Николай Коробов

Время оружейников

Рандеву под землей

Резкий толчок, и тупая боль разлилась по ноге. Роман, шипя, ощупал западню —капкан, скорее всего волчий, расставленный умело, со знанием дела, аккурат за поворотом да под правую ногу. Именно мысль о том, что он угодил в ловушку на известной столь не многим подземной стежке, и заставила его подавить рванувшийся в первую секунду крик. Западня была рассчитана явно на него, и тот, кто ее поставил, вполне мог поджидать свою «дичь» за ближайшим поворотом. А значит, следовало действовать быстро и тихо. Рома рывком вскрыл поясную аптечку, достал АЭВку[1]. Стянув зубами защитный колпачок с иглы, сделал инъекцию в бедро. Боль почти сразу же стихла смытая холодом обезболивающего, нога ниже колена потеряла чувствительность, на ближайшие часы, уподобившись неуклюжему деревянному протезу. С такой ногой, конечно, не побегаешь, но попытаться скрыться по-тихому можно. Вернее было бы можно, если бы не донесшийся из-за спины звук – кто-то ни черта не боясь, насвистывал бодрый мотивчик и неотвратимо приближался. Мысли в голове пронеслись огненным хороводом. Роман поудобней перехватил АКМ – как бы там ни было, а просто превращаться в жертву, он не имел никакого желания. Даже если он стал дичью, то дичью все же зубастой.

По стене заплясал луч фонаря, указывая, что идущий уже за ближайшим поворотом. Роман вскинул автомат, только сейчас сообразив, что следовало бы отцепить, чертов капкан с ноги, ибо огромная железяка напрочь лишит его маневренности. Хотя затуманенный АЭВкой мозг тут же отмахнулся, какая к лешему маневренность в туннеле шириной в погонный метр. Если пришелец вооружен, а вооружен он наверняка, то промахнуться тут почти невозможно. А значит, все решит первый выстрел… ну или очередь. Звук шагов, отдаваясь от стен многократным эхом, обрушивался со всех сторон поистине адским барабанным грохотом. Судя по всему, новоприбывший был обут в подкованную обувку или нарочно печатал шаг, словно солдат на плацу. Секунды замедлили свой беспрестанный бег, Роман медленно выдохнул, готовясь изрешетить щедрой очередью любого рискнувшего показаться из-за угла, и вдруг понял. Последнюю минуту звук шагов не приближался вовсе, этот неизвестный топальщик судя по всему стоял за углом и ждал. Чего? Роман зло сплюнул, уже не таясь, произнес в голос:

– Ну и долго ты там притопывать будешь?

– Могу и не топать, просто не хотелось, чтоб ты с горяча кинулся меня отверстиями новыми украшать, что вовсе даже с жизнью несовместимые, – коротко хохотнул неизвестный.

Роман хмуро про себя согласился с логикой невидимого собеседника. Медленно произнес:

– Назови себя.

– Что в имени тебе моем, – пропел баритоном незнакомец и глухо каркнул, не то прокашливаясь, не то смеясь, представился – Олег Дубов. В прошлом гвардии сержант, а сейчас хрен знает кто, в близь лежащем городке прозвали – Корявнем. А с кем имею честь?

– Роман Тигренко, кодовое имя: Тиграш, военнослужащий. Капитан.

– Ну, вот и познакомились, – добродушно произнес Корявень, – стрелять не будете, а, товарищ капитан?

– Не буду, медленно выходи… и так чтоб я руки видел.

– Ну тогда выхожу… – помолчав, добавил, – ты все таки не шмальни с перепугу, очень тебя прошу.

Роман едва заметно улыбнулся.

– Не шмальну, выходи, давай.

Луч фонаря качнулся золотистым пятном по стене и устремился вверх, – незнакомец осветил себя. Роман оценивающе осмотрел могучую фигуру нового знакомого. Ростом Дубова бог не обделил, судя по всему метр девяносто с копейками, широкоплеч. На вид, лет сорока, но темные курчавые волосы с уже заметными следами седины. Шикарная борода, на какую обзавидовался бы любой боярин Петровских времен. Одет бывший гвардии сержант был в армейский бушлат, армейские же камуфлированные ватные штаны. Новенькие, явно еще не разношенные кирзачи, заляпанные болотной грязью, указывали, что пришел он не со стороны гор, а пер как и сам капитан через топи. Старенькая ушанка с блестящей лакировкой кокардой, времен еще великой и могучей, лихо сдвинута на затылок. В левой руке, стволом вниз то ли автомат, то ли пистолет-пулемет. За плечами приторочен огромный рюкзак. Взгляд цепкий, живой. На полных потрескавшихся губах застыла напряженная полуулыбка. В общем, не дать ни взять – партизан времен Великой Отечественной.

– Ну что, – прогудел Дубов, – доволен? Или мне еще под прожектором покрутиться, словно модели какой французской?

– Можешь и покрутиться, коли желание есть. – Роман хмыкнул, опуская автомат. Зажмурился когда луч фонаря осветил его – невысокого, но по-военному подтянутого. Короткий ежик светлых волос цвета пыли едва виден из-под капюшона. Световой луч упал на ноги, осветив берцы.

– О! Вот оно как, – прогудел Корявень, разглядывая зажатую в капкан ногу Тиграша. – А я то гадал, чего ты тут застрял… подумал даже, что специально на меня засаду устроил. Гранатой хотел шваркнуть.

– То есть ты тут не впервой? – Роман присел, рассматривая механизм стальных челюстей.

– Нет конечно, – Олег снял шапку, ей же вытер пот со лба и взгромоздив ее снова на затылок, продолжил – я вообще думал, что мне одному известен этот схрон.

– Интересные дела, – Тигренко наконец-то справился с фиксатором и створки капкана с тихим щелчком разошлись освобождая многострадальную ногу. – Мы… я примерно тоже самое думал… постой-ка, но если капкан поставил не ты…

– Значит либо «нас» уже кто-то ждет в гости, либо этот охотник скоро сам заявиться – продолжил его мысль бывший сержант, и хмуро ухмыльнулся, – ну что капитан, попала бабка в переплет и не назад, и не вперед?

Роман поднялся, медленно перенес вес тела на поврежденную ногу, сделал пару шагов, отметив про себя, что могло бы быть и хуже. Стальные зубцы конечно порвали мышцы, но кость осталось невредимой, да и сухожилия вроде целы. Если бы на нем были сапоги, как на новом знакомом, нога и вовсе бы не пострадала, а вот берцы лишь немного смягчили удар, да не дали зубцам глубоко влезть в мясо. Ладно, укол его поддержит ближайшие часа четыре, да и в аптечке еще пара АЭВок найдется. Осталось решить на что это время тратить. Глянул на Дубова скептически наблюдающего за его действиями.

– Ну, что порешим, а, гвардии сержант?

– А чего тут решать, выбраться я тебе помогу, не бросать же тебя… да и в случае чего, два ствола всяко лучше одного.

– Ты стихи не сочиняешь? – улыбнулся Роман, – уж больно красиво краснобайствуешь.

– По молодости писал, ну а кто не писал… а сейчас не до этого. Куда двинем, наружу или?

– Вообще-то, до твоего появления, я собирался по-тихому скрыться, подозревая засаду впереди. Но учитывая, что на поднятый тобой шум так никто и не явился, предлагаю все же добраться до складов.

Олег кивнул, вмиг став собранным и двинулся первым по темному коридору, подсвечивая дорогу походным фонарем.

– Выключил бы ты свой маяк, – проворчал ковыляющий за ним Роман.

– Ага, чтоб так же вот как ты влететь в следующую ловушку, и хорошо, если будет очередной капкан, а если растяжка…

Тигренко вздохнул, но спорить не стал, своя логика в словах Корявня была. Миновали последний поворот и остановились перед стальной дверью, изукрашенной по углам ржавчиной. Олег отключил фонарь, и, вложив его в ладонь Тиграша, прошептал:

– Как дверь открою, сразу садись. Если что, лупи патронов не жалея… если же все тихо, то я иду до генератора включать аварийное освещение, а ты опять-таки остаешься тут, следить, чтобы какой энтузиаст мне не помешал.

– Как ты без фонаря-то?

– Не первый раз тут, и даже не пятый… дорогу до генератора по шагам заучил. Ну что, готов?

– Готов.

– Ну, с богом…

Дубов крутанул огромное дверное кольцо, и распахнул створки настежь. К удивлению Романа они открылись тихо, почти беззвучно, без ожидаемого девичьего повизгивания ржавыми петлями. Прохладный, чуть сыроватый воздух рванулся навстречу. И ничего более, тишина стояла такая, что ломило в ушах. Олег, коснувшись его плеча, бесшумно скользнул в проем. Потянулись долгие секунды ожидания, перерастающие в еще более долгие минуты. Наконец где-то недалеко зашелся кашлем дизельный генератор, и в следующую секунду коридор перед Тиграшем осветился красноватым светом аварийных ламп. Через минуту и бравый сержант объявился, вынырнув из неприметного прохода меж двух заваленных всяким хламом стеллажей.

– Ну что, капитан, живой, – усмехнулся Корявень.

– Живой, – коротко, не разделяя веселья, ответил Роман. Поднявшись с колена, перехватил автомат. – Дверь надо бы закрыть, а то еще кто-нибудь к нам на огонек забредет.

– Не вопрос, – кивнул Олег, берясь за одну из створок, – блокирующий механизм только на замке не работает, ну да можно ломиком заклинить.

Роман, прикрыв вторую створку, отметил сноровку с которой Дубов вставил ломик, извлеченный из хлама со стеллажей, в пазы ранее использующиеся электронным запором. Для проверки Олег пару раз дернул двери, те едва двигались, и удовлетворившись, по-видимому, достигнутым эффектом обернулся к Тиграшу. Роман кивнул, выражая молчаливое согласие, что лучше и не придумаешь.

– Ну что, обойдем по периметру вверенные угодья?

Роман снова кивнув, подошел к столу, не иначе ранее используемым дежурным караулом, и расстелил на нем извлеченную из нагрудного кармана карту. Дубов удивленно присвистнул.

– Откуда это?

– Что? – переспросил Роман не отрываясь от изучения карты

– ЭТО, – Корявень, подойдя, ткнул пальцем в план бункера.

– Выдали на базе, – Тигренко сдвинул руку сержанта с бумаги, не поднимая головы спросил: – Кстати, сержант, не знаешь, переходы на нижние ярусы целы?

– А чего с ними станется-то… только я бы туда не лез, ну их к лешему.

– Это почему?

– Черт его знает, что там могло за последние-то десять лет завестись… да и зачем тебе туда?

– Задание, – ответил Тиграш подмигнув. – А приказы, как известно не обсуждаются, тем более со штатскими.

– Ты что, серьезно?

– В каком смысле? – Роман недоумевающе посмотрел на Дубова.

– Ну что ты военный? И на задание к тому же?

– Конечно, – Тигренко позволил себе улыбнуться, – а что не так?

Дубов крякнул, и упиревшись руками в столешницу, помотал головой, будто отгоняя наваждение, бормоча:

– Не может быть… нет, не верю…

– Что с тобой? Что не так-то?

– Знаешь я сколько уже по тайге блукаю… долго, очень долго… а оказывается, что еще не все так хреново, как я думал.

– А ведь ты не уходил из армии…

– Точно, – Дубов согласно кивнул. – Я как раз в отпуск ехал, к матери под Саратов, когда грянула вторая волна треклятого Торнадо[2]… на каком-то полустанке поезд задержали, всех срочным делом эвакуировали. Мне поступило распоряжение срочно возвращаться. Я двинулся назад… многое повидал пока добирался… куда не сунешься везде разруха и паника… кто уцелел, тот словно бы с ума сошел… повсюду стрельба, кровь… к своей части вышел через неделю… а нет ее… кратер огромный на ее месте и все… потом встретил каких-то более-менее вменяемых, узнал что оказывается все – трындец!

– Н-да… – Роман с уважением посмотрел на Корявня, пережить все это и не свихнуться не каждому дано. – Могучий ты мужик, Олег.

Тот лишь, молча, кивнул, но видно уж очень хотел выговориться, так бывает когда долго носишь горечь в себе, потому как уже в следующую секунду продолжил:

– Первую пару лет, прожил с двумя стариками на каком-то хуторе. Третью зиму встретил уже в одиночестве. Похоронил отцов и понял, что нужно двигаться хоть куда-то, а то рехнусь. По весне набрел во время охоты на караван тропошников[3], да с ними и остался. Года два за кормежку в охране ходил от деревни к деревне. Пару раз даже с бандитами стрелялись. В последний раз меня и зацепило в ногу, пришлось остаться в ближайшем селении. А как поправился, огляделся и определился на местности, понял, что несказанно мне повезло. Как оказалось места эти мне знакомые: тут с одним лейтенантиком браконьерничал, еще до Торнадо. Он-то мне как-то раз по пьянке обоюдной про эти склады засекреченные и проговорился, да еще рассказал как к ним через болота прошмыгнуть, чтоб не утопнуть. Правда, то ли он не точно все рассказал, то ли я не все вспомнил, но когда первый раз шел, провалился-таки в трясину… насилу выбрался.

Последние лет пять наладился торговать с ближайшими поселениями и проходящими караванами, благо о складе этом больше никто не знал, и не претендовал соответственно. А теперь вот появляешься ты…

Дубов устало замолк, прикрыл рукой глаза. Роман аккуратно сложил карту, спрятал ее в карман и, подойдя к Корявну, похлопал по плечу.

– Давай устроим обход по периметру, а потом и о прошлом поговорим…

– Хорошо. Но потом, расскажешь мне кто ты и откуда, договорились?

– Договорились. Но и ты мне тоже расскажешь, как узнал что я в туннеле…

Шахта лифта, встретившая их за первым же поворотом, представляла собой жалкое зрелище. Покосившиеся створки поржавевших снизу дверей, с потемневшей от сырости краской стали прибежищем красной плесени. Странно, но буйно разросшись на дверях, она абсолютно игнорировала стены. Будто отмечая какую-то невидимую людям границу. Роман покосился на подземную экзотику, но полное спокойствие с каким прошел мимо Корявень, лучше всяких объяснений указывало на значимость этого радиоактивного пиницелина.

– Что это?

– А хрен его, знает, главное руками не трогать, – Дубов усмехнулся, видя как испуганно отдернул руку Тиграш, – ожоги оставляет почище кислоты. Я когда ее первый раз увидел, тоже полез руками мацать. Да… а кожа на ладонях только месяца через два зажила. Так что капитан, смотреть смотри, но руками не тронь.

– Ясно, – Роман еще раз внимательно оглядел столь опасного представителя флоры. Паутинообразные волоски-щетинки венчались маленькими головками, не более игольного ушка. То и дело по поверхности пробегали еле заметные волны, будто кто-то огромный и невидимый нежно гладил эту поросль.

– Капитан, ты часом не влюбился? – Произнес улыбаясь Дубов и, вдруг, враз изменившимся голосом взревел, – Стоять! Смирно!!!

Тигренко обернулся к уже порядком отдалившемуся Дубову, чертова пульсация затягивала сознание, гипнотизировала. С запоздалым ужасом отметил, желание секунду назад овладевшие им – кинуться в теплоту и ласку красной плесени, едва не осуществилось. Не окрикни его Олег, он бы сейчас корчился в болезненных судорогах на грязном полу заброшенного военного склада. Показав кровожадному гипнотизеру дулю, в два прыжка нагнал спутника. Глянул вопросительно, и Дубов не выдержав смущенно улыбнулся.

– Я тоже в тот раз только полюбоваться хотел, и сам не заметил, как уже начал ее гладить… думаю, не будь я пьян, даже боли не почувствовал бы, пока меня эта дрянь не растворила бы окончательно.

– Пьян?

– Ну да… я тут как раз, набрел на залежи медицинского спирта… ну вот и отмечал столь славное событие, увлекся значит и… потянуло меня на прекрасное, вот и присел полюбоваться… и значит, руки-то в эту гадость запустил, и так мне хорошо стало, так приятно… а тут, организм мой, потребовал вдруг немедленного избавления от излишек алкоголя… сильно потребовал, это и спасло.

Роман в голос захохотал, даже остановился, уперевшись в стену рукой. Дубов тоже, похохатывая, остановился.

– Ай да, сержант… – сквозь смех произнес Тигренко, – ай да сукин сын… ты значит ее аммиаком в ответ траванул…

– Не-не-не… – замотал головой Дубов, – я… на нее… срыгнул…

Роман вновь согнулся в приступе смеха.

Где-то за поворотом звякнул металл, тонкий словно перелив колокольчиков звук, врезался в смеющихся, словно ножом снял шелуху веселости. Тигренко мгновенно присев на колено, вскинул автомат к плечу, рядом, совершив очень похожий маневр, присел Корявень. Не отрывая напряженного взгляда от прохода, Тигренко едва слышно прошептал:

– Что там?

– Служебные кабинеты, были, – почти не разжимая губ ответил Дубов.

Капитан кивнул и медленно, в полуприсяде, двинулся вперед. Дойдя до поворота, замер на несколько секунд, прислушиваясь, затем быстро выглянул. Коридор, стены изрезаны дверными проемами, по пять на каждой стороне. Следующий поворот не освещен, скорее всего, перегорела лампа или же кто-то специально ее разбил. Обернулся к Олегу, тот вопрошающе приподнял бровь, мол: что там? Тиграш пожал плечами в ответ: а хрен его знает. Коротко ругнувшись, Корявнь, не разгибаясь, добежал до застывшего капитана, оттер плечом от края стены, выглянул. По-видимому, потухшая лампа и у него вызвала подозрения.

– В прошлый раз тот поворот ярко освещен был…

– Может лампа перегорела?

– Могла конечно и перегореть. Но что-то не верю я в это.

– В общем-то я тоже… – Тиграш, передернул затвор, – Значит так: твои кабинеты слева, мои справа.

Дважды повторять бывшему сержанту не пришлось, он молниеносно переместился к противоположной стене и замер напротив первой по ходу двери. На секунду выжидающе замер, готовый в любой миг метнуться назад, под прикрытие спасительного угла, но все оставалось спокойно. Рывком распахнув дверь он скрылся в темноте. Секунды отмерили минуту, начали отсчет новой, когда в дверном проеме показалась могучая фигура Дубова. Тиграш кивнул, крадучись вышел из-за угла, замер напротив первой двери со «своей» стороны. Бросил быстрый взгляд за спину, хмурый и собранный сержант задрал тупорылое дуло своего необычного автомата кверху, готовый в любую минуту обеспечить огневую поддержку или прикрытие. Рванул дверь на себя, и стремглав кинулся в густую темноту помещения. Зацепил ногой перевернутый в спешке, кем-то давным-давно, стул и растянулся на грязном полу, глухо клацнув автоматом о бетонное покрытие. Рот заполнила теплая соленость, разбил при падение губы. Сплюнув кровь, тихо матерясь, поднялся, уже абсолютно не страшась, если бы кто и хотел его убить, то нашпиговали бы свинцом что колбасу шпиком, благо, валяясь на полу мишенью был отличной. Подождал, пока глаза немного привыкнут к темноте, осмотрелся. Дубов был прав, обычное служебное помещение, по-армейски строгое, лишенное всяких украшательств – чистый практицизм и эргономичность: стеллаж с канцелярскими принадлежностями, стол в компании пары стульев, в дальнем углу массивный сейф, у противоположной стены ящики картотеки. Если бы не беспорядок и сантиметровый налет пыли, создавалось впечатление о том, что база покинута просто в целях учебной тревоги, и что с минуты на минуту по коридорам потечет волна людей, и в этот кабинет, как и в другие, впрочем, заявиться какой-нибудь лейтенант или прапорщик и вновь примется за текущие дела. Выйдя в коридор хмуро кивнул Дубову, тот позволил себе мимолетную улыбку – разглядел разбитые губы. И двинулись с проверкой дальше.

Уже осматривая последний кабинет, Роман вдруг осознал, что же неуловимо тревожило его все это время, – полное отсутствие компьютеров. Вообще любой оргтехники, мог конечно Корявень все подрастащить, но верилось в это с трудом, уж больно специфичный товарец. В общем, отметив для себя еще один пункт вопроса своему новоявленному знакомому, Тиграш вышел из кабинета. Сержант уже занял позицию перед поворотом, и на его появление среагировал лишь мимолетным косым взглядом. Спросил, едва разжимая напряженные губы:

– Тихо?

Роман в ответ кивнул, чувствуя свербящее напряжение. Ткнул себя в грудь пальцем, мол, пойду первым. Но Дубов покачал головой, также жестами объяснив, что лучше знает, что за поворотом, а значит Тигренко отводиться роль прикрытия. Секунду они смотрели в глаза друг другу, затем Роман сново едва заметно кивнул. У стены остался стоять огромный заплечный баул сержанта, Тигренко привалился к стене, почти полностью укрывшись за необъятным рюкзаком. Дубов поудобней перехватил оружие и сделал кувырок в темноту. Секунда растянулась уподобившись товарняку, затем следующая, но никто так и не выстрелил. И замершее на мгновенье сердце учащенно застучало. Из темноты донесся удивленно напряженный голос Олега:

– Капитан, а ведь была все-таки засада!

Роман устало поднялся, схлынувшее напряжение сменила опустошенность. Повернув за угол, не сразу разглядел сидящего на коленках сержанта перед перевернутым металлическим столом. Нержавеющая полированная сталь, поблескивала даже в темноте. По ту сторону стола было что-то определенно интересное, не спроста же Корявень пыхтит, словно заправский паровоз, ворочая что-то.

– Что там? – Спросил, подходя Роман и, вдруг, разом осекся. Рассмотрел. Человек лежал, свернувшись калачиком, словно огромный кот. Рядом с правой рукой пистолет или, что скорее, автоматическая «трещотка».

– Не пойму, капитан, он, по-моему, жив еще… – Корявень не поднимаясь глянул на подошедшего Тигренко, – шея, правда, замотана не долезешь так сразу. Но рука теплая и вроде как пульс проскакивает…

Роман опустился рядом с Дубовым, взял руку лежащего. Сержант был прав, совсем теплая, рука живого. Попытался нащупать пульс, но безрезультатно. И уже убирая руку, почувствовал пальцами слабый толчок – сердце незнакомца билось, медленно и очень слабо, но билось.

– Берем его и бегом на свет, – Тиграш не знал, почему решил во что бы то не стало попытаться спасти умирающего, вполне возможно встретившего их, будь он в сознании смертоносным свинцовым дождем. Дубов не стал спорить, подхватил бесчувственное тело за ноги. Неизвестный оказался на удивление легким. Но даже этого хватило, чтобы напомнить капитану о раненой ноге, ранки вновь открылись, начали кровоточить.

Едва они выскочили на освещенный участок, как смутное подозрение Тигренко подтвердилось, найденыш оказался женщиной – совсем еще юной девушкой, лет двадцати. Дубов лишь крякнул, видимо, тоже самое предполагал. Уложив «умирающую» на стол в первом же кабинете, бегло осмотрели: одежда более всего походила на арабскую – шаровары, какой-то балахон с жилетом. На голове нечто вроде платка или шарфа. На широком армейском поясе самодельный нож-тесак, фляжка, какая-то сумка с травами и прочей мишурой. Пистолет, заботливо прихваченный аккуратным сержантом, при неспешном осмотре оказался надежной машинкой – модернизированный ПП-95[4]. И никаких следов повреждений, ни пулевых ранений, ни рваных ран или переломов.

Тигренко поднял удивленный взгляд на напарника:

– Какие будут предложения?

– Раздеть бы ее…

– Сержант! – голос Романа завибрировал от ярости.

– Нет-нет, – замахал руками Корявень, – я говорю осмотреть чтоб как следует… глядишь и найдем чего.

Секунду Роман размышлял над услышанным, а в следующую уже принялся стаскивать с девушки сапоги. Через десять минут незнакомка лежала перед ними абсолютно обнаженная. Худая, истощенная до такой степени, что даже с расстояния в несколько метров можно не напрягая зрения пересчитать ребра. Уже не девочка, о чем говорила вполне сформировавшаяся грудь и округлость бедер. Руки и ноги настолько худощавы, что вызывали в голове только ассоциации с птичьими лапками. Лицо неизвестной с остреньким подбородком и маленьким клювом носа навевало мысли о присущей природной хитрости, а четкое очертание розовых губ и вовсе делало его схожим с кошачьим. Тигренко поймал себя на мысли, что непроизвольно любуется ею, и, выругавшись про себя, отвернулся. Дубов, будто прочитав его мысли, хмыкнул и продолжил внимательно изучать грязное тело. Через минуту, притащив из коридора свой баул, достал из его необъятных недр аптечку. Глянул через плечо на Тигренко, произнес:

– Капитан, у нее, по-моему, обычный обморок. По крайней мере, ран точно нет. Так что или обморок или отрава какая… нашатырь бы. А так, у меня только АрмСтим13[5].

– Коли выбирать не из чего, к тому же если обморок, то он никак не повредит, а вовсе даже наоборот…

– А если сердечко не выдержит?

– Сам сказал ничего другого нет, а АЭВку тратить смысла нет… может и не привести в норму…

– Ну, значит, была – не была, – отломав носик у ампулы, произнес Корявень. Набрал в шприц мутно фиолетовый раствор, и с завидной сноровкой сделал инъекцию в вену лежащей девушки.

Роман меж тем присел перед сваленными в кучу вещами незнакомки. Еще раз все внимательно проверил, и вовсе не зря. В небольшой сумочке-планшетке явно что-то прощупывалось под подкладкой. Тигренко без зазрения совести потянул нож из набедренного чехла, но воспользоваться им не успел.

Незнакомка, придя в себя, зашлась в диком крике. Дубов не осторожно наклонившись, тут же получил серию хлестких ударов по своей бородатой физиономии. Скоординировался, правда, сержант быстро и в следующую секунду уже навалился на извивающуюся фурией женщину, подставив под удары могучую спину. Разбрызгивая кровь из разбитого носа, прохрипел:

– Да успокойся ты…

Но словно не слыша его, девчонка, перемежая удары отборным матом начала трепыхаться с утроенной силой. Капитан поднялся, ойкнув – раны на ноге вновь стали кровоточить, и поднял автомат. Уперев дуло в висок неизвестной, произнес:

– Спокойно, мы не причиним тебе вреда, если ты будешь вести себя подобающе.

Видимо холодный металл оружия подействовал успокаивающе, взгляд так и остался лютым, но брыкаться юная воительница перестала. Дубов боязливо повернул голову, щекоча бородой немытое лицо девушки, прогудел шмыгая:

– Отлупить бы тебя коза… я на тебя стимулятор потратил, а ты мне в лицо кулаками сучить вздумала.

– Веник свой от лица убери, Айболит!

Тиграш коротко хохотнул.

– Острая на язык попалась коза, а Дубов?

«Коза» что-то пробурчала в ответ, неразборчивое и явно нецензурное.

– Ладно-ладно, не коза, а кто?

– Одеться дайте… и оружие верните.

Дубов, капая кровью на плечо и шею пленницы, ухмыльнулся.

– Ну, зачем тебе «трещотка» сейчас? А касаемо наготы, нас она нисколько не смущает, – он подмигнул капитану. – Да и не замерзнешь особо.

– Что, насиловать будешь? – девушка впилась яростным взглядом в голубые глаза сержанта.

– Значит так, – Тигренко отодвинул дуло автомата от виска девушки. – Внесем некоторую ясность, никто тебя насиловать не будет. Убивать, скорее всего, тоже, нет у нас такой необходимости. Скорее всего, свяжем, да и оставим здесь. И не сверкай столь грозно глазами, ну вот не страшно как-то… Ну что, устраивает тебя такой вариант?

– А что есть выбор?

Тиграш медленно кивнул.

– Выбор есть всегда. Второй вариант: ты нам честно отвечаешь на все вопросы, и мы уже все вместе решаем, что делать дальше.

– А где гарантия твоих слов?

Тигренко закинул автомат за спину. Стараясь не нагружать больную ногу, доковылял до валяющегося у стены стула. Перевернул, сел и спросил:

– Какие гарантии тебе нужны?

– Верните мои вещи, объясните кто вы, что вам нужно, как вы здесь оказались… отстегните магазины от автоматов или верните мне мое оружие, устраивает?

Дубов глянул на задумавшегося Романа, уловив едва заметный кивок, аккуратно поднялся с распластанного тела плененной. Отошел на два шага назад, держа автомат дулом вниз, произнес:

– Одевайся, только медленно, без резких движений и прочих выкрутасов, – хищно улыбнувшись продолжил, – я, видишь ли, нервный и как-то так сложилось не гуманный вовсе к вооруженным незнакомцам. Пусть они даже и являются симпатичными незнакомками.

Девчонка проворно скатившись со стола, первым делом метнулась не к одежде вовсе, а к валяющемуся отдельно пистолет-пулемету. Дубов крякнув, схватил чертовку за волосы сзади, без усилия швырнул на ворох одежды.

– Сказано же оденься сначала.

На глазах незнакомки навернулись слезы, но взгляд стал и вовсе уж злым, диким. Тигренко поймав ее взгляд, враз понял еще чуть-чуть и она сломается, кинется ополоумевшей фурией, и пресекая истерику, произнес:

– Сержант, да пускай забирает свою «трещотку», ну не спокойно девочке без оружия в этом опасном мире, – внимательно глядя в глаза девчонки, продолжил:

– Ты только «пукалку» свою не пытайся в ход пустить, а то все закончиться весьма печально.

Девчонка коброй метнулась к оружию, мимо отступившего в сторону Корявна. Едва схватив пистолет, развернулась, вскидывая оружие, и замерла. Большой тупорылый ствол Дубовского автомата едва не упирался ей в переносицу. Олег, с натянуто-вежливой улыбкой, медленно произнес:

– Ну, вот чего ж ты такая неугомонная, просили же без резких движений. Давай, ставь свою игрушку на предохранитель и одевайся! А то, не ровен час, доиграешься. Сдадут у меня нервишки, и появиться в твоей очаровательной головке и вовсе даже ужасная дыра, а скорее даже несколько.

Видимо, то что, ее не убили до сих пор, успокоило неизвестную и, махнув на все рукой, кинулась в спешке одеваться. Затянув ремень, развернулась к мужчинам: Роман так и сидел на табурете у стены, Дубов истуканом застыл посредине кабинета. В нее никто не целился, правда, здоровяк не опустил свой кургузый автомат, а лишь отвернул дуло чуть в сторону.

Роман кашлянул, дыханье то и дело сбивалось, препарат, судя по всему, прекращал свое воздействие. Неудержимо хотелось спать, но, превозмогая навалившуюся слабость, поднялся, опираясь о стену. Поглядел на застывшую сжатой пружиной девчонку, на напряженного Дубова и тут мир качнулся, обрушиваясь калейдоскопом смутных образов. Уже погружаясь в темноту, отрешенно подумал: «Они же ведь обязательно перестреляют друг друга… обязательно».

История Эльдорадо

Мир возник перед глазами чередой цветных пятен. Предметы, изгибаясь и троясь, медленно проявлялись, заполняя собой пространство, приобретая законную трехмерность. Резко в мировосприятие ворвалось обоняние, ноздри запечатало тяжелым запахом горячей тушенки. Монотонный бубнящий звук рассыпался на фразы. Роман попытался сосредоточиться на словах, но не вышло. Пульсирующая где-то на самом краешке сознания боль, вдруг жаркими волнами усилилась, перехватывая дыхание, выбивая все мысли из головы и затирая белесой поволокой окружающее. Он все-таки застонал, в следующий момент над ним склонился Олег. На лоб легла прохладная ладонь, которую уже в следующую секунду сменила влажная примочка.

– Ну, как ты себя чувствуешь, капитан?

– Могло бы быть и лучше, – Роман натянуто улыбнулся.

– Может укольчик? – Дубов сделал вид, что не замечает слабости товарища.

– Нет. Не нужно. Попить дай…. Горло совсем пересохло.

– Еще бы, – раздался из-за спины Дубова незнакомый голос, – слышал бы ты как хрипел час назад… я думала и вовсе легкие выплюнешь…

– «Коза»? – губы Тигренко тронула едва заметная улыбка.

– А? – Дубов не сразу понял и даже оглянулся назад, а потом захохотал в голос. – Ну, да, только лучше бы тебе называть ее по другому…

– Именно, меня зовут Кристина, можно просто Крис или Рысь, но никак не К-О-З-А.

– Ясно… раз гвардии сержант тебя до сих пор не пристрелил, значит можно называть, как сама решишь, – Тиграш, не без помощи Олега, наконец-то уселся. Окинул внимательным взглядом окружающее помещение. Высокие, три-четыре метра не менее, стеллажи заставленные всякими мешками, консервами, брикетами. У противоположной стены огромной пирамидой составлены баллоны с водой. В центре выситься гора картонных коробок. Явно продовольственные склады, значит, если он правильно помнил карту, сейчас они в самой южной точке подземной базы. Что ж до шахт на нижние ярусы в пром. зону отсюда не далеко.

– Отчего мне так хреново?

– У тебя жар… из-за яда, которым были смазаны зубцы капкана.

– Какой еще яд? – Тигренко тяжело закашлялся.

– Потом у Кристинки спросишь, – кивнул на девушку Корявень.

Кристина, уселась на лежащий напротив вещмешок Дубова. Рядом из перевернутого пластикового ящика был сооружен стол, на котором стоят пара раскрытых банок тушенки, ополовиненная полторашка старого доброго «Лимонада» и вскрытая «лягушка»[6]. У ног юной воительницы лежал ее любимый ПП-95, Роман мимолетно заметил что, оружие снято с предохранителя, но вопросов задавать не стал. Рысь, ловко орудуя тесаком, вскрыла саморазогревающуюся консервы, капнула внутрь из фляжки воды. Через несколько секунд, над консервной банкой разогретой реактивом заклубился пар, а воздух заполнил тяжелый запах горячей каши и мяса.

Желудок у Тиграша заурчал, протяжно требовательно, словно голодный кот. Кристинка хмыкнула, подвинула поближе к Тигренко еду. Дубов тем временем открутив крышку у фляжки, извлеченной из внутреннего кармана, протянул Роману.

– Глотни, капитан. Пойло конечно мерзкое, но в чувство приведет в раз.

Тиграш, взял фляжку, осторожно принюхался к содержимому. Пахло спиртом и травами. Выдохнув, сделал пару богатырских глотков, и тут же пожалел об этом. В глазах полыхнуло, дыхание сперло, а пищевод на пару с желудком будто бы охватило огнем. Дубов заботливо похлопал по спине зашедшего в кашле Романа, с усилием вытащил из сжавшихся едва ли не судорогой пальцев фляжку, аккуратно закрутив, спрятал за пазуху. Подвинув жесткий пластиковый ящик к импровизированному столу, присел. Выразительно глянул на бутылку с лимонадом.

– Запей капитан, а то еще неделю горло драть будет.

– Что за дрянь-то? – едва слышно просипел Тиграш.

– Да егерь один научил настойку делать из корней аралии маньчжурской, и что характерно на спирту.

– Да догадался, что не на родниковой воде… – Тиграш приник к горлышку пластиковой бутылки.

Оторвался, когда напитка осталось лишь чуть-чуть на донышке. Как бы то ни было, но настойка и вправду привела его в чувство, пост-сонную вялость смыло, словно постоял несколько минут под ледяным душем. Придвинув к себе контейнер с едой, спросил:

– Ну, рассказывайте, кто, как и зачем тут оказался. По возможности подробно и обстоятельно. Все ж, как ни как, находимся в центре сверх секретной базы и мне очень уж любопытно как же вы тут оказались. Я так же постараюсь ответить на все возникающие по ходу беседы вопросы, идет?

Дубов лишь кивнул, жуя галеты, новая знакомая, напротив отодвинула от себя импровизированную миску, и тщательно утерев рот бумажным полотенцем, произнесла:

– А Вы и вправду военный?

Вопрос прозвучал настолько наивно, настолько по-детски, что Тиграш непроизвольно улыбнулся.

– Самый настоящий. А вот кто ты, юная воительница?

– Не такая уж и юная, – вздернулась Рысь. – Мне уже двадцать три года, отец даже шутит, что в Прежнем Мире, я бы уже кое-где «старой девой» считалась…

– Хорошо-хорошо, – Роман поднял руки, шутливо сдаваясь. – И не юная вовсе, а очень старая даже…

Мужчины брызнули смехом, наблюдая нахмурившуюся девушку.

– Но все же… кто ты, как оказалась тут?

– Наш городок, или вернее поселение, находиться много южнее. – Начала повествование Кристина. – Мы называем его Первоцветом, весной у нас раньше, чем у других деревья зеленеют, цветы распускаются. На его месте раньше находился поселок о-ли-гар-хов, отец говорил, так раньше бандитские главари назывались, вот они и вывели какие-то особенные сорта.

– А может это радиация вам такие деревья наплодила?

– Нет, с этим у нас строго. Место, когда выбирали под заселение, не один раз проверили…

– Это тебе тоже отец рассказывал? – подмигнул Дубов.

Кристина пожала плечами, продолжила:

– Да нет, просто и так все знают.

– Ну, ладно, не столь это сейчас важно, тут-то ты как оказалась? – Тиграш отодвинул опустевшую банку из-под консервы. – Судя по твоим словам, этот ваш Первоцвет не близко, так что же ты тут делаешь?

– Ну… Мы были отправлены в экспедицию… ну, у нас при городе, есть как бы исследовательский институт. Вот нас и отправили… вернее, мы сами вызвались. Вообще-то, там группу создавали без нас… но мы…

– Понятно, – Тиграш, хлопнув ладонью по столу, захохотал. Напротив, в бороду смеялся Дубов. – Вы, значит, решили, что не справедливо это все очень, и организовали свою экспедицию…

Олег, уже не сдерживаясь, хохотал в голос, порождая громогласное эхо, утирая слезы, продолжил за капитана:

– И наверное настоящая экспедиция все ноги сбила ища вас в этом вашем Первоцвете…

Они вновь зашлись дружным хохотом. Рысь не смутилась ни сколько, терпеливо дождалась, пока мужчины просмеются, продолжила:

– Ну, да… а почему нет… ну ведь и вправду не справедливо оставлять молодых в городе, когда намечается такое приключение… ну вот мы и решились…

– Стоп. А кто это – МЫ? – задал вопрос Тиграш, внутренне матерясь на себя, сытый желудок и настойка, сделали его немного беспечным, непозволительно беспечным. Раз едва не упустил такую важную деталь повествования.

– Нас было четверо… я, Семен, Пашка Рудокоп, и Ельгарз… – Она вдруг осеклась на полуслове, в глазах блеснули слезы.

Тиграш глянул на Дубова, но тот в ответ лишь пожал могучими плечами.

– И что случилось? – Роман постарался, чтобы голос звучал как можно мягче.

Несколько секунд Рысь вела внутреннюю борьбу, наконец, сумев совладать с нахлынувшими воспоминаниями, продолжила:

– Мы сбежали из Первоцвета ночью, недели две назад. Отлично понимали, что, обнаружив наше исчезновение, на поиски кинуться едва ли не все. Сначала, угнали одну из моторок. Ельгарз не раз плавал до соседних деревень, он то и руководил нашим побегом. Всю ночь мы неслись по волнам вниз по течению, не остановились даже с рассветом из опасений скорой погони. К полудню, добрались до «соседей», оставили у них лодку и двинулись на север, вернее на северо-запад, благо компас у нас был. Вечером остановились на первый привал, уже в полной темноте ужинали и радовались успешно начавшейся экспедиции, ведь нас до сих пор не поймали.

На пятый день, мы вышли к развалинам какого-то завода. Там-то мы и наткнулись на странную группу людей. Поначалу подумали, что это торговцы, уж больно странно они выглядели, одежда оружие, непохожие на бандитов. Мы решили установить контакт, это оказалось ошибкой. Едва они нас заметили, как тут же открыли огонь. Пашку убили там же, Ельгарза тяжело ранили. Он остался прикрывать наш отход… Мы решили возвращаться назад, но быстро обнаружили что эти «чумные», так их прозвал Семен, просто кишат в округе, постоянно сталкиваясь с ними, в бесконечных перестрелках мы потеряли друг друга… к тому же, я окончательно заблудилась. Два дня скиталась по лесу, не имея никакого представления о сторонах света. Наткнулась на труп мужчины в таком же комбинезоне, – Рысь кивнула на Тигренко. – Забрала патроны и автомат… и сумку. Такую странную, плоскую почти… в ней какие-то карты, но я так и не смогла понять, что они изображают…

– Так, надеюсь, ты их не выкинула? – Роман, поднялся, сделал несколько шагов, придерживаясь за стеллажи. Боль в ноге вполне терпима, при необходимости сможет даже пробежать с десяток метров, но лучше конечно обойтись без таких экстремальных развлечений.

Рысь тоже зачем-то поднялась. Сделала пару шагов по проходу, остановилась. Обернулась к молчащим мужчинам, в глазах отражаются картины недавно пережитого прошлого. Тихим голосом продолжила рассказ:

– Карты и прочие бумаги я сохранила. Правда, это вышло совершенно случайно. «Чумные» обнаружили меня, и пришлось спешно бежать. В этот раз они почему-то организовали более серьезное преследование. Даже в болота за мной полезли. Последнюю неделю мне все время приходилось уходить от неумолимой травли, и когда я оказалась у входа сюда, в этот бункер, то решила что это мое спасение…

– А капкан в проходе, твоя работа? – Тиграш еще раз внимательно оглядел склад, откуда-то явно сквозило, легонько, едва заметно.

– Да, у меня отец охотник, он учил ставить так чтоб наверняка…

– Папашкин труд не пропал зря, – коротко хохотнул Дубов. – Как думаешь, капитан?

По лицу Тигренко скользнула улыбка, потирая больную ногу, проворчал:

– Да уж, отец может тобой гордиться, капканы ставить ты точно умеешь. Насколько я понимаю это все?

Рысь, молча, кивнула.

– Чуть не забыл, а что ты там про яд говорила?

– Ну… – девчонка смутилась, склонила кудрявую голову, – зубцы обработаны раствором тетродотоксина, отец говорил, он сильное нейропаралитическое действие имеет.

– Ох, химик ты доморощенный, и как я только сумел выкарабкаться. Ладно, проехали, раз до сих пор жив, значит выживу.

Тигренко склонился над столом, взял галету, кинув в рот, с удовольствием разжевал. Запил остатками лимонада и только теперь обратился к Корявну:

– Не врет, как считаешь, сержант?

Дубов откинулся назад, уперся спиной в стеллаж. В задумчивости, пару секунд, созерцал застывшую напротив девчонку, произнес:

– Да нет, кажется.

– Вот и мне отчего-то кажется так же. Ладно, Рысь, что там, на счет карт найденных у военного?

– Я все сохранила, думала ж, что сумею вернуться домой, может там что-то смогли бы пояснить… – умолкнув, она присела, вывалила содержание своей сумочки на стол. Тиграш уже понял, что карты, скорее всего в том тайничке под подкладкой, до которого он вчера не успел добраться. И действительно Кристина аккуратно надрезала шов, запустила руку под материал. Достала небольшой сверток, упакованный в полиэтилен, протянула Тигренко со словами:

– Вот, тут все что нашла.

Тигренко взял пакет, аккуратно вскрыл. Дубов тем временем сдвинул «лягушку» и прочие банки в сторону, освобождая место на импровизированном столе. Едва развернув карту, и пробежав по ней глазами, определяя условные значки и обозначения, Тиграш понял в его руки, благодаря этой «исследовательнице» попало настоящие сокровище. Карта была не с их базы однозначно, но подробная, качественная. На ней были указанны места ожогов и миражей[7], были еще неизвестные пометки сделанные явно от руки черной ручкой. Башенка, с краткой пометкой «Князь», череп с абсолютно ничего не определяющей надписью «Х. Л.». Две жирные черные точки, над одной краткое «Плерка», над второй не менее лаконичное «Жуковицкий затон», и нет нужды быть великим прорицателем, чтобы понять что это названия населенных пунктов. Но главное, на карте черной же ручкой был нанесен пунктирной линией маршрут, с краткой пометкой, «чистый проход», и с одного конца упирался в квадратик с пометкой «База». Тиграш шумно выдохнул, произнес тихо:

– Кристина, ты понимаешь что ты сделала, понимаешь… ты нас спасла.

– Капитан, так не честно, – прогудел Корявень. – Ты ж говорил обстоятельно и подробно будем говорить.

– В смысле? – Тигренко непонимающе посмотрел на бородатого сержанта.

– В прямом, рассказывай все по порядку, а концовку, как я понимаю, ты только что озвучил.

Рысь, удивленная реакцией военного, присела на ящик, с нескрываемым интересом попросила:

– Ну, правда, расскажите Вашу историю.

– Историю… – Тиграш вернулся на свое место, улыбнулся горько. И продолжил:

– Незадолго до Торнадо, нас вывели на учения. Полевой лагерь, лесной полигон. Там нас и застала катастрофа. Когда все случилось, мы послали разведку к базе, они вернулись быстро. А с ними еще около пяти тысяч человек, старики, дети, женщины… не то что базы, но и деревушки что были по соседству разнесли, не осталось ничего. Зато остался не тронутым небольшой городок киллометрах в пятидесяти. На всех возможных радиоволнах он призывал спасшихся к себе. Туда мы и направились. Городишко и вправду оказался маленьким, едва не поселком, всего-то три микрорайона и частный сектор на сотню домов. Жителей чуть больше чем нас пришло. Поначалу еле размещались, но со временем отстроились, даже стеной обнесли город по периметру. Нас поначалу недолюбливали, иногда даже открыто провоцировали, обвиняли в случившемся. Дело едва не дошло до кровопролития.

– С вами, что открыто конфликтовали? – возмущенно крякнул Дубов.

– До этого не дошло… случай помог. Старшина у нас один служил, Пепеленко Владимир, суровый мужик. Ну вот, когда очередной конфликт между нами и гражданскими назревал, случился первый Жор[8]…

– Это еще что? – удивился Олег.

Тигренко с не меньшим удивлением посмотрел на Корявна, затем на Рысь. Произнес:

– Неужели не знаете? Мы думали это у всех… Жор, – это… это море крыс, бесконечное море здоровенных, словно дворняги, злых и вечно голодных. В общем не в том суть, потеряли мы тогда людей много… очень много, и военных и гражданских. И Пепел как раз погиб. Он мимо детсада шел, когда крысы хлынули… в общем, детишек и воспитателей загнал на второй этаж. А сам на лестнице стоял, и когда патроны в калаше кончились, он их прикладом молотил… они ему ноги ели, а он во все горло распевал Интернационал и крушил черепа… я знаю… я в спасотряде был который к саду отправили. Мы когда туда пробились он еще жив был… без ног по колено, порванный весь, с прокушенной шеей… но ни одна тварь мимо него не прошла. Десятка четыре один положил. До госпиталя помер, на полпути… но после этого, отношение к нам стало каординально обратное первому. Нас стали уважать. Увидели в нас защиту, надежду на выживание. За прошедшие десять лет, Жор у нас трижды случался… правда оба последующих удалось выдержать с намного меньшими потерями. Но все же, каждый раз крысы уносят с собой множество жизней, непозволительно много. Да и в общем ущерб от них всегда катастрофический. В последний раз, еле сумели удержать птицеферму организованную всего-то пару лет назад. Склады и магазины, аптеку и фабрику всегда приходиться защищать, не считаясь с жертвами, научены горьким опытом. После первого жора, городская ферма лишилась почти поголовно всего крупного рогатого скота, спасли лишь с десяток буренок. Овец правда крысы выели под чистую… После третьего раза, на городском совете было вынесено решение о переселение, но направление доступное нам, не тронутое радиацией только одно, с других сторон ожоги. В общем подлатали технику, подготовили все мало-мальски пригодное оборудование, но куда идти? Отправили группу на разведку, семь человек, в полной выкладке, снабдили их мощным передатчиком. Местные кулибины постарались. Через два месяца они подали сигнал, его запеленговали, выслали группу для определения самого проходимого и по возможности самого короткого маршрута. Они без каких либо происшествий добрались, вышли на связь, отрапортовали и все, связь резко оборвалась, последние, что нам известно, так это то, что группа с картой прохода выдвинулась обратно на базу. Но никто так и не вернулся… хотя должны были бы уже. В общем, от штатских это до сих пор скрывают… боясь породить панику, в экстренном режиме отправили вторую группу, она тоже пропала. Теперь вот на поиски меня отпустили. А судя по тому, что рассказала Кристина, искать уже некого… но карта все же нашла дорогу назад, а это уже не мало. Хотя отмечу, что карта эта не наша, но главное на ней есть обозначения нам необходимые. Вот в принципе и все.

– А тут-то ты как оказался? – Дубов почесал кудлатый подбородок.

– Да все просто, этот склад помечен у нас на картах… даже было обсуждение о переселение сюда… но из-за окружающих болот, идею откинули.

– А на нижних ярусах что? – сержант ткнул пальцем в стол.

Тигренко, покрутил головой, улыбнулся смущенно.

– Да ходит у нас побасенка, мол там располагалась лаборатория и склады, ну и что там велись разработки ТИКАЗ[9].

– ОГО! – округлил глаза Корявень.

– А что это? – заворожено, спросила Рысь.

– ТИКАЗ, это новое слово техники, даже наверное правильнее, кибертехники. Это супер-костюм, уберегающий от пуль, выдерживающий просто дикие нагрузки, маскирующий, думающий, усиливающий. Это броня и оружие одновременно, – отчеканил Дубов. – Правда, все что мне известно, это то, что он так и не был поставлен в производство.

– По одной из версий, разработку засекретили, а не свернули… – Тиграш улыбнулся собеседникам, – надеюсь теперь понятно мое желание пробраться на нижние ярусы. Вдруг, легенда все же, правда.

– Нда… – Дубов поднялся, хрустнув коленями. Сказал буднично, – пойдем, поглядим.

– Что прямо сейчас? – вскинулась Рысь, глаза ее заблестели азартом.

– А чего тянуть, – Олег, вопросительно подняв брови, посмотрел на капитана.

Тигренко несколько секунд сидел, улыбаясь, затем рывком поднялся, и тут же скривился от пронзившей, едва не все тело, боли. Подобрал автомат, произнес:

– Нет. У меня прямой приказ, от этой карты зависит слишком много. ТИКАЗ если что, подождет, ничего с ним не сделается.

– Подождет, значит, подождет, ну что, Рысь, проводим капитана.

– Конечно, – осунувшееся лицо девушки расчеркнула белозубая улыбка, – я ж его чуть инвалидом не сделал.

– Действительно, – Тигренко улыбнулся в ответ, – кстати, сержант, ты обещал рассказать, как узнал, что в переходе кто-то есть?

Они вышли в коридор, по-прежнему погруженный в красноватый полумрак аварийного освещения.

– Да все просто, капитан, там на входе пауки живут, два штуки, здоровые будто хомяки. – Дубов на секунду замолк, поправляя лямки своего необъятного рюкзака, – Так вот, они обычно к моему приходу почти весь вход заплетают паутиной, а тут гляжу, а паутины и вовсе нет, а меня ведь пару месяцев не было. Ну, думаю, нашел кто-то мой схрон, да под камушком у воды и палочка нашлась, которой паутинку собирали. Вот так и узнал.

– Это не я, – Тигренко глянул на шагающую позади него Рысь. Они как раз свернули в одну из боковых веток, узкую, где двигаться можно было только гуськом. Она кивнула.

– Ага, паутину я убрала. Понимала, что если оставлю, слишком заметно будет. А прятаться нужно так, чтоб не нашли.

– Соображаешь, – ухмыльнулся в бороду сержант. И вдруг замер, отчего весь отряд сбился, Роман впечатался в широкую спину Олега, а на него в свою очередь налетела Кристина.

– Тихо, – выдохнул Дубов, – впереди кто-то есть.

Тигренко прислушался, и не услышал ничего.

– Ничего не слышу.

– Слушайте, звук тихий, едва заметный… – замолчал, явно подыскивая нужное слово сержант, – словно… похрустывание

– Точно, – Рысь дернула головой, – как будто скребется кто-то.

Тиграш перехватил автомат, прошептал:

– Сержант, что там впереди?

– Лифтовые шахты, с этой жгучей порослью… отродясь там никто не скребся. Вообще не помню, чтобы от туда какие-либо звуки доносились.

– И что будем делать? – с придыханием прошептала Кристина. Роман глянул искоса, волнуется девчонка, любопытно ей, неугомонной исследовательнице. Но в руках твердо держит свою излюбленную «трещотку» и глаза горят нешуточным азартом. Сказал тихо:

– Вперед, но аккуратно, мало ли что.

Корявень в ответ лишь кивнул и, развернувшись, сделал первый осторожный шаг.

Через пару десятков шагов, уже и Тигренко отчетливо различал странный монотонный звук. А едва они минули очередной поворот, выведший их на ярко освещенную площадку перед лифтами, обнаружился и источник. Человек в черно красной одежде, лежал ничком и улыбался. Он был еще жив, хотя водянистые серые глаза уже и заволокло белесой дымкой. Ладонь правой руки, запечатанная в толстую кожаною перчатку с открытыми пальцами, беспрерывно скользила по бетонному полу порождая этот монотонное «похрустование». Левая рука и нога полностью скрытые красными нитями плесени терялись в глубине лифта. Тут же валялся армейский винчестер «Карп», тупорылый и тяжелый, с пристегнутым световым целиуказателем

– Это еще что за нах? – удивленно произнес Корявень.

– Чумной… – испуганно выдохнула Кристина.

– Вот оно что… – Роман присел перед умирающим, рассматривая без прискорбия, если верить девчонке, эти «чумные» вполне могли быть виновниками смерти его друзей. Страха не было, да и чего вдруг пугаться, вполне ожидаемо, если трезво прикинуть, что за ними придут. Не за ними конечно, а за Кристинкой, вряд ли преследователи знают, что в игре появились новые игроки. Скорее всего, им нужна даже не сама девчонка, а что? Карта? Наверное, других объяснений просто нет, ладно, в принципе это уже не важно, ясно лишь, что они по разные стороны. Тиграш поднялся. – Сержант, как думаешь, на выходе они кого оставили?

Олег ответил не задумываясь:

– Уверен, что да. Я бы обязательно оставил. – И продолжил абсолютно не в тему, – Странная какая-то одежда, словно помесь сельского попа и Дед Мороза.

Тигренко мимолетно улыбнулся, соглашаясь с напарником, одежда на умирающем, действительно странная.

– Однако, бронежилет и оружие вовсе не карнавальные, а сержант?

– Точно. Как же они зашли. Ведь взорви они дверь мы бы услышали. А по другому как… не понятно.

– Загадки, потом. Вперед. – Передернув затвор, Тиграш уверенно зашагал дальше по коридору. Не оборачиваясь, произнес не громко, – Рысь, если вдруг что, держись за спиной.

– Чего так сразу… – протестующе зашипела было девчонка, но получив легкий подзатыльник от шагающим теперь замыкающим Корявна умолкла, обиженно сопя.

В коридорах им больше никто не встретился, однако у выхода и вправду обнаружилась тройка оставленных в дозоре. Хмурые зрелые мужики, в странной темно красной одежде, лицо одного из охранником укрыто непроницаемым темным стеклом шлема, наподобие мотоциклетного. В руках все трое держат автоматы, сноровисто, хватко, явно умея обращаться с оружием. «Чумные» заметили их на доли секунды позже, но этого вполне хватило, глухо гавкнул автомат капитана, порождая эхо, зло плюнул огнем кургузый ствол Корявна. Шлемастый, обладал отличной реакцией, его автомат застучал в унисон с пистолетом Рыси, вот только прицелился он хуже, или удача просто в этот день от него отвернулась. Темное стекло взорвалось блестящим крошевом осколков пластика и крови. Вот и все, три еще мгновение назад живых человека, валяться тряпичными куклами на пол. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять, как сюда пробрались преследователи Рыси. Они действительно не взрывали дверь, они раскололи одну из створок, скорее всего заморозив сначала азотом, а после просто разбили чем-то тяжелым. Тигренко перепрыгнул через тела, рванул по темному коридору, сзади щелкнул выключателем походного фонаря Корявень, луч желтого света вспорол темное брюхо пещерного мрака, услужливо ложась под ноги беглецам. Перед последним поворотом, Дубов нагнал Тиграша, схватил за пояс, мгновенно затормозив. Рядом замерла Рысь, облокотилась о холодную стену пещеры, спросила шепотом:

– Чего остановились?

– А вдруг… там… – Дубов едва переводил дыхание, слова то и дело проглатывались, – еще три таких… же… хмыря во все оружии.

– Может быть, – прохрипел в ответ Роман, утирая тыльной стороной ладони пот со лба. В любом случае надо спешить, хрен знает сколько их еще внизу осталось, да и наверху тоже… неровен час, возьмут нас в «клещи».

Дубов выключив фонарь, выглянул настороженно из-за угла. До застывших в напряжение спутников донесся его злой шепот:

– Ага… один… два… ух, мать твою, еще трое!

Бородатое лицо здоровяка сержанта исказила угрюмая ухмылка.

– Капитан, там их пятеро, четверо с автоматами, у последнего что-то более солидное, то ли гранатомет, то ли Эйнштейн-флейта[10].

– Черт, – только и вырвалось у Тигренко, он зло сплюнул. Дрянь дело, шарахни в узкий проход с гранатомета, и даже если при всем везенье не посечет осколками, то непременно завалит. Да и дуда Эйнштейна, в замкнутом пространстве если и не перетряхнет им внутренности до полного бурите, то уж обрушение вызовет еще почище, чем граната. Дрянь, дрянь дело.

Рысь защелкнула новую обойму, звук показался неожиданно громким. Ладно, Тигренко встряхнул головой, произнес сипло:

– Сержант, твои те, что слева. Рысь твои – справа, я попробую сразу уложить владельца страшной погремушки. Вопросы?

Вопросов не было. Клацнул взведенный затвор Дубовского оружия, улетел во тьму шепот: « С богом!» и они рванули к выходу. Роман вскинул автомат, метров с тридцати, да еще и, несясь во весь дух, чтобы попасть нужно быть Робин Гудом, но длинная очередь, вовсе не требовала ювелирной точности. Несколько секунд автомат выводил смертоносную трель, пока боек сухо не защелкал – кончился магазин. Но вставлять новый нужды не было, владелец, оказалось все-таки, гранатомета лежал изломанной марионеткой на зеленой траве. Да и остальные охранники, тоже уже отправились в радиоактивный рай или не менее радиоактивный ад. И все же, прежде чем покинуть подземелье, Роман вставил новый магазин, дослал патрон в ствол и, не оглядываясь, шагнул наружу.

День ударил невыносимым для глаз, после подземного полумрака, светом, болезненной яркостью, выдавливая слезы, заставляя торопливо щуриться. Тигренко бешено моргая, суетливо смахивая выступившие слезы, крутнулся на месте, выискивая возможного противника, но все оставалось тихо. Сзади сухо кашлянул пистолет Крис, Тиграш молниеносно обернулся, и еще успел заметить как дернулся один из охранников, как разжалась рука сжимавшая рукоять калашникова, ствол которого смотрел ему в спину. Кивнул благодарно девчонке, в ответ Рысь лишь неопределенно мотнула кудрявой головой, улыбнулась. Определенно ей это все нравилось, видимо в поисках таких вот приключений и сбежала из своего Первоцвета, вон как глаза горят. Красивая все таки, мимолетно подумал капитан, стягивая капюшон с головы, красивая.

– Капитан, где твоя база? – голос Дубова вывел его из странного состояния секундной неги.

– На севере…– Тигренко покрутил головой, – да, на севере, северо-западе вернее.

– Так, – Дубов прищурился, что-то прикидывая, вспоминая. – Значит туда.

Уверенными широкими шагами он двинулся сквозь кустарник, бросил не оборачиваясь:

– За мной, след в след, тут относительно сухо, но гиблых мест хватает.

Минут десять шагали, иногда переходя на бег, иногда замирая, вслушиваясь. Корявень кружил, выискивая одному ему известные ориентиры, наконец, минут через двадцать, вывел к огромной водной прогалине, тут и там изукрашенной веснушками огромных кувшинок. Сказал шепотом:

– Идем молча, от воды держитесь подальше… живет там кто-то, – и упреждая вопросы добавил, – я и сам не знаю кто, просто иногда из глубины странный звук доноситься, да пару раз видел тень метров эдак в пятнадцать.

– Ого, – округлила глаза Кристина.

– Вот тебе и ого, – Дубов прислушался. Явно уловив что-то, поднял вверх указательный палец. Роман вслушался, сквозь шум колеблемых ветром крон лесных великанов, явственно пробивался иной шум – треск веток и обрывки криков, погоня не заставила себя долго ждать.

– Надо было с гранатомета шарахнуть в проход, – прошептал Олег.

– Надо бы, да чего уж теперь, – Роман присев помассировал ноющую ногу, брюки на ране намокли, ткань набухла напитавшись кровью.

Рысь хмыкнула, каким-то своим мыслям, но так ничего и не произнесла. Корявень еще раз пристально огляделся и, мимолетно глянув на спутников, зашагал вдоль кромки тухлой болотной воды.

Уже вечерело, когда они перепачканные с ног до головы илом и прочими гнилостями топи, выбрались на очередной относительно сухой островок. Сумерки на липких лапах тумана, расползались по болоту. Лес наполнился новыми звуками, просыпались обитатели ночи, рявкали, ухали оповещая о своем пробуждении. Привалившись к скрученному стволу сосны, Дубов тихо произнес:

– Тут не далеко, граница с миражем, так что зверушки в лесу встречаются самые необычные и что еще хуже самого пакостного характера. Благо, мы едва не в самом сердце болот, а сюда они редко забредают, но все же ушки держим на макушке.

– Ты сам-то кого встречал? – прищурившись, улыбнулась Рысь, – или, что бы нам спалось лучше, сочиняешь?

Тиграш фыркнул. Дубов ерзая, выискивая наиболее удобное положение, прогудел:

– Один раз, встретился с каким-то чудом-юдом, вроде рака, только размером с хорошую свинью, безглазый, панцирь весь в наростах, медленный с виду, но клешни будь здоров, руку или ногу в раз отхватит… да и панцирь только после третьего выстрела лопнул. Так что можешь спать спокойно, но вот не думаю я, что это единственный представитель здешней фауны, остальные могут оказаться и поагрессивней, и пошустрей… и крикнуть не успеешь, утянет в жижу какой-нибудь местный спрут, булькнешь только на последок нам с капитаном.

Бородатый здоровяк, устало прикрыл глаза, едва заметно улыбаясь. Рысь, после услышанного, опасливо покосилась на спокойную гладь болотной жижи, сделала несколько осторожных шагов, у берега вдруг что-то булькнуло, и она с диким визгом метнулась к отдыхающим мужчинам. Тиграш тоже было встрепенулся, схватил автомат, глянул вопросительно на сержанта, знающего казалось эти болота словно дом родной, но Дубов лишь мотнул, едва заметно, головой, хитро щурясь. Рысь все также заполошно визжа, скинула свою «трещотку», но выстрелить не успела, Олег, мгновенно вскочив, выдернул оружие из девичьих рук, и, не сдержавшись, захохотал, булькая сквозь смех:

– Да обычная жаба… самая обычная… успокойся… а то со своими садистскими замашками – пулять во все подряд почем зря, не только погоню на нас наведешь, а и всех местных зверушек, и не известно еще кто страшнее.

Тигренко пригляделся, точно, вон она, здоровенная, с башмак сорок пятого размера, коричневая едва не черная, таращится на людей мутным зеленым глазом абсолютно бесстрашно. Едва слышно рассмеялся, перевел взгляд на испуганную девушку. По грязным щекам, катились беспрестанно маленькие шарики слезинок. Рысь отвернулась от мужчин, села на землю, спина ее мелко затряслась.

– Чего ж… это… – смутившись произнес сержант, потоптался, явно не зная куда себя деть, продолжил и вовсе не складно, – я ж… не хотел, ну не плачь… жаба там обычная…

Тигренко поднялся, не понимая зачем, действуя по наитию, подошел к плачущей Кристине, присел рядом, положив руку на ее худое плечо, и начал тихо, едва слышно читать стихи. Он и сам, не смог бы никому, объяснить, почему поступал сейчас именно так, просто сидел и читал по памяти шепотом «Я помню чудное мгновенье». И это помогло, вместе с каждой новой строчкой, девушка всхлипывала все реже, а под конец и вовсе успокоилась. Сидела молча, не поднимая головы, и Роман вдруг почувствовал себя ужасно глупо, раненым, по среди ночи сидеть в центре непроходимых дебрей и под аккомпанемент грозных рыков порождений миража читать наизусть стихи. Рысь вдруг подняла лицо, глаза ее сияли.

– Это ты сам сочинил? Сейчас, для меня?

Дубов усевшийся где-то позади, фыркнул, но промолчал. А Тигренко, почувствовал, как отчего-то кровь вдруг прилила к лицу, сказал грустно:

– Нет, это Пушкин. Великий поэт прошлого.

– Красиво… – Рысь зажмурилась, повторила медленно, будто катая по языку, пробуя на вкус, – …как мимолетное виденье… как ангел чистой красоты… красиво.

Роман осторожно убрал с ее плеча руку, посмотрел в чистое ночное небо, несколько звезд лукаво подглядывали за ним, застряв в паутине веток. Подошел Дубов, присел рядом, произнес едва слышно, словно боясь разрушить установившуюся над их островком тишину:

– Кристин, ты это, прости меня. Я ж не со зла, – протянул ей отобранную минуты назад «трещотку». Она взяла, мимолетно глянула на Тиграша, и тут же отвернувшись произнесла с какой-то странной интонацией:

– Да ладно, зато какие стихи я услышала… спасибо тебе.

Она явно выделила это «тебе», непонятно кому и адресованное, но объяснять вовсе не собиралась. Взгляд зеленых глаз снова стал дерзким, вызывающим. В глубине леса ухнула сова, и ее крик, словно консервный нож, вскрыл окутавшую людей тишину, тут же болота вновь заполнились повизгиваниями, рыками и стонами. Дубов поднялся, прислушался к доносившимся отовсюду звукам. Тигренко, чутко реагирующий на поведение друга, подвинул поближе автомат, спросил:

– Что там?

– Да, ерунда… ложитесь спать, я покараулю.

Рысь огляделась, высматривая место, где бы прилечь. Перехватив ее взгляд, Олег ткнул пальцем на свой баул.

– Ложись на рюкзак, и не так холодно, и не так жестко.

Капитан пристроился рядом, привалившись спиной к сосновому стволу, густо пахнущему смолой. Положил на колени автомат, произнес обращаясь к Корявну:

– Через четыре часа, буди. Сменю.

– Угу, – сержант уже отвернулся, пристально вглядываясь в ночь.

– Кстати, – Роман подвигал плечами, расслабляясь, спросил уже сквозь полусон, -что у тебя за оружие, первый раз такое вижу.

– Да еще когда с тропошниками ходил, у одного встреченного сталкера на два фонаря выменял. Он говорит, нашел это чудо в музее одном, в ожоге, он и название мне сказал, да как-то из головы вылетело… хоть и крутиться что-то. Вспомню, скажу.

– К нам тоже, пару раз сталкеры заходили, – сонно сказала Рысь.

– Их где только не встретишь, – согласно хмыкнул Дубов, почесывая яростно запачканную илом бороду, – народец, честно говоря, своеобразный, и по большей части неадекватный. Хотя чего удивляться, лазят там, где не то, что мозги закипят, сам можешь в момент испариться.

Тигренко не открывая глаз, подумал мимолетно, что сержант прав, но не всецело. Вспомнился виденный им единожды отряд зашедших в их городок сталкеров. Организованные, серьезные мужики, вышедшие из ожога, из-за чего их едва не положил патруль. Так вот, они вышли из зоны ожога, похоронили двух своих, одного свалила какая-то жуткая слизь охватившая все тело, второй провалился в какую-то аномалию, из-за чего его перекрутило так, что вряд ли осталось целой хоть одна кость. Его и принесли в толстом целлофановом мешке, бесформенный куль, некогда бывший живым человеком. А еще они принесли в город, ящик с артефактами РаГлаза[11]. До этого ведь даже не подозревали в их поселении, что страшная война породила такие необъяснимые вещи. Старший из сталкеров, Данила, по прозвищу Кузнец, рассказал на созванном городском совете много удивительных вещей, и про артефакты эти разъяснил, как пользоваться, что можно и чего нельзя. Ящик с артефактами, кстати, они оставили, как плату за предоставленный отдых и медикаменты. Да, пара этих самых артефактов даже сейчас у него в набедренном кармане хранились. Уже проваливаясь в сон, произнес:

– Я бы сказал, что их неадекватность, всего лишь своеобразность восприятия обычными людьми. Они – сталкеры, видят кураж, какой-то смысл в изучение ожогов и миражей… хотя и не понятно какой.

– Вот-вот, – Дубов скинул перепачканную ушанку, пару раз хлопнул по ней, выбивая облачками пыли засохшую грязь, – я ж и говорю, лазят, где не попадя, не понятно зачем. Не, ну понятно, артефакты там, и прочее, но все равно…

Рысь коротко хохотнула, и уже пребывая на грани сна, Роман расслышал ее слова:

– Ага, ну прям как мы…

И проваливаясь в темноту Морфеева царства, улыбнулся, полностью с этим соглашаясь.

Тиграш проснулся, едва Дубов тронул его за плечо. Внутренние часы, подсказывали, что он проспал менее двух часов, значит, что-то случилось, хотя чего гадать, лучше спросить:

– Что-то случилось?

Сержант кивнул, коснулся пальцами уха, слушай мол. Тигренко прислушался, болото ухало и стрекотало, но эти звуки были подобны тем, под какие он засыпал, с чего бы вдруг из-за этого его будить. И тут же, подтверждая его мысли, раздались хлопки выстрелов. Где-то в отдаление кипел бой, то и дело ночные звуки перекрывали хрипящие очереди автоматов. И судя по звукам, не так уж и далеко, ближе чем показалось с начала, много ближе чем хотелось бы. Сонные оковы смятыми цветными обертками улетучились в ночь, Роман вскочил, на ходу проверяя автомат.

– Что будем делать?

Но словно не слыша его, Дубов продолжал напряженно вслушиваться в звуки ночного боя. И вдруг изменившись в лице, ё яростно зашептал:

– Поднимай девчонку, капитан, бегом! Бегом!

Тиграш метнулся к спящей Рыси, тряхнул легонько за плечо, но девушка не проснулась, буркнула что-то сквозь сон и смешно надув губу продолжила посапывать. Подскочил Дубов, не церемонясь, оттолкнул капитана, вздернул спящую на ноги, отвесил ей пощечину, прерывая возмущенный крик, прохрипел страшным голосом:

– Капитан, сколько у тебя АЭВок? Сделай себе инъекцию, быстрее. Рысь сюда, – расшнуровав один из карманов на своем рюкзаке, достал две ампулы АрмСтима13, – руку левую давай!

Едва он сделал ей укол, как она дернулась, задрожала и в следующую секунду упала на колени, захрипела выгибаясь. Тигренко, сочувственно наблюдал за девчонкой, дозу сержант ей всадил максимальную и, теперь, ее буквально рвало болевыми клещами на молекулы. Препарат почти мгновенно усваивался организмом и так же мгновенно переводил его в режим невероятных перегрузок. За то когда она поднялась, казалось сам воздух вокруг нее гудел от напряжения, едва не рассыпая искры. Расширившиеся зрачки полностью скрыли радужку, позволяя видеть в темноте. Дубов всадил шприц себе в предплечье, вдавил поршень. Следующие несколько секунд он стоял раскачиваясь и тряся кудлатой головой, и Роман с удивлением понял, что сержант не просто силен, а могуч – его организм показывал невозможное даже теоретически сопротивление АрмСтиму13. Сам Тигренко уже сделавший себе укол аэвки чувствовал себя прекрасно, переполнившая тело энергия кипела, искала выхода в действии, начисто смыв ноющую боль в ноге.

Дубов закинул за плечи свой необъятный рюкзак, пару раз подпрыгнул, и быстрым шагом направился вглубь островка. Кристина метнулась следом, стремительно, будто обрела вдруг способность к телепортации. Дубов вел их не менее часа, непонятно как, ориентируясь во тьме, то заставляя бежать на приделе сил, то вдруг приказывающий замирать и едва не дышать, вслушиваясь в какофонию ночных звуков.

Наконец, на очередном островке, сержант скинул рюкзак, уселся на землю. Рядом обессилено повалился Тиграш, ночной марш бросок сквозь топи даже со стимулятором, был изматывающь. Рысь улеглась на баул Корявна, свернулась дрожа от холода и усталости.

– От кого мы бежим? – разлепил слипшиеся губы Тигренко.

– От тритонов, – коротко ответил Дубов, – от тритонов, и сбежать не получилось. Скоро они будут здесь.

– Так чего ж мы остановились!? – прохрипела из-за его спины Кристина, поднимаясь с рюкзака.

– Я не знаю где мы.

– Заблудились? – спокойно спросил капитан.

– Заблудились, – согласился сержант.

Где-то в ночи раздался многоголосый хрип стаи, охотники учуяли дичь.

Джентльмены удачи

Тигренко перезарядил АК, присел на одно колено справа от уложенного перед деревом баула Корявна. Слева зеркальным отражением замер изготовившийся к бою Дубов, Рысь они спрятали между собой, меж деревом и баулом.

– Не ахти какая оборона, – процедил сквозь зубы Тиграш, с неудовольствием осматривая будущие место схватки.

– Ага, – кивнул сержант, – но выбирать особо не из чего.

– Это точно. Крис, может на дерево залезешь?

Девушка мотнула головой и воинственно перехватила свой ПП95.

– Кстати, Олег, инструктаж последует? Что за твари, куда лучше стрелять? Как в общем с ними воевать?

– Воевать с ними, в общем и целом, хреново. От кого они произошли, не знаю, но похожи на тритонов, размером, правда, побольше иного крокодила. На дичь, в роли которой в данном случае выступаем мы, как правило, охотятся стаями. В среднем в стаи от пяти до дюжины особей. А про уязвимые места… хрен их знает, я с ними еще не сталкивался, не знаю.

– А откуда тогда предыдущие сведенья? – удивилась Рысь.

– Один мужик рассказывал, – Дубов пожал могучими плечами, – а насколько эти сведенья верны, сейчас проверим.

– Точно! – крикнула девушка и первая начала азартно стрелять по выпрыгнувшему из мутной воды монстру.

Здоровый, не менее пяти метров, ящер серо-голубоватого цвета утробно рявкнул, продемонстрировав огромную пасть, усеянную тремя рядами зубов. Пули из пистолета девушки оставили длинный ряд аккуратных дырочек на его боку, сочащихся коричневатой слизью. Грохнул на всю округу ствол Дубова, сержант бил прицельно, голова гигантской рептилии вспухла, разлетелась осколками.

– Первый готов! – воинственно закричала Рысь, возбужденно меняя обойму.

– Не гоношись… – продолжить капитан не успел, вода у берега буквально вскипела, на берег, выпрыгивая из зловонной жижи приземлилось сразу не менее пяти тритонов. Немелодично хрипя, твари прыжками устремились к людям.

Длинными очередями застучал пулемет Кристины, застрочил в унисон автомат Романа. Шквальный огонь на мгновение задержал накатывающую волну болотных хищников, но уже в следующее мгновение, монстры докатились-таки до людей.

Ужасная пасть открылась прямо перед лицом Олега, из фиолетовой утробы дыхнуло тухлятиной. Понимая, что уже ничего не успеет, сержант зажмурился, и это спасло его глаза от костяных осколков брызнувших во все стороны – Рысь расстреляла остаток обоймы буквально воткнув дуло пистолета в голову рептилии. Очередная голова украшенная слабо фосфоресцирующими глазами показалась над баулом, Тиграш рыча двинул ящера прикладом по носу, патроны в рожке секунду назад закончились. Тритон раздраженно дернул головой, огромная когтистая лапа легла на баул. Рысь не сводя глаз с рептилии, судорожно пыталась перезарядить пистолет-пулемет, Тиграш снова замахнулся прикладом.

– От черти! – Дубов от бедра выстрелил по спешащей к месту схватки паре ящеров, один из монстров споткнулся, хрипя, повалился на землю, скребя грязь уродливыми лапами.

Тигренко с коротким выдохом, вложив весь свой вес, ударил тритона прикладом в большой мутный глаз. Ящер взревел, когтистая лапа стремительно ударила в грудь дерзкого человека. В глазах Романа все потемнело и, качнувшись мир стремительно ухнул во тьму. Последние, что он запомнил, это залп из нескольких стволов, буквально смявший ящерицу.

Ему было тепло. Тепло и радостно, он вновь гулял по набережной Невы. Вокруг сновали симпатичные девушки в коротких цветных платьях, где-то недалеко гудел прогулочный катер, а в небе, пронзительно крича, кружили чайки. К нему подошел Лешка Ракушков, за фамилию прозванный Кальмаром, хлопнул по плечу:

– Ромка, угости зажигалкой, друг.

Тигренко достал из кармана блестящую зажигалку, удивляясь мимоходом ее наличию, он отродясь не курил. Еще на выпускном вечере в школе, попробовал «раскуриться» с пацанами, но организм яростно отмел все его попытки пристрастится к этой пагубной привычке. И сидя в обнимку с унитазом последнюю пару часов банкета, Роман зарекся больше ни-ни. Но зажигалка в наличие все же имелась, и он протянул ее Кальмару. Тот счастливо улыбнулся, чиркнул кремнием, рождая маленький веселый огонек, склонил голову прикуривая. Пламя из зажигалки забило вверх, жестче, интенсивнее, перекинулось на волосы, на одежду Лешки, но тот не замечая этого, блаженно прикрыв глаза, выпустил вверх струю сизого дыма. Улыбнулся, повертел зажигалку в руках, и спросил:

– Ну что, Ромка, удалась-то жизнь?

И Тиграш вдруг толчком вспомнил: они сидели в ночном дозоре, на ферме. Кальмар травил очередную байку, развлекая молодежь, когда нестерпимо взвыла сирена – кто-то нарушил охраняемый периметр. Тогда они не знали, что это начало второго жора. Тогда еще Лешка был жив. Но уже тогда, архитектурный красавец на Неве лежал в руинах, разрушенный, но не погребенный, один из многих мрачных памятников Торнадо.

Вскрикнув, он дернулся, садясь, вырываясь из забытья, из объятий бреда.

– Что, капитан, кошмар словил? – гудящий голос Дубова донесся из-за спины, сквозь неспешную речь кого-то неизвестного.

Тигренко сел, непонимающе похлопал глазами, пытаясь понять где он и как тут оказался, перед глазами мелькнула памятная картина, огромная фиолетовая пасть усеянная кривыми зубами.

– С возвращением, мужик, – хмыкнул неизвестный голос.

Капитан повернулся к костру, всмотрелся. Помимо Дубова и Кристины, сидело еще трое мужчин, двое вполне зрелых, лет по сорок, последний совсем еще пацан, не старше двадцати-двадцати трех. Один из мужиков лысый и лишенный левого глаза, улыбнулся:

– Давай-давай, герой, приходи в себя, а то так весь завтрак проспишь.

– Вы кто?

– Лошади в пальто, – загоготал второй, – спасатели ваши мы. Я – Гринька. Одноглазый Ваня, погоняло Кутузов, и Сашок Сашкович или Сан Саныч.

Он ткнул широким словно батон узловатым пальцем в пацана, тот лишь молча кивнул.

Кутузов, помешал палкой углы, спросил:

– Есть будешь?

Тигренко только сейчас обратил внимание на приятных запах, более всего походившем на шашлычный. И подтверждая его догадку, лысый поднял с углей палочку с нанизанными на нее кусочками жареного мяса. Помимо воли, брови капитана поползли вверх.

– Но откуда?

– От верблюда, – снова захохотал Гринька, – мясо-то наваляли вон сколько.

Роман скривился, догадываясь, что за кухню тут развели.

– Да не боись ты, капитан, – произнес Кутузов, – нормальное мясо, не первый год этих «крокодилов» жрем, и пока ни мутировали, ни сдохли, да и зубы все целы.

– Чего не скажешь про волосы, – вновь захохотал Гринька.

– Серьезно, Ром, отличная жратва – прогудел Корявень. – Мечта гурмана.

– Ну-ну, – только и произнес Тиграш, но «шампур» взял. Понюхав мясо, осторожно стянул кусок, разжевал. К удивлению, шашлык и вправду оказался хорош, не жесткий, сочный, с ароматом какой-то травки.

– Ну как? – подал голос Кутузов, хитро щурясь, видимо как раз он кухарил.

– Неожиданно отлично, – ответил Тигренко стаскивая зубами очередной кусок.

– Ну раз гастрономический вопрос решен, пора и о делах перетереть, – произнес молчавший все это время пацан. И потому как враз закончил веселье здоровяк Гринька, как посерьезнел Ваня, Тигренко понял, что недооценил паренька, судя по всему он руководил этими людьми, а не исполнял роль «принеси-подай», как поначалу решил капитан.

– И о каких таких делах, ты решил тереть? – Роман напрягся, вся это феня, которая то и дело проскакивает в разговоре, наводила на мысль, что эти люди принадлежат к рейдерам, шпане.

Сан Саныч успокаивающе поднял руки.

– Не напрягайся.

Тиграш сдержался, но желваки заходили, этот пацан начинал действовать ему на нервы. Его напряжение передалось и сидящей напротив Кристине, она вынырнула из полудремы, подобралась, словно кошка перед прыжком. Корявень напротив, расслабленно развалился, хотя и до этого сидел вполне вальяжно.

– Я вижу мужик ты нормальный, но уж больно сложный, – снова заговорил парень. – Для начала, ты, вернее вы все нам ничего не должны, ни за спасенье, ни за хавчик. И подряжать тебя на войну с хлеборобами я не собираюсь.

– Да, а на что собираешься? – Тигренко повертел головой разминая шею.

– Да ни на что, капитан. Ситуация такая, на мой отряд нарвались ваши преследователи, мы их положили, но и нас пакоцали будь здоров. Теперь я застрял тут в болотах. Дело в том, что мы несли два контейнера, бросить тут их мы не можем, а втроем нам их не вынести. Вот я и прошу, заметь, всего лишь прошу вас помочь нам вытащить их хотя бы из топей, дальше сами справимся.

– И что в контейнерах?

– Да какая тебе разница! – Не выдержал Саныч. – Я ж не спрашиваю, куда вы топаете и, что у вас в рюкзаке размером с самосвал! И не надо тут разводить терки, все правильно ты понял, да мы не трудяги, но и не душегубы вовсе, и в контейнерах действительно оружие. Но ребята которые погибли стреляясь с вашим «хвостом» были нормальными мужиками, и хотя бы в благодарность к ним, можно и помочь.

– Ладно, договоримся так, – Тиграш поднялся, нога как он и ожидал отозвалась ноющей болью, – мы вытащим ваши контейнеры из болот, но дальше вы сами.

– Идет, большего нам и не надо.

Где-то невдалеке заухала птица, Кутузов настороженно прислушался, протянул руку к лежащему у ног винчестеру. Корявень тоже насторожился.

– Что? – задал мучавший всех вопрос Гринька.

– Засиделись мы, пора уходить, сюда кто-то прет, – перейдя на шепот ответил Иван.

Дубов кивнул, добавил:

– И судя по всему, тварюка здоровая.

В подтверждение его слов до сидящих людей донесся громкий всплеск.

– Сдергиваем, – коротко выдохнул Саныч.

Отходили они быстро, но без излишней суеты, сказывалось наличие двух проводников, Ваня Кутузов разбирался в болотах не хуже Дубова. Так что, занявшийся рассвет, застал их уже у места ночного побоища. Едва добрались до поросшего ольхами островка, как стало ясно, тут недавно кипел не шуточный бой: взрытая очередями и гранатами земля, посеченные пулями ветки. Тигренко вопросительно глянул на Саныча, тот кивнул.

– Тут наш дозор стоял, когда на него вылетели эти придурки, и с ходу завязался махач. Стоянка вон там, за кустами, – он махнул, указывая на буйно разросшийся кустарник, перед которым валялся обглоданный за ночь труп. Судя по одежде, один из преследователей. На полянке куда они вышли минутой позже трупов оказалось много больше, не меньше дюжины, тут же в центре темнела клякса кострища, у дальнего края валялись два длинных цинковых ящика.

– Они? – указав на них, спросил Роман.

– Ага, – кивнул Гринька, – они родимые.

Подошли к контейнерам, в которых легко узнавались армейские цинки. Санычь сел что-то проверяя в замках. Остальные настороженно озирались, на запах трупов могли сунуться хищники.

Рысь вовсе не заинтересованная ящиками, пошла по кругу, обходя валяющиеся трупы людей. Рядом с одним из убитых присела, восхищенно ухнув.

– Гляди какая вещь! – показала она подошедшему Тиграшу пистолет, в котором он не без труда опознал «Элиафан-70», убойнейшую вещь созданную военным гением прямо перед Торнадо. Длинноствольное оружие весело блеснуло в девичьих руках хромированным затвором.

– Отличная штука, – произнес подошедший к ним Кутузов, – только при стрельбе, двумя руками держи.

– Он такой мощный? – улыбнулась Кристина.

– А ты попробуй.

Она вопросительно глянула на капитана, он, едва заметно улыбнувшись, кивнул. Шагнул ей за спину, положил свои руки поверх ее, страхуя.

– Вон в то деревце, – Тигренко кивнул на росшее метрах в тридцати дерево с перекрученным стволом. Попадешь?

Рысь навела пистолет на цель, потянула спусковой крючок. Она готовилась к мощной отдаче, но выстрел поразил ее, превзошел все ожидания: грохнув, будто артиллерийское орудие, едва не вырвав руки из суставов, из ствола полыхнуло голубым пламенем. И в туже секунду, двух метровый кусок дерева разлетелся крошевом, подкинув оторванную крону в небо.

– Ух ты! – только и сумела выдавить из себя пораженная Рысь. Тигренко тоже был удивлен, одно дело читать про это оружие, и совсем другое дело увидеть его в действие. А он то не верил, что этот пистолет разрабатывался как оружие для поражение тяжелой техники. Судя по увиденному, создатели вполне могли бы гордится собой.

– Капитан, ну что за детский сад, – крикнул Саныч, – зря фейерверк не запустили. Ну что за несерьезность.

Он вновь отвернулся к своим ящикам, Тигренко лишь улыбнувшись на замечание, отойдя от девушки потряс головой, грохот выстрела слегка контузил. Рысь же, не обращая внимание на оглушение, по-хозяйски засунула найденный пистолет за пояс, и теперь, улыбаясь, перекладывала большие тупорылые патроны из рюкзака бывшего владельца к себе в сумку.

– Что, Крис, нашла себе новую цацку? – хохотнул подошедший Корявень, – только не стреляй с него одна, а то точно руки оторвет.

– Все, кончай базар, – крикнул Саныч, – пора выдвигаться!

У Тигренко руки чесались дать в лоб паршивцу, но по размышлению, он плюнул на эту затею, воспитывать его бесполезно, а убивать не за что, ну не за осточертевший же блатной жаргон.

Несмотря на габаритный груз, отряд двигался достаточно спорно. К полудню, почва под ногами стала заметно суше, воняющие гнилью лужи попадались еще в немалом количестве, но полосу топей они явно преодолели. Настроение в отряде приподнялось, весельчак Гринька даже начал насвистывать какую-то мелодию, за которую, правда, тут же получил подзатыльник от шедшего сейчас ведущим Корявна. Он попытался было возмутиться, но Саныч, лишь бросил на него недовольный взгляд и здоровяк скис. Во время очередной остановки, для смены рук, Кутузов осмотревшись, произнес:

– Правей надо брать, если меня память не подводит, то через часок выйдем на зимовку, там и остановимся.

– Ну так веди, – тяжело дыша, просипел Саныч.

Иван и впрямь не ошибся, как и говорил, через час хода они окончательно выбрались из полосы болот, осины и ольхи, уступили место елям и соснам, кое-где попадались кедры.

Тигренко утирая со лба пот, едва слышно произнес обращаясь к Олегу:

– Не нравятся мне этот Саныч, всю жизнь шпану не переваривал.

Сержант хмыкнул:

– Да брось ты, капитан, они нас спасли от тритонов, накормили, с болот вот помогли выбраться, чего не так-то?

– Спасти-то спасли, но ведь вовсе не из благородства, им просто носильщики нужны были.

– Ну и что, какая разница почему, главное мы живы. К тому же, ты сам, согласился им помочь.

– Ладно, держим ушки на макушке, надеюсь, разойдемся по-хорошему.

– А какой им смысл с нами бодаться? – Корявень хмыкнул, – разойдемся.

Рысь, все время шедшая в боевом охранении, замыкающей, вдруг встрепенулась. Догнав шедшего впереди Романа, произнесла:

– Хрустит кто-то позади.

– Опа! – воскликнул, Корявень, – дела, придется поднажать.

– Что такое? – поинтересовался шедший в паре с Гринькой Саныч.

– Кристина говорит, кто-то за нами топает, – угрюмо ответил Тигренко, – так что, давай, темп не сбавляем.

Молодой главарь кивнул и крикнул:

– Кутузов, противогаз тебе в задницу, где твоя обещанная делянка!?

– Скоро уже, скоро, – не оборачиваясь ответил одноглазый проводник. – Минут пять-десять еще ходу.

Разговоры стихли, увеличившейся темп сбивал дыхание. Шум сзади и вправду доносился, правда далеко, на грани слышимости. Корявень долго вслушивающейся, наконец, произнес:

– Большой отряд идет, человек в сорок, не меньше.

– Черт, – сплюнул под ноги Саныч, – Кутузов, леший тебя отпетуши, где хибара!?

Беспокойство было понятно, большой отряд это проблема, с таким перевесом, даже тропошники, могут на время сменить профессию торговцев на «большую дорожную».

– Почти пришли, за тем овражком должна быть, – Иван махнул вперед, указывая на буйно разросшийся ельник. Через минуту они, продравшись сквозь колючую пахнувшею смолой живую стену, и вправду вышли на поляну, большую часть которой занимала раскинувшиеся зимовка. Судя по всему, раньше она принадлежала какому-нибудь институту или исследовательскому центру, бетонный забор укрывал внутреннее расположение, но гроздь антенн и параболических тарелок поверх крыш, явно указывали, что обитали тут вовсе не егеря. В отличие от забора, ворота выглядели жалко, покрытые ржавчиной, покосившиеся, одна створка и вовсе висит лишь на верхней петле.

Едва заскочили во двор, как Кутузов рявкнул:

– Идете за мной, след в след, вдоль левого края, на траву не наступать!

– А почему? – переводя дыхание, остановилась Рысь, с восторгом разглядывая устилавшую едва не весь двор изумрудную растительность. Травинки были прекрасны: невысокие, едва ли по щиколотку, они да же на вид казались мягкими, бархатистыми и прохладными.

– По кочану, – отрезал одноглазый.

Гринька коротко хохотнул, хмыкнул Корявень, даже Тигренко улыбнулся. Кристина обиженно показала язык и гордо вздернув подбородок первая пошла за Кутузовым. Остальные двинулись следом. Пронести контейнеры оказалось не так-то просто, хотя трава и не росла вплотную к забору, оставляя естественную тропинку. Наконец-то отряд достаточно углубился в глубь двора, и Тигренко разглядел куда ведет их проводник бандитов: в одном месте, двухэтажное здание стояло очень близко к забору, и дверь располагалась довольно близко к тропинке, растительность перекрывала метра полтора-два, вполне можно перепрыгнуть, правда как это сделать с контейнерами, Роман представлял себе плохо.

– Вот и пришли, – произнес Иван, указывая на дверь, – нам туда.

– Кстати, чем все-таки опасна эта травка? – спросил Тигренко.

– Муравьями, – опередив одноглазого ответил весельчак Гринька, – не дюже и большие кстати, с палец величиной, но прожорливые.

– Муравьи? – недоверчиво переспросил Тиграш.

– Муравьи-муравьи, – кивнул Кутузов, – сейчас покажу.

Он скинув рюкзак, достал кусок вяленого мяса, не размахиваясь кинул метров на десять. Кусок подпрыгнул, прокатился по траве, и тут же изумрудное море, буквально вскипело, секунда и мясо накрыла черная волна, воздух заполнил низкий стрекот. Кристинка испугано ахнула, восхищенно крякнул Дубов, Саныч пробормотал сквозь зубы ругательство. Тигренко, отчего-то считал про себя, на седьмой секунде, черная волна распалась, будто впиталась в манящую зелень. Там где лежало мясо не осталось ничего, ни каких следов присутствия муравьев или их деятельности. Где– то в лесу коротко гавкнул автомат, эхо услужливо разнесло звук. Саныч, все еще пребывая под впечатлением от увиденного, произнес:

– Кутузов, а в зданиях они что не живут? И даже не плоявляются?

– Нет, точно нет, один мужик говорил, что эту траву муравьи и выращивают, она служит им охотничьими угодьями что ли… как-то он это назвал, по-научному, симбирот что ли.

– Симбиоз, – кивнула Кристина, – я в книге у нас в Первоцвете еще, читала. Это объединение нескольких видов в целях выживания и развития.

– Вот и он что-то такое говорил, – кивнул Иван, – так что в зданиях все нормально. Должно быть.

Последнюю фразу он произнес не совсем уверенно, что не применул отметить про себя Корявень, улыбнувшись во всю ширь.

– Ладно, пошли, – кивнул капитан, – а то достоимся тут до пули меж лопаток, и все симбиозы, и прочие симбироты, будут нам уже до лампочки.

– Пойдем, – согласился Кутузов, и первым прыгнул в дверной проем.

В целом перебрались быстро, правда при передаче внутрь второго контейнера, едва не случилась беда, Гринька на мгновенье потерял равновесие, и чуть не бухнулся в опасную траву, но Саныч, страхующий его, выдернул здоровяка за ремень. Когда все оказались внутри здания, Кутузов прикрыл дверь, и, задвинув засов, пояснил:

– Не ахти какая защита, но всяко лучше чем ничего.

Тигренко с сомнением глянул на обычную деревянную дверь, но ничего не сказал. В принципе выбирать не из чего, а так и впрямь все же лучше.

– Куда теперь? – спросил у проводника Саныч.

– Не знаю, сам решай, – Иван пожал плечами, – на втором этаже два больших зала, тут были жилые комнаты, судя по всему, а в подвале… хрен его знает что, я туда не лазил.

Поймав вопросительный взгляд Дубова, Кутузов пояснил:

– Ну, тот мужик, что про муравьев рассказывал, сказал, что они свои ульи под землей строят, под этой травой значит. Ну или как-то так, так что я в подвал не совался, ну его в мусарню!

Последнюю фразу он произнес с таким чувством, что заставил улыбнуться военных, да и по губам бандитов скользнули улыбки, лишь Кристина не уловила юмора.

– Капитан, что посоветуешь? – спросил главарь бандитов.

– Двое наверх, дежурить. Остальные тут, распаковываемся, готовимся к возможной встрече, прячем твой груз.

– Может, пожрем чего сначала? – привалившись к заскрипевшим перилам, прогудел Гринька.

– Потом брюхо набьешь, – отрезал Саныч, – значит так, я с Иваном наверх, капитан, ты тут, пошукай, где можно схрон для груза сделать. Олег с Гринькой ваша дверь, баррикадируете ее всем что найдете. Все.

Не дожидаясь возражений, а вернее уверенный, что их просто не последует, Саныч первым двинулся на второй этаж. Деревянные ступени заскрипели, но оказались еще вполне крепкими. Вслед за ним хмыкнув, каким-то своим мыслям двинулся одноглазый проводник. Тигренко сморщился, Рысь не сильно пихнула его локтем, зашептала:

– А мне, что делать?

– Приготовь чего пожевать, – быстро нашелся Тиграш.

– Вот-вот, – поддакнул Гринька, и хлопнул рукой по плечу сержанта, – пойдем что ли, шкаф какой найдем, а то хрен его знает, чем вход заваливать.

Тигренко не спешно обошел первый этаж, место для тайника он нашел в заброшенной кухне. Под огромной промышленной поржавевшей плитой, оказался вполне подходящий по размерам зазор. Конечно тайником это назвать было бы нельзя, но с другой стороны, чтобы обнаружить там что-то, пришлось бы лечь, так что как временное место для хранения, вполне подойдет. В любом случае, больше вариантов, Тигренко не нашел, а потому поднялся на второй этаж. Бандитов он увидел сразу, они сидели в углу у окна. Сан Саныч наблюдал через потрепанный бинокль за недавно покинутой опушкой, а Кутузов спокойно изучал потрепанную карту, что-то вычерчивая по ней огрызком графитного карандаша. Он то и заметил первым, капитана, не отрываясь от своих дел, тронул за плечо старшего, тот оглянулся, отняв от глаз бинокль.

– Ну что?

– Пойдем, – коротко ответил Роман, и не дожидаясь начал спускаться. Саныч догнал его уже внизу, спросил:

– Нашел?

– Нашел, не тайник, так одно название, ну да, сойдет.

Они как раз зашли на кухню, капитан, кивнул на плиту. Сан Саныч непонимающе уставился на него.

– Под нее, – улыбнулся Роман, – место хватит, я уже посмотрел, а лучше здесь все равно нет.

Саныч, опустился на колени, лег, рассматривая тайник.

– Пойдет.

Он поднялся, машинально отряхнул коленки.

– Ладно, давай перетащим сюда груз. А то не спокойно мне как-то.

Через десять минут, они уже запихали контейнеры под плиту, и, навалив со всех сторон разного хлама, окончательно скрыли груз от посторонних глаз. Выйдя в коридор столкнулись с пыхтящими под тяжестью металлического сейфа Корявном и Гринькой. Подхватили, помогая нести бронированный металлический ящик, он оказался очень тяжелым. Но вчетвером, они довольно спорно подперли ним дверь, сверху привалили уже притащенной сюда здоровяками кроватью и поверх всего установили письменным стол.

– Фигня, – выдал свою оценку Тиграш, осмотрев полученную баррикаду, – одну-две гранаты или выстрел с «мухи» и весь этот мусор разнесет как небывало.

– В натуре, – согласился Саныч.

– Ага, но лучше все равно ничего не сделаем, – Дубов повел плечами, сбрасывая напряжение.

– Ладно, давайте все наверх.

– К окнам не подходите, – добавил Тигренко.

Караван тропошников появился на опушке, когда они уже заканчивали обедать. Рысь, в это время дежурившая у окна, громко прошептала:

– Идут.

Саныч схватив автомат, первый бросился к ней, вырвав бинокль, припал к окулярам. Присвистнул удивленно:

– Еженные ежики, их тут и верно с полсотни.

Тигренко, спокойно дожевав бутерброд, поднялся, произнес, не глядя на ожидающих приказ соратников.

– Готовьтесь, – подошел к окну, Саныч протянул ему бинокль, но капитан лишь отмахнулся и без оптики все было прекрасно видно.

Караван торговцев выглядел более чем внушительно, наемники охранения около двадцати пяти человек, около десяти проводников, и пятеро тропошников – владельцы каравана. Пять же повозок запряженных быками, все груженные под верх, заботливо укрыты брезентом. Вооружены все, причем если у торговцев за спинами висят всего лишь охотничьи «хлопушки», то среди наемников Роман заметил более серьезные стволы: там и ствол Печенега, и пара гранатометов, и даже один Инферно – огнемет разработанный в Бразилии, прототип подразумевал использование в пойме Амазонки, для очистки территорий от джунглей, но результаты были настолько хороши, что армия забрала разработку себе. Проводники имели схожие с наемниками вооружение, автоматы, дробовики.

– Что скажешь, капитан? – обратился к офицеру Саныч.

– Что тут говорить, если полезут в драку, то не отмахаемся, при любом раскладе. Ребята не лопухи явно, стволы у них лучше, и больше их раза в четыре. Один владелец Инферно, из нас при желании сделает барбекю.

– И какие будут предложения? Спрятаться и пересидеть по-тихому?

– Можно и пересидеть, но я бы предложил переговорить, какой им резон с нами хлестаться, если поживиться у нас нечем.

– Тоже верно, хотя могут пострелять и просто так.

– Вот и проверим, предлагаю так, я с Иваном выхожу к ним, и пытаюсь договориться, а вы сидите здесь, притворяясь, что вас вовсе и нет.

Молодой главарь потер виски, затем кивнул.

– Хорошо, только сами не подставьтесь.

– Вот уж нет, – улыбнулся Роман. Закинув автомат за плечо, повернулся к Корявну, – сержант, за девочкой приглядывай.

Олег понимающе улыбнулся. Рысь сделала нерешительный шаг к Тигренко, остановилась.

– Поосторожнее там, Ром.

– Обязательно, – подмигнув ей, Тиграш двинулся к лестнице.

Выбираться пришлось через окно, во-первых их было не видно, соответственно они не обнаруживали тем самым убежище всей группы, ну а во-вторых, забаррикадированную дверь пришлось бы слишком долго отпирать. Двигающийся за капитаном одноглазый проводник, едва они вылезли на улицу, тронул его за плечо, кратко жестами объяснил, что пойдет первым. Тигренко не спорил, Кутузов знал эту местность, ему и карты в руки. Они вышли из-за угла как раз в тот момент, когда разведчики каравана прошли через ворота на территорию зимовки. Их заметили, все пять стволов развернулись в их сторону, словно принюхиваясь. Едва шевеля губами, Тиграш прошептал:

– Замерли, без резких движений. Стоим.

Кутузов, даже кивать не стал, так и стоял истуканом. Наконец один из наемников, скорее всего командир разведгруппы спросил:

– Кто такие? Что вы здесь делаете?

– Те, кто не ищет с вами ссор, мы просто тут решили передохнуть, – Тигренко медленно вышел из-за спины проводника, опасливо покосился на ласкающую правую подошву траву.

– К оружию не прикасаться, по одному медленно сюда. Если что, стреляем на поражение.

– Хорошо, только придется немного попрыгать, – Тигренко медленно подняв руку указал на полосу травы впереди.

Среди наемников послышались короткие смешки, тут же стихшие. Командующий крикнул:

– Немного попрыгайте. В остальном вы меня слышали, если что стреляем.

Спустя несколько минут, они уже стояли в кольце наемников. Командующий несколько минут шептавшийся с одним из своих бойцов, приказал:

– Руки за головы, и медленно идем вперед, дернетесь, пристрелю. Зайка и Кость, останетесь тут, никуда не суйтесь, просто смотрите, чтоб все нормально было.

Двое названных остались в воротах, остальные двинулись к каравану, там уже заметили появление неизвестных и без лишней суеты заняли оборонительные позиции. Тигренко с уважением ответил, что действовали бойцы каравана очень грамотно, не иначе, как кто-то из руководителей бывший служака. Едва они подошли к повозкам, как приведший их боец, коротко скомандовал:

– Не оборачиваться, стоять на месте. Гвидон, мы тут вот путников встретили, иди, принимай.

Грузный мужик лет пятидесяти, в кожаном жилете и армейских штанах, заправленных в сапоги, закинул двустволку за плечо и вразвалочку подошел к ним. Одутловатое лицо, окантовано пушистой бородой, внимательные серые глаза серьезны, но в них, то и дело проскальзывает искра любопытства. По-свойски облокотившись на телегу, тропошник неспешно раскурил трубку, и, пыхая сизым дымом, спросил:

– Ну что, мужики, кто такие?

Тигренко повернув голову и спокойно глядя в глаза торговца, произнес:

– Путники, занятые своими делами и не ищущие ссор с вами.

– Хм, делами вашими, я интересоваться, пока, не буду, а вот на счет ссор с нами… поешь-то ты ладно, только где ж остальные ваши подельники? Что ты дергаешься? Или думал, что не знаем, что вас шесть человек должно быть?

Кутузов хрипло рассмеялся.

– Хорошие у тебя проводники, торгаш.

– Хорошие, – кивнул тропошник, – плохих я держать не стал бы. Так где остальные? В засаде?

– Не переоценивай нас, не настолько мы лихие ребята, чтоб на полста стволов засаду устраивать.

– Правильно, – Тиграш, едва заметно толкнул напарника, – все верно, в засаде, но вовсе не потому, что воевать с вами собираемся, скорее наоборот, спрятались, чтоб у вас шального желания пострелять не возникло.

Торговец весело ухмыльнулся.

– Ладно, выводите своих людей, стреляться у нас желания нет. Будете себя вести правильно, не обидим. И да, опустите уже руки, за оружие только не хватайтесь и все будет тип-топ.

Иван вопросительно глянул на капитана, Роман кивнул.

– Ладно, веди сюда остальных.

Торговец, дождавшись пока, проводник отойдет, тронул за локоть Тигренко.

– Пойдем, потолкуем, – и первым зашагал к уже разведенному костру вокруг которого расселись остальные караванщики. Тигренко отметил, что бойцы уже тоже сидят у костров, правда пятерка бойцов оцепили периметр стоянки, так что лагерь без охраны не остался. Проводники сидели особняком, без костра, но каждый держал в руках по вскрытой банке консервы.

Они беспрепятственно подошли к костру торговцев, но под общим казалось бы благодушием, Роман чувствовал, он под постоянным наблюдением.

Над весело потрескивающем огоньком уже повесили котелок, в котором что-то булькало, распространяя аппетитный аромат. Торговец уселся, хлопнул рядом с собой по хвое, присаживайся дескать рядом.

– Садись, есть будешь? – он кивнул на котелок, – давай знакомиться.

– Я не голоден, успели перекусить пока вас ждали. А знакомиться, давай, я, Тигренко Роман, капитан вооруженных сил России.

– О, как! – коренастый караванщик, сидящий напротив, улыбнулся, обожженное лицо расчертило хищным оскалом, – а где ж у нас остались такие бравые военные-то?

– Пекло, хватит, – Гвидон выбил затухшую трубку, спрятал ее в карман жилетки, – значит так, капитан, я – Гвидон, в прошлом Максим Алексеевич, если тебе интересно, этот остряк Пекло, оружейник, кстати классный. Вон тот худой, Айболит, думаю ясно без объяснений, что он медикаментами занимается, эти двое – братья Затворы, Алик и Сурж, они по инженерной части.

Тигренко обменялся со всеми рукопожатиями, отметив машинально, что хватка у Пекла будь здоров, ладонь, будто тисками сдавило. И судя по всему, оружейник не пытался проверить его на прочность или произвести впечатление, просто обладал, так называемой, мертвой хваткой.

– Итак, Роман, позволь нам все же полюбопытствовать, что означала твоя фраза: «офицер вооруженных сил», не хочешь же ты сказать, что где-то еще осталась Россия?

Закончив говорить, Гвидон приложился к фляге, которую к этому времени запустили по кругу братья Затворы, судя по резкому запаху, пили спирт или какую-то настойку на оном.

– Именно так, может быть это не та Россия какой мы бы хотели ее видеть, но… – Роман тоже приложился к фляге, глотнул, спирт обжег пищевод, огненным шариком упал в желудок, заливая приятным теплом живот. Передал фляжку дальше, продолжил:

– Но мы давали присягу, мы помним, что есть наш долг и что есть Родина. Не знаю, вы можете мне не верить, но все именно так и есть.

– Да нет, парень, верить то мы тебе верим, – тихо произнес, молчавший все это время Айболит, – тут дело в другом, и вопрос в другом.

– Да, и в чем!? – Роман не сдержался, в голосе явно зазвучала злость.

– В том, что мы тоже помним где живем, и где жили, – агрессивность Тигренко, Айболит невозмутимо проигнорировал, – но ведь все это было до ядерного Торнадо. А теперь все не так, теперь это не только не наша страна, не наша Россия, это не наша планета. Не наш МИР, понимаешь? Мы уничтожили все, что только можно, сами себя извели, но Мир отрыгнул, пережил даже ядерную катастрофу, а мы нет. Не мы конкретно, а все люди, вся наша цивилизация. И пытаться жить понятиями прошлого, стоит ли? Прошлое «отлично» продемонстрировало чего стояли все наши понятия. И вся эта чушь о присяге, долге, верности обычная туфта неадекватно воспринимающего окружающий мир человека.

– Мы тоже пережили катастрофу, мы тоже выжили, – Роман чувствовал, как сводит челюсть, но остановиться уже не мог. – А прошлые понятия, не так уж и плохи, уж в любом случае не хуже бандитски-мародерских понятий воцарившихся всюду.

– Конечно, но ты не задумывался, а все ли бандиты встреченные тобой, были бандитами в «прошлой» жизни? – Айболит хитро прищурился, пристально глядя на Тигренко, – Нет, просто это в природе человека, не Торнадо уничтожил человечество, а человек. И смерть сеяли всюду люди… сначала люди в форме, потом, когда началась Кровавая Баня[12], все, даже старушки и детишки хватались за оружие. Вот и ответь, чем ты так гордишься, когда представляешься офицером страны призрака.

– Я действующий офицер, находящийся на задании, и плевать, что вы считаете, что России больше нет, для нас она все еще есть, израненная, умирающая, но все-таки НАША! Мы клялись защищать ее всеми доступными способами, и мы будем это делать, как бы тяжело нам не пришлось.

– Дурак, – невозмутимо констатировал Айболит. Остальные тропошники молчали, лишь Гвидон, улыбаясь, покачал головой:

– Он не дурак, Айболит, он из идейных, хотя часто это одно и тоже. Не обижайся на нас, капитан, мы просто другие, мы приняли новый мир и его законы и живем так как живем. А ты всего лишь призрак прошлого, уж извини за прямоту, но вряд ли возможно возрождение России, как и любых других стран, при нашей жизни уж точно. Потом, десятилетия, а может века спустя, если мы все же выживем, то наверняка вновь примемся межевать мир, делить целое и воевать за части. А защищать то чего нет, ну воля ваша, вопрос только от кого?

– От всех, от любого кто посигнется на нее…

– Я ж говорю, дурак, – перебил его Айболит, – это вам придется с каждым встречным поперечным воевать, кто умом не тронулся. Мы вот ходим по пяти селениям, разного насмотрелись, и везде свои законы, свои правила. Везде, где выжили люди, мы видим попытки возрождения, но не страны вовсе, а вида «homo sapiens». И поверь мне, вряд ли где-то вам будут рады, если вы придете со своими идеями о Великой России, слишком свежа еще память о том чем все это закончилось.

Тигренко молчал, недобро глядя в огонь. В сказанном торговцами, имелась своя разумность, но все внутри него бушевало, противилось принятию этих истин. Призрак прошлого призрачной страны, наверное, и в этом они правы, но он не один такой призрак, а раз так, то так ли уж важно, верят в их идеи еще кто-то или нет, ведь по большому счету это не так уж важно, важнее, то что они готовы исполнять свой долг – защищать.

– Ладно, не стоит устраивать тут диспут, чай не депутаты – буркнул Пекло, – вон, кстати, твои идут, капитан.

Тигренко обернулся как раз в тот момент, когда его спутников окружили тесным кольцом наемники.

– Пойдем встречать, Роман, – поднимаясь, произнес Гвидон.

Роман пружинисто встал, и первым зашагал к своему отряду, не дожидаясь торговца. Подошел когда тихие, спокойные по началу переговоры, перешли на повышенные тона, глава наемников вдруг сделал шаг назад, гаркнул что-то, и наемники вскинули оружие готовясь к стрельбе, но на мгновение раньше его команда уже ощетинилась во все стороны стволами.

– Стоять! Не стрелять! Стволы вниз! – рявкнул Тиграш, да так, что и наемники по большей части опустили оружие. Рысь правда так и не опустила свою трещотку, удерживая ее в паре сантиметров от лица краснолицего амбала из разбитого лба которого текла кровь, заливая левую сторону лица. Ноздри ее трепетали, в глазах бешенство, палец на спусковом крючке побелел от напряжения. Застывший напротив нее наемник зло сопел, но не делал попыток перехватить оружие, понимал, что стоит на самом краю.

– Что случилось? – тяжело отдуваясь, подбежал Гвидон.

Кристина злобно скривилась, но промолчала. Вместо нее ответил Саныч:

– Да кое у кого, инстинкт кобелячий разыгрался, вот и получил по дюже широкому хлебалу.

– В смысле? – не сразу сообразил глава каравана.

– Да чего тупить-то, – вздохнул главарь бандитов, – фраер этот полез мацать руками ей задницу, ну и словил в лоб.

– Бульбаш, ты что совсем охренел! – тропошник повернулся к предводителю наемников, – не можешь своих дуболомов в узде держать!? Ты мне еще войну тут развяжи, дебил! Вы что, мать вашу, забыли кто вас кормит и за что платит!!!

– Да все слишком быстро произошло, – опустив глаза произнес командир наемников, – уж очень шустрая сучка…

Тигренко не меняя позиции, без замаха ударил, лишь довернув в конце корпус. Наемник, всхрипнув, подлетел и бесчувственно рухнул на спину. Остальные тут же вновь взяли оружие на изготовку, Тигренко даже не стал головой крутить, и так чутье подсказывало, что не менее десятка стволов уставились на него. Гвидон покачал головой, произнес, обращаясь, прежде всего к своей маленькой армии:

– Отставить, разойтись! Готовиться к выходу.

Бойцы каравана нехотя стали отступать, двое взяв под руки так и не пришедшего в себя Бульбаша, ушли последними. Остался лишь тот, которого до сих пор держала на мушке Рысь. Гвидон хмыкнул:

– Крутого вы я смотрю нрава, что ты – торговец ткнул пальцем в грудь Тиграша, – что команда твоя. И девочка тоже, кстати, ты уж опусти свой грозный пистолет, хватит запугивать моего бойца.

Рысь злобно зыркнула на тропошника, но от комментариев удержалась, и оружие все-таки опустила, вызвав неподдельный вздох облегчения у оставшегося наемника. Гвидом отпустив ему мимоходом затрещину, мотнул головой, и наемник рысью унесся к повозкам.

– Ладно, теперь нам явно не по пути, – продолжил Гвидон, – не стерпят мои охранники такого, так что, прощай капитан, может еще когда увидимся.

Тигренко лишь кивнул, а вот юный главарь бандитов, по-видимому, посчитал, что прощаться рано, сделав шаг к торговцу, произнес:

– Товарец есть, заторгуемся?

Гвидон презрительно изогнул левую бровь. Сан Саныч посчитав это удачным развитием беседы, продолжил:

– Два контейнера присыпки.

– Ого! – теперь брови тропошника поползли вверх в неподдельном удивлении. – Не дешевая штука… так сразу и не отвечу, надо с другими торговцами переговорить.

– А мне не горит, давай так, – Саныч потер переносицу, – вы в Железку идете?

Тропошник кивнул:

– Да. Где-то дней на пять там задержимся.

– Вот и отлично, по дороге со своими все обсудишь, а там уже я тебя найду и скажешь, что порешили, идет?

– Идет, – торговец, явно повеселевший, пожал руку бандиту, хлопнул по плечу капитана и, развернувшись, зашагал к уже вновь выстроившемуся в поход каравану.

Костер горел ровным пламенем, на котором, что-то весело насвистывая, Кутузов жарил наловленных полчаса назад ящериц. Пахло от этого барбекю острым запахом полыни – это выгорали ядовитые железы. Но как объяснил проводник бандитов приступая к приготовлению, после термообработки яд этот не опасен для человека, по крайней мере в небольших количествах. Гринька правда язвительно пояснил, что одноглазый вообще готов есть все подряд, и убеждать всех, что в небольших дозах, даже плутоний не повредит. На что Иван заметил, что кто-то может кормиться сам, Гринька сразу же капитулировал и вызвался первым помощником повару. Настроение у всех было приподнятым, Кристинка уговорила Корявна найти более-менее чистый водоем. Саныч привалившись к стволу дерева дремал, с блаженной улыбкой на губах. Тигренко присел рядом, разобрав автомат приступил к чистке оружия.

– Спрашивай, капитан, – не открывая глаз, произнес глава бандитов, – вижу, не терпится тебе.

Роман покривился, плохо, раз так заметно его любопытство, но все же произнес:

– Ты говорил в контейнерах оружие, а торговцу что-то про присыпку какую-то задвигал.

– Кокс, – коротко кивнул Саныч, – мы зовем его присыпкой, пережиток времен до Торнадо.

– Наркотики, – скривился Тиграш.

– Прекрати, капитан, – ухмыльнулся бандит, – право слово как ребенок, ей богу. В этом мире, это прежде всего стимулятор, это оружие. Встречал я одного барыгу, который его продавал под благозвучным названием: «порошок бесстрашия». Да и в некоторых местах, где так или иначе остались врачи, покупают его, и как анестезию и как антидепрессант.

– Понятно, это таким образом ты прям, едва ли не благодетель получаешься.

– Именно, – не обратив внимания на издевательский тон капитана согласился Саныч.

– А что же, раз это теперь не наркотик, и не привыкаешь к нему, да?

– Да на него и в прошлом мире подсаживались лишь мозгами. И вообще, капитан, прекрати ты это чистоплюйство, я все-таки не рабов продаю.

– Наверное, просто возможность не подвернулась…

– Да пошел бы ты, капитан! – дремота с Сан Саныча слетела, отброшенная злостью. – Я людьми не торгую, понял! И не надо меня причислять к законченным сволочам, понял, фраер фельдиперстовый!

– Ого, принципы, оказывается есть.

Саныч матюгнувшись, поднялся, сплюнул под ноги и отошел, бросив кухарящим подчиненным:

– Пойду, прогуляюсь.

Едва он скрылся за деревьями, как не отрываясь от готовки заговорил Кутузов:

– Зря ты так, капитан, он не плохой парень, и голова у него варит будь здоров. И на счет принципов зря ты его цепляешь. Понятное дело, ты решил раз бандиты, значит душегубы законченные, только это не совсем верно.

– Вернее совсем неверно, – вмешался Гринька, – и Саныч, не смотря на молодость, главарь правильный, как этот, как его, Робин Гут, вот! И за девчонку твою, он первый ствол вскинул.

Тигренко молча собрал автомат, проверил магазин.

– Ладно, может я в чем-то и не прав, извините.

– Да ты не перед нами извиняйся, Ром, – улыбнулся Гринька, – ты перед Санычем извинись.

Тигренко задумчиво кивнул:

– Извинюсь, – и, закинув автомат за спину, двинулся вслед за ушедшим бандитом.

Юного главаря он нашел сидящим на поваленном дереве, метрах в тридцати от стоянки. Саныч сидел склонив голову на бок и отрешенно рассматривал большой, с поднос величиной, цветок кровянистого цвета, выросший из гриба чаги. Тигренко присел рядом:

– Наверное я погорячился… прости.

– Бывает, – не глядя на него, кивнул Саныч.

– Да нет, не бывает, не знаю, что на меня нашло. Просто… просто не…

– Просто не веришь ты мне, и моим людям не веришь. Ладно, капитан, не мучайся, понимаю каково тебе сидеть и перед таким как я извиняться.

– Да причем тут это!

– При том, капитан, при том. Только, обидно, понимаешь. Я ж и в прошлой жизни, не шоколад с медом хавал. Детдомовский я, когда вся эта херня случилась, мы в лагере отдыха были. Воспитатели, пьяные поголовно, понятное дело, для них это просто способ оттянуться был. За нами в основном Люда следила, старшая наша, детдомовская. А они раз ее, продали за бутылку какой-то дорогой иностранной бурды, каким-то приезжим уродам, и ее всю ночь не было… А утром она вся зареванная, в порванном сарафане… любимый у нее сарафан был, такой белый в голубенький цветочек… А вечером она повесилась… мне ж пятнадцать было, она моя была! Понимаешь, капитан!!! Моя была, – Саныч зарыдал, отрывисто зло, слезы заскользили по небритым щекам. – Убил я их… всех… и тех четверых ублюдков, и воспитателей наших… зарубил топором… и по ночам, мне они не являются… Люда снится… бывает…

– Прости, Саныч, прости, – уже абсолютно искренно прошептал Тигренко.

Саныч утер слезы, посидел, молча, поднялся.

– Пойдем, капитан, там, наверное, мужики уже жратву приготовили. И капитан, брось ты эти мысли, не гожусь я для службы, и мужики мои тоже. Да и не для чего нас спасать, – он весело глянул на открывшего рот Тигренко. – Мы живем, так как живем, и нас это вполне устраивает.

– Понятно, ну может когда и передумайте.

– Может и передумаем, – весело хмыкнул Саныч, вновь, почти став прежним, и развернувшись, зашагал к лагерю.

Когда они вернулись в лагерь, по нему уже ураганом носилась хохочущая Кристина, что-то взахлеб рассказывающая. Кутузов с Гринькой вовсю хохотали над ее рассказом, лишь Корявень сидел сконфуженный, словно девица на смотринах. Заметив их, Рысь кинулась к ним, и через минуту, они уже тоже хохотали, Саныч даже хлопнул героя веселья – Корявна по плечу. Как оказалось, поведя Кристину на поиски водоема, Олег мимоходом объяснял ей, что опасно, а что нет, в общем, читал лекцию по местному ориентированию и так увлекся, что пропустил момент, когда ровная земля под ногами сменилась обрывом. После развеселого падения, выполненного по всем канонам акробатики, с неизменными кувырками и переворотами, под аккомпанемент солдатской брани, последовало не менее веселое приземление, аккурат в кучу фекалий, идентифицированную самим Корявном же, как свежий навоз лося-мокроступа. После этого, уже бывший сержант возгорелся желанием побыстрее найти водоем и искупаться.

Обед прошел под шутки над сержантом, который к концу уже тоже хохотал над очередным пересказом случившегося в исполнении Рыси.

К вечеру они вышли к Т-образному перекрестку старой асфальтированной дороги. Корявень, последний час о чем-то переговаривающийся с Иваном, кивнул на восток:

– Капитан, нам туда.

– А нам, прямо, был рад знакомству, Роман – протянул капитану руку Сан Саныч. Они обменялись крепким рукопожатием. Последовав их примеру и остальные, Рысь попыталась придать лицу серьезное выражение, соответствующее моменту, чем вызвала на лицах мужчин улыбки.

– Удачи, военные, – Кутузов вскинул кулак.

– И вам, бродяги, – улыбнулся Тиграш, назвать их бандитами он уже не мог, да и не хотел, откровенно говоря.

Багровый закат, превратил отдаляющихся друг от друга людей в черные фигурки, а в сизом вечернем небе медленно кружа над перекрестком, прокричал властелин неба – орел.

Братство Железного Коня…

Серое полотно заброшенной дороги, с полопавшимся асфальтом и торчащей сквозь разломы жухлой травой, убегало вдаль, изворачиваясь на горизонте и скрываясь за лесом. Легкий утренний туман, только-только начал исчезать, оставляя клочки своей плоти меж деревьев и кустов

Корявень шагающий впереди вдруг разом остановился, будто на стену налетел.

– Что такое? – встрепенулся Роман налетев на него.

– Тихо… слушай.

Тигренко завертел головой, пытаясь определить звук настороживший сержанта.

– Что там у вас? – крикнула с обочины Рысь, последние полчаса увлеченно собирающая яркие фиолетовые цветы растущие вдоль дороги.

– Тихо! – в один голос зашипели мужчины.

Девчонка враз посерьезнев, подбежала к ним, и Тиграш невольно улыбнулся, уж слишком не сочеталось ее решительное выражение лица с букетиком цветов зажатых в левой руке, в правой уже удобно устроился ее излюбленный ПП-95, цветы цветами, но воевать она готова в любой момент.

– Почему стоим? – прошептала Кристина.

Вместо Корявна, ей ответило эхо чередой гулких выстрелов. Это стало настолько неожиданным, что Рысь, выронив букет, присела на корточки, судорожно вжимая спусковой крючок пистолета поводя стволом в сторону лесного массива. Тигренко длинно выдохнул, успокаиваясь, девчонка, находясь в шоке, не сняла оружие с предохранителя. Олег, лишь искоса глянул на нее, качнул головой и отвернулся прислушиваясь. Через секунду, он коротко бросил через плечо:

– За мной! – и рысью припустил с дороги к молодому ельнику.

Капитан, уже давно убедившийся в едва ли не мистическом чутье сержанта, без разговоров кинулся следом, на ходу вздернув на ноги Рысь, и легким подзатыльником задав ей нужное направление. Корявень, кабаном влетев в колючую поросль, устремился вглубь, не обращая внимания на хлещущие по лицу колючие лапы елок. Кристинка бежавшая следом пару раз ойкнула, но темпа не сбавила. Выстрелы теперь слышались отчетливее, к тому же стали более интенсивными, заварушка судя по всему набирала обороты. Через пять минут сумасшедшей гонки сквозь колючие объятья леса, Дубов замер, Роман решил было, что он вновь выбирает направление, но вопреки ожиданиям сержант, покрутив головой, устало выдохнул и привалился к липкому, остро пахнущему смолой стволу.

– Воюют левее нас где-то в километре. Судя по всему, кого-то упорно жмут… я думаю бандосы зажали торговца или еще кого.

– Минута на отдых, и двигаемся туда, – решил Тигренко, поглядел на изможденную девчонку, она попыталась улыбнуться – Олег, сумеешь вывести так, чтоб оказаться за спиной у атакующих.

Проводник улыбнулся, взлохматил бороду.

– Вообще-то уже вывел, к тому же мы с наветренной стороны.

– Думаешь, они нас учуют? – хихикнула Рысь, с трудом успокаивая сбитое дыхание.

– Думаю, что если ты веткой хрустнешь, звук снесет нам за спину, – подмигнул ей Корявень. – И нас не застрелят из-за твоей неуклюжести.

Девушка возмущенно фыркнула, но спорить не стала. Тигренко наблюдающий за перепалкой, мысленно улыбнулся.

– Так, я вижу, вы уже передохнули, раз готовы снова цеплять друг-друга. Все. Отдых закончен. Вперед, сержант веди!

Выстрелы звучали теперь беспрестанно, лупили длинными очередями, которые лишь изредка разбавляли басовитые одиночные, судя по всему бахал дробовик. Сержант вывел их к месту стычки, спустя несколько минут, как и предполагал Тигренко, воевали на дороге, с которой они не так давно сошли. Нападающие, трое мужиков вооруженные старыми калашами, пытались достать кого-то залегшего с той стороны обочины. По всему получалось у них не очень, два трупа одетые идентично нападавшим, и с такими же калашами лежали на обочине, у одного из них начисто отсутствовала голова, судя по всему в него едва не в упор разрядили картечь.

– Ух ты! Мотоциклет! – ахнула Рысь, указывая на замерший посреди дороги допотопный Урал с коляской.

Тигренко проследив ее взгляд, тоже удивленно присвистнул, действительно мотоцикл, заботливо выкрашен в цвет хаки, он почти терялся на фоне леса, поэтому-то капитан и не заметил его сразу.

– Капитан, мы воевать будем? – Корявень уже выцелил одного из нападавших, язвительно продолжил, – или будем и дальше восхищаться машиностроительным гением прошлого.

Тигренко стыдливо отвел взгляд от техники, вновь оценил дислокацию нападающих и вдруг улыбнулся. Повернулся к Рыси, протянул руку.

– Рысь, давай сюда своего шайтана.

– Кого? – не поняла девчонка.

– Точно, Элиафан доставай– Корявень хмыкнул, и видя, что она так и не поняла, пояснил – пистолет тот, трофейный дай ему.

Кристина спешно достала оружие, передала его капитану. Роман проверил наличие патронов, уперся спиной в ствол столетней сосны, подняв грозный своей мощью пистолет, прицелился.

– Как только я снесу центрального, добивайте если потребуется крайних! – и не дожидаясь ответов спустил курок. Громыхнуло. Бандит, лежащий в середине, взорвался кровавым туманом, его подельники даже не успели удивиться такому «феномену», коротко гавкнул кургузый ствол Дубова, и совсем уж тихо татакнул пулемет Рыси. Все. Оба бандита так и остались лежать, расплескивая кровь из простреленных голов, ни старый служака, ни юная искательница приключений не промахнулись.

Тигренко неуклюже, руки после выстрела ходили ходуном, кинул элиофан Кристине.

– Чертова хрень, едва руки не оторвал.

– Зато, каков эффект, – улыбнулся Дубов, – любо-дорого посмотреть.

Рысь, спрятав оружие в сумку, тряхнула кудрями

– А спасенный, не станет стрелять в нас?

– Не знаю, – Тигренко вновь обернулся к дороге, крикнул – эй, воин, ты как живой!?

– Ага, – односложно донеслось из кустарника по ту сторону дороги.

– Мы твоих врагов положили.

– Да, я вижу, – судя по звонкому голосу, неизвестный был молод, если даже не юн.

– Ну, раз видишь, выходи, и мы на тебя посмотрим, – прогудел сержант, закидывая автомат за спину.

– Смотрите, – раздвинув высокую траву, на дорогу вышел человек блестящий на солнце, словно облитый ртутью.

Тигренко даже прищурился, пытаясь рассмотреть незнакомца.

– Что за нах? – удивился Олег, – фокусник что ли или бродячий циркач?

– Кто это? – не преминула спросить Кристина.

– Да откуда я знаю, – пожал плечами Дубов, снимая ушанку, день выдался жарким, в прямом и переносном смысле, и лоб бравого сержанта блестел капельками пота. – Сама у него спроси, раз так интересно.

– Да ну тебя, – обиделась девушка, – кто такой ЦИРКАЧ и ФОКУСНИК, он что кусается.

Тигренко уже собравшийся шикнуть на напарников, после этих слов рассмеялся.

– Кристин, давай эти вопросы потом, – он подмигнул девчонке, и вновь став серьезным, крикнул: – Мы выходим, не стреляй.

Когда они приблизились к спасенному незнакомцу, он как раз стянул с головы шлем, золотистые волосы небрежно обрезанные по плечам, затрепетали на легком ветерке. Спасенный оказался не так уж и юн, как показалось поначалу Роману, лет двадцати пяти– двадцати семи, узкое загорелое лицо с ястребиным носом, узкий же подбородок, неизвестный был красив, но не смазлив вовсе, а красив какой-то мужской, агрессивной красотой. Ясный, слегка дерзкий взгляд голубых глаз и блуждающая по губам ухмылка, наводили на мысль, что он авантюрен и бесшабашен до жути.

Тигренко с неудовольствием отметил, что Рысь с интересом рассматривает блондина. На что тот моментально отреагировал ослепительной улыбкой, только что зайчики не пошли по зубам. Капитан вспыхнул, почувствовал как внутри поднимается злость и, выдохнув, взял себя в руки, только на скулах недобро шевельнулись пару раз желваки.

– Как зовут? – Тигренко и сам удивился, как по-злому прозвучал вопрос.

Но владелец дерзких голубых глаз, и бровью не повел, на явно сквозившую агрессию, ответил спокойно, с расстановкой:

– Зовут, Тимкой. Прозвище – Шланг.

– Что, работать не любишь? – съязвил капитан.

– Нет, не из-за этого, – Тимка многозначительно улыбнулся.

Тигренко, внутренне чертыхнулся, уже жалея, что они спасли этого франта. Дубов, все это время рассматривающий мотоцикл, расхохотался, но вмешиваться в разговор не спешил.

– Ладно, Ш-л-а-н-г, – Роман буквально выплюнул каждую букву прозвище нового знакомого, – истории о своей кличке оставь для других, мне интересно, что ты тут делал и кто эти люди, напавшие на тебя?

– Может, сначала представитесь? – Шланг положил шлем на сиденье.

– Может, не следовало тебя спасать, – начал было заводиться Тиграш, но его перебила Кристина. Положив руку ему на плечо, тихо произнесла:

– Ром, ну зачем ты так?

– Да просто ревнует он тебя, вот и взбеленился, – равнодушно ответил ей Тимка, спокойно встретив яростный взгляд капитана. – Так все-таки, как зовут моих спасителей.

– Это правда? – Рысь развернулась к капитану, – ты меня ревнуешь?

– Нет, – Тигренко отвернулся, кинув злой взгляд на Шланга. – Я тебе никто, чтобы ревновать.

– Глупо, – Шланг осуждающе качнул головой.

Рысь же, выжидающе смотрящая на Тигренко и ждущая судя по всему абсолютно другой ответ, молча, отошла к мотоциклу, всем видом показывая, что потеряла интерес к беседе в целом и капитану в частности. Дубов, крякнул, подмигнул ей и подошел к мужчинам.

– Ладно, капитан что-то, и вправду подустал. Значит так, меня зовут Олег, капитана – Роман, девчонку – Кристина или Рысь.

– Будем знакомы, – Тимка протянул сержанту руку, Дубов ответил крепким рукопожатием.

Тигренко от рукопожатия отказался, буркнул лишь под нос:

– Знакомы и знакомы, – и отошел в сторону, не замечая протянутой руки.

– Да уж, – протянул Корявень, но развивать мысль не стал. Глянув на Шланга, спросил:

– Куда едешь-то? Если не секрет, конечно.

– Не секрет, но может, поговорим попозже, не ровен час, подмога к убитым явится или еще какие лихие ребятки появятся привлеченные стрельбой.

– И что ты предлагаешь?

– Да что тут предлагать, – он кивнул на пробитое передние колесо. – Ястребка моего с дороги помогите скатить, спрячем где-нибудь в кустах, да и сами на привал встанем, в животе со вчера кроме ветра ничего не было.

– Идет, – Дубов глянул на Тигренко, – не против, капитан?

– Не против, – Роман уже заметно успокоился, ответил вполне ровным голосом.

– У нас тут недалеко, кстати, перевалка стоит. Там и запчасти раздобудем, и топливо, и ночевку обеспечу в купе с кормежкой.

– У кого это, у нас? – перехватил инициативу Роман.

– У нашего клана, хотя мы предпочитаем называться братством – «Всадники Апокалипсиса».

– Претензиоционное название, – не удержался от шпильки Тиграш.

– Само собой, – согласился Шланг, – но в теперешнем мире, вполне оправданное.

– Ладно, все разговоры после, давай спрячем твой транспорт. А то застыли тут как на ладони, любой мародер в две секунды положит рядком, не особенно и целясь.

Мотоцикл они спрятали тут же у дороги, Рысь нашла обвалившийся кусок обочины, образовавшаяся щель густо заросла высокой травой, в эти заросли и загнали старенький, но ухоженный Урал.

Заботливо укрыв его ветками, Шланг удовлетворенно зацокал языком.

– Ни в жисть не найдет никто.

– Ну, вот и славно, – Дубов закинул за спину свой необъятный баул, попрыгал поудобней прилаживая лямки на плечах. – Ну, веди на свою чудо базу.

– Пойдем, – буднично отозвался Шланг и первым зашагал по дороге.

Как бы ни злился на нового знакомого Тигренко, следовало признать, что собеседником он оказался интересным, отлично знающим местность и многое повидавшим. Вот и сейчас на вопрос Рыси, что за организация их всадники, он емко, но кратко ответил:

– Тут в сотне километров впереди, бар придорожный. На момент когда случилось Торнадо, там фестиваль байкеров проходил. Народу тысячи полторы собралось, байкеры и их метелки – Тимка хмыкнул, увидев, как скривился на жаргонизм капитан.

– Метелки? – переспросила Рысь.

– Это они так девушек называют, – пояснил Тиграш.

– Точно, – кивнул Шланг, – так вот, с пяток рок-групп, детишки, устроители и организаторы фестиваля, просто заинтересованные люди, с пяток дальнобойщиков… в общем, когда катастрофа шарахнула, мы оказались в дали от родни, но зато в полной безопасности. Конечно, потом, нашлись лихие головы, кто-то укатил спасать своих близких, кто-то просто в панике умчался хрен знает куда. Да и оставшиеся пребывали в шоке, но Саблезуб, авторитетный байкер, быстро сумел народ встряхнуть, хоть как-то организовать нас. Если бы не он… где-то через полгода после катастрофы до нас добралась волна людей… сумасшедших, не знаю тысяч пять, семь. Они просто шли убивать нас, вернее им было все равно кого убивать, просто в этот раз попались мы. Две недели они держали нас в кольце, у нас умерло несколько пацанят от жажды, убитыми потеряли около сотни. И Саблезуб собрал нас на совет, а уже с рассветом повел в атаку. Мы устроили бойню, самую настоящую бойню, у нас не было шансов, но это надо видеть. Более пятисот мотоциклов летящие в сумерках в бой, мы летели на смерть, и мы же были смертью. Мы прорвали кольцо осаждающих, развернулись, ударили в спину. И они дрогнули, побежали. Через два часа осада полностью была снята. Мы потеряли едва ли не половину, но зато заработали себе имя – «Всадники Апокалипсиса», так нас окрестили сумасшедшие, так и зовемся с того времени.

– Лихо, – прокомментировал услышанное Дубов, – ну а сейчас что? Так и живете особняком?

– Ну да, – пожал плечами байкер, – пару деревень под опеку взяли, брошенный пост ДПС под перевалку забрали, но наш центр, так и остался Бар.

– Не понятно, чем такую прорву народа кормить умудряетесь? – спросила Рысь.

– Что-то деревеньки дают за охрану, охотимся помаленьку, ну и теплицы организовали, оказались у нас пара работников с теплиц, они все и наладили. С оружием правда первое время туго было. Потом к нам как-то забрели сталкеры, Саблезуб подрядил их пошуршать по ожогу близ разрушенного Тамбова и они отлично справились. Нашли и оружие, и много чего еще, да так и остались у нас. Их предводитель, по молодости сам байкерил немного, как потом оказалось, даже подраться успел с самим Саблезубом, в общем, старые друзья-знакомые. Так что, влились они в наши ряды без проблем, и сразу жить стало легче. Им по ожогу пройтись, что мне на байке по двору прокатиться. Такие вот дела, – Тимка прочистил горло, сплюнул на дорогу и, достав из своего рюкзачка, такого маленького, что Корявень не сдержавшись, фыркнул, плоскую фляжку сделал пару глотков. – Будет кто?

Олег, молча, принял флягу, сделал огромный глоток, только дрыгнул под бородой кадык, крякнул выразительно. Просипел враз севшим голосом:

– Уууух! Вещь!

Рысь глянула вопросительно на Тигренко, на что он хмыкнул под нос:

– Да пей, ради бога, если хочешь.

Она взяла предложенную фляжку, приложилась, глаза ее стали большими круглыми лицо вмиг покраснело. Отняв ото рта фляжку, зашлась в кашле.

– Кабанье семя! – пропел, будто рекламируя товар, Шланг, глядя на побагровевшее лицо Рыси – всего пару глотков и мозги набекрень, пей же пей! Это адское пойло и будь веселей!

– Действительно адское пойло, – согласился сержант, глядя как капитан, похлопывая по спине Рысь, приводит ее в чувство. Наконец она судорожно вздохнула, глянула злобно на улыбающихся мужчин и, прижавшись к руке Тигренко, зашипела змеей:

– Прав был Ромка, нечего было тебя спасать!

Дубов расхохотался одновременно со Шлангом, даже Тигренко не удержавшись улыбнулся, хоть и сделал замечание:

– Ну, нельзя же так, мужики, сожжете девочке пищевод, елки-палки!

– Все-все, – поднял руки сдаваясь Дубов, подмигнул Шлангу, – капитан, глотни сам, убойная штука.

– Обойдусь. – Повернулся к Рыси, – Ну, как ты?

– Вроде отпустило, – улыбнулась девушка. – Спасибо.

– Так, раз уже все угомонились, предлагаю двигаться дальше.

Шланг кивнул, спрятал в рюкзак фляжку, и первый пружинистым шагом двинулся вперед.

К заброшенному посту ДПС, превращенному «Всадниками Апокалипсиса» в перевалочный пункт Шланг вывел отряд, едва солнце проползло половину своего пути к зениту. Потрудились байкеры на совесть, двойной забор: первый массивный бревенчатый, за ним шиферный, перед воротами, два сложенных из мешков с песком дзота, на каждом по пулемету, точно такой же дзот сложен на крыше двухэтажного здания. И за каждым пулеметом сидит бородач в кожаной куртке блестящей из-за множества заклепок. На крыше развивается на легком ветерке красный стяг, на котором изображен на вздыбленном мотоцикле скелет с ангельскими крыльями за спиной и две большие буквы над ним ВА.

Дубов вдруг коротко хохотнул:

– Ай да сукины дети, – и пояснил, – ты приглядись как следует, капитан, левый верхний угол полотнища.

Тигренко последовал совету, хмыкнул, в углу красного флага глазастый сержант рассмотрел выцветший желтый рисунок: перекрещенный серп и молот.

– Здоров Шланг, – прогудел один из пулеметчиков, – эти с тобой, проблем не будет?

– Все нормально Кош, они здравые ребята, от рейдеров помогли мне отстреляться. Кто тут сейчас дежурит?

– Кошкодав, правда, он вчера с Кучерявым на спор в перепой играл, так что вряд ли еще проснулся. Да если и проснулся то не в адеквате, без малого четыре литра усосали.

– Наши люди, – присвистнул Корявень.

– Ясно, – Тимка хмыкнул, обернулся к спутникам. – Пойдемте, для начала предлагаю чего перекусить зайти в харчевню, а там видно будет.

Харчевня представляла собой переоборудованный гараж для фур, белые кирпичные стены в двух местах стыдливо прикрылись плакатами, на одном грудастая блондинка верхом на харлеи, на втором не менее грудастая брюнетка с пулеметом наперевес. В дальнем конце гаража, барная стойка и раздаточное окно.

– Еда у нас для своих бесплатная, но спиртное только за деньги – услужливо пояснил Шланг.

– Интересное свойство, – крякнул Дубов, – по мне так лучше бы наоборот было.

Шланг ткнул его локтем в бок и жизнерадостно заржал:

– По мне так тоже.

Тигренко хмыкнул, но промолчал, а вот Рысь не сдержалась, все еще дулась за утреннее угощение:

– Корявень, тебе бы ток пить!

– Усохни, егоза, – беззлобно отмахнулся сержант, – тебя еще и в проекте не было, когда дядя Олег учился грамотно поглощать спиртное.

– Учился-учился, да так и не научился, – хмыкнул Тиграш.

– У меня все еще впереди, – жизнерадостно ответил Дубов.

Весело переругиваясь они подошли к окошку, Шланг заглянул внутрь, гаркнул:

– Кузьмич! Кормить гостей думаешь или нет, нам на четверых обедик бы сообразить! – и обернувшись к спутникам предложил, – Выбирайте любой стол, сейчас нас будут кормить.

Уселись за средним столом, Тигренко покрутил головой, осматриваясь. Шесть столов по шесть мест за каждым, значит, тридцать шесть человек тут вмещаются на кормежку. Плюс часовые, дежурные и прочее, итого на базе человек пятьдесят, не мало, если подумать, женщин и детей тут понятное дело нет, по крайней мере, Тиграш нигде ничего указывающее на обратное не видел. А пятьдесят вооруженных мужиков, сила не малая, да и укрепились на совесть. Мародеры и прочая шушера сюда вряд ли сунуться, а случайно забредших мутантов, еще на подходе покрошат пулеметчики. Из размышлений его вырвал веселый вскрик байкера:

– О! Наконец-то, а то я уж думал, забыла ты про нас.

– Балабол, – высокая статная женщина бальзаковского возраста, с явно выраженными формами, отлично просматриваемыми сквозь желтую майку, улыбнулась. Симпатичное лицо с крупными правильными чертами, правда поначалу производило немного отталкивающее впечатление из-за немыслимого количества пирсинга: брови, нос, уши, все блестела от шипов и гантелек, даже в левую щеку она умудрилась вшить цепочку. К тому же черные кожаные штаны обтягивающие очень даже аппетитные ножки, тут и там блестят декоративными шипами, добавляя облику какую-то агрессивность. Тряхнула головой, откидывая рыжую челку с глаз, – Как ты был болтуном, так и остался.

Она неспешно стала расставлять деревянные тарелки с вкусно пахнущей кашей перед ними.

– Вот, это Кузьмич! – представил ее Шланг, – Или Екатерина Викторовна Кузьмич. Повезло ей с фамилией, даже погоняло выдумывать не надо.

– Да помолчи ты, – прогудел Дубов, с явным интересом рассматривающий кухарку, не обходя вниманием ни один аппетитный изгиб, – трещишь и трещишь, и впрямь балабол.

Кузьмич одарила сержанта улыбкой, от которой Корявень буквально поплыл, Рысь прыснула в кулак, но промолчала. Катя, тем временем освободив поднос, развернулась на кухню, кинув на последок из под пушистых ресниц еще один взгляд на сержанта. Корявень смотрел ей в след, пока она не скрылась в дверях кухни, медленно обернулся к столу. Выражение лица у Олега было такое, что прям, бери и пиши с него картину «Витязь пораженный красотой», провел привычно по бороде рукой, оглаживая, задумчиво произнес:

– Может побриться?

Первой засмеялась Кристина, секундой позже к ней присоединились и мужчины. Дубов сконфуженно скривился:

– А чего, что такого-то?

– Да ничего, – Рысь утерла выступившие от смеха слезы, – сбрей, конечно, свой веник, а то напугаешь еще кого, видел, как испуганно она на тебя смотрела. Прям, глаз не сводила, не иначе боялась, что ее медведь приведенный гостями укусит.

Последовал новый взрыв хохота, Корявень обиженно сопя, буркнул:

– Да ну вас, дурные вы какие-то.

– Дурные-дурные, – вновь съязвила Рысь, пододвигая тарелку, – один ты у нас прекрасный, как новый автомат. А побреешься так и вовсе великолепным станешь, как новый обритый автомат.

– Кристина, хватит, – сквозь смех попросил капитан, – а то неровен час, разобидится сержант, и покусает тебя, как помянутый тобой же медведь.

И вновь взрыв хохота, смеялись, что называется, до слез. Наконец потихоньку стали успокаиваться, и Тигренко вдруг с грустью подумал, что мир, который он знал, потерян для людей, а в этом новом мире, вполне нормально когда двадцатилетняя девчонка с утра расстрелявшая человека, теперь веселится, собираясь обедать. И никаких тебе мук совести, никаких истерик, мир к которому так стремились люди выдумавшие поговорку: «человек человеку волк» наступил, и изломанным зеркалом отражал истинную суть человека. Тиграш сжал кулаки, стараясь волевым усилием прогнать гнетущие мысли, вздрогнул, когда Кристина положила поверх его руки свою ладошку.

– Ром, что случилось? – она заглянула ему в глаза, и капитан вдруг понял, что все смотрят на него, ждут объяснений.

– Все нормально, – он с деланной бодростью подвинул к себе тарелку, ковырнул вкусно пахнущую мясом кашу. Аппетит пропал окончательно, поднявшись, бросил недоуменно воззрившимся на него спутникам, – Выйду, свежим воздухом подышу.

– Капитан, – начал было Дубов, но Тигренко лишь отмахнулся, закрывая дверь. Прошелся вдоль стены харчевни, сел на поржавевшую бочку, лежащую тут же у стены, и почему-то впервые пожалел, что не курит. Погруженный в тягостные размышления он не заметил, как к нему подошел старик, высокий, все еще широкоплечий, но совершенно седой, узловатые старческие пальцы, разбиты артритом. Лицо незнакомца, как у индейца: смуглое, скуластое, опутано сетью морщин, крючковатый нос, сломанный когда-то давным-давно, искривлен.

– Ты прав, тот мир потерян, – каркнул старик, заставив Тигренко вздрогнуть.

– Что?

– Я говорю, что ты прав, тот мир потерян, – старик улыбнулся, показав на удивление для своего возраста ровные белые зубы.

– Вы что, мысли читаете? – удивился Роман.

– Не всегда, капитан, не всегда, – хитро прищурился незнакомец, – главное запомни, потерянную вещь, всегда можно отыскать… при желании. Другое дело, а нужно ли?

– То есть, как это? Нужно конечно.

– Хм, – старик потер подбородок, скрипнув двухдневной щетиной, – а для чего? Чтобы новый Армагеддон устроить? Или может, для того чтобы террористы продолжили взрывать мирное население?

– Но ведь… было же и что-то хорошее, правильное, – попытался было ответить Тигренко, но загадочный старик лишь махнул рукой, хрипло рассмеялся.

– Чушь! Иллюзия! Этот мир более жесток, но и намного честнее, он заставляет каждого быть собой, и если кому-то что-то не нравится, он не дает компромиссов! Каждый вправе изменить себя, а самообман того мира тут опасен, смертельно опасен.

– А как же…

– Убийства? Смерти? Ерунда, все в порядке вещей, все это и есть природа человека, которая в прошлом мире, просто была загнанна глубоко внутрь. Хотя тот кто хотел, убивал и тогда, но многие ли могли там, защитить себя убив агрессора? Защитить себя и своих близких и не угодить в тюрьму, где были бы обречены гнить заживо!? А так ли уж там заботилось государство, о котором ты сейчас мне хочешь сказать, о своих сынах? И за что гибли в сотнях никому ненужных конфликтах тысячи молодых солдатиков? Тебе ли не знать, капитан? Ты хороший человек, Тигренко Роман, ты ищешь правильные вещи, но не там.

– Откуда вы знаете мое имя? Кто Вы? – ошарашено выдавил из себя Роман.

– Кастанеда! – В дверях харчевни стоял Шланг, – не ломай капитану мозг! Капитан, ты чего, не надышался еще? А то у тебя харч там совсем простынет, да и дедушка этот тебе сейчас так моск вынесет, что умом тронешься.

– Кастанеда? Тот самый? – вытаращился Тигренко, прочитавший в курсантах не одну книгу об этом знаменитом ученике дона Хуана.

Старик рассмеялся, своим каркающим смехом.

– Хотел бы я быть тем самым. Ладно, капитан иди, поешь, дорога у тебя дальняя впереди, не всегда время перекусить будет. И вот еще что, – он поймал поднявшегося капитана за руку, – береги девчонку, она в тебя верит.

– Спасибо, – Тиграш помялся, не зная, что еще сказать.

– Иди-иди, капитан, – Кастанеда хлопнул его по плечу, – не всегда и не везде нужны слова. Удачи!

Старик развернулся и твердой походкой двинулся к далекому гаражу. Шланг подойдя к Тигренко, тронул его за локоть:

– Вижу, опоздал я, успел он тебе на мозги присесть. Не парься, капитан, Кастанеда – наш инженер-оружейник, разбирается в этом как бог, правда вот увлечения всяким шаманизмом-вудизмом сделало из него нелюдима. Боятся его пацаны, говорит он всегда туманно, но после оказывается все точно.

– Он имя мое знает, и про Кристинку то же, – удивленно начал Тиграш.

– Я и говорю, колдун. Но если ничего про смерти не вещал и прочими бедами не стращал, то и париться не стоит.

– Вроде бы нет… сказал беречь Рысь, – испуганно встрепенулся Роман.

– Ну, вот и береги, славная она у тебя, правда, не пойму, чего ты ей не скажешь о своих чувствах.

– Да что ты привязался! – вновь начал злиться Тиграш.

– Ладно-ладно, это твое дело, – примирительно вскинул руки Тимка. – Пойдем есть, а то Рысь твоя, без тебя, как без аппетита.

– Опять, – рыкнул Ромка.

– Нет, снова, – хохотнул Тимка, и подтолкнул его в спину, – пошли-пошли капитан, чего голодать зазря.

За столом у них прибавилось, рядом с Корявном сидела Кузьмич, на столе перед ними красовалась пузатая бутылка, с розовой жидкостью.

– О, капитан, надышался поди! – весело крикнул Олег. – А мы тут наливочкой балуемся.

Тигренко улыбнулся, думая, что сержант все-таки тот еще шалопай, под сорок уже, а по нраву, так все еще пацан-пацаном. Подпустил в голос металла:

– Сержант, кто разрешил потреблять спиртные напитки и морально разлагаться!

Дубов уловив шутку, подскочил, козыряя:

– Никто товарищ, капитан, самовольничаю значит.

– Сто нарядов в не очереди, – улыбнулся Роман.

– Есть, сто нарядов в не очереди, – подмигнув, Олег подвинул наполненную до половины кружку Тигренко. – Попробуй, Ром, Катюша на земляничке делает, душевная вещь.

– Да у тебя, все, что крепче воды – душевная вещь, – съязвила Кристина.

– Ну, а чего, организм зря водой насиловать, – степенно ответил Дубов, – организм сержанта, дабы ты знала, это как точный научный прибор, этакий сложный механизм, который постоянно требуется смазывать спиртом, чтоб работал правильно.

Тигренко хрюкнул с набитым ртом, едва не упустив кашу назад. Шланг зашелся смехом, не преминув между делом, махнуть очередную порцию напитка в рот.

– Дубов, ты – алкоголик, – прожевав кашу, произнес Тиграш.

– Точно, акахоолик! – поддакнула Рысь, и тут же встрепенулась, – А это кто, акахоолик?

– Древние название животных с непреодолимой тягой к спиртным напиткам… ну к самогонке к примеру. – Пояснил капитан.

– Ааа… пья… пьяница, – неуверенно протянула Рысь, – нам Александр Николаевич рассказывал, как-то на уроке. Только он не про животных рассказывал, а про людей.

– Да насчет животных капитан шутит, – хмыкнул Шланг.

– Отнюдь, – улыбнулся Роман. – Ты, кстати, судя по всему, тоже из этих древних животных.

– Все, хватит нудить, у меня есть тост, – Корявень разлил по кружкам настойку, и, глянув в глаза Кати, закончил, – за прекрасных дам.

Все чокнулись, Рысь промолчала, не найдя за что зацепиться, зато быстро нашелся Тимка.

– Кузьмич, с тебя магарыч, ты гля какого я тебе кавалера привел.

– Но-но! Поговори у меня, – погрозил ему пальцем Дубов, – кавалер пришел сам, чему имеются свидетели, и ничуть не жалеет об этом кстати.

По губам Кузьмич скользнула кокетливая улыбка, она поднялась, убирая за Тигренко и Рысью тарелки, глянула на сержанта.

– Олег, не поможешь мне на кухне?

– С радостью, – сержант поднялся, и двинулся за Катей на кухню.

Когда они уже почти скрылись на кухне, Шланг крикнул:

– Кузьмич, все-таки с тебя магарыч, – на секунду задумался и продолжил, – да, и с тебя, Дубов, тоже!

Сграбастав со стола почти опустевшую бутылку, Тимка взглянул на капитана, тот покачал головой, Кристина так и вовсе проигнорировала, тогда байкер приложился к горлышку, в два глотка допил остаток. Громко крякнул, утер рот рукавом и, посерьезнев, произнес:

– Ладно, капитан, вы пока тут посидите, а я пойду Кошкодава найду, он тут сейчас за главного. Если есть желание, можете в магазин дойти, он в левом углу двора, за цистерной. Там Туран-Грек всем заправляет, толстый лысый, но вовсе недобрый, хоть и улыбается что Гумплен. Да, к нашему братству он никак не относится, просто снимает гараж под магазин. Напротив магазина, оружейная, ну с Кастанедой ты уже знаком. Что еще, а, в центре двора курить нельзя, там заправка, вроде бы все.

Байкер поднялся, постоял, покачиваясь с мыска на пятку, с кухни послышался грохот, затем тихий смех Кузьмича, Шланг хмыкнул и, подмигнув Тиграшу с Кристиной, вышел.

Тигренко глядя ему в след, от чего-то, подумал, что в очередной раз ошибся при знакомстве, и байкер оказался вполне себе сносным мужиком. А еще он поймал себя на том, что немного завидует этим мотоциклистам, устроились они вполне себе неплохо, и главное тут никто ничего не знает о Жоре. Мысли сами собой повернули на его задание, до сих пор не выполненное, и самое поганое, они все дальше забираются на юг, в то время как ему нужно на север. Дубов во время их последнего перехода кратко объяснил, что назад через болото лезть нет смысла, лучше в обход, но это крюк километров в двести пятьдесят выйдет, при хорошем темпе дней за восемь-десять справятся, если все нормально будет. Вот именно если, ухмыльнулся сам себе Роман, если не напорются на засаду преследователей Рыси, если не будут съедены мутантами или убиты бандитами, да мало еще чего.

– Ром, – голос Кристины вырвал его из тягостных раздумий, – ну чего ты опять такой хмурый?

Он глянул на нее, в очередной раз отметив, как девчонка красива, просто прелестна. Встретился взглядом с зелеными глазами и почувствовал что тонет, погружается в эту весеннюю радость, и тревоги последних дней отступают, затираются в этой краске жизни.

– Колдунья, – едва слышно прошептал Тигренко.

– Что?

– Да так, просто песню одну вспомнил, прям про тебя – он улыбнулся, и Кристина тут же блеснула ему жемчужинками зубов в ответ.

– Правда, про меня?

– Ага.

– Спой, Ром, – маленькая ладошка легла на его запястье.

– Боюсь не получится, – смущенно улыбнулся Тиграш, – не блистал никогда музыкальным слухом… да и пела там женщина, как бы про себя…

– Ну и пускай, все равно спой.

Он побарабанил пальцами по оструганной поверхности стола, и тихо напел:

– За мои зеленые глаза,

Называешь ты меня колдуньей.

Говоришь ты это мне не зря,

Сердце у тебя я забрала.

А я вовсе не колдунья,

Я любила и люблю.

Просто мне судьба пророчит,

Любовь яркую, – твою…

– Ну не фига себе, – присвистнул, появившийся, в дверях кухни Корявень.

Тиграш смущенно замолчал, зато Рысь буквально взвилась:

– Тебе чего на кухне не сиделось, ходишь тут, в метлу свою свистишь!

– Судя по всему, я не вовремя. – Ничуть не смутившись отповедью Рыси, подмигнул капитану Олег, проходя мимо них. В дверях он остановился, будто раздумывая говорить или нет, затем, тряхнув бородой, вышел. Рысь посидела с минуту, обиженно сопя, затем, робко попросила:

– Рома, а дальше споешь?

Тиграш улыбнулся. Несколько секунд понежился в теплоте изумрудного взгляда.

– Обязательно спою, но позже, а сейчас, – он извлек из нагрудного кармана пакет с картой. Расстелив ее на столе, начал водить пальцем, – Давай, помогай, определиться надо, где мы сейчас, и попытайся указать, где этот твой Первоцвет.

Весь следующий час они занимались картой, споря, где вышли из болот, в итоге у них получилось три вероятных положения их теперешнего нахождения, и Кристина указала нахождение своего поселения, правда весьма условно. За этим занятием их и застал вернувшийся Шланг в сопровождении коренастого, кривоногого мужика лет пятидесяти, распространяющего вокруг себя мощный запах перегара. Красное полное лицо, несло на себе явные следы вчерашних возлияний, длинные сальные волосы, завязаны в хвост. Длинная буйная борода, несколько дней, а то и недель не знавшая расчески, солидно лежит на не маленьком уже брюшке. Клетчатая шерстяная рубаха расстегнута до пупа, на левом плече висит кожаная куртка, серые брезентовые штаны заправлены в обрезанные «по-дембельски» кирзачи, из-за левого голенища торчит рукоять ножа. За широким поясом пистолет системы маузер. Кивнув сидящим, он первым делом направился на кухню, что-то бубня себе под нос. Из увлеченного монолога, Тиграш разобрал лишь: «билля», «ежанные ежики» и «какого хера», из чего решил, что его догадка верна и это и есть Кошкодав. Его предположение тут же нашло подтверждение, едва незнакомец сунулся на кухню, как от туда послышался грозный голос Катерины, незатейливо, но емко и точно описавшей, что случится с любым вторгнувшимся в ее святая святых без приглашения, и с некоторым Кошкодавом в частности. Не дослушав ее руладу многострадальный похмельем байкер, как пробка вылетел с кухни, и, ошалело оглядываясь, метнулся в бар. Цапнув первую попавшуюся бутылку, поспешно развернулся, и испуганно попятился. Перед стойкой, похлопывая по левой ладони скалкой, стояла Кузьмич, ноздри ее гневно раздувались, хотя в глазах плясали искры веселья. В дверях кухни, смеясь, остановился Корявень, в гимнастерке с закатанными до локтя рукавами и веселом оранжевом фартуке.

– Воруем значит, – произнесла Катерина, увеличив амплитуду и скорость движения скалки.

– Не-не-не-не-не, я это, может в долг? – Кошкодав сглотнул, неотрывно следя за каталкой для раскатки теста, будто за змеей.

– Какой еще долг!? Ворвался на кухню, теперь умыкнуть опохмел хочешь?

– Ну, Катюш, ну надо мне, болею я… очень болею.

– Бухать меньше вчера надо было. – Скалка замерла в воздухе.

– Ну, Катенька, ну проси чего хочешь.

– Ладно, – сжалилась Кузьмич, – но смотри, не привезешь до конца недели обещанную картошку и два ящика консервы, можешь забыть, как тут пить. В-о-о-б-щ-е, забыть!

– Какие консервы? Консервы я не обещал, – болезненно наморщил лоб старший байкер.

– Теперь обещаешь, – улыбнулась Катя и, развернувшись, двинула на кухню.

– Где ж я два ящика то возьму? Катя… где я консервы возьму?

– Да какая мне разница, – не оборачиваясь, произнесла она, игриво тряхнув головой перед Дубовым, и скрылась на кухне.

– Вот же ж, ежиные ежики, – сплюнул под ноги Кошкодав, глянул обреченно на бутылку, стоившую ему двух ящиков консервы. Вид алкоголя явно возымел успокаивающий эффект, озабоченность на его лице сменилась довольной улыбкой и, свинтив крышку, сделал пару мощных глотков. – Ух, ек-макарек, хоооорошо.

И только после этого, он вновь обратил на Тираша и Рысь внимание.

– О! У нас гости, здорова, приезжие.

– Скорее, пришедшие, – мягко улыбнулся Роман.

– Да по хрену, – авторитетно заявил байкер. – Вы вообще кто? И что тут делаете?

– Живут они тут. Кошкодав, ты че, и вправду мозг пропил? – Шланг уселся на табурет. – Я тебе про них все утро талдычу!

– А, так это они, ну тады, здорова, служаки.

– И тебе не хворать.

– Это было бы здорово, – Кошкодав кивнул на бутылку, – только от нее все одно хвораю. Мне тут Шланг рассказал, про то, как лихо вы разделали бандюков, и его шкуру спасли, так, что выражаю вам благодарность от лица всех Всадников. Я как лицо официальное, как никак комендант этого богом забытого места, искренне вам признателен за спасение другого нашего официального лица, ибо спасли вы нашего атташе. А теперь рассказывайте.

Он без приглашения бухнулся к ним за столик, отрыгнув перегаром, Рысь сморщила носик, но промолчала.

– О чем рассказывать? – Тигренко откинулся на спинку стула.

– Как о чем? – удивился байкер, – о том куда идете, и вообще, как и че?

– Понятно. Ну, слушай, идем домой, как и че, не знаем, как и везде и как всегда, наверное.

Шланг улыбнулся, отошел к кухне.

– Точно, – кивнул Кошкодав и вновь приложился к бутылке, – именно так тебя Шланг и описал, колкий и жесткий. Наверное, и вправду военный.

Тигренко пожал плечами, дескать, какой есть. Рысь поерзала на стуле, по всему собираясь что-то сказать, но рта так и не раскрыла.

– А вот и пиво, вступают барабаны и фанфары, – к столику подошли Дубов и Шланг, несся в каждой руке по кружке пива.

– Пиво – это жизнь! – уже захмелев, жизнерадостно провозгласил Кошкодав, и вновь глотнул самогонки.

Рысь опять заерзала на сиденье, глаза ее лихорадочно блестели, девчонка явно что-то замышляла, и Тиграш на клонившись к ней спросил:

– Ну, что ты там задумала в этот раз?

– А пускай нам мотоциклет дадут.

– Чего? – поперхнулся Кошкодав, – это как это пусть дадут? Ты что девонька, сбрендила совсем от радиации?

– А чего, ну или мы его у вас выменяем.

– Это на что же интересно? – ехидно поинтересовался старший заставы, лицо его от самогонки раскраснелось.

– Нуууу, не знаю… на что-нибудь, – она глянула на Тигренко, он сидел с интересом глядя на нее. Действительно, почему бы не попробовать раздобыть колеса, особенно у людей, у которых с этим проблем нет.

– Нет, не могу я на это пойти, не могу и не просите даже, меня за такое Саблезуб узлом завяжет и заставит самому себе жопу лизать!

Шланг, все это время молчавший, кивнул на разложенную карту.

– Капитан, покажи вам куда надо? На базу?

Тигренко кивнул.

– Вот, – улыбнулся блондин, достал из пенала на поясе шариковую ручку, и уверенно нарисовал на ней точку, с пометкой ДПС ВА. – Мы здесь.

Дубов что-то прикинув в уме, согласно кивнул.

– Вот тут, угодья Игоря – Тимка постучал ручкой по пометке Князь, – я к нему и ехал, когда меня перехватили, ну да не суть. Значит так, завтра берем коляску, и катим до схрона с моей ласточкой, там меня высадите и сами покатите к Игорю, у него и оставите мотоцикл. Ну как?

– Ты чего раскомандовался? – набычился уже порядком опьяневший Кошкодав. – Я тут командир, и я говорю, мотоцикл не продам.

– А они его только покататься возьмут, – отмахнулся Шланг, – а от Князя потом наши заберут.

– Эх, давно я на байке не сидел, – мечтательно вздохнул Корявень, – почитай уж лет пятнадцать. А раньше любил погонять.

– Ну, так давай к нам, основное ты уже имеешь, – байкер пояснил, смеясь, – ну знаешь толк в выпивке и любишь мотоциклы. Да и борода вон какая, наши это дело правильным атрибутом чтят.

Рысь брызнула, в голос рассмеялся Тиграш. Дубов крякнул, вздохнул:

– Не знаю, я подумаю, может и подамся к вам, – он кинул взгляд на кухню, где осталась готовить Кузьмич.

– Вот-вот, и Катюшку осчастливишь, застоялась бабенка, наши ей чего-то не мил никто, а к тебе явно интерес не двузначный проявляет.

– Ну-ка перестань у меня ценные кадры переманивать, – шутливо обозлился Роман. Перспектива прокатиться на мотоцикле определенно радовала, да и половину пути за день пролетят. Настроение определенно улучшилось.

– Да и ты тоже, капитан, оставайся у нас, пристроим тебя, будешь молодежь учить воевать.

– Ага, уже вербовка пошла, – рассмеялся Роман.

– Да какая к чертям вербовка, жалкие попытки, сулить выгоды не могу, нет их просто, а вот бывалые вояки нам всегда нужны.

– А меня чего не зовешь? – гордо вскинула подбородок Кристина.

– Да не хочу, чтобы мне капитан башку проломил.

Рысь довольно улыбнулась и прикрыла глаза. Тигренко лишь вздохнул, понял уже, что беловолосый байкер, не внемлет его просьбам и гнет свою линию, правильно конечно все подметил, за эти дни он и вправду начал все больше и больше уделять внимание Кристине.

– Ладно, может, и будем сотрудничать, но это все потом, сейчас я на задании, а дальше видно будет.

Осоловело глядя на Шланга, Кошкодав икнул, отставил почти опорожненную бутылку и произнес:

– И верно из тебя парламентера сделали, ты кого угодно уболтаешь. Вона уже и военных переманил. Ладно, отдыхайте, а я пойду, пройдусь, а то уже накрывает сызнова, а мне еще посты проверить нужно, и вообще узнать как че.

Следом за Кошкодавом ушел и Шланг, сказав, что ему нужно договориться на счет запчастей, да и присмотреть коляску не мешает. Незаметно слинял и Олег, едва допил пиво, поднялся вроде как в туалет и исчез. Тигренко усмехнулся, понятное дело, на кухню утек. Рысь откровенно зевала, замаялась за последние дни. Роман поднялся, протянул ей руку.

– Пойдем, нечего тут высиживать, тем более обед на носу, сейчас как набьется сюда бородатых мужиков.

Рысь поднялась, глаза ее уже слипались, по губам медленно скользнула улыбка:

– А что, Ром, ты боишься бородатых мужиков.

– О тебе забочусь, – Тигренко придержал перед девушкой дверь, выйдя следом из Харчевни, закрутил головой. Кошкодав сказал, что разместит их без проблем, но, ни он, ни Шланг не объяснили где им расположиться. Тигренко досадливо сплюнул, сам тоже хорош, командир мать его, такую простую вещь не уточнил. Домиков и вагончиков тут натыкано с пару десятков, поди разберись где их хотели разместить. Рысь сонно зевнула:

– Ага, заблудились… может Корявна позовем?

– В смысле?

– В смысле проводником, – она опять зевнула, – спать хочу просто ужас.

Тигренко улыбнулся:

– Раз еще способна язвить, значит не так уж ты и устала.

– Ну, понятно, ты еще скажи, раз в обморок не падаю, значит все в порядке.

– Ладно, не ной, сейчас все решим, – он кивнул на лежащую рядом бочку, – вон посиди пока, а я пойду мурлыконенавистника найду.

Главу байкеров он нашел на посту у центральных ворот, через которые они несколько часов назад попали на базу. Развалившись на мешках с песком, краснолицый толстяк спал, сладко посапывая и распространяя на версту запах перегара. Караульные сидели за импровизированным столом и шлепали засаленными картами. На его появление они отреагировали философски, то есть никак. Тираш недовольно покачал головой.

– Н-да. Зря не в чехарду. Порядочки тут я смотрю.

– Чего? – вяло поинтересовался один из бородачей.

– Я говорю, что за игры на дежурстве?

– Да какое на хрен дежурство. Так, для праформы сидим. Сюда бандюки последний раз, больше полугода назад дергались, так мы всю банду почитай и укокошили. С тех пор все тихо.

– А ты этот, военный, что утром со Шлангом притопал, да? – прогудел второй дозорный, бросив карты. – Кошкадав говорит тебя к нам полевым командиром завербовали.

Тигренко про себя хохотнул, но лицо осталось серьезным.

– Точно, так что с этого дня, никаких карт. В туалет или на перекур, отлучаться по одному, иначе сгною на дежурствах. Оружие к проверке готовь!

Оба байкера ошарашено глядели на него, один даже рот раскрыл.

– Я что, неясно выражаюсь! – гаркнул Роман, изо всех сил силясь не рассмеяться.

– Во писец! – выдохнул один из них, и оба вскочив кинулись по своим местам.

Разбуженный Кошкодав, удивленно хлопая глазами, наблюдал за суетящимися бойцами. Наконец выдохнул:

– Еженные ежики, это чего я проспал-то? Чего это, нападение на пост!?!

Тиграш, не выдержав, рассмеялся:

– Дисциплину твоим бойцам прививаю.

– А! Ну, это правильно. Надо этих шалопаев вот где держать. – Он демонстративно сжал кулак. – Хотя я так и делаю, вообще-то.

– Да я заметил уже, – Тигренко ухмыльнулся. – Ладно, я, в общем, тебя искал по другому вопросу.

– Да? Интересно, – толстяк поднялся, с явным удовольствием почесал грудь, передвинув мимоходом пистолет за поясом.

– К проверке готов! – рявкнул у него над ухом один из караульных.

– Ты че орешь, придурок! – скривился Кошкодав.

– Дык, я это… докладываю, вот. Ты ж это, сам же говорил, че вот он полевой командир у нас теперь… ну, вот я и доложил, что оружие к проверке готово.

– Песка лучше в голову доложи, у тебя там, по-моему, свободного места много, – Кошкодав, медленно осмотрел вытянувшегося во фрунт караульного, отвернулся – блин, точно, что-то такое я вам рассказывал. А все равно идиоты, не видели что ли, что я пьян был.

– Ты че, Кошкодав? Ты ж все время пьян.

– Ты поговори мне еще, сопляк! – он отвесил караульному затрещину и повернулся к Тигренко, – пойдем, капитан, расскажешь, что у тебя за вопрос созрел.

Выслушав полупьяные стенания местного главы мотоциклетного братства, Тиграш в конце концов выяснил, какой из бараков отдали им под заселение. Рысь он нашел уже спящей, положив на коленки свою «трещотку», она откинула голову, облокотившись на стену Харчевни и сладко посапывала. Роман несколько минут постоял, любуясь, и не решаясь будить ее, затем присел на корточки рядом. От раскаленного полуденным солнцем песка исходили волны жара, на его лбу заблестели проступившие капельки пота. Стараясь не разбудить девочку, взял ее на руки, поднял, она все же проснулась, дернулась спросонья, даже попыталась вскинуть свой пистолет, но тут же успокоилась, узнала.

– Зачем так. Вдруг кто что подумает? – шепнула сквозь полудрем, но вопреки своим же словам лишь крепче прижалась к нему.

Домик, выделенный им, оказался рассчитан на шестерых человек, две спальни по три койки в каждой, маленький зал, и он же по совместительству кухня, судя по установленной в углу печке и стоящего рядом грубо сколоченного, но прочного даже с виду стола, заставленного кастрюлями и горшками. В прихожей стоит большая металлическая бочка с водой, над которой на ржавом гвозде висит кусок ткани, местный аналог полотенца, тут и гадать нечего.

Уложив Кристину на кровать, Тиграш умылся из бочки, и присев на один из трех табуретов в зале, стянул ботинок. Разбинтовав щиколотку, внимательно осмотрел рану. Выглядела она много лучше чем он ожидал, но все равно достаточно отвратительно. За четыре дня проколы воспалились, превратившись в мокрые сочащиеся сукровицей язвочки.

– Не хватает еще гангрену подхватить, – рассматривая синие кружки, прошипел Роман. Запоздало подумав, что надо было проконсультироваться с тропошником Айболитом. Глядишь, удалось бы выменять какую-нибудь чудо мазь или антибиотики приобрести. Ладно, лопухнулся, значит лопухнулся, Тигренко поднялся, взял со стола кастрюлю и вышел в сенцы. Набрав воды, поставил посуду на плиту. Огонь разгорелся быстро, и, дожидаясь пока закипит вода, он принялся полосовать ножом одно из льняных полотенец.

Когда он уже заканчивал мытье воспаленных ранок, в комнату зашел Шланг.

– А я блин думаю, куда все… не фига себе? – он уставился на рану. – Слышь, военный, тебе бы к врачу надо, хреновато выглядит эта байда.

– Тихо ты, – шикнул на него Роман, – Кристина спит. А на счет врача, где ж я его возьму, дома – залатают.

– Ага, только ты с такой ходулей до дома можешь не дойти.

Шланг присел на табурет, наблюдая как перебинтовывает ногу Тиграш.

– У нас при Баре хороший медпункт есть, шесть человек работает, два настоящих врача, терапевт и хирург… может к нам, а?

– Ага, уже… сколько до вас?

– Сто восемьдесят километров, за день довезу.

– Ну вот, день туда, день назад, да и там еще неизвестно насколько доктора займут, итого минимум три дня. Не могу, в общем, у меня задание, и мало времени. Я и так непростительно долго шалындаюсь тут.

– Ну, у Князя Игоря тоже лекари есть, правда у нас все же получше, но все равно, хоть ногу свою у них зацени. А то доведешь и отпилят ее тебе по самые гланды.

– Не каркай, – Роман закончил бинтование, затянул потуже узел. – Кстати, почему Князь?

– Да там вообще смех. Ну, это эти толкинъеры какие-то. – И видя, что Тиграш его абсолютно не понимает, принялся разъяснять. – Ну, когда Торнадо второй волной пронесся, они в лесу какой-то сбор устраивали, ну, там лошади, рыцари, доспехи старинные. Их, правда, мало было, ну меньше чем нас, человек наверное триста, ну может пятьсот, максимум. Сейчас, правда расстроились, Град отгрохали, это у них так крепость зовется, да и народ у них набрался. Ну вот, а руководит ими Игорь, вернее – Князь Игорь, нормальный, правильный мужик. Где-то через год, после катастрофы, мы на них наткнулись, даже стычки были, а потом Саблезуб с этим Игорем встретились, потрещали за жизнь и теперь у нас: мир, дружба, жвачка. Ребята здравые, со своими загонами конечно, но в целом молодцы, перевал мы совместно с ними держим. Да и в конфликте с Железкой они нам неплохо помогли.

– Оп, я уже слышал это название, расскажи-ка, что за Железка, вообще что это? Или кто это? На карте нарисуешь, где она есть?

– Свободно, давай карту, – Шланг принял карту из рук капитана, развернул. Несколько секунд рассматривал, прикидывая что-то, затем, уверенно поставил изъятой из пенала ручкой жирную точку. – Вот тут. Настоящий город, уже после Торнадо отстроенный, помойка страшная. Власти никакой, постоянно кто-то с кем-то на ножах, живет там, кстати, больше десяти тысяч людей. Из достопримечательностей наверное только базар следует отметить, едва ли не вся Железку занимает, даже скорее вся Железка и есть один большой базар. Караваны тропошников там десятками толпятся, несмотря на то, что место крайне хреновое, фонит там дай дороги. От них в паре десятков километров ожог находится, потому мутантов там хоть жопой жуй. На сегодня там три клана в основном все контролируют: горцы Вагиза, восточники под предводительством Мандарина Чо и люди Грозы. Самый многочисленный клан Вагиза, самый сильный у Грозы. Плюс ко всему, бандитов и прочих любителей приключений там тоже в избытке. Сам понимаешь, при таком раскладе кровь там едва не каждый день льется, настоящий Дикий Запад нашего времени.

– Не понимаю, а чего они именно там обосновались, если ты говоришь там фон сильный?

– Сильный, – кивнул байкер, – только там три водокачки на артезианских скважинах стоят, и вода, как не странно вовсе не радиоактивная. Теперь думаю, понятно почему и верховных кланов три, ну по одной водокачке на клан.

– А почему название такое, Железка?

– Да там сплошь и рядом одно железо, живут в цистернах, в остовах автомобилей и автобусов, вагончики и просто обитые жестью сараи служат и жильем, и мастерскими, и магазины так же обустраивают. Одна большая свалка металла, в общем, потому и Железка. Ну как, удовлетворил твое любопытство?

– Вполне, – Тиграш бережно сложил карту. – Если ты не против пойду тоже прилягу.

– Конечно, капитан, отдыхай. Я тогда вечерком зайду, перед ужином, тогда и поговорим, – Тимка поднялся и, кивнув Роману, вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Несмотря на стоящую жару на улице, внутри дома было довольно прохладно, градусов пятнадцать-семнадцать, но не долго думая Тиграш скинул комбинезон, оставшись в одних подштанниках, двинулся к бочке. С удовольствием умылся, потом намочив полотенце, обтер тело, и лишь после этого двинулся в спальню. Рысь видно просыпалась, пока он разговаривал со Шлангом, ее вещи бесформенным кулем валялись рядом с кроватью, сама она спала, укрывшись серой простыней, черные кудряшки разметались по подушке. Тиграш несколько секунд постоял, любуясь, потом улыбаясь, поднял ее вещи, аккуратно развесил на спинке. Лег на соседнюю кровать, положив рядом на пол автомат, продолжая любоваться девушкой. Кристина шевельнулась, край простыни сполз, приоткрыв часть бедра. Тиграш с явным усилием оторвал взгляд, успокаивая враз потяжелевшее дыхание, перевернулся на другой бок. Закрыл глаза, переводя себя в состояние самогипноза, и через минуту уже провалился в сон. Ему снилось, что он стал великаном, настолько огромным, что парит в космосе, играясь планетами. Вдруг одна из планет взорвалась, но он не дал ей развалиться, подхватил разлетающиеся куски, едва ли не нежно, сложил их как пазлы, вновь объединив в одно целое. Ладони вдруг окрасились кровью, но это не испугало его, напротив, он стал вливать кровь в промежутки между кусочков, и они странным образом стали срастаться, он засмеялся. Рядом появился Кастанеда, покачал головой не то осуждающе, не то недоверчиво, затем протянул руку к нему, щелкнул по лбу. Он дернулся и… сел на кровати, в вечернем полумраке разлившемся по комнате, с трудом различил могучую фигуру, перед ним, слегка покачиваясь, стоял Дубов и судя по запаху уже изрядно захмелевший. Запрокинув голову вверх, сержант с удовольствием почесал заросший буйной порослью подбородок.

– Подъем, капитан, пора на трапезу… ик… там это, кстати, наливку ребята привезли классную. Да и поговорить с тобой хотят.

– Олег, ты пьяный что ли?

– Ага, – раздался из темноты голос Кристины, – акахоолик он, ты сам же говорил.

– Ал-ко-го-лик, – машинально поправил Тигренко, – Блин, сержант, ты завтра ехать-то сгодишься?

– Все будет тип-топ, Ромыч, не переживай.

– Да уж, – вздохнул Тигренко, поднимаясь с кровати.

Темнота принесла вместе с собой прохладу, за окном весело пересвистывались сверчки. Где-то вдалеке рокотал мотор, доносились голоса нескольких байкеров споривших о чем-то. Тигренко оделся, вытолкал из комнаты сержанта, позволяя Кристине одеться.

На столе в зале горел масляный фонарь, Дубов сел на табурет, покрутил в руках невесть откуда взятую сигарету. Крякнув каким-то своим мыслям, прикурил ее от огонька в фонаре, пуст в потолок сизую струю дыма.

– Ромыч, кайфово тут, я вот думаю-думаю… я-то как-то не так жил, как-то испуганно, что ли после этого гребаного Торнадо. А они тут живут правильно… интересно живут. Вот и меня к себе зовут, да…

– Понятно, – зевнул Тигренко, с удовольствием потянулся, сон не прошел даром, сейчас он чувствовал себя намного лучше, – решил остаться что ли?

– Нет, Ромыч, ты не подумай, что я соскочить решил, просто… просто нравится мне тут, и с Катериной мы хорошо общаемся… – Корявень затушил сигарету, размял пальцами окурок, хмель казалось почти выветрился из него. – В общем, доведу я тебя до базы, это по любому, а потом, наверное, вернусь. Катюша, говорит, что будет ждать. Не серчай, капитан.

– Да я не думаю ничего, – улыбнулся Тигренко, – если чувствуешь что это твое, то какие могут быть обиды, только рад буду за тебя.

– Чего, леший, остаться удумал? – Хмыкнула, выходя из спальни Рысь, – А чего, правильно, она вон какая видная девка, не понятно правда чего она в тебе нашла, но веник свой все же сбрей, от греха подальше.

– Коза, ты все-таки, – улыбнулся Дубов, – но если с Катюшей поженимся, первенца в твою честь назову.

– Козой что ли? – Хохотнула Кристина.

– Дурой, – обиделся Дубов.

– Да ладно тебе, Олег, извини. Я польщена. А теперь, веди, давай, нас на обещанную трапезу под совершенно здоровскую наливку.

– Это мы мигом, – поднимаясь, улыбнулся сержант.

Харчевня была забита под завязку, не менее пятидесяти человек, почитай все кто не стоял в карауле, тут собрались. Все столы, освещены свисающими с потолка лампадками, свет которых создает впечатление какой-то сказочной уютности. Утренние прогнозы Тигренко, оказались не совсем верными, помимо Рыси и Кузьмича, тут оказалось еще с дюжину представительниц прекрасного пола. Почти все молодые девчонки, ровесницы Кристины, кроме одной, увидев ее Тигренко даже замер на мгновение. Высокая, не толстая, но и явно далекая от прославляемых до Торнадо стандартов красоты, негритянка сидела за барной стойкой и о чем-то живо спорила с Кошкодавом. Годков негритянке явно было за тридцать, но вот насколько он гадать не взялся бы. Перехватив его взгляд, Рысь на секунду смешалась, но тут же фыркнула, словно рассерженная кошка:

– Что, тоже себе избранницу приглядел, а? – ширнула она локтем в бок Тиграша.

– Ты о чем? – болезненно сморщился Роман.

– Ни о чем, – обиженно отвернулась Кристина.

– Нам туда, – не заметив их перепалку, махнул рукой Дубов в сторону бара.

Едва они подошли, как Кошкодав вскочил, и, ткнув пальцем в грудь Тиграшу, рыкнул чернокожей, явно на что-то сильно разозленный:

– Вот он, смотри!

Негритянка легким кивком приветствовала их, внимательно рассматривая Романа. Он так же, молча, изучал внешность новой знакомой. С виду, все же, лет под сорок, крупная, про таких говорят: «в теле». Коротко остриженные волосы кудрявой шапкой обрамляют лицо. Крупный нос и пухлые губы, большие, слегка навыкате глаза, по отдельности все черты лица выглядели некрасиво, но собранные богом в одно целое, смотрятся вполне гармонично. На шее красный платок-бандана, на плечах косуха, с нашивкой на правом рукаве «ВА», черная майка натянулась на огромной груди. Ноги обтянуты черными штанами, военного кроя, а вот сапоги оказались необычными, бардовые, модельные, на высокой шпильке. Но что еще больше удивило, так это висящий за плечом автомат, один в один автомат Дубова.

– Мне сказали, что вы военный, причем не в прошлом, а и сейчас, это правда?

– Правда, – кивнул Роман, – а что, что-то не так?

Негритянка улыбнулась, показав крупные слегка пожелтевшие зубы.

– Меня зовут Василиса, я комиссар безопасности и снабжения. Тимофей сказал мне, что вы военный, это же подтвердил Ваш друг, – Она кивнула на Корявна, – а я в этом сомневаюсь.

Махнув рукой, на собравшегося вклиниться в разговор Кошкодава, продолжила:

– Так вот, я сомневаюсь. Мы, так или иначе, контролируем большую площадь, отъезжали и за триста километров. Ведем торговлю в Железке, общаемся с тропошниками, и никто не упоминал, что где-то осталась действующая часть военных. Даже мимолетно, никто и никогда не говорил о вас, и что же получается? Получается вы сознательно нам врете? Я как старший из здесь присутствующих руководителей Всадников, честно говоря, склоняюсь к решению о вашем аресте.

Она, все так же улыбаясь, внимательно наблюдала за ним, будто отслеживая реакцию. Тигренко заметил, что пространство вокруг них, за время этой кратковременной беседы, освободилось, и теперь они стоят в окружении четырех бугаев, в руках у каждого по обрезу. Машинально отметил про себя, что не самый грамотный вариант вооружать группу захвата таким оружием, особенно если заряжены ружья картечью. Заварись сейчас чего здесь и их оружие будет представлять большую угрозу для своих же.

– Что Вы молчите? – вновь заговорила Василиса.

– А что я могу сказать? – пожал плечами Тиграш, – Или Вы ждете, что я начну на себе одежду драть, слезно умоляя мне верить. Могу сказать лишь одно, я военный и я на задании. Это очень серьезное задание, и если потребуется я готов убивать и быть убитым. Слишком многое от его выполнения зависит.

– Кого это ты собрался убивать, щегол? – пробасил один из владельцев обреза.

– Тихо, – произнесла негритянка, и не глядя, протянула руку, в которую стоящий позади нее байкер тут же вложил небольшую пластиковую коробку с торчащими из нее проводами.

– Знаешь что это, военный? – Василиса кивнула на коробку.

– Полиграф, модель вряд ли назову, кустарщина какая-то, – Роман едва заметно качнул головой, видя как напряженна Рысь, как она нервно теребит ремень, на котором весит ее пистолет-пулемет.

Василиса удивленно вздернула бровь, и будто только сейчас заметила стоящую позади капитана Кристину, перевела на нее взгляд.

– Он прав, девушка, не стоит трогать пистолетик, и уж тем более думать, как ним воспользоваться. Кстати, прав и в том, что это полиграф, знаешь, что это такое?

Кристина, набычившись, помотала головой, но руки от ремня с оружием убрала.

– Не знаешь, значит, – не переставая улыбаться, продолжила комендантша, – а все очень просто, одеваешь вот это колечко на палец, вот эту присоску на височек, и задаешь вопросы. А вот эти лампочки на коробочке, показывают, врет ли человек нам или нет. Не хочешь проверить?

– Нет, не хочу, – довольно грубо ответила Рысь.

– А придется, – неизменно улыбаясь, проворковала Василиса.

Она небрежно сдвинула тарелку с вяленым мясом и кружки, освобождая место на барной стойке, установила аппарат.

– Ну, давайте, военный, давайте свою ручку, посмотрим, все как на духу скажу, где правда, где нет, почище иной гадалки. Или, может и вправду, с вашей девочки начнем?

– А что без этого никак? – попытался, было протиснуться к ним Дубов.

– Куда прешь, баран, – зашипел на него один из охранников, но его перебила Василиса.

– Давайте его сюда, тоже пусть проверку пройдет, – она перестала улыбаться, взгляд стал холодным, злым. – Военный, давай руку, надоело мне комедию перед вами разыгрывать.

– Ну-ка, руку убери, урод, – раздался из-за спины комендантши зычный рык Дубова, – Сам дойду, да убери ты клешню, отор-р-рву!

Сержанта кто-то пихнул, он не глядя, рубанул за спину локтем, кто-то охнул и, наконец, Корявень встал перед грозно сощурившейся Василисой. Протянул руку, и бесстрашно рыгнув перегаром прямо ей в лицо, произнес:

– Давай-ка я первый, а капитан, опосля меня будет.

Около минуты негритянка сверлила его взглядом, наконец произнесла:

– Капитан, значит, если меня память не подводит офицерское звание, и не из последних в иерархии военных.

– Не подводит, – Дубов окончательно закрыл своей широченной спиной Тигренко с Кристиной. – Давай, цепляй свои проводки, нечего меня глазищами своими бурить, не боюсь я.

– Егор Владимирович, это не за этого ли хама, ты мне говорил? – спросила комендантша, ловко закрепив датчики на сержанте.

– Про него и говорил, а чего, нормальный мужик. Чего ты вообще к ним прицепилась? – возмутился местный глава, но никаких попыток вмешаться не сделал. Судя по всему чернокожая имела много больше власти в братстве, раз даже на «своем поле» Кошкодав пасовал перед ней.

– Цепляется клещ, Егор Владимирович, или фекалии за башмак, а я проверяю.

Черный палец щелкнул по тумблеру, в коробочке что-то тихо зажужжало, перемигнулись диоды на панели, пикнул пару раз зуммер.

– Итак, начнем, – Василиса глянула на прибор, – как зовут?

– Корявном.

– Полное имя, род занятий?

– Дубов Олег, бродяга, кличут Корявном.

– Откуда знаете этого военного?

– Познакомились.

– Как давно?

– Пять дней назад.

– А его спутница, с ней знаком?

– Знаком.

– Как оказались здесь?

– Да вон, Шланг привел.

– Какой еще Шланг?

– Ну, Тимка, парламентер ваш или кто он тут вообще.

– Ясно, куда собирались дальше?

– На базу к капитану, правда, сначала к князю какому-то что-ли…

– Ясно, а почему изъявил желание остаться тут?

– Да понравилось… сначала… до знакомства кое с кем…

– Понятно, – Василиса холодно улыбнулась, – ладно, свободен пока, Ко-ря-вень. И вправду, прям весь из сучков и задоринок.

Допрос Тигренко она проводила более тщательно, многократно возвращаясь к уже спрошенному, пытаясь подловить на противоречиях, но в итоге все же закончила проверку, безапиляционно щелкнув тумблером, выключила детектор лжи. Побарабанила пальцами по полированным доскам стойки. Затем поднявшись со стула, протянула руку Тигренко.

– Я рада, что оказалась неправа, что ж, капитан, будем знакомы.

Тигренко пожал, оказавшуюся вопреки ожиданиям, не по-женски крепкую ладонь комиссарши, и словно ветер пронесся по залу харчевни, снося напряжение последнего часа. За дальними столами кто-то в голос заржал, из другого угла зала, послышался тост, что-то про дружбу меж солдатами и королями дорог. Кто-то, гогоча, добавил, что надо бы не забыть выпить за сиськи, потому как все это прекрасно, но без женских округлостей украшенных молочными железами мужику жизнь – не жизнь.

– Надеюсь без обид, капитан? Сегодня я угощаю, – Василиса подвинула ему и Рыси выставленные Кузьмичом пивные кружки.

– Без обид, – кивнул, принимая пиво Тигренко, передал одну из кружек, Кристине, – правда, у меня возникло пару вопросов.

– Задавай, – махнула рукой негритянка, аккуратно сматывая провода полиграфа. Глянув ему за спину, улыбнулась. Тиграш обернулся, метрах в двух позади, сидел хмурый Олег, опорожняющий очередную кружку, Кузьмич стояла позади него, гладила по голове и что-то тихо говорила, он периодически кивал.

– Ну, во-первых, кого вы боитесь? Во-вторых, как Вы, женщина, да к тому же чернокожая, оказались среди байкеров, и заняли явно не маленький пост, ну и последние, что за автомат у Вас на плече, у сержанта такой же, да все спросить забывал?

– А с чего ты решил, что мы кого-то боимся? – Вскинула Василиса бровь.

– Ну, может, не боитесь, но опасаетесь, причем этот враг появился явно не давно, тут как я понимаю, о нем мало кто подозревает. Так все-таки, кого?

– Отличные аналитические выводы, я серьезно, капитан. Ну, что ж, отвечу по порядку. Мы действительно опасаемся, кого? Да мы и сами не знаем, пропало две наших разведгруппы, плюс тропошники недавно принесли страшную, но необъяснимую новость, исчезла одна из деревушек, находящаяся на пути к нам, просто стерта с лица земли, подчистую. Второе, я бывшая студентка, оказавшаяся на момент Торнадо по обмену в России, ну, а тут, я оказалась, как и все остальные. Нет, я не байкер, – она захохотала, видя удивленное лицо Тиграша, – я – метелка Виктора, потому и занимаю довольно высокое положение, как ты правильно заметил.

– А кто такой этот Виктор? – Удивилась из-за спины Романа Кристина.

– Виктор или, если полностью, Виктор Александрович Косов, это просто, он – Глава Всадников Апокалипсиса или как его чаще называют, Саблезуб.

– Ого, – не сдержавшись, удивилась Рысь, и мысленно Тиграш ее поддержал, действительно «Ого!», их оказывается едва ли не второй человек местного братства допрашивал. Конечно, если он правильно понимал принципы байкеров, они по большей части анархисты, но все же.

Метелка Саблезуба, с улыбкой наблюдала за ними, Тиграш подумал, что, наверное, и сам не смог бы смотреть на себя без улыбки сейчас, уж больно у него сейчас должно быть ошарашенный вид.

– А вот на счет автомата, это все же лучше у Олега спроси, я, вряд ли отвечу.

– Хеклер Кох МП 77, – буркнул со своего места Дубов, который, оказывается, слушал не только Кузьмича, но и их диалог с Василисой.

– Ну, вот видите, Роман, на все Ваши вопросы я ответила, так или иначе, так что теперь, надеюсь, никаких неясностей между нами не осталось.

– Не осталось, – Тигренко сделал глоток пива, покатал напиток по языку, – а Вы не думали, что я мог бы просто обмануть вашу машинку?

– Думала, но решила рискнуть, – Она махнула рукой Корявну, – Олег, прекращайте дуться, идите сюда, Вы ж без пяти минут наш.

– Спасибо, обойдусь, – буркнул Дубов.

– Ой. Ну, перестаньте вести себя как ребенок, право слово, Роман, ну скажите ему.

– Сержант, прекращай обиды, люди серьезно относятся к своей работе и к своей безопасности, это не повод для злости.

Кузьмич, что-то шепнула ему на ухо, звонко рассмеялась и упорхнула за стойку, наливать очередным желающим покрепче подружиться с зеленым гадом.

К ним покачиваясь, подошел Кошкодав, глаза его лихорадочно блестели, он уже явно пребывал в сильном опьянении.

– Василиса, змея! Чего ты людям спокойно жить не даешь? Я ж тебе сразу сказал, ребята здравые, так нет же, тебе все равно надо со своими дуболомами в ковбоев поиграть.

Негритянка улыбнулась, хлопнула толстяка по плечу, едва не свалив его при этом, но подошедший в этот же момент Дубов, ловко перехватив местного главу, посадил на стул. Столь быстрые пространственные изменения, выполненные без его воли, но с его участием, ввели Кошкодава в некий ступор. Он пару раз открыл и закрыл рот, зажмурился, помотал головой и продолжил, абсолютно не в тему:

– Так вот, давайте выпьем, что ли, за дружбу народов и родоначальника всех коммунистов Карла Маркса!

Дубов захохотал, опрокинув на себя остатки пива, Тиграш с Василисой тоже рассмеялись, лишь Кристина не поняла, что в словах байкера смешного, и немного смущенно улыбнулась.

– Отличный тост, Егор Владимирович, – Василиса подняла кружку, ее примеру последовали остальные.

– Ну, дык, а то, – лихо согласился толстяк, подняв початую бутылку самогона, судя по всему местный глава, не признавал ничего кроме «горючей воды».

– А кто такой Карла Маркса? – робко поинтересовалась Кристина.

– А это, да будет тебе известно, величайший мыслитель прошлого, да… а еще у него был не то брат, не то друг Фридрих Энгельс. И вот, вдвоем, они написали труд «Капитал». А вот о чем он, я не знаю… хотя я даже не знаю, откуда я вообще про них знаю.

– Мастак, Вы, Егор Владимирович, объяснять все толково и предельно понятно, – улыбнулась Василиса, – после Ваших объяснении и знающий растеряется, куда уж не знающим разобраться.

– Точно, без бутылки не разберешься, – солидно согласился Кошкодав, и крикнул, – Катерина, давай-ка нам еще литр твоей настойки чудесной, Василиса платит.

– Прохвост, – беззлобно нахмурилась комиссарша, – пару ящиков тушенки уже выпросил, и сейчас за счет дамы глаза решил залить, прохвост.

Выставленная литровая бутыль самогона, настоянного на землянике и дубовой коре, враз разрядила обстановку, убрав напряжение у Рыси и обиженность у Корявна, расслабив Тигренко и Василису, а Кошкодав опрокинувший дуплетом пару стаканов, уронил голову на руки, и уже вовсю храпел. Ближе к полуночи, когда уже кончилась вторая бутылка, а разговоры стали утрачивать логичность, Тигренко поблагодарил за гостеприимство и угощение, и, подхватив кимарившую Кристину под руку, попрощался со всеми. Дубов уходить не спешил, остался с присоединившимся к их столу Шлангом и парой байкеров, имен которых Тигренко уже не помнил, заверив, что беспокоиться не о чем, и завтра он будет как огурчик, на что не преминула съязвить уже порядком захмелевшая Рысь, отметившая что огурцы они разные бывают. Олег по-доброму от нее отмахнулся, дескать, чего слушать глупую бабу, а тем более девчонку, что понятно еще хуже, за что и получил толчок под локоть, опрокинув из-за этого самогон не в рот, а на лицо. Роман, не дожидаясь реакции сержанта, покинул Харчевню, вытащив за следом упирающуюся Кристину. Вместе с ними, покинула сие увеселительное заведение и Василиса в сопровождении своих телохранителей.

Дальнейшая ночь прошла спокойно, Кристина умаявшиеся за последние две недели и разморенная алкоголем, мирно посапывала, обняв подушку. Тигренко тоже впервые за все время, с начала своего задания, уснул абсолютно спокойно, даже раненная нога не принесла в этот раз никаких беспокойств. Несколько минут, перед тем как провалиться в объятья Морфея, он прокручивал разговор с Василисой и Шлангом, и остался абсолютно довольным. Союз между их базой и братством байкеров, и в самом деле не столь уж невозможен, а выгоды сулит явные обеим сторонам, что ж, может основное задание еще и не выполнено даже на половину, но он нашел союзников, мощных нужно признать союзников. Плюс ко всему, и Василиса, и Тимка, пообещали посодействовать, если будет такая необходимость, в заключение «теплых» отношений с Князем. «Все будет хорошо…» – было последней его мыслью в этот день, и впервые, за последние несколько лет, он уснул с блаженной улыбкой на лице.

С вольным ветром наравне…

Лампочка под потолком мигнула, погрузив на секунду сидящих за старым, рассохшимся столом людей во тьму, за окном зашлась лаем Курга – бельгийская овчарка, тот, кого они ожидали последние пятнадцать минут, пришел. Тигренко прикрыл дверь, скрипнувшую не смазанными петлями, осмотрелся, все как он и ожидал, за столом трое. В центре полковник Зарубов, слева как всегда мэр Васюрин, справа доктор Бербиш, трое верховодящих в их городе. Тень в углу комнаты дернулась, отлипла от стены, обрела объем, рука Тигренко метнулась к кобуре, но спокойный голос Зарубова остановил ее на полпути:

– Роман, успокойся, это наш гость, а не диверсант. Садись, давай.

Гость же, вообще никак не отреагировал на агрессивные действия Тигренко, придвинул стул, и уселся с торца стола, позволив наконец-то себя рассмотреть. Невысокий, но и не низкий, не широкоплеч, но и не тщедушен, движения скупые, не суетливые, с виду даже вялые, но Роман почему-то сразу решил, что это лишь маска, что при необходимости этот человек может двигаться стремительно, молниеносно, и тут же, вспомнил кто это. Два года назад он видел его – один из сталкеров пришедших вместе с Данилой Кузнецом, как же его звали-то, Вадим, Артем… точно, Артем, он вроде как у них в разведке ходил, коллега, значит, улыбнулся мимолетно Роман, присаживаясь напротив.

– Ну что, вижу, вспомнил, узнал, – кивнул генерал внимательно наблюдавший за ним. – Не зря, ты у нас лучшим считаешься. Но не суть, слушай внимательно, капитан, если надо вопросы задавай. Для начала введу в курс дела и объясню, почему мы тут собрались так тайно.

– Не стоит, – Роман редко позволял себе перебивать старших по званию, лишь, когда был уверен, что понимает ситуацию наверняка, как сейчас. – Исчезла вторая группа наших исследователей, все сроки уже вышли, и сейчас она числится как без вести пропавшая, но фактически считается ликвидированной. Нахождение здесь сталкера-следопыта и вся эта «тайная вечеря»… ожидается новый Жор, и вы хотите, чтобы я…

Тиграш замолчал, вариантов для продолжения была куча, но что толку гадать, сейчас все и так объяснят.

– Все верно, – кивнул Зарубов, – а хотим мы, чтобы ты сделал то, с чем не справились две группы. Но это не приказ, Ром, сам понимаешь, требовать я тут ничего от тебя не могу.

– Я согласен, Алексей Степанович, но ведь не ради этого мы тут собрались.

– Нет, конечно, – ответил ему в этот раз Васюрин, Тиграш не любил мэра, еще и за то, что тот постоянно позволял себе вмешиваться в обсуждение военных операций, и более того, старался всячески влиять на полковника. – Начинайте, Артем.

Сталкер, все это время сидевший недвижимо, и находящийся в каком-то своеобразном трансе, повернулся, уставившись немигающим взглядом на мэра, перевел взгляд на Тигренко, и у последнего сложилось стойкое убеждение, что каким-то невероятным способом сталкер прочитал его неприязнь к Васюрину. Совершенно неожиданно сталкер, улыбнулся капитану, даже показалось что подмигнул, но Тигренко не стал бы утверждать, что это так.

– Сегодня я вернулся из Ожога находящимся на юге от вас, и могу подтвердить, что сезонная миграция мутантов, называемая у вас Жором, будет в ближайшее время, через месяц, максимум три. Я насчитал около шестнадцати ульев, но уверен, что их будет на порядок больше, то есть вас накроет не меньше пяти тысяч особей.

– Не самый большой Жор, – позволил себе комментарии Роман.

– Но, самый опасный, – впервые за все время нарушил молчание Бербиш, было видно, что он нервничает, высокий крутой лоб медика блестит от пота, – Артем принес мне пару экземпляров, из тех тварей, которые в ближайшее время нас атакуют, конечно, у меня не было времени провести детальное исследование, но в целом, могу сказать, что они стали крупнее, выносливее, скорее всего с ускоренным метаболизмом. Не знаю, что еще я обнаружу, но вряд ли что-то для нас радостное. Да и ко всему прочему, как Вы и сами должны понимать, капитан, даже если мы переживем этот Жор, то это будет фиаско, полное! Мы ведь ведем таблицу по развитию нашего поселения, так вот, мало того что рождаемость у нас низкая, по сравнению со смертностью, так ведь каждый Жор уносит с собой множество жизней, и по большей части, это жизни молодых, плодовитых – способных к размножению мужчин. Так что может оказаться, что даже если мы переживем этот Жор, то оставим город почти без мужиков способных полностью выполнять репродуктивную функцию, а говоря проще способных зачинать детей. Конечно, я утрирую, но не так что бы очень, знаете, сколько за последние десять лет родилось детишек? Всего-то пятьдесят семь, а умерло из них двадцать три! А сколько погибло всего, не знаете, так я вам скажу, восемьсот сорок четыре человека. По старости всего шестьдесят два, в результате несчастных случаев – трое, двенадцать от болезней, думаю арифметика тут простая и не составит труда вычислить сколько мы потеряли людей в результате всего-то трех Жоров.

– Семьсот сорок четыре, если с вычетом новорожденных, – спокойно ответил Тигренко.

– Вот именно, капитан, – вновь вмешался в разговор Васюрин, кивнул на врача, – Леонид Аркадьевич просто пытается до вас донести, что такими темпами, мы вымрем в течение следующих десяти лет.

– Намного раньше, – безразлично, словно речь шла о погоде, произнес сталкер.

– Что Вы имеете ввиду? – дернулся как от пощечины Васюрин.

Сталкер пожал плечами, произнес устало:

– Я уже восемь лет хожу по Ожогам и Миражам… в общем, давно выявлена такая тенденция, что если начинает наблюдаться активная мутация при постоянном векторе миграций, то территория, обозначаемая нами как ОЗ, или Обреченная Земля, действительно обречена, извиняюсь за каламбур. Так вот, ваше поселение находится как раз на такой вот ОЗ. Мы выявили и то, что если мутированная волна встречает на пути препятствие, расцениваемое как вполне преодолимое, то… в общем ваши, так называемые, жоры будут все чаще. Все с меньшим интервалом между циклами. Есть вероятность, что этот Жор будет дублированным, и на вас пойдет две волны, даже, скорее всего так и будет.

– Эээээ, – проблеял Васюрин, – что это значит?

– Это значит, в ближайшем будущем нам наступит полная жо… хана, – Зарубов потер подбородок, – вот видишь, Ром, выбор у нас не богат, и времени у тебя в обрез, форменное самоубийство, а не задание, такие вот дела.

Тигренко прикрыл глаза, прикидывая шансы…

Открыв глаза, он пару секунд недоуменно рассматривал необструганные доски потолка, дернулся было в поисках автомата, и сразу же вспомнил где он. Повернул голову, небо за окном светло серое – рассветный час, значит часов пять он поспал, совсем неплохо, организм с ним полностью согласился, напомнив правда, что для того чтобы чувствовать себя и вовсе великолепно, нужно еще и нужду справлять. Выйдя на улицу, прошелся сквозь вереницу вагончиков в дальний конец жилого блока базы. Туалеты байкеры обустроили себе на краю песчаного оврага, проявив хозяйскую смекалку. Удовлетворив желания организма, Тиграш, направился к одной из бочек, стоящих под крышами со специально прорезанными в середине дырками по всей базе и служащих водосборниками в дождь, как мимолетно пояснил вчера Шланг, эту воду используют для всяческих нужд, в том числе и для умываний. Облившись из деревянного ковшика, плавающего тут же в бочке, Роман окончательно проснулся. В течение трех минут, проделал комплексную зарядку, разогрев все мышцы, с неудовольствием отметил, что правая нога сильно онемела за ночь. Да и боль в ней явно усилилась со вчерашнего дня. «Самогоном что ли залить раны» – пронеслась в голове мысль, но он тут же забыл о ней, в гараже напротив, открылись ворота и на улицу, едва слышно рокоча моторами, выкатились три мотоцикла: два Урала с колясками и один спортивный, с усиленными рессорами и высокой рамой, Тиграш припомнил, что такие вроде бы называют кроссовыми. Следом за мотоциклами из гаража появилась высокая, слегка сутулая фигура, в которой, Тиграш без труда признал Кастанеду, механик кивнул ему, каркнул что-то неразборчивое водителю кроссовика, тот кивнул, и, газанув, с низким рокотом промчался по двору к воротам.

Уралы подкатились к нему, как он уже догадался в одной из колясок сидела Василиса, стянув с головы шлем, она улыбнулась ему.

– Удачи тебе, капитан, и помни, Всадники Апокалипсиса, готовы к сотрудничеству с вами. Мотоцикл для вас уже подготовили, Игорю сообщат, что вы едете от нас, так что принять вас должны хорошо. Что еще, ах да, привет Олегу, скажи, чтоб не дулся на меня, я ему пару коробок патронов оставила, наши умельцы делают специально под мою пушку, хорошие патроны. И если он все же надумает остаться среди нас, мы будем ему рады. Что еще, ах да. Кузьмич провизию на пару дней выдаст, я уже распорядилась. И Роман, береги девчонку, видела я, как она на тебя смотрит, и как глаза ее сверкали, когда воевать за тебя собиралась. Ну, вот, наверное, и все, прощай и удачи, военный.

И не дожидаясь его ответа, мотоциклы покатились к выходу. Он так и стоял, всё смотря на ворота, за которыми скрылась небольшая кавалькада местной правительницы, подошедший Кастанеда, молча пожал руку, посмотрел на ворота и произнес:

– Жаркий денек обещает быть, ох жаркий.

Тигренко покрутил головой, небо затянуто низкими серыми тучами, он бы предположил скорее пасмурный день, но конечно к полудню может и развиднеется. В любом случае спорить с механиком не было ни желания, ни времени. Буд-то прочтя его мысли, Кастанеда, глухо рассмеялся.

– Успеешь везде, капитан, особо не спеши, настреляешься еще, поди.

– В смысле?

– Да в прямом смысле, – улыбнулся старик, – автомат на предохранитель сегодня не ставь, и проследи, чтоб девчушка твоя нож не потеряла, хороший нож иногда решает все почище пули. Ага.

– Да хватит меня пугать, – растерянно протянул Тигренко.

– Больше не буду, – опять рассмеялся старый механик, и непринужденно продолжил, – там Тимошка в гараже коляску готовит, так что иди, собирай свою гвардию, и опохмелить не забудь своего друга, а то он автомат не с того конца держать будет весь день.

Тигренко нахмурился, слова Кастанеды родили в душе какие-то тревожные ожидания.

– Мне следует чего-то опасаться?

– В этом мире, всегда приходится опасаться. Ладно, капитан, не ломай голову, я и сам не знаю что и как, не ясновидящий я, просто иногда мерещатся смутные образы, ну и стараюсь предупредить по мере сил, бывает и ошибаюсь в толкованиях.

– А мне вчера сказали, что не бывает такого.

– Бывает, как не бывать. Ладно, оставим мистику, не готов ты пока к этим разговорам, давай-ка вот что обсудим, вы ж к Игорю едете?

– Ну да, – кивнул Тиграш.

– Ну, так вот, капитан, будет у меня к тебе просьба, выполнишь, не пожалеешь.

– Что от меня требуется?

– Да сверток один передать, – Кастанеда хрустнул узловатыми пальцами, – сверток бесценный, жизненно важный, я бы сказал… если конечно уже поздно не станет.

– Что в нем? – заинтересовавшись, спросил Роман.

– Не могу сказать, – пожал плечами механик, – и обязательное условие, сверток должен быть доставлен адресату, в целостной упаковке.

Тигренко улыбнулся, чертов старик, даже сейчас темнит и напускает тумана. Глянув на собеседника, заметил мелькнувшую улыбку, и, не сдержавшись, рассмеялся.

– Ладно, отвезу я твой сверток, давай его сюда.

Кастанеда достал из наколенного кармана, небольшой куль: трубочка промасленной бумаги сантиметров тридцати, перевязанная шпагатом. У Тигренко мелькнула мысль, что старик заранее знал о его согласии. Протянув сверток капитану, старый механик произнес:

– Обязательно в руки старухе Клаусе передай, никому другому не отдавай.

– Понятно, – Тиграш спрятал, оказавшийся неожиданно тяжелым, сверток во внутренний карман.

Секунду Кастанеда смотрел на него, затем качнул головой, произнес:

– Лучше за пояс заткни.

Тигренко кивнул, но перепрятать посылку не успел, из гаража урча мотором выкатился Урал с коляской, явно переделанной самостоятельно местными кулибиными под два пассажира. Сидящий за рулем Шланг, лихо крутанув руль, едва не перевернув мотор, остановился рядом с ними, подняв облако пыли.

– Ну, что, капитан, готов к поездке!? – байкер был еще довольно таки пьян, но за рулем вел себя вполне уверенно.

– Готов, – невесело ответил Роман, разглядывая находящегося под мухой водителя.

– Ну, запрыгивай, давай, – Шланг неопределенно мотнул головой.

Тиграш шагнул к коляске, но старик ловко перехватил его за локоть.

– За пояс спрячь кулек.

Капитан, улыбнувшись, демонстративно исполнил просьбу, протянул руку прощаясь. Кастанеда ответил крепким рукопожатием, и, глядя ему в глаза, произнес:

– Только в руки старухе Клаусе, и скажи привет от меня.

– Не беспокойтесь, передам, – произнес Роман, поудобней устраиваясь на сиденье.

– Я знаю, – Кастанеда хлопнул его по плечу и двинулся прочь.

Сборы не заняли много времени, Рысь уже дожидалась их, сидя на крыльце и воюя с помощью пластмассовой расчески с темными кольцами кудрей. Шланг наклонившись к нему, шепнул:

– Капитан, для тебя красоту наводит, хоть за ягодицу ущипни, не будь болваном.

Тигренко оставил его фразу без комментариев, вылез из коляски, подошел к вставшей девушке, улыбнувшись помимо воли, произнес:

– Ну что, красавица, готова к поездке?

Кристина широко улыбнулась, сияя зелеными глазами, подхватила лежащий у ног пистолет.

– Конечно, готова, Ром. И интересно, и страшно, но больше все же интересно.

– Занимайте места согласно купленным билетам, – хохотнул Шланг, выкрутив ручку газа на максимум и заставляя мотор взреветь раненым бегемотом. Кристина испуганно дернулась, и тут же разозлилась, ноздри ее недобро раздулись, но в коляску уселась молча.

– Ох, и придурок, – прошептал себе под нос Тигренко, заходя в дом за автоматом и сумкой. Делать замечание полупьяному байкеру смысла не было, он лишь позубоскалил бы в ответ. Так что приходилось только надеяться, что скоро хмель выветрится из светловолосой головы переговорщика мотоциклистов.

Дубова пришлось поискать, в выделенный им домик он так и не явился. Шланг хохотал, объясняя, что под утро из бара их разогнала Кузьмич, и что теперь разобиженного сержанта нужно искать у реки, куда он непременно пошел топиться. Роман не был настроен на веселье, да и слова Кастанеды все еще не давали покоя, зато Рысь, находясь, судя по всему, в прекрасном настроении поддержала шутку байкера, позабыв про свой недавний испуг и обиды. И они долго на пару угорали, перечисляя возможные варианты время проведения остатка ночи сержанта. Звучавшие варианты затрагивали все аспекты жизни обсуждаемого, вплоть до того, не решит ли с горя Корявень сменить ориентацию, и не найдут ли они его в постели у Кошкодава. Вопреки звучавшим предсказаниям, обнаружился Олег за домом Катерины, вовсю переживающий болезненные отголоски вчерашнего веселья, заметно мучавшийся похмельем. Обнаженный по пояс, он стоял, погрузив голову в кадку с водой, но едва заслышав шум мотора, распрямился. Отфыркиваясь, вытерся, вот же чудо, настоящим розовым мохеровым полотенцем, не иначе Кузьмич из своих запасов дала. Тигренко улыбнулся другу, размышляя, вот же ж стервец, эка шустро охмурил Катюшку, и полотенец ему уже выдали, и борода явно недавно с ножницами и расческой познакомилась. Болезненно щурясь, Олег махнул им рукой, дескать, сейчас готов буду, и, накрыв голову полотенцем, утопал в дом. Из открытого окна, минутой позже, выглянула Кузьмич:

– Привет Роман, Кристина, – она погрозила кулаком Шлангу, – уууу! Обормот, ты зачем так человека накачал?! Идиот! Его час почти рвало!

Шланг в ответ заржал, достал из-за пазухи початую бутылку с мутной жижей, скрутив пробку и выпустив облако тяжелого спиртового пара, сделал глоток.

– Не ори, Кузьмич, твой бравый сержант, сам вчера всех накачал, это он, кстати, Трубодуру предложил в накатику-суку-сама сыграть, ну и накатили. А я тут не причем, я вообще почти не пил. Мне ж за руль.

– Ой, да знаю я, как ты не пьешь, – отмахнулась Катерина, и скрылась в доме. Через секунду она вышла на улицу уже вместе с сержантом, который пыхтя, нес свой необъятный баул, взвалив его словно бревно на плечо.

– К Харчевни коляску подгоняй, провиант выдам, – произнесла Катя, несильно ткнув Шланга кулаком в живот.

– Без рук, я не в том состоянии, чтобы драться, – шутливо испугался байкер, поднимая руки.

– Да я тебя в любом состоянии пришибу, – мило улыбнулась Кузьмич, беря под руку Корявна.

– Как не прискорбно, но это так, – проворчал Тимка разворачивая мотоколяску.

Укладывая выданные Кузьмичом продукты, Тигренко отметил щедрость которую проявила по отношению к ним Василиса, три здоровенных куска вяленого мяса, кулек брынзы, каравай серого хлеба, какие-то плоды по виду похожие на груши, только с явно заметным синеватым отливом и на радость страдающего Дубова литровая бутылка самогонки. Дорогой паек, но щедрость байкеров понятна, они надеются обрести в их лице союзников, Василиса даже обмолвилась, что вполне возможен вариант, при котором братство мотоциклистов выделит людей в помощь переселившимся военным, на постройку поселения.

– Груйды, – Катя ткнула пальцем в неизвестный фрукт, поймав его удивленный взгляд – выведенные у нас в парниках, отличный источник глюкозы, но сырыми лучше не есть.

– Почему? – спросила Рысь с интересом рассматривая диковинные плоды.

– Потому как, обретешь способность турбонадува на остаток дня, – захохотал Шланг.

Кузьмич кивнула:

– Именно, сырыми они являются сильнейшим слабительным, так что лучше всего заваривать их в кипятке, получается отличный напиток, подобно фруктовому чаю. Варить в кипятке надо не меньше пяти минут.

Тигренко взял экзотичный фрукт именуемый груйдом, повертел в руках, небольшой, с твердой бугристой кожурой, пахнет едва различимо травой, по весу довольно тяжелый, словно наполнен свинцом. Значит, чай, ну тоже не плохо, благо пластиковую пятилитровую канистру с чистой водой им тоже дали.

Дожидаясь пока вернется Дубов зашедший попрощаться с Катериной, Шланг коротко объяснил план сегодняшней поездки. Роман слушал его в пол уха, придавшись размышлениям о своей миссии. Неугомонная любительница приключений из Первоцвета, напротив, внимала байкеру внимательно, задавая постоянные вопросы, то что-то уточняя, то что-то обобщая. Дубов вышел к ним минут через двадцать пять, довольно улыбающийся, в расстегнутой гимнастерке, ушлая Рысь хихикнула, толкнула под локоть Романа, указав глазами на шею сержанта, где вовсю наливался багровым цветом свежий засос. Шланг проследивший ее взгляд вместе с Тигренко хмыкнул, подмигнул сержанту сделав не двусмысленный жест. Корявень вспыхнул, ткнул в бок байкера, рыкнув:

– Кончай щериться, придурок.

В дверях показалась Катерина, тоже весьма растрепанная, раскрасневшаяся, с лихорадочно блестящими глазами, под тихие смешки Шланга, она подошла к уже собирающемуся садится сержанту, обняла за шею, крепко поцеловала. Отстранилась, шепнула, хотя все равно ее услышали все:

– Олег, возвращайся быстрее, я буду ждать.

Корявень кивнул, запрыгнул позади Шланга, который тут же дал по газам, срывая мотоцикл с места, и крича захлебываясь смехом:

– Кузьмич, а ведь все-таки с тебя магарыч причитается!!!

Дубов замахнулся было отвесить ему подзатыльник, но уже в следующую секунду обхватил обеими руками байкера, обнимая, мотоцикл выскочил с территории базы, и запрыгал по ухабам старой дороги. Несмотря на сплошные ямы и колдобины, Тимка и не думал сбавлять скорость, через несколько километров он свернул в едва заметную лесную стежку и помчал их по грунтовой дороге. Перекрикивая ветер, Тигренко поинтересовался, куда они едут, на что получил маловразумительный ответ, что надо кое-куда заехать. Рысь довольная поездкой визжала, когда мотоцикл подбрасывало особенно сильно, хохотала и что-то рассказывала, то и дело тыча пальцем в проносящиеся мимо деревья. Роман не вслушиваясь кивал, хоть кому-то это сумасшедшая езда доставляет удовольствие, а как по нему, так атташе Всадников излишне лихачил. У очередной лесной развилки, Шланг остановил мотоцикл, спрыгнул. Отойдя к одиноко стоящей на перекрестке сосне, с раздвоенным стволом, присел.

– Эй, – окликнул его Корявень, – потерял чего?

– Или грибов решил подсобрать? – не удержалась от шпильки Рысь.

– Ага, – Шланг достал нож, поворошил хвою.

Тигренко, внутренне чертыхнувшись, полез из коляски, мимоходом усадив на место Рысь, тоже собравшуюся последовать его примеру. Девчонка возмутилась конечно, но спорить не стала, осталась сидеть обиженно сопя. Подойдя к увлеченно ковыряющему почву байкеру, присел рядом.

– Слушай, ты хотя бы объясни, чего мы тут делаем? Какого ляда вообще сюда заехали и что ты ищешь?

– Сейчас-сейчас, капитан, – просипел Шланг активно орудуя ножом.

– Да объясни ты толком, в конце концов, – вспылил было Тиграш и пораженно умолк. Шланг поддев что-то ножом, подхватил левой рукой мелькнувшую вереницу огоньков, они забились в кулаке, задергались вокруг руки байкера.

– Ух, ты! – воскликнула восхищенно Рысь, ухнул пораженный Олег.

В следующую секунду Тигренко рассмотрел неизведанный феномен лучше, и даже не поверил сначала. Большой сантиметров тридцати червь, блестел, будто был создан из стекла и заполнен расплавленным золотом.

– Кто это? – выдавил пораженный Тиграш.

– Глубинный Золотоносный Червь. Подрос, зараза, за год-то, – довольно отдуваясь, произнес Шланг.

– Так вот как он выглядит, – выдохнул Корявень.

– Так, давайте подробней, и объясни мне, – Тигренко повернулся к байкеру, – мы из-за этого свернули с дороги?

– Именно, – Шланг достал из-под сиденья маленькую стеклянную банку, судя по всему приготовленную заранее. Отвинтив крышку, сунул туда червя. И обернувшись, пояснил:

– Откуда эти черви появились, из кого мутировали и прочее, я ничего не знаю. Но, доподлинно известно, на поверхности появляются они только в конце весны – в начале лета.

– Ясно, а откуда ты знал, что именно тут будет этот самый червяк?

– Да все просто, я тут заначку выпустил два года назад, а они всегда возвращаются туда, где впервые зарылись, ну чтобы свои яйца отложить.

– Заначку?

– Ну, так называют личинку, из которой должен вылупиться червь.

– Ладно, последний вопрос, зачем он тебе нужен, этот червь?

– Ну, ты чего, капитан, я ж сказал, золотоносный, он так называется из-за того, что в прямом смысле золотоносный. Наши «головастики» предполагают, что они выфильтровывают золото из почвы.

Дубов взял банку в руки, покрутил, рассматривая содержимое.

– Спрашивали у меня пару раз его тропошники, и цену предлагали не малую, очень не малую. Но вот мне что интересно, слышь, Тимка, чего в нем такого ценного, ведь не золото же ради? К тому же если меня не подводит память, золото это тугоплавкое, и в тоже время сверх пластичное, словно не металл, а пластилин.

– Да я сам особо не знаю, но на Железке за него и впрямь можно получить приличный куш, Кабан в позапрошлом году, на двух таких слизняков радиостанцию выменял.

– Понятно, ценная штука значит, ну теперь-то можем ехать? Или ты и дальше обогащаться собираешься? – спросил Тигренко.

– Да тут больше нечем поживиться, – улыбнулся байкер, спрятав банку в рюкзак. После чего достал ополовиненную бутылку, длинно выдохнул, глотнул. Глянул хитро на Корявна, протягивая ему бутыль.

– Ну, не пьянства ради, – цапнул угощение Дубов, и, игнорируя откровенно порицающий взгляд капитана, приложившись к горлышку, сделал пару богатырских глотка. – Крепкая дрянь!

– Ну, дык а то, – Тимка запечатал пробку, кивнул на руль, – давай-ка садись, посмотрим как ты водить умеешь.

Дубов с готовностью пересел, нежно провел рукой по оплетке на руле, выжал рукоятку сцепления, проверяя натяжение тросика. Рысь с нескрываемым восхищением уставилась на сержанта, позабыв, что секунду назад собиралась его в очередной раз поддеть.

– Ну, с богом, что ли, – произнес Корявень, заводя мотоцикл. Мотор заурчал, сержант выкрутил ручку газа, добавляя оборотов, и врубив первую скорость рывком тронулся. Дернулся сидящий позади него Шланг, лязгнув зубами, сплюнул, произнес:

– Не перегазовывай, спокойней. Давай вторую и покатились аккуратненько.

Дубов кивнул, едва не потеряв шапку, переключился и медленно повел мотоцикл по лесной дороге. Через час они вырулили на старую бетонку, Шланг уже полчаса как удостоверившись, что сержант вполне вспомнил-освоил навыки вождения, травил байки Кристине, она весело хохотала, иногда что-то переспрашивала. Периодически вставлял свои комментарии Корявень, и тогда уже вместе с Кристиной смеялся и Тимка. Тигренко же погрузившись в размышления, почти не обращал внимания на развеселившихся спутников. Кристина пару раз попыталась было его растормошить, но услышав на свои вопросы ответы невпопад, отказалась от этой затей. Роман прикрыв глаза, устало вздохнул, если он все правильно посчитал, то при самом благоприятном исходе домой он попадет не ранее чем через дней пять – а то и вовсе через неделю, значит на эвакуацию останется тоже неделя, максимум две. Мало, очень мало, для нормального переселения, даже учитывая, что они располагают не малой техникой, все равно мало, да и горючего кот наплакал. Василиса, правда, обмолвилась, что в будущем они смогут поставить им сколько-то горючего, для вывоза оставшихся на базе припасов и прочего представляющего ценность инвентаря, но это все так, планы, для них это будущее может и не наступить.

Мотоцикл подбросило на очередном ухабе, освоившись с управлением, Дубов вел его на достаточно высокой скорости. Тигренко оглянулся на Кристину, она поймала его взгляд, улыбнулась. Его будто током ударило, вспомнились слова Кастанеды про нож. Она испуганно всмотрелась в его лицо:

– Ром, что с тобой?

– Нож, у тебя есть нож? – проигнорировав ее, спросил он. – Где твой нож!?

Она даже испуганно отшатнулась от его крика, ошалело уставился на него Шланг, оборвавший на полу слове очередной рассказ. Дубов тоже, сбросив скорость, покосился вопросительно, что за паника.

– Олег, тормози! – произнес Тиграш и, видя, что сержант сомневается, взревел медведем, – Тормози, говорю!!!!

Корявень остановил мотоцикл, заглушил мотор.

– Что за паника, капитан?

Но, не обращая ни на кого внимания, Роман уже обернулся к Рыси, от нахлынувшей тревоги, лоб покрылся испариной.

– У тебя же был нож, я помню, в подземелье видел, где он?

Дубов оглянулся на байкера, тот вскинул вверх брови и многозначительно постучал указательным пальцем по лбу.

– Рома, ты что? – дрожащим голосом произнесла девушка.

Он тряхнул головой, отгоняя вставшую перед глазами картину: раненая Кристина, задыхается пузырящейся на губах кровью, у него на руках.

– Где нож, мать твою! – уже не сдерживаясь, гаркнул Роман, да так, что Шланг не произвольно дернулся, хватаясь за висящий за спиной обрез.

По щекам Рыси покатились слезы, секунду она еще сидела, молча моргая, а потом заревела в голос. Дубов, сграбастал его за шиворот, тряхнул:

– Капитан, ты, что с ума сошел!!! Ты чего орешь как полоумный!?!

– Нож… – прошипел Тиграш. Страх охвативший его жаркой волной, бешено колотился в висках кипящей кровью.

– Да вот, вот ее нож, – перегнувшись со своего сиденья, ткнул Корявень пальцем в висящий на боку девушки тесак. – Может, объяснишь теперь, что за истерика вдруг случилась? Девчонку вон до слез довел.

Тигренко тяжело дыша, словно пробежал только, что пару километров, перевел взгляд с ножа на заплаканное лицо девушки. Обвел взглядом остальных, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, прошептал:

– Это важно, это очень важно…

– Нож значит, – кивнул Шланг, и продолжил, – а я то думаю, чего это Кастанеда с утра все расспрашивал где тебя найти. Выходит чего-то предсказывал.

Повернувшись к Рыси, потрепал ее по плечу.

– Не дуйся на капитана, о тебе вон как переживает, едва не с ума сходит.

Кристина кивнула, ресницы блестели от слез, но в глазах загорелась такая теплота, когда она подняла взгляд на Романа, что Дубов даже завистливо вздохнул, типа за то чтоб так женщина на тебя посмотрела некоторые всю жизнь бьются, а тут, на тебе, наорал, довел до слез и пожалуйста. Шланг, по-видимому, пришедший к подобным же выводам, удивленно покачал головой. Толкнув Корявна в спину, произнес:

– Пойдем, прогуляемся.

Дубов кивнул, слез с мотоцикла, за ним сноровисто спрыгнул Шланг. Хлопнув сержанта по плечу, махнул в сторону леса, туда мол, и они молча двинулись к полосе деревьев. Тигренко на секунду оглянувшись на них, открыл было рот, но так ничего и не произнес, вместо этого, протянул руку к Кристине.

– Прости меня, Крис, прости… просто я… просто ты для меня очень дорога, и я не прощу себе если с тобой что-нибудь случится…

Он говорил что-то еще, запинаясь, теряясь, то и дело путаясь, но при этом оставаясь искренним. Когда он решился все же поднять взгляд, оказалось, что девушка уже стоит рядом с ним, с улыбкой на губах слушая его исповедь. Он тоже поднялся, и совершенно неожиданно попал в объятья, Кристина как-то по свойски, притянула его к себе, а в следующую секунду он почувствовал жаркий вкус ее губ. Сколько они простояли, жадно целуясь, он не знал, время на тот момент потеряло свое значение, к реальности его вернул хриплый смешок. Отстранившись от девушки, первое, что он увидел это два улыбающихся мужских лица. Шланг даже юродствуя, обнял сержанта, и умиленно вздохнув положил голову на его широченное плечо.

– Ну вот, сержант, теперь тебе только одна дорога, к нам. Тут видишь ли любовь и идиллия наконец-то воцарилась, хоть этот упертый солдафон и отказывался поначалу от признания своих чувств.

И они жизнерадостно заржали. Кристина обернулась, с улыбкой наблюдая за ними, а Тигренко вдруг почувствовал что краснеет, слишком горячо вдруг стало щекам и ушам.

– Эка у нас-то капитан из стеснительных, погляди как запурпурил и всего-то от поцелуя, – продолжил свои подтрунивания байкер. – Ты гляди, поаккуратней с ним, Кристин, когда насильничать первый раз будешь, пообещай, что никому не расскажешь, а то сгорит со стыда бравый военный.

Они вновь загоготали, хлопая друг друга по плечам. Кристина, озорно улыбнувшись, прижалась к капитану, чмокнула в щеку, и не глядя на веселящихся мужчин, произнесла:

– Это они от зависти.

– Ну, точно, капитан, – гогоча поддержал ее Корявень, – черная зависть у нас, теперь-то у нас шансов завоевать твою любовь и ласку нету.

И снова громогласный хохот, Роман не выдержав, тоже улыбнулся, думая что ему все-таки очень даже повезло встретить таких вот мужиков, настоящих друзей. Не зараженных злобой, не спятивших, а правильных во всех смыслах. В том, прошлом мире, дружба как правило рождалась медленно, а сейчас иногда возникала быстро подобно урагану. Украдкой глянул на Рысь, и с ней ему тоже повезло, очень.

Веселье в этот раз прервал сам же Шланг, усевшись на крыло коляски, спросил:

– Ну, давай, капитан, рассказывай, чем тебя так застращал наш колдун, что ты едва на людей не стал кидаться?

– Да ничего конкретного, сказал, чтобы я проследил, чтобы Кристина нож не потеряла, ну и что возможно пострелять сегодня придется.

– И из-за этого вся истерика, – вскинула брови Рысь, – я не прорицательница, но уверенна, что пострелять нам придется немало, и сегодня и завтра может быть, и послезавтра, скорее всего тоже. Ром, ну, правда, ерунда какая-то, не, я конечно благодарна ему…

Она, закрыв глаза, улыбнулась.

Шланг вдруг захохотал так, что вспугнул с ближайшего дерева стаю каких-то пестрых пичуг, более всего похожих на перемазанных в краске воробьев, приговаривая:

– Ай да Кастанеда! Ай да сукин сын!

Все остальные смотрели на него непонимающе, и не отсмеявшись толком, он пояснил:

– Да колдун наш, та еще сваха, ахаха, он уже со своих страшилок, у нас пары четыре поженил.

И беловолосый байкер вновь согнулся от хохота.

– Не поняла, в смысле? – Кристина открыла глаза, подергала мочку уха.

– Да все просто, – Тимка длинно выдохнул переводя дух, – Кастанеда прохвост, не раз уже так делал. Маялся у нас Вадик-Дикобразик от своей тайной любви к Машке Мариуполь, так ему Кастанеда как-то в Баре и сказал, мол так и так, скоро бандиты нападут на караван в котором ей ехать, и если он ее по утрам, не будет поить горячей настойкой из груйдов, да при этом непременно условие, чтобы он был первым кого она увидит этим днем, то кирдык ей настанет. И что, Дикобразик в этот караван набился охранником и всю дорогу вокруг Машки вился аки муха вокруг меда, не только горячей настойкой поил, а и ночевал под палаткой. Не, бандиты и вправду нашему каравану попались, но дергаться не решились, свалили по-быстрому по кустикам да канавкам. Так вот, по возвращению, Мариуполь вышла замуж за Дикобразика, увидела так сказать в проявленной заботе, его чувства. И надо сказать хорошо живут, начпокали уже трех спиногрызов, Вадик, даром что однорукий, прибился к сталкерам нашим, по ожогам стал лазить, цацки ей собирать…

Не слушая его дальше Дубов ухнул, хлопнул себя по коленке хохоча.

– И верно, сваха профессиональная. А, капитан, развели тебя, поди как деревенского дурачка развели, согласись, ведь развели.

– В каком это смысле развели? – агрессивно прищурилась Рысь.

– Да ну тебя, – отмахнулся от нее Корявень. – Радуйся лучше, что этот их Кастанеда запугал Романа до колик, а то так бы и не признался тебе наш сокол сизокрылый в своих чувствах, и ходить бы тебе не целованной сейчас.

– В общем, это не единственный пример, – вновь приложился к полупустой бутылке Шланг.

– Так, романтические байки в другой раз послушаем, – вмешался в разговор Тигренко, – задание мое никто не отменял, до Князя еще далеко, спасибо за то что успокоил на счет Крис, но все, привал закончили.

Кристина, поднявшаяся подтянуть лямку сумки, увидела, как украдкой облегченно выдохнул Корявень, поймав ее взгляд, он подмигнул и лихо вскочил за руль.

Через пару часов они остановились, Шланг стащив закрепленный на багажнике металлический ящик с инструментами и запчастями, протянул прощаясь руку. Тиграш крепко пожал подставленную ладонь, произнес:

– Спасибо, Тим, огромное спасибо за все, и извини меня за глупое поведение.

– Все нормально, капитан, – байкер ощерился, – давай выводите своих поселенцев, чем сможем – поможем.

С Дубовым байкер обнялся, крепко, по-братски. Пожелал удачи и пообещал присмотреть за Катюшкой до его возвращения. На что получил ответ, что, дескать, обратное будет скорее, мужчины рассмеялись, похлопали друг друга по плечам и Шланг, подхватив рюкзак, отошел. Рысь всеми силами пыталась показать, что не обиделась, не заметила, что про нее забыли, поджала губы, но наблюдающий за ней краем глаза Роман, заметил как заблестели в уголках глаз собирающиеся слезы. За несколько мгновений, как соленая влага должна была выплеснуться на девичьи щеки, Шланг собирающийся сделать очередной шаг, вдруг замер в нелепой позе, с занесенной для следующего шага ногой. Хлопнул себя по лбу, развернулся, комично кривляясь, бросив в придорожную пыль звякнувший ящик, всплеснул руками и потешно переваливаясь засеменил обратно, кудахтая:

– Прости, ой прости засранца, не доглядел, не заметил, и как же я-то смог, как же так получилось-то.

Доковыляв до коляски. Он буквально выдернул из нее Рысь, обнял. Отстранившись глянул на улыбающегося Тиграша, погрозил пальцем, все продолжая представление:

– Не ревнуй– не ревнуй, дай спокойно с кошкой проститься. Я и подарок же ей приготовил, да вот склероз проклятый, едва не забыл.

Он ловко будто цирковой фокусник извлек из рукава длинный стилет в ножнах обтянутых кожей. Протянул подарок сияющей девчонке, совершенно забывшей, что секунду назад она собиралась рыдать по его, кстати, вине. Рысь счастливо улыбаясь приняла оружие, вытянула на треть блеснувший голубым клинок. Провела пальцами по теснению на ножнах, изображающему бегущих в паре русских борзых.

– Какой красивый, – протянула она, любуясь стилетом.

– Ага, – поддакнул щедрый даритель, и улыбнувшись продолжил, – к тому же теперь-то у тебя целых два ножа, так что капитан сможет спать спокойно.

Они все вместе рассмеялись, затем, отстранившись от девушки, Шланг вскинул сжатую в кулак правую руку и крикнул:

– Удачи, бродяги!

Дубов гикнув в ответ, дал по газам, и они рванули, оставляя позади смешливого балагура из Всадников Апокалипсиса.

Имя им – Легион

Далеко за полдень они остановились в очередной раз. Тигренко невесело присвистнул, часа два назад стало ясно, что они полностью и безнадежно заблудились. То ли пропустили поворот ведущий во владения Князя, то ли, что скорее, свернули не туда уже съехав с бетонки, на которую вернулись после расстования с шалопаем Шлангом. Корявень, глянув на мрачного как туча капитана, вздохнул

– Ромыч, понимаю твое недовольство, но у нас проблем прибавляется.

Тигренок поднял на него глаза.

– Давай, сержант, радуй меня.

– Гы, да нечем радовать, бензинчик у нас скоро кончится, и станем мы снова пешеходами.

– Прекрасно, – горько улыбнулся Тиграш, он то рассчитывал по-быстрому преодолеть едва ли не пол пути за день. Обернулся к склонившейся над картой Рыси, спросил:

– Ну и чего, нашла где мы есть?

– Нет. Ну, в смысле примерно я могу определить. Вот тут где-то, – она обвела пальцем круг со стакан диаметром в центре которого оказалась пометка «Князь», что учитывая масштаб карты, примерно соответствовало километрам двумстам.

Тигренко, не удержавшись, снова, грустно вздохнул, вот тебе и быстрая прогулка, прокатились мать его.

– Ром, прости, я еще попробую, – остро реагирующая на его состояние произнесла Кристина.

– Да ты тут не причем, не за что извиняться.

Он посидел, собираясь с мыслями, прикидывая разные варианты, все они были один безрадостней другого. Наконец, решился.

– Значит так, расходовать оставшийся бензин, тычась наугад в каждую прогалину, смысла не вижу. Еще набредем на кого, кто гостям не рад, или наоборот рад так, что огорчит нас. Значит что? Значит, становимся на привал, и мучаем карту… и память, вспоминая где и как мы поворачивали. Так что, давай Олег гони мотоцикл до первого удобного места.

Удобное место обнаружилось за следующим поворотом, лес вдруг разом расступился, явив их взглядам огромную поляну, настоящие поле. Дорога, по которой они ехали, бежала вдоль кромки леса, огибая небольшой овражек на краю которого чернел сложенный кем-то давным-давно стог сена, почерневший и от того выглядевший на фоне неба задремавшим мамонтом, невесть как оказавшемся в этом времени. В дальнем конце шумели на ветру кронами осины, разросшиеся на берегу небольшого озера. Длинная песчаная коса заходила в глубь леса, указывая что раньше озеро было не в пример больше.

– Прям сказочная поляна, – пробурчал Дубов, медленно ведя мотоцикл к овражку.

Рысь, зачарованно крутящая головой, любуясь открывшимся видом, улыбнулась, когда ей на руку села на мгновение большая блестящая жесткими боками стрекоза. Дубов остановил мотоцикл в низине овражка заросшего густой зеленой травой, и Тигренко вдруг вспомнил двор заброшенной исследовательской станции, покрытый изумрудной травой, в которой скрывались отличавшиеся особой плотоядностью муравьи. Конечно здесь она с виду обычная, полевая трава, а не тот ухоженный газон, но страх все равно остался, хрен его знает, может тут другой вид муравьев живет. Дубов спрыгнул с мотоцикла, до того как Роман успел озвучить свои страхи. Перехватив автомат, прошелся вокруг мотоцикла, поднялся по одному из склонов, выглянул, осматриваясь, и оглянувшись на них, произнес:

– Ну что, капитан, ситуация такая, наш приезд никого не всколготил, не вижу я никого спешащего нас расстрелять или сожрать, – и добавил ухмыляясь, – пока, по крайней мере.

– Сержант, а не боишься, что тебе ноги по самые яй… – Тиграш осекся, покосился на Рысь и продолжил, – по самые коленки отгрызут, или ты про чудо муравьев забыл?

– Да нет тут никаких муравьев, – улыбнулся Дубов, усаживаясь прямо на землю, – ты хоть и разведчик, но не охотник, не следопыт. Над тем газоном ни стрекозы, ни мухи не кружилось, да и травка вся как на подбор, травинка к травинке, а тут…

Он развел руки, будто охватывая панораму, луг и вправду пестрел тут и там различными цветами, над которыми кружили пчелы, если и измененные радиацией или химией, то не заметно, метались от озера к лесу стрекозы. Рысь, уже тоже выскочившая из коляски, со смехом пробежалась по траве, упала, перекатилась на спину, и замерла, раскинув руки.

– Рома, как тут хорошо… у нас дома, тоже зелени много, но не так, не такой, и нет такого… – она замолчала, не имея слов для выражения всего увиденного.

Тигренко, покачав головой, удивляясь про себя сочетанию в девушке суровой, воинской серьезности и детской непосредственности, поднялся. И тут же скривился, едва сумев удержать стон внутри себя, больную ногу словно обдали кипятком. Рухнул назад в кресло, тяжело дыша, перед глазами плясали калейдоскопы радужных кругов. Пытаясь успокоиться, сосредоточился на дыхании. Это помогло, боль медленно отступила, оставив после себя сильнейшее онемение, такое, что Роман даже взглянул на ногу, убеждаясь, что она у него все еще присутствует. Рысь с Корявном подбежали к нему одновременно, с одинаково встревоженными лицами. Девушка обежала его испуганным взглядом.

– Ромыч, ты чего? – Дубов заглянул ему в глаза, бесцеремонно отерев девушку плечом.

– Нога, болит, сука, – выдавил из себя Тиграш. – Похоже, подхватил заразу какую-то.

– Ну-ка, вылезай, сейчас посмотрим – произнес Корявень, буквально вынимая его из коляски.

Осторожно расшнуровав ботинок, закатав до бедра штанину, Дубов срезал бинты, напитанные кровью и гноем, остро воняющие. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, все серьезно. Ранки еще сильнее распухли, слившись в одну большую припухлость страшного темно-красного цвета, с сизыми разводами лопнувших капилляров. Рысь, увидев все это побледнела, поджала губы, а Дубов лишь покачал головой, спросил едва не шепотом:

– Капитан, что ж ты раньше-то не сказал?

– О чем? Да и смысл какой, ты ж сам говорил, что медикаментов у тебя кот наплакал.

– Дурак, – беззлобно ругнулся Олег, – ох и дурак. С виду вроде мужик не глупый, а, оказывается, видишь ли дурак дураком.

Продолжая костерить Романа, Дубов выдернул свой баул из коляски, и едва не по пояс скрылся в нем. Наконец, он вылез из недр своего бездонного рюкзака, широко улыбаясь, продемонстрировал желтый контейнер с большим красным крестом на боку, в котором Тиграш с огромным удивлением распознал аптечку Гоагра[13].

– Ни хрена себе, – не скрывая удивления, произнес полулежащий Тиграш, – откуда у тебя это чудо?

– На черный день хранил, – широко улыбнулся Дубов, довольный произведенным эффектом.

– У нас тоже такие коробочке на складе при институте хранятся, – протянула Рысь с интересом рассматривая контейнер, – только они все время под охраной.

– Ну, еще бы, – кивнул капитан, – я бы удивился, будь иначе. У нас на Базе они тоже имеются, неприкосновенный НЗ, в городе-то они все уже покончались, в первые же два года. А когда власти опомнились, то было уже поздно, народ все подрастащил. И сдавать в общак отказался, оно и понятно, своя рубашка ближе к телу.

– Ладно, хватит краснобайствовать, больной, готовьтесь к операции, – произнес, продолжая улыбаться Корявень.

– А не жалко? – спросил Тиренко, и тут же пожалел об этом, видя как враз посерьезнел Дубов, как сощурились его глаза, будто он рассматривал сейчас капитана сквозь прицел автомата.

– Дурак ты все же, капитан. Ты сейчас, что сказал, сам подумал? Правда, видимо, что чем старше звание, тем больший идиот. Давай сюда свою ходулю.

– Не заводись, прошу, – опустив голову произнес Тиграш, – просто, мы знакомы то всего ничего… ну вот я и спросил… извини.

– Проехали, – буркнул Дубов. – Но в следующий раз за такое можешь и в раковину словить, в ушную, и не посмотрю что ты старше по званию.

Роман улыбнулся, обороты используемые сержантом, когда он злился, были порой просто неповторимы.

– Лечи уже давай, – тряхнула за плечо Олега Рысь, – потом договоритесь кто кого и за что месить будет.

Тиграш не выдержав засмеялся, Кристина даже сейчас не могла изменить себе, затрясся от смеха и Корявень. Напряжение было возникшее, улетучилось почти бесследно.

– Готов? – спросил Дубов и, дождавшись кивка Романа, приложил комплекс Гоагра к ране, щелкнув активирующим тумблером. На пластиковой крышке сверкнули диоды, из контейнера донеслось слабое жужжание, механический голос мягко, но требовательно произнес:

– Закрепите прибор фиксирующими лентами, начинаю сбор и обработку данных. Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь… один. Зарегистрировано отравление тетродотоксином, нарушение тканей мышц, воспалительный процесс простудного характера, начальная стадия омертвения клеток. Начинаю подготовку необходимых растворов. Лечение начнется через минуту сорок три секунды, займите удобное положение.

– Ну вот, капитан, расслабься и получай удовольствие, – улыбаясь, хлопнул его по плечу Корявень. – Сейчас заштопает тебя эта чудо-машинка и будешь ты лучше чем новый.

– Ну да, ну да – натянуто улыбнулся Тиграш, чувствуя все же неудобство за расход такого аппарата на него. Интуитивно он чувствовал, что сейчас такая аптечка стоит очень дорого, в мире в котором анальгин и то, стоит недели работы, такая штучка и вовсе должна приравниваться стоимостью к танку, ну может и не к танку, но к хорошему ружью с десятком патронов точно.

Рысь, тем временем сбегавшая к мотоциклу, вернулась, держа в руках свернутое в упругий валик одеяло. Присев перед капитаном, ловко подложила импровизированную подушку под голову.

– Спасибо, – Роман взглянул на девчонку, чувствуя, как в груди становится горячо от переполняющего чувства нежности к этой хрупкой воительнице, ворвавшейся в его жизнь с изяществом локомотива, готовой стрелять без разбора во всех и подставлять свою голову под пули приключений ради.

Пластиковый контейнер пискнул, перемигнулся россыпью диодов, и мерно зажужжал. Роман почувствовал, как в ногу вонзилось несколько игл, затем нога онемела, и он перестал что-либо чувствовать. Еще через минуту его неудержимо стало клонить в сон, он пару раз тряхнул головой, пытаясь взбодриться, открыть потяжелевшие словно намокшие памперсы веки. На мгновение, он провалился в темноту, но усилием воли все же заставил себя открыть глаза. И непонимающе уставился на звездное небо, значит все-таки уснул. Справа горел маленький костерок, и доносилось тихое пение, не иначе Дубов оружие чистит, Тиграш уже запомнил эту привычку сержанта. Обняв его, мерно посапывала Рысь, положив голову ему на грудь, она чему-то улыбалась во сне. Роман, прислушался к себе, раненная нога не беспокоила. Он осторожно, стараясь не разбудить девушку, согнул ногу в колене, повращал ступней, к его удивлению боль так и не появилась, никакая. Поправив одеяло которым была укрыта Кристина, не иначе гвардии сержант позаботился, Роман повернув голову шепнул в темноту:

– Олег, Олег!

Пение тут же смолкло, клацнул тихо металл, затем хрустнула ветка, и в поле зрение появился Корявень.

– Чего не спишь, капитан?

– Да сколько ж можно, и так, как я понимаю, часов восемь провалялся.

Дубов склонив голову, хитро прищурился.

– Двенадцать, капитан. Часа через два уже рассвет.

– И ты что один всю ночь в карауле сидишь?

– Да не страшно, – махнув рукой, шепнул в ответ сержант. Кивнув на Кристину, продолжил, – Не ее же было ставить в наряд, измаялась она. А мне ничего, привычно, в принципе.

– Ну, ясно, – Тиграш аккуратно выбрался из-под девушки, подоткнув одеяло со всех сторон, распрямился, с удовольствием отметив, что нога так и не сигнализирует болями. – Значит так, пост сдать и до утра спать, понял меня.

– Понял, – улыбнулся в бороду Корявень, – вот что значит офицер, только что в беспамятстве валялся, но едва очнулся, как тут же командовать взялся.

– Сержант, разговорчики, слушай мою команду, а ну-ка марш спать.

– Есть, марш спать, – улыбнулся абсолютно не уставной команде Корявень, явно радостный, видя окрепшего Тигренко.

Уже засыпая, Корявень не открывая глаз произнес:

– Капитан, там вечером на северо-западе бой шел, километров в пятнадцати, судя по звукам. Много стволов работало, но не долго, так что если что, сразу буди.

– Успокоил, – ухмыльнулся Тиграш сев, привалился спиной к мотоциклу. Проверив рожок, и убедившись, что он полон, положил автомат на колени. Не зная чем еще себя занять, достал из-за спины нож и принялся аккуратно его подтачивать, скупыми, выверенными движениями. За ножом следует следить так же тщательно, как за пистолетом, если конечно собираешься ним когда-либо воспользоваться, эту мысль им в свое время вбивал в полевом лагере майор Филипенко, толстый и лысый дядька лет сорока пяти, невысокий он вовсе не казался им тогда грозным и страшным. Да, пока не уложил пятерых за раз, и при этом даже дыхание не сбил, выкручивая добровольцам руки, так что остальные слышали как щелкают суставы, он спокойным ровным голосом пояснял как и куда следует бить, как и за что хватать, и многое другое, в том числе и про ножи и ножевой бой рассказывал. Тигренко, машинально почесал плечо, где под комбинезоном пряталась паутина шрамов…

Четыре года назад, нож спас его, когда казалось что уже все. Крысы зажали его в предбаннике подвала, автомат, тявкнув пару раз, замолк, перекосило патрон. Три здоровенных крысы, каждая, с хорошую овчарку ростом, медленно наступали, ничуть не смущенные гибелью двух своих товарок, одна из которых продолжала в агонии все еще скрести мощными, будто автомобильные поршни, лапами, скрежеща по бетону когтями. Страха не было, он сноровисто рванул пистолет из кобуры… которого вдруг не оказалось. В горячке боя, кипевшего несколько минут назад на подступах к складам, выронил, наверное, где-то, и тогда-то единственным его оружием оказался боевой нож. Судьба, жестоко ухмыляясь, уровняла шансы, оставив человека с железным жалом, против трех зубастых монстров. Черный клинок привычно лег в ладонь, став почти естественным продолжением руки, крысы шипя приблизились еще ближе, сокращая дистанцию до трех метров, потом еще чуть-чуть. Они метнулись на него грязно коричневыми молниями, когда их разделяло чуть более метра, атаковали все вместе, разом. Лишь в самый последний момент он опустился на колено пропуская над собой летящую ему в грудь хищницу, встречая атакующую слева ножом, и подставляя правое плечо под когти и зубы последней. Синтетическая ткань, способная выдержать удар ножом, с треском разошлась под мощными челюстями твари. Его крик слился с писком смертельно раненой твари, напоровшейся на двадцатисантиметровый клинок. Доставшая его крыса мотнула головой, подобно собаке с остервенением треплющей тряпку, разбрызгивая веером алые капли. С длинным выдохом, он поднялся, используя кинетику подъема, ударил носком ботинка мутировавшего грызуна снизу в челюсть, с кровожадным удовольствием услышал хруст раздробленных костей и дикий визг, в котором зашлась крыса. Сзади, подобно тарану на него налетела последняя, сбивая с ног, закручивая по полу. И вконец потеряв над собой контроль, он зарычал, сам превращаясь в зверя, вцепился зубами в отвратительно пахнущую переднюю лапу твари, продолжая молотить ее левым кулаком, правая рука к тому моменту совсем онемела. И уже проваливаясь в багровую тьму беспамятства, нащупал холодную рукоять выбитого минуту назад ножа. Их так и нашли поутру бойцы поисковой группы, обнявшись, словно два добрых старых друга они лежали на бетонном полу, одинаково щерясь друг на друга – дикие пародии на улыбки. Его даже поначалу в трупы зачислили, потом еще долго на эту тему анекдоты ходили, весельчак Жора Тулиев, тот еще Петросян с гор, даже окрестил его за неожиданное воскрешение вторым Иисусом, но прозвище как-то не прижилось.

Из воспоминаний его выдернула теплая ладошка Кристины, нежно опустившаяся ему на плечо. Роман беззлобно внутренне выругался на себя, разведчик твою дивизию, сидит воспоминаниям придается, позабыв обо всем на свете. Вон даже девчонка может совершенно для него неожиданно подойти, ведь судя по ее еще совсем сонному лицу, она вовсе и не подкрадывалась. Да, распоясался ты, капитан, расслабился мать твою. Но разозлиться так и не получилось, глядя на сладко зевающую Кристину, прижавшуюся к нему, он улыбнулся, обнял ее за худые плечи. Их губы встретились, и лишь когда воздуха в легких не осталось совсем, они оторвались друг от друга.

– Светает. Красиво, да? – поудобнее устраиваясь в его объятиях, произнесла Рысь.

Тиграш чертыхнулся, да что же такое с ним творится-то, что за рассеянность, ну ладно не заметил, как к нему подошла Кристинка, но не заметить, как ночь сменилась днем, это уже ни в какие ворота. Стареет что ли, на пенсию пора, а то так и гробануться недолго. «Старик, да ты влюбился! И вовсе не причем тут твой возраст, это любовь» – насмешливо прокомментировал его мысли внутренний голос. Роман секунду подумав, согласился сам с собой, наверное, и вправду влюбился, но, любовь любовью, а бдительность терять не стоит, а то так и любить может статься некому будет.

– Так, Кристин, давай за повара. Сообрази чем двух мужиков накормить, я пока пойду, пройдусь-осмотрюсь, Дубова без надобности не поднимай, и так всю ночь почитай один караул нес.

– Ага, – снова зевнула Рысь, потягиваясь, вытянула длинные ровные ножки, перекатилась на живот, прогнулась, и впрямь уподобившись кошке. Тряхнув черными кудряшками, лукаво покосилась на Ромку, – Ну, иди-иди, мой капитан.

Тигренко улыбнулся, радостно отметив про себя, как она выделила «мой», и поднялся, привычным жестом закинув автомат за плечо.

Овраг он обошел по периметру, пару раз поднимаясь на самый край, и осматривая раскинувшееся поле, на предмет жутких зубастых гастролеров. Благо таких, он так и не обнаружил, зато заканчивая дозорный осмотр, понял, что переоценил свое состояние, вылеченная автомобильным доктором нога, хоть и не болела, но к продолжительным нагрузкам была еще явно не готова, пару раз прострелила болью в поясницу. Когда он вернулся к месту их стоянки, Корявень уже вовсю переругивался с Рысью. Тигренко подойдя к костру шутливо рявкнул:

– Что за беспорядки в вверенных мне войсках?

– Да ну этого лешего бородатого, – отмахнулась Кристина, – блинчики с черникой он видите ли, хочет. Совсем охренел со своей самогонки.

– И ничего не охренел, я может сон видел, в котором ресторан наличествовал, и как раз заказа своего дожидался, когда ты меня разбудила. Так что, изволь восполнить утрату, готовь блинчики с черникой, хотя готов рассмотреть и другие варианты. Пожалуй, соглашусь и на голубику.

Роман улыбнулся, Дубов охламон эдакий, умеет ведь с самого утра зарядить всех позитивом.

– Дела конечно, даже не знаю, как можно нашего бравого сержанта без блинов оставить.

– А я о чем же, готовь блины, коза.

– Опять, – сурово прищурилась Кристина, – значит, Коза?

– Ага, и пока блинов не увижу, так и останешься серой, рогатой-бородатой, мерзко пахнущей копытной скотинкой.

– А не боишься копытом в лоб получить?

Дубов после этих слов захохотал в голос, пробулькал сквозь смех:

– Что и требовалось доказать… Беееее!

Кристина, швырнула в него кусок сыра, который только что достала из свертка. Сержант ловко перехватил брошенный кусок, смачно откусил, и закатив глаза, продолжил сквозь новый приступ хохота:

– Коза, а сыр-то твой не плох…

Тигренко все это время силившийся не рассмеяться, после этой фразы тоже не выдержал, зашелся смехом. Рысь, судя по всему ожидавшая от него поддержки или минимум нейтралитета, по детски надулась, показала хохочущим мужчинам язык сопровождая нечленораздельным «Пфффррр!», и, отобрав у Корявна сыр, присела перед импровизированным столом – пластиковым ящиком, обнаруженном в багажнике коляски. Дубов прекративший смеяться первым, подмигнул капитану.

– Ну и взбаламошенная тебе досталась девка, не иначе Рысь. Ты погляди как фыркает, – он кивнул на сидящую к ним в пол-оборота Кристину, вовсю делающую вид, что она их не слушает вовсе, а поглощена единственно правильным делом – резкой сыра.

Тигренко все еще улыбаясь, погрозил ему пальцем.

– Хватит, Олег, доведешь вот ее, и она в один прекрасный день, звезданет тебе чем-нибудь крайне тяжелым в лоб.

– Не, не звезданет.

– Чего это не звездану, – взвилась Рысь, еще не понимая, что Дубов продолжает ее подтрунивать, – еще как звездану. И тебе, и капитану твоему подхохатывающему.

– Видал, капитан, я ж говорю, не повезло тебе с бабой.

Рысь нарезая сыр, буркнула под нос:

– И чего тебя в детстве не утопили… всем бы легче жилось.

– Ну, конечно, особенно неким копытным особям.

– Олег, – все же вступился за девушку Роман, – хватит уже. Давайте-ка лучше подумаем, как и куда двигаться будем. Бензин почти кончился, где мы есть – не знаем, положение крайне неприятное.

– Ну да, – выдохнул сержант и потер переносицу, едва заметно улыбаясь.

Тигренко понял, что этот бородатый следопыт собирается его чем-то определенно удивить, видимо сумел чертяка определиться на местности, пока он валялся в наркотическом угаре, но радоваться подождал, ну как ошибся. Спокойно спросил:

– Ну, как я понимаю, на одну проблему у нас меньше? Бензином тут ты вряд ли разжился, значит знаешь где мы. Да?

– Ага, – кивнул Дубов откусывая от бутерброда, – мы вчера с Козой над картой посидели, по… ау!

Он поперхнулся довольно чувствительно получив локтем под вздох от Рыси, Тигренко недовольно поморщился.

– Да что вы как дети малые, заканчивайте уже свое состязание в язвительном шпилькометании.

Рысь лишь улыбнулась на эти слова, Роман с первого же дня смирился с тем фактом, что для этой буйной девчонки никто не авторитет, хорошо хоть с ним в пикировку не вступает. Корявень крякнул восстанавливая дыхание и продолжил:

– В общем, мы вчера с Рысью посидели над картой, повспоминали маршрут…

– Да уж, повспоминали, ты особенно вспоминал, засадил полбутылки самогонки… и сидел хихикал, вспоминал, он, ага, как же. Что ты вспоминал-то? Уж явно не маршрут, скорее уж какие дойки у Кузьмича.

Тигренко про себя покатился со смеху, глядя на покрасневшего как помидор Дубова, уела девчонка сержанта-то, ну впредь меньше будет ее подкалывать.

– Ты это… – Дубов помотал головой, не зная как продолжить, – ты че, офигела совсем! Че ты прешь?!

Кристина плотоядно улыбнулась ему, послала воздушный поцелуй. Тигренко хлопнул в ладоши.

– Так, дорогие мои, не понимаете вы видимо, когда с вами по-хорошему, будет по-плохому значит. – И враз изменившимся голосом рявкнул. – Сержант, встать. Смирно! Кругом. Ты помнится к нам в часть хотел? Не передумал? А то я никого не держу. Устроил тут балаган!

– Да ты чего, капитан? – неуверенно протянул обескураженный Олег.

– Молчать. – Он отвернулся к девчонке, -Рысь, давай сразу решим, воспитывать я тебя не собираюсь, но и беспридельничать не позволю. Или ты меня слушаешься, или давай сразу разбежимся. До дома конечно в любом случае сопровожу, и аревидерчи. Вопросы есть? Вопросов нет.

– Вообще-то есть, – абсолютно не смущенная его отповедью, произнесла Рысь, – чего это такое: «аревидерчи»?

Дубов хохотнул:

– Забей, Рысь, если тебя вся пламенная речь капитана до этого не взволновала, то и не загоняйся. Ромыч, а можно мне обратно сесть.

Тиграш внутренне взвыл, хоть кол им на голове теши, все нипочем.

– Нет, ну все-таки? Чего за аревидерчи-то?

– Олег, у тебя водки не осталось? – взмолился Роман.

– Да осталось, конечно, но не дам, чего с утра-то закидываться? Все мы поняли и осознали, хватит психовать.

Тиграш обреченно уселся на землю, были бы с ним бойцы из его части, и проблем бы не возникло, субординация у них соблюдалась строго. А что делать с этими двумя самаритянами, оказавшихся у него в попутчиках, он категорически не представлял. Ладно, бывший гвардии сержант, хоть и подразболтался за последние десять лет, но все равно о воинском взаимоотношение знал не по комиксам из Мурзилки, а вот взбалмошная девчонка, о субординации и прочем если и знала, то плевала на все это с высокой колокольни. И надо ж было еще и влюбится в эту маленькую нахалку.

Кристина непонимающе взглянула на Корявна, перевела взгляд на Тигренко.

– Ром, ну чего ты, обиделся что ли?

– Да нет, с чего бы вдруг? Все здорово, слушаю ваше состязание в остроумие и радуюсь.

– Капитан, ну, вправду, ну чего ты завелся? Так уж получилось, что мы с твоей Рысью остры на язык, чего истерить-то. Или ты расстроился, что ты не главный? Так нет же, главный, самый главный. – Сержант пожала плечами, – Не понимаю.

– Действительно, Ром, – Кристина подсела к нему, провела рукой по голове, ероша волосы.

Тигренко расхохотался, эка черти, его же выставляют дураком, и как подпевают-то друг другу, любо-дорого.

– Молодцы, выставили меня истеричкой, с манией величия и сидят довольные. Ладно, проехали, как-нибудь вытерплю, но клоунаду заканчивайте. Сейчас быстренько завтракаем и вы по ходу, объясняете, где мы оказались и что будем делать.

Завтрак вопреки ожиданиям Тигренко прошел спокойно, Рысь пару раз мимоходом зацепила Корявна едкими комментариями, но сержант благоразумно проигнорировал провокации. Развернув карту он указал точку их нахождения, уточнив, что погрешность если и есть то минимальная. Роман с облегчением увидел, что они оказались очень близко к пункту назначения, хоть и заблудились.

– Получается мы где-то рядом с этим Князем?

– Получатся то получается, но учитывая масштаб карты, наше рядом может выйти и парой километров и двадцатью, что намного хуже.

– Но направление движения нам известно, а это радует, хоть какая-то определенность.

– Ну да, – Корявень почесал бороду, – но с бензином у нас беда, а учитывая, что едем по бездорожью.

– Ладно, я тебя понял и что ты предлагаешь? Бросить мотор?

– Ну, зачем же так сразу бросить, транжира ты капитан. А я предлагаю заховать его где-нибудь в кустиках.

К ним подошла Кристина, поставил две кружки от которых поднимался пар, распространяя терпкий аромат.

– Во, я вам груйды заварила.

– А ты их правильно-то сварила? – подмигнул ей Дубов, – или так, что мы с капитаном научимся летать?

– Правильно-правильно, не бойся, была б возможность, тебе бы отдельно сварила.

– Ага, но думаю, я бы этому не обрадовался.

– Это точно.

Тигренко уже уставший от этих постоянных колкостей спутников, молча взял кружку, сделал глоток. Горячий напиток и впрямь оказался очень не плох, достаточно сладкий, с приятным запахом отдаленно напоминающим дынный.

– Ну как? – спросил Олег, с интересом наблюдая за дегустацией, – давай, делись впечатлениями.

– Бери да пробуй, чего тут разговоры разговаривать, вкусная штука.

Дубов опасливо покосился на стоящую перед ним кружку, принюхался, сморщив нос.

– Как-то странно пахнет.

– Ой, да по тебе все что спиртом не пахнет, то странно.

– Ну, не делай из меня такого уж записного алкаша. Хотя доля истины в твоих словах есть, спирт пахнет привычно и правильно, а этот твой отвар непривычно и странно.

– Да пей ты уже, – скривился Роман, и протянул кружку Кристине, – сама-то пробовала?

– Нет еще, – тряхнула кудряшками Рысь, – правда вкусно?

– Ага.

Она приняла из его рук отвар, сделала маленький глоток, зажмурилась. Нечленораздельное «ММмммм» явно указало, что девчонке напиток пришелся по душе. Глядя на нее, наконец-то решился попробовать этот «чай» и Дубов. Пробурчав в бороду: «Была, не была!», он, выдохнув, сделал несколько больших глотков, сразу ополовинив кружку и вынес вердикт:

– Странная теплая жижа, имеющая странный запах и сладковатый вкус.

– Ценитель, блин, – улыбнулся Роман, – жижа странная… трындец просто. Тебе надо было бы колонку в газете вести, что-то типа «оценка блюд», от народ бы веселил.

Рысь присела рядом с капитаном, и он нежно заключил ее в объятия.

– На, Ром, а то я так весь выпью, – протянула она ему кружку.

– Пей, – улыбнулся Тиграш, – и не слушай этого вредного мужика с бородой.

– Ну, да, конечно, – рассмеялся Дубов, – вредного, ага. А что, ведь на самом деле мутная странно пахнущая жижа, безалкогольная к тому же.

– Алкоголик, – скривилась Рысь, – Ром, а давай его застрелим?

Тигренко честно силился не рассмеяться, но это оказалось выше его сил.

– Суровые у тебя методы кодирования.

– Чего методы? – изогнув бровь, повернула к нему голову Рысь.

– Кодирование, так раньше от алкоголизма лечили. – Пояснил все еще хохочущий Тиграш.

– Ну, вот тебе и на, надо валить от вас, а то еще застрелит меня эта истеричка – произнес Дубов и одним махом допил «чай».

Звуки выстрелов разорвали тишину, разом сорвав веселость с людей. Дубов, рывком поднялся, прислушался к недалекой канонаде, и уверенно произнес:

– В километре от нас, на шесть часов, стволов десять работает, судя по активности, хлестается кто-то серьезный.

Тиграш подхватив автомат поднялся.

– Так, я в разведку. Рысь, это не обсуждается, лагерь свернуть, вещи загрузить в коляску. Сержант, быть готовым, если потребуется гнать мотоцикл на максимальной. Все, я пошел.

Едва он выбрался из оврага, и поднялся на невысокий песчаный холм, как выстрелы смолкли. На дальнем краю поляны, у самой кромки воды, залегло три человека, один из них конвульсивно дергался, судя по всему в агонии. Из осиновой рощи появились нападающие, девять человек. Не таясь они подошли на расстояние в десяток шагов к лежащим. Ветерок донес спокойный голос, фразу было не разобрать, но это и не требовалось, Тиграш и так мог с уверенностью утверждать, что прозвучал короткий приказ к капитуляции. После секундной заминки, раздалось одиночное тявканье автомата и все окончательно смолкло. Раненый дернулся в последний раз и затих. Тигренко еще несколько секунд понаблюдал за происходящим: пленных быстро разоружили, умело скрутили руки за спиной, после чего нападающие, потеряли, показалось к ним интерес. Сбившись в довольно плотную группу, они что-то принялись обсуждать, довольно оживленно, один из них при этом постоянно оборачивался и тыкал пальцем в направление стоящих на коленях пленных. Обычная в принципе картина, люди выяснили силовым методом кто прав, кто виноват. Вмешиваться Тигренко не собирался, к чему лезть в незнакомые разборки. Но от чего-то, обернувшись, зашипел вниз, уверенный, что Дубов услышит:

– Сержант, Рысь, поднимайтесь сюда, и бинокль возьми.

Не прошло и минуты, как рядом с ним улеглась Кристина держащая в руках свой неизменный пистолет-пулемет, глаза ее сверкали нешуточным азартом. Тиграш шикнул на нее, перевел взгляд на Олега. Корявень улегшийся чуть дальше, уставился в бинокль.

– Ничего не понимаю, то ли у меня все еще глюки с позавчерашней попойки, то ли там форменная чертовщина творится. Они их на кол посадить собираются что ли? – Дубов отстранился от бинокля. Оглянулся на сидящего позади капитана, тот перезаряжая автомат, пробурчал:

– Не уверен, не стреляй… глюки… тьфу, думать надо что пьешь… и в каких количествах. Рысь, забери у него бинокль. – Роман и сам видел, что совещавшиеся пришли к какому-то решению, и шестеро из них направились в лес, откуда минутой позже, приволокли два бревна. Хотя с чего Олег сделал свои кровожадные выводы понять не мог. Мало ли для чего можно использовать эти бревна.

Девчонка, хихикнув, ткнула Корявна локтем в бок, и, выхватив бинокль, перекатилась в сторону, едва не врезавшись в Романа.

Олег, потирая ушибленный бок, прокомментировал:

– У рощицы, где проплешина песчаная. У дальней кромки, на фоне зарослей.

Кристина поводила биноклем, выискивая названные ориентиры, замерла вдруг. Дубов понял, что-то не так, слишком напряженно всматривается, произнес:

– Капитан… Роман… – договорить он не успел. Рысь, вскочив, кинулась к мотоциклу, на ходу закидывая ПП за спину. Догнал, когда она уже запрыгнула верхом на старенький Урал, и безрезультатно, но упорно пыталась его завести.

– Ну и куда мы собрались? Рокерша новоявленная, чего машинку ломаешь-то?

Она молчала, лишь закусила губу едва не до крови. Злой колючий взгляд уперся в глаза Дубова, и тот, непроизвольно отпустив ее руку, сделал шаг назад, уж слишком тяжел, слишком пропитан ненавистью. Послышались торопливые шаги, подошел ничего не понимающий Тиграш, спросил:

– Что за балаган? Что за шум, мать вашу!?! Совсем охренели!? Давайте еще парад утройте, а то на нас внимания не обращают. Сержант?

Корявень лишь повел могучими плечами, мотнул головой на Кристину, дескать с нее спрашивай. Роман обернулся к сидящей на мотоцикле, вопросительно приподнял бровь. Он не ругался, не требовал, и это, по-видимому, сыграло главную роль, Рысь сломалась. Плечи ее мелко затряслись, покрытые пылью щеки расчертили влажные дорожки.

– Там наши… пацаны наши… с Первоцвета…

Роман моментально все понял, перехватив автомат, передернул затвор, бросив мимоходом:

– Дубов, с левого фланга, обходишь, Рысь с правого, вместе со мной, и чтобы без инициатив, поняла меня, Рысь? Эй, – он довольно небрежно встряхнул все еще рыдающую девчонку, – Слышишь меня? Или лучше тут останешься?

Кристина размазала слезы по щекам, подняла взгляд на капитана:

– Рома, я все поняла, я буду слушаться, я с тобой пойду.

Они потратили около двадцати минут, для выхода на ударные позиций. Тигренко уже видел, что Дубов занявший удобную ложбинку минут на пять раньше их, готов открыть огонь, но ждет их. Дождался. Наклонившись к уху Кристины, шепнул:

– Рысь, без геройства, работаешь по тем, кто выйдет из зарослей. Без команды не вставать. Ясно?

Девчонка лишь кивнула. Лицо ее было как никогда собранно и серьезно. Тигренко внутренне ухмыльнулся, в былое время, его б под трибунал уже отдали, сколько раз он уже головой рискует, а ведь находится на задании. И тут же отбросил все мысли, оставив в голове легкую пустоту, пора работать, самокритикой можно и в другое время позаниматься, если оно настанет. Щелчок предохранителя показался ему оглушительным, он перевел флажок на стрельбу трипами и плавно выдохнув, потянул спуск. Дубов, видимо звериным чутьем учуяв нужный момент, атаковал вместе с ним. Четверых они положили в первую же секунду, по паре на брата, оставшиеся двое возившиеся до этого с бревнами, залегли и открыли ответный огонь. Воздух над их головами тяжело жужжа вспороли свинцовые шмели. Роман вжал голову в землю, скосил глаза на Рысь, боясь, как бы не вскочила, с испугу бежать куда, но девчонка оставалась спокойной, сосредоточенно наблюдая за густой чащей. Вот, прищурила один глаз, и тут же коротко татакнул ее пистолет, в осинках кто-то протяжно вскрикнул, донесся мат и проклятья. Тиграш позволил себе улыбнуться, вот ведь снайперша, достала кого-то таки. Пленники, оставленные без присмотра, тем временем освободились от пут, это и решило исход стычки. Подобрав оружие убитых, они слаженно ударили в два ствола по залегшим за бревнами автоматчикам с тыла, за секунды превратив их в кровавый фарш. Из осиновой рощи донесся протяжный треск неприцельно выпущенной очереди, и все окончательно стихло. Минут через пять над пляжем разнесся перхающий кашель мотора, мелькнула на мгновение старенькая моторка, вынырнувшая и тут же нырнувшая назад в камыш. Дубов поднялся, покрутил башкой, словно разминая затекшую шею, махнул рукой настороженным, словно зверьки, парням на пляже.

– Все нормально, пацаны, мы свои.

Пацаны на это заверение отреагировали слабо, все так же оставаясь настороже. Один из них, правда, опустил автомат, дулом вниз, крикнул в ответ:

– Откуда мы знаем, что ты не врешь?

Дубов стянув ушанку, потер огромной пятерней затылок. Смачно сплюнув. Повернулся в сторону лежащих товарищей.

– Ну да… Рысь, вставай, давай, знакомь нас со своими односельчанами, чего вы там с капитаном валяетесь до сих пор. Нашли время, блин.

Девчонка поднялась вместе с Тигренко, но вопреки ожиданиям, на шею спасенным не кинулась, и вообще выглядела крайне смущенной.

– Ах, вот оно че, – улыбнулся кричавший до этого парень, – и верно, свои.

Роман отметил, что парень особенно подчеркнул интонацией, это «свои». Второй парень, увидев Кристину, кивнул, не то здороваясь, не то что-то для себя решив или приняв, спокойно закинул автомат за спину и, шагнув к ближайшему трупу, присел. Без всякого отвращения, расстегнул забрызганную кровью куртку, пачкая руки, проверил внутренние карманы, скидывая найденное, тут же, рядом, на песок. Так же методично проверил подсумки, присоединив к уже найденным мелочам пару пачек патронов, контейнер сухпайка, стянул пояс с пристегнутым ножом в пластиковом чехле, улыбнулся. Тигренко наблюдающий все это, пока они подходили к спасенным, печально покачал головой, в прежние времена, мародерство считалось похуже воровства, а тут, вон сидит, радуется стаскивая вещи с еще теплого трупа. От грустных мыслей его отвлек голос Олега.

– Ну, давайте знакомиться что ли, жители Первоцвета?

– Да уж. Придется, – кивнул парень.

В отличие от своего коренастого приятеля, вовсю занимающимся сейчас мародерством, он был высок и строен. Черный волос слегка вьется, худое лицо с тонкими аристократическими чертами, на котором черными озерами блестят большие глаза, в обрамление по-девичьи пушистых ресниц. Замызганная одежда, явно военного кроя, присмотревшись Тигренко пришел к выводу, что это, скорее всего, снайперский комбинезон, висит на нем мешком. Но автомат в худых жилистых руках, устроился вполне удобно, как не у каждого профессионала еще получится.

– Что-то ты я гляжу не рад этому, – прогудел нахмурившийся Корявень.

– Да не мужики, вы не подумайте, рады мы конечно и благодарны за спасение, – он улыбнулся, кинув мимолетный взгляд на Рысь, полный не то обиды, не то злобы или всего и сразу. Роман определенно решил, что все не так просто, что-то не договаривала им Кристина, что-то же кроется за такими взглядами, и как правило, почти всегда это что-то явно серьезное и… и не совсем приятное, скорее даже совсем неприятное. Парень тем временем продолжил – Я – Ленька, а вот он – Молчун. Вообще его Гаврилой звать, но Молчун лучше подходит, потому как разговорчив чересчур.

– Ну, это другое дело, – Корявень первый пожал протянутую ладонь парня, – Олег. С Рысью все понятно, а вот это наш капитан, Тигренко Роман, мужик во всех отношениях правильный, хоть и не всегда признающий юмор, но это издержки должности, командир, как-никак.

Тигренко тоже пожал узкую, но на удивление сильную ладонь парня. Тот улыбнулся в ответ, произнес, явно демонстрируя ненавязчивую наблюдательность:

– Капитан, можно я так буду обращаться? – И дождавшись разрешающего кивка, продолжил, – Так вот, капитан, Молчун у нас парень хозяйственный, к тому же лишенный чувства отвращения, меня тоже сейчас и палкой не подгонишь к этим мертвякам, они ж вон еще паром исходят, хотя позже, сам бы обшмонал со всем тщанием.

– Да я вроде никого не осуждал, – ответил Роман, удивляясь в душе проницательности парнишки.

– Ну, вот и славно, ошибся я, значит, – дипломатично согласился с капитаном парень, чем заслужил скупую улыбку Корявна.

– Рысь, а чего ж ты-то молчишь? Твои ведь односельчане, да и спасли по твоей милости, а теперь как воды в рот набрала, – спросил Олег, присаживаясь тут же на бревно, – или не рада уже такому исходу?

– Ну, почему… я рада… – как-то абсолютно неуверенно протянула Кристина, странно глядя на Леньку. Чем окончательно убедила Тиграша, что есть что-то серьезное между ними, что-то, о чем она не желает говорить, или не знает как сказать.

– Позвольте, я объясню, – вновь подал голос Ленька, – все на самом деле очень просто. Еграз мой младший брат, и я с ним, были включены в исследовательскую группу. А еще он был женихом ее… хоть она и не стремилась в брак. Да Крис? Крутила ним как хотела, а он, дурак влюбленный, и слушать ничего не хотел. Экспедицию в итоге сорвала, Еграз погиб. Потап и прочие, кого как и нас отправили на поиски, тоже на ее совести. Вот и стоит, не зная, как себя вести. Я ничего не упустил, а Крис?

– Нет, – севшим голосом прошептала Рысь, – а что дядя Потам погиб?

– Погиб, и не только он. Так вот, я ничего не упустил. Вот именно, к тому же еще и эрнигурат украла.

– Это еще что? – спросил Роман.

– Оу, великолепная штука, по заверениям нашего института, по крайней мере. Какой-то чудо раствор позволяющий усваивать человеку новые ДНК.

– Чего-чего? – присвистнул Дубов, – то есть как это? Мутировать что ли?

– Я в этом сам не очень разбираюсь, но в целом да, причем мутация протекает сразу и может быть контролируема, вроде бы. Я сам не силен в теории, но как-то так нам объяснили.

Тигренко прикинул значимость такого состава. Картина вышла масштабная, привитие новых ДНК, это искусственное форсирование прогресса развития, это бесконечные ответвления и появление новых возможностей, это нечто пострашнее чем ядерная бомба. Даже страшнее чем весь Торнадо, перед глазами встали ряды мутировавших солдат, безжалостных, закованных в естественную броню, неутомимых, мощных убийц, руководимые диктатором рвущемуся к мировому господству или того хуже идеалистом, способным ради благой цели залить все вокруг кровью, похлеще того же диктатора.

– Это разработка ваших ученых? – спросил Тиграш, уже предвидя ответ.

– Нет, – ответил Ленька перестав улыбаться, – слава богу, нет. Месяца полтора назад на наш патруль напоролись неизвестные, которые с ходу открыли огонь, но в результате стычки, сами все и полегли. Среди их вещей как раз и обнаружили контейнер с черной жидкостью и некоторые отчеты, как потом оказалось, это и был эрнигурат и отчеты по нему. Экспедиция, которая у нас готовилась, должна была выяснить откуда они пришли, выяснить расположение лаборатории где создавался этот чертов раствор.

Тигренко кивнул, все верно. Последний кусок этой части мозайки лег на свое законное место, он мог бы поклясться, что чумные которые преследовали Кристину так или иначе причастны к этому эрнигурату, и исчезнувшие развед группы с их базы, скорее всего тоже полегли от их рук, потому как обнаружили это осиное гнездо. Скорее всего, так и было, а значит…

Его вдруг осенило, под удивленные взгляды остальных, он достал карту, расстелил ее прямо на песке, упав на колени, ткнул пальцем в пометку «Х. Л.», выдохнул шумно:

– Вот. Это тут.

Дубов перегнувшись через его плечо всмотрелся в карту, кивнул.

– Ну да. «Х. Л.», это скорее всего Химическая Лаборатория, – и обернувшись к тихо стоящей Рыси, продолжил, – вот из-за чего они тебя гнали как зайца. Ты ж утащила их секрет, этой карте цены нет, если я все правильно понимаю. Эй!

Дубов качнулся, едва не полетев через капитана.

– Олег, твою дивизию… – начал было ругаться Роман и осекся. В затылок уперлось что-то холодное, и большого таланта к предсказаниям тут не требовалось, и так яснее ясного, так холодить кожу может только металл. Спокойно, не повышая голоса и не крутя головой, спросил:

– Объяснения надеюсь, последуют?

– Ннда, – рядом с ним на колени опустился Дубов.

Прямо перед ними, на расстояние пары метров остановился Ленька, направив ствол автомата прямиком в лоб Тиграша.

– Извините мужики, но карту придется у вас забрать. Мне конечно неприятно, что так все получается, но… – он пожал плечами, и продолжил, – но она слишком важна и слишком опасна. Рысь, забери карту!

– Лень, ты чего… – протянула, было, пораженная Кристина.

– Карту сложи, овца! – голос его теперь звучал резко отрывисто, в нем читалась решимость перестрелять ежели что всех и вся.

Рысь это явно почувствовала, присев на корточки, принялась аккуратно складывать по сгибам карту.

– Они ж вам жизнь спасли.

– Я знаю, – было видно, что Леньке неприятно об этом говорить.

– А ты их грабишь, – она глянула за спины военным, – Молчун, ну что вы творите?

– Где эрнигурат? – проигнорировав ее, спросил в свой черед пацан.

Рысь молча расстегнула куртку, дернулась рукой к внутреннему кармашку и замерла, ошарашено изогнув брови. Объяснений никому не потребовалось, неровный рваный край кармана, явно указывал на то, что чудо препарат находится у кого-то другого, если его вообще посчастливилось кому-то найти.

– Дура. Потеряла!?

Рысь вскинула голову, глаза ее зло блеснули, она явно не собиралась сдаваться.

– Идиоты, отпустите их. Они помогут!

– Хватит! – рявкнул Ленька. – Препарат уже прохлопала. Но карта не должна попасть в плохие руки, это слишком опасно, мы должны доставить ее домой, а там решат, что делать дальше, скорее всего, уничтожим эту лабораторию и дело с концом.

Но Рысь и не думала успокаиваться.

– Ты дебил, ты хоть знаешь кто они?

– Да мне плевать. Я их вообще не знаю. Давай сюда карту.

Он наклонился, собираясь вырвать из ее рук карту, ствол автомата качнулся, уходя к земле, а дальше все случилось очень быстро. Дубов круговым движением головы сбил ствол приставленные к его затылку, кувыркнулся назад, выкидывая ноги назад и вверх. Башмаки сорок последнего размера ударили в грудь и живот Молчуна, подобно двум таранам, пацана подкинуло вверх, скрутило, шмякнуло оземь. Тигренко тоже не зевал, перехватив ствол Ленькиного автомата левой рукой увел его в землю, и, используя силу подъема, зарядил классическим апперкотом в челюсть растерявшегося парнишки. Клацнув зубами, Ленька закатил глаза и рухнул как подкошенный. Дубов поднялся, огладил бороду, покрутил головой, осматривая поле боя, крякнул:

– Пацанва, бля. Совсем охренела молодежь, а Романыч?

– Ага, – Тигренко, отряхнул штаны на коленях от песка, улыбнулся Рыси, – молодец Кристин.

– Вы ж их не убьете, да, Ром?

– Нет, конечно. Зачем грех на душу брать. Не беспокойся.

Ленька у его ног протяжно застонал, дернулся, но в сознание не пришел. Посмотрев на него, Тиграш улыбнулся.

– Сержант, вяжи их, чувствую, нам предстоит беседа со сменой ролей.

Через пару минут Дубов скрутил им за спиной рук, к тому же связав обоих парней между собой. Ленька пришел в себя, и сидел набычившись, на скуле его наливался багровым синяк. Молчун все еще находился в забытье, уронив голову на грудь, и казалось даже не дышал, Тигренко даже забеспокоился.

– Олег, ты его случаем не убил?

– Ну, надеюсь что нет, ребра может поломал, а убить вряд ли.

Тиграш присел перед Молчуном на корточки, проверил пульс. Ровный ритм, сильный уверенный, до смерти явно далеко, удовлетворенно кивнув, похлопал его по щекам, приговаривая:

– Эй, давай, просыпайся уже.

Молчун что-то промычал нечленораздельное. Но приходить в себя отказался. Чертыхнувшись Роман, внутренне махнул на него рукой, главное пацан жив, а в сознание или нет, какая разница, разговор все равно вести с его говорливым другом.

Дубов взяв под руку Рысь, произнес нейтральным тоном:

– Пойдем, погуляем по бережку, не будем мешать командиру вести серьезные беседы.

Рысь испуганно глянула на капитана, он одобряюще ей улыбнулся, не беспокойся дескать, и закинув автомат за спину, подошел к пленнику. Дожидаясь пока напарники отойдут на достаточное расстояние, молча, стоял и сверлил взглядом Леньку, слегка раскачиваясь с пятки на мысок. Нервы у парнишки сдали на второй минуте, колючий взгляд стал испуганным, заметался, будто ища зацепку для спасения. Тиграш удовлетворенно хмыкнул, отлично, понимает пацан, что церемониться с ним никто не будет, значит и запираться не станет.

– Ну что, Ленька-Леничка, – пропел Тигренко, – будем налаживать общение или у тебя свое виденье ситуации?

– Капитан, ты… Вы не понимаете, это очень опасно, эта карта и лаборатория, как вы не поймете, я ведь неспроста… – затараторил парень, но Роман его небрежно перебил:

– Молчать. Вижу, что своего виденья на ситуацию у тебя нет, значит, общаться будем, что ж это радует. Для начала обозначу кто я и соответственно чьи интересы представляю, чтобы ты прочувствовал все серьезность так сказать. Итак, я офицер, действующей боевой части, и к тому же на задании. Карта эта, которую ты со своим бессознательным дружком, столь варварски хотел у меня конфисковать и есть часть моего задания. Поэтому, в следующий раз, если он будет этот следующий раз, я тебя тупо пристрелю, несмотря на то, что вы ребятки еще совсем дети, но как показали недавние события, дети лихие и… глупые. Теперь второе, если мое руководство посчитает угрозу от лаборатории достаточно большой, неужели ты считаешь, что вы справитесь с ее уничтожением лучше чем мы?

– Да ничего я не считаю, – огрызнулся пацан, но было видно, что упоминания о военных его озадачило и испугало. – Откуда я мог знать, что вы не обычные бродяги, стервятники или того хуже рейдеры?

– Дебил, правильно тебя Рысь назвала, что ж ты за пушку то схватился не зная расклада?

– Ну… – неуверенно протянул Ленька.

– Ну, понятно, силовики вы там у себя, в Первоцвете, коммандосы доморощенные блин. Вот и решил разрулить привычным методом возникшую задачу. Что опять-таки подтверждает предположение что ты, дебил. Ну, будь мы обычные бандюки, ну нах нам вас спасать, расстреляли бы вместе со всей когортой и дело с концом.

– Вообще-то с вами Рысь.

– И что, думаешь, бандитам это бы помешало? Чушь, нисколько бы это не помешало, ну кто бы стал слушать девчонку. Да ее бы и не было с ними, между нами мальчиками, ее бы сразу запустили по бесконечному кругу, и драли бы пока жива. А потом пулю в лоб, вещи обшманали и все, прикопали бы где под сосной, а скорее даже и без этого бы обошлись, не озабочиваются они похоронами.

– Ну да. – Ленька позволил себе улыбнуться, и тут же сморщился, скула после знакомства с кулаком капитана нещадно болела.

– Вот тебе и ну да. Ладно, знакомство я думаю, можем считать состоявшимся, теперь переходим к не менее увлекательной игре в вопросы и ответы. Сам понимаешь, задавать их буду я, а твоя роль – отвечать. Итак, первый вопрос, сколько поисковых бригад выслал ваш поселок, как они вооружены?

– Пять, пять групп отправили на поиски «беженцев», и две патрульных с задачей обнаружения лагеря противников, ну этих, кто эрнигурат делает. Вооружены, да по-разному, как правило, карабины, хотя и АКаэмы имеются, в двух первых группах даже по снайперке было.

– Не хило, для деревни, – присвистнул Тиграш, – и по сколько человек в группе?

– По семь, – коротко ответил Ленька, – а те которые эрнигурат ищут, по трое.

– А тут-то вы как оказались?

– Честно говоря, случайно. Столкнулись с какими-то бандитами, они хлопнули нашего разведчика, завязалась перестрелка, мы отступили, нас прижали к болоту, с горяча рванули вглубь… Потап, – он кивнул на лежащего у воды мужика лет тридцати пяти, в грязном сером комбинезоне, который был весь пропитан на груди кровью, хоть отжимай, – Потап в той перестрелке словил пулю в бок, а он у нас единственный следопыт в группе был. Больше суток он еще нас вел, а потом провалился в беспамятство. Ну, тут один наш утоп пока наугад по этим топям лазили, потом нарвались на каких-то мутированных раков, они еще двоих наших положили… так и получилось, что сюда выбрались втроем: я, Молчун и Потап. Он как раз в себя пришел, да видно не вовремя, пристрели его сразу же, уроды!

– Понятно, ладно Ленька, что решать-то будем? А? Карту я себе оставлю. Ну, думаю это ты и так уже понял, а вот что с вами делать? Оставить так? Вроде живые, но ведь не гуманно, ну как не распутаетесь, съедят какие-нибудь радиоактивные паразиты вас. Пристрелить? Гуманней, наверное, но не охота грех на душу брать. Отпустить? Нелогично, да и небезопасно, а ну как увяжетесь горя жаждой мщения или мыслью о приватизации карты. Ну, и чего молчишь?

– А что, от моих слов что-то изменится? Не думаю.

– Хм, ну почему же, – не согласился с ним Роман, – слово, великая сила, не только ж для мата оно нам дадено. Ладно, есть еще один вариант, может я конечно и пожалею потом, но все же рискну. Итак. Вы поступаете под мое командование, и пока не дойдем до базы, без моего разрешения, даже в туалет не ходите, даже пукнуть боитесь. А там, разойдемся тихо-мирно, и потопаете вы довольные в свой Первоцвет. Идет?

– Идет, – лихо согласился парень, – только Вы еще и копию с карты снять нам позволите.

– Ну, наглец, – рассмеялся Тигренко, – ладно, снимешь копию, так и быть.

Развернулся к отошедшим спутникам и едва не уронил челюсть, Рысь в одной маячке и трусиках, сидела на берегу и стирала свои шаровары и прочие тряпочки-шнурочки. Большой кусок желтого хозяйственного мыла, не иначе Дубов дал, лежал тут же, рядом с ногами. А вот сержанта нигде не наблюдалось. Куда он мог уйти, Тиграш догадывался, и словно подтверждая его мысли, вдалеке звонко чихнул заводясь мотор. А через минуту, когда капитан уже освободил пленников, Олег подогнал мотоцикл к берегу. Парни уставились на это чудо техники с нескрываемым восторгом, Молчун едва пришедший в себя, даже высказался, коротко, но емко:

– Ухтышка! – вложив в фразу столько удивления и восхищения, что Дубов хохотнул, и, кивнув капитану, произнес:

– Что Ромыч. Вербуешь во всю, пополняешь так сказать боевые ряды?

– Ага, ну а чего, не убивать же их. К тому же мы заключили вполне взаимовыгодную сделку, так что, принимай под свое командование новых рядовых.

– Ну, это мы всегда, пожалуйста, – улыбнулся в бороду Корявень, – оружие не выдавать пока, или как?

– Да ну, пускай выберут себе пушки по руке, этого добра, – Тиграш, обвел рукой пляж, – тут навалом, да и покойникам оно уже один ляд ни к чему. Но мародерством не увлекаться. Молчун, тебя это особенно касается.

Минут через пять, парни уже стащили все оружие и подсумки в одну кучу, и увлеченно начали ее ворошить выбирать каждый для себя амуницию. Дубов едва не с отеческой улыбкой наблюдающий все это, наклонившись к Тиграшу, спросил в полголоса:

– Ром, я конечно доверяю твоим решениям, но не спешишь ли ты, а то как бы они нам в спины эти свои игрушки не разрядили.

– Не разрядят. Нет в этом у них необходимости. Хотя все равно, присматривай за ними.

– За это не переживай, присмотрю.

– Эй, еще кто стираться будет!? – крикнула от воды Рысь, закутываясь в цветной плед.

– Вот ведь, бабская натура, ничего ее не волнует больше постирушек, – прокомментировал ее Дубов, и вздохнув шагнул к пацанам, – ну что, юные боевики, к несению тяжкой воинской службы готовы?

– Готовы! – донесся до Тигренко шагающего к Кристине ответ парней.

Девушка, уже разложившая на камни сушиться свою одежду, сейчас с увлечением разводила в мыльной воде налитой в глиняную мисочку какой-то черный порошок. Глянув мимолетно на подошедшего капитана, не отрываясь от процесса, пояснила:

– Сейчас шампуню сделаю, волосы вымою, тебе навести?

– Да ладно, обойдусь, – улыбнулся Роман, присаживаясь с ней рядом. – Пацанов твоих, мы решили в отряд включить, ты не против, я надеюсь?

– Да нет, с чего бы. – Она посмотрела ему в глаза, – Ром, у нас ничего серьезного с ним не было, просто он в меня влюблен был. Но я не хотела за него замуж. Правда, Ром.

– Не беспокойся, я тебе верю, к тому же это же прошлое, а к прошлому ревнуют только дураки, – соврал он лихо. – Я про другое хотел спросить, ты считаешь себя в чем-то виноватой перед Ленькой. Да? Можешь, конечно, не говорить, если не хочешь, просто странно. То ты сломя голову собираешься воевать и освобождать их, а после не знаешь, что и сказать, и как в глаза посмотреть.

Она несколько секунд помолчала, механически помешивая палочкой густую массу в миске, затем кивнула.

– Это была моя идея, поменять, так сказать, состав экспедиции, мы ж думали, что они просто идут что-то исследовать, а видишь, оказывается это чуть ли не боевая операция была. К тому же Еграз и сам не знал, что состоит в одной из групп. По крайней мере, нам он ничего не говорил. И они все погибли… да, я считаю себя виноватой в этих смертях, и да я чувствую вину перед Ленькой за гибель его брата, но не более… ведь я же не виновата, что не любила его.

– Н-да, дела. Конечно, в чем-то ты права, но ты ведь никого не принуждала, ни угрозами и силой погнала их в дорогу.

– Не, – она неуверенно улыбнулась, – они сами горели желанием, просто, ну, мы думали, что станем великими исследователями, как… как Коперник.

Капитан хохотнул.

– Коперник не исследователь был, а ученый, если мне не изменяет память, он вроде доказывал, что Земля вращается. Иди ко мне, темнота. – Он притянул ее к себе, чмокнул в щеку, прошелся губами по шее, заглянув в изумрудные глаза, поцеловал уже по серьезному, она ответила на его поцелуй со всей страстью, до боли в губах. Оторвались друг от друга, когда в ушах уже тяжело застучало от недостатка кислорода, прижавшись к друг другу посидели еще несколько минут, молча, наконец, Рысь произнесла:

– Ром, давай и твою одежду постираю.

Он усмехнулся, зарылся лицом в ее кудряшки, шепнул в ухо:

– Спасибо, конечно, но я пришел вообще-то свернуть всю эту химчистку. Так что, мой, давай, голову, и все, выдвигаемся. И так времени потеряли уйму.

Через двадцать минут, после короткого совещания, решено было мотоцикл спрятать. Как бы не хотелось Тигренко сократить время в пути, как бы не желали мальчишки прокатиться на этом чуде техники, как бы не вздыхал тяжело Дубов, вошедший во вкус от вождения, бензин от этого не прибавился, да и впятером на нем все равно не разместились бы. Хотя на этот счет у Олега было свое мнение, он принялся вспоминать годы молодости, рассказывая, как на такие вот аппараты усаживалось и по десять человек и по двенадцать. Уточнив, что бывало, конечно, кто-то и падал и даже травмы бывали, но на то всегда была объективная причина, потому как водку не вчера придумали. Посмеявшись, Тигренко в итоге согласился, что впятером они вполне бы разместились, но топлива все равно нет, а на нет, как говорится и суда нет. Спрятали железного коня в стоге сена, эту гениальную идею, подал Молчун, он просто ткнул на него пальцем, едва Тиграш предложил высказывать варианты схрона. Рысь к тому времени закончившая купания и стирки, наблюдала со стороны, наотрез отказавшись от участия в этом увлекательном процессе – выкапывание огромной норы в сене, аргументация была проста как палка, не для того она купалась, что бы тут же пачкаться. Дубов ее конечно же на это подколол, влепив ярлык белоручки и «бабы ленивой», которую капитан всенепременно выгонит к чертовой матери, если она быстро не решит исправляться, благодаря чему, всю работу они выполняли под аккомпанемент ее ругани.

К полудню, когда они уже собрались выходить, легкий ветерок, дувший с утра, набрался сил, притащил с севера множество туч, Ковень оглядев небосвод, сделал неутешительный прогноз, дождю быть и, судя по всему, затяжному. Тигренко, еще раз осмотрел увеличенный отряд, напомнил про порядок, и коротко выдохнув: «Ну, с богом!», первый двинулся в путь.

Согласно рыцарским обычаям

Град появился неожиданно, очередной поворот лесной дороги, и вот уже на расстоянии километра долгожданный город или вернее огромный замок. Обнесенный по периметру тремя стенами, опоясанный широким рвом, он гордо возвышается над местностью. Рассматривая его в бинокль Тигренко насчитал шесть вышек, заметив некую абсурдность, рядом с пулеметами, крепились огромные примитивные арбалеты. Да и несшие службу охранники одеты не менее колоритно, рядом с облаченным в кольчугу и рогатый шлем стражем, стоит напарник в клепанном плаще и черной бандане. Их появление не вызвало ажиотажа, лишь бойцы несшие караул у ворот, заняли позиции в укрепленном тут же не то блиндаже, не то КПП. Дубов шедший следом прошептал:

– Левее ворот, на внутренней стене, снайпер. Мы у него на мушке, кстати.

Тигренко кивнул, он и сам заметил пару раз сверкнувший зайчик от оптики. Шикнул на Рысь, перехватив ее метнувшуюся к поясу руку, девчонка собиралась было схватиться за свою трещотку:

– Мы не воевать сюда пришли, так что пукалку свою не тронь, тем более, что патронов все равно кот наплакал.

Дубов хохотнул.

– Не настрелялась что ли?

– Оружие никто не трогает, ясно! – Роман оглянулся, но ни Ленька, ни Молчун, вопреки ожиданиям и не думали хвататься за стволы. Молчун так и вовсе, остановившись, рассматривал восхищенно блестящими глазами крепость.

– Хороша? – спросил у паренька Олег, с такой интонацией будто бы он и построил это чудо.

Молчун вопреки обыкновению, не кивнул, видно уж очень его поразил лесной оплот:

– Ага, очень здоровская.

– Вот, а эта варварка стрелять удумала, – Корявень, все еще улыбаясь, кивнул на Рысь, – такую красоту сгубить удумала.

Тигренко улыбнулся, Олег слишком откровенно язвил, чтобы, так сказать, раскатать крепость потребовалось бы пятерка танков или пара вертолет, но уж никак не пулеметик девушки. Кристина показала подтрунивающему сержанту язык и с гордо поднятой головой первая зашагала к замку.

Встретили их вполне профессионально. Метров за пять, зычный голос, принадлежащий кому-то невидимому, не иначе человек находился за стеной у ворот, предложил им остановиться и не дергаться, что учитывая два крупнокалиберных ствола направленных в их сторону, выглядело вполне убедительно. Они и замерли, потянулись долгие секунды, никто к ним не выходил, дальнейших указаний не поступало, и Роман, прикинув про себя кое что, пришел к выводу что их банально изучают. Стоит где-то за воротами сейчас сытый хмырь, и рассматривает их через систему хитро установленных зеркал, а то и вовсе через щель какую-нибудь. Когда же внутренний будильник, отсчитал пять минут, Тиграш занервничал, что-то не так, слишком долго для визуального наблюдения, за себя он не волновался, мог бы и пару часов простоять не напрягаясь, да и сержант тоже, а вот молодежь. «Хоть бы кто за ствол не схватился, перещелкают ведь нас тут в лет, – внутренне взмолился капитан, – черт, да что же так долго-то?».

– Не волнуйтесь, – зазвучал все тот же голос, – мы не питаем к вам враждебности, просто нас предупреждали о приезде троих, а вас тут пятеро да и мотоцикла я не наблюдаю. Или вы вовсе не те?

– Да те мы, те! – крикнул в ответ Тиграш. – Мотоцикл спрятали, тут недалеко, бензин кончился. А пятеро, потому как двое недавно к нам завербовались. А чтоб окончательно убрать сомнения, к вам мы направились от заставы Всадников Апокалипсиса.

– Точно, все так и есть, – в звучавшем голосе прибавилось непринужденности, – что ж в таком случае, заходите внутрь.

Бойцы, засевшие в КПП и до этого сосредоточенно целившиеся в них, после этих слов потеряли к пришельцам интерес, и вернулись к обсуждению какого-то Сильвана продолжая, по-видимому, прерванный их появлением спор насколько означенный Сильван не прав.

Тигренко первый шагнул внутрь обширного двора крепости. За ним последовали и остальные, Ленька удивленно присвистнул, Молчун охнул, витиевато выругался Дубов, не ожидали видимо, что внутри окажется целая деревня. Тиграш и сам был поражен, рассчитывал увидеть с десяток домов, оказалось же что их тут штук пятьдесят. Крепкие деревянные срубы, обнесенные каждый частоколом из цельных бревен, сами по себе каждый выглядел как миниатюрная крепость, да, по сути, ей и были. И эти маленькие форпосты бежали по кольцу, окружая замок. В видимой части двора, они лишь единожды размыкали свой плотный строй, пропуская дорогу к мосту перекинутому через ров. Две вышки, высотой метров по семь каждая, возвышались по бокам от дороги. На каждой часовой с калашом на плече. Широкий мост упирается в железные ворота украшенные художественной ковкой, не иначе раньше они закрывали какой-нибудь городской парк или двор дом культуры.

К ним подошел невысокий мужик лет сорока, сухой, жилистый. Кожаные штаны заправлены в сапоги, кожаная же жилетка одета прямо на голое тело, за спиной висит двуствольный обрез, на поясе меч. Короткий ежик волос подошедшего тронут инеем седины, голубые глаза глядят весело и дерзко, выказывая явного задиру. Маленький рот, едва заметно растянут в полуулыбку.

– Приветствую вас, во владениях князя Игоря, я Рашид, начальник охраны, – и незнакомец церемониально склонил голову.

– Мы рады приветствовать тебя Рашид, – повторяя его манеру говорить, произнес Тиграш, – благодарим за гостеприимство и надеемся, что наше пребывание не станет для вас проблемой.

Рысь за его спиной откровенно фыркнула, но Рашид не обратил на это внимание, казалось, его вполне устроил ответ капитана. Он, не таясь, разглядывал их, особенно оружие, потом нахмурился каким-то своим мыслям, и, коротко кивнув в сторону замка, буркнул:

– Идите, Игорь желает с вами пообщаться, – и крикнул в сторону ближайшей избы-крепости, – второй караул, хватит чай гонять. На выход!

На крыльцо вышли трое мужчин, один из них откровенно зевал, щурился явно со сна.

– Игнат, проводите наших гостей к князю, – кивнув на Тигренко и его спутников, отдал распоряжение Рашид. Один из тройки, видимо этот самый Игнат, кивнул, что-то усиленно дожевывая. Подошел, по-свойски хлопнул Дубова по плечу, подмигнул Рыси, и, протянув капитану руку, произнес:

– Здорова. Я, Игнат, – представился он. – А вы те самые вояки, которые переполошили тут всех? Чего ж так долго-то добирались? Мы-то вас вчера ждали, да и троих всего, ну да ладно, пошли.

Едва под ногами оказались доски моста, Игнат, как заправский гид словоохотливо объяснил:

– С моста смотрите не екнитесь, а то тю-тю… вон смотри, военный, – он, тронув Романа за локоть, кивнул вниз, – тварюки злющие, и прожорливые, су-у-ука. Так что купаться строго возбраняется.

Тиграш послушно глянул вниз, в глубоком, метра два, пожалуй, рве, вода была достаточно прозрачная, чтобы разглядеть копошившихся на дне огромных раков, не иначе тех самых про которых говорил им Дубов еще на болотах. Темно-зеленые, почти черные, они устилали собой все дно.

– О! – воскликнул Ленька, – Эти уродцы наших двоих валанули, я рассказывал, помнишь, капитан?

Роман кивнул. Оценив чью-то житейскую смекалку, ров с такими обитателями, достаточная преграда для пехоты противника, а мост пара пулеметов сможет держать, пока патронов хватит. Правда, их нужно чем-то кормить, да и следить, чтобы не выбрались из своих «владений». Но в целом идея не плоха.

– Боец, чего замер? Пойдем уже, нечего местную фауну зверскими взглядами пугать, – донесся голос сержанта из-за спины.

Оглянувшись, Тигренко сразу все понял. Молчун зло сощурился, наблюдая за огромными раками, будто выбирал в кого первого прицелиться. Но Корявень, тычком в бок, заставил юношу забыть о своих зверских намерениях.

– А не боитесь, что вылезут, да уши вам пооткручивают? – весьма бесцеремонно задала вопрос, шагающая рядом с капитаном, Рысь.

– Не-а, не боимся, потому, как не вылезут, – Игнат улыбнулся, продемонстрировав отсутствие большей части зубов, с левой стороны, – их наша ведунья Клауса, на берег не пускает.

Тиграш замер, матюгнулся про себя, ведь чуть не забыл.

– Мне, кстати, надо бы с ней увидеться, посылку передать.

– Уж не от Кастанеды ли? – ухмыльнулся сопровождающий.

– От него.

Бойцы второго караула, шагающие следом, грохнули смехом, Игнат сконфузился, неодобрительно посмотрев на подчиненных.

– В чем подвох? – Тигренко, вопросительно глянул на старшего.

– Ох, да старая история. Ладно, пришли почти, – Игнат открыл калитку в воротах. – А на счет Клаусы… она, скорее всего, у князя будет, там и решите все.

Невысокий плюгавый старик, вышедший им навстречу обладал лицом добродушного эльфа и мини коллекцией колюще-режущих приспособлений, ножами все это стальное разнообразие язык не поворачивался назвать. Пропустив своих спутников вперед, Тигренко все же, спросил:

– Все-таки скажи, что за дела между вашей ведуньей и Кастанедой?

– Да какие дела. Ерунда, а не ситуация, иди уже, военный, там все по ходу поймешь. Ильич, это вчерашние гости. К князю проведи их.

– От чего ж не провести, проведу, – улыбнулся привратник, от чего стал еще более похож на добродушного дядюшку.

Князь встретил их «по-княжески», когда они зашли в зал, на дверях которого красовалась прибитая кем-то табличка с надписью «актовый», он как раз стирал что-то в огромном эмалированном тазу, установленным на грубо сбитом табурете, по пояс раздетый, в одних лишь трениках с вытянутыми коленями и обутых на босу ногу красовках «nike». Переглянувшись между собой Дубов с Тигренко улыбнулись, по сравнению с тем, что они видели до этого, контраст был не просто поразительный, комичный. Крепкий мужик среднего роста, с огромной залысиной обрамленной длинными до плеч светлыми волосами, загорелое лицо с глубокими складками вокруг рта и на лбу, наводило на мысль, что его владелец часто морщится или же хмурится, и немного небрежной бородкой «испанкой». В целом, князь больше всего походил на институтовского профессора находящегося в отпуске где-нибудь на даче в пригороде. Единственное что выбивалось из образа, это оружие, меч без ножен лежал у ног князя и выглядел вовсе не бутафорским. Более того, он зачаровывал холодным блеском камней инструктированных в рукоять, не иначе какой-то музейный экспонат, отметил про себя Тиграш.

Подняв на вошедших взгляд серых глаз, князь кивнул, будто старым знакомым, мокрой рукой махнул в сторону длинного стола стоящего в центре, на котором в неком художественном беспорядке замерли различные по своей форме и исполнению бутылки, тарелки, пластиковые контейнеры, остатки судя по всему вчерашней гулянки. Над всем этим великолепием лениво кружили две огромные мухи.

– Садитесь, я сейчас – произнес князь, отжимая выстиранную вещь. – Там где-то вино, да и пиво оставалось, в общем, ешьте если не побрезгуете. Оденусь, вернусь к вам.

И зажав под левой подмышкой меч, а под правой мокрую тряпку, он по-хозяйски подхватил таз, вышел. Едва дверь за ним закрылась, как плечи Дубова затряслись от смеха, Тигренко тоже хохотнул, лишь их молодые спутники не разделяли веселья, не понимая даже его причин. Ленька бухнулся за стол, непринужденно придвинул к себе тарелку с холодным мясом, и выбрав кусок побольше, по-волчьи хищно вгрызся. Недолго думая, к нему присоединился Молчун, смачно зачавкал, наблюдая за ними, Роман пришел к выводу, что, судя по всему, последние время парни серьезно не доедали. Дубов все еще смеясь, тоже подошел к столу, но садиться не стал, загремел бутылками, выискивая не совсем пустые. Рысь по своему обыкновению, не упустила случая подколоть сержанта, с его все побеждающей алкогольной жаждой, но внимания на нее никто кроме Тиграша не обратил. Роман же, погрозив ей пальцем, подошел к окну. Покои князя, как и этот актовый зал, куда их проводил Ильич, находились на последнем, третьем этаже крепости, но вид из окна открывался захватывающий. Сразу стала видна, не обнаруженная ими раньше деревня, разбитая на краю леса, домов в пятьдесят-семьдесят, с огородиками и садами, и самое главное с огромным, опоясанным двойным забором ангаром под охранением трех вышек. Хотя какой к чертям ангар, весело поправил себя Тиграш, конюшня. Вокруг здания, по внутреннему дворику неспешно переходили кобылы в сопровождении жеребят, общим числом голов в двадцать, двое мужиков выгружали из только что ими же вручную прикаченного автомобильного прицепа свежескошенную траву в ясли. Опустив взгляд, Тигренко рассмотрел часть двора, противоположную той, через какую они пришли. Большую часть занимал импровизированный плац, на котором сейчас занималось пацанов двадцать под предводительством огромного лысого мужика средних лет, судя по раскрасневшимся мальчишеским лицам, верзила им спуску не давал. В дальнем конце двора дымила почерневшей от копоти трубой кузница, рядом с ней навалены кучи металлического хлама, видимо будущее сырьё. Справа, вдоль всего забора растянулся барак, не иначе служивший казармой для носящихся сейчас по двору ребят.

– Серьезно все организованно, – прокомментировал увиденное, незаметно подошедший Дубов.

– Да уж, – произнес Роман, не то, соглашаясь, не то, напротив, отвергая такую оценку.

– Глотнешь? – сержант протянул ему бутылку. – Пиво, еще то, старинное, явно до Торнадо сваренное. Не представляю где они его взяли, и теплое как моча, но ведь настоящее пиво же.

Тиграш молча взял бутылку, глотнул.

– Олег, как думаешь, насколько тут задержимся?

– Да мне-то что, можем хоть прям сейчас выдвигаться, другое дело, я в этих местах не был. Проводника бы нам.

– Ах ты козлище! – раздался за их спинами выкрик Рыси.

Звонко грохнулась что-то тяжелое на пол, зазвенели бутылки посыпавшиеся стола. Роман рывком развернулся одновременно с Корявном. Рысь закусив губу и гневно сощурив зеленые глазища, целилась из своей трещотки Леньке в лицо. Молчун сидел с открытым ртом, явно не понявший еще ничего, а вот сам Ленька, злой, раскрасневшийся хмуро уставился в дуло направленного на него пистолета и удивленным не выглядел.

– Так, развлекаетесь, я смотрю, – прикрыв за собой дверь, в зал зашел князь. Теперь он не выглядел как профессор, облаченный в строгий костюм, он более всего походил на клерка средней руки, и лишь настоящий, далеко не бутафорский, золотой обруч на голове, да меч в кожаных ножнах, говорили о том, что перед ними венценосец. – Не буду интересоваться причинами, почему эта юная валькирия собирается пристрелить не менее юного мужа, они наверняка веские, но настоятельно рекомендую этого не делать. Не люблю, когда в моем доме кого-то убивают, тем более без моего на то приказа.

Тиграш, отдав должное выдержки князя, шагнул к столу, произнес тихо, но от его голоса температура в комнате стремительно упала, стремясь к абсолютному нулю:

– Вы что, совсем охренели, дети Первоцвета?! Я грозить не буду, говорю в первый и последний раз, еще одна такая выходка и вышибу из отряда к хренам собачьим! Вы мне, бля, еще дуэль тут устройте! Рысь, я кому говорю, пушку зачехли, твою таманскую дивизию!

Девчонка неуверенно глянула на него, в изумрудных глазах, блеснули слезы обиды. Тигренко собравшийся продолжить резкую отчитку, осекся, наблюдая как из уголков ставших самыми дорогими для него глаз, побежали по щекам слезы. Несколько секунд все молчали, затем, грохнув с силой пистолет на стол, от чего, вновь посыпались на пол бутылки-тарелки, Рысь, выскочила за дверь.

– Фурия, – крикнул ей в след Ленька, за что тут же, получил звонкий подзатыльник от Дубова и, злобно сопя, заткнулся.

Князь, наблюдающий все это, облокотившись на стену, мягко улыбнулся капитану.

– Давай, командир, догони ее, а то, не ровен час, в истерике покрошит мне твоя девочка пол-охраны.

Внутренне собирая всех богов, Тигренко бомбой вылетел вслед за Кристиной. Догнал уже на лестничном пролете между первым и вторым этажом, схватив за плечи, развернул лицом к себе. Она попыталась вывернуться, пнула, довольно чувствительно, в голень, бормоча сквозь рыдания оскорбления вперемешку с упреками.

– Объясни, что за истерика? Кристина! Блин, да, в конце концов, успокойся уже.

– Да пошел ты… я… он меня шлюхой… а ты… орешь на меня… – она то и дело затыкалась от душивших рыданий.

– Так, – лицо капитана застыло в каменную маску, – это он тебе сейчас, за столом сказал?

Девушка кивнула и, уткнувшись в его плечо, опять зарыдала.

Гладя ее по голове, Тиграш зашептал:

– Извини меня, извини меня, малыш. Извини, что не разобрался, что наорал.

Она наконец-то начала успокаиваться, всхлипывая все реже. Подняло на него зареванное лицо, спросила:

– Я, наверное, сейчас ужасно выгляжу, как к князю идти, вдруг не понравлюсь.

– Ты великолепна, – Тигренко помимо воли улыбнулся, нежно проведя ладонью по ее щеке, утер последние слезы, внутренне махнув рукой на все попытки понять женскую натуру.

Когда они вошли в актовый зал, князь с его спутниками уже сидели за столом. Местный венценосец вовсю смеялся над рассказом Корявна, тот сочно и не брезгуя всевозможными приукрасами рассказывал об их путешествии. Парни тоже сидели с улыбками на лицах, им история явно нравилась. На стук двери, князь вместе с сержантом обернулись, Дубов кивнул, улыбаясь, а самодержавец спросил лишь:

– Все в порядке, капитан? Рысь больше не имеет желания никого убивать? Или все же стоит немного опасаться? – понятное дело, Олег их заочно представил и, наверное, описал невесть как, и теперь Игорь с благодушной улыбкой смотрел на гостей.

– Убивать никто никого не будет, – улыбнулся Роман, и, переведя холодный взгляд на Леньку, продолжил, – а вот маленький воспитательный урок, проведу, с вашего позволения, так сказать.

– Валяй, – по-простому согласился князь, искоса поглядывая на подобравшегося пацана.

– Спасибо, – Тиграш шагнул к столу, не сводя глаз с Леньки, тот весь сжался, но по глазам было видно, что не только испуг владеет парнем, но и злость.

Не дожидаясь приказа, парнишка поднялся, вышел из-за стола навстречу Тиграшу, Дубов непонимающе покрутил головой, вопросительно глянул на капитана, затем на Рысь. Роман коротко, будто плюнул в мальчишку, произнес:

– Если сейчас извинишься перед ней и пообещаешь, что больше подобного не повторится, замнем все. А на нет… пойдешь на все четыре стороны, без карты, но с увечьями, это я тебе обещаю.

Парень зло засопел, продолжая пристально смотреть в глаза капитана, сжал кулаки. Тигренко запоздало пожалел о прозвучавшей из его уст угрозе, парню нужна возможность без ущерба для достоинства отступить, а угроза лишила его этой возможности. «Ну, и к чертям, не хрен было язык распускать!» – внутренне заводясь, подумал Роман. Еще несколько секунд они играли в гляделки, наконец, к облегчению Тиграша, который вовсе не хотел бить пацана, Ленька опустил голову, произнес:

– Кристин, прости, я не знаю что на меня нашло… ревность, наверное, за брата. Правда, больше такого не повторится, – он поднял взгляд на капитана и твердо повторил, – не повторится никогда, обещаю.

– Рысь? – Тигренко чуть повернул голову в сторону девушки.

– Принято, – сухо произнесла Кристина и тут же ядовито добавила, – в следующий раз пристрелю, да и все.

Князь за столом хохотнул.

– Ну, впрямь, фурия, ты с ней поаккуратней, хлопец, – он ткнул сухим тонким пальцем в сторону Леньки, – такая ведь точно пристрелит, не поленится.

Рысь метнула было испепеляющий взгляд на главу лесной крепости, но моментально опомнилась, смутилась краснея.

– О, видал? – Игорь хмыкнув, ткнул сержанта локтем в бок, – Чуть лысину мне не опалила глазищами своими. Да уж, горячая девчонка тебе досталась. капитан. Цени.

– Да он ценит, – хохотнул Дубов, глазами показав позабытому всеми Леньке на место за столом. – Ценишь ведь, Ромыч?

– Ну да, а как иначе, попробуй тут не цени, меня ж тоже пристрелить не сложно. Оу!

Под взрыв хохота, он чувствительно получил от Рыси локтем под дых, и, едва удержавшись от ругательства, продолжил:

– Ладно, о наших теплых чувствах к друг другу еще будут слагать легенды, а теперь хотелось бы пообщаться о делах более серьезных.

– Во, сразу видно, военный человек, – улыбнулся Игорь. – Ну, что ж садись, поговорим о более серьезных вещах.

Молчун все это время философски наблюдающий за всем происходящим и меланхолично жевавший очередной кусок мяса, подвинулся, освобождая место для Тигренко и Рыси. Усадив Кристину, Роман пристроился с краюшку лавки.

– Ну, для начала, давай уж познакомимся очно, так сказать, военный Роман. Я – князь всего этого балагана, – Игорь раскинул руки, будто обнимая все окружающее. – Попрошу не фыркать, и не подтрунивать, и так анекдотов обо мне полно… правда сочинять их приходится самому, но, да не суть. Батькой или матерью наречен был Игорем, по отчеству Валентинович, по сути самодержавец.

Игорь замолчал, давая возможность представиться капитану. Тиграш легко взял этот полушутливый тон и продолжил сразу же.

– А я, капитан вооруженных сил Российской Федерации, нахожусь на задании, командую вот этими охламонами без званий и позывных, ну, окромя гвардии сержанта. Наречен был, как не удивительно и неожиданно это не звучит, Романом, позывной Тиграш, ну а по сути, не так уж все это и важно.

– Молодец, Роман, – засмеялся князь, – умеешь поддержать хороший разговор. Ну да шутки шутками, а дело делом, мне тут Олег, кое-что рассказал о твоем задании, не скажу, что меня это не заинтересовало. Вернее даже заинтересовало меня это куда раньше, еще, когда от Василисы депеша пришла. Я ее хорошо знаю, просто так она хлопотать за тебя бы не стала, а тут, такая честь вдруг, по рации передача пришла. Чем же это она тебе так обязана, в чем ее интерес?

Тигренко потер переносицу, раздумывая, что следует сказать, а о чем, быть может, лучше умолчать. Князь только с виду, простак, но вовсе не так все может оказаться на деле и капитан это нутром чуял, не прост, ох не прост этот самодержец. Игорь едва заметно улыбнулся, будто прочтя мысли Тигренко, произнес:

– Правильно, капитан, у меня свои интересы, – и добавил, немного подумав, – и свои опасения. Сейчас-то у нас с байкерами дружба и все сопутствующее, но я должен допускать и более неблагоприятные отношения, потому и интересуюсь. Если как ты говоришь, у вас там целая база, то я вынужден считаться с такой силой, и с возможным изменением расклада. Надеюсь, не обидишься на циничность моей позиции.

Тигренко улыбнулся. «Прокололся ты старый лис, потому что ничего я тебе еще о базе не говорил, и тем более о ее численности и прочем. Не иначе Василиса какую-то свою игру ведет, хотя и она никакими конкретными сведениями не располагает. Ну что ж давайте поиграем „в темную“, раз уж так хотите. И хорошо, что боитесь, значит, наглеть не будете», пронеслось за секунду в голове. Вслух же он произнес:

– Да нет. Какие обиды, честная игра, всегда приветствуется. На счет опасений, не знаю, воевать мы не с кем вроде не собираемся, просто ищем место под переселение. Опять же, и я, и мое командование и все остальные бойцы давали присягу, так что рейдерством или захватом заниматься не собираемся. Соответственно не вижу оснований для опасений.

Князь коротко хохотнул, взяв со стола лепешку, отломил кусочек, кинул в рот и, прожевав, произнес:

– Капитан, ты вот, я уже понял, служака хороший, а политик, уж извини, дерьмовый. Не думаю я, что верховодцы ваши не понимают, что возврата к прежней жизни не будет, а раз так, будет большая игра. А она включает в себя и переговоры, и насилие, и подлость. Ну, сам подумай, только без горячности своей, о которой я уже наслышан, перебрались вы на новое место и что? Вокруг бурлит жизнь, порядки только там, где все более-менее устаканилось, как у нас, к примеру, или у Саблезуба, а по большей части везде сейчас все решается стволами, их калибром и количеством. Военные, целая военная база, это сила с которыми будут считаться все, но и бояться будут многие, а раз так, то против вас начнутся интриги, провокации, открытые боестолкновения. Это со стороны отношения к вам, а ведь и с вашей стороны может, а вернее я даже уверен, что так и будет, будет напор на соседей, где-то что-то будете выторговывать, а где-то и брать силой. И не нужно мне сейчас рассказов о службе стране, сейчас каждый островок обитания, даже захудалая деревня в пять домов, считает себя отдельным государством. Вот так вот, потому я и желаю заключить союз или как там у вас это называется.

– Эээ… – протянул Тиграш, не найдясь, так сразу, что и ответить, и матюгнувшись в душе, кто ж знал, что вместо разведки, ему придется везде выступать в роли парламентера-дипломата. Все на перебой хотят союза с ними, а он и ведать не ведает, что следует выторговывать, на что особо стоит обращать внимание, а на что можно коротко махнуть рукой с извечно коротким и емким: «Да и хер с ним!». И главное, никто его такими полномочиями не наделял, но все предлагающие «Мир, дружбу, жвачку» об этом и слышать не желают.

– Ладно, не мычи, капитан, давай об этом за ужином поговорим, я как раз соберу своих головастых советников, да и ты подумаешь. К тому же с дороги отдохнуть не мешает, так что, давай так, сейчас вас отведут в комнаты, я уже распорядился, там и бочки стоят с горячей водой, помоетесь, поедите, отоспитесь, а вечером уже обстоятельно поговорим, идет?

– Вообще-то мы спешим, – начал было Тиграш, но Дубов, улыбнувшись, кивнул на Молчуна, который уже спал сидя за столом.

– Капитан, отоспаться им надо, мы то у байкеров хороший тайм-аут взяли, а они, со своими блуканиями по лесам, да по болотам, вымотались, так что если уж и не завтра утром, то сегодня вечером выйдем, а раньше толку ноль. Они часа через два совсем сдохнут, и все равно остановимся, только спать придется под открытым небом с автоматами в руках.

– Ох, взял на свою голову, ладно, до утра тут остановимся. Все одно, время вроде еще есть, ты говорил за неделю доведешь, так что с надеждой на тебя, только.

– Доведу, – кивнул Корявень, – как говорится: «сержант сказал, солдат сделал».

– Ну, вот и порешили, – Князь поднялся, выглянув за дверь, коротко что-то сказал. И обернулся к гостям, – Значит отдыхайте, в комнаты вас сейчас проводят, а вечером за вами придут, хотя если у кого будет желание пообщаться, найдете меня, тут это не сложно.

И коротко кивнув им, прощаясь, вышел за дверь.

Едва они растолкали Молчуна, как за ними пришли. Сопровождающей оказалась женщина лет пятидесяти, одетая в цветастое платье, с собранными в тугой хвост волосом цвета спелой пшеницы, она ласково им улыбнулась, будто родным, произнесла тихим голосом, слыша который, казалось, навсегда отучишься кричать:

– Пойдемте, Игорек сказал проводить вас в гостиные, воду уже подогрели, чистые полотенца повесила. Кровати застелены.

Она проводила их в противоположный конец башни, спустилась на второй этаж и указала на две двери по соседству. Поблагодарив ее, они разошлись. Тиграш, по настоянию Рыси, занял комнату с ней на двоих. Дубов ему лихо подмигнул, и, уловив момент, пока Рысь не видит, сделал недвусмысленное движение бедрами, пацаны за его спиной хмыкнули и, показав всей троице кулак, Роман вслед за Кристиной зашел в отведенную им комнату. Из-за закрытой двери донесся взрыв хохота, не иначе Олег прокомментировал его уход и все стихло. Князь выделил им в целом достаточно комфортабельные палаты, большая кровать, у окна стоит невесть откуда притащенная лавка обитая дерматином, какие раньше устанавливали во всех больницах, в углу комнаты стол, на котором стоит искусно сделанный деревянный канделябр на пять свечей. Тут же рядом стоит кувшин, судя по запаху, с квасом. В противоположном углу, за деревянной ширмой примостилась огромная литров на пятьсот бочка, от воды поднимается пар. Над ней на стене висит пара полотенец. У входа стеллаж с книгами, Тигренко подошел, вчитался в корешки, тут были и сказки, и учебники и кулинарные справочники. Предупреждающе пикнул счетчик Гейгера, едва он взял в руки пособие по изготовление саней. Роман хмыкнул, вполне ожидаемо, книги притащили из города, судя по всему подвергшемуся ядерному удару, или что скорее зацепленному радиоактивным облаком. Фонила книга не сильно, но под подушку уже такую не сунешь, хотя все зависит от уровня сумасшествия читающего перед сном.

Утробный рев раздался, когда он уже подходил к своей комнате. Будто взбесившийся слон затрубил ужаленный огромным шершнем под хвост, Роман даже присел от неожиданности. Несколько секунд царила тишина, затем ужасный рев повторился. Бухнула о стену распахнувшаяся дверь соседней комнаты, в коридор вывалился Дубов, за ним выглянули и мальчишки, заспанные, раздетые, но с оружием в руках. Секундой позже в коридор выглянула Рысь, растрепанная после сна, зевающая, еще явно не проснувшаяся, но также уже крепко держащая свою трещотку. Тигренко даже умилился от такой картины, его воинство готово было уже крошить все и вся, вон, даже со сна, меньше чем за минуту приготовились к схватке, молодцы.

– Что за нах? – успел произнести сержант, когда вновь повторившийся рев накрыл их в третий раз.

Тиграш уже уловивший на интуитивном уровне некую системность в происходящем, метнулся к окну, оттолкнув мимоходом зевающего Молчуна. Едва выглянул и понял, что не ошибся, внизу, казавшиеся по их приходу сонное царство, сменилось слаженной суетой муравейника, изо всех домов крепостей, явно как не раз уже было отработанно бежали вооруженные люди. Строились в группы по пятнадцать человек перед мостом, снующие между ними командиры, которые выделялись кожаными шлемами украшенными перьями, коротко распоряжались, отправляя тройки на стену, распределяя бойцов по периметру. За спиной раздался топот множества ног, с дальнего конца коридора, к ним бежало человек двадцать, затянутые в камуфляж, в бронежилетах и шлемах спецназа, в руках у всех явно новенькие Акабаны, они вовсе не производили впечатления олухов, скорее уж наоборот, олухами должны были оказаться те, кто рискнет их зацепить. Возглавлял всю эту процессию Ильич, так и не сменивший свою жилетку на камуфляж, но вот к арсеналу клинков, прибавился такой же как у остальных автомат.

– В сторону, твою мать! – рявкнул Ильич, так что обзавидовался бы любой сержант, и Тигренко со спутниками послушно посторонились, сам он тоже отпрыгнул к стене, пропуская бойцов дальше по коридору. Крикнул вдогонку «спецназовцам», – Согласно третьей схеме размещайтесь, радиосвязь не отключать! Обо всем докладывать мне лично.

Последний боец прогрохотал мимо них берцами и скрылся на лестнице. Ильич не довольно поморщился, будто от зубной боли, глядя на собравшихся, явно решая, что с ними делать. Дубов уловив сомнения новоприбывшего, с вызовом произнес:

– Нечего кривиться, обузой не будем. Не мальчишки наши, ни уж тем более мы с капитаном.

– Да я не о том, – Ильич потер переносицу, что-то прикидывая в уме, – значит так, топайте за мной, а там пускай князь решает куда вас. Две минуты на сборы.

Дубов кивнув, затолкал, собравшихся было чему-то протестовать, мальчишек в комнату. Тигренко проводил их взглядом, глянув на зевающую Рысь, шепнул:

– Бегом, а то тут оставлю сидеть, все веселье пропустишь.

Она, все еще сонно зевая, кивнула, закрыла дверь. Через минуту уже все стояли в коридоре, Молчун, яростно сопя, зашнуровывал ботинок, поставив ногу на подоконник. Ленька попробовал было пристать с вопросами с начала к Ильичу, а затем и к Тигренко, но оба от него лишь отмахнулись. Ильичь явно был занят каким-то планированием и прочими вычислениями, а Тиграш потому, что и сам не знал причины тревоги. Наконец Молчун выпрямился, и тут же Ильич двинулся к лестнице, на ходу проводя краткий инструктаж:

– Значит так, вся колгота тут из-за рейдеров, ну, скорее всего. Град переходит в режим осады. Не знаю, конечно, что там порешит князь, а я бы вас на время всей суеты арестовал. Да не кривись ты, военный, сам, небось, так же бы поступил, случись это у вас на базе.

Дубов хмыкнул, а Роман лишь спросил:

– А что случилось-то?

– Пришел патруль от Лесной Заставы… в общем нет у нас теперь ее… ладно, вы даже не знаете о чем речь, – он откашлялся, говорить бежав по лестнице было тяжело – все, пришли уже, князь решит если, сам все подробно расскажет. А впрочем, просто слушайте и… сами разберетесь по ходу.

Они вновь оказались в актовом зале крепости, но теперь в нем все изменилось. Стол установили по центру, убрав с него всю посуду, что в художественном великолепии оккупировала его утром. На стене повесили две карты, выполненные от руки на ватманах, картограф явно постарался и тщательно перерисовал все с оригинала. Рядом с одной из них, испещренной значками и пометками стоят двое: рослая женщина уже явно в годах, разменявшая пятый десяток, но все еще крепкая, не лишенная определенного сексапила и совсем юный парень, они о чем-то спорили, хоть и в полтона, но яростно. Остальные присутствующие, числом четверо, не обращая на них внимания, тихо переговариваясь о чем-то, сидят за столом. Тут же, во главе, сидит и князь, облаченный в белую рубашку, поверх которой одет легкий бронежилет, камуфляжные штаны, заправлены в натовские берцы, пришедшие на смену остроносым туфлям. На поясе самодержавца, все так же, висит меч, но теперь к нему добавился ПМ в коричневой кобуре, перед ним на столе шлем с позолоченными заклепками. Едва он увидел их, как хлопнул ладонью по столешнице, призывая к тишине. Парочка у карты среагировала на это вяло, так и не прекратив спор, а лишь сменив тон на шепот. Остальные покорно замолчали. Игорь кивнул Тиграшу и компании:

– Садитесь, господа, – от утренней шутливости не осталось и следа. – Ситуация у нас сложилась паршивая, так что, не думаю, что получится провести переговоры как планировалось.

Ильич уселся между князем и Тигренко, кивком поприветствовал остальных. Князь меж тем продолжил:

– Итак, Лесную мы потеряли. Это серьезный удар, как по нашему экономическому положению, так и по военному. Я телеграфировал Всадникам, кратко объяснил ситуацию. Так вот, Саблезуб обещал помощь, теперь у меня вопрос, Леша, как это случилось? Как, твою мать, вы это допустили?

Один из четверки сидящих напротив Тигренко, поднялся, здоровый мужичака, едва ли уступающий по комплекции Дубову, не пряча взгляда, произнес:

– Князь, оправдываться не буду, мое упущение, так что приму любое наказание.

Игорь набычился:

– Упущение… наказание… что делать-то теперь? Сколько у нас там людей было?

Лешка помялся, явно не торопясь с ответом, затем все же произнес:

– Около сотни.

– Точнее, – бухнул кулаком о стол князь, – или ты из воеводы в гадалку переквалифицировался!? Что, блять, за «около»? Сколько!?!

Лицо незадачливого воеводы пошло пятнами. Но он, все же, нашел в себе силы ответить ровно и четко, как того требовала ситуация:

– Сто двадцать три человека. Двенадцать семей, тридцать пять бойцов. Охотничий наряд – двадцать человек, при ферме двенадцать работников, пасечников девять, с двумя были девушки, наши, и… – он запнулся, явно продолжать ему хотелось меньше всего.

– И? – выжидающе протянул князь.

– И пацанята от Всадников, – произнес за воеводу, сидящий рядом с ним толстяк. Вытер тыльной стороной ладони широкий крутой лоб и продолжил, – Князь, там девять пацанят учились, и смотрительница с ними была, тоже ихняя.

Князь отвернулся на мгновение, затем, уперев тяжелый взгляд в воеводу, произнес:

– Что известно по спасшимся? Кто вообще рискнул на нас напасть? Какие наши потери? Только четко и конкретно отвечай.

– Спасшихся семь человек, один дружинник, остальные охотники. Что с остальными неизвестно, предположительно – уничтожены. На счет потерь хозяйственного характера… там все выжгли, эта информация сейчас проверяется. По нападавшим, вроде как рейдеры, но… дружинник описал их, есть странность, если это и бандиты, то они четко организованны, имеют одинаковое обмундирование, хорошо вооружены. Смею предположить, что мы столкнулись не с проходящей группой, а с целенаправленной атакой. Сейчас к месту ушла разведгруппа, по их возвращению, думаю, многое прояснится.

– Думать раньше надо было, осталоп. Бульба, что скажешь?

Толстяк, вступившийся ранее за воеводу, нахмурил густые брови – единственную растительность на одутловатом лице.

– Если предположить, что там все разграблено и выжжено, а я склонен думать, что так и есть, то дело дрянь. Свиноферму в принципе восстановим, коптильня тоже не проблема, а вот пасека, это едва ли восстановимая потеря, по крайне мере в обозримом будущем. При Граде-то у старика Степаныча имеются пара ульев, ну да ерунда это все, против уничтоженных тридцати с лишним коробов-то. В плане провизии, там у нас склад зерновых стоял, это тоже потеря из разряда едва ли восполнимых так сразу. Что еще, грибница, это ерунда, коней потеряли, там их пять было, это серьезно, но восполнимо. Итого, нами потерянно около пяти тонн мяса, грибы и зерно, тоже тонн десять набралось бы, меда литров восемьсот на тот момент было. По картофелю, даже не знаю, убирать его еще рано было. Так что этот вопрос открытый остается. Обобщая, экономически этот удар более чем серьезен. Нет, нам-то продуктов хватит и эту зиму пережить, и даже возможно следующую, но торговлю придется остановить, а это, сам понимаешь, серьезно отразится на всем в целом. Димка, – он оглянулся на стоящего у карты паренька, – что у вас там с рыбой?

Парень, поправив круглые очки, дернул вихрастой головой, и, не оборачиваясь от карты у которой так и остался стоять, буркнул:

– Да что, ничего. Плотину надо серьезную ставить, а так. – Он обреченно махнул рукой.

Бульба позволил себе улыбнуться, но заметив, как нахмурился Игорь, произнес строго:

– Конкретней, а то князь сейчас тебе башку отрубит.

– Конкретней, так конкретней, – вдруг легко согласился парень, – два дня назад мы караван с уловом отправили на Железку, оттуда он с таблетками должен вернуться. Из запасов, вяленой рыбы у нас наберется килограмм с триста, засоленной шесть бочек, а, ну и еще «корыто» с раками. Все как обычно, сейчас не самый сытный сезон.

– Ну, у меня все, – толстяк, подперев рукой подбородок, замолчал.

– Хреновые дела, господа советники, – подвел итог дискуссии князь. – Потери у нас нешуточные, воюют против нас неизвестно кто, экономика подорвана. Что делать будем, можете самые фантастические предложения выносить на обсуждение.

– Игорек, позволь мне, – подала голос женщина, спорившая до этого с рыбхозом, она подошла, замерев за правым плечом монарха. – По лицам этих славных мужей я вижу, что они готовы орать и спорить до-упаду, предлагая карательные экспедиции и массированные атаки. Так вот, это все славно и здорово, но!

Она подняла указательный палец вверх, и собравшийся было перебить ее Ильич, так и не решился на это.

– Но вот я считаю, глупости все это. Глупости. – Едва ли не по слогам повторила женщина, – Лихие контратаки и месиво из вражеских кишок, это все красиво звучит, но оставьте эти призывы для надрыва горла перед строем, а тут надо думать шире. Прежде всего, раз мы не знаем, кто начал против нас войну, не стоит очертя голову кидаться играть в войнушку. Второе, нам нанесен урон, весьма чувствительный, но я уверенна не такой катастрофичный как нам представил тут Бульба, все мы знаем, что он мастер перестраховок, в отличие от нашего воеводы. Так что думаю правильным будет готовиться к войне, перевести все застрои в режим осады, но, прежде всего, выяснить кто и главное почему двинулся на нас с огнем и мечем. Да, и еще, нужно срочно отправить делегацию к Саблезубу и сотоварищи, принести извинения, уладить, в общем, вопрос с гибелью его детишек. Из союзников они для нас единственно возможные, и терять их в такое время недопустимо.

Ильич крякнул, единственный кто отреагировал на ее слова хоть как-то, остальные сидели, молча, явно обдумывая сказанное. Тигренко про себя отметил, что ситуация тут складывается явно паршивая, теперь стало понятно желание Игоря заручиться их дружбой и доверием.

Князь меж тем, почесав бородку, произнес:

– Значит так, Лешка, дружину всю вооружить. Постоянная готовность, допустишь еще одну оплошность, выгоню… или и впрямь башку отрублю, не решил еще. Бульба, торговлю с Всадниками не прекращать, остальных тропошников пока что, можно и по боку пустить. Дима, я не знаю как, но мне надо, чтобы рыбу готовили в промышленном масштабе, и не надо мне про плотины сейчас говорить, после, сразу же, отряжу тебе людей, поставишь запруды где посчитаешь нужным, обещаю. Так, теперь по тебе, Ильич, оружие все проверить, башню под постоянную охрану. Внутригородские разводы вооружить ружьями, каждому по десятку патронов выдать. Копытко, – князь взглянул на молчавшего все это время мужика с лицом посеченным шрамами, – давай, напряги своих химиков, ты как-то заикался о том, что можете гранаты замутить, так вот, разрешаю, мутите. В случае чего, докладывайте мне лично, в любое время, хоть из постели выдергивайте, хоть с толчка. Все, разошлись.

Советники получившие распоряжение встали. Поднялся и Тиграш со своими людьми, собираясь уходить, но Князь, махнув им рукой, произнес:

– Роман, я так понимаю вы в ночь уходите, так что, пускай твои люди идут, готовятся, а тебя бы я попросил задержаться, хотелось бы кое что обсудить, это не долго.

Роман послушно опустился на место, Дуьбов, хлопнув его по плечу, вывел молодняк вслед за покидающими зал княжескими советниками. В Зале осталась лишь, так и не представленная женщина, князь, молодой мужчина лет тридцати, в обсуждении не участвующий и потому, пока что не представленный, и сам капитан. Князь, улыбнувшись Тигренко, перевел взгляд на молчаливого советника.

– Это Артур, наш лучший следопыт, – представил его капитану Игорь, – он вызвался провести вас… и быть нашим представителем на вашей Базе.

Тигренко хмыкнул, вот же жук, у него тут война форменная намечается, а от политики он и не думает забывать. Хотя наверное так и нужно.

– Ладно, проводник нам и вправду нужен. Это все что ты хотел сообщить или есть еще что-то?

– Вообще-то есть, – ответила за место князя женщина. – Дело в том, что Артур, мой сын, и мы были бы признательны, окажи вы ему поддержку, там у вас.

– О как, ну все, что возможно я сделаю, но сами понимаете, я вовсе не стою на верху нашей иерархии.

– Ты не так прост капитан, – улыбнулась она, – теперь я понимаю, что в тебе нашел Кастанеда. Ты умен, но чист, из тех, кого принято называть альтруистом, действительно неожиданно для нашего нового мира.

Вот тут-то у него челюсть предательски отвалилась, он несколько секунд хлопал глазами, пока до него не дошло.

– Вы, Клауса.

– Точно, милок, именно она и есть, – улыбнулась женщина.

Теперь стало понятно и ее присутствие на совете, и влияние, местная ведьма, или что скорее, княжеская колдунья.

– Предугадывая твой вопрос, отвечу, да ты все правильно подметил, они действительно похожи, потому что, Артур сын не только мне, но и Кастанеде. Так уж вышло, что вместе мы не ужились, но это дело прошлого, да и никак тебя не касающееся.

Тиграш пожал плечами, что тут скажешь, его это и впрямь не касается ни с какого бока.

– Да я и не лезу вроде никому в душу. Вам кстати посылка, – он достал переданный Кастанедой сверток, протянул женщине. Отметив, мимоходом, как блеснули глаза у сидящих мужчин: у князя хищно, недобро, у Артура с нескрываемым любопытством.

Клауса приняла сверток, сорвала бумагу, под ней оказался еще один сверток, но уже из ткани. Она развернула его расстелив перед князем, черно-красная ткань на которой блестят стрелянные гильзы, пришитые к полотну капроновой ниткой. Игорь, едва глянув на присланное, горько усмехнулся, и устало положил голову на руки, колдунья же осталась бесстрастной, будто изначальна что-то такое и ожидая. И только приподнявшись, Роман наконец-то рассмотрел, что же такое он принес. На красно-черном полотнище гильзы складывались в единственное слово: «Лесная».

Дом, милый дом

Они сидели на поляне, молча, мальчишки вымотанные темпом, который вот уже третий день держал казавшийся двужильным Артур, просто повалились кульками под деревом. Проводник даже их, взрослых мужиков с военной подготовкой за плечами, ушатал, Роман с удивлением заметил к концу второго дня, что устает, да и Дубов, прекратил к тому времени шутить, экономя силы. Рысь единственная кто, казалось, открыла в себе второе дыхание. Вот и сейчас, она не присела даже, объявив себя «боевым охранением сборища слабаков» гордо вышагивала вокруг них. Артур куда-то исчез, сказав, что через пятнадцать минут вернется.

Дубов, сидящий рядом с Романом, вздохнул:

– По сучьи ушли, а, капитан?

Роман не ответил, лишь в очередной раз прокрутил перед глазами последний час пребывания в Граде. Прижали князя и его нарождающееся государство-общину, крепко прижали. Через несколько часов после собрания, город подвергся обстрелу из гранатомета. Противник вынес ворота внешнего кольца и часть стены. А затем наконец-то показался на глаза, и очередной кусок мозаики лег на свое место, атаковали Игоря и его людей, уже надоевшие Роману до безобразия, чумные. Рысь, даже ахнула, увидев, кто атакует княжеский город. Дружина князя правда отреагировала сразу же и весьма результативно, два дота, замаскированные под холмы естественного происхождения, смели первую волну нападавших из спаренных авиационных пулеметов, и где только раздобыть сумели, заставив остальных отступить в лес и поумерить пыл.

Они собрались выходить, когда уже сгустились вечерние сумерки, и под стены Града вновь двинулись агрессивно настроенные чумные. Прощались под пересвист пуль, еще ленивых, пристрелочных. Стоя на балконе княжеской башни, Роман пообещал в очередной раз Игорю замолвить слово за дружбу между их лагерями. Но даже этот момент прощанья, враз, скомкался, когда противник вновь начал гранатометный обстрел стены. Шальным осколком убило сидящего рядом коммандос с Печенегом наизготовку из бригады Ильича. Он завалился назад, не произнеся ни звука, Князь, матюгнувшись, сам ухватил огромную бандуру, прицелился. Пулемет застучал, спина князя задергалась в такт выстрелам. Не отрываясь от прицела, он прокричал:

– Давай капитан, уводи своих людей. И не забудь, ты обещал после всех заварух в гости! Да и волчат своих приводи! Вина на всех хватит!

Тигренко положил руку на плечо бесшабашному Игорю, слегка сжал, выказывая признательность, и радуясь, что, возможно, на одного друга в этом жестоком мире у него стало больше. Снизу раздались сигналы боевых горнов, командоры готовили дружины к бою. Их вывел подземным ходом сын Клаусы, как раз за спины атакующим, но предложение Леньки: «Влупить козлам со спины!», следопыт категорично отмел, заметив, что дружина и сама справится, а у них есть другие дела. Тиграш был в общем-то с ним согласен, но ощущение что они сбежали с поля боя, все же не покидало его, такие же мученья судя по всему терзали и Корявна.

Из этих апатичных рассуждений его выдернул приход Артура, тот не мешкая, поднял их, и вновь повел в диком темпе, лишь по ему видимым тропкам. Проводником он оказался отменным, за три дня они преодолели большую часть пути, и к завтрашнему утру, он обещал вывести их к базе. К тому же, отлично зная повадки животных, как мутировавших, так и обычных, он умело обводил их вокруг мест лежки всевозможных хищников, и, при этом, дважды кормил свежей дичью: в первый день зайцами, а вчера молодой косулей. Охотник он был мастерский, оба раза, использовал только небольшой арбалет, избегая применять огнестрельное оружие, чтобы не поднимать лишнего шума. Правда утром Артур бесстрашно повел их сквозь зараженную территорию ожога, но пробыли они там всего часа три, каким-то образом, и в этот раз, проводник нашел самый узкий участок пораженной территории. Никто из них, кроме Дубова и самого Артура, до этого не бывал в ожогах, поэтому все с интересом и опасениями рассматривали едва ли не инопланетный пейзаж. Растения после сильнейшего облучения принимали неописуемые формы, а встретившийся им зверь, которого проводник классифицировал как безобидную корову, и вовсе вызвал у всех шок. Огромная, не менее трех метров животное имело плоскую голову с одним единственным глазом, который занимал едва ли не половину головы, все исполинское тело парнокопытного было абсолютно лысо и покрыто сочащимися белесой жижой язвочками, которые по объяснению Артура следует считать изменившимся выменем. Радиоактивная корова, без интереса мазнула по ним взглядам и вернулась к прерванному из-за их появления занятию – облизыванию пористого валуна покрытого неизвестной растительностью, с виду более всего похожего на проволоку.

Вечером они вышли к озеру, в котором Роман без проблем опознал место своей многократной рыбалки, к слову говоря, рыбачить он не любил, но это было хорошим поводом уединиться. Рысь, заметив его довольную улыбку, поняла все без слов.

– Поздравляю Ром, с возвращением домой.

Он, все так же улыбаясь, обнял ее, обернулся к спутникам. Изможденные мальчишки еще ничего не понимали, Дубов с интересом осматривал ближний берег, Артур по своему обыкновению, к которому уже успели все привыкнуть, присел на корточки, изучая лишь ему понятные следы и знаки.

– Тут опасно, – срезал все веселье с капитана проводник. – Очень опасно! Нужно уходить. Сейчас же.

– Какого черта, – прогудел Олег уже успевший скинуть свой неохватный баул, но на этом весь протест и закончился. Все уже привыкли, что в знаниях окружающего мира, Артур даст сто очков форы каждому из них, и столько же им всем вместе.

А сейчас он явно выглядел настороженным, не испуганным, нет, но крайне настороженным. Просеяв в ладонях песок, понюхал его, и, распрямившись, зашагал вдоль озера, едва не переходя на бег. Изнеможение и усталость, враз потеряли свою значимость, даже мальчишки ускорились насколько возможно, понимая, что шутки ради княжеский следопыт их так бы не гнал. Минут через двадцать, до них донеслись еще едва слышные щелчки автоматных очередей. А еще через час, когда они уже увидели на горизонте долгожданный город военных, автоматный треск перерос в нескончаемую канонаду, в городе явно шел бой, и объяснение могло быть только одно – гон начался!

Тиграш не заметил, как перешел на бег, лишь отмечая краем сознания, что сзади бухает сапогами сержант. На подступах к городу их встретил вал из мертвых тел, люди вперемешку с крысами лежали настолько плотно, что приходилось то и дело останавливаться, чтобы найти тропинку и обойти очередной завал из трупов. Артур во время очередной такой остановки, присел рядом с телом огромной рыжей крысы, положил на морду, заляпанную кровью, ладонь.

– Холодная, совсем холодная. Давно лежит, с утра наверное, а может даже еще со вчера.

Роман скрипнул зубами, прежние гоны никогда не длились больше трех-пяти часов. А сейчас, если следопыт прав, а оснований ему не верить нет, получается что гон идет уже вторые сутки, бойня. Поэтому-то и не видно тут людей, видимо они все стянулись к центру, к администрации и базе военных.

Коротко тявкнул пистолет-пулемет Рыси, и оглянувшись, Роман успел заметить как неуклюже завалилась темная тушка, почти допрыгнувшая к ним с Артуром.

– Роман, куда прорываемся? – Дубов остался спокоен и собран.

Сгустившиеся сумерки, скрадывали движения, заставляя мальчишек нервно крутить головами. Тигренко знавший тут все закоулки и закутки. Уверенно махнул рукой.

– Туда, дворами пойдем, вперед меня никто не лезет. Сержант ты замыкающий, Артур, ты на подстраховке. Молодая гвардия за мной. Ну с богом, что ли.

И маленький отряд вновь начал движение.

Едва они минули двор старой трехэтажки, как к ним с визгом кинулась из подъезда стая мутантов, ей вторила еще одна стая, секундой позже хлынувшая из подвальных спусков. Кристина испуганно завизжала, перекрывая многоголосый кличь грызунов. Дубов заревел, да так, что даже Роман испуганно дернулся, а крысы на мгновение смешались, сбились с ритма. Артур от пояса бахнул дуплетом, вожака ведущего стаю смело картечью, забросив на спины своих же собратьев. Застучали синхронно стволы парней из Первоцвета, и в следующий миг все закрутилось по-настоящему. Свинцовый град на секунду остановил волну кровожадного отродья, но их было слишком много, и через мгновение, они докатились до людей. Время остановилось, и Тиграш вряд ли сумел бы точно сказать, сколько длился этот бой, несколько секунд или же десяток минут. Просто вдруг осознал себя сидящим на туше крысы в загривок которой загнан нож, который держит едва не сведенная судорогой его рука. Сухо клацает боек трещотки в руках Рыси, до крови закусив губу, она все еще кружиться в поисках очередной мишени. Нервно хихикает Ленька, весь порванный, располосованная одежда свисает лохмотьями пропитанная кровью. Едва слышно хрипит, переводя дыхание, Корявень, еще не отошедший от горячки боя. Молчун стоит рядом с ним, облокотившись на автомат как на костыль. Тигренко присмотрелся, черт, судя по всему ему порвали ногу, и, по-видимому, очень серьезно. Он поискал глазами проводника, тяжело выдохнул, не увидев его среди стоящих. В такой бойне ложатся только один раз и навсегда. «Пусть земля тебе будет пухом!» – с горьким сожалением подумал Роман. Крыса, лежащая чуть левее него, дернулась, несмотря на отсутствие половины черепа, заставила его испуганно шарахнуться. В следующую секунду она и вовсе взмыла в воздух и с тугим шлепком приземлилась у его ног, и стало понятно, что никакой мистики тут нет, там где она только что лежала, согнувшись, сел Артур. Проводник был залит кровью, словно принял душ из вишневого компота, но, судя по всему, кровью преимущественно чужой. В каждой руке он сжимал по большому серповидному кинжалу. У Тигренко враз отлегло от сердца, значит все живы, порваны конечно, покусаны и поцарапаны, но живы. Он вновь обратил свое внимание на Молчуна:

– Серьезно порвали? Идти сможешь?

Секунду подумав, парень качнул головой, было видно, что ему это решение далось с трудом, и Роман не преминул заметить:

– Я бы тебя раненого все равно не рискнул вести дальше, но этим своим решением, ты доказал, что достаточно взрослый и взвешенный парень. Артур, останешься с ним, лучше всего на чердаке укрыться, хотя можете и по квартирам постучать, если кто остался, могут пустить, но я бы все же рекомендовал чердак, а еще лучше крышу, эти твари высоту не очень любят.

Артур, с невозмутимым видом облизывая кинжалы, кивнул.

– Никаких проблем, чердак, так чердак.

Через минут десять они вышли со двора, Тигренко окинув пустую улицу взглядом, кивнул на мусорные контейнеры в дальнем конце, у которого крутилось пара монстров. Обернувшись к своему воинству, шепнул:

– Если бегом, и если повезет проскочить незамеченными мимо заводских цехов, выйдем к автопарку. Там здание пожарки, если что, прорываемся туда. Там пара наших Уралов должно стоять, на колеса сядем, все полегче будет.

Везение изменило им, когда до станции пожарников осталось меньше сотни метров. Из-за близкого уже поворота, вдруг хлынула волна мохнатых тел, особей в пятьдесят. Тиграш аж застонал, патронов почти не осталось, и обернувшись, он лишь рявкнул на собравшегося уже останавливаться пацана:

– Ходу, ходу!!! Дубов со мной, остальные бегом! Бегом, мать вашу!!!

Крысы заметили их, рванули, многоголоса пища, им наперерез, но пропустив Леньку вперед, который буквально тащил упирающуюся Крис к воротам пожарки, военные открыли ураганный огонь по приближающимся монстрам. Тиграш не целясь и не экономя, расстрелял веером последний магазин, его боек сухо заклацал на секунду раньше, чем у сержанта, и, не сговариваясь, они рванули вслед уже скрывшимся внутри пожарной станции спутникам. Цокот когтей сзади подгонял, лучше, чем скипидар на известное место, но при этом неотвратимо приближался – крысы нагоняли. Корявень до этого бежавший чуть позади, вдруг обогнал его, явно ускоряясь из последних сил, что-то хрипя при этом. Роман разобрал лишь: «Быст… е сей… ас …анет!!!» и тут за спиной ухнуло. Земля рванулась из под ног, вздыбилась, Тигренко не удержавшись полетел кубарем, но тут же вскочив, снова побежал. Оглянулся, лишь забегая в ворота станции, крысы испуганно метались, деморализованные взрывом. Олег, красный словно рак, тяжело отдуваясь, уже сидел за рулем Урала, рядом с ним в кабине находилась и Рысь. Ленька устроился в кузове, положив ствол автомата на крышу. Мальчишка выглядел напуганным, но старался держаться, даже улыбнулся подбежавшему Роману. Улыбка вышла кривая, вымученная, но Тигренко все же похвалил парня:

– Молодцом, не падаем духом, боец. Победа будет за нами!

Он запрыгнул в кузов, положил у переднего борта ставший бесполезным автомат, снял с крючков топор на длинной рукояти. Помахал новым оружием, примеряясь к нему, удовлетворенно кивнул и хлопнул ладонью по крыше кабины, давая понять сержанту, что можно ехать. Несмело рыкнув мотором машина дернулась и заглохла. Роман отчетливо услышал, как хихикнула внутри Крис, видимо опять подтрунивает над Корявном, но в следующий миг, машина, взревев тираннозавром, рванула вперед, да так резво, что они ели удержались на ногах. Створки ворот буквально прыгнули им навстречу, а в следующую секунду уже с грохотом растворились. В свете фар стало видно, что взрыв устроенный Олегом был крайне результативным десятка два крысиных тел лежали ужатые друг в друга в центре идеально чистого круга. Роман не переставал удивляться, не иначе сержант их «Коллапсом» подорвал, и где только раздобыл-то. Оружие это было из нового поколения, мощное, но крайне не гуманное, термический заряд обогащенный плутонием мгновенно выжигал кислород в десяти метровом пространстве, создавая почти абсолютный вакуум, в который, подчиняясь законам физики, моментально засасывалось все окружающее. Военные части не укомплектовывались подобными гранатами, так что, где ушлый гвардии сержант раздобыл этого монстра, остается только гадать. Рысь меж тем, опустив стекло, высунулась едва ли не по пояс, прокричала:

– Водила наш спрашивает, куда рулить этот тарантас?

– Левее пусть забирает, а как пожарку объедим, там на право повернет и по прямой три квартала. В часть как раз упремся!

Рысь кивнула, и скрылась внутри. А через несколько секунд машина уверенно покатилась вперед. Дубов все же не удержался, пару раз вильнул давя крыс не спешащих скрыться с дороги, к тому же включил сирену и проблесковый маячок, так что к части они подъехали по всем канонам циркового балагана.

Бой тут к этому времени уже утих, но, судя по завалам из крысиных туш, был жарким и долгим. В двух местах, крысиные трупы буквально образовывали горы вровень со стеной. Им открыли ворота почти сразу же, и едва машина въехала во двор, как их тут же вновь закрыли. Тигренко спрыгнул первым, обнялся с подбежавшим Сердюком, старлей был весь покрыт копотью и кровью так, что камуфляж было абсолютно не видно:

– Ромка, ты бы видел, что за беспредел тут творился час назад! – произнес он вместо приветствия, – думали уже все, не выстоим. Ан нет, не по зубам мы им оказались.

Он тараторил что-то еще, освобождаясь от нервного напряжения, всю дорогу пока они шагали к штабу. И лишь когда они всей ватагой ввалились в кабинет к полковнику умолк.

Зарубов сидел за столом, что-то вычерчивая на расстеленной перед ним карте, сверяясь с какими-то таблицами, он хмурился, вновь глядел то в карту, то в таблицы и не обратил на пришельцев никакого внимания. Буркнул лишь:

– Чайник поставьте, и что там со связью, не установили еще?

– И вам здравствуйте, Алексей Степанович, – произнес Тигренко.

Зарубов оторвался от карт, оглянулся и, поняв кто перед ним, широко улыбнулся.

– Тигренко, сукин ты сын, вернулся! Выжил, значит, сумел. А у нас тут видишь, какие дела, война мать их в душу мать, настоящая война! Второй день суки осаждают. Потери у нас небольшие, а вот среди гражданских дело труба. Ладно, все по порядку. Давайте садитесь, рассказывайте.

Казалось полковник абсолютно не удивлен присутствием посторонних людей, но Тигренко отлично понимал его, сейчас главное информация, вот старый лис и использует все возможные источники, вернее собирается использовать, доверяя ему, зная, что лишних или опасных людей он бы не привел с собой.

Дождавшись пока все рассядутся, Тигренко произнес:

– Задание выполнено, товарищ полковник. Карта с указанием оптимального маршрута, – он положил на стол сложенную в несколько раз карту перед Зарубовым. – Помимо прочего, я посчитал нужным отметить населенные пункты встреченные лично мне. Замечу, что в результате общения с местными жителями и представителями… э-э-э, администрации, у нас имеются два потенциальных союзника.

Подождав пока полковник развернет карту, Тигренко указал на отметки:

– Град, город под руководством князя Игоря. Неплохо вооружены, ведут довольно широкое сельское хозяйство, конезавод, свинофермы, кузница, выращивают картофель и пшеницу. А также рыбный промысел, охота, грибы. Игорь явно заинтересован в союзе с нами, прислал для ведения переговоров своего человека. На данный момент, находится на улице Волчкова дом три, на чердаке, с еще одним членом моей группы, последний, получил серьезное ранение, пока прорывались через крыс.

– А вторые союзники? – кивнув, спросил Алексей Степанович.

– Вторые, еще более интересные, клан мотоциклистов. Называют себя «Всадники Апокалипсиса». Располагают большим количеством техники, имеют ремонтный бокс. Так же занимаются выращиванием овощей в парниках, руководит ими некто Саблезуб. Очной ставки с ним не имел, но пообщался с его женой, Василисой, по совместительству занимающейся выявлением шпионов. – Роман улыбнулся, вспомнив свой допрос. – А еще они занимаются самогонкой. Что еще, а вот, у них имеются свои сталкеры, группа, а может даже две. Под ними находится пара деревень, может даже больше.

– Не кисло, – совершенно не по-армейски присвистнул полковник. Тиграш кивнул.

– Ну да, ребята отчаянные. Теперь по объекту Б-14. На нижние ярусы не попал, в результате боестолкновения с так называемыми «чумными». Так что подтвердить либо опровергнуть факт наличия ТИКАЗ не могу.

– Что еще за чумные? – Зарубов нахмурился.

– О них Вам лучше расскажут мои спутники, Кристина и Леонид, жители Первоцвета, – Тиграш указал точку на карте.

Ленька, не дожидаясь повторного приглашения, встал, и нервно оглаживая куртку, начал:

– Ну, мы конкретно не знаем, кто они, хотя повоевать с ними пришлось. Есть документы, судя по которым, в их распоряжении находится некая лаборатория, где ведется разработка какого-то состава. Ну, после которого, можно будет мутировать людей. Ну, контролируемо, то есть, изменять, что ли.

– Ясно, что не фига не ясно. Ладно, парень, ты не нервничай, об этом растворе с нашим эскулапом потолкуешь.

– С кем?

– С врачом. А вот на счет боев, тут поподробней, Леонид. Поподробней.

– Ну. А какие особо подробности. Первый раз они на наш отряд наткнулись, открыли огонь, ну, их и положили. Потом когда на поиски отправились, вон ее, – он кивнул на Рысь, – были стычки с ними. Ну, и все вроде.

– М-да, – Зарубов почесал подбородок, – ну хоть чем вооружены, сказать сможешь?

– Да по-разному, – Ленька окончательно стушевался.

– Ну, а Вы, что можете сказать, Кристина, – перевел на нее взор полковник.

– Да что, чумные они, странные. А так что добавить, я ж от них убегала все время… да нет, нечего тут добавить. – Она пожала плечиками, улыбнулась мимолетно Роману. И тряхнув кудряшками, продолжила, – они вот что, они меня долго преследовали, может и сейчас преследуют. Так что их, наверное, очень много.

– Ладно, вопрос с чумными этими, пока оставим открытым. Сейчас вас разместят, отоспитесь, отдохните. Комфорта не обещаю, но каждому по койко месту найду. Тебе капитан, увы, поспать не дам, надо кое-что порешать, сначала. К этому вашему дому, по Волчкову, отряд отправлю, как только станет возможным. Все, все свободны.

– Не стоит беспокоиться по размещению, товарищ полковник, пускай в моем доме квартируются, – вмешался Тиграш.

Зарубов на мгновение задумался, затем кивнул.

– Да, так даже лучше. Сердюков, у вахтенного ключ им возьми, и распорядись там, чтобы организовали мне машину до администрации.

– Так точно, – кивнул старлей.

Когда они остались в кабинете вдвоем. Полковник, достал из стола ополовиненную бутылку коньяка и пару рюмок.

– Давай, капитан, за удачу хапнем. Хрен его знает, сколько нам осталось. На самом-то деле нас тут погрызли сурово. Половину, наверное, точно из штатских выбили. Так что, может статься, что переселяться будет и некому.

– Даже так, – поморщился Тиграш.

– Так Ромка, так.

Полков разлил ароматный напиток по стаканчикам, и, передав один Тигренке, продолжил:

– У нас-то, тоже потери имеются. Небольшие в принципе, но все же. Да, Толкуев-то Андрюшка погиб, вы вроде дружили. Соболезную.

Роман кивнул, чувствуя, как что-то внутри умерло с этими словами полковника. Андрюха, его ровесник, увлекающейся икебаной и магией. Всегда спокойный и рассудительный, дамский угодник и тонкий юморист, его друг, еще из той, из прошлой жизни. Вот и все. Вот и не стало у него еще одного друга.

– Как это произошло? – и сам удивился, насколько ровно звучит его голос, будто о погоде спрашивает, а не о смерти близкого человека.

– Да, банально и глупо. Он молодняк на комиссию сопровождал, у нас же за этот месяц пополнение на двенадцать человек случилось. Ну, вот он их и повел в больницу, вроде там с какой-то сестричкой у него роман был.

– Белкина Люда, – машинально кивнул Тиграш.

– Там их и зажали, – продолжил повествование полковник, – они с сержантом Куличко, двери заблокировали в подсобку, куда всех и согнали, да сами снаружи остались, хотели коридор оставить за собой, чтоб если что людей вывести. А у самих всего-то один автомат был, да охотничья хлопушка. Порвали их… давай капитан, пусть земля им будет пухом.

– Пусть, – Тигренко опрокинул стаканчик в рот, длинно выдохнул. – Алексей Степанович, Вы ж не только из-за Андрея меня попросили остаться.

– Нет, конечно, капитан. Дело есть к тебе, сформируй отряд, дам кого скажешь, тоже касается и в плане снаряжения-вооружения, ресурсы из всего возможного можешь смело использовать.

– Ого!

– Вот тебе и ого… Значит так, Артема помнишь?

– Сталкера?

– Его самого. Я его прошлый раз лично подрядил, проверить кое-что.

– Юго-западный ожог? – Тигренко улыбнулся, наблюдая, как брови полковника поползли вверх.

– Точно. – Зарубов ткнул кулаком в плечо капитана, – Тебе б в аналитиках цены не было. Давно догадался?

– Я просто тоже не видел и не вижу рационального объяснения, чего там так старательно утюжили.

– Ну вот, капитан, и я о том же. Вот я и попросил Артема сходить туда.

– И?

– И теперь туда идешь ты. Но об этом позже, сейчас съездим к Васюрину, решим, как лучше организовывать эвакуацию, а к этому вопросу вернемся позже. Надеюсь напоминать, что это секретная информация не стоит.

– Конечно, товарищ полковник.

– Ну, вот и отлично, тогда, давай еще по одной и едем.

Великий исход

В кабинете у мэра было как никогда людно, и так же необычно шумно. Васюрин красный и потный орал на трех мужиков, которые в свою очередь в долгу не оставались. Тут же, срывая горло, спорили и друг с другом, и с мэром, и с этими тремя мужиками несколько женщин, в которых Тиграш без труда опознал комитет по социальным вопросам, приглядевшись к тройке, он определил и их, управляющий заводом, инженер и представитель местных изобретателей. Кроме того, тут же в углу сидели хмурые, словно грозовые тучи фермеры, эти не орали, но зыркали на всех откровенно враждебно, будто примеряясь, как в кабацкой потасовке, кому начать бить морду первому. Васюрин заметил вошедших военных, и с явным облегчением кинулся навстречу, едва ли не бегом.

– Наконец-то, полковник, капитан, объясните им, хоть вы что-то.

Тиграш первый раз видел толстяка таким взволнованным, таким откровенно заискивающим, не иначе его тут прижали как жучку. Полковник окинул взглядом царивший тут хаос, и рявкнул:

– Тихо все, мотороллерную дивизию вам в зад! Чего за ор!? Распустились тут понимаешь!

– Не ори сам, полкан, тебе тут не… – договорить управляющий заводом не успел, сбитый точным ударом в челюсть, так, что для всех так и осталось неизвестным, что же он имел ввиду, произнося: «…тебе тут не…». Тиграш, встряхнул ладонь, кисть от удара ныла. Но столь быстрая расправа, которую он учинил над управляющим, возымела действие, остальные начали притихать. Зарубов покачал головой, с таким лицом, будто внучка журил за разбитую вазу.

– Что ж вы господа хорошие, аки дети малые себя ведете? Поднимайтесь, господин Краюшкин, – полковник подал руку лежащему управляющему, – Вы уж простите капитана, это он зря, погорячился, не иначе.

– Вот именно, – Краюшкин зло глянул на Тиграша, тот ответил абсолютно безразличным взглядом, словно камушек у дороги рассматривал. – Мне вообще кажется, что таким место не в армии, а в тюрьме.

– Точно, именно в тюрьме, а то не совсем понятно, кого ради он жопу рвал, да бегал по зараженным территориям, – с каждым словом голос Зарубова наливался силой, и к концу гремел, в кабинете, буквально припечатывая каждого к месту. – Давайте-ка, господа горластые, всех пересажаем, а вас крысы сожрут, и будет всем счастье.

Васюрин как не был напуган, но сразу уловил суть в сказанном, аж подскочил на месте.

– Голубчики, нашли!? Капитан! А я ж ведь не верил уже в ту затею-то.

Он тараторил что-то еще, но Роман не слушал, отчего-то накатила вдруг дикая тоска, и захотелось лишь одного, оказаться у себя дома, в окружении верного Дубова, мальчишек, и конечно его кудряшки Кристины.

Полковник незаметно ткнул его локтем в бок, шепнул:

– Хватит хандрить, капитан, мне и самому тут тошно, но отчитаться надо перед ними, так что давай, садись.

Остальные присутствующие уже рассаживались за большим длинным столом у окна, злость в их глазах сменилась ожиданием вперемешку с надеждой. Когда, наконец, все расселись, мэр дважды стукнул пухленькой ладошкой по столу, призывая к полной тишине, и, откашлявшись, начал:

– Не так давно, на общегородском собрании, мы решили вопрос о переселении. После чего была отправлена группа разведки, которая исчезла, едва обозначив себя по радиопередаче, так же исчезла и вторая группа, отправленная уже в режиме секретности на поиски первой. После чего, с аналогичным заданием было решено отправить капитана Романа Тигренко, который и сидит сейчас перед вами.

Васюрин церемониально поклонился и сел. И Тигренко буквально кожей почувствовал, как в него натурально впилось с десяток взглядов. А через секунду отовсюду понеслись вопросы:

– Вы нашли место для переселения?

– Каков маршрут, куда мы переселяемся?

– А местное население?

– Да, как они отнесутся к нам?

– Спокойно, – голос Зарубова, врезался в шумную вакханалию, как шпага в холодец. – Как только окончательно отобьем город от крыс, начинаем эвакуацию. Первой группой пойдут несколько отрядов моих ребят, и инженеры со строителями. Затем, переправляем детей, женщин и стариков под усиленной охраной. После фермеры со своим хозяйством, и в конце оставшиеся военные и рабочие. Вопросы?

– У меня вопрос, – поднял руку старший инженер, – я так понимаю, вы отправляете нас первыми, дабы мы подготовили так называемый плацдарм. Так вот, есть ли какой-то проект будущего города?

– Нет, но этот вопрос обсудим в частном порядке, после собрания, – полковник взглянул на Васюрина, тот кивнул, дескать, все правильно.

– А эта, – откашлялся один из фермеров, – а мы, почему последние идем?

– Кому что, а лысому, по бубну, – прокомментировала одна из женщин КСВ.

– Чаво!? – поняв, что шпилька в его адрес, начал заводиться фермер.

– Хватит, – вновь вмешался полковник, – вам ведь потребуется время, чтобы подготовиться к переезду, хозяйственная часть у вас самая большая, так что только из соображений рационализма вы идете, предпоследними, заметьте, не последние, как вы пытались утверждать, а предпоследними.

– Еще вопросы?

– А как быть с заводом? – Краюшкин аж весь подобрался, задавая вопрос.

– Все что возможно, мы попытаемся забрать. Так что это полностью на ваших плечах Дмитрий Анатольевич, производство останавливайте и начинайте демонтаж всего, что только возможно. Учитывайте так же, что времени у нас в обрез, так что надо действовать весьма оперативно.

– У нас большие потери, – вновь вмешалась женщина из КСВ, – на все может не хватить людей, к тому же многие еще находятся в шоке от все продолжающейся бойни.

– Город мы зачистим сегодня же, это я обещаю. А вот на счет морального духа, это, уважаемые дамы, на вас все надежды, – полковник устало покрутил головой. – Думаю на этом все? Значит, расходимся и начинаем подготовку к «переезду», ну или к великому переселению, это уж как хотите.

Кто-то за столом хмыкнул, и в целом, покидали все кабинет намного более спокойными, впереди у обреченных казалось людей, появилась цель. Зарубов, наклонившись к уху капитана, произнес:

– Роман, топай-ка ко мне, перекимарь часок. А то, потом, нескоро отпущу.

Тигренко кивнул, и, попрощавшись с мэром и инженером, вышел.

Поспать ему так и не пришлось, едва он устроился на кушетке в кабинете полковника, как к нему ввалился Сердюков. Они перекинулись парой фраз, и старлей убежал, собирать бригаду для прорыва к дому на Волчаковской, где остались Молчун с Артуром. Минут через пять, когда Тиграш уже снова задремал, в дверь коротко постучали, а затем и вошли без разрешения два майора. Каргузин Илья Викторович и Сидко Ахмед Михайлович. Первый был тыловиком и ведал всей материальной базой, а второй был чистым фронтовиком, командиром спецназа. Каргузин высокий и худой, более всего напоминал Кощея из сказок, Сидко, напротив, невысокий и полный, этакий колобок, несмотря, на то, что руководил всю жизнь спецназом. Они непонимающе уставились на капитана, причем Ахмед, что-то до этого говоривший спутнику, так и застыл с открытым ртом.

– Ты чего это тут? – только и произнес Каргузин.

– Точно, Роман, ты разве не на задании? – поддержал Ахмед, и продолжил в свойственной только ему манере мешать пословицы, поговорки и прочие цитаты в некие салаты, которыми неизменно заканчивалась любая его фраза, – ядреная саперка, век живи – век гадай.

Илья поморщился, он единственный в их части, кто так и не привык к присказкам Ахмеда, хотя дружили они уже лет пятнадцать. Почти каждые выходные выбирались на охоту или за игрой в преферанс.

Тиграш устало улыбнулся, «Хрен Вам, а не сон, товарищ капитан», и произнес:

– Здорово, мужики.

– Мужики за сохой ходят, – буркнул Каргузин, – ты чего это в кабинете Зарубова лежбище устроил? Он же тебя на ремни покромсает.

– Ну, да, ну. Точно. – Согласился с приятелем Сидко, – Батька у нас суровый, если что, как тысяча ежей в непогоду.

– Да причем тут ежи? – возмутился Илья.

– Как так причем? А ремни причем? Вот то-то же, не зная броду, не лезь поперек батьки.

Каргузин закатил глаза и, обреченно махнув в сторону приятеля рукой, уселся на табурет у стола.

– Это что же получается, из-за тебя весь кипешь и поднялся?

Тигренко тоже сел, натягивая ботинок, хмыкнул:

– Получается, что так. Так что готовьтесь к переезду.

– Ясно. Только, мне сначала каких-то олухов надо спасти.

Ахмед потер густо заросший щетиной подбородок.

– Представляете, на чердаке что ли заперлись, и самое смешное, они гости, ну, то есть, пришлые! Как они к нам сквозь ожоги пришли, кто такие, не знаю. Нашли место и время, блин. Нет, чтобы держать нос пистолетом.

– По ветру, нос держат, а пистолетом рекомендуют хвост держать, – раздраженно поправил Илья, – и вообще, заканчивай ты эти присказки вставлять, у меня от твоего творчества голова кругом идет.

– Кругом, это не квадратом, – хохотнул Ахмед.

– На чердаке говоришь, – Тиграш зевнул, – это мои. У меня там парнишка раненый, ногу ему сильно порвали.

– Вот ты, Рома, дикобраз непутевый, сам, что ли, не мог его спасти.

– Да как-то так вышло, – развел руки Тигренко, – к тому же, надо же было и твоим дуболомам работу оставить.

– Точно, – поддержал его Каргузин, – а то, только жрать в два горла способны.

– Да мы с ребятами и в три бы жрали, да ведь ты ж жмот, – он ткнул пальцем в Илью, – у тебя зимой снега не займешь до утра.

– Идиоты, твои ребята с тобой вместе, только и забот, чтоб сожрать, да где бы поспать и какую бы девку завалить.

– Ну а фигли, – Ахмед уселся на край стола, дерево под ним скрипнуло, – что еще от жизни-то хотеть.

– Действительно, – Каргузин зевнул, растер пальцами виски, сказывалась бессонница. – Рассказывай, Роман, что там за переезд нам угрожает.

– Да, рассказывать особо нечего, место всяко лучше, там по крайней мере, нет крыс, и вообще, зараженных территорий не так уж много, как мы представляли, хватает так сказать мест для жилья. Беспредел по большей части твориться везде, но в целом, жить можно.

– Мне, ребята сказали, с тобой какой-то громила пришел, – Сидко как-то странно улыбнулся, – настоящий человек-гора, думаю, к себе его оформить.

– Дубов, гвардии сержант, кстати говоря, – Тигренко наконец-то обулся, и подойдя к столу, налил себе чая. – Не пойдет он к тебе, Ахмед, он к байкерам решил податься.

– К каким еще байкерам? – удивился Илья.

– А, вы ж ничего не знаете, – Роман отпил чая, напиток давно остыл, но всяко лучше, чем вода, и продолжил, – в общем, я за время своего похода…

К концу повествования вернулся Зарубов. Полковник был явно чем-то доволен, улыбка столь непривычная для его лица, не сходила с обветренных губ. Дождавшись, пока Роман доскажет окончание своей эпопеи, он легким подзатыльником согнал со стола Сидко, и, усевшись в свое кресло, произнес:

– Ну что, господа офицеры, поздравляю вас, с началом нового периода в жизни нашей базы. Переезд планируется начать завтра же поутру, первыми пойдут твои орлы Ахмед, будете охранять инженеров. Общее собрание проведем сегодня вечером, а сейчас кратко освещу самую суть. Сами понимаете, что двинуться всей, так сказать, мощью нам не получится, так что, скорее всего, пойдем группами по семьдесят человек. Штатских основную массу поведем со второй и третьей группой, человек двадцать, опять таки из твоих Ахмед, отберем для формирования групп мобильного реагирования. Так что пока по маршруту будете двигаться, смотри, где можно боевые пятаки расставить.

– Да без проблем, – Сидко извлек из кармана сигарету, и, дождавшись разрешительного кивка полковника, прикурил. Пуская через нос сизые клубы, продолжил, – Только, хотелось бы знать, кого опасаться, соответственно решится вопрос о вооружении этих групп.

– Бандиты. Мародеры, прочий ширпотреб. Роман вон говорит, могут встретится вполне организованные группы, к тому же немалочисленные. В общем, думай сам. Теперь по тебе Илья, выдашь капитану все, что он запросит. Абсолютно все.

– Все? – Каргузин, явно не доверчиво, переспросил, – Все? И даже из БСС?

– Я же сказал, все! И даже из БСС, если захочет, может все вынести. Вопросы?

– Не фига себе! – Ахмед ошарашено выдохнул, – Ты куда-то опять собрался что ли, Роман? Уж не к Шайтану ли в гости?

– Так, вижу, вопросов нет, значит за работу. Все. Убежали отседова, оловянные мои.

Каргузин с Сидко поднялись, с ними собрался было и Роман. Но Зарубов попридержал его за руку.

– Пойдем капитан, пройдемся. Провожу тебя до дома, заодно и переговорим.

Утренний рассвет, застал базу в дикой суете, отовсюду громыхало. Заводилась и прогревалась техника, то и дело мимо пробегали солдаты. Кто-то что-то тащил, катил, переругивались сержанты руководящие погрузкой. Зарубов заговорил, лишь, когда свернули к офицерскому блоку.

– Ну что, Ром, подумал, кого брать будешь?

Тигренко в очередной раз зевнул. Покрутил головой, разминая шею.

– Да хрен его знает, товарищ полковник, откровенно-то говоря.

– Ясно. Но решать надо быстрее, я ж почему сейчас это решил провернуть, как думаешь?

– Да что думать, – Тиграш опять зевнул, – все просто, штатским сейчас не до нас, к тому же пока мы еще здесь, а не там, под рукой можно сказать все. Вот и получается время самое удачное для вылазки. Ситуация можно сказать располагает.

– Все верно. Обещаю, как вернешься, выписать любой отпуск, хоть вообще оседлым сделать. Я тут слыхал, ты вроде девочкой обзавелся в своих странствиях.

Тиграш улыбнулся, вспомнив Рысь, вот уж девочка, вернее фурия, как правильно подметил в свое время князь Игорь.

– Да ладно, Вам, Алексей Степанович, в отставку я не собираюсь, а отпуск, ну на кой он мне. А вот относительно девочки, чую, она одна из кандидатов в мой отряд.

Зарубов аж остановился от этих слов.

– Капитан, ну что за бред? Ты что это, неужто штатских с собой тащить решил?

– Да причем тут я, ей хоть кол на голове теши. Все одно по-своему сделает. Да и в целом, Дубова пожалуй я бы с собой взял, сработались мы с ним хорошо.

– Это сержант, который?

– Ага. Пацаны-то вряд ли пойдут, у нас с ними другой уговор был. Вот, кстати, карту им перекопируйте, уж очень они заинтересованы в уничтожении этих чумных.

– Скопируем, почему нет. Только ты разговор-то не уводи в сторону. Не верю я, что ты не думал, кого с собой взять.

– Да в том-то и дело, думал, но ничего путного не надумал. Рысь все равно за следом увяжется, это как пить дать, хоть и не хочу я ее тащить в неизвестность, попробую конечно оставить тут. Вот, а из наших не знаю. Да и не из кого выбрать, я ж на разведку иду, так что отряд мне без нужды, еще напротив, мешаться только будет, мои-то погибли почитай все.

– Вот что-то такое я и подозревал. Ладно, хозяин – барин. Часа через два, к северным воротам подходи. БТР выделю, до ожога вас подкинут. Амуницию выбери, как посчитаешь нужным, сам слышал, Каргузин все выдаст. Прощаться не буду, не люблю я всего этого. И подумай. Может, кого все же решишь из наших взять, все мне спокойней, когда знаю, что моего единственного оставшегося разведчика и зама к тому же, прикрывают не дилетанты.

– Подумаю, – согласился Тигренко, хотя в душе уже знал, что пойдет один. Не видел, просто, никакого смысла тащить в неизвестность кого-то еще. Эх, как бы еще умудриться оставить дома Кристину.

Его дом, такой же как и у остальных офицеров, пятистенок сложенный из слегка отесанных бревен, стоял почти у самой стены опоясывающей базу. Еще не открыв дверь, услышал, что внутри идет форменная война, Рысь во всю лютовала, Дубов что-то ей отвечал сквозь смех. Войдя внутрь, понял сразу же причину развернувшихся военных действий, Ленька на пару с сержантом, в одних трусах занимались уборкой, а неугомонная девчонка стирала в большом эмалированном тазу их одежду, умудряясь при этом еще командовать где мести пол в первую очередь, где пыль следует протереть до того как подметать и прочие. Роман с улыбкой наблюдал за развернувшейся в его доме суетой. На душе было тепло и спокойно, будто именно этого и не хватало ему всю жизнь, словно вдруг обрел какую-то часть себя, давно потерянную и позабытую. Рысь заметила его первой, улыбнулась, откинула мокрой рукой челку с лица, таким милым домашним жестом, что у него аж сердце заныло, и он вдруг понял, что никому ее не отдаст, что не позволит себе ее потерять, никогда.

– Ну что, соратники и соратница, папку опять на задание отправляют, так что, в принципе попрощаться зашел.

– Вот тебе и раз, – Дубов приставил веник к стене, – куда, если не секрет?

– Вообще-то секрет, но, честно скажу не на курортные берега черноморья.

– Я с тобой, – скороговоркой выпалила Кристина. – И не запрещай даже, одного не пущу.

От этих ее слов, у него буквально дыхание перехватило, но собрав волю в кулак, он насколько мог мягко произнес:

– Нет, Крис, не в этот раз. Не могу я так рисковать, к тому же, твое присутствие будет только мешать, а там и так и будет опасно. – И видя как она насупилась, как навернулись на ставших самыми родными в этом безумном мире глазах слезинки, продолжил, – И кто-то ведь должен обустроить наше новое гнездышко.

Она кинулась ему на шею, разрыдалась, причитая:

– Не уходи, не надо… ну пожалуйста… Ромка, не уходи…

Тиграш обнял ее, и, сглатывая горький ком в горле, прошептал:

– Ну, хватит, малыш, хватит, все будет хорошо. И остаться я не могу, так что не рви ты мне сердце. Не плачь, все хорошо будет, вернусь я, не переживай.

– Конечно вернется, слышь, девка, не реви, я с ним пойду, пригляжу, чтоб в полном комплекте вернулся, ну, или хотя бы в том же в каком уйдет – прогудел Корявень.

– Нет, – Роман покачал головой, – нечего тебе рисковать, тебя тоже ждут, не забыл.

– Не забыл, и раз ждут, дождутся. А компанию тебе я все же составлю, должен же кто-то тебя, шалопая, прикрывать. Так что, успокойся уже, кошка дикая, не дам я твоего любовника в обиду.

– Я тоже бы, – произнес нерешительно Ленька.

– Да ты-то куда, – почти застонал, Роман, – ты ж вроде домой собирался, я и на счет карты договорился уже.

– Да, я и собираюсь… просто, просто я это, ну думаю… – он запнулся в очередной раз, а потом вдруг выпалил скороговоркой, – Можно я тоже военным стану. И Молчун тоже, хочет.

– Ну вот, Романыч, некуда тебе от нас деваться, так что, давай командуй общий сбор.

– Так, все. – Тиграш уселся на табурет, постарался придать лице суровое выражение, но не смог задавит улыбку, – Ладно, я согласен с тем, чтобы меня сопровождал сержант, но на этом все. Остальные остаются тут. И нечего дуться, рядовой!

Он хлопнул Леньку по плечу и продолжил:

– Если к моему возвращению, не передумаете, возьму вас к себе в отряд на полное обучение. До этого момента, основная ваша задача, так сказать экзамен на вступление в ряды, это охрана и помощь Кристине. Задача ясна?

– Так точно, – Ленька тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Зато Рысь, не преминула встрять:

– А мое согласие, что никого не интересует?

Дубов хохотнул, пихнув локтем капитана.

– Вот правду говорили, жена офицера, на звание выше мужа. Глянь, как командует уже.

Тиграш тоже улыбнулся.

– Ну, хорошо, Крис, ты согласна, если я оставлю тебе в помощь Леньку и Молчуна?

– Согласна, – девушка благосклонно кивнула.

Чем вызвала уже смех всех трех мужчин.

Просмеявшись, Роман весело произнес:

– Ну вот, и порешили. Крис, сообрази какой-нибудь завтрак, а мы пока с сержантом до складов добежим, надо экипировку сменить. Дубов, штаны надень, а то лишнюю тему для анекдотов бойцам дашь, там конечно сейчас суета необыкновенная царит, но тебя-то заметят сразу же. Спецназовцы итак уже хотят тебя к себе утянуть.

Дубов вытащил из рюкзака синие трико и олимпийку с лейблами Adidas, быстро оделся. Костюм сидел на нем как влитой, что учитывая его габариты, было неожиданным. Сержант перехватил заинтересованный взгляд Романа, пояснил, смущенно улыбнувшись:

– Как-то набрел на автобус, а у него багажник под завязку тюками был забит. Ну, вот и разжился.

– Ясно. Если интересует мое мнение, великолепно сидит. Прям весь по тебе.

– Ага, – кивнула Кристина и спросила, – а для Ромки ты там такой не стащил?

Дубов хохотнул.

– Чудачка. Я тогда даже не знал о существовании твоего Ромки.

– Мог бы и на всякий случай стащить, – гнула свою линию Рысь.

– В следующий раз всенепременно, – подмигнул ей Корявень. – И тебе обязательно чего-нибудь зацеплю, уж не сомневайся.

– Больно надо, – фыркнула девчонка, – ты вон своей Катюшке цепляй, а мне все, что надо Рома сам добудет.

– Какая разборчивая ты стала, поглядите-ка, Рома ей добудет, ну-ну.

И хохоча, мужчины вышли из домика.

Каргузин встретил их на входе в склад, кивнув, пожал руку сержанту, коротко представился. Дубов тоже обозначил свое имя и звание, на этом официальная часть так сказать и закончилась. Майор открыл дверь хранилища, пропустил их вперед и, зайдя последним, произнес:

– Разворовывайте, ироды!

Тигренко уже не раз здесь бывавший, с интересом наблюдал за реакцией Дубова, которая не заставила себя ждать. Не удержавшись, Олег закрутил такую руладу из сплошь непечатных слов, что сразу стало понятно, впечатлен сержант очень, ну очень, сильно. Было от чего, откровенно говоря, все не маленькое пятнадцати метровое помещение от стены до стены занимали вешалки, разбитые на сектора. И если у в хода висели всякие бронники, то дальше можно было найти и хамелеонов активно маскирующих бойца, и даже пауков[14]. К одному из этих чудес военной инженерной мысли и кинулся Дубов, восхищенно ухая, словно мальчишка, получивший в день рождения заветную игрушку:

– Ух, ты! Я о них только слышал. Класс! И что они работают? А я могу такой взять?

Тигренко с улыбкой последовавший за ним, кивнул:

– Можешь, конечно, только на кой ляд он тебе. Мы на разведку идем, а не мосты править, тем более от радиации у него защита никакая. Да и не герметичный он, схватишь какую-нибудь хрень и станешь зеленый-зеленый, что учитывая твою комплекцию, сделает из тебя этакого Шрека.

Илья стоящий рядом хохотнул, видимо представив сержанта зеленым, и продолжая смеяться, добавил:

– Не, если не облысеет, то скорее, на Халка станет похож.

– Так мы что, в ожог топаем? – обернувшись, вздернул брови Корявень.

– Ну да, – Тиграш кивнул, и став совершенно серьезным продолжил, – не передумал компанию составлять мне?

– Да нет, всегда хотел в сталкеры переквалифицироваться, – и, кивнув на костюм, Олег упрямо добавил, – но все равно, я такой хочу.

– Вот же заладил, хочу-хочу, как дите малое, ей богу. Ну, хочешь – бери! – Махнул на него Капитан.

Дубов довольно хмыкнул, и расцвел улыбкой, словно чеширский кот из сказки. Тигренко глядя на его довольную физиономию, и сам не удержался от улыбки.

– Ладно, раз с блажью покончено, переходим к делу. Илья, нам надо два САДа[15], два пыльника, по две ампулы Радона[16] на брата.

Каргузин недовольно скривился:

– Роман, сам знаешь сколько их осталось, что без этого никак?

– Илюша, – крайне задушевно начал Тигренко, – ты меня не зли, это не тебе жопу в ожог совать, а мне, и что-то у меня нет никакого желания вынуть ее оттуда облысевшей да обожженной, возможно даже дико мутировавшей с выросшей рукой, копытом и хвостом. Не готов я еще к такому, так что не артачься, и доставай свой волшебный чемоданчик, пока я окончательно не озверел.

– Ладно, не ори.

Илья потер виски, затем шагнул к неприметному столику в углу, приложил большой палец к скрытой в столешнице сенсорной камере. Стол пискнул, над тремя ящиками замигали зеленые диоды, над самым нижним – вспыхнул красный, скрипучий металлический голос из динамика стоящего прямо на столе, прокомментировал:

– Недостаточно полномочий для открытия Х-01, камера Х-01 остается заблокированной. Приятного дня.

Илья потянул верхний ящик, из которого секундой позже достал металлический кейс. Набрав шифр на механическом замке, аккуратно раскрыл кашлянувший холодным паром чемоданчик. Внутри на бардовом бархате в ячейках лежали ампулы с ярко розовой жидкостью внутри. Большая часть ячейк были пусты, дубов быстро сосчитал занятые, вышло тринадцать, и сразу стало понятно, почему майор так нехотя с ними расстается. Тигренко меж тем раскрыл поясную аптечку, вложил полученные ампулы в прорезиненные кармашки.

– Ну вот, а ты баялась, – он хлопнул недовольного Каргузина по плечу, и продолжил став серьезным, – не жмись майор, я ж не развлечения ради их у тебя беру.

– Ладно, проехали.

Илья аккуратно закрыл и спрятал кейс в стол, тот довольно щелкнул, закрываясь, подмигнул людям вспыхнувшими поочередно красными огоньками.

– Ну что, теперь в оружейку, кровососы? – горестно вздохнул майор, и первым двинулся прочь, не обращая внимания на раздавшиеся за его спиной смешки.

Рубеж

По возвращению они обнаружили в доме капитана настоящую толчею, тут уже находились помимо оставленных перед уходом Рыси и Леньки, Молчун и Артур, вместе с Ахмедом. Как оказалось бойцы Сидко, фирменно озверели, от того, что их не пустили со стен части в город, когда монстры там буквально кипели, поэтому едва узнали, что им дали «зеленый свет», не дожидаясь рассвета рванули на Волчковскую. Засевших на чердаке ребят, нашли быстро. Но не удержались, и, возвращаясь на базу устроили форменную охоту на крыс, в результате чего, совершенно случайно и получилось возгорание одного из жилых домов, едва не обернувшееся грандиозным пожаром. Олег с Романом откровенно ржали, слушая повествования спецназовца о проведенной операции, и о том, что теперь не избежать кары ни ему, ни его бойцам, за этот безобидный костерок. Затем Кристина всех позвала к столу. Завтракали в приподнятом настроении. Хоть в маленькой кухне у Тигренко и едва-едва разместились. Ахмед, как истинный ценитель красоты поднял кружку с чаем, и, цокая языком, долго и мудрено в лучших традициях горного народа восхвалял красоту Кристины и удаль капитана, сумевшего такую красавицу добыть. К концу его речи, Рысь аж зарделась вся, но было видно, что приятно ей это неимоверно. Так легко и по-домашнему пролетел час, затем, стукнула открывшаяся дверь, и на пороге объявился боец, коротко доложивший о том, что БТР для капитана и его спутника готов и ждет у ворот.

Все сразу умолкли, посерьезнели, Дубов хлопнувший широкой словно лопата ладонью по столешнице, поднялся и безапелляционно вызвал всех на улицу, подышать свежим воздухом после такого великолепного завтрака, оставив капитана и Рысь одних. Девчонка на долгую минуту обняла его, прижавшись из-за всех сил, шепча что-то страстное на ухо сквозь всхлипы, затем яростно поцеловала. Нежно утерев ей выступившие слезы, Тигренко подхватил свой рюкзак, оставленный у входа, произнес:

– Не переживай, я вернусь.

– Я знаю, – она кивнула, и, блеснув зелеными глазами, вдруг расхохоталась, – куда ж ты теперь денешься. Сам не придешь, я за тобой уйду, и не дай бог обнаружу в компании какой-нибудь девки, вырежу все под самый корень и много-много глубже.

Тиграш еще раз обнял ее и вышел, думая, что первый раз он идет на задание, зная, куда и зачем будем спешить вернуться. Перешучиваясь, они с Дубовым быстро попрощались с остальными и, широко шагая, направились к броневику урчащему невдалеке.

Внутри их уже ждал Зарубов, что оказалось совершенной неожиданностью для Тигренко. Полковник оценивающе оглядел сержанта, довольно хмыкнул и представился. Олег невозмутимо пожал руку главе военных, будто всю предыдущую жизнь, только тем и занимался, что общался с генералами да полканами. Роман, наконец-то справившийся с удивлением, спросил:

– Алексей Степанович, что-то не так?

– Почему же, – улыбнулся Зарубов, – разве не может отец-командир проводить своего лучшего бойца на задание.

– Ой, да хватит, – отмахнулся Тиграш, – что стряслось-то?

– Да ничего. Серьезно ничего, – полковник, сняв фуражку, взъерошил седые волосы. – Хотя, правильно, не только знакомства ради с сержантом и проводов твоих я решил прокатиться. Артем, который сталкер, как я уже говорил по моей просьбе ходил в интересующее сейчас нас место. Вот карта, которую он составил.

Тигренко принял из рук Зарубова небольшой, чуть больше тетрадного лист пластика испещренный значками.

– Красными квадратами, отмечены места, представляющие для нас первичный интерес. Судя по разрушениям, Артем предположил, что данные объекты и были основными целями. Вот эта зеленая клякса, джунгли, не таращьтесь так на меня, именно так он их и обозначил, хрен пойми, что за чертовщина, но он внутрь не полез, а это о чем-то, но говорит. Синенькие линии, это железка, как ни странно дорога сохранилась идеально, вот этот синий квадрат депо или вокзал. Я кстати, позволил себе немного посвоевольничать и добавил еще по пять рожков каждому, мутанты там, вполне, вероятны, так что, лишним не будут…

– Товарищ полковник, справа группа людей, – сержант, сидящий рядом с водителем, обернулся к ним, – большой отряд, удаленность более двух километров.

– Что за чертовщина! Какой отряд? Откуда? – Зарубов был явно удивлен, но не обескуражен. Уже в следующую секунду он изменил вопросы на более актуальные. – Сержант, определи сколько точно людей? Удаленность и направление движения? Вооружение?

Боец застучал по клавиатуре, и, отслеживая поступающие с внешних систем наблюдения данные, отрапортовал:

– Более сотни человек, скорее сто десять – сто двадцать… удаление два километра шестьсот метров, плюс-минус двадцать… двигаются почти параллейно, угол сближения семь-девять градусов… Вооружение… легкое стрелковое… нет, есть, как минимум, пять единиц класса «игла»… зафиксировано семь единиц.

– Что за еманарот! Откуда они тут взялись! Сержант, выведи картинку с камер наблюдения нам на экран. Боец послушно щелкнул несколькими тумблерами, и экран, закрепленный на стене в десантном отсеке, вспыхнул яркими красками.

– Твою же брони рать! – выругался Тигренко, едва глянув на экран, на котором было отлично видно шагавших шеренгой бойцов в черно-красных балахонах.

– Я серьезно начинаю их недолюбливать, но уважать, – хмыкнул Корявень, пристегивая рожок к автомату, – до чего же настырные суки.

– Капитан, кто это? – полковник не отрывал сосредоточенного взгляда от монитора.

– А это, Алексей Степанович, те самые чумные, прошу любить и жаловать.

– Охренеть, а чего их так до хрена-то? – полковник был явно поражен, вереницей шагающих в ногу бойцов.

– Наверное, размножаться любят, – захохотал Дубов

Роман, хохоча, поддержал шутку:

– Надо им размножалки пооторвать и на волю отпустить.

– Хватит ржать, как дебилы, – рявкнул, наконец-то пришедший в себя Зарубов, – сержант, до ожога они нас не перехватят?

– Никак нет, правда, мы находимся в зоне досягаемости их ракет…

Зарубов, не дослушав, повернулся к шоферу.

– Боец, смена направления, уводи машину к Соленому озеру, – и гаркнул для острастки, – жми давай.

Солдатик кивнул, налег грудью на баранку и, заложив крутой вираж, вдавил акселератор. Их мотнуло, вжало в кресла, впереди матюгнулся сержант, приложился головой о приборку, и тут же затараторил:

– Наблюдается активность, перестроение порядка… готовятся к атаке… готовность номер один!

Его голос заглушила взвывшая сирена, металлический голос системы безопасности рявкнул:

– Угроза класса А! Экипажу приготовиться к экстренному торможению. Три, два, один!

Машина встала, будто налетела на стену, Дубова, не успевшего пристегнуться, швырнуло через весь отсек, впечатав спиной в перегородку. Взвыли электромагнитные генераторы, монитор на стене показывающий приближение двух ракет мигнул и погас, и тут же раздался взрыв. Затем второй. По броне застучали осколки. Но главное было сделано, электромагнитный импульс увел ракеты в землю. Машину тряхнуло на очередном ухабе, водитель, вдавив акселератор в пол, уводил ее из-под обстрела. Сержант, яростно стуча по клавиатуре, удовлетворенно кивнул, когда вновь раздался механический голос:

– Цели захвачены, жду разрешения на атаку.

Сержант за пультом обернулся.

– Разрешите?

Зарубов, бледный, с пылающим взглядом, поиграл желваками.

– Разрешаю… в фарш сук превращу! На молекулы их развеять!

Машину вновь тряхнуло, на этот раз, из-за разом выпущенных десяти ракет класса земля-земля, коротко пискнула система стабилизации.

Компьютер беспристрастно сообщил:

– Удар по цели через две секунды… одну…

– Вот сука, – ругаясь, поднялся, наконец, нокаутированный Дубов.

– Цели уничтожены, общее уничтожение биомассы противника шестьдесят семь процентов, – вновь отрапортовал бесстрастный компьютер.

– Товарищ полковник, может, добьем? – повернулся к ним снова сержант, из-за разбитых в кровь губ, улыбка, застывшая на его губах, выглядела действительно по адски.

– Отставить, – полковник потер переносицу, хлопнув ладонью по плечу водителя, распорядился, – курс прежний, идем через Соленое.

Тиграш тем временем помог усесться Корявну. Гвардии сержант, ощупал шишку надувшуюся на полголовы, зашипел.

Зарубов развернувшись к ним, покачал головой:

– Вот, тоже вопрос, чего они тут делают? Почему так заинтересовались тобой? Ведь не в гости же пришли, явно отряд был подготовлен на уничтожение тебя и нас в придачу. Почему?

– Да хрен их знает, Алексей Степанович, пленных у нас с их стороны не было.

– Да я так, риторически спросил, не напрягайся, капитан, – полковник хлопнул Романа по колену.

Пискнула рация:

– Борт номер три, прием, это база, что там у вас происходит? Что за войну там устроили? Опять крысы?

– Хуисы! Это полковник Зарубов, с кем говорю?

– Лейтенант Шишка.

– А, Сережа, ты значит… передай там майору Сидко, чтобы срочным делом готовил своих душегубов, чтоб к моему возвращению были готовы выдвинуться. Город перевести на карантинный режим, патрулирование усилить, любого в черно-красном одеянии появившегося в зоне досягаемости, разрешаю валить без предупреждения, – совершенно не по уставу распорядился Зарубов.

– Понял вас, товарищ полковник. Сидко готовиться, город на карантин, патрули усилить, одетые в черно-красную униформу – противники.

– Все верно. Действуй.

И отключив рацию, он повернулся к ним:

– Вот так вот, ребятки, не так уж стар Акела… да не напрягайся ты, капитан, сохраню твою девчонку в целостности. Но вернемся к нашим баранам, итак, первостепенной задачей является проверка районов отмеченных красным. Хотя конечно любые сведенья ценны, постарайтесь все же разобраться, что к чему, получше, с пристрастием, можно так сказать.

– Все сделаем, в лучшем виде, – улыбнулся Тигренко.

– Да я и не сомневаюсь в тебе капитан, знаю, что ты работаешь по максимуму. Теперь по тебе Олег. Ты у меня в рядах не числишься и на довольствие не стоишь. Давай, значит, сразу обговорим награду.

– Да какую награду, – Олег возмущенно отмахнулся, – я вот за него волнуюсь, он конечно крут невероятно, но обладает талантом вляпываться в неприятности одна другой круче. Вот и иду, из этих неприятностей его спасать. Ну, нянькой то есть.

Зарубов попытался удержать серьезную мину, но уже через секунду расхохотался. Хлопнув Тигренко по плечу, пробулькал сквозь смех:

– Нда, в части расскажу, новый анекдот будет, инструктора по боевой разведке двух метровая нянька «гулять» водит.

Тиграш тоже улыбнулся, представляя как по его возвращению, его будут подкалывать господа офицеры.

БТР меж тем остановился, сержант, сидящий впереди, обернулся к ним:

– Приехали, дальше фонить начинает.

Полковник, глянув на вновь заработавший монитор, буркнул:

– Панораму дай, боец.

Сержант чем-то щелкнул, и обзорный экран разделился на четыре части, ведя одновременную трансляцию с четырех камер.

Тигренко проверил разгрузку, передвинул планшет, в который спрятал карту. Закинул за спину рюкзак и пару раз подпрыгнул, проверяя, чтобы нигде ничего не брякало, Корявень, тенью, проделал то же самое. Зарубов с улыбкой наблюдая за ними, произнес:

– Ау! Хлопцы, вы не на диверсию идете.

– Не имеет значения, – коротко ответил Роман, подтягивая одну из лямок рюкзака, – хрен его знает, кто там нам встретится.

– Вообще-то, правильно конечно, – полковник побарабанил по столу пальцами, привычка о которой все знали: барабанит, значит, думает, – задача я так понимаю, вам ясна, повторяться не буду. Не подставьтесь там только, а то знаю я тебя Ром, любишь ты в пекло задницу совать.

Тиграш, хмыкнув, кивнул. Дубов меж тем, закинул автомат за спину, вопросительно глянул на полковника и перевел взгляд на закрепленные на стене «Толстолобики»[17]. Тиграш перехватив его взгляд, зашелся смехом.

– Ну, на кой ляд он тебе?

– Ствол лишним не бывает, – отрезал Дубов, – ну так, я возьму?

Зарубов благодушно кивнул, бери дескать, для хорошего человека, нам не жалко. Сержант сноровисто снял дробовик, и сумку с магазинами. В итоге, Олег получился увешан весь с ног до головы: рюкзак со снаряжением за спиной, поверх которого приторочен объемный куль – Паук, слева за плечом калаш, справа две сумки, одна с магазинами для дробовика, вторая со спаренными рожками под автомат, аптечка на поясе, в руках «Толстолобик». Рассматривая его, Тиграш не удержался от язвительных комментариев:

– Вот уж, с выставочным агентом миллитарии мне всю жизнь и мечталось отправиться вместе на задание.

– Да ну тебя, – Дубов мотнул лохматой башкой, – не знаю, чего ты там за развединструктор, но меня учили, что ствол плечо не тянет.

– Вот кстати, а ты где служил-то? Что за войска? А то все как-то недосуг спросить было.

Дубов хмыкнул, многозначительно закатил глаза, и картинно подняв палец вверх, изрек:

– Сие есть тайна великая. Птица я редкая, стремительная и сильная.

Полковник удивленно выгнул бровь.

– Беркут?

– Ну, дык а то, – улыбнулся Корявень, важно кивнул.

– Ого, вот это у меня нянька, – подмигнул полковнику Тиграш, и посерьезнев добавил, – пора нам, двинули что ли, птица сильная.

– Двинули, – просто согласился гвардии сержант и, поудобней перехватив дробовик, первым выпрыгнул из машины.

– Удачи, хлопцы, – коротко выдохнул им в спины Зарубов.

Дверь с лязгом закрылась и машина, скрипнув гравием, развернулась и медленно покатила назад. Оставшиеся на краю зараженной зоны одни, бойцы переглянулись и уверенно зашагали вглубь зараженной территории.

Шаг влево, шаг вправо…

Дубов нагнулся, подобрал с растрескавшейся земли кусок металла. Что это было прежде, догадаться невозможно, оплавленная клякса блестящая на солнце. Это была уже двенадцатая, Тигренко следивший за округой спросил:

– Ну что там, Олег?

– Хрень какая-то, – буркнул Корявень, раскачивая находку в руке, – по весу я бы предположил, что это автомат… ну или сковорода чугунная какая-то… была.

– Действительно хрень, откуда тут взяться автомату или сковородке, – Роман обвел взглядом огромную идеально круглую и ровную поляну: красноватая глинистая поверхность растрескалась, вызывая в памяти ассоциации с прериями, видимые когда-то в фильмах о лихих ковбоях и не менее лихих индейцах.

– Кстати, – Дубов почесал переносицу, – мне кажется, или они и, впрямь, все одинаковые, будто отлитые по одному шаблону…

– Хм… – Роман в задумчивости потер подбородок, – вообще-то да, утверждать не возьмусь, но мне тоже так кажется. Ладно, не будем ломать головы, думаю, эти слитки не последняя загадка, что нам тут встретится.

Дубов хмыкнул, и, размахнувшись, закинул металлическую кляксу, а в следующую секунду рухнул, уворачиваясь от отпружинившей кляксы и матерясь на зависть любому сапожнику. Роман, стоящий в стороне, пораженно охнул, наблюдая как металлическая штука, так и не идентифицированная ими, улетает в заросли находящиеся на расстоянии километра, если не более.

– Вот тебе и хрень, – сплевывая кровь с разбитых при падении губ, проворчал, поднимаясь, Дубов. – Почище гребаного бумеранга летает, мать его. Ты видел, а? Ты видел, Ромыч, еще бы чуть, и снес бы мне башку на хрен!

– Видел-видел, – задумчиво кивнул капитан, – слушай, надо бы один такой на базу захватить…

– Ты что, очумел совсем!? Я лично такую херню теперь буду десятой дорогой обходить… может он не от удара вовсе прыгнул! Черт, я ж его в руках держал, твердый, металлический, с чего бы ему вдруг пружинить словно мячику…

– Олег, на четыре часа, движение, – перебил его тираду Тиграш.

Олег, незаметно перехватив автомат, скосил взгляд в указанном направлении. Мысли о металлической кляксе тут же испарились, движение, значит опасность.

По краю поляны и впрямь кто-то двигался, вернее даже не кто-то, а нечто, потому как, с ходу причислять к животному миру странный валун с упорством и безразличием бульдозера ползущий по периметру поляны никто бы из них не решился. Валун тем временем остановился у просеки, которую они оставили, выбираясь на эту странную поляну. Скрипнув гравием, это нечто покрутилось на месте, у Тигренко сложилось стойкое впечатление, что оживший камень принюхивается.

– Засек, падла, – одними губами проартикулировал гвардии сержант, – что будем делать?

Капитан, пожав плечами, отвернулся, прикидывая расстояние до леса за их спиной.

– Отходим, нам до леса ближе, чем ему до нас… хотя булава его знает насколько он может быть быстрым…

Они медленно двинулись к лесу, валун тем временем развернулся в их сторону, словно по компасу, и, пыля высохшей глиной, пополз к ним.

– Ходу Ромыч, – Олег подтолкнул шагающего впереди капитана, – нам сука, шустрый камень попался, что твой спринтер чешет.

Роман мельком оглянулся, Дубов был прав, валун полз в их сторону со скоростью бегущего трусцой человека, и медленно нагонял. Они перешли на бег, но чертова каменюка и не думала отставать. Дубов абсолютно не заботясь о сбое в дыхании, крикнул:

– Роман, может, расстреляем его? Если не убьем даже, может, испугается да отстанет.

– Или разозлится… беги пока, если и в лесу будет преследовать, тогда уж расстреляем.

Леса они достигли минуту спустя, Корявень обогнавший на последних десятках метров капитана, вломился в заросли словно кабан, и попер не разбирая дороги сквозь кустарник. Тиграш бегущий следом обернулся, когда сзади захрустело поистине адски – валун, словно танк пер за ними, ломая деревца, подминая под себя кусты, и медленно, но верно нагонял их.

– Олег! Ищи место, будем валить суку, он не отстанет.

Сержант кивнул и наподдал еще, перепрыгивая на ходу поваленные деревья. Кустарник вдруг резко закончился, и они выскочили на поляну или даже поле. Роман со всего маху впечатался в спину замершего скалой Дубова, разбив нос о манипулятор Паука, захлебываясь хлынувшей кровью пробулькал:

– Что встали, сержант!?

Олег, тяжело переводя дыхание, коротко выругался, посторонился чуть, давая возможность рассмотреть капитану открывшиеся поле.

– Бляха-муха! – Взвыл Тигренко, рассматривая изумрудную травку, даже с виду мягкую и пушистую раскинувшуюся бесконечным морем впереди. Обернулся назад, валун хрустел где-то совсем рядом, но еще был скрытый деревьями. – Назад?

– Не успеем… – Дубов мотнул кудлатой головой, и вдруг лицо его озарило улыбкой, он скинул рюкзак с плеч, и принялся лихорадочно отстегивать Паука, – помогай Роман, быстрее, быстрее… поживем еще…

Они бы выиграли любые соревнования по скоростному облачению бойца в костюм класса «паук», справились меньше чем за минуту. Дубов не давая системе закончить проверки и тесты, врубил электроприводы, выводя их на максимальную мощь, и, подхватив капитана взмыл в верх, уцепившись парой верхних манипуляторов за макушки деревьев, как раз в тот момент когда преследовавший их валун выскочил на поляну. Пронесся под ними, и с ходу углубился на десяток метров в изумрудное море, и оно буквально вскипело. Многотысячная армия муравьев черной волной захлестнула валун, и зависшие на пятиметровой высоте люди, впервые услышали рев преследовавшего их аномального нечто, низкий гудящий он буквально заставлял вибрировать все пространство, стягивал кожу на затылке и поднимал дыбом волосы. Муравьи стрекоча накрыли двухметровый живой камень полностью, а в следующую секунду хлынувшая из камня зеленая густая жижа, вдруг разом смыла их, освободив вокруг валуна пространство радиусом в пару метров, насекомые в нем корчились умирая и дымясь растворялись.

– Кислота? – удивленно присвистнул Дубов.

– Да уж, не бабушкин суп, – кивнул Тигренко, продолжая зачарованно наблюдать за битвой мутировавших животных. Освобожденный от насекомых камень тут и там блестел прогрызенными боками, под твердым панцирем у него как оказалось, укрывалось блестящее розовое мясо. Муравьи несколько секунд бурлили вокруг разлившейся лужи кислоты, словно размышляя, а затем вновь хлынули со всех сторон в атаку. Буквально идя по трупам своих сородичей, бесконечная черная армия вновь накрыла валун полностью, а секундой позже стало понятно, что гигантский оживший камень обречен. Хоть он и смыл очередной порцией кислоты вновь наступивших прожорливых агрессоров, но обнажившиеся бока несли уже много большие повреждения, к тому же, агрессивные насекомые в этот раз добрались-таки до нежной мякоти валуна, из которой тут и там сочилась розоватая сукровица. Да и запас кислоты у живого камня явно выходил, в этот раз ее едва хватило, чтобы смыть взбешенных муравьев. По всему выходило, что третий волны ему уже не вынести, Тигренко внимательно рассматривающий недавнего преследователя, вдруг хохотнул, и произнес:

– Олег, знаешь, от кого мы бежали? От улитки, мать ее! Рассказать, кому на Базе, засмеют. Два крутых бойца удирающие от улитки.

Дубов расхохотался, не столько шутке, сколько сбрасывая нервное напряжение. Отсмеявшись, ответил:

– А я предлагал раскрошить ее, а не бегать по горам – по долам.

– Предлагал-предлагал, только, а ну как она умеет направленно кислотой этой плеваться, так что, вышла бы форменная перестрелка и, я бы хз на кого поставил в этом случае.

– Ну да… – начал, было, Олег и осекся, наблюдая за последним актом развернувшейся под ними битвы – муравьи вновь ринулись на приступ. В этот раз все и закончилось, около минуты слышалось лишь стрекотанье и клацанье жвал, словно шум далекого океана, а потом все – черная волна смерти разом исчезла в изумрудной траве, оставив на месте схватки лишь выжженную кислотой проплешину.

– Ну что, орнитолог, спускаемся? – спросил Корявень и с нотками едва заметной грусти добавил, – А жалко эту каменную улитку.

– Спускаемся, конечно, не висеть же тут вечно.

Дубов ухнул, раскачиваясь и медленно начал спуск, сервоприводы мерно загудели, постепенно удлиняя манипуляторы и минуту спустя ноги Тиграша уже коснулись земли. Снимая экипировку, Дубов ткнул кулаком в бок капитана.

– А кто-то не хотел брать костюмчик, а.

Тигренко улыбнулся, потирая бок.

– Согласен, твоя предусмотрительность нас спасла, я каюсь и готов посыпать голову пеплом, а ноги засунуть в кипяток вымаливая твое прощение.

– В кипяток каждый дурак сможет, – нервно фыркнул Олег, и кивнул на раскинувшееся перед ними манящее своей шелковистостью поле, – а вот по травушке-муравушке погонять босяком…

И они вновь рассмеялись. Роман вдруг понял, что знакомство с этим здоровяком, как-то повлияло на него, он стал все чаще и чаще смеяться, причем от души. И еще почему-то, мир перестал казаться враждебным, агрессивно настроенным к человеку. Хотя нет, он остался все так же опасен, но что-то изменилось в восприятии него, не об этом ли ему толковал Кастанеда. Продолжая с улыбкой размышлять о произошедших в нем переменах, машинально достал карту, сориентировался по ней. Дубов тем временем приторочил свернутый спецкостюм к своему рюкзаку, спросил:

– Ну, что там, Ромыч?

– Учитывая поправки, мы рядом с интересующим нас объектом, километрах эдак в пяти-семи.

– Сказанул, блин, рядом, блин. Учитывая, что за вчера мы как раз столько же за весь день прошли, твое понятие «рядом», охренеть как отличается от моего.

– Да ладно, не ной, если к сегодняшнему вечеру выйдем, и то хорошо. Я-то вообще думал, будем дня четыре добираться, а тут вон как быстренько. Еще пару таких улиток встретим, и считай, добежали.

– Не накаркай, осталоп, не накаркай, – Дубов сплюнул через губу, навьючил рюкзак и подхватив стоящий у ног автомат, закрутил башкой, – ну, и куда направить стопы?

Тиграш махнул рукой, указывая направление, и, пропустив гвардии сержанта вперед, зашагал следом.

Корявень словно в воду глядел, они не прошли и километра, как угадили в очередную передрягу. В этот раз правда, никто их не рассматривал с гастрономической точки зрения, но положение от этого лучше не стало. Честно говоря, и Тигренко, и Дубов с удовольствием бы рассмотрели вариант для обмена ситуации с кем-нибудь крайне прожорливым и несговорчивым. Потому как, как договориться с миной, на которую, несмотря на всю свою собранность, наступил сержант, никто из них не знал.

– Ну, как же так, Олег, – в который уже раз растерянно произнес капитан, сидя на корточках и рассматривая мину.

– Да как-то само получилось, – попытался пошутить Корявень, по лицу тут и там катился пот, оставляя блестящие дорожки на запыленных щеках и шеи, – не поверишь, не специально я. Это все сорок пятый размер виноват.

– Иногда, твоя жизнерадостность, бесит. Нашел время зубоскалить!

– А что, Ром, если бы я сейчас плакать начал, лучше было бы? Я не сапер, ты тоже, значит мне хана, – Олег нервно сглотнул и продолжил, – ну, многих своих сослуживцев и знакомых пережил, так что грех жаловаться.

– Да хрен там! – Тигренко грохнул кулаком по земле, рядом с миной.

– Эй-эй! Ты потише, капитан, а то вместе уберемся, только в путь… а тебе нельзя, тебя Рысь ждет.

– Тебя тоже ждут, не забыл! – от бессильной злобы охватившей его, Роман готов был раскрошить сейчас все и вся.

– Это жестоко, брат, – Дубов нервно облизал губы, – все я помню, но тут уж ничего не попишешь, видно пришло мое время.

– Нет! Нет! Нет! – каждый выкрик сопровождал тугой удар в глину.

Дубов аккуратно встряхнул его за плечо.

– Хватит, брат, не к чему истерики тут устраивать… давай забирай амуницию и тикай отсюда… не знаю, сколько я еще простою, не двинув ногой.

– Я тебя не брошу.

– Хорош, Ромыч. Ну, не бабы ж, ей богу. Так уж вышло, забирай амуницию и топай отсюда… и помяните меня… дома.

Тиграш захрипел, словно смертельно раненый зверь, поднялся на одной лишь воле. Дубов сипя, горло от волнения совсем пересохло, прошептал:

– Все правильно, брат, все правильно… не поминай лихом. Прощай.

Тиграш кивнул, словно автомат, принял от Олега рюкзак, оружие и на негнущихся ногах побрел прочь. В голове грязной коричневой жижей вязли одна в другой мысли. Чувство вины переплеталось с обидой на весь мир, и все это заливала ярость, от невозможности ничего изменить. Сзади грохнуло, земля под ногами дернулась. Роман понурился, сгорбился, вот и все, вот и исчез с лица Земли жизнерадостный здоровяк. Снова раздался взрыв, видимо мина была не одна. Взрывы сзади теперь раздавались один за другим, Тиграш сделал еще один шаг, и тут сзади его ударило, подбросило вверх и вперед. Но от падения его удержала какая-то неведомая сила, рывком вернула на ноги, и, перекрывая очередной взрыв, знакомый голос рявкнул на ухо, едва не оглушая:

– Ходу, Ромыч! Ходу! Иначе распылит нас тут…

– Олег!? – ошарашенный Тиграш остановился, – ты ж там, того, этого…

– Мля! – рявкнул сержант, и, видя, что Тигренко пребывает в состоянии тяжелого нокаута, просто подхватил его на руки, словно жених невесту, и рванул вперед. Метров через триста, когда он уже собирался отпустить капитана, земля вдруг предательски поползла под ногами, а в следующую секунду они уже, обнявшись, кубарем неслись вниз, на дно огромной несколько километровой воронки.

Падение завершилось столь же неожиданно, как и началось. Последние пару метров они пролетели раздельно и шлепнулись в нескольких метрах друг от друга, а секундой позже между ними с грохотом приземлился и рюкзак Корявна.

– Емананос, вот это американские горки! – восхищенно протянул Корявень лежа на спине, – скажи, Ромыч, круто прокатились.

Тигренко сплюнул, пыль забилась и в нос, и в рот, и слюна из-за нее стала темная, вязкая.

– Ты как живым оказался-то? Я-то уж думал, все, хана тебе…

– Да как, – Дубов перевернулся на живот, и, подперев подбородок рукой, улыбнулся, – ты когда отошел на достаточное расстояние, я и рискнул прыгнуть как можно дальше… а чего, думаю, терять нечего, если рванет сразу, то какая разница, стоя меня разорвет или летящего словно сокол, ну а если не сразу рванет, может и успею сбечь… ну так и вышло, успел. Правда, когда они начали одна за одной взрываться, грешным делом подумал что все, не вырвусь. Но ничего, вырвались ведь, и даже прокатились офигенски.

Дубов радостно засмеялся.

– Ну да, офигенски, – улыбнулся Роман, на душе было радостно, от того что бородатый здоровяк никуда не исчез, а с присущим ему жизнелюбием вон он лежит в паре метров и ржет по своему обыкновению над очередной передрягой едва не закончившейся смертью.

– Кстати, Ром, а ведь и, впрямь, тут что-то есть, ведь не прачечную с грязными трусами минным полем тут огораживали.

– Я тоже так думаю, – Тиграш поднялся, отряхиваясь от пыли, покрутил головой, осматриваясь, – но и не верю, что тут военная база была.

– Почему? – Дернул бровью Олег.

– По кочану, – передразнивая друга, Роман тоже вздернул бровь. – Даже если учесть, что тут был ОПС, все равно не поверю, чтобы старый лис о нем не знал, а он не знает, что тут.

– Логика, блин, поистине железная, – Дубов тоже встал, но, не утруждаясь отряхиванием, первым делом подобрал дробовик, затем навьючил на спину рюкзак, и уже после, присел, подтягивая шнуровку на ботинках. – Блин, я бы сейчас спирту вмазал, обмыл бы, так сказать, очередное рождение.

– Ага, я бы тоже… а это что за хрень? – Тиграш, вытянув руку, ткнул пальцем в направлении противоположного края котлована, на дне которого они оказались.

Гвардии сержант, тут же вскинул винчестер, выцеливая очередную опасность, и тут же его опустил. Недоверчиво оглянулся на капитана. Тот застыл в ступоре, по-детски открыв рот.

– Вот тебе и ОПС, капитан, – прошептал Корявень, рассматривая огромную в полкилометра длиной и высотой метров в двадцать металлическую полосу вмурованную в землю.

– Какие будут предположения? – наконец-то произнес ошарашенный Тиграш.

– Я, конечно, не все бункеры в мире видел и не все секретные объекты даже на карте наблюдал, но эта херотень самая внушающая… по-моему.

– Толково изъяснил, – улыбнулся Роман, – а главное, все понятно. Теперь я могу с чистой совестью вернуться к Зарубову и доложить по всей форме, так мол и так, Вы правы, нечто в интересующем нас квадрате действительно обнаружено, это нечто – есть некая херотень, вернее, очень внушающая херотень.

– Ну, извиняй, – Корявень широко улыбнулся, разведя руками, – а ты что думал услышать? Что я с ходу классифицирую эту… эту херотень и проинструктирую тебя по полной, да еще расскажу историю возведения этого сверхсекрета?

– Ладно, пойдем, поближе рассмотрим эту внушающую херотень, нам, кстати, заночевать придется с ней рядом… если конечно вход не найдем.

– Пойдем, – дубов кинул дробовик на плечо, зевнул, – устал я что-то, спать охота, блин.

Пройдя пару шагов, добавил:

– Да и жрать, кстати, тоже.

Шагающий следом Тигренко захохотал.

– Война войной, а обед по расписанию.

– И никак иначе.

Минут через пятнадцать, они уже стояли у подножья стальной стены. Сержант, едва они подошли достаточно близко, ткнул пальцем в одну из насыпей.

– Спорим, там шахта?

– С чего, вдруг, такая уверенность? – отстраненно произнес Тиграш, адреналин, буйствовавший в организме с раннего утра, окончательно схлынул, оставив после себя лишь дикую усталость.

Корявень кивнул, с таким видом, будто именно такого ответа и ждал, и с желанием пояснил:

– Видишь, вверху торчат балки, – Олег почесал подбородок, осыпая пыль с бороды, – так… судя по расстоянию между ними, там явно перекрытия были… и вон карниз на самом верху. Думается мне, если чутка отойти, разглядим проход на верхний этаж всего этого секрета.

Капитан задрал голову, рассматривая указанные сержантом ориентиры, подумав, согласился с предложенными доводами и произнес:

– Так, слушай мою команду, пять минут привал. Пожуем, да заодно обмозгуем, как внутрь пробраться.

– Пожевать, я всегда «За»! А на счет как пробраться…

– Придумал что ли уже что-то? – Роман, выбрав один из бетонных кусков валяющихся тут во множестве, не иначе укрывающих некогда все это стальное великолепие, присел, достал из рюкзака сухпай и, зубами разодрав упаковку, кивнул, – ну рассказывай, тогда, что ли.

Дубов сел на соседний кусок бетона, взял галету, кинул в рот, одновременно вскрывая предложенную банку тушенки.

– Ну, так-то у меня с собой есть несколько «навозников[18]», плюс вон «паук».

Сержант поставил открытую банку на валун между ними и, облизав жир с ножа, продолжил:

– Но и ручками, куда ж без этого, поработать придется.

– Поработаем, не белоручки чай, да и где наша не пропадала.

Терра альфа-омега

Поработать им пришлось вопреки ожиданиям не так уж и много. Запущенные гвардии сержантом самоходные мины быстро раскидали щебень, бетонные осколки и прочий мусор, расчистив приличную площадку. После чего Дубов, облачившись в скафандр «паука», спрыгнул вниз и, ухнув… провалился. Тигренко, кинувшийся на выручку друга, едва успел начать спуск, как из темноты провала донесся жизнерадостный голос сержанта:

– Капитан, кажись нам подфартило, тут туннель. И идет он в нужном нам направлении… если эхолокатор не врет… кривой, кстати, шо писец, но да не суть. Паук говорит метров через сто, он в бетон упирается, думаю это еще более низкие цоколи нашего объекта.

К концу этой речи Роман уже повис на краю дыры и, едва заметно качнувшись, спрыгнул вниз. Корявень мягко его подстраховал, не позволив упасть, когда тяжелый рюкзак перевесил, было, назад.

– Туннель говоришь, это интересно. Часа через два темнеть начнет, так что надо решать, полезем сейчас или завтра поутру?

– Предлагаю сейчас, чем быстрее, тем лучше, а то и так боюсь, хватанул я тут радиации уже, и стану не пригодным для использования по мужской части.

– Ну, не боись, гвоздь забить или шкаф передвинуть ты сумеешь. Так что не потеряешь мужских качеств.

– Не это все мужицкие качества, а мужские, они себя по ночам проявляют… ну, и по утрам. Ну, и днем, вообще всегда, когда дама потребует.

Капитан тихо засмеялся.

– Не волнуйся, сержант, сделаю тебе расчудесный укольчик, не зря ж мы нашего кащея ограбили, и станешь ты лучше прежнего.

Успокоив, таким образом, напарника он осмотрелся, покрутив головой, и произнес:

– Олег, обрушь один край, чтоб можно было без костюма твоего в случае чего выбраться.

– Думаешь, удирать придется?

– Да хрен его знает, что мы там найдем и кого встретим. Да и туннель этот, неизвестно кто его вырыл и с какой целью. Так что думаю, лучше перестраховаться.

– Согласен. Пути отступления лучше заранее подготовить, чтобы потом избежать гаденьких сюрпризов.

– Вот именно.

После недолгих манипуляций Дубов стащил-таки за край огрызок плиты, под весом которой сполз и приличный пласт песка. Образовавшаяся насыпь тут же подверглась проверке со стороны Тиграша, он пробежал по ней вверх, спустился назад, еще раз оценивающе оглядел получившийся спуск, и удовлетворенно кивнул.

– Не самый лучший вариант из виденных мною лестниц, ну да, нам бродягам не привыкать.

– Это точно, – хмыкнул Олег и язвительно добавил, – хотя, если хочешь, могу перильца замострячить, я наверху в одной из куч видел, вполне еще целые.

Не обратив на шутку внимания, капитан надел монокль ПНЗ, проверил крепежи на разгрузке и, поправив рюкзак за плечами, первым двинулся вглубь. Сержант двинулся следом, шепотом матерясь, скафандр «паука» то и дело цеплялся за выступы стен и неровности свода. Метров через двадцать туннель в очередной раз вильнул и вывел их к развилке. Не дожидаясь вопроса, Корявень, сверившись с показаниями компьютера встроенного в инженерный костюм, шепнул:

– Нам в левый. Он, кстати, поднимается едва заметно, в среднем градуса на четыре.

– В левый, значит в левый, – шепнул в ответ Тигренко, – вот только… ты ничего странного не заметил?

– В смысле? – Олег был явно не прочь поговорить.

– Да вот смотрю я на стены и думаю, шахтером тут явно поработал не человек, посмотри какие шрамы остались, будто от экскаваторных ковшей.

– А, ты про это. Я тоже заметил. Просто, пугать не хотел… как думаешь кто это мог сделать?

– Понятия не имею. Крот может?

– Не хотел бы я с кротом такого размера тут встретиться… он, учитывая размер хода, должен быть с ПАЗик ростом.

– Точно. Ну, я ж обещал кучу интересного, вот и стараюсь.

– Ну да… за следующим поворотом, кстати, интересующая нас бетонная стена.

Стена и впрямь оказалась там, где ее предсказывал Корявень. Неизвестный строитель тоннеля, видимо врезался в нее в свое время, и даже попытался, судя по всему, ее «штурмовать», тут и там на бетоне виднелись чудовищные борозды, но все же сдался, и двинулся вдоль бетона, забирая вправо.

– Так, посторонись, пришло время по настоящему испытать этот агрегат военного мостостроения, – прогудел сержант, похлопывая по джойстикам управления «паука», и потеснив капитана, подошел к стене. Пару минут он стоял неподвижно, позволяя компьютеру собрать полную информацию, затем начал действовать. Тигренко впервые наблюдающий в действие «паука», показалось даже что, костюм ожил, манипуляторы задвигались. Молниеносно сменяя на своих концах насадки, гибкие щупальца буквально вгрызлись в бетон, сверля, дробя, режа. Через десять минут, Дубов уже на метр углубился внутрь, но стена и не думала кончаться.

– Черт, да какая же тут толщина!? – сквозь шум работающих инструментов, донесся до Тиграша его голос, – чего доброго, аккумуляторы до конца сядут.

Но уже в следующую секунду, он радостно гикнул, и, разгребая бетонное крошево, завалившее его едва не по колено, вышел из пыльного облака к капитану.

– Принимай работу. Вернее, разгребай щебень, лопаты в этом чуде-костюме к сожалению нет.

Минут через пять они уже выгребли большую часть крошева из новообразованного хода, и капитан первый шагнул в неизвестность.

Проход неожиданно расширился, стены, будто, отпрыгнули разом во все стороны. Тиграш ошарашено замер, сзади, тяжело дыша, привалился к стене Дубов. Стряхивая пыль с бороды, сержант шепотом произнес:

– Завораживает размах, а, Ромыч.

– Это точно, – так же тихо ответил Тигренко. – Смотри, что это за хрень по центру?

– Не знаю, больше всего на центр управления полетами смахивает или еще что-то научное и простым людям явно непонятное.

– Олег, тебе б в консультанты идти, с твоим талантом все доходчиво объяснять, цены бы не было.

– Ой, да ну тебя, – устало отмахнулся Корявень, – чего спрашиваешь постоянно тогда, я тебе не Вассерман, чтоб знать ответы на все.

– Это точно, – улыбнулся Ромка и замер, напряженно к чему-то прислушиваясь. – Ты этот звук слышишь? Будто жужжит кто-то.

– Ну да, слышу, и даже догадываюсь, что это может быть.

– Ого! А говорил не Вассерман, ну что ж, удиви-ка меня?

– Ставлю свой паек против твоего, что это система вентиляции старается.

Тигренко, вновь, внимательно прислушался, и, хмыкнув, спросил:

– А кто ее включил, вернее, почему она до сих пор не вырубилась?

– Да хрен ее знает, – пожал плечами Олег, и, слегка оттерев плечом капитана, вышел из туннеля в зал. Покрутил кудлатой башкой, осматриваясь. – Выходи, капитан, тут вроде тихо. Может, хоть, отоспимся по нормальному.

И не дожидаясь ответа, сбросив рюкзак, уселся на него верхом, стал неспешно снимать доспех «паука».

– На том свете отоспимся, – Тиграш зевнул, и, не удержавшись, тихо рассмеялся, – вот же зараза, и меня сонной болезнью заразил.

– Это не я, просто пора бы уже и роздых взять.

– Лирика это все, а нам работу работать надо.

– Ну, надо значит надо, – Корявень передернул затвор «карпа», лязгающий звук разнесся по огромному залу неожиданно громко, едва не оглушая. Зазвенел по бетону выщелкнутый патрон, и вновь воцарилась тишина.

Тиграш перехватил автомат, снял с предохранителя и первым двинулся вдоль стены. Зал, в котором они оказались, и впрямь оказался громадным, Роман насчитал триста семьдесят шесть шагов, пока они обходили его по периметру.

– Получается шестьдесят – шестьдесят пять метров в диаметре, при высоте в девять– двенадцать метров… блин, что за каменный мешок.

– А! Ты о чем? – откликнулся шагающий позади сержант.

– Да так, мысли вслух. Пытаюсь понять смысл этого зала.

– И как, получается?

– Пока что, не очень, – честно признался Тиграш. – Давай-ка для начала, изучим пульт по центру, ведь не метеоцентр тут, в конце концов, строили.

– Это факт, барельефчик на стенах ты, конечно же, не заметил, а судя по нему, строили все это тогда, когда строить умели…

– Что, какой барельеф? Ты о чем вообще? – Перебил друга Роман.

– Мда, беда с Вами, господин разведчик… – фыркнул Корявень, – вот диаметр высчитать не поленился, а явную деталь, наводящую на определенные размышления, пропустил.

– Да о чем ты? – Начал злиться Роман, понимая, что пропустил что-то важное.

– Смотри внимательно, капитан, смотри и не говори, что не видел, – на театральный манер произнес Дубов и, щелкнув выключателем фонаря, осветил дальнюю стену. Яркий луч выхватил из темноты кусок стены, на которым огромной медалью красовалась эмблема: два снопа пшеницы перевитые лентами заключают в круг земной шар который держится на перекрестие серпа и молота и между которыми закреплена пятилучевая звезда.

– Ого, это ж символика социализма! – Удивленно охнул Роман.

– Сам ты символика социализма, – хохотнул Корявень, – а это, да будет тебе известно герб Эс-Эс-Эс-Эр… ну, тогда и впрямь, социалистический строй воспевали, так что не совсем уж ты безнадежен. Но суть не в этом, а в том, о чем нам говорит эта чудесная лепнина.

– И о чем? – скорее сам себя, чем друга спросил Роман и тут же ответил, – А говорит нам это о том, что этот бункер построен больше ста лет назад, ну уж полвека-то точно.

– Бинго! – Съязвил Олег, но поймавший мысль Тиграш не обратил на него никакого внимания.

– А следовательно, тут должно быть нечто такое, что скрывалось до самого Торнадо. Это должно быть что-то грандиозное, блин, сержант, да тут можно обнаружить все что угодно.

– Очень правильное замечание, со всех сторон правильное. Так что, ушки на макушке, чую тут любого сюрприза ждать можно, Контора, а то что мы оказались на ее «земле» я думаю, ты тоже уже понял, всегда умела хранить свои секре…

Его слова заглушила взвывшая словно трубы Йерехона сирена, и тут же механический голос бесстрастно сообщил:

– Второй уровень, обнаружено проникновение вооруженных лиц не занесенных в реестр базы. Приступаю к ликвидации. Для персонала работа ведется в режиме ВШС-3 ПО-4 степени… Второй уровень, обнаружено проникновение вооруженных лиц не занесенных в реестр базы. Приступаю к ликвидации, для персонала работа ведется в режиме ВШС-3 ПО-4 степени…

Тиграш дернулся, рванулся было к выходу, но сержант перехватил его, и зашептал в ухо:

– Это не нас обнаружили, Ром, это еще тут кто-то… мы-то тут уже полчаса, и по залу уже покружили… и стену до этого полчаса почти долбили. Это не нас засекли. Да и второй уровень, даже учитывая высоту потолков много выше, мы как минимум на четвертом, а скорее даже на шестом или восьмом.

Роман кивнул, освободился из медвежьего захвата Корявна и произнес, глядя в темноту:

– Как думаешь, тут РЗМки[19] есть?

– Я бы предположил, что есть. Да наверняка есть, Ромыч, сам посуди, зачем сюда лишние глаза, тут вообще я бы все максимально автоматизировал.

– Я бы тоже… хреновые дела.

Где-то вдалеке, застучали автоматные очереди, пару раз хлопнуло, судя по всему, в ход пошли гранаты. Через минуту-две, все тот же бесстрастный голос из невидимого динамика доложил:

– База очищена, противник, понеся потери в живой силе, покинул охраняемую территорию. Персонал может перейти к своим штатным обязанностям. Дежурному командиру ОДШ явиться на второй уровень в сектор С, для опознания объектов и внесения корректировки в мою базу знаний.

– Звиздец, ИРанец[20] нас размажет, словно тесто – выдал свой вердикт Дубов.

– И что предлагаешь? Развернемся и домой? – Роман невесело улыбнулся.

– Это было бы самым здравомыслящим, – гвардии сержант покрутил головой, разминая шею, и продолжил, – но зная тебя, понимаю, что тебе это претит по определению. Так что, предлагаю сувать задницу в пекло следующим образом: камеры и датчики нам не обойти, потому как, не знаем даже где они тут понатыканы, в каком количестве и какого характера. Зато знаем, что засеки нас ИРанец и нам полная и безоговорочная хана. Но!

– Не тяни кота за яйца, выкладывай уже, что придумал?

– Но, – Олег поднял вверх указательный палец, подчеркивая гениальность произносимых слов, – но мы находимся в каком-то зале, в центре которого расположен целый склад аппаратуры и ИРанец нас до сих пор не засек. Значит тут мы в безопасности, может, хоть выспимся, перед новым смертельным трюком?

– Гений, мля! – Тиграш привалился спиной к стене, – Заканчивай шутки. Серьезно, Олег.

– Если серьезно, я бы свалил отсюда, не нравится мне тут. Затылком чувствую, что нам тут ничего не улыбается. Ну-ка посторонись.

Дубов пошарил лучом фонаря по стене за спиной капитана, и, найдя выключатель, зажег освещение. Свет залил помещение, Тигренко шепотом выматерился, поминая сержанта и всю его родню.

– Совсем очумел!? Что творишь-то?

Судя по ошарашенному лицу Корявна, он и сам не ожидал, что его затея увенчается успехом. Но сказать в свое оправдание ничего не успел, динамик над их головами вновь ожил:

– Я вас вижу.

Простые по сути слова пригвоздили их на месте. Олег длинно выдохнул, поднимая дробовик, но целиться, было, абсолютно не в кого, и оружие вновь опустилось.

– Дурак, – искоса глянув на напарника, тихо прошептал Тигренко.

– Вы неидентифицированны. Как вы оказались в центре блока А? – вновь ожил динамик.

– Дурак, Олег, ты – дурак.

– Спасибо, что просветил, что делать-то будем?

– Вы неидентифицированны. Как вы оказались в центре блока А? Назовите себя для идентификации в базе, или вы будете уничтожены.

– Ядреный заряд тебе в задницу, если выберемся живыми, я тебя сам придушу, – едва шевеля губами, прошептал капитан, и уже в полный голос произнес, – Тигренко Роман Викторович, военнослужащий, капитан. Личный номер 347765 (триста сорок семь семьсот шестьдесят пять), позывной «Тиграш».

– Вы не являетесь лицом имеющим допуск на объект Терра Альфа-Омега. Извините, капитан Тигренко Роман Викторович, но я вынужден вас уничтожить.

– Прекрасно, – Роман злобно глянул на Дубова, – спасибо, сержант.

– Сержант, назовите себя полностью, иначе мне придется ликвидировать и Вас, – прервал капитана голос из динамика.

– Дубов Олег Васильевич, гвардии сержант, подразделение спецвойск «Беркут». Личный номер 241240 (двести сорок один двести сорок). И это, слышишь меня, ИРанец?

– Слышу, – бесстрастно подтвердил динамик.

– Это хорошо, так вот, иди в жопу.

– Данные на Вас сержант Дубов Олег Васильевич, так же не найдены в моей базе, соответственно Вы тоже подлежите уничтожению.

– Ты что, плохо меня слышал, я же сказал: иди в жопу!

– Использование нецензурной лексики, как и оборотов, призванных унизить собеседника, не производят на меня впечатления. Сопротивление бесполезно, рекомендую расслабиться, тогда процедура ликвидации пройдет наименее болезненно.

– Сука, язвить изволишь? – Дубов сплюнул на пол, и совершенно буднично произнес, – Ромыч, туши свет.

– Это бесполезно, моя камера в этой комнате имеет режим инфракрасной съемки.

– Не свисти, голова! – рыкнул на невидимого собеседника сержант. – Роман, туши давай свет и отходим, а то сейчас прикатит сюда этот гостеприимный интеллект пару ведройдов и жить станет намного сложнее.

Тигренко сразу же понял мысль друга, если ИРанец не выходил с ними на связь, пока тут было темно, значит, есть большая вероятность, что камера наблюдения тут самые обычные, возможно даже без режима ночной съемки, а значит – появляется шанс. В следующую секунду он уже щелкнул выключателем, погрузив зал во тьму.

– Это ничего не изменит, – каркнул динамик над их головами, – даже то, что я сейчас вас не могу наблюдать визуально. Мои боевые единицы оснащены датчиками регистрирующими и движение, и тепло. У вас нет шансов.

– Заткнулся бы ты уже, утомил стращать, – снова огрызнулся на собеседника Корявень, – все равно ничего нового не добавил, а твои страшилки мы уже слышали.

Капитан, тронув сержанта за локоть, едва разжимая губы шепнул:

– Олег, двигаемся к туннелю через какой пришли, все одно, если тикать придется, то только через него.

– В этой комнате нет выходов в туннели, кроме дверей в коридор 3К, находящихся под моим контролем.

– Ох, и ушастый ты, сука, – хохотнул Дубов, сжав слегка запястье Тиграша, давая понять, что все услышал и понял.

Они медленно, стараясь ступать абсолютно бесшумно, двинулись вдоль стены, отступая к проходу, через который сюда пришли. Через минуту, искусственный интеллект вновь нарушил тишину, выдав очередную порцию призывов не оказывать сопротивления, правда, в этот раз даже гвардии сержант его проигнорировал, сосредоточенно прилаживая свой рюкзак на спине. Где-то не так далеко, щелкнули замки грузового лифта. Капитан хлопнул напарника по спине, пытающегося упаковать «паук».

– Бросай его на хрен, бегом, бегом!

Тиграш уже скрылся в туннеле, когда сзади его пихнул Дубов, мол, давай быстрее, хотя Роман и сам услышал тихий гуд и вывод сделал моментально – работа электромоторов, прибывших по их души РЗМ. Поначалу, правда, не понял, почему не слышно лязг траков, но тут же нашел объяснение, для использования только внутри помещения, их, скорее всего, заменили на колеса – и нагрузка на электроприводы меньше и полы не портят. Чисто военный практицизм, так сказать. Правда, на философию сейчас тянуло меньше всего, потому как представитель этого практицизма, а может и не один, сейчас обследовали комнату с недвухзначным намереньем уничтожить незваных гостей, то есть их. Корявень бежавший за ним, судорожно вдохнул, едва они миновали очередной поворот, и, сбивая дыхание, зачастил:

– Вроде оторвались… правда, этот искусственный хрен, может их и следом за нами погнать… но вряд ли… ты понял они на обычных колесах, не полезут они сюда… тут вон через метр то арматура то камень… да стой ты уже, чертяка.

– Сдулся что ли? – не скрывая подначки, спросил Тиграш.

– Да блин, уже ноги судорогой сводит, весь день как лоси в гон носимся, и что самое паршивое, все время от кого-то бежим… на-до-е-ло.

– Понятно. Давай тогда прям тут лагерем и встанем, а еще лучше вернемся и снимем в аренду пару метров у Иранца.

– Гы-гы, – сухо кашлянул Дубов, – у тебя я заметил, в моменты опасности пробуждается чувство юмора.

– А у тебя отключается интеллект в купе с базовым инстинктом самосохранения. Отдохнул, пошли, а то ну как сюда ведройды все-таки наведаются.

– Ох, не минуты покоя, – обреченно вздохнул Олег и, поправив рюкзак, зашагал в след за капитаном.

Подозрения Тигренко оказались верными, ИРанец все же погнал РЗМ в туннель на их преследование. Несколько раз они слышали завывания электромоторов, роботы явно шли на пределе, буквально пропихивая себя по узкой кишке туннеля. Дубов остановившись подправить шнуровку на разгрузке, хмыкнул.

– Ромыч, может вернемся? Ведь явно застрял, гляди, как надрывается, давай вернемся, толкнем.

– Шагай давай, самаритянин, блин, а то активизирует этот застрявший систему самоликвидации и трындец, завалит нас тут словно в братской могиле.

– Да ну тебя, – Дубов скривился, явно не желая быть похороненным заживо, – давай ходу, ходу.

Капитан улыбнулся, прибавил шаг, чувствуя, что напарник прав, усталость брала свое, ведь и верно, весь день носятся как угорелые.

– Вернемся на базу, возьму неделю выходными… буду только есть и спать, – хрипло произнес он, – ну и еще чудо свое зеленоглазое тискать, нежить ее от рассвета до заката, и самому нежиться в ее объятиях от заката до рассвета.

– Романтик, гы, – хмыкнул из темноты Олег, – это ты сейчас так поэтично про Кристину что ли. Нежить. Блин, слово-то какое выбрал, она тебя понежит, муштра малолетняя.

Роман улыбнулся, и произнес:

– А ты?

– А я что? – деланно испугался сержант, – я тебя нежить не собирался, ни с рассвета до заката, ни наоборот.

– Балабол, – заржал Тиграш, – ты вообще не знаешь, по-видимому, что такое быть серьезным?

– Надеюсь это риторический вопрос?

– Да… все, Олег, шутки закончили, впереди выход.

Сержант, уже собирающийся в очередной раз с острить, послушно замолчал. Последние десять метров туннеля они преодолели в тишине, перед выходом наружу, капитан остановился, вслушиваясь, но все оставалось спокойно. Сквозь дыру выхода, проглядывало потемневшее небо с блестками зажигающихся звезд.

– Блин, опять будем спать как БОМЖи какие, – обиженно протянул Дубов, чем вызвал непроизвольную улыбку у капитана.

– Олег, тебя послушать, так я тебя приглашал в пятизвездочные отели на Бали.

– Да это я так, в силу возраста ворчу. Ну, выходим что ли?

– Выходим.

Ночь в центре ожога была спокойна, где-то недалеко нестройно пиликал одинокий сверчок, пару раз донеслось уханье, более всего похожее на совиное. Несколько долгих минут они кружили вокруг дыры в тоннель, выискивая опасности и готовые в случае чего юркнуть напуганными мышами под землю, но все оставалось тихо. Сержант первый скинул рюкзак на землю, бухнул рядом, словно дровину автомат, и сам упал тут же, навалившись на поклажу. Автомат тут же положил под правую руку, дробовик на грудь и, поймав немного ошарашенный взгляд Тигренко, пояснил:

– Все, Ромыч, ночуем тут. Задолбался я скакать по этой радиоактивной поляне. Сначала спать, потом проблемы решать. Ты, кстати, первый караулишь.

– Оборзел, – в шутку возмутился Роман, но видя, что друг уже закрыл глаза и явно проваливается в сон, вяло махнул рукой, – черт с тобой, дрыхни. Через четыре часа подниму.

– Угу, – отозвался сержант и мерно засопел окончательно уснув.

Первые пару часов капитан провел вполне себе бодро, разобрал автомат, почистил, перекусил и тут то и стал клевать носом. Откинув все более сильно наваливающуюся дремоту, поднялся, помахал руками стараясь взбодриться, но организм буквально взвыл, моля о пощаде. Плюнув сначала в душе, а потом и по-настоящему, Тиграш снова сел, облокотившись о кусок бетона, и попытался проанализировать сложившуюся ситуацию. Вышло это прехреново, мысли путались, сбивались, спотыкаясь о зевоту до хруста в челюсти. Бросив эту затею, попытался было читать по памяти стихи, но кроме песни из программы «Спокойной ночи малыши» в голову ничего не пришло, и, от души выматерясь, снова поднялся.

– Бля, пристрелить что ли кого-нибудь? – сам у себя спросил Роман и тут же ответил, – фигня, все равно кроме сержанта стрелять некого, а он этого не оценит.

Пробормотав еще пару несуразностей, и сам же над ними идиотски похихикав, вновь уселся. Из полусна его вывел настойчивый звук – едва слышный скрежет и все более усиливающаяся вибрация земли. Первая мысль, пришедшая спросонья, была откровенно самоуничижительная: «Разведчиков херов, задрых в дозоре, БТР тебе в зад!». Но в следующую секунду он уже понял, что его разбудило, и тут же кинулся к провалу. Всего пару мгновений потребовалось, чтобы выяснить, и звук и вибрация идут не от покинутого ими не так давно туннеля, а значит и опасность нужно ждать с другой стороны. Пулей влетев на ближайшую насыпь, он осмотрелся, все оставалось тихо, и уже решив спускаться вниз, заметил едва заметное шевеление на краю горизонта. Несколько долгих секунд Роман вглядывался, мучительно пытаясь понять, что же он видит, и вдруг рванул что было сил вниз, крича на ходу:

– Олег, подъем! Подъем, твою роту в рот!!! – он буквально упал на сержанта, тряся его за плечи.

Корявень открыл глаза сразу же, сел, стряхнув с себя капитана, закрутил головой, высматривая опасность, но так ничего и не углядев, поднял вопросительно бровь.

– Крысы, – коротко выдохнул Тиграш, роясь в поясной аптечке. – Большая стая, голов в тридцать-пятьдесят, на том краю, где мы вчера так весело катались с горки. Ага, вот она!

Последнее восклицание относилось к найденному шприцу с АВКи. Ловко сделав себе укол в плечо, он поднялся, помог сержанту с рюкзаком. Сонную усталость смело волной адреналина.

– Тебе вколоть?

– Не, пока не надо, я хоть чуток поспал, так что обойдусь. А вот ты на износ работаешь, смотри, как бы не свалился, когда действие препаратов закончится.

– Могу, но не сейчас. Давай, ходу отсюда, минут десять у нас форой есть, надо найти укрытие, иначе не отмахаемся.

– Там слева от нас, метрах в тридцати, край пологий вроде. Можно попробовать выбраться из этого котлована.

– Отлично, давай веди! Бегом только!

Повторять сержанту не пришлось, взяв сразу, с высокого старта, приличный темп, он рванул во тьму. Тиграш держался рядом, после укола, он вообще чувствовал себя неплохо, и при желании мог бы, казалось, бежать с этой скоростью вечно, хотя отлично понимал, насколько это обманчиво, минут через тридцать-сорок, действие препарата дойдет до пика и начнется спад, и вот тогда-то, он, скорее всего, «поплывет». Две недели в этом режиме выживания, без полноценного сна и отдыха, истощили организм до предела, и сейчас АВКа собирала остатки силы по крупицам в его теле. Спина здоровяка сержанта на несколько секунд исчезла из поля зрения, и Тигренко остановился, высматривая куда мог подеваться друг. Из темноты до него донесся возглас:

– Капитан, ты куда? Эй!

Оказалось, он просто пробежал мимо повернувшего на обозначенную до этого насыпь Дубова. Сержант уже вскарабкался метра на три по песчаному склону, и теперь ожидал капитана, сменив винчестер на автомат. Тиграш мимоходом отметил, что все верно, автомат сейчас более уместен, а в случае ближнего боя, Олег успеет перевооружиться. Он буквально взмыл на площадку к Корявну, стимулятор все набирая обороты, вливал в уставшие мышцы энергию.

– Тише. Тише, Ромыч, не пыли, а то точно выключит, – попытался утихомирить его Олег.

– Еще с час я протяну, точно.

– Ага, а потом? Мне не улыбается, убегать от крыс неся тебя на руках.

– Ну, извини, – мимоходом улыбнулся Роман, – можешь, не таскать.

– Дурак, – беззлобно выругался сержант, – давай лучше лезь, я, если что, подстрахую.

Оказавшись на верху карьера, они сумели наконец-то оценить грозящую им опасность в полной мере. Подсчеты капитана были верны, около пятидесяти крыс носились внизу, выискивая их, несколько особо смелых особей нырнули в туннель, но последовать их примеру остальные не спешили, явно чего-то побаиваясь. Олег, с минуту наблюдающий за суетой мутантов, смачно плюнул вниз, и обернулся к капитану:

– Ну, что, будем хлестаться или ну их нах?

– Позиция, в общем-то, удобная, – Роман вскинув автомат поводил стволом выцеливая то одну, то другую тварь, – но, ну их к черту, боезапас тратить без надобности. Предлагаю двигать на север, тут километрах в трех вроде железка должна быть, и не то станция, не то депо или вокзал какой-то. До нее думаю дойти я успею, до того как меня выключит. Так что, побежали.

– Мда, опять беготня, тебе надо было не в разведчики идти, а в спринтеры.

– Разговорчики, сержант! Бегом, марш!

До железной дороги они добежали почти без приключений, лишь вспугнули стайку не то ящериц, не то мышей каких, устроившихся на ночлег в невысоком кустарнике. Маленькие, с ладонь величиной, тени, вереща, брызнули вовсе стороны, на мгновение, испугав самих людей и исчезли по ближайшим кустам. Дубов не сбавляя темпа, закрутил матерную руладу, поминая саперные лопаты китайских диверсантов и ягодицы скандинавских демонов, но концовку Роман не разобрал, дыхание у сержанта сбилось и слова вышли невнятные. ЖД станция в отличие от идеально сохранившихся рельс, выглядела жалко. Окна почти все без стекол, входные двери провалились внутрь, кирпич на углах сильно покрошился, крыша с одного края сложилась и нависала острыми шиферными краями над платформой. Сцепив зубы, Тиграш из последних сил старался не потерять сознание, действие препарата пошло на спад, и в глазах все плыло, двоилось.

– Олег, по-моему я все… приех… – так и не договорив, он споткнулся и,

потеряв сознание, рухнул в пяти метрах от входа.

Дубов ухнув, в немыслимом прыжке, поймал его за шиворот, не позволив, разбить лицо о потрескавшийся асфальт. И бормоча: «Сейчас, сейчас капитан, сейчас все будет хорошо», бережно подхватив на руки, понес на второй этаж. Ввалился в комнату, скорее всего использовавшуюся когда-то диспетчерами как столовая, уложил Романа на длинный стол. Темная древесина рассохлась, но вес капитана вполне выдержала. Подоткнув под голову другу его же рюкзак, Дубов запер дверь и занял пост у окна.

Проснулся Тиграш, когда косые солнечные лучи уже залили желтым светом полкомнаты. Поворочался, пытаясь подняться, тело этому садистскому приказу подчиняться отказалось, и бессильно откинулся.

– Спи, капитан, – донесся откуда-то из-за спины голос Дубова, – спи, часа через три-четыре разбужу. А пока спи.

– Олег, – едва ворочая языком выдавил из себя Роман, – там… в аптечке, ампулы… ну помнишь, надо уколы сделать… от радиации…

– Спи. Позже сделаем, трое суток облучались, еще пара часов роли не сыграют.

Тигренко хотел было возразить, но так и не сумел больше разлепить губ. Второй раз он проснулся, под аккомпанемент автоматных выстрелов. Чувствовал он себя все еще разбитым, но приподняться на локтях вполне сумел, обернувшись к окну, спросил у дергающейся в такт выстрелам спины сержанта:

– С кем воюем?

– Проснулся? – оглянулся на него Дубов, и тут же рыкнул, – куда ж ты, сука!

Комнату вновь заполнил грохот выстрелов. Поняв, что объяснений он сейчас не получит, Роман кое-как спустил на пол ноги, качаясь выпрямился, чувствуя себя древним дедом, сделал несколько шагов, держась за стену и остановился отдышаться. За второй заход он таки добрался до окна, из которого палил в неизвестного противника гвардии сержант, но тот как раз закончил стрелять и довольный обернулся. Обнаружив капитана не лежащим, он потешно всплеснул руками.

– Ты зачем поднялся, боец? Тебе еще дрыхнуть положено.

– С кем воюешь? – отмахнулся от попыток друга поддержать его, повторил вопрос Роман.

– Да уже не с кем, вон, в окошко глянь, если уж добрался сюда.

Роман, матюгнувшись про себя на слабость – едва не упал, поворачиваясь к оконному проему, выглянул. Внизу на путях покоилось не меньше дюжины крыс. Одна, самая здоровая, едва не с дога величиной, была необычного ярко рыжего окраса.

– Я таких еще не видел.

– Я, так вообще, до встречи с тобой не подозревал о таких грызунах, – хохотнул Корявень, – и что ж теперь, не стрелять в них, что ли… эта рыжуха, кстати, самая живучая оказалась, полрожка в нее засадил, все никак подыхать не хотела.

– Странно конечно, – попытался улыбнуться Роман – чего это она не хотела дохнуть.

– Ну, а я о чем, – улыбнулся здоровяк, и с детской непосредственностью продолжил, – может, пожрем?

– Иногда я искренне тебе удивляюсь, – кряхтя, произнес Тиграш, шагая к столу.

– Почему это? – удивился сержант, ловко распаковывая сухпай.

– Потому что, – выдохнул Роман, присаживаясь и болезненно морщась, – тебе по ходу бог излишки оптимизма выдал и нервов лишних.

– Да ну, глупости все это… я вот что думал, пока ты в отключке валялся. Чумные эти, уж слишком хороши. Ну, в плане подготовки, опять же экипировка у них на уровне, оружие. И их, грубо говоря, до хера и даже много больше. Опять же, карта у них украденная, явно не кустарщина, значит что?

Он многозначительно замолчал, глядя на капитана, дескать, делай выводы. Тигренко улыбнулся, и, решив не разочаровывать друга, пожал плечами:

– Не тяни, не знаю я к чему ты клонишь.

– А значит это лишь одно, это не бандитская группировка, и не какие-то глупые фанатики, это высокоорганизованная структура, располагающая некой лабораторией, запасами неплохого оборудования, почти нового оружия, по численности бойцов достаточная, чтобы развязать бойню у Князя и кинуть огромную группу нам на перехват.

– Я-то надеялся ты меня чем-то удивишь, – зевнул Роман.

– Я и попробую, – не обращая внимания на подколы друга, продолжил Корявень, – это ж пока только предыстория была, а теперь обещанные спецэффекты – ты пока тут мерно посапывал, на горизонте нарисовалась и исчезла группа людей, в интересной карнавальной одежде черно-красной расцветки.

– Оп-па! – Тигренко от удивления даже ложку выронил.

– Это не все, капитан, – довольный произведенным эффектом хмыкнул в бороду Олег, и с удовольствием принялся за еду.

– Слышь, интригант чертов, давай уж теперь рассказывай, не томи.

Дубов хитро щурясь, тем временем, не спеша зачерпнул очередную ложку тушенки, с удовольствием прожевал и только тогда продолжил:

– Так вот, группа не большая, семь человек… эх, жалко картошки с собой нету, сейчас бы запечь на угольках.

– Олег, я тебя пришибу.

– Ладно-ладно, – захохотал сержант, – и в этой группе двое раненых, один серьезно, его буквально тащили, второй по мелочи, и что характерно. Ранения пулевые. И что это должно означать?

Тигренко попробовал сделать выводы, но мысли, текущие вялой грязевой рекой, никуда его не привели.

– Не знаю…

– Да, видать сильно тебя вымотало, ну, ты что, Ромыч, – обескуражено протянул Олег, явно рассчитывающий на другой ответ, – ну, где вчера стычка была.

И тут до Тигренко дошло. Отчет Иранца об изгнание со второго уровня неизвестных. Очередной кусок мозаики лег на свое место.

– Собирайся, Олег, мы возвращаемся на базу.

Дом у трех дорог

В кабинете у Зарубова было тихо, Тигренко только что закончил доклад о проведенном времени в ожоге. Полковник сидел, погрузившись в раздумья, на автомате барабаня пальцами по столешнице. Олег, расположившийся в углу на кушетке, с интересом изучал висящую на стене карту. Наконец Алексей Степанович произнес:

– Что-то мне эти ваши чумные уже порядком надоели. Так что, как только закрепимся на новом месте, будем их гасить.

– А стоит ли связываться, Алексей Степанович?

– Стоит, Рома, стоит. Два медведя, как известно, в одной берлоге не уживаются. А они ребята серьезные, рассказал мне тут недавно Артур, как они Князя катать пытались. Гранатометы и прочие прелести использовали… ладно, это все потом. Сейчас, топайте спать, выглядите хреново, честно говоря. Как отоспитесь, найдете меня, порешим, что дальше делать.

И уже когда капитан с сержантом вышли в коридор крикнул вдогонку:

– И это, Рома, скажи своей Рыси, что бить морды офицерам нехорошо… да и пацанов своих с каземата забери.

Дубов в голос расхохотался, Тигренко наоборот скривился, развернулся было назад в кабинет, но Зарубов махнув рукой, произнес:

– У них все сам узнаешь. Идите уже, идите.

Своих охламонов они нашли сидящими в камере с понуренными головами. Ленька грустно смотрел на мир одним глазом, второй весь заплыл огромным фингалом. Молчун с загипсованной ногой, сидел на скамье и что-то вырезал из деревянного чурбака.

– Буратино лепишь? – Весело гаркнул сержант.

– Молчун, наши! – радостно вскинулся Ленька.

– Ваши-ваши, обормоты, вы как тут умудрились оказаться? – смеясь, спросил Корявень.

– Да уж, вот и оставь вас без присмотра, – Тигренко пропустил дежурного солдата вперед, подождал, пока тот открыл зарешеченную дверь, и продолжил, – докладывайте, как тут оказались. За какие такие грехи?

Ленька подорвавшийся было на выход, замялся. Дубов все еще посмеявшийся в бороду, заметив эту секундную заминку, подмигнул пацану и, подтолкнув капитана под локоть, сказал:

– Роман, дай им сделать полной грудью глоток утраченной, было, свободы, а объясняться они дома… за столом. А то я сейчас этого солдата сжую, – и он плотоядно улыбаясь, кивнул на дежурного.

– Да уж. Чувствую повествование нас ждет захватывающее и остросюжетное, ни чета нашим унылым приключениям в ожоге. Ладно, бойцы, встали и, приняв уныло-понурый вид, двинулись за своим бравым отцом-командиром, на ходу выдумывая наиболее правдивые объяснения.

Кристина встретила их визгом, от которого заложило уши, и бросилась на шею капитану. Дубов деликатно кашлянул, когда их поцелуй стал набирать вторую минуту, и аккуратно подвинув их, прошел к столу. Брякнув на пол рюкзак и оружие, вытянул ноги и произнес:

– Ляпота… Рысь, да хватит его тискать, корми нас лучше уже.

Тигренко отстранившись от своей зеленоглазой красавицы, счастливо улыбаясь, кивнул.

– Так, сначала, объявляю пяти минутную помывку, а вы, – он ткнул пальцем в пацанов, – помогаете по кухне. Вернемся, устрою вам всем допрос с пристрастием. И тебе тоже, егоза.

Он ущипнул взвизгнувшую девушку за ягодицу и вышел на крыльцо. Сержант вывалился к нему через минуту, держа в руках таз с водой и зажав подмышкой здоровенный кусок самодельного мыла.

– Во, ототремся до скрипа, – гыкнул здоровяк кивая, и в два прыжка добрался до пенька, который Тиграш использовал для колки дров. Установив на него таз, он, кряхтя, стянул через голову куртку вместе с гимнастеркой, и сел расшнуровывать берцы. – Давай, капитан, не тормози, а то один всю воду изведу.

Роман, улыбаясь, спустился, разделся по пояс. Но в отличие от сержанта, кинувшего одежду безформенным кулем, он все аккуратно сложил. Потрогав пальцем густую щетину, произнес с явной подначкой:

– Тоже что ли куст себе отрастить?

– Тебе нельзя, – фыркнул Корявень, – у тебя его при первой же ссоре Кристина оторвет… скорее всего вместе с подбородком или даже всей головой. Так что не искушай судьбу.

Тиграш хохотнул, отобрал у друга ковш и, зачерпнув воды, умылся, затем с удовольствием натер щеки и подбородок мылом.

– Как истинный воин и альфа-самец, бриться ты, конечно же, будешь ножом – сивым конем заржал Олег

– Истинный альфа-самец бреется когтями, или совсем не бреется, зарастая грозной гривой – произнес знакомый насмешливый голос за их спинами.

Дубов гукнул, стремительно развернулся, зграбастал сияющего улыбкой Шланга в ахапку.

– Задушишь, медведь! – притворно закатив глаза, забился якобы в удушье байкер.

– Ты как тут очутился? – ошарашено произнес Роман, едва сумел подобрать упавшую на землю челюсть.

– О, я тут с высокой миссией, обличенный так сказать всевозможными полномочиями и особым доверием, призванный помогать и способствовать, и прочие, и прочие, и прочие. Ну, и самогонки вам Кузьмичевой привез.

– Вот это дело, вот это ты молодцом! – сразу стал много радостнее Дубов, хоть казалось, что дальше уже и некуда.

– Ну вот, знал, что ты обрадуешься. Ладно, наводите марафет, а я пойду пока кошку подовожу, – он подмигнул Тиграшу, – она ж уже заселилась к тебе, да, Ромыч или правильнее сказать выселила тебя?

Они вновь жизнерадостно заржали и беловолосый байкер скрылся в доме.

Через четверть часа они уже все рассаживались в небольшой кухоньке Тигренко, за накрытый пестрым сукном стол, не иначе Рысь уже где-то раздобыла, по крайней мере, сам Роман, так и не припомнил, чтобы у него имелась в запасах такая ткань. Он помывшийся и побритый, с удовольствием помогал Кристине накрывать на стол. Эта суета, такая домашняя, такая обычная, но в тоже время абсолютно непривычная для него, заставляла все в душе петь, так, словно он обретал что-то важное, что-то утраченное и позабытое. Мальчишки поначалу довольно настороженно отнесшиеся к шумному зубоскалу из Всадников Апокалипсиса, уже через пять минут буквально были им очарованны и теперь не отлипали от него. Вот и сейчас, Ленька пристал к нему с расспросами о байкерском движении. Шланг послушно рассказывал, метко шутил, заставляя парней то и дело улыбаться, успевал мимоходом беззлобно поддевать Кристину и при этом еще отвечал на расспросы Корявна.

Наконец-то все расселись и последние блюдо заняло свое место на столе.

– Ну, хозяйка, ну молодец, – похвалили девушку Олег, шумно втягивая носом воздух и с блеском в глазах рассматривая заставленный яствами стол: копченое мясо, сыр, колбаса, жареная рыба, картофельное пюре, хлеб, и кувшин с квасом.

– Да уж, когда только успела? Не иначе запалил нас кто-то, – улыбнулся капитан, прижимая к себе зардевшуюся девчонку и мимолетно целуя ее в висок. – Одного не пойму, где ты все это раздобыла-то?

Шланг, как раз, устанавливающий по центру бутылку с розовой жидкостью на стол – знаменитая наливка Кузьмича, едва не смахнул половину блюд со стола, согнувшись от хохота после этих слов.

– Да это уже притчей во языцех тут стало! Я уже трижды ее в разных интерпретациях слушал, и каждый раз удовольствие получал несказанное. Давай, Рысь, порадуй капитана, – продолжая смеяться произнес Тимка, и кивнув на бутылку продолжил, – Олег, давай, разливай, под хорошую выпивку хорошая история вообще в сладость.

Пока сержант разливал самогонку, все упорно работали челюстями, благо проголодаться успели все, а учитывая, что на такую еду и не рассчитывал никто, наворачивали все так, что треск за ушами стоял. Дубов, едва прожевав кусок вяленого мяса, поднял кружку, заменяющую в данном случае рюмку, и произнес:

– Давайте, за нас! Полюбил я вас всех, чертей!

Стук кружек вышел вовсе не мелодичным, зато искренним, как тут же заметил на этот счет белобрысый байкер.

Следующие тридцать минут воздух в комнате сотрясался бесконечными взрывами хохота. Кристина наконец-то начала рассказ.

Оказалось, что как только они вчера, выйдя из ожога, вышли на связь с базой, к ней заскочил сердобольный Ахмед и шепнул эту радостную весть – герои возвращаются мол, а героев и встречать надо по геройски. Он то и подсказал, что деликатесы вымаливать стоит у Илюши Каргузина. Нашла завхоза девчонка довольно быстро, и через пятнадцать минут надоела ему так, что он, вызвав бойца, велел ему провести «настырную капитанскую невесту» на продовольственный склад. Ленька вызвался ей помочь, так что на склад они пришли втроем. Вот тут то и началось форменное безобразие, боец, оказался сыном фермера, потому, когда в корзину, которую тащил Ленька, нырнула колбаса к уже лежащей там картошке, луку, рыбе и окороку, внутри фермерской экономной натуры началась буря. Он неосторожно позволил себе высказаться о прожорливости и явной жадности посетителей, после чего провел небезопасное для своего здоровья сравнение со свиньями, за что тут же и получил по морде от разорителей склада. Сработали гости из Первоцвета на удивление слаженно, так что к концу драки, буквально выкинули фермерского сыночка из склада и благополучно вернулись к наполнению корзинки продовольствием. Солдатик же заперев снаружи дверь, побежал жаловаться Каргузину, и майор собственнолично решил проверить «полное разворовывание склада», еще не подозревая какой опасности себя подвергает. Кристина с Ленькой, тем временем, ожидая возвращения горящего жаждой мести бойца, разработали примитивный, но действенный план: засада, контратака и отхода с продуктами к дому капитана. Потому, когда склад снова отперли и в темноту проема ступил майор, в лицо ему прилетела метко брошенная Рысью колбаса, а за следом и залихватский пинок в грудь, опрокинувший его на спину, в исполнении Леньки. Каргузин явно ошарашенный таким приемом в своя святая святых, через секунду форменным образом озверел, и, вскинувшись на ноги, принялся методично отпускать Леньке зуботычины. Ленька драки с одним из старших офицеров базы не забоялся и, крикнув Кристине, чтобы она бежала с продуктами домой, начал отмахиваться от наседающего майора и подключившегося к нему бойца. На общую беду, из санчасти, аккурат мимо злосчастного склада, в это время как раз прыгал загипсованный Молчун. Услышав шум потасовки и голос друга, он, не раздумывая, кинулся на помощь. Леньку как раз буквально замесили во входном тамбуре, когда на голову бедняги Ильи опустился костыль. Хрюкнув, завхоз вознамерился потерять сознание, медленно сползая по стенке. Друзья из Первоцвета немудурствуя, быстро запинали фермерского отпрыска и уже готовы были ретироваться, когда на их беду, на помощь к побежденным прибежали бойцы катившие мимо бочки с горючим. Через минуту их уже скрутили и очумевший от произошедшего Каргузин, распорядился запихать их в каземат «и гноить их там до второго Торнадо». Об инциденте тут же доложили полковнику, принимающему в это время прибывшего еще утром парламентера от Всадников Апокалипсиса. Зарубов извинившись, перед гостем, лично пошел разобраться с разбуянившейся молодежью, но Рысь, к тому времени уже укрепившаяся в доме, двери открывать категорически отказалась, предупредив, что трофейную колбасу и прочее она будет защищать до последнего патрона. Как себя вести в сложившейся ситуации, не разворачивая полноценных боевых действий, полковник явно не представлял, и, махнув на нее рукой, вернулся к своим делам, рыкнув на последок, что еще одна такая выходка и мир лишиться трех жителей Первоцвета, а возможно и Первоцвета в целом.

К концу ее рассказа сержант с байкером хохотали так. Что казалось еще чуть-чуть и с дома капитана слетит крыша. Утирая выступившие от смеха слезы, сержант невнятным бормотанием выразил благодарность за столь радушный прием и вновь зашелся смехом. Тигренко тоже посмеивался, понимая, что надо бы пропесочить оболтусов, но ничего не мог с собой поделать, представляя ошарашенных друзей по мундиру: и Илью, и Заруба. Когда всеобщая истерия пошла на спад, Шланг разлив спиртное по кружкам произнес тост за бравую гвардию капитана, вновь посмеялись, в этот раз Тиграш нашел в себе сил, все же сделать пару замечаний и Кристине и ее помощникам, но из-за прилипшей к губам улыбки, никто к его словам серьезно не отнесся. Дубов накладывая очередную порцию картошки, повернулся к байкеру:

– Ну, у вас там что как? Рассказывай, давай.

– Да, дела дрянь. Князя ведь еще при вас прессовать начали. Так вот, эти ваши чумные, и на нас кидаться пробовали. Самое хреновое, что вполне себе успешно, две разведгруппы наших уничтожили, и половину бойцов, что Саблезуб двинул на помощь Князю положили. Постреляли и по заставе, где вы ночевали, правда безрезультатно и быстро скрылись, едва кошкодав отдал приказ «намотать их кишки на обода», но в любом случае. Сейчас вроде все поутихло, но и Саблезуб и Князь обеспокоенны всерьез. Ситуация напряженная, бойцов они стянули к западной границе, но перевал к Железке сейчас стоит без резерва. Да и чумные эти, периодически «прощупывают» выставленные дозоры. Княжий Град, потрепали серьезно, суки, гранатометами почти весь охранный периметр порушили. Потому меня сюда и отправили, нам нужна помощь, нам нужен союз с вами. Мы умеем защищать свои владения, научились… жизнь научила, но нам нужны вы, нам нужны те, кто умеет воевать. По-настоящему воевать.

– Что полковник сказал? – напряженно спросил Тигренко.

– Да что, он не отказывается от возможности союза, но у вас тут видишь ли двоевластие. А Ваш мэр, зараза трусливая, послушал меня, покивал с сочувствующим выражением лица и сказал, что надо думать. Совет, мол теперь не собрать до окончания переезда, а чтобы все это быстрее сделать, дескать помочь вам надо, начал выбивать земли получше и побезопасней. Шкура, в общем.

Тиграш кивнул, что-то такое он и ожидал услышать. Заруб не находился в подчинении городских властей, но и конфликтовать с гражданскими не хотел. Прав был Князь, едва они оказались в игре, как тут же началась политика.

– Бля. – Выразил свое недовольство Корявень, – Надо мне к вам, хотя бы, двинуть. Я конечно не стратег, но повоевать успел, да и пока служил, не только мурзилки читал перед сном.

– В принципе, нечто подобное у нас и подозревали, – продолжил свою речь Тимка, – так что у нас есть, что вам предложить. Но ведь чувствуя нашу сейчас заинтересованность в вас, этот ваш мэр нас трясти будет как липку, выжимать все до капли. А значит и дружбы не получится, выйдет вынужденный временный союз… хрень в общем. Такие дела, капитан.

Посидели в молчании, потом Шланг продолжил:

– Мы ж и к вам, – он кивнул на пацанов, – группу отправили, правда, не знаю, чем все кончилось, я на следующий день уехал, но в любом случае, союзников ищем всюду. Да и в эти две деревеньки, что у тебя, Ром, на карте были отмечены, тоже снарядили людей…

– Я одного не пойму, кто они и откуда взялись? – теребя кончик носа, произнес Роман, – это не стихийно организованная банда… Зарубов тоже этим вопросом озабочен. Противник серьезный: хорошее вооружение и подготовка, да и, честно говоря, их много, очень много. Если судить по тому, что они развернули поиск в болотах, атаковали вас и Князя, сунулись даже к нам… и в ожоге мы их, вернее вон он видел.

Тиграш кивнул на Дубова, и потер виски, на сытый желудок, да после алкоголя, усталость навалилась с новой силой, спать хотелось неимоверно.

– Так, потом договорите, – не терпящим возражений тоном, подвела итог обеду Кристина, – а сейчас, идите-ка вы спать. Вон носом клюешь, да и сержант наш сдулся совсем.

Сержант открыл было рот, чтобы возразить, подумал секунду и кивнул.

– Хотя, точно, сдулся. Спать охота, шо пипец.

– Это как? – заинтересовался Ленька.

– Это, пацан, сильно, значит, хочет… очень сильно, – фыркнул Шланг, поднимаясь из-за стола, – ладно, до вечера, мужики. Рысь премного благодарен за один из вкуснейших обедов за последние десять лет.

Девчонка, довольная похвалой, улыбнулась и кивнула на стол мальчишкам.

– А нам с вами предстоит теперь все это разобрать.

Проснулся Тиграш лишь под утро, небо за окном посерело, но еще не окрасилось солнцем в розовые тона предрассветного часа. Рядом, прижавшись к нему, сопела Кристина, трогательно надув губки. В углу на кушетке, явно маленькой для него, богатырски храпел Дубов, свесив до пола руки и ноги. Пацанов он не усмотрел, но прислушавшись, понял, что они в кухне. Внимательно, по уже многолетней привычке, проверил свои ощущения. Мышцы чувствовались рыхлыми, ватными, но тяжесть усталости исчезла. Вполне ожидаемо, учитывая, сколько он насиловал организм, бегая только на стимуляторах. Кристина под боком смешно плямкнула, прижалась к нему еще сильнее, Роман улыбнулся, поправил ей локон, и бережно, стараясь не разбудить, поднялся. Не озабочиваясь одеванием, вышел, как был, в трусах на крыльцо. Предрассветный час, прохладный и влажный от негустого тумана, моментально снял с него остатки сна. На близкой стене прошелся дозорный, попыхивая сигаретой. Тиграш зевнул, раньше за это можно было и в лоб получить, а сейчас в порядке вещей, ходят, курят на посту. Город за стеной безмолвствовал, Зарубов с начала «большого переезда» ввел комендантский час, перемещение по улицам с наступлением темноты строго запрещалось. В принципе, никто и не стремился выйти в ночь, слишком свежо еще было в памяти людей воспоминание о последнем Жоре. На другом конце базы басовито зарокотал двигателем БТР, утром должна была выехать ударная группа Ахмеда, сопровождающая инженеров. Скрипнув дверью, на крыльцо вышел Корявень, облокотившись на перила, сплюнул вниз.

– Ну, ты как, Ромыч?

– Да хотелось бы лучше, – улыбнулся Тиграш, – но и так, слава богу.

– Ты ж ужин проспал, а тут форменное сражение было, – хмыкнул Дубов, – в гости притопали майоры, и Илья чуть второй раз не подрался с Рысью, она его кормить отказывалась. Ты бы видел его лицо, когда она его обозвала «жадным, несдержанным урюком и жмотом». Да, и наливку допили… Артур приходил, они завтра, в смысле, уже сегодня на рассвете вместе со Шлангом уезжают. А тебя полковник к десяти утра ждет, что-то он там опять придумал.

– Понятно, – Тигренко, опять, зевнул. – Может чайку или ты досыпать пойдешь?

– Да не, выспался вроде. А вот чайку я б не отказался, да только пацанов разбудим.

– Пускай привыкают к солдатским будням, сами просились научить их быть военными.

– Суров ты, – хохотнул Олег, и, хлопнув друга по плечу, открыл дверь, – ну пойдем.

Пацанов они будить все же не стали, но Молчун и сам проснулся, едва они зажгли лампу. Глянул вопросительно, но Роман, махнув рукой, шепнул:

– Спи, давай, мы так, чайку испить зашли.

Парень кивнул, и, перевернувшись на другой бок, мерно засопел.

– Правильный боец, – едва слышно выдал свою оценку сержант, ставя на буржуйку чайник. Попробовал здоровой, словно лопата, ладонью бок печурки, качнул неудовлетворенно головой.

– Едва теплая. А растопим, жарко будет.

– Окно открой и растапливай.

Через пятнадцать минут, Дубов уже закинул в кипящую воду груйды, и, втянув пар, удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям. Тигренко, все это время молча за ним наблюдающий, заметил:

– Олег, что тебя беспокоит? Не отнекивайся только… ну, видно, что ты внутренне напряжен, сжат, словно пружина.

– Да… понимаешь, я ведь тогда, еще до Торнадо так и не обзавелся семьей, не успел… и вниманием женским никогда обделен не была, ну, не суть… а сейчас, понимаешь, мы пока ходили по ожогу и вообще, я, в общем, решил, что хочу с Катей быть… хочу с ней семью… понимаешь?

– Понимаю, конечно, очень хорошо тебя понимаю, брат.

– Ну вот, – Олег явно обрадовался такому ответу, – вот и муторно на душе, боюсь я за нее. И так в неспокойное время живем, а тут еще чумные эти, война… к ней поеду, если Шланг с собой возьмет. Без обид?

– Да какие обиды, все правильно. Я за вас только счастлив буду, – перегнувшись через стол, Роман похлопал друга по плечу, – а ну-ка пойдем, нашего белобрысого велосипедиста найдем. А то еще уедет без тебя, а ты тут от тоски сдохнешь.

Сержант хмыкнул на шутку, кивнул:

– Спасибо, Ром.

Шланг естественно не отказал, с большим удовольствием согласился забрать попутчиком Корявна, позубоскалив, что военные это конечно грозно и могуче, но ничто не заменит свободы и «феерии чуйств» от езды на байке и, «ну и естественно прелестей Кузьмича». Собирались не долго, Олег еще с вечера подготовил свои вещи, и единственное что, немного волновался, что не сдал автомат и дробовик, но едва обратился с этим вопросом к Тигренко, тот махнул рукой:

– Не думаю, что если увезешь с собой, кто-то сочтет тебя вором, считай это оплатой, за то, что мою шкуру охранял.

Гвардии сержант улыбнулся, едва заметно кивнул, и они обнялись, крепко, по-братски. Да и в целом прощались долго, мальчишки волновались в стороне, долго не решаясь подойти, и не зная как себя вести. Шланг, с минуту понаблюдав за ними, позвал:

– Да идите уже сюда, зелень. Мнетесь, как девки в первую ночь, – и первым протянул руку к подошедшим пацанам. Лица у них были настолько серьезные, что Дубов во время рукопожатия, не удержавшись, расхохотался. Стукнул слегка огромным кулаком в плечо ничего не понимающего Молчуна.

– Да расслабьтесь вы, бойцы. Вон, с Рыси пример берите!

Девчонка, стоящая тут же, улыбалась, переругиваясь с Тимкой. Тиграш повернулся к подошедшему от бараков Артуру.

– Спасибо за все. Скажи Игорю, что в моем лице он всегда найдет союзника, чтобы тут не говорил тебе мэр или полковник.

Княжеский следопыт кивнул.

– Скажу. Тебе тоже спасибо за приключение, было интересно встретиться с вашими крысаками.

– Вот уж удивил. Наверное, ты единственный кому это понравилось, – гыкнул за его спиной сержант.

– Так, все. Обнимаемся по последнему разу и погнали, а то так до обеда не уедем, – закруглил момент расставания Тимка и завел мотоцикл. – Капитан, спасибо за гостеприимство, ты классный мужик. А мэр ваш, все же гавнюк. Ну да, хрен с ним.

Тигренко невольно улыбнулся, кивнул солдатам у КПП. Скрипнув тросами, дежурный караул открыл ворота, и мотоцикл, рокоча двигателем, покинул базу. Рысь, обняв его, все же всплакнула, глядя на уменьшающуюся точку мотоколяски, но почти тут же утерев слезы, обернулась к парням.

– Пойдемте, покормлю вас что ли.

В кабинете у Зарубова когда он зашел было накурено так, что хоть топор вешай. За длинным столом сидели все офицеры базы, – общее собрание. Тигренко с удивлением вспомнил, что последний раз такое собрание было почти восемь лет назад, как раз после первого жора. Значит, полковник в чем-то серьезно сомневается, не уверен в чем-то настолько, что желает услышать мнение каждого. Да тут и прорицателем быть не надо, вопрос может быть только один, будут ли они воевать с чумными? Вернее, воевать то они в любом случае будут, но вот, помогут ли Князю и Саблезубу, включаясь в боевые действия уже сейчас? Хотя, подумал Роман, старый лис, скорее всего уже все решил, как бывало до этого не раз, просто желает, чтобы его офицеры сами пришли к такому же решению. Как только все расселись, Зарубов начал свою речь, как всегда без обиняков и увертюр:

– Ну что, ребята, знаете уже, что мы переезжаем. Знаете, что последние пару дней господин мэр вел переговоры с представителями наших будущих соседей. Многие хоть краем уха слышали, что там форменная война начинается, так сказать, из огня да в полымя попадаем. И вопрос сейчас предстоит решить не простой. Васюрин, пытается выторговать с наших возможных союзников «куски пожирнее», что в принципе логично, но… но, конечно, по совести, это блядство откровеннейшее. Вот, Роман Викторович, первый, кто установил связи с нашими будущими соседями, отзывался о них конечно не однозначно, но зато только в положительном ключе. Я ему верю, что эти две общины вполне годятся на роль друзей, за которых не грех и шмальнуть пару раз, но сами понимаете, кидаться в драку против согласия Васюрина… по совести я понимаю, надо так. Но по логике, мы живем тут, нас этот городок, выбравший Васюрина мэром, приютил сразу после катастрофы, кормит, снабжает всем необходимым, да, в конце концов, многие из вас попереженились на местных кумушках-вдовушках, кто-то и лялек налепить уже успел. Так что, давайте, высказывайте свои соображения на этот счет.

Вот и все, грустно подумал Тигренко, вот и все, Зарубов отчего-то принял решение поддержать мэра, хоть и делает вид, что еще ничего не решил. На душе сразу стало темно, тоскливо. Кто-то начал высказывать мнения, выносить предложения, но он уже ничего не слышал, в голове сами собой рисовались трагичные картинки: Дубов до последнего отстреливающийся в попытках защитить дом Кати, княжеские войны бегущие в последнюю атаку за спинами которых дымятся руины Града, минометный обстрел, разметающий мотоциклетный строй байкеров. Он не сразу понял, что его настойчиво трепят за плечо.

– Роман, Рома, ты что, уснул что ли, словно аист в зиму? – спросил его Ахмед сидящий рядом.

Тиграш вздрогнул, глянул на друга, обвел взглядом притихших сослуживцев, все пристально смотрели на него. Зарубов поймав его взгляд, качнул едва заметно головой, порицая, дескать, что ж ты творишь-то!?

– Прошу извинить меня, задумался что-то, – с металлическими нотками в голосе произнес Тиграш и уставился в стол перед собой, – у меня там друзья остались… а слушать разглагольствования о том, почему их не стоит спасать, не хочу.

– Угомонись, – перебил его речь Зарубов. – Никто не заставляет тебя забыть о них, или отречься. Ты бы если не в облаках летал, а слушал, о чем тут товарищи по ружью говорят, не бычился бы сейчас понапрасну. Все, с тобой потом поговорим, капитан, в отпуск тебе видимо пора, теряешь хватку. Итак, действуем по следующему сценарию: после того как наши вероятные союзники подпишут договор, выступаем. Технику и все свободные силы, прежде всего, направляем на закрепление на новом участке. Одновременно с этим, надо будет надавать по рожам неугомонным бойцам в черно-красных тряпках, оказавшихся в пределах досягаемости. Так что, первое, Ахмед, твои лбы, которые тут остались, завтра выступают. Охрану нашим переселенцам и без них обеспечим. Пусть закрепляются, изучают территорию, чтобы, когда туда придет большая часть солдат, они могли им в случае необходимости обеспечит прикрытие на время разворачивания лагеря. Второе, Каргузин, все оружие, технику проверить, по необходимости заменить изношенные детали новыми, особенно это касается техники. Сахоров, на тебе с этого момента все вопросы по связи. Все, всем разойтись. Возникающие вопросы будем решать в рабочем порядке. Тигренко, ты останься, остальные свободны.

Офицеры, тихо переговариваясь, покинули кабинет полковника. Зарубов дождался, пока за последним из них закрылась дверь, и лишь после этого начал говорить:

– Так, Ром, сказать что ты меня расстроил сегодня, значит, ничего не сказать. Что за сопли? Да не кривись ты, не кривись, но надеюсь, такого я больше не увижу, тем более на общем-то собрании. И так теперь кривотолки пойдут среди солдат, мол, зам мой сдавать стал. Ладно, теперь по делу. Князь твой прав был, не дадут нам просто так жить, втянут в большую игру под названием политика. Да чего там, уже втянули, вон и Васюрин наш с головой в нее кинулся. Я-то отлично понимаю, что если сегодня наглеть будем, завтра, когда надобность в нас отпадет, нам в спину плевать будут, а то и кинжал сунут, и правы будут. Васюрин кусок не по рту ухватить пытается, я уже и так и эдак объяснял, что ту территорию, которую он выцаганить пытается, мы не удержим в случае чего. И вроде заставил его задуматься, так что, думаю, на официальной встрече с Князем и Саблезубом, запросы свои он поумерит.

– Официальная встреча? Я видимо что-то упустил – удивился Тигренко.

– Не упустил, а не знал. Да и когда тебе с твоим-то детским садом, Илья кстати, до сих пор дуется. Но с ним сами потом все порешаете, благо люди взрослые. Теперь касаемо встречи, через неделю запланирована официальная встреча наших лидеров. Так что, я вместе с мэром и нашим эскулапом, уеду уже послезавтра.

– Не слишком ли рискованно?

– Да нет. Каргузин правда тоже против, засадой меня стращал и заговорами, но я склонен считать все это надуманными страхами. Пока что, не байкерам, не этим лесным рыцарям, брать у нас нечего, у них своих забот хватает, которые мы в состояние, по их мнению, решить. Так что заговоры маловероятны. А засада… не знаю, парламентер от Всадников Апокалипсиса, язык поломаешь мля, выдумали названице, заверил, что охрану нам обеспечат самую невероятную. Хотя если что, командование переедет тебе с Ильей, и организуете тут хунту, я, кстати, не шучу. Потому что, если фермеры с городскими демократию затеют, считайте, что контроль вы утратите над поселением. Васюрин хоть и скрипя сердцем, кстати, тоже подтвердил такой вариант, как наиболее правильный по этим временам. Что касается тебя… для начала надо решить по твоим найденышам, либо зачисляй их к себе в отряд, либо отправляй домой, не те времена настали, чтобы я мог позволить тебе с ними нянчиться.

– Я так понимаю, для меня очередное задание появилось?

– Правильно понимаешь, – кивнул полковник.

– А помнится, кто-то обещал мне отпуск и прочие отгула, – не противясь, а скорее задора ради, попытался было протестовать капитан.

– Ну, на кой он тебе сейчас? А? Да и не кем мне тебя заменить.

– Ну, раз не кем, – протянул Тиграш и рассмеялся, – рассказывайте, не тяните, куда в этот раз мне шлепать предстоит.

– О, в интереснейшие места, – улыбнулся полковник, видя появившийся в глазах помощника азартный блеск, – думаю, пришла пора получше узнать, что это за чумные такие, где живут и чем дышат. А то устраивать махач с непонятно кем не сильно тянет.

– Что-то такое я и подозревал. Эх, за что вы так меня не любите, не иначе на женщину мою глаз положили, то в ожог, то в пасть к черту.

Полковник рассмеялся шутке, подмигнул.

– Женщина у тебя и впрямь славная, чуть за колбасу войну со мной не начала. Один пойдешь?

– Да, не пацанов же тащить.

– Ну да, значит домой их, – хитро щурясь согласился Зарубов.

– Алексей Степанович, ну… они ж не бойцы, какими бы рембами себя не считали.

– А если ты их все время будешь в хате прятать, то и не станут никогда. Пойми, Ром, я не настаиваю ни на чем, но если ты решил их воспитывать как разведчиков, воспитывай сразу, а у меня тут никто с ними возиться не будет. Парни взрослые, поэтому или пиши их к себе или до дома. Во время боевых действий тут не до игр будет.

– Я подумаю.

– Подумай. И вот еще что, по размышлению, мы вот что решили, на новом месте база наша будет отстоять от города на довольно приличном расстоянии. Я тебя обидеть не хочу, сам знаешь, ты мне как сын, но бабе твоей своевольничать не позволю, она едет в город, и это не обсуждается. Так что объясни ей сам сразу все, шутки-шутками, а ежели что, дам приказ и поедет перевязанная вся, словно фермерская колбаса.

– Это самое сложное в предстоящем задании, – рассмеялся капитан, – ладно, объясню.

– Ну, тогда все, можешь быть свободен. Время выхода не ставлю. Сам решишь, когда тебе удобнее выходить, а вот по срокам, будь любезен в пару недель уложиться. Сержант твой укатил, говорят? Жаль, сопровождай тебя боец из беркута, я б себя спокойней чувствовал. Все, топай отседова.

К дому Тигренко шел долго, неспешно шагая, размышлял, как отвертеться от Рыси, предчувствуя, что в этот раз, она костьми ляжет, а увяжется за ним. Да и с парнями из Первоцвета нужно что-то решить. Брать их на задание, пользы будет меньше чем сложностей, к тому же Молчун сейчас не дееспособен. Так и не решив ничего, он подошел к дому, сел на ступеньки, заходить и начинать тяжелый разговор не тянуло. Скрипнув дверью, на крыльцо вышла Кристина, тихонько села рядом, обняла его руку.

– Одного не пущу, – без предисловий категорично выдала она. – Я тут одна с ума сойду, уж лучше с тобой под пулями бегать, чем сидеть и ждать, не зная живой ты или уже кормишь радиоактивных варанов.

Роман хмыкнул, но не ответил.

– И не думай, что сбежать сумеешь… да и сумеешь если, я тогда уйду сама. Навсегда. Понял.

– Понял, понял, чудо ты мое зеленоокое, – Он наклонился к ее лицу, нежно поцеловал. И продолжил, – А ты понимаешь, что если с тобой что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

– Глупости. Как будто тут меня крысы сожрать не могут или те же чумные застрелить. Когда выходим?

Роман скосил на нее глаза, спорить не хотелось совсем и, вместо этого, зарылся лицом в пахнущих луговой травой кудряшках. И мысленно махнул рукой, а и черт с ним, возьмет девчонку с собой. В принципе ведь права, тут не намного безопасней. Безопасней конечно, в разы, но в условиях переезда и возможного конфликта, не на много. Он, снова, поцеловал ее и, глядя в самые родные зеленые глаза, произнес:

– Завтра утром выходим. Так что беги, собирайся.

Рысь радостно пискнула, вскочила ураганом, обняла его, покрывая лицо молниеносными поцелуями и тараторя, что он у нее самый-самый и что с ней у него проблем не будет. Внутренний голос язвительно каркнул, что проблемы-то как раз с ее присутствием прибавятся, но Роман отмахнулся от него. Хлопнул девушку по попке.

– Мальчишек мне позови, надо с ними кое-что обсудить.

Довольная Кристина кивнула, осыпала его лицо очередной порцией поцелуев, и унеслась в дом.

Через минуту Ленька и прыгающий на одной ноге Молчун уже вышли на крыльцо. Тиграш с улыбкой посмотрел на них, понимая, что сейчас начнутся протесты, едва он озвучит свое решение, но тянуть смысла не было, и он начал:

– Завтра мы с Рысью уходим. Так, погодите спорить, все равно Молчун еще неделю минимум ходить нормально не сможет, а я не за грибами отправляюсь. На вас будет не менее ответственная задача возложена, будете отвечать за переезд моего имущества.

– Мы вроде военными стать хотели, а не грузчиками, – попытался было возразить Ленька, но без задора. По всему было видно, мальчишка рвется на задание, но бросить раненого друга не желает.

– Так. Рядовой, быть солдатом не просто, и прежде всего потому, что приказы не обсуждаются.

Роман поднялся, прошелся, разминая ноги.

– Полковник вас вообще хочет домой отправить. Так что, имейте ввиду, еще раз так накосячите как с Каргузиным, и поедете домой. Вернее пойдете.

Молчун почесал щеку, заросшую многодневной щетиной, улыбнулся немного виновато и развел руками, дескать извиняйте, но так уж вышло.

Ленька же, помимо воли, дотронулся до синяка, болезненно морщась, потер ставший темно фиолетовым фингал и сказал:

– Капитан, а можно нам с вами… ну, на следующее задание… ну, если вас опять на задание отправят?

Тиграш постоял, молча, рассматривая замерших перед ним мальчишек, размышляя, что все-таки ему везет и с друзьями, и с соратниками, и кивнул.

– Можно. Я вас кстати, сегодня же запишу к себе в отряд, и очень надеюсь, что не пожалею об этом, – и глядя на их враз ставшие счастливыми лица, понял, если и пожалеет, то только не по их вине.

Сборы в этот раз прошли более тихо и скромно, чем предыдущие. Сказывалось отсутствие балагура Дубова, да и парни вели себя много тише чем обычно. После довольно унылого обеда, Роман ушел «уладить последние вопросы» и полдня проносился по базе, сначала оформляя пацанов к себе в подразделение. Затем встречаясь с Каргузиным, сначала извиняясь перед местным завхозом, потом пропустив с ним по рюмахе за мировую, и в итоге выцыганив у него комплект одежды и оружия для Рыси. Домой вернулся уже когда заметно стемнело. Его соратники, все троя, сидели в кухне за столом и, развернув одну из его карт, склонив голову к центру стола, над испещренной значками и метками бумаге, Ленька что-то упорно доказывал Рыси, та спорила, вяло огрызаясь и называя парня «стратегом херовым». На что последний, к его чести, не обращал никакого внимания и упорно гнул свою линию, доказывая «что если вот тут и тут укрепить заставы и снабдить их рациями, то выйдет даже очень толково». Капитан тихо подошел к столу, посмотрел, куда тыкал пальцем с обгрызаным ногтем Ленька, и веско произнес:

– Кристина, а ведь «стратег херов» прав. Действительно толково, только первую заставу, не так далеко следует выдвигать на юг.

Парнишка, услышав похвалу, аж просиял. Рысь, напротив нахохлилась, показала Леньке язык и прыснула смехом.

– Хоть в чем-то прав оказался, радуйся. – И тут же, переключив все внимание на Тиграша, защебетала, – Вещи я собрала, ну там по мелочи, все что нужно. Только с оружием не знаю как быть, у моего автомата патроны почти кончились. Молчун вот, твой ствол почистил, старался.

– Спасибо, – Роман взъерошил пацану белокурые волосы. Придвинул свободный табурет и тоже сел к столу. – Завтра утром выходим. Я с Зарубом вопрос ваш порешил. Главное на глаза поменьше попадайтесь, кормиться можете в столовой или хотите сами готовьте, в подполе ящик тушенки стоит и бак с макаронами. Илья завтра пришлет вам ящики, начинайте все аккуратненько разбирать и запаковывать, если все нормально будет, к концу недели вас на новое место отправят. Так, Молчун, тебе послезавтра надо будет в санчасть, выцыганил я у нашего Кащея «укус тарантула», пора тебя на ноги ставить. Ленька, ты как самый говорливый из вас двоих за старшего, но чтоб никаких драк и прочего. Полковник первый раз расценивший это как своеобразную шутку, второй раз прикажет вас к стене поставить и будет прав. База сейчас в режиме близком к осадному, так что ведете себя предельно тихо и почтительно.

– А что такое укус тарантула? – неожиданно подал голос Молчун.

Тиграш подмигнул ему.

– Не бойся. Это лекарство специально для армейских нужд выдуманное, вполне себе безболезненное, кстати, вроде пены в баллончике. Брызгаешь на рану, и она, под действием препаратов в этой пене, начинает довольно быстро зарастать. Чешется правда сильно, ну да ничего потерпишь. Так вроде бы все. Ладно, парни и девочка, сейчас объявляю отбой по гарнизону. Всем спать, завтра рано вставать.

И он первым поднялся из-за стола.

Встали, и впрямь, рано, едва-едва солнце добавило багрянца на горизонте. Быстро попрощавшись с мальчишками, поддерживая сонную, вовсю зевающую Рысь, Тигренко добрался к гаражам, когда от туда уже выкатился второй БМДешник. Рассевшиеся на броне бугаи в сером камуфляже, весело перешучиваясь, поприветствовали его, один из амбалов с абсолютно лысым черепом и пижонским платком на шее, прилаживая на коленях огромную дуру печенега, кивнул на первую машину.

– Капитан, Ахмедка вас в первом экипаже ждет.

– Спасибо, Антон, – поблагодарил лысого бойца Тиграш. По каким-то своим суевериям, бойцы спецназа выходя на задание называли друг друга только по именам, абсолютно игнорируя звания. Зарубов еще во время памятных учений попытавшийся изменить это, наткнулся на такую стену непонимания даже со стороны самого майора, что через пару дней сдался. Напористые, упрямые бойцы спецназа форменным образом объявили ему и остальным офицерам байкот и чуть ли не всем составом оказались на «губе», чем едва не сорвали учения. Полковник тогда форменным образом очумел, не возымели действия даже угрозы штрафбатом. А учитывая, что больше половины спецназовцев были ветераны, прошедшие конфликты в Ливии и Турции, и получившие кавалеров тех или иных наград, отправить их всех в штрафбат он все же не посмел. И пообещав Ахмеду по возвращению кучу проблем, плюнул на это небольшое своеволие. Так все и осталось с тех пор. Остальные офицеры поначалу посмеивались над этой традицией, некоторые откровенно кривились, дескать, а как же субординация, а потом свыклись настолько, что сейчас уже никто даже внимания на это не обращал.

Ахмед, расплылся в радостной улыбке, когда они залезли в кабину первой машины.

– Однако, спать любите долго, – вместо приветствия произнес он, – мои мальчики чуть мхом не обросли пока вас дожидались. Кристиночка, садись вот сюда, здесь помягче, это у нас с капитаном задницы дубовые, а твои булочки беречь надо.

– Свои береги, а то я тебе их надеру, – хмыкнул Роман, – ишь, донжуан горбаносый, булочками он озаботился.

Ахмед, притворно испугавшись, попятился назад, хоть это и плохо вышло сидя в кресле.

– Эээ. Зачем так гаваришь, а? Абыдеть хочешь? – попытался он коверкать слова, изображая плохое знание языка.

– Да тебя обидешь, – улыбнулся Тиграш пожимая майору руку.

– Легко, душа у меня знаешь какая ранимая? Как лепестки розы под картечью, вот какая нежная у меня душа.

– Кончай свои присказки, Илья тебя все равно не слышит, а мне они ровно, сам знаешь.

– Зато как на них Кощей бесится, любо-дорого, – хохотнул кавказец, и стукнул по плечу водилу. – Алешка, трогай давай, а то так до обеда простоим.

Водитель, жлоб под стать остальным бойцам, кивнул огромной лобастой башкой и запустил двигатель. Тихо рокоча моторами две БМП выкатились с территории базы и взяли направление на восток, на встречу новому дню.

Покинули отряд спецназа они далеко за полдень, когда за спиной остался напряженный двухчасовой переход по ожогу. Машины остановились у заброшенного хутора, три из пяти избушек уже завалились, у оставшихся отсутствовали крыши. Причем, если у одной крыша благополучно провалилась внутрь согласно законам физики, то у последней она обнаружилась метрах в двадцати по радиусу. Создавалось впечатление, что в свое время внутри этого дома прогремел взрыв невероятной силы, заставив крышу раскрыться, словно цветок, да так и раскидал ее во все стороны, но стены и благополучно гниющая мебель внутри никаких следов взрыва или даже пожара не несли. Дозорный развод, высланный Ахмедом, быстро проверил эти два дома и близкую чащу кустарника, в котором без труда распознавался орешник хоть и тронутый радиацией, но мутировать до неузнаваемости явно отказавшийся, ограничившись всего лишь незначительным увеличением в размерах. Ничего опасного ахмедовы вышибалы не обнаружили, иначе бы уже развязали форменную войну. Лишь после этого майор выпустил их на улицу и выпрыгнул следом сам.

– Ну что, разведка, дальше на своих двоих.

– Ничего, дело привычное, – не поддержав шутливый тон друга, ответил капитан, подтягивая ремешки разгрузки. – Рысь, автомат с предохранителя сними.

Девушка послушно щелкнула переключателем, установив флажок на выстрелы очередью, чем вызвала едва слышные смешки сидящих на броне мордоворотов. Лысый щеголь даже не преминул заметить:

– Учитесь, братцы, вот это дисциплина. Молодец, бой-баба!

– Сам ты баба, – полыхнула на него взглядом Кристина, – дуболом плешивый.

Спецназовцы дружно грохнули, и под акомпонемент их смеха, толстый майор обнял Тигренко с девушкой, сграбастав их в одну охапку.

– Удачи, разведка!

– Еще увидимся, – кивнул ему Роман.

– Обязательно, – кивнул в ответ Ахмед и запрыгнул на подножку тронувшейся машины.

Едва машины скрылись из виду, Рысь обвела наполеоновским взглядом окружающий, вполне себе мирный, пейзаж и спросила:

– Ну и что дальше?

Роман скосил на любимую глаза, хмыкнул.

– А дальше, дальняя дорога, не отставай, боец! – и первым шагнул с потрескавшегося плата асфальта.

Примечания

1

АЭВ – Анаболик Экстремального Воздействия. Специальная армейская разработка, в пластиковой ампуле снабженной иглой содержится раствор: сильный стимулятор в купе с анальгетиками. АЭВ увеличивает биологические возможности организма на 30—40% среднее время действия препарата 4 часа. Разрабатывался компанией «Ар-Мориарт». Широкое распространение получил во время первой волны войн Торнадо.

2

Торнадо – серия войн. Исторически делиться на два периода, так называемые «волны». Первая волна – война между Китаем и Америкой. Период отмечен развалом NАТО. Испания, Англия и чуть позже присоединившиеся прибалтийские страны выступают в поддержку Америки. Германия и Франция выходят из Северо-Атлантического Альянса. Россия выступает урегулирующей стороной. Создается новый коалиционный блок АМС – Антиагрессивный Мировой Союз, в который входят Россия, Франция, Германия, Индия, Канада, Мексика, Белоруссия и Бразилия. Члены АМС выставляют ультимативное требование о прекращении военных действий. Наступает кратковременное затишье – 3 месяца. Начало второй волны считают день проведения переговоров, во время которых, японские войска начинают вторжение на территорию Китая. Подозревая их в скрытом союзе с США, правительство Китая принимает решение о нанесение ядерных ударов. Конфликт резко разрастается, к концу дня в нем участвуют уже 74 страны. За сутки карта Земли изменилась до неузнаваемости. Большая часть территорий оказалась либо выжжена фугасом и перепахана авиационными ударами, либо заражена радиацией. Человеческая цивилизация во всем своем величие встретила свой закат.

3

Тропошники – бродячие торговцы. Название получили из сплава слов: тропинка (так как большая часть асфальтированных дорог разрушена) и пошлина (в большей части сохранившихся селений, да в новосозданных, с торговцев берут 5% выручки).

4

ПП-95 – Модернизация пистолет-пулемета ПП-90, предназначен для поражения целей на расстояние до 50 метров. Состоял на вооружении спецподразделений МВД РФ в начале XXI века. Комплектуется тремя видами магазинов на 20, 30 и 60 патронов. Спусковой механизм позволяет вести огонь, как очередями, так и одиночными выстрелами.

5

АрмСтим 13 – Армейский Стимулятор №13 разработанный по спецзаказу министерства обороны РФ в начале 21века. Зафиксированное при полевых испытаниях увеличение работоспособности организма 52 —56%. Широкого распространения не получил из-за сильнейших нагрузок на сердце в момент начала действия препарата. Резкий выброс адреналина иногда вызывал сильнейший мышечный спазм и даже остановку сердца. Были зарегистрированы летальные исходы, после чего разработку прикрыли. Препарат перешел из категории общего войскового использования в категорию НЗ. Укомплектовался в стационарные аптечки баз погранвойск и пограничных же блок постов.

6

«Лягушка» – официальное название ИРП-Б – Индивидуальный Рацион Питания -Боевой. Свое земноводное прозвище получил за зеленый окрас контейнера. В комплект входит: 1. Большая консерва где-то 20 на 20 см. размера с гуляшом 2. Большая консерва с рагу 3. Малая консерва с колбасным фаршем 4. Малая консерва с тушенкой 5. Две упаковки галет 6. Два пакетика с растворимым напитком. 7. Куча салфеток 8. 12 спичек 9. Чай, кофе, сухие сливки в пакетиках по 3 штуки, сахар (4 шт.), соль. 10. Шоколадка 11. Жевательная резинка 12. Пакеты полиэтиленовые – 2 шт. и скатерть – 1 шт. 13 Обеззараживающие таблетки «Акватабс».

7

Ожог – местность, пораженная радиацией. На картах обозначаются значком «радиоактивная опасность»; Мираж – территория, на которой обнаружены мутации. На картах определяются значком «биологическая опасность».

8

Жор – нашествие мутировавших под воздействием радиоактивного излучения крыс. Обычно в жор собирается от трех до десяти тысяч особей.

9

ТИКАЗ – Технически Индивидуальный Комплекс Активной Защиты, секретная разработка. Сочетают в себе бронедоспех и экзоскелет. По боевым характеристикам, боец в ТИКАЗ приравнивается к взводу БМП.

10

Эйнштейн-флейта – Новый вид оружия, швейцарского производства. По внешнему виду напоминает огромную флейту, за что и получил свое название. Поражающий эффект достигается путем генерирования сверх низких звуковых волн. Считается оружием ближнего боя, рекомендуемое использование до тридцати метров. Звукопоражающая волна расходиться конусообразно. Широкое распространение не получил, но некоторые страны Дальнего Востока, непосредственно перед Торнадо все же закупили небольшие партии этого военного ноу-хау.

11

Артефакт – предметы получившие некоторые свойства, а иногда и возникшие и не имеющие аналога в результате воздействия так называемых аномальных зон. РаГлаз, один из артефактов, внешне выглядит как кошачий глаз – желтый подобно янтарю шар размером со сливу с пульсирующим в центре темным ядром.

12

Кровавая Баня (КБ) – весьма условно считается трехмесячный период сразу после Торнадо, характерен массовыми беспорядками перешедшими в войну все против всех. Кровавая Баня, характерна для больших городов, более-менее уцелевших во время Торнадо, именно там, нашли место самые жестокие и по большей части не имеющие логической основы столкновения между выжившими. В маленьких провинциальных городах КБ почти не наблюдалась.

13

Аптечка Гоагра (комплекс Гоагра, в обиходе часто называется «автомобильный доктор») – электро-химический прибор названный в честь своего изобретателя, Леонида Семеновича Гоагра, совершившего настоящий прорыв в области медицины и получившего за свое изобретение Нобелевскую премию. Контейнер оборудованный высокочастотным процессором с прошитым энциклопедическим справочником по болезням и повреждениям, заполнен химическим раствором, из которого после диагностики генерируются необходимые для лечения препараты, с последующим вводом их в больного (пострадавшего) инъекционным способом. Комплекс получил широчайшее распространение за десять лет до Торнадо, ставший обязательным элементом снаряжения всех транспортных средств сначала в России, а затем и во всем СНГ.

14

Паук – униформа бронированного типа, разработана для действия техников и военных инженеров в условиях артобстрела. Ранец, закрепленный на спине, снабжен шестью манипуляторами из высокопрочной углеводородной стали. В шлем вмонтирован управляющий элемент для всей цепи системы. Управление происходит за счет отслеживания движения левого глаза, на который и крепится монокль ввода-вывода. Средний запас аккумуляторов для активной работы паука два-три месяца, для непрерывной – двое суток.

15

САД (Скафандр Активного Действия) – плотнооблегающие герметичные комбинезоны из высокопрочной нити ионизированной титаном. Выдерживает нагрузку на разрыв до двух тонн на квадратный сантиметр. Единственным выявленным недостатком является разрушение эпидерма при длительном непрерывном ношении, что обусловлено полной 100% герметичностью.

16

Радон – препарат индивидуальной защиты от радиации, одна доза выводит из организма до 99% радионуклидов полученных за сутки.

17

«Толстолобик» или АДББ – армейский дробовик ближнего боя, рыбное прозвище получил за внешний вид: ствол едва выступает из пластикового кожуха довольно округлого, к тому же, рефленость ложа и приклада имитирует рыбную чешую. Толстолобик получил широкое распространение в полиции и в армии, особенно в моторизированных частях.

18

Навозники – жаргонное название автоматизированной роботокомплексной мины, израильская разработка. Прозвище получили за специфический вид: на металлической платформе установленной на пяти шарнирных ножках, крепиться взрывчатка, что и впрямь делает мину похожей на жука-скарабея. Масса снаряженной мины колеблется от пятидесяти грамм до полкилограмма. Путем сенсорного экрана задаются параметры взрыва, который контролируется встроенным внутрь платформы микрочипом. Игрушка дорогая, но интересная. Широкого распространения в Российской армии эти мины не получили, в связи со своей дороговизной, но на иных складах обнаруживаются.

19

РЗМ – Роботоризированный Защитный Модуль. Боевые роботы на гусеничной базе, разрабатывались в Израиле, США и Китае, в просторечье их частенько называют ведройдами. В России проводили модификацию и доработку закупаемых у Китая роботов, как правило, заменяя вооружение и программное обеспечение. РЗМ предполагалось использовать как дозорных с использованием системы «свой-чужой». Данный класс боевых роботов управляется, как правило, общим центром – сервер под полным контролем искусственного разума. В зависимости от поставленной задачи ИР (искусственный разум) сам принимает решения по координированию подчиненных ему модулей. Из-за достаточно высокой цены, массового распространения не получили, хотя некоторые объекты до Торнадо были охраняемы ими на 70%, как правило это оказывались частные организации и правительственные объекты «закрытого» характера.

20

ИРанец жаргонное определение искусственного интеллекта, произошло из абривиатуры ИР– искусственный разум.

Content

Николай Коробов
Время оружейников

Рандеву под землей

История Эльдорадо

Джентльмены удачи

Братство Железного Коня…

С вольным ветром наравне…

Имя им – Легион

Согласно рыцарским обычаям

Дом, милый дом

Великий исход

Рубеж

Шаг влево, шаг вправо…

Терра альфа-омега

Дом у трех дорог

Примечания