Валерий Герланец

Тайна летающей тарелки и другие весёлые дачные истории

Какого вкуса буква «О»?

Моей внучке Еве и всем её сверстникам посвящается.

ЖИЛ в дачном посёлке потешный вислоухий щенок по имени Борька. Целыми днями он с радостным лаем носился по двору за бабочками и стрекозами или играл в прятки со своей полосатой подружкой киской Лариской. Прятаться Лариска умела очень хорошо, ведь у неё на лапках имелись острые коготки, которые позволяли ловко забираться на деревья и скрываться в их густой листве. Наивный Борька добросовестно обследовал все ближние и дальние уголки дачного участка, но Лариску так и не находил. И хоть в этой игре щенок постоянно проигрывал, всё равно продолжал дружить только с Лариской.

Так беззаботно и весело проходили дни за днями, пока однажды Борькина мама не поймала сына за ухо и не сказала:

− Хватит бить баклуши.

− А я никого и не бил. Ворону только облаял. А чего она на наши вишни косилась?

− Повторяю: прекращай валять дурака. Пора за ум браться.

− А у меня лапы грязные, − попробовал возразить Борька. − Такими лапами за ум браться нельзя.

− Какой ты у меня ещё глупенький, − заулыбалась мама. − Ты всё понимаешь буквально. А я имела в виду, что тебе пора учиться грамоте.

− А зачем?

− Чтобы уметь читать, писать, считать.

− Считать я и так умею, − похвастался Борька. − Когда с Лариской в прятки играю, то зажмуриваюсь и считаю: «Раз, два, три, четыре, пять − я иду искать!»

− Это считалка, а я говорю о математике. Вот реши такую задачку: я даю тебе одну косточку…

− Давай, − облизнулся щенок и радостно завилял хвостом.

−… а потом ещё две. Сколько у тебя будет косточек?

− Ни одной! − выпалил Борька.

− Почему ни одной? − удивилась мама.

− Потому что я все эти косточки съем. Быстро-быстро.

− Ты, наверно, сынок, проголодался, а я тебя задачками «кормлю».

Борькина мама налила в миску вкусно пахнущую похлёбку, и щенок, причмокивая и повизгивая от удовольствия, принялся с завидным аппетитом её уплетать.

После обеда мама разрешила Борьке немного порезвиться, и он принялся гонять по двору толстую тётю Квочку вместе с её желтоклювым выводком. Тётя Квочка возмущённо кудахтала, смешно размахивая крыльями. Набегавшись так, что язык вываливался из пасти и едва не касался земли, щенок возвратился домой, на очередной мамин урок.

− С сегодняшнего дня, − проговорила мама, вешая на конуру плакат с какими-то непонятными закорючками, − мы с тобой начнём изучать буквы.

− А ты, что ли, их тоже не знаешь? − поинтересовался Борька, почесывая задней лапой у себя за ухом.

− Я-то знаю. И ты многие из них знаешь.

− Зачем же их тогда изучать?

− Потому что из букв состоят все-все слова. Например, самое любимое собачье слово состоит из трёх разных букв.

− Причём из самых лучших, − дополнил маму-учительницу Борька.

− Так назови их.

− Гав!

− Нет, ты назови каждую букву отдельно, − попросила мама.

− А что они сами не знают, как их зовут?

− Не увиливай от ответа, − предупредила мама и показала указкой на плакатике, как пишутся буквы слова «гав».

− Г, а, в, − гавкнул щенок.

− Правильно. А что это за буква? − острие указки коснулось буквы «р».

Борька часто-часто заморгал, и на его симпатичной мордахе появилось виноватое выражение, будто он только что нашкодничал.

− Ну что ты обычно говоришь, когда сердишься?

− Р-р-р! − грозно зарычал щенок.

− Молодец! А теперь назови вот эту букву. − И мама показала на самую гладенькую и кругленькую букву алфавита.

− Не знаю.

− Это буква «о».

− О-о-о, − пропел Борька.

− А теперь ответь мне, в каком слове ты встречал эту букву?

− В слове «косточка».

− Верно, − похвалила Борьку мама, − в слове «косточка» даже две буквы «о».

− Значит, в двух косточках будет четыре буквы «о», а в трёх…

− Ну-ка, прекращай считать, − перебила Борькины рассуждения мама. − У нас же сейчас не математика.

На этом урок закончился, и Борька тут же побежал искать киску Лариску. Уж очень ему хотелось похвастаться ей своими знаниями букв.

Полосатая Лариска грелась на солнышке, развалившись на крыльце дачного домика.

− Гав-гав-гав, − стал носиться вокруг Лариски щенок. − Я знаю самые лучшие в мире буквы: «г», «а», «в».

Киска лениво потянулась и приоткрыла один зелёный глаз.

− Глупышка, − промурлыкала она, − самые лучшие в мире буквы это «м», «я» и «у», то есть − «мяу!»

− Не спорю. Зато я выучил букву, которую ты не знаешь.

− Это какую же? − любопытство подняло киску Лариску на все четыре лапы.

− Букву «о»!

− О? А на что похожа эта буква?

− Ну… она такая… миленькая, кругленькая…

− Как мышка? − оживилась Лариска.

− Нет, мышка с хвостиком и совсем не миленькая, − возразил Борька.

− Тогда она, может, как блюдце с молоком?

− Точно, как блюдце!

А ещё эта буква сидит в колбасе, в конфете, в твороге, − стал перечислять Борька.

− А в шпротах она тоже сидит? – зелёные глазки Лариски зажмурились

от удовольствия.

− Конечно.

− Как замечательно. Я эту рыбку просто обожаю. По-моему, «о» − очень вкусная буква.

− Завтра мы с мамой другие вкусные буквы будем учить, приходи и ты, Лариска, − пригласил на урок свою подружку щенок.

На следующий день на уроке у Борькиной мамы сидели уже два ученика − её сынок Борька и киска Лариска. А через два дня учиться грамоте напросилась и Ворона. Ещё через неделю набрался целый класс − это тётушка Квочка привела двадцать своих писклявых цыплят.

Всем захотелось узнать как можно больше вкусных букв.

Чудовище из пруда

КАК-ТО раз в огороде щенок Борька играл с киской Лариской в догонялки. Оба с визгом носились между грядками, пытаясь куснуть друг дружку за хвост или ухо, и вдруг натолкнулись на маленькое лупоглазое существо. Его зелёная кожа была сплошь в пупырышках, точь-в-точь как у огурца. Только настоящий огурец спокойно висел под широким и резным огуречным листом, а лупоглазый сидел под этим самым листом и дрожал.

− Ты кто? − осторожно тронула незнакомца лапкой Лариска.

− Я − ля… лягуш…

− Какой еще лягуш? − удивлённо уставился на существо щенок.

− Я ля-гу-шо-нок.

− А почему ты дрожишь? − поинтересовался Борька. − Нас, что ли, испугался?

− Нет, вас я не испугался, вы не страшные. А вот в нашем пруду… − и лягушонок затрясся пуще прежнего.

− Что в пруду?! Кто в пруду?! − дружно прокричали щенок и киска.

− Там поселилось чудовище − огромное и страшное.

− А когда оно появилось?

− Ночью, наверное. Вечером его ещё не было, а утром оно уже сидело…

− Где? − перешла на шёпот Лариска и испуганно завертела головой по сторонам.

− Где, где? В камышах. Сидит и смотрит своими кровожадными глазищами.

− А на кого это чудище похоже? − полюбопытствовал Борька.

− Не знаю, − растерянно проговорил лягушонок. − Оно ни на рыб, ни на черепах, ни на дачников не похоже. И на вас тоже не похоже. Вы оба − пушистые, а оно − зелёное.

− А на кого тогда? − Шерстка на спине Лариски аж встала дыбом.

− На себя. У него длинный хвост, огромная зубастая пасть, а спина утыкана острыми шипами. Как только оно появилось, все мои сородичи разбежались кто куда.

− Вот бы на него посмотреть, − проговорил Борька, − хоть одним глазком. Я всегда мечтал встретиться с настоящим чудищем. Пойдем, что ли, Лариска, посмотрим?

− А вдруг оно нас − ам! − и слопает?

− Да чего ты боишься − не слопает. У меня − острые зубы, у тебя − острые когти. Мы ему покажем сейчас, где раки зимуют!

Борька смело направился в ту сторону, где находился небольшой пруд, и куда мама строго-настрого запрещала ему ходить. Киска Лариска поплелась следом − прослыть на весь дачный посёлок трусихой ей совсем не хотелось. И потом, несмотря на страх, ей от кончиков ушей до кончика хвоста тоже очень хотелось увидеть поселившегося в камышах невиданного зверя.

Вскоре тропинка вывела щенка и киску к пруду. Ласково светило солнце, высоко в небе носились стрижи, а в траве беззаботно стрекотал кузнечик. И тут, где-то совсем рядом, раздались жадные чавкающие звуки. Борька и Лариска, не сговариваясь, нырнули в траву и затаили дыхание.

− Это, наверно, чудовище лягушек ест, − пролепетала на ухо щенку киска Лариска и затряслась, как осиновый лист на ветру.

Однако бесстрашный Борька привстал на передние лапы и осторожно осмотрелся по сторонам. Никакого лопающего лягушек чудовища он не увидел. Зато увидел торчащую из пруда ржавую трубу, которая громко втягивала в себя воду.

− А ну, Лариска, хватит бояться, − щенок твёрдо встал на все четыре лапы. − Никакое это не чудовище! Это насос включили. Он дачникам воду для полива огородов качает.

Друзья пошли вдоль берега дальше, туда, где над водой высился дремучий камышовый лес. Внезапный всплеск − и сотни сверкающих на солнце брызг окатили щенка и киску.

От неожиданности оба пулей помчались, не разбирая дороги. Мокрый Борька забился в какие-то густые заросли. А такую же мокрую Лариску занесло аж на самую верхушку дерева. Снова раздался всплеск, и со своего наблюдательного пункта киска увидела в прозрачной воде пруда стайку рыбок, за которыми гналась большая хищная рыбина. В том месте, где после своего очередного прыжка она ушла под воду, расходились круги. «Так вот, кто нас с Борькой окатил с головы до лап», − успокоилась Лариска и стала спускаться с дерева.

Спрыгнув с нижней ветки на траву, она стала звать своего закадычного дружка, но он не откликался.

А не откликался щенок потому, что смотрел на невиданного зверя, замирая от страха. Тот неподвижно сидел на торчащей из воды коряге, вцепившись в неё всеми четырьмя лапами, и дремал. Борькино появление потревожило его, и зверь лениво приоткрыл один глаз. В тот же миг щенка словно ветром сдуло. В себя он пришёл только когда нос к носу столкнулся с искавшей его Лариской.

− Оно там!!! − прошептал Борька и задал такого стрекача, что бедная киска едва за ним поспевала.

Прибежав домой, щенок и его подружка стали наперебой рассказывать Борькиной маме о страшном звере, обитающем в пруду.

− Вот фантазёры, − улыбалась мама, − надо же такое придумать!

На что Лариска с удивлением сказала:

− Почему, когда говоришь правду, никто никогда не верит?

Из-за собачьей конуры робко выглянул лягушонок.

− Они не врут. Я сам от этого чудовища еле ноги унёс, − подтвердил он.

Пришлось Борькиной маме бросить уборку и отправиться к дачному пруду на поиски таинственной зверюги. Но таинственная зверюга совсем не таилась. Она продолжала сидеть на той же коряге, свесив свой длиннющий хвост в воду и, не мигая, смотрела на появившуюся компанию.

И мама, и киска Лариска, которая тоже впервые увидела обнаруженное Борькой чудовище, застыли в изумлении. Грозный вид и размеры незнакомца действительно впечатляли.

− Убедилась, что ли? − спросил у мамы Борька. Рядом с ней ему уже не было так страшно, как раньше.

− Вот надеру тебе уши! − пообещала мама. − Я же тебе запретила на пруд бегать!

− А мы не бегали, − оправдался Борька, − мы туда пешком шли. Ведь правда, Лариска?

Мама несколько раз втянула носом воздух. От зелёного чудовища шёл пугающий незнакомый запах. Но был и ещё один − очень знакомый, который испугал её ещё больше. От чудища пахло Тузиком. Этот пёс был её братом и охранял красивую двухэтажную дачу в конце посёлка. На одном из грозных шипов, торчащих из спины чудовища, Борькина мама заметила клочок шерсти − от него-то и шёл знакомый запах. Сомнений не оставалось − злобная зверюга проглотила бедного Тузика. Мысленно представив всё это, мама заплакала.

В этот самый миг зашуршали, а затем раздвинулись камыши, и в них возникла голова Тузика.

− Ах, вот ты где прячешься! − обрадовалась голова и вытянула из камышей всего пса. Прыгнув в воду, Тузик смело направился к зверюге и ловко застегнул на её шее ошейник с длинным поводком.

− Значит, оно тебя не съело? − радостно воскликнула мама.

− Кто, оно?

− Да вот это чудовище!

− Это не чудовище, это зелёная игуана, родом из Южной Америки. Мои хозяева её за большие деньги приобрели. Чтобы она воров и нежданных гостей от их квартиры и дачи отпугивала.

− А нашли эту иягуну…

− Игуану, − поправила Борьку Лариска.

− А нашли её мы с киской Лариской, − похвастался Борька. − И ни в какой не Южной Америке, а в этих вот камышах.

− Что сказать − молодцы! − похвалил Борьку и Лариску дядя Тузик. − А то не избежать бы мне трёпки. Мои хозяева ужасно не любят, когда у них что-нибудь пропадает. Поэтому они такие богатые.

Тузик выбрался на берег, отряхнулся и, дернув за поводок, проговорил:

− Ну, что, образина заморская, пошли работать. Ты будешь дачу стеречь, а я − тебя.

В подземной западне

− ОЙ, соседка, ваш-то опять проказничал, − жаловалась тётя Квочка Борькиной маме. – Побросал моих деток в лужу…

− Это ещё зачем?

− Плавать их учил кролем. Чем, говорит, вы хуже утят или гусят? Да где ж это видано, чтобы цыплята плавали?!

− Ну, я ему сейчас уши надеру! – рассердилась мама. – Тоже мне Синдбад-мореход выискался…

И она принялась громко звать маленького безобразника.

Вскоре тот появился – лапы по самый живот в грязи, шерстка «ёжиками» от репейника утыкана, хвост мокрый. Отругав Борьку за глупые водные игры с цыплятами, мама поместила грязнулю в большую миску с водой. Плеснув туда шампунь, она приступила к «стирке» своего неистощимого на шалости чада. После того, как щенок обрёл свой первоначальный вид, он был заперт в конуре.

− Будешь там сидеть, пока не поумнеешь! – назидательно проговорила мама.

Несколько минут Борька сидел в тёмной будке молча, а потом подал голос:

− Мам, а я… я уже поумнел.

− И ты можешь это доказать?

− Могу. Ты же умная?

− Да уж цыплят в лужи не бросаю.

− Значит, умная. А как тогда у такой умной мамы может быть глупый сын?

Логические рассуждения Борьки вернули маме хорошее настроение, и она выпустила его на волю из краткосрочного заточения.

− Если ты снова что-то натворишь, − строго предупредила она, − домой не возвращайся!

Борька весело завилял куцым хвостом и тут же отправился на поиски своей закадычной подружки киски Лариски. Он тщательно обследовал весь дачный участок, заглянув в самые потаённые места, но так её нигде и не обнаружил, словно она сквозь землю провалилась.

«А может, Лариска действительно куда-то провалилась?» – подумал Борька.

Но тут рядом с дачным домиком он увидел чуть приподнятую крышку погреба. И хоть подходить к таким опасным местам ему было, причём не раз, строго-настрого запрещено, любопытство одержало верх.

Он сунул свою ушастую голову под крышку и, изо всех сил виляя туловищем, стал протискиваться в мрачную утробу погреба. В это мгновение тяжелая крышка захлопнулась, и щенок кубарем скатился по ступенькам в пугающую темноту, откуда веяло прохладой и сыростью.

Борька почувствовал, что упал на что-то живое и мягкое, которое дурным голосом истошно заверещало:

− Мр-ряу-у!!! Спасите! Помогите!

Не на шутку испуганный полётом в тёмную бездну щенок тоже разразился пронзительным лаем. Через минуту лай и верещание смолкли, и Борька различил в темноте два светящихся зелёных глаза.

− Это что ли ты, Лариска? − шёпотом спросил щенок.

− Я.

− А что ты здесь делаешь?

− Мышей ловлю.

− Зачем?

− Просто люблю поиграть с мышкой.

− Значит, со мной тебе играть неинтересно? – с обидой в голосе спросил Борька.

− Почему же, интересно. Но игра с мышью развивает мой врождённый охотничий инстинкт. Мышонка я могу поймать, отпустить и снова поймать. А ты для такой игры слишком большой.

− А мама говорит, что я ещё маленький.

− Все мамы так говорят, − затараторила Лариска. – Даже, когда ты станешь таким огромным, как дядя Тузик, твоя мама будет называть тебя сынулей-крохотулей.

− Но если мы останемся в этом тёмном сыром погребе, то вряд ли сможем вырасти, − печально вздохнул Борька.

− Почему?

− Потому что мы помрём с голода.

− Да тут полный погреб продуктов: картошка, морковка, маринованные огурцы, компоты…

− Приятного аппетита! Лично я такое не ем.

− Ну, тогда, как и я, научишься ловить мышей, − предложила киска.

− Надо не мышей ловить, а попытаться отсюда выбраться.

Пленники поднялись по лестнице и попробовали приподнять крышку, но она не поддавалась, будто её прибили гвоздями.

Внизу раздались легкие скребущие звуки и шуршание. Подчиняясь охотничьему инстинкту, киска прыгнула с лестницы и заметалась вдоль и поперёк погреба. Что-то с грохотом упало и – дзынь! – разбилось. В нос щенку ударил резкий запах маринованных огурцов.

− Ну вот, − Лариска тяжело дышала, − мышь не поймала, зато банку с соленьями разбила.

− Слышь, Лариска, а может, подземный ход начнём копать? – предложил Борька.

− Нет, копать я не буду. Мои нежные лапки не предназначены для такой грубой работы.

− Тс-с, помолчи! – цыкнул на Лариску Борька. – Слышишь, справа что-то шебуршится и пахнет…

− Мышкой? − обрадовалась киска.

− Нет, другим зверем…

Щенок стремглав кинулся к тому месту, откуда доносились непонятные приглушенные звуки, и передними лапами стал быстро рыть землю.

Киска Лариска, глаза которой прекрасно видели даже в темноте, с нескрываемым интересом наблюдала за действиями своего друга.

Она увидела, как из образовавшейся норы выпал круглый ком земли, а следом появился пушистый длинноносый комок. Он встал на задние лапки, несколько раз чихнул и вежливо спросил:

− Вы кто?

− А ты сам-то кто? – в свою очередь задала вопрос Лариска.

− Я обыкновенный крот. Зовут меня Слепыш. Сегодня я рыл подземный коридор из своего домика…

− И где же твой домик? – поинтересовался Борька. – Уж не под старой ли яблоней?

− Да.

− Так вот, значит, кто объедает её корни! – грозно прорычал щенок.

− Ничего подобного, − стал оправдываться Слепыш, − я питаюсь исключительно дождевыми червяками и зелёными жуками.

− А маринованными огурчиками побаловаться не хочешь? – предложила Лариска.

− Ну что вы, такие деликатесы мы, кроты, не едим…

− Мы тоже огурцы не едим, − хитро улыбаясь, проговорил Борька. – А вот кротов едим…

− Можно в сыром виде, − мечтательно промурлыкала киска, − а можно в сметанном соусе.

Слепыш затрясся мелкой дрожью и, заикаясь, пролепетал:

− Я сделаю всё, что вам нужно, только, пожалуйста, не надо меня есть. Ни так, ни в соусе.

− Хорошо, не будем, если ты выведешь нас из этого подземелья, − проговорил Борька.

− Конечно, выведу. Только в нескольких местах мне придётся расширить свои подземные коридоры, иначе вы не сможете протиснуться.

Лариска и Борька согласились, и Слепыш, не медля, принялся за землеройные работы.

Вскоре киска Лариска и щенок Борька выбрались наружу и смешно щурились от яркого солнечного света.

Ну а о том, что они без спросу побывали в погребе, искатели приключений никому не сказали. Даже плавающим цыплятам. Пусть все думают, что банку с маринованными огурцами разбил крот Слепыш. Тем более, что он оставил там явные следы своего присутствия.

Тайна летающей тарелки

ПОСЛЕ урока нюховедения, на котором Борькина мама обучала своих учеников распознавать различные запахи, киска Лариска спросила Борьку:

− Ты сейчас что собираешься делать?

− Кость грызть, − глупо улыбнулся щенок.

− Зачем?

− Не знаю, но так делают все мои сородичи.

− Сгрызёшь свою кость, а потом?

− Спать завалюсь.

− Фу-у, какой ты скучный, − сказала Лариска и обиженно отвернулась от своего закадычного дружка.

− Ну, это… не сердись, − стал растерянно мямлить Борька. − А ты что предлагаешь?

Киска Лариска тут же сделала хвост трубой, а в её зелёных глазах вспыхнули озорные огоньки:

− Давай заберёмся на чердак.

− Зачем это?

− Я там одну вещицу нашла… Ужасно любопытную.

− А как она называется? – щенка явно заинтересовала Ларискина находка.

− Не знаю. Но если в неё смотреть, она всё делает огромным-преогромным.

− Получается, ты в неё уже смотрела?

− Конечно, − гордо задрав усатую головку, призналась киска.

− Мне бы тоже хотелось посмотреть в эту странную вещь, − нервно завилял хвостом Борька. − Только как мне на чердак попасть? Я же не умею, как ты, по деревьям лазить.

− Не беда. Ты заберёшься по лестнице на черешню. А потом во-о-он по той толстой ветке дойдёшь прямо до чердачного окошка.

− По ветке страшновато. А вдруг она возьмёт и… обломится.

− Мало того, что ты скучный, ты ещё и трусливый, − поддела щенка Лариска.

− Ладно, я раздумал кость грызть, − решительно сказал Борька. – Пошли!

Вскоре неразлучные друзья уже были на чердаке дачного дома, где его хозяева хранили кучу всяких ненужных вещей.

− Давай, показывай свою вещицу, − поторопил киску щенок.

− Да вот же она, перед твоим носом.

Борька недоверчиво покосился на пыльную конструкцию из небольшой трубы, прикрученной к массивной одноногой подставке:

− Вот эта… с замызганным стёклышком?

− А ты посмотри в это стёклышко, посмотри.

Борька взобрался на старое, обтянутое паутиной кресло и, прищурив один глаз, другим прильнул к краю странной вещицы.

− Ничего не вижу, − разочарованно проговорил он. – Всё, как в тумане.

− А сейчас? − киска Лариска обошла трубу и стала смотреться в неё с другой стороны.

− Теперь вижу, − сообщил Борька. – Вижу какие-то канаты, две норы и, ой!.. Вижу чьи-то огромные злобные клыки. – От страха Борька выпустил из лап трубу и, потеряв точку опоры, скатился с кресла на пол.

− Вот глупенький, − рассмеялась киска Лариска, − Это же была я, только в очень увеличенном виде. Канаты – мои усы, норы – мой носик, а клыки – мои зубки.

− А ты не пробовала смотреть в эту трубу с другой стороны? – поинтересовался Борька.

− Нет.

− Так давай попробуем.

Щенок поменялся с киской местами и с нескрываемым любопытством прильнул к другому концу загадочной трубы.

− Ну, а теперь что-нибудь видишь? – спросила киска.

− Тебя вижу. Ты теперь такая малюсенькая, как божья коровка. Только с полосатым хвостом.

− Получается, если смотреть в трубу с одной стороны, она всё увеличивает, − сделала вывод Лариска, − а если с другой – она всё уменьшает.

− Значит, она волшебная, − проговорил Борька. – Только хозяева дачи об этом, видимо, не догадываются, иначе они бы её на чердак не забросили.

− Ой, смотри, Борька, смотри, что-то летит! – закричала вдруг Лариска, глядя в распахнутое чердачное окно.

− Где?

− Да вон, рядом с дачей дяди Тузика, − киска Лариска прищурилась, пристально всматриваясь в двигающуюся по небу точку. – Может, это птица, может, самолёт?

− А давай, Лариска, мы на этого летуна через волшебную трубу посмотрим, − предложил Борька. − Она его нам вмиг приблизит.

Киска и щенок дружно развернули тяжёлую трубу в нужную сторону. Отталкивая друг друга, они стали попеременно смотреть через неё на загадочный объект, парящий над дачным посёлком.

− У него ни хвоста нет, ни клюва, ни крыльев, − в недоумении проговорил Борька. − Значит, это не птица…

− И не самолёт, потому что у него и пропеллера тоже нет, − добавила Лариска. – Он на миску похож.

− Точно, на миску или на тарелку. Значит… − Борькины глаза таинственно заблестели, − значит, это и есть летающая тарелка. Мне про них мама рассказывала.

Щенок вновь прильнул к трубе и стал пристально всматриваться в застывшую вдруг на одном месте точку.

− Точно − она. Висит себе и огоньками мигает.

− А я и не знала, что на тарелках летать можно, − призналась киска. – Вот здорово! Давай, Борька, найдём на кухне тарелку и полетим на ней в жаркие страны.

− Глупая, обычные тарелки летать не умеют, а вот космические…

− И кто же на таких летает?

− Известно кто – пришельцы… Ну, инопланетяне.

− А их в трубу видно?

− Конечно, видно, − похвастался Борька.

− И какие они из себя? – Лариска попыталась оттеснить своего дружка от трубы, чтобы самой посмотреть на инопланетян, но эта попытка не увенчалась успехом.

− На дачников похожи. Только зелёного цвета.

− Как лягушки?

− Лягушки симпатичней. А у этих – три глаза, три ноги, а рук – сосчитать невозможно. Наверно, как ног у сороконожки.

Наконец Лариске удалось завладеть волшебной трубой. С минуту она внимательно наблюдала за неизвестным летающим объектом, а затем разочарованно проговорила:

− Врешь ты всё! Нет там никаких зелёненьких пришельцев. И синеньких нет, и красненьких.

− А если в ней никого нет, объясни, как она тогда порхает туда-сюда? – спросил щенок.

− Не знаю. Давай лучше этот вопрос Вороне зададим. Она у нас специалист по полётам.

Лариска и Борька выбрались через чердачное окошко на крышу дачного дома и обратились к сидящей неподалёку чернобокой птице:

− Тётя Ворона, вы везде летаете, всё и всех знаете.

− Это так, − Ворона горделиво задрала вверх длинный клюв.

− А вам никогда не попадались летающие тарелки?

− Летающие тарелки?! Нет, не попадались. Летающие палки, камни, даже яблоки были – ребятишки в меня постоянно эти предметы швыряют, но чтобы тарелки…

− Тогда объясните нам, пожалуйста, что вон над той двухэтажной дачей висит?

Тётя Ворона посмотрела в указанном киской и щенком направлении и тут же испуганно заорала:

− Кар-р-раул! Летающая тар-р-релка! Нашествие космических пир-р-ратов!

Она сорвалась с места и полетела разносить по округе эту сенсационную новость.

Лариска и Борька снова пробрались на чердак, чтобы ещё раз через увеличивающую трубу рассмотреть обнаруженную летающую тарелку, но её уже нигде не было. Она исчезла так же внезапно, как и появилась.

Расстроенные они спустились вниз и стали расспрашивать других обитателей дачного участка, видели ли они похожий на тарелку корабль космических пришельцев. Но ни тётя Квочка, ни Борькина мама ничего подобного не видели и только добродушно улыбались.

Так бы и осталась неразгаданной тайна появления летающей тарелки над дачным посёлком, если бы не появление дяди Тузика. Он-то и рассказал, что летающая тарелка – не вымысел Борьки и Лариски. Она действительно над посёлком летала. Только не настоящая, а игрушечная. Эту дорогую управляемую по радио электронную игрушку привёз своему шестилетнему отпрыску из заграничной командировки хозяин двухэтажной дачи, где нёс свою охранную службу Тузик.

Вначале испытания дорогой игрушки проходили нормально – сынок хозяина тыкал толстым пальчиком в разноцветные кнопочки пульта, и летающая тарелка послушно взмывала вверх, опускалась вниз или порхала туда-сюда над крышей дачного дома. Но затем из пульта с треском посыпались искры, и летающая тарелка зависла в воздухе. Все попытки папаши посадить игрушечный космический аппарат оканчивались неудачей. И если бы пролетавшая мимо тётя Ворона крепко не клюнула непослушную тарелку, она так бы никогда и не приземлилась.

− И зачем такие вредные игрушки выпускают – не знаю! – вздохнул дядя Тузик. – Детям от них одно нервное расстройство! Да и нам, собакам, тоже.

Воздухоплавательница Цыпа

БОРЬКИНА мама затеяла ремонт конуры. Её непоседливый вислоухий сынок без лишних уговоров вызвался ей помогать. Вся его помощь состояла в том, что он юлой вертелся у мамы под ногами, забегая то справа или слева, то спереди или сзади. И довертелся! Влез передними лапами в ведёрко с клеем, а когда попытался их оттуда вытащить, то опрокинул банку с краской, которая угодила в тазик с побелкой. В результате перед входом в конуру разлилась достаточно живописная, похожая на творение художника-абстракциониста, лужа. Ну а сам Борька, точнее его лапы, уши, нос и хвост покрылись жёлтыми, зелёными и белыми причудливыми пятнами и крапинками. Маме пришлось отложить ремонтные работы и срочно заняться купанием своего горе-помощничка.

Именно за этим занятием и застала её не на шутку расстроенная тётя Квочка.

− Ой, соседка, ко-кошмар! – с порога закудахтала она. – Моя самая меньшенькая, Цыпа, пропала!

− Да, может, она на соседний участок забрела или в каком-нибудь укромном уголке задремала, − предположила Борькина мама.

− Я уже все соседние участки оббегала, наш тоже вдоль и поперёк – нигде её нет. Все остальные дочки-сыночки на месте, а Цыпочки нету-у… − и тётя Квочка громко зарыдала.

− А вы в этом… в погребе смотрели? – поинтересовался из корыта разноцветный Борька.

− Ко-конечно… То есть, нет, в погреб я не заглядывала.

− Тогда я сбегаю. Может, Цыпа ваша туда угодила?

− Сбегай, сынок, сбегай, − одобрила предложение Борьки мама и, уже обращаясь к соседке, добавила: − А я к брату побегу. Он ведь одно время в милиции служил, столько дел сложных распутал…

Борька стремглав понёсся к погребу и по пути чуть было не сбил с ног гулявшую по дорожке киску Лариску. Он тут же рассказал ей о случившемся, и они вместе побежали дальше.

− Чего это ты сегодня такой разноцветный? – полюбопытствовала киска.

− Профессию маляра осваивал, − признался Борька.

Крышка погреба, который щенок и киска однажды уже посещали, была наглухо закрыта, причём на большой амбарный замок. Так что угодить внутрь Квочкина дочка ну никак не могла.

− И что теперь? – то ли самого себя, то ли Лариску спросил Борька.

− Надо разыскать свидетелей, собрать улики, допросить подозреваемых. Может, у них есть алиби.

Борька почесал лапой за длинным до самой земли ухом:

− Они что, вместе с Цыпой ещё какую-то Алиби похитили?

− Кто они?

− Ну, эти… твои подозреваемые.

− Эх ты, голова – два уха! Не знаешь элементарных вещей. Алиби – это доказательство невиновности, а не цыплёнок или кто-нибудь там ещё.

− А зачем нам искать невиновных с их непонятным алиби? Нам нужно найти виновных, которые похитили бедную Цыпу. И мы их найдём. Сейчас я возьму след пропавшей, и он приведёт нас к месту… Ну к этому…

− Преступления, − подсказала, как оказалось, более просвещённая в сыскном деле киска.

− Правильно, Лариска. Ты прирождённый сыщик!

− Ещё бы! Ведь моя бабушка Мурка была любимицей следователя по особо важным делам.

Наметив план действий, друзья перво-наперво разыскали убитую горем тётю Квочку и весь её желтоклювый выводок. Опросив их, щенок и киска выяснили, что в последний раз Цыпу видели вблизи калитки, когда она гонялась за нагло жужжащей зелёной мухой. Возникшая было версия о том, что Цыпу мог похитить ястреб, иногда кружащий над дачным посёлком, тут же была отброшена. И тётя Квочка, и облюбовавшая старую яблоню Ворона в один голос утверждали, что сегодня этого пернатого разбойника не видели.

− Значит, наша Цыпа жива, − обрадовался Борька и завилял хвостом.

− Рано радуешься, − угрюмо проговорила киска Лариска. – Мы ведь ещё не знаем, есть ли алиби у кота Бакса.

− А где он живёт?

− Насколько мне известно, у Бакса нет постоянного места жительства. Он околачивается то на одной даче, то на другой. Где попрошайничает, а где и ворует.

Пока киска рассказывала всё, что ей было известно о пройдохе-коте, Борька тщательно обнюхал и осмотрел дорожку, а также траву возле входной калитки.

− Ладно, Лариска, разберёмся с твоим Баксом позднее. Тем более, что на нашей территории отпечатков его лап я не обнаружил. А вот следы Цыпы есть.

− Где, покажи!

− Да вот же они – три тонюсенькие палочки… Видишь?

Лариска ровным счётом ничего не увидела, но, тем не менее, утвердительно кивнула головой. И хвостатые сыщики, не отрывая взгляда от пыльной дорожки, пошли по следу.

Внезапно едва видимый след Цыпы оборвался. Зато в этом месте чётко отпечатались следы от маленьких сандалий и двух больших по размеру босых ног. Борька тщательно обнюхал каждый новый след, а затем многозначительно произнёс:

− Похитителей было трое: двое мальчишек лет семи-восьми и девчонка лет пяти. Один из мальчишек жевал жвачку. У неё запах, как у этой… у мяты. Это трава такая, она зубной пастой пахнет.

− Правильно, − поддержала напарника Лариска. – Вон возле одуванчиков обёртка от жвачки валяется. А что это за круглый отпечаток такой посередине, а, Борька?

− Пока не знаю, но пахнет он… пахнет точно так же, как мальчишка без жвачки.

От посетившей киску догадки она высоко подпрыгнула и буквально завопила:

− Я знаю, уже знаю! Он нашу Цыпу своей панамкой накрыл.

Следы двуногих похитителей вели к дачному пруду, и вскоре начинающие сыщики оказались на его берегу. Здесь они увидели кота Бакса, которого как раз допрашивал дядя Тузик. Выглядел бездомный кот весьма экзотично. Правое ухо у него было порвано, левый глаз подбит, а хвост, потеряв былую пушистость, походил скорее на крысиный.

− Да не трогал я никакую Цыпу, − оправдывался Бакс, порываясь удрать. – Да что я, зверь какой?

− В таком случае, где ты был и что делал сегодня в первой половине дня? – спросил его дядя Тузик и на всякий случай щёлкнул зубами.

− Дрых!

− Врёшь!

− Чтоб мне рыбьей костью подавиться – правду говорю. Потому что всю ночь мышей ловил.

− И поймал?

− Обижаешь, начальник.

− А поконкретней! − грозно прорычал дядя Тузик.

− Трёх.

− Врёшь! − вклинились в ход допроса подбежавшие Борька и Лариска.

− Мышей было три, честное слово! Ну одну из них я и поймал… Поужинал, точнее, позавтракал, потому что уже светало. И – на боковую…

− А кто может твой рассказ подтвердить? – полюбопытствовала киска Лариска.

− Вот именно! – просверлил взглядом драную грозу мышей дядя Тузик. − Кто всё это видел?

− Так те две мыши, что убежали. Они всё видели.

− А потом?

− Я же говорил – дрых. А когда проснулся, сразу сюда рванул.

− Зачем?

− Здесь всегда у рыбаков уловом поживиться можно, − и, видимо, мысленно представив приятный процесс поглощения рыбки, Бакс облизнулся.

− Ну, смотри, если врёшь! – пригрозил коту дядя Тузик.

− Да потерять мне правый глаз…

Отпустив Бакса на все четыре стороны, дядя Тузик рассказал своим внезапным помощникам о начатом им расследовании. А Борька и Лариска, в свою очередь, поведали ему о найденных следах.

− Молодцы! – похвалил их дядя Тузик. – А теперь вперёд, на поиски Цыпы!

Троица четвероногих сыщиков обогнула пруд и выбежала на лужайку, где сразу же обнаружила двух мальчишек и девчонку. Мальчишки были босые, а девчонка в красивых красных сандалиях. Задрав головы вверх, они следили за разноцветными воздушными шариками с привязанной к ним маленькой корзинкой, которые стремительно поднимались ввысь. Однако, кто сидел в этой корзинке и сидел ли там кто-то вообще, рассмотреть с земли было уже невозможно.

− Скорее всего, эти негодники посадили бедного цыплёнка в корзинку, − высказал предположение дядя Тузик. – И отправили в полёт.

− Эх, сейчас бы сюда волшебную трубу с чердака, − с сожалением вздохнула Лариска. – Через её стёклышки мы сразу бы рассмотрели, есть там Цыпа или нет.

Шарики поднимались всё выше и выше, пока не исчезли в голубой небесной дали.

− И вам его не жалко? – спросила мальчишек девочка.

− Пусть попутешествует, − ехидно ухмыльнулся один из них, жующий жвачку.

А другой зло пошутил:

− Заодно проведает своих родичей, пингвинов.

Жестокие мальчишки и более сердобольная девочка постояли ещё какое-то время, пытаясь разглядеть среди череды плывущих по небу облаков запущенные воздушные шарики, а затем наперегонки побежали к пруду.

− Ничего, на большой высоте воздух в шариках охладится, − ободрил своих помощников дядя Тузик, − и они начнут снижаться. Закон физики – это вам не хухры-мухры!

− Допустим, всё так и произойдёт, − озабоченно сказала киска Лариска. – Только, как Цыпа потом дорогу домой найдёт, она ведь ещё совсем маленькая.

И тут Борька на фоне огромного белоснежного облака снова увидел воздушные шарики с привязанной к ним корзинкой. Они почему-то зигзагами опускались вниз, и лёгкий ветерок относил их к берёзовой роще.

− Бежим спасать Цыпу! – крикнул щенок и припустил прямо через луг по направлению к роще.

Дядя Тузик и киска Лариска стремглав понеслись за ним.

Когда сыщики подбежали к берёзе, на которую спикировала связка воздушных шариков, то никаких шариков они на ней не увидели. Вместо них с веток свисали рваные цветные тряпочки. А ещё свисала корзинка, в которой дачники обычно возят клубнику. И висела она достаточно высоко. Дядя Тузик и Борька несколько раз подпрыгнули, чтобы её достать, но у них ничего не получилось.

− Эй, Цыпа, ты жива? – спросил Борька.

− Да, жива, жива, − из корзинки показалась ярко-жёлтая пушистая головка с острым клювиком.

− Как же нам тебя достать? – задумчиво проговорил дядя Тузик.

− А зачем меня доставать? Я сейчас сама…

Цыпа пронзительно запищала и, смешно трепыхая крылышками, выпрыгнула из корзинки прямо в лапы дяди Тузика.

− Ура-а! Я умею лета-а-ать!

− Ну, что я говорил! – с видом заправского профессора произнёс дядя Тузик. – Воздух в шариках остыл, и они пошли к земле. Против законов физики – не попрёшь!

− А вот и нет! – возразила Цыпа. – Они опустились, потому что я изловчилась и клюнула розовый шарик. Он сразу похудел. А потом я потянула за ниточку зелёного шарика. Он зашипел и тоже стал худеть. А синий сам лопнул, когда с берёзой столкнулся.

Уже по пути домой Цыпа рассказала, какая с высоты огромная и красивая земля. А ещё она призналась, что очень боялась. Но не самого полёта, потому что летать – очень здорово, а того, что больше никогда не увидит свою маму Квочку, братиков с сестричками и всех остальных обитателей дачи.

Как дядя Тузик детектив снимал

БЛИЖЕ к вечеру, когда полуденная жара начала понемногу спадать, прибежал дядя Тузик. На шее у него болталась какая-то непонятная серебристая штуковина.

− Вот, сестрица, − взяв в лапы эту самую заманчивую штуковину, сказал дядя Тузик, − решил вас поснимать.

− Что-то я не пойму, братец, откуда ты нас снимать собрался? – удивилась Борькина мама. − Мы ведь не птицы, на ветках не сидим.

− Не в том смысле снимать, а совсем в другом. В общем, хочу запечатлеть тебя, племянника, киску Лариску на видеокамеру. Как говорится, на долгую память.

− И я на память тоже хочу, − подала голос сидевшая на яблони Ворона. − Я птица кар-р, то есть красивая, приметная, меня грех не запечатлеть.

− Не переживай, тебя тоже сниму, − заверил её гость. – Мне не жалко.

К дяде Тузику подбежали Борька и киска Лариска. Они стали с нескрываемым любопытством рассматривать со всех сторон непонятно как умеющее снимать устройство, сплошь утыканное всевозможными кнопочками и рычажками. Заметив глазок объектива, Лариска сказала:

− А правда, Борька, эти стёклышки похожи на стёклышки волшебной трубы, которую я нашла на чердаке?

− Ещё как похожи. Точь-в-точь, только размером поменьше.

− Где же ты, братец, видеокамеру эту откопал? – поинтересовалась Борькина мама. − Вещица ведь, судя по всему, не дешёвая.

− Да вот попользоваться взял. Хозяева срочно в город укатили, а камеру во дворе, в шезлонге забыли.

− Дядя Тузик, а музыкальный видеоклип этой камерой можно снять? – спросил Борька.

− А почему ж нельзя! Можно классный клип снять на мой любимый «Собачий вальс».

− Или на моё любимое «Кошачье танго», − мечтательно добавила киска Лариска.

− А кинофильм этой камерой тоже можно снять? – не унимался Борька.

− Запросто! А что, племяш, это хорошая идея! Придумаем захватывающий сюжет, подберём актёров и снимем самый настоящий фильм. А?

− Ужастик, например, − предложил Борька, − или про войнушку.

Дядя Тузик прильнул одним глазом к видоискателю, поочерёдно нацеливая на каждого присутствующего объектив камеры.

− Про войнушку не получится, − не без доли сожаления проговорил он. – У нас ни танков, ни пушек, ни самолётов нет. И патронов тоже нет. Есть только одно охотничье ружье, да и то мой хозяин его в железный ящик прячет.

− Вы бы лучше мультик сняли, − вклинилась в разговор Ворона. – Лично мне они очень нравятся. Особенно про нас, ворон.

− А мне нравятся музыкальные фильмы, с песнями и танцами, − призналась киска Лариска.

− А мне − сериалы про нашу собачью жизнь и душещипательные, про любовь, − добавила Борькина мама.

− Лучше всего детективы! – высказался дядя Тузик. – Я бы их круглосуточно смотрел. Или круглосуточно снимал.

− Тем более, детективный сюжет у нас, можно сказать, готов, − сказала Лариска и хитро прищурилась.

− Какой?

– Про таинственное похищение Цыпы и её полёт на воздушых шариках в заоблачные дали.

− А ещё про то, как мы с Лариской и с тобой, дядя Тузик, быстро провели расследование и нашли её похитителей…

Разговор о кино шёл столь оживлённо, что привлёк внимание тёти Квочки, постоянно озабоченной поисками корма. Прервав своё любимое занятие, она подошла поближе и спросила:

− Что это вы все так громко раскуд-кудахтались?

− Да вот, братец видеокамеру раздобыл. Хочет детектив снять о приключениях вашей Цыпы.

− И кто будет играть Цыпу?

− Так она же сама себя и сыграет, − простодушно улыбнулся страстный поклонник детективного кино.

− Только-ко-ко, если я попаду в суп! – возмутилась тётя Квочка. – Я не позволю, чтобы моя Цыпочка ещё раз полетела на этих дурацких воздушных шарах. Ни в жизни, ни в кино!

Дядя Тузик опечалился и его бодро задранный хвост как-то сразу сник:

− Кто же тогда в нашем фильме сыграет роль бесстрашной Цыпочки?

− Дядя Тузик, а ты очень храбрый? – вдруг поинтересовался Борька.

− Да уж не из робкого десятка! В молодости даже в уголовном розыске служил. И сейчас ответственную службу несу – двухэтажную виллу охраняю и участок, площадью, пожалуй, больше, чем государство Монако.

− Монако-ко-ко, – задумчиво повторила тётя Квочка. – А ведь что-то куриное в названии этого государства явно есть.

− Ну а раз ты такой смельчак – тебе тогда и карты в руки, − проговорил Борька.

− Какие ещё карты?

− Я хотел сказать, что главную роль отважной Цыпы в нашем фильме сыграешь тогда ты.

− Так он же совсем на неё не похож, − всплеснула крыльями тётя Квочка.

− Ничего. Мы его загримируем, перекрасим в жёлтый цвет, сделаем стрижку… Клюв приклеим.

− Только воздушные шарики его не поднимут, − киска Лариска бросила на рослого и массивного дядю Тузика оценивающий взгляд. – Для того, чтобы его в небо поднять, этот самый нужен… ну с лягушачьим названием… О, вспомнила! Дири-жабль.

− Но если вы поручаете мне роль Цыпы, кто тогда фильм снимать будет?

− Я! – высунул из-за земляного холмика остроносую безглазую мордашку крот Слепыш.

− Так ведь ты ничего не видишь! – взвилась, как ужаленная, киска Лариска.

− А я на ощупь. Я всё делаю на ощупь – и ничего, получается.

− Хорошо, я согласен сыграть Цыпу, но при одном условии, − дядя Тузик ехидно заулыбался. – Если ты, Борька, сыграешь роль Лариски.

− А кого тогда будет играть киска Лариска? – спросила Борькина мама. – Борьку, что ли?

− Нет. Думаю, что у неё лучше получится роль тёти Квочки.

После этих слов тётя Квочка хотела было что-то возразить, но так и не смогла. Ноги её подкосились, она осела и стала вращать в разные стороны обезумевшими глазами.

− Изваляем её в перьях, приклеим гребешок, присобачим крылья, − творчески развивал мысль дядя Тузик. – Так что учись, Лариска, высиживать яйца!

− Если киска Лариска будет играть Квочку, я, в таком случае, готова сыграть роль щенка Борьки! – громогласно объявила с яблони Ворона. – Вы не сомневайтесь, у меня всё получится! Вот послушайте.

И она принялась лаять, довольно точно подражая Борькиному голосу.

− Итак, все роли, вроде, распределили, − подвёл черту дядя Тузик, который, несмотря на то, что получил главную роль, намеревался стать ещё и режиссёром будущего киношедевра. Однако сестра ему возразила, причём не без оснований.

− Ничего подобного, − сказала она. – А кто, в таком случае, сыграет тебя?

− Я сам себя и сыграю.

− Хорош будет дядя Тузик в жёлтых перьях с клювом, без ушей и хвоста. Ты отныне – Цыпа, которую похитили. А тебя, братец, буду играть в кино я. Тем более, что ещё наши родители говорили, что мы с тобой очень похожи.

− В таком случае, соседка, тебя сыграю я, − подала голос пришедшая в себя тётя Квочка.

− Погодите! – завопил дядя Тузик. – Вы все меня вконец запутали. Ты сестрица – это я. Я – Цыпа. Борька – киска Лариска. Киска Лариска − тётя Квочка. Настоящая тётя Квочка – моя сестра. Я что, получается, петух?!

− Ты ещё про меня забыл, − напомнила о себе Ворона. – Я – щенок Борька.

− Да помню я, помню, что ты щенок. Лаешь неплохо, а вот внешность…

− Внешность – дело поправимое, − успокоила начинающего режиссера Ворона. – Грим, свет, дублёры, компьютерная графика… Сейчас все фильмы так делают.

Разобравшись наконец что к чему, дядя Тузик решил отрепетировать первый эпизод будущего кинодетектива. Он начинался с того, что к Борькиной маме, которая как раз отмывала от краски и побелки своего непоседливого сына, прибегает не на шутку расстроенная пропажей Цыпы тётя Квочка.

Тётя Квочка, выпросившая себе роль Борькиной мамы, посадила Ворону в корыто и принялась усердно тереть ей пёрышки мочалкой и мылом.

− Только без фанатизма! – заголосила Ворона. – А то через два-три дубля ты мне все перья отбелишь. А я не хочу быть белой вороной!

− А ты не ворона, ты – щенок! – рявкнул режиссёр. – У щенков не бывает перьев!

− Слушай, Цыпа, чего это ты раскомандовалась, − не осталась в долгу птица-щенок. – Твоё место в корзинке из-под клубники.

Достойно ответить наглой пернатой актрисе пёс-режиссер не успел, так как появилась киска Лариска, изображавшая тётю Квочку. Она шла походкой ожиревшей свиньи, тяжело переваливаясь с боку на бок и виляя задом.

− Как ты идёшь?! – чуть не выпрыгнул из собственной шкуры дядя Тузик.

− Так, как обычно ходит тётя Квочка.

− Но тётя Квочка не ходит на четырёх лапах! Она ходит на двух. Запомни, на двух!..

И тут дядя Тузик услышал приближающийся гул автомобильного мотора и застыл, как бронзовая статуя.

− На сегодня всё, − сразу засуетился он. – Репетиция закончена, все свободны!

Схватив видеокамеру, он напрямую, садами и огородами, устремился к своей двухэтажной даче.

Возвратился дядя Тузик только поздно вечером, причём без серебристой видеоштуковины.

− Хозяев раньше времени чёрт принёс, − грустно сообщил он. – Пришлось им камеру вернуть.

− Значит, съемки нашего детектива отменяются, − опечалились Борька и Лариска.

− Жаль, а я так мечтала стать кинозвездой, − призналась Борькина мама.

− А уж как я-то мечтала, − зычно каркнула Ворона.

Наступило неловкое молчание, которое нарушил бодрый голос лягушонка:

− Добрый вечер! Я слышал, вы тут кино снимаете. Настоящее.

− А тебе-то какое дело до этого? – угрюмо спросил дядя Тузик.

− Да я роль у вас хотел попросить. Маленькую, зелёненькую, в пупырышках, как я сам.

− Нет, у нас ролей – ни больших, ни маленьких, ни в пупырышках. И камеры больше нет. А без неё кино не снимешь.

− А что, если… − многозначительно произнёс Борька. – Если нам самим такую чудо-камеру приобрести?

− Борька дело говорит, − поддержала сына мама. – Приобретём эту вещицу сообща, и будем снимать кино – на любой цвет и вкус.

Так и решили.

Необычный гол

ВОРОНА, что жила на старой яблоне, неожиданно исчезла. Она отсутствовала всю ночь и весь следующий день. Борькина мама с тётей Квочкой начали даже беспокоиться, не случилась ли какая-нибудь беда с их пронырливой и вороватой соседкой с «верхнего этажа». Но едва солнце закатилось за горизонт, окрасив небо в красновато-лиловый цвет, Ворона возвратилась.

− В город летала, − громко сообщила она всем.

− На городскую свалку? – поинтересовалась тётя Квочка.

− Обижаешь. Я на стадионе была, на футболе!

− А что это такое – футбол? − не мигая, уставилась на Ворону любознательными зелёными глазками киска Лариска.

− Игра такая. Это когда две команды по полю бегают…

− По пшеничному или кукурузному? – в свою очередь задал вопрос Борька.

Пернатая футбольная фанатка посмотрела на щенка таким взглядом, словно он только что прилетел с другой планеты.

− По травяному полю они бегают…

− Значит, это не поле, а поляна или лужайка.

− Пусть будет лужайка. А они по ней бегают.

− Кто они? – спросила Борькина мама.

− Футболисты.

− И сколько их?

− Да я их сто раз пыталась сосчитать, но каждый раз сбивалась, − стала сокрушаться Ворона. − Носятся, как пчелами ужаленные, туда-сюда, туда-сюда. Мяч друг у дружки отбирают. Игроков-то много, а мяч один.

− Мы, когда с Борькой играем, тоже бегаем туда-сюда и по саду, и по огороду, и по берегу пруда. Только без мяча, − призналась киска Лариска.

− Ну а в чём смысл этой игры? – полюбопытствовала Борькина мама.

− Забить как можно больше мячей в чужие ворота, − пояснила Ворона.

− Но ты же говорила, что мяч у них всего один. Как же тогда эти футболисты забивают много мячей?

− Мяч один. Вот игроки и забивают его то в ворота справа, то в ворота слева. Но чаще всего бьют мимо. А зрители болеют.

− Ветрянкой или корью? – в очередной раз прервал рассказ Вороны своим вопросом Борька.

− Зрители за команды болеют. Одни за команду одетую в жёлтую форму, другие – за ту, что в синей форме.

− А ты-то, соседка, сама за ко-ко-кого болела? – спросила тётя Квочка.

− За судью. Ох, и не сладко ему, бедолаге, пришлось. Он ведь все два тайма за игроками гонялся. То в свисток свистел, то дерущихся разнимал, то пенальти назначал.

− Слово какое-то загадочное – пенальти, − проговорил Борька. – Любопытно, что оно означает?

− Вот темнота! − пристыдила щенка Ворона. – Не знать, что такое пенальти. Да это же стыд и позор!

− А ты сама-то знаешь?

− Я? Конечно, знаю. То есть знала, но… забыла. Потому что этот пеналь… − длинноклювая рассказчица чуть не свалилась с ветки, но, чертыхнувшись, водрузилась на ней снова, − В общем, когда я сидела на воротах и наблюдала за игрой, этот самый пенальти так меня долбанул, что у меня в голове все шарики и ролики перемешались.

Неожиданно ближайшие заросли малины зашуршали, и Борька тут же залился пронзительным лаем. Все участники вечерней беседы тоже повернули головы в сторону подозрительных звуков и рассмотрели, наконец, в полумраке того, кто их издавал. Это был дядя Тузик, который нёс в зубах что-то длинное и очень вкусно пахнущее. Опустив загадочное лакомство на землю, он сказал:

− Вот, гостинец вам принёс.

− Пахнет весьма аппетитно, − втянув носом воздух, заключила Борькина мама. – Одновременно и мясом, и костром.

− Так это же шашлык. Как говорится, с пылу с жару.

− Где ж ты его, братец, раздобыл?

− Мои сегодня гостей знатных ждали, а те не явились. Ну, хозяева тогда с горя дюжину шашлычков сами слопали, а остальные – мне. За верную службу, видать.

− А попробовать ваш шашлык-башлык можно? – громко сглотнула слюну сидящая над всеми Ворона.

− Налетай, здесь на всех хватит, − добродушно разрешил дядя Тузик. – И ты, Борька, жуй, и ты, Лариска. Вам расти нужно, сил набираться.

Через минуту от вкусного мясного лакомства остались только одни приятные воспоминания, а точнее, пять пустых шампуров. Дожевав последний кусок, заметно потолстевший Борька не без сожаления вздохнул:

− Эх, был бы у нас мяч.

− А зачем вам мяч понадобился? − заинтересовался дядя Тузик.

− Мы бы тогда в футбол сыграли. Нам только что про эту игру тётя Ворона рассказала.

− Она в городе, на футбольном матче была, − уточнила тётя Квочка.

Услышав слова «футбол» и «футбольный матч», дядя Тузик сразу оживился и обрушил на длинноклювую болельщицу град вопросов:

− А кто с кем играл? Какой счёт? Чья команда лидирует сейчас в турнирной таблице?

− Не помню. До того, как синие жёлтым пенальти пробили, я всё помнила, а вот после пенальти…

− Тётя Ворона даже не помнит, что такое пенальти, − пояснил дяде племянник.

− Пенальти − это штрафной удар. Его бьют в ворота нарушителей, с одиннадцати метров, − продемонстрировал знания футбольных правил дядя Тузик. – Я, когда в милиции служил, постоянно на футбол ходил. Ох, скажу вам, и захватывающее зрелище!

− Вот был бы у нас мяч, мы бы ещё лучше зрелище устроили! Я бы двадцать голов забил в одни ворота и столько же в другие, − начал хвастаться Борька.

− Забивать нужно только в ворота противника. А свои ворота, наоборот, от этих коварных противников защищать.

− Тогда я стал бы перед воротами и как начал бы рычать. Вот так: р-р-р! Не подходи!! Укушу!!!

− А я знаю! – радостно захлопала крыльями Ворона. – Знаю, где нам мяч раздобыть.

− И где же? – поинтересовалась киска Лариска.

− На то-о-ом конце нашего посёлка есть одна дачка. Так вот там, на огороде, чучело стоит.

− Слушай, соседка, ты и вправду после пенальти крепко умом повредилась, − вмешалась Борькина мама. – Разговор сейчас о мяче, а не об огородных чучелах.

− Так ведь голова у этого чучела как раз из старого мяча сделана.

− Ну, так что?

− Как что?! – от вопиющего непонимания перья Вороны встали дыбом. − Мы у него голову на время и позаимствуем. Чучелу она ведь всё равно без надобности.

− Гениально! – воскликнул щенок Борька. – Завтра же начнём тренировки!

На следующее утро пушистые и пернатые обитатели дачи приступили к осуществлению своего дерзкого плана. Перво-наперво Ворона слетала на дальнюю дачу и, как и обещала, позаимствовала у огородного чучела голову-мяч. Мяч был лёгким, но большим и гладким. Лететь с ним в обнимку Вороне было ох как неудобно, поэтому она трижды его роняла.

Однако значительно трудней было превратить лужайку, что зеленела неподалёку от пруда, в настоящее футбольное поле. Но и с этой задачей начинающие футболисты справились как нельзя лучше. На лужайке появилась необходимая разметка и пара ворот.

Самым сложным оказалось создание самих футбольных команд. Игроки то и дело перебегали из одной команды в другую, отчаянно спорили и даже кусались. Киска Лариска, как и её закадычный дружок, хотела быть только форвардом и забивать голы. Но Ворона видела её исключительно на месте вратаря, ведь у киски были на редкость цепкие лапки, способные удержать даже кручёный мяч. Тётя Квочка то и дело садилась на мяч, как на огромное яйцо, и принималась его высиживать. А щенок Борька, завладев мячом, грозно рычал, никого к нему не подпуская. Только крот Слепыш не спорил, не рычал и не кусался, сразу согласившись быть вратарём.

В конце концов обе команды были сформированы. В команду игроков с белыми повязками попали щенок Борька, тётя Квочка и крот Слепыш. А в команду с красными повязками − киска Лариска, Борькина мама и дядя Тузик.

Ворона, раздобывшая где-то пронзительный свисток, изъявила желание быть судьёй футбольного матча. А его зрителями стали многочисленные дочки-сыночки тёти Квочки, пугливый лягушонок, который к тому же привёл на матч целую армию своих пучеглазых друзей. Даже бездомный кот Бакс явился, чтобы своим единственным глазом на игру посмотреть.

Первый тайм, несмотря на смелые атаки как одной, так и другой команды, завершился безрезультатно – 0:0. Недовольные болельщики громко пищали, квакали и мяукали, то и дело выкрикивая обидные словечки в адрес футболистов и судьи.

Во втором тайме игра стала более жёсткой и напористой. За то, что тётя Квочка клюнула дядю Тузика, и у того на лбу выросла шишка, судья Ворона удалила нарушительницу с поля. Пользуясь явным численным преимуществом, команда красноленточных вскоре прорвала оборону противника и забила гол. Мяч, посланный дядей Тузиком, оказался таким мощным, что крот Слепыш вместе с ним оказался в сетке ворот и барахтался там минут пять. Болельщики ликовали, оглашая окрестности диким воплем «Го-о-о-ол!!!»

Ответная атака Борьки, сумевшего обойти и маму, и дядю, окончилась тем, что посланный им мяч прошёл мимо ворот, которые защищала киска Лариска. Недавняя подружка, а ныне соперница по игре одарила его злорадной улыбкой, а обступившие лужайку болельщики стали громко скандировать:

− Мазила! Мазила!

Следующую атаку противника крот Слепыш мужественно отразил. Борька ринулся на середину поля в ожидании мяча, посланного вратарём, но мяч так и не прилетел. Он возвратился назад, однако ни крота, ни мяча в воротах не было. Зато как раз на линии ворот возвышалась небольшая кучка свежевырытой земли. Щенок растерянно посмотрел по сторонам, и вдруг в воротах противника, прямо за спиной киски Лариски, заметил ещё одну быстро растущую земляную кучку. Внезапно из-за неё выпрыгнул мяч, который спокойно закатился в ворота красноленточных.

− Гол! – вновь в восторге заорали зрители. – Го-о-о-ол!!!

− Счёт матча становится 1:1, − громко объявила Ворона.

− Мы протестуем! – закричал дядя Тузик. – Игрок белоленточных нарушил правила. Он двигался не по футбольному полю, а под ним.

− Протест отклоняется, − категорично заявила судья. – В правилах ни слова не сказано о том, что футболисту нельзя передвигаться под землёй или летать по воздуху.

− Но футбольными правилами, мяч, забитый передними лапами, считается недействительным, − высказала очередной протест Борькина мама.

− Протестую! – из-за земельной кучки показался крот Слепыш. – Если бы я держал мяч передними лапами, чем бы я копал подземный ход? То-то же!

В общем, доводы Слепыша показались всем достаточно убедительными, и забитый им гол был в итоге защитан. Первый футбольный матч между хвостатыми обитателями дачного посёлка всем очень понравился, хоть и завершился вничью.

Рок-группа «Дачка»

НАСТУПИВШЕЕ утро выдалось пасмурным. На горизонте то и дело вспыхивали зарницы, которые сопровождались недовольным ворчанием грозы. Вскоре из проплывающих над дачным поселком угрюмых туч полил дождь.

Щенок Борька и его подружка киска Лариска сидели на сухих дровах под навесом, с интересом наблюдая из своего укрытия за дикой пляской дождевых струй и появлением луж.

− Лариска, − прервал затянувшееся молчание Борька, − вот я всё думаю и думаю, думаю и думаю.

− Ты, наверное, думаешь, – уставилась широко распахнутыми зелёными глазищами на дружка киска, – откуда берётся дождь?

− Это и так понятно – с неба.

− А вот и нет. Вчера ведь небо над нами тоже было?

− Было.

− И солнышко на нём светило, а дождик не шёл.

− Правильно. Потому что вчера небо было в радостном настроении. А сегодня его кто-то обидел, вот оно и заплакало. Если тебя, Лариска, кто-нибудь обидит, ты ведь тоже начнёшь плакать?

− Ну, начну, − согласилась та с доводами щенка, − но не очень долго. Потому что долго плакать я не люблю.

− Мне тоже плакать не нравится. Да и стыдно − я ведь уже большой, − признался Борька и добавил: – Но я сейчас вовсе не о дожде думал. А о том, что живём мы с тобой, Лариска, на этой даче и никто про нас не знает.

− Как это никто не знает? Твоя мама нас знает, тётя Квочка со всеми своим писклявыми детками тоже знает. И дядя Тузик знает, и крот Слепыш…

− А ещё тётя Ворона и лягушонок из пруда, − продолжил перечислять щенок. − Вот и всё! А мне очень хочется, чтобы о нас с тобой все-все узнали. Во всём мире.

− А зачем? – удивленно спросила киска.

Но ответить ей Борька не успел. Потому что в это самое мгновение гром над их головами прогрохотал с такой силой, что кладка из дров содрогнулась. Полено, на котором сидел щенок, резко подпрыгнуло вверх, а затем вместе с ним прямиком плюхнулось в разлившуюся под навесом лужу.

− Вот это шандарахнуло! – отряхивая с шерстки воду, проговорил Борька. – До сих пор в ушах звенит.

− А у меня и в ушах звенит, и в животе урчит, и из глаз искры сыпятся, − сообщила Лариска.

Щенок ловко запрыгнул на своё место и, слизнув со своего носа несколько дождинок, продолжил прервавшийся разговор:

− Кажется, этот гром мне память отшиб. Никак вспомнить не могу, о чём мы с тобой говорили?

− Я тебя спросила, зачем нам с тобой всемирная известность?

− Как это зачем? – вскочил на все четыре лапы Борька. – Это же так здорово, когда тебя показывают по телевизору, пишут о тебе в газетах и журналах…

− А обо мне, между прочим, уже писали, − похвасталась Лариска.

− Врёшь ты всё!

− А вот и не вру. Когда я потерялась, наша хозяйка тогда по всему дачному посёлку объявление расклеила о том, что нашедшего пушистую полосатую кошечку ждёт приличное вознаграждение.

− И тебя нашли?

− Конечно, нашли. И вернули. Иначе, как бы я сейчас с тобой беседовала? − Да-а, быть знаменитым очень даже здорово! – мечтательно проговорил Борька. – Слава, почёт, аплодисменты и эти… поклонники…

− А что нужно для того, чтобы стать знаменитым? – поинтересовалась Лариска.

− Не знаю. Давай кого-нибудь спросим.

Дождь тем временем прекратился, поэтому щенок и киска смело покинули своё временное убежище и направились в дальний угол дачного сада. Возле старой вишни в лужице они увидели знакомого лягушонка, который, радостно квакая, нырял и плавал.

− Эй, пучеглазик, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы стать знаменитым?

− Квак не знать! Нужно так же далеко прыгать и так же быстро плавать, как это делаю я. – И лягушонок прыгнул на самую середину лужицы, окатив дождевой водой Лариску и Борьку. – Когда в нашем пруду появилось чудовище, и все мои сородичи бросились врассыпную, я самый первый допрыгал до вашего дачного посёлка. Спросите у любого, если не верите.

− Выходит, ты местная знаменитость?

− Причём, высокой ква-лификации! – гордо произнёс лягушонок.

Неподалёку от забора друзья повстречали тётю Квочку и её многочисленных деток. В поисках съедобных зёрнышек и червячков она усердно разгребала лапой кучку опавших листьев.

− Тётя Квочка! – обратилась к ней киска Лариска. – Вы не подскажете, что нам с Борькой нужно сделать, чтобы стать знаменитыми?

− Ко-конечно подскажу. Нужно сделать что-то необычное, из ряда вон… Например, одна моя родственница как-то раз взяла и снесла не простое, а золотое яйцо. И сразу стала тако-ко-кой знаменитой! Тако-ко-ко… Куд-куда же вы?

− Яйцо золотое нести, − угрюмо пошутил щенок.

Борькина мама оказалась дома. Она конопатила паклей небольшую щель, которая образовалась на крыше конуры. Во время ливня через эту щель в жилище стала просачиваться вода. Увидев промокшего от ушей до лап сына и его точно такую же подружку, она возмущенно воскликнула:

− Я же вас учила, где и как нужно прятаться, если вдруг застигает дождь!

− Мы так и делали. Правда, мам.

− Вижу я, как вы прятались – мокрые, словно пираты после кораблекрушения!

− Мамочка, ты лучше объясни, что нужно, чтобы стать знаменитым? – резко сменил тему разговора Борька.

Борькина мама на минуту задумалась, а затем сказала:

− Прежде всего, нужен талант. А ещё трудолюбие и огромное терпение, чтобы добиться успеха.

− Трудолюбие и терпение у нас с Лариской есть. И талантов целая куча… Мы умеем бегать, прыгать, гавкать…

− Лично я гавкать не умею, − перебила Борьку киска. Зато я умею прекрасно мяукать, мурлыкать и ловить мышей.

− А у меня такой сильный этот… нюх, что я запросто могу отыскать любую вещь, − продолжил перечисление своих талантов Борька. – Причём, где бы её ни запрятали.

− То, что вы умеете и сейчас хвастаетесь друг перед дружкой, умеют абсолютно все щенки и киски вашего возраста. А подлинный талант − совсем другое. Его обладатель легко сделает нечто такое, чего не может сделать никто или могут сделать, но очень и очень не многие. Вот наглядный пример…

Мама достала из конуры три гладко обглоданные косточки и, встав на задние лапы, передними лапами принялась весьма ловко их подбрасывать и ловить.

− Вот здорово! – одновременно воскликнули Борька и Лариска, а подошедшая вместе со своим выводком тётя Квочка восторженно зааплодировала:

– Ко-колоссально! Браво!! Бис!!!

Затем Борькина мама собрала под яблоней несколько упавших краснощёких яблок, и через мгновение они завертелись в её лапах яблочным колесом.

− Жонглировать меня научил мой папа. Он ведь у нас в цирке выступал.

− Даже не знал, что у меня такой знаменитый дедушка, − с гордостью сказал щенок. − Я очень бы хотел стать таким, как он.

Борька, а следом за ним и Лариска попытались пожонглировать костями и яблоками, но они не слушались и то и дело падали на землю. А одно самое непослушное яблоко даже больно ударило киску по лбу.

− А я… я зато могу сочинять песни, − выпалил вдруг Борька. – Вот послушайте, какую песенку я вчера сочинил. − И он, весело повиливая хвостом, запел:

Вот удача так удача —

С мамой я живу на даче!

По соседству – тётя Квочка,

Сыновья её и дочки,

И моя подружка киска

Проживает очень близко.

А когда Борька перешёл к весёлому припеву, то все жители приусадебного участка сразу стали ему подпевать и даже пританцовывать.

Дача, дача, дачка —

Домик, грядки, сад.

Дача, дача, дачка,

Как тебе я рад!

На этом песенка оборвалась.

− Давай дальше! Почему дальше не поёшь? – закричали все.

− А дальше я ещё не успел сочинить…

− Зато я… я успела, − от радости киска готова была подпрыгнуть до небес. − Буквально вот сейчас, только что взяла и сочинила:

Я живу на этой даче

И в малине часто прячусь,

Иногда − на огороде…

Борька всё равно находит.

Он – мой самый лучший друг,

У него отличный нюх!

Дача, дача, дачка —

Весело живём.

Дача, дача, дачка,

О тебе поём!

− Да вы оба просто таланты! – воскликнула Борькина мама.

− Ещё ко-какие таланты! – подтвердила тетя Квочка. − Око-колеть мне на этом месте, если это не так!

– А почему бы вам не создать музыкальную группу? – предложила Борькина мама, глядя на своего гениального сына и его столь же гениальную подружку.

− А по телевизору нас тогда покажут?

− Обязательно покажут. И афиши напечатают, и в газетах напишут. А я стану вашим администратором…и всё это организую.

− А я… − прокудахтала тётя Квочка, − буду билеты на ваши концерты продавать.

− А я вам видеоклип со спецэффектами сниму, − добавил непонятно откуда возникший дядя Тузик. – Как только хозяева в город уедут, так и приступим.

− Ух ты, классная идея! Давай, Лариска, побыстрей создадим…эту…

− …рок-группу и назовём её «БиЛ», то есть «Борька и Лариска». Сокращённо − «БиЛ».

− Что-то не нравится мне это название. Все будут думать, что я тебя бил. И потом, откуда публика будет знать, что меня зовут Борька, а тебя – Лариска. По одной единственной букве угадать имя очень трудно. Так мы никогда знаменитыми не станем.

− Тогда давайте назовем рок-группу «Дачка» − в честь вашей первой совместно написанной песенки, − предложила мама.

И все согласились. Потому что лучшего названия, пожалуй, нельзя было и придумать.

Детская литература от Animedia Company

Animedia Company

www.animedia-company.cz

animedia.company@gmail.com

Если Вам понравилась книга, то, пожалуйста, оставьте на неё отзыв.

Content

Валерий Герланец
Тайна летающей тарелки и другие весёлые дачные истории

Какого вкуса буква «О»?

Чудовище из пруда

В подземной западне

Тайна летающей тарелки

Воздухоплавательница Цыпа

Как дядя Тузик детектив снимал

Необычный гол

Рок-группа «Дачка»