Лена Обухова, Наталья Тимошенко

ГАЛЕРЕЯ ПОСЛЕДНИХ ПОРТРЕТОВ

Пролог

4 октября 2013 года, 4.47

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Деревья мелькали справа и слева с такой скоростью, словно она была поездом, потерявшим управление и несущимся вниз с горы. Особенно настырные выбрасывали свои острые ветки прямо ей в лицо, норовя запутаться в волосах, царапали кожу и мешали бежать. Ноги увязали в грязи как в зыбучих песках, каждый следующий шаг давался ей все с большим трудом. Она отбивалась от веток, вытаскивала ноги из грязи и бежала дальше, не давая себе времени подумать о том, насколько это все нелогично: земля под ногами, словно ведьма скрючившимися пальцами, хватала ее за щиколотки, а потому деревья не могли так быстро сменять друг друга. Ей некогда было думать об этом. Тот, кто ее преследовал, подобрался уже очень близко. Она не слышала его шагов, но отбрасываемая им тень, длинная черная тень на земле, становилась все больше, обгоняя ее собственную и придавая ей сил бежать дальше.

Нестерпимо хотелось обернуться, но она понимала, что потеряет из-за этого драгоценные секунды. Она не помнила, как оказалась в лесу, не знала, кто именно ее преследует, но какой-то древний инстинкт, заложенный в каждом из нас еще с тех пор, когда мы жили в пещерах и охотились на мамонтов, велел одно: бежать. Бежать как можно быстрее.

Тонкий каблук ее сапога зацепился за какую-то корягу, торчащую из грязи невидимым препятствием, тело по инерции улетело вперед, и она, неловко взмахнув руками, упала на холодную землю. На одно мгновение все это показалось ей знакомым: и странный лес, верхушки деревьев в котором терялись в темноте ночного неба, а между стволов виднелось что-то чужеродное, совсем непохожее на деревья или кусты, и холод от мерзлой земли, и жуткая головная боль – как будто что-то подобное с ней уже случалось, но у нее не было времени вспоминать, когда именно и где. Стоило огромной черной тени ее преследователя скользнула по ней, закрывая собой и без того тусклый свет полной луны, земля содрогнулась, словно от удара.

Саша распахнула глаза и в первое мгновение даже не поняла, где находится. Вокруг было так темно, что она не видела даже собственных рук.

По глазам неожиданно ударил яркий свет. Она прикрыла лицо ладонью и повернула голову в сторону, откуда доносился какой-то шум. Сонный Максим сидел на кровати, прислушиваясь к чему-то, а свет оказался всего лишь прикроватной лампой, которую он зажег.

Она находилась в своей спальне, в своей квартире.

– Что случилось? – шепотом спросила Саша. Во рту отчего-то пересохло так, будто она не пила несколько дней.

В стену снова что-то ударило, и она поняла, что именно это и приняла во сне за землетрясение. Она тоже села на кровати, прислушиваясь, но не к звукам у соседей, а к собственным ощущениям. Голова болела, волосы на затылке были мокрыми и неприятно липли к коже, ноги гудели так, словно она на самом деле только что бежала. Ей почти никогда не снились кошмары, и она не знала точно, бывает ли так после каждого из них.

– Совсем обалдели, – проворчал Максим, а затем перевел взгляд на нее. – Разбудили тебя?

Только сейчас Саша обратила внимание на то, что за стенкой набирал обороты скандал. Низкий мужской голос перемежался с истерическими женскими рыданиями, что-то падало, звенело и периодически ударялось в стену, у которой находилось изголовье их кровати. Соседи и раньше частенько ругались, и Саша, и Максим к этому давно привыкли и не обращали внимания, но обычно все их скандалы случались днем или вечером и никогда еще не были такими громкими.

– Разбудили, – кивнула Саша, бросив взгляд на часы. Те показывали почти пять утра. – Но я даже рада, мне снился какой-то жуткий кошмар. Давно они так?

– Черт их знает, я сам проснулся незадолго до тебя. Как думаешь, сходить?

– Зачем?

– Затем, что они не дадут нам уснуть. Сколько у тебя операций утром?

– Две плановых. Но я же не хирург, – отмахнулась Саша. Ей совершенно не хотелось, чтобы Максим вмешивался в соседские разборки.

– И что? – не сдавался тот. – Анестезиологам свежие мозги нужны не меньше, если не больше. У нас есть еще пара часов на сон, но с таким сопровождением нам не уснуть.

– И все равно не нужно, – настойчиво повторила Саша. – Они сейчас сами успокоятся. Ложись.

Максим еще что-то проворчал, однако погасил свет и снова лег. Никто из них не успел даже глаза закрыть, как за стеной раздался особенно истошный женский вопль, что-то ударилось в стену с такой силой, что задрожали хрустальные «капельки» висящего на стене бра.

– Да твою ж мать! – не выдержал Максим, резко сбрасывая с себя одеяло, вместе с которым на пол упало что-то еще, тихонько звякнув о паркет. Максим наклонился и поднял с пола Сашин кулон, который она носила с детства. Последние несколько месяцев замок цепочки частенько расстегивался, а теперь совсем сломался: короткий язычок отвалился окончательно и больше не фиксировался. – Отнеси в ремонт уже, в конце концов, – раздраженно велел он, отдавая Саше кулон и собираясь все же пойти к соседям.

– Макс, не надо! – Саша схватила его за руку. – Они сами разберутся, не ходи, пожалуйста.

Саша прекрасно знала вспыльчивый характер мужа и понимала, что в пять утра, невыспавшийся и злой, он был не лучшим кандидатом для успокоения разбушевавшихся соседей.

– А если он ее убьет? – в тоне Максима слышалось явное сомнение в подобном исходе соседской ссоры.

– Да ничего он ей не сделает, не первый раз скандалят. По-моему, им это доставляет какое-то извращенное удовольствие, иначе уже не жили бы вместе.

Максим все же вернулся в постель. Саша положила кулон на столик рядом с мобильным телефоном, чтобы не забыть взять его утром и отвезти в ремонт по дороге на работу, и прижалась к мужу, пытаясь уснуть. Как ни странно, у соседей все внезапно успокоилось и затихло, но уснуть она больше не могла, подсознательно боясь увидеть продолжение своего кошмара. Спустя десять минут она тихонько сняла с себя руку Максима и попыталась как можно осторожнее вылезти из-под одеяла. Она всегда плохо переносила бессонные ночи, постоянно крутилась и мешала спать другим, а Максим прав: у него есть еще пара часов на сон.

– Ты куда? – тут же поинтересовался он, едва она ступила босыми ногами на пол.

– На кухне посижу, почитаю что-нибудь, не могу уже спать.

– Только не кури.

– Даже если бы хотела – нечего.

На кухне Саша забралась на подоконник, завернулась в плед и взяла в руки планшет, чтобы открыть в нем книгу, но взгляд ее скользнул вниз, за окно. Она наконец поняла, почему в квартире было так темно: на улице не горел ни один фонарь.

Глава 1

22 октября 2013 года, 13:55

Кафе «Кофемания», ул. Покровка

г. Москва

Войтех сидел над уже порядком остывшей чашкой американо, к содержимому которой так и не прикоснулся. Со стороны могло показаться, что он слишком увлечен разглядыванием потоков людей и машин, снующих в разных направлениях по перекрестку, но на самом деле он их даже и не замечал, а просто таращился невидящим взглядом в стеклянную стену, отделявшую его от тусклой серости снаружи. Несмотря на довольно теплый октябрь и отсутствие дождей, небо вот уже несколько дней было плотно затянуто облаками.

Он немного раздраженно откинул со лба непривычно отросшую челку. Последние несколько месяцев Войтех не стригся, хотя раньше делал это часто, едва их длина сбоку достигала ушей. Теперь его голова выглядела и ощущалась непривычно пушистой. До этого он много лет носил короткую стрижку, которую сначала диктовал устав вооруженных сил, а потом – привычка. Теперь он старался выработать новые привычки, но пока получалось плохо.

Впрочем, нервничать его заставляла не столько прическа, сколько предстоящая встреча. Она так сильно тревожила его, что он явился на пятнадцать минут раньше, чтобы дать себе время обрести внутреннее равновесие, однако вместо этого ожидание лишь еще больше заставляло волноваться. Он не мог представить себе ни одной безобидной причины, по которой муж Саши мог захотеть с ним встретиться всего через пять месяцев после того, как она попросила больше не звать ее с собой на расследования, которые Войтех иногда проводил в компании своих друзей. В последнее время его и так одолевала смутная тревога, причину которой определить не получалось, поэтому сейчас, дожидаясь Максима, Войтех никак не мог подавить нарастающее напряжение и только все сильнее сжимал сцепленные в замок руки. Он так глубоко погрузился в себя и собственные мысли, что даже не заметил, как Максим Рейхерд вошел в кафе, нашел его взглядом и приблизился к столику.

– Добрый день, – поздоровался Максим, протягивая ему руку. – Надеюсь, не оторвал ни от каких важных дел?

Войтех даже вздрогнул от неожиданности, услышав его голос. Он привстал, пожимая протянутую руку.

– Нет, я относительно свободен на этой неделе.

Это было чистой правдой: в воскресенье Войтех вернулся из небольшой командировки, во время которой проверял для своего работодателя некоторые факты. Обычно в течение нескольких дней после этого он был предоставлен самому себе до появления нового задания.

Вот уже полтора года он работал на ЗАО «Прогрессивные технологии», неофициально выполняя для них довольно странные поручения. По какой-то причине его работодателей очень интересовали необъяснимые явления, люди со сверхъестественными способностями и прочие аномальные вещи. Поначалу они велели Войтеху собрать команду и давали им всем конкретные задания, в соответствии с которыми Войтех проводил своего рода расследования. Его спутники – люди, которых он нашел через интернет-форум, – ничего не знали о том, что у этих расследований есть заказчик и спонсор. Таково было основное требование ЗАО: полная секретность. Войтех должен был делать вид, что проводит расследования по своей инициативе и на собственные средства. Позже договор с ним пересмотрели, сделав его «постоянным сотрудником» одной из подставных фирм, а заодно поручив ему не только вести расследования, но и отыскивать интересные случаи и проверять некоторые слухи. Поэтому теперь он часто занимался расследованиями в одиночку, собирая «команду» только в особых случаях. Войтеха устраивала эта работа не только потому, что ее щедро оплачивали. Гораздо больше он ценил то, что она позволяла ему «заглянуть за грань». Своих работодателей он устраивал тем, что никогда не задавал лишних вопросов.

– Чем я могу быть вам полезен? – спросил Войтех, когда Максим уселся на стул напротив. – Честно говоря, меня очень удивил ваш звонок.

– Вроде год назад переходили на «ты», – напомнил Максим, на мгновение отвлекаясь на подошедшую к ним официантку, чтобы тоже заказать себе кофе. – Не возражаете?

– Нет, конечно, – Войтех неопределенно махнул рукой и натянуто улыбнулся, пытаясь заставить себя немного расслабиться. – Так чем обязан? С Сашей все в порядке? – не удержался он от вопроса.

Максим мгновенно нахмурился, что сразу выдало причину его неожиданного звонка: речь действительно пойдет о Саше.

– Именно о ней я и хотел поговорить, – подтвердил он. – Точнее, хотел спросить… – Он на мгновение задумался, как будто пытался правильно сформулировать свой вопрос. – Тогда в мае, в Праге… у вас ничего не произошло?

Если бы Войтех все-таки пил свой кофе, он бы наверняка им сейчас подавился. На его счастье к чашке своей он так и не притронулся, поэтому он только посмотрел на Максима и вопросительно приподнял брови.

– В каком смысле?

– Да если бы я знал, – досадливо поморщился тот. – Почему вдруг она перестала ездить с вами?

Войтех перевел взгляд с Максима на машины за стеклянной стеной. До сих пор он был уверен, что Саша перестала ездить с ними по настоятельной просьбе Максима. Как еще он мог истолковать ее слова о том, что это стало угрожать ее семье? Однако вопрос Максима ставил крест на подобном обосновании. Из этого следовало, что семье Саши угрожало нечто другое, Войтех даже мог предположить, что именно, но озвучивать этот вариант ее мужу точно не стал бы.

– Я полагаю, она потеряла интерес к нашим поездкам, – сказал он, едва заметно пожав плечами.

– Я тоже мог бы это предположить, – согласно кивнул Максим. – Если бы у нее появилось какое-то новое развлечение. Но оно не появилось. Все эти пять месяцев она ходит на работу, возвращается домой и читает книжки. Больше ничего. По-моему, она даже с друзьями перестала встречаться так часто, как раньше. Я вижу, что ей скучно, вижу, что она иногда переписывается с Лилей, пару раз даже обмолвилась об этом, но с вами больше не ездит. И вообще она вернулась из Праги уже какая-то не такая, из чего я и делаю вывод, что там что-то произошло.

Войтех снова откинул назад челку, давая себе несколько лишних секунд на обдумывание ответа. С каждым новым словом Максима он убеждался в том, что причиной отказа Саши от дальнейших расследований стал он сам, а точнее его поведение и несколько не слишком прозрачных намеков на симпатию к ней.

– Была пара неприятных моментов, – осторожно ответил он. – На нее напали, а потом очень серьезно ранили мою… знакомую, она едва не погибла. Возможно, все это произвело на Сашу определенное впечатление. А почему тебя это так волнует? Я думал, тебя это должно было обрадовать.

– Так и есть, – снова кивнул Максим. – Меня это обрадовало, я никогда не приходил в восторг от этих ваших расследований. Поэтому я и не расспрашивал ее о том, что там произошло и почему она отказалась от поездок. Отказалась и отказалась, я буду последним человеком, кто станет уговаривать ее передумать. Но с ней что-то происходит, и я не знаю, что с этим делать.

– Что конкретно происходит? – тут же спросил Войтех, почувствовав, как усилилось то самое тревожное чувство, которое не давало ему покоя уже несколько недель.

Максим задумался, делая несколько глотков кофе и глядя в окно. Он не был уверен в том, что его беспокойство на самом деле оправдано, и иногда сам себе казался чересчур встревоженной наседкой, но все же Сашино поведение последние несколько недель было необычным. Именно поэтому, оказавшись по делам в Москве, он и позвонил Войтеху. Он почему-то был уверен, что все это тянется еще с Праги.

– Ей снятся кошмары, – он снова перевел взгляд на своего собеседника. – Она боится их, поэтому боится спать. Я вообще не помню, чтобы раньше ей снилось что-то подобное, думаю, ты знаешь: ее сложно напугать. А сейчас почти каждую ночь она просыпается от них. Говорит, что во сне ее преследует кто-то. Более того, она вбила себе в голову, что за ней следят. Не во сне, а наяву. Я знаю Сашу почти двадцать лет, поверь, я видел ее разной: влюбленной, разочарованной, радостной, плачущей, но никогда она не была такой перепуганной. – Максим помолчал немного, а затем добавил уже менее уверенно, но еще более взволнованно: – Я боюсь, что она натворит каких-нибудь глупостей… Вот, – он вытащил из кармана куртки помятую бумажку и положил на стол перед Войтехом, – оплачивал перед поездкой в Москву, забыл выложить. Ее штраф за превышение скорости. Сто двадцать три километра в час в городе, на оживленной улице, где куча светофоров и пешеходных переходов. Она мне так и не смогла ничего объяснить, сошлись на том, что еще раз – и я заберу у нее машину. Не хватало еще, чтобы она убила кого-нибудь или убилась сама. Подозреваю, что ей в очередной раз показалось, будто ее кто-то преследует, и она пыталась оторваться.

Войтех хотел пододвинуть бумажку ближе к себе, как будто не мог поверить Максиму на слово и желал убедиться лично в том, что это действительно Сашин штраф, но едва кончики его пальцев коснулись распечатки, мир мгновенно утонул в яркой вспышке ослепительно белого света, перед глазами замелькали посторонние образы. Второй рукой Войтех непроизвольно вцепился в край стола, дожидаясь, когда видение закончится. Осмыслить увиденное сразу у него получалось редко.

– Как я это ненавижу… – пробормотал он, когда свет исчез и он снова увидел перед собой кафе, стеклянные стены и Максима. Про бумажку со штрафом он сразу забыл, прижав ладонь к глазам, а второй рукой продолжая сжимать край стола.

– Что случилось? – встревоженно спросил Максим.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Войтех, беря себя в руки, и достал из кармана смартфон. – Ты надолго в Москве? – уточнил он, сосредоточенно глядя в экран и торопливо водя по нему пальцами.

– Сегодня вечером уезжаю. В чем дело? – Максим непонимающе посмотрел на смартфон в его руке.

– Пока ни в чем. Просто я еду с тобой. Ты на Сапсане, который без четверти пять отходит?

Максим удивленно поднял бровь.

– Зачем? – спросил он, игнорируя вопрос Войтеха.

– Затем, что у меня сейчас было видение. Началось оно, когда я коснулся Сашиного штрафа. Значит, оно связано с ней.

– И что? – все еще не понимал Максим. Из всех их необычных расследований он участвовал всего в одном. И то даже не участвовал, а всего лишь прошел по его краю, поэтому не относился к видениям Войтеха с тем же трепетным доверием, как остальные. – Что было в этом видении?

– Не знаю, они редко получаются внятными, но… – Войтех поднял взгляд от экрана смартфона на Максима. – У меня никогда не бывает хороших видений, понимаешь? Они всегда о чем-то плохом. И если это плохое как-то связано с Сашей, я хочу поехать с тобой в Питер и все выяснить на месте. Так каким Сапсаном ты едешь?

22 октября 2013 года, 22.10

Большой проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

На небольшой парковке позади одного из корпусов Покровской больницы все места были негласно распределены между своими. Чтобы попасть на этот крохотный пятачок машин на десять, нужно было специально проехать в неприметную арку позади основной парковки. На это мало кто решался, считая арку тупиком, поэтому любая чужая машина на пятачке сразу же бросалась в глаза.

Рядом с большой коричневой Ауди Саши, занимающей дальний левый угол у самой стены, всегда стояла неприметная вечно грязная рыженькая малышка той же марки, но гораздо меньшего размера, принадлежавшая одному из рентгенологов больницы. Однако сегодня вместо нее Саша, выйдя на парковку вместе с Денисом, своим коллегой и приятелем по совместительству, увидела красную Мазду.

– Терлеев купил новую машину? – нахмурившись, спросила она.

– С чего ты взяла? – не понял Денис, зябко поежившись и нетерпеливо оглядываясь по сторонам: к вечеру сильно похолодало и поднялся ветер.

– Так вон же, – Саша кивнула в сторону Мазды. – Он всегда на рыженькой Ауди ездил, а теперь здесь это.

Денис проследил за ее взглядом и рассмеялся.

– Не, это какая-то залетная пташка в наших краях. Терлеев же в отпуске в горах был, лыжник хренов. Не то в Австрии, не то в Швейцарии. Открытый перелом большеберцовой со смещением, месяца на три дома. Варька негодует, ей теперь ни на выходной пойти, ни за свой счет взять, пока этот орел лечится.

Саша почувствовала, как неприятно засосало под ложечкой. Конечно, особо настырные водители, не нашедшие места на обычной парковке, иногда заезжали сюда, но все же часы показывали начало одиннадцатого, наверняка там было полно свободных мест. Они сами так долго задержались на работе только потому, что завотделением уже месяц пугал всех какой-то министерской проверкой именно реанимации и велел в срочном порядке привести в надлежащий вид всю документацию, на которую обычно у врачей не хватало ни времени, ни сил. Большая часть персонала, не дежурившего в эту ночь, давно покинула больницу, посещение пациентов родственниками так и вовсе закончилось в восемь вечера, никого постороннего на территории больницы в это время быть уже не могло, однако красный автомобиль стоял прямо возле ее Ауди.

– Сань, а ты меня до метро, случаем, не подбросишь? – спросил тем временем Денис, с тоской глядя на темное небо, откуда уже начинал накрапывать мелкий дождь.

Саша с трудом оторвала взгляд от пугающей красной машины и повернулась к приятелю. То, что он попросит подбросить его, она поняла уже в тот момент, когда он пришел с ней на парковку. Его машина стояла в ремонте, как почти всегда в последнее время, а выход на автобусную остановку находился с другой стороны корпуса. Теперь Саша даже обрадовалась этому, все же доехать в компании Дениса почти до дома было гораздо спокойнее. В том, что красная машина поедет за ней следом, она почти не сомневалась.

Слежку за собой Саша заметила около двух недель назад. Точнее, сначала она ее почувствовала. Неприятное ощущение, как будто она стала слишком часто видеть одних и тех же незнакомых людей, стоять на светофорах с одними и теми же машинами, появлялось сначала пару раз в неделю, но в последние дни стало почти постоянным. От испуга она чувствовала на себе посторонний взгляд даже дома, закрывшись на все замки.

Максим к ее заявлению отнесся достаточно скептически. В первый момент, конечно, тоже напрягся, несколько раз даже проводил ее до работы, но, ничего не заметив, успокоился и предложил ей взять отпуск и выспаться. Саша даже не стала особенно злиться на него по этому поводу. Ей не стоило говорить ему, что она чувствует слежку за собой даже дома, в безопасности которого они оба не сомневались. Тогда бы, наверное, он отнесся к ее словам более серьезно. В последнее время он был крайне загружен работой, домой приходил поздно, часто ездил в Москву, поэтому Саше не хотелось лишний раз безосновательно напрягать его, но и как доказать свою правоту, она не понимала. Иногда даже ей самой казалось, что она все придумала, но каждый раз какая-нибудь очередная машина, следующая за ней до самого дома, убеждала ее в том, что дело вовсе не в разыгравшейся паранойе.

Мазда была повернута лобовым стеклом к стене, а в ее салоне не горел свет, поэтому Саше не удалось разглядеть водителя или хотя бы понять, есть ли кто-то внутри. Быстро скользнув в свою машину, она выехала с парковки и неожиданно свернула не направо, как делала всегда, а налево, в противоположную сторону от короткой дороги к дому.

– Эй, ты куда? – тут же поинтересовался Денис, до этого увлеченно выбиравший радиостанцию.

– К метро же, – напомнила Саша.

– Да ладно, я бы и от Приморской не обломался доехать, всего на одну станцию больше, а так тебе крюк какой делать к Василеостровской.

– Мне все равно в ту сторону надо, – отмахнулась Саша и почти не соврала. У нее появилась идея поехать нетипичной дорогой и посмотреть, поедет ли красная машина за ней или сразу будет ждать ее у дома.

Она почти не удивилась, когда, остановившись на первом светофоре, увидела в зеркале заднего вида выезжающую с парковки Мазду, однако сердце все равно забилось быстрее. Та подъезжала к светофору очень медленно, видимо, желая отстать от Саши на пару машин, но в десять вечера дорога была почти пуста, поэтому она остановилась прямо позади нее. Водитель тут же уткнулся в смартфон, чтобы спрятать лицо.

Саша беспокойно поглядывала то на светофор, то в зеркало заднего вида, вцепившись в руль и в любой момент готовясь перенести ногу с педали тормоза на газ, и, едва светофор переключился на желтый, рванула с места, заставив Ауди недовольно зарычать. Проскочив все остальные светофоры – одни еще на зеленый, другие уже на желтый – она свернула на 8-ю линию и только тогда обратила внимание на то, что в салоне висит гробовая тишина, а Денис сверлит ее внимательным взглядом.

– Ты что-то сказал? – спросила она, тщательно контролируя голос. Сердце стучало как сумасшедшее где-то в горле, из-за чего было трудно говорить.

– Спросил, все ли у тебя в порядке, – кивнул Денис.

Ровно на одно мгновение Саше захотелось поделиться с ним своими тревогами, но она быстро отбросила эту мысль. Денис был всего лишь ее приятелем, даже не другом. Они очень хорошо общались на работе и ходили вместе на обед, он выливал на нее тонну ненужной ей информации о своих подружках и вечной нехватке денег, иногда, как сегодня, она подбрасывала его до метро, а он выходил вместо нее подежурить, но и только. Если быть совсем уж честной, в мире существовало всего два человека, которым она могла рассказать о том, что происходит, но один из них ей уже не поверил, а со вторым она прервала общение пять месяцев назад.

– Все в порядке, конечно, – отмахнулась она, снова поглядывая в зеркало: красной машины сзади больше не было.

– Ты странная какая-то стала, – не унимался Денис. – Носишься как угорелая едва ли не на красный, выглядишь уставшей и нервной, на коллег рычишь. Михалыч вчера в курилке байки травил, как ты ему в пятницу едва пациента прям на столе не разбудила. А я ж тебя знаю, это на тебя не похоже. Дома проблемы какие-то?

Денис спросил это таким тоном, что Саша наверняка рассмеялась бы, если бы не была так напряжена.

– Дома все в порядке, просто не выспалась.

– Ты бы взяла отпуск, а? У тебя ж еще полторы недели оставалось.

– А давай я сама разберусь, а? – раздраженно передразнила его Саша. – Приехали, хорошего вечера!

Она остановила машину на остановке напротив станции метро и недвусмысленно посмотрела на Дениса.

– Ну ладно, ладно, – тот примирительно поднял руку. – Я ж переживаю просто. Спасибо, что подвезла.

Едва за ним закрылась дверь, Саша мгновенно почувствовала укол совести. Не стоило грубить ему, он ведь на самом деле переживает. Она взглянула на себя в зеркало, лишний раз убеждаясь в том, что действительно выглядит плохо: под глазами от постоянного недосыпа уже начали появляться синие круги, которые не мог спрятать даже тщательный макияж, волосы без укладки, забранные резинкой, торчали в разные стороны, а во взгляде поселилась бесконечная усталость. Беда заключалась в том, что Саша точно знала: отпуск ей не поможет. Она все равно не сможет нормально выспаться, потому что стоило ей закрыть глаза, кошмары возвращались.

Саша вздохнула и уже включила поворотник, чтобы вернуться на дорогу, как в боковом зеркале снова мелькнула красная Мазда. Сердце оборвалось вниз и застучало на этот раз где-то в животе. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Саша сорвала с лобового стекла видеорегистратор, отстегнула ремень безопасности и перелезла сначала на заднее сиденье, а затем и в багажник, радуясь тому, что при покупке машины не пожалела денег на тонировку, а потому никто из стоящих на остановке людей не видел ее действий. Прикрепив регистратор к заднему стеклу, она тем же путем вернулась на водительское место. Те несколько раз, что Максим провожал ее до работы, слежки не было, поэтому он и не поверил ей, но сегодня ее явно вели, и она докажет мужу, что это все не ее неумная фантазия и не галлюцинации от усталости.

Вылетев на дорогу, Саша развернулась через трамвайные пути, проскочила поворот на нужную линию, повернув вместо этого на 16-ю, и изо всех сил нажала на педаль газа, мельком замечая в зеркале красную машину, следующую за ней. Миновав лютеранское кладбище, она вывернула руль вправо и свернула в узкий односторонний переулок, разделяющий лютеранское и григорианское кладбища, который в это время был совершенно пуст. Пролетев еще несколько метров до закругления, она резко затормозила, быстро заглушила машину и выключила фары. Если ее действительно преследовали, свернуть в безлюдный переулок, с двух сторон окруженный только могилами, было весьма глупой идеей, но она успокоила себя тем, что если бы ей хотели причинить вред, то уже давно бы это сделали. Саша не понимала мотивов своих преследователей, и это пугало ее еще больше.

Мазда проехала мимо не сворачивая, и лишь спустя несколько минут Саша решилась снова завести двигатель и выехать из переулка.

До своей улицы она ехала медленно, внимательно глядя по сторонам, но ее преследователь скорее всего потерял ее. Впрочем, глупо было надеяться, что они до сих пор не узнали ее адрес: уже оказавшись на своей улице, она снова увидела красную машину. Та ехала ей навстречу, очень медленно, как будто что-то изучая.

Поставив Ауди на подземную парковку и прихватив с собой регистратор с доказательствами, Саша поднялась на свой десятый этаж, стараясь унять бешено бьющееся сердце, и вошла в квартиру. Максим, уехавший в Москву пару дней назад, уже вернулся домой, и, видимо, пришел не один: из кухни раздавались приглушенные голоса и упоительно пахло кофе. Саша недовольно поморщилась. Было уже почти одиннадцать, ей хотелось принять душ и лечь в постель, даже если и не спать, а вовсе не развлекать непрошеных гостей.

Услышав шум, из кухни вышел Максим.

– Привет, – он поцеловал ее в щеку и заглянул в глаза. – Чего так долго?

– У нас проверка на следующей неделе, я же говорила, – отмахнулась Саша, стягивая с себя куртку. – Нужно привести в порядок всю документацию, а во время дежурства особо некогда. У нас гости?

– Вроде того. Будешь кофе или ужин?

– Кофе, – кивнула Саша, проходя на кухню, но остановилась, едва разглядев их гостя. Она не ожидала еще когда-либо увидеть его. Убеждала себя каждый день, что пора уже удалить его номер из телефонной книжки, хоть и не видела в этом необходимости: она все равно помнила его наизусть. – Войтех?

22 октября 2013 года, 22.48

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Первый час поездки в Сапсане Войтех провел, прикрыв глаза и честно восстанавливая в памяти детали своего видения. Как правило, чем больше образов мелькало перед глазами во время «вспышки», тем сложнее было их уловить и воспроизвести и тем сильнее болела голова после этого. За последние пару лет, когда Войтех разобрался, что на самом деле представляют собой периодически возникающие приступы галлюцинаций, он научился лучше справляться с ними, мог иногда даже провоцировать их появление. Он стал лучше запоминать видения, а недавно заметил, что даже начал мысленно ставить им баллы. Например, сегодняшнее тянуло примерно на четыре балла по его личной десятибалльной шкале. Это означало, что он не потерял сознание, головная боль не убивала его и он мог самостоятельно разобраться, что именно видел, не прибегая к помощи гипноза.

Видение в кафе делилось на три эпизода.

В первом он видел циферблат часов. Часы были не наручными, а настенными, смутно знакомыми, но он не смог вспомнить, где видел их раньше. Минутная стрелка на них как раз встала на «12», а секундная пробегала мимо нее. Часовую Войтех не увидел, значит, она находилась где-то в нижней части циферблата, после «2», но до «10». Слишком большой диапазон, чтобы можно было считать этот эпизод информативным.

Второй имел еще меньше смысла. В нем он видел опять же смутно знакомую столешницу – светло-серую в темную крапинку – залитую коричневой жидкостью. То ли чаем, то ли кофе. Войтех был уверен, что это чья-то кухня, но не смог понять, чья именно.

Третий эпизод представлял для него наибольший интерес, хотя был не менее бессмысленным. Он видел перед собой очертания комнаты, но едва мог их различить на фоне нереально яркого света из окна. Все, что ему удалось запомнить, – это взметнувшийся от порыва ветра край тюля и силуэт на фоне света. Он даже не смог разобрать, мужской силуэт или женский, но тот определенно находился по другую сторону окна. Интересен же этот эпизод был тем, что только во время него Войтех ощущал «эмоциональное послевкусие». Даже сидя в кресле поезда, с огромной скоростью несшегося к Санкт-Петербургу, с закрытыми глазами и воспроизводя эпизод в памяти, он чувствовал, как сердце уходит куда-то в пятки, хотя ничего особо страшного он в нем не находил.

Когда пошел второй час поездки, в вагоне появились проводники с тележкой и принялись предлагать закуски и напитки, чем отвлекли Войтеха от его занятия. Заполучив стаканчик относительно хорошего кофе и неприятно холодный сэндвич, он переключился на совсем другие мысли.

Только сейчас, находясь на полпути, он задумался о том, стоило ли так резко срываться с места и мчаться к Саше, чтобы помочь ей. Возможно, она совершенно не нуждалась в его помощи. А даже если нуждалась, то вполне могла ее не хотеть. Ведь иначе она сама бы обратилась к нему.

Пять месяцев назад ему показалось, что она идет навстречу своему мужу, заканчивая для себя опасные поездки и расследования не самых безобидных явлений. Конечно, тот факт, что за это время она ни разу не написала ему в Скайпе, заставлял его предполагать и другие причины тоже, но только четыре часа назад он практически убедился в том, что Саша закончила для себя не расследования, а отношения с ним. А что еще он ожидал, позволяя себе в адрес замужней женщины не самые уместные слова и поступки?

Максим об этом явно ничего не знал, иначе не позволил бы ему поехать. Все шло к тому, что теперь Войтех собирался вторгнуться в Сашину жизнь и создать неловкую ситуацию, тем самым добавив ей проблем. Оправдать его могло только искреннее беспокойство и собственная уверенность в том, что там, где начинаются его видения, начинаются и неприятности. Однако этого было мало. Помимо оправданий требовалось еще минимизировать вред от своего визита.

Когда поезд уже подъезжал к Московскому вокзалу, Войтех окончательно определился с тем, как следует себя вести, чтобы не пугать Сашу своим внезапным появлением, поэтому несколько часов спустя в ответ на ее удивление он дружелюбно улыбнулся, без тени смущения глядя ей в глаза. Как будто не целовал ее в марте и не изъявлял в мае желания жениться на ней.

– Привет, – легким тоном поздоровался он, уже не удивляясь собственным актерским способностям. – Надеюсь, ты не против, что я заглянул в гости?

– Нет, конечно, нет, – машинально ответила Саша, по-прежнему стоя в дверях кухни. – Просто это… неожиданно.

Она не могла придумать ни одной причины, по которой Войтех мог бы так внезапно заглянуть к ней в гости. Если они снова проводили какое-то расследование в Санкт-Петербурге, Лиля сказала бы ей об этом заранее. А если все случилось спонтанно, как в прошлый раз год назад, Войтех мог бы сам позвонить ей по телефону или написать в Скайп.

– Для меня самого это несколько неожиданно, поэтому прости, не успел предупредить. – Войтех перевел взгляд на вошедшего следом за Сашей Максима, желая убедиться, что тот не собирается скрывать, как все происходило. Максим не посылал ему никаких тайных знаков. – Мы сегодня встретились с твоим мужем в Москве, он рассказал мне о твоих тревогах.

Саша обернулась к Максиму, выглядя еще более удивленной. Она считала, что если бы он поверил ей, то сейчас на ее кухне сидел бы полицейский. Если продолжал не верить, но все равно беспокоился о ее состоянии, – психиатр. Но уж никак не Войтех Дворжак.

– Я хотел узнать, не случилось ли у вас в Праге ничего странного, что могло бы так сильно испугать тебя, – объяснил Максим, правильно истолковав ее взгляд. – Мне кажется, ты с тех пор сама не своя. – Он подтолкнул ее к столу и потянулся к кофеварке, чтобы сделать ей кофе.

– Ничего у нас не случилось, – пробормотала Саша, бросив быстрый взгляд на Войтеха.

– Не считая пары смертельно опасных стычек с еврейской мифологией, – хмыкнул тот, всем своим видом показывая, что подумал только об этом, когда услышал вопрос Максима. – Но мне кажется, что это не произвело на тебя впечатления. Поэтому мне очень любопытно: что происходит сейчас?

– Да ничего не происходит, – попыталась отмахнуться она, но Максим тут же перебил ее:

– Саш, вот давай без этого, – он поставил перед ней чашку кофе и сел рядом. – Я ему рассказал обо всем, поэтому не надо сейчас делать вид, что все хорошо. – Максим повернулся к Войтеху. – Расскажи ей про свои видения.

– Видения? – Саша тоже посмотрела на Войтеха, и теперь в ее взгляде ясно читался испуг.

– Ничего определенного, – поспешил успокоить он. – Но ты же знаешь, обычно эти видения неспроста. Поэтому я хотел бы понять, что происходит. Выглядишь ты, – он окинул изучающим взглядом ее усталый вид, замечая перебинтованное запястье, – не очень хорошо. И что с рукой?

Саша тоже посмотрела на свою руку немного удивленно, как будто не сразу поняла, что он имеет в виду.

– Ничего страшного, порезалась.

– Порезалась? – переспросил Максим. – Когда? – Он точно помнил, что вчера утром, когда он уезжал в Москву, ее рука забинтована еще не была.

– Да вчера вечером, когда ужин себе готовила. Вы же знаете, как я это умею. Резала овощи на салат, и нож соскочил. – Саша вздохнула и наконец призналась, не глядя ни на одного из мужчин: – Я уверена, что за мной следят.

– А если подробнее? – Войтех поднес к губам чашку с кофе, внимательно наблюдая за Сашей. – Где следят? Кто следит?

– Я не знаю, – Саша растерянно посмотрела на него. – Сначала я думала, что мне кажется. Знаешь, когда чувствуешь такой чужой взгляд на себе, как будто кто-то пристально смотрит. Но потом стала замечать, что периодически за мной ездят одни и те же машины, я встречаю в магазине одних и тех же людей, которых раньше не видела.

– Ты просто ездишь на работу в одно и то же время по одному и тому же маршруту, – заметил Максим, – сотни людей делают так же. И в квартирах живут годами, поэтому иногда встречаются в магазине возле дома.

– Но раньше так не было.

– Ты не обращала внимания.

– А теперь вдруг обратила, да? – Саша начала заметно злиться.

– А как много таких людей? Машин? – поинтересовался Войтех, пытаясь предотвратить возникновение спора.

Саша снова растерялась. Ей даже в голову не приходило считать или запоминать. Все это так пугало ее, что она теряла способность логически мыслить.

– Не знаю, – она покачала головой. – Но у меня есть видеозапись. Я сегодня перевесила регистратор на заднее стекло в машине, чтобы он снимал тех, кто едет за мной.

– Тогда давайте ее посмотрим, – предложил Войтех, заметно оживившись. От его внимания не укрылись ни Сашина растерянность, ни ее страх, но пока он не видел в ее словах оснований для опасений.

Саша принесла видеорегистратор и ноутбук, и Максим тут же включил запись, которую все трое просмотрели очень внимательно. Когда она закончилась, Максим перевел выразительный взгляд на Войтеха, понимая, что тот увидел то же самое, что и он. Однако Саша ничего странного не заметила.

– Давай заново, – со вздохом предложил он. – Откуда за тобой ехала эта машина?

– Я же говорила, от больницы, – раздраженно повторила Саша. – Он стоял на нашей парковке, на той маленькой, помнишь? Там никогда не бывает чужих. А потом выехал следом за мной и ехал по Большому, пока я не свернула на восьмую линию. Этого нет на записи, потому что тогда регистратор висел еще впереди. Я перевесила его назад возле метро. И вот, – Саша ткнула пальцем в экран монитора, где как раз показалась красная машина, – вот он выехал за мной на Средний.

Максим нажал паузу и увеличил изображение так, чтобы на экране четко просматривался номер машины.

– Запомнила?

Саша кивнула, все еще ничего не понимая. Максим промотал запись до того момента, как «та же машина» разминулась с Сашей уже на их улице, и снова увеличил изображение. Номер был абсолютно другой.

– Это разные машины, – констатировал он. – А вот здесь, – он вернул запись обратно к тому моменту, когда видеорегистратор снимал возле кладбища, – даже не Мазда. Красная, но не Мазда. Никто за тобой не следил, Саша.

Саша молча смотрела на экран, не зная, что на это сказать. Войтех вынужден был признать, что Максим прав, но вслух он этого не произнес. Парадоксальным образом это его совершенно не успокоило. Наоборот, чувство тревоги только возросло.

– А в больнице ты ощущаешь за собой слежку?

Саша долго молчала, все еще глядя на экран, словно не могла поверить в то, что видела, а затем медленно кивнула.

– Везде. В больнице, на улице, дома.

Войтех поставил пустую чашку в раковину и сложил руки на груди. Саша никогда не производила на него впечатление мнительной истерички, а сейчас она выглядела не на шутку напуганной на ровном месте.

– Ты сможешь на пару дней взять больничный на работе?

Саша снова кивнула и наконец посмотрела на него. В его голосе она не услышала предложения выспаться, потому что это все ей только кажется.

– У меня еще осталось полторы недели отпуска. Думаю, меня отпустят, заведующий уже намекал на это после того, как я нечаянно едва не вывела пациента из наркоза раньше времени прямо в операционной.

Максим встревоженно посмотрел на нее: об этом она ему еще не рассказывала. Он прекрасно знал, как ответственно Саша относится к своей работе, и не мог даже представить такую халатность с ее стороны.

– Тогда отпросись для начала до конца недели, – предложил Войтех. – Завтра я провожу тебя до работы, понаблюдаю, может быть, почувствую что-нибудь, а дальше будем думать. Хорошо? – он ободряюще улыбнулся ей.

Максим перевел на него удивленный взгляд, как будто хотел понять: Войтех действительно уверен в том, что происходит что-то необычное или же пытается сделать так, чтобы Саша и сама пришла к выводу, что ей просто нужно отдохнуть.

Саша же благодарно улыбнулась, впервые за последнее время чувствуя, что сможет со всем разобраться. Она сама не знала, почему присутствие Войтеха вселяло в нее такую уверенность, и старательно игнорировала внутренний голос, говоривший ей, что она просто рада его видеть. Как сильно скучала по нему все эти пять месяцев, она поняла, лишь войдя сорок минут назад на кухню.

– Хорошо, – она огляделась, – может быть, еще кофе? Или чай? Или что-нибудь поесть, вы же оба с поезда, как я понимаю?

– Уже поздно, – возразил Войтех. Злоупотреблять их гостеприимством он точно не хотел. – Мне еще нужно добраться до отеля. Увидимся завтра утром. Во сколько ты уходишь на работу?

– В восемь двадцать. Я буду ждать тебя внизу, у парадной?

– Я постараюсь не заставлять тебя ждать, – заверил он ее.

Саша поднялась, чтобы проводить его, и собираясь заодно поставить в раковину свою чашку, но та вдруг отскочила от ее руки, хотя Саша не успела даже притронуться к ней, подъехала к краю стола, как будто кто-то тянул ее невидимой веревкой, и упала на пол, разбившись вдребезги и разбрызгав вокруг остатки кофе.

– Саша! – тут же подскочил Максим. – Не поранилась?

– Все нормально, – быстро успокоила та, – я нечаянно. Потом уберу.

Сердце в груди снова сорвалось в тревожный галоп. Саша точно знала, что не трогала чашку, но говорить об этом не стала. Уверенность в том, что они со всем разберутся, снова начала блекнуть.

* * *

В нашей семье женщины делятся на два типа: первым везет, как мне, и они доживают до старости, вторые умирают совсем молодыми. Именно такой неудачницей была моя мать. Она умерла, когда ей было всего двадцать два года, оставив обалдевшему мужу троих маленьких детей. Есть, правда, еще и третий тип: девочки, умирающие совсем маленькими, но этих я даже не считаю. Родиться второй у нас сразу считается приговором. То, что моя младшая сестра не жилец, все знали с самого ее рождения. По-моему, мои родители старались даже сильно не привязываться к ней, зная, что она все равно умрет. Любимицей и отца, и тем более матери всегда была я одна, даже моего брата они любили несколько меньше, он ведь был мальчишкой.

Мне было шесть, когда моя сестра отправилась к нашей матери: «на небеса», как говорила наша старая соседка, «куда-то туда», как ворчал отец. По-моему, по ней никто даже не плакал и особенно не убивался, кроме меня. Я любила ее и чувствовала свою вину перед ней, ведь мне повезло: я родилась первой.

Похоже, везение сопровождало меня с момента моего рождения. Отец постарался лишь побыстрее найти нам с братом новую мать, женившись на дочери какого-то своего знакомого, которая не подходила ему ни по возрасту, ни по положению. Он не любил ее, до самой смерти сохраняя это чувство лишь для моей матери, на которой, наверное, иначе и не женился бы, зная обо всем. Он никогда не признавался мне в этом словами, но я хорошо это чувствовала.

Глава 2

23 октября 2013 года, 11.08

Большой проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

По дороге на работу они почти не разговаривали. Войтех сел на заднее сиденье за Сашей, чтобы, с одной стороны, привлекать к себе меньше внимания, а с другой – иметь возможность посматривать на машины, которые шли рядом в потоке или следовали за ними. К тому же он полностью сосредоточился на своих предчувствиях, поэтому не смог бы поддерживать оживленную беседу, даже если бы Саша пыталась ее вести. А она не пыталась.

Поставив машину на свое привычное место, Саша отдала Войтеху ключи и предупредила, что ей понадобится какое-то время, чтобы оформить отпуск и разрулить некоторые дела.

За время ее отсутствия Войтех успел обойти всю парковку, изучить все машины, немного поторчать в холле и понаблюдать за людьми, но уже к концу первого часа он был вынужден признать, что этим утром подозрения вызывал только он сам, бродя среди машин и трогая каждую рукой или ошиваясь рядом с кофейным аппаратом и поглядывая на врачей и посетителей больницы.

Саша вернулась только в начале двенадцатого, Войтех ждал ее у машины, но вместо того, чтобы протянуть ей ключи и вернуться вместе домой, внезапно предложил:

– Может быть, пройдемся немного? Здесь есть где-нибудь поблизости место, где можно раздобыть приличный кофе на вынос? В отеле был только растворимый, а испытывать удачу с вашим автоматом в холле я не стал.

– И правильно сделал, гадость та еще, – кивнула Саша. – Пойдем, я знаю здесь неподалеку чудное местечко, где варят прекрасный кофе, и даже можно попросить добавить корицу, как ты любишь.

Саша уверенно направилась к выходу с парковки.

– Что-нибудь интересное заметил? – наконец решилась спросить она, когда они уже вышли на проспект.

– Честно говоря, нет, – признал Войтех. Он немного помолчал, а потом осторожно уточнил: – Ты уверена, что твои ощущения связаны именно со слежкой? Других причин для тревоги не может быть?

– Каких, например? – не поняла Саша.

– Я не знаю… Может быть, происходит что-то еще? Ты кого-то боишься?

Саша посмотрела на него, пытаясь понять, чем вызван такой вопрос. Наверное, Максим рассказал ему и о ее кошмарах тоже. Либо же у него были видения, о которых он ей по какой-то причине не говорит.

Еще вчера она думала, что рассказала бы ему все, если бы они еще общались, но сегодня, убедившись, что никакой слежки за ней нет, она почему-то испугалась, что он тоже предложит ей отдохнуть. Она и сама, наверное, уже думала бы, что это параноидальный бред, если бы не разбившаяся вчера чашка.

– Если я скажу, ты, как и Макс, решишь, что я спятила, – криво улыбнулась она, разглядывая проезжающие мимо машины. – И мне останется только гадать, кто из вас первым отправит меня к психиатру.

– Определенно я буду последним человеком, который отправит тебя к психиатру, – сдержанно прокомментировал Войтех. Когда-то его тоже насильно отправили к психиатру, который ничем ему не помог, потому что, как был уверен тогда Войтех и продолжал верить до сих пор, он видел то, что не укладывалось в чужие представления о мире, но при этом не было галлюцинацией. – Скажи, сколько раз за время нашего знакомства я озвучивал теории, тянувшие на психиатрический диагноз?

Саша снова посмотрела на него и улыбнулась на этот раз искренне.

– Я и забыла, что ты у нас псих со стажем. Это я вечно пыталась искать во всем рациональное зерно, а теперь Вселенная как будто решила пошутить надо мной за это.

Они как раз подошли к небольшому окошку с яркой вывеской, где продавали обещанный Сашей «прекрасный кофе», и это дало ей время напомнить себе, что именно Войтеху она может рассказать все без утайки, и сформулировать свои мысли.

– Знаешь, мне даже сложно описать, – начала она, согревая замерзшие пальцы о горячий стаканчик. – Мне все время кажется, что на меня кто-то смотрит. Иногда это почти не чувствуется, а иногда ощущение такое сильное, что я теряюсь и не могу пошевелиться от страха. Дома, на улице, на работе, в магазине. Я боюсь выключать свет, когда одна дома, все время кажется, что рядом кто-то есть. Кто-то, кого я не вижу. Из-за этого мне уже кошмары снятся по ночам, даже в них меня все время кто-то преследует.

– Давно это с тобой? Оно началось до или после нашей последней встречи?

Саша задумалась, вспоминая.

– Такое было и раньше. Я не говорила тебе, но год назад, когда мы искали некроманта, я проснулась среди ночи от того, что мне показалось, будто в комнате кто-то есть. Даже Максима разбудила, чтобы он проверил всю квартиру. И потом такое повторялось пару раз, но так… Я даже не боялась, привыкла. Думала, что наши расследования производят на меня все же большее впечатление, чем я считаю. Гораздо хуже стало две или три недели назад. Может, мне не хватает адреналина, и я все это придумала? – Она улыбнулась, давая понять, что сама не верит в такое предположение.

Войтех скептически хмыкнул.

– Мне кажется, ты не похожа на человека, который может довести себя надуманной проблемой до истощения всего лишь на почве скуки. И потом, я уверен, что в твоей жизни хватает людей, которые постараются убедить тебя в том, что это просто скука, усталость, фантазии или что-то в этом роде. Я все-таки рискну побыть тем, кто попытается найти черную кошку в темной комнате, даже если ее там нет. Сможешь вспомнить, когда именно все стало хуже? Или это происходило постепенно?

Саша сделала несколько глотков горячего кофе, вспоминая, а потом вдруг посмотрела на него, и лицо ее при этом просветлело.

– Я тебе даже точную дату назову. У меня все же сломался замок в кулоне, как ты и предупреждал. Я его носила в ремонт, чек остался. – Саша открыла сумку, ища внутри чек. – Мне тогда как раз первый кошмар приснился, хорошо что соседи скандалом своим разбудили. До утра уже уснуть не смогла. Вот. – Она вытащила из кармашка сложенный вдвое листок. – Четвертое октября. С тех пор все и началось.

Войтех взял у нее чек, отчасти ожидая получить очередное видение, но ничего не произошло, поэтому он просто развернул бумажку, пробежался глазами по написанному, убедился, что она назвала верную дату, и вернул чек обратно.

– Значит, с четвертого октября. Ухудшение проявилось кошмарным сном, после этого ощущение чужого присутствия и пристального внимания усугубилось, правильно я понимаю? Что-то еще происходит?

– Еще… чашка вчерашняя. Она сама упала, я ее не трогала, – после очередного непродолжительного молчания призналась Саша. – Я уверена, что не зацепила ее.

– Кошмары, чужое присутствие, передвижение предметов – похоже на классическое преследование призраком. Правда, непонятно, почему это началось только сейчас, если это связано с местом жительства. Равно как и почему ощущение преследования сохраняется у тебя вне дома. Впрочем, это ведь не точная наука. Есть ли вероятность, что в истории вашей квартиры может быть какое-то… событие, которое могло стать причиной подобного?

– Нет, едва ли. Дом новый, построен меньше десяти лет назад. Мы вторые владельцы своей квартиры, а до нас там вообще никто не жил, предыдущие хозяева даже ремонт в ней не делали.

– Тем не менее, стоит проверить события на этапе постройки. И поинтересоваться настоящим, – Войтех сказал это так, словно внес соответствующие пункты в воображаемый ежедневник. – Например, что там за ссора была у соседей?

– Да обычный скандал, они постоянно ругаются, – Саша пожала плечами. – Правда, в тот раз как-то уж совсем разошлись, не удивлюсь, если мебель переломали, в нашу стену постоянно что-то летело. Макс даже хотел пойти утихомирить их немного.

– Но не пошел? Почему?

– Я не хотела, чтобы он вмешивался. Я знаю своего мужа, мог бы еще и крайним остаться.

– Хм… – Войтех не смог скрыть удивления. Всего год назад Саша устроила ему жесткую отповедь за то, что он не пожелал вмешиваться в полицейское расследование и заниматься спасением похищенных маньяком девушек, а предпочел сосредоточиться на своем расследовании и событиях, связанных с девушкой, которую тот же маньяк уже успел убить. Услышать теперь, что Саша предпочла не вмешиваться в конфликт за стеной, хотя такие конфликты частенько заканчиваются плачевно для более слабой их стороны, было для него удивительно. – Неожиданно.

– Почему? – не поняла Саша.

– Обычно ты среди неравнодушных граждан.

– Мы четыре года живем в этом доме и четыре года слушаем скандалы соседей. И наверняка они ругались еще до того, как мы въехали в свою квартиру. Если им это нравится – с чего мне вмешиваться?

– А если речь идет о домашнем насилии? Знаешь, разъяренный мужчина может ударить женщину стулом так, что она больше уже никогда не встанет. Тысячи женщин гибнут ежегодно при таких обстоятельствах. Остальных просто калечат.

– О, не может быть, эту лекцию читаешь мне ты, – с заметным смущением проворчала Саша. – Моя соседка никогда не походила на жертву домашнего насилия. Уверенная в себе красотка в дорогих шмотках и с кучей украшений. Никогда не видела ее даже с синяком. Как-то я болтала с другой соседкой, которая живет над ними, ее муж однажды ходил к ним, когда они только заселились. Тоже думал, может, помочь чем надо. Был послан обоими. Знаешь, часто муж с женой, ругаясь наедине, становятся удивительно слаженным дуэтом, когда кто-то третий пытается вмешаться в их отношения.

Войтех покосился на нее, в его взгляде читался невысказанный вопрос, но потом он отвернулся, решив так и не озвучивать его. Он не понимал, почему Саша была удивлена его словами, но не был уверен, что хочет это знать. Вместо этого он неопределенно кивнул.

– Хорошо, значит, поведение соседей тоже не было необычным, – констатировал он. – И раз к вам не приходили из полиции, значит, ничем экстраординарным та ссора не закончилась. Стоит проверить, не произошло ли в доме что-то еще в ту ночь. Или, может быть, в какое-то другое время.

– А как мы это проверим? Будем ходить и опрашивать соседей? Если честно, я почти ни с кем из них не знакома даже в своей парадной.

– Будь с нами Лиля, я бы попросил ее поискать в новостях. Будь с нами ее брат, я бы попросил его поискать в более закрытых источниках информации, но поскольку тут нет ни одного из них, мне в голову приходит только один человек, который мог бы нам с этим помочь.

– Кто?

Войтех загадочно улыбнулся, доставая из кармана смартфон и листая в нем телефонную книгу.

– Да знаю я одного следователя с широкими взглядами. Как раз из вашего района.

23 октября 2013 года, 18.12

Отделение полиции Василеостровского района

г. Санкт-Петербург

Следователь Владимир Петрович Дементьев, с которым Войтех и Саша познакомились год назад, когда расследовали сообщения в Скайпе от мертвой девушки, смог встретиться с ними только вечером, велев заглянуть к нему после шести. Когда они вошли в его кабинет, он расплылся в радостной улыбке и откинулся на спинку кресла, сцепив руки на затылке в замок.

– Какие люди в Голливуде!

Войтех не понял суть такого приветствия. Он никогда не слышал о том, чтобы Санкт-Петербург называли «русским Голливудом» или чем-то в этом роде. Такого устоявшегося выражения он тоже не знал.

– Почему в Голливуде? – поинтересовался он, подходя ближе к столу следователя.

– Ну, песня такая, ты что, ее не знаешь? Какие люди в Голливуде, сплошные звезды, а не люди. Сплошной о'кей и вери гуд… – принялся напевать Дементьев, но, заметив недоумение на лице Войтеха и улыбку Саши, осекся. – А ты когда в Россию переехал?

– В две тысячи пятом.

– А, тогда ты ее не знаешь, – он посерьезнел и указал им рукой на неудобные стулья для посетителей. – С чем пожаловали? Опять зомби и некроманты? Дворжак, скажи, что ты без пистолета, а?

Войтех, конечно, не пошел к следователю с оружием, на которое в России у него не было разрешения, а оставил его вместе с кобурой в Сашиной машине. Однако вопрос он предпочел проигнорировать.

– На этот раз мы пока без зомби. Нам нужно кое-что проверить. По твоей части.

Дементьев перевел любопытный взгляд с Войтеха на Сашу.

– Заинтриговали. Что именно?

– Нам нужно знать, не случалось ли в последнее время в моем доме что-нибудь странное, – на одном дыхании выпалила Саша, чувствуя себя при этом ужасно неуютно, хотя год назад в этом же самом кабинете с пеной у рта доказывала следователю, что на кладбище он видел именно зомби и задержал настоящего некроманта. Едва ли Дементьев мог сейчас сильно удивиться призраку. – Какие-нибудь нераскрытые убийства, может быть, похищения, еще что-то в этом роде?

– Адресочек не подскажешь?

Руки Дементьева уже потянулись к компьютеру, и, едва Саша назвала адрес, он принялся что-то искать. Войтех попытался заглянуть в экран, но Дементьев посмотрел на него, молчаливо интересуясь, не соскучился ли тот по его КПЗ, после чего Войтех сел прямо и больше не пытался подглядывать.

Закончив с тихой руганью допрашивать компьютер, Дементьев снял трубку с телефонного аппарата и набрал на нем три цифры – какой-то внутренний номер. Когда на том конце ответили, он уже словами поинтересовался насчет названного Сашей адреса. Потом какое-то время молча висел на телефоне и в конце этого ожидания уточнил:

– Уверен? Ладно, спасибо. – Положив трубку он немного разочарованно посмотрел на своих гостей. – Ничего экстраординарного. Там район-то хороший, поэтому бытовухи почти нет. Так что и происшествий за этот год, которые подпадали бы под ваши требования, не зафиксировано ни одного. Только заявление о пропаже человека, проживающего в том доме, но предварительные мероприятия не подтвердили факт бесследного исчезновения, дело не заводилось.

– А подробнее об этом можно? – заинтересованно переспросила Саша.

Ей вдруг пришло в голову, что она давно не видела свою соседку. Она вообще редко встречалась с кем-либо из соседей, поскольку уезжала рано, приезжала чаще всего поздно и не имела детей, чтобы гулять с ними во дворе, поэтому сразу не обратила на этот факт внимания. Она ни секунды не верила в то, что сосед мог причинить вред своей жене, но если в их доме больше ничего не случалось, нужно было узнать хотя бы об этом заявлении. Признавать, что все ее ощущения лишь игра воображения и черной кошки в темной комнате все же нет, Саше категорически не хотелось.

– Там женщина одна подала заявление об исчезновении подруги, – пояснил Дементьев. – Дескать, три дня связаться с ней не может. Наши сходили по адресу, пообщались с мужем. Они поссорились, и жена уехала, теперь выносит мозг мужику по телефону. Он показывал историю звонков. Я так понимаю, она просто вымогает у него что-нибудь очень маленькое с очень большим бриллиантом в качестве извинений, а он не желает идти на поводу. Вот и сидят по разным адресам, ждут, кто кого пересидит.

– А ваши люди общались с самой женщиной? – поинтересовался Войтех.

– Не знаю, – честно ответил Дементьев. – Могу найти молодцев, которые туда катались, и расспросить. А это важно?

– В какой квартире жила… живет эта женщина?

Когда Дементьев назвал номер квартиры, Войтех выразительно посмотрел на Сашу: ее квартира как раз была следующей.

– А есть точная дата, с каких пор эта женщина не выходила на связь с подругой? – уточнила та, кивнув Войтеху в знак того, что все поняла.

Дементьев снова поднял трубку и набрал короткий номер. На этот раз он попросил принести ему само заявление и отчет о предпринятых действиях. На том конце ответили, по всей видимости, что-то не очень вдохновляющее, потому что следователь выругался, потом бросил на Сашу извиняющийся взгляд и шмякнул трубку на место, в этот момент особенно напоминая Войтеха. Еще год назад Саше показалось, что эти двое чем-то неуловимо похожи друг на друга: темные волосы, почти одинаковые короткие стрижки, хорошая физическая форма. Даже одеваться они предпочитали одинаково: в удобные джинсы и свитера с высоким горлом. Различие состояло лишь в том, что следователь был значительно выше и немного старше, а Войтех теперь носил другую прическу. И все же Войтех был похож на него гораздо больше, чем на своего родного брата.

– Сейчас все узнаем, – пообещал Дементьев, поднимаясь из-за стола.

В кабинет он вернулся лишь спустя десять минут, держа в руках тощую папку-скоросшиватель.

– Итак, заявление поступило к нам восьмого октября. По словам заявителя, с подругой они перезванивались несколько раз в неделю, вместе ходили в фитнес-центр. Последний раз разговаривали третьего, а пятого женщина подруге не дозвонилась. Она пыталась связаться с ней еще пару дней, но дома всегда отвечал муж и говорил, что его жена уехала, а по мобильному или отзывался автоответчик, или сбрасывали звонок.

Саша снова многозначительно посмотрела на Войтеха.

– А в чем дело, собственно? – уточнил Дементьев, заметив наконец их обмен взглядами.

– Дело в том, что я живу за стеной у этих товарищей. И четвертого октября ночью у них был жуткий скандал. Они орали, что-то швыряли в стену. Они и раньше часто ругались, поэтому мы с мужем не обратили внимания, но если ты говоришь, что с тех пор она не объявлялась… У нас есть основания полагать, что она не уехала.

– Дайте я угадаю, – Дементьев перевел насмешливый взгляд на Войтеха. – Твои загадочные источники?

– Не совсем, – уклончиво ответил тот.

– Ладно, ребята, давайте прекращать эту игру в одни ворота, – Дементьев внезапно посерьезнел. – Если у вас есть сведения о том, что женщина, возможно, убита или что-то в этом роде, вы обязаны мне сообщить.

– Таких сведений у нас нет, – честно признался Войтех.

– Тогда почему вас так интересует это исчезновение? Откуда такие подозрения, если Саша сама говорит, что они с мужем не придали значения скандалу? Ну, уехала тетенька, помирятся – вернется. Что за кипиш?

– Что-то преследует Сашу у нее же дома, – спокойно заявил Войтех. – И вне дома тоже. Она испытывает страх, ей снятся кошмары и кажется, что за ней кто-то следит, но ничего такого на самом деле нет.

– Не вижу связи, – Дементьев развел руками, пристально глядя на Войтеха.

– Все это началось после той ночи, когда Сашу разбудил скандал за стеной. После этого соседка якобы уехала, – он кивнул на тонкую папку, лежавшую теперь на столе перед следователем.

– Поэтому вы думаете, что муж ее грохнул? Типа ее неупокоенный дух является Саше и запугивает ее? – в тоне Дементьева проскользнула заметная ирония.

Войтех поморщился. Собственная версия казалась ему притянутой за уши.

– Теоретически возможно такое: неспокойный дух проецируется на ближайшую женщину, пытаясь добиться для себя справедливости.

– Что значит «проецируется»?

– Ну, не все духи умеют писать в Скайп, – хмыкнул Войтех. – Существуют разные способы, с помощью которых души умерших пытаются донести информацию до живых. Те, что посильнее, – нашептывают, те, что послабее, – являются и пытаются общаться безмолвно. Самые слабые проецируются: переносят какую-то информацию на достаточно восприимчивого живого. Собственные воспоминания, ощущения…

– То есть ты считаешь, что он не просто грохнул свою жену, а еще и спланировал это заранее? Как минимум, организовал слежку за ней?

Войтех был удивлен тем, как спокойно и по-деловому прозвучал этот вопрос. Казалось, Дементьев действительно пытается сделать логический вывод на основе входных данных, а не просто издевается. Такой широты взглядов Войтех от него не ожидал.

– Это объяснило бы ее ощущения, – кивнул он, посмотрев на Сашу. – Если сосед запугивал свою жену или нанял детектива, чтобы следить за ней. Например, если подозревал ее в измене или что-то в этом роде. Это могло стать причиной той глобальной ссоры. Но ты понимаешь, это все мои домыслы. Абсолютно беспочвенные, если женщина жива.

Саша слушала их диалог со смешанными чувствами. Она боялась даже представить, что в ту ночь, когда они с Максимом злились на соседскую ссору, не давшую им выспаться, а она еще и не пустила мужа утихомирить их, боясь, что тот сорвется и съездит соседу по морде, за стеной разворачивалась настоящая трагедия. Но если соседка действительно уехала, они снова оказываются у того, с чего начали. И она опять возвращается к мыслям, что ей действительно пора к психиатру.

– Ты сможешь еще раз все проверить? – тихо спросила она, глядя на Дементьева.

– Посидите тут еще немного, – со вздохом попросил тот, поднимаясь из-за стола и скрываясь за дверью.

– Поразительный человек, – заметил Войтех. – Если только он не пошел вызывать для нас скорую психиатрическую помощь.

Саша сдержанно улыбнулась.

– Думаешь, он действительно убил ее? – спросила она то, что в данный момент волновало ее больше всего.

– Ты ведь знаешь, я предпочитаю не думать, а проверять, искать факты и делать выводы.

– Мне следовало отпустить тогда Макса к ним. – Саша покачала головой, переведя взгляд в окно, за которым виднелись желтые верхушки деревьев. Осень в этом году выдалась на удивление теплой и почти безветренной, что было редкостью для этого города, потому еще не все листья успели опасть, и даже частые дожди не портили впечатления.

– Нет смысла сейчас об этом думать, – отозвался Войтех. – Во-первых, рано. Во-вторых, поздно. Лучше сосредоточимся на том, что своевременно.

– Да, ты прав, – Саша кивнула.

Ей очень хотелось спросить, осуждает ли он ее за то, что она не отпустила Максима к соседям, но она не решилась, боясь услышать правдивый ответ, поэтому предпочла молча дожидаться следователя.

На этот раз Дементьева не было добрых полчаса. Войтех успел прочитать в смартфоне все новостные ленты, искоса понаблюдать за притихшей Сашей и заметно заскучать. Он даже вздрогнул от неожиданности, когда дверь наконец открылась и с раздраженным грохотом снова захлопнулась. Дементьев выглядел недовольным.

– Не видели они жену, – лаконично сообщил он, подходя к своему столу, но не садясь в кресло. – Муж выглядел спокойным, показал историю звонков, даже предложил им посмотреть аккаунты жены в соцсетях, где она продолжала вести активную жизнь.

– И им показалось этого достаточно? – Войтех удивленно приподнял брови.

Дементьев поморщился.

– Никому не хочется лишней работы.

– И что теперь делать?

– Думаю, я могу расценивать обращение Саши, как повод для дополнительной проверки, ведь раньше мы не знали ни о скандале, ни о том, что эту женщину больше никто не видел.

Он собрал со стола какие-то бумаги и спрятал в сейф, а потом открыл шкаф и достал из него куртку. Саша даже не удивилась тому, что она была как две капли воды похожа на ту, что была сейчас на Войтехе.

– Подбросите? Я так понимаю, Саше все равно по пути. Хочу поговорить с этим парнем.

– Можно с тобой? – тут же попросил Войтех. Ему пришло в голову, что если в квартире произошло убийство, то, возможно, он сможет почувствовать или увидеть это.

– Тебе можно, ты за мента еще сойдешь, если будешь молчать, – кивнул Дементьев, задумавшись всего на секунду. – А вот Саше лучше пойти домой.

– А Саша и не особо хотела идти с вами, – ответила та. – Но тебе, Дементьев, повезло, что я не феминистка.

Следователь только хмыкнул ей в ответ. Они втроем спустились вниз, к машине, и спустя всего пятнадцать минут были уже на парковке Сашиного дома. Поднявшись на десятый этаж, все трое остановились у нужной двери, и Дементьев многозначительно посмотрел на Сашу, давая понять, что ей пора домой.

– Зайдете ко мне потом? – предложила она, уже вытащив из сумки ключи.

– Я точно зайду, – пообещал Войтех.

– Если мне за это будет хотя бы чашка кофе и бутерброд с колбасой, то я тоже зайду, – согласился следователь.

– Уж кофе тебе найду и бутерброд сделаю, – хмыкнула Саша.

Не став дожидаться, пока Войтех с Дементьевым позвонят соседям, она вошла в свою квартиру и закрыла за собой дверь. В прихожей, как и во всех остальных комнатах, царила темнота. Максим снова задерживался на работе, поэтому Саша была только рада скоротать время до его возвращения в чьей-нибудь компании.

Скинув ботинки, она на мгновение замерла, прислушиваясь. Ей в очередной раз показалось, что где-то в районе гостиной раздались не то шаги, не то какой-то другой шум, однако больше он не повторялся. Саша шагнула к выключателю, как всегда в этот момент проклиная того, кто додумался установить его не возле входной двери, а почти в полутора метрах дальше, щелкнула им, чтобы зажечь свет, но яркая вспышка, ударившая по глазам, ослепила ее, а разнесшийся вокруг грохот уже не позволил услышать звонок в соседнюю дверь.

Глава 3

23 октября 2013 года, 19.59

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Пока Дементьев представлялся и показывал свое удостоверение, Войтех только молча разглядывал Сашиного соседа. Если в этот момент у него и возникла какая-то смутная тревога, он никак не связал ее с происходящим в квартире Саши.

– А в чем дело? – спросил мужчина средних лет, с уже наметившейся лысиной и очень заметным животом, опасливо покосившись на Войтеха.

– Вы Виталий Фролов? Следователь Владимир Дементьев, – он показал мужчине свое удостоверение и продолжил тоном, излучающим исключительно участливое сопереживание, а никак не подозрение или угрозу: – Мы по поводу вашей жены. Она вернулась?

– Пока нет, – Фролов пожал плечами, выглядя лишь немного встревоженным. – Она и звонить последнее время перестала. Может быть, нашла кого-то другого, кому можно выносить мозг? – он усмехнулся.

– Позволите войти? – попросил Дементьев и, не дожидаясь ответа, шагнул к хозяину квартиры.

Тому не оставалось ничего другого, кроме как попятиться назад, пропуская внутрь непрошенных гостей. Планировка квартиры Фроловых отличалась от квартиры Саши. Здесь из прихожей можно было попасть только на кухню и в большую гостиную, а затем уже из гостиной – в еще один коридор, ведущий к остальным комнатам. Правда, дверь в коридор была закрыта, поэтому Дементьеву и Войтеху пришлось довольствоваться гостиной, в которую привел их хозяин. Однако этого оказалось достаточно: именно эта комната соприкасалась стеной со спальней Рейхердов.

Как и советовал ему следователь, Войтех предпочитал молчать, поскольку небольшой акцент в его речи сохранялся до сих пор, и держаться чуть позади, используя любую возможность коснуться предметов обстановки. Даже не понимая механизм работы своего дара, Войтех давно выяснил опытным путем, что срабатывает он от физического контакта с каким-либо предметом.

– Скажите, а вас не тревожит столь долгое отсутствие и молчание вашей жены? – спросил Дементьев после того, как Фролов сообщил все то же самое, что и первым полицейским, в том числе показав историю звонков и несколько записей в Фейсбуке. И то, и другое обрывалось чуть меньше недели назад.

– Если честно, то в последние пару дней начало тревожить, – признал Фролов, пытаясь одновременно держать в поле зрения обоих гостей, но это было весьма затруднительно: они как будто специально расходились в разные концы комнаты. – Обычно она так долго не дуется. Странно, что она перестала давить меня звонками.

– Скажите, а что стало причиной ссоры накануне отъезда вашей жены? Кажется, она случилась ранним утром четвертого октября? – Дементьев вопросительно посмотрел на Войтеха, тот молча кивнул. В ответ на удивленный взгляд Фролова Дементьев пояснил: – Соседи слышали, как вы ругались, их разбудил шум в вашей квартире.

– А, это… – Фролов даже немного смутился. – Да как обычно. Я работаю, у меня свой бизнес. Я зарабатываю на эту квартиру, машину, загородный дом, поездки, ее тряпки, украшения, фитнес-клуб и поздний бранч с подругами в «Мансарде» по выходным. Она только тратит и тусуется по клубам до утра. Конечно, у нас часто случаются ссоры на почве этого, когда она приезжает пьяной на рассвете и мешает мне выспаться накануне важной встречи.

– То есть в тот раз у вас была обычная ссора, ничего примечательного? – уточнил Дементьев, перебирая многочисленные фигурки на комоде.

Войтех тем временем окончательно сориентировался и определил, за которой стеной находится квартира Саши. Пользуясь тем, что Дементьев засыпал Фролова вопросами на тему семейных ссор и их последствий, он подошел ближе к стене, чувствуя странное покалывание во всем теле. Ощущение казалось ему смутно знакомым, но он не смог вспомнить почему.

Задавая вопросы Фролову, Дементьев слушал ответы вполуха, больше интересуясь перемещениями и действиями Дворжака. Он старался наблюдать за ним незаметно, не привлекая внимания хозяина квартиры, напротив, задавая ему все больше вопросов, иногда намеренно провокационных, только чтобы привлечь все внимание к себе. Поведение Дворжака ему самому казалось подозрительным, но вместе с тем и любопытным, а вот у Фролова оно могло вызвать ненужные вопросы.

– То есть обычно после ссор ваша жена не исчезала в неизвестном направлении? – уточнил он, поглядывая на то, как Дворжак остановился у одной из стен, глядя на обои так, словно там мелким шрифтом кто-то напечатал рассказ о произошедшем здесь утром четвертого октября.

– Почему же? Бывало, что она переезжала в загородный дом, пару раз даже уезжала в Москву. Правда, ненадолго.

– Но раньше к нам не поступало заявлений от ее подруг, – заметил Дементьев. – Почему?

Он видел, как Дворжак протянул руку и коснулся раскрытой ладонью стены, после чего дернулся, словно эта стена ударила его током. В какой-то момент Дементьеву показалось, что Дворжак сейчас упадет, но тот устоял, лишь заметно пошатнувшись.

– Откуда я-то это знаю? – Фролов начал заметно раздражаться. Он обернулся, но Дворжак уже успел отойти от стены и прийти в себя. Что бы ни происходило с ним до этого.

– А вы можете сейчас позвонить своей жене, чтобы я мог с ней поговорить?

С этого вопроса, по-хорошему, следовало бы начать, но Дементьев решил перейти к нему только тогда, когда Дворжак дал ему знать, что закончил.

– Она не отвечает на мои звонки последние дни, – напомнил Фролов.

– И все же давайте попробуем.

Фролов пожал плечами, потянулся за смартфоном и вызвал из памяти номер жены. Трубка отозвалась характерным проигрышем и уведомлением о том, что абонент в настоящий момент недоступен. Повторный набор номера привел к тому же результату.

– Я же вам говорил.

– Спасибо, – Дементьев улыбнулся ему. – Я все же настоятельно рекомендую вам каким-то образом связаться с женой и попросить ее дать нам знать, где она и что с ней. Иначе мы будем вынуждены дать ход заявлению ее подруги. И начнем поиски.

Фролов пообещал, что отправит ей сообщение в Фейсбуке, после чего они попрощались с ним и покинули квартиру. Оба не сговариваясь направились к лифту, заметив, что мужчина не закрыл за ними дверь сразу. Ни одному, ни другому не хотелось показывать, что следующая их цель – квартира Саши.

– И что скажешь? – спросил Дементьев, когда Фролов все же закрыл дверь.

– Его жена мертва, – лаконично отозвался Войтех, потирая лоб рукой. Внутри черепной коробки уже разливалась тупая, ноющая боль.

– А ты типа экстрасенса, да?

– Типа того.

– Слушай, а тебя можно как-то вне штата взять? – в тоне Дементьева причудливым образом смешались насмешка и надежда. – Иногда, знаешь, очень надо хотя бы точно знать, где копать.

– Мои возможности крайне ограничены, – признался Войтех. – Лучше скажи, что мы можем теперь сделать?

– Запрошу записи с видеокамер. Прелесть таких домов в том, что здесь ведется запись как минимум в холле. Думаю, они еще не успели ее стереть. Если на записи нет покидающей дом госпожи Фроловой, то это уже способ надавить на ее мужа. Можно еще проверить звонки: он, скорее всего, звонил сам себе с ее телефона, но это мало что даст. Однако как косвенная улика сгодится.

– Тогда он, скорее всего, и пишет сам в ее аккаунте в Фейсбуке. Можно проверить ай-пи-адрес записей.

– Это долго, но для прокуратуры тоже пригодится. Лучше бы найти тело, – Дементьев вопросительно покосился на Войтеха, как бы спрашивая, может ли он помочь с этим.

– Начни с камер, – посоветовал тот, давая понять, что в подобном он не помощник. – Может быть, этого хватит, чтобы расколоть его.

Лифт, наконец, открыл перед ними двери, напоминая о том, что вообще-то они еще не закончили.

– Ладно, пойдем пока к твоей подружке, – весело предложил Дементьев, возвращаясь в коридор. – Мне обещали кофе и бутерброд.

23 октября 2013 года, 20.03

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Прошло не меньше минуты, прежде чем грохот в ушах наконец-то смолк и глаза снова начали различать очертания прихожей в полутьме. Саша с опаской огляделась: и стены, и мебель стояли на месте, хотя сначала ей показалось, что как минимум одно из них должно было обрушиться. Она еще раз потянулась к выключателю, на мгновение нерешительно замерла, а затем снова щелкнула кнопкой. Ничего не произошло.

– Пробки что ли выбило? – почему-то вслух спросила она.

Однажды такое уже случалось. В тот раз в приступе хозяйственности она одновременно включила посудомойку, завела музыку на музыкальном центре на кухне, чтобы было веселее убирать, поставила вариться суп, который все равно потом оказался несъедобным, включила электрический чайник, чтобы выпить после уборки чаю, и щелкнула кнопкой пылесоса. Автомат отключил электричество в половине квартиры мгновенно, оставив ее без света до тех пор, пока не пришел электрик. Максим после этого прочитал ей целую лекцию о допустимой нагрузке и на всякий случай показал, как включать электричество, если такое случится снова.

Саша машинально потянулась к карману джинсов, в котором всегда лежала зажигалка, но ничего не нашла: она не курила уже почти три месяца, поэтому и зажигалку с собой носить перестала. Вытащив из сумки мобильный телефон, она включила фонарик и нашла распределительный щиток, однако тот оказался заперт на ключ. Саша вслух выругалась, понимая, что если разговаривать с самой собой, то не так страшно. Она нашла в ящике прихожей маленький ключик и отперла металлическую дверцу, однако все тумблеры оказались в нужном положении. На всякий случай переключив несколько и убедившись, что это не помогло, Саша вернула их в прежнее положение и снова заперла дверцу. Через «глазок» во входной двери ей было видно, что свет на площадке горит, но ни Войтеха, ни Дементьева там уже нет.

Смартфон коротко пиликнул и погас, снова оставив ее в темноте. Видимо, она забыла зарядить его, и непрерывное использование фонарика, как и предупреждают разработчики, высадило батарею. Саша почувствовала, как ускоряется сердцебиение. Где-то в глубине квартиры словно специально, чтобы добавить ей страха, что-то тихо заскрипело, как будто кто-то неаккуратно сдвинул стул по паркету. Непреодолимо захотелось выйти на освещенную лестничную площадку и подождать Войтеха и Дементьева там, но вместо этого она обозвала себя трусливой дурочкой. Если уж на то пошло, то не первый раз она сталкивается с призраками, и ни разу ей никто не причинил вреда.

Саша сделала несколько осторожных шагов вглубь квартиры, пытаясь вспомнить, как зовут (или звали?) ее соседку. Обладая прекрасной памятью на лица, она отчего-то всегда забывала имена. Вот и сейчас перед мысленным взором мгновенно возник образ высокой молодой женщины с точеными чертами лица, большими серыми глазами, чуть припухлыми губами, которым серьезное выражение идет намного больше, нежели улыбка, и длинными русыми волосами, всегда забранными в идеально ровный хвост, но как зовут обладательницу всего это великолепия, Саша вспомнить не могла. Она попыталась вспомнить хотя бы, что кричал ее муж в ту ночь, но кроме «дрянь» и «шлюха» в голову ничего не приходило. А в предыдущие ссоры?

«Настя, вернись!» – тут же прокричал низкий мужской голос в ее голове. Точно, Настя! Однажды Саша ехала с соседом в лифте, и он по телефону тоже что-то выговаривал какой-то Насте.

– Настя? – тихо позвала Саша, осторожно продвигаясь к кладовке в дальнем углу квартиры, где у них хранились свечи. – Это ты?

В гостиной, мимо которой она как раз проходила, снова что-то скрипнуло. Саша замерла, повернув голову в ту сторону. До десятого этажа свет уличных фонарей почти не доходил, а небо, с самого утра затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, готовыми вот-вот разразиться ливнем, погружало гостиную в еще большую темноту. Все вещи в ней стояли на своих местах, даже легкий тюль на окне, обычно взметающийся от каждого незначительного сквозняка, оставался неподвижен. Скрип раздался снова, только теперь это уже походило на то, как будто кто-то ступил на старую рассохшуюся половицу, но Саша не помнила, чтобы хотя бы одна доска в их гостиной издавала подобный звук. Она испуганно замерла, обводя взглядом темную комнату. Скрип раздался ближе, как будто кто-то шел ей навстречу. Она сделала шаг назад, тяжело дыша, но по-прежнему ничего не видя, потом еще один, и еще, пока не уперлась спиной в стену. Кто-то невидимый приближался к ней, и вскоре она почувствовала легкое движение воздуха возле лица, как будто этот кто-то подошел к ней и остановился очень близко, глядя прямо на нее.

Мгновенно сбросив с себя оцепенение, Саша рванула к кладовке, с силой распахнула дверь и принялась искать коробку со свечами, роняя на себя какие-то бутылки, банки и бумаги. Наконец ее пальцы нащупали ту самую коробку. Вытащив первым делом большой коробок со спичками, Саша чиркнула одной и быстро обернулась. Маленький язычок пламени осветил только абсолютно пустое пространство. Заставив себя немного успокоиться и дышать ровнее, она вытащила большую толстую свечу и зажгла уже ее. Света та дала гораздо больше, чем маленькая спичка, но никого вокруг все равно не оказалось.

Еще немного постояв в кладовке, чтобы окончательно успокоиться, Саша взяла всю коробку со свечами и быстро дошла до кухни, не отдавая себе отчета в том, что специально топает ногами громче положенного. Ее собственные шаги должны были заглушить чужие, если вдруг та, что находилась сейчас с ней в квартире, снова решит обозначить свое присутствие.

Расставив по кухне с два десятка свечей и дав себе тем самым большое количество света, Саша с удивлением обнаружила, что и чайник, и кофеварка, и холодильник работают как положено. Она на всякий случай щелкнула выключателем, но свет так и не загорелся. Только сейчас она увидела, что по всей поверхности кухонного гарнитура и большого обеденного стола рассыпаны осколки стекла. Она взяла в руку свечу и забралась на стол, чтобы лучше рассмотреть светильник. От лампочки, вкрученной в него, остался только черный обугленный патрон. Проверив все остальные светильники на кухне, Саша обнаружила ту же самую картину. Можно было смело предположить, что это же она увидит и во всех остальных комнатах. По какому-то странному недоразумению, когда она попыталась включить свет, едва войдя в квартиру, в ней взорвались все лампочки.

К тому времени, как в дверь позвонили, ей удалось не только взять себя в руки и убедить, что Войтех найдет этому внятное объяснение, когда узнает, но и приготовить несколько обещанных следователю бутербродов.

– У нас сегодня ужин при свечах, – объявила она, пропуская в квартиру Войтеха и Дементьева.

– Хм, а вы уверены, что я вам тут не третий лишний? – Дементьев выразительно посмотрел на Войтеха.

Тот только молча подтолкнул его в спину, заставляя войти в квартиру Саши, и сам вошел следом.

– Что у тебя случилось?

– Да ерунда какая-то, – Саша кивнула в сторону кухни, единственной освещенной комнаты в квартире. – Я включила свет, и, кажется, взорвались все лампочки.

– Такое бывает? – удивился Дементьев.

Они прошли на кухню, где их уже ждал горячий кофе и бутерброды, в один из которых Дементьев тут же вцепился зубами, поскольку обед у него был давно и состоял из пары пирожков.

– Не уверен, – Войтех нахмурился. – Еще что-нибудь странное, кроме лампочек, ты заметила?

Саша с сомнением посмотрела на Дементьева, но затем решила, что если уж он не вызвал для них психиатрическую помощь раньше, то не вызовет и теперь.

– Здесь кто-то был, – коротко сообщила она, снова повернувшись к Войтеху и подвигая ему чашку с кофе. – В гостиной.

– Кто-то? Или что-то?

– Или что-то. Не знаю. Я слышала скрип половиц, а потом оно как будто прошло мимо. – Саша снова бросила взгляд на Дементьева, который даже перестал жевать бутерброд. – А у вас что?

– Судя по резюме твоего приятеля, тебя вполне может третировать неупокоенный дух соседки. Кстати, я с ним согласен: очень уж странно ведет себя этот Фролов.

– Только меня смущает тогда эпизод с лампочками, – Войтех нахмурился, пригубив кофе из чашки.

– А что такого? – не понял Дементьев.

– Это похоже на проявление агрессии, – пояснил Войтех. – Но к чему она, если воля духа почти исполнена: мы уже знаем об убийстве, и у нас есть возможность это доказать?

– Все-таки убийство? – с какой-то обреченностью в голосе переспросила Саша. До этого она все еще пыталась убедить себя, что они могли ошибиться, и ее соседка жива.

– Да, к сожалению, – Войтех кивнул, слишком глубоко задумавшись, чтобы заметить реакцию Саши. – Но возможно, это не единственное, чего жаждет призрак.

– Может, у них там просто новости запаздывают? – предположил Дементьев, принимаясь за второй бутерброд.

– А чего еще он может хотеть? Нормального погребения? Чтобы муж понес наказание? Или… – Саша осеклась, вспомнив слова Войтеха о том, что взорвавшиеся лампочки похожи на акт агрессии.

– Или? – Войтех вопросительно посмотрел на нее.

– Или чтобы наказание понесла я, – закончила Саша. – За то, что в ту ночь ничего не сделала, хотя могла. И Макса уговорила не ходить.

– О, перестань, – Войтех поморщился. – Не думаю, что ты должна быть первой в списке этой женщины на месть. Скорее бы уж она преследовала Максима.

– Он хотел пойти, а я просила этого не делать.

Саша встала и нервно прошлась по кухне, прислушиваясь к звукам в квартире. Ей вдруг пришла в голову одна идея, даже ей показавшаяся сумасшедшей, и если бы они просто вели расследование и его объектом был кто-то другой, такую идею она высмеяла бы первой. Но теперь, оказавшись на месте тех, кто сам попал под влияние чего-то аномального, она с удивлением поняла, что готова изменить своим принципам и своей вере. Точнее, своему привычному недоверию.

Она остановилась у окна и посмотрела на Войтеха.

– Как ты смотришь на спиритический сеанс?

– Ты имеешь в виду вообще или предлагаешь его провести? – осторожно уточнил тот.

– Предлагаю провести. Чтобы узнать, чего она хочет. Ведь для этого их и проводят, не так ли? – Саша криво усмехнулась.

– Так, извините, но для меня это перебор, – Дементьев залпом допил кофе и поставил пустую чашку на стол чуть более резко, чем это было необходимо. – Я, пожалуй, пойду, займусь более земными делами. То есть сбором улик против Фролова. А вы продолжайте, поговорите с его женой, может, она вам скажет, где искать труп. Договорились?

Саша даже вздрогнула, уже успев забыть, что Дементьев вообще здесь.

– Договорились, – она виновато улыбнулась ему. – Тебе бутербродов завернуть?

– Не, я так, – он поднялся из-за стола, прихватив с собой еще один бутерброд «на дорожку», попрощался с Войтехом и направился к выходу, пообещав держать их в курсе.

Закрыв за ним дверь, Саша вернулась в кухню.

– Так что думаешь? – спросила она, наливая себе еще одну чашку кофе.

Сидя за обеденным столом, Войтех играл с язычком пламени свечи, проводя над ним пальцами.

– Можно попробовать, – согласился он. – Возможно, я даже знаю человека, который сможет нам помочь. Нам ведь понадобится медиум. Но, Саша… – он оторвал взгляд от пламени и посмотрел на нее. – Не вини себя в том, что случилось.

– А разве ты не этому удивлялся, когда я только рассказала тебе про скандал за стенкой?

– Меня просто удивила твоя позиция, – он пожал плечами, – но когда ты объяснила мне ее причины, я согласился, что твое поведение было логичным. И хочу заметить, что решение все-таки принимал твой муж, а не ты.

Саша кивнула, хотя по ее лицу было видно, что слова Войтеха ее не успокоили.

– О каком медиуме ты говорил?

– О том же, который принимал послания с того света в прошлый раз. Не уверен, что Марина захочет нам помочь, но спросить стоит. Максим скоро вернется?

– Обещал быть не позже одиннадцати. А что?

– Просто мне кажется, что, учитывая твое состояние, он мог бы уделять тебе чуть больше времени. По крайней мере, не оставлять тебя одну по вечерам.

«Мне тоже так кажется, – мысленно согласилась с ним Саша. – Но он уверен в том, что мне ничего не грозит. И своей видеозаписью вчера я его в этом окончательно убедила. Максимум, что он может мне предложить, – это обратиться к психиатру, наверное».

– Он занят, – вслух сказала она. – Что-то по работе, я не вникала. Да и чем он может мне помочь? Он ведь не медиум. И не экстрасенс.

Войтех хмыкнул, возвращаясь к своей увлекательной игре со свечкой.

– Ты бросила курить? – внезапно спросил он. – Мы провели вместе весь день, причем в не самый простой для тебя период, но ты ни разу не достала сигареты.

Саша отчего-то смутилась.

– Да, – коротко ответила она, а затем посмотрела на него и все же добавила: – Мы хотим ребенка. Поэтому пришлось бросить.

Рука Войтеха замерла над свечкой на несколько секунд. Только когда жар пламени стал невыносимым, он отдернул руку.

– Вот как. Поздравляю. Наверное. Или еще рано?

– Пока рано. Сейчас бы разобраться со всем этим, – Саша махнула рукой, оглядываясь на свечи, расставленные по всем свободным поверхностям. – А у тебя что нового? – Она снова посмотрела на него и улыбнулась. – Как прошли эти пять месяцев?

– Таких глобальных планов, как у тебя, я не успел построить, – Войтех улыбнулся в ответ. – Полтора месяца из них был в Праге, потом вернулся в Москву. Мы успели провести одно расследование без твоего участия. Сидоров по тебе очень скучал.

Саша рассмеялась.

– Некому было поддержать его в хождениях по барам? Или в построении скептических теорий?

– Я пригласил с нами одного парня, студента-медика, так он по части теорий, которые тянут на диагноз, превзошел меня на порядок, – с непередаваемым выражением лица поведал ей Войтех. – Иван остался в меньшинстве.

Саша улыбнулась на этот раз уже не так искренне, хоть и крайне старательно. Все эти пять месяцев она продолжала общаться по Скайпу с Лилей, поэтому знала, что Войтех нашел ей замену, но почему-то услышать об этом от него оказалось очень обидно. Когда она просила больше не звать ее на расследования, она отчаянно хотела, чтобы он возразил ей, но в любом случае это было именно ее решение, поэтому дуться сейчас казалось ей глупым. По крайней мере, когда ей понадобилась помощь, он сразу же приехал. Только это имело значение.

– А ты по мне скучал? – склонив голову набок, поинтересовалась она.

– Каждый божий день, – заверил ее Войтех, но так, чтобы это заявление не несло в себе никакого романтического подтекста.

– Почему тогда не писал?

– Почему не писала ты?

– Эй, я первая спросила, – она рассмеялась. – Отвечать вопросом на вопрос крайне невежливо, а ты никогда не давал повода сомневаться в собственном воспитании.

– Зато я первый ушел от ответа.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, Сашин мобильник, который она еще до прихода Войтеха и Дементьева успела поставить на зарядку, коротко пиликнул, сообщив о приходе смс.

– Ты зараза, – с усмешкой бросила Саша, поднимаясь из-за стола, чтобы прочитать сообщение. – Макс будет через пять минут, – сообщила она спустя несколько секунд. – Так что он даже раньше, чем обещал.

– Тогда, пожалуй, мне пора, – Войтех тоже встал. – Спасибо за кофе. Я завтра позвоню тебе утром, скажу, получилось ли договориться с Мариной.

– Да, конечно, – Саша тоже поднялась, чтобы проводить его и вдруг замерла, сосредоточенно нахмурившись. – Погоди…

– В чем дело?

Когда он сказал, что попросит поучаствовать в спиритическом сеансе девушку, которой год назад погибшая однокурсница оставляла сообщения в Скайпе, Саше ничего не показалось странным, но только сейчас она вспомнила детали того расследования. Она лично тестировала Марину и пришла к выводу, что никакими экстрасенсорными способностями та не обладает. Да и после они не нашли ни одного подтверждения ее возможному дару медиума, решив, что все дело было именно в погибшей девушке.

– Я только сейчас поняла… Мы ведь тогда решили, что это Лена пыталась связаться с Мариной, сама Марина тут ни при чем. Почему ты называешь ее медиумом?

Войтех едва заметно поморщился. Он забыл, что в тот раз так ни с кем и не поделился своим открытием насчет Марины. Только со своими работодателями.

– Я не говорил вам, но когда Дементьев меня выпустил, я был у Марины. И пришел к выводу, что она и раньше связывалась с мертвыми.

– Хм, – теперь Саша нахмурилась еще сильнее. – Почему ты нам этого не сказал? Я думала, мы все вместе занимаемся этим.

Он пожал плечами.

– Не до того было. Какая теперь разница?

– Теперь уже никакой, – согласилась Саша, но голос ее прозвучал неожиданно холодно. – Спасибо, что посидел со мной до возвращения моего мужа.

* * *

С самого рождения я знала, что наш мир не единственный, наша реальность не уникальна. Рядом с нами есть еще один мир: потусторонний, параллельный, невидимый, загробный – названий у него множество, суть – одна. Он населен миллиардами существ, в иерархии которых едва ли кто-нибудь из нас когда-то разберется, да я и не пыталась. Мне было достаточно знать, что он существует. Моя мачеха при любом упоминании этого мира испуганно крестилась и твердила своим детям, что не стоит даже упоминать эту тему в разговоре. Мне кажется, даже меня она немного побаивалась. Либо же боялась моего отца, зная, что, если сделает мне что-нибудь плохое, он ее в порошок сотрет.

Уже потом, когда я выросла, повзрослела, читай – состарилась, я задумалась над тем, что это было достаточно странно: мой отец – ученый, профессор – не просто верил во все это, но еще и учил меня. Наедине, тайно. Если бы его коллеги узнали об этом, в лучшем случае отца бы высмеяли. Когда я читала очередную его научную статью, в которой не допускалась даже возможность существования чего-то сверхъестественного, я спрашивала у него, почему он не скажет людям правду? Он лишь улыбался в пышные усы и отвечал всегда одинаково: «Потому что правду никто никогда не хочет слышать, даже если утверждает обратное». И лишь однажды добавил: «И лучше бы им никогда не пришлось ее узнать».

Глава 4

24 октября 2013 года, 11.45

Кафедра истории РГПУ им. А. И. Герцена, наб. реки Мойки

г. Санкт-Петербург

– Евстахий Велориевич, а вы сами-то в это верите?

Евстахий Велориевич Нурейтдинов, прозванный друзьями для простоты Невом по первым буквам имени, но для своих студентов остававшийся преподавателем истории и культурологии с непроизносимым именем, обернулся и посмотрел на задавшего вопрос студента.

– Во что именно? – уточнил он, поправляя очки левой рукой, поскольку в правой держал мелок.

– Ну, во всю эту религиозную туфту, – студент кивнул на исписанную доску. – Вавилонская башня, разные языки и все такое.

Нев положил мелок на полку, вытер пальцы о мокрую тряпку, затем вытащил из кармана носовой платок, снял с носа очки и принялся протирать кристально чистые стекла. Алексей Милушев, студент, задавший вопрос, попал в университет по какой-то социальной программе, выдающимся интеллектом не обладал, поведением своим иногда напоминал девятиклассника, думающего больше гормонами в период полового созревания, чем головой, тем не менее нравился Неву. Именно своим незашоренным мышлением и способностью задавать вопросы, которые никогда бы не пришли в голову прилежному отличнику, верящему всему, что написано в учебниках.

– Эта, как вы выразились, религиозная туфта, – Нев улыбнулся, выделяя интонацией последнее слово и продолжая протирать очки, – вполне может иметь под собой материальное основание, вы не думали?

– Ой, ну конечно, – фыркнул Алексей. – Кучка людей решила построить башню, высотой до неба, а бог в ответ создал разные языки, и они перестали понимать друг друга, а потому и стройка заглохла. Да у нас на каждой стройке куча таджиков, которые по-русски ни бум-бум, и ничего, строят как-то.

Группа засмеялась, Нев тоже улыбнулся.

– Вы думаете слишком прямолинейно, Алексей. Не пробовали воспринимать библейские истории как метафоры?

– В каком смысле? – не понял тот.

– Вот у вас есть мечта? – неожиданно сменил тему Нев.

– Ну… – Алексей задумался. – Хочу много денег.

– А как вы их хотите? Заработать? Или, например, выиграть в лотерею?

– В лотерею лучше. Что ж я, лох какой, работать, если есть вариант попроще?

Студенты снова нестройно засмеялись.

– Хорошо, – Нев кивнул и посмотрел на еще одного студента, отличника Артема, сидящего в единственном числе на первом ряду. – А вы, Артем? Тоже хотите денег?

– Не отказался бы, – кивнул тот.

– И тоже в лотерею?

– Вот тут не соглашусь, – Артем посмотрел на Алексея. – Я бы предпочел престижную работу, которая приносила бы мне неплохой доход регулярно, чем разовый выигрыш, который, возможно, никогда не повторится.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Нев. – А вы, Маргарита? – Он посмотрел на стройную загорелую красотку с длинными черными волосами, что-то увлеченно читающую под столом.

Девушка испуганно вскинула голову, явно прослушав весь разговор.

– А Ритка замуж предпочла бы, – раздался мужской голос с заднего ряда. – Тоже регулярный доход, и работать не надо. Два в одном.

По аудитории прокатились смешки, а Маргарита окинула однокурсника презрительным взглядом.

– Прекрасно, – кивнул Нев, водрузив очки на нос. – Теперь усложним задачу. Представьте, что у вас есть миллион рублей.

Студенты тут же одобрительно загудели.

– Но потратить вы его можете на, скажем, улучшение родного университета. Что бы вы сделали в первую очередь? Имейте в виду, миллион – большие деньги для вас, а для университета много на них не сделаешь, так что придется из чего-то выбирать.

– А распилить бабло на всех нельзя? – громко спросил Алексей. – И черт с ним, с универом-то.

– Пилить бабло вы на экономической теории будете, – хмыкнул Нев. – А я поставил конкретную задачу.

– Ну… – Алексей потер подбородок. – Компы бы новые закупил, а то эти тормозят жесть как.

– Нечего на них в игрушки играть, – раздался сзади женский голосок, – для нужных целей не тормозят. Лучше за эти деньги общагу подремонтировать немного, а то позорище одно, краска на стенах облупилась, лампочки в коридорах не горят.

– Да иди ты, Светка, со своей общагой, – тут же отозвался еще один студент. – Вам общагу подремонтируй, а тем, кто в ней не живет, какой с этого толк? А миллиончик-то уже потрачен.

Аудитория ожила, загудела, как встревоженный улей. Каждый предлагал сделать для университета что-то свое, причем планы уже не укладывались даже в два миллиона. Наконец Нев попросил студентов утихомириться, и те почти сразу притихли. Никто из преподавателей не мог понять, как ему это удавалось: скромный пятидесятитрехлетний мужчина с застенчивым видом и негромким голосом, постоянно протирающий и без того кристально чистые очки, одной просьбой умел успокоить галдящую группу.

– Вот видите, Алексей, – Нев снова посмотрел на студента, из вопроса которого и родилась дискуссия, – у вас всех есть благородная цель: улучшить университет. И деньги на эту цель есть. И все вы искренне этого хотите, но… Вы строите свою Вавилонскую башню, но разговариваете на разных языках.

Аудитория мгновенно притихла, задумавшись над словами своего преподавателя.

– Прикольно, – наконец протянул Алексей. – А я думал вся эта религия – одна сплошная фигня.

– Если воспринимать все написанное в Библии дословно, то вполне может так показаться, – кивнул Нев. – Но я очень советую вам посмотреть на нее под несколько другим углом. Все же вы должны помнить, что хоть она и переписывалась на протяжении веков так, как было удобно в то или иное время, но писали ее умные и образованные люди. Образование тогда было доступно далеко не всем, а потому все истории, описанные в ней, не простой фольклор.

– Ага, а еще эти умные и образованные женщин на костре жгли, – фыркнул Алексей, – обвиняя их в черной магии. В черную магию-то хоть вы не верите? – Он со смешком посмотрел на Нева, ожидая, что тот сейчас очередной раз расскажет что-нибудь интересное, но Нев на этот раз смотрел на него абсолютно равнодушно.

– А вы можете провести четкую границу между черной и белой магией? – неожиданно поинтересовался он.

– А че там проводить? Раз хорошее дело, значит, белая. Плохое – черная.

– То, что хорошо для вас, может быть плохо для кого-то другого, не думали? Либо же за что-то хорошее вам придется так дорого заплатить, что оно потеряет свою ценность.

Алексей не успел ничего ответить, так как в этот момент прозвенел звонок, но ни один человек в аудитории не пошевелился, наблюдая за своим однокурсником и преподавателем.

– Я предлагаю вам пари, – наконец сказал Нев. – До следующей лекции вам нужно постараться придумать такие примеры, где бы четко прослеживалась граница между, как вы выразились, черной и белой магией. А я докажу вам, что в каждом приведенном вами случае этой границы нет, идет?

– Идет, – тут же кивнул Алексей. – А если я выиграю, вы мне зачет автоматом поставите?

– Поставлю.

Тут уже студенты зашумели: каждый знал, что получить автомат у Нурейтдинова практически нереально. Он не валил на экзаменах, но почему-то любил, чтобы на них приходили и к ним готовились все.

Отпустив студентов, Нев принялся собирать свои бумаги и книги в большой черный портфель. По четвергам в его расписании стояла лишь одна лекция. Обычно после нее он отправлялся в библиотеку, но буквально в эти выходные в одном антикварном магазине он нашел книгу по очень редкой школе магии, которую давно искал. Теперь все свободное время Нев уделял ее изучению, чем и собирался заняться сегодня сразу после лекции, однако его планам не суждено было сбыться. Еще не закрыв портфель, он услышал, как снова скрипнула дверь, хотя эта аудитория обычно пустовала всю следующую пару. Он поднял голову и с удивлением увидел у входа своих молодых товарищей, с которыми его вот уже полтора года связывало редкое и удивительное увлечение: изучение аномальных явлений. Он был удивлен их появлению. Саша решила завязать с расследованиями и ушла из команды почти полгода назад, а Войтех обычно звонил перед тем, как нагрянуть в гости.

– Саша? Войтех? – Нев радостно улыбнулся. – Вот так сюрприз.

Когда они приблизились, улыбка Нева потускнела. Может быть, причиной тому стали напряженные выражения их лиц, но он почувствовал, как вместе с ними приблизилось нечто, похожее на смутное предчувствие беды.

– Что-то случилось? – уже совсем другим тоном поинтересовался он.

– Нам нужна ваша помощь, – без предисловий начал Войтех, ограничив приветствие лишь кивком головы. – Вы ведь наверняка умеете проводить спиритические сеансы?

Этим утром он, как и собирался, позвонил Марине, однако трубку сняла не она, а ее отец. Тот помнил Войтеха и, возможно, именно поэтому сообщил не только то, что с Мариной пообщаться никак нельзя, но и почему это невозможно: вскоре после истории с сообщениями в Скайпе от мертвой подруги и маньяком-некромантом Марина исчезла.

– Поскольку тот негодяй сбежал, мы боялись, что это он похитил нашу дочь, – по тону Виктора Игоревича Войтех сразу понял, что опасение не оправдалось, но радости это никому не принесло. – Ее не было полгода, а когда она нашлась, оказалось, что она ничего не помнит. Да и состояние здоровья у нее пошатнулось. Сейчас она на реабилитации там, где много солнца, покоя и безопасности.

– Я вас понял, – ответил на это Войтех, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то большое и гадкое. – Мне очень жаль. Простите за беспокойство.

После этого Войтех решил вместо медиума привлечь к проведению спиритического сеанса их личного начинающего мага, тем более тот мог помочь с проблемой в комплексе. Он даже отчасти пожалел, что не захотел сделать так с самого начала, тогда Саша и не узнала бы о ранее утаенной от них информации. О том, что с похищением Марины может быть связан его работодатель, которому он, напротив, подробно изложил свои подозрения насчет способностей девушки, Войтех старался не думать.

– Спиритический сеанс? – глаза Нева загорелись любопытством. – Да, я изучал эту тему и даже несколько раз пробовал, но для лучшего результата нужен или медиум, или круг. И чем больше в нем будет людей, тем лучше. Думаю, нас пятерых хватит. Правда, скептики обычно снижают общий энергетический фон… – он неуверенно посмотрел на Сашу.

– Не пятеро, нас только трое, – поправил его Войтех. – Вы, я и Саша.

– И боюсь, что в данном случае я буду наименьшим скептиком из вас, – криво улыбнувшись, добавила Саша.

Нев удивленно хмыкнул, но дополнительных вопросов задавать не стал.

– У меня дома есть доска, которая раньше принадлежала одному известному медиуму. По дороге расскажете мне подробности.

24 октября 2013 года, 13:30

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

– Я думаю, нам лучше всего расположиться в гостиной, особенно если у вас там есть подходящий небольшой столик, – предложил Нев, внося в Сашину квартиру аккуратно завернутую в плотную ткань спиритическую доску, которая весила немало, поскольку была изготовлена из настоящего дуба.

– Конечно, – кивнула Саша, первым делом принимаясь убирать с маленького круглого столика, стоявшего в углу гостиной, всякие мелочи, которыми он был уставлен.

Предстоящий спиритический сеанс заставлял ее нервничать, поэтому движения ее были немного нервными: она то и дело роняла статуэтки и никак не могла решить, куда сложить все эти пылесборники. Нев тем временем оставался на удивление спокойным.

– А нам не помешает то, что еще день? – поинтересовался Войтех, с сомнением глядя на как раз пробившееся из-за туч редкое осеннее петербургское солнце, весело светившее в окна.

– Поверьте, духам совершенно все равно, в какое время суток вы к ним обращаетесь, – с усмешкой заявил Нев. Его всегда забавляли стереотипные представления о некоторых вещах в головах людей, взращенные фильмами ужасов.

– У нас в гостиной, впрочем, как и во всей квартире, очень плотные шторы, так что если все же нужна полутьма, это легко можно устроить. Что нам еще нужно? Свечи? – Саша, наконец освободившая столик, с сомнением посмотрела на Нева. Ее познания в спиритических сеансах мало чем отличались от познаний Войтеха. – Тарелка?

– И тарелка, и специальная свеча у меня есть в комплекте, – с затаенной гордостью заверил ее Нев. – А вот зажигалку я бы у вас попросил…

– Саша бросила курить, – отстраненно заметил Войтех, помогая Неву вытащить столик на середину комнаты и расставляя вокруг него стулья.

– О, это очень хорошо! Но я надеюсь, что у вас дома есть хотя бы спички. Иначе придется бежать за ними в магазин.

Саша вытащила из кармана зажигалку, протянула ее Неву и, заметив взгляд Войтеха, немного смущенно пояснила:

– Положила ее в карман после вчерашнего. Телефон оказался очень ненадежным средством освещения, а темнота… меня теперь пугает.

– Отлично, – Нев посмотрел на подготовленное для проведения сеанса место: стол оказался достаточно большим, чтобы уместить на себе громоздкую старомодную доску, но при этом вполне компактным, поэтому каждый из участников сеанса с любого места легко мог дотянуться до планшетки-указателя. – Саша, проверьте, пожалуйста, окна: все должно быть закрыто, даже щели для проветривания не стоит оставлять. Войтех, а вы закройте дверь. И тогда можно начинать.

– Закрыто? – переспросила Саша, тем не менее закрывая приоткрытую дверь на балкон – Я помню, мы с девчонками в детстве наоборот открывали окно. По-моему, где-то было написано: чтобы дух мог войти. Или это такое же заблуждение, как и то, что сеансы нужно проводить ночью?

– Насколько я понимаю, мы собираемся обращаться к духу, который и так где-то здесь, ему никуда входить и не нужно. В нашем случае любые открытые двери – лишнее приглашение для тех, кто находится по другую сторону. И поверьте, никто из нас не хочет, чтобы кто-то из них зашел, – серьезно заметил Нев. – А теперь, если вы готовы…

Он сделал приглашающий жест в сторону стола. Когда все заняли свои места, Нев зажег свечу, взял деревянный указатель и несколько раз провел им над пламенем уже изрядно «подкопченной» во время предыдущих сеансов стороной.

– Мы обращаемся к духу Анастасии Фроловой, которая жила в этом доме и до сих пор не может покинуть его, – очень четко и уверенно произнес Нев вслух, кладя указатель на доску и давая знак остальным коснуться его пальцами обеих рук. Он еще пару раз повторил эти слова, описывая указателем круги по доске, а потом остановил его в центре. – Дух, ты здесь?

Все трое сосредоточенно наблюдали за указателем, но тот не двинулся с места. В комнате висела почти полная тишина, нарушаемая лишь шумом проезжающих на улице машин и криками детей, но и те после того, как Саша закрыла окно, звучали намного слабее.

С каждой секундой, во время которой указатель неподвижно лежал на доске, Саша чувствовала, как ускоряется сердцебиение. Ощущения походили на те, которые испытываешь, находясь на самом верху аттракциона «Свободное падение», и не знаешь, в какое именно мгновение сорвешься вниз. Каждая клеточка ее тела была напряжена до предела, готовясь сорваться вниз вместе с первым движением указателя.

– Может быть, позвать еще раз? – спустя долгие три минуты шепотом спросила она.

Нев только молча кивнул и повторил свои действия: снова позвал соседку Саши по имени, водя указателем по доске, и спросил, здесь ли она, остановив его в центре. Как и в прошлый раз, ничего не произошло.

– А вы уверены, что мы к тому духу обращаемся? – тихо поинтересовался Нев, посмотрев на своих товарищей.

– Других кандидатов мы не нашли, – Войтех пожал плечами, не отрывая руки от указателя.

– А если это не она, мы можем как-то узнать кто? – спросила Саша, по-прежнему глядя на доску, как будто в любой момент ждала, что указатель все же тронется с места, чтобы ответить на их вопросы.

Нев на несколько секунд задумался, а потом немного изменил формулировку запроса:

– Мы обращаемся к неизвестному духу, который преследует женщину, сидящую за этим столом. Есть здесь кто-то?

Указатель вновь замер по центру доски, но сколько они ни ждали, так и не двинулся с места.

– Мне очень жаль, – немного виновато сказал Нев, убирая руки с указателя. Остальные последовали его примеру. – Либо нас не хватает, чтобы установить контакт, либо дух не желает разговаривать.

– Боюсь, что тот, кого мы еще можем привлечь, окажется тем самым скептиком, из-за которого у нас уже точно ничего не выйдет, – вздохнула Саша.

В первый момент Войтеху показалось, что свеча затрепетала от Сашиного вздоха, но когда язычок пламени внезапно погас, он понял, что ошибся. Он вновь ощутил то странное покалывание, которое испытывал накануне в соседней квартире, но теперь оно сосредоточилось в кончиках пальцев. В комнате вдруг стало как-то неестественно тихо и темно. Вероятно, за окном просто сгустились тучи, а ощущение оглушающей тишины вполне могло быть обманчивым, но Войтех заметил, что Нев тоже заволновался. Он смотрел на погасшую свечу и во взгляде его читалось удивление. Однако прежде чем кто-либо успел озвучить вопрос или предположение, в тишине гостиной раздался явственный стук. Саша заметно вздрогнула, у Войтеха неприятно похолодело внутри. Нев вскинул голову и посмотрел на плотные занавески, за которыми скрывался балкон.

Стучали не в дверь, а как будто в стекло. Через несколько секунд стук повторился, на этот раз не оставляя сомнений: кто-то стучался в окно. В окно на десятом этаже.

Войтеху даже показалось, что в сумраке за плотными шторами он сумел разглядеть бесформенную фигуру. Он попытался встать со своего места, намереваясь отдернуть штору и посмотреть, кто стоит на балконе снаружи, но Нев, вцепившийся в его запястье, остановил его.

– Не впускайте его, – очень тихо, но настойчиво велел он, глядя Войтеху в глаза.

– Кого его?

– Не кого, а что, – поправил Нев, немного смутившись и выпустив его руку из неожиданно крепкой хватки. – Что бы это ни было. Не впускайте.

Войтех замер в нерешительности. С одной стороны, его съедало любопытство и что-то буквально силой тянуло к окну. Каким бы страшным ни было нечто по ту сторону занавески, он чувствовал непреодолимое желание увидеть его. С другой стороны, Нев выглядел крайне убедительным, поэтому разумная часть Войтеха велела не рисковать.

Эта дилемма решилась сама собой мгновение спустя: с оглушающим грохотом створка окна и балконная дверь распахнулись, в комнату ворвался порыв ледяного ветра, взметнувший занавески. За окном никого не оказалось, но в это мгновение Войтеху стало уже не до того: покалывание из легкого превратилось в весьма болезненное и разлилось по всему телу.

– Кажется, оно само вошло, – болезненно поморщившись, пробормотал он.

– И оно говорит с нами, – добавил Нев, со смесью ужаса и восторга глядя на указатель, который заметался по доске без чьей-либо помощи, быстро и уверенно выводя достаточно длинную фразу.

– Теперь… – вслед за указателем едва слышно произнесла Саша, – я… тебя… вижу… – последнее слово прозвучало едва слышным выдохом ужаса.

Саша вдруг поняла, что ее никто не сможет защитить. Ни Максим, который делал это последние двадцать лет, ни Нев, практикующий магию, ни Войтех, примчавшийся ей на помощь при первой же необходимости. Что бы ни вошло только что в ее квартиру, оно ее уже нашло.

Сама не осознавая того, что делает, и глядя только на замерший наконец указатель, Саша нашла на столе руку Войтеха и крепко сжала его пальцы.

Нев встал и в первую очередь закрыл балконную дверь и окно, поскольку от порывов холодного ветра комната успела порядком остыть. Потом он поправил занавески и, не оборачиваясь к своим молодым друзьям, спокойно заявил:

– То, с чем вы имеете дело, не дух убитой соседки. Я сомневаюсь, что это вообще дух.

Войтех молча погладил Сашину руку, которой она пыталась раздавить его пальцы, и попытался ее успокоить:

– Все в порядке, не волнуйся. Мы теперь убедились, что тебе ничего не кажется. Да, наша первая догадка оказалась неверна, но когда мы с первой попытки угадывали верный ответ? – он улыбнулся, хотя причин улыбаться было маловато.

– Уж лучше бы мне казалось, – прошептала Саша: страх ледяной рукой сдавил ей горло, мешая нормально говорить. – По крайней мере, от этого есть таблетки. Нев, вы можете понять, что это, если не… дух?

– Что угодно от полтергейста до демона, – Нев пожал плечами, возвращаясь за стол. – Только полтергейст не возникает на пустом месте. Иногда его провоцируют дети, вступившие в определенную фазу взросления, или просто люди с неустойчивой психикой. А чтобы привлечь к себе внимание демона, Саша должна была или поучаствовать в каком-то ритуале, или стать объектом чьего-то ритуала. – Он снял очки и достал платок, сосредоточенно хмурясь. – Пока ни то, ни другое не кажется мне правдоподобным.

Войтех покосился на Сашу.

– А ты уверена, что не беременна? Это дало бы хоть какую-то зацепку.

Нев удивленно посмотрел сначала на Войтеха, потом на Сашу, а потом на их соединенные руки.

– А что, есть основания предполагать это?

Проследив за его взглядом, Саша медленно, словно нехотя, высвободила свою руку и спрятала ладони в коленях.

– Мы с Максимом хотим ребенка, – пояснила она. – Но пока я не беременна.

– А в последнее время у вас не появлялось дома необычных вещей? Может быть, вы ездили отдыхать и привезли что-то с собой или кто-то подарил что-то необычное? Или просто антикварное? – продолжил спрашивать Нев.

Саша ненадолго задумалась.

– Нет, ничего такого, – наконец уверенно сказала она. – Я, конечно, люблю накупить всяких странных сувениров, – она кивнула на жутковатую маску на стене, привезенную из Египта, и стоящую возле телевизора большую черную кошку, – но в этом году мы никуда не ездили. А антиквариат – точно нет, терпеть не могу это старье в доме.

– Тогда нам нужно больше информации, – подытожил Нев. – Чтобы понять, с чем имеем дело, надо посмотреть, как оно будет себя вести. Саша, мне очень жаль, но, боюсь, я не могу пока предложить ничего более внятного. Если мы не можем понять, откуда оно пришло, надо попытаться понять зачем. От этого и будем отталкиваться.

– Ты не против, если мы установим у вас дома наблюдение? – спросил Войтех.

– Хорошо, – Саша кивнула. – Думаю, Макс не станет возражать. Уж если сам ничего не делает, может, по крайней мере, не мешать остальным.

* * *

К счастью, основной части «населения» потустороннего мира (будем называть его так) нет до нас никакого дела. Они занимаются своими делами, мы – своими, и большинство из нас никак с ними не пересекается, не видит, не слышит и не чувствует их, как и они не чувствуют нас. Я знала это, поэтому и не боялась никогда. По правде говоря, я сама ни разу не чувствовала. Я знаю, что он существует, знаю, что ищет меня, но я никогда его не чувствовала. Очень остерегалась его, отцу удалось убедить меня, что не стоит играть с огнем.

Но в том мире существует некто, кому до нас очень даже есть дело. Пока он не видит тебя, ты можешь жить спокойно, не оглядываясь на этот тайный мир. Делать все то, что делала бы, не будь его. И он не увидит до тех пор, пока ты выполняешь условие. Но если увидит…

24 октября 2013 года, 20.50

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

– Только тихо, пожалуйста, я уговорил Сашу выпить снотворное и немного поспать, – первым делом предупредил Максим, пропуская Войтеха и Нева в квартиру, погруженную в полумрак и тишину.

Впрочем, его предупреждение было явно излишним: Рейхерды владели достаточно просторной квартирой со спальней в противоположном ее конце, поэтому Саша, спящая под действием таблеток, ничего не услышала бы в любом случае.

– Она напугана до полусмерти, не представляю, как вы смогли этого добиться, – в голосе Максима проскользнуло едва заметное недовольство.

Войтех и Нев переглянулись, молчаливо соглашаясь друг с другом, что пытаться объяснить Максиму произошедшее днем – бессмысленно. Он относился к той категории людей, которые не поверят, пока не увидят. И даже если увидят, скорее всего, попытаются сначала найти рациональное объяснение и только потом уже поверят во что-то сверхъестественное.

– Не могу сказать, что ее страхи абсолютно беспочвенны, – только и ответил Войтех, осматриваясь по сторонам и прикидывая, куда лучше поставить камеры.

Максим хмыкнул в ответ.

– Чай, кофе будете? Я так понимаю, все это, – он кивнул на объемную сумку в руках Войтеха, – надолго.

– На самом деле, не очень, – Войтех едва заметно улыбнулся. – Здесь камеры, которые устанавливаются на раздвижные штативы. Угол съемки у них довольно большой, поэтому по одной, максимум две в углу каждого помещения будет вполне достаточно. Минут через двадцать мы будем свободны и готовы выпить кофе. Нам все равно придется дождаться момента, когда Саша проснется, чтобы поставить еще камеру в спальне.

– В спальне? – переспросил Максим, но тем не менее возражать не стал. – Зачем вообще эти камеры? Что ты хочешь заснять? Саша сказала, вы уже успели убедиться в том, что это все не игра ее воображения.

– Вот именно, – кивнул Войтех, доставая из сумки сначала продолговатую коробку со штативами, потом камеры и разбираясь, как прикрепить одно к другому. – Это не игра ее воображения, но мы пока не смогли понять, что это.

– Чтобы понять это, – добавил Нев, – нам нужно посмотреть, как оно себя ведет. Поскольку утомлять Сашу и вас постоянным присутствием рядом было бы не очень удобно, проще установить камеры. К тому же они могут одновременно следить за разными комнатами.

– Своим присутствием, правда, мне все-таки придется вас поутомлять, – осторожно заметил Войтех. – Я не смогу получать изображение с этих камер в реальном времени в своем отеле. Для этого мой ноутбук должен находиться в зоне действия вашего вай-фай роутера. – Он полуобернулся к Максиму. – Придется вам выделить мне комнату.

Максим махнул рукой куда-то в сторону другого конца квартиры.

– У нас пока есть комната для гостей, можешь располагаться. Но мне казалось, вы уже решили, что это призрак нашей соседки. Саша сказала, ты уверен, что она мертва. Что стало с этой теорией?

Незадолго до визита к Рейхердам Войтех разговаривал по телефону со следователем Дементьевым. Тому удалось быстро получить нужные записи с камер видеонаблюдения в подъезде и убедиться, что Настя Фролова не покидала дом после ссоры с мужем, как тот уверял. Зато сам Фролов поздно вечером грузил в свой неприлично большой внедорожник какие-то черные плотные пакеты на следующий после ссоры день. Демонстрации этих записей хватило, чтобы Фролов во всем сознался: в процессе ссоры он сильно толкнул жену, та неудачно ударилась затылком о стену. Убийство было непреднамеренным, но он так испугался последствий, что предпочел избавиться от тела, предварительно расчленив его в ванной. Останки он вывез в лес и закопал в разных местах.

– Завтра мы поедем искать эти места, он обещал показать, – ровным тоном рассказывал Дементьев, – но только, Дворжак, парень утверждает, что ссора была спонтанной и по той причине, которую он нам называл. Никакой предварительной слежки. Я так понимаю, это немного не укладывается в твою теорию. Мне дожимать его до полного признания? Мне почему-то кажется, что тут он не врет.

Войтех уже знал, что его теория не оправдала себя, поэтому посоветовал Дементьеву доверять своим предчувствиям. Для него самого эта информация стала только дополнительным подтверждением.

– Теория себя не оправдала, – лаконично ответил он Максиму, раздвигая штатив и устанавливая первую камеру. – Хотя вашу соседку действительно убили. Только это совпадение.

Максим больше никак не стал комментировать, предпочтя оставить их заниматься своим делом, а сам отправился на кухню варить всем кофе. Спустя пятнадцать минут Нев и Войтех присоединились к нему, правда, последний тут же открыл ноутбук и принялся настраивать видеотрансляцию.

– Но у вас же есть какие-то другие теории? – спросил Максим, возвращаясь к неоконченному разговору.

– Пока у меня их две, – кивнул Нев, принимаясь за кофе с печеньем. Увлеченный внезапным новым расследованием, он совсем забыл пообедать, а время уже вполне подходило даже для ужина, поэтому перекус оказался как нельзя кстати. – Полтергейст или какой-нибудь мелкий демон. Однако обе вызывают сомнения.

– Почему?

– Потому что… – Нев на несколько секунд задумался. – Существуют разные теории возникновения полтергейста. Некоторые исследователи считают, что это какие-то низшие демоны, которые питаются энергетикой человека, другие – что все это исключительно неосознанная деятельность мозга самого человека. В любом случае все сходятся во мнении, что полтергейст цепляется к людям с неустойчивой психикой или тяжелыми моральными травмами. Подростки, инвалиды, люди с истероидным типом личности. Саша не подходит ни под один из этих критериев.

– Если только за последние пять месяцев, что мы не виделись, у нее не было какой-нибудь психологической травмы, – Войтех вопросительно посмотрел на Максима. – Правда, на меня она в любом случае не производит впечатления психически неустойчивого человека. Нестабильность на фоне гормональных изменений мы уже исключили.

– Да не было у нее никаких травм, – пожал плечами Максим. – По-моему, единственное огорчение, которое она испытала за эти пять месяцев, – это то, что мы никуда не смогли поехать во время ее отпуска: я был занят, а ехать без меня она отказалась. Но, во-первых, я уже обещал ей взамен Рождество в Вене, во-вторых, Саша не из тех женщин, кого сильно огорчает испорченный отпуск. Возможно, еще отказ от ваших расследований, но это было исключительно ее решение, я не давил.

– Вот поэтому мне и кажется, что Саша неподходящая личность для полтергейста, – кивнул Нев. – Да и проявления странные. Полтергейст чаще всего проявляет себя каким-то шумом, передвижением предметов, иногда спонтанными самовозгораниями или, наоборот, потопами. Здесь же… что-то как будто целенаправленно ее пугает.

– И тут появляется теория о какой-нибудь демонической сущности, – подхватил Войтех, – которая питалась бы ее страхом и, возможно, хотела бы завладеть ее телом, но пока непонятен возможный источник появления такой сущности.

– Просто так они не вылезают оттуда, где находятся. Что бы это ни было, оно становится сильнее. А это значит, что у нас не так много времени, чтобы понять, откуда оно пришло, чего хочет и как от него избавиться. – Нев вздохнул. – Есть еще вероятность, что дело все-таки не в Саше, а в месте, а Саша становится его жертвой просто потому, что она более восприимчива, чем вы.

– А если сменить место? – спросил Максим. Было видно, что даже если он до конца не верит во все, что говорят Войтех с Невом, то как минимум его это беспокоит, и он согласен попробовать любые варианты, чтобы помочь жене. – Увезти ее куда-нибудь?

– Это как минимум позволило бы нам определить, к чему привязана сущность – к месту или человеку, – кивнул Нев.

– У вас есть возможность пару дней пожить в отеле? – спросил Войтех, закрывая крышку ноутбука и наконец принимаясь за уже немного остывший кофе.

– У нас есть квартира Сашиных родителей, в которой они жили до того, как переехали в центр. Она пустует, там иногда останавливаются иногородние друзья или родственники. Мы можем какое-то время пожить там. Она недалеко, в паре кварталов отсюда.

– Это очень удачно, – задумчиво отозвался Войтех. У него вновь появилось тревожное чувство внутри, но он как обычно не мог понять, к чему оно относится: то ли к их обсуждению, то ли к происходящим где-то событиям. – Нев, тогда я прошу вас присоединиться ко мне в ту ночь, когда Саши и Максима тут не будет. На всякий случай.

– Не проблема, – с готовностью согласился Нев. – Мне только надо знать заранее, чтобы взять из дома… – он посмотрел на Максима и осекся. – Кое-какие вещи.

Войтех кивнул, одним глотком допивая кофе, и посмотрел на часы.

– Давно Саша спит?

Максим тоже посмотрел на часы на стене.

– Часа два уже примерно. Может, чуть меньше. А что?

– Мне бы камеру последнюю поставить, настроить, а потом еще съездить в отель за вещами, раз уж я перебираюсь к вам, – пробормотал Войтех, постукивая пальцами по крышке ноутбука. Неприятное ощущение внутри усиливалось. – Может, посмотришь, действительно ли она еще спит? Вдруг она проснулась и уже просто лежит?

– Слушай, а ты не можешь съездить за вещами, а камеру свою потом поставить? Я боюсь ее разбудить, она в последнее время из-за кошмаров больше сорока минут подряд вообще не спит.

– Могу, конечно, – согласился Войтех, но в этот момент сердце особенно сильно бухнулось о ребра. Что-то словно настойчиво шептало внутри: неправильно, неправильно, неправильно… Болезненное покалывание вернулось, хотя в этот раз ощущалось опять иначе: покалывало только правую сторону тела. – Но ты не мог бы все равно проверить, как она там?

Максим бросил на него удивленный взгляд, но все же поднялся из-за стола.

– Ну, хорошо, сейчас.

Глава 5

24 октября 2013 года, 21.35

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Саша проснулась от какого-то странного звука, который одурманенный снотворным мозг никак не мог идентифицировать, но глаза открыть так и не смогла. Веки словно превратились в мешки с песком и никак не желали подниматься. Она прислушалась. В спальне было тихо, и лишь мерный звук, напоминающий падающие на пол капли воды, слышался совсем рядом.

Собрав все силы, Саша все же приоткрыла глаза и тут же вскрикнула, в мгновение ока оказавшись на другой стороне кровати: рядом с ней стояла незнакомая девочка и пристально смотрела на нее. Саша плохо разбиралась в детях, поэтому не могла точно определить возраст ребенка, но на вид той было лет пять или чуть меньше. Возможно, худощавое телосложение скрадывало возраст. Длинные светлые волосы девочки обрамляли невероятно бледное, почти прозрачное лицо, большие серые глаза и брови, разлетающиеся к вискам, придавали ее лицу удивленное выражение, а примечательная родинка над верхней губой, похожая на бумеранг или перевернутую букву «Г», привлекала к себе внимание. Светлое льняное платье с яркой замысловатой вышивкой придавало ей несколько старомодный вид. Саша могла бы поклясться, что никогда не видела эту девочку. Та не только выглядела необычно, она к тому же была абсолютно мокрой, как будто только что вынырнула из озера. Капли воды все еще срывались вниз с ее светлых волос, разбиваясь о паркет и производя тот самый звук, который разбудил Сашу. И тем не менее Саша не чувствовала никакой угрозы от ребенка, ее пугало только внезапное появление девочки в закрытой комнате.

– Как ты здесь оказалась? – шепотом спросила Саша, разглядывая свою гостью и стараясь унять колотящееся сердце. Язык почему-то отказывался ее слушаться.

Девочка молчала, продолжая сверлить ее внимательным взглядом серых глаз. Саше показалось, что она дрожит.

– Ты замерзла?

Она поднялась с кровати, взяла плед и укутала в него девочку. Та разлепила губы, что-то говоря, но Саше пришлось наклониться к самому ее лицу, чтобы услышать.

– Он видит тебя.

Саша вздрогнула.

– Пойдем-ка отсюда, – предложила она, подхватывая девочку на руки. Та доверчиво прижалась к ней всем телом, обхватывая руками и ногами, отчего Сашина футболка мгновенно промокла и прилипла к коже. – Нужно найти тебе что-нибудь сухое и выяснить, кто ты и как здесь оказалась.

Саша подошла к двери и дернула за ручку, однако та оказалась заперта. Это было странно: ни она, ни Максим никогда не запирали двери внутри квартиры. Удивленно нахмурившись, она подергала ручку еще раз, однако дверь по-прежнему не поддавалась.

– Максим! – Саша постучала раскрытой ладонью по двери и прислушалась. Где-то далеко в квартире раздавались приглушенные голоса, однако никто не торопился вызволять их. – Макс! Эй, кто-нибудь! – Саше показалось, что девочка снова что-то сказала. – Что? – Она посмотрела на ребенка.

– Он здесь, – прошептала девочка.

Саша замерла, прислушиваясь. В комнате стало заметно темнее, как будто кто-то заслонил собой свет. Она медленно обернулась: светильник над кроватью словно потускнел, а от окна по полу протянулась большая тень, неторопливо распространяясь по комнате и поглощая свет как черная дыра. Девочка прижалась к Саше еще сильнее, дрожа всем телом. Саша почувствовала, как ее собственное сердце остановилось на несколько мгновений, а затем сорвалось вниз и быстро-быстро застучало где-то в животе. Сбросив с себя оцепенение, она повернулась к двери и что было сил забарабанила в нее кулаком.

– Максим! Макс, открой дверь!

Даже спиной она чувствовала, как тень приближается, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками и шевеля волосы на затылке.

– Быстрее, – прошептала девочка.

С той стороны двери наконец-то послышались шаги и приглушенный голос Максима, но слов Саша не смогла разобрать.

– Макс, открой дверь, пожалуйста! Открой ее, он здесь.

В дверь несколько раз глухо ударили с той стороны, она содрогнулась, но не поддалась. Саша еще продолжала звать мужа, когда что-то коснулось ее босых ног. Она вздрогнула и обернулась, но ничего не успела разглядеть, так как распахнувшаяся дверь сильно ударила ее по затылку. Выпустив ребенка из рук, Саша упала на пол, приложившись еще и лбом.

Когда она в следующий раз открыла глаза, перед ней было только испуганное лицо Максима.

– Саша? Все хорошо? – встревоженно спросил он, гладя ее по щеке.

– Он ушел? – первым делом спросила она.

– Кто?

Саша села на кровати и огляделась. Спальня казалась пустой, кроме нее и Максима здесь никого не было. Голова все еще болела, как с похмелья, а насквозь мокрая футболка липла к телу.

– А где девочка?

– Какая девочка?

– Здесь была девочка. Маленькая, лет пяти, она тоже видела его.

– Саша, – Максим убрал влажные от пота волосы с ее лба и успокаивающе улыбнулся, – тебе приснился кошмар, здесь никого нет.

– Дверь никак не открывалась, – продолжала Саша, словно не слыша его, – мы не могли выйти.

– Это снотворное, – Максим покачал головой. – Не стоило его тебе давать. Ты не могла проснуться, а я не мог тебя разбудить, хотя видел, что тебе снится кошмар. Пойдем, выпьешь горячего чая, пока Дворжак поставит здесь камеру, а потом еще поспишь. Снотворное нужно выспать часов восемь, иначе будет голова болеть.

– Нет, я не хочу больше спать.

– Пойдем на кухню, разберемся, – вздохнул Максим.

И Войтех, и Нев ждали их с заметной тревогой.

– Сделай ей чай, – попросил Максим Войтеха, усаживая Сашу за стол.

– Кофе, – возразила она.

– Что случилось? – спросил Войтех, для верности и ставя чайник, и принимаясь за приготовление кофе. Саша выглядела бледной и испуганной.

– Ей опять снился кошмар, – ответил Максим, все еще обнимая Сашу за плечи. – Очень хорошо, что ты меня туда отправил, я еле смог ее разбудить.

– Что вам снилось? – полюбопытствовал Нев. – Вас опять кто-то преследовал?

Саша покачала головой, что можно было принять и за «да», и за «нет».

– Там была девочка.

– Какая еще девочка? – Войтех даже отвлекся от поисков корицы.

– Не знаю. Я ее не знаю. Она была очень-очень бледной, мокрой, как… как утопленница. Одета в какое-то платье, как из музея, старое. То есть, старинное. Само платье выглядело новым и аккуратным. Мне кажется, она боялась того же, чего и я.

– Девочка, девочка… – пробормотал Нев, о чем-то думая. – В старинном платье…

– У вас есть какие-то мысли на этот счет? – с надеждой спросил Войтех.

– Пока нет, но деталь интересная.

– Тогда я рекомендую вам переехать сегодня же. – Войтех поставил перед Сашей чашку с кофе.

– Куда переехать? – Саша перевела удивленный взгляд с Войтеха на Максима.

– Они хотят, чтобы мы временно переехали в другую квартиру. Это позволит выяснить, связанно ли все происходящее с тобой или с местом, – пояснил Максим, а затем посмотрел на Войтеха. – Почему ты считаешь, что нам стоит переехать сегодня? Почти десять вечера уже.

– Потому что там у Саши есть пусть маленький, но шанс поспать.

– Я не хочу больше спать, – повторила Саша.

– Не дури, – строго велел Максим. – В тебе еще куча снотворного, тебе нужно спать. Сейчас соберем самые необходимые вещи и переедем на Средний. Если поможет, поживем пока там.

Саша раздраженно фыркнула, но ничего не возразила. Сделав несколько глотков горячего кофе, она поднялась из-за стола.

– Тогда я пока в душ и переодеться.

Упругие горячие струи смыли с нее вязкую сонливость пережитого кошмара, немного взбодрили и привели в порядок голову. Глядя на пену, стекающую с ног и исчезающую в сливе, Саша в деталях вспоминала сон, главным образом, девочку. Она была уверена, что никогда не видела ее, и тем не менее мозг настойчиво напоминал, что во сне мы можем видеть только те места и тех людей, которых видели в жизни. Значит, где-то с этим ребенком она все же пересекалась.

Выключив воду, Саша завернулась в большое пушистое полотенце и подошла к запотевшему зеркалу, собираясь привычно протереть его, но едва она потянулась к нему, как рука замерла на полпути. Даже в мутном отражении запотевшей поверхности было видно, что за ней кто-то стоит. Она быстро провела ладонью по зеркалу и вздрогнула. За ее спиной, в углу большой ванной комнаты, возвышалась мрачная тень, в которой при большом желании можно было разглядеть человеческие черты, но ни лица, ни каких-то других частей тела не было видно.

«Обернись, – настойчиво шептал внутренний голос, – обернись. Тебе все это кажется, ничего такого позади нет».

Саша обернулась и следующим, что она услышала, стал ее собственный крик: тень на самом деле стояла в углу. Саша не увидела, как распахнулась дверь ванной, очнулась уже только в объятиях Максима, испуганно спрашивавшего, что произошло.

– Неужели ты не видишь его? – шептала она, цепляясь за мужа пальцами и не сводя взгляда с тени. Та явно не собиралась нападать, но и не исчезала, словно ее главной целью было обозначить свое присутствие и напугать. Как будто до этого Саша боялась недостаточно.

– Кого, Саша? – Максим обвел взглядом ванную, но так ничего и не увидел, даже в том углу, куда, как завороженная, смотрела Саша.

– Он здесь, я вижу его. Давай уедем, пожалуйста, давай уедем.

Максим обернулся к нерешительно замершим в дверях Войтеху и Неву.

– Вы что-нибудь видите?

Те отрицательно покачали головами.

– Уезжайте, – велел Войтех. – Немедленно.

Максим кивнул.

– Пойдем, – не выпуская Сашу из объятий, он повел ее в спальню. – Ты сейчас оденешься, и мы уедем. К черту вещи, заберем их завтра. – Он обернулся через плечо к Войтеху. – Квартира в полном твоем распоряжении.

Пока Нев провожал Сашу и Максима, Войтех установил в спальне последнюю камеру. В коридоре хлопнула дверь, после чего в квартире стало совсем тихо. Он оглянулся по сторонам, думая, достаточно ли для видеокамеры света одной небольшой лампы. Его взгляд зацепился за смятую постель, в которой Саша крутилась, пытаясь очнуться от своего кошмара.

– Что ты такое? – тихо спросил он, прислушиваясь к своим ощущениям. – И чего ты хочешь?

Конечно, ему никто не ответил. Зато в затылке появилось уже знакомое ощущение покалывания. Только теперь Войтех вспомнил, что таким образом год назад его тело реагировало на присутствие некроманта. В другой раз он испытал нечто подобное на старом лютеранском кладбище.

– Если вы не против, я оставлю вас, – голос Нева, неожиданно раздавшийся сзади, отвлек Войтеха от этих мыслей. – Мне нужно съездить домой за некоторыми вещами.

Войтех обернулся: Нев стоял в темном коридоре, засунув руки в карманы брюк. Неизвестно откуда падающий свет бликовал на стеклах его очков, скрывая глаза, что делало его вид почему-то пугающим. Войтех вспомнил, как Нев удерживал зомби с помощью магии. Как он тогда сказал? Трудно управлять мертвыми, которых поднял другой некромант?

– Нев, скажите, а вы продолжаете практиковаться в магии?

– Почему вы спрашиваете? – после недолгой паузы отозвался Нев, и в голосе его прозвучало что-то незнакомое.

– Саша говорила, что первый раз заметила чужое присутствие год назад, когда мы искали некроманта, помните? Я тогда чувствовал его присутствие или присутствие магии, которую он использовал, я не знаю точно. И сейчас я испытываю нечто подобное. Мне надо знать: я могу таким образом реагировать на вас или имеет смысл предположить, что тот человек как-то замешан в происходящем? Ведь он сбежал.

На этот раз Нев молчал дольше. Выражение его глаз все еще пряталось за бликами на стеклах очков. В конце концов он медленно произнес:

– Вы вполне можете так реагировать на меня. Но и того человека сбрасывать со счетов нельзя.

* * *

Если он увидит тебя, спасения нет. Он будет преследовать тебя, пугать, наслаждаясь твоим страхом, упиваясь им, купаясь в его лучах. Чем сильнее ты боишься, тем большую власть над тобой он получает. Ты можешь попробовать не бояться, но едва ли у тебя это получится, он хитер и коварен, и знает миллиард способов заставить тебя бояться. Через твой страх он выпьет твою жизнь до последней капли, и конец покажется тебе таким счастьем, что ты сама на это согласишься. В этом его цель: заставить тебя хотеть конца. Только так ты сможешь прекратить тот кошмар, в который он планомерно превратит твою жизнь.

25 октября 2013 года, 5.43

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Саша вытащила из ушей наушники, бессовестно оборвав Александра Васильева на полуслове, и удивленно уставилась на нечто, завернутое в газету, в своих руках. По форме предмет напоминал тонкую книгу большого формата, да и нашла она его на полке среди старых книг, но Саша терялась в догадках, почему только эта книга завернута в газету – она перевернула буквы в нужное положение – датированную пятнадцатым ноября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Спустившись со стремянки, на которой стояла, протирая пыль в самых захламленных углах квартиры, Саша села на диван и еще раз покрутила в руках свою находку.

Этой ночью выспаться ей все же было не суждено. В квартиру на Среднем проспекте они приехали почти в одиннадцать вечера, после чего Максим еще долго отпаивал ее чаем с мятой от истерики и уговаривал немного поспать. Спать Саша не хотела, боялась возвращения своих кошмаров, но все же была вынуждена согласиться пойти в постель. Во-первых, все еще действовало снотворное, и с каждой минутой голова болела все сильнее, а кофе уже не оказывал бодрящего эффекта, от него оставалась только сильнейшая тахикардия. Во-вторых, у Максима с утра были какие-то дела, а ложиться спать без нее и оставлять ее одну он отказывался. До постели они добрались только в час ночи. Максим оставил включенным ночник и крепко прижал ее к себе, обещая не выпускать из объятий всю ночь. Каждый из них надеялся, что кошмар остался в квартире на Капитанской и не последовал за ними.

Саше даже удалось уснуть и спокойно, без сновидений, проспать некоторое время, однако где-то среди ночи она все же проснулась от того, что сердце больно ударилось о ребра. Она распахнула глаза и… ничего не увидела. В спальне царила полная темнота, не освещалось даже окно, хотя эта квартира находилась всего на третьем этаже и выходила окнами на улицу, а не во двор. По всей видимости, либо городские власти решили сэкономить и отключить на ночь уличное освещение, либо произошла какая-то авария в электросетях, но ни один фонарь не горел, а привычное хмурое небо Санкт-Петербурга не давало пробиться к земле лунному свету.

Максим, уснув, все же отпустил ее, либо же она сама вывернулась из его объятий, но теперь он сопел на другом конце кровати. Причем именно сопел. Так, как обычно дышат люди во время болезни, когда у них заложен нос. Саша нахмурилась: вечером он не проявлял никаких признаков болезни. Впрочем, даже если бы он находился в полуобморочном от жара состоянии, она бы все равно не заметила, поскольку сама была в таком же, только от страха.

– Макс, – тихо позвала Саша, повернувшись в его сторону. – Максим?

Одновременно она пыталась вспомнить, есть ли в этой квартире какое-нибудь лекарство от насморка и вообще какая-то аптечка. Максим шевельнулся и тяжело вздохнул, но не проснулся.

– Максим, – снова позвала Саша.

– Что? – наконец сонно отозвался тот с другой стороны кровати.

Саша резко подскочила, чувствуя, как сердце снова сорвалось в галоп. Она совсем забыла, что в этой квартире кровать стоит иначе и Максим спит с другой стороны. Чужое сопение по-прежнему раздавалось совсем рядом.

– Что случилось? – Максим коснулся ее плеча, и Саша вздрогнула еще сильнее.

– Он здесь… – прошептала она, – он снова здесь. Включи свет!

Максим быстро потянулся к выключателю лампы, смутно припоминая, что оставлял ее включенной, и щелкнул им, но свет так и не загорелся.

– Что за черт? – пробормотал он, щелкая кнопкой.

– Бог мой… – выдохнула Саша.

– Подожди, подожди, я сейчас.

Он попытался нащупать на прикроватной тумбочке свой мобильный телефон, но в темноте неудачно задел его, и тот упал на пол и улетел под кровать. Максим быстро слез с кровати вслед за ним, шаря руками по полу, но кроме пыли и своей одежды ничего не находил.

– В моих джинсах, – уже с заметными слезами в голосе подсказала Саша, – в моих джинсах есть зажигалка.

Максим в одно мгновение перемахнул через кровать, нашел на полу ее джинсы, вытащил из кармана зажигалку и щелкнул кнопкой. Маленький язычок пламени мгновенно осветил комнату, сопение тут же стихло. Саша сидела на кровати, обхватив себя руками за плечи, и сильно дрожала.

– Держи, – Максим сунул зажигалку ей в руки, – я сейчас найду свечи. Они были в шкафу в коридоре, я точно помню.

Саша кивнула, бессмысленно глядя прямо перед собой и изо всех сил сжимая пальцами зажигалку. Максим вернулся спустя несколько секунд, быстро расставил на полке четыре толстые свечи и зажег их. От желтых огоньков в комнате стало заметно светлее и как будто бы даже спокойнее.

– Наверное, какая-то авария, – предположил он, забираясь в постель и прижимая к себе все еще дрожащую Сашу. – Электричества нет ни в доме, ни на улице.

Саша не успела ничего ответить, как яркий свет ударил обоим по глазам. Одновременно зажглись и фонари на улице, и лампа в их спальне, которую Максим оставил во включенном положении.

– Оставь свечи, – попросила Саша, немного успокаиваясь, – если свет опять погаснет, по крайней мере, останутся они.

– Конечно. А теперь попробуй еще немного поспать. Я не буду спать, посижу рядом, чтобы ничего не случилось, а ты спи.

Он прислонился спиной к изголовью кровати и подтянул Сашу к себе. Она не стала даже спорить, устроившись поудобнее в полусидячем положении, и прикрыла глаза.

– Может быть, тебе стоит поехать куда-нибудь отдохнуть? – предложил Максим, успокаивающе гладя ее по темным волосам, которые в неверном свете свечей отливали золотом. – В твою любимую Испанию, например. Или куда-нибудь подальше. Помнишь, мы смотрели фотографии Мальдив, и ты сказала, что хотела бы поехать туда?

– Ты же занят сейчас, – напомнила Саша, открывая глаза.

– Я – да, но ты можешь поехать туда с какой-нибудь подружкой. Я за все заплачу. Позови Алису, например. Она никогда не против отдохнуть, особенно за чужой счет.

Саша улыбнулась.

– Он все равно меня найдет, – вздохнула она. – Ты же знаешь, это была никакая не авария. Это он выключил свет, я слышала его. Если он последовал за мной сюда, найдет и в другом месте.

– Мы не можем знать этого наверняка. Как и то, кто именно он.

– Какая разница? Все равно найдет.

– И все же подумай об этом, – настойчиво повторил Максим. – Пусть Дворжак здесь со всем разбирается, а ты уезжай.

– Я подумаю, – со вздохом пообещала Саша, снова закрывая глаза.

Стресс последних часов не оставил ей сил, однако уснуть нормально уже не получалось. Стоило ей начать проваливаться в сон, как сердце тут же переходило в режим усиленного выброса крови, и она просыпалась от его глухих ударов.

«Все, хватит, – наконец велела она себе. – Что бы это ни было, оно питается твоим страхом. Чем больше ты боишься, тем оно сильнее. Раз он до сих пор ничего тебе не сделал, значит, не может. Или пока не может. В любом случае, пока можно не бояться».

Она аккуратно вылезла из объятий Максима, который уже задремал, прикрыла его одеялом и, взяв одну свечу, вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить его.

Эта квартира была очень маленькой, с двумя крошечными комнатами. В ней когда-то давно жили Сашины родители и она сама примерно до трех лет, пока все они не переехали в центр, в огромную квартиру бабушки ее отца. Александре Константиновне было уже много лет, но у нее все еще хватало сил присматривать за ребенком. В детском саду Саша почти постоянно болела, поэтому ее мать была только рада оставить девочку дома.

Затем Саша жила здесь одна несколько лет, когда училась в университете. В девятнадцать лет ей, как выразился ее отец, попала под хвост шлея, и она вдруг решила, что страстно влюблена в своего однокурсника и до ужаса хочет за него замуж. Однокурсник так же страстно был влюблен в нее и жениться не отказывался. Они уже почти подали заявление в ЗАГС, как сопротивление пришло оттуда, откуда не ждали: Сашины родители, никогда не выказывавшие никаких барских замашек, неожиданно воспротивились иногороднему зятю, живущему в общежитии на стипендию. По прошествии нескольких лет Саша, конечно, поняла их мотивацию. Родители, обладающие несравнимо большим жизненным опытом и хорошо знающие свою темпераментную дочь, прекрасно видели, что тот парень для нее – просто страстное увлечение, которое пройдет достаточно быстро, а она для парня – возможность зацепиться за большой город. Ни о какой чистой взаимной любви до гроба речи не шло.

Все это Саша поняла гораздо позже, а тогда страшно психанула, разругалась с родителями и убежала из дома в ночь, роняя тапки, чтобы воссоединиться с возлюбленным. Однако мечты быстро разбились о реальность. Оказалось, что прекрасный секс и интересные разговоры сильно блекнут на фоне тотального отсутствия денег и жилья. Уже спустя три месяца скитаний по съемным квартирам и комнатам друзей Саша не была так уверенна в своей любви, а спустя еще два месяца уже точно так же, роняя тапки, сбежала и от своего несостоявшегося жениха, оказавшегося к тому же хамоватым и неотесанным любителем выпить и закусить на халяву, а потом и пофлиртовать с другими девушками.

Максим, которому тогда исполнилось уже двадцать восемь, привычно отложил все свои дела, чтобы помирить Сашу с родителями, главным образом, с отцом, от которого она и унаследовала свой упрямый характер. Правда, жить к ним она так и не вернулась. Те вручили ей ключи от этой квартиры, рассудив, что она уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно, и этим сберегли нервы и ей, и себе.

Чтобы не сидеть без дела, Саша решила немного убраться, с усмешкой подумав, что заняться уборкой в четыре часа утра кроме нее могла бы разве что Моника Геллер[1], но эта квартира уже давно требовала мокрой тряпки. Включать пылесос она не решилась, ведь это услышал бы не только Максим, но и все соседи, поэтому вооружилась только ведром с водой, закрылась в гостиной и сунула в уши наушники, включив музыку. Так было и веселее, и она не слышала посторонних шумов. Саша могла сколько угодно убеждать себя не бояться, но каждый раз, когда она замечала краем глаза тень сбоку или в отражении выключенного телевизора, сердце начинало биться быстрее.

Она успела вытереть пыль везде, куда смогла дотянуться, не двигая мебель, когда наконец добралась до антресолей старого шкафа, где лежали какие-то книги, которые рука не поднималась выбросить. Здесь дело пошло медленнее, потому что Саша то и дело открывала книги и увлекалась чтением, присев на верхнюю ступеньку стремянки. Время уже приблизилось к шести утра, когда у самой стены она и нашла нечто, завернутое в старую газету.

Подобрав под себя ноги, Саша удобно устроилась на диване и развернула газету, почему-то стараясь сделать это как можно аккуратнее, не порвав ее. Внутри оказалась не книга, а что-то, похожее на альбом. Обложка была сделана из настоящей кожи и выглядела очень старой. Внутри альбома обнаружилось всего несколько листов, прикрепленных к необычному железному замку, позволявшему при необходимости добавлять листы. Что-то похожее делают в современных папках-скоросшивателях.

Листов оказалось всего шесть, и на каждом был изображен женский портрет. Причем листы выглядели очень старыми, первые три еще и довольно потрепанными, кто-то значительно позже приклеил их на картон, чтобы сохранить целостность. Под каждым портретом было написано имя, видимо, принадлежавшее изображенной женщине, и две даты: скорее всего, рождения и смерти. Первая женщина родилась в далеком 1776 году, что подтверждало возраст рисунка и оправдывало его состояние.

Саша увлеченно рассматривала рисунки, даже забыв на некоторое время о присутствии в комнате своего незримого гостя, и дойдя до последнего, удивленно приподняла брови. На последнем рисунке была изображена ее прабабушка, та самая, которая присматривала за ней в детстве. Подпись снизу «Александра 19.03.1910 – 22.11.1988» и висящий на шее кулон, который теперь носила она сама, подтверждали эту догадку. Впрочем, Саша и так не ошиблась бы: у родителей дома хранилось много ее фотографий. Сосредоточенно нахмурившись, Саша перевернула один лист обратно. Женщину на этом рисунке звали Ольгой, и прожила она всего 22 года. Насколько Саша помнила свою семейную историю, так звали мать ее прабабки, и умерла та совсем молоденькой от чахотки, как тогда называли туберкулез, от которого умирали очень многие вне зависимости от социального положения. Неужели она нашла какой-то семейный альбом?

Еще больше ее удивило то, что на шее Ольги висел тот же самый кулон. Саша всегда считала его обычным украшением и даже не думала, что он мог быть настолько старым. Она пролистала остальные рисунки. На шее у всех женщин висел ее кулон.

Она так увлеклась разглядыванием портретов, что не заметила, как на пороге гостиной показался Максим.

– Ты вообще спала? – сонно потягиваясь, спросил он.

– Немножко, – отмахнулась Саша. – Смотри, что я нашла.

Максим сел рядом с ней и взял в руки альбом.

– Что это?

– По всей видимости, портреты моих прабабок. Это бабушка Саша, в квартире которой сейчас живут мои родители, а это ее мать. Остальные, видимо, предыдущие женщины в семье. Самое интересное, что у них у всех мой кулон.

– Ого, – Максим перевернул несколько страниц и удивленно посмотрел на украшение, висящее на Сашиной шее. – Так ему много лет?

– Больше двухсот, видимо, – кивнула Саша.

– И альбому примерно столько же. Знаешь, – Максим улыбнулся, – если когда-нибудь мы разоримся, за альбом и кулон сможем выручить немало денег.

Саша рассмеялась в ответ.

– Ну уж нет, такие семейные ценности нужно передавать из поколения в поколение. Если у нас будет дочь, отдам это ей. Кстати, ты почему проснулся?

– Так ведь семь утра уже, Золушка, – Максим многозначительно посмотрел на ведро с водой, стоящее посреди гостиной. – У меня важная встреча в десять, а до этого надо к родителям заехать. Кстати, может, тебя к твоим закинуть? Не хочу, чтобы ты находилась дома одна.

– Они же на отдыхе, – напомнила Саша. – Вернуться должны только в субботу.

Она ждала, что Максим предложит отвезти ее к своим родителям, которые как раз жили по соседству, и даже начала придумывать отговорки, но тот ни слова не сказал об этом.

– Тогда давай к Дворжаку отвезу, – вместо этого предложил он.

– Я уберу сначала, раз уж развела здесь это все, а потом сама дойду, прогуляюсь. Не волнуйся, все будет в порядке. Пока я не сплю, я могу контролировать свой страх.

– Ладно, – Максим поднялся. – Но если что, сразу звони. Я буду все время на связи.

Саша кивнула, снова возвращаясь к альбому.

25 октября 2013 года, 9.10

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Когда Саша распахнула дверь, первым, что она увидела, было крошечное существо, у которого на мордочке имелся нарисованный оскал острых зубов и кислотно-розового цвета волосы, торчащие в разные стороны. Резиновые изогнутые конечности дергались от любого движения и порыва воздуха. Существо, скорее всего, было полым внутри, поскольку надевалось на палец. Палец же, на котором оно «сидело» сейчас, принадлежал, как ни странно, Войтеху. Тот стоял, вытянув руку вперед, и держал существо на уровне Сашиного лица, специально немного шевеля пальцем, чтобы существо дергалось, как припадочное.

– Можешь мне объяснить, чем руководствуется кофейня, выдавая по утрам на кассе к заказу «с собой» невыспавшемуся мужчине без детей вот такой… презент?

Саша перевела удивленный взгляд с розового существа на Войтеха, до боли закусила губу, а затем все же рассмеялась.

– Дворжак, это… что?

Войтех, чуть хмурясь с самым серьезным видом, повернул нелепое существо лицом к себе, от чего резиновые конечности задергались еще сильнее.

– Я не имею ни малейшего понятия, если честно, – все с тем же серьезным видом заявил он, а потом все-таки улыбнулся и протянул ей другую руку, в которой держал подставку с двумя стаканами кофе и бумажный пакет с круассанами. – Точно знаю, что вот это – завтрак.

– О, – Саша улыбнулась, забирая у него покупки, – ты чудо. – Она посторонилась, чтобы пропустить его в квартиру. – Есть хочу ужасно, а кофе еще больше. В этой квартире есть только растворимая дрянь и чай с мятой, от которого меня уже тошнит. Проходи.

Войтех вошел в квартиру, продолжая держать маленького резинового монстра на пальце вертикально. Только когда они прошли на кухню, размерами напоминающую жилище Дюймовочки, он снял его с пальца и посадил на стол.

– Оно будет жить с тобой, – безапелляционно заявил он, а потом добавил уже действительно серьезно: – Максим звонил мне, сказал, что ночью у вас тут было… происшествие?

– А я-то все гадала, откуда ты узнал адрес этой квартиры, – усмехнулась Саша, вытаскивая из пакета и выкладывая на тарелку еще теплые круассаны. – Кажется, дело все же во мне, а не в квартире.

– Да, потому что на Капитанской всю ночь ничего не происходило. – Войтех снял крышку со стакана и сделал осторожный глоток, но кофе уже не был обжигающе горячим. Он и сам не спал полночи, наблюдая за камерами, но так ничего и не дождался. Даже на Нева его организм перестал реагировать. – Я тут вспомнил кое-что. – Он напомнил ей историю с некромантом, рассказал о своих ощущениях и поделился теми же подозрениями, что накануне изложил Неву. – По пути сюда я уточнил у Дементьева: того человека объявили в розыск, но так и не нашли.

Саша долго молчала, разглядывая что-то в своем стаканчике. Слова Войтеха имели смысл, ведь именно тогда, когда они занимались поисками некроманта, она и почувствовала в первый раз что-то необычное в своей квартире.

– Ты думаешь, это его рук дело? – спросила она, наконец подняв взгляд на Войтеха. – Почти год ведь прошел.

– Год он мог скрываться, лечить руку, а теперь вернуться и вспомнить о своей мести. Тогда он похитил тебя, чтобы заманить нас в ловушку. Что если теперь он атакует тебя с помощью какой-нибудь сверхъестественной дряни, чтобы снова выманить нас? Меня он уже выманил, Нева тоже. Остались Сидоровы.

– Тогда предлагаю их не звать ни в коем случае, – Саша криво улыбнулась. – Пока они в Москве, мы все в относительной безопасности. – Она вдруг задумалась над чем-то, даже забыв на время о круассане, который держала в руках, а затем посмотрела на Войтеха так, как будто вспомнила что-то очень важное. – Точно, кладбище. Это было кладбище.

– Не понял? – Войтех нахмурился, не уловив скачок ее мысли.

– Мои сны, – торопливо пояснила Саша. – Они всегда происходят в каких-то знакомых местах: дома, на работе, в квартире родителей. А самый первый, который снился, когда нас разбудил скандал за стенкой, был в каком-то лесу. Место казалось мне знакомым, но я так и не вспомнила, что это за лес, и только сейчас поняла: это было то самое кладбище.

– Лютеранское, где нашли мертвых девушек?

– Да. И знаешь что? Год назад, когда мы с тобой залезли туда через дыру в заборе, мне казалось, что за нами наблюдают. Тогда я решила, что просто переволновалась, ведь я сотни раз заходила туда раньше, и ничего такого не чувствовала.

– И у меня там были те же странные ощущения, – кивнул Войтех, припоминая тот день. – Что ж, мне нравится эта версия. По крайней мере, более или менее понятно, что нужно делать, чтобы избавить тебя от кошмаров. Знал ведь, что нужно пристрелить того парня, – тихо и зло закончил он. – В этот раз он у меня дождется.

Саша промолчала. Наверное, сейчас, невыспавшаяся и напуганная, она бы даже не возражала, чтобы того человека на самом деле кто-нибудь пристрелил, но только не Войтех.

Какое-то время они молча пили кофе, думая каждый о своем и одновременно об одном и том же.

– Нет, все равно что-то не сходится, – в конце концов сказала Саша.

– Почему?

– Вчера в ванной я видела… тень. Большую черную тень, чем-то похожую на человека. Ни лица, ни рук я не различила, только как будто плащ и капюшон. И я уже видела это однажды. В той пещере, под Астраханью. Когда мы втроем полезли за останками колдуна, помнишь?

Войтех кивнул. Саша тогда тоже чего-то испугалась и твердила про какую-то тень, но ни он, ни Лиля никого и ничего не видели.

– Может быть, некромант уже тогда прислал это… существо или что оно там? Просто оно… только набирало силу?

– Так долго? Ведь с марта до сентября не происходило ничего такого. То есть мне иногда казалось что-то, но это были мелочи. А за последние три недели оно как с цепи сорвалось, как будто его что-то спровоцировало.

– Например, появление некроманта в городе, – предположил Войтех. – Посуди сама: этот человек использовал магию этих… как их? Темных Ангелов! И колдун, погребенный в пещере, тоже обращался к ним. Может быть, именно поэтому рядом с его останками существо проявило себя. Оно могло быть рядом с тобой хоть с тех пор, как он тебя похитил. Наблюдало. Ждало.

Войтех сейчас занимался тем, что сам всегда критиковал: подгонкой фактов. Он понимал это, но ему очень хотелось, чтобы Сашина проблема имела такое простое решение: найти определенного человека.

Саша задумалась. Слова Войтеха имели смысл, хоть ей и неприятно было думать, что уже почти год рядом с ней находился кто-то невидимый. Впрочем, вот уже несколько часов он рядом с ней вполне видимый, и ничего, жива.

– Может и так, – нехотя согласилась она. – И что нам в таком случае делать? Как искать этого парня?

– Попробуем привлечь полицию, – Войтех криво усмехнулся. – Дементьеву он тоже нужен, пусть ищет. Сами можем проверить тот подвал, где он держал девушек, но он вряд ли вернулся туда. Наверное, у него есть какие-то другие места. Могу попробовать… посмотреть.

– Ой, вот давай без этого, – возразила Саша. – Мне тут еще только твоего обморока не хватало, здесь даже приличной аптечки нет, у всех лекарств срок годности вышел. – И пока он снова не начал предлагать «погуглить во Вселенной», Саша поднялась из-за стола. – И вообще, раз ты принес мне кофе с круассанами на завтрак, хватит портить такое прекрасное утро некромантами. Пойдем лучше покажу кое-что.

Войтех не стал настаивать, решив, что начать можно и с обычных действий, а к форсированным видениям обратиться в случае крайней необходимости. Он пошел вслед за Сашей в гостиную, где она взяла с журнального столика какую-то большую, но тонкую книгу в кожаном переплете.

– Что это?

– Я нашла в шкафу ночью, когда протирала пыль. – Заметив его взгляд, она пояснила: – Не могла спать после того, как он снова объявился, решила заняться чем-нибудь. Альбом был завернут в газету и лежал в дальнем углу. Похоже, это какая-то наша семейная галерея. – Саша открыла альбом на последней странице. – Это моя прабабка.

Войтех взял альбом из ее рук, внимательно разглядывая рисунок, потом перевернул страницу и на мгновение замер. Быстро перевернул еще одну страницу, покосившись на Сашу. Просмотрев все рисунки, он сказал только два слова:

– Твой кулон…

Саша кивнула, удивляясь, что он заметил так быстро. Ей понадобилось несколько раз просмотреть все рисунки, чтобы обратить внимание на кулон.

– Я всегда думала, что он был дорог моей прабабке как память о ком-то или о чем-то, и она отдала его мне только потому, что он мне нравился. Накануне моего дня рождения она показала мне будущий подарок – большую куклу. И чтобы я не просила с ней поиграть, она взамен отдала мне кулон. Но оказывается, это какая-то очень старая семейная реликвия, скорее всего, передающаяся по наследству. Странно, что мои родители никогда мне об этом не говорили.

– Интересно, – пробормотал Войтех, просматривая портреты и годы жизни под ними уже медленнее. – Опять твой кулон. В доме того колдуна рисунок с кулона был выжжен на стене. В Праге, когда Голем напал на тебя, кулон нагрелся так, что оставил ожог. А теперь оказывается, что кулону этому пара сотен лет как минимум.

– Думаешь, это что-то значит? – Саша нахмурилась. – И это не обычное украшение, которое кому-то когда-то пришло в голову передать дочери или внучке, а та повторила и сложила традицию?

– Может быть и так, но, наверное, стоит проверить, – предложил Войтех. – Показать кому-то. Хотя бы уточнить возраст этой вещи. Нев не опознал в ней ничего необычного, но это еще не значит, что необычного в ней нет.

– Может, показать какому-нибудь антиквару? Правда, у меня нет ни одного знакомого, но, полагаю, это не проблема.

– Позвоним Неву. Что-то мне подсказывает, что у него найдется кто-то на примете.

* * *

Я получила кулон вместе с альбомом. И защиту, и проклятие мне вручили одновременно, наказав беречь как зеницу ока. Ни тот, ни другой не вызвали во мне ни ужаса перед своим назначением, ни особенного трепета или интереса. Кулон я должна была носить постоянно, альбом сохранить до того момента, как придет его время. К счастью, это время раз за разом откладывалось.

Мой брат погиб еще молодым, не успев жениться и оставить после себя потомство, поэтому обе вещицы мне удалось сохранить у себя. Поначалу я часто доставала альбом, подолгу рассматривая портреты. Я ведь почти не помнила свою мать, о ней мне напоминали только немногочисленные снимки и этот альбом. Потом, когда я глубже погрузилась во всю эту историю, когда начала искать выход, альбом стал вызывать во мне ужас. Это больше не было галереей портретов. Когда я просматривала его, мне казалось, будто я иду ночью по кладбищу, среди многочисленных могил, и знаю, что рано или поздно дойду до вырытой ямы. До вырытой для меня ямы. Я спрятала его и не открывала много лет. И лишь с твоим появлением я снова достала его из своей тайной шкатулки, в которой он хранился все эти годы. Пришло его время. Пришло время заказывать портрет и продолжать традицию. Только вытащив его на свет, я поняла, что всю свою жизнь ждала этого момента. Всю жизнь шла к своей яме. Ради тебя.

Глава 6

25 октября 2013 года, 12.55

ул. Гороховая

г. Санкт-Петербург

Петр Сергеевич Никаноров, владелец антикварной лавки и заодно какой-то знакомый Нева, не понравился Саше с первого взгляда. Это был очень маленький полный старикашка с абсолютно лысой головой, большими ушами, острым носом с горбинкой и маленькими глазами с чрезвычайно цепким взглядом. Больше всего он напоминал банкира-гоблина из фильмов о Гарри Поттере.

Он долго и энергично тряс Неву руку, улыбаясь и без конца приговаривая:

– Очень рад, очень рад вашему визиту, дорогой Евстахий Велориевич! Давненько вы меня не радовали своим присутствием, совсем обо мне забыли, а между тем у меня для вас припасено несколько ценнейших, прекраснейших, интереснейших экземпляров. Специально для вас берег, мой дорогой, как для самого любимого клиента. Мишка хотел сразу в зал выставить, а я запретил. Говорю: сначала нашему дорогому Евстахию Велориевичу покажем, и если его не заинтересует, тогда можно и в зал.

Неву с трудом удалось остановить поток слов Петра Сергеевича и представить ему своих друзей. Тот тут же переключил свое внимание на них, точно так же долго и энергично тряс руку Войтеху, приговаривая, как он бесконечно рад знакомству, а затем повернулся к Саше, поднес ее ладонь к губам, одновременно внимательно разглядывая ее с ног до головы.

– Я так счастлив, что вы заглянули ко мне, юная леди, мою лавку редко посещает такая неземная красота, а между тем у меня наверняка найдется дюжина прекрасных украшений, которые великолепно смотрелись бы в ваших ушках или украсили бы такие изящные тонкие запястья.

Саша выдернула свою руку из его цепких пальцев, с трудом сдерживая порыв вытереть ее о джинсы.

– Следуйте за мной, – предложил Петр Сергеевич, делая гостеприимный жест в сторону старинного четырехэтажного здания, рядом с которым встретил их. Несколько вывесок гласило, что здесь находятся Арт-галерея, Музей современного искусства, Арт-кафе и антикварная лавка.

– У вас какие-то новые правила? – осведомился Нев, заходя в здание и поднимаясь за антикваром по широкой лестнице. – Раньше вы не встречали меня на улице.

– О, мы просто временно закрыты, – уклончиво пояснил тот, поворачивая на втором этаже налево и открывая ключом дверь, над которой висела вычурная вывеска.

За дверью оказалось просторное помещение, уставленное закрытыми на ключ стеллажами со стеклянными дверцами и перегороженное длинным прилавком, за которым стояли стеллажи уже без замков. Трое посетителей, включая Нева, который не раз и не два заглядывал в этот магазинчик, с интересом уставились на стеклянные витрины. На полках одного стеллажа лежали старинные шкатулки, ящички и миниатюрные комоды, в которых красавицы предыдущих столетий наверняка хранили свои украшения. Сами украшения нашлись в соседнем шкафу: одни лежали на бархатных подушечках, вторые висели на потертых временем крючках. Третий стеллаж был целиком посвящен посуде: здесь стояли тарелки и чашки, заварочные чайники, кофейники и молочники, лежали вилки, ложки и ножи, иногда поодиночке, иногда целыми сервизами. Некоторые сверкали позолотой, черенки других украшали блестящие камни. На открытых стеллажах за прилавком расположились менее ценные вещи: уже не так богато украшенная посуда, потрепанные книги, ручные зеркала и прочие предметы.

Едва они вошли в зал, как им навстречу со своих стульев поднялись двое мужчин, на лицах которых причудливо смешались тоска и серьезность.

– Все в порядке, это со мной, – заверил их Петр Сергеевич, снова запирая за собой дверь на ключ.

Мужчины расслабились, но не сели до тех пор, пока антиквар не проводил своих гостей за прилавок и не открыл перед ними еще одну небольшую неприметную дверь, которая вела в следующее помещение, служившее одновременно складом и мастерской. Здесь вдоль стен стояло еще больше стеллажей, каких-то пронумерованных закрытых шкафов и даже несколько больших сейфов, один из которых появился, скорее всего, недавно и задерживаться тут не собирался, поскольку не имел собственного места и перегораживал один из шкафов так, что к тому невозможно было подойти.

Посреди комнаты стоял большой стол, усеянный инструментами, чертежами и эскизами. Нев с интересом заглянул в один из них, но Петр Сергеевич поспешно выхватил у него из-под носа листок, сложил вместе с остальными в стопку и убрал их в выдвижной ящик стола.

– Извините, это небольшой секрет, – с таинственным видом пояснил он. – Очень серьезный заказ, ради которого пришлось вспомнить навыки реставратора и закрыться на несколько дней, – он с тревогой покосился на тот самый сейф. – К счастью, это ненадолго. Но не будем об этом. С чем пожаловали, мои дорогие? – поинтересовался Петр Сергеевич, возвращаясь к своему привычному тону и по очереди глядя на каждого.

– Хотим, чтобы вы взглянули на одну вещь и сказали нам, как давно ее изготовили, – Войтех дал Саше знак, чтобы она сняла кулон и показала его антиквару. – Если вы что-то знаете про нее, мы с удовольствием выслушаем.

Саша немного помедлила, как будто не желала расставаться с кулоном, но затем все же расстегнула цепочку и протянула его Петру Сергеевичу. Тот аккуратно принял из ее рук украшение, поднес его к глазам и тут же заговорил снова:

– О, какая прекрасная работа, какое изящество линий! Откуда он у вас?

– Прабабушка подарила.

– Прекрасно, прекрасно.

Продолжая расхваливать красоту обычного, на Сашин взгляд, металлического кулона, Петр Сергеевич шагнул к широкому столу, включил на нем лампу и вытащил из ящика что-то, похожее на лупу.

– Какая красота! Его бы почистить, украсить камнями, и получилась бы великолепная дорогая штучка, из тех, что носили придворные фрейлины, но, видимо, мастер не хотел привлекать лишнего внимания к своему творению. Я не вижу здесь никаких следов того, что на нем раньше были камни. Ведь не было? – Он поднял взгляд на Сашу.

Та отрицательно покачала головой, вспоминая рисунки из альбома: кулон на них выглядел таким же, каким достался ей, никаких камней на нем никогда не было.

– Вы можете определить возраст кулона? – спросил Войтех.

– Может быть, даже мастера? – добавил Нев.

– Сейчас, сейчас. – Антиквар еще немного покрутил кулон под светом лампы, разглядывая что-то то с одной, то с другой стороны и, как казалось Саше, едва не пробуя его на зуб. – Ему определенно лет двести – двести пятьдесят. Именно тогда использовались такие петли. Цепочку к нему сделали тогда же, а вот замок меняли несколько раз.

– Он сломался недавно, – кивнула Саша.

– Полагаю, он ломался и раньше. Замки имеют свойство ломаться. А вот мастера я даже предположить не могу. Рука мне неизвестна, клейма мастера нет. В те времена все украшения делали вручную, поэтому каждое уникально, но все же у каждого мастера были свои, узнаваемые черты, а мастера с именем ставили клеймо, чтобы подтвердить авторство. Здесь же… я бы предположил, что эту вещицу сделал на заказ в единственном экземпляре мастер без имени. И вот что еще интересно… – Петр Сергеевич снова перевернул кулон и задумчиво замолчал.

– Что именно? – поторопил его Нев, нетерпеливо подаваясь вперед.

Войтех слушал антиквара с не меньшим интересом, но держался при этом более спокойно, успевая поглядывать на Сашу. Та стояла чуть в стороне и смотрела на Петра Сергеевича так, как будто ждала, что он спрячет ее кулон в сейф и уже никогда не вернет.

– Это медальон, – Петр Сергеевич показал всем что-то на кулоне, но не дал никому рассмотреть, тут же снова сунув его под лупу. – Но он запаян. И запаян в то же время, когда и сделан.

– Вы уверены? – Саша нахмурилась. Она почему-то всегда была уверена, что закрыли его гораздо позже. Впрочем, еще вчера вечером она даже не подозревала, что это какая-то семейная реликвия с минимум двухсотлетней историей.

– Определенно. Петля для цепочки припаяна таким же образом, не самым обычным, надо заметить. Рискну предположить, что его сделали, закрыли и только после этого отдали заказчику. Если вы оставите его мне на несколько дней, я попробую его открыть и узнать, что внутри.

Саша посмотрела на Войтеха и едва заметно качнула головой.

– Я не хочу, – прошептала она.

– Нет, спасибо, – отказался тот вслух. – Вы еще что-то можете сказать об этом медальоне сейчас? Например, рисунок на нем вам говорит о чем-нибудь?

– Нет, – антиквар с заметным сожалением вернул Саше ее вещицу, – больше ничего.

– Что ж, все равно спасибо вам, Петр Сергеевич, – поблагодарил Нев.

– Хотите взглянуть на то, что я для вас припас? – оживился тот.

– В следующий раз. Мы сейчас торопимся. Я зайду к вам на следующей неделе, чтобы посмотреть все без спешки.

– Хорошо, только не затягивайте, – антиквар подмигнул Неву. – Я не смогу держать при себе все эти сокровища вечно.

Нев еще раз заверил Петра Сергеевича в том, что зайдет к нему в ближайшее время, после чего тот проводил их до двери. В зале магазина двое мужчин снова напряглись при их появлении, но препятствовать выходу не стали. Очевидно, их волновало только, чтобы они ничего не прихватили по дороге.

Оказавшись на улице, Войтех предложил:

– Может быть, стоит вскрыть кулон? Не просто же так его создали медальоном, а потом запаяли?

– Я бы не стал торопиться, – возразил Нев, натягивая перчатки. Со вчерашнего дня в Санкт-Петербурге резко похолодало.

– Почему?

– Потому что, скорее всего, кулон создан как оберег. Не знаю, реально ли при этом применялась какая-то магия или это просто… своего рода плацебо, но сам подход похож: делается медальон, внутрь кладется что-то, что отвечает за защиту, медальон запаивается и носится как обычный кулон.

– Что-то он плохо работает, – хмыкнул Войтех. – Если это действительно оберег.

– Откуда вы знаете? – Нев посмотрел на него с едва заметным вызовом. – Возможно, это единственное, что пока защищает Сашу от преследующей ее сущности. Вскроем медальон – можем окончательно разрушить защиту.

– Погодите, – Саша перевела напряженный взгляд с Войтеха на Нева, натягивая рукава куртки на ладони: перчатки она умудрилась оставить в машине. – Вы считаете, что кулон связан с тем, что сейчас происходит?

– Не обязательно связан, – терпеливо пояснил Нев. – Он просто может быть вашей родовой защитой.

– Возможно, именно он защитил тебя от нападения Голема, – предположил Войтех. – Поэтому и разогрелся так в тот раз.

– Он может защищать вас и от того, что происходит сейчас, – добавил Нев. – Мы ведь не знаем, насколько все было бы плохо без него. Впрочем, – он улыбнулся, – это с тем же успехом может быть всего лишь симпатичная фамильная безделушка.

Саша только вздохнула. Чем больше она узнавала о кулоне, тем меньше он походил на простую безделушку.

– Наверное, стоит признать, что нам с Максом нет никакого смысла жить на другой квартире, – криво усмехнулась она, в очередной раз за последние несколько дней жалея, что бросила курить. – На Капитанской, по крайней мере, вы уже установили камеры.

– С этим я согласен, – кивнул Войтех.

– Я тоже, – поддержал Нев. – Поэтому можете спокойно возвращаться домой, – он попытался ободряюще улыбнуться.

– Заедем только на старую квартиру, мне нужно кое-что забрать, – предложила она Войтеху. – Кстати, Нев, если у вас нет никаких дел, можете поехать с нами, заодно посмотрите альбом. Вдруг мы пропустили что-то важное?

– Я не против, – тут же согласился Нев. – Занятий у меня сегодня больше нет, до завтра я абсолютно свободен.

25 октября 2013 года, 17.15

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Хотя петербургские пробки по ощущениям Войтеха были не чета московским, перемещение между тремя точками: антикварной лавкой, старой Сашиной квартирой и новой – заняло достаточно много времени. Когда они закрыли за собой входную дверь на Капитанской, за окном уже начало темнеть. Впрочем, как однажды уже замечал Нев, в октябре в Санкт-Петербурге почти не рассветало.

Саша предложила им кофе, на что и Войтех, и Нев радостно согласились: мутная хмарь, переросшая в ранний вечер, и так навевала сонливость, а с учетом ночного недосыпа превращалась во вполне реальную проблему.

Пока Саша занималась кофеваркой, Нев рассматривал альбом, привезенный ими с квартиры на Среднем проспекте. Он внимательно вглядывался в каждый портрет, то ли изучая лица прежних владелиц кулона, то ли пытаясь рассмотреть что-то на самом кулоне. Только когда он заговорил, Войтех понял, что именно он так внимательно высматривал:

– Интересная закономерность: каждой новой владелице кулона было четыре года, когда он доставался ей. Если, конечно, предположить, что тут полная галерея.

Саша вздрогнула и просыпала сахар, который как раз пересыпала из коробки в сахарницу.

– С чего вы взяли? – спросила она. – Там ведь только даты рождения и смерти.

– Обычно фамильные ценности, передающиеся от женщины к женщине в семье, передаются или на помолвку молодой девушки, или на совершеннолетие, или после смерти предыдущей владелицы. Судя по датам, каждой следующей женщине в линии было четыре года тогда, когда умирала предыдущая. Скорее всего, после этого они и получали кулон. Бывали еще традиции, при которых украшение передавалось наследнице во время рождения. Тогда зависимость все равно интересная: каждая женщина, отдавшая кулон наследнице, умирала через четыре года после этого. Но мне почему-то кажется, что девочка получала кулон именно после смерти владелицы. Такое украшение слишком крупное для младенца.

Саша отставила в сторону сахарницу, села за стол и взяла у Нева альбом, переворачивая страницы и рассматривая даты. Как они сами раньше не обратили внимания на них?

– Но я получила кулон не после смерти его предыдущей владелицы, – все же возразила она. – Моя прабабка сама мне его отдала. И насколько я помню, без предупреждений о том, что это какой-то оберег.

Нев снова вернул альбом себе, перевернул страницы к концу и посмотрел на дату смерти последней владелицы кулона до Саши.

– А сколько вам было лет, когда умерла ваша прабабушка? – с сомнением уточнил он.

Саша несколько секунд молчала, а затем все же тихо произнесла:

– Четыре. То есть почти четыре. Это было вечером накануне моего дня рождения. Я упросила ее показать мне подарок, который она мне подарит, и чтобы я не расстраивалась, что не могу с ним сейчас поиграть, она отдала мне кулон. Он мне всегда очень нравился.

– Она умерла вскоре после этого?

– В ту же ночь.

Нев какое-то время молчал, о чем-то думая, а потом осторожно заметил:

– Это вполне может быть и совпадением, все-таки ваша прабабушка была уже очень пожилой женщиной на тот момент, – он кивнул на даты жизни. – Скажите, а вы не знаете, когда был сделан этот портрет?

Саша задумалась, глядя на портрет своей прабабушки. В одном из самых первых воспоминаний своей жизни она стояла на пороге комнаты и завороженно наблюдала за тем, как Александра Константиновна расчесывает длинные кудрявые волосы, достающие почти до пояса. Несмотря на то, что они были уже почти совсем седыми, они все еще не потеряли своей густоты и великолепия. Этот момент хорошо отложился в Сашиной памяти, потому что тогда она решила, что однажды тоже отрастит такие волосы. Мама всегда стригла ее коротко, поскольку расчесать маленькому ребенку спутанные непослушные кудряшки не представлялось возможным. Несмотря на все свои заверения вести себя хорошо и потерпеть, уже через десять секунд Саша начинала визжать и вырываться.

На одной из последних фотографий, которые в огромном количестве хранились у Сашиной мамы, волосы у Александры Константиновны уже едва доставали до плеч. И на портрете тоже были уложены в аккуратное каре, украшенное маленькой заколкой.

– Полагаю, в последний год перед смертью.

– Это еще одна интересная особенность этого альбома, – Нев, казалось, даже просиял. – Посмотрите на годы жизни! Первым трем владелицам было около двадцати, когда они умерли. Обычное дело для женщин тех времен, многие умирали во время родов или от туберкулеза, от других болезней. Их портреты ни о чем не говорят. Но Варвара – четвертая владелица – прожила шестьдесят шесть лет, видите? – Он указал на даты: 1830 и 1896 годы. – И на портрете мы видим определенно не двадцатилетнюю и даже не сорокалетнюю женщину.

– Вы хотите сказать, что все портреты делались незадолго до смерти? – спросил Войтех, хмурясь.

– Именно, – согласился Нев.

– То есть… Они знали, когда умрут?

Саша внезапно побледнела и выскочила из кухни. Нев и Войтех успели обменяться лишь удивленными взглядами, когда она вернулась с пакетом в руках, в котором везла альбом со старой квартиры. Вытащив оттуда газету, в которую он был завернут двадцать пять лет, она положила ее на стол.

– Они знали даже точную дату, – глухо сказала она. – Моя прабабка написала собственную дату смерти за неделю до этого. Газета, в которую был завернут альбом, когда я его нашла, от пятнадцатого ноября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

Войтех и Нев как по команде посмотрели на дату смерти Сашиной прабабки – та умерла 22 ноября, аккурат в Сашин день рождения.

– Это ничего не значит, – упрямо возразил Войтех. – Дату могли написать после смерти, а альбом завернуть в старую газету.

– Войтех, да вы посмотрите на даты, – снова призвал его Нев. – Все женщины в этом ряду умирали на четвертый день рождения следующей, максимум через день или два.

– И что это, по-вашему? – с вызовом поинтересовался Войтех.

– Возможно, какое-то родовое проклятие, – предположил Нев. – Не могу сказать точно сейчас, надо кое-что посмотреть в моих книгах.

– Это неважно, на самом деле. Потому что к Саше это сейчас не относится: у нее нет детей.

– Войтех прав, – кивнула Саша. – Родовое проклятие не проявилось бы, пока у меня не появился ребенок.

– Однако я бы все-таки…

Нев не успел договорить: в квартире внезапно погас свет. Щелчка при этом никто не слышал и сеть не перегружал, что исключало вероятность срабатывания автомата. За окном тоже царила нетипичная темнота, хотя время едва перевалило за шесть часов вечера.

– Похоже, вас обесточило, – предположил Нев.

Войтех достал из кармана смартфон и включил фонарик, на кухне моментально стало светлее. Саша выглядела испуганной, но сам Войтех пока не чувствовал никакой опасности.

Низкий громкий рев заставил всех троих подпрыгнуть на месте и обернуться к мойке. Звук походил на шум в неисправных трубах, а в раковине при этом булькнула вода, как будто она поднималась вверх по стоку.

– И с сантехникой проблемы, – добавил Войтех, поднимаясь на ноги. Теперь у него появилось нехорошее предчувствие, но пока очень слабое.

Саша осталась сидеть на месте, сжимая побелевшими пальцами чашку с кофе.

– Он никогда раньше не делал этого при ком-то еще, – прошептала она, – это плохо. Это очень плохо.

Яростный грохот сверху, как будто в квартире этажом выше упал как минимум шкаф, привлек общее внимание к потолку, но мгновение спустя не менее мощный удар пришелся в стену со стороны абсолютно пустой гостиной.

– Саша, вставай, – велел Войтех и потянул ее за плечо. – Надо уйти отсюда.

– Не поможет, – мрачно возразил Нев, но сам при этом тоже встал из-за стола. – Место ни при чем. Дело в Саше.

– При всем моем уважении, Нев… Заткнитесь! – яростно прошипел Войтех, хотя понимал, что тот прав.

Стоявшая на столешнице рядом с раковиной небольшая чашка вдруг слетела со своего места, словно кто-то с силой ударил по ней рукой. Она летела в сторону Сашиной головы, но Войтех каким-то чудом успел заметить это, подставить руку и остановить полет чашки.

– Sakra… – Он болезненно поморщился: удар по руке оказался ощутимым. – На выход, быстро.

Саша не отреагировала, испуганно глядя на осколки разбившейся об пол чашки. Она слышала только какой-то грохот, не понимая, что это удары ее собственного сердца, отдающиеся в голове. Войтеху пришлось еще раз ее окликнуть, чтобы она наконец бросилась в прихожую.

Первое, что она увидела, выскочив из кухни, – это как поверхность огромного зеркала шкафа-купе, занимающего половину прихожей, очень быстро покрывалось паутинкой мелких трещин.

Раздался треск и звон. Тысячи мелких осколков полетели в разные стороны, словно зеркало взорвалось изнутри.

– Назад! – велел Нев, закрывая рукой лицо.

Грохот теперь доносился со всех сторон: он шел с потолка, от стен, из-под пола. Создавалось впечатление, что нечто необъяснимое, огромное, бесформенное надвигается на них. Снова что-то сорвалось со своего места и полетело в них, на этот раз все же ударив Сашу в плечо. Войтех потянул ее в сторону спальни, сам не понимая, с чего он взял, что там безопаснее. Нев следовал за ними. В комнату он вбежал последним, сразу захлопнул за собой дверь и подпер ручку стулом.

Сильный удар по двери с внешней стороны заставил ее задрожать. Войтех в бессмысленной попытке защитить Сашу оттащил ее подальше от двери и закрыл собой, но при этом прекрасно понимал, что, если нечто, находящееся за дверью, проникнет в комнату, никто никого спасти не сможет. Он бросил взгляд на Нева, который остался у двери. Тот стоял, соединив ладони как в молитве, и что-то бормотал, склонив голову. Если бы Войтех видел это в первый раз, то, конечно, решил бы, что Нев действительно в трудный момент решил прибегнуть к молитве, но ему уже доводилось видеть раньше, как он колдует. В подтверждение его догадки тот разомкнул руки и быстро начертил правой в воздухе какой-то сложный символ. Стоило ему закончить, символ вспыхнул в темноте на фоне поверхности двери ярким светом. Всего на мгновение, после чего растворился, но этого мгновения хватило Войтеху, чтобы узнать его. Круг, вписанный в пятиконечную звезду, с линиями внутри. Печать Темных Ангелов, которую использовал некромант, похищавший девушек год назад.

Все моментально стихло, а в окнах дома напротив снова загорелся свет, и даже на улице как будто посветлело.

Словно еще не веря, что все закончилось, присутствующие в спальне некоторое время молчали. Наконец в этой звенящей тишине раздался полный ужаса и надежды голос Саши, которая все еще стояла за спиной Войтеха, сминая пальцами рукав его свитера:

– Все?

– Думаю, да, – выдохнул Нев, снимая очки и обессиленно опускаясь на кровать.

Войтех еще несколько секунд напряженно смотрел на дверь, а потом расслабился и повернулся к Саше.

– Ты цела?

Саша кивнула, только сейчас почувствовав, как болит плечо.

– Что это было? – Она кивнула в сторону двери. – Нев, что вы сделали?

– Ничего особенного, – тот пожал плечами, избегая смотреть на них и делая вид, что поглощен протиранием стекол очков. – Применил защиту. Выучил среди прочего, подумал, что может однажды пригодиться. Это… универсальная защита.

– И как надолго ее хватит?

– До тех пор, пока я не открою эту дверь, – со вздохом признал Нев. – До тех пор комната безопасна. Но я думаю, оно ушло. На этот раз.

Саша подавила в себе одновременные желания никогда не открывать дверь и попросить Нева переехать к ней. Оба были одинаково глупы.

– Одного не понимаю, – вместо этого сказала она, – если это на самом деле какое-то родовое проклятие, то почему мне никто ничего не сказал? Чего ждут мои родители?

– Не знают о нем? – предположил Нев.

– Не верят в него, – без тени сомнений заявил Войтех. Он сталкивался с подобным раньше. – А мы сами-то уверены на этот раз, что имеем дело с родовым проклятием?

– Сейчас я бы поставил на него, – кивнул Нев. – Мы обсуждали его, когда все началось, – он неопределенно махнул рукой. – Раньше то, что преследовало Сашу, не вело себя так агрессивно, как я понял. Что-то его разозлило. Я как раз собирался предложить узнать, от чего именно умирали женщины в Сашином роду, когда выключился свет. Полагаю, это верное направление.

– Так оно… разумно? – не понял Войтех.

– Необязательно, – Нев покачал головой. – Оно просто выполняет свое предназначение. Как Голем, с которым мы столкнулись в Праге.

– Моя прабабка умерла от инфаркта миокарда, ее мать, насколько мне известно, от туберкулеза, – отозвалась Саша. – Как узнать причину смерти остальных женщин в альбоме, я даже не представляю. Да и что нам это даст?

– Я не знаю, – пожал плечами Нев. Он водрузил на нос очки, посмотрел на своих молодых друзей и странно улыбнулся. – Я знаю только то, что оно, – он указал на дверь, – не хотело, чтобы я это предложил. Возможно, в смерти вашей прабабки и ее матери не все так просто, как вы считали всю жизнь.

– Ладно, об этом я спрошу у родителей. Они сейчас за границей, но завтра должны вернуться. А что делать с остальными? – Саша посмотрела на Войтеха. – Как думаешь, Дементьев может нам помочь покопаться в архивах? По официальным запросам мы будем месяцами ждать ответа, к этому времени я уже… – Она не договорила.

– Я попрошу его, – кивнул Войтех.

Глава 7

26 октября 2013 года, 1.37

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Саша подняла руку и легонько коснулась кончиками пальцев висящего на стене светильника, чтобы привести в движение десятки хрустальных «капелек». На потолке тут же заплясали разноцветные «зайчики». Лежа в постели и завороженно следя за их танцами, Саша думала, что никогда в жизни, даже в детстве, ни во что такое не верила и ничего не боялась, а теперь даже спать без света не может. Видимо, за это Вселенная и решила пошутить над ней. Чувства юмора у нее не отнять. Забавным было то, что ничего не бояться и не верить в потусторонние сказки научила ее как раз прабабушка. Наверное, думала, что это ей как-то поможет. Если бы действительно могло помочь, всего этого с ней сейчас не происходило бы, потому что ничего не бояться она умела виртуозно. Войтех однажды пригрозил, что больше не возьмет ее на расследования, если она не пересмотрит свои взгляды на риск.

Зачем он вообще приехал? Кто его звал? Сидел бы в своей Москве или своей Праге, где он там сейчас обитает, и не показывался ей больше на глаза. Она только-только приучила себя не писать ему в Скайпе, как он явился вживую. Он спрашивал, почему она не писала ему? Знал бы он, сколько раз она открывала его контакт и писала ему «Привет», затем стирая сообщение и так ничего не отправляя. Даже самой себе Саша не признавалась в том, что делала это с единственной целью: надеялась, что однажды он нечаянно откроет их чат и увидит бегающий карандашик, означающий, что собеседник пишет сообщение, но, так ничего и не дождавшись, напишет ей сам. Позовет на расследование, приедет в гости, чтобы сходить в Эрмитаж, который она так давно ему обещала, или просто предложит выпить с ним кофе по Скайпу, как они иногда раньше делали. Разумная часть ее напоминала, что она сама попросила больше не звать ее, оборвала все контакты, но менее разумная часть раз за разом открывала Скайп.

Лучше бы он не приезжал сейчас. Тогда какая-нибудь очередная чашка, прилетевшая ей в голову, оборвала бы к чертовой матери весь этот фарс.

Саша вздрогнула и оторвала взгляд от гипнотизирующих ее «зайчиков». Эти мысли уже были ей знакомы и в прошлый раз очень сильно ее напугали. Она села на кровати и потерла лицо руками, машинально зацепившись взглядом за повязку на своем запястье. Время давно перевалило за час ночи и приближалось к двум, но ей все равно не спалось. Измученный мозг никак не мог отключиться, как иногда бывает после тяжелой и утомляющей дороги. Впрочем, даже если бы она и могла уснуть, то не решилась бы: в темном углу у окна, до которого не дотягивался свет ночника, ей все время мерещилось движение.

Саша поднесла руку к шее, но пальцы коснулись лишь теплой кожи: кулона на ней не было. Странно, но она даже не испугалась, лишь попыталась вспомнить, где он может быть. Мысли ворочались в голове тяжело, как огромная коричневая жаба, просыпающаяся после зимней спячки. Когда антиквар нехотя отдал ей кулон, она… куда же она его дела? Наверное, машинально положила в сумку.

Стоило надеть его. Вдруг Нев прав, и это какой-то оберег? Быть может, все это и случилось вечером потому, что на ней не было кулона?

Саша зажгла свечу, которые были расставленные теперь в большом количестве по всем комнатам на всякий случай, выключила свет, чтобы он не бил Максиму в глаза, и тихо вышла из комнаты.

Они сильно поскандалили накануне. И хотя никто из них не кричал и не швырял посудой, как это любили раньше делать их соседи, спать они легли, не разговаривая друг с другом. Вечером Максим объявил ей, что у него какие-то срочные дела в Москве и утром он уедет, а вернется либо вечером, либо даже в воскресенье утром. Если бы не Войтех, Саша наверняка взяла бы плед и демонстративно легла в гостиной, но устраивать семейные разборки на глазах у постороннего человека всегда казалось ей унизительным.

На кухне верхний свет был выключен, горело только несколько светильников на стене, а возле кухонного гарнитура, гипнотизируя взглядом закипающий чайник, стоял Войтех.

– Войта? – удивилась Саша, входя в кухню. – А ты почему не спишь?

– Пить захотелось, – лаконично отозвался Войтех, который на самом деле гипнотизировал взглядом не чайник, а столешницу, которую наконец узнал. Это была та самая столешница, светло-серая в темную крапинку, которую он видел во вспышке в Москве во время встречи с Максимом. Войтех поискал глазами настенные часы и нашел их на противоположной стене. Однако часовая стрелка сейчас указывала почти на два часа ночи, значит, это не тот момент из видения. – Я смотрел записи сегодняшнего… происшествия. Пытался увидеть что-нибудь, что мы пропустили в суматохе, но… – он развел руками. – Слишком темно.

– Да, свет оно выключает виртуозно, – хмыкнула Саша, подув на свою свечу, чтобы затушить ненужное сейчас пламя. – Если ты не против, я бы составила тебе компанию в ночном чаепитии.

– Я даже не буду спрашивать, почему не спишь ты, – хмыкнул Войтех, доставая еще одну чашку и заливая закипевшей водой два чайных пакетика. – Если мы не разберемся с этим в ближайшие дни, ты совсем вымотаешься. – Он поставил чашки на обеденный стол, сел на стул и сделал приглашающий жест в сторону соседнего стула. – Дементьева я попросил отправить запрос в архивы. Правда, он отнесся к этой просьбе без энтузиазма, что понятно: сначала я прошу его найти убийство, потом – некроманта, а теперь это.

– Он и так слишком терпелив. Другой бы уже давно послал нас вместе с нашими зомби и неупокоенными душами.

– Только раньше понедельника он все равно ничего не сможет сделать. Никто не даст ему поднимать архивы на уши в выходные без официального расследования.

– Это слишком долго, – печально заметила Саша.

Она подошла к подоконнику, куда вечером бросила сумку, и нашла в кармашке кулон, не сдержав вздох облегчения. Было бы страшно потерять его именно теперь. Вытаскивая кулон, вместе с длинной цепочкой она вытащила и розовое чудовище, которое Войтех подарил ей утром, безапелляционно заявив, что теперь оно будет жить с ней. Саша улыбнулась, посадила чудовище на обеденный стол, прислонив его к вазе с конфетами, и села на свободный стул, одновременно застегивая цепочку на шее.

– Решила не рисковать, если вдруг Нев прав насчет оберега, – пояснила она.

– Это правильно, – кивнул Войтех, глядя почему-то на розового резинового монстра с улыбкой. – И его не зря захватила. Может, это мелкое чудовище испугает то, которое увязалось за тобой?

Саша рассмеялась, хотя даже ей самой казалось странным, что у нее еще хватает сил это делать.

– Давай не будем обо всем этом? – внезапно попросила она. – Лучше ты мне расскажи, откуда у тебя новая прическа. Ты решил взять пример со своего неугомонного братца?

Войтех смутился, нервно провел рукой по волосам.

– Просто не стригся давно. Думаешь, пора это сделать?

– Почему же? – Саша улыбнулась, разглядывая длинную темную челку, падающую ему на глаза. – Мне нравится. Просто немного необычно, я привыкла видеть тебя с очень короткой стрижкой. Так с чего вдруг?

Войтех пожал плечами.

– Я ведь больше не военный. Только я совсем недавно это осознал. Надо было вернуться в Прагу, видимо, чтобы почувствовать это.

– Я рада. Если честно… – Саша осеклась, спрятав заминку за глотком горячего чая, но затем все же договорила: – Когда мы прощались в аэропорту, я была уверена, что ты больше не вернешься в Москву.

– Я и сам в этом сомневался, – признался Войтех, глядя на поднимающийся над чашкой пар. – Был соблазн остаться, вернуться к прежней жизни. К прежнему… плану.

– И почему же все-таки не вернулся?

– Потому что возврата назад нет, – его голос прозвучал глухо. – Можно склеить разбитую чашку, но вкус клея будет чувствоваться. Можно с ним мириться, но рано или поздно захочется снова ее разбить, чтобы избавиться от него.

Саша нахмурилась, пытаясь понять, к чему именно относились его слова. Он так и не смог простить своего отца? Снова поругался с братом? Не прижился в Праге? Или?…

– То есть Кристина не приехала с тобой? – вопрос вылетел раньше, чем Саша успела мысленно его себе озвучить. Она поморщилась. Ее язык всегда жил своей собственной жизнью, создавая своей хозяйке множество проблем. Ее не должны волновать его отношения с бывшей невестой, которая снова возникла в его жизни полгода назад. И которую, как выяснилось, он все еще продолжал любить, несмотря ни на что.

Войтех принужденно рассмеялся, но смех этот быстро стих.

– Она никогда бы сюда не переехала. Точно не ради меня.

Саша несколько секунд молчала, разглядывая его лицо.

– Не буду врать, что мне жаль, – наконец честно призналась она. – Я по-прежнему считаю, что ты заслуживаешь гораздо большего. Прости, – она неловко улыбнулась, понимая, что в таких случаях люди все же «сожалеют», даже если на самом деле так не думают.

– По крайней мере, теперь наши отношения точно закончились, и у меня нет больше ни вопросов, ни сомнений, – он улыбнулся на этот раз искренне.

– Вот это действительно прекрасно, – Саша улыбнулась в ответ и протянула ему свою неожиданно опустевшую чашку. – Нальешь мне еще чая?

Войтех встал, налил Саше еще горячей воды. Взгляд его при этом зацепился за альбом, лежащий на подоконнике. Прежде чем вернуться на свое место, он взял альбом и снова открыл его в самом начале.

– Я знаю, что ты не хотела об этом говорить, – извиняющимся тоном начал он, – но я тут подумал… Что если кулон – не оберег? Что если он и есть проклятие?

– В каком смысле? – Саша перевела напряженный взгляд с альбома на Войтеха.

– Помнишь, в Праге Нев говорил о том, что некоторые магические артефакты могут выглядеть как драгоценности, негативно влиять на хозяев, но при этом притягивать людей к себе?

Саша кивнула.

– Да, но… каким же чудовищем надо быть, чтобы передать это четырехлетнему ребенку? – Она даже поежилась от мысли, что ее прабабушка, которая так любила ее, читала ей сказки на ночь и укладывала спать, когда родители где-то задерживались по вечерам, могла надеть ей это на шею.

– Нев также говорил, что подобные предметы могут управлять людьми, заставляя их поступать так, как нужно им. Что если это своего рода… паразит? Как только подрастает новый член семьи, от которого можно питаться, он уходит к нему, а прежний хозяин становится не нужен и… умирает.

Войтех покачал головой. Он снова притягивал за уши теорию, лишь бы найти какой-то способ избавить Сашу от кошмара.

– И передается только девочкам, – мрачно продолжила его мысль Саша, тем самым соглашаясь с его теорией. – Поэтому первые женщины умирали так рано: у них рождались дочери. А моей прабабке повезло: у нее был сын, и у ее сына был сын, и только потом родилась я. Но это все равно не объясняет того, почему оно проснулось сейчас. У меня нет дочери. И предвосхищая очередной раз твой вопрос, я точно не беременна.

Войтех захлопнул альбом и потер лоб.

– Я просто хватаюсь за соломинки. Но этот закрытый медальон почему-то меня тревожит.

Саша вдруг нахмурилась, что-то вспоминая. Она смотрела на альбом в его руках так, как будто он все еще был открыт и она видела в нем портреты своих родственниц.

– Дай его мне, – попросила она и, когда Войтех протянул ей альбом, открыла первую страницу, на которой была изображена молодая женщина по имени Елизавета, прожившая всего двадцать лет и передавшая кулон своей дочери Вере. – Слушай, у меня безумное предположение, но мне давно это не давало покоя…

– В чем дело?

– Эта женщина… – Саша показала ему рисунок. – Она очень похожа на девочку из моего сна. Я очень хорошо запоминаю лица. Тот же разрез глаз, форма носа, светлые волосы, необычная родинка над губой. Конечно, если делать скидку на примерно пятнадцатилетнюю разницу в возрасте и то, что портрету больше двухсот лет. Просто посмотри, родинка очень интересной формы, у той девочки была такая же.

– А девочке в твоем сне вполне могло быть четыре года, да?

– Примерно так и мне показалось. Но это невероятно. Наш мозг устроен таким образом, что во сне мы можем видеть только те места, и тех людей, которых видели в жизни, понимаешь? Даже если кажется, что это совершенно незнакомый человек, то наверняка это какой-нибудь водитель трамвая, на котором ты ездил в школу двадцать лет назад, или прохожий, спросивший у тебя дорогу на прошлой неделе. Если бы я когда-то видела этот альбом, например, когда была ребенком, то и девушка эта приснилась бы мне в том возрасте, в котором она на рисунке.

Войтех какое-то время сидел молча, глядя перед собой и постукивая пальцами по столу.

– Дай мне свой кулон, – попросил он в конце концов. – Надо уже разобраться с этой штукой.

Саша сняла с шеи кулон и протянула ему, но, когда он взял его, не отпустила, продолжая держать за длинную цепочку.

– Что ты хочешь сделать?

– То, что я должен был сделать уже давно.

Саша замерла на мгновение, решая, может ли она позволить ему так рисковать своим здоровьем, но затем все же разжала пальцы. Речь шла о ее жизни.

Войтех покрутил кулон в руках, потом сжал в ладони и закрыл глаза. Он вздохнул, собираясь с мыслями. Видение не пришло самостоятельно, а это означало, что его придется вызвать принудительно, что всегда заканчивалось для него не очень хорошо. Но он рисковал и ради менее важных для себя людей.

Почти целую минуту ничего не происходило, но потом одна короткая вспышка мелькнула, как полузабытое воспоминание. Войтех попытался зацепиться за него. Вторая вспышка уже пронзила голову острой болью, а две другие заставили его непроизвольно разжать пальцы. Сердце скакало галопом, но сознание Войтех не потерял, как обычно, только немного покачнулся, на мгновение теряя равновесие.

Звук упавшего на стол кулона словно вывел Сашу из ступора, она в одно мгновение подскочила со стула и оказалась рядом с Войтехом, чтобы не дать ему упасть, если вдруг он снова соберется это сделать, но в этот раз он удержался сам.

– Похоже, ты наловчился, – заметила она, на всякий случай все же придерживая его за плечо. – Что-нибудь увидел?

– Немного, – Войтех не открывал глаза, потому что даже приглушенный свет бра причинял боль. – Девочку, возможно, ту же самую. Да, ей на вид года четыре. Еще там были свечи, зеркала, какие-то люди и женщина. И еще кровь. Похоже на какой-то ритуал.

Саша отпустила его плечо и выпрямилась, глядя на сиротливо лежащий на столе кулон.

– Давай вскроем его, – предложила она.

– А если это был все-таки защитный ритуал?

– Все равно он уже не работает как надо. Да, может быть, Нев прав, и пока кулон – единственное, что меня защищает. Но если мы так и будем топтаться на месте, рано или поздно его защита окончательно сломается. Нам нужна информация, и она может быть внутри.

– Хорошо, – согласился Войтех. – Где у вас инструменты?

Саша принесла ему из кладовки ящик с инструментами, и минуту спустя медальон, запаянный больше двухсот лет назад, был вскрыт. Из него выпала маленькая прядь светлых волос, аккуратно перевязанная тонкой нитью.

– Чего-то такого я и ожидала, – мрачно прокомментировала Саша, даже не пытаясь прикоснуться к содержимому кулона, хотя почти всегда все интересующее ее старалась потрогать руками. Как яркий представитель кинестетиков, словно воспринимающих мир кончиками пальцев, она лучше всего запоминала чувства, эмоции и прикосновения. – Сейчас ты вытащишь оттуда капсулу с кровью?

– Нет, – Войтех покачал головой, подставляя внутреннюю сторону кулона под свет бра. На светлом металле рука неизвестного мастера выбила рисунок: круг, вписанный в звезду, и пара линий внутри. – Здесь кое-что совсем другое.

– Это… символ Темных Ангелов? – почему-то шепотом спросила Саша.

– Да, – подтвердил Войтех. – И по словам Нева, конкретно этот является «универсальной защитой».

26 октября 2013 года, 10.05

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Максим все-таки уехал. Саша до последнего надеялась, что разбитое зеркало в прихожей и ее перепуганный вид все же заставят его отменить все свои дела и остаться, но в восемь утра он наспех выпил кофе и уехал.

Накануне она не устроила ему истерику только потому, что рядом был Войтех, а сегодня ей вдруг стало все равно. Максим выглядел искренне расстроенным и озабоченным, обещал вернуться как можно скорее, но Сашу это не трогало. Он уезжал – это единственное, что имело значение.

Она сидела на кухне, подобрав под себя ноги и кутаясь в длинный кардиган, хотя термометр в квартире упорно показывал двадцать три градуса тепла, держала в руках очередную чашку кофе и слушала шум воды в ванной, где Войтех, не спавший с ней за компанию всю ночь, пытался продрать слипающиеся глаза. Спустя несколько минут шум стих и хлопнула дверь. Саша машинально посмотрела на кофеварку, прикидывая, хватит ли ему кофе.

Войтех решил этот вопрос сам, войдя на кухню и сразу занявшись приготовлением новой порции кофе, поскольку с минуты на минуту должен был заглянуть Нев, которому они позвонили час назад, деликатно дождавшись хотя бы девяти утра. Они рассказали ему о содержимом кулона, и тот пообещал приехать как можно скорее.

Покосившись на Сашу, Войтех едва не спросил, как она себя чувствует, но вовремя прикусил язык, понимая всю абсурдность вопроса в сложившихся обстоятельствах.

Звонок в дверь раздался тогда, когда хрип закончившей свою работу кофеварки почти стих. Нев одарил внимательным взглядом их обоих, но от вопросов тоже благоразумно воздержался. Пока Войтех разливал кофе по чашкам, он успел изучить локон и внутреннюю поверхность кулона, а также выслушать новости о том, что первая владелица кулона, вероятно, являлась Саше во сне в образе четырехлетней девочки. Войтех рассказал ему и о своем видении, а заодно уточнил, действительно ли символ на кулоне является защитным.

– Да, это защита, – подтвердил Нев, по тону и взгляду Войтеха понимая, что тот накануне запомнил символ, который он использовал. – И да, предвосхищая ваш следующий вопрос, это магия Темных Ангелов. Как я понимаю, вы оба хорошо помните этот символ – круг, вписанный в пентаграмму[2]. В этом случае, видите, вершина Власти, а точнее ее основание в месте пересечения с кругом, означающее «власть над собой», соединена с основаниями Жизни – началом и концом. Это означает власть над собственной жизнью от начала и до конца. Такая печать не позволяет кому-то другому навредить тому, кто ее поставил. В данном случае кто-то через печать наделил защитными свойствами медальон.

– И что это все значит? – равнодушно спросила Саша. Ей казалось, что за эту ночь внутри выгорело все: не осталось ни страха перед неизвестным проклятием, ни обиды на Максима, ни надежды на то, что все наладится. Только пустота. Она поставила на стол чашку и взяла в руки розовое чудовище, но оно тоже больше не вызывало никаких эмоций. – Кулон все же защита, а не проклятие?

– Да, причем защита адресная, – Нев коснулся локона волос. – Я согласен с тем, что девушка из альбома, которую вы видели во сне девочкой, получила этот кулон в четыре года. И скорее всего, каждая следующая девочка в роду должна была получить кулон в четыре года.

– А если девочек рождалось больше одной? – внезапно спросила Саша. – Кулон ведь один. Что случалось с остальными?

– Они умирали в четыре года, – спокойно сказал Нев. – Как и предыдущая владелица кулона, лишившаяся защиты.

– Но я не предыдущая владелица. Я никому его не отдавала. У нас опять все тот же вопрос: почему защита перестала действовать?

– Есть несколько вариантов, – Нев нервно поправил очки на переносице. – Например, у защиты… э-э-э… закончился срок годности. Условно выражаясь. Такие вещи ведь зависят от силы колдуна.

– Возможно, в связи с этим твоя прабабка ездила к колдуну в Астраханскую область, – предположил Войтех. – Может быть, она хотела… обновить защиту.

– Но разве для этого не нужно вскрывать кулон? – возразила Саша. – А антиквар вчера говорил, что он был запаян тогда же, когда и сделан, только замок на цепочке меняли.

– Нет, если точно знать, что находится внутри, то не нужно, – заверил ее Нев. – Защита могла перестать действовать и по другой причине. Например, было нарушено какое-то условие. Или имело место какое-то воздействие.

Войтех нахмурился, с трудом соображая после бессонной ночи. Он вспомнил, как Саша показывала ему квитанцию за починку кулона, чтобы вспомнить дату, когда все началось. В ту ночь ее сосед убил свою жену. А еще у нее сломался замок на цепочке.

– Сломанный замок мог стать причиной?

– А как долго он был сломан? – поинтересовался Нев у Саши. – Сколько дней вы были без кулона?

– Один. Он ночью сломался, я утром по дороге на работу отнесла его в мастерскую, а вечером забрала.

– Он сломался, пока вы спали?

– Да, – Саша неуверенно кивнула, не совсем понимая, какое это имеет значение. – А есть разница?

– Конечно. Во сне человек более уязвим.

– Саша говорила, что именно после той ночи все стало хуже, – заметил Войтех.

– Тогда возможно, в этом и причина. Застегнутая цепочка представляет собой замкнутый контур – необходимое условие для любого заклятия Ангелов. Когда она расстегнулась, кулон на время потерял свою силу. – Нев задумчиво погладил затылок. – Я тебя вижу… Это оно сказало через доску. Кулон скрывал вас от чего-то. А теперь оно вас нашло.

Саша встала со стула и прошлась по кухне, по-прежнему крутя в руках розовое чудовище и о чем-то думая. Несмотря на бесконечную усталость, в ней снова зашевелились какие-то чувства.

– Это похоже на правду, – наконец сказала она, посмотрев на Войтеха. – Помнишь, я говорила, что впервые почувствовала чужой взгляд год назад, на кладбище? – И когда тот кивнул, продолжила: – Я тогда тоже была без кулона. Забыла его надеть после душа, нервничала ужасно, едва с тобой не разругались. Конечно, за двадцать пять лет я не раз и не два забывала его на несколько часов, но Нев ведь говорил, что кладбища, особенно старые, имеют особую энергетику.

Войтех понимающе кивнул, а потом посмотрел на Нева.

– Вы можете восстановить защиту?

– К сожалению, нет. Сейчас нет.

– Почему? Вы определенно используете ту же магию. И у вас неплохо получается.

– Чтобы провести ритуал, мне надо точно знать, от чего устанавливается защита. Либо точно знать, какой ритуал проводить. Я, конечно, поищу по вашему описанию, но информации очень мало.

– Я поговорю с родителями, – сказала Саша. – Они вернутся вечером. Судя по альбому, я седьмая во всей этой чертовщине. Если все успело дойти до меня, думаю, мои прабабки знали, от чего защищались, не может быть, чтобы моя прабабушка не попыталась передать эти знания мне. Если кто-то что-то и может знать, то это мои родители.

– Я пока попытаюсь найти что-то в своих книгах, – Нев поднялся с места, оставив Сашин кулон на столе. – Мой вам совет: закройте пока кулон и носите его. Может быть, защита теперь слаба, но все же это защита. И постарайтесь отдохнуть до вечера.

– Хорошо, – Саша кивнула и даже смогла выдавить из себя подобие благодарной улыбки. – Я постараюсь.

– Я провожу вас, – вызвался Войтех.

Когда он вернулся на кухню из прихожей, Саша все еще стояла посреди кухни, глядя в никуда и сжимая в руках нелепое розовое существо. Войтех подошел к ней ближе и осторожно коснулся плеча.

– Тебе действительно стоит хотя бы полежать.

– Мне страшно, – шепотом призналась Саша, по-прежнему глядя в одну ей видимую точку, – Нев ведь сказал, что во сне я более уязвима.

Войтех неожиданно обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Я же буду рядом, – пообещал он. – Если тебе будет сниться кошмар, я тебя разбужу.

* * *

Не знаю, запомнила ли ты момент, когда я отдала тебе кулон, или нет, но это было накануне твоего дня рождения. Я убедила твоих родителей, что всем будет лучше, если вы переедете жить ко мне. Мотивировала это тем, что у меня три большие комнаты, ты в детскому саду все время болеешь, а у меня еще вполне хватит сил за тобой присмотреть.

Весь год, что ты жила со мной, я учила тебя ничего не бояться. Страх перед неизвестными вещами – лучшая почва для него. Чем больше ты будешь бояться, тем проще ему будет найти тебя. Я научила тебя любить мой кулон, поэтому надеюсь, ты на самом деле никогда его не снимаешь, как я и просила. Пока он на тебе, ты защищена. Он не увидит тебя, не сможешь почувствовать и найти. Его сделали для той, которую ты видела первой в альбоме – Елизаветы. Она его первая хозяйка, передавшая потом его своей дочери. Такова наша судьба – отдавать его своей первой дочери или внучке, если повезет, самой оставаясь без защиты. Мне повезло дважды: у меня родился сын, от второго ребенка я тщательно оберегалась, у моего сына тоже родился сын. Но тем радостнее мне было твое рождение. Я уже достаточно пожила, следующего поколения не дождусь. Мир сейчас верит в науку, даже твои родители никогда не воспринимали мои слова всерьез, поэтому я рада, что могу еще сама отдать тебе защиту. Если бы ты была мальчишкой, боюсь, кулон бы затерялся, и никто уже после меня его не получил.

Глава 8

26 октября 2013 года, 15:50

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Саша спала уже пару часов подряд. Сначала она долго лежала, не желая даже закрывать глаза. Они разговаривали о какой-то ерунде. Войтех сидел в офисном кресле, а чтобы не уснуть самому, притащил свой ноутбук. Когда Саша наконец задремала, он принялся просматривать записи с камер, удаляя моменты, на которых ничего не происходило, и откладывая в отдельную папку эпизоды, зафиксировавшие проявление феномена. В этом не было никакой практической пользы, поскольку это расследование не было его заданием от ЗАО, но подобные вещи уже вошли у него в привычку, поэтому даже по-настоящему «свое» расследование он вел так же, как и заказанные.

Когда за окном начало темнеть, Войтех потянулся в кресле и отложил ноутбук в сторону. Эти пару часов ничего не происходило, и его самого уже давно нещадно клонило в сон, к тому же от долгого сидения затекло все тело. Войтех решил, что у него есть право отлучиться ненадолго.

Он прошелся по квартире, помахал руками, даже несколько раз отжался, чтобы разогнать кровь. Это немного помогло, но ощущение набитой ватой головы не прошло. Войтех отметил про себя, что в этот раз после форсированного видения голова болела не так сильно, как в предыдущих случаях. Он даже не был уверен, болит ли она от видений или от недосыпа.

Кофе давно перестал действовать на него, а главное – уже не лез в глотку, поэтому Войтех решил сделать себе чай. Дожидаясь, пока чайник закипит, он прислушивался к звукам в квартире: не снится ли Саше очередной кошмар? Но все оставалось спокойным, тишину нарушал только начинающий шуметь чайник.

* * *

На этот раз Саша действительно спала спокойно, без кошмаров. Впервые за последние недели ее сон был светлым и ярким. В этом сне она стояла на залитом солнцем лугу и, щурясь и прикрывая глаза ладонью, смотрела в высокое голубое небо, по которому проплывали редкие пушистые облака, напоминающие сладкую вату, которую продают возле Адмиралтейства каждое лето. Саша протянула вторую руку к проплывающему над ее головой облаку, мысленно представляя, как пальцы погружаются в мягкую липкую сахарную вату.

Прекрасный день, чтобы полетать.

Она не знала, откуда в ее голове появились эти слова, но была с ними согласна: в такой день хочется взлететь повыше, к самым облакам, а затем шагнуть вниз и, раскинув в стороны руки, падать, падать, глядя на то, как стремительно приближаются к лицу яркие цветы и трава. Тяжелый рюкзак за ее спиной, который в последний момент превратится в парашют, говорил ей, что именно этим она и собиралась заняться.

– Прекрасный день, чтобы полетать, – послышался рядом знакомый голос.

Саша обернулась. За ее спиной стояли Максим и Войтех, а в нескольких метрах позади – огромная толпа людей, напоминающая парад на 9 мая. Среди них Саша увидела своих родителей, родителей Максима, друзей и подруг, как нынешних, так и тех, кого она не видела с университета или школы, коллег, соседей. В первом ряду стояли и Ваня и Лиля Сидоровы, и Нев, и даже следователь Дементьев.

– Это что? – ошарашенно спросила она.

– Все пришли увидеть твой первый прыжок, – пожал плечами Максим. – Ты ведь так давно этого хотела, не правда ли?

Саша кивнула, не сводя глаз с толпы. Когда-то она и в самом деле мечтала прыгнуть с парашютом, но не могла припомнить, чтобы посещала хотя бы одно занятие в каком-нибудь аэроклубе.

– Давай, сделай это хотя бы во сне, – подначивал Войтех, словно прочитав ее мысли: чего еще ждать от экстрасенса? – Я же буду рядом. – Он повернулся к ней боком, демонстрируя такой же объемный рюкзак за своей спиной. – Если станет слишком страшно, я тебя разбужу.

Саша перевела взгляд на маленький белый вертолет, похожий на один из тех, которые летом часто устраивают воздушные прогулки туристам в Петропавловской крепости. Он стоял здесь же, на поляне, бесшумно рассекая воздух лопастями и приглашая внутрь любезно распахнутой дверцей.

– А кто его поведет, если ты прыгаешь со мной? – все еще стоя на месте, недоверчиво спросила Саша.

– О, твой муж прекрасно с этим справится, – заверил Войтех.

– Там ничего сложного, – поддакнул Максим, направляясь к вертолету, – Дворжак мне все показал. Пойдем-пойдем, если ты во сне не можешь прыгнуть, то в жизни точно никогда этого не сделаешь.

Саша несмело направилась к вертолету, но, оказавшись внутри, обо всем забыла. Чувство небывалого восторга затопило ее с головой, едва только вертолет чуть качнулся, отрываясь от земли и набирая высоту. Войтех сжал ее руку и улыбнулся:

– Это будет здорово, поверь мне. Я делал это много раз.

Что-то в его улыбке показалось Саше странным, но она не успела задуматься над этим. Он заставил ее подняться с кресла и подвел к двери.

Неожиданно стало очень шумно, как будто только теперь она услышала звук работающего двигателя и бешено крутящихся лопастей.

– А разве прыгают не с самолета? – стараясь перекричать весь этот шум, спросила она.

– Это же сон, Саша, – громко ответил Войтех, распахивая перед ней дверь.

Саша выглянула наружу и в страхе отшатнулась: больше не было ни залитого солнцем луга, ни высокого синего неба, украшенного белыми облаками, ни толпы людей внизу. В лицо ей бил ледяной дождь с порывами холодного питерского ветра с залива, зеленая трава сменилась мокрым асфальтом, редкие прохожие, укрываясь зонтами и капюшонами и глядя исключительно себе под ноги, чтобы не наступить в лужу, стремились побыстрее скрыться в парадных и вовсе не смотрели вверх в ожидании ее прыжка. Саша сжала пальцы, но вместо руки Войтеха ощутила лишь холодные железные перила.

Она смотрела вниз с высоты десятого этажа, стоя на собственном балконе. По ту сторону балкона. И это больше не было сном.

Если бы могла, она бы закричала, но голосовые связки словно парализовало. Единственное, что она сейчас чувствовала, кроме ужаса, – это как медленно разжимаются пальцы.

* * *

Чайник начал закипать и активно бурлить именно тогда, когда Саша встала и, словно лунатик, не просыпаясь, вышла из спальни и прошла в гостиную. Войтех не услышал ни ее шагов, ни шума открываемой на балкон двери. Он дождался щелчка и взял чайник, чтобы залить кипятком пакетик в чашке.

Странное ощущение прошло по позвоночнику, заставив его на мгновение замереть. Войтех повернул голову в сторону настенных часов. Минутная стрелка как раз встала на двенадцать, секундная пробегала мимо, а часовая указывала на четыре. Больше двух, но меньше десяти.

Пытаясь одновременно сообразить плохо функционирующим мозгом, почему это может быть важно, Войтех хотел поставить чайник на место, но неудачно задел им чашку. Та хоть и не опрокинулась, но содержимое свое расплескала.

– Sakra…

Темная жидкость разливалась по столешнице, и это тоже выглядело очень знакомо. Оставив чайник, еще не понимая, что именно он делает и зачем, Войтех поторопился в гостиную. В третьей части видения он видел окно, балконную дверь и взлетающую от порыва ветра занавеску. Его видения никогда не предвещали ничего хорошего.

В отличие от видения, в реальности из окна не бил ослепляющий свет, поэтому он прекрасно рассмотрел Сашину фигуру на балконе. То, что она стоит за ограждением, он тоже прекрасно видел. Сердце ухнуло куда-то вниз, как во время свободного падения, которое, судя по всему, предстояло Саше всего через пару секунд.

Когда требовалось, Войтех умел реагировать молниеносно и двигаться очень быстро. Не тратя время на бессмысленные попытки окликнуть Сашу, он кинулся к балкону.

Ее тело уже угрожающе наклонилось вперед, когда руки Войтеха сомкнулись вокруг талии. Несколько секунд никто из них не мог пошевелиться: Сашу еще не отпустило оцепенение, а Войтех не мог поверить в то, что успел. Наконец Саша шумно выдохнула, как будто все это время не дышала, и сразу обмякла в его руках. Тело задрожало не то холода, не то от страха.

– Не отпускай меня, – едва слышно прошептала она.

– И не собираюсь. Ты только сама не вырывайся.

Он втащил ее на балкон, подхватил на руки, поскольку она не то что идти, а даже стоять не могла, и перенес на диван в гостиной. Завернув промокшую и дрожащую Сашу в плед, Войтех сел рядом с ней и крепко обнял, прижав к себе.

– Что это было? – его голос прозвучал хрипло от еще не схлынувших эмоций.

– Я не знаю, – ответила Саша, уткнувшись лицом ему в шею и выбивая дробь зубами. – Мне снился сон, было так тепло и солнечно, не как все эти кошмары в последнее время. Там были все: мама, папа, ты, Макс. Все, кого я знаю, целая толпа. Я хотела прыгнуть с парашютом. Я всегда этого хотела. А потом вдруг очнулась уже на балконе. И сознание как будто в клетке. Не могу ничего сказать, пошевелиться, как будто это не мое тело.

– Оно обмануло нас, – констатировал Войтех. Он все еще тяжело дышал, сердце не желало возвращаться в свой привычный ритм. – Заставило думать, что все хорошо, что мы контролируем ситуацию. Ничего, главное – все обошлось.

Он погладил ее по плечу, стараясь успокоить, потом его рука спустилась чуть ниже и взгляд зацепился за повязку на ее запястье. Сашино объяснение травмы еще тогда показалось ему странным, а в свете последнего происшествия и вовсе выглядело нелепым. Повинуясь секундному порыву, Войтех размотал повязку. Саша даже не сопротивлялась.

Порез на руке действительно был, но он никак не мог стать результатом случайно сорвавшегося ножа: слишком ровный, слишком тонкий, слишком аккуратный, он протянулся вдоль вены и был прихвачен в нескольких местах швами.

– Что на самом деле произошло тогда? – настойчиво спросил Войтех, поддерживая ее запястье и разглядывая уже неплохо затянувшийся порез.

Саша проследила за его взглядом. Врать снова о том, что нечаянно порезалась ножом, не имело никакого смысла, он все равно ей не поверит.

– На работе, вечером, все уже ушли, остались только дежурные врачи и медсестры, – начала она. – Я стояла и смотрела, как с моей руки на пол рекой льется кровь, пока не начало тошнить. Странно, да? Меня – и начало тошнить от вида собственной крови. Если Нев прав, думаю, это было защитное действие кулона, способ привести меня в чувство. Пришлось самой себе накладывать швы, отмывать кровь, чтобы никто ничего не узнал. Я так и не смогла вспомнить, как вообще оказалась в процедурном кабинете, где нашла скальпель и зачем это сделала.

Ему захотелось закричать на нее и хорошенько встряхнуть. Иногда ее поведение его раздражало. Нет, бесило. Мало того, что она вечно лезла в какую-нибудь передрягу, так еще когда эта передряга случалась, молчала как партизан.

Однако сил кричать и трясти не оказалось, а когда он заговорил, его голос прозвучал неестественно спокойно.

– Дай угадаю, ты не сказала никому об этом, потому что не хотела волновать? Или боялась, что тебя сочтут сумасшедшей?

– Макс и так едва сдерживался от того, чтобы отправить меня к психиатру. Представляешь, что он мне сказал бы, если бы узнал об этом?

– А потом, когда уже я выяснял у тебя, что происходит? Когда уже было понятно, что за тобой охотится какая-то непонятная сверхъестественная сущность? Я ведь много раз спрашивал: что еще происходит? Это ведь может быть важно. Важно в том числе и для определения, что это, как от него защититься.

Саша молчала, понимая, что ей нечего сказать в свое оправдание. С тех пор, как она увидела его на своей кухне, ко всем ее проблемам добавилась еще одна: сделать так, чтобы он не догадался о ее чувствах к нему. Пять месяцев она убеждала себя, что это была обычная влюбленность в интересного человека, которая пройдет, стоит им перестать видеться, но едва он снова появился в ее жизни, как она поняла, что ничего не прошло. Пытаясь поддерживать между ними расстояние, она упустила и кое-что важное.

– Еще до этого, – Саша указала на свое запястье, которое он до сих пор держал в своей руке, – было с машиной. Я возвращалась домой с работы чуть позже обычного, дорога уже опустела, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что стрелка спидометра перевалила на сотню. Нужно было тормозить, но я не могла даже убрать ногу с педали газа. Наверное, тогда оно еще не так сильно действовало на меня, потому что в итоге мне это все же удалось. А сегодня, – она посмотрела в сторону балкона, – уже нет.

Войтех погладил ее по влажным кудряшкам. Испуг уже прошел, выплеснувшийся в кровь адреналин придал бодрости. В голове все сошлось: видение об этом моменте явилось ему в тот момент, когда он коснулся штрафа за превышение скорости. Во всем происходящем теперь виделся понятный смысл, вот только легче не становилось, потому что смысл этот выглядел крайне пугающе.

Саша тоже молчала, постепенно согреваясь и успокаиваясь в его объятиях. Равномерный, все еще немного ускоренный, стук его сердца клонил ее в сон, но она боялась снова закрывать глаза.

– Знаешь, что интересно? – внезапно спросила она.

– Что?

– В этом моем сне была огромная толпа народа, наверное, все мои знакомые. Даже бывшие однокурсники, с которыми я не встречалась с университета. Максим сказал, что они все пришли посмотреть на мой прыжок. И я сейчас подумала… это же похоже на похороны? Если бы я действительно прыгнула, они бы все пришли. Мне всегда было интересно, почему так? Почему люди не приходят на дни рождения, на свадьбы, а на похороны приходят?

– Потому что в случае с похоронами нельзя сказать: я приду в следующий раз, – усмехнулся Войтех. – Ты вся мокрая, тебе нужно переодеться. И, может быть, принять горячий душ, чтобы согреться. Я пока найду какой-нибудь еды и сделаю тебе крепкий чай, а потом поедем к твоим родителям. Чем быстрее мы выясним, что это за дрянь, тем быстрее сможем от нее избавиться.

Саша кивнула, нехотя выбираясь из пледа.

– Ты же поедешь со мной к ним, правда? Боюсь, я не в том состоянии, чтобы сесть за руль.

– О том, чтобы ты куда-то ехала без меня, не может быть и речи.

* * *

К сожалению или к счастью, даже когда он увидит тебя, то все равно не сможет забрать. Наверное, все же к сожалению. Было бы проще, если бы он просто убил, как убивает любое проклятие. Но ему была обещана добровольная жертва, и именно ее он может взять. И он возьмет, как бы ты ни сопротивлялась. Он вымотает тебя, выжжет изнутри желание жить, заменив его бесконечной усталостью и страхом. Сделает так, что ты добровольно ему отдашься, сама закончишь свою жизнь. Он заставит тебя это сделать. Некоторые из нас пытались сопротивляться, но ему хватало пары дней, чтобы преодолеть это сопротивление. Я знаю, что Елизавета, первая женщина, утонула в реке. Моя мать тоже, хоть отец приложил немало усилий, чтобы выдать ее смерть за смерть от чахотки и сохранить о ней светлую память. Люди ведь не разбираются в причинах самоубийства.

Я всегда боялась этого. Несмотря ни на что, я его боюсь. И боюсь, что если буду сопротивляться, может пострадать кто-то еще, поэтому для себя я решила, что как только мы увидим друг друга, я уйду к нему сама. Не буду ждать, пока он заставит меня сделать это.

26 октября 2013 года, 18.02

ул. Фурштатская

г. Санкт-Петербург

Со своей мамой Саша успела познакомить Войтеха еще год назад, когда они умудрились опоздать на мосты и были вынуждены переночевать в квартире ее родителей. Отец тогда был на даче, чему Саша несказанно обрадовалась, поскольку в противном случае получила бы от него выговор. Тот придерживался достаточно консервативных взглядов, считая, что замужняя дочь не должна дружить с посторонними мужчинами и уж тем более ездить с ними ночью по городу в отсутствие мужа. В свои расследования Саша старалась родителей не посвящать. Однако сегодня ей не было никакого дела до того, что скажет отец.

– Саша? – удивилась Вера Николаевна, увидев на пороге дочь. – Проходи… те, – добавила она, заметив наконец и Войтеха. – Что-то случилось?

– Хотела поговорить, – кивнула Саша, проходя в прихожую. – Ты помнишь Войтеха?

– Конечно, – Вера Николаевна дружелюбно улыбнулась тому и посторонилась, – вы ночевали у нас прошлой осенью.

– Добрый день. Все верно, – согласился тот, постаравшись изобразить вежливую улыбку и проходя вслед за Сашей в квартиру. – В этот раз я ненадолго.

На лице Веры Николаевны удивление сменилось тревогой. Она придумала уже несколько вариантов, с чего вдруг дочь вместе со своим другом могла прийти к ним в гости без звонка, и ни один из них ей не нравился.

– Ты неважно выглядишь, – добавила она, окинув Сашу более внимательным взглядом в ярко освещенной прихожей. – Хорошо себя чувствуешь?

– Отвратительно, – не стала отпираться Саша, раздеваясь.

– С Максимом все хорошо?

– Все прекрасно, – на этот раз в ее голосе проскользнул явный сарказм, испугавший Веру Николаевну еще сильнее.

– Проходите в гостиную, – она указала на ближайшую дверь. – У меня как раз заваривался чай. Я сейчас все сделаю. Отца звать?

– Само собой, – кивнула Саша, махнув Войтеху, – идем.

Войтех прошел вместе с ней в гостиную, в которой ночевал в прошлый раз. За год здесь ничего не изменилось, только ровный слой пыли на поверхностях выдавал двухнедельное отсутствие хозяев. Садиться ему не хотелось, поэтому он остался стоять, но постарался занять место в углу комнаты, чтобы ни над кем не нависать.

Саша сразу же опустилась в широкое мягкое кресло, почти утонув в нем, и положила голову на спинку, прикрыв глаза. Несколько бессонных ночей и пережитый стресс почти не оставили ей сил, а предстоящий разговор с родителями требовал собрать их все. Если они ничего не говорили ей двадцать пять лет, прошедших со дня смерти ее прабабки, едва ли так просто расскажут сейчас. Но самое главное, Саша боялась услышать правду, хотя и так ее уже знала.

Прошло несколько томительно долгих минут, прежде чем на пороге гостиной появился не очень высокий, но крепко сложенный мужчина лет пятидесяти с небольшим, на которого Саша была похожа чуточку больше, чем на блондинку-мать. Судя по взъерошенным волосам и немного помятому лицу, еще несколько минут назад он спал. Увидев Войтеха, он не выказал удивления. Было похоже, что Вера Николаевна, вошедшая следом за мужем с подносом в руках, не тратила времени даром.

– Папа, это Войтех, Войта, мой папа, Андрей Владимирович, – тут же поторопилась представить их Саша, выпрямившись в кресле как на экзамене перед экзаменатором.

– Приятно познакомиться, – кивнул Войтех и пожал протянутую руку.

– Итак, что у вас за важный разговор? – поинтересовалась Вера Николаевна, разливая всем чай и с тревогой поглядывая то на Сашу, то на мужа.

– Я хотела спросить кое-что про бабушку Сашу, – сразу перешла к делу Саша.

Ее родители переглянулись, и у обоих на лицах проступило явное облегчение.

– Что именно?

– От чего она умерла?

Родители снова переглянулись, на этот раз уже напряженно. Прежде чем ответить, Вера Николаевна подала каждому чашку с чаем и открыла сахарницу, как будто специально растягивая время, чтобы придумать ответ.

– У нее было больное сердце, – спокойно ответила она, размешивая в чашке сахар и увлеченно наблюдая за этим процессом. Как показалось Саше – слишком увлеченно.

– Причина смерти – обширный инфаркт миокарда, – добавил Андрей Владимирович. – С чего вдруг тебя это заинтересовало?

– Я могу увидеть ее свидетельство о смерти? – проигнорировав его вопрос, спросила Саша.

– Зачем?

– Это так сложно?

– Я так сразу не вспомню, где оно, – пожала плечами Вера Николаевна. – Сто лет его не видела.

– Полагаю, в той же коробке, где и все документы, – подсказала Саша, поставив на стол чашку с нетронутым чаем. – У папы всегда все бумаги хранятся в идеальном порядке, не верю, что одна потерялась.

– И все же я не понимаю, зачем тебе это? – не унималась Вера Николаевна.

– Затем, что вы мне лжете! – раздраженно выпалила Саша.

Родители, казалось, даже оторопели от неожиданности. Войтех какое-то время молча наблюдал за разговором, но в момент, когда повисла недолгая пауза, не выдержал.

– Просто расскажите правду, – попросил он тихо, спокойно, но очень настойчиво. – От этого может зависеть Сашина жизнь.

– Ну, хорошо, – вздохнула Вера Николаевна после еще одной недолгой паузы.

– Вера! – тут же оборвал ее муж.

– Думаю, Саша уже достаточно взрослый человек, чтобы знать правду, – не сдалась та. За прошедшие после смерти Александры Константиновны годы они много раз спорили, стоит ли рассказывать дочери правду. Впрочем, Саша никогда ничего не спрашивала, поэтому и разговор все никак не заходил, а то, возможно, Вера Николаевна как-нибудь и обмолвилась бы. – Она выпила целый флакон снотворного. От этого и умерла.

Саша откинулась в кресле и посмотрела на Войтеха. До этого она еще надеялась на то, что они что-то поняли неправильно, что все не так страшно, и в свидетельстве о смерти будет на самом деле указан инфаркт миокарда.

– Нев был прав, – тихо сказала она.

– В этом я и не сомневался, – ответил Войтех, бросив на нее быстрый взгляд, а потом снова посмотрел на ее родителей. – Она ничего не говорила перед этим? Ничего не пыталась… объяснить?

– Нет, – Вера Николаевна пожала плечами. – Это было накануне Сашкиного дня рождения. Мы пришли домой поздно, Саша уже спала. Выпили все вместе чая, потом она ушла спать. А утром я нашла ее в кровати уже мертвой. И пустой пузырек на столе.

– Почему вы мне ничего не говорили все эти годы? – спросила Саша. – Зачем врали?

– А что мы должны были тебе сказать? – удивился Андрей Владимирович. – Что эта ненормальная покончила с собой в твой день рождения?

– Она не оставила записку? Не объяснила, почему сделала это?

– Нет, – ответ прозвучал слишком быстро. Так обычно говорят люди, которым есть что скрывать.

– Ваша бабушка часто обращалась к колдунам? – неожиданно спросил Войтех.

– Что? – переспросила Сашина мама, удивленно посмотрев на него.

– Колдуны, – невозмутимо повторил Войтех. – Как часто она к ним обращалась? И говорила ли вам, почему это делает?

Он спрашивал наугад, просто потому что однажды они выяснили, что Сашина бабушка обращалась к колдуну и специально ездила к нему в Астраханскую область.

– Колдуны? – переспросил Андрей Владимирович таким тоном, как будто следующей репликой собирался предложить Войтеху посетить психиатра.

– Она ведь часто ездила куда-то, вы сами мне говорили, – напомнила Саша.

– Послушай, Сань. Моя бабка была ненормальной. Умная, образованная, начитанная женщина, не могу этого отрицать. Но слегка сдвинутая. Она все время где-то пропадала, но я не знаю, обращалась она к колдунам или просто колесила по всему Союзу, навещая своих бесконечных друзей. С нее сталось бы и с колдунами дружить.

– Ладно, – Саша вдруг хлопнула себя по коленям и посмотрела на родителей совсем другим взглядом. Голос ее тоже стал жестче, как будто с нее разом схлынула усталость. – Давайте больше не будем ходить вокруг да около. Что вам известно о проклятии?

– О проклятии? – испуганно переспросила ее мама.

– О проклятии, о моем кулоне, о том, отчего умирают все женщины нашего рода со стороны отца?

– Откуда ты знаешь?

– В том-то и дело, что я почти ничего не знаю, и хочу наконец выяснить.

– Она говорила, что этот кулон защищает ее от кого-то, – наконец сдалась Вера Николаевна. – Что кто-то преследует всех женщин в ее роду, я не поняла, кто именно. До четырех лет девочки якобы в безопасности, он не видит их. А затем заставляет покончить с собой. Не знаю почему. Она говорила, что отдаст кулон тебе, когда твой безопасный возраст закончится, и ты никогда не должна его снимать. Мы не говорили тебе, потому что все это похоже на бред больного человека, Саша.

– Мама, посмотри на меня, – устало произнесла Саша, снова позволяя креслу обволакивать себя, как пене. – Если бы это было бредом, разве я выглядела бы сейчас так?

Вера Николаевна внимательно посмотрела на дочь, как будто только теперь замечая ее вымотанный больной вид, уставшие глаза и небрежно растрепанные волосы, хотя обратила на это внимание, едва Саша вошла в квартиру.

– Но если бы это было правдой, то у тебя ведь есть кулон, – она перевела взгляд с Саши на Войтеха, как будто надеясь, что тот сможет объяснить причину их расспросов внятнее.

– Кулон почему-то перестал действовать, – коротко пояснил Войтех. – Мы не знаем наверняка почему, и чтобы выяснить это, нам нужно узнать как можно точнее, от чего кулон защищает. Поэтому постарайтесь вспомнить как можно больше деталей. О чем говорила Сашина прабабка?

– Да мы не слушали, всегда считали это ее выдумкой. Она была очень хорошей женщиной, доброй и отзывчивой, о Сашке хорошо заботилась, но чокнутой. Если бы она вносила это в уши ребенку, мы бы к ней не переехали, но она говорила только нам.

– Я нашла в квартире на Среднем альбом, может быть, были еще какие-то документы? – Саша с надеждой посмотрела на мать.

– Какой альбом? – не поняла та.

– Альбом с портретами женщин, завернутый в старую газету.

– Об альбоме я ничего не знаю. Когда мы делали ремонт в этой квартире где-то вскоре после смерти твоей прабабки, мы перевезли туда много старых книг, которые уже не имели эстетического вида, но выбрасывать их было жалко. Возможно, альбом затерялся среди них, но больше ничего не помню. Разве что… – Она вдруг запнулась.

Саша тут же подалась вперед.

– Что?

– Была еще шкатулка. Помнишь, Андрей? – Вера Николаевна посмотрела на мужа. – Она просила отдать ее Сашке, когда та вырастет. Ты не выбросил ее?

– Она на чердаке на даче, – мрачно ответил Андрей Владимирович. – Там стоят коробки с ее вещами, шкатулка где-то в них.

– Мне скоро двадцать девять, когда вы собирались мне ее отдать? – внезапно зло спросила Саша.

– Мы не собирались ее тебе отдавать.

– Надо ехать на дачу, – вмешался Войтех, пока разговор не ушел в опасном направлении. – Она у вас далеко?

– Шестьдесят километров на юг, – ответила Саша, поднимаясь с кресла и не глядя больше на родителей. – Поехали.

Войтех поставил полную чашку чая, к содержимой которой так и не прикоснулся, на столик.

– Спасибо, – он изобразил еще одну вежливую улыбку. – Всего доброго.

***

До появления собственного ребенка я, если честно, относилась ко всей этой истории довольно наплевательски. Не то чтобы мне было все равно, но все казалось, что как-нибудь оно само решится, и будь что будет. В конце концов, не я первая, не я последняя. Но когда я узнала, что беременна, мир перевернулся.

Тогда у нас еще не было возможности узнавать пол будущего ребенка, поэтому до самых слов акушерки «у вас мальчик», я не знала, сколько мне осталось жить. Но я уже так любила этого ребенка, что знала: сделаю все для него, отдам что угодно, сама пойду куда угодно, лишь бы он жил. И когда родился мальчик, я поняла, что судьба дала мне время не просто так. Я должна попытаться все исправить. Когда мой мальчик женился, и его жена снова родила мальчика, я уверилась в своем предназначении. Никогда еще в нашей семье два поколения подряд не рождались одни мальчишки, и это не могло быть совпадением.

Я посвятила всю свою жизнь тому, чтобы найти способ снять проклятие. Чтобы ты никогда не узнала, каково это: ждать своего ребенка и не знать, сможешь ли ты отвести однажды его в школу или через четыре года ты наденешь ей кулон на шею и поцелуешь на прощание.

Я объездила весь Союз, я была даже за границей, в Европе, в Америке. Полагаю, ты представляешь, каких трудов мне это стоило в то время. Повезло, что мой муж был хирургом с золотыми руками, у которого оперировались те, благодаря кому я потом и получала разрешение на выезд. Я посетила, наверное, всех колдунов и магов, которые хоть что-то могли и умели. Большинство из них никогда даже не слышали о том, что я им говорила. Те же, кто слышали, пугались еще сильнее и пытались всячески от меня избавиться. Боялись связываться с подобными силами. Смотрели на меня как на приговоренную к смерти и пытались поскорее отделаться от моего общества, как будто я заразная.

Единственный человек, который попытался мне помочь, жил в одном селе в Астраханской области, но, к сожалению, у него не получилось. Точнее, ему нужно было время, чтобы все изучить и подготовить, я ездила к нему, он изучал кулон, ставил опыты, что-то проверял. После мы несколько месяцев переписывались, он делал определенные успехи, а затем исчез. И вместе с ним, как я теперь понимаю, исчезла и моя последняя надежда.

Меня всегда считали плохой матерью, ветреной дамочкой, ненормальной, сдвинутой. Полагаю, ты об этом уже знаешь. Но это была плата за мои поиски. Меня упрекали в том, что я не воспитывала своего ребенка, но с этим справились и без меня. Твой дед вырос замечательным человеком. Я дала ему главное: жизнь. И ему повезло родиться мальчиком. Остальное время я могла посвятить своим поискам, готовясь к моменту твоего рождения.

26 октября 2013 года, 20.23

трасса М20

Ленинградская область

Саша уверенно вела машину в сторону родительской дачи, не снижая скорость даже в многочисленных деревнях, которыми была щедро усеяна трасса М20, идущая на Псков. Субботним вечером дорога была почти пуста, и редкие автомобили быстро уступали дорогу огромному коричневому монстру, торопливо прижимаясь к обочине. Высокие мрачные деревья мелькали справа и слева по ходу движения, в точности повторяя ее первый кошмар, но страха больше не было. В какой-то момент Саше удалось отгородиться от осознания того, что все это происходит с ней, что это ее преследует злобное нечто, что это она несколько часов назад едва не вышла в окно десятого этажа. Осталось лишь желание докопаться до сути.

Родители еще пытались задавать им какие-то вопросы, но Саша решила, что поговорит с ними потом. Потом, если еще сможет.

Изредка бросая быстрые взгляды на Войтеха, разговаривающего по телефону с Невом, она прислушивалась к его тихому голосу и вспоминала, когда в последний раз была на даче.

Наконец Войтех убрал смартфон от уха и посмотрел в его потухший экран, о чем-то думая. Саша еще немного нажала на педаль газа, теперь твердо уверенная в том, что с пассажирского сиденья не видна стрелка спидометра, и Войтех не сможет оценить ее реальную скорость.

– Что говорит Нев? – поинтересовалась она.

Войтех убрал смартфон в карман и только потом ответил:

– Говорит, что мы вполне можем иметь дело не с проклятием как таковым, а с последствиями не слишком успешных экспериментов с магией кого-то из твоих предков.

– Почему? – Саша нахмурилась, глядя на дорогу. Уже совсем стемнело, трасса по традиции освещалась плохо, поэтому приходилось тщательно следить за тем, чтобы кто-нибудь из деревенских жителей, уже успевших отметить субботний вечер, не бросился под колеса.

– Потому что самоубийство – не характерный способ окончания жизни при проклятии. Обычно проклятые люди сгорают от неизвестной болезни или погибают в результате несчастного случая. То есть причина так или иначе внешняя. Наш ученый приятель долго пытался объяснить мне это на аналогии с плетением сети, – Войтех криво улыбнулся, вспоминая вдохновленный монолог Нева. – Якобы проклятие – словно сеть, которая плетется под конкретного человека, а потом набрасывается на него «сверху». Запутавшись в сети, он постепенно погибает, как рыба, попавшаяся в нее. Но сеть эту можно снять. «Сжечь», как он выразился, тогда человек останется жить. Родовое проклятие от индивидуального отличается только тем, что на каждого новорожденного набрасывается новая сеть. – Войтех замолчал, покачав головой. Даже для его открытого всему аномальному сознания это казалось своего рода сказкой. – В твоем случае все немного иначе. Тобой что-то пытается управлять. Демон или злой дух. Он либо живет в тебе, притаившийся, либо присутствует рядом. Кстати, это объяснило бы, почему на тебя напал Голем.

– Запрограммированный на то, чтобы вобрать в себя зло, он почувствовал его во мне? – предположила Саша, не глядя на Войтеха, только крепче сжимая руль.

– Он был запрограммирован на диббука, но вполне мог среагировать на тебя по ошибке. Когда он понял свою ошибку, он тебя отпустил. При этом твой кулон раскалился, что могло быть связано с активностью той сущности, которая тебя преследует.

Саша внезапно рассмеялась. В тишине и темноте салона автомобиля – они только что свернули с трассы на проселочную дорогу, которая с двух сторон была окружена лесом без единого фонаря, – это прозвучало не весело, а скорее зловеще, как смех человека на грани истерики.

– Знаешь, когда в аэропорту ты сказал, что надеешься все же рано или поздно выяснить причину, по которой он напал на меня, я не думала, что выяснишь так быстро, – призналась Саша, все еще смеясь. – И уж точно не думала, что это будет такая причина.

Войтех покосился на нее, в его взгляде читалось беспокойство, но он так ничего и не сказал на это, предпочтя вернуться к тому, что говорил Нев.

– Нев считает, что одна из женщин в твоем роду могла призвать что-то сверхъестественное, пообещав ему взамен свою жизнь или душу, а потом пошла на попятную. Подобного обмана эти сущности не прощают.

Саша наконец перестала смеяться, о чем-то задумавшись.

– Ну, хорошо, пообещала, обманула, – уже серьезно сказала она. – Но ведь она давно умерла. И тот, кому она пообещала, давно забрал и ее жизнь, и душу, если хотел. При чем тут все остальные?

– Все остальные были бы ни при чем, если бы она не обманула. Возможно. Потому что даже Нев, хоть он и испытывает явный интерес к подобным силам, считает их… нечестными. Они всегда забирают больше, чем просят, а дают меньше, чем обещают. Когда же речь заходит об обмане со стороны смертных, они становятся еще и мстительными.

– Мне все равно кажется это странным. Мы ведь уже решили, что первая владелица кулона, Елизавета, которую я видела во сне, получила кулон, как и все мы, в четыре года. Неужели четырехлетний ребенок мог что-то задолжать темным силам? Какой такой ритуал она могла проводить в этом возрасте?

Войтех какое-то время молча смотрел через лобовое стекло на темную проселочную дорогу, которую выхватывали из темноты фары, сначала формулируя свое предположение, а потом пытаясь высказать его без заметного отвращения.

– Возможно, силам задолжала ее мать. Может быть, она пообещала не свою жизнь и душу, а своего ребенка?

Саша болезненно скривилась, сбрасывая ногу с педали газа. Дорога превратилась в «направление», по которому в темноте нужно было ехать крайне аккуратно до самой деревни, где и находилась их дача.

– Даже не знаю, хочу ли я знать, чего в таком случае просила эта… женщина у темных сил, – тихо призналась она, не пытаясь, в отличие от Войтеха, скрывать отвращение в голосе.

– Меня интересует только, какие именно силы она призывала, – сдержанно ответил Войтех. – Мы должны это выяснить, чтобы Нев смог хотя бы попытаться восстановить защиту.

Саша только вздохнула в ответ, ничего не сказав и сосредоточившись на дороге. Они въехали в деревню, уже притихшую в это время суток, и освещаемую редкими фонарями и окнами домов за заборами.

Дом Сашиных родителей находился в самом конце деревни, чуть на отшибе, зато недалеко от реки, плеск воды в которой был хорошо слышен в тишине, когда Саша въехала во двор и заглушила двигатель. Небольшой двухэтажный деревянный домик окружали уже упакованные на зиму клумбы, но возле крыльца стоял пока не убранный мангал. Видимо, отец, большой любитель шашлыков и рыбалки, собирался еще раз или два в этом году приехать сюда до окончания сезона.

Саша заперла машину и протянула Войтеху ключи от дома.

– Включи пока котел, а то мы замерзнем. Дверь под лестницей, не ошибешься. А я найду в сарае стремянку, без нее на чердак не добраться.

Войтех кивнул, забирая у нее ключи.

Обстановка в доме сразу давала понять, что на даче проводят достаточно времени. Здесь было все необходимое для комфортного длительного пребывания: водопровод, канализация, электричество, отопление. Деревенская романтика, о которой ему как-то рассказывал один из приятелей еще в пору его подготовки к полету в космос, совсем не ощущалась, зато дом позволял насладиться тишиной и покоем в комфортных условиях.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться и сделать то, о чем просила Саша. К тому моменту, когда он закончил, она тоже вошла в дом вместе с небольшой железной лестницей.

Дверь на чердак, а точнее обычный люк в потолке, находилась на втором этаже в самом конце коридора. Прихватив с собой два мощных фонаря, которые отец всегда хранил на самом видном месте, поскольку в деревне часто вырубалось электричество, они поднялись на второй этаж.

Люк, по всей видимости, не открывали много лет, поскольку Войтеху пришлось налечь на него всем телом, чтобы тот наконец поддался. Он влез на чердак первым, а затем протянул руку Саше.

На чердаке было пыльно, с потолка свисали клочья паутины, но тем не менее здесь царил идеальный порядок: вдоль стен стояли многочисленные коробки, а в углу прислонилось к стене, накрытое какой-то тряпкой, не то зеркало, не то картина.

Сашин отец мог полгода ездить на машине с помятым крылом и не замечать чернильное пятно на рукаве, постоянно терял мобильный телефон и никогда не знал, где именно в шкафу искать свои рубашки, но все бумаги всегда хранил в идеальном порядке. В конце каждого учебного года все Сашины конспекты и тетрадки собирались в одну коробку, подписывались и отвозились на дачу. Саша смеялась над этой его привычкой ровно до тех пор, пока однажды на втором курсе университета ей не понадобился какой-то школьный конспект, который отец нашел ей в два счета. Удивляло ее теперь только то, что альбом лежал отдельно от всех остальных вещей ее прабабки. Вероятно, та видела недоверие на лицах своих внуков, подозревала, что они ничего не расскажут подросшей правнучке, и надеялась, что любопытная Сашина натура сама рано или поздно найдет альбом среди старых книг и заинтересуется им.

– Полагаю, нам нужна какая-то из этих коробок, – Саша огляделась по сторонам. – Давай искать. Будет подписана либо «бабушка Саша», либо «Александра Константиновна», либо как-то так.

Они принялись просматривать коробки и надписи на них, некоторые приходилось двигать, чтобы увидеть надпись. Потревоженная пыль взмывала в воздух, липла к одежде, клоками цеплялась к волосам, когда Войтех откидывал назад мешающую челку.

Коробка нашлась у дальней стены. Войтех без труда раскрыл ее: клей на липкой ленте за эти годы почти высох.

– Кажется, это оно, – предположил Войтех, осматривая блокноты и тетради, которые лежали сверху.

Чувствуя, как дрожат от волнения руки, Саша вытащила из коробки большую плоскую шкатулку, в которой вполне мог поместиться блокнот или ежедневник. Она замерла, глядя на нее и почему-то не решаясь открыть, хотя здесь наконец-то были ответы на те вопросы, которые мучили ее последние дни.

– Давай спустимся вниз, – предложила она Войтеху. – На кухне есть чай, там и почитаем.

* * *

Мне понадобился не один год, чтобы узнать то, с чего все началось, и то во всей истории осталось много белых пятен, но спустя двести лет крайне сложно собрать картину целиком. Что-то я находила в письмах, которые писали друг другу члены нашей и других семей, что-то – в архивах, что-то даже в газетах и книгах. Информация собиралась по мелким крупицам, но в итоге более или менее сложилась.

Все произошло примерно в 1780 году. Та, которая все устроила, была родом то ли из очень мелких, то ли разорившихся дворян, но, как я могу судить, замуж вышла по любви, что стало приговором и для нее, и для всех нас. Мне не удалось установить ее имя, но, если честно, я не хочу его знать. Ее дочери Елизавете, портрет которой идет первым в альбоме, было около трех лет, когда муж охладел к ней. Едва ли бросил совсем, скорее просто завел любовницу. Впрочем, этого я доподлинно не установила. Женщина не придумала ничего лучше, чем вернуть мужа с помощью магии Темных Ангелов. Что это такое, я знаю лишь в общих чертах, поскольку смогла найти только одного человека, который согласился мне немного рассказать, того самого из Астрахани, о котором я писала выше. В желтом конверте ты найдешь описание этой магии, но, к сожалению, мне известно не так много.

Она связалась с одним из Ангелов, прося вернуть ей любовь мужа, но взамен тот потребовал отдать ему Елизавету. Эти силы никогда не остаются в проигрыше, забирая у нас то, что нам больше всего дорого. Впрочем, я сомневаюсь в том, что ребенок был ей так дорог, раз она рискнула им, или же я просто не понимаю реалий того времени. Возможно, если бы я была свидетелем той истории, знала все детали, я бы и поняла ее. Мой отец всегда говорил, что мы не имеем права судить людей, поскольку никогда не узнаем всех их мотивов.

По крайней мере, она постаралась защитить дочь. Ангел должен был забрать ее в четвертый день рождения, но к тому времени она нашла колдуна, практикующего Магию Ангелов на должном уровне, и тот за хорошую плату изготовил для девочки защитный кулон. Колдун вложил в него прядь ее волос, отрезанных еще до четырехлетия, и с помощью защитного символа и ритуала спрятал ее от Ангела. Когда тот пришел за ней, он уже не мог ее найти.

Думаю, несложно представить, в какое бешенство он пришел, когда понял, что его обманули. Он пообещал рано или поздно забрать обещанный ему долг вместе со всеми остальными девочками, которых произведет на свет Елизавета и ее потомки. Девочек, в которых будет течь ее кровь. К сожалению, кулон только один. Не знаю, почему они не сделали больше. То ли у нее не хватило денег, то ли просто не подумали. Повторить его теперь не представляется возможным. Поэтому накануне четырехлетия девочки всем нам приходится решать: я или она.

Глава 9

26 октября 2013 года, 21:30

д. Оредеж

Ленинградская область

На улице снова начал моросить мелкий дождь, больше напоминающий влажную пыль, висящую в воздухе, но Сашу это не остановило. Она выскочила наружу в одном только свитере, прижимая к груди альбом, который привезла с собой. Швырнув его в мангал, она щедро полила его жидкостью для розжига, которую отец забыл убрать в сарай, оставив здесь же, под скамейкой, вытащила из кармана зажигалку и подожгла край газеты, в которой альбом лежал среди старых книг почти двадцать пять лет. Веселый оранжевый огонек лизнул пожелтевшую от времени бумагу, с удовольствием вгрызаясь в ее край.

Саша швырнула разгоревшуюся газету в мангал, и оттуда мгновенно взвилось ввысь огненное зарево, рассыпая по сторонам столпы искр. Только теперь она вспомнила, что ей все еще нужно дышать. Так бывало почти всегда: она редко плакала, вместо этого дыхательный центр, захлебнувшись болью, словно выключался, забывая о том, что дыхание все еще необходимо живому организму. Каждый вдох и выдох Саше приходилось делать сознательно, иначе об этом напоминало только жжение в груди.

Она слышала, как хлопнула дверь дома, и с крыльца торопливо спустился Войтех, но так и не обернулась к нему, завороженно глядя на то, как исчезают в огне лица шести ее предшественниц.

Войтех замедлил шаг и подошел ближе, ежась от порыва холодного ветра, но даже не замечая этого. Его взгляд приковал к себе вид полыхающего альбома, и даже когда он чуть повернул голову в сторону Саши, чтобы посмотреть, как она, его глаза продолжали цепляться за содержимое мангала.

– Не думаю, что это сильно поможет делу, но на твоем месте я, наверное, поступил бы так же.

Саша кивнула, тоже глядя на альбом, и обхватила себя руками, чтобы спрятаться от порывов ветра.

– Я не хочу быть следующей, – тихо сказала она, но голос все равно дрожал, и было понятно, что не холод тому причина. – Я не собираюсь вклеивать в этот мемориал свой портрет и передавать весь этот кошмар своей дочери. Или внучке. Или правнучке, как повезет. Неважно. Не хочу. Это давно нужно было прекратить. И если ни у кого из них, – она кивнула в сторону мангала, где огонь доедал последние страницы альбома, – не хватило ума это сделать, то сделаю я. Все закончится на мне. Я никому этого не передам. Потому что… это нечестно. Несправедливо.

Войтех обнял ее одной рукой за плечи, слегка сжав их в знак поддержки.

– Может быть, Нев сможет что-то сделать. Я, правда, не уверен, что ему по зубам Темный Ангел, но наверняка можно что-то придумать.

Саша вдруг повернулась к нему и обхватила его обеими руками, прижавшись щекой к его плечу и прячась в его объятиях.

– Почему именно сейчас? – прошептала она. – Почему я не узнала обо всем раньше? Лет в шестнадцать. Или двадцать. Год назад, полгода назад. Почему именно сейчас?

Войтех погладил ее по голове, как маленького ребенка.

– Не думаю, что в любое другое время тебе было бы приятнее это узнать, – спокойно заметил он. – А зная тебя, могу предположить, что ты бы и не поверила, – он попытался улыбнуться.

– Не приятнее, нет, – Саша едва заметно качнула головой. – Дело не в этом. Просто… – Она осеклась, не решаясь продолжить, но огромный ком внутри нее, мешающий дышать, требовал все сказать. – Я никогда не хотела детей. Я не могу сказать, что не люблю их, но… Я могу поиграть с детьми подруг, с племянниками Максима, но я никогда не чувствовала в себе готовности быть чьей-то матерью двадцать четыре часа в сутки, понимаешь? Но когда я ушла… когда решила больше не ездить с вами, я сама предложила Максиму завести ребенка. Он-то, в отличие от меня, всегда его хотел. А я думала, что смогу стать обычной женщиной, с мужем, ребенком, пеленками, детским садом. Такой, как все. Что это позволит мне забыть наши путешествия и забыть тебя. За пять месяцев я привыкла к этой мысли, она мне даже понравилась. Я впервые почувствовала, что хочу этого, понимаешь?

– Понимаю.

Может быть, на самом деле Войтех и не мог полностью понять, что именно сейчас чувствовала Саша. Как минимум, он не был женщиной. Зато он знал, каково внезапно лишиться будущего, которое уже спланировал для себя и успел полюбить.

Саша чуть отстранилась от него, чтобы заглянуть ему в глаза, а затем резко высвободилась из его объятий и отступила на шаг назад. Отчаяние на ее лице внезапно сменилось уверенностью, как будто она только что приняла какое-то решение.

– Знаешь что…

Она не договорила, вместо этого резко развернулась и направилась к дому, легко взбежала по ступенькам на крыльцо, вошла в дом и свернула на кухню. В буфете отец всегда хранил несколько бутылок коньяка, она точно это помнила. Иногда он приходил с рыбалки, вымокнув до нитки и ничего не поймав, открывал подаренную кем-то из благодарных пациентов бутылку дорогущего коньяка (почему все считают, что врачи мужчины непременно пьют коньяк? Сашин отец всегда предпочитал сухое вино), наливал на донышко стакана и залпом выпивал, несколько секунд после этого даже не дыша. Он называл это терапевтической дозой. Саша чувствовала, что ей сейчас крайне необходима терапевтическая доза.

Найдя в буфете початую бутылку, она захватила два стакана и, уже закрывая буфет, наткнулась на пачку отцовских сигарет. Она такие никогда не курила, предпочитала тонкие и легкие, но сейчас что-то покрепче было как никогда кстати. Какой смысл ей теперь не курить?

Она появилась на пороге в тот момент, когда Войтех только подошел к крыльцу, видимо, решив проверить, куда она так стремительно ринулась.

– Я на сегодня беру выходной, – как будто продолжая собственную мысль, которую не договорила парой минут раньше, Саша продемонстрировала ему коньяк. – К черту всех Ангелов.

Войтех только выразительно выгнул бровь, когда она всучила ему стакан и налила им обоим коньяка. Он с сомнением посмотрел на жидкость цвета пережженной карамели в своем бокале.

– Мы оба знаем, что крепкие алкогольные напитки скверно на меня влияют. К тому же, если мы оба выпьем, кто повезет нас обратно в город?

– А никто. – Саша сделала большой глоток из своего стакана и на несколько мгновений зажмурилась, пережидая, пока коньяк, схвативший ее за горло всеми своими градусами, снова позволит ей дышать. – Мы сегодня никуда не едем, ночуем здесь.

Она села на деревянные ступеньки, которые были еще достаточно теплыми в конце октября, прислонилась спиной к перилам, поставила стакан рядом с собой и вытащила из пачки сигарету. Щелкнув зажигалкой, она сделала первую за несколько последних месяцев затяжку и не сдержала легкой улыбки. Крепкий алкоголь вместе с табачным дымом сладкой ванилью проник в ее кровь, согревая дрожащее тело изнутри. Когда она снова заговорила, в голос вернулись едва уловимые нотки отчаяния:

– Я не хочу возвращаться сегодня. Хочу взять небольшой тайм-аут. Переночевать на даче, ни о чем не думая. Слушать шум дождя по крыше и ветер за окном. Все остальное – завтра. Мне необходима передышка, иначе я… Ты останешься со мной? – Она с надеждой подняла на него взгляд.

– Твой вопрос оскорбителен для меня, – фыркнул Войтех, садясь рядом с ней на ступеньки. Он понюхал коньяк, сделал маленький глоток и непроизвольно скривился. – Я буду там, где ты, пока мы не решим проблему с Ангелом. – Он посмотрел на нее с едва заметной улыбкой на губах. – Но одному из нас точно придется оставаться трезвым. По многим причинам.

Саша улыбнулась, молчаливо с ним соглашаясь. Пьяны оба они были всего один раз, и дело закончилось поцелуем. Чем оно может закончиться, если они снова не смогут себя контролировать, находясь наедине на даче, предугадать было несложно. Еще минуту назад, наливая им обоим коньяк, Саша даже хотела этого, но сейчас передумала. Как бы ни была зла на Максима, оскорблять его подобным предательством она не могла. Это противоречило всем ее принципам.

– Как хочешь, – она сделала еще один большой глоток. Коньяк уже не обжигал горло, а тело почти перестало дрожать. – Но в таком случае оставаться трезвым и следить за всем этим балаганом придется тебе. Я пас, – она демонстративно опустошила свой стакан.

Войтех машинально пожал плечами. В конце концов, он и имел в виду себя. Ведь это Сашу преследовало и хотело убить сверхъестественное существо, ей и расслабляться.

– Надо будет только позвонить Неву, рассказать ему об Ангеле. Пусть начинает думать. И, наверное, Максиму. Он ведь будет волноваться.

– О да, – хмыкнула Саша. – Где-нибудь в Москве в отеле наверняка места себе не находит, так волнуется. – Она посмотрела на Войтеха с язвительностью, смешанной с болезненным разочарованием. – Помнишь, ты как-то спрашивал меня, почему я вышла за него замуж? Любила ли его или он оказался самой подходящей партией?

Войтех осторожно кивнул, не зная, что сейчас услышит.

– Я всегда его любила. – Саша посмотрела в свой пустой стакан, а затем налила в него еще коньяка. – Я даже помню нашу первую встречу. Это был конец января. Я возвращалась из школы, а они с отцом как раз вносили в свою новую квартиру диван. Мне было всего десять, а ему – почти восемнадцать. Он был такой взрослый, такой красивый, уже учился в университете. Когда наши семьи сдружились, и его иногда просили встретить меня у метро и привести домой, если я допоздна задерживалась в школе или на каких-нибудь кружках, моему счастью не было предела. Потому что я шла, держа его за руку, чтобы не поскользнуться и не упасть, и ни один местный хулиган не смел крикнуть что-нибудь обидное мне вслед, а все мои подружки мне завидовали. Я, наверное, тогда любила его так, как может любить только маленькая девочка парня почти вдвое старше себя: слепо, ни на что не надеясь, но упиваясь своими чувствами и мечтая о нем перед сном. Конечно, потом я выросла, мы разбежались по разным домам, и это прошло. Я продолжала его любить, но уже скорее как старшего брата. Он встречался с какими-то девушкам, я с парнями, за одного едва не вышла замуж. Но я всегда со всеми своими проблемами прибегала к нему. Всегда. И он их решал. Мирил меня с родителями, поддерживал в трудные минуты, вытирал мне слезы и разрешал переночевать у себя, даже не прикасаясь ко мне, пока я сама этого не захотела. А когда я вышла за него замуж, мне снова завидовали все подружки. Я всегда чувствовала себя за ним как за стеной, за которой можно спрятаться от всего, от всех проблем. Он всегда бросал все и спасал меня. А теперь, – Саша пожала плечами и неловко уставилась в свой стакан, как будто уже стыдилась внезапной вспышки признаний, – я больше не чувствую его поддержки. Я снова прибегаю к нему, а у него находятся дела поважнее.

Войтех не знал, что ответить. Ему и самому казалось, что Максим ведет себя странно. С одной стороны, он не поленился разыскать его в Москве, чтобы расспросить о случившемся в Праге. Он очень волновался за Сашу, Войтех это видел. С другой – все эти дни, когда Саше становилось только хуже, он постоянно пропадал где-то. Конечно, у него был свой бизнес, который наверняка требовал много времени, но ведь не тогда, когда Саше угрожала смертельная опасность!

– Он просто не верит в угрозу, – вслух предположил Войтех, пытаясь найти Максиму оправдание. А что еще он мог сделать? Согласиться с Сашей, чтобы это выглядело так, будто он пытается вбить между ними клин?

Саша нравилась ему. Более того, он уже несколько месяцев понимал, что в какой-то степени влюблен в нее. Это было настолько очевидно, что не стало секретом и для его родных, когда они вместе приехали в Прагу. Скорее всего, не было это секретом и для самой Саши. Как она сказала всего несколько минут назад, она ушла не только от расследований, но и от него. Не хотела поощрять его, как это понял он сам. Возможно, и для себя лишних соблазнов не хотела. В марте она провела между ними четкую и понятную границу: флирт допустим, но не больше. Войтех эту границу пересекать не собирался. Тем более он не собирался делать это, пользуясь моментом, когда Саша была обижена на своего мужа.

– Да, наверное, – кивнула Саша, хотя ее тон давал понять, что она согласилась с ним только из-за нежелания развивать тему, которую сама же и затронула.

Она затушила сигарету о перила и аккуратно положила окурок на край ступеньки, чтобы завтра убрать, если не забудет. Совершать лишние движения сегодня у нее не было никакого желания, как будто разговор о Максиме отнял те последние силы, которые каким-то невероятным образом появились после разговора с родителями. Сколько времени прошло с тех пор? Несколько часов? А казалось, что несколько суток.

Саша тяжело поднялась со ступенек и протянула Войтеху руку.

– Пойдем в дом. На втором этаже в спальне есть диван. Если и не спать, то как минимум полежать мы сможем. Здесь уже холодно.

Войтех помедлил всего секунду, прежде чем взять протянутую руку в свою и последовать за Сашей в дом.

Пока Саша наверху занималась приготовлением спального места, Войтех позвонил Неву и рассказал ему все, что они узнали из дневника Сашиной прабабки. По тишине, которая повисла в трубке, он понял, что все очень плохо. Как будто он раньше этого не знал.

– Попробуйте найти какое-то решение, – тихо попросил он Нева, чтобы Саша не услышала.

– Я попытаюсь, конечно, но, Войтех… – Нев снова замолчал на какое-то время. – Это очень серьезно. Это… намного выше моих возможностей. Скорее всего. Я даже не думал до сих пор, что можно с помощью магии Ангелов защититься от… одного из них.

На этом они попрощались, после чего Войтех набрал номер Максима. У того после долгих гудков включился автоответчик. Оставив лаконичное сообщение, Войтех сбросил звонок. Подумав немного, он отключил телефон. У него не было желания объяснять что-либо Максиму, и раз уж так сложилось, что он смог отделаться сообщением на автоответчике, он собирался этим воспользоваться.

Когда он поднялся наверх, Саша сидела на диване, немного ссутулившись, как будто ей на плечи уронили тяжесть всего мира, и спрятав ладони в коленях. Она всегда было худенькой, но сейчас выглядела еще меньше.

– Неву я позвонил, Максиму тоже. Можешь спать спокойно. Я подежурю.

– Тебе тоже нужно поспать, – покачала головой Саша, разглядывая что-то на полу. – Ты ведь тоже не спал всю предыдущую ночь. И до нее едва ли позволил себе восьмичасовой сон, я же тебя знаю.

Войтех сел на диван рядом с ней, признавая ее правоту. Он потер руками лицо, понимая, что его единственный шанс не уснуть – это провести всю ночь на ногах.

– Если мы оба будем спать, он может добраться до тебя. А я не смогу его остановить.

– Жаль, что ты бывший военный, а не полицейский, – она криво улыбнулась, бросив на него быстрый взгляд. – Если бы у тебя кроме пистолета были еще и наручники, я бы предложила тебе пристегнуть меня к себе, тогда бы я точно не вышла в окно так, чтобы ты этого не услышал.

– У меня и пистолета в этот раз нет, – признался Войтех. – Остался в моих вещах на Капитанской. – У тебя нет веревки? Можно привязать тебя ко мне, это будет почти то же самое. Или можно замотаться в один плед. Из них обычно тоже не выпутаться так, чтобы не разбудить второго… – он осекся, понимая, что говорит совсем не то, что нужно. – Извини.

– За что? – Саша улыбнулась, забираясь под плед и оставляя половину ему. – По-моему, это прекрасный вариант, чтобы попытались поспать мы оба. Не волнуйся, я слишком вымотана, чтобы посягать на твою честь, – со смешком пробормотала она, закрывая глаза.

Войтех снова на несколько секунд замер, но потом решил, что и сам устал достаточно сильно. Он лег рядом с Сашей, накрылся пледом и повернулся на бок, глядя на ее осунувшееся лицо. Сейчас она выглядела абсолютно спокойной. Как будто даже… смирившейся с неизбежным.

– Веди себя хорошо ночью, – тихо велел он, убирая с ее лица непослушный кудрявый локон. – Ты еще должна мне поход в Эрмитаж и ужин.

Саша улыбнулась, но глаза открыть уже не смогла. Голова была такой тяжелой, что ей казалось, будто она, как Алиса Кэррола, падает в глубокую кроличью нору, но вниз головой.

– Обещаю, – почти не размыкая губ, прошептала она.

Войтех легонько коснулся губами ее лба, обнял одной рукой для верности и заснул, наверное, еще до того, как его голова коснулась подушки.

* * *

Я хотела бы сказать тебе, что нашла решение, хотела бы подарить тебе надежду, но мне нечем тебя порадовать, милая. Все мои поиски не принесли результата. Если выход и есть, то я его не знаю. И сейчас, когда я дописываю эти строки для тебя, а он уже стоит за моей спиной в нетерпеливом ожидании, мне кажется, что выхода нет.

Прости, Сашенька.

С вечной любовью, твоя прабабушка А.

27 октября 2013 года, 9.28

д. Оредеж

Ленинградская область

Ночь прошла относительно спокойно, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. По крайней мере, Саша не пыталась встать, выйти в окно или убить себя каким-то другим способом, но ей все равно снились кошмары. Войтех несколько раз за ночь просыпался от того, что она начинала ворочаться или тихонько стонать от очередного пугающего сна. Он будил ее, успокаивал, после чего оба снова пытались уснуть. Или хотя бы отдохнуть на границе сна и бодрствования. В какой-то момент Войтеху пришлось обнять Сашу обеими руками и позволить ей спать на своем плече, поскольку она порывалась пойти вниз и уже привычно переждать ночь на кухне за столом. Впрочем, порывы эти каждый раз оказывались довольно вялыми и легко пресекались. Саша действительно была слишком измотана, чтобы бодрствовать ночью. Поэтому они продолжали лежать под пледом, балансируя между кошмарными снами и не менее кошмарной реальностью. Войтех ловил себя на том, что после очередного пробуждения машинально гладит Сашу по голове, перебирая пальцами спутавшиеся кудряшки.

Ему было больно видеть ее в таком состоянии, а прочитанное в дневнике вселяло ужас, который не удавалось контролировать. Войтех не привык к такому, поскольку с момента аварии на МКС, в результате которой он уже успел смириться с собственной преждевременной кончиной, он не испытывал неподдающегося контролю страха. Бояться он не переставал, но ему всегда удавалось убедить себя игнорировать это. Теперь не удавалось.

Он не знал, кто такие или что такое те самые Темные Ангелы, с которыми судьба не уставала их сталкивать в течение последнего года, однако даже он, человек не слишком подкованный в таких вещах, понимал, что бороться с ними невозможно. Это явственно следовало из записей дневника, это же подтверждали интонации в голосе Нева.

Невозможно. Бесполезно. Как с огромным сверкающим и переливающимся военным кораблем, зависшим рядом с международной станцией в вакууме космоса. В чем-то эти угрозы походили друг на друга: пришельцы из другого мира, превосходящие их в развитии, возможностях, силе. Тогда они не могли ни убежать, ни спрятаться, а воевать – и подавно. Спасти могло только чудо.

Войтех и сейчас надеялся только на чудо. Он не мог допустить, чтобы Саша погибла. Хотя он никогда не рассматривал ее в качестве возможной пары, даже когда понял, что влюбился в нее, она все равно оставалась для него той женщиной, которая смогла пробудить его чувства. Даже не связывая с ней свое будущее в романтическом плане, он понимал, что без нее никакого будущего у него нет. Погибнет она – погибнет и он. Если не физически, то эмоционально – точно. Не с этим ли были связаны его предчувствия о смерти? Может быть, он выжил тогда, чтобы спасти ее сейчас?

Эти безрадостные мысли преследовали его всю ночь, но утром, когда наконец взошло солнце, они словно испарились. Возможно, потому что им обоим все же удалось отдохнуть. Выпив по чашке кофе в полной тишине, они забрались в машину и направились обратно в город.

Они еще не успели выехать на трассу, как позвонил Нев. По телефону он ничего не стал объяснять, просто попросил приехать как можно скорее.

– Заедем сначала к Неву, – сообщил Войтех Саше, закончив разговор. – Кажется, он что-то нашел.

Саша кивнула, не отрывая взгляд от дороги. После относительно спокойной ночи, в течение которой ей даже удалось немного поспать, мысли в голове стали вязкими, как кисель. Как будто раньше постоянный страх и напряжение держали их в тонусе, а теперь они расползались по черепной коробке, как слепые котята, не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме мокрого асфальта перед глазами.

Все шестьдесят километров до города они в основном молчали, изредка перебрасываясь парой ничего не значащих фраз. Саша периодически доставала отцовские сигареты, позволяя себе бросать взгляды на Войтеха и переключаться мыслями на него. Как он научился не бояться смерти? У нее пока не получалось. Пять месяцев назад Карел, его старший брат, сказал ей, что Войтех видит свое предназначение в том, чтобы однажды умереть героем. Саша в себе такого предназначения не видела и умирать не хотела ни героем, ни побежденным.

Они подъехали к дому Нева, когда часы на приборной панели показывали почти одиннадцать. Мобильный телефон Саша так и не включила, не желая разговаривать с Максимом, если тот уже вернулся и хотел знать, где и с кем она провела предыдущую ночь.

– Ну что, пойдем узнаем, что там выяснил наш ученый друг? – нарочито бодро предложила она, припарковавшись у самой парадной Нева.

– Надеюсь, он выяснил что-то хорошее, – пробормотал в ответ Войтех, вылезая из машины.

Нев открыл им дверь так быстро, словно стоял и ждал их под ней. В отличие от них, он, очевидно, всю ночь не спал: русые волосы с сединой были взъерошены, глаза покраснели, сам он вел себя несколько нервно, суетливо. Квартира пропахла свежесваренным кофе, который здесь готовили и пили несколько часов подряд.

– П-проходите, проходите, – чуть заикаясь, пригласил Нев. – С-сюда.

Войтех почему-то ожидал увидеть в гостиной, в которой они уже однажды были, стопки разнообразных книг, но вместо этого на столе лежала всего одна книга, зато его поверхность устилало множество бумажных листов, исписанных и исчерченных, сложенных стопками и смятых.

Саша прошла в гостиную вслед за Войтехом, удивленно оглядываясь по сторонам. Запах кофе кружил голову, напоминая, что сами они пили его только рано утром, и сейчас неплохо было бы повторить.

– Вы, похоже, всю ночь не спали? – заметила Саша, повернувшись к Неву.

– Да, после звонка Войтеха… – Он снял очки и потер глаза. – Честно говоря, в первый момент я был уверен, что это какая-то ошибка. Сами посудите: если за вами и вашими предшественницами охотится один из Ангелов, то как их печать может защищать вас? Поэтому я всю ночь читал, – он указал на книгу.

Войтех присмотрелся к обложке, пытаясь понять, что за книгу читал Нев, но символы не были похожи на известные ему языки, поэтому прочесть их он не смог. Их друг тем временем продолжал:

– Ваша пра-пра, Саша, очевидно, была отчаянной женщиной. То ли чересчур смелой, то ли до невозможности глупой… уж простите меня.

– Дурой она была, – резко бросила Саша, присаживаясь на краешек старого кресла, стоявшего в углу гостиной. В прошлый их визит год назад оно было полностью завалено книгами, а сегодня на нем лежал лишь аккуратно сложенный плед.

– Согласен, – кивнул Нев. – Во всяком случае, на мой взгляд, призыв Темного Ангела и обещание ему жизни собственной дочери ради решения проблемы с любовником граничит с безумием. Как, впрочем, и призыв кого-то из Ангелов вообще с намерением нарушить сделку… Впрочем, о чем я? Призыв Ангела сам по себе поступок, граничащий с безумием. Однако именно эта дерзость открыла передо мной интересную особенность их магии. Пять Ангелов наделили свою печать, ритуалы и книгу, – он снова указал на стол, – такой силой, что даже каждый из них в отдельности обязан подчиняться.

– Постойте, – Войтех снова удивленно посмотрел на книгу, – то есть вы хотите сказать, что это та самая книга? То есть Книга?

– Да, это она, – кивнул Нев. – Не спрашивайте, откуда она. Это неважно. Важно то, что я, кажется, знаю, какой ритуал проводила та женщина, чтобы защитить свою дочь. Он предназначен для того, чтобы спрятать человека. От поисков, от врагов, от чужой магии. В сочетании с печатью универсальной защиты это оказывается мощным способом уберечься от любой преследующей тебя нечисти. Как выяснилось, даже от одного из Ангелов.

– И вы… можете его повторить? – с заметной надеждой и в голосе, и во взгляде спросила Саша.

– Повторить-то я могу, – несколько неуверенно произнес Нев, – не уверен только, что оно сработает.

– Но вы уверены, что это тот ритуал? – уточнил Войтех.

Нев отрицательно покачал головой.

– Не до конца. Просто он похож на то, что вы описывали. На ритуал, который был в вашем видении. И по смыслу он подходит. Вроде как.

– Вроде как? – переспросил Войтех.

– Именно, – Нев кивнул, не глядя ни на одного из них и старательно протирая стекла своих очков. – Если я все правильно понял. Но это моя лучшая догадка. Если не это, то мне больше нечего предложить.

Войтех бросил быстрый взгляд на Сашу, с трудом сглотнул и спросил уже без прежнего недоверия в голосе:

– Что для этого нужно?

– Пять человек и пять зеркал.

Саша, до этого рассматривавшая свои руки, вскинула голову и посмотрела на Нева. Неуверенность в его голосе пугала ее, но других вариантов у них все равно не было. Ее прабабка всю жизнь посвятила тому, чтобы найти возможность снять проклятие, но так и не нашла. Если Неву удастся снова спрятать ее от Ангела, это будет уже немало.

– Это какие-то особенные люди и зеркала? – уточнила она.

Нев пожал плечами.

– Тут мы вступаем на территорию моих догадок. Люди и зеркала нужны для построения пентаграммы, которая является частью печати. Там сказано, – он снова кивнул на книгу, – что они должны «представлять Ангелов».

– Нам нужны Сидоровы, – перебил его Войтех. – С ними нас как раз пятеро.

– Нет, – Нев покачал головой. – Нужно пять человек, кроме Саши. Саша не может быть субъектом ритуала, поскольку она его объект.

– Значит, нам нужны Сидоровы и кто-то еще, – заключила Саша. – Как насчет твоего студента-медика? – она вопросительно посмотрела на Войтеха.

– Лучше в ритуале участвовать людям, как-то с вами связанным, – возразил Нев прежде, чем Войтех успел что-то сказать. – Вашему мужу, например. Он точно подойдет для вершины, которая называется «Любовь».

Саша только хмыкнула, бросив быстрый взгляд на Войтеха.

– Он точно подойдет для вершины, которая называется «Я занят».

– Уверен, он найдет минутку, – заверил ее Войтех, решив про себя, что если Максим не сделает этого сам, он найдет эту минутку за него. – Тогда я сейчас свяжусь с Сидоровыми…

Он осекся, чувствуя, как его прошибает холодный пот. Его ноутбук. Только сейчас он вспомнил, что оставил его в квартире Рейхердов. Включенным и незапароленным. Со всеми своими и чужими секретами. Войтех, конечно, сомневался, что Максим полезет в чужой компьютер, да еще сразу найдет компрометирующие его данные и сможет понять, что они его компрометируют, но все же это было очень плохо.

– Саша, мне понадобится ваш кулон, – не заметив его замешательства, продолжил Нев. – Его защита нарушена, поэтому Ангел смог вас найти. Прежде чем снова вас прятать, надо восстановить все его свойства. Вам тоже лучше побыть рядом.

Саша сняла с шеи кулон и протянула его Неву.

– Тогда мы поедем домой чуть позже.

– Нет, Сидоровым лучше позвонить сразу, – пытаясь скрыть волнение, заявил Войтех.

– Можете воспользоваться моим ноутбуком, – предложил Нев.

– Нет, мне нужен мой, – настаивал Войтех, надеясь, что никто не станет выяснять причину. – Саш, одолжишь машину?

– Конечно, – Саша посмотрела на него несколько удивленно, не понимая, почему он не может позвонить Сидоровым по телефону, но, как и надеялся Войтех, задавать вопросов не стала. Все это было лишней потерей времени, которого у нее и так осталось непростительно мало. – Пойдем, я дам тебе ключи и документы. Нев, можно я заодно сварю у вас кофе?

– Конечно-конечно, – отозвался тот, даже не слыша вопроса. Он уже был полностью поглощен ее кулоном.

Глава 10

27 октября 2013 года, 12.45

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Войтех не любил водить большие машины, а Сашин монстр и вовсе казался ему крайне неудачным выбором для городского жителя, поэтому он был рад, что телефон в его кармане зазвонил только в тот момент, когда он уже припарковался на стоянке у ее дома. Радовался он недолго: ровно до тех пор, пока не увидел высветившийся номер. В свою телефонную книжку он его не вносил, но и так хорошо его знал. Голос в трубке он тоже узнал мгновенно.

– Рад приветствовать вас, господин Дворжак, – как всегда преувеличенно бодро поздоровался Директор. От его нарочито вежливого тона у Войтеха всегда сводило зубы. – Надеюсь, вы успели отдохнуть после своей последней командировки, но еще не успели заскучать. Нам нужно, чтобы вы проверили некоторую информацию. Детали я как всегда вышлю вам на почту, но вам стоит поторопиться и взять билеты на завтра…

– Простите, господин директор, завтра я не смогу, – перебил его Войтех.

В трубке повисло молчание, в котором почти физически ощущалась угроза.

– Могу я узнать почему? – тон собеседника оставался приторно-сладким, но теперь в нем был заметен холодок.

– Меня нет в Москве, я в Санкт-Петербурге. Вернусь через пару дней. Может быть, даже уже завтра. Готов после этого сразу выехать… или вылететь… Куда там надо?

– Чем таким важным вы заняты в Петербурге?

Войтех медлил пару секунд, но потом ответил, как мог, честно:

– У Александры Рейхерд возникли проблемы, она обратилась ко мне за помощью.

– Это та девушка, которая решила больше не участвовать в ваших расследованиях? – уточнил Директор.

– Да.

– Тогда какого дьявола ее проблема для вас важнее нашего задания? Хочу напомнить вам, господин Дворжак, что вы не должны воспринимать этих людей как своих друзей, вам понятно? Сближение с кем-либо из них чревато для всех нас. Вы же помните, что секретность – главное условие вашего контракта?

– Я все прекрасно помню, господин директор, – спокойно ответил Войтех. – Я здесь не из-за дружеской привязанности. У меня есть подозрение, что эта история может быть как-то связана с расследованием, которое мы проводили тут год назад. С тем некромантом и его зомби, помните? Вы тогда очень заинтересовались этой темой, как я заметил. Я решил проверить, не является ли проблема Рейхерд продолжением той истории.

– Люблю инициативных сотрудников, – после недолгого молчания рассмеялся Директор. – Уже нашли связь?

– Мне нужно еще немного времени, чтобы все проверить. Возможно, это холостой выстрел. Но вы ведь и не платите за это. То, другое дело может подождать немного?

– Думаю, пару дней подождет. Но не задерживайтесь там.

– Хорошо, я вас понял.

– И, Дворжак… Все равно имейте в виду то, что я вам сказал. Насчет сближения. Возможно, вам вообще стоит время от времени менять команду. Подумайте об этом.

– Я подумаю, – пообещал Войтех и отключился.

Благодаря Сашиным ключам, он вошел сначала во двор, потом в подъезд. Поднимаясь в лифте, он еще прокручивал в голове слова Директора, но стоило открыть дверь квартиры, как все они вылетели у него из головы: Максим уже был дома. Хуже того, он сидел на кухне с чашкой кофе в руках, а перед ним стоял раскрытый ноутбук Войтеха, на экране которого стоп-кадром застыл сам хозяин компьютера, держащий укутанную пледом Сашу в объятиях.

– Могу я поинтересоваться, где моя жена? – с ледяным спокойствием в голосе спросил Максим, увидев Войтеха, остановившегося на пороге кухни.

– И тебе доброго дня, – хмыкнул тот, недовольно глядя на свой ноутбук. – Хорошо, что твоя жена тебя все еще интересует. Она у Нева.

Максим обжег его холодным взглядом, но на мгновение все же осекся, сказав затем явно не то, что собирался до этого:

– Что произошло? – он кивнул на ноутбук.

Камера в гостиной была размещена так, что не захватывала балкон, поэтому он не мог видеть Сашину попытку шагнуть с десятого этажа, видел лишь то, как сначала она заторможенно, словно сомнамбула, вышла на балкон, затем туда же рванул и Войтех, а после этого вынес ее оттуда на руках, укутал в плед и долго обнимал на диване, что-то говоря.

– Твоя жена чуть не вышла на улицу через балкон, – спокойно пояснил Войтех. – Встречный вопрос: какого черта ты залез в мой ноутбук? Ты про личное пространство что-нибудь слышал?

– Когда охраняют личное пространство, не оставляют включенный ноутбук в чужой спальне, – Максим поднялся, поставил пустую чашку в раковину и снова повернулся к Войтеху. – Ты даже папку с видеозаписями не закрыл, а после твоего непонятного сообщения о том, что вы остались ночевать на даче, потому что Саша расстроена, ты всерьез думал, что я не посмотрю, пытаясь понять, что происходит? – С каждым его словом спокойствия в голосе оставалось все меньше. – Я звонил вам обоим весь вечер, но что у тебя, что у нее телефоны были выключены. Лучше скажи, что Нев тоже был с вами на даче.

– Нет, он остался в городе, – со странным удовольствием признался Войтех, скрещивая руки на груди. Иногда он становился принципиально честным. – Саша нуждалась в отдыхе, поэтому мы выключили телефоны. Я могу забрать свой ноутбук? Или ты еще что-то хочешь там найти?

– Мне кажется, ты забываешься, – с явной угрозой в голосе заметил Максим, проигнорировав его вопрос. – Хочу тебе напомнить, что Саша – моя жена. И если с ней что-то случается, вместо того, чтобы выключать телефон, ты должен позвонить мне. Ты ей вообще никто.

– Я рад, что ты хотя бы помнишь, что она твоя жена, – Войтех почему-то разозлился. То ли из-за напоминания о том, что он Саше никто, то ли из-за того, что Максим, все это время почти не уделявший Саше внимания, сейчас имел наглость предъявлять ему претензии. – Хотя если ты продолжишь вести себя так, как сейчас, это досадное недоразумение скоро будет исправлено. И тогда посмотрим, кто ей я.

Последняя фраза вырвалась как-то сама собой, Войтех не собирался говорить ничего такого.

Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Максим шагнул к нему и спустя ровно одно мгновение почувствовал уже подзабытую боль в костяшках сложенных в кулак пальцев. Саша не зря три недели назад не отпустила его к соседям: она знала его двадцать лет и еще помнила его юношескую привычку все принципиальные вопросы решать в драке. Правда, с тех пор прошло много лет, в течение которых он пользовался более цивилизованными методами, но Войтеху удалось спровоцировать его.

Сам Войтех удара никак не ожидал, хотя и успел понять, что в последней фразе его занесло немного не туда. Моментально возникло ощущение déjà vu. Почти год назад его так же «слегка занесло» в разговоре с Иваном. Разница состояла в том, что Ивана он сознательно провоцировал, но тот лишь профилактически стукнул его, демонстрируя возможные последствия, но не вкладывая в удар эмоции, скорее наоборот, сдерживая их. В этот же раз он совершенно не хотел провоцировать Максима, зато удар получил вполне душевный. От боли перед глазами на мгновение потемнело, Войтех даже потерял равновесие, пришлось хвататься за стену. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и что-то внутри требовало немедленно ответить обидчику. Однако Войтех не зря много лет воспитывал в себе хладнокровие, готовясь к долгому пребыванию в маленьком замкнутом пространстве с ограниченным количеством собеседников. Пара глубоких вдохов и медленных выдохов помогла ему вернуть самообладание. Он выпрямился, коснулся пальцами разбитой губы и с усмешкой посмотрел на Максима.

– Полегчало?

Тот, казалось, своим ударом был удивлен не меньше Войтеха.

– Заметно, – совершенно спокойным тоном, как будто это не он только что врезал оппоненту, ответил Максим, машинально потирая ноющую руку. – Совсем хорошо станет, когда ты соберешь свои вещи и уедешь.

– Интересно, кто тогда будет вытаскивать твою жену с того света, пока ты занимаешься своими безусловно важными делами, – огрызнулся Войтех, но тут же напомнил себе, что никому не станет лучше, если Максим его действительно выгонит. – Ты не понимаешь, какой опасности она подвергается, – уже спокойнее добавил он. – Какая будет разница, чьей она была женой, если она погибнет?

– Я не допущу этого, – возразил Максим. – Полагаю, этот ваш Нев может гораздо больше, чем ты. С твоим появлением все наоборот стало намного хуже. Поэтому спасибо за помощь, дальше мы как-нибудь сами. – Он недвусмысленно указал на дверь.

– Нев может многое, но сейчас для помощи Саше ему нужны все мы, – Войтех продолжал говорить спокойно, хотя слова Максима в некоторой степени задели его. – И ты, и я, и Сидоровы. Послушай, забудь, что я сказал. Я не претендую на Сашу.

– В самом деле? – Максим скептически приподнял бровь. – Пять минут назад ты говорил совсем другое.

– Я же говорю: забудь, что я сказал. Я не собираюсь отрицать, что она мне нравится. Она красивая женщина, хороший друг и… многое для меня сделала. Но она любит тебя. Хоть сейчас и очень обижена за то, что ты не уделяешь ее проблеме должного внимания. Впрочем, даже если бы не было тебя, у меня есть свои причины никогда не выходить с ней за рамки дружбы, – добавил он на всякий случай. – Я не претендую на нее, поверь. Я лишь хочу, чтобы она жила. Как только она будет в безопасности, я исчезну из вашей жизни. Обещаю.

Максим некоторое время недоверчиво разглядывал его, но слова Войтеха звучали достаточно убедительно. Он прекрасно знал Сашу, возможно, даже лучше, чем она сама себя знала, поэтому не сомневался в том, что если бы она захотела, то ушла бы от него, и никто и ничто в этом мире не смогло бы ее удержать.

– У моего отца рак, – неожиданно сказал он и, не давая Войтеху ничего спросить, продолжил: – Я узнал около месяца назад. Сначала было ничего непонятно, а потом Саша уже… началось все это, поэтому я не хотел ее волновать. Она любит моего отца, я не хотел давать ей лишний повод для переживаний, у нее их и так хватает. У меня две проблемы на руках, но с отцом я хотя бы знаю, что делать. У меня есть четкий план. Я знаю, в какую клинику его устроить, кому и сколько заплатить, чтобы все сделали быстро и в лучшем виде. Я знаю, что сделать для него, понимаешь? И делаю это. Вожу по обследованиям, терапиям, нахожу связи, даю взятки. Я только что отвез его в Берлин, в лучшую клинику по его диагнозам, поэтому наконец-то могу немного выдохнуть. Я пока сделал все, что мог. Что делать с Сашей… я не имею ни малейшего понятия. Я не разбираюсь во всей этой… метафизике, поэтому доверился тебе, потому что ты сказал, что сможешь ей помочь.

– И ты правильно сделал, но надо было объяснить все Саше. Про твоего отца, я имею в виду. Поверь, скрывая это, ты делаешь только хуже.

– Я знаю, – Максим криво улыбнулся. – Но классически хотел как лучше. Все время забываю о том, что ее не стоит ограждать от всего на свете. – Он вздохнул. – Тебе что-то нужно сделать или мы можем сразу ехать к ней? Ты сказал, что нужны мы все?

Войтех все-таки позвонил Сидоровым, едва вышел от Нева, по обычному телефону, поэтому ничто не мешало им отправиться обратно немедленно, о чем он и сообщил Максиму.

– И мне очень жаль, – искренне добавил он. – Правда. Надеюсь, с твоим отцом все будет в порядке.

Максим кивнул в знак благодарности.

– Я переоденусь и буду готов, сам только с самолета. – Он уже направился к выходу из кухни, но все же задержался, посмотрев на разбитую губу Войтеха. – Извини за это.

– Ничего страшного, – усмехнулся тот. – У меня это уже вроде как традиция. Если у тебя найдется немного льда, буду благодарен. Да и Саше меньше придется объяснять.

– Возьми в морозильнике, он всегда там есть.

27 октября 2013 года, 20.35

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

– Матерь божья, Айболит, что они с тобой сделали? – Ваня Сидоров немного отстранил от себя Сашу, которую до этого добрых полминуты сжимал в своих медвежьих объятиях, и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Несмотря на шутливый тон, в его глазах была заметна тревога. – Ты же стала похожа на привидение!

– А ты стал похож на снежного человека, – парировала Саша, разглядывая его изрядно отросшие светлые волосы и давно не бритое лицо.

Ваня рассмеялся, продолжая одной рукой сжимать ее плечи, а второй потер собственный подбородок.

– Это я в горах был.

– Эверест покорил?

– Как только Эверест перенесут на какой-нибудь горнолыжный курорт, он сразу его покорит, – прокомментировала Лиля, что, конечно, было некоторым преувеличением. Все знали, что Ваня большой любитель не только курортов, но и настоящих гор, бурных рек и скал.

Выпустив наконец Сашу из своих рук, только что приехавшие Сидоровы поздоровались с остальными своими друзьями, а затем прошли в большую гостиную Рейхердов, где было решено устроить небольшое совещание, чтобы Нев мог посвятить всех в подробности происходящего.

– А я смотрю, кое-кто догадался наконец, да? – тихо поинтересовался Ваня у Войтеха, многозначительно глядя на его разбитую губу и пользуясь тем, что все остальные уже что-то бурно обсуждали и не обращали на них, чуть замешкавшихся на пороге, никакого внимания.

– Не понимаю, о чем ты, – равнодушно парировал Войтех, машинально складывая руки на груди, словно закрываясь в защитном жесте. – Тебе ли не знать, что иногда я просто бешу людей?

– Иногда? – хмыкнул Ваня. – Да меня ты перманентно бесишь. – Он рассмеялся, а затем добавил уже громче, для всех: – Ну и что у нас тут случилось? Рассказывайте, как трое взрослых мужиков довели несчастного хрупкого доктора до такого состояния.

Саша только фыркнула в ответ, уже снова устроившись в большом кресле рядом с Максимом и прячась в его объятиях. Приехав к Неву, Максим все же рассказал ей о болезни своего отца, как и советовал Войтех. Это быстро восстановило мир в семье Рейхердов. Максим всегда знал, что Саша слабее, чем хочет казаться, но иногда забывал, что она намного сильнее, чем порой думает он сам. Ее не нужно защищать от всего на свете, главное, быть рядом самому и позволять ей быть рядом с ним. И не лгать. Никогда и ни в чем. Даже если кажется, что так будет лучше.

Сидоровы уселись на широкий диван, только Войтех остался стоять недалеко от выхода из комнаты. Нев, видя, что все готовы его слушать, поправил очки на носу, как никогда раньше напоминая университетского преподавателя.

– Итак, с Сашиного позволения я начну сначала. Как нам удалось выяснить, примерно в конце восемнадцатого века Сашина пра-пра… бабушка, будучи молодой, брошенной мужем женщиной, обратилась к Темным Ангелам…

– Тем самым? – перебил его Ваня.

– Именно, – Нев кивнул. – Тем, с которыми мы уже не раз сталкивались за этот год. Как вы помните, Ангелы – это не те ангелы, о которых написано в Библии. Это просто попытка дать определение сущностям, которые не имеют названия в нашем языке. Они не плохие и не хорошие в принятом значении этих слов. Но как бы они ни назывались, связываться с подобными силами – очень плохая идея. Нам не удалось выяснить, обращалась ли Сашина пра-пра к ним сама или прибегла к чьей-то помощи. Не знаем мы и почему она обратилась именно к ним. Проще было бы воспользоваться услугами обычной ведьмы, которая сделала бы банальный приворот. Однако факт в том, что с помощью Ангелов она хотела вернуть мужа.

– Широкая русская душа, – тихо проворчала Лиля. – Любить – так королеву, воровать – так миллион, привораживать мужика – так с помощью Темных Ангелов. Логично, что тут скажешь?

Войтех, до этого внимательно наблюдавший за Сашей и Максимом, перевел взгляд на Лилю и не смог сдержать улыбку, настолько комично выглядело выражение ее лица.

– Я чую, что это только присказка, а сказка будет впереди, – Ваня выжидающе посмотрел на Нева. – Сдается мне, мадам в процессе умудрилась сильно накосячить?

– Вы правы, – Нев кивнул. – Дело в том, что такие силы ничего не делают просто так. Это как сделка с дьяволом: что бы он вам ни дал, заберет гораздо больше. Она, как вы выразились, накосячила не один раз. Прежде всего, она призвала одного из Ангелов напрямую, вместо того чтобы воспользоваться ритуалом и скрепить его печатью. Обращаться к Ангелам напрямую гораздо опаснее, чем воспользоваться их совместной силой, которой они наделили свою Печать. Как мне однажды объяснили, разница примерно как при использовании документа с печатью и попыткой подкупить конкретного чиновника. Документ не всегда эффективен, а попытка подкупа чревата негативными последствиями. Я подозреваю, что договаривалась она с Ангелом, которого называют Любовью. В качестве платы он потребовал у женщины ее дочь, когда той исполнится четыре года. Довольно стандартный обмен: любовь за любовь, хотя мне непонятно, почему он решил ждать четырехлетия ребенка. Женщина согласилась. Не знаю, сразу намеревалась обмануть или же после испугалась, но девочку так и не отдала. Для защиты ребенка и был создан кулон, который носит Саша. С помощью магии тех же Ангелов кулон делает того, кто его носит, невидимым для любых сверхъестественных сил. Но проблема в том, что на этом история не закончилась. Разозленный обманом Ангел пожелал получить не только саму девочку в любом возрасте, но и всех девочек, в которых будет течь ее кровь. То есть, как вы понимаете, рожая дочерей, отныне все женщины этого рода должны были сделать выбор: либо отдать защиту своему ребенку, либо отдать ребенка Ангелу. Он не успокоится, пока не заберет последнюю.

Сидоровы испуганно переглянулись, а потом синхронно посмотрели на Сашу.

– Погоди, но у тебя же нет детей, так? – напряженно уточнила Лиля. Ей очень не нравилось то, к чему шел разговор.

– Проблема в другом, – мрачно вставил Войтех из своего угла, снова посмотрев на Сашу с Максимом, но едва Максим поднял взгляд на него, он тут же отвернулся.

Нев снял очки и вытащил из кармана носовой платок, что могло свидетельствовать лишь о переходе к наиболее волнующей части рассказа.

– Любая магия со временем ослабевает, особенно защитная. Сашина прабабка, которая и подарила ей кулон, была очень мудрой женщиной и понимала это. Она посвятила жизнь поискам способа снять проклятие. Ей повезло: у нее родились сын и внук, поэтому до появления Саши у нее было много времени. К сожалению, ничего сделать ей не удалось. Еще больше дело осложнило то, что Сашины родители не верили во все это и ничего не рассказали ей. То, что Саша, ни о чем не зная и не оберегаясь, дожила до своих лет, уже можно считать чудом. Простите, – Нев бросил на нее извиняющийся взгляд.

– Вы правы, за что извиняться? – отозвалась Саша.

– Самое главное правило: не снимать кулон, особенно не спать без него, потому что во сне человек наиболее уязвим, и не появляться без него в тех местах, где теоретически связь с Ангелами наиболее сильна. И каким-то чудом Саша кулон не снимала. Я обратил внимание, что вы даже на собственной свадьбе были с ним, – Нев кивнул на небольшой столик, где в рамке стояло несколько снимков.

– Фасон платья и в целом образ позволяли его оставить, – Саша пожала плечами, тоже посмотрев на фотографии.

– Поэтому вам и везло. – Нев снова повернулся к Сидоровым. – Мы разговаривали сегодня с Сашей, выяснили некоторые детали. Все изменилось в тот момент, когда год назад она без кулона зашла на кладбище, где мы впервые увидели печать Ангелов, помните?

– Ну, предположим, такое фиг забудешь, – фыркнул Ваня. – Но с тех пор-то уже почти год прошел. А я так понимаю, Сашке резко поплохело в последнее время?

Лиля ткнула его в бок, но Ваня проигнорировал сестру. Войтех раздраженно потер переносицу. Усталость давала о себе знать очередным приступом головной боли, а Нев все никак не мог добраться до сути. Войтех терпеливо молчал только потому, что понимал: для успеха их затеи необходимо, чтобы пропустившее многое Сидоровы смогли полностью вникнуть в ситуацию.

– Именно тогда Ангел впервые почувствовал ее, – продолжил Нев. – Сложно объяснить, но если провести аналогию с нашими органами чувств, то он еще не увидел ее, но уже узнал запах, по которому можно ее найти. Появился ночью у нее дома, но Саша уже снова надела кулон, поэтому сделать ей он ничего не мог. С тех пор он все время находился рядом. Ждал момента. И чем дольше он находился рядом, тем сильнее сама Саша чувствовала его. Именно поэтому в марте, когда мы все полезли в пещеру колдуна, практиковавшего ту же магию, Саша и смогла его увидеть.

– Та тень, которую ни ты, ни Лиля не видели, когда мы собирали останки колдуна, – пояснила Саша, посмотрев на Войтеха. – Мы с Невом пришли к выводу, что это был Ангел.

Войтех кивнул, он уже и сам это понял.

При упоминании пещеры Лиля непроизвольно сжала пальцы в кулак, но тут же заставила себя расслабиться. Нельзя выдавать свое напряжение, даже если воспоминание о том, как она незаметно для своих друзей сняла со скелета перстень, заставляют сердце биться быстрее. Как и тогда, когда она так боялась, что ее поймают на этом.

– И что было дальше? – спросила она, отчасти уже догадываясь, что случилось. Войтех не зря говорил о деле «жизни и смерти», когда звонил им.

– Дальше случилось то, чего случаться никогда не должно было: три недели назад ночью у Саши сломался замок в кулоне, и цепочка расстегнулась. Защита была разрушена, и Ангел ее нашел, увидел. Полагаю, не забрал уже тогда лишь потому, что ее разбудил скандал у соседей за стеной, и он не смог получить над ней полную власть. Он начал запугивать ее, не давать спать кошмарами, поддерживая их и наяву. Чем сильнее она уставала, чем больше боялась, тем большую власть он над ней получал. Но Ангел не может забрать женщину просто так, убить ее. Ему была обещана добровольная жертва, такой она и должна быть.

– То есть Сашу кто-то должен добровольно убить? Типа чтоб не мучилась? – осторожно уточнил Ваня.

Войтех тихо, но достаточно четко выругался, а потом резко бросил Ване:

– Сидоров, еще два слова в том же духе и, клянусь, я тебя пристрелю. Он хочет, чтобы Саша сама себя убила. Как сделали это все ее предшественницы.

– Войтех прав, – кивнул Нев. – Мы точно знаем, что как минимум Сашина прабабушка не стала дожидаться, когда Ангел заставит ее это сделать. Она отдала Саше кулон и добровольно выпила целый пузырек снотворного. Полагаю, многие женщины делали так же, боясь, что, если они будут сопротивляться, Ангел найдет способ добраться до их ребенка. На наше счастье, у Саши детей нет, и мы можем побороться именно за ее жизнь.

– И как же? – настороженно поинтересовалась Лиля.

– Благодаря видению Войтеха, у меня появилось некоторое представление о том ритуале, который был проведен двести с лишним лет назад для защиты первой девочки. Мне удалось найти описание похожего ритуала. У нас есть возможность попытаться повторить его, чтобы полностью восстановить защиту. Защиту самого кулона я уже исправил, но поскольку Ангел уже видит Сашу, нужно провести еще и ритуал, чтобы он потерял ее след.

– То есть она просто окажется снова под защитой своего кулона? – уточнила Лиля.

– Именно, – кивнул Нев.

– И должна будет передать его своей дочери, или внучке, или правнучке? То есть это просто отсрочит неизбежное?

Нев снова кивнул, но уже не так энергично, а скорее смущенно.

– А создать второй кулон никак нельзя?

– К сожалению, нет. Для его создания использовались волосы обещанной Ангелу девочки и ее кровь. Волосы есть в кулоне, они поддерживают защитную силу, их даже можно было бы разделить на две прядки, но кровь… Ее уже никак не достать.

– А избавить Сашку от этой хрени насовсем тоже нельзя? – охрипшим от волнения голосом спросил Ваня. Ему не нравилась перспектива хоронить Сашу не сейчас, а чуть позже.

– Увы, – Нев тяжело вздохнул. – Я же не бог, даже не Темный Ангел. Я не уверен даже в том, что у меня все получится с ритуалом, я практикую эту магию меньше года. Полностью прогнать и заставить Ангела забыть о своей жертве я точно не смогу. Для этого надо быть избранным как минимум двумя Ангелами из пяти, а я был избран только одним.

В комнате повисло удивленное молчание. До этого момента даже Войтех не задумывался о том, что означает наличие у Нева книги.

– Что? – глухо спросила Лиля за всех. Ваня поддержал сестру выразительным взглядом.

– Магию Ангелов невозможно получить силой, – не поднимая ни на кого глаза, пояснил Нев. – Можно где-то раздобыть заклинания, даже на какое-то время завладеть их Книгой, но удержать ее может только тот, кого она сама выберет. С другими артефактами то же самое. Я знаю только два: артефакт Власти – Книга, артефакт Богатства – Перстень. Как отмечают своего избранника Любовь, Жизнь и Смерть я не знаю. Суть в том, что полную силу Ангелов получит тот, кого выберут все пятеро. Насколько я знаю, такого еще не случалось, потому что по большому счету такая ситуация – начало конца для нашего мира. Книга Ангелов случайно попала мне в руки за пару недель до того, как мы уехали с Войтехом в нашу первую экспедицию, в Хакасию. – Он нервно рассмеялся. – Я купил ее на «гаражной распродаже» старья за пятьсот рублей, представляете?

Лиля побледнела так сильно, что почти слилась с цветом белого дивана, на котором сидела.

– Вы хотите сказать, что у вас есть… Книга Ангелов? – хрипло спросила она, даже не пытаясь держать себя в руках. Ей казалось, что сейчас ее удивление и волнение выглядят естественно.

– Да, и уже давно. Правда, до нашего расследования год назад я не осознавал этого, даже не знал, что это такое.

– Все это уже страшно, но что там насчет избранности двумя Ангелами? – напомнил Ваня. – Что нужно? Перстень?

– Все верно, – Нев снова энергично закивал. – Но я даже не представляю, где он может быть. Эльвира, та псевдоведьма из Красного Яра, носила на пальце не очень удачную копию, которую она сделала на заказ по эскизам в дневнике настоящего колдуна, чей скелет мы вытащили из пещеры. Возможно, настоящий перстень принадлежал тому колдуну при жизни, если Ангел выбрал его.

– А его не могли похоронить вместе с колдуном? – загорелся идеей Ваня. – Может, он у него на пальце был?

Теперь Лиля почувствовала, как по спине прокатилась ледяная волна. Где находится перстень, она хорошо знала: в тайниках общества, которому она служила уже много лет. Сняв его с пальца колдуна, она отдала перстень своему куратору.

– Никаких перстней на пальцах колдуна не было, – возразил Войтех. – Я складывал его останки в свой рюкзак, я бы заметил.

– А вдруг ты пропустил? – отозвался молчавший до этого Максим. – Насколько я понял, там было темно, у вас были лишь фонари. Ты мог закинуть его останки в мешок, не заметив перстень. Или он мог лежать где-то рядом, а ты не увидел.

– Да не мог он, Макс, – устало возразила Саша, но Максим лишь крепче обнял ее, не обратив внимания на ее слова. Возможно, это был крохотный шанс, но он был.

– Мы можем связаться с этой Эльвирой и попросить ее проверить?

– Сидоров пусть ей позвонит, – сердито буркнул Войтех.

– А что сразу Сидоров? – смущенно возмутился Ваня.

– Ну не я же.

– А и позвоню, – Ваня бросил взгляд на часы. – Еще не очень поздно для ведьмы.

– Друзья мои, перстень – это хорошо, но маловероятно, – напомнил им Нев. – Даже если он у меня будет, мне понадобится время на то, чтобы понять, как заставить Ангела забыть об обещанной ему жертве навсегда. А как раз времени, – он бросил взгляд на Сашу, – у нас мало.

– Так, ладно, Эльвире позвоним. Если она найдет перстень, потом и будем что-то с ним делать, но пока нужно хотя бы снова спрятать Сашу, – согласилась Лиля, понимая, что никакая Эльвира ничего не найдет. – Нев, вы сказали, что знаете, как это сделать?

– Зеркальный лабиринт, – со значением ответил Нев. – В прошлый раз Ангела сбили со следа с помощью ритуала Зеркального лабиринта. Суть в том, чтобы установить определенным образом определенные зеркала, выпустить силу Печати и с ее помощью спрятать Сашу в этом лабиринте: надеть на нее обновленный кулон. Тогда Ангел снова потеряет ее. Я надеюсь.

– Что для этого нужно? – серьезно спросил Ваня.

– Поскольку вся магия Ангелов замыкается на их печать, а в основе печати лежит пентаграмма, нам понадобятся пять зеркал и пять человек, кроме Саши. А еще металлическое кольцо. Достаточного диаметра, чтобы Саша могла в нем стоять. Оно будет символизировать круг внутри пентаграммы и позволит замкнуть поток энергии. С этим я пока не решил, что делать, где такое взять…

– Да хулахуп купим и все, – пожала плечами Лиля, не видя в этом проблемы.

– Хула… что? – не понял Ваня.

– Хулахуп, – повторила Лиля. – Обруч, который на талии крутят для ее формирования. Они сейчас пластиковые в основном, но если поискать, можно найти и старый добрый металлический.

– Да у меня даже есть, кажется, – отозвалась Саша. – Я его в квартире на Среднем видела пару дней назад, когда уборкой занималась. Точно металлический, еще со студенческих времен остался.

– Ну ладно, хула этот, значит, есть где взять, – кивнул Ваня. – А зеркала? – Он снова взглянул на часы. – Полагаю, нам стоит поторопиться, иначе вечером в воскресенье мы уже черта с два где их купим.

– Что-то мне подсказывает, что здесь не все так просто, – Лиля вопросительно посмотрела на Нева. – Это же наверняка должны быть какие-то особенные зеркала?

– Зеркала, как и люди, будут находиться на вершинах пентаграммы, каждая из которых символизирует и управляется определенным Ангелом. Поэтому зеркала, как и люди, должны каким-то образом с Ангелом ассоциироваться. Вот, например, с людьми у нас довольно просто, потому что у нас всего пять человек и их главное правильно расставить. Поскольку я буду проводить ритуал и у меня есть артефакт Власти, то это будет моя вершина. Максим – муж Саши, они взаимно влюблены друг в друга, поэтому его логично поставить на вершине Любви. Вершина Жизни, как мне кажется, лучше всего подойдет Лиле: она женщина, и как женщина способна создавать новую жизнь. У нас остаются Иван и Войтех и вершины Смерти и Богатства.

– Мне подойдет вершина Смерти, – Войтех невесело усмехнулся. – Мы с этой дамой достаточно близко знакомы.

Саша бросила на него испуганный взгляд.

– На том и порешим, я буду Богатством, – согласно кивнул Ваня. – А что будем делать с зеркалами? Это вообще какой-то темный лес. Ну, кроме Любви, конечно. Товарищи Рейхерды, – он с ухмылкой посмотрел на Максима и Сашу, – скажите, что вы современные люди и у вас в спальне есть правильно установленное зеркало?

– О боже, – раздраженно выдохнула Саша, тем не менее едва сдерживая улыбку. Она вдруг поняла, что ей ужасно не хватало Ваниных дурацких шуток все эти месяцы. – Нет у нас правильно установленного зеркала.

– Мне свое, что ли, привезти? – Ваня многозначительно поднял бровь.

– О нет, Сидоров, избавь нас от этого. Мало ли что мы увидим в зеркалах во время ритуала. Я и так плохо сплю, а после этого совсем перестану.

– Что касается зеркал, то как минимум вершины Власти и Жизни обеспечить ими легко, – вмешался Нев. – Для Власти зеркало найдется у меня, а для жизни подойдет любое зеркало, которое отражает повседневную жизнь, возьмем любое из этой квартиры. Только нужно взять самое большое.

Саша вдруг встрепенулась, выпрямившись в кресле, и посмотрела на Войтеха.

– Зеркало моей прабабки на чердаке, помнишь? – Затем она повернулась к Неву, торопясь объяснить: – На даче на чердаке, где мы нашли дневник, мой отец сложил вещи прабабушки. Там стоит и ее зеркало. Оно подойдет для Смерти? Оно ведь принадлежало человеку, который умер.

– А еще оно принадлежало человеку, который так тебя любил, что отдал свою жизнь за тебя, – добавила Лиля. – И мне кажется, что это зеркало подходит для вершины Любви гораздо больше, чем то, что предлагал мой братец.

– Я согласен с Лилией, это отличный предмет для вершины Любви, – обрадовался Нев. – Со Смертью в данном случае все сложно, а вот для Богатства подошло бы что-то дорогое, в золоте, и лучше украшенное драгоценными камнями… – он осекся на полуслове, как будто что-то вспомнив.

– В чем дело? – спросил Войтех, насторожившись.

– Я знаю, где сейчас есть нечто подобное, – почти удивленно пробормотал Нев. – Помните тот день, когда мы были у Петра Сергеевича, антиквара? Он еще сказал, что они временно закрыты из-за какого-то важного заказа. – Дождавшись согласных кивков, Нев продолжил: – Дело в том, что Петр Сергеевич не только антиквар, но и очень хороший специалист по реставрации. Я успел мельком взглянуть на документы на его столе. Это были эскизы и фотографии зеркала. Очень дорогого зеркала, как раз как нам нужно. Возможно, оно все еще там.

– Вы думаете, он нам его даст в пользование? – усомнилась Саша. Петр Сергеевич показался ей человеком, который скорее возьмет что-то, но едва ли отдаст. Даже если на время.

– Его можно купить? – в свою очередь спросил Максим, привыкший в последнее время многие проблемы решать деньгами.

– Простите, но я не думаю, что вам так быстро удастся собрать необходимую сумму, – Нев немного неловко улыбнулся. – Но, наверное, у нас получится взять его… на время. Потом вернем.

– Нев, чем больше я вас узнаю, тем больше вы мне нравитесь, – восхищенно протянул Ваня. – Но только, чур, кто придумал, тот и водит. А я уж вам подмогну, чем смогу.

Нев как обычно смутился, а Войтех покачал головой. Пожалуй, в настоящий момент он не был против даже кражи со взломом.

– Тогда остается зеркало для вершины Смерти, – заметил он. – Что это должно быть?

– Не знаю, – Нев беспомощно развел руками. – Может, зеркало, перед которым кто-то умер или был убит. Мне надо еще немного подумать.

– Тогда давайте не будем терять время, – предложила Лиля. – Найдем хотя бы то, что уже знаем, а со Смертью потом решим. Вдруг на кого-нибудь снизойдет озарение. Нужно отправить кого-то на дачу.

– Я съезжу, – отозвался Максим. – Ты же присмотришь за Сашей? – спросил он у Войтеха.

– Непременно, – сдержанно отозвался тот, наблюдая за тем, как Нев нервно теребит в руках платок, оставшийся после того, как он вернул очки на нос, без дела. По его лицу было видно, что он хочет сказать что-то еще, но не решается. Он бросал быстрые взгляды на Сашу и уже набирал в легкие воздух, но потом хмурился и выдыхал. – Не хочу нарушать торжественность момента, но, Саша, будь другом, найди мне таблетку от головной боли, пожалуйста, – он улыбнулся ей, краем глаза удовлетворенно замечая, как оживился Нев. – Мигрень сводит меня с ума уже пару часов.

Саша перевела удивленный взгляд с Войтеха на Нева, а затем с готовностью поднялась с кресла.

– Конечно, сейчас.

Она вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь, чтобы Нев мог сказать то, что собирался. Не нужно было обладать особенной проницательностью, чтобы догадаться об этом.

– Нев, говорите быстрее, – поторопил его Войтех.

– Я никогда не делал ничего подобного, – признался Нев. – В теории я понимаю, что я должен буду сделать в процессе ритуала, но вы должны знать, что мы все будем в очень большой опасности. Это все равно что… обложиться сухой соломой и дровами, облить их бензином, поджечь факелы и попытаться ими жонглировать, зная только теорию. Одно неверное движение – и сгоришь. Вот и с этим так же. Одна моя ошибка – и вместо того, чтобы помочь Саше, я погублю всех вас, потому что Ангел наверняка захочет отомстить за такую наглость. У меня нет семьи и нет никаких обязательств, – добавил он мрачно, – поэтому я не боюсь последствий. Но вы все должны понимать, чем рискуете.

– Не думайте, что мы этого не понимаем, – непривычно серьезно ответил Ваня. – Только вариантов у нас нет. – Он усмехнулся и указал одновременно на Максима и Войтеха. – Эти два гаврика любого дезертира сейчас живьем сожрут. И если Максим слишком хорошо воспитан и недостаточно силен, чтобы свернуть мне шею, то Дворжак пристрелит меня без лишних колебаний, давно мечтает. Так что мы тут, – он кивнул на сестру, – в положении «рискуй или умирай».

– Не думаю, что у нас есть выбор, – поддержала брата Лиля. – Но вовсе не потому, что кто-то здесь нас пристрелит, а потому… – Договорить она не успела, так как в гостиную со стаканом воды и блистером таблеток вернулась Саша. – Вам помощь нужна? – вместо этого спросила она у Вани и Нева. – Могу поработать у вас водителем и подстраховать, если нам одолжат машину. Не на метро же ворованное зеркало тащить.

– Нет уж, сами справимся, – строго ответил Ваня. – Лучше за хулахренью этой съезди.

– Тогда давайте все займемся делом, – предложил Войтех.

Глава 11

27 октября 2013 года, 22.05

ул. 8-го марта, с. Красный Яр,

Красноярский район, Астраханская область

Проклиная и себя, и свою жадность, и свою глупость, Эльвира завязала на шее черный бант, заменяющий ей шарф в эту еще достаточно теплую осеннюю погоду, надела шляпку с такой же черной вуалью и прихватила на всякий случай зонт. Небо с востока еще вечером затянули тяжелые свинцовые тучи, не дошедшие до поселка всего несколько километров и зависшие, как инопланетный корабль, низко над землей. Где-то там громыхала, возможно, последняя в этом году гроза, но Красный Яр пока еще был погружен в теплую темноту.

Сейчас было самое время наполнить до краев большую ванную, налить бокал вина и включить негромкую музыку, смывая с себя прошедший день, а не идти в ночь, чтобы спасти девушку, которую она и видела-то всего раз в жизни и никаких особенно теплых чувств к которой не испытывала, но деньги платили немалые, а Эльвире всегда их не хватало. Цены на все росли как на дрожжах, а поднимать стоимость своих услуг она боялась: клиентов и так немного, конкуренция в последнее время была адская. Открой любую газету, включи телевизор, и на тебя посыплется град предложений от колдуний, ведьм, знахарок, ясновидящих и прочих шарлатанок. Не то чтобы Эльвира сама что-то умела, но она, по крайней мере, считала себя неплохим психологом, а людям, обращающимся за потусторонней помощью, чаще всего нужен именно психолог.

Звонок Вани застал ее в тот момент, когда она просматривала сайт одного интернет-магазина, торгующего ювелирными украшениями, и выбирала, что бы такого подарить себе на день рождения, который был уже не за горами. С Ваней, как и со всей остальной компанией, Эльвира познакомилась в прошедшем марте, когда они приехали в ее края искать пропавших ребят. Эльвира сразу положила глаз на невысокого симпатичного чеха, узнав в нем бывшего космонавта, репортаж о котором она видела как-то по телевизору.

Устраивать свою личную жизнь в столь маленьком местечке, как Красный Яр, изображая из себя потомственную колдунью, было крайне затруднительно. От нее предпочитали держаться подальше, а тех, кто не отказался бы провести время и с колдуньей, Эльвира сама не пускала на порог. От них потом можно было ожидать чего угодно. Растреплют все ее тайны, чем ей потом зарабатывать на жизнь?

Однако Войтех упорно не замечал ее красиво подведенных глаз, которые она не стеснялась ему строить. Впрочем, она почти сразу поняла, что смотрит он исключительно на ту самую нагловатую замужнюю девицу, которой сейчас требовалась помощь. Зато высокий привлекательный блондин Ваня оказался более податливым и не устоял перед возможностью провести ночь в компании гостеприимной хозяйки. У Эльвиры до сих пор голова шла кругом при воспоминании о нем.

Заметив сомнения в ее голосе, когда он попросил поискать перстень, Ваня незамедлительно предложил ей денег. Эльвира слышала, как он с кем-то советовался насчет суммы, которую она назвала, и поняла, что все будет оплачивать муж той девицы. Еще тогда Эльвира обратила внимание на стоимость ее вещей, поэтому сейчас совесть ее не мучила.

Самым простым вариантом ей казалось подождать до утра, а затем позвонить Ване и сказать, что ничего не нашла, но несмотря ни на что, Эльвира все же обладала достаточными моральными принципами, чтобы так не делать. Речь все же идет о жизни знакомого ей человека. Взять денег за помощь не казалось ей чем-то зазорным, но все же эту самую помощь следовало оказать в меру своих возможностей. Тем более Ваня прозрачно намекнул, что за найденный перстень муж девицы заплатит отдельно. И даже самой себе Эльвира едва ли призналась бы, что кроме денег, ее привлекает еще и возможность приезда Вани, если она найдет перстень. В конце концов, не почтой же его отправлять?

Первым делом она решила поискать в доме колдуна. Конечно, только переехав в Красный Яр и решив выдать себя за его потомка, она перерыла этот дом вдоль и поперек, стремясь завладеть как можно большим количеством его вещей, чтобы поддержать легенду. Да и мальчишка, его настоящий внук, небось, тоже в нем уже порыскал. Однако все же самым логичным она считала начать поиски перстня именно оттуда.

В столь поздний час на улице уже никого не было, поэтому до окраины села, где среди таких же полусгнивших-полусгоревших домов находился дом колдуна, Эльвира добралась, никого не встретив. Впрочем, даже если бы ее кто-то и увидел, это все равно могло сыграть ей на руку. Она уже даже слышала перешептывания местных женщин, обсуждавших, как ведьма ночью ходила на ту окраину.

Дом выглядел уныло: обгоревшие стены в темноте осенней ночи казались еще более устрашающими, чем были на самом деле. Стараясь унять колотящееся сердце, Эльвира включила прихваченный с собой фонарь и принялась тщательно обследовать остатки мебели, особенное внимание уделяя мусору под своими ногами: если перстень когда-то обронили, он мог проваляться здесь пятьдесят лет, прикрываясь какой-нибудь гнилой доской.

– Ты чего здесь забыла?

Эльвира от неожиданности не только подпрыгнула на месте, но и вскрикнула, тут же выругавшись на себя за это: она не какая-нибудь деревенская баба, колдунье не пристало пугаться.

На пороге дома, зажав зубами сигарету и прислонившись плечом к косяку, стоял Егор, настоящий внук колдуна. За лето он прилично вытянулся и теперь ростом был уже почти с Эльвиру, хотя едва ли кто-то мог назвать ее маленькой. Детская субтильность тоже куда-то делась, уступив место первым юношеским мускулам, а вкупе с врожденными способностями к магии и кое-каким приобретенным навыкам Егор становился опасным кандидатом для встреч ночью за селом, где в случае чего можно орать хоть до посинения, никто все равно не услышит.

Эльвира и раньше его опасалась, а уж узнав в марте о нем всю правду, теперь всячески старалась избегать с ним встреч. В том расследовании она участвовала лишь косвенно, на остров не ездила, но Ваня потом ей многое рассказал[3]. Говорят, женщины любят поболтать. Ничего подобного: нет более болтливого существа, чем мужчина в постели, если, конечно, не дать ему сразу уснуть. Они выбалтывают все свои тайны, даже не задумываясь.

– Сам-то почему не в люльке еще? – нагло спросила Эльвира в ответ, стараясь придать голосу побольше уверенности.

– Тебя не спросил, – огрызнулся Егор, проходя внутрь и внимательно разглядывая застывшую столбом Эльвиру. – Чего забыла здесь, спрашиваю? Сама правду расскажешь или заставить?

– Перстень ищу, – неожиданно призналась Эльвира.

В глазах мальчишки промелькнул неподдельный интерес.

– Какой перстень?

– У твоего деда был перстень, вот такой, – Эльвира ткнула ему под нос свою руку, на одном пальце которой красовалась реплика. Егор жадно уставился на нее. – Это подделка, нашла эскиз в дневнике твоего деда. А теперь мне нужен настоящий.

– Зачем?

– Помнишь тех людей, которые приезжали сюда в марте и нашли пропавших на острове ребят?

Егор кивнул, глядя на Эльвиру с каким-то детским любопытством, в этот момент напоминая обычного четырнадцатилетнего подростка, а не опасного колдуна.

– Теперь одной из них нужен этот перстень. Вопрос жизни и смерти.

– А-а-а, – понимающе протянул Егор, – он все же добрался до кучерявенькой.

Эльвира испуганно вздрогнула.

– Я уже тогда видел его рядом с ней, – довольный произведенным эффектом, продолжил Егор.

– Почему ты не предупредил ее?

– Я похож на Иисуса, всех спасать? Темные Ангелы не преследуют людей просто так. Раз он был рядом, значит, она сама в этом виновата. Я не дебил подставляться. – Он снова затянулся сигаретой, затем затушил окурок о стену дома, но спрятал его в карман, как будто не хотел сорить здесь. – Нет здесь никакого перстня, я бы давно его нашел. Можно в пещере глянуть. Если где-то и есть, то там.

– Сможешь меня отвезти туда? Я заплачу.

– Сейчас?

Эльвира задумалась. Плыть ночью на остров и лезть в пещеру в сопровождении Егора было еще опаснее, чем встречаться с ним здесь, но она уже рассказала ему про перстень, о котором он, судя по его реакции, ничего не знал. Теперь он наверняка сейчас же попрется за ним на остров. Если он доберется до перстня первым, то ей уже в жизни не отдаст. И плакали тогда ее деньги. Единственный вариант – отправиться вместе с ним и припрятать перстень первой так, чтобы он даже не заметил ничего. В этом Эльвира была сильна, без подобного таланта в ее ремесле долго не протянешь.

– А чего ждать? Или ты боишься? – Она специально провоцировала его, но он был явно не из тех, кто поддается на провокации.

– Я-то? – Егор даже хмыкнул от такого предположения. – Я ничего не боюсь, странно, что ты не боишься. Пять тыщ гони и поехали.

Эльвира тихонько выдохнула. Пять тысяч для мальчишки казались, видимо, неплохими деньгами за такую услугу, а для мужа девицы, с которого она обязательно стребует эту сумму поверх уплаченной, небось, капля в море. В ресторане за ужин столько оставляют в своем Санкт-Петербурге.

«Ничего, пожрут дома один раз», – с неожиданной злостью подумала она.

На остров они добрались довольно быстро и без приключений. С тех пор, как в марте Ваня со своими друзьями вынес из пещеры останки колдуна, сняв с нее тем самым предсмертное проклятие, вызывающее временную аномалию, и сделав по сути доступной для всех, сюда повадились приезжать все, кому не лень. Исследовали пещеру, устраивали пикники, естественно, за собой не убирая.

– Все засрали, твари, – выругался Егор, отбрасывая ногой очередную бутылку, которыми теперь был усеян остров. – Это все твои дружки виноваты, – бросил он идущей следом Эльвире. – А я теперь спасай их. Перстень пусть только вернут потом, если найдем.

– Они вернут, – пообещала Эльвира, сильно в этом сомневаясь.

В самой пещере все же было гораздо чище. Обычные любители пикников на природе далеко в нее не забирались, а настоящие спелеологи тщательно убирали за собой: они уважали такие места и природу в целом.

Егор уверенно вел ее вперед, как будто мог видеть в темноте. В отличие от Эльвиры, он не включал фонарь, прекрасно ориентируясь в пещере и так. Колдунья же, пробираясь через узкие проходы и ударяясь головой там, где не успела вовремя пригнуться, проклинала и Ваню с его звонком, и свою собственную жадность. Всех денег не заработать, как гласила старая истина, а вот вляпаться в неприятности можно запросто. И похоже, именно это она и сделала, поскольку Егор остановился у узкого лаза и кивнул на него.

– Залезай.

– Зачем?

– Там «лаборатория» моего деда, в ней он и умер. Либо перстень там и мы его найдем, либо он где-то еще в пещере, и тогда хрена мы колючего найдем, а не перстень.

Эльвира снова посмотрела на узкий лаз, понимая, что ей в жизни туда не залезть. Более того, ни за какие деньги и ни за какого Ваню она туда и не полезет. Все же есть границы, пересекать которые она не станет.

– Полезай сам, – велела она Егору. – Я подожду тебя здесь.

Тот сложил руки на груди и ухмыльнулся.

– Испугалась? А откуда ты знаешь, что я его тебе отдам, если найду?

– Если найдешь, обменяю его на дневник твоего деда, – предложила Эльвира. Сама-то она его уже вдоль и поперек изучила, ей он был совершенно без надобности. – Подумай: какая-то побрякушка или записи деда, в которых ты наверняка найдешь много интересного.

Егор задумался на мгновение, а затем, видимо, признав ее правоту, нырнул в лаз. Его не было так долго, что Эльвира уже успела испугаться. А ну как там есть второй выход, и он уже давно ушел, оставив ее одну? Пока она здесь стоит и ждет у моря погоды, он может беспрепятственно обыскать ее дом и забрать не только дневник. Ну и идиотка же она! Ей самой в жизни отсюда не выйти, Егор вел ее какими-то длинными коридорами, петлял, словно заяц в поле.

Однако Егор показался из лаза в тот момент, когда она уже была готова разрыдаться от паники.

– Нет там никакого перстня, – мрачно сообщил он, отряхивая джинсы.

– Ну и черт с ним, – отмахнулась Эльвира. Ей уже на самом деле было плевать и на перстень, и на деньги, и на девицу, вляпавшуюся в неприятности. Даже Ваня больше не казался таким привлекательным. Главное, самой ноги унести. – Выведи меня отсюда!

Однако Егор прислонился к стене и вытащил новую сигарету.

– Дневник деда отдай, – велел он. – Иначе будешь сама выбираться.

Спустя еще час злая, замерзшая Эльвира, лишившаяся дневника и натерпевшаяся страха, получившая за свою работу в итоге на пять тысяч меньше, чем рассчитывала, влетела в спальню и вытащила из кармана мобильный телефон, намереваясь высказать Ване все, что она о нем думает. Тому очень повезло, что его телефон оказался выключен.

27 октября 2013 года, 22.35

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Лиля выскочила из подъезда и тут же глубоко вдохнула, словно ныряльщик, слишком долго задержавшийся под водой. Сердце отчаянно колотилось. После общего «совещания» она никак не могла нормально вдохнуть до тех пор, пока Саша не вручила ей ключи и бумажку с адресом, что позволило ей наконец уйти. Остальные к этому моменту уже успели разъехаться.

Голова от волнения шла кругом. Ангелы, книга, перстень… Измученный Сашин вид, общая мрачная готовность добровольно сунуться в петлю, лишь бы спасти ее.

«Я не обязана этого делать, я здесь вообще не за тем. А Ваньки тем более тут не должно быть», – в панике думала она, выходя через калитку из двора.

Куратор предупреждал ее о подобном в самом начале, когда она только получила это задание. Предупреждал не увлекаться Дворжаком по-настоящему, не привязываться к остальным. Дворжаком она и не увлеклась, а вот второй пункт соблюсти не смогла.

Лиля достала из сумки смартфон, но вместо того, чтобы вызвать такси, набрала номер куратора. Тот, как всегда, ответил довольно быстро. Перед отъездом в Петербург она успела его уведомить о том, что Дворжак собирает их для чего-то важного и срочного.

– Что там у тебя?

– Тут все плохо, – мрачно сообщила Лиля, после чего вкратце пересказала ему ситуацию с Сашей.

– Да, это грустно, – согласился куратор. – Но я так понимаю, это еще не все?

– Не все, – согласилась Лиля. – Книга Темных Ангелов оказалась у Нева. Он собирается провести ритуал с ее помощью, чтобы спрятать Сашу. Мы все будем в нем участвовать.

– Даже не думай об этом! – тут же встревоженно и возмущенно воскликнул куратор. – Забирай брата, и уезжайте оттуда! Можешь считать, что твое задание закончено.

– Я не могу.

Куратор знал Лилю много лет, с самого ее детства, поэтому, наверное, смог расслышать в ее тоне что-то, сразу объяснившее ему, почему именно она не может уклониться от участия в ритуале.

– Я ведь предупреждал тебя, – тихо заметил он.

Лиля прикрыла глаза, тяжело сглотнув. Ее слегка трясло, но когда она заговорила, голос звучал твердо:

– Мы охраняем людей от тайного. Это наша миссия. Мы стали забывать об этом, но это такая же важная часть нашей работы, как и охрана тайного от людей. – Сделав небольшую паузу, чтобы собраться с духом, она так же уверенно выпалила: – Мне нужен перстень.

– Что? – переспросил куратор, думая, что ослышался.

– Мне нужен Перстень Темных Ангелов, который я привезла вам полгода назад. Он нужен здесь, нужен Неву, чтобы избавить Сашу от ее проблемы раз и навсегда. С ним и в ритуале защиты у нас будет больше шансов.

– Ты с ума сошла, – тоном куратора можно было заморозить целый город. – Перстень не покинет хранилище. Никогда. И уж тем более недопустимо отдавать его тому, кто уже владеет Книгой. Это и так слишком опасно.

– Но речь идет о жизни человека, – попыталась убедить его Лиля. – О судьбе целого рода.

– Речь идет о миллионах жизней, – куратор почти прошипел эти слова в трубку. – Тебе напомнить, что случилось в прошлый раз, когда один человек завладел и Книгой, и Перстнем? Историю прошлого века давно повторяла? Мне очень жаль твою подругу, но я не буду рисковать судьбой человечества ради одной женщины.

Лиля чувствовала, как дрожит рука с зажатым в ней смартфоном. Внутри все клокотало от волнения, гнева, обиды и понимания того, что куратор прав. От осознания этого становилось особенно горько, но она все же предприняла еще одну попытку:

– Даже если этой женщиной буду я?

В трубке повисло долгое напряженное молчание. Лиля слышала тяжелое неровное дыхание куратора, но чем дольше он молчал, тем лучше она понимала, что даже ради нее он не нарушит правил, не станет рисковать.

– Все, что я могу для тебя сделать, – наконец чужим голосом ответил ее собеседник, – это помочь с ритуалом, если могу.

Лиля фыркнула, скрывая за этим собственное разочарование.

– Для ритуала у нас все есть, кроме зеркала на вершину Смерти. Насчет него пока думаем.

– Какого зеркала?

Лиле пришлось подробно объяснить суть ритуала. Она только порадовалась, что в столь поздний час и в такую мерзкую погоду на улице уже никого не было, иначе кто-нибудь, подслушавший ее разговор, не только пальцем у виска покрутил бы, но и не преминул высказать ей что-нибудь.

Выслушав ее, куратор снова на какое-то время замолчал, а потом внезапно предложил:

– Могу дать вам подходящее зеркало. В нашем хранилище есть один экземпляр. Везде, где висело это зеркало, умирали люди. Причем, как правило, сходили с ума, а потом убивали других и себя. Зеркало-убийца – отличный вариант для вершины Смерти, как мне кажется.

– А это не опасно? – с сомнением уточнила Лиля. – Мне бы не хотелось угробить всех в процессе.

– Если будете держать зеркало занавешенным до и после ритуала, то ничего страшного произойти не успеет. Более или менее рискует тот, кто будет стоять перед зеркалом во время ритуала.

– То есть Войтех, – Лиля тревожно закусила губу.

Куратор принужденно засмеялся, а потом вредным тоном заметил:

– Вот видишь, ты даже одной жизнью боишься рискнуть, а меня просила рискнуть гораздо большим. Не переживай, зеркало не сожрет твоего драгоценного Дворжака сразу. Из твоих рассказов я понял, что он парень довольно крепкий, а зеркало всегда висело несколько дней, а то и месяцев, прежде чем в доме случалась беда. Так как, присылать? Вертолетом его доставят за несколько часов.

– Да, присылай, – решилась Лиля.

– Хорошо. Только будь осторожна, ладно?

– Как всегда.

Она нажала на сброс и убрала смартфон в карман, давая себе пять минут успокоиться после разговора. Куратор все сказал и сделал правильно, она это знала. Даже то, что он решился отправить к ней смертельное зеркало, нарушало правила их общества, а перстень Ангелов тем более никогда не должен был покидать хранилище. Просить об этом ее вынудили эмоции, абсолютно неуместные для человека ее положения. Оставалось успокаивать себя тем, что она будет рисковать в этом ритуале наравне со всеми.

Лиля посмотрела на дом, в котором жила Саша, все еще испытывая сомнения. Саша была ей небезразлична, но про Темных Ангелов она знала чуть больше, чем остальные, и потому не могла позволить себе безрассудной храбрости. Если бы не Ванька, возможно, она бы все же послушалась куратора и сбежала. Но ее брат ни за что не откажется участвовать в ритуале. И, конечно, совсем не потому, что боится Дворжака.

«А ведь это я втянула его во все, – кольнула болезненная мысль. – Он меня охранять поперся, как будто мне нужна охрана».

Время шло, а Лиля все стояла, неуверенно глядя на дом и ища глазами окна квартиры, в которой остались только Саша и Войтех.

27 октября 2013 года, 23.50

ул. Гороховая

г. Санкт-Петербург

– Езжайте дальше, – неожиданно велел Нев, когда Ваня уже собрался припарковаться напротив входа в нужное им здание. Однако Нев заметил, что в одной из немногочисленных машин, припаркованных тут же, горел свет. По всей видимости, охрана, которая в течение дня находилась в магазинчике его знакомого, на ночь была вынуждена перемещаться в машину. Конечно, они и не собирались входить через центральный вход, где наверняка стояли камеры, но привлекать к себе лишнее внимание тоже не хотелось. – Лучше припарковаться где-то в переулке или во дворе.

Ваня тихо выругался, выворачивая руль влево и снова выводя несуразно большую Сашину машину на дорогу. Он, конечно, тоже любил большие машины, сам водил внедорожник и частенько подкалывал Войтеха с его маленькой Шкодой, но в данный момент предпочел бы именно что-то небольшое и юркое, на чем удобно было бы затеряться в переулках Санкт-Петербурга. Хорошо хоть – на это он обратил внимание еще в гараже – номера на Сашином монстре были заляпаны грязью до состояния полной нечитаемости.

– Тогда показывайте, где тут переулок или двор, я вообще не ориентируюсь.

Нев показал ему направление, и вскоре они смогли поставить машину в неприметный тупик. Хотя теперь она оставалась через дорогу от интересующего их здания, зато совсем не с той стороны, с которой дежурили охранники.

– Честно говоря, не представляю, как мы попадем внутрь, – признался Нев, нервно протирая очки.

– Ой, Нев, я вас умоляю, – фыркнул Ваня, вылезая из машины. – Уж если мы с Айболитом в этих их Европах умудрились по чужим кабинетам пошариться, то поверьте мне, в родной стране я точно найду, как попасть внутрь.

Он захватил с заднего сиденья свой рюкзак с ноутбуком и махнул Неву, веля следовать за ним.

Здание, в котором находилась антикварная лавка, было старым, с подвалом, дверь в который располагалась чуть ниже уровня земли и имела по какому-то недоразумению два небольших стекла. Ваня подошел к ней, на всякий случай осмотрел ее по периметру, убеждаясь, что никакой сигнализации здесь нет и в помине, а затем, воровато оглянувшись, выбил локтем одно из окошек. Звук разбившегося стекла оглушительно разлетелся по округе, но если кто-то его и услышал, то не торопился проверять, в чем дело.

– А вы переживали, – хмыкнул Ваня, просовывая внутрь руку и отпирая дверь. – Зовите меня Дэнни Оушен.

Нев, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, только тяжело сглотнул, следуя за своим бесстрашным и уверенным в себе другом. Хотя идея выкрасть зеркало принадлежала ему, он не думал, что кто-то ее поддержит и что в реальности ему будет так страшно.

Они поднялись по узкой лестнице из подвала и оказались в темном пустом коридоре. Дальше дорогу пришлось показывать Неву. В первый момент он даже растерялся, поскольку никогда не был в этой части здания, но потом сориентировался, довольно быстро нашел центральную лестницу и привел Ваню к двери антикварной лавки. Мигающий огонек на коробочке рядом с дверью ясно давал понять, что уж тут-то сигнализация точно есть.

– Задача усложняется, Дэнни Оушен, – заметил Нев.

– Задача становится интереснее, – поправил его Ваня, открывая свой ноутбук. – Знаете, Нев, чтобы взломать чей-то замок, не нужно быть умнее того, кто его повесил. Нужно всего лишь знать его слабые места. – Он щелкнул парой клавиш, затем внимательно осмотрел дверь. – Догадываетесь, какое слабое место у нас, русских?

– Какое?

– Безалаберность. – Ваня вытащил из рюкзака провода и небольшую отвертку. – Это как с машинами местной сборки: детали-то может и немецкие, но собирают все равно наши. Поэтому решите покупать машину – заказывайте из Германии.

Прежде чем Нев успел отреагировать, Ваня сунул ему в руки фонарь и попросил подержать так, чтобы он мог спокойно работать. Потом он открутил переднюю панель коробочки, нашел за ней разъем и воткнул один конец провода в него, а второй – в свой ноутбук. На экране сразу побежали какие-то буквы и цифры, которые ни о чем не говорили Неву, но Ваня явно видел в них что-то осмысленное. Невнятно бормоча себе под нос, он какое-то время «общался» с системой сигнализации, а потом издал удовлетворенное восклицание.

– Получилось? – неуверенно спросил Нев.

– Конечно. – С видом Александра Македонского, только что захватившего Египет, Ваня театрально нажал на какую-то клавишу на ноутбуке, и красная лампочка на панели тут же погасла. – Прошу, – он распахнул дверь перед Невом, но потом вдруг преградил ему дорогу рукой. – Стойте! А камеры там есть?

Нев напряг память, затем уверенно покачал головой.

– Петр Сергеевич прижимист, поэтому ограничивается сигнализацией и сейфами.

Они прошли через магазин, дверь в мастерскую не запиралась, поэтому попасть туда было уже несложно. Зато внутри их ждало новое препятствие: сейф, в который, как думал Нев, и запиралось зеркало. Судя по тому, как поскучнел Ваня, погуглив его модель, расправиться с ним так же легко, как с сигнализацией, он не мог.

– Все плохо?

– По всей видимости, зеркальце там недешевое, – кивнул Ваня, – раз они разорились на такой сейф. У этих моделей шифр меняется раз в сутки, в полночь. – Он посмотрел на часы. – И вчерашний, даже если бы мы его знали, уже пять минут как не подходит.

– А взломать его вы не можете?

– Все не так просто. Шифром может быть все, что угодно: любая последовательность букв кириллического или латинского алфавитов, цифры, символы, все это с учетом регистра и любой длины. Даже будь у меня машина, достаточно мощная, чтобы обработать все возможные комбинации, эта модель сейфов защищена от подобного. Одно неверное введение – и сработает сигнализация. Нужен код.

– Если это что-то сложное, да еще постоянно изменяющееся, то Петр Сергеевич едва ли может запомнить. У него плохо с памятью, он даже пин-коды от банковских карт хранит в записной книжке.

– Тогда у него вполне может быть реестр паролей или что-то в этом роде, – Ваня оглянулся по сторонам. – Нет, наши люди, конечно, раздолбаи, но едва ли он хранит его прямо тут. Это было бы слишком просто. Да и производители сейфа не стали бы распечатывать такой реестр, пароль должен формироваться непосредственно перед наступлением дня, в который он будет действовать… Стойте, вы знаете адрес его электронной почты?

– Кажется, он есть на его визитке, – Нев полез в карман за кошельком, в котором хранил некоторые визитки. – Зачем он вам?

– Пароль может высылаться туда. А взломать почтовый ящик не проблема.

Нев протянул Ване визитку, на которой был указан адрес электронной почты антиквара. Ваня снова застучал по клавишам. Возился он долгих пятнадцать минут, за которые Нев, как ему показалось, успел состариться лет на десять. Каждая минута, проходящая в тишине, нарушаемой лишь шелестом клавиш, казалась ему вечностью. Наконец Ваня обрадованно выдохнул:

– Есть! Я был прав, пароль присылают раз в сутки, новый как раз пришел в полночь.

Ваня взял ноутбук на руки и подошел к сейфу. Он аккуратно ввел длинную последовательность букв и цифр, но стоило ему нажать на ввод, раздался режущий слух сигнал тревоги.

– В чем дело? – Нев испуганно возвел глаза к потолку: завывания и звон доносились оттуда.

– Я… Я не знаю, – Ваня растерянно смотрел на письмо и на введенную им последовательность. Ошибки не было, он ввел код правильно. От закладывающей уши сирены мысли путались. Оставались считанные секунды до прибытия дежуривших на улице охранников, а потом и полиции.

– Надо уходить, – встревоженно сказал Нев.

– Нет, стойте, здесь что-то не так. – Ваня снова торопливо застучал по клавишам. – До вчерашнего дня письмо приходило не в полночь, а в одиннадцать вечера, за час до смены суток. А теперь пришло в полночь. Почему?

– Вчера мы должны были перевести часы, – озвучил Нев единственную мысль, которая пришла ему в голову. – Но мы больше не переводим часы, поэтому мы этого не сделали.

– Сейф сделан в Германии, Германия часы переводит. Они могли не учесть, что мы этого больше не делаем, – говоря это, Ваня открывал предыдущее письмо. Поэтому сейф «живет» с учетом перевода, в его мире сейчас на один час меньше, то есть еще предыдущие сутки.

Новый код Ваня ввел значительно быстрее. На этот раз замок щелкнул и дверь открылась, представляя их взору зеркало. Оно оказалось довольно большим, почти в половину человеческого роста. Отражающая поверхность была слегка мутной, как будто зеркало очень давно не полировали и толком не чистили, зато покрытая позолотой рама сияла даже в полутьме. По всей видимости, реставрацию Петр Сергеевич начал именно с нее. По периметру зеркало украшали камни, в которых Ваня не сильно разбирался, но предполагал, что большинство женщин убили бы за колечко с одним из них. Их было не очень много, иначе и охрану приставили бы совсем другую, в некоторых местах вместо камней пустыми глазницами зияли углубления, но несмотря на это, сразу становилось понятно, что зеркало это потянет на несколько лет. Возможно, даже с конфискацией.

– Какая красота! – восхищенно выдохнул Нев, а Ваня только вытащил зеркало и сунул ему в руки.

– Потом будете восхищаться, давайте смываться отсюда.

Нев кивнул, покрепче перехватил зеркало и поторопился к выходу, Ваня следовал сразу за ним. Едва они миновали магазин и вышли в общий коридор, как тут же увидели поднимающихся по лестнице охранников.

– Черт, – выругался Ваня, схватив Нева за шиворот и потянув назад. Тот едва не упал от неожиданности. – Наверх!

Они вдвоем быстро поднялись на два лестничных пролета выше и замерли, прижавшись к стене. Охранники, не заметив их, скрылись за дверью магазина. Подавив в себе желание остаться здесь навечно, Ваня потянул Нева вниз. Обнаружив пропажу, охрана наверняка прочешет все здание, сейчас их единственный шанс выбраться наружу.

Они постарались проскользнуть мимо приоткрытой двери магазина как можно быстрее, спустились в подвал и побежали к выходу, через который и вошли сюда.

– Быстрее, Нев, – подгонял Ваня своего старшего товарища, однако тот активно работал ногами и безо всяких подсказок.

Открыв багажник Сашиной машины задолго до того, как они к ней подбежали, Ваня забрал у порядком обессилевшего Нева зеркало, осторожно положил его внутрь, стараясь не задеть то, которое они до этого захватили из квартиры Нева, и быстро сел за руль.

– Знаете, Нев, этот ритуал у вас обязан получиться, – переводя дыхание, заявил он. – Потому что за это зеркальце я с Айболита стребую по полной программе. Обойдет со мной все бары не только Праги, но и вообще всей Чехии. А то и Германии.

27 октября 2013 года, 23:50

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Максим уехал на дачу за зеркалом, Нев и Ваня – «на дело», как выразился последний, а Лиля отправилась за хулахупом и все никак не возвращалась, поэтому в опустевшей квартире царила полнейшая тишина, нарушаемая сейчас лишь позвякиванием чашек: Войтех на кухне заваривал чай.

Саша немного побродила по комнатам, дошла до ванной, плеснула себе в лицо холодной воды. Несмотря на то, что этой ночью им удалось более или менее поспать, организм все равно был истощен, и глаза закрывались сами собой. Наверное, чтобы прийти в себя, ей теперь нужно будет спать как минимум неделю. Саша подняла голову, разглядывая свое отражение в полутемном зеркале: она не стала включать весь свет, зажгла только маленькие светильники над самим зеркалом, благодаря этому было не так заметно, как хреново она выглядит.

Дверь ванной тихо приоткрылась, и на пороге возникла знакомая фигура. Она выплыла из темноты коридора бесшумно, вошла в ванную комнату и так же тихо закрыла за собой дверь.

– Ты выглядишь усталой, – сообщил мелодичный голос Лили.

Саша вздрогнула и обернулась.

– Ты уже вернулась?

– Да, уже, – кивнула Лиля. – Пока Войта занят, нам надо поговорить. Ты ведь понимаешь, что вся эта ситуация – очень скверная?

Саша напряженно кивнула, не совсем понимая, к чему клонит Лиля. Кому, как не ей, лучше знать, насколько скверная эта ситуация?

– Несколько часов назад в опасности была только ты, а теперь все мы, – продолжала Лиля, холодно глядя на Сашу. – Я, мой брат, Нев, твой муж, Войтех. Ты погубишь нас всех.

Мерзкий холодок пробежал по позвоночнику, как будто кто-то вылил ей на затылок стакан ледяной воды. Лиля озвучила то, что Саша и так знала, но о чем боялась думать. Она тысячу раз права, ведь Нев сказал, что никому ничего не гарантирует. Саша слышала это, стоя за дверью гостиной.

– Я знаю, – тихо прошептала она. – Но даже если я откажусь от проведения ритуала, меня никто не послушает, ты же понимаешь. Как сказал Ваня, Макс и Войта сожрут любого дезертира, и меня в том числе.

– Тем не менее, в твоих силах остановить это безумие и спасти нас всех, – Лиля положила на столешницу возле раковины что-то большое, черное и тяжелое. – Это очень просто.

Саша молча смотрела на этот предмет, чувствуя, как сильно и быстро забилось сердце. Сколько раз она видела его у Войтеха в руках, и каждый раз он жутко пугал ее.

Она протянула руку и взяла пистолет.

– Мог бы не принимать ее вид, – криво улыбнулась она Лиле. – Думал, я не догадаюсь?

По губам Лили скользнула незнакомая улыбка. Она больше ничего не сказала, только повернулась и так же бесшумно вышла из ванной, прикрыв за собой дверь.

Саша осталась стоять среди ванной, держа в руках пистолет Войтеха. Он был прав: ей незачем подвергать такой опасности других людей. Очень близких ей людей.

Нев сказал, что у него никого нет и он ничем не рискует. Это не так, он рискует своей собственной жизнью. Она не имеет права требовать от него такой жертвы. Саша всегда относилась к нему с уважением, как к старшему и наиболее образованному их товарищу, но никогда раньше не воспринимала его всерьез, даже откровенно посмеивалась над его маниакальным увлечением магией. Иногда они ездили вместе на расследования и с них, потому что жили в одном городе, и с ним всегда находилось, о чем поболтать, но она никогда не думала, что однажды ее жизнь будет зависеть от него и от того, насколько сильно он продвинулся в своем увлечении.

Близнецам Сидоровым наверняка было чем рисковать. Поначалу они раздражали Сашу своими вечными спорами, Лиля вызывала удивление напрягающим всех флиртом с Войтехом (неужели она уже тогда его ревновала?), Ваня – бесконечными придирками к нему же. Иногда Саше хотелось его стукнуть за это. Но с кем еще, как не с Ваней, можно было учинить взлом в чужой стране, ежесекундно рискуя своей визой, а затем полночи ходить по барам и на спор пить пиво? Кто еще может шутить в тот момент, когда она одной ногой стоит в могиле, заставляя ее искренне улыбаться? Ваня рискнет ради нее, не раздумывая. Да и Лиля никогда бы не сказала ей того, что пару минут назад сказал он, даже если и думает так на самом деле.

О том, что она будет делать, если что-то произойдет с Войтехом, особенно по ее вине, Саша даже думать не хотела. Отчего-то сейчас ей вспомнилась их самая первая встреча в аэропорту Домодедово, когда они собирались отправиться в свое первое путешествие. Он сидел в кафе, держал в руках картонный стаканчик с кофе и никак не мог взять в толк, почему врач-реаниматолог Саша по прозвищу Пилюлькин, которого он нашел на форуме, оказался этой мелкой девчонкой. И как затем за эти полтора года он тысячу раз спасал ее, когда она пыталась куда-то влезть: держал за руку, убегая с ней от разгневанных призраков; искал по кладбищам, когда ее похитил маньяк-некромант; вытаскивал ее, когда она застряла в пещере; ловил ее, когда она пыталась выйти с десятого этажа… Целовал ее на террасе у Эльвиры, танцевал с ней на площади в Праге, терпел все ее бесконечные вопросы, когда она тяжелой артиллерией шла по его чувствам и воспоминаниям. Господи, какой же дурой надо было быть, чтобы сомневаться в его отношении к ней?…

Пожалуй, меньше всего Саша хотела, чтобы ради нее своей жизнью рисковал Максим, как бы странно это ни звучало. Он всегда был достоин гораздо большего, чем она могла ему предложить. Ему всего тридцать шесть. Если она наконец уйдет с его пути, он еще сможет найти себе хорошую жену, которая будет любить его так, как он того заслуживает, родит ему детей и обеспечит нормальную семью, а не то, что его ждет с ней. Он и так слишком много времени и сил потратил на нее, ничего так и не получив взамен. Она всегда любила его, как умела, но этого было недостаточно.

Саша снова посмотрела на пистолет. Он вдруг стал таким тяжелым, что она не могла и дальше стоять на ногах. Опустившись на пол, она прислонилась спиной к ванной, отстраненно подумав о том, что стоило забраться внутрь, тогда им было бы проще все отмыть.

Наверное, рано или поздно они поймут, что это был единственный выход для всех.

Глава 12

28 октября 2013 года, 00:05

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Телефон очередной раз настойчиво пиликнул, сообщая о том, что его батарейка разрядилась. Войтех, в которого не лез уже не только кофе, но и чай из пакетиков, закрыл крышкой маленький заварочный чайник, бормоча себе под нос:

– No počkej chvilku, teď najdu nabíječku.[4]

Зарядка лежала где-то в сумке, это он точно знал, поскольку уже заряжал телефон после приезда в Петербург, только теперь не помнил точно, куда положил ее после этого.

Оставив чай завариваться, он пошел в небольшую комнату, столь гостеприимно предоставленную ему Максимом. Тишина в квартире немного напрягала, но в то же время Войтех был рад ей. Отсутствие Максима и Ивана позволяло не тратить лишние силы на пикировки с ними. В конце концов, он не был железным, и многое из того, что ему говорил Иван, его на самом деле задевало, а Максиму он сам дал достаточно поводов для недоверчивого и напряженного отношения.

Сумка с вещами стояла в углу в точно таком виде, в каком Войтех ее оставил, когда только переехал. Поискав зарядку по внешним карманам, он открыл основное отделение и мгновенно замер.

Сверху, на вещах, лежала кобура, которую он обычно крепил к ремню. В этот раз он доставал ее из сумки только однажды, потом стало понятно, что пистолет ему не пригодится, а разгуливать с ним по городу, не имея разрешения, Войтех не хотел. Однако сейчас кобура была пуста.

Что-то большое, холодное и мерзкое шевельнулось в животе. Руки и ноги словно парализовало, хотя в голове в истерике билась мысль о том, что нужно срочно бежать, искать Сашу. Кроме нее, пистолет взять никто не мог. Зачем он ей, тоже было абсолютно ясно. Он опять отвлекся и пропустил момент, когда Ангел решил нанести удар. Снова попался на ту же самую удочку: Ангел отступал, давая поверить в минуту стабильности, а когда они расслаблялись, делал свой ход.

Войтех боялся пошевелиться, даже вздохнуть. Ему казалось, что стоит ему начать действовать, как он услышит выстрел.

«Не будь идиотом, пока ты тут сидишь, вероятность выстрела только растет», – рявкнул на него внутренний голос.

Это слегка привело его в чувство. Войтех стремительно выпрямился и вышел из комнаты. В первую очередь он проверил Сашину спальню, потом гостиную, а потом заметил свет в ванной. Он шагнул к ней, чувствуя, как по телу разливается болезненное покалывание, и мысленно молясь о том, чтобы выстрел не прозвучал. Кого он об этом просил, Войтех не знал. Возможно, просто старался дотянуться до Сашиного сознания, остановить ее. Может быть, он сможет разбудить ее?

Однако Саша не спала. Войтех понял это сразу, как вошел в ванную. Она подняла на него испуганный, но вменяемый взгляд. Войтех застыл на месте, глядя на нее, сидящую на полу с его пистолетом в руках.

– Что ты делаешь?

Саша несколько долгих секунд молча смотрела на него, по-прежнему сжимая в левой руке пистолет, как будто все еще собиралась с мыслями поднять его к виску и выстрелить.

– Прости, – наконец сказала она, – так будет лучше.

– Кому? – в его голосе прорезались злость и раздражение. – Мне? Максиму? Там, – он неопределенно кивнул назад, – люди ради тебя идут на преступление, все бросили свои дела, чтобы помочь тебе, а ты решила все закончить… так?

– Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня! – Впервые с тех пор, как все это началось, по ее щекам потекли слезы. – Ты что, не слышал Нева? Он не может гарантировать вашу безопасность во время ритуала. Участвуя в нем, вы все практически подписываете себе смертный приговор. Ради чего? Я же все равно ему достанусь. Не сейчас, так через много лет. Он все равно меня заберет, потому что из этого нет выхода! Ты же знаешь это, ты читал со мной дневник. Это моя прабабка связалась с ним, это мое проклятие, а не ваше. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то еще.

Войтех заставил себя медленно выдохнуть, успокаиваясь, а потом осторожно приблизился к ней и сел рядом на пол. Выждав пару секунд, так же плавно протянул руку и забрал пистолет. Покрутив его в руках, он убедился, что тот, как и положено, был на предохранителе, о котором Саша, скорее всего, ничего не знала. Это немного ослабило тугой узел в груди, который Войтех до сего момента даже не замечал. По крайней мере, выстрела быть и не могло, даже если бы Саша решилась.

– Ты не подумала о том, какой приговор подписала бы мне, если бы сделала это? – спокойно поинтересовался он. – Из моего пистолета. – Он покачал головой. – Да, мы все рискуем. Только ради возможности выиграть для тебя немного времени. Потому что мы любим тебя и готовы рискнуть ради тебя. Нельзя сказать, что нам не страшно, но мир, в котором тебя нет, пугает нас гораздо больше, понимаешь? Мы все готовы бороться за тебя. Хоть с Ангелом, хоть с дьяволом. За тебя и вместе с тобой. – Он повернул голову в ее сторону, разглядывая скорбный профиль. – Но не вместо тебя.

Освободившимися руками Саша вытерла щеки, но слезы все равно продолжали литься, как она ни пыталась прекратить этот дурацкий поток.

– Мне страшно, – в который раз за последние дни призналась она. – Мне страшно, потому что я даже не знаю, куда он забирает нас, понимаешь? Что он делает после этого? Где сейчас моя прабабка и все те, кто был в том альбоме? И я так боюсь, что вы тоже пострадаете вместе со мной. Хватит уже моей соседки, она ведь была виновата лишь в том, что жила за моей стеной.

– Причем здесь вообще твоя соседка? – Войтех так удивился, что даже забыл, что еще хотел сказать.

– Ты же не думаешь, что это случайность? – Саша посмотрела на него. – Они ругались четыре года, а погибла она в ту ночь, когда за стеной Ангел наконец-то нашел меня.

Войтех отвел взгляд в сторону. Он тоже думал об этом, но сейчас только убежденно мотнул головой.

– Даже если так, ты здесь ни при чем. Ты такая же жертва Ангела, как и она. И чем быстрее ты это осознаешь, тем больше шансов будет у всех нас. Ты должна понять, что имеешь право сопротивляться. Ты никому ничего не обещала, никаким Ангелам. Ты должна бороться, даже если знаешь, что все равно рано или поздно проиграешь. Мы сделаем все, что в наших силах, но этого будет недостаточно, если ты сама не выберешь жизнь. Да, страшно. Но это всегда было так. Жить и что-то делать, куда-то стремиться и чего-то добиваться, зная, что в конце тебя ждет только смерть и забвение, страшно. Так было всегда. Сейчас ничего не изменилось.

Саша молчала, признавая его правоту. Если бы на ее месте был кто-то из них, она точно так же рисковала бы, ни на секунду не задумываясь.

– Если бы тогда, в Праге, я знала, что это мои последние пять месяцев, я бы ни за что не ушла, – вдруг призналась она.

Войтех снова посмотрел на нее, на этот раз удивленно. Что-то заставило спросить:

– От расследований? Или от меня?

– От вас обоих, неужели ты этого еще не понял?

Он хмыкнул и снова отвернулся.

– Близость конца заставляет нас пересматривать приоритеты. Говорят, каждый день нужно проживать так, словно он у тебя последний. Те, кто несут эту чушь, никогда не проживали такой день – последний. Так невозможно жить. Ты приняла правильное решение. Правильное на тот момент, в тех обстоятельствах. Нам не стоит жалеть об этом. Ни мне, ни тебе. Даже если что-то очень важное прошло мимо. – Он переложил пистолет в левую руку, а правой обнял Сашу за плечи. – Сиюминутная важность – всего лишь иллюзия. По-настоящему важно то, что выбираешь с прицелом на перспективу.

– И тебе никогда не хотелось плюнуть на перспективу? Сделать что-то такое, чего хочется именно сейчас, в этот самый момент?

– Обычно это плохо заканчивается, – он криво улыбнулся. – Но это не значит, что я не делаю подобное время от времени. Тебе напомнить?

Он наклонился к ее губам, как и полгода назад целуя без требовательности и напора, давая возможность в любой момент отстраниться, но в этот раз она не стала его останавливать. Для нее сиюминутные желания часто были намного важнее перспективы. По крайней мере, они придавали сил дожить до этой самой перспективы.

Лишь спустя долгую минуту Саша наконец слегка отстранилась, но даже не попыталась выпутаться из его объятий.

– Ты не прав, – прошептала она, глядя ему в глаза, – это тоже важно.

– Сейчас гораздо важнее другое, – чуть охрипшим голосом заметил Войтех, продолжая обнимать ее за плечи. Другой рукой он неожиданно протянул Саше пистолет, держа его рукояткой к ней. Его взгляд в этот момент стал непривычно жестким. – Ты должна принять решение. Сделать свой выбор.

Саша перевела взгляд с его лица на пистолет, взяла его в руки, чуть задумавшись, а затем вернула обратно.

– Ты не застрелился в свое время, не застрелюсь и я.

– Почему это я должен был застрелиться? – Войтех удивленно изогнул бровь. – Никогда не рассматривал для себя подобной возможности. Пойдем, я заварил чай. Скоро вернутся остальные, и все будет готово к ритуалу. Уверен, будет весело.

28 октября 2013 года, 00.44

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Ближе к часу ночи все снова собрались в большой гостиной Рейхердов. Максим привез с дачи зеркало Александры Константиновны. За двадцать пять лет его поверхность потускнела и покрылась липким слоем пыли и грязи, поэтому его пришлось долго отмывать в ванной, но в конце концов оно снова сверкало.

– Как у кота яйца, – удовлетворенно кивнул Ваня, снова заставив Сашу улыбнуться и вызвав недоумение на лице Войтеха.

Лиля привезла хулахуп, и теперь отпаивала «от стресса» вернувшихся последними брата и Нева. Все было готово, и все было бесполезно. Зеркала Смерти они так и не нашли.

Саша, сидя в самом углу на диване и молча наблюдая за чересчур суетливыми друзьями и мужем, отчаянно надеялась, что его и не найдут. Она пообещала Войтеху бороться до конца, но по-прежнему не хотела подставлять никого из них. И она почему-то была уверена, что ей осталось продержаться всего одну ночь. Утром они все будут в безопасности. Даже если без нее.

В голове без конца крутились страшные картины: ее изломанное тело на асфальте, на полу в ванной с выполнившим свое назначение пистолетом, в процедурном кабинете в луже крови, зажатое между рулем и сиденьем разбитой коричневой Ауди… У нее было столько шансов закончить все и не подвергать опасности любимых людей, но она ни одним не воспользовалась.

Саша все еще чувствовала Ангела рядом, но больше не видела его даже боковым зрением. Как будто теперь он сидел у нее в голове и демонстрировал ей ее слабость и трусость.

– У нас все равно нет последнего зеркала, – наконец сказала она.

Лиля посмотрела на часы и спокойно заявила:

– На этот счет можешь не волноваться, его скоро привезут.

– Кто? – Нев удивленно посмотрел на нее. – И что за зеркало, мы ведь так и не придумали, каким оно должно быть?

– О, поверьте, это нам подойдет, – Лиля улыбнулась. – Это зеркало, которому уже много лет. Оно долго кочевало из дома в дом и повсюду за ним тянется кровавый след. Его прозвали зеркалом-убийцей. Уж не знаю, правда это или совпадение, – слукавила она, – но я думаю, что для наших целей оно в любом случае подойдет.

– И где же ты такое чудо внезапно взяла? – насторожился Ваня, даже забыв на время о своем чае.

– У знакомого одолжила, – уклончиво ответила Лиля. – Он коллекционер, собирает подобные вещи. Обещал доставить его… – она снова взглянула на часы. – В общем, с минуты на минуту должно быть здесь.

Ваня поставил чашку на низкий журнальный столик и с подозрением посмотрел на сестру.

– Что еще за знакомые со смертельными зеркалами?

– Ты его не знаешь, – отмахнулась Лиля.

– Насколько опасно приносить такую вещь в свой дом? – испуганно спросила Саша.

– Мой приятель заверил меня, что до тех пор, пока зеркало занавешено и в нем никто не отражается, оно неактивно и безопасно. Если не будем надолго его открывать, то никто не пострадает. – Лиля с тревогой посмотрела на Войтеха, но ничего не сказала.

Саша следом за ней тоже бросила взгляд на Войтеха, прекрасно понимая, что в зеркале во время ритуала отражаться будет именно он. Мало того, что ритуал все же состоится, но теперь он становится еще опаснее. Как минимум для одного человека.

– Может быть, не стоит так рисковать из-за меня? – обреченно спросила она, понимая, что ее никто не послушает.

– Поздняк метаться, Айболит, – отрезал Ваня. – Мы с Невом уже грабанули антиквара. Как теперь возвращать – без понятия, там же, небось, полиции уже выше крыши.

– Дементьеву позвоним, объясним ситуацию, попросим как-то аккуратно вернуть, – предложил Войтех. – Я думаю, он пойдет нам навстречу.

В этот момент раздался звонок домофона, прервавший этот разговор: привезли последнее зеркало.

Когда двое молчаливых мужчин внесли большое, с человеческий рост, задрапированное черной плотной тканью зеркало в гостиную, в ней как будто сразу стало на пару градусов прохладнее. Нев тут же обошел зеркало вокруг, с интересом разглядывая его, а Войтех прислушался к своим ощущениям.

– Я ничего не чувствую, – он ободряюще улыбнулся Саше. – Если это зеркало действительно убивает, то делает это медленно. Мы успеем.

Саша кивнула, не чувствуя и сотой доли его уверенности. Решив заняться хоть чем-то, кроме копания в собственных страхах, она принялась вытаскивать из большой коробки разнокалиберные свечи. Нев сказал, что в целях безопасности лучше будет отключить электричество во время ритуала, оставив лишь пламя свечей. В целях безопасности… Саша едва не рассмеялась от этой мысли.

– Нев, проинструктируйте нас, чего делать-то, – попросил Ваня, – раз уж у нас есть все зеркала.

– Необходимо правильно их установить, – принялся объяснять Нев. – Они должны образовывать пятиконечную звезду вокруг центра, – он положил привезенный Лилей хулахуп посреди комнаты. – При этом под определенными углами зеркала будут отражаться друг в друге.

Мужчины под чутким руководством Нева расставили зеркала. Самые большие стояли на полу, другие, поменьше, – на стульях. К счастью, комната была достаточно просторной, чтобы сформировать правильную «Печать Темных Ангелов».

– Мое место здесь, – Нев указал на одну из вершин. – Сашино – в центре круга.

Саша посмотрела на лежащий на полу хулахуп, ясно понимая, что она не хочет этого делать. Как будто кто-то стоял рядом с ней и шептал на ухо, что она об этом пожалеет. Видя ее заминку, Максим на несколько секунд обнял ее, а затем заглянул в глаза.

– Давай, Сань, все будет хорошо, – пообещал он. – Зато скоро мы забудем об этом кошмаре.

Саша кивнула и, не давая себе больше слушать голос того, другого, шагнула в центр импровизированного круга.

«Поздняк метаться, Айболит», – мысленно велела она себе.

Не сводя с нее взгляд, как будто боясь, что она опять передумает, Максим тоже подошел к зеркалу, привезенному с дачи, и повернулся к нему спиной.

– Давайте начинать, – предложил он, оставив неозвученной фразу «пока не поздно».

– Да, давайте поторопимся, – согласился Нев.

Они зажгли свечи и погасили в комнате свет. Все электроприборы были выдернуты из розеток заранее. Каждый встал перед своим зеркалом, Войтех свое еще и расчехлил. Поймав в зеркале взгляд своего отражения, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«А вот теперь я тебя чувствую», – подумал он, но озвучивать эти мысли не стал. Не стоило нервировать Сашу еще больше.

Он повернулся к зеркалу спиной и вместе с остальными потянулся к хулахупу, который пока лежал на полу. Нев наставлял:

– Нужно, чтобы вы все взялись за обруч двумя руками. Ни в коем случае не отпускайте его во время ритуала, не убирайте даже одну руку – разорвете цепь. Хочу предупредить, что во время ритуала могут быть неприятные ощущения. Придется потерпеть.

– Да вроде не нежные барышни, – самоуверенно отмахнулся Ваня.

– Что делать мне? – спросила Саша.

– Прежде всего, снимите кулон, – попросил Нев. – Наденете его обратно, когда я вам скажу. Стойте лицом ко мне, старайтесь не шевелиться, как минимум, не сходить с места. И, конечно, вам категорически нельзя покидать пределы этого круга, – он указал на обруч. – Отнеситесь к этому с должной серьезностью. Это касается всех, – он обвел сосредоточенным взглядом остальных. – Любое нарушение – и мы все погибнем. Не сходите со своих мест, не совершайте лишних движений. Даже если вам кажется, что это необходимо.

Все сосредоточенно кивнули. Саша сняла с себя кулон, зажав его в кулаке, и встретилась взглядом с Максимом. Тот послал ей ободряющую улыбку, хотя она прекрасно видела, как сильно он напряжен. Она улыбнулась в ответ, и в ту же секунду краем глаза заметила какое-то движение в зеркале Власти, но когда она посмотрела туда, за спиной Нева была уже только ровная гладь стекла.

– Прошу вас также соблюдать тишину, – добавил Нев. – Я буду читать… назовем это заклинаниями. Мне нельзя сбиваться, а вам – вмешиваться.

– А вам разве не нужна для этого книга? – удивилась Лиля. Сейчас Книга Темных Ангелов безмятежно покоилась в стороне, на журнальном столике.

– Нет, я буду читать по памяти, там несложно.

– Может, ее на всякий случай рядом положить? – предложил Ваня. – Вдруг забудете чего, а разрывать круг нельзя сами же сказали.

– Давайте уже начинать! – неожиданно рявкнула Саша, но тут же смутилась. – Простите. – Тень, которую она все время улавливала краем глаза в зеркалах, но так и не могла рассмотреть, пугала ее и заставляла нервничать еще больше. Пути назад не было, поэтому теперь Саше хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Будь ее воля, она бы провела этот ритуал где-нибудь далеко за городом, раз уж избежать его не удалось, хотя бы на родительской даче, но Нев твердо заявил, что прятать ее нужно там, где Ангел ее нашел. Он утверждал, что соседям ничего не угрожает. Впрочем, ей он не говорил и об угрозе для них шестерых.

– Лучше, если между мной и Сашей ничего не будет находиться, а я смогу уделять внимание всему происходящему, а не смотреть в одну точку, – спокойно пояснил Нев Ване, а потом перевел взгляд на Сашу. – Если все готовы, то давайте начинать.

Все выразили полную готовность, поэтому Нев, еще раз напомнив о необходимости соблюдения тишины, соединил перед собой руки, закрыл глаза и принялся что-то шептать. Даже Максим и Ваня, стоявшие рядом с ним, не могли разобрать его слов, и только Лиля знала, что говорит он сейчас на языке, который понятен единицам. Тем, кого выбрала Книга.

В какой-то момент слова, произносимые Невом, зазвучали громче, но понятнее от эт ого не стали. Сам Нев при этом опустил все еще соединенные руки к обручу и, лишь коснувшись его, развел их в стороны и взялся за обруч так же, как и остальные. Те сразу же ощутили легкое покалывание, которое начало исходить от металлической поверхности обруча.

Нев открыл глаза и посмотрел на Сашу. Произносимые им слова начали походить на ритмичный речитатив, идущий по кругу. Саше казалось, что они как будто проникают внутрь нее, проходят насквозь, к Войтеху и Лиле, стоящим позади нее. Воздух был как будто наэлектризован, того и гляди начнут сверкать молнии. Она сильнее сжала кулон в руке, чувствуя, что из пальцев уходит вся сила. Почти нестерпимо хотелось обо что-нибудь опереться, но она заставляла себя стоять на месте и смотреть прямо на Нева, не выискивая больше по зеркалам тень. Нев тем временем тоже неотрывно смотрел на нее, и зрачки его при этом расширялись все больше, не оставив вскоре ни миллиметра радужной оболочки. Зрелище было отчего-то пугающим и завораживающим одновременно.

Остальным приходилось несладко: в ритм словам Нева по металлическому кольцу как будто проходили разряды электрического тока. И если Саше они только казались, то все остальные вполне их ощущали.

Войтех сильнее сжал руками обруч, хотя от этого покалывание только усилилось, но он очень боялся, что иначе может непроизвольно разжать пальцы. Краем глаза он видел, как Лиля нервно кусает губы и ерзает на месте. Больше всего он боялся, что не выдержит именно она, все-таки из них пятерых у нее были самые нежные руки.

Громкость голоса Нева все возрастала, а вместе с ней нарастало напряжение. Войтеху показалось, что даже свечи начали гореть интенсивнее. Неожиданный грохот сверху заставил его вздрогнуть. Можно было подумать, что у соседей сверху упало что-то массивное, например, шкаф, но эта иллюзия развеялась, едва еще один грохот удара донесся со стороны стены, за которой находилась пустая кухня. Похоже, Ангелу не нравилось то, что происходит. Однако Нева шум никак не отвлек от его дела, он его как будто даже не заметил. Он продолжал громко и четко повторять непонятные никому словесные формулы, сосредоточенно глядя на Сашу почерневшими глазами. Пламя свечей отражалось в стеклах его очков, делая его похожим на мрачного жреца какого-то древнего опасного бога. Неуверенный в себе историк, преподаватель-заика куда-то временно исчез.

Ни Ваня, ни Максим, казалось, тоже не обращали внимания на то, что происходит вокруг, словно не слышали усиливающегося грохота, который явно пытался заглушить голос Нева, зато Лиля, понимавшая опасность ситуации почти так же хорошо, как и сам Нев, бледнела все сильнее.

«Теперь уже поздно бояться, – напомнила она себе, – теперь единственный шанс выбраться из всего этого без потерь – не разжимать руки и надеяться, что все остальные сделают так же».

Она позволила себе один короткий взгляд на Ваню и Сашу, а затем снова уставилась на свои руки, сжимающие хулахуп.

Голос Нева достиг какой-то верхней точки и внезапно смолк. Напряжение выросло до предела, грохот тоже мгновенно затих. В повисшей тишине Нев быстро велел:

– Саша, надевайте медальон.

Саша кивнула и подняла руку к шее, чтобы расправить цепочку, но внезапно замерла: в зеркале позади Нева явственно проступила тень.

– Если наденешь – пожалеешь, – донесся до нее вполне различимый голос, хотя она могла бы поклясться, что никто, кроме нее, его не услышал. – Я убью его, – продолжил голос, и тень внезапно метнулась в соседнее зеркало, перед которым стоял Максим. – Или его.

Тень исчезла так же быстро, как и появилась, чем напугала Сашу еще больше: она точно знала, что та в каком-то зеркале. Приглядевшись в отражение зеркала Власти, Саша смогла разглядеть за своей спиной Войтеха и тень позади него.

– Или его? – словно насмехаясь, спросил Ангел. – Кто тебе дороже всех? А может быть, обоих? – Он снова мелькнул за Максимом, а потом быстро заметался по зеркалам, не останавливаясь ни в одном из них.

Саша отрицательно замотала головой, не решаясь ничего произнести вслух. Рука с кулоном безвольно опустилась вниз.

– Саша, – позвал Нев. – Немедленно наденьте медальон!

Обруч уже не покалывал, он буквально жег руки, Нев чувствовал, что еще немного – и он потеряет контроль над ситуацией. Происходило то, чего он больше всего боялся: Ангел уже слишком сильно запугал Сашу и получил над ней власть. Она устала ему сопротивляться. Это могло стать концом для них всех.

Ангел перестал метаться в зеркалах и снова замер за Максимом, приковав к себе Сашин взгляд.

– Ты все равно будешь моя, – четко произнес он. – Сейчас или потом.

Саша тяжело сглотнула и перевела взгляд на мужа. Тот смотрел на нее, бессловно моля надеть этот чертов кулон. По его бледному лицу стекали капельки пота, видимые даже в полутьме гостиной, светлые волосы прилипли ко лбу, но глаза были полны решимости. Саша видела, как тень вышла из зеркала и приблизилась к нему. Максим заметно вздрогнул, как будто что-то почувствовав.

– Саша! – снова позвал Нев, и на этот раз голос его донесся как будто издалека.

Она перевела взгляд в зеркало Власти, разглядывая в нем отражение Войтеха. Тот смотрел на нее с таким же выражением, как и Максим. Внезапно они показались Саше очень похожими друг на друга, различались только цветом волос. Даже глаза у обоих были одинаково серыми. Не поэтому ли оба были ей так дороги?

Полтора года назад, когда они отправились на свое первое расследование, обстоятельства вынудили Войтеха играть в «русскую рулетку» с одним из отшельников в далекой тайге Хакасии. Когда Саша спросила, почему он был готов пожертвовать собой ради них всех, Войтех рассказал ей о «допустимых потерях». Тогда он считал себя «допустимой потерей», которой можно было пожертвовать ради спасения остальных. И только теперь Саша поняла весь смысл его слов. Даже если когда-нибудь она все равно достанется Ангелу, не важно, завтра или через много лет, он получит только ее одну. Она одна – допустимая потеря. Все вшестером – уже нет. Единственная надежда остальных – закончить ритуал.

«Хватит тормозить, надевай кулон, пока не убила всех!» – велел внутренний голос.

– До встречи, – вслух прошептала Саша, застегивая цепочку на шее.

Тень тотчас же исчезла.

Нев отрывисто произнес еще какую-то длинную непонятную фразу, пламя свечей взвилось на добрых полметра, а потом вернулось в норму. Наэлектризованность воздуха мгновенно растворилась, обруч перестал жечь руки. Глаза Нева тоже стали прежними, он облегченно выдохнул:

– Вот и все. Все закончилось.

28 октября 2013 года, 2.00

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

– Теперь можно включить свет, – тихо сказал Нев, доставая из кармана платок и протирая вспотевший лоб.

Максим щелкнул выключателем, и комната, до этого освещаемая только дюжиной свечей, сразу перестала выглядеть как место проведения магического ритуала.

– Опять обошлось без спецэффектов, – разочарованно протянул Ваня.

– Тебе не хватило спецэффектов? – проворчала Лиля, задувая свечи. – Нев и так едва на ногах стоит… Да и я тоже.

Естественно Ване нашлось, что на это возразить, а Лиле – чем парировать, но Войтех их не слушал. Он смотрел на то, как Максим крепко обнял Сашу, что-то шепча ей на ухо. Наверное, о том, что все теперь будет хорошо. Он и сам это чувствовал: Саше больше ничего не угрожало, а это означало, что настала пора выполнить свое обещание.

Конечно, Войтех собирался сдержать данное Максиму слово, но совсем не ради Максима. Хотя тот ему нравился как человек, его личное счастье было для Войтеха гораздо менее важно, чем свое собственное. А Саша могла бы сделать его счастливым, как он думал. Из всех женщин, которых он встречал после Кристины, только она одна и пробудила снова в нем желание построить что-то серьезное. При других обстоятельствах он обязательно попробовал бы это сделать, но обстоятельства им были предложены совершенно конкретные.

Войтех почти не сомневался в том, что ему удалось бы сейчас сыграть на Сашиной эмоциональности и увести ее у Максима. Он слышал все ее оговорки на даче и понял все, что она пыталась сказать ему в ванной. Вот только оставить мужа, который ее обожал и все для нее делал, когда у того заболел отец и он нуждался в ее поддержке, как никогда раньше, она, скорее всего, сочла бы подлостью. Осознание этого могло настигнуть ее до или после принятого решения, но определенно настигло бы. На женщин, готовых время от времени сбегать к любовнику, а потом невозмутимо возвращаться в супружескую постель, Саша тоже не походила. Войтех знал таких, встречался с ними и мог легко определить, относится женщина к такому типу или нет. Саша не относилась.

Кроме Максима, была еще его работа и условия контракта. Директор ясно дал понять, что сочтет контракт нарушенным, если Войтех решит сблизиться с кем-то из тех, кого пригласил на расследования. Потерять работу, которая последние полтора года позволяла ему чувствовать себя снова живым, он не хотел. Без нее он опять стал бы полунищим преподавателем в колледже, постоянно пребывающим в состоянии депрессии средней тяжести. Воспоминания о том времени были еще достаточно свежи, Войтех ни в коем случае не хотел его повторения.

Были еще его мрачные предчувствия насчет преждевременной кончины и тот факт, что все это время он врал Саше, а та считала подобное непростительным. Каждое в отдельности, эти обстоятельства едва ли могли стать серьезным препятствием, но все вместе вынуждали Войтеха сейчас отойти в сторону и сделать вид, что он действительно не претендует на Сашу.

Он тихо выскользнул из гостиной, зашел в свою комнату, чтобы взять заранее собранную сумку, и так же тихо прошел в прихожую. В какой-то момент он поймал себя на том, что нарочито медленно шнурует обувь, как будто в глубине души надеялся, что Саша успеет его остановить. Это заставило его разозлиться на самого себя, поэтому он быстро расправился со шнуровкой. В гостиной Ваня как раз задавался вопросом, прилично ли начинать пить в третьем часу утра понедельника.

– Войта? – послышался удивленный голос Саши, едва только он успел снять с вешалки свою куртку. – Ты уходишь?

– Да, – он бросил на нее быстрый взгляд. – Мне пора.

– Постой, – она шагнула к нему и коснулась рукой его плеча, как будто хотела задержать. – Останься еще немного.

– Будет только хуже, – тихо возразил Войтех. Он вздохнул, прикрыв глаза на мгновение, а потом посмотрел на нее. – Ты же и сама это понимаешь. Ведь понимаешь?

Она покачала головой, и в ее взгляде читалось упрямое отрицание. Он взял ее за плечи, слегка сжав их, заставляя смотреть себе в глаза.

– Я всего лишь иллюзия, Саша. Ты меня не знаешь, – тихо, но уверенно сказал Войтех. – Не знаешь, какой я, о чем я думаю, чем живу, к чему стремлюсь и куда иду. Ты не знаешь, какой я в повседневной жизни. Ночью в постели, утром на кухне, когда устал, болен, огорчен или зол. Ты видишь меня пару раз в год во время наших приключений, и я кажусь тебе интересным, загадочным, привлекательным. Я привлекаю тебя, потому что я твое приключение, спасающее от серости повседневной жизни. Может быть, тебе кажется, что со мной твоя жизнь превратится в одно сплошное приключение, но все будет не так. Я стану частью повседневности, и иллюзия развеется. Ты будешь разочарована, когда узнаешь меня лучше. И возненавидишь меня за это разочарование, когда поймешь, чего лишилась ради него.

– А если ты ошибаешься?

– Лучше пусть сейчас ошибусь я, чем ты. То, что есть у вас с Максимом, дается единицам. Не потеряй это. Разбить чашку легко, а клеить бесполезно: горечь остается. Поверь мне, ты этого не хочешь.

Саша еще несколько долгих секунд смотрела ему в глаза, как он того и хотел, и наконец разжала пальцы, которыми все еще сжимала его плечо.

– Уходи.

Войтех кивнул и отпустил ее, гадая, приняла ли она его доводы или просто разозлилась. Впрочем, детали не имели значения, цели своей он достиг.

– Береги себя.

Он подхватил сумку с вещами и вышел за дверь, оставив Сашу в прихожей одну. Она еще несколько мгновений смотрела на закрытую дверь, слушая стихающие шаги на площадке. Затем где-то далеко скрипнули двери лифта. Они уже давно скрипели, она заметила это несколько месяцев назад. Большой грузовой лифт приезжал тихо, а маленький скрипел. Войтех уехал на маленьком.

С самого начала Саша боялась, что так и будет: если он узнает о ее чувствах к нему и попытается объяснить, почему это неправильно, она будет чувствовать себя глупо и жалко. Примерно так она теперь себя и чувствовала. Уставший мозг разрывало от двух противоречивых чувств. С одной стороны, ей хотелось догнать его, сказать, что она хочет узнать его в повседневной жизни, узнать, какой он ночью в постели, утром на кухне, какой он, когда устал или огорчен, куда идет и к чему стремится. С другой – самолюбие и гордость внутри в два голоса требовали удалить его номер из телефона, контакт из Скайпа, сделать все то, что она должна была сделать еще пять месяцев назад. Вычеркнуть его из своей жизни, выбросить прочь из головы. Швырнуть ему вслед хрустальной вазой все его приключения и расследования и навсегда забыть о нем.

Саша развернулась и прошла мимо гостиной, в которой слышались голоса ее мужа и друзей, закрыла за собой дверь спальни и, не раздеваясь, забралась под большое теплое одеяло, свернувшись калачиком и почти спрятав лицо в коленях.

«Не забудь дышать, Саша», – напомнила она себе, закрывая глаза и почти мгновенно проваливаясь в тяжелый, но впервые за последние три недели спокойный сон.

Глава 13

4 ноября 2013 года, 02:15

пр. Науки

г. Санкт-Петербург

Лиля заглушила мотор и выключила фары. Взятая напрокат машина заботливо зажгла лампочку в салоне, чтобы водитель не остался в кромешной темноте, и это оказалось очень кстати: фонари во дворе горели тускло и через один, а Лиле нужно было еще взять сумку с заднего сиденья.

Однако вместо этого она только откинулась на спинку водительского кресла и закрыла глаза, стараясь привести в норму дыхание и сердцебиение. Она до сих пор не могла поверить в то, что собирается сделать.

Стоило ей вернуться в Москву, куратор сразу огорошил ее неожиданным заданием: вернуться в Санкт-Петербург и выкрасть у Нева Книгу Темных Ангелов.

– Это очень опасная вещь, ее давно пора уничтожить, – говорил он. – Ты должна забрать ее и привезти мне.

– Как, по-твоему, я должна это сделать? – оторопела Лиля. – Я понятия не имею, где он ее хранит.

Тогда куратор расспросил ее о расположении комнат и мебели в квартире, а потом показал планы квартир в доме Нева.

– Видишь, в квартире под ним три комнаты, а не две. Есть еще одна маленькая, в нее можно пройти через гостиную. Не знаю, кто так строил. Возможно, предполагалось, что там люди будут делать спальню. Дома старые, планировки во всех квартирах друг над другом одинаковые. Тогда еще не было моды давать жильцам возможность ставить стены так, как им захочется. Судя по твоему рассказу, этой комнаты вы не видели, значит, твой друг решил сделать ее потайной, а спальню перенести в другую комнату.

– И что дальше? Как я должна попасть в эту комнату? – Лиля все еще не понимала идею куратора.

План у того оказался на грани фантастики: ночью пробраться на чердак, где имелось небольшое окно, выходящее как раз на нужную сторону, спуститься на тросе до окна квартиры Нева – как раз того самого, которое находится в «потайной комнате» – вырезать стекло, открыть створку и залезть внутрь. А потом выбраться через то же окно уже с книгой и спуститься до земли.

– Ты с ума сошел? – Лиля даже рассмеялась, решив, что это шутка. – Я разве похожа на Никиту?

– Ты сможешь, – без тени улыбки ответил куратор, давая понять, что он не шутит. – Пора тебе уже справиться хотя бы с одним заданием.

Наверное, если бы не эти слова, Лиля бы продолжала возражать, но в них слышалось явное разочарование и намек на то, что куратор уже жалеет о ранее доверенных ей заданиях. Разочаровывать его Лиле не хотелось, поэтому она была полна решимости выкрасть книгу. Вот ровно до этого момента. Она снова подумала о том, что лучше сделать это, когда Нев будет на работе, но поняла, что днем человек, болтающийся за окном чьей-то квартиры, вызовет слишком много подозрений. Она не успеет даже вырезать дырку в стекле, как кто-нибудь вызовет полицию. Взломать же такую дверь, как у Нева, она точно не сможет. Да и где гарантия, что никто из соседей не застанет ее за этим делом?

– Давай, детка, соберись, – велела она себе. – Ты сильная и ловкая, должна справиться. Ты должна.

Она подхватила небольшую сумку со снаряжением и решительно вышла из машины. Попасть в подъезд не составило труда: почему-то во всех подъездах с кодовым замком устанавливали один и тот же код. Да и без этого определить две кнопки, которые нажимали чаще всего, не составляло труда, поскольку они были самыми разработанными. Срезать замок с люка, ведущего на чердак, она тоже смогла достаточно быстро. Закрепить трос и спуститься по нему оказалось уже намного сложнее. А вырезать стекло, болтаясь на этом тросе, – почти невыполнимо. В какой-то момент Лиля почувствовала, что глаза защипало от слез, выступивших от страха и злости на саму себя. Лыжная маска с прорезями для глаз и рта, натянутая на голову, вызывала чесотку, в ней было слишком жарко. Крепления врезались в тело, а стеклорез двигался совсем не так легко, как это показывали в кино.

Однако в конце концов ей удалось сделать в стекле дыру, достаточную для того, чтобы просунуть в нее руку и открыть окно изнутри.

Оказавшись в комнате, Лиля облегченно выдохнула, прислушалась к тишине и, убедившись, что в квартире спят, включила фонарик. Комната оказалась очень маленькой. Наверное, тот, кто решил устроить здесь спальню, ничего, кроме кровати, сюда и не ставил. Однако у Нева все пространство занимали стеллажи с разнообразными предметами и книжные полки, как будто в гостиной их было мало. Комната одновременно напоминала миниатюрную библиотеку и музей. Здесь было душно и пыльно, что показалось Лиле даже странным у такого педантично-аккуратного человека, как Нев.

Остальное представлялось ей более простой задачей: она найдет книгу, спустится вниз и уедет на машине. Дело двух минут. Тем более книга лежала на небольшом столике, почти на самом виду. Нев, по всей видимости, настолько верил в безопасность своей потайной комнаты, что к сейфам и даже просто закрытым ящикам уже не прибегал.

Как она ошиблась, Лиля поняла, только коснувшись книги. Конечно, зачем человеку, осваивающему темную магию, разоряться на сейф, когда можно защитить дорогое имущество с помощью заклинания?

Сначала она почувствовала, как немеют руки и ноги, а потом застыло все тело, даже грудную клетку сдавило где-то на выдохе. Дышать стало тяжело еще и от испуга и осознания того, что она попалась.

Прошло не больше половины минуты, за которые Лиля успела мысленно проститься с жизнью, решив, что сейчас задохнется, прежде чем за дверью послышались шаги. Потом раздался шорох поворота ключа, дверь распахнулась, и в комнате вспыхнул свет. Лиля не могла пошевелиться, замерев в не самой естественной позе, но глаза закрыла.

– Кто вы и что здесь делаете? – голос Нева прозвучал тихо и скорее испуганно, а не угрожающе.

Даже если бы хотела, Лиля не смогла бы ответить: ее голосовые связки парализовало вместе со всем остальным. Видимо, Нев тоже вспомнил об этом, поэтому вопросы повторять не стал, а просто подошел и стянул с нее лыжную маску.

– Лилия? – удивленно охнул он.

Оцепенение моментально прошло, но Лиля даже не попыталась бежать, только выпрямилась и молча посмотрела на Нева, который стоял перед ней в домашнем халате, надетом поверх пижамы. Свое задание она снова провалила. К тому же раскрыла себя перед ним. Это было полное фиаско. Бесславный конец.

Нев посмотрел на нее, на ее одежду, потом перевел взгляд на продырявленное окно и, наконец, на книгу.

– Но почему? – только и спросил он, нахмурившись. Похоже, остальное он понял и без ее объяснений.

– Это моя работа, – тихо ответила Лиля.

– Ваша работа? Вы же работаете… в косметической компании, кажется?

– Это моя другая работа.

Нев помотал головой, пытаясь уложить в ней ее слова, а потом решил, что маленькая комната, захламленная книгами и безделушками разной степени опасности, не лучшее место для такой беседы.

– Давайте поговорим в гостиной, – предложил он.

Лиля молча последовала за ним, а потом села на диван, повинуясь приглашающему жесту. Здесь дышать стало легче. Всего за несколько секунд она смирилась с тем, что все испортила и больше портить уже нечего. Теперь ей хотелось хотя бы объяснить все Неву.

– Наше… общество существует очень давно, – начала она, не дожидаясь новых вопросов и не глядя на хозяина квартиры, который сел на диван рядом с ней и, напротив, очень внимательно разглядывал ее лицо. – Оно появилось еще тогда, когда в мире было больше неизвестного и больше таинственного. Когда люди познавали мир не столько с помощью науки, сколько с помощью… других вещей.

– Магии, например, – подсказал Нев.

– Да, – согласилась Лиля. – И это часто приводило к дурным последствиям. Безответственное злоупотребление высшими силами…

– Грозит нашему миру разрушением, – подсказал Нев, кивая.

Лиля почувствовала некоторое облегчение. Он все понимал с полуслова.

– Да. Поэтому первые члены общества посвятили себя тому, чтобы провести границы. Они объявили определенные вещи тайными. Их целью было сделать так, чтобы о них все забыли. Чтобы такую вещь, как магия, начали считать обычным суеверием.

– Лучший способ уберечь мир от ядерной войны, уничтожить само знание о том, как сделать ядерное оружие, – снова кивнул Нев, еще больше вдохновляя Лилю на дальнейшее объяснение.

– Да! Поэтому они начали прятать все, что имело, как мы сейчас говорим, сверхъестественную природу. Артефакты, книги, существ…

– А что они делали с теми, кто владел всем этим?

Вопрос прозвучал очень спокойно, но Лиля испуганно осеклась. Она долго молча смотрела на Нева, пока он снова не кивнул, давая понять, что ее ответа не требуется.

– Времена были жестокие, – все же тихо сказала она. – Какое-то время общество пыталось сотрудничать с инквизицией, но наши пути быстро разошлись. Они решали свои проблемы и задачи, охрана тайных знаний им была неинтересна, а воевать с колдунами было значительно опаснее, чем объявлять ведьмами беззащитных женщин и казнить их.

– А вы казнили настоящих колдунов?

– Сейчас все уже не так, – поспешила заверить его Лиля. – Исходная миссия общества выполнена, сейчас в сверхъестественное верят немногие, а видели и знают – вообще единицы. Теперь наша основная задача в том, чтобы все так и оставалось. Кроме этого, мы ищем и изолируем опасные вещи, книги… Что-то нам наказано защищать, что-то – уничтожать. Чтобы поддерживать баланс.

– Охраняя тайное от людей, вы охраняете людей от тайного, – протянул Нев, вспомнив девиз, встречавшийся ему уже дважды. – Это ваши люди обрекли на смерть колдуна из Красного Яра. И они же в Праге забрали Голема.

– Да.

– Как вы оказались в нашей команде? – поинтересовался Нев, снимая очки и принимаясь их протирать.

– Как говорит мой куратор, есть сотня разных способов заставить человека поступить так, как нужно тебе, а он при этом будет думать, что принял решение самостоятельно.

– Вы следите за Войтехом? Потому что он ищет эти самые… тайные знания?

– Хуже. Он работает на организацию, которая ищет эти знания. Мы следим за ними. Войтех – наш способ выйти на их руководство. Мы уже много лет пытаемся это сделать, но не можем подобраться. Они меняют исполнителей и каждый раз эффективно ускользают, забрав с собой то, что не должно им принадлежать. Моя задача в том, чтобы они этого не получили от Войтеха. И в том, чтобы узнать, кто они. Ничем хорошим их стремление к тайным знаниям не закончится.

– Причем здесь моя книга? Она у меня, а не у них.

Лиля какое-то время смотрела на его мрачное лицо, а потом уверенно заговорила:

– Эта книга не принесет вам добра. Магия Ангелов относится к темным, опасным вещам, от которых мир должен быть полностью избавлен. Мне велели выкрасть книгу, чтобы мы могли уничтожить ее. Это и для вашего блага тоже. Эта магия уничтожит вас.

– Тот, кто вас послал, врет вам, – спокойно заметил Нев, надевая очки и глядя на Лилю. – Книгу нельзя уничтожить. Она существует дольше, чем ваше общество. Дольше, чем существует письменность. Ее создали сами Ангелы. Думаете, человек может уничтожить подобное? Даже время не смогло это сделать.

Лиля не сразу нашлась, что ответить.

– Возможно, мой куратор об этом не знает.

– Возможно, – согласился Нев. – Но он должен знать, что магия не делится на темную и светлую. Все рассуждения о двух полюсах силы – это условность, призванная манипулировать нашим мнением. Магия есть магия. Она как пистолет Войтеха. Разве сам пистолет может быть хорошим или плохим? Это просто предмет, имеющий определенные свойства. Хорошим или плохим может быть человек, который его использует. Так и с магией.

– Многие люди менялись после того, как начинали практиковать эту магию, – возразила Лиля.

– Их меняла не суть магии, их меняла власть, которую она дает. Как и пистолет, магия делает человека сильнее. Он получает власть над другими, над обстоятельствами. Начинает чувствовать свою безнаказанность. Не каждый в состоянии остаться прежним после такого.

– Как бы там ни было, я не хочу, чтобы это изменило вас, – Лиля нерешительно коснулась его плеча. – Вы хороший человек, Нев. Я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Мне приятна ваша забота, – он улыбнулся. – Но вы зря беспокоитесь. Я не собираюсь злоупотреблять силой книги. Я использую ее только для защиты. И я бы отдал ее вам, если бы был уверен в честности вашего… куратора.

– Я ручаюсь за него, – горячо заверила его Лиля, но тут же смутилась, заметив его снисходительную улыбку.

– Вы очень молоды, Лилия. И этим могут пользоваться.

Она заметно погрустнела и обессиленно откинулась на спинку дивана.

– Вы можете не беспокоиться об одном: я не выдам вас. Ни Войтеху, ни кому-то другому. Ваш брат знает об этом?

Лиля покачала головой.

– В обществе до меня состояла моя мать. Когда она погибла, я заняла ее место. Ни отец, ни брат никогда не были в это посвящены.

– Тогда я ничего не скажу и ему.

– Это уже не имеет значения, – она грустно пожала плечами. – Я провалила все свои задания. К Войтеху приблизиться не смогла, о его нанимателях ничего не узнала, книгу не достала. Все, что я смогла… – она осеклась. Говорить сейчас про перстень определенно не стоило. Однако Нев ждал продолжения, и она поспешно договорила: – Смогла только скрыть от Войтеха и всех вас обитателя Сапшо[5]. Это очень древнее существо, – пояснила она. – Оно в нашем списке того, что следует охранять. И сохранять в тайне.

– Хотя оно убивает людей?

– Оно не стремится к этому. Это просто механизм самозащиты, заложенный в него природой. Кто-то меняет окрас, кто-то сбрасывает хвост, а оно насылает смертельный ужас. Оно жило в этом озере задолго до того, как туда пришли люди. Поэтому оно имеет приоритетное право там жить.

Нев снова кивнул, на этот раз погрузившись в какие-то свои размышления.

– И что будет, когда вы провалите это задание?

– Скорее всего, меня отзовут.

Нев долго молчал, а потом встал, скрылся в своей тайной комнате и через минуту вернулся оттуда с книгой в руках.

– Возьмите. Отдайте это своему куратору.

Потеряв дар речи, Лиля только изумленно протянула руку к книге.

– Вы отдаете ее мне?

– Да, но это не настоящая Книга Ангелов. Это всего лишь обманка, дубликат, не содержащий ни силы, ни знания. Думаю, вы не отличили бы одну от другой, если бы я положил в своем тайнике на видное место ее. Возможно, даже ваш куратор не отличит, если он действительно просто уничтожит ее, не зная, что настоящую Книгу уничтожить нельзя.

Лиля прижала книгу к груди. Это в какой-то степени решало ее проблему. Пусть это и было обманом, но к обману ей не привыкать. Зато она сможет продолжить выполнять свое задание.

– Почему вы это делаете? – с неуверенной улыбкой спросила она у Нева, глядя на него снизу вверх. – Почему помогаете мне и предлагаете хранить мою тайну? Ведь теперь вам придется врать своим друзьям вместе со мной.

– Да, это неприятно, – согласился Нев. – Но мне очень нравится встречаться с вами на расследованиях.

Лиля неожиданно поняла, что испытывает то же самое. Все это время она боялась не только разочаровать куратора, но и лишиться возможности общаться со всеми этими людьми. Она встала с дивана, подошла ближе и коснулась губами щеки Нева.

– Спасибо вам.

– Не за что, – немного смущенно ответил тот. – А теперь, когда мы со всем разобрались… Хотите чая?

Эпилог

05 ноября 2013 года, 13.22

ул. Тверская, г. Москва

– Это подделка, – спокойно заявил пожилой мужчина, сидящий в кресле посетителя напротив куратора Лилии Сидоровой. Он сказал это спокойно, с едва заметной досадой, захлопнув Книгу Темных Ангелов, которую куратор вручил ему меньше минуты назад.

– А я вам давно говорил, что Сидорова нас водит за нос, – тут же завелся еще один посетитель куратора, высокий и болезненно худой шатен лет сорока. В отличие от своих старших коллег он не сидел, а наворачивал круги по небольшому кабинету, останавливаясь лишь ненадолго и подпирая в такие моменты одну из стен.

Куратор недовольно поморщился. Не потому что слова молодого мужчины его огорчили. Просто он не любил, когда кто-то прислонялся к идеально-белым стенам его кабинета.

– Остынь, Андрей, – тем же спокойным голосом велел ему второй мужчина. – Это очень хорошая подделка. Лилия едва ли могла ее опознать. Возможно, проблема не в ее лояльности, а в том, что все это время мы недооценивали Нурейтдинова.

– А я вам говорил и говорю: вместо того чтобы соблазнить Дворжака и выполнить свое задание, она соблазнилась им сама и давно перевербована.

– Я не верю в это, – безапелляционно заявил куратор. – Я бы понял, если бы такое произошло. Я знаю Лилю с рождения, ей никогда не провести меня.

Мужчина по имени Андрей только презрительно фыркнул, скрестив руки на груди. С самого начала он жаждал получить задание, которое почему-то отдали девчонке, еще ни разу не работавшей под прикрытием. Да и вообще не работавшей «в поле». Концепция «ни один мужчина не устоит перед ней, а потом выложит все свои тайны» всегда казалась ему высосанной из пальца. Он, например, легко бы устоял перед Сидоровой. Вот и Дворжак устоял. Однако вместо того чтобы отозвать одного агента и подсунуть ему другого, более опытного, руководство продолжало держать при нем безмозглую девчонку. Это бесило Андрея больше всего. Если бы задание поручили ему, они бы давно накрыли нанимателей Дворжака. А уж книгу он достал бы вообще в два счета.

– И что будем делать теперь? – спросил куратор, обращаясь, конечно, не к Андрею, а к сидящему напротив мужчине.

Тот задумчиво поглаживал правую бровь, что обычно означало крайнюю степень озабоченности сложившейся ситуацией. В такие моменты ему почему-то нравилось нащупывать кончиком пальца небольшой шрам, разделявший бровь почти пополам. Вопроса куратора он то ли не услышал, то ли пока не знал, как на него ответить.

– Я бы предложил перейти уже к более активным действиям, – воспользовавшись этим, вставил Андрей. – И в отношении Нурейтдинова, и в отношении Дворжака. Насчет колдунов у нас есть четкая инструкция, а второй все расскажет, если правильно спросить. Особенно если спрашивать долго и методично, – его глаза недобро блеснули.

– Мы больше не похищаем, не пытаем и не убиваем людей, – напомнил куратор. – Это запрещено последние двести лет. Хотя, как выяснилось, не все об этом помнят.

– Поэтому пока мы ничего не будем делать, – наконец подал голос пожилой посетитель куратора. – Лилия пусть продолжает наблюдать. Про книгу ей не говорите, скажите, что уничтожили ее. Заодно посмотрим, как она будет вести себя дальше. Мне не нравится, что она просила перстень. Однако вполне возможно, что она просила его без всякой задней мысли, просто из-за желания помочь подруге. Нурейтдинова и Дворжака не трогайте. Ни один из них пока не сделал ничего плохого.

– А вы хотите дождаться момента, когда сделают? – снова вмешался Андрей. – Между прочим, наниматели Дворжака, благодаря его работе, уже наложили свою большую волосатую лапу на некроманта.

– Зато мы получили перстень, – возразил мужчина. – Это сложная и долгая игра, Андрей. В ней нужно уметь выжидать, ловить момент и смиряться, когда кто-то другой взял очки, на которые ты претендовал. Значение имеет только итоговый счет, а его подводить будут не на моем и даже не на твоем веку. Так что, – он с тихим кряхтением вылез из кресла и протянул куратору книгу, – играем дальше, друзья мои.

Он вежливо кивнул обоим и вышел из кабинета, оставив куратора наедине с Андреем.

– И что? – тут же с недовольством спросил тот. – Так и будем бездействовать? Ждать момента, когда ни один из нас с Нурейтдиновым уже не справится? И пока Дворжак не накопает своим хозяевам пару дюжин опасных артефактов?

– Ты слышал шефа, – спокойно ответил куратор, слегка разведя руки в стороны. – Приказ есть приказ. Он лучше знает, что нужно делать.

– Старик потерял хватку, – огрызнулся Андрей. – Его давно пора заменить.

– Поосторожней с выражениями. Шеф всего лет на десять меня старше.

– Мы превратились в сборище скучных бюрократов. Мы забыли свою миссию.

– Мы делаем, что можем в условиях времени, в котором мы существуем. Тебе нужно бы успокоиться, Андрюша. Отпуск взять, к морю съездить…

Андрей посмотрел на куратора волком. Да, возможно, тот прав. Ему нужно успокоиться, вот только отпуск и море его не успокоят. Зато он точно знал, что сможет это сделать.

Примечания

1

Героиня американского телесериала «Друзья», помешанная на чистоте и уборке.

2

Подробнее о символе Темных Ангелов Нев рассказывает в книге «Тишина старого кладбища».

3

Книга «Хозяин гиблого места».

4

Да подожди секунду, сейчас найду зарядку (чешс.)

5

Книга «Легенды древнего озера».

Content

Лена Обухова, Наталья Тимошенко
ГАЛЕРЕЯ ПОСЛЕДНИХ ПОРТРЕТОВ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания