Пол С. Кэмп

Маска полуночи

Посвящается Джен, Рорку и Риордану

«… то Божество намерения наши довершает, хотя бы ум наметил и не так…»

— Шекспир, «Гамлет» (пер. М. Лозинского)

ПРОЛОГ

ССЕССИМИФ

Ссессимифа скрывала тьма глубин. Мощные подводные течения ласкали его, струясь вдоль обрюзгшего, терзаемого болью тела. Лениво и отрешенно он вспоминал, как давным–давно он плавал и охотился в этих потоках. В те времена, в страхе перед его появлением, море пустело на лигу вокруг. Но так было раньше. Столетиями он не всплывал со дна; ему с трудом удавалось пошевелиться с тех самых пор, как он нашел Источник.

Столетия назад заунывный вой Источника, поднявшись из глубин, заполнил собой разум Ссессимифа и привёл его к руинам, покоящимся на морском дне у самого основания подводной скалы. Даже этот незначительный и поверхностный ментальный контакт — немного похожий на легкое касание — подействовал на его разум, наполняя тело блаженством. Единожды ощутив подобное, он захотел испытать это чувство вновь. Он поплыл вниз, во тьму, лихорадочно круша все направо и налево в разрушенном городе, сворачивая камни, колонны, переворачивая вверх дном дома и разгребая ил, до тех пор, пока…

Пока не нашел Источник частично вмурованным в скалу на морском дне, погребенным под покрытыми илом руинами древнего города, в которых он был рожден. Его переливающиеся грани завораживали. Их мягкие лучи были единственным светом, освещающим эти глубины; и завораживающий голос Источника был тем единственным лучом, что согревал душу Ссессимифа.

Ссессимиф протянул два щупальца, чтобы коснуться Источника, и это прикосновение изменило его навсегда. Почти мгновенно окружающая действительность потеряла четкость, стала неважной, в то время как мир его разума и разума источника, их разума стал для него новым миром.

С тех пор он покоился в иле, одурманенный и удовлетворенный.

Со временем, зов Источника, направленный во внешний мир, смолк. Ссессимиф подавлял его до тех пор, пока тот не подчинился безысходному сонному оцепенению. Теперь Источник говорил только с ним.

Реальный мир прорывался в его сознание только как нечто отдаленное. Он чувствовал, как на тело давит груз разрушенных храмов, мастерских, академий, колонн и разбитых статуй, грудами возвышавшихся над ним и вокруг него. Он годами зарывался в руины, чтобы как можно ближе подобраться к Источнику, который лежал у основания разоренного города. Люди, построившие этот город, были мертвы, уничтожены безрассудством одного из своих правителей. И когда Источник взывал к ним, не было никого, кто мог бы услышать зов. Никого, кроме Ссессимифа. Их город стал их же могилой, и раем для Ссессимифа.

Ссессимиф неподвижно лежал под руинами, ставшими для него центром мироздания. Вокруг царили тьма и тишина. Он и Источник были единым целым. И ничто не требовало перемен.

Он покоился в иле, одурманенный и удовлетворенный.

Ссессимиф ощущал, как в туннелях вокруг него суетятся его слуги. Они нашли его несколько столетий назад, после того, как он слился с Источником. Посчитав его богом, они стали поклонятся ему. Изредка он устрашал их, используя Источник для того, чтобы мысленно обращаться к их жрецам. Племя делало ему подношения, вкладывая мясо в его клюв и омывая открытую рану на голове.

Рана и постоянная боль были подношением Ссессимифа Источнику, его ритуалом умерщвления плоти. В обмен на это он получал целый мир.

Столетиями он удалял плоть со своей головы, прямо напротив Источника, до тех пор, пока его мозг не соприкоснулся с ним. Этот физический контакт, подкрепленный ментальным единством, расширил его самосознание и превратил его в нечто большее, нежели простой смертный; хотя и не сделал его богом.

Он не открывал глаз, чтобы видеть своих слуг, тем не менее, знал, когда жрецы собирались вместе для того, чтобы проводить свои ритуалы рядом с его телом. Говоря по правде, он десятилетиями не открывал глаза. Все, что он хотел видеть, он видел в своем разуме, в дремлющем разуме Источника. Он улавливал мысли своих слуг лишь как далекие отзвуки.

За прошедшие века он жил лишь в своем разуме. Он чувствовал момент ликования и ужаса, когда родился Источник, он чувствовал, когда из небытия зародилось сознание с помощью магической силы заклинателя, он видел город, воздвигнутый на вершине горы, что плыл в небесах, он видел, как искусство и наука жителей поверхности достигла невероятных высот. Он проживал жизни тысяч, чередуя их опыт по своей прихоти.

Видел он и падение города. Магия, державшая его в воздухе, исчезла — на какое–то время вся магия исчезла — и город рухнул в море, оставив Источник единственным, что уцелело в этой катастрофе, одного во тьме. Эту часть Ссессимиф прожил лишь однажды, и более никогда к ней не возвращался.

Его невероятных размеров тело тяжело извивалось напротив Источника, все сильнее прижимаясь к нему, и тот с каждым разом глубже погружался в его мозг. Боль, подобная удару ножа, вспыхивала в голове, но вместе с ней он испытывал и невероятное наслаждение. Щупальца сводило легкой судорогой. Руины оседали с резким звуком, и он знал, что его движения вздымали облака грязи и ила.

Ссессимиф ощущал тревогу и восторг своих слуг. Они расценивали любое движение его тела как знак благосклонности. И были уверены в том, что его движения были ответом на проводимые ими обряды. А это значит, что, скорее всего, этой ночью жрецы устроят охоту и принесут ему то, что сами расценивают как подношение.

Острая боль в голове прошла, оставив ноющий зуд, наслаждение и трепет. Он позволил своим щупальцам подняться и упасть еще раз, когда очередная мысленная картина открылась прямо перед ним. Он был волшебником, познающим тайны и премудрости Плетения; слугой, потакающим лишь личным прихотям своего господина; он был жрецом Козаха Громовержца, чьи проповеди вели в битву тысячи существ.

Он с жадностью впитывал в себя грезы Источника, ежечасно жил и умирал сотни раз, он ел, пил, совокуплялся, любил, смеялся, ненавидел, кричал, убивал. И все это в мире своего разума, где существовали только он и Источник.

А в это время его огромное тело неподвижно лежало в холодной тьме.

Он был доволен. И ничто не требовало перемен.

ГЛАВА 1

Самые Близкие Уровни

Для падающего с башни Кейла время замедлило свой бег. Ветер ревел в ушах. Тени струились по его телу, оставляя позади след, подобный хвосту кометы.

Далеко наверху, раздавались полные ярости сдавленные вопли Черепов, сопровождающиеся треком ломающегося камня. Свод пещеры рушился прямо на распростершийся внизу покинутый город нетерезов. Смертоносные заклятья Черепов, молнии и зловещие зеленые лучи, разрывали воздух за его спиной.

Неподалеку от него вопили падавшие Магадон и Джак. Протянув руки, Эревис уцепился за их плащи. Товарищи же в ответ кое–как ухватились за него. Тени, струящиеся из тела шейда, сливались вместе, окутывая Кейла.

Поверхность рушащейся пещеры стремительно приближалась. Мгновение растянулось до предела. Кейл должен был что–то предпринять или погибнуть вместе со своими друзьями.

Эревис кожей чувствовал тьму вокруг себя, так же, как ощущал воздух. Это касание было легким и нежным, подобно ласкам любовницы. Теперь он постоянно ощущал тьму вокруг.

Раскрыв свой разум, он настроился на связь между Первичным уровнем и уровнем Тени, ту связь, что живет во всех тенях. Кейл дотянулся до нее, сфокусировался и усилием воли переместил их всех с одного уровня на другой. В то же время он сознательно рассеял инерцию падения. Все звуки исчезли. Тьма поглотила их. В мгновение ока, все трое переместились между мирами.

Они обнаружили себя лежащими ничком на сыром и холодном камне уровня Тени. Исчезли Черепа и руины. В окружающем мраке они были одни, но, по крайней мере, они были живы.

Шейд слышал прерывистое дыхание спутников. Откуда–то раздавался звук капающей воды. В сыром воздухе чувствовался резкий запах нечистот.

Кейл не двигался, пережидая вспышки боли, пока раны на его теле, которые нанес Ривен, затягивались сами собой.

Ривен.

Кейл резко сел и тут же вспомнил все. Или почти все. Предательство Ривена было спланировано, по крайней мере, он так предполагал. Если только Эревису все это попросту не приснилось.

Рядом с ним, все еще тяжело дыша, со стоном заворочался Магадон.

— Пасть демона! — выругался проводник, его голос прозвучал неприятно громко в окружавшей их тишине.

Недалеко от Магадона покряхтывая поднялся на ноги Джак, слепо озирая окрестности широко открытыми глазами.

— Я ничего не могу разглядеть, а ты, Кейл?

Кейл так привык видеть в абсолютной тьме, что забыл о том, что его спутники этой способности лишены. В комнате, заполненной неправдоподобно темным воздухом уровня Тени, было чернее, чем в сердце демона.

— Хватайся, коротышка, — ответил Кейл, и, протянув руку, коснулся плеча Джака. Полурослик схватил ее и коротко сжал.

— Я зажгу свет, — сказал Магадон. Он расстегнул свой рюкзак в поисках жезла света. Кейл вспомнил, что демоническое происхождение Магадона позволяло ему видеть во тьме, возможно и не так хорошо, как собственные способности шейда, но достаточно, чтобы ориентироваться в окружающем мраке.

Кейл поднялся на ноги, поморщившись, когда последняя из ран затянулась.

— Могут ли Черепа последовать за нами? — спросил Магадон, роясь в своем рюкзаке.

Об этом Кейл не задумывался.

— Не представляю, как они смогли бы это сделать, — ответил он, поразмыслив. Насколько он знал, его способность перемещаться между мирами, используя тени, не оставляла никаких следов.

Проводник кивнул и вытащил жезл света с самого дна рюкзака. Он ударил им о землю, и алхимическая субстанция, покрывавшая конец жезла, вспыхнула. Магадон поднял прут над головой, и тусклый свет озарил пещеру. Тьма отступила неохотно.

Неожиданная вспышка на краткое время заставила зажмуриться Джака и Магадона, а Кейл ощутил, как какая–то часть его существа испарилась под лучами жезла. Несмотря на то, что свет больно жалил глаза, он не стал щуриться. Его рука, сотканная из тени, как он с радостью обнаружил, не исчезла. Возможно, на это был способен лишь солнечный свет.

— Уровень тени, — сказал Джак, озираясь вокруг. — Но где мы на этот раз? Это не похоже на то место, которое мы посетили в прошлый визит.

Огромная, естественная пещера предстала их взорам. Неровную поверхность покрывали камни и сталагмиты. Неправильной формы ходы в стенах перетекали в туннели, что устремлялись во тьму. Куски маслянисто–черной субстанции прилипли к камням. В лучах светового жезла они сверкали подобно полированному базальту. Вода сочилась с усеянного сталактитами потолка и каплями падала в темное озеро в центре пещеры. Поверхность озера была черна, как уголь. В тяжелом и неподвижном воздухе витала угроза.

— Что–то сродни Подземью, но на уровне Тени, полагаю, — предположил Магадон, вставая. — Не наполняйте меха местной водой и не касайтесь стен. Это лишайник, но ничего похожего я прежде не видел.

Джак задумчиво кивнул. Его взгляд был устремлен на Кейла.

— С тобой все в порядке? Твои раны, они исцелились?

Когда Кейл повернулся к нему, чтобы ответить. По лицу Джака скользнула легкая гримаса отвращения, но он быстро скрыл ее.

— Темно, и привыкнуть к тому, как выглядят твои глаза в этой тьме, я не могу, — сказал полурослик.

Кейл чувствовал прилив сил.

— Я в порядке, — ответил он и, протянув руку, помог Джаку встать. Кейл пальцами коснулся дыры в плаще и доспехе, которую проделал кинжал Ривена. Точно такие же дыры были у него на спине. А вот раны на теле затянулись.

— А вы двое как?

Оба его спутника выглядели бледными, измученными и, несомненно, были ранены. Когти слаадов порвали плащи, пробили доспехи и достигли плоти.

— Я в порядке, — сказал Магадон и направился к краю озера. Проводник опустился на колени и стал пристально смотреть на воду. Потом он погрузил в нее пальцы, обнюхал их, после чего тщательно вытер о штаны.

— Я тоже в норме, — ответил Джак. — Мы убили одного из слаадов, Кейл. Того, что поменьше. Другой же…

— Мы так спешили догнать тебя, что оставили одного в живых, но под заклятьем. Он наверняка погиб, когда пещера начала рушиться, — закончил за Джака Магадон, поднявшись на ноги.

Кейл не был столь в этом уверен, но оставил свои мысли при себе.

— Нам следовало бы его добить, — сказал Джак и потянулся за своей трубкой в сумку на поясе. — Просто для верности.

Он вытащил деревянную трубку, ту самую, что дал когда–то Ривену, ту, которую тот швырнул обратно Джаку на вершине башни. Должно быть, полурослик подобрал ее прежде, чем они прыгнули. На какое–то мгновение он задержал взгляд на трубке, а затем швырнул ее так, что она, пролетев мимо Магадона, угодила в озеро, исчезнув в его водах. А Джак достал другую трубку, свою любимую, цвета слоновой кости, и тут же сунул ее в рот. Он беспокойно пожевал мундштук, но зажигать не стал. Возясь с трубкой, Джак сказал:

— Лично я собираюсь всадить Драйзеку Ривену добрый фут стали в живот за то, что он сделал.

Специально для Магадона Джак пояснил:

— Я сделал это однажды, знаешь ли. Коварный ублюдок — зент.

Кейл полагал, что гнев полурослика может быть неоправданным. Магадона же он неуверенно спросил:

— Ты… ты помнишь, что случилось с тобой, мной и Ривеном, когда мы были на уровне Тени в прошлый раз?

Джак посмотрел на него, нахмурив брови.

Магадон начал было отвечать, но резко замолк, а затем кивнул.

— Эревис, а я ведь думал, что мне все это приснилось, или, что я увидел это во время медитации. Подчас мой разум воспринимает мои желания как реальн… — Проводник прервал сам себя и улыбнулся. — Неважно. Я действительно помню. Эти воспоминания стали возвращаться ко мне сразу после того, как я увидел Ривена на вершине башни вместе со слаадом.

— Что за воспоминания? — спросил Джак.

Кейл кивнул, довольный тем, что его смутные ощущения нашли подтверждение. Магадон использовал предательство Ривена, которое само по себе являлось результатом скрытого псионического влияния, как спусковой крючок, который позволит проводнику и Кейлу вспомнить выработанный ими план.

— Ну и что теперь? — спросил Магадон.

Джак вытащил трубку изо рта, и, сощурившись, посмотрел на своих спутников.

— О чем это вы двое болтаете?

Вопрос Магадона заставил Кейла задуматься. В первую очередь его мысли обратились к Ривену и Варре. И он принял решение.

— Нужно вернуться в Порт Черепа, — объявил Кейл. — Но я отправлюсь туда один. Это всего на несколько мгновений.

Эревис хотел убедиться в том, что город еще стоит. Он должен своими глазами увидеть, что с Варрой все в порядке.

— Порт Черепа? — переспросил Джак. — Зачем нам туда? Спрашиваю еще раз, что, ради всего святого, вы двое…

Магадон посмотрел Кейлу в лицо и покачал головой.

— Мы не можем вернуться в Порт Черепа, Эревис. Только не сейчас. Ривен полагается на нас.

— Ривен! — воскликнул Джак.

— Из–за того, что мы там сотворили, пещера могла обрушиться, — сказал Кейл. — А ведь мы были там совсем недолго. Я возвращаюсь, Магз. Я не могу оставить её просто так.

Магадон не стал спрашивать, кого имел в виду Кейл, говоря «её». Вместо этого он покачал головой и сказал:

— Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь, Эревис. Но если пещера и начала рушиться, то все уже кончено. Она или выжила или… нет, и ты не в состоянии что–либо изменить. Но, где бы сейчас ни был Ривен, он тоже скоро вспомнит, что произошло. И это сделает его уязвимым. Слаады уже продемонстрировали свои телепатические способности, и мы с вами подозреваем, что они умеют читать мысли.

Кейл заколебался, и Магадон это заметил. Проводник добавил:

— Он верил тебе, когда соглашался с нашим планом. Мы должны отправиться за ним. Мы можем вернуться в Порт Черепа после. Я пойду туда вместе с тобой. И Джак пойдет с нами.

— Я пойду с вами? — переспросил Джак, сбитый с толку. — Погодите–ка…

— Но не сейчас, — сказал Магадон. — Сейчас мы должны выполнить то, что задумали.

— И что же, демон вас раздери, вы задумали? — воскликнул Джак.

Кейл уставился на Магадона, но не в ярости, а с досадой. Он понимал, что Магадон рассуждает здраво, но при этом он не мог отделаться от чувства, что бросает Варру. Кейл предпринял последнюю попытку:

— Ты уверен, что знаешь, где Ривен?

Если у Магадона не будет мысленной связи с Ривеном, то у них не будет никакой возможности определить, где он сейчас находиться. Кейл уже и сам не знал, какой ответ он хочет услышать.

Магадон кивнул и ответил:

— С того самого момента, как я ступил под купол на вершине башни. Эревис, если он подыграет Страннику, потому что уверен, что мы придем на помощь…

Кейл кивнул с тяжелым вздохом. Проводник прав. Ривен доверял ему. Кейл молча вознёс молитву Маску, прося защитить Варру до тех пор, пока он не вернётся в Порт Черепа.

Если еще есть куда возвращаться.

Сытый по горло, Джак встал между Магадоном и Кейлом. Свирепо глядя на убийцу, он ткнул своей трубкой в его сторону и спросил:

— Проклятье! Я спрошу снова: о чем вы тут оба говорите?

Кейл улыбнулся.

— Извини, коротышка.

Он быстро изложил суть плана, который они разработали на уровне Тени: Магадон внедрил в сознание Ривена скрытый ментальный позыв предать их в подходящий момент и присоединиться к слаадам. Они надеялись, что таким образом Ривен сможет близко подобраться к Страннику, послужив своеобразным маяком для остальных. Чтобы избежать разоблачения со стороны слаадов, способных читать мысли, Магадон стер память о разработанном плане из их разума до тех пор, пока не наступит определенное событие — мнимое предательство Ривена. Ключевое событие Ривена было иным. Он не должен был помнить о плане до тех пор, пока не увидит Странника.

Джак выслушал всю историю не перебивая. На его лице явственно читал недоумение. Вновь обретя дар речи, полурослик, наконец, произнёс:

— Так он приманка? Сожгите меня на месте! Значит, все то время, что я считал его бессердечным…

— Ты был не одинок в этом убеждении, — сказал Магадон.

Джак вновь сунул трубку в рот и поглядел на Кейла снизу вверх, выглядел он при этом немного обиженным.

— Ты мог бы довериться и мне.

— Знаю, коротышка, — ответил Кейл. — Но это не вопрос доверия. Я подумал, что чем меньше людей знают о нашем плане, тем лучше. И, кроме того, я хотел, чтобы, по крайней мере, один из нас не был в него посвящен, на случай, если что–нибудь пойдет не так. Я хотел, чтобы рядом был кто–то, кто, в случае если бы мы начали сходить с ума, смог бы это заметить и все справить.

Джак, казалось, удовлетворился этим объяснением. Он задумчиво пожевал мундштук и сказал:

— Вы трое довольно долго обсуждали это между собой, прежде чем пришли к этой маленькой хитрости. И при этом что–то говорили на незнакомом мне языке, Кейл. Что ты мне на это скажешь?

— Мы? В самом деле? — переспросил Кейл.

— Вы–вы, — подтвердил Джак.

Кейл не представлял, о чем говорил сейчас полурослик. Он посмотрел на Магадона, который выглядел не менее озадаченным.

— Есть какие–нибудь предположения? — спросил Кейл проводника. — Еще одно непредвиденное обстоятельство?

Проводник покачал головой.

— Возможно. Мы все равно не узнаем, пока у нас не будет больше информации.

— Пушистые башмаки Обманщика, — тихо проворчал Джак.

Кейл согласно кивнул. Мысль о том, что в его сознании есть нечто, о чем он даже не подозревает…

В дальнем конце одного из туннелей раздались шипение и шорох. А затем все стихло. Тишина. Что бы ни жило в Подземье уровня Тени, оно услышало их голоса, или же, возможно, увидело свет.

Все трое обнажили клинки быстрее, чем успели перевести дыхание. Джак убрал трубку в карман и нервно провел языком по губам.

— Нам не стоит более здесь задерживаться, — сказал полурослик.

Клинок Плетения стал источать тени, как и тело Кейла.

— Мы и не станем, — ответил Кейл. — Магз, покажи мне то, что видит сейчас Ривен. Действуем только по моей команде. Дождемся, пока появиться Странник, затем выясним, что мы способны сделать, вступив с ним в бой, а после ударим по нему всем, что у нас есть.

Магадон кивнул, закрыл глаза и сосредоточился. Вокруг его головы засиял фиолетовый ореол, проводник протянул вперёд свободную руку. Кейл ухватился за нее.

И увидел.

* * * * *

Уже сотню раз Ривен упрекнул сам себя за то, что оставил Кейла истекать кровью вместо того, чтобы добить. Он так до сих пор и не смог понять, почему так поступил. Он никогда не оставлял врага в живых. Одним ударом клинка Ривен мог перерезать Кейлу горло и положить конец похождениям Первого избранника Повелителя Теней. Даже новое тело шейда, обретенное Кейлом, не смогло бы восстановиться после ран, которые мог нанести Ривен.

Он не находил объяснений своему поступку. Ривен словно бы действовал не по своей воле. Как будто туман застилал воспоминания о событиях в башне.

Драйзек выбросил из головы неприятные воспоминания, сочтя их абсурдными и бесполезными. Он должен был сосредоточиться на настоящем. Он ходил по лезвию ножа и понимал это. Он сделал ставку на союз со слаадами. Непредсказуемыми существами, которые могут напасть на него в любой момент.

Он понятия не имел, куда притащили его слаады. Из рушащейся пещеры близ Порта Черепа они перенеслись на поверхность, где его спутники мысленно связались со своим хозяином, Странником, а оттуда они перенеслись…

«Сюда», — подумал Ривен.

Щеголеватый слаад, которого звали Азриим, принявший свою любимую форму полудроу, стоял по одну сторону от него, а туповатый Долган — по другую. Оба выглядели исцелившимися от ран, полученных в башне Черепов.

— Где мы? — спросил Ривен.

— Дома, — просто ответил Азриим.

Они стояли в самом центре комнаты, гладкие стены которой образовывали полусферу. Окон в помещении не было, а стены по всей своей площади были сложены не из камней. Исходя из этих наблюдений, Ривен предположил, что они находятся где–то под землей. В затхлом воздухе можно было ощутить едва различимый запах целебных настоек, или же, возможно, алхимических препаратов. От запаха у Драйзека защипало в носу.

Пол комнаты устилал толстый ковер, а тусклосветящийся зеленоватый шар в противоположной стороне был единственным источником света. Сферы хватало лишь на то, чтобы в ее свете окружающие предметы отбрасывали тени. Ривен мало что мог разглядеть. Неправильной формы холмики были разбросаны по всему полу, и Ривену потребовалось какое–то время присматриваться к ним, прежде чем он узнал в них подушки и мебель. При лучшем освещении комнату можно было бы принять за гарем калишитского халифа.

Ривен не мог заметить даже намека на какой–либо выход. Ни дверей, ни арок. Это заставляло его чувствовать себя неуютно, поэтому он небрежно положил руки на эфесы сабель. Было бы просто смешно, если слаады притащили его сюда только для того, чтобы внезапно напасть, но все же…

Драйзек считал их непредсказуемыми, поэтому полагал, что лучше быть осмотрительным, нежели быть трупом.

Ривен решил попытаться обеспечить себе пути отступления. Это может пригодиться.

— Темновато у вас дома, — сказал он. — Как насчет света? Я не могу разглядеть собственных пальцев.

Драйзек специально наступил на ближайшую подушку и сделал вид, что случайно споткнулся об Долгана. Выругавшись, он намеренно запутался в плаще, задев слаада. Тот хоть и принял форму толстяка, но его тело было крепким, словно дерево. Воспользовавшись краткой неразберихой, человек вытащил жезл телепортации из кармана плаща Долгана.

— Смотри куда идешь, человек, — произнёс крупный слаад, отстраняясь от Ривена и отталкивая его подальше.

— Я вообще ничего не вижу, идиот, — огрызнулся Ривен. — Я же сказал, что я ничего не вижу в темноте.

Человек притворился, что запнулся снова, воспользовавшись инерцией движения, чтобы спрятать жезл в полах плаща

— Тут же по всему полу разбросаны подушки, а ходить поэтому идиотскому ковру не проще, чем месить грязь.

— Я лично подбирал эти ковры, — сказал Азриим, слегка задетый.

— И почему я не удивлен? — с усмешкой спросил Ривен.

Долган повернулся к Азрииму:

— Скажи, почему я не могу просто убить его?

— У меня тоже возникло такое желание, — весело заметил Азриим. — После того, как он позволил себе высказаться о моих коврах.

Ривен уставился Долгану прямо в лицо, черты которого были неразличимы в темноте.

— Его дозволение ничего не изменит, слаад. Я убью тебя быстрее, чем за десять ударов сердца, темно здесь или нет — неважно.

Ривен пинками разбросал лежавшие рядом подушки, с тем, чтобы активировать возможные ловушки. Его руки легли на рукояти сабель, а сам Драйзек перенес вес своего тела, легко балансируя на носках. Долган сделал шаг к нему, но Азриим преградил слааду путь поднятой поперек груди рукой.

— Довольно, — сказал Азриим со снисходительной усмешкой. — Ты заставляешь его нервничать.

Продолжая смотреть на Долгана, Ривен обратился к Азрииму:

— Ты еще не видел меня нервничающим, слаад.

— Я чую запах твоего пота за десять шагов, — ответил Азриим.

Свирепо глядя на Ривена, Долган сказал:

— Я не понимаю, почему мы все еще не убили его. Его стая убила Серрина, ранила тебя и меня.

— Стая? — насмешливо переспросил Ривен. — Я человек, идиот. У меня нет стаи. И тебе здорово повезло, что это не я тебя ранил. Если бы это был я, то ты бы здесь сейчас не стоял, и не раздражал бы меня одним своим видом

Азриим не обратил внимания на Ривена и сказал, обращаясь к Долгану:

— Тебе же нравится боль, Долган, так что никакого вреда они не принесли. Кроме того, мне он по душе, — он посмотрел на Ривена и широко улыбнулся. — Даже несмотря на то, что отвратительно подбирает себе одежду, друзей… и ничего не смыслит в коврах.

Долган начал было говорить, но Азриим прервал его, сказав:

— А теперь тихо. Странник идет.

Ривен почувствовал чье–то… присутствие… кто–то присоединился к ним, заполнив пространство. По–другому описать свои ощущения Драйзек не мог.

Слаады взглянули куда–то за спину Ривену, широко раскрыв глаза.

Драйзек не знал, как ему поступить, поскольку повернуться — означало подставить слаадам спину. Обернувшись, он увидел круглый проход в стене там, где до этого ничего не было. Плывущее на расстоянии ладони над землей человекоподобное существо, могло быть только Странником. В тот самый момент, когда взгляд Ривена упал на существо, на него нахлынули воспоминания о событиях на уровне Тени.

— Отец, — произнес Долган с благоговейным страхом в голосе, и Ривен услышал, как крупный слаад упал на колени.

Азриим шагнул вперёд и положил руку Драйзеку на плечо. Неожиданное прикосновение вызвало у Ривена желание действовать, но тот решил пока не нападать на слаада.

Азриим произнес:

— Странник, я привел тебе подарок.

* * * * *

— Девять кругов ада, что это? — выдохнул Кейл. Порождаемые плотью шейда тени змеились вдоль его тела.

— Странник, — прошептал Магадон. — Должно быть, это именно он.

— Темновато, — с досадой заметил Кейл. Он знал, что в этот самый момент к Ривену начали возвращаться воспоминания.

Стоящий рядом Джак спросил:

— Как он выглядит? Кто он вообще такой?

Кейл лишь покачал головой:

— Я не знаю, Джак, — Эревис никогда прежде не видел создания, подобного Страннику.

Странник не был ни слаадом, ни человеком, хотя его тело и имело сходные с этими расами черты. Из–за его мертвенно–бледной кожи и скелетообразной фигуры Кейл сначала принял его за ожившего мертвеца, пока не обратил внимания на тонкие нити вен, что пульсировали под кожей существа. В руках Странник держал посох, а вокруг его головы парили в воздухе несколько зачарованных драгоценных камней.

— Боги, я чувствую мощь его разума даже через мысленную связь с Ривеном. Я чувствую его присутствие, Эревис. А ты? Я думаю, что он не только волшебник, но и маг разума, — сказал Магадон.

— Маг разума? Как ты? — спросил Кейл.

— Нет, не как я, — ответил Магадон. — Более могущественный, Эревис. Гораздо. Ривен в очень большой опасности.

Кейл кивнул и попросил Джака:

— Коротышка, наложи на нас все защитные заклятья, какие сможешь. И поторопись. Сделай все, что сможешь, чтобы защитить нас от магии и ментальных атак.

— Ясно, — ответил Джак.

Он достал свой священный символ, кулон, усеянный драгоценными камнями, и начал произносить слова заклятья; закончив с первым, он перешел к другому.

Все еще глядя глазами Ривена, Кейл произнес:

— Скорость и эффект неожиданности это все, что у нас есть. Мы должны попасть туда и сосредоточить атаку на Страннике. Он — наша цель. Слаады лишь пешки. Магз, ты можешь передать Ривену, что мы идем?

— Да, только велик риск, что об этом узнает и Странник, — ответил Магадон. — Он очень хорошо чувствует эманации разума. Я удивлюсь, если узнаю, что он еще не заметил нашей зрительной связи с Драйзеком.

— Что ж, тогда это будет сюрпризом и для Ривена, — ответил Кейл. — Приготовьтесь, выступаем, по моей команде.

Кейл выждал немного, потому что хотел дать Ривену возможность собраться. Тот напор, с которым возвращаются воспоминания, очень силен. Кроме того, он хотел узнать как можно больше, прежде чем напасть. Мысленная связь не позволяла слышать о чем говорилось в комнате, но Эревис видел достаточно, чтобы прочитать по тонким губам Странника.

Тем временем Джак продолжал читать заклинания.

* * * * *

За один краткий миг Ривен вспомнил, почему он предал Кейла, почему оставил Первого избранника Повелителя Теней истекать кровью, вместо того, чтобы добить. От стремительного потока воспоминаний его бросило в жар.

Он был приманкой.

Только годы практики помогли ему сохранить бесстрастное выражение лица. Неожиданно он с болезненной ясностью осознал, что рядом с ним стоит слаад, существо, способное читать мысли, а его собрат находится у него прямо за спиной, и Странник, создание, обладающее могуществом неясной природы, приближается к ним, плывя по воздуху через всю комнату.

На уровне Тени Ривен, Магадон и Кейл разработали план, который бы позволил Драйзеку вплотную подобраться к Страннику. С помощью предательства Ривен должен был завоевать доверие слаадов. Эта часть плана прошла гладко. Теперь Магадон и Кейл должны были, используя Ривена в качестве маяка, оказаться рядом со Странником.

В его голове вертелись обрывки воспоминаний.

«Но почему я?» — спросил Ривен, когда Кейл изложил свою идею.

«Ты и сам знаешь, почему», — ответил ему тогда Кейл, и Ривен действительно знал: предательство бывшего зента и наемного убийцы выглядело наиболее правдоподобно; потому что Второй избранник Повелителя Теней, несомненно, жаждал оказаться Первым, потому что Ривен был лучшим убийцей, нежели Кейл.

Это выглядело правдоподобно еще и потому, что это было почти правдой. Черт возьми, а может быть, это и было правдой.

Разум Ривена активно работал, человек сосредоточенно копался в своих воспоминаниях. На что он рассчитывал? Ривен не мог вспомнить большую часть деталей. Однако прекрасно помнил, что хотел, чтобы у него под рукой было несколько вариантов действия. И сейчас все эти варианты выглядели все более и более жалко.

Когда в Порте Черепа Ривен сказал Азрииму, что он всегда выбирает сторону победителей, он действительно верил в то, что говорил. Все то время, что он сожалел о своем положении Второго после Кейла в глазах Маска, он надеялся, что все может измениться, когда они преуспеют. Каждые десять дней Маск даровал ему новые силы. И он не собирался оставаться Вторым избранником Повелителя Теней вечно.

Но сейчас он понимал, что все его расчеты оказались неверны. Он сражался лицом к лицу с высокопоставленными членами Зентарима, могущественными жрецами, опытными воинами — все они были сильными мужчинами и женщинами, но никогда прежде он не противостоял существу, подобному Страннику.

От тощего тела существа веяло едва сдерживаемой силой, в его присутствии ощущалась мощь. Казалось, победить его невозможно.

Если Ривен хочет быть на стороне победителей, он должен быть присоединиться к Страннику и слаадам.

Он изменил план, изменил все. Может на уровне Тени Драйзек и планировал обратное предательство, а может и нет, но теперь…

«Не приходите сюда», — подумал Ривен, обращаясь к Магадону и Кейлу, надеясь, что проводник каким–либо образом поддерживает с ним связь. «Не беспокойтесь обо мне».

Странник посмотрел мимо Ривена и Азриима на Долгана:

— Встань, Долган, — его мягкий голос сочился такой мощью, что, казалось, вытеснял из комнаты все, что в ней находилось.

Через плечо Ривен наблюдал за тем, как крупный слаад резко поднялся на ноги, словно хорошо дрессированный, послушный пес.

Долган прикусил нижнюю губу с такой силой, что та начала кровоточить. Ривен хотел было усмехнуться тому подобострастию, какое продемонстрировал этот огромный идиот, но сдержался. Отчего–то подобострастие слаада казалось уместным.

Долган поймал его взгляд и оскалился кровавой ухмылкой:

— Все еще спокоен, а?

Ривен совладал с желанием вспороть ублюдку горло и повернулся лицом к Страннику.

Длинными пальцами бледных рук существо сжимало посох сумрачного цвета из полированного дерева. Всю поверхность посоха от основания до навершия покрывал золотой или янтарный узор. Странник немного наклонил посох, и проем в стене закрылся, оставив вместо себя все тот же гладкий камень.

Сколько Ривен ни изучал комнату, других выходов он так и не заметил. Странник создавал их по мере необходимости. Ривен не раз успел порадоваться тому, что вовремя украл жезл телепортации Долгана. Если обстоятельства сложатся не в его пользу, придется проделать все быстро.

Ривен изучал Странника. В том угадывались человеческие черты, но при этом он не был похож ни на одну из человеческих рас, известных Драйзеку. В полный рост Странник был на голову выше Кейла, однако, глядя на его тощее тело, создавалось впечатление, что для этого его долго растягивали, ухватив за макушку и лодыжки. Глубоко посаженные глаза в пещероподобных глазницах смотрели на мир с невероятно длинного лица. Его нос был немного похож на холм с двумя расселинами, а губы были не толще лезвий. Кончики заостренных ушей почти достигали макушки лысой, покрытой старческими пигментными пятнами головы. В разных направлениях с легким шумом вокруг его головы вращалась горстка магических драгоценных камней. От чего–то эти камни напомнили Ривену о небесной сфере, артефакте, с которого и начались все их приключения.

— Подарок? — спросил Странник, проплывая через комнату и позволив своему взгляду упасть на Ривена. За границей света, что отбрасывала светящаяся сфера, Странник казался бывшему зенту всего лишь тенью.

Ривену стоило больших усилий сохранить на лице маску безразличия; без страха, удивления и ужаса, в то время как он перебирал в уме имеющиеся возможности.

Азриим сказал:

— Да, Странник. Этот человек оказался… очень полезен. Он помог нам успешно выполнить задание с Ростком Пряжи. Признаю, одежда его подобрана неудачно. И, в целом, у него отвратительный вкус. Но все эти его недостатки не смертельны.

Ривен не озаботился тем, чтобы поправить Азриима, он был более чем полезен, когда слаад сажал семя Ростка Пряжи, он сыграл в этом ключевую роль. Если бы Ривен не вмешался, то Кейл бы убил Азриима.

Вместо того, чтобы заговорить, Ривен отвесил короткий поклон. Это жест дался ему с трудом.

— Странник, — сказал Ривен.

Существо не обратило на него внимания, и Ривен не посмел продолжить. Странник замер в воздухе в двух шагах от Ривена. Вблизи его мощь ощущалась еще сильнее. Страх нахлынул с новой силой, но Ривен решил стоять на своем и продолжал бесстрастно взирать на происходящее. Когда зрение немного приспособилось к темноте, он снова смог внимательнее присмотреться к Страннику.

Тот не был слаадом, хотя в его узких ноздрях, пятнистой коже и разрезе глаз и было что–то от этих существ, или, по крайней мере, что–то от ящерицы. На нем была надета мантия с короткими рукавами из красного шелка, обшитая золотым узором, поверх нее была наброшена черная накидка, подбитая мехом горностая, застегнутая у горла серебряной брошью. Тощее тело утопало в одежде, и мантия и накидка болтались на нем, словно были натянуты на палки.

Странник устремил на Ривена пристальный взгляд, и начал было что–то говорить, но осекся, моргнул и резко втянул воздух.

Поначалу Ривен не мог понять, что же произошло, затем его озарило. Странник почувствовал резкий приступ боли.

— Отец? — спросил Долган.

Стоящий рядом Азриим усмехнулся, почти как Ривен.

Странник, должно быть, был болен или ранен; Ривен полагал, что именно поэтому существо с таким трудом передвигалось с тех самых пор, как оказалось в комнате. Видимо, даже малейшее движение причиняло ему боль.

Ривен постарался понять, как этот факт вписывается в его расчеты, если вообще имеет какое–то значение.

Боль прошла так же неожиданно, как и возникла.

— Со мной все в порядке, Долган, — сказал Странник и взглянул на Ривена. — Ты был вместе со жрецом Маска?

Ривен с трудом заставил себя кивнуть. Упоминание о Кейле, как о жреце сильно разозлило его.

— И ты предал своих друзей, чтобы присоединиться к моим детям?

— У меня нет друзей, — ответил Ривен, стараясь говорить спокойно. — Лишь враги и союзники. Союзников я использую, врагов — убиваю.

Странник едва заметно улыбнулся уголками губ:

— И кто же мы, в твоем представлении?

За спиной Ривена сдавлено усмехнулся Долган. Крупный слаад поднялся на ноги.

— Союзники, — ответил Ривен, и, глянув через плечо, не удержавшись, добавил: — По крайней мере, пока.

Долган зарычал и приблизился на шаг.

Ривен напрягся и приготовился действовать. Азриим разрядил обстановку.

— Теперь видишь? — произнес щегольски одетый слаад, усмехнувшись и хлопнув Ривена по плечу. — Мне он нравится. Да и Долган к нему неравнодушен.

Долган презрительно усмехнулся и сплюнул прямо на ковер.

Азриим нахмурился и сказал:

— Поаккуратней с ковром, идиот.

Странник по–прежнему оставался спокоен, бесстрастен и задумчив. Ривен понимал, что сейчас его жизнь висит на волоске. Мгновения, казалось, растянулись в часы. Наконец Странник обратился к Азрииму:

— Времени мало, Азриим. Мы близки к завершению моего плана, а вы… внесли в него неопределенность.

— А мне нравится неопределенность, — ответил Азриим с вызовом в голосе.

В глазах Странника полыхнул гнев. Он медленно поднял свой посох, и Долган упал на пол. Азриим склонил голову и убрал руку с плеча Ривена.

Ривен хотел было воспользоваться жезлом телепортации, чтобы, ради всех Девяти кругов ада, убраться отсюда подальше, но гордость не позволила ему отступить. Он доиграет свою роль до конца, что бы ни случилось дальше.

— Времени мало, — сказал Странник, обращаясь ко всем находящимся в комнате, и Ривен силился понять, что тот имеет в виду. — И я не собираюсь потворствовать вашим прихотям. Вы отнесете еще одно семя к покоящемуся на дне моря Тайному Храму Мистрил. Использовать этого человека, в данном случае, значит идти на неоправданный риск. И поэтому…

— Я могу быть полезен, — прервал его Ривен, положив руку на жезл телепортации. — Я хорошо знаю Кейла.

Азриим кивнул и сказал:

— Он был его напарником.

— Был, и я теряюсь в догадках, почему он помог вам, Азриим, — Странник взглянул на Ривена. — Этот вопрос меня сильно интересует.

— А почему мы тебе помогаем? — спросил Азриим. — Это тоже интересный вопрос.

За спиной Ривена в ужасе заскулил Долган.

Большим пальцем Ривен повернул один из дисков на жезле. Он не был уверен, что сможет им воспользоваться, и не мог выбрать, куда переместиться. Впрочем, если дела пойдут хуже, то любое место будет лучше того, где он находится сейчас.

Странник скучающим взглядом уставился на Азриима:

— Вы помогаете мне, потому, что у вас нет выбора. А еще потому, что я могу дать вам то, чего вы так страстно желаете. Кроме того, вы боитесь меня.

Последние слова были сказаны таким вкрадчивым и жестким тоном, что Азриим отступил на полшага, оставив Ривена в одиночестве и без всякого прикрытия.

— Таким образом, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — продолжил Странник, кивнув сторону Ривена. — Он не боится вас. Это очевидно. Так что же тогда вы ему предложили?

Азриим не нашелся, что ответить.

Вместо него ответил Ривен:

— Кейл, жрец Маска; я хочу, чтобы он умер.

Странник уставился на него, заглядывая прямо в душу:

— Зачем?

Стиснув зубы, Ривен отвел взгляд. В том, что положение Второго избранника Маска угнетало его, он не хотел признаваться в даже Страннику. Вместо этого, он просто ответил:

— У меня свои причины. Довольно и того, что я здесь по своей воле и ради своей личной выгоды.

— Я буду решать, довольно этого или нет, — мягко возразил Странник.

На это Ривен ничего не ответил. Большим пальцем он прошелся по дискам жезла, сделав еще пол–оборота.

Единственным звуком в комнате было хриплое дыхание Странника.

Ривен решил предпринять последнюю попытку.

— Решение за тобой, — ответил он тихо. — С вами я, или же нет. Но если нет, то это значит, что мы более не союзники.

Зарычав, Долган резко поднялся на ноги. Ривен положил руку на рукоять сабли.

Взгляд Странника заставил слаада застыть на месте. Загадочное существо смерило Ривена взглядом, в котором читалось что–то сродни уважению.

— Ты напоминаешь мне Азриима, — произнес он.

Ривен не считал подобное сравнение комплиментом, но оставил свои соображения при себе.

Видимо почувствовав перемену в настроении Странника, Азриим снова оказался рядом с Ривеном:

— Он может составить компанию мне и Долгану в нашем путешествии к Тайному Храму, Странник. Он уже доказал, что может быть полезен. И я верю его словам: он хочет смерти жреца.

— Нет, — возразил Долган. — Убей его.

Ривен не желал ничего более страстно, чем повернуться и перерезать Долгану глотку.

Странник отрешенно улыбнулся и сказал, обращаясь к Ривену:

— Ты здесь по своей воле? К своей личной выгоде?

— Да, это мои слова, — ответил Ривен.

— Да, именно так, — подтвердил Странник. — Давайте посмотрим, правдивы ли они.

Странник не шевельнулся и никак не предупредил человека, но в голове Ривена вспыхнула страшная боль.

Он закричал, обхватил голову руками и упал на колени. Ощущения были такие, словно в его мозг погрузили пять длинных пальцев. И там, внутри, они начали просеивать всё содержимое. Ривен никогда прежде не ощущал ничего подобного. Он попытался сопротивляться, но тщетно. Воля Странника была непреклонна, а боль невыносима. Ривен чувствовал, будто его глазам стало тесно в черепе, и они выкатились наружу. Он заставил себя поднять затуманившийся взор, взглянул в глаза Странника, и утонул в его взгляде. Тело Ривена затряслось, он забился в конвульсиях, но выдержал взгляд существа. Драйзек прикусил вывалившийся язык. Крики рвались изо рта вместе со слюной и кровью. Он чувствовал, как сознание треснуло подобно ореху. Он не мог двигаться, тело не слушалось. Человек не мог ничего сделать, только кричать от боли.

Усилием воли Драйзек заставил себя оставаться в сознании.

Ментальные пальцы слой за слоем обнажали его воспоминания, надежды, страхи, амбиции. Он мог лишь кричать. Снова и снова.

Словно издалека до него доносился смех Долгана и одобрительные возгласы Азриима.

«Он тоже слуга Маска, Повелителя Теней», — мысленно сказал Странник, изучая жизнь Ривена и представляя ее слаадам. — «Мальчишка, над которым все издевались и который стал наемным убийцей. Он ненавидит свою жизнь даже сейчас. Вера дала ему цель в жизни…»

— Убирайся, — попытался выдавить из себя Ривен, но слова вылетели неразборчивым бормотанием.

«А,» — прозвучали мысли Странника. — «У него с вами много общего, так что он тоже заслужил право на трансформацию, но только не в серого слаада. Он заслужил свое право стать Первым. Это именно то, за что он ненавидит жреца».

Ривен попытался было снова заговорить, но напрасно. Сердце молотом стучало в груди. Он попробовал выбросить из головы мысли о том, что произошло на уровне Тени, стараясь затолкать память об этом в самые дальние задворки своего сознания, но Странник прорубал себе путь к глубинам разума Ривена, словно гном сквозь горную породу.

Странник нашел нужные воспоминания. Ривен закричал вновь. Кровь хлынула из носа. Несомненно, его череп вот–вот разорвется. Несомненно.

«А вот и то, что мы искали» — ментальный голос Странника прозвучал жестко. — «Он пришел сюда, чтобы убить меня, он намеревается привести сюда своих друзей и напасть. Предательство жреца Маска было ложью, уловкой. Ты привел ко мне убийц, Азриим»

Странник атаковал сознание Ривена всей мощью своей воли и разума, сковав его и погребая под этим натиском. Человек свалился на пол. В глазах потемнело, а из ушей закапала кровь. Он проваливался все глубже и глубже.

Ривен отчаянно пытался произнести:

«Нет! Это правда, я хочу, чтобы он умер», — но не мог выговорить слова, вместо этого, он лишь кричал: — Я хочу, чтобы он умер! Я хочу, чтобы он умер!

Обутая в тяжелый башмак нога ударила его под ребра — это был Долган. Кожаный доспех Ривена спас кости от перелома, но воздух со свистом покинул легкие.

— Убей его, — сказал Долган.

Он приготовился умереть здесь, лежа ничком на полу, беспомощным, словно ребенок. А где–то далеко, Ривен будто своими глазами видел, как Кейл и Магадон наблюдали за происходящим и смеялись.

«Среди них должен быть кто–то, практикующий Незримое Искусство» — заметил Странник, в его мысленном голосе прозвучали нотки удивления. — «Хотя его мастерство довольно посредственно»

Боль в голове Ривена усилилась. Сил кричать не осталось. Он с такой силой вонзил пальцы в ковер, что на трех сорвал ногти. Сквозь боль человек почувствовал другое чувство. Словно что–то легко коснулось его сознания. Нечто лавирующее на самой границе разума, пытающееся избежать ментального щупа Странника. Напрасно. От Странника ничто не могло скрыться.

«Среди нас есть маг разума» — сказало существо.

Странник сказал кому–то вне поля зрения Ривена:

— Я вижу тебя.

Должно быть, это был Магадон. Он и Кейл наблюдали за происходящим все это время.

Воспользовавшись тем, что Странник на какое–то время отвлекся, Ривен решил попробовать сосредоточиться.

— Убирайся… из… моей… головы! — закричал он, вставая на четвереньки.

* * * * *

Магадон покачнулся, схватившись за виски, и застонал от боли. Джак прервал очередное заклинание и подскочил на помощь проводнику.

— Он почувствовал мое присутствие, — сказал Магадон, опираясь на Джака. — Подобный разум…

Кейл знал. Человек ощутил, как Странник вступил в контакт с Магадоном, почувствовал часть той мощи, что стояла за этой связью. Кейл поддерживал ментальный контакт слишком долго. Ривен страдал напрасно. Он надеялся узнать весь план Странника относительно Ростка Пряжи, но узнал лишь его отрывки.

Эревис стал сгущать мрак вокруг них. Световой жезл Магадона померк. Тени удлинились.

— Магз? — спросил Кейл, призывая тени.

— Со мной все в порядке, — ответил проводник. Он убрал руку с плеча Джака и помассировал лоб. Затем выхватил лук и наложил на тетиву стрелу, но натягивать не стал. — Я готов.

Воздух вокруг Кейла потрескивал от накопленной магической энергии. Волоски на руках встали дыбом — результат защитных чар Джака. Кейл надеялся, что этой магии будет достаточно.

— Я сделал, что смог, — на ходу пояснил Джак, крепко сжимая свой священный символ, короткий меч и кинжал.

Магадон сконцентрировался, и вокруг его головы возникла горсть световых сфер размером с монету, но они быстро исчезли.

— Я не могу установить мысленную связь, — сказал он. — Заклятья Джака блокируют мои способности. Будет надеяться, что на Странника они произведут тот же эффект.

Кэйл кивнул и быстро надел маску. Для Джака он пояснил:

— Это темная пещера, коротышка. Она вся завалена подушками и мебелью. Два слаада, один в человеческом обличье, другой — полудроу, и Странник. Ривен лежит на полу.

Он взвесил в руке Клинок Плетения и посмотрел в глаза товарищам.

Оба кивнули.

— Мы выступаем, — сказал он.

Эревис погрузился во тьму вокруг, позволил ей просочиться в него. Он сознавал, что тени есть везде и всюду. В своем сознании человек представил пещеру Странника и тени, что заполнили в ней все углы.

Окутав каждого непроглядной тьмой, он перенес их из темноты пещеры, расположенной на уровне Тени, в далекую пещеру, расположенную неизвестно где.

ГЛАВА 2

Изменчивые Союзы.

Когда они материализовались, световой жезл Магадона угас, вероятно, потушенный какой–то магией пещеры. Лишь сфера была единственным тусклым источником света в помещении. Для Кейла его было достаточно. Оставалось надеяться, что и Джаку с Магадоном тоже хватит.

Они стояли на ковре на одной стороне пещеры, а с другой стороны, примерно в пятнадцати шагах от них находились слаады и Странник. Корчась на полу между слаадами, Ривен из последних сил пытался вытащить оружие.

Азриим и Долган широко раскрыли глаза, заметив внезапное появление троих друзей.

— Кейл, — зашипел Азриим, схватившись за рукоять своего клинка.

Долган зарычал и поднял свой топор.

Три товарища сразу направились к Страннику.

Джак выставил перед собой свой священный символ и прокричал слова заклинания. Пучок белого света, вырвавшись из его рук, устремился к Страннику. Но он не достиг своей цели, потому что один из драгоценных камней, круживший над головой волшебника, притянул луч к себе, рассеяв, не оставив и следа.

Запел лук Магадона, и стрела, с наконечником, пылающим красной ментальной энергией, устремилась к цели. Стрела увязла в какой–то невидимой преграде перед Странником, которая остановила снаряд, полностью погасив инерцию его полёта.

Кейл почувствовал боль в затылке. Он опасался ментальной атаки, но так и не ощутил ничего, кроме этого слабого ощущения. Вероятно, заклинания Джака защитили его от нападения Странника.

Провалившиеся попытки атак Джака с Магадоном подтвердили то, что шейд и так уже подозревал — бессчётное количество чар и магических щитов охраняло Странника. Кейлу необходимо убрать или ослабить их.

Поспешно прочтя молитву, он направил силу её магии на Странника. Волшебство подействовало, но противостояние чар длилось не долго. Могущество мага сокрушило заклинание Кейла, не оставив от него и следа.

Шейд осознал, что против искусства Странника от заклинаний пользы не много.

— Используйте сталь, — выкрикнул он напряжённо, на ходу перепрыгнув через диван.

Джак и Магадон вытащили клинки и спешно присоединились к нему.

Не успели они пройти и пяти шагов, как волшебник контратаковал. В отличие от большинства магов, с которыми сталкивался Кейл, Странник не произносил сложных фраз и не использовал непонятных компонент. Вместо этого он, морщась от боли, просто поднял левую руку и произнёс единственное слово.

Разноцветные брызги пучками вырвались из его пальцев. Никто из товарищей не успел увернуться.

Жёлтый луч ударил в грудь Магадону и повалил его с ног. Молния танцевала по телу, приковав его к дымящемуся и обуглившемуся полу.

Когда Джак подскочил к дивану, оранжевый луч ударил его в ногу. Его штаны и ботинки почернели и сгорели, а кожа покрылась волдырями. Коротышка закричал от боли, рухнул на диван, и, корчась, скатился на пол, схватившись за обожжённое бедро. Вонь палёного мяса заполнила комнату.

Синий и зелёный лучи, предназначенные для Кейла, впитал клинок Пряжи. Лезвие жадно поглотило их, но волшебство достало и остановило шейда. Меч затрясся в руке, а тени на нём угасли. Стараясь не выронить клинок, шейд перехватил его обеими руками.

Странник удивлённо уставился на меч, будто не веря, что тот способен поглотить его заклинания, и произнёс ещё одно слово силы, на сей раз не сопровождаемое ни единым жестом.

Сферы молний сформировались вокруг существа, кружа на расстоянии вытянутой руки. Они вращались с шипением, электризуя воздух в пещере. Шары выстроились дугой, касаясь металла оружия слаадов, сжигая подушки и мебель у ног Странника. Несмотря на расстояние, волосы на теле Кейла зашевелились.

Шейд знал, что не стоит позволять Страннику закончить заклинание, но на его пути стояли слаады.

Азриим и Долган, уставившись прямо на Кейла, выхватили оружие и двинулись на него. Долган удерживал огромный топор в своих мясистых руках; В одной руке Азриим держал меч, в другой — одну из своих многочисленных волшебных палочек.

Кейл направил на них клинок Пряжи и выпустил волшебство, украденное у Странника. У ничего не подозревающих слаадов не было возможности избежать нападения, и зелёный с синим лучи, ранее предназначавшиеся Кейлу, поразили Азриима и Долгана.

Синий луч ударил в грудь Азрииму. Он открыл рот, пытаясь воскликнуть от удивления, но прежде чем успел издать хоть звук, его тело застыло. В течение одного удара сердца, быстро распространившись по всему телу, магия превратила его плоть и одежду в серый камень. Через мгновение слаад превратился в статую.

Зелёный луч попал Долгану в правую руку. Нити обвились вокруг конечности, от чего слаад застонал, пошатнулся и рухнул в нескольких шагах от Ривена. Кейл не знал, что за эффект произвела магия, но ему было достаточно того, что Долган упал.

Теперь остались только он и Странник.

Кейл бросил скупой взгляд на друзей. Лицо Джака сводило от боли, но он держал в руке свой священный символ и уже читал исцеляющее заклинания на свою ногу. Ошеломлённый Магадон всё ещё дымился, неуклюже поднявшись на ноги.

Странник снова принялся за заклинание, на этот раз, пользуясь словами и жестами. Это заклинание не должно быть слишком могущественным, рассуждал Кейл. Эта мысль понравилась шейду. Это делало мага более заурядным.

Прежде, чем существо успело закончить заклинание, Кейл скрылся в тени, лежащей в разрывах реальности. В один шаг он переместился с одного конца пещеры в другой. Шейд материализовался позади Странника, чуть правее от Ривена и слаадов.

Энергетическая оболочка мага выплюнула цепную молнию, которая обожгла кожу Кейла. Сопротивление магии, дарованное его теневой сущностью, не шло ни в какое сравнение с могуществом волшебника. Кейл сжал зубы, перетерпел боль и нанёс точный удар клинком Пряжи, проведя смертоносную атаку в область позвоночника и почек.

Меч поразил только пустое пространство.

Появившись в десяти шагах впереди, Странник весело подмигнул.

Заклинание непредвиденных обстоятельств, предположил Кейл.

Три ярких молнии устремились к Кейлу из кольца на руке Странника. Две из них поглотил клинок Пряжи, а третья попала в него. Заряд сбил шейда с ног, подхватил его и отправил в полёт через пещеру. И лишь удар о стену остановил Кейла. Дыхание перехватило. Кожа задымилась и обуглилась. Задыхаясь и содрогаясь от боли, шейд осел на покрытый коврами и подушками пол. Его теневая плоть уже начала залечивать раны.

Странник приступил к следующему заклинанию, произнося его и используя сложные жесты.

Кейл восстановил дыхание и встал на ноги. Потянувшись к теням, он создал из них пять своих изображений. Они замелькали вокруг него, точные копии, повторяющие все его движения. Надеюсь, они отвлекут внимание Странника.

Левее от существа Кейл заметил Ривена, обретшего опору и доставшего свои сабли. Убийца стоял на гнущихся ногах неподалёку от слаадов, один из которых превратился в камень, а другой валялся на полу и был крайне уязвим. Ривен посмотрел вниз на Долгана, затем обернулся к Магадону и Джаку, потом на Странника, и в конце — на Кейла.

Чего, Девять Проклятых Кругов, он ждёт?

— Сделай это, — крикнул Кейл, рассчитывая, что Ривен убьёт Долгана.

Глаз Ривена сузился и вместо того, чтобы добить павшего слаада, он уставился на Кейла насмешливым взглядом. Развернувшись к Джаку и Магадону, он выкрикнул несколько слов на чёрном наречии, которому Маск обучал его во сне. Слова достигли ушей Кейла, вызвав приступ тошноты. Даже валявшийся Долган содрогнулся. Магадон пошатнувшись, упал. Джак закрыл уши. Его вырвало.

Кейл проклинал Ривена, проклинал Маска и всё происходящее. Ривен повернулся к нему и усмехнулся. В ответ Кейл бросил взгляд, наполненный ненавистью, направил на него клинок Пряжи, высвободив два заряда молний, хранившихся в мече. Они разорвали воздух между Кейлом и убийцей, но Ривен успел подготовиться к атаке и неуклюже откатился в сторону. Едва не задев Джака, снаряды врезались в дальнюю стену, покрыв копотью камень и подпалив диван.

Ривен вскочил на ноги, зашатался, но устоял.

— Я же говорил, чего я хочу на самом деле, Странник, — произнёс Ривен. С этими словами он направился к поверженным Джаку и Магадону, обнажив сабли.

Если Странник и услышал Ривена, то не подал виду. Он произнёс заключительные слова заклинания и сфера небытия, столь же большая, как голова огра, возникла в воздухе недалеко от Кейла. Своим краем она задела обитый стул, превратив предмет интерьера в пыль. Коснувшись одной из теневых иллюзий шейда, шар так же уничтожил и её. Кейл убрался в сторону, а двойники, окружавшие его, повторили все его движения. Сфера бросилась в погоню, непреклонно и целенаправленно, уничтожая всё, что попадалось на её пути.

На мгновение Кейл задумался, а не стоит ли проверить на аннигилирующем шаре клинок Пряжи, но отбросил эту мысль. Он не знал, сможет ли меч пережить это.

Странник произнёс ещё одно слово силы и магические копии шейда исчезли, а вместе с ними и вся защита, наложенная Джаком. Теперь он уязвим.

Кейл почувствовал, как ментальные щупальца Странника проникли в его разум. Он знал, что его ожидает та же пытка, которую пережил Ривен.

Тем временем Ривен очутился на расстоянии трёх шагов от коротышки и Магадона, и ни у одного из них не было сил защищаться. Упавший Джак наблюдал за приближением Ривена, рыча и сжав в руках клинки.

Щупальца Странника прикоснулись к разуму Кейла и начали своё погружение. Шейду показалось, будто острые иглы пронзили его глаза.

Кейл стиснул зубы и, сопротивляясь вторжению, принял решение — бой был проигран, и ему необходимо вытащить отсюда своих друзей.

Он послал прощальный взгляд Страннику и подумал — противостояние ещё не окончено.

И Странник ответил — осталось не много.

Не потрудившись обдумать ответ, Кейл скользнул сквозь тени. Он шагнул в сторону Джака и схватил его за рубаху, а затем подшагнул к Магадону.

Заметив Кейла, Ривен остановился.

Кейл хотел воздать Ривену ударом острой стали, но времени хватило только на испепеляющий взгляд, наполненный ненавистью. Шейд сгустил вокруг себя тени.

— Бесчестный ублюдок, — крикнул Джак Ривену. Нога коротышки была сильно повреждена. Его рубаха была заляпана рвотой.

— Мы ещё встретимся, зент, — пообещал Кейл, и тени сомкнулись вокруг него.

— Я надеюсь на это, — произнёс Ривен. — Теперь мы по разные стороны баррикад, Кейл. Ты помнишь, что я когда–то сказал на улицах Селгаунта, когда меня поверг кайрикист? — Он сделал паузу перед тем, как продолжил, — Именно это я и имел в виду.

Кейл был рад, что его маска скрыла замешательство, которое, как он знал, появилось на его лице.

Позади Ривена Странник произнёс следующее слово силы и указал пальцем на Кейла. Чёрная стрела энергии вырвалась из пальца мага, но шейд уже нащупал связь между этой пещерой, и, как ему казалось, единственным безопасным местом — Уровнем Тени.

Странно, подумал Кейл, тьма столько раз переносила меня с друзьями сквозь уровни существования, что я стал считать Уровень Тени безопасным местом.

* * * * *

Кейл, Джак и Магадон исчезли, поглощенные тенями. Чёрный луч заклинания Странника ударился о пол пещеры, в том месте, где мгновение назад шейд склонился над своими товарищами, растворив без следа паркет.

Ривен всё ещё чувствовал, как путаются его мысли после ментального вторжения Странника, но он знал, что сделал правильный выбор.

Убийца проигнорировал тошноту. Это пройдёт. Всегда проходило.

Глубоко вздохнув, Ривен обернулся, пристально посмотрев на Странника. Предав Кейла, он выбрал свою судьбу. И теперь он пытался прочесть своё будущее в змеиных глазах мага.

Странник махнул посохом и кольцо шипящих молний, окружавшее его, рассеялось. Несмотря на отчаянное сражение, хриплое дыхание колдуна было медленным и ровным. Его глаза, столь же тёмные, как волшебная сфера, мирно дрейфующая в воздухе подле него, протыкали убийцу, словно шилом.

Ривен, оставшись на месте, вложил сабли в ножны.

Рядом, огромный слаад, страдающий от воздействия причиненного волшебным лучом, стеная от боли, перевернулся и уселся на полу.

— Яд, — произнёс Долган, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим, затем глупо ухмыльнулся. — Похитил мою силу. Я хочу…

Слаада вырвало на пол и собственную рубаху, оставив незаконченной произносимую фразу. Ривен поморщился, учуяв неприятный запах. Убийца не стал детально рассматривать содержимое желудка слаада; ему было не интересно то, что в нём содержалось.

Долган рассмеялся, словно тошнота рассмешила его. Смех вызвал следующий приступ рвоты.

Ривен взглянул на Странника и произнёс, «Я говорил вам, что хочу смерти Кейла. И я только что доказал это». Он указал на Долгана.

— Я мог бы убить его. И его тоже, — произнёс убийца, указывая на Азриима. — Я мог бы разбить его или оторвать ему голову. Разве вы это не видели?

— Видел, — произнёс Странник мягким голосом. — Но даже если бы ты убил их, нанести вреда мне ты бы не смог.

Ривен сохранил видимое спокойствие, хотя слова Странника практически повторили ход его мыслей. Маг был весьма проницателен.

— Да, — произнёс убийца, оставив не высказанным то, что он вряд ли смог бы причинить вред Страннику. — Но убив их, я мог бы сбежать.

Он вытащил жезл телепортации Долгана из складок собственного плаща и показал его Страннику.

Долган превозмог тошноту и, засмеявшись, похлопал убийцу по плащу.

Странник слабо улыбнулся.

— Это моё! — произнёс Долган, поднявшись на ноги. Он пошатнулся, но всё же сумел устоять.

Ривен не озаботился ответить. Он продолжал пристально смотреть на Странника.

— Я бы нашёл тебя, — сказал Странник.

— Возможно, — ответил Ривен, пожав плечами.

— И почему же ты не бежал? — спросил Странник. Чёрная сфера пустоты всё ещё плавала вокруг него. Ривен осознавал скрытую угрозу, которую представлял шар.

— Я уже назвал причину, — ответил Ривен, припомнив те же слова, обращённые ему Кейлом на Уровне Тени, когда они составляли план, позволивший убийце приблизиться к Страннику.

— Ты раздражён тем, что вынужден быть Вторым, — произнёс Странник, скользя всё ближе и ближе к нему. Сфера уничтожения и вонь лекарств последовали за ним.

Скулы Ривена свело. Он не смог ничего ответить и лишь согласно кивнул.

Удерживая в руках топор, Долган занял место возле Странника. Содержимое его собственного желудка украшало спереди его одежду. Вонь была невыносима. Слаад был похож на идиота, которым он и являлся.

— Убей его, отец, — сказал большой слаад Страннику. — Или позволь мне его прикончить.

Ривен положил руку на эфес сабли. — Он сможет сделать это, — сказал он, кивнув на Странника. — А вот у тебя нет шансов.

Долган зарычал на убийцу, водя пальцем руки по лезвию топора, пока из него не полилась кровь, но так и не сдвинулся с места.

Ривен посмотрел на Странника.

— Враги или союзники? — спросил он.

— Убей его, — с трудом повторил Долган. К этому моменту он уже раскромсал всю ладонь лезвием топора.

Ривен почувствовал прикосновение Странника к своему разуму. Но, даже учитывая то, что вторжение было ему неприятно, убийца не стал сопротивляться. На этот раз боль была слабой, и проверка закончилась быстро.

— Теперь вы мне верите? — спросил Ривен.

— Я не склонен к доверию, — произнёс Странник. — Я должен быть уверен.

Ривен согласно кивнул.

— И пусть это будет последний раз, когда кто–то роется в моей голове. По рукам?

Странник ответил тем, что убрал сферу уничтожения.

Долган заметно приуныл.

Странник косо посмотрел на слаада и сказал:

— Не позволяй ненависти влиять на твои суждения, Долган. Как я и говорил прежде, он хочет преобразования не меньше тебя с Азриимом. Убийца хочет быть Первым в глазах Повелителя Теней. Но он не сможет стать Первым, находясь в союзе с Эревисом Кейлом. Разве не так, Драйзек Ривен?

Склонив голову, Ривен признал сказанное как данность. Решив сделать последний шаг, он бросил жезл телепортации Долгану. Теперь у убийцы не было пути назад.

Большой слаад поймал жезл, подозрительно его оглядел, обнюхал и запихал его назад, в заляпанную рвотой одежду.

— Ну что же, продолжим, — произнёс Ривен.

Странник отвернулся от него и поплыл к Азрииму. Он коснулся слаада своим посохом. Мелькнула вспышка волшебной энергии и Азриим снова обрёл свою плоть.

Слаад захрипел, споткнулся и осмотрелся по сторонам. Когда он заметил Ривена, его глаза сузились, а лицо разгорелось от стыда и гнева.

— Ты, — произнёс он шипящим голосом и поднял всё ещё находившуюся в руках палочку.

Убийца поднял руки.

— Я не помнил, — объяснил он. — И никто из нас не мог бы узнать об этом.

— Не волнуйся, Азриим, — сказал Странник. — Он завоевал своё место среди нас. Убийца очень похож на тебя и является достойной заменой Серрину.

Вид у Азриима был смущённый, но он не высказал недовольства. Слаад спрятал свою палочку в чехол на бедре, рядом с другими, которые он носил на все случаи жизни.

— Он тоже хочет трансформироваться, — сказал Долган, повторяя слова Странника.

Ривен пояснил:

— Я хочу убить Кейла. Я должен стать Первым Избранным Маска.

Азриим улыбнулся полным ртом прекрасных зубов, захлопал в ладоши и произнёс:

— Получается, все мы — счастливая семья? — он повернулся и, заметив заляпанные одежды Долгана, спросил, — Что с твоей одеждой? Ты выглядишь отвратительнее обычного.

— Рвота, — ответил большой слаад, подтянув рубаху к носу, понюхав и облизав её.

Азриим сморщил нос и покачал головой.

— Отлично… мы обеспечим его трансформацию, правда ведь? Кстати, от тебя несёт как из свинарника. — он развернулся к Страннику. — Между прочим… Отец, почему мы разговариваем о превращении Ривена, а не о нашем?

Долган перестал облизывать свою одежду и с надеждой воззрился на Странника.

— Мои сыновья хотят превратиться в серых, — объяснил Странник Ривену, хотя тот всё равно ничего не понял. Маг разглядывал своих слаадов с мечтательной улыбкой.

— Я обещал вам преобразование, когда все наши задачи будут выполнены. Пока что нам есть чем заняться.

Азриим и Долган упали на колени.

— Тем не менее, — продолжил Странник. — Вы добились успеха в Городе Черепов. Поэтому вас нужно вознаградить.

Слаады подняли головы.

— Например, частичным преобразованием в серых, — произнёс колдун. — Запахом того, что ждёт вас в будущем.

Без дальнейших преамбул, он протянул руку и раскрыл ладонь, на которой образовались две маленьких чёрных сферы. Ривену они напомнили два морщинистых персиковых семени, за исключением того, что пылали энергией и вращались вокруг своей оси.

— Примите свои натуральные формы, — сказал Странник. — И скушайте их.

Слаады торопливо начали меняться. Азриим с Долганом кряхтели, пока их тела искажались с треском. Полудроу и великан набирали в объёме и росте. Охваченные нетерпением, они забыли снять или ослабить одежды, из–за чего те разорвались.

Кожа порвалась, уступив место зелёной шкуре. Головы раздулись, пытаясь уместить на лицах огромные рты, усеянные клыками. Когти вырвались из пальцев рук и ног. Потребовалось менее десяти секунд для того, чтобы слаады приняли естественный облик, напоминающий двуногих ящериц, ростом не ниже Кейла. А Долган, ко всему прочему, обладал широченным размахом плеч.

Ривен отметил про себя, что никогда не стоит забывать то, кто они на самом деле. И не важно, союзники они или нет.

Странник щёлкнул пальцами и оба семечка поплыли в сторону слаадов. Те выхватили их из воздуха и с жадностью сожрали.

Мгновенно серебристое свечение охватило их обоих, вырвавшись из ушей и глаз.

— Колется, — произнёс Долган приглушённым голосом.

Азриим неистово рассмеялся. Он выставил перед собой руки, пристально следя за тем, как они меняются.

Серебряное свечение усилилось, вспыхнуло, и слаады продолжили трансформироваться. Их огромные зелёные тела уменьшились. Мускулы сжались, приобрели чёткие обводы из сухожилий, рассечённых венами. Головы стали изящнее, с угловатыми чертами лиц. Глаза тоже уменьшились, а глазницы приобрели более чёткие очертания. Рты, наполненные поредевшими и заострившимися клыками, сжались. Зелёная кожа стала серовато–синей.

Потом всё закончилось.

Оба слаада стали меньше, но сила, содержавшаяся в когда–то огромных телах, была заменена на что–то более… хищное. Они выглядели изящнее, были проворнее и эффективнее. Внешне происшедшее напоминало превращение медведей в хищных кошек. Долган, само собой, так и остался массивнее собрата.

Оба слаада улыбнулись ртами, забитыми новыми клыками. Затем Азриим, заметив, что его рубаха и штаны порвались, нахмурился. Недовольство брата вызвало у Долгана ухмылку.

Азриим исчез, сделавшись невидимым, но его бестелесный голос произнёс, «Превосходно».

Он стал видимым. Долган рассмеялся и последовал примеру брата. Словно ребёнок, не способный наиграться новой восхитительно игрушкой, он исчезал и появлялся вновь и вновь.

Теперь Ривен понял, что трансформация изменила не только тела слаадов, но и их магические способности. Они могли становиться невидимыми сразу, как только хотели этого. Убийца задался вопросом — какими ещё новыми способностями стали обладать слаады.

— Достаточно, — произнёс Странник, и радость Долгана испарилась. — Времени мало. Саккорс ждёт.

— Саккорс? — заикаясь от непривычного ощущения, вызванного обновлением ротовой полости, переспросил Долган.

— Когда–то — один из городов Нетерильской Империи, — ответил Странник. — Ныне — не более чем руины.

— Вот не везёт, — произнёс, усмехнувшись, Азриим. — Мне по нраву покидать рушащиеся города, а не находить их в таком состоянии.

Долган дико рассмеялся.

Ривен не дал презрению отобразиться на своём лице. Он считал слаадов непрофессиональными дураками. Они были столь же недисциплинированны, как дети.

Странник сказал:

— Саккорс был разрушен и потерян в стародавние времена, когда честолюбие величайшего из человеческих магов превысило его способности. Но покров города всё ещё действует.

— Мы можем телепортироваться туда, — произнёс Долган. Он поднял жезл телепортации, сверкнул на Ривена, и засунул его обратно в карман. — Там мы засеем покров, вернёмся и закончим нашу трансформацию.

— Ты плохо слушал, Долган, — сказал Азриим, и продолжил. — Странник сказал, что Саккорс был потерян. А из этого следует, что он не знает, где находятся руины.

Долган уставился на Азриима унылым взглядом. Сумятица мыслей отразилась на его хмуром лице.

— Как мы можем пойти туда, не зная, где находится это место?

— Я уверен, он сообщит нам, — произнёс Азриим, сделав реверанс Страннику.

Маг, хмуро наблюдая за распоясавшимся Азриимом, коротко произнёс:

— Я не смог точно определить местонахождение Саккорса, но мои поиски и прорицания принесли приблизительные результаты.

— Вот видишь? — сказал Азриим брату.

— Покажи это место, — произнёс Ривен, припомнив, как Кейл использовал способности Магадона, чтобы провидеть пункт назначения перед телепортацией. — И мы сможем телепортироваться туда.

— Это место сопротивляется удалённому прорицанию, — сказал Странник. — Даже моему. Но вы сможете обнаружить руины с помощью вот этого. — Маг стукнул о пол посохом, и в воздухе возникло устройство. Ривену оно напомнило расколотый корабельный компас. Тонкая позолоченная игла висела среди бесцветной жидкости в прозрачной колбе, окаймлённой золотом. Всё это покоилось на треноге.

— Похоже на компас, — заметил Ривен. Он видел, как моряки использовали подобные устройства для навигации. Убийца понимал их назначение, хотя сам никогда раньше не пользовался ими.

Странник улыбнулся Ривену.

— И это не далеко от истины. Но этот компас настроен не на излучение магнитного поля твоего мира, а на эманации покрова Саккорса.

— Получается, нам нужно лишь приблизиться к руинам, — произнёс Азриим. — А компас выдаст нам точное направление?

— Да, — сказал Странник. — Я уверен, что Саккорс лежит где–то под водами Внутреннего Моря.

— Под водой? — переспросил Ривен.

— Не переживай, — сказал Азриим, не вдаваясь в объяснения.

— Да, — произнёс маг. — Под водой. Неподалёку от берегов Сембии, рядом с городом Селгаунт.

— Знакомое тебе место, — сказал Азриим, улыбнувшись и хлопнув Ривена по плечу. — Не так давно, я чуть не убил тебя там.

— Я не забыл, — тихо произнёс Ривен, позволяя слааду самому делать дальнейшие выводы.

Странник продолжил.

— Вы выйдете в море на судне, и компас приведёт вас к руинам. Оказавшись там, вы поступите с покровом Саккорса так же, как вы поступили с покровом Города Черепов.

— А что потом? — спросил Азриим.

— А потом появится Венец Пламени, — произнёс маг слегка задумчивым тоном.

— Я имел в виду нас, — заметил Азриим.

— Само собой, вы получите обещанное, — ответил Странник. — Вы завершите своё преобразование в серых, получите свободу и кое–что ещё…

— А кое–что это что? — спросил Азриим.

Странник покачал головой и произнёс:

— Прояви терпение, Азриим.

Ривен раньше не слышал, чтобы они упоминали Венец Пламени. Собравшись с духом, он спросил:

— Что за Венец Пламени?

Маг небрежно махнул рукой, хотя любое движение вызывало у него боль.

— Это то, что я видел однажды в юности, и то, что не даст мне впасть в маразм.

— Видел? — переспросил Долган. — Я думал, что ты владел им.

— Следи за словами, Долган, — ответил Странник. — Теперь позволь мне договорить с нашим новым… товарищем по крови, и вы трое займётесь своими задачами, а я займусь своими.

Азриим поднял голову.

— А у тебя есть задача?

— Само собой, — произнёс Странник. — И после того, как я её закончу, а вы справитесь с покровом Саккорса, вы уже не вернётесь сюда. Так что, можете попрощаться с этим местом.

Тон Азриима стал настороженным.

— Тогда куда?

— Я сообщу вам, — отрезал Странник, не дав никаких объяснений.

Пока Азриим раздумывал над сказанным, Странник с помощью заклинания вызова обеспечил Ривена жезлом телепортации, таким же, как у слаадов, и объяснил ему принцип действия. Затем маг наложил на убийцу несколько заклинаний, якобы чтобы обеспечить ему защиту от обнаружения Магадоном и Кейлом. Ривен находился не в том положении, чтобы отказаться, хотя чары могли быть всем чем угодно.

Потом Странник вручил Азрииму серебристую семечку, пронизанную чёрными венами — семя Ростка Пряжи — точное такое же, как то, что ранее в Порте Черепа использовал слаад.

Вернув себе любимую форму полудроу, теперь с заметным чёрным локоном, пересекающим его бледно–белые волосы, Азриим прикоснулся компаса и семени волшебной перчаткой, которую он носил, и оба предмета исчезли, благополучно переместившись в некий пространственный карман, доступ к которому предоставляла только перчатка. Затем, Азриим произнёс слово силы, открыв отверстие в стене, и исчез на некоторое время. Он вернулся с одеждой для себя, Долгана и Ривена.

Ривен чуть не засмеялся в лицо Азрииму, но лишь произнёс:

— Я сам разберусь со своим гардеробом, слаад.

На лице Азриима возникло разочарование, но он только пожал плечами.

— Как хочешь, — произнёс слаад. Он надел свой наряд — шёлковую рубаху, высокие сапоги, подогнанные штаны и кружевной плащ. Под конец он добавил к своему гардеробу футляр с волшебными палочками и пояс с оружием.

— Теперь я ощущаю себя готовым, — заявил он.

Долган стал напяливать свои одеяния, неоднократно надорвав их к тому моменту, когда всё была одето.

Без лишнего промедления, Ривен и слаады активизировали свои жезлы и телепортировались в город, в котором началась эта история.

ГЛАВА 3

Возвращение в Тень.

Кейл вернул своих друзей в ту же самую пещеру на Уровне Тени, из которой они ринулись в атаку. Все трое, тяжело дыша, осели на пол. Несмотря на странный шепот и шипение, доносившиеся из ближайших тоннелей, тьма сумрачного места заполнила душу Кейла, утешив его. Сняв маску, он всё же оставил её зажатой в руке.

Магадон расстегнул походную сумку и извлёк оттуда очередной жезл света, из, казалось бы, бесконечных запасов. Три товарища осмотрели друг друга в тусклом свечении. Кейл увидел боль во взглядах Джака и Магадона, страдание, лежащее на их бледных лицах. Кейл нашёптывал исцеляющие молитвы, по очереди прикасаясь к каждому, излечив чёрные дыры на коже Магадона и ужасные ожоги на ногах Джака. Коротышка еле сдержал крик, когда отваливалась омертвевшая плоть, уступая место новой коже. Оба товарища благодарно улыбнулись шейду. Тело Кейла обладало собственной способностью к регенерации и уже приступило к самолечению, позволив сэкономить заклинания.

Некоторое время друзья молча сидели под каменным сводом пещеры, на островке тусклого света, расположенном в океане мрака. Тусклый свет, испускаемый жезлом, мерцал на их лицах. Казалось, никто, даже Кейл, не мог высказать в слух безрадостные мысли, переполнявшие их головы.

В конце концов, заговорил Джак.

— Я даже никогда не слыхал о ком–либо столь могущественном. Разве что Эльминстер из Долины Теней. Одновременное владение Искусством и ментальной магией? — сделав паузу, полурослик посмотрел в глаза Кейла и Магадона, затем тихо продолжил, — Я сильно сомневаюсь, что нам под силу его остановить. Возможно, нам стоит поискать помощи. Обратиться к арфистам или… кому–нибудь другому.

Фраза, более тяжёлая, чем окружающая тьма, повисла в пространстве между ними.

— Нет, — произнёс Кейл. — Это только наша миссия. — Он рассеяно крутил тень между пальцев. — Возможно, нам не под силу его победить, но это не имеет значения. Мы будем пытаться снова и снова. — Тень выскользнула из пальцев шейда и растворилась во мраке. — Происходит что–то ужасное. Не могу понять что именно, но чувствую это наверняка. А вы раз не чувствуете, Магз? Джак? Вы видели его силу. Он не стал бы заниматься чем–то незначительным.

— Согласен, — ответил Джак, улыбнувшись Кейлу. — И меня не может не радовать твоё мнение по этому вопросу.

Кейл кивнул. Он сам был рад услышать собственное мнение по поводу происходящего.

Коротышка начал рыться в поисках своей трубки, нащупал её и произнёс: — Возможно, всё закончилось бы иначе, если бы трижды проклятый зент не предал нас.

Кейл припомнил прощальные слова Ривена. Шейд обдумал их, и сказал:

— Я не уверен, что это было предательство.

Джак поднял взгляд, удерживая подожженную ветку перед трубкой.

— Да неужели. И что ты хочешь этим сказать?

Магадон подался вперёд и его глаза заблестели.

— Да, Эревис, что ты имеешь ввиду?

Пока Кейл обдумывал ответ, импровизированное огниво догорало, практически достигнув пальцев Джака. Коротышка тихо выругался, и успел раскурить трубку остатком прута, перед тем как выбросить, избавившись от него. Тени поглотили пламя так же быстро, как ведро воды.

— Вы слышали, что он мне сказал, перед тем как мы покинули то место? — спросил Кейл.

Магадон кивнул.

— Вы на разных сторонах баррикад.

— Да, он на другой стороне, — согласно кивая, произнёс Джак. — Ну и разве это не предательство?

— А ещё он что–то добавил о жреце Цирика, — припомнил Магадон.

— Да, — согласился шейд. — Он сказал, что имеется в виду то, что он когда–то сказал в Селгаунте, после нашего столкновения со жрецом Цирика.

— И что же он тебе тогда сказал? — спросил проводник.

Джак выдохнул облако дыма.

Кейл призадумался, пытаясь отыскать в памяти какое–нибудь другое высказывание Ривена.

— Он сказал — у нас отлично получается работать в паре.

Магадон отклонился назад и, затаив дыхание, устремил взгляд во тьму. Джак вытащил трубку изо рта и выругался. Кейл понимал их чувства.

— В какую игру он играет? — задумчиво спросил проводник, вторя мыслям полурослика и шейда.

— В ту же, что и всегда, — произнёс Джак, затянувшись дымом из трубки. — Он артист и убийца. Он и раньше разыгрывал перед нами занимательные пьесы. И теперь, преследуя лишь свои цели, Драйзек опять ломает комедию. Не стоит доверять ему, Кейл.

Эревис не был так уверен в этом. Ривена всегда было трудно понять, особенно из–за влияния его сожаления по поводу того, что он лишь Второй, вслед за Кейлом. У них была одна вера, а в прошлом и одна профессия, но это ещё не всё. Ещё шейд чувствовал нечто сродни духу товарищества, родившегося между Ривеном и остальными. Было ли это реальным? Кейл не знал. Возможно, убийца сказал Эревису, что всё ещё является союзником. А может быть, он просто застраховал себя, пытаясь сыграть за обе стороны.

— Это мы поймём, когда встретим его в следующий раз, — отозвался Кейл.

Хмыкнув, Джак поднялся и проверил ногу. Несмотря на обугленные штаны, она оказалась в порядке.

— Я всё ещё не верю ему, — произнёс коротышка.

— Как и я, — сказал Кейл.

В любом случае, он не мог себе позволить полностью доверять этому человеку.

— Итак, — произнёс Магадон, вытащив сухари из походного мешка и раздав их остальным. — Что будем делать дальше? И как мы обнаружим убийцу, когда он покинет логово Странника?

— Я займусь этим, — ответил Кейл. Именно он смог обнаружить слаадов в Порту Черепа, но, вероятно, в этот раз выполнить обещанное будет сложнее, так как Странник усилит защиту помощников, в том числе и Ривена.

— Мы кое–что узнали благодаря ментальной связи, — продолжил Кейл. — Странник говорил что–то по поводу путешествия к Тайному Храму Мистрил. Возможно, мы сможем воспользоваться этой информацией.

Магадон посмотрел с любопытством на шейда.

— Как ты узнал, что он сказал? Мы не могли ничего слышать через ментальный контакт.

— Он прочёл по губам, — сказал Джак.

Брови проводника удивлённо приподнялись и он согласно кивнул.

— Я никогда не слышал ни о Мистрил, ни о Тайном Храме, — произнёс коротышка. — Возможно, он находится на каком–нибудь острове?

Кейл пожал плечами.

— Я тоже никогда прежде не слышал этого имени и названия. Но мы найдём того, кто слышал. Я обдумаю эту возможность.

— А тем временем, — произнёс Джак, докурив трубку и вытряхнув из неё пепел, — может нам стоит ради Девяти Проклятых Кругов, убраться отсюда? Ты можешь… вернуть нас обратно на Фаэрун?

Кейл задумался. Пока что он не замечал ограничений на телепортацию через тени для себя и своих спутников, но замечание Джака заставило шейда призадуматься. Ему казалось, что отсутствие ограничений не является следствием его трансформации, а проявляется благодаря его положению Первого Избранного Маска.

— Могу, — ответил Кейл. — Я перенесу вас обоих в Селгаунт. Затем мне нужно будет вернуться в Порт Черепа.

Джак с Магадоном переглянулись.

— Мы идём с тобой, — сказал Магадон. Он поднялся и нацепил походную сумку.

Кейл покачал головой.

— Нет, Магз. Телепортация в Подземье слишком непредсказуема и опасна. Такое путешествие может закончиться неудачей. И, кроме того, Порт Черепа, возможно, разрушен. Мы имеем все шансы материализоваться в скале.

— Мы осознаём опасность, — ответил проводник.

— Черепа могут разыскивать нас… — напомнил Кейл.

— Мы осознаём опасность, — подтвердил Джак. — И мы отправляемся с тобой.

Кейл посмотрел по очереди в глаза друзей и, увидев там непоколебимую решимость, признал, что нет смысла в дальнейшем продолжении пререканий.

— Отлично. Тогда в путь.

Трое друзей были готовы к путешествию.

Кейл возродил в памяти картины Гавани Черепа, навесные верёвочные мосты и целые пространства, усыпанные ими, и ощутил отчаяние того места. Шейд заставил себя настроиться на связь этого уровня и Портом Черепа. Он легко её нашёл. Эти два места были связаны большим, чем царящей в ней тьмой.

Тени сгустились вокруг них, заглушив свечение посоха Магадона.

Усилием воли Кейл перенёс их между уровнями. Друзья материализовались в темноте узкого переулка, недалеко от тихой улицы.

В первую очередь Кейла поразил запах. Он уже успел забыть, насколько грязным был воздух в Порте Черепа — влажный, с ароматами дохлой рыбы, мочи, пота и отбросов. Он дал запаху имя: безнадёжность.

— А город устоял, — произнёс Джак лёгким шепотом, выглянув из переулка на улицу.

Он не стал добавлять «к сожалению». Но Эревис услышал это в его голосе.

— Но пострадал, — добавил Магадон, ведь разрушения были заметны даже там, где они стояли.

Друзья вышли на улицу.

В воздухе, словно туман, висела пыль. Её было так много, что Кейл был вынужден, чтобы можно было дышать, прикрыть плащом рот. Джак и Магадон последовали его примеру. Верхние здания обрушились, раздавив горожан и повредив строения под ними, чему были безмолвными свидетелями раскиданные повсюду обломки древесины и осколки камней, а так же застилающая дно огромной пещеры пылевая завеса. Из груд строительного мусора виднелись тела. Многие из зданий, стоящих у основания пещеры, покосились, и было очевидно, что долго они не простоят. Изредка вверху под потолком мелькали зубчатые оранжевые полосы, словно крошечные вспышки молний.

Какой–то остаточный эффект уничтоженного покрова, решил Кейл. По крайней мере, какая–то часть волшебства осталась и уберегла пещеру от полного разрушения.

Груды мусора валялись на улице: переломившиеся брёвна, осколки глиняной посуды, раскрошенные кирпичи и фрагменты сталактитов. Остатки разрушенных навесных мостов выступали из куч обломков, беспорядочной смесью верёвок и досок.

— Будьте на чеку, — предупредил Кейл в полголоса, когда они зашагали вперёд. — Держитесь рядом со мной. Если покажутся Черепа — мы сразу исчезнем.

Друзья согласно закивали, внимательно озирая окрестности.

Обвал произошёл лишь час назад, но скалкеры уже вовсю работали, укрепляя оставшиеся сооружения деревянными балками. Кто–то копошился в мусоре, возможно мародёры, ищущие ценности или еду. Орки, люди, полукровки, иллитиды и дроу тихо перемещались среди обломков, раскиданных по улицам, осматривая окрестности более настороженными, чем обычно, взглядами. Беспокойные жители держали наготове оружие и волшебные палочки. Лишившиеся приюта домашние питомцы, в том числе и собаки, бродили повсюду. Кейл вспомнил о Ривене.

— О, боги, — вздохнул Магадон, когда они петляли среди руин.

Кейл лишь кивнул. Не смотря на то, что лишь слаады были виновны в произошедшем, Эревиса всё же мучил факт собственного участия в катастрофе. И хоть Порт Черепа на самом деле был выгребной ямой, ничто и никто не заслуживал такой судьбы.

Они продолжили движение, напряжённо пробиваясь сквозь плотную завесу пыли. На их счастье не было никаких признаков Черепов.

Друзья видели множество рабов. Вереницы людей, эльфов, дварфов и редких представителей других рас, ковыляли по улицам, скованные дребезжащими цепями. Багбиры–надзиратели, выставившие на показ моргенштерны, ворча, командовали ими. Даже частичное разрушение города не остановило торговлю рабами.

Кейл пытался отыскать что–нибудь знакомое, что–то, что даст ему подсказку. Наконец он нашёл то, что искал — Ржавый Якорь. Строение всё ещё стояло, словно нетронутое катаклизмом. Шейд хотел зайти и проверить, нет ли там Вары, но передумал. Её не должно быть в таверне. Девушка была либо дома, либо… Он знал, что её жилище неподалёку. Кейл помнил, как провожал её от таверны до дома. Он проигнорировал странное чувство в животе, вызванное страхом за то, что девушка могла пострадать… а, может, случилось что–то ещё более ужасное.

Кейл зашагал быстрее. Шейд окутал спутников плотной пеленой теней, так как друзья собирались остаться незамеченными.

— Когда–нибудь, — прошептал Джак, когда они проходили мимо полуорка, тащившего трёх людей, мужчин–рабов, скованных цепью на шеях.

— Когда–нибудь, — вторил Кейл, соглашаясь с полуросликом.

По дороге Эревис замечал, что в некоторых местах разрушения были существенными, а в других — незначительными. Ему казалось, что три четверти зданий, стоявших на уровне земли, не пострадали. А вот верхним строениям досталось больше. Однако он замечал, что многие из них тоже устояли.

Повсюду в городе бурлила жизнь, хотя и не такая активная как раньше. В гостиницах, мимо которых они проходили, было не так многолюдно, торговцы живым товаром на площади не так активны, а выражение лиц закованных рабов более подавлено.

Город выживет и будет восстановлен, решил Кейл. И он не мог наверняка сказать, хорошо это или плохо.

— Я ненавижу это место, — тихо произнёс Джак.

Эревис кивнул. Он тоже ненавидел.

— По крайней мере, Черепов не видно, — произнёс шейд, сменив тему.

Пережили ли властители Порта Черепа уничтожение покрова, задумался он. Эревис знал, что несколько были уничтожены в сражении, подстроенном слаадами двум группировкам работорговцев. Ещё несколько потом так и не появилось.

Лавируя меж обломков, они пробирались через город, пока не достигли северных кварталов. Когда группа приблизилась к жилищу Вары, горло Кейла сдавило.

Увидев, что строение всё ещё стоит, шейд облегчённо выдохнул. Мгновение он спорил сам с собой, должен ли он войти в дом девушки. Происходящее казалось Эревису немного… самонадеянным.

Он быстро собрался с мыслями. Кейл должен был удостовериться, что с ней всё в порядке. И он хотел, чтобы она узнала, что он переживает за неё.

— Ждите здесь, — сказал он Джаку с Магадоном.

— Здесь? — переспросил Джак.

— Я ненадолго, — ответил Кейл. — Будьте осторожны и смотрите в оба.

Подойдя к дому Вары, он ощутил, как его ноги налились свинцом. Из–за спины распространился аромат табака Джака. Коротышка раскурил трубку.

Шейд не уловил движения за двумя окнами хибары. Просевшая крыша и накренившаяся стена, как показалось ему, выглядели так ещё до обвала свода пещеры.

Кейл подошёл к двери, обветшалой и, возможно, снятой с каюты какого–то давно разбившегося корабля. Только сейчас ему пришло в голову, что он не знает, что он ей скажет. Но было уже поздно.

На мгновение Кейл нерешительно застыл перед дверью. Наконец он осторожно постучал, затем повторил стук более настойчиво.

Из хижины послышались, по крайней мере, два женских приглушённых голоса.

— Кто там? — спросил женский голос из–за двери. — Здесь нет еды. И я вооружена.

На миг Кейл потерял дар речи.

— Я ищу Вару. Она здесь? — наконец выдавил он.

Дверь моментально распахнулась, чуть не задев едва успевшего увернуться Кейла.

В дверях стояла Вара, одетая в то же самое самодельное платье, в котором шейд видел её в последний раз. Рассмотрев его, она прикрыла рукой рот и широко открыла глаза. Ржавый кинжал, находившийся во второй руке, упал на землю.

— Ты, — наконец произнесла она.

— Я же говорил, что вернусь, — заметил он.

Она кивнула и посмотрела на него. Рот девушки молчаливо открывался и закрывался.

— Где же ты был? И не пострадал ли в нахлынувшем хаосе? — наконец выдавила она, обводя рукой руины вокруг.

— Я был… рядом, — сказал шейд. — Со мной всё в порядке. Я волновался за тебя.

— А я надеялась… — произнесла она. Девушка отвела взгляд и глубоко вздохнула. — Я рада, что ты вернулся.

— Я тоже, — сказал он.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

Кейл хотел дотронуться до девушки, обнять её, но чувствовал, что у него нет на это права. Он хотел, чтобы Вара бросилась к нему в объятья, но она этого не сделала. Кейл хотел улыбнуться, но понял, что это не поможет. В течение нескольких мгновений они смущённо не смотрели друг на друга.

— Кто это, Вара? — раздался женский голос изнутри.

— Это не твоё дело, — бросила через плечо Вара.

Быстро прекратившееся ворчание стало ей ответом.

Она развернулась и посмотрела Кейлу в глаза. Прежде чем она успела что–либо сказать, Эревис вошёл в неразведанную воду.

— Я пришёл за тобой, — произнёс он.

Глаза девушки засверкали. Возможно не отдавая себе отчёта, она прижалась к нему.

— Я уезжаю и хочу забрать тебя с собой, — продолжил шейд. — Оставаться здесь опаснее чем когда бы то ни было ранее.

Выражение лица Вары по очереди становилось то удивлённым, то благодарным, то испуганным.

— Когда? — спросила она.

— Прямо сейчас, — ответил Кейл. — Я могу забрать тебя с собой в Селгаунт. Это город на поверхности. Через мгновение мы можем оказаться вдали отсюда.

Он потянулся к руке девушки и легонько сжал её. Её кожа оказалась столь мягкой и такой тёплой.

— Прямо сейчас… — вымолвила она, будто бы пробуя слова на вкус. — Но…

— Сейчас, — сказал шейд. — Там ты сможешь начать всё сначала.

После его слов Вара резко посмотрела на него, и он подумал, что виной в этом его слова. Шейд видел борьбу, отразившуюся на её лице, но не мог понять её чувств. Нерешительность длилась лишь мгновение. Девушка сжала его руку в своих ладонях.

— Ты испытываешь ко мне какие–то чувства? Нечто… особенное?

Кейл призадумался. Он был знаком с девушкой лишь пару часов. Тем не менее, он не мог отрицать наличие… влечения. Её прикосновения разжигали в нём пламя. Он кивнул и Вара облегчённо вздохнула.

— И я, — сказала она. — Вот почему я хочу начать всё сначала, но не в одиночестве. Почему бы тебе было не сказать 'Там мы сможем начать всё сначала'?

Кейл всё понял. Он пытался вымучить ответ, и, наконец, решил, что не станет лгать ей.

— Я вовлечён во что–то. Что–то огромное. Во что–то непостижимое и большее, чем мне самому кажется, — он указал на разрушенную Гавань Черепа. — Я не смогу быть рядом и, вероятно, не некоторое время, а… никогда. Моя судьба… швыряет меня в неожиданных направлениях.

Девушка посмотрела ему в глаза, и печаль легла ей на лицо. Но вместе с ней и решительность.

— Тогда вернись, когда всё закончится, — произнесла она. — Возвращайся, когда судьба позволит ‘нам’ быть вместе.

Кейл взглянул в печальное лицо девушки и не смог удержаться. Он обнял её — она не сопротивлялась — и нежно поцеловал в губы.

— Я вернусь, — произнёс шейд.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, сам не зная, суждено ли ему когда–нибудь снова увидеть девушку.

Джак с Магадоном поджидали его. Они не стали ничего спрашивать, хотя и выглядели изрядно удивлёнными. В молчании, шейд сгустил тени вокруг компании и представил себе хорошо знакомый переулок в Селгаунте.

Перед тем, как его поглотила тьма, готовая переместить через весь Фаэрун, взгляд Кейла упал на Вару, стоящую в покосившемся дверном проёме её обветшалого жилища.

ГЛАВА 4

Родное Гнездо

Кейл, Магадон и Джак очутились в одном из пустынных переулков Иностранного квартала Селгаунта. Звуки суматохи торгового города ударили им по ушам. Шейд натянул капюшон и, в сопровождении товарищей, покинул переулок, очутившись на Пути Ронкеля, одной из главных улиц Селгаунта.

Это место сильно отличалось от грязного и разрушенного Порта Черепа.

Магазины выстроились друг за другом в длинную шеренгу, их двери были распахнуты, их владельцы одаривали прохожих подобострастными улыбками. Типичное сочетание путешественников, торговцев, купцов, наёмников, искателей приключений, воров, рабочих и нищих заполняло улицы. Экипажи, кареты дворян и повозки простых фермеров, груженные зерном и другим продовольствием, грохотали по булыжной мостовой. Мычание и кряканье домашних животных доносилось из загонов вдоль дороги. Отряд Скипетров, городской стражи Селгаунта, пробирался сквозь беспорядочно двигающуюся толпу, усердно высматривая воришек. Каждый был в чёрной кожаной броне, при мече с серебряным эфесом и в зелёном плаще, перекинутым через плечо. Кейл по привычке отвёл взгляд.

Между прохожими пробегали дети. Выкрики уличных торговцев, предлагающие купить всё, от завядших цветов до чёрствого хлеба, разносились со всех сторон, распространяясь над пёстрой толпой.

Палящее солнце недостаточно компенсировало холод свежего осеннего ветра. В воздухе витали ароматы соли, который приносило со стороны Внутреннего Моря, конского навоза и жареного мяса. Всё вокруг выглядело, звучало и пахло так же, как всегда, но Кейла не покидало чувство, что что–то в Селгаунте изменилось.

Шагавший рядом с шейдом Джак, произнёс:

— И ни одного раба в поле зрения. Приятно всё же оказаться дома, как ты считаешь?

Эревиса словно поразила молния.

Селгаунт не изменился; изменился Кейл. И хуже того, он больше не был уверен, что город по–прежнему был его домом.

— Кейл? — окликнул его Джак.

Тот, оставив свои мысли при себе, лишь ответил полурослику:

— Хорошо, что мы вернулись, коротышка.

Шейд решил откинуть капюшон и стойко терпеть солнечный свет, хотя знал, что это причинит ему боль. Он не может провести остаток жизни, прячась от солнца, иначе он станет таким же, как большинство скалкеров — бледной тенью, бредущей сквозь тьму. Кейл спрашивал себя: как Вара сохранила своё достоинство, живя в той тусклой яме; он задался вопросом: а что она будет думать о блестящем на солнце Селгаунте. Мысль о ней возродила в памяти их поцелуй. Он всё ещё помнил вкус её губ. Кейлу стоило больших усилий перестать думать о девушке. Он спрятал свою искалеченную руку в карман и двинулся вперёд.

— Этот город не похож на Звёздный Покров, — заметил Магадон, рассматривая элегантно одетых людей и вычурные строения Селгаунта. — Совершенно не похож.

Кейл согласно кивнул.

В Звёздном Покрове, который в какой–то степени был пограничным городом, стилем и элегантностью пожертвовали ради удобства. А Селгаунту, что был одним из самых новых городов Сердцеземья, стиль и элегантность служили для того, чтобы поражать воображение приезжих. В Звёздном Покрове преобладали простые деревянные строения, тогда как в Селгаунте большая часть зданий были построены из камня или кирпича, и почти все они имели свои архитектурные особенности, отличаясь друг от друга. На самом деле, обычные постройки и торговые лавки в Селгаунте в лучшем случае были признаком дурного вкуса владельца, а худшем — его финансовых проблем.

— Как впрочем, и на Порт Черепа, — вымолвил Джак. В его голосе не чувствовалось ни капли радости.

— И то верно, — мрачно произнёс Магадон.

Кейл промолчал. Он смотрел на море бледных лиц вокруг. Сейчас у шейда с окружающими общего было меньше, чем когда бы то ни было. Они были людьми, он был тенью. Он задался вопросом, а не повстречается ли ему случайно кто–нибудь из семейства Ускевренов: Тамлин, Шамур или… Тази. От этой мысли Кейла затошнило. Он мог себе представить, как они посмотрят на него сейчас, после того как он стал… другим. Девять Проклятых Кругов, даже у Джака в глазах временами читался страх, когда тот смотрел на шейда. И только Вара с Магадоном всё ещё видели в нём человека, и Кейл подозревал — их отношение продиктовано тем, что они оба почти так же, как он сам знали тьму.

Кейл выбросил из головы сентиментальные мысли и, отвлекая себя, сосредоточился на прохожих, оценивая их вооружение, манеру держаться и взгляды. Он не потерял своей проницательности — его взгляд находил профессионалов с поразительной непринуждённостью. Кейл определял воров так, словно они носили униформу.

И ещё кое–что он замечал беглым взглядом — тени, отбрасываемые людьми, телегами и зданиями. Кейл так же чётко ощущал их, как свою руку. Теперь они были его инструментами; Эревис был подсознательно связан с затемнёнными местами. Реальность, что одновременно успокаивала его и заставляла беспокоиться.

— Я думаю, что мне стоит купить новую шляпу, — произнёс Джак, следя с восхищением за толстым торговцем с крысиными усами, на голове которого была нахлобучена широкополая шерстяная шляпа. Коротышка снял свою грязную и разодранную шляпу и хлопнул ею по бедру, а затем вернул назад.

— Да и дорожная обувь изношена. И, возможно, кое–что из одежды заменю, — полурослик с тревогой посмотрел на свои прожженные штаны.

— Пока мы здесь, нужно полностью подготовиться, — произнёс Магадон. — Еда, дорожное снаряжение, стрелы для меня. Я этим займусь. Полагаю, Эревис, мы не задержимся надолго в городе?

Кейл не знал ответа, поэтому неопределённо покачал головой:

— Посмотрим, Магз. Это зависит от того, что нам удастся узнать.

У них было слишком мало информации, чтобы двигаться дальше. Странник упомянул о Тайном Храме Мистрил, но это название было незнакомо Кейлу. Ему казалось, что он знает кое–кого, кто может помочь — Элейна, первосвященник Денеира в Селгаунте. Именно она лечила Джака, когда того ранил демон. И она же, впрочем, как и все остальные клирики этого бога, обладала ценными и потерянными знаниями. Возможно, женщина что–нибудь слышала о Тайном Храме. Кейл рассчитывал, что она вспомнит их и согласится помочь.

— Надеюсь, мы пробудем здесь достаточно долго для того, чтобы вы успели принять ванну? — спросил Джак. — Посмотрите на себя. У вас такой вид, словно вы выплыли из канализации.

Магадон улыбнулся:

— Так мы оттуда и выплыли. Кстати, ты выглядишь не многим лучше, Джак Флит.

Джак улыбнулся, снял шляпу и отвесил поклон товарищу.

Кейл безмолвно согласился с проводником. Порт Черепа был выгребной ямой и его вонь основательно пропитала одежду, кожу и душу шейда.

— А ещё нам необходимо наполнить наши желудки, — добавил коротышка, затронув любимую тему. — Только еда может поддержать полурослика в бесконечных странствиях.

Магадон улыбнулся Джаку:

— Особенно такого полурослика.

— И ты прав, — отозвался коротышка и погладил своё пузо. — Я бы не отказался от оленины. Или свинины.

— Лучше горячая тушёная говядина, — парировал проводник.

Кейл натужно улыбнулся и согласно кивнул. Он понимал, что последние события наложили отпечаток на его друзей. За последние несколько часов — всего лишь часов, пронеслось в его голове, и как смогло всё это поместиться в столь короткий срок — они бились с черепами в Порту Черепа, едва ускользнули из рушащейся в Подземье пещеры, дважды побывали на Уровне Тени и сразились с самым могущественным существом из тех, что когда–либо встречалось им, бывшим одновременно и заклинателем и псионом. Джак и Магадон выглядели измождёнными, выжатыми без остатка. Их наигранная весёлость подсказала Кейлу, что товарищам необходимо побыть в привычной для них обстановке, чтобы они поняли, что рабы, тени, заклятья, тьма и опасность — явления не повсеместные. Прогуливаясь по солнечному Селгаунту они выглядели раскрепощёнными, такими же, какими Кейлу ещё помнил их, как десять дней назад. Им необходимо было окунуться в нормальную человеческую жизнь. Странно, но у самого Эревиса не возникало такого же желания.

— Давайте сейчас поедим, — произнёс Кейл, поддержав друзей. — И займёмся приготовлениями. А после заглянем в храм Денеира.

— Элейна, — отозвался Джак, согласно кивая. — Хорошая идея. К ней стоит заглянуть. Но ты сам сказал: прежде всего — еда. Потому — следуйте за мной. Я знаю одно место.

Полурослик сошёл с Пути Ронкеля и провёл их, оставив за спиной несколько кварталов, к зданию, обитому досками, которое было одновременно и таверной и харчевней. Заведение называлось Приют Труженика и его часто посещали рабочие и моряки. Вёсла, ржавый якорь и множество других вещей свисало со стен. Худой трактирщик бросил взгляд на гостей, вытер руки о фартук и нахмурился. Но когда в руках Кейла блеснула платина, во взгляде мужчины сразу появился интерес.

Сембия осталась Сембией, подумал шейд, отсыпав пару платиновых монет хозяину.

За крепкими столами Приюта Труженика посетителей было мало, а те, что были, не обратили на друзей никакого внимания.

Кейл, Магадон и Джак с наслаждением поглощали вчерашнюю тушёную курицу и зачерствевший хлеб, отламывали куски от большого блина козьего сыра. Неожиданно для себя Кейл понял, что наслаждается каждым кусочком пищи. Он не мог припомнить ничего, столь же вкусного. Возможно, в конце концов, и ему тоже нужно побыть в обычной обстановке.

Позже троица зашла в один из торговых кварталов Селгаунта. Там они заменили повреждённые в странствиях плащи, рубахи, штаны и сапоги, а Магадон запасся съестными припасами и различными мелочами. Кейл с удовольствием наблюдал, как Джак торгуется с лавочниками. Коротышка разбирался в торговле не хуже, чем в карточных играх и воровстве.

К тому времени, когда они закончили свои дела, колокольня Храма Песни и уличный глашатай возвестили пятый час после полудня. Почти два часа они наслаждались покоем. И это положительно сказалось на их настроении.

— Нам пора, — сказал Кейл, и все трое направились к Храмовой Аллее.

Друзья направились на восток, по Пути Тормина, оставив за спиной, в северо–западной части города, магазины и гостиницу. Вскоре они уже двигались по узким переулкам, застроенным жилыми домами. Скромные здания, построенные из крепкой древесины или кирпича, хоть были и не велики, но их крыши покрывала черепица. Огромное различие с ветхими лачугами Гавани Черепа.

Дальше, по пути на восток, простые постройки сменились величественными домами, выстроенными из добытого и обработанного магией камня. И всё чаще встречались отряды Скипетров и фургоны.

Впереди, в отдалении, с видом на город из размещённых высоко наблюдательных площадок, возвышались зубчатые башни и не низкие стены Охотничьего Сада нелепого хулорна. Толстые, безвкусные башни дворца правителя, стоявшего за садом, протыкали пространство за стенами сооружения, словно смущенно выглядывали из–за них.

Кейл знал, что неподалёку оттуда расположены немаленькие имения и родовые замки членов совета Старейшин Чансела Селгаунта, включая приземистые, обнесённые стеной башни Штормового Предела. Он остановился и задумался, размышляя о своей прошлой жизни.

Эревиса не было в городе всего несколько недель, но ему казалось, что он отсутствовал целую вечность. При мысли о том, что он оставил позади, шейду стало дурно. И, видимо, Джака встревожило выражение его лица:

— Ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил полурослик.

— Да, — солгал Кейл. — Просто солнце доставляет мне некоторое неудобство.

— Понятно, — отозвался Джак. Пристальный взор коротышки оторвался от дворца хулорна и проследовал к имениям Старейшин Чансела. Он знал город не хуже Кейла.

Затем Джак произнёс:

— Я покинул Туманную Долину, когда мне исполнилось двадцать лет. И вернулся туда лишь однажды, несколько лет спустя. Я когда–нибудь тебе рассказывал об этом?

Кейл отрицательно покачал головой.

— Я хотел полюбоваться озером, где я мальчишкой, вместе с отцом и дядей, ловил рыбу, мечтал увидеть друзей детства, перекошенный дом, в котором я вырос. Понимаешь о чём я?

Кейл согласно кивнул.

— Когда я очутился там, я понял, что у воспоминаний блеска было значительно больше, чем у действительности. Так же я уяснил, что иногда путешествие меняет тебя, и когда ты возвращаешься, то понимаешь, что это больше не твой дом. Именно так случилось у меня с Туманной Долиной. Когда я вернулся, оказалось, что я изменился и возмужал за её пределами. Это грустная правда бытия. Старые друзья, а иногда и родные, остаются в прошлом. Но перемены в нас — часть жизни.

— Так ли? — спросил Кейл.

— Абсолютно, — подтвердил Джак, засовывая трубку в рот. — Я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

Кейл молчал, а Джак, взяв перерыв, подкурил от огнива и затушил его. Искоса поглядывая на шейда, он добавил:

— Для некоторых дом — это место. Для таких, как мы, домом являются другие люди. И не только любимые. Друзья. Друзья, которые меняются и взрослеют вместе с нами.

— Хорошо сказано, — похвалил его Магадон.

Кейл принял доктрину Джака, и это помогло ему с уверенностью смотреть в будущее. Он изменился, а возможно и повзрослел без Ускевренов. Может быть, он скучал по Штормовому Пределу и по своей старой семье, потому что они олицетворяли для него простую жизнь, которой он раньше жил, спокойную и размеренную. Тогда, на службе у патриарха Тамалона, она не казалась такой простой — но не было шейда, не было и Первого Избранного, да и события вокруг тогда не принимали такого масштаба.

— Я услышал ваши слова, — сказал он друзьям. — И благодарен вам.

Те ничего не ответили, а просто тихо шагали рядом с ним.

Кейл знал, что ему необходимо привыкнуть, приспособиться к происходящему с ним. Его размеренной жизни пришёл конец. И у него было так мало времени, чтобы смириться с действительностью. Друзья обогнули угол и прошли под большой гранитной аркой, обозначавшей западный вход на Храмовую Аллею.

Широкая, как всегда переполненная улица предстала перед ними. Паломники, просители и священнослужители толпились на каменной мостовой аллеи, молясь, проповедуя и обращаясь в веру. Нестройный хор голосов и песнопения, вместе со звоном гонгов и колоколов, наполняли окрестности. Многочисленные разноцветные, различного покроя одеяния, рясы и плащи создавали движущееся море, заполнявшее всё пространство улицы.

Свежий ветер с залива не мог развеять ароматы благовоний, духов и немытых тел. Воздух просто загустел от запахов. Кейл вдохнул его всей грудью, очищая легкие от зловония Порта Черепа.

Пять зданий доминировали над Храмовой Аллеей — храмы Милила, Сьюн, Денеира, Огма и Ллииры — хотя приблизительно дюжина других святынь стояли в их тени. Примерно на середине улицы строилось новое святилище Сиаморф, богине потомственного дворянства, и строилось быстро. Кейл знал, что первый камень был давно освящён, да и фундамент был заложен уже как три месяца. Через пару месяцев здание будет построено. Строительство финансировалось семьёй Талендаров, конкурентами Ускевренов. Их второй сын, Вис, вернулся из Глубоководья клириком и блюстителем веры Сиаморф. Финансируя строительство храма Высокородной Дамы, Талендары рассчитывали стать причастными к церковной верхушке, расширить паству Сиаморф в самом космополитном городе Сердцеземья и наделить собственного отпрыска саном первосвященника.

Кейл улыбнулся. Как всегда в Селгаунте, положение не всегда достигалось трудом. Иногда его покупали. Но из того немного, что знал Кейл о вере Сиаморф, он предполагал, что успехи Талендаров были не столь хороши, как они надеялись. Для последователя Сиаморф родословная была священным писанием, но жители Селгаунта так и не смогли понять этого. В этом городе именно богатство, а не происхождение, имело значение.

На улице было полно мест для общественного отдыха — каменных и деревянных скамеек, стоящих под кронами небольших клёнов с красно–жёлтой листвой. Каждая скамья была выкрашена в такой же оттенок, как одна или две чудовищные статуи — безвкусное наследие покойного хулорна, обладавшего специфическим представлением о прекрасном — что стояли неподалёку. Все творения были выполнены в виде того или иного редкого чудовища: мантикоры, химеры, медвесова и прочих. А в укромных местах на статуях прятались скворцы; их помёт разбавлял гранит и мрамор вкраплениями белого.

Кейл, Джак и Магадон пробирались сквозь толпу к Священной Обители Высших Изысканий, храму Денеира, который расположился на восточной оконечности аллеи, где улица разворачивала своё направление назад, к городу.

По пути друзья увидели троих священнослужителей Ильматера, бросающих цветочные лепестки в фонтан и взывающих к своему богу, моля об излечении чумы, что терзала деревню близь города. Танцующие последовательницы Сьюн, в лёгких красных одеяниях, с нашитыми на рукава бубенчиками, двигались в толпе, покачиваниями бёдер суля блаженство от поклонения Огневолосой Леди. Самая высокая танцовщица, проходя мимо, пробежала кончиками пальцев по плечу Кейла. Когда накрашенные ногти отдалились, прихватив с собой тени, глаза девушки широко распахнулись.

Проходя мимо небольшой, но многолюдной святыни Тиморы, Леди Удачи, Джак с Магадоном звякнули медью о чашу для пожертвований, стоявшую снаружи дверей храма.

— Пусть медяк, поднесённый Госпоже, вернётся золотом, — сказал Джак, произнеся традиционную молитву Тиморе. Остальные прохожие говорили то же самое, или нечто весьма похожее. Жрица, стоявшая около чаши для пожертвований, одетая в синее платье, расшитое серебряным орнаментом, поблагодарила их всех и предложила благословение Леди.

— Рискуйте, — произнесла она. — И Госпожа будет с вами.

Кейл нащупал мелочь в своём кармане. Ему казалось, что Леди Удачи не оценит подношение слуги Повелителя Теней.

Верующие, перемещающиеся организованными группами, переговаривались меж собой, разглядывая чудеса вокруг. Все они настороженно поглядывали на друзей. Эревис понимал, что они с товарищами меньше всего были похожи на прихожан. Скорее они напоминали хищников. Кроме Кейла, Джака и Магадона, не считая патрулировавших неподалёку Скипетров, больше никто на аллее открыто не носил оружие.

Безумцы и чудаковатые философы собирали вокруг себя слушателей прямо на тротуаре или под кронами клёнов, провозглашая проповеди или неся чушь любому, кто хоть на миг задерживал на них взгляд. Они напомнили Кейлу о сумасшедшем, который обратился к нему в Порту Черепа. Кейл уже позабыл, что тот говорил ему, но почему–то считал это важным. Воспоминание начало ускользать и шейд окончательно выбросил его из головы.

Несколько экипажей дворян медленно двигались по центру улицы, выглядывающие из них холёные пассажиры, взирали на толпу с едва скрываемым презрением. Кейл знал, что благородные посещают Храмовую Аллею не столько из набожности, сколько для статуса. У всех дворян в родовом имении имелось святилище своего бога, покровительствующего семье. Богачи посещали общественные храмы только для того, чтобы на людей посмотреть и себя показать, перекинуться парой слов с представителями других благородных семейств, закрепить или разрушить союзы, узнать свежие сплетни.

Кейл вспомнил, как однажды Тамалон сказал ему, что в церквях и увеселительных заведениях сделок заключается гораздо больше, чем за обеденными столами в гостиных. Шейд знал, что так оно и есть, а воспоминания о Старом Филине и его житейской мудрости настроили его на сентиментальный лад.

По левую руку от друзей белая колокольня Храма Песни стремилась ввысь, словно палец титана. Квартет певцов стоял на балконе храма, негромко исполняя песню под аккомпанемент гобоя[1]. Вокруг них собралась толпа, радостно улыбаясь и хлопая в ладоши.

Далее по улице стоял величественный Дворец Священных Празднеств, храм Ллииры. Разноцветные флажки на его крыше колыхал морской бриз. Музыка и смех, что просачивались сквозь двери, были слышны издалека.

Через улицу, на другой стороне от святилища Ллииры, возвышались изящные шпили Огневолосого Пристанища, храма Сьюн. В его архитектурном стиле имелось множество разнообразных выпуклостей, обводов, отверстий и изгибов, вызывавших определённые мысли. Две пылающие жаровни, выполненные в форме свернувшихся клубком саламандр, обрамляли начало лестницы, что вела к двойным дверям храма. Жрицы никогда, даже в бурю, не позволяли огню потухнуть. Красота вечна — вот послание неугасающего пламени. Храм Сьюн посещали не только гедонисты[2], художники и прочие эстеты, но и нуждающиеся женщины не особо лёгкого поведения, получавшие временный приют и кое–какое магическое лечение. Многие из них потом обращались в веру Сьюн, превратив борьбу за существование в своеобразный вид вероисповедания. Кейл припомнил, что среди мужского представительства Старейших Чансела бытовала такая шутка — присутствие храма привело в Селгаунт самых привлекательных и здоровых женщин, работавших на просторах Сердцеземья.

Джак толкнул Эревиса в бок.

— Странно, но я всё ещё не заметил залов для поклонения Маску. А ты, Магадон? — полурослик прикрыл глаза от солнца и стал картинно осматривать окрестности.

Магадон лишь усмехнулся.

— Как я погляжу, храм Брандобариса тоже отсутствует, — улыбнувшись, парировал Кейл.

Джак рассмеялся и отрицательно покачал головой:

— А вот тут ты заблуждаешься, друг мой.

С лёгкостью, отточенной годами практики, Джак вытащил кошелёк из кармана проходящего мимо паломника, тощего мужчины средних лет, со шрамом на лице, что рассекал его щеку. Мастерство полурослика произвело впечатление на Кейла, который видел, как работают лучшие из карманников Ночных Масок.

Джак помахал кошельком перед лицом у Эревиса, а ничего не подозревающий паломник пошёл своей дорогой. Полурослик продолжил:

— Храм Обманщика там, где я нахожу его. И, как правило, он обнаруживается в чужих карманах, — он улыбнулся Магадону, который выглядел потрясённым. — Не волнуйся Магз. Как по мне, сегодня не лучший день для преклонений. Я только взыскал Десятину Обманщика с того, кто оказался этого достоин.

Джак обернулся и окликнул путешественника:

— Постойте, добрейший! Вы обронили кое–что.

Паломник остановился, обернулся и, увидев свой кошелёк в руках полурослика, начал растерянно ощупывать пустые карманы жилетки. Он молчал и выглядел сильно потрясённым.

Джак приблизился к мужчине и сунул кошель тому в ладонь.

— Моя матушка всегда говорила — чтобы сохранить свои деньги, их нужно держать под одеждой. То же самое касается драгоценностей. И мне кажется — это дельный совет.

Потерявший дар речи паломник отправился восвояси, а Джак вернулся к Кейлу с Магадоном, которые встречали его улыбками.

— А теперь, друзья мои…

Взгляд полурослика, замершего на месте, устремился куда–то мимо товарищей.

Забеспокоившись, Кейл обернулся, но ничего не увидел кроме моря лиц и спин. Только он собрался обратиться за пояснениями к Джаку, как заметил то, что искал.

— Тьма и пустота, — выругался шейд. Он не мог поверить своим глазам.

— Этого не может быть, — отозвался из–за спины Джак.

Сефрис Двендон, Избранный Огма и, несомненно, сумасшедший, медленно шёл сквозь толпу к приземистым, мощным стенам Святилища Свитка, храма Переплётчика. Группа мрачных священнослужителей окружала его, образовывая защитный круг, не позволяющий прохожим приблизиться к мужчине. Все охранники–огманиты носили белые рубахи, такого же цвета штаны и чёрные жилеты, расшитые буквами из всевозможных алфавитов — типичные одеяния жрецов Огма. Так же каждый был в багровой маске, прикрывающей только глаза, и все — при тяжёлых металлических булавах. Они внимательно разглядывали толпу, но, казалось, не замечали пристальных взглядов Кейла и Джака.

Сефрис был одет в красные одеяния и носил простую обувь. В руках он нёс книгу. Отстранённый взгляд мудреца был наполнен печалью и, казалось, не замечал ничего вокруг.

Кейл не помнил, чтобы Сефрис был настолько высоким. Мудрец был на пол головы выше любого из охранников, почти такого же роста, как сам Эревис.

— В чём дело? — спросил Магадон, подойдя к шейду.

— Этот человек должен быть мёртвым, — отозвался Кейл, кивнув в сторону Сефриса.

— Какой? Дылда окружённый огманитами?

Эревис кивнул. А подошедший Джак добавил:

— Слаады убили и распотрошили его. Мы своими глазами видели труп.

— Тогда это вполне может быть слаад, — заметил Магадон, холодно поглядывая на Сефриса. — От вашего знакомца пахнет меняющим обличье. Помните Нестора?

Кейл помнил. Нестор был спутником Магадона. Один из слаадов убил его и принял его обличье.

— Я помню, — сказал Кейл. — Но мы видели слаадов совсем недавно, несколько часов назад. Вы вдвоём убили третьего. А то… то, о чём ты говоришь потребовало бы их присутствия здесь в течение нескольких недель.

— Они могут быстро перемещаться с помощью телепорта, Эревис, — возразил Магадон. — Возможно, они перемещались меж Портом Черепа, логовом Странника и этим местом. А может, есть ещё один слаад, слаад, о котором мы ещё не знали. Нам нужно быть полностью уверенными.

Кейл согласно кивнул. Проводник был прав.

— Если это слаад, — сказал Кейл. — И если мы убьём его на улице, нам придётся иметь дело со Скипетрами.

К его удивлению Магадон и Джак, стоявшие с угрюмыми лицами, согласно кивнули.

Шейд сжал бархатную маску в своём кармане и прошептал слова заклинания, позволяющее ему видеть двеомеры[3].

Вызванная магия была неразборчива. Множество побрякушек, оружия, бижутерии и предметов одежды прохожих светились, проплывая мимо взгляда Кейла. Тому оставалось лишь игнорировать огонь, пробиваясь, в сопровождении товарищей, сквозь толпу к Сефрису. Они трижды обошли вокруг процессии, а затем остановились немного позади мудреца и его жрецов–охранников.

Булавы всех телохранителей сияли мягким красным светом, на двоих стражах были сильно зачарованные пояса, но тело Сефриса не выдавало Кейлу никаких признаков магической ауры, чего следовало бы ожидать от сменившего облик слаада. И лишь от одинокого кольца на правой руке исходило свечение.

— Он не слаад, — произнёс Кейл.

Джак присвистнул:

— Получается, они его воскресили. Он был мёртв, а они вернули его. Тьма.

Шейд промолчал. Его бросило в дрожь. И не потому, что Сефриса вернули к жизни, а потому, что слишком многое, как казалось, происходило в нужное время в нужном месте. Если бы их не задержали обед и закупка припасов, они бы не наткнулись на мудреца. Кейлу становилось всё труднее и труднее отрицать присутствие Провидения в происходящем. Он чувствовал, что приближается к чему–то важному, чему–то, что ему совсем не нравилось.

— Возможно, мне следовало пожертвовать несколько медяков Тиморе, — пробормотал шейд.

— Что ты сказал? — переспросил Джак.

— Ничего. Просто сам с собой разговариваю.

Так же, как иногда разговаривал Сефрис, пронеслось в голове у Эревиса. Ему не понравилась эта мысль.

Шейд уже больше не собирался в храм Денеира, к Элейне. Если Провидение свело его с Сефрисом, то Кейл обратится за помощью именно к нему.

* * * * *

Ривен всегда недолюбливал Портовый квартал Селгаунта. Улицы провоняли рыбой, рвотой и мочой. За редким исключением еда, что подавалась в тавернах на набережной, пахла лишь слегка лучше. Шлюхи были слишком доступны, а моряки слишком пьяны. Да и в целом район был выгребной ямой людских пороков.

Рядом с убийцей шёл Азриим, в своей любимой форме полудроу, с выражением брезгливости на лице, словно он опасался вступить во что–нибудь мерзкое. Несмотря на все старания слаада, его когда–то начищенные до блеска чёрные сапоги были покрыты слоем навоза. И этот факт радовал Ривена.

Долган, в форме огромного, мускулистого наёмника–кормирца, ковылял за Азриимом, у которого, в отличие от него, по волосам струилась серая прядь — заметный признак новой формы слаада, отголосок частичной трансформации в серого.

— Нам не стоит открыто входить в порт, — произнёс Ривен. — Вполне вероятно Кейл уже в городе.

Шейд, вместе с Джаком и Магадоном, мог легко перемещаться с помощью магии. И, скорее всего, они отправились в Селгаунт.

— С чего бы это? — возразил Долган. — Ведь этот город — выгребная яма.

Ривен раздумывал над словами глупца, рассматривая грязные следы последствий отравления на его одежде, которые тот носил как медаль за честь. Придержав свои мысли при себе, убийца ответил:

— Он придёт сюда, так как ему больше некуда идти.

— Тогда давайте рассчитывать на то, что он где–то поблизости, — произнёс Азриим, осматривая причалы. — Если он объявится — великолепно. А нет, так и ладно.

Ривен неуверенно хмыкнул. Он всё ещё не решил, что будет делать, когда столкнётся с Первым Избранником Повелителя Тени. Убийца посеял семя сомнения и, возможно, Кейл всё ещё считает его своим союзником. Но Ривен пока не был уверен, что поступил правильно.

— Какого рода судно нам нужно? — спросил он, уставившись на пирс.

Корабли переполняли залив, а лес матч застилал горизонт — шхуны, галеоны, галеры, баржи, фрегаты, каравеллы — и почти каждый из них был под флагом своей страны или родного порта. Рабочие и моряки кричали, ругались и пели, сворачивая и поднимая паруса, загружая и разгружая ящики с товарами. Грузные начальники пирсов и их помощники рыскали среди них, оценивая груз и записывая названия кораблей и имена их капитанов. Стая чаек парила над всем этим чуть выше. Матросы же с ближайшей каравеллы обстреливали птиц из рогаток. И всё время промахивались.

— Какое–нибудь особенное, — ответил Азриим.

Ривен сплюнул и произнёс:

— Шёлковой простыни и перин всё равно не будет.

Азриим решил не обращать внимания на сарказм:

— Я знаю. Но, не правда ли, это ужасно? Моряки, — продолжил он. — О, а вот и то, что нам нужно.

Они остановились перед двухмачтовым судном с квадратными парусами. Яркий красно–золотистый флаг, висящий на главной мачте, сообщал о том, что корабль прибыл из Безантура, города в Тэе. Рядом с ним развивалось несколько других, но Ривен понятия не имел об их значении. Стилизованное изображение лица демона, с открытой пастью и оскаленными клыками, украшали нос. Убийца не мог прочитать надпись на корпусе судна, и будь он проклят, если признался бы в этом слаадам.

— Плеть Демона, — произнёс вслух Азриим. — Какое странное название.

Матросы приводили корабль в порядок, драили палубу и, сформировав живую цепь, переносили с пирса ящики и бочки, загружая их в трюм. Очень скоро судно будет готово выйти в море.

Ривен знал тэйцев достаточно хорошо, чтобы понимать, что на судне перевозится намного больше, чем груз, который сейчас запихивали в трюм. Все знали, что тэйцы торгуют живым товаром. Работорговля в Сембии была вне закона, но горсть золота в правой руке сильно ослабляла бдительность блюстителей порядка, особенно когда торговое судно останавливалось у причала просто для ремонта.

— Тэйцы, — произнёс банальность Долган.

— Гляньте, не капитан ли это стоит на мостике? — поинтересовался Азриим. — Как по мне, одет он стильно. А тот худой человек рядом с ним, с серьгой, бородой и длинными волосами, что опирается на посох? Наверное, это первый помощник.

Ривен заметил двух мужчин, о которых говорил Азриим. Капитан был одет в приталенный жакет с блестящими пуговицами, чёрные брюки, высокие сапоги и, видимо, сшитые под заказ красную рубаху с высоким воротом и жилет. Кортик свисал с его пояса. Первый помощник был одет примерно так же, за исключением жакета и кортика. Вместо последнего при нём был длинный боевой кинжал.

Ривен сразу понял, что задумали слаады.

— Мы могли бы просто заплатить за проезд, — заметил он, но не потому, что впал в сентиментальность, а потому что был не уверен, смогут ли они избавиться от тел. И, кроме того, если на борту среди пассажиров окажется один из знаменитых Красных Магов Тэя, их быстро раскусят.

Долган рассмеялся.

Азриим улыбнулся:

— А какой интерес в том, чтобы просто купить проезд?

Ривен посмотрел в разноцветные глаза слаада:

— Я не вижу интереса в том, чтобы стать мишенью. Единственное что меня интересует — профессионализм и эффективность.

— Удовольствие — единственная цель, которую стоит преследовать, — провозгласил Азриим, всё ещё улыбаясь.

Разочарованный непрофессиональным подходом слаадов Ривен не удержал язык за зубами:

— Ты со своим мальчишкой работаешь небрежно. И вы оставите за нами след.

— Мальчишка? — рыкнул Долган.

Азриим заулыбался ещё сильнее:

— Считаю, что именно так нам и следует поступить. Это действенный способ. И я уверен, что тебе найдется, чем заняться в этом городе какое–то время. Покрайней мере, тебе стоит найти одежду поприличнее. Ну в самом деле. Я стесняюсь находиться в твоём обществе. Возвращайся сюда к вечеру, скажем к часам десяти. Ты будешь богатым купцом, отплывающим с тайным поручением. Долган и я… освободим капитана и первого помощника от их обязанностей и подготовим корабль к твоему прибытию.

Ривен не видел никакого смысла в дальнейшем продолжении спора. Он с отвращением на лице покачал головой, развернулся и ушёл. Отойдя от слаадов и пирса, по–прежнему кипя от гнева, он увидел трёх бродячих собак, трусивших по переулку. Убийца вспомнил о своих девчонках, и гнев покинул его.

Он давно уже бы заглянул в свою каморку, чтобы навестить их, но слаады не дали ему времени, да он и не хотел, чтобы эти существа знали о девчонках. Убийца знал — любая привязанность это слабость, которой может воспользоваться кто–то другой.

Какое–то время он блуждал, петляя по кварталам, чтобы убедиться, что ни один из слаадов не последовал за ним.

Никого.

Успокоившись, убийца завернул за угол, и отправился на юго–запад, к складскому району. Он найдёт минутку, чтобы повидаться с девчонками.

* * * * *

После того, как убийца ушёл, Долган произнёс:

— Считаю, нам нужно убить его. Отец ошибся в нём.

— Ты уже предельно ясно высказал своё мнение, — ответил Азриим, рассматривая причал по всей длине.

Полудроу нужно было обеспечить услуги второго судна. Он был согласен с Ривеном в том, что жрец Маска не прекратит преследования, а значит, нужно было оставить ложный след.

— Я просто снова напомнил его, — проворчал Долган и сплюнул на мостовую. — Он назвал меня 'мальчишкой'.

— Именно это он и сделал, — усмехнулся Азриим.

Ривен ему нравился. Азриим считал человека своим подопечным, что напоминало то, как Странник относился к нему и Долгану. Эта мысль порадовала и удивила слаада. Он повернул голову и посмотрел на брата.

— Он — союзник, Долган. Разве не ясно, что убийца ненавидеть жреца Маска? И разве недостаточно того, что Странник прочёл его мысли?

— Но…

— Долган, из тех двоих, что стоят на этом месте, один — глупец, — Азриим позволил собеседнику понять суть сказанного; как он и ожидал, на это ушло не меньше минуты. — Не будет ли лучше, если решения будет принимать другой?

Кожа на лбу Долгана сложилась в гармошку, а затем слаад оскалился:

— Между прочим, один из стоящих здесь сильнее другого.

— И то верно, — признал Азриим. — Поэтому я и предоставляю тебе возможности пустить в дело твой топор. Позволь же мне пускать в дело свой ум. Договорись?

Долган неопределённо пожал плечами и закусил губу. Азриим решил воспринять это как молчаливое согласие.

— Пошли, — сказал полудроу и устремился вдоль причала. Слаад шёл прямо по грязи, от чего казалось, что он уже оставил надежду сохранить обувь чистой.

— Куда? — спросил Долган.

— Увидишь.

Не прошло и часа, как Азриим нашёл то, что искал — большую трёхмачтовую морскую каравеллу, с ало–зелёными переплетениями на флаге Урламспира. Он знал, что сембийский корабль будет побыстрее тэйского судёнышка.

Деревянная морская свинка украшала нос каравеллы; её разинутая пасть символизировала сундук, наполненный золотом. Азриим улыбнулся. В Сембии все, так или иначе, имело отношение к деньгам. Он заметил нескольких матросов на палубе, они вязали канаты или карабкались на мачту. Остальные, должно быть, отдыхали на берегу.

— Постой здесь, — сказал Азриим. — Я скоро вернусь.

— Другой корабль? — спросил Долган. — Но зачем?

— Зачем? Просто я научился уважать упорство жреца Маска.

— Что? — переспросил Долган. — Упорство?

Азриим потрепал брата по его мускулистому плечу:

— Не забывай, Долган — я очень умён. Подожди меня тут.

Хоть это его и раздражало, слаад изменил внешность, убрав черты полудроу. Пока он шёл, его кожа стала светлее, глаза и уши стали более округлыми, а черты лица менее резкими. Затем он напялил на себя деловую улыбку и спустился с пирса к трапу. Слаад окликнул первого же моряка, что бросил взгляд в его сторону, худощавого юношу, который вряд ли видел больше двадцати зим.

— Капитан на борту? — выкрикнул вопрос Азриим.

Матрос опёрся руками на перила и прищурился:

— А кто его спрашивает? — во рту у юнца была дыра на месте одного из передних зубов.

— Я, — ответил слаад, бросив моряку золотую монету.

Юноша поймал её на лету и запихнул в карман.

— Ты, так ты, — отозвался молодой человек и пропал из виду. Затем Азриим услышал крик матроса. — Увалень! Позови капитана.

Азриим подошёл к краю деревянного трапа и стал ждать. Он знал, что подняться на борт без приглашения было бы невежливо. Моряки на борту судна, исполнявшие свою работу, внимательно следили за ним, посмеиваясь и подшучивая над слаадом. Азриим не обращал внимания. Ему нужно было сделать дело. И, кроме того, они были одеты как клоуны.

Левой рукой слаад нащупал одну из своих волшебных палочек — длинную и суставчатую, словно палец, пепельного цвета с золотым вкраплением — и сжал её в ладони.

Прошло не так много времени, и Азриим услышал выкрики:

— Капитан на палубе, — раздавалось от каждого матроса. Услышав это, слаад решил, что, по крайней мере, часть команды и капитан раньше служили в военном флоте. Он упрекнул себя за то, что не был готов к этому. Ему следовало бы принять форму искалеченного ветерана. Однако сембийский экипаж отлично понимал и голос денег.

Капитан появился у верхней части трапа. Он носил чёрные, коротко остриженные волосы, а покрытое загаром лицо было выбрито начисто. Под свинячьими глазками висели мешки. Он носил подогнанные шерстяные бриджи, высокие сапоги, широкий пояс с серебряной застёжкой и синюю рубаху с торчащим воротником. На бёдрах висели палаш и кинжал. Мужчина не стал спускаться по трапу, чтобы подать Азрииму руку.

— Я капитан Сундука Дельфина, — провозгласил он громким, резонирующим голосом. — Капитан Сертан.

Азриим поклонился и не стал терять времени:

— Добрая встреча, капитан. Мне нужны ваши услуги и услуги вашего корабля.

Капитан нахмурился:

— Вы хотите путешествовать на моём корабле? Думаю, вы знаете, куда мы направляемся?

Азриим залез в карман рубахи правой рукой и вытащил три рубина, каждый из которых был не меньше монеты. Несколько моряков неподалёку, уловив блеск камней, даже присвистнули.

Когда окружающие сосредоточили своё внимание на правой ладони, Азриим прикрыл своим торсом левую руку. Незаметно для остальных, он направил кончик своей волшебной палочки на капитана и мысленно активировал её магию, делая цель более сговорчивой. Азриим едва сдержал улыбку, заметив, как расслабился капитан — верный признак того, что волшебство подействовало.

Слаад наконец заговорил:

— Нет. Я хочу, чтобы ты привёл своё судно туда, куда я укажу. И без лишних вопросов. Это половина того, что я собираюсь заплатить.

Капитан Сертан смотрел на драгоценные камни и облизывал губы. Скорее всего, он согласился бы на условия Азриима и без помощи волшебной палочки. Не было такого груза, который моряк мог перевезти и получить за него больше, чем предложил слаад.

— Достаточно интересное предложение, друг мой, — отозвался капитан, спускаясь по трапу. Под действием заклинания его речь приобрела монотонный, медленный ритм. — Продолжай.

Азриим по–дружески улыбнулся:

— Я хочу, чтобы ты сегодня же вечером снялся с якоря взял курс на остров Предателя. Там бросишь якорь, и будешь ждать десятидневку. Я с двумя спутниками найду тебя там, скорее всего уже через пару дней.

— Нужно встретить вас? Тебя не будет на борту?

— Поначалу — нет. Но в итоге мы появимся, — слаад опустил рубины капитану в руку. — Если этого не произойдёт, тебе достанет то, что я уже заплатил и возможность заняться своими делами.

— Хорошо, — отозвался тот. — Я займусь сбором команды.

Азриим улыбнулся:

— Отлично! Но сначала покажи мне свой корабль, — слаад должен был запомнить внешний вид судна, чтобы получить возможность телепортироваться прямо на него.

Они вместе взошли по трапу. Он знал, что эффект от палочки продержится всего несколько дней, но решил, что этого должно хватить. Если Кейл и объявится, то наверняка в ближайшее время. А если возникнет необходимость, Азриим перенесётся на борт корабля, который будет ждать его близь острова Предателя, и зачарует капитана ещё раз.

Слаад внимательно осмотрел капитана с ног до головы и произнёс:

— Кстати, я восхищён фасоном твоего наряда.

ГЛАВА 5

Мятежный Дух

Кейл, Джак и Магадон последовали за Сефрисом и огманитами, которые шли к Святилищу Свитка.

— Он идет в храм, — произнес Джак. — Или они заставляют его идти туда.

— Похоже на то, — ответил Кейл.

Когда они впервые встретили Сефриса, Избранный Огма жил со смотрителем в маленьком доме вблизи Храмовой улицы. Сефрис покрыл стены своего дома математическими вычислениями. Там же Джак с Кейлом позже нашли его тело, разорванное слаадами. Существа убили хранителя знаний за то, что он помог Кейлу и Джаку. Кейл предположил, что огманитский высший жрец перевел Сефриса в храм для его же безопасности.

— Думаешь, он будет расстроен, если увидит нас? — Спросил Джак. Он по привычке нервно крутанул свою трубку пальцами.

— Скоро узнаем, — ответил Кейл.

— С кем он разговаривает? — Магадон указал на Сефриса.

С их места позади и под наклоном к Сефрису и огманитам, они могли видеть хранителя знаний в профиль. Его губы постоянно двигались, хотя было похоже на то, что он ни к кому не обращается. Кейл был слишком далеко, чтобы прочитать по губам, но он и так понимал, что это были за слова.

— Он говорит сам с собой, — произнес Кейл. — Вычисляет.

— Вычисляет? — Спросил Магадон.

— Математика, которую никто, кроме него, не понимает. Так он предвидит события. Он всегда это делает. — Ответил Джак.

Глаза Магадона расширились.

— Что ты имеешь ввиду, говоря «предвидит события»? Он пророк?

— Своего рода, — Кейл пожал плечами. — Стой и смотри.

Жрецы приблизились к ступеням, ведущим к двойной двери храма Огмы.

Всё еще бормоча на ходу, Сефрис достал из кармана робы штифт, предмет с острым концом для письма на мягкой глине, и закатил рукав. Он нажал штифтом на кожу руки и начал писать на своей плоти. И его запал не иссяк, даже когда потекла кровь.

— О боги, — воскликнул Магадон. — Он безумен?

— Возможно, — ответил Джак. — Но я раньше не видел, чтобы он делал что–то вредящее ему. Что с ним не так?

Кейл покачал головой.

Сначала жрецы, сопровождавшие Сефриса, не заметили его ран. Но когда, наконец, это произошло, один из них закричал и вся группа остановилась. Другой огманит, молодая девушка с каштановыми волосами, осторожно забрала штифт из руки Сефриса, всё время говоря что–то, что Кейл принял за ласковое убеждение. Вычисления хранителя знаний продолжились после слабого сопротивления, оказанного женщине. Другой жрец, мужчина средних лет с редкими белыми волосами, выступил вперёд, взял кровоточащую руку Сефриса в свои ладони и прошептал то, что Кейл счел заклинанием исцеления. Раны Сефриса закрылись и исчезли.

— Может быть, в конце концов, это и неплохая идея, — предположил Джак.

Кейл согласился. Было похоже на то, что Сефрис в самом деле сошел с ума.

— Согласен, поглядим, куда его товарищи отведут его. Если он захочет увидеть нас, то даст знать. В ином случае пойдем к Элейне.

Жрецы, сопровождавшие Сефриса, сомкнули ряды, став поближе к мудрецу и повели его вперёд. Он пошел с ними, безразличный, как конструкт, продолжая свои вычисления. Группа достигла ступеней и начала подниматься.

Сефрис сделал три шага и остановился, наклонив голову набок. Жрецы попытались подтолкнуть его, но он уперся.

— Идем, — сказал Кейл.

Трое друзей продолжили своё медленное движение, глядя на Сефриса.

Один из жрецов задал Сефрису вопрос, и вся группа попыталась заставить мудреца двигаться, но тот продолжал упираться. Он раздраженно отталкивал руки, которые пытались заставить его подниматься по ступеням. Он обернулся, продолжая бормотать числа и формулы. Он выронил книгу из руки и осмотрел толпу, всё еще вычисляя что–то. Взгляды членов его эскорта проследили за его взглядом.

Взгляд Сефриса нашел Кейла, и убийца прочитал по губам: — …два и два равно четыре, — сказал мудрец.

Корвикум, — подумал Кейл.

Они смотрели друг на друга через толпу прохожих. Сефрис посмотрел на Магадона, Джака, и Кейл не увидел удовольствия на лице мудреца. Это было больше похоже на то… что он их не узнал.

Коротышка помахал рукой ради эксперимента.

Сефрис не махнул в ответ. Жрецы, сопровождавшие его, увидели знак Джака, взгляд мудреца, и начали хмуриться. Брови наморщились, руки легли на рукояти булав. Тихие слова пролетели между ними. Двое произнесли слова заклинаний, которые были попыткой провидения, как предположил Кейл. Они изучали троих друзей. Затем они доложили то, что узнали, самому высокому жрецу в группе, который кивнул. Двое других попытались развернуть Сефриса и проводить его наверх по ступеням.

— Что будем делать? — Мягко спросил Джак.

Прежде, чем Кейл смог ответить, Сефрис оттолкнул двух жрецов, бывших рядом с ним, — демонстрация удивительной силы, — и начал спускаться к убийце. Двое жрецов быстро его поймали и остановили. Сефрис отбивался и вырывался из всех сил, начав кричать числа и формулы. Слова мудреца не имели смысла для Кейла. Они звучали, как бред сумасшедшего, какой можно было услышать на любой улице. Прохожие смотрели на это с широко раскрытыми глазами.

— Что, во имя Девяти Адов, они делают? — Спросил Джак.

— Идем, — ответил Кейл, и поторопился вперёд.

Двое жрецов силой развернули Сефриса и едва ли не понесли его наверх. Он продолжал кричать, оглядываясь через плечо, брыкаясь и выкручиваясь. Остальные жрецы двинулись к основанию ступеней, чтобы преградить путь Кейлу. Там они построились и ждали с суровыми лицами и руками на рукоятях оружия.

Кейл не замедлился пока не оказался лицом к лицу с самым высоким из четверых жрецов.

— Мы здесь, чтобы увидеть Сефриса Двендона, — произнес Кейл, и попытался протиснуться мимо жреца. Мужчина рукой преградил ему путь. С усилием Кейл удержался от того, чтобы не заехать жрецу по лицу.

— Он не видит никого сейчас, — ответил жрец. Он был на голову ниже Кейла, но широким, как дерево.

— Это лошадиное дерьмо, — высказался Джак.

На ступенях выше Сефрис яростно вырывался из хватки жрецов.

— Трое пришли, — прокричал мудрец. — Пустите меня. Дайте им пройти. Мне нужно услышать, что они скажут, чтобы закончить расчеты.

Джак попытался проскользнуть мимо жрецов, но те стали перед ним, блокируя путь. Они начали снимать булавы с поясов, и полурослик попятился, подняв руки.

Кейл посмотрел в глаза жрецу. Он не мог контролировать тени, которые засочились из пор его кожи.

Глаза жреца за алой маской расширились, но к его чести, он не отступил.

— Он хочет услышать нас, — произнес Кейл низким голосом. — Ты слышал его.

— Ты слышал его, — кивнул Джак, вторя другу.

— Что они только что сказали? — Крикнул Сефрис сверху. — Что они только что сказали? Я знаю их результат. Дайте им пройти, сейчас же! Это важно!

Жрецы, попытавшиеся оттащить Сефриса выше по ступеням, не смогли этого сделать. Маски на лицах обоих покосились. Оба тяжело дышали.

У основания ступеней начала собираться толпа зевак. Кейл спиной ощущал дюжины взглядов.

Жрецы выглядели раздраженными, но не собирались отступать.

— Я приведу Сефриса, — произнес жрец.

— Он хочет нас видеть, — ответил Кейл, и кивнул мудрецу.

— Это не его решение, — сказал жрец, сжав губы. Трое других жрецов нервно изменили позы.

— Не его решение? — Воскликнул Джак. — Мы его друзья. А он не твой раб!

Прежде, чем жрец смог ответить, другой служитель Огмы появилась наверху ступеней над Сефрисом и жрецами, борющимися с ним. Он был одет в хорошо выделанный черный жилет, прошитый золотой нитью. Аккуратно подрезанная борода обрамляла небольшой рот. Он обратился к жрецам внизу.

— Хватит! Вин, дай им пройти! Немедленно! И вам хватит, хранитель знаний, — обратился он к Сефрису. — Их пропустили.

Вин, жрец, стоявший перед Кейлом, выдохнул с облегчением. Он и его соратники отступили с пути трех друзей, поднимавшихся по лестнице. Следом за ними Вин приказал толпе расходиться и четверо огманитов сомкнули ряды за спиной Кейла и его компании.

Двое жрецов, что пытались тащить Сефриса, отпустили его. Мудрец стоял между вспотевшими священниками, охая и продолжая свои вычисления в ожидании приближающихся Кейла, Джака и Магадона. Выглядело так, будто он считал их шаги по мере того, как они поднимались. Когда они остановились перед ним, он произнес.

— Трое из вас, в девятый день девятого месяца через пять часов после полудня. — Его взгляд был обращен не на Кейла, а сквозь него.

К удивлению Кейла, голосу Сефриса не хватало привычной маниакальной торопливости. — Вероятности… укомплектованы.

— Мудрец, — произнес Кейл. — Мы удивлены видеть тебя.

— А я не удивлен видеть вас, ответил Сефрис, и безрадостно улыбнулся. Кейл заметил неожиданную твердость в эмоциях мудреца. Он помнил слова Сефриса, обращенные к ним, когда они говорили с его духом после смерти — Освободи меня, Эревис Кейл. Моё время на Ториле вышло. Но оно не равно нулю. — Мудрец после этого обрел спокойствие, в первый и единственный раз с тех пор, как Кейл его увидел.

— Что они сделали с тобой? — Мягко спросил Джак, и обвиняющее поглядел на двух жрецов по бокам от Сефриса. Он не решились встретиться с его взглядом.

Сефрис проигнорировал вопрос, глядя на Кейла сверху вниз, а затем сказал:

— Тьма нашла тебя, Первый из Пяти. Захватила тебя. И ты думаешь, что всё кончено. Но это только начало. Еще много, очень много всего произойдет. Со всеми нами. Ты знаешь это? Ты знаешь, что делаешь? К чему это ведёт?

Кейл ощутил взгляды Джака и Магадона, обращенные на него. Жрецы так же уставились на него.

Он сглотнул и смог ответить:

— Я делаю то, что должен. И я не могу всегда видеть последствия.

— Пойдемте внутрь, Сефрис, — позвал бородатый жрец, стоящий наверху лестницы. — Вы можете поговорить с ними внутри. Пойдемте.

— Ты не видишь их потому, что не хочешь видеть, Первый из Пяти, — проговорил Сефрис. Затем он развернулся и пошел по ступеням наверх.

Шестеро огманитов последовали за ним вместе с Джаком, Кейлом и Магадоном. Ноги Кейла казались ему тяжелее с каждым шагом.

* * * * *

Ривен стоял больше часа в вечерних тенях через улицу от лавки писца. Его старая каморка, пристроенная к лавке, была темной и закрытой.

Наконец он увидел то, зачем пришел, и его нарастающий гнев рассеялся. Мальчик, слуга мясника, торопился, продираясь через толпу на улице с мокрым свертком в руках. Он принес его к дверям лавки писца, постучал, и ждал, переминаясь с ноги на ногу. Когда никто не ответил на стук, он открыл дверь и вошёл внутрь.

Толстый раздраженный писец показался в проходе и выпихнул его обратно.

— Я говорил тебе не заносить это в мою лавку, — сказал он.

— Тогда отвечайте на мой стук, добрый господин, — ответил мальчик, и передал сверток в руки писца.

Писец, — Ривен не мог вспомнить его имя, — развернул сверток, в котором оказалась куча варёных мясных обрезков. Видимо, удовлетворенный, он высыпал содержимое свертка равными частями в два пустых ведра, которые держал около ступеней.

Насвистывая мелодию и кивая прохожим, он принес ведра к двери комнаты Ривена. Он использовал ключ, чтобы открыть дверь, и вошёл. Звуки суеты донеслись изнутри. Пару мгновений спустя, он вышел с другим ведром и поставил его на землю.

— Идите сюда, девочки! — Позвал он, и свистнул так громко и пронзительно, что Ривен представил моряков в квартале доков закрывающими уши. — Сюда, собачки!

Несколько прохожих на улице посмотрели на писца с любопытством, но остальные не обратили на него никакого внимания.

Ривен ждал, наблюдая с ожиданием и надеждой. К его удивлению, сердце его забилось быстрее.

— Ну же, девочки! — Писец позвал снова. — Вы тут? Сюда!

Писец приложил пальцы к губам, готовый свиснуть еще раз, когда две маленьких четвероногих фигуры показались на аллее слева от Ривена, и поспешили через улицу.

Ривен не сдержал улыбки, когда увидел своих девочек.

— Вот вы где, — произнес писец. Он подтолкнул ведро с обрезками ногой. — Подходите. Мясной час. Это варёные потроха. Очень хорошие. И вода, которую я набрал этим утром.

Собаки пересекали улицу, виляя хвостами, но остановились на полпути. Он стояли посреди улицы, поднимая носы и вынюхивая. Хвосты их замерли, начав затем качаться вновь. Старшая сучка повертелась на месте, фыркая. Её щенок радостно подпрыгнул.

Улыбка Ривена стала шире.

Девочки посмотрели в направлении Ривена, и помчались к его укрытию, высунув языки. То, что они узнали его запах, доставило Ривену больше удовольствия, чем всё, что произошло за долгое время отсутствия.

— Собаки! — Позвал писец, и притопнул ногой. — Нет! Идите сюда! Сюда! Берегитесь телег!

Собаки отшатнулись с пути двух телег с овощами, которые тянули мулы, и пересекли улицу.

Ривен выступил из теней.

Писец увидел его и его запал иссяк. Он оперся на столб, чтобы устоять на ногах.

Девочки вертелись вокруг Ривена, прыгая на его ноги и тявкая. Он опустил ладонь и они начали лизать его пальцы. Он почесал их по очереди за ушами и погладил спинки. Они выглядели так же, как тогда, когда он оставил их. Обе хорошо питались. Писец сдержал своё слово.

— Ты, — позвал писец через улицу с нервной дрожью в голосе. — Ты вернулся.

Несмотря на удовольствие от того, что он увидел своих девочек, Ривен вернул себе профессиональную усмешку перед тем, как перейти улицу. Девочки следовали за ним, кружа вокруг и виляя хвостами. Ему было трудно выглядеть угрожающе с двумя мелкими собачонками, прыгающими вокруг его ног и игриво лающими.

Писец следил за его приближением с открытым ртом, как будто хотел что–то сказать, но продолжал молчать.

— Я говорил тебе, что буду проверять тебя время от времени, — сказал строгим голосом Ривен.

Писец быстро кивнул достаточно быстро, чтобы его живот подпрыгнул.

— Да. Я делал всё, как ты просил. Видишь? — Он указал на ведра с потрохами и водой.

— Я не помню, чтобы позволял вопросы, — сказал Ривен.

На мгновение писец лишился дара речи.

— Да. Они хорошие собаки. Очень хорошие. Они приходят каждый день. — Он присел на одно колено и погладил собак по спинам с подлинной привязанностью. Они лизнули его руку, и снова закружились около Ривена. — Посмотри, как они рады тебя видеть. — Произнес писец, вставая. — Они даже забыли о еде.

Ривен с трудом удержал на лице враждебное выражение.

— Ты хорошо потрудился, — сказал он, и это было лучшее выражение одобрения, которое он смог осилить. Он оставил не отмеченным тот факт, что убил бы писца без колебаний, если бы тот старался меньше. — Я скоро отбуду вновь. Но вернусь за ними. Пока это не произошло, продолжай делать то, что делал. У тебя достаточно монет?

— Конечно, — ответил писец.

Ривен оставил ему денег достаточно, чтобы заботиться о псах год, если не больше.

— Хорошо. Иди. — Ривен махнул в сторону лавки. — Занимайся своими делами. Я хочу проверить свою комнату.

Писец поглядел на Ривена, потом на собак, и почти улыбнулся. Тем не менее, он был достаточно мудр, чтобы сохранить лицо без простым, и скрыться в своей лавке.

Ривен проводил его взглядом, а потом поднял три ведра и вошёл в комнату вместе с девочками.

Закрыв двери, он присел на пол и поставил ведра перед собой.

— Кушайте, девочки, — сказал он.

Они выглядели более заинтересованными им, чем едой, потому он поддразнил их обрезками во время того, как гладил по головам. Наконец, он уговорил их поесть. Как всегда, они поделили пространство вокруг вёдер вместо того, чтобы толкаться за удобное место, как делали большинство собак.

— Никакой борьбы за Первого и Второго, да? — Старшая собака повернулась, чтобы поглядеть на него с вопросом, застывшим в коричневых глазах, и потрохами, свисающими с челюсти. Он только улыбнулся, и она вернулась к еде.

Впоследствии он провел несколько часов со своими девочками, только лишь играя и лаская их. Он удивлялся, что они делали весь день, и это удивление заставляло его волноваться. Они могли попасть под телегу, лошадь или попасться ублюдкам, как те пираты, которых Ривен убил на улице Порта Черепа.

Его девочки были нежными созданиями, — он не имел представления почему, — но знал, что нежность не вознаграждалась на улице. Он усвоил этот урок еще в юности. Но как–то его девочки смогли выжить без норова уличных псов.

Он наблюдал за тем, как они кружили по комнате, лая и игриво покусывая друг друга, облизывая его, борясь друг с другом. Они были друзьями, насколько собаки могли ими быть.

— Друзья, — произнес он мягко, и задумался.

* * * * *

Бородатый жрец, который звал их с вершины ступеней, ждал внутри сразу за двойными дверями храма.

— Добро пожаловать в святилище. — Обратился он к Кейлу, Магадону и Джаку, хотя твердость его голоса противоречила словам.

Выгравированные надписи на дюжине или больше фаэрунских языках покрывали покрашенные медью двойные двери Святилища Свитка. Вырезанная на гладком камне над дверью фраза на общем языке передавала основную доктрину Огмы: Сила может двигать только горы. Идеи могут двигать мирами.

Магадон подтолкнул Кейла, кивнув на надпись, и спросил.

— Можешь прочитать это?

Кейл кивнул, прочитав её для проводника.

— Правда, — подтвердил Магадон, когда они вошли в храм.

Двойные двери открылись в маленькое фойе, за которым находился зал поклонения. Кейл обрадовался защите от послеобеденного солнца. Войдя в фойе, жрецы прошептали короткую молитву и сняли маски, которые носили.

Внутри зала поклонения маленькие деревянные столики стояли вокруг кафедры, находящейся на возвышении. Прислужники в черных одеждах сидели за третью из столов, переписывая манускрипты, свитки и даже целые книги. Они не отвлекались от своей работы. Деревянные шкафы, более высокие, чем Кейл, забитые пергаментами и свитками, закрывали большую часть стен. Маленький купол из стекла венчал строение. Солнечный свет легко проникал через него. Несколько дверей вели из зала поклонения.

Кейл знал, что службы в храме Огма, не обычные проповеди, а зачастую лекции, как в школе. Жрецы часто излагали историю расы Созидателей и планарной механике, кладке кирпича, выделке кожи и литературе. Огманиты служили Огме Переплетчику, поощряя созидательное мышление и распространяя знания и идеи. Кейл удивился бы, если бы у них была библиотека, как в храме Денейра.

— Я сообщу Высшему Хранителю Знаний Яннатару о наших гостях, — жрец среднего возраста с бородой обратился к Сефрису.

— Конечно, сообщишь, Хрин, — снисходительно ответил Сефрис. — Передай ему так же, что ты подозреваешь, потому что это правда — это те люди, которые напрямую ответственны за мою смерть. Передай высшему хранителю знаний, что они, как Андрил Яннатар лично, спрашивали мою душу после смерти тела. Но, в отличие от него, они позволили мне снова уснуть после того, как получили ответы.

Хрин покраснел. Сефрис же продолжил.

— Передай ему так же, что я вне опасности с их стороны, или, по крайней мере, не больше, чем весь мир в опасности от них.

Теперь покраснел Кейл. Сефрис снова продолжил.

— И передай ему, наконец, что я устал, но всё еще служу Переплетчику и этому храму. Ты понял всё, что я сказал?

Хрин коротко кивнул. Он и остальные жрецы смущенные постояли еще мгновение.

— Его сердце остановится через пятьсот тридцать два дня, — пробормотал Сефрис, глядя вслед Хрину. Затем он повернулся и обратился к Кейлу и его спутникам:

— Идите за мной.

Хранитель знаний повел их прочь от жрецов в зал поклонения, и дальше через одну из множества дверей. Он шел молча. Двигались они через темный коридор без окон, на стенах которого висели в рамках карты, пока не пришли в маленькую комнату для совещаний. Одинокая доска на стене, стол по центру и пять стульев вокруг. Шкаф у одной из стен содержал груды бумаги и свитков. Солнечный свет проникал через маленькое окно, даруя хоть какое–то освещение. Кейл избегал его лучей.

— Садитесь, — приказал Сефрис, и они послушались. Мудрец не сел; вместо этого он пошел к доске, взял кусок мела в руку, посмотрел на него, и… сжал его в руке, так и не написав ничего. Затем он повернулся к столу и посмотрел на Джака, Магадона и Кейла. Его взгляд не был дружелюбным.

— Тьма следует за вами тремя так же, как ночь следует за днем. Буря преследует вас всех. Вы чувствуете её?

— Ты даже не знаешь меня, жрец, — ответил Магадон.

Сефрис грубо и иронично рассмеялся.

— Нет. Но знаю о тебе.

— Ты ошибаешься, — снова ответил Магадон.

Сефрис усмехнулся злобно.

— Тебе нравятся числа, Магадон сын дьявола? Есть Девять Адов. Твой отец правит…

— Закрой свой рот — остановил его Магадон, покраснев. Он встал со своего стула, его бледные глаза пылали. Руки проводника были сжаты в кулаки.

Кейл взял Магадона за руку, чтобы успокоить его.

— Кто он, чтобы говорить обо мне? — Магадон гневно посмотрел на Кейла, но сел по просьбе друзей.

— Я ответственный служитель своего бога, сын дьявола, — ответил Сефрис горьким тоном. — Не более. Но и не менее. Ты пришел, потому должен слушать.

— Что они сделали с тобой, Сефрис? — Спросил Джак. — Ты… скорбен.

— Они сделали не больше, чем ты Джак Флит, — ответил Сефрис. — Использовали меня для своих нужд, как и ты надеешься сделать это теперь.

Кейл понял тогда, и слова слетели с его губ раньше, чем он мог себя остановить.

— Ты не хотел возвращаться.

Сефрис смотрел на Кейла мгновение, потом ударил куском мела по доске так сильно, что расколол её.

— Конечно, я не хотел возвращаться! Печаль? — Он посмотрел на полурослика. — У меня есть полное право печалиться, Джак Флит. Что однажды было даром, теперь проклятье. Мой разум полон чисел и формул, неважно бодрствую я или сплю. Семь слов, которые ты только что произнес, число пуговиц на твоей тунике, число шагов, понадобившихся мне, чтобы дойти до рынка, число послушников в зале, число жрецов в этой… тюрьме. — Он поглядел на троих спутников. — Числа преследуют меня. Ответы терзают меня. Ты видишь это, псион? — Он брызнул слюной в сторону Магадона. — Это то, кем я являюсь и почему говорю о твоём роде. Я знаю. Нет отдыха для меня, кроме смерти, и даже в этом мне отказано.

Сефрис остановился, глубоко вдохнул и взял себя в руки.

Джак и Магадон глазели на него, слишком пораженные, чтобы говорить.

— Но мои желания в этом деле второстепенны, Первый из Пяти. — Произнес Сефрис мягко, обращаясь к Кейлу. — И дважды два всегда будет четыре. Что есть, то есть.

Кейл не мог ничего сказать в ответ. Сефрис позволил себе вернуться из мертвых, когда высший жрец позвал его, потому что считал это своим долгом, как жреца, Как Избранного. Осознание этого заставило Кейла заерзать на стуле. Но он напомнил себе, что не давал никаких обещаний Повелителю Тени.

Сефрис улыбнулся ему, а затем спросил заговорщическим голосом.

— Ты понимаешь это, правда? — улыбка не была дружелюбной. — Это уродливая правда, которую мы несем. И та, что ты понесешь, еще страшнее, чем у остальных. Готовься.

Кейл решил упустить обращение «мы». Вместо этого, он сказал.

— Ты знаешь, зачем мы пришли, Сефрис. Скажи нам то, что мы хотим знать, и мы оставим тебя.

Сефрис ответил:

— Конечно, я знаю, зачем вы пришли. А вы?

Кейл покачал головой.

— Я не понимаю.

— Ты переменная в большом уравнении. Я смотрю сквозь тебя, сквозь всех вас, пытаясь решить тьму за вами. — И после паузы добавил. — Во всех вариантах одна вещь не меняется: многие умрут из–за тебя, Первый из Пяти.

По коже Кейла пошли мурашки. Он не мог посмотреть на Магадона или Джака, не сейчас.

— Ты не знаешь этого, — сказал он Сефрису, и собственные слова показались ему пустыми.

— Разве? — Спросил мудрец.

— Тогда помоги нам, — обратился к Сефрису Джак. — Мы не хотим, чтобы это случилось.

— Желания второстепенны, — ответил Сефрис со зловещей ухмылкой.

Кейл не собирался больше терпеть жалость Сефриса к самому себе и намеренную путаницу. Он направил кинжалы на мудреца.

— Помоги мне остановить это, старый дурак. Если знание твоё проклятие, то скажи мне, что ты знаешь. Если есть переменные, мы можем контролировать результаты. Хватит загадочных подсказок, скажи мне то, что нужно знать.

— Быть загадочным, мой удел, — ответил Сефрис раздражающе спокойным тоном. — Ты еще не заметил? И контроль это иллюзия. Так ты засыпаешь, Первый?

Кейл сжал зубы и едва сдержал ругательства. Тени заструились из его тела. Комната потемнела.

— И так это начинается, — произнес мягко Сефрис.

Дверь в комнату открылась, и появился Вин с тремя жрецами за спиной. Огманиты, должно быть, магически наблюдали за комнатой или подглядывали в замочную скважину.

— С тобой всё в порядке, Избранный? — Спросил Вин.

Сефрис хихикнул, махнул рукой и ответил.

— Как видишь, Вин. Уйди.

Вин осмотрел каждого из трех друзей.

— Не загружайте хранителя знаний своими вопросами. Я буду рядом, — и закрыл дверь.

Гнев Кейла исчез вместе с закрытием двери Вином. Он почувствовал себя… усталым. Он чувствовал рок, нависающий над ним, и был слишком утомленным, чтобы перебороть его.

— Уйдем отсюда, — обратился к нему Магадон. — Это бесполезно. И этот старик сумасшедший.

— Ты не хочешь нам помочь, Сефрис? — Спросил Джак, очевидно задетый.

Сефрис поглядел на него.

— Джак Флит. Друг мой. Семнадцать делится на два. Конечно, я хочу помочь вам. — Он поглядел на потолок и сказал громко. — Потому что я преданный слуга Переплетчика!

— Нам не нужна твоя помощь, — произнес Кейл, и встал. — И я не хочу её.

Сефрис хихикнул.

— Как я и сказал: желания второстепенны.

Кейл пошел к двери, увлекая за собой Магадона и Джака. С него было достаточно.

Позади них Сефрис заговорил низким голосом.

— Более двух тысяч лет назад города Нетерила летали по небу на перевернутых горах. Вы трое, ищите один из таких — Саккорс, в котором стоит древний храм Мистрил.

Кейл замер, но не обернулся. Сефрис продолжил.

— Если быть точным, тысяча семьсот двенадцать лет назад магия подвела его, и Саккорс упал с небес. Волны поглотили его, и с тех пор он лежит там, погребенный под Внутренним Морем, шестьсот лиг от Селгаунта. Четвертый из вас, Второй Маска, возьмёт корабль, чтобы найти его. И когда он найдет его, ты призовешь гром. И начнется буря.

Кейл боролся с желанием спросить у Сефриса подробности, и всё же решил не делать этого.

— До свидания, хранитель знаний. — Сказал он через плечо, и открыл дверь.

— Саккорс это только начало, — Сефрис обратился к Кейлу и его товарищам, выходящим и закрывающим дверь.

Сефрис прокричал из–за неё.

— Иногда нужно приносить жертвы, Первый из Пяти! Помни это, когда тьма придет и всё исчезнет!

Кейл немного постоял в коридоре, ошеломленно прислонившись к двери. Затем он взял себя в руки и поглядел на Джака. Полурослик выглядел так, будто хотел что–то сказать, но потерял дар речи. Они пошли коридорами в тишине, пока не достигли зала поклонения.

Там их ждал Хрин. Джак увидел бородатого жреца и его лицо ожесточилось.

— Минуту, — произнес полурослик, и подошел к жрецу. Кейл и Магадон следовали за ним на расстоянии нескольких шагов.

Джак ткнул пальцем в живот Хрина.

— Вы, проклятая кучка педантов. Посмотрите, что вы с ним сделали. Он только обрёл покой, а вы…

Прислужники оторвались от своих столов и встревожено смотрели на них. Двери открылись, и еще несколько вооружённых булавами жрецов вошла в зал.

Хрин не колебался. Его взгляд прошел мимо Джака к Кейлу, к коридору, из которого они пришли, и обратно к Джаку.

— Избранный принадлежит церкви, полурослик. Его смерть была преждевременной, благодаря вам. Только желающий того, может вернуться. Он мог не откликнуться на зов.

— Это дерьмо, — Джак сплюнул, переводя взгляд с послушников на столы. — Он вернулся, потому что считал это своим долгом. И все вы знали, что он так поступит. Если бы вы, в самом деле, ценили его так, как говорите, то никогда бы не попросили о подобном.

Брови Хрина нахмурились от гнева, и его губы сжались в тонкую линию над бородой. — Выметайтесь. Или вас выведут силой.

Кейл сделал шаг вперёд.

— Сильно в этом сомневаюсь.

Жрец холодно обратился к Кейлу.

— Правда, слуга Маска?

Несколько послушников, стоящих на отдалении, положили руки на рукояти булав, состроив гневные выражения на лицах. Джак так же выглядел готовым к бою по команде.

Рука Кейла потянулась к мечу. Свет в зале стал слабее.

— Пошли, Джак. — Произнес Магадон, оттаскивая Джака и Кейла прочь. — Эревис, идем.

Джак позволил увести себя. Кейл же отмахнулся от руки Магадона, и пошел сам, не сводя взгляда с Хрина.

— Всё равно тут воняет, — бросил Джак через плечо.

— Не возвращайтесь сюда, — окликнул их Хрин. — Никогда.

Никто из трех товарищей не ответил. Они прошли мимо группы жрецов у входа и вышли из храма.

Когда они спустились по ступеням, и оказались на улице, Джак продолжил кипятиться.

— Можете поверить в то, что они это с ним сделали? Организованная религия. — Он обернулся и плюнул на ступени церкви, из–за чего несколько прохожих удивленно на него поглядели.

— Ты бы хотел так? — спросил он, поворачиваясь к Кейлу. — Я нет. Когда умру, то хочу мертвым и остаться.

— Я слышу тебя, маленький друг, — ответил Кейл. Он уже выбросил Хрина из головы, и анализировал слова зловещего предсказания Сефриса. Тысячи погибнут, сказал он.

Из–за Кейла.

Некоторое время тройка шла в тишине. Никто из них не знал, что сказать. Наконец, Магадон спросил:

— Вы верите в то, что он сказал?

Кейл не стал лгать.

— Да. Ты слышал его, Магз. Он знает. Он был разгневан, огорчен, но я думаю, что говорил правду.

Магадон кивнул, соглашаясь.

— Но ты веришь всему, что он сказал?

— Ты имеешь ввиду тьму, бурю и всё такое? — cпросил Джак.

Магадон кивнул.

Кейл так же смог только кивнуть.

— Он никогда не ошибался. Но его слова были достаточно неопределенными, чтобы означать что–то конкретное. Это не меняет наших намерений.

— Не меняет? — переспросил Магадон.

— Не меняет, — подтвердил Кейл. — Не может поменять, Магз. Это безумие, идти таким путем.

Магадон смотрел на него некоторое время, затем кивнул и сказал.

— Хорошо. Что теперь? Мы знаем, куда направляются слады, и знаем, что это где–то возле побережья Селгаунта, предположительно на дне Внутреннего Моря. Это мало что нам даёт.

Кейл был рад увести разговор подальше от пророчеств Сефриса.

— Мы должны найти Ривена до того, как он наймет корабль.

— Как? — Поинтересовался Джак.

— Саккорс где–то у побережья Селгаунта, — ответил Кейл, размышляя вслух. Сефрис сказал, что Ривен наймет корабль.

Джак хотел было что–то сказать, но остановился, когда понял.

— Ты не думаешь, что он возьмёт корабль из Селгаунта?

— Это имеет смысл, — ответил Кейл. — Ривен знает город. И его знают слаады.

— Есть лишь один порт рядом с местом назначения, — добавил Магадон.

Кейл продолжил.

— И если мы сможем найти их корабль…

— То сможем найти их, — закончил Джак. — И всё закончится, так и не начавшись. Много кораблей придется проверить.

Кейл кивнул. Селгаунт был одним из самых оживленных портов Внутреннего Моря, и множество контрабандистов причаливали к тайным пристаням по всему побережью вне города, чтобы избежать налогов владельца порта. И всё же было место, с которого стоило начать.

— Давайте снимем комнату с портовом квартале и попробуем что–то узнать.

* * * * *

Уладив дела на Сундуке Дельфина, Азриим и Долган восстанавливали душевный покой в трактире неподалйку. С наступлением темноты растворились в тенях аллеи вблизи верфи, и следили за Плетью Демона. Время от времени Долган замечал проституток с клиентами, совокупляющихся в тени аллеи, но более никого слаады не встречали. В течение часа они наблюдали за кораблем в тишине, узнавая всё, что нужно.

Несколько членов команды покинули корабль ради портовой таверны, но капитан, первый помощник, и большинство матросов — суровых моряков — остались вооружёнными на борту. Члены команды с подозрением осматривали прохожих. Простая система свистов и жестов доносила капитану и первому помощнику о каждом приближении владельца порта, его подчиненных и Скипетров. Азриим принял это, как подтверждение догадки о том, что на корабле были рабы.

Через время слады обратились к своей новой способности, дарованной частичной трансформацией в серого слаада, стали невидимыми и взлетели. Каждый из них мог видеть другого, конечно, поскольку слады от природы могли видеть невидимое, но для других они были полностью невидимы. Азриим наслаждался ощущением полета. Полет происходил без усилий с его стороны, а скорость и направление движения контролировались его желанием. Он мог даже просто парить.

Невидимые, они пролетели над кораблем, наблюдая, слушая, телепатически передавая друг другу имена членов команды и их расположение на корабле. Капитан Козин управлял Покорителем Демонов, а его первого помощника звали Грил, хотя часто команда называла его по кличке, Рубака, без сомнения, заслуженной в бою. Азриим внимательно изучил внешность и манеры капитана. Человек был склонен к грубым приказам, смеялся редко, но резко, и ходил осторожной походкой, которая говорила о старой ране. Долган изучал первого помощника с тем же самым вниманием. Они не опускались ни на полубак, ни на палубу, боясь, что сработает магическая тревога.

Слаады терпеливо ждали, пока небо потемнеет, и над бухтой покажутся звезды. Оба, Азриим и Долган, могли отлично видеть в темноте, и еще немного продолжали наблюдать. Когда колокол вдали возвестил о приходе восьмого часа вечера, слады знали Плеть Демона и его команду достаточно хорошо, чтобы выполнить свой сложный план.

Думаю, я возьму его сейчас, — передал Азриим. — Они должны скоро вернуться в свои каюты.

Я готов, — ответил Долган, паря в воздухе рядом с ним.

Они наблюдали, пока капитан и его помощник не исчезли в полубаке, где были их каюты.

Азриим произнес, — Принесем тела на аллею, когда закончим.

Разочарование Долгана передалось через их связь. — Аллею? Почему? Могу я хотя бы съесть его голову?

Азриим улыбнулся. — Поглядим.

С этим Азриим обнажил свой клинок и жезл телепортации. Долган сделал тоже самое, и оба они повернули диски на жезлах.

Постарайся не застрять в полу в этот раз, — сказал Азриим.

Долган улыбнулся в ответ.

Азриим шутил лишь отчасти. Всегда был риск при телепортации в место, в котором никогда не был или, по крайней мере, которого никогда не видел. Тем не менее, он был рисковым парнем. Он обратился к магии жезла и телепортировался в каюту капитана. Магия должна была высвободиться.

Он провернул жезл до конца, ощутил знакомое покалывание в теле, а затем мгновенно перенесся из воздуха над кораблем в каюту капитана.

Он очутился в углу маленькой комнаты. Аккуратно сделанная кровать с сундуком перед собой прижималась к дальней стене. Маленький письменный стол с судовым журналом, пером и чернильницей стоял рядом с постелью. Глиняная лампа и какие–то бумаги лежали на ночном столике возле кровати.

Разочарованный из–за того, что каюта оказалась пустой, Азриим сел на капитанский столик, чтобы подождать. Он пролистал журнал, замечая повторяющиеся записи «мешки проклятого мяса», без сомнения, рабы. Он поглядел на бумаги на ночном столике: наброски, сделанные грифелем, и хорошо нарисованные — прыгающие морские свинки, трехмачтовая шхуна на горизонте и остров вдали. Капитан был художником, работорговец с чувствительной душой. Азрииму он сразу понравился. Жаль, что нужно было его убить.

Ему не пришлось долго ждать. Вскоре дверь в каюту открылась, и капитан вошёл внутрь, раздраженно бормоча что–то. Азриим взял в руки один из своих жезлов, указал на капитана, и произнес:

— Cтой.

В миг, когда он произнес слово, невидимость рассеялась.

Капитан удивленно раскрыл глаза. Его рука легла на рукоять клинка. Он выдал громкий, но невнятный, крик тревоги.

Азриим выругался. На человека не сработала его магия. Он попытался снова.

— Стой, ты, упрямая задница!

В этот раз капитан замер, его рот остался открытым в крике, который так и не сорвался с губ. Азриим ухмыльнулся, но его улыбка прошла, когда послышался громкий стук в дверь.

— Капитан? — позвал голос. — Капитан Козин?

Азриим быстро сменил вид на капитана, — толстые губы, полный живот, масляная кожа, плохие зубы, борода и короткие черные волосы, — и подошел к двери. Он оставил себе другую одежду и сохранил натуральный цвет своих разных глаз, но предположил, что моряк всё равно этого не заметит.

Он прошел через комнату и открыл частично дверь, используя своё тело, чтобы закрыть обзор комнаты.

— Что такое? — прорычал он, и удовлетворенно отметил, что из глотки донесся голос капитана.

Худой моряк с острым подбородком, тонкими усами и бородой уставился на него удивленно.

— Прошу прощения, капитан. Я думал, что слышал что–то.

Азриим улыбнулся. Он знал, что настоящий капитан слышал их разговор, и мог представить разочарование человека, не способного шевельнуться и сказать хоть что–то.

— Ты слышал что–то. — сказал Азриим. — Я зацепился за сундук и больно упал на спину.

Моряк кивнул понимающе. Без сомнений, все члены команды знали о больной спине капитана.

— Прошу прощения за беспокойство.

Азриим буркнул в ответ и закрыл дверь. Он подождал немного у двери с приложенным к ней ухом, чтобы убедиться, что моряк ушел.

Он прошел вокруг всё еще обездвиженного капитана и заглянул в его лицо. Мужчина обильно потел даже под действием заклинания. Он знал, что его ждет.

— Я сделаю это безболезненно, — произнес Азриим. — Но только потому, что не хочу портить твою одежду кровью. — Он улыбнулся в лицо человеку. — И еще потому, что ты художник, которого я уважаю. — Он ткнул пальцем в его подбородок. — Но после того, как ты умрешь, я заберу твоё тело с корабля и съем твой мозг. Идет?

Капитан только потел.

— Договорились. — Азриим улыбнулся, взял голову капитана в руки, глядя в его напуганные глаза, и свернул ему шею.

Впоследствии он раздел капитана, надел его вещи, а затем использовал жезл телепортации, чтобы перенестись с телом на аллею. Он обнаружил там Долгана в форме первого помощника, ожидающего с телом настоящего первого помощника. Долган не был так же изящен в копировании своей цели. Горло помощника было разорвано, а его рубашка вся багровая. Его волосы так же были слипшимися, но не из–за крови, а от слюны. Долган, должно быть, жевал его голову.

— Я ждал четверть часа, — прошипел Долган голосом человека.

— Я столкнулся с трудностями, — ответил Азриим. — Но всё хорошо. Есть кровь в комнате помощника?

Долган усмехнулся и облизал губы.

— Больше нет.

Азриим мог только покачать головой и удивиться, как они с Долганом могли быть одной крови.

— Можно поесть? — спросил Долган, удерживая тело парня на голове.

Азриим снисходительно кивнул.

— Забери его подальше в аллею. И постарайся закончить быстро.

Долган ухмыльнулся, удаляясь вглубь аллеи со своей едой и возвращаясь в натуральную форму. Хруст объявил о раскусывании черепа помощника, а чавкающие звуки о поедании его мозга. Долган вернулся к форме человека и потащил тело за собой, вытирая рот. Необычно для себя, Азриим не ощутил желания поесть, когда посмотрел на пустой череп человека. Частичная трансформация в серого слаада, возможно, изменила его вкусы.

Прицокивая языком, Азриим сложил тела одно на другое, и взглянул в сторону побережья. Он коснулся тел жезлом телепортации и послал их в воду залива рядом с пирсом. Они должны будут скоро быть найдены и опознаны. Без сомнений, раскроенный череп первого помощника будет служить хорошим намеком.

В точности, как планировал Азриим.

Если жрец Маска и его друзья преследовали его, Азриим желал убедиться, что они последуют путем, который он для них отметил.

Назад на корабль, — передал он Долгану. — Наш убийца должен скоро прибыть. И сегодня ночью мы отплываем.

ГЛАВА 6

Рыбалка

В районе доков Кейл снял для всей компании трёхместный номер в гостинице под названием Пучина. Основными постояльцами были путешествующие торговцы, не желавшие проводить ночь на борту своего судна, пока то стояло у причала. Хорошо одетые мужчины и женщины заполняли общую залу, болтая и пересмеиваясь меж собой. За некоторыми столами в самом разгаре разыгрывались партии по шашкам, сава[4] и «Клинкам и Весам». За другими — велись неторопливые деловые беседы. А вот играющих в кости замечено не было.

Сладковатый запах дорогих благовоний заполнял помещение, плавая голубоватым дымком у потолочных балок. Огромный котёл с тушащейся в нём рыбой кипел в одном из двух каминов, что располагались за стойкой бара. В Пучине была всего пара окон, да и они были плотно прикрыты ставнями.

Из неярких шаров, расположенных в углах залы, лилось лазурное свечение непостоянной интенсивности, от чего казалось, что комната находится под водой. Множество образов небольших акул, дельфинов, медуз, марлинов[5] и других экзотических обитателей моря «плавали» меж столами и подпорками потолка. Успокаивающий звук накатывающих волн доносился как бы издалека, а постоянная иллюзия сделала пол прозрачным, создавая впечатление того, что под ним находится дно моря. Водоросли, гигантские моллюски и актинии заполняли песчаную поверхность, а стайки мелких рыбёшек лениво плавали прямо под ногами посетителей.

Кейл мог только представить себе счёт, что был выставлен хозяину нанятыми мастерами иллюзий.

Трое друзей сидели в углу, за крепким круглым столом, на краях которого были прилажены ракушки. Глиняные пивные кружки, заполненные добротным элем местного разлива, стояли перед ними.

— Едва ли это место подходит нам, — произнёс Джак, разглядывая клиентуру. Он протянул руку к проплывавшей мимо их стола ярко–красной иллюзорной рыбине. И та унеслась ниже уровня пола, едва полурослик дотронулся до неё.

Кейл не стал отрицать. Если не считать столовых ножей и нескольких, судя по всему декоративных сабель, висевших на поясах у пары жирных купцов, трое товарищей были единственными в зале, у кого было настоящее оружие. Пучина была местом, куда Эревис мог бы сопровождать Тамалона, отправившегося на деловую встречу.

— Я хотел, чтобы мы… — пробормотал Кейл.

Тут посетители метнулись в сторону, и из–под полы выскочила серебристая рыба, преследуемая акулой. Жертва и её преследователь неистово закружились в бешеном ритме вокруг трёх столов, а затем скользнули ниже уровня пола. В конце концов, рыба укрылась в одной из пещер на дне, и акула осталась голодной. Спектакль завершился смехом и бурными аплодисментами толпы.

А вот Кейла, Джака и Магадона представление застало врасплох. Вся троица соскочила со стульев и схватилась за оружие. Шейд даже успел наполовину оголить Клинок Пряжи.

Затем смутившись, они убрали руки от мечей и вернулись за стол. Несколько ближайших посетителей неодобрительно взглянули на них и стали перешёптываться.

Кейл не стал обращать на них внимание и отхлебнул из кружки.

— Как я уже начал говорить, я хотел, чтобы мы оказались в спокойной обстановке, где ничто не помешает нам обдумать дальнейшие планы. Ну, или почти ничто.

Он вспомнил о таверне в Порту Черепа, в которой они с Ривеном наказали нескольких наёмников. Та стычка была бы бессмысленной потерей времени, не приведи она к его знакомству с Варрой. Кейл поспешно выкинул мысли о девушке из головы.

— А ещё я думал, что здесь могло бы быть совсем не плохо. Мы могли бы хоть ненадолго позволить себе расслабиться.

Джак согласно кивнул и приветственно поднял бокал. Три золотистых рыбёшки подплыли к их столу, и полурослик выбросил им на встречу свободную руку, пытаясь ухватить одну из них. Коротышка оказался быстрее волшебных созданий, и всё три иллюзии исчезли, когда он умудрился схватить одну из них. Они вновь появились на другом конце залы, под потолком, и спокойно поплыли дальше.

— Попалась, — улыбаясь, произнёс им в след Джак, торжественно поднял кружку и отхлебнул добротный глоток эля.

Но Магадон вернул их на грешную землю:

— Саккорс скрыт под водой. Это нам известно. Надеюсь, нам удастся настигнуть Ривена и слаадов на борту судна. А если нет, то…

— Тогда мы спустимся за ними, — произнёс Джак и посмотрел на зачарованный пол.

Магадон согласно кивнул:

— Но тогда к нашим врагам добавится и морская пучина — холодная, беспросветная, совершенно не приспособленная для дыхания. Да и вес в воде увеличивается по мере погружения. И тут не помогут способности моего разума. А как у вас дела с подходящими под эти цели заклинаниями?

— Кое–что имеется, — отозвался Кейл, а Джак согласно кивнул.

— Слаады способны к трансформации, — напомнил Магадон. — Они примут форму кого–то такого, для кого вода будет родной средой обитания. И в этом случае мы окажемся в невыгодном положении.

— Тогда нам надо не позволить, чтобы до этого дошло, — парировал Кейл. Он взглянул на Джака и продолжил: — Воспользуйся любым возможным источником информации, не брезгуя даже старыми связями с арфистами.

Магадон удивлённо поднял брови; он и не подозревал, что полурослик когда–то был арфистом. Кейл же продолжал:

— Я займусь тем же. Обращаем внимание на любую подозрительную мелочь. Ищем моряка, пассажира или купца с разноцветными глазами. Любого, кто упомянет Саккорс или Тайный Храм. Неожиданно отплывающее судно. Закиньте наживку. Тратте столько денег, сколько посчитаете нужным. Приступаем сегодня же вечером.

— Тут от меня будет мало пользы, — заметил проводник, криво усмехнувшись.

— Ты весьма полезен совсем в других делах, Магз, — парировал Кейл. — Так что не волнуйся, и оставь эти вопросы нам с Джаком. Пусть это будет нашей проблемой.

Тем временем полурослик допил своё пиво, стёр пену со рта и встал со стула:

— Я начну на закате.

Кейл согласно кивнул.

— Я воспользуюсь прорицанием, — отозвался он. — Если не добьюсь результата, то найду вас на пирсах.

* * * * *

Одетый в чёрную, сшитую на заказ пару, брюки, высокие сапоги, подбитые мехом, и плащ с торчащим воротом, изображая богатого, толстого купца, Ривен приблизился к Плети Демона. Для сущей убедительности он нанял рабочего для переноски сундука со своими товарами, которые на самом деле были его оружием, доспехами и походной одеждой. А ещё там была кучка безделиц, приобретённых убийцей просто для того, чтобы добавить веса.

Когда он приблизился к трапу, два члена экипажа быстро спустились к пирсу, намереваясь помочь грузчику с его ношей. Оба моряка были вооружены саблями и носили хмурые выражения лиц. Ривен бросил серебряную монетку рабочему и отпустил его мановением руки.

— Капитан разрешил вам подняться на борт, — произнёс первый моряк, худой, весь покрытый татуировками и без двух пальцев на правой руке.

— Мы поднимем ваши вещи, — сказал другой, огромный матрос, руки которого были покрыты следами ожога. От него несло перегаром.

Ривен сделал вид, словно вытирает пот со лба, появившийся от усталости, вызванной долгой дорогой. Он выразил свою благодарность мужчинам, придав своему голосу чондатский акцент.

— Кэп предоставил вам каюту, — добавил тощий. Затем добавил: — Он сказал, что мы отчаливаем с восходом луны. Вы случаем не знаете, куда?

Капитан Азриим не потрудился сообщить экипажу о пункте назначения. Да и Ривен, даже если бы и захотел, не смог бы сказать им ничего определённого.

— Это ведомо только ему, — ответил Ривен, поднимаясь на борт.

— Не кажется ли вам, что должно быть что–то важное произошло, раз кэп решил отклониться от курса? — продолжал худой матрос. Он, с товарищем, кряхтя, тащили сундук вслед за убийцей.

Громила слегка шлёпнул свободной рукой по затылку тощего:

— Заткни свой рот, Ном. Когда капитан посчитает нужным, он нам расскажет. Тебе не кажется, что он всегда ведёт по правильному пути?

Ном ворчливо согласился. Матросы проводили Ривена в его каюту — помещение немногим больше нужника, которое практически полностью занимали заселённая клопами кровать и маленький столик — оставив убийцу один на один с его сундуком. Чуть позже тот выбрался прогуляться по палубе. Пройдясь по кораблю Ривен обнаружил Азриима с Долганом, руководящих приготовлениями к отплытию. Драйзек неохотно признался себе, что слаады исполняли свои роли как минимум не хуже чем он. Убийца отметил, что Азриим, передвигаясь по палубе, незаметно использует ту или иную волшебную палочку.

— Добро пожаловать на борт, Мендэт, — приветствовал Ривена Азриим. Слаада было не отличить от настоящего капитана, за исключением разноцветных глаз. Убийца не удивился тому факту, что никто из экипажа этого не заметил. Что с них взять — дилетанты. Чего нельзя было сказать о Кейле.

Долган, пребывающий в облике первого помощника, тоже пробормотал приветствие.

Ривен собирался избежать бессмысленной беседы, но перехватив пристальный взгляд Азриима, уставился на его волшебную палочку, которую тот вертел в руках.

Защищаю судно, мысленно объяснил слаад.

Над их головами экипаж занимался снастями, разворачивая паруса.

— Мы отчаливаем с восходом луны, — произнёс в слух Азриим, подтверждая слова матроса, сказанные Ривену. Слаады, двигаясь по палубе, подошли к убийце.

Драйзек быстро устал от их общества. Ему не оставалось ничего, как ждать отплытия корабля. Ривен вернулся в свою каюту и стал обдумывать ситуацию. Ещё несколько часов грохот от бурной деятельности не давал покоя, затем послышались крики и судно отчалило.

Когда Плеть Демона выбралась из гавани в открытое море, Ривен объявился на палубе и поднялся на мостик. Он чувствовал на себе взгляды экипажа, читал в них немой вопрос, но проигнорировал их, не дав матросам ни куска пищи к размышлению. Убийца опёрся на перила и стал наблюдать, как в тумане тают огни Селгаунта. На мгновение, он подумал о девчонках, которые где–то там скучают по нему. И задался вопросом — ищет ли его где–то там, в городе, Кейл.

Ривен подозревал, что ищет.

И в сотый раз спросил себя — а правильно ли я поступил?

* * * * *

В своей комнате, в Пучине, Кейл попытался обнаружить Ривена или слаадов, но попытка провалилась. Шейд не был удивлён. Он ожидал, что Странник позаботится о защите от прорицания. Так же Кейл попытался найти Саккорс, сосредоточив всю мощь заклинания на названии города. И тут он не добился успеха. Ему с Джаком придётся воспользоваться обычными методами.

Ночь и ещё два дня Кейл с полуросликом посещали припортовые таверны и гостиницы, околачиваясь среди морских волков. В такой атмосфере Эревис чувствовал себя великолепно. Она напоминала ему о юности, проведённой в Вестгейте, о временах, когда жизнь казалась не такой сложной, а единственной заботой юного бандита был заработок, способный прокормить его.

Они с Джаком потратили кучу золота, покупая выпивку и расспрашивая моряков, куртизанок, торговцев, служанок, барменов, портовых рабочих и любого другого, кто мог знать хоть что–то о жизни района доков. Кейл использовал свою способность, незаметно перемещаясь с тенями сквозь толпу.

Как всегда, припортовые забегаловки были полны слухов и небылиц — нападение драконов на севере самую значительную часть этого мусора — но ни один из них не дал ничего, что могло бы рассказать о Ривене и слаадах. Кейл наблюдал, как десятки судов швартовались у причала и выходили в море, и после каждого отбытия ему казалось, что он наблюдает за побегом слаадов. Через некоторое время ему начало казаться, что Ривен со спутниками либо вообще не побывал в Селгаунте, или, возможно, купил проезд у контрабандистов вне пределов порта.

Во вторую ночь после очередного бесплодного дня поисков, Кейл и Джак направились в Пучину.

— Ты никогда не думал заняться чем–нибудь этаким? — сказал полурослик, кивнув на группу искателей приключений: двух воинов в чешуйчатых кольчугах, вооружённых мечами и луками, какого–то полного мужчину, одежда которого выдавала в нём мага, и одетого в броню священника Латандера, с жёлтым эмалированным амулетом в форме солнца, что болтался и звенел о кирасу, и со свисавшей с пояса булавой. Четвёрка авантюристов, проходя по пирсу, шутила меж собой, посмеиваясь над волшебником.

— Стать таким как эти? — недоверчиво переспросил Кейл. — Ты шутишь?

Джак отрицательно покачал головой:

— Я не собирался предлагать тебе стать авантюристом, Кейл. По крайней мере, я не совсем это имел в виду… Я говорил о людях, совершающих благородные поступки, — он прокашлялся и продолжил: — Речь о героях.

Кейл рассмеялся бы, если бы не серьёзный тон полурослика. И шейд лишь сказал:

— Искателей приключений интересуют только деньги да расхищение гробниц, Джак. Если даже герои и существуют, то этих так точно не назовёшь.

Полурослик остановился и уставился на него. Джак нахмурился.

— Что имелось в виду под 'если даже и существуют'? Ты хочешь сказать, что героев нет? А как же Чазар? Или Семь Сестёр? А Хелбен Арансан? Да тот же король Кормира Азун, пока был жив.

Кейл лишь покачал головой, а затем ответил:

— Эти люди совершали замечательные поступки, возможно даже вершили великие дела, но стоит ли называть их героями? Я не уверен, Джак. Это слово… делает людей менее значимыми, делая из них скорее легенду, чем реальность.

— Ты это о чём? — удивлённо спросил полурослик.

— А вот о чём… — отозвался Кейл, тщательно подбирая слова. — Ты считаешь, что мы знаем достаточно о тех мужчинах и женщинах, которых ты перечислил? Ты думаешь, что их поступки, определяют то, кем они являются? Кто–то убил дракона, другой разбил вражескую армию, третий противостоял демону. Это всё прекрасно. Но какие у них отношения с друзьями? А с семьёй? Готов держать пари, что тут у них намного больше неудач, чем успехов. А разве это не тот критерий, по которому их тоже нужно судить? Мы цепляемся лишь за одну сторону их жизни, хватаемся за неё, так как она нам нравиться, приводит в восторг. И мы называем их героями. Проклятье, Джак, мы столкнулись с демонами, противостояли дракону. Но никто ничего о нас не слышал. И я готов поставить всё своё состояния на то, что никто не вспомнит о нас и не назовёт героями. Да и должны ли?

Ответ полурослика, произнесённый едва слышимым шёпотом, удивил шейда:

— Я не знаю. Может и должны.

Кейл рассмеялся, пытаясь скрыть удивление:

— Неужели ты постарел и стал философом?

— Нет, — отозвался коротышка, и друзья двинулись дальше. — Мне просто кажется, что мои хорошие дела должны запомниться, даже если я кроме них ничего в своей жизни больше не совершил. И то, запомнимся ли мы людям как герои, не отменяет наших благих свершений.

Кейл обдумал услышанное, а затем произнёс:

— Возможно, ты в чём–то и прав. Но разве мы уже не делали хорошие дела, коротышка? Благие свершения?

Взор Джака был устремлён мимо судов, к заливу:

— Мне кажется, мы только этим и занимаемся. Однако, если нам представится ещё один шанс…

— То что?

Всё ещё взирающий на море полурослик, продолжил:

— Если нам выпадет шанс, давай воспользуемся им как герои, — он обернулся к Кейлу и пристально посмотрел на него. — Хорошо?

Шейд не мог подобрать нужных слов. Он не был уверен, что слеплен из того же теста, что и Шторм Среброрукая с Хелбеном. Он не был уверен, что священник Маска вообще может быть героем. Но всё же Кейл ответил, стараясь успокоить полурослика:

— Если нам выпадет шанс, то мы так и поступим, Джак.

— Ты обещаешь? — переспросил полурослик.

— Обещаю, — ответил шейд. — Чего это ты так беспокоишься, коротышка?

— Да так, — ответил Джак. — Не обращай внимания.

Кейл не стал мучить друга расспросами, и они вместе вернулись в гостиницу.

На следующий день друзьям наконец–то повезло. Порт гудел от новости о двух трупах, выловленных из залива. В большинстве вариантов истории тела были изуродованы. Бытовало мнение, что оба трупа принадлежали матросам с одного и того же судна. Кейл с Джаком ухватились за эту ниточку, выслушали множество интерпретаций этой байки, и, в попытке установить истину, распутали этот клубок до конца. Они раздали кучу монет рабочим в доках и, наконец, подкупив одного из начальников пристаней, товарищи достоверно узнали, что лишь одно из тел было искалечено — череп был вскрыт и опустел — а оба трупа принадлежали членам экипажа тэйского судна, капитану и первому помощнику. Название корабля — Плеть Демона, и две ночи тому оно вышло в море. Шейд выяснил, что на Плети Демона перевозились рабы. Слухи утверждали: произошедшее — результат бунта на судне. Но Кейл знал истину.

— Это именно то, что мы искали, — сказал Эревис, когда трое друзей собрались в общей зале Пучин. Кейл полагал, что слаады приняли облик убитых капитана и его помощника, а Ривен поднялся на борт, воспользовавшись маскировкой.

Джак нахмурился:

— Они вышли в море два дня назад. И мы не знаем, куда они направились. Даже если нам удастся найти более быстроходное судно, как мы будем ловить их?

У Кейла уже были соображения по этому поводу:

— Странник, вероятно, защитил от прорицания слаадов и Ривена, но на корабле такой защиты нет. Мы знаем его название, и это даёт нам шанс. Прорицание может найти судно. Если я смогу увидеть его, то этой же ночью мы окажемся на борту.

Джак с Магадоном посмотрели на него и улыбнулись.

Товарищи покончили с едой и удалились в свой роскошный номер. Сидя на одной из трёх кроватей, Магадон, пребывая в состоянии задумчивости, не единожды перепроверил стрелы и приготовил лук. Джак перебрал свои мешочки с табаком и наточил клинок. Скрежет стали о точильный камень отсчитывал друзьям время.

Кейл сидел за дубовым столом, на который водрузил чан с чистой водой. Шейд положил Клинок Пряжи на колени и ждал, тихо моля Маска помочь в прорицании. Маленькие тени соскальзывали с его рук на меч, а затем возвращались обратно. Солнечный свет, падающий сквозь западное окно, окрашивал пол. Лучи пробивались сквозь ставни. Приближался закат. Тени в комнате стали больше. И темнее.

Даже не глядя на окно, Кейл ощутил тот момент, когда солнце окончательно опустилось за горизонт. Сначала он не хотел терять времени и прочесть заклинание, но передумал.

— И чего мы ждём? — поинтересовался Магадон.

— Полночи, — ответил Кейл. Именно полночь была священным временем Маска. И Кейл дождётся его.

— Спуститесь вниз и принесите еды, — сказал он Магадону. — Перекусите. Вам нужно сохранить свои силы.

Проводник с Джаком так и поступили. А вот шейд есть не стал. Он сосредоточился. Его чувства подсказали о наступлении полуночи. Лунное свечение едва пробивалось через ставни. Тени обрели наибольшую силу; связь Кейла со своим богом обрела максимальное могущество.

— Сейчас, — произнёс Кейл, и товарищи встали за его спиной.

Шейд склонился над купелью, всматриваясь в неподвижную воду. Проведя пальцем по лезвию Клинка Пряжи, он сделал кровоточащий надрез. Практически сразу рана начала затягиваться, но Кейл получил то, в чём нуждался. Он позволил нескольким каплям упасть в воду. Затем шейд стал раскручивать тени меж пальцев, пока они не стали материальными, и отправил их вслед за кровью. Он дунул в купель и перемешал содержимое кончиком пальца.

Моля Маска показать ему Плеть Демона, Кейл приступил к прорицанию. Заклинание, не имея ничего, кроме названия судна, пока не давало результата. Шейд компенсировал недостачу своим желанием, заставляя магию показать то, что ему нужно было знать.

Через несколько секунд поверхность воды в купели застыла, став столь же гладкой, чёрной и блестящей, как отшлифованный базальт. Обретающее очертание изображение появилось на тёмной поверхности — двухмачтовая шхуна с большими, прямыми парусами, наполненными ветром, скользящая по морской глади. Корабль был виден под таким углом, будто Кейл наблюдал за ним с высоты птичьего полёта.

— Вот оно, — выдохнул Джак, приподнявшись на цыпочках, чтобы лучше видеть.

На судне было два вороньих гнезда. Одно на грот–мачте, другое на бизани. Двухэтажный кубрик виднелся в носовой части, а мостик был заметен в задней. Фонари свисали с кормы, планшира[6], рядом с рулевым. Кейл не заметил никого из матросов на палубе, хотя в одном из вороних гнёзд сидел наблюдатель. Экипаж спал в трюме и каютах. Спал и корабль, но якорь брошен не был, как и не были свёрнуты паруса. Он плыл всю ночь под блеклым светом Селун и её слёз. Кейл знал, что всё это неспроста. Судя по всему, Азриим торопился.

— Команда поднимет бунт, — заметил Магадон. — Если мы им покажем истинную природу слаадов.

Кейл согласно кивнул. Он решил не сбрасывать команду шхуны со счетов.

— Заходим быстро и тихо, — сказал он. — Находим слаадов, разбираемся с ними и уходим. Но если экипаж вмешается…

Шейд посмотрел прямо в глаза друзьям:

— Помните, что они тэйцы. Работорговцы.

Ни Магадон, ни Джак не высказали и слова протеста.

— А Ривен? — коротко спросил полурослик.

Кейл задумался. Он не знал, чего ждать от Драйзека Ривена:

— Если понадобится, поступим с ним в соответствии.

Коротышка достал свой священный символ и стал молиться Брадобарису. Когда он закончил, мягкий свет окутал его, Кейла и Магадона. Свечение исчезло, но оставило тёплое ощущение после себя.

— Благословение Брандобариса, — объяснил Джак. — Нам не помешает любая помощь.

— Неплохая мысль, — согласился шейд.

Он чувствовал покалывание под кожей.

Мы связаны, мысленно сообщил Магадон.

Кейл одобрительно кивнул. Они подготовились, насколько это было вообще возможно.

Шейд сгустил тени вокруг них, нащупал связь меж их комнатой в Пучине и палубой Плети Демона. Через мгновение они оказались в открытом море, на борту невольничьего тэйского судна.

* * * * *

Ривен проснулся в полной уверенности в том, что над ним склонился Кейл и что–то нашёптывает ему на ухо. Убийца вскочил, положил руку на эфес одной из своих сабель и осмотрел каюту. Пусто.

Он спал и видел сны, что посылал ему Повелитель Теней. Убийца видел, как руины башни восстанавливались на глазах, жрицу Цирика, орущую в бессильной злобе. Как тени смеялись над яростью жрицы. Он видел себя вместе со слаадами внутри башни с наступлением темноты.

От всплывших воспоминаний Ривена бросило в дрожь. Его сердце билось в бешеном ритме. Его не покидало чувство, что что–то не так, что кто–то пристально наблюдал за ним. Когда–то давно он научился не игнорировать это чувство.

Убийца поднялся с кровати, нацепил оружие, накинул плащ и выскользнул из каюты.

* * * * *

Нежный звон в голове у Азриима пробудил того ото сна. Сработало одно из его сигнальных заклинаний. Эревис Кейл был на борту. Слаад соскочил с кровати и, накинув на себя одежду и пояс с оружием, отправил ментальный посыл Долгану, что спал за стеной, в каюте первого помощника.

Жрец Маска на борту.

Ты уверен? огрызнулся Долган. В его сознании были заметные следы хмеля.

Застёгивая поясную бляшку, Азриим возвёл очи горе. Вне зависимости от ситуации Долган всегда находил возможность задать глупый вопрос.

Найди убийцу. Встречаемся наверху, приказал Азриим.

Может стоит предупредить команду о вражеском вторжении? спросил Долган.

Пока не надо, ответил Азриим. Посмотрим, как будут развиваться события.

Он оставил себе облик капитана Козина, но сделал себя невидимым. Слаад выбрался из своей каюты, пересёк коридор и вышел из трюма на палубу. Там он застыл в ожидании Долгана.

Тут в голове Азриима прозвучал голос его брата: убийцы нет в его каюте.

Нет? переспросил слаад. Как интересно.

И Азриим пустил в ход свои ментальные щупальца, пытаясь связаться с Ривеном.

ГЛАВА 7

Плеть Демона

Тьма рассеялась, и Кейл с Джаком и Магадоном очутились на капитанском мостике Плети Демона, прямо рядом с перилами. Невысокий, бородатый моряк, судя по всему лет тридцати от роду, стоял в нескольких шагах от товарищей, пристально всматриваясь в море. А ведь при прорицании шейд его не увидел.

В тот же момент матрос заметил их.

От удивления глаза мужчины округлились, и он на мгновение лишился дара речи.

Кейл сделал необходимое. Воспользовавшись моментом, шейд шагнул ему навстречу. Клинок Пряжи пронзил моряка прямо в сердце. Получив удар, мужчина застонал и осел. Прежде чем тот упал, Кейл подхватил его и перекинул через перила. Матрос так и не издал ни звука, но шум упавшего в море тела ударил набатом по ушам шейда. В ожидании сигнала тревоги, друзья обеспокоено переглянулись.

Но никто не появился. Не было слышно и встревоженных криков. Трое товарищей вздохнули с облегчением.

Кейл стёр плащом кровь с руки. Тут он заметил взгляды, с которыми друзья следили за его манипуляциями, и напомнил им: Они работорговцы, а не зеленщики. Не тратьте на них свою жалость.

Джак с Магадоном взглянули через перила, затем опять посмотрели на Кейла и согласно кивнули.

На корабле было тихо. Негромкий скрип палубы сливался с шумом набегающих волн. Свежий южный ветерок трепал их плащи и надувал паруса над головами, заставляя стонать мачты. Волны бились о борт судна, которое стремилось вперёд, рассекая воду.

Блестящая Селун, с прицепившимся шлейфом сияющих слёз, висела низко на небосклоне. На палубе Плети Демона, как правило, близь борта, то тут, то там висели масляные лампы. Не будь их, судно погрузилось бы во мрак.

Ступайте тише, посоветовал Кейл, указав под ноги. Он считал, что та часть команды, что была рангом ниже первого помощника, спали в каютах внизу. Азриима и Долгана шейд надеялся обнаружить на носовой части судна, в баке[7].

Беззвучно трое друзей подошли к краю мостика и взглянули на основную палубу. Около двух десятков членов экипажа спали там. Некоторые расположились в тряпичных гамаках, что были натянуты меж деревянных опор. Остальные спали в больших кожаных чехлах, с подшитыми подкладками, которые, как когда–то слышал Кейл от моряков, назывались «палубными мешками». Сабли, ножи и абордажные крючья лежали рядом с матросами так, чтобы они смогли бы быстро до них добраться. Работорговцы всегда должны держать оружие наготове.

Вахтенный стоял у руля почти прямо под товарищами и, судя по всему, вёл корабль по звёздам. Через всё судно Кейл увидел, что двое моряков стояли по обоим бортам от бушприта[8] и вглядывались в море.

Сердце шейда ёкнуло. В надежде на то, что он обнаружил сладов, Кейл прошептал заклинание, позволявшее ему видеть магию.

Оба матроса не выдавали никаких признаков присутствия волшебства, но зато Эревис заметил рассеянную магическую ауру на двери, что вела внутрь бака. Должно быть слаады защитили её. Ему стоит изучить вход более тщательно, когда он окажется подле него.

Один человек в переднем вороньём гнезде, сообщил Магадон. В заднем же не видно никого.

Ты сможешь прикинуть, видно ли палубу из переднего гнезда? спросил Кейл.

Проводник посмотрел на гнездо, затем на палубу, а потом прикинул угол обзора.

Паруса создают несколько мёртвых зон, ответил он. Но остальную часть — без сомнения.

Кейл согласно кивнул. Он взглянул сверху вниз на рулевого. Мужчина был один, ничего не подозревал, а значит — был уязвим. Шейд не видел способа, которым можно было бы пересечь судно незаметно для этого моряка и оставить его в живых.

Сначала рулевого, распорядился Кейл. Потом — наблюдателя в гнезде.

Он уже было начал двигаться, но рука Джака удержала его.

Используем заклинание, заметил коротышка. И только если оно не поможет, устраним его.

Шейд внимательно посмотрел на полурослика. В глазах того не было слабости, но и жажды крови тоже.

Они работорговцы, Джак. Ты помнишь Порт Черепа?

Джак согласно кивнул. Я помню, кто они такие, Кейл. Но это не означает, что я хочу убить всех, кто находится на борту, во всяком случае, пока у меня есть выбор. Мы пришли сюда за сладами. Разве этого недостаточно?

Кейл попытался на мгновение посмотреть на себя глазами Джака. Должно быть, он выглядит чересчур готовым пролить кровь. Возможно, так оно и было. Шейду не хотелось настолько приближаться к теням, не хотелось забывать, что это такое — быть обычным человеком.

Ну, хорошо, сказал он. Я займу позицию. Затем ты произнесёшь заклинание. Но если оно не сработает…

Джак согласно кивнул.

Кейл вернул в ножны Клинок Пряжи и слился с тенями, став незаметным даже для собственных друзей. Он соскользнул с мостика, тихо воспользовавшись одной из двух лестниц, и затаился за спиной рулевого. Шейд достал кинжал.

На матросе была заляпанная пятнами пота туника и шерстяные штаны. Волосы на голове и бороде были неопрятны, а руки покрыты синяками и шрамами. Он стоял в полуоткрытой нише, что располагалась чуть ниже уровня основной палубы — рулевом кармане. Рулевое колесо размещалось в задней части этого небольшого помещения. Какое–то сложное металлическое устройство, видимо, предназначенное для вычисления и нанесения курса на карту, стояло на маленьком столике близь руля. Моряк едва слышно напевал себе в бороду песенку, вероятно для того, чтобы не заснуть на посту.

Сейчас, просигнализировал Кейл Джаку.

Шейд не услышал звуков заклинания, но понял, что оно уже закончено, так как рулевой перестал петь. Мужчина застыл и умолк, по–прежнему сжимая руль в руках.

Сработало, сообщил Кейл. Но надолго ли?

Не могу сказать точно, ответил Джак.

Шейду не нравилась эта неопределённость, но он решил смириться с ней ради полурослика.

А как на счёт наблюдателя в вороньём гнезде? спросил он коротышку.

Задумавшись на мгновение, Джак ответил: слишком далеко.

Кейл тоже отозвался не сразу. Займусь им сам. На это уйдёт не больше десятка мгновений.

Магадон сообщил: я пойду следом.

Полурослик добавил: а я незаметно проберусь к входу в бак, сниму защитные глифы. Встречаемся у основания грот–мачты.

Хорошо, отозвался Кейл. Он внимательно присмотрелся к вороньему гнезду и нащупал связь с тенью за спиной наблюдателя. Одним шагом шейд переместился из рулевого кармана в гнездо. Судя по поведению матроса, он так и не заметил появление Кейла. Моряк, судя по внешним признакам едва ли старше двадцати лет, облокотился на ограждение вороньего гнезда и внимательно вглядывался в морские просторы.

Шейда мучили сомнения. Он мог бы попробовать сделать то же, что и Джак. И, не смотря на то, что нет никакой гарантии того, что заклинание сработает, Кейл всё же мог попробовать. Но тут он вспомнил, что команда зарабатывала на жизнь работорговлей. Картины Порта Черепа и отчаяние, написанное во взглядах тамошних невольников, решили за шейда его дилемму. Матрос сам сделал свой выбор. А у каждого выбора есть свои последствия.

Приблизившись вплотную сзади к мужчине, Кейл схватил его за голову, запрокинул ее, оголив горло, и перерезал артерию одним движением. В тот же миг шейд утратил свою невидимость, но жертва так его и не увидела. Крик моряка превратился в не более чем едва слышимое бульканье, что вырывалось из распоротого горла. Какое–то время матрос ещё пытался вывернуться из рук Кейла, но силы быстро покинули его. Вскоре всё было кончено, и шейд опустил остывающее тело на дно вороньего гнезда. Кейл взглянул вниз, на палубу, и отметил отсутствие каких–либо признаков тревоги.

Магз?

Уже иду, отозвался проводник.

Кейл обернулся и увидел, как Магадон бесшумно пересекает открытое пространство над палубой, словно следуя по невидимому трапу, соединяющему мостик с вороньём гнездом. Через несколько мгновений проводник оказался рядом. И опять–таки тревогу не подняли. Экипаж мирно спал. А двое моряков у бушприта всё так же напряжённо вглядывались в морскую даль.

— Аккуратней, — прошептал Кейл. — Здесь скользко.

Магадон бросил взгляд на лежащего в луже крови мёртвого матроса, но ничего не сказал, и занял позицию в гнезде.

Проводник снял колчан, поставил его подле себя и положил одну из стрел на тетиву.

Джак? ментально позвал шейд.

Дверь в бак защищена, отозвался коротышка. Сейчас я на палубе, неподалёку от неё. Он затих, но затем добавил: я кое–что вижу внизу.

Кейл с Магадоном переглянулись.

И что же ты видишь? спросил шейд.

Клетки, ответил Джак. И в них что–то около двух десятков рабов. Прежде чем продолжить, полурослик задумался. Мы должны освободить их, Кейл.

Слова коротышки не удивили шейда, но он не знал, как ему следует ответить. Кейл понимал, что спасательная операция поставит под угрозу всю миссию и вынудит их уничтожить всю команду на судне. Сбоку, на корабле была лишь одна спасательная шлюпка. Возможно, друзья смогут ссадить на неё большую часть команды.

Может быть.

Шейд посмотрел в светлые глаза Магадона. Проводник молчал и ждал.

Кейл? окликнул его Джак.

Хорошо, отозвался тот. Мы освободим их. Но будет много крови, коротышка.

Я знаю. Но сейчас, когда я их уже увидел, не могу уйти. Не могу поступить так же, как в Порту Черепа. Не здесь. Не сейчас.

Кейл согласно кивнул. Он понимал: по природе Джак не был убийцей, но в ярости, вызванной высокоморальными принципами, коротышка не уступал ни одному их них.

Но сначала слаады, напомнил шейд.

Сначала слаады, согласился полурослик.

Я спускаюсь, сообщил Кейл.

— Удачи, — прошептал Магадон, натянув тетиву.

Кейл благодарно кивнул и посмотрел вниз. Он выбрал затемнённый участок у основания мачты и переместился туда.

Почувствовав палубу под ногами, шейд сгустил вокруг себя тени и вытащил Клинок Пряжи.

Джак? позвал Кейл.

Невидимая рука коснулась его локтя.

Я здесь, отозвался коротышка.

Шейд машинально обернулся, чтобы взглянуть на полурослика, но так ничего и не увидел. Кейл сделал тени и тьму вокруг себя ещё гуще и тоже стал невидимым. Они с Джаком не видели, но чувствовали друг друга через ментальную связь. Кроме того, они так часто работали вместе, что понимали всё без слов.

А ещё шейд помнил, что слаады могут видеть невидимое, но полагал, что морок хотя бы защитит их от ненужного внимания экипажа, пока они будут перемещаться по кораблю. Так же Кейл не забыл, что слаады и сами использовали невидимость. И он решил ненадолго задержаться и подготовиться к этому.

Подожди немного, коротышка.

Сжав маску, шейд тихо прошептал слова силы, молитву, что никогда прежде не использовал. Когда заклинание было окончено, его восприятие изменилось. Кожа и волосы на руках Кейла теперь тонко чувствовали любое движение воздуха, ощущали малейшее дуновение ветра, самое незначительное изменение температуры. Магия позволяла его разуму обработать эту информацию, за счёт чего шейд получил нечто сродни видению. Кейл не различал цвета, но с закрытыми глазами в радиусе пятнадцати шагов он мог «видеть» лучше, чем с открытыми.

И теперь, в свете своей новой способности, он прекрасно видел стоявшего рядом Джака.

Слаады должны быть в баке, сообщил Кейл проводнику и полурослику. Магз, мы оба невидимы.

Сообщайте мне, где вы, отозвался Магадон. Не хотелось бы, чтобы вас зацепила шальная стрела.

Кейл мысленно согласился, и вместе с Джаком бесшумно двинулся, скользя мимо спящего экипажа судна, к баку. Они сообщали проводнику своё новое местоположение через каждые пять шагов. Шейд всматривался в лица спящих членов команды, на тот случай, если среди них есть замаскированный Ривен. Но нет. Кейл решил, что Драйзек был вместе со слаадами.

И так, вместе, вдвоём, они пересекли всю палубу.

* * * * *

Азрииму понадобилось некоторое время, чтобы заметить священника и его спутника, полурослика. Он увидел обоих на палубе возле мачты. Слаад следил, как они скользили, тихо, словно призраки, через палубу к баку. Их заклинания невидимости не мешали Азрииму, но он едва не упустил их — кроме того, что они были сокрыты магией, товарищи перемещались по теням, судя по всему, инстинктивно используя профессиональные навыки. Слаад показал их Долгану. А ещё Азриим всё никак не мог связаться с Ривеном — тот так и не ответил на ментальный вызов. Слаад решил попробовать ещё раз.

Ответь мне, убийца, потребовал он.

Молчи, наконец, отозвался тот. Их маг–ментал засечёт наше общение. Поддерживай связь и я сообщу вам, когда буду готов.

Азриим не видел ментала. Он осмотрел всё судно, но так и не заметил его.

Мы находимся на палубе вблизи бака, сообщил он. Священник и полурослик двигаются прямо на нас. А где ты? И где маг–ментал?

Убийца не ответил, и Азриим возмущённо засопел.

Кейл и полурослик приблизились, вглядываясь в лица членов экипажа по ходу движения.

Стоящего рядом с Азриимом Долгана обуревала жажда крови. Он переступил с ноги на ногу и тихо прорычал.

Тише, приказал ему брат.

Большой слаад прикусил нижнюю губу до крови и спросил: что мы предпримем?

Возможно, Азрииму следовало просто покинуть Плеть Демона, сбежав на Сундук Дельфина. В конце концов, так он сам изначально планировал поступить. Слаад нарочно пустил Плеть Демона в противоположную сторону от Сундука Дельфина и затонувшего Саккорса. И он мог сделать так, чтобы у Кейла возникли серьёзные проблемы после того, как они покинут судно.

Но поступить так значило лишить себя забавы. Намного веселее просто убить их.

Он усмехнулся своему собрату и сказал: давай бросим пару огненных шаров им под ноги и сожжём судно под ними.

Долган хихикнул и направил палец на полурослика. Азриим аккуратно перехватил его руку.

Не сейчас. Когда они подойдут. Когда всё начнётся, я хочу видеть их лица.

* * * * *

В броске кинжала от бака Кейл увидел своим волшебным зрением слаадов. Они были в облике мужчин, стоявших в невидимости под навесом бака над палубой. Капитан — как предположил Кейл, Азриим — держал в одной руке волшебную палочку. Помощник — без сомнения, Долган — переступал с ноги на ногу и облизывал губы.

Шейд сумел сохранить спокойствие и не подал виду, хотя вопрос о том, как слаады узнали, что он на борту остался открытым. Вероятно, магическая сигнализация.

Быстро обдумав ситуацию, он притворился, что разглядывает лицо моряка, который спал в палубном мешке рядом с тем местом, где стоял Кейл.

Коротышка, взгляни сюда. Шейд кивнул на спящего матроса, седого, ничем не примечательного работорговца. Мужчина причмокнул губами и перевернулся в своём мешке.

Джак приблизился и посмотрел туда, куда указал Кейл. Прежде чем он заговорил, шейд сообщил:

Слаады стоят по обе стороны от дверей в бак. И они видят нас. Но я не думаю, что они знают, что я вижу их.

Джак напрягся лишь на мгновение. Кейлу осталось только надеяться, что слаады ничего не заметили. Он понимал, что до того момента, когда монстры что–то заподозрят, осталось не так уж много времени.

Ты можешь сделать их видимыми? спросил шейд Джака.

Полурослик согласно кивнул, словно разговор с шейдом шёл о матросе. Кейл подыграл ему и показал на другого моряка.

Сообщи мне, когда заклинание будет готово, сказал он. Я займусь ими. Магз, ты выстрелишь в Долгана, как только увидишь его. Он стоит по правую руку от двери в бак. Если он сдвинется, я сообщу тебе.

Ясно, отозвался Магадон.

Кейл и Джак кивнули, словно соглашаясь с чем–то. Они развернулись и снова направились к баку, продолжая перемещаться так же осторожно и медленно, как и прежде.

Джак коснулся своего священного символа и приступил к заклинанию.

* * * * *

Со своей удобной стратегической точки в вороньём гнезде, Магадон посмотрел вниз, на бак. Он прикинул, где стоит слаад и приставил стрелу к своему уху. Проводник обратился к умственным силам, воззвал к этой энергии и заставил её физически воздействовать на наконечник. Остриё вспыхнуло малиновым, обретя силу.

Магадон приготовился — прикинул расстояние и поправку на ветер. В тот момент, когда Джак сделает слаадов видимыми, он выстрелит.

Его сердце едва не остановилось, когда холодное лезвие коснулось горла, а нечто острое упёрлось в спину, в районе позвоночника. Проводник потерял дар речи.

— Приятная встреча, Магз, — произнёс голос.

Голос Драйзека Ривена.

Магадона прошиб холодный пот.

* * * * *

Когда Джак, шепчущий заклинание, подошёл к заключительному слову, его ментальный голос скомандовал Кейлу и Магадону: Сейчас!

Шейд сгустил вокруг себя тени и шагнул за спину Азрииму. Одновременно с этим, импульс заклинания полурослика достиг слаадов. Магия попала, в том числе и в Кейла, и лишила всех троих невидимости.

Кейл ударил Азриима Клинком Пряжи, сквозь рёбра, через лёгкие, прямо в сердце. Слаад задохнулся от боли и упал на колени, его разноцветные глаза широко распахнулись от удивления. Из открытого рта полилась кровь.

Кейл ожидал, что заряженная ментальной энергией стрела вылетит из вороньего гнезда, но этого так и не произошло. Он стоял спиной к Долгану, но прекрасно видел своим магическим зрением, как слаад указал рукой на шейда.

Кейл выдернул Клинок Пряжи из спины Азриима и попытался перехватить атаку, но не успел. Раскалённый добела огненный шар, слетевший с ладони слаада, брошенный в сторону Кейла, прожёг его кожу и отправил в полёт над палубой. Несколько мгновений скованное болью тело не отвечало на команды мозга. В воздухе витал резкий запах палёной ткани и плоти. Но тело шейда само лечило свои раны, боль прошла, а мышцы стали послушны.

Магз! воззвал Кейл к Магадону, встав на четвереньки и развернувшись. Стреляй!

Джак вышел из невидимости, пропел слова очередного заклинания и выпустил в Долгана энергетический заряд. Божественная сила отбросила слаада в сторону. Он ухмыльнулся и шагнул навстречу. Джак достал клинки и бросился на него.

Тем временем обрёл опору Азриим. Как и у Кейла, тело слаада уже восстанавливалось. Он покосился на шейда и, стоя на месте и истекая кровью, сплюнул красный сгусток на палубу.

Кейл поднялся на негнущиеся ноги и взмахнул Клинком Пряжи.

Шум боя разбудил работорговцев. На верхней палубе матросы вскакивали, кричали и, оценив ситуацию, хватались за оружие. Нарастал гул:

— Посторонние на борту. Они напали на капитана и помощника. К оружию! К оружию!

У Кейла оставалось совсем мало времени. Он, было, двинулся на Азриима, но голос Магадона, прозвучавший в голове, остановил его. Стой, Эревис! Ривен… схватил меня.

Какое–то время слова искали дорогу к сознанию. И когда это случилось, Кейл остановился и выругался. Джак тоже прекратил свою атаку.

— Ну–ну, — произнёс Азриим, выражая всем видом удовлетворение и улыбаясь. — Не вздумай браниться или я велю Ривену выпотрошить вашего мага.

Кейл стиснул зубы. Должно быть, слаады перехватили сообщение Магадона. Азриим вытащил бронзовый жезл телепортации и начал поворачивать его шестерёнки, не спеша и злорадствуя. В другой руке он сжимал чёрную волшебную палочку, увенчанную оранжевым драгоценным камнем.

— Спасибо за увлекательное представление, — сказал слаад. — Но, увы, мне недосуг. Я надеялся воочию увидеть твою смерть, но, к сожалению, мы не всегда получаем то, чего хотим.

Прежде чем Кейл успел ответить, Азриим обратился к Ривену. Убей ментала, Ривен. А потом мы отправимся… И тут Кейл потерял связь и не успел воспринять оставшуюся часть информации, которую слаад сообщил убийце.

Крик проводника, раздавшийся в голове, заставил Кейла зажать уши. Сокрушительная волна боли пронеслась по телепатической связи, удвоив страдания шейда. Он почувствовал, как оборвалась связь, как умер Магадон.

В то же время Азриим, всё ещё улыбаясь, начал обретать свою настоящую форму, одновременно вертя большим пальцем шестерни на жезле и направляя волшебную палочку на палубу.

— Прощай, жрец, — произнёс слаад.

Кейл с Джаком бросились в укрытие.

Крошечный огненный шарик соскочил с палочки, попал в бак и превратился в огромную оранжевую сферу. Покров теней не дал огню и жару добраться до плоти Кейла. Обернувшись, он не увидел слаадов. Они исчезли. Плащ Джака тлел, но так или иначе, коротышка был цел.

Бак пылал. И скоро огонь охватит всё судно.

На мгновение команда корабля поражённо застыла, рыча и сжимая в руках оружие, наблюдая, как разгорается судно.

— Они сожгли капитана заживо! — закричал лысый татуированный гигант. — Убьём их, парни!

Джак с Кейлом стали рядом, плечом к плечу. Матросы медленно приближались. Шейд видел, что их переполняла решимость. И её запасы были неисчерпаемы.

— Мы можем уйти на Уровень Тени, — процедил сквозь зубы Кейл, хотя заранее знал, каков будет ответ полурослика.

Джак отрицательно покачал головой:

— Мы не можем оставить рабов, Кейл. Давай покончим с этим. Я смогу позаботиться об огне.

Шейд согласно кивнул и, размахивая Клинком Пряжи, стал поджидать надвигающихся матросов. Тем временем коротышка поспешно произносил слова молитвы. Когда он закончил, судно накренилось на бок, будто бы натолкнувшись на огромную волну. Кейл едва удержал равновесие.

Среди моряков поднялась паника, несколько матросов повалились на палубу. Всё встревожено оглядывались по сторонам.

Кейл посмотрел на море; оно казалось спокойным. Откуда же…

От поверхности моря выросла волна и, ударившись о борт судна, перелилась через перила. Шейд замер как вкопанный, да и члены команды застыли, раскрыв рты: вода не растеклась по палубе, а приобрела форму вихря высотой примерно с огра. Неловко покачиваясь, образование переместилось по палубе и остановилось перед Джаком и Кейлом. Оттуда послышались звуки прибоя и грохот водоворота. И судя по всему, звуки были речью.

Матросы остолбенели.

Шейд понял, что смотрит на одушевлённое создание — элементаль. Он слышал о жрецах, способных их призывать, но никогда не думал, что Джаку это по силам. Коротышка продолжал удивлять его.

— Прислужник морской суки! — заорал один из членов экипажа.

— Туши пожар и уходи, — приказал Джак элементалю.

Элементаль что–то ответила на своём непонятном языке, стала тоньше, но длиннее, и двинулась к баку. Её тело обрушилось на пламя, перемещалось и крутилось, испуская клубы пара. Через несколько мгновений огонь потух.

Ожившая волна распалась, залив сапоги Джака, Кейла и стоявших неподалёку матросов. Элементаль вернулась домой, оставив на палубе лишь мокрый след.

— Не дурно, — похвалил друга шейд.

— Мы в открытом море, — отозвался полурослик. — Я подумал, что будет не лишним учесть это при подготовке.

К сожалению, рассвирепевшие члены экипажа не разделяли их энтузиазма. Теперь огонь не отвлекал их внимание, и они сосредоточились на оружии.

* * * * *

Азриим, Долган и Ривен очутились на палубе Сундука Дельфина. Азриим принял ту форму, что он использовал в первый раз, когда поднялся на борт этого судна в Селгаунте.

Сферические фонари освещали пространство. Экипаж спал в кожаных мешках, гамаках, прислонившись к моткам канатов. Корабль стоял на якоре, паруса были убраны. Рядом виднелось побережье островка, который был немногим больше возвышающейся над морем огромной горы — остров Предателя. Единственный шпиль виднелся на скалистом берегу — башня, в которой когда–то давно был заточён предатель–маг.

Азриим улыбнулся. Сундук Дельфина находился именно там, где нужно.

Матросы, несущие ночную вахту, заметили их внезапное появление. Команда судна проснулась и, выбравшись из своих постелей, схватилась за оружие. Трое моряков, что дежурили у борта, рванули навстречу гостям, выставив оружие.

Азриим примирительно поднял руки, всё ещё держа в них жезл телепортации и волшебную палочку, и произнёс:

— Капитан Сертан ждёт нас.

Должно быть, капитан предупредил свою команду, а может быть, матросы просто узнали в слааде человека, которого капитан Сертан пускал на борт корабля пару дней назад, но так или иначе троица вахтенных остановила свой бег, хотя продолжала настороженно рассматривать Азриима и его спутников. Усмехнувшись, Ривен посмотрел им в глаза.

Моряки не выдержали взгляда убийцы.

Ривен нравился Азрииму всё больше и больше.

Слова слаада нашли адресата, так как капитан Сертан появился у перил бака. Азриим перестроил своё зрение на магию и с удовлетворением отметил, что капитан всё ещё зачарован.

— Спокойно, парни, — крикнул он своему экипажу. — Это друзья, о которых я вам говорил.

Матросы убрали оружие. Те, кто спал до начала тревоги, ворча на товарищей за то, что те разбудили их, вернулись к этому занятию, заворачиваясь в палубные мешки и укладываясь на гамаки. Кое–кто попутно упомянул о несчастьях, что обычно приносят судну в море маги.

Капитан отошёл от перил, спустился в низ, на верхнюю палубу, по лестнице и направился к Азрииму. Слаад прикрыл рукой пятна крови, что остались на рубахе после удара Кейла. Его тело всё ещё не закончило исцеляться.

Капитан был в шерстяном жакете, тёмных брюках и высоких сапогах. На бедре у него небрежно покачивалась широкая сабля. Мешки под его глазами были ещё больше, чем при первой их с Азриимом встрече. Судя по всему, капитан мало спал.

Подойдя вплотную, Сертан произнёс:

— Добро пожаловать на борт, милейшие. Рад вас видеть, хотя, признаться, уже начал сомневаться в том, что вы появитесь.

Азриим отвесил ему изысканный поклон. И одновременно успел спрятать жезл и волшебную палочку, умудрившись достать другую, ту, которой он ранее очаровал капитана.

— Я человек слова, капитан, — произнёс он.

— И в этом я убедился. Человеку слова, который вдобавок ещё и хорошо платит, всегда рады на борту моего судна. И, как и было условлено — я в вашем распоряжении. Куда отправляемся?

Азриим улыбнулся и махнул рукой, на которой была одета волшебная перчатка. Это движение, а так же мысленный приказ слаада, извлекли из волшебного хранилища магический компас Странника. Теперь устройство покоилось в его ладони.

Глаза капитана удивлённо раскрылись.

Позолоченная игла неопределённо качнулась, а затем целенаправленно указала направление: на запад, в открытое море.

— Рулевой должен следовать курсом, указываемым стрелкой, до тех пор, пока игла не укажет прямо вниз, — сообщил Азриим. — И тогда мы покинем борт судна.

Капитан уставился на компас, затем взглянул в ту сторону, в которую тот указывал, и произнёс:

— На двадцать лиг в том направлении лишь открытое море. Там некуда высаживаться.

Азриим дружески похлопал его по плечу, незаметно коснувшись его палочкой и обновив чары.

— Это уже наша проблема, капитан Сертан. Ваша проблема — доставить нас туда.

Капитан сжал губы, но заклинание слаада быстро превратило гримасу сомнения в улыбку:

— Хорошо. Но я попрошу заплатить вторую часть суммы сейчас.

Азриим не смог скрыть улыбки. Даже под властью волшебства сембиец остался сембийцем.

— Конечно, капитан. В конце концов, ведь мы же друзья.

Слаад вытащил три больших рубина из мешочка на поясе и вручил их Сертану. Мужчина с блеском в глазах осмотрел их и запихнул в карман.

— Я подготовил вам каюты под мостиком, — сообщил он и развернулся, собираясь уйти.

— Один момент, капитан, — окликнул его Азриим. Сертан повернулся к нему. Слаад вытащил зачарованный изумруд из своей сумки. Он позволил капитану осмотреть его, затем поставил на палубу и произнёс слово силы. Камень разрушился, оставив лишь зелёное свечение, которое стало расползаться по судну.

Защита от неожиданного появления жреца Маска, сообщил Азриим Долгану и Ривену.

Сказать по правде, он полагал, что Эревис Кейл мёртв или, в крайнем случае, выведен из игры. Плеть Демона дрейфовала где–то очень далеко. Так что защита, в купе со всем вышеперечисленным, делала его телепортацию тенями на борт Сундука Дельфина просто невозможной, даже если жрец выживет и сможет обнаружить их.

Команда подняла ропот, бросая недоверчивые взгляды на свечение. Прежде, чем капитан успел открыть рот, Азриим объяснился:

— Я знаю, что это неудобно, капитан, но это необходимая предосторожность.

— Теперь мы как маяк, — выкрикнул один из матросов.

— Проклятые маги, — проворчал другой.

— Что происходит, кэп? — спросил третий.

— Возьми это, — произнёс Азриим достаточно громко, чтобы его услышали ближайшие члены экипажа. Он вытащил ещё один рубин, последний из тех, что хранились у него в мешочке на поясе:

— Компенсация за неудобство. Магия не повредит ни людям, ни кораблю. А ещё точнее — она будет защищать всех нас.

Капитан посмотрел на Азриима, на рубин, а затем взял драгоценный камень.

— Спите или возвращайтесь на посты, — приказал команде капитан. — Мы можем доверять этим людям.

Уверенная речь капитана успокоила моряков.

Сертан командовал великолепным судном, а его люди, видимо, испытывали к нему безграничное уважение.

— Я ценю ваше доверие, мой друг, — солгал Азриим.

Капитан лишь кивнул и взял компас из рук слаада.

— Я передам его рулевому, Нимилу.

— Лучше это сделать прямо сейчас, — заметил Азриим. — Время дорого.

Капитан задумался, затем согласно кивнул и зашагал прочь. Немного отойдя, он обратился к команде:

— Подъём, ребята! Селун ярка, а её слёзы ослепительно сверкают. Отправляемся. Чем быстрее мы доставим парней туда, куда им надо, тем быстрее сможем потратить их деньги. Через двадцать дней вы будет жрать, пить и развлекаться со шлюхами.

Стройный хор усталых голосов приветствовал речь капитана. Экипаж подскочил на ноги и стал поднимать паруса. Вскоре все приготовления были закончены.

Азриим улыбнулся Долгану и Ривену. Рана, нанесённая Кейлом, уже полностью зажила, хотя прекрасная рубаха слаада была безвозвратно испорчена.

— Не правда ли, вечер богат на события? — спросил он у спутников, всё ещё улыбаясь. Но тут его взгляд упал на собственную одежду, и на лице возникло выражение недовольства:

— Но мне срочно нужна новая рубашка.

* * * * *

Всё больше и больше работорговцев подбирались по палубе к Кейлу и Джаку. Моряки трясли зажатой в руках сталью и бросали угрожающие взгляды. И тут внезапно, на другом конце судна, разлетелась дверь во внутренние помещения мостика, выбитая кем–то изнутри. Полурослик вздрогнул от неожиданности.

Волна холода и осколков льда вырвалась из дверного проёма. Четыре корабельных лейтенанта, что пытались выбраться наружу, крича, схватились за кожу, пытаясь вырвать из неё щепки и острый лёд, и попадали на палубу.

— Я пытался уберечь вас от зачарованного замка, глупцы! — выкрикнул Джак.

Многие из моряков, что наступали на друзей, услышали шум позади, обернулись, и, увидев полумёртвых и разорванных лейтенантов, пришли в замешательство и приостановились.

Кейл сжал свою маску и вознёс молитву Повелителю Теней. Заклинание призвало магический меч, который подчинялся безмолвным приказам шейда. Клинок появился из ниоткуда прямо перед ним и по команде нацелился на огромного работорговца, который так и не остановился. Мужчина пытался отбить удар огромным мачете, но стремительная атака меча заставила его упасть на спину.

Два моряка попытались помочь своему товарищу, остальные же в это время продолжили наступление. В сторону друзей полетели несколько кинжалов. Кейл с Джаком пригнулись, и большая их часть пролетела над головами. Но пара штук всё же достигла цели. Тени, что окутывали Кейла, отразили два попадания, после которых осталось всего лишь пара синяков, а вот Джаку повезло меньше. Один снаряд черкнул его по щеке, оставив кровавую борозду. Второй воткнулся в плечо полурослику. Коротышка, шипя, выдернул его; рана оказалась неглубокой, и он бросил гневный взгляд на матросов, попутно вознося молитву своему богу.

Когда Джак закончил заклинание, он указал священным символом на работорговцев. У троих матросов округлились глаза, они развернулись и бросились наутёк, будто их преследовал принц Ада; двое с рычанием набросились на товарищей; ещё трое застыли на месте, выпустили из рук оружие, которое со звоном шмякнулось о палубу, и бессвязно забормотали на родном языке.

— Это ненадолго, — прошептал Джак другу.

— Их только двое, ребята, — выкрикнул один из моряков, пытаясь воодушевить товарищей.

Остальные, угрожающе размахивая ножами, одобрительно загудели.

Кейл воззвал к теням, приказав им обмануть атакующих, создав иллюзии. Через мгновение их было уже не двое, а семеро.

Тем не менее, враги наступали; медленно, но решительно. Пятнадцать шагов. Десять.

Неожиданно два работорговца спрыгнули на помост рядом с Джаком и Кейлом. Шейд обругал себя за то, что забыл про часовых, что стояли на баке. Должно быть, они не пострадали от огненной феерии, устроенной Азриимом.

Наступающие с другой стороны матросы приветствовали воинственным криком появление товарищей и как один двинулись вперёд.

— Берегись! — выкрикнул Джак и попятился назад, уклоняясь от выпада меньшего из двоих тэйца. Три золотых серьги, принадлежащие более крупному мужчине, вспыхивали в лунном свете. Казалось, множество окруживших Кейла иллюзий привели его в смятение. Тэец замахнулся своей саблей на ближайшую из них, рассеяв её ударом. Шейд ответил рубящим ударом по торсу, а затем провёл успешную колющую атаку в горло. Он обернулся, чтобы посмотреть как дела у полурослика, и увидел, как тот ударил своим коротким клинком работорговца в живот, от чего тот, крича и истекая кровью, упал на палубу.

Друзья развернулись к остальным противникам и с удивлением заметили, как один из матросов, с торчащей из спины стрелой, упал лицом на палубу. Работорговцы, стоявшие рядом с жертвой, остановили своё наступление и, возбуждённо перешёптываясь, испуганно осматривали палубу. Кейл тоже старался отыскать того, кто стрелял, а тем временем ещё один моряк упал, поражённый стрелой в горло. Ещё один снаряд впился в руку третьему матросу, после чего тот, повалившись на палубу, стал корчиться от боли.

Стреляли из вороньего гнезда.

Я объясню, раздался в головах друзей голос Магадона.

Кейл вскрикнул, и, размахивая Клинком Пряжи, шагнул через тени в толпу моряков. Меч распорол горло удивлённого работорговца, вспорол живот второму. Один из тех, чей разум был затуманен заклинанием Джака, неуклюже шагнул навстречу шейду, поскользнулся и упал к его ногам. Кейл ударил его в грудь. Матрос умер, сжимая лезвие клинка.

По спине шейда полоснул кинжал. Удар сбил бы его с ног, если бы не защита, что давали ему тени. Лезвие лишь вспороло кожу, которая несколько мгновений спустя просто срослась. Кейл нанёс обидчику размашистый удар клинком с разворота, но работорговец парировал его и, рыча, шагнул назад. Шейд повторно занёс клинок, одновременно отдав мысленную команду волшебному мечу напасть на моряка. Магическое оружие сорвалось с места и пронзило плечо мужчины. В тот момент, когда матрос заорал, Кейл ударом наотмашь Клинком Пряжи снёс ему голову.

Джак со своего места, у бака, выкрикнул слова заклинания, и белый луч энергии поразил ещё одного работорговца, что стоял невдалеке от Кейла. Магия опалила мужчину, и он упал на палубу, где и остался лежать, скрюченный и неподвижный.

— Корабль захвачен! — выкрикнул Магадон из вороньего гнезда. — Спасайтесь на шлюпке или погибнете!

Около ног одного тэйца впилась и завибрировала стрела. Следующая стрела попала в грудь другому.

Усилием воли Кейл окружил себя облаком непроницаемых теней. Шейд отлично видел сквозь него, но вот работорговцы — нет. Он решил подкрепить требование Магадона.

— Спасайтесь, ублюдки! — крикнул Кейл и двинулся на тэйцев. — Корабль теперь наш!

Те, кто не находились под действием магии, развернулись и бросились к корабельной шлюпке. Тех, кто ещё находился под действием волшебства Джака, Кейл бил эфесом по голове. Матросы падали на палубу, оглушенные или мёртвые.

Пусть уходят, сказал шейд проводнику, пока около шести работорговцев пытались спустить на воду шлюпку. Они быстро справились с задачей и, не мешкая, попрыгали в воду и взобрались на спасительное судёнышко. Уплывая вдаль, они кляли тех, кто захватил их корабль. Выживут ли они в открытом море? Кейла это не волновало.

Судно окутала тишина.

Кейл и Джак стояли посреди палубы, заваленной трупами, горсткой невменяемых и оглушённых матросов и всё ещё обездвиженным магией рулевым. Коротышка воззвал к Обманщику и излечил себя молитвой. Шейд дал своим ранам залечиться самим.

С недоверием и улыбкой, друзья смотрели, как спускается к ним проводник. Чтобы быть полностью уверенным, что Магадон на самом деле Магадон, Кейл прошептал молитву, которая позволяла ему видеть волшебные ауры. Сам проводник не излучал магию, хотя его лук и несколько стрел пылали для глаз шейда. Магадон был самим собой.

Кейл и Джак, переполняемые любопытством, встретили его у основания мачты.

— Я почувствовал, как ты умер, — воскликнул Джак.

Кейл схватил проводника за плечи и тряхнул:

— Как и я. Во всяком случае, мне так показалось.

— Блеф, — произнёс Магадон. — Ривен хотел, чтобы слаады решили, что он убил меня, для чего я и послал ложные чувства и вам и им.

Проводник ждал, пока Кейл с Джаком осмыслят сказанное.

— Ривен? — переспросил коротышка. — Блеф?

— Зачем? — поинтересовался шейд. — Если он с нами, то почему он не помог нам сейчас убить слаадов? Если бы он не вмешался, то мы бы с ними разделались.

Магадон посмотрел на Кейла и ответил:

— Я спросил его о том же. Он сказал, что это решение Маска и Маск хотел, чтобы слаады сбежали. На этот раз. Убийца сказал, что ты поймёшь.

Шейд обдумал услышанное, потом согласно кивнул. Он понял. У Повелителя Теней были свои планы, которыми он не пожелал поделиться ни с Первым, ни со Вторым. Ривен просто сделал то, чего потребовал от него Маск. Однажды Кейл и сам прошёлся этой дорогой.

— Зент решил поиграть с нами, — выплюнул Джак. Его тон был наполнен недоверием.

Кейл знал, что автор интриги не Ривен. Маск задумал этот блеф.

Магадон отрицательно покачал головой:

— Мне так не кажется. Я скрытно поддерживаю с ним ментальную визуальную связь. Он сам предложил это, чтобы мы могли последовать за ним. И он сказал, что пока не наступит нужный момент, он будет находиться рядом со слаадами. Я верю ему, Эревис. Он на нашей стороне.

— Я тоже, — негромко отозвался Кейл.

Джак с сомнением покачал головой и пробормотал:

— У этого зента талантов больше, чем граней у бриллианта. Я надеюсь, мы знаем, во что впутываемся.

И само собой, Кейл даже представить себе не мог, во что они впутались. Маск заставил Ривена помочь сладам сбежать с Плети Демона. И шейд всё никак не мог понять, зачем.

ГЛАВА 8

О насущном

Востим приготовился покинуть свою обитель. Он знал, что не вернётся. Маг просто пошлет за Ростком Пряжи, когда придёт время.

Отбытие не вызывало ностальгии. Это место хорошо послужило ему, как изолированная точка, из которой можно было претворять в жизнь планы, но его полезность практически исчерпана. А Востим не хранил ничего бесполезного.

Удерживающие заклинания, которыми он связал демонов, дьяволов и селестиалов, используемых в исследованиях, ослабнут в следующие столетия. В конечном счете, существа освободятся, чтобы убивать друг друга или вернуться на родные планы. А может, и нет. Востиму было всё равно, что станет с ними. Они тоже были ему без надобности. В уме он систематизировал шестьдесят заклинаний, запомненных за последние часы подготовки. Он сложил компоненты для заклинаний и проверил магические принадлежности, украшавшие его одежду. Затем он залез рукой в поясную сумку и насчитал двенадцать магических изумрудов, специально изготовленных им для этой ночи. Они все были на месте за исключением одного, того, которым он снабдил Азриима.

Востим был готов.

Его хриплое влажное дыхание отдавало громом в собственных ушах. Всё сильнее и сильнее маг чувствовал усталость. Боль, что разрушала его тело, отдавалась в его конечностях и костях. Обратившись к силе своего разума, он уменьшил восприимчивость собственного тела. Боль спала, но не прошла. Маг вытерпел это. Его болезнь быстро и неумолимо прогрессировала. Востим был обязан заставить так же быстро развиваться и события. Оставалось совсем мало времени, и он не мог позволить себе тратить его впустую.

Из межпространственного кармана своей мантии маг извлёк кусок нефрита. Вместо того, чтобы поднять руку и положить его себе на голову — а это движение причинило бы магу боль — он схватил кусок силой разума и водрузил его на собственный лоб. Затем Востим обратился к одному из могущественнейших преобразований, магии, что позволит ему принять бестелесную форму. Вся его амуниция и компоненты изменятся вместе с ним, будут для него более чем осязаемы, в то время, как и он, и всё, что при нём было, в реальном мире станет иллюзорным.

Когда волшебство подействовало, маг ощутил покалывание в своём податливом теле. Он не испытывал радости от того, что опять вынужден был находиться не в своём собственном теле, а в этой форме. Но ступить на поверхность воплоти, маг был ещё не готов.

Относительно материального мира его тело растворилось. Плоть Востима, а так же одежда и компоненты заклинаний стали серыми и иллюзорными. Мир вокруг мага лишился красок. Между его сущностью и Негативным Материальным Планом, что было необходимым элементом сего заклинания, установилась связь, и волна сверхъестественного холода захлестнула Востима. Он удержал свое тело на полу комнаты, хотя, пожелай он того, мог бы просочиться сквозь него.

Преобразование не прекратило боли в теле мага, которая, как и его снаряжение, последовало за ним в призрачную форму. Но эта форма не была восприимчива к свету, с рождения являвшимся проклятием материального тела Востима.

Он воспользовался заклинанием и стал невидимым. Чуть погодя другое волшебство перенесло мага из своих палат на поверхность Фаэруна, в горную местность, что находилась в приграничной области королевства Амн.

Он материализовался там, где и хотел — в подлеске вековых ясеней, горной долине, усеянной деревьями, около неприступной скалы. Долину укутывала тьма. Тёмные и зловещие горы обступали со всех сторон. Ручей, словно рана, рассекал долину поперёк.

Форма Востима давала ему отличное зрение, позволяла ему ощущать эманации животных вокруг. Те, в свою очередь, чувствовали негативную энергию его формы и попрятались по своим норам, испытывая инстинктивное чувство страха.

И они поступили мудро, испугавшись мага, потому что его намерением было сеять смерть.

Ни Селунэ, ни её слёзы не выглядывали из–за горной гряды, но всё же из небесного окна лилось мягкое звездное сияние. Порывы ветра ворошили опавшую листву, но даже в этой форме тело мага чувствовало лишь приступы боли. Как он хотел ощутить запах воздуха, ощутить внезапно налетевший порыв.

Скоро, увещевал он сам себя.

Востим знал, что круглый тоннель за его спиной был единственным путём, которым можно было попасть в долину без использования магии. Он так же знал, что маги и жрецы, что служили Кайрику, делали дорогу скрытой, оберегали проход иллюзиями и магическими ловушками, стремясь сохранить тайну долины — башню, что была скрыта в ясеневой чащобе. Востим мог заметить башню с того места, где он стоял, лишь потому, что знал куда смотреть.

Недалеко от ручья, без окон, квадратная башня из серого камня стояла в центре долины, едва видная сквозь заросли деревьев. Зубчатая крыша выделялась на фоне звёзд, напоминая рот со сломанными зубами. Четверо солдат вооружённых алебардами и закованных в броню стояли на страже на входе перед храмом. Все они были людьми и, как догадался Востим, у них было устройство, позволявшее им видеть в темноте.

Разводной мост в лицевой к магу стороне башни был приподнят. Он не лежал опущенным плашмя, но и не был поднят до конца. Востим знал, что двойные двери за мостом вели на второй этаж башни.

Словно невидимый вестник смерти, маг заскользил меж деревьев к башне. Не одна заметная деталь башни не выдавала её мрачного назначения, но Востим знал, что она служила храмом Цирика Тёмного Солнца, была одной из двух башен построенных в скрытых долинах Маленьких Зубов, горной гряды, приграничной области Амна. И хотя расстояние в несколько лиг отделяло эти два храма, секретный тоннель, вырубленный в горах, соединял обе башни.

Прихожане называли их башнями Вечного Знамения. Востиму это название казалось смешным, но подходящим.

Несколько десятилетий назад маг рыскал по Фаэруну в поисках материала, который, наряду с Ростком Пряжи, станет подспорьем его самого могущественного заклинания — особенного камня, упавшего с небес. У него была скрытая особенность — способность усиливать собой волшебство.

И во время одного из своих прорицаний Востим наконец–то обнаружил большое скопление этого материала в горах Маленькие Зубы. Из него был построен храм Цирика. Последующие магические исследования определили и происхождение камня. Тысячи лет назад огромная глыба расчертила огнём небо и упала на горную гряду, обнажив залежи гранита. Удар превратил небесного гостя в пыль, оставив кратер в чреве гор, но высокая температура и давление передали силу камня местному граниту. Много позже строители, последователи Бэйна, добыли материал и построили из него башни храмов. А ещё позже, по окончанию Смутного Времени, храмы захватили жрецы Цирика. И ни те, ни другие так и не догадались о магических свойствах блоков, пущенных на строительство их святынь.

После многомесячного изучения природы материала и истории башен, Востим приступил к их планировке. Он изучил их интерьер, выяснил оборонительные возможности. Маг узнал местоположение всех защитных глифов и магических ловушек, что охраняли проходы внутри строений. Он знал количество и характеры тех, кто охранял каждую из башен: примерно сотня солдат, десяток священников и горстка магов. Заправляла храмами верховная жрица Цирика, некая Блэквилл Ахмелерь, расположившаяся в восточной башне, в той, которой этой ночью было суждено исчезнуть.

И никто из тех, кто находился в западной башне, не доживёт до следующего часа.

Востим наложил на себя защитные чары. Затем окружил себя могущественными магическими стражами. Если всё это не развеют, а ведь никто из обитателей строения не обладал таким могуществом, маг будет неуязвим как для оружия защитников, так и для их заклинаний.

Самое серьёзное их средство защиты не в состоянии долго противостоять Востиму, а ведь именно скорость была его союзником. Маг вытащил корень из своего кармана, засунул в рот, разжевал, проглотил и произнёс заклинание. В результате его тело наполнилось силой, движения стали более быстрыми.

Всё было готово. Востим шагнул вперёд.

Внезапный крик стражи заставил мага остановиться. Солдаты суетились недалеко от входа, а разводной мост начал опускаться. Через несколько мгновений край ворот опустился на землю, образовав надежный помост, ведущий к двустворчатой двери. Обитые железом створки храма распахнулись, окрестности залил свет факелов, и группа закованных в латы и вооружённых мечами воителей выступила из ворот.

Все они имели вид опытных воинов. При каждом был длинный лук и набитая припасами походная сумка. Коротко подстриженный, темноглазый священник в пластинчатой броне, словно погонщик, правящий запряжённым в телегу мулом, возглавлял это шествие. В руках жреца был черный посох, увенчанный опалом. От камня шло мягкое, красное свечение. Оно позволяло людям видеть дорогу, но само было практически незаметно на расстоянии. А ещё красноватые отблески выделяли эмалированное изображение на нагруднике священника — белесый череп, символ Цирика Безумного. Стража у ворот склонила головы, когда жрец проходил мимо. Взмахнув посохом, он благословил солдат именем Цирика.

Отряд налётчиков, предположил Востим.

Он знал, что последователи Чёрного Солнца совершали набеги на торговые караваны, курсировавшие горными тропами между Амном и Тетиром. Иногда они забирали продовольствие, в иных случаях убивали или брали пленников, чтобы позже принести тех в жертву.

За спинами отряда захлопнулась двустворчатая дверь, звякнули цепи и разводной мост пошёл вверх.

Дребезжание лат бойцов и топот их ног гулко отдавались в ночи, пока те шествовали сквозь лесную чащу. Жрец на ходу настороженно озирался, но его взгляд, скользнув по Востиму, так и не задержавшись на маге. Колона проследовала мимо него по направлению к туннелю. А затем ночь поглотила отряд и ведущее его красноватое свечение.

Востим смотрел вслед и размышлял о капризах бытия. Если бы налётчики запланировали бы выйти на четверть часа позже, они бы никогда не покинули храма. Это напомнило магу о роли случая и абсолютной бессмысленности жизни. Ему хотелось бы, чтобы она имела смысл, но маг не станет обманывать сам себя. Жизнь просто была. Конечно, существование без видимой цели вполне могло являться существованием без ограничений, во всяком случае, для такого могущественного мага, как Востим. И эта мысль побудила его к действию.

Маг вернул своё внимание башне и произнёс заклинание.

Время остановилось.

Остановилось для всех, кроме Востима.

Магия будет действовать не долго, но если понадобится, маг мог повторить заклинание.

Он произнёс магическую фразу и, воспользовавшись своим запасом изумрудов, переместил себя в холл храма, что находился на первом этаже башни. Факел ярко освещал помещение, но свет не беспокоил бестелесного мага. Два солдата и один из магов храма застыли на своих постах. Механизмы подъёмного моста располагались в альковах по бокам комнаты. Две застывшие створки двери ожидали у противоположной стены.

Без колебаний Востим бросил ещё один изумруд на пол — камень стал материальным, как только маг выпустил его из рук — и произнёс заклинание. И тут драгоценность взорвалась дождём осколков, оставив после себя зеленоватое свечение, простиравшееся на весь холл и далее за деревянные двери. Сила, воплощённая свечением, исключала любую форму магического перемещения, как извне, так и в обратном направлении.

Магия всё ещё делала Востима быстрее. Маг, словно призрак, пересёк комнату и просочился сквозь двери в коридор. Широкая лестница вела вниз. Фрески, изображающие Тёмное Солнце, запятнали стены. В коридор выходили двери нескольких комнат, а так же располагалось несколько наблюдательных пунктов, которые должны находиться в каждом углу башни. Востим уронил очередной камень, после чего зелёное свечение, наконец, накрыло весь первый этаж. По ходу продвижения вперёд маг запоминал местоположение всех, кто попадался ему — солдат с большими луками в наблюдательных пунктах, слуг, что спали в своих постелях.

Просочившись сквозь пол, он сделал то же самое в подвале, где находилось большинство жилищ обычного воинства и тюрьма. Устремившись вверх, преодолев ещё несколько перекрытий, маг занялся и вторым этажом, на котором располагалась большая зала, а по периметру комнаты младших магов и священников. Лишь мгновение и зелёное свечение окутало окружающее пространство. Востим двинулся на следующий этаж и повторил процесс. На сей раз сияние проникло в комнаты верховных жрецов и старших волшебников.

Ворвавшиеся в помещение порыв ветра и какофония звуков, подсказали магу, что течение времени возобновилось. Это событие застало его на четвёртом этаже, в большой центральной комнате. Кроме множества фресок, изображающих Тёмное Солнце и события из Циринишад, в помещении находилось лишь несколько дверей, четыре колоны и две лестницы, одна из которых вела вверх, другая вниз.

Востим представил себе, как удивились обитатели башни, узрев зеленоватое свечение, что появилось в мгновение ока. На нижних этажах раздались тревожные крики. Без сомнения, кто–то уже мчался к одному из сигнальных колоколов башни.

Дверь полевую руку от мага распахнулась, и выскочил жрец, одетый в ночную рубаху и с клинком в руке. Он посмотрел сквозь Востима и двинулся к лестнице.

Маг выбросил мысль о священнике из головы и произнёс заклинание, которое снова остановило время. Жрец замер на ходу. Востим переместился на пятый этаж. Он обнаружил, что практически всё пространство занимает огромное помещение, предназначенное для проведения нечестивых обрядов Цирика Тёмное Солнце. В центре комнаты инкрустированная мозаика сформировала солнечные лучи вокруг высеченного из белого камня оскалившегося черепа. Маг почувствовал волшебство, пропитавшее помещение. Оно отдавалось покалыванием в затылке. В каждом углу комнаты стояло по кованой жаровне. Их покрывали выгравированные черепа. Множество скелетов, закованных в латы, стояли вдоль стен. Востим проигнорировал всё это и воспользовался очередной волшебной драгоценностью.

Маг проскользнул в единственное жилое помещение на этом этаже. Его дверь выходила прямо в церемониальный зал, а сама комната принадлежала жрице высшего ранга, хозяйке башни Ольме Куленвовой. Тлеющие угольки потухшего очага скупо освещали палату. Ольма спокойно спала в роскошной, оформленной в пепельных цветах кровати. Востим воспользовался ещё одним магическим изумрудом и выпорхнул из башни на крышу.

С каждого угла башни выступали наблюдательные площадки. Воспользовавшись заклинаниями, Востим заблокировал каждую из дверей, что вели к ним. На каждом посту стояло по три застывших часовых. Маг произнёс серию заклинаний, вызвав на каждой из площадок по облаку ядовитых испарений. Солдат окутали облака смрадного газа. Все они уже практически были мертвы, но пока не знали об этом. От смерти их отделяла лишь пара вздохов. Когда время продолжит своё течение, дозорные погибнут в муках.

Востим соскользнул к подножью башни и бросил заклинание в охранников, что стояли на часах снаружи. Возникла маленькая, вращающаяся сфера энергии, что должна будет взорваться по истечении пятнадцати вдохов, периода, установленного заклинателем. Закончив с этим, маг применил другое волшебство на механизм разводного моста и вход в строение, крепкие двустворчатые двери.

Никто не сможет покинуть башню.

Маг провалился вниз, сквозь землю. Он был слеп, пока не достиг тоннеля, выкопанного в глинистой почве, что связывал западную башню с восточной. Множество деревянных балок, расположенных с определённым интервалом, поддерживали ненадёжный свод. Простенькое заклинание Востима превратило цельное дерево в щепки. Они разлетелись во все стороны, а часть из них прошили бесплотное тело мага.

Внезапно потеряв опоры, свод дрогнул, прогнулся и, наконец, обрушился. Теперь здесь тоже нельзя пройти. Востим вернулся на поверхность и осмотрел дело рук своих.

Он превратил башню в склеп. Те, что остались снаружи, умрут, когда придёт время. А у тех, что были внутри, не осталось ни единой возможности спастись.

Маг ждал, сгорая от нетерпения.

Через десяток мгновений звук наполнил мир вокруг, а порыв холодного ветра ударил в лицо Востиму, подсказав, что время возобновило свой ход. Время. Время убивать.

* * * * *

Кейл, Джак и Магадон стояли на палубе Плети Демона, глядя друг на друга.

У них был корабль, рассекающий морские волны, но у них не было никого, кто мог бы управлять им.

— И что теперь? — спросил Джак.

Кейл обдумал ситуацию, и принял решение.

— Мы освободим рабов, а потом отыщем слаадов и убьём их. Без промедления.

Повернувшись к Магадону, он спросил:

— У тебя еще есть связь с Ривеном?

Магадон кивнул.

— Эревис, ты уверен? Ривен сказал, что подаст сигнал, когда придет время.

— Магз, Маск хотел, чтобы слаады сбежали, и они сбежали. Это и всё, что я собираюсь дать Ривену и это всё, что я дам Маску. Мы хотим смерти сладов по своим причинам. Маск здесь… не причём.

Брови Джака приподнялись, но он придержал язык.

Магадон побледнел и покачал головой.

— Хотел бы я иметь такую выдержку, когда речь заходит о моём отце.

Кейл знал, что Магадон сын Мефистофеля, архидьявола. Проводник даже не пытался произнести имя своего отца.

— Маск мне не отец, — парировал Кейл.

— Нет, — согласился Магадон, хотя прозвучало это больше как вопрос, нежели утверждение.

Кейл обратился к Джаку.

— Освободи рабов, коротышка. Узнай, может ли кто–то из них вести корабль, чтобы добраться до берега. Мы уходим, как только все будут свободны.

Джак кивнул.

— Я видел ключи от клеток на одном из тел.

Он развернулся и убежал.

— Покажи мне, Магз, — попросил Кейл.

Магадон нахмурился, сконцентрировался, и розоватое сияние появилось над его головой. Он протянул руку Кейлу. Тот взял её, ощущая, как слились их разумы, и увидел то, что проводник видел глазами Ривена….

Они очутились на корабле, плывущем сквозь ночной мрак, рассекая тёмные воды. Мягкое, непонятное зеленоватое свечение окутывало всю палубу судна. Кейл не знал, что это такое. На корабле было три мачты в отличие от Плети Демона, на которой их насчитывалось лишь две. Паруса были треугольными, а не квадратными.

Ривен стоял на главной палубе и смотрел на море. Огромная скала выступала из моря позади судна. Отвесная поверхность вырывалась из вод и стремилась к звёздному небу. Одинокую башню на вершине озарял свет звёзд.

Кейл знал название острова, хотя никогда раньше не видел его. Все, кто жил на берегах Внутреннего Моря, слышали об Острове Предателя. Моряки использовали этот клочок земли с башней на вершине скалы как ориентир. Шейд позволил очертаниям судна запечатлеться в памяти. Он расширил своё сознание, увидел тени на палубе корабля и…

Ничего не почувствовал.

Кейл попробовал ещё раз, но так и не смог почувствовать тени на борту того судна. Что–то блокировало его способности.

Зелёное свечение. Так или иначе, именно оно не давало шейду очутиться на палубе корабля. В бессильной злобе он сжал кулаки. Может, стоит телепортироваться прямо в холодную воду около судна? Но нет, слишком велик шанс оказаться в открытом море. И даже если они переместятся точно к кораблю, как, демон подери, они заберутся на борт?

— Что случилось? — спросил Магадон.

— У нас проблемы, — ответил Кейл, не вдаваясь в подробности. Он отпустил руку проводника и осмотрелся. Джак закрепил у люка верёвочную лестницу и освобождённые рабы один за другим взбирались по ней на палубу. Они были босы. Из одежды имели только рваные штаны да рубахи. Бороды давали чёткое представление о сроке их заключения. Кто–то кашлял, некоторые едва держались на ногах.

Их пристальные взгляды скользили по палубе, заваленной телами мёртвых и оглушённых тэйцев, затем упирались в Кейла и Магадона. Многие улыбались им или благодарно кивали.

Люди всё ещё толпились около люка, очевидно не совсем уверенные в том, что им следует делать дальше. Кроме тех, кто кашлял, остальные были во вполне приличном состоянии, не то что те рабы, которых Кейл видел в Порту Черепа.

Кейл с Магадоном подошли к освобождённым поближе, а те продолжали взбираться по лестнице. Прежде, чем шейд успел открыть рот, невысокий коренастый мужчина лет тридцати выступил вперёд и произнёс:

— Кажется, морячки, мы все должны сказать вам спасибо за нашу свободу и за то, что тэйцы получили по заслугам, — он усмехнулся своим беззубым ртом и протянул руку. — Спасибо вам.

Кейл пожал руку мужчины и кивнул остальным. Все вокруг благодарили их.

Но ведь мужчина, обратившись к шейду, назвал его со спутниками «морячками». У Кейла зародилась надежда.

— А вы ведь моряк?

— Да, — ответил мужчина.

— Как и все мы, — раздался грубый голос из трюма. В люке появилась чаща тёмных волос, увенчивавшая большую голову, которая в свою очередь лишь предваряла огромный торс, столь же могучий, как у громадного орка. Чёрно–серая борода полностью скрывала рот мужчины, но тёмные глаза излучали решимость, которую Кейл видал только в собственном отражении да в единственном глазу Ривена. Огромный, сломанный нос выступал на лице моряка, как скала.

— Капитан на палубе, — произнёс мужчина, что пожимал руку Кейлу, и остальная часть бывших рабов застыла по стойке «смирно».

— Вольно, матросы, — произнёс капитан, наконец–то выбравшись из люка. Моряки расслабились. Пристальный взгляд капитана осмотрел палубу, затем устремился к морю.

— Эта развалюха движется. Джег, Хэссим, Вир, Пеллак сверните грот. Ном, надо бросить якорь, пока будем разбираться, что тут к чему. Ашин, ступай к штурвалу.

Без промедления матросы бросились исполнять приказания. Кейл хотел было возразить, но передумал и отошёл в сторонку.

— Плавать ночью весьма небезопасно, — сказал шейду капитан. — Тэйцы никчёмные моряки. И, как я понимаю, вы тоже не мореходы?

— Нет, — ответил Кейл.

— Но именно вы двое и коротышка, освободили нас.

Кейл с Магадоном согласно кивнули.

— Тогда я обязан выразить свою благодарность, так же, как и вся остальная команда, — сказал он и протянул руку. — Капитан Эврель Кес из Марсембера. Это мои люди.

Кейл пожал ему руку. Несмотря на возраст капитана и то, что он находился несколько не в форме, в его рукопожатии чувствовалась сила.

— Эревис Кейл, — представился шейд.

— Магадон из Звёздного Покрова.

— Джак Флит, — раздался голос коротышки, высунувшегося из люка. Он выскочил на палубу и сообщил Кейлу:

— Людей больше нет. Есть кое–какие товары. Зерно и специи, как мне кажется.

Шейд понял, что капитан покинул трюм последним, только после того, как все его люди были освобождены и поднялись на палубу. Кейлу нравился этот человек.

Кейл с товарищами наблюдал, как над их головами моряки управились с мачтой и принялись за грот. Затем крикнули Ному, что пора бросить якорь.

— Я в курсе, рыбье вы дерьмо, — буркнул тот и сбросил якорь.

Эврель улыбнулся.

— Капитан, тут один ещё шевелится, — раздался голос рулевого Ашина.

— И тут несколько, — сообщил другой матрос, пнув ногой одного из тэйцев, что валялись на верхней палубе.

Капитан глянул на Кейла и произнёс:

— В открытом море наказание за работорговлю — смерть.

Во взгляде моряка не было жажды крови. Просто Эврель предложил сделать то, что считал необходимым.

— Теперь вы капитан этого судна, — констатировал Кейл, и даже у Джака не нашлось возражений.

Эврель кивнул:

— Ты знаешь морские законы, Ашин. Сбросить их в море. Всех их.

Матрос согласно кивнул, с трудом перебросил через плечо обездвиженного тэйца, отнёс его в сторону и выбросил за борт. Ещё трое членов команды стали перебрасывать тела работорговцев через перила.

— Трупы отправляйте следом, — приказал команде капитан. — И не вляпайтесь, ребята. Этот корабль и так уже достаточно провонял.

Экипаж занялся мёртвыми, избавив их от оружия и ценностей, а затем отправив их следом за предшественниками. Капитан наблюдал за происходящим, потом повернулся к Кейлу.

— Поговорим начистоту, — произнёс он и улыбнулся. — Удача с вами, Кейл, Джак и Магадон. И будь вы моряками, я бы благодарил мятеж. Да и судна, на котором вы бы могли сюда добраться, я не вижу за бортом.

— Заклинание, — объяснил Кейл, не вдаваясь в подробности.

Эврель нахмурился. Шейд знал, что большинство моряков не одобряет использование магии и капитаны кораблей больше других.

— Вы охотитесь на тэйцев? — спросил капитан. — Или вашей целью являются все работорговцы? Или просто экипаж именно этого судна вам насолил?

Кейл отрицательно покачал головой:

— Нет. Те, за кем мы охотились, успели сбежать. Работорговцы просто оказались на нашем пути.

Капитан задумчиво посмотрел на шейда.

— Интересно, — заметил он. — Для меня и моей команды всё сложилось удачно. Но я запомню ваши слова и постараюсь не оказаться на вашем пути.

Сброшенный якорь остановил корабль. Команда, очистив палубу от тел, приступила к знакомству с судном. Огромный детина, что разговаривал с Кейлом после освобождения, раздавал распоряжения. Шейд предположил, что он был первым помощником Эвреля. Вскоре тот подошёл, чтобы переговорить с капитаном.

— Мой старпом, — представил Эврель. — Горс Олис.

Тот приветливо кивнул. Кейл, Джак и Магадон ответили взаимностью.

— А как вы и ваша команда очутились в таком положении? — поинтересовался Джак.

Капитан улыбнулся, Горс же разразился смехом.

— Командовал Морским Разбойником, галеоном из Марсембера. В открытом море нас захватил флот Пиратских Островов из трёх кораблей. А эти ублюдки, — Эврель указал туда, куда отправились тэйцы, — купили нас закованных в кандалы. И я не имею никакого понятия, какие у них были на нас планы.

— Ничего хорошего нам не светило, — заметил Горс.

— Само собой, — подтвердил капитан.

Кейл уже дал капитану и экипажу время, чтобы освоиться на корабле, но пришло время задать нужный вопрос. Тем более у шейда не было никаких других вариантов. Им было необходимо догнать слаадов, используя обычные способы перемещения.

— Нам нужна ваша помощь, капитан. Управитесь ли вы с этим судном? Те… кого мы преследуем, находятся на борту другого корабля и нам необходимо их догнать.

Эврель и Горс переглянулись и старпом кивнул.

Капитан обратился к Кейлу:

— Это уродливая тэйская сука, но я могу заставить её идти под парусом, Эревис Кейл. Где находится то судно, которое вы преследуете? Будет трудно заметить его ночью.

— Ещё недавно оно находилось рядом с Островом Предателя, — ответил шейд.

— Ашин, в какой части царства Амберли мы находимся? — крикнул Эврель через плечо рулевому. — И насколько мы далеко от Острова Предателя?

Ашин сорвал со стола некий механизм и вышел на открытое пространство. Моряк поднёс его к глазам и, смотря через него на небо, стал манипулировать устройством.

— Когда небо безоблачно, ни один рулевой лучше него не сможет определить местоположение во Внутреннем Море, — отметил капитан. — Даже когда рядом нет астролябии[9].

— Некоторые считают, что его отец был водной элементалью, любившей наблюдать за звёздами, — добавил Горс. — Он знает море и небо как никто другой.

Кейл улыбнулся. Ему нравилась новая команда Плети Демона.

Довольно скоро Ашин убрал устройство от лица и крикнул:

— Мы далеко на западе, капитан. Ближайший порт — Прокампур. До Острова Предателя более восьмидесяти миль.

Горс присвистнул и разочарованно покачал головой.

Капитан обернулся к Кейлу и наморщил лоб:

— Вы уверены, что корабль около Острова Предателя?

Шейд кивнул.

— Опять колдовство, — пробормотал старпом.

— Нам не догнать их, Эревис, — произнёс Эврель. — Только до острова нам плыть два дня и две ночи, да и то только если будет попутный ветер. И если вы сами не вытащите корабль из воды и не перенесёте его туда, то ваша погоня окончена.

Услышав слова капитана, Кейл понял, почему Маск позаботился о том, чтобы слаады успели сбежать. Ну или хотя бы осознал одну из причин. Повелитель Теней хотел испытать шейда, посмотреть, сможет ли тот реализовать свой потенциал, и окунуть его глубже в тени.

Должно быть, Джак прочёл что–то на его лице.

— Ну и что ты собрался делать, Кейл?

— Меня посетила идея, коротышка, — произнёс шейд, похлопав друга по плечу. Затем он обратился к Эврелю:

— Капитан, если вы с командой готовы, я собираюсь последовать вашему совету.

Сперва Эврель улыбнулся, но вполне серьёзное выражение лица Кейла стёрло эту улыбку. Горс нахмурился.

— Вы не шутите, — спросил капитан.

— Нет.

— Нет? — переспросил Джак.

Эврель посмотрел на Кейла, затем повернулся к Джаку и Магадону.

— Капитан, мы едва знаем их, — сказал Горс по чондатски. — Они могут оказаться пиратами, зентами или просто приспешниками зла, которым нужен экипаж. Мы должны быть осторожными.

Прежде чем капитан успел ответить, заговорил Кейл:

— Горс, я владею девятью языками. Вам понадобится использовать что–то более редкое, чем чондатский, чтобы я вас не мог понять. И вы правы, вы не знаете нас. Раньше я был наёмным убийцей. Теперь же я жрец Маска, Повелителя Теней. И человеком я являюсь не в большей степени, чем тенью.

Он поднял руку и из его пальцев заструились тени. И капитан, и старпом смотрели на происходящее с широко раскрытыми глазами.

— Соски Амберли, — выругался Горс.

— Я — маг–ментал и следопыт, отпрыск архидьявола, — сказал Магадон и снял шапку, выставляя напоказ завитки рогов.

Его слова, конечно же, не успокоили моряков.

Джак усмехнулся и заявил:

— Кажется, лишь я тут обыкновенный. В прошлом — арфист, священник Брандобариса Обманщика.

Кейл посмотрел в глаза морякам и произнёс:

— Это всё, что мы можем сообщить. Теперь вы знаете о нас гораздо больше. Этого достаточно?

Горс выругался, но, к его чести, улыбнулся.

— Я просто сын рыбака из Арабеля, — произнёс старпом.

Борода капитана тоже растянулась в ухмылке.

— Талос меня раздери, Эревис Кейл, но если вы действительно сможете заставить судно лететь, я обещаю, что вы всегда будете желанным гостем на любом корабле, которым я командую.

Шейд подумал, а сможет ли Эврель повторить свои слова после того, как узнает, что собирается сделать Кейл. Никто не собирает заставлять корабль летать. Шейд окутает тенями корабль вместе с экипажем и переместит их всех в тень скал Острова Предателя.

ГЛАВА 9

Плавание В Ночи

Прикажи людям готовиться, — Кейл обратился к Эврелю.

В считанные мгновения слова от капитана облетели команду. Так же было с описанием того, кем были Кейл, Магадон и Джак, или когда–то были. Лишь некоторые из команды рисковали встречаться с ними взглядами после этого. Все ворчали, но подчинялись приказам капитана. Команда выглядела одновременно очарованной и напуганной.

Кейл занял позицию на носу, стоя над косым деревянным лицом демона, украшавшим переднюю часть Покорителя Демонов. Джак и Магадон стояли рядом с ним. Позади них на палубе и выше на оснастке ждала в задумчивом молчании команда. Спокойное море, черное, как смола в звездном свете, похоже, тоже ждало.

Кейл мысленно представил отвесные скалы острова Предателя, длинная тень разошлась по воде даже в звездном свете. Он начал сгущать ночь вокруг себя, вокруг Магадона, вокруг Джака. Он распространил его на весь корабль, словно страшный туман. Ропот прошелся среди команды, но все остались на своих местах.

Кейл подождал, пока тьма окутает весь корабль. Он единственный мог видеть в темноте. Он освободил разум в поисках связи между тьмой вокруг себя и тьмой рядом с островом Предателя. Он попытался охватить весь корабль своей мысленной хваткой. Это было совсем нелегко. Он пытался, потел, молился и просил Маска о помощи. Наконец, он совладал с тьмой, и взял ношу.

Где–то, он знал это, Маск был удовлетворен.

Кейл ощутил дрожь в своих мышцах, которая означала мгновенный перенос. Он позволил тьме рассеяться. Она стекла с бортов корабля, как туман, чтобы открыть воду цвета смолы, небо, такое же темное, как сердце демона. Свет без источника освещал облака, формой напоминавшие лица кричащих людей. Зеленые молнии разрывали небо на куски.

План Тени.

— Башмаки Обманщика, — проворчал Джак.

Команда вторила настроению Джака. Хор обращений к богам прокатился от носа до кормы, пугающий хор. — Эревис… — начал Магадон.

Действие оставило Кейла обессиленным, высушенным. Его тело чувствовалось изношенным; его дыхание было тяжелым. Он осел, опираясь на Магадона в поисках поддержки.

Магадон принял его вес. Проводник уставился на него изучающе.

— Ты выглядишь иначе, Эревис, — Произнес Магадон. — Тени вокруг тебя… они темнее.

Кейл кивнул. Он нагрузил себя, погрузившись глубже в тени, и даже теперь не завершил то, что хотел. Он видел в этом руку Маска.

Эврель запрыгнул на полубак, глаза прищурены, брови нахмурены. Когда он заметил Кейла, то остановился.

— Талос тебя дери, парень! Твои глаза.

Кейл отвел взгляд. Он знал, что его глаза сияли желтым на Плате Тени.

— Чего ты хотел, Эврель? — Спросил Магадон строгим голосом.

— Чего я хотел? Посмотри вокруг. Где мы? Это не то море, которое я знаю.

Члены команды ворчанием поддержали капитана.

Магадон начал было говорить, но Кейл поднял руку, чтобы остановить его.

— Мы на Плане Тени, Эврель, — произнес Кейл голосом, полным усталости. — Не переживай. Скоро я верну нас назад в Фаэрун. Это просто временная остановка.

— Скоро? — спросил Эврель, и потер подбородок.

— Скоро, — подтвердил Кейл. Тени охватили его, и сила уже почти вернулась. Он хлопнул по плечу Магадона и стал на ноги.

Крик с верха мачты заставил поднять взгляд туда.

— Там, смотрите туда! — Звал юнга и указывал на небо.

Высоко над ними крутящаяся масса черных фигурок, похожих на гигантских летучих мышей, отделалась от облаков и спускалась к ним.

Вдалеке прогремел гром.

Силуэты кружились и вертелись, наконец, направившись прямо к кораблю. Они становились различимее по мере того, как приближались. Красные точки глаз выделялись среди черной массы.

— Тени, — вымолвил Джак, и достал свой украшенный камнями священный символ. — Пушистые башмаки Обманщика.

Десятки немертвых теней тянулись к кораблю.

— Парни, к оружию, — приказал Эврель, и команда начала доставать оружие. Те, кто был наверху в снастях и на мачте, спустились на палубу, чтобы сражаться рядом с товарищами.

Кейл понял причины, по которым Маск привел его на План Тени. Он положил ладонь на плечо Эврелю и покачал головой.

— Нет необходимости, капитан. Они вам не повредят. Они идут за мной.

— Что во имя двенадцати морей это означает? — Спросил Эврель.

— Кейл? — Позвал Джак.

Кейл устремил взгляд на него, наблюдая за приближающейся ордой. Повелитель Тени вложил оружие в его руку. Ему нужно просто использовать его.

— Убери свой символ, коротышка, — предупредил Кейл, и одел маску.

— Уберите оружие! — Приказал Эврель команде.

Моряки поглядели друг на друга нервно, но вложили мечи в ножны.

Тени кружились всё ниже, пока не заполонили воздух вокруг мачты. Несколько существ отделились и кружили над палубой. Они были гуманоидными, но аморфными, оставляя за собой в полете след из теней.

Кейл ждал. Несколько спустились на палубу, паря перед ним и глядя ему в лицо. Он позволил теням сочиться из своей плоти. Красные глаза зажглись в ответ и существа улетели, чтобы присоединиться к своим собратьям выше мачты. Оттуда десятки пар красных глаз сосредоточились на Кейле, рассматривая его, оценивая его. Небо скрылось за тучей немертвых. Существа излучали холод, и вся команда дрожала от их взглядов. Но не Кейл.

Тени парили на месте, ожидая. Кейл знал, что они подчинятся его приказам. Он поднял руку, и позволил силе Маска течь сквозь себя, достигая небес. Облако теней завертелось в ответ взволнованно, нетерпеливо. Кейл дал им одну команду, и его голос четко прозвучал в небе. — Придите, когда я позову.

Тени закрутились вокруг мачты, вокруг корабля, и их красные глаза загорелись ярче. Кейл принял это, как согласие. После этого облако рассеялось, и тени растворились в темноте плана.

Команда молчала. Кейл ощутил, что Джак и Магадон смотрят на него. Он вспомнил слова Сефриса: Тьма наполняет тебя. Но впереди ждет нечто большее.

Кейл знал, что это правда. Маск получал то, чего хотел. А хотел Повелитель Тени всего большего.

Но это сделал Кейл. И хотя служение Маску имело свою цену, оно так же приносило силу. Тьма ответила Кейлу большим, чем кому бы то ни было. И сейчас она дана ему, чтобы поймать и убить слаадов.

Молния прорезала небо. Небо загремело следом.

— Что, во имя Обманщика, только что случилось? — Спросил Джак.

— Ничего, — ответил Кейл. — Пора возвращаться в Фаэрун.

Магадон произнес:

— А ты… можешь?

Кейл кивнул. Энергия Плана Тени восстановила его очень быстро.

— Не достаточно скоро, — произнес Эврель, и посмотрел в глаза Кейлу.

— Пусть команда приготовится, — сказал ему Кейл.

Через несколько мгновений Кейл снова сгустил тьму вокруг корабля. Когда тьма поглотила Покорителя Демонов, Кейл снова представил остров Предателя, обхватывая корабль мысленной хваткой, и перенес его через план. Попытка не истощила его в этот раз; его сила росла.

Он позволил тьме рассеяться, чтобы увидеть кривой скалистый берег острова Предателя. Покоритель Демонов находился на расстоянии полета стрелы до острова.

Удовлетворенный шепот пролетел среди команды. Даже Джак и Магадон вздохнули с облегчением.

— Смотрите туда, — произнес один из моряков и указал на небо.

Над серединой мачты крутился черный вихрь, портал, оставленный Кейлом между Материальным Планом и Планом Тени. Он висел в воздухе пустой дырой в пространстве. Красные точки начали появляться внутри.

Тени всё сгущались.

Кейл мог ощутить их нетерпение. Он должен был позвать их.

— Что ты делаешь, Кейл? — Спросил Джак, и Кейл услышал тревогу в его голосе.

— Я использую предоставленное оружие, — ответил Кейл. — Я пошлю все эти тени за слаадами.

Он знал, что существа поймают корабль слаадов. Они летали так быстро, как стрелы.

— Что? Что ты говоришь? А как же команда, Кейл, — спросил Джак.

Кейл повернулся к нему.

— А что с ними, Джак? Они в сговоре со сладами, разве нет?

Джак не уступил гневу Кейла.

— Может да, а может, и нет. Они могли просто нанять корабль. И никто не заслуживает умереть таким образом, Кейл, — Джак указал на сгущающиеся тени.

— Мертвый значит мертвый, коротышка, — ответил Кейл, и поднял руку, чтобы позвать тени.

Рука Джака сжала его плащ.

— Нет, Кейл. Не так. Послушай меня. Ты не видишь этого, но я вижу. Это так он пытается вести тебя всю дорогу. Он заставляет тебя искать мести, и даёт методы, его методы, чтобы исполнить её. Но это не должны быть твои методы. Я говорил тебе об этом раньше, — он дёрнул полу плаща Кейла. — Кейл, я говорил об этом раньше — сохрани себя. Сохрани себя.

Слова Джака зацепили совесть Кейла. Он поглядел на тени, смотрящие на его руки, на глаза команды, глаза его друзей. Ужас в их глазах вернул его самому себе.

О чем он вообще думал?

— Сними маску, Кейл, — произнес Джак. — Сними её.

Кейл кивнул и снял маску. Он заметил её теперь, как заметил Джак. Маска продолжала понемногу давать силы, а особенно много, когда он нуждался в ней. Так Маск хотел выиграть его душу, контролировать его.

Кейл не позволит этого. Он покачал головой.

— Нет, — прошептал он теням.

Он преклонил колено, развернулся и посмотрел в глаза Джаку.

— Я слышу твои слова, Джак. Мы сделаем это своим твоим способом. Нашими методами.

Джак улыбнулся, хлопнув его по плечу.

Кейл постоял немного, а затем усилием воли закрыл портал на план тени. Тени завыли, когда портал уменьшился и исчез. Мгновение спустя волна усталости почти поставила Кейла на колени. Он осел на Джака, который сгорбился под его весом, но продолжал поддерживать.

— С тобой всё в порядке, Эревис? — спросил Магадон, помогая Джаку удержать его.

Кейл кивнул. Он глубоко вдохнул и самостоятельно стал на ноги.

— Магз, посмотри глазами Ривена, попробуй узнать, куда они двигаются. — Он поспешил к лестнице и крикнул вниз Эврелю, — Капитан, готовь корабль двигаться так быстро, как он только может.

Капитан преодолел те чувства, которые испытывал относительно действий Кейла, кивнул, и начал раздавать приказы. Через несколько мгновений Покоритель Демонов поднял якорь и опустил паруса. Команда Эвреля даже поднялась на снасти.

— Магз? — спросил Кейл.

Небольшое свечение вокруг головы Магадона потухло и он открыл глаза.

— На запад, — ответил он Кейлу.

— На запад, — Кейл прокричал вниз Эврелю, который передал это Ашину.

Покоритель Демонов стал на путь.

Час спустя, Джак и Кейл стояли на носу, глядя вперёд на пустое море. Не было никаких признаков корабля слаадов. Кейл обернулся и посмотрел назад. Остров Предателя затерялся во тьме.

— Не достаточно быстро, — проворчал он.

— Давай исправим это, — сказал Джак. Коротышка достал свой священный символ с поясной сумки и произнес слова заклинания. Кейл узнал заклинание, которым коротышка ранее вызвал водяного элементаля.

Когда он произнес последнее слово, Джак перегнулся через борт и ждал. Через несколько мгновений две водяные фигуры, такие же крупные, как Кейл, восстали из моря, сохраняя ту же скорость движения, что и корабль.

Джак приказал им:

— Помогите ускорить движение корабля и ваша служба будет короткой.

Элементали нехотя, быстро переговорив меж собой, исчезли под водой.

Пару мгновений спустя, скорость корабля заметно выросла.

— Отлично сработано, — произнес Кейл.

Джак кивнул, повторяя заклинание снова и снова. Когда он закончил, пол дюжины элементалей поддерживали Покорителя Демонов и толкали его через море.

Эврель и его команда не переставали усмехаться.

— Мы можем поймать чайку за крыло на таком ходу, — крикнул капитан Кейлу и Джаку.

Кейл не улыбнулся. Он хотел только поймать сладов и убийцу, и хотел поймать их своим способом.

* * * * *

Востим удовлетворённо прислушивался к крикам, звучавшим с вершины башни. Облака ядовитого газа охватывали её. Люди кричали и умирали. Двое стражей спрыгнули с крыши, предпочтя разбиться, нежели задохнуться.

Перед дверями шар энергии, который оставил Востим у ног стражей, взорвался. Паутина молний расходилась во всех направлениях. Разряды врезались в стражей, сбивая их с ног, сжигая плоть, останавливая сердца. Все они умерли быстро, и лишь пучки молний плясали на их дымящихся телах.

Звон тревоги звучал изнутри башни.

Всё еще невидимый — для Востима невидимость не пропадала, когда он атаковал, как происходило с большинством других заклинаний, — он произнес командное слово, чтобы проникнуть сквозь собственную защиту, миновал разводной мост и двойные двери в холл.

Десять изумленных солдат стояли внутри с оружием наготове. Двое пытались опустить мост и открыть двойную дверь наружу, но заклинание Востима держало их закрытыми.

— Заперто, — один из них крикнул бородатому сержанту.

Сержант выругался.

— Позови жрецов, — сказал он другому.

Прежде, чем солдат смог покинуть холл, Востим достиг дальних дверей мыслью и захлопнул их. Он взмахнул посохом и поставил на двери печать, которая будет удерживать их закрытыми.

Солдаты, чьи испуганные лица осветила вспышка зеленого света от пространственного замка, затравленно оглядывались.

— Что–то внутри, — произнес один из них.

— Внутри? Что ты имеешь ввиду? — спросил другой, молодой солдат с редкой бородкой.

Началась паника.

— Во имя Темного Солнца, оставайтесь на местах, — произнес сержант, но Востим мог слышать страх в его голосе. — Лис, попробуй дверь снова.

Востим проплыл в угол комнаты и мягко прочитал слова заклинания. Волна невидимой энергии вышла из его протянутых рук. Магия ударила солдат, одного, потом другого, еще одного, пока все они не замерли, скованные магией.

Они стали не более, чем статуями из плоти, ожидающими смерти.

Крики доносились с другой стороны закрытых двойных дверей. Что–то било отчаянно по запечатанной двери. Востим услышал молтву — один из жрецов пытался разрушить его запирающее заклятие. Попытка не удалась, конечно же.

Внезапная вспышка боли охватила тело Востима, посылая сигнал через кости. Не заклятие врага, но его болезнь. Он зашипел от боли.

Не сейчас, — подумал он, и подождал, показалось, вечность, прежде чем всё прошло. Когда боль ушла, он выбросил её из головы и взял небольшую кожаную сумку и восковую свечу из своих реагентов. Он зажег свечу ментальной командой, бросил сумку на пол между обездвиженных солдат, и прочитал слова могущественного призыва. Пламя свечи стало черным, когда он закончил. Он завершил призыв, объявив имя гелугона, дьявола, которого призывал.

— Появись, Костикус.

Свеча выгорела в его руке, а кожаная сумка скорчилась, и открылась, как пасть животного. Открытая сумка стала вратами, порталом в Ад. Крики донеслись из него, вой агонии терзаемых душ.

— Что случилось?! — прокричал голос из–за двери.

Пасть сумки росла до тех пор, пока не стала размером с входную дверь башни. Силуэт заполнил проход.

Костикус выступил вперёд.

При его появлении, лёд образовался на полу и стенах комнаты. Защищенный магией и нереальный Востим не ощущал холода, излучаемого тварью.

Ледяной дьявол был таким огромным, что ему пришлось пригнуться, чтобы пройти сквозь портал. Его голова почти касалась потолка комнаты. Кожа цвета старого пергамента покрывала безволосую голову, которая выглядела, как обнаженный череп. Кривые ноги и слишком длинные руки, растущие из тонкого человеческого тела. Дьявол был обнаженным. В одной руке он держал копье, такое же длинное, как Востим.

Востим знал, что дьявол может видеть невидимых существ. Костикус осмотрел комнату, пока его взгляд не упал на Востима. Черные дыры на месте глаз существа вспыхнули от страха. Востим мог уничтожить его в мгновения, и Костикус знал это.

— Как я могу служить? — спросил Костикус, склоняя голову. Голос дьявола звучал хрупко, а его дыхание образовывало холодные облака в воздухе.

Востим указал на обездвиженных солдат, и приказал:

— Убей их всех там, где они стоят, и возвращайся в Ад.

Востим не хотел тратить время, чтобы убить каждого солдата лично. Кроме того, он не находил удовольствия в убийстве. Для него убийство было простой необходимостью. Ему нужна была пустая башня и не нужны выжившие с длинными языками, которые разнесут новость об её уничтожении.

Дьявол показался удивленным простотой приказа, но вопросов задавать не стал. Вместо этого громадный изверг взялся за работу. Его копье пронзило плоть и органы одного из солдат, затем другого. Дьявол смеялся, когда убивал — высокий звук похожий на восхищённый визг младенца.

Больше криков послышалось из–за двери, а потом настала тишина.

Востим повернулся спиной к довольному дьяволу и прочитал еще одно заклинание, призвавшее сферу пустоты с руку в диаметре. Сфера должна была дезинтегривовать всё, чего коснется. Другое заклинание призвало магическое око, которое, как и нереальное тело Востима, могло проходить сквозь объекты и передавать ему то, что видело.

Востим послал око, невидимое для всех, кроме него, сквозь запечатанные двери в комнату за ней. Он сосредоточился на том, что было перед оком, и увидел лестницу и главный коридор на другой стороне дверей, охраняемых защитниками. Некоторые были полностью вооружены и облачены в доспехи, но многие стояли в ночных одеяниях. Они, должно быть, были вытащены из постелей сигналом тревоги. Возможно, два солдата, три храмовых жреца, и два волшебника ждали здесь. Все они стояли готовыми к бою, жрецы впереди со своими серебряными священными символами в одной руке и клинками в другой. Магические щиты, видимые, как потрескивание в воздухе, защищали обоих волшебников, которые стояли по бокам от жрецов. Оба держали волшебные жезлы наготове.

Они надеялись застать Востима врасплох, когда он пройдет через дверь.

Востим вернул зрение от ока обратно к своему телу. С дьяволом, протыкающим солдатов за его спиной, он произнес слова могущественного заклинания, наполненное частью его ментальной силы, чтобы усилить эффект. Перед тем, как произнести последнее слово, он мысленно приказал сфере пустоты коснуться двери. Она сделала это, и деревянные доски мгновенно обратились в пыль.

Востим закончил заклинание в тот же момент, как волшебники по ту сторону выстрелили из своих жезлов через дверь.

Энергия полилась от вытянутых рук Востима, наполнив комнату, и защитники башни начали вопить. Но не ранее, чем шар пламени, молния и волна негативной энергии прошли через дверной проем.

Пламя, молния и вытягивающая жизнь энергия прошли через нереальное тело Востима, не причинив ему вреда, и рассеялись, коснувшись его щитов. Только пламя от огненного шара достигло Костикуса, и дьявол, иммунный к огню и жару из–за своей природы, стоял среди этого огненного ада, и смеялся.

В комнате впереди, слабые крики агонии защитников повысились до кресцендо, а затем угасли. Водянистое бульканье слышалось некоторое время, а затем всё стихло.

Востим пролетел через дверной проем в комнату.

Позади слышались довольные восклицания дьявола:

— Жареная человечина! — и он пронзал наполовину сгоревших солдат своим копьем. Запах горящей плоти достиг Востима.

Все живые существа внутри комнаты лежали мертвыми. Многие лежали на лестнице, но большинство валялись в куче на полу главного коридора. Заклинание Востима оставило тела тонкими, скрученными, высушенными. Ночные сорочки и доспехи висели на телах мертвых так, словно те были скелетами. Дымчатая розоватая жидкость стекала с лестницы и собиралась в лужу на полу. Магия Востима высосала воду из жертв через глаза, уши, кожу, и оставила только клочки сухой плоти.

Востим полетел вперёд, но вспомнил, что должен убить пленников, которых цирикисты держали под башней. Оставив на время своё магическое око и сферу пустоты, он проплыл вниз через пол в подземелье, ослепнув, пока не достиг открытого пространства одного из проходов. Многочисленные камеры и несколько комнат пыток находились на этом уровне. Стоны и хныканье доносились из глубины прохода.

Востим хотел освободить их от страданий.

Он взял маленькую черную жемчужину из сумки реагентов, ослабил её силой разума, и растер в порошок между пальцев. Как только он рассеял порошок перед собой, и прочитал слова заклинания некромантии, магия начала высасывать всю жизненную силу, кроме его собственной, в радиусе тридцати шагов.

Один из пленников должно быть услышал слова его заклинания.

— Помоги нам, — зарыдал человек сломанным молящим голосом.

Востим закончил заклинание. В миг, когда оно начало действовать, в подземелье стало тихо. Востим скользнул глубже в прихожую, оглядываясь по сторонам, но не увидел ничего, кроме трупов заключенных. Они умерли мгновенно и без боли, лучше, чем их тюремщики. Он проплыл вверх, сквозь потолок.

Ничего не шевелилось на втором этаже. Востим был один с высохшими трупами. Костикус исчез, как и тела солдатов, которых обездвижил Востим. Однако он всё еще видел нескольких магов и жрецов. Он предположил, что оставшиеся защитники храма поняли, что попали в ловушку в башне, и организовали оборону на одном из верхних этажей. Вероятно, они были собраны вокруг Ольмы, самой высокопоставленной жрицы в резиденции, а возможно, даже в её святилище. Востим собирался вскоре добраться и до него.

Методично он двигался сквозь комнаты каждого этажа, оставляя их позади одну за другой. Он легко снял защитные заклинания, наложенные на входы в важные комнаты. Он нашел нескольких стражей и мага, ищущих место для укрытия, и двоих стражей безуспешно пытавшихся пролезть через бойницу. Он коснулся всех своей сферой пустоты, обращая их в пыль. Он так же использовал сферу, чтобы уничтожить разнообразные религиозные иконы и статуи, которые встретились на пути. Медленно, но неумолимо, он вычёркивал Цирика из его собственного храма.

Когда эта работа была сделана, он пролетел через потолок и нашел следующий этаж брошенным. Он предположил, что выжившие собрались на пятом этаже, в святилище Цирика. Снова он потратил время на уничтожение росписи цирикистов и убедился, что никто не пытается от него скрыться. Не нашлось никого.

Только одна лестница вела на пятый этаж в фойе с двойными дверями, за которыми располагалось святилище. Востим пролетел рядом с основанием лестницы. Он мог слышать пение, доносившееся сверху. Он изучил ступени, активировав мгновенный двеомер на глазах, который позволял обнаруживать и анализировать проявления волшебства.

Выжившие жрецы и маги были заняты. Несколько глифов оберегали ступени, и там же была огненная ловушка. Если бы кто–то поднялся, то произошел бы взрыв огня, молнии, кислоты и холода, а затем активировался нечестивый символ, навлекающий на тело пришедшего агонию. Конечно, Востиму не нужно было подниматься по лестнице. Он мог просто пролететь через этаж. Защитники башни не предполагали такого варианта.

Маг на мгновение сконцентрировался, отправив свой волшебный глаз вверх, сквозь потолок.

Через око он увидел, что вооружённые скелеты, которых он видел в комнате ранее, теперь собрались у лестницы, прямо перед двойной дверью святилища. Они были призваны замедлить его, ничего более. Позади них, внутри святилища, стояла почти дюжина жрецов и магов, включая Ольму Куленвов в наспех надетом нагруднике, и два десятка стражников. Жрецы и маги держали жезлы и посохи, направленные в сторону лестницы, а воины держали топоры и мечи.

Один из магов заставил замолчать воина одним взглядом, а затем заметил глаз Востима. Его глаза расширились и он закричал. Разумеется, маг заранее использовал заклинание, позволившее ему видеть невидимое.

Ольма развернулась, достав свой платиновый святой символ, череп без нижней челюсти, и прочитала заклинание, которое должно было уничтожить око Востима. Магия жрицы встретилась стой, что принадлежала магу, и была подавлена. Её губы недовольно изогнулись, и на лице женщины появилось такое же выражение, как и на лицах остальных магов и жрецов. Они всё видели и испугались. У них были подозрения по поводу силы врага, и она заметно пугала их. Востим решил дать им еще один намек. Всё еще стоя у основания лестницы, он призвал силу арканы, представляя Ольму, и мягко прошептал одно слово силы.

— Умри.

Востим следил с помощью глаза, как в комнате сверху жрица схватилась за грудь и побледнела. Остальные жрецы рассредоточились в поисках угрозы. Востим ожидал, что Ольма упадет замертво, но атака прошла, и она отчаянно усмехнулась. Должно быть она защитила себя оберегом от смерти.

Благоразумно, — подумал Востим.

Крик вызова прозвучал со стороны собранных защитников.

— За Цирика! — кричали они, и — Выходи, маг!

Востим предполагал, что придется использовать более примитивные инструменты. Он мягко произнес слова заклинания и создал детальную иллюзию себя самого. Он обернул её вокруг аннигилирующей сферы, маскируя её. Затем он послал сферу и иллюзию вверх по лестнице в фойе. Для правдоподобности он заставил иллюзорного Востима читать заклинание, когда тот появился.

Вся лестница завибрировала от ударов заклинаний и огня, когда защитники выпустили силу их жезлов, посохов и заклинаний. Дым, пламя и зеленая энергия полились вниз по ступеням. Крик дал основания полагать, что по крайней мере один из защитников попытался коснуться иллюзии, вместо неё столкнувшись со сферой, и был обращен в пыль. Востим отлетел прочь от лестницы, определяя позицию в середине святилища, а затем пролетел в комнату.

Иллюзорный Востим продолжал подниматься по лестнице в фойе, нетронутый бурей магии и священных сил. Иллюзия продолжала читать заклинание, которое никогда не могло быть исполнено. Солдаты бросились на него, обнажив клинки. Едва клинки коснулись сферы, люди и оружие обратились в пыль. Двое скелетов, безмозглые создания, сделали тоже самое и так же стали пылью.

Защитники отступили перед иллюзорным уничтожителем.

Позади защитников настоящий Востим начал произносить одно из наиболее разрушительных заклинаний, которые он знал.

— Уловка, — крикнула Ольма, распознав, наконец, иллюзию. Она приказала скелетам прекратить уничтожать самих себя о врага и обернулась. Её зрение должно быть было магически усилено, потому что она увидела настоящего Востима.

— Там! — Крикнула она и указала на Востима.

Маги обернулись, игнорируя иллюзию, подняли жезлы и выстрелили. Молнии и зеленые лучи полетели к Востиму. Его защита поглотила все атаки, словно их и не было.

— Это призрак! — Выкрикнул один из жрецов.

— Невидимый маг в призрачной форме, — поправил его волшебница. Она попыталась прочитать заклинание, которое должно было снять эфирность Востима, но потерпела неудачу.

Как один, стражи бросились в направлении Востима с мечами наголо и ухмылками на лицах. В отличие от магов, они не могли его видеть. Но всё равно бросились вперёд.

Востим закончил заклинание, добавив последний элемент, который позволил ему сформировать эффект заклинания вокруг себя. Когда он произнес последний слог и поднял руку, четыре чрезвычайно сильно разогретых сферы размером с кулак поплыли от него. Две он направил мимо солдат на Ольму, и одну на двух магов, осыпавших его атаками из жезлов.

Сферы ударили свои цели, сбивая их с ног, и взорвались адским красным пламенем, поглотившем всё святилище. Взрывы накладывались один на другой, повышая температуру еще больше. Солдаты, жрецы и маги сгорели в пожарище. Их крики длились лишь мгновение.

Как Востим и задумал, когда создавал заклинание, взрывы не задели то место, где он парил. Облака пламени кружились вокруг него, но оставляли нетронутым внутри ада. Горящие люди проходили через островок, который он создал, падая и умирая. Черный дым шел от их тел.

Потом всё кончилось.

Востим осмотрел задымленную комнату.

Тела солдатов были так изъедены пламенем, что едва можно было распознать в них людей. Они лежали скрученные на полу перед ним со сгоревшими губами, за которыми располагались почерневшие зубы. Скелеты выглядели не более, чем кучками поджаренных костей. Защитные заклинания вокруг магов и жрецов уберегли их от некоторой части взрывов, но жар был настолько сильным, что превзошел их защиту. Почти все они лежали неподвижно. Только грудь Ольмы поднималась и опускалась, а её дыхание звучало так же тяжело, как у Востима.

Пьедесталы, плитки и фрески, изображавшие Цирика, были выжжены или обращены в бесформенные куски. Храм больше не принадлежал Цирику. Он принадлежал Востиму.

Он подлетел к Ольме, посмотрел вниз на её почерневшее лицо, обгоревшую спутанную массу волос. Один из глаз жрицы был не более, чем выгоревшей дырой, но другой смотрел из обгоревшей глазницы. Он сосредоточился на Востиме, увидев его.

— Что ты? — прошептала жрица. — Зачем ты это сделал?

Востим нахмурился. Люди, встречавшиеся чаще всего на его пути, всегда хотели знать, почему вещи случаются.

Он ответил, — Нет причины, которую ты могла бы понять. И я тот, кто я есть.

Губы жрицы искривились в усмешке.

— Я умираю с похвалой Темному Солнцу на губах.

— Моя благодарность ему за предоставление того, что мне нужно, — ответил Востим.

Он рассеял иллюзию вокруг сферы пустоты и призвал её к себе. Глаз Ольмы дернулся, когда она увидела её.

Востим позволил сфере коснуться её. Зеленое свечение вспыхнуло вокруг неё и женщина обратилась в пыль. Она ушла из жизни не с похвалой на устах, а со страхом в глазах.

Востим проплыл назад через храм и заставил сферу коснуться каждого трупа, щадя лишь их магические вещи. Он собрал магические принадлежности защитников башни и сложил их в одной из спален. Он не знал, что будет с ними делать, но уничтожать их было бесполезной растратой.

Через короткое время не осталось ничего, что напоминало бы о предыдущих владельцах храма, кроме пыли. Здесь не будет тел для Блеквилла, которые можно будет воскресить и расспросить. На самом деле, здесь вообще не будет храма.

ГЛАВА 10

Предчувствие

Интенсивность видений и ощущений, исходящих от Источника, уменьшилась. От раздражения щупальца Ссессимифа дёрнулись. Руины, служившие ему жилищем, вздрогнули. Послышался грохот камней. Развалины над его головой содрогнулись. Отдых его прислужников прервала волна ужаса.

Ссессимиф почувствовал, что Источник очнулся после долгого сна. Что–то на поверхности притягивало его взор. И он пытался сбросить своё оцепенение.

Ссессимиф, перехватив чувства Источника, послал своё сознание на поверхность. Проекция не позволяла ему хорошо видеть и слышать, но она дала ему возможность оценивать происходящее.

Он почувствовал спокойствие моря и, на расстоянии, судно. Некоторые из тех, кто был на борту, обладали восприимчивостью к эманациям Источника, хотя пока и не почувствовали его. А сам Источник, судя по всему, даже во сне ощущал их восприимчивость. Присутствие других существ с ментальными способностями вырвало его из сна, заставив переключить своё внимание с Ссессимифа.

Гнев Ссессимифа нарастал, превращаясь в ярость, злобу на того, кто мог претендовать на блаженство, даруемое Источником. Его Источником. И только его.

Он попытался погрузить Источник обратно в сон — не удалось — затем приложил массу усилий в попытке обратить всё его внимание только на себя. Источник не поддался. Ссессимиф всё ещё купался в его видениях и грёзах, к которым он так давно пристрастился, но что–то изменилось. Сейчас он был лишь наблюдателем, хотя испытывал непреодолимую потребность быть участником.

Его щупальца снова вздрогнули, вызвав целый дождь каменной крошки. Среди его слуг пролетел зов, призыв к священнику подойти и понять желания Ссессимифа.

Ссессимиф подавил гнев. Всё ещё поглощая сознание Источника, он призвал могущество, данное его роду, нечто такое, чем он не пользовался многие десятилетия.

Импульс силы, приведённый в действие его мысленным приказом, устремился вдаль и помчался к поверхности. Даже если Ссессимиф и не мог больше единолично владеть Источником, он может попробовать избавиться от конкурентов. Тогда Источник снова будет принадлежать только ему, и он снова сможет спокойно почивать на морском дне, грезя чужими судьбами и мирами.

Он знал, что намного выше, над ним, его магическая сила затемняет небо, разгоняя ветер. Наверное, море уже бушует. Использовав могущество Источника, Ссессимиф послал ментальный зов жрецам своих приверженцев, приказав им отправляться на поверхность и разделаться с нарушителями. Если шторм не заставить судно развернуться или не потопит его, то слуги уничтожат всё живое на борту.

Через мгновение он почувствовал быстрые, возбуждённые приготовления слуг, которые в спешке формировали отряды. Ссессимиф опять сосредоточился на Источнике и попытался забыться в блёклых грёзах, тех, что теперь тот даровал ему.

* * * * *

Плеть Демона разрезала волны. С дополнительными парусами, развёрнутыми на гротах, и элементалями, что работали ниже ватерлинии, судно практически перепрыгивало через них. Шло время. Ночь шла на убыль. Расцвело, но никаких признаков корабля слаадов видно не было.

Магадон время от времени использовал ментальную связь, чтобы убедиться, что слаады всё ещё плывут на запад. Они плыли именно туда. Но их судно шло лишь под парусами. Кейл понимал — тут у Плети Демона есть преимущество.

Вдруг стало темнее. Впереди по курсу в небе образовалась чернота. Кейл посмотрел на облака: грозовые, чёрные, как душа демона. Словно работа титана. В облачной тьме сверкнула молния. Солнечный свет поймал влагу на границе грозового фронта и создал разноцветную радугу, которая растянулась по небу. Казалось, что экипаж Плети Демона воспринял всё это как плохой знак. Вдали, под грозовыми облаками, пространство было непроницаемо от тумана и дождя.

На миг экипаж приостановил свою работу и во все глаза стал рассматривать надвигающийся с запада шторм. Встревоженный шёпот расползся по палубе.

— Разноцветная радуга в море — мост между нами и владениями Повелителя Бури, — произнёс капитан Эврель. — И выглядит этот шторм внушительно. Талос гордился бы им.

Магадон стоял рядом с капитаном, на баке, и внимательно разглядывал облака:

— Не думаю, что он естественный. Слишком быстро собрались облака.

— Слаады? — спросил Джак, высказав вслух тревожные мысли.

Эврелю оставалось только делать вид, что он не услышал. Во всяком случае, у него хватило ума не задавать вопросов.

Проводник пожал плечами:

— Ничего не могу сказать.

— Вряд ли, — пробормотал Кейл.

Он прикрыл глаза от солнца:

— Они же не знают, что мы наступаем им на пятки.

— Они были бы дураками, призвав эту бурю. Им она навредит не меньше, чем нам, — добавил Эврель, затем, немного промедлив, вопросительно воззрился на шейда. — В том случае, если мы всё же решим плыть туда.

Кейл посмотрел ему в глаза.

— Капитан, догнать тех, кого мы преследуем очень важно. Я не могу объяснить вам почему, но это, без сомнения, так.

Шейд предложил не лучшее объяснение, но он и вправду не мог предложить большего. Кейл не знал планов слаадов и Странника. Но вот что он чётко понимал — их осуществление уж точно добра никому не принесёт.

Какое–то время, задумчиво крутя ус, Эврель рассматривал Кейла, затем согласно кивнул. Обернувшись к рулевому, он выкрикнул:

— Ашин, курс прямо в шторм.

— Есть, капитан, — прозвучал лишённый энтузиазма голос Ашина.

Эврель позвал Горса и приказал:

— Задрайте каждую щель в этой посудине. В трюм не должно попасть ни капли, иначе она просто потонет. Все запасные верёвки пустить на леера. Преврати всё пространство в сеть и напомни остальным, чтобы были особенно осторожны. Если кого–нибудь выбросит в море, не будет никакой возможности его подобрать.

Горс взглянул в сторону трёх друзей и развернулся, собираясь выполнить приказ.

— Горс, — окрикнул его Эврель и тот обернулся. — Подыщи что–нибудь подходящее для Рикса. Пусть он сделает подношение Талосу.

Моряк согласно кивнул и ринулся выполнять распоряжения, выкрикивая команды во все стороны. Экипаж без промедления кинулся их выполнять. Они хорошо знали своё дело.

— Подношение Талосу? — переспросил Джак Эвреля.

— Морская традиция, — объяснил капитан. — Попадая в шторм, моряки делают подношение Повелителю Бурь и просят пощадить корабль. Рикс не священник, но он относится к церемонии достаточно серьёзно для того, чтобы Талос услышал его, ну или хотя бы не разгневался на него.

Джак кивнул и задумчиво посмотрел вперёд, в сторону надвигающегося шторма, а затем опять обратил взор на капитана. Он засунул руку в карман и вытащил большой гранат.

— Дайте ему вот это в качестве подношения, — произнёс коротышка.

Капитан рассмеялся и взял драгоценный камень:

— Не правда ли, морская буря заставляет человека почувствовать себя маленьким?

В ответ Джак лишь смущённо улыбнулся.

— Возьмите и это, — проводник извлёк из своего кармана практически круглый полированный речной камень, который рассекали полосы серого и красного цвета.

— Ценность его не велика, но всё же он весьма красив. Долгие годы я хранил его наудачу. Я поднял его со дна Кедровой реки, что впадает в Гутлмир. Кто знает, может он и богу Бурь придётся по душе.

Капитан взял камень проводника, добавив его к драгоценности Джака, и покинул троих товарищей, оставив их стоять на палубе.

— Не думаю, что от этого будет хуже, — сказал друзьям коротышка.

— Мне тоже так кажется, — согласился Магадон.

Кейл уставился на чёрное, разрезаемое молниями небо и подумал, может и ему стоило что–нибудь пожертвовать Талосу.

* * * * *

Азриим наблюдал, как собирается шторм. Команда делала то же самое, при этом нервно перешёптываясь. В облаках блеснула молния. Раздался грохот грома. Поднявшийся ветер принёс привкус дождя. Паруса затрепетали от его порывов. Затем они резко раздулись. Судно заметно кренилось на волнах.

— Это необычный шторм! — сообщил капитану моряк, сидевший в вороньём гнезде на вершине грот–мачты.

Согласный недовольный ропот пронёсся по кораблю. Моряки осуждающе смотрели на Азриима, Долгана и Ривена, на «магов», что принесли с собой несчастье.

— Ага, такой же необычный, как пол, о который ты шлёпнулся головой, когда тебя маменька рожала, — выкрикнул другой матрос.

Шутка вызвала нервозные улыбки на лицах членов команды.

Если мы вынудим их поплыть в шторм, может подняться мятеж, беззвучно поделился своими соображениями стоявший рядом с Азриимом Долган.

Надо лишь убить нескольких, остальные будут вынуждены подчиниться. Я уже делал это раньше, усмехнувшись, сообщил Ривен.

Азриим улыбнулся ему. Не стоит этого делать.

Капитан Сертан всё ещё был под властью чар. А как успел убедиться Азриим, команда последует за ним хоть в Кровавую реку, если он прикажет ей. Ворчали бы, но повиновались.

— За мной, — сказал Азриим. — Надо увидеться с капитаном Сертаном.

Все трое, пройдя по верхней палубе к капитанскому мостику, приблизились к капитану, который стоял недалеко от рулевого. Азриим приветливо улыбнулся, пока тот разглядывал компас Странника, стоящий рядом на стуле. Игла указывала прямо в шторм и, если слаад не ошибался, уже отклонилась немного вниз.

Сертан указал в небо рукой и сказал:

— Мой друг, нам надо повернуть назад. Я видел, как суда исчезают в бурях, которые выглядели менее внушительно, чем эта.

— Шторм просто ужасен, — согласился рулевой.

Азриим наигранно посмотрел на грозовой фронт и согласно кивнул. Затем повернулся к Сертану и произнёс:

— Мой друг, мы должны плыть дальше. Если понадобится, я удвою оплату. Очень важно не останавливаться. Во имя нашей дружбы, не подведи меня.

Ривен чуть не рассмеялся во всю глотку, едва успев замаскировать веселье кашлем. Даже Азриим вынужден был признать, что перегнул палку.

— Боюсь что утопленникам деньги ни к чему, — заметил капитан, хотя хитрый блеск во взгляде выдал то, что он вовсе так не думает. — Да и я больше переживаю за вас, чем за себя.

Давай я съем его, предложил Долган. И ты займёшь его место.

Заткнись, посоветовал Азриим своему брату.

Долган скрестил руки на груди и фыркнул.

— Ну же, ты ведь не обычный моряк, — произнёс Азриим. — А с вами не обычный экипаж. Я не сомневаюсь, Сундук Дельфина сможет пройти сквозь шторм. А по возвращении в Сембию вас будет ждать тройная оплата.

Сертан нахмурился, но жажда наживы брала верх. Он облизал губы.

— Я думал, тебе надо только высадиться. Вы собираетесь вернуться на борт?

— Конечно, — улыбаясь, солгал Азриим. — Мы высадимся, спустимся на дно и вернёмся. Как же мы, по–твоему, потом доберёмся до земли?

Сертан задумчиво крутил ус.

— Ну же, друг мой, — упрекнул капитана слаад. — Ничем не рискуя невозможно сорвать куш. Разве можно упускать такой шанс? Я предлагаю всё, что у меня есть. Это плавание очень важно для меня.

Сертан был сембийцем и врождённая жадность, вкупе с магическим очарованием, сделала своё дело. Лишь несколько мгновений проведённых в задумчивости и решение было принято:

— Отлично. Мы доставим вас в пункт назначения.

Повернувшись к команде, он крикнул:

— Оставьте несколько парусов и закрепите их! Наблюдателям — спуститься вниз! Никого не должно быть на мачтах. Нам нужно ворваться в пасть бури и выскочить из её задницы.

Азриим позволил себе улыбнуться. Пока он только победил Сертана, но основные битвы ещё впереди. И как только Сундук Дельфина окажется во власти шторма, пути назад не будет.

* * * * *

Подле того, что некогда было цитаделью Цирика, Востим приготовился сплести одно из самых могущественных заклинаний, известных волшебникам во всех мирах. Магию, бросающую вызов мирозданию. И в итоге она создаст то, чего так желал Востим, но принадлежащее ему.

Волшебство требовало части жизненной силы самого заклинателя. И, конечно, Востим сам обладал тем, что было необходимо для начала заклинания. Но он не собирался жертвовать собой. Вместо этого он воспользуется силой, что скопилась в Ростке Пряжи. Артефакт наделит заклинание необходимым могуществом, дав возможность Востиму сохранить остатки своей не такой уж и внушительной жизненной силы.

К сожалению, у этой магии были свои особенности. Волшебство имело ограниченное действие на разумных существ. Вероятно, нечто в самой сущности разума накладывало ограничения, но Востим решил игнорировать его. А ещё заклинание было капризным. Магия требовала, чтобы заклинатель чётко формулировал своё желание. Иногда волшебство воплощало желания мага, а бывало, когда заклинатель хотел слишком многого, чары реализовывали интерпретацию его слов, что зачастую не соответствовало намерениям.

Тем не менее, у Востима просто не было выбора. Он не мог не использовать заклинание, ведь ни одна другая магия не могла дать того, чего он больше всего желал. Маг подготовился и приступил.

Перед мысленным взором он нарисовал необитаемый остров, выбранный местом его триумфа, его смерти. Маг словно видел его с высоты птичьего полёта, так же, как он видел его множество раз в своём шаре прорицаний — выступающий из моря кусок отвесной скалы. Моряки называли этот остров Скалистым Путём. Востим называл его своим.

Он посмотрел на храм перед собой — пустой и тёмный, такой же, как и он. Маг почувствовал скрытую в камнях силу. Если бы эту силу использовали должным образом, храм бы превратился в самый крупный центр магии, из тех, что когда–либо были придуманы или построены. И он был необходим Востиму. Заклинание, которым он собирался воспользоваться сейчас, было слабее того, которое ему нужно будет использовать после того, как все части грандиозного плана мага будут завершены. Именно с помощью последнего он создаст Венец Пламени и будет управлять им.

Маг сосредоточился и установил связь между своим разумом и примитивным сознанием Ростка Пряжи. Артефакт, контролируемый через Плетение Мистры, стал высасывать силу из покрова Гавани Черепа, оттуда, где было посажено его семя. Высасывал и передавал Востиму.

Магическая энергия наполняла его до тех пор, пока он, как показалось, не засверкал ею. Вытянув перед собой руки, игнорируя боль старого тела, маг произнёс короткую фразу своего заклинания.

Он говорил, а могущественная сила, которой было подсилу стереть в пыль целую армию, всё продолжала накапливаться в нём. Маг управлял ею, концентрировал её, направлял на наружную поверхность храма.

Волшебство набирало силу, и храм завибрировал под напором могущественной магии. Каменная кладка замерцала серебром. Востим произнёс своё желание:

— Пусть эта башня, со всем её содержимым, перенесётся на Скалистый Путь. Пусть она очутится в надёжном месте, где и будет стоять монолитно, так, как она стоит сейчас, предо мной.

Пылающие волшебным светом руки мага била дрожь. Башня вздрогнула, ярко вспыхнула, а затем… исчезла.

Магическая сила схлынула из тела Востима. Он осел на землю, отсоединив себя от Плетения Мистры.

Маг позволил своим тонким губам изобразить улыбку. Теперь он близко. Очень близко.

Лишь бесформенное отверстие в земле перед магом указывало, что когда–то в долине стояла западная Башня Вечного Затмения. Востим стёр её.

Маг передохнул минутку, восстанавливая потраченные силы, и приступил к заклинанию, что перенесёт его на Скалистый Путь.

Он хотел подготовить свою новую магическую обитель к следующему заклинанию.

ГЛАВА 11

Грядущая Буря

Как только солнце пало за горизонт поднялся ветер. Буря заслонила звёзды и дыхание моря становилось всё более грубым. Плеть Демона неслась сломя голову прямо в объятия шторма. Медленно полил дождь, большими каплями, подобными метаемым из пращи снарядам, но вскоре они стали похожи на срываемыми ветром листы. Огромные волны поочерёдно поднимали корабль к небу и швыряли вниз, почти хороня его нос под волнами. Всё покрылось пеной. Палубы затопило. Не смотря на всё это Кейл решил оставаться в носовой части, высовываясь оттуда, пытаясь увеличить скорость судна усилием воли. Его живот дрожал каждый раз, когда они падали с волн, но он упорно сопротивлялся буре. Джак стоял рядом с ним, вцепившись в поручни белыми костяшками пальцев и стонал с каждым рывком корабля.

Дождь хлестал по лицу Кейла так сильно, что казалось это град. Его плащ промок настолько, будто был наполнен камнями. Он смотрел вперёд щурясь от дождя, брызг, пены. Они должны были догнать слаадов. Должны были.

Там!

На вершине далёкой волны он увидел зелёное свечение. Он напряг своё зрение. Не было уверенности, что оно не подвело.

Молния рассекла небо, на вершине далёкой волны вырисовался тёмный силуэт корабля, корабля слаадов! Как и Плеть Демона, они на всех парусах поплыли прямо через волны.

— Там! — крикнул Кейл сквозь бурю, от волнения забыв про мысленную связь.

— Я вижу, — крикнул Джак в ответ. Коротышка поскользнулся и чуть не упал, когда Плеть Демона скатилась вниз по волне. Корабль слаадов пропал из их поля зрения.

«Вы это видели?» — спросил Кейл Магадона — «Мы близко.»

«Я видел," — ответил Магадон — «Как и Эврель. Он беспокоится за корабль, Эревис. И за экипаж.»

Кейл знал это. Он тоже о них беспокоился.

Над ними вздымался квадратный парус, натянутый чтобы сдержать сильный ветер и не порваться. Оснастка корабля износилась. Мачты скрипели, сгибаясь под натиском ветра. Гремел гром. Кейл не знал, сколько еще судно и его экипаж смогут вынести.

Под ними были водные элементали, которых вызвал Джак, чтобы вытащить корабль из вспененного моря и держать его под прямым углом к волнам. Водянистые придатки торчали из бушующего моря, обхватив корпус. Среди грома бури Кейл уловил обрывки их орущих голосов. Они, должно быть, тоже перекрикивались друг с другом.

«Передай ему, пусть держится, Магз," — вещал Кейл — «скоро мы их настигнем. "

Прежде, чем Магадон смог ответить, Кейл почувствовал давление в висках и зуд под черепом. Он посмотрел на Джака, и по его виду стало ясно, что тот почувствовал тоже самое. Вначале Кейл подумал, что это вызвано бурей, но давление и зуд усиливались. Они становились всё болезненней. Кейл прищурился и схватился за лоб.

— Ты чувствуешь это? — крикнул он Джаку.

Джак кивнул, держа два пальца у виска и морщась от боли.

«Магз» — спросил Кейл, «Ты…»

«Чувствую, Эревис," — ответил Магадон, и Кейл услышал напряжение в его мысленном голосе «Куда сильнее чем ты, я думаю. И вся команда тоже чувствует это. Я вижу по их лицам».

«Что это такое?» — спросил Кейл, и почувствовал, как ментальная связь между ним и Магадоном заколебалась.

«Я… не знаю…» — ответ Магадона был прерывистым «Не нападение…»

По мере их продвижения в глубь шторма давление становилось всё сильнее. Глаза Кейла болели. Его голова пульсировала. Ему казалось, что глаза вот–вот выстрелят из орбит. Он оглянулся, и увидел, что многие члены экипажа корчась сжались на полу.

Головокружительная волна ударила Кейла и почти отправила его за борт, но ему удалось ухватиться за поручни и прочно встать на ноги. Он протянул руку и схватил плащ Джака, чтобы убедиться, что его друг не упадёт в воду.

— Что это? — крикнул Джак, схватив себя за волосы.

Кейл приказал бы Эврелю повернуть назад, если бы это было возможно, он знал, что уже поздно. Любое изменение курса это риск потопить корабль.

Давление становилось всё хуже, вызывая галлюцинации. Ему виделись вспышки цвета, танцующего на волнах, а не корабль слаадов. Красные и синие блуждающие огни, фиолетовое и оранжевое пламя, закат солнца и восход луны. Еще ему казалось, что он услышал музыку и бормочущие голоса за рёвом бури. Огромная тень образовала над ним плавучий город. Он сжался, а затем исчез. Во рту ощущался вкус пива, говядины, аниса, лука.

Рядом с ним Джак крикнул невнятным голосом

— Девять кругов Ада, что здесь происходит? Я вижу нечто. Слышу голоса на ветру.

Кейл лишь мог покачать головой и ответить:

— Как и я. Держись за поручни и не отпускай их не смотря ни на что.

Он бы в состоянии собрать защитные тени вокруг него.

Кейл обращался к Магадону, но мысленная связь то появлялась, то пропадала.

«Что происх… Магз? Ты… можешь что то сделать?»

Некоторое время Магадон не отвечал и Кейл уже начал беспокоится за него. Он оглянулся, но сквозь бурю и боль ничего не смог рассмотреть.

«Подожди," — сказал Магадон и Кейл услышал удивление в его голосе, «Подожди…»

Неожиданно давление в голове Кейла начало спадать и вовсе прекратилось. Кейл ахнул и присел. Джак поступил так же. Самочувствие Кейла вернулось в норму. Буря по прежнему бушевала вокруг, но Кейл почувствовал особенное, необъяснимое спокойствие.

Мысленный голос Магадона зазвучал в голове Кейла и Джака, связь была ясной и мощной.

«Здесь кто–то есть, Эревис. Кто то древний…»

* * * * *

Сундук Дельфина опускался и падал на волнах, как огромная груда обломков. Молния разрывала небо. Гремел гром. Шёл дождь, немилостиво поливая принятое Азриимом обличие. Над ним, навстречу ветру, вздымались паруса, натягивая мачты.

Азриим, Долга и Ривен стояли на верхней палубе возле капитана Сертана, рядом со штурвалом. Леера были натянуты поперёк палубы, образовывая верёвочную сетку вокруг всего корабля. Когда они двигались экипаж крепко цеплялся за трос. Азриим и Долгам тоже последовали этому примеру. Только Ривен и капитан были в состоянии держать равновесие на накренившемся корабле и скользкой палубе.

— Держи нас прямо к ветру, Нимил! — крикнул Сертан рулевому.

На висках и руках Нимила вздулись вены. Он крепко вцепился в штурвал, Азриим предположил, что на дереве остался слепок его ладоней.

— Есть, капитан, — проворчал Нимил. Его тонкие волосы прилипли к голове. — Всё становится намного хуже, мы теряем управление.

— Удержим, — ответил Сертан. Он смотрел на бурю и море, оценивая свои паруса и мачты, осмотрел свой экипаж.

— Занимайтесь своими делами, ребята! — он крикнул так, чтобы каждый член экипажа смог его услышать. — Занимайтесь своими делами, и Сундук довезёт нас до конца. Эта буря не может длиться вечно.

Сертан посмотрел на Азриима, сощурившись из–за дождя:

— Как только мы бросим якорь, Амберли отберёт у нас целый день. Долго еще?

Азриим схватил компас Странника. Он взял его со стола рядом с Нимилом за секунду до того, как налетел порыв ветра. Он приложил все усилия, чтобы удержать его ровно на ладони и изучить движение стрелки. Качающееся судно этому мешало. Наконец, ему удалось понять, куда указывает стрелка: на запад и немного вниз.

— Мы очень близко! — крикнул Азриим и добавил для пущего эффекта — Держись, друг мой.

Заколдованный Сертан по дружески положил руку на плечо Азриима и усмехнулся.

— Мы сделаем это! — сказал Сертан — И первым делом выпьем за ваши деньги!

Азриим лишь улыбнулся в ответ.

Около четверти часа, предупредил Азриим Ривена и Долгана, когда Сундук поднялся на очередной волне и затем резко упал вниз. А затем…

Он склонил голову, чувствуя мысленный контакт. Вначале он подумал, что это был Странник, но быстро понял, что для его отца ощущения слишком грубые. Он посмотрел на Долгана и увидел, что большой слаад морщился.

— Ты чувствуешь это? — спросил он своего брата.

Азриим кивнул. Ривен и остальные члены экипажа оглядывались, потирая свои виски. Боль усиливалась, пока слаады и люди не схватились за головы. Два моряка потеряли над собой контроль и бросились за борт. Грохот шторма заглушил их крики. Лишь Азриим стал свидетелем их судьбы, а ему было всё равно.

«Что это?» спросил прямо Ривен. Одной рукой он ухватился за саблю, другой — за лоб.

— Что за колдовство? — крикнул Сертан, схватив голову обеими руками.

Азриим не был уверен. Мысленный контакт был невероятно мощен, но столь же примитивен, будто был подан полоумным созданием. Он никогда еще не сталкивался ни с чем подобным.

Он попытался ответить на контакт безобидным ментальным прикосновением, но не ощутил никакой связи. Психические способности, которыми Странник одарил Азриима и Долгана, были очень ограничены, и то сознание, казалось, не чувствовало его…

Азриим посмотрел на компас, на море и, всё поняв, ударил по нему. Это было единственным объяснением странного ментального контакта. Неудивительно, что Странник не смог найти Саккорс.

Мантия была живой, или почти живой.

«Мы ближе, чем я предполагал» — вещал он Долгану и Ривену, и улыбнулся, не смотря на дискомфорт.

Они кивнули, пытаясь удержаться на ногах на сколькой, качающейся палубе.

Ривен и остальные члены экипажа всё еще сжимали голову, морщась от давления на их черепа. Даже Нимил выпустил из рук штурвал и схватился за голову. Корабль начал вращаться.

Долган оттолкнул рулевого в сторону, взял управление в свои руки и выровнял корабль обратно. Азриим боялся, что силища его брата может сломать штурвал, но этого не произошло и корабль выпрямился.

— Я вижу нечто, — выкрикнул Ривен, и наконец схватился за трос. — Во имя Бездны, что тут творится?

Корабль прокатился на очередной волне и рухнул вниз. Волны выбросили еще одного матроса за борт. Еще одного.

Капитан проклял его помешательство.

А выше крепления, державшие паруса на матче, наконец, сорвались и полотнища стали развеваться на ветру. Из за внезапной поломки креплений ветер сорвал полукруг мачты. Он ударил матроса в центре палубы и вышиб его за борт.

Всё еще качая головой Ривен спросил

— Что это было?

Азриим улыбнулся:

— Не что. А кто.

Убийца и Долган вопросительно посмотрели на него, но Азриим не стал вдаваться в объяснения.

— Буря заканчивается! — выкрикнул матрос в носовой части корабля. Он указал наверх, на зазор в облаках, через который проглядывались звёзды.

После сразу после крика матроса дождь начал стихать, а потом закончился. Корабль продолжил вяло плыть и наконец судно остановилось. Моряки шумели, радостно пеговаривались, а затем их шум перерос в бурные аплодисменты.

— Молодцы, парни, — сказал капитан своей команде. — Молодцы. Разве я не говорил, что нужно просто держаться вместе?

Азриим не был уверен, что есть повод для спокойствия. Он уже нашел нечто зловещее. Рядом с ним Ривен, должно быть, почувствовал тоже самое. Убийца взглянул на чёрное небо, покачивающиеся морские просторы и сказал:

— Не нравится мне это.

Азриим улыбнулся. «Не волнуйся, убийца. Мы не останемся на борту.»

Азриим положил сферический компас Странника на ладонь. Стрелка указывала прямо вниз.

* * * * *

Востим появился в святая святых своей башни, теперь безопасно перемещённой на вершину Скалистого Пути. Всё еще бестелесный, он плыл вниз, прямо через внешнюю стену, в сердце сооружения. Там он осмотрел связь между родным камнем и пересаженной башней. Его заклинания прекрасно работали. Башня выглядела так, словно её построили на вершине Скалистого Пути, а не переместили туда из тайной горной долины на юге Фаэруна. Ему нужно было хорошо укорениться, прежде чем начать заклинание.

Он был доволен. Всё разворачивалось именно так, как и планировалось.

Он бросил свой взор в небо, к звёздам, к Селунэ и её слезам. Он уже знал, какие из них ему понадобятся. Он собрал их на светящемся серебряном поле, где их и оставила хозяйка. Он представил своё заклинание, когда оно начнёт действовать, представил, что при этом будет чувствовать.

Время приближалось. Нужна была лишь сила оболочки Саккорса и можно было начинать.

Раскинув своё сознание до Внутреннего моря, он попытался войти в разум Азриима, но ему не удалось вступить в контакт. Он предположил, это вызвано тем, что его сыновья находятся в непосредственной близости к Саккорсу. Оболочка разрушенного города блокировала удалённое виденье Востима, так что было неудивительно, что она препятствовала и мысленному контакту.

Внезапная, острая боль пробежала по всему позвоночнику Востима. Он стиснул зубы и ждал, когда она пройдёт, но боль держалась дольше обычного. Он терпел, с шипением, и в конце концов она прошла.

Он должен был закончить работу как можно скорее.

Он полетел обратно на вершину башни, проплывая через стену, и вошёл в бывшее святилище Цирика. Он снял заклинание бестелесности и его плоть мгновенно материализовалась. От внезапного веса на его слабых костях и мышцах подкосились ноги. Он упал на пол, на четвереньки, и резкая боль пронзила его колени и запястья. Он впервые закричал от боли, поскольку раньше никогда не реагировал на боль больше, чем шипением, и был уверен, что от падения треснуло несколько костей.

Физически и психически истощенный, он оставался в жалком положении еще некоторое время. Он корил себя за то, что использовал так много заклинаний, овладевая храмом Цирика. Прошли десятилетия с тех пор, как он делал так много, за столь малое время.

И предстояло сделать еще больше.

Его дыхание стало быстрым и влажным. Он приготовился встать. Он мог бы использовать заклинания или ментальные способности, чтобы помочь себе, но из гордости не стал. Он встанет на ноги своими силами. Он должен был.

Он переставил одну ногу, затем другую и осторожно перенёс на них свой вес. Недавняя боль всё еще играла в коленях, но он выпрямил их и заставил поднять себя. Лишь после этого он позволил себе расслабиться на мгновение, но лишь на одно мгновение.

Несмотря на свою усталость, он должен был подготовить башню.

Для начала он прошептал заклинание, которое вызвало Росток Пряжи из собственного измерения, где он его и оставил. Когда он произнёс последние строки, вспыхнула энергия и артефакт предстал перед ним. Он был примерно такой же высоты, как карликовый клён. Вдоль серебристой кончиков коры его ствола пульсировал тусклый свет. Золотые отростки испускали тайную мощь.

Востим почувствовал страдания Ростка, вырванного из своего инкубатора на личном Плане. Скручивающаяся масса его корней и позолоченных отростков на мгновение с тревогой скорчились, ища себе новый дом в Плетении и в Теневой Пряже. Корни впились в каменный пол, устроившись в Теневой Пряже. Отростки взошли до потолка, но кончики исчезли в сетях Плетения, не дойдя до крыши. Оно тоже замерло.

Востим почувствовал, что волнение ростка сменилось довольством. Спокойно отдыхая, он попытался установить мысленную связь, хотя и не думал, что Росток сможет понять его. А может это он не сможет его понять. Росток родился в тени чтобы служить священникам богини ночи. Как и Востим, он был уязвим к солнцу, но в отличие от Востима от не познал лишений от своей уязвимости и ему не нужно было побеждать свою слабость.

Росток просто существовал, и он довольствовался простым существованием.

Востим смотрел на живой артефакт. Он подозревал, что Росток довольствуется простым существованием только потому, что его способности к восприятию ограничены. Не до конца осознавая своё существование, Росток ничего не жаждет, ни в чем не нуждается, ничего не желает. Он был устроен совсем не так, как Востим, и не так как все живые существа.

Проклятое сознание, Востим знал, что им движут желания, амбиции. Он был рождён неудовлетворённым. Востим был ярким примером для сравнения. Удовлетворяя свои желания он разрушил мир, погибли миллионы людей.

Разумеется, он не чувствовал никакой вины за свои поступки. Вины не могло быть, поскольку она не была абсолютной величиной. Востим научился этому тысячи лет назад. Математика был единственный абсолютом во всей вселенной — дважды два четыре. Нравственность же была просто условностью, которой люди с радостью обманывали друг друга. Нет никаких нравственных истин, просто предпочтения, и одно из них ничем не лучше другого.

— Найди утешение, в своей простоте, — сказал он Ростку.

Он прочитал заклинание левитации и выплыл из святилища. Он закрыл за собой дверь и защитил её серией заклинаний, скорее из за привычки, чем из за необходимости. Никто не знает о его убежище на Скалистом Пути. Никто не знает, что он намерен там сделать, даже его слаады, а к тому времени, как он завершит дела, всё будет кончено.

Он плавал по залам башни, пока не достиг центральной комнаты двумя этажами ниже святилища, комнаты примерно в середине башни. Медленно и мучительно он опустился на пол. Лёжа на спине на голом камне, он широко раскинул руки и развёл ноги. Пол отдавал прохладу через его одежду. Настроив себя на энергию камня он закрыл глаза и начал напевать. Как только он это сделал, сила собралась в нём. Он направил силу через своё тело в каменную башню. Когда он почувствовал легкую вибрацию камня в ответ, то перешел от напевания к монотонному пению. Его голос, несущая сила в его интонации и тоне зазвучала в большой комнате, отражалась от стены, потолка и пола. Камень впитал в себя мощь и слабая вибрация сменилась лёгкой тряской. Он почувствовал, как пол размягчается под его телом, будто собирается обнять его. Он прервал своё невнятное пение и произнёс слова силы. Они сорвались с его губ и начали сотрясать камень. С этими словами он поднял мощь скал на поверхность. Возникло ощущение, будто он воскрешает мёртвых. Он понял, что ему это удалось, когда под ним стал тёплым, как живая плоть.

Мощь пробудилась.

На этом он почти закончил свой ритуал, но решил сделать кое что еще, что не задумывалось изначально, последний подарок для своих сыновей от их приёмного отца. Они его заслужили.

Востим знал, что слаады провели большую часть своей жизни, стремясь к превращению в следующую, более высшую форму. Азриим и Долган думали, что им будет достаточно превращения в серых слаадов, но Востим знал их лучше. Превращение в серых это просто рождение нового стремления — необходимость преобразоваться в другой, еще более высший вид слаадов. Эта форма будет самой мощной, из тех, что его сыновья в состоянии достичь, и только в таком виде они смогут найти удовлетворение. Именно его и Востим надеялся добиться, создав Венец Пламени.

Он решил, что избавит их от длительных поисков средств к преобразованию. Вместо этого, он сам преобразует их и это станет его наследием.

Он изменил интонацию при произношении своего заклинания и добавил в свои слова еще одно, которое вступит в силу, когда его сыновья зайдут в башню. Как только они появятся в пределах башни, то будут преобразованы из серых слаадов в смертельных слаадов.

Востим представил себе удовольствие, которое получат его сыновья и улыбнулся от этой мысли.

Когда он закончил заклинание, то присел, почувствовав головокружение. Востанавливаясь, он сделал несколько вдохов, а потом настроил своё зрение, чтобы увидеть двеомеры. Он сразу увидел не просто магию, а сложную матрицу волшебных нитей, пересекающих стены башни, потолки и пол.

Вся башня теперь была настроена, так что Востим мог бы использовать её для усиления мощи, которую он бы хотел вскоре применить к Ростку Пряжи.

Он осторожно встал на ноги. За спиной он увидел свой слепок, оставленный в камне. Он некоторое время рассматривал оттиск своего тела. Он и не понимал, насколько хрупким стал.

Это уже не имеет значения, подумал он, и отвернулся. Его работа была почти завершена. Все приготовления завершены. Осталось лишь дождаться его сыновей и посадить второе семя Ростка Пряжи в оболочку Саккорса.

А затем, он вызовет Венец Пламени.

* * * * *

Второй корабль присоединился к первому. Ссессимиф почувствовал крошечные суда в море, намного выше его самого, плавающего в пучине, обратил внимание на Источник. Буря, которую он послал, не отбила желание у экипажа. Они побывали в её пасти и выжили. Он знал, что корабли прибыли отобрать у него Источник. Иначе, что им еще здесь было нужно?

Он прекратил бурю, когда его приспешники приблизились к поверхности. Им будет легче напасть на стоящий корабль, чем на движущийся. Он применил силу спящего Источника, чтобы наполнить своих приспешников яростью и жаждой человеческой плоти.

Пируйте, дети мои, приказал он им. Пируйте.

К его разочарованию, источник продолжал питать его лишь вполсилы, реальность, которую Ссессимиф чувствовал, но не принимал. Его гнев наростал. Он попытался снова забрать всё внимание Источника себе одному, разделять свои грёзы только с ним. Почувствовав сопротивление, тело Ссессимифа вздрогнуло от контакта. Он впервые за долгое время почувствовал пульсирующую боль в голове, руины вокруг, холод воды, тёмные глубины. Его сон наяву был куда прекрасней, чем реальность, которой не было конца. По крайней мере, сейчас. Когда он это сделал, то почувствовал то, что не чувствовал века: ярость. Он не позволит своей вселенной так легко ускользнуть от него.

Его слуги не убьют того, кто осмелился отвлечь от него Источник, он убьёт его лично. Он знал, что по крайней мере одно существо на корабле вошло в контакт с источником, украв его у Ссессимифа. Он не будет это долго терпеть.

ГЛАВА 12

Из глубин

Кейл и Джак переглянулись.

— Какого рода присутствие? — спросил Магадона Кейл. — Под водой? Это то, что ищут слаады?

— Я не уверен, — ответил проводник с ноткой любопытства в голосе. — Там есть чье–то сознание, Эревис. Примитивное, почти детское, но очень могущественное. И при этом вялое, будто спящее. Оно не способно общаться так, чтобы я мог его понять, но… оно открывается.

— Что это значит?

— Пока не уверен. Мне нужно время.

Кейл сомневался, что время у них есть.

— Там просвет! — закричал матрос с бака. — Смотрите!

Эревис проследил взглядом в том направлении, куда указывал моряк, и увидел в тучах дыру. Сквозь неё светили звёзды.

И, будто бы в ответ, дождь ослабел и прекратился. Ветер стих. Кейл положил ладонь Джаку на плечо и улыбнулся. Связующий Демонов преодолел шторм.

Кейл услышал, как Эврель с верхней палубы приказывает команде рассчитаться по головам.

— Делай, что должен, — мысленно сказал Магадону Кейл, — но не упусти след слаадов.

— Не упущу, — отозвался проводник.

Эревис обернулся и посмотрел на успокаивающееся море. Волны постепенно стихали. Тогда он и увидел это.

Корабль слаадов плыл на расстоянии не больше трех полётов стрелы, сверкая зеленью на фоне чёрных волн. И Связующий Демонов стремительно настигал его. Несмотря на стихший ветер, элементали Джака быстро тащили корабль по морю.

Свет с корабля слаадов рос, становился ярче.

— Джак, пускай элементали остановятся, — попросил Кейл. — Прямо сейчас.

Магадону он передал:

— Магз, скажи капитану — надо сейчас же погасить все огни и приказать команде вести себя тихо.

Кейл знал, что над спокойным морем свет и звук разносятся далеко. Будто в подтверждение его мыслям, с корабля слаадов послышался радостный возглас.

Кейл отцепил фонари на носу судна и бросил их в воду. За несколько секунд команда погасила остальные огни. Корабль прекратил движение: видимо, Джак развеял заклинание и освободил элементалей. В наступившей тишине Связующий Демонов мерно покачивался на волнах, в прямой видимости с судна слаадов.

Джак и Кейл сбросили плащи, отжали из них воду, затем занялись проверкой своего снаряжения. Кейл подозрительно разглядывал море.

— Как будто оно ждёт, — прочитав мысли товарища, сказал Джак.

Кейл кивнул.

— Магз, чем занят Ривен? — спросил он.

Прежде чем Магадон смог ответить, раздался глухой удар по древесине корабля.

— Ниже ватерлинии, — заметил Джак.

Еще один удар. С главной палубы послышались взволнованные крики. Кейл выругался; он опасался, что слаады услышат.

Откуда–то снизу донёсся всплеск, треск ломающегося дерева. Из моря раздалось звериное рычание, и сердце Кейла учащенно застучало.

Из воды что–то поднималось.

Они с Джаком перегнулись через борт, так далеко, как только смогли, и оглядели корпус.

На корабль взбиралось около дюжины мокрых зеленокожих существ. Тонкие, длинные конечности, перевитые жилами и мускулами, оканчивались длинными когтями, оставлявшими в древесине глубокие борозды. На круглых головах росли длинные косматые волосы цвета водорослей. Большие клыкастые челюсти могли за раз откусить голову.

— Проклятье, — выдохнул Джак. — Скраги!

С главной палубы раздались крики, повторяющие слова Джака:

— Морские тролли! Скраги!

Скрежет и толчки ниже ватерлинии продолжались. Видимо, скраги пытались проделать дыру в корпусе судна. Кейл видел их когти и не сомневался, что это может сработать, дай троллям достаточно времени.

Из–под воды зазвучал речитатив. Кейл распознал характерные модуляции заклинания.

— С ними шаман, — сказал он.

Он выхватил Клинок Пряжи из ножен и вместе с Джаком бросился на главную палубу.

Азриим смотрел, как из–за бортов появляются большие головы с клыкастыми ртами и свисающими косматыми волосами.

— Скраги! — кричали несколько членов команды, хватая оружие. — Тролли на палубе!

Ривен потянул клинки из ножен, но Азриим остановил схватил его за запястье. Он показал убийце и Долгану компас. Игла указывала вертикально вниз.

— Здесь мы сойдем, — сказал Азриим.

Несколько троллей уже перемахнули через перила. Стряхнув воду с косматых волос, они зарычали и набросились на ближайшего матроса. Сертан выкрикивал приказы, моряки сражались любым оказавшимся под рукой оружием, кричали, истекали кровью. Тролли отвечали рыком и хриплыми воплями. Откуда–то донеслась песнь заклинателя, и схватку поглотил соткавшийся из ниоткуда пузырь темноты. Внутри него звучали крики боли.

Азриим знал, что нюх троллей превосходит даже его собственный. Чудовища могли охотиться на моряков по одному лишь запаху. С Сундуком Дельфина было покончено, а его команда была все равно, что мертва.

Азриим перегнулся через перила и выбрал точку на поверхности воды рядом с кораблем.

— Туда, — сказал он, передавая образ в сознание Ривена и Долгана. Убийца схватил его за руку:

— Я плохо плаваю.

— Сейчас научишься, — ответил Азриим.

В десяти шагах на палубу выбрались еще три тролля. На границе сферы тьмы споткнулся один из матросов. Тролли набросились на него, разрывая плоть на части, пока моряк кричал, истекал кровью и умирал.

Ривен стал снимать свою экипировку.

— На твоем месте я бы поторопился, — посоветовал ему Азриим.

Самому Азрииму особо нечего было снимать. При нем была только одежда, жезлы и клинок. Долган закрепил свой топор на спине. Ривен снял ранец, сапоги, кожаный доспех — всё, кроме оружия.

Позади них раздался крик Сертана:

— Друг, используй волшебство! Заклятья! Быстрее! — капитан указывал на троллей.

Еще один моряк встретил смерть от когтей. Два или три других, отчаявшись, прыгнули в море. Азриим понятия не имел, почему они решили, что сумеют сбежать. Следом за ними в воду прыгнул тролль, завывая от жажды крови.

Азриим невинно улыбнулся капитану, достал жезл телепортации, и — переместился в море. Он знал, что соленая вода погубит его наряд, но одежду всё равно было уже не сберечь.

Слаад оказался в спокойной воде на расстоянии броска копья от корабля. Заработав ногами, чтобы удержать голову над поверхностью, Азриим посмотрел на происходившую на борту бойню. На палубе было шестеро или семеро троллей, и еще трое карабкались по борту.

— Прощай, Сертан, — сказал он.

В воде позади него возник Долган.

— Распроклятые тролли сожрали моряков, и мне ни одного не досталось! — пожаловался большой слаад.

Азриим сильно ударил его по лицу, разбив губу.

— Не выражайся.

Долган улыбнулся и слизал кровь.

Появился Ривен. Азриим догадался, что для убийцы море будет слишком холодным. Человек исчез под водой, но сумел вынырнуть. Затем Ривен сгреб мокрую рубаху Азриима в кулак. Укол в спину, который почувствовал слаад, говорил о том, что убийца держит клинок у его почек.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Ривен. — Потому что ты истечешь кровью раньше, чем я утону.

Азриим не сдержал ухмылку. Убийца все больше и больше напоминал ему Серрина.

— Конечно я знаю, что делаю.

С заметной неохотой Ривен убрал клинок.

Из перевязи на бедре Азриим достал тонкий жезл слоновой кости, с помощью которого когда–то в Порту Черепа он превратил человека в пещерную креветку. Жезл позволял превращать цель в любое существо по выбору хозяина. Слаад поднял жезл из воды, чтобы удостовериться, что выбрал нужный. Так и было.

Он коснулся жезлом Ривена и произнес: «Морской эльф».

Сверкнула вспышка, и человек стал изменяться. Единственный здоровый глаз стал больше, на шее открылись жаберные щели, тело вытянулось, а кожа окрасилась в бледно–голубой. Уши заострились, глазницы увеличились. Убийца поднес ладонь к глазам и увидел перепонки между пальцами.

— Ну вот, — сказал Азриим. — Доволен?

Убийца утвердительно хмыкнул, нырнул под воду, и через какое–то время снова показался на поверхности, сделал глубокий вдох. Новое тело позволяло дышать как в воде, так и на поверхности. Губы Ривена остались неподвижны, но здоровый глаз улыбался.

— Доволен, — сказал человек. — Как долго это продлится?

— Достаточно, — ответил Азриим. Он не намеревался задерживаться под водой. Покров наверняка охраняли — как минимум, скраги. Азриим собирался спуститься к источнику покрова Саккорса, посадить семя Ростка Пряжи, и воспользоваться жезлом телепортации для отступления. По его рассчетам, всё это должно было занять не более получаса.

Он попытался отправить мысленное послание Страннику, чтобы сообщить об их прогрессе, но помехи, излучаемые сознанием покрова, помешали ему установить контакт.

— А как будете передвигаться вы двое? — спросил Ривен.

— Похожим образом, — отозвался Азриим.

Он и Долган обратились к своей врождённой способности к трансформации, и поменяли человеческий облик на мускулистые двуногие тела, покрытые зеленой чешуей, с когтистыми лапами и полной острых зубов акульей пастью — тела сахуагинов.

— Люблю, когда у меня есть когти, — во всю пасть ухмыльнулся Азриим.

С этими словами все трое нырнули в темные глубины и начали спуск.

Когда морские тролли начали перелазить через борт Связующего Демонов, их встретила вооружённая саблями команда.

Клинки вонзились в зелёную плоть, и чёрная кровь оросила палубу. Тролли хватались за корабельные перила одной лапой и наносили удары второй. Люди кричали от боли и ярости. Чёрная кровь на досках смешалась с красной. Тролли ревели, глубоким звериным рёвом. Кейл не мог найти среди них шамана.

Двое массивных созданий перемахнули через перила и оказались на палубе. На них тут же набросились моряки, но когти троллей разорвали двоих и удержали остальных на расстоянии. Один из матросов один из моряков оказался слишком близко в результате неосторожного взмаха саблей, и тролль схватил его обоими лапами. Другие матросы набросились на монстра, но второй тролль заставил их отступить, бешено размахивая когтями. Схваченный кричал и брыкался, тролль вырвал ему глотку и присосался к ране, чтобы испить крови. Сжимая безжизненное тело, он поднял морду к небу и завопил, празднуя свою победу, красные струйки стекали изо рта.

С другого борта на палубу залезло еще несколько скрагов.

— С той стороны, парни! — крикнул Эврель и рванул к тому борту. Следом бросились еще двое, но им преградил путь тролль. Кейл и Джак перескочили через перила полубака и присоединились к атаке капитана.

Когда они подоспели, два скрага как раз перелезли через перила и очутились на палубе. Больший из этой пары хлестнул когтями по плечу Капитана развернуло от удара и отбросило на палубу. Он выругался, разбрызгивая кровь. Кейл присел и вонзил клинок в брюхо чудовища. От боли тот хрюкнул и ударил Эревиса другой лапой. Кейл отпрянул, но слишком медленно. Кончики когтей прочертили следы на его щеке и чуть не задели глаз. Заструилась кровь, но плоть быстро зарастила раны.

Кейл повернул Клинок Пряжи, все еще торчащий в брюхе тролля. Хлынула кровь, чудовище завопило. В отличие от тех троллей, каких встречал Кейл на суше, морские, видимо, были не способны регенерировать свои раны. Может быть, им требовалась для этого морская вода.

Тролль разодрал Кейлу плечо, и тот пригнулся, уворачиваясь от следующего удара, который мог бы сорвать его лицо с черепа.

Задыхаясь от боли и усталости, Кейл вырвал клинок из кишок монстра и отступил назад. Он бросил короткий взгляд влево, и увидел, что Эврель уже поднялся на ноги. Капитан и полурослик сражались со вторым чудовищем. Джак выглядел крошечным по сравнению громадным монстром, но напрасные попытки тролля схватить куда более проворного полурослика заставили его рычать от злости. Эврель рубил скрага по рукам и плечам, как только представлялась возможность.

Тролль Кейла, из раны которого всё еще текла кровь, достал ожерелье и камней и ракушек, сжал его в ладони и произнес что–то на своем гортанном грубом языке. Вокруг Эревиса возникла сфера темноты, но затронутые тенью глаза прекрасно видели сквозь неё. Тьма была стихией Кейла.

Тролль втянул в себя воздух и бросился в атаку, считая, что противник ослеплён. Кейл приготовился и в последний момент ушел в сторону. Когти задели грудь, но он сумел подставить чудовищу ногу, и тролль рухнул на палубу. Кейл набросился сверху, вдавливая колено в спину чудовища. Существо взбрыкнуло, пытаясь сбросить его, но Кейл вонзил Клинок Пряжи троллю между ребер и давил, пока не почувствовал, что лезвие касается досок палубы. Тролль завопил. Кейл высвободил меч и нанес еще один удар — в шею. Скраг больше не шевелился, вокруг его тела растекалась лужа крови.

— Магз! Где ты? — позвал Кейл, поднимаясь на ноги. Он не видел Магадона и не слышал звука вонзающихся в плоть стрел.

Эревис оглянулся на Джака и Эвреля, и увидел, как тролль сбил капитана с ног и навис над распростертым моряком, широко распахнув пасть. Джак бросился к скрагу, воткнул в грудь кинжал, а в бок по самую рукоять вонзил короткий меч. Существо издало агонизирующий вопль и наотмашь хлестнуло полурослика длинной лапой. Удар пришелся Джаку в живот, брызнула кровь, но коротышка устоял на ногах. Он вырвал свой меч и ударил им еще раз. Тролль закричал последний раз и рухнул на Эвреля. Капитан, заляпанный черной кровью, столкнул с себя труп и встал на ноги.

— Кейл? — закричал Джак, вглядываясь в темную сферу.

— Здесь, дружище, — ответил Эревис, появляясь из тьмы.

Джак ухмыльнулся и тут же поморщился от боли.

— Эревис, — наконец–то отозвался Магадон. — Оно зовет себя Источником. Думаю, я могу принять то, что оно предлагает, и использовать нам на пользу.

Кейл взглянул в другой конец палубы, увидел, как тролль легко поднимает матроса и в один присест откусывает ему голову. Огрызок шеи плеснул кровью в лицо чудовища, и тролль жадно облизался. Еще двое моряков ничком лежали на палубе. Кейл не видел других убитых скрагов, кроме той пары, что прикончили они с Джаком.

— Сделай это, Магз. Их убивают.

Промедление. Потом:

— Мне придется заплатить, Эревис.

Кейл задумался. Он оглядел палубу, пытаясь найти Магадона, и наконец увидел его у главной мачты. Глаза проводника были пустыми, далекими. Кейл мог различить капли пота на его лице.

— Заплатить чем? — спросил он, губы шевелились, повторяя слова, которые произносил его разум.

Закричал еще один моряк. Тролли рычали, гоняясь за выжившими. Матросы подскальзывались на залитых кровью досках, падали. Троица троллей на другом конце палубы увидела Кейла, Джака и Эвреля. Скраги бросились к ним, на бегу их когтистые лапы вырывали щепки из досок палубы.

Джак и Эврель стали плечом к плечу с Кейлом, клинки наготове.

— Идите сюда, ублюдки, — проворчал Эврель.

— Платить придется мне, и я готов, — ответил Магадон.

Прежде чем Кейл успел ответить, голову Магадона охватил вспыхнувший свет. Несущиеся в их сторону тролли остановились, хватаясь за головы, закричали от боли. Из их ноздрей, глазниц, ушей потекла кровь. Чудовища упали на палубу, корчась от боли, истекая кровью, умирая. Их жизни оборвались за пять секунд.

— Волосатые башмаки Обманщика, — выдохнул Джак, уставившись на Магадона.

Кейл чувствовал то же самое. Он видел борьбу, которую выражало лицо Магадона. На лбу проводника проступили вены, так же четко, как на у скрагов на лапах. С носа капала кровь.

— Хватит, Магз! — приказал Кейл. — Немедленно остановись!

Магадон потряс головой, и белый свет вокруг него угас. С другой стороны палубы начали умирать тролли. С лиц чудовищ стекала кровь. Они падали на палубу, корчась в агонии. Их черепа сминались, из ноздрей сочились мозги и кровь. На тех, кто выжил, бросались уцелевшие матросы и рубили их на кусочки.

— Эревис, — сказал Магадон, и Кейл почувствовал боль в его мысленном голосе. — Ривен и слаады превратились и ушли под воду. На корабле безопасно. Иди за ними. Им нужен Источник. Он на дне, Эревис.

Кейл медлил.

— Что насчет тебя?

— Со мной все будет в порядке, — ответил Магадон, но Кейлу показалось, что он лжет. — Я буду поддерживать мысленную связь.

Кейл замер, готовый разорваться надвое.

— Иди, — сказал Магадон. Кейл кивнул.

— Пойдем, дружище, — сказал он Джаку.

Они быстро сняли плащи и доспехи, оставив только штаны, рубахи, оружие, поясные сумки и святые символы. Нанесенные троллями раны Кейла уже затянулись.

— Куда вы собрались? — спросил Эврель.

— Вниз, — ответил Эревис.

Капитан потерял дар речи.

— Мы вернёмся.

Эврель только кивнул.

— Я возьму на себя давление и способность плавать, — сказал Джак.

— Я позабочусь о тепле и воздухе, — ответил Кейл.

Оба колдовали одновременно — одно заклятье, второе, третье, так, чтоб действие распространялось на обоих сразу. Через несколько секунд они были защищены от холода, способны свободно передвигаться в воде, и не боялись давления глубины.

— И еще кое–что, чтоб зрение не подвело, — пробормотал Джак последнюю просьбу Обманщику.

Когда он закончил, Кейл спросил:

— Готов?

Джак ухмыльнулся, по–настоящему ухмыльнулся, и сказал:

— Дальше некуда. Ненавижу море. Мне бы спокойный пруд…

— Давай за мной, — скомандовал Кейл и бегом бросился к носу корабля.

Магадон сказал, что Ривен и слаады превратились. Наверняка они обратились в морских существ, способных быстро плавать. Даже с помощью заклятий он и Джак не смогут их настигнуть, если только…

На носу находился один из четырех корабельных якорей. Кейл воспользовался своим мечом, чтобы обрубить толстый канат. Он поднял якорь. Даже с его возросшей благодаря теням силой держать якорь было тяжело.

— Держись за меня, дружище, — сказал он. Джак так и сделал.

Кейл собрал тьму вокруг них, взглянул в воду рядом с кораблем слаадов, и заставил тени переместить их туда.

Они материализовались в открытом море примерно на дистанции полета стрелы от чужого судна. Кейлу показалось, что он видит троллей и там, и эти тоже хватались за головы и умирали, но через миг якорь потянул вниз, и они скрылись под водой.

Звуки стихли. Свет угас. Море обволокло Кейла, и он нашел покой во тьме. Они камнем неслись в бездну.

ГЛАВА 13

Источник

Вода поглотила их. Поверхность исчезла вдали. Кейл инстинктивно задержал дыхание, пришлось усилием воли заставить себя вдохнуть воду. В носу защипало, когда жидкость заполнила легкие. Он не смог сдержаться и инстинктивно закашлялся. Скоро это прошло, и после нескольких глубоких вдохов дышать водой стало так же естественно, как и воздухом, только грудь потяжелела.

— Странное ощущение, — сказал он Джаку, пока они спускались, и полурослик кивул.

Вес якоря быстро тянул их вниз. Темнота стала абсолютной. С мраком глубин могло сравниться лишь отсутствие света на плане Тени. Изменённые глаза Кейла позволяли ему видеть, но недалеко, лишь на дистанцию броска кинжала. В поле зрения появлялись и исчезали сумеречные фигуры с плавниками, некоторые — очень большие. Они проплыли прямо сквозь косяк оранжевых рыбин, каждая величиной с предплечье Эревиса. Кейл высматривал скрагов, но ни одного не увидел.

Они опускались глубже. Кейл смотрел вниз и видел лишь чёрную бездну. Он поднял взгляд — вверху виднелся только их след из пузырей, исчезающих во тьме. Поверхность исчезла. В одиночестве они погружались в безмолвные глубины.

Кейл не представлял себе, как они отыщут там слаадов.

— Пушистые башмаки Обманщика, — сказал Джак, — я отсчитал уже тридцать секунд, а дна и близко не видно. Уши гудят.

Кейл кивнул. Его уши тоже гудели, и он намеренно не стал вести отсчет. Не хотел знать, насколько глубоко они находятся.

Наконец в поле зрения появилось дно. Кейл увидел тянущуюся во всех направлениях, сколько хватало глаз, пустошь, полную гальки, небольших холмиков и дюн из донного песка.

Эревис отпустил якорь прежде, чем они достигли дна. Они с Джаком заработали ногами, чтобы прекратить погружаться. С полными воды легкими они остановились на высоте десяти шагов от дна. Якорь продолжил тонуть, ударился о песок, и в тишине поднял целое облако ила.

Они осмотрелись, пытаясь найти хоть какой–нибудь след слаадов. Кейл ничего не увидел. Кроме поднятого якорем ила, морское дно оставалось неподвижным, будто на картине — никакого движения, никакой жизни. Дно казалось Эревису столь чужеродным, что запросто могло принадлежать другому плану бытия. От этого особенно острым было чувство, что они с Джаком — вторгшиеся сюда чужаки, принесшие движение и жизнь в неподвижную смерть бездны.

— Мрачновато здесь внизу, — заметил Джак. Преуменьшение.

Они оба сжимали мечи. Эревис на пробу взмахнул Клинком Пряжи. Вода не мешала движениям. Заклинание Джака позволило двигаться так же легко, как и на суше.

На дне под ними лежали большие камни, разбросанные по песку, будто надгробия великанов. Некоторые были величиной с башню, некоторые — с человека. А еще из песка торчал обработанный камень: колонны, конечности и головы древних статуй, пьедесталы, столбы.

Эревис вспомнил слова Сефриса и понял, что они смотрят на руины города, который был уже стар, когда Сембия была всего лишь собранием мелких деревень. Море тысячелетиями хранило Саккорс неприкосновенным.

Зрения Кейла хватало лишь шагов на двадцать в любом направлении, но у него было чувство, что руины занимают большой участок дна. Саккорс наверняка был большим городом, не меньше Селгаунта.

— Это еще что? — спросил Джак, указывая куда–то позади Кейла.

Эревис обернулся и увидел рассеяный красный свет, бледнее лунного. Кейлу показалось странным, что они не заметили его раньше, когда опускались. Хотя на глубине было тяжело определить расстояние, Кейл решил, что источник света находится на расстоянии полета стрелы, может дальше.

С Клинка Пряжи сочились тени и лениво тянулись в том направлении.

— Магз, мы на дне, направляемся к свету, — передал Кейл.

Магадон не ответил. Эревис и Джак переглянулись. Полурослик пожал плечами.

— Пойдем, — сказал Кейл, и они последовали за стекающими с клинка тенями.

Эревис заметил, что они плывут над широкой бороздой, проделанной парящим городом, когда тот рухнул в океан. Он заставил себя не думать об ужасе, испытанном жителями города, когда тот тонул.

— Проклятье, мысленно сказал Джак. — Город–то был немаленький. Посмотри на эти следы. Представь, сколько там было людей.

Эревис кивнул. Саккорс стал кладбищем для десятков тысяч.

Дно впереди поднималось пологим склоном, сначала постепенно, а затем — все круче и круче. С каждым гребком свет становился все ярче. Они достигли гребня и… морское дно под ними исчезло.

Они оказались над обрывом, таким крутым и гладким, что казалось, будто поверхность просто разрубили ворпальным мечом. У подножия, не меньше чем в пяти сотнях шагов внизу, простирались руины. Обрушившиеся здания лежали друг на дружке, образуя целые горы из каменных блоков. Эта гора достигала трети высоты обрыва. Такое нестабильное нагромождение не обрушилось лишь потому, что находилось под водой. Красное свечение исходило откуда–то из этой груды, ближе к основанию.

Глядя вниз с обрыва, Кейл представил себе приблизительную географию. Гладкая сторона утеса по всей видимости однажды располагалась горизонтально, являясь частью горы, подерживавшей Саккорс в небе. Когда город рухнул в море, этот пласт земли проехал по дну и остановился на боку, при этом большая часть зданий обрушилась и соскользнула вниз, образовав на морском дне гору из развалин.

Несколько секунд Кейл и Джак молчали. Слишком велики были представшие перед ними разрушения, чтобы говорить о них. Красное сияние окутывало руины, окрашивая их кровью. Тени сочились с клинка Эревиса, утекая к подножию руин, к источнику сияния.

Джак заплыл за кромку обрыва, повернулся, посмотрел вниз.

— Здесь пещеры, — сказал он. — Над руинами.

— Логово скрагов, — предположил Эревис.

Джак вздрогнул, вглядываясь вниз.

Кейл проследил за его взглядом и увидел, что привлекло внимание полурослика.

Далеко под ними в воде плыли три силуэта. Кейл не мог четко их разглядеть, но фигуры были слишком малы для скрагов. Плыли они быстро, со скоростью и сноровкой существ, которым океан был родной средой.

— Это они? — спросил Джак.

— Должны быть, — ответил Кейл, ругая себя за то, что заранее не наложил заклятье, позволившее бы ему видеть двеомеры. Он мог бы убедиться в том, что фигуры принадлежали превратившимся слаадам и Ривену. Здесь колдовать не получится — под водой его молитвы были беззвучны.

Но тьма всё еще отвечала ему. Чтобы управлять тенями, не нужны слова. Нужна лишь сила воли.

— Приготовься, сказал он Джаку. — Я перемещу нас туда.

Джак кивнул, и Эревис призвал тени. Сначала он слепил из тьмы несколько подобий себя, повторяющих его движения. Вокруг настоящего Кейла, постоянно меняя расположение, замерцали двойники.

Джак попытался проследить за их перемещениями, потерпел неудачу и потряс головой.

— Сосредоточься на Азрииме, — сказал Кейл. — Семя Ростка Пряжи будет у него.

— И как мы узнаем, который из них — Азриим? — спросил Джак.

— Придется имповизировать, дружище.

Джак взвесил свои клинки, кивнул.

Кейл взглянул вниз с обрыва, выбрал точку, и призвал тьму. Усилием воли он мгновенно переместил их обоих с вершины в воду позади трех фигур.

Как только они материализовались, троица бросилась в стороны. Кейл опознал Ривена в одноглазом морском эльфе, а слаадов — в чешуйчатых, клыкастых морских дьяволах.

Ривен в теле эльфа бросился прочь, выхватив пару кинжалов со своего пояса. Убийца поймал взгляд Эревиса и покачал головой, будто бы говоря: Не сейчас!

Кейл проигнорировал его, заметив на одном из сахуагинов перевязь с жезлами и догадавшись, что это Азриим. Он метнулся вперёд и ударил мечом в грудь слааду. Азриим отреагировал быстро, ушел от удара и рубанул когтями по руке Эревиса. Тот нанес удар обратным движением, оставляя в воде капли крови. Меч глубоко вгрызся в бок противника. Азриим закричал, хлестнул ногами, уплывая прочь от Кейла.

Долган зарычал, так, что слышно было даже под водой, и попытался схватить Эревиса. Вместо этого он поймал теневого двойника, и тот исчез. Большой слаад хлестнул когтями и попал в другого двойника, уничтожив и его.

Джак зашел в тыл Долгану и вонзил в его спину кинжал и короткий меч. Слаад закричал от боли, развернулся, ударяя наотмашь, и попал полурослику по лицу. Кровь сочилась из его раны, потекла она и с губ и щеки Джака.

Кейл метнулся за Азриимом.

Слаад остановился, готовясь встретить его, улыбаясь широкой, полной клыков усмешкой.

— Ты продолжаешь нам мешать, — сказал Азриим, и с его руки сорвался разряд, который, наверное, на суше был бы молнией. В воде он рассеялся, наэлектризовав воду в сфере вокруг слаада. Сверкнула вспышка, вода зашипела. Взрыв ударил по барабанным перепонкам Эревиса, оглушив его, чуть не остановив сердце. На Азриима разряд, кажется, не подействовал, а Ривен вовремя убрался в сторону. К поверхности устремилось облако дымчатых пузырей.

Прежде чем Кейл смог прийти в себя, Азриим достал еще один жезл со своей перевязи и выстрелил из него. Эревис не сумел подставить под удар Клинок Пряжи, в него ударил зеленый луч. В тот же миг зеленоватое сияние охватило его тело. Кейл опознал в нем то самое сияние, что видел на корабле слаадов; магию, которая мешала его теневому перемещению.

Выругавшись, Кейл бросился на слаада, высоко занеся Клинок Пряжи. Азриим подался назад, его превращенное тело было куда лучше приспособлено к движению в воде. Слаад с легкостью сохранил дистанцию между ними, извлёк телепортационный жезл и настроил его диски.

— Развлекайся со скрагами, жрец, — сказал Азриим и исчез.

Кейл громко выругался, но наружу вышел лишь нечленораздельный возглас и поток пузырей. Он повернулся к Джаку и увидел, что коротышка висит в воде неподалеку. Ривен и Долган исчезли тоже.

— Я в порядке, — ответил Джак на взгляд Эревиса. На полурослике не было заметно других ран, кроме царапин на лице. Похоже, заклятье Азриима его не задело. — Крепкий сукин сын, этот слаад. Сам–то ты как?

— В порядке, — ответил Кейл. Его уши зудели, пока восстанавливались барабанные перепонки. — Но это последний раз, когда ублюдкам удалось от нас сбежать. Договорились?

— Договорились, — согласился Джак.

Коротышка взглянул мимо Эревиса в сторону обрыва, и его глаза широко распахнулись. Кейл обернулся, чтобы увидеть, как из пещер им навстречу выплывает около дюжины скрагов. Наверное, учуяли кровь в воде.

Он выругался. Охваченный зеленоватым свечением из жезла Азриима, для троллей он сверкает, как маяк. Эревис не мог воспользоваться тенями, чтобы переместить их с Джаком, пока это заклятье продолжает действовать. Ни он, ни Джак не могли развеять его, не поднявшись на поверхность. Кейл прикоснулся к Клинку Пряжи, надеясь, что тот рассеет эффект. Безрезультатно.

— Бежим! — решил Кейл.

Они повернулись к троллям спиной и поплыли вниз, так быстро, как только могли, к руинам и красному сиянию. Несмотря на все заклинания, помогавшие под водой, Эревису казалось, что он движется слишком медленно. Он рискнул бросить взгляд назад.

Мощные тела троллей извивались угрём, и существа пронзали воду с завидной скоростью. Их клыки — некоторые величиной с палец — торчали из пастей, обещая Джаку и Эревису болезненную, долгую кончину. Желтые глаза с толстыми веками неотрывно смотрели на Кейла и полурослика, как глаза любого хищника, преследующего жертву.

— Быстрее, Джак! Быстрее!

Но тролли приближались.

Пробуждавшийся Источник, похоже, инстинктивно блокировал паразитическое использование ментальных сил Сессимифом. Расширенное сознание Сессимифа больше не работало. Он уже не чувствовал кораблей наверху, не чувствовал своих слуг в пещерах внизу, в воде вокруг. Как будто кто–то другой пил разум Источника, украв его у Сессимифа.

Он пошевелил щупальцами и сильнее прижал свою голову к Источнику, пытаясь удержать то немногое, что Источник еще мог ему отдать.

Его сон заканчивался. Он больше не был удовлетворен.

Азриим, Долган и Ривен возникли именно там, где и рассчитывал Азриим — у основания груды руин. Каменные плиты, колонны, статуи, галька, тысячелетний слой песка горой лежали под обрывом. Все это напомнило Азрииму какой–то чудовищный улей.

Пока они плыли к месту, отмеченному сочившимся из руин красным сиянием, гора неожиданно сдвинулась и загрохотала, как будто от небольшого землетрясения. Камни гремели, стучали друг о друга. Несколько больших глыб соскользнули с вершины и рухнули вниз. Поднялось облако ила и затуманило воду.

Гора успокоилась, и дрожь больше не повторялась.

— Что это было? — спросил Ривен. Азриим лишь пожал плечами.

Руины лежали беспорядочной кучей, в них зияло множество проходов, щелей и тоннелей. Лучи красного света сочились из нескольких трещин у самого дна. Там сияние было ярче всего. Здесь и находился их путь внутрь. Где–то внутри этого тоннеля они найдут сердце покрова Саккорса.

На дне неподалеку лежала целая груда начисто обглоданных огромных костей. Хребты длиной с корабль валялись рядом с челюстями, способными прожевать дюжину человек.

— Китовьи кости, — заметил Ривен.

Азриим кивнул. Скраги, должно быть, весьма прожорливы. Дно усеивали скелеты по крайней мере дюжины китов.

— Хочу попробовать мозг кита, — облизался Долган, пристально разглядывая один из черепов.

Азриим проигнорировал сородича и посмотрел вверх, сквозь клубящийся ил. Далеко вверху он увидел опускавшихся Кейла, все еще охваченного зеленым светом, и полурослика. За ними гналась дюжина троллей. С каждым взмахом тролли догоняли своих жертв.

— За мной, — сказал Азриим, направляясь в широкий тоннель. Он бы телепортировался прямо к покрову, но не видел смысла рисковать. Они могли и приплыть. Было уже недалеко.

Кейл и Джак плыли сквозь поднявшееся со дна облако грязи. Дрожь расшатала руины. Чтобы избежать падающих камней или сдвинувшихся плит, они подались в сторону.

— Что, во имя Девяти Бездн, это было? — спросил Джак.

Кейл помотал головой и продолжил плыть. Он бросил еще один взгляд назад, и сквозь мутную воду увидел, что тролли сокращают расстояние. Их длинные руки загребали воду с завидной эффективностью.

Эревис перевел взгляд вперёд и вниз, к красному свету, исходящему от подножия руин. Кейлу показалось, что он видит три силуэта, вплывающих в проход у основания, но он не был уверен. Зато был уверен, что они с Джаком не успеют. Тролли догонят их.

Как всегда, Джак понял, о чем он думает.

— Иди, — сказал коротышка, прекращая плыть и поворачиваясь лицом к преследователям. — Останови слаадов. Я задержу троллей.

Кейл не остановился. Он схватил Джака за рубаху и потащил за собой.

— Ни за что. Мы выберем место и будем сражаться вдвоём.

— Нужно остановить слаадов, — возразил Джак.

— Остановим, — кивнул Кейл.

— Но…

— Хватит, Джак, — отрезал Кейл. — Ни один из нас сегодня не умрет.

Эревис и сам хотел остановить слаадов. Он говорил себе, что на кону нечто большее. Но это не могло заставить его принести друга в жертву.

— Там, — сказал Кейл, указывая на образованный руинами карман. Обрушившиеся колонны и статуи сформировали небольшой тупиковый тоннель. Если они доберутся туда, тролли смогут атаковать лишь с одной стороны.

Джак кивнул, и они изменили курс.

Позади зарычали тролли. И продолжили догонять их.

Слаады и Ривен плыли по широкому тоннелю, усыпанному доходившей кое–где до потолка галькой. Из камней, будто встающие из могил призраки, торчали статуи, их лица давным–давно стерлись. Движения троицы потревожили осадок на полу, и в воде оставался длинный след взбаламученного ила.

После морской воды, грязи и удара Кейла и Азриим был крайне огорчен состоянием своего наряда, но потом осознал, что переживает по мелочам, и взял себя в руки.

Красный свет стал ярче и поглотил их. Туннель слабо изгибался вниз. Азриим мимоходом задумался, зачем тролли — если это были тролли — расчистили проход. Возможно, они поклоняются источнику покрова. В конце концов, эти существа не слишком интеллектуальны.

Впереди зиял проем, широкий, будто пасть дракона. Свет исходил оттуда. Азриим ускорил темп, проплыл через арку тоннеля, и обнаружил себя в конце большого полусферического помещения, на самом дне развалин. Ривен и Долган присоединились к нему.

В другом конце зала находился источник покрова — сияющий красный осколок кристалла величиной с пень древнего дуба. Одним концом он крепился к странному холму, склон которого служил дальней стеной зала, а второй конец исчезал среди камней на дне. Наружу выступала только средняя часть кристалла. Полная его длина втрое или вчетверо должна была превосходить рост Азриима.

Незримая магическая энергия пронизывала зал. По телу Азриима бежали мурашки от собравшейся силы. Внутри обнаженных граней кристалла цвели багровые и оранжевые вихри. Слааду они показались гипнотизирующими.

Холм, к которому крепился кристалл, был неким образом изменен длительным контактом с магией Источника. Азриим решил, что это какой–то необычный коралловый риф, поскольку он буквально вырастал вокруг кристалла. Там, где кораллы и кристалл встречались, коралловая кромка была тонкой и изломанной, и вырастающие из неё усики врастали в поверхность кристалла. Издалека поверхность рифа выглядела почти как кожа. Азриим никогда не видел ничего подобного.

Ривен, будто прочитав мысли слаада, спросил:

— Это не камень, не так ли?

Азриим не потрудился ответить. Он взмахнул рукой, на которой носил свою магическую перчатку. Движение и мысленная команда призвали в его руку серебряное, перевитое чёрными жилами семя Ростка Плетения. Он сжал семя в кулаке. Семя слабо вибрировало, возможно, в ответ на энергию мантии.

Долган рядом с ним вонзил когти одной руки в ладонь другой. В воде поплыли капли крови.

— Давай же, — поторопил его сородич, волнение которого было почти осязаемым.

Азриим кивнул и поплыл вперёд. Прежде чем он преодолел половину расстояния, по коралловой массе прошла легкая дрожь, от которой зашевелились камни. Кристалл вспыхнул багровым.

Эта дрожь была похожа на движение какого–то животного.

Азриима посетило прозрение, и он замер на полпути в середине зала. Вглядевшись в усики, он понял, что на самом деле это вены. Выводы его напугали.

Масса, образующая холм, была не кораллом; это была плоть, плоть огромного животного, сросшегося с кристаллом. Возможно, покров был вовсе не разумен. Возможно, существо использовало магию покрова, чтобы проецировать свое сознание на поверхность.

Но почему оно не заметило Азриима и его спутников?

— Что это было? — спросил Ривен.

Азриим покачал головой. Он не был уверен.

Он глядел на стену из плоти, поневоле пораженный размером существа, которое было погребено под руинами. Создание было столь огромным, что размер маскировал его. Это было все равно что смотреть на кусок земли и пытаться представить всю ферму.

Теперь Азриим понял, почему содрогались руины. А также понял, кто именно съел китов. Видимо, тролли приносили существу еду, может быть, делали подношения. Азриим был рад, что кристалл находился не в том зале, где распологался рот этого создания.

— Чего ты ждешь? — спросил Долган.

Азриим поплыл вперёд. Поблизости источаемая кристаллом аура магической энергии стала интенсивнее. Как и давление на мозг. Слаад отгородился от него, насколько смог. Азриим чувствовал себя так, будто плывет против течения. Его глаза болели; зрение затуманилось. Один гребок, второй…

По плоти зверя прокатилась еще одна дрожь, и где–то, глубоко в скрытой части руин, тело существа зашевелилось. Вся огромная груда камня содрогнулась. С потолка полетели камешки и мусор, наполнив воду. Азриим испугался, что вся гора может обрушиться на него. Он, Долган и Ривен, прикрывая головы руками, увернулись с пути нескольких обрушившихся каменных блоков.

Дрожь прошла. Зал остался цел.

— Делай то, за чем пришел, — сказал Ривен.

— Приготовьте телепортационные жезлы, — предупредил Азриим. — Как только я посажу семя, мы вернёмся в…

Он вспомнил, что Странник говорил не возвращаться на его Уровень. Отец слаадов указал им другое место. К сожалению, связаться с отцом у Азриима не получилось.

— …Селгаунт. Вернёмся в верфи Селгаунта. Свяжемся со Странником там.

Азриим достал собственный жезл, и вращал управляющие диски на нем до тех пор, пока до активации не осталось пол–оборота.

Приготовившись отступать, он смерил взглядом кристалл, подумав о том, что значит для него эта миссия: полная трансформация в серого, свобода от Странника. Тот факт, что покров разумен, и попытка посадить семя может убить огромное существо, сросшееся с кристаллом, Азриима не заботил.

— Ну вот, — сказал он, протягивая руку к кристаллу.

Он поднес серебрянное семя к обнаженной грани, и кристалл вспыхнул ослепляющим красным светом. Лучи багрянца ударили во все стороны. В один миг потоки магической энергии превратились в вихрь, и Азриим бешено заработал конечностями, чтобы удержаться на месте. Сощуренными, пылающими болью глазами он смотрел, как семя Ростка Пряжи сливается с Источником, пуская свои черные вены по его граням, обвиваясь и удушая жилы сросшегося с кристаллом создания.

Существо дернулось, сотрясая всю гору. Резкое движение разорвало его плоть там, где она соединялась с кристаллом. Из раны засочилась кровь, затуманивая воду, смешиваясь с безумным красным свечением. Руины содрогнулись, затряслись и начали рушится.

Существо пробуждалось.

Азриим повернул диск на своем жезле, почувствовал знакомую дрожь в животе, и в миг исчез из этого места.

Сознание Источника понемногу пробуждалось, и его полуосознанные грёзы источали ментальную энергию со дна морского. Сила окутывала Магадона, наполняла его, пропитывала. Проводник открыл свой разум и впустил её. Он чувствовал, как энергия Источника слабеет, пока семя Ростка Пряжи разростается, но даже так это было сильнейшее из всех сознаний, что встречались Магадону.

Тысячелетняя история и знания промелькнули в его мозгу в одной короткой вспышке. Он осознал природу Источника. Это был разумный мифаллар нетерезов, единственный за всю историю Фаэруна. Его ментальная и магическая энергия распределялась по всему городу — её хватало, чтобы поддерживать Саккорс в воздухе, или наделять магией немагические предметы. Или, в отличии от обычного мифаллара, его сила могла сосредоточиться в одном–единственном предмете или существе. Сознания мифаллара хватало, чтобы исполнять пожелания носителя такой силы. Но сейчас, в полусне, оно не могло узнать создателя, и просто посылало энергию любому, кто способен был ею воспользоваться.

Магадон набрал сколько смог, и чем больше он поглощал, тем больше мог удержать. Он чувствовал себя так, будто его сознание выросло до размеров Мультивселенной. Проводник закричал, не от боли, от экстаза откровения. Сила его голоса наполнила паруса Связующего Демонов. Команда вокруг попадала на палубу, из ушей моряков потекла кровь.

— Что ты творишь, человече? — закричал Эврель.

Магадон не ответил. Вместо этого он вобрал еще больше силы. И еще.

Джак и Кейл достигли пещеры, развернулись, прижались плечом к плечу. Прямо за ними были тролли. У Кейла еще осталось несколько двойников, но от них будет мало толку в закрытом пространстве. Пещера была совсем небольшой, с торчащими кусками камня и колоннами внутри. Тролли смогут напасть только со входа, и не больше двух–трех за раз. Зеленоватое сияние, охватывающее Кейла, окрашивало тоннель в зеленый.

Эревис поднял Клинок Пряжи перед собой. С острия потекли тени. Джак приготовил свой кинжал и меч.

Через мгновение появились тролли. Двое бросились в проход, когти вытянуты, клыки оскалены. Кейл и Джак благодаря заклинаниям легко двигались в воде, смогли уклониться от когтей и ответили криком и сталью. Кейл отрубил троллю руку, Джак вонзил оба клинка в грудь другого. Твари огрызались, уничтожив двух двойников Кейла и разодрав грудь Джаку. Их туши оттеснили Кейла и Джака назад. Маленькую пещерку заполнили пузыри, взбаламученный осадок, человеческая и троллья кровь. Эревис вслепую ударил клинком, почуствовал, как оружие вонзилось в чужую плоть. Рядом с ним завопил Джак, нанося удары своим кинжалом.

Неожиданно тролли выскочили из пещеры и поплыли прочь, оставляя за собой струйки крови. Их раны затягивались на глазах, и Кейл догадался, что задумали чудовища. Способные регенерировать под водой, скраги будут нападать и отступать, пока Джак и Эревис не вымотаются или окажутся неспособны себя защитить из–за ран.

— Регенерируют, — сказал Джак. — Проклятье! Мы тут заперты.

Кейл кивнул, лихорадочно размышляя. Надумал он немного.

— Мы должны напасть на них, — ответил он Джаку, — и прорываться на поверхность.

Полурослик кивнул, но Эревис видел, что его друг осознает, как мало у них шансов. Тролли быстрее плавали и были сильнее в бою, хоть и менее умелы.

И всё же оба понимали, что выбора нет. Если они останутся в пещере, тролли рано или поздно прикончат их.

Скраги — Эревис насчитал четырнадцать здоровых тварей — сновали в воде шагах в десяти от входа в пещеру. Они выглядели так, будто спорят, кто из них будет нападать следующим. Звериные глаза глядели на Кейла и Джака. Из пастей торчали клыки.

Неожиданно красный свет у основания развалин вспыхнул, превратив морскую воду в кровь. Кейл и Джак переглянулись, не понимая, что происходит. Тролли тоже замерли от удивления. Они стали жестикулировать, указывая друг дружке на подножие руин, и заворчали на своем гортанном грубом языке. Двое направились вниз и скрылись из виду.

Кейл только собрался броситься в атаку и попытаться пробиться, когда руины сотряслись снова, в этот раз сильнее. Потолок пещеры сдвинулся, рухнули два больших булыжника. Один задел плечо Джака, и тот закричал, выпустив струйку пузырей. Большая плита ударила Эревиса прямо в спину, швырнув его на пол пещеры. Только окутавшие его тени помешали сломать ребра, а увеличенная мраком сила позволила сбросить с себя плиту. Кейл поднялся на четвереньки.

Тряска усилилась.

— Что, во имя Девяти Адов, происходит? — спросил Джак, широко распахнув глаза.

Кейл понятия не имел, зато знал, что им надо выбираться из пещеры. Он поднялся на ноги.

Снаружи в глазах скрагов смешивались страх и удивление. Тролли отвлеклись, и сейчас были наиболее уязвимы.

— Тролли, Джак! Прямо сейчас!

Бок о бок Джак и Эревис вылетели из пещеры и бросились на оставшихся троллей. Кейл ударил одного в грудь, вырвал клинок, рубанул поперек, срубая троллю голову. Из обрубка потекла черная кровь, тело начало тонуть. Джак вонзил клинки в горло и грудь другому чудовищу. Тролль зарычал, выгнулся, пытаясь уплыть от Джака.

Атака деморализовала и без того напуганных скрагов. Все сразу, они заворчали и бросились в сторону своих пещер. Ошеломленные Джак и Кейл плыли в облаке тролльей крови. Эревис не мог поверить их удаче.

— Леди улыбнулась нам, Кейл, — сказал Джак. — Давай убираться, так разэдак…

Под ними, над ними, вокруг них гора руин задрожала, как будто сама земля пыталась стряхнуть с себя камни. Сверху рушились булыжники и обработанный камень. В воду поднялось густое облако ила, заставив красный свет поблекнуть, закрыв от взгляда дно, смешиваясь с кровью троллей. Кейл смотрел, как тело обезглавленного им скрага по дуге опускается в глубины.

Камни сталкивались друг с другом, раскалывались, с оглушительной силой гремели. Вся гора, казалось, была готова рухнуть.

Подводное землетрясение продолжалось еще несколько мгновений, а затем наступила тишина.

Кейл видел достаточно. Он найдет слаадов на поверхности. Схватив рубаху Джака, Эревис потащил его вверх.

— Во имя богов, — произнес полурослик, и Эревис услышал благоговейный трепет в его мысленном голосе.

Кейл проследил за взглядом товарища. И замер, когда увидел его. Безвольная рука отпустила Джака. Неудивительно, что скраги сбежали.

Настоящая гора плоти освобождала себя из–под обломков. Кейл никогда не видел настолько огромных существ. Он вспомнил теневого дракона, которого они встретили на плане Тени. Это существо было в несколько раз больше.

— Кракен, — произнес Джак, и Кейл похолодел.

Руины, составлявшие основание горы, были сметены, и невероятное тело создания обнажилось. Восемь щупалец, каждое размером с дерево в поперечнике, росли в нижней части цилиндрического туловища, на котором помещалась узкая, стреловидная голова. Одно лишь туловище длиной было не меньше нескольких полетов стрелы, а два самых длинных щупальца — внешних — казалось, могли растянуться на половину пути до Селгаунта.

Источник красного сияния тоже оказался открыт взглядам — здоровенный сияющий осколок красного кристалла, частично вросший в морское дно, частично — в голову кракена. Впадина, где он покоился, напоминала драконью пасть. Осколок воскрешал в памяти оранжевый кристалл из Порта Черепа, служивший источником тамошнего покрова.

Кейл знал, что слаады пришли, чтобы посадить семя Ростка, точно так же, как в Порту Черепа. Еще он знал, что слаадам это удалось, и они пробудили чудовище.

Щупальца метались по руинам, легко раскидывая блоки, которые не смогла бы сдвинуть и упряжка быков. Кракен издал высокий визг, такой яростный, что Кейл вздрогнул.

Существо уперлось нижними щупальцами в песок и рванулось, то ли пытаясь освободиться от кристалла, то ли — оторвать кристалл от дна.

— Надо бежать! — Джак потянул друга за одежду. Эревис кивнул и поплыл вверх. Но оторвать взгляд от кракена он просто не мог.

Плоть поддалась раньше, чем почва. Кожа создания частично оторвалась от кристалла. Из разрыва хлынула кровь. Кракен издал еще один вопль и извернулся, пытаясь двумя другими щупальцами тоже обхватить кристалл с другой стороны. Монстр собирался оторвать его от поверхности.

И после этого он сможет двигаться свободно.

Образ кракена, свободно плавающего в одном с ними море вернул Кейла к действительности.

— Быстрей, Джак, — он оторвал глаза от чудовища, — быстрей!

Они поплыли к поверхности, загребая воду так быстро, как только могли.

Слишком медленно, повторял про себя Эревис. Слишком медленно.

Новый вопль кракена наполнил море. Гора содрогалась от движений его туши, во все стороны летели камни. Прозвучал громкий треск, и кракен издал очередной вопль, на этот раз — ликующий. Эревис знал, что он сигнализирует — существо оторвало кристалл со дна.

— Быстрее, Кейл! — простонал Джак, его голос был полон паники.

Они оба уже плыли на пределе сил.

— Магадон, — отправил Кейл на поверхность, но ответа не получил. — Магз! Если слышишь меня, пускай корабль убирается отсюда. Сейчас же. Нечто идет, нечто… большое.

— Источник пробуждается, Кейл, — прогрохотал в голове Эревиса голос Магадона. — Теперь я понимаю его язык, его предназначение, его силу… Я могу использовать это…

— Магз, забудь об этом, — ответил Кейл. — Просто убери отсюда корабль. Направляйтесь в Селгаунт. Мы вас догоним.

Несмотря на последнюю фразу, Эревис не надеялся выжить. Изо рта струились пузыри, с тела стекали тени. Он работал ногами, греб руками изо всех сил. Конечности уже казались тяжелыми, как свинец. Мышцы горели. Как долго они плывут? Где, Девять Адов побери, поверхность?

Он бросил взгляд вниз как раз тогда, когда кракен полностью освободил свое тело из руин. Вся груда рушилась, от грохота падающих камней стало больно ушам. Саккорс скрылся в облаке ила.

Кракен вырвался одним могучим движением и поплыл в сторону, головой вперёд, сияющий красный кристалл торчит, будто рог единорога. Два внешних щупальца заканчивались подушками с присосками размером с треугольный щит. Существо обогнуло руины по дуге, как будто проверяя собственное тело, атрофировавшееся от недостатка движения. Оно повернулось вверх, и его глаза — величиной с фургон — застыли на Джаке и Эревисе.

— Не останавливайся! — завопил Джак.

Страх придал им новых сил.

Еще один яростный крик наполнил глубину. Кейл глянул вниз, чтобы увидеть, как кракен изгибается и плывет в их сторону. Его огромное тело разрезало воду будто бритва. Каждым движением кракен преодолевал огромное расстояние. Глаза не отрывались от пары крошечных существ перед ним.

Кейл перевел взгляд вверх. Ничто не указывало на приближение поверхности. Ни света, ничего. Страх перерос в панику.

Кракен приближался, пожирая расстояние. Эревис это чувствовал.

Они были уже мертвы, он знал.

И все же продолжал грести. Не в его природе было сдаваться. Он отталкивался ногами, греб руками, плыл изо всех сил. Сердце готово было разорваться.

Оглянувшись, он не увидел ничего кроме огромных глаз, диаметр зрачков не меньше его роста.

Они вырвались на поверхность. Воздух. Звездный свет.

Задыхаясь, обессилев, Эревис не позволил волнению затуманить мысли.

— Развей заклинание, Джак! — закричал он. — Немедленно!

Джак вытянул свой священный символ и начал колдовать. Оба знали, что если его молитва не справится с магией Азриима, с ними покончено.

Пока Джак бормотал слова заклинания в промежутках между судорожными вдохами, Кейл попытался высмотреть Связующего Демонов. И не видел его. Надеялся только, что Магадон и Эврель увели корабль.

— Селгаунт, Магз, — мысленно произнес он еще раз.

Смотреть вниз Эревис не стал. Он знал, что там было. И слишком хорошо знал, что случится, если это настигнет их. Вода была кроваво–красной и становилась еще ярче. Кракен, с рогом из сияющего кристалла, приближался. Кейл нутром чуял, точно так же, как мог чувствовать приближающийся шторм.

Он призвал тьму к ним с Джаком. Если заклинание коротышки сработает, он немедленно переместит их в тень. Если не сработает — что ж, он умрет во тьме, которая стала его верным спутником.

Джак выкрикнул последние слова молитвы и указал символом на Эревиса.

Зеленое сияние, приковавшее его к Материальному плану, исчезло.

Кейл почувствовал, как вода поднимается. Кракен был прямо под ними. Крик создания вырвался из воды и зазвучал в ночном воздухе.

Кейл надеялся больше никогда не слышать таких звуков.

Тени сгустились вокруг, поглотили их и унесли прочь.

Магадон почувствовал, что Джак и Эревис исчезли во тьме. Если бы только Связующий Демонов мог сделать так же! Ветра не было. Корабль не двигался.

А существо, что так надолго захватило разум Источника, поднималось на поверхность. Магадон чувствовал его гнев. Он видел его мысленным взором — тело размером с небольшой город, щупальца с присосками размером с щит, хищный изогнутый клюв, одним укусом способный разорвать корабль надвое.

Кракен.

И Источник был с ним. Расширенное сознание Магадона чувствовало, что Источник торчит, будто рог, из головы кракена. Источник пробудился и поднимался со дна.

Магадона пугали последствия.

С правого борта закричал моряк, и вся команда бросилась туда, чтобы посмотреть, что происходит. Магадон знал, что они увидят: сияние Источника окрасило воду между Связующим Демонов и кораблем слаадов в кроваво–красный. Проводник слышал тревожные возгласы матросов, ощущал их растущий страх.

Источник, сейчас почти пробудившийся, все еще питал его. Магз впитывал все, что мог, какой бы вред это не нанесло его телу. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Знание вливалось в него. Голова гудела, из ушей, из носа текла кровь. Он надеялся, что теплая жидкость из его глаз была прозрачной, а не красной.

Он стонал от боли, наслаждаясь силой.

— Селгаунт, Магз, — передал Кейл.

Моряки закричали, стали указывать пальцами. Сияние становилось ярче. Вода с правого борта кипела. В воздух полетела пена, когда щупальца толщиной с бочонок взметнулись из воды. Затем появилось поблескивающее тело кракена, послав такие сильные волны, что Связующий Демонов накренился. Огромные глаза кракена, наполовину выступающие над ватерлинией, посморели сначала на судно Эвреля, потом на корабль слаадов.

Существо развернулось и направилось к чужому кораблю.

Панические вопли выживших на судне слаадов разнеслись над морем. Кракен разрезал воду, как клинок. Он быстро преодолел расстояние до корабля слаадов, который на фоне чудовища казался крошечным. Крики команды стали громче. Щупальца толще главной мачты захлестнули палубу, давя людей в кашицу, оплетая корабль от верхней палубы до киля. Дерево трещало и крошилось. Мачты обрушились. Корабль покосился. Существо утянуло его под воду целиком и сожрало всех.

Бойня длилась не дольше пяти секунд. От корабля слаадов не осталось и следа. Существо описало круг в воде и направилось к Связующему Демонов.

Команда закричала, и крик быстро перерос в панику. Эврель отдавал приказы, но никто им не следовал. Некоторые смотрели на приближающееся чудовище, некоторые кричали, другие метались по палубе, пытаясь отыскать что–нибудь, что угодно, что поможет им спастись.

Магадон смотрел не на кракена, а на Источник, вырастающий из головы существа. Источник все еще отдавал ему ментальную энергию. Магадон знал, что должен сделать. Знал, что это может убить его.

Кракен приближался. Несколько человек из команды кричали проклятия морю, показывали кулаки гигантскому созданию; другие обхватывали себя руками, падали на палубу и ждали смерти.

— Пробудись, — сказал Магадон, используя данную ему Источником силу как шило, чтобы уколоть и разбудить тем самым сознание кристалла.

Кракен был на расстоянии двух полетов стрелы. Одного.

— Пробудись!

Источник стряхнул с себя сон. Кристалл в голове кракена вспыхнул ослепительно–красным, испуская свет столь яркий, что на мгновение показалось, будто над морем взашло багровое солнце.

Магадон закричал; кракен завизжал; команда завопила.

Пробудившийся Источник отправил зов в небеса, по линиям Пряжи, столь сильный, что Магадон понял — его почувствуют по всему Фаэруну. Это была всего лишь одна короткая фраза, на языке — древнем нетерезском — который Магадон узнал всего пару мгновений тому назад.

— Я здесь, — говорил зов. — Помогите мне.

Магадон не знал, кому было адресовано это послание — возможно, никому конкретному — и у него не было времени обдумать последствия.

Поток силы от пробудившегося Источника швырнул Магадона на колени. Проводник снял все ментальные преграды и принял все, что предлагал Источник. Открылись новые ментальные тропы; пришло понимание; осознание поразило разум, снизошло откровение. Магадон схватил свою голову и сжал ее, опасаясь, что череп разлетится на части. Изо рта доносились звуки — бессмыслица — но он не мог остановить их. За эти несколько мгновений он узнал о Незримом Искусстве, о себе больше, чем за всю жизнь.

Но ему нужно было больше.

— Дай мне все, — попросил он Источник, и был ошеломлен силой своего ментального голоса.

Источник ответил.

Энергия, что наполнила Магадона, была вдвое больше полученного им ранее. Разум охватило пламя. Жилы натянулись. Боль, будто кинжалом, ударила в череп. Кровь текла из носа, из ушей. Перед глазами все плыло. Лишь усилием воли он не потерял сознания. Несмотря на боль, он открылся энергии, пока Источник не отдал ему все, что мог.

Кристалл поблек, а Магадон начал светиться от силы, накопившейся в его разуме. Он был весь в крови, слюне и соплях. Ему было все равно. Он зарычал, и голос загрохотал над водой. Команда отвернулась от кракена, глядя на него. В широко открытых глазах были страх и изумление. Эврель что–то кричал, но Магадон не слышал его. Он слышал только гул в ушах и стук своего сердца. В это мгновение сила его разума превосходила даже Странника.

За спинами матросов он увидел надвигающуюся гору плоти, увидел, как приближается сияние Источника.

Магадон обратил взгляд вовнутрь и нашел свой ментальный фокус. Вместе с этим пришел покой. Магадон потянулся своим разумом так, как никогда не делал раньше. Когда его сознание расширилось, он осознал текучесть реальности, неопределенность исходов, взаимосвязи даже не между событиями — между возможными событиями. Он знал, что может влиять на эти возможности; знал, что может сделать маловероятное — даже почти невероятное — реальностью.

И по команде реальность подчинилась его воле. Перед самым носом судна возникла сверкающая золотом вертикальная линия. Она стремительно расширялась, пока не превратилась в овал больше корабля. Сияние всколыхнулось, успокоилось, и прояснилось — побережье, свет городского маяка, лес мачт и кораблей.

Селгаунтская бухта. Команда зашевелилась, побежала к носу, будто собираясь прыгнуть с корабля в портал.

Магадон направил свою волю и притянул портал к Связующему Демонов.

Золотое сияние охватило корабль и команду. Яростный визг кракена последовал за ними. Прежде, чем магия подействовала, корабль ударило щупальце, заставив его накрениться. Матросы с криками посыпались на палубу.

Миг спустя Связующий Демонов мирно покачивался в водах селгаунтской гавани. Магадон, пошатываясь, закрыл за ними портал.

Отрезанный от Источника, он чувствовал невосполнимую утрату. Знание и сила покинули его, став столь же эфемерными, как сны. Он удержал, что смог, но этого оказалось разочаровывающе мало.

Моряки поднялись на ноги и стали оглядываться с потрясенным выражением. Один радостно закричал, за ним второй, третий. Скоро кричала вся команда, хлопая друг друга по спинам. Улыбающиеся лица повернулись к Магадону, и радость угасла. Он поднес руку к лицу. Ладонь осталась заляпана кровью. Глаза затуманились, и он упал.

ГЛАВА 14

Заклинание

Башня под ногами Востима содрогнулась от хлынувшей из семени силы. Его сыновья справились! Они посадили второе семя в покров Саккорса.

Сквозь хрупкое тело Востима прокатилась волна ликования, которая могла бы заставить его плясать от радости, если бы не слабость. Лишь серьезным усилием воли он сдержал свои эмоции.

Скоро он получит Венец Пламени.

Маг был еще молод, когда они с отцом впервые ступили в тень Венца. В те времена Востим был сильнее, не таким чувствительным к свету. Он помнил запах ветра у воды, дуновение на своей коже, звуки поверхности, которые слышал собственными ушами. Востим с нежностью вспоминал те мгновения. Свет опалил кожу, но он выдержал; отец заставил выдержать. Отец хотел закалить Востима, научить его терпеть боль, и ради этого показал ему жизнь наверху, под солнцем.

Востим хорошо усвоил тот урок.

Он пришел к выводу, что недостижимых целей не существует, по крайней мере, для него, и собирался это доказать. Странник мог проследить свой жизненный путь до тех самых мгновений, проведенных с отцом под Венцом Пламени.

Так что будет только подобающе, если его жизнь закончится тем же самым событием. Он создаст Венец Пламени, усмирит его на целый день, а не на несколько кратких мгновений, и ступит в его тень, прежде чем умереть.

Востим вспомнил о своих сыновьях и потянулся к ним сознанием. Связь с Азриимом и Долганом установилась немедленно. Их глазами он увидел темную городскую улицу. Слаады находились в Селгаунте и были чем–то встревожены.

Он позволил Азрииму почуствовать контакт.

— Странник, — сказал его сын. — Мы хотим получить то, что было нам обещано.

— Скоро, — отозвался Востим. — Возвращаться сейчас небезопасно. Ждите меня там, где находитесь. Я свяжусь с вами, когда выполню свою часть дела. Все это скоро закончится.

Он почувствовал возмущение Азриима, разочарование Долгана… безразличие человека, и решил подбодрить сыновей.

— Вы получите все, что я обещал. Я сдержу слово и оставлю все необходимое для трансформации.

— Оставишь? — спросил Азриим. — Тебя не будет с нами?

Востим не почувствовал беспокойства в его голосе, лишь любопытство. Он хорошо обучил сыновей. Сентиментальность — это оковы, которыми слабые связывают сильных.

— Да, оставлю. Мы больше не увидимся.

Сыновья замолчали. Эти слова удивили их.

— Я свяжусь с вами вскоре после рассвета, — сказал Востим. — Помните — то, что вы узрите сегодня, моих рук дело.

И оборвал связь прежде, чем слаады могли побеспокоить его дальнейшими расспросами. Требовалось совершить приготовления.

— Что теперь? — спросил Долган. За слаадом оставался след из морской воды.

Азриим и Долган приняли привычный вид полудроу и человека, а Ривен вернулся в свое настоящее обличье. Троица находилась на узкой улице в Селгаунте. Они были насквозь мокрые, губы Ривена посинели от ночного холода.

До рассвета оставался еще час–два, и по пустынным улицам сновали только сборщики навоза.

— Подождем, — отозвался Азриим. Он взглянул на свою грязную, изорванную, мокрую одежду. — А как только лавки откроются, я куплю себе новый наряд.

Кейл и Джак появились из темноты в одном из бесчисленных переулочков Селгаунта. Кейл узнал это место — Храмовая улица была неподалеку. Их внезапное возникновение напугало нескольких котов, животные зашипели и бросились наутек. Звук напомнил Кейлу о визге кракена. Он постарался выбросить это из головы. Сейчас они были в безопасности.

Какое–то время они просто переводили дух. С тел и одежды стекала вода. На лице Джака остались следы от когтей Долгана, и еще несколько ран на туловище — от троллей. Плоть Кейла заживила свои раны. Коротышка достал свой священный символ, воззвал к Брандобарису и произнес исцеляющее заклятье. Его ранения тут же затянулись.

— Что насчет Магадона? — спросил полурослик, выжимая рубаху. Они оставили плащи и большую часть одежды на Связующем Демонов.

Эревис покачал головой, стянул собственную рубашку и выжал её. Согревающее заклятие все еще действовало, и ему не было холодно на ночном ветру.

— Думаю, он увел корабль, — ответил Кейл, надеясь, если скажет это вслух, то слова каким–то образом окажутся правдой. — Я не видел Связующего Демонов, когда мы вынырнули. А ты?

— Не было времени искать. Но… разве Магз не связался бы с нами, если б мог?

Кейл думал о том же, но не хотел говорить Джаку. Вместо этого он сказал:

— Его ментальной силе есть пределы, дружище. Может, дело в этом. Я могу попытаться найти корабль с помощью магии, чтобы проверить, что они уцелели.

Джак посветлел.

— Прямо здесь? Сейчас?

— Нет. В следующую полночь.

К прорицанию требовалось подготовиться, и раньше Кейл не успевал.

Джак сник, но кивнул. Он пробормотал что–то про себя, копаясь в одном из трех поясных кошелей, пока не нашел трубку.

— Не намокла? — спросил Кейл.

— Достаточно сухая, — отозвался Джак, шаря в другом кошеле в поисках табака. — Никогда не видел ничего такого же громадного, как тот кракен, Кейл. Никогда.

— Я тоже, — мягко сказал Эревис.

Полурослик достал небольшой, перемотанный шнурком футляр, и развернул его. До Кейла донесся запах табачного зелья.

Джак отщипнул немного и поднес к лицу.

— Сухой, как опавший лист. Футляр стоил своих денег.

Кейл увидел, что руки друга трясутся, и причиной был не холод. Шейд сделал вид, что не заметил. Они были на волоске от смерти, и Эревис сам чуть не запаниковал.

Чтобы взять себя в руки, полурослик принялся что напевать под нос, пока набивал трубку. Он обыскал карманы в поисках спичек и нашел несколько штук — все промокшие. Прекратил напевать.

— Ну и где я достану спички за два часа до рассвета?

— Нигде, — отозвался Кейл.

— Нигде, — согласился Джак, и Эревис увидел в его глазах слезы. Истощение и пережитый страх брали свое.

И снова Эревис сделал вид, будто ничего не замечает.

Джак сделал глубокий вдох, возвращая самообладание. Он взял трубку в рот и принялся жевать кончик.

— Что будем делать? — спросил полурослик.

— Ждать, — ответил Кейл. — И отдыхать, пока можем.

— Звучит неплохо. В «Пучине», может быть?

Шейд улыбнулся и покачал головой.

— Хватит с меня пучин, коротышка. Найдем что–нибудь еще в доках.

Джак кивнул и они двинулись.

Кейл положил ладонь на плечо друга, пока они шли по тихим предрассветным улочкам того города, в котором когда–то встретились. Точно так же они шли бессчисленное количество раз в прошлом, и еще столько же будут ходить в будущем.

— Все это почти кончилось, дружище, — сказал Кейл.

Джак покосился на него, кивнул и промолчал.

Эревис не сказал товарищу, но ему казалось, будто эта передышка — затишье перед бурей. Они все еще должны были найти и убить слаадов и Странника.

Открытых в такой час гостиниц в доках не оказалось, и они свернули на Храмовую улицу. Та была пустынна, не считая спящих на скамейках бродяг. Их шаги потревожили скворцов, гнездившихся в статуе Хулорна. Ветер встрепенул листья дварфих клёнов.

— Давай присядем на минуту, а? — предложил Джак.

Кейл согласился, и они сели на незанятых скамьях рядом с прудом напротив храма Тиморы. Мысль, что они и сами похожи на бродяг, вызвала у Эревиса улыбку. Со вздохом он вытянулся на скамейке. Рядом так же поступил Джак.

Сквозь кленовую листву Эревис видел звезды. Он не смотрел в сторону Святилища Свитка, хотя знал, что оно рядом, нашептывает ему мрачные пророчества Сефриса. Как мог, он постарался выкинуть это из головы.

Усталость быстро взяла свое. Они молчали, глядя в ночное небо и предаваясь каждый своим мыслям. Через пару мгновений Кейл услышал храп друга. Улыбнувшись, он сам скользнул в сон.

Ему снился Магадон, щупальца и морская пена.

Востим произнес слова, что позволяли открыть запечатанные двери в святилище. Он распахнул двери с помощью силы разума и влетел внутрь. Двери за ним закрылись.

Востим был спокоен, и способность сохранять самообладание порадовала его.

Росток Пряжи рос в центре помещения, его золотые листья искрились энергией двух нетерезских покровов. Вероятно, это было наибольшее количество волшебной силы, когда–либо собиравшееся в одном месте.

Должно хватить, решил он. Он проткнет в солнце дыру, и заставит засиять день, один–единственный день, и сделает его своим.

Он поплыл вперёд, под сияющую листву Ростка, и коснулся рукой его серебристой коры. Оглядел стены, пол, потолок. Линии волшебной силы расчертили камень.

Все было готово.

Востим выбрал подходящее место среди обнаженных корней Ростка и опустился туда. Скрестил ноги, не обращая внимание на боль, которую причинило ему это движение, закрыл глаза.

Формулы плыли в его сознании, числа, уравнения, переменные, предназначенные рассчитать движение небесных тел. Он методично проверял и перепроверял вычисления. Для заклятия это было критически важно. На протяжении дня магия будет постоянно подстраиваться под движение Торила, чтобы заставить Венец Пламени неподвижно зависнуть над его островом.

Все было готово.

Простым усилием разума он открыл канал между своим телом и Ростком Пряжи. Магическая энергия потекла в него, усиляя мага, это чувство превосходило даже наслаждения плоти, которым он предавался в юности. Он позволил силе скопиться внутри себя. Энергия нарастала медленно, но неотвратимо. Пока он пил из артефакта, Росток Пряжи продолжал вытягивать энергию покровов Порта Черепа и Саккорса, восполняя взятое Странником.

Востим сделал глубокий вдох и начал свое заклинание. Магические формулы срывались с его губ, вплетаясь в сложное полотно. Ладони чертили замысловатые, но точные узоры в воздухе. Пальцы оставляли серебристый след. Он начал вплетать в инвокацию математические формулы. Востим использовал скорость вращения Торила, наклон его оси, длительность одного оборота вокруг солнца, размер слёз Селун, расстояние, на которое требовалось их сдвинуть, силу, требуемую, чтобы удержать их там, множество других факторов. Сложность уравнений возрастала.

Востим сохранял сосредоточенность и продолжал вплетать вычисления в заклятье. Пальцы и ладони превратились в одно размытое пятно. На время, короткое блаженное время, он потерялся в волшебстве и позабыл о боли своего тела.

Он работал более часа, подготавливая окончание заклятия. Голос стал хриплым, но Востим продолжал произносить магические слова. По телу струился пот.

Когда приготовления были окончены, он обнаружил себя внутри циклона волшебной энергии. Произнесенные им формулы превратились в в шторм из сияющих, серебристых символов, вихрем несущихся вокруг него. Символы желали лишь одного — исполнить свое предназначение.

Востим позволил это им.

Он забрал у Ростка все, что тот еще мог дать. Тело Странника сияло от накопленной энергии. Числа и уравнения вращались вокруг так быстро, что превратились в сверкающую стену.

Он коснулся руками пола своей башни и позволил магии перетечь из тела в камень. Серебристая стена цифр пронеслась по его рукам в башню.

Все здание содрогнулось. У его ладоней камень начал светиться, а затем это свечение распространилось по всему залу, всей башне. Сооружение увеличивало волшебную мощь, которую отдал ему Востим, пока весь шпиль не засиял. Светящиеся серебром числа и уравнения бежали по стенам.

Востим нарисовал в сознании образ большей из слез Селун, идеальную сферу из камня диаметром примерно в пятьдесят лиг, что составляло почти одну двадцатую от диаметра самой Селун. Требовалось притянуть эту сферу ближе, чтобы расстояние от нее до Торила было равно одной двадцатой расстояния от Торила до Селун. Он предпочел бы использовать саму Селун, но даже накопленной силы не хватило бы, чтобы воздействовать на столь большое небесное тело.

Маг произнес заклинание, которое переместит слезу в нужное место. Там она будет ждать до рассвета, чтобы проделать дыру в солнце и бросить тень на остров Скалистый Путь. Магия будет постоянно поправлять положение сферы относительно солнца, чтобы тень не двигалась вместе с вращением Торила. Вместо этого, слеза будет перемещаться вместе с солнцем — и на протяжении всего дня тень будет лежать на острове.

Произнеся завершающие слова силы, Востим отдал всю свою энергию башне, заставив силу лучом ударить с вершины башни в море Ночи. Он чувствовал, как эта луч ухватился за слезу и тянет её ближе к Торилу, и не сдержал радостный возглас.

Сфера будет на месте до рассвета. Стащив слезу с орбиты, луч переместит её так, чтобы поверхность не отражала солнечный свет, как Селун. Она будет двигаться по ночному небу во темноте, но утром Фаэрун узрит в вышине новый спутник.

Когда Востим выпустил заклятие из своей хватки, слабость взяла верх над телом и он осел мешком. К счастью, больше ничего от мага не требовалось. Башня по–прежнему вибрировала и светилась, и Востим знал, что с вершины бьёт луч, который тащит к Торилу каменный шар размером с город. Заклинание будет действовать, пока не истощатся покровы Саккорса и Порта Черепа — день, может быть, два, по расчетам Востима.

Несмотря на усталость, не смотря на боль от хвори, что поразила его кости, Востим улыбнулся. Оставалось лишь восстановить силы и ждать рассвета. Затем он покинет башню и ступит под Венец Пламени в собственной плоти, как сделал когда–то в юности.

И после этого умрет счастливым.

Магадон открыл глаза. Зрение прояснилось, и он обнаружил, что смотрит в улыбающееся лицо капитана Эвреля. Легкий бриз колыхал паруса. Небо над капитаном светлело в первых лучах восходящего солнца.

Магадон лежал на спине на палубе Связующего Демонов. Голова раскалывалась так, будто ее поколотили боевым молотом. Каждый удар сердца болью отзывался в висках.

Последнее, что он помнил… перемещение корабля в Селгаунт. Он помнил, какую силу дал ему Источник, помнил, какова она на вкус, как она ощущается. Без этой силы Магадон чувствовал себя пустым. Он хотел еще.

— Ну вот и ты, — сказал Эврель. — Добро пожаловать назад.

На палубе раздались облегченные вздохи. Команда, понял Магадон.

Рядом с Эврелем стоял седовласый человек в ночной рубахе и плаще, глядя на Магадона с мягким выражением на лице. Он держал в руках цепь, с которой свисал бронзовый символ — подвеска в форме щита, на которой было выгравировано облако с бьющими из него тремя молниями. Магадон не узнал символ, но догадался, что мужчина был жрецом.

— Теперь с ним все хорошо, — сказал седовласый Эврелю, затем улыбнулся Магадону. — Вы поправитесь.

Магадон попытался поблагодарить, но его рот был слишком сухим.

— Нет нужды в словах, добрый сэр. Отдыхайте. Эврель — мой старый друг, и я счастлив оказать ему услугу, — сказал жрец. Затем искоса посмотрел на капитана. — Но, должно быть, он высоко вас ценит, если разбудил меня.

— Он спас корабль, — ответил Эврель. — И всех нас. Обычно я высоко ценю таких парней.

Несколько членов команды вне поля зрения Магадона выразили свое согласие.

Жрец кивнул, разгладил свой плащ, и сказал Эврелю:

— Береги себя, мой друг. Я возвращаюсь в постель. Да сохранит Валькур тебя и твоих людей.

— Спасибо, Риллон. Выпьем как–нибудь по кружечке.

— Конечно, — согласился Риллон.

Они пожали друг другу руки, и жрец ушел.

Эврель протянул руку Магадону и помог ему сесть.

— Я боялся передвигать тебя, пока рядом не будет жреца, — объяснил капитан.

Магадон понимающе кивнул. На его лице, шее, ушах запеклась кровь. Он стер её, как мог.

Подошли несколько моряков, чтобы поблагодарить проводника или дружески хлопнуть его по плечу. Магадон кивал им в ответ.

— Теперь ты их союзник, — сказал Эврель. — И мой тоже. Никогда не видел ничего подобного. Талос меня побери, надеюсь больше и не увидеть.

Магадон не знал, имеет капитан ввиду кракена, или то, как он переместил корабль, или первое и второе сразу. Он попытался сглотнуть и прохрипел:

— Мои друзья? Кейл и Джак?

Эврель помрачнел.

— Они так и не вернулись со дна.

— Нет, вернулись, — ответил Магадон, позволив капитану помочь ему подняться на ноги. Его усиленное Источником сознание почувствовало, как Эревис и Джак вынырнули на поверхность и сбежали от кракена в тень. Последними словами Кейла было: «Селгаунт, Магз».

Силы разума Магадона были ограничены. У него по–прежнему сохранялась латентная связь с Ривеном, но других возможностей осталось не так много.

— Ты выглядишь… другим, — заметил Эврель, но Магадон его проигнорировал. Все еще держась за капитана, он обратился к своим ментальным резервам и потянулся к друзьям:

— Эревис. Джак. Слышите меня?

Кейлу показалось, что он слышит голос Магадона. Он мгновенно проснулся и сел. Голос не повторился.

Приснилось?

— Магз?

— Да, — отозвался проводник. — Да, Эревис. Рад, что ты уцелел. Джак?

Кейл ухмыльнулся и потянулся разбудить друга.

— Эй, коротышка, — сказал он.

Джак сел, улыбаясь.

— Я его слышу.

— Мы тоже рады, что ты в порядке, дружище, — ответил Эревис. — Где ты сейчас?

— В доках Селгаунта, на борту Связующего Демонов.

Кейл и Джак удивленно переглянулись.

— Как, Девять Адов, это могло произойти?

Магадон замешкался, и когда ответил, его мысленный голос был мрачен:

— Расскажу об этом потом. Сейчас…

— Мы уже идем, — ответил Кейл.

Они побежали к району доков, остановившись лишь затем, чтобы бросить несколько монет лавочнику в обмен на новые сапоги и плащи. Небо над городом светлело, рассвет потихоньку поглощал звезды. Спали они всего лишь несколько часов. Позади пробили часы на Башне Песни. Высящееся за спиной Святилище Свитка пророчило злой рок.

Эревис и Джак нашли Связующего Демонов пришвартованным к одному из пирсов. Отметины от тролльих когтей испещерили корпус, паруса были изодраны. Опирающийся на Эвреля Магадон встретил их у трапа. Проводник выглядел опустошенным, Эревис никогда не видел его таким изможденным. Шляпы на нем не было, и Кейл заметил, что рожки на голове Магадона выросли почти на полпальца.

Капитан и проводник с улыбками поприветствовали их, как и несколько моряков из команды. Кейл ответил на приветствия, он и Джак обнялись с Магадоном, пожали руку Эврелю.

— Я думал, вы двое мертвы, — сказал Эврель.

— Чуть не погибли, — отозвался Джак.

Эврель кивнул.

— Как и все мы. Если б не он, — капитан указал на Магадона, — весь корабль был бы потерян.

Магадон смущенно улыбнулся.

— Ты выглядишь иначе, — заметил Кейл так деликатно, насколько смог.

— Рога, — кивнул проводник. Затем добавил:

— Были… и другие изменения. Не знаю, что это значит.

— Думаю, все хорошо, — ответил Эревис, но вовсе не был в этом уверен.

Магадон покачал головой, махнул рукой.

— Забудь об этом. Послушай. Когда Источник полностью пробудился, он послал кому–то или чему–то зов через весь Фаэрун. Я беспокоюсь. Источник — это предмет… сознание… огромной силы.

Кейл переглянулся с полуросликом. Эврель притворился, что ничего не слышал.

— Кого он звал? — спросил Кейл.

Эврель прочистил горло.

— Я вас оставлю, — капитан кивнул им и зашагал по трапу.

— Не знаю, — ответил Магадон. — Он звал… на языке нетерезов.

— Нетерезов? — даже Кейл не знал этого древнего языка.

Магадон кивнул.

Джак перевел взгляд с Магадона на Эревиса и спросил:

— Помните, что говорил Сефрис? Что мы призовем бурю?

Кейл кивнул. Он помнил прощальные слова мудреца: «Саккорс это только начало». По коже побежали мурашки. Он постарался выкинуть это из головы.

— Помню. И слышу твои слова, — кивнул Эревис Магадону. — Но обо всем по порядку. Остановим слаадов, остановим Странника, а дальнейшие проблемы будем решать по мере их поступления. Договорились?

Магадон посмотрел ему в глаза, кивнул. Джак тоже.

Кейл спросил:

— У тебя еще осталась связь с Ривеном?

Да, — отозвался проводник. — Латентная. Но сил ее активировать нет, и отправить образ в твое сознание я тоже не могу. Почти все, что было, ушло на связь с вами.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Час. Может два. К тому времени я восстановлюсь.

Кейл кивнул. Они подождут на борту Связующего Демонов. Выбора не было.

— Пошли на корабль, — сказал он. — Отдохнем и перекусим.

Они взошли по трапу на борт.

— Проклятье, лучше бы у кого–то на этой посудине были спички, — сказал Джак.

ГЛАВА 15

Путевой Камень

Рассвет застал Ривена, Азриима и Долгана бесцельно слонявшимися по улицам Селгаунта. По случайности они проходили неподалеку от мансарды Ривена. Он поймал себя на том, что не прекращая высматривает своих девочек, одновременно надеясь и не надеясь увидеть их.

— Что ты ищещь? — спросил Долган.

Ривен отругал себя за беспечность.

— Ничего. Занимайся своим делом, слаад.

Долган хрюкнул, Азриим ухмыльнулся, и они продолжили путь. На улицах понемногу появлялись пешеходы. Открывались двери и ставни. Фермеры въезжали в город на своих повозках, направляясь на рынок. Продавцы сдобы и свежего хлеба занимали свои места на улицах. Ривен стал первым покупателем за день у толстого, потеющего лоточника, взяв у него две засахаренных груши. Обе он съел сам, не предлагая слаадам.

— Где все портные? — спросил Азриим. — Я одет, будто какой–то бедняк.

Ривен знал несколько лавок, торгующих одеждой, но промолчал.

Занимался рассвет, они бродили по улицам, ожидая весточки от Странника.

Спустя четверть часа Ривен заметил среди прохожих беспокойство. Широко раскрытые глаза, нахмуренные брови, нервный шаг. Разговоры велись тревожным шепотом.

— Что происходит? — спросил он, скорее самого себя, чем слаадов.

— Что? — переспросил Долган.

В их сторону по улице бежал молодой подмастерье.

— Вы видели это? — кричал он. — Видели?

Парень был похож на безумца.

Ривен преградил ему путь и сгреб за одежду.

— Вы видели? — спросил юноша, тяжело дыша. В его глазах был настоящий ужас.

— Видели что?

— Солнце, — ответил парень.

Ривен встряхнул его:

— О чем ты говоришь?

Солнечный свет заметно поблек, стало темнее.

Ривен отпустил мальчишку и посмотрел на восток. Солнце поднялось слишком низко над горизонтом, здания блокировали ему обзор. Он направился к открытой площади, слаады — следом. Там уже собралась небольшая толпа жителей Селгаунта.

Они были странно молчаливы. Все смотрели на восток. Ривен проследил за их взглядами и не смог поверить своим глазам.

За ночь в небе появилась новая луна. Прямо над линией горизонта висел пятнистый кусок темного камня. Казалось, он был величиной с Селун. Край этой сферы частично загораживал встающее солнце. Шар оставался неподвижным, пока солнце поднималось над горизонтом; просто висел там зловещим знамением, будто ожидая чего–то. Он все сильнее и сильнее заслонял солнечный диск.

Ривен потерял дар речи. В толпе вокруг раздавались зловещие шепотки. Люди придвигались друг к другу, будто ища защиты. Ржали лошади.

— На кого Селун нас покинула? — запричитала женщина.

— Что, Семь Небес, это такое? — спросил мужчина.

— Откуда оно? — вторил ему другой.

— Спаси нас боги, — сказала старуха. — Пророчество Алондо сбывается!

Ривен вспомнил слова Странника и понял, что происходящее не имело никакого отношения к богам или пророкам: «Помните — то, что вы узрите сегодня, моих рук дело».

Странник призвал или создал вторую луну. Он собирался устроить солнечное затмение. Ривен поражался силе, потребовавшейся для этого. В один миг он осознал, что же это такое — Венец Пламени, но все еще не понимал, зачем Страннику потребовалось его сотворять.

Рядом с ним хихикнул, а потом и в голос захохотал Азриим. Несколько человек в толпе посмотрели на него, как на безумца.

Долган неуверенно улыбнулся и перевел взгляд с Ривена на Азриима.

— Что смешного? — спросил здоровяк.

Азриим захохотал еще громче.

Звон в голове Ривена возвестил о присутствии Странника.

— Все сделано, — произнес маг. — Этот день станет для меня последним, и я проведу его в одиночестве. Ваша служба окончена. Возвращайтесь сюда и забирайте свою награду.

В сознании Ривена возник образ башни, каменного шпиля на вершине горного острова во Внутреннем море. Убийца узнал это место. Любой житель одного из портов Внутреннего моря слышал о Путевом Камне. Моряки использовали его для навигации. Но никто никогда не упоминал, что на острове стоит башня. Должно быть, Странник возвёл ее там — или откуда–то переместил. Как эту луну.

Долган и Азриим обменялись взглядами, и Ривен увидел жадность в их глазах.

До конца играя назначенную ему Маском роль, Ривен спросил:

— А моя награда?

— Скажи, чего ты желаешь, — ответил Странник, и это предложение почти заставило Ривена отказаться от своих планов. Но он подумал о своем боге, своих девочках, своих… друзьях, и продолжил играть роль.

— Дай–ка я подумаю.

— Осталось мало времени, — ответил Странник.

— Мы сейчас придем, — от жадности Азриим заговорил в голос. — Человек может выбрать свою плату позже.

Слаады, как и Ривен, достали телепортационные жезлы. Прежде чем сделать последний поворот диска, он отправил Магадону два слова: Путевой Камень!

В мгновение ока жезлы телепортировали их через Фаэрун, и он оказался в зале с многочисленными дверями, похоже, в той самой башне, что показал им Странник. Пол, потолок, стены слабо сияли серебром, и света было достаточно, чтобы Ривен мог видеть.

— Воздух здесь странный, — пробурчал Долган.

Азриим кивнул.

Оба вернулись в свои настоящие тела — крапчатая серая кожа, мускулы, когти, клыки — и стали принюхиваться.

Ривен же не почувствовал ничего необычного. Он оглядел большое помещение. Несколько дверей вели в смежные залы и комнаты. Его внимание привлекли необычные дверные ручки. Он вгляделся, пытаясь различить их форму. Когда ему это удалось, от волнения сердце убийцы застучало быстрее.

Во всем убранстве повторялся один и тот же мотив: череп без челюсти в солнечной вспышке.

Волоски на затылке Ривена встали дыбом. В этот миг он понял, чего же все это время хотел Повелитель Теней, почему он потребовал от Ривена убежать со Связующего Демонов вместе со слаадами, зачем Маску было нужно, чтобы Ривен притворялся до конца.

Башня однажды принадлежала Цирику, врагу Маска. Странник похитил храм целиком, и, видимо, убил всех жрецов. Бог теней и воров ими манипулировал — всеми — чтобы провернуть величайшую кражу всех времён. Он подстроил похищение храма безумного бога.

Ривен восхитился замыслом. Это была смелая авантюра, самая смелая, что он когда–либо видел. И он стал рукой Повелителя Теней в этом деле, по крайней мере, одной из рук.

Убийца не смог сдержать улыбку, а затем и смешок.

— Веселишься? — спросил Азриим. Слаад вытянул руку, изучая свои пальцы, его брови нахмурились.

— Что такое? — сказал Долган. Он тоже смотрел на свое тело, будто оно было чем–то чужеродным.

— Нет, — ответил Ривен. — Наслаждаюсь свободой.

— Свободой от Странника, — сказал Азриим и кивнул. Его голос стал глубже. Когти длиннее. — Что со мной происходит?

— И снова нет, — отозвался Ривен. — Не от Странника. От вас двоих. От этой головоломки.

Ривен знал, что Маск хочет от него еще кое–что.

— О чем ты говоришь? — кожа Азриима пузырилась и растягивалась, будто под ней что–то двигалось.

— Друзья и враги, слаад, — сказал Ривен, усмехаясь. С их фальшивым союзом было покончено. Его единственным союзником был Эревис Кейл, собрат по вере.

Азриим услышал это в голосе убийцы и отступил на шаг. Долган зарычал.

— Враги, я полагаю? — поинтересовался Азриим.

— Враги, — подтвердил Ривен, вынимая из ножен клинки. Он знал, что Странника нет в башне. Теперь только он и слаады. — Вы находитесь в моем храме.

Азриим сощурился.

— Твоем хр…

Его слова превратились в звериный вой, которому ответил Долган. Слаады выли, воздев к потолку лапы. Под кожей извивались их вены, мышцы и сухожилия.

Ривен оступил, не до конца понимая, что происходит.

Слаады стали меняться. Как в тот раз, когда Странник превратил из зеленых в серых, теперь у Ривена на глазах они трансформировались в нечто более могущественное. Их шкуры превратились в хаотичный танец цветов и оттенков. Оба замерли неподвижно; оба рычали, задрав морды к потолку. Их когти росли, на подбородках вырастали складки кожи, тела чуть увеличились, клыки потемнели, серо–зеленая кожа лишилось крапинок, стала как темный сланец.

Затем все закончилось. Слаады глядели на него с голодом в глазах.

Ривен вытащил из–под рубахи свой священный символ, позволив ему свободно повиснуть. Он знал, что слаады стали еще опаснее, но отступать не собирался. Сам Маск привел его сюда, в этот храм; он был Избранным Маска. Он не уйдет.

Кейл и Джак стояли на палубе Связующего Демонов и в окружении моряков глазели на восток.

— Боги… — прошептал Джак.

Кейл глядел, как каменная сфера постепенно поглощает солнечный диск. Эревис знал, что причиной этому — Странник. Должен быть он. Что бы маг не планировал, это должно было случиться сегодня. Кейл видел достаточно затмений в Фаэруне, чтобы знать — если в одном месте затмение частичное, оно может быть полным в другом. Где бы ни был Странник, там затмение было полным.

Вода поднялась, заставив корабль покачнуться. Тьма возросла, протянула над заливом сумрачную длань. Он вспомнил Храм Теней, Шар, богиню ночи, Маска, Странника, свою собственную трансформацию, Росток Пряжи. Он видел нити, связывающие все это. И знал, что должен делать.

— Приведи Магза, — попросил он Джака. Магадон медитировал в одиночестве в каюте на носу.

— Скажи ему, что мы должны отправляться. Мы должны убить Росток Пряжи.

Джак недоуменно взглянул на него.

— Мы собираемся поступить, как герои, Джак. Иди.

Кейл поднял взгляд к небесам. Возможно, он с товарищами и не сможет победить Странника, но они могут разрушить его инструмент, помешать магу осуществить свои замыслы. Кейлу казалось, он знает, как этого добиться — подобно ему самому, Росток Пряжи был созданием тьмы, сотворенным последователями богини ночи. Подобно ему, он был уязвим для солнца.

Вскоре Джак вернулся с Магадоном. Проводник удивленно глазел на небо.

— Активируй связь с Ривеном, Магз. Мы должны двигаться. Джак, используй все защитные заклинания, что у тебя есть. Прямо сейчас. И как только мы прибудем, найди с помощью прорицания местоположение Ростка. В этот раз займемся им в первую очередь, и только затем — слаадами.

Джак кивнул и принялся творить молитвы. Магадон сосредоточился, мягкий красный свет нимбом охватил его голову.

— Поймал его, — сообщил он.

— Покажи мне, — попросил Кейл, беря Магадона за руку.

Пригибаясь к земле, слаады разошлись по сторонам, захватывая Ривена в клещи. Трансформация изменила облик чудовищ, но от Ривена не укрылась змеиная грация их движений. Долган согнул когти и зарычал. Азриим зашипел, обнажая клыки.

Ривен помнил, что слаады приобрели новые волшебные способности, когда превратились из зеленых в серых. Казалось разумным предположить, что новая трансформация также наделила их новыми силами. Он решил не дожидаться доказательств.

Ривен повернулся спиной к Долгану, притворившись, будто атакует Азриима. Азриим отскочил. Долган, как и ожидал убийца, бросился на него сзади.

Ривен развернулся на месте, правой саблей целясь в горло слааду. Удар застал того врасплох, и Долгану пришлось пожертвовать рукой, чтобы спасти шею. Сабля с силой вонзилась в бицепс твари. Удар должен был разрезать мышцу до половины, но оставил только глубокий позрез в плоти Долгана.

Заворчав от боли, истекая черной кровью, слаад яростно замахнулся на Ривена другой рукой. Убийца предугадал удар и попытался использовать инерцию своего взмаха, чтобы уйти в сторону, но не успел. После превращения слаад стал быстрее, и его когти вонзились Ривену в спину, разрывая плащ и плоть под ним. Ривен поморщился, ударил второй саблей в голову Долгана, но инерция собственного удара позволила тому отступить на несколько шагов.

Долган хрюкнул, когда рана на его руке стала затягиваться.

Краем глаза Ривен заметил движение — Азриим. Он перехватил обе сабли правой рукой, выхватил из сапога кинжал, бросил его в слаада. Бросок был точным, кинжал попал прямо в грудь, но отскочил от шкуры Азриима, как от кирасы. Когтистым пальцем слаад ткнул в Ривена. С кончика выстрелил ядовито–зеленый луч, ударив убийце в живот.

Сердце Ривена остановилось. Он задохнулся, вцепился в грудь, упал на четвереньки. Попытался вдохнуть, силой втянуть воздух в легкие.

Вдох. Другой. Он сомкнул ладони на рукоятях сабель и попытался подняться. Прежде чем ему это удалось, на плечах сомкнулись здоровенные лапы Долгана, выкручивая руки. Слаад легко поднял убийцу, поднося к своей большой клыкастой пасти.

Ривен, быстро соображая, прижал колени к груди, затем с силой выбросил ноги вперёд, в горло Долгану. Обычному человеку удар сломал бы трахею, но Долган просто подавился, закашлялся, и уронил Ривена.

Тот приземлился, пригнувшись, и рубанул обоими саблями в живот. Клинки оставили две раны. Долган зашипел от боли и отшатнулся. Его плоть уже затягивала ранения.

Ривен крутанулся, описав полукруг, чтобы встретить Азриима. Слаад понесся вперёд и обрушил на убийцу град ударов когтями. Бешено парируя, Ривен отступал, при каждом удобном случае контратакуя. Слаад нажимал — он зацепил грудь противника, потом плечо, оцарапал шею. Наконец, Ривену удалось провести более жесткую контратаку. Он поднырнул под удар и наполовину вонзил свою саблю в грудь Азриима.

Слаад выхаркнул струю крови. Прежде чем Ривен успел его добить, Азриим отступил, зашипев, когда сабля вырвалась из его плоти. Убийца рванулся следом, но слаад подпрыгнул и уже не приземлился. Он повис в воздухе, у потолка, капая на пол кровью. Выпад Ривена задел лишь воздух.

Раны Азриима, как и Долгана, зарастали прямо на глазах.

Ривен знал, что ситуация отчаянная. Слаады были быстрее, сильнее, регенерировали раны, которые должны были их прикончить. А сам он тяжело дышал и истекал кровью от дюжины болезненных порезов.

— Теперь ты понял, да? — насмехался Азриим. — Это не твой храм. Это твоя могила.

Ривен натянул на лицо усмешку и ответил:

— Я понял, что ты и твой мальчик не способны довести дело до конца.

Он коснулся своего лица. На пальцах осталась кровь. Убийца посмотрел на них, сплюнул.

— И если это лучшее, на что вы способны, наружу из этой комнаты не выйдет ни один из вас.

Азриим оскалился.

— Ты всегда мне нравился. Очень жаль, что мне придется тебя убить.

Долган зарычал, бросая вызов.

Ривен решил забрать хотя бы одного ублюдка с собой в могилу. Он приготовился…

Тьма позади Азриима, в дальнем конце зала, сгустилась, и убийца не сдержал улыбку.

— Проклятие, почти вовремя, — сказал он.

Кейл наконец–то появился.

Ответив на рев Долгана собственным криком, Ривен бросился в атаку.

Кейл, Джак и Магадон материализовались в просторном зале рядом с ведущей наверх лестницей, в башне, которую увидели глазами Ривена через мысленную связь. Даже через подошвы сапог Кейл чувствовал магическую силу, наполнявшую камни постройки.

Азриим парил в воздухе в середине зала, спиной к новоприбывшим. В противоположном конце помещения сражались Ривен и Долган. Клинки убийцы метались из стороны в сторону, кололи и рубили. Большой слаад не оставался в долгу, используя свои когти.

Магадон натянул тетиву до уха, заставил ее наконечник сиять красным от ментальной энергии, и выстрелил в Азриима.

Стрела по самое оперение вонзилась слааду в спину. Азриим завопил, схватился за выступивший из груди наконечник и повернулся. Крик отвлек Долгана и большой слаад тоже повернулся в их сторону. Ривен заставил его заплатить за невнимательность.

Убийца вонзил клинок в горло здоровяка, вырвал саблю из плоти и нанес второй удар, который должен был обезглавить слаада. Но каким–то чудом Долган устоял и сумел присесть под второй взмах. Из раны в горле здоровяка текла кровь. Он поднял лапу, и в ней засиял небольшой шарик. После секундного промедления Долган швырнул его себе под ноги. Шар взорвался огнем. Слаада и убийцу отбросило взрывом.

Кейл, Магадон и Джак закрылись руками от жара.

— Росток, — напомнил Джаку Эревис, выхватил Клинок Пряжи и бросился к Ривену.

— Снова ты, жрец, — сказал из–под потолка Азриим. — Какой же ты упрямый!

Кейл рискнул бросить взгляд вверх и увидел, как слаад вытаскивает усиленную разумом Магадона стрелу из своего тела и отбрасывает ее. Магадон выпустил еще несколько обычных стрел, но все они отскочили от шкуры Азриима.

— Довольно! — рявкнул Азриим, и швырнул в Магадона и Джака огненный шар. Шар разорвался между ними, окутав проводника и коротышку пламенем. Когда огонь рассеялся, на обоих не осталось и следа. Заклинания Джака делали свое дело.

Кейл подскочил к Ривену и помог ему подняться. Лицо и руки убийцы были все в ожогах. Здоровый глаз не открывался.

— Они трансформировались, — обожжеными губами проговорил Ривен. — Стали сильнее.

Кейл кивнул и немедленно использовал сильнейшее из своих целебных заклятий. Сила Маска перетекла из него в Ривена, и ожоги убийцы полностью исчезли.

Ривен благодарно улыбнулся и поднял клинки.

В десяти шагах от них засмеялся Долган:

— Было больно, — и поднялся на четвереньки.

Кейл не обратил на него внимания.

— Я пришел за Ростоком, — сказал он Ривену, — Уничтожим его, затем прикончим слаадов. Где Странник?

Ривен покачал головой:

— Он сказал, что больше со слаадами не увидится. В башне его нет.

Кейл кивнул, чувствуя предательское облегчение. Но он знал, что найдет Странника, когда наступит время.

Позади них Долган встал на ноги, продолжая смеяться. Его тело заживляло ожоги.

— Я нашел, Кейл, — крикнул Джак. — Оно здесь, наверху.

Кейл и Ривен побежали через зал. Над ними Азриим произнес слова заклинания, и от слаада по всей комнате кольцом прокатилась эманация темной энергии. Увернуться было невозможно.

Когда кольцо настигло Эревиса, он почувствовал хватку сверхъестественного холода, но одна из защит Джака тут же вспыхнула, зазвенела. Кейл узнал в ней защиту от смерти. Если бы не магия Джака, он был бы мертв.

Слаады действительно стали сильнее.

Такие же вспышки и звон охватили Магадона и самого Джака. Незащищенный Ривен споткнулся, хватая воздух. Кейл окутал его тенями, помогая двигаться.

— Ты в порядке? — спросил он.

Ривен отмахнулся и кивнул. Они подбежали к Джаку и Магадону у лестницы.

— Наверх, — приказал Эревис. — Поддерживай прорицающее заклятие, Джак. Странника здесь нет, так что будем двигаться быстро.

Он обернулся взглянуть на слаадов. Заклятие Азриима не причинило никакого вреда Долгану. Азриим опустился на пол рядом со здоровяком.

— Вернитесь, — издевательски проговорил он. — Игра только началась!

Кейл не обратил внимания, подталкивая друзей на лестницу. Сам он на мгновение задержался, чтобы с помощью заклятия сотворить у подножия лестницы каменную стену. Магия заставила стену стать единым целым с башней, блокируя проход.

Он знал, что это лишь ненадолго задержит слаадов.

— Мы должны остаться и драться, — сказал Ривен, оправившийся после заклинания смерти.

— Мы будем драться, — ответил Эревис. — Но сначала Росток. Единственный способ остановить Странника — уничтожить его. Это важнее любых личных конфликтов.

— Именно так, — согласился Джак.

— Нет ничего важнее личного, Кейл, — ответил Ривен, но спорить дальше не стал.

Кейл посмотрел на него мгновение, повернулся к Джаку:

— В какую нам сторону?

— Идите за мной.

Позади них, у подножия лестницы, появились слаады с бронзовыми жезлами в лапах. Они телепортировались сквозь стену.

— Идите, — приказал Кейл.

Азриим и Долган бросились вверх, перескакивая по три ступени за шаг. На бегу они вытянули лапы, из которых ударили огненные шары.

Кейл встал на их пути, поднял Клинок Пряжи и перехватил оба шара, пока те не разорвались. Тени окутали клинок.

— Быстрее! — бросил он через плечо, и его друзья побежали. Кейл указал клиноком на слаадов и высвободил накопленную энергию. Магия ударила в грудь чудовищ, сбила их со ступеней, опалила огнем.

Оба заревели, вскочили на ноги, снова помчались по лестнице. Их одежда горела, и с кожи струился дым.

Кейл повернулся и побежал вслед за остальными. Тень увеличила его скорость, он быстро догнал друзей. Они пробежали через очердной просторный зал и оказались у подножия новой лестницы.

— Опять наверх, — сказал Джак. — Мы уже близко.

— Они тоже, — заметил Магадон, оглядываясь. Он повернулся, упал на одно колено, до уха натянул тетиву.

В другом конце зала появились слаады. Кроме легких подпалин, на их телах не осталось заметных следов от взрыва. Оба рычали.

— Башмаки Обманщика, — выругался Джак.

— Сконцентрируйся на Ростке, — приказал ему Кейл. Он не хотел, чтобы Джак попытался использовать заклинания против слаадов и утратил концентрацию на прорицании.

Магадон использовал ту немногую ментальную силу, что у него еще оставалась, заряжаяя свою стрелу, и пустил ее в полет. Стрела глубоко вошла Долгану в ногу, швырнув здоровяка на пол. Азриим перескочил через брата и продолжил бежать к ним.

Обернув рукоять Клинка Пряжи своей маской, Эревис произнес заклинание. С последними словами чар он призвал волшебную стену, перегородившую все помещение. Созданная из теней, пронизанная голубовато–зелеными нитями стена громко затрещала, излучая волшебную энергию с той стороны, где находился Азриим. Кейл едва мог видеть сквозь нее.

Азриим остановился и зашипел, его кожа дымилась вблизи стены. Позади него поднялся на ноги Долган, с его шкуры тоже поднимался дымок. Здоровяк выдернул из ноги стрелу Магадона. Азриим достал с перевязи один из своих жезлов.

— Наверх, — сказал Эревис. — Быстрее.

Он знал: как и каменная, волшебная стена задержит врагов всего на несколько секунд.

Четверо друзей бросились вверх по лестнице. Они оказались в просторном вестибюле. В противоположном конце помещения находились большие двухстворчатые двери из окованного бронзой дерева.

— Там, — сказал Джак. — Это оно.

Позади утих треск стены Эревиса. Похоже, Азриим как–то её развеял. Слаады приближались.

— Как ты собираешься его уничтожить? — спросил Ривен.

— Не я. Солнце, — ответил Кейл.

Пока они пересекали комнату, Эревис прошептал заклятие, позволяющее ему видеть двеомеры. Магические печати на двери засияли в его волшебном зрении — Странник хорошо защитил проход. Кейл не стал мешкать. Сжимая Клинок Пряжи, он с разгона ударил двери плечом, вышибая их.

Глифы вспыхнули, из косяка ударила магическая энергия. Клинок Пряжи поглотил все, и Кейл остался невредим. Сила заполнила лезвие меча, породившее целое облако теней. Оружие завибрировало в руке Эревиса, заряженное энергией Странника. Кейл обернулся, нацелил острие на лестницу и стал ждать.

Когда появились слаады, он высвободил все.

С Клинка Пряжи ударил ядовито–зеленый луч — отдача заставила Кейла отступить на шаг — и попал Азрииму в живот. Слаад выпустил когти и поморщился, но луч, казалось, не произвел никакого эффекта. Даже сам Азриим выглядел удивленным. Он взглянул на Кейла и оскалился.

— Иди, — сказал Джак. — Мы задержим их. Найди Росток Пряжи. Уничтожь его.

Кейл замешкался. Слаады приближались.

— Иди, — сказал ему Магадон через плечо.

Кейл кивнул, развернулся и вошёл в комнату. Судя по размерам и поврежденным фрескам на стенах, некогда помещение было религиозным святилищем. На полу остались следы от огня, как будто здесь прошла магическая битва.

В центре зала находился Росток, в десять раз больше того побега, который забрали слаады из Храма Теней. На серебристых ветвях висели золотые листья, образующие сверкающую волшебной энергией крону. Ствол пульсировал, будто от сердцебиения. В помещении было столько силы, что волоски на руках Эревиса встали дыбом.

Корни Ростка были обнажены, их кончики исчезали в полу. Весь потолок сиял серебром. Кейл представил себе луч, бьющий в небо с вершины башни. Он уничтожит Росток, луч исчезнет, затмение прекратится, Странник потерпит неудачу.

Шейд ступил в пространство между тенями и в один шаг преодолел расстояние от входа до Ростка, материализовавшись между корней, у ствола.

Он слышал, как позади его друзья отчаянно сражаются со слаадами. Битва частично переместилась внутрь святилища. Кейл обернулся, увидел, как Азриим обрушил на Ривена вихрь ударов. Убийца из последних сил пока еще успевал парировать их своими саблями. Слаад вынудил Ривена попятиться через дверной проем и выстрелил разрядом из своей ладони в Магадона, который вместе с Джаком сражался с Долганом. Разряд угодил точно в цель и с силой отшвырнул проводника в стену.

Долган воспользовался этой возможностью, чтобы обрушиться на Джака. Удар когтей заставил полурослика покачнуться, из раны на груди потекла кровь. Джак контратаковал своим коротким мечом, прокричав заклинание. Белый огонь сорвался с его руки, вонзившись слааду в грудь. Огонь опалил кожу Долгана, но тот лишь усмехнулся.

Джак оглянулся через плечо, встретился взглядами с Кейлом.

— Проклятье, да уничтожь ты его! — крикнул коротышка. Он повернулся обратно и набросился на Долгана. Магадон поднялся на ноги и присоединился к атаке. Когти и клинки снова встретились.

Кейл вложил Клинок Пряжи в ножны, обхватил руками ствол Ростка. На ощупь дерево было теплым, как кожа, и как только Эревис прикоснулся к нему, то понял, что Росток обладает собственным сознанием.

Эревис оскалил зубы, когда разум Ростка коснулся его. Он не сопротивлялся. Прикосновение не было враждебным, просто несфокусированным, рассредоточенным. И все же это означало, что существо было живым, более того — обладало самосознанием.

Через ментальную связь Кейл ощутил его природу — рожденное от Пряжи и Теневой Пряжи, из света и тьмы, постоянно существующее в серой зоне между двумя полюсами своей природы.

Такое же, как сам Кейл.

И шейд собирался уничтожить Росток. У него не было другого выхода.

«Прости меня», подумал он, надеясь, что Росток понял.

На миг, но лишь на миг, он почти отказался от своего намерения. Но звуки боя за спиной вернули Кейлу решимость. Джак закричал. Вскрикнул Магадон. Зашипело еще одно заклятие.

По стволу, который обнимал Эревис, с частотой сердцебиения бежали вспышки серебристого света. Кейл представил первое место в Селгаунте, которое пришло в голову, и призвал тьму, чтобы перенестись туда вместе с Ростком.

Тьма отозвалась. Чернота окутала их. Эревис ощутил знакомое чувство, будто его тело растягивается до толщины пергамента, и в следующее мгновение заморгал от неяркого света Храмовой улицы. Росток был с ним. Стоял рядом, неустойчиво возвышаясь на своих голых корнях.

Раздались удивленные возгласы. На улице было полно народу.

— Смотрите! Смотрите!

Движение замерло. Лошади остановились, зафыркав при его появлении. Из повозок, из храмовых окон начали выглядывать люди. Сотни глаз, собравшихся посмотреть на частичное затмение, теперь обернулись к нему. Оказавшиеся поблизости пилигримы сразу же попятились. Дети глазели на него, широко раскрыв глаза. Уличный философ наставил на Кейла палец и обозвал его слугой дьявольских сил.

— Это дерево? — воскликнул кто–то. — Только посмотрите на него!

Под солнечным светом Росток начал дымиться и увядать. Серебристая пульсация стала чаще, еще быстрее, превратилась в отчаянные всплески ужаса.

Кейл отступил в сторону. Из храмов к толпе присоединялись новые зрители.

Ветви и корни Ростка извивались, скручивались в агонии, темнея под редкими лучами солнца. Прежде сиявшие чистой магической силой листья блекли и опадали с дымящихся веток на мостовую, где исчезали в мелких сполохах. Сознание Ростка еще касалось разума Кейла, и шейд чувствовал отголоски его ужаса и боли.

Кора облупилась, ствол раскололся. Кейл представил, что это происходит с человеком — кости ломаются, кожа сгорает, отслаиваясь от мяса. Это было слишком.

Росток стал заваливаться набок.

— Уйдите от него! — крикнул Эревис в толпу, и собравшиеся зеваки отступили. Росток на миг зацепился за одну из статуй Хулорна, а затем рухнул на мостовую. Ветви затрещали. Магическая энергия потекла во все стороны.

— Прости меня, — снова попросил у Ростка Кейл.

Посмертные судороги дерева становились все сильнее, пока оно умирало. Толпа кричала, изумлялась. С корчащихся корней и веток срывались вспышки энергии. Там, куда они попадали, возникали непредсказуемые волшебные эффекты: у камней из мостовой вырастали ножки, и они убегали в толпу, с неба сыпались цветы, лошадь превратилась в мышь, одна из статуй, что стояли вдоль улицы — мантикора — ожила, и с ревом улетела в небеса.

Толпа запаниковала и побежала с площади. Вдалеке Кейл услышал громкий звук трубы. Приближался отряд селгаунтской стражи — скепторов.

Шейд хотел задержаться и убедиться, что Росток погиб, а потоки магии, которыми сопровождалась его гибель, не причинят настоящего вреда. Но он был нужен друзьям. На мгновение шейд застыл, разрываясь на две части. Биение серебристого сердца Ростка замедлилось. Кейл чувствовал его агонию.

— Эревис! — в его разуме прозвучал тревожный голос Магадона. — Ты нам нужен!

Тон, с которым прозвучало мысленное послание, встревожил Кейла.

Скепторы, с оружием наголо, быстро окружали его. Они были совсем рядом, на расстоянии броска ножа. Сержант посмотрел сначала на Кейла, затем на умирающий Росток, и замедлил шаг. Острием оружия он указал на Эревиса.

— Не двигайтесь, добрый сэр.

Росток рядом с ними загорелся. Серо–зеленый дым поднялся к небесам. Кейл вгляделся в окружавшие его лица и увидел…

Сефриса.

Мудрец глядел на него из толпы. Он покачал головой и пробормотал: «Дважды два — четыре…»

— Эревис! — снова позвал Магадон, и от отчаяния в голосе проводника у Кейла пересохло во рту.

Не обращая внимания на скепторов и Сефриса, шейд ступил в тень ближайшей статуи и призвал в сознание образ того зала, где обнаружил Росток Пряжи. Достал из ножен свой клинок.

— Не двигайтесь, я сказал! — приказал сержант.

Тьма сомкнулась вокруг Кейла. Скепторы двинулись на него.

Последнее, что он увидел, прежде чем переместиться — считающего что–то Сефриса.

ГЛАВА 16

Прощания

Кейл возник среди теней святилища. Там, где раньше находился Росток, зияла зловещая пустота. От увиденного в дверном проеме шейд застыл на месте.

Истекающий кровью, с трудом дышащий Магадон лежал на полу. Он прижимал ладонь ко лбу коротышки. Джак, весь в крови, неподвижно лежал на коленях проводника.

Неподвижно.

Рядом стоял Ривен, наблюдая за ними, клинки безвольно висели в его руках. Выражение его лица было невозможно расшифровать — это мог быть сдерживаемый гнев, скрытое горе, или просто безразличие.

— Джак? — имя вырвалось наружу прежде, чем Кейл сумел удержать его. Он попытался пошевелиться, но тело не подчинялось.

— Джак? — снова позвал он, на этот раз громче.

Кейл знал, что его друг не ответит.

Горло Джака пересекала рваная рана. На полу рядом с коротышкой лежало его оружие. Он не дышал.

Как и Эревис.

— Я пытался спасти его… — Магадон закашлялся, поднимая взгляд. В его бесцветных глазах сверкнули слезы.

Кейл сглотнул. Перед глазами все расплывалось. Тело онемело. Он сумел сделать шаг, другой. И не мог оторвать глаз от друга, своего лучшего друга.

— Я уж решил, что ты пропустишь все веселье, — раздался голос. Голос Азриима. — Я так рад, что ты вернулся.

И только сейчас Кейл заметил слаадов. Они находились по другую сторону закрытого силовым полем дверного проема. Должно быть, поле создал Магадон. Барьер искажал находившееся с другой стороны, будто линза из дефектного стекла. Через него слаады казались раздутыми и искривленными, но Эревис разглядел ухмылку Азриима. Обе твари сжимали жезлы телепортации.

Кейл проигнорировал слаадов, вложил в ножны клинок и подошел к Магадону. Он присел и поднял тело Джака. Полурослик был… таким легким. Глаза коротышки были открыты, но ничего не видели. Кейл не мог поверить в то, каким невесомым, хрупким казался его друг. Неужели он всегда был таким маленьким?

Рубашка Джака смялась, и Кейл обнаружил, что по какой–то абсурдной причине расправляет ее. Он пытался не обращать внимание на приставшую к пальцам липкую жидкость. Эревис заметил, что Джак сжимает что–то в левой руке. Он осторожно разгонул пальцы — никогда прежде он не замечал, какими маленькими были руки Джака — и обнаружил драгоценную подвеску, служившую полурослику священным символом. Должно быть, Джак схватил ее перед самым концом. Глаза Кейла увлажнились, и он сомкнул ладонь друга на подвеске.

Он встал, поднимая на руки своего товарища, и отошел от дверей на несколько шагов. Казалось правильным, что они с Джаком должны быть отдельно от всех остальных.

— Посмотри–ка, — сказал Долган из–за барьера с насмешкой в голосе, — он наверное плачет!

Кейл не стал поворачиваться к слаадам, продолжая смотреть в зеленые глаза Джака. У него в голове пронеслись тысячи воспоминаний. В каждом из них Джак улыбался, смеялся, курил трубку. Кейл не мог вспомнить хоть раз, когда смеялся сам, если рядом не было Джака. Что он будет без него делать?

Скопившиеся в уголках глаз слезы потекли по щекам, упали на лицо Джака. Он стер их. Всхлипнул.

Его разум был пуст. Он хотел сказать что–то, что угодно, но не мог найти слов. Вместо них из глотки вырвался нечленораздельный животный звук, первобытное выражение невыражаемого.

Они через столькое прошли. Столько раз выживали. Неужели лишь затем, чтобы все закончилось вот так?

Он продолжал повторять про себя: «Как это возможно? Как такое может быть?»

Тело Джака остывало на его руках. Его лучший друг коченел. Эревис смутно осознавал начинавшую нарастать в нем ярость. Ярость исходила из самой сердцевины его души, пропитывала его, заставляя тело содрогаться. Вокруг кружились тени, будто маленькие огоньки мрака.

Ярость дала ему фокус, точку опоры, цель.

Слезы остановились. Всхлипы прекратились. Мир продолжил движение.

Он обернулся, встретился взглядом с Ривеном, не отвел глаз. Оба промолчали. Во взгляде убийцы Кейл увидел нечто, чего не видел ранее. Ривен тяжело дышал, из дюжины маленьких порезов на его теле текла кровь. Магадон все еще лежал на полу, пытаясь остановить кровотечение из ран в груди и животе. По тому, под каким странным углом торчала из колена его нога, Кейл видел, что та сломана или вывернута из сустава. Проводник был почти таким же бледным, как и его глаза. Его взгляд, хоть и стеклянный, был сосредоточенным.

У Кейла еще остались исцеляющие заклинания, но использовать их он не мог, не сейчас. Горе Эревиса было точильным камнем, заострявшим его ярость, затачивающим его ненависть. В нем не было исцеления. У него был лишь гнев. Он мог причинять лишь боль.

Он опустился на одно колено и посадил Джака так, что тот опирался о стену. Провел ладонью по лицу полурослика, заботливо закрывая его глаза. Это была последняя заботливая вещь, которую он собирался сделать.

— Да он и правда плачет! — заметил Азриим. Долган хихикнул.

Кейл вспомнил тот случай в доках, когда Джак сказал ему, что они должны стать героями, если получится. Он сдержит свое обещание другу. Но не сейчас. Прежде, чем стать героем, он хотел побыть убийцей.

Поднявшись, он посмотрел на Магадона и спросил:

— Который?

Магадон глядел на него непонимающе. Проводника уже охватил травматический шок.

— Который сделал это? — зарычал Эревис. Хоть он и не хотел этого, но тон его был жестким. На коже шейда кипели тени. Кулаки были сжаты.

— Здоровяк, — с трудом выговорил Магадон.

Кейл кивнул. Он посмотрел сквозь барьер на Долгана. Через барьер его когти казались огромными. Их покрывала кровь. Кровь Джака.

Ладони Эревиса сжимались и разжимались, сжимались и разжимались. В ушах грохотал стук сердца. Усилием воли он взял свой гнев под контроль, направляя его.

— Кажется, ты разозлил его, Долган, — усмехнулся Азриим.

Долган ответил Кейлу тяжелым взглядом и обнажил клыки:

— Это хорошо.

С осторожностью Эревис извлек свою черную маску и надел ее. За этим черным покровом он позволил убийце взять над собой верх. Джак был мертв. На мгновение умерло и сознание Кейла. Он собирался заставить слаада страдать.

Не открывая глаз от здоровяка, он зашептал молитвы, накладывая заклинания, которые увеличат его силу и скорость. Тьма в святилище сгустилась, отражая его настроение.

— Ой–ой, он по–настоящему зол, — продолжал насмехаться Азриим.

Слаады с хищнической грацией расхаживали туда–сюда вдоль границы псионического барьера. Азриим достал сначала один жезл, потом второй, прикоснувшись к себе и Долгану, наверняка усилив их собственные способности.

Глядя на подготовку слаадов, Эревис снова воззвал к Маску, используя заклятие, которое наделяло его божественной энергией. Небольшая часть силы Маска ворвалась в него, наполнила, концентрируя его ярость, увеличивая его злость. Его тело выросло в полтора раза. Сила возросла еще больше. Этим он сравнился с Долганом.

Он был готов.

Кейл оглянулся на Магадона.

Проводник выглядел… истощенным. Кейл не мог ему помочь, пока кого–нибудь не прикончит.

— Держись, — сказал Эревис, и его голос был глубже обычного, более повелительным. — Это скоро закончится.

Магадон кивнул, и несмотря на боль, улыбнулся.

— Опусти барьер, Магз, — сказал ему Кейл, и обернулся к слаадам. — И подними снова, когда мы пройдем.

Слаады прекратили расхаживать.

— О, не стоит беспокойства, — сказал Азриим, беря телепортационный жезл. — Мы сами придем к вам.

Кейл мог просверлить в нем дыру взглядом.

Азриим опустил жезл.

— Ладно, пусть будет по–твоему, — согласился он.

Слаады отошли и расступились по разные стороны широкого корридора.

— Эревис… — произнес Магадон.

— Здоровяк мой, — предупредил Эревис Ривена.

Убийца, стоявший по левое плечо от шейда, кивнул. Он крутанул клинки, указывая ими в сторону Азриима.

— Очень жаль. Я так долго хотел прикончить этого тупицу. Но мне сойдет и болтун.

Азриим оскалился и зашипел. Долган снял со спины топор, поднял его и зарычал. Вены и сухожилия переплетались с мышцами на его руках, груди и шее.

Кейл взялся за рукоять Клинка Пряжи, потянул его из ножен, но остановился.

Ривен искоса посмотрел на него.

— Что ты делаешь?

— Сойдусь врукопашную, — ответил Эревис обещанием и угрозой Долгану. Он не мог сдержать сочившиеся с кожи тени.

— Думаю, меня устроит сталь, — покачал головой Ривен.

— Опусти его, Магз, — снова приказал Кейл.

Долган отбросил топор и ждал его, сжимая и разжимая когти. Они с Кейлом будут драться кулаками и когтями.

— Помни, что они сильнее, — предупредил Ривен.

— Уже нет.

Ривен покосился на него, кивнул, покачиваясь на носочках.

— Давай, Магз, — сказал он.

Псионический барьер вспыхнул и исчез.

В тот же миг Азриим произнес слово и выпустил из вытянутой руки разряд черной энергии. Кейл и Ривен бросились в стороны, разряд прошел мимо.

Ривен направился к Азрииму, его сабли танцевали.

Эревис бросился на Долгана.

Воспоминания о прошлой жизни — или то был лишь сон? — оставили Джака, бледные призраки памяти уносились в забвение. Он знал, что что–то помнит, не мог только вспомнить, что именно. Эта потеря причиняла ему смутную боль, которая вскоре тоже прошла.

Это было неважно. Он был счастлив здесь.

Босыми ногами он стоял посреди верескового луга. Покрытые густой зеленой порослью холмы тянулись во все стороны, сколько хватало глаз. Трава под ногами, под голыми ступнями, была мягкой. С небес струился золотой свет, согревая его. Кое–где виднелись одинокие величественные вязы, их кроны отбрасывали большие тени на траву.

Тень.

Откуда–то возникло воспоминание. Он почти успел ухватить его за хвост, но воспоминание ускользнуло. Что бы это ни было, оно заставило его улыбнуться.

Траву всколыхнул мягкий ветерок, заставил зашептать листья вязов. Откуда–то издалека ветер принес запах готовящейся пищи — тяжелый, согревающий нутро запах. Аромат был знаком Джаку, хоть он и не знал, откуда.

— Ну что ж, — спокойно сказал он.

Он зашагал, ведомый своим носом. Над головой висели лазурные небеса с белоснежными хлопьями облаков. Джак просто обязан был выкурить трубку, уж слишком день был хорошим, чтобы не закурить. Потянувшись за трубкой, он не нашел ее в поясном кошеле.

«Странно» — подумал он, но разочарование быстро угасло.

Джак засвистел и продолжил путь. Вскоре его внимание привлек новый запах, на мгновение вынудив забыть о готовящейся еде — это был, несомненно, дым трубочного зелья. И при том — отличного качества.

Кто–то другой тоже решил, что в такой день нельзя не закурить. Конечно, он не откажется разделить трубку с другом–путешественником.

— Эй, привет! — позвал Джак. — Кто здесь? Кто курит трубку?

— Я здесь, — отозвался голос с противоположного склона ближайшего холма.

Джак начал взбираться. Перебравшись через гребень, он увидел хорошо одетого полурослика с волнистыми песочными волосами, который сидел под вязом, опираясь на ствол, а в его зубах была зажата трубка. Рядом лежала зеленая шляпа с широкими полями и фиолетовым пером. Полурослик улыбнулся, и улыбка оказалась заразительна.

— Рад встрече!

Джак ответил на улыбку и в свою очередь сказал:

— И я рад!

Он был уверен, что уже встречал этого полурослика, может быть, в неком темном месте под землей. Но порывшись в памяти, ничего не нашел.

Полурослик поднялся на ноги, смахнул со своих красных штанов пыль, и сказал:

— А ты не очень–то и спешил. Я уже давно тебя здесь жду.

Он похлопал шляпой по бедру и надел её.

— Ждешь? — озадаченно спросил Джак.

— Жду, — подмигнул полурослик. — Пойдем со мной.

Взмахнув зеленым плащом, полурослик подошел к Джаку и сунул ему в руки спички и трубку — причем уже набитую.

— Думаю, ты от этого не откажешься. А теперь пойдем. Я знаю, куда ты направляешься.

— Правда? — изумился Джак, следуя за ним. Он втянул аромат незаженного зелья. — Откуда? Я и сам–то этого не знаю. Мы знакомы?

Полурослик искоса взглянул на него своими сверкающими зелеными глазами.

— Мы знакомы очень хорошо, Джак Флит.

Джак покраснел от стыда. С его стороны было довольно невежливо забыть об этом.

— Эм… боюсь, я не помню твоего имени.

— Разве? — спросил полурослик, вздёрнув бровь. — Что ж, думаю, со временем вспомнишь. Так ты собираешься курить или так и будешь держать трубку у себя под носом?

— А? О! — Джак улыбнулся, чиркнул спичкой по грубой коже своего кошеля и зажег трубку. Глубоко затянулся. Превосходно.

— Табак очень хорош, — сказал он. — Откуда листья?

— Отсюда, — отозвался собеседник.

Джак решил, что следует раздобыть еще, как только сможет. Пока они шли, он выпустил целую серию дымовых колец. Его товарищ был занят тем же самым, и некоторое время они поддерживали негласное соревнование, кто выпустит самое большое кольцо.

Джак проиграл, но не намного. Он обнаружил, что спутник ему почти против воли нравится. Что–то в этом пройдохе казалось знакомым, хоть Джак и не помнил, как его зовут. Он был уверен, что вспомнит со временем, как и сказал его провожатый.

«Что за странные мысли» — решил он.

— А здесь хорошо, правда? — спросил полурослик.

Джак кивнул.

— А где мы? Я не знаю этих краев.

— Мы в точности там, где мы есть, — ответил его спутник.

— Уж это–то я знаю, — сказал Джак. Ему начало казаться, что его безымянный товарищ немного… простоват. — Я имею ввиду, как это место зовется?

Полурослик улыбнулся:

— Я зову его своим.

Джак не смог скрыть недоверчивость в своем голосе:

— Неужели все это твое? Не многовато будет для одного полурослика?

Спутник улыбнулся.

— Не для одного.

— Да?

— Да. Взгляни, — они поднялись на возвышенность, и полурослик достал трубку изо рта, указавая ею на простершуюся перед ними долину. Джак проследил за его жестом и увидел…

Небольшой домик. Крыша из глины и соломы, дымящаяся труба. За окнами раздавались звон тарелок и чудесный знакомый запах, который и привлек изначально внимание Джака. А еще оттуда доносился смех. Голоса казались знакомыми.

Его спутник глубоко вдохнул воздух.

— Хорошо пахнет, да? По–домашнему.

— Верно, — согласился Джак. Он вдохнул, втянул в себя аромат, и это пробудило в нем яркое воспоминание из детства.

— Да это же картофельный суп моей матушки! — воскликнул он.

Полурослик широко усмехнулся. Он постучал черенком трубки по лбу.

— Так и есть, Джак. Она тебя ждет. Она и отец. И бабушка. Даже твой младший братец Коб. Помнишь его?

— Помню ли я его? Ну конечно! — Джак не мог поверить своим ушам. Он не видел свою родню очень давно, с тех пор как они…

Умерли.

Это казалось неправильным. Как такое может быть? И его матери здесь быть не должно…

Будто прочитав его мысли, полурослик сказал:

— Столько всего случилось после того, как ты ушел из Туманной Долины, Джак. Иди. Суп остынет. Скоро ты все поймешь.

Джак повернулся, остановился.

— Подожди. Мне кажется, я что–то оставляю позади, что–то… незаконченное.

Его безымянный друг покачал головой и мягко улыбнулся.

— Нет. Ты сделал все, что мог. Воспоминания иногда преследуют похлеще призраков. Иди же.

Джак не понимал, о чем говорит его товарищ, но это не удержало его от улыбки.

— Пойдем со мной, мать любит гостей. И суп у нее чудесный!

Полурослик в зеленой шляпе снова покачал головой и снова взял в рот трубку.

— Не могу, Джак. По крайней мере, не сейчас. Ты иди. Передохни немного. Я вернусь, как смогу, и тогда поговорим. Сойдет?

— Сойдет, — согласился Джак, не сдержав улыбку. Его семья! — Прекрасное здесь место.

— Рад, что ты так считаешь.

Улыбаясь, Джак развернулся и побежал к дому вниз по склону.

Он услышал, как за спиной выругался его товарищ: «Проклятье!»

Обернувшись, Джак увидел, что тот мрачно смотрит на трубку. Он поднял ее, чтобы Джак мог рассмотреть сам.

— Табак закончился, — хмурясь, сказал полурослик. — Волосатые башмаки Обманщика!

Почему–то этот возглас развеселил Джака.

— Понравилось? — спросил у него полурослик. Джак кивнул. Его друг спрятал трубку в карман. — Мне тоже всегда это зелье нравилось. Увидимся, Джак.

Джак еще раз махнул, обернулся и поспешил в дом.

ГЛАВА 17

Рукопашная

У Магадона не осталось сил на то, чтобы снова поднять барьер за товарищами. Он был так слаб, что не мог даже стоять. Мог только лежать и в ужасе смотреть, как двоих чудовищ атакуют двое слуг Маска.

В этот миг он не был уверен, что они — люди. Или, возможно, раны ослабили его разум. Ривен и Кейл казались слишком быстрыми, слишком большими, слишком… материальными, чтобы быть простыми людьми.

Но его разум был достаточно ясен, чтобы Магадон понимал свою роль. Он будет свидетелем.

Он смотрел, как Кейл врезается в Долгана с такой силой, что пол содрогнулся. Человек и слаад зарычали друг другу в лицо. Туша слаада весила больше, и Кейл отступил.

Долган попытался ударить его в бок и спину, но Эревис схватил слаада за запястья. Тени вокруг шейда закружились сильнее, отражая его гнев.

Здоровяк попытался вонзить клыки в голову соперника, не сумел, затем подпрыгнул и ударил врага ногами в живот, разрывая ткань и плоть. Из Кейла потекли тени и кровь, но он не пошатнулся.

Все еще сжимая запястья Долгана, Кейл описал полукруг, заставляя противника врезаться в стену с такой силой, что воздух покинул легкие здоровяка, а его кости затрещали. Но Кейл не дал слааду передышки. Так много теней сочились из шейда, что он казался охваченным черным огнем.

Долган едва уклонился от удара, способного пробить щит. Когда вместо слаада рука Кейла ударила в стену, кости сломались, но шейд не подал признаков боли, только зарычал из–за промаха. Слаад ответил ударом в горло, но Кейл закрылся предплечьем и вонзил свой разбитый кулак в живот Долгану.

Тот отшатнулся, согнулся вдвое, задыхаясь. Кейл потряс сломанным кулаком и Магадон увидел, как кости сращиваются, заживают. Всего через несколько мгновений Кейл снова атаковал слаада, и двое закружились по комнате клубком из кулаков, когтей, теней, чешуи, хриплых выкриков и вздохов. Тени укрыли их. Они сражались в черном тумане.

Магадону казалось, что он наблюдает за борьбой великанов.

Источаемый башней серебристый свет поблек. У Магадона кружилась голова; он опасался, что теряет сознание. Коридор куда–то исчез. Перед глазами была лишь тьма. По телу прокатилось покалывание, то самое чувство, которое он испытывал, когда Эревис куда–то их перемещал.

Тьма частично исчезла.

Он лежал на каменистой поверхности небольшого пустынного островка, находившегося в темном море над гнетущими, беззвёздными небесами — на уровне Тени. Воздух разрывали желтые молнии. Вдалеке гремел гром.

Осознанно или нет, Эревис перенес битву на уровень Тени, по случайности захватив и Магадона.

В десяти шагах от него Кейл и Долган продолжали кататься по земле.

Когда поединок шейда и здоровяка–слаада только начался, он был очень громким. Потом стал немного тише. А потом вдруг звуки резко оборвались. Ривен быстро оглянулся и увидел…

Ничего. Они исчезли.

— Остались только мы, — проговорил Азриим своей клыкастой пастью. — И мертвый полурослик, конечно.

Ривен зарычал и набросился на слаада, замахиваясь саблями. Азриим парировал собственным клинком и легко ушел из досягаемости Ривена. Убийца догнал его, и какое–то время они кружились, размахивая, рубя и делая выпады своим оружием. Ривен заметил, что он быстрее, но слаад был сильнее. Азриим использовал когти своей незанятой лапы, чтобы при каждой возможности рвать ими плоть Ривена.

Слаад резко прекратил кружить и рванулся вперёд, проводя выпад понизу своим клинком. Ривен парировал одной саблей, второй рубанув слаада поперек горла. Азриим развернулся, пригибаясь под удар, и хлестнул когтями по груди противника. Ему удалось разорвать лишь одежду — убийца вовремя отшатнулся.

— Весело, правда? — спросил слаад и снова сделал выпад.

Ривен не потрудился ответить. Он не хотел тратить дыхание на бессмысленные слова. Очередной выпад слаада оставил открытой его ведущую ногу. Ривен ушел в сторону от удара и рубанул врага по бедру. Азриим зашипел и ответил собственным взмахом, оставив порез на тыльной стороне руки убийцы. Вспыхнула боль, Ривен выругался, когда его хватка на рукояти сабли ослабла. Оружие вывернулось и зазвенело на полу.

Магадон отключался. У него кружилась голова, перед глазами все плыло. Он упрямо цеплялся за сознание, глядя, как Долган вырвал свои когти из хватки Кейла. Лежа на спине, слаад все равно обрушил вихрь ударов на противника, оставив порезы на груди, руках и лице Эревиса. Он сорвал с шейда маску, оставив красные отметины на сумеречной плоти.

Кейл, как мог, закрывался руками и плечами, отвечал ударами кулаков и локтей в голову и горло слаада. Оба бойца истекали кровью, задыхались, били, кричали. Тени, кружась вокруг них, укрывали обоих.

Отчаянным усилием Долган сбросил Кейла с себя и встал на ноги. Он выхватил жезл телепортации и начал вращать диски.

Кейл перекувыркнулся, вскочил на ноги сам и с криком снова бросился на слаада. Он ударил плечом в грудь Долгана, выбил жезл у того из рук, и обхватил здоровяка руками. Слаад стал рвать его спину и укусил за плечо.

Закряхтев, Эревис приподнял тушу слаада. Магадон не мог поверить своим глазам: существо весило, наверное, несколько сотен стоунов[10]! Кейл обрушил тушу врага на камни. Они снова покатились комком мелькающих конечностей и кружащихся теней.

Долган пытался подобрать ноги под Кейла — видимо, чтобы попробовать выпотрошить ему живот — но шейд плотно вцепился в него, руки выискивали уязвимые точки на шкуре чудовища. Долган впился когтями в руки и грудь Кейла. На руках Эревиса плоть свисала лентами. Слаад вгрызся в плечо противника, рядом с шеей, оттуда брызнула кровь. Кейл стиснул зубы от боли, не обращая внимания на раны. Он схватил слаада за горло, оторвав его голову от своего плеча. С клыков Долгана капала кровь.

Здоровяк корчился в захвате Кейла, рычал, пытался вывернуть голову так, чтобы укусить шейда за запястья. На земле вокруг сражающихся собиралась в лужицы красная и черная кровь.

С силой сжимая горло слаада, Кейл дважды ударил его головой о каменистую поверхность. Долган зарычал, его глаза закатились, но лишь на миг. Он быстро пришел в себя, принялся терзать врага когтями и исступленно выворачиваться из хватки Кейла. Эревис вцепился в слаада изо всех сил, на руках и на лбу отчетливо проступили вены. Ладони скользнули по лицу Долгана, большие пальцы искали глаза.

Долган почувствовал угрозу. Он забился с удвоенной силой, вырывая целые куски из тела шейда. Тот кричал от боли, но все равно не отпускал противника, хоть его плащ и пропитался кровью насквозь. Кейл снова дважды ударил голову Долгана о землю.

Здоровяк обмяк на миг, и пальцы Кейла нашли его глазницы.

С яростным воплем Эревис надавил.

Небеса пронзила молния.

Азриим наступал на Ривена, пытаясь заставить его отойти дальше по коридору, прочь от выпавшей сабли. Ривен не поддавался. Он схватил оставшуюся саблю обоими руками, парировал удар Азриима, крутанулся и контратаковал собственным. Слаад ответил. Танец продолжался. Ривен оставил несколько отметин на шкуре слаада и получил несколько собственных. Азриим продолжал наступать, мешая Ривену поднять свой клинок, но Ривен наносил столько ударов, что слаад не мог отвлечься, чтобы пинком отбросить саблю еще дальше.

Кроме того, у Ривена было другое оружие, которым он мог воспользоваться.

Он позволил слааду приблизиться для очередного обмена ударами, парировал нацеленную в горло атаку, и оказался практически нос к носу с Азриимом. Прежде чем слаад успел укусить его, Ривен выкрикнул ему в лицо слово на Темном Наречии, которому обучил его Маск.

Выкрик ударил Азриима с силой боевого молота.

Слаад зашипел, отмахнулся клинком, отступил, пытаясь прикрыть уши. Ривен подскочил к нему, снова заставил отступить еще на несколько шагов вихрем ударов. Он резко прервал свою атаку, чтобы схватить валяющуюся на полу саблю. Убийца подбросил ее носком сапога и подхватил в воздухе.

Затем он решил продемонстрировать слааду еще один дар Повелителя Теней. Сжимая оружие перед собой, он произнес молитву Маску, прося наделить его удары божественной силой. Когда он закончил молитву, обе сабли в его руках завибрировали нечестивой энергией; с обоих струились тени. Ривен шагнул к Азрииму, который тряс головой, пытаясь оправиться от последствий Темного Наречия.

— Не знал, что мы обмениваемся колкостями, — сказал слаад, отбиваясь от серии ударов Ривена. — У меня тоже найдется для тебя словечко–другое.

И слаад произнес слово силы, от которого мир перед Ривеном померк. Заклятье ослепило его.

Он выругался, попятился, держа перед собой клинки. Убийца попробовал мысленно воссоздать коридор; шириной примерно в восемь шагов, слаад в четырех или в пяти шагах от него.

— Проблемы со зрением? — засмеялся Азриим, все еще на том же расстоянии.

Долган извивался как сумасшедший, яростно рвал когтями руки Кейла. Отчаявшись, слаад выкрикнул магическое слово, и вокруг них с Эревисом взорвалась грохочущая радуга магии, ударив обоих.

От хаотичного переплетения цветов у Магадона заболела голова.

Тени вокруг Кейла поглотили лучи, которые могли бы его ударить, и заклятье не произвело никакого видимого эффекта.

Кейл оскалился и продолжал давить. На его руках вздулись вены. К удивлению Магадона, казалось, что сила слаада не может сравниться с силой шейда.

Пальцы Эревиса глубже вошли в глазницы Долгана.

— Это… за… Джака! — захрипел Кейл.

Веки слаада поддались, и он закричал, когда глазные яблоки лопнули. Из глазниц потекла розовая жидкость. Крик перерос в высокий вой агонии. Долган пинался, бил воздух.

Кейл до конца погружил пальцы в череп чудовища, глубоко в мозг, и ударил его головой о землю еще раз.

Крики Долгана превратились во всхлипывание, затем прекратились. Кейл еще дважды впечатал голову слаада в камень. Череп затрещал и раскололся. На землю хлынула черная кровь.

Тяжело дыша, Эревис сидел верхом на мертвом слааде, сжимая в окровавленных руках череп существа.

— За Джака, — повторил он.

С влажным, чмокающим звуком он вытащил пальцы из глазниц и встал над убитым. С удивлением посмотрел на окровавленные ладони, как будто они ему не принадлежали. Тени укрыли его, метаясь вокруг, будто плащ на ветру.

Кейл опустился на колени и взял что–то с земли — свою маску. Он надел ее, достал из ножен Клинок Пряжи и обезглавил слаада, затем взял отрубленную голову. Потом прочитал молитву над телом. Как только он произнес последний слог, вокруг трупа возник столб пламени, поглощая тело. Огонь существовал лишь мгновение, но после остался лишь пепел и запах сгоревшей плоти. Слаад уже не сможет регенерировать.

— Эревис, — позвал Магадон. Его голос был тихим, но Кейл услышал и обернулся. На фоне черного бархата маски его глаза сверкнули желтым. Эревис сощурился.

Он вложил клинок в ножны и зашагал к Магадону.

Ривену неоднократно приходилось сражаться в полной темноте, но он не хотел, чтобы слаад догадался об этом. Он прижался спиной к стене, чтобы враг не мог зайти сзади, и превратился в слух.

Пытаясь заставить Азриима вести себя неосмотрительно, Ривен сделал вид, что шатается, неуверенно повел своими заряженными клинками. Азриим на приманку не купился. Ривен даже не слышал его дыхания. Он знал, что тварь выбирает момент для атаки. Убийца держал клинки наготове. Он обильно потел.

Он услышал шипящий звук за долю секунды до того, как в грудь ударила молния, обожгла плоть и впечатала его в стену с такой силой, что затрещали ребра. Силы покинули его, и Ривен осел на пол.

Коридор погрузился в тишину. Убийца догадался, что удар оглушил его.

— А мы могли бы стать закадычными друзьями, — саркастично заметил в его мозгу голос Азриима.

Ривен не мог вычислить местоположение слаада — голос звучал в голове убийцы, а не снаружи — и поэтому сделал единственное, что мог. Он закричал на Темном Наречии, вложив в крик всю свою ярость.

К его удивлению, наружу не вырвалось ни звука.

— Опять речевые фокусы? — насмехался Азриим. — Как неоригинально.

Должно быть, слаад создал сферу тишины.

Помогая себе клинками, Ривен встал на ноги.

И тут же слаад набросился на него, когтистыми лапами схватил оба запястья Ривена, ногой ударил в и без того пострадавшую грудь. Ребра заскрежетали друг о друга, и весь воздух покинул легкие Ривена в молчаливом крике. Сабли беззвучно упали на пол. За ними последовало тело убийцы.

— Больно? — спросил слаад с неподдельным интересом в голосе. Он надавил ногой на грудь Ривену, заставляя сломанные ребра проткнуть внутренние органы. Агония пронзила убийцу, он корчился и кричал в равнодушной тишине.

— Никаких ругательств, — продолжал Азриим. — В наказание я сожру твой мозг, хотя подозреваю, он окажется на редкость безвкусным.

Ривен попытался высвободить руку, но хватка слаада была сильнее. Нога на груди мешала ему двигаться, почти не давала дышать. Ривен знал — он уже мертв. Он представил, как огромный клыкастый рот слаада приближается к его голове.

Он изрыгнул целый поток ругательств, зная, что Азриим умеет читать по губам, и стал ждать укуса.

Магадон понял, что он в опасности. По взгляду Кейла было понятно, что шейд не узнает проводника.

— Эревис! — произнес он, поднимая руки. — Эревис, это я. Ты перенес меня сюда вместе с собой и слаадом. Эревис, это я, Магадон.

Кейл будто не слышал.

Подгоняемый страхом, Магадон нырнул в глубины своего разума, чтобы найти силу, и когда обрел ее, направил свой голос в разум Кейла:

— Эревис, это я, Магадон! Эревис?

Кейл остановился. Потряс головой. Его рука с клинком опустилась.

Магадон выдохнул. Он попытался заговорить, но слова выходили неразборчивыми. Перед глазами все двоилось и расплывалось.

Кейл снял маску, увидел, в каком состоянии находится Магадон, и бросился к нему. Последним, что увидел проводник, прежде чем потерять сознание, было двоящееся обеспокоенное лицо Эревиса. По какой–то причине, одно из лиц выглядело темнее другого.

Он вернулся в сознание, пока Кейл все еще сидел рядом. В одной руке шейд сжимал свою маску. Энергия исцеляющего заклинания все еще согревала Магадона. Сломанная кость ноги срослась. Другие ранения по большей части тоже затянулись. Силы вернулись к нему.

Кейл помог ему подняться на ноги. Кровь слаада с его ладони запачкала руку Магадона.

— Ты… цел? — спросил проводник.

Кейл кивнул.

— Мы должны вернуться, — заметил Магадон

— Ривен, — сказал Кейл.

В этот раз кивнул проводник.

Эревис поднял голову Долгана, валявшуюся на земле у его ног, пока вокруг них собирались тени. В этих тенях Магадону было холодно, он чувствовал себя уязвимым. Тьма сгустилась, и проводник ощутил знакомое покалывание, сопровождавшее переход между Уровнями.

Они возникли в коридоре башни Странника, где обнаружили Азриима, одной ногой упирающегося в грудь Ривену, а руками сжимающего его запястья. В воздухе витал едкий запах. От одежды Ривена поднимался дым — точно так же, как с тела Эревиса текли тени. Рядом с убийцей лежали его сабли. Он задыхался. Слаад широко распахнул пасть, собираясь откусить Ривену голову.

— Ривен! — крикнул Магадон, но ни убийца, ни слаад, казалось, его не услышали.

Что–то просвистело у уха проводника и врезалось Азрииму в висок — безглазая голова Долгана. Азриим повернулся к ним и зашипел, хотя в коридоре не раздалось ни звука.

Ривен безвольно осел на пол, его глаза были закрыты. Убийца умирал или уже был мертв.

Разноцветные глаза Азриима расширились, прочертив путь от головы Долгана к окровавленным рукам Кейла, но слаад быстро восстановил свою обычную самоуверенность.

— Уже вернулись? — спросил он. — Как раз к ужину.

С распахнутой пастью, с клыков капала слюна, Азриим взялся за плащ Ривена и потянул его голову к себе.

Кейл отпустил Клинок Пряжи и в мгновение ока переместился от Магадона к слааду. Заклинания, увеличившие его силу и размер, все еще действовали, и Кейл прервал нападение на Ривена, сунув руки Азрииму в пасть — наколов ладони на клыки — и подтянув голову существа к себе. Кровь Кейла заполнила рот слаада. Азриим попробовал сомкнуть пасть, но Кейл не только не позволил его челюстям захлопнуться — он начал раскрывать их еще шире.

На шее Азриима надулись мышцы и вены; на руках Кейла тоже. Оба кричали, но заклинание тишины поглощало их крики.

Почувствовав отчаяние, Азриим когтями вцепился в руки Эревиса, но его челюсти раскрывались все шире и шире. Когти разорвали плоть, но шейд казался нечувствительным к боли. Он продолжал раздвигать слааду пасть, пытаясь разорвать его морду надвое.

С полными ужаса глазами Азриим оставил руки Кейла, зашарил в своей сумке, нашел телепортационный жезл. Кейл попытался выбить его серией неуклюжих пинков ногами, но слаад сумел настроить диски.

Магадон выхватил клинок и бросился по коридору, не собираясь позволить Азрииму сбежать. Он был уже в пяти шагах, в четырех…

Азриим в последний раз повернул диск и исчез, оставив Кейла и Магадона смотреть друг над друга над бесчувственным телом Ривена.

Дыхание Кейла было тяжелым и громким. Центром заклинания тишины, видимо, был сам Азриим.

— Твои руки, — сказал Магадон.

Кейл посмотрел на свои ладони. На каждой была цепочка рваных ран. Прямо на глазах тело Эревиса начало регенерировать повреждения. Должно быть, он испытывал мучительную боль, но не обращая на нее внимания, присел у тела Ривена.

— Он еще жив, — сказал Кейл. Он сжал в руке свою маску и прочел несколько целительных молитв.

Ривен задышал ровнее. Он выживет.

Кейл встал, все еще огромный, все еще мрачный, все еще… больше, чем человек.

Глаза Ривена распахнулись. Он попытался подняться. Кейл протянул ему руку, и, к удивлению Магадона, убийца принял помощь.

— Я ничего не вижу, — сказал Ривен, пошатываясь. — Слаад ослепил меня заклинанием.

Кейл прочел еще одну молитву. Закончив заклинание, он провел ладонью перед лицом Ривена.

Тот моргнул и увидел Кейла. И кивнул в знак благодарности.

Кейл промолчал. Он прошел вниз по коридору, в святилище, к телу Джака. Начал изучать его, будто пытаясь запомнить до мельчайших деталей. Затем он развернулся к остальным и сказал:

— Я вернусь, как только все сделаю.

— Что сделаешь? — спросил Магадон.

— Странник, — ответил Ривен за Эревиса, и тот кивнул.

— Мы пойдем с тобой, — сказал Магадон.

— Знаю. Но не в этот раз. В этот раз я все сделаю сам. Останьтесь с Джаком. Я вернусь.

С этими словами он растворился в тенях.

ГЛАВА 18

Финал

Востим улыбнулся, несмотря на боль. Он телепортировался из своей башни, и теперь находился на поверхности Торила, в собственном теле, впервые за долгие столетия.

Свет звезд в темных небесах вокруг Венца Пламени иголками колол его плоть, но магу было все равно. Эта боль была ничтожной в сравнении с агонией его стремительно разлагавшихся костей и органов. Скоро он будет мертв, но он исполнил то, что так замышлял так долго. Он может умереть счастливым.

Его заклинание, его величайшее заклинание, заставило тень Венца Пламени падать точно на этот остров, окружив его и море поблизости идеальным кольцом сумрака. Пока Торил продолжал свое вращение вокруг солнца, пока Торил вращался вокруг своей оси, магия Востима постоянно поправляла месторасположение слезы Селун перед огненной сферой, создавая в небе черную дыру, бросая тень на поверхность Фаэруна, на остров Востима. Он превратил день в ночь и объявил эту ночь своей. Он радовался своему последнему деянию, заставившему Мультивселенную склониться перед его волей.

Глядя вверх слезящимися глазами, Востим восхищался короной белых вспышек, что туманным силуэтом окружала черную дыру в солнце — это его отец, тысячелетия назад, назвал эту корону Венцом Пламени. Востиму она показалась прекрасной тогда и казалась прекрасной сейчас, прекраснее яростного дракона в полете, чудеснее каскадов магмы на уровне Огня.

Он вспомнил лицо отца, чего не делал уже очень долгое время: длинный подбородок, глубоко посаженные глаза, тонкогубый, так редко улыбавшийся рот. Магу было интересно, стал бы отец гордиться всем, что сделал Востим, всем, что он создал и уничтожил.

Он знал, что времени осталось мало. Работа была закончена как раз вовремя. У него, прожившего тысячи лет, теперь оставалось всего несколько часов. Востима не печалила надвигающаяся смерть. Он жил хорошо и добился всего, чего желал.

Конечно, он мог ступить на поверхность Фаэруна во время обычного затмения. Для Торила затмения не были редкостью. Но во время обычного затмения тень смещалась по поверхности, пока небесные тела двигались по своим орбитам. Востим смог бы провести лишь несколько мгновений под ее покровом.

Он хотел большего. Он хотел создать затмение, удержать его на одном месте, провести на поверхности целый день. Управлять затмением, как он управлял столь многим в своей жизни. И он сделал это.

Отказавшись от привычной левитации, Востим босым прошел по каменистому берегу Путевого Камня. Он часто спотыкался, но не обращал внимания — камни под ногами, шум прибоя в ушах, соленый запах моря, все это магу было дороже, чем накопленные им сокровища. Он наслаждался каждым мгновением. Он уйдет в ничто с удовлетворением от осознания, сколь многого достиг в жизни.

Горе и ярость Кейла породили яростную, неутолимую жажду, которую могла удовлетворить лишь смерть Странника. Кейл не понимал, зачем Страннику закрывать солнце, и ему было все равно. Он хотел лишь одного — хорорим. Правосудия, мести. За Джака и себя.

Он выступил из теневого пространства на остров снаружи.

Царила густая, как смола, тьма. В Селгаунте затмение было частичным. Здесь, как и ожидал Кейл, оно было полным.

В текущий момент.

Кольцо белого огня окружало черную дыру в небесах. За скрытым солнцем виднелись тусклые звезды.

Позади него возвышалась башня, но она не излучала магическую энергию, призванную удержать в небе каменную сферу. Это прекратилось, когда Кейл убил Росток. Сейчас затмение продолжалось, но вскоре вращение Торила выведет Путевой Камень из–под отбрасываемой сферой тени. Заклинание Странника погибло; он просто пока об этом не знал.

Сам Странник тоже не задержится среди живых.

Кейл не видел ничего вокруг, кроме башни, камней и песчаного пляжа. Даже чайки, обманутые затмением, решив, что сейчас ночь, вернулись в свои гнезда. Единственным звуком был шум прибоя.

Он шагнул сквозь тьму на скалистую возвышенность и оглядел землю внизу. Странника там не было. Нужно обыскать остров, и быстро. Даже если Странник не знает, что его заклинание прекратилось, он скоро это поймет.

Усилием воли Кейл заставил тень сделать его невидимым, представил себе темные места между видимым пространством, и зашагал через весь остров, одним шагом перемещаясь на дистанцию броска копья. Он методично обыскивал местность, с пляжа на скалистый выступ, с выступа на гребень холма.

Сначала он услышал, и только затем увидел Странника. Кудахчущий, гротескный смех звучал на фоне прибоя. Кейл пошел на звук, готовый убивать.

На песчаном пляже внизу, по щиколотку в воде, неверными шагами двигалась бледная длинная фигура. С видимым усилием она раскинула тощие руки, будто наслаждаясь ветром. Фигура часто спотыкалась, несколько раз чуть не упала. Время от времени она хваталась за грудь, задыхаясь. С губ срывались стоны, но следом за ними все равно раздавался смех.

Странник умирал, понял Кейл, и от этого понимания кровь застучала в ушах. Нет, Странник умрет лишь от его руки!

Глядя как маленькое, жалкое существо бредёт по острову, Кейл понял, что никакого великого замысла не было. Странник не искал власти или бессмертия. Он плел интриги и рисковал жизнями тысяч невинных существ только ради того, чтобы пройти по песку в сотворенной им темноте. И только. Кейл с трудом мог в это поверить. Он подумал, что Странник — худший из всех безумных волшебников, о которых он слышал. Смерть Джака была напрасной.

Кейла охватила обжигающая вспышка гнева, но он сдержал свой порыв немедленно атаковать. Он представлял себе силу Странника. Просто зарезать мага не получится, его защита слишком сильна. Кейлу нужен был шанс.

Он взглянул на дыру в небе и решил, что шанс скоро предоставится.

И поступил так, как поступают убийцы — стал ждать, пока появится возможность нанести смертельный удар. Шейд надел свою маску и прошептал слова нескольких защитных заклятий, последним прочитав заклинание, позволяющее видеть двеомеры.

Как он и ожидал, Странник светился от двеомеров, как солнце. Его укрывали несколько слоев магии. Кейл некоторое время изучал их, пытаясь определить назначение каждого. В нескольких он опознал оборонительные печати, остальные были ему неизвестны.

Остров посветлел. С небес ударил первый бледный луч света, пробившийся за край затмения. Торил вращался, и похищенная луна не следовала за его движением. Вспыхнула магическая энергия — последние остатки заклинания Странника, и луна засияла серебром.

В лучах света Кейл чувствовал был слабее, чем в тени, но и для Странника свет был губителен. Кейл уже не различал, когда Странник смеется, а когда стонет. Солнце показалось из–за слезы Селун. Трещины на луне стали шире. Свет нарастал. Странник снова споткнулся, посмотрел вверх, потер свои обнаженные руки. Струйки дыма поднимались с его кожи. Маг горел на солнце. Кейл видел, как его губы сложились в гримасу боли.

Шейд достал Клинок Пряжи и продолжил выжидать.

Странник поднял взгляд на небо, и быстро отвернулся, зашипев от боли. Свет, должно быть, обжег его глаза. Маг споткнулся, почти упал.

Кейл нанес удар.

Он ступил из тени рядом с собой в тень, которую отбрасывал маг. Близость шейда активировала защитные заклятия Странника. Ударила молния, полыхнул поток огня, взорвалось облако негативной энергии. Кейл закрылся Клинком Пряжи, и тот поглотил, что смог. Но сила заклинаний была слишком велика, и кое–что зацепило самого Эревиса. По мышцам пробежала судорга, молния обожгла живот. Он непроизвольно прикусил язык, чуть не откусив начисто кончик. Рот наполнился кровью. Последняя из защит, вспышка негативной энергии, украла частичку его души. Холод пронзил его до костей.

Шейд выдержал все это, отшвырнул Клинок Пряжи в сторону — он хотел убить Странника собственными руками, а не оружием Маска — и, все еще поддерживаемый магией, увеличившей его размер и силу, обхватил хрупкое тело мага. Существо не сопротивлялось его хватке, оно даже не казалось удивленным.

Кейл закрыл своей большой ладонью Страннику рот, почти обхватив все его лицо. Он не мог позволить магу произнести слова заклинания, не мог позволить ему издать хоть малейший звук. Кейл чувствовал влажное дыхание на своих пальцах. От Странника пахло лекарствами.

Эревис сплюнул кровь и произнес:

— Все кончено.

Он почувствовал зуд между глаз, ментальное касание Странника, и испугался, что его магическая защита не сработала. В голове зазвучал голос существа:

— Ты защитил себя от нападения, но не от разговора.

Не отпуская Странника, Кейл сказал ему на ухо:

— Ты убил моих друзей.

— Вот как? Я бы сделал это снова. Я убил множество существ. Думаю, ты тоже.

Кейл хотел убить его, но сейчас не смог этого сделать. Он должен был знать.

— Ради чего все это? Ты совершил это всего лишь ради прогулки по проклятому песочку?

Дрожь прокатилась по телу мага. Кейлу потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что это смех, а не судорги.

— Люди всегда спрашивают, ради чего, как будто должна существовать одна всеобъемлющая причина для любых событий. Не в этот раз, жрец. Такой причины нет. Тысячи погибнут только лишь ради удовлетворения моей прихоти.

Кейл вспомнил о том, что сказал Ривену: «Это важнее любых личных конфликтов». Он ошибался, а Ривен оказался прав. Нет ничего важнее личного.

Он стиснул зубы и стал сжимать свою хватку. Странник спокойно спросил:

— Какие моменты своей юности ты вспоминаешь с наибольшей теплотой, жрец?

Кейл не ответил, но замешкался. Он вообще не вспоминал юность с теплотой.

— Когда за тобой придет смерть, ты оглянешься на эти моменты, и отчаянно захочешь пережить их снова. Все, что я совершил, я совершил, чтобы исполнить это желание. Прогуляться на поверхности в собственном теле, почувствовать ветер, увидеть Венец Пламени, как когда–то в моей юности. Да. Для тебя это достаточная причина?

Кейл испытал отвращение, но в каком–то уголке разума, существование которого он едва признавал — и восхищение. Он вцепился в отвращение. Шейд посмотрел вверх, на луну, на растущий диск солнца. Вспомнил, как говорил Джаку и Магадону, что Странник не станет заниматься чем–то незначительным. Он ошибался. Методы Странника были величественными, но его цель была не амбициознее, чем у любого обывателя.

— Ты говоришь об убийстве, будто это пустяк.

— А ты говоришь так, будто меня должна волновать смерть других. Что мне эти сотни, тысячи? Я убивал целые миры за меньшее.

Кейл хотел что–то сказать, но не нашел слов.

Странник заметил:

— Я сделал, что хотел, и увидел, что хотел. Остальное неважно. К концу дня я буду мертв.

— Ночь уже наступила, — ответил Кейл.

Он оторвал Странника от земли и сжал.

Хрупкое существо задохнулось, когда Эревис обрушил свою силу на его хрупкие кости и тонкое тело. Последняя магическая печать Странника вспыхнула зеленым, и Кейл почувствовал, как энергия прокатилась по его телу.

Ребра Странника затрещали, согнулись, ключицы треснули. И губы Кейла повторили ментальные крики существа, которые он слышал в своем сознании — последняя защита оказалась каким–то заклинанием взаимосвязи. Кейл чувствовал тот урон, который наносил Страннику — треснувшие кости, боль, пострадавшие органы. Его сумеречная плоть пыталась заживить повреждения, но от боли шейда вырвало на свою рубаху и плащ Странника.

Эревис не знал, это боль помешала Страннику произнести заклинание, или маг просто не захотел. Ему было все равно: он надавил сильнее, Странник закричал. Кейл находил удовлетворение в своей агонии, ведь он знал — это точное отражение того, что чувствует Странник. Он улыбался в ответ на крики боли, улыбался в ответ на собственную боль, чувствовал себя грязным, но не мог остановиться. Он так плотно прижал Странника к себе, что они как будто слились. Кости скрежетали о кости; его легкие наполнились кровью. Он заставил разбитую грудь сделать еще один вдох, потом еще один.

Он убивал Странника и убивал себя. Ему было все равно. Он подумал о Джаке и продолжал давить. Хрупкое тело мага ломалось на куски в его объятиях; ломалось и его собственное тело. Скоро боль стала нестерпимой; он ничего не видел, ничего не слышал. Его руки не могли удержать Странника. Существо выскользнуло из его захвата и опустилось на песок. Кейл тоже осел. Он не мог понять: это он кричит или продолжаются ментальные вопли Странника.

Последним, что он видел, прежде чем полностью потерять сознание, было солнце, полностью вышедшее из–за слезы Селун.

Кейл очнулся. Он лежал на песке, скрючившись от боли. Грудь казалась тяжелой: кровь наполняла легкие. Руки и плечи были сломаны, они не двигались. Боль почти заставила его снова потерять сознание, но он упорно держался. Солнце висело прямо над ним. Поблизости не было ни единой тени, а под прямым солнечным светом его плоть не могла регенерировать. Скоро, еще до захода, он умрет.

Он слушал прибой, в ужасе глядя, как надтреснутая луна Странника растет в небе. Без заклятия, которое удерживало бы ее на месте, луна падала на Торил. Кейл не мог представить себе разрушения, которым она станет причиной. Он подумал о Тази, о Варре. Вцепился в память об их лицах. Ему было интересно, наблюдает ли Тази, как рушится небо?

Рядом с ним изломанное тело Странника горело и дымилось, пока не остался один лишь пепел. Волны размыли пепел по песку, растащили обрывки мантии, пытаясь унести их в море.

Загорелась и луна, оставляя за собой длинный хвост пламени. Она уже увеличилась вдвое, стремительно приближаясь. Кейл слышал грохот и рев в небесах.

Она уничтожит целые королевства.

Он подумал о Джаке, о Сефрисе, и закрыл глаза.

Когда в небе раздался взрыв, Кейл открыл их снова.

Слеза Селун разделилась на пять больших обломков, и каждый чертил в небе огненную полосу. Прямо на глазах эти пять обломков разделились на меньшие части, а те разделились еще раз. Вскоре на Фаэрун падали тысячи мелких осколков.

Он улыбнулся, засмеялся, закашлялся собственной кровью.

Это было красиво.

Сознание снова стало покидать его. Он погрузился в забвение боли, глядя на рой светлячков в небе.

Через какое–то время он очнулся от хруста песка под сапогами. Кто–то подошел к нему, темный силуэт — Ривен.

— Мы разделились, чтобы найти тебя, — сказал он. Убийца глядел на Кейла, но не пробовал помочь. Ривен прикрыл глаза ладонью и взглянул на солнце.

— Свет тебе мешает, да?

Убийца перевел взгляд обратно на Кейла. Выражение его лица было жестким. Кейл ясно видел внутреннюю борьбу, происходящую в Ривене: видел в жесткой линии его подбородка, в темных глазах. Ривен мог убить Кейла: Второй мог убить Первого.

Волны бились о песок. Кейл и Ривен молча глядели друг на друга. Молчание затягивалось.

Эревис попытался заговорить, но его сухое горло не смогло издать ни звука. У него получился лишь храп, прежде чем его окутала боль и в глазах потемнело. Он заставил себя не терять сознание. Он будет смотреть Ривену в глаза, когда умрет.

Когда зрение сфокусировалось, Кейл увидел, что Ривен достал клинок. Ассасин жестоко улыбнулся и ударил.

Не по Эревису, по останкам мантии Странника.

— Ему солнце тоже не особенно понравилось, как я погляжу.

Ривен засмеялся, присел и взял несколько предметов из груды праха, которая когда–то была Странником. Вставая, он спрятал их в карман. Кейл решил, что это были камни, окружавшие когда–то голову мага.

Ривен снова подошел к нему, с обнаженной саблей. Он наклонил голову к плечу, размышляя. Наконец, он вздохнул и сказал:

— Посмотри, где мы теперь, Кейл. Посмотри, во что мы превратились.

Ривен обошел Кейла так, что его тень закрывала Эревиса от солнца.

Тьмы придала шейду сил. В тени Ривена его тело начало регенерировать. Кости и органы постепенно срастались и заживали. Ужасающие вспышки боли пронзали все тело. Не сдержавшись, он застонал. Ривен молча стоял и глядел на происходящее, как сембийская Стена — телохранитель — древности. Ривен был Стеной Кейла, его правой рукой.

Когда раны Кейла зажили достаточно, чтобы позволить ему встать, он поднялся на ноги. Они с Ривеном на мгновение встретились взглядами.

Кейл благодарно кивнул. Ривен кивнул в ответ. Не было необходимости в словах.

— Пойдем найдем Магза, — сказал Кейл. — И потом останется еще одно.

— Флит, — кивнул Ривен. Кейл удивился, когда выражение Ривена смягчилось при произношении имени Джака.

— Да, — согласился Эревис.

— Он этого не сделает, — сказал Ривен.

Убийце не нужно было пояснять, кого и что он имеет ввиду.

— Сделает, — ответил Кейл. — Я его заставлю.

Кейл, Ривен и Магадон вместе вошли в башню Странника. Когда они шли по залам, Кейл впервые обратил внимание на разрушенные фрески. Он заметил и изображение черепа на дверных ручках.

— Это был храм Цирика, — сказал он. — Или, по крайней мере, часть храма.

Ривен кивнул и потер черный диск, который носил на шее.

— Вот зачем он устроил все это, Кейл. Он сделал это назло Цирику. Украл один из храмов Темного Солнца для себя.

Кейл не думал, что Маск столь искушен в интригах. Он сказал:

— Может быть, ему просто повезло. Так или иначе, это сделал не он, а мы. Он в долгу перед нами.

Ривен ничего на это не ответил.

Они прошли через изгибающийся коридор к телу Джака. Ривен и Магадон уложили Джака на полу в небольшой, неиспользовавшейся комнате в стороне от центрального коридора на втором этаже. Было похоже, что здесь не проводились ритуалы Цирика.

Шерстяное одеяло укрывало Джака до подбородка, казалось, что он просто спит. Вид мертвого друга разбредил раны Эревиса. Он надел маску, чтобы скрыть слезы.

Кейл присел на пол рядом с телом. Он потянулся под одеяло и взялся за руку друга. Полурослик был холодным, окоченевшим. Кейла затопил поток эмоций.

— Ты мне задолжал, — сказал он сводчатому потолку, имея ввиду Маска. — Ты мне задолжал!

Повелитель Теней снова и снова просил от него жертв, и снова и снова он их приносил — свою семью, свою кровь, свою человечность, и своего лучшего друга. Это было слишком. Он хотел расплаты.

— Ты слышишь меня? — его голос зазвенел, эхом отражаясь от потолка. — Ты мне должен. И сейчас ты вернёшь долг.

Полночь еще не наступила, но Кейл все равно склонил голову, закрыл глаза и принялся молиться. Он просил не о множестве заклинаний, как обычно, а об одном. О заклинании, которое вернёт Джака из мертвых. Он знал, что такое возможно. Он слышал истории.

Он отправил свои мысли, свою нужду спасти друга, через все уровни бытия прямо к Маску. Он знал, что бог услышит его. Должен услышать.

Ответа не было.

Злость Эревиса возрастала. Он требовал, чтобы Маск услышал его, требовал ответа.

Ничего. Рядом лежал Джак, холодный и неподвижный.

На плечо легла рука — Магадон.

— Эревис… — начал проводник.

Кейл сбросил его ладонь.

— Нет. Нет, Магз, чтоб тебя. Он мне ответит.

Кейл поднял голову и закричал:

— Ты дашь мне это, или я навсегда от тебя отвернусь! И если выйдет так, я поклянусь душой своего друга, что буду выслеживать и убивать каждого твоего жреца, что смогу найти. Каждого проклятого жреца! А я найду многих. Ты сделал меня слишком сильным. Слишком хорошо обучил. Никто не сможет остановить меня, никто.

Эревис оглянулся через плечо на Ривена. Тот посмотрел на него, кивнул.

— Никто не остановит нас.

Он стал ждать.

Ничего.

Он ждал, становясь все злее и злее.

— Как хочешь, — наконец тихо сказал Эревис, поднимаясь на ноги. Он начнет в Сембии, потом отправится в Кормир, потом займется остальным Сердцеземьем, потом…

Его мозг наполнило знание, заставив снова упасть на колени — слова молитвы, что творила величайшее из чудес. Возвращала к жизни мертвых.

Кейл ощутил моральный подъем и не сдержал жестокой улыбки.

— Я могу это сделать. Он ответил.

Эревис положил руки на грудь Джака и начал читать молитву.

Джак сидел за столом в доме своей матери, слушая болтовню родичей и вдыхая теплый запах материнской стряпни. С его лица не сходила улыбка.

— Что ты так мало берёшь? Набирай полную миску, Джакерт Флит, — сказала мать, намазывая масло на хлеб. — Посмотри на себя, одна кожа да кости! Кушай. Кушай.

— Да, мама, — ответил Джак. Он знал, что за столом с матерью лучше не спорить.

Отец, как всегда, сочувственно улыбнулся, но промолчал.

— Передай мед, — попросил Джак брата.

Коб сделал вид, что хочет бросить медовые соты в Джака, но вмешалась мать:

— Кобдон Флит, если хоть капля меда попадет на мою новую скатерть, тебя не спасет даже Иоланда Вормхарс.

Коб застыл и боязливо ответил:

— Мам, я просто хотел подшутить над Джаком.

— Ну конечно, дорогой, — ответила мать, откусив небольшой кусочек от хлеба с маслом. — А теперь положи соты обратно на блюдце и передай брату.

Коб молча подчинился, и Джак, наблюдавший за поражением брата, ухмыльнулся. Он выдавил мед из сот на кусок хлеба и откусил. Вкус в точности, как в его детских воспоминаниях. Отец — он был пчеловодом — наверное, взял соты из улья сегодня утром. Когда Джак был мальчишкой, пасека Мэла Флита обеспечивала всю семью. Конечно, в результате Джака с братом пчелы кусали куда чаще, чем других детей. И все же он очень соскучился по отцовскому меду и материнскому супу за обеденным столом. Хорошо было вернуться домой.

Он принялся за картофельный суп, в перерывах между очередной ложкой кусая хлеб с медом. Сидевшая во главе стола мать глядела на него с одобрением.

— Чудесный суп, ма…

Он услышал, как снаружи, где–то вдалеке, кто–то зовет его по имени. Но чей это был голос, Джак вспомнить не мог — голос друга, он был в этом уверен, но чей?

— Вы это слышали? — спросил он отца с братом.

Те не оторвались от еды.

— Я ничего не слышал, — ответил брат с набитым ртом.

— Я тоже, — подтвердил отец, макая хлеб в мед. Мать всегда говорила, что он мог бы найти жену получше, если б любил людей так же сильно, как сладкое. Отец всегда отвечал, что лучшей жены просто быть не может, и мать всегда улыбалась.

— Ешь свой суп, Джак, — сказала она.

Голос снова позвал его.

Джак отодвинул стул, вставая из–за стола.

— Опять!

Сила наполняла Кейла. Он никогда ранее не творил столь сложного заклинания. Все его тело дрожало. По коже струйками тек пот.

Но магия действовала.

Тело Джака окутал красноватый свет. Рана на шее стала затягиваться; сначала остался розовый шрам, потом исчез и он. Синяки на руках и лице исчезли. Заклинание восстанавливало тело, создавая цельный и нетронутый сосуд для возвращения души. Магия устанавливала связь между телом Джака и тем уровнем, на который отправилась его душа, открывая дверь, которая при других обстоятельствах навсегда осталась бы закрытой. Кейл сам стоял у этой двери, держал ее открытой и звал Джака.

Зов Кейла становился все громче, пока не загрохотал, эхом отражаясь от стен комнаты, уносясь из башни Странника на другие уровни бытия. Эревис кричал имя Джака, пытаясь вернуть его душу обратно в тело.

— Джак!

Его посетило неприятное воспоминание — Сефрис Двендон, полный горечи после своего принудительного воскрешения. Эревис вспомнил, что сказал тогда Джак: «Когда я умру, то хочу остаться мертвым».

Голос Кейла утих.

Правильно ли он поступает? Делает ли он это ради Джака или только для того, чтоб удовлеторить собственное эгоистичное желание вернуть друга? Правдивый, с его точки зрения, ответ, Эревиса не обрадовал. Но Джак говорил, что его дом — это не место, а друзья, и полурослик был нужен Кейлу.

От его сомнений заклинание начало разваливаться.

Он помнил горькие слова Сефриса, признание, что ученый вернулся только из чувства долга. Джак бы поступил точно так же. Кейл даже думать не хотел об ожесточившемся Джаке.

По его щекам потекли слезы вины. Он сдержал готовый вырваться наружу плач.

Кейл понимал, что не может просить Джака о возвращении. Он не станет. Где бы Джак сейчас не находился, его дом — там.

Он прервал заклинание, и сила покинула его. Он положил ладонь на лоб Джаку.

— Прощай, друг мой.

Он открыл один из поясных кошелей полурослика, достал оттуда его трубку и положил в собственную сумку. Он будет носить с собой запах табака Джака — всегда.

Джак наклонил голову к плечу, прислушиваясь. Зов не повторился. По необъяснимой причине, глубокая грусть охватила его. Он знал, что что–то утратил, но не знал, что именно.

— Доедай суп, сынок, — сказал отец. — Ты можешь остаться здесь.

Джак не знал, что это значит, а отец не стал объяснять — он улыбнулся и сказал:

— Коб и я сегодня уже позаботились об ульях. Если хочешь, на закате можем все вместе отправиться на рыбалку. Здесь неподалеку есть пруд.

Идея показалась ему великолепной. В атмосфере семейного тепла его грусть растворилась. Он сел обратно за стол и принялся доедать суп.

Магадон, Кейл и Ривен стояли в главном зале башни.

— Что теперь? — наконец спросил Магадон.

— Я перенесу вас и Джака обратно, — ответил Кейл. — А мне нужно закончить кое–какие дела.

Магадон кивнул.

— Я остаюсь, — сказал Ривен.

— Почему? — спросил Магадон.

— Мне тоже нужно кое о чем позаботиться.

Кейл оглядел храм, однажды принадлежавший Цирику, а теперь — Маску, и понял, о чем говорит Ривен.

— Все только начинается, — сказал Ривен Эревису. — Ты это понимаешь?

Кейл подумал о Сефрисе, о зове, который отправил Источник через весь Фаэрун. Он кивнул. Он понимал, что Маск еще не закончил с ними. Но сейчас ему нужно было заняться собственной жизнью.

— Можешь оставить Джака здесь, — добавил Ривен. — Со мной. У тебя будет повод возвращаться.

Они посмотрели друг другу в глаза. Эревис снова подумал о тех словах, что сказал ему полурослик на улицах Селгаунта: «Дом — это друзья».

Он кивнул.

— Ты позаботишься о нем?

Кейл не смог бы перенести вид того, как тело Джака закапывают в землю.

— Позабочусь.

Они глядели друг на друга. Тянулись мгновения. Наконец, синхронно, они шагнули навстречу и обнялись. Прощание воинов.

Кейл отступил, собрал вокруг себя тени, и сказал:

— Пойдем, Магз.

Эпилог

Далеко внизу ревел прибой. В предрассветный час колышущаяся на мелководье пена была едва заметна. Холодный ветер трепал плащ Кейла. Сияющие дальше по побережью огни могли быть только Урмласпиром, одним из самых больших городов Сембии. Кейл никогда в нем не бывал. Может быть, он это исправит. Причин возвращаться в Селгаунт не было. Вообще не осталось причин что–либо делать.

Вара осмотрелась, но в темноте ей почти ничего не было видно, кроме гаснущих звезд. Кейл уговорил ее на время покинуть Порт Черепа. Он согласился с Ривеном, что Маск пока еще не оставил их в покое, и не мог думать о Варе и о себе как «о нас», но хотел что–то для нее сделать, и, хотя бы на мгновение, не хотел быть один.

— Я уже давно не видела неба, — негромко сказала она.

— Я знаю, — ответил Эревис, сжимая в кулаке трубку Джака.

Должно быть, она услышала напряжение в его голосе, едва сдерживаемое горе. Казалось, он не способен выпустить его наружу.

— Что случилось, Васен? — спросила она, не прикасаясь к Эревису.

Какой–то миг он не мог заговорить. Наконец, сказал:

— Недавно я потерял лучшего друга.

Он не был уверен, как давно это произошло. Один день просто перетекал в другой.

Какое–то время она смотрела на него, прежде чем произнести:

— Мне так жаль.

Между ними воцарилась тишина. Шумел только прибой.

Кейл глядел на пенистые гребни волн Внутреннего моря. Он чувствовал взгляд Вары. Интересно, о чем она сейчас думает. Кейл все еще не знал, почему он вернулся к ней, а не к Тази, или не остался с Магадоном в Звездном Покрове. У них было не так уж много общего, они и обменялись–то всего несколькими предложениями… И все же, Кейл чувствовал, что его влечёт к ней. Наверное, решил он, каждому нужен человек, которому можно было бы исповедаться.

— Расскажи что–нибудь о себе, — попросила она, и Кейлу показалось, что девушка читает его мысли.

— Например?

Не задумываясь, она ответила:

— Расскажи то, что больше никому не рассказывал.

Кейл почувствовал, как забилось его сердце. Он все еще не смотрел на Вару.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Знаю. Расскажи.

Он сглотнул и наконец–то повернулся к ней. В выражении ее лица не было осуждения. Он встретил ее взгляд. Девушка молча ждала.

— Я убивал людей из–за денег, — сказал он, и начав, уже не мог остановиться. — Многих. Я убивал и других по причинам, которые казались мне весомыми. Я служу богу, который обитает во тьме, и теперь, кажется, тьма поселилась внутри меня. Почти всю свою взрослую жизнь я провел, совершая насилие. У меня было только два близких друга.

Признание причинило ему боль, но это была правда.

— Оба они мертвы, — его голос сорвался, но он продолжил. — Я совершил множество злых поступков в жизни. И теперь я один.

Она молча глядела на него с таким сочувствием в карих глазах, что Кейл не смог сдержать слез — слез по Джаку, по Тамалону, по себе, по всему… Он стиснул трубку в кулаке, потом положил ее обратно в карман.

Вара потянулась и коснулась его лица.

— Ох, Васен…

Он отвернулся и снова уставился на море, пытаясь проглотить комок в горле.

— Зови меня Эревисом. Эревисом Кейлом. Васен Коривер давным–давно умер.

К ее чести, она не стала задавать вопросов о его имени. Вместо этого, она прижалась к нему, вложила свою ладонь в его, и сказала:

— Ты не один.

Кейл ничего не ответил. Нечего было сказать. Он позволил себе наслаждаться ароматом ее волос и ощущением ее кожи.

Спустя какое–то время он сказал:

— Не жди меня, Вара.

— Ты о чем? — спросила она.

— Мне нужно сделать еще несколько дел. Сложных дел. Может быть, мы больше никогда не будем вместе.

Некоторе время она молчала, потом заметила:

— Это мне решать, ждать тебя или нет.

На это Кейлу нечего было возразить.

Они сидели на утесе вдвоём, находя утешение в обществе друг друга, и молча ждали, пока звезды погаснут, а небо посветлеет. Меньше чем через час на горизонте появилось солнце.

Когда это случилось, оба вздохнули, но по разным причинам.

— Так красиво, — прошептала Вара.

— Красиво, — согласился Кейл, и в свете солнца его рука исчезла. Он глядел, как встаёт солнечный диск, и думал о Джаке, и том разговоре, который был у них в селгаунтских доках. Кейл обещал полурослику, что станет героем, если получится.

— Сегодня новый день, — сказал он, не Варе, а скорее себе самому и Джаку.

Он решил, что сдержит данное другу обещание.

Ривен заплатил гильдейскому магу за опознание камней Странника, продал четыре, которые его не заинтересовали, другие три оставил себе. Он шагал по ночным улицам Селгаунта, отягощенный несколькими тысячами платиновых солнц. Какое–то время он не вернётся в этот город.

Селгаунт кипел от слухов о случившемся в небе и на Храмовой улице. Говорили, что последователи Огмы тайно покидают город. Никто точно не знал, из–за чего; Ривену же было абсолютно все равно. Его волновало лишь то, чего хотел от него Маск.

Повелитель Теней, как всегда, обращался к нему в снах. Ривен должен был использовать приобретенное богатство для того, чтобы превратить башню Странника в храм Маска, убрав оттуда все символы Цирика. Вместе со своими девочками Ривен будет приглядывать за храмом. В башне он обнаружил помещение, заваленное магическими предметами — оружием, жезлами, посохами. Видимо, когда–то они принадлежали слугам Цирика. Теперь они принадлежали ему. Пока еще Ривен не знал, что со всем этим делать. В храм придут и другие, решил он. По крайней мере, Кейл.

Но прежде у него осталось еще одно дело. Отдать долг чести. И тогда он сможет оставить прошлое позади.

Он шел по улице, останавливаясь в каждой таверне и забегаловке, спрашивая, нет ли у них того, что он ищет. Нигде не находилось. Наконец, он обнаружил себя на углу, где стояла когда–то таверна «Черный Олень», пока ее не сжег теневой адепт, пытаясь прикончить Ривена и Кейла. Здесь все и началось.

На месте сожженой таверны построили новую — «Обугленную Развалину». Ривен мог бы улыбнуться, если бы был в настроении. Вместо этого, он надел профессиональную ухмылку и толкнул дверь. В тот же миг в ноздри ударил запах похлебки, и Ривен понял, что нашел то, что искал. Странно, что из всех мест искомое оказалось именно здесь.

Оглядывая темноглазых посетителей, ни один из которых не ответил на его взгляд, он нашел столик у стены и сел. Подавальщица, женщина средних лет, подошла к нему, готовая принять заказ.

— Похлебку, — сказал Ривен.

— Это все? — спросила она.

— И кружку чего–нибудь достойного, — добавил Ривен. Он бросил ей монету, и женщина поспешила на кухню.

Сидя за столом, Ривен ждал и размышлял о своей жизни. Все изменилось, и он не знал, куда заведет его новый путь. Теперь Ривен понимал, что он и Кейл были связаны, Первый и Второй избранники Маска, неспособные существовать друг без друга, правая и левая рука бога.

Через какое–то время подавальщица вернулась с кружкой эля и миской дымящейся картофельной похлебки. Она поставила все на стол со словами: «Приятного аппетита».

Ривен промолчал, даже не взглянув на нее. Женщина хмыкнула и отошла.

Ривен глядел на густой суп и вспоминал тот раз, когда делил картофельную похлебку с товарищами на уровне Тени. Он точно не знал, что чувствует насчет Флита. Был полурослик его другом? Ривен не знал. Знал только, что будет скучать.

Он поднял кружку в молчаливом тосте и принялся за похлебку. Очень быстро он съел все и отложил ложку в сторону. Какое–то мгновение Ривен молча смотрел в пустую миску.

— Наверняка это лишь жалкое подобие супа, который варила твоя матушка, коротышка, — тихо сказал он.

С этими словами Ривен отодвинул стул, встал и вышел из таверны. Он хотел увидеть девочек.

Примечания

1

гобой — деревянный духовой музыкальный инструмент сопранового регистра, представляющий собой трубку конической формы с системой клапанов и двойной тростью (язычком).

2

гедонизм — этическое учение, согласно которому удовольствие является главной добродетелью, высшим благом и целью жизни.

3

двеомер (dweomer) — выражение из арсенала Забытых Королевств. Предп. нечто вроде наложенных чар (заклятий)

4

Сава — настольная игра в Забытых Королевствах, напоминающая шахматы. Предположительно придумана дроу. Наиболее детальное описание есть в изданном на русском произведении Ричарда Ли Байерса «Отречение»

5

Марлин — огромная океанская рыба, напоминающая рыбу–меч

6

Планшир — деревянный брус или стальная проволока по обводу корпуса судна для придания жёсткости и прочности и для укрепления такелажа.

7

бак — носовая надстройка на верхней палубе

8

бушприт — горизонтальный или наклонный брус на парусном судне, служащий для вынесения вперёд носовых парусов

9

Астролябия — прибор для определения широты, один из старейших астрономических инструментов. Основан на принципе стереографической проекции

10

Мера веса, равная 6, 35 кг.

Content

Пол С. Кэмп
Маска полуночи

ПРОЛОГ ССЕССИМИФ

ГЛАВА 1 Самые Близкие Уровни

ГЛАВА 2 Изменчивые Союзы.

ГЛАВА 3 Возвращение в Тень.

ГЛАВА 4 Родное Гнездо

ГЛАВА 5 Мятежный Дух

ГЛАВА 6 Рыбалка

ГЛАВА 7 Плеть Демона

ГЛАВА 8 О насущном

ГЛАВА 9 Плавание В Ночи

ГЛАВА 10 Предчувствие

ГЛАВА 11 Грядущая Буря

ГЛАВА 12 Из глубин

ГЛАВА 13 Источник

ГЛАВА 14 Заклинание

ГЛАВА 15 Путевой Камень

ГЛАВА 16 Прощания

ГЛАВА 17 Рукопашная

ГЛАВА 18 Финал

Эпилог

Примечания