «прямолинейному и равномерному».

Проросший кокос Дерево жизни

Кокос, этот удивительный орех, хотя в некоторых странах он орехом не считается, служит источником и пищи, и питья. А силуэт пальмы, на которой он растет, можно назвать визитной карточкой тропических островов. Индонезийцы утверждают, что плодам кокосовой пальмы можно найти столько применений, сколько дней в году.

На Филиппинах говорят: «Посадивший эту пальму посадил посуду, одежду, еду и питье, жилье для себя и наследство для своих детей». На самом деле, из листьев пальмы делают крыши, из волокон — веревки и циновки, из скорлупы орехов мастерят посуду и украшения, а из сладкого нектара ее соцветий получают сахар и алкогольные напитки. Есть сведения о том, что жители Мальдивских островов, расположенных в Индийском океане, строили лодки из кокосовой пальмы и плавали на них к Аравийскому полуострову и Филиппинам.

Кокосовый вор

Впрочем, и сам орех совершил немало путешествий. Созревая, кокос падает на землю и скатывается к самой воде, ибо чаще всего эти пальмы растут на тропических побережьях, а во время прилива волны могут смыть орех в открытое море, и он станет настоящим мореплавателем. Кокос может продержаться на плаву три месяца и проплыть при этом тысячи километров, а прибыв к подходящему берегу, еще и прорасти. Кто знает, может быть, таким способом он и «колонизировал» многие тропические побережья мира.

Мы чаще всего воспринимаем кокос как начинку для конфет и печенья. Но у жителей островов Тихого океана и Юго-Восточной Азии он употребляется в разных видах и в бесчисленных вариациях блюд. Кокосы ценятся прежде всего потому, что из них можно получить и сок, и молоко, и масло. Из сока делают прохладительные напитки, молоко придает аромат и густоту супам, соусам и тесту, а масло в странах Запада добавляют в маргарин, мороженое и печенье, а также в косметику — в помады, лосьоны и шампуни.

Морские путешествия кокосу нипочем

Однако кокосы любят не только люди. Краб, которого называют кокосовым вором, живет днем в земляной норе, а по ночам лакомится кокосами. Чтобы расколоть кокос, человеку нужен мачете, а изобретательный краб раскалывает орех ударами о камень. Видно, кокосовая диета этому крабу идет на пользу, ведь живет он более 30 лет.

Поэтому когда вы увидите кокосовую пальму — на картинке или наяву, — помните, что это не просто декоративное растение, украшающее тропические пляжи. На ней растут одни из самых полезных «орехов» на нашей планете.

ИСТОРИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Александр Волков

Куда исчезли хетты?

Подземный ход крепости в Хаттусе, он. 1350 -1250 гг. до н.э,

Они бросали вызов великому египетскому правителю Рамсесу II.

Они заключили первый в истории мирный договор. Они покорили большую часть Передней Азии. Со своими политическими противниками они обходились на удивление мягко, щадя их жизнь и отправляя в изгнание. Три тысячи лет они пребывали в забвении и вот — возвращаются. Открытие Хеттской державы стало одним из важнейших событий в археологии XX века. В XV — XIII веках до новой эры это была величайшая держава Ближнего Востока. Еще бы! Первое государство, созданное индоевропейцами!

Бог Грозы города Хаттусы,

господин мой, и вы, боги, господа мои,

так все совершается...

Из молитвы царя Мурсили (пер. Вяч. Вс. Иванова)

Вот и южный берег Турции

Я — в любопытстве веду карандашом по карте: на север, вдаль от туристского шума, к другому побережью. Карта археологическая, турецкая, и потому значки монументов, руин, раскопок — а Малая Азия испещрена ими — задерживают мое внимание. Читаю: Hauusa... Столица Хетгского царства! И помнится мне, что полтысячи лет хетты владели всей Малой Азией, а потом исчезли, «слиняли в три дня», как заметил бы В. Розанов. Их след — мой маршрут, думается мне. Их тайна — мое заглядывание в книги с надеждой хоть что-то понять.

Добро пожаловать в Хаттусу!

«Плоскогорье Малой Азии, — писал английский хетголог Оливер Герни, — в известном смысле является продолжением русской степи». Местный климат суров. Летом степь выжигает солнце, зимой на нее обрушиваются снегопады, и дует северный ветер. Недаром греки, даже поселившись в Синопе или Трапезунде, старались не удаляться от побережья, чтобы в любой момент сесть на корабли и бежать из дикого края.

Когда в 1905 году историк Хуго Винклер из Берлинского университета, получив по почте подарок — клинописную табличку на незнакомом языке, отправился в турецкую деревушку Богазкёй, где ее нашли, он и представить себе не мог, в какой глуши окажется. Ориенталисту решительно не нравилось на Востоке. Днем было слишком жарко, ночью холодно. Он жаловался на клопов на постоялых дворах, на «ужасные лошадь и седло». «Как можно жить в этом диком крае?» — ворчал немецкий профессор.

19 октября 1905 года Винклер, в первый раз осмотрев руины невдалеке от деревни, увидел участок, огороженный каменными стенами. Чуть дальше по склону взбирались циклопические стены, стояли огромные камни, ворота с каменными львами — целый город, давным-давно покинутый. В поперечнике он достигал километра, по античным меркам это был очень большой город.

Не мешкая, Винклер взялся за раскопки, а уже через три дня начались проливные дожди. Надо было срочно покидать Богазкёй. Его переполняла радость: он вез с собой тридцать четыре таблички с таинственными письменами. Небывалая удача!

Летом 1906 года раскопки продолжились. Однажды Винклеру принесли табличку, написанную на хорошо знакомом ему аккадском языке: «Договор Рамсеса, возлюбленного Амоном, великого царя страны Египетской, героя, с Хаттуеили. великим царем, правителем страны хеттов, своим братом... Превосходный договор мира и братства, дающий мир... до вековечности». Из тьмы веков выступил могущественный правитель, диктовавший свою волю фараону, сражавшийся с ним и разделивший с ним почти весь известный тогда мир.

Это был звездный час Хуго Винклера. Во все времена подлинники подобных документов хранились лишь в царских архивах, а архивы — в столицах. Значит, он открыл столицу державы, давно исчезнувшей с карты мира, столицу страны хеттов. Так над домишками деревни Богазкёй вознеслась тень великого города — Хат тусы...

Так, значит, добро пожаловать в Хаттусу! И тут же — кровь, огонь, удары мечей, стоны и крики, царский дворец, пожираемый огнем... Так исчез их народ? Так погибла Хаттуса около 1200 года до новой эры?

Всего за несколько десятилетий до этого Хеттская держава была на вершине своего могущества. Трудно представить, что вскоре эта процветающая цивилизация внезапно исчезнет, почти не оставив следа в памяти других народов.

Когда наконец Хаттусу нашли и начались раскопки, археологов удивило, что им почти не встречались предметы из золота и серебра, украшения из драгоценных камней, статуи. Город был дочиста разграблен врагами? Нет, скорее, эвакуирован. В последние годы ученые лишь укрепились в этом мнении.

Может быть, все-таки Хаттуса постепенно пришла в упадок? И сами хетты во главе с царем покинули ее, вывозя оттуда все самое ценное? Они покидали город не в спешке. Переезд был тщательно спланирован. Вопрос только: «Куда?» Куда была перенесена хеттская столица около 1200 года до новой эры?

Да, говорит немецкий археолог Юрген Зееэр, «все находки свидетельствуют, что Хаттуса постепенно пришла в запустение». Сожженные здания были пусты еще до пожара. «Хаттуса потеряла статус столицы еще до падения Хетгской державы».

Но что за причина массового исхода?

Известно, что в конце XIII века до новой эры в царской семье после двух с половиной веков затишья возобновились династические споры. Придя к власти, Суппилулиума II (последний известный нам царь хеттов) потребовал от сановников принести ему клятву: «Я буду защищать лишь потомков моего господина Суппилулиумы. Я никогда не поддержу другого человека». Археологи нашли не одну такую табличку.

Тем временем в северных районах страны начался голод; набеги каскеев, племен, живших в горах, лишь ухудшили ситуацию. И наконец, из-за массового переселения племен и народов в конце бронзового века изменились торговые пути. Начавшийся распад империи нельзя было остановить. И хеттский царь с подданными покинул столицу.

Турецкий археолог Экрем Акургал так реконструирует происходившие тогда события. Когда Троя пала, для фракийских племен, населявших Балканский полуостров, открылся путь в Малую Азию. И последствия их вторжения следует признать катастрофическими. Цветущая страна превратилась в пустыню, и вплоть до становления Фригийского царства в VIII веке до новой эры на этой территории не было ни одного города: прежние лежали в запустении, а строить новые было некому.

Вот и «добро пожаловать»! А хозяев и след простыл. Царь сложил вещи, запер дворец и храмы и отбыл в неизвестном направлении. До сих пор никто не знает, куда. Так — пропажей царя и двора — кончилась многовековая история Хеттской державы. Великих властителей Востока ждали тридцать веков забвения.

Империя? Царство? Федерация?

По меркам того времени, хетты не были жестокими. У них, подчеркивал Оливер [ерни, «полностью отсутствовала страсть к пыткам и насилию, которая так явно проглядывает в победных анналах ассирийских царей». Побеждая врага, они не попирали его; покоряя, не истребляли. Они правили твердой рукой, но дипломатично, так, чтобы жители завоеванных земель уважали новых правителей, повиновались им, но не из страха.

Завоеванных земель... Я напрасно разглядываю карту и читаю надписи козле значков руин, раскопок, монументов. Нет хетгских городов — стерты временем и не найдены человеком.

Это подтверждают и специалисты. Мы слишком плохо знаем географию Малой Азии бронзового века. Историки называют около 1400 хетгских городов, известных им из текстов. Археологи же не могут показать на карте и дюжины городов. Они не расширяют зону поисков. Выходит, археологическое открытие Хеттской державы — задача XXI века.

А ведь это было могущественное царство, и простиралось оно от Восточной Анатолии до Эгейскою моря на западе и от Черного моря на севере почти до Леванта. Оно поглотило когда-то сильное царство Митанни, подчинило Северную Сирию, колонизовало западную окраину Малой Азии и граничило с владениями Египта.

Завоевательная политика хеттов была необычной для того времени. Соседей они стремились присоединить с помощью дипломатии, а не оружия, заключая договоры с их элитой. Немецкий историк Ева Канцик- Киршбаум называет такую политику «гениальной»: она «требовала минимальных затрат, а значит, была экономически очень выгодна». Именно так были присоединены Каркемиш, Тархунтасса, Алалах, Угарит и Хальпа.

Миролюбием проникнуты и хеттские хроники. «Хетты отмечали прежде всего, какими средствами они пытались уладить назревавший конфликт, какие переговоры вели с противной стороной», — пишет другой немецкий историк. Франк Штарке. И если никакие мирные требования не помогали, хеттский царь предупреждал своего противника: «Боги станут на мою сторону и решат дело в мою пользу».

Хетты не требовали с покоренных земель непомерной дани, чаше всего не покушались даже на суверенитет — договор предусматривал, что прежний царек по-прежнему оставался у власти, а в будущем гарантировалась передача власти законным наследникам. Аннексированная территория теряла право лишь на проведение независимой внешней политики, да и то не всегда.

Хаттусс. Львиные ворота, Х1П в. до н.з.

Таким образом, держава хеттов вовсе не напоминала восточную деспотию, где монарх правил единолично, а была, скорее, федерацией, где царь исполнял обязанности президента, была чем-то вроде «Соединенных Штатов Азии» древнего мира. Хеттское царство действительно было устроено по... федеративному принципу.

И еще привлекательная черта: хетты очень серьезно относились к договорам, заключенным с соседями. Если договор будет нарушен, страшно было для них не то, что обиженный царь начнет войну, а то, что боги, перед ликом которых клялись, могут отвернуться от бесчестного правителя и тогда на страну обрушатся беды. Когда небесный порядок нарушен и боги оскорблены, тогда вершится страшное: «Сын убивает отца, брат губит брата, и истребляет себя всякая плоть и кровь».

Потому тексты договоров хетты почитали как святыню. Их высекали на табличках из серебра, золота, железа, хранили в храмах, а в дворцовые архивы отправляли копии на глиняных табличках — именно они и дошли до нас.

Женская статуэтка из серебра и золото, он. 2000 г. до н.э.

Пять самых знаменитых памятников Хаттусы

1. БИБЛИОТЕКА. Вплоть до открытия архива в Эбле именно библиотека Хаттусы считалась древнейшей в мире. Она находилась в царской крепости, возведенной на вершине скалы. Здание ее было двухэтажным и достигало 32 метров в длину. На этом месте найдены тысячи глиняных табличек и их фрагментов. Первоначально они («книги») стояли на деревянных полках. Особые таблички указывали названия книг, стоявших на полках. Имелись также каталоги.

2. ХРАМ. Все постройки города меркнут на фоне крупнейшего храма Хаттусы — храма бога Грозы и богини Солнца Аринны, двух главных божеств хеттского пантеона. Его план, как и весь план Хаттусы, выдает любопытное своеобразие хеттской архитектуры — весь город, как и отдельные здания, возведен совершенно асимметрично. Даже главный вход в храм расположен не посредине одной из стен, а смещен в сторону.

В отличие от греческих храмов, в хеттском были окна, и днем он освещался солнечным светом. Возможно, в глубокой древности хетты поклонялись своим богам на открытом воздухе и молиться в полумраке у них было не принято?

3. СТЕНА. Хаттуса располагалась в горах среди скал и ущелий, представлявших собой естественное укрепление, заметно отличаясь от других древневосточных «мегаполисов». Археологи считают ее самым неприступным городом Древнего Востока.

Хаттуса была обнесена циклопическими стенами, сложенными из громадных камней (длиной до двух метров) неправильной (полигональной) формы, прилегавших друг к другу без строительного раствора. Подобные стены были и в Микенах.

Высота стен Хаттусы, построенных уже к 1400 году до новой эры, достигала шести метров, а ширина — восьми метров. Вероятно, над ними была возведена еще надстройка из сырцового кирпича, но она не сохранилась. Крепостные стены Хаттусы состояли из двух расположенных рядом стен, промежуток между которыми был засыпан щебнем и камнями. Другие города хеттов также были окружены подобными стенами. Экрем Акургал справедливо называл хеттов «лучшими строителями крепостей на Древнем Востоке».

Особенно хорошо Хаттуса была укреплена с юга, поскольку южный склон плато был пологим. Северный круто обрывался вниз, образуя естественную защиту.

4. ЛЬВИНЫЕ ВОРОТА. В крепостной стене было несколько ворот. Хорошо сохранились лишь Восточные (Царские) и Западные (Львиные). С обеих сторон ворота были защищены прямоугольными башнями, их можно реконструировать по имеющимся изображениям. Наиболее известны Львиные ворота. Их охраняют два сидящих льва. Правый сохранился почти целиком, левый сильно поврежден. Своими открытыми пастями они отгоняют от города злые силы.

5. ЗЕРНОХРАНИЛИЩЕ. В различных частях Хаттусы были устроены огромные подземные хранилища зерна. Таю во время раскопок 1990-х годов было найдено зернохранилище/ запасов которого хватило бы, чтобы прокормить в течение года 30 тысяч человек. Здесь еще лежало несколько тонн обугленного зерна.

Три хеттские традиции, которые мы привыкли считать греческими

ОБРАЗ ЗЕВСА. Число известных нам хеттских мифов пока невелико, но и эти немногие подчас поразительно напоминают более поздние греческие. Вот одна из версий мифа о Змее Иллуянке. Он победил бога Грозы и отнял у него сердце и глаза. Чтобы отомстить Змею, бог взял в жены дочь бедняка и родил от нее сына. Повзрослев, тот женился на дочери Иллуянки. А бог Грозы напутствовал сына: «Когда придешь в дом жены, потребуй у них мое сердце и мои глаза». Так и случилось. Ему их отдали. Когда бог Грозы вернул себе прежнее обличье, ему удалось победить Змея Иллуянку.

В греческой мифологии известна история противоборства Зевса и змееподобного Тифона — ужасного стоглавого чудовища. В борьбе с ним Зевс лишился сухожилий на руках и ногах, но его сын, бог Гермес, вернул их отцу.

МИФ О ПРОИСХОЖДЕНИИ БОГОВ. В хеттском мифе «О царствовании на небесах» действует Кумэрби — хурритский отец богов. На небе поочередно царствуют боги Алалу, связанный с нижним миром, и Ану. Могучий Кумарби, склонившись у ног Ану (от шумерского «Ан» —небо), «стоял перед ним, словно стольник, еду ему подавал» (пер. В.В. Иванова). Девять веков миновало, и Кумарби восстал.

Этот миф удивительно напоминает «Теогонию» древнегреческого поэта Гесиода. Там поочередно царствуют Гея (Земля) и Уран (Небо). Могучий Крон свергает Урана и порождает бога-громовержца Зевса, а тот, в свою очередь, побеждает отца. Можно предположить, что и хеттский миф (его концовка нам не известна) тоже заканчивался победой бога Грозы над могучим Кумарби. Обнаруженное сходство убеждает, что греческий миф о происхождении богов, вероятно, имеет хурритское происхождение, а Зевс-громовержец, прежде чем вознестись на Олимп, успел в другом обличье поцарствовать в стране хурритов и Хеттской державе.

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ. Оливер Герни тщательно исследовал хеттский и греческий (гомеровский) погребальные ритуалы. Выяснилось, что у них много общего: «1) тело сжигается; 2) погребальный костер тушат, заливая напитками; 3) кости окунают в масло или обкладывают жиром; 4) кости заворачивают в льняную ткань или в дорогие одежды; 5) их кладут в каменное помещение; 6) совершают тризну». В Греции этот погребальный ритуал появляется лишь по окончании Троянской войны.

Три самые странные гипотезы, связанные с хеттами

В одном из хеттских мифов описано извержение вулкана Санторин. У хеттов есть миф об исчезновении бога Телепину. Без него начались бедствия. «Облака пыли застлали окно, дым заполнил дом, огонь в очаге был погашен, боги задыхались [в храме], овцы задыхались в овчарне, быки задыхались в хлеву... Увяли растения. Деревья увяли и не пускали побеги. Засохли луга, пересохли источники. В стране начался голод- люди и боги умирали».

Не напоминает ли это, как писал немецкий исследователь Иоганн Леман, извержение вулкана? Возможно, миф отразил событие, случившееся около 1520 года до новой эры сравнительно недалеко от страны хеттов, — катастрофическое извержение вулкана на острове Санторин. «Оно породило волны невероятной высоты, — отмечал греческий геолог Ангелос Галанопулос. — Эти волны затопили берега Восточного Средиземноморья полностью разрушив все города и селения по всему Эгейскому побережью».

Троянская война была греко-хеттской войной.

Наш журнал уже писал («Знание — сила», 2001, №12) о конфликте между хеттами и микенскими греками из-за малоазийского порта Милета (Милаванды). В конце концов греки потеряли Милет. Тогда они попытались завоевать плацдарм в другой части полуострова — в Трое (Вилусе/Илионе). Этот богатый, цветущий город давно привлекал их внимание. Они устремились в поход.

Может быть, навстречу им двинулась армия хеттов? Быть может, война греков и троянцев на самом деле была войной греков и хеттов? Историки отмечают несколько любопытных стихов «Одиссеи»:

«Так, Эврипила, Телефова сына, губительной медью Он [Неоптолем. — А.В.] ниспроверг, и кругом молодого вождя все кетейцы Пали его» (XI, 519 —521).

В этих стихах «кетейцы» — хетты, а их вождь Эврипил — сын Телепину («Телефа»), чье имя было распространено среди хеттов, и Астиохи, сестры троянского царя Приама. Эти строки означают, что племянник царя Трои командовал армией хеттов и погиб, защищая город. Кому ж доверить эту армию, как не хепу? Кто ж тогда его дядя, Приам? Хетт или их союзник?

Среди «кетейцев» больше всего грекам знакомы были жители Вилусы —Трои. Поэтому они могли всех хеттов звать «троянцами», как в наши дни всех выходцев из бывшего СССР зовут «русскими». Великое Хеттское царство ученые отыскали всего сто лет назад и долго удивлялись, как прочно оно было забыто. А может быть, его никогда не забывали, помня под именем Трои? Тень пограничного города накрыла целое царство...

Хетты стали немцами.

Почему же в Малой Азии после падения Хеттской державы не осталось хеттов? Куда они исчезли? За сто лет исследований появлялись самые неожиданные версии. Вот одна из них. Ее изложил на страницах книги «Хетты. Народ тысячи богов» Иоганн Леман. Для этого он обратился к давнему прошлому германцев.

Римлянин Тацит, описывая германские племена, упомянул и хаттов: «Этот народ отличается особо крепким телосложением, сухощавостью, устрашающим обликом, необыкновенной непреклонностью духа. По сравнению с другими германцами хатты чрезвычайно благоразумны и предусмотрительны... И что совсем поразительно и принято лишь у римлян с их воинской дисциплиной, больше полагаются на вождя, чем на войско».

Это германское племя жило между реками Рейн и Везер, там, где сейчас лежит федеральная земля Гессен. Конечно, созвучие имен выглядит простым совпадением. Может ли древний культурный народ, потерянный в Малой Азии, тысячу лет спустя объявиться среди диких германских племен? Гипотеза кажется надуманной. Но есть некоторые факты.

Археологи давно находят в Европе изображения бога, восседающего на быке. Их встречают по берегам Дуная и Рейна и даже в Англии и Италии. Особенно много таких находок сделано в Анатолии — хетты любили изображать бога Грозы, главного своего бога, именно в такой позе. Если теснимые «народами моря» хетты скрылись на Балканах, а оттуда направились в Центральную Европу, где со временем растворились среди соседних племен, то они не могли не взять с собой в путь единственную надежду и опору — фигурки своих богов.

В конце концов, полудикие греческие пастухи, которых встречали путешественники пару столетий назад, тоже ничем не напоминали наследников эллинской мудрости, как и неприметное племя хеттов — потомков народа, основавшего великую державу бронзового века.

Когда царь был первым среди равных

Особенно примечательно, что правитель аннексированной территории — «новой федеральной земли» — заключал договор не с хеттским царем, а со «страной хеттов». Очевидно, что у хеттов — опять же впервые в истории — возобладала идея верховенства государства над фигурой конкретного правителя. Царь не правит страной, а служит ей — таков очевидный смысл этого юридического оборота.

После сказанного уже не вызывает удивления, что первая известная нам конституция также появилась в стране хеттов.

Голова хеттского сфинкса

Именно этим словом — «конституция» — можно назвать указ царя Телепину (около 1500 года до новой эры), реформировавший систему передачи власти в стране, детально описавший действующие органы управления и четко разграничивший их полномочия:

1. ЦАРЬ — символ единения страны;

2. ТУЛИЯ (совет старейшин), куда входили братья и сыновья царя; они исполняли обязанности министров, были советниками, командовали армией;

3. ПАН КУС (собрание воинов). Первоначально панкус представлял собой лишь собрание членов рода, но постепенно в это собрание стали входить как высшие сановники, так и воины.

Власть в стране хеттов принадлежала всему царскому роду, а не одному лишь монарху. Члены панкуса занимали ключевые посты в управлении страной. Царь был primus inter pares, первым среди равных. На заседаниях панкуса решались вопросы управления страной, и «правители присоединенных федеральных земель, — отмечает Франк Штарке, — были равной равны ми членами этого собрания».

Пан кус был еще и своего рода древнейшим «конституционным судом». В случае чьих-либо провинностей — преступных речей или прегрешений перед божеством — царь испрашивал мнение панкуса, прежде чем судить преступника. Это же собрание решало в спорном случае вопросы престолонаследия.

Панкус напоминал германский тинг. Подобный институт был в то время (XVII — XVI века до новой эры) совершенно неизвестен на Древнем Востоке. Разграничение полномочий, предложенное царем Телепину, успешно прошло проверку временем, сохраняясь в Хеттской державе в течение последующих трехсот лет, вплоть до ее падения.

Но почему хетты были так не похожи на окружавшие их народы? «Увы, мы не знаем... — говорит Ева Канцик- Киршбаум. — Мы не погрешили бы против истины, сказав, что хетты — это «народ тысячи идей». Не много ли удивительных традиций? И все-таки упомянем еще две.

Хетты были «народом тысячи богов»

Такое название за ними закрепилось с легкой руки археологов. Хетты одинаково уважительно относились к своим и чужим богам. У них наблюдался и «духовный федерализм». Многих своих богов они заимствовали у других народов, прежде всего хаттов (древнейшего населения Малой Азии) и хурритов (это народ, создавший государство Митанни, одну из крупнейших держав мира в середине II тысячелетия до новой эры). Сейчас подобную духовную открытость мы наблюдаем, пожалуй, лишь среди приверженцев индуизма — древнейшей религии, созданной индоевропейцами.

...ЕТ CONTRA: но сколько все-таки богов было у хеттов? Стоит ли доверять расхожей фразе «народ тысячи богов»? В лучшем случае, пишет немецкая исследовательница Маргарита Римшнайдер, ученые могут насчитать несколько сотен. Да и из известных нам божеств большинство представляют собой местные разновидности одних и тех же.

Хеттский царь и его секретарь, II половина VIII в. до н.э.

У хеттов не было календаря

Хеттские летописцы никогда не сообщали точные даты. Их «таблицы о мужественных деяниях» царей пестрят пометками «на следующий год». Но с какого года вести отсчет? Долгое время хеттская хронология «висела в пустоте». Хетты не отсчитывали события своей истории от определенного момента времени и — в отличие от других народов — не отмечали время правления своих царей. Если бы у хеттов не было соседей, мы вряд ли установили бы, когда существовали сами хетты.

Иероглифическая хеттская надпись из Каркемиша, II половина VIII в. до н.э.

Греки сохранили традиции хеттов?

Ядром Хеттской державы на протяжении всей истории была Малая Азия. Уже в бронзовом веке Малая Азия играла особую роль в мировой истории. На ее побережье скрещивались два важнейших торговых пути древности: морской, что вел из Эгейского моря в Черное, и сухопутный — из глубин Азии на Балканы. Здесь соединялись Восток и Запад, европейские новации сливались с новшествами, принесенными из Месопотамии и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран. Отсюда новаторские идеи проникали в Микенскую Грецию.

Позднейшие религиозные культы Малой Азии, несомненно, несут на себе отпечаток хеттских ритуалов. Некоторое время — вплоть до начала новой эры — еще сохранялся и хеттский язык. На нем говорили на западе и юге Малой Азии, от Карии до Киликии. Хеттские мотивы исподволь проникли в сочинения греческих поэтов, в сказки и легенды местных народов и распространялись по всему свету. Как писала Маргарита Римшнайдер, «многое из того, что мы считали подлинно греческим, будь то лира певца или султан на шлеме воина, засвидетельствовано уже в позднехеттских рельефах. Не внешнее сходство важно, но оно подает знак. С лирой по свету странствует песня, со шлемом — бог войны».

Так в какие же странствия пустились хетты, покинув столицу? Известно, что после распада Хеттского царства на юго-западе и юго-востоке Малой Азии образовались три новые державы, притязавшие на роль хранителей векового наследия: Каркемиш, Тархунтасса и Мира. Здесь хеттские традиции сохранялись вплоть до VIII века до новой эры. Сюда из северных областей Малой Азии бежало множество хеттов.

К сожалению, сохранилось слишком мало текстов, относящихся к эпохе сирийско-хеттских городов-государств, и почти все, что мы знаем об истории хеттов в ту эпоху, мы узнали из ассирийских анналов.

Мы даже не знаем, куда именно переехала хеттская столица. Нет ни одного письменного упоминания об этом событии. Архивы позднейших хеттских царей не найдены. И где их искать? Археологи не сумели даже найти столицу царства Мира. Не знают они и расположение столицы Тархунтассы. Где находился Каркемиш, известно, но вести раскопки невозможно из-за политической ситуации в регионе. Древний город оказался на границе Турции и Сирии; на его территории пролегает минное поле.

Тысяча лет хеттской истории погребена под руинами одной из этих столиц. А может быть, разгадки многих тайн хранит некий другой архив, лежащий в любом районе Турции? Приходится уповать лишь на случайную находку.

Золотая статуэтка хеттского божества, высота 4,2 см

Вместо послесловия

Итак, путешествие закончено. Следы хеттов найдены. Как? Благодаря письму — чудесному способу запечатлевать и великие события, и обыденную жизнь.

В последние три десятилетия чтение хеттских текстов стало привычным делом. Удалось прочесть уже более двадцати тысяч клинописных табличек, найденных в одной лишь Хаттусе. Это стало подлинным открытием хеттской цивилизации. еще несколько тысяч табличек отыскали при проведении раскопок в других хеттских городах Малой Азии.

Печать царя Мурсили III (1285 -1275)

Золотая печатка 1400/1200 гг. до н.э.

Мы знаем не так уж мало. Цены на скот и украшения. Мы знаем, что градоначальник хеттского города был обязан следить за тем, чтобы ворота были заперты на ночь и никто не разводил открытый огонь. Мы знаем, что жрец, «ежели он возлежал ночью на ложе со своей женой», на следующее утро был обязан пройти очистительную церемонию. Мы знаем, что предметы, приносимые в жертву богам, хетты должны были передавать жрецу или его домочадцам, дабы те сами распорядились ими, причем жертвенные дары категорически запрещалось продавать. Мы знаем порядок проведения религиозных праздников (а они исчислялись десятками). Мы знаем многочисленные заклятия и молитвы, текст которых позволяет проанализировать психологию хеттов. Знаем способы лечения болезней, названия кушаний и напитков, методы приручения лошадей. Мы могли бы даже командовать царской гвардией: нам известно, где и какие караулы выставляются во дворце, кто сопровождает царя, когда он покидает дворец. И знаем, что должен делать часовой, если, охраняя царя, почувствует, что его желудок переполнен.

Такую обувь носили хетты

Все это нам поведали клинописные таблички.

Быть может, никогда — вплоть до новейшей истории человечества — люди не любили так много писать по самым разным поводам, как в бронзовом веке; никогда не изобретали столько алфавитных систем; никогда не составляли столько библиотек. Похоже, мы отыскали пока лишь малую часть из написанного тогда.

Двадцать тысяч текстов Хаттусы открыли нам мир удивительной цивилизации. Однако многие документы еще ждут своего открытия. Археологам XXI века предстоит найти архивы и других хеттских городов.

Александр. Голяндин

Вокруг Джомолунгмы

В этом году исполнилось полвека со дня покорения Джомолунгмы — высочайшей вершины мира. По случаю юбилея появились многочисленные публикации, в которых сообщались факты, мало известные публике. Некоторые из них и составили нашу подборку. Она посвящена истории экспедиций на Джомолунгму, а также их неизменным участникам — шерпам.

Когда отыскали самую высокую гору мира?

Всего полтора века назад! Лишь в 1850 году английская топографическая экспедиция определила высоту Джомолунгмы, «Матери богов», как переводится название этой горы с санскрита. Оказалось, что она равна 8840 метрам (позднее эту цифру уточнили). А это был мировой рекорд! Прежде высочайшей горой мира считали пятиглавую Канченджангу (8585 метров), лежавшую на границе Индии, Китая и Непала. Джомолунгма же в атласах европейцев значилась под невзрачным названием «Вершина XV». Теперь ее назвали Эверестом — в честь начальника экспедиции Джорджа Эвереста (со временем ей вернули ее исконное название). В 1999 году с помощью спутника было проведено самое точное измерение высоты Джомолунгмы — 8850 метров, что на два метра больше, чем значилось в учебниках, по которым учились почти все читатели нашего журнала.

Сейчас высота Джомолунгмы ежегодно увеличивается на пять миллиметров. Справедливости ради надо признать, что каждый следующий покоритель этой горы устанавливает новый мировой рекорд— хоть на миллиметры, но выше, чем у предшественника. Кстати, 60 миллионов лет назад никакой Джомолунгмы не было вообще — на ее месте простиралось море Тетис.

В девяти километрах от моря — Марс

* Температура на вершине Джомолунгмы порой достигает минус 60 градусов. При низких температурах и крайне малой влажности воздуха наблюдается необычный эффект — температурная эрозия, разрушающая горные породы. Подобные процессы происходят и на Марсе.

* Количество ультрафиолетового излучения на вершине Джомолунгмы в 30 раз выше, чем на уровне моря. Если кожа альпиниста не защищена, он получит солнечный ожог в течение нескольких минут.

* Воздушное давление на вершине Джомолунгмы в три раза ниже, чем у ее основания. Парциальное давление кислорода в легких также падает в три раза. Снабжение крови кислородом нарушается, что приводит к галлюцинациям. Известны случаи, когда альпинисты, находясь близ вершины Джомолунгмы, устремлялись вслед привидевшемуся им призраку или бросали ему провиант.

А люди уже на лыжах с Джомолунгмы катаются!

* Возраст самого старого покорителя Джомолунгмы — 64 года.

Возраст самого юного покорителя Джомолунгмы — 16 лет.

Американец Эрик Вэйхэнмайер поднялся на Джомолунгму будучи слепым.

* К началу 2001 года число альпинистов, погибших при восхождении на Джомолунгму, достигло 158 человек.

* В 2000 году Джомолунгму покорило рекордное количество альпинистов — 142 человека.

* Шерп Бабу Чири поднимался на Джомолунгму 11 раз. В 1999 году он провел на вершине горы 21 час.

* В 2000 году словенец Даво Карничар впервые съехал с Джомолунгмы на горных лыжах. В 2001 году австриец Штефан Гатт спустился с Джомолунгмы на сноуборде, а супружеская пара из Франции, Бертран и Клер Бернье, слетела вниз на планере-тандеме.

Где фотоаппарат Мэллори?

Когда в июне 1922 года британец Джордж Мэллори увидел в бинокль заснеженный склон Эвереста, он застыл в изумлении: «Слева, прямо в небе, парила черная, зубчатая линия. Постепенно, лишь постепенно мы замечали среди случайно разлетевшихся облаков горные склоны и ледники, и хребты. Сперва один фрагмент, потом другой, пока наконец где-то высоко — так высоко, что даже фантазия не отваживалась забираться туда, — завиднелась белая вершина Эвереста».

Им овладела страсть, подобная карточной. Она погнала его излома, как Гогена — мания живописи. Он забросил работу; он отправился в Гималаи. Трижды он пытался взойти на вершину, но лишь о неудачах писал он домой — туда, где его напрасно ждали жена и трое детей. Два года спустя он почти дошел до вершины, неся с собой дыхательный аппарат, весивший 17 килограммов, но там, наверху, встретил не победу, а смерть.

Лишь в 1999 году альпинисты наткнулись на труп Мэллори, лежавший под снегом на высоте 8200 метров. До вершины оставалось всего 650 метров. Голень Мэллори была раздроблена. Быть может, он даже поднялся на вершину горы, а погиб уже на обратном пути, но сумеем ли мы когда-нибудь узнать об этом? Известно, что среди вещей альпиниста был фотоаппарат; он пока не найден. Возможно, что кто-то случайно отыщет его, и если в аппарате сохранилась пленка, то кадры, запечатленные на ней, могут ответить на вопрос, кто был первым покорителем Джомолунгмы.

Посланники древнего Тибета

Известен анекдот, сложенный о покорителях гималайских гор: «Сэр Джонсон впервые в мире поднялся на вершину горы ***. Здесь его ожидала палатка, услужливо разбитая десятью шерпами накануне». Кто же такие шерпы, используемые в экспедициях на Джомолунгму в качестве носилыликов?

До сих пор точно не известно, сколько именно шерпов проживают в Непале. По разным оценкам, их численность составляет от 60 до 100 тысяч человек. Несколько тысяч шерпов живут в соседней Индии.

Шерпы пришли в Гималаи в середине XVI века из Восточного Тибета и поселились у подножия Джомолунгмы, в долине Солу, на высоте 2400 — 3000 метров над уровнем моря, а также в Кхумбу, расположенном еще выше, на высоте 3600 — 4000 метров над уровнем моря. Само название этого народа происходит от тибетского слова «шар» — «восток».

Шерпы занимались земледелием: выращивали пшеницу, ячмень, гречиху, а позднее картофель и кукурузу, что давалось в этих условиях с превеликим трудом. На такой высоте все культуры росли гораздо медленнее, чем в низинных районах. Питались шерпы мучными кушаньями, вареным и сушеным мясом (они разводили овец и яков), молочными продуктами. Популярен был чай; его пили с молоком, маслом и солью.

Они сошлись, сахиб и шерп

В XJX веке англичане, владевшие тогда Индией, стали снаряжать экспедиции в Непал для исследования Гималаев. Им требовались носильщики. Английские сахибы не церемонились; если лошади не могли везти поклажу, ее взваливали на плечи людей. Поначалу правители Непала присылали англичанам крестьян. Эта повинность раздражала новоиспеченных слуг, ради непонятной нужды покидавших свои наделы и семейства. Носить тяжести за белых хозяев им совсем не хотелось; они дичились и роптали.

Другое дело — шерпы. С раннего детства они привыкли носить на себе тяжести, карабкаясь по горным тропам. Теперь же им стало ясно, что за привычные для них занятия они могут получать деньги. Так шерпы с энтузиазмом принялись носить в горы имущество белых людей. Они были готовы к любым трудностям. Порой они передвигались по снегу и льду босиком. «Yes Sir, сап do!» («Да, сэр, это можно!») — по любому поводу отвечали они и взбирались на неприступные прежде горы.

Со временем шерпы, эти «тигры снегов», стали все увереннее держаться среди белых альпинистов; они узнали себе цену. Так, шерпы отказывались теперь волочить поклажу внизу, у подножия гор. Они хотели носить тяжести лишь на большой высоте, в труднодоступных районах, где никто, кроме них, не справится с этой непосильной задачей. Белые шли им на уступки, ибо поняли, каким ценным опытом обладают шерпы. Они — вовсе не наемная рабочая сила; они — спутники в самых трудных приключениях, готовые отдать жизнь за раненого сахиба. Они помогали чужеземцам, заботились о них, а спускаясь с вершины горы, порой даже несли на себе незадачливых путешественников.

Гибель богов в Гималаях

Перемены в мышлении шерпов ощутили на себе всевозможные местные боги, божки, идолы и демоны. Их выставляли и выбрасывали из храмов и домашних алтарей. Веры в их помощь более не было. Шерпы обеспечивали себе будущее своими спинами и руками.

Вот что рассказывает шерп Нима Хотар о своем отце, прежде участвовавшим в горных экспедициях: «Как-то раз он заболел, и его сестра попросила прийти шамана. Тот сказал, что причиной его недуга стал дух одной из скал, на уступ которой больной когда-то присел. Тогда отец разозлился на шамана, взял молоток, пошел к этой скале и принялся ее бить, пока та не раскололась».

Взбунтовавшийся шерп бил не только по скале, но и по шаманам и расселившимся всюду демонам. Его мятеж был сродни бунту блоковской солдатни, завсегда готовой «пальнуть-ка пулей в Святую Русь».

Расколошматив скалу, шерп в самом деле почувствовал облегчение. Сын последовал его примеру и отринул старую веру. Страх перед богами исчез.

Опасно ли быть шерпом?

«Среди трех с лишним десятков опрошенных мной шерпов, — пишет американский этнограф Шерри Б. Ортнер, автор книги «Мир шерпов», — не было ни одного, кто бы не потерял в горах своего близкого друга, родича или хотя бы деревенского соседа. Любой из шерпов, по крайней мере, хоть раз в жизни переживал подобное несчастье. Некоторые из них сталкивались с гибелью знакомых практически в каждой экспедиции, в которой участвовали».

Точной статистики гибели шерпов нет. По оценкам наблюдателей, на каждых двух шерпов, поднявшихся на вершину Джомолунгмы, приходится один, погибший на этом пути.

Школа или скальп?

В 1963 году в жизни шерпов произошла резкая перемена. Новозеландский альпинист и ученый сэр Эдмунд Хиллари — именно он десятью годами раньше вместе с шерпом Норгэем Тенцингом впервые поднялся на вершину Джомолунгмы — приехал в деревеньку Кхумюнг, чтобы заполучить таинственный «скальп йети (снежного человека)» и исследовать его в лабораторных условиях.

«Ладно, — сказали жители деревни, — мы отдадим его, если получим что- нибудь взамен». «Что вам нужно?» — спросил Хиллари неприхотливых «детей природы». Последовал внезапный ответ: «Нам нужна школа».

Хиллари создал фонд, собрал деньги и построил школу. Теперь и в других шерпских деревнях захотели учить детей грамоте. Там тоже появились школы. Через год в окрестностях местечка Л укла был сооружен первый аэропорт. Дорога из столицы Непала, Катманду, в Кхумбу сократилась до сорока минут. Это стало началом массового туризма в здешних краях.

Адреса в Интернете:

Непальские шерпы:

www.nepalresearch.corn/scherpa/langLiage/textsJndex.htin

Народ шерпов:

www.hs-hippach.tsn.at/seiten/projekte/sherpas/lebensweise.htm

Норгэй Тенцинг:

www.tenzing-norgay.com/about/tenzingl.html

Эверест:

www.everestnews.com

Александр Савинов

Святые гвозди

Через века дошла до наших времен слава французского короля XIII века Людовика IX — Святого. Французские не историки нашего времени из знаменитой школы «Анналы», восстанавливая образ легендарного короля по сохранившимся источникам во всей возможной полноте и подлинности, в результате описали весьма загадочный социально-политический и социально-психологический феномен.

Великий король, кажется, не был ни слишком умен, ни слишком образован для своего времени, не умел выбирать себе наилучших советников, не слишком разбирался в экономике, был одержим мифологией своего времени и допускал довольно серьезные политические и военные просчеты.

Тем не менее он был и остался в памяти своего народа великим королем.

Этот загадочный феномен история предлагала внимательным аналитикам не раз и во времена, не столь от нас отдаленные.

На витраже Сен-Шапель в Париже «святой король» Людовик IX показан в смиренном облике, в сиянии света, рядом с епископом. «Святая капелла», заповедник древности в шумном Париже, напоминает о значительных событиях в истории Европы XIII века.

Позади, как пишет Ж. Дюби в своей знаменитой книге «Время соборов», остались столетия изнуряющей бедности, постоянного недоедания, время скудных полей и узких пустых дорог. Начинается заметный подъем сельского хозяйства и торговли. Во Франции золотистые поля и зеленые полосы молодых виноградников тянулись от Шартра до Сауссона. В теплые дни осени корабли на Сене оседали под грузом бочек с молодым вином, а купцы спешили привезти перед зимними дождями тюки с тканями и пряностями. Франция узнала радость достатка, уверенность в завтрашнем дне.

Рождение готики

В такие времена король велел заложить в Париже «Святую капеллу». Строительство началось в 1242 году, продолжалось всего шесть лет и обошлось королю в невероятно большую сумму — 40 тысяч ливров. Огромные окна с витражами прорезали тяжесть стен, капелла из светлого камня устремлялась к небу; все признали «ее дивную красоту».

Во Франции искусство, которое мы называем «готика», создано было духовенством, приближенным к королевской власти, богатым и достаточно интеллектуально зрелым. Перестраивая «королевскую усыпальницу», задумали изменить привычные архитектурные формы, чтобы превратить храм в зримое подобие богословской концепции «всепроникающего божественного света». («Мир возник из потока света, низвергающегося подобно водопаду».) Была отвергнута тяжесть стен, исчез внутренний сумрак романской архитектуры, расширились и вытянулись ввысь «самые светлые окна», заполненные живым светом, цветным узором витражей, которые придавали «рассеянному Божьему свету» свечение высоко ценимых в тот век драгоценных камней. По образцу эмалей, ювелирных изделий в витражах появились миниатюры, а скульптурные изваяния «вышли» из тяжести каменных стен — появилась готическая скульптура.

Готическое искусство Франции показало все, что неявно существовало в других сферах духовной жизни. Оно представило единство ремесла и инженерного дела, геометрии и религиозных представлений об устройстве мира.

В европейской культуре не было еще разрушено представление о мире — огромном сооружении, где каждая часть отражает, как некое символическое зеркало, смысл всеобщего замысла Творца. Мастера XIII века, они создавали «модель мира», который стал неизмеримо более светлым, просторным, чем в предшествующее столетие.

Дюби объединяет воедино различные явления ХIII века, объясняет расцвет королевства «духовным порывом», заставлявшим идти вперед, распахивать пашни и пустоши, разводить виноградники, создавать новые ярмарки, вести проповедь бродячим монахам. «Деятельная радость передана в ритме и устройстве соборов». Французские историки напоминают: историю следует рассматривать как результат духовных усилий человека, все иное — успехи экономики или государственного строительства — не больше, чем производные явления, сами по себе не существующие.

Мальчик-король

«Людовик IX был преисполнен святости, — о короле Дюби пишет возвышенно. — Большая часть его богатства отдана во славу Божью». «Король строил не замки, а храмы».

Быть королем в 12 лет, после внезапной смерти отца, — почти безнадежная затея: «королевское ремесло», как говорили во Франции, — трудное дело. Король — посредник между Богом и народом, это не пустые слова, это бремя ответственности. Король — воин, дипломат, мишень для заговоров и многое другое, смотря по обстоятельствам. Тяжелая ноша для ребенка. Даже в раннем средневековье возраст зрелости отсчитывали с 14 лет. (Впрочем, по наблюдениям Ле Гоффа, в XIII веке в высших слоях общества порог зрелого возраста приблизился к современному, к 21 году.)

Мальчик-король получает золотые шпоры, большой меч, его облачают, подгибая края, в плащ пронзительносинего цвета, архиепископ надевает кольцо на палец... Корона на детской голове — большая и неустойчивая, как и тяжелый скипетр, и жезл правосудия, вложенные в длинные, но некрепкие руки. «Такие испытания придают силы или ломают навсегда» — замечает Ле Гофф.

Юный король обнаружил твердость духа и силу воли. При деятельном участии королевы-матери он выполнял «королевское дело» последовательно и достойно. Были трудные переговоры с Англией. Был мятеж баронов: они собрались и решили, что король слишком мал, а королеву, «иностранку», они не жаловали. Но парижане прислали помощь «своему королю»: на пути его следования дорога была заполнена простолюдинами, вооруженными и безоружными, «они взывали к Господу, чтобы оградил и защитил короля от врагов». («Мнение народа», которое разглядел Пушкин в событиях русской истории Смутного времени, во Франции, очевидно, присутствовало на пять веков раньше.)

Людовик IX признан одним из самых удачных правителей Франции, который присоединил юг страны, выпустил полновесную монету, распространил королевские указы, ордонансы, на все королевство. Франция не подвергалась испытаниям голодом и эпидемиями, население страны возросло до 10 миллионов человек: Париж стал одним из самых густонаселенных городов Европы, а подданные короля составляли 1/6 населения Европы.

«До Французской революции он был воплощением лучших сторон французской монархии» — пишет представитель «Анналов» Ж. Ле Гофф, 15 лет работавший над биографией «Святого короля» и написавший в результате многоплановое историческое повествование.

Незатейливая вера

«С тех пор, как он стал править и познавать себя, — приводит Ле Гофф текст старинной хроники, — он начал строить церкви и монастыри». Его благочестивые порывы были совсем необязательны для его положения. Посещая монастыри, он таскал носилки с камнями для строительства и был недоволен своими братьями, не желавшими искренне помочь монахам. Иногда благочестие короля выходило за всякие пределы: он стремился омыть ноги странникам, «людям Божьим».

В аббатстве Сен-Дени гвоздь, один из тех, которыми, по утверждению, распят был Христос, выпал из сосуда, когда монастырь был заполнен паломниками, и затерялся среди множества людей. Горе короля было искренним, непритворным, чрезмерным даже для того времени. В отчаянии он вопил: «Пусть лучший город королевства был бы разрушен!» Король не только не пытался скрыть неблагоприятное для общественных настроений событие, но, напротив, раздувал его сверх меры, назначил 100 ливров всякому, кто найдет реликвию или сообщит нечто важное. Скорбь короля усилила эмоциональное возбуждение, довело страсти до массовой истерии; люди обливались слезами, толпились в церквах. Множились разговоры: не признак ли это надвигающейся беды? Святой гвоздь, впрочем, вскоре нашли и водворили на место.

Короля и его народ объединяла незатейливая вера в чудеса, в действенную силу магических предметов.

В 1204 году рыцари-крестоносцы захватили и разграбили Константинополь. Дурное событие, но речь о другом. Воины-крестоносцы были ошеломлены, увидев среди сокровищ Византии священные реликвии: терновый венец, гвозди — очевидные и осязаемые в своей простоте следы Страстей Господних. В наши дни трудно представить, как материальные предметы убеждали в абсолютной достоверности предания Нового Завета. Истина о Боге, снизошедшем к природе человека, стала близкой и очевидной. Люди того времени постоянно видели раны и часто испытывали страдания, они знали, как трудно терпеть, как кричат от боли; что переносили они сами, принял и испытал Бог. Эмоциональное потрясение, достоверность через видимое, создавало новую религиозную обстановку: «вочеловечение Бога» — явление, которое Дюби наблюдает в «новом французском», готическом искусстве.

Упорно и последовательно король Людовик собирал наиболее достойные христианские реликвии; говоря откровенно, он их скупал. «Истинный терновый венец Христа» с огромными предосторожностями переправили из Венеции во Францию. (По дороге дождь лил, не переставая, что вызвало некоторое недоумение у простодушных сопровождающих.) Встреча реликвии в королевстве вызвала всеобщее восхищение: процессию возглавил король в сопровождении брата — босые, в грубых рубахах. Вскоре к терновому венцу прибавились: кусок Истинного Креста, наконечник копья, которым римлянин пронзил распятого Христа, и губка, на которой римляне поднесли уксус. Для собранных реликвий была воздвигнута Сен-Шапель. Чудесная сила реликвий, по всеобщему убеждению, оберегала короля и королевство.

Очевидно, юный король нашел свое место — он оказался не впереди своего времени, не позади, а где-то в середине. Именно это обстоятельство, сказал один из преуспевающих современных политологов, было залогом прочности его власти и основанием его легенды.

Рядом со Святой капеллой, и это признак нового времени, король распорядился построить помещение, па верхних этажах которого разместились королевский архив, «Хартии», и библиотека, собрание благочестивых религиозных сочинений.

Людовик IХ

Ближний круг

Ле Гофф не скрывает, что интеллектуальное окружение Людовика IX оставляет желать лучшего. XIII век — время расцвета Парижского университета, появления истинных интеллектуалов. Но король общался только с двумя не самыми выдающими фигурами. с Робером де Сорбоном и Винцентом из Бове.

Робер де Сорбон был добрый и простодушный человек низкого происхождения, его называли «деревенщина». Звание магистра богословия он заслужил тяжелым трудом. И в трактате о Страшном суде сравнивал его с экзаменом. Судя по всему, экзаменационные «муки» де Сорбон испытывал неоднократно. Но добрый каноник, вспоминая о своей бедности, сделал полезное дело: его имя осталось в истории на вершине неизмеримо более высокой, чем удостоились его мудрые коллеги. Сорбон основал коллеж, своего рода ученый пансион для бедных студентов. Людовик IX проявил достойную щедрость, пожаловал простодушному богослову для его начинания множество домов в Париже и обеспечил содержание обитавших там студентов. Со временем название большого коллежа перешло на Парижский университет. Приходится повторить старую истину: добрые дела важнее умных речей.

Самым близким к королю интеллектуалом был монах-доминиканец Винсент из Бове, автор своего рода энциклопедии, скорее компиляции, «Большое зеркало». Винсент не обращался к высотам современной ему мысли, но был хорошим учителем, умел толково изложить знаковые сведения. Молодой король, получивший крайне поверхностное, даже по меркам того времени образование, бывал на занятиях в монастырской школе: «Он садился вместе с монахами у ног магистра и слушал внимательно, и так святой король делал не раз». Король усвоил некоторые приемы университетской среды: ему нравилось устраивать диспуты между верным придворным Жуанвидем и Робером де Сорбоном по образу диспута магистров в университете. Не больше. «Что ни говори, — признает Ле Гофф, — король с недоверием относился к интеллектуалам».

В Парижском университете во времена Людовика IX тучный, благожелательный монах-доминиканец, «брат Фома», знаменитый Фома Аквинский, читал лекции, разбирал толкования богословских текстов. «Святой король» и его не менее знаменитый современник никогда не встречались — к взаимной пользе. Король с величайшим уважением относился к монахам, соблюдавшим обет «апостольской бедности», францисканцам и доминиканцам, подражал им в повседневной жизни. Но утверждение Фомы Аквинского: кроме пламенной веры, следует найти доказательства бытия Божьего силой разума, — было для обладателя «священных гвоздей» из Иерусалима совершенно лишним.

«Святой король» и новая европейская культура

Дюби пишет о духовных изменениях XIII века: «Появляется свободный человек, отвечающий за свои поступки. Человек готических соборов стал личностью». Трудно со всей определенностью сказать, насколько действенным было влияние ежегодной исповеди, но очевидно, что это обязательное правило для мирян, установленное в 1215 году католической церковью, имело определенные последствия для множества людей, не обремененных способностями Фомы Аквинского. Дисциплинарные меры церкви, независимо от первоначальных намерений, заставили подчинить «внешнее» «внутреннему». В обществе формируется «культура вины», озабоченность человека своей внутренней правотой. Появляются навыки самоанализа, отличительная черта европейской духовной культуры.

Где именно обнаруженное французскими историками «соприкосновение» Людовика IX и новых явлений в европейской культуре? Не в детских диспутах и даже не в зодчестве: не он задумывал и строил. Хороший король, обладавший здравым смыслом в дедах повседневных, он не мешал, не портил, тратил необходимое. При подготовке крестового похода проявлял разумную бережливость, не разорил страну ради благочестивых подвигов, как поступали его предшественники. Но и встреча короля с миром экономики не состоялась, каждый оставался в своих пределах.

Церковь снабдила короля немудрым набором экономических правил: ростовшики, все и без исключений, отравятся в ад, «хорошие деньги» определяются «на глаз и на зуб». Король в своих ордонансах периодически громил ростовщиков, к радости должников, и с известной долей ксенофобии. Впрочем, все возвращалось к исходному положению, и только кредиты дорожали, ростовщики брали повышенную плату за риск.

А ведь это было время напряженных споров, которые заложили основу европейской экономической теории: о ценности труда, о допустимости накопления. Стремление определить основы «справедливой цены» были первой попыткой найти закономерности рыночного ценообразования.

Тем не менее «король, сосредоточенный исключительно на нематериальных ценностях, — признал Ле Гофф, — превратился в Людовика Святого экономического благоденствия». Любое традиционное общество превращает в сказку время умеренной стабильности, время без изменений в денежной сфере, без бешеных прыжков цен.

Людовик IX соприкоснулся с новыми явлениями в европейской культуре XIII века в мире повседневности. В своих повседневных делах он представил нечто новое: образ человека, который сверяет свои поступки с внутренними побуждениями.

Король сказал однажды де Сорбону: «Мне хотелось быть безупречным человеком — прекрасные слова, произносишь — ошушаешь их вкус». «Безупречный человек» — это новая модель личности: «бесстрашный» рыцарь, герой феодальной эпохи, жил по обычаю предков в соответствии с «профессиональной функцией», со щитом и мечом; «безупречный человек» — в делах повседневных проявлявший сдержанность, мудрость и чувство меры.

Верный соратник Людовика IX Жуанвиль среди достоинств короля на первое место поставил сдержанность. «Я ни разу не слышал, — записал Жуанвиль, — чтобы он заказал себе какое-либо блюдо, как это делали многие богатые люди, но с удовольствием ел то, что перед ним ставили».

Ритуал еды, количество блюд были основным показателем социального статуса той эпохи — застолья и одежда определяли положение человека в обществе. Каждое появление короля за столом было обставлено множеством неписаных правил. Прежде всего — религиозные требования, воздержание от определенных видов пищи во время поста; эти правила король соблюдал с избытком. Во-вторых, особый ритуал еды: место за столом, количество блюд, редкие угощения. В этом смысле поведение короля было непривычным, вызывающим: выбирал еду похуже (мелкая рыба вместо крупной щуки, простая еда с горохом), ел умеренно, на глазах у присутствующих портил еду, подливал воду в суп, разбавлял водой соус, превращая подливы в малоприятную слизь.

Он разбавлял вино на три четверти водой в стране, где в XIII веке вино хорошего качества не было редкостью. Столь же усердно король разбавлял супружескую жизнь воздержанием на время поста, что не помешало ему иметь многочисленное потомство, семеро детей пережили отца.

Церковь убеждала, что монархи посредством помазания на царство становились соправителями Христа. (На одном из порталов собора в Реймсе сцена Страшного суда изображается в присутствии короля, перенесенного с троном на небеса.) «Королевское чудо», исцеление золотушных больных наложением рук короля, доказывало подданным чудотворную силу монарха. Людовик знал силу власти и свое предназначение, но пытался разделить власть и личность. В мечтах он устремлялся к простоте и незатейливой мудрости апостолов, учеников Христа. Иногда это получалось.

Его терзала мысль — война все же «греховное дело». Жуанвиль вспоминал: «Короля упрекнули, почему он не допустил, чтобы соседи Франции воевали друг с другом и ослабили себя на пользу королевства, а он серьезно ответил: «Блаженны миротворцы». Не пустые слова: с 1242 года по 1270 в стране был мир. Если начинаешь войну, наставлял он сына, не опустошай землю противника (король не употреблял слово «враг»), остерегайся наносить ущерб «бедным людям». Постарайся убедить противника, «предупреди его»; объявлять войну надо в крайнем случае. Король отвергал охоту, мирские забавы, бранные слова; избавлялся от внешних признаков богатства, носил простую одежду. «Король должен быть образцом для тех, кто у него в подчинении». Эта достойная мысль появляется в сочинениях тех лет.

Летом король выходил в сад, садился на ковер, к нему приходили с жалобами и прошениями. Жуанвиль вспоминал, как после службы в церкви король отправлялся в Венсенский лес, садился, прислонясь клубу. «Все, у кого были дела, подходили к нему, ибо не было рядом стражи». Репутация короля зависит от установленного порядка и хорошего правосудия, это общее место наставлений тех лет; разница в том, что Людовик IX хотел осуществить в конкретных делах абстрактные правила. «Любезный король» ко всем обращался на «Вы», никого не оскорблял, но не переносил богохульства, хотел искоренить «городские пороки»: продажную любовь, азартные игры, порчу денег.

Создать мир праведников «святой король», несмотря на все старания, не сумел. Его отвлекли иные дела — крестовые походы.

Крестовые безумства

Крестовые походы Людовика IX, последние походы на Восток европейского мира, — одна из самых странных загадок истории XIII века. «Будет ли граница католического мира проходить по Иордану или по Днепру» — так определяет Ле Гофф «великую геополитическую проблему XIII века». Но это ошибочное мнение. Западная Европа не имела сил и желания сражаться с монголами, преобладали свои проблемы. Папа скрывался в мирной Франции от отрядов германского императора. Его призыв к новому крестовому походу против египетского султана, который захватил Иерусалим и учинил резню христиан в Палестине, уступал по силе обличению «змеиного отродья», императора Фридриха II. В окружении папы прямо говорили: христианский мир должен идти в поход против нечестивого императора.

Проблему «святых мест» в те годы мог решить только Фридрих II. Он хорошо знал арабский мир, был равнодушен к делам веры, его называют «первым атеистом Европы». В конце 20-х годов XIII века Фридрих II нашел мирное решение «святых мест»: Иерусалим, кроме исламских святынь, был передан христианам. Фридрих мог восстановить мир на Ближнем Востоке, но его дерзкие планы, попытка создать новую державу, которая объединит Центральную Европу, Италию и Средиземноморье, вызвала ярость в Риме.

В такой обстановке французский король решил занять место германского императора.

Крестовый поход был хорошо подготовлен, собраны огромные запасы продовольствия; французское духовенство без особой радости внесло свыше I миллиона ливров. Король и 30 тысяч воинов (из них 2500 рыцарей) разместились на кораблях. Французы обрушились на владения египетского султана, где потерпели поражение. Эпидемии, непривычный климат, метательные снаряды с «греческим огнем» наводили ужас. Людовик IX попал в плен, пришлось собирать деньги для выкупа. Король был измучен желудочными заболеваниями, еле стоял на ногах, в плену вел диспуты с мусульманами, был восхищен библиотекой султана. После освобождения из плена не вернулся домой, а отправился в Акру, одну из немногих уцелевших крепостей крестоносцев, где провел три года, тщетно ожидая подкреплений.

Меж тем владения крестоносцев таяли, египетский султан захватил последние приморские крепости в Палестине. В 1267 году в Сен-Шапель Людовик IX заявил пораженным придворным о новом крестовом походе. Король был бледным и больным, редкие волосы и небольшая мягкая борода почти седые; в 1270 году он принял из рук папского посла посох. Миролюбие и безупречная скромность исчезали за пределами «своего мира», оставался агрессивный и самоуверенный фанатик.

Людовику IX досталась незавидная историческая роль — закрыть эпоху крестовых походов в Среди земноморье. Крестоносцы Франции осадили древнюю крепость — Карфаген, однако наступление было остановлено, началась эпидемия холеры. Людовик IX умер в августе 1270 года. Современники пытались объяснить поступки благочестивого короля, который едва не увлек за собой в бездну своих сыновей (они сопровождали Людовика, и только счастливая случайность спасла наследника, будущего короля) «святой простотой», доверчивостью: он полагал, что эмир Туниса «готов был принять христианство». (Ле Гофф говорит о своем герое нечто похожее — французы не подозревали, как далеко находится Тунис от Египта, «Король плыл без карты».) Но следует прибавить: образец личности, который возник в мечтах Людовика IX, был поверхностным, неглубоким.

«Святой король» занял свое место в справочниках и учебниках. Исследования французских историков определили новые границы исторической науки. И все же, если будет благосклонна к вам судьба, загляните ранним осенним днем в Сен-Шапель, когда нежаркое солнце озаряет лучезарные витражи с бесхитростными фигурами, — может быть, откроете нечто новое.

AD MEMQRIUM

24 октября, когда первый снег покрыл московскую землю, умер Юлий Александрович Данилов.

Нет, нет — он не умер. Просто вдруг стал невидимым. Хотя близкие и друзья могут увидеть его внутренним взором без всяких усилий, в любое время. Увидеть чудную улыбку, услышать голос и го, что он говорит и как — всегда с особой деликатностью, не желая и боясь даже интонацией изменить самому себе. И кто с абсолютной уверенностью может сказать, что внутренняя жизнь менее реальна, чем та, которая творится вокруг нас? Внутренняя жизнь Юлия Данилова была столь насыщена, значительна и неординарна, что, бесспорно, именно она определяла особенности и масштабность его личности.

По роду занятий своих он — математик, оканчивал мехмат Московского университета, но многие считали его физиком — в физических проблемах он разбирался так же, как в математических. Долгие годы работал в Институте имени Курчатова. В свободное от работы время выучил около тридцати языков, начиная со старых — латыни, старофранцузского, старонемецкого, потом переходил к новым. Перевел, снабдил предисловиями, комментариями, научным аппаратом около ста книг, составивших блестящие серии — «Классики науки» (издательство «Наука»), научно-популярные серии в издательстве «Мир», «Прогресс», серия «Олимпиадные задачи» и многие, многие другие — всего не перечислить; читал самые разные курсы лекций — школьникам с особенной радостью и любовью, студентам, ученым. Писал бесконечное множество статей. В наш журнал тоже, с 70-х годов.

О чем только не писал! — о нелинейности и фракталах, о Льюисе Кэрролле и его путешествии в Россию, создал целую серию «Волшебный фонарь». Бывали годы, когда спал он по 4-5 часов в сутки.

Что давало ему такой сильнейший импульс? Энергию? Во имя чего человек не щадил здоровья и сил? И работал, работал, как сеятель, обходя неустанно свое бескрайнее поле. Денег это ему не приносило, славы тоже. Тогда что? Он был подвижником. И жил согласно законам: «если не ты, то кто»? и «если ты можешь, то должен». А мог он очень многое, природа во всем одарила его, не скупясь. Сам же он таланты лишь преумножал, совершенствовал, превращал алмазы в бриллианты королевской огранки. И делал это с радостным ощущением счастливого человека.

Ему многие завидовали — он не был суетным, не стремился наверх, он уже был там, принадлежа к самой элитарной и редкой части человечества, которая стремится и сполна достигает лишь самореализации, в этом видя смысл и значение своего существования! И еще. Он был, да и остался, конечно, «рыцарем без страха и упрека»! Все в нем было рыцарским — и отношение к женщине и ребенку, и верность дружбе, и особая деликатность, интеллигентность в разговорах, и полное пренебрежение опасностью. Он шел по жизни без доспехов, незащищенный и бесконечно ранимый, шел гордо и спокойно всегда с искренней улыбкой без задних мыслей и сожалений. Что может быть лучше так проживаемой жизни?

Мы по-прежнему встречаемся с ним в наших мыслях, память возвращает все, что было. Мы встречаемся с надеждой усвоить уроки его существования, ибо это было бы единственно реальным восполнением утраты, которую понесли люди.

Эдуард Вирапян

Книжный магазин

Сделка

Р. Этьен. Цезарь.

Пер. с французского Э.М.Драйтовой, серия ЖЗЛ. Л/.: Молодая гвардия, 2003

С одной стороны, история 1ая Юлия Цезаря — история примерного гражданина Рима, жизнь которого прошла на государственной службе. С другой — жизнь полководца, возглавившего крупные военные кампании, но главное — это жизнь политика и диктатора, щедрого, когда щедрости не хватало в его стране, жестокого, когда о жестокости в ней забывали.

На самом же деле, не герой, не судьбоносен не даже отдавший жизнь за империю правитель, а во всем — практичный римлянин, которого в первую очередь именно это и двигало к успеху. В финансовых делах такому человеку не могла не сопутствовать удача, и автор точно показывает, каким образом Цезарь сперва стал увеличивать свое состояние, а потом государства. Скажем, находясь несколько лет в военной экспедиции в Галлии и управляя ею вначале для усмирения ее населения, потом для присоединения к империи, он собрал здесь огромные деньги. Объявленный диктатором, конфисковал для пополнения казны (надо полагать и в личных целях) имущество богатейших людей и сообществ в Азии, Африке, Сардинии, Испании... То же самое он начал проводить в римских владениях, чтобы всегда хватало средств на содержание преданных ему легионов, нужных лиц и веч ера нов. Расселенные вдоль римских границ и не только там, они должны были первыми принять внезапный удар врага и удерживать сопротивление.

Возникает вопрос: противоправны ли были эти финансовые операции? Автор доказывает, что личные интересы Цезарю всегда удавалось прикрыть государственными интересами. Ловкостью ли это назвать, везением? Согласно законам того времени, книга изображает их и так, и иначе. В таком случае легко или тяжело такому человеку должна была достаться власть?

У Цезаря было два основных соперника — Красе и Помпей. Оба представлены в книге разносторонние: оба были очень состоятельными и влиятельными людьми; Цезарь сперва склонил их на свою сторону, и они стали союзниками, затем, как это часто бывает, им суждено было стать врагами. Однако и здесь Цезарю повезло: первый, отправленный в Малую Азию разгромить Парфию, погиб там, гибели второго Цезарь добился сам. Говорят, за день до убийства Цезаря ему напомнили об этом, он сперва смолчал, потом сказал: «Вместе ничего не бывает». Относилисьли слова к главным его противникам или к заговорщикам, о которых, по слухам, он знал, нет ответа. О словах вспомнили, когда всех заговорщиков постигла одна и та же участь; по рассказу Светония, «из его убийц почти никто не прожил после этого больше трех лет и никто не умер своей смертью».

Книга построена на фактах биографии Цезаря и их анализе. Автор часто спорит с теми или иными сведениями о нем, не соглашается е ними, ищет свое объяснение случившемуся. Особенно это касается последних лет жизни его героя.

Хотел ли Цезарь стать царем?

Собирался ли он перенести столицу в Александрию?

Думал ли продолжать войну с Парфией, которую будто бы, по предсказаниям «Сивилдиной книги», мог победить только царь?

Автор такие предположения отвергает и причины заговора против диктатора стремится найти в другом. По его мнению, в руках Цезаря сосредоточились огромные власть и деньги. Подкуп нужных ему людей, распределение ролей уже не представляли трудностей. Этот из когда-либо самых образованных и прозорливых правителей оказался в собственной западне. Времени выйти из нее не оставалось. Добровольная сдача своих полномочий означала бы для него поражение, преследования и в конце концов — худшую смерть. И тогда он принял самое главное решение в жизни: не оказал врагам сопротивления. Он и раньше мог быть к ним снисходителен, а когда пришел момент доказать это в последний раз, снова пошел им навстречу. Это было решение воина, а не диктатора. Ибо, как показывает книга, первым он оставался всю жизнь, вторым его избрали.

Календарь ЗС: январь

55 лет назад, 5 января 1949 года, в Ленинграде открылась сессия АН СССР, призвавшая к борьбе с «низкопоклонством перед Западом» и за утверждение русских приоритетов в науке. Под флагом похода против «космополитизма» был дан старт травле деятелей науки и культуры.

70 лет назад, 6 января 1934 года, на заводе имени Н. Козицкого в Ленинграде были выпущены первые отечественные телевизоры.

50 лет назад, 7 января 1954 года, в нью-йоркской штаб-квартире компании «1ВМ» произошло событие, вошедшее в компьютерную историю под названием «Джорджтаунский эксперимент», первый в мире эксперимент по машинному переводу. Осуществленный в основном в рекламных целях, он прошел удачно — все заданные 60 фраз компьютер перевел правильно.

680 лет назад, 8 января 1324 года, умер Марко Поло (р.1254), знаменитый итальянский путешественник. В 1275 — 1295 годах он вместе с отцом и дядей, венецианскими купцами, совершил путешествие в Китай. Поло первым из европейцев описал Китай, Памир, Южно-Китайское море. Его записи являются ценнейшими историческими документами.

235 лет назад, 9 января 1769 года, императрица Екатерина II подписала манифест о введении в России бумажных денег — ассигнаций. А ходила в ту пору почти исключительно медная монета, и 1000 рублей в этой «валюте» весили 62,5 пуда.

100 лет назад, 12 января 1904 года, на Большой Калужской улице был открыт комплекс благотворительных учреждений имени Ивана Лонгиновича и Александры Ксенофонтовны Медведниковых (сегодня это —Центральная клиническая больница). Здания были построены по проекту замечательного московского архитектора С.У. Соловьева на средства городского головы Иркутска. Его вдова Медведникова отписала на благотворительные цели колоссальную сумму в пять миллионов рублей.

130 лет назад, 13 января 1874 года (с 1 января по старому стилю), император Александр II провел третью реформу из своего «пакета» Великих реформ — издал Манифест и «Устав о всесословной воинской повинности», провозгласившие дело защиты престола и отечества «священной обязанностью» всего мужского населения государства без различия званий и состояний. Срок действительной службы был установлен в армии 6 лет, на флоте — 7 лет. До военной реформы царя-освободителя солдатская участь в России, по существу, представляла собой пожизненную каторгу— 25 лет тяжкой службы в условиях бесправия и унижений. Реформа от начала и до конца была разработана одним человеком — военным министром генералом Дмитрием Алексеевичем Милютиным, одной из самых светлых личностей в российских правительственных структурах XIX столетия.

75 лет назад, 15 января 1929 года, родился Мартин Лютер Кинг, баптистский священник, выдающийся лидер ненасильственного движения за равноправие темнокожего населения США, лауреат Нобелевской премии мира 1964 года. В апреле 1968 года в городе Мемфисе Кинг был убит снайперским выстрелом уголовника Эрла Рэя.

70 лет назад, 15 января 1934 года, французские супруги-физики Фредерик и Йрен Жолио-Кюри представили в Парижскую академию наук первое сообщение о сделанном ими чрезвычайно важном для ядерной физики открытии явления наведенной, или искусственной радиоактивности, заключающегося в том, что под действием радиоактивного облучения исходно нерадиоактивные вещества могут становиться радиоактивными. На следующий год за эго открытие супруги были удостоены Нобелевской премии, продолжив «семейную традицию», ибо в 1903 году мать и отец Ирен, Мария Склодовская-Кюри и Пьер Кюри, получили Нобелевскую премию по физике, а в 1911 Мария Склодовская-Кюри (с 1906 - вдова) была награждена Нобелевской премией по химии.

350 лет назад, 18 января 1654 года, Переяславская рада приняла решение о воссоединении Украины (Полтавщина, Киевщина, Черниговщина, Подолия, Волынь) с Россией при сохранении широкой украинской автономии.

50 лет назад, 22 января 1954 года, Н.С. Хрущев направил в ЦК записку о необходимости подъема целинных земель, ставшую отправной точкой грандиозной целинной эпопеи.

20 лет назад, 24 января 1984 года, в США в продаже по цене 2495 долларов появился персональный компьютер «Macintosh» американской компании «Apple».

130 лет назад, 25 января 1874 года, родился Сомерсет (полное имя Уильям Сомерсет) Мозм (ум.1965), известный английский писатель. В начале XX века, будучи уже признанным мастером пера, Моэм служил в британской разведке и в предреволюционные месяцы 1917 года как владевший русским языком встречался с русскими литераторами, с А.Ф. Керенским, большевистскими лидерами и посылал в Лондон обширные секретные отчеты о положении в России. Позже выяснилось, что моэмовские оценки развития событий были весьма проницательными.

50 лет назад, 25 января 1954 года, на очередном заседании Президиума ЦК КПСС в качестве 11-го пункта повестки дня был рассмотрен вопрос «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР». Вел заседание Георгий Маленков. Никакого обсуждения фактически не было, дело решили за 15 минут: утвердили постановление (его подписал «секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев»).

60 лет назад, 27 января 1944 года, после 900 дней осадного положения была полностью ликвидирована блокада Ленинграда.

15 лет назад, 28 января 1989 года, в Москве открылась учредительная конференция Всесоюзного добровольного историко-просветительного общества «Мемориал».

65 лет назад, 29 января 1939 года, на полигоне в подмосковном Софрино был осуществлен первый относительно удачный запуск первенца отечественных крылатых ракет построенного в РНИИ (Ракетный научно-исследовательский институт) управляемого ракетоплана «212» конструкции Сергея Павловича Королева с жидкостным ракетным двигателем конструкции Валентина Петровича Глушко. В это время Королев, арестованный в июне 1938 года, находился в Новочеркасской пересыльной тюрьме, откуда его летом отправили на Колыму. Глушко арестовали тремя месяцами раньше, и после полутора лет «Бутырок» он был отправлен в авиационную «шарашку» в Казани.

Календарь составил Борис Явелов.

Мозаика

Ноев ковчег в Австрии

Своего рода Ноев ковчег находится в австрийской деревушке Вальдинг. Только заправляет в нем дама по имени Анжела Майер, которая собрала там около двухсот различных животных. К тому же только таких, от которых пожелали избавиться их владельцы.

...Годовалого слоненка Бимби торговец вез в Вену, но в пути тот получил травму, и хозяин решил избавиться от обузы. Запросил недорого, и фрау Майер купила его. Пригласила ветеринара и несколько месяцев по его рекомендациям заботливо ухаживала за больным. Похожая судьба у медведя Пу, обезьяны Оскара, пумы, ягуара, многих других обитателей «ковчега».

Содержание фермы — удовольствие дорогое. Ежедневно один лев съедает пять килограммов мяса, а слон — около двух тонн корма. И если бы не наследство, неожиданно свалившееся на Анжелу Майер, чего греха таить, вряд ли что получилось бы из этой затеи. Хорошо еще, что большинство ее помощников работают бесплатно, как говорится, из любви к животным.

Да и последние не сидят сложа лапы: слоны и пони катают на себе посетителей, а развлекают их бывшие львы-циркачи и сородичи из семейства кошачьих. Какой- никакой, а доход.

Мастер — природа

Китайский коллекционер Ян Чженьжун из провинции Юньнань устроил в городе Дали оригинальную выставку девяноста шести изделий из мрамора. В чем же ее оригинальность? Дело в том, что мастером — художником изделий является ее величество Природа. А человек просто (хотя просто ли?)собрал эти «художественные» изделия. Особенно ценным экспонатом коллекции считается «Черепаха» — изображение рептилии на светлом куске мрамора сделано в темных тонах.

Никто и подумать не мог!

Датским грабителям из города Коллинг удалось похитить из ювелирного магазина драгоценности на сумму 13 тысяч долларов. Воры просверлили небольшое отверстие в витрине магазина и с помощью пылесоса высосали через это отверстие находившиеся в витрине драгоценности. При этом охранная сигнализация магазина не сработала. «Это было ужасно и вместе с тем забавно, — сказал журналистам владелец магазина, — ведь о таком применении пылесоса никто и подумать не мог! Пусть воры вернут мне драгоценности, а в суд я на них подавать не буду, они мне симпатичны».

Вот такая любовь!

На снимке запечатлено редкое явление в природе. В китайской провинции Сычуань растут рядом два дерева — персиковое высотой 15 метров и диаметром 28 сантиметров и ива диаметром 18 сантиметров. Так вот персик умудрился обвить иву, и когда наступает пора его цветения, ветви ивы, переплетаясь с ветками персика, тоже кажутся усыпанными цветами.

Масс-культ-у р а!

Элвис Пресли — кто он?

Подборка статей о массовой культуре в современном обществе - в следующем номере

Content

Знание-сила, 2003 №12 (918)

Знание-сила, 2003 №12 (918)

Читатель сообщает, спрашивает, спорит

Снег и лед

Исповедь

«Кому нужны ваши Стругацкие?»

100 лет авиации

Главная Тема

Час взрыва в науке - идеи Вернадского

«Владимир Вернадский» (1863 — 1945) «Биосфера»

«Ноосфера»

Закончилось ли научное одиночество В.И. Вернадского?

Пусть сторонники «ноосферы» мне возразят!

Новая фантастика Павла Амнуэля

Во всем мире

Смотри, кто там мяукает!

Будьте Здоровы!

Наука напрокат Метафорические игры в научную истину

Бедный, бедный средний класс...

Будущее мира непредсказуемо

Истории с географией из родословной телерадиосвязи

Три вопроса волшебнице

Физфаку МГУ — 70 лет!

Союз физиков

Понемногу о многом

Куда исчезли хетты?

Вокруг Джомолунгмы

Святые гвозди

AD MEMQRIUM

Книжный магазин

Календарь ЗС: январь

Мозаика