Unknown

Unknown

О книге

Джессика Парк

«Любовь на шарнирах»

«Любовь на шарнирах» – теплая остроумная история о семейной любви и отчуждённости, глубоких душевных страданиях и ранимости. Таинственная загадка и головокружительный с ног сшибающий роман прилагаются.

В конечном итоге важно не то, что знаешь – или видишь.

Важен сам путь.

Семья Уоткинсов явно что-то скрывает. И Джули Сигл, только поступившая в колледж провинциалка из Огайо и новая обитательница их дома в Бостоне, намерена докопаться до истины. Когда накануне начала учебного года Джули оказывается без жилья, бывшая соседка её матери по колледжу, Эрин Уоткинс, предлагает ей крышу над головой. Родители семейства, Эрин и Роджер, – радушные хозяева, но эмоционально холодны друг к другу и кажутся чудаками, помешанными на науке. Их средний сын Мэтт учится в Массачусетском технологическом институте и не вылезает из-за компьютера, он милый... но манерами не сильно отличается от мотка кабеля. Младшей дочери, Селесте, 13 лет, она пугающе умна и до нелепости разборчива. А ещё она повсюду таскает с собой картонную копию старшего из своих братьев в натуральную величину.

А вот и сам старший брат, Финн. Забавный, привлекательный, умный, чуткий, общаться с ним легче, чем с остальными. Встречаться? Точно нет. А всё потому, что Финн в кругосветном путешествии, и лишь изредка появляется в сети, чтобы поболтать на Фейсбуке, обменяться электронными письмами или обновить свой статус. И хоть они никогда не виделись, вскоре их виртуальные ночные беседы будят что-то нежное и легкомысленное, а подчас и романтическое, в тоскующей душе Джули.

Члены семейства Уоткинс никак не могут разобраться со своими чувствами. И Джули они представляются головоломкой, над которой… в общем, голову сломаешь. А чтобы её решить, Джули придётся раскрыть семейную тайну и столкнуться лицом к лицу с трагедией, вполне способной разрушить хрупкое равновесие в семье Уоткинсов.

К комплекту «Любовь на шарнирах» прилагаются электронные письма, обновления статусов на Фейсбуке и беседы в чате.

Оглавление

О книге      1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ      6

Глава 1      6

Глава 2      18

Глава 3      27

Глава 4      39

Глава 5      53

Глава 6      66

Глава 7      75

Глава 8      86

Глава 9      97

Глава 10      114

Глава 11      126

Глава 12      137

ЧАСТЬ ВТОРАЯ      147

Глава 13      147

Глава 14      162

Глава 15      167

Глава 16      196

Глава 17      209

Глава 18      217

Глава 19      226

Глава 20      245

Глава 21      254

Глава 22      271

Глава 23      287

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ      303

Глава 24      303

Глава 25      321

Глава 26      329

Глава 27      341

Глава 28      354

Глава 29      362

Глава 30      382

Глава 31      393

Глава 32      1

Любовь на шарнирах

Джессика Парк

В конечном итоге важно не то, что знаешь – или видишь.

Важен сам путь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Джули Сигл смотрела прямо перед собой и мысленно клялась больше никогда в жизни не снимать жильё через сайт «Крейгслист». Лямка набитой вещами сумки резала плечо, и Джули скинула её на два уже стоящих на тротуаре чемодана. Тащить-то их всё равно теперь некуда. Джули с сомнением покосилась на мерцающую неоновую вывеску, которая призывала прохожих отведать лучшие буррито в Бостоне. Затем перечитала распечатку электронного письма. Ничего не изменилось. Адрес верный. Нет, она не против вкусных буррито, и ресторан выглядел довольно симпатично, но сразу видно, что в одноэтажном здании не пряталась трёхкомнатная квартира для нуждающихся в жилье студентов. Джули вздохнула и вытащила из сумки мобильник:

– Привет, мам.

– Милая! Ты что, наконец в Бостоне? Огайо уже по тебе скучает. Поверить не могу, что ты у меня студентка. Как квартира? Уже познакомилась с соседями?

Джули прокашлялась и взглянула на плоскую крышу ресторана.

– Квартира... хорошо проветривается. И такая свободная планировка.

– А твоя комната? Не тесная? – озабоченно спросила её мать. – Хотя, даже тесная, она наверняка лучше бетонной коробки общежития, правда?

– Комната? Я бы сказала, м-м, о ней, э-э, можно только мечтать.

Джули села на один из чемоданов. За спиной со скрипом остановился автобус, и она вздрогнула от пронзительного визга тормозов.

– Что это было? У тебя что, комната на улицу выходит? О боже, она на первом этаже? Джули, это же опасно. Настоящая приманка для взломщиков. На окнах есть замки? Давай, у твоего дяди спрошу. Глядишь, можно что-нибудь придумать.

– Мам, я никаких окон сейчас не вижу. – Джули на глаза навернулись слёзы. Кошмар какой-то. Она ещё и часу в Бостоне – а точнее, в районе Джамайка-Плейн – не провела, а её надежды на чарующие студенческие будни уже попахивали южно-американской кухней так, как она себе и не представляла. – У меня, похоже, вообще нет комнаты.

Её мать запнулась:

– То есть? Как это у тебя нет комнаты? Я же внесла плату за два месяца и залог, как и просил домовладелец. У нас есть банковский чек, в конце концов! Он что, сдал твою комнату другому жильцу?

Её мать, судя по голосу, переполошилась не на шутку, и Джули от этого стало только хуже.

– Я приехала по нужному адресу. Таксист уверял, что всё верно. Но вместо жилого здания здесь бурритошная.

– Буррито! Святая матерь Божья!

– Да, знаю. Буррито доверять нельзя. – Джули в растерянности огляделась по сторонам. – Мам, что мне делать? – Она не хотела лишний раз пугать свою мать, но голос предательски дрогнул. Она одна в незнакомом городе, никого здесь не знает и сидит на куче чемоданов прямо посреди людной улицы.

Хорошо хоть, никто, по-видимому, не находил это зрелище неуместным. Прохожие сновали вокруг неё, не оборачиваясь. В «городе университетов» начался сентябрь: тут и там среди прочего транспорта мелькали съёмные грузовики, перевозящие студентов и их пожитки в квартиры, которые уж точно не подрабатывали ресторанами. Джули смахнула слёзы и спрятала глаза за тёмными очками. Чего бы она только не отдала, чтобы ехать в одном из этих грузовиков, втиснувшись на сиденье с охапкой друзей.

– Мне негде жить. А сколько ты денег потратила... Вот тебе и вариант «дешевле общежития». Я ж не знала, что от него будет за километр разить буррито. – В первый раз уехать из дома, отдать деньги мошенникам за несуществующую квартиру и оказаться в Бостоне без крыши над головой – испытание не для слабонервных.

– Джули, не думай сейчас о деньгах. Ты не виновата. Мне это объявление тоже подозрительным не показалось. Ты пару минут посиди, а я позвоню в колледж и узнаю, смогут ли они тебе помочь. Хорошо? Только держись. Ты как?

Джули шмыгнула носом:

– Нормально.

– Никуда не уходи. Я тебе сразу перезвоню, и мы всё уладим.

Джули надела наушники. И следующие двадцать мучительных минут слушала мрачную музыку и отколупывала тёмно-фиолетовый лак, которым накануне накрасила ногти. Не забыла и статус на Фейсбуке обновить:

Джули Сигл

Бостон, день 1: Не стану называть Бостон «бобовым городом», дабы не прослыть туристкой. Я ведь теперь в нём проживаю, несмотря на отсутствие самого жилья.

От тротуара так и парило, и пока что город с удушливым, как в сауне, воздухом к себе не располагал. Как тут не попенять на судьбу? Ей всего-то хотелось обычной студенческой жизни и возможности наслаждаться учёбой, не опасаясь, что друзья засмеют её за любовь к знаниям. Она ведь даже не рвалась в самый дорогой университет страны или, там, какую супер-пупер престижную школу. Ей просто хотелось дышать полной грудью и не притворяться кем-то другим. Было бы приятно наконец спокойно признать, что она без ума от литературы, что свернуться в обнимку с учебником – лучший способ успокоиться, и что для неё нет ничего заманчивее, чем с головой погрузиться в оживлённые студенческие дискуссии. Так что иметь жильё на время учёбы казалось вполне разумным желанием.

Но ведь колледж Уитни не бросит на произвол судьбы и безжалостных бостонских улиц охваченную паникой студентку с далёкого юга Огайо? Она, конечно, могла бы провести ночь-другую в гостинице, но несомненно предпочла бы найти более постоянное пристанище. Наверняка отыщется несколько студентов, которые передумали в последнюю минуту и освободили комнату в общежитии, правильно? А вдруг. Бурритошной, кстати, нужны рабочие, так что, может, это знак, что ей нужно подтянуть испанский, больше интересоваться этнической кухней...

– Мам? – выпалила Джули, едва у неё зазвонил мобильник.

– От этого колледжа помощи не дождёшься. Похоже, сейчас во всех школах на ближайшие пятьдесят километров жуткая нехватка жилья и работникам Уитни самим приходится размещать студентов в гостиницах. У меня появилась другая мысль. Ты помнишь Эрин Уоткинс?

– Твою соседку в колледже? Которая стала крутым адвокатом? Не знала, что вы ещё дружите.

– Ну не то, чтобы дружим. Мы уже много лет не общались, но я помню, в журнале для выпускников упоминалось, что она живёт в Кембридже. Там говорилось, она сейчас преподаёт в Гарварде, и по счастливой случайности я застала её на рабочем месте.

– Господи, как неловко. И что, она знает, где можно найти квартиру? – спросила Джули с надеждой в голосе.

– Вообще-то, нет. Но она настояла, чтобы ты остановилась у неё, пока не найдёшь подходящий вариант. И уже отправила за тобой сына, Мэтью. Я назвала ей адрес. Она сказала, что это не самый безопасный район, и хорошо, что ещё только четыре часа и стемнеет не скоро. Он должен подъехать на синем «Вольво» с минуты на минуту.

– Ладно. Мэтт. Опасный район. Синий «Вольво». Если я сяду не в ту машину и меня убьют и бросят в каком-нибудь переулке, я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. И не заглядывай в третий ящик моего стола.

– Не смешно. Так вот, Мэтью учится в МТИ. Его специальность как-то связана с физикой. Или математикой? Не верится, да? Хотя… с такими генами, как у Эрин, неудивительно, что её сын – гений.

– Не сомневаюсь, что он невероятно крут. Я уже от одного слова «физика» млею.

– Джули, у меня тут не служба эскорта. Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности и я не сходила с ума от беспокойства.

– Да, матушка. Я найду в интернете другую службу знакомств, с офисом в Бостоне. – Джули поднялась и расправила футболку на животе. Она с облегчением повернулась к дороге: теперь можно стоять в ожидании машины. И никто не посмеет даже подумать, что вид у неё неприкаянный. – Когда, хотя бы, ты последний раз с ней разговаривала?

– Сто лет назад. После выпускного мы всего несколько раз общались. Но время от времени я о ней слышала. Друзья, которых заводишь в колледже, – друзья на всю жизнь, даже если не встречаешься с ними по несколько лет кряду. Вот увидишь.

Напротив Джули притормозила и припарковалась вторым рядом тёмная машина.

– Мам, мне пора. Кажется, Мэтт – или как его там? – подъехал.

– Ты уверена, что это он?

Джули заглянула в машину, когда водитель опустил стекло.

– Так, у него явно вид маньяка, и в одной руке он держит яркий леденец, а другой поигрывает окровавленным серпом. О! Он подзывает меня к машине. Похоже, это за мной.

– Джули, прекрати! – приказала ей мать. – Ты понятия не имеешь, как мне страшно, что мой единственный ребёнок попал в беду у чёрта на куличиках. Жаль, что меня нет рядом. Убедись, что это Мэтью. Попроси у него водительские права.

– Пренепременно. Перезвоню, если доберусь до дома. Люблю, мам.

– Я тебя тоже люблю, милая. Прости, что так вышло. Поблагодари за меня Эрин. До скорого.

Джули нажала «отбой» и с надеждой посмотрела на парня, который обогнул машину и направился к ней.

– Мэтт?

– А ты, судя по чемоданам, Джули? Или я собрался похитить не ту девушку? – Он слегка улыбнулся и в знак приветствия протянул ей руку.

Парень оказался высоким – метр восемьдесят, не меньше, – светло-русые волосы нависали ему на глаза. По бледному цвету кожи Джули поняла, что этим летом он нечасто бывал на солнце, а глянув на его футболку, догадалась почему. На футболке, заправленной в мешковатые джинсы, было написано: «Ницше – мой кореш». Он определённо не из тех, кто спешит слиться с толпой, и всё лето, должно быть, проторчал в библиотеке. Но с его стороны любезно бросить все дела и приехать за ней. К тому же Джули и сама не без странностей, хоть и не так глупа, чтобы объявлять о них на своей футболке. Она их скрывала. Как и любой не чуждый обществу человек.

– Спасибо огромное, что приехал. Я, если честно, понятия не имела, что делать. Надеюсь, я не слишком помешала твоим планам?

Джули помогла Мэтту погрузить чемоданы в багажник «Вольво» и скользнула на переднее сиденье. Сентябрьское солнце раскалило воздух в салоне, и Джули непроизвольно оттянула край футболки и принялась им обмахиваться, чтобы хоть чуть-чуть разогнать духоту.

– Ничего страшного. Прости за жару. Кондиционер не работает, но машину в ремонт свозить всё некому. К счастью, ехать недалеко. – Мэтт повернул ключ зажигания, отчего двигатель начал фыркать и чихать, и Джули испугалась, что им придётся задержаться на этой противной улице. – Не волнуйся! Она всегда вредничает, когда я пытаюсь её завести сразу после того, как заглушил. Просто подбавим газку... Вот так!

Джули взглянула на своё отражение в боковом зеркале. Лицо её выглядело явно измождённым. И блестело от пота. Но не таким блеском, который можно назвать «привлекательным». Она провела пальцем под каждый глазом, вытирая слегка потёкшую коричневую подводку, и отрывистыми движениями распрямила завившуюся было чёлку. В таком влажном климате её тёмным мелированным волосам приходилось несладко. Она, конечно, не собиралась хвататься за косметичку и пудрить свой веснушчатый нос, но ей бы хотелось произвести как можно более приятное впечатление на приютивших её Уоткинсов.

Мэтт дёрнул руль вправо, едва уклонившись от подрезавшего их водителя.

– Добро пожаловать в Бостон, знаменитый город лихачей.

– Я его уже люблю. Учитывая, что меня обобрали до нитки и оставили без крыши над головой накануне первого учебного дня. Отличное знакомство с городом, да? – Джули слабо улыбнулась и наклонила голову к окну, подставляя её ветру.

– Могло быть хуже. Например, жила бы с родителями, как я. А Бостон ты ещё полюбишь. Недостатки есть у каждого крупного города, а Бостон – замечательное место для учёбы. Как только всё наладится, привыкнешь. Ты в колледж Уитни поступила?

– Да. Это, конечно, не МТИ... – ответила она с озорной улыбкой. – Уверена, «Начальный курс литературы» и в подмётки не годится... Как бишь его? «Поклонению дифференциальным уравнениям»?

Мэтт рассмеялся:

– Почти. Это было в прошлом году. В этом у нас «Маниакальная приверженность теории Фурье и её применениям». И моё любимое: «Квантовая физика II: романтические хитросплетения энергии с материей».

Джули повернулась к Мэтту:

– У тебя двойная специализация? Физика и математика? Боже...

– Да, знаю. Я «ботаник», – пожал плечами он.

– Да нет, я поражена. Просто удивительно, как у тебя мозги-то в голову помещаются?

– В меня встроили специально разработанный фильтр сжатия, который позволяет хранить избыток информации, пока доступ к ней мне не понадобится. Это только бета-версия, так что не обращай внимания на глюки. Я за них ответственности не несу.

– Спасибо, что предупредил, – серьёзно кивнула Джули. – Я пока не знаю, какую специальность выберу. Может, психологию. Или английский. Не уверена. Мы что, всё ещё в Джамайка-Плейн?

– Нет. Уже в Кембридже. А это, – махнул он, сворачивая и въезжая на мост, – река Чарльз. Вот Мемориал Драйв, а вон там Гарвардская площадь. Если хочешь, можем проехать мимо неё. – Джули нетерпеливо закивала. – Здесь вход в метро, всего в нескольких минутах ходьбы от нашего дома.

Впервые с тех пор, как приземлился самолёт, Джули радовалась новому городу. Река, усеянная каноэ и байдарками, выглядела потрясающе, а жилеты гребцов, отражаясь в воде, расцвечивали её яркими красками. Они проезжали мимо арок и кованых ворот, людных тротуаров и мощёных дорожек между зданиями, многочисленных магазинов и ресторанчиков. Ей понравилась оживлённая атмосфера этого места.

– А Уитни далеко отсюда? Может, у меня здесь получится найти квартиру?

– На метро недалеко. Уитни находится на Бэк-Бэй, это Бостон, а не Кембридж, так что тебе надо будет выходить на станции «Хайнс». Это рядом с Музыкальным колледжем Беркли.

– Мило. Значит, если мне приспичит погорланить песни Леди Гаги, подпевку будет найти не сложно. – Мэтт ответил недоумённым взглядом, и Джули нахмурилась. – Не знаешь Леди Гагу? Отвратные головные уборы, многоэтажные подкладки на плечи? Она ещё несколько лет назад штурмом захватила музыкальный мир? Такая, в облегающих нарядах из перьев, кожи и пряжек? Да ладно? Что, никакого понятия?

– Ни малейшего, – отчеканил он. – Приехали, кстати.

Мэтт припарковался у большого сине-серого здания с белыми рамами, карнизами и чёрными ставнями. Переулок здесь утопал в зелени деревьев и разросшихся садов, великолепные старинные дома ютились за заборами или живой изгородью. Трудно поверить, что они только что съехали с магистрали, и стоит свернуть за угол, тут же окунёшься в суматоху Гарвардской площади. Не нужно быть гением, чтобы понять: здесь живут богачи.

– Мама, должно быть, уже дома. Она говорила, что хочет вернуться до твоего приезда. А отец с Селестой, наверное, как раз в пути. Ему назначали встречу у неё в школе.

– Селеста – твоя сестра? – догадалась Джули.

Мэтт вылез из машины.

– Ага. Ей недавно исполнилось тринадцать. Надеюсь, ты не против ужина на вынос? В этом доме настоящую еду много лет не готовили.

– Если на ужин не буррито, я только за.

Мэтт открыл багажник и остановился.

– Джули, мне, наверное, следует... – начал он и затих.

– Да? – взглянула она на Мэтта. – В чём дело? Что-то не так? Какой кошмар! Будет буррито, да? – Он покачал головой. – А! Так и знала. Твои родители не в восторге, что я на них свалилась, верно? Ещё бы, кому понравится, что у них в доме ночует совершенно посторонний человек?

– Нет. Ты тут ни при чём. Просто Селеста... – Он, казалось, не мог подобрать нужных слов. – В общем, она – необычный ребёнок.

– Мне нравятся необычные люди, – ответила Джули, вытаскивая чемодан из багажника. – Очень нравятся.

Глава 2

Джули на секунду решила, что очутилась не в жилом помещении, а в библиотеке. Прихожая от пола до потолка – сплошные белые полки, забитые книгами. И не какими-нибудь детективами в мягких обложках. В этом доме читали явно не для развлечения. Справа от входа открывался вид на залитую солнцем комнатку, большую часть которой занимало фортепьяно. Джули вслед за Мэттом прошла налево, в гостиную, и сразу влюбилась в её неожиданно уютную обстановку. Стены были усеяны племенными масками и пейзажами, а на двух журнальных столиках по сторонам от бежевого углового дивана расположились глобус и толстая карта мира.

Джули сразу заметила, как здесь не похоже на её родной дом. Ей всегда нравилась тяга матери к клетчатым узорам, солнечным обоям и безделушкам с дворовых распродаж, а также приверженность к чистоте и порядку. У них всё было просто, но по-домашнему. Однако, разглядывая эту комнату, Джули неохотно признавала, что нагромождение причудливых статуэток и цветастых подушек, да и в целом атмосфера некой учёности, тоже таят в себе что-то жутко заманчивое.

– Это ты, Мэтт? Нашёл её? – раздался из другой комнаты голос, а за ним торопливые шаги. Джули обернулась к вошедшей в комнату женщине, лицо которой озарилось облегчением. – Джули Сигл! Да ты прямо точная копия матери! А я Эрин Уоткинс. Добро пожаловать! Слава богу, твоя мать до меня дозвонилась. – Она подошла к Джули и пожала ей руку.

– Огромное спасибо, что выручили и разрешили мне у вас переночевать. С утра я первым делом займусь поиском квартиры.

Эрин была почти такой же высокой, как Мэтт, её прохладная рука на ощупь казалась костлявой. До чего худая женщина! Нет, она выглядела вполне здоровой, но определённо хрупкой.

Эрин нетерпеливо отмахнулась и поправила прядку, выбившуюся из тугого пучка густых волос.

– Для Кейт – что угодно, так что, пока не найдёшь жильё, мы будем рады тебя приютить. Кстати, не помешает сообщить твоей маме, что всё хорошо. Давай, провожу тебя наверх и покажу твою комнату, потом и позвонишь.

– Я покажу, – торопливо подошёл к чемоданам Мэтт.

– Глупости. Тебе заниматься надо. Когда отец и Селеста вернутся с ужином, я тебя позову. Пошли, Джули. – Эрин быстро пересекла гостиную и подняла один из чемоданов. – Надеюсь, тебе у нас понравится. До такого уединения, как в отдельной квартире, конечно, далеко, но всё же лучше, чем в гостинице.

– Мам, мне очень нужно с тобой поговорить.

– Да-да, сейчас, Мэтт. Успокойся, – отозвалась Эрин.

Джули подхватила остальные сумки и пошла вслед за Эрин мимо застывшего в гостиной Мэтта.

– Ещё раз спасибо, что приехал, – поблагодарила она через плечо.

Мэтт кивнул и качнулся с носков на пятки, руки в карманах.

– Не за что.

А Мэтт вроде милый. С ним легко общаться. И хотя он не красавчик, зато явно не глуп, и с чувством юмора порядок. Немного чудной, подумала Джули, но решила, что она умеет неплохо ладить с чудаками: ей всегда нравилось решать каверзные задачи. К тому же приятно, что он так не похож на скучную толпу одноклассников из родного Огайо.

По широкой лестнице она поднялась на второй этаж. Там на просторную квадратную площадку выходили четыре двери, надо полагать, в спальни, а в сторону вёл короткий коридор. Наверху её встретили такие же выбеленные, как и внизу, стены и дорогие с виду картины.

– Тебе сюда, – кивнула Эрин, толкая одну из дверей плечом.

Комната выглядела явно по-мужски: тёмное постельное бельё, деревянные стеллажи, стерео, небольшая стопка книг, фотографии в рамках и диски. Напротив кровати висел небольшой телевизор с плоским экраном, а на столе свободного места хватало только для ноутбука.

– Располагайся. Ванная прямо по коридору. Я достану тебе пару полотенец и... О! Видно, Роджер звонит, – повернула Эрин голову на звук телефона из соседней комнаты. – Ты любишь тайскую кухню?

– Вполне. Спасибо.

– Ну, устраивайся, торопиться некуда. Если хочешь распаковать вещи, в комоде есть пустые ящики. – И Эрин попятилась за дверь к телефону.

Джули присела на кровать и внимательно огляделась. Да, здесь определённо когда-то жил парень. Не то чтобы это ей претило. Ведь сами же парни ей нравятся. Но её вдруг охватило непреодолимое желание рвануть в ближайший супермаркет и на оставшиеся от летней подработки деньги прикупить сюда пару-тройку девчачьих безделушек. Какое счастье, что она выиграла в том конкурсе эссе, что проводил их школьный округ, иначе пришлось бы потратить последние сбережения на компьютер. Она не одну неделю убила на сочинение о «борьбе Соединённых Штатов с последствиями стихийных бедствий», но новенький MacBook того стоил. Хорошо, что из школьных новостей её друзья интересовались только спортом, танцами да музыкальными битвами – они бы задразнили её за участие в столь антисоциальном проекте.

Друзья, если честно, не до конца её понимали. Мама её тоже не понимала, хотя, конечно, гордилась школьными успехами дочери. Но при этом ото всех скрывала, что Джули оставалась после школы на внеклассные занятия по английскому языку. Друзья бы со смеху покатились. И хотя Джули с радостью жертвовала свободное время на задушевные беседы с учителем о творчестве Грэхема Грина, она вовсе не горела желанием отчитываться перед своими менее образованными приятелями. Просто в их жизни школа занимала далеко не первое место, и в половине случаев они, кажется, даже не понимали, о чём она говорит. Джаред, её бывший парень, вообще закатил бы глаза, предложи ему кто лишний раз позаниматься.

«Интересно, кстати, – подумала Джули, – а чем он сейчас занимается?» Щеголяет, наверное, в тоге да играет в идиотские пивные игры в своём жалком бюджетном ВУЗе. Чтоб ему сгинуть заодно со своим сборищем тупых качков. Чтоб его каждая расфуфыренная грудастая овца послала на все четыре стороны. Пусть катится вместе со своей Аризоной. И всё же... слишком велико искушение: вдруг он-таки прокомментировал её статус на Фейсбуке?

Она поставила ноутбук на стол и включила его. Да, можно, конечно, и своим модным телефоном воспользоваться, но ей не шибко нравилось без лишней надобности колупаться с крошечной клавиатурой. Она любила прописные буквы и пунктуацию (хотя бы основную), а на карманном устройстве ошибиться слишком легко. «Печатником» Джули была старомодным.

И тут она поняла, что для входа в домашнюю сеть Уоткинсов ей нужен пароль. Великолепно! Мало того, что она вторглась в их дом, теперь ещё и это. Но доступ в интернет важнее гордости. Джули перехватила Эрин, как раз когда та клала трубку.

– Миссис Уоткинс? Простите, что надоедаю. Я хотела узнать, нельзя ли мне пароль для выхода в интернет?

– Зови меня Эрин, пожалуйста. И, конечно, можно. Сейчас спрошу у Мэтью. Он составил случайный код, чтобы никто из соседей не экономил за наш счёт. Наш личный спец по охране частной собственности. Погоди-ка! – Эрин на минуту исчезла и вернулась уже с обрывком бумаги.

– Спасибо. – Джули взяла клочок и взглянула на пароль аж из пятнадцати символов. Он что, параноик? Это же никто не запомнит. Разве что он сам.

– Я позову тебя к ужину. – И Эрин закрыла дверь.

Джули загрузила свою страничку на Фейсбуке и нахмурилась. Целых восемь комментариев от встревоженных друзей, которым, как выяснилось, на неё не плевать («Что случилось????», «И че теперь?», «Капец! Перезвони!»), но от Джареда – молчок. Перешла на его страницу. Хм. Здорово, что у него нашлось время выложить первые снимки себя любимого на фоне колледжа. А вот позвонить или написать ей с тех пор, как бросил её за месяц до отъезда в колледж, ему, видно, было некогда.

Джаред тогда просто взял и объявил, что в отношениях на расстоянии он смысла не видит, и поэтому решил досрочно с ней порвать. Хотя Джули особо не переживала. Он ей совсем не подходил, и ей давно пора было его бросить. Сама виновата, что так затянула их заурядные отношения. Да, наверное, не стоило ждать от бывшего парня участия и заботы, но разве так уж трудно по-дружески заскочить, полюбопытствовать? Было бы неплохо общаться друг с другом по-человечески, но Джули, видно, всё ещё слишком злилась – на саму себя, – и даже если бы Джаред захотел помириться, она к «миру» была не готова.

Она наконец уехала из этого одноэтажного захолустья, прочь от второсортной школы, прочь от бесчисленных одноклассниц, слепо болеющих за своих спортивных парней.

В Бостоне всё может быть иначе. И будет. Здесь она не обязана притворяться, выбирать слова попроще и скрывать свою тягу к знаниям.

Джули последний раз глянула на Джареда и его новых приятелей-борцов, молча пожелала ему удачи (в целом) и не колеблясь удалила из списка друзей. Обновить, что ли, статус?

Джули Сигл

Выжила на улицах Бостона без серьёзных потрясений (если не считать сокрушительного удара по самолюбию: додумалась – арендовать непроверенную квартиру через недобросовестный сайт), и теперь в надёжном прибежище.

Джули откинулась на стуле. Минуту посидела в нерешительности, затем проверила недавно созданный Google-аккаунт. О нём знал только отец, и сейчас ящик был пуст. Папа напишет, когда у него появится время. Джули закрыла ноутбук.

Она вздохнула, сдула чёлку с глаз и взяла со стола фотографию в рамке. На заснеженном горном склоне стояла укутанная в зимнюю одежду фигура со сноубордом. На Мэтта было не похоже, хотя на смазанном снимке особо не разберёшь.

Джули достала из чемодана несколько вещей, аккуратно сложила их и убрала в комод, а в шкаф повесила пару повседневных платьев. Как бы ни было жаль держать всю одежду в чемоданах, где она безнадёжно мялась, казалось всё же неправильным её распаковывать, словно Джули здесь надолго.

Сразу после ужина она поищет в интернете новое жильё. Профориентация для первокурсников Уитни в четверг, значит, завтра у неё будет целый день, чтобы найти что-то подходящее. Ей жутко хотелось поскорее с этим разделаться, а в таком большом городе просто обязано отыскаться ещё хоть что-то приличное.

Она смерила взглядом своё отражение в зеркале и, покопавшись в чемодане, извлекла косметичку и утюжок для волос. Через несколько минут она снова почти походила на нормального человека. Может, не по меркам группы поддержки, но, во всяком случае, она никого не напугает за ужином, а уж перед сном как следует отмокнет в душе.

– Джули? У тебя всё есть, ничего не нужно? – постучался, открывая дверь, Мэтт.

– Тебе вроде надо было заниматься, – поддразнила она. – Спасибо, у меня всё есть. Кстати, чья это комната?

– Финна, – бросил он рассеянный взгляд на комнату поверх её плеча. – Его нет. Путешествует.

– Финн – это твой брат?

– Да. Брат.

Джули улыбнулась. Боже, до чего же Мэтт... странный.

– Старше или младше тебя? – подсказала она дальнейший ход беседы.

– Старше. На два года.

– Значит, ему?..

Он уронил голову, отчего волосы упали ему на глаза, и тихо усмехнулся.

– Двадцать три.

– Получается, тебе двадцать один. И на предпоследнем курсе? Когда у тебя день рождения? Ты что, после школы пропустил год учёбы?

– Пропустил. Знаешь, ты, похоже, и сама математику любишь. Такая вопиющая одержимость числами – может, тебе нужна другая специализация?

Джули скрестила руки.

– Вряд ли. В меня-то не встраивали твой новомодный фильтр сжатия.

– Я мог бы замолвить словечко перед разработчиком. Глядишь, внесёт тебя в лист ожидания для следующего релиза?

– Спасибо, но я пас.

– Да, мою версию, пожалуй, ещё дорабатывать и дорабатывать.

Джули улыбнулась:

– И не говори. Ну да я привыкну.

Глава 3

– Через пару минут сядем ужинать. Ты, наверное, умираешь с голоду. – Эрин открыла дверцу кухонного шкафа и достала стопку тарелок. Она уже переоделась в льняную безрукавку и тёмные джинсы и сменила причёску, свернув свои длинные волосы в аккуратный узел на затылке.

Кондиционер в доме спасал от удушливого воздуха, который мучил Джули весь день, и она наслаждалась прохладой, пока могла; едва ли ей посчастливится найти квартиру с кондиционером. Она забрала тарелки у Эрин.

– Я расставлю.

– Спасибо. Мэтью уже накрывает на стол, – кивнула она в сторону столовой. – Кстати, Джули, ты до мамы дозвонилась?

– Да. Она просила ещё раз передать вам «спасибо».

– Не за что. Хорошо, что она ещё не отправила остальные вещи. Стояли бы они сейчас посреди улицы. Я сказала, чтобы она прислала их сюда, а Мэтью поможет их перевезти на новую квартиру.

Когда Джули вошла в столовую, Мэтт уже разложил подставки под горячее и как раз клал на стол последнюю вилку. Поставив тарелки, Джули пересчитала приборы и нахмурилась.

– Нас ведь будет пятеро, так? Ты, я, Эрин, твой отец и Селеста? Одно место лишнее. – Она протянула руку к тарелке.

– Нет. Просто... э-э... – Мэтт откашлялся. – Оставь её. Наверное, нужно тебя предупредить, – начал он, опуская глаза и перебирая салфетки, – у Селесты есть... это... Ну, она... В общем, как бы его...

Джули терпеливо выслушала несколько неудачных попыток, затем, наконец, наклонилась к нему и прошептала:

– Попробуй использовать не только местоимения да междометия, тогда, глядишь, понятней будет.

– Я не знаю, как это объяснить, – вздохнул он. – Селеста... – Входная дверь открылась, и Мэтт пробубнил что-то невнятное.

Джули вопросительно на него посмотрела.

– Что?

Он покачал головой.

– Просто не удивляйся, ладно?

***

Что ж, еда была вкусной. Тайские рестораны Кембриджа одержали бесспорную победу над единственной тайской забегаловкой её родного города, где подавали щедрые порции решительно неаппетитных блюд. Да и компания за столом собралась занимательная, а вернее, маловразумительная. Мягко говоря.

Так, из Эрин нескончаемой рекой лились замечания о политике штата Массачусетс («Сплошная мешанина коррупционных сделок, семейного протекционизма и безалаберщины»), подводных камнях для карьерного роста в Гарварде («И за это даже жалкой страховки не допросишься!») и истории общественного транспорта в Бостоне («Ядовитая смесь бестолкового планирования и устаревшей техники»). Джули уже начала побаиваться, что Эрин вот-вот выдохнется и упадёт лицом в тарелку, поэтому поспешила спросить Роджера о его работе, и доселе молчаливый хозяин дома обрушил на неё новый поток информации.

– Особенно меня привлекает изучение динамики питательных веществ и междисциплинарный анализ прибрежных зон обитания, – пространно излагал муж Эрин суть своей последней научной статьи. Он занимался исследованиями для Лаборатории микробиологии и океанографии и получил грант для поездки в Юго-Восточную Азию. – Но во время поездки я буду в основном изучать защитные механизмы и иммуномодулирование креветок, чтобы повысить их устойчивость к заболеваниям и снизить применение антибиотиков при их разведении.

Джули ткнула вилкой в карри.

– При разведении креветок. Ясно. – Собственно, о чём говорил Роджер, она понятия не имела, но его воодушевление радовало. Выглядел он как показательный отец семейства: классическая рубашка, брюки, кожаные туфли на голую ногу, редеющие седые волосы, добрые голубые глаза и очаровательные морщинки, которые появлялись даже при малейшем намёке на улыбку.

Роджер поправил очки в металлической оправе и, склонив худощавую грудь над столом, жестикулировал куском куриного сате на вилке. Но, несмотря на размашистые движения, голос его оставался мягким и спокойным.

– Очень важно улучшать методы, помогающие определить активность защитных механизмов у креветок. Я про фагоцитарную активность, активность фенолоксидазы и, конечно, очищение организмов от бактерий. Во время поездки будет много материала для исследований. – Арахисовый соус капнул на манжету его мятой рубашки, и, вытирая пятно, он ещё больше размазал его салфеткой. – Кстати, мне же сегодня надо вернуться в офис. Не успел заполнить ещё кое-какие бумаги для распределения средств по гранту.

Эрин потянулась к упаковке с имбирной лапшой.

– Мне тоже придётся сходить в офис. Работы – тьма. И я до сих пор не довела до ума программу занятий на этот семестр. Прошу прощения, Джули. Кстати, Мэтт, у тебя тоже учебный год на той неделе начинается, так что самое время приступить к сбору материала для собственного исследования. Уверена, ты мог бы найти что-нибудь более перспективное, чем те статьи, что я у тебя недавно видела, – нахмурилась она на Мэтта.

Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и добрую половину ужина, но голос прозвучал резко:

– Конечно. С удовольствием.

Над столом повисла тишина.

Эрин положила вилку.

– Мэтью, хватит дуться. Одна из статей, с которыми ты возился, была вообще из какого-то безродного журнала. Это просто ниже твоего достоинства.

– А что если Джули ему поможет? – предложила Селеста.

Джули посмотрела на неё через стол и улыбнулась. При взгляде на эту тринадцатилетнюю девочку дух захватывало, от неё было невозможно оторвать глаз. Селеста походила на тех несчастных малышек, которых заставляют нацеплять нелепые крылья и позировать для календарей с ангелочками. И всё же длинные белокурые волосы, рассыпанные беспорядочными волнами по плечам, и пронзительные голубые глаза придавали Селесте вид поистине... Что ж, «божественный» – самое подходящее слово.

– Селеста, по-моему, Джули будет неинтересно вместе со мной перекапывать интернет в поисках подходящих статей, – возразил Мэтт. – Другие, в отличие от меня, Американский институт физики таким уж обалденным не считают.

– Ой! – Сдерживая смех, Селеста захлопнула рот ладошкой. – Мэтт обзывается!

– Я сказал «обалденный», а не «балда».

– А вот теперь обзываешься! – взвизгнула Селеста. Эрин громко вздохнула.

– Мэтью, это обязательно?

– Мам, я всего лишь стараюсь поддержать беседу за столом. Чего тут возмущаться? К тому же, это ведь ты у нас то и дело кидаешься терминами вроде «пенитенциарная система», «ректифицировать» или «анналы юриспруденции».

– Мэтью! Довольно! – громко перебила его Эрин, стараясь заглушить непрерывное хихиканье Селесты. Она неодобрительно наморщила лоб, но от Джули не скрылась едва заметная улыбка. – Селеста, возьми себя в руки!

Джули пришлось прикусить себе щёку, чтобы не рассмеяться вслед за Селестой.

– В любом случае, я Мэтту наверняка только мешать буду. Вот когда отучусь хотя бы семестр, наберусь опыта, тогда может быть.

Селеста наконец угомонилась и теперь внимательно изучала лицо соседки.

– У тебя слишком умный вид для колледжа Уитни.

– Господи боже, Селеста! – воскликнула Эрин. – Джули, я прошу прощения. Ума не приложу, что у нас сегодня за ужином творится.

Джули рассмеялась.

– Ничего страшного. Буду считать это комплиментом. Я знаю, что Уитни не самый престижный колледж.

– А почему ты вообще его выбрала? – поинтересовался Роджер. – Это довольно далеко от дома. Или у них есть программа, которая тебя особенно привлекла?

Джули не знала, что на это ответить. Она догадывалась, что сидящие за столом студенты МТИ и сотрудники Гарварда и Лаборатории микробиологии и океанографии, вероятно, невысокого мнения об её колледже.

– Наверное, просто хотела сменить обстановку. Пожить в большом городе. И, если честно, меня не везде, куда я поступала, приняли, – призналась она. – Хотя у меня и были хорошие отметки и тесты я сдала на отлично, в приёмных комиссиях, видно, решили, что у моей школы недостаточно высокая репутация. Меня зачислили в пару других колледжей, лучше этого, но я бы их по деньгам не потянула. Мне и так огромные ссуды выплачивать придётся.

– Уитни – хороший колледж, – успокоила её Эрин. – А процессом поступления управлять почти невозможно. К тому же, будешь хорошо учиться в Уитни, всегда сможешь перевестись куда-нибудь ещё.

– Ты уже выбрала предметы? Я могла бы тебе помочь, – предложила Селеста. – Когда Финн учился в университете Брандейса, я весь каталог курсов в интернете прочитала. Он специализировался в писательском мастерстве и факультативно изучал журналистику.

Джули улыбнулась.

– Я записываюсь в пятницу, так что буду рада твоей помощи.

Миниатюрная Селеста фигурой больше, чем Мэтью, напоминала отца, а её личико ещё не утратило детской округлости. Несмотря на очевидную сообразительность и обширный словарный запас, сквозила в ней какая-то незрелость. В своём светло-зелёном платьице наподобие сарафана она больше походила на второклассницу, нежели на подростка. Джули бы такое под страхом смерти не надела, и только догадывалась, как этот наряд воспринимали Селестины ровесники.

Но больше всего Джули удивило то – или, вернее, тот, – кто занимал сиденье рядом с ней.

– Ой, Джули! Я ведь вас друг другу не представила? – весело прощебетала Селеста и повернулась к соседнему стулу. – Плоский Финн, это Джули. Джули, это Плоский Финн.

Эрин невозмутимо наливала в стакан газированную воду, Роджер продолжал мечтать о морских просторах, но Джули явственно услышала, как затаил дыхание Мэтт. Она ещё раз взглянула на стул.

Если честно, она надеялась пережить ужин, не заостряя внимания на этой диковине.

До сих пор никто и словом ни о чём не обмолвился, но, похоже, именно об этом Мэтт и начал говорить ей перед ужином: на стул под неестественным углом опиралась картонная фигура их брата, Финна, в натуральную величину, устремляя неподвижные глаза к освещению на потолке.

Забавно, но даже вопреки застывшему взгляду Плоский Финн был бесспорным симпатягой. Да чего там, красавчиком. Хотя Джули понимала, что такие мысли жутко неуместны. Ведь несмотря на жёсткий картон, он едва ли отличался от сдувшейся резиновой куклы. Она не смогла хорошо разглядеть настоящего Финна на фотографии со сноубордом, но на этой увеличенной фотоверсии у него были идеально взъерошенные светлые волосы, здоровый спортивный вид и худощавое, но крепкое, телосложение.

Финн явно был очаровашкой. Даже в форме блина.

Джули посмотрела через стол, стараясь не сильно медлить с ответом.

– Приятно с тобой познакомиться, Плоский Финн. Я думала, ты путешествуешь.

Селеста наморщила носик.

– Это Финн путешествует. Как раз сейчас он помогает в охотничьем заповеднике для спасённых животных. А это – Плоский Финн. Он – символическое изображение моего брата.

Так, ясно, тут явно что-то неладное. Даже нет, откровенно странное. Но Джули – только гость в их доме, и поэтому будет так же вежлива с этим «Плоским Финном», как и с остальными членами семьи.

– В таком случае, Плоский Финн, наложить тебе утки с базиликом и лимонной травой?

Селеста быстро замотала головой.

– Он уже ужинал. Это его эксперимент: не есть после пяти. Он полагает, что так улучшит обмен веществ и, цитирую, сгладит фигуру. А ещё он очень интересуется девушками и убеждён, что ему бы больше с ними везло, если бы удалось избавиться от «спасательного круга» на боках. Пусть даже едва заметного. – Она закатила глаза и прошептала: – Да, знаю, нелепая мысль! Он и так прекрасно выглядит.

– Восхищаюсь его самообладанием, – сказала Джули. – Предложи мне кто посреди ночи мороженое с карамельным сиропом, я бы не удержалась.

Селеста взглянула на Плоского Финна.

– Он не одобряет. Но мне кажется, он просто завидует, ведь у тебя от природы стройная фигура.

– Что ж, если Плоский Финн избавится от своего так называемого «спасательного круга», я, так и быть, разок угощу его двойной порцией.

– Договорились. Но только пусть мама не подсовывает ему «Орео». Он от них просто без ума.

– Обещаю! – подняла Эрин руку ладонью наружу, принося клятву не угощать печеньем безмолвного двойника своего сына.

Джули пожала плечами. Плоский Финн её, в принципе, не смущал. Если все остальные предпочитали вести себя так, словно тусоваться с плоской копией одного из членов семьи – абсолютно нормально, то ей и дела нет. В конце концов, он был вежлив, привлекателен и тайские клёцки ни у кого с тарелок не таскал. Да, из него слова и клещами не вытянешь, но, может, он просто стесняется незнакомых людей...

«А что, кто из нас без тараканов в голове, правильно?» – рассудила Джули. У неё и самой наверняка парочка найдётся, а это вот – Селестина заморочка. Блин, бывают случаи и похуже. Может, не настолько необычные, зато более тяжёлые. Скорее всего.

– Джули, угадай, где Финн сейчас? – оживилась Селеста.

– В Антарктиде?

– Нет.

– В Сирии? Монголии? Новой Зеландии? Таллахасси? Нет? Тогда наверняка в Бойсе.

– В Бойсе нет охотничьих заповедников. Во всяком случае, я о них не слышала. Он в Южно-Африканской Республике. В Восточно-Капской провинции, прямо на берегу Индийского океана. Вчера он прислал мне фотографии антилоп, а в следующий раз обещал фото сервала. Они очень похожи на обычных кошек, но это не одно и то же.

– Да уж, круто, – согласилась Джули. – Сколько он будет в отъезде?

– Неизвестно, – сообщила Селеста. – Он путешествует по всему миру уже несколько месяцев, но у него ещё длинный список мест, которые он хотел бы посетить. Везде, куда едет, он находит работу и помогает на добровольных началах, так что он не просто какой-нибудь избалованный шалопай на затяжных каникулах. Может быть, он даже покорит Килиманджаро.

– Страх-то какой, – заметила Эрин. – Сама я высоты побаиваюсь, но Финну не впервой. Он уже поднимался на горы Рейнир и Денали.

– Правда? – удивилась Джули. – Впечатляет.

Мэтт откашлялся и нарочито медленно потянулся через стол за ещё одной упаковкой. А Селеста ответила:

– Правда. Эти фотографии я тебе тоже потом покажу.

Эрин улыбнулась.

– Финн у нас – любитель приключений. Когда ему было восемь, я однажды вернулась с работы и обнаружила его на верхушке телефонного столба перед домом. Его няня трещала по телефону и даже не заметила, что её подопечный болтается в двенадцати метрах над землёй. Я её, конечно, уволила, а когда спросила Финна, что его дёрнуло туда забраться, он сказал, что надеялся заглянуть в спальню Элли Ливингстон.

– Подглядывал за одноклассницей? – догадалась Джули.

Эрин рассмеялась.

– Вообще-то, за её мамой. Миссис Ливингстон была польщена, когда об этом услышала. Прислала нам тарелку печенья с благодарственной запиской. Финн таким интересным ребёнком был. – Эрин промокнула рот салфеткой, крепко сжав ткань пальцами, и встала из-за стола. – Жаль, что приходится бежать, но мне действительно пора.

– Я тебя провожу, – подхватил Роджер. – Такой приятный вечер. Закончу, думаю, около одиннадцати. Ты к этому времени успеешь?

– В самый раз. Джули, завтра не стесняйся: надо будет осмотреть квартиры – бери машину. Ключи висят на кухне. Мы оба выходим на работу рано, так что увидимся за ужином? Я с удовольствием ещё послушаю, как дела у твоей мамы. – Эрин задвинула стул. – Ладно, всем спокойной ночи.

Джули оглянуться не успела, а Эрин и Роджера уже и след простыл, за столом остались только они с Мэттом да Селеста с Плоским Финном.

Мэтт отодвинул стул и искоса глянул на Джули.

– Ну и как тебе, достаточно необычно?

Глава 4

Пока Селеста внимательно изучала каталог курсов из колледжа Уитни, Джули изучала её лицо. Они вот уже полчаса, сидя на диване, взвешивали все «за» и «против» и выбирали, какие занятия ей посещать. И Джули недоумевала, почему тринадцатилетняя девочка буквально пожирает глазами перечень курсов. Но, как ни странно, составлять расписание у неё получалось очень ловко. Джули даже начала привыкать к её не совсем естественной манере речи.

Кондиционер работал на полную мощность, и в доме стало зябко, так что Селеста укрыла ноги лёгким пледом. Джули поправила ноутбук у себя на коленях и опустила пальцы на клавиатуру. Затем взглянула на Селестины каракули в брошюре.

– Значит, во сколько у меня английский? В половине девятого?

– Нет. Английский – в десять по вторникам и четвергам, а введение в психологию – в двенадцать по понедельникам, средам и пятницам. Вот, запиши номера курсов. – Селеста ткнула в страницу и подождала, пока Джули напечатает. – Видишь, в пятницу утром надо быть во всеоружии, иначе у тебя ни за что не будет такого расписания, как хочется. Ещё повезло, что можно записаться через интернет, а не стоять в одной очереди с малоприятной толпой.

– По-твоему, мои сокурсники прямо все неприятные? Ну вот, а я так надеялась завести новых друзей...

Селеста захлопнула каталог.

– И нормальные люди могут сильно раздражать, если ситуация к тому располагает.

– Что верно, то верно. Тогда ты права: я рада, что записываюсь, не выходя из дома.

Селеста откинула голову на спинку дивана.

– А дома у тебя было много друзей? Или парень? Могу поспорить, он у тебя есть. Очень красивый?

– Друзей много. И что значит «было»? Они после моего отъезда никуда не делись. Просто теперь я в Бостоне и буду реже с ними видеться. А вот парень у меня, и правда, был и, да, симпатичный, но при этом дурак и сущая заноза в одном месте.

– А их фотографии у тебя есть? – не отставала Селеста.

– Конечно. – Джули открыла приложение и пролистала до папки с фотографиями августа. – Это с моей прощальной вечеринки. Мама устроила барбекю на задней дворе.

– У тебя была настоящая вечеринка? Выглядит замечательно! – восхитилась Селеста.

– Ага. Хот-доги, салат со слипшимися макаронами, на торте моё имя с ошибками, все дела. Так... Вот я с Кристен и Мариам. А тут Эми с моей мамой. – Джули всё листала и листала, а Селеста безустанно расспрашивала о каждой мелочи.

– А твой папа здесь где-нибудь есть?

Джули открыла ещё несколько фотографий.

– Неа. Он был занят по работе. Но он прислал мне в подарок самый модный и навороченный телефон. И позвонил во время вечеринки.

– Очень мило с его стороны. Иногда и у моего отца нет возможности приехать на важное событие, но он мне при этом не звонит.

– Вот как?

– А однажды папа поручил Мэтту класть мне под подушку бумажных человечков. Крошечных Плоских Финнов. Так он давал мне знать, что скучает. По-моему, весьма ловко и находчиво.

– И правда, замечательная идея. Мне нравится.

– Но, к сожалению, он это не очень часто делает.

Как Джули её понимала! Трудно сжиться с мыслью, что родителя – как бы он тобой ни восхищался – рядом нет.

– Так это твой торт? – указала Селеста на экран.

– Миленький, да?

– А это кто? У тебя настоящая группа играла? Это твой парень? – допытывалась Селеста. – Какое симпатичное платье! Где ты его купила? Как тебе только удалось его надеть? Бюст кажется просто огромным! Неудивительно, что у тебя был парень!

– Во-первых, платье не такое уж и узкое. Оно облегающее. И бюст у меня выглядит очень даже средне. И вообще, я не собираюсь обсуждать свой бюст. Но вечеринка, и правда, получилась весёлой. Мне ничего грандиозного не хотелось, так что было в самый раз. А ты как отмечаешь дни рождения?

Селеста посмотрела куда-то вперёд, словно заметила на книжной полке что-то необычное.

– Я, вообще-то, больше вечеринок не устраиваю. Они мне не очень хорошо удаются, – только и сказала она. – Надо показать твоё красное платье Плоскому Финну. Он будет в восторге! И ещё снимок, где тебе вручают диплом. Ты там такая счастливая.

Селеста откинула плед в сторону и отправилась за картонным воплощением брата, которое оставила у фортепьяно в комнатке напротив гостиной. По словам Селесты, Плоский Финн ненавидел гаммы, но знал, что Эрин ни за что не простит, если он начнёт филонить. Даже картонные братья считают своим долгом радовать родителей. Селеста вошла в комнату, держа фигуру перед собой, отчего создавалось жутковатое впечатление, будто Плоский Финн сам скользит по комнате. Она опустила его у кофейного столика рядом с Джули и стала поправлять подставки, которые удерживали его в вертикальном положении. Но тот никак не желал стоять на толстом ковре.

– Ну давай же, Плоский Финн! – пробормотала она нависшей над ней фигуре. Селеста подняла голову и заглянула ему в лицо, отчего её светлые кудряшки посыпались назад, обнажив полные решимости глаза. – Пожалуйста! – добавила она взволнованным голосом. – Помоги же мне.

Она протянула руку к его талии, отчаянно пытаясь удержать от падения, но каждый раз, когда, казалось бы, находила идеальное положение для подставки, Плоский Финн начинал без видимой причины клониться вперёд или назад, и Селесте приходилось снова хватать его свободной рукой. Джули не сомневалась, что на ковре эта затея никак не увенчается успехом. А Селеста всё сильнее краснела от досады. Чуть ли не паниковала.

– У тебя ведь уже получалось, Плоский Финн! Давай же, ещё немного! – умоляла она.

Джули наблюдала за происходящим и думала, во что же, чёрт возьми, она влипла, переступив порог этого дома? Селеста окончательно выбилась из сил, и Джули, не стерпев такого самоистязания, встала и придержала Плоского Финна за плечи. Если все остальные намерены считать это нормой, почему бы и ей не присоединиться к балагану?

– Знаешь что? Парни ведь больше любят валяться на диване. Они – создания ленивые. Может, это он и задумал? – В дальнем конце комнаты Джули заметила напряжённо стоящего Мэтта, который явно раздумывал, не вмешаться ли. Он шагнул было вперёд, но Джули бросила взгляд в его сторону и он снова отступил. – К тому же, – продолжила она, обращаясь к Селесте, – отсюда Плоскому Финну ничего не видно. Ему самое место с нами на диване.

Селеста секунду недоумённо разглядывала Джули, а затем её лицо просияло.

– Думаю, ему бы это очень понравилось.

Джули подняла Плоского Финна над предательски бугристым ковром, развернула его в воздухе и боком положила на диван.

– Осторожно! – предупредила Селеста, всё ещё сидя на корточках.

– Да всё хорошо. И для нас место осталось. – Джули снова села, но в этот раз на край, подальше от спинки, чтобы Плоский Финн не превратился в Мятого. – Просто не облокачивайся, а то хлопот не оберёмся. Садись и подсказывай, какие фотографии ему показать.

Селеста обогнула столик и осторожно присела. Она вытянула голову над коленями Джули и заглянула в лицо Плоскому Финну за её спиной.

– В первую очередь, он определённо хочет увидеть тебя в красном платье. Он слышал, как я о нём говорила, и подозревает, что ты в нём выглядишь знойной и страстной красоткой. Это я снова цитирую.

Джули хохотнула.

– Что ж, а я подозреваю, что Плоский Финн – извращенец и его ждёт разочарование, но он всё равно может посмотреть.

Джули открыла снимок и подождала комментария. Надо признать, в тот день она, и правда, выглядела прелестно. И хотя платье отличалось глубоким вырезом и довольно короткой юбкой, оно было из мягкой струящейся ткани. Джули нравилось, как, пересекаясь на спине, бретельки завязывались бантом.

Селеста немного помолчала.

– Он не разочарован. Он считает, что ты красивая и тебя нужно свести с Финном на Фейсбуке. – Она снова сделала паузу. – Он не знал, что вслух выйдет такая вульгарная фраза.

Джули сглотнула.

– Плоский Финн есть на Фейсбуке?

Хотелось бы ей посмотреть на его статус. «Сегодня для поездки в “Старбакс” меня привязали на крышу автомобиля. Хотел попробовать карамельный мокко, но руки не шевелятся, поэтому пришлось лишь с вожделением взирать на это дымящееся лакомство. Когда же закончатся мои мучения?»

Селеста вздохнула, явно раздосадованная глупостью Джули.

– Не Плоский Финн. А Финн. Давай, найди его. У тебя ведь есть аккаунт на Фейсбуке? У Мэтти и у Финна есть, так что мы с Мэтти иногда прячемся в его комнате, чтобы заходить на страничку к Финну. Ш-ш-ш, – произнесла она, прикладывая палец к губам, – мама с папой этого не одобрят. Они ненавидят все виды социальных сетей и считают их показателем низкого уровня интеллекта.

– Он, надо думать, и в Твиттере сидит?

– Ни в коем случае! А ты?

Джули покачала головой.

– Я к Твиттеру питаю глубокую неприязнь. И всё же время от времени мне из чувства долга приходится туда заглядывать и шпионить за знаменитостями. Я Твиттер не догоняю. Там просто не уследить за разговором и можно легко угробить несколько часов, кликая по случайным именам. Оглянуться не успеешь, как на уме у тебя одни только фотки семейства Кардашян.

Селеста смотрела на неё, не моргая.

– Так у тебя есть аккаунт на Фейсбуке или нет?

Боже, не ребёнок, а что-то с чем-то!

– Да, у меня есть аккаунт на Фейсбуке. И если ты не проболтаешься своим родителям, то я не расскажу им про тебя и Мэтью. И для меня большая честь подружиться с Финном. – Джули загрузила свою страницу. – Финнеас или Финн? – уточнила она у Селесты.

– Финн. Он ненавидит, когда его зовут Финнеас. Но он зарегистрировался под именем «Бог Финн».

Джули рассмеялась.

– С чего бы это?

– Просто ему не хочется, чтобы каждый бывший одноклассник на него здесь натыкался. А так он может замаскироваться. Проявить избирательность. Ему это важно – тщательно выбирать друзей.

Джули застучала по клавиатуре, нашла настоящего Финна и отправила ему заявку. В отличие от Джули со списком в четыреста с лишним человек, у него было всего тридцать два друга. И правда, выдающаяся избирательность. У Финна в друзьях она заметила имя Мэтью и тоже его добавила. Джули придерживалась мнения, что друзей много не бывает. По крайней мере, виртуальных. А вот без пары-другой реальных она бы вполне обошлась.

– Обнови статус! Обнови статус! – потребовала Селеста. – Давай что-нибудь забавное.

Джули немного подумала.

– Как тебе это?

Джули Сигл

Не дразни акулу обнажённой кормой.

Селеста положила голову Джули на плечо.

– Мне нравится. Совет дельный и остроумный. Плоский Финн со мной согласен. Напиши что-нибудь про него.

Это что-то новенькое. Джули ещё не приходилось придумывать статус, адресованный чужому плоскому брату.

Джули Сигл

не может фокусничать с феерическими финскими фишками Фанерного Финна, но будет фабриковать феноменальные фиктивные фанты в фактическом финале. Фот такая философия.

– Ты не поскупилась на аллитерацию, – заключила Селеста, не отрывая глаз от экрана. – Плоский Финн относится к этому по-философски. – Она перевела пристальный взгляд на Джули. – Мне же это сообщение кажется фривольным.

Джули попробовала ещё раз.

Джули Сигл

О стройности и Финнансовой независимости можно только мечтать.

Селеста похлопала Джули по руке.

– Так-то лучше.

***

Джули вытащила несколько кубиков льда из формы и кинула их в стакан воды.

– Хочешь?

Мэтт кивнул.

– Спасибо.

– Селеста спит? – Джули достала из шкафчика ещё один стакан.

– Без задних ног.

– Только не говори, что собираешь себе на завтра обед, – оглядела она «завтрак чемпиона», который Мэтт складывал в контейнер: морковные палочки, виноград, крекеры с отрубями и питьевой йогурт.

– Вообще-то, я не собираю себе на завтра обед. Это для Селесты. В её треклятой частной школе детей заставляют делать перерыв и восполнять силы, чтобы учителя и дальше могли пихать в них бесполезные знания о Додинастическом Египте и усечённых сонетах. – Мэтт подхватил кусок сыра и принялся нарезать его на равные дольки.

– Какие ещё к чёрту «усечённые сонеты»? – Джули подтянулась, села на столешницу и стащила пластинку сыра. – Детский вариант, что ли?

– Их придумал некто Хопкинс. Его усечённый сонет по структуре ровно на четверть соразмерно короче петрарковского. Что интересно, для него даже есть уравнение, и найдутся те, кто полагает, что настоящее увлечение сонетами произрастает из их родства с математикой. Если петрарковский сонет можно описать формулой «восемь плюс шесть равно четырнадцать», то усечённый будет иметь форму «двенадцать пополам плюс девять пополам...» – Мэтт положил нож. – Джули?

– Прости, я, кажется, задремала. – Джули зевнула и похлопала себя по щекам. – Шутка! Я шучу! Слияние математики и поэзии – такая захватывающая тема, просто челюсть отваливается. Но я отключилась после слова «уравнение».

Мэтт ухмыльнулся.

– Она действительно захватывающая, потому что многие поэмы подчинены алгебраическим или геометрическим законам. Например, треугольная поэма в «конкретной поэзии» или силлабический стих. Знаешь, например, что мы подсознательно отслеживаем свойства звуков в стихотворении?

– Нет, это ты подсознательно отслеживаешь свойства звуков, а затем портишь совершенно нормальный стих, загоняя его в рамки математической формулы. Другие просто наслаждаются старой доброй поэзией.

Мэтт закрыл контейнер для завтраков и встал напротив Джули.

– Я тоже ею наслаждаюсь. Просто другим способом. Ничего не могу поделать. Я ведь «ботаник».

– Да, ты говорил.

– И подозреваю, что где-то глубоко внутри ты тоже улавливаешь математические конструкции в письменной речи.

– А я подозреваю, что ты ошибаешься. – Джули спрыгнула со столешницы и ткнула пальцем в сторону контейнера. – Плоскому Финну тоже надо собрать обед?

– Нет. У него плотный завтрак. Блины, белковый омлет с зелёным перцем и швейцарским кремом, и ещё фруктовый смузи. Ему этого обычно хватает до ужина.

Джули скрестила руки.

– Я серьёзно! Ведь не ходит же Плоский Финн вместе с ней в школу!

– Он уже отучился в университете Брандейса, так что, нет, ему нет нужды повторять седьмой класс школы. Хотя ему всё же пришлось сдать кучу тестов, чтобы подтвердить свою квалификацию. И он чуть не завалил устные экзамены, потому что преподаватели сочли его «зажатым и молчаливым». Жутко необъективное суждение, но экзамены, тем не менее, позади и теперь ему не грозит участие в ежегодной школьной постановке ко дню Благодарения. От пилигримов его кидает в дрожь.

– Смешно. А правда, что за история с Плоским Финном?

– Трёхмерному Финну пришлось сменить имя после прискорбного случая с участием диснеевского койота и наковальни.

Джули расхохоталась.

– Мэтт, ну хватит! Я так понимаю, это как-то связано с отсутствием брата?

У Мэтта вырвался стон.

– Что-то вроде того. – Он открыл холодильник, поставил контейнер на полку и начал передвигать коробки с остатками ужина.

– И никто не предложил ей избавиться от этого аксессуара? Я хочу сказать, она ведь уже выросла из подобных игр, согласен? Хотя не думаю, что для такого вообще есть подходящий возраст.

Он пожал плечами.

– Я, если честно, не знаю. Я просто делаю, что мне говорят, улыбаюсь и поддакиваю.

– А когда вернётся настоящий Финн? Это ведь решит проблему? Она Плоского Финна из дома выносит? Что ей говорят друзья, когда она приходит на футбольную тренировку и просит принять его в команду защитником?

– Когда вернётся Финн, я понятия не имею. Его устраивает беззаботная жизнь авантюриста, – резко бросил он и захлопнул дверцу холодильника. – И, кроме школы, Селеста таскает Плоского Финна повсюду. Но она... Она никуда особо не ходит. В ресторане с ним не появишься, посему еда на вынос. В футбол она не играет, и друзей у неё нет. Это всё или ты хочешь ещё над ней поиздеваться?

– Эй, – смягчилась Джули. – Я над ней не издеваюсь. Она мне нравится. Плоский Финн тоже. И ты что, только что сказал «посему»?

– Да, я сказал «посему». – Мэтт стал усиленно протирать столешницу. – По-моему, это снова входит в моду.

– Но я не понимаю, почему Селеста...

– Оставь её в покое, – отрезал Мэтт. – Не хочу больше об этом говорить, поняла? И, пожалуйста, не поднимай эту тему с родителями.

Джули оцепенела.

– П-прости, – выдавила она, запинаясь. – Это меня не касается. Не стоило мне лезть с вопросами.

– Нет, это ты меня прости, – сконфузился Мэтт. – Забудь. Слушай, мне с утра надо отвезти Селесту в школу, но потом я мог бы помочь тебе с поиском квартиры. Я тут позвонил одному другу, у которого есть знакомый риелтор. Мы с ним поговорили, и завтра он сможет показать тебе несколько мест. Я подумал, что помощь тебе не помешает.

– Правда? Это же здорово! Спасибо тебе огромное! – Она вовсе не собиралась отказывать, когда речь шла о крыше над головой. – Ты, значит, завтра не занят?

– У меня есть время. Риелтор назначил встречу на десять, а там уж как пойдёт. Годится?

– Не то слово.

Глава 5

Джули скривила губы. Ей решительно не нравился этот риелтор. Ну как у него могут спадать штаны, когда их поддерживает такое выдающееся пузо? Но на самом деле этот болван бесил её потому, что снова притащил их в заброшенную и наверняка прóклятую квартиру.

– Что ж, видно, мне на роду написано именно в такой квартире жить. Неудивительно, что на Джамайка-Плейн ничего не вышло. Это был знак свыше, чтобы я не упустила такой самородок. Тараканы – замечательный бонус. Я всегда хотела домашних животных. А выйдя за дверь, можно подработать на панели. Девушки снаружи выглядели очень дружелюбно. Уверена, они с радостью возьмут меня под своё крыло и научат премудростям торговли. Простите за каламбур.

Мэтт как следует придавил особенно жирного таракана.

– Ручаюсь, их сутенёр будет очень рад предложить клиентам услуги хорошенькой провинциалки со Среднего Запада. А то бостонские мужики то и дело жалуются, как им приелись проститутки с Восточного побережья.

Риелтор подтянул обвисшие брюки и прорычал:

– Слушайте сюда, вы двое. Это уже восьмая грёбаная квартира за сегодня. За такие деньги, крошка, ты ничего другого не найдёшь. Так что, решай сама.

– Тогда ей нужно осмотреть ещё одну грёбаную квартиру, потому что в этой профсоюз тараканов решил прекратить все дальнейшие переговоры о заселении новых жильцов. К тому же здесь, кажется, воняет мертвечиной.

Риелтор вскинул руки в сторону Джули.

– Милочка, за те деньги, что ты предлагаешь, ты в лучшем случае сможешь снять односпальную каморку с пятью соседками. А я такими предложениями не занимаюсь. Поищи на «Крейгслисте».

Джули сощурилась.

– Милочка не собирается искать на «Крейгслисте». И милочка не будет жить здесь. Милочка скорее признает крах своих надежд и вернётся в Огайо обслуживать столики в баре «Весёлый кортик» вместо того, чтобы мечтать хотя бы раз до конца века побывать на лекции в колледже.

Она на секунду задумалась, не позвонить ли отцу, чтобы он вытащил её из этого ада. Конечно, если до него вообще удастся дозвониться. Ну уж нет. Позора не оберёшься. За колледж она платила из денег матери и собственной студенческой ссуды, и, уж наверное, сумеет выбраться из этой передряги, не унижаясь перед отцом. Джули утёрла покрытый испариной лоб. Боже, какой смрад и духота! Пот так и течёт по спине. Кто же знал, что в Бостоне такой влажный воздух? Ах да, бостонцы.

Джули поняла, что надо поскорее убираться из этой дыры, пока она не начала снова оскорблять стоявшего перед ней идиота. Она и так порядком ему нагрубила, но, ей-богу, разве можно винить её в том, что вылетало у неё сейчас изо рта?

А бедняга Мэтт таскался с ней по всевозможным закоулкам Бостона, осматривая одно негодное жильё за другим. Спустя четыре часа непрерывных поисков она была не ближе к цели, чем в начале пути. И вот, посмотрите на неё: огрызается и ведёт себя как полоумная.

Джули глубоко вздохнула.

– Теперь я сделаю вот что. Я постараюсь... – протянула она в надежде, что при таком оптимистичном зачине её посетит гениальная мысль, и она-таки закончит предложение. – Я постараюсь изучить самые лёгкие способы решения моей жилищной дилеммы и выбрать наилучшую стратегию поведения. – Она помолчала. – И я решила походить по округе и... и пособирать листовки у людей, которые ищут соседей. Да. Такой вот план.

Мэтт посмотрел на неё с сомнением.

– Конечно. Как хочешь. Тогда давай вернёмся на Гарвардскую площадь. Там, пожалуй, больше шансов на успех. И не так многотрупно.

– Многотрупно? Да ладно? Это в МТИ вас таким словам учат?

– А как же! Пошли отсюда.

Джули вслед за Мэттом вышла из квартиры и минут десять молча брела рядом до ближайшей станции метро.

– Где это мы, говоришь? Я что-то совсем заблудилась.

– Недалеко от площади Дэвиса. Это, в общем, неплохой район, но у каждой медали есть обратная сторона.

– Спасибо тебе за помощь. Правда. Я сама виновата, что так вышло. Ты вовсе не обязан гробить свой день на осмотр каждого гадюшника в радиусе пятнадцати километров, – загрустила уставшая Джули. Она начинала догадываться, что едва ли сумеет найти приемлемое жильё за те деньги, которые могла себе позволить.

Мэтт придержал дверь в метро. Джули показалось, что для середины рабочего дня в подземке слишком людно. На площадке перед лестницей сгрудилась целая толпа – и все висели на телефонах, толкались и загораживали проход. От наплыва пассажиров стало душно и противно. Джули – уже почти без сил – пробралась поближе к Мэтту, чтобы не потерять его в толпе, и ступила на лестницу. Только это была никакая не лестница.

Сердце бешено заколотилось.

– Погоди, нет! Нет! Только не эскалатор! Мэтт, я не езжу на эскалаторах. – Джули попыталась сойти, но поздно: её, беззащитную и беспомощную, охватило ощущение стремительного падения. Она глянула вниз, туда, куда медленно ползли чудовищно крутые ступеньки эскалатора. Голова закружилась, тело сковал ужас, перед глазами всё поплыло, а колени задрожали.

– Джули? Джули? – услышала она Мэтта, но голос его звучал глухо, будто сквозь толщу воды. В размытом пятне перед глазами она различила его зелёную футболку, когда он, повернувшись, обхватил её за талию и прижал к себе, не давая упасть. – Держу, – сказал он. – Я тебя не отпущу. Только потерпи. – Он крепко прижимал её к груди, и Джули мельком подумала, что узнала «Axe» – запах его дезодоранта.

– Фу-у, – промямлила она.

– Ты что-то сказала? Как ты? Потерпи ещё минутку.

И вот вдруг они внизу, жуткий эскалатор – за спиной, а Джули по-прежнему неуклюже висит у Мэтта на руках посреди людского потока.

– Ох, прости... – Джули, хоть и ослабла, но соображала, что не хочет потерять сознание в метро, поэтому немного отстранилась и попыталась встать, используя Мэтта как опору и мысленно приказывая ногам слушаться. Мэтт оказался на удивление сильным, и не скажешь, что днями напролёт щёлкает по клавишам инженерного калькулятора. Мир вокруг Джули постепенно прояснялся, и она обнаружила, что смотрит прямо на его оптимистичную футболку.

«Ру... лишь!» – прочитала она одними губами и в растерянности закрыла глаза.

Точно так же она чувствовала себя после трёх стопок мерзкого мятного шнапса на выпускном. Пить она не умела (в подтверждение – тот же вечер, весь остаток которого её тошнило куриной запеканкой в дамской комнате отеля «Карнеги»), поэтому подобные ощущения её сейчас совсем не радовали.

Она ткнула пальцем ему в грудь.

– Мэтью, друг мой, тебе необходимо обновить гардероб.

– Спасибо за совет.

Её взгляд с трудом остановился на его лице.

– У тебя что, по одной нелепой футболке на каждый день недели?

– Не по одной. Не беспокойся!

– Какое облегчение!

– Ты уже пришла в себя?

– Ой! – Джули поняла, что всё ещё за него держится. – Да. Я... я в норме. Всё замечательно. – Она опустила руки с его груди и отступила на шаг. Так-то лучше. Со зрением всё в порядке, и ноги больше не ведут себя как желе. – Прошу прощения. Давай садиться в поезд.

Мэтт опасливо на неё покосился.

– Ты уверена?

– Ага. Всё нормально. Видишь? – Она пару раз подпрыгнула. – Двигательная активность восстановлена. Физиологические процессы не нарушены. Можно и дальше не находить себе квартиру.

– Ты такая чуднáя!

На подземной платформе веяло прохладой, и Джули вскоре пришла в себя. И сразу же пожалела. Чуть в обморок не грохнулась – вот так позор! Обычно она без труда избегала ситуаций, которые могли до такого довести, но в этот раз толпа пассажиров напрочь заслонила чёртов эскалатор.

Через несколько минут к платформе со скрежетом подъехал поезд. Они с Мэттом вошли и сели на свободные места. Джули скрестила ноги и приняла невозмутимый вид, если это вообще возможно после такого происшествия.

Она заправила волосы за уши.

– Ну вот, теперь ты знаешь, что я не люблю эскалаторы. И лифты, наверное, тоже, хотя на них я не ездила уже много лет. Может, там всё не так плохо. В общем, на них меня начинает колбасить. Я называю это «синдром прострации при подвижной высоте».

– В этом же нет никакого смысла, – возразил Мэтт. – У тебя акрофобия, одна из фобий, связанных с дискомфортом пространства и движения. Ты страдаешь от беспричинного страха высоты, который вызывает тяжёлые физические неудобства. И это была не совсем прострация. Скорее всего, ты испытала головокружение и приступ паники, правильно?

– Спасибо, что помешал мне разрядить обстановку после пережитой травмы, – огрызнулась Джули, но удержалась-таки от испепеляющего взгляда, хоть это далось ей непросто.

– Ничего я не мешаю, просто тебе стоило бы придумать название, которое не искажает факты. – Мэтт встал и повернулся лицом к окну, ухватившись за перекладину над головой и слегка покачиваясь вместе с бегущим по рельсам поездом.

– Я могу называть его, как мне, чёрт подери, нравится. Синдром мой, значит, мне и название придумывать.

– Вообще-то, не такой уж он и твой, учитывая, что другие люди...

– О боже! – взмолилась Джули. – Может, не будем спорить, как называется это унизительное состояние?

– А мы не спорим. Мы обсуждаем. И в нём нет ничего унизительного. Не такое уж оно и редкое.

– Да мне плевать, редкое оно или нет. Имею я право унижаться, в конце-то концов?

– Право ты, конечно, имеешь. Я просто хотел сказать, если твоё чувство униженности основано на убеждении, что такая патология встречается крайне редко, то, в статистическом смысле, у тебя нет причин для беспокойства. – Джули ещё не приходилось видеть его столь оживлённым: на щеках выступил румянец, а обыкновенно тусклые серые глаза заблестели. – Можешь находить утешение в том, что ты – часть целого сообщества. А если посмотреть, сколько людей вообще страдает от любого вида фобий, у тебя наберётся приличная компания.

– Значит, я теперь патология? – Джули сжала кулаки. Господи боже, Мэтт просто невыносим! Особенно с этой назойливой ухмылкой на всё лицо. Да он, похоже, только рад к ней придираться. Отлично! Ну наконец у неё появился несносный братец, о котором она так не мечтала.

– Нет, ты – не патология, это акрофобия патологична в том смысле, что твоя реакция на высоту выходит за границы нормальной.

– Тебе что, обязательно исправлять всё, что я говорю? – Джули глянула на его футболку. – Из нас двоих, по-моему, не я выхожу за границы нормального. – Поезд резко остановился. – Это тебя, кажется, вставляет возможность поспорить.

– Ты прямо как Финн говоришь. Мы обмениваемся мыслями. Дискутируем. – Мэтт кинул взгляд на свои шорты. – И пока что я никуда ничего не вставлял.

– Без пошлостей! Так, я объявляю ничью и все остаются при своём мнении. Пошли. Здесь ведь я вряд ли раздобуду кулатту? Мне нужен кофеин, чтобы собраться с силами и всё ж таки найти сегодня жильё.

Джули сошла на платформу, Мэтт – следом за ней.

– Осторожно, – предупредил он. – Смотри, куда идёшь. На этой станции тоже очень крутой эскалатор.

Они поднялись по лестнице и очутились в самом сердце Гарвардской площади. Мэтт показал, где найти доску объявлений с самой разной информацией: от концертов и вакансий до публичных лекций и бесплатных вечерних кинопоказов. Джули здесь нравилось. Никто не казался белой вороной в разномастной толпе студентов, преподавателей, родителей с малышами и панковатых подростков, сбежавших с уроков. Люди собирались группками на бетонных ступенях, музыканты на мощёных тротуарах исполняли песни Джеймса Тейлора, а кукловод на той стороне улицы веселил ребятню танцем замысловатых марионеток. Вполне уместно выглядел даже мужчина в платье с цветочным узором, который разъезжал по площади на роликах и выкрикивал нецензурную версию Декларации независимости. Здесь царила особая чарующая энергетика.

– Как тебе вот это? – показал Мэтт на объявление об однокомнатной квартире.

– Во-первых, я не потяну. А во-вторых, объявление старое. Видишь, все корешки с телефоном оторваны?

– Кто знает? Вдруг после вереницы подозрительных квартиросъёмщиков они снизили цену в надежде, что позвонит кто-то нормальный. Последний желающий наверняка оказался богатым, но безумным клоуном средних лет, который порывался жонглировать соседями.

Джули выгнула бровь.

– Или съехавшим с катушек «ботаником» из МТИ, который всю квартиру забил бы своими компьютерными штуковинами и совсем не оставил места для нужных предметов вроде мебели.

Мэтт постучал пальцем по виску.

– Правильно мыслишь!

Нашлась и пара-тройка обнадёживающих объявлений, так что Джули забила несколько номеров в телефон. Но Мэтту пора было домой за машиной и в школу за Селестой, поэтому проходя по улице Маунт Оберн они взяли в закусочной по сэндвич-роллу на вынос, и Джули нацелилась на поиск любимого кофейного напитка.

– Мэтт, мне срочно нужна кулатта. Скажи, пожалуйста, что её можно здесь достать. Если я в ближайшее время её не найду, могу невольно повторить сцену с эскалатором. – Джули споткнулась о торчащую из тротуара плитку. – Видишь? Уже расклеиваюсь.

– Да. Сейчас найдём.

Мэтт повёл её через площадь на более тихую улочку, затем вернулся на Масс-авеню и далее свернул в небольшой переулок с односторонним движением, то и дело поглядывая на Джули.

А Джули послушно брела за ним и каждый раз удивлялась, когда он проходил мимо очередного «Данкин донатс». После третьей кофейни она остановила его и, склонив голову набок, спросила:

– Ой, бедняга, ты, должно быть, не знаешь, что такое кулатта?

Мэтт даже заёрзал от смущения.

– Э... вообще-то, нет.

– Погоди-ка, я просто обязана запечатлеть это событие. – Она выхватила телефон и быстро обновила статус на Фейсбуке, после чего торжественно зачитала его Мэтту.

Джули Сигл

Обнаружила значительный пробел в познаниях всезнайки. Отмечу эту прелестную новость кулаттой.

Не сдержавшись, она широко улыбнулась.

Мэтт подпёр руками бока.

– Умора. Я никогда не говорил, что знаю всё на свете. Просто я уверен в том, что хорошо осведомлён по многим вопросам.

– Очевидно, не по самым важным. – Джули зашагала впереди. – И, к слову, «уверен» и «самоуверен» – две большие разницы. Смотри, вон «Данкин» в конце улицы. Знаешь, сколько у меня дома до него ехать приходится? А здесь по одному на каждом углу! Это же лучший город в мире. А о моём любимом напитке ты никогда не слышал, потому что наверняка пьёшь только двойной эспрессо без сахара в исключительно чопорных кофейнях. Верно?

– Я так банально предсказуем?

– Нет. Это я кофейные пристрастия за километр чую. А от тебя так и веет горьким двойным эспрессо. Но сегодня ты примкнёшь к толпе и отведаешь кулатты.

Через несколько минут по пути домой через площадь Джули довольно потягивала ледяной кофе-напиток из большого стакана.

Мэтт, напротив, был далеко не в восторге и даже подчёркнуто скривился, сделав глоток из своего.

– Это, между прочим, очень популярный напиток, – поучала она его. – Нечего такую рожу корчить.

– Так вот почему я непопулярен. В точку, Джули. Я просто не разделяю слепое увлечение масс зубодробильным псевдокофеиновым пойлом. Какое облегчение в конце концов понимать, почему моё положение в обществе неуклонно катится вниз.

– Да уж, либо всё дело в футболках, – пробормотала Джули. – Эй, пойдём вдоль реки! – Между домов она заметила узкую голубую полоску воды, и ей нестерпимо захотелось прогуляться по заросшей тропинке мимо живописных пейзажей.

Мэтт откинул упавшую на лицо прядь.

– Сейчас, к сожалению, некогда. Напрямик через площадь быстрее – мне уже за Селестой пора.

– Конечно. Ничего страшного. – Джули сделала ещё глоток. – Спасибо, что помог сегодня. Тебе эта тягомотина наверняка ни к чему, я очень ценю твою доброту. И прости, что ворчала. Не ожидала начать учебный год с такой засады. Для меня ты – сама популярность! – поддразнила она.

– Ага, не за что. И вовсе ты не ворчала. А была откровенной и напористой. Мне эти качества нравятся. Учитывая, что на такой старт в Бостоне ты явно не рассчитывала, ты, по-моему, прекрасно справляешься. Рад помочь.

Несколько минут они шли не разговаривая, и Джули отметила, как уютно рядом с Мэттом даже молчать.

– Значит, ты каждый день Селесту забираешь? – Она надеялась, он не откусит ей голову за вопросы о сестре.

Мэтт кивнул.

– И после школы тоже с ней сидишь? Пока родители не вернутся?

– Ага.

– Когда же ты успеваешь учиться? У тебя, чай, и заданий больше, чем у других студентов.

Он пожал плечами.

– Да не страшно. Я поздно ложусь, мне так удобней. Иногда езжу в институт по ночам, когда нужна лаборатория. Меня это устраивает.

– Так ты поэтому не живёшь в общежитии? И квартиру не снимаешь?

– Было бы глупо платить за аренду, когда родители живут в двух шагах от института.

– Да, наверное.

Мэтт ещё раз отхлебнул из стакана. Ага! Джули, не сбавляя шага, улыбнулась. Ему всё-таки понравилась кулатта. Она всем нравится.

Глава 6

Джули нетерпеливо пристукивала ногой, слушая гудки в телефоне. Она только что набрала последний из сохранённых номеров и надеялась, что в этот раз ей повезёт. На том конце раздался бодрый женский голос: «Привет! Вы дозвонились до Салли (это я!), Меган, Барб и нашей новой соседки, Челси! Оставьте сообщение. Мы сейчас веселимся, но, если найдётся свободная минутка, обязательно перезвоним!» Джули зарычала и бросила трубку. Она не знала, завидовать их четвёртой соседке или не стоит. Эта Салли, судя по голосу, из тех бойких, но ветреных девиц, которых хоть пруд пруди у неё дома. С другой стороны, собраться толпой шумных девчонок, заказать пиццу, соорудить друг другу немыслимые причёски и до посинения смотреть безвкусные реалити-шоу… Есть в этом что-то заманчивое.

Матери на автоответчик Джули насочиняла обнадёживающей чепухи: у неё, мол, очень приличные шансы найти жильё и устроиться в новой квартире ещё до выходных. Но ведь не исключено? Только вот Джули всё сильнее убеждалась, что они с матерью чудовищно недооценили жизнь в Бостоне. Джули вполголоса выругалась. Эдак скоро точно придётся звонить отцу и просить у него денег. Сейчас среда, так что у неё ещё есть несколько дней, чтобы превратить свою невинную ложь в правду. Так, завтра – профориентация, надо будет там всех порасспрашивать. Глядишь, что-нибудь да найдётся.

Джули включила ноутбук и просмотрела объявления на всех знакомых сайтах. Ничего нового. Но, хотя первые дни в Бостоне и расстроили все планы, ей было грех жаловаться. Сейчас она устроилась весьма неплохо, пусть и временно. У Финна уютная комната, и Джули отчего-то чувствовала себя в ней так, словно здесь ей самое место. Ничего, всё ещё наладится.

К тому же, если она и дальше будет ужинать за одним столом с семейством Уоткинсов, степень бакалавра ей обеспечена.

Сегодня, например, ужин из индийского ресторана дополнялся обсуждением религиозных учений страны, браков по договорённости и коррупционных скандалов на выборах 2008 года. Джули почти не поддерживала разговор, потому как до неприличия мало знала об индийской культуре и политике, но это не мешало ей наслаждаться пылкой дискуссией. Эрин несколько раз стучала по столу для пущей убедительности, Роджер задумчиво склонял голову и мягким голосом выражал сочувствие индийскому народу, а Мэтт ссылался на исторические события, называя не только их год, но и точную дату. И хотя Джули, в основном, только слушала, она получала от беседы огромное удовольствие.

Она искренне надеялась, что занятия в колледже будут как раз такими – оживлённым, наводящим на размышления диалогом, кладезем новых знаний, полной противоположностью скучным, бездумным школьным лекциям. Хотя, надо полагать, плоские слушатели ей в аудиториях колледжа всё же не встретятся.

Как раз сейчас Плоский Финн охранял сон Селесты, стоя в изголовье её кровати. Эрин с Роджером снова работали, а Мэтт засел у себя в комнате. Он подал заявку и получил должность научного помощника у одного из своих преподавателей, так что сегодня размышлял над «эффективными стратегиями разбиения некоторых невыпуклых частично-целочисленных нелинейных задач оптимизации». Что бы это ни значило. По словам Мэтта, его работа заключалась в массивном кодировании и испытании некоего нового алгоритма с последующими численными экспериментами по выяснению производительности вышеуказанного интереснейшего алгоритма. Вот уж захватывающее занятие, ничего не скажешь. Может, он втайне увлекается каким-нибудь милым и вполне заурядным хобби?

Почтовый клиент известил Джули, что её список друзей на Фейсбуке пополнился братьями Уоткинс. Ах да, и Финн прокомментировал её сообщение о стройности и Финнансах. «Самый. Классный. Статус», – написал он. Так, значит, чувство юмора у него есть. «Интересно, – задумалась Джули, – а он вообще-то знает, кто я такая?» Кто-нибудь из домашних уже поведал ему, что она гостит в его комнате? Она быстро настрочила ему личное сообщение:

«Дорогой Финн,

вопреки первому впечатлению, я не какая-нибудь чудачка, которая за здорово живёшь напрашивается в друзья ко всем подряд и суёт их имена в свой статус. Ну разве только изредка. Наши матери дружили в колледже, а через пару дней я начинаю учиться здесь в Уитни. У меня не получилось снять квартиру, и твои родители любезно предложили твою комнату, пока вопрос с жильём не уладится. Не уверена, что тебя успели предупредить...

Тут нигде ловушки не спрятаны? Не хотелось бы, чтобы с Плоским Финном приключилась беда, вздумай он зайти поболтать.

Джули»

Она перешла на страничку Финна и обнаружила там тонну фотографий. Глазам Джули открывался один живописный пейзаж за другим: вот он позирует на фоне горного хребта; вброд переходит реку; окружён тропическими зарослями; в лыжном костюме пробирается сквозь снежную бурю; скользит на байдарке по нетронутой глади озера. В другом альбоме фотографии запечатлели его волонтёрские будни: как он разгружает шаткий грузовичок, кузов которого забит ящиками с продовольствием; вместе с грудой ребятишек сидит на голом полу классной комнатушки или пытается устоять на приставной лестнице, забивая гвозди в балку строящегося дома. Но больше всего ей понравился снимок, где загорелый Финн с доской для сёрфинга выходит из океана в одних плавках. Ну что тут скажешь? Финн – решительно неотразим, от такого любая бы слюни пустила. Сильный, стройный, идеальная причёска, очаровательная улыбка...

Раздался сигнал электронной почты. Пришло сообщение от Финна.

«Джули, привет!

Если честно, я даже немного разочарован, что ты не моя фанатка. Я из сил выбивался, чтобы завлечь хотя бы одну, и надеялся, что у меня, наконец, получилось. Ну что ж. Буду пробовать дальше. Надеюсь, монстры под моей кроватью не мешают тебе спать по ночам. (Они частенько устраивают пивные вечеринки и горланят песни в стиле ду-уоп.) Если будут балаганить, спой им что-нибудь из репертуара 2000-2006 годов. Они не выносят эти песни, потому что как раз тогда рухнула монстро-экономика, и им всем пришлось потуже затянуть ремни. Попробуй «Green Day» (монстры не переваривают панк-рок). Раньше помогал Джон Майер, но после того, как он ляпнул что-то про «юкку и вагины», монстры над ним только смеются. И громко. Если ничего не сработает, у меня в шкафу лежит бита. Не бойся пустить её в дело.

Значит, Плоский Финн тебя не слишком напугал? Он – клёвый парень. Но ты за ним присматривай. Он время от времени берёт машину покататься и никогда её потом не заправляет.

Финн»

Джули, смеясь, написала ответ.

«Финн,

спасибо, что предупредил. Я подозревала, что ПФ – коварный тип. Вид у него какой-то подозрительный. Наверное, потому что он никогда не смотрит в глаза.

И спасибо за советы. В Огайо монстров можно изгнать, только прокручивая старые серии «Как сказал Джим», но я ни разу на такое не отважилась.

Джули»

Она просмотрела последние события на Фейсбуке. Оба – и Мэтт, и Финн – недавно обновили свой статус. И – о боже! Какая престранная парочка!

Мэтью Уоткинс

Фейсбук мне нравится больше, чем общение с реальными людьми, потому что здесь мне не приходится ждать, пока все замолчат, чтобы вставить что-то по-настоящему бессмысленное и не относящееся к теме разговора.

Бог Финн

Говорят, если горят уши, значит, тебя кто-то обсуждает. Это правда? Потому что у меня вопрос: что означают такие же ощущения в другой части тела?

Что ж, Джули тоже не прочь прикинуться странной.

Джули Сигл

припасла для своего статуса слово, которое на самом деле ничего не флегает.

Проверила почту на Гугле. Вот, наконец, и письмо от отца.

«Дорогая Джули,

что ты думаешь о поездке в Калифорнию на зимних каникулах? Три недели отдыха в прибрежных городах. Сообщи моему секретарю, когда у тебя каникулы, и мы проведём Рождество вместе. Твоя мама сказала, что она не против, так что надеюсь, ты согласна.

Папа»

Джули перечитала письмо. Последний раз она проводила так много времени с отцом, когда была совсем ребёнком. А как же мама? Она огорчится, если Джули не будет дома на праздниках, хотя она, похоже, уже всё обсудила с отцом и дала добро на поездку. Ну конечно Кейт поняла, что такую возможность упускать нельзя. Она всегда была понимающей матерью. Джули написала отцу ответ.

«Привет, папочка! Я так рада получить от тебя письмо! Да! Поездка звучит замечательно. Жду не дождусь, когда тебя увижу! Позвони мне и расскажи обо всём поподробнее. Люблю. Джули»

Она добавила номер своего телефона на случай, если отец его потерял, а также домашний номер Уоткинсов.

Джули закрыла ноутбук и выбрала наряд на следующий день. Профориентация начиналась с кофе и рогаликов в половине девятого и заканчивалась только в четверть третьего. В объёмистую сумку Джули сунула блокнот, ручку, план колледжа и схему проезда – её дал Мэтт. Пока запихивала всё это в сумку, оттуда на пол выскользнул листок бумаги. Подобрав его, Джули рассмеялась. Мэтт умудрился подкинуть ей карту бостонского метрополитена и на ней гигантским черепом со скрещёнными костями отметил станции с эскалаторами. В табличку с условными обозначениями он добавил расшифровку: «Чудовищная опасность. Будьте чрезвычайно осторожны!» Джули хохотнула. И о чём это говорит? Куда ей критиковать Плоского Финна, если сама не в состоянии даже на дурацком эскалаторе проехать без нервного срыва? Хотя по ней так лучше у всех на виду грохнуться в обморок, чем таскать за собой плоского друга.

Она выключила свет и забралась в постель, натянула на себя прохладную простыню и тут же провалилась в сон. На пару часов.

В Огайо она когда-то просыпалась в четверть третьего ночи от грохота проезжающего поезда. Даже на другом конце города Джули слышала его гудок и размеренное перестукивание колёс. Лишь через несколько месяцев после перемены в расписании поездов она наконец привыкла к этим звукам и могла спокойно спать всю ночь. Она прекрасно помнила, когда у неё начались проблемы со сном, потому что как раз тогда от них уехал отец. Сейчас ей не хватало этого шума, и тишина разбудила её.

Джули включила небольшую лампу и взяла книгу с прикроватного столика. Обычно она читала до тех пор, пока глаза не начинали слипаться, и она неизбежно погружалась в дрёму. А в этот раз сна ни в одном глазу, но сосредоточиться тоже никак не удавалось. Она не то чтобы нервничала накануне первого учебного дня, наоборот, ей не терпелось поскорее приступить. Она бросила книгу на столик и взяла фотографию под лампой. Улыбнулась, увидев, как Финн бежит по заднему двору с малюткой Селестой на спине. Та закрыла ручками его глаза и запрокинула голову, крича от восторга. По меркам Джули, ей тут было лет пять, и тогда она была такой же красавицей, как и сейчас.

Джули выключила свет и проворочалась ещё полчаса. Ей нужно было отключить мозги и немного отдохнуть, но в голове без конца крутились мысли: о колледже, о том, где ей теперь жить, о странной, но красивой девочке Селесте и её картонном брате, нелепых футболках Мэтта, её прискорбном полуобмороке на эскалаторе, креветках Роджера, бескомпромиссном мнении Эрин обо всём на свете...

Она спрятала голову под подушку и попыталась представить безмятежные пейзажи. Потом сменила тактику и стала размышлять о йогурте и устройстве акселератора, надеясь уснуть от скуки. Не помогало. Наверняка виноваты чёртовы монстры под кроватью. Джули перевернулась на спину. Как же перестать думать? Ни малейшего понятия.

На грани отчаяния она тихонько запела. Боже, какой идиотизм! Но «Green Day», по крайней мере, не её идея, а Финна. Джули пропустила волосы сквозь пальцы и глубоко вздохнула. Разве кто-нибудь способен уснуть под «Green Day»? Она секунду-другую мурлыкала себе под нос мелодию, а потом снова запела в голос.

Одного куплета оказалось достаточно, чтобы убаюкать монстров. Засыпая, она подумала, что придётся поблагодарить за это Финна.

Глава 7

Джули скрестила ноги и попыталась поудобнее устроиться на жёстком сиденье. Не тут-то было! Эти стулья, похоже, специально изобрели для того, чтобы студенты не расслаблялись и не засыпали на лекциях. Жестоко, но эффективно. Перед этим она пережила весьма затянутый приём с завтраком, во время которого студенты, неуклюже кивая и улыбаясь друг другу, молчаливо переминались с ноги на ногу в ожидании, когда же начнётся профориентация. Хуже этого приветственная лекция всяко быть не может. Ряды стульев смотрели на кафедру, у которой несколько человек сражались с аппаратурой и видеороликом о колледже.

– Прости! – извинилась Джули перед соседкой, которую случайно задела локтем, пока доставала из сумки блокнот.

– Ничего страшного. Мы на этих стульях как, блин, кильки в банке, да? – Девушка улыбнулась Джули. – Я – Дана. Я здесь никого не знаю и надеюсь, что ты нормальная и не будешь меня обижать. В отличие от того мужика сегодня в метро, который тёрся о мою ногу. Хотя ему, похоже, казалось, что он ведёт себя дружелюбно.

– А я – Джули, из Огайо, и я обещаю не тереться о твою ногу.

– Слава Богу! – воскликнула Дана, сомкнув ладони и подняв глаза к потолку. – Ловлю тебя на слове.

Паренёк по левую руку от Джули наклонился к Дане.

– А я, напротив, могу ненароком о твою ногу потереться. Заранее прошу прощения. Честно, ничего не могу с этим поделать. Так что извини.

Джули рассмеялась.

– Ну, раз ты честно предупредил, может, она тебя и простит.

Он протянул руку.

– Джейми. Я вырос в Милфорде, это к западу от Бостона.

Джули и Дана по очереди пожали ему руку. Блестящие, чёрные как смоль волосы Даны, подстриженные идеально ровным каре, слегка качнулись, когда она кивнула Джейми.

– Что ж, мальчик из Милфорда, ты гораздо симпатичней извращенца из метро, так что я, может, и разрешу тебе тереться о мою ногу. За небольшую плату.

– Учту, – ответил Джейми. От широкой улыбки у него на щеках появились ямочки. Он снова откинулся на сиденье, поправил бейсболку и потёр щетинистую щёку. Вид у него был такой, словно он минут пять назад выполз из-под одеяла. – В каком вы общежитии? Я в общаге Томпсона.

– Я, вообще-то, квартиру снимаю, – сказала Дана. – А ты где живёшь, Джули?

– Как ни странно, нигде. То есть, конечно, не на улице. Остановилась у друзей семьи, пока не найду куда приткнуться. Вы, ребята, не слышали, где-нибудь есть свободные места?

– Фу, – простонал Джейми. – Друзья семьи? Кошмар!

Джули замотала головой.

– Нет, всё не так плохо. Они очень даже милые.

– Я могу для тебя поспрашивать, – сказала Дана. – В общагах-то сейчас, понятно, битком.

– Да, а рынок жилья в этом районе – настоящая клоака. Но я, так и быть, проверю объявления в кампусе. Посмотрю, не ищет ли кто себе соседку, – предложил Джейми.

– Правда? Здорово! Спасибо. – Они обменялись номерами. – Смотрите! Видео наконец заработало. – Джули заглянула в программку. – «Получасовой видео-тур по территории колледжа», а затем «лекция старшего библиотекаря о том, как пользоваться интернет-каталогом». Сплошное веселье!

Джейми сполз пониже на сиденье.

– Разбудите, когда всё закончится.

Дана наклонилась к нему.

– Я потрусь о твою ногу в знак того, что мучения позади.

Джейми закрыл глаза и улыбнулся.

– Мило.

***

Профориентация полностью оправдала ожидания Джули: она была скучной, нудной, на все лады расхваливала достижения профессоров и пророчила увлекательные занятия. После этого студентов разделили на небольшие группки и провели более обстоятельную – и невиртуальную – экскурсию по колледжу. Вот это уже было занятнее. Джули изо всех сил старалась запомнить, где какие здания находятся, чтобы потом не пришлось полным позорищем бродить по округе, уткнувшись в план колледжа. Всё равно что нацепить на шею табличку: «новичок».

После экскурсии Джули спустилась в метро и доехала до Гарвардской площади, а затем вдоль реки Чарльз прогулялась до дома Уоткинсов. Как и сказал Мэтт, этот маршрут был немного длиннее, но окружающие его пейзажи того стоили. Замечательное место для занятий! Можно принести с собой покрывало и лёгкую закуску, сидеть прямо на траве, с головой погрузившись в учебник. Но кто знает, вдруг она в итоге будет жить далеко не в этом районе?

Мэтт дал ей ключ от дома, но замок на входной двери заедал, так что пришлось немного повозиться, прежде чем он открылся. Джули прошла на кухню, чтобы чего-нибудь попить. Холодильник был буквально забит ресторанными коробками, но Джули подозревала, что никто остатки доедать не станет. Зазвонил мобильник, и она полезла за ним в недра сумки.

Номер незнакомый.

– Алло?

– Джули? Привет, это Мэтью. Как колледж?

– Вдохновляющих сведений хоть отбавляй. А ты где? И откуда у тебя мой номер? Тебе же вроде скоро за Селестой?

– Поэтому я и звоню. Ты, случайно, не сможешь её забрать? Прости, что прошу. Один из преподавателей настаивает на встрече, чтобы обсудить исследование, с которым я ему помогаю. Наверняка можно договориться и перенести, но как-то это будет некрасиво.

Джули отодвинула упаковку с позавчерашним тайским ужином и взяла бутылку газированной воды.

– Да, думаю, смогу. Это далеко отсюда?

– Всего в десяти минутах езды. Встреча очень важная, иначе бы я не просил. Можешь взять машину. Ключи на стене у телефонной базы. Бумага тоже где-то там. Я продиктую, как ехать. Ничего сложного. Обещаю.

– Уверен, что твои родители не будут против, если я возьму их машину?

– Уверен. Они всё равно ею почти не пользуются.

Джули с любопытством оглядела белую доску на полстены. На крючках и в небольших ящичках чего только не было: ручки, канцелярские кнопки, визитные карточки, поистёртые ресторанные брошюрки... У них навязчивый невроз, что ли? Она отыскала ключи от машины и взяла стикер и ручку.

– Готова, валяй.

Мэтт продиктовал маршрут.

– Если стартуешь в ближайшие десять минут, времени будет предостаточно. Просто остановись на дороге перед школой, Селеста будет ждать там. – Он сделал паузу. – И ещё кое-что…

– Захватить с собой Плоского Финна? – догадалась она.

Мэтт ответил не сразу.

– Да. Заднее сиденье опущено, и там есть одеяло, чтобы прикрыть эту штуковину.

– В смысле, «его».

– Что?

– Чтобы прикрыть его. Прояви уважение. Тебе бы понравилось, если бы Плоский Финн стал называть тебя «этой штуковиной», а?

– Если бы Плоский Финн меня хоть как-то называл, я проникся бы к нему огромным уважением. А пока что он меня вообще никак не называет. И кто после этого грубиян?

– Я с ним поговорю. Попытаюсь убедить его вести себя повежливей.

– Отлично, – сказал Мэтт. – Спасибо, что согласилась забрать Селесту. Думаю, она не будет возражать. Ты ей, похоже, нравишься. Передай, что я ей позвоню сразу после встречи.

– У неё всё будет хорошо.

– Она привыкла к постоянству. Изменения в расписании и посторонние люди...

– Всё будет хорошо, – повторила Джули. – Обещаю!

– Ты не можешь ничего обещать...

– До скорого, Мэтью. Весёлой тебе встречи! – Джули повесила трубку, не дав ему договорить. Ну ей-богу, неужели она не в состоянии забрать ребёнка из школы, будь то с картонным парнем на заднем сиденье или без?

Она сбегала к себе, переоделась в лёгкое платье-футляр до колен и забрала волосы наверх. Быстро подправив макияж, слегка потёкший от жары, она направилась к выходу. Спустившись по ступенькам, остановилась и обернулась.

Плоский Финн терпеливо ожидал её в гостиной. Джули подошла к фигуре. Боже, ну и дурдом!

– Поехали, чувак. Пора забирать твою подружку. Только учти, обычно людям нельзя кататься в багажнике, так что не высовывай голову, и, глядишь, нас не арестуют.

Она подняла картонного парня и сунула его под мышку. Открыть парадную дверь, не сломав при этом Плоского Финна, оказалось весьма непросто. А для того, чтобы её закрыть, пришлось и вовсе поставить его на крыльцо. Джули распахнула багажник, уложила Плоского Финна в машину и накрыла его большим синим одеялом, специально поджидавшим, чтобы спрятать Селестину тайну.

В старом «Вольво» было невыносимо душно, и Джули задумалась, почему в явно обеспеченной семье никого не волновали эти неполадки, ведь без них машина была бы в идеальном состоянии? Хотя надо отдать должное, «Вольво», вероятно, будет на ходу даже в виде металлолома. К тому же, у них всего одна машина, что странно, ведь у пары занятых профессионалов и студента, казалось бы, и два автомобиля не должны стоять без дела. Похоже, у богатых свои причуды.

Джули с радостью отметила, что покатушки Плоского Финна не опустошили бензобак.

– Спасибо, ПФ. Ценю твою предусмотрительность.

Селестину школу Джули нашла без труда. Она проехала через арку и притормозила за «Лексусом». Школьники как раз хлынули из парадного входа, и Джули стала всматриваться в стайки девчонок, глазами разыскивая Селесту. Ученики средних классов тут и там собирались в легко различимые компании, и Джули отчётливо вспомнилось, какие чувства испытываешь в тринадцать лет. Этот странный сумбурный возраст, когда отчаянно жаждешь быть полноправным взрослым, но по-прежнему ощущаешь себя маленьким ребёнком. Когда мучительно стремишься найти свой стиль в одежде и нарисовать точно такие стрелки, как в том клипе; выяснить, какие песни слушать круто, а от каких нужно бежать как от чумы; что делать, когда хочешь нравиться мальчикам, и что – когда им нравишься... уф! Какое счастье, что для Джули этот возраст уже позади.

Девочка в мини-юбке и собранными в хвост волосами шагнула в сторону, и Джули увидела Селесту. А увидев, уронила голову на руль и несколько раз легонько по нему постучала. Почему на Селесте светлая клетчатая рубашка и бледно-голубые плиссированные брюки? Джули выпрямилась и глубоко вздохнула, едва сдерживаясь, чтобы не выскочить из машины и не сорвать с её плеч этот дурацкий рюкзак. Ребёнок выделялся из толпы белой вороной. Или чёрной овцой. Хочешь не хочешь, а другим детям не всё равно, как ты выглядишь, а Селеста выглядела... неправильно. Божественно – если забыть про ужасную одежду и полное отсутствие причёски, – но всё равно неправильно.

Но куда хуже внешности было её несомненное одиночество и очевидная незаметность для сверстников. Джули поморщилась, когда проходивший мимо Селесты мальчик ушиб ей локоть, но, и ухом не поведя, присоединился к кучке парней в модных футболках.

Джули посигналила и махнула рукой, привлекая, наконец, внимание Селесты. Та окинула взглядом автомобили и направилась к «Вольво». Перед дверью с пассажирской стороны она замерла – с окаменевшим лицом и круглыми глазами.

– Привет, подруга. Запрыгивай! – тепло поздоровалась Джули.

Селеста с минуту не двигалась, а затем спросила:

– Почему ты здесь?

От Джули не ускользнула дрожь в её голосе.

– Мэтт попросил тебя сегодня забрать. Он очень извинялся. Похоже, у него какие-то неотложные дела в университете. Селеста? Всё хорошо. Плоский Финн со мной. Он помог мне сюда добраться, потому что Мэтт вообще объяснять не умеет.

Селеста открыла дверь и скользнула на сиденье.

– А... Тогда хорошо. – Она повернулась к Джули. – Да. Всё хорошо.

– Вот и ладно. – Джули вырулила на дорогу. – Ну что, чем займёмся?

– Что значит «займёмся»? После школы мы едем домой.

– Давай что-нибудь замутим. Ну?

– Что, например?

– Не знаю. – Джули сделала радио погромче и забарабанила пальцами по рулю. – Я даже не представляю, на какой мы сейчас улице. Глядишь, потеряемся и будем несколько часов искать дорогу домой, слушать хиты старой доброй Келли Кларксон и подпевать, пока не охрипнем.

– Это не очень хороший план. – Селеста оглянулась на заднее сиденье. Глубоко вдохнула, а затем медленно выпустила воздух сквозь сжатые губы. – Я всегда просто еду домой.

Джули свернула налево и проехала пару минут по магистрали.

– Ага! – Она вырулила на стоянку перед супермаркетом. – Давай сегодня приготовим ужин. Я хочу отблагодарить твоих родителей за гостеприимство. Любишь итальянскую кухню? У меня получаются отменные маникотти.

– Э... – Селеста задумалась. – Это, пожалуй, годится.

– Годится? Это не просто «годится». Домашний томатный соус со свежим базиликом... Начинка из рикотты со шпинатом... И мой личный секрет? Побрызгать сверху белым сырным соусом. А за ужином можно обсуждать итальянскую готику или древний Рим. Я знаю, как вы, ребята, любите тематические вечера.

– Или Италию в эпоху Ренессанса. Папа любит Ренессанс.

– Вот именно! – Джули припарковалась и вылезла из машины. Селеста даже не пошевелилась. – Селеста? Ты идёшь?

– Я? Нет. Подожду в машине. Я всегда так делаю.

– Ты не ходишь по магазинам?

– Нет.

– Никогда?

– Нет.

Невероятно! Джули сжала руку в кулак, так что ключи от машины больно впились в ладонь. Кто-то должен это исправить! Она обошла машину и открыла багажник.

– Что ж, очень жаль, потому что нам с ПФ не помешала бы помощь с выбором лучших помидоров. – Она скинула одеяло с Плоского Финна и вытащила его из багажника. – Только потом не жалуйся на плохое качество купленных нами продуктов.

Джули захлопнула багажник, взяла тележку из целой батареи около автомобиля и сунула туда картонного братца, наклонив его так, что добрая половина фигуры торчала из тележки.

Селеста буквально вылетела из машины.

– Что ты делаешь?

– Иду за покупками. А ты что делаешь?

– Испытываю приступ паники, без которого предпочла бы обойтись.

– А кроме этого?

Селеста поджала губы, сдерживая улыбку.

– Иду за покупками.

– Отлично. Пошли.

– И не называй его «ПФ». Он терпеть не может аббревиатуры.

– Попроси его не называть меня «ДС», тогда, может, я и перестану.

Глава 8

Поставив сумку на соседний стул, Мэтт сел за кухонную стойку и взглянул на тарелку.

– Это что?

– Это гастрономическое воплощение «Кошки на раскалённой крыше». – Джули упёрла руки в бока. – Разве не понятно? Вот же, явная борьба за половую идентичность, представленная в виде двух фаллических образов.

Мэтт поднял на неё глаза.

– Ты о чём?

– А ты о чём? Это маникотти, чудила. Что же ещё, по-твоему?

– Это я понял. Я имел в виду очевидное отсутствие коробок. Ты приготовила ужин?

– Мы с Селестой приготовили ужин, – поправила его Джули.

– И он удался на славу! – впорхнула на кухню Эрин и поставила на стойку бокал вина. – Ещё раз спасибо, Джули. Было очень вкусно. Уже и не помню, когда мы сами последний раз готовили. Удивительно, что плита ещё не вышла из строя. – Она повернулась к Мэтту. – Ты сегодня поздно. Как дела в институте? Встреча прошла хорошо?

Мэтт кивнул, вытирая рот салфеткой. Его тарелка опустела уже наполовину.

– Весьма. Виноват, задержался. И вдвойне виноват, что согласился на должность научного помощника и вдвое увеличил себе этим нагрузку.

– Ты ведь помогаешь профессору Сондерсу? У него отличная репутация, так что эта работа откроет тебе множество возможностей. – Эрин сделала глоток из бокала. – Но я слышала, он очень много требует от своих подопечных, Мэтью, так что ты должен чрезвычайно скрупулёзно подходить к своим обязанностям.

– Это я уже понял. Вообще-то, – произнёс Мэтт, вставая, – мне бы пора наверх, работать. Закончу ужин там. Спасибо, Джули. – Он взял тарелку и направился к себе. – Кстати, Джули? – остановился он в дверном проёме.

– Да?

– Значит, сегодня всё прошло нормально?

– Абсолютно. Я же говорила, когда ты звонил. Оба раза.

– Ладно. Ещё раз спасибо.

Джули протёрла столешницу и подошла к раковине, чтобы вымыть посуду, не поместившуюся в посудомоечной машине. Эрин взяла полотенце и встала рядом.

– Джули, как дела у твоей мамы? Сто лет от неё не слышала до того звонка. У неё всё хорошо?

Джули кивнула.

– Ага. Она по-прежнему работает менеджером в копировальной компании родителей. Ей, похоже, нравится. – Она ополоснула ковшик и передала его Эрин.

– По-прежнему у них? – удивилась Эрин. – Да она святая: я бы никогда не смогла работать на своих родных. Мне до неё далеко.

– Эрин? Может, это прозвучит странно, но вы с моей мамой такие разные. Мне трудно представить вас друзьями. – Вообще-то, Джули совсем не представляла, чтобы её мать и Эрин вместе проводили время или обменивались взглядами на социально-экономическую политику – как между занятиями, так и на вечеринках в общежитии.

– А ведь дружили. Три года из четырёх были соседками. Сейчас, возможно, мы совсем разные люди, но в колледже мы друг на друга больше походили. Твоя мама была образцовой студенткой, учёба давалась ей легко. Ты знала? Она очень умная. Просто после выпуска наши пути разошлись. Твои мама и папа тогда уже встречались и через год поженились. А я сначала несколько лет работала, а потом поступила на юридический. Для меня карьера была важней, чем для твоей матери. Кейт выбрала то, что ей больше нравилось. И в этом, конечно, нет ничего плохого. Я рада, что она счастлива.

– Вы думали, она тоже станет юристом, как и вы?

– Могла бы. Мозгов-то у неё точно хватало. Ей просто хотелось другого. Кейт не интересовала ни магистратура, ни видная карьера. Она мечтала о твоём отце, о такой жизни. – Эрин запнулась. – То есть до того, как... Прости. Я не подумала.

– Ничего. Развод есть развод. Случается сплошь и рядом, ничего страшного.

– Тебе ведь было четыре или пять, когда они расстались, да?

Джули кивнула.

– Часто его видишь?

– Раз-два в год. После развода его карьера сильно пошла в гору, приезжать ко мне получалось гораздо реже, чем ему хотелось бы. Очень занят на работе. Он иногда бывает в городе по делам, так что мы встречаемся поужинать, когда у него есть время. Надо думать, такая у него работа. Я понимаю.

– Он всё той же модной гостиничной сетью занимается?

Джули кивнула.

– Да. Региональный вице-президент, отвечает за Западное побережье. И в этом году он возьмёт меня с собой в Калифорнию на зимние каникулы. Будет моё первое Рождество без снега.

– Звучит превосходно, – заметила Эрин. – Хорошо, что вы сможете провести время вместе.

– Ага. Наверняка будет здорово, – согласилась Джули. Она выключила воду. – Я рада, что моя мама вам позвонила.

– Я тоже рада.

– Надеюсь, вы знаете, что я очень стараюсь найти жильё. Не хочу, чтобы вы думали, будто я тут прописалась.

– А почему бы и нет?

– В каком смысле?

Эрин пожала плечами и снова наполнила бокал.

– Почему бы тебе не остаться? Бесплатная комната и питание. По-моему, выгодная сделка, как считаешь? Не стоит тебе переживать из-за аренды, счетов или ещё какой ерунды, когда нужно думать об учёбе.

– Не могу же я жить у вас весь год! Это как-то неправильно.

– Если у тебя занятия с утра, тогда во второй половине дня ты могла бы присматривать за Селестой. Как тебе такой план? Ей нравится твоя компания. Я заметила, у неё сегодня новая причёска. Это ты ей сделала?

– А, да, – отмахнулась Джули. – Всего лишь заплела ей французскую косу. Ей вроде понравилось. Так вы серьёзно? Вы в самом деле не против, чтобы я осталась?

– Конечно. О чём ты говоришь? Хотя, я понимаю, тебе бы, наверное, больше хотелось жить с друзьями и веселиться дни напролёт, как и положено студентам. Ты уже взрослая, так что, естественно, можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается. Я не собираюсь следить за каждым твоим шагом. Сразу видно, что ты умная и ответственная девушка.

Джули на секунду задумалась. Почему бы и нет? Так она сэкономит матери кучу денег, а если через несколько месяцев подвернётся хороший вариант, она в любое время может съехать.

– Я бы с удовольствием осталась, Эрин. Честно. Это так щедро с вашей стороны. Но вам, наверное, надо обсудить это с Роджером: я пойму, если он не захочет мириться с незваной квартиранткой.

Эрин небрежно махнула рукой.

– Он возражать не будет. К тому же, скоро он уедет, а нам лишняя помощь не помешает. Тогда Мэтью сможет плотнее засесть за учёбу.

Джули улыбнулась.

– Тогда ладно. Звучит здорово. Мне Селеста нравится. Очень.

– Это хорошо. Далеко не все с уважением относятся к её желаниям, – многозначительно произнесла Эрин. – Ты не из их числа. Тогда договорились. – Она подняла бокал и провозгласила тост: – Добро пожаловать домой!

– Вы моя спасительница. Спасибо вам огромное! – Джули была счастлива. – Пойду уберу со стола всё, что там осталось.

Она принялась собирать солонки, перечницы и термосалфетки. Боже, какое облегчение! Это же гораздо лучше, чем жить в тесной квартире с толпой других девчонок. Чтобы завести друзей, ей хватит времени на занятиях, к тому же, не придётся волноваться по поводу денег или, тем более, обращаться за помощью к отцу. Не то чтобы он её предлагал, но Джули знала, что он не откажет, стоит только попросить. Конечно, не откажет.

Даже населённый четырьмя другими обитателями, дом Уоткинсов – блаженно тихое место, где можно спокойно заниматься: не придётся в три часа ночи орать на соседок, чтобы сделали музыку потише, или зарываться головой в подушку, чтобы заглушить вопли ночных гулянок за окном. Может, так жить захочет не каждый восемнадцатилетний подросток, но Джули о другом и не мечтала.

– Даже не знаю, как вас благодарить. – Джули положила термосалфетки и тарелки на кухонный стол. – Надеюсь, Финн не будет против, что я займу его комнату. Он скоро вернётся? Он ничего об этом не сказал, когда я ему написала.

– Ты переписывалась с Финном? – искренне удивилась Эрин. – Я не знала, что вы... Вот уж не знала. Как... странно.

– Да. Просто небольшое сообщение, чтобы представиться. Мне было как-то неуютно занимать комнату без его ведома.

– Комната в твоём полном распоряжении, – улыбнулась Эрин. – А теперь беги наверх и распакуй вещи. Нельзя же, чтобы ты жила на чемоданах, верно?

– Ладно. Ещё раз огромное спасибо, что разрешили остаться. – Джули поспешила на второй этаж обустраиваться. Больше не надо переживать и таскаться по кишащим тараканами трущобам!

Сегодня Плоский Финн дежурил у Селестиной комнаты, неустанно охраняя её покой, пока та заканчивала домашнюю работу.

– Всё путём, Плоский Финн? – Джули наклонилась и прошептала в картонное ухо: – Мы с тобой теперь будем чаще видеться, так что я и в дальнейшем рассчитываю на твоё примерное поведение. Лады? Ты ещё подумаешь? Понимаю. Как определишься, дай знать. А теперь извини, мне пора в комнату твоего тёзки распаковываться. Поболтаем позже.

Джули вошла теперь уже в свою спальню и внимательно огляделась по сторонам. Эта комната ей очень даже подходила. Несмотря на путеводители, фотоальбомы, целую серию толстенных книг о горных породах и минералах, а также стопку старых выпусков «Time» и «Newsweek», на просторном стеллаже оставалось ещё много места и для её вещей. В целом, комната казалась пустоватой, что было только на руку – Джули без труда её заполнит.

Она расстегнула чемодан и принялась доставать уже изрядно помятую одежду и обувь, которую туда запихала. Комод был пуст, если не считать двух предметов: поношенной футболки тёмно-синего цвета с очертанием парашютиста и надписью: «Не забудь потянуть!» – и старой толстовки: «Парашютисты любят держаться группами». Очевидно, Джули поселилась среди любителей остроумных футболок.

Она положила ноутбук на кровать и написала Финну на Фейсбуке:

«Дорогой Финн,

надеюсь, ты не возражаешь, если я поживу в твоей комнате ещё немного. Твоя мама предложила мне бросить нереальную затею по поиску квр. в Бостоне и остаться у вас. Утром – в колледж, днём – за Селестой, а по вечерам – оборонять твою комнату от монстров.

А раз я девчонка и всё такое, меня так и тянет сейчас же выкрасить твою комнату в розовый и обклеить стены единорогами на радужных полянках. Не знаю, сколько ещё продержусь.

Как дела в ЮАР? Селеста ждёт не дождётся фотографий... (Тонкий намёк)

Джули»

Она надела халат, взяла всё необходимое для душа и вышла в коридор. Проходя мимо комнаты Мэтью, она услышала за дверью негромкие голоса. Он разговаривал с Эрин, и хотя Джули не могла разобрать слов, она сразу поняла, что тон беседы далеко не радостный. Они явно о чём-то тихо спорили. Джули не останавливаясь прошла в ванную и закрыла за собой дверь.

Пока комнату наполнял пар, Джули с наслаждением расслаблялась под горячим душем. Какое облегчение в конце концов забыть о досадных логистических проблемах! А как круто будет тусоваться с Селестой! Ну хорошо, «круто» – не самое подходящее слово. Специфично, необычно, интересно и непросто. Как раз как Джули и любит. К тому же, её мучила загадка Плоского Финна.

Вернувшись в спальню, она надела свой привычный ночной наряд – лёгкие пижамные штаны и майку – и включила телевизор. Нашла неплохое ток-шоу о знаменитостях и оставила его для фона, а сама устроилась в кровати с компьютером. Пришло несколько писем от друзей с байками о первом дне в колледже, сплетнями о её бывшем парне и досрочными жалобами на отвратительное питание в столовой. Она ответила друзьям, а затем прочитала сообщение от Финна.

«Джули,

о господи, я обожаю розовый! И единорогов! И полянки! Честно. Просто потрясно! Всегда хотел какой-нибудь такой симпатичный плакат, где котёнок висит на ветке и написано: “Держись!” Может, ты такой найдёшь? Тогда у меня будет – ну ваще – самая клёвая комната! Джули, да ты находка!

В ЮАР всё просто чудесно. На этой неделе у нас реабилитация слонов. Ты знала, что слонов реабилитируют почти так же, как людей? Теперь будешь знать. Единственная разница – у нас на стенах не висят омерзительные картины. Но мы разрешаем пользоваться мобильником. Слоны просто свирепеют, когда им не дают позвонить своим близким или заказать пиццу. Завтра буду плавать на каноэ и спать на травке под звёздами.

Удачи с моей семьёй! Бесплатная подсказка: Мэтт – “ботаник”.

Передай моей девочке, что фотографии скоро будут. Я не такой спец по технике, как мой брат, но постараюсь.

Финн»

По непонятной причине Джули обнадёжило то, что Финн был таким же своеобразным, как и все остальные Уоткинсы.

«Финн,

ТАК И ЗНАЛА, что тебе понравится новая отделка! Буду преданно искать вожделенный плакат с котёнком.

Спасибо за помощь с монстрами. Твой совет сотворил чудеса. Больше пока не требуется. У тебя очень милая семья. Возила Плоского Финна за покупками. Он, по-моему, собирался стащить банку артишоков, но вовремя сдержался. А пригоршню сухофруктов с орешками из контейнера на развес всё же съел, но все так делают.

Да, Мэтт слегка “ботанит”. И, кажется, этим гордится, а? Раз уж это и так очевидно, мне, наверное, полагается ещё одна бесплатная подсказка. Чего, кстати, будут стоить остальные? А то у нас, студентов, денег не много. Мне бы, пожалуй, не помешала подсказка о Селесте. Я не очень понимаю ситуацию с Плоским Финном.

И просто обязана спросить: почему “Бог Финн”?

Джули»

Финн, похоже, всё ещё сидел у компьютера, потому что тут же ответил:

«Джули,

не беспокойся. За подсказки о домашних я денег не возьму.

“Бог Финн” – моя попытка зародить новую религию. Как раз сейчас работаю над товарной линейкой, потому что ко всем хорошим религиям прилагаются модные аксессуары. А я хочу разбогатеть.

Финн»

«Финн,

я куплю хозяйственную сумку и козырёк от солнца с твоим логотипом.

Джули»

Глава 9

Мэтью Уоткинс

“Иногда полезно знать, насколько ты великий ноль” (Неизвестный автор).

Бог Финн

Чтобы этот статус не выглядел нелепо, нужно представить, что меня с ног до головы покрыли чем-то вроде плавленого сыра.

Джули Сигл

считает, что Твиттер – это такой развратный родственник Фейсбука. Он предаётся всем тем глупостям и блуду, для которых вы слишком благоразумны.

– А здесь что? – спросила Селеста.

– Понятия не имею. Открой и узнаем. – Джули протянула Селесте ножницы, чтобы разрезать скотч на картонной коробке. Вскоре после того, как доставили остальной багаж, её комната превратилась в зону бедствия. Джули уже раскинула на кровати толстое стёганое одеяло и разобрала груду одежды.

Селеста открыла коробку и заглянула внутрь.

– Здесь, похоже, ограбили салон красоты.

– О-о, класс! – Джули хлопнула в ладоши и сделала музыку погромче. – Осталось найти коробку с подходящей для вечера блузкой и можно считать, я готова.

Незадолго до этого Дана прислала Джули СМСку с требованием встретиться сегодня на студенческой вечеринке. Джейми тоже обещал прийти, а Дана, судя по всему, была не в состоянии выбрать подходящий наряд без Джули и её неземного чувства стиля.

– Селеста, достань, пожалуйста, оттуда чёрную косметичку. И выбери лак для ногтей. – Джули прошлась по кровати, спрыгнула на пол, едва не сбив Плоского Финна, и взяла ещё несколько вешалок из гардероба.

– Здесь слишком много оттенков. Как тут выбрать? – спросила Селеста, вынимая флакончики с лаком и выставляя их в ряд на коврике.

Джули показала ей бледно-голубую атласную кофточку.

– Я надену вот это, так что подбери такой, чтобы хорошо сочетался. – Она на секунду задумалась, не обидит ли Мэтта, не пригласив его с собой, но ей как-то не улыбалось показаться на своей первой – да и любой другой – студенческой вечеринке вместе с ним.

Селеста между тем сверлила взглядом флакончики.

– Я недостаточно компетентна для принятия такого решения, Джули. Я не хочу сделать неправильный выбор. Давай, я спрошу Плоского Финна.

– Нет, я хочу, чтобы выбрала ты. И здесь нет неправильных оттенков, глупышка. – Джули подняла в одной руке тёмно-фиолетовый лак, а в другой – ярко-красный. – Соблазнительная озорная вампирша или неотразимая сексапильная красотка? В этой цветной игре нет проигравших. Ну, разве что ты купишь какой-нибудь дурацкий цвет типа зелёного металлика. Никогда так не делай. Так что пусть лак сам за себя говорит. Попробуй!

Селеста серьёзно кивнула и взяла бутылочку со светло-розовым оттенком.

– Озорной, нежный, элегантный. Классика?

– Гениально! А теперь давай сюда ноги. – Джули расположилась перед Селестой и принялась красить ей ногти.

Селеста сидела не шевелясь и время от времени поглядывала на Плоского Финна, молча наблюдающего за педикюром.

– Это она придумала, а не я! – выпалила она. – Он немного выбит из колеи. Мне никогда раньше не красили ногти.

Джули оглянулась и одарила Плоского Финна сердитым взглядом.

– У каждой девушки есть право красить ногти, так что давай, возвращайся в колею, и побыстрее, Плоскофиня.

Селеста хихикнула.

– Ой, нет, ему это имя совсем не понравилось.

– Привереда. Ладно, давай теперь руки. Другим цветом или тем же?

– Понятия не имею.

– Вот! Этот тебе в самый раз подойдёт. Во флакончике он выглядит оранжевым, но на ногтях он такого милого приглушённо-красного цвета.

Селеста протянула Джули руку.

– Доверюсь тебе. Хотя Плоского Финна одолевают сомнения. Ему этот цвет слишком напоминает мандарины.

Джули схватила футболку из ближайшей коробки и швырнула ею в фигуру. Футболка аккуратно приземлилась прямо на картонную голову.

– Так-то лучше. Теперь твоему ворчуну смотреть на нас необязательно. Всё равно не мужское это занятие.

Джули открыла лак и, не дожидаясь возражений, приступила к делу.

– Итак, сегодня суббота. Что будешь делать?

– Мы с Плоским Финном собираемся читать «О всех созданиях – больших и малых».

– Да, улётные у вас планы на вечер. Слушай, а чьё это фортепьяно в комнате у парадного входа? Я не слышала, чтобы на нём кто-то играл. – Джули подняла глаза на Селесту. – В смысле, кроме Плоского Финна.

– А... фортепьяно. Я раньше играла. Сейчас уже нет.

– Надоело?

– Не столько надоело, сколько разочаровало. А что будет у тебя на вечеринке?

Джули пожала плечами.

– Пьяные парни, зарёванные девушки, громкая музыка. – Она улыбнулась. – Но всё равно будет весело.

Селеста вытаращила глаза.

– Что ты собираешься делать с пьяными парнями?

– Я усажу их на диван и прочитаю длинную лекцию о том, как непривлекательно злоупотреблять пивом и смешивать напитки. Затем накажу их домашним арестом и отправлю в кровать. В одиночестве.

– Я не то имела в виду. Как ты будешь от них защищаться?

– Для этого мне план не нужен. Вреда от них никакого, только милые пьяные глупости.

– А если один из них захочет стать твоим парнем? Что ты тогда будешь делать?

– Меня это не беспокоит. Мне всё равно сейчас парень не нужен. – Джули подула на Селестины ногти. – Как минимум пятнадцать минут ни к чему не прикасайся.

– Почему тебе не нужен парень?

– Не знаю. Может, и нужен. Просто, это должен быть правильный парень. Непохожий на остальных. Чтобы меня понимал. Идеально мне подходил. Я хочу страсти, огня, родства душ. Чтобы никаких сомнений. Понимаешь, о чём я? Хочу всего и сразу. Мне надоела серая заурядность.

– Ты веришь в настоящую любовь, – констатировала Селеста.

– Может быть. Пока не знаю.

– Значит, сегодня на вечеринке ты надеешься встретить свою настоящую любовь?

– Едва ли.

– Тогда зачем ты идёшь?

– Чтобы повеселиться. Познакомиться с новыми людьми и завести друзей. Побыть молодой и глупой. Чтобы сбежать от экзистенциальной тусклости беспросветных будней, – трагическим тоном закончила Джули. Она расставила косметику перед большим, во весь рост, зеркалом, забрала волосы в высокий хвост и принялась красить тушью ресницы. – Но в первую очередь пофлиртовать. Надо же оттачивать своё мастерство, когда-нибудь может пригодиться.

– У тебя это наверняка неплохо получается, – вставила Селеста, изучая ногти на руках и ногах.

– Что? Флирт?

– Да.

– Как сказать! Ведь есть флирт, – произнесла Джули, шутливо выпячивая грудь, – а есть флирт. – Она постучала пальцем у виска. – И второй сложнее, потому что в такой флирт вкладываешь больше себя.

Селеста встала рядом с Джули и посмотрела на своё отражение. Затем повернулась боком и снова лицом, растопырив пальцы перед собой, чтобы не смазать лак.

– Вот. Попробуй. – Джули вручила ей прозрачный блеск для губ.

Селеста взяла тюбик, разглядывая его так, словно он с луны свалился.

– Я, честно говоря, не думаю, что это обязательно. По-моему, Плоский Финн не одобрит эту затею.

– Да, это необязательно. Но этим пользуются все тринадцатилетние девчонки. Ты что, вообще никогда не красилась?

Селеста выразительно замотала головой.

– Даже представить не могу, что бы на это сказал Финн.

К своим тринадцати годам Джули успела перепробовать бесчисленное множество чудовищных оттенков теней, густо обводила глаза чёрным карандашом и довела мать до белого каления непристойно огромной коллекцией губной помады.

– Давай, я накрашу. – Джули встала и, одной рукой придерживая Селесту за подбородок, сделала несколько мазков. – Капелька блеска на твоих губах Финна не убьёт. Переживёт как-нибудь.

И без того бледная кожа Селесты стала чуть ли не прозрачной, а глаза подозрительно заблестели. Джули отступила на шаг.

– Что не так? Что я сделала? – Великолепно! Сначала Эрин, а теперь и Селеста. Либо в этой семье все с ума посходили, либо Джули каким-то образом повергала в панику всех, с кем общалась.

Селеста схватила Джули за локоть и заглянула ей в лицо. Затем, не разжимая пальцев, повернулась к зеркалу и потёрла губы друг о друга. По её щеке скатилась одинокая слезинка.

Джули, всё ещё с тюбиком блеска в ладони, ощутила едва заметную дрожь Селестиной руки. С девочкой творилось что-то совершенно непонятное. Джули на секунду закрыла глаза.

– Посмотрим, что скажет Плоский Финн. – Она стянула с него метко брошенную футболку. – Нравится ему?

Селеста осторожно подошла к Плоскому Финну. Она стояла не шевелясь и не мигая смотрела прямо в картонные глаза. На её щеках снова заиграл румянец.

– Да. Нравится. Даже очень. – Она сделала глубокий вдох, затем такой же глубокий выдох, и, наконец, на её губах появилась робкая улыбка. – А можно мне посмотреть, как ты красишься?

***

После вечеринки Джули подъехала к дому, припарковалась на подъездной дорожке и постаралась закрыть машину, не хлопнув дверцей. Она вернулась позже, чем ожидала, и хотя Эрин чётко дала понять, что Джули вольна приходить и уходить в своё удовольствие, она всё равно чувствовала некое обязательство вернуться домой до рассвета. Она попыталась открыть старый заковыристый замок на парадной двери, но в темноте это оказалось непросто. На вечеринке, конечно, было весело, но не настолько, чтобы остаток ночи провести на крыльце у дома.

Джули познакомилась по меньшей мере с тремя десятками студентов своего колледжа. Ей поначалу было неуютно идти туда одной, но компания подобралась душевная, и вечер удался. Даже при том, что пиво лилось рекой, школьными гулянками там и не пахло. Да, как она и предсказывала, здесь нашлись и захмелевшие парни, и заплаканные девушки, но большинство гостей оказались на удивление трезвыми (или почти трезвыми) и вменяемыми. За ней даже пару раз пытались приударить, но эти забавные и даже лестные поползновения ограничились разве что предложением встретиться за чашечкой кофе между занятиями. Тем не менее она устала и слиняла домой около половины первого, когда Джейми с Даной, до того беззастенчиво обжимавшиеся на публике, решили-таки передохнуть и попрощались с ней.

Джули зажмурилась и сосредоточилась на ключе в замочной скважине, стараясь по звуку определить, что нужно делать. Наконец, вычислив замысловатый манёвр для открывания двери – самую малость повернуть ручку, одновременно вращая и теребя ключ, – она попала внутрь. В доме было темно, и Джули на цыпочках покралась вверх по лестнице. В тишине вдруг громко скрипнула пятая ступенька, звук от неё эхом разнёсся по лестничной площадке. Надо запомнить.

У Мэтью была приоткрыта дверь и горел свет. Джули легонько постучала, и дверь, качнувшись, распахнулась.

– Мэтт?

– Привет, Джули. – Мэтт сидел, склонившись над компьютером, и, похоже, спать пока не собирался.

Она вошла и присела на кровать.

– Что делаешь?

– Рву на себе волосы, читая про людей, которые направо и налево взламывают компьютеры и заявляют, что делают это исключительно ради того, чтобы обнаружить слабые места в их защите.

– А-а... Ты сегодня никуда не выбирался?

– Нет, – бросил он, не отрываясь от экрана. – У отца был корпоратив, так что родители вернулись только около часа назад. Кому-то надо было посидеть с Селестой.

Многие подростки тринадцати лет закатили бы истерику, останься старший брат дома, чтобы за ними присматривать. Но по какой-то непостижимой причине Селесте было необходимо, чтобы рядом всё время кто-то находился.

Джули оперлась на руки и закинула ногу на ногу, покачивая носком.

– А Плоский Финн не справился бы?

– Его недееспособность достигает колоссальных и угрожающих размеров, – ответил он рассеянно. – Ему совершенно нельзя доверять.

– Мне так неудобно, что я взяла машину. Ваша мама не говорила, что они куда-то собираются, когда я просила её на вечер.

– Они предпочитают пешком.

Джули осмотрелась. Его спальня больше напоминала кабинет, нежели комнату студента. На стене висел одинокий плакат с какой-то странной мерцающей туманностью и невразумительным уравнением.

– Что это такое? – спросила Джули.

– Плакат? Это динамика электромагнитного излучения, выраженная через уравнения Максвелла.

– Очень украшает. От него в комнате гораздо уютней. – Мэтт молча стучал по клавиатуре. – А я ездила на вечеринку в колледже. Хорошо провела время. Без экстрима.

Она ещё раз задумалась, не нарушила ли какое неписаное правило, не пригласив его? В конце концов, они под одной крышей живут. А чтобы ненароком не отпугнуть возможных ухажёров, она могла бы представлять его членом семьи, у которой остановилась. Но, может, ей всё же не достаёт великодушия... К тому же, сегодня говорил он слишком уж сердито и холодно. И выглядел как-то жалко, ссутулившись на вращающемся стуле, единственное развлечение – общение с такими же одиночками как и он. По меркам большинства далеко не самый захватывающий субботний вечер.

Мэтт тем временем насупился над очередным сообщением форума.

– Идиоты! Как вообще можно оправдывать взлом компьютеров чикагского общественного транспорта? Да уж конечно никто не сомневается, что этот тип всего лишь хотел помешать чужим коварным планам! – Он повернулся к Джули. – Прости. Что?

– Я говорю, вечеринка понравилась. Рада, что пошла.

– Хорошо.

– Слушай, Мэтт, – начала было она. Ну здорово! Он снова уткнулся в свой глупый форум. Ему, может, сейчас не до разговоров, но ей отчего-то было не по себе. Особенно учитывая, что он едва на неё взглянул. – Мэтт? Можно тебя спросить?

– Да?

– Я случайно услышала, как вы с Эрин разговаривали на днях. Мне показалось, вы о чём-то спорили. Подозреваю, о том, что я живу у вас. – Джули потеребила ремешок наручных часов. – Тебе это не нравится? То есть… я бы поняла. Честно. Какая-то странная девушка поселяется у тебя дома, оккупирует комнату твоего брата, заставляет есть метафорические маникотти. Я всё понимаю. Наверное, далеко не об этом мечтает каждый парень.

Мэтт ухмыльнулся, не переставая печатать.

– Я не говорил, что ты странная.

– Это фигура речи. – Джули подождала, думая, что он скажет что-то ещё, но он молчал. Она встала и направилась к выходу. – Что ж, прости.

– Погоди, что? – Мэтт поднял голову. – Нет, Джули. Всё нормально.

Она остановилась на пороге.

– Ты не против, что я осталась?

– Нет. Это вполне разумно. У нас есть лишняя комната.

«Какое восторженное радушие! Вот спасибо».

– По крайней мере, тебе не придётся днём присматривать за Селестой, раз теперь это буду делать я. И ты сможешь больше успевать, ведь так?

– Что верно, то верно, – согласился он. – Просто не донимай Селесту вопросами о Плоском Финне, и всё будет в порядке.

– Ладно. Хорошо. Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Джули.

Она вошла в свою комнату и закрыла дверь. Если Мэтт на что-то и злился, к ней это, похоже, не имело никакого отношения. И всё же что-то не давало ей покоя. Она зевнула и открыла ноутбук. Вдруг Финн поможет?

«Финн,

привет. Ты в сети? Твой совет понадобился раньше, чем я думала. Не поможешь мне с Селестой? Мне кажется, я её как-то расстроила. Мы сегодня занимались своими девичьими делами, и всё было здорово, а потом... не знаю. Я, должно быть, где-то налажала, но ума не приложу где. На секунду мне показалось, что она вот-вот расплачется. Я чувствую себя ужасно и боюсь, что она на меня злится. Надеюсь, её не беспокоит, что я тут поселилась, потому как твой брат, похоже, не в восторге. Я знаю, у Селесты какая-то проблема, но Мэтт не хочет об этом говорить. Я бы с радостью ей помогла, но понятия не имею как.

Кстати, мог бы предупредить о хитроумном замке и скрипучей ступеньке. Повезло, что я не разбудила ваших родителей в такой-то час!

Джули»

Она переоделась в пижаму и устроилась с ноутбуком в кровати. За две минуты до этого Финн прокомментировал статус Мэтта: «Когда-то мама купала нас вместе. Поверь, тебе своим “нулём” хвастать не стоит». Джули рассмеялась.

Да, Финн в сети. Звякнул сигнал входящей почты.

«Джули,

насчёт Селесты? Да. С ней всё непросто. Я уверен, ты всё делала правильно. Сразу видно, что ты к ней уже привязалась. Я рад. Родители обращались к одному заслуженному психиатру, и он счёл, что Плоский Финн – её творческая реакция на стресс в новой школе. И на моё отсутствие. Что-то вроде того. Им рекомендовали просто переждать этот период и поддерживать её. Селеста выходит из себя, если кто-то намекает, что Плоский Финн не самая подходящая компания.

Родители уволили сотню нянек, которые переносили Плоского Финна гораздо хуже, так что ты явно на верном пути. И Селесте нравится твоя компания. Вообще-то, как раз сегодня она расписывала, какая ты классная, что ты сделала ей причёску, что вы вместе готовили ужин и т.д. Она, по-видимому, очень довольна, а я рад за неё. (Кстати, она говорила, что я прислал ей пару снимков?) Не беспокойся. Судя по всему, у тебя прекрасно получается. Мой лучший совет: просто дай Селесте самой во всём разобраться. Не обращай внимания на Мэтта. Что бы его ни мучило – перебесится.

Пятая ступенька снизу? Да, прости. Надо было предупредить. Совсем вылетело из головы. И замок? Ты уже освоила трюк с поворотом ручки/потряхиванием ключа? Впечатляет. У меня на это ушли годы. А где ты так поздно была? Уже тайком пробираешься домой с пылкого свидания? В Бостоне всего ничего, а уже закадрила мужика. Селеста говорила, ты романтик. Надеюсь, он водил тебя в ресторан и оперу, поэтому ты вернулась домой посреди ночи. :-)

Финн»

«Финн,

да, сегодня было невероятно пылкое свидание. В городе всего несколько дней, а закадрила уже коренного бостонца, которого я – юная студентка – планирую окончательно развратить своими женскими уловками. Я отвергла один из лучших ресторанов и билеты на скучную оперу и сразу потащила его в дешёвый мотель. А потом вернулась домой с размазанной по лицу помадой, спутанными волосами и блузкой шиворот навыворот. Как тебе, милый, такая романтика?

Или я съездила на студенческую вечеринку, несколько часов молола языком и вернулась домой в полном одиночестве. Решай сам.

Хорошо, я постараюсь не испортить отношения с Селестой. Но Плоский Финн не мог появиться просто от тоски по тебе. Потому что плоский ты – это... не единственная её проблема. Я совсем сбита с толку. Мне словно не хватает огромного куска головоломки. Когда ты уехал? Может, позвонишь, чтобы Селеста хотя бы с тобой поговорила? И когда, кстати, ты вернёшься? Раз уж я теперь захватила твою комнату, обратно её, глядишь, без боя не отдам.

Я тоже хочу увидеть фотографии! В моём багаже всего-то несколько скучных городишек в Огайо, мучительные выходные в Джексонвилле у какого-то дряхлого четвероюродного родственника моей мамы да одна летняя поездка в Йосемитский парк, где я наступила на осиное гнездо и меня семь раз ужалили.

Джули»

«Джули,

не уверен насчёт возвращения домой. Я серьёзно втянулся во все эти путешествия и уже записался волонтёром для нескольких проектов в разных местах. Две недели собираюсь нырять с аквалангом недалеко отсюда (для развлечения), а затем в Гане буду учить детей играть в футбол. Я потерял телефон в Палау, а пытаться найти ему замену с моими-то бесконечными поездками – просто кошмар. Когда получается, я пользуюсь компьютером в волонтёрском штабе и похожих заведениях, а телефонная связь там, где я бываю, обычно никудышная.

Вот фотки, которые я выслал Селесте. (У меня есть даже снимок одной дряхлой осы из Огайо, но не думаю, что тебе хочется поностальгировать.)

Я выбираю скучную студенческую вечеринку.

Финн»

Джули открыла три фотографии, прикреплённые к письму. Тут не устояла бы ни одна живая девушка. Два его портрета в компании со слоном вышли замечательно, но лучше всего была фотография, где Финн сидел на валуне и любовался закатом. Ну да, сцена не блещет оригинальностью. А ей плевать. И хотя на снимке лицо его в тени, всё равно видно как он красив: по тому, как свет падает ему на скулы; по едва заметной улыбке; по мускулистым рукам, которые футболка только подчёркивает.

И тогда она поступила так, как поступила бы любая на её месте: набрала его имя в Гугле. Восемь минут спустя ей надоело прокручивать результаты поиска и нажимать на всевозможные ссылки, хотя она так ничего и не нашла, если не считать Финна Уоткинса, ударника весьма успешной студенческой группы под названием «Яйца “Бенедикт”», и Финнеаса Уоткинса из Нью-Джерси, победившего в конкурсе по классическому балету в 2006 году. Но совсем ничего об её Финне. Ну, то есть, не её Финне, а... неважно. Какая досада! Не то чтобы Гугл знал что-нибудь о ней, но было бы приятно найти хоть что-то.

Она снова взглянула на фотографии. Финн, и правда, красавчик. Всем красавчикам на зависть. И забавный, умный, обаятельный. И сестру обожает. И на добровольных началах творит добрые дела, конечно, когда не занят поиском приключений. И...

Джули одёрнула себя. Глупости какие! Не может же она сохнуть по тому, с кем обменялась всего парой сообщений, ведь так? Потому что это извращение. Безумие! Ерунда какая-то. Она же не настолько отчаялась. К тому же, в Бостоне наверняка пруд пруди умных очаровательных парней. Не то чтобы без парня ей не обойтись, но, появись он, жаловаться она бы не стала.

И всё же, какими бы красивыми и занимательными ни были фотографии, от Джули не ускользнуло, что на её вопросы о Селесте Финн так и не ответил.

Глава 10

– А что если заколка расстегнётся? – Селеста ёрзала на стуле, пока Джули делала ей причёску.

– Не расстегнётся.

– Но может ведь.

Джули обогнула стул и встала перед Селестой.

– Не может. А если и расстегнётся, что вряд ли, я тебя уверяю: волосы рассыпятся по плечам роскошными кудрями, потому что я прошлась по ним разглаживающей сывороткой. И потому что у тебя от природы сногсшибательные волосы, о каких большинство только мечтает, даже выкинув бешеные деньги на разрекламированные знаменитостью щипцы для завивки в несбыточной надежде, что три выгодных взноса по девятнадцать девяносто пять решат все их напасти с растительностью на голове. Ты только волосы не трогай. И вот – шарф: как и обещала, он идеально подходит к джемперу, который я тебе одолжила.

Селеста подозрительно скосилась на бледно-голубой шарфик.

– Это не шарф. Шарф – толстый и тёплый, и его надевают только зимой.

– О боже! Расслабься, подруга! Этот шарфик – просто аксессуар. Как серёжки или ремень. Он длинный и очень красиво переливается. – Джули один раз обернула шарфик вокруг Селестиной шеи и улыбнулась. – И его цвет подчёркивает твои глаза. А теперь на, возьми мой iPod, я накидала тебе список, так что слушай по дороге в школу и не обращай внимания на Мэтта. А как выйдешь из машины, глянь на него эдак брезгливо и погромче хлопни дверью.

– Зачем? Я не думаю, что, отвозя меня в школу, он заслуживает подобного обращения.

Джули вздохнула.

– Ладно, забудь мой последний совет. Но хотя бы музыку послушай. Я тут подсела на одну местную группу, «In Like Lions». Ты будешь в восторге. Поощряй независимых исполнителей, подруга.

Селеста изучила составленный Джули плейлист.

– Но мы с Мэтти по пути обычно разгадываем головоломки и играем в логические игры. Не думаю, что ему это понравится. К тому же, я совсем не знаю этих песен.

– Подумаешь! Мэтта я беру на себя, а ты займись первой двадцаткой. Ладно, встань и покрутись. Я на тебя посмотрю.

Селеста покорно встала и позволила Джули оценить свой наряд. Джули как раз поправляла рукава её джемпера, когда на кухню вошёл Мэтт с сумкой через плечо и пачкой распечатанных статей в руке.

– Доброе утро, Мэтт, – поздоровалась Джули. – Правда Селеста сегодня хорошо выглядит?

– Доброе. Селеста всегда хорошо выглядит. – Мэтт метнулся мимо них и схватил со стола банан. – Зачем ей шарф?

Джули едва не прыснула.

– Сразу видно, что вы родственники.

– Сейчас же не зима. Нам пора. Ты готова? – пробурчал Мэтт с набитым ртом.

Селеста кивнула и подняла с пола ранец.

– Джули, ты уверена, что шарф подобает моему наряду?

– Ты очень красивая девочка, и на самом деле неважно, что на тебе надето. Мне нравится, как шарфик на тебе смотрится, но, если хочешь, сними. Ты в чём угодно выглядишь неотразимо. Только не одалживай одежду у брата. – Джули повернулась к Мэтту. – И не думай, что эта лямка заслоняет от меня твою футболку. Я всё равно вижу, что на ней написано. – Сегодня надпись на футболке гласила: «Я: как ты, только лучше». – Хоть сейчас на обложку мужского журнала, Мэтт.

– Стараюсь. Поехали, Селеста. Джули, тебя надо подвезти? У меня кое-какие дела после того, как подброшу её до школы, но потом перед занятиями у меня будет несколько свободных часов.

– Нет, спасибо. Мне через пару минут выходить в колледж, я не против прогуляться до метро.

– Пока, Джули. Спасибо за шарф. Наверное. И за причёску. – Селеста вышла за Мэттом из кухни.

– И за музыку! Не забудь послушать музыку! – крикнула ей вслед Джули. – Увидимся после школы!

Джули присела за кухонный стол и, потягивая кофе, ещё раз перечитала расписание на неделю.

– Привет, – поздоровался Роджер, входя в комнату. – О, ты сварила кофе? Прекрасно! Я налью кружку для Эрин. Мы сегодня оба на велосипедах, у них на руле такие замечательные держатели…

– Восхитительный день для велопрогулки, – ответила Джули. И правда. За выходные воздух стал заметно суше, а жара спала до комфортной температуры.

– Что ты там читаешь? – спросил Роджер, наполняя две стальные термокружки. – Расписание курсов?

Джули кивнула.

– Ага. Сегодня первый день занятий.

Мимо пронеслась Эрин в тёмных брюках и белой рубашке с коротким рукавом. Довершали её наряд велосипедный шлем и перчатки.

– Какая учебная программа на сегодня?

– Прикладная алгебра и Введение в психологию, – сообщила Джули. – Они у меня по понедельникам, средам и пятницам. Но времени на то, чтобы вернуться домой и забрать Селесту, остаётся предостаточно, так что не беспокойтесь.

– Прикладная алгебра, да? Разве ты не изучала её в школе? – поинтересовалась Эрин.

– Я учила Высшую алгебру, а это, кажется, следующая ступень. По вторникам и четвергам у меня Введение в литературу XVIII века и Экономика бедности в США.

Эрин поправила велосипедный шлем и достала из холодильника две бутылки воды.

– Неплохой выбор курсов для первого семестра. Роджер, мы всё взяли?

– Всё. Не забудь, сегодня у меня последнее совещание по поводу поездки, так что вернусь поздно. Джули, удачного первого дня! – Проходя мимо, он похлопал её по плечу. – Пойду возьму шлем и перчатки. Эрин, встретимся снаружи.

– Не знаю, в котором часу вернётся Мэтт, но если к шести он не появится, закажешь нам всем ужин из болгарского ресторана? Брошюрка с меню у телефона, данные нашей кредитной карты у них есть. – Эрин заправила выбившуюся из-под шлема прядку. – Весело провести время, студентка! – Она повернулась к выходу, но вдруг остановилась. – Прости за нескромный вопрос, Джули, но у тебя есть деньги на учебники? Я знаю, цены на них выставляют просто немилосердные.

– Я как раз получила свой студенческий чек, так что денег должно хватить, раз за жильё я теперь не плачу.

– Ты не стесняйся, спрашивай, если тебе нужна помощь.

Джули могла придумать кучу вопросов, никак не связанных с деньгами. «Э-э, не подскажете, какого чёрта ваша подрастающая дочь повсюду таскается с картонным братом, точно они сиамские близнецы, не заводит друзей, почти не выходит из дома и совершенно не вписывается ни в одну компанию ровесников, а?» Но она промолчала, потому что ей не хотелось вылететь на улицу и потому что Мэтт специально просил эту тему с Эрин и Роджером не поднимать.

– Пока на ум ничего не приходит.

– Я серьёзно, Джули. Мне бы хотелось, чтобы у тебя было всё необходимое для занятий. Спрашивай, если тебе что-то понадобится. – Она повернулась и устремилась к парадной двери. – Иду, Роджер! Но ты уже можешь ехать, всё равно я тебя обгоню!

Джули хохотнула и протянула руку к свежему выпуску «Нью-Йорк Таймс». Её немного удивляло, что в первый день занятий она совсем не нервничает. Вся на иголках от нетерпения, да, но ни капельки не нервничает. Она наконец там, куда всегда и мечтала попасть.

***

Джули сверлила взглядом лежащий перед ней тест. Вот теперь она нервничала. Последний раз она сдавала тесты весной и уже несколько месяцев о математике вообще не думала, но стоило ей переступить порог аудитории, как преподаватель провозгласил, что у неё есть возможность пропустить курс Прикладной алгебры и перейти сразу к Многомерному анализу.

«Ну и ну! Какое заманчивое предложение!»

Джули решила, что от неё, видать, разит функциями и производными, потому что сама-то она на замену курса точно не напрашивалась. На алгебру она записалась исключительно ради того, чтобы как можно скорее вычеркнуть её из списка обязательных предметов. А кому понравится в выпускной год взваливать на себя затерявшуюся в перечне курсов математику?

Джули закинула ногу на ногу и приступила к тесту. В кабинете кроме неё находился только помощник преподавателя, который, по идее, следил за тем, чтобы она не принялась судорожно звонить на какую-нибудь горячую линию математиков. Или Мэтту. Но, как выяснилось, помощь ей не требовалась. Да, несколько задач оказались за пределами её возможностей, но большую часть программы она знала либо из школьного курса Высшей алгебры, либо... просто почему-то знала.

Когда она закончила, помощник взял листок с тестом.

– Я его проверю и отдам преподавателю. Он свяжется с вами после обеда и сообщит результаты. Если вы прошли тест, занятия по Многомерному анализу проходят в то же время, так что приспособиться будет нетрудно.

– Чудесно! Просто жду не дождусь! – не скрывая сарказма в голосе, порадовалась Джули. Она на секунду прикинула, можно ли, сдав тест, отказаться от нового курса, но решила, что это как-то глупо. Хоть она и не собиралась посвящать жизнь векторным полям, ей было бы стыдно идти лёгким путём.

На Введении в психологию оказалось весело, к тому же, Дана тоже записалась на этот курс. Преподаватель, доктор Кули, относился к своему предмету с безмерным увлечением, и, выдавая материалы, к обширному плану занятий добавил карикатуры с оговорками по Фрейду.

Протирая белую классную доску, доктор Кули обратился к аудитории:

– Я понимаю, что группа у нас большая, но не хочу, чтобы кто-то отстал. У вас есть мои контактные данные и часы работы. Пользуйтесь ими. Я хочу получать от вас обратную связь. Я хочу вам помочь. – Он повернулся и поставил руки на пояс. – Мне нравится преподавать и общаться со студентами, и я бы хотел не только вас чему-нибудь научить, но и у вас чему-то поучиться.

После звонка Джули и Дана вместе с остальными студентами протолкались из просторного лекционного зала наружу.

– Терпеть не могу эти толпы на занятиях, – прорычала Дана. – На этих дурацких обязательных курсах вечно яблоку негде упасть. Жду не дождусь Эволюционной психологии – там группа будет, типа, человек пять.

– Собираешься стать психологом? – спросила Джули.

Дана разгладила и без того безукоризненно ровную чёлку и стёрла невидимые следы от туши под глазами.

– Уже тыщу лет как собралась. Мои предки – тоже мозгоправы. В колледже Уитни очень хорошая программа, а доктор Кули – признанный специалист в этой области. – Она взглянула на часы. – Вот гадство! Я уже десять минут как должна быть в студцентре. Договорилась с Джейми выпить кофе. Совсем забыла, что лекция затянулась. Хочешь с нами?

– Я бы с удовольствием, но мне ещё добираться до дома за машиной и ехать за Селестой. В следующий раз?

– Ловлю на слове. – Дана одной рукой застегнула пуговицы блейзера, другой поправляя стопку папок. – Позвонишь?

К тому времени, как Джули приехала домой, переоделась и запихала Плоского Финна в багажник, она уже немного опаздывала. Остановившись на светофоре, она выругалась. Бензин почти закончился. Считай, закончился. До единственной знакомой бензоколонки надо было ехать в обратную сторону, что казалось более разумным, нежели надеяться – пока бак не опустел окончательно – наткнуться на другую. А разворот в неположенном месте Джули сочла хорошим способом влиться в среду бостонских автомобилистов. Она на всех парах мчалась по дороге, браня каждый встречный светофор, и наконец въехала на заправку.

Тыча пистолетом в горловину бака, Джули одновременно дулась и паниковала: она первый день официально присматривает за Селестой, а всё уже идёт наперекосяк. Едва ли Селеста, как любой обычный ребёнок, и ухом не поведёт, опоздай Джули в школу. И хотя Джули не могла точно предсказать реакцию Селесты на такой сдвиг в расписании, она вовсе не горела желанием это выяснить. Нервно пристукивая ногой, она наблюдала за индикатором колонки. Неужели ей попался самый медленный насос в стране? Не иначе! «Ну же, давай быстрей!» – мысленно подгоняла она. Колонка, надо думать, не заливала бензин, а выжимала его из себя по капле. «Ну кто, чёрт возьми, оставляет пустой бак?»

Прошла, наверное, целая вечность, пока в него накапало-таки с десяток литров. Джули села в машину и неуклюже впихнула ключ в замок зажигания. Почему так трясутся руки? С Селестой ничего не случится. Да, она опоздала, но тут ничего не поделаешь и винить в этом некого. Кроме Плоского Финна.

– Меня предупреждали, что ты редко заправляешься! – крикнула она. – Ты не только забывчивый, но и такой несгибаемый. И я сейчас не о черте характера. В буквальном смысле, несгибаемый. Тебя так долго укладывать в машину, а помощи не дождёшься. И не жалуйся, что я ушибла тебе локоть о запаску, понял, Плоскофиня? Сам виноват.

Джули вылетела с заправки и понеслась к Селестиной школе. Подъехала к почти опустевшему парадному входу и резко нажала на тормоза, громко взвизгнув шинами. Селесты нигде не было. В голове громким эхом раздавались слова Мэтью: «Она привыкла к постоянству... Ты не можешь ничего обещать». Кто знает, к чему может привести её опоздание? Джули до сих пор не выяснила, что так расстроило Селесту на днях в комнате Финна, но такое опоздание и нарушение в расписании огорчат её куда больше, это уж точно.

Джули выскочила из машины и ринулась на тротуар перед зданием.

– Селеста? – позвала она. Она провела руками по волосам, всматриваясь в стайку сидящих на лужайке девочек. Господи, как сердце-то колотится. Смешно представить – подняла панику из-за того, что отвезёт ребёнка домой всего парой минут позже. Мимо прошло несколько задержавшихся школьников. – Селеста! – крикнула она громче. – Эй! – схватила она за рукав парнишку с шипами из волос на голове и в рваной футболке с логотипом «Nine Inch Nails». – Ты не видел Селесту Уоткинс?

– Неудачницу со светлыми волосами? Которая ещё так странно разговаривает?..

Джули сощурилась и сгребла его футболку в кулак.

– Я пропущу мимо ушей это оскорбительное описание только потому, что у меня нет времени с тобой спорить. Так что, да, шипастый мальчик с явно проблемным поведением и глубоко разочарованными родителями, эту Селесту. Где она?

– Вон там сидит, – кивнул он на дорожку под карнизом, огибающую здание школы. – Да забей на неё и потуси с нами. – Его друзья заулюлюкали и засвистели, глупо хихикая.

– Звучит жутко заманчиво. Нет, правда. Ты просто страсть какой привлекательный, но с каждой минутой у меня всё сильнее чешутся руки открутить твою маленькую брехливую голову. Так что я пас. – Джули разжала пальцы, выпуская футболку, и отвернулась. «Идиот!»

Прикрываясь ладонью от слепящего солнца, она отправилась на поиски Селесты и наконец нашла её на одной из бетонных скамеек. Та сидела, сложив руки на коленях и низко склонив голову. Видно, всё хуже, чем Джули предполагала. Если у Селесты какой-то нервный срыв, она никогда себя не простит.

– Селеста! – помахала ей Джули. – Селеста! – «О нет!» Селеста на неё даже не взглянула. Джули подошла ближе. – Прости меня, пожалуйста. Мэтт, болван, не заправил машину, вот я и опоздала, и...

Джули замерла, по её обеспокоенному лицу медленно расползлась гордая улыбка. Селеста, оказывается, вовсе не погрузилась в депрессию; она слушала iPod, который Джули ей дала. И пристукивала ногой в такт. Ей ли теперь читать лекции о напрасных переживаниях?

Селеста наконец подняла голову.

– Ой! Джули, прости! – прокричала она. – Мне нравятся песни, которые ты мне выбрала!

Джули хихикнула и приложила палец к губам:

– Ш-ш-ш.

– О! – Селеста вынула наушники. – Я, должно быть, слишком повысила голос, да? Прошу прощения. Я увеличила громкость, и мир вокруг будто исчез. – Она помолчала, улыбаясь. – Это приятное ощущение.

– Не страшно. Здесь всё равно никого нет. – Джули схватила Селестин рюкзак. – Пошли. Неподалёку от вашего дома я приметила одну кофейню. Хочу заглянуть. Большие уютные кресла, причудливое оформление, загадочные напитки... Будет классно!

Селеста не спеша поднялась и побрела за ней к машине.

– Может, ты сначала завезёшь меня домой, а потом сходишь туда одна?

– Неа, – не останавливаясь возразила Джули. – Мы пойдём втроём. – Она услышала, как Селеста позади неё прибавила шагу. – Да, втроём. И не о чем волноваться. Шевели ластами, иначе напитки за твой счёт.

– У тебя очень нестандартный подход, Джули, – поравнялась с ней Селеста. – Но я с удовольствием подыграю.

– Хорошо. Плоский Финн тоже.

Глава 11

Мэтью Уоткинс

«В одно слово» надо бы писать... А, неважно. Глупая шутка.

Бог Финн

А не подработать ли сочинением потенциальных названий для порнофильмов? Как раз пытаюсь объединить «Ох, Сюзанна» и «мой сладкий пирожок». Есть идеи?

Джули Сигл

Осваиваю мудрёный бостонский акцент, но пока скорее напоминаю Робина Уильямса, чем Мэтта Деймона. Проклятье! Успех постоянно ускользает.

Джули облокотилась о барную стойку «Кофейного гения» и взглянула на меловую доску с меню.

– Мне нужно что-нибудь кофейно-шоколадное со льдом и пышной пенкой, – закинула она удочку.

Парень за стойкой скрестил руки на груди.

– То есть фраппучино?

Джули прищёлкнула языком.

– Почти. Не такой крепкий. Что-то вроде... я не знаю...

Он вздохнул.

– Кулатты из «Данкин донатс»?

– В точку!

Бариста оперся предплечьями на стойку и, улыбаясь, наклонился к Джули.

– У нас есть «знойный мокко». Думаю, тебе понравится. Что-нибудь для подруги? Или, вернее, друзей? – Он ткнул в сторону диванчика у окна, где с прямой спиной сидела Селеста и лицом к залу стоял Плоский Финн. Хорошо хоть сейчас в кофейне никого, кроме них, не было, а появись другие посетители, Плоский Финн с лёгкостью сошёл бы за безвкусную рекламу минеральной воды.

– Да, два смузи. Ему – с манго и йогуртом, а ей – с бананом и шоколадом, – совершенно серьёзно ответила Джули.

Бариста блеснул глазами, встретив её взгляд, и сжал губы, чтобы не улыбнуться.

– Это всё?

– Пока да. Но одному из нас вскоре может понадобиться добавка. Вообще-то, добавка скоро очень понадобится. С этой парочкой хлопот не оберёшься, но мы постараемся не буянить.

– Я привык. У нас здесь кого только не бывает. Это же Кембридж, в конце концов.

Джули наблюдала, как он смешивает напитки. У него красивые руки. Её взгляд сам собой опустился ниже, когда он повернулся спиной. Ого! Красивые далеко не только руки. А стильно остриженные чёрные волосы и зелёные глаза – только вишенка на торте.

Она запустила руку в сумку, но он остановил её, кивнув в сторону Плоского Финна.

– Не надо. С таким специальным гостем напитки за счёт заведения.

Джули поморщилась. С проклятым Плоским Финном не флирт, а нелепица какая-то.

– Спасибо, э-э?..

– Сиф.

– Да, спасибо, Сиф. Я Джули. – Она кашлянула и попыталась придумать оправдание походу в кофейню в компании плоского мальчика. История о том, что тринадцатилетней девочке по каким-то таинственным соображениям необходимо таскать с собой заменитель брата, вероятно, не прокатит. – Я провожу учебный эксперимент по психологии. Изучаю реакцию людей на картонного человека в разных ситуациях.

– Я так и подумал. – Он отступил на шаг и развёл руки в стороны. – И как я тогда справляюсь? Ну же, каков диагноз? Зачёт?

Джули заправила волосы за уши и состроила серьёзную мину.

– Вопрос не в том, хорошая реакция или нет. Это просто объективный сбор данных. – Она подхватила стакан и, не удержавшись, широко улыбнулась. – Но у тебя пока неплохо получается.

– Какое облегчение, – ответил Сиф. – Помочь тебе с напитками? От твоего-то парня, я смотрю, пользы мало. Перевелись, наверное, рыцари в наши времена.

– Он не совсем безнадёжен. Просто сейчас, кажется, не тот случай. И он, вообще-то, не мой парень.

– Значит, мне можно надеяться, что ты свободна?

Она ему подмигнула.

– Думается, пока рано задавать мне подобные вопросы.

– Разумно.

Селеста застыла на краю диванчика с пурпурной бархатной обивкой, над самой её макушкой раскачивались листья декоративного фигового деревца. Сиф поставил шоколадно-банановый напиток перед ней на кофейный столик и вытянул руку с манговым смузи.

– Что делать с?..

– Просто поставь, – выручила его Джули.

– Хорошо. Привет, – поздоровался он с Селестой, протягивая руку. – Я Сиф.

Селеста напряжённо сопела, но руку пожала.

– Селеста.

– Не возражаешь, если я присяду?

Селеста смерила его оценивающим взглядом.

– Мне кажется, это должна решать Джули. У тебя ведь на неё романтические планы, правильно? – спросила она сухим, как у робота, голосом.

– Думается, пока рано задавать мне подобные вопросы, – ответил он и в свою очередь подмигнул Джули. – Но да, ты права.

– Пускай побудет с нами. Уверена, с минуты на минуту у него появятся новые клиенты, и мы с тобой посудачим о нём за его спиной. – Джули подсела к Селесте и попробовала свой мокко. – Если сравнивать с другими кофе-напитками, этот совсем неплох.

– Может, тогда ты станешь завсегдатаем? – Сиф упал в мягкое кресло напротив. – Или вы все? Я не прочь, если к нам каждый день будут заглядывать две прелестные девушки и их безобидный гость.

Джули притворно надула губки.

– Селеста, мне кажется, он пытается за тобой приударить.

Лицо Селесты приобрело почти пунцовый оттенок, и она поспешно потянулась за стаканом. Причёска за день не растрепалась, а в приличной одежде она не только выглядела на свой возраст, но и была особенно хорошенькой.

– Джули, – тихо пожурила она, но голос её заметно повеселел. Ни от кого не скрылось, как польстил ей комплимент.

Сиф рассмеялся и подался вперёд, опустив локти на колени.

– Эх, будь я на пяток лет моложе, тогда всенепременно. А так мне остаётся только бессовестно приставать к Джули. Что скажешь, Селеста? Как по-твоему, пойдёт она со мной на свидание?

Селеста, уже без тени смущения на лице, посмотрела на него строгим взглядом.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Ты здесь полную смену работаешь?

– Я на втором курсе Бостонского университета. А здесь работаю после занятий по несколько дней в неделю и иногда на выходных. Изучаю политологию, – отчеканил Сиф, смирившись с неизбежным допросом.

А Селесту словно прорвало: «Где ты живёшь? У тебя есть невоспитанные соседи? У тебя есть домашние животные? Невоспитанные домашние животные? Ты ответственный водитель?..»

Надо отдать Сифу должное, на каждый вопрос он отвечал развёрнуто и учтиво. Жил он в общежитии с единственным соседом, который перевёлся из Небраски и до сих пор вёл себя вполне воспитанно. По правилам ВУЗа домашних животных держать запрещено, но когда-нибудь Сифу хотелось бы завести пузатую хрюшку. У него всего один штраф за превышение скорости (65 км/ч на участке с ограничением 50 км/ч), Сиф, не мешкая, его оплатил и ни разу не попадал в аварию.

– А на дорогах Бостона ни одной аварии – подвиг, так что это очко в мою пользу.

– Я учту, – уступила Селеста.

– Ну всё, достаточно, – прервала Джули бесконечную череду вопросов. Как, однако, иронично, что Селеста оценивает чью-то эмоциональную устойчивость. – Думаю, мы уже убедились, что Сиф психически здоров.

– Похоже, что так, – согласилась Селеста. – Мне кажется, тебе следует с ним встретиться.

Сиф хлопнул в ладоши.

– Да? Отлично, есть один голос «за». Остался ещё один... всего один! Что же это за голос? «За» или «против»?

– Конечно, почему бы и нет? – сдалась Джули.

– Да! – вздёрнул он руки вверх в знак победы. – В пятницу? Семь вечера?

– Хорошо, – подтвердила она.

– Я полагаю, это будет настоящее свидание? – вмешалась Селеста. – И ты не поведёшь её на разнузданную студенческую вечеринку?

– Нет. Определённо. Обещаю сводить Джули в какое-нибудь милое заведение. На ужин, а потом ещё в какое-то пока неизвестное, но приличное место. – Дверь распахнулась, и внутрь хлынула толпа посетителей. – Мне пора обслуживать клиентов, но можно тебе позвонить? – Сиф достал из кармана телефон и сохранил номер Джули. – Рад, что вы сегодня сюда заглянули. Вы обе гораздо симпатичней нудной учительницы английского и её матери, которые приходили до вас. Джули? Ещё поговорим. – С этими словами он вернулся за стойку.

Хм. Джули согласилась на свидание. Она улыбнулась и закинула ноги на столик. У Сифа, вероятно, будут вопросы насчёт Плоского Финна, но он вежливый и, кажется, вполне сможет мириться с причудами Селесты. Джули пока и сама терялась в догадках о предназначении Плоского Финна. Что ж, хорошо хоть, что картонный брат из него довольно привлекательный.

– Мы могли бы приходить сюда после занятий и делать домашнюю работу. Тут очень спокойно, – предложила Джули.

– Я приму это к сведению. – Селеста привстала, чтобы рассмотреть полку с книжками в мягких обложках. – Ты считаешь, что влюбишься в Сифа?

– Понятия не имею. Я с ним знакома всего двадцать минут. Этого так сразу не поймёшь. Во всяком случае, я так не думаю.

– Ты говорила, что не хочешь заурядности. Откуда ты знаешь, что он не похож на остальных? Вдруг он окажется скучным занудой? Или ещё хуже, он тебя очарует, а потом неожиданно исчезнет и разобьёт тебе сердце?

– Какие ты оптимистичные картины рисуешь, – насупилась Джули. – Этого исключать нельзя, но я, пожалуй, всё равно рискну. Оно того стоит.

– Я бы не была так уверена.

Джули устроилась поудобнее на мягком диванчике.

– Я ведь не спец по этим делам. Да что я вообще понимаю в парнях и любви? Единственный способ во всём разобраться – просто попробовать.

– По-моему, это весьма отважно с твоей стороны. Настоящее бесстрашие. – Селеста выбрала сборник рассказов и снова уселась, открывая его. – Мне представляется хорошим знаком, что у них есть что почитать. Обстановка здесь располагающая.

Джули достала телефон и проверила почту.

– Эй, Финн прислал нам письмо. С фотографиями.

Селеста оживлённо наклонилась к ней и уставилась в экран.

– Что он написал? Ну же! Где он сейчас?

– Судя по всему, ныряет с аквалангом. Смотри! – Джули повернула экран так, чтобы Селеста увидела Финна в полном облачении: гидрокостюм, маска с трубкой и баллон воздуха. На первом снимке он салютовал в камеру, а на следующем нырял с лодки. Третий был сделан под водой в окружении целого косяка рыб.

«Дорогие Селеста и Джули,

мне сейчас некогда, так что пишу вам обеим сразу. Смиритесь! Теперь можете называть меня Человек-амфибия. И новое имя возводит меня в ранг супергероя, поэтому я рассчитываю, что вы обе будете относиться ко мне с должным уважением. У меня, как и у любого супергероя, есть свои супер способности: я умею резаться об усоногих раков, с олимпийской скоростью уворачиваться от акульих зубов и собирать песок в самых неудобных складках гидрокостюма. Только не надо завидовать: не всем же быть такими талантливыми, как я. Другие способности ещё предстоит выяснить.

Финн»

Селеста просияла.

– Финн такой смешной, правда? Я его обожаю.

– А он когда-нибудь звонит, чтобы просто поговорить? – поинтересовалась Джули.

– Нет. Ни в коем случае, – отрезала Селеста. – Я сама просила его не звонить. Мне так легче. Я лучше подожду, когда он приедет.

– Понимаю. Но у тебя хотя бы есть письма и фотографии, да?

Дверь кофейни снова открылась, и вошло ещё несколько человек. Селеста сжала книгу в руке.

– Мне бы хотелось вернуться домой, – сказала она. – Мне нужно домой. Прямо сейчас. Прямо. Сейчас.

– Конечно. Как скажешь. – Джули встала и повернулась к Плоскому Финну.

– Я сама его возьму, – прошипела Селеста. – Я сама его возьму.

– Вовсе не обязательно по два раза повторять, – пробубнила Джули себе под нос.

Она взяла со стола напитки, пока Селеста резкими движениями и, как всегда, неуклюже поднимала Плоского Финна. Джули пошла к выходу, мимо столика, за которым пара мальчиков и девочек – ровесники Селесты – выкриками передавали своему приятелю в очереди, чего они хотят. Сердце у неё ёкнуло. Должно быть, из-за них приходится срываться с места. Джули открыла дверь и скривилась, наблюдая, как Селеста стойко прошагала мимо, старательно отводя от подростков глаза. Какова вероятность, что они сами придумают какое-нибудь разумное объяснение Плоскому Финну? Как-никак, в большом городе на каждом углу можно встретить что-нибудь невообразимое. Кто знает, вдруг картонные мальчики не такая уж редкость в вагонах метро и аудиториях Гарварда? Но тут один из подростков заметил Плоского Финна и постучал пальцем по плечу соседки слева. Та повернула голову и хихикнула, насмешливо округлив глаза.

Селеста прошмыгнула мимо Джули на улицу.

«Они с Селестой в одну школу ходят». Это же ясно как день.

Она повернулась к Сифу за барной стойкой и махнула ему рукой.

– Спасибо, что одолжил нам стенд для театральной постановки, – громко произнесла она. – Мы его вернём в хорошем состоянии!

Сиф недоумённо посмотрел на Джули, но потом медленно кивнул.

– Ага. Не за что. Только не сломайте, а то залог обратно не получите.

Джули закрыла дверь и догнала Селесту.

– Ты их знаешь? Тех ребят?

Селеста пожала плечами.

– Ты их знаешь, да? – Джули отперла машину и взяла у Селесты Плоского Финна.

– Возможно, – бросила та резким голосом, забралась на пассажирское сиденье и хлопнула дверцей.

Джули аккуратно положила Плоского Финна и закрыла багажник. Она не спеша обогнула машину, на ходу придумывая что сказать.

Селеста сжала ладони.

– Я сегодня должна начать сочинение по истории, так что нам надо вернуться домой.

– Уже едем. – Двигатель громко затарахтел. Боже, этот автомобиль вообще возят на техобслуживание?

– Мне ещё предстоит выбрать тему для сочинения, так что нам нужно ехать домой прямо сейчас.

– Господи, Селеста, да едем уже!

Селеста нахмурилась, а затем выудила из рюкзака Джулин iPod. Она надела наушники и отвернулась.

Джули расплылась в улыбке. Что ж, вот это – нормальное поведение.

Глава 12

Мэтью Уоткинс

Слышали про историческую перестрелку? «Корраль О'Кей»? Был я там. Там всё...

Бог Финн

Почему на Фейсбуке есть кнопка «нравится», но нет кнопки «нравиться»?

Джули Сигл

В чашечке эспрессо аж в три раза меньше кофеина, чем в стандартном стакане кофе. Что, снобы, съели? Я вас всех запросто перекофеиню. Я, конечно, не могу притворяться Гулливером, укравшим чашку у лилипута, но это я переживу.

«До приезда Сифа ещё полчаса», – взглянула Джули на часы в комнате Мэтта, потому как коротала время у него, чтобы не зацикливаться на свидании. До сих пор Мэтт был не очень-то разговорчив, но, похоже, не возражал её назойливой компании. Селеста вслух читала Плоскому Финну «Великого Гэтсби», Эрин ужинала с коллегами, а Роджер уже уехал изучать креветок. Вся семья давно привыкла к его частым командировкам, так что никто особо не суетился при прощании. А вот Джули сунула ему в портфель открытку с пожеланием приятного путешествия. Она прекрасно знала, что её собственному отцу хочется проводить с ней куда больше времени, чем получается, поэтому старалась, чтобы Роджер видел её поддержку и понимание. Оба отца любят своих детей, но работа есть работа.

Сиф, как и обещал, перезвонил через несколько дней после знакомства, чтобы она объяснила, как найти дом Уоткинсов. Он собирался сводить её в ресторан в центре города, а затем на поздний сеанс в IMAX-кинотеатр при Бостонском музее науки.

Джули снова шлёпнулась на кровать Мэтта и попыталась сосредоточиться на «Кандиде» Вольтера. Что давалось непросто, ведь скоро должен приехать Сиф. И Джули пойдёт на своё первое официальное свидание! Ни о чём официальном, естественно, речи не было, но всё равно казалось слегка старомодным договариваться с парнем о конкретном дне и часе для встречи. В школе пары просто проводили вместе время. Тогда всё виделось каким-то будничным и почти бессмысленным – всем так было удобней. А это свидание отличалось от предыдущих. Сиф из кожи вон лез, чтобы её пригласить, и Джули это нравилось.

Она понаблюдала, как Мэтт задумчиво щурится в экран компьютера, словно он на пороге революционного открытия и ему вот-вот дадут Нобелевскую премию за какую-нибудь непостижимую научно-цифровую магнитно-оптическую дребедень. Что ж, тогда Джули в порыве доблести сводит его за покупками, чтобы на церемонию вручения он надел что-нибудь получше этой ужасной футболки.

– Мэтт?

– Да? – рассеянно отозвался он.

– Давай обсудим твой сегодняшний наряд.

Мэтт несколько раз ткнул в сенсорную панель.

– В самом деле? И какие же его аспекты ты хочешь обсудить?

– Например, какой он убогий.

– Такое начало что-то на обсуждение не похоже. Ты как будто всё уже для себя решила, так что не понимаю, что ещё тут обсуждать.

Джули перекатилась на бок.

– Мне бы хотелось услышать, какие мысли подтолкнули тебя выбрать эту футболку. Давай посмотрим правде в глаза: у тебя на выбор были тысячи вариантов, и всё же, несмотря на множество стильных футболок, которые подчеркнули бы твои достоинства, ты выбрал именно эту. Поэтому я бы хотела узнать, что привело к её покупке. Готов? Поехали!

Мэтт откатился на стуле от стола и повернулся к ней, уперевшись ладонями в колени.

– На футболке же написано – «ботаник». О чём тут говорить?

Джули снова взглянула на футболку и раздражённо простонала.

– У футболки приятный синий цвет. Надо отдать тебе должное. В остальном же, не думаю, что она заявляет о тебе нечто положительное.

– Она положительно заявляет, что я – «ботаник».

– Ха-ха. Очень смешно.

– Тебе моё самоопределение, может, привлекательным не кажется, но могло быть и хуже. Я, во всяком случае, не фанат типографики.

– Кто-кто?

Мэтт улыбнулся.

– Ну знаешь? Они обожают шрифты. Есть такие люди, которые идут в кино, и там их начинает трясти, потому что, хоть действие в фильме и происходит в 1962 году, в одной из сцен надпись над рестораном где-то на заднем фоне оформлена шрифтом «Arras Bold», который изобрели только в 91-м, так что режиссёры фильма, ясное дело, чокнутые и их надо казнить.

Джули покачала головой.

– Врёшь ты всё. Никому и дела нет до такой фигни.

– А вот и не вру. Смотри! – Он взял ноутбук и присел рядом с Джули на кровать. – Открываем поиск – вот тебе и все доказательства. – Через несколько секунд на экране отобразились тысячи результатов, подтверждающих, что эти самые фанаты действительно существуют. – Для них даже футболки выпускают.

– И что на них написано? «Шрифты – моя слабость»?

– Нет. На них написано просто «Helvetica» – это очень известный и популярный шрифт, – но слово набрано шрифтом «Comic Sans», который фанаты типографики совершенно презирают.

Джули хлопнула ладонью себе по лбу.

– Погоди-ка, так у них есть любимые и нелюбимые шрифты?

– У некоторых, да. И вот ещё, глянь. Они проводят конференции о шрифтах, называются «TypeCon». – Он открыл страницу сайта. – К сожалению, расписания следующей ещё нет, но на прошлой была лекция под названием «Хирургия открытого штриха: разбор составляющих частей буквенных знаков на модульные элементы для создания гибкой базы прототипов». Джули, это как раз то, что тебе нужно. Думаю, тебе лучше зарегистрироваться заранее, чтобы не пропустить самые интересные лекции.

Та изобразила на лице неподдельный интерес.

– Ты прав! Ведь посетить конференцию о шрифтах – мечта всей моей жизни, я бы себя не простила, не попади я туда в этом году. Спасибо, что так вовремя напомнил. – Джули положила ладонь ему на руку и серьёзно на него посмотрела. – Мэтью, признайся сразу. Ты втайне питаешь слабость к шрифтам? Ты ездишь на эти конференции? Обещаю, я не стану думать о тебе хуже, если это так. Хотя, ладно, в глубине души стану, но лучше сейчас облегчить совесть и быть самим собой, чем потом всю жизнь лгать. Скрывая правду, ты только покалечишь свою тонкую эмоциональную натуру.

– Ещё сильнее, чем она уже покалечена?

– Да.

Мэтт насупился.

– Что ж, жаль тебя разочаровывать. Я не фанат шрифтов. Можешь слать мне письма хоть на «Папирусе», мне плевать.

– Хорошо. Тогда, если однажды вечером после тяжёлого учебного дня ты получишь от меня слезливую записку о домашнем задании по многомерному анализу с мольбой о помощи, жалобы о том, какой я выбрала шрифт, не принимаются.

– У тебя многомерный анализ? Это же здорово!

Она повалилась на кровать.

– И ничего не здорово. В колледже пронюхали, что я изучала алгебру в школе, и заставили пройти тест, который я, к сожалению, сдала. Так что теперь у меня нет выбора.

– Если тебе нужна помощь, я к твоим услугам.

– Ловлю тебя на слове. – У Джули зазвонил телефон, и она протянула руку к стоявшей на полу сумочке. Сиф. Он, наверное, сейчас всё отменит, и ей придётся остаток вечера обсуждать всевозможные подвиды чудаков. Она ответила в трубку: – Привет, Сиф.

– Джули? Я на твоей улице, но тут все дома попрятались в зелени и номеров совсем не видно.

– Не беспокойся. Я сейчас выйду и тормозну тебя.

– Круто. Уже не терпится тебя увидеть.

– Взаимно. Увидимся через минуту, Сиф. – Она нажала отбой и слезла с кровати.

Мэтт пересел за стол, поставил ноутбук на прежнее место и поправил кресло.

– Куда направляешься?

Джули вздохнула и помахала руками, демонстрируя свой внешний вид.

– Неужели мой знойный наряд и густо накрашенные глаза не навели на мысль, что у меня сегодня свидание? Вот так да, тебе надо почаще отвлекаться от компьютера.

– Я заметил, что ты сегодня приоделась, – согласился он. – Приятно провести время!

– Спасибо, – поблагодарила Джули. – Знаешь что, Мэтт? Я могу оставаться с Селестой, когда ваши родители заняты, чтобы и ты выбирался в свет. Наверняка твои друзья тебя куда-нибудь приглашают. Тебе же надо иногда с ними встречаться.

Он пожал плечами.

– Мне в последнее время некогда вращаться в обществе. Не волнуйся обо мне. Иди развлекайся.

Ей не нравилось, что Мэтт безвылазно сидит дома с сестрой. Он же студент. Ему полагается гулять и веселиться. Он, правда, не похож на тех, кого хлебом не корми, дай сделать стойку на пивной бочке в доме студенческого братства, но всё равно. Не исключено, что вечером по пятницам собирается кружок любителей физики, откуда он мог бы возвращаться с почётной ленточкой за то, что правильно написал слово «кулоновский» или «нейтралино». Так отчего же он потворствует прихотям Селесты? Почему Плоский Финн будто заправляет жизнью всех домочадцев? Что-то здесь явно не так. Мэтт – неплохой парень и заслуживает большего. Что ж, сейчас с этим всё равно ничего не поделаешь. Может, позже получится что-нибудь придумать.

– Если окажется, что у меня свидание с монстром, я позвоню, чтобы ты меня спас. Нам нужно кодовое слово, чтобы ты сразу понял, что моё свидание – ад кромешный, – сказала Джули, подходя к двери. – Что-нибудь в твоём духе. Ага! Я упомяну какого-нибудь скучного математика. Так что, если я позвоню и скажу «Фибоначчи», знай, что должен мчаться ко мне на всех парах.

– Выбор, конечно, чуток банальный, но как скажешь.

Джули окинула его сердитым взглядом. Боже, какой же он иногда зануда!

– Тогда пусть будет Карл Гаусс.

– Ну-у, так и быть. Хотя это тоже избитый вариант.

– Тогда назову кого-нибудь ещё. Посмотрим, что ты на это скажешь. Вот погоди.

Мэтт откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову и улыбнулся.

– «Спасал не раз я от его взысканий Тех, кто меня об этом умолял», – процитировал он.

Джули навострила уши.

– Ты имеешь в виду часто употребляемое и ошибочное «умалял» через «а» или грамматически верное «умолял» через «о», как в первоисточнике?

Мэтт подмигнул.

– Умалять других я предоставлю тебе.

Хм. Так он и Шекспира знает. Джули секунду помолчала, а затем начала спускаться.

– Пока, Мэтт. Может, я ещё напишу тебе шрифтом «Webdings» и расскажу, как протекает вечер. – Каблуки её туфель звонко застучали по ступенькам.

– Первым, вторым или третьим «Webdings»? – донёсся сверху голос Мэтта.

– Я их сложу и перемешаю!

Она вышла за дверь и спустилась с крыльца. Посмотрела налево и увидела фары ползущей по дороге машины. Джули помахала ей рукой. Водитель поддал газу, а затем снова замедлился перед домом Уоткинсов.

Сиф остановился и выскочил из машины.

– Джули! Я тебя нашёл! – Он обогнул капот и обнял её.

– Я очень рада.

Возможно, во время свидания не полагается первым делом обращать внимание на чей-то запах, но, когда Сиф обхватил её, она глубоко вдохнула. От него пахло по-мужски. Но не мерзкой вонью дешёвого одеколона. А по-мужски дерзко и соблазнительно. Ей было очень приятно в его руках, он обнимал её тепло и уверенно, но вместе с тем ненавязчиво.

Сиф отступил на шаг и открыл ей дверцу.

– Не скажу, что было скучно колесить по задворкам Кембриджа, но надеюсь, ты не решила, что я тебя кинул.

Джули села и пристегнула ремень.

– Об этом не беспокойся.

Сиф тронулся с места.

– Я такой болван. Записал твой адрес на листочке, а у меня самый отвратительный почерк на свете. И я сам не понял, искать мне двадцать первый дом, или семьдесят первый, или двадцать седьмой, или... Ну да ладно, теперь уж неважно.

– Ты-то не болван, но раз речь зашла о них, – начала Джули, поворачиваясь к нему всем телом, – я только что узнала нелепейший факт. Ты когда-нибудь слышал о фанатах шрифтов?

Сиф усмехнулся.

– Дай-ка угадаю. Это люди, которых заводит типографика и её бесчисленные волнующие грани?

– Вот именно! Ещё один неповторимый подвид болванов в мире фанатиков! Или «ботаников»... Не уверена, как именно выглядит эта классификация.

– Меня слегка пугает, что тебе о них известно.

– Меня тоже, – согласилась Джули. – Меня тоже.

– Ты только, пожалуйста, не выпрыгивай из автомобиля на полном ходу, но я обязан тебе сразу признаться, что я никого шрифтами не достаю. Как, впрочем, и чем-либо ещё.

– Ты только что заработал ещё очко в свою пользу.

– Всего одно? – сверкнул он обаятельной улыбкой, поворачивая на одну из центральных улиц города.

– Ладно. Пять очков.

– Так-то лучше.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 13

Джули стояла на цыпочках и изо всех сил тянулась к спортивной сумке на верхней полке гардероба. Наконец она подцепила пальцем лямку и дёрнула вниз, так что сумка приземлилась ей прямо на голову. Джули ненавидела дальние поездки, и, если сборы служили хоть каким-то показателем, впереди её вряд ли ждал гладкий перелёт. Она и так нервничала при мысли о том, какая давка будет в аэропорту накануне Дня благодарения, и теперь отчаянно пыталась утрамбовать вещи так, чтобы ничего не пришлось сдавать в багаж.

Хотя во время поездки в Калифорнию без этого будет не обойтись. Несколько дней назад отец как раз прислал ей маршрут. Или, вернее, маршрут отправила его секретарь. Но всё равно, это их совместное путешествие – для него огромный подвиг. Джули только догадывалась, каких хлопот ему стоило выкроить три недели из своего рабочего графика для этой головокружительной поездки. Лос-Анджелес, Хантингтон-Бич, Сан-Диего, Санта-Барбара... И не упомнить, куда ещё они собирались! Ей не терпелось рассказать отцу всё-всё о колледже и своих успехах в учёбе.

Пока же ей для поездки много нарядов не требовалось, но поклажу сильно утяжеляли ноутбук и книги. Джули понятия не имела, как сможет одновременно отмечать праздник, навещать родных и друзей, заканчивать доклад и готовиться к экзамену по алгебре. В колледжах, видимо, считалось, что День благодарения не время для отдыха.

– Тук-тук, – вошла в спальню Эрин, и Джули ещё раз восхитило, какой собранной и уравновешенной та всегда казалась. Серая твидовая юбка-карандаш и сочетающийся с ней кардиган сидели на ней так изящно и... элегантно, что ли? Вот-вот, Эрин выглядела элегантно. И профессионально. – Я смотрю, ты уже вовсю рвёшься домой, к семье.

– Есть немного, – призналась Джули, кидая спортивную сумку на кровать. – Но надо столько всего успеть, что поездка в Огайо уже и не в радость.

Эрин отмахнулась от её слов.

– Ты всё успеешь. Времени будет предостаточно: в аэропорту, самолёте и после сытного ужина с индейкой.

– Наверное. – Джули схватила горсть чистых носков и швырнула их в сумку. – Но, может, стоило просто взять длинные выходные в начале месяца и съездить тогда, чтобы сейчас не толкаться. Ой, то есть, я бы не хотела посягать на ваши праздничные планы. Я имела в виду...

– Мы были бы рады отметить День благодарения вместе с тобой, Джули. Хотя не думаю, что в этот праздник ты привыкла к китайской кухне и марафону в «Скрэббл». Мы с Мэтью и Селестой с утра до вечера будем бездельничать, поглощать острый тофу и спорить с Мэтью. Он постоянно выдумывает новые слова, но мы обычно зачисляем ему часть очков за изобретательность.

– Вообще-то, это звучит лучше, чем ужин из сладкого картофеля с маршмэллоу и дядино подробное изложение всех передач комедийного канала за предыдущий вечер.

– А вот и не лучше, – возразила Эрин. – Нет ничего плохого в традиционном Дне благодарения. В кругу семьи, какой бы она ни была. Уверена, вечер выйдет замечательный.

– Должно быть, непривычно встречать праздник без Роджера?

– Вовсе нет. Он по несколько раз в год уезжает в командировку. Обычно на месяц, сейчас на три, но ничего удивительного. – Эрин скрестила руки на груди. – А как твой друг Сиф? Какие у него планы на эти дни?

– Он с родителями навещает тётю с дядей в Вермонте. Они уехали вчера, чтобы избежать заторов на дорогах, и вернутся в субботу, по той же причине.

– Ты хорошо о нём отзывалась. Он изучает политологию в Бостонском университете, я правильно помню? Рада, что этой осенью у тебя появились хорошие знакомые. Вы с Даной тоже, кажется, тесно сдружились. Очень важно, чтобы было кому время от времени вытаскивать тебя из дома.

Джули улыбнулась. С Даной они крепко подружились и, хотя обе часто были заняты, неизменно встречались за чашечкой кофе по вторникам. Дана по-прежнему сходила с ума по Джейми, и за прошедший семестр Джули провела немало часов, слушая, как та по ролям разыгрывала перед ней пьесы о карусели их отношений. Джули, конечно, тоже рассказывала о Сифе – кое-что, – но их встречи проходили гораздо спокойнее, чем у Даны с Джейми: у тех свидания всё чаще заканчивались трагическими склоками, после которых Дана возвращалась домой лишь под утро – помятая, но довольная. Джули полагала, что её подруге, как будущему психологу, не мешает немного покопаться в себе. С Сифом, может, и не было такой страсти и фейерверков, зато, как говорится, тише едешь...

– Джули, ты что, собираешься все эти книги с собой везти? – ужаснулась Эрин.

– Придётся. Я должна написать доклад о Карле Юнге для Психологии, а это – моя справочная литература.

Эрин скосила взгляд на стопку книг.

– Эти сойдут, наверное... Джули, тебе нужны источники получше.

– У меня ещё есть несколько статей из интернета, но их мало.

– Цирк да и только! Но я тебе помогу. – Эрин шагнула к столу и что-то записала в блокноте. – Вот моё имя пользователя и пароль для доступа в базу электронных материалов Гарварда. Здесь есть всё, что нужно для доклада, даже больше, заодно сможешь почитать критику других специалистов, исследовавших работы Юнга.

– Правда? – Джули тоже подошла к столу и взглянула на листок. Эрин только что открыла ей дверь в другое измерение. – Вы точно не против? То есть, это же так щедро. Через колледж я могу только выбирать книги из каталога библиотеки.

Эрин заложила ручку за ухо и упёрла руки в бока.

– Конечно, не против. Почему бы не пользоваться самыми лучшими источниками, если есть такая возможность? Удивительно, что Уитни не выкладывает для вас больше материалов в интернет. Хотя, возможно, тебе пока рано меня благодарить, потому что я гарантирую: раз перейдёшь по ссылке с одной статьи на другую – и уже не остановиться. Глаза там просто разбегаются. Так что, если тебя на этих выходных будет не оторвать от компьютера и мама закатит истерику, меня не вини.

Джули в порыве чувств бросилась на Эрин, обхватив её худощавую фигуру.

– Всю вину я возьму на себя. Даже не знаю, как вас благодарить.

Эрин явно не любила обниматься, так как сразу же чуть заметно напряглась, но тихонько засмеялась от неожиданности и похлопала Джули по руке.

– Не стоит благодарности. Ведь самая тяжёлая работа за тобой. Я восхищаюсь, с каким воодушевлением ты занимаешься. – Она на шаг отступила, не отпуская Джулиной руки. – Но если хочешь меня отблагодарить, зарази своей увлечённостью и упорством Мэтта. Тогда мне не придётся так часто его пилить.

– Но он, по-моему, и так вечно работает. Мы с ним часто занимаемся вместе, и если он не в институте, то не вылезает из-за компьютера.

– Я не говорю, что он мало работает. Я говорю о качестве его работы и об азарте. – Эрин сощурилась. – Он распыляется по мелочам – и в курсовых работах, и на лекциях, – но сейчас в его обучении начинается такой этап, когда надо сконцентрироваться на чём-то одном, чтобы на выпускных экзаменах все усилия не пропали даром. Только так его когда-нибудь будут публиковать. У него нет права на ошибку, и я ожидаю от него большего, чем вижу сейчас.

Такое отношение показалось Джули несколько суровым, но она могла понять точку зрения Эрин. Та желала сыну самого лучшего. Джули принялась доставать одежду из комода.

– А как Финн учился?

– А, Финн! – просияла Эрин. – Он был разносторонним студентом. Ему удавалось всё, за что бы он ни брался. Получил классическое гуманитарное образование и изучал всё от антропологии и литературы до истории и философии. По-настоящему творческий и энергичный мальчик, это точно. За годы в Брандейсе много раз участвовал в политических кампаниях. Такой социально ответственный всегда был. И увлечённый. А по выходным играл в регби за местную сборную. Селеста обожала ходить на его матчи.

Джули улыбнулась.

– Он, похоже, очень интересный человек. Надеюсь, скоро смогу с ним познакомиться. Селеста уже страсть как ждёт его возвращения.

– Всем бы хотелось снова увидеть Финна.

– Может, мы пересечёмся на Рождество? Он ведь наверняка приедет ненадолго на праздники.

– Было бы здорово, правда? – Эрин сделала несколько шагов к выходу. – Давай я позвоню Мэтту и напомню ему подвезти тебя в аэропорт.

– Я возьму такси, Эрин. Не стоит беспокоиться.

– Я бы отвезла тебя сама, но, ты не поверишь, у меня, честно говоря, сейчас и прав-то нет. Я так увлеклась экологической ответственностью – велосипедами, пешими прогулками, – что у меня так и не дошли руки продлить права, когда у старых вышел срок. Но меня это, по правде, устраивает. Я теперь в лучшей форме, чем в двадцать лет, к тому же сбросила пяток лишних килограммов, которые таскала на себе все эти годы.

– Если бы не сумки, меня бы замучило чувство вины, что не иду до аэропорта пешком, – пошутила Джули. – Меня восхищает, что вы так стараетесь сократить свой «углеродный след». Ненавижу это выражение. Из-за политкорректности нас, кажется, так и тянет произносить шаблонные фразы, да? Мне нужно встретиться с одним преподавателем в колледже, а потом я доеду до аэропорта на метро. Не хочу беспокоить Мэтта.

Эрин пожала плечами.

– Как скажешь. Позвонишь нам в воскресенье, чтобы мы знали, когда у тебя обратный рейс? На праздниках его могут задержать.

– Хорошо, позвоню. Весёлого Дня благодарения, Эрин.

– И тебе. Передай маме наши поздравления.

***

Джули поставила сумку на пол тесного офиса и села в кресло напротив своего преподавателя психологии. Крошечная комнатушка едва вмещала в себя несколько предметов мебели. Письменный стол и пара полок были сплошь заставлены книгами и папками. Но офис, тем не менее, казался удобным и уютным, возможно, благодаря спокойствию, которое излучал сидящий перед ней человек. Джули обожала курс по психологии и не пропускала ни единого занятия. Лекции доктора Кули всегда были остроумными и интересными, и преподносились с искренней страстью к предмету. А случаи из практики он описывал так заботливо и чутко, что Джули не сомневалась: он обязательно подскажет, как ей быть.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, доктор Кули.

– Не стоит благодарности. Я вижу, ты домой собираешься? – смерил он взглядом её сумку.

– Да. В Огайо. Еду навестить маму и родных с её стороны. Прошу прощения за беспокойство перед самыми праздниками, но мне бы хотелось узнать ваше мнение об одной проблеме.

– Что-то по занятиям? Я сегодня просмотрел твой тест и письменные работы и должен признать: твои успехи достойны похвалы. Я уж не говорю о том, как часто ты отвечаешь на занятиях. Впечатляюще, учитывая размеры группы. – Он одобрительно кивнул. – Многие студенты стараются не больше, чем необходимо для зачёта. Ты на этом фоне сильно выделяешься.

– Спасибо. Мне очень нравится ваш курс. Но вообще-то, мне нужен совет в другом деле. В этом году я живу у одной семьи. Их мать – подруга моей мамы. Они очень милые люди, но... – Джули не знала, с чего начать. – Дочь ведёт себя как-то необычно. Я подумала, может, вы разберётесь, в чём тут дело. Наверное, мне нужна помощь.

– Чем же я могу помочь?

– Я пытаюсь разгадать загадку этой девочки. Селесты. Она странная. Её старший брат, Финн, в этом году путешествует, а она повсюду таскает с собой его картонную копию.

– Ты меня определённо заинтриговала, – отозвался доктор Кули, скрещивая ноги, – но мне было бы удобнее, если бы ты говорила о некой гипотетической семье. – Он многозначительно посмотрел на неё, сдерживая улыбку.

– Гипотетически, – медленно произнесла Джули, – меня бы встревожила история с плоским братом. И, гипотетически, я очень беспокоюсь об этой девочке. Иногда что-то ни с того ни с сего её... не знаю... как будто расстраивает. Только я не понимаю что именно.

Следующие несколько минут Джули описывала взаимоотношения Селесты с Плоским Финном, её замкнутость, отсутствие друзей и незаурядный характер в целом.

Доктор Кули поднял руку.

– Позволь прервать тебя на минутку. Ты описываешь мне только девочку, но я бы хотел услышать обо всей семье. Расскажи, как выглядит обычный день или неделя в этом доме.

– Но ведь это... – Джули попыталась подобрать нужные слова. – Это у неё проблема. То есть проблемы. Целая куча, как мне кажется. – Ну ладно, у Мэтта тоже были проблемы, в основном, из-за навязчивой потребности срастись с ноутбуком и неспособности выбирать приличную одежду, но он-то уж точно не якшался с картонными приятелями. Во всяком случае, Джули о них не слышала. – У остальных всё нормально.

– А ты всё равно расскажи.

Целых двадцать пять минут он молча слушал о семействе Уоткинсов. Джули описала необычное поведение Селесты и её нелюдимость, очень подробно остановилась на Плоском Финне, упомянула, что Эрин повсюду носится как заведённая, а также объяснила, какими совершенно разными кажутся Мэтт и Финн.

Преподаватель потёр лоб, словно не верил услышанному.

– Так, значит, в этой семье родители избегают своих обязанностей, а старший брат и вовсе отсутствует. Далее имеется брат помладше, который вынужден взять на себя роль родителя и старается ей соответствовать, но, вероятно, испытывает при этом значительные трудности. И, наконец, младший, отстающий в социальном развитии подросток, пытается справляться со своими чувствами посредством подмены, осязаемой версии обожаемого родственника, всё верно?

Чёрт. В такой трактовке всё действительно звучит как клинический случай.

– Угу. Примерно так. – Джули вжалась в спинку кресла. – О боже...

– Послушай, я могу поделиться с тобой некоторыми мыслями об этой семье, но мне бы не хотелось выносить диагноз или вообще что-либо утверждать на основании только лишь этого разговора. Это было бы несправедливо по отношению и к ним, и к тебе. Гипотетически. Однако я, возможно, подброшу тебе кое-какую пищу для размышлений.

– Понимаю.

– Во-первых, твоя история повергает меня в уныние.

– Я бы не сказала, что жить в их доме так уж уныло.

– Почему?

– Не знаю. – Джули глянула из окошка на серое небо. – Потому что они мне нравятся?

– Ты, вероятно, им тоже нравишься. Но есть в этом что-то очень грустное. Все они с чем-то борются. Каждый по одиночке. Каждый спрятался за прочной стеной из защитных механизмов. И стена эта надёжно скрывает... что ж, мы не знаем, что она скрывает, так?

– Верно.

– Они установили ограничения, и я не уверен, что тебе дозволено их нарушать.

– Почему Селеста так себя ведёт? Ну да, у неё брат путешествует. Подумаешь! У него есть на это полное право, ведь так? Не может же он вечно жить у родителей. Старшие братья сплошь и рядом уезжают из дома, но их младшие сёстры не устраивает из этого трагедию. Я не понимаю. У неё ведь такие огромные способности. Мне кажется, я могла бы ей помочь.

– А. Ты, значит, любишь всё исправлять.

– В смысле?

– Исправлять. Ты хочешь наладить их жизнь. Зачем?

– Я же вам сказала. Они мне нравятся. Особенно Селеста. Я не могу сидеть сложа руки и притворяться, что носить с собой повсюду плоского брата – в порядке вещей. Под необычным фасадом прячется чудесный ребёнок. Но никто и пальцем не шевелит. Они будто оцепенели, словно боятся раскачивать лодку.

Он кивнул.

– Возможно, боятся. Какие бы стратегии сдерживания они ни выстроили, до определённой степени они работают. Хотя бы в том смысле, что их проблема приобрела устойчивое состояние. Для них главное, что хуже не становится.

Джули выдержала его мрачный взгляд.

– Но станет, правильно?

– Да, не исключено. Неблагополучная система такого рода не может держаться бесконечно. В какой-то миг она просто рухнет.

У неё внутри всё сжалось.

– И что произойдёт тогда?

– Точно не знаю. К такому нельзя подготовиться. Скажи, в чём, по-твоему, проблема этой девочки?

Джули вскинула руки.

– Чего я только не думала. Нарушение адаптации, тревожное расстройство из-за разлуки с близким человеком, реактивное расстройство привязанности? Синдром Аспергера? Что это как-то связано с восприятием Финна как родительской фигуры? А когда он уехал, её горе превзошло все разумные пределы. Защитные механизмы вышли из-под контроля? У неё химический дисбаланс?

– Это всё возможно. Ещё что-нибудь? – Доктор Кули неподвижно сидел в кресле и неотрывно смотрел на Джули, терпеливо ожидая, пока она сделает правильный вывод.

Джули пошевелила пальцами ног в ботинках, пытаясь развеять одолевавшую её тревогу. И всё же, одна мысль так и крутилась в голове.

– Что-то произошло?

Он кивнул.

– Что-то произошло. Вот моя догадка. Что-то весьма значительное. То, что тебя чётко просили не затрагивать. И плоская версия Селестиного брата – её радикальная реакция на это событие. На травму.

Джули напряглась. Травма. Ей не понравилось, как это прозвучало.

Доктор Кули между тем продолжал:

– Вопрос в том, на какую травму? Однако это вопрос, ответ на который ты можешь не получить. Джули, тут нужен такт, – предостерёг он. – Это опасная ситуация, а ты понятия не имеешь, что именно происходит в этой семье. И хотя меня восхищает твоя отзывчивость, я всё же не советовал бы тебе самой браться за эту проблему.

– Да, знаю. Я уже всю голову сломала, пытаясь разгадать этого ребёнка, и каждый раз боюсь её расстроить словами или очередным поступком. Но когда вернётся Финн, всё ведь пройдёт, да?

Доктор Кули поцокал языком.

– Может, пройдёт, а может, и нет. Причина её беспокойства может проявиться и как-то иначе. Его возвращение способно значительно улучшить ситуацию, да, но я бы на это не рассчитывал.

Мда, мысль удручающая.

– Но подумай вот о чём, – предложил он, – вдруг ты упускаешь из виду что-то очевидное? Не анализируй сверх меры то, что видишь. Мне кажется, ты слишком углубляешься в детали. Подожди немного, и кусочки этой мозаики, вероятно, сложатся сами собой. – Он усмехнулся. – А может, и не сложатся. Вдруг эту семью просто не дано понять до конца?

– Поверьте, эта мысль меня посещала.

– Кто знает? – У него вырвался ещё один лёгкий смешок. – Они все, глядишь, просто незаурядные персонажи. Не всем же вести себя так, как принято в обществе.

– Было бы здорово, если бы они все просто оказались милыми чудаками, да?

– Да. Вряд ли, но было бы здорово. Джули, во всей этой истории меня заинтересовало ещё кое-что.

Джули вздохнула.

– Что именно?

– Ты много рассказывала о Мэтте, Финне, Эрин и Селесте. – Он сделал паузу. – Но я почти ничего не услышал об отце.

– Это потому что его часто нет дома. Уезжает по работе. Но он мне очень нравится. Он мягкий и спокойный. Я бы сказала, основательный. Очень заурядный, но при этом не скучный. По-настоящему милый.

Доктор Кули хмыкнул.

– Что такое?

– Ты сказала, что сегодня едешь домой. Навестить маму.

– Верно. И что?

– А как насчёт твоего отца? Его ты тоже увидишь?

– Вы намекаете, что у меня проблемы с отцом? – Джули фыркнула. – Нет у меня проблем с отцом.

Доктор Кули промолчал.

– Дело не во мне. – Джули помотала головой. – А в жутко необычном ребёнке, которому я нужна.

– А почему ты считаешь своей обязанностью помочь ей? Почему ты так рвёшься всё исправить? Почему именно тебе хочется вылечить эту семью?

– Потому что Селеста меня слушает. Я не знаю, отчего так, но слушает. У меня получится.

Доктор Кули снял очки и аккуратно положил их на стол.

– Кого ты пытаешься исцелить?

– Селесту.

– Ты уверена?

– Конечно, – начала раздражаться Джули. – Дело не во мне.

– Нет, – согласился он. – Не совсем.

Джули взглянула на настольные часы.

– Прошу прощения, что перебиваю, но мне уже пора ехать, чтобы успеть на самолёт.

– Разумеется.

– Даже не знаю, как вас благодарить за то, что поговорили со мной, – сказала она искренне. – Я это очень ценю.

– Ты мне поведала об удивительной гипотетической семье, – подмигнул он. – Только помни, Джули. Тут нужен такт.

Глава 14

Джули смотрела, как её двоюродный брат Дэмиан ложками поглощает украшенный миниатюрными зефирками батат, и её тошнило. Хотелось убить того, кому в голову пришла отвратительная мысль смешать маршмэллоу с этим вполне себе вкусным овощем. Но даже такая гадость не могла сравниться с тётушкиным «салатом»: красные леденцы с корицей в зелёном желе с дольками моркови и консервированных мандаринов. Хорошо хоть, что мать не нашпиговала индейку никакой мерзостью. И на том спасибо.

– Джули, ты чего шляпу пилигрима не надела? Ты же её обожаешь! – повысил голос дядя Пит, чтобы перекричать царящий за столом шум, и ткнул пальцем в собственный убор. – Какой День благодарения без шляпы-то?

Джули окинула взглядом праздничный стол в доме своей матери. Каждый из четырнадцати сидящих за ним родственников нахлобучил либо шляпу пилигрима, либо индейский головной убор, много лет назад приобретённые в магазине маскарадных костюмов на проспекте Делакорт. Ещё в прошлом году это зрелище казалось Джули забавным, но теперь его нелепость и глупость бросались ей в глаза. До чего же вульгарная традиция. Не говоря уже о том, как оскорбительна она с культурной точки зрения.

– Считайте меня бунтующей родственницей, которая не желает быть как все. Не могу похвастать тем, что слепо поклоняюсь стереотипам. – Джули ткнула вилкой в изрядную кучу запеканки со стручковой фасолью на своей тарелке. Господи, от одного только запаха маринованного лука можно на все выходные схлопотать несварение желудка.

– Пит, не настаивай. Не хочет надевать шляпу, не надо, – заступилась её мать. Она как раз встала и потянулась к центру стола за клюквенным соусом в кошмарном белом блюде с деревенскими домиками. – Полагаю, так моя дочь хочет заявить о себе.

Садясь на место, Кейт задела рукой бумажную индейку – главное (и самое пошлое) украшение стола, – отчего та повалилась набок, и, угодив на свечку, вспыхнула ярким пламенем.

– Вот чёрт! – взвизгнула Кейт.

Все остальные тут же отпрянули на добрый метр вместе со стульями, а дядя Пит – под панические вопли скорей звонить пожарным и обращения к всевышним силам – опрокинул на огонь стакан воды.

– И всего-то дел, а вы раскудахтались, клуши. – Он сам себе усмехнулся. – Поняли, да? Клуша, индейка? Шутка к празднику.

Джули промокнула салфеткой стол, одной рукой разгоняя дым. Она вздохнула и снова уселась, сжавшись между Дэмианом и маминой сестрой, Эрикой.

– Ну что, Джули, – начала разговор та, – как дела в колледже? Тебе нравится Бостон?

– Очень нравится. Несколько недель назад выпал первый снег, и от этого по ночам город выглядит ещё лучше.

– Ох уж этот Бостон, – проворчал дядя Пит. – Был я там однажды. Сплошная грязь да толпы бродяг повсюду. Как будто так уж сложно не бомжевать.

Джули стиснула вилку и мысленно взвесила все за и против того, чтобы вонзить её в руку дядюшке. Неужели он всегда был таким заносчивым болваном?

– Уверена, мой преподаватель по Экономике бедности с вами не согласится.

– Экономика бедности? Это ещё что за ерунда? Чему здесь учить? Если у тебя нет денег, ни о какой экономике и речи быть не может. – Её дядя бросил вилку на стол и повернулся к Кейт. – Ты что, в самом деле платишь деньги, чтобы твою дочь учили быть нищей?

Её мать смущённо поёрзала на стуле.

– Сомневаюсь, что там учат только...

– На занятиях мы исследуем и анализируем явление бедности, и пытаемся понять, какое влияние нищета и социальная дискриминация оказывают на различные группы населения, – процедила Джули сквозь зубы. – Например, сейчас мы изучаем критику государственных мер по борьбе с порочным кругом бедности.

– Хотите покончить с нищетой? Найдите работу, как все нормальные люди. Так-то. Урок закончен.

– А как быть с работающими бедняками? Всё немного сложнее, чем кажется, – едва не фыркнула Джули.

– Ну уж нет, милочка. Вот мы не богачи какие-нибудь, но трудимся в поте лица и оплачиваем счета. Не надо в колледж ходить, чтобы понять, что нищие сами во всём виноваты. – Лицо Пита начало багроветь от злости. – А эти подачки от правительства? Про них ты говорила? Ещё один предлог для лодырей целыми днями сидеть на заднице и класть за это деньги в карман.

– Значит, когда два года назад вы потеряли работу и выпрашивали у моего отца полторы тысячи долларов, он должен был сказать, чтоб вы не жаловались и шли работать, а экономический кризис тут ни при чём? – Джули покачала головой и встала из-за стола. – Вы хотя бы вернули ему долг, когда вас снова наняли?

– Джули, сядь! – приказала Кейт.

Лицо у Пита уже стало пунцовым, а над одним глазом противно пульсировала вена.

– Твой отец чихать хотел на эти деньги, и тебе это прекрасно известно! Так же, как ему чихать на...

– Заткнись! – прошипела Джули. – Даже не смей. – Она шагнула прочь от стола. – Пока вы тут усердно не замечаете системного, социального, культурного, образовательного и политического вклада в борьбу с бедностью, мне нужно закончить доклад о невеждах и предвзятых лицемерах. – И Джули сердито затопала из столовой, вверх по лестнице в свою старую спальню.

Она захлопнула дверь, отгородившись от шума и хаоса за обеденным столом. И плевать, что двоюродные братья и сёстры, дядюшки и тётушки сейчас наверняка разносят её в пух и прах. От них тошнило ещё больше, чем от безвкусных украшений, в изобилии развешенных и расставленных матерью по всему дому.

Джули села за свой старый письменный стол и под учётной записью Эрин вошла в базу электронных материалов. Она напишет самую лучшую курсовую о «крахе рынка недвижимости и его влиянии на рост уровня бедности в провинции».

И пошли все к чёрту.

Глава 15

Мэтью Уоткинс

Первый в истории День благодарения ознаменовался одной из самых кровавых битв, когда обнаружилось, что разносчик забыл бесплатный соус для индейки.

Бог Финн

этим вечером волшебным влюблён в чудесного малого.

Джули Сигл

напишет книгу под названием «Кути, греши, дерзи». Она будет о злобной женщине, которая путешествует по Штатам, останавливаясь в борделях со «шведским столом».

Джули развеселил упомянутый Финном мюзикл «Юг Тихого океана»1. Теперь понятно, где он.

Шёл вечер пятницы после Дня благодарения, и Джули уже не терпелось вернуться в Бостон и окончить муку, в которую превратилась её поездка. Друзья пытались до неё дозвониться, но она не отвечала и даже попросила маму говорить звонившим, что она не приехала домой на праздники. После фарса в четверг она всё равно что замуровалась в своей спальне, обложившись учебниками. Мать, за исключением разноса за паршивое поведение, её не трогала. Джули почти закончила доклад о бедности, и, решив отдохнуть – опечатки подождут, – вышла в интернет.

В почтовом ящике лежало двадцать с лишним писем от друзей в Огайо. Они спрашивали, почему она не приехала, ведь ей так не повезло «пропустить крутейшую вечеринку у Джейкоба О'Мелли!» Больно надо! От Сифа ничего, но его родители решили на праздниках в Вермонте обойтись без достижений технического прогресса.

Джули с Селестой завели привычку раз в неделю заниматься после школы в кофейне, и Сифа, как оказалось, совершенно не коробило присутствие Плоского Финна. Сиф проявил себя с лучшей стороны: умён, забавен, трудолюбив, мил с Джули и великодушен. Правда, из-за занятий в колледже, домашних заданий, работы Сифа и долгих вечеров с Селестой, встречаться без зрителей удавалось всего раз в неделю, а иногда и того реже. Поэтому отношения у них развивались медленнее обычного. И пока сокурсницы Джули почти каждый вечер просиживали у своих парней в общежитии, Джули с Сифом не спешили. Они вели себя ответственно. Благоразумно. Последовательно.

Джули считала, что это хорошо. Они держались за руки и иногда целовались у него в машине, но дальше этого Джули заходить не торопилась. Пока что Сиф её понимал. И дело было не в том, что он плохо целовался – целовался он отменно. И даже не в том, что у Джули гормоны не бушевали – бушевали, ещё как. Она просто не хотела подгонять события.

Почти всё время Джули проводила за домашними заданиями. Она училась до посинения, и наградой ей были отличные оценки. Даже результаты по алгебре превзошли все её ожидания, а Мэтт не раз выручал, когда что-то не получалось. Для зубрилы и всезнайки он оказался на удивление хорошим учителем, и они частенько занимались вместе по ночам. Пока что ей не представилась возможность помочь в чём-нибудь ему, что не удивительно, но – чем чёрт не шутит? – однажды и Мэтт может зайти в тупик.

Хотя Джули на это не рассчитывала.

Она потянулась, закинув руки за голову, и зевнула. Было всего десять вечера, но она чувствовала себя как выжатый лимон. Поездка домой едва ли её взбодрила. Она удалила ещё несколько писем и вдруг обнаружила среди оставшихся одно от Финна. Последние несколько месяцев они регулярно переписывались. Вообще-то, ей самой было слегка неловко от того, как часто она проверяла почту. Ему нравилось получать от неё новости о Селесте, а её радовали его классные фотоотчёты о странствиях.

Его письмо она прочла, потому что была вполне уверена, что Финн-то уж точно не пригласит её на какую-нибудь дурацкую вечеринку, не заставит носить маскарадный костюм и не будет разглагольствовать о том, почему нищие заслуживают выпавшие на их долю несчастья.

«Джули,

надеюсь, праздники дома проходят хорошо? Я сейчас на островах Кука. Здесь просто обалденно!

Хотел тебя предупредить: слышал, Плоский Финн на днях получил травму. Но ничего серьёзного. Как-то в этом замешаны Мэтт, раскалённый утюг и безумные вопли о том, что: «В этом доме не место складкам! Может, ты и плоский, но до гладких манер нашей семьи тебе ещё далеко!» Судя по всему, у дорогуши Мэтта возникла пугающая – но, к счастью, временная – реакция на такое традиционное для Дня благодарения блюдо как «свинина Му Шу». Селеста двинула его садовым зонтом по голове и привела в чувство. По мне так стоило бы шмякнуть его ещё разок, но моего мнения никто не спрашивал.

Финн»

Сразу видно – без неё дом Уоткинсов разваливается на части.

«Финн,

в Огайо... на самом деле всё не так здорово. Родственники сводят меня с ума. День благодарения прошёл кошмарно. Я битых двадцать минут слушала, как мой старший двоюродный брат инсценировал выступления юмористов с комедийного канала (несмешные шутки, да и рассказаны плохо), потом пыталась заинтересовать тётю книгой, которую мы сейчас изучаем на английском (успех мероприятия = отсутствует), спаслась от вспыхнувшей бумажной индейки (несомненный знак свыше о вкусах собравшихся), а также словесно оскорбила своего вздорного дядю (заслуженно) во взрывоопасном споре, который будут вспоминать ещё многие годы.

Теперь у меня миллион причин как можно скорее уехать назад в Бостон. Позарез надо вернуться в нормальный мир. Заодно оценю урон Плоскому Финну и устрою нагоняй Мэтту за его припадок.

Как поживают острова Кука? На юге Тихого океана, должно быть, удивительно. Ты сейчас, случайно, не спишь? Так нужно поболтать с кем-нибудь нормальным. Не знаю, который у вас там час...

Джули»

Две минуты спустя она получила ответ:

«Джули,

я не сплю. У нас на пять часов меньше, чем у тебя. Включай чат на Фейсбуке!

Финн»

Ой. Написав «поболтать», она вовсе не имела в виду «чатиться». К этому её уже давным-давно не тянуло. Весь прошлый опыт такого общения казался ей сейчас не просто чуждым – она прямо-таки питала отвращение ко всевозможным аббревиатурам и сокращениям в чатах и СМС. Тут она была жутко старомодной и понимала, что среди её сверстников таких, как она, найдётся немного. Вот откуда ей знать, что «АПВС» означает «А почему вы спрашиваете»? А это противное «ИМХО»? Тьфу. Всё это так жеманно и наигранно. Спок? Да ладно, просто пожелай спокойной ночи, как нормальный человек. Ну хорошо, надо признать, и она время от времени пишет «:D» и «ОК», но пытаться расшифровать целое предложение, ужатое до нескольких букв? Только этого ей не хватало. В мире, наверное, каждый час погибают миллионы серых клеток, пока люди кромсают язык, превращая его в неподдающийся расшифровке код. Как бы она ни любила научный прогресс, но такой жаргон просто на дух не переносила. А теперь собиралась вернуться к этому ненавистному занятию – и с кем? – с Финном. Ей, должно быть, не обойтись без какого-нибудь интернет-словаря, чтобы переводить разговор, но чат Фейсбука она всё же открыла.

Джули Сигл

Привет!

Бог Финн

И тебе того же.

И тут она запаниковала. Дурацкая затея. Ну зачем она написала «поболтать»? И что ей теперь говорить? Ведь на самом деле они с Финном вовсе не знакомы, а она не подумав взяла и согласилась. И на попятную уже не пойдёшь.

Бог Финн

Меня что-то обеспокоило последнее письмо. Это ты меня назвала «нормальным»?

Джули Сигл

Только по сравнению с моими родственниками.

Бог Финн

Какое облегчение! Теперь хоть не обязан вести себя как подобает.

Джули Сигл

Да брось. Меня не испугаешь.

Бог Финн

Вот погоди!..

Джули Сигл

Очень смешно.

И тишина. Джули бесконечных четыре минуты пристукивала ногой. Тема, тема... О чём им говорить? Мда, просто чудовищная ошибка. Он, наверное, уже заснул, такая она мучительно скучная. Наконец Финн выдал:

Бог Финн

Что на тебе надето?

О. Мой. Бог. Какая там «чудовищная ошибка»? Настоящая катастрофа! И что, чёрт побери, делать теперь?

Бог Финн

Джули? Расслабься. Я шучу.

Джули рассмеялась. Он не только забавный, но и пишет целыми словами!

Джули Сигл

[Удалено] [Удалено] [Удалено] А я как раз собиралась подробно расписать свой соблазнительный постельный наряд.

Бог Финн

Ой. НЕ ШУЧУ! НЕ ШУЧУ!

Бог Финн

Ладно. Шучу. Расскажи ещё про День благодарения. Первый раз дома – наверняка должно быть весело.

Джули Сигл

Тоже так раньше думала. А вышла потасовка за обеденным столом. Отказ надеть шляпу пилигрима только подлил масла в огонь. Привыкла к Бостону больше, чем думала, и эта поездка... только нервирует.

Бог Финн

Нервирует больше, чем жизнь у меня дома? У тебя явно с головой не в порядке.

Джули Сигл

Эй! Мне нравится твой дом. У тебя классные родители, Селеста – моя подружка, да и Мэтт очень мил.

Джули Сигл

Даже Плоский Финн, кажется, со мной свыкся.

Бог Финн

*всхлип* Боюсь, мою семью похитили и подменили добропорядочными клонами. Какая трагедия. Удачи с клонированной мамочкой!

Джули Сигл

Сожалею о твоей потере, но знаешь, в чём разница между нашими мамашами? Твоя «клонированная мамочка» снабдила меня козырной Гарвардской инфой, а моя удвоила декор-ный стог сена на крыльце.

Бог Финн

Везёт. Я бы выбрал сено и не высовывался.

Джули Сигл

Ха-ха. Не ехидничай.

Бог Финн

Выражусь иначе. Эрин не такая идеальная, как ты могла подумать.

Джули Сигл

И она заставляет вас носить праздничные шляпы?

Бог Финн

У неё для нас свои методы пыток.

Джули Сигл

Да ладно? У меня с ней больше общего, чем с собственной матерью.

Бог Финн

Ужасно так о себе говорить. Внешнее впечатление – далеко не главное. Показательный пример: однажды летом в школьном лагере я сделал для неё поделку. И мама ещё целый месяц удивлялась, зачем я вырезал ей из дерева название города «АМАМ».

Джули Сигл

???

Джули Сигл

Ой, погоди-ка!..

Бог Финн

Да. Она держала слово задом наперёд. Надо было читать «МАМА».

Джули Сигл

Прости, но это ПРАВДА смешно!

Бог Финн

Вот тебе и мамочка. По-моему, поделка до сих пор у неё где-то стоит. И, возможно, до сих пор неправильно.

Джули Сигл

Ну и ну! Это даже мило, в каком-то трагическом смысле.

Бог Финн

А что с твоими родителями? Ты их любишь или хочешь сдать обратно в магазин?

Джули Сигл

Вообще-то, на склад. Мама ещё ничего. Слегка... поверхностна, может? Но добрая. А папу я не часто вижу.

Бог Финн

Где он?

Джули Сигл

Они с мамой развелись, когда мне было пять. С тех пор мы видимся всего по несколько раз в год. Он из-за работы по всей стране колесит, и нам трудно согласовать время для встречи.

Бог Финн

Сожалею. Ты заслуживаешь большего.

Джули Сигл

Не страшно. Я привыкла. Зато здорово, когда мы всё же видимся.

Бог Финн

Когда возвращаешься в Бостон?

Джули Сигл

В воскресенье утром. Очень ранний рейс. К полудню, думаю, буду дома.

Бог Финн

Теперь это для тебя «дом»?

Джули Сигл

Э... судя по всему.

Джули Сигл

Сколько ещё проведёшь на юге Тихого океана? Звучит так экзотично.

Бог Финн

Может, недели три. Только в прошлое воскресенье приехал. А экзотика началась даже раньше, во время дооооолгого перелёта. На борту угощали утончёнными закусками из забродившего сыра с брезентовыми крекерами.

Джули Сигл

Ммм... Вкусняшка!

Бог Финн

А на десерт подавали ещё более экзотичный застывший комок рисового пудинга. До сих пор от него привкус во рту!

Джули Сигл

Тебя теперь из самолётов, должно быть, на землю не выгонишь.

Бог Финн

Да я живу ради авиапитания. Просто тащусь от крошечных порций липкой жижи на подносе. И ловилок, конечно.

Бог Финн

Обожаю ловилки!

Джули Сигл

Надо брать на заметку твои фетиши.

Бог Финн

У тебя получится длинный список.

Джули Сигл

Понятно. А что понравилось больше всего за эту поездку?

Бог Финн

Прыжок на тарзанке. Просто потрясно.

Джули Сигл

Фу. НИ ЗА ЧТО на свете. И как тебе?

Бог Финн

Чистый адреналин. Фантастика. А ты разве не сорвиголова?

Джули Сигл

Неа. Трусиха трусихой. На эскалаторах в обморок падаю. Какие ещё безумства ты совершил?

Джули Сигл

Ой нет, я угадаю! Это на твои футболки с парашютистами я наткнулась?

Бог Финн

Ага. Хочешь как-нибудь прыгнуть?

Джули Сигл

Э, дай-ка подумать... НЕТ!

Бог Финн

Да ладно! Тебе понравится. Может быть. Ничего общего с эскалаторами.

Джули Сигл

Опять же, НЕТ!

Бог Финн

Только родителям не говори. Они не в курсе моих авантюр.

Джули Сигл

Правда?

Бог Финн

Они рехнутся от страха.

Джули Сигл

Ясно. Я – могила.

Бог Финн

В следующий раз хочу прыгнуть на тарзанке в Южной Америке. Прямо у водопадов. Говорят, там вид шикарный.

Джули Сигл

Столько прыжков – тарзанке в ближайшее время будет не до отдыха. А я, похоже, ещё не скоро встречу знаменитого Финна.

Бог Финн

Скорее всего, нет. Я сейчас заядлый путешественник. Посмотрим. Такие возможности грех упускать. Хотя было бы здорово встретиться. Ну а пока можем общаться в чате!

Джули Сигл

И то верно. К тому же, такое ощущение, что мы уже хорошо знакомы. Странно.

Бог Финн

Понимаю, о чём ты.

Джули Сигл

Думаешь, это потому, что я у тебя в комнате живу и впитываю Финнские флюиды?

Бог Финн

Флюиды от зловонной кучи, которую монстры в шкафу наложили? Да, наверное.

Джули Сигл

Так вот что это за смрадный запах. А я-то думала...

Бог Финн

Прошу прощения. Мальчишки – существа противные.

Джули Сигл

Не все мальчишки.

Бог Финн

Если б я знал, что ты будешь жить в моей комнате, постарался бы произвести впечатление получше.

Бог Финн

Впредь буду работать над своей репутацией!

Джули Сигл

Не обязательно. Ты и так весьма очарователен.

Бог Финн

Тебе разве не нужны фотографии, где я весь такой лощёный, во фраке, излучаю обаяние и выгляжу представительно?

Джули Сигл

Чтобы меня впечатлить, фраки не нужны.

Бог Финн

Хм...

Бог Финн

А что нужно?

Джули Сигл

Сама пока не решила.

И так два часа подряд. Финн скинул ей ещё несколько снимков, рассказал ещё несколько историй о своих многочисленных путешествиях и закидал вопросами об её занятиях, семье и друзьях. Она же ни разу не упомянула Сифа, потому что... Финн ведь особо и не спрашивал. Да и она точно не могла сказать, в каких они с Сифом отношениях, так что и говорить было, в общем, не о чем. Он, и правда, её парень? Или они просто видятся время от времени?

И, да, она самозабвенно флиртовала. Потому что это весело и безобидно, и, если честно, она просто не могла сдержаться. Было в Финне что-то необычайно одурманивающее.

Бог Финн

Ладно, значит, День благодарения у тебя не выдался. А зимние каникулы? Обещают быть лучше?

Джули Сигл

Конечно. Но эти три недели я проведу в Калифорнии с отцом, так что придётся обойтись без маминых подарков в чулках, и ёлки, и гирлянд.

Джули Сигл

Зато будут подсвеченные статуи оленей на лужайке, пьяный Санта в торговом центре, сборники рождественских песен от поп-звёзд и всё в таком же духе. Чего ещё можно желать?

Бог Финн

Погоди-ка! Ты против Рождества?

Джули Сигл

Не. Просто шучу! Обожаю Рождество. Мама по всей гостиной развешивает белые гирлянды и украшает ёлку настоящими свечами.

Джули Сигл

В канун Рождества я подлезаю под дерево и сквозь ветки любуюсь, как они горят. Сентиментально, знаю, но такая уж у меня традиция.

Бог Финн

И что, ты там лежишь и загадываешь желание на Новый год?

Джули Сигл

Именно. Глупо, наверное.

Бог Финн

И что ты желаешь?

Джули Сигл

Каждый год по-разному. Может, выйти замуж за какого-нибудь томного кумира подростков.

Джули Сигл

Или оказаться на необитаемом острове с Прекрасным Принцем и бесконечным запасом крема от загара.

Бог Финн

Получается, твоя рождественская традиция – думать о симпатичных мальчиках, да?

Джули Сигл

Я не говорила, что фантазирую о возвышенных идеалах.

Бог Финн

А-а, так теперь это ФАНТАЗИИ? Значит, говоришь, ты предаёшься этой традиции в одиночку... *кхе-кхе*

Джули Сигл

Очень смешно. Назову их тогда «мечтами». И не только о симпатичных мальчиках (хотя, пожалуй, есть такая склонность), скорее, я мечтаю о... не знаю... об удовольствии в целом, что ли? Радости. Чувстве завершённости. Ну, не знаю... звучит как-то глупо, когда я это говорю. (Или печатаю.)

Джули Сигл

Мечтаю о будущем. Размышляю о том, что меня ждёт. О совершеннолетии и всякой такой чепухе. Банально.

Бог Финн

Это не чепуха. Мне кажется, это очень круто.

Джули Сигл

Да, очень круто, пока расплавленный воск не начинает капать с веток прямо в глаза. Со мной однажды так случилось. Свечи на ёлке = угроза пожара. Но какой праздник без толики опасности?

Джули Сигл

О, смотри-ка! А вот и рискованное поведение, о котором ты говорил!

Бог Финн

С большой натяжкой, подруга.

Бог Финн

Может, настоящие опасности просто не для тебя. Ничего страшного. Не все мои увлечения связаны с риском рухнуть в пропасть. Несколько раз участвовал в «Бостонском моржевании». Там высота ни при чём.

Джули Сигл

Это ещё что такое?

Бог Финн

В первый день Нового года безумцы Бостона надевают купальники и плавки и ныряют в Атлантический океан. Заплыв довольно короткий: вода-то ледяная/мерзкая.

Бог Финн

Репортёры эту сходку обожают.

Джули Сигл

*стон* Да, звучит очень весело. К сожалению, я в это время буду далеко от Бостона, не то обязательно бы нырнула.

Бог Финн

Врёшь! Не нырнула бы! Но это потрясающе. Погружение не фонтан, зато на выходе здорово. Шок для всего организма, в хорошем смысле.

Бог Финн

Я бы и в этом году нырнул, да буду в солнечном Пуэрто-Рико. Руководить сплавом по горной реке. (И прыгать на тарзанке, конечно.)

Джули Сигл

Фу-у. Вот не повезло-то. Бедненький.

Бог Финн

Да, знаю. Жесть.

Джули Сигл

А перед этим пит-стоп в Бостоне? Селеста смерть как хочет тебя увидеть.

Бог Финн

Над пит-стопом можно подумать.

Джули Сигл

Кстати, давно хотела спросить о Селесте...

Джули подождала ответа. И ещё подождала. Кажется, с ним говорить о сестре будет так же тяжело, как с Мэттом.

Джули Сигл

Так вот, Селеста... Расскажи, почему она смастерила Плоского Финна.

Бог Финн

Не знаю. Чтобы его красота восполняла недостаток таковой у Мэтта?

Джули Сигл

Ага, как же.

И снова Джули ждала. Пока она сверлила взглядом часы на экране компьютера, прошло шесть бесконечных минут.

Бог Финн

Не могу тебе сказать.

Джули Сигл

Почему? Финн, ей нужна помощь.

Бог Финн

Ты для неё лучшая помощь.

Джули Сигл

Откуда ты знаешь? Я понятия не имею, что делаю.

Бог Финн

У тебя отлично получается. Она счастлива.

Джули Сигл

Как бы не так. О каком счастье речь? Ей нужен ты.

Бог Финн

Всё слишком сложно, я не смогу объяснить.

Бог Финн

Тебе придётся поверить мне на слово. Больше мне нечего добавить. Давай не будем об этом. Ладно?

«Какого чёрта?» Джули пялилась в окно чата. Общение с Финном вдруг как-то скисло, а этого ей хотелось в последнюю очередь.

Бог Финн

Не сердись, пожалуйста. Просто не могу. Извини.

Джули Сигл

Ладно.

Бог Финн

Что ж... меня хочет видеть только Селеста?

Джули Сигл

Не только она. Вся твоя семья.

Бог Финн

Только вся моя семья?

Джули Сигл

Здесь тебя ждёт девушка, которая безумно по тебе скучает?

Бог Финн

Может быть.

Джули замерла. До сих пор она как-то об этом не задумывалась, но ей почему-то не понравилась мысль, что у Финна может быть девушка. Не то чтобы это её касалось. То есть, у неё ведь нет права ревновать.

Только вот она ревновала.

А что может быть противнее сокрушительного чувства ревности? И Джули не могла не признать, что, даже печатая слово «девушка», она ощущала, как внутри всё скрутило, дыхание участилось, а голова загудела. Такой реакции она сама от себя не ожидала. Она ведь даже не знала Финна.

Кстати, вдруг замолчать посреди переписки она тоже не могла. Это было бы странно. Она подняла руки над клавиатурой, отчаянно гадая, как бы получше продолжить разговор. «Как мило. Не сомневаюсь, она замечательная». Нет, звучит как оскорбление. Чёрт. Кто эта девушка? Ни Мэтт, ни Селеста никогда её не упоминали. «Должно быть, она фигуристая модель нижнего белья с уровнем интеллекта как у генетика и достаточно смелая, чтобы прыгать в воду со скалы?» Нет. Это сразу и оскорбление, и скрытая издёвка.

Бог Финн

Увы, девушки нет. Так что моего визита ждёт разве что моя безумная семейка. Должен признать, я разочарован.

Джули не смогла сдержать улыбку.

Джули Сигл

Я была бы не прочь, если бы ты заскочил с визитом. Должна же я встретить здешнего кумира: любителя опасностей, искателя приключений и кругосветного путешественника.

Бог Финн

В таком случае, сделаю всё, что от меня зависит. Только никому ни слова, пока я не буду до конца уверен.

Джули Сигл

Ладно. Разумный подход.

Бог Финн

Мне пора... Скоро ужин.

Джули Сигл

А мне пора в кровать.

Бог Финн

Мило! Что на тебе надето?

Бог Финн

Прости. Забыл, что один раз уже не прокатило...

Джули Сигл

Меня впечатляет твоя настойчивость.

Бог Финн

Та-дам! Я тебя впечатлил. Какой успех! Благодаря тебе мой вечер удался.

Джули Сигл

А мой – благодаря тебе.

Бог Финн

Весело провести остаток выходных. Правда. Тебе повезло, что мама с тобой.

Джули Сигл

Я об этом подумаю.

***

Посреди ночи Джули разбудил звук проезжающего поезда. Меньше трёх месяцев безмятежного сна в тихом районе Кембриджа, где располагался дом Уоткинсов, и она больше не могла спать под неистовый грохот железнодорожного состава. Она скинула одеяло и встала. Ей снилось что-то про блины и прыжки на лыжах. Остального она вспомнить не могла. Но как бы там ни было, она проснулась вся в поту и с разыгравшимся аппетитом. С трудом разлепляя глаза, как была, в штанах и футболке, она спотыкаясь спустилась с лестницы и привычным маршрутом направилась в кухню.

– Привет, Джулс, – одарила её мама тёплой улыбкой. Она стояла у кухонной стойки в окружении всевозможных остатков со Дня благодарения. – Проголодалась?

Джули кивнула и скользнула на табуретку.

– Молока? – спросила её мать.

Джули ещё раз кивнула.

– Ты почему не спишь?

– Совершаю набег на холодильник. – Кейт налила Джули стакан молока. – Как можно спать, зная, что здесь стоят все эти вкусности? А ты что, ребёнок? Думала, будешь спать без задних ног, ты же столько занималась.

Джули пожала плечами.

– Меня поезд разбудил.

– Хм, давно же ты на это не жаловалась. – Кейт слегка взъерошила Джули волосы. – Теперь всё по-другому, да? Что ж, налетай. Я тебе разогрею. Грудку или ножку? Подливки? Картошки? Стручковой фасоли?

– Всего. И побольше. – Джули поставила локоть на столешницу и подпёрла рукой подбородок. – И мне нужна шляпа пилигрима, чтобы всё как следует распробовать.

Кейт со счастливым видом хлопнула в ладоши.

– Я так и знала! Так и знала, что тебе будет не хватать шляпы! И твоя у меня как раз под боком. – Она протянула руку за спину, выхватила из бардака на тумбочке чёрную шляпу и с нескрываемой радостью водрузила её Джули на голову. – Она тебе очень идёт.

Джули неохотно улыбнулась.

– Да, наверное.

– Ну... – начала Кейт с напускной непринуждённостью, – что слышно от отца?

– Он прислал маршрут поездки. Жду не дождусь. Спасибо, что разрешила поехать. Будет весело, как думаешь?

– Мгм, – согласилась её мать. – Надеюсь.

– В каком смысле, надеешься? Конечно, будет весело. Поверить не могу, что папа так много времени со мной проведёт.

– Джули, ты ведь понимаешь, что он скорее всего будет и работой заниматься во время поездки, – произнесла Кейт мягким тоном. – Гостиницы, с которыми он работает, разбросаны по всему побережью.

– Да? Что ж, не страшно. То есть, мы же всё равно будем вместе – а это самое главное.

– Я просто не хочу, чтобы ты огорчалась. Твой отец никогда не...

– Всё будет замечательно. Вот увидишь, – широко улыбнулась Джули. Поездка наверняка выйдет великолепная. Она ещё не бывала в Калифорнии. И никогда не путешествовала вместе с отцом. Их встречи, как правило, ограничивались ужином, когда он был проездом в городе, так что её ждало что-то новенькое. – Он очень старается. Заботится о главном. А ты как? Волнуешься о предстоящем круизе? – Лучшая подруга Кейт, Сюзанна, пригласила её в двухнедельный круиз по Карибскому морю.

– Если меня не замучает морская болезнь, думаю, всё будет чудесно. Я бы не вынесла, если бы все праздники пришлось торчать дома без тебя. Я буду по тебе скучать, ребёнок. Наше первое Рождество врозь.

– Мам, только не плачь! Я тоже буду по тебе скучать. Отцу и так сложно выкроить для меня время, я не могу упускать такую возможность.

Кейт промокнула глаза салфеткой и положила в рот огромный кусок индейки.

– Так что, хорошо тебе живётся в доме Уоткинсов? – спросила она с набитым ртом.

– Угу. Они мне очень нравятся.

– И вы по-прежнему ладите с Селестой? Она не слишком взрослая, чтобы с нянькой сидеть? В чём там дело?

– Вообще-то, я не нянька. Скорее... – Джули попыталась подобрать нужное слово. – Компаньонка.

Кейт смутилась.

– Компаньонка? Это ещё что значит?

– Селеста немного необычная. – Мягко говоря, конечно, но Джули не рассказывала своей матери про Плоского Финна. Она не могла придумать, как оправдать его присутствие, чтобы Селеста не выглядела совершенно чокнутой. – Она мне очень нравится, но ей тяжело заводить друзей. Она во многом до сих пор как ребёнок.

– Значит, ты для неё не столько компаньонка, сколько образец для подражания.

– Хм. Так я об этом не думала, но да. Наверное.

– Ей повезло, что у неё есть ты, – сказала Кейт.

Джули покачала головой в ответ.

– Это мне повезло, что есть она.

Глава 16

Мэтью Уоткинс

Люди моей возрастной категории, уровня образования и финансового положения не любят, когда их делят по характеристикам и объединяют в профильные группы.

Бог Финн

Я наполовину решил вас всех пос...

Джули Сигл

Думается мне, когда Твиттер сообщает, что кто-то «защитил свои твиты», в окошке должно всплывать изображение пояса верности.

Накинув на плечи шенильный плед, Джули свернулась калачиком на диване в гостиной Уоткинсов. Накануне вечером прошёл сильный снег, укутав землю и деревья хрустящим белым покрывалом и превратив город в живописную картинку на тот краткий миг, пока по нему не проедутся снегоочистители и не испачкают всё вокруг чёрной песчаной жижей. Утро радовало солнцем и морозной свежестью, и Джули нравилось, что можно вот так уютно устроиться дома, зарывшись в подушки.

Пять дней назад закончились праздничные выходные и начались трудовые будни, а сегодня занятия отменили из-за непогоды. Мэтт тоже сидел дома, а вот в частной школе Селесты, «Барнаби», детей отпускали с уроков только в случае страшного стихийного бедствия. Эрин нацепила снегоступы и побрела в офис: если учить некого, так хоть письменные работы можно проверить. Но снегопад, вообще-то, оказался не таким сильным, как предсказывали синоптики, и Джули не сомневалась – по всей стране злющие родители сейчас негодуют, застряв дома с детьми.

Мэтт сидел в кресле напротив, закинув ноги на кофейный столик, и что-то с сумасшедшей скоростью печатал. Джули уронила учебник на колени. Ей ну никак не хотелось сегодня заниматься, и мысль окончательно забыть об уроках с каждой минутой привлекала её всё сильней.

– Мэтт? Мне скучно. – Он продолжал стучать по клавишам, не замечая её пристального взгляда. – Мэтти?

Он не ответил, и Джули рассердило, что он мог с головой погрузиться в компьютер, да так, что остальной мир для него просто исчезал. Она взяла ноутбук со столика. Придётся найти другой подход. Электронное письмо.

«Дорогой Мэтью Уоткинс,

чё делаешь? Мне скучно. Давай слепим снеговика. Или снего... снежно... формулу снего-магнитного поля!

С уважением,

Джули Сигл»

Она откинулась на спинку дивана и дождалась, когда у Мэтта раздастся сигнал электронной почты. Однако, в отличие от всех прочих людей, он не кинулся сразу выяснять, какой такой нигерийский принц завещал ему миллионы долларов и что за компания жаждет сэкономить ему тонну денег, воспользуйся он её специальным предложением на средства для увеличения мужского достоинства. Может, ему не нужно ни то, ни другое? Вот счастливчик!

– Ты разве не проверишь почту? – громко спросила она.

– Зачем? – пробубнил он в ответ.

– Вдруг это приглашение выступить на какой-нибудь захватывающей конференции для математиков? Или бывшая возлюбленная отчаянно хочет вернуть былую страсть в твоих объятиях?

– Уверен, и то, и другое, – ответил Мэтт, но всё же щёлкнул по сенсорной панели.

Джули молча наблюдала, как он с непроницаемым выражением читал её записку, а затем несколько секунд что-то печатал. Теперь раздался сигнал её почты.

«Дорогая Джули Сигл,

хотя на свете много очаровательных формул для всевозможных электромагнитных процессов, у меня возникают сомнения относительно воплощения подобного замысла. Я скорее подумывал воспроизвести Большой адронный коллайдер.

Ты “за”?

С уважением,

Мэтью Уоткинс»

Джули деланно вздохнула.

«Дорогой привереда,

поддерживаю твоё встречное предложение о Большом адронном коллайдере и дополняю его снежным двойником Клайва Оуэна.

Ты “за”?

Уже с чуть меньшим уважением,

Джули Сигл

P.S. Прости. Тебе наверняка неведомо, кто такой Клайв Оуэн. Просто подыграй.

P.P.S. Бесформенный свитер меня не обманет. Я всё равно знаю, что под ним у тебя дурацкая занудная футболка».

Мэтт прочёл письмо и, не поднимая взгляда от ноутбука, улыбнулся.

«Дорогой эксперт по гардеробу, я “за”.

По-прежнему с уважением,

Мэтью Уоткинс

P.S. На мне нет “дурацкой занудной футболки”».

Джули решительно встала и подошла к Мэтту, скрещивая руки на груди.

– Подними свитер.

Мэтт выразительно закатил глаза.

– Ей-богу, умеешь же ты возбуждать парней.

Джули и ухом не повела.

– Если бы я хотела тебя возбудить, я бы придумала способ получше. А теперь поднимай свитер.

Мэтт посмотрел ей в глаза и состроил серьёзную мину:

– Джули, меня жутко оскорбляет, что ты сомневаешься в моей честности. Я считал, мы стали друзьями, и ты, по крайней мере...

– Встань. – Джули наклонилась и закрыла крышку его ноутбука. – Вставай! – повторила она.

– Цирк да и только! – засмеялся Мэтт, но всё же поднялся. – Я тебе полностью доверяю, и тебе не помешало бы проявить ко мне взаимное уважение.

– Показывай!

Мэтт шагнул в сторону, обходя кресло, и отступил подальше от Джули.

– Ну и настроение у тебя сегодня. Сплошь подозрения да придирки.

Джули сделала шаг к Мэтту, и он снова попятился.

– Подними свитер.

– Слушай, мне нравятся напористые девушки, но это уже все границы переходит.

Джули схватилась за нижний край свитера и потянула его вверх, другой рукой удерживая на месте футболку. Мэтт положил ладони ей на руки, полусопротивляясь, но она не ослабила хватку.

– Ага! – Она озадаченно прищурилась. – Ладно, знать не знаю, что это, но явно из репертуара «ботаников».

Мэтт так и не отпустил её рук, но уже не пытался спрятать футболку.

– Это молекула кофеина. Тебе должно понравиться: ты ведь жить не можешь без этих своих омерзительных кофе-напитков. Хотя, если разобраться, они и за кофе-то не считаются. И как только ты их пьёшь? Настоящий ценитель кофе предпочитал бы эспрессо, или американо, или...

– Даже не пытайся сменить тему. Не выйдет. И, кстати, я не собираюсь ещё раз спорить с тобой о кофе.

– Это не спор. У меня есть мнение о том, что ты пьёшь, и право его выражать, и, по-моему, отвратительно...

Джули застонала:

– О боже, замолчи!

– Значит, я должен безропотно стоять и слушать, как ты высмеиваешь мои предпочтения в одежде? – Мэтт несколько мгновений смотрел ей в глаза, а затем, сжав её ладони, опустил свитер. – Так нечестно.

Они постояли, не двигаясь.

– Наверное, – наконец согласилась Джули. – Но футболка у тебя всё равно жутко нелепая. – Она опустила взгляд на его руки, по-прежнему прижимавшие её ладони к груди. – Можешь уже отпустить.

– Ой. Точно. – Мэтт опустил руки и сделал шаг назад. – Прости.

Повисшее молчание нарушила звонкая трель домашнего телефона.

Мэтт вышел в кухню, чтобы снять трубку, а Джули снова уселась на диван. Она сорвала с запястья резинку и собрала волосы в хвост, отметив, как сильно вспотела под ними шея. На носу экзамены, ради всего святого, а она, вместо того, чтобы с пользой провести день, дурака валяет. Давно пора заняться делом, раз выдалась такая снежная погода.

Мэтт в соседней комнате прокашлялся.

– Да. Скоро буду. – Он вернулся в гостиную. – Мне надо на встречу в Селестиной школе, так что снежные забавы придётся отложить.

Джули нахмурилась:

– Что-то стряслось?

– Нет, это запланированная встреча.

– А-а, ладно. – Джули в растерянности подняла учебник, но снова бросила его на колени. – Погоди-ка. А почему на встречу едешь ты? Где ваша мама?

– Она забыла. А когда ей позвонили, она попросила связаться со мной. Так что поеду я. Мне не сложно.

Джули встала с дивана:

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет. Останься дома. Тебе заниматься надо.

– Мы с Селестой много времени проводим вместе, может, я чем помогу? К тому же, ты не должен один отдуваться. Это, вообще-то, не твоя забота. – Она прошла в прихожую и сдёрнула с крючка пальто. – Пошли. Прежде чем куда-то ехать, надо сначала машину раскопать.

– Джули, нет, правда, тебе не стоит ехать. Встреча будет скучной. И мне не сложно самому.

– Разреши мне чуток морально тебя поддержать, ладно? Я еду. – Джули застегнула пальто и надела шерстяные варежки.

Мэтт не двинулся с места.

– Мне бы этого не хотелось.

– А мне бы хотелось.

– Просто всё...

– Хватит болтать, начинай копать. Я еду.

На лице Мэтта мелькнула улыбка.

– Любим покомандовать, да?

***

Джули скрестила ноги, из последних сил стараясь не нахамить школьному психологу, господину Альберта. «Вот мерзавец», – думала она. Да он совершенно Селесту не понимает.

Господин Альберта откинулся на спинку кожаного офисного стула и похлопал плешину на темечке. Эта нервная привычка – он уже восьмой раз хлопал себя по макушке (Джули считала) – выводила её из себя. Она сразу невзлюбила его зелёную клетчатую рубашку и мятые брюки: казалось, он из кожи вон лез, чтобы расположить к себе собеседников и вызвать у них доверие. Джули эти усилия не подкупили, не помогало и то, как его глаза непрестанно бегали по комнате, словно он боялся встретиться взглядом с ней или Мэттом. «И правильно боится, – мысленно рассуждала она, – нечего направо и налево Селесту оскорблять». «Испытывает значительные трудности в отношениях со сверстниками, как мальчиками, так и девочками... Практически всегда уклоняется от социального взаимодействия и неадекватно реагирует в тех редких случаях, когда инициатива исходит от других учеников...» Почему у него не нашлось для неё ни одного ласкового слова? Как насчёт того, что Селеста может делать домашнюю работу с закрытыми глазами? Что ей ума не занимать? Что с ней интересно? Что она исключительная? Разве он не заметил, что она напугана и беззащитна, и... и что с того, если она не похожа на других учеников? Джули решительно не нравился этот тип.

Господин Альберта неожиданно подался вперёд:

– Вот в чём загвоздка, Мэтью. Руководство школы полагает, что «Барнаби», возможно, не подходит Селесте. Мы всё больше убеждаемся, что не в состоянии удовлетворить её запросы.

Мэтт сидел неестественно прямо, на лице застыло серьёзное выражение.

– У неё отличные отметки. Вообще-то, даже блестящие.

Психолог кивнул:

– Конечно. Но, Мэтью, проблема не в её успеваемости. Нас заботит её социальное развитие.

– Она делает кое-какие успехи, – неубедительно буркнул Мэтт.

– Я понимаю всю сложность ситуации с Финном. Без него она...

– Я всё это знаю, господин Альберта, – перебил его Мэтт.

– Я очень надеялся обсудить это с вашими родителями, – неловко добавил психолог. – Учитывая, какую важную роль ты играешь в жизни Селесты, и твой возраст, я согласился на встречу, хотя, честно говоря, предпочёл бы решать эту проблему по-другому. Мэтью, вот к чему я веду. Я не знаю, что ещё мы можем предложить Селесте. Суть в том, что у неё нет друзей. Вообще. Её отличает крайне необычное поведение, менять которое она не проявляет никакого желания. Она сторонится сверстников и ведёт себя словно не от мира сего. Прошу прощения за резкие формулировки, но именно так всё и обстоит. Я понимаю, что ситуация весьма деликатная, но меня очень заботит её состояние.

– И что вы нам предлагаете? – Мэтью по-прежнему сидел не шелохнувшись, но в его голос закрались резкие нотки. – Давайте заберём мою сестру отсюда и запрём её в интернате для сумасшедших девиц? Вы считаете, это более привлекательный вариант? Уверен, Селесте это пойдёт на пользу. Какой замечательный способ пробить её броню!

– Броню? Так вот, Мэтью, как ты на это смотришь? Селеста не просто спряталась за бронёй. Здесь задействована целая масса сложных защитных реакций и механизмов психологической адаптации...

– У меня появилась идея, – вмешалась Джули. – Я... э... мне кажется, у меня есть идея. Давайте не будем сейчас принимать поспешных решений. Господин Альберта, вы можете дать ей полгода?

– Мисс Сигл, я рад, что вы приехали. Честное слово. Я вижу, что вы беспокоитесь о благополучии Селесты, но полгода – долгий срок.

– Нет, на самом деле не такой уж и долгий. Она ведь никому не причиняет вреда и не мешает другим ученикам, правда? – Психолог нехотя кивнул. – Так дайте ей немного времени. У нас получится подтолкнуть её в нужном направлении. Проблема-то ведь временная.

– Временная? – Господин Альберта кинул Селестино досье перед собой на стол. – Я не уверен, что ситуацию можно описать как временную.

– Джули, пошли. – Мэтт вскочил со стула и бросился вон из кабинета.

Джули неохотно встала. Она с мольбой взглянула на господина Альберта:

– Полгода. За шесть месяцев много что может случиться. Ей нужно время.

Господин Альберта немного помолчал, раздумывая над просьбой Джули.

– Хорошо. Полгода.

Джули пожала ему руку, вдруг оробев.

– Спасибо. Спасибо вам огромное! – Она перекинула пальто через одну руку. – Знаете, ведь Селеста на самом деле прекрасный ребёнок.

Он кивнул.

– Я знаю. Она мне нравится. Просто после всего, что произошло... я о ней беспокоюсь.

Джули кивнула в ответ. Может, не такое уж он и чудовище?

– Надо, пожалуй, догнать Мэтта. Ещё раз спасибо. – Джули развернулась и поспешила по коридору, поравнявшись с Мэттом, когда он рывком распахнул парадную дверь школы. – Мэтт? Ты как?

– Неважно. Я бы не сказал, что встреча удалась, как по-твоему? – Он метнулся вниз по лестнице, Джули поторопилась за ним.

Вдруг он остановился как вкопанный, и Джули врезалась ему в спину.

– Прости! – Она потёрла ушибленный нос.

– Погоди. Что ещё он там сказал? – потребовал Мэтт. – Что он рассказал тебе про Селесту?

– Только что даст ей ещё немного времени, чтобы исправиться. Это ведь хорошо, да?

– Наверное. – Мэтт снова зашагал. – И что за идея, говоришь, у тебя появилась?

– Ничего такого, но надо же с чего-то начать. Вот слушай... – Они сели в машину, и по пути домой Джули вкратце обрисовала Мэтту свою затею.

– По-моему, ужасный план. Селеста ни за что на это не пойдёт, – поделился он соображениями и включил на полную громкость тяжёлый рок, так что Джули пришлось бы кричать, чтобы он её услышал.

Она уставилась в окно.

– А вдруг пойдёт, – с надеждой в голосе произнесла она. Небо затянуло облаками, и неутомимость, которую она ощущала с утра, начала потихоньку угасать. Она сделала радио потише: – Нет, правда. Вдруг пойдёт?

– Нет. – Хотя лицо его ничего не выражало, в голосе сквозил страх. – Она слишком хрупкая.

– Она хрупкая, потому что вы с ней носитесь.

– Джули, ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – начал закипать он. – Ты не понимаешь даже малой толики того, что она переживает.

– Так расскажи, – бросила она ему в ответ.

– Нет. Это слишком личное.

– Господи, да что с вами всеми такое? Разве вы не хотите ей помочь?

– Джули, прекрати. Немедленно.

– Да почему? Почему никто не хочет об этом говорить? Даже Финн ничего не рассказывает.

– Снова Финн, да?

– О чём это ты? – Джули сложила руки на груди, продолжая смотреть в окно.

– Ты всю неделю им восторгаешься, словно он мессия какой-нибудь. Ещё чуть-чуть, ты и себе Плоского Финна смастеришь, да? И вы с Селестой откроете фан-клуб в честь Финна, с членскими взносами и ежемесячной рассылкой о том, какой он расчудесный.

– Да чего ты взбесился-то?!

– Ничего, – буркнул Мэтт. – Не стоит тебе всё-таки вмешиваться.

– А как мне не вмешиваться? Я с Селестой времени больше остальных провожу. Ей нужна чья-то помощь.

– Я знаю. – Мэтт снова добавил громкость. – Знаю, что нужна.

Глава 17

Добравшись до дома, Джули загрузила Фейсбук и увидела, что Финн не в сети. Она отправила сообщение, спросив, не может ли он выйти в чат, и замерла, уставившись на окно входящей почты в надежде на скорый ответ. Тот пришёл уже через минуту.

«Джули,

я у компьютера, но чат сейчас почему-то не работает. Фейсбук барахлит. Что случилось?

Финн»

Джули хотелось узнать, что он думает об её задумке для Селесты. Она написала письмо, объяснив, что затеяла.

«Джули,

идея рискованная. Даже не знаю, что сказать. Постарайся не давить на неё. Селесте пришлось нелегко.

Финн»

«Финн,

это говорят все кому не лень. Руководство школы грозится выпереть её, если она не наладит отношения со сверстниками и всё такое. Я делаю, что могу, но никто мне ничего не объясняет. Я теряюсь в догадках, вот и придумала этот план. Так что либо тащи свою задницу сюда и просвети меня, либо, по крайней мере, поддержи мою затею.

Джули»

«Джули,

ладно. Полегче, подруга.

Мы ведь эту тему обсуждаем не часто. То есть, если честно, никогда.

Так что я делаю исключение, но только в этот раз, хорошо? И больше мы к этому разговору не возвращаемся. Уф... в общих чертах: как-то давно у мамы были проблемы. Тяжёлая депрессия, она плохо справлялась. Даже очень. И стала совсем никакая. Это длинная история, в которой я сам многого не знаю, но несколько лет назад она перестала принимать лекарства и у неё произошёл жуткий срыв. Наверное, тогда Селеста ко мне так сильно привязалась. Папа носился с мамой, Мэтт... он и есть Мэтт, поэтому, наверное, Селеста и нашла спасителя во мне.

Психиатр, думаю, обрисовал бы эту картину получше, но, в основном, оттуда ноги и растут. Отец при любом удобном случае уезжает в командировку, только бы не связываться, а мама никогда, в общем-то, нами особо не занималась, даже когда была в норме. (Ты разве ещё не заметила? Ну надо же!) Так что, когда я уехал, сестре, пожалуй, пришлось несладко. Мама сейчас снова на таблетках. Скорее всего, поэтому ты так и не уловила признаков депрессии. Но, пожалуйста, об этом никому... станет только хуже.

Плоский Финн? Его родили старые раны, что сейчас заживают, её привязанность ко мне и безумные, равнодушные родители.

Всё. Хватит об этом. Серьёзно.

Что на тебе надето? :-)

Финн»

«Финн,

спасибо. Знаю, об этом трудно было писать, и очень ценю твою откровенность. Я теперь чуть лучше понимаю, что происходит. Ни за что бы не догадалась, что вашей матери так тяжело. Она кажется такой собранной. Но мне жаль, что так получилось. Вам всем, должно быть, нелегко пришлось.

Ваша мама сегодня забыла про встречу в Селестиной школе, так что вместо неё ездили мы с Мэттом. Руководство беспокоится о твоей сестре, так что я надеюсь... Даже не знаю, чего я надеюсь добиться. Вытащить Селесту из панциря? Буду держать тебя в курсе. Может, пришлёшь ей что-нибудь на Рождество, особенно если так и не появишься дома? Что-то покомпактней Плоского Финна, что она могла бы держать при себе? Это, естественно, не значит, что тебе самому приезжать не нужно...

На мне шесть водолазок, штаны поверх джинсов, три пары гетр и шапочка для гольфа.

Джули»

«Джули,

когда мама пьёт лекарства, по ней незаметно. К тому же, она старательно скрывает ото всех свою депрессию.

Селесте я чего-нибудь пришлю. Обещаю. Через несколько дней буду на Таити, там хороший подарок и подберу.

Господи, вот бы увидеть тебя в таком наряде. Звучит жутко соблазнительно.

Пора бежать. Может, появлюсь вечером в чате, если смогу подключиться к интернету. В одиннадцать по вашему времени годится?

Финн»

«Финн,

я думала, после островов Кука ты собирался в Южную Америку. За тобой не угонишься!

Вечером буду.

Джули»

Она договорилась поужинать с Сифом, но знала, что вернётся домой самое позднее к десяти. Вот тебе и легла спать в разумное время. Но это ничего, с Финном ей не жаль просидеть и до рассвета. Недосыпание – небольшая плата за их переписку. Он не уставал её развлекать и не давал зацикливаться на грядущих экзаменах. К тому же, только он и рассказывал ей про Селесту, пусть даже немного.

***

Дороги уже немного расчистили, и Джули решила сама съездить в скобяную лавку. Хоть она и ненавидела садиться за руль в снег и гололёд, но уж точно не собиралась обращаться к Мэтту за помощью после того, как он разбушевался. Ну да, допустим, он расстроился из-за Селесты, но не обязательно же так бухтеть. Ему и двух слов о сестре не скажи – он тут же съезжает с катушек: то грубит, то придирается, а то и вовсе меняет тему, пока ей не надоедает спрашивать.

Джули направилась к лестнице.

– Я в скобяную лавку. Сразу вернусь, – крикнула она в сторону его комнаты, а вполголоса добавила: – Хотя не всё ли тебе равно?

Она успела добраться до входной двери, когда услышала топот Мэтта по ступенькам.

– Погоди! Джули, ты едешь сейчас? Не думал, что ты собираешься проводить эту... эту процедуру сегодня.

– Не психуй, – невозмутимо ответила она. – Я только куплю всё необходимое. Раз все сидят сложа руки, так хоть я что-то сделаю.

– Ты несправедлива. Мы стараемся.

– Нет, вы все бездействуете. Где, чёрт возьми, носило сегодня твою мать, а? Такое прошляпить!

– Знаю.

– Как она могла забыть?

Мэтт на миг замялся.

– Не думаю, что она забыла, – медленно произнёс он. – Она, скорее всего, не хотела ехать.

– Да уж, какое прекрасное оправдание!

– Я этого не говорил. Просто так уж повелось.

– Ещё одна великолепная отговорка!

– Джули? – Мэтт поймал распахнутую ею дверь.

Она обернулась.

– Что? В чём дело, Мэтт? – рявкнула она. – Если тебе есть что сказать, говори. Хочешь помочь, помогай. А нет, так не мешай.

– Я только хотел тебя поблагодарить, – мягко отозвался он.

– А... – Он вовсе не собирался ей грубить. – Рано благодарить.

– Спасибо за старание.

Джули взглянула ему в лицо.

– Не за что.

– Хочешь, я поведу? На дорогах опасно, – предложил он.

– А ты будешь паинькой или станешь биться в истерике всякий раз, как я положу что-нибудь в тележку?

Мэтт ухмыльнулся.

– Я приложу сознательное усилие, чтобы не сорваться. Так пойдёт?

– И никаких жалоб, хмурых бровей, недовольных жестов и реплик? А лучше, и вовсе без разговоров.

– Знаешь, сколько раз за сегодня ты уже велела мне заткнуться?

– А ты знаешь, сколько раз я сдержалась и промолчала?

– Так ты хочешь, чтобы я тебя подвёз, или нет?

– Хочу. Я же трусиха. За тобой вождение, за мной – покупки.

– Фу. Теперь мы жертвы гендерных стереотипов, – притворно ужаснулся Мэтт. – Мужчина за рулём, а женщина...

– Уже забыл, что должен молчать? – Джули зашагала вниз. – Пошли, умник.

Мэтт чинно поклонился и жестом проводил её за дверь. Она видела, что его так и распирает, но за всю поездку он не проронил ни слова. В магазине ни разу не скривился, а на кассе даже сложил покупки в пакет.

Когда они вышли на улицу, падал лёгкий снег, и Джули дрожала, пока Мэтт отпирал машину. Та завелась не сразу, и понадобилось ещё несколько минут, чтобы нагрелась печка.

Джули глубоко вздохнула.

– Почему ты не рассказывал про Эрин?

Мэтт крутил ручки радиоприёмника.

– Чего именно?

– О депрессии. Мне Финн написал.

Мэтт поморщился.

– Давай не сейчас. – Он поспешно прибавил громкость, наполняя салон треском помех и рекламными слоганами.

– Мэтт.

– Джули, не сейчас.

– Хорошо. – Она откинулась на подголовник и поплотнее запахнула пальто. – Может, в другой раз?

– Ты вообще не успокаиваешься, да?

– Да ладно! Будет здорово. – Она легонько хлопнула его по руке. – Посидим, поболтаем вволю о твоей матери и о том, как её депрессия повлияла на развитие отношений в семье. А потом ты поплачешься мне в жилетку о своём тревожном детстве, и мы проанализируем каждую чёрточку твоего характера.

Ну вот, хоть улыбнулся.

– Звучит как пытка.

– Правда? Не хочешь излить мне душу? Поплакать немножко? Испытать вожделенный катарсис?

– Я смотрю, Введение в психологию тебя развращает.

– Мне нужно практиковаться. Ты же не хочешь, чтобы я провалила курс, или как?

– Если это избавит меня от тошнотворной беседы, то да. Я переживу твоё фиаско на занятиях.

Джули снова хлопнула его по руке.

– Вот прохиндей.

Глава 18

Мэтью Уоткинс

сегодня в вашем распоряжении благодаря второму закону термодинамики и своей беспорядочности.

Бог Финн

Я надеваю штаны на каждую ногу по очереди, как и любой из вас. Фору мне даёт виртуозное умение их СНИМАТЬ.

Джули Сигл

Почему «санный спорт» называют спортом? Одеваешься как гигантский сперматозоид и на бешеной скорости мчишься с горы. Едва ли это спортивно. Фаллообразно и эротично, да. Но едва ли спортивно.

– Джули! Джули! – донёсся с верхнего этажа голос Селесты.

Джули невозмутимо зачерпнула ещё ложку хлопьев и положила телефон на кухонный стол. Она не выспалась – до трёх утра сидела с Финном в чате, – но всё равно решила не откладывать на другой день. Какой смысл ждать?

– Джули!

Селеста затопала по ступенькам, и Джули попыталась сохранить непринуждённую мину, когда заметила её в дверях.

– Да? Что случилось? – спросила она, не отрывая глаз от газеты.

– Я не нахожу в этом ничего весёлого.

– В чём ты не находишь ничего весёлого? В том, что говоришь как учительница, когда кипятишься?

– Джули, я серьёзно. Меня настораживает твой небрежный тон. А поведение вызывает тревогу.

Джули наконец перевела взгляд на Селесту. Та стояла бок о бок с Плоским Финном и, хотя его выражение нисколько не изменилось, она всем своим видом демонстрировала раздражение.

– Это какое поведение ты имеешь в виду?

– Ты прикрепила на лицо Плоского Финна эту неостроумную записку. Как будто он выражает какую-то мысль.

– А он считает, что это остроумно.

– Он не карикатура, и нам это кажется непочтительным.

– Ему это непочтительным не кажется.

– А тебе откуда знать, что он думает? – возразила Селеста.

– Мы с ним изрядно времени проводим вместе, если ты не заметила. Я нутром чую.

Селеста нахмурилась и ещё раз изучила слова в облачке на ярко-жёлтом стикере.

– Я даже не понимаю, что это означает: «Требую гибких перемен!!!»

– Он весьма жёсткий персонаж, не находишь? Подозреваю, Плоскому Финну будет приятно не биться головой о багажник всякий раз, когда его кладут или вынимают из машины. И, наверное, ему бы хотелось сидеть на стульях, как полагается, а не опираться на них под неестественным углом. – Джули пожала плечами и снова опустила глаза на газету. – Это его крик о помощи, и, мне кажется, нам стоит к нему прислушаться. Он уже настрадался в полном молчании, украдкой мечтая приспособиться к изгибам мебели. К тому же, по-моему, он хотел бы заниматься пилатесом.

– Вот, опять этот твой небрежный тон, – пожурила её Селеста. – Хотя твои слова не лишены смысла. Тем не менее, ты могла бы передать увлечённость своей идеей и при помощи одного восклицательного знака. Три – явный перебор. А что подразумевается под «гибкими переменами»?

Под непроницаемым взглядом Селесты Джули в общих чертах обрисовала свою затею.

– Я обдумаю твоё предложение и сообщу о своём решении.

Селеста величественным жестом подняла Плоского Финна и вынесла его из кухни.

– Не стоит торопиться, – пробормотала Джули. – На кону всего лишь твоё душевное здоровье на всю оставшуюся жизнь.

***

Джули раскрыла лезвие канцелярского ножа и подвинула Плоского Финна поудобнее на толстом полотенце, которое расстелила на кухонном полу.

– Вдох и выдох, Селеста. Вдох и выдох.

– Плоский Финн передумал! Плоский Финн передумал!

– Плоский Финн не передумал.

– Ты сейчас разрежешь его пополам, – возмутилась Селеста самым укоризненным своим тоном. – Это чрезвычайно значительное повреждение.

– Это не повреждение. А модификация. Не спорю, несколько минут всё будет выглядеть пренеприятно. Я и правда разделю его надвое. Но, богом клянусь, я соберу его обратно. – Джули показала ей купленные накануне детальки. – Видишь эти шарнирчики? Они будут скреплять обе его части, как я и говорила. И тогда он сможет согнуться в поясе. Даже сложиться пополам, а это, скажу я тебе, чертовски классный фокус, чтобы отплясывать на вечеринках.

– Плоский Финн не ходит на вечеринки.

– А вдруг теперь захочет? – Джули ещё раз проверила линию разреза металлической линейкой. Затем приставила лезвие к краю фигуры. – Готова?

Селеста попятилась в другой конец кухни.

– Я, пожалуй, постою в этом углу и повернусь к тебе спиной.

– Ладно, – согласилась Джули. – Почему бы тебе не поговорить с ним, пока я не закончу?

– О чём именно мне с ним разговаривать?

– Подбодри его. Скажи, что я всё сделаю в лучшем виде. Что, в конечном счёте, он будет только рад. Что-то вроде того. Итак, начнём. – Джули прижала нож к поясу Плоского Финна и прочертила неглубокий надрез вдоль линии. – Начинай говорить, Селеста!

Она повторила движение, чуть сильнее нажимая на лезвие.

– Сегодня чудесный день для увеличения подвижности! – неубедительно пропищала Селеста. – Представь, сколько всего ты сможешь достичь, Плоский Финн!

– Он молодец. Продолжай, – одобрила Джули.

– Э... это всё глупая Джули придумала, так что, если операция закончится трагедией, во всём виновата она!

– Очень смешно. Попробуй ещё раз. Скажи, что это очень важный и необходимый этап в его развитии. Что он тебе ещё благодарен будет за то, что ты помогаешь ему приспосабливаться. Что ему сейчас нелегко, но ты рядом, и всё у вас наладится. – Джули закончила разрез и разделила Плоского Финна на две части. Ну ладно, даже она готова признать, что зрелище вышло устрашающее. – Вот так!

– Всё? Ты его разрезала? – Голос у Селесты задрожал. – Быстрее. Джули, пожалуйста, поторопись.

– Тороплюсь. Не смотри. – Джули схватила отвёртку и пакетик с петельками. – Твоему приятелю просто необходимо знать, что ты поддерживаешь этот шаг, Селеста.

– Да, да... Плоский Финн? Я поддерживаю эту трансформацию?

Джули краем уха слушала, как Селеста меряет шагами дальний угол кухни.

– Чуть поубедительней, пожалуйста.

– Я поддерживаю эту трансформацию!

– Ты будешь его надёжным оплотом! – подсказала она.

– Какое жуткое клише, я не стану его повторять.

– Тогда сама придумывай, – ответила Джули, прикручивая серебристые шарниры.

– Как всё сложно. Мне в голову не приходит ни одной подходящей мысли. – Селеста издала такой отчаянный гортанный стон, что Джули невольно поморщилась. – Помоги мне. Сама с ним поговори.

– Ах, Плоский Финн, дорогой ты мой. Здесь вовсе не о чем беспокоиться. Я понимаю твою взволнованность из-за этой несложной процедуры. Ты хочешь, чтобы всё давалось легко, но так не бывает. Ты держишься молодцом. Другие плоские люди на твоём месте жаловались бы гораздо больше. Честно. Я впечатлена.

– Джули, быстрее. Ты должна спешить.

– Почти закончила, подруга. Ещё минутку и... Та-дам! – Джули села на корточки и оглядела своё творение. Неплохо для того, кто и половины инструментов опознать не может. – Хочешь посмотреть? – Она поставила Плоского Финна на пол и повернула маленький дисковый регулятор, который приделала сзади, чтобы фигура не складывалась пополам в неподходящих ситуациях.

Селеста повернулась и осторожно осмотрела Плоского Финна. Через несколько секунд лицо её смягчилось.

– А что, мне даже нравится, как он выглядит. Будто ремень с пряжкой надел. Можно было б золотистый цвет выбрать, но серебристый – тоже ничего.

– Ура! Ты, наконец, не говоришь как заумный ботаник и даже задумалась о моде.

– Я что, правда так разговариваю? Слишком заумно? Никто ни разу не упоминал, что я это делаю.

– Делаешь. Иногда это даже мило. Говоришь прямо как Мэтт. Но тебе не помешает слегка сбавить обороты. Тогда будешь казаться более дружелюбной и отзывчивой. Приятной в общении.

– Я постараюсь уделить внимание тому, как формулирую... То есть, я буду следить за тем, что говорю.

Джули несколько раз согнула и разогнула Плоского Финна.

– Смотри! Он делает наклоны. Или тренируется подбирать монетки с тротуара. О боже, да он, оказывается, жмот? Какое отвратительное качество!

– Он не жмот. – На лице Селесты мелькнула улыбка. – Он просто бережливый. Внимательный.

– Да? Скоро Рождество. Надеюсь, он раскошелится. – Джули смахнула грязь с его руки. – Если с этими шарнирчиками дело пойдёт, может, позже ещё добавим? На локти, колени, шею?

Селеста осмотрела пятно, которое Джули вытерла.

– Давай не будем забегать вперёд.

– Так, надо его испытать. Пошли!

– Куда мы?

– Просто иди за мной. – Джули направилась на второй этаж – Селеста с Плоским Финном за ней по пятам – и постучала в открытую дверь Мэтта. – Привет! К тебе гости!

Мэтт, как обычно, сидел перед ноутбуком.

– Ага, – поздоровался он усталым голосом, но, увидев Селесту с Плоским Финном наперевес, выпучил глаза от удивления. – Что происходит?

– Плоский Финн пополнил репертуар возможных поз. – Джули забрала фигуру у Селесты и посадила её на кровать Мэтта. – Теперь вы можете зависать и чесать языками, не страдая от того, что ты сидишь, тогда как он способен только стоять.

Мэтт с опаской покосился на сидящую фигуру.

– Да уж, так будет определённо меньше страданий. Селеста, тебя это устраивает? Эта, э... перемена?

– Устраивает. Как думаешь, что папа скажет?

Джули присела на кончик кровати.

– Эту новость он должен услышать первой, когда сегодня вечером вернётся из командировки. Он будет гордиться Плоским Финном. Как и ваша мама.

– Если она вообще заметит, – нараспев добавил Мэтт.

– Что ж, тогда... – неуверенно начала Джули, – тебя не затруднит иногда потусоваться с Плоским Финном, если мы с Селестой вздумаем где-нибудь устроить девичник на двоих?

Селеста напряглась:

– Погоди, ты не говорила...

– Просто оцениваю открывшиеся возможности, – поспешила добавить Джули. – Тебе ведь не трудно, Мэтт, правда? Если вдруг понадобится.

– Полагаю... не трудно, – согласился Мэтт, даже не пытаясь изобразить воодушевление. – А сколько мне заплатят?

Джули ухмыльнулась.

– Это зависит от проявленного энтузиазма. Пока что больше чем на пенни в час не тянет.

Селеста скрестила руки на груди.

– Вы уже закончили развлекаться?

– Я и не знал, что мы начали. – Мэтт поднялся со стула. – Хочешь обедать, Селеста?

– Конечно. Сделаешь бутерброды с яйцом и сыром?

Мэтт кивнул, проходя мимо Джули.

– Что пожелаешь.

– Мэтт! – шёпотом возмутилась Джули.

Он озадаченно повернулся к ней.

– Что?

Джули вскинула руки вверх.

– Ничего.

Брат с сестрой спустились вниз, а она немного отстала, задержавшись в комнате Мэтта. Чёрт возьми, ей только-только удалось сделать шаг в нужном направлении со своей «шарнирной» затеей, а Мэтт по-прежнему обращался с сестрой так, словно ей шесть лет от роду. Ну неужели Селеста не в состоянии сама приготовить себе обед? «Какой замечательный способ вселить в неё уверенность, Мэтт!»

Дайте же этому ребёнку вырасти, в конце-то концов!

Глава 19

– Привет, Сиф.

Зажав телефон между ухом и плечом, Джули сложила ещё одну футболку и добавила её к выстиранному белью на кровати.

– И тебе привет. У меня такое ощущение, будто я твой голос целую вечность не слышал.

Тон у Сифа был лёгким, но она всё же уловила недовольный оттенок.

– Да, знаю. Скоро экзамены, я разрываюсь на части. Прости, что вчера не перезвонила.

– Просто уже середина декабря, и ты скоро уедешь на целых три недели. Я надеялся перед этим провести с тобой побольше времени. Ну, знаешь, наедине?

Джули представила, как он улыбнулся.

– В том смысле, что вместе с Селестой мы в кофейне тебя уже достали? – поддразнила она. – Такая обстановка не кажется тебе романтичной, привлекательной... пикантной?

– Мне, конечно, нравится наблюдать, как ты пыхтишь над домашней работой по алгебре, а подробные и безжалостные комментарии Селесты о моих способностях готовить напитки греют мне сердце, но я готов душу продать за вечер тет-а-тет.

Джули открыла нижний ящик комода и взяла с кровати стопку сложенной одежды.

– Понятно. Как насчёт сегодня?

– Не могу-у, – простонал Сиф. – У моей группы семинар по политологии. Может, завтра? К тому же, пятница всяко лучше для свидания подходит.

– Годится.

– Приезжай часам к семи, я приготовлю ужин.

– Хорошо, тогда до завтра.

Она кинула телефон на покрывало и повернулась с одеждой к комоду. На дне лежали футболки Финна с парашютистами. Она вынула полинялую синюю футболку с надписью «Не забудь дёрнуть». Недолго думая, поднесла её к лицу и вдохнула.

– Что ты делаешь?

Джули резко обернулась. В первый раз на её памяти Мэтт покатывался со смеху. Она ощутила, как щёки её заливает краска, и кинула в него футболку.

– Я нашла здесь шмотки Финна и хотела убедиться, что они не воняют. Не хочу, чтобы мои свежевыстиранные вещи пропахли потным мужским бельём.

– Ага. Как скажешь.

Он швырнул футболку обратно.

Джули подняла глаза к потолку.

– Заткнись!

– Хочешь понюхать одежду Финна, милости прошу! Кажется, на чердаке стоит пара его старых походных ботинок. Хочешь, я за ними схожу? Уверен, они всё ещё сильно пахнут Финном. Поверь, дезодоранты для обуви моему брату никогда не помогали.

У Джули снова зазвонил телефон.

– Синдром среднего ребёнка, – пробубнила она и ответила на звонок: – Алло?

– Жду не дождусь, когда тебя увижу. – Снова Сиф. – Просто хотел тебе сказать. Пора бежать. Пока!

Джули улыбнулась и отключила телефон, как раз когда Селеста прошмыгнула мимо Мэтью и растопырила перед ней пальцы.

– У меня лак облупился. Можно мне заново ногти накрасить?

– Естественно. Бери, какой нравится. Сама знаешь, что где лежит.

Селеста включила радио, взяла косметичку с флакончиками и присела на край кровати.

– Эй, Селеста, – окликнул её Мэтт. – Тебе тут недавно принесли. – Джули даже не заметила, что в руке он держал пухлый конверт с логотипом экспресс-почты. – Это от Финна.

Селеста выронила косметичку и медленно подняла голову.

– Финн мне что-то прислал?

– Да, котёнок. Прислал. Вот, держи! – Мэтт подал сестре пакет и вышел из комнаты.

Джули перебралась к Селесте через две корзины с чистым бельём, а та молча улыбалась, глядя на конверт.

– Открывай его! Ну же!

– А! Точно. Как ему?.. Я... поверить не могу, что он мне что-то прислал. Но я так и знала... Только посмотри, сколько он путешествовал! – Она провела пальцем по почтовым штампам и непонятным надписям на лицевой стороне. – Ума не приложу, как он...

– Да ради бога, открывай уже!

Дрожащими руками Селеста вскрыла конверт по отрывному краю и перевернула его вверх дном.

– О-о-о, Джули, смотри! – Она подняла серебряную заколку, украшенную бирюзой и янтарём. – Какая прелесть, правда? – чуть дыша, спросила она.

– Правда. У тебя в волосах будет смотреться просто замечательно! – Джули заглянула в конверт. – Открытки нет?

– Похоже, нет. Но это неважно. Наденешь мне?

– Конечно! – Джули собрала у Селесты на затылке густой хвост. Открывая застёжку, она заметила ещё кое-что. – Гляди! Сзади гравировка.

– Да? – Селеста повернулась к ней с горящими глазами.

– Да. – Джули сощурилась, разглядывая надпись. – Здесь написано: «Любовь есть часть самой души и имеет ту же природу, что и небесное дыхание атмосферы рая».

Селеста заулыбалась.

– Финн всегда искал цитаты со словом «небесный» по значению моего имени. Эта – из Виктора Гюго. Моя любимая. – Она снова отвернулась, чтобы Джули заколола ей волосы. – Хотя чаще всего Финн дразнил меня цитатами из книг Жана де Брюнофф. Ты их знаешь? Истории о слонах? Короле Бабаре и королеве Селесте?

– Знаю, конечно. Мне их мама читала.

Селеста, казалось, оживилась и засияла, получив от Финна подарок. И хотя Джули почти не сомневалась, что привязанность девочки к Плоскому Финну от этого никуда не денется, вряд ли сувенир ей повредит.

Джули тихо вздохнула, ероша Селестины кудри. Ещё пять месяцев. Джули пообещала школьному психологу «Барнаби», что к маю Селеста заметно изменится. Но кем она станет через пять месяцев? Обычным средним подростком? Тут Джули сильно сомневалась, да ей и не хотелось, чтобы это произошло. Разве можно убивать уникальность Селестиного характера? И когда заметных изменений будет достаточно? Когда она откажется от Плоского Финна? Заведёт определённое число друзей? Или когда перестанет говорить как героиня исторических романов? Ну, что-то непременно должно измениться. И Джули решила, что, когда это случится, она и так поймёт.

***

Мэтью Уоткинс

«Жизнь человека не должна быть скучна настолько, чтобы ему приходилось прибегать к сочинению афоризмов и приписывать их авторство знаменитым людям» (Уинстон Черчилль).

Бог Финн

ГАВАРИТЬ ПРАЙТИ НА ФЕЙСБУК ТЭСТ «КАКОЙ ВКУС У ТВОЙ МАЗГИ». АТПРАВЛЯЙ МАЗГИ МНЕ Я ПРОБУЙ. PS Я НИ ЗОМБИ.

Джули Сигл

Ну как сохранить статус-кво в голове, если в ней накрепко засел чужой статус?

Для вечернего свидания с Сифом Джули взяла машину. К превеликому удивлению, для неё нашлось место на стоянке, правда, втиснуться между громоздким пикапом и потрёпанным фургоном удалось только с четвёртого раза. На улице трещал мороз, так что Джули не спешила открывать дверь. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Этот вечер с Сифом – важное событие. Она это прекрасно понимала. И должна бы лететь к нему домой как на крыльях. Может, всё дело в нервах?

Она схватила телефон и проверила почту. Пришло сообщение от Даны: «Жаркой вам с Сифом ночи! Давно пора скрепить отношения! :D» Джули рассмеялась.

И одно письмо от Финна:

«Джули,

Селеста уже получила посылку? Я как раз держу старательно подписанную чудесную открытку, которую забыл вложить в конверт. Вот ведь болван! Передай ей мои извинения. Надеюсь, подарок понравился.

Желаю приятного вечера.

Финн»

«Финн,

передам. Она в восторге от заколки. Очень мило с твоей стороны. Не так здорово, как если бы ты сам приехал, но на какое-то время ей хватит. Пора бежать. Может, попозже застану тебя в чате. Хотя сегодня я засыпаю на ходу – так поздно вчера с тобой засиделась. Ты – настоящий злодей!

Джули»

Она могла просто написать, что ехала к своему парню. Почему бы нет? Но она так ни разу и не заикнулась ему про Сифа, и казалось нелепым ни с того ни с сего объявлять о нём теперь.

Джули выбралась из машины и подошла к парадной двери в дом Сифа, по-прежнему сжимая телефон в руке. Секунду постояла перед тем как позвонить в домофон. Наверное, глупо было спрашивать Финна, появится ли он в чате? Как неудачница какая-то. Не то чтобы она за ним бегала – ничего подобного! – но что если именно так и кажется со стороны? Ну серьёзно: Джули едет домой к другому парню, у них впереди важный вечер, так что она сегодня всё равно не появится в чате. Зачем она вообще об этом написала?

Отныне ей, пожалуй, не помешает минуту выждать, прежде чем отправлять Финну письмо.

Сиф впустил её в дом, и Джули нерешительно остановилась в вестибюле. Она, конечно, всегда поднималась по лестнице и избегала лифта, но сегодня чувствовала себя необыкновенно отважной. Храброй. У неё получится. Получится обойтись без драматичного обморока и приступа паники. Не будет она больше поддаваться своей глупой фобии. Она поедет на лифте, как совершенно нормальный человек. Джули вызвала лифт – створки тут же раскрылись, – вошла в кабину и нажала на кнопку нужного этажа. Затем прислонилась к металлической стенке и закрыла глаза, не обращая внимания на впившийся в спину поручень. Вот. Ничего страшного. В глазах не помутнело, кабина не заходила ходуном, и обморок ей не грозил. По правде говоря, лифт заботил её в эту минуту меньше всего.

На самом деле неважно, что о ней думает Финн, ведь так? Какая разница, знает он или нет, что она собирается искать его в чате? К тому же, вовсе она и не собирается, ей ведь будет некогда. Финн – всего лишь какой-то парень, которого она, возможно, никогда и не увидит. Парень, с которым она переписывается и болтает в чате. Может, он и выйдет сегодня в сеть, а может, и нет. Ей всё равно, потому что она не выйдет. У неё серьёзные планы. С Сифом. Её парнем.

Неожиданно кабина дёрнулась и замерла, и Джули чуть не потеряла равновесие. Она вцепилась в поручень и застыла. Створки не разошлись. Она знала, что ещё не добралась до нужного этажа: не так уж долго она простояла в лифте. Может, через несколько секунд что-то щёлкнет, и она каким-нибудь чудом продолжит подъём? Джули ругнулась и стала судорожно давить все клавиши на панели кроме одной. Меньше всего на свете ей хотелось нажимать на грозную красную кнопку, от которой на всё здание завоет сирена. Вот что бывает за отважные поступки. Она позвонила Сифу.

– Ну ты где? Разве домофон не сработал? – спросил он.

– Сработал, я внутри, – подтвердила она. – В лифте.

– Давай тогда быстрее поднимайся. Я уже накрыл стол, разлил вино по бокалам, зажёг свечи. Все дела.

– Звучит просто замечательно.

– Врать не буду, мисс Сигл. Я пытаюсь тебя соблазнить.

Джули уставилась на особенно большое пятно на грязном полу.

– Это может быть затруднительно.

– Это ещё почему?

– Потому что я в лифте застряла. И, по-моему, с каждой минутой он становится всё меньше.

– Я сейчас.

На лбу у Джули начали выступать капельки пота, а живот неприятно скрутило. Зловещая металлическая коробка своим чересчур ярким освещением решительно нервировала, да и мысль о том, что она висит в воздухе – надо думать, на древнем кабеле, – тоже не особо успокаивала. С таким же успехом она могла бы болтаться над пропастью или на самой верхушке чёртова колеса. И как вообще чёртово колесо получило своё название? Неужели сам дьявол из садистских побуждений придумал катать людей на этом отвратительном, вселяющем ужас аппарате? Мэтт – тот наверняка знает. Если Джули отсюда когда-нибудь выберется, обязательно у него спросит. Если не потеряет сознание и не ударится головой о стенку, если её приключение не кончится травмой мозга, непременно спросит.

– Джули? Джули? – Сиф застучал кулаком по створкам где-то над её головой.

– Ради бога, не стучи по дверям! Я из-за тебя в подвал рухну.

Джули боялась лишний раз шевельнуться в этой ловушке, а её парень, видите ли, решил оборвать, возможно, последнюю истёртую стальную нить, которая ещё держала её на весу.

– Ты застряла между третьим и четвёртым этажом. Такое иногда случается. Я уже позвонил смотрителю здания, и он сейчас набирает пожарных.

– Здорово. Это обнадёживает.

Джули осторожно опустилась на пол, притянув колени к животу.

– Ты там как? Нормально?

– Нет. Не нормально. Я тут с ума схожу! Не хочу здесь торчать. Нет, правда. Совсем не хочу. Ещё чуть-чуть, и я умру, я прямо чувствую.

– Э... может, попробуешь сделать несколько глубоких вдохов? Или представь, как что-нибудь парит в воздухе? Пёрышки, или облака… пузыри. Вдруг поможет.

– Нет, не хочу я, блин, глубоко дышать! Я хочу, чтобы эти проклятые пожарные уже вытащили меня отсюда.

– Джули, слушай меня. Я буду считать до пяти, а ты вдыхай через нос вместе со мной. Затем на пять счётов выдыхай ртом. Готова? Раз, два...

«Заткнись. Уже». От Сифа никакой помощи. Хотя ладно, он вызвал пожарных, но кроме этого он ничуть не помогал ей расслабиться. Звякнул телефон, и она только теперь заметила, что до сих пор сжимала его в руке, да так сильно, что у неё побелели костяшки пальцев.

«Джули,

да, я буду на связи. Какие планы на вечер?

Финн»

Слава богу! Финн! Она проверила Фейсбук на телефоне – он был в чате.

Джули Сигл

Застряла в проклятом лифте. Одна. Страдаю тут. Спасатели вроде как уже едут, но мне что-то не улыбается здесь сидеть. Начинаю серьёзно паниковать. Потею, дрожу, воображаю картины жестокой смерти.

Бог Финн

Что??? О нет! Без паники. Ты разве забыла, что я супергерой?

Джули Сигл

Забыла! Теперь-то я в безопасности. Тогда, давай, лети сюда и поднимай лифт из шахты. На старт. Внимание. Марш!

Бог Финн

К сожалению, мою способность летать отключили – я злоупотребил своим геройским статусом. Прошу прощения. Но у меня есть другие силы, которые помогут тебе продержаться.

Джули Сигл

Ну показывай, на что способен. Убеди, что подо мной нет пропасти в миллион километров.

– Джули? – позвал Сиф. – Ты ещё дышишь со мной? И... вдох!

– Ага! – откликнулась она.

– Хорошо! Продолжай дышать, а я тебя отвлеку. Э... я спою! – Повисла короткая пауза. – Не знаю, что петь. Ладно, давай вот эту... – Сиф безо всякого лада и склада заголосил какую-то религиозную песню: – Лети с небес!.. – Он вдруг осёкся. – Не знаю, почему я её выбрал. Просто первой в голову пришла.

– Замечательная песня. Продолжай, – отозвалась Джули.

Бог Финн

Смысл себя обманывать? Ты не на земле, а в лифте.

Джули Сигл

Какие прелестные у тебя способности. Спасибо огромное! Мне прямо сразу полегчало.

Бог Финн

Просто признай свой страх и смирись с ним. Обуздай его. Это всё равно что с парашютом прыгать. Я тоже, вообще-то, не фанат высоты. До смерти боюсь лететь в самолёте и смотреть вниз, на землю. Но я прыгаю, несмотря на страх, и он превращается в эйфорию.

Джули Сигл

Ни за что в жизни не прыгну с парашютом.

Бог Финн

А если я прыгну с тобой?

Джули Сигл

Но из самолёта я бы всё равно прыгала одна. И в этом дурацком лифте со мной никого.

– Спусти-и-ись ни-и-иже, – эхом разнёсся по зданию голос Сифа. – Ой! Пожарные приехали. Погоди-ка! Посмотрю, что они скажут.

Бог Финн

Ты не будешь одна. Мы совершим тандем-прыжок, так что тебя пристегнут ко мне ремнями. Мы прыгнем вместе.

Джули Сигл

Это как же?

Бог Финн

Ты встанешь передо мной и прижмёшься спиной к моей груди.

Джули Сигл

Пока вроде не так страшно.

Чёрт! Она что, и правда, только что это написала? А где клавиша «отменить» или «удалить»? Как неловко-то.

Бог Финн

Да уж. Совсем не страшно, правда?

Джули Сигл

Что ж, тогда напиши, что дальше.

Бог Финн

Ладно. Представь, что мы прыгаем прямо сейчас. Готова?

Джули Сигл

Готова.

Бог Финн

Мы в самолёте, вокруг – шумно и холодно. Изнутри самолёт местами обклеен гермолентой, и ты думаешь, а вдруг этот прыжок – самая ужасная твоя ошибка, но я говорю, что всё будет хорошо. Мы оба полностью экипированы: в комбинезонах, шлемах, очках, с парашютами. Комбинезон тесно прилегает к телу, создавая ощущение, что ты в безопасности. Тебя захлёстывают самые разные чувства: гордость, тревога, восторг, ужас.

Джули Сигл

Тошнота?

Бог Финн

Это не чувство! Но да, тошнота.

– Мисс? Это пожарная бригада Бостона. Мы вытащим вас минут через тридцать. Вы там как, держитесь? – спросил её грубоватый голос.

– Не торопитесь, – крикнула Джули, не сводя глаз с крошечного экрана в руке.

– Джули, ты слышала? – вторил Сиф. – Всего полчаса. Я знаю, тебе это кажется вечностью, но ты не заметишь, как они пройдут. Тебе помогает моё пение? Оно, во всяком случае, должно тебя смешить.

– Хватит тут песни петь! – приказал один из пожарных. – Мисс, не беспокойтесь, когда услышите стук: вы в полной безопасности. Мы достанем вас целой и невредимой.

– Я никуда не спешу, – пробормотала Джули.

Джули Сигл

Что потом?

Бог Финн

В голове проносится куча мыслей. Вдруг ты забыла выключить дома духовку? В машине пора менять масло. У тебя закончился шампунь. Почему стиральная машина жуёт носки? Они что, такие вкусные? Может, и тебе попробовать их пожевать? А главное, спрашиваешь себя, не отказаться ли, не ошибка ли это. Ты никому не сказала, что сегодня прыгнешь с парашютом. А если ты сейчас умрёшь? Ты боишься, что забудешь инструкции и не вспомнишь, когда нужно дёргать кольцо. Я указываю на альтиметр. Самолёт набрал ещё только половину высоты, а кажется, что земля уже так далеко. Но тебе ничего не грозит.

Раздался громкий глухой стук, и лифт затрясся. По шахте эхом разнёсся металлический скрежет. Джули зажмурилась и невольно взвизгнула.

Джули Сигл

Финн, мне страшно. Лифт трясётся.

Бог Финн

Знаю, но я с тобой. Ты не в лифте, помнишь? Ты со мной. Мы встаём, я пытаюсь немного отодвинуться от тебя и напоминаю, что ты надёжно ко мне пристёгнута, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Я прослежу за прыжком и дёрну кольцо, если ты забудешь. Ты в надёжных руках. Скажи, что ты мне доверяешь.

Джули Сигл

Я тебе доверяю.

Бог Финн

Мы набрали высоту, и один из инструкторов открывает люк. В кабину врывается мощный порыв ветра. У тебя замирает сердце, когда я веду тебя к краю рампы. Тебя не отпускает страх, но внутри уже поднимается волна восторга и трепета: ты на грани.

Над головой Джули по-прежнему раздавался грохот, но она едва замечала. Всё её внимание поглощало то, что писал Финн. Кроме этого для неё сейчас ничего не существовало.

Бог Финн

Под нами сейчас 4500 м, и как только ты видишь землю, то сразу же пытаешься отойти подальше от люка. Ты хочешь дать задний ход. Я тебе уступаю, и мы пропускаем вперёд другого парашютиста. Я кладу руки тебе на талию, притягиваю к себе и держу, чтобы ты знала: я рядом. Я говорю, что у тебя получится, ты очень сильная и храбрая. Говорю, что ты можешь всё. Так что ты киваешь и соглашаешься прыгнуть.

Мы снова подходим к рампе и останавливаемся. Ты скрещиваешь руки на груди и откидываешь голову мне на плечо, как я тебя учил. Я начинаю раскачивать нас вперёд-назад, готовясь к прыжку. И – мы падаем.

У Джули бешено колотилось сердце и снова выступил пот, но на сей раз застрявший лифт не имел к этому ни малейшего отношения.

Джули Сигл

Что я чувствую, когда мы падаем?

Бог Финн

Едва мы выпали из самолёта, ты стала на удивление спокойной. Все заботы вдруг исчезли. Сердце не уходит в пятки. Ты не чувствуешь, что падаешь. Ты свободна. Это ощущение больше всего похоже на полёт. Такого спокойствия ты ещё не испытывала, и тебе хочется, чтобы оно никогда не заканчивалось.

Бог Финн

Так мы парим в воздухе 1500 м. Останавливаться не хочется. Хочется навсегда затеряться в этом мгновении, в своих чувствах. Именно поэтому люди слишком поздно дёргают за кольцо, потому что свободное падение – как наркотик.

Джули Сигл

Или кое-что другое, как я догадываюсь.

Бог Финн

Да, или «кое-что другое». Недаром парашютисты про «аэрогазм» говорят...

Джули Сигл

Понимаю почему. Но раскрыть парашют надо.

Бог Финн

Да, надо. И я тяну кольцо. Нас дёргает вверх – резко, – но мы скользим уже более гладко, мягче, чем до этого, легко. Мы словно дрейфуем по воздуху. Становится тише, и ты можешь расслышать мой голос.

Джули Сигл

И что ты говоришь?

Неожиданно лифт загудел и спустился на полэтажа.

Джули Сигл

Чёрт. Лифт заработал.

Бог Финн

Хорошая новость!

Джули Сигл

Прямо сейчас мне так не кажется. Найду тебя позже.

Створки скрипнули и разъехались. Сидя на грязном полу, Джули снизу вверх взирала на встречавшую её небольшую толпу. Сиф светился торжеством, а пожарные явно радовались, что так быстро справились с задачей. Джули, однако, была раздосадована.

– Вставать не собираешься? – поинтересовался Сиф, подходя к ней. – Ты не ушиблась? – Он присел на корточки и положил ладонь ей на колено. – Джули? У тебя лоб в поту и щёки красные.

– Всё хорошо. Честно.

Она взяла его за руку и улыбнулась. Он такой симпатяга, такой милый и весёлый. Разве могло в нём хоть что-то не нравиться? Джули вдруг посмотрела на него совсем другим взглядом. Сиф стал ей прямо-таки необходим – больше воздуха. Она наклонилась к нему и прошептала:

– Нам нужно к тебе в квартиру. Срочно.

Сиф заглянул ей в глаза и кивнул.

Они торопливо поблагодарили её спасителей и поспешили к лестнице. Сиф практически затащил её по ступенькам на свой этаж. Там он повернулся и привлёк Джули к себе, прижался своими губами к её и скользнул языком ей в рот. Джули пылко целовала его в ответ, пока они ощупью добирались по коридору до его двери. А открыв, чуть не ввалились в квартиру. Прижав Джули к стене, Сиф впился пальцами ей в кожу, стараясь ещё крепче её обнять. И вот уже Джули ерошила ему волосы и хватала ртом воздух, оторвавшись от поцелуя. Закрыла глаза и почувствовала губы Сифа на своей шее. Его горячее прерывистое дыхание дурманило и кружило ей голову.

Он изучал её нетерпеливыми страстными прикосновениями и пробовал уверенными жаркими поцелуями. Её ещё никто так сильно не хотел. Джаред в её воспоминаниях представал неуклюжим и неумелым, а больше она ни с кем не заходила так далеко.

Она подумала о Финне. Какие ощущения вызвали бы его поцелуи? Каким бы он был на вкус? Нежные ли у него руки? Изучал бы он её неспеша, шаг за шагом? Что бы она услышала, проведи она кончиками пальцев по его рукам, и вверх по плечам, вниз по груди, и ещё ниже? Подошли бы их тела друг другу, слились бы в отчаянном поцелуе?

Джули распахнула глаза. «О нет! Нет, нет! Как же всё неправильно!»

Она убрала руки с затылка Сифа и прикоснулась к его щеке.

– Сиф?

– Джули, – пробормотал он, снова двигаясь к её губам.

– Сиф. Прости, – растерянно прошептала она, уронив голову ему на плечо. – Мне так жаль.

– Погоди, что? – Он подался назад. – Что такое?

– Я не могу... – Она глубоко вздохнула. – Не могу продолжать.

– Слишком быстро? – спросил он. – Мы уже довольно давно встречаемся. Мне казалось, ты этого хочешь. Я едва за тобой поспевал. Но если ты против, я не обижусь. Всё нормально.

– Нет, не нормально. Ты такой хороший. Просто замечательный. Я сама не понимаю, но...

Сиф отступил ещё на шаг.

– Но ты этого не хочешь, я прав?

Она покачала головой. Боль в его глазах остро кольнула Джули. Она не знала, что и сказать.

– Мои мысли где-то далеко. Я не чувствую того, что должна. Поверь, хотела бы.

Сиф долго не отвечал.

– Я, в общем, так и думал, – признался он наконец. Он взял её за руку и опустил взгляд. – Ты никогда не относилась к нашим отношениям так же серьёзно, как я. Есть кто-то ещё?

У Джули слёзы навернулись на глаза, и она замялась перед ответом.

– Возможно.

Глава 20

Джули подъехала к дому Уоткинсов и заглушила двигатель. Ещё раз проверила телефон. От Финна ничего нового.

Она позвонила Дане.

– Какого чёрта ты мне звонишь? Ты же на жарком эротичном свидании! Почему не кувыркаешься в постели с Сифом? Ой, фу! Только не говори, что звонишь мне из его постели, – предупредила Дана.

– Нет, – шмыгнула носом Джули. – Но спасибо, раз веришь, что я способна на такие извращения. Я дома.

– Что? О чём это ты?

– Мы с Сифом расстались.

Сиф, конечно, отнёсся к ней с пониманием. «На нет и суда нет», – сказал он. Но на душе у неё всё равно кошки скребли.

– Джули! Что происходит? – потребовала объяснений Дана.

Джули откинулась на спинку сиденья и взглянула на своё отражение в зеркале заднего вида.

– Мне кажется, я влюбилась в того, с кем никогда не встречалась.

– Поподробней!

– Я познакомилась с ним в интернете.

– Какая гадость! Ты сидишь на сайтах знакомств? Ты в курсе, сколько людей там попросту врёт о себе? Ой-ей, надеюсь, ты не заходила на «Крейгслист»? Я думала, та афера с жильём научила тебя уму-разуму. Или погоди. Ты познакомилась с ним на Фейсбуке! Верно? Какой кошмар!

– Ну, если начистоту... Выходит, мы, и правда, познакомились на Фейсбуке. Это тот парень, я сейчас в его комнате живу. Финн. Мы несколько месяцев общались с ним по сети.

– О боже, какая захватывающая история! И какая неприличная, и неправильная! Он красавчик? Так вы с ним ещё не встречались? Когда он вернётся домой? Ты рассказала про него Сифу? – Дана так и закидала её вопросами.

– Я не знаю, когда он приедет. Может, через несколько недель на Рождество, но я тогда буду в Калифорнии с отцом. Надеюсь, мы с ним хоть немного пересечёмся. И если верить фотографиям, то да, он настоящий красавчик. Просто потрясный. До неприличия привлекательный. Сиф догадался, что есть кто-то другой, но я не говорила кто. Звучит как-то нелепо.

– А Финну ты понравилась? То есть, полюби-и-илась? Ты что, серьёзно в него влюблена?

Джули поняла, что Дана уже буквально выпрыгивает из штанов от любопытства.

– Ну, конечно, на самом деле, я его не люблю. Я его даже не знаю. – Вот только она его знала. Или, во всяком случае, ей казалось, что они знакомы уже давным-давно. – Я понятия не имею, что Финн обо мне думает. Услышь он наш разговор, наверное, решил бы, что я не в своём уме.

– Или ему немыслимо польстило бы, что ты запала на его ежедневные любовные письма! – провизжала Дана. – Месяцы ухаживаний по интернету принесли свои плоды.

– Едва ли он за мной ухаживал. И не было никаких любовных писем. – Джули вздохнула. Ей бы они понравились. – И он не каждый день мне пишет. Иногда он едет в такие забытые богом места, где интернета и в помине нет. Не знаю. Всё это идиотизм какой-то. А я – идиотка.

– Нет, это романтика. У вас эмоциональная связь, а не какая-то безвкусная бытовая фигня.

– Это твоё профессиональное заключение как психолога?

– Да. Ну ладно, это всё прекрасно, и я за тебя безмерно рада, но у меня теперь есть к тебе важное дело.

– Какое именно?

– У Финна ведь есть брат, так? Студент МТИ?

– Ага. Мэтт. И что?

– Подсуетись за меня. Ты под всякими глупыми предлогами никогда не приглашала меня в гости, а у Мэтта, судя по всему, прекрасные гены, раз его родители произвели на свет такого отменного виртуального красавчика.

Джули рассмеялась.

– Тебе свидание с Мэттом не понравится. Уж поверь. Он не в твоём вкусе. И они с Финном ни капли не похожи. Кроме того, а что с Джейми? Мне казалось, вы всё ещё пара.

– Он придурок. С этим ничего не попишешь. Да, потрясающе красив и помешан на сексе, но он просто большой тупой жеребец. Хватит с меня! Устрой мне свидание. Мне нужен кто-нибудь с мозгами.

Джули немного подумала. А что, можно. У бедняги Мэтта, похоже, нет никакой жизни за стенами дома, и она ни разу не слышала, чтобы он хотя бы заикался о свиданиях. Мозгов ему точно не занимать, хоть они у него и слегка набекрень. Она могла бы посидеть с Селестой, если Эрин с Роджером вдруг дома не окажется. Почему бы и нет? Мэтт заслужил чуточку веселья.

– Ладно, я дам ему твой номер.

– Класс. А теперь иди ищи своего интернет-ухажёра, а завтра перезвонишь.

– Очень смешно.

Джули повесила трубку и высморкалась.

Надо же было вляпаться в такую дурацкую историю! Финн с его полупрозрачной парашютной аналогией испортил абсолютно нормальные отношения с абсолютно нормальным парнем. Сиф не заслужил, чтобы его променяли на однобокое воображаемое кокетство в интернете.

А вдруг оно не однобокое? И не воображаемое?

Джули устало поднялась по ступенькам и вошла в дом. Сейчас ей хотелось только запереться в своей комнате. В комнате Финна. Хоть было ещё совсем не поздно, она вымоталась и душой и телом. Но уже заходя в спальню, она услышала смех Эрин. Джули повернула голову на звук и увидела, что дверь в комнату Эрин и Роджера распахнута настежь. Эрин сидела на полу у подножия кровати и улыбалась чему-то у себя в руке. Редкий вечер она проводила дома, так что застать её было удивительно.

Джули пересекла коридор и замерла на пороге, так и не постучав. Эрин, может, и смеялась секунду назад, но глаза у неё были красными, а лицо всё в пятнах. На полу стояли пустая бутылка и полный бокал красного вина.

– Эрин?

– А. Привет, Джули. – Эрин подняла голову и убрала в сторону упавшие на лицо пряди. Затем махнула рукой. – Заходи, заходи, – немного нетвёрдо произнесла она, подняла бокал и сделала глоток. – Хочешь вина? Я достану ещё бутылку.

– Нет, спасибо.

Джули шагнула в комнату и только тогда заметила, что Эрин держит Селестину заколку.

– Какой Финн замечательный подарок прислал! – Эрин повернула украшение в руке, на губах у неё заиграла лёгкая улыбка. – Удивительно, правда? Поразительно, что она до нас дошла. Уму непостижимо! Из такого-то далёка.

Джули опустилась на колени.

– Вы по нему скучаете, да? – Эрин кивнула. – Когда вы его последний раз видели? – спросила Джули.

– Ой, кажется, лет сто назад. И всё же, – качнулась вперёд явно нетрезвая Эрин, – с Плоским Финном в доме он как будто по-прежнему с нами. – Она хихикнула. – Хоть я и знаю, что это не так.

– Он, видно, наслаждается поездкой. Как здорово, что ему удастся вот так весь мир повидать, верно? А волонтёрская работа? Невероятно великодушно с его стороны. Только подумать, сколько добра он приносит людям. Но, наверное, непросто, когда дети вырастают и покидают родной дом.

– Очень непросто. Финн всегда так отличался от других. Был нашим... нашим светом. Нашим всем. Как клей для всей семьи. Без него мы...

Джули смущённо поёрзала.

– Зато Мэтт с Селестой рядом, – подсказала она. – Они оба тоже очень особенные.

Голова у Эрин мотнулась вверх.

– Конечно. Я их люблю. Хоть, по правде, и не знаю, как воспитывать дочь. Бедная Селеста! – Она снова хихикнула. – Но давай покажу, в чём разница между моими мальчиками. – Эрин неуклюже поднялась на ноги, шатаясь дошла до полки на дальней стене и, подвинув несколько книг в сторону, стала рыться в поисках чего-то. – Видишь? Мэтт сделал мне это ещё ребёнком. Смешно, да? – Она вытащила небольшую деревянную поделку. – Ну кому придёт в голову вырезать для матери название какого-то города?

Джули встала и подошла к Эрин, которая от вина уже явно ничего не соображала. Ведь этот сувенир смастерил Финн. Джули взяла из рук Эрин его подарок, развернула задом наперёд и подождала, пока та хорошенько рассмотрит.

– Ты только глянь! Получилась «МАМА».

Эрин прыснула и расхохоталась, прикрыв рот ладонями и согнувшись пополам, наконец осознав свою ошибку.

– Это Финн для вас в лагере сделал, – поправила её Джули.

– А я думала... все эти годы... – задыхаясь от смеха, выдавила Эрин. Она утёрла глаза. – Ну, и какая, к чёрту, из меня мать? Какая же слепая, безмозглая, безучастная мать? – Эрин уже не смеялась. – «Мама». Он вырезал слово «мама». Господи Иисусе! Ну я и фрукт.

– Эрин, это ерунда. Правда.

Джули поставила поделку обратно на полку, на этот раз правильной стороной.

Эрин вернулась к кровати и подняла с пола бокал.

– Уверена, что не хочешь? Я не расскажу твоей маме.

Джули покачала головой.

– Нет. Мне пора спать. А где Роджер? Он дома?

– Наверху. В гостевой на третьем этаже. Он простуду подхватил и теперь жутко храпит. А я от этого с ума схожу.

– А вы как? Нормально? Хотите, я немного побуду с вами? – Джули не горела желанием сидеть с разомлевшей, слезливой Эрин, но и наедине со своими мыслями оставлять её тоже не хотелось. Остаётся надеяться, Эрин угомонится и ляжет спать.

– У меня всё хорошо, Джули. Полный порядок. Обещаю. Я обычно не напиваюсь. От алкоголя я глупею и начинаю плакать.

– Ну ладно. Тогда спокойной ночи.

Джули развернулась к двери, но Эрин её остановила.

– Джули? Спасибо, что осталась у нас. Благодаря тебе здесь не так одиноко.

Джули улыбнулась.

– Мне у вас нравится. Честно. Вы с Роджером очень добры ко мне, а Мэтт с Селестой – как брат с сестрой, которых мне так не доставало.

– Значит, ты к Мэтту как к брату относишься?

Джули кивнула.

– Хм... – Эрин опустилась на пол. – Знаешь, я люблю своих детей. Всех и каждого. Просто это тяжело. Мне тяжело быть им матерью.

Джули не знала, что на это ответить.

– Я знаю, что вы их любите. Просто... ложитесь спать. Утром вам станет легче.

Джули на цыпочках прокралась к себе в спальню. У Мэтта было темно, а Плоский Финн охранял вход в комнату Селесты, как королевский стражник – ворота Букингемского дворца. Джули притворила за собой дверь и скинула обувь. Затем подошла к комоду и быстро переоделась ко сну, натянув одну из «парашютных» футболок Финна. Она прикоснулась к истёртой ткани: былая синева её поблёкла и потускнела, а надпись стала едва различимой. «Не забудь дёрнуть». Но это всё же футболка Финна.

Джули забралась в постель с телефоном в руке и отправила ему сообщение. Один раз сегодня она уже рискнула, войдя в лифт, и, хотя он застрял, всё в итоге обернулось к лучшему. Почему бы не рискнуть ещё раз? Нарочито медленно она набрала: «По-моему, я на тебя запала».

Джули положила телефон на прикроватный столик и выключила лампу. Накрыла голову подушкой и попыталась отогнать мысли о пьяных откровениях Эрин, уязвлённых чувствах Сифа и застрявшем лифте. Ну ладно, может, не все мысли о застрявшем лифте.

Жаль, что Мэтт уже уснул. Джули было интересно, захочет ли он позвонить Дане. Она, вообще, в его вкусе? А у него есть этот самый «вкус»? А Джули во вкусе Финна? Иметь свой «вкус» – хорошо или плохо? Из-за него, наверное, не со всяким на свидание пойдёшь. Будешь встречать по одёжке и всё такое.

Звякнул телефон, и Джули чуть не снесла лампу со столика, ринувшись за ним.

«Хорошо. По-моему, я на тебя тоже запал. Давай, не будем открывать этот парашют».

Глава 21

Джули не сводила глаз с экрана. До Рождества всего пара дней осталась, она надеялась было на радостные вести. А что теперь прикажете делать?

Она в пятый раз перечитала электронное письмо от папиного секретаря, но содержание от этого нисколько не изменилось. Заметив, что слова стали расплываться, Джули торопливо утёрла слёзы. «К сожалению, вынужден отменить поездку... невозможно перенести ряд ключевых деловых встреч касательно будущего слияния... свои извинения... в Бостоне в канун Нового года... забронирован на 19:30... сообщите нам... для приобретения билетов на самолёт в Огайо».

Отец только что отменил их совместную поездку в Калифорнию. Но ведь слияние, очевидно, дело важное, и, должно быть, не терпит отлагательств. Надо думать, партнёров не заставишь перенести крупную встречу ради поездки с дочерью. Джули снова смахнула слезинки и ответила: «Ничего страшного. Я всё понимаю. Передайте отцу, что я с нетерпением жду ужина».

Это тебе, конечно, не целые каникулы, успокаивала она себя, но приехать в Бостон накануне Нового года, чтобы повидаться с дочерью, – для отца тоже явный подвиг. И каким-то неведомым образом ему удалось зарезервировать столик в одном из самых престижных и дорогих ресторанов города. Может, получится куда-нибудь сходить в новогоднюю ночь? На выставку ледяных скульптур, концерт, танцевальное шоу, спектакль... Было бы весело.

Теперь, однако, возникло серьёзное неудобство: некуда податься на время зимних каникул. Если признаться маме, что поездка в Калифорнию сорвалась, Кейт откажется от круиза. Её мать заслужила роскошный отпуск в тропиках, и Джули не хотела его портить. К тому же, у мамы наверняка найдётся пара «ласковых» о том, почему отцу пришлось отменить поездку, а Джули не больно-то мечтала их выслушивать. Её отец, в конце концов, тоже ждал этого путешествия. Тут она не сомневалась.

Он же её любит. Она – его дочь.

Конечно, любит.

Но Кейт придумает, как унизить бывшего мужа, и Джули вновь придётся его защищать, потому что мама не понимает отца так же хорошо, как Джули. Он целеустремлён и успешен, и Кейт не в состоянии до конца осознать, какая на нём лежит ответственность. Её родители так сильно друг от друга отличались, что она с трудом себе представляла, как они вообще когда-то сошлись.

Джули вздохнула. Не помешало бы, если б на сочинение запасного плана оставалось побольше времени. Как-никак, уже двадцать первое декабря.

Что ж, о том, что никуда не поехала, она расскажет матери после круиза.

А вот что ей делать теперь? Напроситься к Уоткинсам? Навязываться как-то не хотелось. Не то чтобы в доме наблюдалась грандиозная подготовка к празднику. Селеста пилила Мэтта до тех пор, пока он не отвёз их с Джули за ёлкой, которую, тем не менее, так никто и не подрезал. Чтобы придать дереву хоть какое-то подобие праздничного убранства, Джули сунула под него подарки, заранее купленные ею для всех домочадцев. Никто не обмолвился ни о гостях, ни о планах куда-либо сходить, так что, не считая поздравительных открыток на камине в гостиной и голой ёлки, ничто в доме не намекало на скорое Рождество.

Может, Джули лучше поехать в Огайо и провести каникулы в одиночестве? Но тогда она пропустит ужин с отцом. Можно было бы вернуться в Бостон тридцать первого. Это если ей вообще удастся так поздно достать билет в Огайо. Ну здорово! Бардак какой-то.

Она не хотела ещё больше докучать Эрин и Роджеру своей компанией. Праздник всё-таки семейный. Да, все в этом доме стали для Джули почти родными, но вряд ли это давало ей право приглашать себя к ним на Рождество.

Финн, разумеется, ко «всем» не относился. К нему она едва ли питала сестринские чувства. Её чувства... Вообще-то, она и сама не знала, что это за чувства. Влечение, родство душ, страсть? И, похоже, он испытывал к ней то же самое. Он, понятно, не начал слать длинных романтических писем, где бы изливал ей душу и провозглашал любовь до гроба, потому что тогда Финн не был бы Финном. Он по-прежнему веселил, очаровывал, делился умными мыслями и расспрашивал о ней. Интересовался всем на свете, начиная с того, как прошёл день и что ей нравилось в колледже, и заканчивая тем, чего она хотела от жизни. Но слащавым и банальным он не был никогда.

Письма приходили раз в несколько дней, и она заметила, что вздрагивает каждый раз, когда звякает телефон или раздаётся сигнал компьютера. Как одержимая, она то и дело проверяла его статус на Фейсбуке, надеясь по новым сообщениям понять, что Финн о ней помнит. Вчерашний статус ей понравился больше всех:

Бог Финн

стремится достичь предельной скорости. Присоединяйся!

По таким вот намёкам она догадывалась, что он мысленно с ней. И каждодневных напоминаний в виде писем и записок уже не требовалось. При таких-то безумных разъездах Финн далеко не всегда был на связи, но Джули это устраивало. Они друг друга понимали.

Ну хорошо, она не до конца понимала, что у них за отношения, но эти отношения определённо были. И не просто дружеские. Они никогда не встречались, так что своим парнем она его назвать не могла, но Джули и не тянуло навешивать ярлыки. Что бы их ни связывало, ей это нравилось.

Но теперь ей как никогда хотелось, чтобы Финн приехал. По вечерам, лёжа в постели, она перечитывала его письма и сообщения, листала на экране снимки и представляла, что он делает то же самое. Она ощущала его повадки и настроение в каждой строчке, изучила его так хорошо, что могла практически почувствовать его рядом. Словно знала, что сотворит с ней его присутствие.

Так что она будет его ждать. Потому что когда-нибудь Финн вернётся домой. Когда-нибудь они смогут разобраться, что же у них такое на самом деле.

Джули проверила чат. Финна в сети не было. Она не могла припомнить, где он сейчас. У него такие замысловатые маршруты, что, как выяснилось, лучше даже не пытаться угадывать его передвижения – легче просто подождать, откуда он напишет в следующий раз.

«Финн,

просто подумала о тебе. Всё.

Джули»

Она проверила доклад на орфографические ошибки и послала его на печать, чтобы завтра сдать преподавателю. Когда из принтера вылезла пятнадцатая страница, звякнула электронная почта.

«Джули,

надеюсь, письмо дойдёт. Сеть то и дело пропадает. Тоже думал о тебе. И скучал. (Странно, да? Как я могу по тебе скучать? И всё же.)

В этом месяце в Бостон попасть не получится. Объясню в другой раз. Очень жаль. Что тут ещё скажешь?

Рад, что ещё не спишь: у меня для тебя сюрприз. Знаю, что моё отсутствие этим не исправить, но ничего другого я не придумал.

Спустись в гостиную!

Финн»

Джули понравилось, что он скучал. Ух как понравилось! Но огорчило, что он не приедет.

Ворча от досады, но сгорая от любопытства – о чём это Финн? – она тихонько, чтобы никого не разбудить, прокралась по лестнице в гостиную. «Только бы сюрприз не оказался вторым Плоским Финном, – подумала она. – Вот жуть-то была бы...» Джули переступила порог и замерла, охватывая взглядом открывшуюся картину.

Свет в комнате был погашен, но вся она буквально мерцала: потолок сплошь покрыт белыми огоньками, а ёлка украшена настоящими свечками. Огоньками переливались и зелёные гирлянды вдоль каминной полки, перевязанные маленькими красными ленточками. У дерева на табурете стоял Мэтт и зажигал свечи на самой макушке. Именно так она и описывала Финну свой дом в Огайо. Вообще-то, здесь было даже лучше.

– Как красиво! – восхитилась она.

Мэтт вздрогнул, табурет угрожающе зашатался.

– Боже, Джули! Напугала до полусмерти!

Джули рассмеялась.

– Прости. Я только что получила письмо от Финна. Он велел спуститься вниз. – Она шагнула к дереву и легонько дотронулась до ближайшей веточки. – Смотрится чудесно.

Мэтт зажёг последний фитилёк и спустился на пол.

– Если дом сгорит, я не виноват. Это Финн придумал. Сказал, ты обрадуешься?

Джули кивнула и проглотила подкативший к горлу ком, медленно поворачиваясь на месте.

– Я рада. Очень-очень. – Она остановилась и обернулась к Мэтту. – И всё это ты сделал для меня? В смысле, тебя Финн попросил всё это сделать?

Мэтт сунул руки в карманы и посмотрел на переливающийся огоньками потолок.

– Прислал целый список инструкций вместе с подробным описанием увечий, которые меня ждут, если я не выполню в точности все его требования. Вроде ничего не пропустил. – Мэтт подошёл к кофейному столику, на котором расположился его ноутбук, взглянул на экран и закрыл крышку. – Да… Итак. Теперь мы должны лечь под ёлку. Не самая банальная просьба, но он уверен, что ты поймёшь? – с сомнением покосился на неё Мэтт.

– Понимаю. Ложись! – Она схватила его за руку и потянула вниз, садясь на пол. – Я каждый год так делаю. Тебе понравится.

– За Финном должок, – пробубнил Мэтт, вслед за Джули ложась на пол, чтобы подлезть под нижние ветки. – Ой! Если я сейчас глаза лишусь, с вас обоих сверхдорогущий подарок к Рождеству в качестве компенсации. Усыпанная бриллиантами повязка на глаз, к примеру.

– Нужно аккуратно, глупенький. Не кидайся на ёлку. Осторожно подлезай снизу. Вот так. Видишь?

Джули взглянула сквозь ветки на игру светотени от зажжённых свечей. В этом маленьком огороженном уголке было тихо и безопасно. В точности как Финн описывал прыжки с парашютом: настоящий мир исчез. Как когда-то в детстве, когда она свешивала одеяло с верхней койки двухъярусной кровати, превращая нижнюю в уютную пещеру. Джули часто в ней пряталась после того, как отец уехал.

– Если честно, мне даже... нравится, – признался Мэтт.

Джули повернулась к нему.

– Мне ещё никто раньше не составлял компанию. Я всегда одна была.

– А... Я думал, нам полагается вместе лежать здесь под деревом и делать... что там надо делать? Мне уйти?

– Нет, останься! – Джули снова схватила его за руку. – Вместе веселей.

Мэтт посмотрел на неё с улыбкой.

– Ладно. Так что теперь?

– Теперь надо думать о чём-нибудь значительном.

– Ясно. Философские размышления и вопросы бытия? Чур, я первый. Докажи, что ты не плод моего воображения.

– Очень смешно.

– А что, если мы живём в виртуальной реальности? Все ли средства хороши? Как могла Вселенная возникнуть из ниоткуда? Где доказательство, что прямая действительно прямая?

– Мэтт, хватит! – рассмеялась Джули.

– Стали бы вегетарианцы есть мясо, если бы животные сами просились к ним в тарелку? Если бы время остановилось, а потом снова пошло, мы бы заметили? А что, если кого-то дважды напугать до полусмерти? Что такое креационизм? Что этично, а что нет?

– А что выносит мне мозг? – вставила Джули, всё ещё хихикая.

– Не так: кто выносит тебе мозг? – с улыбкой поправил её Мэтт. – Ну, как скажешь. Не нравятся мои глубокомысленные вопросы, давай тогда ты.

Джули задумалась.

– Теперь всё это кажется каким-то глупым ребячеством.

– Всё равно скажи.

– Просто... Я каждый год лежу под ёлкой и... не знаю. Оцениваю свою жизнь. Погружаюсь в полудрёму, что ли, и наблюдаю, куда заведут меня мысли.

Мэтт скрестил длинные ноги и сложил ладони на животе.

– Понимаю, о чём ты. Может, попробуешь закрыть глаза?

– Тогда ты тоже.

– Хорошо.

Джули в ожидании смотрела на Мэтта.

– Ты первый.

– Нет, ты первая.

– Давай одновременно. Не хочу, чтобы ты меня тут разглядывал. Готов? Три, два, один, поехали! – Джули закрыла глаза. – Теперь надо подождать, пока мысли сами придут в голову.

Свет колыхающихся огоньков проникал даже сквозь веки, навевая размытые, смутные образы. Не верилось, что Финн такое устроил. Казалось, будто он сам был здесь, лежал рядом с ней. Он хотел подарить ей что-то особенное, и у него получилось. «Чего же ждать, когда мы встретимся?» – размышляла Джули. Что, если не будет такого же волшебства – такого же притяжения, – как сейчас? Но она знала, что будет. Некоторым ощущениям нужно просто довериться. Поэтому она позволила себе вообразить, как всё изменится, когда он вернётся в Бостон.

Рано или поздно она, очевидно, уедет из этого дома. Может, снимет собственную квартиру? Может, и Финн найдёт себе отдельное жильё? Он бы показал ей, где любит бывать в городе, и она бы послушала новые истории о его поездках. А сама могла бы рассказать о своих занятиях и жизни в колледже и непременно затащила бы его в «Данкин донатс» на стаканчик кулатты. Ему напиток, возможно, понравится больше, чем Мэтту. Они с Финном могли бы сводить Селесту в Музей изящных искусств, а Плоского Финна оставили бы дома, потому что Селеста исцелится. Или, по крайней мере, станет более цельной.

И тут у Джули снова возник не дающий покоя вопрос: что такого случилось с Селестой, что заставило её отгородиться от реального мира?

Джули повернула голову и открыла глаза. Мэтт смотрел прямо на неё.

– Я же просила не глазеть на меня, – прошептала она.

– Не удержался, – прошептал он в ответ.

Мэтт умолк, и Джули стало интересно, о чём он думал. Наверное, доказывал в уме какую-нибудь скучную теорему. А должен бы сейчас делать совсем не это.

– Джули?

– Да, Мэтт?

Он ещё помолчал.

– Похоже на свобод...

– О боже! – перебила его Джули. – Я же совсем забыла тебя спросить!

– Спросить... о чём?

– Дана, моя подруга, хочет, чтобы ты ей позвонил.

– Это не вопрос.

– Хватит меня исправлять. Она хочет с тобой встретиться, болван!

– О-о... – застонал Мэтт и отвернулся. – Ну-у, не знаю.

– Мэтт, да ладно. Ты ведь совсем не ходишь на свидания! – заныла Джули. – А Дана классная. Она тебе понравится.

– Я подумаю. Идёт? – предложил он.

– У тебя когда-нибудь была девушка?

Мэтт наградил её укоризненным взглядом.

– Конечно, была. При чём здесь это вообще?

Джули пожала плечами.

– Не знаю. Ты никогда ни о ком не рассказываешь.

– Согласен, в последнее время с романтикой в моей жизни туго. Но сейчас у меня просто нет времени с кем-то встречаться. Сама знаешь, как я занят с учёбой, и о Селесте заботиться надо.

– Так ты совсем не ходил на свидания после... ну, знаешь? Селесты. Чехарды с Плоским Финном.

– Почти. У меня были серьёзные отношения с девушкой, а потом... – запнулся Мэтт. Он уже не улыбался, на лице застыло напряжённо-смущённое выражение. – Потом здесь всё изменилось.

– Ты про Селесту?

Мэтт кивнул.

Джули вспомнила разговор с профессором Кули.

– Когда что-то произошло?

Мэтт снова кивнул.

– Сочувствую, – сказала Джули. – Потому что сразу видно: что бы ни случилось, тебе тоже несладко приходится. Может, когда-нибудь ты захочешь мне рассказать.

– Может быть, – согласился Мэтт. – Ну, а после этого моей девушке стало со мной неинтересно. Не каждый выдержит такую жизнь. И этот дом.

– Я люблю Селесту, но по её вине и ты страдаешь, да?

– Не говори так! Да я душу продам ради сестры.

– Знаю. – Джули понимала, что сейчас важно подбирать слова деликатно, иначе Мэтт снова замкнётся. – Но ты, должно быть, злишься, что Финна нет рядом. Что из-за него Селесте только хуже.

– Злюсь – это верно.

– Но у него есть право на собственную жизнь, Мэтт.

– Я знаю, уж поверь.

– Вы обычно ладите друг с другом?

– Раньше ладили. А потом... перестали. В основном, из-за мамы. Его всегда считали героем. Думаю, мне нелегко было с этим смириться.

– Для Селесты ты герой. Разве ты не видишь, как она на тебя смотрит? Она тобой восхищается.

– Не так, как Финном. По-другому. Я делаю всю скучную работу. Отвожу её в школу, кормлю, помогаю с уроками, беспокоюсь о ней. Я не Финн, это уж точно. Он на настоящую жизнь всегда плевал. Ему бы только веселиться и дурака валять. Когда мама отсутствовала – мы это так называем, «отсутствует», – Финн развлекал Селесту, смешил её, и она становилась такой же дикой и беззаботной, как он. Я заботился обо всём необходимом, а все лавры ему. Всегда так было.

– Тебе, похоже, Финн не очень-то нравится.

– Наоборот! Он потрясающий. Такой жизнерадостный, добродушный, непринуждённый. Финну дозволено всё, чего нельзя мне, и я ему завидую.

– Значит, Селеста когда-то больше походила на него? – спросила Джули.

– Да, – еле слышно подтвердил Мэтт.

– Но у неё всё налаживается, разве нет? По чуть-чуть? На днях она закатила истерику, потому что я не смогла найти ей второй сезон «Хора». По-моему, это добрый знак.

– Что ещё за «Хор»?

– Не беспокойся. Я ей плохого не посоветую. А ещё она хочет модно одеться на Рождество и просит, чтобы я сходила с ней по магазинам.

– Она, значит, теряет индивидуальность? Как раз то, на что я надеялся.

– Заткнись! Это всё к лучшему. А через пару недель добавим Плоскому Финну ещё порцию шарниров. Селеста дала добро. Мэтти, разве ты не видишь, как ей необходима своя компания, друзья? Можешь представить, как ей, должно быть, невероятно одиноко?

– Могу, – вздохнул Мэтт. – Наверное, с тобой ей лучше, чем со мной.

– Но ты столько для неё делаешь – и это очень важно. Ей необходимо, чтобы кто-то вроде тебя о ней заботился. Вашей матери... думаю, тоже непросто.

Мэтт кивнул.

– Да, знаю. Ей ужасно трудно. И отцу. Им обоим. Ты думаешь, почему наши родители так редко дома бывают? Им здесь тошно становится. – Мэтт взъерошил себе волосы. – Джули, я устал. Я не хочу быть Селесте родителем. Не могу больше.

На несколько минут воцарилась тишина.

Наконец Джули сказала:

– Ух ты, весело же у нас получается под ёлкой валяться. Только не говори, что ты не рад.

– Затея превзошла мои ожидания.

– Ладно, давай вернёмся к девушкам.

– Тебя интересуют девушки? Вот это новость! Я думал, ты встречаешься с тем типом, Сифом, кажется.

– Какой же ты остряк, Мэтт! Честно. И к твоему сведению, мы с Сифом расстались.

– Вот как?

– У меня уже другой. Вроде как. Сама до конца не понимаю. Увлеклась кое-кем.

Мэтт выразительно закатил глаза.

– Дай-ка угадаю. Моим братом?

– Как ты узнал? – удивилась Джули.

– Дай подумать. Может, по тому, что ты готова соловьём разливаться, какой он сказочно интересный и забавный? Или по тому, как ты каждые три минуты проверяешь почту на телефоне? Скрытность не твоя черта.

– Ну, ладно. И что? И вообще, не обо мне речь. А о твоей вялой личной жизни. Позвони Дане!

– У меня нет времени на отношения.

– Не смеши! Было бы желание, а время найдётся. Разве тебе не хочется чуточку романтики, Мэтти? – Джули слегка толкнула его рукой в плечо.

Он хохотнул.

– Мне нравится, когда ты зовёшь меня «Мэтти»... мило.

– Мило? Только это слово и придумал? Мозг таких неприличных размеров мог бы выдать что-нибудь покруче, чем «мило».

– Мне дым от свечек все мозги затуманил.

– О, отлично! Значит, ты сейчас слишком отупел, чтобы сопротивляться. Я дам тебе номер Даны, а ты позвонишь ей и пригласишь на ужин.

– Нет.

– Тогда я тебя подкуплю. – Джули задвигалась по полу, пока не вынырнула из-под ели целиком, а затем села. – Что скажешь, если я прямо сейчас вручу тебе подарок на Рождество?

– Нет, – повторил Мэтт, всё ещё лёжа под ветками.

Джули ухватила его за ноги и вытянула наружу.

– Это хороший подарок. И не один, кстати. Честно.

– Да? – Мэтт улыбнулся. – Ладно, уговорила.

– Ура! – захлопала в ладоши Джули. Она вынула подарок из невысокой груды, которую сложила в гостиной за несколько дней до того, и подала мягкий свёрток Мэтту. – Только... я же бедная студентка, так что всё скромненько. Но ведь важен не подарок, важно внимание, верно?

– Если внимание в денежном эквиваленте, то да.

– Мэтью!

– Шучу, шучу. – Мэтт аккуратно развернул красную упаковку, перевязанную зелёной ленточкой. При виде подарков он расплылся в улыбке и притворно смахнул слезинку, расправляя первую из двух футболок. – Хан Соло в карбоните, – восхитился он. Затем поднял вторую футболку, красную, с изображением разломленного надвое леденца с палочкой в каждой половинке. – «Не разлучайте нас. У нас общие органы». Идеальный подарок. Так и знал, что ты прикипишь к футболкам.

– Вовсе я к ним не прикипела, но праздники ведь не для того, чтобы воспитывать у людей приличный, или хотя бы приемлемый, вкус. К тому же, с тобой бесполезно бороться.

– Тебе подарок тоже сейчас отдать? Раз уж ты через несколько дней уедешь?

– Верно. В Калифорнию, – согласно кивнула Джули. – Я же еду в Калифорнию.

– Ты там всё время с отцом будешь. Потрясающая поездка должна получиться.

– Должна, – повторила Джули. – Край виноградников, Голливуд, пляжи, роскошные отели, изысканные блюда... Отец захочет услышать всё-всё-всё о колледже и обо мне. Да к концу поездки меня, наверное, будет так тошнить от разговоров о себе любимой, что мне понадобится отдохнуть от такого отдыха! – Джули сама не знала, почему лгала Мэтту, но каждая клеточка её тела упрямо отказывалась открыть ему правду. – Так что да-да-да! Сейчас же давай сюда подарок!

– Какая жадная! – поддразнил Мэтт. Он протянул руку за спину и открыл ящик журнального столика. Затем передал Джули красный конверт с её именем на лицевой стороне.

Вскрыв конверт, Джули громко взвизгнула, так что Мэтт накрыл ей рот рукой и зашикал.

– Все спят! – напомнил он, сдерживая смех.

– Но это ведь подарочная карта в «Данкин донатс»! Мне ж её на всю учёбу в колледже хватит! Как тут не кричать? Мэтти! – Она кинулась ему на шею. – Ты просто прелесть! – Джули снова села на колени. – А теперь с тебя звонок Дане. Ты обещал.

– Пожалуй, обещал, – вздохнул он.

– Она уезжает домой на пару недель, но сразу после праздников вернётся. Разве не здорово? Новый год для нас обоих начнётся романом. Ну, или, во всяком случае, намёком на роман.

Мэтт посмотрел ей в глаза.

– Было бы неплохо.

Глава 22

Мэтью Уоткинс

считает, что предлобные доли мозга восхитительны. Правда, эти мысли возникают благодаря предлобным долям, так что... кто знает?

Бог Финн

Вот видишь? Я же говорил, что это весело! А теперь пошли искать твой глаз.

Джули Сигл

Малоизвестный факт: после повышения Рудольф стал просто невыносим. И на следующий год он записал никому не известную и не полюбившуюся рождественскую песню о том, как важно не забывать о своих корнях и относиться к ним с почтением.

Джули поправила столовые приборы и отпила глоток газированной воды из стакана. В канун Нового года ресторан в центре Бостона напоминал муравейник, а нарядные гости создавали праздничное настроение. Джули ещё раз взглянула на стойку администратора проверить, не пришёл ли отец. Она написала, что наденет блестящий розовый верх и чёрную юбку, а волосы уложит в высокую причёску, как ему нравится, чтобы он сразу узнал её в толпе. Ей так много хотелось рассказать ему, что она то и дело вытягивала шею, чтобы не проглядеть его за сидящими поблизости посетителями. Он вот-вот появится. Без четверти восемь, на пятнадцать минут позже назначенного времени. Только бы в аэропорту не закончились такси.

До сих пор каникулы тянулись довольно тоскливо, но теперь всё изменится. Один вечер – не трёхнедельное путешествие, но поездка в Бостон исключительно ради ужина с дочерью что-то да значила. Не считая, конечно, того, что из-за неё Джули пришлось всю прошедшую неделю отсиживаться на квартире у Даны в полном одиночестве, поскольку сама Дана и её соседка на каникулы уехали. И хотя порой её одолевала скука, всё было не так ужасно. Рождество и его канун оставляли, если честно, желать лучшего, но Джули, будучи единственным ребёнком в семье, научилась весьма сносно развлекать себя сама. Ну ладно, в квартире она скорее пряталась, чем развлекалась, но другого выбора у неё не было. И да, её немного мучили сомнения оттого, что пришлось солгать о поездке в Калифорнию матери и всем без исключения Уоткинсам. Но уж легче так, чем объяснять им, что произошло.

Хорошо хоть Финн последние дни был почти всегда на связи, так что они переписывались как никогда часто. Ей, правда, пришлось фабриковать для него описание небывалых красот утопающей в виноградниках гостиницы и сочинять в мельчайших подробностях поход в дорогущий японский ресторан. Оба раза ложь оставила после себя неприятный осадок. Интересно, что он делал сегодня вечером? Он сейчас помогал защитникам морских черепах на островах Зелёного мыса и прислал ей фотографии животных, которых спасал от вымирания. Вместе с другими волонтёрами он жил в палатке на берегу океана, где готовить еду и стирать бельё приходилось в походных условиях. Джули это казалось адом, но Финн был в восторге.

Она достала телефон и перечитала его последние сообщения на Фейсбуке. Время от времени Финн наведывался в местные рестораны, и вскоре Джули узнала, что фирменное блюдо национальной кухни пришлось ему не по вкусу. «“Козий сыр” и “коза с сыром” – не одно и то же. Учись на моих ошибках, Джули. Всегда внимательно читай меню». В следующий раз он написал: «Козлятина так, козлятина сяк. Бе! К чёрту черепах! При таком безудержном потреблении, нам тут, похоже, скоро придётся основать Общество по защите коз».

Джули ещё раз оглядела зал. Всё хорошо. Не так уж и сильно он опаздывал.

У Финна сейчас почти полночь. Может, в следующем году они отметят праздник вместе? Много раз она было писала ему, предлагая созвониться, но всегда удаляла сообщения, не отправив. Такой шаг казался слишком значительным, к тому же, по телефону опростоволоситься гораздо легче. Теперь Джули понимала, почему Селесте так не хотелось разговаривать с ним, пока он не вернётся домой. Наверное, лучше всего подождать. Пока им хватало интернета. Слава богу, у него не было камеры для видеосвязи. Уф. Она и так вся на нервах будет, когда впервые с ним встретится.

Что ж, через год полночь может начаться долгим чувственным поцелуем. Иногда при общении в чате у неё появлялось странное чувство. Словно она телом ощущала его, знала, каково это – быть рядом с ним.

Джули одёрнула себя: нелепые мысли. Откуда ей знать, вдруг у Финна омерзительные слюнявые поцелуи? Может, и не будет между ними никакого притяжения? А всё это дурачество в интернете может оказаться обыкновенным глупым флиртом.

Но она в это не верила.

И Финн, очевидно, тоже – как раз сейчас она получила от него сообщение:

«Здесь почти полночь. Соскучился. Ты уже получила мой подарок? Я всё ждал, когда ты его найдёшь, но ты, похоже, не часто заглядываешь во внутренний кармашек сумки. Тот, что на молнии. Или подарок тебе не понравился. Или Мэтт лопухнулся и сунул его в мамину сумку вместо твоей. Ходячий эдипов комплекс. Фу, противно. (Ой! Надеюсь, у отца удар не случился...)»

Джули чуть не уронила телефон, хватая сумку со спинки стула. Она начала судорожно копаться в её внутренностях, попутно давая клятву разобрать в ней весь мусор, как только доберётся до дома. Из кармашка торчал уголок красной обёрточной бумаги. Джули аккуратно вынула и развернула подарок на ладони.

Какая красота! Она потянула тонкий шнурок вверх, чтобы полюбоваться привязанным к нему пурпурным камешком. Края у него были неровными и угловатыми, но не острыми. Джули тут же натянула шнурок на шею и зажала камень в руке, другой набирая Финну ответ.

«Даже не знаю, что сказать. Кулон восхитительный! Идеальный. Я от него просто без ума, надела и больше не сниму. Хотела и тебе что-нибудь подарить, но ты же на одном месте не сидишь!»

Джули ждала ответа, не отрываясь от экрана. У неё мурашки пробегали по коже всякий раз, когда выскакивало новое сообщение.

«Ты уже подарила мне всё, что нужно. Эй, зацени салют! Здесь уже полночь!»

Он, наверное, одолжил у кого-то телефон с камерой, потому что прикрепил потрясающий снимок новогодних торжеств на островах Зелёного Мыса. Джули открыла фото, и ей отчаянно захотелось очутиться рядом с ним, стоять у кромки океана и любоваться, как над водной гладью взрываются фейерверки. Фантазия безвкусная и банальная, но всё равно романтичная. В следующем году, пообещала она себе. В следующем году они будут вместе. Она умела ждать и знала, что Финн стоит её терпения. Он не может странствовать вечно.

За влюблённой парой у стойки администратора она заметила высокую фигуру. Наконец-то!

«Потрясно! Пора бежать! Кажется, папа пришёл. У нас впереди ужин из пяти блюд. Но без козлятины. Будешь в сети завтра?»

Финн тут же ответил:

«Да, салют потрясный, хотя для полуночи я мог бы придумать занятие поинтересней. И к козам оно никакого отношения не имеет. Буду на связи».

Джули кинула телефон в сумку и вытянула руку вверх, прищуриваясь... Ой. Это не отец.

У столика возник официант и – в сотый раз – налил ей воды в стакан, сопровождая жест сочувственным взглядом.

– Сегодня, должно быть, ужасные пробки. Он скоро приедет, – заверила Джули скорее себя, чем официанта.

Но отца всё не было. Через час после назначенного времени Джули набрала его номер. Она никогда не звонила отцу. Никогда. По негласному правилу он использовал мобильник только для работы. К тому же, по телефону он всё равно болтать не любил. Разговоры с ним всегда проходили натянуто и неловко и заполнялись, в основном, фоновым шумом окружающей его обстановки. Обычно Джули трещала без умолку, а отец лишь вставлял скупые «да» и «занятно» в возникающих паузах. На её памяти общаться с ним лицом к лицу всегда было приятнее.

Но в этот раз без звонка не обойтись. Она дождалась, пока не включился автоответчик, и тут же набрала номер ещё раз. Снова автоответчик. Джули уставилась на два нетронутых бокала шампанского, со дна которых ещё весело поднимались пузырьки. Далеко не у каждого столика бутылка охлаждалась в высоком ведёрке со льдом: отец наверняка звонил заранее, чтобы организовать это предпраздничное шампанское. Она несколько раз глубоко вздохнула и попыталась расслабиться.

Двадцать минут спустя она опять взглянула на часы. Теперь простить его опоздание было решительно невозможно. Джули взяла бокал уже тёплого шампанского и одним глотком осушила половину. Затем пролистала список контактов и нашла номер папиного секретаря. Джули пила редко, и к тому времени, как Андреа ответила, алкоголь уже дал о себе знать.

– Добрый вечер. Это Джули Сигл. Я не помешала? – поздоровалась она.

– Джули! Как ты? С Новым годом!

– Всё хорошо. Просто я сейчас в ресторане жду отца, а он уже больше чем на час опаздывает. Вы не знаете, может, возникли какие-то трудности с бостонским рейсом?

– Ох, Джули. – Андреа ненадолго замолчала. – Милая, он тебе разве не сообщил?

– О чём?

– Он не в Бостоне.

– Что, простите?

– Он в Нью-Йорке. Он должен был тебе позвонить. Только не говори, что забыл.

Джули подняла шампанское и опрокинула остатки в рот.

– Как видите, забыл. Давайте начистоту. Всё у него с памятью в порядке, верно?

– Не понимаю, что... Уверена, он собирался...

– Вот уж нет, не собирался! Мы обе знаем, что ему просто-напросто по барабану. Вот в чём дело. И теперь я сижу в этой долбаной вычурной забегаловке-обдираловке, голодная и злая, и не могу себе позволить даже бутылку шампанского, которую планирую допить.

– Я свяжусь с рестораном и обо всём позабочусь. Это я бронировала столик, так что знаю, где ты.

Джули невозмутимо наполнила бокал, зажав телефон между ухом и плечом.

– Спасибо, Андреа. Приятного вечера! – Она собралась нажать отбой, но передумала. – И передайте отцу, что он козёл. Скажите, с меня хватит.

Джули швырнула телефон на стол.

– Вот так-то, народ, – прошептала она.

Через пару минут снова подошёл официант.

– Вы сегодня будете ужинать без компании, я правильно понял?

Джули кивнула и посмотрела на стоящего рядом мужчину. Он был, пожалуй, ровесником отца и глядел на неё с доброй улыбкой. Она ещё раз кивнула. Да, она поужинает в одиночестве.

– С оплатой всё улажено. А когда вам понадобится, мы вызовем такси. Вы уже решили, что хотели бы заказать?

Она покачала головой.

– Всё равно. Выберите сами. Только что-нибудь подороже. Но без козлятины.

– Чудесно. Ещё шампанского, мисс?

«А, чёрт с ним!»

– Конечно. Ещё шампанского. В конце концов, праздник, верно?

Она съела фаршированного лобстера под трюфельным соусом и заказала десерт. Чего-то там с тремя видами шоколада. Она не обратила внимания. И поскольку шампанское так хорошо улеглось, а официант не проверил её возраст, она попробовала ещё пару видов десертного ликёра. Оба на вкус напоминали сироп от кашля, но, стоило их проглотить, и так приятно начинала кружиться голова... А что? Надо бы пить почаще – это так весело.

Интересно, во сколько обошёлся ужин? Надо думать, весьма прилично, несмотря на то, что она была одна. Вот если бы она пригласила друзей, тогда счёт бы точно выставили возмутительный.

Джули подозвала официанта.

– Знаете что? Лобстер с трюфелями – просто отпад. Можно мне ещё пять порций с собой? Спасибо. И возьмите себе сорок процентов на чай. А потом вызовите такси, пожалуйста. Мне пора домой.

Три четверти часа спустя Джули пьяной походкой ввалилась в квартиру Даны и закинула два пакета с лобстерами в холодильник. Затем вскарабкалась на кровать и включила телевизор, чтобы посмотреть новогодние торжества в разных городах. На экране замелькали кадры с Таймс-сквер.

– Да пошёл ты, Нью-Йорк! – крикнула она и выключила звук.

Эй, а может, Финн ещё не спит? Не сразу, но ей удалось-таки обнаружить свою сумку – в недрах холодильника возле картонных коробок из ресторана.

Она спотыкаясь проковыляла обратно в комнату и написала ему: «Что на тебе надето?» Он не ответил, и она попробовала ещё раз. «На мне только кожаные сапоги до бедра и леопардовый зонтик в руках». Никакой реакции. Он, наверное, спал. Зачем он спал? Она хотела с ним поговорить, почитать его милые кокетливые глупости. Он нужен был ей прямо сейчас. Он забавный и наверняка её рассмешит.

Джули скинула одну туфлю и начала раздеваться, одновременно разыскивая в телефоне номер. Она успела наполовину стянуть колготки, когда он снял трубку.

– Алло?

– Что на тебе надето?

– Э... это кто? – спросил он сонным голосом.

– Мэтти, это же я! – прокричала она.

– Джули?

– Да, Мэтти! Ты меня уже забыл? – Она растерянно разглядывала колготки, пытаясь понять, как это ей удалось завязать их в узел, не успев даже снять до конца. – Почему ты дома? Ты должен гулять и пирушничать!

До неё донёсся его тихий смех.

– Я спал. И... «пирушничать»? Такого термина я ещё не слышал.

– Да. Это термин, раз я так сказала. Я ведь такая креативщица. О, боже, я Терминатор. Понял, да? Скажи, ты соскучился по мне и моим прелестным шуткам?

– Очень соскучился, – сказал он, зевая. – Не сомневайся.

– Неубедительно. Ты меня обижаешь.

– Все по тебе соскучились. Особенно Селеста. Спасибо, что так часто ей пишешь.

– А, подружка Селеста. – Джули легла на пол и принялась сдёргивать запутавшиеся колготки. – Наконец. Получилось!

– Что получилось?

– Я смогла раздеться!

– По-моему, ты смогла напиться.

– И что? А если и напилась? Я всё равно забавная.

– Забавная, не то слово, – согласился Мэтт. – Как поживает Калифорния? Как отец?

– Мой отец – просто чудов... чудесный! Он явно метит на премию «отец года». Так меня балует. Поездка вышла замечательная.

– Э-э... у тебя всё хорошо?

– Всё идеально. А у тебя всё хорошо?

– Да, – ответил он. – Ты до полуночи дотянешь?

– Конечно, я дотяну до полуночи. Я собираюсь смотреть салют над океаном. Хочешь, вместе посмотрим?

– Естественно. Буду сию минуту. Без меня не начинай.

– На тебя всегда можно положиться, правда, Мэтти? Ты самый лучший, всегда придёшь на помощь. Я тебя люблю.

– Ну, теперь я точно знаю, что ты пьяна.

– Успокойся, дурачок. Я тебя не в том смысле люблю. Я тебя просто люблю. Ты такой умный. И ты меня тоже любишь, не отнекивайся.

– Может, водички попьёшь?

– Вот! Видишь, о чём я? Это же умнейшая мысль! – Джули схватилась за изножье, кое-как поднялась и направилась в ванную. – Итак, я на месте. Ты готов?

Она включила воду.

– Валяй!

– Так, подожди. Никуда не уходи.

Она сунула голову под кран и набрала в рот побольше ледяной воды.

– Та-дам! – объявила она.

– А ещё можно было в стакан налить.

– Ты не сказал. А ведь ты сейчас главный. Так, теперь мне надо пописать. Не слушай, потому что это извращение.

– Уж поверь, я слушать не собираюсь.

– Ты говори, а я буду писать. Только говори громко, чтобы не было слышно, как я писаю. Расскажи что-нибудь интересное. У тебя всегда наготове куча интересного, чтобы потрепаться.

– Я не треплюсь. Но ради того, чтобы не слышать звуков, которые ты там сейчас собираешься издавать, я пропущу это замечание мимо ушей и скажу, что Селеста в восторге от сумки, которую ты ей подарила. Она и глазом не моргнула, когда нашла внутри пакетики с шарнирами. И даже заставила меня прикрутить пару штук на Плоского Финна, так что теперь у него сгибаются колени и шея. Лодыжки и локти следующие. Ещё чуть-чуть, и его можно будет сложить в эту самую сумку, как ты и написала в записке. Вообще-то, Джули, тебя тогда посетила гениальная мысль.

– Сама бы не подумала! Я тоже умница. Не такая умница как ты, потому что ты вообще патология. То есть, серьёзно, Мэтью Уоткинс. Ты сам знаешь, какой ты дико умный? Это даже немного страшно. Я таких ещё не встречала. Так о чём это мы? Ах, да. Значит, Селеста может теперь просто сложить старину Плоскофиню в сумку, чтобы никто не увидел. Ну а ты? Тебе понравились футболки? Они смешные. Хан Соло такой красавчик. Он и так всем нравится, потому что красавчик, а потом принцесса Лея ему такая говорит: «Я тебя люблю». А он: «Я знаю». Шикарная сцена! Он после неё ещё большим красавчиком стал. Бессмертная фраза. А леденцы? Прикольные, да? Должна признать, мне вроде как все твои футболки нравятся.

– Сразу видно, как напьёшься, начинаешь завираться. И трещишь без умолку.

– А вот и не вру я. Они, если честно, даже очаровательные, самую малость.

– Так и знал, что ты их полюбишь.

– Я уже пописала.

– Спасибо, что сообщила.

Джули прошаркала в прихожую и поймала взглядом своё отражение в зеркале. Она качаясь повернулась боком и нахмурилась при виде обвисших локонов.

– У меня дурацкий вид. По-моему, мне пора баиньки.

– Это, пожалуй, хорошая идея. С Новым годом тебя!

– Погоди, не вешай пока трубку! Уложи меня в постель.

– Уложить в постель?

– Да. Уложи. Ложись со мной в постель. Ой, подожди-ка, не так, да? Ты себе представляешь?

– Что представляю?

– Чтобы мы с тобой спали вместе. Вот был бы трындец, да?

На том конце трубки раздался вздох.

– Наш разговор принял явно тревожный оборот.

– Ты только сейчас это понял? – Джули прошлёпала обратно в спальню, выключила свет и забралась под одеяло. – Мэтти?

– Да, Джули?

– Я должна тебе кое в чём признаться.

– Я весь внимание.

– Мне нравится алгебра.

– По-моему, это замечательно.

– И ещё кое-что.

– Выкладывай.

Она прикрыла рот ладошкой и прошептала:

– Я девственница.

– Бог ты мой, Джули, я вешаю трубку.

– Я серьёзно! Это важно. Я уже в колледже учусь. Как можно до сих пор быть девственницей, а? Больше девственниц-то не осталось. Ни одной на всём белом свете. А ты? Не, не может быть. Ну, у тебя ж была эта... девушка и всё такое. И ты старый.

– Ну спасибо.

– То есть, не старый. Но ты же старше меня. Поэтому ты точно не можешь быть девственником, правильно? Скажи. Ты ведь занимался сексом, да?

– Не думаю, что нам стоит это обсуждать.

– Да ладно! Ну что ты как маленький? Я задала совершенно нормальный вопрос.

Последовала долгая пауза.

– Ладно. Да, я занимался сексом.

– Я так и знала! – радостно закричала она. – А ты много занимался сексом?

Мэтт рассмеялся:

– Это, наверное, зависит от того, что для тебя «много».

– Значит, много! Блин, а я такими темпами никогда сексом не займусь.

– Ты торопишься, что ли?

– А почему бы нет? Все говорят, что секс – это здорово. Это ведь правда?

– Не думаю, что я эксперт по этой части, но да, он может быть замечательным. Если ты с правильным человеком. – Он немного помолчал. – Так вы с Сифом ни разу?..

– Ха! Так и знала, что спросишь! Нет, ни разу. Мне не хотелось. Сиф – милашка, он добрый и славный, но мне не хотелось. Он просто не был тем самым, понимаешь? Я хочу того самого. Который навсегда. Не тупого Прекрасного Принца, который всегда такой идеальный, что аж тошнит. Это жалкий персонаж. Я хочу такого, чтобы навсегда вместе со всеми недостатками.

– Он найдётся. Не когда ты пьяна и с туманом в голове, но в конце концов найдётся.

– Эй, тут отсчитывают секунды до полуночи. В идиотском Нью-Йорке, где собрались все самые крутые идиоты. Давай вместе считать.

– Начинай.

Джули уставилась на скачущий перед глазами экран.

– Семь, шесть... – Мэтт подхватил за ней: – ...пять, четыре, три, два, один!

Знаменитый шар полетел вниз, и толпы людей на Таймс-сквер замахали руками и захлопали. Камеры стали вылавливать из хаоса одну за другой целующиеся пары.

– С Новым годом, Джули.

– С Новым годом, Мэтти. – Она выключила телевизор и повернулась на бок. – Мэтти, у меня к тебе ещё один вопрос.

– Ой-ой.

– Ты умелый любовник?

– И на этом мы, пожалуй, закончим нашу ночную беседу.

– Я бы наверняка стала умелой любовницей. Я очень активная. И быстро учусь.

– Тебе определённо пора спать.

– Ох, ладно. – Она дёрнула одеяло повыше. – Я больше не могу говорить по телефону. Мне пора спать.

– По-моему, это хорошая идея. Я рад, что она пришла тебе в голову.

– Мне нравится с тобой разговаривать, – пробормотала Джули.

– Мне тоже нравится с тобой разговаривать. Чаще всего. Увидимся, когда вернёшься.

– Спокойночи, Мэтти.

Глава 23

Джули кинула взгляд на часы: всего половина восьмого утра. Она чувствовала себя отвратительно. «Убейте меня», – так и вертелось в голове. Спала она ужасно, без конца ворочалась и металась, пытаясь сдержать тошноту, которая будила её несколько раз за ночь. Не говоря уже о мучительной головной боли.

«Шампанское – мерзость, – решила она. – И отец со своим глупым Нью-Йорком тот ещё мерзавец».

Пора бы вставать: какой смысл валяться в постели и предаваться мрачным мыслям? Она еле подняла своё ноющее от похмелья тело с кровати и прошлёпала на кухню, придерживая рукой голову, чтобы мозги внутри не так сильно плескались. Схватила коробку апельсинового сока и, включив телевизор, присела на диван в гостиной.

Репортёры подводили итоги прошедшей ночи и крутили записи новогодних салютов со всего мира. При виде нескончаемых счастливых толп Джули ощутила себя совсем маленькой и никому не нужной. Наверное, как раз такой её видел отец.

Теперь-то она понимала.

Ей стало совершенно ясно, что отец плевать на неё хотел. Просто невероятно! Джули – его дочь, его единственный ребёнок, а он пренебрегал ею снова и снова. И она закрывала на это глаза.

«Кретин!»

Кружилась голова. Джули щёлкала каналы, пока не наткнулась на местные новости: корреспондентке «повезло» снимать репортаж на промозглом пляже Южного Бостона. Джули прищуриваясь разглядывала экран. С какой стати на ледяном пляже в такую рань собирается народ? О боже, они решили поплавать!

Корреспондентка надвинула пониже шапку, которую чуть не унесло порывом ветра.

– Хотя температура воды, согласно синоптикам, не поднимется выше пяти градусов, десятки мужчин, женщин и даже детей готовятся этим утром к традиционному ежегодному “моржеванию”, которое состоится в десять часов утра в Бостонской бухте.

Финн рассказывал ей об этом событии. «Вот психи», – подумала Джули.

– Многие пловцы испытают приступ непроизвольной гипервентиляции, то есть учащённого дыхания, который может продлиться вплоть до трёх минут, – продолжала между тем корреспондентка. – И сегодня защитная одежда нашим смельчакам против ледяной воды не поможет. Никаких гидрокостюмов, друзья. Только купальники и недюжинная храбрость!

Джули заварила кофе и проглотила пару таблеток аспирина. Она стояла у окна и смотрела на безлюдную улицу. Этим угрюмым серым утром никто, похоже, не решался покидать тепло своих домов. Джули отхлебнула из чашки и поперхнулась. Желудок взбунтовался. У неё болело всё тело, и она не могла припомнить, когда последний раз была в таком отвратительном настроении.

Приняв решение, она поставила чашку. Затем написала Финну пару строчек, цитируя «Shallow Cars», одну из своих любимых песен «In Like Lions».

Вроде, намёк не слишком прозрачный. Если она вдруг передумает.

***

Мэтью Уоткинс

считает, что в СМИ и романтических комедиях почём зря чернят случайные запои в домашнем уединении.

Бог Финн

Разве нельзя время от времени всё время убивать время?

Джули Сигл

Мне приснилось, что я открыла сайт знакомств для рыбок «Ключевая встреча». Мысль на отвлечённую тему: больше никогда не буду пить.

Джули недоумённо оглядывалась по сторонам. Почему все улыбаются? Ничего весёлого. Начался мокрый снег, ветер усилился. Она посмотрела на свои голые ноги и удивилась: о чём она только думала, когда решила приехать на пляж? Единственный купальник, который нашёлся у явно безумной Даны, умещался в кулаке – одно название, а не бикини. Джули чувствовала себя круглой дурой. Ладно хоть другие участники «Бостонского моржевания» ничуть не меньше смахивали на идиотов, успокаивала она себя. Три парня с логотипом местной бейсбольной команды на голой груди, старик в ковбойской шляпе, мамаша в костюме лобстера и тройка подростков-лепреконов похлеще неё выделялись из толпы. Наверное.

Блин, холодно-то как, а она ещё даже в воду не вошла. Джули посмотрела в сторону океана, на тёмные зловещие – могучие – волны. Её смущало, что все вокруг ждали заплыва с таким предвкушением. Это же пытка! Испытание. Возможность что-то доказать. Вселяющий ужас экзамен. Но Джули было необходимо его сдать. Она попыталась сосредоточиться, убедить себя, что не остановится, едва ступив в воду. А если она не сможет дышать? Оцепенеет? Если от страха у неё подкосятся ноги? Тогда волны накроют её с головой, и она уже не вырвется из ледяной пучины. «Ничего подобного не случится», – заверила она себя. Здесь же куча народу. Кто-нибудь наверняка заметит, что она упала, или споткнётся об неё. Главное, справиться с первоначальным шоком от холода. Она только нырнёт и сразу же выйдет – и всё. Пара минут, и можно жить дальше.

Корреспондентка, кажется, упоминала непроизвольную гипервентиляцию? Ага. Джули уже невольно хватала ртом воздух. Можно подумать, кто-то станет задыхаться намеренно.

Джули скользнула взглядом по девочке в наряде принцессы Леи и замерла. Несмотря на кашу и туман в голове, этот образ её встревожил. Даже нет, он включил в мозгу мерзкую пронзительную сирену...

Ни с того ни с сего толпа ринулась вперёд, и Джули вместе со всеми рванула по холодному песку, зарываясь носками в гальку. Сквозь звуки собственных судорожных вздохов до неё смутно доносились вопли и улюлюканье «моржей».

Как ей тогда Финн написал? «Тебя не отпускает страх, но внутри уже поднимается волна восторга и трепета: ты на грани». Джули побежала быстрее, уверенней, а достигнув океана, взвизгнула, но не остановилась. Вода обожгла ей ноги, затем живот, сковала лёгкие. От жуткого холода перехватило голос.

На ум снова пришли слова Финна: «Такого спокойствия ты ещё не испытывала, и тебе хочется, чтобы оно никогда не заканчивалось». Теперь она поняла. Джули согнула колени и с головой бросилась под воду, наконец осознав, о чём он говорил. Коснувшись ногами дна, она оттолкнулась и вынырнула на промозглый воздух. Она готова была поклясться, что, снова погружаясь в океан, услышала, как Финн зовёт её по имени.

Поразительно, как быстро онемело всё тело. Её охватило полное умиротворение. Может, просто остаться здесь и наслаждаться блаженством, которое дарит ледяная вода? Где нет времени, царит спокойствие и ясность… Снова очутившись на поверхности, она повернулась спиной к берегу и принялась молча наблюдать, как на неё с плеском накатывают солёные волны.

«Джули! Джули!»

Небо ещё потемнело. И не скажешь, что всего десять утра. По-прежнему падал мокрый снег. Он, должно быть, жалил кожу. Но её тело казалось лёгким и послушным. Какое незнакомое ощущение. И какое увлекательное. Губительная прелесть океана так и манила. Джули покорно согнула ноги и зачарованно смотрела, как поплыла перед глазами линия горизонта.

«Джули!»

Кто-то схватил её за руку.

– Давай на берег, дочка! Пошли! – Крупный мужчина крепко держал её за запястье и тянул вверх, не давая утонуть. – Пора. Вот так. Ну-ка, бегом!

Она обратила внимание на его длинные седые волосы, забранные в хвост, как у её деда. И на пышную бороду. Джули переставляла ноги, но, казалось, недостаточно быстро. Словно в замедленной съёмке. Вдруг мужчина обхватил её руками и с лёгкостью поднял в воздух. Она только завороженно на него глядела. Зачем он это сделал?

«Джули!»

Старик вышел из воды и понёс её по берегу.

– Всё пройдёт. Ты просто замёрзла. Первый раз, да?

– Да, – прошептала она.

Мужчина поставил её на песок, и она подалась вперёд, навстречу толстому одеялу. Одеяло было знакомым. Его запах и мягкое прикосновение напоминали о доме. Джули запеленали как младенца, но её начало бешено колотить.

– Бог ты мой, Джули! Что ты там делала?

Голос тоже оказался знакомым.

– Мэтти? Ты меня видел? – спросила она, не поднимая головы. Её собственный голос доносился будто издалека.

– Видел, видел, – ответил Мэтт недовольным тоном.

– И Санта-Клауса видел?

– Это не Санта-Клаус. От верной смерти тебя спас член местного клуба моржей. Очень любезно с его стороны, учитывая, что ты испортила им всё веселье. – Мэтт затянул потуже одеяло и стал яростно растирать ей спину и руки. – Надо поскорей тебя согреть, дурёха. Эй, можешь надеть ей штаны, носки и ботинки? Побыстрее.

Джули почувствовала, как ей приподняли ступню.

– Я тоже тебя видела, и, по-моему, это было здорово! Просто изумительно!

– Селеста? – Джули попыталась повернуть голову, но Мэтт так основательно её закутал, что она совершенно ничего не видела.

– Я здесь! – весело отозвалась Селеста. – Занимаюсь твоими посиневшими ногами.

Кожа у Джули словно огнём горела.

– К-как вы з-здесь оказ-зались? Почему? – спросила она Мэтта, дико стуча зубами.

Джули стояла и беспомощно дрожала, прекрасно сознавая свою, по сути, наготу. Проклятое бикини! Хорошо хоть, она слишком замёрзла, чтобы краснеть. Мэтт молча отбросил одеяло и быстрыми движениями натянул на неё футболку с длинными рукавами и толстую кофту. Вид у него был чрезвычайно сердитый. Так что, когда он снова запеленал её в одеяло и обхватил руками, чтобы согреть, она не сопротивлялась.

– Финн догадался. И отправил меня за тобой, – прошептал он ей на ухо. – О чём ты только думала? Чего стояла посреди океана как вкопанная? Тебе повезло, что жива осталась. Чёрт подери, Джули! Зачем ты это сделала? И почему ты здесь, а не в Калифорнии с отцом? – Мэтт отчего-то был сам не свой.

Джули опустила голову и уткнулась ему в грудь. Пальцы ног начало подёргивать. Тело сотрясала безудержная дрожь.

– Потому что он козёл, а я – лгунья. – У Джули вырвался всхлип. И её как прорвало.

Мэтт не произнёс ни слова, только продолжал гладить ей спину. Селеста обошла с другой стороны и крепко обняла Джули, зажав её между собой и братом. Так они простояли несколько минут, пока не стало проходить онемение и всё тело не заныло от боли.

– Джули, не плачь, пожалуйста. Это был удивительный поступок, – успокаивала Селеста.

– Никакой не удивительный, Селеста. Идиотский поступок, – возразил Мэтт. – Но мы рады, что ты цела и невредима. Ты ведь не пострадала, да? В смысле... физически?

Джули мотнула головой. Так, ясно: с её душевным здоровьем Мэтт, видно, уже определился. Она знала, что её слёзы его смущают. Хорошо ещё, что похмелье, кажется, прошло. Хоть какая-то польза от околосмертных переживаний. Она взглянула в сторону и снова заметила «принцессу Лею». В уме что-то мелькнуло. Какая-то неясная мысль...

Ой.

Она закрыла глаза. Слава богу, её лица по-прежнему не видно.

– Мэтт?

– Да?

– Мы вчера вечером говорили по телефону?

Он на мгновение замер.

– Говорили.

«О, нет!» Джули начала вспоминать.

Невероятно! Может, она всё придумала?

– Я тебя спрашивала?.. – Она сглотнула ком в горле. – Спрашивала, умелый ли ты любовник?

Мэтт откашлялся и снова помолчал перед ответом.

– Спрашивала.

Селеста расхохоталась.

Джули ещё ниже опустила голову.

– Прости.

– Пошли в машину. В ней, наверное, ещё тепло.

– Селеста, захватишь мою сумку? – Джули из-под одеяла ткнула пальцем в сторону скамеек на другой стороне пляжа.

– Конечно. Кстати, Джули?

– Да, подруга?

– Я рада, что ты здесь, – расплылась в улыбке Селеста, – дома.

– Я тоже.

– Мы к машине, догонишь? – Мэтт отпустил Джули и развернул её лицом к улице.

Ноги уже немного слушались. Джули покрепче затянула одеяло и покорно побрела за Мэттом по песку.

– И что, Мэтт?.. – заговорила она, с улыбкой поднимая на него глаза. – Вчера вечером. Что ты ответил?

– Не скажу. Может, тогда ты больше не станешь так напиваться.

Джули вздохнула.

– Поверь, научена горьким опытом.

Мэтт усадил её на переднее сиденье и включил печку. Селеста скользнула в машину с Джулиной сумкой в руках, и они тронулись с места. Время от времени Джули содрогалась от резких приступов озноба, протягивала руки к едва тёплому воздуху от печки и потирала ладони.

Мэтт хмурился и крутил ручки обогревателя. Наконец не выдержал и со всей силы ударил по приборной доске.

– Ну же! Работай, кусок металлолома! – Он стукнул по панели ещё раз.

– Всё хорошо. Успокойся. Я почти согрелась, – запротестовала Джули.

– Нет, не согрелась! – снова разозлился Мэтт. – Ты поступила глупо. И безрассудно. Нет, правда, что на тебя нашло?

Джули откинулась на спинку.

– А мне плевать. Я рада, что решилась.

– Это окунание. А не соревнование «Кто дольше всех простоит в ледяной воде, уставившись в пустоту?». Тебе объяснить, как окунаться надо? Нырнула в воду и мигом на берег! Хотя тебе и этого делать не стоило.

– Слушаю и повинуюсь.

– Джули, я не шучу. Ты совсем мозги потеряла! – Он надавил на газ и обогнал пару автомобилей.

– Не гони, Мэтт! – просипела Джули. – Тебя же оштрафуют.

– Хочу и гоню. Чем быстрее окажешься дома, тем быстрее согреешься.

– Может, просто отвезёшь меня обратно к Дане? Сверни здесь налево.

– Так ты у неё всё это время жила? – Мэтт покачал головой, явно раздосадованный ею. – Нет, к Дане ты больше не вернёшься. Почём знать, что ты ещё выкинешь?

– Мэтт! Я буду жить, где захочу. Я не ребёнок.

– А ведёшь себя как маленькая.

– Какая тебе разница, где я ночую?

– А-а, милые бранятся... – мечтательным тоном пропела Селеста с заднего сиденья.

– Заткнись! – хором крикнули Джули с Мэттом.

Оставшуюся дорогу Джули старательно игнорировала его манеру вождения: только это и помогало ей держать себя в руках. Боже, до чего же он иногда ворчливый. И взрывной! За его настроением не уследишь.

Мэтт припарковался у дома и открыл её дверцу, помогая выйти.

– Сама дойду, – отмахнулась она, хотя ноги у неё по-прежнему заметно дрожали.

– Уж прости, что не хотел смотреть, как ты рухнешь на тротуар, – съязвил он в ответ.

Джули поплелась вверх по ступенькам вслед за ним и Селестой. У входа остановилась: Мэтт никак не мог справиться с привередливым замком.

– Погодите-ка. – Она повернулась к машине, затем перевела взгляд на Селесту. – Где Плоский Финн?

Мэтт замер и тоже посмотрел на сестру.

Селеста накрыла рот ладонью.

– Ой! Он в машине.

Она шагнула было с крыльца, но остановилась.

Джули подняла глаза на Мэтта и увидела, как его тоже озарило понимание.

– Нет, Селеста. Он не там, – мягко произнёс он удивлённым голосом. – Плоского Финна в машине нет. Мы его забыли.

Селеста не оглянулась, только сжала кулаки. Мэтт снова заговорил:

– Мы так торопились, что совсем о нём забыли.

– Я никогда о нём не забываю. Никогда! – возразила она.

Джули поёжилась. Она поняла, что Селеста не только вышла из дома, но проехала всю дорогу до Южного Бостона, забрала Джули с пляжа и вернулась назад. Без Плоского Финна. И при том, такой спокойной – даже радостной – Джули ещё никогда её не видела.

– Селеста, я не думаю, что ты его забыла. Мне кажется, ты сегодня в нём просто не нуждалась.

– Но ведь он этого не заслужил!

Мэтт сделал шаг к сестре, но Джули схватила его за рукав. Ей не хотелось, чтобы он снова её спасал.

– Подруга, ты можешь иногда от него отдыхать. А он от тебя. Ничего страшного. Есть дела, которыми лучше заниматься без него.

– К тому же, сегодня слякоть, погода мерзкая. – Мэтт изо всех сил изображал беззаботный тон. – Ему бы поездка не понравилась.

Селеста разжала кулаки.

– Пожалуй, вы правы.

– Кстати, о погоде. Селеста, пора в дом. – Мэтт открыл наконец дверь. – А то мне придётся уже двух ледышек отогревать.

Селеста резко обернулась, так что её светлые кудри засверкали дождинками.

– А нам бы так не хотелось тебя расстраивать! Такие тщедушные глупышки, как мы с Джули, ведь не в силах позаботиться о своих хрупких особах. Того и гляди в обморок упадём. Придётся нас на руках нести и приводить в чувство нюхательной солью. – Она снова поднялась по лестнице и юркнула в дом.

Мэтт ошарашенно посмотрел на Джули.

– Она что, только что закатила глаза?

– Ага, – довольно подтвердила та. – Ещё как!

– Может, примешь горячий душ, пока я развожу огонь?

Полчаса спустя Джули в тёплой фланелевой пижаме грелась у камина, протягивая ноги так близко к пламени, что разве только носки не загорались. Мэтт шевелил железной кочергой полено, и от него во все стороны разлетались искры.

Джули поблагодарила его за суп.

– Да, с консервными ножами я просто мастер. Что тут скажешь?

– Всё равно. Спасибо. И за воду с апельсиновым соком. Мне уже лучше.

– Хорошо. Я закажу на ужин что-нибудь из вьетнамского ресторана, который тебе так нравится. Скоро будешь как новенькая.

– Приятно сидеть у огня. Почему вы не разводите его чаще? У вас по всему дому такие красивые камины.

Мэтт подкинул ещё полено к и без того жаркому пламени.

– Маме не очень нравится запах. Но её сейчас нет, и я решил этим воспользоваться. К её возвращению всё успеет выветриться.

– А где ваши родители? Не на работе же.

– Они уехали на несколько дней в Стоу. Это в штате Вермонт. У нас там зимний домик, – объяснил он.

– А вас с Селестой они не взяли, – посочувствовала она.

Он покачал головой.

– Не взяли. А у тебя что? С отцом и Калифорнией?

– Он отменил поездку. А вчера кинул с ужином.

– Поверить не могу, что ты провела Рождество в одиночестве. Почему ты нам не рассказала? Надо было здесь остаться. Родители будут вне себя, когда узнают.

Джули пожала плечами.

– Не знаю. Мне так неловко. Не говорите ничего Эрин и Роджеру, ладно? И Финну. Ему особенно.

– Джули, ты вроде как уже ему призналась. Ты, похоже, мозги отморозила в Атлантическом океане.

– Ой. И правда. – Джули протянула руку за спину, схватила диванную подушку и легла, положив её под голову. – Как Финн догадался, где я?

– Не знаю. Упомянул какую-то песню. Что ты хочешь оседлать волну. И просишь тебя спасти^2. Финн уверял, что, хотя с парашютом ты не прыгнешь, но из принципа вполне можешь, скажем, ринуться в океан. Вот я и поехал по его поручению. Я же говорил, что всего лишь выполняю чужие указания.

Вот тебе и зашифрованное послание. Джули подперла голову рукой.

– Я могла бы прыгнуть.

– Ну конечно.

– Могла бы, – упрямо повторила она и снова откинулась на подушку. – С правильным человеком. Смотря что иметь в виду под «прыжком».

Мэтт рассмеялся:

– О чём это ты?

– Ни о чём. Э-э... Мэтт?

– Да?

– Сочувствую, что родители бросили вас здесь одних. Это не очень хорошо с их стороны.

Мэтт поворошил кочергой огонь.

– Да, не очень. А я сочувствую, что отец бросил тебя. Тоже не очень хорошо с его стороны.

– Спасибо. – Джули закрыла глаза. Как же она вымоталась...

– Устала? Может, поспишь немного?

Она услышала, как Мэтт встал и задёрнул шторы, а затем почувствовала, как он укрыл её шерстяным одеялом. «Мэтт – постоянно такой непостоянный», – сонно размышляла она. Он то был всё время рядом и отогревал её, то избегал и действовал на нервы, то кормил её супом, то огрызался, то обсуждал с ней шрифты и уравнения... Мысли ворочались с трудом.

Джули зевнула.

– Ты звонил Дане?

– Пока нет. Позвоню ещё.

Жар от камина согревал лицо.

– Спасибо, что приехал за мной, Мэтти. Прости, – пробормотала она.

– Не за что. Не стоит благодарности.

Когда усталость начала брать своё, Джули сквозь сон показалось, будто кто-то нежно смахнул рукой упавшие ей на лицо локоны. И пригрезилось, что кто-то шёпотом напевает про осколки и просит не убегать, слушать маховики, что приводят в движение сердце, оседлать волну...

Но это ей, скорее всего, уже снилось. Потому что, хоть она и чувствовала Финна, его рядом с ней не было.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 24

Мэтью Уоткинс

был опытным образцом, доступным только для разработчиков, и обладал глючной умственной подсистемой. Управление мочевым пузырём также отсутствовало.

Бог Финн

Надеюсь, когда-нибудь изобретут автомобиль, который ездит на непристойных мыслях.

Джули Сигл

считает, коли ты берёшься комментировать новости на страницах СМИ в Фейсбуке, то должен изображать хоть какое-то подобие грамматики и пунктуации. А может, это просто я такая стерва.

Джули вынесла стаканы и кувшин лимонада на крыльцо, где уже сидели Роджер, Мэтт и Селеста.

– Ещё шарниры? Плоскофиня что, хочет в цирке выступать?

– Не исключаю, что Плоского Финна уже в бумажник убрать можно, – согласился Роджер. Он встал и махнул в сторону новых блестящих петелек на лодыжках у Плоского Финна. – По-моему, больше ему некуда. На всех суставах уже петли есть. Что скажешь, Селеста?

Селеста загорала на апрельском солнышке, развалившись в плетёном кресле. Голова у неё была откинута назад, а глаза закрыты. Она не спеша приподнялась и прищурилась.

– Согласна. Больше на нём вряд ли поместится. Он, и верно, уже весьма похож на аккордеон. – Она вновь уронила голову на спинку кресла.

Роджер взглянул на Джули и прошептал:

– Подозреваю, кое-кто уже не так сильно печётся о сама-знаешь-ком.

– Я всё слышу, – отозвалась Селеста. – И ещё как пекусь. О, почту принесли! – Она вскочила с места и сбежала вниз по ступенькам.

Роджер наблюдал, как его дочь вприпрыжку скачет к ящику.

– Она стала такой... взрослой. Выглядит гораздо старше, правда, Мэтью?

Мэтт наполнил стакан лимонадом.

– Да. Я, кажется, видел морщинки на её обвисшем подбородке. И витамины она горстями пьёт. Пора подыскивать ей дом престарелых.

– Успокойся, Мэтью. Она хорошо выглядит. Хотя наряд у неё ужасный, по-моему, – нахмурился Роджер. – Но мне и положено так думать. Верно, Джули?

Та кивнула.

– Верно. Отцы должны ненавидеть то, что носят их подрастающие дочери.

– Тогда вы своего добились, – заключил он обречённым тоном. – Это ты ей насоветовала такую короткую юбку и отвратительные серёжки?

– Каюсь.

Роджер покачал в знак смирения головой и опустился на ступеньки.

Селеста вернулась с почтой, швырнула конверты на маленький столик и плюхнулась обратно в мягкое кресло.

– Мой журнал пришёл. Меня, если честно, не интересуют гороскопы, тесты и даже большинство статей, но мне очень нравится разглядывать модные странички.

Джули присела рядом с Селестой, чтобы обсудить модели туфель и причёски к выпускному. Вид у Селесты был жизнерадостный и по-своему расслабленный. Что-то в ней изменилось за последние месяцы. Едва заметно, но Джули видела разницу.

Мэтт просматривал почту и хмурился.

– Неужели вам и впрямь есть дело до этой ерунды?

Джули пронзила его сердитым взглядом.

– В этом нет ничего плохого. То, что мы мечтаем о паре идеальных босоножек, вовсе не значит, что нас не беспокоят политические проблемы и социальные нужды, так ведь, Селеста?

– А-а-а! Только посмотри на её причёску! – ткнула Селеста пальцем в журнал. – Сможешь мне так сделать? По-моему, очень изящно. И нет, Мэтью. Я полностью согласна с Джули.

– У тебя есть мозги, – сказал Мэтт. – А это всё тебе не нужно.

– Да, знаю. Я умная девочка. Обо мне все только в этом свете и думают. А я, может, хочу, чтобы во мне видели не только умную девочку.

Джули улыбнулась Мэтту.

– Что, съел?

Селеста подняла голову.

– Прошу прощения, Мэтти. Не хочу показаться грубой, но ты не девочка, и тебе не понять, какому давлению со стороны сверстников приходится противостоять в моём возрасте.

– Попроще, – нараспев напомнила Джули.

– Ах, да. Верно. Прости. Как бы то ни было, привлекательность, возможно, всего лишь социальная концепция, но соответствие общественным нормам не всегда плохое решение. К примеру, Джули – отличный образец. В ней прекрасно сочетаются высокий интеллект и развитые социальные навыки.

– Ладно. – Мэтт угрюмо разглядывал розовый конверт. Затем украдкой покосился на Селесту, которая снова погрузилась в изучение журнала, и отошёл в дальний угол крыльца.

Джули молча смотрела, как он вскрыл конверт, прочёл открытку, а потом попытался спрятать её в рекламной брошюре.

– Это что? – громко спросила Джули.

– Что? Ничего. Просто спам.

– А вот и нет. Что это такое? – Джули встала и вплотную подошла к Мэтту. – Тебе не станут слать письма в розовых конвертах, так что давай-ка его сюда.

– Джули! – прошипел он.

– Мэтт! – так же прошипела она.

Джули выдернула открытку у него из рук. Конверт предназначался Селесте, а в нём лежало приглашение на день рождения – вечеринку с ночёвкой, – которую запланировали на следующие выходные.

– Эй, Селеста! Тебя пригласили на вечеринку. К Рейчел. Это твоя одноклассница?

– Джули! – Мэтт выхватил открытку обратно. – Не надо!

Селеста уронила журнал на колени.

– Меня? Правда?

– Её пригласили? – Роджер обернулся и посмотрел на дочь.

– Да, пригласили. Чего вы все так удивлённо вытаращились? Вот. – Джули ещё раз стянула у Мэтта открытку и передала её Селесте.

Та сосредоточенно уставилась на приглашение, уголки её губ при этом слегка изогнулись в задумчивой улыбке. Но затем она положила открытку на столик.

– Рейчел поступила невероятно великодушно, пригласив меня на праздник. Она очень хорошо ко мне относится. Но я, конечно, не могу пойти.

– Почему нет? Сходи, – настаивала Джули. – Повеселишься с девчонками, поешь торта, посплетничаешь.

Роджер встал со своего места.

– Джули, возможно, это не самое...

– Селеста, ты хочешь пойти?

– Эту возможность ведь даже рассматривать нельзя, верно? – Она взглянула на Плоского Финна.

– Ничего страшного. – Роджер жестом попросил Селесту подняться. – Пойдём со мной в дом. Я хотел показать тебе результаты своего исследования по борьбе с распространением вредоносных водорослей.

Селеста встала и, не глядя на Джули, сунула ей приглашение.

– Не беспокойся, пожалуйста. Я понимаю, что из этой затеи всё равно ничего бы не вышло.

Джули сердито скрестила руки. Настроение у Селесты испортилось, от безмятежности не осталось и следа. А виноваты в этом были Мэтт и Роджер.

Мэтт потупившись сунул руки в карманы.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь.

– Да неужели!? Знаешь? Чёрт подери, Мэтт! Как ты мог с ней так поступить?

Мэтт удивлённо поднял голову.

– Как поступить?

Она вздохнула.

– Ты ей медвежью услугу оказываешь. Сам же настраиваешь её на неудачу. Она заметила, что ты прятал от неё приглашение, и поняла, что ты не веришь в её силы.

– Она бы не заметила, если бы ты не разыграла этот спектакль. Она не может пойти, ты же знаешь. Потому я и не хотел, чтобы она увидела приглашение. Оно только ещё раз напомнило ей о том, что она не готова.

– А может, это ты не готов? Может, ваши родители ещё не готовы? А? Да ваша мать её, блин, в детские сарафаны наряжала, пока я не сводила несчастного ребёнка в магазин!

– Ш-ш-ш! Чего ты орёшь? – попытался успокоить её Мэтт. – Это не тебе решать.

– И не тебе. А Селесте. Пусть идёт, если хочет, – не унималась Джули. – Она готова.

– Нет, не готова.

– Ей нужны друзья, Мэтт. Когда последний раз её куда-нибудь звали?

Мэтт умолк.

– Ей нужны друзья, – повторила Джули. – И тебе тоже. Дай ей выбраться из своей клетки, и тогда ты сможешь выбраться из своей.

Он кивнул.

– Ты права. Но наверняка родители этой Рейчел заставили её всех пригласить. И Селесту тоже.

– Каждую девочку из их огромного класса пригласили остаться на ночь? Вот уж не думаю. Раз Селеста получила приглашение, значит Рейчел хотела её пригласить. Это всего лишь вечеринка. Если ты не будешь превращать её в катастрофу, то, возможно, и Селеста не станет. Ты же её брат. Она тобой восхищается, и ей необходимо знать, что ты её поддерживаешь. – Джули помахала приглашением у него перед носом. – Что ты ей доверяешь и веришь в её успех. Как ты не понимаешь?

Мэтт не мог смотреть ей в глаза.

– Ничего она мной не восхищается. Она восхищается Финном. И тобой.

– И тобой. Она тебя любит.

Он переступил с ноги на ногу.

– Ты правда считаешь, что ей это по силам?

– Не просто считаю – уверена.

– А как же Плоский Финн?

– Она его сложит и засунет на дно сумки с пижамой. Никто и не узнает. Мы с ней уже несколько раз ездили без него за покупками, и мне больше не нужно брать его с собой по дороге в школу. Да, ему до сих пор приходится нести караул у её кровати или за дверью по ночам, и она иногда на нём зацикливается, но уже не так, как прежде. Твоя сестра начинает увлекаться и другими сторонами своей жизни. Да что там, самой жизнью. – Джули с мольбой посмотрела на Мэтта. – У неё всё получится. Она лучше одевается, слушает хорошую музыку, обращает внимание на симпатичных мальчиков в телевизоре. Ни слова! – оборвала Джули любые возражения Мэтта. – Это всё нормально. Она даже говорит не так... не так, словно только что окончила курс изящной словесности. Иногда, во всяком случае. Дай ей возможность вырасти. А без риска тут не обойтись.

– Она даже не хочет идти, Джули, – вяло возразил он. – Что ты, в самом деле?

– А вот и хочет. Ты же сам видел, как она глядела на это приглашение.

Мэтт шумно выдохнул.

– Я поговорю с родителями.

– И позвони Дане. Я давала тебе её номер аж несколько месяцев назад.

– У неё была ангина.

– И что? Так съездил бы к ней, накормил её бульончиком. Проследил, чтобы она ни в чём не нуждалась. Понимаешь, о чём я? – Джули театрально ему подмигнула.

– Я ей звонил, и она сказала, что ужасно себя чувствует и перезвонит, когда перестанет разносить заразу.

– Мы утром созванивались, и ей уже лучше. Она целую вечность из квартиры носа не высовывала и теперь хочет повеселиться.

– Если снова мне подмигнёшь, я больше ей звонить не буду.

– Ладно. Чего ты такой серьёзный?

– А ты не думала, что мне, может, приходится? Мне о многом заботиться надо.

Джули поставила руки на бёдра и глубоко вздохнула.

– Прости.

– Что ещё мне прикажешь сделать? Может, мне стоит записывать? А то не запомню.

– Это всё. Пока что. Но обязательно Дане позвони и сходи на свидание, как нормальный студент. Только своих шизанутых футболок не надевай.

– Уточни-ка слово «шизанутые».

– А то ты не понял!

***

Джули лежала на животе, расположив пальцы на клавиатуре. В тёмной спальне мерцал только экран ноутбука, но ей больше не на что было смотреть, кроме окошка в чате, где она переписывалась с Финном.

Джули Сигл

Так, я рассказала про пижамную вечеринку Селесты и про возможное свидание Мэтта. Что ещё?..

Бог Финн

Мой прогноз: ночёвка пройдёт на ура, а свидание провалится. Мэтт частенько портит воздух, когда нервничает, так что, сама понимаешь... Девушки от этого обычно не в восторге.

Джули Сигл

Я слышала, что у него как-то уже была девушка. Наверное, он всё же может сдерживаться, хотя бы недолго. Лучше бы пожелал ему удачи!

Бог Финн

Я желаю удачи бедняжке Дане. Несчастная... Ладно, шучу! Зуб даю, к концу свидания он позовёт её замуж. Ага! И тогда мы сможем потанцевать у них на свадьбе. Я надену лиловый фрак, чтобы выделяться из толпы и хоть чем-то отличаться от Плоского Финна. (Главное, чтобы ПФ не пришёл в таком же. Вот будет катастрофа!)

Джули Сигл

Ты просто чокнутый.

Бог Финн

Не ты первая мне это говоришь, не ты последняя. Я с гордостью ношу свой «чокнутый» ярлык. Как в магазине, на воротнике. Ярлык на воротник!

Бог Финн

А у самой какие планы?

Джули Сигл

После «моржевания» я решила сбавить обороты. Я ж такая хлипкая, того и гляди рассыплюсь.

Бог Финн

Ха! Хлипкой тебя точно не назовёшь. Меня твоё бесстрашие очень впечатлило. Ужаснуло, но впечатлило. Но, кто знает, вдруг ты тоже на свидание собираешься?..

Джули Сигл

Неа. Здесь меня никто не интересует.

Бог Финн

Хорошо. Я только проверяю. В смысле, ты, конечно, вольна встречаться с кем пожелаешь…

Джули Сигл

Вот как?

Бог Финн

Но мне бы не хотелось, чтобы ты с кем-то встречалась. Эгоистично с моей стороны?

Джули Сигл

Ничуть. Вот если б я ни с кем не встречалась только потому, что тебе так хочется... Я жду.

Бог Финн

Чего?

Джули Сигл

Просто жду. Может, тебя. (Правда, оказывается, это всё равно, что сидеть «в ожидании Годо».) Безумие, да?

Бог Финн

Рад, что ты, безумная, ждёшь, может, меня. (Кстати, сюжет этой пьесы основан на одной из моих прошлых жизней, но мне что-то с неё ничего не перепало. Издатели – такие жмоты!) И Джули, дорогая, ты меня видишь постоянно... в двухмерном формате. Я очаровашка, правда?

Джули Сигл

Просто красавчик, хотя мне до смерти хочется как-нибудь взглянуть на трёхмерный экземпляр.

Бог Финн

Поверь, твой трёхмерный экземпляр я представлял себе с избытком.

Джули Сигл

Надеюсь, на самом деле всё не так дико, как прозвучало. Слушай, Финн?

Бог Финн

Да-а-а?

Джули Сигл

Помнишь, я как-то застряла в лифте? Нам тогда ещё договорить не дали.

Бог Финн

Да, не дали.

Джули Сигл

Мне интересно, как заканчивается история с парашютом. Что ты мне говоришь, и как мы приземляемся.

Бог Финн

Ладно. Я ждал, когда ты спросишь. Сейчас расскажу.

Бог Финн

В прошлой серии наши герои как раз раскрыли парашют и дрейфовали по воздуху. Что же произойдёт дальше, обеспокоенный зритель? Парашют разорвёт в клочья кровожадная чайка-вампир? Или откуда ни возьмись появится смерч, и мощный вихрь урагана поглотит нашу храбрую пару? Не переключайтесь...

Джули Сигл

Финн!

Бог Финн

А-а-а, тебе нужна хорошая версия.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Неторопливая версия.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Пикантная версия.

Джули Сигл

Да.

Бог Финн

Понял. Мне она тоже больше нравится. Готова? Поехали...

Итак, мы дёрнули кольцо и теперь дрейфуем. Мы укротили небо. И мы сейчас наедине. При таком падении тебе слышно, что я говорю, помнишь? И я говорю: мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Не хочу приземляться, возвращаться к реальности, потому что этот маленький мирок в небесах мне нравится больше.

Бог Финн

Говорю, что мне приятно держать тебя в объятиях, нравится, что мы так близки. Но теперь даже я не уверен, что хочу этого прыжка. Я боюсь, что всё закончится, как только мы достигнем земли. Что мы приземлимся, и эти ощущения исчезнут. Что ты больше ничего не почувствуешь. Эта мысль невыносима.

Дрожащими руками Джули набрала:

Джули Сигл

Почувствую.

Бог Финн

Думаешь?

Джули Сигл

Знаю.

Бог Финн

Тогда можно приземляться. Я жду подходящей высоты. Посадка будет жёсткой, так что я прошу тебя двигать ногами, будто бежишь. Ты касаешься ногами травы, и несколько метров мы бежим вместе, а потом меня по инерции бросает вперёд и мы падаем. Я боюсь тебя придавить, но вовремя упираюсь руками в землю. Мы оба часто дышим – всё ещё на адреналине после прыжка.

Ну всё, это стало последней каплей: теперь она была на взводе. Атмосфера слишком накалилась, и Джули не собиралась притворяться, что его слова её не взбудоражили.

Бог Финн

Ты представляла себе посадку иначе. Много раз воображала, что почувствуешь и как себя поведёшь. А реальность оказалась совсем другой. Всё вокруг намекало на то, чего ждать, но такого ты себе не представляла. Реальность не хуже вымысла – возможно, даже лучше, – просто она не похожа на то, чего ты ожидала. И теперь ты оглядываешься назад и понимаешь, что должна была догадаться, но ты слишком положилась на факты и пренебрегла чувствами.

Бог Финн

Я поднимаю руку и отстёгиваюсь от тебя. И вот тут-то начинается настоящая паника. Взлёт меня не пугал. Как и высота. Или прыжок. Или шум. Это всё меня не страшило. Сейчас меня пугает только одно.

Джули Сигл

Что?

Бог Финн

Я в ужасе от мысли, что, стоит мне отстегнуться и отпустить тебя, ты просто встанешь и уйдёшь. Ничего мучительней и представить не могу.

Джули Сигл

Я же сказала, что не поступлю так. Я не уйду.

Бог Финн

А мне всё равно страшно. Если я разверну тебя лицом к себе, ты меня не остановишь?

Джули Сигл

Ни в коем случае.

Бог Финн

Тогда я делаю вот что. Я прошу тебя закрыть глаза. Я говорю, а ты слушаешь, что я к тебе чувствую. Что я всё время только о тебе и думаю, и не могу выкинуть тебя из головы. Я прошу забыть обо всём, что ты знала раньше, и слушать только своё сердце, ни в чём не сомневаясь. Как думаешь, у тебя получится?

Джули Сигл

Конечно, получится.

Бог Финн

Тогда я тебя целую, и ты чувствуешь всё, что чувствую я.

«Чтоб тебя...»

Джули, кажется, перестала дышать. Чего бы она только не отдала за то, чтобы он сейчас был рядом, говорил ей эти слова и целовал...

Джули Сигл

Ты должен вернуться.

Бог Финн

Знаю. Дай подумать минутку.

Ожидание показалось вечностью. Наконец он написал:

Бог Финн

Этим летом. Раньше не получится.

Джули Сигл

Годится.

Бог Финн

Только никому не говори. На всякий случай. Мне и так неприятно тебя подводить, а с Селестой всё будет гораздо сложнее.

Джули Сигл

Понятно. Но ты ведь постараешься? В смысле, в этот раз действительно постараешься? А не как под Рождество.

Бог Финн

Да. Сегодня я для тебя на всё готов. Конечно, если ради этого мне не надо сию минуту встать со стула. Не хочу пугать людей, у которых живу.

Джули рассмеялась так, что написать ответ без опечаток удалось лишь через пару минут.

Джули Сигл

Ну что ж... кхе-кхе... не торопись. А мне уже пора спать. Если получится. Здесь уже поздно. (Не могу вспомнить, где сейчас ты!)

Бог Финн

Я уже и сам не знаю, где я. Отдыхай. Поговорим позже.

Перед тем как выключить компьютер, Джули скопировала диалог и сохранила его отдельным файлом. Да, неловко признаться и даже глупо, но ей нравилось иметь эти разговоры под рукой, чтобы перечитывать, когда захочется. А этот она перечитывать будет точно. Много-много раз.

Глава 25

– Уже полночь. Как думаешь, чем девчонки занимаются? – спросила Джули Мэтта. – Наверняка хихикают и делают друг дружке причёски. – Она крутилась на его стуле, пока он валялся на кровати и добавлял музыкальные дорожки в свой плейлист на iTunes.

– О боже, наверное! – пропищал Мэтт дурацким фальцетом. – Ой, а может, типа, Роберта Паттинсона обсуждают! Или Джастина Бибера! О, боже!

– Ушам своим не верю. Мэтью! Ты упомянул современную поп-звезду. – Джули в притворном восторге хлопнула себя ладонями по щекам. – Даже две. Я потрясена. И так тобой горжусь.

– Да, у меня невероятно широкий кругозор. И сейчас почти час, а не полночь.

– Да ладно? – Джули поверить не могла, как быстро пролетело время. Она вот уже несколько часов слушала музыку в комнате Мэтта. Оказалось, что их музыкальные вкусы – какой сюрприз! – в чём-то даже совпадают. – Серьёзно, мне кажется, всё прошло гладко. Твоя сестра прямо рвалась на эту вечеринку, скажешь нет? Она потрясающе выглядела и купила Рейчел идеальный подарок. К тому же, Плоский Финн надёжно спрятан в сумке. Никто и не догадается.

– Вид у неё, и верно, был счастливый, – признал Мэтт. – Может, ты и права. Встретил я эту Рейчел, когда Селесту подвозил. Вроде ничего, милая девочка.

– Вот чудеса в решете! А я-то думала, Рейчел – настоящая разбойница, – ухмыльнулась Джули. – А ты-то что взаперти сидишь? Селесты впервые дома нет, тебе бы воспользоваться случаем, а?

– Нет, родители же на выходные уехали. Мне было бы неловко.

– Да я бы приглядела! А где они опять?

– Не помню. На каком-то гарвардском семинаре в штате Мэн.

– А... – Джули остановила стул. – Жаль. Тебе уже, наверное, осточертело оставаться за старшего?

– Ну, время от времени им надоедает заказывать еду в местных ресторанах и их тянет в путешествие, чтобы оценить кулинарное разнообразие других городов. Я всё понимаю.

– Хорошо, я принимаю твою отмазку и поднимаю другой вопрос. Как прошло вчерашнее свидание с Даной? Она мне весь день не звонила. Куда ты её водил? Отчего сегодня с ней не встречаешься?

Мэтт включил новую композицию.

– Мы поужинали.

– И?

– И... что?

– Поподробней!

– Мы были в португальском ресторане на Центральной площади. Я заказал биточки из трески на закуску и тушёного осьминога с картофелем под соусом из красного вина.

Джули терпеливо ждала продолжения.

– И всё?

– Не думаю, что ещё когда-нибудь закажу осьминога. До сих пор во рту привкус его щупалец.

– Ну же, Мэтт. Она тебе понравилась? Что ты надел на свидание? Вы ещё встретитесь?

– Не уверен.

– Так, похоже, на этом поезде с тобой далеко не уедешь. Как, впрочем, и на многих других. Боже упаси, если ты вдруг по собственной воле начнёшь содержательный разговор, – отчитала его Джули. – А теперь извини, мне нужно позвонить насчёт внеклассных занятий.

– Так поздно?

– Студенты раньше трёх спать не ложатся. Этого требуют в колледже. Прописывают в договоре, когда документы подаёшь.

Она достала из кармана телефон и набрала номер.

Дана ждать не заставила.

– Привет! Звонишь насчёт вчерашнего вечера?

– Естественно.

– Любопытный был вечер.

– Поконкретней?

– А он что сказал?

– Прости, но у меня при себе сейчас нет конспектов.

– Мэтт рядом и всё слышит, да?

– Совершенно верно.

– Мы поужинали. Он заплатил – это приятно. Внешне он, должна признать, не в моём вкусе, но мне было плевать. Знаешь, есть в нём что-то соблазнительно-загадочное. Он оказался весьма обходительным и вообще очень милым и вежливым. И да, я с тобой согласна: он чертовски умён. Не понимаю, почему ты никогда не приглашала меня в гости, – я бы не сказала, что у него крыша съехала. Ну, разве что самую малость, но он мне понравился.

– Значит, статья, которую я давала, тебе помогла. А как закончилось внеклассное занятие?

– Хочешь знать, целовались мы или нет?

– Ага.

– Он потрясно целуется.

Джули чуть не выронила телефон.

– Прости. Не совсем поняла твоё объяснение. Этого факта я ещё не слышала.

– Честно. Он настоящий волшебник. Мы сидели в машине у меня во дворе и... Кстати, руками он тоже чудеса творит. Так мастерски скользнул пальцами прямо под...

– Ладно-ладно. Суть я уловила. Это очень... очень хорошая новость. А когда следующее занятие?

– О, мой бог, нет, другого свидания не будет.

– Не все хотят занятия посещать?

– Точно.

– Несмотря на хорошие оценки?

– Ну, во-первых, он говорил всё время. То есть, без умолку.

– В самом деле? И о чём же?

– А вот это уже второй пункт.

– Ну-ка, ну-ка?

– Я опережу твои мысли и скажу: нет, футболка с надписью «Эволюция на шаг позади меня» здесь ни при чём, – рассмеялась Дана. – Джулс, я тебе не завидую.

– Не поняла.

– Поймёшь ещё. Больше мне добавить нечего. Послушай, он отличный парень, просто он не для меня. Ну всё, мне пора. Я к общежитию Джейми подъехала.

– Ты шутишь, что ли? Это же глупо!

– Да, у меня нет силы воли. Застрели меня. Перезвоню завтра.

Джули нажала отбой. Мэтт успел загрузить новый плейлист и пристукивал ногой в такт музыке. Зачем только Дана рассказала о его руках? И поцелуях? Тьфу ты! И какими глазами ей теперь на него смотреть? Не надо было ей знать о Мэтте таких подробностей.

– Прости, – обратилась она к нему. – Важный разговор о внеклассных занятиях.

– Я так и подумал. Пойду налью себе чего-нибудь попить. – Мэтт встал. – А как дела у Даны?

– А-а... – Джули отвернулась. Лишь бы не смотреть на его – вдруг такие заметные – дурацкие руки. – Кхм. Прекрасно. Прости.

После того, как Мэтт вышел, Джули тихонько простонала. Чтоб ей провалиться! Так, надо срочно прогнать из головы все мысли о Мэтте, где он не стучит по клавиатуре, готовит сэндвичи для Селесты или складывает чудаковатые футболки.

Джули услышала, как зазвонил домашний телефон, и рывком выпрямилась.

Через несколько минут раздался топот с лестницы, а затем Мэтт забряцал чем-то на первом этаже. Что он там делает?

Джули поспешила вниз.

– Мэтт?

Она застала его на кухне: он яростно искал что-то в настенных ящичках.

– Да где, блин, мои ключи? – Он похлопал по карманам джинсов, а затем пробежал взглядом по столешницам.

– По-моему, они висят у входа. Куда ты собрался?

Мэтт ринулся мимо неё в прихожую, Джули оставалось только следовать за ним.

Он схватил ручку двери, потом вдруг остановился и в бешенстве обернулся к Джули.

– Я же говорил. Чёрт подери, Джули, я ведь предупреждал! – Его голос сорвался на крик.

Джули отступила. Куда подевался тихоня Мэтт?

– О чём это ты?

– Только что звонила мама Рейчел с вечеринки. У Селесты нервный срыв.

– Что случилось? – Джули сдёрнула с крючка толстовку и шагнула к выходу. – Она вроде была так в себе уверена.

– Нет! – ткнул он в неё пальцем. – Ты со мной не поедешь.

– Мэтт? Пожалуйста. Я могу помочь. Я поговорю...

– Нет! Ты всё испортила, так что мне исправлять.

Уходя, Мэтт громко хлопнул дверью.

Джули неистово заходила взад-вперёд, меряя шагами комнаты. «Финн». Финн наверняка подскажет, что делать.

Она тут же написала ему, надеясь, что он на связи.

«Финн, ты здесь? Я всё испортила. Это кошмар. Помнишь, я говорила про вечеринку? Она закончилась ужасно. Мэтт поехал за Селестой. Я не знаю, что делать. Они никогда меня не простят. И ты, наверное, тоже».

Финна в сети не было. И Джули не могла даже вспомнить, где он сейчас. Снова в Африке? В Югославии? Турции? Нидерландах? Ливии? Вот уж нет, точно не там. В Ливию же никто не ездит. Она подождала ещё несколько минут и снова послала сообщение, стараясь трясущимися руками не напутать буквы в словах:

«Пожалуйста, Финн. Ты мне нужен. Я не знаю, что мне делать. Может, ты сейчас тоже на меня злишься, но прошу, скажи, как всё исправить. А не всё, так хоть что-нибудь».

Если каждую минуту выглядывать в окно, Селеста быстрее не приедет, так что Джули села на диван в гостиной. Может, на самом деле, всё не так плохо? Мэтт часто принимал слишком близко к сердцу то, что касалось сестры. Он её недооценивал. И всё же Джули места себе не находила от тревоги. Ей не терпелось, чтобы они поскорее вернулись, но в то же время не хотелось смотреть им в глаза.

Наконец к дому подъехал «Вольво». Джули распахнула входную дверь и увидела, как Мэтт обогнул капот и подошёл к пассажирскому сиденью. Джули не выдержала и на мгновение отвернулась, чтобы собраться с духом. И вот уже Мэтт шёл ей навстречу, держа Селесту на руках, а в его глазах отражалась жуткая смесь ярости и страха. Его сестра – её подруга – напоминала крошечного ребёнка: она обхватила его шею руками, уткнулась лицом ему в футболку и дрожала всем телом, не в силах сдержать рыдания. Её мучительные всхлипы как ножом резали сердце.

Джули была раздавлена.

Селеста сломалась.

Глава 26

Мэтт протиснулся мимо Джули и понёс Селесту наверх. Джули поспешила следом, но ещё на лестнице услышала, как хлопнула дверь Селестиной спальни.

«Плоский Финн!» Он всё ещё в машине. Джули метнулась наружу и внесла сумку в дом. У комнаты Селесты она набросилась на молнию в надежде хоть как-то помочь. Она положила Плоского Финна на ковёр и начала потихоньку его разворачивать, аккуратно закрепляя каждую петельку в открытом положении. Затем, утерев глаза рукой, поставила Плоского Финна на ноги. Рыдания за дверью становились всё громче и горестнее, а Джули, слушая их, кусала губы и смотрела на Плоского Финна. И представляла, что настоящий Финн дома и сейчас успокоит сестру, и весь этот кошмар закончится.

«Ты должен, должен вернуться, – мысленно повторяла она. – Я, чёрт подери, знаю, что не в одной разлуке дело, но ради неё вернись, пожалуйста».

Джули осела на пол, подтянула ноги к груди, опустила голову и принялась раскачиваться вперёд-назад. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем стоны Селесты утихли и стало слышно, как Мэтт её успокаивает.

Дверь открылась, и Джули вскинула голову.

– Мэтт? О боже! Даже не знаю, что...

Он поднял руку.

– Не надо мне ничего говорить. Она хочет видеть тебя.

Джули встала и бережно подняла Плоского Финна. Теперь – со всеми шарнирами – он выглядел таким хрупким. Как склеенная скотчем мозаика. Прямо как Селеста. Джули прошла мимо Мэтта в спальню и поставила Плоского Финна у кровати. Белокурая голова повернулась на подушке, и Селеста протянула к Джули руку. Та тут же взяла её в свою и опустилась на колени.

– Мне так жаль. Это я во всём виновата.

Смахивая локоны с лица Селесты, она едва сдерживала слёзы.

– Мне теперь гораздо лучше, – ответила та на удивление спокойным голосом. – Джули, тебе не за что извиняться. А мне есть. Я хочу попросить у тебя прощения.

– Что? А тебе-то за что извиняться?

– Я тебя подвела. Ты, должно быть, жутко во мне разочарована.

– Нет. Ты никогда меня не разочаруешь. Ты была такой храброй. Ты храбрее меня. Это я слишком много от тебя требовала.

– Нет, решительным образом... – Селеста натянула одеяло повыше. – То есть, вовсе нет. Я же хотела пойти.

– Знаю. Но я ошиблась. Неправильно выбрала время. Слишком рано повесила слишком много шарниров.

Селеста зевнула и перевела взгляд на Плоского Финна.

– Нет. Шарниры очень кстати, но сложенный и спрятанный Финн мне не всегда подходит. Особенно по ночам. Ночью без него труднее всего. Пока что. Мне с ним легче, Джули. Я понимаю, что нечто такое не всех бы устроило, но меня он успокаивает.

Джули кивнула.

– Да, знаю. Поверишь или нет, но меня он тоже успокаивает.

– Поверю. А теперь мне надо поспать. Пожалуйста, передай Мэтти, что я уже не так сильно страдаю. Честно. Мне теперь значительно спокойнее.

– Передам. – Джули наклонилась и крепко обняла Селесту. – Увидимся утром.

Выходя из комнаты, она послала Селесте воздушный поцелуй, словно укладывала спать маленького ребёнка.

Мэтт стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на неё холодным отсутствующим взглядом.

– Держись от меня подальше. Глаза бы мои тебя сейчас не видели.

– Мэтт... – с мольбой произнесла Джули.

– Богом заклинаю, не говори мне ничего. Не надо.

– Мне так жаль. Ты себе не представляешь...

– Не хочу этого слышать. Ничего не хочу от тебя слышать.

– Мэтт, ты же знаешь, я люблю Селесту и никогда бы ей не навредила.

– Так навредила ведь.

– Дай мне только ещё раз объяснить, почему...

– Тебе всё мало, да? Хочешь начистоту? Ладно. Давай начистоту. Ты думала, что можешь вот так заявиться сюда и совать нос в наши дела? Не выйдет. И не надо выставлять меня злодеем. Будто всё, что я для неё делаю, – полная фигня. – Он подошёл так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. – Да я из кожи вон лез, чтобы Селесту в равновесии держать, а ты взяла и всё исковеркала. Ты её исковеркала. Бог ты мой, Джули! Ты здесь всего несколько месяцев! Думаешь, ты знаешь, что для Селесты хорошо, а что нет? Никто не просил тебя ничего исправлять. Это невозможно. – Запустив руки в волосы, он перевёл дыхание. – Ты не можешь ничего изменить. Только раз за разом даёшь нам понять, что мы все чокнутые. Разве это помощь? Ты не понимаешь, что ли? Да что с тобой такое? Тебе что, собственной жизни не хватает? Или это помогает тебе забыть, какой паршивый у тебя отец, а? Ты вечно находишь ему оправдания и любишь его. Было бы за что! Всего за несколько вшивых отписок в год.

Его слова ранили в самое сердце.

– Так нечестно.

Джули почувствовала, что ей тяжело дышать, так сильно её душил его гнев. Его отвращение.

– Ещё как честно. Селеста не твоя забота. Как и все мы. Мы не твоя семья.

– Я это знаю. Я никогда... никогда этого не говорила. – Джули знала, что у неё дрожат губы, но снова плакать у Мэтта на глазах она не собиралась.

– И знаешь, что во всём этом самое невероятное? Я тебя слушал! Понимал, что не надо, и всё равно стоял и смотрел, как ты разбиваешь всё вдребезги и воротишь, что вздумается. Это я виноват в том, что сегодня произошло.

Джули замотала головой.

– Нет, Мэтт! Я знаю, что это я виновата. Я очень хочу, чтоб ты знал, как мне жаль. Как мне плохо. Хуже некуда. Но разве ты не видишь, что Селеста не может всю жизнь прятать голову в песок? И ты не можешь – тоже.

– Это почему же, а? – Он всё ещё кричал, и Джули морщилась от каждого слова. – Жизнь-то к ней по-свински относится.

– А к тебе?

– И ко мне порой тоже.

– Так когда же ты что-то в ней изменишь, Мэтт? – Теперь уже кричала Джули. – Ты сам бежишь от проблем. Используешь Селесту, чтобы ничего не решать, кроме своих теорем да уравнений. Прячешься в сети и...

– Кто бы говорил о прятках в сети, – злобно рассмеялся он. – Это я бегу от проблем? Я-то не сохну по тому, кого никогда не встречал, кого здесь даже нет. Это ты прячешь голову в песок, потому что слишком боишься настоящих чувств.

– Не смей! – огрызнулась Джули.

– И кто теперь проводит черту, а? – Он зашагал взад-вперёд по коридору. – Ты понятия не имеешь, что происходит с Селестой, так что не лезь не в своё дело.

– Конечно, не имею! Куда уж мне понять, если никто мне ничего не объясняет?! Почему ваших родителей вечно дома нет? – взорвалась Джули. – Зачем Селесте Плоский Финн? Почему ты не хочешь рассказывать?

– Я не могу, Джули! Просто не могу! Это не твоего ума дело. Сколько раз тебе говорить?

Она только беспомощно на него смотрела. Мэтт был сам на себя не похож.

– Всё. Всё! С меня хватит. – Она подняла руки. – Я сдаюсь. Я только... хотела помочь. Не надо было. – Она заговорила тише, признавая поражение. – Ты прав. Разбирайся сам, как знаешь.

– Я уже понял, Джули, что тебе не нравятся мои решения, что я тебе – такой – не нравлюсь. И пусть. Мне начхать. Но не пытайся больше меня изменить. Я не по всем параметрам вышел? Хочешь оставить только то, что тебя во мне устраивает, а остальное выбросить? Не выйдет! Я никогда не стану таким, как тебе хочется. Я тебе не нравлюсь? Тогда не лезь в мою жизнь.

Джули совсем запуталась. Она уже не понимала, о чём они, собственно, спорят и что вообще происходит.

– Как ты можешь так говорить, Мэтт? Конечно, ты мне нравишься.

Мэтт отвернулся и пошёл к своей комнате.

– Как я устал. Устал от тебя.

– Мэтт, пожалуйста...

– Иди ты к чёрту, Джули.

Джули стояла в коридоре не в силах пошевелиться. Она едва могла дышать. Что случилось? Как мог Мэтт ей такого наговорить?

Да, может, она действительно была излишне настырной и любопытной, и ей не стоило вмешиваться. То, что она жила в их доме, не давало ей права совать нос в их дела. Она, конечно, ни в коем случае не хотела навязываться или проявлять неуважение. А вышло, похоже, наоборот. И ведь преподаватель её предупреждал... «Почему ты так рвёшься всё исправить?»

Она не рвалась. Не должна была. Она для них просто гость. Постоялица, нянька, шофёр.

Джули не помнила, как вернулась в свою комнату и почему лежала на кровати поверх одеяла. Но сон всё не шёл. Спальня Финна теперь казалась другой – пустой и одинокой. Чувства переполняли Джули, а Селестины рыдания и ужасные слова Мэтта до сих пор эхом отдавались в голове.

Возможно, он прав насчёт отца. Она, и верно, слишком много ему прощала, а он раз за разом доказывал, что родитель из него никудышный. И любить его, в общем, не за что. А она всё равно любила.

Но с Финном всё по-другому. Здесь Мэтт ошибался. Финну она не безразлична.

Джули посмотрела на часы. Почти четыре. Как же мирно протекал вечер, пока не зазвонил телефон. А теперь от мира остались лишь осколки.

Беспокойно проворочавшись в постели ещё три четверти часа, Джули не выдержала и встала. Проверила почту – от Финна ни строчки. Нашёл же когда исчезнуть. Сердце ныло и болело. Как же его не хватало, как он был ей сейчас нужен. Когда уже наступит лето? Финн наконец-то вернётся и больше никуда не уедет. И Селесте станет лучше. Она, может, и не исцелится, но ей точно станет лучше.

Но, метаясь по комнате и пялясь в ночное небо, проблем не решить. И ждать тоже было невмоготу. Проклятые ссоры! Из-за них у неё всегда мысли путались. В голове начинался полный кавардак.

Джули вышла из спальни в тёмный коридор. В нерешительности помялась перед дверью, а затем легонько постучала. Ответа не последовало. Не сдержавшись, она всё же заглянула внутрь.

– Мэтт?

Джули тихо пересекла комнату и присела на краешек кровати.

– Мэтти, – позвала она.

В лунном свете было видно, что он не спит – просто не хочет разговаривать. Он лежал на спине, подсунув одну руку под голову, а другую сложив на груди. Лицо он повернул к ней. Внешне он казался таким же несчастным, как и она.

– Прости меня. Пожалуйста. Ты должен меня простить. – Голос у неё надломился. Она чувствовала, что вот-вот расплачется, но ничего не могла с собой поделать. – Мне так жаль. Прости меня, – твердила она. – Мэтти, пожалуйста. Не сердись так на меня. Я этого не вынесу.

Джули наклонилась вперёд, уронила голову ему на грудь и обхватила руками за плечи, надеясь, что он ответит тем же. Тот Мэтт, которого она видела несколько часов назад, был ей чужим. Она покрепче прижалась к нему, отчаянно моля, чтобы он к ней вернулся, снова стал самим собой.

Через несколько минут ей на затылок легла его ладонь и принялась гладить ей волосы. Джули закрыла глаза.

– Ш-ш-ш, – успокаивал он её. – Это мне жаль. Зря я тебе столько наговорил. Я вовсе так не думаю. Ты этого не заслужила.

Повернув голову, Джули прильнула к нему щекой и слушала его дыхание. Его голос утешал её, а прикосновение убаюкивало, и боль начала потихоньку отпускать. Джули не знала, что сказать, и потому молчала, пока его ладонь гладила ей волосы, а затем и спину. С ним она очутилась там, где боли больше не было, и весь этот ужасный вечер стал казаться полузабытым кошмаром. А пальцы Мэтта уже скользнули по её плечу и, задев бретельки, продолжили свой путь, едва касаясь кожи. Она поёжилась и прижалась к нему ещё сильнее.

– Я поступил подло, – продолжал Мэтт. – Твои отношения с отцом меня не касаются. Конечно ты его любишь, у тебя есть на это полное право. Нет мне прощения за такие слова. – В голосе Мэтта сквозило неподдельное сожаление. – Лучше тебя для Селесты никого нет. До знакомства с тобой она блуждала в темноте. Словно не знала, куда себя деть. А с тобой она вновь оживает. Мне нельзя было тебя осуждать.

– Нет, я слишком давила на неё, – тихо возразила Джули. – И на тебя. Я больше так не буду.

– Ты всё делала правильно. Я хотел бы тебе всё объяснить, но не могу. Пока не могу.

– Знаю. Но это неважно.

Она всё так же крепко за него держалась, словно верила: стоит его отпустить, и он передумает, опять обрушится на неё потоком жестоких обвинений.

Напор и страсти минувшей ссоры поутихли, сменившись дремотным затишьем после бури. Облегчение задурманило Джули голову.

Воздух в комнате был прохладным, и от поглаживаний Мэтта у неё по коже побежали мурашки. Джули снова поёжилась.

– Замёрзла? – спросил Мэтт.

– Угу. Немножко.

Тогда Мэтт подвинул ноги к дальнему краю кровати, и она, скользнув к нему под одеяло, улеглась на бок и положила голову ему на плечо. Руку с её спины он так и не убрал и теперь кончиками пальцев очерчивал изгиб её лопатки, слегка задевал сзади шею и бродил вверх и вниз по её плечу. Она взяла другую его ладонь в свою, переплела пальцы и стиснула.

Он ответил ей тем же.

– Так мы снова друзья? – спросила она.

– Ага, – секундой позже подтвердил он. – Снова друзья.

Он её больше не презирал. У них всё хорошо. И у Селесты всё будет хорошо. Всё ещё можно поправить, изменить к лучшему. А остальное неважно.

Усталость наконец взяла своё, и Джули зевнула. Она так вымоталась. И душой, и телом. Этой ночью она уже ничего не соображала, только чувствовала. И сейчас её охватило умиротворение, ленивая истома. Рука у Мэтта мало-помалу успокоилась на её плече, а дыхание выровнялось, и она поняла, что он заснул. У неё и самой уже не доставало сил бороться с разлившейся по телу тяжестью, поэтому под звуки его мерных вздохов она тоже погрузилась в сон.

Немного погодя она пошевелилась – всё ещё в его объятиях, по-прежнему сжимая его руку. И почувствовала, как он легонько чмокнул её макушку и что-то пробормотал. Но так тихо, что она едва услышала.

Джули спросонок повернула к нему лицо.

– Господи, Джули, как же мне жаль, – прошептал он.

– Мне тоже.

А затем неосознанно – без всякой мысли – она чуть приподнялась, так что её губы почти коснулись его. Она понятия не имела, что делает, будто ею управляло некое чутьё, которое она была не в силах остановить. А может, она всё ещё спала. Возможно, это всё не наяву. Она приблизилась ещё на волосок, едва тронув его губы своими. Его рот манил и соблазнял своим теплом. Несколько мгновений они не двигались.

И вдруг его рука крепко легла ей на талию и подтянула повыше, чтобы губы их наконец встретились. Мэтт приник к её губам и поцеловал.

Поцелуй был мягким и неторопливым. Даже дразнящим. Когда он слегка коснулся её языка своим, она задрожала. Джули целовала его в ответ, пробовала его на вкус, вдыхала его аромат. Голова у неё кружилась, а тело трепетало от его всепоглощающего тепла. На какое-то время она потерялась в его объятиях, растворилась в его поцелуе. В лунном свете всё стало легко и просто. Словно так и надо. Она обвила его ногу своей, приникая к нему ещё ближе.

Нет, наяву так не бывает.

Она лежала, прижавшись грудью к его груди, его рука – на её пояснице – впивалась пальцами в кожу. Только бы это не заканчивалось. Она завела одну руку ему за шею и поцеловала сильнее.

Но Мэтт стиснул ей ладонь и медленно откинул голову обратно на подушку. Он взял пару локонов, упавших Джули на лицо, и спрятал ей за ухо. Мгновение она не шевелилась. «С ума сойти…» Она снова опустилась на кровать и устроилась у него на груди. Какой бы сонной, ошеломлённой – невменяемой – она ни была, какая-то часть её понимала, что надо встать и вернуться к себе в спальню. Даже если этого ей хотелось в последнюю очередь. А другая часть думала: то, что произошло минуту назад, объяснить невозможно.

Да, это сон. Не иначе.

Но ей было почти всё равно, по крайней мере, сейчас, потому что кошмарная пропасть между ними вновь сомкнулась. Это самое главное.

«Мне пора, – уговаривала она себя. – Надо уйти. – Джули зажмурилась. – Почему я не хочу уходить? Почему?»

Но она не успела убедить себя встать с его постели. Забылась сном, растаяв в крепких объятиях Мэтта.

Глава 27

Мэтью Уоткинс

прошёл тест «Какое Вы случайное число?». Результат – «тройка». Вот отстой, ведь «тройка» – самое неслучайное число в мире.

Бог Финн

Вот вам и День Земли. Я снова налажал и развесил украшения для совсем другой планеты. Теперь придётся самому есть все эти дурацкие батончики. Ладно хоть так, всяко лучше, чем заросли мухоловок, которыми я по ошибке засадил свой задний двор в прошлом году.

Джули Сигл

Как же мне понравилась глубокая реалистичность «Челюсти 4». Незатейливая правдивость сюжета просто покоряет. Ах да, и акула, к тому же, рычит.

Джули повернулась на подушке и приоткрыла глаза, щурясь от яркого солнца.

«Чтоб тебя...»

Она в кровати Мэтта. Слава богу, одна. Обошлось без трагичного пробуждения в объятиях друг друга, и на том спасибо. Джули натянула простыню на голову, осмысливая события прошедшей ночи.

Вовсе необязательно раздувать из мухи слона. Они оба переволновались, вот и потеряли голову. Не беда. Другие вон спят направо и налево, ведь так? А они с Мэттом и не переспали вовсе. Так только, чуть поцеловались по-дружески.

«Вот чёрт!»

– Джули?

Она высунулась из-под простыни. Мэтт выглядывал из-за двери, явно избегая смотреть ей в глаза.

– Селеста готовит завтрак. – Он откашлялся. – Ты, если что, вышла на пробежку и только что вернулась. Тебя поэтому не было в спальне, когда она ходила тебя будить.

– И когда это я бегом увлеклась? Не знала о себе такого.

– Тогда в следующий раз сама придумывай. – Он запнулся. – Не то чтобы он будет. Я хотел сказать... Может, тебе пора... ну...

– Ясно. Уже встаю. Меня здесь не было. – Джули потёрла лицо руками. – Передай Селесте, что я в душе и сейчас спущусь.

– Ладно.

– Погоди-ка. – Она села. – Селеста готовит завтрак? Ей уже лучше?

– Судя по всему.

Мэтт исчез, и Джули пробралась к себе в комнату. Она скривилась своему растрёпанному отражению в зеркале, схватила свежую одежду и поспешила в душ. Вот бы ещё Селеста сварила целый тазик кофе, потому что после четырёх часов сна душ её вряд ли разбудит.

Когда Джули наконец садилась за кухонный стол рядом с Мэттом и Плоским Финном, по всему дому уже витали самые разнообразные ароматы. На столе теснились полные тарелки с омлетом, беконом и жареными сосисками, миска нарезанной клубники, а также маслёнка, бутылка сиропа и кофейник. Подозрительно. И всё это с красивой посудой и льняными салфетками. И чего Селеста так расстаралась?

– Доброе утро, – прощебетала та, выливая тесто для блинов на сковородку.

– Доброе, – неуверенно ответила Джули. – Как ты много всего приготовила. Мило.

– Мне захотелось. Подождите. Сейчас закончу с блинами, и можно будет поговорить.

– Жду не дождусь, – слукавила Джули.

Она опустила взгляд и уставилась в утреннюю газету с таким видом, будто для неё нет ничего занимательнее перечня дворовых распродаж.

– А вы давайте, налетайте. Блины уже почти готовы.

Джули с Мэттом одновременно потянулись к омлету и тут же принялись поспешно извиняться и друг другу уступать.

Та-дам! Вот почему не стоит целовать объект исключительно платонической дружбы, с которым живёшь под одной крышей. Или спать в его постели. Или допускать, чтобы он гладил тебе руки и плечи, доводя до постыдной дрожи...

Джули набила рот едой, чтобы оправдать своё молчание, и продолжила старательно разглядывать газету. Вчерашним событиям наверняка есть логичное объяснение: месяцы виртуальных прелюдий с Финном заставили её перенести всё накопившееся желание на Мэтта. А он, надо думать, ещё не успел остыть после предыдущего вечера с Даной. Конечно, с её стороны как-то мерзко и пошло целовать того же парня, с которым накануне развлекалась её подруга. И что только на неё нашло? А Мэтт-то о чём, блин, думал? Он, должно быть, просто бабник, каких ещё поискать. Бегает по Бостону и целует всех девчонок без разбору. И всего-навсего подбирал удобный случай, чтобы и Джули добавить к списку своих завоеваний. Хорошо хоть тогда он – как и она – сочтёт этот поцелуй сущей безделицей.

Она на секунду подняла глаза и поймала на себе его взгляд.

«Всё вполне объяснимо», – убеждала она себя. Они в какой-то мере друг к другу притёрлись, поэтому не так уж странно, что после эмоционально тяжёлого вечера границы их отношений слегка размылись.

А Джули, наверное, поступила как любая представительница своего пола: попыталась помириться, подарив то, что хочется любому парню – физическую близость. Парням ведь это понятней, да? И они с Мэттом, опять же, не оголялись – ничего подобного! Хотя, скорее всего, этот поцелуй всё же на её совести. Она так отчаянно желала его прощения, что в порыве слабости и измождения попыталась всё наладить посредством сексуального контакта. То есть, о чём это она? Можно подумать, они чуть сексом не занялись. Едва ли. Они о таком даже не помышляли. Это же нелепо! Он-то её точно в этом смысле не привлекает, а Мэтта наверняка мегабайты, брандмауэры и торренты заводят посильнее, чем она.

Правда, это ведь он водил пальцами по её...

Какая разница?

Мэтт, должно быть, не меньше неё сожалеет о произошедшем.

К тому же, он ведь сам сказал, что вся его вчерашняя тирада – враньё, а, значит, Уоткинсы, по сути, – её семья. А он, получается, ей брат, каким она его всегда и видела. Только вот братьев же в губы не целуют. Тем более, по-французски. И не прижимаются всем телом, сгорая от желания и страсти. Во всяком случае, не должны.

«Вот чёрт!»

С другой стороны, он ведь ничего другого не делал. Его руки, по чести, не блуждали. То есть, не по чести. Она не это имела в виду. Всё было пристойно. Прилично. Непорочно. Порядочно. Невинно. Господи Иисусе, нашла время словарь синонимов писать. Суть в том, что он об неё не тёрся и не шептал ей на ухо всякие пошлости. А почему, собственно, нет? Если подумать, ей бы надо оскорбиться. Она бы ему, конечно, таких вольностей и не позволила...

Хотя, постойте-ка. Это ведь она закинула на него ногу, а первым прекратил поцелуй он.

А-а. Так Мэтту не понравилось, как она целуется? Вот гад! Да она теперь на него даже не взглянет.

Джули залпом отхлебнула полчашки кофе. Финн. Вот кто на самом деле во всём виноват. Точно. Из-за Финна и его пылких сообщений она постоянно на взводе. Плюс, они с Сифом расстались давным-давно, а она такая же озабоченная студентка, как и все её сокурсницы, вот и набросилась на первого парня, к которому забралась в постель.

Нет же, это здесь ни при чём. Она ведь не такая. «Сама на себя наговариваю».

Селеста поставила внушительную стопку блинов на стол и села.

– Ух ты! Я смотрю, вы оба сегодня жутко проголодались. Уже весь омлет расхватали и всего одну сосиску оставили.

Похоже, они с Мэттом оба решили набить рот едой, только бы не разговаривать, и явно перестарались.

– Прости, – пробубнил Мэтт с полным ртом.

– Ничего страшного. Я могу ещё пожарить. Но я бы хотела с вами обоими поговорить.

– Конечно. Отличная идея, – отозвалась Джули.

– Нам надо обсудить то, что произошло между вами этой ночью.

Мэтт поперхнулся, а Джули почувствовала, как кровь отлила у неё от лица. Кажется, Селеста не купилась на идиотскую историю Мэтта о пробежке.

Брр! Джули не хотелось, чтобы кто-либо знал об этой ночи, тем более Селеста. И Финн, конечно. Мэтт ведь ему не расскажет, правда? А она должна ему рассказать? «Дорогой Финн, я тут ненароком лобызалась с твоим братом. Прошу прощения! Как поживают венесуэльские сироты?» Она прикоснулась к камешку на груди. Он служил ей постоянным напоминанием о Финне. Прошлой ночью, очевидно, она о нём напрочь забыла.

Плоский Финн, казалось, одним своим присутствием молчаливо укорял её. Джули пронзила вилкой омлет и сердито посмотрела на заносчивый кусок картона. «Вот только не надо!»

Селеста деловито полила сиропом свой завтрак.

– Я чрезвычайно вами разочарована.

– Об этом, если честно, и говорить-то не стоит, – промямлил Мэтт.

– Согласна. Не стоит, – поддакнула Джули и принялась выбирать клубнику в миске.

– Ещё как стоит. Между вами теперь всё изменилось, и мне это совсем не нравится. Я всё слышала и крайне недовольна вашим поведением.

Джули с Мэттом молча хлопали глазами. Что такого могла Селеста услышать? Слюнявое чмоканье? Нечаянные стоны наслаждения? О боже, Джули ведь не настолько занесло? Всё ограничилось одним ничтожным поцелуем. И не было никаких страстных вздохов. Точно не было.

Мэтт потёр ладонями глаза.

– Селеста, о чём это ты?

– А вы о чём? – посмотрела она на них с любопытством. Хуже того – с надеждой. – Произошло что-то ещё?

– Ничего. Э-э... ничего, – пробормотала Джули. – Продолжай.

– Я слышала вашу кошмарную ссору от начала и до конца.

– Ссору. Да, верно, – вспомнил Мэтт.

После ночёвки в его постели Джули как-то про неё забыла.

– Я просто в ярости на вас обоих. Но, главным образом, на тебя, Мэтт. – Селеста ткнула в его сторону вилкой. – Никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким злобным. Джули – настоящий ангел, и не смей больше никогда так на неё кричать. А ты, Джули, если честно, тоже была не очень справедлива. Мэтт делает всё, что в его силах, чтобы мне помочь, и до сих пор я ему задачу не облегчала. Я люблю вас обоих, но больше не допущу разногласий относительно меня и Плоского Финна. И хотя я бесконечно благодарна за все ваши старания, впредь я собираюсь принимать более активное участие в своей жизни. Пора бы уже. Вам всё ясно? Хватит шептаться у меня за спиной. Я, может, ещё и школьница, но вы-то уже нет. Вот и ведите себя как взрослые. – Селеста перевела взгляд с Джули обратно на Мэтта и вопросительно выгнула брови. – Вы всё ещё друг на друга злитесь? Может, поцелуетесь и помиритесь?

Джули бешено замотала головой.

– Нет. Думаю, это необязательно. Мы с Мэттом уже помирились. – Она наконец посмотрела ему в глаза. – Правда, Мэтт?

– Да, правда.

Выглядел он вполне убедительно.

– И больше так не ссорьтесь. Никогда, – приказала им Селеста. – Кстати, у меня есть и приятная новость. У Рейчел мне было на удивление весело. Ну, то есть, не считая конца, разумеется.

– Что? В самом деле? – удивился Мэтт.

– Ага. В самом деле. – Она подложила себе ещё блинов. – Рейчел очень милая. Мы с ней в чём-то даже похожи. Надо признать, она не самая популярная девочка в школе, но, полагаю, это мне в ней и нравится. У нас почти все предметы одинаковые, и прошлый экзамен по истории она сдала даже лучше меня. Думаю, мне вполне удалось влиться в компанию. Меня даже попросили пересказать одну из первых серий «Милых обманщиц», и я была на высоте, скажу я вам. В общем, вечер проходил довольно приятно, пока не настала пора спать. Темнота играет со мной странные шутки, и мне в голову лезут беспокойные мысли. Мама Рейчел увидела, как я плакала в ванной, и любезно предложила передать остальным девочкам, что у меня заболел живот и мне пришлось уехать. Как бы то ни было, у меня есть для вас несколько объявлений.

– И каких же? – произнёс ошеломлённый Мэтт.

– Во-первых, отныне я бы хотела ходить в школу и возвращаться домой самостоятельно. Так что, Джули, тебе больше не придётся меня подвозить. Я к этому готова. И Плоскому Финну со мной ходить не надо. Он мне всё ещё нужен, просто не так часто.

– Хм. Понятно. – Джули изо всех сил старалась ободрить Селесту, хотя самой ей вдруг стало как-то не по себе.

– Второе объявление, наверное, обычно не делают за столом во время завтрака, но, я подумала, не всё ли равно? В общем, вчера утром у меня начались месячные.

Мэтт взвыл и закрыл руками уши.

– Селеста! Ты что? Неужели мне так уж надо знать об этом... событии?

Селеста наградила его сердитым взглядом.

– Мэтью, в этом нет ничего такого. Я только решила, что следует вам всем рассказать. И, кстати, нет, мне не нужно объяснять, что значит быть женщиной. Да, во мне произошла биологическая перемена. Я просто сочла, что вам важно об этом знать.

– По-твоему, э... думаешь, поэтому с тобой случилось, ну?.. – безуспешно пытался подобрать слова Мэтт.

– Нет, – отмахнулась Селеста. – Первые месячные ещё никого не доводили до нервного срыва перед унитазом. У мужчин такие глупые предрассудки о менструации, правда, Джули? Но, как символ зрелости, она, тем не менее, заставила меня о многом задуматься. Отсюда и все эти слёзы по Плоскому Финну. Кстати, о взрослении: мне очень нужен бюстгальтер. О модельных формах, конечно, мечтать пока не приходится, но прогресс наконец наметился. Спортивные бюстгальтеры, которые мама покупала, смотрятся ужасно. И мне бы хотелось сходить в магазин с девушкой, если, конечно, ты, Мэтт, не горишь желанием.

– Э-э... Естественно. Да. То есть, если ты уверена, что так... э-э... надо. Если это такая... такая срочная покупка. – Бедняге Мэтту явно не хватало слов. – Джули, я полагаю, могла бы помочь в приобретении...

– Мы можем сходить в магазин вместе. Конечно. – Джули пыталась стряхнуть с себя оцепенение от потока Селестиных признаний. Она осторожно посмотрела на Мэтта. – Ты не против, чтобы с ней я сходила?

Учитывая, что ночью она пообещала Мэтту не вмешиваться, теперь она с опаской предлагала Селесте свою помощь.

Он отвёл взгляд, но покачал головой в знак согласия.

– Конечно, нет. Сходите.

– Или, может, твоя мама захочет пойти, когда вернётся домой? – предложила Джули.

– Я могла бы её спросить, наверное. Попробую, хоть я ей не особенно интересна. И ещё, – добавила Селеста, – я бы хотела когда-нибудь пригласить Рейчел в гости. У неё крайне непривлекательные очки и кошмарная причёска. Я могла бы ей с этим помочь. К тому же, она ничего не знает о фанерозое, а я в нём довольно неплохо разбираюсь, потому что Финн, когда был младше, обожал динозавров.

Джули не нашлась, что ответить на столь внезапные излияния. Какие перемены произошли с Селестой за последние двенадцать часов! А в их отношениях с Мэттом? Всё встало с ног на голову.

– А что если нам всем поехать летом на пляж? На острове Плам просто восхитительно. Правда, когда там нет слепней. И я хочу покрасить свою спальню. В жёлтый. Или в цвет папоротника. Вот была бы хорошая затея на лето. Джули, мне не помешает твой совет при выборе подходящего тона.

Джули открыла рот, чтобы ответить, но Мэтт её опередил.

– Летом Джули наверняка будет занята, Селеста. Она, скорее всего, к тому времени найдёт себе другое жильё, верно?

Джули опешила. Поиск отдельной квартиры – логичная мысль. Просто ей она в голову не приходила. Естественно, ей надо будет съехать. Роджер и Эрин великодушно приютили её на год, но на что она рассчитывала? До выпускного здесь прожить? Какие глупости! Но Уоткинсы слишком вежливы, чтобы взять и выселить её. К тому же, она сейчас занимала комнату Финна, а он ведь скоро вернётся.

– Да, скорее всего.

Селеста нахмурилась.

– А мы после этого ещё увидимся?

– А как же? Можно устроить еженедельный девичник.

– Но это будет уже не то, так ведь?

– Нет. Уже не то. Но это будет наш особый ритуал.

– Думаю, куча квартир будет доступна уже с первого июля. А то и с июня, – вставил Мэтт.

– Отлично. Спасибо, – нехотя поблагодарила Джули.

Мысль о том, что скоро она уже не будет жить под одной крышей с Уоткинсами, тяжким грузом сдавила ей грудь. Их дом стал ей родным.

Вот только в нём казалось уже не так уютно, если Мэтт не хотел её здесь больше видеть.

«Дурацкий поцелуй. Дурацкие парни с их блудливыми руками».

– Я сегодня же начну искать квартиру. Глядишь, смогу съехать, как только учебный год закончится. Попробую найти что-нибудь уже на первое июня.

– Джули, я не то имел...

– Разумеется, я съеду, Мэтт, – оборвала она его с издёвкой. – Само собой.

Мэтт смотрел куда угодно, лишь бы ни с кем не встречаться взглядом, а Джули опять поспешно уткнулась в перечень гаражных распродаж.

Селеста озадаченно изучала их обоих.

– Какое, однако, у нас сегодня незаурядное утро...

Джули встала и поставила свою тарелку в раковину.

– Куда тебе больше хочется, в «Lady Grace» или в «Victoria’s Secret»?

Мэтт чуть со стула не свалился.

Глава 28

Мэтью Уоткинс

Мне нужно срочно поднять настроение. Принимаю деньги и всё, что можно на них обменять. Или пару хоббитов.

Бог Финн

Стоит только убрать свой расфуфыренный павлиний хвост, и за ним тоже обнаружится помёт.

Джули Сигл

Твиттер всё никак не оставит меня в покое. Снова предупреждает о небезопасных твитах, но не моя вина, что презервативы не налезают на ноутбук. «Пятёрка» мне, наверное, за старания и всё такое...

«Финн,

надеюсь, ты сидишь, потому что, слушай сюда: твоя мама, Селеста, Селестина ПОДРУГА Рейчел и я собираемся на маникюр в какой-то шикарный спа-салон. Селеста захотела провести время с Рейчел, и я подумала, что лучше начать где-нибудь вне стен дома. Тогда ПФ не будет так её искушать. Я спросила Эрин, можно ли сводить девочек, и заодно предложила ей пойти с нами. Пришлось немного поуговаривать, но она согласилась! Странно как-то возить их повсюду, словно я шофёр какой-нибудь, но мы хоть куда-то выбрались. И пока ты (как Мэтт) не начал ныть, что я превратила Селесту в недалёкого подростка: после маникюра у нас намечена экскурсия по Институту современного искусства и ужин в каком-то монгольском ресторане.

Плоский Финн с нами не идёт. Твоя сестра решила, что это девичник, и мальчики остаются дома. Так что у него выходной (очередной) в чулане, в компании то ли сетки для бадминтона, то ли рыболовных снастей.

Когда Селесту снова увидишь, не узнаешь. Да, она по-прежнему весьма странная и незаурядная девочка (в хорошем смысле, естественно), но она уже не такая, как раньше. Более счастливая. Ваши родители встречались со школьным психологом, которого я ни за что ни про что так возненавидела, и он был «чрезвычайно впечатлён и рад» тому, как налаживается её общение со сверстниками. Финн, она так повзрослела. Стала такой независимой. Ты уж не обижайся, но она теперь не так сильно помешана на тебе и твоём возвращении. (Я же, напротив...) Думаю, другие стороны её жизни берут верх. Да, у неё пока только одна подруга, но для начала уже неплохо. И в интернете она теперь ищет то же, что остальная молодёжь, к необычайной досаде вашего отца. Я уж не говорю про Мэтта. Она хочет ходить в кино, по магазинам и т.д. Но не волнуйся, она всё так же, свернувшись калачиком на диване, по вечерам читает «Илиаду» или ещё что не менее напыщенное.

Если честно, я по ней иногда скучаю. По «старой» Селесте, я имею в виду. Мы, как и прежде, много времени проводим вместе, но она теперь гораздо меньше зависит от других людей. И я порой тоскую по тем дням, когда Селеста цеплялась за меня, ловила каждое моё слово, паниковала из-за блеска для губ и обычной поездки за продуктами. Звучит ужасно, да? Я не хочу, чтобы она была такой. Хочу, чтобы она взрослела и дальше, понимаешь? Становилась живой и свободной. Она словно была скована по рукам и ногам, а теперь наконец поняла, что может двигаться. Она пока не знает, какой путь выбрать, но видит, что выбор есть.

Ты недавно спрашивал про Мэтта: он в норме. Я его в последнее время редко вижу. Мы оба в мыле от курсовых экзаменов, но мне бы не помешала его помощь с матанализом. Этот предмет меня просто убивает. А он всегда может всё доступно объяснить. После Селестиного срыва страсти так до конца и не улеглись. По иронии судьбы, её он словно возродил, зато вбил клин между мной и Мэттом. И мне не по себе, потому что мы дружили. Наверное, до сих пор дружим... Но уже не так крепко. Раньше мы постоянно друг у друга зависали, а теперь едва видимся. Он ко мне не придирается – ничего такого, – но у меня есть ощущение, будто ему больше не нравится моя компания. Он то и дело оставляет мне записки о съёмных квартирах. Сразу видно, ждёт не дождётся, когда я съеду. Или... не знаю. Может, он просто пытается помочь. Жаль, что между нами всё разладилось. Это... Как-то это всё неправильно. Ненормально.

Вот забавно, да? Ты будто дневник какой-то, в котором я пишу. Плод моего воображения. Но с тобой легко разговаривать. То есть переписываться. Неважно.

Кстати, без паники – к твоему возвращению я заберу всех плюшевых медведей и сниму занавески с блестящими сердечками.

Скучаю,

Джули»

«Джули,

напиши, если маме что-нибудь на ногтях нарисуют. Думаю, ей бы дико подошли длинню-ю-ющие раскрашенные когти. Абсолютно в её духе.

Судя по тому, что ты весь год писала про Селесту, неудивительно, что она так сильно изменилась. Ты ворвалась в её жизнь и перевернула всё с ног на голову, но так, что Селеста смогла всё же остаться собой. Ты её спасла, Джули.

Не знаю, что сказать про Мэтта. Может, тебе кажется, что всё ненормально, потому что это ОН ненормальный? Шучу. Зря, наверное, потому что сразу видно, что ты расстроена. Очень жаль, что он тебе нервы портит. С ним, как и с остальной семейкой, всё непросто. Но я точно знаю, что ему на тебя не плевать. Это я обещаю. А если он невыносим, то твоей вины тут наверняка нет. Он попросту не умеет ладить с людьми. Если уж на то пошло, он и с собой-то не всегда в ладу. Надо переждать. Уж я-то знаю.

И не СМЕЙ забирать плюшевых зверушек и милые занавески. Во мне столько тестостерона (хмык!) – они помогли бы мне раскрыть женственные черты своего характера. Доброту и нежность.

Тоже по тебе скучаю. Так много хочется тебе рассказать. Понимаю, тебе кажется, что ты меня уже знаешь – и рад, что мне ты можешь поведать все свои мысли, – я только надеюсь, что ты не передумаешь, когда дело дойдёт до реальности.

Финн»

«Финн,

что бы ты мне ни сказал, это не изменит моего к тебе отношения.

Джули»

«Джули,

ловлю тебя на слове.

Финн»

***

Ярко-красный лак слегка тревожил Джули, но она не сопротивлялась, когда маникюрша начала покрывать им ногти на её ногах. Оттенок выбрала Селеста, она же настояла, чтобы этим цветом накрасили ногти на руках и ногах всем четверым.

– Одинаковая расцветка символизирует нашу связь, – сказала она.

– Как признак членов одной банды, – добавила Эрин.

Она весьма неохотно согласилась растратить часть дня в салоне. Но теперь сидела в кресле рядом с Джули, опустив ноги в мыльную ванночку, и вид у неё был относительно расслабленный. Она даже откинулась на мягкий подголовник.

Джули взглянула на Рейчел и Селесту – они сидели напротив и с любопытством изучали журнал, то и дело хихикая над чем-то в смартфоне Рейчел. Кто знает, может, даже над мальчишками. Селеста не врала насчёт того, что Рейчел – белая ворона; это стало очевидно, когда та громогласно выдала назубок всю таблицу Менделеева. Но никого другого Селеста бы себе в друзья и не выбрала. Эти неуклюжие странноватые подростки нашли друг друга не случайно.

Эрин приподняла голову и прищурилась.

– Как считаешь, я должна купить Селесте какое-нибудь карманное устройство?

– Нет, не думаю, что есть какое-то юридическое обязательство, – ответила Джули.

– Я не очень-то следила... не заботилась, если честно... о том, что нужно Селесте. Я это понимаю. Но я начала стараться. И знаю, что давно пора. Мне понравился наш с ней поход за покупками на той неделе. Спасибо, что предложила. И за сегодня тоже.

Джули лишь слегка улыбнулась в ответ.

– Я тут размышляла о том, чтобы как-нибудь летом свозить Селесту на выходные к мысу Код. Такие мини-каникулы для мамы и дочки. Как думаешь, ей бы понравилось?

Джули кивнула.

– Ещё как. – Она взглянула на свои ядовито-красные ногти. – Может, даже стоит устроить каникулы для всей семьи?

– Хм... Прекрасная идея. Я подумаю. Не помню, когда последний раз мы проводили вместе хоть несколько дней. – Эрин вновь откинула голову на спинку кресла.

Каникулы для всей семьи. Незнакомое Джули явление. С Нового года отец оставил ей два сообщения на автоответчике и отправил три электронных письма – всё через секретаря. На первые сообщения Джули не ответила и в конце концов попросила своего собственного секретаря – некую мисс Селесту Уоткинс – написать краткое письмо о том, что мисс Сигл в настоящее время занимается чрезвычайно важными вопросами, но непременно организует совместный ужин сразу после дождичка в четверг.

– Что ж… – снова подала голос Эрин. – Мэтт говорит, ты ищешь квартиру.

– А. Да, ищу. Кажется, мне давно пора слезть с вашей шеи.

– Глупости. Оставайся у нас, сколько тебе хочется. Хотя я подозреваю, ты уже готова к новым приключениям студенческой жизни.

Джули вновь ощутила, как что-то сжалось у неё в груди. Это ведь Мэтту хотелось, чтобы она съехала.

– Наверное, будет проще жить поближе к колледжу, – тихо сказала она. – Дана предложила свою квартиру. Её соседка выселится сразу после выпускных экзаменов, тогда и перееду.

– Так скоро. Но я понимаю, что мы слишком долго посягали на твоё свободное время. Ты целый год носилась с Селестой и учила уроки с Мэтью. Мы тебя так эгоистично присвоили. – Эрин вздохнула. – Но кто ж виноват, что ты такая замечательная? Я очень надеюсь, что ты всё же будешь иногда заглядывать к нам на ужин. Без тебя дом станет совсем другим.

Джули прикусила губу и закрыла глаза. Её охватило жуткое одиночество, и она не могла придумать в ответ ничего такого, от чего бы не расплакалась.

– А когда у тебя будет своё жильё, ты сможешь украсить его по собственному вкусу, ни у кого не спрашивая разрешения. Вам с Даной будет весело вместе. Прямо как в своё время нам с твоей матерью. Старая комната Мэтью всё равно едва ли подходила для девушки.

– В смысле, комната Финна, – поправила её Джули.

– Что? Нет, ты жила в комнате Мэтью. Он давно переселился в старую спальню Финна, а его пустовала, пока ты к нам не приехала. Приятно было снова иметь полный дом детей.

– Наверное, я не так поняла... – начала Джули. Этого просто не могло быть. И причин тому – море. – Я думала...

– Знаешь, что? – воскликнула довольным тоном Эрин. – Прекрасно, что мы сюда пришли. Мне так редко случается просто бездельничать. Я наконец смогла поразмышлять о том о сём. И поняла, что соскучилась по своей семье, Джули. Собиралась ты или нет, но ты помогла вернуть их мне, а меня – им.

Джули глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь распутать смешавшиеся мысли.

А потом Эрин накрыла ладонь Джули своей, этим безмолвным жестом одновременно успокаивая и приводя её в смятение.

Глава 29

– Ты сегодня не на машине? – оторвал Мэтт глаза от ноутбука, когда Джули прошла через гостиную. Он сидел на диване, закинув ноги на кофейный столик. На его красной футболке, к удивлению Джули, не было ни единой буквы.

– Нет. Прогуляюсь до метро, погода-то хорошая. – Слова, тяжёлые и какие-то притворные, словно вязли во рту.

– В мае-июне обычно ничего, но середина лета... вот увидишь. Жара, зной и жуткая влажность.

Джули присела на стул и порылась в рюкзаке, проверяя, всё ли взяла для последнего учебного дня. Ей осталось только пройти этим утром экзамен и сдать курсовую работу. Многие бы на её месте ликовали. Но Джули одолевало неясное чувство тревоги, которое не покидало её уже несколько недель.

Она пролистала распечатанную курсовую. Хотя Джули сама написала всю работу, слова в ней выглядели чужими. Буквы сливались и расплывались по страницам бессмысленной путаницей. И когда работа выскользнула из рук и упала на пол, Джули даже не пошевелилась.

– Джули? Ты в порядке? – спросил Мэтт.

– В полном.

– Какая-то ты сегодня странная.

– Я же сказала: порядок.

Джули убрала курсовую в рюкзак и подошла к окну у парадного входа. Она подняла тяжёлую раму, и лёгкий ветерок дунул на неё сквозь прозрачную занавеску, но Джули не отстранилась. На небе сегодня не было ни облачка, а в воздухе витал чистый свежий аромат поздней весны. Но этот чудесный запах, вероятно, будет радовать лишь до тех пор, пока его не поглотят июльские жара и смрад.

Джули развернулась и взглянула на уткнувшегося в ноутбук Мэтта.

– Мэтти?

– Да?

– Посмотри на меня.

– Что? – отозвался он.

– Посмотри на меня.

Мэтт поднял голову. Он, казалось, уже целую вечность избегал её взгляда, и блеск, который она так часто замечала в его серых глазах, куда-то пропал. Уже много недель они не подтрунивали друг над другом, не шутили о его футболках, не пытались вбить ей в голову, как решать задачи по алгебре асимптотическим методом. Она всматривалась в его лицо, словно стараясь что-то в нём найти. Что-то понять. Он склонил голову набок, с серьёзным видом ожидая, когда она придёт к какому-то решению. Но не отвернулся.

Он выглядел усталым и ранимым.

Наверное, не случайно.

Ни один из них не проронил ни слова. Она ощущала, какой сдвиг, какая чудовищная перемена произошла в их отношениях. Какая утрата. И знала, что он чувствует то же самое.

Наконец Джули подняла с пола рюкзак. Повернулась и вышла в ослепительно-яркое утро.

***

Дана скрестила ноги и отломила кусочек от круассана с шоколадной начинкой.

– Хочешь? – предложила она.

Джули покачала головой. В животе у неё неприятно ныло, а от здешнего кофе начинало подташнивать. Им с Даной повезло урвать себе столик на летней веранде оживлённой кафе-пекарни посреди Гарвардской площади. Похоже, концу учебного года радовались все, кроме Джули.

– Джули, что не так? – спросила Дана. – Тебя явно что-то гложет. Ты не хочешь со мной жить? Если нет, я не обижусь. Я всего лишь взяла и перекрасила для тебя спальню – не стоит мучиться угрызениями совести, если ты вдруг передумала. – Она улыбнулась. – Честно. Всё нормально.

– Нет, дело вовсе не в этом. Мне, по правде, уже не терпится переехать. Всего пара дней осталась.

– Но что-то всё равно не так. У тебя плохое настроение.

– Да, – признала она. – Плохое.

– Так расскажи.

Джули засмотрелась на расположившихся по соседству шахматистов. Студент и седовласый мужчина сосредоточенно склонили головы над чёрно-белыми фигурами на расчерченном бетонном столике. Король, ферзь, ладья, слон, конь. Король, ферзь, ладья, слон, конь.

Пешка.

Джули не сводила глаз с шахматных фигур. Пешка.

– Пора домой, ещё не всё упаковано.

– Как скажешь. Эй, – тихо окликнула её Дана, – ты мне позвонишь, если что, да? Когда надо будет выговориться.

Джули перевела взгляд на подругу и кивнула.

– Обязательно. – Она уже подняла рюкзак, чтобы уйти, но остановилась. – Ты не против, если я вдруг переселюсь пораньше?

– Да в чём дело-то? – подалась вперёд Дана. – В Мэтте?

– Так ты против или нет?

– Конечно, нет. – Дана снова откинулась на спинку. – Переезжай, когда хочешь. И спрашивать не надо.

– Спасибо. Созвонимся.

Джули опустила на глаза тёмные очки и стала пробираться сквозь толпу на тротуаре. Миновав на углу улицы «Данкин донатс», она улыбнулась. К этому самому стеклу «умница» Уилл Хантинг прикладывал салфетку с номером девушки. А ещё сюда заглядывали они с Мэттом в тот день, когда искали ей квартиру. Она прошла мимо спуска в метро, пересекла Масс-авеню и нырнула в лабиринт «Гарвардского кооператива». Бесцельное блуждание по его недрам помогло ей забыться. И Джули не глядя бродила вдоль книжных полок, пока не вышла через боковую дверь в переулок. Владельцы бутиков выставили здесь на тротуаре образцы своих товаров, и Джули стала перебирать пальцами сарафаны, которые не собиралась покупать. Через дорогу притулился небольшой магазинчик с поделками местных ремесленников. Она тут же встрепенулась, подумав, вдруг получится найти там какую-нибудь безделушку для Селесты.

Как же тяжело будет покидать дом Уоткинсов. И дело далеко не в чемоданах. Какой смысл притворяться? При одной мысли о переезде она ощущала пустоту, бескрайнюю и неотвратимую.

Джули, как в тумане, прошла вдоль полок с поделками и остановилась у витрины с бижутерией. Она попыталась сосредоточиться. Небольшой подарок Селесте – как раз то, что нужно. Им обеим. Сувенир на память о проведённом вместе годе. Она скользнула взглядом по бусам и золотым браслетам – всё не то. Шагнула к дальнему углу витрины.

И краем глаза уловила серебристый отблеск. Наверное, стоило удивиться, увидев её здесь, но нет. Она словно и ожидала её тут найти.

Подошла продавщица.

– Хотите что-нибудь посмотреть поближе?

Джули указала, не отводя глаз от витрины.

– Да. Вот эту, пожалуйста.

Женщина отперла стеклянную створку и, отодвинув её, подала Джули вещицу.

Та опустила взгляд и всмотрелась в знакомую серебряную заколку. Селестину заколку. Ту самую, которую Финн прислал издалека. Она несколько раз повернула её на ладони. Вместо бирюзы эту заколку украшал жёлтый самоцвет. В остальном она была в точности такая же.

– Здесь всё?.. – начала Джули. Неужели она, и правда, хотела задать этот вопрос? Да. У неё не было выбора. – Здесь всё местного производства, так?

– Совершенно верно.

– Ничего не завозят из-за границы?

– Нет. Мы поддерживаем исключительно мастеров Новой Англии. Каждое изделие у нас в ограниченном количестве. Причём двух одинаковых вы не найдёте. Эту заколку сделала жительница острова Мартас-Винъярд. Красивая, правда? Мы продали уже довольно много её изделий.

– Не сомневаюсь. Она замечательная.

Дрожащей рукой Джули положила заколку на место. Затем повернулась и выбежала из магазина.

Дорога домой показалась бесконечной и вместе с тем слишком короткой. Выкрутив громкость на iPod'е и пытаясь заглушить мысли музыкой, она медленно брела к дому. Хотя её домом он будет ещё совсем недолго. Снова и снова в голове отдавались слова доктора Кули: «...Вдруг ты упускаешь из виду что-то очевидное. Не анализируй сверх меры то, что видишь». Она всё упустила. Решение лежало у неё перед глазами, а она за деревьями не разглядела леса. Возможно, она уже несколько месяцев знала правду – просто не хотела принимать то, о чём реальность кричала ей в лицо. Отрицая очевидное, она вела себя как слепая дурочка. Возможно, самая распоследняя.

От дома Уоткинсов сегодня веяло холодом. Как обычно, заело замок у входа, и, как всегда, скрипнули ступеньки на лестнице, но всё вокруг, казалось, подменили. Мэтт был на занятиях – и хорошо. Она открыла ноутбук и придвинула стул поближе, начиная письмо.

«Финн,

я от тебя просто без ума. Ты ведь знаешь, да? Наши отношения за этот год... Я и не знала, что всю жизнь о них мечтала. С тобой я стала смелее, отважнее. Ты меня смешил. Ты был милым, обаятельным – притягательным.

Я в тебя влюбилась. Не смогла устоять и ничего не могла с этим поделать. Но теперь у меня нет другого выбора.

Мы не можем и дальше притворяться.

И оба знаем, что это конец.

Мне казалось, что я так хорошо тебя знаю. Знаю, каково быть с тобой рядом. Потому что я действительно знала. Может, какая-то часть меня догадывалась всё это время. Не могу сказать, когда именно я поняла, но, наверное, в какой-то миг у меня в голове всё сложилось. Может, я ничего не хотела замечать, потому что больше всего на свете мечтала, чтобы чувства, которые нас связывали, были настоящими. Теперь же всё ясно как день, и эта правда ранит сильнее, чем можно представить. Ты, должно быть, считаешь, что я круглая идиотка, раз повелась на этот фарс. Так и есть. Что верно, то верно. Я пошла на риск – прыгнула из самолёта, – а ты остался внутри. Я хотела приземлиться с тобой, Финн. С тобой.

Я буду скучать по тому человеку, который слал мне фотографии, оберегал от монстров и отвлекал разговорами во время смертельных подъёмов на лифте. Буду скучать по историям о спасении диких животных, уроках футбола для ребятни в Гане и подводном плавании в экзотических уголках мира. Буду скучать по тому, как ты меня смешил, утешал и лечил мои раны. Мне будет не хватать всего этого. Но больше всего мне будет не хватать тебя. И того, как хорошо нам было вместе.

Но, наверное, я тоскую по тебе уже не первую неделю. Я видела, что теряю тебя. А теперь всё станет гораздо, гораздо хуже.

Мне просто надо было написать тебе ещё один последний раз, пока всё не полетело в тартарары.

Джули»

Она выключила компьютер и выдвинула нижний ящик комода. На дне лежала старая полинялая футболка, и Джули провела по ней кончиками пальцев. Внутри всё словно онемело. Оставалось отыскать только одно. Чтобы окончательно убедиться. Чтобы наконец поверить.

Джули вышла из своей комнаты и заглянула в спальню Эрин и Роджера. Встала в центре и медленно повернулась в поисках доказательства. Здесь его не было. Но поделка из дерева теперь стояла на полке правильно. «Мама». Джули подумала о маленьком мальчике, который смастерил это для своей матери, и о том, какой безучастной и рассеянной была Эрин.

Дом наполняла зловещая тишина. «Пустота и одиночество», – мысленно добавила Джули, пока спускалась в гостиную. Она начала с одного конца комнаты, внимательно разглядывая книги на высоких полках. Медленно она шагала вдоль стеллажа, не пропуская ни одного корешка в поисках того, что наверняка лежало где-то здесь. Наконец на последней полке она его нашла. На самом верху, под потолком – альбом с фотографиями. Она подставила стул и вытащила из-под атласа фолиант в тёмном кожаном переплёте. Остальные книги здесь наверху были покрыты пылью, но не эта.

Джули немного посидела на диване, просто держа альбом в руках и откладывая неизбежное.

В конце концов открыла и стала робко переворачивать страницу за страницей, рассматривая фотографии. Ей были знакомы эти снимки. Некоторые из них она видела раньше. Губы сами собой складывались в улыбку при взгляде на Финна. На его красивое лицо, стройную фигуру, которую не скрывала одежда, озорную улыбку. Джули прикоснулась к одной из фотографий. Она будет скучать по мечтам о его объятиях. Оригиналы у неё в руках слегка отличались от тех версий, которыми она столько любовалась весь прошедший год, но она их всё равно узнала.

И хотя каждая страница всё сильнее бередила рану, Джули была благодарна, что Эрин с Роджером не хранили семейные фото в электронном виде. В отличие от неё.

Или Мэтта.

Смотреть дальше было невмоготу, и она захлопнула альбом.

Прошёл час, может, больше. Джули не знала точно. Скоро он вернётся домой. Проверит почту и приедет.

Наконец дверь распахнулась.

– Джули.

Она в ожидании смотрела на Мэтта. Он долго молчал, а потом произнёс:

– Ты всё знаешь, да?

Он, в общем, не спрашивал.

– Да. Знаю.

Мэтт понурил голову.

– Сам не понимаю, как всё так далеко зашло. Я вовсе не собирался...

– Ну, я слушаю.

– Джули...

– Говори, Мэтт! – повысила она голос. – Я хочу, чтобы ты сказал.

– Я несколько месяцев ломал голову, как тебе во всём признаться. – Он посмотрел ей в глаза с тенью страха и печали на лице. – Я пробовал на Рождество. И потом опять после Нового года. Но к тому времени я уже слишком увяз. Я думал, может, после переезда будет легче...

– Да пошёл ты. – Джули вскочила с места и швырнула в него альбом. – К чёрту! Хватит мне зубы заговаривать. Признайся, Мэтт! – заорала она. – Хоть раз не скрывай от меня долбаную правду!

Он помолчал ещё немного, оттягивая до последнего. Когда он заговорил, на глазах у него блестели слёзы.

– Финн мёртв.

Она кивнула, успокоенная тем, что он подтвердил её догадку.

– Ваш брат умер. Поэтому у Селесты Плоский Финн.

– Да.

– А ты притворялся Финном. Всё, что он мне писал, было от тебя. Ты вставлял его старые снимки в другие фотографии.

– Да.

Джули закрыла глаза. Она уже составила в уме кусочки этой мозаики, но его признание всё равно её сокрушило.

– Хочешь знать, как он умер?

Джули кивнула.

– Два года назад, зимой. В автокатастрофе. Мама была за рулём, и на Мемориал Драйв, сразу за Гарвардской площадью, машина вылетела с дороги. Врезалась в дерево. Автомобиль от удара смялся, а Финна выбросило через лобовое стекло. И сразу насмерть. – Мэтт шумно втянул носом воздух, собираясь с силами для продолжения. – У мамы сработала подушка безопасности, так что она, в общем, не пострадала. Поэтому никто, кроме меня, больше за руль не садится. И мы не ходим мимо реки. – Мэтт сунул руки в карманы, ожидая, что скажет Джули. Но она молчала. Тогда он нагнулся, подобрал фотоальбом и, перелистнув несколько страниц, бросил его на кресло. – И знаешь, что самое возмутительное? Будто этой муки самой по себе недостаточно? Будто этих страданий и ужаса нам мало?

– Что?

– Ты в курсе, что Селеста когда-то играла на фортепьяно? И очень хорошо играла. Ходила на занятия. В роскошное старинное здание здесь неподалёку, в сторону от Мемориал Драйв.

Джули никак не могла понять, к чему он клонит.

– Угадай, кто шёл домой после занятий и как раз наткнулся на аварию?

– О, Мэтт... – только и смогла выговорить Джули.

– Ага. Очень вовремя вышло. Селеста как раз успела увидеть пожарных и скорую помощь. Успела заметить, как из нашей машины валил дым, и, самое главное, рассмотрела окровавленное, изувеченное тело брата. – Мэтт говорил всё быстрее, слова так и сыпались у него изо рта, будто молчание сейчас лишило бы его последней защиты. – Дым? Поэтому мама не любит разводить в доме огонь. То же со спичками. Нам нельзя их при ней зажигать, потому что запах серы напоминает ей об аварии. Подушки безопасности, надо думать, так же пахнут. А Селеста, как ни странно, напротив, любит разжигать камины. Так она чувствует себя ближе к Финну.

Джули шагнула к Мэтту, но он отошёл, встав к ней спиной. Он уткнулся плечом в оконную раму и уставился вдаль.

– И вот идеальная семья с идеальным сыном развалилась на части. Маму одолела такая депрессия, что она на полгода легла в лечебницу. Отец с головой ушёл в свою чёртову океанологию, а Селеста погрузилась чуть ли не в кому. Я делал для неё всё, что мог. Поднимал с постели по утрам, помогал одеваться, кормил её. Любил. Но этого было мало. Не пойми меня превратно. Селеста никогда не слыла обычным ребёнком. Она всегда вела себя немного странно. Но смерть Финна её просто уничтожила. – Мэтт теперь ничего не скрывал. Все секреты, мысли и чувства, которые так яростно берёг весь год, он выкладывал как на духу. Джули едва узнавала человека, который перед ней стоял. – А затем наша умница заказала Плоского Финна. Невероятно. Просто включила компьютер и заказала копию своего брата. И эта тупая картонка вернула её к жизни! Когда мама приехала из больницы, я убеждал их с папой как-то помочь Селесте. Найти для неё врача. – Он покачал головой. – Но они почти так же безумно влюбились в Плоского Финна, как и Селеста. Может, отчасти и я тоже. Потому что так, в каком-то извращённом смысле, Финн для нас по-прежнему оставался живым. А однажды Селеста настояла, чтобы я завёл Финну аккаунт на Фейсбуке, вот я и завёл, ради неё. «Бог Финн»... это я, наверное, из зависти. Он таким, блин, идеальным был. Все его боготворили.

– А как же ты, Мэтт? Как ты с этим справлялся?

– Я? Никак. Мне горевать было некогда, потому что на мои плечи легло всё, что не осилили родители. Но я их в этом не виню. Ведь каждый переживает горе по-своему. Маме, в частности, не нравилось, когда мои поступки напоминали ей о Финне. Он ненавидел алгебру и физику. Да что там, учёбу в целом. Нет, он не плохо учился. Просто у него сердце к занятиям не лежало. Поэтому я делал – и делаю – всё наоборот. Я добиваюсь в институте того, о чём он и мечтать не мог.

– Это Селеста придумала про его путешествия? – спросила Джули.

– Да. Вообще-то, это как раз в духе Финна. Он был замечательным, она ничуть не преувеличивает. Эти вымышленные истории о Финне ей помогали, а Плоский Финн давал возможность ещё раз к нему прикоснуться. И хотя Селесту эта чёртова двухмерная картинка держала на плаву, нас всех она вместе с тем потопила. В присутствии Селесты мы обязаны притворяться, что Финн жив, что его мозги вовсе не разлетелись по тротуару.

Джули передёрнуло.

– Даже не знаю, что сказать.

– В газете некролог не печатали. Наша мать утверждала, что тогда ей бы пришлось указать его полное имя – Анатоль Финнеас Уоткинс, а она бы никогда его так не предала. Он ненавидел своё первое имя и всегда отзывался только на Финна. Мы устроили маленькие частные похороны. – Мэтт вздохнул. – К нам не приходят гости. Я знаю, ты заметила. Разве можно было не заметить? Родители всеми правдами и неправдами поддерживают легенду о том, что их сын просто уехал, что когда-нибудь он вернётся... Посторонние люди развеяли бы этот миф. Папа с мамой не говорят о смерти Финна, а друзья семьи и коллеги знают и никогда не спрашивают. Родители притворяются, что это ради Селесты, но это и ради них тоже. – Мэтт повернулся к ней и печально усмехнулся. – Безумие. Да, знаю. Всё это полнейшее безумие.

– Почему же ваша мама разрешила мне приехать в тот первый раз? Почему предложила остаться?

– Из преданности к Кейт, наверное. Я сам толком не понимаю. Может, она... не знаю... хотела найти выход из этого тупика. Сама хотела, чтобы её разоблачили. А тебе она могла доверять, ведь она дружила с твоей матерью. Знаешь? Как у вас с Даной. Если бы вы двадцать лет не общались, ты бы всё равно пришла ей на помощь в трудную минуту, ведь так?

Джули кивнула.

– Конечно.

– Я не собирался тебя обманывать. Был уверен, что ты надолго не останешься. В нашей жизни больше никто не задерживается. Мы живём уединённо. Так что, когда ты написала Финну, я ответил. С тобой легко общаться, а мне так нужен был отзывчивый собеседник. Такой как ты.

– Надо было мне всё рассказать. После того, как ты узнал, что я остаюсь, ты должен был мне всё рассказать.

– Знаю. Мы с мамой из-за этого поссорились. Я не хотел, чтобы ты жила с нами, потому что она не желала раскрывать тебе правду, а я настаивал, что ты должна знать. Но она уже тогда заметила то, что мы все поняли позже. Что ты – просто находка для Селесты. И для всех нас. Ты стала жизненной силой, в которой мы все так нуждались. Я не прекратил переписку между нами – между тобой и Финном, – потому что впервые за долгое время я что-то чувствовал. Впервые за два года я смог быть собой, без всяких оговорок и оглядок на других. Ты меня освободила.

Джули пересекла комнату и встала перед Мэттом. Какие же страдания выпали на его долю. Она сделала ещё шаг и обхватила ладонями его лицо, чтобы он посмотрел ей в глаза.

– Мне так жаль.

Он не ответил, но она почувствовала, как он задрожал. Боже, какой измученный у него был вид.

– Почему ты на меня не кричишь? Ты ведь наверняка злишься, – наконец тихо спросил он.

– Мне слишком грустно, чтобы кричать. У меня нет права на тебя злиться, понимаешь? Ты потерял брата, поэтому мне злиться не положено.

Он поднял руки и положил ей на запястья.

– Я вовсе не хотел, чтобы всё так запуталось. Я не специально. – Голос у него дрожал.

Джули нежно погладила его по щеке и пробежала пальцами по его губам.

– Ничем хорошим это бы никогда не кончилось. Ты ведь понимаешь?

– Могло бы.

– Нет. Слишком много лжи, – проговорила она.

– Я знаю, – отозвался он.

– И ты так запутался. – Она вытерла слезу у него на щеке.

– Я знаю.

– И сделал мне больно.

– Знаю. Я не хотел, правда. Никогда. Ты должна мне поверить.

– Я понимаю. Честно, – выдавила Джули. – Но то, что было у нас с Финном, – было по-настоящему. А ты это разрушил.

– Не было вас с Финном. Были мы с тобой.

– Нет.

– Вот это, – показал он рукой на неё и себя, – по-настоящему. Ты и я настоящие.

– Нет, Мэтт. Нет никаких «ты и я». Только не после того, что случилось.

– Не говори так! Джули, пожалуйста, не надо. Я в тебя влюбился. А ты полюбила меня.

Она смахнула волосы с его лица и придвинулась поближе. Она не силах была ничего исправить: можно прикрутить шарниры к Плоскому Финну, но для горя и обмана шарниров не бывает. К тому же, она сама сейчас слишком страдала, чтобы утешать его. Он разбил ей сердце. Ей не хватало Финна. Не хватало того Мэтта, который был ей так знаком. Он смотрел на неё изнурёнными, полными муки глазами. Она погладила ему волосы, нежно придерживая голову другой рукой. Если б она могла избавить его от страданий, она бы это сделала, не задумываясь. И он поступил бы так же, она не сомневалась.

Джули подняла к нему лицо и крепко его поцеловала. На сей раз намеренно. Понимая, что делает. И Мэтт отвечал ей, вложив в поцелуй все чувства, всю свою боль. Джули позволила себе раствориться в этом мгновении. Легче так, чем вспоминать, чем стараться понять, что случилось. Его слова – от имени Финна – снова и снова крутились в голове: «И теперь ты оглядываешься назад и понимаешь, что должна была догадаться, но ты слишком положилась на факты и пренебрегла чувствами». Мэтт пытался её подготовить.

Но теперь она не узнавала этого человека, этого сломленного потерянного юношу, который целовал её так, словно видел в последний раз. Словно кроме неё ему больше ничего не нужно. У неё самой слёзы потекли по щекам. Джули целовала его всё яростнее, не останавливаясь, проклиная конец, который – она знала – неизбежен. Ещё всего на несколько минут она отдалась во власть чувств, потому что его рот, его губы, язык, поцелуй... Это мгновение затмило собой реальность и избавило Джули от страданий. Ладони Мэтта отчаянно блуждали по её спине и рукам, доказывая, как сильно он её хочет. Она подавила всхлип и оторвала губы от его рта, целуя взамен его щёки и шею, цепляясь и прижимая к себе его футболку. Её руки скользнули вниз по его груди и вокруг талии. Она хотела просто обнять Мэтта, пусть даже в последний раз. Он заключил её в кольцо своих рук и крепко прижал к себе. За прошедший год случались дни, когда он оберегал и защищал её, просто беря в объятия. И прижаться к нему было так естественно, так легко. До того легко, что она по глупости никогда об этом даже не задумывалась. Но всё это не имело никакого значения, потому что до сего дня всё было обманом.

Прерывающимся голосом он прошептал ей на ухо:

– Джули, скажи, что тоже меня любишь. Я знаю, что это правда. Я чувствую.

– Нет, Мэтти, – ответила она сквозь слёзы. – Я влюбилась в Финна. Я полюбила воображаемого, чудесного парня. Тот парень – не ты. Он кто-то другой, он никогда по-настоящему не существовал. И... может, в глубине души я влюбилась и в тебя – вернее, в какой-то твой образ, но он тоже оказался ненастоящим. А теперь я лишилась вас обоих. Ты дважды разбил мне сердце.

– Ну пожалуйста. Всё, что я писал тебе, – правда. Всё. – Мэтт теперь уже умолял, отчаянно прижимая её к себе. – Я раньше прыгал с парашютом и на тарзанке. Финн и я – мы делали всё это вместе. А после его смерти я больше не мог так рисковать. Мои родители этого не заслужили. И Селеста тоже. Я был другим. Моя жизнь не ограничивалась только тем, чтобы планировать, решать проблемы и держать всех на плаву. Я был способен на большее. Ты помогала мне вновь обрести себя. Между нами ещё что-то осталось, Джули. Ты ведь знаешь.

– Ничего между нами нет. – Она вытерла глаза его футболкой. Было невыносимо ему это говорить. Она, как никто, знала, каким уязвимым сейчас был Мэтт, как сильно он ей доверился. – Пожалуйста, не надо. Мне и так тяжело. Не вынуждай меня причинять тебе ещё больше боли. Но, Мэтт... всё, что произошло, – обман.

– Ты мне нужна, – молил он. – Мне всегда именно тебя не хватало.

– А мне тебя уже по горло хватило. – Джули оттолкнула его, разрывая объятия, и замотала головой. – Если бы ты меня любил, ты бы никогда не затеял этот цирк. Ты бы не стал так беспечно играть моими чувствами. Ты лучше других знаком с болью, утратой и обидой. – Она ненавидела себя за каждое слово, что срывалось с её губ. – Вот что ты мне причинил. Я понимаю: это не одно и то же. Твои боль и утрата хуже. И мне так за тебя обидно, Мэтт. За всю вашу семью. Вы все пережили нечеловеческое горе. И ты переносил его мужественнее, чем кто бы то ни было. Но мне сейчас тоже больно. И я не могу тебя любить.

Глава 30

Сработал будильник, и комнату затопила какая-то чудовищно приторная песня о любви. Проклиная себя за то, что забыла вчера его отключить, Джули перевернулась в кровати и выдернула шнур из розетки, но музыка не прекратилась. «Чёртова батарейка!» Джули улеглась в постель ещё в семь вечера, бессвязно пробурчав Эрин сквозь дверь, что неважно себя чувствует. И теперь глаза у неё жгло, голова раскалывалась, а сердце ныло. Стонало всё тело. Вставать не хотелось. И был ли смысл? Нет, разве что собрать последние пожитки. Завтра она переедет к Дане. Лишь бы поскорее отсюда убраться. Только вот где найти силы для сборов? Даже несмотря на мучительную музыку, в тёмной спальне казалось безопасно. Всё остальное могло подождать.

Она поступила по-детски, запершись после кошмарного разговора с Мэттом в своей комнате, но ей было плевать. Только это же вовсе не её комната. А Мэтта. Он наверняка перебрался в спальню Финна, чтобы та не терзала остальных своей пустотой. Джули накрыла глаза рукой. Бедняга Мэтт… Он взвалил на себя всё бремя семейного горя.

Прострадав в постели целый «час романтики» от местной радиостанции, Джули наконец вылезла из-под одеяла и уселась перед компьютером. Ей оставалось закончить ещё кое-что. Она в последний раз открыла страницу Финна и перечитала его последние записи. Последние записи Мэтта. Как же тяжело примирить правду с ложью, в которую она так долго верила. Она навела курсор, чтобы убрать его из списка друзей, и застыла, заметив дату под фотографией. Сегодня день его рождения. День рождения настоящего Финна. Это стало последней каплей, и она тут же его удалила.

Джули не понимала, почему ощущает такую утрату. Она ведь никогда Финна не знала. Всё это время она переписывалась с Мэттом. В сущности, она никого не утратила. Но всё равно горевала. А осознание того, как жестоко она накануне обошлась с Мэттом, усиливало муки во сто крат. Это, пожалуй, угнетало её больше всего.

Джули услышала трель домашнего телефона, а через несколько мгновений на весь дом раздался голос Мэтта:

– Джули! Джули!

Они не виделись со вчерашнего дня, когда она вырвалась из его объятий и сбежала к себе в комнату. Ей совсем не хотелось сейчас с ним встречаться, но, судя по его голосу, случилось что-то страшное.

– Джули! – Мэтт распахнул дверь. – Селеста пропала.

– Что? В каком смысле пропала?

– Она не явилась на третий урок. Только что мама звонила. Они с отцом уже едут в школу, вдруг кто-нибудь заметил, как она уходила. Сегодня... сегодня...

– Знаю. – Джули встала. – У Финна день рождения. – Наверняка самый невыносимый день в году. Она кинулась к шкафу и сорвала с вешалки футболку. – Мы её найдём.

– Я понятия не имею, куда она делась. Что-то не так. Селеста ещё ни разу не прогуливала.

– Иди заводи машину. Я сейчас спущусь.

Мэтт кивнул.

– Ладно. Джули? Спасибо. Я знаю, ты меня сейчас ненавидишь.

Она хотела было возразить, но его уже и след простыл.

Десять минут спустя Джули с Мэттом ехали в сторону школы. Казалось разумным покружить по окрестностям – вдруг Селеста где-нибудь поблизости? Джули позвонила родителям Рейчел, но те ничего не слышали про Селесту, а их дочь совершенно точно сидела в классе. Жаль. Джули-то надеялась, что девочки сбежали с занятий вместе. Мама Рейчел пообещала перезвонить, если что-нибудь узнает.

Мэтт барабанил пальцами по рулю.

– Куда она могла пойти? Куда, куда?

– Всё будет хорошо. Она бы глупить не стала. Просто для неё сегодня тяжёлый день, верно? Как и для всех вас.

– Да уж. – Он не сводил глаз с дороги. – Мне пришлось рассказать ей о... вчерашнем. Она бы сразу заметила, что что-то случилось. Наверное, не стоило ей говорить.

– Прости. Ты вчера, наверное, решил, что я... совсем бесчувственная. Просто я не могу... – Её слова повисли в воздухе. – Я понимаю, почему ты так поступил.

– Ты вовсе не обязана оправдываться.

Джули стала нетерпеливо пристукивать ногой. Ей не хотелось вспоминать предыдущий вечер. У Мэтта вид был совершенно замученный. Даже хуже, чем у неё. И он вновь от неё замкнулся. Поток его откровений иссяк. Но сейчас важнее всего найти Селесту. Джули пялилась в окно, пока Мэтт бесцельно вёл машину в отчаянной надежде заметить сестру. Джули зажмурилась. «Ну же! Думай! Куда Селеста могла податься?»

– Мэтт, сверни налево. Вот здесь. Ну же!

– Зачем?

– Я знаю, где она.

Мэтт выкрутил руль и повернул к реке Чарльз.

– Быть того не может, – недоверчиво произнёс он. – С чего ей туда идти?

– Она пошла к месту аварии. Наверняка.

Они поехали по Мемориал Драйв. Погода сегодня была прекрасная – тёплый воздух, безоблачное небо, приятный ветерок. А в душе у них непроглядный мрак. Какая ирония.

Мэтт неожиданно заехал колёсами на бордюр и резко затормозил.

– Вон она.

Они выскочили из машины и побежали к Селесте. Та сидела на деревянной скамейке и смотрела на сверкающую бликами водную гладь. Джули с Мэттом прошли по траве меж отдыхающих велосипедистов и уткнувшихся в книги студентов на покрывалах и сели по обе стороны от Селесты.

– Какой замечательный день для прогулки по реке, правда? – спросила та после долгого молчания. Она вложила ладонь в руку Мэтта, но продолжала смотреть на воду. – Мне всегда казалось, что было бы весело покататься здесь на лодке.

– Почему бы и нет? Я слышала, тут можно взять каноэ на прокат. – Джули помахала ногами под скамейкой. – Я бы с удовольствием с тобой поплавала.

Они посидели ещё немного, молча наблюдая за проплывающими лодками. Наконец, Селеста повернулась и посмотрела на Джули. Глаза у неё были красными, но голос звучал ровно.

– Я вовсе не сумасшедшая.

Джули кивнула.

– Знаю.

– Я понимаю, что Финн умер. И, хотя на первый взгляд мы с Плоским Финном неразлучны, я это всегда осознавала. Я не брежу.

– Понимаю.

– Я так сильно любила Финна. Тебе бы он очень понравился, Джули. Он был просто чудесным, скажи, Мэтти?

– Это точно, – подтвердил Мэтт. – Лучше не бывает.

Селеста положила голову ему на плечо.

– Ты тоже чудесный. Я тебя люблю, Мэтью. Я знаю, тебе кажется, что Финна я любила больше. Но это не так. В моём сердце ты занимаешь такое же место, как и Финн. Я вас обоих обожаю. Всегда обожала и всегда буду. Если бы умер ты, у меня бы появился Плоский Мэтт. Его плоские шутки и несгибаемое упрямство без конца бы меня веселили.

Мэтт откинул голову назад, поднимая глаза к безоблачному небу.

– Котёнок, нет... не надо.

– Мне ужасно жаль, Джули, – продолжала между тем Селеста. – Я сама сотворила Плоского Финна и сама решила верить в то, что мой брат путешествует. Это всё моя вина. У меня слишком яркое воображение, а все остальные поневоле мне подыгрывали. Мы не хотели вводить тебя в заблуждение.

– Не надо ни за что извиняться, – возразила Джули.

– Ты завтра уедешь. И я тебя больше не увижу.

– Вообще-то, я, наверное, уже вечером перееду. Думаю, так будет лучше. – Она нутром ощутила на себе взгляд Мэтта. – Но я же никуда не денусь. Будем с тобой встречаться раз в неделю на Гарвардской площади. Обещаю.

– И с Мэттом. Он тоже мог бы приходить, – предложила Селеста.

– Посмотрим, – ответила Джули.

– Не злись на него, пожалуйста. Это из-за меня Мэтт так поступил. Он в тебя без памяти влюблён, Джули. Просто очарован. Я по его глазам вижу. И хотя сегодня вид у него чересчур подавленный, глаза его всё равно выдают. Раз на меня ты так не сердишься, то и на него сердиться не можешь. Так нечестно.

– Я не сержусь. – Джули отказывалась смотреть на Мэтта. Она не представляла, как себя вести. Сердце у неё разрывалось на части, она едва-то могла с Мэттом на одной скамейке сидеть. На месте её удерживала исключительно Селеста.

– Пожалуйста, не отмахивайся от таких глубоких чувств. Они – большая редкость.

Джули не выдержала:

– Прекрати, Селеста. Прости, пожалуйста, но не сейчас.

– Селеста, оставь её в покое. Не надоедай. – Мэтт обнял сестру за плечи. – Ты-то в порядке? Мы о тебе беспокоились.

Та улыбнулась через силу.

– Скоро буду. Мэтти, посидишь здесь со мной? Хоть чуть-чуть? Тут я как-то ближе к Финну.

– Конечно, если хочешь.

Она устроилась поудобнее в объятиях брата.

– Расскажи ещё раз, как вы разбили лагерь на заднем дворе и ненароком устроили пожар, когда Финн решил развести костёр прямо в палатке.

Джули встала. Затем наклонилась и вынула ключи от машины из ладони Мэтта. Он поднял голову. Какая же храбрость ему нужна, чтобы вот так сидеть с Селестой совсем рядом с тем местом, где их брата постигла такая жестокая и трагичная смерть. Джули не стерпела печали во взгляде Мэтта и потому уставилась на ключи в кулаке.

– Я отгоню машину домой и позвоню Эрин и Роджеру.

– Джули... – Его голос надломился, и у неё внутри всё сжалось. – Спасибо тебе. За всё.

– Мэтт... – Не в силах попрощаться она развернулась и побежала к машине, мысленно твердя, что глаза щиплет из-за резкого ветра с реки.

***

Скотча как раз хватило, чтобы запечатать последнюю коробку. Через полчаса должен приехать Джейми. Он вместе с Даной вызвался помочь с переездом. Вообще-то, нагружать его джип было особенно нечем, так что хотя бы на это времени у них уйдёт немного.

В дверь постучали, и в комнату вошла Эрин.

– У тебя, похоже, всё готово. Я могу чем-нибудь помочь?

Джули покачала головой.

– Нет. Я вроде закончила.

Эрин присела на кровать и глубоко вздохнула.

– Ты плакала.

Джули кивнула.

– Мэтью днём нам с Роджером всё рассказал. Спасибо, что нашла сегодня Селесту. Можешь вообразить, как мы перепугались.

– Я рада, что она в порядке. Это самое главное.

– Да, всё обошлось. Но она не в порядке. Как и все мы. Джули, мне бы хотелось с тобой кое-чем поделиться, если ты не против. – Эрин сцепила ладони. – Мэтью говорит, ты знаешь про Финна. Про аварию.

– Да, и я очень сожалею. – Джули села рядом с Эрин. – У меня нет слов. Я даже представить не могу, как вам было трудно.

– Ты не знаешь кое-каких подробностей о той аварии. Они помогли бы тебе понять, почему я так и не положила конец этому глупому спектаклю.

– Эрин, вы не должны передо мной оправдываться. Нет, честно.

– Но я хочу, чтобы ты меня выслушала. Тогда тебе, возможно, будет не так горько. – Эрин потёрла ладонями колени, раздумывая, с чего начать. – Та авария – полностью моя вина. Я не должна была садиться в тот день за руль. Это я убила Финна. Смерть сына целиком на моей совести.

– Это был несчастный случай. Вас никто в нём не винит.

– Да, несчастный случай, но я сейчас о другом. Я сомневаюсь, что Мэтью поведал тебе всю историю, он наверняка хотел меня защитить. Полагаю, ты в курсе, что я давно страдаю от приступов острой депрессии? Нет, я не против. Довольно с нас секретов. В депрессии нет ничего постыдного. Я это знаю. Но я ещё не до конца от неё избавилась. Я принимала лекарства, и они мне помогали. Я нормально себя чувствовала, была даже счастлива. И тогда поступила как многие другие. Я их бросила. Я была довольна собой, радовалась жизни и твёрдо верила, что они мне больше не нужны. Думала, что справлюсь. Вот только... не смогла. С такой депрессией, как у меня, никто бы не справился. Я мгновенно скатилась обратно в бездну. Моя семья, наверное, была в ужасе. Роджер убеждал меня снова принимать таблетки. Без толку. Понимаю, звучит странно, но при такой глубокой депрессии я просто не могла разумно мыслить. И я отказывалась. У меня не осталось надежды и сил бороться с отчаянием.

А в тот февральский день я совершенно потеряла связь с реальностью. Я, если честно, вообще ничего не соображала. Села за руль со смутной мыслью, что от поездки мне, возможно, полегчает. Я этого не помню, но Финн, должно быть, услышал, как я завожу машину. Он выбежал за мной следом и прыгнул на заднее сиденье. Я поехала вдоль реки. Сейчас мне вспоминаются обрывки того, что он говорил, как убеждал остановиться. Но в тот день я просто не осознавала, что Финн со мной рядом, в машине. Джули, можешь в это поверить? Я была настолько не в себе, что забыла о собственном сыне. Я его не замечала и не слышала. Совершенно. В тумане депрессии я отгородилась от всего, кроме надежды хотя бы ненадолго забыться. Было так легко на какое-то время просто положиться на это неясное чувство. Крутить без всякой цели руль и отдаться во власть депрессии – мне казалось, это поможет. Не следовало мне в тот день садиться в машину. Меня занесло на льду, автомобиль повернулся вокруг своей оси и врезался в дерево.

– Эрин...

– Тебе не нужны подробности той аварии. Достаточно сказать, что зрелище было страшное. Меня всю жизнь будут преследовать картины того дня. – Эрин прикоснулась рукой к щеке и закрыла глаза. – Дороги тогда жутко обледенели. Авария за аварией по всему городу. Патрульные решили, что во всём виновата погода. Вот так, легко и просто. И это правда – отчасти. Но на самом деле я не справилась с управлением из-за того, что прекратила лечение. Роджер позаботился, чтобы меня положили в больницу. Мэтью тогда ещё не знал, что я угодила в аварию по собственной глупости, потому что бросила таблетки. Мы рассказали ему позже. А от тебя он это скрыл, чтобы ты обо мне плохо не думала. Может, я бы всё равно врезалась в тот день, даже с ясной головой. Но тогда Финн не сидел бы на заднем сиденьи без ремня безопасности – и не погиб бы. Неприглядная правда в том, Джули, что это я убила сына. Вот почему я с тех пор сторонилась своей семьи. Я недостойна быть матерью. Я не могу заботиться о Мэтью и Селесте после того, что натворила. Не умею.

Джули положила руку на спину Эрин.

– Но вы всё равно их мама. И всегда ею останетесь.

Эрин решительно закивала и открыла глаза.

– Рано или поздно я к этому приду. Я обязательно вылечусь. Но мне нужна помощь. Всё это время я носила шоры на глазах – только они и помогали мне проживать каждый день. Благодаря Плоскому Финну я могла притворяться. Но теперь я должна поправиться. И поправлюсь. Нам всем надо найти выход из этого тупика.

Любые слова утешения сейчас казались Джули ничтожными. Поэтому она просто обхватила Эрин и держала, пока та рыдала у неё на груди.

Глава 31

Август подходил к концу. Джули вскрыла ещё один пакетик и высыпала сахар в кружку. В кафе сегодня было тихо, и весьма кстати – значит, ничто не помешает ей слушать Селестины рассказы.

Как и обещала, она встречалась тут с Селестой каждый понедельник с тех пор, как уехала из дома Уоткинсов. Иногда Селеста появлялась одна, иногда – с Эрин или Роджером. Но с Мэттом – никогда. Джули ответила на его письма только раз, когда попросила, «пожалуйста, никогда не приходить на встречи с Селестой». Не готова она пока его видеть. Может, когда-нибудь и передумает, а может, нет. После того, как Джули попрощалась с ним на скамейке у реки, минуло три месяца. И почти месяц, как он перестал ей писать.

Дана всё лето пыталась заговорить с ней о Мэтте, но Джули наотрез отказывалась о нём даже думать. Во время последней такой попытки она чуть не вылила соседке на голову свой завтрак. Так что Дана благоразумно оставила эту тему в покое.

Лето выдалось хорошее. Спокойное, ничем не примечательное и, может быть, малость скучное. В самый раз такое, как надо. Джули проходила стажировку в небольшом издательстве в Кембридже, рассудив, что такой опыт будет замечательно смотреться в резюме. А заодно эта работа отвлекала её от тяжёлых мыслей. Кейт приезжала погостить на время июльских праздников, но Джули, вопреки ожиданиям, на удивление мало скучала по матери и дому.

– Вот она!

Джули подняла голову и очутилась в объятиях Селесты.

– Привет, подруга. Как поездка на мыс? Мне на той неделе тебя не хватало.

Селеста плюхнулась на стул и откинула волосы за спину. От летнего солнца кожа у неё слегка загорела, а волосы ещё посветлели. Она вся словно сияла изнутри.

– Привет, Джули. – Роджер наклонился и поцеловал её в щёку. – Рад тебя видеть.

– А я вас.

– Селеста просто сгорала от желания поскорей рассказать тебе о своей грандиозной рыбалке.

Селеста расплылась в улыбке.

– Мы вышли порыбачить в открытое море, и мне попался увесистый луфарь. Даже капитан поразился. Этот зверь без устали брыкался, и Мэтту пришлось несколько раз меня выручать. Но я-таки сумела в конце концов выудить, прости за банальность, улов дня. В следующий раз принесу фотографии.

– Она была просто великолепна, – с гордостью за дочь подтвердил Роджер. – Капитан выпотрошил для нас рыбину, а Эрин зажарила её на ужин.

– Эрин? Готовила? – ошеломлённо переспросила Джули.

Роджер рассмеялся.

– Чудеса, да? Моя жена просто помешалась на готовке, и уже целых три недели в доме не появлялось ни коробки из ресторана.

– Я в шоке.

– Надо тебе как-нибудь прийти к нам на ужин. Не обещаю, что он будет полностью съедобным, зато точно будет домашним.

Джули вежливо кивнула. После переезда она ни разу не заходила к ним в гости.

– Через две недели я участвую в концерте, – снова заговорила Селеста. – Ты придёшь? Рейчел играет на трубе, а я на фортепьяно. Как видишь, дуэт несколько необычный, к тому же Рейчел не слишком одарённый музыкант, какой инструмент ни возьми. – Селеста помолчала. – Особенно, трубу. Зато, когда она дует в мундштук, то в избытке восполняет недостаток таланта чрезмерной мимикой.

– Обязательно приду, – пообещала Джули. – Рада, что тебе так понравилось в театральном лагере.

– Да, он хоть немного компенсировал необходимость каждую неделю посещать индивидуальные и семейные сеансы психотерапии. Они меня жутко утомляют.

– Понимаю.

– А уж на что я презираю психотерапию, представь, какие чувства к ней питает Мэтти, – усмехнулась Селеста.

Джули рассмеялась. Она не сомневалась, что Мэтт эти сеансы просто ненавидит.

– Ты, кажется, хотела спросить Джули ещё кое о чём? – потрепал Роджер Селесте волосы.

– Хотела. Джули, это очень важно. – Селеста сунула руку в небольшую сумочку, висевшую у неё через плечо, вытащила конверт и положила на стол. – Это приглашение. Я организую прощальную вечеринку для Плоского Финна.

Джули потрясённо взяла конверт и вскрыла его. Приглашение напечатали на дорогой бумаге, вверху на открытке красовался маленький бантик.

– Да ладно?

– Ага. Меня вдохновила вечеринка, которую устроила Кейт к твоему отъезду. Я хочу чего-то в том же духе. Только это будет поздний завтрак. Финн обожал рогалики и копчёную лососину. В списке приглашённых только ты, мама, папа и Мэтти. По очевидным причинам это частная вечеринка. Но печали на ней не место. Я представляю этот день как праздник. Плоский Финн служил весьма значительной цели, и мы должны выказать ему нашу благодарность.

– И что с Плоским Финном станет потом? – Джули вообразила, как его ритуально сжигают до угольков на гриле или рубят в щепки разделочным ножом. Какая ужасная кончина. Она привязалась к картонному братцу, какой бы патологией и обузой он ни был.

– Он просто отправится на чердак, – пожала плечами Селеста. – На всякий случай. Может, придёт время, когда мне будет весело вспоминать мою неразлучную дружбу с Плоским Финном. Вдруг я когда-нибудь захочу показать его внукам. Ну знаешь: «В далёком детстве, когда у меня были проблемы с психикой...» Занятная может получиться история.

– Да, верно.

– Так ты придёшь, да?

Джули не могла ей отказать.

– Ни за что не пропущу. – Денёк потерпеть Мэтта не так страшно.

– Чудесно. Праздник намечен на одиннадцать часов в следующую субботу. Имей, пожалуйста, в виду, что форма одежды повседневная. Плоский Финн не одобрил бы бальные платья и фраки.

– Ясно.

Роджер щёлкнул пальцами.

– Проклятье! А я так надеялся пощеголять в лаймовом костюме и галстуке в тон.

Селеста застонала.

– Мама бы тебе никогда такого не позволила. У неё безупречный вкус. Пойду принесу нам каких-нибудь напитков. Сейчас вернусь. – И она направилась к стойке делать заказ.

Джули посмотрела на Роджера.

– Неужели это та же девочка, с которой я почти год назад познакомилась? Она такая счастливая, даже не верится.

– Это да. У неё всё идёт на лад. Иногда ещё случаются тяжёлые дни, но она не перестаёт нас удивлять.

Джули подалась вперёд.

– Если честно, я рада, что она не растеряла своего уникального характера. Мне нравится её «селестность».

– И мне тоже. – Роджер потеребил пакетик с сахаром. – Ну а ты-то как? Как будто чем подавлена.

– Я в норме. Просто немного рассеяна, наверное. Дел по горло. Учебный год скоро начинается.

– А-а. Ну как скажешь. – Он вдруг что-то заметил и протянул к ней руку. – Джули? Откуда это у тебя? Это что, от Мэтью? – На ладонь ему лёг её камешек-подвеска.

– Ой. – Она откинулась на спинку, увлекая камень с собой, и прижала руку к груди.

Как бы яростно она ни избегала мыслей о Мэтте, она не нашла в себе сил снять подвеску. Камень был частью её самой – её с Финном истории, – и без него Джули чувствовала бы себя не в своей тарелке.

Роджер прищурился.

– Точно, от Мэтью. Он рассказывал тебе, что это такое?

Джули озадаченно покачала головой. Она не особенно задумывалась, откуда взялся камешек. Очевидно только, что не из кругосветных путешествий Финна. Она предполагала, что Мэтт купил его в одном из местных магазинов.

– Надо же! Я его уже много лет не видел. В детстве Мэтт с ума сходил по камням и минералам. Он был ярым членом Бостонского клуба минералогии.

«Ещё бы!» Джули снова кольнула тоска, которая в последнее время мучила её чаще, чем хотелось признать. Как же больно осознавать, что она знает Мэтта вдоль и поперёк.

– Я, бывало, возил его на экскурсии клуба по выходным, – продолжал Роджер. – Исходили с ним все просторы Нью-Гемпшира и Вермонта. Однажды ездили в Беркширы. Ребята там копались и ковырялись, собирали камни. Это все мальчишки обожают, но Мэтью – отдельный случай. Он обстоятельно документировал каждую находку, составлял таблицы, графики и хранил их в специальной папке. В смысле минералов и камней мы живём далеко не в самом волнующем уголке страны. И всё же Мэтт не терял надежды, что ему попадётся тот самый – особенный – камешек. И ведь попался! – Роджер указал на её подвеску. – Это осколок пурпурита. Наверное, не самое привлекательное название для минерала, но Мэтт был на седьмом небе, когда его нашёл. Никому не давал его даже потрогать и много лет хранил на замке под стеклом. – Он склонил голову набок. – Поверить не могу, что Мэтт с ним расстался. Джули, ты заняла в его сердце очень важное место.

Она опустила взгляд и сжала пальцы вокруг подвески.

– Послушай, это не моё дело, и я даже не знаю, что именно за этот год произошло, зато вижу, что между вами что-то разладилось. Я пытался поговорить с Мэттом... Ну ты его знаешь. Он откровенничать не любит. Однако я краем уха слышал, что он в интернете выдавал себя за Финна. – Роджер поднял руку, чтобы Джули его не перебивала. – Согласен. Очень странный поступок с его стороны. И неправильный. Ты, должно быть, в бешенстве. Но, я надеюсь, ты всё же оценила, на какие ухищрения ему приходилось идти, чтобы привлечь и удержать твоё внимание.

Джули подняла голову.

– Наверное.

– Можешь представить, сколько времени ему понадобилось, чтобы подделать все эти фотографии? И придумать столько волонтёрских начинаний? А когда он прислал Селесте заколку? Бедняге пришлось отыскивать за океаном старого знакомого, слать подарок ему, а тот уже отправил его обратно по нашему адресу, чтобы на конверте были нужные штемпели и марки. Я уж не говорю о том, сколько всего ему приходилось держать в голове, чтобы не сболтнуть лишнего, – улыбнулся он. – Ну же, Джули. Должны же его усилия чего-то стоить?

– Мне тяжело было со всем этим смириться, – ответила она. – Глупо, наверное, с моей стороны так говорить, учитывая, что выпало на долю вашей семьи, но...

Роджер её перебил:

– Ты имеешь полное право на свои чувства. Мэтт поступил по-идиотски. К тому же, для твоих сомнений могут быть ещё какие-то причины. Не связанные с Мэтью.

– Я не знаю, чему верить... кому верить.

Роджер снова склонил голову набок.

– Знаешь, Финн умел общаться с девушками. Был уверенным в себе, обходительным и... притягательным. Да, вот именно. Притягательным. Но Мэтью тоже необыкновенный, хотя и по-своему. Уверен, ему было нелегко соперничать с Финном раньше, а теперь, когда Финн погиб, ему, наверное, и того хуже. Разве можно превзойти память о покойном? Милая, Мэтт не самый обаятельный молодой человек, но сердце у него доброе. – Роджер похлопал её по руке. – Эх, Джули. Мэтт, может, кошмарную тактику выбрал, но не забывай о его сердце.

У Джули в голове промелькнули картины прошедшего года. Вот Мэтт забирает её на пороге псевдоквартиры. Рассказывает про фанатов типографики. Скрипя зубами везёт за шарнирами для Плоского Финна. Пишет ей письма о снежных забавах. Лежит с ней под ёлкой. Спорит, дразнит, защищает свои глупые футболки. Часами коротает с ней время в своей комнате. Джули вспомнилось то утро, когда он держал её на берегу мёрзлого океана. И та ночь после Селестиной вечеринки, когда он так нежно касался её в своей постели. Его лицо, когда он наконец дал волю чувствам. Как хорошо ей было рядом с ним. Как замирал весь мир, когда он её целовал.

И она поняла. Подняв глаза на Роджера, Джули улыбнулась. Впервые за много недель она вновь почувствовала себя живой.

Глава 32

Мэтью Уоткинс

Когда облажаюсь, просто отнесусь к своей лаже как к распаду группы. Под «группой» я имею в виду «функции мозга». А под «распадом» – «позорное фиаско».

Джули Сигл

«Лучший способ не упустить мужчину — не выпускать его из объятий» (Мэй Уэст).

Селеста Уоткинс

полагает, что надо говорить «Я с тобой», потому что «МЫ с тобой» наводит на мысль о мании величия или раздвоении личности.

Сердце бешено колотилось. Джули едва отважилась нажать на кнопку звонка. На вечеринку она пришла вовремя, но боялась, что для самого важного было уже поздно.

Дверь открыла Эрин.

– Кого я вижу? Вот это да! Чудесно выглядишь!

Джули подалась в распахнутые руки Эрин, улыбаясь её привычно неловкому объятию.

– Так ведь и повод есть.

– И он давно назрел. Пошли, все остальные на заднем дворе. – Эрин подождала, пока Джули переступит порог. – Ну, пойдём же. Чего стесняешься? Ты ведь, считай, у себя дома.

Джули усилием воли шагнула вперёд. «Вдох, выдох, вдох, выдох».

Они вошли в столовую. Посреди стола, под облаком воздушных шариков, привязанных за ленточки к спинкам стульев, стояло блюдо с рогаликами и разнообразными начинками. Такой светлой и яркой Джули эту комнату ещё не видела.

– Расскажи, как дела, Джули. Мы с тобой этим летом почти не виделись. Не нравится мне, когда от тебя никаких новостей. Ты, кстати, уже выбрала курсы на осенний семестр? Я бы с удовольствием помогла тебе составить программу. – Она выдвинула стул. – Вот, садись. Будешь кофе?

Джули кивнула. И следующие двадцать минут старательно выслушивала советы бывалого преподавателя. Она соскучилась по Эрин и очень радовалась её неподдельному интересу и веселью. Но сама думала о другом.

На кухню вбежала Селеста и кинулась обниматься, чуть не повалив Джули со стула.

– Почему мне никто не сказал, что ты уже здесь? О боже! Это мне?

Джули кивнула и вручила ей пухлый букет.

– Поздравляю, подруга. Я знаю, как этот день для тебя важен. Он и для меня много значит.

– Пойду посмотрю, закончил ли Роджер, – извинилась Эрин. – Он уже два часа в подвале возится, а в доме до сих пор дышать невозможно. Август в Бостоне – сущее проклятье. – И, обмахиваясь рукой, она вышла из столовой.

– Папа чинит кондиционер, – объяснила Селеста. – Пока он не закончит, к нему лучше не подходить, потому как он мало что в этом смыслит и его успело дважды ударить током. Ты уже видела Мэтта? Он прячется на заднем дворе. И, по-моему, нервничает.

– Не он один.

Селеста погладила Джули по руке.

– Не бойся. Всё будет замечательно. Я в тебя верю. В вас обоих.

– Поживём – увидим.

Джули пересекла кухню и вышла через заднюю дверь на крыльцо.

Вот он. Стоит на лужайке спиной к ней, руки – в карманах шортов. И до чего же великолепно выглядит! Её тянуло к нему как магнитом. Джули прикоснулась ладонью к груди, снова напоминая себе: дыши, успокойся.

– Мэтт.

Он нерешительно повернулся и робко махнул рукой. На его футболке красовались те же слова, что и в день их знакомства: «Ницше – мой кореш». Именно так она и представляла себе этот миг.

– Мэтти! – позвала она громче. Интересно, в её голосе слышно, какая гора только что свалилась с её плеч? Кинулась вниз по ступенькам – она и не подозревала, что он ей так нужен. Позади осталось полное душевного смятения лето, и теперь она наконец знала, к кому рвалась её душа.

Разделявшая их лужайка казалась бесконечной.

Мэтт ринулся навстречу и поймал её на полпути. Джули обвила ногами его талию, руками обхватила шею и стиснула изо всех сил. До чего же давно она не держала его в объятиях. Слишком давно.

– Джули. – С какой нежностью он произносит её имя! И как только она раньше не замечала? – В чём дело? Что-то не так? – Он был явно озадачен и встревожен.

Она рассмеялась, не выпуская его.

– Теперь всё так, – шмыгнула, в мгновение ока превратившись в слезливую дурочку. Вот на что способна любовь. Мучительная, всепоглощающая, сокрушительная, созидающая, глубокая, повергающая на колени любовь. – Я по тебе скучала, – прошептала она ему в ухо. И как же скучала! По его повадкам, рукам, голосу... просто по нему, целиком, без остатка.

– Правда? – тихо спросил он.

– Ага. Безумно.

Мэтт прижал её к себе, а Джули положила голову ему на плечо и пробежала ладонями по спине: ни один не спешил отпускать другого. Они цеплялись друг за друга что было сил, но совсем не так, подумала Джули, как в прошлый раз. Теперь они не прощались.

– Прости меня. Это всегда был ты.

– Что? – не понял Мэтт.

Джули подняла голову и прижалась щекой к его щеке.

– Это был ты, а не кто-то другой. Я ошибалась. Я всегда чувствовала тебя.

Она услышала, как он затаил дыхание, и, не отстраняясь, опустила ноги на землю. Мэтт положил руки ей на бёдра, притягивая ближе. Боже, как же чудесно в его объятиях! А затем его губы приникли к её в крепком страстном поцелуе. И этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нём не было места притворству, отрицанию, печали.

Мэтт провёл пальцами под нижним краем её футболки, слегка поглаживая поясницу, и вдруг ухватил за талию. Решительно, надёжно, нежно. Господи, как приятно, когда его руки касаются кожи... Он поцеловал ей шею – губы мягкие, язык обжигает, дыхание всё чаще. Джули тихонько всхлипнула. Как по-мужски: распалять и себя, и её в самое неподходящее время. «После, – успокоила она себя. – После сможем уединиться».

Джули неохотно отодвинулась, но лишь чуть-чуть.

– Пошли. А то скоро у нас появятся зрители. – Она схватила его за руку и потянула за собой с твёрдым намерением больше не отпускать. – К тому же через час мы уезжаем.

– За час я много чего могу успеть, – отозвался Мэтт.

Джули обернулась и поглядела на него с приподнятой бровью, шагая задом наперёд.

– Не сомневаюсь. – Какая заманчивая мысль – сбежать с ним ото всех. Но сегодня важный день. – Обещаю, такая возможность тебе ещё представится. А сейчас пора есть. Нам всем кое-куда надо: тебе, мне, Селесте и Плоскому Финну.

– Да ну?

– Да. – У неё с лица не сходила улыбка.

– Я думал, Плоскому Финну до конца своих дней предстоит дежурить на чердаке.

– Планы меняются.

– Значит, нам не дадут улизнуть в укромное местечко, чтобы пошалить? – заныл Мэтт.

– Пока нет.

– Что же это за расчудесные планы такие?

***

– Слушай, эта игра с повязкой начинает меня сильно настораживать. Не знаю, когда ты успела полюбить роль госпожи, Джули, но в машине едет и моя сестра, так что тебе как-то не подобает проявлять такие склонности у неё на глазах. – Мэтт потянулся к повязке, которую Джули надела на него перед поездкой.

– Даже не думай! – высунулась с заднего сиденья Селеста и шлёпнула его по ладони. – Сиди спокойно. Это хороший сюрприз.

– Долго нам ещё ехать? Я есть хочу, – заканючил Мэтт. – Мне надо в туалет. Мне скучно. Сколько можно? Давайте играть в «Угадай, что я вижу». Ах, да. Я же ничего не вижу. На мне повязка. Ужасная поездка! Хуже не придумаешь!

– Заткнись, Мэтт! – Джули перестроилась в крайнюю правую полосу, не выпуская его ладони. – Остался всего один съезд, считай, уже на месте. Ради этого стоит два часа проехать. Поверь.

– Говоря «стоит», ты имеешь в виду какое-то денежное вознаграждение? «Apple» через несколько дней устраивает пресс-конференцию и наверняка выпустит какую-нибудь ненужную примочку, без которой мне просто не обойтись.

– Селеста, утихомирь своего брата, – взмолилась Джули.

– Тот факт, что ты по-прежнему держишь его за руку, хотя он всю поездку не переставая действует нам на нервы, подсказывает мне, что он теперь и твоя головная боль. Так что я буду наслаждаться живописным пейзажем, а ты разбирайся с Мэтти и его докучливым нытьём.

– Здорово, – деланно вздохнула Джули. – Затяжные приступы бестолковой болтовни вперемешку с ошеломляюще скучными пустяками об истории интернета. Вот она – цена мимолётных припадков обаяния, – заключила она. – Видно, мне остаётся с этим только смириться.

– Я всё ещё здесь! – громко напомнил Мэтт. – Я слышу, как вы меня обсуждаете. И мне, знаете ли, обидно! – Он притворно всхлипнул и зычно шмыгнул носом.

– Я учту, – отозвалась Джули, а Селеста воскликнула:

– Ой, Джули, вон вывеска. Мы приехали! Для Плоского Финна это идеальные проводы. Настоящий Финн бы одобрил. Тебе, Мэтти, тоже понравится.

Джули въехала на стоянку.

– Угадаешь, где мы?

– В Йосемитском парке? В Большом Каньоне? – предположил Мэтт. – Вегасе? Бог ты мой, мы в Вегасе, да? На концерте Селин Дион? Или Шер? Мы пойдём за кулисы? Или нет, мы у Музея Либераче. Я прямо чувствую. Наконец сбылась моя мечта! Я этого всю жизнь ждал.

– Ну что за цирк, Мэтт, – упрекнула его Селеста. – Мы вовсе не в Лас-Вегасе. Думай лучше.

– «Дисней Уорлд»? «Молл оф Америка»? Рыбный рынок «Пайк Плейс»? «Грейсленд»?

– Он нас, видно, за лохушек держит, которые только и могут ему всякую туристическую ерунду показывать. Как лестно! Эдак он никогда не угадает, Селеста, – не стерпела Джули. – Давай ему покажем.

Она стянула с его глаз повязку и подождала, пока он привыкнет к яркому свету и прочтёт вывеску напротив автомобиля.

Мэтт посерьёзнел.

– Никогда бы не подумал, что вы привезёте меня сюда. – Он прикусил губу, изогнувшуюся в едва заметной улыбке. – Последний раз я был здесь с Финном.

Джули хлопнула в ладоши.

– Мы прыгнем с парашютом.

Он повернулся к ней.

– Как это «мы прыгнем»?

Она кивнула.

– Тебе всё разжёвывать надо? Ладно. Это значит, что ты и я выпрыгнем из самолёта, а затем раскроется такая спасательная штучка под названием «парашют», и мы приземлимся целыми и невредимыми.

– Ты и я, вместе?

– Ага. Я хочу прыгнуть с тобой, Мэтт. На сей раз по-настоящему.

Ей нравилось, когда удавалось вогнать его в ступор.

– И Плоский Финн с вами, – подала голос Селеста. – Мы на неделе сюда звонили. Они вас с Финном помнят и говорят, ты можешь взять Плоского Финна с собой во время прыжка. По-моему, это подходящие проводы. Настоящему Финну наша идея наверняка пришлась бы по душе.

– Конечно, я его возьму, – заверил её Мэтт. – Разумеется. Джули, ты уверена, что хочешь?

– Да, – убеждённо ответила та. Она верила ему безоглядно. – Я хочу прыгнуть с тобой.

Мэтт наклонился к ней и положил ладонь ей на затылок. Нежно притянул к себе и запечатлел на её губах безупречный ласковый поцелуй.

– Я так и знала! – взвизгнула Селеста. – Я ведь тебе говорила, что всё будет замечательно. Помнишь, Джули? Так и вышло. Я правильно понимаю: досадные перепалки между вами нам больше не грозят? Меня эти стычки совершенно выводили из равновесия.

Джули посмеиваясь откинулась на спинку кресла.

– Ну-у, не знаю. – Она посмотрела Мэтту в глаза. – Но всё равно я тебя люблю.

Он улыбнулся и подмигнул ей.

– Я знаю.

И Селеста, и Джули отвесили ему по шлепку.

– Вот сейчас как раз не самое удачное время, чтобы корчить из себя кретина или умника, – отчитала его Джули.

Селеста высунула голову вперёд.

– Ну же, Мэтти, где твой героизм? Тебе сейчас полагается быть героем. Как в романе.

– Это я тоже знаю. – И, ни секунды не колеблясь, Мэтт добавил: – Джули, я тебя люблю. Безумно люблю.

– Вот и прекрасно, – довольно заявила Селеста. – А теперь пора прыгать.

Notes

[

←1

]

имеются в виду популярные песни из мюзикла «Юг Тихого океана» – «Some enchanted evening» («Однажды вечером волшебным») и «I'm in love with a wonderful guy» («Я влюблена в чудесного малого»).

[

←2

]

Здесь и далее фразы из песни «Shallow Cars».

Content

Unknown Unknown