Роман Глушков

Пленники Диргана

Владей я этой планетой и адом, то жил бы в аду, а ее сдавал бы внаём!

«Хроники Риддика»

© Глушков Р., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Когда тебя арестовывают за многочисленные военные преступления, но тебе – хвала гуманным законам жертв твоих преступлений! – грозит не смертная казнь, а пожизненный срок, у тебя поневоле гора падает с плеч. «Ну вот и конец, – думаешь ты, смиряясь с неизбежным. – Кровь, пули, взрывы, ползание в грязи по ошметкам человеческих тел и постоянный страх превратиться самому в такие ошметки – все это отныне позади. А впереди – долгие годы лежания на нарах, плевания в потолок и раздумий о прошлом. Которое в бытность свою сумбурным настоящим не давало времени поразмыслить над ним как следует. Зато теперь его можно будет разобрать по косточкам и решить, какую жизнь ты все-таки прожил – правильную или нет…»

Именно такие невеселые мысли роились в голове вильдера Ржавого Клыка, одного из вождей Зазубренных Клинков, когда арестовавшие его сайтены доставили на свой крейсер «Годдард». А вместе с ним – двух выживших бойцов его отряда, бедолагу и еще целую толпу контрабандистов-смаглеров. Но ожидания Клыка не оправдались. Тюремный изолятор на «Годдарде» оказался вовсе не таким, каким он его себе представлял. Вильдеров и смаглеров вместо камер уложили в специальные капсулы и погрузили в искусственный анабиоз – глубокий сон без сновидений. Надо полагать – до самого суда, который сайтены пообещали вскорости устроить над Ржавым. А затем его, очевидно, вернут в капсулу, только уже без права на дальнейшее пробуждение…

И чем, скажите на милость, такая жизнь лучше смерти, на которую гуманисты-сайтены не желают обрекать особо опасных преступников?

Последнее, что запомнил Ржавый Клык перед тем, как его сознание отключилось, – закрывшаяся над ним непрозрачная крышка капсулы и раздавшееся за этим шипение. Оно вовсе не раздражало, а, наоборот, вызывало умиротворение, отчего напрягшийся в ожидании худшего Клык тут же полностью расслабился. А спустя еще несколько секунд его веки отяжелели, и на него волной накатило забытье. Непреодолимое и глубокое – такое, какое наступает, когда перед хирургической операцией тебя подвергают общему наркозу.

Впрочем, на этом сходство с наркозом, который Ржавый не раз испытывал на себе, попадая на стол к хирургам после серьезных боевых ранений, и заканчивалось. Потому что когда он очнулся, то обнаружил, что мыслит столь же ясно, как до погружения в сон. Чего не случилось бы с ним после обычного наркоза – от него Клык приходил бы в себя, как минимум, полдня. Сначала он даже решил, что ему почудилось, будто сайтены его усыпляли, а на самом деле он всего лишь моргнул, задержав веки прикрытыми чуть дольше обычного. Но нет – не почудилось. И если разум еще можно было ввести в заблуждение, то тело ошибиться не могло. Неподвижность, в которой оно пребывало неизвестно как долго, давала о себе знать затекшими мускулами и желанием потянуться – хорошенько, не торопясь, до хруста в суставах.

С потягиванием, однако, пришлось повременить. Делать это в тесной капсуле было немногим удобнее, чем в гробу, поэтому Клык решил потерпеть и дождаться, когда его выпустят наружу. Что наверняка должно было вот-вот произойти, ведь зачем бы еще сайтены разбудили арестанта, если не из-за того, что крейсер прибыл в конечный пункт своего маршрута.

Большой мир!

Уроженец галактической окраины, Ржавый Клык никогда в нем прежде не бывал. И сегодня он здесь не очутился бы, не проиграй Зазубренные Клинки свою последнюю войну. Но сокрушаться об этом было слишком поздно. Да и бессмысленно. Пускай Клыка и его соратников – Грира Наждака и Вертуна – доставили в один из центров цивилизации, все равно им не увидеть ее красот и достижений. Кроме, пожалуй, одного – высокотехнологичной сайтенской тюрьмы, – да и то если их опять не усыпят.

В капсуле имелось дежурное освещение – непонятно зачем, но тем не менее, – и Ржавый снова посмотрел на свои запястья и щиколотки. На них красовались легкие и отчасти даже изящные браслеты из неизвестного вильдерам материала. Не знай вождь, для чего они предназначены, он счел бы их недорогими украшениями, но хозяева уже дали ему понять, что это такое. До тех пор пока арестант не доставлял им неудобств, эти штуковины, в свою очередь, не причиняли неудобств ему. Но стоило лишь ему сделать резкое движение, и браслеты мгновенно превращались во внушительные отягощения. Не настолько тяжелые, чтобы порвать бузотеру связки или причинить иные травмы. Но достаточно увесистые, чтобы он утратил возможность шевелить руками и ногами и думать забыл о всяком сопротивлении.

Сам Клык еще не проверял кандалы на практике, но видел, как эти «украшения» работают, на примере Грира Наждака. Обманувшись мнимой свободой, тот хотел было дать сдачи толкнувшему его охраннику, но не успел даже вскинуть руку для удара, как сразу упал на колени под тяжестью обрушившегося на него груза. Поток ругательств, которыми он при этом разразился, дал понять, что эта шутка сайтенов получилась вовсе не смешная, а достаточно болезненная. Но когда кандалы вдобавок наградили его легкими ударами электротока, он прекратил и ругаться, поскольку умел понимать намеки, тем паче такие недвусмысленные.

Подивившийся нетипичной для «наркозного похмелья» ясности мысли, Клык успел лишь почесать нос, как крышка над ним поднялась и он был выпущен на свободу. Чисто символическую, разумеется. Но после пребывания в тесной капсуле он был обрадован и такой перемене обстановки…

…И тут же к его скупой радости добавилось удивление. Потому что вместо конвоя Ржавого встречала всего одна-единственная особа, да еще и противоположного пола. И ладно если бы она принадлежала к членам экипажа «Годдарда» – это было бы еще объяснимо. Но стоящая рядом с капсулой вильдера сайтенка являлась арестанткой, так же как сам Клык. О чем свидетельствовали браслеты-кандалы, которые и она носила.

Вождь был не знаком с нею, но он ее помнил. Она принадлежала к головорезам Нублара – смаглера, которого вместе с его командой также арестовал капитан «Годдарда» Вилбур Барс. Как все сайтены, эта одноглазая амазонка тоже была наполовину человеком, а наполовину киборгом. А может, и больше чем наполовину. В отличие от последней киборгини, с которой Клыку довелось иметь дело, в организм этой оказалось вживлено куда больше высокотехнологичного «железа». Неизвестно, что было у нее на месте отсутствующего глаза – его скрывал архаичный черный кругляш на тесемке, – но место это совершенно точно не пустовало. Чего нельзя сказать о ее наголо бритой голове. У сайтенов имелось множество «волосообразных» имплантатов, которыми они заменяли себе прически, но представшая перед Ржавым лысая дамочка использовала эту часть своего тела совершенно непрактично. Если, конечно, сама лысина не выполняла у нее какую-либо технологическую функцию – например, не отводила тепло от ее перегревающегося мозгового процессора.

Хотя сейчас ее лысина Клыка не интересовала. И отсутствующий глаз тоже. Больше всего его беспокоил оставшийся глаз, который взирал на вильдера с нескрываемой злобой. И этот взгляд не предвещал ему ничего хорошего.

У киборгини имелся веский повод злиться на Ржавого, ведь это он и его товарищи вторглись на «Эсквайр» – корабль ее босса, – а затем держали ее и остальной экипаж на прицеле своих пулеметов. Из-за чего в итоге проиграли и те и другие, угодив в лапы Вилбуру Барсу. Не только лысая наемница, но и все ее соратники, включая самого Нублара, жаждали поквитаться с вильдерами за столь обидное фиаско их смаглерской карьеры. Это их желание было вполне естественным, и Клыка оно ничуть не удивляло.

Удивляло его другое: как вообще могло случиться, что одна из арестанток сумела пробудиться и выбраться из капсулы незаметно для охраны? Хотя, с другой стороны, арестантка эта являлась матерой преступницей, а у таких в теле имеются имплантаты для взлома чего угодно. Вплоть до взлома той продвинутой техники, которой располагали сайтены-законники.

– Ну, привет, радиоактивное вильдерское отродье! – прошипела киборгиня, сверля Клыка своим единственным глазом. – Чего вытаращился? Не ожидал, что я доберусь до твоей проклятой глотки?

«Не ожидал» – это еще мягко сказано. Но, как бы то ни было, Ржавый Клык по-прежнему дорожил собственной глоткой. И не намеревался отдавать ее на растерзание без боя.

Пролежав долго без движения, Клык был бы признателен своей противнице, если бы она дала ему минутку на то, чтобы размять руки и ноги. Но она до такого одолжения не снизошла, даром что формально принадлежала к более цивилизованным и гуманным людям, нежели вильдеры. Пришлось вождю забыть об уготованной ему пожизненной тюремной скуке и снова лезть в драку, куда его втравили вопреки его желанию. И откуда ему, похоже, было так просто не выпутаться.

Ржавый не стал размениваться на ответные ругательства. Негоже было вождю Клинков вступать в перепалку со стервозной бабой, пусть и наполовину железной. Дабы не позволить ей атаковать себя лежачего, он перекатился вбок и выпал из капсулы на пол. После чего, сделав еще один перекат, торопливо поднялся на ноги. Вышло неуклюже, зато своевременно. Едва вильдер принял вертикальное положение, как сайтенка, издав агрессивный вопль, тут же накинулась на него. И явно не с целью поставить ему несколько синяков – ее желание перегрызть Клыку глотку выглядело вполне искренне.

Честно говоря, он не ожидал, что ему удастся не только встать на ноги, но и выскочить из капсулы. Но сюрпризы продолжались: кандалы, которые пресекали у арестантов любые попытки сопротивления, теперь не сработали. Так же, как не сработали они и у киборгини. А значит, она не сама деактивировала браслеты и выбралась из капсулы. Будь это так, зачем, спрашивается, ей усложнять себе задачу, предоставив противнику шанс защищаться? Смаглеры и друг к другу не всегда проявляли благородство, а с вильдерами и подавно не церемонились.

Ну что же, хоть в чем-то этот бой обещал быть честным.

Одноглазую стерву сопротивление Клыка вовсе не смутило – напротив, оно ее лишь раззадорило. Удары ее были сильны и быстры – как, впрочем, у любого другого боевого киборга. Пока Ржавый приноравливался к противнице, она наглядно продемонстрировала ему, на что способна. Маневрируя на затекших ногах, Клык отразил первую череду ее ударов и уклонился от второй. Но третья ее атака пробила-таки его защиту, и он, не удержав равновесия, снова очутился на полу.

– Конец тебе, вильдер! – победоносно выкрикнула сайтенка. И, подпрыгнув, решила пяткой размозжить череп Ржавого о железный пол. И размозжила бы, не откатись он вбок, отчего ее удар пришелся мимо цели. После чего она сама превратилась в цель, поскольку Клык всего лишь сымитировал отступление. А в действительности он внезапно рванулся назад и схватил ее за ногу до того, как дамочка успела отпрыгнуть.

Вождь быстро смекнул: в кулачном поединке с киборгиней ему придется туго. Выражаясь борцовской терминологией, Клыку стоило перевести бой в партер. И выяснить, помогут ли его противнице «ударные» имплантаты там, где наносить удары будет уже несподручно. Ржавый опрокинул ее ниц и, не выпуская из захвата ее ногу, провел болевой прием, вывернув ту в коленном суставе.

Хруст был не таким, какой слышал Клык, когда в прошлом ему доводилось таким же образом ломать ноги своим врагам. Казалось, будто сейчас он повредил не кость, а металлический шарнир, что, скорее всего, и впрямь было недалеко от истины. Так или иначе, но сайтенка почувствовала сильную боль и заорала благим матом. Это продлилось недолго – видимо, ей в тело были также вживлены имплантаты-обезболиватели. Но пока она корчилась от боли, Ржавый изловчился и аналогичным приемом вывернул ей второе колено.

Он не сомневался, что киборгиня способна вправить себе суставы без помощи хирурга. Вот только, как бы ни хотелось ему взглянуть на такое любопытное самолечение, он не мог позволить этого своей противнице. Пока она была не в силах подняться на ноги и драться, Клык собирался свернуть ей шею. Разумеется, с гарантией – ему доводилось видеть киборгов, для которых перелом шейных позвонков был равносилен перелому запястья для обычного человека. И потому Ржавый не выпустит из захвата вражескую голову, не убедившись окончательно, что сайтенка мертва.

Прижав ее покрепче к полу – так, чтобы она не дотянулась до него руками, – Клык ухватил ее под подбородок и собрался резко заломить ей голову назад и вбок. Но тут в отсеке, где стояли ряды капсул и где разыгралась схватка, прогремел властный женский голос:

– Не делай этого, вождь! Оторвешь сучке башку – и я не смогу помочь тебе выбраться из западни, в которой ты оказался!

Если бы Ржавый не узнал, кто к нему обращается, он подумал бы, что это противница телепатически внушила ему такую просьбу. Только это совершенно точно была не она, хотя у некоторых сайтенов, скорее всего, имелись и такие имплантаты.

– Лавина Карр? – удивился Клык, но захват не ослабил. Одноглазая вырывалась у него из рук изо всех сил, даже несмотря на то что при этом рисковала задушить саму себя.

Впрочем, удивление Ржавого продлилось недолго. Когда он в последний раз общался с сайтенской законницей, агентом по ловле вильдеров-нелегалов Лавиной Карр, это было уже на борту «Годдарда». А до этого она помогла Клыку захватить корабль смаглеров «Эсквайр», но самой ей тогда не повезло: при штурме ей в голову угодила шальная пуля. Что обернулось бы для нее неминуемой гибелью, окажись она вильдершей. Но Карр было суждено выжить. Правда, уже не в теле киборга, а в образе виртуальной личности, успевшей переселиться в компьютерную сеть «Эсквайра» и подчинившей себе его искусственный интеллект. Это и помогло ей и ее тогдашним союзникам – Клыку, Гриру и Вертуну – взять под контроль звездолет Нублара и разделаться с врагами Зазубренных Клинков.

А вот дальше Лавина повела себя отнюдь не как благородная леди, даром что она никогда себя за нее не выдавала. Да, формально она сдержала данные Нублару и Ржавому обещания: смаглеры получили назад власть над своим кораблем, а вильдеры – шанс улететь на трофейном шаттле. Вот только смысла в этих обещаниях не было. Потому что к «Эсквайру» уже подлетал крейсер «Годдард», втайне и заблаговременно вызванный сюда самой Карр. А его капитан – известный законник Вилбур Барс – уже держал наготове наручники и для смаглеров, и для Зазубренных Клинков. Последние хоть и помогли Лавине исполнить ее служебный долг в звездной системе Велунда, зато ранее они участвовали в разгроме анклава сайтенов на Гамилькаре. И одна лишь эта помощь не снимала с них вину за военные преступления, которые они, по мнению Карр, совершили. А она переселила свою виртуальную личность на «Годдард», где теперь и обитала, дожидаясь возвращения домой и обретения нового киборг-тела.

– Да, ты не ослышался – это Лавина Карр, – подтвердила бестелесная сайтенка, пока Ржавый пытался свернуть шею другой, вполне материальной киборгине. – Знаю, что у тебя есть сто одна причина меня ненавидеть. Но сейчас тебе лучше со мной не спорить и делать все так, как я говорю! Не вздумай убить эту стерву! Я затем и разбудила ее и тебя, чтобы ты помог мне переселиться в ее тело.

– Чтобы я помог тебе после того, как ты нас предала?! – переспросил Клык. Противница в его смертоносных объятиях вроде бы угомонилась – или сдалась на милость победителя, или притворилась, что сдалась, чтобы взять тайм-аут и обдумать тактику дальнейшего сопротивления. – А куда подевались твои настоящие помощнички – Вилбур Барс и прочая матросня с этого проклятого корыта?

– В двух словах не объяснишь, но никого из них здесь больше нет, – ответила Карр. – Все они срочно эвакуировались с «Годдарда», который угодил в серьезный переплет. Настолько срочно, что у них попросту не осталось времени на ваше спасение.

– Вот как? Тогда почему мы все еще живы и начищаем друг другу морды?

– Потому что этот капкан не гарантирует тебе быструю смерть. Но если ты в нем застрял, то шансов выбраться у тебя практически нет. Барс и остальные успели сбежать до того, как ловушка захлопнулась, и я их не осуждаю. Тем более что они поступили благородно, передав мне на прощание полную власть над брошенным ими звездолетом. Проблема в том, что он намертво застрял и теперь никуда не улетит. И послать сигнал бедствия тоже не сможет – мы находимся в том секторе Рукава Стрельца, где нет никакой связи. Чертовски досадная ситуация, но мы еще можем поискать из нее выход. Хотя, честно говоря, перспективы у нас не ахти.

– Значит, из-за отсутствия связи ты сама не можешь сбежать отсюда, переслав свою виртуальную личность с «Годдарда» по другому адресу?

– Ты совершенно прав, мой догадливый материальный друг и союзник… если, конечно, ты позволишь мне тебя снова так называть. А теперь мне бы хотелось с твоей помощью обзавестись новым телом. Да-да, тем самым, которому ты только что едва не открутил голову…

Глава 2

– На кой тебе сдался именно этот биологический носитель? – поинтересовался Клык у Лавины, волоча лысую смаглершу в указанное место. Она продолжала дергаться, но теперь ее вялое сопротивление не доставляло Клыку проблем, ибо он вывернул ей вдобавок суставы и на руках. – Насколько я помню, в команде Нублара есть еще парочка сайтенок, которые выглядят гораздо приятнее этой одноглазой уродины.

– Про одноглазую уродину верно подмечено, – согласилась Лавина. Но потом возразила: – Только вот «безмозглая» – это уже не про нее. Когда-то она и впрямь не отличалась большим умом, если судить по величине и развитию ее основного головного мозга. Да и после того, как сия особа добавила себе в голову имплантаты, это не слишком помогло ей добиться успеха. Зато поможет мне. Моей личности хватит этих мощностей для комфортного существования в данном теле. Чего нельзя сказать о других имеющихся в моем распоряжении телах. В их мозги мне даже со скрипом не втиснуться.

– А что станет с личностью самой одноглазой?

– Отправлю ее в спячку, дабы наше тело не страдало раздвоением сознания. Ну, а во временную спячку или в вечную – как уж ей повезет.

– Только попробуй это сделать, ты, чокнутая сука! – прошипела одноглазая, попытавшись в очередной раз тщетно укусить Ржавого за ногу. – Попробуй, и я клянусь, что разобью себе голову о стену еще до того, как ты в ней поселишься!

– Не разобьешь, успокойся, – не устрашилась такой угрозы Карр. – Во-первых, не успеешь. А во-вторых, я бы на твоем месте не дергалась, а, наоборот, радовалась тому счастью, которое тебе привалило. Потому что с моей помощью такой идиотке, как ты, будет намного проще остаться в живых, чем в одиночку. Не бойся, я проникну к тебе в башку быстро и совсем не больно. Так что расслабься, закрой глаза… вернее глаз, и постарайся получить от всего этого максимум удовольствия.

В ответ на это замечание киборгиня разразилась новыми потоками брани. И не затыкалась до тех пор, пока Клык не подтащил ее к видеотерминалу для связи с капитанским мостиком.

– Что дальше? – осведомился он, задрав голову к потолку – туда, откуда с ним разговаривала незримая Лавина.

– Одну минуту, сейчас все будет, – попросила она.

Но столько времени ей не понадобилось. Через несколько секунд из терминала вырвались пять красных лучиков, которые сошлись на лысом затылке сайтенки в одну точку. А затем на коже у нее засветились невидимые прежде абстрактные узоры, ее глаз закатился, и на нее нашел столбняк.

Побоявшись, как бы эта спонтанная болезнь не передалась и ему, Ржавый отпустил пленницу и отшагнул назад, благо перед тем, как все случилось, он усадил ее на пол и прислонил спиной к стене, так что она ничего себе не разбила.

Карр была права. В таком состоянии ее жертва не могла даже пошевелиться, а не то чтобы причинить себе вред. Клык не спросил, насколько затянется процесс переселения виртуальной личности в чужое тело, но предполагал, что раз он не получил на сей счет инструкций, то его ожидание продлится недолго. Так и вышло. Через несколько минут светящиеся узоры на коже сайтенки бесследно исчезли, ее глаз вновь стал нормальным, а тело обмякло и обрело подвижность… В смысле – обрело настолько, насколько это было возможно с вывернутыми из суставов руками и ногами.

– Ты в порядке? – осведомился Ржавый у пришедшей в себя киборгини. То, что она не начала биться головой о стену, как пообещала накануне, вроде бы доказывало, что теперь она – совсем другая личность. Но выяснить это наверняка, пока она не заговорит, вильдер не мог.

– В порядке?! – возмутилась сайтенка, взглянув на свои изогнутые под неестественными углами конечности. Голос ее не изменился, хотя с чего бы вдруг ему меняться, если голосовые связки у нее остались прежними? – Да меня как будто в морской узел связали, а потом по мне еще рота солдат потопталась!

– Ну, скажи спасибо, что просто потопталась, а не… кхм… – Ржавый не договорил, потому что одноглазая смерила его презрительным взглядом, в котором явственно читался намек на то, что сейчас ей не до шуток. А тем более – идиотских шуток дикаря.

– Позубоскаль у меня еще, дуболом неотесанный! – буркнула она. После чего вдруг задергалась и стала изгибаться, как будто у нее случился приступ эпилепсии. Разве что взор ее при этом остался осмысленным, и изо рта у нее вылетали не хрипы, а ругательства. Не те грязные ругательства, коими осыпала Клыка и Лавину смаглерша, а уже знакомая Ржавому культурная брань, которую позволяли себе сайтенские законники. Из чего можно было сделать окончательный вывод: процедура по пересадке личности Карр на очередной бионоситель завершилась успешно.

Клык не стал вмешиваться и предлагать ей свою помощь, раз она его об этом не просила. Хочется ей самой вправить себе суставы – пускай вправляет. Да у нее и без посторонней помощи это неплохо получилось. Четыре металлических щелчка – и тело киборгини вновь приобрело нормальный вид и способность самостоятельно передвигаться, хотя некоторая скованность в ее движениях все еще оставалась.

Для Ржавого было непривычно общаться как ни в чем не бывало с человеком, который еще недавно хотел его убить и которому он едва не свернул шею. Но Клык мало-помалу привыкал к странностям обитателей Большого мира. И научился не подавать виду, когда его в очередной раз что-то удивляло или раздражало.

– Что вообще происходит и где мои люди? – спросил он у поднимающейся с пола бывшей противницы. Приятельницей она, правда, тоже не была. То, что Клык взялся опять помогать Карр, вовсе не означало, что он стал ей доверять. Просто у него не оставалось иного выбора. Он был чужаком на совершенно чужом для него корабле, и ему волей-неволей пришлось встать на сторону тех, кто не пытался его уничтожить.

– Твои люди здесь, в этих капсулах, – ответила Лавина. – Так же, как Нублар вместе со своими прихвостнями. Я же сказала: Вилбур Барс и его команда экстренно покинули корабль после того, как прочно увязли на нем в мароманнской «паутине»…

– В чем увязли?

– Извини, постоянно забываю, с какой дремучей публикой я в последнее время якшаюсь… Мароманнская «паутина» – это гигантские колонии неуправляемых нанороботов, что иногда оставляют после себя в космосе мароманны. Сегодня такое случается редко, а вот несколько веков назад они сорили этой дрянью везде и всюду. Обычно отслужившие свой срок боевые нанороботы запрограммированы на самоуничтожение. Но порой и у них случаются сбои. И тогда они, напротив, начинают активно размножаться, выстраивая в пространстве причудливые конструкции. В этом нет ничего страшного, если такое происходит вдали от космических объектов. Без нужного количества стройматериалов колонии нанороботов вскоре прекращают свой рост и в итоге тоже разрушаются и умирают. Но если в пределах их досягаемости оказываются, к примеру, поля богатых металлами астероидов или другой благодатный источник «пищи», такая колония способна разрастись до немыслимых размеров. Представь себе нечто, вроде смятой в бесформенный комок железной сети, размерами с целую звездную систему или даже больше. И когда вышедший из гиперпространства звездолет вдруг выныривает из гипердрайва внутри такого комка и застревает в нем, он обречен. Нанороботы атакуют его и вскоре «переваривают», разбирая на атомы. Нас еще не разобрали лишь из-за того, что «Годдард» защищен силовым полем, которое пока сдерживает внешнего агрессора. Но, как только его натиск усилится раз в десять-двенадцать, наш энергощит разрядится и крейсер исчезнет бесследно за считаные минуты.

– Если нанороботы облепили нас со всех сторон и мы не можем улететь, то как же тогда отсюда вырвались капитан и его команда?

– Крейсер слишком огромен, чтобы маневрировать внутри мароманнской «паутины», не задевая ее «нитей». А вот мелкие спасательные шаттлы на это вполне способны. К тому же у Вилбура в экипаже есть кифер, которому под силу быстро проложить сложный курс одновременно для всех шаттлов. Не вступая в прямой контакт с «паутиной», они могут улизнуть из ловушки, пока нанороботы сосредоточены на угодившей в нее гораздо более крупной жертве. При такой эвакуации счет идет на минуты. Так что Вилбур недолго колебался перед тем, как приказал команде оставить корабль, который ему было не спасти. И нами в такой спешке он пожертвовал совершенно осознанно. Я бы на его месте поступила в точности так же.

– Зная твою скользкую натуру, нисколько в этом не сомневаюсь, – хмыкнул Клык. – Ну а как ты намерена поступить сейчас на своем месте? Раз ты предпочла не погибать вместе с обреченным «Годдардом», а вернулась в материальное тело, значит, у тебя все же есть на уме какой-то план?

– Без нас Вилбуру был не нужен шаттл для перевозки заключенных. Эта посудина осталась в ангаре, и мы можем ею воспользоваться, – пояснила Карр. – Вилбуру и нам повезло, что мароманнская «паутина», в которой мы увязли, совсем небольшая и находится на орбите планеты земного типа Дирган в звездной системе Майкрофта-Дроппа. Собственно, к этой планете мы и направлялись – она была одним из транзитных пунктов нашего гиперпространственного маршрута. Вот только маршрут этот не слишком популярен, именно поэтому до нас еще никто не отмечал, что одну из двух лун Диргана сожрала «паутина». Нам придется вырываться из ловушки на оставшемся шаттле, а затем как можно скорее входить в атмосферу планеты, чтобы сжечь налипшие к нам нанороботы, пока они не сожрали обшивку.

– Вилбур Барс поступил так же?

– Возможно, да. А возможно, нет, если он выскочил из «паутины», прежде чем нанороботы активизировались и дотянулись до его шаттлов. Но как бы то ни было, на Диргане он не остался. Полагаю, он и его команда отправились в сторону туманности Кошачья Лапа. Это ближайшее место, где они смогут наладить связь и затребовать помощь.

– Никогда не слышал о планете Дирган, – признался Ржавый. – Почему ты уверена, что Барс на ней не задержится, если она, по твоим же словам, земного типа?

– Не расстраивайся по поводу своей дремучести, вождь, – ответила Лавина. Она отлично знала, что теперь Клык не посмеет ее и пальцем тронуть. И вовсю этим пользовалась, не утруждая себя излишней почтительностью к нему. – Вильдер, хоть раз слышавший о Диргане, – такая же редкость, как сайтен, готовый без подсказки перечислить все планеты вашего Велунда. Хотя Дирган – слишком крутая планетка, даже по вашим дикарским меркам. Все дело в местной фауне. Встречу с ней не переживет и целая ударная армия сайтенов, не говоря уже про терпящий бедствие экипаж одного-единственного крейсера. Но нам дирганское зверье тоже не угрожает. Если мы выпутаемся из «паутины», то улетим отсюда куда угодно, только не на ближайшую планету.

– Ясно, – проворчал Ржавый. Он не привык к тому, чтобы с ним обращались столь беспардонно, но в данный момент был готов закрыть на это глаза. Тем более что его тоже никто не заставлял проявлять по отношению к Лавине церемонность. По крайней мере, она на этом не настаивала. – Так что там насчет моих людей? Когда ты их разбудишь?

– Процедура уже запущена, – сообщила Карр. – Или ты думаешь, у меня есть время стоять и читать тебе лекции, когда нашу броню вот-вот прогрызут нанороботы? Благодаря имплантатам в башке этой сучки, на которую ты сейчас глазеешь, я поддерживаю связь с корабельным ИИ. И могу отдавать ему любые мысленные приказы, ведь я являюсь в данный момент капитаном «Годдарда». И твоим капитаном тоже, хочется тебе того или нет.

– Ну раз так, тогда ты наверняка в курсе, что стало с моим роботом-оруженосцем Бобусом, – сказал Клык. – Если он здесь, мне не хотелось бы бросать его подыхать в этой чертовой «паутине».

– Конечно, он здесь – где же ему еще быть? – пожала плечами Лавина. – Тот болтливый железный гроб на гусеницах, которого ты почему-то называешь роботом, был захвачен мною в качестве вещественного доказательства твоих преступлений против сайтенского народа. В памяти твоего Бобуса есть видеозаписи об уничтожении и крейсера «Нобель», и секретного планетарного объекта «Блитц-4», а также полно другого компромата на тебя и твоих людей. Вплоть до оружия, из которого вы убивали сайтенов на Гамилькаре. В иной ситуации я бы, конечно, отказала тебе в такой просьбе. Но сейчас не откажу: лишать вас помощника и оруженосца было бы крайне неразумно… Кстати, если ты решишь стереть из памяти робота улики, о которых я упомянула – а ты непременно так поступишь, готова поспорить, – то знай: в этом нет смысла. Я уже скопировала всю важную информацию в собственную память, а до нее тебе не добраться. Разве только ты расплющишь мне череп своими лапищами, хотя что-то подсказывает мне: сегодня моя голова нужна тебе в целом, а не в раздавленном виде…

Глава 3

Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения, он же Бобус, а теперь еще и судебная улика против Ржавого Клыка, предстал перед ним так, будто с момента их вынужденного расставания ровным счетом ничего не случилось. Впрочем, для робота именно так все и было. Его устаревший искусственный интеллект позволял ему ориентироваться лишь в боевой обстановке, но не в политической. И когда он вновь увидел своего хозяина, то был готов выполнять его приказы независимо от того, в какую историю Клык вляпался и имел ли вообще Клык право отдавать ему нынче приказы. Такие нюансы были недоступны ограниченному миропониманию Бобуса, и потому они его не беспокоили. Для него главное, что Ржавый все еще жив, а сам Бобус продолжал исправно функционировать.

Ну или не совсем исправно, если считать засевший в его электронных мозгах ретровирус. Тот самый ретровирус, что, по слухам, являл собой винегрет из триллионов обрывков файлов, написанных еще в эпоху доисторического Интернета. Но, во-первых, эту болезнь Бобус подхватил давным-давно (да и сам он был древней моделью, которой в Большом мире не пользовались уже несколько веков), а во-вторых, единственный вред, который она ему нанесла, – он стал чересчур болтлив. Что, конечно, порой раздражало, но, поскольку это никак не отражалось на работе железного слуги, Клык легко мирился с этим его недостатком.

– Нельзя так просто взять и не отдать вождю то, что Бобус должен ему отдать! – заявил Бобус в своей излюбленной манере, открыв у себя в корпусе оружейный отсек. Где также хранились компрометирующие вильдеров улики – их скорострельные пулеметы «лидбиты» и боеприпасы к ним. Перед тем как пуститься на захват смаглерского звездолета, Клинки набили «пороховницы» оруженосца до отказа, и до сих пор они были заполнены примерно на три четверти. Короче говоря, патронов в отсеках Бобуса с лихвой хватало и для того, чтобы завалить этими доказательствами сайтенский суд, и для того, чтобы использовать их по прямому назначению. Если, конечно, до стрельбы вообще дойдет дело, потому что в войне с нанороботами пули были бесполезны.

Зато сайтенов древние вильдерские пули калечили не хуже, чем самих вильдеров. Разумеется, Ржавый Клык не хотел, чтобы до этого дошло, но, похоже, Лавина Карр не оставила ему иного выбора.

Решивший было, что она не собирается спасать Нублара и его команду – или спасать, но не всех, – Клык ошибся. Разбудив Клинков, вернув им Бобуса и вручив им привычное оружие, Лавина затем открыла оставшиеся двадцать четыре капсулы, в которых находились арестованные смаглеры.

– Что ты такое вытворяешь, черт бы тебя побрал?! – возмутился Клык, а Наждак и Вертун тут же вскинули «лидбиты». – Зачем ты пробуждаешь смаглеров? Хочешь, чтобы они набросились на нас, как та лысая стерва, в чью башку ты переселилась?

– Не кипятись, вождь, – невозмутимо отозвалась Карр. – Так надо, поверь. Мы либо улетим отсюда с командой Нублара, либо никто из нас не покинет «Годдард» и все мы издохнем не самой лучшей смертью.

– И как, по-твоему, мы улетим отсюда все вместе, если сейчас здесь прольется кровь? – поинтересовался Наждак. Вождь уже ввел его и Вертуна в курс дела, поэтому они все понимали и не задавали лишних вопросов. – Или, говоря про «всех вместе», ты имела в виду, что нам придется грузить на шаттл смаглерские трупы?

– Этого не случится, – пообещала сайтенка. – Кровопролитие отменяется, потому что у Нублара и его людей нет оружия. И не будет, поскольку Вилбур Барс забрал с собой весь корабельный арсенал, кроме стационарных бортовых пушек. Но даже если бы не забрал, я еще не выжила из ума, чтобы вооружать банду контрабандистов, которую сама же ранее арестовала.

– Да как только они проснутся и поймут, что к чему, они растерзают тебя и без оружия, голыми руками! – воскликнул Вертун.

– Вот зачем мне нужны три вильдера с пулеметами, чтобы такого не произошло, – пояснила Карр. – А смаглеры нужны мне для того, чтобы управлять спасательным шаттлом. Да, я в курсе, что ты – тоже пилот. Вот только сомневаюсь, что ты управишься с кораблем сайтенов в одиночку, без имплантатов, да еще со сломанной рукой.

– Моя рука в полном порядке. Спасибо этому вашему Барсу – хоть какая-то польза от него была. – Вертун покрутил для наглядности левым предплечьем. Тем, которое он сломал на Гамилькаре и которое ему успели вылечить на «Годдарде». – Хотя насчет пилотирования ваших посудин ты права – я с ними не справлюсь, даже если ты мне эту науку по пунктам разжуешь. Однако не надо держать меня за дурака, подруга! Я хоть и незнаком с устройством ваших кораблей, но отлично понимаю, что для управления обычным шаттлом вполне хватит и двух пилотов. Ладно, пускай трех. Ты же ставишь на ноги не только весь экипаж «Эсквайра» вместе с его капитаном, но и всю капитанскую охрану. И зачем, хотелось бы спросить?

– Затем, что среди нас нет кифера, который вывел бы шаттл из мароманнской «паутины»! Поэтому я делаю все возможное, чтобы компенсировать его отсутствие! – раздраженно бросила Карр. Недогадливость ее союзников-дикарей начинала действовать ей на нервы, но не ввести их в курс дела – хотя бы в общих чертах – тоже было нельзя. Потому что это она, а не Нублар, предала их на «Эсквайре». И чтобы восстановить хотя бы крупицы их доверия к ней, ей следовало быть с Клинками откровенной. Или, на худой конец, хотя бы убедительно им врать.

– Компенсировать отсутствие одного разумного жука двумя десятками туповатых киборгов, заклюй их эспадонские камнедятлы?! – нахмурился Грир. – Что-то я не понял шутку юмора.

– Не время шутить – время воевать! – вставил Бобус. – Вот кончится война, тогда и пошутим!

– Кажется, я понял, – отозвался вместо Лавины Ржавый Клык. – Когда у нас в штабе порой не хватало компьютерных мощностей для сложных расчетов, штабисты объединяли свои компьютеры в сеть. И создавали таким образом единый суперкомпьютер. В башке каждого сайтена тоже вшито по компьютеру, а то и не по одному. И если их тоже объединить в сеть, такой живой суперкомп просчитает маршрут эвакуации из «паутины» намного точнее, чем если бы этим занимались обычные пилоты.

– О, я просто в восхищении! – Лавина трижды ударила в ладоши. – Такой исчерпывающий ответ, что мне даже нечего к нему добавить. Ты, вождь, продолжаешь расти в моих глазах невиданными темпами. Чего нельзя сказать о твоих приятелях, хотя кое у кого из них тоже изредка случаются мысленные проблески… Ладно, не обращайте внимания. Работать головой здесь буду я. А ваша задача – следить, чтобы с нее не упал ни один волос.

– Если бы тебя и впрямь заботили собственные волосы, ты выбрала бы себе тело поприличнее, – проворчал Наждак, посмотрев на макушку сайтенки, гладкую, как морская галька.

– Лысая башка, дай пирожка! – поддакнул ему Бобус. – Нельзя так просто взять и облысеть лысому.

– Когда я предлагала вам вылечить эту болтливую железяку от ретровируса, вы отказались. А зря! – заметила Карр, недобро покосившись на робота единственным глазом. – Как только он получил статус вещественного доказательства, я лишилась права вносить в его конструкцию какие-либо изменения. Так что ничего не поделаешь – придется вам и дальше терпеть его наглые выходки.

– Угомонись, все в порядке. Тебя же мы как-то терпим, а значит, вытерпим и его, – заверил ее Клык. – Тем более что выходки Бобуса в отличие от твоих – просто детский лепет…

Пробуждение Нублара и его команды под дулами пулеметов вряд ли выдалось приятным. А ожидающие их новости были еще хуже. Раздосадованный тем, сколько драгоценного времени уйдет у Лавины на то, чтобы обрисовать смаглерам положение дел, Клык забыл, что имеет дело с киборгами. И потому сильно ошибся в своем прогнозе. Устроенный Карр брифинг продлился считаные секунды и завершился еще до того, как пленники выбрались из капсул и продрали глаза. С ходу загруженная им прямо в мозги информация была усвоена ими с поразительной быстротой. На что сайтены отреагировали уже как самые обычные люди: стали дружно браниться, а кое-кто даже разразился угрозами в адрес Лавины и вильдеров.

– Прошу всех сохранять спокойствие! – призвала к порядку Карр, перейдя на понятное своим телохранителям голосовое общение. – Мы сейчас не в том положении, чтобы ссориться и драться! У нас еще есть время до истощения энергетических щитов «Годдарда». Но мешкать с отступлением нам все равно не стоит!.. Капитан Нублар! Я была бы признательна тебе, если бы ты взял свою команду под контроль и навел в ней дисциплину.

– А по-моему, я все еще сплю! – ответил на это Нублар – упитанный велеречивый тип. Который, как все смаглеры, из кожи вон лез, стараясь выглядеть гораздо респектабельнее, нежели он являлся таковым в действительности. – Вы только гляньте, кто тут у нас вдруг обрел право решающего голоса! Стерва, которая еще вчера не могла двух слов связать и у которой в кулаках мозгов больше, чем в голове! Сидония Тегра, младший бортстрелок! Не знай я, на что способна агент Карр, то подумал бы, что Вилбур Барс устроил тебе многоуровневый апгрейд интеллекта. Правда, непонятно, за какие заслуги и с какой целью, но мало ли чем ты сумела его ублажить.

– У нас нет времени выслушивать твои дешевые остроты, Нублар, – отрезала Лавина. – Чем быстрее мы объединим усилия и покинем «Годдард», тем выше вероятность, что ты продолжишь острить и дальше, а не превратишься в горстку космической пыли.

– Трудно сказать, чем «умный» вариант нашей Сидонии выглядит лучше оригинального, – хохотнул капитан смаглеров, – но какая-то изюминка в нем есть… Только вот я, признаться, терпеть не могу изюм и прочие сухофрукты. И прежде чем мы выполним твою просьбу, мне нужны гарантии того, что ни я, ни мои люди больше не угодим по твоей милости в плен к сайтенским законникам. А иначе какой нам смысл помогать тебе, если это снова обернется для нас тюрьмой?

– Я думала, что тюрьма нравится тебе больше смерти, раз ты предпочел сдаться Барсу без боя, – заметила Сидония-Лавина. – Но сейчас я не буду с тобой спорить. Не я отвечала в этом полете за ваши жизни, а Вилбур Барс. И поскольку он решил бросить всех нас на произвол судьбы, у меня больше нет к вам никаких претензий. Ни к вам, ни к Зазубренным Клинкам. Спасательный шаттл – целиком и полностью ваш. Можете лететь на нем куда угодно – я не стану брать под контроль искусственный интеллект шаттла.

– Вот как? – удивился Нублар. – А что, если ты снова нас обманешь?

– А смысл? Ну, захвачу я ИИ шаттла, и что дальше? Тебе известен этот сектор Рукава Стрельца – здесь не работает никакая связь. Куда я переправлю отсюда свою личность? А если бы и могла переправить, вы в любой момент мне помешаете, вырубив передатчик или переведя управление в ручной режим. Задумай я подобное, зачем вообще мне понадобилось бы тело Сидонии Тегра, ведь я бы могла сразу переселиться в бортовой комп шаттла.

– И где же ты собираешься с него сойти вместе со своими радиоактивными любовничками?

– На базе первого же гиперразгонного портала, близ которого мы будем пролетать. Там вильдеры смогут выдать себя за потерпевших кораблекрушение эмигрантов, а я воспользуюсь портальной станцией связи и отправлюсь в нашу штаб-квартиру за новым телом, вернув эти грязные «обноски» вашей Сидонии. Что же до нее самой – полагаю, девочка не пропадет и ты ее потом подберешь. Или не подберешь, если вдруг решишь, что она более недостойна служить у тебя в команде.

– Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой, – покачал головой Нублар и, обернувшись, обратился к своим людям: – Но в качестве предварительной договоренности это нас устраивает, верно? Все согласны или кто-то считает иначе?

Никому не хотелось подыхать в мароманнской «паутине», и против предложения Лавины не стали голосовать даже те смаглеры, которые только что осыпали ее и Клинков проклятьями. Не услыхав возражений, Нублар повернулся к Карр и, разведя руками, подытожил:

– Что ж, как видишь, несмотря на наши разногласия, я и мои ребята исполнены прямо-таки вселенской доброты и наивности, раз мы снова решили тебе довериться. Ох, чую, зря мы это делаем и скоро вновь будем жалеть о нашей доброте. Да только не по своей воле мы здесь очутились, и у нас нет выбора, за кем идти… А теперь веди нас на шаттл и давай отчаливать, пока щиты на «Годдарде» окончательно не разрядились…

Глава 4

Шаттл для транспортировки заключенных был сравним по габаритам с курьерским шаттлом вильдеров «Паранг», на котором Клык, Грир, Вертун и Лавина сбежали с Гамилькара. И на котором они сумели затем обманным путем попасть на корабль Нублара. Во всем же остальном, начиная от внешнего вида и заканчивая техническим устройством всего и вся, эти легкие корабли разительно отличались. Или, правильнее сказать, шаттл с «Годдарда» превосходил «Паранг» по всем статьям так же, как вся современная техника сайтенов превосходила технику дикарей с окраины галактики.

Названия, что гордо красовалось бы на его борту, шаттл не удостоился, хотя у вильдеров судно такого класса непременно обладало бы таковым. Вместо имени его наградили лишь казенной аббревиатурой «СТ-5». Что вряд ли было справедливо, учитывая, для сколь важных целей он создавался. Ну, или не совсем важных, ибо он спасал жизни не добропорядочных граждан, а преступников, которых отродясь не волновало, как называются корабли, что возят их по межпланетным и межзвездным этапам.

Зато движок на «СТ-5» стоял такого же типа, как на «Годдарде» и миллионах других космических кораблей Большого мира. С той лишь разницей, что на шаттле силовая установка Хайма-Дрешера была гораздо менее мощной, чем на крейсере. Из-за чего шаттл не мог пользоваться разгонными порталами, а те гиперпространственные скачки, которые он совершал самостоятельно, были не такими продолжительными и точными, как скачки его «старших братьев». Для чего, собственно, эта посудина и создавалась: «допрыгать» в экстренном случае до ближайшей планеты или космической станции. Туда, где потерпевшим кораблекрушение окажут помощь и где их затем пересадят на самый настоящий трансгалактический звездолет.

Небольшие размеры и способность летать на малых скоростях делали «СТ-5» достаточно маневренным. Но, как предупредила Карр, для полетов сквозь мароманнскую «паутину» одной маневренности недостаточно. Для прокладки маршрута по гиблому железному лабиринту, построенному вышедшими из-под контроля нанороботами, требовались расчеты повышенной точности. И объединившие свои наполовину искусственные мозги в один суперкомпьютер сайтены собирались бросить вызов нанороботам в их же собственном анклаве.

Было трудно предсказать, хватит ли шаттлу двадцать пять киборгов, чтобы решить поставленную задачу. Все предстояло выяснять опытным путем. И шанса повторить опыт при его неблагоприятном исходе у экспериментаторов уже не будет. Плохо, что Клык со товарищи не могли поддержать своих соратников-киборгов. Все, что им оставалось, это продолжать охранять Лавину и наблюдать за происходящим, благо в шаттле хватало иллюминаторов. Так же как свободного места. Без погруженных на него анабиозных капсул «СТ-5» был весьма просторен – не чета тесным, словно консервные банки, спасательным модулям, что имелись на межпланетных кораблях вильдеров.

Энергия силовых щитов начала падать, когда смаглеры и Клинки заканчивали посадку в шаттл. Падала она не слишком быстро, и беглецы рассчитывали, что какое-то время они будут лететь под ее прикрытием. Генераторы базового силового поля поддерживали его на корабельных «сателлитах» неподалеку от крейсера, и этим следовало воспользоваться. Поэтому, едва последний беглец ступил на борт «СТ-5», Нублар приказал задраивать люк, открыть шлюзовые ворота «Годдарда» и вылетать.

Если сооружение сети из вильдерских компьютеров Ржавый Клык мог себе представить, то «мозговое» объединение сайтенов являлось для него тайной за семью печатями. Никаких особых действий они при этом не совершали – просто расселись в кресла и закрыли глаза. В том числе сам Нублар, пилоты и примкнувшая к ним Сидония-Лавина, которая не пожелала оставаться в стороне и присовокупила свои мыслительные ресурсы к живому суперкомпьютеру смаглеров.

Киборги намеревались провести шаттл по смертельно опасному маршруту… вслепую! Такое впечатление, что вокруг Клинков творился натуральный театр абсурда, в котором они еще и принимали участие. Пускай не прямое, а косвенное, но тем не менее. С другой стороны, они не сомневались, что среди их нынешних союзников не было самоубийц, а значит, не стоило волноваться за рассудки сайтенов. Это для вильдеров главными органами чувств по-прежнему оставались глаза и уши. А многие обитатели Большого мира предпочитали доверять вживленным в их тела высокотехнологичным примочкам. И имели на это все основания, судя по тому, насколько данные примочки упрощали им жизнь.

Будучи односторонне проницаемым, защитное поле «Годдарда» без проблем выпустило «СТ-5» и продолжило охранять его, когда он отделился от базового транспорта. Уровень заряда щита высвечивался прямо на панорамном окне пилотской кабины – гораздо более просторной, чем кабины вильдерских шаттлов. Так же как на других сайтенских кораблях, это окно служило одновременно главным тактическим монитором, куда выводилась вся важная полетная информация. Поскольку Карр присутствовала на мостике с капитаном, ее телохранители расположились там же. А поскольку им не было нужды закрывать глаза, они могли видеть все, что творилось снаружи.

Если для сайтенов в открывшемся зрелище не было ничего удивительного, то на вильдеров оно произвело впечатление. Самые крупные космические сооружения, которые когда-либо видел Клык, были орбитальными базами вильдеров и звездолетами Большого мира. Мароманнская «паутина» не шла с ними ни в какое сравнение. Когда Лавина сравнивала ее со смятой в комок железной сетью, она была недалека от истины. Это было такое хитросплетение разновеликих ячеистых конструкций, что сквозь него даже не просматривался окружающий космос. И хоть отверстия в них были достаточно большими, чтобы пропустить через себя «СТ-5», из-за хаотичности их расположения и изгибов эти решетки наслаивались одна на другую. Поэтому в них отсутствовали сквозные коридоры для пролетов и вообще сколько-нибудь прямые маршруты.

– Внимание всем звеньям! Входим в режим синхронизации! – объявил Нублар. Для пущей доходчивости его голос не только передавался по ментальной сети киборгов, но и звучал в динамиках интеркома. – Звеньям с первого по шестнадцатое включительно: приступить к расчетам оптимального курса и скорости. Звеньям с семнадцатого по двадцатое включительно: начать отслеживание столкновений и анализ повреждений. Звеньям двадцать первому и двадцать второму: держать под контролем наиболее уязвимые участки обшивки. Звену двадцать третьему: активировать ремонтные боты и задействовать их при первой необходимости. Звену двадцать четвертому: быть готовым усилить любое из звеньев, на которое придется пиковая нагрузка! Задачи ясны?.. Отлично, а теперь – за дело и не отлынивать!

– А теперь настала пора выяснить, кто же из наших игроков – самое слабое звено и кому придется сейчас нас покинуть! – откликнулся было на капитанскую речь Бобус, но Клык не дал ему договорить, пнув его по корпусу. Что было для Бобуса давно привычно, ибо сам он не имел понятия о тактичности и мог болтать даже на похоронах. Вот и приходилось Ржавому время от времени осаживать его пинками, когда он порой чрезмерно увлекался.

Было непривычно, что Нублар изъяснялся без присущей ему велеречивости. Хотя это свидетельствовало о том, что он отнесся к работе со всей серьезностью. И действительно, под управлением коллективного разума «СТ-5» стал выписывать в «паутине» такие виражи, что через полминуты у Ржавого Клыка закружилась голова. И это с его-то опытом полетов на кораблях вильдеров, где болтало так, что теки в их жилах не кровь, а сметана, она при этом всякий раз взбивалась бы в масло.

Правда, сейчас Клинки страдали не от тряски – она была для них терпимой, – а от непрерывного виляния шаттла. Который, казалось, и двух секунд не пролетел по прямой траектории. Видимо, по этой причине смаглеры и закрыли глаза – дабы мельтешение «паутины» не мешало им сконцентрироваться на расчетах. Теперь Клык тоже не отказался бы зажмуриться, да только вильдеры были не вправе оставить Лавину без надзора. А значит, им и дальше предстояло стоически переносить тяготы полета, ладно хоть смотреть в окно им было не обязательно. Пускай картинка за ним менялась чуть ли не ежесекундно, разнообразием она не блистала. Это было все то же нагромождение разных по величине, но однотипных по форме конструкций, выстроенных нанороботами из останков луны планеты Дирган. И Клык хотел надеяться, что расчеты Лавины были верными и что край у «паутины» вскоре отыщется.

Ржавый ожидал, что заряд энергетического щита будет уменьшаться постепенно, так же как на крейсере, но все произошло гораздо быстрее. Еще секунду назад уровень защитного поля держался на отметке «82 %», и вот он сразу же падает до нуля. А вместе с ним исчезла и шумоизоляция, поскольку весь мелкий мусор, с которым сталкивался шаттл, теперь застучал по его обшивке. Разглядеть этот мусор из окна на такой скорости было невозможно, но, судя по шуму, его в сплетениях «паутины» летало немало.

– Силовые экраны «Годдарда» вышли из строя, – оповестил команду Нублар. Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, и все равно ему не удавалось скрыть свое волнение. – ИИ крейсера бьет тревогу. Его обшивка будет полностью уничтожена через одиннадцать с половиной минут. Наша обшивка… Что с нашей обшивкой?

– При нынешних темпах роста концентрации нанороботов обшивка шаттла продержится восемь-девять минут, – доложил кто-то из «звеньев». – Пока мы избегаем контактов с «паутиной», но встречный мусор также весь облеплен нанороботами. При каждом нашем контакте с ним они проникают к нам на корпус.

– Прибавить скорость! – распорядился капитан. – Пускай проникают, раз этого не избежать. Чем быстрее войдем в атмосферу Диргана, тем скорее избавимся от этой заразы.

– Но мы и так идем на предельной скорости, капитан, – возразило еще одно «звено». – Если мы ее увеличим, то начнем сталкиваться с «паутиной»!

– Делать, как я сказал! – остался непреклонен Нублар. – Некоторое количество касательных ударов мы выдержим, а там и «паутина» закончится.

К обычному шуму от столкновения с мусором теперь добавился звук, похожий на шорканье по металлу наждачной бумагой. Либо «СТ-5» вошел в облако невидимой пыли, либо это были отзвуки разрушительной деятельности пожирающих обшивку нанороботов. В любом случае это не сулило ничего хорошего. Особенно беря во внимание, что на шаттле не было скафандров для выхода в открытый космос. Все скафандры разобрала команда Вилбура Барса. А лишних на крейсере не нашлось, поскольку арестантов на нем всегда перевозили в анабиозных капсулах, приспособленных для нахождения в вакууме.

Как прогнозировалось, увеличение скорости отразилось на маневренности и плавности полета. Шаттл стало болтать и трясти, но лишь смаглеры почувствовали при этом серьезные неудобства. Клинки же, наоборот, сразу окунулись в настолько привычную среду, что у Ржавого даже прошло головокружение, вызванное мельтешением «паутины» за окном. Как говорится, клин был вышиблен клином – одни негативные ощущения сменились другими, но хорошо знакомыми и потому терпимыми.

– Внешнее покрытие корпуса утратило целостность и через минуту будет уничтожено, – прозвучал по интеркому очередной неутешительный доклад. – Очаговое проникновение нанороботов в основной слой обшивки. Примерное время до разгерметизации – четыре с половиной минуты.

– Задействую ремонтные боты, – откликнулось «звено № 23». – Накладываю страховочные заплаты на самые уязвимые места. Это отсрочит разгерметизацию на полторы-две минуты, но очагов проникновения слишком много, а ботов всего два. Им не заделать все пробоины, которые будут появляться.

– Принято к сведению, – ответил Нублар. – Без паники! Продолжаем действовать по плану. Если наши расчеты верны, до края «паутины» осталось примерно…

– Вижу просвет! – перебил его один из пилотов. – Диаметр «коридора» приемлемый! Есть возможность прокладки прямого курса! Ну что, летим наружу, капитан, или ищем другой выход?

– Наружу! – не мешкая ни мгновения, отважился Нублар. И скомандовал: – Отставить маневры! Курс на просвет! Врубай гипердрайв!..

Глава 5

Свой первый гиперпространственный скачок Ржавый Клык перенес еще на «Годдарде». Но тогда он находился в анабиозе и запомнить, какие ощущения при этом испытывал, ему не удалось. Зато сейчас ему было грех жаловаться на их недостаток. Новые ощущения добавились к тем, которые и без того переполняли вождя в этом головокружительном полете, и смешались в жутковатый коктейль. Настолько гремучий, что Клык засомневался, какой исход будет для него предпочтительнее: смерть или же мучительное «похмелье», что обрушится на него после всего пережитого.

На самом деле это был, конечно, не полноценный гипердрайв – тот, посредством которого звездолеты Большого мира совершают трансгалактические путешествия. Дальность полета «СТ-5» (аббревиатура, что уже небось стерлась с его изъеденного нанороботами корпуса) в этом режиме была по галактическим меркам смехотворной. Дождавшись, когда впереди замаячит просвет, Нублар получил в свое распоряжение прямой коридор, пригодный для разгона корабля. Чем сразу же и воспользовался, прыгнув из «паутины» в атмосферу Диргана.

– Прогрызи мне плешь цуруганские блохи! – выругался Грир Наждак после того, как изображение на панорамном окне-мониторе сначала расплылось, а через миг сплылось в совершенно иной вид, который и близко не походил на тот вид, что нервировал вильдеров в последние несколько минут. Теперь вместо устрашающих железных лабиринтов перед ними находилась планета привычного земного типа. Она также загородила собой почти весь экран, и лишь в верхнем его углу можно было наблюдать космос, усеянный незнакомыми вильдерам звездами.

Хотя смотреть на звезды было далеко не так интересно, как на Дирган. Весь покрытый снегом, над которым там и сям нависали фронты циклонов, он живо напомнил Клинкам о некоторых лунах их родной звездной системы Велунда. Правда, ностальгировать по далекой и, вероятно, навек утраченной родине Клыку было некогда. Над вынырнувшим в плотных слоях дирганской атмосферы шаттлом все еще висела смертельная угроза, избавляться от которой требовалось чем скорее, тем лучше.

Стряхнуть нанороботов с обшивки при помощи ускорения было невозможно по той же причине, по какой нельзя сдуть с ладони втертый в нее тальк. Как последний проникал во все микротрещины кожи, так и нанороботы вгрызались в любую поверхность, становясь фактически частью ее атомарной структуры, которую они тут же начинали уничтожать изнутри, переделывая ее согласно вложенной в них программе. Или – как в данном случае – заглючившей программе, чьей жертвой уже стала одна из лун Диргана и вот-вот готовился стать «Годдард». Чтобы не повторить их участь, Нублару надо было срочно разогреть корпус «СТ-5» и убить нахальных паразитов. Что, однако, еще не гарантировало их стопроцентную гибель. Но поскольку иного быстрого и действенного способа избавиться от них не существовало, беглецы собирались воспользоваться им.

– Время до разгерметизации? – затребовал Нублар у «звеньев» очередной доклад, а сам попутно начал разгонять шаттл по нисходящей орбитальной траектории. При скорости, которую он развивал в обычном режиме, раскалить корпус докрасна было вопросом нескольких секунд. Еще до того, как Нублар получил ответ на свой запрос, снаружи вокруг корабля забушевало пламя. Оно полностью застило все окна, так что вильдеры глядели теперь не на Дирган, а на его схематическое изображение. То, что оставалось на главном мониторе, дабы пилоты не теряли ориентацию в пространстве.

– Полторы минуты – это в худшем случае с учетом полной загруженности ремонтных ботов! – отозвалось «звено». – Три с половиной минуты – при уничтожении пятидесяти процентов нанороботов-паразитов. Шесть минут – при восьмидесятипроцентном их уроне! Девять минут – при…

– Спасибо, я понял! – не дал договорить ему капитан. – Внимание всем! Начинаю снижение на безопасную для разгерметизации высоту! Готовьтесь к жаре и сильной тряске! Советую вильдерам убрать пальцы со спусковых крючков, пока они кого-нибудь нечаянно не пристрелили!

– Да пошел ты знаешь куда со своими советами! – огрызнулся Грир Наждак, но все же поставил свой «лидбит» на предохранитель. Клык и Вертун поступили так же – вряд ли кто-то из смаглеров покусится на Лавину во время такой тряски. А то, что ее не избежать, было очевидно и без предупреждения. Свирепствующие в этих слоях планетных атмосфер ветры немилосердно болтают даже огромные корабли, когда тем приходится снижаться на подобную высоту. Что же тогда говорить о спасательном шаттле, пусть он и опережал в техническом плане шаттлы вильдеров на много поколений.

За обшивку переживать не стоило – она была рассчитана на подобную термическую нагрузку. А вот за себя следовало поволноваться. Обычно во время спусков с орбиты экипаж и пассажиры космического транспорта были одеты в скафандры, и неизбежный подъем температуры не страшил. Арестантские же робы, в которые Вилбур Барс нарядил смаглеров и Клинков, не защищали их ни от жары, ни от холода, поскольку предназначались для ношения в тюремных изоляторах. И сейчас беглецам предстояло пройти малоприятное испытание на термоустойчивость, что выглядело немного парадоксально, учитывая то, над какой холодной планетой они летели.

По идее, киборги должны были страдать от жары меньше вильдеров, поскольку у многих из них в теле имелись имплантаты-терморегуляторы. Но если Нублар собирался нарочно вызвать у Клинков тепловой удар, он подвергал риску прежде всего не их, а себя. Поскольку, поняв, что их хотят убить, Ржавый, Наждак и Вертун не станут умирать в одиночку. И перестреляют смаглеров еще до того, как сами сварятся заживо.

Впрочем, ничего такого у Нублара на уме, кажется, не было. Жара внутри «СТ-5» и впрямь поднялась, как в парилке. Но появившаяся вместе с нею на мониторе надпись сообщала, что бортовой климатизер работает на сто процентов. Это, в принципе, ощущалось и без подсказки, ибо ноги вильдерам непрерывно обдувала струя прохладного воздуха. Хотя, возможно, благодарить за это следовало не капитана, а Лавину, которая заботилась о своих телохранителях, не позволяя смаглерам вывести их из игры посредством коварных фокусов.

– Активность нанороботов падает! – прозвучал по интеркому очередной доклад. – Однако темпы ее падения… тоже падают! Пятьдесят два процента паразитов уничтожено. Еще десять-двенадцать их процентов сгорит в ближайшую пару минут. Но остальные успели полностью интегрироваться с броней, и их не истребить. Разгерметизация неизбежна, капитан! Шесть с половиной минут – это все время, что у нас осталось!

– Проклятье! – не сдержался Нублар. – Есть другие планеты земного типа, куда мы можем долететь на нашем гипердрайве за шесть минут?

– Никак нет! Дирган – единственный доступный нам объект для аварийной посадки.

– Проклятье! – повторил капитан. – Ладно, да будет так! Продолжаем снижение! Навигатору срочно вычислить самое благоприятное место для экстренного приземления! Внимание! Объявляю тревогу! Всем выйти из режима синхронизации и занять места согласно служебному расписанию! Пилотам сбросить скорость и скорректировать посадочную траекторию с учетом оставшегося времени.

Последнее распоряжение Нублара означало, что в момент разгерметизации «СТ-5» должен находиться как можно ближе к поверхности планеты и лететь как можно медленнее, чтобы разница атмосферного давления в шаттле и за бортом была наименее критичной, а его поврежденный корпус не развалился от перегрузки. Потеря скорости сразу же сказалась на температуре обшивки. Пламя снаружи улеглось, а вентиляция быстро выгнала из салона раскаленный воздух. Но это было ненадолго. Скоро все грозило измениться с точностью до наоборот, и неизвестно, что в итоге окажется для беглецов лучше: адская жара или лютый мороз.

Снижающийся шаттл нырнул в штормовой фронт, над которым все это время летел, и видимость снаружи вновь стала нулевой. Поскольку смаглеры разобрали свой живой суперкомпьютер, сидящая рядом с вильдерами Лавина Карр тоже осталась не у дел, так же как ее телохранители. Открыв свой единственный глаз, она поморгала, приходя в себя, а затем, несмотря на болтанку, улыбнулась.

Клык заметил ее улыбку и насторожился. Несмотря на то что почти удавшееся бегство из «паутины» все равно обернулось катастрофой, на лице Карр было написано победоносное, чтобы не сказать злорадное, выражение. Похоже, она не сомневалась, что побег закончится именно так, и для нее все продолжало идти по плану.

– В чем дело? – осведомился у нее Ржавый. – Мы вляпались в очередную ловушку, но тебе это вроде бы доставляет удовольствие!

– А почему я должна горевать? – удивилась она. – Чуда не случилось, но я в него и не верила. У нас не было ни малейшего шанса улететь с Диргана, и мы отсюда не улетели.

– Не было?! Но ты же сказала…

– Сказала? Что, правда? Ну извини. Я просто не хотела портить раньше времени вам настроение, – с детской непосредственностью призналась Лавина. – Но разве я поступила дурно? «Паутина» могла убить нас в любой момент, вот я и решила порадовать всех вас перед смертью доброй надеждой. Тебе же куда приятнее было бы умирать с мыслью о том, что ты держишь путь домой, а не на какую-то жуткую мерзлую планетку.

– «Годдард» уничтожен! – словно бы в подтверждение ее слов доложил старпом Нублара по имени Хамсин. – Нанороботы добрались до силовой установки, и вряд ли от него хоть что-то осталось.

– Туда ему и дорога, чертову законнику! – бросил во всеуслышание капитан. После чего наигранно устыдился: – Ой, я что, произнес это вслух? Какой конфуз! Прости, агент Карр, у меня это от волнения вырвалось! Кстати, ты бы надела что-нибудь на голову, а не то еще простудишься. Вообще-то, я не о тебе беспокоюсь, а о Сидонии. Тебе-то что – как пришла к ней в голову, так и ушла. А вот если Сидония из-за тебя последние мозги отморозит, это будет для нее большой трагедией.

– Не бойся, не отморозит, – заверила его Лавина. – Если твои пилоты не напортачат, скоро мы окажемся в тепле и под защитой крепких стен. Насколько я понимаю, сейчас мы летим над крупнейшим здешним океаном. А это значит, что твой навигатор уже должен обнаружить в его экваториальной зоне остров, на котором работает сигнальный маяк. Так это или нет?

– Да, мы и правда принимаем закодированный сигнал, – признался Нублар. – Но он – мароманнский, и в этом-то проблема. Нам не хотелось бы связываться с этими солдафонами. Потому что они ничем не лучше твоего Вилбура Барса и сразу же закуют нас обратно в цепи.

– Расслабься, кэп, – ответила Карр. – Сигнал действительно мароманнский, так же как «паутина». Но он идет с давно заброшенной геолого-разведочной станции «Триглиф», где уже полвека не ведутся никакие работы. Эту станцию, как все прочие, что здесь когда-то строились, разорило нашествие местной фауны – райзеров. На Диргане они – главное стихийное бедствие, которое пострашнее мороза и снежных бурь. Но райзеры – животные. Они сожрали геологов, но их вещи и оборудование не тронули. По крайней мере, теплая одежда и консервы там найдутся.

– Почему ты в этом так уверена? – засомневался капитан.

– А с чего вдруг «Годдард» вынырнул из гипердрайва рядом с этой планетой, а не где-то еще? Изредка мы использовали ее в качестве промежуточного ориентира, когда летали не через разгонные порталы, и успели провести здесь разведку. Так мы нашли эту и другие разоренные мароманнские станции. Но от прочих райзеры не оставили камня на камне, а вот «Триглиф» оказался им не по зубам. Они сожрали его двуногую «начинку», но ломать когти о его стены уже не пожелали.

– Но где гарантия, что «Триглиф» действительно пустует и что нас не поджидают там твои дружки-законники?

– Слушай, Нублар!.. – Лавина устало выдохнула, намекая, что ей надоело убеждать мнительных смаглеров в чем бы то ни было. – Я ни на чем не настаиваю – куда хочешь, туда и лети. Но учти, что океанский лед – самое безопасное место на Диргане. В ледяных пустынях райзерам нечего жрать. И потому их стаи кочуют в основном по материкам, где под снегом растет основа их пищевого рациона – холодолюбивые грибы и ползают огромные, богатые протеином слизняки. Но нам посреди пустыни тоже останется лишь лечь да замерзнуть. Поэтому я и предлагаю тебе лететь на остров, где мы можем найти себе хоть какое-то убежище. Я не гарантирую, что в данный момент там никого нет. Но я гарантирую, что в других местах Диргана нам придется очень туго, особенно если мы столкнемся в чистом поле со стаей райзеров. А мы с ними обязательно столкнемся, потому что их здесь миллиарды.

– Разгерметизация через десять секунд! – объявил Хамсин о том, к чему все давно со страхом готовились. – Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять!..

– Пропади ты пропадом! – выругался Нублар, непонятно кого имея в виду – Хамсина или Карр. Это так и не выяснилось, потому что спустя мгновение в правом борту «СТ-5» образовалась брешь диаметром с кулак и в салоне разыгрался новый кромешный ад. Только на сей раз не огненный, а ледяной.

Что решил Нублар насчет предложения Лавины, было пока неясно. Но какие-то приказы он пилотам отдавал, и они вели корабль к какой-то цели. А дыры в корпусе начали появляться с такой частотой, будто по шаттлу велся с земли неприцельный огонь и снаряды пробивали в нем раз за разом все новые пробоины. К счастью, он уже летел над поверхностью Диргана, и разгерметизация была беглецам не страшна.

Больше всего они страдали от гуляющих по салону обжигающе-холодных вихрей, которые становились все свирепее, поскольку дыры в обшивке не только множились, но и разрастались вширь, будто язвы. Чем и отличались от обычных пробоин. Прогрызшие корпус нанороботы этим не ограничились и продолжили уничтожать его, угрожая вот-вот добраться до двигателя, а также остальных важных узлов корабля.

Для сайтенских шаттлов не требовалась взлетно-посадочная полоса. Они могли садиться на любой пригодной для этого поверхности. В пустыне насчет этого особо переживать не стоило, хотя замерзший океан наверняка изобиловал торосами, трещинами и иными коварными ловушками. Но если Нублар все же планировал дотянуть до острова, там его могло поджидать все, что угодно. В здешних погодных условиях даже крепкостенные базы и форты не простояли бы долго. Поэтому, как знать, не остались ли сегодня от «Триглифа» лишь заметенные сугробами руины, где беглецам будет уже совершенно нечего делать.

Клык начал всерьез беспокоиться, как бы ему не обморозить какие-нибудь важные части тела, но тут «СТ-5» резко сбросил скорость и, зависнув в воздухе, пошел на вертикальное снижение. Которое продлилось совсем недолго. И когда шаттл коснулся посадочными опорами земли – так, что при толчке от его дырявой обшивки отвалились сразу несколько фрагментов, – Нублар наконец-то признался, куда он все это время летел.

– Что ж, Карр, ты опять своего добилась! – заявил он, стараясь перекричать ревущую снаружи метель. – Вот он, твой остров! И здесь, как ты сказала, похоже, действительно, нет ни души! А теперь, будь добра, отрывай задницу нашей Сидонии от кресла, тащи ее на выход и ищи свой чертов «Триглиф», раз сама нас сюда завела. Вот только снегоуборочной лопаты у меня нет, ты извини. Поэтому даже ума не приложу, как ты доберешься до тех консервов, которые нам обещала…

Глава 6

К этой минуте корпус шаттла был уничтожен процентов на десять. Но теперь, когда он стоял на месте, в нем еще можно было прятаться от ветра, даже несмотря на бреши. Вот только отсиживаться здесь, на холоде и в полной неизвестности, не имело смысла. Все равно без связи с Большим миром никто не прилетит на помощь брошенным арестантам. А если даже и прилетит, им придется постараться, чтобы дожить до того счастливого дня, не замерзнув и не умерев с голоду.

Перед тем как Нублар отключил силовую установку, дабы та не взорвалась, когда до нее доберутся нанороботы, он обследовал радаром окрестности и составил достаточно подробную карту острова. Тот представлял собой торчащую из океана, гигантскую скалу, на которой и располагалась станция. Плоская вершина скалы продувалась всеми ветрами, и потому снега на ней было мало. Он лежал тут в основном наносами у стен зданий и на пологих скальных склонах. Те же сугробы, которым было не за что зацепиться, попросту сметало в океан.

Здания «Триглифа» выстроились по периметру двора станции, площадь коего была около половины квадратного километра – то есть почти по всей поверхности острова. Строения соединялись между собой в единый кольцеобразный комплекс, пригодный для удержания круговой обороны. В центре двора торчала высокая башня самой буровой установки. Ржавому Клыку она сразу же напомнила маяк. Каковым она и впрямь, помимо всего прочего, являлась, так как передатчик и антенна, которые все еще слали в ближний космос опознавательные сигналы, стояли у нее на вершине.

«СТ-5» приземлился в западной части двора, и сейчас башня находилась от него по правому борту, а ближайшие постройки – по левому. Соваться на буровую не имело смысла, поскольку внутри ее, скорее всего, были одни лишь производственные цеха да геолого-разведочная техника. Искать еду и одежду стоило прежде всего в жилой зоне, а жили бывшие хозяева «Триглифа», очевидно, в каком-то из зданий периметра. А поскольку здания и соединяющие их крытые переходы являли собой по сути единое строение, то не было разницы, в какую его часть вторгаться. Если понадобится, беглецы обойдут весь комплекс по кругу – и все дела.

Даже по строгим вильдерским стандартам, база отвечала всем требованиям высокой обороноспособности. А добавить сюда оружие, с которым мароманны стояли у нее на страже, они должны были гарантированно отбить нападение диких животных. Тем не менее, если верить Лавине, это райзеры в итоге одержали над пришельцами победу. Причем такую, что те предпочли отступить и больше сюда не возвращались. Хотя такое поведение мароманнских бурильщиков наверняка объяснялось тем, что они так и не нашли в недрах планеты ничего ценного. Потому что в противном случае они так легко не сдались бы. И, вернувшись на Дирган во всеоружии, истребили бы райзеров подчистую не только в округе, но и на всей планете.

– Мне тут не дает покоя одна мысль, высокий, – сказал Грир Наждак, держа на прицеле «лидбита» высаживающихся из шаттла смаглеров. – Мароманны специально построили буровую на острове, а не на материке, чтобы райзеры им меньше досаждали. Вот только им это все равно не помогло, верно?

– Вернее не бывает, – согласился Ржавый. – К чему ты клонишь?

– Я хочу сказать, что Карр врет: на океанском льду угроза столкнуться с райзерами такая же высокая, как на суше, – заявил Наждак. – И что мы от этого выиграли? По-моему, наоборот – только проиграли! Сунувшись на «Триглиф» – в самое сердце голой ледяной пустыни, – мы загнали себя в ловушку. Тогда как на материке у нас было бы гораздо больше пространства для маневров.

– Давай не будем гадать раньше времени, что хорошо, а что плохо, – рассудил Клык. – Мы знаем о нравах этой планеты только с чужих слов, да и тех слов нам было сказано совсем немного. Врет Карр или нет, но здесь, по крайней мере, есть укрытия от врагов и мороза. А что нас ждало бы в других местах, мы не знаем и вряд ли когда-нибудь выясним… Вертун!

– Да, высокий! – откликнулся пилот, которому вдали от родины, похоже, грозило навсегда распрощаться со своей профессией. Пускай этот сектор Рукава Стрельца был еще более диким, чем окраина галактики, транспорт, которым смог бы управлять Вертун, здесь отсутствовал уже как минимум несколько веков.

– Не отступай от Лавины ни на шаг, – наказал ему вождь. – Видимость здесь отвратительная, и нам с Гриром придется отходить от вас ненадолго, чтобы осмотреться получше. А смаглеры, я уверен, сейчас прикидывают, как бы этим воспользоваться и разоружить нас.

– Не беспокойтесь – не отступлю, – заверил Клыка Вертун. – Если что, буду стрелять без предупреждения в любого, кто мне не подчинится или подойдет к нам ближе чем на три шага… Кроме Бобуса, разумеется.

– Нельзя так просто взять и обстрелять Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения, – счел должным напомнить ему о технике безопасности Бобус. – Пуля – дура, а срикошетившая пуля – полная идиотка! Да здравствует двухдюймовая броня – лучший друг робота на поле боя!

Вскоре смаглеры и вильдеры получили еще одно доказательство того, что Лавина их не обманывала. Вот только оптимизма эта находка – или, вернее, находки – никому, включая саму Карр, не добавили.

Слой снега на продуваемом со всех сторон дворе был неглубоким, и из-под него повсюду торчали кости. Как человеческие, так и звериные. По звериным было трудно определить, как выглядели эти существа при жизни, но Ржавый насчитал с полдюжины разновидностей животных скелетов. И все они сильно отличались от костей мароманнов как по величине, так и по форме, будучи значительно крупнее и прочнее скелетов двуногих пришельцев.

– Ты забыла сказать, что, кроме райзеров, тут водится еще множество крупных хищников, – заметил Клык, указав Лавине стволом пулемета на ближайший костяной обломок. Кажется, это была тазовая кость с куском позвоночника. Или, возможно, череп с куском позвоночника – поди определи по фрагменту скелета незнакомого монстра, чем его голова отличается от задницы.

– Я забыла сказать, что райзеры – это не один животный вид, а множество видов, живущих в тесном симбиозе, – уточнила Карр. Из-за воя пурги ей и остальным приходилось повышать голос, но они не могли оставить без внимания зловещие находки. – В одной стае райзеров насчитывается до сотни тысяч особей или даже больше. Поэтому каждое их столкновение на просторах Диргана превращается в битву эпических масштабов с реками крови и горами трупов. То, что ты видишь здесь, – сущие мелочи в сравнении с теми костяными полями, которые можно встретить на материках.

– Сотни тысяч?! – Идущий позади Вертун от волнения даже сглотнул. – Теперь я наконец-то понял, почему так бесславно пала эта цитадель! Ее просто захлестнула живая волна, перед которой линия обороны «Триглифа» оказалась все равно что кучка песка против морского прибоя.

– Не факт, что остров атаковала именно такая стая, – усомнилась Лавина. – Она могла быть и в два раза меньше, и в четыре. Хотя какая теперь разница? Нам важно лишь то, что для райзеров это место давно не представляет интереса. И то, что нас слишком мало и мы не можем поднять шум, который привлечет сюда новую стаю. По крайней мере, сели мы вполне удачно и вряд ли переполошили округу грохотом…

Добраться до ближайшего здания не составило труда. А вот войти в него оказалось проблематично – все входы были заметены снегом, а окна располагались слишком высоко от земли. Вырванные из проемов, массивные железные двери валялись неподалеку среди скелетов райзеров, так что единственной преградой на пути беглецов были лишь снежные заносы – слежавшиеся, но не слишком большие.

Поскольку заносы наблюдались у подножия всех без исключения зданий, искать незаметенный вход было бесполезно. Можно было лишь выбрать самую невысокую преграду и прорыть через нее лаз внутрь.

– Ну, чего встали, лентяи? Откапывайте! – приказал Нублар своим людям. – Это всего лишь обычный снег, а не мароманнский бетон! Вперед, работать!

– Всем копать! – продублировал его команду Хамсин, хотя самого старпома она, судя по всему, не касалась.

Смаглеры зароптали, но протестовать в открытую было глупо, и они подчинились. В отличие от вильдеров они еще не успели продрогнуть. И потому взялись расшвыривать сугроб голыми руками, хоть без особой охоты, но достаточно энергично. Работа закипела так, что Клинкам и остальным, кто не пожелал морозить руки, пришлось отойти назад, дабы их не закидали снегом.

– Разгребайте только верхушку кучи, бестолочи! – продолжал руководить трудовым процессом Хамсин с оглядкой на капитана. – Убирайте верхушку, кому говорят! Незачем трогать весь сугроб! Откопайте дыру, чтобы можно было пролезть внутрь, и на этом хватит! А куча пусть и дальше закрывает вход от ветра – нам же внутри теплее будет!

– Эй, вы слышали это? – неожиданно встрепенулась Лавина и посмотрела наверх.

– Что – это? – Нублар, а за ним старпом и вильдеры тоже принялись тревожно озираться.

– Какой-то странный звук, – пояснила Карр. – Как будто где-то неподалеку большой флаг на ветру полощется или сорванный тент.

– Я ничего не слышу, – ответил Клык. Грир и Вертун тоже помотали головами. Однако не доверять слуху Карр – или в данном случае ушам Сидонии Тегра – резона не было. Слух ее усиливали имплантаты, и наполовину оглохшие от канонад уши старых вояк-вильдеров однозначно уступали им в остроте.

– Я тоже не до конца уверена, что мне не почудилось, – призналась Лавина. – Эта метель завывает так, что я саму себя едва слышу… Ага, вот, кажется, опять что-то затрепыхалось! А теперь еще и рокочет!.. Не рокочет!.. Опять рокочет!

– Что бы там ни трепетало и ни рокотало – это не к добру! – подытожил Нублар, ставший после своего ареста еще более подозрительным. И прикрикнул на снегоуборщиков: – Эй вы там, а ну пошевеливайтесь! Тут у Сидонии какой-то посторонний шум в ушах. А вы ее уши знаете – мимо нее и моль в темноте незаметно не пролетит! Так что поднажмите, черт бы вас побрал! Чем быстрее заберемся под крышу, тем быстрее…

Чем мечтал перво-наперво заняться капитан под крышей, он сообщить не успел. Учуянный Лавиной шум внезапно стал таким громким, что его вмиг услышали все – и те, кто разгребал завал, и те, кто стоял в стороне. Но до обсуждения этого загадочного явления дело тоже не дошло. Потому что через три секунды оно перестало быть загадочным и раскрыло беглецам свою дьявольскую сущность.

В первые мгновения Ржавому Клыку показалось, будто на копошащихся в сугробе киборгов и впрямь откуда-то сверху упал огромный тент. Но после того, как этот «тент», громко зарокотав, снова взмыл в воздух и поднял с собой двух человек, выяснилось, что глаза вождя обманули. Смаглеров атаковала гигантская птица – или, правильнее сказать, крылатое чудовище – такой величины, что люди в сравнении с ней выглядели столь же жалко, как мыши рядом с орлом.

Взмахнув крыльями, тварь вызвала окрест себя шквал, который сбил с ног растерявшихся копателей и заставил пригнуться Клыка и остальных, кто находился в стороне от завала. С земли взметнулась целая туча снега, мгновенно сделавшая и без того отвратительную видимость нулевой. Правда, ветер тут же ее развеял, но этого времени хватило, чтобы летучий райзер скрылся с глаз, избежав выпущенных ему вслед пулеметных очередей и унеся в когтях свою добычу.

– Живо все внутрь! – заорал Нублар. – Внутрь, кому говорят! В укрытие!

И, отринув гордость, сам бросился помогать раскапывать завал. Старпом, разумеется, не мешкая, поступил так же. А Клинки вскинули пулеметы и нацелили их в небо, надеясь, что кружащий над островом дракон все-таки уязвим для пуль.

Карр к сайтенам не присоединилась. На нее сейчас легла самая ответственная задача: продолжать держать ухо востро и предостеречь товарищей, как только райзер надумает вернуться. Всего за секунду команда Нублара лишилась двух человек, участь которых была теперь совершенно очевидна. Но их смерть могла бы стать ненапрасной, если дракон, занявшись их пожиранием, забудет ненадолго о других своих потенциальных жертвах и даст им время скрыться.

Увы – не забыл! Не прошло и минуты с его первой атаки, как Лавина вновь расслышала уже знакомый ей зловещий шум.

– Летит! Летит! – закричала она. – Берегись! Прячься!

В данный момент укрыться от дракона во дворе можно было лишь нырнув с головой в сугроб. Да и это ни у кого бы не вышло, поскольку снег был слежавшийся и плотный. И смаглеры не придумали ничего другого, кроме как бросить работу, взобраться на завал и прижаться к стене – все лучший выход, чем оставаться на открытом пространстве.

Бросься вильдеры следом за ними, и у стены неминуемо возникла бы толчея. Поэтому, вместо того чтобы убегать, Ржавый Клык остался на месте и поинтересовался у Карр:

– Где именно райзер? Откуда он летит?

– Оттуда! – Замешкавшись на мгновение, Лавина уверенно указала пальцем в направлении башни. – Рокочет в той стороне, это точно!

– Свинцовый щит! – скомандовал вождь своим бойцам. – Огонь!..

Скорострельные «лидбиты» выпустили навстречу крылатому монстру тучу пуль, от которой он никак не смог бы увернуться и которая грозила попортить ему шкуру. Удалось это Клинкам или нет, они не узнали, потому что их цель так и не показалась им на глаза. Когда они прекратили стрельбу, Карр сообщила, что больше не слышит в небе подозрительного рокота и хлопанья крыльев. Это могло означать, что или вильдерам все-таки удалось спугнуть райзера, или Лавина ошиблась и его там не было.

– Вперед, ребята! – вновь приказал Нублар команде. – Осталось совсем немного! Еще чуть-чуть, и будем в безопасности! А ну дружнее! Навались!

Личный пример не погнушавшегося копать руками снег капитана приободрил смаглеров, и они вернулись к работе. В завале действительно уже брезжил просвет, и им оставалось лишь расширить его, чтобы в него протиснулся их упитанный босс. Слегка воодушевленные тем, что враг забоялся пулеметного огня, Карр и вильдеры продолжили наблюдать за небом, готовясь снова отпугнуть дракона, если одной свинцовой «плетки» ему окажется мало.

– Слышно что-нибудь? – осведомился у Лавины Грир, заметив, что она нетерпеливо вертит головой то в одну, то в другую сторону.

– И да и нет, – ответила киборгиня. – Звук доносится откуда-то издалека. Или с большой высоты прямо над нами. Нельзя точно определить, откуда именно. А сейчас к нему какой-то гул добавился. Не пойму, что это может быть… Похоже на… А ну в стороны! Быстро!

Последние слова она выкрикнула с немалым испугом, после чего, не дожидаясь союзников, бросилась от них прочь.

Клинки не имели привычки поддаваться панике. Но они также умели отличать притворный страх от настоящего. Лавину Карр было трудно чем-либо испугать, однако сейчас она вовсе не разыгрывала своих телохранителей. И они тоже бросились врассыпную так быстро, как только смогли…

…А еще через миг на то место, где все они стояли, грохнулась огромная ледяная глыба весом не менее центнера. От удара она разлетелась на сотни осколков, но те, кому она предназначалась, были уже вне зоны ее поражения. Хотя на какое-то время льдина смогла вогнать Клинков в замешательство. А когда оно прошло и Лавина опять прислушалась к небу, она тут же закричала истошным голосом:

– Летит!!! Летит!!! Совсем низко!!! Спасайтесь!!!

Глава 7

Нарвавшись на отпор, райзер выказал недюжинную для обычного животного сообразительность. Подобрав где-то увесистую льдину, он взлетел повыше и сбросил свою бомбу опять-таки с похвальной для животного точностью. Если бы не острый слух Лавины-Сидонии, кому-то из Клинков или даже всем им сразу могло бы крепко не поздоровиться. Но, кинувшись в стороны, они избежали не только бомбардировки, но и последующей угрозы. Потому что дракон на этом не успокоился и спикировал вниз сразу вслед за выпущенной из когтей глыбой.

На что он рассчитывал, было понятно – схватить покалеченных или убитых льдиной людей и унести их туда же, куда до этого унес двух смаглеров. Но когда тварь слетела с небес, ей в когти угодила лишь одна из целей. Да и та вряд ли пришлась бы ей по вкусу, если бы дело дошло до попытки ее сожрать.

Льдина громыхнулась всего в паре шагов от Бобуса, чья реакция на любую угрозу в отличие от реакции его хозяев всегда оставляла желать лучшего. Поэтому он не успел отъехать в сторону и принял на себя не одну, а две атаки подряд. Трудно сказать, нанесла бы ему глыба урон при прямом попадании или нет – все-таки она упала с приличной высоты, – но ее осколки были ему не страшны. Как, впрочем, и когти райзера, вряд ли способные проткнуть двухдюймовую броню. Куда большими потерями для него могло обернуться падение с высоты, куда его хотел унести дракон. Хотел, да не сумел – все-таки робот оказался для него тяжеловат. Он мог шутя доставить под облака центнеровый груз, но груз весом почти в полтонны – столько весил нагруженный боеприпасами оруженосец Клыка – райзер разве что приподнял над землей, пронес с десяток метров и уронил обратно.

Вряд ли тварь надорвала этим рывком себе пупок – или что там было у нее вместо пупка? Но все обернулось так, что одна ее неудача сразу повлекла за собой другую. Поскольку стремительного взлета у райзера не вышло, его полет над землей продлился чуть дольше, чем ему хотелось. И когда он, избавившись от робота, снова заработал крыльями и рванулся вверх, у него не хватило времени на разгон, нужный, чтобы перелететь через оказавшееся у него на пути здание.

Врезавшись в стену, дракон рухнул в сугроб и забарахтался, пытаясь перевернуться и снова встать на лапы. Что при его габаритах да на скользком снегу было весьма затруднительно. Это в небе монстр чувствовал себя королем. А шмякнувшись кверху лапами на землю, превратился в довольно неуклюжего исполина. По-прежнему опасного, но уже гораздо более уязвимого, чем в воздухе.

– Кончай урода! – скомандовал Клык и первым открыл огонь по угодившему впросак чудовищу.

На лунах планет Велунда тоже водилось много опасных крылатых тварей, но таких огромных Ржавый там никогда не встречал. Тело райзера покрывала короткая светло-серая шерсть, а крылья были кожистыми, будто у летучих мышей. Длинные ноги с цепкими когтистыми лапами и продолговатая голова с широкой и похожей на крокодилью пастью делали его опаснейшим для человека хищником. Но три человека с «лидбитами» становились опасными уже для самого райзера. Особенно когда они стреляли по нему с дальней дистанции.

Несмотря на ураганный встречный огонь, дракону все-таки удалось перевернуться, встать на лапы и броситься на вильдеров. Правда, бросок у него получился слишком короткий, поскольку его лапы были к этому моменту перебиты, и райзер снова упал, не пробежав и двух шагов. После чего взялся отчаянно бить крыльями о землю, мотать головой и щелкать зубами, пытаясь доползти до шпигующих его пулями людей. Но пуль было слишком много, а сам он являлся слишком хорошей целью, чтобы Клинки в нее промахнулись. Так что вскоре монстр прекратил дергаться и распластался на снегу, орошая тот черной (а может, бурой – в полумраке этого не разобрать) кровью из своих ран. Коих было так много, что если бы вильдерам вдруг понадобилась его шкура, они не тронули бы ее, потому как от нее остались лишь лохмотья.

– Рожденный ползать летать не должен! – продребезжал Бобус, выпустив из корпуса рабочие манипуляторы и ставя с их помощью себя на гусеницы. – Не время для драконов! Угол падения равен углу отражения! Нельзя так просто взять и презреть законы аэродинамики! Время разбрасываться роботами еще не настало!

– Эй, ублюдки, что там у вас с проходом?! – крикнула Лавина смаглерам, как только улеглась стрельба.

– Почти готов! – откликнулся Хамсин. Схватка с райзером началась и завершилась так быстро, что копатели даже не успели убежать от завала, поэтому и смогли вернуться к работе немедленно. – Еще минута-другая – и…

– Боюсь, у нас нет в запасе двух минут! – перебила его Карр, снова устремив глаза вверх. – В небе над нами что-то происходит, и это «что-то» мне сильно не нравится!

– Что там такое? – обеспокоился вслед за ней Клык. – Еще один райзер?

– Один – это в лучшем случае, – ответила сайтенка. – Вот только как хлопает крыльями одна тварь, я уже слышала, а этот шум мне пока незнаком.

– Хватит ковырять сугроб! Живо ползите внутрь! – распорядился Нублар. – Расширяйте проход своими животами! Сначала ползут мелкие и худые, потом – нормальные, а в конце – здоровяки! Хамсин! Ты у нас самый тощий, поэтому ты ползешь первым! Ну, чего стоишь? Давай, шевели клешнями!

– Да, капитан! – Старпома явно не устраивала роль первопроходца, которому доставалась самая трудная и муторная работа. Но оставаться снаружи ему не хотелось еще больше. Поэтому он, взяв короткий разбег, нырнул вперед головой в прорытую брешь. А затем принялся изо всех сил грести руками, продвигая свое костлявое тело все дальше в глубь завала.

– А теперь – я! – неожиданно вызвалась Лавина. – Я для вас слишком ценна! Меня нельзя отдавать на съедение райзерам!

Не дожидаясь капитанского одобрения, она растолкала смаглеров и последовала за Хамсином, едва тот скрылся с глаз.

– Отойти к стене! – велел Ржавый Клык своим людям. Нырять в сугроб за Карр он не стал. Но не потому, что она не отдала телохранителям такое распоряжение. Просто Ржавый рассчитывал, что к моменту, когда смаглеры проползут через завал, в нем будет уже достаточно большая дыра для того, чтобы вильдеры свободно пролезли в нее со своими громоздкими пулеметами. Ползти же сквозь снег сейчас означало повернуться спиной к целой толпе недоброжелателей. Которые и так пребывали на взводе, чтобы вдобавок искушать их напасть на Клинков с тыла. Вот и пускай они сначала проторят дорогу, чтобы парни Клыка могли продолжать держать их на мушке.

Действительно, первопроходцы разворошили снег настолько, что вскоре смаглеры стали пробираться внутрь уже по двое и вне зависимости от комплекции. Нублар хоть и покрикивал на них, но все-таки пропускал их вперед, что делало честь капитану. С другой стороны, когда по твоей глупости ты и твоя команда лишаетесь корабля, попадаете в плен, а затем чудом оттуда бежите, ты приложишь все усилия, чтобы сохранить хотя бы остатки лидерского авторитета. И как бы ни хорохорился Нублар перед всеми, он понимал: стоит ему хоть чуть-чуть перегнуть палку, и его сей же момент низложат. А то и вовсе прикончат – мало ли смаглерских капитанов постигла столь плачевная участь?

Очередное хлопанье гигантских крыльев раздалось над «Триглифом», когда больше половины смаглеров протиснулось в разрытую ими щель. Вот только что это было за хлопанье! Лавина не ошиблась: этот шум действительно был ей не знаком, поскольку вряд ли когда-либо прежде над ее головой кружила целая стая драконов. Казалось, будто само небо над островом превратилось в трепещущий на ветру флаг колоссальных размеров. И колыхалось оно примерно так же. По крайней мере, при взгляде на него с земли сквозь снежную пелену создавалось именно такое впечатление.

В действительности колыхалось оно по иной причине. Как ни надеялись беглецы, что вокруг острова не окажется райзеров, здесь Карр, увы, просчиталась. Райзеры никуда не исчезли, и высадка пришельцев не осталась ими незамеченной. И теперь сюда нагрянуло столько летающих тварей, что их было даже невозможно сосчитать.

Заслышав шум и завидев падающую с небес отнюдь не ангельскую армию крылатых созданий, смаглеры вмиг забыли о дисциплине. Ударившись в панику, они заорали и бросились к проходу всем скопом. Включая и Нублара, который даже не подумал призывать их к порядку. С воплем «Дорогу капитану, сукины дети!» он ринулся в самую гущу давки, отчего она только усугубилась.

А затем ее накрыла целая свора драконов, каждый из которых жаждал урвать себе добычу пожирнее. Но на подлете стая разделилась – еще семь или восемь райзеров налетели на убитого собрата и стали рвать его на части, не проявляя к нему никакого уважения.

Вильдеры не угодили в этот живой клубок, поскольку стояли в стороне. Грир и Вертун вскинули было пулеметы, но Клык отреагировал на это совсем не так, как в прошлый раз.

– Не стрелять! – приказал он. И, ухватив товарищей за плечи, потянул их назад, за ближайший стенной выступ, благо до него было рукой подать.

– Не стрелять! – повторил Ржавый, когда троица укрылась за выступом, где им едва хватало места. Вождь старался говорить потише, хотя за воплями смаглеров и рокотанием драконов последние вряд ли его расслышали бы. – Всем затаиться! Возможно, твари реагируют на тепло или движение. Если они нас не увидят, может быть, нам удастся здесь отсидеться.

– Вас понял, высокий. Сидим и не рыпаемся, – ответил Наждак, и не подумав перечить. Вертун вместо ответа лишь согласно кивнул головой.

Впрочем, оставлять врага без наблюдения тоже не следовало. Поэтому Ржавый аккуратно выглянул одним глазом из-за выступа, предполагая, что у райзеров хватает работы и вряд ли они смотрят по сторонам в поисках скрывшейся добычи.

Так и было. Драконий клубок у входа в здание продолжал рокотать и разбрасывать вокруг себя фрагменты человеческих тел. Которые, не успев отлететь далеко, тут же снова оказывались в чьей-нибудь пасти. Как много смаглеров погибло на этот раз, можно было только догадываться. Но раз там хватало пищи целой ораве прожорливых существ, значит, команда Нублара понесла новые, еще более значительные потери. Причем неизвестно, выжил ли сам Нублар, тоже оказавшийся в этом кровавом бедламе. Но сейчас Клыку было на них наплевать. Ему требовалось побеспокоиться о том, как вильдерам самим не угодить в драконьи пасти. И это была задачка не из легких. Несмотря на то, что их пока не замечали, везение Клинков могло закончиться в любой момент. А значит, им было жизненно необходимо подыскать себе новое, более надежное укрытие.

Оставшийся в одиночестве и без приказов Бобус застыл на месте и был райзерам совершенно неинтересен. Вот кто мог бы сейчас помочь Клыку разобраться с проблемой! Твари все равно не причинили бы роботу вреда, поскольку он был для них слишком «толстокожий» и тяжелый. Зато, укатившись в другой конец станции, он отвлек бы на себя их внимание и позволил бы Клинкам выиграть время, чтобы добежать до другого убежища.

К несчастью, у Клыка не было передатчика, чтобы связаться с Бобусом незаметно для райзеров. А отдавать ему приказ криком было равносильно самоубийству. Так что этот вариант отпадал. Правда, на смену ему почти сразу пришла другая идея. Намного более рискованная, но степень ее риска зависела от скорости ее исполнения. Каждая секунда промедления играла против вильдеров. И если они хотели сменить убежище до того, как драконы сожрут всю пойманную добычу и отправятся на поиски новой, им следовало поторапливаться.

Возвышающаяся в центре «Триглифа» башня с буровой установкой и прочей геолого-разведочной техникой имела три входа. Перед каждым из них был выстроен снегозащитный тамбур – этакая половинка от распиленной вдоль, толстой бетонной трубы радиусом три метра. Длина каждого тамбура-тоннеля была невелика – метров пять. Но все они могли стать куда более надежными укрытиями, чем стенной выступ, за которым сейчас прятались вильдеры.

Хотя нет – не все. Входы в два из трех тамбуров были полностью заметены снегом, так же как входы в другие здания. Зато прямо возле третьего лежал перевернутый обгорелый остов тяжелого многоосного грузовика. Из-за чего основной снежный занос образовался перед ним, а не перед тамбуром. Куда еще можно было проникнуть, перемахнув через сугроб на входе. Можно ли будет затем прорваться в саму башню, снаружи было не разглядеть. Но даже если нельзя, Клинков пока устроит и бетонный тоннель с единственным нешироким входом.

– Гиблое дело, – поморщился Грир, когда Клык вкратце объяснил ему и Вертуну план дальнейших действий. – Дотуда метров сто пятьдесят, если не больше.

– А нас заметят, едва мы выйдем из-за выступа, – добавил Вертун.

– Заметят в любом случае. Но если будем чесать во все лопатки, то можем оказаться у башни, прежде чем стая взлетит и нас догонит, – возразил Ржавый. – Хотя я не настаиваю. Кто хочет, может оставаться здесь – это его право. А кто не хочет, пускай выбегает со мной на счет «три». Раз!.. Два!..

Отринув сомнения, бойцы Ржавого помчались вслед за ним, не мешкая ни секунды. Благо пробегавшие всю жизнь в тяжелых боескафах, без них, в легкой тюремной робе, вильдеры смогли бежать гораздо быстрее, чем обычно. Им надо было пробыть на открытом пространстве всего ничего – двадцать-тридцать секунд. Но каждая такая секунда грозила стать последней в их жизни. В общем, имело смысл поднажать, ведь приз за успешный финиш в этом забеге определенно того стоил.

Рокот и хлопанье крыльев усилились, едва Клинки выскочили из своего укрытия. Можно было даже не оглядываться, чтобы понять – их появление не осталось незамеченным, и райзеры моментально на него отреагировали. Все отреагировали или не все, было пока неясно. Хотя это уже не имело значения. И одного дракона хватит, чтобы помешать вильдерам достичь башни, ибо они не могли пока отстреливаться.

Ржавый Клык сбавил темп лишь однажды, чтобы крикнуть Бобусу: «Следуй за нами!» – и тут же вновь припустить во все лопатки. Расслышал Бобус окрик хозяина или нет, выяснить уже не удалось. Но роботу было намного проще, чем людям, поскольку он не представлял для райзеров гастрономической ценности.

Казалось, что не только земля заходила ходуном, когда позади Клинков взлетела стая чудовищ, но и сам воздух задрожал, будто студень, под напором их могучих крыльев. Больше всего на свете Клык боялся сейчас споткнуться, потому что даже секундная оплошность могла стать для него роковой. Он бежал чуть позади остальных, дабы в случае чего подхватить оступившегося товарища, и потому сам уже не имел права на ошибку. А она вовсе не исключалась, с таким-то количеством разбросанных по двору костей. Как бы то ни было, жажда выжить не затмевала вильдерам рассудок. И они, улепетывая, не забывали посматривать себе под ноги.

Волосы зашевелились на голове Клыка, когда зловещий рокот и хлопанье… да что там – грохотанье! – огромных крыльев вдруг раздались так близко от него, что, казалось, он даже ощутил ударившее ему в спину дыхание монстра. В действительности, конечно, это было не оно, а всего лишь разгоняемый крыльями воздух, только это слабо утешало. Драконам оставалось сделать всего три-четыре взмаха крыльями, и Ржавый окажется у одного из них в пасти. Почему они еще не спикировали на головы беглецам? Видимо, не успели набрать нужную для этого высоту, ведь взлетать со скоростью обычных птиц такие махины при всем старании не умели.

А вот и обгорелый грузовик! Между ним и тамбуром был неширокий просвет, в который мог проскочить всего-навсего один человек. Но Клинкам большего и не требовалось. Их всего трое, и они прошмыгнут туда друг за другом, даже не притормаживая. Взятый ими разбег позволил им взбежать на сугроб при входе, затем нырком сигануть вперед, перекатиться через его вершину и, съехав вниз, очутиться по другую его сторону.

Клык перемахнул через препятствие последним. Аккурат тогда, когда остов грузовика с грохотом подпрыгнул и полетел вслед за ним. И неминуемо расплющил бы его в лепешку, если бы не оказался шире, чем тамбур. Поэтому железная махина лишь перегородила вход, заперев Клинков в коротком и темном тоннеле.

Подпрыгнула она, естественно, не сама по себе. И в сторону после этого тоже откатилась не сама. Налетевшие на нее райзеры сначала столкнули ее с места, а затем убрали со своего пути, поскольку она мешала им добраться до вильдеров. А они не стали разлеживаться у подножия сугроба и немедля отбежали в дальний конец тамбура – к воротам, за которыми располагался вход в башню.

И которые, к их разочарованию, оказались заперты изнутри…

Глава 8

Это были одни из немногих не выломанных райзерами ворот на «Триглифе». И надо же такому случиться, что Клинки наткнулись именно на них! Ни открыть их, ни разнести их из пулеметов было невозможно. Ворота представляли собой опускающуюся металлическую плиту, которую мог бы пробить разве что танк, да и то не с первого раза.

Было бы замечательно, встань такая преграда между вильдерами и жаждущими их крови врагами. Но Ржавый со товарищи, как назло, угодили между молотом и наковальней. И единственная причина, по которой они еще не стали обедом крылатых тварей, крылась в узости тамбурного входа. А также – в слишком большом числе претендентов на приз в виде трех вкусненьких свеженьких человечков.

Чтобы добраться до них, райзеру требовалось сложить крылья и, плотно прижав их к телу, вползти в тамбур на полусогнутых лапах. Развернуться здесь ему уже не удалось бы. И двигаться он мог только взад и вперед, обтирая боками и крыльями стены.

Окажись снаружи всего один хищник, он уже влез бы в тоннель. Но их слетелось сюда видимо-невидимо, и каждый из них рвал и метал, пытаясь отстоять свое единоличное право полакомиться забившейся в нору добычей.

Стоило лишь какому-нибудь райзеру сунуться в тоннель, как его собратья вцеплялись ему зубами в хвост и вытаскивали наружу. После чего у входа разворачивалась потасовка, масштаб которой Клинки не могли оценить, поскольку видели лишь то, что происходило аккурат напротив выхода. Впрочем, им сполна хватало и такого обзора. Твари не дрались между собою насмерть, но игрой их драка тоже не казалась. Пленники тамбура взирали на грызню сплетшихся в клубок драконов, что являлось бы захватывающим зрелищем, не происходи оно в считаных шагах от зрителей. И оно грозило вот-вот обернуться для них близким знакомством с одним из «артистов», поскольку рано или поздно кому-то из тварей должно было повезти.

Это было вопросом ближайшего времени. И это случилось, когда самому шустрому дракону удалось воспользоваться заминкой собратьев и проскочить в тоннель, прежде чем они ему помешали.

Вот только сказать, что ему повезло, было бы категорически неправильно. Едва он раззявил пасть и потянулся к своей добыче, как ему в морду ударили сразу три пулеметные очереди. А поскольку выпущены они были с расстояния, на котором ни одна пуля не могла пролететь мимо цели, голова чудовища всего за несколько секунд превратилась в кровавые ошметки. После чего оно утратило не только аппетит, но и жизнь. Гигантская туша рухнула на пол и забилась в агонии, а брызжущая у нее из шеи кровь стала разлетаться по стенам причудливыми росчерками.

Райзер не дополз до своих палачей совсем немного. И теперь превратился в многотонную пробку, что почти наглухо запечатала тоннель, отгородив вильдеров от внешней угрозы. И все бы ничего, да только запах пролитой ими вражеской крови лишь усугубил неистовство оставшихся снаружи тварей. Возможно, будучи особями одного вида, они и впрямь не дрались между собою насмерть. Но привычки бросать мертвых собратьев, не обглодав их до костей, они тоже не имели. Хищники такой величины испытывали на холоде постоянный голод и не отказывались от любой подвернувшейся им добычи. Даже от той, что еще совсем недавно летала в их стае и не рассматривалась как пища.

Вонял драконий труп отвратительно, даже несмотря на то что он еще не начал разлагаться. Но Клинки смирились бы с таким соседством, лишь бы он продолжал загораживать вход от других райзеров. Которые, однако, имели на сей счет иное мнение. Ухватив обезглавленную тушу зубами за хвост, они вытянули ее из тамбура, но утащили совсем недалеко. Едва она оказалась снаружи, как инстинкты хищников тут же возобладали над райзерами и они предпочли утолить голод более легкой добычей, чем та, что пряталась от них в тесной норе.

Драконьи «поминки» по павшему собрату ничем не отличались от их обычного охотничьего пиршества. Опасаясь, что все лакомые куски достанутся не им, твари набросились на мертвеца и устроили вокруг него новую потасовку. Что вильдеров, в принципе, тоже устроило. Враги оставили их на какое-то время в покое, дав им передышку. А также надежду на то, что когда в тамбур сунется очередное чудовище, им повезет отделаться от него и отвлечь остальных тем же способом.

Новый гость не заставил себя ждать. Правда, в отличие от предыдущего этого визитера Клинки не стали встречать пулями. Более того, они ему даже обрадовались.

– Не кантовать! Не мешать и не взбалтывать! – донеслось снаружи, прежде чем добравшийся до башни Бобус показался хозяевам на глаза. – Птички божии не знают ни заботы, ни труда… Эй! А ну фу! На место, глупое животное! Сидеть! Нельзя так просто взять и укусить высоколегированную сталь! Проверено лучшими стоматологами! Надеюсь, твоя медицинская страховка не просрочена!

Весь обляпанный какой-то дрянью – явно после того, как он снова побывал у кого-то в пасти, – Бобус, лязгая гусеницами, въехал в тамбур. Райзерам не было до него никакого дела. Видимо, попробовав его на зуб, они сразу утратили всякий интерес к несъедобной железяке. Зато для вильдеров верный робот стал сейчас единственным шансом на спасение. Полагаться на Лавину и смаглеров было нельзя. Побывав в переделке, они ради Клинков и пальцем о палец не ударят, пока над «Триглифом» будет кружить хотя бы один дракон. Но робот хоть и с немалым риском для себя, но доказал, что у него есть какая-никакая, а свобода передвижения. И, значит, он вполне мог отыскать то, что сами вильдеры найти сейчас попросту не могли.

– Ваш приказ невыполним! – ответил Бобус после того, как по распоряжению вождя обследовал закрытые ворота. – Нельзя так просто взять и поднять домкратом эту железную плиту. Ее подъемные механизмы заблокированы изнутри… Кто виноват? Что делать? Нас предали! Жизнь кончена! Теперь мы все умрем!

– Проверь другие входы в башню, – велел ему Клык. Старый болтун лишь прикидывался паникером, а в действительности он был самым невозмутимым из всех присутствующих в тамбуре. – И как только сможешь туда проникнуть, сразу же открой нам эти ворота. Выполняй!.. Хотя погоди-ка минутку!

Как долго Клинкам предстояло торчать в этой дыре, они не ведали. И потому взяли у оруженосца по нескольку запасных пулеметных магазинов на каждого. А слегка полегчавший после этого робот развернулся на месте и бесстрашно покатил обратно к выходу. Туда, где райзеры продолжали рвать зубами на части своего мертвого собрата и где только у одного Бобуса имелся шанс выжить…

Насколько успешно он решал поставленную ему задачу, вильдеры уже не видели. Но не сомневались: пока Бобус мог шевелить своими гусеницами и электронными извилинами, он не сдастся. Вопрос лишь в том, будет ли в его победе хоть какой-то смысл. Ведь если он провозится слишком долго, вильдеры к тому часу превратятся в ледышки. После чего райзеры без труда доберутся до них и отведают замороженную пищу с той же охотой, с какой они поедали сейчас парное мясо.

– Быстро они его слопали, горгонианский кактус им в задницу, – заметил Грир, указав в сторону выхода, где битва за останки мертвого дракона перешла в вялотекущую грызню, а некоторые райзеры уже заглядывали в тамбур и глумливо демонстрировали людям свои окровавленные пасти. – С таким их аппетитом нам придется три четверти их стаи перебить. Чтобы те, кто выживет, нажрались до отвала и наконец-то от нас отстали.

– Похоже, сожрать нас – для них теперь вопрос не голода, а принципа, – буркнул Вертун. – Готов поспорить, эти твари гораздо умнее, чем кажутся. Заметьте, что после того, как мы прикончили первого сунувшегося к нам урода, другие больше не горят желанием лезть под пули. Если это не признак интеллекта, то тогда что?

– Да тут и спорить нечего – так оно и есть, – ответил Ржавый, не сводя глаз со входа в тоннель, где то появлялись, то снова исчезали омерзительные морды. – Скажу больше: они не просто ждут, когда мы замерзнем. Сейчас они явно что-то замышляют, и очень скоро мы узнаем, что именно.

– Не хочу, чтобы вы оказались правы, высокий, – покачал головой Вертун. – Однажды на Бельверке я наблюдал, как тамошние гарпии ловят змей. Змеи там ползают лишь по ночам, а днем спят в неглубоких норах. Гарпии же, наоборот, охотятся, только когда светло, а в темноте ничего не видят. Так вот что делают эти птицы – они подбирают палку и тычут ею в нору до тех пор, пока змея не разозлится и не выползет наружу. Тогда-то они ее хватают и заклевывают до смерти… Это я к чему, высокий, если в головах даже маленьких птиц бывает столько ума, то сколько его может вмещать огромная башка летающего райзера?

– Размер башки тут роли не играет. Но я не удивлюсь, если местные гарпии и впрямь окажутся поумнее бельверкских, – сказал Клык. – Карр утверждает, что стаи райзеров, действительно, состоят из особей разных видов. Это уже доказывает, что мы имеем дело с весьма непростыми зверьми. А может, и не зверьми вовсе – кто знает наверняка…

– Что это за скрежет? – вдруг насторожился Грир. – Неужто наш робот так быстро добрался до воротного механизма?

– Вряд ли, – усомнился вождь. – Хорошо, если он к этому времени хотя бы разгреб снежные заносы. По-моему, звук вообще идет не из-за ворот, а снаружи… Да, так и есть! Не иначе это скрежещет тот самый металлолом, мимо которого мы пробегали. Только какого черта он вдруг задвигался?

Гипотеза насчет сообразительности райзеров оказалась верной. Хотя поначалу, когда Ржавый увидел, как драконы подталкивают к тамбуру остов грузовика, он решил, что они страдают идиотизмом. Но едва они развернули этот кусок железа так, чтобы он пролез в проход, Клыку вмиг стал понятен их замысел.

Хитрые твари сооружали себе щит от пуль!

Или нет, не щит, потому что, затолкав его внутрь, сами они до вильдеров уже не дотянутся, так как остов займет тамбур практически целиком. А по длине он поместится туда едва ли наполовину.

Тогда что же это за инструмент?

Да простейший! Затолкав свою железяку в тоннель, райзеры собирались раздавить ею плюющуюся свинцом двуногую мелюзгу. И лишь затем – выскрести человеческие останки наружу, уже без риска нарваться на пули.

Люди, само собой, не собирались мириться с таким положением дел. И принялись стрелять из «лидбитов» в узкие щели, что оставались между стенами и автомобильным остовом. Вот только щели те были слишком малы, отчего сектора обстрела у вильдеров тоже получались узкими. Монстрам-толкателям не составило труда это понять и спрятаться от пуль за все тем же остовом. Который вдобавок задевал то одну, то другую стену, чем еще больше мешал Клинкам отстреливаться.

Будь у сгоревшего грузовика колеса, вильдеры легли бы на пол, и колесная ось прошла бы над ними. Но у него не осталось ни колес, ни ободов. Он полз навстречу Клинкам по бетону на одних осях, издавая при этом душераздирающий скрежет, слышимый даже за грохотом пулеметов.

Клык плюхнулся на пол, решив попробовать вести огонь под днищем и перебить райзерам лапы. Но остов был деформирован так, что у него фактически отсутствовал дорожный просвет. Стреляя оттуда, Ржавый куда вероятнее погиб бы сам от рикошетивших назад пуль, чем нанес противнику хоть какой-то урон. Также под днищем не обнаружилось ни одного сколько-нибудь вместительного углубления. Такого, куда вильдеры могли бы забиться и таким образом спастись от смерти внутри самого вражеского оружия.

Оставался один-единственный выход. Не самый удачный, но в текущей ситуации выбирать больше было не из чего.

– Делай как я! – скомандовал Клык. А затем упер «лидбит» прикладом в ворота, направил ствол в сторону надвигающейся угрозы и встал рядом, прислонившись спиной к воротам и держа оружие в таком положении. Все еще пытающиеся отстреливаться, Наждак и Вертун обернулись, быстро смекнули, что от них требуется, и мигом рассредоточились справа и слева от вождя с выставленными вперед пулеметами, чьи приклады они также приставили к воротам.

На сей раз Клинки не собирались ни в кого стрелять. Все, что они сделали, это соорудили импровизированные упоры, на которые наткнется остов, прежде чем он доползет до самих Клинков.

Если бы они боролись не со смышлеными животными, а с гидравлическим прессом, такая защита спасла бы их ненадолго. Но райзеры, даже такие громадные, не могли давить на свой тяжелый «поршень» равномерно и непрерывно. Он и без того едва двигался, несмотря на недюжинную мощь своих толкателей. И потому, когда он уперся в три подставленных под него пулемета, это сразу же его остановило. И создало напирающим на него райзерам серьезные трудности.

Раньше Клыку не доводилось проверять «лидбиты» на прочность такими экстремальными нагрузками. Да, на поле боя его оружие не раз повреждали шальные вражеские пули или осколки гранат. Но чтобы пытаться сломать его нарочно – этим занимались лишь испытатели на оружейных заводах. Простым же солдатам за такие «игры» грозило нешуточное дисциплинарное наказание.

И вот настал тот день, когда Ржавому и его бойцам пришлось волей-неволей использовать свои пулеметы не по назначению. И ладно, если бы в качестве обычных подпорок! Ан нет, они готовились причинить своему оружию, возможно, непоправимый вред, ну да ладно, хоть причина на это у них была уважительная.

Какое-то время райзеры продолжали усердно толкать остов, полагая, что он наткнулся на мелкое препятствие, которое не выдержит давления и сломается. Как бы не так! Чем сильнее налегали они на свое орудие, тем крепче оно заклинивало «лидбиты» между собой и воротами. И в итоге зажало их так, что вильдеры не смогли бы теперь вытащить пулеметы при всем старании.

Поняв, что дальше им остов не сдвинуть, драконы вроде бы угомонились. И принялись наперебой рокотать, непонятно только, возмущенно или победоносно. Железная угроза остановилась от Клинков на расстоянии менее вытянутой руки. И по идее, твари должны были подумать, что они добились своей цели, затолкав грузовик до упора. Но отсутствие криков боли и запаха уже знакомой райзерам человеческой крови могло навести их на мысль, что их работа еще не закончена.

Как же они поведут себя дальше? На этот вопрос имелось лишь два ответа. И каждый из них мог сбыться примерно с одинаковой вероятностью.

Пребывание в безвыходном тесном пространстве сильно нервировало Клыка и его товарищей. Они могли бы изобразить крики боли, притворившись умирающими, – тогда, вероятно, райзеры вытащили бы остов, а люди вернули бы себе оружие. Но что делать, если оно успело повредиться? Чем в таком случае отбиваться от сунувшегося в тамбур дракона?

Впрочем, Клинки могли молчать и дальше, заставляя противника гадать насчет их участи. И что это им даст? Переведя дух, монстры налягут на остов по новой, и тогда все будет зависеть лишь от крепости «лидбитов». Которая была отнюдь не запредельной, ведь они не предназначались для того, чтобы служить подпорками, да еще под такой нагрузкой.

Случилось худшее – не почуявшие запаха крови райзеры возобновили натиск. Но не так, как прежде. Теперь они не давили на грузовик, а бились в него с разбегу, с частотой примерно один удар в полминуты. Это, вероятно, было для них довольно болезненно. Но эффективность такого метода стала видна уже после второго удара, когда упирающиеся в остов пулеметные стволы едва заметно погнулись.

– Это плохо! – прокомментировал увиденное Вертун. – Очень плохо! Если металл дал слабину, дальше он будет гнуться все быстрее и быстрее!

– Да подавись эти райзеры сайтенскими имплантатами! – выругался Грир. Правда, его проклятье малость запоздало – к этому времени чудовища небось доели всех убитых ими смаглеров. – Какой дурацкий конец! Никогда не думал, что издохну посреди замерзшего океана, угодив под грузовик, у которого даже нет колес!

Ржавый Клык промолчал. Несмотря на то что между ними – бывшими солдатами, а теперь брошенными на погибель арестантами – с недавних пор не было никакой субординации, эти двое все еще называли его «высоким» и считали своим вождем. Ну а вождю пристало встречать смерть с достоинством, без жалоб и проклятий (тем паче что враг их все равно не понял бы). Даже такую поганую смерть, которая стояла уже буквально в полушаге от Клинков и готовилась нанести им последний удар…

Глава 9

Третий удар по остову подтвердил прогноз Вертуна – изгиб пулеметных стволов стал еще больше. Оставалось три-четыре удара, и все – погнувшиеся подпорки вылетят. После чего драконы врежутся в грузовик последний раз, тот расплющит Клинков о ворота, и враг может праздновать окончательную победу над ними…

Могло ли быть что-то хуже такого исхода?

Оказывается, могло! Собираясь прожить еще как минимум две-три минуты, Клинки лишились даже этой жалкой отсрочки, когда пулеметы-подпорки вдруг зашевелились, а затем почти одновременно брякнулись на пол. В этом не было ничего удивительного, ведь они упирались в неустойчивый объект. И все же Клык надеялся, что они продержатся до последнего и не сдадутся раньше времени.

Увы, но подпорок больше не было. А прямо сейчас по ту сторону остова райзеры готовились нанести по нему очередной, столь же мощный удар.

Проследив за упавшими «лидбитами», Ржавый вдруг обнаружил, что видит их в полутьме тамбура достаточно отчетливо. Это случилось благодаря тому, что откуда-то на них падал свет. А если точнее, то падал он из приоткрывшейся под воротами щели. Которой всего каких-то полминуты назад там еще не было.

Свет этот увидел не только Клык, но и остальные, ибо не заметить его теперь было нельзя.

– Бобус! – не сдержавшись, прокричал Вертун. – Открывай ворота, Бобус! Быстрее, малыш, а не то будет поздно!

Никто не ответил из-за приоткрытых ворот. А может быть, ответил, но вильдеры его не расслышали. Тем не менее, призыв Вертуна дошел до адресата, и массивная плита поднялась вверх так быстро, как только ее могла поднять мароманнская техника. То есть всего за пару секунд – скорость, немыслимая для вильдеров, чьи медлительные скрипучие подъемники справились бы с такой работой на порядок медленнее.

– Уходим! – крикнул Ржавый, подхватывая с пола оружие. То же самое проделали Наждак и Вертун, так как бросать даже погнутые «лидбиты» было глупо. Ну а чтобы покинуть тамбур, всем им понадобилось и того меньше – один прыжок в открывшийся позади них проход.

– Закрывай! – вновь крикнул вождь. – Закрывай, не жди!

Мог бы, в общем-то, и не надрывать глотку. Тот, кто впустил Клинков внутрь, знал о нависшей над ними угрозе. И уронил воротную плиту, едва последний из них – это был сам Клык – перескочил через порог башни. Плита стремительно вернулась в исходное положение, и в следующий миг содрогнулась от обрушившегося на нее снаружи удара. Это отныне ничем не сдерживаемый остов грузовика врезался в ворота, только расплющивать ему было уже некого.

Никто не ведал, чем завершится война пришельцев с обитателями Диргана, только этот бой выиграли все-таки первые. С потерями, но выиграли. Безрадостная победа, учитывая их катастрофическое положение и покрытое мраком будущее, но тем не менее…

Ввалившись в башню из темного тамбура, Клинки невольно прищурились, хотя освещение здесь было не слишком ярким. То, что оно вообще работало, их не удивило. Они находились на мароманнской станции, чье техническое оснащение опережало технологии вильдеров на века. Гораздо удивительнее было то, что Бобус так быстро разобрался с незнакомым ему оборудованием. А хотя – почему нет? Пускай нечасто, но иногда этот робот и впрямь демонстрировал чудеса сообразительности.

– И снова здравствуйте, мои грубые радиоактивные друзья! – прозвучал в гулких стенах башни знакомый Клыку голос. Вот только принадлежал он совершенно точно не Бобусу, и потому радости у Ржавого заметно поубавилось. – Все-таки выжили, этакие вы пройдохи! Недурно для дикарей! Весьма недурно!

Зрение Клыка быстро привыкло к свету, после чего ему открылась не самая приятная картина. Возле ворот, через которые вильдеры сюда попали, выстроились полукругом тринадцать смаглеров – видимо, все, кому удалось пережить атаку драконьей стаи. Среди них вполне ожидаемо присутствовали спасшиеся первыми Хамсин и Лавина. А также тот, кого Клык рассчитывал встретить живым куда меньше, – Нублар. Помнится, он бросился спасать свою шкуру, когда райзеры уже пикировали с небес, и шансы уцелеть у него были невысоки. Как бы то ни было, но глаза Ржавого не обманывали. Несмотря на свою упитанность и устроенную смаглерами давку, капитан все-таки изловчился пролезть в убежище до того, как твари растерзали почти половину его команды.

Глаза не обманывали Ржавого еще кое в чем. Все, кроме Карр, успели вооружиться. У большинства из них, правда, оружие было примитивное – всяческий ударно-режущий инструмент, которого, надо полагать, хватало на геолого-разведочной станции. Зато Нублар и еще трое мордоворотов держали в руках мароманнские лучевые винтовки. И не только держали, но и целились из них в вильдеров. А у тех, как назло, все оружие пришло в негодность. Да так, что теперь с его помощью нельзя было даже блефовать. Наведи Клинки погнутые стволы «лидбитов» на киборгов, и те их попросту засмеют. И пускай заботиться о собственной гордости было сейчас не самое удачное время, вождю все равно не хотелось выставлять себя на всеобщее посмешище.

– Сложить оружие! – велел он своим бойцам и первым опустил «лидбит» на пол. Грир и Вертун тоже разделяли его нежелание выглядеть глупо и без пререканий подчинились.

– На меня не смотрите, – подала голос Лавина. Никто вроде бы не держал ее на прицеле, но по ее стушевавшемуся виду было и так ясно, что она находится во власти нубларовских головорезов. – Я здесь больше не главная. После того как смаглеры наткнулись на останки мароманнских солдат и завладели пушками, я утратила для них всякий авторитет. Так что отныне и вам не советую им перечить.

Она с жалостью посмотрела на брошенные Клинками гнутые пулеметы.

– Ну, и что дальше? – спросил Ржавый Нублара после того, как Клинки разоружились. – Будете сводить с нами счеты? Или закроем глаза на прошлые обиды и попробуем договориться?

– Лучше не заикайся про обиды и счеты, вождь, не искушай наше терпение, – посоветовал капитан, продолжая целиться в Клыка из винтовки. – Наше терпение и так на пределе после того, как мы потеряли сегодня столько классных ребят. И я бы с огромным удовольствием «потерял» сейчас и вас, дикарей. Да только не в моих это правилах – разбрасываться в разгар боя полезными людьми. Даже такими ублюдками, как вы, если на то пошло.

– Соболезную по поводу твоих людей, – заметил Клык. – Мы защитили бы их, прилети сюда всего лишь парочка тварей. Но ты сам видел, сколько их нагрянуло. Поэтому не обессудь – кто смог, тот и спасся.

– Верно подмечено, – поморщился Нублар, который тоже не гордился своим поведением в тот злополучный момент. – Каждый сам за себя, когда приходит пора суматошно драпать – правило смаглеров, которым мы не можем гордиться. Но которое каждый из нас хотя бы раз да соблюдал… Верно я толкую?

Понурые смаглеры заворчали и нехотя закивали.

– Дружбу мы вам не обещаем, – продолжал капитан, – но временный союз под гнетом критических обстоятельств заключим. Если, конечно, ты дашь слово вождя, которое, я слышал, для вильдеров священно, что вы не ударите мне в спину, если я снова доверю вам ее прикрывать.

– Даю слово вождя, что мы не нападем на вас первыми, если только вы не устроите нам откровенную провокацию, – пообещал Клык. Вообще-то, он не привык разбрасываться клятвами, а тем более такими серьезными. Но сейчас, когда над беглецами нависла нешуточная угроза, Клыку был нужен этот альянс с врагом, и он решил временно отступить от своего принципа.

– Это не тот ответ, который я намеревался услышать, – покачал головой Нублар. – Откуда мне знать, что у вас, дикарей, принято считать провокациями, а что – нет? В этом вопросе вы слишком непредсказуемы.

– Для начала перестаньте тыкать в нас пушками, – предложил Ржавый. – Впрочем, нас это требование тоже касается. Предлагаю сделать его главным условием нашего договора. А остальные ваши провокации мы, так уж и быть, стерпим.

– У вас что, есть еще оружие? – удивился Хамсин. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, стальные трубки для метания свинца должны быть идеально прямыми. А ваши выглядят так, словно вы ими, как дубинками, от райзеров отбивались.

– Другого оружия у нас нет, – ответил Клык. – Но если наш робот еще жив, он исправит эту поломку. Или вы против того, чтобы мы снова вооружились?

– Были бы против, не находись мы на этом проклятом Диргане! Здесь же я буду рад не только вашим грохочущим вонючим пулеметам, но и любому лишнему копью, – сказал Нублар. И, махнув рукой, велел своим людям опустить винтовки. – Хорошо, вождь, значит, будем считать, что мы достигли взаимопонимания: никто никому не угрожает и не пытается никого разоружить. Все мы остаемся при своих и стреляем только в аборигенов, а не друг в друга.

– Договорились, – подтвердил Ржавый. После чего подобрал свой «лидбит», который, как иронично, но верно подметил Хамсин, еще мог послужить в качестве дубинки. Глядя на вождя, Грир и Вертун последовали его примеру, и вот две компании бывших врагов объединились наконец в одну команду. Объединились, пусть даже их взаимное недоверие при этом никуда не делось, а перемирие, несмотря на все договоренности, могло быть нарушено в любой момент.

– Как вы сюда попали и где наш робот? – спросил Клык Лавину и Нублара после того, как напряженность от их «полудружеской» встречи немного разрядилась. Снаружи продолжали бесноваться упустившие добычу райзеры, но проникнуть в башню они не могли. Все ворота в ней были теперь закрыты, правда, пока неясно кем. То ли они оставались такими со времен падения «Триглифа», то ли их запечатали смаглеры перед тем, как пришли на подмогу вильдерам.

– Судя по бормотанию, которое я слышу снаружи, ваш Бобус в порядке и скребется сейчас вон в те ворота, – ответила Карр, указав на вход в башню, находящийся по правую руку от Ржавого. – А вот ответ на первый твой вопрос тебе не понравится. Мы перебрались в башню по тоннелям, которыми изрыты все подземные уровни «Триглифа». Только вырыли эти проходы совершенно точно не мароманны.

– Неужто райзеры? Но ведь они же вроде бы это… того… – Вертун не договорил и лишь озадаченно поскреб затылок.

– «Вроде бы» – что?! – фыркнула Лавина. – Райзерам принадлежат не только небо и поверхность этой планеты, но и ее недра. Я не имею представления, как выглядят твари, которые умеют рыть норы в мерзлой земле и в скалах. Но, судя по размерам этих нор, нам лучше не сталкиваться со здешними «кротами». Так же как с их наземными собратьями. Оставленные ими следы полностью объясняют, каким образом райзеры прорвали оборону станции. Очевидно, мароманны плохо изучили фауну Диргана и решили сэкономить, не став укреплять «Триглиф» с этого, казалось бы, самого безопасного направления. За что и поплатились. Хотя наши вояки на их месте наверняка допустили бы такую же ошибку.

Пока Лавина вводила Клинков в курс дела, Нублар приказал старпому приоткрыть ворота, за которыми возился Бобус, и впустить его в башню. Нашел ли он способ, как ему проникнуть сюда самому или нет, неизвестно, но от посторонней помощи робот тоже не отказался. Ну, или не совсем посторонней, принимая во внимание, что Ржавый Клык и Нублар только что заключили перемирие.

– Виноват! Ваш приказ невыполним, высокий! Ворота заблокированы! Нельзя так просто взять и открыть их! – перво-наперво отрапортовал Бобус. – Предлагаю взорвать преграду, как только саперы доставят нам для этого необходимое количество взрывчатки! Дайте мне точку подрыва, и я разнесу Вселенную! Сим победиши!

– Угомонись, железяка! – велел ему Клык. – Отставить выполнение текущего приказа! Замолкни и жди дальнейших распоряжений! – И, отвернувшись от робота, который на какое-то время заткнулся, вновь обратился к Лавине: – Что-то в последнее время ты допускаешь многовато просчетов, а это место нравится мне все меньше и меньше. После того как мы сели на эту планету, ни один твой прогноз не сбылся. Если так пойдет и дальше, мы протянем здесь совсем недолго. Поэтому назови мне хоть одну причину, почему мы все еще должны прислушиваться к твоим советам.

– О да, устами дикаря глаголет истина! – неожиданно встал на его сторону Нублар. – Пора бы тебе, дорогуша, снова начать доказывать нам свою полезность, да поскорее. То, что мы отыскали оружие, это здорово, но мы наткнулись на него случайно, и твоей заслуги здесь нет. А вот теплую одежду мы до сих пор не нашли, хотя ты утверждала, что ее на «Триглифе» будет навалом.

– Я этого не утверждала, – возразила Карр. – Но, зная мароманнские технологии, я почти уверена, что одежду мы отыщем, не выходя из этого зала.

– Нет здесь ничего, – подал голос один из смаглеров. – Все обыскали – даже драной пары перчаток, и той не нашли.

– Значит, плохо искали, – не согласилась с, казалось бы, очевидным фактом Лавина. – Мароманны оказали нам любезность, не выведя из строя источник питания станции. А без нагрузки – то есть с неработающими буровыми установками и прочим энергоемким оборудованием – здешний генератор может поддерживать системы жизнеобеспечения десятки, если не сотни, лет. К счастью, в голове вашей Сидонии есть универсальный декодер, открывающий доступ к большинству информационных сетей галактики, и к мароманнской в частности. Не к военным сетям, разумеется. Но на «Триглифе» установлена самая обычная система связи, куда я проникла, пока ты, Нублар, трепался с вождем. Поэтому вместо того, чтобы обвинять меня в бесполезности, обвини лучше в этом своих лентяев, которые не могут отыскать то, что лежит практически на виду. Вернее, не лежит, а стоит… Короче, все, кто замерз, за мной! А кто брезгует носить мароманнскую одежду – мерзните дальше, мне наплевать.

Брезгливых среди оставшихся в живых беглецов не нашлось. Все, включая вильдеров, послушно поплелись за Лавиной, которая подвела их к непонятной конструкции, напоминающей недостроенную кабинку. Рама кабинки была уже готова, но обшить ее, по всей видимости, не успели…

…Так подумал о ней Клык, и подумал, разумеется, неправильно. Потому что когда Лавина зашла внутрь этой рамы, свершилось маленькое чудо – на теле у нее всего за несколько секунд появился утепленный рабочий комбинезон с большой эмблемой на спине и с шевронами на каждом рукаве. На эмблеме была изображена буровая вышка и надпись на мароманнском языке. На шевронах – непонятные значки и аббревиатуры. Голова Лавины тоже не осталась непокрытой – теперь на ней была шапка-ушанка с кокардой, а на руках – перчатки.

– Вот и все! – Сайтенка развела руками и повернулась перед зрителями на триста шестьдесят градусов, демонстрируя свою обновку. – Я же сказала – одежда будет! А теперь попрошу бригаду буровиков мастера Нублара подойти и получить всю необходимую спецодежду. Вильдеров это тоже касается. Ну, если, конечно, нанороботы не передохнут от вашей радиации, прежде чем закончат работу…

С той скоростью, с которой работали наноскопические «гардеробщики», они обрядили тринадцать смаглеров и трех Клинков всего за несколько минут. Пока последние ждали своей очереди, Клык вручил Бобусу поврежденные «лидбиты» и активировал ему режим починки оружия. Робот не смог бы помочь хозяевам, потребуй ремонт запчастей или каких-нибудь сложных действий. Но снять с пулеметов стволы, выправить их и установить обратно, а также проверить герметичность системы их охлаждения не составляло для него проблемы, хотя и требовало некоторого времени. Бобус не умел работать так быстро, как техника сайтенов и мароманнов, и тем более не разбирался в их оружии. Зато вильдерское он знал от и до, вплоть до мельчайшего болтика. И мог бы починить его даже с закрытыми глазами… в смысле – с отключенными зрительными сенсорами.

Когда все союзники облачились в униформу бурильщиков, отчего действительно стали напоминать заступающую на вахту бригаду, Бобус все еще возился с «лидбитами». Впрочем, никто его не торопил. Спешить пленникам «Триглифа» было некуда, а в башне, несмотря на отключенное отопление, все равно было намного теплее, чем снаружи. Ну и, само собой, безопаснее. По крайней мере, до той поры, пока из нор под нею сюда не полезут райзеры.

Исключать такое после всего увиденного здесь было нельзя. Драконы могли оказаться всего-навсего дозорными рыщущей где-то в окрестностях острова крупной стаи райзеров. А поскольку в теперешнем состоянии «Триглиф» был пригоден лишь для защиты от гигантских тварей, нашествие их более мелких разновидностей пришельцы уже не отобьют.

Можно было, конечно, утешать себя мыслью, что вряд ли орда монстров сочтет горстку людей стоящей добычей и отклонится ради них от маршрута своей миграции. Да только кто сказал, что стая заявится сюда целиком? И сотни особей с лихвой хватит, чтобы добавить к разбросанным по острову, обглоданным человеческим костям еще шестнадцать скелетов.

– Это ведь буровая станция. А значит, здесь наверняка осталась взрывчатка, которой мы могли бы взорвать все прорытые райзерами тоннели, – предположил Грир Наждак, энергично шевеля конечностями и проверяя удобство новой одежды.

– Это мароманнская буровая станция, – напомнил ему Клык. – А мароманны не разрушают каменную твердь прапрадедовскими способами. Они делают это без шума и аккуратно – с помощью своих нанороботов. Которыми опять же только они и могут управлять. И которые, как видишь, все равно их не спасли.

– И что нам в таком случае остается? – помрачнел Наждак. – Раз уж мы тут капитально застряли, надо первым делом задуматься о надежной обороне. А как нам ее удержать, если в ней дыр больше, чем укрытий?

– Первым делом я бы поискал что-нибудь перекусить, пока у нас есть на это время, – ответил Ржавый. – Если нас отрежут от припасов, эта война и вовсе потеряет для нас всякий смысл… Эй, Лавина! Ты уже выяснила, где здесь продовольственный склад и сохранилась ли в нем хоть какая-то еда? А то, судя по прожорливости райзеров, они после себя даже пустых консервных банок не оставят, не говоря про остальное…

Глава 10

Посредством своих нанотехнологий мароманны умели синтезировать пищу наравне с оружием и многим другим. Что, однако, часто не отменяло для них ценность такого древнего изобретения, как пищевые консервы. Просто синтезаторы, как всякая другая техника, могли в любой момент выйти из строя. А запас консервов выручит даже там, где нельзя отыскать вообще никакую пищу.

Поэтому продуктовое хранилище имелось на «Триглифе» в обязательном порядке. Его содержимое при спешной эвакуации никто, естественно, с собой не потащил, и беглецам не составило труда его обнаружить. Вернее – лишь то, что от него осталось, так как райзеры тоже успели там побывать.

В хранилище, куда Лавина Карр привела подземным коридором своих товарищей, царил разгром. Клык был недалек от истины, когда сказал, что монстры наверняка жрут консервы вместе с банками. Разорванных банок и прочей упаковки здесь и правда валялось подозрительно мало. Хотя, судя по количеству пустых полок, запасы на складе в свое время были богатые. А вот герметичный отсек, где мароманны хранили свой «энзэ» – неприкосновенный запас, – по-прежнему оставался запертым. Походило на то, что обоняние у райзеров не отличалось остротой, но для животных, сбивающихся в огромные стаи, это было, в общем-то, нормально.

Пробираясь на склад, вильдеры своими глазами увидели те самые норы, что прокопали райзеры-кроты. При взгляде на них вмиг исчезало всякое желание встречаться с теми, кто их вырыл. Борозды от когтей чудовищных размеров – и столь же чудовищной крепости – служили визитной карточкой этих тварей. Чьи лапы были сравнимы по силе с экскаваторными ковшами и грунта за один гребок выбирали примерно столько же.

Картина, открывшаяся Клинкам на нижних уровнях, больше напоминала пространственную аномалию – слияние двух непохожих одна на другую реальностей. Геометрически строгая, бетонно-стальная мароманнская архитектура была испещрена беспорядочными кривыми проходами. По которым, тем не менее, можно было то здесь, то там срезать путь, дабы лишний раз не петлять по коридорам.

Впрочем, на этом все плюсы такой «рационализации» и заканчивались. Подземный «Триглиф» имел свою границу и вширь, и вглубь. Но тоннели вели дальше, в недра под островом, и выходили из его берегов, на лед замерзшего океана. Клык насчитал их не меньше дюжины, так что ни о какой эффективной обороне в таких условиях не могло идти и речи. Будь пришельцев хотя бы сотня-другая – еще куда ни шло. Но с их силами им и один тоннель не удержать, если твари хлынут по нему нескончаемым потоком. Поэтому принятая союзниками оборонительная тактика была иной: набрать побольше воды, еды, пробежаться по базе в поисках оставшегося стрелкового оружия, а затем взобраться на башню и оставаться там столько, сколько получится.

Отправив на поиски самых зорких сайтенов – тех, чьи зрительные имплантаты могли разглядеть оружие даже под снегом, – Нублар велел остальной своей команде таскать в башню продовольствие. Приказывать вильдерам и Карр он был не вправе, но они подключились к этой работе сами, не заставляя себя просить. И, с тревогой прислушиваясь к доносящимся из тоннелей звукам, за пару часов перенесли весь «энзэ» на верхние ярусы башни.

Драконы так и кружили над «Триглифом», то и дело приземляясь во дворе, но, кажется, за это время их стало заметно меньше. И сейчас пленников Диргана больше беспокоили улетевшие твари, а не оставшиеся. Насчет последних все было ясно: они не могли причинить людям вред, когда те находились внутри зданий. Теперь эти райзеры надеялись разве что сцапать какого-нибудь человечка, если того вдруг угораздит выйти во двор. А вот какая причина угнала отсюда остальных, поди-ка угадай. Не полетели ли они оповещать о гостях остальную свою стаю? Но поскольку ее до сих пор не пригнала сюда пулеметная стрельба, значит, она разгуливала вдали от острова. И у беглецов гипотетически еще было в запасе время до встречи с нею.

Со сбором оставшегося оружия повезло меньше. Искателям удалось найти всего одну мароманнскую винтовку и в придачу к ней – опять-таки множество геологических инструментов. Вот только проку от последних было немного. Имейся у каждого сайтена хотя бы по одной лишней паре рук, тогда ладно. Но в команде Нублара все киборги обладали стандартным набором конечностей и не могли размахивать сразу несколькими ломами и кирками. Которые, правда, еще можно было сбрасывать на врагов сверху, так что все это добро искатели не бросили, а тоже захватили с собой.

– Что это за техника? – поинтересовался Ржавый Клык у Лавины, когда они несли в башню первые контейнеры с продовольствием. Их путь пролегал через подземный гараж, где вильдеры обратили внимание на пять стоящих в ряд непонятных машин. На них отсутствовали колеса, гусеницы, окна, люки и навесное оборудование. Но, судя по характерной форме их корпусов, это были все-таки транспортные средства, а не иные механизмы.

– Это грависани, – пояснила Карр. – Или, говоря по-простому, катера на силовой подушке. На них мароманны исследовали округу, поскольку слишком далеко на таких машинах не улетишь. А эти модели вдобавок большие и грузоподъемные, и передвигаться на них можно лишь по относительно ровной поверхности. Такой, как застывший океан или плоская пустыня.

– Они исправны?

– Да, так же как большинство здешней техники. А что им сделается – для райзеров они совершенно несъедобны. Вопрос в том, куда нам на них лететь, если «Триглиф» – единственное место на планете, где мы можем протянуть еще хоть какой-то срок.

– Точнее говоря, единственная удобная могила из всех, что мы можем себе здесь найти, – поправил Лавину Грир и раздосадованно сплюнул.

– Пусть даже так, – не стала спорить она. – Но разве вас, дикарей, не радует шанс умереть героями в битве с могучим противником?

– Радовал бы, если бы эта битва имела хоть малейший шанс войти в историю, – ответил за себя и за остальных Клинков Ржавый Клык. – Но ты позаботилась о том, чтобы мы сложили головы в такой глухой дыре, по сравнению с которой даже наши планеты выглядят прямо-таки верхом цивилизации… Ладно, к чему теперь все эти пререкания? Давайте работать. Чем больше наносим себе в могилу еды, тем веселее нам будет прощаться с жизнью…

Взбираться на верхотуру, поближе к кружащим в небе райзерам, очень не хотелось. Правда, на деле все оказалось не настолько жутко. Драконы представляли угрозу лишь на крыше – открытой площадке, куда беглецы посадили бы свой шаттл, будь он исправен. Но верхние башенные этажи являлись столь же неприступными, как нижние. Поэтому крылатые твари могли сколько угодно биться о стену и скрести ее когтями – прорваться в башню снаружи им было не под силу.

Кроме пульта управления буровой установкой, здесь также располагался центр связи. Тот самый, откуда навигационный маяк «Триглифа» продолжал отправлять сигналы в космос. Добравшаяся до оборудования Лавина сразу же взялась за поиски космических кораблей, находящихся в зоне досягаемости здешнего передатчика. Не важно, чьих кораблей – для жертв кораблекрушения, чьи жизни висели на волоске, это не имело значения. Тем более что их и без того мизерная надежда на спасение делалась еще меньше по той причине, что раньше все исходящие отсюда сигналы усиливались дрейфующими на орбите мароманнскими звездолетами. А без них засечь сигналы маяка было возможно лишь в ближнем космосе. Где в данный момент ни до кого не удалось бы докричаться. В том числе до Вилбура Барса, который, заслышав в эфире Карр, сразу ей ответил бы. Ну а раз он молчал, значит, к этому времени его шаттлы покинули звездную систему Майкрофта-Дроппа.

Переведя систему связи в рабочий режим, Лавина обнаружила над Дирганом два наблюдательных спутника. Те, которые не угодили в «паутину» и потому еще исправно функционировали. Перенастроив их орбиты так, чтобы они собрали как можно больше информации о планете, сайтенка загрузила их работой, а сама переключилась на локатор, сканирующий окрестности станции. Он мог работать во многих диапазонах, но Карр в первую очередь задействовала инфракрасный, ведь в нем теплокровные райзеры были наиболее заметны на фоне снегов и льдов.

Тем временем все новые хозяева буровой, включая Бобуса, поднялись на верхний этаж. После чего принялись баррикадировать ведущие к нему лестницы валяющимися повсюду обломками и деталями всяческих механизмов. Сами выломанные двери закрыть не удалось, хотя никто об этом особо не сожалел. Двери не устояли при первом разгроме станции, так что толку от них все равно было бы чуть. Как, в общем-то, и от баррикад. Но наличие последних в любом случае даст людям хоть какое-то преимущество, чем если бы тех не было совсем.

Пульт, с которым работала Лавина, являл собой стол, над которым вращалась подробная голографическая модель острова. Над ним летали сейчас маленькие, но тоже трехмерные фигурки драконов. Дабы противник был лучше виден, ИИ выделил его изображения красным. Все остальное – заснеженный остров, постройки и башня – имело свой естественный цвет и было лишь подсвечено изнутри для пущей яркости и четкости.

Сведения о райзерах были получены с помощью активированного Карр локатора. Большинство красных дракончиков на карте все время двигалось, но Клыку удалось насчитать тринадцать или четырнадцать их особей. В таком масштабе они выглядели вовсе не страшными, а их суета вокруг башни казалась порханием мелких птичек у кормушки. Вот только ни у кого из присутствующих в зале не появилось на лице даже тени улыбки. Правда, когда Лавина уменьшила масштаб карты и виртуальная башенка на ее столе стала величиной с наперсток, а сам остров – с кирпич, у всех малость отлегло от сердца. Кроме имеющихся на карте красных отметок, больше их в радиусе действия сканера не наблюдалось. И вряд ли он ошибался. Строящийся на основе его сигналов макет этого района изобиловал мельчайшими деталями, разглядев которые локатор не мог бы при этом не заметить монстров, если бы они тоже там были.

Вскоре у вильдеров появился еще один повод для радости. Прежде чем они достроили баррикады, Бобус закончил свою работу и вернул хозяевам «лидбиты» полностью отремонтированными и боеспособными. Так, по крайней мере, он доложил Клыку. И у того не было причин не верить роботу на слово – до сей поры он своих хозяев еще ни разу не обманывал.

– Мастерство не пропьешь! – заметило при этом не пьющее даже воды железное создание. – Один прямой ствол лучше гнутых трех! Нельзя так просто взять и не разогнуть то, что должно оставаться прямым! Держи хвост пистолетом, а пистолет – с прямым стволом!..

Когда заработавшие на полную катушку спутники собрали для Лавины первую информацию, над столом у нее возник макет уже целой планеты. В отличие от карты местности он не мог похвастаться множественными подробностями – видимо, для этого спутникам надо было облететь Дирган не по одному разу и не по одним орбитам. Но на своих нынешних маршрутах они тоже успевали зафиксировать многое. А затем совмещали новую информацию с той, что хранилась у них в памяти, и исправляли виртуальную модель. Дабы не вызывать путаницу, свежие рисунки на ней отображались более ярко, чем архивные, и пестрели то здесь, то там красными пятнами.

– А это что еще за дрянь такая? – спросил Нублар, ткнув указательным пальцем в самое крупное пятно на глобусе Диргана.

– Та самая дрянь, о которой я вам уже все уши прожужжала, – ответила Карр. Было видно, что она сосредоточена на некой умственной работе и не желала, чтобы ее отвлекали расспросами.

– Да неужто стаи райзеров? – Капитан округлил глаза, не веря своей догадке, даром что та лежала на поверхности. – Я надеюсь, они отмечены здесь не в масштабе один к одному с планетой? Потому что если это так, выходит, что…

– Это именно так, – вновь огрызнулась Лавина, не оборачиваясь к собеседнику. – Ну, или почти так. Здесь показана не стая как таковая, а ареал, на который она растянулась. Хотя большой разницы нет. Стаи райзеров постоянно готовы к нападению других стай, и особи в них не разбредаются далеко друг от друга.

Спутники завершили очередной виток вокруг планеты, и открытые ими территории опять расширились и обогатились на глобусе новыми деталями. А вместе с ними возникли и новые красные пятна. Такие же зловещие и большие, как те, что на нем уже присутствовали. Виртуальный Дирган словно бы покрывался заразной багровой сыпью, хотя, плохо зная эту планету, нельзя было сказать, кем же все-таки являются для нее райзеры – болезнью или благом.

– Порази их всех дюрандальская чума! – выругался Грир Наждак, вставляя в пулемет новый магазин. – А я-то по простоте душевной полагал, что в Большом мире все опасные для жизни людей планеты давно зачистили. Или превратили их в эти… ну эти… Короче, в специальные зоопарки, где звери гуляют на воле!

– В заповедники, – подсказал Вертун.

– Да вот если бы! – пробурчал им в ответ Нублар. – Хорошо, что мы застряли здесь навсегда, а иначе вас, мои дикие и полудикие друзья, постигли бы в Большом мире и не такие разочарования. Причем даже затрудняюсь сказать, какие планеты вам понравились бы меньше: «заповедники», вроде Диргана, или «зоопарки» вроде Маробода или Аррадакта, где на вас самих смотрели бы как на животных и держали бы в клетках, чтобы вы кого-нибудь не покусали.

– Как далеко мы находимся от ближайшего красного пятна? – спросил Ржавый Клык у Лавины. Карту этого района он еще мог прочесть, поскольку «Триглиф» был там центральным объектом. Но на глобальной карте ему никак не удавалось сориентироваться. А поставить на нее понятные вильдерам отметки Карр не удосужилась.

– Потерпи еще чуть-чуть, вождь, скоро узнаем, – отозвалась она. – Я перенаправила оба спутника на «Триглиф». Но они – это устаревшие на полвека модели, которые не могут очутиться над нами в мгновение ока… Однако, кроме той информации, которую они собрали, есть еще нечто такое, что я пока не могу объяснить, поскольку раньше на Диргане не отмечалось ничего подобного.

– А если в двух словах? – попросил Клык.

– Аномальные явления, которых тут не должно быть, – пошла ему навстречу Карр. – Это холодная планета с почти не меняющимся в течение года климатом. Но на поверхности и в атмосфере присутствуют нехарактерные для нее тепловые следы. Не очаги, а именно их последствия: растаявшие льды, непривычные для Диргана циклоны, странные испарения, огромные полыньи в океане…

– Возможно, здесь есть вулканы.

– Да, есть. В базе данных «Триглифа» хранится информация о двух извержениях, что мароманны зафиксировали на планете за время своего присутствия. Но природа сегодняшних аномалий совершенно иная. Количество пепла и газов в атмосфере не указывает на то, что на Диргане повысилась вулканическая активность. Зато растаявшие на огромном пространстве и вновь замерзшие льды говорят сами за себя. Особенно в океане.

– Такие следы могли оставить садившиеся на планету космические корабли, – предположил Вертун.

– Подобное объяснение выглядит логичнее, но и оно все еще далеко от истины, – покачала головой Лавина. – Звездолеты Большого мира давным-давно не садятся на поверхности планет – это чудовищно непрактичная и очень грязная процедура. А тем более они не садятся сразу целыми флотами. Ну а встретить здесь флот вильдеров столь же маловероятно, как найти в ваших организмах хотя бы одну нерадиоактивную клетку. Да и, опять же, побывай на Диргане одновременно столько ваших кораблей, после их взлета здесь стоял бы такой радиационный фон, что даже вы начали бы фосфоресцировать в темноте и харкать кровью, не говоря о нас.

– А эти хм… проталины не могут быть как-то связаны с разросшейся мароманнской «паутиной»? – Наждак посмотрел на товарищей и решил выложить свою гипотезу возникновения температурных аномалий.

– Вообще-то да, могут, – согласилась Карр неожиданно для всех, а особенно для самого Грира. – Только не так, как ты думаешь, а наоборот. Если такие катаклизмы происходят не только на поверхности Диргана, но и в околопланетном пространстве, они непременно отразятся и на «паутине». Отчего агломерация ее нанороботов может ускорить темпы своего роста и захватить еще большее пространство… Но это, опять-таки, лишь теория. Рост «паутины» – то же самое, что и таянье льдов: следствие, а не причина. Они указывают на имеющийся непорядок, но не объясняют, откуда он взялся. И без углубленного их изучения этого не выяснить… Так, а теперь попрошу всех заткнуться, если вас не затруднит. Я получаю новую информацию со спутника, который пролетает аккурат над нами!

Повторять не понадобилось, и на этаже моментально воцарилась тишина. Не гробовая, поскольку за стенами башни по-прежнему завывал ветер и хлопали драконьи крылья. Но все голоса дружно умолкли, поскольку пленникам Диргана не терпелось узнать последние новости.

– Большое всем спасибо, так гораздо лучше! – заметила Карр. – Ну что ж, а вот и наши данные пошли, наконец… Итак, что тут у нас по соседству?! Много ли «красненького»?.. Упс! О-го-го! Вот ведь засада – прямо как чуяла, что все обернется именно этим!.. Эй, ребята, похоже, тут и впрямь все очень серьезно и скоро вокруг нас разольется целое «красное море»!..

Глава 11

Красная клякса на глобусе, в которую Лавина ткнула пальцем, была значительно меньше других пестревших на нем подобных отметин. Но все решительно изменилось, стоило лишь Карр увеличить масштаб и переключить виртуальную карту мира на карту окрестностей острова.

Поначалу карта отобразилась в точности такой, какой была до этого. Единственными красными отметинами на ней продолжали оставаться драконы. Но вскоре соотношение цветов стало быстро меняться в пользу тревожного красного. Он стал заполнять голографический макет неумолимо накатывающей волной, но его движение казалось медленным лишь в масштабах карты. На самом деле видимая теперь не только со спутника, но и на локаторе угроза покрывала километр за километром с довольно впечатляющей скоростью. И должна была достичь острова – если верить запущенному Карр таймеру обратного отсчета – через десять с половиной минут.

– Дьявольщина! – вырвалось у Хамсина. – И вправду «красное море» – ни прибавить, ни убавить! Теперь я представляю, что чувствовали египтяне, на которых обрушилось расступившееся перед Моисеем настоящее Красное море!

– Египтяне? – переспросил у него Грир Наждак. – Никогда не слышал о таких. С какой они планеты и под чьей властью живут?

– Библия, Книга Исхода, глава четырнадцатая, стих двадцать восемь, – ответил вместо старпома Бобус. – Нельзя так просто взять и переехать море на колеснице!

– Хрень какая-то. – Наждак исподлобья посмотрел на подсказчика, как будто решал, отвесить ему пинка или нет. – Не иначе, после того как наш Бобус побывал в пасти у дракона, у него последние шарики за ролики заехали… Ладно, черт с ними, с египтянами и с их морями. Да и наше «красное море» меня не интересует, ведь мы же не с водой драться будем, так? И не с драконами, если на то пошло. А с кем же тогда, кто-нибудь может мне ответить?

– Погоди, сейчас откалибрую картинку, – отозвалась Лавина и снова увеличила масштаб карты. Так, что на ней осталось лишь изображение фронта надвигающейся стихии. За те секунды, что Карр это проделала, бесформенная красная масса на голографическом дисплее вдруг распалась на тысячи отдельных разновеликих объектов. Каждый из которых затем оформился в райзера того или иного вида. А всего этих видов оказалось столько, что сосчитать их было бы немногим проще, чем количество особей в этой сборной стае.

Демонстрировать ее изображение без цифровой обработки было невозможно – райзеры наступали на остров сквозь сильную пургу. Впрочем, ни вильдеры, ни смаглеры не настаивали на полной достоверности того, что они сейчас перед собой видели. Им хватало и простых фигурок, которые Лавина даже не потрудилась перекрасить в натуральные цвета.

Все монстры на мониторе имели один зловеще-багровый цвет. Отчего казались еще уродливее и злее, даром что в виртуальном обличье самые крупные и мохнатые из них выглядели чуть больше шахматных фигурок. Но уже сейчас можно было безошибочно определить, какие из них – мелюзга, какие сопоставимы габаритами с человеком, а какие – настоящие гиганты величиной с тяжелый танк, а то и больше. Все огромные толстокожие твари передвигались на четырех или шести конечностях, чего нельзя было сказать об остальных. Среди них попадались и двуногие прямоходящие индивидуумы – не исключено, что именно они были наиболее разумными особями в стае. Хотя выделить в ней вожака совершенно не представлялось возможным. Так же как хотя бы примерно определить, каким образом эта орда способна организовываться.

Тысячи райзеров бежали бок о бок, не вступая между собой в драки, не кусаясь и лишь изредка огрызаясь друг на друга. Для Ржавого Клыка это было довольно непривычно. В его родной системе Велунда гремели постоянные войны. Поэтому диких животных на обитаемых лунах тамошних планет-гигантов осталось совсем немного. Но и те, что остались, отродясь не сбивались в столь разнородные стаи – только в стаи одного вида, да и то не всегда.

Что ни говори, странный кульбит выкинула эволюция на Диргане. Правда, это только на первый взгляд. В действительности все было легко объяснимо. Суровый климат сделал наиболее жизнеспособными те особи и мелкие стаи райзеров, которые переступили через межвидовую неприязнь и стали собираться в кучу. Так им было гораздо проще согреваться при круглогодичном холоде и добывать себе еду. Гиганты могли согреть теплом своих тел множество прижавшихся к ним в стужу мелких тварей, а также раскапывали для них снег в поисках пищи. Мелкие твари, в свою очередь, защищали неповоротливых гигантов от нападения враждебных хищников и, рыская по округе, вынюхивали для них места, где под снегом скрывалось больше всего добычи. В процессе этого симбиоза борьба видов за ареал обитания переросла со временем в борьбу таких вот смешанных стай. Борьбу, в которой всегда побеждали стаи крупнее и агрессивнее. Так что Лавина была права: на сегодняшний день Дирган заселяли прошедшие жесточайший естественный отбор свирепые монстры-убийцы, против которых пасовали даже представители высокоразвитых цивилизаций со всеми своими технологиями.

– Ну, готовьтесь! – процедил Нублар, не сводя взора со светящегося багровым светом монитора. – «Толстяки» в башню, конечно, не пролезут – хоть это радует. Но нам и одной мелочи с лихвой хватит, когда она попрет сюда изо всех щелей.

Строго говоря, «щелей» – или, точнее, ведущих на верхний этаж лестниц – было всего три. Только удерживать их предстояло силами трех ручных пулеметов и пяти лучевых винтовок. С винтовками все обстояло не так уж плохо, за исключением того, что их было мало. Зато им не грозила нехватка боеприпасов. Их батареи автоматически подзаряжались от системы питания буровой, а она была связана с надежно защищенным главным генератором станции. Но вот пулеметы при безостановочной стрельбе израсходуют все патроны, включая запасы Бобуса, довольно-таки быстро. А без летящего навстречу тварям свинцового шквала союзникам долго не выстоять. Об этом напоминал печальный опыт прежних хозяев «Триглифа», у которых было тогда в арсенале намного больше лучевого оружия.

– Окружают! – оповестила соратников Лавина, когда ее таймер обратного отсчета начал отщелкивать последние секунды. Впрочем, картинка на дисплее была понятна и без комментариев. Красный потоп медленно обтекал остров с обеих сторон, отрезая его заложникам все пути к отступлению. Можно было не сомневаться, что райзеры быстро отыщут заметенные снегом ходы, прорытые их предшественниками. Ну а разгрести снежные наносы им подавно не составит труда, раз их когти справлялись даже с мерзлой, каменистой землей и бетоном.

Клык, Грир и Вертун рассредоточились каждый напротив одного из входов. Распределить поровну на баррикады смаглеров с винтовками не удалось. Поэтому Ржавого прикрывал всего один стрелок, тогда как прочим Клинкам их досталось по два. Хотя такая расстановка сил была лишь предварительной и могла измениться в любой момент. Все будет зависеть от того, на каком направлении вражеский натиск окажется сильнее. А предугадать это сейчас не представлялось возможным.

Виртуальная карта полностью окруженного острова перестала быть актуальной, и ее сменил план непосредственно станции. Тоже подробный и включающий в себя тоннели, прорытые райзерами от берегов к буровой. Этим тоннелям следовало «покраснеть» первыми. И на них в первую очередь смотрели сейчас готовые к обороне беглецы.

– Нутром чую: с минуты на минуту к нам вернется наша Сидония Тегра, а Карр трусливо сбежит из ее башки в сеть «Триглифа»! – продолжал брюзжать Нублар. Хладнокровие не входило в и без того краткий список его достоинств, и он не умел молча встречать надвигающуюся опасность. – Проклятая стерва! И зачем только я ее послушался! Лучше бы она позволила нам издохнуть на орбите, как подобает пилотам, чем накормила нами свору здешних падальщиков!

– Да я бы и рада задать отсюда деру, кэп! Вот только сделать это мне еще сложнее, чем твоей толстой заднице втиснуться в стандартное пилотское кресло! – Лавина не оставила такое обвинение без ответа. – И оборудование, и ИИ на станции слишком древние и несовместимые с протоколом, на котором записана моя личность. Так что хочешь не хочешь, а придется мне подыхать за компанию с вами, да еще в этом жутком теле… Кстати, все ли вильдеры меня слышат? Эй, радиоактивная пехота, ответьте – проверка связи!

Пулеметный грохот, а также рев и топот сотен монстров не могли помешать сайтенам общаться между собой посредством своих имплантатов. Но для Клинков это вскоре грозило стать проблематичным, если бы не шапки, которые они заполучили вместе с прочей одеждой. В них были встроены наушники и микрофоны, причем встроены так хитро, что, сколько бы Клык ни рассматривал свою шапку, он их так и не нашел. Тем не менее, работали они куда лучше, чем привычные Клинкам переговорные устройства боевых скафандров, в которых они воевали у себя на Велунде. На канале связи вильдеров с Лавиной и смаглерами напрочь отсутствовали перебои и помехи. А голоса сайтенов звучали в наушниках так чисто и отчетливо, как не звучали они даже в реальности – очевидно, «умная» шапка заодно усиливала их и пропускала через акустический фильтр.

– Слышу тебя хорошо, – отозвался Ржавый Клык после того, как это сделали Грир и Вертун. – И хотел бы задать тебе еще пару вопросов, пока не началась свистопляска.

– Лучше не надо, если ты, так же как наш кэп, тоже собрался усовестить меня и зачитать мне свой список претензий, – скривила лицо Карр. – Только зря время потеряешь – я забыла мою совесть в одном из своих предыдущих тел.

– Какое мне дело до твоей совести? – отмахнулся вождь. – Есть она у тебя или нет, чем это нам поможет? А вот твои утыканные имплантатами мозги, вероятно, еще пригодятся… Те тепловые аномалии, о которых ты говорила – как далеко они отсюда расположены?

– Одни – далековато, другие – не слишком, – прикинула Лавина, выведя на дисплей рядом с планом станции маленький глобус Диргана. На нем тут же появилась дюжина отметок – наглядное дополнение к ответу Карр на вопрос Клыка. – И почему вдруг эти аномалии именно сейчас тебя заинтересовали?

– Хочу знать, как реагируют на них райзеры, – пояснил Ржавый. – В смысле, тянутся они к очагам тепла или, наоборот, разбегаются от них?

– Что не тянутся – это точно, – ответила Лавина, приглядевшись к карте. – Но и не разбегаются. Скорее держатся на таком расстоянии, чтобы жара не причиняла им дискомфорт. Просто у райзеров такой мех и запасы подкожного жира, что даже невысокую плюсовую температуру они переносят с трудом… Погоди-ка, я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь! Уж не собираешься ли ты…

– Может быть, и собираюсь. Как долго добираться отсюда до ближайшей аномалии на грависанях?

– Постой-постой! Какие еще грависани? Забудь! Если мы что-то от этого и выиграем, то совсем немного. Все обнаруженные мною тепловые аномалии – остывающие, и на их территории нет никаких укрытий! Там райзеры запросто могут пренебречь жарой и погнаться за нами, если мы раздразним их своим появлением.

– Но здесь нам долго не продержаться. А так мы могли бы выиграть еще день или даже несколько. За это время на планете могут появиться другие аномалии, до которых мы, вероятно, сумели бы добраться. И которые затем будут остывать еще какое-то время…

– Твои мысли, дикарь, работают в правильном направлении. Только, боюсь, это предложение чересчур запоздало, – подал голос Нублар и указал на схему «Триглифа», где буквально несколько секунд назад добавились новые багровые цвета. Но если до этого они присутствовали там лишь в виде нескольких красных отметок, то теперь багрянец хлынул на нее целыми потоками, которые стали заполнять подземные уровни станции. И заполнять весьма стремительно, что также можно было отслеживать на карте.

Да, в кои-то веки Клык был вынужден согласиться с капитаном смаглеров. Даже если все они бросятся в гараж сию же секунду, им не добежать до грависаней прежде, чем твари полностью его заполонят. А пробиваться через них с боем было все равно что становиться на пути у горного селя – сметет и даже не заметит. Только этот живой «сель» не просто сметет, но еще и сожрет свои жертвы, хотя для них это уже не будет иметь принципиального значения.

– Приготовиться! – скомандовал Ржавый, нацеливая пулемет на площадку у подножия лестницы, ведущей ко входу, обороняемому им и стрелком-сайтеном.

– Приготовиться! – продублировал его команду Нублар. Его явно бесило, что вождь дикарей посмел отдавать приказы его людям. Да и сами смаглеры вряд ли были от этого в восторге. Но устраивать разборки и выяснять, у кого тут больше власти, было слишком поздно. И поэтому приказы вождя и капитана отныне звучали в унисон и не противоречили друг другу, как бы это ни нервировало каждого из них.

– А ты!.. – Клык обернулся к оставшейся у пульта Лавине. – А ты разгоняй свои мозги на полную мощность и ищи способ добраться до грависаней. Любой способ, даже самый безумный!

– Насчет безумия не сомневайся – все равно нормальных путей для отхода у нас больше не осталось, – непонятно, то ли обнадежила, то ли припугнула Ржавого Карр. – А если какие остались, я бы их даже заклятым врагам не посоветовала. Хотя – как скажешь. Раз тебе хочется заняться перед смертью воздушной акробатикой, то почему бы и нет. Последнее желание смертника – закон…

Глава 12

Клыка ничуть не удивило бы, если бы ворвавшиеся в башню райзеры вдруг оказались такого же красного цвета, какими они были отображены на виртуальном макете «Триглифа». Но их шкуры, так же как шкуры уже знакомых беглецам драконов, были под цвет здешнего снега – грязно-светло-серые. Отчего хлынувшая на последний этаж стая могла бы показаться в полумраке снежной лавиной, которая, презрев законы гравитации, почему-то мчалась вверх, а не вниз.

Впрочем, когда она вышла на линию огня, стрелки добавили ей свежей краски. Правда, не красной, а черной – кровь райзерной «пехоты», да и шерсть тоже не отличались от драконьей. И чем больше этой крови лилось на ступени лестниц, тем больше казалось, что их заливает не кровь, а мазут, разве что вонял он совсем иначе и гораздо отвратительнее.

Первыми согласно договоренности открыли огонь смаглеры, а Клинки повременили жать на спусковые крючки. Не потому что тварей оказалось слишком мало или они были слишком мелкими – в авангарде райзеров бежали и достаточно крупные особи, включая двуногих человекообразных громил. Просто, пока не начался хаос, надо было выяснить, способно ли мароманнское оружие сдерживать натиск врага без поддержки «лидбитов». Потому что патроны следовало экономить и не растрачивать их, если лучевые винтовки с бесконечным (в пределах станции) боезапасом сами справятся со своей задачей.

Эксперимент нельзя было счесть ни удачным, ни провальным. Какое-то время смаглеры и впрямь уверенно жгли лучами прущих на них монстров. Но сзади на убитых озверело напирали живые, и эта волна продолжала надвигаться на рубежи защитников.

Прежде всего она грозила обрушиться на Клыка и его напарника-смаглера по имени Бенталь, поскольку у них на позиции имелась всего одна винтовка. Которая тоже попридержала райзеров, но совсем ненадолго. Допустить, чтобы они подобрались вплотную к баррикаде, категорически не следовало. И Ржавый ударил по врагу из пулемета сразу, как только понял, что в одиночку сайтен такую ораву долго не удержит.

Едва лишь заговорил пулемет, картина боя тут же изменилась. Вдвоем Клык и Бенталь хоть и не сразу, но сумели остановить противника. Расстрелянный и мертвый авангард прикрывал от пуль идущих за ним тварей, но чем больше их гибло, тем сложнее было живым двигать перед собой барьер из трупов. И когда он стал для них окончательно неподъемным, им пришлось продираться уже сквозь него. Что, разумеется, создало на подступах к баррикадам заторы и замедлило темп вражеской атаки.

Однако замедление это тоже было опасным. Концентрация райзеров за барьером неуклонно возрастала, и как только тот будет прорван, они хлынут дальше с утроенным напором и злобой.

На позициях Грира и Вертуна, с каждым из которых воевали плечом к плечу по двое киборгов, дела обстояли получше. Пара винтовок справлялась со сдерживанием тварей успешнее, чем одна. И все же полностью остановить их натиск без поддержки «лидбита» тоже не удалось. Но как бы то ни было, при таком раскладе пулеметчикам все равно приходилось стрелять реже, и это вселяло в обороняющихся надежду. Чем дольше продлится их противостояние с райзерами, тем выше была вероятность, что эти в целом неглупые животные осознают: такая война грозит резко сократить их количество. А для стаи, выживание которой зависело от ее многочисленности, это было равносильно катастрофе, ведь после столь крупных потерь уже следующая стычка с конкурентами станет для нее гибельной.

Действительно, как поступает умный зверь, когда понимает, что он наткнулся на более сильного зверя? Убегает, ибо что еще ему остается. В конце концов, почему в свое время мароманны проиграли битву с райзерами? Вовсе не потому, что им не хватило техники или огневой мощи. Просто у них имелись средства для быстрого отступления – шаттлы, – а также надежное укрытие – дрейфующий на орбите звездолет. Стоило лишь тварям ворваться на станцию, и пришельцы во избежание ненужных жертв сразу покинули ее, отделавшись малой кровью. Ну а скупые на ценные руды недра Диргана объясняли, почему мароманны не пожелали взять у монстров реванш и оставили эту планету. Так что, по большому счету, никто до сих пор не выяснил, способны ли райзеры на затяжную войну. А также – умеют ли они отступать в случае, если война становилась для них невыгодной.

Как было и при схватке Клинков с драконами, пролитая мертвыми райзерами кровь привела живых в немалое возбуждение. Отчего у них в прямом смысле слова разыгрался зверский аппетит. И они, вместо того чтобы разбросать завал из трупов, стали рвать их на части и жадно поедать. А чтобы твари, которым не повезло протолкаться к «кормушке», не наседали на счастливчиков, те швыряли им назад через головы брызжущие кровью куски растерзанных тел.

Даже для насмотревшихся в своей жизни на всякие мерзости вильдеров зрелище выглядело крайне гадостным. Но, как бы то ни было, это застопорило продвижение монстров и позволило стрелкам перевести дух. Похоже, что первый раунд боя они все-таки выиграли. И получили представление о том, как им выиграть второй.

Вот только кто скажет, сколько их будет еще, этих раундов? Пока райзеры лишь проверяли, насколько зубасты их жертвы. И убедились, что простым нахрапом тех не возьмешь. Но, памятуя схватку с драконами, умеющими пользоваться не только зубами и когтями, но и подручными средствами, не исключено, что их нелетающие собратья тоже обладают охотничьей смекалкой.

– Что там насчет путей отхода? – окликнул Нублар Лавину сразу, как только прекратилась стрельба. Сам он вместе с оставшимися смаглерами дежурил позади стрелков с киркой в руках. И был готов забивать до смерти тех райзеров, которые прорвутся сюда через огневой заслон.

Клык не задал Лавине такой же вопрос, поскольку знал: как только она обнаружит выход, то моментально всех об этом оповестит, так что незачем лишний раз отвлекать ее от работы.

– Пока – ничего, – отозвалась Карр. – Но полминуты назад спутники обнаружили еще одну тепловую аномалию к северо-востоку отсюда, прямо на океанском берегу. Она довольно крупная, но это не самое интересное. Гораздо интереснее то, что в том месте из-под снега вытаял… целый город! И довольно большой, судя по величине его зданий!

– Город?! – удивился капитан. – Но ты говорила, что райзеры – единственные обитатели Диргана и, кроме них, здесь больше никого нет!

– Говорила, потому что до этой минуты так и было принято считать, – подтвердила сайтенка. – Раньше здесь не находили ни городов, ни вообще останков каких-то цивилизаций. Но ведь их никто никогда тут и не искал. И мароманнов, что строили на Диргане буровые, больше интересовали его полезные ископаемые, нежели история.

– Странно, что ледники не стерли этот город до основания и в нем вообще сохранились здания, – удивился вслед за капитаном старпом Хамсин.

– Вот и я тоже сначала так подумала, – закивала Лавина. – Хотя, если приглядеться, никакой загадки тут нет. Город выстроен в приморской долине, окруженной со стороны суши подковообразной горной грядой. Она и защитила его от нашествия льдов, когда здесь разразился Ледниковый период. Все это время город находился, очевидно, не подо льдом, а под снегом. Который вдруг совсем недавно растаял по все той же неведомой нам причине.

– И насколько древним может быть этот город? – спросил Нублар.

– Я тебе что, археолог? – огрызнулась Карр, но догадку свою все же высказала: – Постройки вроде бы старые, но не слишком. Похожие города я видела на некоторых планетах мирных вильдеров – тех, кто не устраивает у себя раз в десять лет ядерные апокалипсисы. Судя по всему, этот город тоже был построен здесь в эпоху освоения окраин галактики. А может быть, и нет – кто его знает…

Разговор пришлось срочно прервать – растерзав зубами гору мертвых собратьев, райзеры вновь пошли на штурм.

Теперь патронов на них никто не жалел. И лучевые винтовки жарили их нещадно, ведь новому барьеру из трупов предстояло вырасти еще ближе к баррикадам. Ну а третьего при таком натиске могло и вовсе не быть. На это намекнули полдюжины мелких тварей, сумевших прорваться даже сквозь такой плотный огонь. Все они напоминали лохматых собак средних размеров. Только головы у них были непропорционально большие, а пасти, в свою очередь, непропорционально большие по отношению к головам. Кривые и острые зубы торчали из их могучих челюстей в несколько рядов, и любая из этих «собачек» могла бы отхватить человеку руку с одного укуса.

Перескочив через баррикады, райзеры-псы тут же атаковали стрелков. Но Клинки не зевали и пинками отшвырнули трех мелких тварей ко второй линии обороны. Где на них обрушились ледорубы и кирки, вмиг превратившие их в кровавое месиво. Два смаглера поступили так же, как вильдеры, отбросив «собак» под удары собратьев. А вот последнему стрелку, на которого напал райзер, не повезло. Пес впился ему зубами в щиколотку и откусил ступню. Замешкавшийся сайтен потерял равновесие и с криком упал на пол, где проклятая тварь, отцепившись от его ноги, тут же ухватила бедолагу за шею. Да так крепко, что, когда Наждак пинком отправил этого райзера на убой вслед за остальными, он отлетел к смаглерам, сжимая в зубах откусанную голову их товарища.

Винтовка павшего героя немедля перешла к Хамсину, который успел подобрать ее первым. Несмотря на свой хилый вид и неуклюжесть, тощий старпом умел стрелять не хуже остальных. И поддержал огнем соратников, уже почти соорудивших из мертвых райзеров новый заслон. Который, судя по его величине, должен был продержаться не меньше первого.

Люди заполучили себе еще одну отсрочку от смерти. Но вместе с этим их почти оставила надежда на то, что монстры устрашатся собственных потерь и рванут на попятную. Не рванули. Теперь, когда они подобрались совсем близко к баррикадам, а их кровь лилась по лестнице ручьями, заставить их дрогнуть было еще сложнее, чем вначале.

– Ну что там у тебя, Карр?! – вновь прокричал Нублар, брезгливо отпихивая от себя ногой мертвого пса. – Пора убираться отсюда, а то третью атаку нам не пережить!

– Отсюда есть только один выход – вниз по центральному буровому стояку! – ответила Лавина. – Он проходит сквозь все этажи башни, уходит глубже, и из него можно выйти на нужном нам уровне.

– И почему же ты раньше об этом молчала, черт бы тебя побрал! – возмутился капитан.

– Потому что стояк этот – обычная стальная труба диаметром четыре метра. Она не предназначена для передвижения по ней людей, черт бы побрал тебя и всю твою долбаную команду! – ответствовала киборгиня, нервы которой тоже были на пределе. – Если ты прыгнешь в эту трубу, то просто провалишься вниз. А перед тем как разобьешься, сначала пролетишь двадцать два километра!

– Черт бы побрал вас всех! – подключился к обмену любезностями Ржавый Клык. Но не затем, чтобы выпустить пар, а с целью предложить возможное решение этой задачи. – Покажите моему роботу, где начинается эта труба, и он наверняка что-нибудь придумает.

– Покажите мне эту трубу, или наше дело – труба! – оживился Бобус. – Нельзя так просто взять и вострубить в огромную трубу, если вы не ангел!

– Ах да – этот болтливый кусок металлолома, про который я все время забываю, что он может приносить нам пользу! – всплеснула руками Карр. Однако без пререканий подозвала к себе Бобуса и открыла ему раздвижной люк в самом центре зала. А затем наскоро объяснила ему условия задачи, уточнив, на какой глубине в колодце требовалось проделать выход.

Никакого бура внутри стояка не обнаружилось – по крайней мере в том виде, в каком представлял его себе Клык. Впрочем, глупо было думать, что мароманны исследовали планетные недра с помощью тех же технологий, что и вильдеры. Что опускали в этот колодец прежние хозяева станции, неизвестно. Но сейчас он был совершенно пуст вплоть до самого горизонта, до которого его в свое время пробурили. Еще в нем имелось множество разнокалиберных технических отверстий, но человек не мог бы пролезть ни в одно из них. Потому что до сей поры человеку было нечего там делать. И то, что сегодня ему вдруг туда понадобилось, являло собой исключительный случай, который инженеры буровой совершенно не предусмотрели.

Исправить этот их недочет предстояло Бобусу. И он приступил к работе сразу, как только уяснил, что от него требуется. Выдернув из одной баррикады длинную металлическую балку, чья длина превышала диаметр стояка, робот уложил ее поперек люка, прицепился к ней лебедкой и, отважно шагнув… вернее, съехав в пропасть, повис над ней, удерживаемый одним лишь лебедочным тросом. А затем, бубня что-то неразборчивое, взялся опускать себя вниз на заданную глубину, благо та исчислялась всего-навсего сотней метров.

– Что-то там внизу искрит! – оповестил всех Нублар по прошествии пяти минут, в течение которых он стоял склонившись над люком и ожидая известий от первопроходца. – Или у этого ржавого болвана случилось короткое замыкание, или он все-таки начал пропиливать стояк… А как мы узнаем, когда он закончит? Если начнется стрельба, робот до нас не докричится, а связи с ним, я так понимаю, у вождя нет.

– Он выстрелит вверх сигнальной ракетой, – успокоил капитана Ржавый, после чего тот сразу отступил на шаг от края люка – видимо, побоялся, как бы Бобус не засветил ему своей ракетой прямо в лоб.

Но вести речь о пуске ракеты было еще рановато. Колодезную трубу сделали из толстого металла, и на прожигание его даже лазерным резаком требовалось время. А завал из мертвых райзеров уже начинал пошатываться, норовя вот-вот рухнуть под натиском третьей атакующей волны монстров. Предоставив наблюдение за Бобусом Нублару и Лавине, Клык и прочие защитники снова обратили свои взоры на врага и вскинули оружие. Третий раунд их схватки должен был протекать на короткой дистанции, где у райзеров были перед ними все преимущества. И если обороняющимся не удастся на сей раз остановить тварей, что ж, значит, все старания Бобуса окажутся напрасными и он окажется единственным, кто уцелеет в этой бойне…

Глава 13

Донесшаяся из-за качающейся груды трупов тяжелая поступь дала понять, что вот-вот произойдет нечто такое, с чем Клык и остальные еще не сталкивались. И когда эта груда наконец-то обрушилась, все именно так и оказалось.

На сей раз перед людьми предстал всего один монстр, зато какой; его собратья, разумеется, тоже никуда не делись, просто все они держались позади него. Это была шестилапая страхолюдина размером с военный внедорожник, но больше всего Ржавого устрашила ее голова. Она напоминала стреловидный бульдозерный нож, причем не только по форме, но и по прочности. Толстый и широкий костяной нарост на черепе этого райзера весил, наверное, раза в три больше, чем само вместилище его мозгов. Явно небольших, но при его габаритах и наличии такого сокрушительного оружия мозги ему, в общем-то, и не требовались.

Выставив голову-таран вперед, ходячий «бульдозер» шутя смел со своего пути остатки завала из мертвецов. А затем, громко топая, попер на баррикаду – ту, что перегораживала центральный вход и оборонялась Гриром, Хамсином и еще одним сайтеном. Все трое тут же ударили по громиле из своих пушек, да только и лучевые импульсы, и пули попадали в нарост, закрывающий уязвимые части его тела, когда он шел в лобовую атаку. Черепная броня райзера, конечно, тоже при этом страдала. Но пули рикошетили в стороны от ее поверхностей, расположенных под углом к стрелкам, а лучи лишь оставляли на ней глубокие борозды, но не прожигали ее насквозь.

Вернее, они бы ее прожгли, будь в запасе у стрелков еще немного времени. Но за те секунды, что монстр бежал к их рубежу, они не успели нанести ему ни одной серьезной раны. И Клык с Вертуном тоже ничем не смогли им помочь. Когда «таран» попер на центральную баррикаду, прочие райзеры возобновили атаку на других направлениях. И потому фланговым защитникам пришлось разбираться со своими проблемами, а иначе им самим крупно не поздоровилось бы.

Громила врезался в баррикаду и непременно смел бы ее так же, как завал из тел, не окажись ее детали сварены между собой. Об этом позаботился Бобус сразу после того, как починил «лидбиты». У него не было времени на то, чтобы собрать разрозненные обломки в единое целое, поэтому он скрепил их друг с другом лишь в некоторых местах. Этого было достаточно, чтобы не успевший разогнаться «таран» не пробил их с наскока. Все, что ему удалось, это вмять середину барьера, превратив его из выпуклого в вогнутый. Что, впрочем, тоже являлось уроном, поскольку многие сварные швы на нем полопались и он утратил жесткость.

По идее, громиле надо было отступить и нанести повторный удар. Но сзади на него уже напирали собратья, и потому он взялся мотать головой направо и налево, расшвыривая баррикаду по кускам. Двуногие и прочие мелкие – в сравнении с шестилапым – райзеры догнали его и, запрыгивая ему на спину, тоже набросились на преграду. Стрелки пока что успевали выкашивать их до того, как те перелезали через нее. Но барьер ослабевал с каждым ударом по нему «тарана», и твари грозили сокрушить оборону Наждака в течение ближайшей минуты.

Поскольку прорыв одной баррикады означал скорое и неминуемое падение остальных рубежей, у защитников не осталось иного выбора, кроме как спасаться, прыгнув в колодец. Из которого, правда, все еще не было выхода, но в котором теперь хотя бы было за что держаться и не дать себе сорваться в бездну.

– Отступаем! – прокричал Ржавый Клык. – Вторая линия обороны – уходите! Хватайтесь за трос и съезжайте в колодец! Он выдержит! Ну же, вперед, не ждем!..

И продолжил шпиговать свинцом прущих на него монстров, которых от него отделяли уже считаные шаги. Пока Лавина, Нублар и еще пятеро смаглеров не окажутся внутри бурового стояка, стрелкам нельзя было оставлять позиции. А отступление стрелков будет зависеть лишь от расторопности каждого из них, ведь им никто уже не прикроет спины.

Никто не стал оспаривать приказ вождя дикарей и не заставил упрашивать себя дважды. Побросав самое громоздкое оружие, а компактное заткнув за ремни, сайтены надели перчатки и, подгоняя друг друга, сползли по тросу в колодец.

– Теперь – Хамсин и остальные смаглеры! – отдал Клык следующую команду, удостоверившись, что наверху остался только Нублар, да и тот уже подползал по балке к тросу. – Живей-живей!.. Наждак, Вертун! Не прекращаем огонь, медленно отступаем к центру!

Старпом и четверо киборгов-стрелков тоже без колебаний развернулись и бросились к люку, закидывая на бегу винтовки за спины. Вильдеры, пятясь и отстреливаясь, направились туда же. Сейчас они сосредоточили огонь не на живых целях, а на верхушках баррикад, срезая очередями тех райзеров, которые туда заскакивали. Их еще удавалось сдерживать, но до вторжения оставались считаные секунды – оно грозило случиться, когда у пулеметчиков опустеют магазины, потому что времени на перезарядку у них уже не будет.

Центральная баррикада пала под натиском шестилапого, когда группа Хамсина едва начала спуск. К счастью, никто в команде Нублара не жаловался на плохую физическую форму. Да и сам он, несмотря на свою упитанность, был довольно силен и проворен. Последний киборг добрался до троса, когда райзеры только хлынули в пролом, но еще не успели разбежаться по этажу. Хотя с их прытью и дикой жаждой кого-нибудь сожрать они обещали заполонить его очень быстро.

– Цепляемся за перекладину! – крикнул Ржавый своим людям, отшвырнув ногой подскочившего к нему шустрого мелкого райзера. А потом забросил пулемет за спину на ремень, прыгнул в люк и, ухватившись за балку, повис над колодцем на одних руках.

Места на балке хватало для троих, и Грир с Вертуном тотчас же присоединились к вождю. После чего все вместе отползли от краев люка, дабы райзеры не дотянулись до них своими когтистыми лапами. Хотя и такая позиция не гарантировала безопасности, поскольку у некоторых тварей были весьма длинные конечности.

Переживать за крепость троса не стоило. Он был рассчитан на нагрузку в несколько тонн, а сейчас на нем болтался, включая самого Бобуса, куда меньший груз. Балка тоже была достаточно длинная и тяжелая, чтобы кто-то из райзеров мог задеть ее лапой и столкнуть в колодец. Разве только ее подцепит своим костяным наростом шестилапый. Но и ему придется поднапрячься, чтобы сдвинуть с места увесистую железяку, на которой вдобавок повисли пятнадцать человек и робот. Короче говоря, все было не настолько плохо, как могло бы быть, не окажись у беглецов робота – пусть и старого, но, как выяснилось, абсолютно незаменимого в условиях Диргана.

Каким бы опасным ни было теперешнее положение вильдеров, они смогли наконец-то взглянуть на своего врага вблизи и не через прицел «лидбита». Сбежавшиеся к люку райзеры сгрудились вокруг него косматой и окровавленной живой стеной. Они рычали, махали лапами и всячески действовали людям на нервы, но прыгать на них все же не решались.

Нашлась, правда, одна ловкая обезьяноподобная тварь, которая рискнула подобраться к вильдерам прямо по балке. Но когда она почти добралась до висящего с краю Ржавого, тот вдруг резко подтянулся на руках и, махнув ногой, лягнул нахальную зверюгу в бок. И почти сшиб ее с перекладины в колодец, но она оказалась чертовски цепкой. Сумев-таки удержаться на гладкой балке, «мартышка» испуганно заверещала и поспешила удрать обратно, на твердый и безопасный пол.

Неудавшаяся охота мелкого райзера была встречена его собратьями новым взрывом многоголосого рева – непонятно только, возмущенного или насмешливого. Кое-кто из самых отважных монстров захотел-таки дотянуться до столь близкой, но, к их досаде, недосягаемой добычи. Однако их смелость тоже имела свой предел. Удержаться на краю колодца, когда тебя все время толкают беснующиеся вокруг собратья, было очень сложно. Любой, кто пытался достать вильдеров когтями, тут же начинал получать под зад тычки, быстро отказывался от этой затеи и, раздраженно рыча, пятился обратно.

Безусловно, наблюдать за свирепыми обитателями Диргана со столь близкого расстояния было весьма занимательно, но искушать судьбу Клинкам тоже не стоило. Тем более что компания сайтенов спустилась уже достаточно низко, чтобы первый из Клинков мог отправиться вслед за нею. Возле самого троса висел Наждак, а значит, ему и надо было первым убираться с балки. Что он и сделал, заодно освободив место товарищам и позволив им отползти поближе к центру люка, где райзеры их уже точно не достанут.

Будь сайтенов не дюжина, а хотя бы вполовину меньше, они достигли бы нижней точки своего маршрута гораздо быстрее. Но когда столько народу скользит друг за другом по одному тросу, при спуске неизбежно возникают заминки, и он протекает уже не так расторопно. Но, как бы то ни было, вскоре за Гриром во мрак отправился Вертун. А за ним – и сам Клык, коему выпал жребий замыкать процессию беглецов. И чем больше Ржавый удалялся от оставшихся наверху райзеров, тем спокойнее себя чувствовал.

Вот только спокойствие это было крайне обманчивым. На уровне, куда намеревались попасть беглецы, тоже хватало всяческих тварей. И еще неизвестно, какие из них были опаснее: те, что захватили узел связи, или те, что остались на подземных уровнях «Триглифа».

Трос был, как, впрочем, и сам Бобус, таким же старым. Из него везде торчали лопнувшие от перегрузок острые стальные жилки. Не обзаведись союзники перчатками, они изрезали бы себе ладони в кровь уже через пару метров спуска. А к концу пути у них на ладонях небось даже мяса не осталось бы. Но мароманнские перчатки оказались не только удобными, легкими и теплыми, но и невероятно прочными. Так что Ржавому можно было не беспокоиться за свои руки. Гораздо больше его волновало, как бы не заскользить по тросу слишком быстро и не сшибить с него скользящего ниже Вертуна. Которому, а также всем тем, кто спускался впереди него, приходилось беспокоиться уже вдвойне – и за себя, и за соратника, кому он сам мог свалиться на голову.

Когда ноги спускающегося первым смаглера уперлись наконец в Бобуса, тот еще не закончил работу. Все беглецы были вынуждены, кто как мог, закрепиться на тросе. Это оказалось непросто, учитывая, что тот был натянут, как струна. Пришлось всем опереться ногами о плечи находящегося снизу товарища. Хорошо, что смаглер-первопроходец стоял на твердой опоре – броне робота – и что толщина троса позволяла хорошенько за него ухватиться. Будь это не так, и шаткий акробатический этюд, который изобразили в колодце беглецы, вряд ли у них получился бы.

Райзеры вновь доказали, что они являют собой не просто кровожадное зверье, а зверье, обладающее примитивной охотничьей смекалкой. Доказательство не заставило себя ждать. Едва скопившаяся у пока не вырезанного люка очередь мало-мальски пришла в равновесие, как мимо нее со зловещим гулом пронеслось нечто увесистое. А вскоре это повторилось, только на сей раз упавшая в колодец хреновина еще и скрежетала, задевая за стену. Так что если первую железяку мог еще кто-то не заметить, то вторую заметили все.

– Бобус, скорее! – поторопил робота Клык, косясь с опаской наверх. – Нас бомбят!

– До конца операции осталось двадцать пять секунд! – доложил робот. – Лазер работает на полную мощность, скорость резки максимальная. Я вам не волшебник, я еще только учусь! Нельзя так просто взять и пройти сквозь железную стену!

Еще один снаряд промчался вниз, но уже с диаметрально противоположной стороны. Хорошо, что стояк был широким и что райзеры метали в него обломки баррикад не прицельно. Они просто сталкивали их с края люка, отчего те падали вдоль стены, в то время как их цели находились в центре колодца. Походило на то, что твари вообще не видели во мраке людей, а бомбардировку учинили лишь со злости – потому что те ускользнули у них буквально из-под носа.

Искрение внизу прекратилось, но звон, который должен был издать отвалившийся от стояка вырезанный фрагмент, не раздался. Все правильно: Бобус был проинструктирован насчет секретности своей миссии и старался производить как можно меньше шума. Хотя, когда все вокруг и без того оглушительно грохотало, это было не слишком актуально. И все же робот не выбил кусок металла из проема, а придержав тот манипуляторами, аккуратно вынул его наружу и положил на пол.

– Первый подземный уровень станции открыт, – доложил Бобус, пряча обратно в корпус свои выдвижные инструменты. – Проследуйте на выход, леди и джентльмены! Просьба не толпиться у трапа! Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании! Удачного вам дня!

Для человека вырезанная в стояке дыра была даже великовата. Но сделай робот ее меньше, он сам не смог бы тогда ею воспользоваться. Правда, перед тем как самому выбраться из колодца, ему предстояло сначала вывести оттуда людей. Спустившись на тросе чуть ниже – так, чтобы верхняя часть его корпуса оказалась вровень с нижним краем бреши, – Бобус ухватился манипуляторами за ее кромку и превратил себя в достаточно удобную площадку. Такую, на которой отцепившиеся от троса беглецы могли встать на колени и пролезть в дыру, не занимаясь при этом рискованной акробатикой. Что все они и сделали, выбравшись из опасной трубы как можно скорее, даже несмотря на то что снаружи их поджидала еще большая опасность…

Глава 14

– Какого черта? А где Зурна? – недоуменно вопросил Нублар, таращась на вылезающих из бреши вильдеров, чье появление означало, что в колодце больше не осталось сайтенов. – Где Зурна, я вас спрашиваю? Эй, я своими глазами видел, что она схватилась за трос и покатилась вниз!

– Зурна упала в колодец, капитан, – угрюмо молвил киборг по имени Сферит. – Не знаю, что там у нее за беда случилась. Она спускалась сразу за мной, а потом вдруг закричала и сорвалась с троса.

– Вот засада! – всплеснул руками Нублар. – Не мороз, так невезуха! Что ж, надеюсь, ей повезло умереть еще в полете, а не от удара о камни после падения с двадцатикилометровой высоты… Ну ладно, а теперь вернемся к нашим баранам. В смысле, к проблемам. Согласно карте расстояние от этой точки до стоянки грависаней двести тридцать метров. Вроде бы немного, да? Вот только с тех пор, как мы таскали в башню продукты, кое-что здесь успело измениться. Поэтому есть два мнения, как нам преодолевать эти проклятые метры: попробовать пробежать их во весь опор или прокрасться к транспорту незаметно. И, честно говоря, я затрудняюсь ответить, какой из этих способов мне больше нравится…

Само собой, что Бобус выпилил брешь в стояке не наугад, а так, чтобы она вела в изолированное помещение, где вероятность с ходу нарваться на райзеров была минимальная. И он отлично справился со своей работой – доставил четырнадцать выживших беглецов в небольшое хранилище технических жидкостей. Если сегодня твари сюда и заглядывали, то ничего интересного они здесь не нашли. Но долго отсиживаться среди баков, канистр и прочих емкостей тоже было нельзя. Райзеры продолжали разгуливать по этажу и могли вновь сюда наведаться. Особенно если у них окажется острый нюх – любой уважающий себя зверь не мог не учуять такое количество народа, собравшегося в тесном помещении.

Ржавый Клык тоже не знал, каким образом всем им преодолеть эти злосчастные двести с лишним метров. Но, окинув взором содержимое хранилища, он пришел к мысли, что, возможно, в нем найдется нечто такое, что им поможет.

– Я не разбираюсь в мароманнских маркировках и обозначениях химических веществ, – признался Ржавый, когда капитан закончил свою речь. – Кто-нибудь может определить, в какие из этих банок налиты горючие жидкости?

– В Большом мире это определяется еще проще, чем у вас, вождь, – ответил Хамсин. – Если возьмешь оранжевую или красную канистру, стопроцентно получишь то, что тебе надо. А зачем они тебе понадобились? Ты что, хочешь устроить на станции пожар? Так это совершенно бесполезно – местная система пожаротушения за секунду погасит любой огонь, который она сочтет аварийным.

– Не пожар, – уточнил Клык. – Я хочу всего лишь попытаться отпугнуть огнем райзеров. Вряд ли они знают, что это такое, ведь на Диргане не бывает пожаров. И если хорошенько подпалить кому-нибудь из них шкуру, он заверещит так, что прочие наверняка запаникуют и ударятся в бегство.

– Для системы не имеет значения, кого или что ты подожжешь, – покачал головой Хамсин. – Она придет на помощь любому, даже врагу, если он загорится на территории станции.

– А если систему просто взять и отключить? – предложил Клык и посмотрел на Лавину.

– На это у меня недостает полномочий, – ответила она. – Такая операция запускается с одобрения главного директора «Триглифа», а максимальный уровень, на который я пробилась, – это уровень инженера связи и системного администратора. То, что ты просишь меня сделать, попросту невыполнимо. Но мы можем на короткое время обмануть систему, не нарушая административный протокол. Я устрою противопожарной программе тестовую перезагрузку. Она продлится четыре-пять минут – теоретически этого хватит, чтобы добежать до грависаней. Пока идет перезагрузка, система контролирует только важнейшие стратегические узлы, и все. То есть коридоры, через которые мы побежим, останутся в это время без ее надзора… Ну так что, мне запускать процесс или ты передумал играть в пироманьяка?

– Запускай, – дал отмашку Клык, поглядев на соратников и не обнаружив среди них возражающих. – Только сообщи, когда стартует твоя перезагрузка, чтобы нам не профукать время… А вы… – Он указал на смаглеров. – А вы пока разбирайте красные и оранжевые канистры. Будете бросать их в райзеров и поджигать из винтовок. Желательно – еще в полете. Так что, если сомневаетесь в своей меткости, лучше отдайте оружие тем, кто на такое способен.

На недостаток меткости – или, вернее, на отсутствие снайперских имплантатов – телохранители Нублара не жаловались. Никто из них, включая Хамсина, не последовал совету Ржавого. После чего сайтены без стрелкового оружия взяли в каждую руку по канистре, и Лавина путем доступных лишь ей ментальных фокусов запустила обещанную перезагрузку системы пожаротушения.

Внешне это абсолютно никак не проявилось – даже ни одна красная лампочка нигде не замерцала. Но раз Карр заверила всех, что перезагрузка началась, значит, именно так все и происходило.

Ржавый выразительно посмотрел на Нублара, намекая ему, что он может отдать своим людям приказ выдвигаться. Ржавому не хотелось лишний раз настраивать контрабандиста против себя, понукая его людьми. Поэтому Клык был не против того, чтобы капитан тоже немного поруководил отступлением. Хотя бы чтобы взбодриться, а то после стольких потерь он упал духом и начал впадать в непозволительное сейчас замешательство.

Нублар понял намек вильдера. И, тоже взяв пару канистр, велел команде покинуть хранилище.

Мароманнская одежда предназначалась для работы не только внутри станции, но и за ее пределами. Для второго случая в шапки буровиков были встроены вытаскивающиеся из-под козырьков маски, призванные оберегать лицо от свирепого дирганского ветра. Но союзники надели их сейчас по иной причине. Так же как прочая одежда, маски были сделаны из негорючего материала и могли защитить лица от огня. Ненадолго, разумеется, но беглецы и не собирались соваться в огонь больше чем на несколько секунд. А такого не избежать, если им придется отбиваться от врага с помощью своих канистр.

Никто и не верил в то, что путь к грависаням окажется легкой прогулкой. Так и оказалось. Команда не пробежала и полусотни шагов, как все ближайшие твари уже почуяли ее присутствие. А почуяв, сразу начали призывно реветь, так что с каждой секундой все больше и больше райзеров узнавали о том, где искать удравших с верхнего этажа людей.

Первые монстры выскочили из бокового коридора, куда беглецам было не нужно. Но теперь им волей-неволей пришлось там задержаться. Клык опасался, как бы смаглеры не метнули с перепугу во врага сразу все зажигательные снаряды и не устроили массовое самоубийство, поджарив заодно и Клинков. Но, видимо, метатели успели распределить между собой очередность атак. И когда Нублар, крикнув «Бросаю!», первым швырнул одну из своих канистр навстречу тварям, больше никто из сайтенов не последовал его примеру.

Стрелки никаких договоров об очередности не заключали, но это было даже к лучшему. Потому что, когда все пятеро сайтенов дружно вскинули винтовки и пальнули по летящей канистре, их шансы поразить ее в полете также увеличились впятеро. Естественно, что теперь не попасть в нее было бы невозможно. Канистра взорвалась ярким огненным облаком, разбрызгивая свое воспламенившееся содержимое на монстров.

В отличие от одежды людей, шерсть райзеров была очень даже горючей. Особенно после того, как на нее пролился зажигательный дождь. После чего всем им моментально стало не до охоты. Вопли, которыми разразились объятые пламенем твари, были настолько душераздирающими, что прочие их собратья тут же дрогнули и, забыв о близкой добыче, рванули в обратную сторону. А мечущиеся от боли, горящие заживо райзеры заодно перекрыли собой коридор, сделав его непроходимым до тех пор, пока огонь не уляжется.

– Не стоим, не стоим! Двигаемся дальше! – поторопил Клык товарищей, которые, замедлив шаг, поневоле залюбовались результатом своей контратаки. Их сейчас и впрямь можно было понять. Не боящиеся пулеметов и винтовок чудовища вдруг испытали панический ужас, что являлось пусть маленькой, но все же победой пришельцев. Которую, впрочем, еще требовалось закрепить – вряд ли настырные райзеры усвоят урок с первого раза. Даже такой жестокий и болезненный урок, как этот.

Клык пытался считать в уме секунды. Он помнил: у них в запасе есть четыре, максимум пять минут до того, как система пожаротушения снова заработает. Но вскоре, за чередой подобных стычек, каждая из которых завершалась новым пожаром, Ржавый все равно потерял счет времени. Да и как ему было не сбиться, если вокруг него все полыхало, а стены содрогались от разноголосого хора безумных воплей.

Каждый такой вопль означал дикую боль одного горящего райзера, но слышать их было все же приятно. Тем более что после того, как пламя охватывало новых тварей и они начинали вопить, бегущие за ними собратья шарахались назад, будучи не в силах продолжать свою охоту.

Порой, когда натиск райзеров был чересчур силен, огонь их не удерживал и они прорывались сквозь него. В этом случае в ход шли пулеметы и винтовки. Подстреленные монстры падали поверх горящих, что усиливало их агонию и крики, а у живых монстров – панику. От беглецов же требовалось не проморгать очередную группу врага и успеть поджечь ее так, чтобы при этом не пострадать самим.

Противопожарная система вновь заработала, когда до стоянки техники оставалось не более полусотни метров. Беглецы уже видели стоящие в ряд грависани, и Клык обратил внимание, что кое-что в гараже изменилось. Не все катера находились теперь на специальных подставках, куда их поместили еще мароманны. Одни сани выбивались из общего ряда, зависнув в полутора метрах от пола. Так, словно они не весили вообще ничего и держались в воздухе исключительно на одном дуновении сквозняка.

Однако не успел Ржавый приглядеться, как между катерами и беглецами выскочила новая группа тварей. В запасе у сайтенов еще оставались канистры, и одна из них тотчас же полетела в сторону райзеров. Стрелки тоже не зевали и прожгли ее сразу пятью лучами. Содержимое канистры вспыхнуло, раздался взрыв…

…А вот дальше случилась досадная накладка.

Едва пламя ударило в потолок, как ему навстречу вырвались мощные струи какого-то прозрачного газа. Он был заметен лишь по возникшему над огнем колебанию воздуха, но его эффективность оказалась выше всяких похвал. Все канистры воспламенялись очень сильно и затем горели устойчивым жарким пламенем. Но газ заставил в одно мгновение исчезнуть еще даже не сформировавшийся взрыв!.. Вероятно, для сайтенов такие чудеса были в порядке вещей, но на вильдеров пожарная техника Большого мира произвела неизгладимое впечатление.

Одно плохо: загасив огонь, эта техника подыграла не людям, а райзерам. Привыкшие к тому, что после взрыва враг начинает гореть и панически метаться, беглецы опешили, когда этого вдруг не произошло. Однако до цели оставалось совсем немного, да и отступать было некуда. Все прикрывающие их с тыла огненные заслоны только что погасли, вновь открыв для райзеров коридоры.

– Огонь! – почти в один голос прокричали Клык и Нублар, и стрелки, вскинув оружие, ударили изо всех стволов по приближающимся тварям. Вот только их уже не разделяла баррикада, и столкновение лоб в лоб с превосходящими силами противника стало неизбежным.

Что может быть досаднее, чем погибнуть в считаных шагах от заветной цели? Трудно сказать, скольких бы из четырнадцати выживших беглецов постигла такая участь. Но, казалось бы, неотвратимая рукопашная схватка с райзерами вновь не состоялась! Потому что зависшие в воздухе грависани вдруг ни с того ни с сего сорвались с места и врезались в группу монстров сзади.

Такого сюрприза твари точно не ожидали. Сшибив на пол тех из них, кого еще не подстрелили союзники, катер тут же отключил режим левитации и с грохотом рухнул на райзеров своим плоским стальным брюхом. Всех их он, разумеется, не расплющил. Но тех, которые под него не угодили, быстро добили стрелки, возрадовавшиеся такой неожиданной удаче.

А на грависанях тем временем открылся невидимый доселе боковой люк, из которого выполз наружу небольшой трап. Это можно было счесть за приглашение взойти на борт, чем беглецы не мешкая и воспользовались.

Последним в люк снова запрыгивал Ржавый Клык – пока смаглеры ныряли в катер, вильдеры поливали очередями приближающуюся к ним новую, еще более крупную ораву монстров. Очевидно, это был примчавшийся сюда с вершины башни уже знакомый беглецам «ударный отряд». Воевать с ним было и подавно бессмысленно, но отыграть у него время на то, чтобы все успели загрузиться, было необходимо.

Впрочем, когда люк наконец-то закрылся и чудовища обрушились на грависани волной, дотянуться до людей они уже не могли. Клык не знал, насколько крепка броня катера. Но, судя по спокойствию смаглеров, они доверяли в данном вопросе мароманнским инженерам, даром что этот транспорт не проходил техобслуживание как минимум полвека.

Ржавый осмотрелся, но никого другого, кроме знакомых ему соратников, больше здесь не обнаружил. Что ж, все понятно: значит, это Лавина дистанционно управляла катером. Сначала она приказала ему проехать вперед и сбить райзеров, а затем еще и уронила его на них. Вот и сейчас Карр уселась в пилотское кресло, явно давая понять, что ей знакома эта техника. Или, возможно, не техника, а лишь ее программная начинка. Но в транспорте Большого мира умение вращать штурвал и дергать за рычаги играло далеко не главную роль (если эти самые штурвал и рычаги вообще там имелись). Гораздо важнее было уметь находить общий язык с ИИ таких машин, который мог управлять ими и без непосредственного участия человека.

– Кто заказывал такси на Дубровку? – продребезжал Бобус – единственный из всех, не нуждавшийся в передышке после горячей во всех смыслах пробежки. – Карета подана! Погнали, шеф! Трогай! Плачу двойную таксу!

– Железный болван прав! – поддержал робота Нублар, устало плюхаясь на одно из пассажирских сидений. – Увози нас отсюда, Карр, раз уж ты нашла доступ к ИИ этой колымаги. Боюсь, у меня в команде никто с нею не управится. Из наших разбирался в мароманнском транспорте только Эммер, но его – вот ведь беда! – сожрал дракон. И Грейзена тоже сожрали, хотя и он, наверное, мог бы управлять этим катером.

– Не так быстро, капитан, – отозвалась Лавина. – Любой дурак сможет запустить на грависанях генератор силового поля и сдвинуть их на десяток метров вперед. Да и выехать наружу – тоже не слишком сложная задача. А вот попробуй-ка ты убедить ИИ катера в том, что давить животных – это в данный момент не плохо, а хорошо! А тем более убедить после того, как он, с моей подачи, уже раздавил два десятка райзеров. Это же тебе не военная техника, а научно-исследовательская, и у нее свои причуды!

– Но ведь она только что раздавила столько зверья, и ее ИИ даже не поморщился! – возразил Нублар.

– Это потому, что после полувека бездействия система управления катером слишком долго загружалась, – пояснила Карр. – Когда я приказала ему тронуться с места, в ИИ загрузились еще не все директивы безопасности. Поэтому он и не отказался размазать по земле этих тварей. Но сейчас он осознал свою ошибку и категорически не желает ее повторять.

– И что дальше?

– Что-что? Вот сижу, пытаюсь доказать ему, что наши жизни гораздо ценнее, чем жизни безмозглых райзеров, а ты меня отвлекаешь…

– Наверное, они говорят про какой-то автоматический предохранитель, – со знанием дела объяснил Клыку Вертун. – Я слышал про умные системы безопасности, что стоят на транспорте Большого мира. Например, если вы – прошу прощения, высокий, – вдруг свихнетесь умом и вздумаете давить на машине людей или если вдруг на дорогу перед вами выскочит ребенок, то машина сама, без вашего участия, затормозит или отвернет в сторону.

– Понятно, – кивнул вождь. – Только лучше бы Карр и впрямь поскорее разобраться с проблемой, потому что у райзеров в отношении нас точно нет ограничителей…

Между тем вокруг грависаней скопилось столько тварей, что, в какой дисплей ни глянь (обычные бортовые иллюминаторы здесь отсутствовали), везде были видны горящие злобой глаза и брызжущие слюной раззявленные клыкастые пасти. Удары могучих лап сыпались на обшивку так часто, что, если бы не звукоизоляция, беглецы, наверное, рехнулись бы от безостановочной долбежки. Даже одновременный грохот трех «лидбитов» звучал для Клыка намного приятнее, чем этот. Возможно, из-за того что к стрельбе он давным-давно привык, а в такие передряги ему влипать еще не доводилось.

Ржавый не удивился бы, если бы райзеры в итоге сами оторвали от пола многотонный катер и вынесли его наружу на растерзание своим гигантам. Но проблема, с которой столкнулась Лавина, оказалась все-таки разрешимой. Не дождавшись, когда Нублар выскажет ей новые претензии, она наконец-то заставила грависани вновь зависнуть над полом. Высота, на какую они поднялись, была по-прежнему небольшой – метра полтора, – но этого хватило, чтобы насевшие на них твари не удержались и попадали на пол. Многие из них захотели сразу же вскочить обратно, да не тут-то было! В режиме левитации катер все время покачивался из стороны в сторону. И как бы ни скребли райзеры когтями по обшивке, зацепиться за нее и удержать равновесие им не удавалось.

– Конфликт с ИИ исчерпан, – доложила Карр. – Уровень его гуманизма сброшен на ноль. Теперь этот сукин сын без зазрения совести задавит кого угодно, хоть райзера, хоть вашу бабушку! – И, довольно потерев руки, осведомилась: – Ну что, горемыки, улетаем отсюда или у кого-то из вас еще остались здесь незаконченные дела?..

Глава 15

– То есть, как так нет бортового вооружения?! – опешил Нублар, когда узнал, что расчистить дорогу самым легким способом у них не получится. – А что здесь тогда есть?

– Ничего нет, кэп, – вновь огорчила его Лавина. – Я же тебе говорила: это мирный научно-исследовательский катер. На нем геологоразведчики перевозили свое оборудование, когда летали по окрестностям острова. Стрельба по торосам и сафари на аборигенов в список мароманнских развлечений не входили.

– Какое непростительное тактическое упущение! – разочарованно вздохнул капитан. – Особенно на Диргане… И что нам теперь остается?

– Идти на таран, что же еще! – мрачно усмехнулась Карр. – Жаль только, что машина для тарана нам попалась самая неподходящая. Но за неимением другой…

– А что не так с этой машиной? – спросил Клык. Он, как вильдер, привык считать любую технику не только средством передвижения, но и оружием.

– Да в принципе все так, – отмахнулась киборгиня. – Десяток-другой райзеров она еще может сбить с ног. Но чтобы продраться через такую плотную их массу, грависани надо сначала разогнать. А как это сделать, если сейчас мы практически зажаты в тиски?

– Неужели нельзя увеличить обороты до максимума и продавить себе дорогу силой? – усомнился Вертун.

– Какие обороты, о чем ты, наивный дикарь?! – презрительно фыркнула Лавина. – Эта техника работает совсем не так, как ваши турбинные катера на воздушных подушках. Она очень простая, не сказать примитивная, и это дает ей много плюсов. Она – что-то вроде самоката, который надо постоянно легонько подталкивать, чтобы он двигался вперед и разгонялся. Вот только минусов у грависаней из-за их «самокатной» простоты тоже хватает. И один из них – грависани не тронутся с места, если их что-то крепко удерживает. Так же как самокат не поедет, если ты станешь разгонять его, когда он упрется в кочку. Доходчиво объяснила? Нет? Ну извини, проще я не умею!

– А если взять и хорошенько потолкаться? – внес свое предложение Клык, хотя почти не сомневался, что его обсмеют так же, как Вертуна. – Мало-помалу, с раскачки, такая махина должна набрать инерцию и начать причинять райзерам боль, ударяясь в них носом и кормой.

– А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? – Вопреки ожиданиям Ржавого, Карр его не раскритиковала, правда, и за догадливость не похвалила. – Именно этим самым и занимаюсь, ибо что еще остается?.. Ну ладно, есть другие желающие поучить меня ездить на «самокате» или этот радиоактивный умник был последним в очереди?

Кое-кто в ответ на это заворчал, кое-кто выругался, но других подсказчиков среди них не нашлось. А Клык был вынужден признать, что ощущения его обманули. Грависани и впрямь качало вперед-назад, только Ржавый считал, что в этом виноваты напирающие на них райзеры. А оказывается, вовсе нет – это не они, а Карр целенаправленно раскачивала катер, делая так, как сейчас на ее месте поступил бы сам Ржавый.

Наверное, со стороны начало борьбы грависаней с сотнями облепивших их тварей могло показаться дурацкой игрой. Зато когда несколько тонн металла, раскачавшись на силовой подушке, расчистили себе немного свободного пространства и стали врезаться в противника так, что у того затрещали кости, райзеры сами начали отступать от катера. Чем дали ему еще больше свободы. А вместе с нею – и больше места для дальнейшей раскачки. Которая становилась для них все опаснее, пока в конце концов не стала по-настоящему смертоносной.

Как бывает в любом усиливающемся колебательном процессе, в этом также наступил переломный момент, когда колеблющееся тело набрало достаточную инерцию и сокрушило удерживающие его ограничители. Последние, наиболее храбрые – или, может, глупые – райзеры оказались наконец сметены катером. После чего он вылетел по неширокому пандусу в открывшийся у подножия башни люк и очутился во дворе станции. Там, где не так давно жертвы кораблекрушения впервые столкнулись со свирепыми хозяевами этой планеты.

Поскольку почти все мелкие монстры стянулись внутрь буровой, снаружи остались только исполины, включая хорошо знакомых всем драконов. Первой мыслью узревшего их Клыка было сожаление о том, что едва начатый союзниками полет на этом и закончится! И мысль эта выглядела вполне здравой. Если катер израсходовал столько энергии на то, чтобы прорваться через обычную «пехоту», то во что ему обойдется прорыв через армаду «танков»?..

Однако потом обнаружилось, что сборище исполинов на самом деле не такое тесное. И что многие из них топтались на некотором расстоянии друг от друга («Небось затем, чтобы собрат случайно не оттоптал тебе лапы», – подумал о них Ржавый). Это давало возможность грависаням проскочить между ними – все зависело только от мастерства их водителя.

– Включаю режим форсированного маневрирования и перевожу грависани на автопилот! – сообщила Карр. – Держитесь, будет болтанка!

– Автопилот?! Да ты рехнулась! – вырвалось у Вертуна – бывшего пилота. Для него доверять автопилоту транспорт в момент чрезвычайной опасности являлось чистой воды безумием.

– Ох уж мне эти дикари! – воскликнула Лавина. – Да, автопилот! А что? Или ты хочешь, чтобы я, ни разу в жизни не управлявшая грависанями, взялась учиться этому прямо сейчас?.. Расслабься, вильдер! Автопилот – единственный, у кого здесь есть хоть какой-то шанс вывезти нас из этого зверинца.

– Я тоже мог бы попробовать! – вызвался Вертун. – Я умею быстро приспосабливаться к незнакомой технике прямо на ходу!..

– Не кричи, она права, – одернул его Клык. – Сейчас не время для экспериментов. Погляди: здесь даже штурвала нет! А как ты намерен обойтись без штурвала, если ты только и делал, что крутил его всю свою жизнь?

– Извините, высокий, – пробурчал Вертун. – Ваша правда. Я просто хотел как лучше, только и всего.

Клык решил было подбодрить его, сказав, что автопилоты в Большом мире – это не те примитивные устройства, которые стоят на авиакосмической технике вильдеров. Решил, да не успел. В эту секунду на катере включился тот самый режим форсированного маневрирования, о котором предупреждала Карр. После чего Ржавому вмиг стало не до разговоров. И даже не до ругательств, хотя сейчас они были бы как никогда уместны. Теперь Клыка больше заботило, как бы не прикусить себе язык на виражах. И любая попытка открыть рот лишь увеличивала такой риск.

Что играло в этом «самокате» роль толкающей его ноги, Клык понятия не имел. Да и знать не хотел – не для его мозгов были все эти мудреные сайтено-мароманнские технологии. Но когда грависаням ничего не мешало, они показывали весьма впечатляющую резвость. Вопреки опасениям Вертуна автопилот тоже не подвел. ИИ катера рассчитал траектории перемещения гигантов после того, как те обнаружили катер. И проложил между ними на первый взгляд замысловатый, но в действительности оптимальный маршрут. Такой, что позволял грависаням по возможности избегать столкновений с крупногабаритными помехами.

Катер мотало и болтало на виражах так, что Ржавый волей-неволей припомнил все десантирования, которые ему довелось пережить в своей жизни. Разве что тяжелые вертолифты – транспорт вильдеров для сброса десанта с околопланетных орбит – трясло обычно от взрывающихся вокруг ракет, а грависани выписывали кренделя стараниями их автопилота, но не суть важно. Не будь желудки вильдеров привычны к таким потрясениям, сейчас их содержимое точно выплеснулось бы наружу. Так же как содержимое желудков сайтенов, но у них тоже был иммунитет к тряске. Правда, уже по иной причине – при таком количестве вшитых в тебя имплантатов было бы очень несолидно страдать от морской болезни или перегрузок.

Метель продолжалась, и видимость снаружи по-прежнему не радовала. Но, как выяснилось, эта проблема решалась легко. Вместо лобового стекла на катере был установлен панорамный тактический монитор, куда ИИ выводил изображение с внешних видеокамер и всю необходимую информацию. Мог он и кое-что еще. Например, полностью устранить на мониторе помехи в виде падающего снега. Это позволило пилоту и пассажирам видеть округу столь же отчетливо, как в солнечный день. И не только округу, но и всю фауну, которая ее заполонила.

Насколько бы устрашающе ни выглядела орда райзеров в коридорах буровой, лишь на открытом просторе чувствовались ее истинные размеры и мощь. На первый взгляд могло показаться, что это оттаял океан. По снегу в направлении острова катились серые волны, разве что вид у них был слишком причудливый. Да и плавать по такому океану стало бы намного рискованнее, чем по обычному. В обычном даже в шторм ты мог удержаться на плаву, а в этом было трудно не утонуть, даже на мелководье.

Набрав на виражах разгон, грависани тараном пробили себе путь через ворота станции, вышибив из них нескольких громадных тварей. После чего резво покатились под уклон к берегу, отчаянно лавируя между попадающимися навстречу монстрами. Полностью избежать столкновений с ними не удавалось, но пока все обходилось касательными ударами, которые катер выдерживал, почти не отклоняясь от курса. Да и прямые тараны были ему на склоне не страшны, так как после них он вновь быстро набирал скорость. «Бодать» райзеров станет опасно, когда беглецы опять выедут на ровную поверхность. Тогда любое столкновение тут же приведет к остановке саней. А если она случится в гуще противника, может статься, что удрать от него уже не удастся. Это для мелких тварей обшивка катера была слишком твердой, а гиганты растопчут его, как яичную скорлупу, если навалятся скопом.

Уклоняться от нежелательных встреч стало еще сложнее, когда к охоте снова подключились драконы. Их маневренность оставляла желать лучшего, но они брали числом, пикируя на катер один за другим, а то и по двое, по трое сразу. Поэтому неудивительно, что кто-нибудь из них зачастую достигал цели.

После каждого такого попадания силовая подушка на грависанях пружинила. Отчего они сначала резко проседали вниз, а затем подпрыгивали вверх. Что вкупе с их постоянным рысканием отнюдь не облегчало беглецам жизнь.

Крылатые твари не могли схватить катер или усесться на него. Этому мешал его вес, обтекаемый корпус и выписываемые им виражи. Зато, колотя ему по крыше, вражеская «авиация» регулярно сбивала его с расчетной траектории. Это стало бы для союзников фатальным, атакуй их драконы сразу по выезде из «Триглифа». Но крылатые бестии налетели на них, когда они оставили сушу позади и вовсю лавировали по замерзшему океану. А на льду скопление райзеров было уже не таким плотным. И чем дальше катер удалялся от острова, тем заметнее редела стая и ровнее становился полет грависаней.

Через десять минут петляния драконы остались единственной все еще преследующей беглецов угрозой. Но и они мало-помалу начинали проигрывать гонку. Скорость, которую грависани могли набрать на прямой, была выше скорости полета райзеров. Которым, после пикирования, приходилось набирать ее заново, в то время как их шустрая добыча неслась вперед все быстрее и быстрее.

Спустя еще пять минут, когда самый выносливый и упорный дракон выбился из сил и отстал от катера, беглецы наконец-то смогли вздохнуть свободно. Лавина отключила режим форсированного маневрирования, что также было воспринято всеми с нескрываемой радостью. Теперь грависани скользили надо льдом ровно, как по маслу, а при наезде силовой подушки на мелкие неровности тряска не возникала.

До сего момента все сидели, молча стиснув зубы и стоически терпя болтанку. Но едва полет стал относительно комфортным, разговоры в кабине сразу же возобновились.

– Ну да, конечно! Теперь у нас столько свободы, что хоть упейся ею, зато нет ни грамма еды, – посетовал Нублар, возвращая некоторых не в меру радостных собратьев в суровую реальность.

Насчет «граммов» он преуменьшал. Кое-кто из смаглеров, а также вильдеры успели сунуть себе в карманы банку-другую консервов. Хотя в основном капитан был прав. Маршрут, по которому беглецы удирали из буровой, не позволял им прихватить с собой даже маленький ящичек с продовольствием, не говоря о серьезных его запасах. Только поступить иначе было тогда нельзя, и винить в этом кого-то не имело смысла. Но все равно перспектива вырисовывалась незавидная. И уже завтра-послезавтра проблема голода встанет перед беглецами ребром.

– Вся наша завтрашняя еда только что бегала за нами и пыталась съесть нас, – проворчал Грир Наждак. – Питаться двуногими или похожими на собак райзерами я бы, конечно, не стал. А вот какого-нибудь толстокожего шестилапого громилу или того же дракона попробовал бы. Думаю, если их мясо хорошенько прожарить, оно будет вполне съедобным.

– И как, предполагается, мы отобьем такую добычу от стаи, чтобы нас самих в итоге не превратили в чей-нибудь обед? – спросил его Хамсин.

– Возможно, на «Триглифе» райзеры сожрут не всех своих мертвецов, и мы еще сможем там чем-нибудь поживиться, когда стая оттуда уберется, – предположил Наждак. – Возможно, у нас даже получится добраться до оставленных в башне продуктов. А еще можно подлетать к пасущимся с краю стаи некрупным тварям, убивать их, цеплять стальным тросом и утаскивать на буксире на безопасное расстояние. Так или иначе, но удаляться без крайней нужды от «Триглифа» и этой стаи я бы не стал. Если будем вести себя осторожно, то с голоду мы рядом с ней не умрем, обещаю.

– А что там насчет города, который обнаружили спутники? – напомнил Клык. – У грависаней хватит энергии, чтобы до него добраться?

– Теоретически должно хватить, – отозвалась Лавина. – Если по дороге туда не наткнемся на серьезные препятствия, то долетим примерно за полдня. Только я не понимаю, что ты намерен там отыскать? По всем признакам город этот накрыла не внезапная катастрофа. Вероятно, жители покидали его на протяжении многих лет, пока наступали ледники. Это означает, что ничего ценного там, скорее всего, не осталось.

– Те, кто выкопал город из-под снега, кажется, считали иначе, – возразил Ржавый. – И если это действительно так, мы можем попытаться выйти с ними на контакт. Если они вытаяли город недавно, там почти наверняка работает их исследовательская группа, ведь на подробный осмотр такого гигантского объекта требуется немало времени.

– Не факт, что температурные аномалии имеют искусственное происхождение, – покачала головой Карр. – Сужу по тому, что спутники продолжают их обнаруживать, но еще ни разу не зафиксировали возле них представителей каких-либо форм галактической жизни. Ни их, ни следов их пребывания там. Если кто-то проводит на Диргане масштабные климатические эксперименты, он развернул бы здесь не одну научную базу. И уже откликнулся бы на те сигналы, что я посылала из «Триглифа». Только в эфире по-прежнему тишина, и возле проталин нет ни единой живой души.

– Я не предлагаю тебе облететь все аномалии. Я хочу проверить лишь одну из них – наиболее для нас интересную, – уточнил вождь. – Если это дает нам хоть малейшую надежду выбраться отсюда, нельзя ею не воспользоваться. Или сколько, по-твоему, мы протянем здесь, охотясь на райзеров? Я удивлюсь, если мы переживем хотя бы одну такую охоту. К тому же не факт, что животные с черной кровью придутся нам по вкусу и что мы не отравимся их мясом.

– Мне, кстати, идея вождя тоже нравится, – поддержал Клыка Нублар. – Скажи, Карр, когда мы доберемся до города, у тебя еще будет доступ к узлу связи «Триглифа» и к мароманнским спутникам? Просто, знаешь ли, не хотелось бы по пути нарваться на еще одну стаю райзеров. И в самом городе без орбитальной разведки нам будет сложно ориентироваться.

– На таком расстоянии связь еще не должна пропасть, – прикинула Лавина. – Не уверена насчет устойчивости, но полностью мы ее вряд ли утратим.

– Тогда рванули на то побережье прямо сейчас. Кого или чего нам ждать? – оживился капитан. – Тем более пока мы по-настоящему не проголодались. А то, когда у нас животы от голода сведет, нам уже будет не до экскурсий.

– Ну хорошо. В город – значит, в город, – не стала больше сопротивляться Лавина. Видимо, ее и саму терзало любопытство к сделанному ею же открытию. Да и поездка к определенной цели в любом случае была интереснее и полезнее, чем поездка невесть куда и зачем. – Только если нарвемся там на новые неприятности, не говорите потом, что это я вас туда заманила…

Глава 16

Пока беглецы мчались сквозь пургу к загадочному древнему городу, Ржавый Клык, Грир Наждак и Вертун успели вволю отоспаться. Когда грависани не выписывали виражи и в них никто не врезался, они оказывались на удивление комфортным видом транспорта: бесшумным, плавным и теплым. К тому же после всех пережитых злоключений вильдеры больше не опасались, что смаглеры ударят им в спину. По крайней мере, до тех пор пока их альянс был взаимовыгодным и каждый боец в нем с каждой новой утратой становился все ценнее и ценнее.

Проснувшись и удивившись, что он проспал аж целых шесть часов, Ржавый отметил, что на борту катера ничего не изменилось. Лавина все так же дежурила у пульта управления, хотя она могла бы командовать автопилотом из какого угодно кресла. Смаглеры, которые в регулярном сне не нуждались, просто сидели и таращились перед собой. Чем они при этом занимались – вели друг с другом телепатические беседы или просто предавались воспоминаниям – поди угадай. Грир и Вертун все еще спали. А Бобус выводил на свой монитор ни о чем не говорящие Клыку картинки, которых в его замусоренной обрывками древних файлов памяти хранилось видимо-невидимо. То, что он так долго помалкивал, было, скорее всего, заслугой Наждака или Вертуна. Ржавый уснул раньше их, и, видимо, кто-то из его парней, заметив это, настрого запретил роботу болтать, дабы он не будил вождя почем зря. А если Бобус переставал дребезжать у тебя под ухом и наступала блаженная тишина, можно было запросто уснуть и самому.

Когда беглецы только высадились на «Триглиф», Клык не мог определить, что сейчас на их острове – день или ночь. Метель и сумрак стирали между ними разницу, хотя Ржавому было, в общем-то, все равно. Главное, он мог ориентироваться в пространстве и видеть, куда стрелять. Ну а остальное имело для него второстепенное значение.

Однако, проснувшись и глянув в бортовой дисплей, он понял, что они воевали с райзерами все-таки в темное время суток. Потому что сейчас снаружи было значительно светлее, что, правда, почти не отразилось на видимости – она так и оставалась низкой. И лишь на главном, очищенном от помех мониторе катера, как было и раньше, ничто не загораживало обзор. Жаль только, смотреть там было не на что. Грависани по-прежнему неслись по ровной заснеженной пустыне. А единственными сколько-нибудь приметными деталями на ней были торчащие там и сям торосы.

– Через полчаса прибудем на место, – сообщила Клыку Лавина, заметившая, как он протирает глаза и таращится по сторонам. – Я настроила спутники так, чтобы они показывали нам с орбиты город в онлайн-режиме. И если в нем или в его окрестностях возникнет что-то подозрительное, мы сразу об этом узнаем.

– Грависани смогут ездить по городу? – спросил Ржавый. Его не грела мысль о том, что им придется бросить на берегу свое передвижное убежище. Пусть катер и не являлся боевым, его корпус выдерживал атаки райзеров, а других противников беглецы пока что здесь не встречали.

– Мы проедем там, где нет завалов и больших трещин в земле, – ответила Карр. – Но чистых улиц в городе осталось немного. Похоже, разруха все-таки добралась до него, прежде чем его полностью замело снегом.

– Ты сказала, что он похож на крупнейшие города вильдеров, – припомнил вождь. – Это значит, что в нем должен быть космопорт. Есть там что-то похожее или нет?

– Догадываюсь, почему ты спрашиваешь. Надеешься найти в том космопорте брошенный звездолет?

– А насколько это реально?

– Ха! – всплеснула руками Карр. – Не знай я, какими вы, дикари, бываете порой наивными, подумала бы, что ты шутишь… Хотя, честно говоря, мизерный шанс на это у нас есть. И в нашем дерьмовом положении будет нелишне проверить даже такую невероятную теорию. Только не рассчитывай на то, что нам повезет. Спутники не засекли на улицах города даже обычный брошенный транспорт. Так что космический корабль здесь и подавно не отыщется… Говорю же: если мы не наткнемся на виновников температурных аномалий, что тоже маловероятно, посещение города станет для нас всего лишь экскурсией. Ну и заодно – убийством свободного времени, которого у нас теперь девать некуда… Кстати, одна хорошая новость у меня для тебя все же есть: погода в «нагретом» городе сейчас стоит превосходная – солнечная и без осадков. Поэтому если в итоге останемся ни с чем, так хотя бы позагораем…

И правда, чем ближе подлетали грависани к аномалии, тем слабее становились снегопад и метель, через которые они продирались к цели. Вскоре они совсем исчезли, едва катер добрался до границы ледового покрова, за которой он разрушался, превращаясь в скопления айсбергов.

Грависани могли летать и над волнами, но сначала им требовалось отыскать пологий съезд к воде. С помощью спутников это оказалось несложно, и вот всего за пару минут картина за бортом катера преобразилась до неузнаваемости. Теперь он скользил не над плоской и скучной белой пустыней, а лавировал между гигантскими льдинами всех мыслимых и немыслимых форм, кроме разве что геометрически правильных. Они тоже представляли для беглецов опасность, но, в отличие от райзеров, не кусались. И потому Лавина безбоязненно сбросила скорость, упрощая задачу автопилоту и уменьшая вероятность столкновения с айсбергами.

Город открылся взорам «экскурсантов», когда скопление ледяных гор впереди разредилось и в просветы между ними стала видна приближающаяся суша. И это было, черт побери, лучшее зрелище, какое Ржавый видел до сей поры на Диргане! Агент-законник Лавина Карр по долгу службы побывала на многих планетах Внешнего Рукава галактики. И она имела право судить, похож этот город на города «мирных» вильдеров или нет. Но в звездной системе Велунда ничего подобного никогда не существовало. Вернее, существовало бы, не веди обитатели тамошних лун друг с другом нескончаемые войны с ядерными бомбардировками. Вот почему их города – и большие, и маленькие – всегда находились глубоко под землей. Вернее, это были даже не города, а разветвленные сети многоярусных бомбоубежищ с ограниченным числом выходов на поверхность.

Ржавый имел смутное представление о том, как жили вильдеры в других звездных системах. Но если среди них и впрямь были народы, возводящие на своих планетах большие надземные города, значит, когда смаглеры называли Клинков дикарями, это была не насмешка, а правда. Даже если бы на лунах Велунда воцарился мир, их обитатели при всем старании не построили бы ничего и близко похожего. Конечно, они умели производить бетон, арматуру и прочие стройматериалы, да что толку? Чтобы возвести даже одно высотное здание, требовались не только чертежи и технологии, но и немалый опыт. Который нарабатывался веками. И если в вопросе строительства Клинки отставали от «мирных» вильдеров на целые столетия, и думать не хотелось, в чем еще они им проигрывали.

Впрочем, и Велунд, и сам Внешний Рукав галактики находились сегодня от Клыка на расстоянии многих тысяч световых лет. Поэтому возвращаться к ним даже в мыслях было пустой тратой времени. Гораздо полезнее было озаботиться поисками в городе космодрома. В этом имелся хоть какой-то резон. К тому же Ржавый не разделял скептицизм Лавины и полагал, что шансы отыскать там брошенный звездолет не такие уж маленькие. Почему ему так казалось, он затруднялся объяснить, но настрой его был сейчас довольно оптимистичен.

Можно сказать, что беглецы не достигли побережья, а перебрались с одного острова на другой. Только это был остров не в географическом понимании, а во временнóм. Неведомые силы вытаяли в ледяном панцире Диргана частицу его прошлого. Благодаря чему союзники получили уникальную возможность с нею познакомиться. Даже если они ничего не найдут, Клык все равно получит хорошую порцию впечатлений от своего пребывания в незнакомом и оттого будоражащем любопытство мире. Человека, которому еще сутки назад светил пожизненный тюремный срок, такие внезапные и головокружительные перемены могли только радовать. Разумеется, до тех пор пока у него было чем утолять голод. И пока им самим не пытались утолить свой голод всякие твари.

Грависани приближались к городу, от которого при свете местного солнца – бледного, но все равно поднимающего настроение – было теперь глаз не отвести. Прибрежная долина, в которой он располагался, выглядела не такой широкой, какой она показалась Ржавому на карте. Так же как весь город можно было охватить взором, находясь километрах в пяти от берега океана. Однако, судя по высоте зданий и плотности застройки, когда-то здесь проживало столько народу, сколько, вероятно, не жило на всем Роммеле – родной луне Зазубренных Клинков. Клыку доводилось видеть стотысячные армии и воевать в их составе, так что он мог уверенно сказать: если заселить сюда такую армию вместе со всей ее техникой, в нем останется еще очень много свободного места.

Этот мысленный эксперимент навел вождя на новую догадку. А что, если те, кто освободил город от многовекового снежного плена, преследовали именно такую цель – расквартировать на планете свою армию? Или даже не одну?

В данный момент это вряд ли являлось поводом для беспокойства. Во-первых, ни армий, ни отдельных подразделений – как крупных, так и мелких – орбитальные спутники не обнаружили. А во-вторых, кто сказал, что эта армия непременно окажется враждебной? Могло статься, что в нее даже принимали добровольцев, и для вильдеров такой исход будет, пожалуй, самым удачным из всех возможных. И не важно, где и за что им предстоит воевать. В Большом мире у них были лишь одни недруги – сайтены, – а все прочие могли считаться до поры до времени союзниками. Но на Диргане оставили следы совершенно точно не сородичи Лавины и смаглеров. Так что вильдеров в отличие от них гипотетическая встреча еще с одними пришельцами беспокоила куда меньше.

Все городские пляжи были завалены выброшенными на берег льдинами, перемахнуть через которые грависаням вряд ли удалось бы. Но выход нашелся быстро – уровень океана позволил катеру выскочить из воды прямо на широкий бетонный пирс – один из тех, что были в городском порту и выдавались далеко в море.

Промчавшись по пирсу, беглецы вылетели на пустую пристань, где решили сделать первую остановку и осмотреться. Какими бы всевидящими ни были мароманнские спутники, всем не терпелось взглянуть на эту находку своими глазами. После чего составить о ней собственное мнение. Да и просто размять мышцы и глотнуть свежего воздуха никому не помешает, хотя киборги вряд ли испытывали подобные желания.

Жары, что растопила здешние сугробы, уже не ощущалось. Так же как заметного тепла. Но температура в аномальной зоне все еще оставалась плюсовой. Волны накатывали на выстроенные ими же вдоль береговой линии ледяные заторы и швыряли в них новые льдины. При каждом ударе прибоя над побережьем стоял такой треск, будто этот самый лед долбила ломами целая армия невидимых уборщиков. Которых почему-то совсем не интересовали упавшие портовые краны, что загромождали своими ржавыми обломками пристань и мешали проезду грависаней.

Если бы фоном для возвышающихся за портом зданий не служили гораздо более высокие, крутые горы, небоскребы произвели бы на вильдеров куда большее впечатление. Хотя и того, которое они произвели, было достаточно, чтобы Вертун открыл от удивления рот, а Наждак громко присвистнул.

– Вот это башенки, разнеси их в клочья килгурианские гаубицы! – добавил он при этом. – У нас пятнадцатиуровневые бункеры уже считаются страх какими огромными. А здесь не двадцать, а все пятьдесят или шестьдесят уровней, да еще не вниз, а вверх!

– Зато одна-единственная бомба – и все эти башни развалятся, словно карточные домики, – покачал головой Вертун и изобразил в воздухе руками фигуру, похожую на ядерный гриб. – Крайне непрактичные сооружения. Даже если у них есть взрывоустойчивые подвалы, как выбраться оттуда после бомбардировки, когда поверх них будет лежать такая гора обломков?

– Вы всю архитектуру оцениваете через призму ядерных войн? Или у вас на Велунде есть и другие критерии оценки этого вида искусства? – поинтересовался у него Хамсин.

– Если бы ты, как я, пересидел в убежищах четыре ядерные бомбардировки, ты не задавал бы вильдерам такие глупые вопросы, – хмыкнул Вертун. – И вообще, для справки: на лунах Велунда такого искусства не существует и никогда не существовало… Ну, если, конечно, не считать искусством наше умение как можно глубже зарываться в землю.

– Так что там насчет космопорта? – спросил Клык Лавину о том, что волновало его сейчас больше всего.

– Трудно сказать. Если такой и есть, то он находится за теми горами и все еще лежит под полукилометровым слоем льда. – Карр указала на горную гряду, что защищала город от ползущего в океан ледника. – Хотя в юго-восточной части города есть место, напоминающее посадочную площадку для шаттлов, которые могли доставлять сюда груз с дрейфующих на орбите звездолетов. Сама площадка пуста, но возле нее выстроено несколько ангаров, которые, уверена, тебе не терпится осмотреть. Правда, я не понимаю зачем. Ведь даже если в одном из них отыщется исправный шаттл, куда мы на нем отсюда улетим?

– Мы сможем облететь на нем планету и поискать другие оттаявшие города, – ответил вместо Ржавого Нублар. – Или тех специалистов, кто извлек их из-подо льда.

– И к чему вся эта возня? – Лавину такая идея, похоже, не слишком воодушевила. – У нас же есть спутники, которые справятся с этой работой намного быстрее.

– Возможно, – ответил капитан. – Только если «снегоуборщики» нарочно маскируются от спутникового наблюдения, с орбиты нам их никогда не увидеть. А вот сканеры даже простого шаттла, летящего на высоте три-четыре километра, засекут наземную базу пришельцев даже ночью и в пургу. Но, зная их теплолюбивую натуру, полагаю, что сначала нам придется обследовать с воздуха температурные аномалии.

– У нас еще нет никакого шаттла. И не факт, что будет, – напомнил Клык размечтавшемуся смаглеру. После чего не отказал себе в удовольствии немножечко помечтать самому: – Но твоя идея мне нравится. К тому же с шаттлов намного удобнее охотиться на райзеров, если вдруг до этого дойдет. Мы смогли бы зависать над стадом и ловить тварей захватом грузового манипулятора, что установлены на всех машинах этого класса. Да и от драконов шаттлы способны убегать намного быстрее, чем грависани.

– Ладно, давайте сначала доберемся до той площадки, – предложила Карр. – А то я не уверена, что у нас даже это получится. Чем дольше смотрю я на город, тем больше он мне не нравится. Не спрашивайте почему – все равно не объясню. Но что-то здесь явно не так. И кто-то, похоже, нас в этих лабиринтах уже поджидает…

Глава 17

Необъяснимая тревога Лавины невольно передалась всем, ведь она еще на «Триглифе» доказала, что ее чутью можно доверять. Но идти на попятную, когда ты, возможно, шагнул одной ногой за порог тайны, никому не хотелось. К тому же, если что-то вдруг и правда пойдет не так, союзники могли развернуть грависани и умчаться в обратном направлении. Тем более что путь к быстрому отступлению был ими уже хорошо разведан.

Обогнув обломки портовых кранов, катер пролетел через порт и очутился непосредственно в самом городе. Чьи улицы были достаточно ровные, чтобы грависани могли по ним передвигаться. Оказавшись между рядами небоскребов, Клык ощутил себя будто в глубоком каньоне, где на тебя в любой момент грозит сорваться камень, а то и целый обвал. Или нет, здесь было, пожалуй, еще рискованней. Все-таки в каньонах с отвесными стенами довольно трудно устраивать засады. А на этих улицах, в любом из тысяч глядящих на тебя окон, мог засесть стрелок с пулеметом или противотанковым орудием. И ты не вычислишь его до того, как он откроет стрельбу. Вот только после того, как он ее откроет, может случиться так, что вычислять его будет уже слишком поздно.

Ожидая найти следы воздействия на город высокой температуры – той, что растопила весь здешний снег, – Ржавый нигде их не обнаружил. Это выглядело подозрительно, но он лишь махнул рукой – подозрений у беглецов к этому часу и без того накопилось предостаточно. А вот заметившая то же самое наблюдательная Лавина молчать не стала.

– Обратите внимание на сохранность зданий, дорожного покрытия и металлоконструкций, – сказала она, когда катер углубился в переплетение городских улиц. – Наверняка где-то здесь есть следы термического разрушения, но я пока их не замечаю. Тогда как для столь быстрого таянья миллиардов тонн слежавшегося снега город требовалось облучить сверхмощным потоком тепловой энергии. И этот поток был остановлен, прежде чем сошла вся талая вода и жар начал наносить вред сооружениям и дорогам.

– Иными словами, аномалию кто-то очень своевременно выключил, – добавил Клык. – Потому что считать такое совпадение случайным никак не получается.

– И что теперь прикажете делать: радоваться вашему открытию или огорчаться? – осведомился Нублар.

– Лично я обрадуюсь, если выяснится, что на планете работает оснащенный мощным оборудованием отряд археологов, – ответила Карр. – Вот только обычные археологи откликнулись бы на наш призыв о помощи и не стали бы скрываться от нас и от спутников. Так могут поступать лишь черные археологи, ведущие нелегальные раскопки. И мне сталкиваться с ними будет ненамного приятнее, чем с пиратами или контрабандистами. Но ты, кэп, имеешь шанс найти с ними общий язык, хотя не факт, что они обрадуются встрече с беглыми преступниками. Все зависит от того, что они здесь ищут. И если что-то крайне важное, случайные свидетели, вроде нас, станут для них нежелательной помехой.

– Не исключено, – согласился Нублар. – Но, как бы то ни было, от черных археологов я прятаться не намерен. Возможно, у меня найдутся с ними общие знакомые или даже друзья – наши бизнесы близкородственны, а сами мы частенько пересекаемся на просторах галактики… Черт, а это еще что за сигнал?

– Это спутник! Кажется, он наконец-то что-то засек! – Лавина повернулась к монитору и увеличила карту города на пол-экрана. – Так и есть – какое-то движение на севере! Только я не пойму, в чем тут дело. Температурные анализаторы словно взбесились! Такое впечатление, что все они заглючили и перенацелились на солнце… Ого! Да это и впрямь нечто очень горячее! И оно движется!

Внезапное удивление охватило не только ее, но и остальных, кроме разве что Бобуса. В инфракрасном спектре, через который Лавина то и дело изучала карту города, его поверхность была нагрета неравномерно. Чем объяснялось такое остывание – плотностью застройки или чем-то еще, – неизвестно. Но ничего подозрительного в этом не было. Наиболее горячий участок располагался на севере, и еще один, чуть похолоднее – на юге, близ побережья. И вот сейчас температура северного источника тепла подскочила настолько, что даже при взгляде на карту в обычном режиме было видно ослепительно-яркое пятно, похожее на большой солнечный зайчик. А в режиме тепловизора оно и вовсе закрывало собой едва ли не восьмую часть карты, что свидетельствовало о гигантской температуре этого явления.

Но это было еще не все. Карр не почудилось: источник тепла действительно перемещался. Не слишком быстро, но в масштабе карты его движение было заметно невооруженным глазом.

– Похоже на обычную засветку, – предположил Хамсин. – Возможно, там установлены какие-то зеркальные объекты. А восходящее солнце отражается в них, и спутники фиксируют движение его блика.

– Что?! Блик температурой в тридцать с лишним тысяч градусов по Цельсию?! – воскликнула Лавина, и старпом, сверившись с информацией на мониторе, был вынужден прикусить язык. – Блик, оставляющий за собой след из дыма и пара?

– Кто-то обстреливает город с орбиты лучевым оружием! – высказал новое предположение один из смаглеров.

– Исключено! – отринула и эту гипотезу Карр. – Падающий сверху луч такой мощности тоже был бы виден в инфракрасном спектре, как, впрочем, и его наземный след. Но он там не виден. Пока все указывает на то, что по городу движется некий раскаленный объект – очевидно, аномальный сгусток плазмы. А вот откуда он взялся и куда движется – большой вопрос…

Карта на мониторе неожиданно покрылась рябью сильных помех, после чего и вовсе пропала.

– Эй, а это еще что за шуточки! – возмутилась Лавина и, судя по замельтешившим на экране непонятным символам и строчкам, взялась исправлять неполадку. Но почти сразу же сдалась, поскольку это оказалась вовсе не неполадка, а настоящая катастрофа.

– Спутнику конец! – известила Карр союзников через несколько секунд. – Конец не в смысле «обрыв связи», а в смысле «полный и окончательный конец». В общем, нет больше нашего спутника. Даже опознавательный маяк на нем, и тот замолк.

– Тоже мароманнская «паутина»? – спросил Клык.

– Нет, его орбита находилась гораздо ниже, – помотала головой сайтенка. – Да и не «умер» бы он в «паутине» так быстро. Судя по тому что в последний момент все его температурные датчики зашкалили, он просто сгорел.

– Или был сожжен! – подняв палец в потолок, заявил Нублар. – А что со вторым спутником?

– Город появится в зоне его видимости через… через семнадцать минут, – уточнила Лавина. – А пока мы можем полагаться лишь на грависани. В смысле, на их радар и сканеры. Только они, к несчастью, видят в городских условиях не дальше одного квартала. Но рост температуры уже фиксируют.

– Сгусток плазмы летит к нам! – забеспокоился Нублар, а вслед за ним и остальные, включая Клинков. – Живо разворачивайся и увози нас обратно в океан!

– Обратно не получится, – ответила киборгиня. – Изменение теплового фона, который фиксируют наши внешние сенсоры, показывает: сгусток поменял курс и тоже движется к берегу. Так что если мы туда вернемся, то рискуем столкнуться с ним прямо на пристани или в акватории порта.

– А на какую температуру рассчитана обшивка грависаней? – спросил Вертун.

– На достаточно высокую, но явно не на тридцать тысяч градусов, – разочаровала его Лавина. – Даже если при встрече с этой «горелкой» она не расплавит катер, мы все равно сгорим в нем, как в жаровне. Мое мнение: надо держаться первоначального маршрута. Рядом с площадкой, к которой мы летим, есть большая котловина, наполненная талой водой. В случае крайней опасности мы утопим в ней грависани, и если «горелка» там не задержится, вода в котловине не успеет полностью выкипеть. Ну а кипяток наша обшивка выдержит без проблем сколько угодно времени.

Хор одобрительных возгласов известил Карр о том, что за отсутствием иных конструктивных идей ее предложение принято единогласно. И катер продолжил лавировать по улицам-каньонам, все дальше улетая от побережья в сторону гор.

– Кажется, однажды я уже видел нечто подобное, – сказал Ржавый Клык, которому при виде аномально горячего объекта вдруг припомнился эпизод из не столь отдаленного прошлого. – На Гамилькаре – луне, которую все собравшиеся здесь прекрасно помнят. А конкретно – на одном объекте, который сайтены называли «Блитц-4», а мы – «Гнездом». Собственно, там мы с Карр и познакомились, когда она и ее товарищи проиграли нам бой и были взяты в плен. Но речь не об этом, а о тех странных киборгах, которые удерживались в подвалах Гнезда. Мы не хотели их освобождать, но наши противники сами сделали это. А затем выпущенные арестанты просто взяли и вспыхнули, мгновенно превратившись в пепел. Причем вспыхнули таким жарким пламенем, что, не успей мы скрыться и не будь на нас скафандры, мы сгорели бы вместе с ними… По-моему, Карр, настало время тебе рассказать о самовозгорающихся киборгах. Тех, которых вы боялись настолько, что упрятали их в изолятор не на своем гамилькарском анклаве, а далеко за его пределами.

– Что-то я в отличие от тебя не вижу связи между ними и дирганской «горелкой», – удивилась Лавина, но как-то не слишком искренне.

– Разве? – заметил ей в ответ Ржавый. – А вот мне так совсем не кажется. Вы возили эти живые «горелки» на Гамилькар по маршруту, одним из промежуточных пунктов которого был Дирган. Где, как мы выяснили, тоже есть странные движущиеся «горелки», понаделавшие здесь множество проталин. Совпадение?

– Кто тебе сказал, что у нас был всего один маршрут до Гамилькара? Да мы проложили их туда не меньше дюжины!

– Ага! Раз ты, стерва, уходишь от ответа, это уже верный признак того, что дикарь задает правильные вопросы, – поддержал Клыка Нублар. Даже если смаглер и знал о существовании Гнезда, насчет тамошних узников он был явно не в курсе. – А ну-ка живо признавайся, кого вы тайно сжигали в своих подвалах на Гамилькаре?! Уж не наших ли братьев-смаглеров?!

– Чего это вы все так перевозбудились? От страха, что ли?! – фыркнула Карр, но увиливать от ответа не стала: – Ну хорошо-хорошо, успокойтесь! Раскрою я вам эту тайну – невелика секретность! Никого мы на «Блитц-4» не сжигали. Наоборот, только и делали, что удерживали тех несчастных от самосожжения. И изучали их болезнь, если, конечно, ее можно так назвать. Дикарям об этом вряд ли известно, но вы, смаглеры, возможно, слышали истории о том, что вот уже многие годы некоторые внезапно сходящие с ума сайтены ни с того ни с сего вспыхивают жарким огнем и моментально сгорают. Обычно это случается, когда к ним пытаются применить насилие. На фоне общего числа наших психических больных их немного, и все же их количество год от года растет. Сначала пеняли на фатальный глюк или вирус, поражающие некоторые модели имплантатов. Но потом выяснилось, что такие же огнеопасные психи обнаруживаются не только у нас, но и у мароманнов, дактианцев и остальных народов. Кроме киферов и вильдеров – их эта напасть вроде бы не затронула. И тогда была выдвинута гипотеза о распространяющейся по галактике новой неведомой заразе, которой подвержены лишь прямые потомки выходцев с планеты Земля. После чего не только мы, но и прочие народы стали создавать карантинные центры на окраине галактики. Такие, куда свозились все больные с подозрением на этот вид смертельного безумия. «Блитц-4» был как раз одним из таких изоляторов.

– Про взрывающихся психов я ничего не слышал, – признался Нублар. – Наверное, потому что я мотаюсь по вильдерским мирам и редко получаю новости с родины. Зато я слышал про другую заразу, которая выглядит гораздо страшнее – взрывающиеся по непонятной причине звезды. Эта волна вроде как надвигается из центра галактики и обещает рано или поздно докатиться до наших миров.

– Нам про такие звезды тоже известно, – подтвердил Клык. Сам он, правда, узнал о них лишь недавно, от ныне мертвого предателя Йоргена Безголового. Но Йорген и те, кто обрек вместе с ним на гибель армию Зазубренных Клинков, были осведомлены о вспыхивающих вокруг галактического Пекла звездах настолько, что стали всерьез готовиться к наплыву на Велунд беженцев из Большого мира.

– Есть и такая проблема, это верно, – кивнула Лавина. – И кое-какие научные умы уже пробовали связать ее с воспламеняющимися психами. Само собой, безуспешно – никаких очевидных связей здесь в упор не усмотреть. Что вообще может связывать людей в одной части галактики и звезды – в другой? Но исследования в этой области продолжаются, поскольку люди сгорают совершенно неестественным образом, очень напоминающим аномальное сгорание далеких звезд. Так, будто они вовсе не люди, а ходячие плазменные бомбы… Только я не врублюсь, о чем вообще речь? Вы заподозрили, что мне может быть известна причина той ерунды, которая творится на Диргане, но я нарочно ее от вас скрываю?

– Учитывая, как много у тебя есть от нас секретов, такое вовсе не исключено, – сказал капитан. – Правда, то, что ты рискнула сунуться вместе с нами в город, где нас может испепелить какая-то плазменная дьявольщина, говорит о том, что вряд ли ты ожидала здесь с нею столкнуться.

– Браво, кэп! А раз так, то и отстаньте от меня вы, оба, со своими идиотскими придирками! – возмутилась Карр. – Хотите спросить, имеет ли отношение все творящееся на Диргане к тому, чем я занималась на Гамилькаре? Может быть, да. А может, и нет! Вот и все, что я могу вам сейчас ответить. Собираюсь ли я исследовать этот горячий объект? Да, это было бы неплохо. Только я еще не выжила из ума, чтобы искать с ним встречи без необходимого технического оборудования и поддержки научных экспертов. Ну что, я понятно выразилась? Понятно или нет?

– Ладно, проехали, – махнул рукой Ржавый. В целом его удовлетворили объяснения Карр. Но даже если она и соврала – поди теперь это проверь.

– Понятно, да не все. Вождь сказал, что вы сожгли тех больных, когда его отряд ворвался на «Блитц-4», – припомнил Нублар. – Но зачем? Побоялись, что ваши секретные подопытные попадут к дикарям?

– Не утрируй, кэп, – попросила сайтенка. – Никто их не сжигал, они сгорели сами. И сгорели бы в любом случае, потому что дикари не смогли бы обеспечить им надлежащий уход. Все, что мы сделали, – это выпустили больных из палат и привели их в возбужденное состояние. Они так и так были обречены. А мы лишь хотели, чтобы их смерть оказалась ненапрасной. Но она все равно такой оказалась, учитывая, что все мои товарищи погибли, а меня занесло в эту жуткую космическую задницу.

– Вот она, типичная психология законников: хочешь спрятаться за спиной гражданских – убеди себя и других в том, что у тебя не было иного выбора и что для гражданских помочь законнику – их священный долг! – презрительно хохотнул Нублар. – Скажи, вождь, у тебя на луне такие же порядки или ваши законники не столь лицемерны, как наши?

– А не пошли бы вы все куда подальше! – выругалась Лавина, которой надоело оправдываться, да еще перед теми, перед кем она была не обязана этого делать. – Решили от скуки повеселиться и потрепать мне нервы? Рано радуетесь – сейчас я испорчу вам настроение! Попрощайтесь с нашим вторым спутником – мы только что потеряли и его!

– Вот те раз! А с ним-то что за беда приключилась?! – воскликнул капитан.

– Очевидно, та же самая, что и с его братцем, – ответила Карр. – Сначала зашкалили датчики температуры, а затем он прекратил посылать все до единого сигналы. Будь это простой обрыв связи, мы все равно продолжали бы слышать его опознавательный маяк. Но поскольку вместе со связью издох и маяк, значит, и второй наш спутник полностью выведен из строя.

– Выведен?! – переспросил Хамсин. – Но кем?

– Откуда мне знать? А что, тут есть другие варианты? – недоуменно посмотрела на него Лавина. – Спутники полвека летали себе спокойно по орбите, ни с чем не сталкиваясь. Но стоило лишь им включиться и начать собирать информацию, как оба они сразу исчезают с интервалом в четверть часа! По-твоему, это случайность?

– Ты изменила их орбиты, и они могли врезаться в облако космического мусора. Того, с которым они раньше благополучно разлетались, – предположил старпом. – А мусора в пространстве вокруг Диргана, после гибели одной из лун, рассеяно немало.

– При столкновении с мусором не бывает такого чудовищного выброса тепла, который зафиксировали в последний момент датчики спутников, – не согласилась Карр. – Я думаю, что выброс в городе сгустка движущейся плазмы – это не единственный всплеск аномальной активности на Диргане. Что-то подобное, вероятно, случилось и в других его местах. А также в околопланетном пространстве. Не хочется думать об этом, но не стоит исключать, что именно наше появление растревожило ту силу, что наследила в здешних ледниках и в атмосфере. И как теперь ее угомонить, лично я не имею ни малейшего понятия…

Глава 18

До цели, к которой стремились беглецы, оставалось всего ничего, когда снаружи начало быстро теплеть. Радар и сканеры грависаней все так же не видели дальше одного городского квартала, и источник тепла находился пока вне зоны их действия. Однако и без них было ясно, отчего повышается забортная температура. И пусть главной насущной потребностью гостей Диргана было не дать себе замерзнуть, этому теплу никто из них не обрадовался. Все они догадывались, откуда оно берется, и догадка эта почти наверняка была верной.

– Поднажми еще! – крикнул Лавине Нублар сразу, как только на мониторе высветилась информация о резком потеплении наружной атмосферы.

– Большего из этой железяки не выжать, – откликнулась Карр. – Нам даже максимальную скорость на ней не развить – дороги загромождены обломками, приходится часто маневрировать… Ладно, не паникуйте! До котловины с водой лететь еще пару минут – за это время мы в любом случае не успеем изжариться.

Звучало вполне обнадеживающе. Вот только на деле все оказалось не так радужно. Уже через полминуты воздух снаружи прогрелся до температуры кипения воды. А еще через полминуты на обшивке катера можно было плавить свинец.

К этому времени загадочный враг, коего все теперь называли плазмоидом, наконец-то появился на радаре. Он имел вид такого же яркого пятна, как на спутниковых картах, но наверняка не такого яркого, каким был в реальности. Двигался он, судя по его траектории, не по следу грависаней. И тем не менее расстояние между ними и плазмоидом быстро сокращалось. Вследствие чего их корпус продолжал нагреваться, и система охлаждения уже не справлялась с нагрузкой, вовсю сигнализируя о перегреве.

Оставшуюся минуту до погружения катера в водоем беглецы провели будто в раскаливающейся печи. Защитные маски на шапках буровиков вновь пригодились им, чтобы уберечь лица от жара. Дышали все, закрыв нос и рот перчатками, что тоже в целом помогало. Хотя, продолжай температура расти такими темпами, минуты через три от одежды не стало бы проку. А через пять минут грависани и вовсе расплавились бы, поскольку «горелка» находилась бы уже в опасной близости от них.

Грависани не расплавились – автопилот исправно доставил их до места назначения. А вот некоторые их внешние механизмы после погружения в водоем пришли в негодность от резкого перепада температур сразу на пару тысяч градусов. Под днищем катера что-то несколько раз громко хрустнуло, и на без того усеянном тревожными надписями мониторе запестрели новые. Корпус тоже не выдержал столь экстремальное испытание и кое-где пошел трещинами. В них тут же хлынул кипяток, который пока не протекал сквозь термоизоляцию и внутреннюю обшивку, но ждать этого было недолго. Когда между нею и внешней обшивкой скопится много воды, она начнет просачиваться в кабину, и жизнь беглецов станет еще веселее.

Вода за бортом закипела почти сразу же. Перегретые радары и сканеры работали со сбоями, но все еще давали «картинку» того, что происходит снаружи. Сам плазмоид долетел до котловины через три минуты после того, как грависани опустились на дно. И, видимо, хотел пролететь прямо над ней, но вдруг «передумал» и резко сдал назад, словно бы наткнулся на столб пара и ошпарился. По крайней мере, так это выглядело на экране монитора.

Впрочем, все это мало утешило беглецов. Если «горелка» сбросит скорость и задержится в этом районе, ее близость к водоему заставит тот очень скоро выкипеть до дна.

Шансы союзников выпутаться из этой передряги живыми были примерно пятьдесят на пятьдесят. Так сообщил бортовой ИИ, взяв в расчет скорость удаления плазмоида, скорость понижения уровня воды и скорость ее остывания. Все зависело от того, изменит враг курс на обратный или нет. Если изменит – пиши пропало. Если нет, то по мере его удаления кипение ослабнет, отчего вода перестанет улетучиваться так быстро. А затем водоем станет просто горячим, и грависани выплывут на поверхность. Еще «горелка» могла зависнуть на месте, что тоже обернется для беглецов проблемами. Но поскольку до этого она еще нигде не задерживалась, такой вариант люди в своих расчетах не рассматривали…

…Так же как не рассматривали они четвертый вариант, но лишь потому, что банально до него не додумались. Действительно, кому могло прийти в голову, что удаляющийся от котлована плазмоид вдруг начнет метаться из стороны в сторону, да еще с такой скоростью.

Траектория его метаний была хаотичной, но вписанной в окружность диаметром около двухсот метров. «Горелка» вела себя подобно шарику огромной погремушки, что неизменно натыкался на преграду, резко менял направление полета, вновь натыкался на преграду и так далее.

Монитор рябил помехами, однако позволял рассмотреть одну любопытную подробность. А именно – пространство, в границах которого носился плазмоид, являло собой ту самую площадку, что была принята Лавиной за небольшой космодром для орбитальных шаттлов. Окружающие его ангары горели и рушились. Но в них аномалия почему-то не залетала, хотя раньше пролететь сквозь такую преграду не представляло для нее сложности. Бетон и металл, из которых были сооружены здания, при контакте с нею обращались, соответственно, в прах и пар. А те постройки, что оказывались поблизости, загорались, трескались и становились грудами щебня.

Неизвестно, как долго еще «горелка» выжигала бы землю и кипятила водоем, не взорвись она вдруг яркой вспышкой и не сгинь в пламени своего же взрыва. Который заложники кипящего озера уже не увидели – вспышка полностью ослепила радар, и на мониторе остался лишь сплошной фон помех. Зато они услышали грохот и почувствовали толчок, но тот и другой оказались вполне терпимыми. Само собой, для тех, кто укрылся на дне котловины. Очутись же беглецы наверху, не факт, что они сейчас были бы живы.

Озеро продолжало кипеть, правда, уже не так сильно, и процесс этот мало-помалу затухал. Лавина перезагрузила «ослепшие» радар и сканеры, которые хоть и продолжили сбоить, но задачу свою с грехом пополам выполняли. И позволили оценить обстановку еще до того, как грависани вынырнули из воды.

Площадка, где взорвался плазмоид, и ее окрестности источали убийственный жар и полыхали. От ангаров и близлежащих строений не осталось ничего, и еще в радиусе полукилометра здания обратились в дымящиеся руины. Земля в эпицентре взрыва почернела и остекленела, но так было везде, где до этого пролетала «горелка». Зато сама она полностью испарилась, и сканеры фиксировали лишь остаточные явления ее присутствия, не отмечая при этом дальнейшего подъема температуры. Наоборот, теперь они отмечали ее спад – не слишком быстрый, но все-таки заметный.

– Что с грависанями? – Только сейчас, когда главная опасность миновала, Клык отвлекся от монитора и обеспокоился состоянием катера.

– Повреждения не фатальны, хотя легкими их тоже не назвать, – ответила Лавина. – Можете порадоваться, что не сварились в кипятке и не сгорели. Но больше поводов для веселья, увы, нет. Насколько все плохо, точно скажу, когда выплывем. Пока же известно одно: назад в «Триглиф» нам на этом дырявом и хромом корыте не улететь. И для охоты на райзеров оно теперь непригодно. Разве что для охоты на старых, больных и отбившихся от стада райзеров, но своих аутсайдеров они и без нас успевают сожрать с потрохами и костями.

– А что такое случилось с «горелкой»? – спросил Хамсин. – С чего она вдруг взбесилась?

– Спроси что-нибудь попроще, – проворчала Карр. – Мало ли что может случиться с летающим плазменным сгустком! Сейчас меня больше волнует, откуда он взялся и нет ли поблизости другой такой аномалии. Потому что, если мы взглянем на тепловую карту… – Лавина вывела на монитор оставшееся в памяти ИИ изображение местности, сделанное в инфракрасном диапазоне спутником, незадолго до его исчезновения. – Мы увидим, что до нашего появления в городе было два участка, нагретых значительно выше остальных. Плазмоид возник прямо в центре северного. – Она отметила курсором точку, откуда начала свой полет «горелка». – Тогда как на юго-восточном все по-прежнему спокойно. Вот только надолго ли, хотелось бы знать?

– Откуда тебе известно, что там спокойно, если у нас больше нет спутников? – спросил Клык.

– Этот горячий район находится по соседству с котловиной. Появись там плазмоид, забортная температура сразу же поползла бы вверх. А она после взрыва «горелки» продолжает опускаться.

– Ничего мы здесь не найдем кроме ароматной печеной корочки, которой скоро все покроемся, – угрюмо молвил Нублар. – Пора улетать отсюда и держаться от этих проталин подальше. Райзеры, как видно, уже хлебнули рядом с ними неприятностей, вот и не лезут сюда греться. Так что и нам лучше не ввязываться в эти игры с огнем. Тем более что ангары, где еще могли бы сохраниться шаттлы, теперь все равно превратились в пепел.

– Вот черт! Горячо! – Смаглер Бенталь вскочил с сиденья. – Эй, тут мне на башку кипяток закапал! Может, это… пора уже взлетать, пока на нас со всех щелей не полилось?

– Вообще-то, наверху еще жарковато, но раз такое дело… – Карр, так же как все остальные, тоже с опаской посмотрела на потолок. – Но раз такое дело, полагаю, можно рискнуть. И впрямь, лучше немного попотеть, чем ошпариться…

Выбраться из котловины оказалось намного сложнее, чем в нее нырнуть. И не только потому, что катер был поврежден и плохо подчинялся командам пилота. Из-за сильного кипения воды ее уровень упал почти наполовину. И когда грависани поднялись над поверхностью водоема, они оказались не вровень с его берегами, а гораздо ниже.

Пришлось, как было и тогда, на «Триглифе», снова прибегнуть к раскачке, благо склоны впадины были не отвесные, а достаточно пологие.

Отогнав катер к одному берегу, Лавина разогнала его над водой так быстро, как только смогла. И въехала на противоположный склон котловины так высоко, как только сумела. Машина преодолела примерно две трети подъема, но прежде чем она покатилась назад, Карр развернула ее на сто восемьдесят градусов и опять стала набирать скорость.

Теперь, когда разгонный путь увеличился и часть его шла под гору, грависани ускорились сильнее. И этого хватило, чтобы выехать на тот берег, от которого Лавина начала свой маневр. Вылетев из котловины, катер снова очутился в городе, правда теперь этот его район изменился до неузнаваемости.

Или нет, правильнее сказать – как раз до узнаваемости. Наконец-то Ржавый Клык увидел до боли знакомые, практически родные пейзажи: опаленные ядерным пламенем и заметенные пеплом еще дымящиеся руины. Правда, никакой радости этот короткий приступ ностальгии ему не доставил. Когда он взирал на нечто подобное на Велунде, он и Зазубренные Клинки обычно шагали по горящим руинам победителями. Здесь же Клык ощущал себя не победителем, а жертвой, пускай он и его нынешние соратники еще не проиграли войну с Дирганом. Жертвой, которая была еще способна кусаться и трепыхаться, но спасти которую это ее трепыханье вряд ли могло.

– Радиация снаружи высокая, – доложила Лавина, – так что если кому-то надо выйти помочиться – терпите или мочитесь прямо в штаны… Теперь о неполадках. Разгонный блок у нас не поврежден, а с силовой подушкой проблемы. От перегрева в энергосистеме образовалась утечка. И теперь дорожный просвет катера составляет лишь тридцать шесть процентов от нормы…

– Что это значит? – толкнув локтем в бок Вертуна, поинтересовался у него Грир, который плохо разбирался в движущейся технике, чего нельзя сказать о стреляющей.

– Это значит, что теперь мы летим над землей на высоте лишь полметра. А для нормального полета грависаням надо как минимум полтора, – объяснил ему бывший пилот.

– Ясно. Короче говоря, будем теперь скрести брюхом каждую кочку, – кивнул Наждак.

– Если бы это касалось одних только кочек! – Вертун удрученно вздохнул. – Грависани и раньше плохо шли в горку, а с таким дорожным просветом при их длине им теперь не на каждый пологий склон въехать. Если бы берега в этой луже были еще на пять градусов круче, мы бы в ней так и застряли. А помнишь спуск, по которому мы съехали с океанского ледяного покрова на воду?.. Можешь про него забыть – теперь он стал для нас слишком неподъемным.

– Что за проклятая планета, сожри ее мароманнская «паутина»! – пробурчал Грир. – Даже техника Большого мира на ней ломается, хотя я слышал, что кувалдами мароманнов можно хоть алмазы колоть!

Карр перечислила еще несколько неполадок, но, судя по ее спокойному тону, все они относились к разряду некритичных. Вновь в кабине стало жарко, правда уже не так, как при бегстве от «горелки». Хорошо и то, что лететь в сторону побережья надо было почти все время под гору. А вот кочек на обратном маршруте и впрямь появилось видимо-невидимо – все благодаря «сдувшейся» силовой подушке грависаней. Только Клинков в отличие от сайтенов тряска не нервировала, ведь все наземные машины вильдеров подскакивали на ухабах так часто, что многих старых солдат это даже порой убаюкивало.

Возможно, Ржавого эта тряска тоже вскоре убаюкала бы, не будь в грависанях столь жарко и не будь беглецы взбудоражены знакомством с плазмоидом. Но Клык и его люди не спали и потому сразу почуяли, что несколько очередных ударов по катерной обшивке прозвучали как-то нетипично. Во-первых, они громыхнули не по днищу, а по крыше. А во-вторых, вслед за этими ударами послышались еще более странные звуки – не то суматошные шаги, не то беспорядочная долбежка молотками.

Впрочем, не только вильдеры, но и все остальные обратили на это внимание. В том числе и пока еще функционирующий ИИ катера, с которым Лавина была постоянно на связи.

– Вот так сюрприз! Да у нас гости! – воскликнула она, подскакивая с сиденья. – Мароманнские робокриги! Откуда они тут взялись и почему наш радар их не засек?

Почему сплоховал радар, загадки как раз не составляло – мало ли что еще могло работать со сбоями у побывавшего в такой переделке транспорта. А вот дать ответ на первый вопрос Карр было гораздо труднее, пусть на Диргане и находились заброшенные буровые мароманнов. Вот только между ними и городом лежало огромное расстояние. Которое боевые роботы – даже если они там имелись, – сами никогда бы не преодолели – все они попросту утонули бы в снегу сразу по выходе со своей базы. Да и как вообще законсервированная техника могла выйти без приказа из своих хранилищ?

– Что они делают? Ломают обшивку? – спросил Клык, тоже вскакивая с кресла и взводя пулемет. Никто не смог усидеть на месте после такой сногсшибательной новости. А те, у кого было огнестрельное оружие, тоже расхватали его и держали наготове.

– Э-э-э… нет, не ломают, – ответила Лавина, и в голосе ее слышалось удивление. – Просто запрыгнули и э-э-э… Не пойму, что они делают. Там пять робокригов, и для них взломать корпус грависаней так же легко, как тебе откупорить консервную банку. Но они… хм… Да что они там такое делают, черт их возьми?! Чечетку пляшут, что ли?

– А мы можем их как-нибудь стряхнуть?

– Как? Это же обычные грависани с обычной обшивкой, без функции активной защиты.

Неизвестно, чем конкретно занимались на крыше кибернетические паразиты. Но то, чего они добивались, выяснилось довольно скоро – когда на катере вдруг отключились абсолютно все системы. Едва это произошло, он, превратившись в обычный многотонный кусок металла, грохнулся на дорогу. После чего проскрежетал по ней пару десятков метров и замер. А вместе с ним замерли все, кто в нем находился. Все они попадали с ног, но скорость грависаней перед этим была невелика, и никто не пострадал. Исключая полученные кое-кем ушибы и шишки, на которые, однако, никто сейчас не обратил внимания.

Робокриги тоже пережили устроенную ими же катастрофу без повреждений. Беглецы еще поднимались с пола, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, а роботы были уже тут как тут. И теперь им хотелось познакомиться поближе с пилотом и пассажирами катера.

Вновь было наглядно доказано преимущество одних мароманнских технологий над другими. Робокриги не стали вырезать катерный люк, а просто открыли его замки с внешней стороны. Каким образом – знали лишь они и делиться своим секретом явно не пожелали. Вместо этого роботы отступили от выхода и, выстроившись полукругом, приготовились ко встрече с пойманными ими людьми.

– Не стрелять! – велел Клык вильдерам и смаглерам. – Будь мы нужны им мертвыми, они бы бросили сюда гранату.

– Может, им просто не хочется повредить грависани, – предположил Грир, не сводя глаз и «лидбита» с открытого люка.

– Ха! Да они их уже повредили, чтобы не сказать – уничтожили! – фыркнула Лавина. – Все системы мертвы, связи с ИИ нет, и сам он, кажется, полностью стерт.

– Все равно – не стрелять! – повторил Ржавый. – Каковы вообще наши шансы победить полдесятка робокригов?

– В перестрелке на такой дистанции – никаких, – отозвался Нублар. – А вот если наша великая хакерша проникнет к ним в головы, тогда мы, вероятно, сможем вывести их из строя без единого выстрела.

– Уже попробовала, – сказала Карр. – Бесполезно. У них в мозгах брандмауэр последнего поколения, который слишком крут для мозгов вашей Сидонии Тегра! Если кто еще не сообразил, поясняю: эти роботы современнее нашего катера как минимум на полвека. И они совершенно точно не зимовали все это время на здешних буровых – их привезли на Дирган совсем недавно.

– Да неужели? – оживился Нублар. – Как здорово! Так давайте же выйдем и спросим у них, кто их сюда привез. И, главное – когда их отсюда увезут!

– Ага, так они тебе и рассказали! – засомневалась Лавина. – Но выходить из катера все равно надо. Если мы, конечно, не хотим, чтобы нас выволокли отсюда силой…

– Внимание, сайтены, вильдеры и робот, модель которого была снята с производства двести шестьдесят лет назад! – раздался снаружи суровый голос. Он был почти похож на человеческий, но некоторая механичность в нем все равно ощущалась. – Приказываю вам сложить оружие и выходить из катера по одному. Не бойтесь! Мы не причиним вам вреда, если вы сами нас к этому не вынудите!

– Ну что? – Капитан обвел присутствующих вопросительным взглядом. – Как по мне – абсолютно справедливое требование, раз мы так и так не собираемся с ними воевать. Что скажете?

Лавина и смаглеры не возражали.

– Слово за вами, дикари! – Нублар перевел взгляд на Клинков.

– Поддерживаем, – ответил Клык, переглянувшись с собратьями. За последнее время они столько раз складывали оружие, что, кажется, начали привыкать к частым капитуляциям. Такое поведение по меркам Зазубренных Клинков выглядело, конечно, не слишком достойным. Вот только Велунд находился сейчас слишком далеко от них, а в Большом мире их кодекс чести доставлял им одни неприятности и ничего больше.

– Очень хорошо! – довольно кивнул Нублар, проследив, как вильдеры опустили «лидбиты» на пол. – Осталось обсудить последний вопрос: кому из нас выходить первым. Полагаю, это важно! Среди нас есть те, кого мы никак не можем потерять, если у какого-нибудь робота нечаянно дрогнет палец на спусковом крючке.

– Бобус выйдет первым, – решил Клык под молчаливое одобрение всех. – Ему не привыкать. К тому же, как знать, возможно, кто-то из робокригов вдруг опознает в нем своего прапрадедушку…

Глава 19

Робокриги остановили беглецов, когда они уже покинули горячую и радиоактивную зону, оставшуюся после взрыва плазмоида. Поэтому выход из грависаней наружу не представлял для союзников опасности. Если, конечно, не брать в расчет самих робокригов. Которые вели себя хоть и дружелюбно, но от которых по-прежнему можно было ожидать всего, чего угодно.

– Мир вам, дети мои! Дружба рулит, война – отстой! – провозгласил Бобус, выкатываясь из люка первым. – Чудный денек, не правда ли? Нельзя так просто взять и начать войну в столь прекрасное утро!.. Сигареткой не угостите?

Робокриги могли бы без труда прожечь броню старичка, но они этого не сделали. И отключать его тоже не стали – вероятно, затем, чтобы хозяева Бобуса не сочли это актом агрессии. А Бобус в свою очередь не стал морочить робокригам мозги своей болтовней. Выдав им дежурную порцию бреда, он умолк и остановился от них на таком расстоянии, чтобы они не решили, будто он замышляет что-то недоброе.

– Пора, – сказал Клык. И первым вышел вслед за роботом к выстроившимся перед катером робокригам. Что бы там ни думали смаглеры насчет его капитуляции, он не даст им еще один повод заподозрить его в малодушии.

По меркам вильдеров делать боевых роботов антропоморфными было неправильно. Ведь человек, как известно, являет собой неустойчивую и малопрактичную биологическую конструкцию для выживания на поле боя. Тот же Бобус превосходил в этом плане человека почти по всем статьям. Бобусу были не страшны даже близкие разрывы артиллерийских снарядов, а проходимость у него была будто у маленького гусеничного трактора.

Но обогнавшие вильдеров в плане технологий на столетия мароманнские инженеры мыслили другими категориями. И их человекообразные роботы-солдаты были лишены всех конструктивных недостатков, которые не позволяли существовать таким машинам два-три века назад. Что и продемонстрировали робокриги, захватив грависани прямо на ходу без единого выстрела – операция, которую на их месте солдаты-люди вряд ли провели бы так же быстро и эффективно.

– Кто ваши хозяева? – осведомился у роботов Нублар, покинувший катер вслед за вильдерами. – Я требую немедленной встречи с ними!

Робокриги промолчали. Видимо, им запрещалось сообщать информацию о тех, кто отдает им приказы. Однако, если это была не брошенная на планете чья-то заглючившая техника, ее владельцы, вне всяких сомнений, наблюдали за пленниками через установленные в нее видеокамеры. И делали соответствующие выводы. Особенно если у них на корабле имелась база данных на всех известных галактических преступников. Куда вряд ли были пока вписаны Клык, Грир и Вертун, зато там наверняка фигурировали Нублар и Хамсин.

Едва последний смаглер выбрался из грависаней, один из робокригов сразу же закупорил люк, отрезав пленников от оставленного внутри оружия. Кибернетические солдаты так и продолжали держать людей на прицелах своих винтовок, не выдвигая им других требований и не отдавая никаких приказов. Следующие попытки Нублара обратиться к роботам также были ими проигнорированы. Но поскольку союзники до сих пор не пострадали, значит, ломать головы над этой загадкой им предстояло недолго.

Шаттл – судя по виду, мароманнский – возник над головами пленников минут через десять. Приземлившись чуть дальше по улице, он изверг из себя сначала еще один отряд робокригов, и лишь затем из него высадился его экипаж.

Это были три мароманна – двое мужчин и одна женщина, – одетые в скафандры-хамелеоны. Которые тут же приняли камуфлированную окраску под цвет окружающих зданий. Можно было предположить, что беглецы столкнулись с военным патрулем. Хотя отсутствие на робокригах и на шаттле опознавательных знаков делало эту гипотезу сомнительной. Да и сами мароманны не смахивали на военных – старый солдат Ржавый Клык мог почти безошибочно опознать другого солдата, не важно, носил тот форму или нет.

Хозяева робокригов выглядели серьезными ребятами, но армейской выправки у них не наблюдалось. Оружия – тоже. Но при таком количестве прикрывающих их роботов в нем и не было необходимости. Хотя наверняка в скафандры мароманнов встроены специальные блоки, способные мгновенно создавать оружие по тому же принципу, по какому на «Триглифе» работал генератор спецодежды. Так что было опрометчиво полагать, что вильдеры смогут взять этих мароманнов в заложники и использовать их в качестве живых щитов. Ржавый никогда не недооценивал своих врагов, даже если те выглядели беззащитными. Это правило не однажды спасало ему жизнь, и сегодня он не собирался от него отступать.

– Какая неожиданность! Не знал, что на «Триглифе» возобновились буровые работы! – воскликнул самый пожилой из мароманнов. Само собой, он говорил не всерьез, а шутил, имея в виду униформу пленников. – Далековато же вы, ребята, улетели от своей станции. Что, решили съездить на рыбалку, пока океан не замерз?

– Я – Нублар, капитан торгового звездолета «Эсквайр», – выступив вперед, представился Нублар. – С кем имею честь говорить?

Клык не возражал насчет того, что смаглер взял на себя обязанности переговорщика. Уроженцам Большого мира, даже принадлежащим к разным народам, будет намного проще найти между собой общий язык. Лавина – в случае если бы она выступила от своего настоящего имени – тоже не годилась на эту роль, так же как вильдеры. Мароманны могли оказаться преступниками, а у таких с агентами-законниками разговор короткий. Выступать же от имени Сидонии Тегра или кого-то еще Карр было бы тем более глупо. Это повергло бы мароманнов в недоумение, почему за пленников говорит не капитан, а рядовой член команды.

– Я – Готфрид, капитан поискового звездолета «Шпир», – назвался в свою очередь пожилой мароманн. И представил остальных, поочередно указав на молодого громилу и такую же рослую женщину: – Это мои компаньоны Ленц и Шини. Простите их за неприветливость – просто они сегодня не в настроении. Да и я, признаться, тоже – с самого утра, как назло, нас преследуют сплошные неудачи… Впрочем, это далеко не так интересно, как то, почему вы, капитан Нублар, и ваши люди здесь очутились. Дирган – не самое удачное место для посещения его торговыми звездолетами.

У Нублара не осталось выбора, кроме как тут же сочинить максимально правдоподобную историю о том, как его «Эсквайр» застрял из-за неполадок на одной из обитаемых планет этого галактического рукава; как пролетавший мимо военный крейсер «Годдард» согласился подбросить Нублара и часть команды до их штаб-квартиры на планету Зан-Катара в рукаве Лебедя; как «Годдард» сам оказался в итоге жертвой мароманнской «паутины» здесь, на Диргане; а капитан Вилбур Барс поспешно эвакуировал команду и всех пассажиров, да только шаттл с последними замешкался с вылетом, отстал от группы, получил повреждения и был вынужден совершить экстренную посадку на Дирган…

«Наземная» глава истории Нублара содержала гораздо меньше вранья, поскольку в ней отсутствовали выдуманные факты. Да и первая глава не должна была вызвать у Готфрида сомнений. Если он поймал сигнал с терпящего бедствие «Годдарда» – а не поймать его Готфрид не мог, – он легко сопоставит уже имеющуюся у него информацию с рассказом пленников и не найдет в ней противоречий. Вилбур Барс не сообщал в эфир о находящихся у него на борту пассажирах – зачем бы ему это делать при передаче обычного сигнала SOS? А значит, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эту легенду.

Наоборот, после такой истории уже к капитану «Шпира» возникал ряд неудобных вопросов. И главный из них: почему он не откликнулся на призывы о помощи, когда их отправляли сначала Вилбур Барс, а затем Лавина Карр? Причем последние ее призывы были отправлены из «Триглифа» – места, откуда они могли быть пойманы даже радиоприемниками робокригов. Не говоря про более мощное оборудование связи, имеющееся в распоряжении Готфрида, Ленца и Шини.

Спрашивать их об этом напрямую Нублар поостерегся. Пленники были не в том положении, чтобы предъявлять мароманнам какие-то обвинения. Поэтому он просто оставил неприятные вопросы висеть в воздухе, полагая, что Готфрид сам в состоянии их разглядеть и прочесть.

Капитан «Шпира» поморщился. И явно не от того, что у него и у его экипажа было, как заявил он, с самого утра поганое настроение.

– Давайте говорить начистоту, капитан Нублар, – предложил он, сохраняя кислую мину. – Я слышал сигналы о помощи, которые посылал в эфир Вилбур Барс. Так вот, в тех призывах говорилось лишь о двух спасательных шаттлах, а не о трех. Очень странно, что Барс не просил спасти и вас, тогда как он вроде бы знал, что вы еще живы и что ваш шаттл вот-вот покинет гибнущий крейсер. Больше похоже на то, что вас бросили на нем сознательно и ваша участь его капитана совершенно не волновала. Опять же, он ни на минуту не задержался после того, как выбрался из «паутины», чтобы подождать отставших. Какое немыслимо вопиющее равнодушие! Да еще для военного офицера, который наверняка давал присягу защищать гражданских людей ценой собственной жизни!

– Боюсь, я вас не понимаю. На что это вы намекаете, капитан Готфрид?! – изобразил сдержанное возмущение Нублар. – И как прикажете относиться к вашему признанию в том, что вы слышали сигналы бедствия, но проигнорировали их?

– Я намекаю на то, что вы пытаетесь меня обмануть, – ответил мароманн. – Вилбур Барс ни за что не бросил бы вас, будь вы и вправду простыми пассажирами. Он мог поступить так лишь по одной причине: вы были не пассажирами, а грузом, ради которого он не стал рисковать своей командой. А какой живой груз обычно перевозят галактические патрули? Только заключенных, чьими жизнями Барс, согласно букве устава, всегда мог пожертвовать в экстренном случае. Особенно если они к тому же являются опасными преступниками… Вы спрашиваете, почему я проигнорировал сигналы Вилбура? Ответ прост: по той же самой причине, по какой это сделали бы и вы, будь вы на своем «Эсквайре» и узнай, что неподалеку от вас терпит бедствие корабль законников.

– И почему вы уверены, что я не пришел бы ему на подмогу? – продолжал играть роль честного торговца Нублар.

– Потому что так поступают все пираты и контрабандисты, если они не хотят нажить себе массу неразрешимых проблем. Да бросьте изображать из себя праведника, капитан! В каталоге галактических преступников Народной Диктатуры Маробода ваш рейтинг не слишком высок. Но он все равно намного выше моего, а я числюсь отнюдь не в конце этого списка. Неужели вы думаете, что я так наивен и не проверяю личности тех людей, с кем сталкиваюсь в местах, куда ни один нормальный человек не сунется по собственной воле?

– И кем же, дорогой коллега, по этому «почетному» списку прикажете мне считать вас? Пиратом или тоже контрабандистом? – осведомился Нублар, прекратив отпираться. Это больше не имело смысла, поскольку он тоже знал про существование такого каталога и про место, которое сам в нем занимал.

– Не тем и не другим, – расплылся в любезной улыбке Готфрид. Не обскакав Нублара в криминальном рейтинге, он был доволен тем, что одержал над смаглером-сайтеном хотя бы такую победу, изловив его на вранье. – Народная Диктатура Маробода навесила на меня ярлык браконьера, но я считаю его слишком обидным. И поэтому предпочитаю называть себя охотником. Мое призвание – это выслеживание и поимка редких экзотических животных, за которых хозяева нелегальных заповедников, гладиаторских арен и зоопарков всегда готовы платить хорошие деньги. Дирган – одно из моих любимых охотничьих угодий. Природоохранные службы и охотники-любители не суются в такую глушь. А разнообразие фауны здесь таково, что за шесть своих экспедиций сюда я не каталогизировал, наверное, и двадцати процентов всех видов райзеров. А вы, капитан, не занимаетесь торговлей животными?

– Даже не пытался. На окраине галактики, где я промышляю, на этот товар банально нет спроса, – развел руками смаглер. – Вильдеры не строят зоопарков и заповедников. Все их миры – по сути сплошные зверинцы и гладиаторские арены, где они веками рвут друг другу глотки. Поэтому там гораздо дороже ценятся всяческие пушки, нежели зверюшки… Послушайте, капитан Готфрид! Каюсь, если бы я заранее знал, что мы с вами коллеги, я не стал бы плести вам про себя небылицы. Но раз теперь между нами установилось взаимопонимание, значит, мы можем побеседовать с вами, как разумные деловые люди, не тыча друг в друга пушками, согласны?

У Ленца и Шини эти слова вызвали смех. После чего Готфрид, тоже не сумев сдержать улыбку, внес резонное уточнение:

– Вообще-то, если вы случайно не заметили, пушками здесь тычут лишь в одного «друга». И тычут понятно почему – вы и сами тыкали бы ими в нас, не отбери мы ваше оружие. Но такой расклад устраивает меня намного больше, поэтому не обессудьте. А лучше считайте мою осторожность профессиональной охотничьей привычкой – такой же, как ваша профессиональная привычка выдавать себя за вполне законопослушного торговца… Но вы заикнулись о деловом разговоре. Предполагаю, я знаю, о чем пойдет речь. Вы хотите, чтобы я переправил вас с Диргана на более благоприятную и теплую планету, верно?

– Абсолютно верно! – закивал Нублар. – И, разумеется, не забесплатно! Пускай сайтенские власти конфисковали мой корабль, но у меня остались кое-какие накопления, чтобы оплатить вам эту услугу и компенсировать все издержки, которые вы из-за нас понесете. Так что внакладе не останетесь, это я вам гарантирую!

– Если вы не торгуете экзотическими животными, откуда вам известно, какие я понесу издержки и какую цену сочту приемлемой за подобную услугу? – полюбопытствовал Готфрид.

– Я исхожу из сугубо разумных соображений, – пожал плечами смаглер. – Беру в расчет цену, в которую это обошлось бы мне. Плюс добавляю к ней сверху стандартные двадцать… Ну хорошо – пускай двадцать пять процентов за срочность, если мы улетим отсюда в течение двух местных суток.

– Хм… Какие забавные расценки у вас на окраине галактики… – Браконьер переглянулся с ухмыляющимися компаньонами. Кажется, предложение смаглера их совершенно не впечатлило. – Ну да, сиди я без работы или на крючке у кредиторов, то сейчас плясал бы от восторга. Вот только обстоятельства складываются, увы, не в вашу пользу. Боюсь, что у вас – беглого преступника – просто нет таких денег, чтобы покрыть мои издержки, если я соглашусь на ваши условия. Сожалею, но такова горькая правда. Неотложные дела не позволяют нам покинуть Дирган в ближайшее время и вообще отклоняться от маршрута нашей экспедиции.

– Понимаю и готов войти в ваше положение. Ладно, в таком случае мы готовы подождать. И согласны на то, что вы высадите нас на любую цивилизованную планету, лежащую на вашем маршруте. Мы даже не заставим вас тратить на нас продовольствие. Просто одолжите нам ненадолго шаттл и отряд робокригов, и мы достанем себе пропитание на «Триглифе».

– И к чему мне эта лишняя морока, когда у нас и без того работы невпроворот? Нам будет куда проще и дешевле вернуть вам грависани и оружие и выпроводить вас из города, – продолжал оставаться непреклонным Готфрид.

– Помилуйте, капитан! – возмутился Нублар. – Я просто не верю своим ушам! Вы что, серьезно намерены отказаться от достойного и совершенно необременительного для вас заработка? Но это уже выходит за рамки всякой логики!.. Эй, а вы что скажете, Ленц и Шини?! Ваш капитан назвал вас своими компаньонами! А это значит, что у каждого из вас есть право оспорить его решение, если оно покажется вам невыгодным! Ну же, ответьте мне: согласны вы или нет оказать нам услугу за хорошее вознаграждение?

Ржавый Клык видел, что оба помалкивающих браконьера относятся к своему капитану с почтением и вряд ли станут ему в чем-то перечить. Но после того, как Нублар обратился к ним напрямую, Ленц неожиданно приблизился к Готфриду и что-то негромко сказал ему на ухо. Судя по жестикуляции Ленца, он предлагал боссу отойти в сторонку и кое-что обсудить.

Готфрид выслушал его, молча кивнул и уважил просьбу компаньона. После чего они, забрав с собой Шини, ушли в тыл отряда робокригов и приступили к совещанию, то и дело косясь на пленников.

Если компаньоны хотели высказать Готфриду возражения, то сейчас он должен был начать с ними спорить. Но капитан, выслушав их аргументы, почему-то не стал им возражать. Снова кивнув и наскоро переговорив с Ленцем и Шини – видимо, обсудив нюансы их предложения, – он вернулся к пленникам и заявил:

– Что ж, капитан, поздравляю: вы нашли себе хороших заступников. Они смогли убедить меня в том, что я зря отказываю вам в помощи и в гостеприимстве, и я пересмотрел свою точку зрения. Поэтому давайте начнем диалог заново. Как вы смотрите на то, чтобы отправиться на «Шпир» и обсудить ваше деловое предложение в более спокойной и приятной обстановке?.. Только у меня будет одно условие – вы все наденете на руки и на ноги браслеты безопасности.

– В смысле – кандалы? – усмехнулся Нублар. – Какая жестокая ирония: у меня все еще чешутся запястья от кандалов, которые мы носили на «Годдарде», а мне уже надевают новые! И не какой-то там законник, а собрат по бизнесу!

– Думайте что хотите, – отмахнулся Готфрид от его упреков. – Но вас четырнадцать человек, а нас всего трое. К тому же мы впервые видим вашу компанию. Хотя вас, капитана, я могу в знак уважения избавить от ношения браслетов. Но только вас одного, и никого больше.

– Нет-нет, покорнейше благодарю, – запротестовал Нублар. – Если на то пошло, я намерен и впредь делить со своей командой все тяготы. Поэтому несите сюда ваши кандалы и давайте поскорее займемся переговорами. Раз вы настолько занятой человек, уладим наши дела безотлагательно. Но сначала мы были бы вам премного благодарны, если бы вы угостили нас обедом. Разумеется, включив его в счет за ваши услуги, ведь мы не намерены злоупотреблять вашим гостеприимством…

Глава 20

Звездолет Готфрида дрейфовал на орбите ниже «паутины», но выше орбит, по которым летали сгинувшие бесследно спутники «Триглифа». Кроме режима полного радиомолчания, на корабле, судя по всему, были задействованы и другие средства маскировки. Те, что не позволили Вилбуру Барсу засечь в околопланетном пространстве браконьеров, хотя радары его шаттлов работали в тот момент на предельной мощности.

«Шпир», полет до которого занял не слишком много времени, был примерно одной величины с «Эсквайром», но мог перевозить в своих трюмах куда больший объем груза. Причиной тому было совсем небольшое пространство, которое отводилось команде «Шпира» для проживания. И условия этого проживания были весьма скромные. Не такие скромные, в каких жили на своих радиоактивных посудинах вильдеры, но тоже достаточно спартанские. У Нублара одна только капитанская каюта была сравнима по площади с каютами Готфрида, Ленца и Шини, включая заодно их кают-компанию. Да и мостик, который на «Эсквайре» поразил Клыка своими размерами, здесь не отличался простором – уже вдесятером на нем стало бы тесновато.

Короче говоря, по-охотничьи практичный «Шпир» понравился Ржавому гораздо больше, чем напичканный аристократическими излишествами «Эсквайр». Жаль только, на браконьерском корабле гости были совершенно бесправны, а их жизни целиком и полностью зависели от прихоти хозяев. Которые могли в любой момент отдать команду робокригам, и те за полминуты очистят корабль от всех посторонних.

Гостей поселили в кубрик, где имелись тридцать двухъярусных нар, а также душевая и гальюн. Судя по отсутствию здесь чьих-то вещей, в данный момент на борту «Шпира» не было ни одного матроса. Хотя, скорее всего, кубрик предназначался для других охотников, которых Готфрид брал с собой в экспедиции, когда ему было недостаточно помощи компаньонов и роботов. Почему капитан недоукомплектовал экипаж перед нынешней охотой, в которой, по его же признанию, работы было невпроворот, черт бы его знал. Но лишние одеяла и подушки у него на борту нашлись. Чему был рад прежде всего, конечно, Нублар, хотя ему давненько не приходилось спать на матросских нарах.

Дверь в кубрик не запиралась, и формально сайтены и Клинки не считались пленниками. Но свободно гулять по звездолету они тоже не могли – возле большинства дверей несли караул робокриги. Которые, надо полагать, были поставлены туда лишь сегодня, после прибытия гостей. Что ж, разумная предосторожность. Готфрид допускал, что даже с браслетами безопасности гости могут доставить ему неприятные сюрпризы. И был недалек от истины, учитывая, на что была способна маскирующаяся под обычную смаглершу Лавина Карр.

Сама Лавина, правда, не испытывала воодушевления от прибытия на борт «Шпира». И немудрено почему. Она не сумела проникнуть в мозги робокригов, а значит, до «мозгов» корабля ей тем более не добраться. Поскольку капитан наверняка подслушивал гостей через встроенные в браслеты и в стены кубрика микрофоны, никто не заводил с Карр разговоров на опасные темы. Все старательно подыгрывали ей, обращая на нее внимания не больше, чем на остальных товарищей по команде. А она не теряла надежды подобраться к ИИ «Шпира», хотя, честно говоря, шансов на это у нее практически не было.

Впрочем, кому и следовало волноваться здесь в первую очередь, так это Клыку, Гриру и Вертуну. Готфрид не спрашивал, и Нублар не сказал ему о том, что вильдеры состоят в его команде. Но если он договорится с браконьерами, вильдеры могут снова стать для него помехой. Они и их пулеметы были позарез нужны ему на Диргане. Когда же в этом исчезла необходимость, от Нублара следовало ожидать любой подлянки. Стоит лишь ему шепнуть Готфриду, что трое дикарей – не члены его команды, и что они представляют для всех на «Шпире» угрозу, и с Клинками будет тотчас покончено раз и навсегда. Но пока что Нублар не был уверен насчет собственной участи и потому не спешил избавляться от полезных союзников.

Участь смаглеров и вильдеров должна была решиться на обеде, который Готфрид устроил в кают-компании после того, как пленники немного отдохнули и привели себя в порядок. Кандалы с них, естественно, никто не снял. И робокриги все так же недвусмысленно стояли позади усевшихся за стол гостей. Но те уже привыкли к мнительности капитана и воспринимали ее как должное. Тем паче, что горячая и вкусная пища вкупе с выпивкой служили достойным извинением за не слишком учтивое поведение хозяев.

– Как я и сказал, мы с компаньонами занимаемся на Диргане не спортивной охотой, а исключительно бизнесом, – вернулся к отложенному разговору Готфрид после того, как все насытились и вновь стали готовы к деловому общению. – И наш бизнес порой складывается так, что отвлечься от него нельзя даже ненадолго, поскольку это грозит обернуться крахом всей экспедиции. В чью подготовку всегда вкладываются большие деньги. Но иногда даже их не хватает, чтобы решить возникающие в ходе охоты непредвиденные задачи… Три месяца назад мы прилетели на Дирган, чтобы как всегда поймать тридцать-сорок райзеров. На это у нас обычно уходил месяц, от силы полтора. Но на сей раз нас ожидал здесь большой сюрприз. Одновременно и приятный, и неприятный. Мы наткнулись на новую, абсолютно уникальную форму жизни! Поймать и выставить на продажу такой ценнейший экземпляр мечтает любой охотник. А наткнуться на нечто подобное выпадает сегодня, возможно, одному из миллиона охотников. Даже наделавшее в свое время шуму открытие киферов и то несравнимо с тем, что сделали на Диргане я, Ленц и Шини! Одна проблема – мы оказались недостаточно подготовлены для встречи с этим существом.

– Я так понимаю, вы говорите о плазменном сгустке, который взорвался недавно на юго-востоке города, где вы нас встретили, – заметил Нублар, потягивая вино.

– Совершенно верно – о нем, – подтвердил капитан. – В предыдущую нашу экспедицию на Дирган мы не видели здесь ничего подобного. Зато теперь эти существа наблюдаются по всей планете. Они топят лед, а затем либо ныряют под воду, либо прожигают землю, периодически выбираясь на поверхность, чтобы перелететь на другое место и заняться тем же самым.

– Вы так уверенно называете их существами, – удивился Хамсин. – А на каком основании? Разве не могут они быть ну, скажем, аномальными тепловыми выбросами – последствиями геотермальных процессов, идущих в недрах планеты?

– Мы находимся на Диргане уже три месяца, – напомнил браконьер. – Мы насмотрелись на поведение этих тварей так же хорошо, как на поведение райзеров. Если, по-вашему, именно так должны выглядеть геотермальные выбросы – что ж, тогда я готов признать себя абсолютно несведущим в геологических и вулканологических вопросах.

– Простите мне мой скептицизм, – счел нужным извиниться старпом «Эсквайра». – Мне просто хотелось получить больше конкретики – слишком уж невероятно звучит это ваше заявление. Даже после всего того, что мы видели собственными глазами, трудно поверить, что во Вселенной существуют формы жизни, подобные этому плазмоиду.

– Будет вам конкретика, не волнуйтесь, – пообещал Готфрид. – Так на чем вы меня прервали?.. Ах да, я говорил про то, что мы оказались плохо подготовлены ко встрече с… как вы говорите? Плазмоидами? Что ж, пусть будут плазмоиды – почему бы нет… Хотя нельзя сказать, что мы были совсем беспомощными. Наш Ленц – эксперт в изобретении всяческих капканов. Вот он в итоге и придумал, как можно попытаться изловить такое существо.

– Что-то вроде магнитной или электростатической ловушки? – догадался Хамсин.

– Компиляция того и другого, – уточнил Ленц. – Несложная схема. Мне удалось собрать из подручных материалов два десятка таких ловушек. Мы расставили их по всему городу, потому что здесь активность плазмоидов была самой высокой. Удивительно, но порой кажется, что они проявляют интерес к человеческой расе. А иначе почему из всех оттаявших участков планеты их больше всего заинтересовал тот, который в первую очередь заинтересовал бы и нас, займись мы на Диргане археологическими раскопками?

– Вероятно, им приглянулся бы и «Триглиф», но его они еще не обнаружили, – предположил Готфрид. – Впрочем, археология не входит в круг наших интересов. Да и искать тут нечего – в городе не осталось ничего сколько-нибудь ценного… Так вот, о ловушках: в целом идея оказалась верной – они работают. Но когда в них попадает плазмоид, он яростно сопротивляется, словно попавшаяся на крючок рыба. Не знаю, чем он при этом воздействует на нашу технику, но она начинает сбоить. И быстро выходит из строя, если мы втроем не успеваем взять управление ею под контроль, перейдя в ручной режим. В этом случае ловушку удается спасти. Но тварь все равно вырывается из нее, поскольку мы не можем долго удерживать капкан в таком режиме.

– Мы попытались увеличить мощность ловушек, но это убивает плазмоидов, – добавил Ленц. – Подбор необходимой мощности – довольно тонкий процесс. Сегодняшняя наша охота тоже закончилась неудачно: добыча была поймана, но в итоге взорвалась и погибла.

– Теперь понятно, что произошло с «горелкой», от которой мы убегали! – закивал Нублар, переглянувшись с товарищами. Каждый из них был свидетелем той самой неудачной охоты, о которой шла речь. – И что, неужели нельзя в таком случае хоть что-то придумать? Ведь вы находитесь почти в шаге от победы!

– Такой способ есть, – кивнул Готфрид. – Но нам не хватает людей, чтобы им воспользоваться. И вернуться домой, чтобы нанять помощников, мы не можем. Во-первых, с деньгами у нас туговато. Большую их часть мы вложили в эту экспедицию, а все наемные охотники берут солидные авансы. А во-вторых, на поиск толковых ассистентов уйдет время, за которое плазмоиды могут покинуть Дирган так же внезапно, как здесь появились. После чего мы с компаньонами окажемся и вовсе в полном прогаре, ибо с наемниками нам придется расплачиваться в любом случае, независимо от успеха охоты.

– Ну и в-третьих: увидев, на какой куш вы замахнулись, наемники станут качать права и проситься к вам в долю, – понимающе ухмыльнулся Нублар. – А вас такое многостороннее партнерство категорически не устраивает.

– Это само собой разумеется, – не стал отпираться мароманн. – Об этом факторе я даже не стал упоминать, поскольку вы и без меня разбираетесь в таких коммерческих тонкостях. Жаль, что при этом вы не разбираетесь в особенностях галактической охоты, и поначалу я даже не рассматривал вас в качестве наших вероятных помощников. А вот Ленц со мной не согласен. Он уверен, что вы можете принять участие в ловле плазмоида. Без права на долю от добычи, но за возможность улететь с Диргана. В случае удачной охоты Ленц предлагает доставить вас туда, куда вы скажете. А в случае неудачи – высадить на первой попутной планете, которая вам приглянется… Говоря начистоту, меня эта его идея настораживает – слишком уж она попахивает авантюрой. Но, обдумав ее, я все же согласен рискнуть. Мы задействуем вас в игре на предложенных Ленцем условиях. Вопрос в том, согласитесь ли вы пойти на риск, хотя вряд ли сейчас у вас есть какой-то выбор.

– Все зависит от того, что за работу вы нам поручите, – пожал плечами Нублар. – Не знаю, какие из нас на поверку выйдут охотники. Но постоять на подхвате мы, вероятно, сможем.

– Вы будете делать то, до чего у нас не доходят руки, когда мы оперируем в ручном режиме нашими капканами. Ленц обратил внимание, что, когда плазмоиды контактируют со льдом, их температура и активность понижаются. Совсем ненамного, но с помощью приборов это можно зафиксировать. Поэтому логично предположить, что если при удержании твари в капкане мы ударим по ней из криогенной пушки, а потом заточим ее в криогенном саркофаге, она утратит силу и станет гораздо менее опасной.

– Почему вы уверены, что ее это тоже не убьет?

– Возможно, и убьет, как знать. Но тогда мы выясним наверняка, что исчерпали все средства для охоты на нее, и вернемся к нашим райзерам. А когда продадим очередную их партию, купим на вырученные деньги технику, против которой плазмоид точно не устоит… Если, конечно, к тому времени они не сбегут с Диргана.

– И вы хотите доверить нам криогенную пушку? Вместе с шаттлом?

– И пушку, и камеру, активировать которую тоже придется вам. Разумеется, на вашем шаттле будет установлен ограничитель, который не позволит вам улететь на нем с Диргана. Так что, если мы заключим с вами договор, вам придется или исполнить его, или… кхм… Ну вы понимаете. Мы не потерпим обмана и сурово отплатим за него. Хотя я почти уверен, что до этого все-таки не дойдет.

– А почему эту работу нельзя поручить робокригам?

– Робокригам?! Нашли о ком вспомнить! Они хороши в качестве загонщиков или для установки огневого заслона против райзеров. Короче говоря, для любой тяжелой и несложной работы. Да, в теории они сгодились бы для обстрела цели с шаттла из криопушки. Но только если бы мы точно знали, где она окажется, как поведет себя в ловушке и как начнут развиваться события после этого. А они могут развиваться самыми непредсказуемыми способами… Нет, капитан, управлять шаттлом и пушкой должны только живые охотники. Такие, которые быстро сориентируются в любой ситуации. А при ее резком обострении смогут тут же бросить все и увести корабль в безопасную зону.

– Я еще ни разу в жизни не водил мароманнские шаттлы, – признался Нублар. – Но если вы загрузите мне и моим помощникам в головы нужные программы, мы справимся с этой работой. Да и хороших стрелков среди нас тоже хватает – возьмите хотя бы вильдеров. Они с любой тяжелой пушкой справятся шутя, как с игрушечной. Так что чем быстрее вы введете нас в курс дела и познакомите со своим оборудованием, тем быстрее мы поможем вам разобраться с вашей проблемой.

– Отрадно это слышать! Вы сделали правильный выбор, капитан! Предлагаю немедленно за это выпить! – воспрянул духом Готфрид. И подал знак роботу-стюарду, чтобы тот наполнил бокалы всем гостям и хозяевам.

Тост поддержали все без исключения, хотя, возможно, среди смаглеров были те, кого не тянуло участвовать в этой охоте. Лавина точно была из числа таких сомневающихся. Но, поскольку деваться ей все равно было некуда, она предпочла и дальше играть свою роль прилежного члена команды, который никогда не оспаривает решения своего босса.

– Одно я только никак не возьму в толк, капитан, – сказал Нублар. – Вы остановили наши грависани, потому что мы вторглись в ваши охотничьи угодья. Конечно, вам было любопытно, кто мы такие и как нас сюда занесло. Вот только зачем, скажите на милость, вы сожгли наши спутники? Вернее, не наши, а те, что мы позаимствовали у «Триглифа». Чем они вам помешали? Ведь их сигналы не уходили за пределы Диргана, и мы никому не могли бы раскрыть ваши планы.

– Спутники? Что еще за спутники? – удивился Готфрид и вопросительно посмотрел на Ленца и Шини. Но они тоже лишь недоуменно пожали плечами. – Совершенно не понимаю, о чем это вы толкуете. Если бы ИИ «Шпира» заметил активизацию на орбите каких-то спутников, он сразу поставил бы меня в известность. Но он ничего такого не заметил, ведь его интересуют лишь те объекты, которые приближаются к кораблю. Или те, что имеют размеры, сопоставимые с размерами как минимум шаттла. А что там за допотопный хлам летает внизу, нас не волнует. Поэтому извините – ваш вопрос был задан не по адресу.

– Если наши спутники сожгли не вы, тогда кто же? – озадаченно нахмурился Нублар. – Неужели плазмоиды? Но вы не говорили, что они способны вылетать в околопланетное пространство!

– Так и есть – не говорил, – согласился мароманн. – Хотя обратное тоже не утверждал. Право слово, даже не знаю, что вам и сказать. Или вы ждете, что я стану извиняться перед вами за то, чего не делал?..

Глава 21

Долгое молчание Лавины и ее прятанье за спинами товарищей все-таки оказалось ненапрасным. Никто из браконьеров не обратил внимания на невзрачную одноглазую смаглершу-тихоню. А она тем временем тихой сапой провела глобальную разведку корабельного ИИ и нашла в нем несколько уязвимостей. Не слишком серьезных, чтобы взять «Шпир» под свой контроль. Но их хватило, чтобы внести в некоторые системы незаметные для мароманнов корректировки. И когда охотничья команда во главе с Нубларом села в выданный им шаттл и отправилась обратно на планету исполнять взятые на себя обязательства, Карр нарушила свой обет молчания. И сообщила товарищам первые новости:

– Здесь можете говорить все, что думаете. Только так, как это делаю я, – сказала она негромко, когда шаттл покинул звездолет и вошел в планетную атмосферу. – На шаттле нет подслушивающих устройств, поскольку Готфрид не успел их здесь понатыкать. Он ведет прослушку через ИИ. Но я отрегулировала его так, что он транслирует на «Шпир» лишь те наши разговоры, которые звучат выше определенного уровня громкости. А вот бомбу, которая взорвется, если мы улетим выше орбиты «Шпира», браконьеры нам установить не забыли. И эту штуку я пока отключить не могу. Хотя надеюсь, что рано или поздно доберусь и до нее.

– Оставь ее в покое, – отмахнулся Нублар, включаясь в конспиративную игру и тоже понижая голос. – Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я никуда не побегу. Работа несложная, с управлением проблем нет, вильдеры с криопушкой тоже вроде бы разобрались… Сделаем дело и улетим отсюда в те края, где нас никто не будет пытаться сожрать или сжечь. К тому же не забывай – с Готфридом остались Хамсин и четверо наших. И я своих людей здесь не брошу! Их у меня и так осталось наперечет!

Четверо взятых Нубларом с собой смаглеров одобрительно закивали. Хамсин и остальные четыре сайтена летели сейчас на другом шаттле вместе с браконьерами – Готфриду потребовались ассистенты для управления ловушками в ручном режиме. Вторая причина, по которой их туда пригласили, но о чем Готфрид вслух не заикнулся: ему будет намного спокойнее, если при нем останется несколько заложников-гостей. Сами гости не возражали. Откажи они хозяевам в этой просьбе, их отказ выглядел бы подозрительно. Тем более что для обстрела плазмоида из криопушки у Нублара и без того хватало народу.

Браслеты безопасности, они же «дипломатические кандалы», были сняты со всех Клинков и сайтенов. Поскольку эти устройства включались автоматически, когда у их носителя учащался пульс и он начинал делать резкие движения, охотиться в них было попросту невозможно. Теперь гарантиями соблюдения договора Готфриду служили заминированный шаттл и заложники – тоже весомые аргументы, оспаривать которые никто не намеревался.

Оружие гостям также вернули. Браконьеры признались, что не однажды видели в небе над городом крылатых райзеров. Как небольших, так и довольно крупных. В городе они не задерживались, здесь было слишком жарко. А заносило монстров сюда или ветром, или они попросту сбивались с пути. И все же опасность, что они могут увидеть и атаковать охотников, была велика. Вот почему Готфрид не стал отпускать Нублара на Дирган без винтовок и пулеметов. И без Бобуса, ведь кто-то должен был носить вильдерам патроны для их прожорливых «лидбитов».

По словам браконьеров, появления «горелки» иногда приходилось ждать по нескольку суток. Так что рассчитывать на быстрый успех не приходилось. И вообще на успешное окончание сего мероприятия – тоже. То, что количество охотников увеличилось почти в шесть раз, еще не давало твердых гарантий на победу. Мароманны перепробовали не одну технологию поимки плазменного сгустка, но эффективную так и не выработали. Поэтому не факт, что и новая должна была сработать. Впрочем, гостей это по большому счету и не волновало. Готфрид пообещал вывезти их с Диргана при любом исходе. В качестве оплаты за помощь, не важно, окажется она результативной или нет.

Команде Нублара – команде «Б», как назвали ее нынешние хозяева, – не было нужды кружить над городом сутками напролет. Но, поскольку самодеятельность им тоже запрещалась, они согласно полученной инструкции приземлились на крыше самого высокого небоскреба, где имелась взлетно-посадочная площадка. Отсюда весь город был виден как на ладони и сохранялась устойчивая связь с командой «А». Которая заняла другую стратегическую высоту, сев на вершине горного хребта и развернув там полевой штаб.

Разворачивать его непосредственно в городе было опасно. При внезапной угрозе команда «Б» могла быстро эвакуироваться на другое место, а сворачивание штаба требовало времени. Которого могло и не хватить, если счет пойдет на секунды. Поэтому операторы ловушек расположились там, где плазмоиды не появлялись. Но откуда в случае чего можно было оперативно долететь до любой точки города.

Потянулось время напряженного ожидания. Команде «Б» не возбранялось выходить из шаттла, и она боролась со скукой, разгуливая по крыше высотки и обозревая с нее окрестности. Благо погода в проталине все еще держалась плюсовая – чему явно поспособствовало недавнее «потепление» – и добыча у охотников была чересчур заметная. Это позволяло им не волноваться насчет того, что они ее проворонят – сканеры шаттла обнаружат плазмоиды в тот же миг, как только они появятся на горизонте.

– О чем задумались, дикари? – поинтересовался Нублар у стоящих на краю крыши и глядящих на океан вильдеров. Капитан пребывал в приподнятом настроении. Очевидно, мыслями он уже уносился прочь с Диргана, а предстоящая работа виделась ему чем-то вроде предполетной подготовки перед отбытием на родину. – Любуетесь панорамой? Понимаю. У вас на лунах Велунда небось давным-давно не осталось природных красот – сплошь голые пустыни да горы.

– К черту панораму, – проворчал Клык. О чем они и толковали с Гриром и Вертуном, то точно не о Велунде и не о красотах «оттаявшего» Диргана. – Мы тут совсем на другое смотрим и другое обсуждаем. И то, что мы отсюда видим, нас сильно настораживает. Ты помнишь, что сказал Готфрид про появление «горелок»?

– Естественно, помню, – ответил смаглер. – Они бывают здесь раз в несколько суток. Но не реже чем раз в неделю, отчего температура в городе и держится примерно на одной отметке… А что не так?

– Та «горелка», которая гонялась за нами позавчера, – напомнил Ржавый, – оставила после себя отчетливый след. Его можно увидеть отсюда в бинокль, если приглядеться. Так же как еще полдюжины более старых следов из разрушений и оплавленного уличного покрытия. А теперь вопрос: где еще как минимум полтора десятка следов, которые должны остаться в городе за три месяца, что мароманны охотятся на плазмоидов? А если учесть, что плазмоиды появились здесь задолго до охотников, мы наткнулись бы на сплошное выжженное пространство, усеянное редкими руинами. Но что же мы видим вместо этого? Пару сотен сожженных и тысячи уцелевших зданий, тогда как, по идее, все должно быть наоборот.

– Вероятно, в большинстве случаев «горелки» летали высоко над небоскребами, оттого они почти и не пострадали, – предположил Нублар. – Сам посуди: если этих тварей и впрямь интересует город, они постараются причинить ему как можно меньше вреда.

– Вот он мне тоже об этом толкует. – Клык кивком указал на Вертуна. – И меня бы устроила такая версия, если бы не еще одна странность. Плазмоид, от которого мы убегали, объявился почти сразу же, как только мы въехали в город. Если они действительно появляются с той периодичностью, о какой говорят мароманны, то такое совпадение выглядит очень странным. Больше похоже на то, что это именно мы выманили его из-под земли на поверхность.

– И… что? – недоуменно заморгал глазами сайтен.

– А то, что сейчас нас снова отправили в город. И велели приземлиться, если меня не подводит глазомер, аккурат в центральной его части.

– То есть ты хочешь сказать, что Готфрид использует нас не как стрелков, а в качестве живой приманки?

– Ты угадал. И то, что мы ждем начало охоты, – вранье. Она уже началась. Сразу, как только приманка была выставлена в охотничьих угодьях на самое видное место.

– Постой, но ведь в этом здании нет никаких ловушек!

– А мы это проверяли? Карту расположения ловушек нам дал Готфрид, и никто из нас в ней не усомнился. Почему?

Нублар помрачнел, засопел и уставился себе под ноги, как-то сразу охладев к панораме, которой он только что восхищался.

– И что ты предлагаешь? – спросил он немного погодя, когда обдумал гипотезу Ржавого.

– Для начала – пойти и проконсультироваться с Лавиной, – ответил вождь. – Она еще не бьет тревогу, а значит, ее пока не терзают никакие сомнения. Но Карр уже кое-что знает об этих браконьерах. И, вероятно, сможет подкрепить нашу теорию какими-нибудь фактами, которые сами по себе, в отрыве от нее, не выглядят подозрительными.

Лавину не интересовали прогулки по крыше и любование видами. Она осталась в шаттле и продолжала упорно искать лазейки в его ИИ. Помимо несомненной практической пользы от ее занятия, оно, очевидно, еще и доставляло Карр удовольствие. Особенно когда ее дела на этом поприще начинали клеиться.

– С чертовой бомбой покончено! – победоносно сообщила она, когда вильдеры и Нублар ввалились к ней в кабину. – Я добралась до программного модуля детонатора и выставила его высотомер на бесконечность. Причем так, что номинально он все еще показывает старые данные. Короче, теперь можем лететь отсюда куда угодно и не волноваться. Могу и вовсе бомбу отключить, но сейчас мы этого делать не будем. Готфрид контролирует ее взрыватель, и если с ним вдруг пропадет связь, мароманны насторожатся.

– То есть он может взорвать свою бомбу дистанционно в любое время? – спросил Грир.

– Взрослый мальчик, а задаешь такие глупые вопросы! Конечно, может! Зачем вообще устанавливать куда-то бомбу с программной начинкой, если ты не способен контролировать ее на расстоянии?.. А чего это вы все сюда приперлись, да еще с такими хмурыми рожами? Что-то стряслось?

– Пока нет. Но кое-какие нехорошие предчувствия у нас имеются, – ответил Клык. – Вот мы и хотим тебя спросить, не заметила ли ты в последние пару часов что-нибудь подозрительное. Может быть, какие-нибудь необъяснимые отметки на сканерах. Или странности в поведении ИИ шаттла.

– Да все тут вокруг одно сплошное подозрение… – Карр потянулась и зевнула. – Подозрительные проталины, подозрительные звери, подозрительный город, подозрительные браконьеры… Так много подозрений, что это даже становится скучно. А вы, я так понимаю, нашли в придачу к ним что-то еще?

– Возможно, нам дурят головы и используют не в качестве охотников, а как живую приманку для плазмоидов, – признался Ржавый. – Возможно, что сейчас мы находимся не в засаде, а прямо в одной из ловушек Ленца. А карта, которую он нам выдал, – фальшивая, и нужна она лишь для отвода глаз.

– Насчет карты ты абсолютно точно неправ, – помотала головой Лавина. – Проверить ее подлинность очень легко. Все капканы имеют очень мощное электростатическое поле, которое могут зафиксировать сканеры шаттла. Вот, смотрите.

На голографическом мониторе перед Карр появилась карта города, усеянная множеством мелких отметок. Их было гораздо больше двадцати – заявленного мароманнами числа ловушек. Но – лишь потому, что все они, в свою очередь, состояли из дюжины самостоятельных фрагментов. Охотники расставляли их на местности кругами, и уже каждый такой круг являлся полноценной ловушкой.

Для пущей доходчивости киборгиня соединила на карте все группы фрагментов окружностями. Кругов в итоге получилось ровно столько, сколько их наличествовало на схеме размещения капканов. И размещены они были в тех же самых местах, которые отметил на своей карте Готфрид.

Гипотеза Клыка не подтвердилась. Небоскреб, на котором дежурила команда «Б», и правда не был заключен ни в одно из двадцати «колец». Нахмурившиеся вильдеры, ворча и пожимая плечами, отошли в сторону. Однако Нублар продолжал таращиться на картинку и водить пальцем от одной окружности к другой. После чего, не отрывая взора от дисплея, попросил Карр:

– А ну-ка, уменьши изображение и соедини линиями каждую ловушку с соседними, включая сюда наше здание.

Лавина проделала все так, как он сказал. Результат ее геометрического эксперимента заставил Клинков вернуться к монитору, а удивленные сайтены принялись уже вдвоем водить пальцами по карте.

– Фантастика! – подытожил старания Лавины Нублар. – Хотя о чем таком я говорю?! Какая, к чертовой матери, фантастика?! Самая настоящая реальность!

– Похоже на паутину, – заметил Вертун, имея в виду форму получившегося «сетчатого» рисунка. – Чуть кривоватую, но в целом симметричную. А мы – в самом ее центре…

– …Вот только в роли не паука, а мухи! – добавил Клык. – Хотя мне этот рисунок больше напоминает антенну.

– Все правильно – это и есть антенна! – согласилась Лавина. – Браконьеры нам врали – нет у них двадцати ловушек. А есть лишь одна, зато гигантская и мощная, в которую они превратили весь город. И сработать она может лишь в одном случае – если «горелка» окажется в самом ее центре. То есть здесь, в точке концентрации излучаемой антенной энергии. А когда плазмоид случайно влетает в одну из мелких ловушек, он либо вырывается из нее, либо гибнет при прорыве. Потому что поодиночке «кольца» чересчур слабы и нестабильны для удержания такого количества аномальной плазмы.

– И почему бы Готфриду не попросить нас напрямую поработать для него наживкой? – возмутился Наждак. – Мы заманили бы сюда плазмоида и слиняли по-быстрому, пока он нас не испепелил.

– Потому что Готфрида такой вариант категорически не устраивает, – пояснил Нублар, тоже смекнувший, что к чему. – Он решил пожертвовать нами. Ведь только оставив нас здесь до конца, можно гарантировать, что «горелка» окажется в идеальной точке для ее поимки. И что мы задержим ее здесь, дабы капкан успел полностью захлопнуться. Если же мы улетим при ее приближении, она наверняка последует за шаттлом. Либо и вовсе проскочит мимо нужного места. Кстати, по этой же причине мароманны не приставили к нам робокригов, что меня поначалу весьма удивило. Зато теперь все сходится: незачем Готфриду почем зря жертвовать своими роботами, посылая их вместе с нами на верную гибель.

– Распотроши ему кишки сурроганские глисты! – прорычал Грир, впрочем, не превышая тот предел громкости, который Лавина определила для ведения конспиративных бесед. – Сотню лагардийских пиявок ему в печень! Чур, это я убиваю главного мароманна, когда мы до него доберемся!

– Теперь проясняется и еще кое-что, – продолжал капитан. – Готфрид попросил меня дать ему в помощь моих самых смышленых в технике ребят! Под предлогом что они быстрее разберутся в управлении ловушками. А на самом деле я отдал ему тех парней, кто, по его мнению, мог обезвредить установленную на шаттле бомбу, а также… Вот черт! Я понял, как проверить, верны наши догадки или нет! Если они верны, нам вообще не удастся отсюда улететь! А ну-ка, давайте запустим двигатели!

Так как пилотом команды «Б» являлся сам Нублар, то и приказ о запуске двигателей он, выходит, отдал себе самому. Плюхнувшись в пилотское кресло, он проделал непонятные Клыку пассы над пультом управления, но ничего не произошло. А должно было произойти – это знали даже вильдеры, которые не впервые присутствовали при такой процедуре. Тем не менее, команды с пульта уходили без проблем, но двигатели оставались мертвы.

Полагая, что виной этому может быть недостаток опыта в общении с мароманнской техникой, Нублар предпринял еще несколько попыток добиться желаемого. Не помогло. Хуже того, за время, что он возился с двигателями, положение команды «Б» еще больше усугубилось. Да так, что все их предыдущие злоключения на Диргане могли показаться цветочками в сравнении с надвигающейся угрозой.

– Вот теперь мы влипли по полной! – безвольно уронив руки, проговорил Нублар. Взор его и остальных присутствующих в рубке устремился сейчас на юго-восток. – Ну да ладно, хоть в последний раз поглядим на восход солнца – какое-никакое, а утешение…

Глава 22

С одной стороны, взошедшее на юго-востоке, маленькое солнце и впрямь выглядело красиво. Но с другой – оно перемещалось по небу слишком быстро. И летело прямо к небоскребу, где вероломный Готфрид собирался обратить свою команду «Б» в пепел. Вместе с шаттлом, самим небоскребом и несколькими соседними зданиями.

– Ох, рановато ты предался самоутешению, кэп! – огрызнулась Лавина на павшего духом капитана. Который обнаружил, что он утратил не только контроль над двигателями, но и связь со штабом. – Продолжай попытки запустить двигатели и гони сюда своих людей – они мне срочно нужны! А ты, вождь, живо выгружай криопушку и начинай отстреливаться! Возможно, это задержит плазмоида на какое-то время. А мы пока отключим бомбу и постараемся грохнуть местный ИИ, через который Готфрид держит всех нас за яйца!

Тащить пушку на крышу небоскреба не потребовалось. Она выехала туда на Бобусе, к которому ее прикрепили, отцепив от бортовой турели, еще на «Шпире». Заодно Клинки вытащили из шаттла и криогенный саркофаг. В деактивированном виде тот являл собой увесистую переносную конструкцию, а в активированном мог тоже пригодиться в качестве оружия самозащиты. Как вильдерам объяснили браконьеры, этот саркофаг был чем-то вроде генератора, способного в мгновение ока создать в ограниченном пространстве очаг чудовищно низкой температуры. Область заморозки регулировалась силовыми полями, генерируемыми этим же устройством. Без них он мог обработать и гораздо большее пространство. Но – уже не таким сильным холодом, поскольку мощность его была ограниченна.

– Если пушка не поможет, врубим эту штуку без ограничителей, а сами спрячемся в шаттле, – объяснил Клык товарищам стратегию грядущей обороны. – Авось «горелке» не захочется влетать в очаг такого холода и она сюда не сунется.

– Боюсь, высокий, что это не сработает, – возразил Вертун. – Без ограничителей криосаркофаг создаст лишь локальную зиму, не более того. Она не испугает плазмоидов, которые плавят на Диргане миллиарды кубометров снега и льда.

– Поглядим, – не стал вступать в дискуссию Ржавый. – Возможно, не все так плохо, раз нам выдали эту штуковину.

Срочно вызванные в рубку смаглеры были нужны Лавине для совместного ускоренного взлома ИИ шаттла. Так же как сайтены объединяли усилия, когда они проводили корабль сквозь «паутину», так и сейчас Карр хотела с их помощью усилить свои таланты. Повезет ей или нет, должно было выясниться в ближайшие несколько минут. Впрочем, если Клинки не удержат оборону, толку от стараний сайтенов все равно не будет.

Поскольку криопушка была взята из бортового вооружения «Шпира», она била на внушительное расстояние и могла поразить цель далеко за пределами города. Или обстрелять засевшую на горе команду «А» – от этой шальной мысли у Клыка даже зачесались пальцы, коим предстояло жать на спусковые сенсоры пушки.

Клык мог открыть огонь – или как правильно называлась стрельба из замораживателя? – сразу, как только Бобус вынес орудие на позицию. И открыл бы, но едва он поймал «горелку» в прицел, на котором тут же включилось автоматическое затемнение, оказалось, что Готфрид напакостил команде «Б» и здесь. Пушка отказалась стрелять ни по цели, ни вообще, хотя ее зарядный контейнер был полон, и на ее тактическом дисплее отсутствовала информация о неполадках.

Так же как Нублар, Клык тоже не мог пенять сейчас на свою неопытность в обращении с мароманнской техникой. Когда криопушка еще стояла на «Шпире», браконьеры дали Клинкам потренироваться в стрельбе из нее. Для этого они выбросили в космос несколько тренировочных целей – пустых контейнеров. Большинство из которых умеющие находить общий язык с любым оружием вильдеры успешно поразили. И теперь Ржавый делал все абсолютно правильно. Но пушка не стреляла, хоть ты тресни! А плазмоид продолжал как ни в чем не бывало лететь над городом. И пусть летел он не по прямой траектории, его конечная цель не вызывала ни у кого, в том числе и у команды «А», ни малейших сомнений.

– Бобус, сбрасывай орудие! – приказал Клык. – Отходим в шаттл и запускаем криосаркофаг!

Для активации этого устройства требовался пульт дистанционного управления, но это можно было сделать и с помощью таймера на самом замораживателе. Пульт у Клинков имелся, но Ржавый был почти уверен, что он также окажется неисправен. И потому сразу воспользовался таймером, установив его на три минуты – этого времени должно было хватить, чтобы вернуться на шаттл и задраить люк.

Цифры на таймере исправно менялись в сторону убывания, пока Клинки и Бобус отступали под защиту корабельной обшивки. Она была рассчитана и на космический холод, и на перегревы при вхождении в плотные слои атмосфер. Короче говоря, команде «Б» не стоило опасаться за свою жизнь. Однако, когда таймер обнулился, никакого похолодания не наступило. Вокруг шаттла по-прежнему стояла плюсовая температура – настоящая жара по меркам закованного во льды Диргана.

– Опять не сработало! – прорычал Грир, стукнув в сердцах кулаком по стене. – Но ведь мы же сами проверяли – криосаркофаг полностью заряжен!

– Он и правда заряжен, – подтвердил Клык. – Только активировать его на самом деле должны были не мы, а Готфрид. От нас требовалось лишь доставить его в нужную точку и подманить к себе «горелку». Что мы и делаем, хочется нам того или нет.

– Так какой же смертью мы все-таки издохнем? – с горькой иронией вопросил Наждак. – Холодной или горячей?

– Не все ли теперь равно? – ответил вождь. – Но пока плазмоид до нас не долетит, мароманны не включат криосаркофаг. Поэтому какое-то время у нас еще есть. Вернее, не у нас, а у киборгов. От нас здесь уже ничего не зависит.

– Как бы не так! – возразила Лавина, не отвлекаясь от работы. – Лишь на вас сейчас вся надежда! А ну-ка, быстро выстрелите из своих пулеметов в стену или в пол! Только так, чтобы ничего не повредить.

– Это еще зачем?! – удивился Клык.

– Некогда объяснять! Делайте что говорят! – отрезала Карр. Смаглеры никак не отреагировали на ее странное распоряжение – видимо, они уже были в курсе, для чего это необходимо и что за этим последует.

– Как скажешь, – не стал препираться Ржавый. И, выбрав участок стены, на котором не было никакого оборудования и коммуникаций, выпустил в него с Гриром и Вертуном по короткой очереди.

Пули «лидбитов» пробили лишь внутреннюю обшивку и увязли в слое герметика, так что никакого урона Клинки шаттлу не нанесли. Выполнив свою задачу, они опустили оружие и перевели недоуменные взоры на Лавину.

– Отлично! – подытожила она. – А теперь живо роняйте свои задницы в кресла и пристегивайтесь – мы вот-вот взлетим!

– Черт-те что творится! – проворчал Клык. Но не стал сомневаться в словах Карр и вместе с соратниками занял предполетное сидячее положение.

– Тревога! Тревога! Вторжение! На борту посторонние! – неожиданно загремел в динамиках женский голос. Но принадлежал он не Лавине – очевидно, это пробудилась бортовая система безопасности. – Включен режим блокировки и экстренного возвращения на базовый корабль! Повторяю: на борту посторонние!..

– Кто-нибудь расскажет нам наконец, что здесь происходит?! – возмутился Ржавый. То, что ИИ обозвал «посторонними» стрелявших, он сразу догадался. И то, что теперь к ним будут применены карательные меры, тоже было вне всяких сомнений. Вопрос в том, насколько суровой окажется кара, потому что от мароманнов с их наноботами всякого следовало ожидать. В том числе самого худшего.

– Готфрид заблокировал управление, но есть ряд аварийных программ, которые так легко не отключишь, – отозвалась Лавина. – Как любой нелегальный торговец, он боится грабителей, ведь заявить на них в полицию у него не выйдет. Поэтому все его шаттлы оснащены системой принудительного автовозврата на базу в случае пиратского нападения. Если к ним на борт проникнут посторонние, шаттлы сразу же врубают автопилот и летят в карантинный шлюз своего корабля. Устроив стрельбу, вы помогли нам сымитировать ограбление и ускорили в ИИ запуск нужного протокола. Сработала программа эвакуации, на отмену которой у Готфрида уйдет какое-то время. Что будет потом – неизвестно. Но теперь мы успеем покинуть город до того, как плазмоид нас настигнет.

Звук запустившихся двигателей прозвучал для команды «Б» словно музыка и вызвал у присутствующих радостные возгласы. Оставив криосаркофаг на крыше небоскреба, шаттл оторвался от нее и стремительно пошел на взлет. В его иллюминаторах вовсю сияло маленькое движущееся солнце, но скорость взлетающего шаттла неуклонно возрастала, и «горелка» его уже не догнала бы.

Клык привык к тому, что на кораблях Большого мира перегрузки ощущаются не так мучительно, как на вильдерских развалюхах. Но все равно, повинуясь давней привычке, замер в кресле, чтобы не растрачивать лишние силы тогда, когда их отнимало даже простое неподвижное сидение. И все-таки он не удержался от соблазна повернуть голову и взглянуть в затемненный иллюминатор на то, что творилось снаружи.

А творилось там такое, что Готфриду уже вряд ли могло понравиться.

Бегство «приманки» изменило траекторию полета «горелки». Но злосчастный небоскреб все же угодил в радиус ее поражения. Он не обратился в прах, но заполыхал жарким радиоактивным пламенем, покрылся трещинами, и от него начали отваливаться целые куски. Неизвестно, что при этом активировало криосаркофаг: огонь или Готфрид, попытавшийся в последний момент изловить плазмоида. Но удар оказался для здания ощутимым. Вослед взлетающему шаттлу ударил огромный гейзер такой силы, что выброс пара мгновенно накрыл всю центральную часть города. Маленькое «солнце» в густой белой пелене тут же померкло и больше не зажглось – видимо, эта добыча браконьеров погибла так же, как предыдущая.

Впрочем, команду «Б» волновало сейчас не это. Через десять-двенадцать минут им предстояло достигнуть «Шпира» и угодить в его карантинный шлюз. Что тоже являло собой западню, из которой им нужно будет срочно искать выход.

– Куда это ты собрался, Нублар? – прогремел в динамиках голос капитана «Шпира», чью прежнюю дежурную любезность к гостям как ветром сдуло. – Неужели решил наплевать на наш договор и в мое отсутствие прибрать к рукам мой корабль?

– Ты первый подтерся нашим договором, Готфрид! – парировал смаглер. – Ты обманул меня и хотел использовать нас в качестве смертников, скормив плазмоиду!

– Что за ахинею ты несешь? – удивился мароманн, правда, как-то не слишком искренне. – У нас пропала с вами связь, но на Диргане перебои с нею – это нормально!

– Ты выдал нам неисправное оборудование и блокировал двигатели нашего шаттла! – продолжал настаивать на своем Нублар. – Ты сделал все, чтобы мы не смогли улететь с небоскреба до появления «горелки»!

– Да ты вконец ополоумел, что ли? – отказывался признавать эти обвинения Готфрид. – Не знаю, что там у вас стряслось, но ты бессовестно нарушил наше соглашение! А теперь еще и хочешь захватить «Шпир»! Вот только ничего у тебя не выйдет – и не мечтай! Или ты забыл о своих людях, которых я вынужден теперь превратить в заложников?

– Советую тебе обращаться с ними повежливее, капитан! – пригрозил ему сайтен, хотя команда «Б» была не в том положении, чтобы диктовать кому-то свои условия. – Убьешь или покалечишь хотя бы одного из них, и бомба, которой ты хотел нас прикончить и которую мы отключили, снова включится и рванет прямо в трюме твоего корабля. А теперь извини, ты мне мешаешь, а мне надо еще кое о чем поразмыслить. Все, конец связи!

– Вот она – награда за мою доброту и гостеприимство!.. – воскликнул Готфрид, но Нублар прервал его стенания, отключив передатчик.

– Здесь есть хоть кто-нибудь, кому кажется, что этот сукин сын говорит нам правду? – поинтересовался он после того, как Готфрид умолк. Ни одна из рук не поднялась в знак согласия, и никто не подтвердил, что он доверяет отговоркам мароманна.

– А почему он думает, что мы угнали шаттл и летим на захват его корабля, а не возвращаемся туда согласно аварийному протоколу? – спросил Вертун. – У него что, эта информация нигде не отразилась?

– Возможно, он все еще блефует, а возможно, так оно и есть, – ответил Нублар. – Но чтобы не доставлять мароманнам радость, нам надо выбраться из карантинного шлюза до того, как Готфрид прибудет на «Шпир». Вернее, сначала нам придется выбраться из шаттла, поскольку его люки не откроются, пока вокруг него не соберется целая рота робокригов.

– Ну, во-первых, роты там не будет, – поправила его Лавина. – У мароманнов на самом деле не так уж много роботов, и почти все они сейчас охраняют команду «А». На корабле осталась группа охраны, но она не вскроет прилетевший по программе аварийного возврата шаттл до прибытия с Диргана подкрепления. В карантинном шлюзе наш корабль зажмут в специальные захваты, чтобы мы не могли открыть люки и выбраться наружу или протаранить ворота. А затем, когда все будет готово к нашей встрече, тогда-то нас и выпустят на свободу… Извиняюсь. Правильнее сказать – на погибель. Потому что при таком раскладе свобода нам светит еще меньше, чем киферам – Галактическая премия по литературе.

– Есть идеи, как нам из всего этого выкрутиться? – поинтересовался Клык.

– Есть один способ переиграть протокол аварийного возврата, переключившись на другой аварийный протокол, – призналась Карр. – Затея безумная, но только такая в нашем случае и может сработать.

И объяснила, что она имеет в виду.

– Час от часу не легче! – упавшим голосом проронил Вертун, услыхав такое. – И чем это самоубийство лучше того, которое угрожало нам на Диргане?

– Да практически ничем, – подтвердила Лавина. – И у нас осталось совсем мало времени, чтобы к нему подготовиться. Так что, если не хотите промешкать, пора заняться делом…

Глава 23

Одно из преимуществ робокригов перед человеком – они не нуждаются в воздухе и могут воевать без скафандров в открытом космосе. Один из недостатков робокригов – в отличие от человека им не хватает стратегического и просто нестандартного мышления. Они – превосходные исполнители, обладающие молниеносной реакцией и многофункциональностью. Но экстраординарное человеческое поведение, не вписывающееся в заложенные в робокрига аналитические программы, может поставить его в тупик. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. В том числе – фатальными для кибернетического солдата.

Десять робокригов прибыли в карантинный шлюз еще до того, как туда влетел шаттл с заблокированными внутри его захватчиками. Которых правильнее следовало назвать неудачниками, ведь теперь их ожидал в лучшем случае арест и содержание под стражей. А в худшем – расстрел на месте с дальнейшим вышвыриванием их трупов в космос. Причем вероятность худшего исхода была гораздо выше.

Выкрутившись из первой западни, гости продемонстрировали, насколько они опасны для хозяев. А Готфрид не производил впечатление человека, дважды наступающего на одни и те же грабли. Поэтому, оставаясь на планете, он согнал на встречу с командой «Б» всех оставшихся на «Шпире» робокригов. И если даже захватчикам повезет вырваться из шаттла, дальше шлюза они все равно не уйдут.

В принципе, браконьеры могли не беспокоиться насчет своего корабля. Захватить его силами девяти человек, чье вооружение состояло из трех вильдерских пулеметов и пяти устаревших (по мароманнским меркам) лучевых винтовок, было невозможно. Вдобавок с шаттла команды «Б» был снят синтезатор космических скафандров – еще одна предпринятая Готфридом мера предосторожности. А без скафандров выйти в шлюз у захватчиков не получится, ведь обходящиеся без воздуха робокриги нарочно не станут его закрывать.

Однако случилось нечто, не предусмотренное ни аварийным возвратным протоколом, ни мароманнами.

Едва шаттл влетел в шлюзовые ворота, как вдруг его двигатель взорвался. Взрыв мгновенно вымел из отсека все, что в нем находилось, кроме самого шаттла, который, наоборот, был отброшен ударной волной к противоположной от ворот стене. А робокриги и все незакрепленное оборудование вылетели в космос либо в искореженном виде, либо и вовсе в виде обломков.

Двигатель, естественно, взорвался не сам. Сначала это сделала заложенная в его отсек бомба, и он стал жертвой порожденной ею детонации. Бомбу эту установил на шаттл сам капитан «Шпира». Все, что сделали Клык со товарищи, – это лишь переместили ее в другое место и активировали взрыватель в нужное им, а не Готфриду время. Причем активировали, даже не будучи уверенными, сработает ли вообще их безумный план. Зато им было известно, что, сидя под охраной роботов, они фактически добровольно отдают себя на заклание хозяевам. А такой выход не устраивал никого. Даже осторожного Нублара, который обычно не лез в драку с превосходящими вражескими силами, пока у него оставался шанс договориться.

Подобные игры с бомбами были крайне опасны и мало чем отличались от пиления сука, на котором ты сам же сидишь. Но стены двигательного отсека шаттла имели хорошую взрывоустойчивость, ибо конструировались с учетом такого рода аварий. Гораздо опаснее было бы, если бы захватчики выбросили сами себя обратно в космос на поврежденном кораблике. Поэтому бомбу заложили в задней части отсека. Так, чтобы взрыв толкнул влетевший в шлюз шаттл вперед, а не назад.

Также нельзя было допустить, чтобы диверсия нанесла какой-либо урон «Шпиру». Если из-за нее он не сможет улететь с Диргана, война с его хозяевами утратит для союзников всякий смысл. Здесь тоже требовался точный расчет. Что подрывники и сделали, взорвав бомбу сразу же при влете внутрь. Из-за этого основная энергия взрыва улетучилась во внешние ворота, не повредив внутренние, а оставшейся хватило, чтобы выбросить из шлюза встречающую гостей делегацию. После чего тот закрылся уже сам, так как любой взрыв на борту космического корабля приводит к моментальной автоматической изоляции всех его отсеков.

В общем, и эта тактика сработала. Шаттл с развороченным двигателем втолкнуло внутрь звездолета, встречающих его робокригов вышвырнуло наружу, а затем на «Шпире» грянула тревога, и все его внешние и внутренние люки оказались закупорены. Одно плохо – закачка в шлюз воздуха после этого не началась, ведь пока в отсеке, где прогремел взрыв, не будет дан отбой пожарной тревоги, кислород в него не поступит.

Воздух мог туда и вовсе не поступить, если Готфрид пошлет с Диргана на «Шпир» такую команду. Но пока он осмысливал поступившую к нему информацию о взрыве, у Лавины была возможность его опередить. В чем ей здорово пригодились те лазейки, которые она загодя проделала в защите бортового ИИ. Лазейки эти были невелики, но забросить через них кое-какие ложные данные Карр удалось. После чего искусственный интеллект «Шпира» уже не мог оставить их без внимания.

– Самый верный путь в «мозги» любого корабля лежит через лазарет, – прокомментировала Лавина свои невидимые для товарищей действия. – Я лишь намекнула ИИ, что если он не пустит сюда воздух, то здесь будет столько пострадавших, сколько не поместится в его лазарет, и все – он сдался. Короче говоря, через минуту мы сможем покинуть шаттл.

– Покинем – а дальше-то что? – спросил Клык.

– Как – что? – удивилась Карр. – Отправимся в лазарет! ИИ получил информацию о пострадавших и обязан выслать сюда медицинскую бригаду. А также бригаду ремонтников, потому что он потерял связь с находившимися здесь робокригами. Поэтому, как только в шлюзе загорится зеленый свет – сразу все на выход, пока Готфрид не сообразил, что к чему, и снова нас здесь не запер…

Прибывшие в шлюз роботы-врачи были чем-то похожи на Бобуса. Не внешне, разумеется, а тем, что в них отсутствовали боевые программы, и Готфрид не мог приказать им наброситься на «пострадавших». Наоборот, следуя общегалактическому кодексу медицинской робототехники, киберврачи проявили к ним максимальную заботу и тактичность. Усадив каждого из них в кресло-каталку… или, вернее, «леталку», поскольку оно передвигалось по принципу грависаней, роботы оттранспортировали захватчиков в лазарет. Где хотели было поместить их в целебный обезболивающий анабиоз, дабы заняться каждым из них по очереди (пропускная способность маленького лазарета на «Шпире» и впрямь оставляла желать лучшего), но коварные симулянты наотрез отказались от этой услуги. Так же как не захотели покидать лазарет, но уже по иной причине. Просто им было некуда податься, ведь прочие отсеки и коридоры оставались изолированными, а их двери были неподвластны для хакерской магии Лавины.

Лазарет был не самым удачным местом для того, чтобы держать в нем оборону от робокригов. Зато он был отлично защищен от других коварных атак, которыми хозяева могли начать выкуривать отсюда захватчиков. Например, таких, как заражение агрессивными наноботами или облучение пси-волнами. Пси-волны, способные лишить человека сознания или заставить подчиняться чужой воле, не проникали сюда, поскольку такие же волны использовались в лазарете в качестве наркоза. Поэтому здешние стены были непроницаемы для них, дабы они не распространялись за пределы лазарета и не воздействовали на здоровых членов команды. Ну а вторжение агрессивных наноботов грозили пресечь наноботы-стерилизаторы, которые обеззараживали тут воздух и все остальное.

Что же касательно робокригов, все зависело от того, насколько мароманны дорожили своим медицинским отсеком. Потому что после его штурма от него ничего не останется, ведь Клинки и смаглеры не сдадутся без боя. А не иметь под рукой лазарет, занимаясь охотой в самых диких уголках галактики, было для браконьеров слишком рискованно.

Давно прошли те времена, когда гибель космических первопроходцев на неисследованных планетах от гангрены или от укуса какой-нибудь ядовитой мухи считалась героической. Теперь, когда в лазарете любого звездолета Большого мира тебе могли синтезировать любой орган и вживить его взамен поврежденного, никого не тянуло умирать от травм, болезней, заражений или отравлений, если только они не убивали тебя мгновенно. Теперь в этом не было совершенно никакой доблести и почета. А скончавшегося по столь смехотворной причине звездолетчика считали либо глупцом, либо безумцем, либо самоубийцей.

– Неплохо, ублюдки! Очень даже неплохо для сайтенов, а тем более для дикарей! – оценил Готфрид очередной финт команды «Б» после того, как выяснил, что все его контрмеры запоздали. Голос его передавался в лазарет по интеркому, но сам он по-прежнему находился на Диргане. – Ну да ладно, до главных узлов корабля вам все равно не добраться, так что посидите пока в «больничке». Можете даже подлечиться за наш счет, если кому-то это необходимо. А нам пока не до вас. У нас тут, знаете ли, выдался очень крупный улов, который нам необходимо надежно упаковать и доставить его на корабль.

– Вы поймали плазмоида?! – воскликнул Нублар. Прочие затворники лазарета тоже удивленно переглянулись – чего-чего, а такого поворота они не ожидали. – Да ты шутишь! У тебя еще хватит силенок на местных гигантских крыс и пауков, но такая крупная дичь точно не по твоим гнилым зубам!

– Ой, да ну тебя! Не веришь мне – поинтересуйся у своих людей! – предложил капитан «Шпира». И крикнул куда-то в сторону от микрофона: – Эй ты, сайтен, как там тебя… Хамсин, да? Иди сюда, поболтай со своим боссом. Растолкуй ему, как серьезно вы все влипли, а то у меня нет ни времени, ни желания выкладывать ему последние новости – и без того дел по горло…

– Приветствую вас, капитан! Сожалею, что все так получилось! – раздался чуть погодя в динамиках виноватый голос старпома. – Прошу прощения, что я так оплошал. Кто же знал, что в действительности на уме у этих… мароманнов.

Он явно хотел обозвать их каким-то неприличным словом. Но, видимо, браконьеры уже дали ему понять, что сквернословить в их адрес и качать права выйдет заложникам себе дороже.

– Ничего, Хамсин, переживем, – подбодрил его Нублар. – Ты ни в чем не виноват. Это я допустил ошибку, когда решил с ними связаться… Вы в порядке?

– Да, более-менее. Робокриги все время тычут нам в головы стволами, так что сильно не забалуешь. А вы здорово взбесили этих мерзавцев, когда удрали из капкана. Я так понял, что вы прорвались обратно на «Шпир»?

– Прорвались, это факт. И не только прорвались, но и захватили лазарет. Так что наш разговор с Готфридом не закончен и мы с ним еще поторгуемся… А что, он и правда сумел захватить «горелку»?

– Истинная правда, капитан! Сам не знаю, как такое вышло. После вашего улета он рвал и метал, орал, что все провалилось, что надо сворачивать оборудование и пускаться за вами в погоню. Мароманны не сомневались, что цель прошла мимо ловушки, а криосаркофаг сработал вхолостую. Но тут вдруг выяснилось, что он вовсе не пустой! И что в нем заперто нечто такое, что заставляет его работать на пределе своей мощности. Теперь вот Ленц и Шини собирают по городу свое оборудование, чтобы построить из него еще один удерживающий контур для плазмы. Потому что, если вдруг саркофаг накроется от перегрузки, всем нам придется очень худо.

– Просто уму непостижимо! – покачал головой Нублар. – Ну и везучий же этот проклятый ублюдок Готфрид! Прямо как тот доисторический Мюнхгаузен, только нашему охотнику фартит и впрямь по-настоящему… И как долго он еще провозится на планете со своей добычей?

– Какое-то время провозится. Ему ведь нужно довезти товар до рынка целым и невредимым, так что упаковку он соорудит на совесть.

– А что он решил насчет нас?

– Пока неясно. Но мертвые мы не представляем для него ценности. Тогда как за нас живых он мог бы получить от законников награду… Если, конечно, у него есть посредник, который поможет ему в этом, поскольку сам Готфрид находится с законом в больших неладах, так же как и мы. Хотя, с другой стороны, мы здорово его разозлили и он может наказать нас просто ради мстительного удовольствия.

– М-да, кто бы сомневался! – пробурчал Нублар, уже взявшийся прикидывать, как бы ему обернуть охотничий триумф браконьера на пользу себе и своим соратникам.

Дело это виделось в теории не безнадежным. Победа Готфрида над плазмоидом была намного важнее, чем победа над вероломными гостями. Так что будет крайне досадно, если схватка с последними омрачит хозяевам триумфальное настроение. Или того хуже – сунет палки в колеса их дальнейшему бизнесу.

А такой риск был для мароманнов вполне реален. Ввязываться в маленькую войнушку, да еще на своей территории, – при любом раскладе чревато убытками или даже жертвами. Браться за это, когда у тебя на кону стоит колоссальная прибыль, было бы чистой воды безумием. Тем более что воевать совсем необязательно, поскольку гости засели в обороне и не питали захватнических амбиций. Так не лучше ли будет просто махнуть рукой на все разногласия с ними, дать им выйти на первой же цивилизованной планете и потом забыть об их существовании, нежели ставить из-за них под удар свои грандиозные планы?

– Что ж, давайте все вместе порадуемся за нашего гостеприимного хозяина, – ухмыльнулся Нублар товарищам, когда сеанс связи с Хамсином оборвался. – Надеюсь, по возвращении на корабль Готфрид подобреет, и мы с ним опять помиримся. В конце концов, мы не посягаем на его охотничьи трофеи и не убили никого из его компаньонов. Разве что шаттл взорвали, но это все равно недостаточная расплата за то, что браконьеры подставили нас под удар. Если судить по-честному, было бы неплохо стрясти с них за это материальную компенсацию. Ну да черт с ними – хватит и того, что они высадят нас на ближайшей остановке. Главное, чтобы она была рядом с судоходным маршрутом и вокруг нее болталось поменьше законников…

Глава 24

Команда «А» вернулась на «Шпир» спустя четыре часа. За это время команда «Б», несмотря на желание Нублара снова заключить с хозяевами мир, успела подготовиться к затяжной обороне. Бобус намертво заварил в лазарете все входные двери и люки, а девять захватчиков рассредоточились по нему под равнодушными взорами роботов-врачей, за чьими железными спинами они прятались.

Никто не известил их о прибытии шаттла, но Лавине было нетрудно узнать об этом у ИИ через одну из своих лазеек. Шаттл влетел в обычный, а не в карантинный шлюз, и хозяева с заложниками и робокригами высадились из него сразу, как только система безопасности им это позволила.

– Пускай сначала разгрузятся и переведут дух, а потом уже поболтаем, – рассудил Нублар, однако поприветствовать охотников все же не отказался: – Поздравляю тебя с удачным возвращением, Готфрид! Как долетели? Надеюсь, с грузом все в порядке и никто из вас по дороге не поджарился?

Ответом Нублару послужила мертвая тишина, что его заметно обескуражило. Он нахмурился и посмотрел на Лавину, намекая, что, видимо, это по ее недосмотру пропала связь, отчего хозяева его и не услышали. Но Карр лишь удивленно округлила глаза и развела руками: дескать, чего вытаращился – я и сама не врублюсь, почему мароманны вдруг объявили тебе бойкот.

– В чем дело, Готфрид? – вновь обратился один капитан к другому. – Язык от счастья, что ли, проглотил? Как-то это на тебя непохоже! Эй, да не молчи ты, в конце концов! Я ведь знаю, что ты уже здесь, так какого черта тебе приспичило играть со мной в молчанку? Или это такая психологическая атака, обязанная запудрить нам мозги?.. Готфрид? Ленц? Шини? Эй, кто-нибудь меня слышит? Немедленно отвечайте, а не то я продырявлю сейчас одного из ваших докторов!

– Понятия не имею, что там у них стряслось, – вновь открестилась Карр от обвинений в неполадках со связью. – Интерком в порядке, включен и работает в обычном режиме. Перемещений робокригов по кораблю тоже не наблюдается, хотя, по идее, все они должны быть уже или у дверей лазарета, или на пути к нему. А они, судя по всему, дружно маршируют сейчас к своим базовым отсекам. Так, словно получили отбой всех текущих приказов и действуют согласно вшитой в них программе поведения.

– Если браконьеры хотели меня удивить, им это удалось… – Нублар сделал протяжный усталый вдох. – Такое впечатление, будто и мароманнам, и роботам отшибло память и они напрочь о нас забыли.

– Роботы и амнезия есть вещи абсолютно несовместные! – категорично заявил Бобус. – Нельзя так просто взять и забыть то, что записано на твоих внутренних накопителях! Не форматируй – и не отформатирован будешь!

– Если бы они и впрямь про нас забыли, то после твоих криков уже вспомнили бы, – возразила Лавина. – Да и что им мешает просто отозваться, когда к ним обращаются? Я бы сказала, что у них отшибло не только память, но и слух. Хотя и эта догадка никуда не годится. Ведь в таком случае все они сразу устремились бы в лазарет, но никто к нам еще не стучался.

– А что с Хамсином и другими заложниками? Что-то мне не удается связаться с ними напрямую, хотя на такой дистанции связь между нами должна быть устойчивой.

– И у меня в этом плане – по нулям, – призналась Карр. – Я еще не получила доступ к той функции ИИ, которая отслеживает перемещение по кораблю людей. Поэтому не знаю, куда все они разошлись после высадки из шаттла. А вот его разгрузка почему-то задерживается, что тоже ненормально. Первое, что я сделала бы на месте Готфрида, прибыв на «Шпир», – срочно переправила бы плазмоид в криокамеру, где ему теперь самое место. Но Готфрид почему-то так не считает. И это меня настораживает куда больше, чем его молчание и отправка роботов на склад.

– Ладно, подождем еще, – сказал Нублар. – Возможно, все это делается лишь для того, чтобы сбить нас с толку и выманить из лазарета. Хозяева затеяли какую-то игру, это однозначно. И мы допустим непоправимую ошибку, если пойдем у них на поводу. Поэтому сидим и не рыпаемся. Хотят решить проблему – пусть вступают в переговоры, а не устраивают перед нами свои дурацкие спектакли.

Версия с выманиванием захватчиков вскоре получила еще одно красноречивое подтверждение. Все двери отсеков и коридоров, что были заблокированы после взрыва в карантинном шлюзе, неожиданно открылись. И поскольку их никто не охранял, отныне захватчики могли отправиться в любую часть звездолета – хоть на капитанский мостик, хоть в кормовые отсеки. Разумеется, после того как сами прорежут заваренные двери лазарета. Которые теперь по странной иронии стали единственными намертво запертыми дверьми на звездолете, хотя еще недавно все было совсем наоборот.

– Брось свои глупые игры, Готфрид! – не выдержал Нублар, который был уверен, что отмалчивающиеся мароманны наверняка его слышат. – Мы не клюнули на твою предыдущую уловку, не клюнем и на эту! Не хочешь разговаривать по интеркому – приходи сюда, будем говорить через дверь. Как бы то ни было, мы не покинем лазарет, пока не получим от тебя гарантию, что ты довезешь нас целыми и невредимыми до ближайшей цивилизованной планеты!

В динамиках раздался какой-то странный шум, который и близко не напоминал человеческую речь. Больше всего он походил на обыкновенные помехи. Но именно походил, а не был ими, так как для помех он тоже звучал не вполне типично.

– Отлично! – Нублар вскинул руки к потолку в одобрительном жесте. – Это как раз то, что я ожидал услышать!.. Ну ладно, шутники, продолжайте. Итак, что вы еще можете нам сказать, кроме этого шипения?

Судя по всему, больше «шутникам» сказать было нечего, поскольку интерком снова умолк. Однако на этом их странная деятельность не прекратилась. Более того, теперь она проходила совсем близко – прямо под дверью лазарета! За нею были слышны негромкие стуки и возня, хотя в саму дверь по-прежнему никто не стучал и не пытался выйти с затворниками на контакт.

– Занять позиции, – подал голос Клык, все это время молча следивший за происходящим. Которое не нравилось ему так же, как всем остальным. Но он предпочитал помалкивать, поскольку для него все эти странности были и подавно необъяснимы. – Кажется, кто-то намерен к нам вторгнуться. Хотя, если так, ему стоило бы вести себя потише. Возможно, это просто разведчик, но разумнее приготовиться к худшему.

– Разгрузка шаттла все еще не начата, – сообщила Лавина, следящая в меру своих ограниченных возможностей за обстановкой на корабле. – Очень подозрительно. Кажется, Готфрид нас все-таки обманул и заставил Хамсина под угрозой подтвердить его ложь. Никакую «горелку» он не поймал. Он просто водит нас за нос, пытаясь вконец запутать и выманить из убежища.

– Эй, кто там шастает под дверью! – окрикнул Нублар не торопящегося афишировать свое присутствие мароманна. – А ну отзовись! Мы знаем, что ты рядом – ты слишком громко топаешь!

Никого уже не удивило, что браконьер не отозвался. И вести себя тише он не стал. Что было с его стороны весьма рискованно, ведь в него могли пальнуть сквозь дверь из лучевой винтовки. Или он был совершенно уверен, что не пальнут? Но с чего бы вдруг? Потому что Нублар пообещал прикончить робота-врача, если хозяева продолжат отмалчиваться, но не сделал этого? Слабоватый аргумент. Хотя на копошащегося под дверью мароманна он, похоже, действовал.

– Если он желает войти, то почему не прихватил с собой десяток робокригов? – заметил Грир Наждак. – Они вскрыли бы ему дверь за полминуты.

– Может, у него нет таких полномочий, – ответил на это Вертун. – Может, под дверью вообще скребется не мароманн, а кто-то из наших!

– И правда, а вдруг это какой-нибудь раненый из последних сил пытается доползти до лазарета? – предположил сайтен по имени Ортит.

Все озадаченно переглянулись. Мысль смаглера была проста и не лишена логики. Но до сей поры никто почему-то не подумал о том, что причиной творящихся на «Шпире» странностей могут быть не хозяева, а их пленники.

– Возможно, пока шаттл летел обратно, Хамсин и другие заложники взбунтовались, – продолжал Ортит, под молчаливое одобрение товарищей. – Но в итоге погибли и они, и мароманны. Все, кроме того бедолаги, что лежит сейчас у нас под дверью. Возможно, Лавина неверно прочла данные и на самом деле никто не сходил с шаттла кроме робокригов. И связи с нашими братьями нет по этой же причине.

– Очень даже не исключено. Когда пользуешься хакерскими лазейками, всегда есть риск допустить ошибку, – согласилась Карр. – Вот только если мы откроем дверь и станем выяснять, что случилось, не окажется ли так, что враг нас переиграл, поскольку этого он от нас и добивался?

– А зачем нам вылезать из убежища? Давайте отправим на разведку его! – предложил Нублар, указав на Бобуса. – И выпустим его не через главный вход, а через технический коридор, двери которого проще разблокировать и заварить обратно.

Ортиту и прочим смаглерам такая идея понравилась, и они дружно закивали. Лавина лишь пожала плечами, что тоже, видимо, приравнивалось к знаку согласия. Самому Бобусу было и вовсе без разницы. Он мог с легкостью отправиться и на верное самоубийство, имелся бы на то соответствующий приказ. Да и Клык, в принципе, тоже был не против такой тактики. Разве что у него появилось на сей счет дополнительное предложение.

– Бобус слишком устарел, чтобы вести самостоятельную разведку на кораблях Большого мира, – сказал Ржавый. – Мароманны хитры и могут запросто всучить ему ложную информацию. Поэтому вместе с Бобусом пойдем я и Грир.

– Ха! А вас, дикарей, Готфрид, значит, у себя на корабле ни за что не обманет! – хохотнул Нублар.

– Готфрид может вышибить нам мозги или скормить нас нанороботам-убийцам. Но ложную информацию или компьютерный вирус он в нас не загрузит, – ответил Клык. – Мы для него – словно тот лом, который может разбить любую, даже навороченную, электронику. Против такого оружия лучше всего воевать столь же грубыми методами. Но, как только Готфрид к ним перейдет, он сразу же себя рассекретит, и все его уловки окажутся бесполезными.

– Пускай идут, – поддержала Клинков Лавина. – Все равно, провоцировать врага лучше, чем сидеть взаперти и гадать, что за чертовщина там творится. Мобильных передатчиков у нас нет, поэтому будем общаться через интерком. Только постарайтесь не геройствовать и не лезть на рожон. Наткнетесь на опасность – сразу отступайте назад, в лазарет, а не ввязывайтесь в драку.

– Яволь, сестренка! – отчеканил ей в ответ робот. – Буду тих, как вода, низок, как трава, и нем, как Герасим! Что скажешь насчет прощального поцелуя?

– Сначала губы себе привинти, ползучий ящик с заклепками! – фыркнула Карр, явно сомневаясь, что Бобус сдержит хотя бы одно свое обещание. – А теперь давай, шевели гусеницами отсюда – время дорого! И не забывай посматривать по сторонам – кроме твоих видеокамер других глаз у меня снаружи не будет…

Глава 25

Технический коридор, по которому Бобус был выпущен из лазарета, не предназначался для людей. И потому Клинкам пришлось передвигаться по нему на четвереньках. Робот, как всегда, ехал впереди, дабы, ежели что, заслонить хозяев от пуль. Клык и Грир, закинув пулеметы за спину, ползли за ним и матерились сквозь зубы, поскольку и дураку было понятно, что новости, которые они принесут – и принесут ли вообще, – вряд ли будут утешительными.

Вертун счел несправедливым, что вождь не взял с собой и его. Но Ржавый утешил его тем, что они с Наждаком идут не в бой, а в разведку. А для разведки корабельных отсеков и коридоров вполне хватит и двух человек с прикомандированным к ним роботом. К тому же Лавина была права: в случае опасности Клык и Грир не станут затевать войну, а постараются ретироваться в убежище, пока враг их от него не отрезал. Короче говоря, участие Вертуна не только не поможет разведчикам, а, напротив, сделает их группу слишком заметной. С чем он тоже в конце концов согласился и прекратил свои вялые протесты.

Перво-наперво требовалось выяснить, кто устроил возню под дверью убежища, а уже затем отправляться дальше. Коридорчик, по которому двигались Клинки, заканчивался в соседнем с лазаретом техническом отсеке. Чья дверь в свою очередь выходила в коридор, что вел в лазарет. Разведгруппа должна была, не поднимая шума, зайти в тыл вероятному противнику – а может быть, союзнику – и загнать его в тупик. Постаравшись, разумеется, при этом его не убить, даже если он отреагирует на появление вильдеров агрессивно. Что бы там ни задумали хозяева, война с ними была пока захватчикам лазарета невыгодна.

Проползя на четвереньках полсотни метров, разведчики выбрались в технический отсек, где смогли наконец-то встать на ноги. Но, прежде чем выпустить Бобуса в коридор, Клык предпочел выглянуть туда сам. Мало ли что, а может, показываться там вообще не следовало ни Клинкам, ни роботу…

Увиденное повергло Ржавого в замешательство. Он ожидал обнаружить под лазаретной дверью либо полуживого раненого, либо готовящегося взорвать ее мароманна. Но вместо них узрел довольно странную личность. Это был один из заложников – тот самый смаглер Бенталь, с которым Клык воевал бок о бок в башне «Триглифа» и которого Хамсин взял с собой в команду «А». Что любопытно, никто сейчас Бенталя не охранял. А значит, он или удрал от мароманнов, или действительно был единственным, кто выжил на шаттле Готфрида, что бы там ни произошло…

…Хотя нет, был еще один вариант: мароманны отпустили сайтена к Нублару с какой-то целью. Вот только в последний момент посланник заколебался. И теперь он никак не мог отважиться известить запершегося в лазарете капитана о своем прибытии.

Эта версия выглядела наиболее правдоподобной, учитывая то, как вел себя сейчас Бенталь. Он расхаживал туда-сюда перед запертой дверью, нервозно дергая руками – так, словно бы разговаривал сам с собой. Причем разговаривал настолько увлеченно, что иногда забывал о коридорных стенах и врезался в них. Благо ходил он небыстро и потому не разбивал себе лицо. Но, как бы то ни было, такое поведение уже не вписывалось в рамки нормального. И Клык, поостерегшись окрикивать Бенталя, также по-тихому спрятался назад в отсек.

Сообщив полушепотом Гриру о том, что увидел, и велев ему и Бобусу не высовываться и не шуметь, Ржавый отошел в дальний угол и, задрав голову к потолку, произнес:

– Лавина, ты на связи? Если да, говори тише, чтобы нас не услышали в коридоре.

– В чем дело? – поинтересовался у Клыка «потолок». Звук из скрытых в нем динамиков шел совсем негромкий – Карр приняла совет вильдера к сведению.

– Тот, кто топчется у дверей лазарета, – это Бенталь, – доложил Ржавый. – Вроде бы он цел, только с ним что-то не так. Он просто молча ходит от стены к стене и дергает руками. Иногда натыкается на стену, но, кажется, совсем не обращает на это внимания.

– Ты не пытался с ним заговорить?

– Нет, не рискнул. Хотел сначала посоветоваться с тобой.

– Это хорошо. Это ты правильно сделал… Можешь нацелить на него издали видеокамеры робота? Хочу сама взглянуть на Бенталя.

– Попробую. Но как он поступит, если вдруг нас заметит?

– Чего не знаю, того не знаю. Но вы на всякий случай и дальше помалкивайте. В коридоре друг с другом тоже лучше не разговаривайте.

– Ладно, сейчас все сделаю…

Бобусу еще в лазарете настрого запретили подавать голос. Поэтому он выслушал то, что от него требовалось, с нехарактерной для себя бессловесностью. Затем, поморгав индикаторами, намекнул, что все понял, и аккуратно выехал за порог отсека.

Проследовал он, правда, совсем недалеко – лишь до середины коридора. После чего остановился и замер, перейдя в беззвучный режим. Или, вернее, в почти беззвучный – было лишь слышно, как внутри его посвистывают сервомоторчики, нацеливающие на Бенталя объективы камер.

Поскольку робот сорвал конспирацию разведчиков, оба они тоже решили выглянуть в коридор – так, чтобы держать странного смаглера под наблюдением. Однако он продолжал как ни в чем не бывало расхаживать по своему короткому цикличному маршруту. Или Бенталь притворялся, что не замечает объявившегося неподалеку робота, или и впрямь не замечал его. Так или иначе, но Бобус получил возможность снабдить Лавину нужной ей видеоинформацией.

– Спасибо, этого достаточно. – Громкий шепот Карр прозвучал из динамика над дверью, из которой выглядывали Клинки. – А теперь, вождь, сделай вот что: подойди к Бенталю как можно ближе, но продолжай молчать. Если вдруг он на тебя нападет – защищайся. Только постарайся обойтись без стрельбы. Сам же первый его не бей и даже не дотрагивайся до него… Ты меня понял?

– Как сильно мне его бить, если придется? – попросил уточнения Клык. Ему не нравился новый приказ Лавины, но с Бенталем в любом случае надо было что-то решать. Не век же Клинкам и смаглерам отсиживаться в лазарете, а этот странный малый торчал прямо у них на пути.

– Если его и впрямь придется бить, боюсь, сила твоих ударов уже ни на что не повлияет, – туманно пояснила Карр. – Но ты все же постарайся его не прикончить. И не покалечь, если в этом не будет крайней необходимости.

– Сдается мне, ты что-то насчет него все-таки выяснила! – нахмурился Ржавый. – Что именно?

– Иди сначала покажись Бенталю на глаза, и тогда я смогу точно тебе это сказать, – вновь уклонилась от прямого ответа Лавина.

– Ну, хорошо, – сдался вождь. И, не снимая «лидбит» со спины, вышел в коридор и неторопливо направился к сайтену.

Клыку требовалось пройти всего два десятка шагов. И с каждым шагом ему все больше казалось, что картина происходящего начинает для него проясняться и без подсказок Карр.

Спокойный псих, который может впасть в буйство, если услышит громкие посторонние звуки… Кого-то он Ржавому очень сильно напоминал. Ну да – точно такие же ненормальные содержались в сайтенском изоляторе «Блитц-4» на Гамилькаре. Пока они находились в своих звуконепроницаемых камерах, все было в порядке. Но стоило лишь сайтенам раздразнить тех психов оглушительными звуками и вспышками света, а затем выпустить их из камер, как все они превратились в живые зажигательные бомбы. Замешкайся тогда отряд Клыка и не отступи в безопасное место, весь он был бы испепелен в мгновение ока…

«Проклятье! – подумал Клык. Он едва не выругался вслух, но вовремя спохватился. – Что там, помнится, говорила Лавина насчет узников «Блитц-4»?.. Да вроде бы ничего конкретного: есть, мол, нынче в Большом мире такая болезнь, и случаев заболевания ею становится все больше и больше. А причина ее до сих пор не обнаружена… До сих пор! А что, если именно здесь и сейчас настала эта самая пора?»

Подступать к источнику потенциальной угрозы с таким смятением в мыслях было негоже. И Ржавый по-быстрому взял себя в руки, решив не делать поспешных выводов, пусть даже они напрашивались сами собой.

А Бенталь тем временем наконец-то заметил идущего к нему Клинка. Вот только отреагировал он на это как-то вяло, если не сказать с неохотой. Смаглер остановился, повернулся навстречу Клыку и перестал махать руками, но глаза его не выражали никаких эмоций. Назвать его немигающий взгляд мертвым тоже было нельзя. Тот был вполне нормален и не тускл, только сосредоточился непонятно на чем, но точно не на Ржавом. Походило на то, что сайтена больше интересовала коридорная стена. Хотя, если в Бентале не умерли защитные инстинкты, бояться ему следовало все же Клыка. Ведь стена-то не могла его убить, если только он сам не разбежится и не размозжит о нее голову.

Клык остановился в двух шагах от смаглера и нахмурился: дойти-то дошел, а теперь что? По логике, было самое время задать Бенталю пару вопросов, но Лавина дала ему четкие инструкции, где указывалось – никаких разговоров. Зато про жестикуляцию она ничего не говорила. И вождь, подняв правую руку, помахал ею перед лицом смаглера. Сделал он это нарочито медленно, дабы не спровоцировать подопытного на нападение, хотя Ржавому и было разрешено отбиваться. Но ему, так же как Лавине, не хотелось доводить дело до насилия. Бить теперешнего Бенталя было все равно что бить больного – иными словами, занятие, недостойное Зазубренного Клинка.

Бенталь до этого сам энергично размахивал руками, зато на чужие мельтешащие перед ним руки даже не посмотрел. Но и к прежнему занятию тоже не вернулся. Кем виделся ему сейчас Клык – неизвестно, – но какой-то раздражитель тот для него все же представлял.

Не добившись ответной реакции на жест приветствия, Ржавый сменил тактику: начал пятиться от Бенталя семенящими шагами и манить его за собой. Поначалу сайтен тоже никак это не воспринял, но неожиданно у него в мозгу что-то включилось, и он поплелся следом. Шаги его были неуверенные – так, словно он двигался на шум, – хотя прежде он ориентировался в пространстве не только на слух. Ориентировался, правда, не слишком хорошо, но ведь он добрел сюда как-то из шлюзового ангара, а это было немалое расстояние.

За спиной у Клыка послышалось странное шорканье – так, будто Грир оттирал рукой грязь со стены или с корпуса Бобуса. Ржавый почти угадал. Обернувшись, он увидел, что Грир действительно шоркал рукой стену. Только, разумеется, с иной целью – затем чтобы привлечь внимание вождя этим нерезким, но отчетливо слышимым звуком.

Наждак сделал это очень не вовремя – вождь только-только начал обретать взаимопонимание со взбрендившим сайтеном и не хотел бы прерывать этот процесс. Однако не отвлечься тоже было нельзя. Напарник посылал Клыку сигналы вовсе не от скуки, а по уважительной причине. Заметив, что тот обернулся, Грир прекратил шуметь и указал ему в другой конец коридора. Ржавый был вынужден отвлечься от своей игры и перевел взгляд туда же.

А беспокоился Грир вовсе не без причины. И у причины этой даже было имя – Шини.

Мароманнка, что прежде не отличалась многословием и держалась в тени своих компаньонов, двигалась по коридору, судя по всему, тоже в направлении лазарета. Вильдеры отлично видели ее, а она, по идее, должна была заметить их. А заметив – окликнуть или разразиться бранью, ведь члены команды «Б» являлись с недавних пор для нее врагами. Шини было бы даже не зазорно удариться в бегство, поскольку она шла в одиночку навстречу двум вооруженным дикарям. Но она, кажется, совсем не помышляла о бегстве. И бранить Клинков опять-таки не желала. В связи с чем напрашивался один вывод: ее поразила та же болезнь, что и Бенталя.

Походка Шини была дерганой, но достаточно уверенной, чтобы ее не качало из стороны в сторону. Во взгляде, каким Грир посмотрел на вождя, читался обеспокоенный вопрос «что делать?». Но что вождь мог ответить Гриру, особенно когда им обоим было запрещено разговаривать? Поэтому Клык жестом дал ему понять, чтобы он оставался на месте и ничего не предпринимал. Сам Клык отступил к стене и не собирался вставать у Шини на пути, пока не станет ясно, чего вообще от нее можно ожидать.

Наждак ей не мешал. А вот торчащий посреди коридора Бобус должен был оказаться прямо у нее на пути. И приказать ему отъехать в сторону было нельзя, а язык жестов он не понимал.

Впрочем, робот перегородил собой не весь проход. Спереди и сзади от него оставалось достаточно места, чтобы Шини могла его обойти. И раз уж она добрела сюда по лестницам и коридорам, значит, и с этой железякой разминется без труда.

Клык почти не сомневался в этом, но беда пришла оттуда, откуда не ждали.

Шини наткнулась на Бобуса так же, как Бенталь натыкался на стены. Затем постояла в задумчивости несколько секунд и шагнула влево, намереваясь обойти робота сзади… И вот тут старина Бобус допустил непоправимый просчет. Это был тот исключительный случай, когда следование вшитым в него инструкциям сработало не во благо людям, а исключительно во вред. Когда робот, бывало, кому-то мешал, он всегда вежливо отъезжал в сторону, позволяя человеку пройти. Разумеется, сейчас он поступил так же, разве что не рассыпался в извинениях, поскольку ему было приказано молчать. А вот приказа «Отставить вежливость!» он не получал. И потому сразу же уступил дорогу Шини, едва смекнул, что ей нужно.

Если бы мароманнка постояла на месте еще чуть-чуть, она просто отправилась бы дальше по коридору. Но ее угораздило шарахнуться в ту же сторону, куда откатился Бобус, и она снова врезалась ему в бок. После чего тут же шарахнулась вправо. Туда же, куда тотчас откатился и робот, вновь бросившийся уступать настырной дамочке путь.

В иное время и в ином месте эти неловкие метания человека и машины наверняка выглядели бы комично. Но после третьей по счету безрезультатной попытки Шини пройти дальше по коридору с ней вдруг стало твориться что-то неладное. Кажется, что в голове у нее что-то перемкнуло, она затряслась мелкой дрожью и стала осыпать Бобуса неуклюжими, но сильными ударами. От которых он и вовсе ошалел, поскольку не мог сообразить, что происходит. И приказ помалкивать не давал ему спросить об этом у мароманнки, даром что она все равно ничего бы ему не ответила.

– Уходите оттуда, вождь! Срочно! – прогремел в коридоре голос Лавины Карр. Именно прогремел, поскольку она вопреки своим же инструкциям нарушила «обет молчания» и перешла на крик. – Помнишь Гнездо?! Сейчас начнется то же самое!

Одного лишь упоминания о «Блитц-4» хватило, чтобы Ржавый Клык забыл обо всем, включая Бенталя. И бросился сломя голову обратно, ко входу в технический отсек.

– Бобус – назад, за дверь! – прокричал он на бегу. Гриру особые указания не требовались. Он тоже слышал Лавину, тоже помнил Гнездо и тоже не намеревался оставаться в коридоре и проверять, ошиблась Карр в своем прогнозе или нет.

Едва с тишиной было покончено, Бенталя и Шини тут же словно подменили. В обоих вдруг появилось столько прыти, что хоть выставляй их на соревнование по бегу. Первый бросился вдогонку за Ржавым, а вторая, наоборот, ему навстречу. С какими целями – забить, загрызть, растерзать или просто схватить и удерживать, пока он не сгорит вместе с ними, – Клыку было без разницы. Заехав с разбегу мароманнке ногой в живот, он сшиб ее с ног и отбросил назад. А затем, резко затормозив, обернулся и врезал подскочившему к нему сайтену кулаком в челюсть, повергнув на пол и его.

Этого оказалось достаточно, чтобы задержать противников и позволить Бобусу и Ржавому убраться из коридора до того, как психи снова на них накинутся. Как только вся разведгруппа очутилась на складе и робот запер за ними дверь, на нее с другой стороны тут же обрушился град ударов. Сильных, но все же неспособных проломить металлическую дверь. Что, впрочем, вильдеров слабо утешило, ведь они боялись этих врагов совсем по иной причине.

– Отойдите подальше от стены! – дала Карр очередной совет разведчикам. – А лучше бегите обратно в лазарет! Мы не знаем, как жарко вспыхнут эти психи! Может случиться так, что они запросто расплавят металл!

– Почему ты уверена, что это те же самые психи, которых вы держали на Гамилькаре? – спросил Клык, отступая с Наждаком и Бобусом ко входу в тоннель, по которому все они недавно сюда попали.

– Я была бы счастлива, окажись это и впрямь «те же самые»! – ответила Лавина. – От «тех же самых» я бы знала, чего ожидать. А от этих психов можно ожидать всего, чего угодно. Вплоть до того, что они прожгут «Шпир» насквозь, а то и вовсе превратят его в облако пара!

– Почему ты вообще решила, что они должны взорваться?

– А ты хочешь поспорить, что нет?

Спорить с экспертом по самовозгорающимся людям-бомбам у Ржавого отсутствовало всякое желание. Поэтому он, влезая в технический тоннель следом за Гриром – Бобус на сей раз полз замыкающим, – просто лаконично и очень грязно выругался.

– Если ты это обо мне, то ты меня с кем-то путаешь – я не была женщиной легкого поведения. Даже когда одно время работала под прикрытием в банде наркоторговцев, – прокомментировала ругань Клыка Лавина. Очевидно, она плохо понимала грубый армейский юмор вильдеров, который не покидал их даже в минуты крайней опасности.

Была ли грозящая им в эти минуты опасность крайней, им еще только предстояло выяснить. Но когда по корпусу звездолета пробежала дрожь, а по тоннелю пронесся зловещий гул бушующего неподалеку пламени, Ржавый понял, что несостоявшийся спор с Лавиной он проиграл бы. В ответ на разразившийся в коридоре пожар на «Шпире» вновь грянула тревога, были заблокированы все отсеки и сработала система пожаротушения. И все-таки Бенталь и Шини не прожгли корабль насквозь! И коридорные стены тоже не прожгли, а иначе ворвавшийся в тоннель жар опалил бы Клинкам пятки. В лучшем случае. А в худшем они не добрались бы обратно до лазарета, оставшись лежать здесь в виде обугленных трупов.

Но пока они не горели заживо и могли ползти, этому можно было только порадоваться. Ведь если корабельные переборки по-прежнему их оберегают, значит, для них еще не все потеряно. Чего, похоже, нельзя было сказать о Готфриде, Ленце и оставшихся заложниках-сайтенах. Их судьба после всего случившегося виделась теперь совершенно пропащей…

Глава 26

Совещание по итогам произошедшего в коридоре проходило хоть и в безрадостной, но все же в рабочей атмосфере.

Скромный оптимизм союзников объяснялся тем, что Лавина Карр, удостоверившись, с какой угрозой они столкнулись, заявила, что немного знакома с таким противником. Проработав на Гамилькаре в изоляторе для самовозгорающихся психов, она набралась кое-какого опыта в общении с ними. И надеялась, что сегодня он ей тоже пригодится.

– Не могу утверждать наверняка, что случилось на шаттле Готфрида, поскольку я там не была, – заметила Карр, – но готова предположить, что это не он поймал «горелку», а «горелка» поймала его. А также всех, кто был с ним на борту. Из чего следует, что пока они вели на нее охоту, она в это время вела охоту на них. И ей в этой игре повезло больше.

– Значит, дело было вовсе не в ловушке и не в том, как здорово плазмоид в нее угодил? – спросил Клык. – Значит, он лишь притворился, что попал в ловушку, а на самом деле она вообще не сработала?

– Возможно, и сработала. Но оказалась не такой эффективной, как рассчитывали мароманны, – ответила Лавина. – По крайней мере, «горелка» нашла способ освободиться из капкана и взять власть над охотниками.

– А куда она сама после этого девалась? – спросил Вертун. – Если она освободилась из капкана, то почему не сгорел шаттл? А если она смогла переселиться в человеческие тела, почему в таком случае они не сгорели?

– Не сгорели они по той же причине, почему не горели и прежде, когда эта болезнь заражала других людей, – пояснила Карр. – А вот первый вопрос намного сложнее. Действительно, если бы плазмоид вырвался из ловушки, от шаттла и всех его пассажиров осталось бы лишь облачко пепла. Поэтому резонно предположить, что он дотянулся до них, не покидая криосаркофага и электромагнитного контура.

– Так что же, по-твоему, выходит, «горелка» все еще находится на шаттле?! – воскликнул Грир.

– По всей видимости, да, – кивнула сайтенка. – И она может добраться до нас, если мы не будем осторожны. Хотя то, что никто из нас пока не сошел с ума, – хороший признак. Очевидно, плазмоид воздействует на сознание человека лишь на небольшом расстоянии. И мы рискуем попасть в радиус его поражения, если сунемся в тот шаттл или в ангар, где он стоит.

– Или если слуги плазмоида притащат ловушку с ним под дверь лазарета, – добавил Клык.

– Это исключено, – раскритиковал его гипотезу Нублар. – Ловушка слишком большая и тяжелая, чтобы таскать ее по коридорам. Дальше грузового трюма ее не переместить. Хотя для нас это тоже опасно, поскольку трюм находится ближе к лазарету, чем транспортный ангар.

– А что, если вышвырнуть «горелку» в открытый космос? – предложил Ржавый. – Лавина говорила, что вильдеры не подвержены такой заразе. Так что если я, Грир и Вертун доберемся до ангара, мы можем попробовать уничтожить источник угрозы. Если, конечно, вы дадите нам все нужные инструкции.

– Я не утверждала, что у вас на эту болезнь иммунитет. Я говорила, что мне неизвестны случаи заболевания ею вильдеров, вот и все, – уточнила Карр. – Хотя в нашем случае риск проверить это на практике того стоил бы. Только вы, кажется, забыли, что я не всемогущая колдунья. И что у меня все еще нет доступа к системам управления шаттлами и шлюзами. Но мы можем зайти с другого бока – заставить Готфрида сделать то, что нам нужно.

– И каким образом нам заставить его при этом не сгореть и не превратить нас в головешки? – скептически хмыкнул Нублар.

– Есть одно средство, – ответила Лавина. – Мы применяли его на «Блитц-4» лишь в экстренных случаях, поскольку оно негуманно. Но сейчас вопросы этики волнуют меня меньше всего на свете. Чтобы обезвредить и взять под контроль зараженного, ему надо ввести коктейль из большой дозы транквилизатора и угольной кислоты. Обычного человека это, конечно, сразу убьет, но эти психи – уже не обычные люди. Угольная кислота купирует у них начавшуюся реакцию самовоспламенения, а транквилизатор, соответственно, их успокаивает. Надо только успеть накачать этим раствором Готфрида до того, как он набросится на нас. После чего он станет настоящим паинькой и совершенно не опасным.

– И на что он будет способен после такой инъекции? – нахмурился Клык. – Нам ведь не нужен живой овощ. Нам нужен капитан «Шпира», не забывший свои навыки и понимающий, чего от него хотят.

– Ни то ни другое не гарантирую, – отрезала Карр. – Но если нам достанется хотя бы овощ, это будет замечательно, так как через него я получу широкий доступ к корабельному ИИ. А то и полный доступ, если нам совсем повезет.

– И как нам добраться до Готфрида без потерь? Да так, чтобы он не сгорел прежде, чем ты напоишь его своим коктейлем?

– Надо заманить его и остальных психов в одно место. Но так, чтобы их привело туда одно лишь любопытство, а не злоба.

– Ничего себе задачка! – присвистнул Нублар. – Да эти бедолаги взрываются, даже когда спотыкаются! А ты хочешь привлечь их внимание, не вызвав у них негативных эмоций?

– Такое осуществимо, – подтвердила Лавина. – Но надо действовать предельно аккуратно. Приступы ярости у психов вызывают только люди, не важно, являются они непосредственным раздражителем или просто шумят поблизости. Если бы не твое присутствие в коридоре, Шини, скорее всего, разошлась бы с этим роботом и отправилась дальше. Но она заметила тебя и твоего напарника, и это все в корне изменило.

– Бенталь тоже меня заметил, – напомнил Клык. – Более того, ты сама меня к нему отправила, и я стоял прямо перед ним. Однако он как будто смотрел сквозь меня и сначала не проявлял никакой агрессии. А разозлился лишь тогда, когда приступ гнева охватил Шини.

– Все верно. Мне было необходимо убедиться, на какой стадии находится прогрессирование этой заразы. И отличаются ли темпы его прогрессирования от тех, что мы фиксировали у больных на «Блитц-4». Их возбудимость может меняться скачками, в зависимости от времени и индивидуальной реакции организма на болезнь. Если судить по Бенталю и Шини, их заражение протекает быстрее, но с разной скоростью. Хотя при этом серьезных отклонений от известных мне случаев я не нашла. Поэтому и смею предположить, что мы сможем согнать Готфрида и остальных в одно место и захватить капитана. Либо, в крайнем случае, если затея сорвется – уничтожить источник этой угрозы.

– И где же оно находится, это твое волшебное место? – спросил Нублар.

– В зверинце, – ответила Карр. – То есть в трюме для содержания животных. Он не соседствует с грузовым, так как шум при погрузках-разгрузках будоражил бы пойманное зверье. Поэтому теоретически там плазмоид до нас не дотянется. И как только будет дан отбой пожарной тревоге, предлагаю незаметно перебраться в зверинец и устроить новую охоту. Только уже по нашим правилам. А пока двери еще заблокированы, я пойду просинтезирую нужные препараты и замешаю успокоительный коктейль для Готфрида. Надеюсь, на нем он сработает не хуже, чем на подопытных с «Блитц-4»…

По счастью, красться к цели через весь корабль не пришлось. Зверинец располагался практически по соседству и был соединен с лазаретом техническим коридором – видимо, затем, чтобы роботы-врачи могли оперативно прибывать на помощь раненым или заболевшим животным.

Оставив главный вход в лазарет заваренным – надежное огнеупорное убежище в тылу было для охотников не лишним, – они осторожно перебрались в трюм, надеясь, что удирать назад им все-таки не придется. Надеясь – и тем не менее готовясь к любому повороту, поскольку успех очередной безумной затеи Карр стоял под большим вопросом.

Если бы зверинец был заполнен райзерами, это усложнило бы охотникам задачу. Встреча тварей – даже сидящих в клетках – и горючих психов наверняка закончилась бы очередным пожаром и гибелью тех и других. Но, прилетев на Дирган, Готфрид еще до первой высадки обнаружил на нем гораздо более интересную «плазменную» добычу и на обычную фауну уже не охотился. Поэтому все клетки были пусты, что избавило Клыка от необходимости убивать животных и поднимать лишний шум.

Клетки в зверинце были вовсе не такие, какими представлял их себе Ржавый по дороге сюда. Это были даже не клетки в общепринятом смысле, а генераторы силовых полей, устанавливающие вокруг небольшой площадки незримый и непроницаемый заслон (на то, где он проходит, указывали лишь красные световые линии по всему периметру огороженной территории). Ударившись в такой, даже с разбегу, животное не могло ни пораниться, ни ушибиться. Тогда как железные прутья обычных клеток привели бы к тому, что райзеры раскроили бы немало лбов, а также обломали бы уйму когтей и клыков, чем сильно понизили бы для браконьеров свою рыночную цену.

Когда же клетки пустовали, все энергетические барьеры были отключены. Поэтому в данный момент зверинец являл собой обычный пустой зал с полом, расчерченным слабо фосфоресцирующими квадратами. Кормушек и поилок здесь тоже не наблюдалось – еда и питье подавались через проложенные под полом коммуникации. Когда наступало время кормежки, в полу просто-напросто открывались люки с едой. Воду животным давали по такому же принципу. А уборку их обиталищ проводил робот, для чего периметр силового барьера временно уменьшали, перегоняя зверя из одной половины клетки в другую и обратно.

– А почему бы зверей просто-напросто не погружать в анабиоз, как это делают у вас при перевозке заключенных? – спросил Клык Лавину после того, как осмотрел громадный отсек, куда можно было поместить три-четыре сотни мелких райзеров и полсотни, а то и сотню крупных. – Это и место на корабле сэкономило бы, и деньги на корм, и избавило бы от лишних хлопот.

– Какой ты умный, вождь! – огрызнулась Карр, правда, без злобы, а скорее по привычке. – И правда, как только мароманны еще до этого не додумались!.. Нет, отчасти ты прав: некоторых животных действительно так и перевозят с одного края галактики на другой. Но для браконьеров, которые зарабатывают на этом большие деньги, такая транспортировка живого товара слишком рискованна. Для человеческого организма – не важно, чей он, сайтенский, мароманнский или вильдерский, – анабиоз безвреден, поскольку его технология давно отлажена и прошла тысячи испытаний. А зверей, в особенности тех, которых браконьеры отлавливают на малоизученных планетах, никто такой процедуре не подвергнет, ибо велик шанс, что это их убьет. У каждого животного вида своя граница переносимости этой нетипичной для них искусственной нагрузки и своя индивидуальная реакция на нее. И браконьеры – не те люди, которые станут тратить свое время и деньги на всевозможные научные эксперименты. Вот почему они предпочитают возить пойманную фауну по старинке, что, конечно, хлопотнее, зато надежнее.

– Это точно, – поддакнул соотечественнице Нублар. – Когда очередной торговец оборудованием пытался всучить мне свой «совершенно уникальный, не имеющий аналогов» товар, я всегда просил его назвать мне имена хотя бы пятерых моих знакомых, которые этот товар опробовали и одобрили. Таким, как мы, не платят за научные тесты, и мы ими не занимаемся. Мы пользуемся той техникой, что гарантированно не подведет, когда мы летаем по самым жутким галактическим окраинам, где даже нормальных болтов с гайками зачастую не найти, не говоря об остальном… Без обид, ладно?

Смаглер мог бы и не извиняться. Все равно Клинки не обратили на его слова внимания, поскольку рассматривали постройку, возвышающуюся в центре зверинца. Она походила на уменьшенную копию диспетчерских башен в космопортах. Или же – на тюремную надзирательную вышку. Высота этой башни была ограничена потолком отсека. Но на ней тоже имелась кабина с панорамными окнами, позволяющими следить за всем огромным помещением и его обитателями, когда таковые в нем содержались.

– Ага, похоже, что кабинет «начальника зверинца» находится вон там, – сказал Вертун, указав на башенку. – Я так понимаю, что нам – туда?

– Еще один поразительно умный дикарь! – устало буркнула Карр. – Да, туда – а куда же еще? Или ты видишь здесь другие места, где мы можем спрятаться?

– На вышке с ее сплошным окном вдевятером тоже не спрячешься, – возразил Грир. – Как раз наоборот – мы будем видны на ней, словно мишени в тире.

– Да нам, в общем-то, и не надо больше скрываться, – не огорчилась этому обстоятельству Лавина. – Если система безопасности зверинца исправна, она защитит нас от психов. А если нет, мы не станем их приманивать и сразу же вернемся в лазарет.

– А чем ты их хочешь приманить? Выстрелами? – спросил Клык.

– Нет-нет, только не выстрелами! – запротестовала Карр. – Никакой стрельбы, если нет прямой угрозы нашим жизням!

– Тогда чем же?

– Сейчас разберемся. Идемте…

Девятерым в не слишком просторной кабине диспетчерской и правда было тесновато, но разместиться смогли все. Клык беспокоился, что Лавина может не найти доступ к управлению зверинцем так же, как ей не удалось проникнуть во многие другие системы «Шпира», однако здесь все было куда проще. Не будучи стратегическим узлом корабля, зверинец имел автономную систему управления, у которой даже не было защиты. Любой, кто разбирался в мароманнской технике, мог сесть за этот пульт и стать, как сказал Вертун, «начальником зверинца». Даже, вероятно, Ржавый, хотя Карр предпочла все же отдать эту работу специалисту. То есть себе.

– Проверка охранных периметров! – первым делом объявила она, установив контакт с оборудованием диспетчерской. Голографическое табло на местном пульте походило на то, которым Лавина пользовалась на узле связи буровой, но выглядело примитивнее, ведь управлять зверинцем было куда проще, чем геолого-разведочной станцией. Тем более что прежде этим на «Шпире» занималась автоматика.

После распоряжения Лавины фосфоресцирующие красные квадраты на полу загорелись ярче. Одновременно с этим на дисплее появилась таблица из множества пронумерованных квадратиков разной величины. Следовало догадаться, что это схема расположения клеток зверинца. Каждый из квадратиков светился зеленым, что, видимо, означало полную исправность его силового ограждения.

– Я так и думала, – удовлетворенно потерла ладони Карр. – Все ограды функционируют. Да и с чего бы им вдруг сломаться – мы ведь еще не устраивали здесь ни перестрелок, ни пожаров… Что ж, а теперь снова отключим барьеры до поры до времени!..

Все ячейки в таблице перекрасились в красный цвет, а красные полосы на полу вновь потускнели. Зверинец снова превратился в огромный пустой зал, лишенный невидимых переборок, каким был до этого.

– …И включим нашу приманку, – продолжала Лавина. – Так, давайте-ка посмотрим, какие спецэффекты имеются в здешней фонотеке.

– Что еще за спецэффекты? – не понял Ржавый.

– Голографические видеозаписи природы тех планет, на которых Готфрид проводил свои сафари. Чтобы во время перелетов не подвергать животных излишнему стрессу, он включал для них эти фильмы. Вот, к примеру, фильм с поэтичным и близким нам названием «Ветры Диргана». Очень любопытно! А ну-ка взглянем!

Обстановка за окнами изменилась столь резко, что вильдеры даже отшатнулись от них. Только что они взирали на железные стены «Шпира», и вдруг в мгновение ока перенеслись обратно на планету. И не в оттаявший город, а куда-то в снежную пустыню вроде той, которая окружала «Триглиф» и по которой они добирались затем до города. Теперь вокруг вышки стояла мгла и свирепствовал буран, чей рев ворвался в двери диспетчерской, отчего по коже у Клыка пробежали мурашки.

Правда, пробежали они не от холода, а от неожиданности. И от тех жутких воспоминаний, что навеяла ему разыгравшаяся снаружи буря. Которая оказалась на поверку виртуальной и не атаковала охотников ни снегом, ни морозом. «Ветры Диргана» были всего-навсего миражом, пусть даже очень правдоподобным, и сопровождались мощным и тоже аутентичным шумом.

– Впечатляет, – лаконично оценила Карр фильм, которым Готфрид раньше успокаивал пойманных райзеров. – Но изображение нам не нужно. А вот звук мне нравится. Его мы, пожалуй, оставим.

Виртуальный буран снаружи исчез так же быстро, как появился. Но его рев по-прежнему сотрясал стены зверинца с неистовой яростью, продолжая действовать Клыку на нервы, пусть даже вреда от него было не больше, чем от громкой музыки.

– Так это и есть обещанная тобой приманка? – осведомился Ржавый у Карр. – Та, которая не вызовет у психов нервного срыва?

– Она самая, – кивнула Лавина. – Такие звуки для них абсолютно безвредны, так же как многие другие природные шумы.

– А они точно расслышат этот шум? – усомнился Клык. – В стенах же наверняка установлена звукоизоляция.

– Расслышат. Я вывела звук через интерком во все соседние помещения. А когда Готфрид и прочие туда заявятся, они услышат «Ветры Диргана» через открытые ворота зверинца и доберутся до нас.

– Да поскорей бы уж добрались! – проворчал Грир. – Осточертела вся эта неопределенность, хуже дирганской метели. Как по мне, хорошая открытая драка всегда была лучше подобных дурацких игр в прятки…

Глава 27

Ждать поклевки на заброшенную Лавиной удочку пришлось долго, благо хоть в диспетчерской тоже наличествовала звукоизоляция и рев виртуальной бури был здесь почти не слышен. Зато ожидание того стоило. Спустя примерно час в зверинец стали одна за другой подтягиваться жертвы плазмоида, которых и впрямь заинтересовали идущие отсюда звуки.

К настоящему моменту в живых оставались лишь шестеро членов команды «А». Первым явились двое смаглеров. Затем – Ленц. Потом приплелся еще один смаглер, а уже за ним подоспел Готфрид. Требовалось дождаться Хамсина, и все зараженные окажутся в сборе. Но Хамсин почему-то запаздывал, тогда как прочие подошли в течение всего двадцати минут.

Непонятно, что могло случиться со старпомом Нублара. Но поскольку после гибели Шини и Бенталя пожарная тревога больше не поднималась, значит, он почти наверняка жив.

– Хватит медлить – пора действовать, – сказала Лавина после того, как теснящиеся в кабине безрезультатно прождали запоздавшего смаглера еще около четверти часа. – С минуты на минуту Готфрид и прочие утратят интерес к шуму и начнут расходиться. Если мы это допустим, то все наши старания пойдут насмарку.

– Тогда не жди, активируй барьеры, – ответил Нублар.

– Есть одна небольшая загвоздка, – добавила Карр. – Рабат находится не в клетке, а на дорожке. Если мы не закроем его, как всех остальных, он нам помешает.

Все психи к этой минуте разбрелись по зверинцу. Чтобы поймать их, Лавине надо было только включить силовые ограждения квадратов. Но сайтен по имени Рабат торчал не на одном из красных квадратов, а в проходе между ними. Поэтому изолировать его вместе с остальными не представлялось возможным.

– Ладно, запри тех, которых сможешь, – велел капитан. – А я пойду и попробую согнать Рабата с дорожки в «красную» зону.

– Позвольте сделать это мне, капитан! – вызвался Ортит. – Рабат был моим другом. Возможно, если он меня увидит, это не вызовет в нем негативных эмоций.

– Хорошо, будь по-твоему, – не стал возражать Нублар. – К тому же я не так давно наказывал Рабата за пьянство, и он, кажется, затаил на меня обиду. Так что сейчас ему и правда нежелательно меня видеть.

Квадраты на полу вокруг Готфрида, Ленца и двух других смаглеров засветились ярче, и они оказались в ловушках. Сама по себе изоляция не должна была их разозлить, как не злила она в свое время узников «Блитц-4». Так и вышло. Потыкавшись в невидимые барьеры, новые пленники зверинца остановились в замешательстве, и все было бы замечательно, если бы не Рабат. Прежде чем идти поить капитана «Шпира» коктейлем Лавины, требовалось устранить помеху в лице оставшегося на свободе сайтена. Чем и отправился заниматься доброволец Ортит.

Его задача в целом выглядела несложной. В огромном зале были активированы всего четыре клетки, и Ортит мог подобраться к Рабату, не приближаясь к остальным заключенным. Двигаясь для пущей незаметности вдоль стены, он отдалился от нее, лишь когда попался на глаза своему зараженному приятелю. После чего взялся действовать по примеру Клыка, когда тот пытался установить контакт с Бенталем. Не делая резких движений, Ортит остановился в нескольких шагах от цели и аккуратно поманил Рабата к себе рукой. Так, чтобы, направившись к нему, Рабат вошел в ближайший квадрат и Карр тут же окружила бы его силовым полем.

Получалось вроде бы неплохо. Только вот Рабат шел на зов слишком медленно, и Ортит подступил к нему еще ближе, думая, что это ускорит процесс. Но случилось непредвиденное – медлительный псих вдруг перестал быть таковым. Рванувшись вперед, он подскочил к приятелю и вцепился в него мертвой хваткой. От толчка Ортит попятился, не удержал равновесия и завалился на пол, увлекая Рабата за собой. В итоге оба перелетели через красную линию и очутились в ближайшем квадрате. То есть там, где согласно плану надо было оказаться лишь одному из них.

– Вот тебе и друг! – всплеснул руками Нублар. Было непохоже, чтобы Рабат душил Ортита, но у последнего все равно не хватало сил, чтобы от него отделаться. – И что теперь? Этот псих сейчас вспыхнет! А за ним наверняка и остальные!

– Так и будет! – согласилась Лавина. – Но если я скину их обоих в мусорный утилизатор, взрыв случится уже в открытом космосе. Одно твое слово, капитан, и я это сделаю. Все зависит только от тебя.

– Мы не можем рисковать! Не сейчас! – заявил капитан и вопросительно посмотрел на оставшихся товарищей. Лица их были напряжены и угрюмы, но никто не выступил в защиту несчастного Ортита. Которому так и так было суждено погибнуть, сгорев вместе со вцепившимся в него психом.

– Действуй! – кивнул Нублар Лавине. И добавил: – Простите нас, Ортит и Рабат. Вас все равно не спасти, а мы еще можем попытаться убраться с этой проклятой планеты.

Дважды просить Карр не пришлось. Клетка с борющимися «приятелями» моментально была обнесена силовым ограждением, а затем пол под ними раздвинулся, и они рухнули в открывшийся колодец. Который в следующий же миг закрылся. И Ортит с Рабатом понеслись по мусоропроводу, откуда прежде со «Шпира» выбрасывались издохшие или заболевшие звери.

Окна в зверинце отсутствовали, поэтому охотники не видели вспышку, что должна была полыхнуть снаружи, когда опасный пассажир и его жертва очутились за бортом. Пришлось поверить на слово Лавине, которая узнала об этом у ИИ, зафиксировавшего рядом со «Шпиром» кратковременную термическую активность – к счастью для корабля, не опасную.

– Простите, братья, – повторил Нублар. – Это была моя вина. Моя, и ничья больше.

– Твоя-твоя, только давай ты потом погорюешь, ладно? – одернула его Лавина. – А теперь идемте за Готфридом. И глядите в оба! Не хватало еще, чтобы он тоже на кого-то из нас накинулся, прежде чем мы накачаем его лекарством…

Отключив «Ветры Диргана» и настроив дистанционное управление барьерами, Карр и остальные отправились на поимку главного мароманна.

Всякая осторожность была отринута. Обуздывать психа так или иначе придется быстро, а значит, грубо, так что подкрадываться к нему было бессмысленно. И убегать от него предстояло во весь опор, если лекарство не сработает. А чтобы получить хоть какую-то гарантию, что оно сработает, коктейль следовало влить в пациента весь без остатка, в один прием и не пролив ни капли. Поэтому каждый сайтен имел при себе по три заряженных автоматических шприца, два из которых держал в руках наготове.

Вильдерам шприцов не досталось, но их работа была не менее ответственной. Едва Карр сняла ограждение, как Ржавый, Грир и Вертун дружно набросились на Готфрида и уложили его на пол лицом вниз. После чего продолжили держать его за руки и за ноги, пока их соратники разряжали ему в тело инъекторы. Всего за полминуты в спину, плечи и ягодицы Готфрида был впрыснут весь запас успокоительного. От такой процедуры обычный человек тут же скончался бы в корчах, поскольку это была бы не просто передозировка или отравление, а практически утопление больного в лекарстве, даром что оно вводилось ему под кожу.

– Нельзя так просто взять и решить насилием все насущные проблемы! – изрек Бобус. В случае успеха ему предстояло стать для «успокоенного» мароманна носилками, поскольку тащить того на себе было бы слишком хлопотно. – Кто-нибудь, зачитайте арестованному его права! И не забудьте выдать ему в камеру чистое белье и туалетную бумагу!..

В следующую минуту должно было окончательно выясниться, куда затем отправятся охотники: побегут во все лопатки обратно в лазарет или двинут прямиком на капитанский мостик. У всех психов перед самовоспламенением начиналась трясучка, так что если коктейль Лавины не сработает, это станет понятно еще до того, как разразится пожар.

К счастью, он все-таки не разразился. Хотя пару раз Готфрид все же подозрительно дернулся, чем изрядно напугал всех. Впрочем, никто не запаниковал, и выдержка экспериментаторов была вознаграждена. Вскоре взор пациента затуманился, а сам он обмяк, превратившись в живой овощ, и, кажется, даже прекратил дышать. Хотя последнее не соответствовало действительности. В чем можно было убедиться, пронаблюдав за пациентом и обнаружив, что его дыхание всего лишь замедлилось до частоты один-два вдоха в минуту.

– Похолодел, – сообщила Лавина, ощупав Готфриду лоб. – Это просто замечательно! Если бы мы ввели ему что-то не то или слишком малую дозу лекарства, это никак не отразилось бы на его температуре. А теперь я могу точно сказать, что в ближайшее время этот ублюдок нас не изжарит.

– И как долго действует твой коктейль? – поинтересовался Клык.

– Часов десять-двенадцать. Как только его лоб снова станет горячим, надо будет либо срочно вводить ему новую дозу, либо убегать от него, пока он не протрезвел… Ну ладно, вроде бы с ним все ясно. Упаковывайте его и давайте наконец-то захватим всю власть на «Шпире», а то мне уже надоело ползать по здешним норам, будто крысе.

Ржавый Клык без зазрения совести спустил бы в мусоропровод и трех оставшихся психов – для перестраховки. Но он не стал об этом заикаться, поскольку Нублар явно воспротивился бы убийству своих людей, когда те не представляли ни для кого прямой угрозы. А против смерти Ленца выступила Карр. Как знать, заметила она, не придется ли ей накачивать транквилизаторами и второго мароманна, если для взлома ИИ звездолета только его капитана окажется недостаточно. Мало ли каким изменениям подвергся его организм и можно ли было вообще использовать его теперь в этом качестве. Ленц тоже имел доступ к управлению и, значит, мог послужить резервным ключом. Не таким надежным, как Готфрид, но за неимением иных вариантов нельзя было отвергать и этот.

Бросив остальных пленников взаперти, благо те не нуждались ни в еде, ни в питье, Лавина на всякий случай заблокировала доступ к клеткам и сказала, что больше ее здесь ничего не держит. У Клинков и смаглеров тем более не было причины оставаться в зверинце. Приторочив Готфрида к Бобусу, они направились было к выходу, но тут неожиданно выяснилось, что добраться до него без происшествий не получится.

Захватчики не прошли и десяти шагов, как вдруг позади них на центральном проходе возник человек. Это был не один из пленников, сумевших как-то проскочить через силовое поле, – все они продолжали оставаться на своих местах. И робокригом он тоже не являлся, пусть даже некоторые их модели можно было издали принять за человека.

Впрочем, долго гадать, кого это еще занесло в зверинец, не пришлось.

– Хамсин! – громким шепотом проговорил Нублар, хотя опасаться привлечь внимание явившегося таки на «вечеринку» старпома было поздно. Он уже заметил бывших союзников и шагал к ним с известными лишь ему одному целями. Хотя догадаться о том, что у него на уме, было нетрудно. Точно такой же целеустремленной походкой приближались к Клыку Бенталь и Шини после того, как возжелали его убить.

– Это плохо, – заметила Карр. – Что-то его сильно взволновало – или смерть Рабата, или наше насилие над Готфридом. Хотя это не важно, поскольку нам от него уже не спрятаться.

– Сможешь запереть его в клетке, как прочих, если мы выгоним его из прохода? – спросил Ржавый.

– Попробую. Связь с диспетчерской у меня еще есть.

– Отлично! Тогда приготовься – мы приступаем!

Выбежав навстречу Хамсину, вильдеры стали понемногу сворачивать влево, дабы тот продолжал двигаться к ним и угодил в итоге на один из квадратов. И он не подвел. Поддавшись на провокацию, старпом начал отклоняться к краю дорожки, за которым находились отключенные силовые барьеры. Еще немного – и он в точности повторит участь своих собратьев по безумию, выведенных из игры самым безопасным и для себя, и для охотников способом.

Хамсин-то не подвел, но тут совершенно неожиданно оплошала Карр. Видимо, от волнения она активировала периметр клетки чуть раньше, чем это было нужно. Отчего, казалось бы, уже отработанная, простая операция сорвалась.

Всего секундная поспешность – и барьер возник не вокруг Хамсина, а прямо перед ним. Вышло так, что Лавина не изолировала его, а оттолкнула назад – ударившись о силовое поле, он отлетел обратно в проход. Упав на четвереньки, он сразу же вскочил на ноги, и охотники могли бы повторить попытку, да вот незадача – от встряски «прицел» Хамсина сбился. И теперь он рванул не к ним, а к оставшимся на дорожке сайтенам и Бобусу.

Вновь отвлекать психа на себя было поздно. И Клинки, вскинув «лидбиты», в мгновение ока растерзали его пулями на бегу до того, как он набросился на сайтенов. Которым палить в старпома было намного опаснее. У них на линии огня находились клетки с другими пленниками, а для лучевых винтовок «мягкие» (в сравнении с силовыми полями корабля) барьеры зверинца были проницаемы. Поэтому вильдеры опередили сайтенов, нанеся по атакующему противнику удар с другого направления.

Потоки свинца смели останки Хамсина с дорожки и разбросали их по другую сторону от нее за несколько мгновений до того, как воспламенились. Избежать этого оказалось, увы, нельзя. Но в любом случае убить врага на подходе было правильнее, чем дать ему подобраться к тебе совсем близко.

– Ложись!!! – разлетелся по зверинцу вопль Карр. Предназначался он в основном для смаглеров, потому что Клык со товарищи уже лежали на полу и закрывали лица руками.

Помимо крика, Лавина сделала еще кое-что более полезное. Чем почти исправила свою недавнюю ошибку: включила за миг до вспышки все до единого оставшиеся барьеры. Что и защитило охотников от пламени. Барьеры оградили разбросанные взрывоопасные останки, которые по отдельности полыхнули уже не так сильно, как это случилось бы с целым телом. А благодаря тому что весь огонь ударил в потолок, до людей докатился лишь отраженный жар – крепкий, но уже несмертельный. И ослабленный ударившими с потолка струями бесцветного газа. Такого же, какой гасил пожары в тесных коридорах «Триглифа». Только там он убивал огонь в мгновение ока, а здесь, видимо, сказывались размеры помещения, на тушение которого требовалось какое-то время.

Отделенные от вспышки множеством заслонов, Ленц и оставшиеся члены команды «А» никак не отреагировали на происшествие. Это стало окончательно понятно, когда вслед за погасшим пламенем в потолок не ударили другие факелы. Клинки пролежали на полу в их ожидании не меньше минуты и лишь затем осмелились поднять головы, чтобы оглядеться. И увиденное их обнадежило. Ни они, ни сайтены не получили ожогов – по крайней мере, никто из них не дымился и не орал от боли.

Активировав барьеры, Лавина ненароком заточила вильдеров в одной из клеток. Поэтому, чтобы вернуться к союзникам, им пришлось дожидаться, пока их освободят. Что вскоре и случилось, хотя в былые времена, когда у них с сайтенами были разногласия, последние задумались бы, а надо ли выпускать дикарей из ловушки, раз уж они так удачно в нее угодили.

– Бедный, бедный Хамсин! – сокрушенно покачал головой Нублар. Похоже, он не держал зла на убийц своего старпома, ведь те наверняка спасли капитана и остальных от гибели. – Такая нелепая смерть! А ведь я знал его столько лет – больше половины своей жизни!.. Ладно, что случилось, то случилось. Самое главное, все обошлось и на корабле больше нет ни одного зараженного!

– Обошлось?! – вскричала Лавина, которую такое известие почему-то вовсе не обрадовало. – Вы открыли стрельбу, черт бы вас побрал! Да, согласна, без этого было не обойтись, но вы хоть знаете, что нас теперь ждет?

Вильдеры переглянулись и пожали плечами, но Нублар скуксился еще больше и понимающе закивал.

– Мы открыли стрельбу, – повторил он за Карр. – А это значит, что все робокриги вышли из режима ожидания и начали зачистку корабля от всех посторонних, которые не имеют права здесь находиться.

– Вот именно! – подтвердила Лавина. – И пока мы не взяли «Шпир» под контроль, эти посторонние – мы с вами. А после того как мы захватили в плен капитана Готфрида, мы не только подписали себе смертный приговор, а фактически наполовину привели его в исполнение.

– Ну что ж, пятьдесят на пятьдесят в таком случае – тоже неплохой расклад, – заметил по этому поводу Ржавый Клык. – К тому же Готфрид – не только пленник, но и заложник, в которого робокриги вряд ли станут стрелять. Так что пускай приходят. У нас есть чем их встретить и кем от них прикрыться…

Глава 28

– Надо выбраться в коридор, который идет вдоль корабельного борта, – сказал Нублар, когда был дан отбой очередной пожарной тревоге и восемь выживших к этому часу союзников покинули зверинец. – Это даст нам кое-какое дополнительное преимущество перед робокригами.

– Понимаю, – кивнул Клык. Он был знаком с подобной тактикой по космическим абордажам, которые ему и его отряду доводилось проводить в прошлом. – Когда держишься у самых бортов, хозяева не стреляют в тебя из мощного оружия, потому что боятся повредить обшивку.

– Все правильно, вождь, – подтвердил капитан. – Для нас это теперь самый безопасный путь из всех возможных. И я клянусь, что поставлю тебе и твоим бойцам лучшую выпивку Большого мира сразу, как только смогу, если мы доберемся до мостика раньше, чем до нас доберутся робокриги.

Ржавый понятия не имел, сколько стоит самая крутая выпивка в цивилизованной части галактики. Но догадывался, что очень и очень немало. Возможно, даже столько, что Нублару она окажется не по карману. Однако Нублар, похоже, был абсолютно уверен, что ему не придется разоряться, угощая дикарей элитными сортами спиртного. Поэтому и раздавал не моргнув глазом столь щедрые обещания, которые он все равно не мог выполнить.

Какой там мостик! Захватчикам повезло уже в том, что они добежали до нужного коридора, прежде чем роботы их настигли. Настигли, но огонь не открыли, потому что к этому моменту команда «Б» шла, держась у самого борта, а у роботов были четкие инструкции не нацеливать орудия в этом направлении.

Готфрид также оказывал сейчас захватчикам неоценимую услугу. Он уже не был привязан к корпусу Бобуса – тот нес его на поднятых вверх манипуляторах. То есть он был фактически распят, только относительно гуманным способом, без членовредительства. Еще одним манипулятором робот придерживал заложника за ремень, так что, даже не пребывай он в прострации, вряд ли он переживал бы сейчас серьезные мучения. Скорее дискомфорт, продолжительность которого зависела от того, каким образом отреагируют на это робокриги: пропустят союзников на мостик или заблокируют их в коридоре.

В отличие от жавшихся к стене людей Бобус катил прямо посередине коридора, вздымая свой живой вымпел так, словно тот и правда был для него священен. В этой композиции присутствовала бы даже определенная художественность, не нарушай ее взобравшийся на корпус робота Грир. Держа Готфрида за шиворот и не забывая при этом покрепче вцепиться в верного Бобуса, чтобы не упасть, Наждак упер ему между лопаток пулеметный ствол, демонстрируя врагам, что, если они начнут бой, их капитан погибнет в числе первых.

Враги хоть и имели электронные мозги, но такие намеки, безусловно, понимали. Что и доказали после того, как подступили к захватчикам спереди и сзади, вынудив тех остановиться и занять оборону.

– Немедленно отпустите капитана Готфрида и бросайте оружие! Это приказ! – прогремел в коридоре похожий на человеческий, но все-таки механический голос. Такой же, что недавно приказывал Нублару и его команде покинуть грависани, когда робокриги поймали их в городе после первой их встречи с плазмоидом.

– Немедленно пропустите нас на мостик или мы убьем вашего капитана Готфрида! – откликнулся Ржавый Клык. С общего согласия вести переговоры вызвался он, поскольку у него оказался самый подходящий для этого голос: по-командирски жесткий и требовательный.

В ответ робокриги повторили свое требование слово в слово. Что было нормально для роботов, но такая упертая тактика переговоров грозила очень скоро завести людей в тупик. Убивать заложника они не собирались. Напротив – всячески собирались оберегать ему жизнь, потому что без него всем им оставалось только застрелиться. Блефовать же перед роботами было попросту бессмысленно. Они могли торчать здесь и настаивать на своем сколько угодно, поскольку им элементарно было некуда спешить, пока заложник не подвергался мучениям. Но подвергнуть его мучениям, пытаясь заставить робокригов отступить, означало свести на нет действие введенного ему лекарства. Со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Короче говоря, ситуация складывалась патовая, и Клык пока понятия не имел, как из нее выкрутиться.

– А если попробовать продавить через них путь силой? – спросил он у сайтенов, которые, будучи киборгами, явно понимали «психологию» роботов лучше его. – Просто упрямо пойдем им навстречу и поглядим, как эти железяки себя поведут.

– Мысль небезынтересная. Но с боевыми роботами этот номер не сработает, – покачал головой Нублар. – Слишком быстрая у них реакция, чтобы подходить к ним на близкое расстояние. Они запросто отнимут у Наждака оружие до того, как он выстрелит, и оттеснят нас от Готфрида. Что будет потом, догадайся сам.

– Если это все твои мысли на сей счет, вождь, может быть, ты дашь мне пообщаться с этими железными джентльменами? – предложила Лавина.

– Тебе все-таки удалось добраться до их мозгов? – обрадовался Клык.

– Нет, конечно. Зато я могу добраться до мозгов твоего болтливого ящика на гусеницах.

– И какая между ним и робокригами может быть связь? Кажется, они еще при первой нашей встрече сказали, что Бобус – слишком устаревшая модель, чтобы между ними мог установиться контакт.

– Верно: прямо так и сказали! Именно на этой его допотопности я и хочу сыграть. А вы все… – Карр обернулась к остальным соратникам. – А вы все делайте вот что: как только эта вильдерская железяка заговорит, начинайте медленно наступать на тех робокригов, что преграждают нам путь. Медленно, но настойчиво, ясно?.. Короче, не подведите!

– Мы – покойники! – пробормотал смаглер по имени Кенаф. Прочие, включая Нублара, скорее всего, подумали так же. Но участвовать в предложенном самоубийстве, тем не менее, никто не отказался.

– Ладно, дайте мне пару минут на подготовку, – попросила Карр. – А вы пока постарайтесь не делать резких движений. И вообще помалкивайте, раз уж робокриги не придумали ничего лучшего, чем взять нас на измор…

Пока Лавина занималась непостижимой для вильдеров ментальной деятельностью, робокриги в очередной раз повторили свой ультиматум. Следуя рекомендации Карр, Ржавый не стал им отвечать. Тем более что они, так же как люди, игнорировали выдвигаемые им требования. Их тактика была простой и понятной: блокировать захватчиков, которых пока не удавалось уничтожить. И они могли играть в эту игру бесконечно, потому что некому было отдавать им приказы. А без приказа они бы поставили под угрозу жизнь заложника только в том случае, если бы захватчики вели себя агрессивно.

Если бы Карр заранее не предупредила Ржавого о том, что она намерена сделать, дальнейшее стало бы для Клинков большим сюрпризом. Оно и так их удивило, но теперь они быстро смекнули, что к чему. Тем более что на их памяти Лавина не впервые использовала такой фокус.

– Приказываю роботам убрать оружие и пропустить меня и этих людей на мостик! Сейчас же! – неожиданно вступил в переговоры капитан Готфрид. Чей голос, правда, звучал чуть искаженно, поскольку он доносился из динамиков Бобуса, но опознать его все равно было легко. Так же как Лавине легко было его подделать и запустить трансляцию через робота. Который продолжал нести заложника и двинулся навстречу робокригам сразу, как только заговорил не своим голосом. А вслед за Бобусом двинулись и люди – так, как велела им Карр.

– Приказываю немедленно убрать оружие и пропустить нас на мостик! – еще строже повторил фальшивый Готфрид. – Выполняйте!

Услыхав капитанский голос, робокриги дернулись, как будто через них прошел разряд электротока, но не подчинились. Чего, в общем-то, следовало ожидать. Для управления боевой техникой одного лишь узнаваемого голоса было явно недостаточно. Однако узнать наверняка, что их дурачат, роботы тоже не могли. У них не было доступа к ИИ Бобуса, чтобы проверить, говорит через него настоящий Готфрид или нет. И когда Бобус повез его прямо на них, они не рискнули задерживать его силой и расступились. Правда, лишь затем, чтобы вновь сойтись позади захватчиков и отправиться за ними, едва не наступая им на пятки.

– Извините, капитан Готфрид, но я должен попросить вас назвать код для подтверждения вашего приказа, – сказал робот-переговорщик.

– Какой код: старый или новый? – осведомилась у него Лавина при посредничестве Бобуса. Естественно, что никакие командные пароли ей были неизвестны, а иначе она давно бы их использовала. Но поскольку назвать неверный код означало бы спровоцировать противника на нападение, Карр приходилось тянуть время, пудря ему электронные мозги бессмысленными вопросами.

– Я вас не понимаю, – ответил робокриг. – Код для подтверждения может быть только один. Это стандартная процедура. Вы сами занесли ее в наш протокол.

– Я это помню, – не стал спорить «Готфрид». – Но коды регулярно меняются. И какой из них я должен вам назвать?

– Вы должны назвать только последний код, – пояснил робот. – Аннулированные коды нас не интересуют…

Весь этот разговор шел на ходу. Преследуемая роботами группа людей шагала по направлению к капитанскому мостику по-деловому быстро и целеустремленно, но на бег не переходила – дабы робокриги не восприняли это как начало боевых действий. Клык не знал, каким образом Лавина собирается отделаться от этого навязчивого эскорта, да она и сама, похоже, не имела на сей счет четкого плана. Но сейчас захватчики хотя бы двигались, что было куда лучше бестолкового топтания на месте.

– А когда была произведена последняя смена кодов? – продолжала допытываться у робота Карр.

– Согласно бортовому расписанию – в семнадцать тридцать по галактическому времени, – исправно доложил робокриг, но на этом его лимит терпения был исчерпан. – Капитан Готфрид! Вы знаете порядок! Если через минуту вы не подтвердите свою легитимность и легитимность вашего приказа верным кодом, мы будем вынуждены взять всех вас под арест!

– Все поняли? У нас в запасе есть лишь минута, чтобы оказаться на мостике, – пояснила Лавина для соратников, прервав связь с Бобусом и перейдя на нормальное общение. – Давайте-ка прибавим ходу!

Захватчики ускорили шаг, а Бобус – вращение своих гусениц, но уложиться в отпущенный им срок у них не получилось. Насколько грубо робокриги собирались вязать им руки, значения не имело. В любом случае от них придется отстреливаться, поскольку биться с ними врукопашную было бы заведомо гиблым делом. А чтобы успешно отстреливаться, людям следовало сначала подыскать себе выгодную позицию. Единственный плюс – они все еще шли по коридору, в котором робокригам запрещалось открывать огонь. Это давало Клыку и остальным возможность продержаться в схватке с ними чуть дольше, чем в обычной перестрелке. Хватит Лавине времени, чтобы взять контроль над «Шпиром», или нет, неизвестно, но второго шанса на это ей уже не представится.

– Время вышло! – объявил робот-переговорщик. – Капитан Готфрид, вы не подтвердили свой приказ кодом, и мы отказываемся его выполнять. Согласно протоколу безопасности все, кто находится на борту «Шпира» и не соблюдает здешний порядок, подлежат аресту и изоляции! Вы все арестованы! Бросайте оружие и…

…Он не договорил. В этом ему помешали ударившие ему в корпус сразу три пулеметные очереди. Выпущенные с короткого расстояния, они отбросили его назад, отчего он врезался в идущих за ним собратьев и повалил двух из них. А поскольку случилось это в узком переходе между коридорными отсеками, там сразу же образовался затор. Упавшие роботы пытались как можно скорее подняться, но в тесном пространстве они лишь мешали друг другу, толкаясь и громыхая железными конечностями.

– Мы их задержим, а вы пошевеливайтесь! – крикнул Ржавый сайтенам. – Бобус, ты – с нами! Готовь запасные магазины!

Передав Готфрида Кенафу, который взвалил его себе на плечо, словно мешок, Бобус тут же встал на выходе из перехода, превратив себя в маленькую баррикаду. За ним расположился Вертун, а Клык с Гриром заняли позиции по обе стороны от двери. В отличие от вооружения робокригов «лидбиты» не могли повредить корпус звездолета, что давало людям преимущество. Робокриги имели преимущество в другом – хоть пули вильдеров и стегали их нещадно, но вреда особого не причиняли. Поэтому смаглеры оставили Ржавому все лучевые винтовки, которыми Клинки к этому времени тоже научились пользоваться.

Было бы еще замечательнее, если бы на баррикаде осталось больше защитников, но смаглеры со своими имплантатами сейчас были гораздо нужнее на капитанском мостике. В этой заварухе вильдерам предстояло выкручиваться своими силами, хотя для них такое положение вещей давно стало привычным.

Обойти их с тыла было уже нельзя – позади них находился только мостик. Правда, робокриги могли прорезать корабельные переборки, но для нарушения конструкции судна им требовался капитанский приказ. Которого у них не было и получить его было неоткуда. Поэтому роботы попросту усилили натиск, намереваясь прорвать оборону Клинков своим количественным превосходством и живучестью.

Следующие пять минут безостановочной пальбы изо всех стволов создали в узком переходе внушительную пробку из поврежденных робокригов и их обломков. Алгоритм их сдерживания оказался незамысловат, но в целом эффективен. Клык и Грир посылали им навстречу свинцовый шквал, а ведущий прицельный огонь Вертун отстреливал врагам конечности из лучевой винтовки. Бобусу же досталось, как обычно, перезаряжать пулеметные магазины и вовремя подавать их хозяевам.

Робокриги взяли тайм-аут, когда затор из их останков вырос почти до потолка коридора. Причем гора эта продолжала шевелиться, поскольку расчленение не всегда убивало подобных механических существ. Даже с оторванной головой их тело могло само доползти до мастерской, повинуясь вшитой в него программе. Сваленные в кучу, покалеченные роботы тоже начали мало-помалу расползаться, освобождая путь для следующей атакующей волны собратьев. Она вот-вот грозила нахлынуть, правда, было пока неясно, какую на сей раз тактику изберет враг. А он непременно ее сменит, поскольку робокриги обладали достаточно развитым ИИ. И как следствие этого – инстинктом самосохранения, заставляющим их в случае серьезных потерь искать другие варианты решения поставленных задач.

– О времена, о нравы! – посетовал Бобус, протягивая Клыку и Гриру очередные пулеметные магазины. – Бывали хуже времена, но не было подлей! Нельзя так просто взять и взять то, что нельзя взять так просто! Бунт на корабле! Да здравствует новый порядок! Так умирают тираны! Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе!

– Да угомонись ты, не брюзжи, – огрызнулся на него Вертун. – Думаешь, мы от всего этого в восторге?

– Безумству храбрых поем мы песню, – ответствовал ему Бобус. – Довожу до вашего сведения, что наши боеприпасы подходят к концу. Мои контейнеры заполнены лишь на двадцать один процент. При таком темпе стрельбы такого количества патронов нам хватит на восемнадцать минут боя.

– Ну, хоть это радует, – заметил Грир. – При таком темпе атаки робокриги на «Шпире» обещают закончиться раньше, чем наши патроны.

– …Если только они не готовят для нас особенное блюдо, – добавил Клык. – А уж без этого никак не обойдется, потому что мы на их месте, узнав противника получше, поступили бы так же.

– Даже не знаю, на чьем бы месте мне хотелось сейчас оказаться, – признался Наждак. – Но точно не на месте Готфрида. Мы-то хотя бы издохнем нормальными людьми, а ему даже о такой малости теперь мечтать не приходится…

Глава 29

Ждать второй атаки пришлось недолго, хотя Клинки все же успели мало-мальски перевести дух. Передышка закончилась, когда все недобитые робокриги уползли, а вместо них в другом конце коридора появился… большой ящик!

В нем не было ничего особенного – обычный грузовой контейнер на левитирующей платформе, которых хватало в трюмах. Только этот был подобран почти по размерам коридора и предназначался для хрупких и огнеопасных грузов, о чем свидетельствовала его маркировка. Иными словами, он представлял собой передвижное хранилище, способное выдерживать экстремальные нагрузки. Включая, надо думать, попадание пуль и лучей мароманнских винтовок.

Последняя гипотеза проверялась очень легко и была полностью подтверждена буквально через несколько секунд.

– Они выставили щит! – воскликнул Грир. – Прямо как те чертовы драконы на Диргане!

– Это скорее не щит, а бронетранспортер, который весь забит роботами, – уточнил Клык. – Для обычного щита они нашли бы что-нибудь менее громоздкое и более мобильное.

– А в чем разница? – спросил Наждак.

– Для нас – ни в чем. В любом случае нам эту дрянь не остановить. Когда она подъедет и из нее вывалятся робокриги, мы от них уже не отобьемся. Если только…

Ржавый посмотрел на Бобуса. Вот кто мог бы им сейчас действительно помочь. Только какой ценой? Не слишком ли она будет завышена, ведь Бобус все равно не остановит врагов, а лишь задержит их на некоторое время. Впрочем, даже если он отыграет у них хотя бы пять минут, это будет уже хорошо, потому что сейчас у Клинков не было в запасе даже одной.

Контейнер приближался, и принимать решение следовало очень быстро. Ну что же, за свою жизнь вождь Ржавый Клык послал на верную гибель немало своих солдат. Поэтому и робота он пошлет, не задумываясь, даром что тот был для него не просто оруженосцем, но и старым боевым товарищем…

– Бобус, срочно выгрузи оставшиеся патроны и блокируй этот контейнер! – приказал Клык. – Перегороди на нем дверь и сдерживай робокригов столько, сколько сможешь… Давай, малыш, не подведи нас!

– Будет исполнено! – заверил Ржавого Бобус, выбрасывая на пол ящики с остатками боеприпасов. – В жизни всегда есть место подвигу! Нельзя так просто взять и подвести вождя, который никогда не подводил Бобуса!

И, растопырив все свои манипуляторы, рванул навстречу контейнеру, напевая бравурную песню на неизвестном Клыку языке.

Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения назывался боевым лишь формально. На самом деле он не умел сражаться и не смог бы вступить с робокригами в бой, даже получи он такой приказ. Зато он мог выполнять столько видов обычной работы, что и не перечесть. Вот и сейчас Бобус не дрался, а лишь пытался остановить движущийся объект, представляющий опасность для Клинков. Иными словами, занимался рутинным для себя делом, не помышляя ни о каком героизме. Хотя в действительности он спасал жизни своих хозяев от угрозы, остановить которую они сами были неспособны.

Умея служить турелью, Бобус мог закрепляться за любую поверхность, даже металлическую. Делал он это быстро и очень надежно. И когда контейнер врезался в него, он, выпустив распорки, прибил себя к полу стопорными штырями и закрепился манипуляторами промеж коридорных стен. Не всеми манипуляторами – остальными он ухватился за контейнер и притянул себя к нему с такой силой, что открыть его дверь отныне стало невозможно.

Наткнувшись на преграду, «бронетранспортер» остановился, пусть даже весу в нем было во много раз больше, чем в роботе. Но скорость у левитирующей платформы была невысокой, поэтому сбить Бобуса с места ей не удалось. А откатиться назад и повторить попытку она уже не могла. Бобус вцепился в контейнер мертвой хваткой, и, чтобы вырваться из таких объятий, платформе следовало быть гораздо мощнее.

Вторая дверь контейнера находилась на противоположной стороне. Но, высадившись через нее, робокриги ничего не выиграли. Между ними и Бобусом по-прежнему оставался барьер, который не столько оберегал роботов от пуль, сколько не давал им добраться до Бобуса и расчистить дорогу.

Впрочем, какой бы устойчивой ни выглядела его позиция, назвать ее долговечной, увы, нельзя. У робокригов тоже имелись инструменты для прокладывания дороги через преграды. Инструменты, которые можно было использовать и в качестве оружия ближнего боя без опасения нанести урон корабельной обшивке. И от которых Бобусу было уже нечем защититься…

Робокриги незамедлительно приступили к делу. Какой бы крепкой ни была контейнерная дверь, устоять перед их резаками она не смогла. Когда они пропилили в ней несколько брешей, вильдеры стали палить туда из лучевых винтовок, чем замедлили разрушение контейнера, но опять же ненадолго. Враг продолжал кромсать дверь, несмотря на то что через дыры в ней его то и дело доставал меткий выстрел кого-нибудь из Клинков.

Резаки дотягивались и до манипуляторов Бобуса. К моменту, когда робокриги вдруг прекратили работу и снова отступили, Бобус лишился всех манипуляторов, которыми он цеплялся за контейнер, и получил несколько пробоин в корпусе. Но оставшиеся манипуляторы и стопорные штыри в распорках все еще позволяли ему блокировать поврежденную дверь. Клык рассчитывал на то, что его оруженосец продержится хотя бы пять минут, но он сдерживал натиск врагов уже все двенадцать – удивительная стойкость для старика!

Когда утих скрежет и лязг металла и робокриги вышли из контейнера, до Ржавого Клыка донеслись какие-то странные звуки. Поначалу он принял их за дребезжание изрезанной двери, но вскоре понял, что ошибся.

Звуки эти издавал Бобус, продолжающий, несмотря ни на что, распевать свою песню на непонятном языке. И голос его звучал так, будто совершенно ничего не происходило. Так, будто на самом деле он не противостоял в одиночку толпе свирепых роботов, а занимался привычной для себя работой, вроде снаряжения пулеметных магазинов или ремонта какого-нибудь оборудования…

– Эй, дикари, вы еще живы? – неожиданно заговорил интерком голосом Лавины Карр.

– Да, живы, воткнись тебе в задницу омуданский звероеж! – прорычал Наждак, которому судьба Бобуса тоже была далеко не безразлична. – Чего тебе надо?

– Если живы, значит, бросайте все и скорее дуйте к нам! – велела сайтенка. – Мы тут еще не во всем разобрались, но блокировать вход на мостик уже научились!

– Отличные новости! – воодушевился Вертун. – Что скажете, высокий?

– Делаем так, как сказала Лавина! – лаконично подытожил Клык. И, не наблюдая за контейнером какой-либо активности, прокричал поющему оруженосцу: – Бобус! Приказываю оставить пост и отступать вместе с нами! Быстрее, малыш, шевели гусеницами!..

Кажется, Бобус продребезжал что-то в ответ, только вождь его уже не расслышал. Именно в этот момент враг нанес новый удар, гораздо более опасный, чем предыдущие.

Робокриги не стреляли в Клинков, но те, следуя солдатской привычке, не маячили у них на линии огня, держась по обе стороны от выхода из перехода. Что их и спасло, когда из контейнера вдруг ударил направленный в их сторону взрыв. Правда, в нем не было ни огня, ни дыма, и грохот его был хоть и сильным, но не оглушающим. Однако, несмотря на это, пронесшаяся по коридору ударная волна смела все, что оказалось у нее на пути. И в первую очередь – искромсанные двери контейнера вместе с подпирающим их Бобусом.

На самом деле это был, конечно, не взрыв, а энергетический таран – генератор направленного силового импульса, используемый для разрушения всяческих преград. Не слишком крепких – чтобы разбить им двери контейнера, те понадобилось ослабить, прорезав их в нескольких местах. Наверняка это устройство могло генерировать и более мощный импульс. Но робокриги помнили, что они действуют в опасной зоне корабля, и отрегулировали свое оружие так, чтобы оно не нанесло «Шпиру» повреждений.

Все, что ощутили вильдеры, – это сильный толчок в переборку, за которой они прятались. Содрогнувшись, она больно стукнула их по плечам и заставила отшатнуться, но сам импульс как таковой их не задел. А вот Бобусу не повезло. Он оказался на пути невидимого тарана и был повержен на пол, не успев исполнить приказ вождя об отступлении.

Когда Клинки выглянули в переход, оруженосец был уже не виден под массой навалившихся на него робокригов, что пошли в атаку сразу же за ударом силового генератора. Сопротивляться им Бобус больше не мог и потому беспокоиться о нем было поздно. Он свое отвоевал, но Клинки – еще нет. И теперь им требовалось приложить все усилия для того, чтобы смерть Бобуса была ненапрасной. Ведь ради чего же еще он старался, как не во имя жизни своих хозяев?

– Уходим! – скомандовал Ржавый бойцам. После чего прокричал сайтенам в интерком: – Лавина! Нублар! Готовьтесь сразу запечатать ворота мостика! У нас на хвосте погоня!..

Бежать пришлось не просто быстро, а очень быстро, поскольку робокриги тоже не страдали медлительностью. Они неминуемо настигли бы людей, но до мостика оставалось уже совсем близко и сайтены были предупреждены о погоне. Едва бегущий последним Ржавый ворвался в приоткрытые ворота, как в следующее мгновение они за ним закрылись. А еще через несколько секунд в них врезалась целая толпа роботов. Вот только командный центр «Шпира» был уже не тем отсеком, в который можно было вломиться нахрапом. И энергетический таран им здесь не поможет – по крайней мере, на том уровне мощности, на котором они его использовали.

Штурм этого стратегического узла робокригам требовалось проводить с еще большей осторожностью. Если пробоина в корпусе грозила лишь разгерметизацией одного или нескольких отсеков – аварией серьезной, но не фатальной, – то повреждение элементов управления могло обернуться для «Шпира» катастрофой. Само собой, у робокригов имелись в наличии инструменты для аккуратного взлома ворот. Но он в любом случае требовал времени, поэтому ожидать вторжения с минуты на минуту пока не приходилось.

– Погодите-ка, а куда подевался этот ваш железный болтун? – осведомилась Карр, не увидев среди вильдеров их бессменного оруженосца.

– Пал две минуты назад смертью храбрых. Мы выжили лишь благодаря ему, – ответил Клык. Они с товарищами бежали быстро, но запыхаться на такой короткой дистанции не успели и были готовы хоть сей же момент продолжить бой.

– Жаль «братишку» – он только-только начал мне нравиться, – горестно вздохнув, покачала головой Лавина, и сокрушалась она, похоже, всерьез. – Ну хорошо, а теперь дайте нам еще немного времени, чтобы закончить работу. Этот Готфрид был тем еще хитрецом, но ИИ продолжает воспринимать его как живого, и это главное. Теперь надо убедить ИИ, что все дальнейшие приказы будут исходить от прежнего капитана, и отчасти это уже удается.

Не став отвлекать сайтенов вопросами, Клинки рассредоточились у ворот на случай, если робокриги найдут способ открыть их быстро. Но пока враги продолжали долбить в них снаружи конечностями и выкрикивать требования сдаться. Видимо, они следовали тревожной инструкции, предписывающей сначала испробовать на оккупантах методы простого убеждения. А переход на крайние меры должен был состояться, когда эти не сработают. То есть довольно скоро, потому что оккупанты и не думали идти с робокригами на контакт. Все равно он тоже ни к чему хорошему не привел бы, так что не стоило на него отвлекаться. Гораздо лучше было использовать это время на налаживание контакта с ИИ и Готфридом, чем сайтены в поте лица и занимались.

Продолжающий находиться в прострации Готфрид был усажен в свое капитанское кресло, а сайтены расположились у пилотских и штурманских пультов. Привязывать заложника к креслу или связывать его не было необходимости. Карр ручалась: если ее успокоительное снадобье подействовало на него так же, как на узников «Блитц-4», то оно и дальше с высокой вероятностью будет действовать предсказуемо. А привязанный он станет выглядеть очень подозрительно. В случае если у ИИ возникнут сомнения в дееспособности капитана, он тоже затребует у него командные коды. Которые Лавина сможет узнать лишь после того, как «Шпир» полностью опознает своего хозяина и начнет ему подчиняться.

Короче говоря, если ее обман раскроется, она угодит в порочный круг, из которого уже не вырвется.

И все же, загнанная в угол вместе с товарищами, она была полна решимости выйти из этой схватки победительницей. Ржавый и раньше терпеть не мог коварную сайтенскую законницу, и сегодня не питал к ней особой симпатии. Однако боевой настрой, с которым она выходила на битву с незнакомыми виртуальными противниками, Клыку импонировал. Ведь для него самого подобные враги были и вовсе непобедимыми. И на этом поле боя он выглядел столь же беспомощным, как Лавина – в драке с какими-нибудь райзерами.

Каким образом она собиралась превратить свои незаконные приказы в законные, Карр не говорила. Очевидно, это должно было происходить через надетый на голову Готфрида обруч. Его можно было принять за обычное украшение, да только зачем бы оно вдруг понадобилось овощеобразному мароманну? Клык сообразил, что обруч – это некий прибор, на который идут сигналы от имплантатов Карр. И который затем активирует в головном мозге капитана определенные участки – так, словно этот приказ зародился в его голове, а не был передан ему извне. Короче говоря, если Лавина отдаст ИИ команду, он, сняв попутно у Готфрида биометрические показатели, не усомнится в том, кто им командует. Но чтобы настроить эту тонкую связь, Лавине нужно было отрегулировать множество параметров – работа, почти сравнимая с разминированием неразорвавшейся бомбы.

Конечно, на самом деле это была гораздо более сложная и запутанная технология. Но Ржавому и не требовалось ее углубленное понимание. Да и поверхностное понимание тоже не требовалось. Ведь если Карр не справится, вильдеры ей ничего не подскажут и вообще ничем уже не помогут. Кроме как в случае если она надумает застрелиться – в этом ей и впрямь можно было на них положиться.

Между тем за воротами началась довольно шумная и активная возня. Вне всяких сомнений, она не предвещала ничего хорошего. А на мостике, как назло, отсутствовало то, из чего Клинки могли соорудить хотя бы плохонькую баррикаду. Приближался момент, который им все это время удавалось оттянуть. А именно – лобовое столкновение с робокригами на крайне невыгодной для людей дистанции. Как много роботов пало на подступе к мостику, вильдеры не считали. Но заметили, что после этого за ними гнались еще как минимум два десятка железных пехотинцев. А они являли собой все еще грозную силу. Такую, противостоять которой вильдеры не смогут.

Рассредоточившись так, чтобы ворвавшиеся на мостик робокриги нарвались на кинжальный огонь, Клинки приготовились сдерживать их еще столько, сколько потребуется. То есть полминуты, максимум – минуту. И теперь они вряд ли станут кого-то арестовывать. Захватчики лишили себя этой милости после того, как выпустили в роботов первую пулеметную очередь.

Ну и ладно! В конце концов, проиграть битву с умными машинами Большого мира было далеко не так обидно, как с тупыми монстрами-райзерами.

Ржавый и остальные Клинки всю свою солдатскую жизнь готовились к смерти, гадая, какой она может для них стать. Именно такую они, конечно, себе никогда не представляли – раньше им и в голову не приходило, что однажды их занесет так далеко от Велунда. Но если задуматься, чем эта смерть отличалась от тысяч других смертей, уготованных Клинкам у себя на родине? Да практически ничем. А раз так, значит, Клык, Грир и Вертун были на самом деле давным-давно к ней готовы.

Воротная плита задрожала и начала отодвигаться небольшими, но частыми рывками. Вильдеры вскинули «лидбиты», собираясь открыть огонь сразу, как только в воротах приоткроется щель, но тут внезапно подала голос молчавшая до этого Лавина:

– Не стреляйте, вождь! – крикнула она. – Ни в коем случае не стреляйте, вам понятно?!

– Да ты в своем уме?! – отозвался Клык, глядя на расширяющийся в воротах просвет. Куда уже совали свои манипуляторы робокриги, надеясь поскорее дотянуться до поджидающих их внутри противников. – Ты глянь, что творится снаружи!

– Не стреляйте! – повторила Карр. – Еще немного!.. Еще чуть-чуть! И р-раз! И два! И тр-ри! И-и-и… Сделано!

Выкрикнув последнюю фразу, Карр победоносно воздела над головой руки, и в этот же самый миг яростное лязганье стихло, а все торчащие из щели манипуляторы исчезли. После чего ворота открылись полностью, и теперь ничто не отделяло союзников от столпившихся на пороге мостика робокригов. Которые, тем не менее, отказывались переступить этот порог, хотя всего несколько секунд назад рвались сюда с почти маниакальным упорством.

– Вас понял, капитан Готфрид! Есть отставить преследовать ваших гостей! – отчеканил командир роботов. – Каковы будут дальнейшие приказы?

– Охранять ворота мостика! – велела им Карр. А затем посмотрела на напряженных вильдеров, которые все еще целились в робокригов из пулеметов, и, усмехнувшись, заявила: – Ну что застыли, словно истуканы? Радуйтесь! «Шпир» – наш! Отныне и на ближайшие одиннадцать часов. В смысле, пока на Готфрида будет действовать мое лекарство. Но уж с этой проблемой я как-нибудь разберусь, не беспокойтесь…

Глава 30

– Активируй предполетный режим и давай поскорее убираться отсюда! – воскликнул Нублар, который теперь расхаживал в возбуждении по мостику и буквально места себе не находил. – Прокладывай курс, врубай гипердрайв, будь она навеки проклята, эта планета!

– Погоди, капитан. Сначала нам надо избавиться от плазмоида, – напомнила Лавина. – Раз и навсегда. Или ты желаешь рискнуть и проверить, как он поведет себя во время гиперпространственного ускорения?

– Готфрид по этому поводу, кажется, не волновался, – заметил Нублар. – По крайней мере, он был полностью уверен в том, что довезет свой трофей до покупателя.

– Ха! И где же теперь твой Готфрид и его хваленая уверенность? – всплеснула руками Карр. – Где, скажи на милость?

– Хм… Ладно, уговорила, – пошел на попятную смаглер. – Тогда, раз такое дело, предлагаю не усложнять и вышвырнуть «горелку» с корабля вместе с шаттлом, в котором она до сих пор находится.

– Решение правильное, да не совсем, – возразила Лавина. – У браконьеров было всего два шаттла, и один из них мы уже вывели из строя. Остался последний, который теоретически должен быть исправен. И если мы его вышвырнем…

– …Нам будет не на чем покинуть звездолет, если мы доберемся до планеты, где не окажется орбитальных порталов, – закончил за ней Нублар. После чего, озадаченно почесав макушку, предложил: – А что робокриги? Они наверняка помогали грузить ловушку в шаттл, значит, они могут ее и выгрузить. К тому же плазмоиду они в отличие от людей совершенно неинтересны.

– По идее, должно сработать, – согласилась Карр. – Попробуем. Сейчас же отправлю их отряд в тот ангар…

Командование робокригами стало для Лавины еще одной тренировкой по упрочению контакта с корабельным ИИ. Получив приказ, роботы безропотно выстроились в две колонны и припустили трусцой в указанном направлении. А новым хозяевам «Шпира» осталось лишь наблюдать за тем, как робокриги исполняют порученное им дело.

Недооценивать этого затаившегося врага было столь же опасно, как его самовоспламеняющихся слуг. А может быть, он и впрямь стал теперь не опасен? Или же вовсе исчез, передав без остатка всю свою энергию зараженным? И то и другое не исключалось. Но все равно пятеро выживших сайтенов и три вильдера предпочитали идти путем наименьшего риска. Слишком жарко горел плазмоид, чтобы всю его энергию смогли «впитать» всего-навсего восемь носителей, пусть даже после этого они перестали являться людьми в привычном смысле слова.

– Ты хочешь отправить в ангар всех робокригов? – спросил Клык у Лавины.

– Нет, конечно, – ответила она. – Для этой работы вполне хватит и десятерых.

– Разумно, – кивнул вождь. – Незачем рисковать всей железной пехотой, раз теперь она воюет на нашей стороне.

И помрачнел, вспомнив о главном своем железном пехотинце Бобусе, болтовню которого Клинки уже никогда не услышат.

– А что с воздухом? – поинтересовался Нублар.

– Откачаю его из отсека сразу, как только введу бригаду грузчиков внутрь, – пояснила Карр.

– А это не слишком рискованно? – усомнился капитан. – Мы ведь еще не знаем, как ведет себя плазмоид в безвоздушном пространстве.

– Вот и узнаем, – заключила сайтенка. – И если он решит по этой причине сам покинуть корабль, то что же – мы его задерживать не будем. Пусть улетает в открытый шлюз и не забывает о нашей безграничной доброте и гостеприимстве… Так, стоп! Я еще не трогала атмосферный контроллер, но температура в шаттле начала повышаться. Да вы только гляньте, как стремительно! По два градуса в секунду!

– «Горелка»? – спросил Клык.

– Кто бы еще, кроме нее? Не иначе почуяла угрозу и решила нанести нам превентивный удар! Понятия не имею, как выбралась она из криосаркофага, но при таком стремительном нагреве шаттл сейчас загорится!

– К черту шаттл! Обойдемся без него, раз все настолько плохо! Открывай шлюз и вышвыривай его в космос, пока не взорвались двигатели, – велел Нублар.

– Один момент!.. – Лавина сосредоточилась над голографическим пультом, отдавая ИИ соответствующие указания.

Шаттл команды «А» в отличие от прилетевшего до него шаттла захватчиков произвел посадку по всем правилам и потому стоял на специальной посадочной платформе. На ней его можно было перемещать по ангару, не запуская двигателей, а также подвозить к воротам для удобства вылета наружу. Сейчас запускать ему двигатели с мостика в автоматическом режиме было уже поздно. Пока они наберут нужную стартовую мощность, на раскаляющемся изнутри шаттле начнет плавиться корпус и выйдут из строя все системы. Поэтому пришлось избавляться от него экстренным способом – при помощи все той же платформы.

Пожарная тревога допускала аварийное открытие шлюза без предварительного выкачивания воздуха. Но, с силой вырвавшись наружу, он не мог выбросить вместе с собой массивный шаттл. Зато с платформой такая задача решалась довольно быстро. Подогнав ее к самому краю ворот, Карр включила на ней особый режим, и она, резко приняв вертикальное положение, вышвырнула свой груз наружу, словно катапульта. Так же как это случилось бы при поспешной эвакуации с гибнущего корабля, если бы у команды шаттла не осталось времени на нормальный старт.

Мощности катапульты хватило, чтобы отбросить шаттл на некоторое расстояние от «Шпира», после чего он, кувыркаясь, полетел дальше в космос. На дисплее было видно, что из его иллюминаторов уже бьет ослепительный свет, а обшивка в середине корпуса раскалена докрасна.

– Огнеопасный балласт сброшен. Включаю защитное поле и закрываю шлюз, – доложила Карр.

– Сколько понадобится времени на подготовку к гиперпространственному прыжку? – спросил Нублар.

– Часа полтора. Или чуть меньше, – ответила Лавина, видимо, уже проверив эту информацию.

– Ого! Что-то многовато! – удивился смаглер. – Я думал, современные мароманнские корабли этого класса сравнимы по характеристикам с нашими!

– Готфрид привирал, когда называл свой звездолет современным, – раскрыла Карр очередной секрет коварного мароманна. – На нем хватает нового оборудования, да и сам он еще далеко не устаревший. «Шпир» отстает от твоего «Эсквайра» как минимум на одно поколение. Звучит не так уж плачевно, но ты сам знаешь: для звездолетов эта разница может быть по некоторым параметрам довольно существенна.

– Тогда чего ты ждешь? Начинай предстартовую подготовку!

– Не держи меня за дуру, кэп, – огрызнулась сайтенка. – Я начала разогревать двигатели и готовить систему для перехода в гипердрайв сразу, как только «Шпир» оказался у нас.

– То есть минут двадцать назад, – прикинул Нублар. – И убраться отсюда мы сможем лишь через час или около того… Ну ладно, пусть так. Могло быть и хуже…

В этот миг автоматический светофильтр резко затемнил панорамное окно на мостике, а на дисплеях высветились предупреждения о близкой высокотемпературной вспышке. Одновременно с этим неподалеку от корабля зажглось маленькое солнце, уже хорошо знакомое Клинкам и смаглерам. Разве что здесь, на фоне черноты космоса, оно выглядело куда ярче, чем над поверхностью Диргана.

А может, в космосе «горелка» и впрямь раскалялась во много раз жарче? Или это она разгорячилась, обозлившись на людей гораздо сильнее, чем прежде? Что ж, если у нее действительно имелся разум, после столь грубого изгнания в околопланетное пространство ей было с чего рассердиться.

От шаттла после столь мощной вспышки не осталось и следа. Однако плазмоид вопреки ожиданиям не устремился к планете, а остался неподалеку от «Шпира». Что было весьма подозрительно. При обычном дрейфе его сразу же отнесло бы от массивного корабля, который менял сейчас орбиту, летя на маневровых двигателях. И поскольку плазмоид сохранял между собой и «Шпиром» неизменную дистанцию, значит, он тоже маневрировал. А если он это делал, значит, у него все еще оставался к людям какой-то интерес.

– Не нравится мне, как ведет себя этот наглый «светильник», – сказал Нублар. – Раз мы не можем сейчас войти в гипердрайв, давай врубим обычный режим и оторвемся от плазмоида, пока он не устроил нам очередную гадость.

– Э-э-э… Видишь ли, с обычным драйвом тоже есть небольшая проблема, – замялась Карр. – Я тут перезагружаю некоторые системы, и в ближайшие минут двадцать-тридцать все, что мы можем себе позволить, – это маневрировать на малой скорости.

– Ты что, шутишь? – всплеснул руками капитан. – Да на малой скорости эта громадина такая же неповоротливая, как астероид!

– Ну, я бы не стала говорить так категорично. В отличие от астероида у нас есть защитное поле, а также орудия. К тому же ты себя явно недооцениваешь! Под командованием такого матерого кэпа, как ты, наш «астероид» сможет показать свою лихость даже вертясь на месте. А он, на наше счастье, все-таки не до конца утратил подвижность.

– Я пока еще не командую «Шпиром», – напомнил Нублар.

– Командуешь, – возразила Карр. – Извини, что не могу усадить тебя в капитанское кресло, но пульт управления полностью в твоем распоряжении. Разве что управлять тебе придется вручную, поскольку я не смогла так быстро синхронизировать твои имплантаты с мароманнской техникой. Но голосовое управление наших и их кораблей не слишком отличается, так что разберешься. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– А я надеюсь на то, что ты знаешь, во что опять меня впутываешь. – Нублар тяжко вздохнул, подошел к пульту и покосился на невменяемого Готфрида злобным взглядом. Пускай мароманн уже не был здесь капитаном, а стал фактически частью корабельного оборудования, он занимал капитанское место, откуда его нельзя было вышвырнуть. Что смаглеру очень не нравилось, ведь «Шпир» по-прежнему считал своим хозяином не его, а Готфрида.

Как бы то ни было, восстановленный в должности – пусть и не на своем звездолете, – Нублар взялся за дело с таким энтузиазмом, что у Клыка это даже вызвало восхищение. Озвучиваемые им команды отмечались на дисплее, и вскоре тот весь запестрел ими. Кенаф и двое выживших членов команды «Эсквайра» также были привлечены к работе. Среди них не было пилота и штурмана, поэтому их поставили отвечать за энергетический щит и бортовое вооружение. Впрочем, пилотировать Нублар мог и сам, а на роль штурмана вполне годилась Карр.

Не нашлось работы только для вильдеров, но они свое дело уже сделали и потому не ощущали себя лишними. Как было и тогда, когда Лавина, захватив на Гамилькаре «Эсквайр» с помощью Клинков, использовала его в своих целях, так и сейчас им оставалось лишь стоять и наблюдать за тем, что творилось за окном. Или, вернее, на огромном панорамном экране – главном тактическом мониторе, похожем на тот, что был на «Эсквайре».

Экран все еще был затемнен, поскольку «горелка» продолжала полыхать в опасной близости от «Шпира». Максимальная скорость, которую он мог набрать в ближайшее время, была сравнима со скоростью шаттлов, с какой те курсировали между Дирганом и звездолетом. По меркам вильдеров это выглядело быстро, но для сайтенов такое перемещение по космосу не отличалось от топтания на месте. Как бы то ни было, но плазмоид тоже взялся ускоряться вместе с кораблем. А потом, видимо, обеспокоившись тем, что люди от него удерут, перешел к более агрессивным действиям.

Силовые щиты могли блокировать и тепловой урон, но при безостановочном воздействии на них сверхвысокой температуры их энергия быстро истощалась. Можно было подумать, что «Шпир» подлетел слишком близко к звезде, хотя в действительности это «звезда» гналась за ним, пытаясь приблизиться к нему и прожечь ему обшивку. Чтобы вывести корабль на курс, по которому он отправится, когда войдет в гипердрайв, ему следовало сначала обогнуть планету, которая оказалась как раз у него на пути. И огибать ее приходилось, к сожалению, самым медленным способом из всех возможных.

Чтобы сберечь энергию щитов, Нублар заставил корабль вращаться вокруг своей оси и рыскать. Проделывать это с такой громадиной, да еще не разобравшись толком в управлении, было трудновато. Но поскольку у «Шпира» хватало пространства для маневра, капитан справлялся. И даже умудрялся обманывать плазмоида, который был хоть и быстр, но не так проворен и реагировал на выкрутасы корабля с запозданием. Отчего силовой щит нагревался и терял энергию более-менее равномерно. Однако он ее все-таки терял, и это было опасно, потому что без нее корабельная обшивка грозила расплавиться за считаные секунды.

– Огонь по «горелке» из всех орудий и установок! – скомандовал Нублар, хотя даже вильдерам было понятно, что это не причинит ей вреда. На «Шпире» имелись криопушки – подобные той, которую команда «Б» выбросила в городе, – но и их эффективность стояла сейчас под вопросом. Но сомнения не остановили бортстрелков, которые исполнили капитанский приказ с энтузиазмом, ибо им тоже не терпелось приобщиться к работе.

Одно было хорошо в этой цели – она так сияла и пыхала жаром на фоне холодного космоса, что автоматика моментально наводила на нее орудия и промахнуться по ней было невозможно. Как, впрочем, и предполагалось, уничтожить ее не удалось. И все же взрывающиеся на подлете к ней ракеты и пронзающие ее лучевые импульсы хоть немного, но сбивали плазмоида с курса. Что, правда, почти не отражалось на убывании энергии щитов. Так что эта стрельба давала союзникам лишь моральное удовлетворение, позволяя им чувствовать себя не вконец беспомощными перед их непобедимым противником.

Все, что угодно, лишь бы продержаться эти злосчастные «двадцать-тридцать минут», которые требовались Лавине для перезапуска бортовых систем – под таким девизом проходила эта погоня. Ее ожидал один из двух очевидных концов: либо беглецы оторвутся-таки от плазмоида, либо – нет. И никто не предполагал, что здесь возможен третий вариант, но, как вскоре обнаружилось, именно к этому все и шло…

Глава 31

– Впереди – мароманнская «паутина»! – внезапно доложила Карр, хотя само по себе появление этой преграды было, в общем-то, неудивительно. – Обходим или летим напролом?

Вопрос ею был задан правильный. При своевременном обнаружении «паутины» на малой скорости звездолет мог не делать маневр уклонения. Он мог ударить из всех орудий и прожечь в ней тоннель, вполне пригодный для сквозного пролета. При этом его скорость упала бы совсем ненамного – с учетом того, что он и так двигался медленно. Правда, это потребовало бы оставить в покое «горелку», но Нублар был готов пойти на такой шаг. Потому что теперь он получал над ней другое преимущество, упускать которое было бы попросту неразумно.

– Напролом! – решительно заявил капитан. – Всем бортстрелкам: сосредоточить огонь прямо по курсу и не прекращать стрельбу до моего приказа!

Перестав стрелять в плазмоида, Кенаф и остальные сайтены быстро перенаправили орудия и ракетные установки куда было приказано. И ударили по цели таким концентрированным потоком огненной смерти, что он всего за полминуты мог бы испепелить небольшой космический флот вильдеров.

Само собой, «паутина» была и больше, и крепче вильдерских кораблей. Но и она заполыхала под натиском рукотворной стихии так, что, не будь на главном мониторе уже активирован светофильтр, сейчас бы он тоже наверняка включился. Саму «паутину» было пока не разглядеть, но скопление вспышек и взрывов, к которому приближался звездолет, выдавало ее местонахождение в околопланетном пространстве.

– Входим в тоннель! – предупредил команду Нублар немного погодя. На фоне космоса эта гигантская аномалия по-прежнему была трудноразличима невооруженным глазом. Но теперь ИИ наложил поверх нее на мониторе контрастное цифровое изображение, которое позволило видеть во всех подробностях и «паутину», и проход, что методично прорубал в ней «Шпир».

Едва он углубился в «паутину», как польза от этой тактики сразу же стала очевидной.

Летящей с ним параллельным курсом «горелке» места в тоннеле уже не хватило. Поэтому ей пришлось прожигать в хитросплетении металла собственный коридор. На что также потребовалась энергия, и в немалом количестве. Однако плазмоид справился и даже почти не потерял при этом скорость. Но, как бы то ни было, нагрузка на защитное поле звездолета после этого заметно ослабла. К тому же вокруг плазмоида образовалось неисчезающее облако из паров сжигаемой им «паутины», что хоть ненамного, но понизило его яркость.

Влетев в аномалию, «горелка» стала напоминать маленькую комету с тянущимся за ней паровым хвостом. «Шпиру» тоже приходилось лететь сквозь плотный туман и обломки, остающиеся в тоннеле после обстрела, но они не представляли для корабля опасности, пока его силовые экраны функционировали. Плазмоид все еще продолжал истощать их энергию, правда, теперь этот процесс замедлился. И обещал оставаться таковым до восстановления у корабля способности летать в обычном драйв-режиме.

– Что-то не так! – вдруг подала голос Лавина. – Возможно, это всего-навсего помехи, которые наводит на радар «паутина», но какие-то они чересчур странные. Такое ощущение, что мы сбились с курса и приближаемся прямо к луне.

– Это невозможно! – заявил Нублар. – С тех пор как мы вошли в «паутину», наш курс не менялся. Чтобы лететь к луне, мне пришлось бы сделать крутой поворот, а я его совершенно точно не делал.

– Сама знаю, что не делал, – подтвердила Карр. – Вот это и странно, потому что радар указывает на то, что мы приближаемся к крупному объекту, значительно превышающему в размерах «Шпир». Вероятно, он может быть фрагментом той луны, которую сожрала «паутина», – обломок, до которого она еще не дотянулась. Или мы получаем ошибочную информацию из-за внешних помех. А также потому, что еще не все бортовые системы перезагрузились. Предлагаю отклониться от курса и проверить, не изменятся ли после этого показания радара.

– Мы слишком неуклюжи, чтобы прогрызать в этом ядовитом яблоке кривые червоточины, – засомневался капитан. Но потом все же согласился: – Ладно, отклонимся ровно настолько, чтобы это не помешало нашему маневрированию в замкнутом пространстве и не задержало нас в «паутине» дольше запланированного времени…

– Объект сместился на тридцать три градуса левее! – доложила Лавина после того, как Нублар поменял траекторию полета «Шпира». – Похоже, это все-таки не помехи, а лунный обломок. Вот только каким чудом он уцелел, если «паутина» выловила и сожрала всех его собратьев, и мелких, и более крупных?

– Сначала она, потом райзеры, затем браконьерский корабль, за ним плазмоиды, а теперь еще эта дрянь! – всплеснул руками капитан. – Ты говорила, что Дирган – заброшенная планета. Но количество сюрпризов, которое она преподнесла нам и до сих пор преподносит, перевалило все мыслимые нормы… Насколько может быть опасен для нас этот объект?

– Пока неизвестно. «Паутина» все еще загораживает его от радаров, – ответила Карр. – Могу сказать лишь то, что в данный момент он не двигается. Хотя прежде его здесь вроде бы не было – мы не засекли его, когда покидали на шаттле «Годдард».

– Что ж, спасибо и на этом, – проворчал смаглер и бросил в сердцах: – А я вообще знать не знаю, что это такое, и знать не хочу! Как только заработает гипердрайв, я плюну на все и уберусь отсюда к чертовой матери!

– Да разве кто-то возражает? – хмыкнула Лавина. – Но пока мы ползем по космосу, как черепахи, нам надо подготовиться ко встрече с новой угрозой. Кстати, я бы не рекомендовала тебе палить в нее из пушек. По крайней мере, до тех пор, пока мы не убедимся, что она собой представляет.

– Могла бы и не напоминать об очевидных вещах… – Нублар сместил траекторию полета еще немного. Так, чтобы, прострелив выход из тоннеля, «Шпир» не угодил ненароком в загадочное космическое тело.

Прорыв мароманнской «паутины» состоялся прежде, чем звездолет смог вновь летать на нормальном драйве. Бегство сквозь аномалию позволило ему сберечь энергию силовых щитов – теперь она в любом случае не истощится за несколько минут, даже если «горелка» опять накинется на корабль. И когда эта угроза осталась за кормой, настала пора беглецам узнать, что за громадина встречала их по ту сторону аномалии – хотя бы для того, чтобы утолить собственное любопытство.

То, что перед «Шпиром» возник не лунный обломок или астероид, выяснилось практически сразу же. Этот объект был весь черен, как копоть, и почти сливался с космосом, но ИИ быстро просканировал его и вывел на монитор его подробную трехмерную модель, форма которой красноречиво свидетельствовала о том, что беглецы глядят на порождения чьего-то разума, а не вселенского хаоса.

Вот только что это был за разум, с ходу не определили даже просвещенные сайтены, а вильдеры и подавно.

– Срань господня! – изумился Нублар. – Еще один корабль! Но чей он? Вроде бы отдаленно похож на дактианский «кальмар». Вот только я повидал немало их посудин, так что могу уверенно сказать – это не дактианцы!

– И не фортаны с мароманнами, – добавила Карр. – У них такой жуткой техники тем более нет.

Уж на что Ржавому Клыку казался огромным «Шпир», эта исполинская «каракатица» превосходила его в размерах как минимум раз в двадцать. Ощетинившаяся десятками разновеликих отростков, которые можно было принять и за щупальца, и за нечто подобное черным протуберанцам, она дрейфовала на орбите Диргана неподалеку от «паутины» и, похоже, нисколько ее не страшилась.

ИИ «Шпира» сразу же заявил, что он пас и не может определить тип загадочного судна. А также то, есть на нем какое-либо вооружение или нет. По идее – не могло не быть. Возможно, отростки как раз и являлись оружием, но о принципе его действия и о его дальнобойности можно было только догадываться. Так или иначе, но Нублар не намеревался приближаться к «каракатице». И сразу же после вылета из «паутины» подкорректировал курс так, чтобы обогнуть чужака по максимально удаленной от него траектории.

Однако плазмоид, о котором разглядывающие зловещий корабль люди ненадолго забыли, повел себя совершенно отличным от них образом. Вместо того чтобы продолжать погоню, он вдруг развернулся в другую сторону и полетел прямо к «каракатице».

– Ты глянь, что творит наша «горелка»! – воскликнул Нублар. – Кажется, она нашла себе гораздо более интересную цель, чем мы!

– А ты уверен, что она нападает на эту дрянь, а не возвращается к своей большой мамочке? – спросила Лавина.

– Нет, не уверен, – ответил капитан. – Но очень скоро мы это выясним. И если сейчас здесь разыграется большая драка, нам лучше держаться отсюда подальше.

Карр угадала: драка не разыгралась. Черная громадина просто поглотила «горелку» и продолжила как ни в чем не бывало дрейфовать на орбите. Но этим дело не ограничилось. Не успели беглецы прокомментировать увиденное, как на дисплее появились сразу полтора десятка новых тревожных отметок. Все они были идентичны той, которая только что исчезла с радара. Разве что двигались с другого направления – с поверхности Диргана.

– А это еще что такое?! – забеспокоилась Лавина, а вслед за ней и остальные.

Клыку разворачивающаяся на экране картина напомнила ракетный обстрел, которому обитатели лун Велунда подвергали объявившийся у них на орбитах вражеский флот. Только эти «ракеты» сверкали в полете настолько ярко, как ядерные ракеты вильдеров сверкали только в момент взрыва. И летели со скоростью, на какую вильдерские ракеты были тем более неспособны.

– Пятнадцать «горелок» сразу! – присвистнул Нублар. – Вы только подумайте: шестнадцать «горелок» все это время были с нами на одной планете! И что они сейчас делают? Если это не война, тогда что – поспешная эвакуация?

– …За которой тоже может запросто последовать война! – добавила Карр. – С нами! Теперь я понимаю, что за сила уничтожила спутники «Триглифа», хотя, конечно, это мог сделать и Готфрид, что бы он нам ни говорил. Но такой корабль и впрямь можно было не заметить. Особенно если ты не подозревал о его присутствии, а он намеренно от тебя скрывался.

– Что там у нас с драйвом? – вновь осведомился капитан.

– До перехода в стандартный режим полета осталось две минуты десять секунд, – ответил вместо Лавины ИИ. – Рекомендую всем членам экипажа сесть в антиперегрузочные кресла и не покидать их до окончания ускорения!

Клинки огляделись – кресел на мостике имелось мало, и все они были заняты. Впрочем, Нублар и двое смаглеров тоже остались без места и, кажется, ничуть не переживали по этому поводу.

– Ай, да не берите в голову, – махнул рукой капитан, заметив беспокойство вильдеров. – ИИ всегда так говорит. Это его обязанность – предупреждать неуклюжих, рассеянных или слишком самоуверенных пассажиров о том, что они рискуют разбить себе головы. Но вы-то к ним не относитесь – вы твердо стоите на ногах, не так ли? Вас же не размазало в свое время при ускорении «Эсквайра», а значит, не размажет и сейчас…

За две минуты плазмоиды успели сбиться в стаю и теперь двигались к черной «каракатице» плотной группой, почти сливаясь в один ослепительный источник света. Такими объединенными силами они могли моментально сокрушить защиту «Шпира». Поэтому Нублар продолжал удаляться от них на предельной скорости, какую только мог сейчас выжать. И несказанно обрадовался, когда наконец-то стало возможно перевести корабль в режим настоящего полета. А вместе с ним обрадовались и все остальные. Отныне звездолет мог навсегда распрощаться с Дирганом, а вскоре и с самой звездной системой Майкрофта-Дроппа.

– Черный Громила проглотил и эти «горелки», – сообщила Карр. – Проглотил и… тоже начал набирать скорость! Проклятье, кажется, нам от него так просто не отделаться!

– Ну, это мы еще поглядим! – отозвался Нублар. И наконец-то осуществил свою давнюю мечту: оставил студеную планету за кормой и направил звездолет туда же, куда отправился Вилбур Барс со своей командой – в направлении туманности Кошачья Лапа.

– Черный Громила нас настигает, – доложила Карр вскоре после того, как на дисплее, передающем изображение с кормовых видеокамер, Дирган сжался до размеров ногтя и продолжал уменьшаться. – Быстро настигает! На этой скорости нам от него не оторваться… Хотя постойте – наши траектории не параллельны! Да! Они расходятся под углом двенадцать градусов! Хотя при таком скоростном превосходстве он может обогнать нас и пойти нам наперерез… Или нет, кажется, мы его все-таки не интересуем!

– Прекрасно! – Нублар поаплодировал дисплею, что все еще показывал «каракатицу», находящуюся в радиусе действия сканеров «Шпира». – Просто прекрасно! Да, на тактический маневр это не похоже. Если бы сборщик плазмоидов и впрямь думал нас опередить, ему незачем было бы отлетать так далеко… Так, а куда вообще он нацелился?

– Хм… Очень странный маршрут, – ответила Лавина немного погодя. – Если его курс не изменится, выходит, что он летит прямиком на Майкрофта-Дроппа!

– Будь я проклят! – вскричал капитан. А затем бросился к пульту и, запинаясь от волнения, торопливо проложил для «Шпира» новый курс – не прямой, а дугообразный. Такой, который стал отклоняться от траектории «каракатицы» с максимально допустимой при таком полете скоростью. И который должен был снова выровняться сразу, как только курсы кораблей станут перпендикулярными.

– В чем дело? Мы что, уже не летим к Кошачьей Лапе? – удивилась Карр, следящая вместе с прочей командой за Нубларом. Все его действия отображались на отдельном дисплее в виде трехмерных графиков, понятных даже дремучим вильдерам.

– Летим, – подтвердил смаглер. – Но позже. Я планировал выйти на стартовую точку для гипердрайва кратчайшим путем, но сейчас это слишком опасно. Пока мы не можем совершить прыжок, нам надо оторваться от Черного Громилы как можно дальше. Ведь если он летит прямо на солнце, вряд ли это означает, что он задумал самоубийство! Вернее, я хочу сказать, что даже если он и впрямь это задумал, я боюсь не его самоубийства, а того, что может за этим последовать.

– Корабль с плазмоидами, летящий на солнце… – Карр покачала головой. – Ты уверен, что если «горелки» действительно связаны с аномальными звездными пожарами, о которых нам известно, то Майкрофту-Дроппу грозит именно это?

– Я лишь высказал теорию, – уточнил Нублар. – Но если она вдруг подтвердится, а мы все еще будем находиться поблизости – нам конец.

– Как долго мы еще сможем отслеживать Громилу? – поинтересовался Клык.

– Если его скорость не упадет, он достигнет звезды до того, как выйдет из радиуса видимости наших радаров, – ответил капитан. – То есть в течение ближайшего получаса. Но пока что его скорость продолжает расти. И это плохо, потому что мы сейчас идем на пределе и будем двигаться так тоже примерно полчаса. Тогда как нам надо бы ускориться, потому что, когда Черный Громила достигнет солнца, нас уже не должно быть в системе Майкрофта-Дроппа.

– Громила уже не Черный, – поправила капитана Лавина. – Минуту назад температура его корпуса стала повышаться, отчего он начал быстро светлеть.

– Неудивительно, если падаешь прямиком на солнце, – заметил Ржавый.

– Непохоже, что перевозчик «горелок» нагревается из-за этого, – возразила Карр. – Вернее, из-за этого он тоже нагревается. Но сейчас что-то очень сильно разогревает его изнутри, а не снаружи. Хотя, наверное, правильнее говорить не «что-то», а «кто-то».

Действительно, то, что происходило с «каракатицей», напоминало каление металла в струе газовой горелки. Из черной она сначала превратилась в красную, затем, светясь все ярче, пожелтела, потом побелела и в итоге засверкала столь же ярко, как плазмоиды. И вот уже к местному солнцу летит не корабль, а другое солнце – пусть маленькое, зато такое же ослепительное.

Между тем «Шпир», не снижая скорости, вышел на новый курс и помчался в противоположную сторону от светила, пусть даже это был невыгодный беглецам маршрут. Но зловещее поведение неопознанного звездолета вынуждало их изменить план бегства на план экстренного спасения. А спасение находилось сейчас, увы, не в попутном направлении.

– Визуальный контакт со Сверкающим Громилой потерян, – доложила Карр после того, как яркая капля на мониторе влилась в бушующий океан света. – Он полностью слился с солнечной фотосферой, и наши радары его больше не видят. Никаких повреждений по мере приближения к солнцу Громила, судя по всему, не получил. По крайней мере, форма его корпуса за все время нашего наблюдения осталась неизменной и ничего на нем не расплавилось.

– Вроде бы с Майкрофтом-Дроппом тоже все в порядке, – вновь подала голос Лавина, с замиранием сердца пронаблюдав вместе с командой за звездой через мощные светофильтры несколько минут. – Возможно, это все же не то, о чем мы подумали.

– Возможно, надо подождать еще. – Нублар был настроен не так оптимистично, как штурман. – Если бы я вдруг направил корабль прямо на звезду и сгорел, было бы совершенно очевидно, что я рехнулся. Но если то же самое проделали «горелки», а их корабль при этом остался целым, я бы не стал утверждать, что они – безумцы. Что бы мы сейчас ни наблюдали, эти существа действуют явно осознанно и с какой-то целью…

Грянувшая на корабле тревога прервала капитана и моментально взбудоражила всех.

– Вспышка! – прокричала Карр. – Звезда взорвалась! Все-таки ты был прав!

– Да, черт возьми! – В иной ситуации такое признание польстило бы Нублару, но сейчас оно его вовсе не обрадовало. – У нас за кормой космическая катастрофа, а мы все еще плетемся на обычном драйве!

– Отключаю все вспомогательные и второстепенные системы! Перераспределяю весь свободный энергетический потенциал на радиационную защиту! – доложил ИИ, похоже, без приказа знающий, что ему делать в подобном экстренном случае.

Ржавого Клыка слегка обнадежило то, что в корабль были-таки вшиты программы выживания в окрестностях взрывающихся звезд. Правда, несколько секунд ему казалось, что сайтены, а также ИИ дружно сошли с ума, поскольку на мониторах в этот момент ничего не происходило. Майкрофт-Дропп продолжал гореть вроде бы ровным светом, и лишь его температурные и прочие показатели росли с невероятной скоростью. Столбцы чисел по краям дисплеев увеличивались и мерцали в такт тревожной сирене, дабы тоже привлечь к себе внимание, поскольку такой их рост был явно ненормален.

Зато потом полыхнуло так полыхнуло!

Светофильтры сделали дисплеи еще темнее, но на большинстве из них сейчас все равно было не разглядеть ничего, кроме значков и символов. Сильно упала видимость и на главном мониторе, хотя он был обращен в противоположную от взрыва сторону. Из-за перераспределения энергии на противорадиационные щиты освещение на мостике переключилось на дежурное, которое было довольно тусклым. Поэтому ослепленные звездным пожаром побелевшие дисплеи и испещряющие их тревожные отметки стали выглядеть в полумраке еще ужаснее.

– Три ближайших к солнцу планеты уже уничтожены. Через шесть с половиной минут будет уничтожен Дирган, – сказала Лавина, непонятно каким образом умудряющаяся находить во всем этом мельтешении данных нужную информацию.

– А что будет с нами? – осведомился у нее Вертун, который и без компьютера сопоставил в уме скорость «Шпира» со скоростью распространения звездного пожара и пришел к неутешительным выводам.

– С нами? – переспросила Карр. – Ну, сейчас мы находимся от Майкрофта-Дроппа немного дальше, чем Дирган. Но если продолжим лететь в этом режиме, то погибнем минут на восемь-десять позже.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что здесь такого? – пожала плечами Лавина. – Смерть в звездном пекле – далеко не худшая из тех, что может настичь тебя в космосе. Все произойдет очень быстро – скорее всего, мы даже не успеем почувствовать боль. Если станет окончательно ясно, что пламя нас настигло и мы уже от него не скроемся – просто отключим на корабле всю защиту, чтобы сгореть мгновенно, а не жариться в «духовке» несколько минут, пока «Шпир» будет бороться с огнем – битва, которую он в любом случае проиграет. Это в бою с одним плазмоидом я беспокоилась – при всей своей мощи он не мог уничтожить звездолет в мгновение ока и потому убивал бы нас медленно и болезненно. А в битве со звездой у нас нулевые шансы на победу, что сильно упрощает нам задачу. Ведь когда у тебя нет ни малейшего смысла трепыхаться и терпеть мучения, ты умираешь с легким сердцем и спокойными мыслями, разве не так?..

Глава 32

– Перехожу в режим гипердрайва! – объявил Нублар и врубил наконец-то на радость себе и команде гиперпространственный ускоритель.

«Шпир» безукоризненно исполнил капитанский приказ. И буквально за одну секунду унес беглецов так далеко от объятой пожаром звезды, что отныне о ней можно было забыть навсегда…

– Фух, успели! – Лавина утерла со лба пот и откинулась на спинку кресла. – Не хочется мне это говорить, но придется: благодарите капитана – это он всех нас спас. Не сообрази кэп вовремя, чем обернется полет Черного Громилы к солнцу, и наш прах летел бы сейчас в потоках ядерного ветра к окраине системы Майкрофта-Дроппа. Однако вынуждена признать, что иногда башка Нублара работает лучше моей, что он всем нам сейчас и продемонстрировал…

Нублар остался равнодушен к похвале Карр. Но не потому, что он ее не расслышал или эта похвала его не тронула. Просто не привыкший к таким потрясениям капитан смаглеров вымотался за последнее время и морально, и физически. Так вымотался, что в конце концов ноги его подкосились и он где стоял, там и плюхнулся задницей на пол, привалившись спиной к пульту.

Прочие смаглеры, глядя на него, также решили устроить себе заслуженную передышку. А сидящий до этого в кресле бортстрелка Кенаф вскочил было, желая уступить место спасителю, но тот лишь вяло отмахнулся: дескать, премного благодарен, но мне и здесь неплохо.

Видя, что сайтены расслабились, Клинки тоже последовали их примеру и расселись возле стены у выхода.

– И куда нас теперь несет, если мы не смогли прыгнуть к туманности Кошачья Лапа? – спросил Клык, первым нарушив воцарившееся в рубке усталое молчание.

– Как?! А разве я об этом не сказал, вождь? – удивился Нублар. Ржавый переглянулся с товарищами и, наткнувшись на такие же недоуменные взгляды, помотал головой. – Ну да, видимо, не сказал. Так много всего навалилось за последнее время, что даже не припомню, о чем я говорил пять минут назад, а о чем просто подумал… Что ж, готов поспорить: такие новости вас, дикарей, обрадуют. Поскольку мне пришлось менять курс в жуткой спешке, я задал ИИ те координаты, которые пришли мне на ум в первую очередь. А именно – координаты той звездной системы, где я работал накануне ареста, – вашей трижды проклятой мною системы Велунда. Так что пляшите! Через трое суток мы вынырнем из гипердрайва либо неподалеку от нее, либо на ее окраине. Извини за эту неопределенность, но как я уже сказал: на точные расчеты у меня элементарно недоставало времени.

Грир и Вертун от такой новости тут же воодушевились и стали на радостях хлопать друг друга по плечам. Они явно были не прочь похлопать по плечу и Ржавого. Но для них он все еще оставался вождем, и они не могли проявить к нему такую фамильярность. Клык также не мог выказывать эмоции наравне со своими бойцами – командиру пристало сохранять спокойствие в любой ситуации, будь то проигрыш или победа. Или как сейчас: с одной стороны, это была победа, но с другой – кто этого Нублара знает и куда он на самом деле завезет своих союзников-вильдеров. Вероятно, он сказал им про Велунд лишь затем, чтобы еще больше расположить их к себе. В то время как сам он надумал доставить Клинков в иное, враждебное для них место. Либо же вовсе вышвырнет их за борт, как только ему представится такая возможность.

Но пока это были всего-навсего бездоказательные подозрения, которые Клык предпочел держать при себе. Вместо того чтобы озвучить их, он лишь благодарно кивнул Нублару и сказал:

– Да, ты прав: такой маршрут устроит нас больше, чем какой-либо другой. Вопрос лишь в том, как ты поступишь с нами, когда мы долетим до места. Шаттлов на «Шпире» не осталось, и высадить нас на Роммеле ты не сможешь.

– Как-нибудь высажу, не переживай, – заверил его капитан. – Вокруг Роммеля наверняка крутятся ваши корабли, на один из которых я вас и переправлю… Ай, да полноте, вождь! Не забивай мне раньше времени голову такими мелочами! Как раз на меня ты и твои люди сегодня можете положиться. А вот следует ли всем нам доверять госпоже законнице – это гораздо более щекотливый вопрос. Что она сделает, как только мы возвратимся на Велунд? Не захочется ли ей втайне от нас снова провернуть свой старый трюк и вызвать на перехват «Шпира» еще один патрульный крейсер?

– Опя-а-ать они за свое! – Лавина картинно воздела руки в молитвенном жесте. – Какие же вы все-таки мнительные и неблагодарные ублюдки! Давайте начнем с того, что сегодня в том секторе Вешнего Рукава, кроме «Годдарда», не было других наших патрулей. Даже если я захочу вызвать себе подмогу, она прибудет на Велунд не раньше чем через месяц. Если вообще прибудет. Это во-первых. Во-вторых, капитан любого патруля с большим подозрением отнесется к сигналу о помощи, поступившему с мароманнского корабля. Который ко всему прочему числится как браконьерский. Ну и в-третьих: а не пошли бы вы все куда подальше со своими подозрениями! Спасаешь им жизни, спасаешь, из кожи вон лезешь, а что в ответ? Одно сплошное хамство и недоверие!.. Кстати, попрошу не забывать: Готфрид сейчас помогает нам исключительно по моей настоятельной просьбе и при моей поддержке. И если вам вдруг захочется от меня избавиться или даже просто посадить под стражу, может случиться так, что «Шпир» после этого уже никуда не полетит.

– Это что – шантаж? – возмутился Нублар.

– Ну что ты, кэп, конечно, нет – обычное предупреждение, – невинно похлопала глазами Карр. – И вежливое напоминание о том, что не ты один здесь царь и бог. Хочешь капитанствовать и дальше – учитывай мнение других. В том числе и мнение вильдеров, разумеется… Хм, как любопытно – из зверинца поступают какие-то странные сигналы. Похоже, кто-то пытается голосовыми командами активировать пульт управления барьерами… А ну-ка взглянем, что за ерунда там творится!

И Лавина вывела на главный монитор изображения, поступающие на мостик с установленных в зверинце видеокамер.

На первый взгляд все в нем было по-прежнему. Три огнеопасных психа оставались заточенными в своих клетках, разве что поведение их изменилось. Угодив в безвыходные ловушки, они сразу же впали в прострацию, из которой не вышли даже тогда, когда неподалеку от них воспламенился Хамсин. Но теперь Ленц и двое пленников-смаглеров вели себя совсем иначе. Смаглеры, возбужденно жестикулируя, о чем-то громко переговаривались между собой, а мароманнский браконьер, повернувшись лицом к диспетчерской башне, что-то выкрикивал. Очевидно, те самые голосовые команды, которые засек ИИ и которые обеспокоили Лавину.

Включив в придачу к изображению звук, союзники удостоверились, что да – именно так все и было. Более того, речь плененных сайтенов звучала осмысленно: оба они выражали недоумение по поводу того, как их сюда занесло. Ленц тоже не порол абракадабру, а пытался отдавать те самые команды, которыми пользовалась Лавина, когда активировала в зверинце барьеры.

– Наши психи могут разговаривать! – удивился Нублар. – И я их прекрасно понимаю! Это ведь нормальный человеческий язык, я прав? Да и сами они выглядят уже не как психи, а как нормальные люди. Эй, кажется, случилось чудо – они излечились от заразы, которую подхватили при контакте с плазмоидом!

– Действительно, на «Блитц-4» мы ни разу не наблюдали подобного самоисцеления. И обычного исцеления – тоже, поскольку от этой болезни на сегодняшний день не изобретено лекарств, – призналась Карр. После чего скептически заметила: – Вот только я бы не стала делать на сей счет поспешные выводы и говорить о чудесах. Теперь мы в курсе, на что способны плазмоиды. А способны они очень на многое. Причем, вероятно, на такое, что мы даже вообразить себе не можем. Поэтому кто скажет наверняка, выздоровели на самом деле эти больные или нет?

– Судя по их виду и поведению – вроде бы да, – предположил Нублар, правда, уже без уверенности в голосе.

– Но я бы все равно поостереглась выпускать их из клеток, – сказала Карр. – И если у тебя вдруг появилась такая идея, лучше сразу про нее забудь.

– Ты точно уверена, что Ленц не разблокирует барьер? – поинтересовался у Лавины Клык. – А то он так усердно старается, что того и гляди и впрямь своего добьется.

– Не разблокирует, – заверила его сайтенка. – Перед нашим уходом из зверинца я отключила пульт в диспетчерской. И теперь включить его можно либо непосредственно из нее, либо отсюда, с мостика. Ленц может орать сколько влезет – ему не выйти из клетки, пока я не дам на это добро… Вот черт! А про этого-то мерзавца я совсем не подумала!

Лавина подскочила из кресла будто ужаленная и подбежала к Готфриду. Ее испуг передался и остальным. Вильдеры и смаглеры все до одного устремились к капитанскому креслу, которое занимал «овощеобразный» мароманн.

С ним в отличие от узников зверинца, кажется, ничего не случилось. Лавина прикоснулась к его вискам указательными пальцами, в которые, видимо, были встроены какие-то анализаторы, постояла так недолго, затем склонилась над Готфридом и пристально всмотрелась ему в глаза. После чего облегченно вздохнула и, оставив его в покое, вернулась на свое место.

– Если все психи и вправду исцелились, этот мароманн уже бы гарантированно умер, – подытожила она свое короткое обследование. – Доза транквилизатора, которую мы ему вкололи, прикончит обычного человека за считаные секунды. Но в его организме не наблюдается никаких изменений. О чем нам это говорит?

– Если к Ленцу и двум моим парням рассудок вернулся одновременно, значит, он должен был вернуться и к Готфриду, – рассудил Нублар. – Возможно, он и впрямь вернулся, но транквилизаторы не позволяют капитану прийти в себя. Однако, поскольку состояние организма у Готфрида при этом не изменилось, вряд ли оно изменилось и у тех троих из зверинца. И раз так, значит, мы все еще имеем дело с теми самыми огнеопасными психами. Чья болезнь приняла совершенно новую форму, позволяющую им притворяться выздоровевшими – теми, кем они были до заражения… Нет, ты только подумай! Вот же сукины дети! Они и правда обвели бы нас вокруг пальца, не окажись у тебя под рукой этого полезного мароманна!

– Я рада, что ты на моей стороне и тоже понимаешь: верить им нельзя ни в коем случае, – кивнула Лавина.

– И как нам убедиться в этом наверняка? – Нублар задумался. – Вряд ли мы сможем довести их до самосожжения после того, что они научились себя контролировать и притворяться людьми.

– Да, скорее всего, так оно и есть, – согласилась Карр. – Если рассматривать историю болезни не конкретно этих пострадавших, а начиная с первых случаев ее обнаружения, складывается ее интересная эволюционная картина. Вначале все эти явления носили спонтанный характер. Но на этапе, когда мы научились отделять таких психов от обычных, нам уже требовалось постараться, чтобы заставить их вспыхнуть. Те, которых мы держали на «Блитц-4», вспыхивали от сильного раздражения или возбуждения и иногда пытались идти с нами на контакт, но успехов в общении с ними мы не достигли. Сегодняшние жертвы плазмоидов – совершенно особый случай. Они прошли весь эволюционный путь за поразительно короткое время. И вот мы видим перед собой «зажигательных» психов следующего, еще более усовершенствованного поколения. Их организмы продолжают оставаться взрывоопасными, зато психика практически нормализовалась. Теперь они могут контактировать с нормальными людьми и имеют высокий порог раздражительности. А поскольку отныне мы знаем, кто превращает их в ходячие разумные бомбы, из этого следует, что в наше общество – общество людей – внедряются чужаки. Такие, которые не могут внедриться к нам в своем естественном обличье. В нем они появляются лишь там, где не обнаруживают присутствие нашей цивилизации, – на Диргане и подобных ему планетах. Стало быть, им не хочется пока вступать с нами в открытую конфронтацию. Они нас изучают? Вполне возможно. И эти же самые чужаки, судя по всему, воспламеняют звезды на границе галактического Пекла, а теперь вот и еще ближе. Зачем? Спросите что-нибудь попроще. Одно понятно: все это происходит явно не с миролюбивыми намерениями. И обо всем, что случилось с нами на Диргане, мне придется делать для моего начальства подробнейший отчет.

Все невольно притихли, продолжая глядеть на узников зверинца и обдумывая услышанное. Выводы Карр были, разумеется, всего лишь теорией. Но очень уж складно звучала эта теория, стоило лишь мало-мальски упорядочить все относящиеся к ней факты. И за этой складностью, как никогда раньше, просматривалась ее зловещая сущность, повергшая в мрачные раздумья даже невозмутимых вильдеров.

– Есть способ проверить, верна твоя догадка или нет, – сказал Ржавый Клык спустя некоторое время. И объяснил, каким образом он намерен вывести пособников разумных плазмоидов на чистую воду.

– Ну что ж, – заметил на это Нублар, выслушав Ржавого. – Как по мне, план очень даже интересный. Если никто не возражает, можно пойти и прямо сейчас опробовать его на деле…

Глава 33

…Никто не возражал. Все равно лететь до Велунда, даже в режиме гипердрайва, было еще очень долго, и у команды «Шпира» имелось время на то, чтобы продолжить расследование, начатое ими волей-неволей еще на Диргане.

На появление в зверинце Лавины, Нублара и вильдеров (Кенаф и прочие остались дежурить на мостике, но они могли наблюдать за ними через мониторы) его обитатели отреагировали уже не с тем равнодушием, с каким они позволили недавно заключить себя в клетки.

– Ну наконец-то! – воскликнул Ленц, клетка которого находилась ко входу ближе остальных. – Долго же вы сюда шли! Быстрее выпускайте меня отсюда и объясняйте, почему я здесь оказался! И где капитан Готфрид? Раз корабль идет в режиме гипердрайва, значит, с капитаном все в порядке. Но почему в таком случае я не могу подключиться к бортовому ИИ?

– Слишком много ненужных вопросов для шпиона плазмоидов, Ленц! – заявил ему прямо в лоб Нублар. – Давай, начинай признаваться во всем, что нам надо сегодня о тебе знать! И лучше расскажи нам это по-хорошему, потому что по-плохому тебе понравится гораздо меньше.

– Шпион плазмоидов?! – Браконьер вытаращился на него так, будто это он был здесь сумасшедшим, а не сам Ленц считался таковым еще совсем недавно. – Что за ахинею ты несешь, Нублар?! Как можно вообще быть шпионом энергетического сгустка? С тем же успехом ты мог объявить меня шпионом молний, ветра или радиации!.. К тому же это ведь мы поймали «горелку», а не она нас, или ты об этом забыл?

– Ты, видимо, меня не до конца понял, Ленц, – ответил капитан, махнув рукой двум узникам-сайтенам, которые требовали от него то же самое, что и мароманн. Своим красноречивым жестом Нублар велел им заткнуться и немного подождать. – Я вовсе не предположил, что ты – шпион плазмоидов. Я утверждаю это, поскольку знаю об этом наверняка. Из чего следует, что очень скоро ты умрешь. Без вариантов. А вот как ты умрешь – долго и в мучениях или быстро и безболезненно, – будет зависеть лишь от тебя и твоей разговорчивости…

В этом и состояла идея Клыка, которую воплощал сейчас на практике Нублар. Они были уверены в том, что мароманн не станет ни в чем сознаваться. Поэтому следовало поставить пленника в такие безысходные условия, чтобы он поверил: его песенка спета. Окончательно и бесповоротно. И когда Ленц в полной мере это осознает, у него пропадет резон носить маску и притворяться…

…Хотя не исключался вариант, что все подозрения, относящиеся к нему, могут оказаться ошибочными. Но подобные издержки при ловле особо опасных шпионов везде и во все времена были в порядке вещей.

Конечно, Ленца так просто не сломить. Он продолжил яростно возмущаться в ответ на все предъявленные ему обвинения. Но все же признал, что при транспортировке на «Шпир» плазмоида и впрямь возникли некоторые трудности. И что события последних часов он, Ленц, помнит очень смутно. Даже согласился с тем, что «горелка» могла оказать кратковременное негативное воздействие на его рассудок. Но чтобы она завербовала его как шпиона – бред, бред и еще раз бред! Несусветная ерунда! Да вы сами-то, господа, верите в то, что сейчас говорите? А если верите, не кажется ли вам, что это вы здесь рехнулись на всю голову? Или, может, вы и есть настоящие слуги плазмоидов, раз уж держите взаперти тех, кто сумел поймать одного из них?..

То, как распинался перед своими тюремщиками Ленц, звучало вполне искренне и убедительно. Не будь у его обвинителей живого доказательства их правоты – не умершего от передозировки транквилизаторов Готфрида, – они бы наверняка сейчас поверили Ленцу. Впрочем, предъявлять ему неопровержимую улику никто не стал, поскольку в этом отсутствовала надобность. Чтобы докопаться до истины, союзникам требовалось лишь упорно стоять на своем. Что они и делали, объявив мароманну, что за его упрямство ему осталось жить ровно одну минуту. После чего он будет выброшен в открытый космос через мусоропровод. Так, как Лавина уже проделала это со смаглерами Ортитом и Рабатом, когда стало очевидно, что их уже не спасти.

После такой угрозы Ленц стоически продержался еще тридцать секунд. Но на второй половине финального отсчета правда наконец-таки восторжествовала. И когда речь мароманна стала запинаться, а самого его начали корежить судороги, это был явно не невротический приступ и не наркотическая ломка.

– Не понял. А ну-ка, повтори! – попросил Нублар после того, как пленник, указав на него трясущейся рукой, произнес что-то невразумительное.

– Грядет эра Огня! – не сказал, а почти выплюнул из себя Ленц. – Галактика людей кончилась… Вас уже нет… Есть только мы… Мы были и будем всегда, а вы… Вы и ваши миры – всего лишь пепел… Пепел, который… растворится в космосе и исчезнет… без следа… Так же как вы… сейчас…

Сказал – и тут же исчез, потому что Лавина не стала дожидаться, когда он вспыхнет, а открыла люк и отправила его в короткий стремительный полет по маршруту «Зверинец – Мусоропровод – Космос»…

– Что будем делать с ними? – Избавившись от одной живой бомбы, Карр указала на две оставшиеся. Пленные смаглеры видели, что случилось с Ленцем, и замерли в молчании. Видимо, суматошно гадали, как им поступить: воспламениться сразу или все-таки попробовать сначала поболтать с бывшим капитаном.

– Бедные Сахиб и Кастор!.. – Нублар помрачнел и скрестил руки на груди. – Я уважал их не меньше, чем других членов моей команды. И тех, которые еще живы, и тех, которые погибли. Но настоящие Сахиб и Кастор тоже погибли на Диргане. А тех, что вернулись на «Шпир», я совсем не знаю. Да и знать не хочу. Они лишь похожи на Сахиба и Кастора, не более того. Кто вообще эти парни, которые смотрят на нас и думают, как бы им всех нас сжечь? Чьим приказам они сегодня подчиняются? Точно не моим! А раз так, надо ли нам идти на смертельный риск, оставляя их в живых? Даже если они сидят в клетке?

– Твои люди – тебе и решать, – пожал плечами Клык.

– Это больше не мои люди, – повторил капитан. И, кивнув Лавине, попросил: – Я не знаю, кто они такие, но все равно окажи мне услугу: сделай так, чтобы они умерли быстро и без мучений.

– Как пожелаешь, кэп, – пожала плечами вслед за Клыком Лавина. И, ничтоже сумняшеся, отправила Сахиба и Кастора за борт вдогонку Ленцу…

– Ну вот и разобрались. – Угрюмо покачав головой, Нублар подбил итоги короткого и неприятного для всех расследования. – И знаете, что отныне беспокоит меня больше всего? Если плазмоиды сумели так легко завербовать себе наших братьев и мароманнов даже здесь, в этой глуши, то сколько же их агентов находится сейчас в обитаемых частях галактики? И главное – как глубоко эти агенты могут внедриться? Вы видели это своими глазами: теперь завербованный проходит стадию психа всего за несколько часов, после чего становится совершенно неотличимым от обычного сайтена или мароманна. Сколько таких притворщиков уже разгуливает по густонаселенным планетам и сколько их появится там в дальнейшем? Не пора ли объявлять тревогу и оповещать галактику о вторжении чужаков?

– Даже если я предоставлю подробнейший отчет по дирганским событиям, никто не побежит после этого бить в набат и объявлять в галактике военное положение, – ответила Лавина. – Начнется обычная бюрократическая волокита: проверки, перепроверки, сбор данных, разбирательства, аналитическая работа… Простите мне мой цинизм, но, чтобы в короткий срок устроить галактическую панику на всех уровнях, нужна трагедия невиданных масштабов. С миллиардами жертв и квадриллионными убытками. Только так, а не иначе. А пока не стряслось подобной трагедии, никому не хочется прослыть паникером. Пусть даже для всех будет очевидно, что сама по себе эта угроза не устранится.

– Все верно: времена меняются – бюрократия остается, – поддакнул ей Нублар. – Готов поспорить, что ждать такую трагедию нам осталось совсем недолго.

Никто не принял капитанское пари. Все предполагали то же самое, а значит, спорить тут было не о чем.

– Если враг занят внедрением своих шпионов так тщательно, что день ото дня совершенствует технологию их внедрения, стало быть, он настроен очень серьезно, – рассудил Клык. – Непонятно только, зачем ему вообще так делать. Ведь он может обратить нас в пепел, просто раскочегаривая звезды до нужной температуры и сжигая на планетах всю жизнь.

– Извини за прямоту, вождь, но ты – дикарь и солдат. Поэтому тебе извинительно не понимать многих вещей, которые, собственно, и создали Большой мир таким, каков он есть, – возразила Карр. – Когда вильдеры вторгаются на незнакомую планету, они обычно истребляют на ней все подчистую, верно? Мы действуем иначе. Когда сайтены вторгаются в незнакомую звездную систему, чьи планеты пригодны для нашего обитания, они пытаются изучить хотя бы основные формы тамошней жизни. Плазмоиды, возможно, ведут себя так же. Они не нашли в системе Майкрофта-Дроппа ничего интересного и потому без сожаления раздули в ней звездный пожар. Но когда они сунулись, к примеру, на Маробод, Аррадакт или в другой центр нашей цивилизации, они увидели кипящую там невероятно сложную жизнь совершенно иной природы. И она их заинтересовала. Чисто с научной точки зрения. Вероятно, после захвата плазмоидами галактики, если таковое планируется, они даже построят для нас заповедник, сохранив небольшую популяцию людей, к примеру, в отдаленной системе Велунда. Точно так же, как мы сохранили бы часть «горелок» в зоопарке, окажись мы на их месте. Сложись у нас все иначе, мы не стали бы уничтожать Ленца, Сахиба и Кастора. Но в нашем положении оставлять их в живых оказалось, увы, слишком рискованно.

– Какой трагичный финал для стольких достойных боевых товарищей! – продолжал сокрушаться Нублар. – А поскольку нам лететь до Велунда никак не меньше трех суток, предлагаю всем пойти и отдать дань павшим так, как парни того заслуживают! Короче говоря, давайте хорошенько напьемся! Помнится, у Готфрида есть в кают-компании отличный бар! Конечно, не такой богатый, какой был у меня на «Эсквайре». Но кое-какую приличную выпивку я там все же присмотрел.

– Почему бы и нет, – не стал возражать Ржавый, заметив обращенные на него вопросительные взоры Грира и Вертуна. – Мой погибший робот был, конечно, не чета никому из твоих погибших друзей. Но он прошел с нами через столько войн, что выпить за упокой его благородной механической души мы тоже не откажемся.

– Кстати, о роботе! – встрепенулась Лавина. – Тут из одного коридора не так давно стали исходить какие-то подозрительные звуки. Подозрительно знакомые, я хотела сказать.

Карр указала пальцем на потолок, дав понять, что включила интерком.

– Нельзя так просто взять Измаил, – послышался в динамиках металлический голос, еще более дребезжащий, чем прежде. – Вы можете растоптать меня в лепешку, проклятые твари, но вам никогда не растоптать мою гордость! Кому я должен, всех прощаю! Так вот, значит, какое ты, небо Аустерлица! Как тебя звать, прекрасная валькирия? Ты заберешь меня в Валгаллу? Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль!..

– Бобус?! – удивился Клык. – Это и на самом деле он? Или это просто его ретровирус проник в ИИ и теперь тот болтает его голосом?

– Чур меня! – вздрогнула Лавина. – Если бы это случилось, у нас бы уже царил такой хаос, по сравнению с которым драка с плазмоидами показалась бы всем игрой в догонялки… Жив ваш болтун! Разве что сильно поврежден, но, главное, его мозг не задет. Хотя это неудивительно – надо быть самым крутым снайпером галактики, чтобы попасть в такую микроскопическую цель.

– Вот ведь старый железный пройдоха, догабарский гудрон ему в гусеницы! – выругался Грир Наждак. – И как нам теперь ему помочь? Мы же не бросим его здесь в таком состоянии?

– Сейчас прикажу робокригам доставить его в мастерскую, и через пару часов будет как новенький, – пообещала Лавина. – В смысле, не весь, а процентов на восемьдесят. Потому что глюки в его программной начинке, сами понимаете, не лечатся – она безнадежно устарела еще до того, как был построен этот звездолет.

– И хорошо, что не лечатся, – отмахнулся Клык. – Пусть болтает и дальше хоть днями напролет – мы на него не в обиде. Особенно после того, что он сегодня для всех нас сделал… Так что там насчет выпивки? Мы идем в кают-компанию или нет?

– Не вижу повода не идти. Предложение все еще в силе, – подтвердил Нублар.

– Ну тогда – вперед! – скомандовал Ржавый Клык, хотя ему было и неэтично отдавать приказы капитану корабля. – Чем раньше начнем, тем раньше напьемся и затем больше выспимся. Это вы, сайтены, не болеете с похмелья, так как в ваши головы вшиты отрезвляющие имплантаты. А нам, вильдерам, в любом случае придется страдать назавтра от головной боли… Впрочем, на какие только муки не пойдут Зазубренные Клинки, ради того чтобы снова увидеть Велунд…

Content

Роман Глушков
Пленники Диргана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33