Борис Хантаев

Страшные сказки Безымянного королевства

Пролог

Все храбрые воины, рыцари, мужчины с пылающими от подвигов сердцами, знакомы с этой болезнью. Лекари называют ее героическим унынием, и ей действительно страдают очень многие. Кто-то, конечно, отмахивается, и говорит, что это не настоящий недуг. Эти неверующие в свой жизни никогда не совершали ничего настолько значимого, что их подвиг остался бы в истории. Они приводят в пример чуму, лихорадку, столбняк, болезни, от которых в год умирают тысячи, а порой и миллионы обычных людей. Но, как и бубонная чума, героическое уныние тоже забирает жизни.

Этим недугом страдают герои, которые совершили такой подвиг, который вряд ли уже кто-то переплюнет. Подвиг, который останется в веках. Обычно эти храбрые воины еще молоды, они полны сил, полны жажды приключений. И вот все эти рыцари начинают искать все новые и новые события, которые смогут продлить их историю. Но каждое новое приключение меркнет, перед тем первым, которое навсегда останется самым сложным и опасным. Героям начинает казаться что они больше никогда не испытают того чувства, какое испытали впервые преодолев непреодолимое. И вот их путь заканчивается, не успев даже начаться, про них напишут рассказ, если повезет даже повесть, но вот книгу, книгу напишут вряд ли.

Тогда-то храбрые воины и начинают себя запускать, у них вырастает пивной живот, появляется лысина, они и так уже герои, что еще доказывать. Жизнь перестает казаться такой радужной, ведь они сделали уже все что могли, вот так наступает уныние. Почему все истории про героев заканчивается их подвигом, потому что это конец? Нет. Просто дальше все ужасно скучно и тоскливо. И жили они долго и счастливо. Ложь, иногда долго, но редко счастливо.

О Герцоге Ричарде Доноване и горгулье

Герцог Ричард Донновал, известен тем, что убил жуткую горгулью, что обосновалась на крыше главного монастыря. Эта крылатая тварь два раза в месяц нападала на жителей мирного города, и так на протяжении восьми лет. Казалось, ее невозможно было убить. Но Ричарду это удалось, он влюбился в дочь священника, да так сильно, что ради нее был готов абсолютно на все. Он позволил горгульи себя поймать, проткнуть когтями спину, и поднять на крышу, в гнездо. Там, истекая кровью, он ее поджег, вместе с собой. Горящая тварь вместе с герцогом взмыла в небо. Донновал не был сильным воином, но зато он был очень умен, он рассчитал, что горгулья не сможет долго метаться и упадет там, где ему было нужно. Так и случилось, монстр упал в реку у монастыря, и Ричард чудом остался жив. Он женился на дочери священника, и на этом всем известная история заканчивается. Продолжение знают немногие. Спустя восемь лет, Ричард покончил собой в собственной ванне, где вскрыл вены когтем жуткой горгульи, который он оставил на память.

О лесорубе Микеле Васло и лесном чудовище

Самый обычный лесоруб Микель Васло, победил лесное чудовище. Его называли злым лешим, он похищал людей и скармливал их деревьям. Звучит странно, но на деле было еще страннее. Деревья раскрывали кору, и леший прятал в нее живых людей, которые после умирали в страшных муках. Хотя умирали не все. Жена Микеля выжила, дерево отпустило ее. Не сразу стало ясно, почему дерево сжалилось над ней, и что же произошло, но вскоре стало известно, что жена лесоруба беременна.

Микель не хотел верить, что это именно дерево обрюхатило его любовь, он ждал до самого конца. Когда начались роды, все сразу стало ясно, ужасный ребенок, наполовину человек, наполовину дерево разорвал тело бедной девушки. Его глаза сочились кровью, во рту были черви, а вместо ног у него были жуткие корни. Лесоруб был в таком шоке, что позволил жуткому младенцу убежать в лес.

Его бездействие было не долгим, взяв лучший топор, он отправился искать лешего. Все говорили, что он умрет, ведь ходили слухи, что хозяин леса бессмертен. Но Микеля было не остановить, он рубил одно дерево за другим, рубил с такой силой, с такой ненавистью, а какой и сам раньше не знал. И вот леший появился, на его руках спал жуткий младенец, но лесоруб даже голову в его сторону не повернул, он продолжил рубить проклятые деревья.

— Посмотри на меня — завопил жуткий демон.

— Это ты посмотри на меня — не поворачивая головы, ответил Микель, продолжая размахивать топором.

Леший пришел в бешенство, он бросил дитя и кинулся на храброго мужчину. Тут лесоруб и повернул голову, а вместе с ней и топор. Микель Васло заорал, так как леший был просто ужасен, самая страшная тварь из всех, когда-либо существовавших. Ему было очень страшно, волосы тут же посидели. Но он был хорошим лесорубом и руки его знали свое дело. Сам того не заметив он уничтожил жуткого лесного монстра, превратил его в дрова, а после и в опилки. Когда он закончил с лешим он убил и жуткое дитя.

Микель Васло стал историей, его портрет повесили в аллее героев. И на этом вроде бы конец. Так многие думают. Но только не те, кто знал Микеля лично, ведь лесоруб так возгордился, что стал постоянно искать себе новые подвиги. А когда не находил ничего подходящего, то топил свои расстройства в вине. Прошло десять лет, после невероятного события. Решив отпраздновать круглую дату, Микель отправился на охоту, в тот самый лес. Он изрядно выпил и хотел убить гигантского кабана, про которого уже ходили разные слухи.

— Кто его убьет, если не сам великий Микель Васло — говорил про себя пьяный лесоруб.

Ему не удалось его убить, он умер на той охоте. Многие думают, что его убил кабан, но все было проще. Заяц пробежал рядом с лошадью Микеля, и та вдруг встрепенулась. Лесоруб, который в этот момент опустошал фляжку, не удержал равновесия и упал с лошади. Упал на голову, сломав себе шею. Поэтому можно смело говорить, что Микеля Васло, убийцу злого лешего, прикончил заяц.

Таких историй много, но их не любят рассказывать. Но все же, на одной стоит заострить наиболее пристальное внимание.

Про Герниха и лорда Варлоу, вампира

О Генрихе ходит много легенд, одна порой, кажется невероятнее другой. Впрочем, это не удивительно ведь он был настоящим рыцарем без страха и упрека. Хотя страх ему был знаком не понаслышке. Пожалуй, самую большую известность и самую сильную потерю, ему принесла история, связанная с лордом Брауном Варлоу.

Про лорда Варлоу распускали разные слухи. Кто-то твердил, что он богаче самого короля, а его особняк по роскоши можно сравнить с дворцом. Кто-то верил, что Браун обладал невероятной силой, что он один был способен одолеть целую армию искусных воинов. Все это было не доказано, поэтому еще подвергалось сомнениям. Зато его красота, черные как смола волосы, до безупречности белая кожа и идеальное тело, не нуждались в доказательствах. Варлоу любил посещать светские приемы, на которых он жертвовал огромные суммы на всякого рода благотворительность. Не удивительно, что все без исключения девушки королевства были в него влюблены. Каждая леди мечтала встать под венец вместе с известным лордом. Даже не смотря на черное пятно в жизни Варлоу, о котором знали практически все.

Лорд Браун Варлоу был женат тридцать семь раз, и тридцать семь раз он становился вдовцом. Сам же мужчина этот странный факт своей жизни объяснял так:

— На мне весит проклятие, которое убивает всех моих жен. По злой иронии снять его может лишь одна девушка, девушка, посланная мне судьбой, с которой я, наконец, смогу обрести покой и долгожданное семейное счастье.

И каждая девушка думала, что именно она будет тем подарком судьбы, о котором говорил, красноречивы лорд.

Тридцать восьмой женой лорда стала Герда, очень близкая подруга Генриха. Когда-то Герда была влюблена и в самого рыцаря, но молодой парень был слишком занят своими подвигами, поэтому не обращал должного внимания на подругу. Когда же стало ясно, что Герда станет женой лорда Варлоу, Генрих испугался. Он уговаривал девушку не совершать глупость, говорил, что Брауну нельзя доверять. Но Герда была неприступной, как и многие до нее, она была уверена, в своем предназначении снять проклятие несчастного лорда. К тому же у Генриха не была прямых доказательств против Варлоу, в свете все его обожали, он был достойным гражданином Безымянного королевства. Многие даже ему сочувствовали, такое проклятие весит, да на таком хорошем человеке.

Герда уехала, свадьба прошла в особняке Брауна, на нее никто не был приглашен. Ведь лорд вел довольно закрытый образ жизни. Генрих уговорил девушку писать ему каждый день, но она не писала. Тогда он стал читать старые книги, в которых могло хоть что-то говориться о знатном роде Варлоу. Но книги молчали, словно рода Варлоу и не была никогда. Генрих не нашел ничего о родителях Брауна, даже не нашел точного возраста самого лорда. Зато он нашел Кеймана и Грувита Варлоу, которые жили в разное время и не были родственниками. Все это могло быть просто совпадением, если бы не один интересный факт. На Кеймане и Грувите весело точно такое же проклятие, как и на Брауне. Кейман жил около четырех столетий назад, у него было пятьдесят девять жен, и он пятьдесят девять раз становился вдовцом. Грувит же его переплюнул, он жил двести лет назад, и у него было семьдесят три жены, можно не говорить, сколько раз он проводил по ним проводы.

Генрих не нашел ничего, что как-то объединяло бы Кеймана, Грувита и Брауна, кроме их фамилии и странного проклятия. Возможно, кто-то бы решил, что это просто совпадение, что все эти три человека, никак не связаны, между собой. А даже если связаны, то, что это дает, кроме давнего родового проклятия? Поэтому Генрих решил копать дальше.

Он отправился в город, в котором находился особняк имени Варлоу. В этом городе, который расположился, в самом дальнем уголке королевства, Генрих увидел объявление, в котором говорилось, что в дом всем известного лорда требуются слуги. Не увидеть это объявление он не мог, так как такие же листовки были развешены по всему городу. Кое-где менялось окончание, вместо слуг в дом требовалась охрана, горничная или повара. Долго не думая Генрих решил устроиться на работу в этот дом, что бы поскорее увидеть Герду, которая так и не написала ему не одного письма.

Это оказалось проще, чем он предполагал. Его тут же взяли на службу в охранники, не подвергнув перед этим никаким испытаниям.

Внутри особняк Брауна оказался очень темным, все окна были занавешены черными, как сама ночь, шторами, которые не пропускали и крупицу света. Все освещение создавали свечи, но и их было не слишком много. В первый день, от повара Генрих узнал, что в этом доме часто меняются слуги, так как люди здесь просто пропадают.

— Этот дом слишком большой, он как лабиринт, в котором легко можно заблудиться, а после и умереть с голоду. Но если строго выполнять свои обязанности и лишний раз не шастать по этажам, то ничего страшного не случится. Наверное — говорил толстый повар.

В тот же день Генрих узнал, что мисс Варлоу уже давно не покидает своей комнаты, что ее кормит лично лорд, а всем остальным запрещено заходить в ее покои. Сам же Браун появлялся только ночью, он ходил по дому и смотрел, как его слуги трудятся. Иногда он подзывал одного из них и говорил тому что-то на ухо, но что именно никто не знал, так как после этого слуга просто исчезал, умирал с голоду в лабиринтах особняка, как думал повар.

На второй день Генрих решил, во что бы то ни стало навестить Герду. В его голову уже закрались плохие мысли, и он не мог больше ждать. Днем, когда в особняке особенно все были заняты своими личными делами, а его хозяина не было поблизости, Генрих отправился наверх, на самый последний этаж. К счастью там никого не было, на этаже царила мертвая тишина. Комнат было немного, поэтому он легко отыскал покои мисс Варлоу.

Герда лежала в своей новой постели, казалось, что она просто спит. В комнате было гораздо темней, чем в любом другом уголке особняка. Лишь одна свеча разгоняла окутавший девушку мрак. На мгновение Генриху показалось, что он опоздал, что все уже кончено, девушка мертва. Но тут он услышал ее тяжелое дыхание.

— Герда, я пришел за тобой — произнес Генрих.

Но девушка ему ничего не ответила, она лишь приподняла руку, но тут же, опустила ее обратно, будто этот жест причинял ей огромные муки. Тогда парень, взяв свечу, подошел к ее кровати.

Первым, что бросилось в глаза, были волосы. Когда-то прекрасные русые локоны, практически все выпали, а те, что остались стали серыми, будто паутина паука. Кожа девушки стала безумно бледной, местами даже прозрачной. Генрих ели узнавал свою подругу, ведь теперь он смотрел на жуткий скелет обтянутый кожей. Платье, в котором она приехала в особняк, до сих пор было на ней. Но теперь оно не подчеркивало ее фигуру, не обтягивало ее, оно весело как мешок, который весит на палке.

Внезапно губы Герды зашевелились, и она неустанно, пусть и шепотом стала повторять всего одну фразу.

— Он пьет нашу кровь! Он пьет нашу кровь! Он пьет нашу кровь!

Генрих решил больше не ждать, он узнал и увидел уже достаточно. Взяв девушку на руки, которая сейчас казалось, весела не больше десяти килограмм, он направился к выходу. Но в комнате было очень темно, поэтому герой не заметил одного приспособления, которое было подключено к руке девушки. Как только он начал двигаться, это приспособление, похожее на очень тонкую трубку, соскочило, и из вены Герды тонкой струйкой полилась кровь.

Генрих старался идти, как можно быстрее, но особняк и в правду был очень большой. Он повторял девушке, что все будет хорошо, что он позаботится о ней. А она только и вторила: — Он пьет нашу кровь! Он пьет нашу кровь!

Правда, каждый раз ее слова становились все тише. Звук шагов заглушал мелодию капель бьющихся о пол. Уже в зале, на первом этаже, Генрих увидел тонкую линию крови, которая словно их след, показывала весь пройденный маршрут. Но было поздно. Девушка умерла. Генрих упал на колени и зарыдал, ему нужно было бежать, но он не мог ничего с собой поделать. Лишь в это мгновение он осознал, что всегда любил Герду, любил по-настоящему.

Придя в себя, Генрих решил не бежать. Он понял, что Кейман, Грувит, Браун, это все одно существо. Мерзкий вампир, который живет уже несколько столетий, убивая не в чем неповинных людей. И его нужно было остановить.

В книгах, которые читал Генрих о вампирах, было написано не многое, в их существование мало кто верил. Где-то писали, что их может убить лишь солнечный свет, где-то, что свет им неприятен, но он их не убьет, что вампиру нужно отрубить голову, после чего ее сжечь. Генрих собирался воспользоваться двумя этими способами. Все книги, соглашались лишь в одном, вампиру не в коем случаи нельзя смотреть в глаза, иначе попадешь под его чары, и тебя уже не что не спасет.

Когда рыцарь рассказал слугам о том, кем являлся их хозяин, те незамедлительно покинули особняк, причем толстый повар бежал впереди их всех. Генрих остался в доме один, и пока солнце не село, он собирался найти хозяина зловещего поместья. Вооружившись мечом и арбалетом, а также лоскутком темной ткани, он принялся обыскивать комнату за комнатой. Браун Варлоу прятался в подвале, вдали от всех солнечных проблесков.

Как только парень вошел, потухшие свечи подвала вспыхнули пламенем. Хозяин жуткого особняка открыл глаза и поднялся с кровати. Генрих тут же повязал на глаза темную тряпку, после чего направил арбалет на вампира. К счастью в подвале было не так много места, чтобы можно было увернуться от выстрела.

— Давай поговорим, я не злодей — произнес Браун, и в него тут же полетела стрела. — Это больно и неприятно — продолжал вампир. — Ты всегда так ведешь переговоры? — еще одна стрела вонзилась ему в грудь. — Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты умер — сквозь зубы процедил Генрих и выпустил еще одну стрелу.

- Меня нельзя убить, раз на твоих глазах эта повязка, значит, ты догадался, что я вампир, так вот, мой храбрый воин, вампиры бессмертны, можешь больше не выпускать своих — не успел Варлоу договорить, как в него вонзилась очередная стрела. — А вы непреступны молодой человек. Но послушай, да я убиваю людей, убиваю часто и много, пью их кровь, но нравится ли мне это? Нет! Мне это не нравится. За последние сотни лет, с моих губ слетело много лжи, но в одном я говорил правду, меня прокляли. Я не хотел быть вампиром, мне было девятнадцать, я хотел стать героем, таким как ты. Но я отверг одну девушку, она пылала ко мне чувствами, но весила, как этот особняк, но может как пол этого особняка. Однажды напившись, я переспал с этой толстой свиньей, не знаю, что на меня нашло, видно был очень пьяный. И она забеременела, пришла ко мне и сказала, что у нас будет ребенок, а я возьми да ляпни, что не у нас, а у нее, и не ребенок, а маленькая свинка. Та разрыдалась и покинула мой дом. Вскоре до меня дошли слухи, что эта девка, проткнула живот ножом и выпустила все свое нутро наружу, прям на площади, при этом крича и вопя, что она ищет свинку. Именно тогда я узнал, что ее мать была ведьмой, причем ни какой-то жалкой колдуньей, а настоящей, истиной ведьмой. Она прокляла меня, сделала жалким вампиром, сказав, что теперь я вечность буду мучиться от голода, и что спасти меня сможет лишь одна девушка, которую я смогу также полюбить, как меня полюбила ее дочь.

— Отличная история, но она ничего не меняет — выпустив новую стрелу из арбалета, произнес Генрих.

— Нет, кое-что меняет — прошипел вампир. — Ты так много книг прочитал храбрый воин, а упустил одну маленькую деталь. Днем, когда на улице светит солнце, вампиры бессильны даже у себя дома, но как только солнце садится, мы это сразу чувствуем, и в это время суток, нас действительно невозможно убить!

Человеческой лицо Брауна Варлоу обрело звериную гримасу, кожа натянулась, глаза вспыхнули красным, а из-за рта показались чудовищные клыки. Монстр полетел прямо на Генриха, вцепившись клыками парню в грудь. Так они пролетели несколько метров, оказавшись в центральном зале особняка.

— Я не буду убивать тебя быстро, мне нравится, когда моя жертва мучается — теперь голос Варлоу не был похож на человеческий, он изменился, как и его внешний вид.

Еще раз, вонзившись клыками в грудь, да так, что кровь брызнула, вампир отошел к руке рыцаря, которая все еще держала арбалет.

— Мне и правда было больно, когда твои стрелы вонзались в меня, теперь моя очередь, сделать больно тебе — после этих слов Браун клыками вонзился в кисть парня, откуда тут же начал сосать кровь.

Та рука, что держала арбалет, ослабла, и оружие выпало из нее. Мир вокруг Генриха вдруг закружился, он вновь вспомнил Герду, прекрасную Герду, которую уже не спасти. И когда казалось, что все уже кончено, что тьма поглотила его, он решился на то, что всегда спасало ему жизнь. Он решил не сдаваться. Одну свою руку Генрих уже не чувствовал, зато вторая, которая мертвой хваткой все еще держала меч, была еще жива. Сделав невероятное усилие, он поднял руку и нанес ей удар. Кровь фонтаном ударила в лицо вампира, который не ожидал ничего подобного. Генрих, лишенный половины руки поднялся, если бы не шок, в котором он находился, он бы наверняка потерял сознания. Меч все также был в его, теперь единственно целой руке, и он не хотел останавливаться. Браун Варлоу толком ничего не понял, когда рыцарь в повязке на глазах отрубил ему голову.

Книга, в которой говорилось, что лишь солнечный свет способен убить вампира, не соврала, а та, что твердила, что достаточно лишь отрубить голову была не до конца искренней. Генрих запер тело лорда в его особняке, когда же с головой самого Варлоу, отправился встречать рассвет. Браун еще многое ему рассказал, он очень не хотел умирать и шел на самые разные уловки. Предлагал даже рыцарю бессмертие, после которого его рука вновь станет целой. Но Генрих был не приклонен, вампир не мог воскресить Герду, а все остальное не имело смысла. На рассвете голова Брауна Варлоу превратилась в прах, а Генрих навсегда вошел в историю как убийца кровавого лорда.

И на этом можно смело было бы поставить точку, что в принципе, как и в историях о герцоге и лесорубе, все и делают. Но это история немного отличается от первых двух и чтобы это понять, нужно продолжить.

О Генрихе, бароне Маркусе Краусе и умершей деревне

Прошло двенадцать лет после событий связанных с убийством кровавого лорда. Генрих стал настоящим героем, ведь до него еще никому не удавалось убить вампира. Все отцы, всего королевства, были благодарны храброму рыцарю, за то, что тот уберег их дочерей от участи Герды. Про его невероятный подвиг даже написали пьесу, которую стали регулярно ставить на центральной площади. Но все это вряд ли могло сильно радовать Генриха, который все еще хотел совершать безумные подвиги. Да он стал старше, но жажда приключений не сгинула вместе с возрастом, в душе он оставался таким же, все еще готовым на все ради мира и справедливости.

За эти двенадцать лет ему даже удалось совершить парочку незначительных подвигов, он спас принцессу из рук одного колдуна, уничтожил гнездо адских воронов. К сожалению, все эти события и в сравнения не шли с убийством кровавого лорда. Генрих хотел сделать что-нибудь более значительное, но он лишился руки, и вряд ли был теперь способен на что-то действительно легендарное. Пока однажды в королевство не пришла ужасная весть.

Жители одной деревни, что находилась на юге безымянных земель, в одно мгновение покончили с собой. Все до одного, от доярок до лесорубов. Ничего подобного нигде и никогда не случалось, это было невозможно объяснить. Возможно, прошло еще бы больше времени, прежде чем эти события стали известны, если бы не родство королевского повара со слепым священником из той деревни, который приходился тому братом. Повар каждые два месяца навещал брата, передавал тому всякие гостинцы, для его паствы. И вот он однажды приезжает и видит, что вся земля стала алой, что трупы людей валяются и весят на каждом углу. Никаких записок или объяснений, одни только мертвецы. Кто-то прямо на площади перерезал себе горло. Горстка людей умерло под мостом, пуская по кругу лезвие. На столбах, указывающий маршрут весели висельники. Самые смышленые разбили голову камнем. Слепой священник распятием раскроил себе череп. От всего этого зрелища повар побежал со всех ног. Вернувшись в замок, он рассказал об увиденном, сначала ему никто не поверил, решили снарядить небольшой поход в деревушку. Но когда слова повара подтвердились, стало ясно, что случилось что-то действительно страшное. Несколько, абсолютно разных мудрецов, незнакомых между собой, перевели один текст древнего пророчества. В нем говорилось, что мир, который мы знаем, падет, и все кто останутся в старом мире умрут мучительной смертью. Что новый мир заселят существа, которых мы назовем монстрами, но у которых не будет подходящего имени. Что все изменится, когда один человек откроет страшные врата, и когда это случится, ничего исправить будет уже нельзя. Также в древнем пророчестве говорилось, что все начнется с группы людей, которые в одно мгновение, без причин отправят себя на тот свет, и что среди них будет служитель бога.

Паника охватило королевство, никто толком не знал, что нужно делать, чтобы противостоять пророчеству. Тогда было решено отправить в деревню лучших из лучших, самых смелых и самых храбрых героев. Возглавить такой отряд предложили барону Маркусу Краусу, который выиграл уже ни одну войну и был отмечен множеством медалей за храбрость. Именно он определял, кто отправится в столь опасный поход, а кому там не место.

Конечно, серди добровольцев, был и Генрих, ведь он был уверен, это как раз таки то, что ему нужно. Но Краус оказался не сговорчив и упрям.

— Вы когда-то были храбрым воином, возможно одним из самых лучших. Но вы лишились руки, может, стоит подумать о заслуженном отдыхе? К тому же мы идем сражаться не с вампирами, а с абсолютным злом друг мой, а абсолютное зло, мне кажется вам не по зубам — напыщенно произнес он.

Отряд «лучших», как его не официально все называли, отправился в путь.

Генрих подождал один день, а после надел деревянный протез руки, взял лучший меч, арбалет и двинулся в сторону мертвой земли.

У рыцаря не было цели догнать отряд, напротив он хотел чтобы «лучшие» уже обосновались в деревне, тогда он бы смог незаметно туда проскользнуть, и начать, свое, независимое расследование. Правда, Генрих кое-что не учел.

Довольно быстро стемнело, «лучшие» прошли только половину своего пути, будто даже солнце стало на сторону зла. Было решено сделать привал, ребята разожгли костер, плотно поужинали, выпили немного вина, а после решили хорошенько выспаться, ведь кто знал, что может их поджидать в той богом забытой деревне. Нужно было набираться сил, для решающей схватки со злом.

— Мы находимся в Безопасном лесу, в Безопасном лесу ничего не случится, можно и поспать — рассуждал барон Маркус Краус.

Оставив костер весь отряд «лучших» потихоньку начал засыпать, ночь на удивление была теплой и располагала к хорошему сну. Уснули все и довольно быстро, даже не подозревая о беде, что была уже за углом.

Маркусу снилась, фирменная, жареная утка его матери. Он сидел за столом вместе со своими родителями, которые давно уже умерли. Они вели безмятежную беседу о подвигах, и все было бы хорошо, если бы мать не начала страшно тявкать. Жир от утки тек по ее подбородку, а она все сильней и сильней тявкала. Ее губы со страшной силой вонзались в плоть мертвой птицы, и этот звук становился еще более невыносимым.

— Закрывай свой поганый рот, когда ешь! — заорал барон, и тут же проснулся.

На него с удивлением уставилось четверо огромных волков. Их пасть была перемазано кровью, а в глазах сияла лютая злоба, какая сияет у человека, которого оторвали от долгожданной трапезы. Понадобилась всего несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Весь его отряд, все его люди валялись мертвыми, с перегрызенными глотками, разорванными лицами, и выпущенными кишками наружу. Маркус решил действовать незамедлительно, он сам кинулся на лесных монстров, вооружившись мечом, что лежал рядом с ним. Волку, который был ближе всего, Краус тут же отрубил голову, тот казалось, даже ничего и не понял, зато его братья, осознали все. Они сразу же набросились на барона, причем все с разных сторон. Маркус был хорошего телосложения, и если бы это были обычные волки, он бы легко с ними справился, но эти твари были просто огромными. Одному из них он проткнул живот, тот перед смертью успел издать жалящий вой. Другому, который вцепился в его ногу он рукоятью раскроил череп. Сложнее всего пришлось с последним, тот когтями вцепился в его спину и уже клыками подбирался к шее, отбросив меч, барон руками схватил пасть зверя, сделав невероятное усилие, он перекинул его через себя. Волк упал прямо в костер, который на удивление все еще горел. Шерсть монстра загорелась, и тот в ужасе убежал во тьму.

Кровь стекала по спине Маркуса, нога жутко болела, вокруг него валялись мертвые друзья, он никак не мог предположить, что битва со злом начнется так рано, и что он ее почти проиграет.

Генрих и Маркус, который решил, во что бы то ни стало не сдаваться и довести дело до конца, встретились, когда идти до деревни оставалось всего несколько часов. Краус был безумно рад, однорукому герою, которого сначала даже не хотел брать в свой поход, он все ему рассказал, выдвинув предположение, что что-то не хочет, чтобы они дошли до конца.

И вот, конкретно урезанный отряд «лучших» оказался на месте. Это понять можно было и без указателей, даже не нужно было смотреть на запекшую, на земле кровь, достаточно было просто вдыхать окружающий воздух. Запах разлагающихся трупов заполонил собой все, здесь не пахло больше цветами или жизнью, лишь мерзкий привкус смерти, что разносил ветер.

Первым, не считая горы трупов, в глаза бросалась огромная церковь, что совсем не вписывалась в архитектуру данного места. Она одновременно была и жуткой и величественной, одновременно притягивала и отталкивала. Самое странное, что рядом с ней расположилось еще одно здание для служения богу, эта маленькая церквушка больше подходила деревне, она в отличие от своего старшего брата, казалась полностью нормальной. Двое героев, единогласно решили начать поиски разгадки случившегося именно у этих двух церквей.

— Отличная мы команда, я ранен в ногу, а у тебя нет руки, таким только и бороться со злом — произнес Маркус, когда они уже оказались на месте.

Генрих лишь улыбнулся, его рука уже тянулась, чтобы распахнуть дверь большой, более жуткой церкви, как его вдруг остановили.

— Не делай этого — раздался позади, тонкий женский голос. — В этом месте обитает зло.

Герои обернулись и увидели худенькую девушку, что стояла в трех метрах от них. Ее трясло от холода, хоть на улице и было тепло. На шеи у незнакомки был виден след от веревки, будто ту совсем недавно пытались задушить.

— Меня зовут Мирра — продолжила девушка. — И я одна знаю, что здесь произошло, ведь это случилось и со мной.

— Тогда расскажи нам свою историю — попросил Генрих, отойдя на шаг от церкви.

Они заняли один из домов, в котором больше никто не жил. Мирру до сих пор трясло, но она, не смотря на это без дрожи в голосе начала свой рассказ.

* * *

Однажды эту деревню посетил один волшебник. Он, как полагается всем волшебникам, был в длинной, смешной, конусообразной шляпе и длинной старой мантии, подол которой свисал аж до земли. У него была седая борода и длинная трость, на которую при ходьбе он и опирался. Этот волшебник казался очень милым пожилым человеком, который любил крепкую выпивку, да острые шутки. В деревне он прожил несколько дней, познакомившись практически со всеми ее жителями. И можно смело говорить, что никто и слова дурного не мог о нем произнести, так этот старик запал всем в душу. Перед своим отъездом волшебник выступил на главной площади, перед всеми жителями этой деревни. Там, окруженный толпой, он сказал, что так сильно всех полюбил, что хочет помочь этому месту. Волшебник сказал, что много путешествовал и был в самых разных местах, но нигде ему не было так хорошо как здесь. Поэтому он хочет показать каждому жителю деревню его будущее. Все пришли просто в восторг, каждый хотел знать, что же его ждет завтра, через месяц, через год.

— Знать свое будущее, что может быть лучше — произнес один парень, что стоял на площади.

Волшебник сказал, чтобы все получилось нужно построить в деревне еще одну церковь, только очень большую. Построить ее в определенном месте и поставить там гигантское зеркало.

Волшебник оставил подробные инструкции, чертежи, в которых говорилось, как именно должно быть построено это сооружение. Он сказал, что еще обязательно вернется, но сейчас ему нужно уходить.

В этих инструкциях было сказано, что когда церковь будет построена, ее нужно будет запереть. Что в нужный день ее двери откроются сами по себе, и что тогда и только тогда, жители деревни смогут в нее зайти, чтобы увидеть свое будущее. Строительство «церкви будущего», как ее негласно стали называть, шло несколько месяцев. Энтузиазма у жителей деревни было назанимать, поэтому в работах по стройке принимали участие практически все. Когда же здание, наконец, построили, настал самый мучительный этап, этап ожидания. Прошло еще несколько месяцев, ничего не происходило, кто-то стал говорить, что волшебник был не в себе, что они все сделали зря. Но однажды двери «церкви будущего» все-таки отворились. В инструкциях также говорилось о том, что очень важно, чтобы будущее увидели все сразу и разом, иначе магия могла не сработать. Поэтому ровно в полночь под крышей церкви собралась вся деревня, все радостные, полные надежд, каждому не терпелось увидеть настоящее волшебство.

Сначала ничего не происходило, все просто смотрели на свои отражения в огромном зеркале. Но потом, в зале, кто-то самый внимательный крикнул:

— Смотрите! Кажется, началось.

И тогда это увидели все. Лица, которые смотрели на жителей деревни из зеркала, стали меняться. Сначала их изменения были незначительными, всего лишь несколько морщин, отличали отражения от реальных людей. Потом стали меняться волосы, они седели прямо у всех на глазах. Молодая кожа становилась дряхлой и побледневшей. Глаза сначала стали бесцветными, а потом наполнились кровью. В зеркале все начали страшно худеть, волосы принялись выпадать, а дряхлая кожа потихоньку исчезала, оголяя череп и кости. Прошло чуть больше минуты и из зеркала на живых людей уже смотрели мертвецы, сидевшие на деревянных скамьях в новой церкви. У кого-то начали выпадать засушенные глаза, у кого-то из ноздрей полезли желтые личинки. А затем, когда одежда сползла со скелетов, те встали. Встали, не смотря на то, что в церкви, реальные, живые люди продолжили сидеть. Скелеты опустили свои черепа, и тут же их подняли, только теперь из их черных глазниц текла кровь, как и из широко открытого рта. Свои костяные пальцы скелеты положили на зеркало, продолжая поливать все зазеркалье мертвой алой жидкостью. Внезапно кровь полилась и с другой стороны зеркала, она стала касаться ног живых людей, которые сейчас прибывали в шоке. Когда кровь достигла где-то щиколотки, церковь начала пустеть. Люди молча, выходили на улицу. Кто-то шел домой, чтобы там, в постели, прямо на новых простынях, спокойно вскрыть себе вены. Кто-то прямо на улице бутылкой или ножом перерезал горло. Кто-то ел стекло, а кто-то, вспоров себе брюхо, любовался внутренностями. Семья Мирры решила повеситься. Ее отец нашел всего одну веревку, но это оказалось не проблемой. Сначала на ней повисела его жена, когда та перестала дышать, он вытащил ее тело из петли и следующим повесил на веревку своего сына, младшего брата Мирры. Мальчик брыкался недолго, когда и его сердце перестало стучать, мужчина снял ребенка, бросил его бездыханное тело к матери, а сам принялся за дочь.

Он погладил девушку по волосам, а после выбил деревянный ящик у нее из под ног. После того, как и ее тело перестало брыкаться, он взялся за себя.

Мирра очнулась на мертвом брате, рядом с мертвой матерью, ее отец качался в петле прямо над ней.

* * *

Закончив рассказ, девушка зарыдала. Маркус тут же протянул ей платок, но не один платок, даже из самой лучшей ткани не мог остановить ее слез.

— Мне чудом повезло остаться в живых, хотя возможно лучше было бы умереть вместе со своей семьей — уже дрожащим голосом произнесла Мирра.

— Не смей так говорить и не смей так думать — встрял барон Краус, а после положил свою руку на плечо хрупкой девушке, та перестала плакать и даже чуть улыбнулась мужчине.

— Когда я увидела, как состарюсь, какой стану, и какой умру, все потеряло смысл. Настоящее блекнет, когда ты видишь свое будущее. Тогда мне представился загробный мир, по которому разгуливают одни старики, ели передвигаясь, они проклинают жизнь, которая дала им состариться, обрекая их на такое никчемное бессмертие — Мирра замолчала, она опустила голову, будто стыдилась сказанных слов, стыдилась мыслей, что не давали покоя. — То зеркало это оно во всем виновато, оно как-то залезло всем в голову, заставив делать те страшные вещи с собой и своими родными, его нужно разбить, но я не знаю, как это сделать, не возвращаясь в то место, не посмотрев вновь на свое будущее.

— Не волнуйся, огонь его разобьет — произнес Маркус, а после встал и направился к выходу. — Пошли Генрих, мы сожжем эту чертову церковь.

Двое мужчин вновь направились к зданию, которое сразу же привлекло их внимание. Теперь у них была разгадка, они знали, как все случилось, знали, почему столько странных смертей. Уже почти все было закончено, не успев даже начаться, еще немного и можно было смело возвращаться в столицу с новой, невероятной историей. Но кое-что Генриху не давало покоя, казалось, что мозаика еще не сложена, что он упускает нечто действительно важное. Эта история про волшебника и зеркало, что-то в ней не сходилось, Генрих это знал, но его разум не хотел ему говорить что именно.

— Тебе, возможно, покажется это странным мой однорукий друг, но когда мы закончим, я женюсь на этой девушке — с улыбкой во все тридцать два зуба признался Маркус. — Как только я увидел ее, то сразу же … хотя нет, это будет не правда. Я влюбился в нее, как только услышал ее историю. Знаешь, почему такие ребята, как мы с тобой, спасаем всяких принцесс? Поднимаемся ради них на самые высокие башни, убиваем драконов, колдунов и прочих похитителей, которые измываются над бедными девушками? Потому, что мы хорошие парни? Нет, мы хорошие, возможно самые лучшие, но вот, спасаем мы всех этих бедовых дам по причине другой. Генрих слушал барона Крауса, но лишь одним ухом, так как он продолжал искать нестыковку в истории о зеркале.

— Про нас слагают легенды, в детстве эти легенды читают маленьким детям, перед этим убрав их них, конечно, все кровавые подробности. Даже тебе мой однорукий собрат, перед сном рассказывали подобные сказки. Вспомни, хотя бы одну такую историю, в которой храбрый рыцарь спасал парня? Не можешь вспомнить, да потому что таких историй нет. Всегда есть рыцарь и принцесса, свинопас и прекрасная доярка, попавшая в беду, сапожник и похищенная дочь купца. А все потому, что мы хотим жениться. Но жениться на правильной девушке, нам нужна мученица. И чем больше эта принцесса, доярка, дочь купца мучилась, чем лучше. Такая жена вечно будет тебе обязана, ты можешь больше для нее ничего и не делать, но ты навсегда будешь ее герой. Неважно сколько у тебя денег, или в каком замке ты живешь, это все равно лучше, чем пещера людоеда. Так вот Мирра идеальная партия, та девушка, которую я искал всю свою жизнь. Все ее друзья, родные, все кого она знала мертвы. Ее отец у нее на глазах повесил мать, ее брата, а затем чуть не убил и ее. В мире нет принцессы, которая испытала бы столько страданий сколько она.

Генрих не был согласен с Маркусом, да он спасал принцесс в надежде, что заточенная в башне девушке станет той самой, единственной. Но он никогда не искал мучениц, и он точно никогда не хотел, чтобы девушка была чем-то ему обязана. Все свои подвиги он совершал, потому что они были правильными, во всяком случаи так считал рыцарь. Но времени, спорить с бароном не было, они стояли уже у огромной церкви, а ребус так и не был решен.

— Я думаю, мы не должны поджигать эту церковь. Она слишком большая, огонь разойдется, захватит церковь поменьше, а потом и остальные дома, спалив здесь все. С таким мощным пламенем нам двоим, не справится — произнес Генрих, единственную разумную мысль, которую пока родил его мозг. — К тому же у меня деревянная рука, не хочу спалить и ее.

— Да, об этом я не подумал — согласился Маркус. — Но что тогда делать, в здание нельзя заходить, ты же слышал историю Мирры, если посмотришь на зеркало, сойдешь с ума.

— А я не буду на него смотреть — внезапно Генрих вспомнил о кровавом лорде, вампире, которого ему удалось победить, не посмотрев тому в глаза. — Завяжешь мне глаза, я войду внутрь, зеркало, как рассказывала Мирра, находится в центре, оно большое, поэтому я по нему легко попаду стрелой из арбалета.

— Отличная идея, только давая стрелять буду я, у меня рук больше — пожимая плечами и криво улыбаясь, предложил Маркус.

— Нет, для меня это важно.

— Но почему? — непонимающе спросил барон. — Почему ты так хотел пойти в этот поход, почему тебе так важно самому разбить зеркало?

— Когда я прикончил кровавого лорда, меня назвали героем, но не потому, что я убил вампира, а потому что я решился отрезать себе руку. Мне говорили, что это очень смелый шаг, лишить себя конечности, что это жест наполненный храбростью. Отрезать себе руку и победить, на такое способен только настоящий герой. Это мне все твердили, хлопая меня по плечу. Но это не правда, я не хотел лишать себя руки, я хотел попасть по вампиру, но промахнулся. Я герой, который победил, потому что промахнулся, не хочу, чтобы меня запомнили по такому подвигу. К тому же тогда, пусть я и убил монстра, но мне не удалось спасти единственную девушку, которую я любил по-настоящему.

Маркус был первым человеком, которому Генрих рассказал правдивую версию истории своего самого великого подвига.

— Тебя запомнят мой однорукий герой по другому подвигу. Ты уничтожишь абсолютное зло — вновь улыбнулся барон.

Закрыв глаза черной повязкой, с арбалетом в руке, рыцарь вошел в обитель бога. Маркус прикрыв глаза рукой, захлопнул за ним массивную дверь. В абсолютной темноте Генрих сделал несколько шагов, в его голове все еще прокручивалась история о странном волшебнике. На удивление пол был сухой, хотя, когда люди покидали церковь, кровь выливавшееся из зеркала доставала щиколотку. Возможно, эта нестыковка и была той недостающей частью мозаики, которую он искал? Генрих решил прокрутить в голове еще раз пророчество, которое перевели мудрецы. В нем говорилось о конце старого мира и начале нового, говорилось о каких-то вратах, которые откроет человек, выпустив существ у которых не будет имени. Все это было каким-то не существенным, не имевшим особого смысла. Но в пророчестве говорилось еще и о людях, которые в один момент, без причины убьют себя, и что среди них будет служитель бога. Внезапно, Генрих все понял. Находясь в полной темноте, не видя проклятое зеркало, герой сложил ребус. Он вспомнил о поваре, который и рассказал всем о массовом самоубийстве в деревне, где жил его слепой брат-священник, который также покончил собой. Но явно не из-за зеркала, которое он не мог просто видеть, как его не мог видеть прямо сейчас и Генрих. Мирра их обманула, герой не знал, зачем и почему, но он очень хотел это выяснить. Но прежде чем выйти на улицу и рассказать обо всем Маркусу, Генрих хотел сделать кое-что еще, он хотел посмотреть на зеркало. Сделав еще несколько шагов, рыцарь снял повязку. Повсюду была паутина, все церковные скамейки облепила пыль. Складывалось ощущения, что сюда давно никто не заходил. В центре большого зала стояло зеркало, действительно огромное, таких больших Генрих не видел еще никогда. В отличие от всего остального на нем не было ни пыли, ни паутины. Сначала рыцарь не видел ничего кроме своего отражения, но подойдя ближе, он увидел кое-что за ним. Это были гигантские существа с длинной, вытянутой, конусообразной головой и рогами. У них была блестящая черная кожа, глаза, в которых горел огонь и длинный зазубренный хвост. У них не была губ, которые могли скрывать их острые зубы, и у них не было имени. Вот о каких монстрах говорило пророчество, поняв это, Генрих тут же побежал к выходу.

— Почему так долго? Ты это сделал, разбил чертово зеркало? — спросил Маркус.

Генрих все ему рассказал, о поваре и его слепом брате, о пророчестве и монстрах в зеркале.

— Мирра не та, за кого себя выдает, я думаю, она хочет выпустить тех существ, поэтому ей надо, чтобы мы разбили зеркало — подытожил Генрих.

— Нет, я тебе не верю — растерянно произнес Маркус. — Ты все придумал.

— Если не веришь, сходи и посмотри сам! — напористо приказал герой.

— Конечно, ты хочешь, чтобы я сходил, посмотрел в зеркало и сошел с ума, покончил собой, как и все эти бедные люди. Я все понял, ты сам хочешь заполучить Мирру. Вот и придумал эту сказку. Но она моя мученица, ты понял это мой однорукий друг — голос барона наполнился гневом, он достал меч и навел его на Генриха.

— Подумай сам, ее история не логична — взмолился рыцарь, но его слова не действовали на Крауса. — Я не хочу с тобой драться.

— Тебе придется убийца вампиров, у этой истории не будет хорошего конца.

Маркус нанес удар, который Генрих чудом блокировал деревянной рукой. Лишившись протеза, рыцарь понял, что разговаривать с бароном бессмысленно, увернувшись от нового удара, он пустил арбалетом стрелу, прямо в больную ногу Маркуса. Барон тут же повалился на землю.

— Так нечестно! — завопил он.

Но Генрих не хотел с ним больше разговаривать. Схватив Крауса за руку, он потащил его в церковь.

— Ты должен посмотреть в зеркало — произнес Генрих. Но Маркус наотрез не хотел открывать своих глаз, тогда рыцарь резко достал пущенную им стрелу из ноги барона и тот на секунду их открыл.

— Будь ты проклят убийца вампиров — только и произнес барон, после чего достал нож из своего сапога и вонзил себе его в шею.

Генрих не успел ничего сделать, глаза Маркуса были открыты, но они уже ничего не видели. Мирра стояла за его спиной, она больше не казалось несчастной, и ее тело не била дрожь.

— Я не понимаю — увидев девушку, с мертвым другом на руках, произнес Генрих.

— Ты знаешь, что такое слепая любовь? Не отвечай — голос девушки изменился, он стал более властным, уверенным. — Этим недугом страдают люди. Иногда они так влюбляются, что верят всему, что говорит их объект обожания. Они верят каждому их слову, каждой их небылице. Им порой лучше умереть, чем признать, что их любовь их обманывала. Так случилось и с храбрым бароном. Он так поверил моей истории, что его разум решил мне подыграть.

— Кто ты? — все еще ничего не понимая, спросил Генрих.

— Неважно кто я, важно кем был этот барон. Маркус Краус был избран, он должен был разбить зеркало и открыть врата, принести конец старому миру. Но вместо этого он покончил собой, жалкая смерть для избранного.

— Так значит твоя история про волшебника ложь? — Генрих хотел выиграть время, он понял, что ему вряд ли удастся во всем разобраться, но он хотя бы мог попытаться выбраться.

— Да, и ты сам это прекрасно знаешь. Мне нравятся жуткие сказки, хотя самая страшная сказка это жизнь. Эту церковь построили много столетий назад, чтобы спрятать в ней то, что люди не могут понять, они называют это злом, когда на самом деле это будущее. Двери церкви не отворялись все эти века, жители деревни, были хранителями этой тайны, только они знали истинное назначение этого места. Никто из них никогда бы не разбил зеркало. Поэтому мне пришлось их убить, точнее, заставить их убить самих себя, как велит пророчество. Зачем я сделала так, что волки разорвали всех, кто направлялся сюда, кроме Маркуса, который чудом остался в живых. Единственное мое допущение это ты, так как тебя не должно здесь быть. Тебя нет в пророчестве.

— Значит, пророчеству не суждено сбыться — Генрих достал нож из горла мертвого друга, и сделал несколько шагов в сторону девушки, но ту это совсем не тревожило.

— Ты не понимаешь, пророчество не может не сбыться — девушка улыбнулась. — И оно сбудется, Маркус разобьет зеркало, и старый мир падет, а тебя Генрих здесь не будет, ты будешь вместе с Гердой, у вас будет двое детей и совсем другая жизнь.

— Что? — от неожиданности ноги героя подкосились и тот упал на одну из церковных скамей.

— Я дам тебе второй шанс. Второй шанс начать свою жизнь заново, ну или почти заново. Но ты никогда сюда не вернешься, ты будешь знать день конца, но будешь бездействовать. Ты проведешь этот день с семьей, скажешь, что ты их любишь, поцелуешь жену и дочь, расскажешь последнюю сказку сыну и на этом все. Если ты вздумаешь вернуться, ты увидишь мой гнев и пожалеешь о том, что не умер сегодня, прямо сейчас.

Девушка повернулась спиной, и Генрих решил, что настал самый подходящий момент нанести удар. Он встал и занес над головой нож.

— Прощай, надеюсь, мы больше никогда не увидимся — произнесла Мирра, когда Генрих собрался нанести решающий удар.

* * *

Он очнулся на полу в знакомом особняке, в руке не была ножа, вместо него старый меч. Он поднялся на ноги, не понимая, что произошло, голова жутко болела. Генрих стал тереть лоб и тут осознал, что у него две руки. Мысли о Герде тут же взорвали голову. Она может быть еще жива. Он, было, отправился к ней, но потом решил, что ему сначала нужно разобраться с вампиром. Одного из слуг Генрих отправил за медиком, сказав тому, что жена лорда сильно больна, и без необходимой помощи ей долго не протянуть. Слуга помчался со всех ног. Сам же рыцарь, повязав вокруг глаз черную тряпку, отправился в подвал шикарного особняка.

— Давай поговорим, я не злодей — произнес Браун Варлоу, как только Генрих к нему подошел.

— Мы уже говорили один раз, с меня хватит — рыцарь без промедления нанес удар, и голова кровавого лорда взмыла в воздух.

Затем нащупав ее на полу, Генрих направился к выходу. Слуги особняка с ужасом взирали из-за углов на говорящую голову их хозяина, которая просто не затыкалось, пока солнечный свет не превратил ее в горстку пепла.

Врач, который на удивление пришел очень быстро, сказал, что девушку еще можно спасти, главное всю помощь оказать прямо здесь, на месте, чем он тут же и принялся заниматься. Генрих смотрел на свои руки, смотрел на Герду, которая постепенно приходил в себя и не верил глазам. Ему действительно дали второй шанс, вот только какой ценной. Герой не хотел думать о конце мира, который настанет через двенадцать лет. Он хотел думать о девушке, которую любил, и которую ему все-таки удалось спасти. Но думал он не о ней, он думал о существах из зеркала, которые навсегда застряли в его голове. Порой он думал и о Мирре, пытался понять, кем же была эта девушка. Он прочитал много книг, в поисках ответа на этот вопрос. И однажды он даже его нашел, только эта уже совсем другая страшная сказка. История о Генрихе храбром убийце вампиров закончена, история о Мирре и существах за зеркалом, еще даже не начиналась.

THE КОНЕЦ

Content

Борис Хантаев
Страшные сказки Безымянного королевства

Пролог

О Герцоге Ричарде Доноване и горгулье

О лесорубе Микеле Васло и лесном чудовище

Про Герниха и лорда Варлоу, вампира

О Генрихе, бароне Маркусе Краусе и умершей деревне