Арсенал-Коллекция, 2012 №3 (3)

Арсенал-Коллекция, 2012 №3 (3)

Научно-популярное издание

Роман Пономаренко

Немецкий крест на краснозвездной броне: трофейные танки Т-34 в панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх»

Редкое фото, показывающее захваченный Т-34 в окружении немецких пехотинцев. Судя по всему, танк попал к немцам в исправном состоянии, и на него уже собираются нанести немецкие опознавательные знаки для дальнейшего применения. Флаг со свастикой на передке танка предназначен для сигнализирования немецким войскам и авиации (из коллекции С. Рыжова. Публикуется впервые)

Знаменитый советский Т-34 по праву считается одним из лучших танков Второй мировой войны. В первый период Великой Отечественной войны Советского Союза Т-34 по своим тактико-техническим характеристикам существенно превосходил практически все противостоящие ему танки Вермахта. Легендарной «тридцатьчетверке», история которой неразрывно связана с историей Второй мировой войны, посвящены десятки книг и сотни статей. Несмотря на это, в истории танка Т- 34 до сих пор имеется достаточное количество «белых пятен». Например, практически неизученным моментом остается факт боевого применения немецкими войсками захваченных у Красной армии Т-34.

Одну из первых попыток рассмотреть историю использования танка Т-34 в немецкой армии сделал американский историк Э. Такер-Джонс. Его работа доступна для отечественного читателя, поскольку была переведена на русский язык [12], однако, к сожалению, в ней лишь поверхностно затрагиваются многие аспекты истории применения немцами танков Т-34 (впрочем, как и других типов трофейной бронетехники). Исходя из этого данная книга может считаться лишь кратким введением в проблему. Небольшую, но хорошо иллюстрированную историю трофейных советских танков в Вермахте написали немецкие историки В. Регенберг и X. Шайберт, вполне естественно, что в ней они некоторое внимание уделили эсэсовским «тридцатьчетверкам» [23]. Также во многих исторических исследованиях вскользь упоминается о службе танков Т- 34 в Вермахте, как правило, без особого углубления в детали. Таким образом, комплексно история танков Т-34 в дивизии СС «Дас Райх» историками еще не рассматривалась, что обуславливает актуальность выбранной нами темы. При работе над статьей автор опирался на документы фондов трофейной немецкой документации Национального архива США, документы и материалы из архива автора, документальные и справочные издания. Также существенным источником информации послужили воспоминания немецких ветеранов. Важная информация о некоторых эпизодах боевого применения танков Т-34 найдена нами в исследованиях В. Замулина и Л. Лопуховского, а также в других работах, посвященных истории Курской битвы. Полный список использованных автором источников и литературы приводится в конце статьи.

В данной работе мы рассмотрим использование трофейных советских танков Т-34 в панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх» на Восточном фронте. Хронологические рамки статьи — середина 1943 года. Основное внимание мы уделим техническим и организационным моментам, поскольку именно они, как правило, обходятся историками, а также боевому применению трофейных советских танков в рядах эсэсовской дивизии. Отметим, что некоторые аспекты указанной проблемы освещались нами в докладе на 8-й Всеукраинской научной конференции «Актуальные вопросы истории науки и техники», которая проходила в Киеве в 2009 году.

Автор выражает благодарность за предоставленные ценные документы, материалы и оказанную поддержку в написании работы Юрию Денису (Киев, Украина), Василию Дюнову (Пермь, Россия), Джону П. Муру (США), Сергею Рыжову (Санкт- Петербург, Россия), Константину Семенову (Москва, Россия), Александру Томзову (Москва, Россия).

Хотя боевые качества Т-34 поразили немецких войсковых командиров уже с самого начала операции «Барбаросса», но настоящее впечатление этот танк произвел на них в период тяжелых боев осенью-зимой 1941 года. В то время как танки Вермахта в условиях суровой погоды, постоянной слякоти, грязи, льда и снега оказались малонадежными и недостаточно маневренными, «немецкие экипажи наблюдали с мрачным удивлением, с какой легкостью „тридцатьчетверки“ маневрировали на снегу и в грязи при самых плохих погодных условиях» [3, с.11]. Вполне обоснованно, что, на практике познакомившись с хорошими боевыми качествами Т-34, немцы также стремились поставить себе на службу эту сильную и надежную машину. Естественно, что рассчитывать они могли лишь на трофейную бронетехнику— немецкая промышленность, несмотря на пожелания некоторых генералов Вермахта, не могла перейти на производство подобных танков. Правда, вскоре необходимость в этом отпала: немецкие конструкторы основательно «доработали» свои танки, и уже с 1942 года немецкая бронетехника не только не уступала советской, но даже по многим характеристикам существенно превосходила ее. Тем не менее, уважительное отношение немцев к танку Т-34 сохранилось до самого конца войны.

В 1941-1943 годах в руки немецких войск попало огромное количество советской бронетехники. Обычно трофейные советские танки Т-34 применялись немецкими частями эпизодично, как правило, в случае если они были захвачены в полностью исправном состоянии и были готовы к немедленному введению в бой. Единичному использованию трофейных танков есть вполне резонные объяснения — нехватка боеприпасов и запчастей, необходимость переучивания экипажей, потребность в дооборудовании танка по немецким стандартам (например, установка радиостанций и оптических систем) и тому подобное.

Вверху: захваченный немцами брошенный танк Т-34

Немецкий солдат восседает на захваченной «тридцатьчетверке» (Оба снимка из коллекции С. Рыжова. Публикуются впервые)

Тем важней отметить, что единственной частью дивизионного звена в германских вооруженных силах, где из танков Т-34 было сформировано отдельное подразделение, является панцер-гренадерская дивизия СС «Дас Райх». В этой дивизии трофейными танками Т-34 укомплектовали целую роту (а фактически — полторы роты). В масштабах всего Вермахта этот пример является уникальным. Хотя эта рота и просуществовала недолго, всего лишь четыре месяца, но актуальности история этого уникального подразделения не теряет. Дело в том, что панцер-гренадерская дивизия СС «Дас Райх» являлась одной из наиболее элитарных дивизий в немецкой армии, ударной «пожарной командой», бросаемой на самые жаркие участки фронта. Так что уже само по себе принятие на вооружение в подобной дивизии трофейной советской бронетехники не может не вызывать интерес.

Кроме этого, уже на начало 1943 года панцер-гренадерская дивизия СС «Дас Райх» фактически являлась танковой дивизией (хотя официальный статус танковой дивизии она получила только в октябре 1943 года) и создание в ее рамках роты, вооруженной трофейными советскими танками Т-34, демонстрирует как степень импровизации немецкого командования в плане укомплектования войск бронетехникой, так и то, что уже в 1943 году даже ударные танковые дивизии войск СС столкнулись с острой нехваткой танков, если пришлось прибегать к таким достаточно экстраординарным и нестандартным мерам.

Отметим, что в Вермахте были и другие похожие примеры, в частности, в составе 6-й танковой дивизии в 1943 году сформировали один взвод, укомплектованный захваченными «тридцатьчетверками». Также некоторое количество танков этого типа входило в состав танковых подразделений корпусного и армейского подчинений, однако ни разу больше не было создано аналогичной отдельной роты в рамках танковой дивизии Вермахта или войск СС.

Итак, в 1943 году панцер-гренадерская дивизия СС «Дас Райх» входила в состав 2-го танкового корпуса СС обергруппенфюрера СС Пауля Хауссера — ударного соединения германских вооруженных сил. Этот корпус сыграл решающую роль в ходе сражения за Харьков в феврале-марте 1943 года, позволив немецкому командованию взять реванш за поражение под Сталинградом. Однако в этом сражении дивизия СС «Дас Райх» (как, впрочем, и остальные дивизии корпуса — «Лейб- штандарт» и «Тотенкопф») понесла тяжелые потери в бронетехнике. В битве за Харьков был отмечен первый, пока еще единичный, опыт применения эсэсовцами трофейных танков Т-34, когда 13 февраля 1943 года пять захваченных «тридцатьчетверок» и один танк КВ были включены в состав танкового полка дивизии СС «Дас Райх». Судя по всему, советские машины были взяты немцами в полностью боеспособном состоянии. На эти танки были назначены немецкие экипажи и даже нанесена соответствующая маркировка, однако какие-либо детали их боевого применения отсутствуют, скорее всего, из-за краткосрочности использования [9, с.110].

Весной-летом 1943 года для подготовки к наступлению на Курской дуге (операция «Цитадель») боеспособность дивизии СС «Дас Райх» требовалось быстро восстановить. В апреле 1-й батальон танкового полка дивизии был отправлен в Германию, для перевооружения на танки «Пантера». Этот процесс затянулся, и вскоре всем в штабе 2-го танкового корпуса СС стало ясно, что к началу операции батальон вернуться не успеет. Таким образом, создалась угроза, что в преддверии «Цитадели» одна из ударных дивизий эсэсовского корпуса — «Дас Райх» — фактически на 50% потеряет боеспособность своего танкового полка, учитывая наличие в ней лишь одного танкового батальона вместо требуемых штатным расписанием двух.

В этой ситуации немцы, с присущей им практичностью, оригинальностью и долей импровизации, быстро нашли выход из положения — реорганизовав противотанковый дивизион дивизии в 3-й батальон танкового полка. Эсэсовцы действовали очень оперативно, процесс этот начался еще ранней весной. Так, приказ дивизионного штаба о реорганизации дивизиона в 3-й танковый батальон был получен 9 марта 1943 года (то есть еще в период боев за Харьков) [29, р.89]. Тем самым маховик был запущен. На 20 марта 1943 года противотанковый дивизион еще проходит по документам как самостоятельное подразделение [10], а уже 30 марта 1943 года — как 3-й батальон (противотанковый) танкового полка [11]. Официально реорганизация произошла 26 марта, после чего роты преобразованного в танковый батальон противотанкового дивизиона получили соответствующую нумерацию: 1-я рота стала 9-й, 2- я — 10-й, а 3-я — 11-й.

Одновременно противотанковый дивизион активно перевооружался, причем весьма нестандартным для элитных дивизий германской армии способом. Дело в том, что в ходе сражения за Харьков в руки немцев попало несколько десятков вполне боеспособных танков Т- 34. Опыт применения подобной техники в составе танкового полка дивизии уже был (как мы помним, это произошло в феврале 1943 года). Исходя из этого, командование по рекомендации командира танкового полка дивизии СС «Дас Райх» оберштурмбаннфюрера СС Ханс-Албина фон Райтценштайна, решило использовать трофейную бронетехнику по прямому назначению, тем более что надежды на пополнение дивизии новыми немецкими танками было мало. Интересно, что еще в вышеупомянутом приказе от 9 марта 1943 года командир противотанкового дивизиона гауптштурмфюрер СС Эрхард Асбахр получил указание из дивизионного штаба, согласно которому его дивизион должен был принять на вооружение имеющиеся трофейные танки Т-34 [29, р.89], чтобы хоть как-то компенсировать тяжелые потери материальной части. Правда, судя по имеющимся данным, практическая реализация данного приказа началась несколько позже, в апреле.

Командир 3-го танкового батальона штурмбаннфюрер СС Эрхард Асбахр (с сайта http://reibert.info)

Табличка на входе в цех Харьковского тракторного завода, где был развернут «Танкоремонтный завод СС». Именно здесь для нужд дивизии СС «Дас Райх» модернизировались захваченные советские танки Т-34 (с сайта http://beute.narod.ru)

Общий вид цеха «Танкоремонтного завода СС» (с сайта http://beute. narod. ru)

Имея время, возможности и желание, эсэсовцы основательно подошли к вопросу принятия на вооружение трофейных танков. Первым делом, весной 1943 года на Харьковском тракторном заводе был открыт так называемый «Танковый завод СС» или «танкоремонтный завод СС» (дословно с немецкого — SS-Panzerwerk). Сам по себе тракторный завод был сильно разрушен в ходе боевых действий, так что сначала военнослужащие ремонтных подразделений дивизии СС «Дас Райх» и мобилизованные подсобные рабочие из местного населения приступили к расчистке большого заводского сборочного цеха (он наименее пострадал после боев, необходимо было только подлатать крышу) и сбору пригодных инструментов, материалов и оборудования из разрушенных цехов. Эти работы заняли 17 дней, за этот период было перенесено 750 тонн различных материалов, на что потрачено 20 000 человеко-часов [24, s.74]. Одновременно немцы искали квалифицированных местных рабочих, в основном из прежних работников завода, чтобы задействовать их для ремонта танков. Таких набралось от 15 до 20 человек, включая сюда женщину- крановщицу, управлявшую тяжелым мостовым краном в цеху.

Пока на «Танковом заводе СС» шли подготовительные работы, специальные технические «оперативные группы» разъезжали по местам боев, выискивая Т-34 с наименьшими повреждениями. Если танк признавался годным для ремонта и модернизации, то немцы обеспечивали его доставку на завод. Всего, таким образом, немецкими техниками было отобрано для последующего ремонта и введения в строй 33 танка Т-34 1942- 1943 годов выпуска.

Когда цех был более-менее восстановлен, а танки собраны на заводском дворе, начался ремонт и переоборудование «тридцатьчетверок» в соответствии с немецкими танковыми стандартами. Танки практически полностью разбирались, изношенные детали заменялись, а повреждения ремонтировались. Но на этом эсэсовские ремонтники не остановились, наоборот, проводилось серьезное дооборудование танков. Так, башни делались куда более комфортабельней для экипажа, чем были раньше, оборудовались радиостанциями, немецкой оптикой, а нескольким танкам даже приварили командирскую башенку, чтобы улучшить обзор для командира танка. С особой тщательностью тестировались моторы это проводилось на специальных испытательных стендах.

По окончании всех этих доработок танк Т-34 становился куда более боеспособным, чем после выхода с советского танкового завода. Как заметил командир взвода прежнего противотанкового дивизиона оберштурмфюрер СС Клаудиус Рупп, воочию наблюдавший преобразование советских «тридцатьчетверок» в немецкие: «Пожалуй, это были лучшие из когда-либо имевшихся Т-34» [24, s.74].

Идет ремонт и модернизация захваченных танков (с сайта http://beute.narod.ru)

Отремонтированные «тридцатьчетверки» выезжают из заводского цеха (с сайта http://beute.narod.ru)

Т-34 в цехе «Танкоремонтного завода СС» (с сайта http://beute.narod.ru)

Т-34 дивизии СС «Дас Райх» во дворе Харьковского тракторного завода (с сайта http://beute.narod.ru)

Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру демонстрируют модернизированный Т-34 (Бундесархив)

Полностью готовые танки окрашивались в темно-желтый цвет и маркировались согласно немецким стандартам, на башни танков наносились большие «балканские» кресты [21, р.31]. Для сигнализирования пилотам Люфтваффе о том, что под ними немецкий танк, а не советский, на крышки башенных люков наносилась свастика.

Одновременно с ремонтом и переоборудованием танков была организована подготовка экипажей.

Согласно еще довоенной немецкой номенклатуре, виды иностранной боевой техники подразделялись по серийным номерам, танки значились под номером 700. К этому числу в скобках добавлялась первая буква страны-производителя, если танк был советский, то (г) — Россия («russisch») [14, с.197]. Исходя из этого, принятые в «Дас Райх» на вооружение танки Т-34 получили обозначение Pz.Kpfw Т-34 747 (г) [12, с.259].

24 апреля 1943 года первые модернизированные «тридцатьчетверки» были продемонстрированы рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Последний, отдавая дань эсэсовцам после мартовской победы под Харьковом, находился с визитом во 2-м танковом корпусе СС и не упустил случая проинспектировать дивизию СС «Дас Райх» (кроме модернизированных Т-34, Гиммлеру также показали и танки «Тигр» тяжелой танковой роты дивизии).

К 31 мая 1943 года в полностью боеготовом состоянии насчитывалось пять танков Т-34, а 20 находились в краткосрочном ремонте. Всего же в строй было введено 25 штук Т-34 из 33 доставленных на завод. Еще 12 «тридцатьчетверок» было отравлено в панцер-гренадерскую юнкерскую школу СС в Киншлаге, где они стали наглядным пособием для обучения курсантов противотанковой борьбе [27, р.319; 31, р.113].

Уникальное фото, датированное июнем 1943 года, — на заднем плане танки Т-34 дивизии СС «Дас Райх», выдвигающиеся к фронту (из коллекции С. Рыжова. Публикуется впервые)

Примечательно, что, согласно официальным немецким отчетам, всего на май 1943 года на вооружении Вермахта насчитывалось 63 трофейных советских танка, из которых 50 штук были «тридцатьчетверки» [23, р.5]. Если эти официальные данные достоверны (а не верить им оснований нет), то получается, что дивизия СС «Дас Райх» имела на вооружении 50% от общего количества танков Т-34 во всей немецкой армии.

Следует особо подчеркнуть, что преобразование противотанкового дивизиона в 3-й батальон танкового полка и укомплектование его танками Т-34 было временной мерой, призванной компенсировать отсутствие в танковом полку 1-го батальона.

3-й батальон танкового полка состоял из трех рот, две из которых, согласно данным Т. Йентца, были вооружены танками Т-34, а одна (11-я) была легкой, то есть имела на вооружении танки Pz-lll с 50-мм пушками [18, р.52]. В то же время британские авторы М. Шарп и Б. Девис утверждают, что Т-34 была вооружена только одна рота — 9-я [25, р.133]. Отметим, что, по данным М. Йергера, 9-я рота была вооружена 18 танками Т-34, вместе с этим он дает танки Т-34 и в составе 10-й роты [30, р.76, 255]. Исходя из этих данных и количества танков Т-34 (25 единиц), сделаем вывод, что 9-я рота была укомплектована ими полностью, а в 10-й Т-34 был вооружен один взвод. По воспоминаниям обершарфюрера СС Йозефа Набера из 9-й танковой роты, его взвод состоял из танка Pz-IV и четырех Т-34. Всего в 9-й роте было шесть Pz-IV (командира роты, штабная и четыре командиров взводов) и 16 Т-34 (по четыре танка в каждом взводе; на два меньше, чем дает Йергер) [24, s.75].

Командные должности в 3-м танковом батальоне остались за офицерами противотанкового дивизиона. Командиром батальона был штурмбаннфюрер СС (произведен 20 апреля 1943 года) Эрхард Асбахр. Командиром 9-й роты (1-й в противотанковом дивизионе) был гауптштурмфюрер СС Зигфрид Зинн, 10-й (2-й) — гауптштурмфюрер СС Ханс Бурфайнд, а 11 - й (3-й) роты — оберштурмфюрер СС Адольф Метцгер.

Таким образом, к началу лета 1943 года дивизия СС «Дас Райх» подошла с двумя танковыми батальонами и 25 танками Т-34 в наличии. Однако не все из этих танков находились в боеспособном состоянии, к тому же в июне несколько из них пришлось разобрать на запчасти для остальных машин. Сколько именно — неизвестно, но, думаем, не менее 2-3 единиц. Все это свидетельствует о больших технических проблемах в эксплуатации немцами Т-34, несмотря даже на тщательный ремонт, все доработки и модернизации.

5 июля 1943 года немецкие войска начали реализацию операции «Цитадель» — наступление против Курского выступа. Дивизия СС «Дас Райх» под командованием группенфюрера СС Вальтера Крюгера действовала в составе ударного 2-го танкового корпуса СС на южном фасе Курской дуги. Для эсэсовских «тридцатьчетверок» эта операция стала боевым крещением. Отметим, что, несмотря на то что боевой путь дивизии СС «Дас Райх» в Курской битве исследован очень подробно, информации о боевом применении немцами танков Т-34 имеется немного, хотя не подлежит сомнению, что они участвовали в боях уже с самого начала операции.

По статистике, на 4 июля 1943 года в дивизии СС «Дас Райх» насчитывалось 18 Т-34 в боеспособном состоянии (из общего количества в 158 боеспособных танков и самоходных орудий в дивизии). К концу дня 5 июля 1943 года в боеспособном состоянии насчитывалось 16 Т-34, а к концу дня 6 июля 1943 года — 15 Т-34 [16, s.96]. Скорее всего, выход из строя нескольких танков был связан прежде всего с техническими проблемами.

Первое достоверное свидетельство об использовании в бою эсэсовских Т-34 приходится на 7 июля 1943 года. К этому моменту 2-й танковый корпус СС уже прорвал две линии обороны советских войск на прохоровском направлении и уверенно продолжал наступление. На правом фланге атаки дивизии СС «Дас Райх» полоса фронта пролегала вдоль участка железнодорожной линии Сажное — Беленихино. Советские войска имели здесь сильные оборонительные позиции противотанковой артиллерии и танков. Для усиления своей обороны с утра 7 июля советское командование задействовало на этом участке 60-й дивизион бронепоездов в составе бронепоезда № 737 (капитан В.П. Павелко) и № 746 «Московский метрополитен» (капитан Б.П. Есин). Накануне, вечером 6 июля, оба бронепоезда были сосредоточены в трех километрах южнее станции Беленихино. Их вооружение состояло из шести 107-мм и 76-мм орудий, шести 37-мм, 25-мм зениток и 12 пулеметов «максим» [5, с.619]. По немецким данным, бронепоезда активно поддерживались танками [24, s.75], вероятно, из 20-й гвардейской танковой бригады подполковника П.Ф. Охрименко.

Танки Т-34 из 10-й роты 3-го танкового батальона вместе с панцер-гренадерами идут в наступление. Лето 1943 года, Курская дуга (с сайта http://beute.narod.ru)

Экипаж позирует перед Т-34, предположительно из 10-й роты 3-го танкового батальона (с сайта http://beute.narod.ru)

У немцев на этом участке атаковали 3-й батальон танкового полка и тяжелая танковая рота, вооруженная танками «Тигр». Штурмбаннфюрер СС Асбахр разделил свои силы на три группы — 9-я рота атаковала на правом фланге, 11-я (он сам находился при ней) — на левом, а 10-я рота оставалась в резерве. По советским данным, тяжелый бронепоезд № 737 с 08:00 до 08:45 вел огонь по группе танков в 20 машин, пытавшейся прорваться из района высоты 1,5 километра западнее Рождественки к Липовому Донцу. Используя внушительное артиллерийское вооружение и танковую поддержку, бронепоезд сильным огнем накрыл атакующую группу танков «Дас Райх» (3-й батальон), включая сюда и «Тигры». Обершарфюрер СС Йозеф Набер, командир танка Т-34 из 9-й танковой роты (атаковавшей на правом фланге атаки батальона), вспоминал об атаке в этот день: «Я ехал в головном танке. Справа —танки 3- го взвода, слева — танки 2-го взвода. Прямо за мной шел танк командира роты гауптштурмфюрера СС Зинна и танк группы управления роты. Все танки были связаны по радио. Мы не проехали и 200 метров, как оказались в сущем пекле — со всех сторон нас обстреливали танки Т-34 и 76,2-мм противотанковые орудия. В двух километрах на холме проходила железнодорожная линия, здесь стояло несколько бронепоездов, которые обстреливали нас из всех орудий. При следующей атаке я установил, что в лесу от 40 до 50 танков Т-34, не считая противотанковых орудий. Мы также стреляли из всех стволов. В мой танк попали, заклинило башню, и я дал команду отходить» [24, s.75]. Как оказалось, повреждения башни оказались нетяжелыми и могли быть исправлены силами экипажа. «Хотя горело много русских танков, но я также видел, что горели и некоторые из наших танков», — подвел итог бою Набер.

В целом ситуация на поле боя складывалась не в лучшую для немцев сторону. Противодействие советских войск здесь было столь сильным, что немецкие танки прекратили наступление. Прикрывшись дымовой завесой и взяв на буксир несколько подбитых машин, они отошли, предпочтя вызвать в помощь авиацию. В этом бою был подбит танк командира 9-й танковой роты гауптштурмфюрера СС Зигфрида Зинна, а сам он погиб на месте. Весь трагизм положения для немцев заключался в том, что 9-я рота отступала так быстро, что отсутствие танка командира роты выяснилось лишь после выхода роты из боя.

По некоторым данным, на поле боя остался один горящий танк [5, с.619] (по-видимому — танк Зинна). В то же время, по другим данным, только бронепоезд «Московский метрополитен» подбил минимум три танка [2, с.202-203]. По информации Л. Лопуховского, бронепоездами было подбито семь танков [6, с.129]. Исходя из всех приведенных выше данных, констатируем, что точное число немецких танков подбитых бронепоездами, неизвестно, но в любом случае больше, чем один.

Немцы быстро нашли противодействие: их танки огнем с высот южнее хутора Калинин разрушили железнодорожный путь в сторону Беленихино. Ведя непрерывный огонь, бронепоезда начали отходить к станции Сажное, где их атаковали самолеты Люфтваффе. К вечеру оба бронепоезда были разбиты авиацией и артиллерией.

За день 7 июля танковые силы дивизии СС «Дас Райх» понесли серьезные потери, особенно это касалось 3-го батальона. В бою был тяжело ранен оберштурмфюрер СС Адольф Метцгер, командир 3-й роты противотанкового дивизиона (в данный момент— 11-я танковая рота). К вечеру он умер от ран, став вторым ротным в 3-м танковом батальоне, погибшим 7 июля (первым был Зигфрид Зинн).

Ночью пошел сильный дождь, напоив выжженную горячим июльским солнцем землю. Тем временем в 9-й танковой роте собирали отряд для поиска тела командира. Йозеф Набер вспоминал о событиях той ночи: «С тремя добровольцами я вернулся на поле боя, чтобы найти командира роты. С собой мы взяли пулемет... Всюду еще горели танки, при этом в некоторых взрывались боеприпасы... Я приблизительно знал, где стоял танк командира роты. Мы скоро нашли его... У танка было много пробоин от 76,2-мм снарядов. Тело командира мы нашли в башне танка, у него было много осколков в голове — тяжелая смерть. Мы положили нашего командира на брезент и вчетвером понесли его... Около пяти часов (утра. — Р.П.) мы вернулись в нашу деревню» [24, s.76].

Количество потерянных безвозвратно танков Т-34 за 7 июля точно неизвестно, однако должно быть в пределах 1-2 единицы. Число подбитых танков было куда большим, однако уже вскоре немецкие ремонтные службы их вернули в строй. Известно, что к концу дня 7 июля 1943 года в строю насчитывалось 14 боеспособных танков Т-34 [16, s.96].

Т-34 из 3-го батальона танкового полка «Дас Райх» (с сайта hrtp://beute. па rod. ги)

Т-34, вероятно, из 9-й танковой роты (с сайта http://beute.narod.ru)

Эсэсовские «тридцатьчетверки» принимали участие в боях и на следующий день, однако какие-либо подробности этого неизвестны. Есть данные, что вечером 8 июля танк Т-34 Йозефа Набера подорвался на советской мине и был отправлен в ремонт.

Применение немцами советских Т-34 имело свою особую специфику. Так, важно отметить, что в условиях напряженных боевых действий уже через три дня наступления были израсходованы имеющиеся в наличии боекомплекты к танкам Т-34. В результате снабжение трофейных танков боеприпасами осуществлялось путем сбора снарядов в подбитых советских машинах. В частности, об этом говорит приказ 2-го танкового корпуса СС дивизии СС «Дас Райх» от 8 июля 1943 года (отданный в 15:15), где указывалась необходимость обеспечить сбор боеприпасов для имеющихся Т-34 прямо на поле боя [28, s.67].

Кроме боеприпасов, эсэсовские ремонтные группы на полях сражений Курской дуги собирали запчасти для танков и стремились эвакуировать те из подбитых советских машин, которые можно было вернуть в строй. В основном этим занимались отряды, командированные «харьковским танкоремонтным заводом СС». Однако в этом вопросе интересы эсэсовцев часто сталкивались с интересами армейских ремонтных служб. В частности, 18 июля 1943 года (уже после завершения операции «Цитадель») на совещании у квартирмейстера группы армий «Юг» обсуждался вопрос о том, что «танкоремонтный завод СС» собирает по полям боев танки Т-34, не подпуская к ним аналогичные армейские службы. Видимо, лихие эсэсовские ремонтники успевали забрать для своих нужд всю более- менее боеспособную трофейную технику, причем, как нам кажется, не только в полосе действий 2-го танкового корпуса СС, но по всей ширине обороны группы армий «Юг». Это и вызвало недовольство армии. Поэтому на совещании ставилась задача не допустить развития подобной практики, ограничить доступ эсэсовцев к подбитым советским танкам, о чем извещались и армейские ремонтные танковые роты [17, р. 166]. О дальнейшем развитии этого «конфликта» данных нет, но вряд ли «противостояние» здесь достигло серьезных масштабов, с учетом скорого изменения ситуации на фронте.

Следующий известный эпизод применения эсэсовцами танков Т-34 в бою датирован 12 июля 1943 года — днем знаменитого Прохоровского сражения. Утром 12 июля дивизия СС «Дас Райх» находилась в обороне. К началу сражения в дивизии СС «Дас Райх» было восемь боеспособных Т-34. В 10:45 советская 4-я гвардейская танковая бригада полковника А.К. Бражникова нанесла сильный удар от Беленихино по обоим флангам 2-го батальона панцер-гренадерского полка СС «Дер Фюрер» (оборонялся вдоль железной дороги Белгород — Курск), немного потеснила батальон и завязала бои за Калинин. По немецким данным, левый фланг батальона атаковали 40 танков, а правый — 10 [4, с.416]. Советским войскам удался прорыв танками, однако атаки стрелковых частей Красной армии были немцами отражены.

Что касается советских танкистов, то, к несчастью для них, в Калинине находились части 3-го батальона танкового полка «Дас Райх», которые поддержали гренадер и переломили ход событий, отбив атаку. Именно здесь сполна оправдалось включение в состав дивизии захваченных под Харьковом Т-34. Советские танки двигались в низине, а эсэсовцы развернули свои восемь боеспособных «тридцатьчетверок» на возвышенности, откуда и открыли точный огонь на поражение. Тем самым немцы применили свою испытанную противотанковую тактику, ведя в основном стрельбу с места, из засады, стараясь до минимума свести риск поражения собственного танка. Хорошо зная слабые места советских танков, немецкие танкисты первым делом открывали огонь по командирскому танку, так как только в этой машине были и радиопередатчик, и приемник. У других советских танков были только радиоприемники, и они не могли переговариваться по рации друг с другом, что нарушало управление и координацию действий. Кроме этого, немецкие танкисты хорошо знали, что у советских

танков сзади был металлический бак с запасом горючего. Стоило попасть в этот бак, как он вспыхивал, и в результате танк загорался [21, р.341]. Так что неудивительно, что советская атака была уверенно отбита. Как заметил ветеран (и официальный историограф) дивизии СС «Дас Райх» Отто Вейдингер, «наверное, советские танкисты так и не узнали, кто был их противником» [24, s.75]. Этот бой стал своеобразным «звездным часом» для «тридцатьчетверок» с крестами на броне.

Отбив все атаки советских войск, 12 июля дивизия СС «Дас Райх» перешла в контрнаступление, продвинулась на два километра на участке шириной пять километров, понеся за день упорного боя сравнительно легкие потери. Что касается потерь бронетехники, то их можно определить лишь приблизительно. Так, есть данные, что к концу сражения в составе «Дас Райх» осталось лишь два танка Т-34 в боеспособном состоянии [12, с. 126], то есть за день боя их выбыло из строя шесть штук. По другим данным, как нам кажется, более достоверным, к концу дня «Дас Райх» располагала восемью боеспособными танками Т-34 [16, s.96]. В любом случае, поскольку поле боя осталось за немцами, они получили возможность эвакуировать всю свою подбитую бронетехнику для ремонта.

Статистика наличия боеспособных танков Т-34 в дивизии СС «Дас Райх» в последующие дни операции «Цитадель» отражена в таблице 1 [16, s.96].

Из данных, приведенных в таблице, мы видим, что количество боеготовых танков в ходе продолжения активной фазы операции колебалось в количестве 11-12 штук и несколько возросло уже после окончания интенсивных боевых действий (с ночи на 17 июля части 2-го танкового корпуса СС начинают выводиться из боя), почти достигнув количества на 4 июля (18 единиц). Также на основании этих данных можно попробовать установить приблизительные потери эсэсовских «тридцатьчетверок» в ходе Курской битвы. С учетом сопутствующих факторов и анализа различных данных, мы считаем, что потери в танках этого типа составили минимум три единицы. Впрочем, на абсолютную точность наше число, конечно же, не претендует, тем более что в немецких отчетах о боях под Курском танки Т-34 в графе «Безвозвратные потери» не фигурируют. Действительно, согласно документам, в период с 5 по 17 июля потери дивизии СС «Дас Райх» в бронетехнике составили девять единиц — один танк Pz-lll, шесть танков Pz-IV, один «Тигр» и одно штурмовое орудие Stug-lll [9, с.488]. По другим данным, дивизия СС «Дас Райх» с 5 по 16 июля потеряла 46 танков и штурмовых орудий, хотя, скорее всего, в это число включена и подбитая техника, требующая долгосрочного ремонта (более трех недель) [25, р.138]. Тем не менее мы склонны считать, что некоторое количество немецких «тридцатьчетверок» все же было потеряно безвозвратно.

Йозеф Набер, ставший одним из асов танкистов, воевавших на трофейных Т-34 (с сайта http://beute.narod.ru)

Командир танка осматривает поле боя в поисках противнику. Курская дуга, лето 1943 года (с сайта http://beute.narod.ru)

Таблица 1

Дата

Танки Т-34 в боеспособном состоянии

13 июля 1943 года

11

14 июля 1943 года

12

15 июля 1943 года

13

16 июля 1943 года

11

17 июля 1943 года

17

18 июля 1943 года

17

В целом модернизированные танки Т-34 неплохо показали себя в бою, добившись некоторых успехов и позволив дивизии СС «Дас Райх» вести куда более активные боевые действия, чем она бы вела их в случае отсутствия 3-го танкового батальона. Но, были и негативные моменты, главным образом существование постоянной опасности получить снаряд от своих. Немецкие артиллеристы в горячке боя (не забывайте также о жаре и затруднявшей видимость пыли) часто не замечали опознавательных крестов на башнях танков и открывали по ним огонь. Еще сложнее было объяснить авиаторам Люфтваффе, пилотам штурмовых самолетов Ju-87 и Hs-129, принимающим решения об атаке за доли секунды, что под ними немецкий танк, а не советский. Поэтому эсэсовцы больше старались применять «тридцатьчетверки» из засад, тем самым по возможности сводя к минимуму угрозу «дружественного огня». Однако, как мы увидели, в атаки этим танкам также приходилось ходить. Другой немаловажной проблемой была нехватка для них боеприпасов и запчастей, что создавало серьезные трудности в обслуживании, эксплуатации и боевом применении «тридцатьчетверок». О нехватке боеприпасов наглядно свидетельствует вышеупомянутый приказ собирать снаряды для Т-34 в подбитых советских танках — и это в условиях интенсивных боевых действий! Что касается запчастей, то понятно, что немецкая промышленность их не выпускала, не случайно некоторое количество имеющихся Т-34 было разобрано немцами на запчасти еще до начала операции. Однако в условиях роста боевых повреждений техники эти запчасти быстро расходовались, а найти им замену было трудно.

Тем не менее до поры до времени все это компенсировалось боевыми успехами, а среди танкистов дивизии появилась особая каста асов — тех, кто воевал на Т-34. Среди эсэсовцев- танкистов, воевавших на Т-34 в период операции «Цитадель», наиболее отличился уже упомянутый нами обершарфюрер СС Йозеф Набер, ставший командиром взвода 9-й танковой роты. 1 августа 1943 года его произвели в гауптшарфюреры СС, а 19 августа 1943 года он был переведен в 8-ю танковую роту (с эффектом от 1 августа). За отвагу в бою 8 сентября 1943 года Набер был награжден Германским крестом в золоте, а 9 ноября 1943 года — произведен в унтерштурмфюреры СС. Провоевавший во 2-м танковом полку СС до конца войны, Набер пережил войну и умер в марте 1992 года, в возрасте 76 лет. Интересно, что за время войны танк, которым он командовал (то есть не именно Т-34, а вообще), подбивали четыре раза [30, р.76].

После отказа от дальнейшей реализации операции «Цитадель», 17 июля 1943 года, 2-й танковый корпус СС был переброшен на южный участок фронта, на так называемый «Миус- фронт», где с 17 июля 1943 года шло наступление советского Южного фронта, поставившее в сложное положение войска оборонявшейся здесь немецкой 6-й армии. Ударный эсэсовский корпус, выступивший в роли «пожарной команды», должен был спасти положение путем принятия участия в планируемом немецком контрударе на реке Миус.

На 28 июля в дивизии СС «Дас Райх» в боеготовом состоянии насчитывалось всего два танка Т-34 [1, f.000891]. Чем было вызвано столь разительное сокращение числа боеготовых танков до конца не ясно, поскольку дивизия боевых действий в этот период не вела, а находилась на марше из-под Белгорода на Миус, скорее всего, имели место механические поломки. Затем на следующий день численность боеготовой техники несколько возросла, очевидно, благодаря усилиям ремонтников танкового полка: на 29 июля в боеготовом состоянии в дивизии числилось уже шесть Т-34 (всего в полку было 85 боеспособных танков) [20, р.336]. Однако какие-либо данные о боевом применении эсэсовских «тридцатьчетверок» в ходе контрудара немецких войск на Миусе, 30 июля — 2 августа 1943 года, отсутствуют.

Здесь же следует обратить внимание на то, что уже с конца июля 1943 года в дивизионных отчетах перестают фигурировать трофейные танки Т-34. Последнее упоминание о них непосредственно в составе дивизии относится к концу июля (вышеупомянутые шесть единиц на 29 июля). Последнее известное документальное упоминание о танках Т-34 в дивизии СС «Дас Райх» мы находим в отчете инженера 2-го танкового корпуса СС, где указано, что 1 августа 1943 года штаб корпуса проводил переговоры со штабом армии (судя по всему — 4-й танковой) касательно трофейных автомобилей и танков Т-34, и также упоминалось, что «резина для колес, запасные катки и траки подготавливаются и будут переданы армии» [7, f.7]. Последнее замечание, судя по тексту, касается именно трофейной техники, однако, в свете дальнейших событий, суть этих переговоров до конца не ясна, поскольку резину с траками армии передали, но сами танки, как мы увидим, нет.

Эсэсовская тридцатьчетверка в ходе Курской битвы (с сайта http://beute.narod.ru)

Т-34, хорошо закамуфлированный ветками, в ходе Курской битвы (с сайта http://beute.narod.ru)

Эмиль Зайболд со своим экипажем (с сайта http://beute.narod.ru)

Впрочем, сопоставив факты, нетрудно прийти к главному выводу — танки Т-34 были выведены из состава дивизии. Такая постановка вопроса — изъятие из дивизии боеспособной бронетехники в разгар боев — не кажется нам фантастической, с учетом того, что «Дас Райх» как раз перед миусскими боями пополнила свой бронетанковый парк техникой, переданной из переброшенной в Италию дивизии СС «Лейбштандарт». В частности, 28 июля 1943 года «Дас Райх» получила девять «Тигров», 39 Pz-IV и от трех до четырех Pz-lll [25, р. 138; 30, р.376]. Тем самым боевая мощь дивизии была существенно усилена (хотя в строй эти танки были введены уже после боев на Миусе). Одних «Тигров» в дивизии насчитывалось теперь 22 единицы [26, р. 118]. В результате танки Т-34 стали уже особо не нужны, и с ними можно было безболезненно расстаться, тем более что их принятие на вооружение было вынужденным решением. Одновременно отпала необходимость в сопряженном с риском поиске для них боекомплектов и запчастей. Бывшие экипажи «тридцатьчетверок» пересели на полученные немецкие танки, в основном их переводили в 8-ю танковую роту. Как нам кажется, вывод «тридцатьчетверок» из состава бронетанкового парка дивизии начался уже 28-29 июля, то есть после получения техники из «Лейбштандарта» и до миусского контрудара, тем самым и было обусловлено резкое сокращение их числа.

Также обратим внимание, что уже с августа 1943 года нет никаких упоминаний о действиях 9, 10 или 11-й рот 3-го танкового батальона, хотя сам батальон иногда фигурирует как в некоторых документах (за август 1943 года), так и в военно-исторической литературе. В этой связи историк К. Невенкин отметил, что в августе 1943 года противотанковый дивизион перестал существовать, а в сентябре был окончательно расформирован [19, р.804, 816]. Другие авторы подтверждают эту версию, заявляя, что в конце августа 1943 года роты 3-го танкового батальона пополнили собой 2-й батальон — оставшиеся люди и техника (немецкая) были влиты в 8-ю роту танкового полка [15, р.18].

Не меньший интерес представляет и дальнейшая судьба «тридцатьчетверок» из «Дас Райх». Российский военный историк В. Дюнов, на основании анализа имеющихся фотографий предположил, что эти танки были переданы в немецкие полицейские части: Т-34 «с характерными доработками харьковского танкоремонтного завода СС» встречаются, в частности, в 5-й (усиленной) полицейской танковой роте [8] гауптманна шуцполиции Крауса, которая до середины 1944 года оперировала в Украине, принимая участие в антипартизанских операциях, а затем была переброшена в Северную Италию. Отметим, что действительно на 2 марта 1944 года в составе этой роты числилось 10 танков Т-34 (по пять единиц в 3-м и 4-м взводах; добавим, что командирами взводов были соответственно оберлейтенант шуцполиции Эрвин Вилль и лейтенант шуцполиции Фридрих Фаренкрог) [22, р.91]. Исходя из этого, мы склонны согласиться с версией В. Дюнова, как наиболее соответствующей действительности. Тем более, согласитесь, что вряд ли немцы для укомплектования полицейской роты, несущей службу в тылу, проводили бы серьезные доработки захваченных трофейных танков. В конце добавим, что эти «тридцатьчетверки» провоевали с партизанами в Северной Италии до самого конца войны.

Одним из глубоких заблуждений, связанных с эсэсовскими «тридцатьчетверками», является военная карьера известного немецкого танкового аса, уроженца Швейцарии, гауптшарфюрера СС Эмиля Зайболда. На его боевом счету числится 69 подбитых танков, и часто приходится встречать утверждение даже в работах авторитетных историков, что этих побед он добился, воюя на Т-34, за что 6 мая 1945 года и был награжден Рыцарским крестом Железного креста [13, с.356]. Также 4 июня 1944 года Эмиль Зайболд был награжден Германским крестом в золоте. Определенная доля правды в этом утверждении есть — Зайболд действительно в середине 1943 года командовал танком Т-34 и был командиром полувзвода, скорее всего в 9-й роте. Однако уже в начале августа 1943 года Зайболд, как и другой персонал 3-го танкового батальона, был переведен в 8-ю танковую роту и «пересел» на танк Pz- IV, на котором и провоевал до конца войны, добившись своих основных побед [30, р.218]. Тем не менее интересно, что с начала июля и до конца декабря 1943 года он подбил 27 советских танков, 24 из которых были как раз Т-34. Сложно сказать, сколько именно танков Зайболд подбил, командуя «тридцатьчетверкой», но несколько штук, наверное, все же было. Своей 65- й победы он добился 12 марта 1945 года, после чего и был представлен к награждению Рыцарским крестом. После, добившись еще четырех побед, к концу войны Зайболд стал первым танковым асом дивизии, танкистом, имевшим самый высокий личный счет уничтоженных танков противника [21, р.341; 30, р.218]. Так что признанным танковым асом Зайболд стал, воюя именно на танке Pz-IV, но никак не на Т-34. Эмиль Зайболд умер 11 сентября 1990 года в возрасте 83 лет.

Гауптшарфюрер СС Эмиль Зайболд (с сайта http://beute.narod.ru)

Такой была короткая, но интересная история танков Т-34 в элитной панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх».

Таким образом, мы увидели, что факт применения дивизией СС «Дас Райх» трофейных советских танков Т-34 незаслуженно обойден вниманием историков. По нашему мнению, подобный опыт дивизии СС «Дас Райх» следует признать вполне успешным. Во- первых, благодаря этому импровизированному решению эсэсовцы получили возможность иметь более-менее полноценный танковый полк. Во-вторых, немецкие специалисты технически модернизировали эти танки, что представляет несомненный интерес для истории танкостроения. В-третьих, «немецкие» Т-34 достойно показали себя в бою, оправдав вложенные в них затраты. Применение их не ограничивалось сугубо противотанковой борьбой, не сводилось лишь к действиям из засад, напротив, использовались «тридцатьчетверки» и для атакующих действий, как традиционно и применялись танки в Вермахте. Отказ же от дальнейшего использования в дивизии трофейных советских танков был вызван тем, что изначально их принятие на вооружение расценивалось как вынужденная мера, и, как, только трудности с наличием немецкой бронетехники были устранены, от танков Т-34 спокойно отказались. По нашему мнению, глубокое изучение данной темы является перспективным для дальнейших научных изысканий. Исследователям следует обратить внимание как на технические усовершенствования конструкции танка немецкими специалистами, так и на боевое применение этих танков.

«Тридцатьчетверка» из дивизии СС «Дас Райх». Флаг на башне и кресты на люках должны сигнализировать пилотам Люфтваффе, что под ними немецкий танк, а не советский (с сайта http://beute.narod.ru)

Литература и источники

1. Ежедневный отчет начальника оперативного отдела 2-го танкового корпуса СС от 28.7.1943 (Generalkommando II SS-Panzerkorps, Tagesmeldung zum 28.7.1943) // NARA, T-354, Roll-605.

2. Ефимьев А.В., Манжосов A.H., Сидоров П.Ф. Бронепоезда в Великой Отечественной войне 1941-1945 / А.В. Ефимьев, A.H. Манжосов, П.Ф. Сидоров. — М.: Транспорт, 1992. — 246 с.

3. Залога С., Грандсен Д. Т-34 в боях / С. Залога, Д. Грандсеен. — Squadron/Signal publications, Inc; Техника и вооружение, 1996. — 50 с.

4. Замулин В. Засекреченная Курская битва / В. Замулин. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 784 с.

5. Замулин В. Курский излом. Решающая битва Отечественной войны / В. Замулин. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — 960 с.

6. Лопуховский Л. Прохоровка без грифа секретности / Л. Лопуховский. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 608 с.

7. Отчет инженера 2-го танкового корпуса СС оберштурмбаннфюрера СС Эмиля Шеффера за период с 1 июня по 2 августа 1943 года (Tatigkeitsbericht № 6; Из журнала боевых действий квартирмейстера 2-го танкового корпуса СС) // NARA, Т-354, Roll-607.

8. Письмо В. Дюнова автору от 15.8.2011 // Архив автора.

9. Пономаренко Р. 1943. Дивизия СС «Рейх» на Восточном фронте / Р. Пономаренко. — М.: Яуза-Пресс, 2010. — 512 с.

10. Список командного состава 2-го противотанкового дивизиона СС от 20 марта 1943 года (Fuhrerstellenbesetzung SS-Panzerjager-Abteilung 2, 20.3.43) // Архив автора.

11. Список командного состава 3-го противотанкового батальона 2-го танкового полка СС от 20 марта 1943 года ( Fuhrerstellenbesetzung 111. (Pz.Jag.) / SS- Pz.Rgt.2, 30.3.43) // Архив автора.

12. Такер-Джонс Э. Великий танковый грабеж / Э. Такер- Джонс. — М.: Яуза — Эксмо, 2008. — 320 с.

13. Уильямсон Г. СС — инструмент террора / Г. Уильямсон. — Смоленск: Русич, 1999. — 416 с.

14. Форти Д. Германская бронетехника во Второй мировой войне / Д. Форти. — М.: Астрель — Аст, 2002. — 205 с.

15. Andorfer V., Block М., Nelson J. «Marder III». // Nuts & Bolts, №15. — 104 p.

16. Baczyk N. Czolgi II Korpusu Panzernego SS pod Kurskiem // Poligon, № 2, 2009. - S.86-99.

17. Friedli L. Repairing the Panzers Vol.1. German tank maintenance in WW2. — Panzerwrecks, 2010. — 256 p.

18. Jentz T. Panzertruppen 2. The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany's tank Force. 1943-1945. — Atglen: Schiffer Military History, 1996. — 300 p.

19. Nevenkin K. Fire Brigades. The Panzer Divisions 1943-1945. — J.J. Fedorowicz Publishing, 2008. — 940 p.

20. Newton S. Kursk. The German view. — DA Capo Press, 2002. — 485 p.

21. Nipe G. Blood, Steel and Myth. The II. SS-Panzer-Korps and the road to Prochorowka, July 1943. — RZM Publishing, 2011. — 486 p.

22. Regenberg W. Armored Vehicles and Units of the German Order Police (Ordnungspolizei). — Atglen: Schiffer Military History, 2002. — 288 p.

23. Regenberg W., Scheibert H. Captured Tanks under the German Flag. Russian battle tanks. — Atglen: Schiffer Military History, 1990. — 51 p.

24. Rupp C. Im Feuer gest?hlt. Panzerjager der Waffen-SS. Division «Das Reich». — Nation Europa Verlag, 1999. — 152 s.

25. Sharpe М., Davis B. Waffen-SS Elite 1: SS-Panzer Divisions Leibstandarte and Das Reich. — London: Compendium Publishing, 2008. — 192 p.

26. Schneider W. Tigers in Combat II. — Stackpole books, 2005. — 354 p.

27. Schulze-Kossens R. Die Junkerschulen. Milit?rischer Fuhrernachwuchs der Waffen-SS. — Nation Europa Verlag, 1999. — 429 s.

28. Stadler S. Die Offensive gegen Kursk 1943. II.SS-Panzerkorps als Stosskeil im Grosskamppf. — Munin Verlag GmbH, Osnabruk, 1980. — 232 s.

29. Yerger M. German Cross in Gold. Holders of the SS and Police. Vol.1. «Das Reich». — James Bender Publishing, 2003. — 432 p.

30. Yerger M. German Cross in Gold. Holders of the SS and Police. Vol.2. «Das Reich». — James Bender Publishing, 2005. — 432 p.

31. Yerger M. Knights of Steel. The Structure, Development and Personalities of the 2.SS-Panzer-Division. Vol.1. — Published by M. Horetsky, 1989. — 262 p.

Танк Pz.Kpfw Т-34 747 (r) (к статье Немецкий крест на краснозвездной броне: трофейные танки Т-34 в панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх»)

Анджей Олейко

(перевод с польского Андрея Харука)

Флигеркомпании идут на войну. Австро-венгерская авиация в боях в Галиции (август 1914 г.)

Полевой аэродром одной из авиарот. Фото из коллекции музея польской авиации в Кракове

От редактора. История боевого применения авиации в Первой мировой войне, особенно на Восточном фронте, до сих пор остается малоизвестной отечественному читателю. И если действия российской авиации ещё более-менее освещены в различных публикациях, то применение аэропланов противостоящей стороной до сих пор является своеобразной terra incognita. Данная работа польского историка, профессора Анджея Олейко, представляет собой хронику боевого применения императорско-королевских воздушных войск в первые недели войны в Галиции. Статья подготовлена на основе документов Государственного военного архива в Вене, большинство из которых ранее не публиковалось.

При подготовке к будущей войне против России военное руководство Австро-Венгрии исключительное внимание уделяло разведке, призванной в первые дни боев вскрыть дислокацию войск противника, их передвижения и намерения. Преимущественно эта задача возлагалась на кавалерийские дивизии. Но успехи в развитии авиации коренным образом изменили подход к решению задач оперативной разведки. Учитывали этот фактор и австро-венгерские военные. Уже в декабре 1910 г. генерал Франц Конрад фон Гетцендорф отмечал, что будущее разведки принадлежит аэропланам. Он указывал, что самолет, обладающий скоростью порядка 75 км/ч, способен в течение 4 часов преодолеть до 300 км, проведя разведку на значительную

глубину. Гетцендорф, предвидя огромную пользу, которую может принести авиация наземным войскам, требовал уже в 1911 г. довести количество самолетов в армии до 240 единиц. Однако практические шаги по формированию военной авиации отставали от запросов: к январю 1914 г. армия Австро-Венгрии располагала 35 учебными самолетами и 84 аэропланами, пригодными для применения на фронте в полевых условиях[1 Staatsarchiv Wien, Kriegsarchiv (далее - SAW-KA), Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. dr Oskar Regele, s. 30, 51.].

Концентрация сил австро-венгерской армии, направленных против России (эшелон «А»), была завершена к 23 августа 1914 г. В частности, 1-я армия заняла позиции вдоль нижнего течения р. Сан (от линии Сана до г. Билгорай); 4-я армия - от Сана до Перемышля (на направлении Юзефов-Рава-Русская); 3-я армия - от Перемышля до района Львова (до линии Дрогобыч-Бибрка); армейская группа генерала от инфантерии Кёвеша - восточнее Львова (от Бибрки до р. Днестр и границы с Румынией); оперативная группа генерала от кавалерии Куммера - в районе Кракова.

Основными организационными единицами Императорско-королевских воздушных войск (K.u.K. Luftfahrttruppen) в Первую мировую войну были авиационные роты - Fliegerkompanie, или сокращенно Flik, примерно соответствующие русским авиаотрядам. Предполагалось направить на Восточный фронт семь таких частей, а также 8 крепостных воздухоплавательных отрядов с привязными аэростатами (Festungs-Ballon-Abteilungen). Мобилизационный план в отношении последних выполнили - в начале сентября 1914 г. пять таких отрядов дислоцировалось в Кракове и три в Перемышле. Кроме того, 20 августа германское командование с целью поддержки союзника выделило для осуществления дальней разведки в интересах австро-венгерского верховного командования (Armeeoberkommando - АОК) дирижабль «Шютте-Ланц» SL II «Liegnitz»[1 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 49.]. Авиационные же части были существенно усилены по сравнению с изначальным планом. К моменту завершения мобилизационного развертывания на Восточном фронте находилось 10 авиационных рот, а именно: Flik. 1, отмобилизованная в Фишаменде (Австрия). Командир - обер-лейтенант Йозеф Сметана. Материальная часть включала 6 австрийских бипланов «Лёнер» D с моторами в 120 л.с., осенью 1914 г. замененных немецкими «Альбатросами» B.I. Эта авиационная рота с 1 по 8 августа 1914 г. дислоцировалась в Станиславе (ныне Ивано-Франковск), в подчинении командования 2-й армии, затем передана в подчинение армейской группы Кёвеша, сменив несколько аэродромов в Галиции (Чертков, Тернополь, Добромиль и др.). С 25 сентября дислоцировалась на территории современных Словакии и Польши[2 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 1. 1914.];

Flik. 3, отмобилизованная в Гёнц-Асперн (Австрия) и изначально предназначавшаяся для сербского фронта. Командир - гауптман Карл Стоханцл. Укомплектована «Альбатросами» B.I (6 единиц). В подчинении 2-й армии, дислоцировалась в Сяноке, затем в Бардейове и других словацких аэродромах[3 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien Fliegerkompanie 3. 1914.];

Flik. 5, отмобилизованная в Уйвидеке (Нови Сад, Хорватия). Командир - Вальдемар Кенензе. Укомплектована самолетами немецкого производства «Авиатик» B.I с моторами 100 л.с. (6 единиц) и австрийскими «Лёнер» «Пфейльфлигер» с моторами в 90 л.с. (два), постепенно замененных «Альбатросами» B.I со 120-сильными двигателями. С 12 по 17 августа дислоцировалась в Перемышле в подчинении 2-й армии, затем передана 1-й армии, дислоцировалась в Ниско, Краснике, Жешове и других аэродромах на территории современной Польши[4 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 5. 1914.];

Flik. 7, отмобилизованная в Перемышле. Командир - Герман Эльдер фон Неметц. Располагала 6 самолетами «Лёнер» «Пфейльфлигер» с моторами в 90 л.с. и одним «Альбатросом» B.I (машины последнего типа осенью постепенно заменили австрийские самолеты). Вошла в подчинение 1-й армии, базировалась в Ланьцуте, с 14 августа - в Ниско, с 1 сентября - в Краснике[5 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 7. 1914.];

Flik. 8, отмобилизованная в Асперне (Австрия). Командир - обер-лейтенант Ено Чапари. Материальная часть была довольно разношерстной и включала 2 немецких биплана DFW и 2 «Альбатрос» B.I со 100-сильными моторами, 1 «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» с мотором в 85 л.с. и ещё два «Лёнера» неизвестной модификации. Первоначально базировалась в Перемышле в подчинении 4-й армии, с 11 августа - в Радымно, с 23 августа - в Чешанове, затем в Томашове-Любельским и на других польских аэродромах[6 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 8. 1914.];

Flik. 10, отмобилизованная в Граце (Австрия). Командир - обер-лейтенант Эрик Кален. Вооружена самолетами «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» с моторами в 85 л.с. (6 единиц), в ходе боев замененными немецкими «Альбатросами» B.I. Вошла в подчинение 4-й армии, первоначально базировалась в Ярославе, с 22 августа - в Чешанове, а с 27-го - в Томашове-Любельским[7 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 10.];

Flik. 11, отмобилизованная в Фишаменде (Австрия). Командир - обер-лейтенант Филипп Блашке Эльдер фон Цворникирхен. Вооружена самолетами «Лёнер» (8 единиц), вскоре замененными «Альбатросами» B.I. Базировалась в Перемышле в распоряжении АОК, с 21 августа - во Львове, с 1 сентября - вновь в Перемышле[8 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 11.];

Flik. 13, отмобилизованная в Винер-Нойштадте (Австрия). Командир - обер-лейтенант Йозеф Сехар. Имела 8 немецких самолетов DFW со 100-сильными двигателями. Базировалась в Ополе[9 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 13.];

Генерал Франц Конрад фон Гетцендорф — один из энтузиастов применения авиации в австро-венгерской армии

Flik. 14, отмобилизованная в Асперне (Австрия). Командир - обер-лейтенант Ено Кар. Вооружена 6 самолетами «Лёнер» «Пфейльфлигер» с моторами в 90 л.с., в конце сентября замененными «Альбатросами» B.I. Дислоцировалась во Львове в подчинении АОК[10 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 14.];

Flik. 15, отмобилизованная в Винер- Нойштадте (Австрия). Имела 8 самолетов «Лёнер» «Гебиргспфейльфлигер» с моторами в 85 л.с. Находилась в Кракове в подчинении 4-й армии[11 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, Fliegerkompanie 15.].

Боевые действия на русско-австрийском фронте с обеих сторон начались с оперативной разведки силами кавалерии. Вопреки предвоенным предположениям, австро-венгерская авиация поначалу действовала не столько в интересах разведки, сколько «контрразведки», обеспечивая «антикавалерийские» действия собственных войск. 11 августа 1914 г. АОК издало приказ № Ор. 520, которым предписывалось проведение вылетов в целях поиска русской конницы. До 14 августа с этой целью было выполнено 36 самолето-вылетов в полосе Люблин—Холм—Ковель—Луцк—Дубно—Староконстантинов-Могилев. Экипажи Flik. 5 в интересах 1-й армии обследовали с воздуха район между Вислой и Западным Бугом, южнее Варшавы в направлении на Люблин и Холм. 19 августа они опробовали новые бипланы «Авиатик» B.I, выполнив два вылета до рубежей Люблин—Варшава и Демблин—Завихвост—линия Вислы. Средняя дальность полета составляла примерно 200 км. 21 августа обер-лейтенант К. Банфильд выполнил дальнюю разведку тылов русской армии, достигнув Проскурова, Волочиска и Черткова[12 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 53.].

Экипажи Flik. 7 с аэродрома Ниско 12 августа выполнили два вылета, обнаружив в 12:45 группировку вражеской кавалерии у Красника. Постепенно авиаторы набирались смелости: если 13 августа они проникали в глубь вражеской территории на 40 км, то 14-го — уже до 90 км. А 16-го числа один из экипажей Flik. 7 сбросил две бомбы на поезд у Полихны - вероятно, этот эпизод стал первым применением авиабомб австрийскими авиаторами на Восточном фронте. Соответствующий приказ, санкционирующий применение однокилограммовых экразитовых [13 Экразит - взрывчатое вещество, известное также как мелинит, лиддит или пикриновая кислота.] бомб с аэропланов, накануне был издан командованием 1-й армии. Эстафету приняла Flik. 5-19 августа её экипаж сбросил 8 бомб массой от 1,5 до 8 кг на объекты в Ивангороде. И хотя общая масса сброшенных бомб составила всего 20 кг, и особого урона они не причинили, в дальнейшем масштаб бомбардировочных налетов нарастал. 29 августа один из экипажей базировавшейся во Львове Flik. 11 бомбил большой лагерь противника у Буска. А 14 октября на вокзал в Самборе было сброшено около 100 кг бомб. Осенью в качестве авиабомб начали применяться переделанные 75-мм артиллерийские гранаты[1 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. dr Oskar Regele, s. 34, 35.].

Но вернемся к августу и к Flik. 7. 17 августа одна из её машин - биплан «Лёнер» «Пфейльфлигер» - из-за поломки двигателя совершилф вынужденную посадку у Янова. Технические проблемы буквально преследовали эту авиароту: 20 августа был потерян ещё один «Пфейльфлигер», разбившийся при вынужденной посадке у Закликова (экипаж уцелел), а 22-го из- за неисправности двигателя другому экипажу пришлось прервать полет[2 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 52.].

Аэродромная жизнь. Подготовка аэропланов к вылету

13 августа начала боевую работу в интересах 4-й армии Flik. 8: с аэродрома Радымно её экипаж выполнил разведывательный полет в район Дзикув—Тарногруд. А уже во втором вылете, 14 августа, одному из пилотов пришлось аварийно сажать свою машину у Дахнова. 16 августа экипаж в составе пилота обер-лейтенанта Р. Холека и наблюдателя обер-лейтенанта X. Кострбы осуществил разведывательный полет в район Замостья, причем добытые сведения о противнике были признаны настолько важными, что авиаторам была объявлена благодарность командующего 4-й армией. 17-го числа единственный исправный на тот момент самолет авиароты был обстрелян наземными частями противника у Томашова-Любельского, получив повреждения. В итоге в последующие два дня Flik. 8 полетов не производила - механики пытались привести в порядок аэропланы. Возобновив боевую работу 20 августа, авиаторы обнаружили большой обоз противника в районе Красностава. А с 21-го числа авиарота переключилась на разведку люблинского направления. На следующий день экипаж в составе пилота лейтенанта А. Хартцера и наблюдателя обер-лейтенанта А. Бёма выполнил незаурядный полет в район Владимира-Волынского длительностью 4,5 часа. За это время была преодолена дистанция в 350 км[3 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 55.]. Рекордсменом же по суммарному налету в первые дни войны стал фейерверкер Роберт Мелыи - с 23 по 31 августа он выполнил 8 разведывательных полетов, преодолев 2058 км. Авиатора представили к серебряной Медали за храбрость I класса, но по указанию эрцгерцога Фердинанд её заменили золотой.

Менее удачно началась кампания для Flik. 14. Уже один из первых её боевых вылетов, предпринятый 12 августа из Львова в район Владимира-Волынского, завершился вынужденной посадкой, вследствие которой «Пфейльфлигер» был разбит. 14 августа разбился ещё «Лёнер». 16-го числа удалось без происшествий выполнить два вылета в район Владимира-Волынского и Дубно, но 17 августа полет в район Бродов вновь окончился вынужденной посадкой. 22 августа сосредоточенные во Львове и работающие в интересах АОК и 3-й армии авиароты Flik. 11 и Flik. 14 были объединены в авиагруппу (Fliegergruppe), просуществовавшую до 3 сентября 1914 г. Характерно, что перевооружавшаяся «Альбатросами» Flik. 11 на момент создания авиагруппы имела 6 исправных машин, а в Flik. 14, ещё сохранявшей «Лёнеры», не оставалось ни одного пригодного к полетам аэроплана![1 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 56.]

Действия группы Кёвеша обеспечивала Flik. 1, получившая задачу вскрыть расположение войск противника в приднестровском районе. 13 августа первый боевой вылет с аэродрома в Чорткове выполнил экипаж самолета «Лёнер» D, осуществивший разведку местности между Днестром и железнодорожной линией Тернополь—Проскуров—Жмеринка. На следующий день авиарота понесла первую потерю: из боевого вылета не вернулся экипаж в составе пилота обер-лейтенанта Кабелача и наблюдателя обер-лейтенанта Шваба. 15 августа едва не был потерян очередной «Лёнер» D - над Каменец-Подольским у самолета забарахлил мотор. Но авиаторам удалось дотянуть до аэродрома. Два других вылета, предпринятые в тот день экипажами Flik. 1, завершились благополучно. 16 августа было выполнено три полета, один из которых завершился трагически - у Давидковцов огнем с земли был сбит самолет обер-лейтенанта Флассига и лейтенанта Вольфа, экипаж погиб[2 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 57.]. Ввиду снижения боеспособности Flik. 1, группе Кёвеша временно придали другую авиароту, на этот раз не с австрийскими, а с немецкими самолетами - Flik. 11. В интересах группы Кёвеша её экипажи выполнили 13 полетов, правда, только 6 из них были успешными, в остальных боевую задачу по тем или иным причинам выполнить не удалось[3 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 57; ibidem — Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer- Herbst, Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien - teczka Przemysl-Russen, s. 1.].

Вверху: «Подарки для русских». Загрузка авиабомб в биплан «Альбатрос»

Внизу: «Альбатрос» B.I с мотором «Мерседес» считался лучшим в австро-венгерской авиации в начальный период войны

По-настоящему жарко на русско-австрийском фронте стало в третьей декаде августа. Наземная разведка, предпринятая 15-21 августа 1914 г. частями австро-венгерской кавалерии, не принесла ожидаемых результатов, несмотря на то, что некоторые кавалерийские дивизии довольно далеко проникли в глубь неприятельской территории: 1-я КД заняла Каменец-Подольский, а 4-я КД из Радехова дошла почти до Луцка. Добытые ими сведения были отрывочными, а сами кавалеристы вынуждены были отступить под усиливающимся натиском противника, понеся ощутимые потери (больше всех досталось 5-й КД под Сатановом). Наиболее слабо была обеспечена разведка к востоку от р. Збруч, вследствие чего австро-венгерское командование практически до последнего момента не осознавало опасности, грозившей их двум слабым армиям. По завершении разведки генерал фон Гетцендорф, начальник австро-венгерского Генштаба, отдал приказ 1-й армии начать наступление за р. Сан. 21 августа армия должна была преодолеть лесистую и заболоченную полосу над р. Танвя с тем, чтобы 23 августа начать наступление на возвышенности, тянущиеся от Вислы до Фрамполя в направлении к Люблину. Армейская группа Куммера получила задачу обеспечивать это наступление по левому берегу Вислы. Корпуса 1-й армии, наступая фронтом на север, опередили наступление противника и столкнулись с русскими войсками. Левофланговый 1-й корпус энергичной атакой отбросил силы неприятеля от Вислы. 24 августа был взят Ужендов, а 25- го, после ожесточенных боев, - Красник. Удар двух вражеских корпусов на Фрамполь захлебнулся, и русская 4-я армия на фронте шириной 70 км начала отступление на север. В боях под Красником наилучшим образом зарекомендовала себя авиация. Экипажи Flik. 5 и Flik. 7, действуя с аэродрома в Ниске, 23-25 августа выполнили 12 боевых вылетов. В частности, 23 августа Flik. 7 выполнила два вылета в районы Красник- Ужендов и Щебжешин, а экипажи Flik. 5 в двух вылетах в район Ополя-Любельского обнаружили одну ПД на марше, отсутствие сил противника над Вислой, а на отрезке Красник- Холм - наличие 5-6 пехотных и 1 кавалерийской дивизий. На следующий день экипажи Flik. 7 выполнили три вылета в район Ужендова и Красника, в одном из которых была выполнена посадка у Аннополя для передачи приказа командованию 12-й ПД. Особенно важным для командования был доклад одного из экипажей Flik. 5, обнаружившего одну пехотную дивизию противника на марше на дороге к Туробину и вторую ПД, выдвигавшуюся из Красностава. 25 августа экипаж Flik. 7 выполнил разведку района Виколаз-Быхава, вскрыв расположение войск неприятеля, Flik. 5 - район южнее Холма. Также активно летала Flik. 8, действовавшая в интересах 4-й армии. В частности, 25 августа её экипаж, обследовав район Избица—Холм—Грубешов, обнаружил крупные силы противника (порядка 5 ПД и 1 КД), выдвигающиеся к югу[1 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst, Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien - папка Przemysl-Russen, s. 4-5. ]. Тактический успех австро-венгерской армии во многом был обеспечен успешными действиями авиаторов, эффективно и своевременно осуществлявших разведку. Однако отмечались и проблемы, связанные, прежде всего, с материальной частью - те «Лёнеры» что ещё оставались в частях постоянно выходили из строя.

«Альбатрос» B.I германского производства из Flik. 8

Пара «Альбатросов» В.I на полевом аэродроме

Успех под Красником создал предпосылки для дальнейших наступательных действий. 25 августа командующий 4-й австро-венгерской армией генерал М. фон Ауффенберг получил приказ о наступлении в направлении Холма. Располагая 5 своими корпусами и одним, выделенным из 3-й армии, он намеревался осуществить охват русских войск. Яростные бои с переменным успехом шли под Томашовом-Любельским и Комаровой до 1 сентября 1914 г. В конечном итоге русские соединения в ночь с 1 на 2 сентября вынуждены были во избежание назревавшего окружения начать отход на линию Западного Буга. В серии боев, известных как битва под Комаровом, заметной была роль авиации. В интересах 4-й армии действовали Flik. 8 и Flik. 10 с аэродромов в Чешанове и Томашове-Любельским, а также Flik. 14 из Львова. Ещё до начала наступления 4-й армии Flik. 8 осуществляла разведку районов Грубешова и Замостья. 26 августа, около 11:25, один из её экипажей обнаружил крупные массы кавалерии противника (до корпуса) на дороге Тысовце—Грубешов. В тот же день экипаж Flik. 10 в составе пилота обер-лейтенанта фон Мечендорфа и наблюдателя обер-лейтенанта Мартинека обнаружили вражеский корпус на марше восточнее Тересполя. Ввиду важности информации, фон Мечендорф решился на посадку в поле непосредственно у расположения штаба одной из австровенгерских частей, доложив об обнаруженном противнике. Активно работали авиаторы и в последующие дни. В ходе битвы под Люблином 26 августа - 1 сентября 1914 г. экипажи Flik. 5 и Flik. 7 с аэродромов в Ниске и Краснике осуществляли разведывательные полеты в районы Вонвольницы, Люблина, Курова, шоссе на Ивангород[2 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst, Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien - teczka Przemysl-Russen, s. 11.].

Австрийские самолеты фирмы «Лёнер» в первые недели боев показали себя отнюдь не лучшим образом. В первую очередь это касалось установленных на них моторов «Хиро» и «Даймлер» в 85 и 90 л.с. Лучше всего об этом свидетельствуют сухие цифры отчетов: до 22 августа 6 авиарот, эксплуатировавших такие самолеты, выполнили 66 боевых вылетов, в 25 случаях завершившихся вынужденными посадками. Экипажи в своих докладах неоднократно упоминали, что самолеты «Лёнер» «Пфейльфлигер» совершенно непригодны для боевых полетов[3 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. Dr Oskar Regele, s. 57.]. Поэтому командование, не дожидаясь разворачивания производства более современных аэропланов на австрийских и венгерских заводах, прилагало усилия к замене непригодных аэропланов германскими самолетами. Уже в конце августа начался вывод с галицийского фронта машин «Лёнер» «Пфейльфлигер» (тип В), а также типов С и D. На смену им поступали бипланы «Альбатрос» B.I, «Авиатик» B.I и DFW. Стоявшие на них 100-сильные и 120-сильные «Мерседесы» работали гораздо надежнее. Немецкие машины превосходили австрийские и в дальности полета - для «Лёнера» этот параметр составлял порядка 300 км (он сильно зависел от направления ветра - впрочем, это характерно было и для других самолетов). «Авиатик» B.I с запасом топлива 200 кг мог преодолеть до 500 км, а «Альбатрос» B.I (запас топлива 170 кг) - 400 км[1 SAW-KA/Luftfahrttruppen, Gruppe 157 1 g, Russland II. Sommer-Herbst. Feldakten der oe.-u. Wehrmacht im Heeresarchiv Wien, s. 20.]. И, хотя авиаторы не без зависти отмечали, что лучшие самолеты Германия направляет на Западный фронт, а союзнику достается второсортный материал, даже такие аэропланы оказались лучше австрийских машин.

Помощь Германии союзнику не ограничивалась предоставлением самолетов. Как уже отмечалось, в распоряжение австро-венгерского командования выделили дирижабль SL II «Liegnitz» (командир экипажа - гауптман фон Вобессер), базировавшийся в одноименном городе Лигнице. Вылетев 21 августа 1914 г. в 23.17 из Лигница, дирижабль преодолел трассу до Перемышля. 22 августа он выполнил разведку района Красник-Туробин, а затем совершил дальний полет в район Луцка и Ровно. Полет над неприятельской территорией продолжался 13 часов. За это время дирижабль трижды был обстрелян с земли. 24 августа дирижабль вернулся в Лигниц, приземлившись в базе в 10:50. По возвращении весь экипаж «Liegnitz» наградили Железными крестами.

* * *

Вверху: «Альбатрос» B.I с австро-венгерскими 03 — бело-красно-берыми полосами, нанесенными в дополнение к «железным крестам». К внешней стойке бипланной коробки прикреплен австро-венгерский флажок

Внизу: самолет «Лёнер» «Пфейльфлигер» на аэродроме Гуречко (Перемышль)

Жаркий август 1914 г. принес австровенгерской армии первый опыт широкомасштабного применения авиации. Воздушная разведка быстро стала основным источником информации о противнике (причем касалось это в равной мере обеих противостоящих армий). И если непосредственный ущерб от действий авиации был мизерным (бомбардировки войск и объектов инфраструктуры противника были эпизодическими и малоэффективными), то опосредствованное влияние на его планы становилось ощутимым: 9 сентября в одном из докладов в АОК отмечалось, что «...находящиеся на марше русские части укрываются от императорской и королевской авиации в лесах, а все передвижения осуществляются только ночью»[2 SAW/KA, Manuskripte Luftfahrttruppen — 39, Die Tatigkeit der osterr.-ung. Luftstreitkrafte beim Auffangen der rusischen Angriffsheere im Sommer Und Herbst 1914. Bearabeitet in der «kriegswissenschaftlichen Abteilung der Luftwaffe», zweisgstelle Wien, 1942/1943 von Obst. dr Oskar Regele, s. 41.]. То есть даже само появление в воздухе аэроплана сковывало передвижения противника. Но общий перевес сил на фронте в Галиции был на стороне русской армии. Несмотря на локальные успехи в битвах под Красником и Комаровом, в начале сентября 1914 г. армия Австро-Венгрии потерпела поражения в двух битвах под Львовом и вынуждена была оставить Галицию.

Андрей Харук

Злосчастная «Рысь»

В истории авиации интерес и восхищение вызывают замечательные машины с высокими летно-тактическими характеристиками, успешно участвовавшие во многих военных кампаниях. Но наряду с ними не менее интересными подчас являются и самолеты-неудачники, не оправдавшие надежд своих создателей и заказчиков. В 30-е — начале 40-х гг. такие аэропланы особенно часто встречались в Италии. Самолеты, ставившие мировые рекорды, сплошь и рядом оказывались непригодными к боевому применению, преждевременно оканчивая свою карьеру на свалках. Одним из них стал штурмовик «Бреда» Ва.88.

Прототип Ва.88 и летчик-испытатель фирмы Бреда Фурио Никло

Проектирование и испытания

20 января 1936 г. штаб «Реджиа Аэронаутика» (ВВС Италии) разослал авиационным фирмам требования к многоцелевому двухмоторному самолету нового поколения — истребителю- штурмовику, способному развить скорость не менее 470 км/ч. От самолета требовалась высокая скороподъемность (высоту 6000 м он должен был набирать за 9 минут) и дальность полета (2000 км), хорошие взлетно-посадочные характеристики и способность продолжать взлет при остановке одного мотора. Особо оговаривался отличный обзор из кабины пилота, важный при атаке наземных целей. Вооружение должно было состоять из четырех 12,7-мм пулеметов (или двух таких пулеметов и двух 20-мм пушек). Из предложений восьми фирм для дальнейшей реализации выбрали три проекта — «Фиат» CR.25, «Умбра» TR.18 и «Бреда» Ва.88, причем до серийного производства довели только последнюю машину.

Проект «Бреды» был разработан под руководством Джузеппе Панцери и Антонио Парано, ранее создавших одномоторные многоцелевые самолеты Ва.64 и Ва.65. За основу при разработке новой машины взяли конструкцию не попавшего в серию одномоторного разведчика Ва.75 — от него переняли крыло и хвостовое оперение. Ва.88 представлял собой выскоплан цельнометаллической конструкции с убирающимся шасси. Уже на раннем этапе проектирования был допущен серьезный просчет при проектировании, пагубно сказавшийся на судьбе самолета: не имея опыта в создании полумонококовых дюралевых конструкций, проектировщики решили подстраховаться, вложив в полумонокок фюзеляжа ещё и сварную ферму из стальных труб. Такое решение привело к чрезмерному утяжелению планера, увеличению трудоемкости изготовления и стоимости самолета.

Довольно сложным был вопрос выбора силовой установки для нового самолета. Предполагалось установить на самолет 18-цилиндровые моторы воздушного охлаждения «Фиат» А.80 мощностью 1000 л.с., но эти движки были ещё «сырыми». Альтернативные моторы «Фиата» — А.74 — отвергли из-за недостаточной мощности. Рассматривались и иные варианты — например «Изотта-Фраскини» L.121 или «Испано-Сюиза» HS 12Y. В конечном итоге остановились на 14-цилиндровых двигателях «Изотта-Фраскини» К14 (880 л.с) — лицензионном варианте французского «Гном-Рон» GR 14К, рассматривая их как временное решение. Такие моторы установили на прототипе (военная регистрация ММ302), вышедшем на испытания в октябре 1936 г.

Пока прототип выполнял первые полеты, военные внесли изменения в спецификацию, потребовав увеличить допустимую перегрузку с 9 до 12. Расчеты показали, что удовлетворение этого требования приведет к возрастанию массы пустого самолета с 3000 кг до без малого 4000 кг (и это без установленного вооружения). Заказчику пришлось снять требование возможности продолжении взлета при одном отказавшем моторе.

Прототип Ва.88 на аэродроме Гуидония

Компоновочная схема Ва.88

3 февраля 1937 г. прототип Ва.88 перегнали в испытательный центр «Реджиа Аэронаутика» в Гуидонии. Здесь, дабы развеять назревавшие у заказчика сомнения в отношении новой машины, на Ва.88 выполнили несколько рекордных полетов. В первом из них, 1 апреля 1937 г., фирменный летчик-испытатель Фурио Никло установил мировой рекорд скорости на замкнутой дистанции 100 км. Самолет прошел маршрут со средней скоростью 517,836 км/ч, превзойдя предыдущий рекорд, установленный на французском «Кодроне», на 40 км/ч. 10 апреля тот же Никло установил рекорд скорости на дистанции 1000 км — 475,518 км/ч.

Рекорды Ва.88 широко освещались в прессе, в т.ч. зарубежной. Но хотя при этом подчеркивалось, что самолет является серийным, действительности это не соответствовало. Машину ещё предстояло довести до нужных кондиций, и прежде всего решить проблему с двигателями. Поскольку получение «Фиатов» А.80 отодвигалось на отдаленную перспективу, на самолет решили установить моторы «Пьяджо» P.XI — двухрядные звездообразные 14-цилиндровые двигатели воздушного охлаждения мощностью 1000 л.с. Прототип вернули на завод для замены мотоустановки, а заодно переделали и хвостовое оперение — вместо однокилевого его выполнили двухкилевым (для увеличения сектора обстрела пулемета бортстрелка). Вернувшись на испытания, модифицированный самолет смог существенно улучшить свои рекорды: 5 декабря 1937 г. он прошел 100 км со скоростью 554,375 км/ч, а 9 декабря — 1000 км со скоростью 524,185 км/ч. Эти достижения произвели соответствующее впечатление не только на общественность, но и на штаб «Реджиа Аэронаутика», требовавший ускорить доработку прототипа до военных стандартов и внедрение Ва.88 в серийное производство. И вот тут начались проблемы. Испытания, проводимые в Гуидонии практически весь 1938 год, показали, что рекордная машина на деле имеет целый ряд недостатков. Пилотирование Ва.88 признали крайне трудным, а маневренность — неудовлетворительной. После установки необходимого оборудования и вооружения скорость машины с рекордных показателей упала до вполне заурядных 464 км/ч, что ставило под вопрос возможность применения Ва.88 в качестве истребителя. И если на показах официальным лицам пилоты-испытатели «Бреды» демонстрировали лихой пилотаж, выжимая из машины все что можно, то мнение строевых летчиков, опробовавших Ва.88, было однозначным: на роль боевого самолета он не годится, поскольку выполнение даже несложных маневров на нем является рискованным. Перетяжеленность конструкции вынудила ограничить вооружение тремя 12,7-мм пулеметами (плюс один 7,7-мм пулемет на верхней установке у бортстрелка), а бомбы самолет мог поднимать только в перегруз — в нормальный взлетный вес с полной заправкой они уже не укладывались.

Несмотря на вскрывшиеся дефекты, компания «Бреда» продолжала «продавливать» Ва.88 на вооружение «Реджиа Аэронаутика», пытаясь выйти и на внешние рынки. В 1938 г. самолет демонстрировали потенциальным заказчикам из Швеции, Швейцарии и Югославии, а в 1939-м — из Литвы, но контрактов не последовало. А вот собственные военные оказались более сговорчивыми. Хотя под влиянием результатов испытаний штаб «Реджиа Аэронаутика» поначалу дал указание приостановить подготовку к серийному производству, но весной 1939 г. это решение было отменено.

Укороченный (слева) и стандартный (справа) капоты моторов «Пьяджо» P.IX

«Эх, прокачу!» Рулежка Ва.88

Ва.88 ранних выпусков

Сборка Ва.88 на заводе IMAM в Помильяно д'Альто

Производство и служба

Серийный выпуск Ва.88 осуществлялся двумя фирмами — «Бреда» и IMAM (входящей в состав концерна «Бреда») в 1939-1940 гг., а его объем составил 147 самолетов. Строились две модификации, отличающиеся капотами двигателей — на самолетах поздних выпусков они были укорочены. Фирма «Бреда» изготовила ровно 100 самолетов — 81 с длинными капотами (ММ3962-4042) и 19 с короткими (ММ4246-4264). 8 машин первого варианта выполнили в качестве учебных, с двойным управлением, увеличенным фонарем задней кабины и без верхней стрелковой установки. IMAM построила 47 самолетов — 24 с длинными капотами (ММ4594-4617) и 23 с короткими (5486-5508). Таким образом, общий объем серийного производства составил 147 машин. Один из серийных Ва.88 в опытном порядке был переоборудован в одноместную машину.

Серийные Ва.88 комплектовались моторами «Пьяджо» P.XI RC40 (1000 л.с.) с трехлопастными винтами изменяемого шага «Бреда-Ратье» диаметром 3,2 м. Топливная система состояла из 12 топливных баков общей емкостью 1379 л: четырех в фюзеляже, шести в консолях крыла и двух в мотогондолах. Два 73-л маслобака находились в крыле.

Стрелковое вооружение включало четыре пулемета «Бреда-SAFAT»: 3 12,7-мм в носовой части фюзеляжа и 1 7,7-мм в турели «Бреда» L или L-1. Бомбовая нагрузка размещалась на внешней подвеске. В полуутопленном положении можно было подвесить 3 50-кг или 3 100-кг бомбы либо 2 250-кг бомбы. Возможной была и подвеска кассет с 2-кг осколочными бомбами.

Для вооружения Ва.88 выбрали 5-й штурмовой стормо (полк), ранее летавший на одномоторных Ва.65. Он состоял из двух групп трехэскадрильного состава — 7-й (76, 86 и 98-я АЭ) и 19-й (100, 101 и 102-я АЭ). Штатный состав эскадрильи — 9 машин. 6 мая 1939 г. первые пять Ва.88 были переданы 76-й эскадрилье, базировавшейся в Лонате Поццоло. Освоение проходило не без проблем — так, 5 июня во время учебного полета разбился самолет из 86-й АЭ.

Тем не менее к концу 1939 г. 5-й стормо считался уже полностью боеготовым.

К моменту вступления Италии во Вторую мировую войну Ва.88 был полностью освоен личным составом. Производство самолетов продолжалось, но в части они не поступали, а передавались в мобилизационный резерв. В начале июне 1940 г. 7-я группа базировалась на аэродроме Кампилья Мариттима в окрестностях Ливорно. После вступления Италии в войну 10 июня группу перебросили на аэродром Апгеро (о. Сардиния). 16 июня 12 Ва.88 совершили первый боевой вылет, проштурмовав аэродромы на Корсике — Бонифачио, Портовеччио, Траво и Гисонначчиа. На следующий день вылет повторили силами 9 машин. На этом участие Ва.88 в кампании против Франции закончилось. Характерно, что к нему привлекалась лишь одна группа, да и та совершала вылеты далеко не полным составом — эксплуатация «Линче» («Рысей» — такое название получили Ва.88 в «Реджиа Аэронаутика») вызывала массу проблем даже в относительно мягком климате северной части Средиземноморья. Что же говорить о пыльных просторах Ливии с их песчаными бурями...

Серийные Ва.88 на заводском аэродроме

Вверху: Ва.88 поздних выпусков (с укороченными капотами двигателей).

Внизу: один из Ва.88, брошенных в Северной Африке

На полевом аэродроме в Ливии. Подготовка Ва.88 к боевому вылету

7 августа 1940 г. 7-я группа прибыла на аэродром Кастель Бенито у Триполи. Как обычно, никто не озаботился заблаговременной подготовкой самолетов к условиям нового ТВД, и группе пришлось ждать почти месяц, пока будут доставлены и установлены на самолетах противопыльные фильтры. В начале сентября удалось приступить к ознакомительным полетам, а на 14 сентября был намечен первый в Ливии боевой вылет. Целью должен был стать британский аэродром Сиди эль Баррани, лежащий примерно в 250 км от базы 7-й группы. Для вылета подготовили три самолета, подвесив на каждый осколочные бомбы общей массой примерно 250 кг. Первая «Рысь» вообще не смогла оторваться от земли, вторая сразу после взлета вынуждена была вернуться из-за перебоев в работе двигателя, и лишь третья, пилотируемая командиром группы, смогла отправиться на задание. Но до цели самолет не добрался — тяжело груженная машина шла с постоянным снижением, и пилоту пришлось посадить её на аэродроме Сиди Резех.

Недобор мощности моторов «Пьяджо» в жарком климате, ещё более усугубляемый установкой противопыльных фильтров, вынуждал идти на экстраординарные меры. Техники 7-й группы буквально выпотрошили самолеты, сняв с них все, без чего можно обойтись в полете. Благодаря этому Ва.88 удавалось заставить держаться в воздухе — но не более. Подвеска даже минимальной бомбовой нагрузки делала самолет «нелетучим».

К середине октября 1940 г. в 7-й группе числилось 29 самолетов Ва.88, из них в летном состоянии находилось только 10. 14 октября была предпринята вторая попытка применить «Рыси» в бою в Ливии. Три самолета, ведомые тененте (лейтенантом) Гостини, отправились для штурмовки британских моторизованных частей между Сиди эль Баррани и Бир Эмба. Не сумев обнаружить противника, машины благополучно вернулись на базу. На следующий день один Ва.88 был выслан на разведку района Сиди эль Баррани. Его по ошибке обстреляла собственная зенитная артиллерия, и самолет получил серьезные повреждения. Этот эпизод стал последним боевым вылетом для «Линче». 16 ноября 1940 г. 7-ю группу официально объявили небоеспособной. К тому времени в её составе числилось 28 Ва.88, из них лишь 2 или 3 — в летном состоянии. После демонтажа двигателей, вооружения и оборудования их расставили на ливийских аэродромах в качестве ложных целей. Ирония состояла в том, что именно в ноябре 1940 г. промышленность сдала последнюю партию новеньких Ва.88...

Ва.88М из состава 1-го учебного звена пикировщиков

Единственный Ва.88, эксплуатировавшийся в ВВС Итальянской социальной республики

Ва.88

Ва.88М

Двигатели:

тип

Пьяджо P.XI RC40

Фиат А.74 RC38

мощность, л.с.

1000

840

Размах крыла, м

15,40

17,70

Длина самолета, м

10,75

11,55

Высота самолета, м

3,0

Площадь крыла, кв. м

33,34

Масса, кг:

пустого самолета

4650

взлетная

6750

9922

Максимальная скорость, км/ч

490

388

Время набора высоты 3000 м,мин

7,5

11

Практический потолок, м

8000

6650

Дальность полета, км

1640

Ва.88М — попытка реанимации

Хотя на «африканских» Ва.88 был поставлен крест, в Италии ещё оставалась добрая сотня «Линче», многие из которых имели налет едва ли в десяток часов. Поэтому руководство «Реджиа Аэронаутика» приняло решение модернизировать эти самолеты, превратив в пикирующие бомбардировщики — Италия остро нуждалась в таких самолетах для борьбы с британским флотом. В аэродинамической трубе в Гуидонии испытали несколько различных конфигураций воздушных тормозов, остановившись на модифицированной конструкции «Юнкерса». Затем такие тормоза испытали на одном из серийных Ва.88. Но объем доработок был гораздо больше. Прежде всего, на самолете поменяли мотоустановку — вместо не отличавшихся надежностью двигателей «Пьяджо» установили «Фиат» А.74. Они были надежнее, легче, имели меньший диаметр, но выдавали не 1000 л.с., а всего 840. Для того чтобы удержать характеристики доработанного Ва.88 на приемлемом уровне, пришлось пойти на радикальные меры по облегчению машины. Прежде всего самолет сделали одноместным, демонтировав верхнюю турель. На месте кабины бортстрелка оборудовали внутренний бомбоотсек. Также сняли один из фюзеляжных топливных баков, вместо приемопередатчика установили приемник, из стрелкового вооружения оставили только 12,7- мм пулемет. Под фюзеляжем установили новые держатели для одной 500-кг бомбы или двух 250-кг.

Первые четыре переоборудованных самолета (ММ3963, 3971, 3985 и 4034), получивших фирменное обозначение Ва.88 А.74, в марте 1942 г. были переданы 1-му учебному звену пикировщиков (1° Nucleo Addestamento Tuffatori) в Лонате Поццоло. Вместе с ними прибыл и один самолет Ва.88 A.74Bic — двухместный учебный с двойным управлением и моторами А.74. 27 марта два пикировщика из числа указанных выше передали 101-й группе пикирующих бомбардировщиков, находившейся также в Лонате Поццоло и ожидавшей перевооружения после потери всех своих «Юнкерсов» Ju 87B/R. Однако строевые летчики, выполнив несколько вылетов на «Бредах», забраковали их. Самолеты вернули учебному звену, а 101-ю группу вооружили тем, что было под рукой, — истребителями-бипланами «Фиат» CR.42, снабженными подкрыльевыми бомбодержателями.

Свой вариант переоборудования Ва.88 в пикировщик предложила фирма «Аугуста». Её инженеры пошли на более глубокое вмешательство в конструкцию исходной машины: для улучшения центровки на 80 см удлинили фюзеляж, а для уменьшения нагрузки на крыло увеличили его площадь. При этом старые металлические консоли заменялись новыми деревянными, увеличенного размаха, изготовляемыми фирмой «Магни». Первый экземпляр проходил испытания весной-летом 1942 г., а к октябрю было переоборудовано 7 самолетов (включая один с двойным управлением). Испытания, проведенные в Гуидонии, были в целом успешными, и штаб «Реджиа Аэронаутика» заказал переделку до 80 самолетов, получивших обозначение Ва.88М. По состоянию на 31 марта 1943 г. на заводе «Аугуста» были готовы к сдаче 13 самолетов. В то же время по настоянию заказчика в конструкцию самолетов второй партии следовало внести некоторые изменения: предусмотреть возможность установки двух дополнительных 12,7-мм пулеметов в корневой части крыла, установить бронеспинку и бронестекло в козырьке фонаря, а также предусмотреть возможность установки аэрофотоаппарата. В результате всех этих нововведений масса самолета Ва.88М по сравнению с Ва.88 не только не уменьшилась, но даже возросла, несмотря на меньший вес моторов А.74. К 31 июля 1943 г. по такому варианту переделали 12 самолетов.

Несколько Ва.88М передали 1-му учебному звену, а в августе 1943 г. две машины получила 103-я группа пикировщиков, лишившаяся своих Ju 87D. К моменту капитуляции Италии Ва.88М так и не достигли боеготовности. Все самолеты этого типа находились на севере страны, оккупированном вермахтом. Для немцев никакой ценности эти машины не представляли, и все пошли на слом — за исключением одного экземпляра (ММ4605), использовавшегося в испытательном центре ВВС Итальянской социальной республики. Так бесславно завершилась история машины, столь многообещающей в начале карьеры, но в итоге вполне заслужившей звание самого невезучего самолета Второй мировой войны.

Прототип Ва.88 с однокилевым оперением

Прототип Ва.88 с двухкилевым оперением

Ва.88 одноместный

Ва.88 с укороченными капотами двигателей

Учебный Ва.88 «бипосто»

Ва.88

Ва.88М

Владимир Сидоренко, Евгений Пинак

И в труде, и в бою. Грузопассажирские теплоходы типа «Камикава-мару» во время войны и мира

Наименование

Строительный номер

Заложен

Спущен на воду

Вступил в строй

Регистрационный номер

Позывной

«Камикава-мару»

603

5.8.1936

13.12.1936

15.3.1937

42 936

JNJL

«Киёкава-мару»

604

21.10.1936

16.2.1937

15.5.1937

42 953

JNLL

«Кимикава-мару»

605

2.11.1936

11.3.1937

15.6.1937

42 967

JTLK

«Куникава-мару»

606

11.3.1937

12.6.1937

1.11.1937

43 727

JYGL

«Хирокава-мару»

632

6.4.1939

10.5.1940

12.10.1940

47 568

JJFO

К типу «Камикава-мару» принадлежали пять грузопассажирских теплоходов, построенных на верфи компании «Кавасаки дзоосэнсё» в Кобэ для судоходной компании «Кавасаки кисэн» в 1936-1940 гг. Как ни странно, причиной появления этих кораблей стал... экономический кризис, охвативший мир в конце 1920-х — начале 1930-х гг. Он сильно ударил по японскому торговому флоту, устаревшие (в основной массе) суда которого всё быстрее сдавали свои позиции в условиях обострившейся до предела конкуренции на рынках морских перевозок. Это грозило банкротствами судоходных компаний, а ведь сильный торговый флот для островной Японии являлся одной из важных составляющих национального суверенитета.

В таких условиях правительство решило пойти на радикальные меры. В октябре 1933 г. был принят закон, согласно которому японская судоходная компания, сдавшая на слом старое судно и построившая вместо него новое, могла рассчитывать на неплохую субсидию от государства. Однако субсидировалась постройка не всякого судна, а только такого, водоизмещение которого было не меньше 4000 тонн, а скорость — не меньше 15 узлов. По тем временам это были достаточно высокие требования, делавшие такое судно вполне конкурентоспособным на рынке коммерческих перевозок. Следует отметить, что ожидания авторов закона оправдались в полной мере: если к началу 1930-х гг. состояние японского флота было весьма печальным, то к концу десятилетия американским компаниям пришлось всерьёз беспокоиться обо всё усиливающейся конкуренции со стороны японцев на тихоокеанских маршрутах.

Не осталась в стороне от спонсируемой правительством модернизации торгового флота и судоходная компания «Кавасаки кисэн». Как несложно догадаться, все её новые суда строились на стапелях верфи компании «Кавасаки дзо:сэнсё», входившей в состав того же концерна Кавасаки.

По традиции фирмы её суда часто имели в названии иероглиф «кава», что означает «река». Само название присваивалось судну в день его спуска на воду. Первым — 5 августа 1936 г. — было заложено будущее «Камикава-мару», за ним последовали «Киёкава-мару», «Кимикава-мару» и «Куникава-мару». Через пару лет после первой четвёрки было заложено ещё одно судно этого типа: «Хирокава-мару»[* Следует отметить, что «Хирокава-мару» иногда не относят к типу «Камикава-мару». Также следует отметить, что к этому типу не относят ещё три практически однотипных судна, построенных после Второй мировой войны.]. Оно строилось гораздо дольше систершипов, что объясняется большей загрузкой японской промышленности (в том числе и судостроительной), вызванной войной в Китае и резким усилением гонки вооружений в конце 1930-х гг. Все суда после ввода в строй были приписаны к порту Кобэ.

* * *

Суда этого типа имели классическую для сухогрузов того времени архитектуру со средним расположением надстройки и машинного отделения, в нос и в корму от которого располагались грузовые помещении (твиндеки и трюмы). Корпуса судов имели заметную седповатость, небольшой полубак, изящно выгнутый форштевень и крейсерскую корму.

Их корпуса имели 8 главных водонепроницаемых переборок и двойное дно по всей длине. По высоте корпус имел три палубы (сверху вниз): шельтердек, верхнюю палубу и 2-ю палубу. Суда имели семь грузовых люков — три перед надстройкой и четыре позади неё. При этом первые шесть люков вели в одноимённые твиндеки и трюмы (№ 1—6), а находившийся ближе всех к корме седьмой люк — только в твиндек. Грузовое устройство включало четыре пары грузовых колонн и шестнадцать грузовых стрел. Имелась рефрижераторная установка и несколько рефрижераторных камер для небольших партий скоропортящихся грузов. Следует отметить, что суда этого типа были специально оборудованы для перевозки шёлковых тканей и шёлка-сырца — важного экспортного продукта Японии в то время.

«Киёкава-мару», схема общего расположения, 1949 г. Копия подлинного чертежа

Основные ТТХ судов типа «Камикава-мару» согласно японским регистрам за 1939 г. и 1942 г.

Название судна

«Камикава-мару»

«Киёкава-мару»

«Кимикава-мару»

«Куникава-мару»

«Хирокава-мару»

Регистровый тоннаж, регистровых т:

валовой

6853

6862

6863

6863

(6872)

чистый

3956

3980

3983

3980

Дедвейт, т

9844

9843

9835

9834

9801

Водоизмещение в полном грузу, т

15 875

15 875

(15 875)

Длина, м:

максимальная

155,00

по ватерлинии

146,16

146,16

146,16

146,16

(146,16)

между перпендикулярами

145,00

145,00

Ширина максимальная, м

19,0

19,0

19,0

19,0 (19,05)

(19,0)

Теоретическая высота борта, м

12,20

12,20

Осадка при водоизмещении в полном грузу,м

9,23

9,25

9,25

9,25

(9,25)

Энергетическая установка

один дизель Кавасаки-MAN, проектной мощностью на валу 7500 л.с.; один гребной винт

один дизель Кавасаки-MAN, проектной мощностью на валу 9880 л.с.; один гребной винт

Максимальная эффективная мощность, л.с.

9137

8810

8867

8800

Наибольшая скорость, узлов

19,56

19,15

19,39

19,3

(19,1)

Эксплуатационная скорость, узлов

(18)

18(17)

18

(17)

Пассажировместимость, чел.

8

8

8

8

(8)

Экипаж, чел.

47

47

47

47 (51)

(44)

Примечание: в скобках даны данные из регистра 1942 г., если они отличались или отсутствовали среди данных регистра 1939 г.

Результаты ходовых испытаний «Киёкава-мару»

Погода

ясно, ветер 6 м/с

Море

слабое волнение

Средняя осадка, м

4,588

Дифферент, м

2,876

Коэффициент полноты водоизмещения (СЬ)

0,626

Водоизмещение, т

7 995,73

Загрузка механизмов

1/4

1/2

3/4

4/4

Перегрузочная мощность

Число оборотов

79,0

98,0

111,25

121,5

126,0

Индикаторная мощность (IHP), л.с.

2503

4574

6301

9065

10061

Эффективная мощность (ВНР), л.с.

1828

3697

5395

8065

8810

Скорость, узлы

12,814

15,749

17,560

19,183

19,512

Хотя основной задачей судов была перевозка грузов, они могли также брать по 8 пассажиров, 4 каюты которых располагались в средней надстройке на салонной палубе. После войны на единственном уцелевшем судне этого типа — «Киёкава- мару» — пассажирские каюты были приспособлены для размещения увеличившегося комплекта офицеров.

В центральной части судна располагалась средняя надстройка, состоявшая из пяти уровней (сверху вниз): компасного мостика, штурманского мостика (на нём находились рулевая и штурманские рубки), шлюпочной палубы (там размещались каюты и кабинеты капитана и корабельного врача, а также шлюпки), салонной палубы (там размещались офицеры и пассажиры) и собственно шельтердека (там находились помещения экипажа). Непосредственно под надстройкой на верхней палубе находились рефрижераторные камеры и различные кладовые, на 2-й палубе — кладовые и мастерские, а в самом трюме — дизель и топливные цистерны.

На всех пяти судах была применена одновальная дизельная энергетическая установка. Первые четыре судна получили один главный дизель-мотор типа Кавасаки-MAN D7Z70/120T (двухтактный, двойного действия, с бескомпрессорным впрыском топлива), с диаметром цилиндров 700 мм и ходом поршня 1200 мм. Дизель имел проектную мощность на валу 7500 л.с. при 118 об/мин и вращал 4-лопастной гребной винт из марганцевой бронзы диаметром 5500 мм и шагом 4865 мм.

На официальных приёмных испытаниях 5 мая 1937 г. у острова Авадзи второе судно серии «Киёкава-мару» при загрузке в 1/5 от полной грузоподъёмности и перегрузочной мощности главного двигателя развило максимальную скорость 19,512 уз.

Двенадцать лет спустя — 10 октября 1949 г. — то же самое судно при аналогичной загрузке смогло разогнаться на испытаниях до 18,688 уз при перегрузке машин и до 18,454 уз при их работе на полную мощность. Учитывая то, что за спиной у него было несколько военных лет работы на износ и три года нахождения под водой, этот факт свидетельствует о высоком качестве работы как судостроителей, так и судоремонтников верфи «Кавасаки дзо:сэнсё».

Пятое судно — «Хирокава-мару» — получило более мощную ЭУ с дизелем типа Кавасаки-MAN D8Z70/120T проектной мощностью на валу 9980 л.с. При этом увеличение мощности никак не сказалось на максимальной скорости судна, которая оказалась даже меньше, чем у систершипов.

Электроэнергетическая система «Камикава-мару» и «Киёкава-мару» включала 3 дизель-генератора мощностью 295 кВт и аварийный 25-кВт дизель-генератор, вырабатывавших постоянный ток напряжением 225 В. На «Кимикава-мару» и «Куникава-мару» дизель-генераторы имели немного большую мощность (300 кВт) при напряжении 230 В, тогда как на «Хирокава-мару» — всего 270 кВт при 225 В. Также в составе энергетической установки имелся вспомогательный паровой котёл.

Первоначально штатный экипаж судов составлял 47 человек, но на практике число моряков на борту могло уменьшаться до 44 или увеличиваться до 51 чел. После войны экипаж «Киёкава-мару» был увеличен и достиг 65 чел. Организационно его экипаж делился на четыре подразделения: палубную команду (24 чел., включая капитана и его помощников), команду радиотелеграфистов (4 чел.), команду снабжения (11 чел., включая судового врача и казначея) и машинную команду (26 чел.).

* * *

Следует отметить, что в конструкцию этих кораблей изначально была заложена и военная составляющая. Дело в том, что Японский императорский флот, как и другие флоты той эпохи, планировал широко использовать в военное время боевые и вспомогательные корабли, переоборудованные из различных судов гражданского флота. Для ускорения и упрощения такого переоборудования на субсидируемых государством гражданских судах новой постройки заранее выполнялись некоторые работы с учётом пожеланий командования армии и флота: в частности, устанавливались подкрепления под артиллерийские орудия среднего калибра и авиационные катапульты, выполнялись местные подкрепления набора и палуб под орудия малого калибра, устанавливались более мощные, чем обычно,[* То есть с большим тяговым усилием, чем необходимо при обычной коммерческой эксплуатации судна.] грузовые лебёдки и тому подобное.

Четырём из судов типа «Камикава-мару» было суждено послужить в качестве гидроавиатранспортов/гидроавианосцев,[** Однозначная классификация этих кораблей как в русскоязычных, так и в иностранных источниках отсутствует, поэтому в данной статье авианесущие корабли, лишённые катапульт, будут называться гидроавиатранспортами, а корабли с катапультами — гидроавианосцами.] став, таким образом, самой многочисленной серией среди кораблей этого класса, переоборудованных из гражданских судов.[*** Следует также добавить, что в Японском императорском флоте всем кораблям, переоборудованным из мобилизованных гражданских судов, присваивалось определение «специально оборудованные» («токусэцу»).]

Для переоборудования в гидроавиатранспорты/гидроавианосцы выбирались быстроходные грузопассажирские суда с дизельной энергетической установкой, обеспечивавшей хорошую дальность плавания. При этом предпочтение отдавалось судам, имеющим как минимум один систершип, с целью утилизировать чертежи и шаблоны, изготовленные арсеналами флота в процессе переоборудования первого судна данного типа. Переоборудование, в общем, включало в себя: установку артиллерийского вооружения и боевых прожекторов; установку оборудования для хранения, технического обслуживания и запуска гидросамолётов; устройство погребов артиллерийских и авиационных боеприпасов и хранилищ горюче-смазочных материалов для самолётов; оборудование различных мастерских и кладовых, а также дополнительных жилых помещений для увеличившегося экипажа корабля и личного состава авиагруппы.

Типовую схему переоборудования можно представить по схеме общего расположения гидроавианосца «Кимикава-мару». На ней видно, что в верхних твиндеках судна оборудовались жилые помещения и мастерские, в нижних твиндеках устраивались кладовые, а в трюмах размещались погреба боеприпасов и ГСМ. На переоборудованный корабль принимались дополнительные плавсредства — моторные катера различных типов, которые устанавливались на кильблоках (обычно на носовой палубе) и спускались на воду штатными грузовыми стрелами. Эти катера служили для перевозки людей и предметов снабжения на необорудованных якорных стоянках, а также буксировки гидросамолётов в случае необходимости.

Вверху: гидроавианосец «Кимикава-мару», схема общего расположения, 1943 г.

(1) 15-см одноорудийная артустановка; (2) 13,2-мм одиночный пулемёт; (3) катапульта; (4) помещение для хранения запасных самолётов и предметов вооружения; (5) 1-й кубрик команды; (6) 2-й кубрик команды; (7) машинное отделение; (8) кубрик авиатехников; (9) механическая, столярная и авиационная мастерские; (10) кузнечная, сварочная и литейная мастерские; (11) провизионная кладовая; (12) различные кладовые; (13) кладовая ремонтных материалов аварийно-спасательного имущества; (14) кладовая запасных авиамоторов и авиамоторная мастерская; (15) бомбовый погреб; (16) погреб 15-см боеприпасов; (17) погреб пороховых зарядов для катапульты; (18) погреб авиационной пиротехники; (19) хранилище авиационного бензина и смазочного масла

Внизу: «Киёкава-мару», схема общего расположения с указанием повреждений судна на момент проведения спасательных работ, август 1948 г. (копия подлинного чертежа). На схеме видно, что часть рельсовых дорожек, поворотных кругов, база под катапульту и платформа для размещения самолётов так и не были демонтированы с транспорта до самого конца войны.

Следует отметить, что переоборудование судов производилось в объёмах, лишь минимально необходимых для использования их по новому предназначению, при этом структурные элементы корпуса (палубы и главные переборки) не затрагивались. Такой подход ускорял и удешевлял как процесс переоборудования в гидроавиатранспорт/гидроавианосец, так и обратный процесс, ведь мобилизованное судно подлежит возвращению прежнему владельцу, причём в первоначальном состоянии, а все эти работы производятся за счёт флота.

* * *

Если четырём судам, попавшим при мобилизации под контроль флота, пришлось в то или иное время послужить авианесущими кораблями, то задачей мобилизованного армией «Хирокава-мару» стала, наоборот, борьба с авиацией. 9 июля 1941 г. руководством армии было принято решение об оборудовании шести (18 августа их количество было увеличено до восьми) транспортов в качестве «судов ПВО» (яп. «бо:ку: кикансэн»). Эти суда, отличавшиеся от обычных армейских транспортов мощным для начала войны зенитным вооружением, предназначались для обеспечения ПВО армейских конвоев с войсками первых эшелонов десантов, предназначавшихся для высадки в местах, где ожидалось сильное противодействие авиации противника (Малайя, Филиппины). Понятно, что всего 8 подобных судов никак не могли обеспечить надёжное прикрытие с воздуха достаточно крупным войсковым конвоям, но в ситуации, когда большинство транспортов имели крайне слабое зенитное вооружение либо вообще его не имели, даже одно судно ПВО на конвой становилось серьёзным подспорьем. Обычно оно шло так, чтобы зона стрельбы его орудий обеспечивала защиту максимально возможному числу транспортов, особенно тех, которые находились вне зоны огня зениток кораблей эскорта. Например, два эсминца, составлявшие эскорт японского конвоя, шедшего в самом начале войны высаживать войска у Паттани (Южный Таиланд), двигались в голове конвоя, поэтому судно ПВО «Хирокава-мару» находилось почти в самом его конце. Впрочем, могли быть и иные варианты: так, при высадке в Аппари (Филиппины) судно ПВО «Аризона-мару» шло в середине колоны из пяти транспортов, а при высадке в заливе Лингаен (Филиппины) — в середине левой колонны (замыкающим в 6-м отряде).

Вооружение этих судов состояло из шести 75-мм зенитных орудий тип 88 и четырёх-десяти 20-мм зенитных автоматов тип 98. 75-мм зенитки размещались на платформах, установленных в носовой (2 орудия) и кормовой (4 орудия) частях корабля. 20-мм автоматы обычно размещались на тех же платформах и на небольших платформах-балконах, установленных по бокам средней надстройки. Установки получали противопульную защиту в виде невысоких ограждений: автоматы на мостике— стальные, а орудия и автоматы на носовой и кормовой платформах — ограждения из двух слоёв досок, промежуток между которыми засыпался песком.

Помимо зенитных орудий и автоматов, в состав штатного вооружения судов ПВО входила одна 75-мм полевая пушка тип 38-го года, предназначавшаяся для ведения огня в носовых секторах по внезапно обнаруженной на короткой дистанции (ночью или в условиях ограниченной видимости) вражеской подводной лодке в надводном положении. Для этого пушка устанавливалась на отдельной возвышенной платформе в самом носу корабля, что обеспечивало ей максимально широкий сектор обстрела при значительном угле снижения ствола.

Следует отметить, что, как и в случае с гидроавиатранспортами/гидроавианосцами, переоборудование судов ПВО производилось в минимально необходимых объёмах. Помимо установки зенитного вооружения, оборудования артиллерийских погребов и поста управления огнём на компасном мостике, иных изменений не производилось, чтобы не ограничивать их возможности по применению в качестве войсковых транспортов. Как таковые, они несли на палубах десантные катера и участвовали в высадках десантов наравне с прочими транспортами. Команда такого судна ПВО оставалась гражданской, а вооружение обслуживали команды армейских зенитчиков[* Для вооружения транспортных судов в составе японской армии был специально сформирован полк судовой зенитной артиллерии («сэмпаку ко:сяхо: рэнтай») дивизионы и огневые взводы которого распределялись по судам (в зависимости от их размеров). Подразделение одного судна получало название по нему, например, в случае с «Хирокава-мару» оно именовалось «Хирокава- мару сэнхо:тай», т.е. артиллерийский отряд судна «Хирокава-мару».].

Схема ордера конвоя, перевозящего японские войска к Паттани, декабрь 1941 г. «Хирокава-мару» — предпоследний корабль в правой колонне.

В мирное время суда компании «Кокусай кисэн» носили стандартную «фирменную» окраску: серый корпус, белые надстройки, красная труба с нарисованной на ней большой латинской буквой «К» белого цвета. После начала Второй мировой войны все японские суда на заграничных маршрутах наносили на бортах в районе средней надстройки японский флаг.

Естественно, при мобилизации стандартная окраска судов заменялась на однотонную окраску серого цвета. Однако за время войны три корабля этого типа несли камуфляжную окраску.

«Кимикава-мару» с ноября 1941 (?) по март 1943 г. нёс один из видов «северного» камуфляжа, заключавшегося в нанесении на борта, носовые грузовые колонны, раструбы вентиляторов, платформу носового орудия, дымовую трубу, среднюю надстройку и даже на шлюпку широких белых полос с неровными краями, призванными искажать силуэт корабля.

«Хирокава-мару» с лета 1942 г. и до своей гибели нёс один из видов «сингапурского» камуфляжа, разработанного в инициативном порядке находившимся в Сингапуре инженер-капитаном 3 ранга Фукуи Сидзуо. С июня 1942 г. под его руководством в камуфляж, основой которого были чёрные и белые полосы, было окрашено несколько кораблей, переоборудованных из гражданских судов. Дальнейшего развития на флоте этот эксперимент не получил, но эту окраску стали копировать некоторые армейские транспорты, в том числе и «Хирокава-мару», окраска которого, по некоторым данным, состояла из диагональных чёрных и белых полос, идущих почти параллельно линии воды в носовой части, увеличивавших свой угол наклона к средине судна и спускавшихся к воде почти вертикально в корме.

«Киёкава-мару» с сентября 1944 г. и до конца войны нёс стандартный для транспортных судов конца войны камуфляж «системы цвета №2», утверждённый в июне 1944 г. Он заключался в нанесении на оба борта оливково-зелёного контура судна меньших размеров, что должно было вводить в заблуждение вражеских подводников относительно истинного размера цели и расстояния до неё. При этом остальной корпус и надстройки красились в светло-оливковый цвет, а верхушки мачт — в белый.

Редкие фото «Камикава-мару» «в штатском»

«Камикава-мару»

До начала войны за Великую Восточную Азию[*Так в Японии официально назвалась война против США, Британской империи и Нидерландов, начатая ею 7/8 декабря 1941 г.]

После сдачи заказчику «Камикава-мару» успел сходить в Циндао (Китай) и Нью-Йорк (США), но в середине 1937 г. началась война с Китаем. Она выявила большую потребность флота в авианесущих кораблях, поэтому мобилизованное 17 сентября 1937 г. грузопассажирское судно «Камикава-мару» уже на следующий день приказом по внутренней службе №609 было внесено в списки флота как гидроавиатранспорт и приписано к военно-морской базе Сасэбо.

Переоборудование «Камикава-мару» было выполнено по образцу переоборудованных в гидроавиатранспорты ранее судов «Кагу-мару» и «Кинугаса-мару». Как и на них, на «Камикава-мару» была демонтирована спаренная грузовая колонна позади средней надстройки, а на уровне верхних кромок фальшборта и комингсов грузовых люков настелены деревянные платформы, на которых размещались гидросамолёты. В грузовых помещениях судна были оборудованы дополнительные жилые помещения, различные кладовые, хранилище авиационного бензина, бомбовые и артиллерийские погреба.

На полубаке и на кормовой надстройке на возвышенных платформах установили два 12-см зенитных орудия тип 10-го года в одноорудийных открытых палубных установках, а на крыльях мостика — по одному 7,7-мм пулемёту тип 92.

Авиагруппа корабля насчитывала 10 самолётов: 6 двухместных гидросамолётов-разведчиков тип 95 (E8N2, размещались перед средней надстройкой) и 4 трёхместных гидросамолёта- разведчика тип 94, №1 (Е7К1, размещались позади средней надстройки).

* * *

После окончания переоборудования гидроавиатранспорт «Камикава-мару» 1 октября 1937 г. был включён в состав 3-го флота, обеспечивавшего действия японских войск в Центральном Китае. Под командованием капитана 1 ранга Омори Сэнтаро корабль 5 октября вышел из Курэ и 9 октября прибыл на японскую якорную стоянку Сицзяошань. Немедленно по прибытии «Камикава-мару» 22-я авиагруппа флота, уже почти два месяца действовавшая в этом районе, была расформирована, а её самолёты и личный состав были переданы на гидроавиатранспорт, который продолжил поддерживать японские войска в Центральном, а затем и в Южном Китае. При этом 1 декабря 1937 г. «Камикава-мару» вместе с гидроавиатранспортом «Камой» был зачислен в 3-ю дивизию авианосцев 3-го флота[** Третьим кораблём в дивизии был гидроавиатранспорт «Кагу-мару».], которую 1 февраля 1938 г. передали в состав 5-го флота. Одновременно с вхождением в состав 3-й дивизии корабль сменил командира — им стал капитан 1 ранга Арима Масафуми.

Вверху: «Камикава-мару» вблизи китайского побережья, 13 сентября 1937 г.

Слева: капитан-лейтенант Ито Мотоэ на борту «Камикава- мару». За его спиной стоит гидросамолёт-разведчик тип 95 из состава авиагруппы корабля

26 декабря 1937 г. гидроавиатранспорт прибыл на базу в Такао на острове Формоза (Тайвань), из которой два дня спустя вышел в первый поход к побережью Южного Китая. Действия «Камикава-мару» в этом районе были не богаты на впечатляющие эпизоды: блокадные действия, разведка и бомбёжки материкового Китая быстро стали рутиной для корабля и его авиагруппы. Но были и исключения: так, в мае 1938 г. «Камикава-мару» вместе с гидроавиатранспортом «Камой» и авианосцем «Кага» обеспечивал с воздуха операцию по захвату важного порта Сямэнь (Сямынь, Амой), расположенного в провинции Фуцзянь на побережье Тайваньского пролива. Всего для захвата порта японцы сосредоточили свыше 30 боевых и вспомогательных кораблей, а также свыше 2000 человек из состава 2-го объединённого морского десантного отряда японского флота (морские десантные отряды 2-й «Йокосука», 3-й «Курэ» и 7-й «Сасэбо»). Высадка началась на рассвете 10 мая, а уже 12-го числа остатки оборонявшей этот район китайской 75-й дивизии и гарнизон крепости Сямэнь были вынуждены оставить город. При этом авиагруппа «Камикава-мару» осуществляла изоляцию района боевых действий с северо-восточного направления, бомбя мосты, дороги, паромы и транспортные суда.

26 мая гидроавианосец покинул Такао для участия в новой операции. На этот раз воздушная поддержка потребовалась японскому наступлению на Ханькоу (Центральный Китай). Оно велось по обоим берегам реки Янцзы и встречало серьёзное сопротивление китайских войск, поскольку после падения Нанкина Ханькоу стал новой столицей Китая, да и значение расположенных в городе предприятий (в том числе одного из крупнейших в Китае арсеналов) нельзя было переоценить. К счастью для японцев, до самого Ханькоу река Янцзы (а также некоторые её притоки) позволяла действовать даже крупным кораблям вроде крейсеров или гидроавиатранспортов, что давало возможность флоту активно поддерживать продвижение армейских частей, в том числе путём высадок десантов в тылу китайских войск.

Уже с конца месяца авиагруппа «Камикава-мару» начала активные действия в дельте реки Янцзы. Так, 31 мая девять E8N2 были засечены наземными наблюдателями и в 13:00 неподалёку от города Хукоу перехвачены базировавшимися на Наньчан пятью истребителями «Гладиатор» из 28-й истребительной эскадрильи под командованием лейтенанта Артура Чина[* Один из лучших китайских лётчиков-истребителей. Отец — китаец, мать — перуанка, сам родился в США.]. Китайские лётчики зашли сверху и атаковали идущие строем клина японские самолёты, но те упорно не давали себя сбить, энергично маневрируя. Только после тридцати минут воздушной карусели Чин смог, наконец, сбить «своего» японца — им оказался гидросамолёт с «Камикава-мару», экипаж которого (старшины 3-й статьи Сато (пилот) и Накаяма (стрелок-радист) погиб. Второй японский гидросамолёт в том бою сбил лейтенант Чжоу Линсюй. Экипажу этой машины повезло больше — лётчик смог посадить машину у города Аньцин, где экипаж был подобран японским кораблём. Китайцы повредили ещё несколько машин, но сбить больше так никого не смогли. В связи с нехваткой топлива китайские лётчики повернули на аэродром, где приземлились в 14:30.

«Камикава-мару», приблизительно 1937-1938 гг.

«Камикава-мару» на якорной стоянке Ваньшань у побережья Южного Китая, сентябрь 1938 г.

1 июля 1938 г. «Камикава-мару» был исключён из состава 3-й дивизии авианосцев и снова был придан 3-му флоту. При этом 24 июля «Камикава-мару» и «Ноторо» поддерживали высадку 5-го десантного отряда «Курэ» на фланге китайских войск, занимавших позицию на берегу Янцзы. Опасаясь окружения, китайцы отступили, открыв путь для дальнейшего продвижения японских войск.

30 июля «Камикава-мару» пришёл в Сасэбо, откуда 5 августа вышел на южно-китайское направление. Зайдя по дороге в Такао (27 августа) и Магун (Мако, Бако) (30 августа), корабль 1 сентября прибыл на якорную стоянку Ваншань (расположена в устье Жемчужной (Чжуцзян) реки примерно в 50 километрах к юго-западу от Гонконга), откуда и начал проводить операции по обеспечению морской блокады и атакам с воздуха китайской территории. При этом в тот же день (1 сентября 1938 г.) капитана 1 ранга Арима на посту командира «Камикава-мару» сменил его однокашник по военно- морскому училищу в Этадзима капитан 1 ранга Ёкогава Итихэй (будущий командир авианосца «Хирю»).

27 сентября «Камикава-мару» прибыл в Такао (скорее всего, для пополнения запасов), откуда уже на следующий день снова отправился на юг для поддержки с воздуха операции по захвату Гуанчжоу (Кантона) — важного порта на юге Китая, расположенного на берегу Жемчужной реки. 13 октября «Камикава-мару» бросил якорь в захваченной за день до того бухте Биас (Та-я, Да-я) к востоку от Гонконга, которая стала базой для наступления японских войск на Гуанчжоу. 21-го числа Гуанчжоу был захвачен японскими войсками. После окончания операции гидроавиатранспорт отправился в Сасэбо, куда прибыл 14 ноября 1938 г.

15 декабря 1938 г. приказом по внутренней службе №1111 гидроавиатранспорт «Камикава-мару» был переклассифицирован в специально оборудованный транспорт самолётов («токусэцу ко:ку:ки унсожан»)[** Несмотря на схожесть классификации, речь идёт о принципиально разных кораблях: гидроавиатранспорт считается боевым кораблём, а транспорт самолётов — нет.]. На этом официально закончился первый период службы «Камикава-мару» в качестве гидроавиатранспорта, но фактически задачи, выполняемые кораблём, не изменились, да и вооружение и оборудование для базирования гидросамолётов с корабля не демонтировалось.

При этом авиагруппа корабля была переименована в 16-ю авиагруппу[*** Подчинялась 3-й объединённой авиагруппе 5-го флота.], командиром которой стал командир «Камикава-мару» капитан 1 ранга Ёкогава. Поразительно, но эту должность он замещал одновременно с выполнением обязанностей командира корабля.

«Камикава-мару» на якорной стоянке в порту Сямэнь, 1938-1940 гг. В носовой части корабля видны гидросамолеты-разведчики тип 95, а в кормовой — гидросамолеты-разведчики тип 94, № 2

«Камикава-мару» после переоборудования в гидроавианосец, 1941 г.

Вместе с 16-й авиагруппой «Камикава-мару» активно действовал у побережья Южного Китая. Базируясь на якорную стоянку Ваньшань в устье Жемчужной реки, корабль обеспечивал действия авиагруппы по осуществлению морской блокады китайского побережья, разведке и поддержке сухопутных войск.

Подобная рутина периодически прерывалась операциями против отдельных китайских форпостов в том районе. Так, в феврале 1939 г. корабль и авиагруппа участвовали в захвате острова Хайнань, ставшего важной базой для дальнейшего продвижения Японии в Юго-Восточную Азию. А 21-27 июня 1939 г. 16-я авиагруппа и «Камикава-мару» оказывали поддержку операции по захвату порта Шаньтоу (Сватоу) к северо-востоку от Гонконга. Порт был быстро захвачен комбинированной атакой с суши и с моря, при этом японская авиация оказывала активную поддержку наступающим войскам.

Тем временем в недрах японской военно-морской бюрократии, должно быть, задумались над смыслом переклассификации гидроавиатранспорта в транспорт самолётов и отделения его от авиагруппы, если этот самый транспорт всё равно выполняет обязанности гидроавиатранспорта, а командует им и авиагруппой один и тот же офицер. В результате 15 ноября 1939 г. «Камикава-мару» снова переклассифицировали в гидроавиатранспорт (приказ по внутренней службе №852), а 16-я авиагруппа снова стала авиагруппой «Камикава-мару». В тот же день капитан 1 ранга Ёкогава был назначен на должность командира только что введённого в строй авианосца «Хирю», а на «Камикава-мару» был назначен новый командир — капитан 1 ранга Андо Сигэки. При этом корабль продолжал быть приписанным к ВМБ Сасэбо.

«Снова-гидроавиатранспорт» ещё год действовал у побережья Южного Китая в составе 2-го Китайского (до 15 ноября 1939 г. — 4-го) флота. Вернувшись в Японию, 15 ноября 1940 г. корабль вместе с гидроавиатранспортом «Ноторо» был придан новосформированной 6-й дивизии авианосцев (командир — бывший командир «Ноторо» капитан 1 ранга Имамура Осаму). В тот же день «Камикава-мару» получил нового командира — тоже бывшего командира «Ноторо» капитана 1 ранга Хаттори Кацудзи. После этого корабль остался служить в водах метрополии, базируясь на Сасэбо. С 1 по 20 декабря 1940 г. он прошёл докование на верфи Мицубиси в Нагасаки, а в конце февраля 1941 г. сходил в поход к Окинаве.

Операции во время войны за Великую Восточную Азию

Во время реорганизации Объединённого флота 10 апреля

1941 г. «Камикава-мару» вместе с гидроавианосцем «Санъё- мару» включили в состав 12-й (бывшей 6-й) дивизии авианосцев для действий в районе Шанхая в составе 2-го Китайского флота. Корабль быстро отбыл на новое место службы, но надолго в Китае не задержался — в начале мая он был уже в Сасэбо, где прошёл докование и ремонт (с 4 по 15 мая).

Во время этого ремонта корабль прошёл дооборудование в гидроавианосец по новому стандарту: была установлена катапульта, на деревянных платформах проложили рельсовые дорожки для передвижения тележек с самолётами, а на средней надстройке установили два спаренных 13,2-мм пулемёта.

Как ни странно, дооборудование «Камикава-мару» проводилось по проекту, отличному от проекта переоборудования в гидроавианосцы его систершипов.

Например, 12-см зенитные орудия не были заменены на 15-см орудия тип 41- го года, а катапульта была установлена чуть ближе к диаметральной плоскости судна таким образом, что её база полностью оказалась внутри контура палубы (у других гидроавианосцев этого типа, кроме «Киёкава-мару», база катапульты частично размещалась на специально установленном спонсоне).

Штатная авиагруппа «Камикава-мару» теперь включала 12 машин: 4 гидросамолёта-разведчика тип О (Е13А1) и 8 гидросамолётов-корректировщиков тип О (F1M2). Из этого числа по два самолёта каждого типа размещались на носовой палубе, а остальные — на кормовой. Фактический её состав на начало войны неизвестен, но она точно состояла только из гидросамолётов двух вышеуказанных типов. Однако к началу Мидуэйской операции «Камикава-мару» нёс 14 F1M2 и 4 E8N2.

В конце июля — начале августа 1942 г. штатный состав авиагруппы корабля был ещё раз изменён. Теперь в авиагруппу входило 13 гидросамолётов: 11 истребителей тип 2 (A6M2-N)[* Представляли собою поплавковую версию легендарного А6М2.] и 2 корректировщика тип 0.

* * *

Вверху слева: гидросамолёты-разведчики тип 0 прогревают моторы на палубе «Камикава-мару» во время операций начального периода войны за Великую Восточную Азию. На кормовой надстройке видна 12-см зенитка.

Вверху справа: гидросамолёт-разведчик тип 0 перед подъёмом на палубу «Камикава -мару»

После приведения корабля в порядок его назначили флагманом 12-й дивизии авианосцев (2 июня 1941 г.). 20 сентября в командование кораблём вступил капитан 1 ранга Синода Тарохати, который 22 ноября повёл корабль из Сасэбо в Самах (Санья) на южном побережье острова Хайнань, куда тот и прибыл спустя 3 дня. Скорее всего, тогда же командиром авиагруппы был назначен капитан 3 (?) ранга Миура Кинтаро, прослуживший на этом посту как минимум до августа 1942 г.

В 06:00 4 декабря 1941 г. «Камикава-мару» покинул Самах для участия в операции «Е» — высадки десанта для захвата Британской Малайи. Вместе со специально оборудованными гидроавианосцами «Санъё-мару» и «Сагара-мару» корабль входил в отряд, предназначенный для захвата Сингоры (Сонгкхла) — небольшого порта в Южном Таиланде. Именно там должен был высадиться штаб 25-й армии вместе с её командующим — генерал-лейтенантом Ямасита Томоюки, а также первый эшелон 5-й дивизии.

Около полудня 6 декабря в Южно-Китайском море японский конвой был замечен экипажем бомбардировщика Локхид «Хадсон» из состава 1-й эскадрильи Королевских Австралийских ВВС. Уже через 15 минут на базу ушло сообщение о крупном конвое из 22 транспортов, идущем под прикрытием одного линкора, пяти крейсеров и семи эсминцев. Японцы заметили вражеский разведчик, и «Камикава-мару» выслал один из своих F1M2 на перехват, но с австралийского самолёта заметили японца и успели скрыться в облаках. Буквально через несколько минут конвой был обнаружен другим «Хадсоном» той же эскадрильи, который тоже не забыл доложить о встрече. Таким образом, уже в 14:00 главнокомандующий войсками Британской империи на Дальнем Востоке главный маршал авиации (эквивалент полного генерала) сэр Роберт Брук-Попхэм уже знал о продвижении японцев к побережью Таиланда, но... ничего не предпринял, ограничились наблюдением за японскими конвоями с помощью авиации. Справедливости ради следует отметить, что его действия были во многом ограничены суровыми инструкциями из Лондона, требовавшими не предпринимать никаких серьёзных мер без санкции британского правительства.[** Очень знакомое нам «Не поддаваться на провокации!».]

В 08:20 7 декабря один из британских «наблюдателей» — летающая лодка Консолидейтед «Каталина» из 205-й эскадрильи RAF — был атакован гидросамолётом Е13А1 с «Камикава-мару» (код ZI-26). Пилот японского гидросамолёта младший лейтенант Огата Эйти сумел незаметно зайти в хвост «Каталине» и атаковать её, повредив самолёт и выведя из строя его радиостанцию. «Каталина» пыталась уйти, но Огата «вёл» её в течение 25 минут, пока не подоспела пятёрка истребителей тип 97 (Ки-27) из состава 1-й авиагруппы ВВС японской армии, которые и добили невезучий разведчик. Весь экипаж «Каталины» (8 человек под командованием уоррент-офицера Уильяма Уэбба) погиб, став первой жертвой Королевских ВВС в войне с Японией.

Высадка японских войск в Сингоре 8 декабря прошла без особых проблем и почти без потерь — одним из очень немногих исключений стал погибший экипаж гидросамолёта с «Камикава-мару» под командованием лейтенанта Мидзуно Тэйноскэ. Сам же «Камикава-мару» уже 11 декабря прибыл в бухту Камрань, из которой через два дня отправился для прикрытия высадки отряда Кавагути (124-й пехотный полк) в рамках операции «В» по захвату Британского Борнео.

На этот раз союзники пытались помешать наступлению японцев, отправив в атаку на силы десанта авиацию и подводные лодки. Авиагруппе «Камикава-мару» пришлось потрудиться, отражая вражеские налёты. Так, 17 декабря для атаки японских кораблей неподалёку от Мири (остров Борнео) вылетели три голландских летающих лодки Дорнье DO-24K из 7- й авиагруппы Морских сил Нидерландской Восточной Индии.[*** Согласно некоторым источникам, именно летающая лодка Х-32 из этой группы потопила японский эсминец «Синономэ» со всем экипажем. Согласно официальной версии (как японской, так и союзников), этот эсминец погиб после подрыва на мине.] При этом один Дорнье из состава этой группы (Х-34) был подбит F1M2 с «Камикава-мару» (ZI-13; командир — мичман Симура) и не смог дотянуть до базы. Утром 19 декабря корабли были атакованы бомбардировщиками Гленн Мартин В-139 из состава 1-й авиагруппы ВВС Королевской армии Нидерландской Восточной Индии. Четвёрка F1M2 атаковала бомбардировщики, заходившие на цель одиночными звеньями, и даже сбила одного из них (М-571). 20 декабря около полудня японские корабли у Мири снова были атакованы шестёркой В-139. Несмотря на прикрытие (пара истребителей Брюстер «Буффало»), F1M2 сбили один бомбардировщик и повредили оба истребителя. В тот же день один Е13А1 с «Камикава-мару» не вернулся из разведывательного полёта. 23 декабря прикрывающие японский конвой F1M2 обнаружили Do- 24К из 1-й авиагруппы Морских сил Нидерландской Восточной Индии, которая была ими атакована и повреждена, но смогла уйти. 27 декабря один из F1M2 не вернулся из утреннего патруля. На его поиски был отправлен Е13А1, но он так ничего и не нашёл, а вдобавок при посадке неподалёку от «Камикава-мару» сам перевернулся и затонул. В тот же день гидроавианосец покинул окрестности Мири и отправился в Камрань (прибыл 4 января).

Следует отметить, что 1 февраля 1942 г. 12-я дивизия авианосцев была расформирована, а её корабли приданы непосредственно командованию 3-го флота, но на их действиях это не сказалось, и гидроавианосцы при необходимости продолжали действовать группами по два корабля.

В середине января 1942 г. «Камикава-мару» вместе с гидроавианосцем «Сагара-мару» прикрывал конвой с войсками 18- й дивизии на маршруте Камрань-Сингора/Паттани, а в середине февраля «Камикава-мару» ходил к порту Мунток на острове Бангка (прибыл 13 февраля), где развернул гидроаэродром. 16 февраля группа F1M2 с этого гидроаэродрома вместе с армейскими истребителями Ки-27 из 1-й авиагруппы перехватили 4 бомбардировщика В-139 из состава 3-й авиагруппы ВВС Нидерландской Восточной Индии, пытавшихся атаковать японские корабли на реке Муси, остров Суматра. Один бомбардировщик был сбит, но и японцы заплатили за него одним корректировщиком, не дотянувшим до аэродрома и пошедшим на вынужденную посадку в 40 милях к западу от Мунтока. Самолёт утонул, а вот экипаж был подобран эсминцем «Хацуюки».

Гидроавианосец обеспечивал действия сводной гидроавиагруппы (состоявшей из его самолётов и прибывших своим ходом машин с «Сагара-мару») с гидроаэродрома Мунток до 17 февраля, вышел в море для участия в операции «J», целью которой был захват последнего крупного оплота союзников в Юго-Восточной Азии — острова Ява.

Вместе с гидроавианосцем «Санъё-мару» и легкими крейсерами «Натори» и «Юра» корабль прикрывал конвой, перевозивший к месту высадки в бухте Бантам (Бантен) части 2-й дивизии. С рассвета 1 марта 1942 г. корабль обеспечивал воздушное прикрытие высадок 2-й дивизии в бухте Бантам, в Мераке и Эретан в западной части острова Ява. При этом утром того же дня три Е13А1 и три F1M2 с «Камикава-мару» перелетели в залив Бантам, а ещё два F1M2 — к Эретану, где к ним присоединились ещё два F1M2 с «Санъё-мару». Вскоре после полудня один из корректировщиков был атакован пятью истребителями Хаукер «Харрикейн» из состава 605-й эскадрильи RAF, но сумел отбиться и даже заявил о трёх (!) сбитых английских самолётах. Впрочем, несмотря на преувеличения, бой одного тихоходного биплана против пяти истребителей сам по себе заслуживает называться подвигом... Но англичане всё-таки смогли поквитаться с авиагруппой «Камикава-мару» ближе к вечеру, когда одинокий «Харрикейн» атаковал пару F1M2, стоящих на якоре в заливе Бантам. Несмотря на огонь с земли, английский лётчик смог поджечь один корректировщик и тяжело повредил другой. Сам «Камикава-мару» 3 марта бросил якорь у Эретан, продолжая оказывать поддержку быстро наступающим частям японской армии.

5 марта части 2-й дивизии заняли столицу Нидерландской Восточной Индии город Батавию (ныне Джакарта), а утром 8 марта главнокомандующий силами союзников на Яве голландский генерал-лейтенант Хейн тер Поортен объявил о капитуляции (хотя формальное подписание акта о капитуляции произошло только 12-го числа).

Поскольку с падением Явы потребности в таком количестве гидроавианосцев на ТВД уже не было, 10 марта «Камикава-мару» был включён в состав 4-го флота, действовавшего в районе Мандатных островов и юго-восточной части Тихого океана. 11 марта корабль отбыл в Курэ (прибыл 16-го числа), после чего перешёл в Сасэбо (прибыл 24-го числа), где и прошёл докование (27 марта — 4 апреля). 18 апреля гидроавианосец покинул Сасэбо и отправился на Трук, куда и прибыл 24-го числа. Там корабль вместе с крейсерами «Тэнрю», «Тацута» и «Юбари», а также тремя канонерками, переоборудованными из мобилизованных гражданских судов, вошёл в состав отряда прикрытия Сил захвата Порта-Морсби — главной цели запланированной на начало мая операции «МО». 28 апреля «Камикава-мару» покинул Трук и отправился к Соломоновым островам, которые японцы собирались захватить перед захватом Порт-Морсби.

2 мая гидроавианосец прикрывал с воздуха захват острова Санта-Исабель. Немедленно после захвата острова в одной из его бухт под названием Реката был оборудован гидроаэродром, на который была перебазирована авиагруппа гидроавианосца «Киёкава-мару», находившегося в это время на ремонте в Японии. Уже на следующий день гидросамолёты с Рекаты прикрывали захват расположенных неподалёку островов Флорида и Гуадалканал.

Но на этот раз — в отличие от захвата Нидерландской Восточной Индии — на пути японского наступления встали не только небольшие гарнизоны со слабой авиационной поддержкой, но и американские авианосные соединения. Силу одного из них (TF 17 контр-адмирала Фрэнка Флетчера) японцы почувствовали уже 4 мая, когда авиагруппа входившего в его состав авианосца «Йорктаун» нанесла удар по японским силам в районе островов Тулаги и Гуадалканал. Американцы смогли потопить эсминец «Кикудзуки», специально оборудованный тральщик «Тама-мару», вспомогательные тральщики №1 и №2. Минный заградитель «Окиносима», эсминец «Юдзуки» и транспорт «Адзумасан-мару» получили повреждения. Досталось и авиагруппе «Камикава-мару»: три корректировщика, отправленные из Шортленда (остров, якорная стоянка и гидроаэродром, расположенные у южной оконечности острова Бугенвиль на Соломоновых островах) на защиту японских кораблей, были сбиты лётчиками эскадрильи VF-42 с «Йорктауна». В этом бою также были сбиты два F1M2 из состава авиагруппы «Киёкава-мару»: один — пикировщиками и один — торпедоносцами. Потери американцев составили всего 3 самолёта: один пропавший без вести торпедоносец и два истребителя, которые заблудились по дороге домой и были вынуждены садиться на пляж на южном побережье острова Гуадалканал (пилоты были позднее эвакуированы с острова специально посланным за ними эсминцем).

5 мая «Камикава-мару» и отправился к острову Дебойн в архипелаге Луизиады (находится между Соломоновыми островами и Новой Гвинеей), где был развёрнут гидроаэродром. На следующий день поредевшие ряды его авиагруппы были пополнены самолётами с «Киёкава-мару»: 3 Е13А1 прилетели из Рабаула, а 3 E8N2 и 1 F1M2 — из Тулаги (с остановкой у Шортленда). В тот же день самолёты с Дебойна к югу от острова Мисима (к востоку от острова Новая Гвинея) перехватили и сбили «Каталину» под командованием майора Джоффа Хелмсворта.

К сожалению, в дальнейшем сводная авиагруппа «Камикава-мару» и «Киёкава-мару» оказалась не на высоте положения: так, 7 мая разведчики с Дебойна сообщили об обнаружении группы вражеских кораблей в составе 1 линкора, 2 крейсеров и 3 эсминцев. На самом деле никаких линкоров там не было, но в сочетании с другими ошибочными донесениями это привело к отказу (как тогда полагали японцы — временному) от продолжения операции «МО». Более того — на основании этих донесений японские адмиралы решили, что американские авианосцы находятся гораздо западнее, чем это было на самом деле. В результате вечерний удар авиагрупп японской 5- й дивизии авианосцев был нанесён «в пустоту». Самое обидное, что в 16:48 один из гидросамолётов с Дебойна смог обнаружить TF 17, но, похоже, не смог сообщить об этом на базу.

На следующий день — 8 мая — гидросамолёты с Дебойна не сыграли никакой роли во время не очень удачного для японцев обмена ударами между американскими и японскими авианосцами. «По очкам» успех был на стороне японцев, поскольку они смогли смертельно повредить авианосец «Лексингтон» в обмен на повреждения средней тяжести у авианосца «Сёкаку», но потери в авиагруппах 5-й дивизии авианосцев и нехватка топлива вынудили руководившего операцией командующего 4-м флотом отказаться от продолжения операции «МО». Сыграла свою роль и гибель малого авианосца «Сёхо», потопленного американской авианосной авиацией 7 мая. В результате тактическая победа японцев обернулась стратегической победой союзников, поскольку им удалось сорвать японские планы.

За время операции «МО» сводная авиагруппа с Дебойна потеряла 3 самолёта: F1M2 из состава авиагруппы «Киёкава-мару», Е13А1 из авиагруппы «Камикава-мару» и Е7К2 из состава отряда гидросамолётов с 6-й дивизии крейсеров, действовавшего с этого гидроаэродрома в течение 8 мая. При этом первый из этих самолётов был потерян вследствие технической неисправности, а остальные две машины были боевыми потерями.

«Камикава-мару» оставался у Дебойна до 10 мая, после чего перешёл в Рабаул, но уже 20 мая был включён в состав 11- й дивизии авианосцев, которую планировали задействовать в операции по захвату атолла Мидуэй — операции «М1». 20 мая корабль покинул Рабаул и перешёл на Сайпан (прибыл 24-го). 28 мая «Камикава-мару» вместе с гидроавианосцем «Титосэ» покинул Сайпан и отправился к Мидуэю. Задачей 11-й дивизии вместе с приданными силами был захват атолла Куре, находившегося к западу от Мидуэя, и организация там гидроаэродрома, который должен был пригодиться при захвате самого Мидуэя. По пути до Куре гидроавианосцы обеспечивали защиту транспортов от вражеских самолётов и подводных лодок. При этом в 06:10 5 июня с «Камикава-мару» была замечена вражеская летающая лодка, на перехват которой были немедленно подняты два F1M2. Они преследовали вражеский самолёт в течение сорока пяти минут, но настигнуть его им не удалось, и он ушел в юго-восточном направлении.

У Мидуэя японцев уже ждал «тёплый приём»: 4 июня 1942 г., после серии атак, американская авиация смогла вывести из строя все 4 авианосца Авианосного ударного соединения вице-адмирала Нагумо Тюити. После этого операцию «М1» пришлось отменить.

«Камикава-мару» в гавани о-ва Кыска, сфотографированный с борта «Кимикава-мару» 15 июня 1942 г. Перед средней и кормовой надстройками видны большие десантные катера типа «Дайхаиу»

Заправка самолётов топливом на гидроаэродроме Кыска, кадр из японской кинохроники 1942 г.

В планах японского флота ещё оставалась операция «AL» — захват островов Атту и Адак в Алеутском архипелаге.[* Следует отметить, что согласно первоначальным планам захват острова Адак предполагался только на время, достаточное для уничтожения на нём американских военных сооружений и минирования гавани. После этого оккупационные войска должны были покинуть Адак и высадиться на острове Атту, который и должен был стать их постоянной базой.] Её не стали отменять, но вместо Адака решили занять расположенный подальше от американских баз остров Кыска. При этом японцы решили не рисковать и максимально усилить задействованные в операции силы.

Поэтому в 20:20 6 июня «Камикава-мару» вместе с авианосцем «Дзуйхо», линкорами «Конго» и «Хиэй», крейсерами «Тонэ» и «Тикума», эсминцами «Хагикадзэ», «Майкадзэ» и «Новаки» были выделены из сил, предназначавшихся для Мидуэйской операции, и после дозаправки отправлены на усиление Алеутской операции. При этом «Камикава-мару», продолжая оставаться в 11-й дивизии авианосцев, 9 июня был включён в состав так называемого Гидроавианосного отряда Северных сил — фактически сводной дивизии гидроавианосцев, в которую также вошли «Кимикава-мару» и эсминцы «Сиокадзэ» и «Хокадзэ».

В 07:00 15 июня «Камикава-мару» прибыл в гавань острова Кыска, где вместе с прибывшим ранее «Кимикава-мару» начал организовывать гидроаэродром. Четыре F1M2 были немедленно запущены в воздух для противолодочного и противовоздушного патрулирования над якорной стоянкой. Предосторожность оказалась не лишней, поскольку уже в 08:20 над островом появились 7 американских бомбардировщиков (4 В-17 и 3 В-24). В течение почти часа два самолёта из состава патруля отражали налёт, при этом один из них получил повреждения от пулемётного огня.

Тем временем работы по организации гидроаэродрома продолжались. Самолёты были спущены на воду и переведены на берег, неподалёку от которого был установлен ряд швартовых буёв, к которым гидросамолёты швартовались при хорошей погоде. Если погода была плохой, а также для проведения технического обслуживания гидросамолёты вытаскивались на берег по специально расстеленным на берегу бамбуковым матам. Если ветер был особо сильным, то гидросамолёты использовали для взлёта и посадки находившуюся севернее гавани лагуну Салмон с её гораздо более спокойными водами. Туда же самолёты перегоняли для проведения ремонта. Следует отметить, что, несмотря на все усилия японцев, небоевые потери гидросамолётов были очень высокими. По данным, приведённым капитаном 2 ранга Миура (бывшим командиром авиагруппы «Камикава-мару») на послевоенном допросе, 60% потерь гидросамолётов пришлись на волны или иную непогоду, и только 40% машин были сбиты бортетрелками американских бомбардировщиков или выведены из строя в результате атак с воздуха.

Оба гидроавианосца находились у Кыски до 18 июня, когда усилившиеся налёты американской авиации вынудили их уйти в бухту Макдоналд на острове Агатту. Немедленно по прибытии с «Камикава-мару» был поднят в воздух E8N2 для противолодочного патрулирования и разведки побережья с целью поиска десантодоступного участка берега.

«Камикава-мару» продолжал базироваться на остров Агатту до 3 июля 1942 г. (с небольшим перерывом на заход в Оминато за припасами), когда расположенные там корабли (в том числе «Камикава-мару» и «Кимикава- мару») подверглись атаке американских бомбардировщиков В-24 «Либерейтор». Хотя гидроавианосец не был повреждён,[* А вот «Кимикава-мару» повреждения получил.] уже на следующий день его от греха подальше отправили к острову Парамушир на Курилах, потом на якорную стоянку Хасирадзима (возле Курэ), а оттуда — в Сасэбо, куда он и прибыл 15 июля.

Отдых для экипажа «Камикава-мару» закончился вскоре после высадки американских войск на острова Гуадалканал и Флорида (7 августа 1942 г.). 23 августа он покинул ВМБ Йокосука и отправился на якорную стоянку Шортленд, куда прибыл 4 сентября с заходом в Рабаул.

Сразу по прибытии авиагруппа корабля активно включилась в воздушную войну, шедшую над Соломоновыми островами. Вместе с авиагруппами гидроавианосцев «Титосэ», «Саньё-мару» и «Сануки-мару» она составила Соединение гидроавиации «R» («R хо:мэн коку бутай» — буквально «Воздушный отряд района Р» по установленному в японском флоте военному коду данного района театра военных действий). Это авиасоединение было сформировано 28 августа (по другим данным — 29- го) для действий в центральной и южной частях Соломоновых островов и состояло только из гидросамолётов. Силы соединения были разделены на два авиаотряда: в 1-й отряд входили авиагруппы «Титосэ» и «Камикава-мару», а во второй — авиагруппы «Саньё-мару» и «Сануки-мару».

Главной базой этого соединения был гидроаэродром у острова Шортленд, а передовой — гидроаэродром в бухте Реката на острове Санта-Исабель (в 140 милях к северо-востоку от Гуадалканала), при этом одна из плавбаз постоянно находилась во внутренней гавани Шорленда, обеспечивая боевую работу соединения. Командовал им командующий 11-й дивизией авианосцев контр-адмирал Дзёодзима Такацугу (первый командир авианосца «Сёкаку»).

Приблизительная численность Соединения гидроавиации «R» на 12 сентября 1942 г.

Авиаотряд

Авиагруппа (командир)

Тип самолётов

F1M2

Е13А1

A6M2-N

1 -й

«Титосэ»(капитан-лейтенант Хорихаси Такэси)

16

7

-

«Камикава-мару» (капитан-лейтенант Оно Дзиро)

2

-

11

2-й

«Санъё-мару» (капитан-лейтенант Ёнэда Тадаси)

6

2

-

«Сануки-мару» (лейтенант Ватанабэ Канэсигэ)

6

.

-

Всего

30

9

11

Гидросамолеты-истребители тип 2 на борту «Камикава-мару», вторая половина 1942 г.

Гидросамолет-корректировщик тип 0 готовят к запуску с катапульты «Камикава-мару», вторая половина 1942 г.

Используя передовой гидроаэродром в бухте Реката, гидросамолёты соединения «R» были самой ближней авиационной поддержкой для японских войск, сражающихся на Гуадалканале, и кораблей, доставлявших на остров войска и грузы. Особенно нужным оказался отряд гидроистребителей А6М2- N с «Камикава-мару», которым командовал капитан-лейтенант Оно Дзиро — за два месяца с момента появления на Соломоновых островах (до 7 ноября 1942 г.) его лётчики совершили 360 самолето-вылетов и заявили о 14 «достоверных» и одной «вероятной» победе, потеряв при этом 9 своих пилотов.

14 сентября гидросамолёты соединения «R» участвовали в поддержке с воздуха очередной попытки японских войск захватить удерживаемый американцами плацдарм на Гуадалканале. В предвечерние часы на бомбёжку отправились 19 F1M2 с парой 60-кг бомб каждый, которых прикрывала пара А6М2- N. В 17:30 гидроистребители были атакованы истребителями F4F «Уайлдкэт», сбившими одну машину. Пилот второго гидроистребителя смог отбиться и даже доложил о двух победах, но на самом деле ни один американский истребитель не был сбит. Всего в тот день истребительный отряд с «Камикава-мару» потерял трёх лётчиков, среди которых был младший лейтенант Кавасима Масаси, а также мичман Кавамура Макио, за день до того сбивший «Донтлес» над аэродромом Хендерсон- Филд.

После того как провал японского наступления стал очевиден, «Камикава-мару» сдал на гидроаэродром Шортленд остатки своей авиагруппы и 19 сентября отправился в Рабаул. Прибыв на место 21 сентября, уже через два дня гидроавианосец вышел в путь к базе Йокосука, куда прибыл 1 октября. В Йокосука корабль получил нового командира (им стал капитан 1 ранга Мацуда Такатомо).

Тем временем авиагруппа гидроавианосца не сидела без дела. Кроме обычных вылетов на разведку и бомбёжку, её пилотам пришлось отбивать, например, атаку Шортленда, произведённую утром 5 октября самолётами с авианосца «Хорнет» (15 бомбардировщиков-торпедоносцев TBF (из которых только 14 несли бомбы) под прикрытием 8 истребителей F4F). В этом бою японская авиация действовала не очень успешно (японцы потеряли один корректировщик с «Камикава-мару»,[* Была сбит на взлёте истребителями, но смог уйти на вынужденную посадку. При этом пилот (старшина 2-й статьи Танака Такэси) уцелел, а стрелок- радист (матрос 1-й статьи Накагава) погиб.] а американцы смогли отбомбиться по японским кораблям и потерь не понесли), но два A6M2-N под командованием старшины 1-й статьи Каваи Дзиро смогли на время отогнать один из бомбардировщиков. Следует отметить, что гидросамолёты оказались единственной защитой Шортленда с воздуха, поскольку размокшие из-за дождей взлётно-посадочные полосы помешали перебросить сухопутные истребители А6М3 из состава 2-й авиагруппы на расположенный на Бугенвиле аэродром Буин.

Гидроаэродром в бухте Реката под атакой американских самолётов, август 1943 г.

Также лётчики с «Камикава-мару» участвовали в защите конвоев, перевозивших подкрепления на Гуадалканал. Во время атаки одного из них, 4 октября, американскими истребителями из VF-72 (с авианосца «Хорнет») один из корректировщиков с «Камикава-мару» был подбит, но смог сесть на вынужденную к югу от Бугенвиля. Ещё один F1M2 был сбит американскими истребителями 7 ноября при защите конвоя из одиннадцати эсминцев под командованием капитана 1 ранга Сато Торадзиро. Несмотря на эту потерю, бой можно считать успехом японцев, поскольку их достаточно слабое воздушное прикрытие из 6 гидроистребителей (из 802-й авиагруппы) и 4 корректировщиков (из состава авиагруппы «Камикава-мару») смогло не только отразить атаки 29 американских истребителей, но и не дать 7 SBD и 3 TBF помешать доставке на Гуадалканал 1300 человек подкреплений.

Сам «Камикава-мару» покинул Йокосука 12 октября и уже 18- го числа был у Шортленда (с заходом в Рабаул). На следующий день он перешёл в Буин, где находился до 3 ноября. За время нахождения в Буине гидроавианосец 5 раз подвергался бомбёжкам тяжёлых бомбардировщиков В-17, во время последней из которых (1 ноября) получил небольшие повреждения.

Вернувшись на стоянку Шортленд, корабль уже 11 ноября снова отправился в Йокосука (прибыл 20 ноября). 28-го числа корабль вышел в обратный путь, 4 декабря прибыл на Трук, а уже 7 декабря бросил якорь у Шортленда. 11 декабря корабль занимался буксировкой торпедированного гидроавианосца «Санъё-мару» на новую стоянку, а также пополнением его запасов.

15 декабря гидроавианосец снова покинул Шортленд и через Трук отправился в Сасэбо (прибыл 25 декабря), где с 27 декабря 1942 г. по 15 января 1943 г. прошёл докование. 21 января корабль покинул Сасэбо и снова отправился к Шортленду (прибыл 29 января), заходя по дороге в Йокосука, на Трук и в Рабаул. К тому времени якорная стоянка у Шортленда давно стала небезопасным местом, и вскоре по приходе (1 февраля) находящийся там «Камикава-мару» был повреждён бомбами американских бомбардировщиков В-17 из состава 13- й воздушной армии. Пришлось гидроавианосцу идти на ремонт: сначала в Рабаул, потом на Трук (где корабль «подлатали» с помощью плавмастерской «Акаси»), а там и в Йокосука. Прибыв туда 11 февраля, через 5 дней корабль был переведён в Йокогама, где прошёл докование (18 февраля — 15 марта) и окончательный ремонт.

Немедленно после выхода из дока «Камикава-мару» перешёл в Йокосука, откуда 22 марта отправился на Трук, а затем в Рабаул. Прибыв в Рабаул 1 апреля, уже 18-го числа он отправился назад в Йокосука (с заходом на Трук), куда и прибыл 29 апреля. В Йокосука в командование гидроавианосцем вступил бывший командир «Киёкава-мару» капитан 1 ранга Хара Сэйтаро, назначенный на эту должность ещё 26 апреля.

Всё это время авиагруппа «Камикава-мару» продолжала действовать в районе Соломоновых островов. 15 апреля 1943 г. 11-я дивизия авианосцев была расформирована, а авиагруппы гидроавианосцев, действовавшие с Шортленда и Рекаты, были сведены в 938-ю авиагруппу флота. С ростом американского превосходства в воздухе японской гидроавиации всё чаще приходилось переходить на действия ночью, вроде бомбёжек аэродрома Хендерсон-Филд, весь март лишавших спокойного сна американских солдат вокруг аэродрома. Разумеется, такие результаты выглядят весьма бледно по сравнению с успехами начального периода войны, но и противник у японских лётчиков был совсем другой как количественно, так и качественно. Так, несмотря на все меры маскировки, американцы смогли найти японский гидроаэродром Попоранг возле стоянки Шортленд, атаковать его 29 марта и безнаказанно сжечь несколько стоявших у берега F1M2.

Сам «Камикава-мару» после расформирования 11-й дивизии был подчинён непосредственно Флоту Юго-Восточного района. 14 мая 1943 г. он вышел из Йокосука на Трук вместе с транспортами «Хакодзаки-мару» и «Тонэй-мару». Прибыв на Трук 23 мая, корабль выгрузил там самолёты, авиабомбы и другое военное снаряжение, после чего утром 26 мая покинул атолл и под эскортом морских охотников №12 и №37 отправился в Рабаул. 28 мая, около 10:00, к северу от Кавиенга маленький конвой был атакован одиночным бомбардировщиком В-24 «Либерейтор», но «налётчика» смогли отогнать.

Однако самая большая опасность для гидроавианосца была ещё впереди. Невзирая на сильный шквал, американская подводная лодка «Скамп» (SS277) смогла успешно выйти в атаку на «Камикава-мару» и в 12:03 поразить его тремя торпедами в правый борт. Первая торпеда попала в трюм №1, вторая — в машинное отделение, третья — в трюм №4. Гидроавианосец лишился хода и стал сильно оседать кормой. После неудачных попыток буксировки был отдан приказ оставить корабль. Но «Камикава-мару» упорно не желал тонуть, и в 00:16 29 мая «Скамп» снова атаковала его. Попадание одной, выпущенной почти в упор, торпеды в трюм №2 с левого борта оказалось смертельным — уже в 00:21 гидроавианосец пошёл на дно, заваливаясь на левый борт. Вместе с кораблём, затонувшим неподалёку от острова Эмирау в 255 милях к северо-северо-западу от Кавиенга (0Г00' ю.ш., 150"18' в.д.), погибли 39 членов экипажа (в том числе командир капитан 1 ранга Хара Сэйтаро) и 3 гражданских служащих армии. Американской подлодке удалось уйти безнаказанно, несмотря на контратаки охотников.

Гидроавианосец был исключён из списков флота приказом по внутренней службе N21455 от 18 июля 1943 г.

"Камикава-мару" с гидросамолетами-истребителями тип 2 и гидросамолетами-корректировщиками тип 0 на борту, 1943 г.

Гидросамолеты-корректировщики тип 0 из состава авиагруппы "Камикава-мару" на гидроаэродроме Попоранг возле стоянки Шортленд

"Кимикава-мару", 1 августа 1938 г.

"Кимикава-мару"

На сданном заказчику 15 июля "Кимикава-мару" не успела ещё "высохнуть краска", а его уже поставили на линию Кобэ — Нью-Йорк. В конце июля 1937 г. судно отправилось в свой первый рейс через Панамский канал до Нью-Йорка и обратно. До конца года теплоход совершил всего пять таких рейсов, а с 1938 по 1940 г. — по три рейса в год по тому же маршруту. В середине 1941 г. "Кимикава-мару" отправился в свой последний рейс — отношения между Японией и США были напряжены до предела, что никак не могло не сказаться на торговле.

По возвращении из Нью-Йорка судно было мобилизовано (6 июля 1941 г.), и арсенал Курэ начал работы по его переоборудованию. 25 июля 1941 г. приказом по внутренней службе №837 "Кимикава-мару" внесли в списки флота как гидроавианосец и приписали к ВМБ Сасэбо.

* * *

"Кимикава-мару", боковой вид и план верхней палубы, 1943 г. Врезка. Антенна РЛС ОВНЦ № 2-1, установленная вместо 110- см боевого прожектора летом 1943 г.

Церемония подъёма флага на "Кимикава-мару". На фото можно рассмотреть, что кормовая 15-см АУ не имеет щита

Кормовая палуба "Кимикава-мару" на переходе в северных морях, предположительно 1942 г. Хорошо виден снег, лежащий на палубе и рельсовых дорожках. Обратите внимание, что по правому борту размещены 3 гидросамолёта-разведчика тип 94, причём один из них точно принадлежит к авиагруппе корабля (на вертикальном оперении виден код авиагруппы "Кимикава-мару" — "X")

При переоборудовании на судне была демонтирована спаренная грузовая колонна позади средней надстройки, а на уровне верхних кромок фальшборта и комингсов кормовых грузовых люков настелена деревянная платформа с системой рельсовых дорожек и поворотных кругов.[* При этом, судя по фотографиям, платформа настилалась только в районе 6-го и 7-го грузовых люков, а на остальном пространстве между кормовой и средней надстройками устанавливалась только система рельсовых дорожек и поворотных кругов, но не сама платформа.] За средней надстройкой с правого борта была установлена одна катапульта.

При вступлении в строй артиллерийское вооружение "Кимикава-мару" включало два 15-см орудия тип 41-го года в двух одноорудийных установках, два "коротких" 8-см зенитных орудия тип 5-го года в одноорудийных установках, два спаренных 25-мм автомата тип 96 и два 7,7-мм пулемёта тип 92.

15-см орудия устанавливались в двух палубных установках без полагающихся по проекту щитов (они были смонтированы только в 1943 г.) на возвышенных площадках на полубаке и кормовой надстройке. Зенитные 8-см орудия устанавливались в двух палубных установках на верхней палубе побортно между второй парой грузовых колонн и средней надстройкой. 25-мм автоматы устанавливались побортно на кормовой кромке шлюпочной палубы, а пулемёты — на крыльях компасного мостика.

В ноябре-декабре 1943 г. 15-см и 8-см орудия были сняты, а на площадках 15-см орудий были установлены два 12-см зенитных орудия тип 10-го года в открытых палубных установках. На средней надстройке установили две башенки для боевых прожекторов — одного 90-см и одного 110-см.

Штатная авиагруппа корабля включала 6 операционнопригодных гидросамолётов-разведчиков тип 0, плюс 2 запасных. Такой состав объяснялся, скорее всего, тем, что гидроавианосец планировалось использовать в северной части Тихого океана с его плохой погодой и большими расстояниями. А для такой службы Е13А1, имевшие закрытую кабину и дальность полёта почти в три раза больше, чем F1M2, подходили гораздо больше.

Скорее всего, гидроавианосец никогда не нёс запасных машин: по крайней мере, во время кампании на Алеутских островах его авиагруппа состояла только из 6 операционнопригодных Е13А1. Однако, существуют две фотографии "Кимикава-мару", несущего три 3-местных разведчика Е7К1, причём один из них точно принадлежит к авиагруппе корабля. На основе анализа фотографий можно утверждать, что, по крайней мере, в конце 1942 г. авиагруппа "Кимикава-мару" фактически состояла как минимум из трех Е7К1 и двух Е13А1. К сожалению, неизвестна причина замены более новых самолётов более старыми — скорее всего, с началом кампании на Соломоновых островах современные Е13А оказались более нужными там, и потери авиагруппы "Кимикава-мару" в Алеутской кампании пришлось восполнять теми самолётами, что имелись под рукой.

* * *

Спуск на воду гидросамолёта-разведчика тип 0 (скорее всего, с бортовым номером Х-5) с борта гидроавианосца "Кимикава- мару" грузовой стрелой, мотор самолёта уже запущен. Январь-февраль 1942 г.

Справа: подъём на борт гидроавианосца "Кимикава-мару" возвратившегося с задания гидросамолёта-разведчика тип 0 с бортовым номером Х-5 (красного цвета). На поверхности воды видны многочисленные мелкие льдинки. Поскольку самолётам приходилось действовать непосредственно у границ СССР (а иногда и над территорией СССР), с которым в то время был подписан договор о ненападении, то из-за опасения дать СССР повод для недовольства знаки государственной принадлежности были закрашены светло-серой краской.

Все три фотографии относятся к периоду января-февраля 1942 г.

Переоборудование "Кимикава-мару" было завершено в конце августа 1941 г., после чего корабль, с 1 сентября 1941 г. приданный 5-му флоту, под командованием капитана 1 ранга Аоки Сэцудзи отправился в Сасэбо, куда и прибыл 5 сентября. Уже 1 октября гидроавианосец получил нового командира — капитана 1 ранга Усуку Сюити.

Вскоре после начала войны, 10 декабря 1941 г., корабль вошёл в состав 21-й дивизии 5-го флота — странного соединения, сочетавшего достаточно тихоходного "экс-купца" "Кимикава-мару" с легкими крейсерами "Тама" и "Кисо". Впрочем, уже с 31 декабря 1941 г. гидроавианосец был придан непосредственно 5-му флоту.

После окончания боевой подготовки в начале ноября 1941 г. корабль вышел в свой первый поход, патрулируя у островов Огасавара (Бонин) к югу от Японии. Далее последовало докование в Йокосука (11-30 ноября), после чего он отправился к новому месту базирования — Оминато. При этом второй базой корабля стал небольшой порт Аккэси в восточной части острова Хоккайдо. Прибыв на место 2 декабря, до конца мая 1942 г. гидроавианосец по большей части занимался противолодочным патрулированием и наблюдением за советскими кораблями и судами у Камчатки и в Охотском море. Случались и более рискованные операции. Так, 22-27 февраля 1942 г. гидросамолёты с "Кимикава-мару" проводили фоторазведку гавани в Усть-Большерецке на Камчатке, а 6-18 мая "Кимикава-мару" под прикрытием крейсера "Кисо" ходил разведывать острова Адак и Кыска в Алеутском архипелаге — Адак удалось обследовать 11 мая, а вот Кыска была закрыта густыми тучами.

Всё это время тактическая подчинённость гидроавианосца регулярно менялась: с 1 февраля он вошёл в состав Северного патрульного отряда, а с 20 мая вместе с эсминцем "Сиокадзэ" сформировал Гидроавианосный отряд Северных сил (то есть 5-го флота).

26 мая 1942 г. "Кимикава-мару" вышел из Оминато и в тот же день прибыл в залив Муцу, где собралось крупное соединение, предназначенное для операции "AL". 29 мая корабль покинул залив в составе Сил вторжения на Адак, которыми командовал контр-адмирал Омори Сэнтаро. Кроме "Кимикава- мару", в его состав входил лёгкий крейсер "Абукума", эсминцы 21-го дивизиона "Хацухару", "Хацусимо", "Вакаба" и "Нэнохи", а также минный заградитель "Маганэ-мару". 1 июня Силы вторжения прибыли к острову Парамушир, откуда в тот же день отправились к Алеутским островам. При этом в последний момент соединению был придан эсминец "Сиокадзэ".

Кыска и Атту были заняты японскими войсками соответственно 6 и 7 июня 1942 г., при этом на Кыску высаживались части флота, а на Атту — армии. На следующий день в гавань Кыски прибыл "Кимикава-мару", выгрузивший на берег всю свою авиагруппу (8 Е13А1), а также запасы топлива и иное имущество, необходимое для нормального функционирования базы гидроавиации. Поскольку сил одного гидроавианосца на этом направлении явно не хватало, а сухопутного аэродрома на острове не было, 9 июня Гидроавианосный отряд Северных сил был усилен гидроавианосцем "Камикава-мару" (к его командиру перешло общее командование отрядом) и эсминцем "Хокадзэ". 15-го числа "Камикава-мару" прибыл на Кыску, где передал на берег свою авиагруппу. Вместе с прибывшим на остров отрядом из флотской авиагруппы "Токо" (6 больших летающих лодок тип 97 (Н6К) авиагруппы двух гидроавианосцев составили достаточно мощную для этого района группировку авиации.

Первоначально японские самолёты господствовали в воздухе, регулярно совершая вылеты на разведку и бомбёжку американских сил на Алеутских островах, но затем американцы опомнились, и их 11-я воздушная армия начала ответные атаки. Их сила была такой, что 18 июня "Кимикава-мару" ушёл от Кыски на стоянку к расположенному гораздо западнее острову Агатту, возвращаясь на Кыску только по ночам, обычно с грузом авиабензина, запасы которого корабль пополнил 27 июня в Оминато. Но американцы нашли и эту базу, и 3 июля Агатту "посетили с дружественным визитом" 7 бомбардировщиков В-24. Одна из сброшенных ими бомб разорвалась неподалёку от борта "Кимикава-мару", убив несколько человек из экипажа и нанеся небольшие повреждения кораблю. 7 июля "Кимикава-мару" покинул Агатту и отправился в Оминато, а затем в Йокосука, куда и прибыл 14-го числа.

Командир "Кимикава-мару" капитан 1 ранга Усуку Сюити проводит инструктаж экипажей гидросамолётов-разведчиков перед вылетом на разведку острова Кыска, 11 мая 1942 г.

Вверху: старт гидросамолёта-разведчика тип 0 с катапульты гидроавианосца "Кимикава-мару", в 250 милях от острова Кыска, 11 мая 1942 г. В глубине снимка справа можно различить силуэт крейсера 2-го класса "Кисо"

Внизу: старт гидросамолёта-разведчика тип 0 с катапульты гидроавианосца "Кимикава -мару"

После ремонта, проведённого в соседней Йокогаме, гидроавианосец покинул Йокосука 4 августа и вышел к острову Кыска под эскортом эсминца "Хокадзэ". При этом корабль нёс 6 новейших гидроистребителей A6M2-N, предназначенных для усиления авиагруппы на острове Кыска.

Прибыв на Кыску 13-го числа, уже на следующий день гидроавианосец отправился назад в Йокосука (прибыл 20 августа; в тот же день корабль получил нового командира — капитана 1 ранга Ясима Гэнтоку). При этом и по дороге на Кыску, и по дороге обратно он заходил на остров Парамушир. С 24 августа по 10 сентября "Кимикава-мару" сделал ещё один рейс на Кыску. 12 сентября гидроавианосец снова встал под загрузку: на этот раз он должен был доставить на Кыску личный состав 51-го базового отряда флота, 6 A6M2-N, 2 Е13А1, а также материалы для постройки зимних казарм для гарнизона острова.[* Первоначально гарнизоны Атту и Кыски планировали эвакуировать с наступлением зимы, но соображения престижа не позволили оставить острова, несмотря на бесполезность их удержания для Японии.] 17-го числа корабль покинул Йокосука и через два дня прибыл в Оминато, где погрузил на борт солдат и в тот же день отбыл к Кыске под эскортом верного "Хокадзэ". 25 сентября он прибыл на Кыску, разгрузился и на следующий день вместе с "Хокадзэ" отправился обратно в Оминато. 2 октября "Кимикава-мару" прибыл в Оминато, где застрял почти на две недели: только 14 октября он вышел в Йокосука под эскортом эсминца "Усугумо". Прибыв в Йокосука на следующий день, корабль немедленно начал грузиться для нового похода к Алеутам. Среди различных грузов гидроавианосец нёс 6 (по другим данным — 5) A6M2-N и 3 Е13А1. 21 октября "Кимикава-мару" вышел из Йокосука на Парамушир. Прибыв в Касивабара 25 октября, 2 ноября он вышел на Атту, куда и прибыл 6-го числа (западная бухта залива Гольцовой). В тот же день "Кимикава-мару" быстро выгрузил самолёты и покинул Атту, прибыв в Оминато 12 ноября. В Оминато он погрузил на борт четыре Е13А1 и 14 ноября вышел на Шумшу. 18-го числа корабль под эскортом эсминца "Усугумо" вышел из залива Катаока к Кыске, не доходя до острова, катапультировал самолеты и 24 ноября вернулся в Оминато.

Гидросамолёт-разведчик тип 0 гидроавианосца "Кимикава- мару" с бортовым номером Х-5 в полёте над тундрой острова Амчитка, Алеутские острова. Операция по разведке Алеутских островов, май 1942 г. В отличие от первых месяцев войны, самолёт перекрашен из светло-серого цвета в двухцветный камуфляж (тёмно-зелёный верх и серый низ), а бортовой номер из красного стал белым

Личный состав авиационной боевой части гидроавианосца "Кимикава-мару" на кормовой палубе. Хорошо видны рельсовые дорожки для транспортировки гидросамолётов. На переднем плане слева от середины снимка видна самолётная тележка. У левого края снимка видна хвостовая часть самолётной катапульты

Носовая палуба "Кимикава-мару" на переходе морем с острова Парамушир на остров Атту, февраль 1943 г. На заднем плане видна носовая артиллерийская площадка с зачехлённым 15-см орудием

Кормовая палуба "Кимикава-мару" на переходе морем на остров Атту, зима 1943 г. Хорошо видно обледенение палубы, авиационного оборудования и гидросамолётов

8 декабря корабль вышел из Оминато и на следующий день прибыл в Йокосука, которую покинул 16 декабря с новым пополнением самолётов для гарнизонов острова Кыска: 7 (по другим данным — 5) A6M2-N и 8 гидросамолётов-разведчиков. В связи с тем, что подходы к Кыске стали небезопасными, "Кимикава-мару" не стал подходить к острову, а выпустил четыре Е13А1 к юго-западу от острова Атту, и дальше они уже добирались своим ходом. Только обзаведясь эскортом в виде эсминца "Хацусимо", гидроавианосец смог, наконец, 23-го покинуть остров Симусю (Шумшу), куда он прибыл 20 декабря, и привезти остаток груза на Кыску. Корабль прибыл туда 25 декабря, быстро разгрузился и в тот же день покинул остров, отправляясь в Оминато, куда и прибыл 1 января 1943 г.

В новом году "Кимикава-мару" тоже не стоял без дела: уже 13 января он перешёл из Оминато в Йокосука, откуда вышел 19-го вместе с конвоем №10 к Парамуширу, неся на борту 8 A6M2-N (для Атту), 1 Е13А1 (для Кыски), а также 4 десантных катера типа "Дайхацу" и 2 десантных катера типа "Току Дайхацу". Прибыв к Парамуширу 28 января, гидроавианосец направился к Атту (прибыл 31 января) и Кыске (прибыл 1 февраля под эскортом эсминца "Усугумо"), после чего пошёл к Оминато (прибыл 5 февраля). Уже 9 февраля корабль снова покинул Оминато и 12-го числа к юго-западу от Атту запустил с борта 7 A6M2-N и 5 Е13А1, предназначенных для Кыски.

Похоже, японское командование эти полумеры не устраивали, и в следующий раз к Кыске было решено отправить целый конвой, получивший номер 21. Конвой, в который, кроме "Кимикава-мару" (нёс 6 A6M2-N и 3 Е13А1) входили транспорты "Авата-мару" и "Касадо-мару", лёгкие крейсера "Тама" и "Кисо", плюс тяжёлые крейсера "Нати" и "Мая" в виде дальнего эскорта. Конвой вышел из Йокосука 27 февраля, покинул Парамушир 7 марта и 10-го в 18:00 подошёл к острову Кыска. "Кимикава-мару" успел выгрузить 185 солдат и начал выгружать боеприпасы и материалы для строительства аэродрома, как в 21:00 конвой был вынужден покинуть остров вследствие угрозы авиационного налёта. При этом большинство грузов так и остались не выгруженными. Например, гидроистребители "Кимикава-мару" был вынужден выгрузить на Атту.

"Кимикава-мару" на переходе в штормовом море, февраль 1943 г. На кормовой палубе корабля размещены пять гидросамолетов- истребителей тип 2 452-й авиагруппы флота, предназначенные для переброски на остров Кыска. У левого края снимка виден гидросамолет-разведчик тип 0 собственной авиагруппы корабля

Гидросамолёт-разведчик тип 0, предназначенный для пополнения 452-й авиагруппы авиации флота, на палубе гидроавианосца "Кимикава-мару", северная часть Тихого океана, февраль 1943 г. Хорошо видны цепные талрепы, которыми самолёт принайтовлен к палубе. Для защиты от 20-градусного мороза, ветра и бурных волн капот мотора и фонарь кабины тщательно укрыты плотным брезентом

18 марта "Кимикава-мару" прибыл в Йокосука, где был поставлен на ремонт, во время которого он лишился камуфляжной окраски. Скорее всего, именно во время этого ремонта на корабле были произведены и другие изменения: установки 15- см орудий получили броневые щиты (полагавшиеся им ещё по первоначальному проекту), 8-см зенитки были сняты, а перед средней надстройкой по левому борту установлены дополнительные рельсы для самолётов. Впрочем, возможно, что зенитки были сняты, а рельсы — установлены только в августе 1943 г.

1 мая гидроавианосец покинул Йокосука с новой "порцией" самолётов для Кыски. Три дня спустя корабль чуть было не стал жертвой американских подводников — в 06:00 4 мая в Охотском море, неподалёку от острова Эторофу (Итуруп) "Кимикава-мару" был поражен двумя торпедами с подводной лодки "Уоху" (SS238). По счастью, оба взрывателя не сработали, и 5 мая корабль прибыл в бухту Катаока на острове Шумшу без дальнейших приключений.

11 мая американцы начали операцию "Лендкрэб", целью которой было освобождение Атту. Не подозревая об этом, в тот же самый день "Кимикава-мару" вышел с Парамушира в составе Отряда Атту вице-адмирала Кавасэ Сиро,[* Кроме гидроавианосца, в отряд входили 1 тяжёлый и 1 лёгкий крейсер, а также 2 эсминца.] неся на борту 8 F1M2 и 2 A6M2-N из состава 452-й авиагруппы флота. По плану, корабль должен был выпустить самолёты в точке в 250 милях к юго-западу от Атту, после чего те должны были полететь на остров Кыска, но после получения известий об американской операции всему отряду было приказано вернуться обратно на Парамушир. При этом "Кимикава-мару" 15 мая прибыл в бухту Катаока. Скорее всего, именно там он сгрузил на берег самолёты. С тех пор гидроавианосец четыре раза навещал бухту Катаока (13 и 23 июня, 10 и 31 июля), совершая патрульные переходы между Оминато и островом Шумшу, а заодно и перевозя на остров грузы и самолёты.

Слева: две фотографии "Кимикава- мару" на якорной стоянке, 1943 г. На кормовой палубе корабля размещены 8 гидросамолетов-корректировщиков тип 0 и 2 гидросамолета-истребителя тип 2, предназначенные для переброски на остров Атту

Погрузка людей и грузов на "Кимикава-мару" на якорной стоянке, 1943 г.

"Кимикава-мару" на якорной стоянке в порту Оминато, июнь 1943 г.

10 августа корабль последний раз покинул бухту Катаока, но отправился не в Оминато, а в Сасэбо (прибыл 15 августа), где прошёл докование и ремонт, во время которого сняли прожектор №1 и установили радар №2-1, а также несколько спаренных 13-мм зенитных пулемётов. Там же произошла смена командиров: капитана 1 ранга Ясима сменил капитан 1 ранга Кобаси Гирёо. Окончив ремонт и модернизацию, 25 сентября корабль покинул родную базу и отправился в Оминато, куда и прибыл 27-го числа.

1 октября 1943 г. приказом по внутренней службе №2038 служба "Кимикава-мару" в качестве гидроавианосца официально закончилась. В тот же день приказом №2041 судно "Кимикава-мару" было включено в списки флота как специально оборудованный военный транспорт, приписанный к ВМБ Сасэбо.

Впрочем, это не сказалось на его службе — корабль продолжал базироваться на Оминато и патрулировать северные воды, дважды сходив к Парамуширу и обратно (1-13 октября, попутно проинспектировав рыболовный промысел в районе Отару, и с 17 октября по 13 ноября). Только 15 ноября бывший гидроавианосец окончательно покинул Оминато и 18-го прибыл в Сасэбо, где в течение четырёх дней с него сняли катапульты и другое авиационное оборудование, восстановили снятую при переделке в гидроавианосец третью спаренную грузовую колонну с грузовыми стрелами и заодно усилили зенитное вооружение (бесполезные против воздушных целей 15-см орудия были сняты, а взамен установлены гораздо более эффективные 12-см зенитные орудия).

* * *

После переделки в транспорт "Кимикава-мару", переданный с 20 ноября 1943 г. в непосредственное подчинение командованию Объединённого флота, оставался в Сасэбо ещё месяц. Только 23 декабря он покинул Сасэбо и отправился в Модзи с грузом цемента под эскортом из эсминца "Хибики" и тральщика №13. 26-го числа корабли прибыли в порт Юра, откуда вышли на следующий день, отправляясь, скорее всего, на один из островов в центральной части Тихого океана. Впрочем, далеко "Кимикава-мару" не ушёл — около полудня того же 27 декабря неподалёку от мыса Сиономисаки (восточное побережье острова Хонсю) он был торпедирован подводной лодкой "Тотог" (SS199). Командир субмарины заявил о двух попаданиях из трёх выпущенных торпед, японцы же отрапортовали только об одном попадании из семи (!) выпущенных торпед. Как бы то ни было, попадание в трюм №6 привело к его затоплению, а также соседнего трюма №5. Кроме того, взрыв повредил рулевую машину и вал. К счастью, новых атак не последовало, и "Кимикава-мару" смогли дотащить до ближайшего порта Фукуро. 3 января 1944 г. транспорт на буксире прибыл в Кобэ, но там, похоже, не нашлось свободных ремонтных мощностей, и месяц спустя его перевели в Осака, где "Кимикава-мару" был окончательно отремонтирован на верфи "Хитати дзоосэн".

После окончания ремонта (24 июня) транспорт перешёл в Модзи, откуда 13 июля 1944 г. вышел в Сингапур в составе конвоя "ХИ-69", куда прибыл (с заходом в Манилу) 31-го числа. 6 августа транспорт с военнослужащими на борту отправился в Сурабаю, после чего до конца месяца продолжал действовать в том районе, посетив Баликпапан и Макассар.

28 августа "Кимикава-мару" прибыл на остров Бинтан (к югу от Сингапура), где принял на борт 6000 тонн алюминиевой руды, в которой нуждалась самолётостроительная промышленность Японии. Прибыв в Сингапур два дня спустя, корабль был включён в состав конвоя "ХИ-72", который 6 сентября вышел в Модзи. Но вскоре поломка машины вынудила "Кимикава-мару" вернуться обратно в Сингапур. 10 сентября транспорт отправился в Модзи со следующим конвоем "ХИ-74", но поломка машины снова вынудила его вернуться. Только 2 октября "Кимикава-мару", наконец, смог отправиться в Японию в составе конвоя "ХИ-76" с более-менее исправной ЭУ... только чтобы угодить под атаку подлодки "Бекуна" (SS319), которая 8 октября сумела поразить транспорт в левый борт одной из своих торпед в районе трюма №4. Хотя этот трюм, как и соседний трюм N25, оказался затопленным, "Кимикава-мару" не лишился хода и на следующий день, прикрываемый миноносцем "Хиёдори" и кайбоканом (сторожевым кораблём) N228, смог добраться до Манилы, где и встал на ремонт.

18-19 октября Манила и её гавань подверглась мощной атаке авианосных самолётов из состава 38-го оперативного соединения. Потери были такие, что японское командование решило с максимальной быстротой убрать из порта все корабли и суда, которые могли передвигаться своим ходом. В их число попал и "Кимикава-мару". Несмотря на то, что его ремонт не был завершён, корабль мог двигаться, а значит — должен был уйти в менее опасное место. В 23:40 20 октября "Кимикава-мару" вышел в море в составе тихоходного (скорость 8 уз) конвоя "МАТА-30", намереваясь укрыться от американских налётов в более безопасном порту Такао. Как читатель, наверное, уже догадался — не с его счастьем...

Около 17:30 23 октября 1944 г. в Южно-Китайском море к западу-северо-западу от мыса Бохеадор (о. Лусон) подводная лодка "Софиш" (SS276) атаковала концевой корабль конвоя, которым и оказался "Кимикава-мару". Поражённый в левый борт в кормовой части четырьмя торпедами (из пяти выпушенных), корабль затонул за 2,5 минуты в точке с координатами 18"58’ с.ш., 118°46’ в.д. вместе с 24 членами экипажа и 81 пассажиром[* Возможно, сказалось то, что среди грузов на борту "Кимикава-мару" был авиабензин.].

10 декабря 1944 г. корабль был исключён из списков флота (приказ по внутренней службе N21348).

"Кимикава-мару" сфотографированный с американского самолёта, приблизительно лето 1943 г.

Антенна РЛС ОВНЦ № 2-1, установленная на мостике "Кимикава-мару" на месте боевого прожектора во время ремонта в арсенале флота Сасэбо летом 1943 г.

"Киёкава-мару"

"Киёкава-мару" с 1937 г. ходил на линии Йокогама — Сан- Франциско. Начало его карьеры было смесью хороших и плохих примет. С одной стороны, в своём первом рейсе в мае 1937 г. корабль поставил рекорд, дойдя от Йокогама до Сан- Франциско за 19 дней, 10 часов и 6 минут. С другой стороны, 13 августа 1937 г. в порту Кобэ он столкнулся с небольшим железнодорожным паромом "Укоо-мару №1" и отправил тот на дно. Сам "Киёкава-мару" был вынужден выброситься на мель. Впрочем, серьёзных повреждений "Киёкава-мару" не получил, и в дальнейшем работа этого судна проходила без проблем до 1941 г., когда Японии и США стало не до торговли.

Готовясь к большой войне на просторах Тихого океана, Японский Императорский флот 28 сентября 1941 г. мобилизовал "Киёкава-мару". 5 октября приказом по внутренней службе N21194 судно было внесено в списки флота как гидроавианосец и приписано к ВМБ Йокосука.

"Киёкава-мару" проходит Панамским каналом. Вид сбоку и сверху

Работы по переоборудованию проводились в арсенале флота в Йокосука. Третья спаренная грузовая колонна была снята, а на уровне верхних кромок фальшборта и комингсов кормовых грузовых люков настелена деревянная платформа с системой рельсовых дорожек и поворотных кругов для перемещения тележек с самолётами. Катапульта была установлена за средней надстройкой с правого борта.

Артиллерийское вооружение "Киёкава-мару" включало два 15-см орудия тип 41-го года в двух одноорудийных установках, два "коротких" 8-см зенитных орудия тип 5-го года в одноорудийных установках, два спаренных 25-мм автомата тип 96 и два 7,7-мм пулемёта тип 92.

15-см орудия устанавливались в двух палубных установках с броневыми щитами на возвышенных площадках на полубаке и кормовой надстройке, а всё зенитное вооружение гидроавианосца было сосредоточено в кормовой части шлюпочной палубы. На её задней кромке побортно в двух палубных установках устанавливались 8-см зенитки, непосредственно рядом с ними, но немного к носу, — 7,7-мм пулемёты, а 25-мм автоматы стояли на круглых платформах на крыше небольшой кормовой рубки. К концу войны количество спаренных 25-мм автоматов было увеличено до четырёх и вдобавок было установлено ещё четыре одиночных установки 25-мм автоматов.

Также на корабле установили два боевых прожектора — один 90-см и один 110-см. Первый располагался на башенке на компасном мостике, а второй — на небольшой площадке с тыльной стороны фальштрубы.

Кроме этого, корабль получил эхолот, комплект средних параванов модель 1 модификация 1 и глубинные бомбы тип 95. В августе 1944 г. эхолот был заменён на более совершенную модель, а к концу войны транспорт нес комплект трального оборудования, состоявший из среднего паравана модель 1 модификация 1 и малого трала модель 1 модификация 1.

Авиагруппа "Киёкава-мару" должна была включать 12 самолетов: 3 операционнопригодных Е13А1 (плюс 1 запасной) и 6 F1M2 (плюс 2 запасных). Фактически на начало войны корабль нёс 10 машин, но все операционнопригодные: четыре E8N2, два Е13А1 и два F1M2.

* * *

10 ноября гидроавианосец включили в состав 4-го флота, отвечавшего за оборону Мандатных островов, и 27-го числа, под командованием капитана 1 ранга Накамура Синобу,[* Назначен на должность 5 октября 1941 г.] он вышел из Йокосука и отправился на остров Сайпан, куда и прибыл 2 декабря.

Первой боевой задачей, поставленной перед "Киёкава-мару", стала поддержка с воздуха захвата принадлежащего США острова Гуам — операция "G". Самолёты гидроавианосца атаковали Гуам 8, 9 и 10 декабря 1941 г., сбросив в общей сложности 102 бомбы. 10 декабря на Гуам высадилось свыше 5000 солдат из состава Отряда Южных морей (из состава 55-й дивизии японской армии; командующий — генерал-майор Хории Томитара), и небольшой американский гарнизон в тот же день сдался. Что характерно, губернатор острова капитан 1-го ранга Джордж МакМиллин сдался не генерал-майору Хории, войска которого захватили остров, а старшему из офицеров флота контр-адмиралу Гото Аритомо (командовал 6- й дивизией крейсеров).

Но если с высадкой на Гуам всё прошло без сучка и задоринки, то проводившаяся в то же время (11 декабря) высадка морского десантного отряда на атолл Уэйк закончилась провалом — японцам пришлось отступить, потеряв при этом эсминцы "Хаятэ" и "Кисараги" потопленными и крейсер "Юбари" повреждённым. Одной из главных причин фиаско оказалась невозможность японской авиации обеспечить господство в воздухе и надлежащую разведку американской обороны. Японцы усвоили урок, и для обеспечения второй попытки захвата Уэйка сосредоточили три авианесущих корабля: "Киёкава-мару" и авианосцы "Сорю" и "Хирю". При этом "Киёкава-мару", включённый 14 декабря в состав Отряда атаки Уэйка, убыл с атолла Трук 16-го и направился к месту сосредоточения отряда — острову Руотта (ныне Рои, атолл Кваджалейн).

21 декабря Отряд атаки Уэйка покинул остров Руотта, а ранним утром 23-го начал вторую попытку. К тому времени американская авиация на атолле была полностью уничтожена действиями 2-й дивизии авианосцев контр-адмирала Ямагути Тамон ("Сорю" и "Хирю"), а боевой дух гарнизона подорван бомбёжками. Да и сами японцы подготовились к высадке гораздо более тщательно, чем в первый раз. Неудивительно, что после непродолжительного боя американский гарнизон сдался.

"Киёкава-мару" не задержался у Уэйка. На следующий день он отправился на Руотта, куда прибыл 25 декабря, а уже 26- го вышел на Трук, где его ожидало новое задание — участие в операции "R" против Рабаула и Кавиенга. Для захвата этих двух небольших портов командование японского флота выделило целую армаду, состоящую из 4 авианосцев ("Акаги", "Кага", "Сёкаку" и "Дзуйкаку"), 2 линкоров ("Хиэй" и "Кирисима"), 2 тяжёлых крейсеров ("Тонэ" и "Тикума"), лёгкого крейсера "Абукума" и 9 эсминцев. И это не считая задействованных сил 4-го флота, которые включали, среди прочих кораблей, гидроавианосец "Киёкава-мару". Похоже, японское командование было уверено, что союзники будут упорно защищать Рабаул, являвшимся ключевой позицией для удержания всего этого региона.

"Киёкава-мару" покинул Трук 12 января 1942 г. и через два дня прибыл на остров Мерейон, где встретился с пришедшими с Гуама транспортами с десантом. 18 января отряд покинул Мерейон, а уже 20-го числа "Киёкава-мару" начал воздушные операции против Кавиенга (о. Новая Ирландия). Впрочем, работа его авиагруппы меркла по сравнению с мощными ударами авианосцев соединения вице-адмирала Нагумо, авиагруппы которых в тот же день атаковали Кавиенг и Рабаул (о. Новая Британия). К этому следует прибавить действовавшие с Трука самолёты 24-й воздушной флотилии. Учитывая крайне малое количество авиации[**10 "Уирравеев", 4 "Хадсона" из состава Королевских Австралийских ВВС. ] и отсутствие флота противника в том районе, а также ничтожные сухопутные силы,[*** Около 1500 человек, в т.ч. четыре роты пехоты (три в Рабауле и одна в Кавиенге) и другие мелкие части.] не сложно понять, что подходящих целей для них просто не было. Поэтому уже вечером 20 января Нагумо отправил "Сёкаку" и "Дзуйкаку" в рейд к берегам Новой Гвинеи,[**** Их авиагруппы атаковали Маданг, Лаэ и Саламауа.] а уже 22- го всё его соединение отправилось обратно в Японию.

В ночь с 22 на 23 января японские войска высадились в бухте Бланш неподалёку от Рабаула, и в тот же день австралийские войска, оборонявшие город, сдались. Захват Кавиенга также прошёл почти без сопротивления со стороны австралийцев.

"Киёкава-мару" прибыл в Рабаул 24 января, а 9 февраля прикрывал захват населённого пункта Гасмата (Суруми, Цуруми) на южном побережье острова Новая Британия. 13-го гидроавианосец вернулся в Рабаул, при этом его авиагруппа с 12 по 18 февраля занималась поиском неприятельских подводных лодок в районе Рабаула. Кроме того, в конце января — начале февраля 1942 г. его авиагруппа принимала участие в боевом воздушном патруле с целью перехвата одиночных бомбардировщиков противника, в период с 24 января по 3 февраля по ночам атаковавших Рабаул. Впрочем, никаких результатов это патрулирование не принесло. При этом с 1 февраля 1942 г. "Киёкава-мару" вошёл в состав 8-го базового соединения контр-адмирала Канадзава (со штабом в Рабауле), вновь сформированного в составе 4-го флота для обороны архипелага Бисмарка.

20 февраля "Киёкава-мару" вместе с другими кораблями, находившимися в Рабауле, чуть было не стал жертвой рейда TF 11 под командованием вице-адмирала Уилсона Брауна (авианосец "Лексингтон" с эскортом), но американские корабли вовремя заметила летающая лодка тип 97 из авиагруппы "Йокогама". Поскольку внезапность была потеряна, американский адмирал решил не рисковать и отказался от атаки Рабаула. Японцы не были столь осторожными, и утром 20 февраля в атаку на американское соединение были отправлены 17 базовых ударных самолётов (двухмоторные бомбардировщики-торпедоносцы) тип 1 (G4M1) из состава 4-й авиагруппы флота. Они смогли обнаружить противника, но тут американские лётчики-истребители наглядно объяснили им, что победы вроде Куантанской (когда базовые ударные самолёты потопили линкор "Принц оф Уэлс" и линейный крейсер "Рипалс") удаются только тогда, когда у противника нет истребительного прикрытия — японцы понесли тяжелейшие потери (только два из семнадцати самолётов смогли вернуться на базу в Рабауле) и не смогли даже повредить американский авианосец.[***** Сами американцы при отражении японской атаки потеряли 2 истребителя.]

Но перед атакой японцы были уверены в успехе и даже послали несколько самолётов для поддержания контакта с американским соединением на случай повторных атак — в т.ч. 5 машин с "Киёкава-мару". Один из них (Е13А1 с номером R- 2), вылетевший из Рабаула в 14:30, в 18:15 сообщил об обнаружении кораблей Брауна в 470 милях к северу-северо-востоку от Рабаула. Разведчик поддерживал с ними контакт до 20:00, когда сообщил, что возвращается на базу. Но на базу самолёт так и не вернулся, и на следующий день на поиски его экипажа в район боя были отправлены минные заградители "Цугару" и "Коэй-мару". Однако всё, что им удалось найти за 3 дня поисков, — это 3 лётчика из 4-й авиагруппы, подобранные "Цугару" утром 23 февраля. В тот же день, 20 февраля, "Киёкава-мару" потерял ещё один Е13А1, которому пришлось пойти на вынужденную посадку в 114 милях от Рабаула из-за неисправности мотора. К счастью, его экипаж был спасён самим "Киёкава-мару", быстро прибывшим в район вынужденной посадки самолёта.

Тем временем японское командование решило захватить Лаэ и Саламауа на восточном побережье острова Новая Гвинея (операция "SR"). Для этого были выделены крупные силы, в том числе 4 тяжёлых и 3 лёгких крейсера, а также 6 эсминцев. При этом Саламауа должны были захватить войска армии, а Лаэ — морской десантный отряд флота. Участвовал в этой операции и "Киёкава-мару", обеспечивавший разведку, а также противовоздушное и противолодочное прикрытие десанта на переходе и во время проведённых 8 марта высадок.[* Согласно плану, противовоздушное и противолодочное прикрытие десанта обеспечивали пара истребителей из 24-й воздушной флотилии флота, базирующейся в Рабауле, и пара гидросамолётов из авиагруппы "Киёкава-мару". Прикрытие самих высадок возлагалось только на авиагруппу "Киёкава- мару".]

Помешать этим десантам командование союзных сил не смогло, зато смогло сделать их "запоминающимися" для японцев: 10 марта на головы всё ещё находящихся в районе высадки японских кораблей свалились самолёты с авианосцев "Лексингтон" и "Йорктаун". Не желая рисковать своими авианосцами, американцы применили интересный приём: их самолёты стартовали с кораблей, находящихся к западу от Порт- Морсби, перелетали через хребет Оуэн Стенли и атаковали японские корабли у расположенных на другой стороне хребта Лаэ и Саламауа.

Первыми, в 09:20, в атаку вышли самолёты "Лексингтона". Атака застала японцев врасплох, и зенитный огонь кораблей и войск на плацдарме был весьма слабым. Не лучше были дела и в небе — на момент атаки в воздухе было только два E8N2 с "Киёкава-мару". Машина с номером R-18 патрулировала над Лаэ, с номером R-22 — над Саламауа.

Экипаж разведчика R-18 наглядно показал американцам, на что способны японские лётчики. "С решительностью и доблестью", как написали о нём в рапорте после боя сами американцы, одинокий биплан бросился на группу торпедоносцев, атаковавших корабли к югу от Лаэ. Его попытались сбить 4 пикировщика SBD из VS-2, но японским лётчикам удалось от них отбиться. Затем гидросамолёт бросился в атаку на четвёрку истребителей F4F из VF-3, штурмовавших крейсер "Юбари", но эта цель оказалась ему не по зубам, и японский самолёт был быстро сбит.

"Киёкава-мару" под бомбами, район Лаэ, 10 марта 1942 г. У левого борта корабля виден разрыв бомбы

"Киёкава-мару" (вверху) и эсминец "Мотидзуки" (внизу) маневрируют, уклоняясь от атаки американской авиации, район Лаэ, 10 марта 1942 г.

С 09:50 японцев атаковала и авиагруппа "Йорктауна". При этом входящие в её состав 12 бомбардировщиков-торпедоносцев TBD из VT-5 в 10:20 атаковали "Киёкава-мару", стоявший к востоку от района высадки вместе с эсминцем "Мотидзуки". Гидроавианосец успел дать ход, но это не спасло его от повреждений: как минимум одна из 227-кг бомб, сброшенных с высоты около 4000 м, разорвалась у левого борта корабля. Через пробоины в борту вода начала заливать машинное отделение (всего в борту корабля насчитали десять 8-см пробоин), трубопровод системы охлаждения двигателя вышел из строя, что вынудило остановить главный дизель. Вдобавок на корабле отказал генератор и были повреждены крепления корабельного руля. При этом атакующие были сами атакованы E8N2 с "Киёкава-мару", который сумел добиться нескольких попаданий в американские самолёты, но сбить ни один не смог.

После атаки авианосной авиации над Лаэ появились 8 бомбардировщиков В-17 из базировавшейся на Таунсвилл (Австралия) 19-й бомбардировочной авиагруппы ВВС армии США. Вслед за ними японцев атаковала восьмёрка австралийских "Хадсонов" из Порт-Морсби.

Результаты атаки были весьма неплохими для американцев: транспорты "Тэнъё-мару", "Конго-мару" и "Йокогама-мару" потоплены, гидроавианосец "Киёкава-мару", крейсер "Юбари", минзаг "Цугару", эсминцы "Юнаги" и "Асанаги", транспорт "Кокай-мару" повреждены — самые большие потери, понесённые японцами в этом районе с начала войны. Потери японцев в личном составе составили 130 человек убитыми и 245 ранеными.

Авиагруппа "Киёкава-мару" в тот день недосчиталась трёх гидросамолётов: R-18 был потерян в воздушном бою, R-22 вернулся на корабль, но затонул при попытке подъёма на борт, R- 19, поднятый в воздух на перехват американских самолётов уже после начала атаки, был потерян при вынужденной посадке (скорее всего, именно этот самолёт атаковал TBD, бомбившие "Киёкава-мару").

К счастью, после непродолжительного ремонта экипаж "Ки- ёкава-мару" смог обеспечить кораблю ход, хотя и не больше 10 узлов. В вот же день гидроавианосец покинул свою стоянку и на небольшой скорости доковылял до Гасматы (прибыл 11 марта). В Гасмате был произведён дополнительный ремонт, после чего на следующий день гидроавианосец добрался до Рабаула, где сгрузил на берег авиагруппу и занялся более основательными ремонтными работами. Наличествующая в Рабауле ремонтная база не позволяла полностью устранить полученные повреждения, и 27 марта гидроавианосец покинул Рабаул, отправляясь в Йокосука, куда и прибыл 8 апреля (с заходом на Трук).

Сдав в Йокосука свои 15-см орудия и артустановки (для ремонта и модернизации), 13 апреля корабль был переведён в Йокогама. Впрочем, настырные американцы достали гидроавианосец и в Японии: 18 апреля 1942 г. район Йокогама-Йокосука подвергся атаке американских бомбардировщиков В-25 "рейдеров Дулиттла" — отряда бомбардировщиков ВВС Армии США, взлетевших с авианосца "Хорнет" и атаковавших различные военные объекты на территории Японских островов. Вместе с другими кораблями "Киёкава-мару", стоявший у пирса на верфи компании Мицубиси, участвовал в отражении налёта, отстреляв между 12:51 и 13:35[* Огонь по одиночным В-25 вёлся в периоды: 12:51-12:55, 12:58-13:05, 13:14-13:21 и 13:31-13:35. При этом второй из обстрелянных самолётов был поражён несколькими 25-мм снарядами.] по четырём вражеским самолётам 330 25-мм и 235 7,7-мм патронов и заявив о попаданиях в один из В-25.

20-го числа "Киёкава-мару" стал в док №2 на верфи компании Асано (Йокогама), но уже через 4 дня его вернули обратно на верфь Мицубиси для окончания ремонта. Закончив ремонт, "Киёкава-мару" вернулся в Йокосука для установки 15- см орудий и пополнения запасов, после чего 26 мая 1942 г. отправился на Трук (прибыл 1 июня), а оттуда — в Рабаул (покинул Трук 3 июня, прибыл в Рабаул 6-го числа). При этом, несмотря на месяц, проведённый в Японии, корабль так не успел пройти всех послеремонтных испытаний, которые пришлось заканчивать уже в Рабауле (8 июня).

Пока "Киёкава-мару" ремонтировался в Японии, его авиагруппа успела принять в операции "МО" (конец апреля — начало мая 1942 г.). Входившие вместе с авиагруппой гидроавианосца "Камикава-мару" в состав Сил прикрытия гидросамолёты прикрывали продвижение японских конвоев, а потом — высадку на острова Флорида и Гуадалканал. При этом с 3 мая авиагруппа "Киёкава-мару" действовала с бухты Реката на острове Санта-Исабель.

4 мая 1942 г. в 08:15 японские корабли соединения контр- адмирала Сима Киёхидэ, действовавшие у Гуадалканала, были атакованы самолётами с авианосца "Йорктаун". Как и в рейде на Лаэ и Саламауа, американцы зашли с противоположной от противника стороны острова, перевалили через расположенный в его центре горный хребет и вышли в атаку. Два F1M2 из авиагруппы "Киёкава-мару" пытались поодиночке помешать американским самолётам, атаковавшим минный заградитель "Окиносима", но сами были сбиты: около 12:15 один из них стал жертвой пикировщиков SBD, а часом позже другой корректировщик был контратакован и сбит парой уже сбросивших торпеды торпедоносцев TBD. При этом японские лётчики успехов не добились, хотя, как знать, может быть, именно их безуспешные атаки помешали американцам поразить "Окиносима" (один корректировщик атаковал американцев именно во время пикирования).

Всего в тот день японцы потеряли 5 F1M2 (3 с "Камикава- мару" и 2 с "Киёкава-мару"). Кроме того, американцы потопили эсминец "Кикудзуки", тральщик "Тама-мару" и вспомогательные тральщики №1 и №2. Минзаг "Окиносима", эсминец "Юдзуки" и транспорт "Адзумасан-мару" были незначительно повреждены. Впрочем, атака американцев не помешала самолётам с "Киёкава-мару" быстро перебазироваться на гидроаэродром у островка Тулаги, расположенного у острова Флорида.

В последующие дни, закончившиеся первым в истории войны на море сражением между авианосцами (сражение в Коралловом море), авиагруппа "Киёкава-мару", отправленная на усиление авиагруппы "Камикава-мару"[** 6 мая 1942 г. три Е13А1 под командованием младшего лейтенанта специальной службы Косэки Ёсиюки прилетели на Дебойн из Рабаула, а три E8N2 и один F1M2 под командованием капитан-лейтенанта Ямада Масадзи — из Тулаги (с остановкой у Шортленда).], действовавшей с гидроаэродрома у острова Дебойн, ничем особым себя не проявила, потеряв вдобавок, ещё один F1M2.

С созданием 14 июля 1942 г. нового 8-го флота, отвечавшего теперь за действия в юго-западной части Тихого океана, в том числе на Новой Гвинее и Соломоновых островах, "Киёкава-мару" был немедленно включён в его состав. Первой операцией, в которой гидроавианосец был задействован в составе нового флота, стала операция "RI" по переброске японских войск в район Буна-Гона (восточное побережье острова Новая Гвинея) с целью атаки Порта-Морсби сухопутным путём. 20 июля гидроавианосец покинул Рабаул в эскорте конвоя, а на следующий день в 14:40 его гидросамолёт обстрелял миссию в Буне, не встретив ни вражеской авиации, ни ПВО.[*** В этом районе находился только один взвод Папуанского пехотного батальона, состоявшего из туземных солдат под командованием австралийских офицеров.] Высадка японских войск у Гона вечером 21 июля прошла без проблем, как и расширение плацдарма, так что уже 24-го "Киёкава-мару" вернулся в Рабаул.

Вскоре после возвращения в Рабаул корабль был отправлен в Давао, где он вместе с транспортом "Мёко-мару" принял на борт 2-й и 3-й батальоны 41-го пехотного полка, после чего повёз их в Рабаул, а оттуда — в Гона, где и выгрузил их 21 августа, после чего вернулся в Рабаул.

Конец августа — начало сентября 1942 г. "Киёкава-мару" провёл в Рабауле, периодически используясь в качестве плавучей заправочной станции. Впрочем, это не мешало его авиагруппе активно действовать — её самолёты долетали даже до Порт- Морсби. 18 сентября корабль покинул Рабаул и отправился в Йокосука, куда прибыл 26-го числа. Там он получил нового командира — капитана 1 ранга Хигути Ко, до того командовавшего знаменитой истребительной авиагруппой "Тайнань".

2 октября "Киёкава-мару" покинул Йокосука и взял курс на Рабаул, но добраться до него без происшествий кораблю не удалось: 11 октября в проходе Сент-Джордж неподалёку от Рабаула его атаковал Локхид "Хадсон" из 6-й эскадрильи RAAF, заявивший о двух прямых попаданиях 113-кг бомб. После ремонта, проведённого в середине октября с помощью плавмастерской "Хаккай-мару", гидроавианосец продолжал отстаиваться в Рабауле. Только один раз в начале ноября "Киёкава- мару" сходил в Буну с грузом боеприпасов и других предметов снабжения для японских войск на Новой Гвинее.

29 ноября "Киёкава-мару" вышел из Рабаула и направился в Японию, при этом его авиагруппа, оставшаяся на передовой, была включена в состав 958-й авиагруппы флота.

1 декабря 1942 г. приказом по внутренней службе №2212 гидроавианосец "Киёкава-мару" был исключён из списков флота. В тот же день приказом по внутренней службе №2213 судно было внесено в списки флота в качестве транспорта (приписка к BMP Йокосука при этом не изменилась).

Корабль прибыл в Йокосука 7 декабря, где и прошёл переоборудование в транспорт. При этом 13-го числа в командование транспортом вступил капитан 1 ранга резерва Хара Сэйтаро.

* * *

В отличие от гидроавианосца "Киёкава-мару", транспорт "Киёкава-мару" путешествовал много, перевозя грузы и войска по Тихому и Индийскому океанам. Так, уже 20 декабря 1942 г. "Киёкава-мару" покинул Йокосука и отправился на Трук, затем в Рабаул и на Шортленд, после чего вернулся в Сасэбо, а в конце января 1943 г. ходил в Шанхай.

Следующей задачей, поставленной перед транспортом, была перевозка подкреплений на Новую Гвинею. 3 февраля "Киёкава-мару" покинул Сасэбо и через два дня прибыл в Циндао, где на борт был погружен личный состав и снаряжение частей 41-й дивизии. 7 февраля транспорт покинул Циндао и отправился к островам Палау, куда прибыл 14-го числа. 21 февраля "Киёкава-мару" отправился с Палау в Вевак (остров Новая Гвинея) в составе небольшого конвоя, состоящего из транспортов "Киёкава-мару", "Ясукуни-мару" и "Укисима-мару", которых прикрывал эсминец "Исонами". В 12:20 24 февраля корабли прибыли в Вевак. После быстрой разгрузки конвой покинул порт в 04:30 следующего дня. 26-го конвой разделился, и "Киёкава-мару" отправился в Японию самостоятельно (прибыл в Кобэ 13 марта).

В Японии транспорт прошёл ремонт и докование (в Йокогама; конец марта — середина апреля) и, кроме того, сменил подчинённость (с 1 апреля 1943 г. был подчинён 2-му Южному экспедиционному флоту, отвечавшему за центральную и восточную части Голландской Восточной Индии) и капитана (12 апреля должность принял капитан 1-го ранга резерва Фудзисава Такуо).

После этого "Киёкава-мару" отправился к островам Рюкю, а позднее — в Юго-Восточную Азию, где посетил Макассар и Сингапур. Вернувшись в Японию (Сасэбо) 26 июля, 12 августа транспорт снова был отправлен на юг. Там его передали в подчинение Флоту Юго-Западного района (с 1 сентября 1943 г.), который отвечал за морскую оборону всей Юго-Восточной Азии.[* Фактически это был не флот, а группа флотов, поскольку его командованию подчинялись все Южные экспедиционные флоты.] Впрочем, обязанности "Киёкава-мару" от этого не изменились (перевозка войск и грузов между базами), зато заметно расширился район походов. В ноябре 1943 г. транспорт выходил даже в Индийский океан, дважды (6 и 23 ноября) доставляя грузы в Мергуи (Бирма) под эскортом миноносца "Кари". За время этой работы транспорту не повезло только один раз — 11 сентября у Макассара он получил незначительные повреждения от атаки с воздуха.

26 декабря 1943 г. в командование транспортом вступил капитан 1-го ранга Оцука Мики, после чего "Киёкава-мару" продолжил путешествовать между портами Тихого (Сингапур, Сабанг, Амбон, Сурабая и т.д.) и Индийского (Порт-Блер на Андаманских островах) океанов. При этом с 23 по 30 июня 1944 г. транспорт прошёл ремонт в Сингапуре.

Поскольку военная промышленность Японии требовала всё больше ресурсов, 14 июля 1944 г. "Киёкава-мару", гружённый алюминиевой рудой, вышел из Сингапура в Модзи в составе конвоя "ХИ-68". В составе конвоя, кроме 2 транспортов, было целых 5 танкеров, поэтому командование флота не поскупилось на эскорт, состоявший из минного заградителя и 5 кайбоканов. Конвой без приключений добрался до Манилы (в 13:00 20 июля), которую покинул в 06:00 24-го. За счёт присоединившихся в Маниле судов конвой увеличился до 14 единиц, но вырос и эскорт, состоявший из авианосца "Кайё", 1 миноносца и 7 сторожевиков. Впрочем, даже такой эскорт оказался не в состоянии уберечь конвой от атак группы американских подлодок под общим командованием капитана 2 ранга Рёйбена Витакера. При этом подлодка "Кревалле" (SS291), атаковавшая конвой в 15:40 25 июля, успеха не добилась, но зато "Флэшер" (SS249) самого Витакера, атаковавший конвой, по данным радара в 02:11 26 июля, ухитрился шестью торпедами потопить 3 японских судна, в том числе танкер. Последней — в 03:58 26 июля — в атаку вышла подлодка "Энглер" (SS240). Из шести торпед, выпущенных лодкой из надводного положения, одна попала в носовую часть "Киёкава-мару" в 04:00. С таким повреждением корабль не мог угнаться за конвоем и в 06:55 отделился от него и отправился в Такао, куда прибыл на следующий день. В Такао его немного подлатали, но, похоже, возможности провести нормальный ремонт там не имелось. Поэтому 2 августа "Киёкава-мару" перешёл в расположенную неподалёку военно- морскую базу Мако (Бако),[** Ныне Магун на одноимённом острове в арх. Пэнхуледао (Пескадорские о- ва), в Тайваньском проливе.] где, наконец, отремонтировался. Покинув Мако 17 августа, транспорт осторожно двинулся в Японию, не стесняясь несколько раз бросать якорь в различных портах и бухтах. 28 августа "Киёкава-мару" пришёл в Курэ, где на следующий день на нём снова начались ремонтные работы, совмещённые с усилением зенитного вооружения и нанесением (23-30 сентября) камуфляжной окраски. В результате "Киёкава-мару" покинул Курэ только 7 октября 1944 г. После нескольких рейсов между портами Японии 14 ноября транспорт снова включили в состав идущего на юг конвоя — "ХИ-81". Этот конвой подвергся форменному избиению американскими подводными лодками, но "Киёкава-мару" не пострадал и смог добраться до Такао, а потом также без повреждений в составе конвоя "МАМО-5" добраться до Японии с грузом в 6000 тонн сахара.

После возвращения в Японию и очередного ремонта в Курэ (в конце декабря) "Киёкава-мару" не покидал вод метрополии до 29 января 1945 г., когда вместе с конвоем "ХИ-93" вышел из Модзи на Хайнань. К тому времени опасность от американских подлодок была такой, что даже относительно неплохо защищённые конвои старались прижиматься к берегу и передвигаться только днём, останавливаясь на ночь в небольших бухтах. В результате дорога до острова Хайнань и обратно в Японию заняла у "Киёкава-мару" почти месяц. Сразу по возвращении транспорт был отправлен в короткий рейс в Китай, по возвращении из которого Окада, ещё 15 октября 1944 г. произведённый в контр-адмиралы, был сменён на посту командира "Киёкава-мару" другим офицером.[*** Позднее Окада будет назначен командиром линкора "Нагато" и погибнет на его мостике 19 июля 1945 г. во время атаки стоящего на приколе линкора американскими авианосными самолётами.]

В марте-апреле 1945 г. "Киёкава-мару" последний раз за войну покидал воды метрополии, отправившись из Модзи в Кирю (ныне Цзилун на острове Тайвань). Из-за постоянной угрозы со стороны американских подлодок обычно недолгое путешествие туда и обратно заняло почти месяц — с 16 марта по 14 апреля. 24 мая у мыса Мотоямамисаки (западная часть Внутреннего моря) корабль подорвался на мине, выставленной американскими бомбардировщиками В-29. Повреждения оказались незначительными, и в конце мая-начале июня его достаточно быстро отремонтировали в Курэ. Но американцы не оставляли "Киёкава-мару" своим вниманием: 20 июля 1945 г. он был тяжело повреждён атаками американской авианосной авиации и выбросился на мель к северу от порта Каминосэки (центральная часть Внутреннего моря). В этот раз до ремонта транспорта у японцев просто не дошли руки, и 22 ноября 1945 г. всё ещё сидящий на мели "Киёкава-мару" затонул после сильного шторма.

* * *

"Киёкава-мару" во время работ по его подъёму

10 августа 1946 г. "Киёкава-мару" был официально исключён из списков флота, но его история на этом не закончилась. Судно затонуло на расстоянии примерно 150 м от берега, с креном 84" на левый борт и дифферентом 1,5° на корму. Глубина в месте затопления была небольшой: в районе носа судна 13 м, средней части — 14 м, кормы — 15 м, поэтому часть правого борта выступала над поверхностью воды. Приливно-отливные течения в этой точке также были небольшими. Таким образом, быстрейший подъём "Киёкава-мару" прямо-таки напрашивался, тем более что судоходная компания "Кавасаки кисэн" после окончания войны переживала тяжёлые времена: если в декабре 1940 г. она могла похвастаться флотом из 34 судов общим тоннажем 247 690 т, то в августе 1945 г. в её распоряжении осталось всего 12 судов общим тоннажем 31 111 т. А экономика и население Японии после войны нуждались буквально во всём. Поэтому каждое судно, которое можно было поставить на зарубежные линии, было очень ценным активом для компании.

9 декабря 1948 г. "Киёкава-мару" было поднято и до 20 октября 1949 г. отремонтировано на верфи компании Кавасаки в Кобэ. После восстановительного ремонта оно получило новый регистрационный номер 64892, позывной сигнал JJMF, и имело следующие основные характеристики:

— водоизмещение в полном грузу — 15 645,00 т;

— дедвейт — 9517,98 т;

— брутто-регистровая вместимость — 6867,01 per. т;

— нетто-регистровая вместимость — 3867,63 per. т;

— длина наибольшая — 155,0 м;

— длина между перпендикулярами — 145,0 м;

— ширина теоретическая — 19,0 м;

— глубина корпуса — 12,2 м;

— осадка при водоизмещении в полном грузу — 8,124 м.

На официальных послеремонтных приёмных испытаниях 10 октября 1949 г. у острова Авадзи "Киёкава-мару", при 1/5 полной грузоподъёмности и перегрузочной мощности главного двигателя, развил максимальную скорость 18,688 уз. Результаты этих испытаний приведены в таблице выше.

Грузовое устройство судна включало 17 грузовых стрел (две 20-т, две 10-т, двенадцать 5-т и одна 3-т) и 16 электрических лебёдок (четыре 5-т и двенадцать 3-т). Якорные и швартовные механизмы включали один электрический брашпиль мощностью 100 л.с. и одну 10-т швартовную лебёдку.

Состав судовых плавсредств не изменился и включал две спасательные шлюпки вместимостью 77 и 78 человек (габариты 9,15x3,09x1,23 м и 9,15x3,12x1,23 м соответственно) и одну рабочую шлюпку вместимостью 16 человек (6,20x1,75x0,65 м).

Схема подъёма "Киёкава-мару". Копия подлинного чертежа

"Киёкава-мару". Послевоенное фото

Результаты ходовых испытаний "Киёкава-мару" после восстановительного ремонта

Погода

ясно, слабый ветер

Море

штиль

Средняя осадка, м

4,474

Дифферент, м

2,845

Коэффициент полноты водоизмещения (СЬ)

0,622

Водоизмещение, т

7 745,0

Загрузка механизмов

1/4

1/2

3/4

4/4

Перегрузочная мощность

Число оборотов

77,5

96,0

110,0

118,0

121,5

Индикаторная мощность (IHP), л.с.

2 535

5 207

7 114

9 066

9 583

Эффективная мощность (ВНР), л.с.

1 864

4 207

6 010

7 765

8 238

Скорость, узлы

12 420

15 526

17 355

18 454

18 688

Уже в ноябре 1949 г. "Киёкава-мару" (номер американской оккупационной администрации в Японии — К095) отправился на Филиппины за железной рудой, так необходимой японской промышленности. Этот рейс знаменателен тем, что это был не только первый рейс "Киёкава-мару" после подъёма — это был первый послевоенный заграничный рейс судна компании "Кавасаки кисэн". В апреле 1950 г. судно совершило рейс из Кобэ в Банкок (Таиланд) и вернулось обратно с грузом риса, а в августе 1950 г. отправилось из Кобэ в Сиэтл за зерном. Важность этих грузов для голодающей Японии переоценить невозможно. Кстати, рейс в Сиэтл стал и первым рейсом в США, совершённым японским судном после окончания войны.

С вводом в строй более современных судов "Киёкава-мару" перевели на южно-американские маршруты. В 1963 г. судно прошло ремонт и докование на родной верфи Кавасаки в Кобэ (ремонт был окончен 15 августа 1963 г.), после чего продолжило работать ещё шесть лет. Только в конце 1969 г. его продали на слом тайваньской компании, и 14 декабря 1969 г. "Киёкава-мару" прибыл на разборку в Гаосюн (бывший Такао). Там закончилась история последнего из авианесущих кораблей Японского императорского флота.

"Куникава-мару"

Грузопассажирское судно "Куникава-мару" эксплуатировалось компанией "Кавасаки кисэн" на Нью-Йоркской линии вместе с "Кимикава-мару" и "Хирокава-мару". Его мобилизовали 31 октября 1941 г., а 10 ноября внесли в списки флота как специально оборудованный военный транспорт и приписали к ВМБ Курэ (приказ по внутренней службе №1391).

После быстрого переоборудования на верфи в Инносима (10-19 ноября 1941 г.) транспорт был придан непосредственно Объединённому флоту.

* * *

В начале войны транспорт перевозил 2-й специальный десантный отряд флота "Курэ" (командир — капитан 2 ранга Сига Масанари), обеспечивая его высадки в Таракане (9 января 1942 г.), Кендари (27 января — 3 февраля) и Купанге (20 февраля).

После завершения захвата Голландской Восточной Индии 5 марта "Куникава-мару" был передан в подчинение транспортному отряду, обеспечивающему базовую авиацию флота на южном направлении. Его задачей являлось обеспечение авиачастей флота в Юго-Восточной Азии запасными самолётами и другим необходимым имуществом. Кроме того, в конце марта 1942 г. "Куникава-мару" участвовал в операции по захвату Андаманских островов (операция "D"). Впрочем, небольшой англо-индийский гарнизон не оказал сопротивления японскому десанту (батальон из состава 18-й дивизии японской армии), так что для "Куникава-мару" эта операция свелась к "круизу" Пенанг (покинул 20 марта) — Порт-Блер (прибыл 23 марта, покинул 30 марта) — Пенанг (прибыл 1 апреля).

Тем временем 14 июля Японский Императорский флот перешёл на новую организацию, включавшую, среди прочего, создание 8-го флота, отвечавшего за действия в южной части зоны ответственности 4-го флота — в том числе на Новой Гвинее и Соломоновых островах. При этом в состав нового флота был передан единственный гидроавианосец 4-го флота — "Киёкава-мару". Оставлять 4-й флот же без гидроавианосцев командование японского флота не захотело, что привело к необходимости переоборудовать в гидроавианосец ещё один транспорт. Понятно, что лучшим кандидатом для переоборудования был однотипный "Киёкава-мару" корабль.

14 июля 1942 г. приказом №1249 транспорт "Куникава-мару" был исключён из списков флота и в этот же день приказом №1250 снова внесён в списки, но уже как гидроавианосец.

* * *

Довоенное фото "Куникава-мару"

Высадка войск на Андаманских островах

Подъём флага в Порт-Блер

Собственно работы по переоборудованию корабля в гидроавианосец были выполнены арсеналом флота в Курэ с 14 июля по 23 августа 1942 г. Они включали в себя демонтаж третьей спаренной грузовой колонны, настил на уровне верхних кромок фальшборта и комингсов кормовых грузовых люков деревянной платформы с системой рельсовых дорожек и поворотных кругов, установку катапульты за средней надстройкой с правого борта и прочего гидроавианосного оборудования.

Артиллерийское вооружение включало два 15-см орудия тип 41-го года в одноорудийных палубных установках с броневыми щитами на возвышенных площадках на полубаке и кормовой надстройке, два зенитных "коротких" 8- см орудия тип 5-го года в одноорудийных установках, два спаренных 25-мм автомата тип 96 и два 7,7-мм пулемёта тип 92. На средней надстройке установили башенки для одного 110-см и одного 90-см боевых прожекторов.

Авиагруппа корабля включала 6 операционнопригодных F1M2.

* * *

По боевому расписанию корабль был придан 4-му флоту, отвечавшему за действия в центральной части Тихого океана. Но послужить там ему не удалось: в связи с начавшимся 7 августа 1942 г. контрнаступлением американских войск в районе Соломоновых островов корабль (под командованием капитана 1 ранга Аоки Сэцудзи — бывшего первого командира "Кимикава-мару") перебросили в зону ответственности действовавшего в том районе 8-го флота.

24 августа "Куникава-мару" отправился из Курэ на якорную стоянку Шортленд. Вначале его использовали как обычный транспорт (например, 8 сентября он перевозил материалы и строителей для постройки аэродрома в Буине на южной оконечности Бугенвиля), но уже 10 сентября корабль отправился в поход в качестве гидроавианосца. Под эскортом эсминца "Мурасамэ" (с 12 сентября — "Харусамэ") гидроавианосец, вошедший в состав так называемого "Восточного патруля", осуществлял разведку восточных подходов к Соломоновым островам, а также искал в том районе место для размещения подходящей передовой базы для гидроавиации.

В процессе патрулирования "Куникава-мару" дважды обнаруживал американские летающие лодки-разведчики "Каталина". Первая такая встреча (11 сентября) была удачной для авиагруппы гидроавианосца: в 09:00 для перехвата замеченной 15 минут назад "Каталины" в воздух были подняты два F1M2, которые сбили американский самолёт. Все 8 членов экипажа "Каталины" из состава эскадрильи VP-11, в том числе командир — старший лейтенант Карлтон Кларк, попали в плен. На второй раз (20 сентября) повезло уже "Каталине", которая не только смогла отбиться от трех поднятых на её перехват F1M2, но и сбить один японский самолёт, которому пришлось идти на вынужденную посадку (экипаж уцелел). Утром 24 сентября "Куникава- мару" вернулся на базу Шортленд, где немедленно угодил под бомбёжку. Налеты продолжились 25, 26 и 27 сентября, а также 5 октября, но никаких повреждений гидроавианосец не получил.

В начале октября командование Объединённого флота решило создать для действующего в южной части Соломоновых островов Соединения гидроавиации "R" секретный гидроаэродром подскока в бухте Мохок на острове Санта-Крус (Ндени) в одноимённом архипелаге. Первоначально для этой цели планировали использовать именно "Куникава-мару", который должен был доставить к острову первые 3 Е13А1, но поломка судовой машины помешала этому.

Тем временем его авиагруппа отличилась в бою 4 октября, когда у южной оконечности острова Санта-Исабель идущий к Гуадалканалу японский конвой был атакован американскими самолётами с Гуадалканала и авианосца "Хорнет" (CV8). Три F1M2 с "Куникава-мару" из состава воздушного эскорта конвоя сбили SBD из состава VS-71. На следующий день неподалёку от Рекаты три F1M2, защищавших пять возвращавшихся с Гуадалканала японских эсминцев, сорвали атаку гидроаэродрома восемью SBD и тремя TBF из состава 1-го авиакрыла КМП (MAW), вылетевшими с Гуадалканала. При этом самолёт командира ударной группы, капитана 3 ранга Элдриджа, был сбит (экипаж уцелел).

Две фотографии отряда гидросамолётов-корректировщиков тип О гидроавианосца "Куникава-мару" в базе гидросамолётов на острове Шортленд, Соломоновы острова, начало 1943 г. Фотографии показывают прославленный этап боевой карьеры самолётов этого типа — кампанию на Соломоновых островах. Кокосовые пальмы, прозрачная гладь морской воды, натянутые между стволами тенты прекрасно передают атмосферу южных морей. Красная, с белой каймой, латинская буква "L" служила кодом 11-й дивизии авианосцев в составе "Камикава-мару" (1-й корабль) и "Куникава-мару" (2-й корабль).

Следует отметить, что целью этой атаки американцев была именно нейтрализация гидросамолётов с Рекаты для того, чтобы обеспечить безопасный отход TF 17 (включавшего авианосец "Хорнет") после атаки якорной стоянки и гидроаэродрома Шортленд. К тому времени японские гидросамолёты в глазах американцев стали силой, с которой следовало считаться.

Сам же "Куникава-мару" в начале ноября 1942 г. отправился в Японию. Его авиагруппа осталась на Соломоновых островах и продолжала активно действовать — например, участвовала в прикрытии с воздуха большого конвоя под командованием контр-адмирала Танака Райдзо (командир 2-й флотилии эсминцев), пытавшегося в середине ноября доставить подкрепления на Гуадалканал. Прибывший же в Курэ 7 ноября гидроавианосец простоял в этой базе до 25-го числа, когда он отправился в Йокосука (прибыл 27 ноября). Покинув Йокосука 2 декабря, корабль снова отправился к Шортленду с грузом из 12 F1M2 на борту. При этом за день до ухода из Японии — 1 декабря 1942 г. — "Куникава-мару" был официально включён в состав 11-й дивизии авианосцев 2-го флота.

15 декабря гидроавианосец снова отправился в Йокосука (с заходом в Рабаул), куда и прибыл 26-го. При этом 16-го корабль был поражён в левый борт торпедой с американской подлодки, которая, к счастью, не взорвалась.

Под новый год — 31 декабря — "Куникава-мару" вышел в обратную дорогу к Шортленду (с заходом на Трук), где его снова встретили бомбёжки, которые начались на следующий день после его прибытия и продолжались 17 и 18 января. 20- го он снова попал под бомбёжку, а 29-го сдал остатки своей авиагруппы на гидроавианосец "Камикава-мару", после чего отправился на ремонт в Йокосука (прибыл 12 февраля).

Тем временем сводная авиагруппа "Куникава-мару" и "Камикава-мару" продолжала действовать. Правда, с ростом американского превосходства в воздухе приходилось переходить на полеты ночью, но и они оказывались довольно эффективными. Урон от пары 60-кг бомб, сброшенных на затемнённый аэродром Хендерсон-Филд, был, конечно, небольшим, но сам факт бомбёжек вызывал соответствующую реакцию на земле, в результате чего весь март 1943 г. спокойный сон для американских солдат вокруг аэродрома был роскошью.

Впрочем, не чурались японцы и дневных атак: так, 23 марта три гидросамолёта атаковали мыс Лунга (о. Гуадалканал) и гавань Тулаги (о. Флорида), 25-го два гидросамолёта атаковали гавань Тулаги, 27-го одиночный самолёт атаковал мыс Эсперанс (о. Гуадалканал). Американцы смогли найти базу японских гидросамолётов, и 29 марта 6 американских истребителей (5 Р- 38 из 70-й истребительной эскадрильи ВВС и 1 F4U из VMF-124) атаковали гидроаэродром у острова Попоранг возле Шортленда. При этом 8 F1M2 были сожжены и ещё 3 — повреждены.

Весной 1943 г. командование японского флота произвело реорганизацию гидроавиации в районе Соломоновых островов: 15 апреля поредевшие авиагруппы гидроавианосцев, сведённые до того в Соединение гидроавиации "R", стали 938- й авиагруппой флота. При этом 11-я дивизия авианосцев была расформирована, а "Куникава-мару" и "Камикава-мару" были приданы Флоту Юго-Восточного района. Дальнейшая карьера "Куникава-мару" была весьма небогата на интересные события. После окончания ремонта он покинул Йокосука (16 марта) и снова отправился к Шортленду. 8 апреля гидроавианосец вернулся в Йокосука, где загрузил самолёты, и 14-го отправился в Рабаул (с заходом на Трук), куда прибыл 28-го. 3 мая "Куникава-мару" снова отправляется в Йокосука (с заходом на Трук), куда прибыл 15-го. При этом 9 мая на переходе Трук-Йокосука (в 02:11, вскоре после выхода из Трука) в нос и корму корабля с правого борта попали 2 торпеды — скорее всего, выпущенные подлодкой "Планджер" (SS179). Эти попадания могли стать смертельными, но, к счастью, обе торпеды не взорвались. Ответная пальба артиллеристов "Куникава- мару" по вероятному месту нахождения подлодки результатов также не принесла. 1 июня корабль снова повёз самолёты в Рабаул, куда прибыл 13-го числа (после небольшой остановки на Труке). 30 июня он прибыл в Йокосука и ровно месяц спустя вернулся в Рабаул с грузом самолётов. После их выгрузки "Куникава-мару" немедленно был отправлен в обратную дорогу (вышел из Рабаула 30 июля, прибыл в Йокосука с заходом на Трук 12 августа). 15 сентября он снова отправился из Йокосука в Рабаул (прибыл 4 октября), перевозя имущество и 12 гидросамолётов 501-й авиагруппы флота. 16 октября корабль вышел из Рабаула к островам Палау, после чего вернулся в Японию (прибыл в Саэки 6 ноября).

Служба "Куникава-мару" в качестве гидроавианосца закончилась ещё 1 октября 1943 г., когда приказом по внутренней службе №2038 он был исключён из списков флота. В тот же день приказом по внутренней службе №2041 судно "Куникава-мару" внесли в списки флота как военный транспорт (приписка к ВМБ Курэ осталась без изменений). К тому времени для японской морской авиации манёвренная война была уже делом прошлого, на Тихом океане была создана достаточно развитая сеть гидроаэродромов, а вот потери транспортов всё росли.

* * *

Две фотографии подготовки к ночному вылету гидросамолётов- корректировщиков тип 0 гидроавианосца "Куникава-мару" в базе гидроавиации на острове Шортленд, Соломоновы острова

Довоенная фотография "Хирокава-мару". На борту судна можно разглядеть японский флаг, наносившийся с началом Второй мировой войны на все японские суда на заграничных маршрутах

Впрочем, и до официальной смены классификации "Куникава-мару" и так уже полгода выполнял именно работу транспорта. Поэтому только 10 ноября корабль прибыл в Курэ, где с него сняли гидроавианосное оборудование и переоборудовали в транспорт. 13 декабря 1943 г. "Куникава-мару" покинул Курэ и отправился в Модзи (с заходом в Майдзуру), где 21 декабря вошёл в состав конвоя "ХИ-27", отправлявшегося в Сингапур с заходом в Такао. Прибыв в Сингапур 2 января 1944 г., "Куникава-мару" отправился в Японию 16-го числа, везя в трюмах 4000 тонн алюминиевой руды. Прибыв в Японию 27 января, транспорт не покидал вод метрополии до 1 марта, когда вышел из Модзи в Такао (скорее всего, в составе конвоя "МОТА-7"). Из Такао транспорт отправился в Манилу (отбыл 15 марта, прибыл 18-го), откуда вышел 20-го числа в составе конвоя "Х-22", шедшего на остров Хальмахера. 24 марта в 14:30 корабль покинул конвой и отправился в конечную точку своего пути — порт Баликпапан на острове Борнео, куда и прибыл в тот же день. При попытке покинуть этот порт 29 апреля "Куникава-мару" подорвался на магнитной мине, поставленной "Каталиной" Королевских Австралийских ВВС, и затонул на мелководье. К 8 мая его подняли и начали буксировать на ремонт в Баликпапан, но тут "Куникава-мару" снова подорвался на мине и снова был вынужден искать ближайшую отмель. Корабль еще раз подняли (26 сентября) и отбуксировали в Баликпапан, но повреждения ЭУ от двух подрывов и пребывания под водой оказались такими, что своим ходом "Куникава-мару" до ближайшей судоремонтной базы дойти не мог. А поскольку буксира подходящей мощности под рукой не было, с транспортом решили не возиться и поставили на прикол в порту Баликпапан в качестве плавучей зенитной батареи. Там он и затонул в 13:10 21 мая 1945 г. после бомбёжки неприятельской авиацией (одна бомба поразила кормовую часть, а несколько разорвались у борта, нанеся транспорту дополнительные повреждения). Координаты гибели: 02"15' с.ш., 116°10' в.д. Погибли 8 членов экипажа.

"Куникава-мару" был исключён из списков флота 30 ноября 1945 г.

"Хирокава-мару"

Войдя в строй компании "Кавасаки кисэн", "Хирокава-мару" успел совершить всего один рейс по маршруту Кобэ — Н1ью-Йорк — Кобэ (декабрь 1940 г. — январь 1941 г.), после чего 2 февраля 1941 г. был мобилизован Японской Императорской армией в качестве транспорта (армейский идентификационный номер 846). Позднее было решено дополнительно оборудовать его в качестве судна противовоздушной обороны.

При оборудовании "Хирокава-мару" получил вооружение из шести 75-мм зенитных орудий тип 88 и четырёх 20-мм зенитных автоматов тип 98.

75-мм зенитки размещались на двух платформах: первая (с двумя орудиями) была установлена сразу за полубаком, соединяясь с ним небольшим переходным мостиком, при этом платформа почти полностью перекрывала доступ к люку трюма №1; вторая (с четырьмя орудиями) располагалась над кормовой надстройкой и люком трюма №6. Четыре 20-мм автомата размещались по углам эдакой "компасной палубы", получившейся после присоединения к компасному мостику П- образной галереи, огибавшей дымовую трубу и раструбы вентиляторов. Это обеспечивало автоматам великолепные углы обстрела.

Кроме собственно зениток, на платформах и "компасной палубе" были установлены их кранцы первых выстрелов. Основной боезапас располагался в артпогребах, устроенных в трюмах №1 и №6, которые всё равно было невозможно использовать по прямому назначению. По той же причине с корабля были демонтированы носовая и кормовая пары грузовых стрел, обслуживавшие вышеуказанные трюмы.

* * *

Схема размещения зенитных орудий и автоматов на судне ПВО "Хирокава-мару"

Конвой с войсками 25-й армии

После окончания переоборудования в судно ПВО "Хирокава-мару" некоторое время занимался войсковыми перевозками, после чего 21 ноября 1941 г. прибыл в Усун (неподалёку от Шанхая), где погрузил на борт части 2-го батальона 42-го пехотного полка, танковый отряд, 8-ю батарею 5-го артиллерийского полка и другие части 5-й дивизии 25-й армии. 25 ноября судно прибыло в Хумэн (возле Гуанчжоу), а на следующий день — в сам Гуанчжоу. Погрузив в обоих портах на борт дополнительные части, "Хирокава-мару" отправился в Самах, куда прибыл 28 ноября.

4 декабря судно покинуло Самах в составе многочисленного японского конвоя, направлявшегося в Сиамский залив под эскортом кораблей флота. Там конвой разделился на несколько групп, направившихся к побережью Таиланда и Малайзии для высадки войск согласно плану операции "Е", целью которой был захват принадлежащей англичанам Малайи. "Хирокава-мару" вместе с пятью другими транспортами и эскортом из двух эсминцев входил в состав Соединения захвата Паттани (Патани). Корабли и суда прибыли к расположенному в Южном Таиланде небольшому порту Паттани незадолго до полуночи 7 декабря, и на рассвете следующего дня начали высадку десанта, основу которого составляли части 42-го пехотного полка.[* Позднее небольшая группа японских войск из состава Соединения высадилась у расположенного неподалёку полуострова Тапа.]

Таиландская полиция и таможенники не оказали сопротивления японским войскам, зато британцы были настроены гораздо менее миролюбиво: дважды (около 10:30 и 15:00) корабли десанта были атакованы их бомбардировщиками. При этом во время обеих атак по одной бомбе разорвалось неподалёку от левого борта "Хирокава-мару", но судно повреждений не получило. В дальнейшем высадка войск и выгрузка снабжения проходили без проблем, и в 17:00 11 декабря "Хирокава-мару" покинул рейд Паттани и отправился в Китай (порты Усун и Хумэн), после чего прибыл в бухту Камрань для участия в дальнейших операциях.

Покинув Камрань 11 февраля, 20-го числа "Хирокава-мару" был в Палембанге, расположенном в южной части острова Суматра, где высадил подкрепления для японских войск, с 13 февраля сражавшихся за овладение этой частью острова, после чего вернулся в Сингапур.

Следующей операцией в боевой карьере "Хирокава-мару" стал захват расположенных в Индийском океане Андаманских островов. 15 марта транспорт отправился из Сингапура в Пенанг (прибыл 17-го), откуда вышел 20-го в составе японского конвоя с десантом, включавшего среди других кораблей и его систершип "Куникава-мару". Впрочем, англичане вообще не оказали сопротивления десанту, и вскоре после высадки (23 марта) над Порт-Блером (административный центр Андаманских островов) был поднят японский флаг. Затем "Хирокава-мару" перевозил войска для такого же бескровного захвата расположенного неподалёку острова Росс, а по возвращении в Сингапур совершил в начале апреля ещё один рейс в Порт-Блер.

Вернувшись в Японию (8 мая прибыл в Хиросима), "Хирокава-мару" не был назначен на какое-либо определённое направление: базируясь в Хиросиме,он успел побывать и в Осака, и в Маниле, и в Дайрене (Дальнем), и в Сингапуре, и в Сурабае. Скорее всего, именно в этот период судно получило камуфляжную окраску.

В Сурабае в начале октября 1942 г. судно застал приказ о переводе в Рабаул. Выйдя из порта 4 октября, через 10 дней "Хирокава-мару" был на месте. Почти месяц он без приключений действовал в этом районе, пока его не решили привлечь к весьма рискованной операции по переброске войск на остров Гуадалканал.

К тому времени японскому командованию стало ясно, что система переброски на Гуадалканал небольших групп подкреплений на борту боевых кораблей, названная американцами "Токийским экспрессом", не может обеспечить им превосходство над американцами. Поэтому было решено отправить на остров в один приём сильные подкрепления и большое количество грузов на обычных транспортах, но под сильным эскортом. В 17:30 13 ноября 1942 г. этот конвой в составе 10 транспортов (в том числе и "Хирокава-мару") покинул якорную стоянку Шортленд у острова Бугенвиль и под эскортом из 11 эсминцев из состава 2-й флотилии отправился к мысу Тассафаронга на Гуадалканале. На борту транспортов были войска 38-й дивизии армии и десантных частей флота, а также большие запасы продовольствия, боеприпасов и другого военного снаряжения.

Горящие японские транспорты "Хирокава-мару" (слева) и "Кинугава- мару" (справа), Гуадалканал, 15 ноября 1942 г.

Останки "Хирокава-мару" у берега острова Гуадалканал, 1943 г.

Воздушное прикрытие обеспечивали базовые самолёты флота и гидросамолёты из состава авиасоединения "R", но этого оказалось явно недостаточным, поскольку, несмотря на все усилия японских лётчиков, на протяжении 14 ноября американские самолёты с Гуадалканала и авианосца "Энтерпрайз" потопили шесть транспортов и ещё один повредили настолько, что тот был вынужден вернуться на Шортленд.[* 18 ноября и он будет утоплен американской авиацией.] Эсминцы спасли большинство находившихся на борту солдат, но масса ценных грузов пошла на дно. Неповреждённые транспорты в темноте подошли к Гуадалканалу, ожидая результата морского боя, проходившего к востоку от них между японской[** ЛК "Кирисима", КРТ "Такао" (флагман) и "Атаго", 2 КРЛ и 9 ЭМ под командованием адмирала Кондо Нобутакэ.] и американской[*** ЛК "Вашингтон" (флагман) и "Южная Дакота" и 4 ЭМ под командованием контр-адмирала Августа Ли.] эскадрами. Несмотря на потери,[**** ВМФ США потеряли 3 ЭМ потопленными, 1 ЛК и 1 ЭМ повреждёнными, японцы потеряли 1 ЛК и 1 ЭМ потопленным и 1 КРТ повреждённым.] "поле боя" осталось за американцами, что ставило под угрозу срыва разгрузку этих четырёх транспортов. В этой отчаянной ситуации было принято решение пожертвовать ещё целыми транспортами, но доставить войска и грузы на Гуадалканал! Около 04:00 15 ноября 1942 г. находящиеся у побережья Гуадалканала транспорты "Хирокава-мару", "Кинугава-мару", "Ямамура-мару" и "Ямацуки-мару" выбросились на берег к западу от американского плацдарма на острове.

Немедленно после этого находящиеся на борту войска и члены экипажей начали лихорадочно разгружать суда. Лихорадка оказалась нелишней, поскольку уже в 05:55 они были атакованы авиацией и даже полевой артиллерией американцев. Позднее к японским транспортам подошёл американский эсминец "Мид" (DD602), который почти час обстреливал их из своих 127-мм орудий, попадания снарядов которых привели к взрывам и пожарам на борту судов. Японцы успели выгрузить на берег только около 2000 солдат, 260 ящиков боеприпасов и 1500 мешков риса.

С течением времени "Хирокава-мару" завалился на левый борт, а потом вообще полностью ушёл под воду. Останки транспорта до сих пор лежат на дне у берега острова Гуадалканал в 1,26 км к юго-востоку от устья речки Бонеги (07'16’ ю.ш., 156'00' в.д.).

Вместо послесловия

Суда типа "Камикава-мару" оказались такими удачными, что после окончания войны компания "Кавасаки кисэн", восстанавливавшая свой флот для действия на северо-американских маршрутах, снова обратилась к проверенному проекту, заказав на верфи Кавасаки в Кобэ ещё три теплохода по модифицированному проекту "Камикава-мару". Ими стали построенные в 1950-52 гг. теплоходы "Камикава-мару", "Кимикава- мару" и "Куникава-мару", проходившие под флагом "Кавасаки кисэн" до начала 1970-х гг.

Литература

Источники на японском языке:

Ниппон кайгун суйдзё: тэйсацуки [Разведывательные гидросамолёты японского флота]//Сэкай-но кэссаку ки №47, 1994 г. — 7. Ниппон кайгун токумукансэн си [История кораблей и судов специального назначения японского военно-морского флота]// Сэкай-но кансэн, №522, 1997 г. (дополнительный выпуск №47). Ниппон ко:ку:бокан си [История авианосцев японского военно- морского флота]// Сэкай-но кансэн, №736, 2011 г. (дополнительный январский выпуск).

Сёва 14 нэмбан Ниппон кисэн мэйбо соноити [Реестр японских торговых судов 1939 г.] — http://www.jacar.go.jp документ С08050073100, С08050073300

Сёва 17 нэмбан Ниппон кисэн мэйбо соноити [Реестр японских торговых судов 1942 г ] — http://www.jacar.go.jp документ С08050081400

Сэто Тосихару. Бо:ку: кикансэн Сакура-мару [Судно ПВО Сакура-мару] // Гаккэн 62. — Токио, 2008.

Сясин ниппон-но гункан [Фотографии японских военных кораблей], том 4. — Токио, 1989.

Сясин: Тайхэё Сэнсо [Фотографии: Война на Тихом океане], том 1-3. Токио, 1989.

Тамура Наоя. Токусэцу суйдзёжи бокан Камикава-мару [Переоборудованная из мобилизованного гражданского судна плавучая база гидросамолётов Камикава-мару] // Гаккэн 62. —Токио, 2008.

Тинсэн Киёкава-мару-но сю:фуку ко:дзи-ни цуйтэ [Описание работ по подъёму и ремонту затонувшего судна "Киёкава-мару>>]. — The Kansai Society of Naval Architecst, Japan.

List of delivery Articles Special-Service Vessel Kiyokawa-Maru — http://www.jacar.go.jp документ C08011330500

Ships of the World 500 — Ships of the Imperial Japanese Navy

Источники на русском языке:

Кампании войны на Тихом океане. — Москва, 1956.

Македон Ю.А. Использование судов торгового флота в военное время. — 1940.

Сапожников Б.Г. Японо-китайская война и колониальная политика Японии. — Москва, 1970.

Хаттори Такусиро Япония в войне 1941-1945. — Москва, 1973.

Источники на европейских языках:

Camouflage of Japanese Ships and Naval Installations: U.S. Naval Technical Mission to Japan, Report No. X-32. — http://www.fischer-tropsch.org/primary_documents/gvt_reports/USNAVY/USNTMJ Reports/USNTMJ-200K-0022-0089 Report X-32.pdf

Detailed report of the landing on the eastern shore (Patani) of southern Thailand. — Fort Snelling, 1945.

Francillon, R.J. Japanese Aircraft of the Pacific War. — London, 1970. Hata, I., Izawa, Y. Japanese Naval Aces and Fighter Units in World War II. — Annapolis, 1989.

Hsu Long-hsuen, Chang Ming-kai History of the Sino-Japanese war (1937-1945). — Taipei, 1972.

Isthmian Canal Commission Panama Canal record (Volume v.32 (1938-39)). — The Panama Canal, Balboa Heights, Canal Zone, 1939. Isthmian Canal Commission Panama Canal record (Volume v.33 (1939-40)). — The Panama Canal, Balboa Heights, Canal Zone, 1940. Isthmian Canal Commission Panama Canal record (Volume v.34 (1940-41)). —The Panama Canal, Balboa Heights, Canal Zone, 1941. Japanese army operations in the South Pacific Area — http://ajrp.awm.gov.au/ajrp/ajrp2.nsf/Web-Pages/Japanese Operations?OpenDocument

Japanese Monograph No. 116 THE IMPERIAL JAPANESE NAVY IN WORLD WAR II (1941 — 1945) — http://ww2db.com/other.php?other_id=15

Interrogation Nav 21, Commander Kintaro Miura — http://ww2db.com/ doc.php?q=86

John B. Lundstrom. First Team and the Guadalcanal Campaign: Naval Fighter Combat from August to November 1942. — Annapolis, 2005.

John B. Lundstrom. The first team: Pacific naval air combat from Pearl Harbor to Midway. — Annapolis, 2005.

Веб-сайты:

http://www.combinedfleet.com

http://www.doolittleraider.com/interviews.htm

http://forum.axishistory.com/

http://futabamil.hobby-web.net/souko/index.html

http://www.geocities.jP/tokusetsukansen/E/index.html

http://guadalcanal3.homestead.com/canalww2pics.html

http://homepage2.nifty.com/nishidah/

http://homepage3.nifty.com/jpnships/

http://hush.gooside.com

http://issuu.com/hnsa/docs/ss-240_angler

http://www.j-aircraft.org

http://www.kline.co.jp/en/corporate/milestones/1945.html

http://niehorster.orbat.com

http://www.pacificwrecks.com

http://www.shipmodels.info/mws_forum/

http://www.theatlantic.com/infocus/pages/ww2/

Я помню

Танкист Куревин Петр Васильевич

Куревин Петр Васильевич (послевоенное фото)

В апреле 1941 года я был призван военкоматом и направлен учиться в Казанское танковое училище, которое только-только стало танковым.

22 июня я был в наряде. В деревне Бориска, недалеко от Казани, у нашего училища лагерь был и 22 июня мы там и находились. Дали команду — собраться в столовой. Собрались. Там провели митинг. Выступил начальник училища, потом комиссар. А мы сидели и слушали.

У нас была твердая уверенность, что мы быстро разобьем немцев и только после того как 3 июля выступил Сталин и по радио стали передавать тревожные сводки, только тогда мы стали задумываться, что все не так просто. У нас в училище был такой курсант Шульман, из поволжских немцев, так через неделю после начала войны его отозвали из училища.

С конца 1941-го года мы приступили к изучению иностранных танков, которые с ноября начали поступать по ленд- лизу. Сперва это были английские Валентайны и Матильды, потом американские МЗЛ, "Генерал Ли", МЗС. Выпуск из училища проводился по мере прибытия караванов, которые шли в Архангельск, Мурманск или Иран.

Учеба больше проходила в классе, на тренажерах. Разобрать, собрать пушку, пулемет, изучали как обслуживать двигатель, ходовую часть, как натянуть гусеницу, что нужно делать, какой зазор.

Выпуск происходил следующим образом — пришел караван, танки выгрузили, скомплектовали полк. Командующий бронетанковыми механизированными войсками, генерал Федоренко, звонит начальнику училища, столько то нужно командиров танков, младших лейтенантов, столько то нужно командиров взводов. Начальник училища вместе с начальником строевого отдела и командирами батальонов отбирают лучших и направляют в полк.

Таким образом в сентябре 1942 года я, в числе первых из своего набора, был направлен в полк, который формировался в Горьком, это был 252-й танковый полк 2-й механизированной бригады. После формирования мы попали на Брянский фронт, где до ноября 1942 года находились в резерве. В ноябре получили команду на погрузку и отправились в район Сталинграда, там уже началось наше контрнаступление. Выгрузились на правом берегу Волге, севернее Сталинграда. Тогда земля уже замерзла и оказалось, что наши "Валентайны" и "Матильды" не приспособлены к передвижению по такой земле, пробуксовывают. Но механики быстро придумали как с этим бороться — к танкам подъезжали летучки и электросваркой приваривали к гусеницам костыли.

Надо сказать, что командование не ждало, когда сосредоточится весь наш полк. В это время Манштейн пошел на деблокаду так что — роту скомпоновали и в бой, и так пошли. Дошли до железной дороги, которая шла с Уралейкино, Обливская, Морозовская оттуда на Тацинскую и дальше к Ростову. Провоевали мы, значит до февраля, а в марте сосредоточились на станции Гусинка, откуда нас направили на переформирование. Делали как? Остается танков на роту — их в одну роту и сводят. Она остается на фронте, а бригада отправляется на переформирование.

Переформирование нашей бригады происходило в Тамбовской области, недалеко от Мичуринска, станция Хоботово. Формировались до июня, после чего нас направили на Западный фронт. Западный фронт перешел в наступление, с задачей выйти к Днепру, но у нас ничего не получилось и в сентябре нас опять отправили на переформирование, на этот раз в Московскую область, в район Нарофоминска. Штаб корпуса был в Нарофоминске, а мы между Кубинкой и Нарофинском. Там такое шоссе, идет с севера на юг, Кубинка — на севере, Нарофоминск — на юге, а западнее этой дороги были леса, в которых мы до декабря и находились. А в декабре мы вошли в состав 6-й танковой армии и с ней мы попали в самое пекло — Корсунь-Шевченковская операция. В результате этой операции, в которой участвовали два фронта, 2-й Украинский, которым командовал Конев и 1-й Украинский, которым командовал Ватутин, была окружена большая группа немцев, которую пытались деблокировать. Ночью небольшая часть окруженных сумела вырваться, но в основном они были уничтожены, а мы продолжили наступление.

Наш корпус участвовал в Уманско-Баташанской операции и в районе Могилев-Подольска мы вышли к Днестру, форсировали его и вышли на старую государственную границу, это считается один из первых выходов на государственную границу во время Великой Отечественной войны.

Сперва продвигались неплохо, но когда подошли к реке Прут остановились и стояли там практически всю весну и все лето. Мы готовились к наступлению, получали пополнение, как людьми, так и техников. Надо сказать, что в 1944 году к нам стали поступать американские танки "Шерман". Это, я считаю, лучший американский танк, который принимал участие в войне. Там и двигатель хороший, и броня хорошая, и оружие хорошее.

После Ясско-Кишиневской операции много молодых ребят, типа меня, отправили на учебу. Часть попала в Академию, 1944-м году туда был набор обстрелянных офицеров, они выпустились в 1947 году. А я попал в Нефтяной институт имени Губкина, требовались специалисты по горюче-смазочным материалам и поскольку я кое-что соображал в математике, меня направили туда, хотя я не хотел, там кормили плохо, по тыловой норме. Мы с еще некоторыми ребятами хотели оттуда поскорей уехать, и это нам удалось — где-то в начале сентября я смог уехать из института и попал во 2-ю танковую армию, в которой уже и заканчивал войну.

В январе 1945 года началось наступление. Наша армия она обошла с запада, северо-запада Варшаву. В конце января я был тяжело ранен, в апреле выписали, и я снова вернулся в свой 9-й корпус. Войну закончил на окраине Берлина.

— В училище вас на чем обучали?

— На танкетках Т-27. Два человека, пулемет. Один пулеметчик. Тяжело поднимается крыша. Флажками дают команду, по местам, к бою. Потом Т- 26. Учили нас на старых танках. Танки, которые прибывали по ленд-лизу берегли. Даже в Горьком, когда сформировали наш полк, нас вывезли на полигон, дали 3 штатных снаряда. Все. Вся подготовка.

— Преподаватели были хорошие, как вы считаете?

— Просто замечательные. Они к нам в училище пришли с инженерных вузов. Пришли высокоподготовленные люди, которые очень хорошо готовились к занятиям. Такую дисциплину, как военная топография, в училище преподавал полковник, который был преподавателем еще в школе прапорщиков, в царской армии. Такой строгий. Он учил, чтобы карандаш был правильно заточен и так далее.

Полковник Привалов преподавал военную топографию. Командиры взводов тогда вернулись из Испании. Ничего не могу сказать плохого про своих преподавателях, командиров взводов, командиров роты. Добросовестные люди были.

— На фронт их не отправляли?

— Шла ротация. Многие из них писали, рапорта на фронт. У нас командир взвода был, у него двое детей было. Он прибыл к нам из Саратовского училища, танкист и все пытался попасть на фронт, хотя жена плакала, не надо. И мы ему говорили, куда детей то? Когда я уехал, он еще оставался в училище. Я его встретил, когда я уже был подполковником, а он старшим лейтенантом, потом получил звание капитана. Бывает и так.

— В 41-м, в 42-м у вас была техника, на которой тренировались?

— Мало было техники. Были тренажеры. Техника начала поступать в массовом масштабе только в ноябре 41-го года. А так готовились на наших Т-26. Их заводить было тяжело. Такая длинная труба, это называлось взводным стартером. На рукоятку надевали трубу, командир становился у конца трубы, а остальные брали, и вот так начинались крутить.

— Горючее было все время? Проблемы были, не помните?

— Наверное, не было. Если бы даже были проблемы, нам бы не сказали. Абсолютно. В этом отношении строго было.

— Настроение какое было в 41-м году?

— У меня был близкий товарищ, Саморуков Вадим, он сам был из Ростова. Когда в конце 41-го года снова освободили Ростов, настроение было — радость!

В то же время — настроение было всяким. Но чтобы высказывать, просто люди боялись.

— Панического настроения не было?

— Не было. Среди курсантов этого и не могло быть. Возраст.

— На фронт рвались?

— Рвались. Во-первых, снимались многие проблемы, тебе давали хорошее обмундирование. Кормили здорово, одевали, обували. Рвались.

— А то, что большие потери — знали об этом?

— Среди своих — знали. А так никакой информации не было.

— В училище, как кормили, одевали — нормально?

— Как во время войны. Самая тяжелая зима была 41-го — 42-го годов. Самая тяжелая, холодная, морозная. И надо сказать, что страна была не подготовлена к таким испытаниям. А весной 42-го года пошла рыба. Рядом с Казанью Казанка протекает, весной разливалась и мы туда ходили на занятия, а в противогазную сумку бросали рыбу.

— Голодно было?

— Конечно. Хотелось есть. В то же время — курсантская норма была особая, конечно, не действующей армии, но и не тыловая. Прямо скажем — привилегированная норма.

— Вас готовили на командира танка?

— Да. Командир танка, командир взвода.

— А остальные члены экипажа как набирались?

— Не знаю. Наверное в запасных полках обучались.

— Экипаж в "Валентайне" четыре человека?

— Четыре человека. А в "Шермане" пять. Впереди два, механик-водитель, и его помощник, он же пулеметчик. И три человека в башне. Валентайн — очень подвижная машина. У нее сильные скоростные качества.

— У нее низкий профиль?

— Да. Двигатель хороший.

— Бензиновый?

— Нет. Американские и английские танки были дизельными. Это немецкие танки были бензиновые, а эти были все дизельные.

— В сравнении с немецкими танками. Допустим, когда вы попали на фронт, вам приходилось сталкиваться с немецкими танками?

— Приходилось. Мы очень боялись немецких танков. На моих глазах сожгли два танка, пушка и прицел у немцев были хорошие. Если мы сталкивались с немецкими танками, мы старались отходить, задом, задом.

— Была такая инструкция, что не вступать в бой с немецкими танками?

— Нет. Такой инструкции не было. Боже упаси. Если бы была инструкция...

— Просто старались не ввязываться?

— Старались по возможности. Но все это зависело от командира, от командира роты, от командира полка.

— Если говорить о Валентайнах, у них хорошие переговорные устройства, рация?

— Радиостанция у них хорошая была, ничего не скажешь. Она работала на фиксированных частотах неплохо. Радиостанция называлась у нас — 9РС, а у них, я уже забыл сейчас, цифра была 19. Я запомнил, что у них фиксированные частоты. Мы горя в этом отношении не знали. Переговорные устройства в танке у них неплохие.

— Вы командир танка, и вы же командир орудия, да?

— Да.

— Как заряжающему командовали?

— Он сам знал. У них удобно, хватаешь за ручку, выдернул ее, снаряд не горизонтальный, а часть боеукладки, чтобы было быстрее, вертикальная. Поднимаешь и сразу. Снаряды-то не тяжелые.

— Какие-то лимиты по снарядам были?

— То, что входит в боекомплект. В зависимости от боевого комплекта. Порядка 40. От 30 до 40.

— На "Валентайне" какой процент осколочно-фугасных и бронебойных?

— Бронебойных, конечно, меньше. Осколочных побольше.

— Вас использовали, как танки непосредственно поддержки пехоты, или все-таки как танки прорыва?

— Как непосредственная поддержка пехоты. Механизированная бригада пехоты были и наш танковый полк, всегда было тесное взаимодействие. Они нас вперед гонят, мы их вперед.

— Десантники на броне были?

— Были. Тяжелая судьба у этих людей.

— В первом бою против кого вы действовали?

— У немцев пехота впереди не шла. Впереди шли танки, бронетранспортеры, отдельные артиллерийские установки. Пехота была, но редко. А так были машины, бронетранспортеры. На машинах подвозили пушки, пулеметы.

— Удалось подбить?

— Не знаю. Стрелять, стреляли, но не знаю.

— Первый бой был на Матильдах?

— Да. А Шермана получили в 44-м году.

— Когда вас отвели на переформирование, вы передали свой танк?

— Он был уже подбит. В борт попали, гусеницу раздели. Мы встали и нас долбили, 2-3 снаряда попало.

— Не пробило броню?

— Пробило нижнюю часть. Первый раз мы даже спаслись все.

— Несколько раз подбивали?

— Да. Первый раз все спаслись.

— Танк вытаскивали?

— Танк вытаскивали, ходовую часть выведут из строя, все работает, и двигатель, и пушка, но ты трогаться не можешь, ты уже мишень. Ждешь, когда тебя оттащат в лощинку.

— Было такое, что запрещали покидать танк, пока он не сгорел?

— Нет. Вы понимаете, это все разговоры. Спрашивают, почему ты не сгорел. У нас таких командиров не было. Может быть, мне везло на командиров. Когда загорится танк, мгновенно начинают рваться снаряды. Успеешь выпрыгнуть, хорошо. Не успеет...

— Из Матильды легко было выбраться?

— Там размеры внутри были большие. Трудности не составляло.

— Танк подбили, надо сразу выпрыгивать? Или если он не горит, можно остаться?

— Не только можно, но и нужно остаться. Если башня крутится — стреляй.

— У вас в полку были тягачи, или танками оттягивали?

— Были тягачи, но с ними было плохо, больше всего оттягивали танками. Хотя запрещали. Трактора были, С-80, такие мощные трактора, но против танка они слабы, конечно. Уже позднее появились тягачи на базе танка Т-34.

— А первого немца помните?

— Первого немца мы увидели под Сталинградом. Мы даже не поняли немцы это или румыны. Когда их уже сгруппировали, их группировали и партиями отправляли подальше в тыл. Пешком они шли. Многие обуты в тряпки, портянки.

— А вы в чем воевали? Были полушубки, или ленд- лизовские костюмы?

— Ленд-лизовские костюмы давали только старшим офицерам, нам давали комбинезоны. Если повезет — трофейный или американский, эти комбинезоны были меховые, а так — телогрейки. Были меховые жилетки. Одеваешь ее, сверху комбинезон, вроде тепло, тем более, еще на жалюзях погрелся, брезентом накрылся. А меховые куртки, штаны — это старшая категория, командиры бригад, командиры полков. Это все присылали американцы. Мы получали своеобразные шинели, мы их называли из английского сукна. Сапоги старались заполучить у немцев. Они делали хорошие сапоги. С металлическими шипами, они и в грязь, и в воду теплые носки, сапоги были хорошие. У американцев и англичан были ботинки, сапог не было.

— Мылись, стирались?

— Иногда. В основном на формировке приводили себя в порядок. Я тогда даже не брился, что было брить, пушок. Хотя когда я уходил, у отца была бритва еще с Первой мировой войны, Золинген. Он мне сказал, вот на эту бритву. Умывались, то умывались, старались умываться, самому неприятно, когда ты не умыт. Бани были позднее, начиная с 43-го года. А в 42-м году, когда отводили в пределах армейской, фронтовой полосы.

— Вши были?

— Были. Особенно зимой 43-го — 44-го годов, когда мы наступали, не останавливаясь шли вперед. Подзавшивели. Когда дошли до Могилевск-Подольска — там уже привели себя в порядок, там баня была. В Могилеве-Подольске в квартирах даже ванны работали. А вот уже с весны 44-го года мы были чистыми.

— Вас отвели на переформировку в 43-м году, и вы уже получили танки Валентайны?

— Да. А Шермана в 44-м году.

— Валентайны требовали постоянного, большого ухода?

— Думаю, что нет. Они особого ухода не требовали, лишь бы были заправлены горючим и маслом. Двигатель JMC, двухтактный, хороший, прекрасный двигатель был. Нет, они не требовали большого ухода.

— Была взаимозаменяемость в экипаже?

— Жизнь заставляла. Командир танка должен быть всегда уметь сесть за рычаги управления, вести машину, это в крайнем случае, когда ранен или погиб механик.

— У вас был такой случай?

— Один раз было, садился на короткое время. Механик говорит: "Командир, не могу больше рычаги работать". Тяже лая все же работа за рычагами работать, и ноги работают, и руки. И я его просто подменил. Вообще такая задача, когда жизнь заставит, сам сядешь, ты же знаешь, как завести машину, как трогаться с места.

— Другие члены экипажа умели что-то делать смежное?

— Да. В башне находятся три человека. Командир танка, тогда назывался командир башни, после стали говорить наводчик и заряжающий. А сейчас весь экипаж состоит из трех человек, потому что механизм заряжания совсем другой. Командир танка, наводчик и механик-водитель, а заряжающий не нужен. А на Шерманах экипаж был из пяти человек.

— Как вам "Шерман"?

— Нормально. На равнинной местности хорошие машины. Они уступали по огневой мощи нашим танкам, Т-34. Т-34 — это непревзойденная машина, даже с точки зрения ремонтопригодности. Наши могли, как говорят, экипажем с помощью батальонной летучки выбросить движок, выбросить коробку. Все это сделать в полевых условиях. Импортная техника не была к этому приспособлена. Ремонт так уж ремонт.

Но, вообще, Шерман был хорошей машиной.

— Какие взаимоотношения были между воюющими на иностранных танках и на наших?

— Они хвастали и мы хвастали. У нас зато был брезент хороший. У нас было приспособление разогревать хлеб. Была такая печечка спиртовая, можно было булку разрубить пополам и разогреть. Или кашу привезли холодную, можно было ее разогреть. Отдельный движок был для работы радиостанции. Не надо было, чтобы молотил основной двигатель. Начиная с танка командира роты, мощная хорошая радиостанция и у командира батальона тоже. Отдельные движки были, чтобы питать радиостанции. Причем просторнее было в Шерманах. Три человека, которые были в башне, они находились в привилегированном положении. Самое тяжелое место было у радиста.

— Почему?

— Мне не нравилось его место, закуток. Он сидел справа от механика-водителя.

— Зенитный пулемет, который стоял на Шермане?

— Зенитные пулеметы вообще во время войны очень мало использовались.

— Почему?

— Мы были убеждены, что нас и так надежно прикрывают. Мы чаще пулеметы по наземным целям использовали. У нас, кстати, были не ДШК, а БРЕН и автоматы Томсон. Плохие, никуда не годящиеся, начальная скорость слабенькая.

— Вас вооружали импортным оружием?

— Да, конечно. Экипаж вооружался Томсонами.

— А у вас личное оружие, какое было?

— Наганы были и пистолеты ТТ. Наганы у танкистов изъяли, а пистолеты ТТ обязательное оружие было у командиров танка.

— Не пытались заменить на парабеллум?

— Ну, как же не пытались. Гоняли нас, потому что тыловым товарищам, им давай парабеллум. Ты покажи, где находится твой ТТ, что ты ходишь с этой немецкой игрушкой. Они старались себе их забрать.

— Кормили хорошо?

— На фронте хорошо. Но всякое бывало, особенно в 44- м году, когда пошли наступать, после Корсунь-Шевченковской операции. Грязища была страшная, пехота несла на себе снаряды, боеприпасы. Идет им дают снаряд, дойдешь, ты должен сдать. Тебя отметят, что ты сдал, если ты его бросишь по дороге, ты идешь не один, другие смотрят.

— Там не кормили?

— Кухни отставали. Потом приспособились, стали кухню цеплять за танк. Были перебои, только из-за нераспорядительности старшины, или помощники по хозяйственной части, которые занимались в основном продовольственной, медицинской службами, вещевой. Начфин у него был в подчинении.

— Лоза пишет, что ленд-лизовские снаряды не детонировали от перегрева. Действительно так?

— Я с таким не сталкивался. Правда, когда меня в январе 1945 года ранило — ни один снаряд не взорвался. А получили от фаустпатрона. Дело было ночью, фаустник подкараулил в кювете, мы остановились,чтобы сориентироваться, он в это время запустил.

— Куда он попал?

— Ниже башни, практически в боеукладку.

— Основная ваша цель? Огневые точки противника или бронированные объекты?

— Огневые точки противника. Но и борьба с бронетехникой противника тоже.

— Удавалось подбивать вам немецкие танки или бронетранспортеры?

— Только бронетранспортеры, танки нет, не буду хвастать.

— В основном противотанковая артиллерия?

— Да. С ними удавалось справляться.

— Вы были сначала командиром танка, а потом командиром взвода, как вы оцениваете связь между танками?

— Хреновая связь между танками была, это уже позднее стало, а сначала никакой. Смотри какой флажок.

— Танки были не радиофицированы?

— Иностранные танки были радиофицированы, но честно говоря, мы плохо владели средствами связи.

— В атаке люки открыты или закрыты?

— Закрыты.

— На защелку или просто прикрыты?

— На защелку закрыты, открывается быстро. Стукнул, защелкнуло, потом повернул, а открывать чуть довернул, натянуть кольцо на себя, там помогает открывать пружина. На марше люки все время открыты, закрывали только непосредственно перед атакой.

— В городе приходилось воевать?

— Да, приходилось.

— В чем особенность?

— В городе тебя могут подбить с любого места. Особенно, когда немцы стали широко применять фаустпатроны. Мы уже в 43-м году познакомились с фаустниками. В 45-м — они очень сильно использовали фаустники, причем ребятишек.

— Как относились к немцам? Как к противнику?

— Как к врагу. Я должен сказать, таких издевательств среди нас не было. Вот говорят, кого не любили — это власовцев, и тех, кто попадался в плен из наших.

— Их в живых не оставляли?

— Били и сдавали в СМЕРШ. К немцам относились как к врагу. Издевательства были запрещены.

— Женщины были в бригаде?

— Были. Связистки. В батальонном медицинском пункте, в полковом медицинском пункте, в медсанбате дивизии, корпусов.

— В экипажах были женщины?

— Редкое явление было.

— Какое отношение к женщинам на войне?

— Люди разные бывают. В целом мне хочется сказать, много ходило таких слухов, как ППЖ, такие сякие. Большинство из них вели себя достойно. А если она ведет себя достойно, то к ней никто не будет и лезть. На формировке когда были, тут начинаются ухаживания, приставания, тогда когда делать нечего. А воевать, там уже некогда. Даже в ремонтных мастерских немножко было, они ремонтировали средства связи. Это редчайший случай был.

— Как проводили свободное время, если оно возникало. Были танцы?

— В армии не должно быть свободного времени. Танцы были на переформировке, в тылу. Гармошки были. У немцев брали губные гармошки, и находились ребята, которые хорошо на них играли. Были и такие, которые могли хорошо сплясать. Приезжали фронтовые самодеятельные бригады. А вот кино редко смотрели.

— Вместе с танками приходили посылки из Америки?

— Были случайно. То ботинки попадутся, хорошие были английские ботинки. Хороший был брезент, мы из него шили себе сапоги, кремом начистишь, во! Вы же понимаете, что мы получали уже после того, как придет транспорт, его выгрузят в Архангельске, там все обшарят. Нам ничего не доставалось.

— Что вы можете сказать о госпитале?

— В 45-м году в госпиталях работали люди, которые прошли большую школу. Все было очень хорошо организовано.

— О чем шли разговоры между ранеными?

— Всякие. Где лежал со мной лежал парень, Тильман, еврей. Он ударился в религию. Это было в Лодзе. Познакомился, ему принесли Ветхий Завет. Меня спрашивает, ты читал? Я говорю, я даже не знал, что такая книга есть! Хочешь почитай. Я когда стал читать, думаю, боже мой. И о девках говорили. Были люди, которые постарше, которые учились в институтах. Мы думали, закончится война, пойдем учиться. Об этом мечтали.

Интервью: А. Драбкин Лит.обработка: Н. Аничкин

Справочный отдел

Организация авиации Японского императорского флота

Авиагруппа ("ко:ку:тай") являлась основной организационной единицей базовой авиации Японского императорского флота. Она могла насчитывать от шести до двух с половиной сотен самолётов как одного, так и нескольких типов.

В отличие от базовой авиации других флотов, организация японской авиагруппы имела две особенности. Первой было то, что её организация копировала организацию боевого корабля. Второй особенностью — происходящей из первой — было то, что тактическая организация авиагруппы в бою не совпадала с её административной организацией.

1. Административная организация

Низшей единицей административной организации было отделение ("хан"), в которое сводились нижние чины, питающиеся из одного бачка. Несколько отделений сводились в дивизион ("бунтай") под командованием офицера. Каждая боевая часть корабля имела в своём составе как минимум один дивизион. Один или несколько дивизионов офицеров и нижних чинов одной специальности образовывали боевую часть ("ка"). Кроме авиационной БЧ в состав авиагруппы обычно входили также боевые части: связи, авиатехническая, медицинская, снабжения. Во главе авиагруппы стояли командир и его заместитель. При этом эти офицеры могли не быть авиаторами, и тогда старшим авиатором в авиагруппе был командир авиационной боевой части ("хико:сё").

Особенностью организации авиационной БЧ было то, что все самолёты одного класса (т.е. все истребители, все пикировщики и т.п.) в ней сводились в авиационный отряд ("хико:тай")[* Исключение, скорее всего, делалось для вспомогательных самолётов (транспортных или самолётов-разведчиков, предназначавшихся для лидирования истребителей) в боевых авиагруппах. Их личный состав сводился в отдельный дивизион, но своего авиаотряда не имел. Впрочем, иногда самолёты одного класса могли сводиться в несколько хико:таев.], служивший связующим звеном между административной и тактической организацией. С одной стороны, командиру хико:тая подчинялись административные дивизионы, с другой стороны, будучи старшим летающим офицером (командир авиационной БЧ в воздух обычно не поднимался), он вёл в бой тактические эскадрильи.

В марте 1944 г. административная организация авиагрупп была изменена. Теперь они состояли из отдельных (т.н. "специальных") авиаотрядов, получивших сквозную нумерацию (по классам самолётов) во всей авиации флота. Такая организация приближала административную организацию к тактической (теперь дивизион соответствовал эскадрилье) и способствовала повышению мобильности авиачастей.

С целью дополнительного повышения мобильности в июле 1944 г.[** Первая аэродромная часть была создана в Китае ещё в феврале, но массовое их создание началось в июле.] лётные подразделения авиачастей были отделены от подразделений наземного обслуживания. Последние были сведены в аэродромные части (т.н. "авиагруппы Б"), каждая из которых отвечала за обслуживание самолётов на аэродромах достаточно крупного района (например, все флотские аэродромы на острове Формоза (Тайвань) до июня 1945 г. обслуживала только одна такая часть).

2.Тактическая организация

Низшей тактической единицей был самолёт ("хикожи"). При этом командиром многоместного самолёта (а также звена и эскадрильи) мог быть не только пилот, но и лётчик-наблюдатель. 3 самолёта сводились в звено ("сё:тай"), 2-3 звена сводились в эскадрилью ("тю:тай"), а 2-3 эскадрильи — в отряд ("дайтай"). Специальных командирских звеньев не полагалось, и командир эскадрильи, например, кроме самой эскадрильи также командовал первым её звеном и первым самолётом звена. Особенностью японской морской авиации было малое число офицерского состава — офицеры составляли только порядка 1/10 от общей численности лётного состава.

Стандартная тактическая организация истребительных и бомбардировочных авиагрупп была троичной (3 самолёта в звене, 3 звена в эскадрилье и 3 эскадрильи в отряде).

В начале 1944 г. стандартная тактическая организация истребительной и истребительно-бомбардировочной авиации была изменена. Теперь 2 самолёта сводились в пару ("хэнтай"), 2 пары — в четвёрку ("ку:тай"), 2 четвёрки — в звено, 2 звена — в эскадрилью и 2 эскадрильи — в отряд. Следует отметить, что фактически двоичная организация периодически применялась в некоторых частях как минимум с 1941 г.

Следует отметить, что организация авиагруппы при выполнении конкретного боевого вылета отнюдь не была жёстко привязана ни к стандартной тактической организации, ни к организации административной. Поэтому периодически встречающиеся попытки однозначно приравнять дивизион к эскадрилье неверны. Возможно, так первоначально задумывалось, но на практике как минимум с 1941 г. можно увидеть 3 дивизиона, формирующие 2 эскадрильи, или эскадрилью, сформированную из личного состава 2 дивизионов. Только с 1944 г. дивизион стал соответствовать эскадрилье (по крайней мере, по штатной организации).

3.Общий обзор организации авиагрупп 1937-1945 гг.

С началом войны с Китаем в 1937 г. в составе авиации флота было два типа авиагрупп: кадровые (имели название по месту постоянной дислокации) и сформированные по мобилизации (названий не имели, но имели номера). При этом если в начале войны большинство авиагрупп были смешанными (самолёты разных классов), то к 1941 г. большинство имели на вооружении только истребители[*** Особенностью организации истребительных авиагрупп флота берегового базирования было включение в их состав самолётов-разведчиков. Их задачей, помимо собственно воздушной разведки, было лидирование отрядов самолётов истребителей, обладающих ограниченными навигационными возможностями, при дальних перелётах над морем вне видимости береговых ориентиров.], только бомбардировщики и т.д.

В ноябре 1942 г. двойная система наименования авиагрупп была приведена к единому стандарту. Отныне все группы получили трёхзначный номер, причём его первая цифра указывала на класс самолётов, на которых летает часть[**** Исключением стали сформированные в 1944 г. смешанные авиагруппы 600- й серии, предназначавшиеся к базированию на авианесущие корабли.], вторая — на военно-морской район, к которому часть приписана, а третья цифра была собственно номером авиагруппы внутри данного района. При этом кадровые авиагруппы получили нечётные, а сформированные по мобилизации — чётные номера. Ноябрьская реорганизация не коснулась учебных и испытательных авиагрупп, которые сохранили название по месту постоянной дислокации до конца войны. Кроме того, в 1942 г. была недолгая попытка возврата к смешанным авиагруппам (ударные самолёты с истребительным эскортом), но уже в 1943 г. он неё отказались.

С созданием в марте 1944 г. отдельных авиаотрядов они получили сквозную нумерацию по классам самолётов (истребители, ударные и транспортные), не связанную с номерами их авиагрупп. При этом нумерация им присваивалась блоками. Так, среди истребительных авиаотрядов номера с 1 по 400 были закреплены за истребителями завоевания превосходства в воздухе, с 401 по 800 — за истребителями-перехватчиками, с 801 по 1000 —за ночными истребителями. Внутри авиагрупп нумерация отрядов обычно шла не последовательно. Например, 2 отдельных авиаотряда, выделенные из 202-й авиагруппы в марте 1944 г., получили номера 301 и 603.

"Отряды специальных атак" (смертников), больше известные как части "камикадзэ", формировались из числа добровольцев из состава боевых и учебных частей. Обычно им присваивались различные патриотические и/или поэтические названия, а если отрядов с таким названием было несколько, то к названию добавлялся порядковый номер.

Материал подготовлен Е. Пинаком

Один из вариантов размещения вооружения и местной защиты на судне ПВО

(к статье "И в труде, и в бою. грузо-пассажирские теплоходы типа "Камикава-мару" во время войны и мира")

(1) Кормовой наблюдательный пост; (2) прибор для измерения скорости воздушной цели; (3) 20-мм зенитный автомат тип 98; (4) радиотелефон; (5) дальномер; (6) компасный мостик; (7) кранцы первых выстрелов зенитных автоматов; (8) 75-мм зенитное орудие тип 88; (9) кранцы первых выстрелов зенитных орудий

Выходят в октябре

Австро-Венгерские "Альбатросы" B.I

(к статье Флигеркомпании идут на войну. Австро-венгерская авиация в боях в Галиции (август 1914 г.))

Content

Арсенал-Коллекция, 2012 №3 (3)

Арсенал-Коллекция, 2012 №3 (3)

Немецкий крест на краснозвездной броне: трофейные танки Т-34 в панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх»

Флигеркомпании идут на войну. Австро-венгерская авиация в боях в Галиции (август 1914 г.)

Злосчастная «Рысь»

И в труде, и в бою. Грузопассажирские теплоходы типа «Камикава-мару» во время войны и мира

Я помню Танкист Куревин Петр Васильевич

Справочный отдел

Один из вариантов размещения вооружения и местной защиты на судне ПВО

Выходят в октябре

Австро-Венгерские "Альбатросы" B.I