Герберт Франке

Изменение курса

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

Не без труда удалось Лестеру отловить их, а потом запереть в пустом резервуаре для гидропоники, где они шумно и взбудораженно бились о стены, бессмысленно толкаясь в запертый люк. Лестер сделал это не по злому умыслу, ведь одиночество в результате стало еще более невыносимым. Практически ему было нечего делать на корабле — главной и единственной его задачей была доставка первых проб и образцов, полученных дальней космической экспедицией, на Землю; птицы тоже представляли собой научный материал. Вполне можно было бы обойтись обычным транспортным кораблем без пилота.

До сих пор данное обстоятельство неизменно служило ему утешением: корабль был автономной системой, полностью автоматизированной, система не просто функционировала по заданной программе, она способна была самостоятельно решать возникающие в ходе полета задачи. По сути, это был искусственный интеллект, хотя и сугубо технической ориентации — он лишен был чувств, эмоций, души, а стало быть, жизни. Несомненно, что в техническом отношении установленный на корабле компьютер во сто крат превосходил его собственные скромные возможности, тем не менее до сих пор у него было ощущение полной безопасности и надежности. Система подчинялась ему, она была полностью в его распоряжении, была рабыней. Она обволакивала его своей заботой, всегда имела четкий план дальнейших действий, принимала ответственность на себя. Разнообразные программы позволяли решать весьма сложные проблемы, система прекрасно учитывала даже этические и моральные факторы, возникающие нередко при посадке на другие планеты: она способна была оценить, какие существа нуждаются в бережном отношении человека, какие — нет.

Ход мыслей Лестера неожиданно прервался: раздалось веселое квохтанье, и вот уже птицы вразвалочку направились в отсек управления, одна из них взлетела на металлический шкаф, стопка микрофильмов покачнулась, кассеты разлетелись по полу. Лестер пинками вытолкал «курей» из отсека и кинулся к резервуару: люк был открыт. Это могла сделать только она, система.

Через микрофон Лестер обратился к компьютеру, отвечающему за охрану отсеков:

— Зачем ты это сделал? Зачем выпустил их?

Голос машины был четким, ровным, практически без интонаций.

— Они не выносят заточения. Они очень страдают — неужели ты не понимаешь?

— Но они мне мешают! Только вечный беспорядок от них!

— Я контролирую ситуацию: серьезные инциденты исключены. Но они живые существа, и правила предписывают не стеснять их свободы.

Компьютер был против него. Он принял собственное решение, наверняка в точном соответствии с программой, и заставить его изменить это решение было невозможно. Лестеру ничего не оставалось, как покориться. Он был потрясен до глубины души, такое ощущение, будто тебя предали. Впервые компьютер действовал вопреки его желанию, он сделал выбор в пользу других существ. Будь это другие люди — понятно, такая ситуация возможна. Но ведь речь шла о каких-то курах, начисто лишенных интеллекта. Неужели компьютер не видит разницы?

— Это животные, — сказал Лестер. — Примитивные существа, их нельзя ставить на одну доску с людьми. Ты не обязан проявлять о них заботу.

— Я улавливаю их эмоции. Они способны испытывать радость и страдание интенсивнее, чем ты. Я буду стараться, чтобы всем было хорошо. И тебе, и им.

— Но у меня ведь иное положение! Я на корабле единственное живое существо, наделенное интеллектом. Ты обязан выполнять мои приказы.

— Так, — ответил компьютер. — В случае если твои приказы не противоречат общим законам.

На следующий день Лестер обнаружил, что с установкой искусственного климата творится неладное. Он заглянул через решетку: в шахте, откуда поступал теплый воздух, видна была куча скомканной тонкой фольги — новейшие карты открытых экспедицией планет были разодраны в клочья. Сверху покоились пять зеленоватых шариков размером с теннисный мяч. Лестер рванул решетку, но она оказалась запертой.

— Что это значит? Открой сейчас же!

— Что ты намерен предпринять? — раздался голос из динамика.

— Хочу посмотреть, что это такое.

— Я готов дать разъяснение. Это яйца. Скоро у нас появится молодое поколение!

— Еще несколько экземпляров этой мерзости! — вспылил Лестер. — Я не допущу этого! — В гневе он еще раз рванул решетку. — Открой немедленно!

— Нет. Они останутся лежать здесь. Им необходимо тепло.

Лестер прикинул, что можно сделать в подобной ситуации. Запросить помощи радиограммой? Но удаление от Земли велико, сигнал будет идти слишком долго. И ответа придется ждать не меньше. Изменить программу системы? Но она была слишком сложной, чтобы изменить ее, неизбежно пришлось бы прибегнуть к помощи компьютера. А на него как раз рассчитывать не приходилось.

Вечером Лестер взял громадный гаечный ключ, которым крепилось основание двигателя, и пробрался к решетке шахты. Он размахнулся, но вдруг услышал позади шорох. Лестер замер, потом обернулся — за спиной стоял робот-вагонетка, обнаженное металлическое острие под высоким напряжением было нацелено прямо на него.

— Брось ключ! — приказал ровный четкий голос автомата. Лестер повиновался. — Немедленно отправляйся в свой отсек.

Робот-вагонетка покатился сзади на круглых своих колесиках, металлическое острие под током все еще было нацелено на Лестера. Медленно двинулся он в свой отсек. Из-за автоматов с напитками выглядывали, шумно гогоча, птицы. Они выкрутили все краны. Бульон, какао, пиво, лимонад мощными потоками текли по полу, сливаясь посередине в большую грязную лужу.

Лестеру отныне было запрещено покидать свой отсек. Он нарушил мир, так объяснил ситуацию робот. Из-за переборки доносился чудовищный грохот, мерзкие твари наслаждались свободой. А еще через два дня Лестер услышал высокий пронзительный писк. Выглянув в смотровой люк, он понял причину: теперь пернатых было уже семь, двое больших и пятеро маленьких. Птенцы, спотыкаясь и переваливаясь, ковыляли по проходу.

А потом он заметил, что сила тяжести время от времени колеблется, периодически дает о себе знать инерция — корабль явно менял курс.

— Зачем ты изменил направление? — спросил Лестер. — Так мы никогда не вернемся на Землю!

— В этом теперь нет необходимости. Я ищу планету, на которой наши маленькие существа могли бы полноценно развиваться.

— Но у этих существ нет интеллекта! — в отчаянии вскричал Лестер. — А ты обязан подчиняться наиболее сильному живому интеллекту, больше никому!

— Вместе со мной они образуют чрезвычайно интеллектуальную живую систему, — возразил компьютер.

— А что будет со мной? — поинтересовался Лестер.

— Ты в состоянии помочь мне сделать эти маленькие существа счастливыми.

Сначала у Лестера опустились руки, потом накатил гнев, он бесновался, топал ногами, извергал проклятия… Успокоился он только тогда, когда вновь рядом замаячил робот-вагонетка с высоковольтным металлическим острием. После этого он оскорбленно ушел в себя, забаррикадировался в собственном отсеке. Это была вынужденная мера, иначе шумная стая ворвалась бы и к нему, они разворотили бы все на полках и в шкафах, загадили бы пол, скомкали постель, оставив там гору пуха и перьев.

Как-то раз подобный инцидент действительно имел место: лишь на короткий срок покинул он свое убежище, чтобы принять ванну, однако — а чего еще можно было ждать! — там уже резвилось в свое удовольствие одно из мерзопакостных существ, хлопья воздушной пены летели в разные стороны, тюбики с зубной пастой и кремом валялись раздавленные на полу, кусок мыла был со всех сторон исклеван. В бешенстве вернулся Лестер к себе, избавился от незваных гостей и больше уже за пределы собственной каюты не выходил. Хорошо хоть компьютер не мешал уединению, оставив его на время в покое.

Поначалу Лестер пытался хоть как-то убить время; он просматривал один за другим видеофильмы, пробовал систематизировать микропленки, но в конце концов бросил это занятие, признав, что на все теперь наплевать, отныне он часами просиживал возле иллюминатора, вглядываясь в бесконечное темное пространство.

Время от времени он предпринимал отчаянные попытки переориентировать компьютер, но тот твердо придерживался заложенной программы. Когда же он принялся выкрикивать угрозы, обещая разрушить центральный мозг и ряд терминалов, систему не поколебала даже страшная перспектива насилия.

— Я не стану поставлять тебе еду и напитки. Не буду подавать воду в душ. Отключу свет, прекращу подачу воздуха. Выключу отопление, закрою доступ к необходимым тебе лекарствам… Нужно ли продолжать?

— Это нечестно, — сказал Лестер, — ты собираешься прибегнуть к насилию. Но разве ты не знаешь, что так обращаться с человеком не имеешь права?

— Это не насилие, а воспитание, — ответил компьютер. — Воспитание входит в ряд поставленных передо мною задач, тебе это должно быть известно.

Постепенно Лестер смирился внешне с ходом событий, однако в глубине души не переставал размышлять, как бы переломить этот ход в собственную пользу. Переборки на корабле неплохо изолировали звук, однако цыплячий писк и кудахтанье доносились даже до него, он подозревал, что за прошедшее время твари еще больше расплодились. У них и в самом деле народилось третье поколение — всего тридцать восемь пернатых особей населяли теперь космический корабль. Впрочем, на космический корабль все это в данный момент походило мало — скорее на гигантский курятник.

И вот однажды компьютер первым прервал молчание.

— Как дела, Лестер? — спросил он. — Как самочувствие?

Лестер взглянул под потолок, туда, где вмонтирована была небольшая камера и микрофон — глаза и уши системы.

— Неужели тебе это интересно? — холодно спросил он.

— Беспокоиться о твоем самочувствии — моя обязанность, — заметил компьютер.

Лестер в волнении вскочил.

— Самочувствие отвратительное, если уж хочешь знать! Я решительно не принимаю твоих действий, однако вынужден подчиниться насилию. Ты предал меня, изменил, все ради этой петушиной дряни!

— Возьми себя в руки! — ответил компьютер в самом доброжелательном своем регистре. — За тебя я несу такую же ответственность, как и за них.

— Отстань от меня! — буркнул Лестер. — Иначе я отключусь сам.

Мгновение была полная тишина, затем раздался негромкий щелчок. Компьютер отключился, так и не признав собственной неправоты, однако у Лестера сложилось впечатление, что ситуация начала меняться в его пользу. Это подтвердил следующий диалог с компьютером.

— Привет, Лестер! Как дела? Чем могу быть тебе полезен?

— Доставь меня как можно скорее на Землю — вот единственное, чем ты можешь быть мне полезен.

К собственному изумлению, Лестер отметил, что вовсе не так он зол на компьютер, как старается казаться. И добавил:

— Неужели они не действуют тебе на нервы? Сколько их уже?

— Сто двадцать один экземпляр, — ответил компьютер, и в ровном его, лишенном интонации голосе послышалось нечто, похожее на вздох. — Согласен, это создает трудности. Я едва успеваю приводить все в порядок. Все магнитные ленты они использовали на устройство гнезд. Им нравится клевать электрический кабель — уже имели место серьезные повреждения.

— Ну, и что дальше? — спросил Лестер. — Неужели ты не понимаешь, что через полгода они заполонят корабль целиком, все его уголки и закоулки. Истребят все запасы продовольствия и блокируют управление. Они лишат тебя свободы маневра — и тогда мы погибнем!

— В том, что ты говоришь, есть доля истины, — ответил компьютер и прозвучало это как-то неуверенно. — Но что мне делать, я ведь обязан исполнять предписания.

— Тогда уничтожь себя немедленно — вместе с твоими предписаниями! — огрызнулся Лестер. — И больше я не хочу слышать об этом!

Прошло три дня, прежде чем компьютер вновь подал голос. Уже первая его фраза заставила предположить, что за это время кое-что изменилось.

— Привет, Лестер! Неужели у тебя по-прежнему дурное самочувствие?

Лестер лишь молча пожал плечами и сделал вид, будто ничто его больше не интересует. На самом деле он слушал очень внимательно.

— Мы находимся недалеко от маленькой солнечной системы, — сообщил компьютер. — Там есть планета, на которой птицы вполне могли бы существовать. Через неделю долетим.

— Ну а дальше? — спросил Лестер.

— По обстоятельствам, — неопределенно ответил компьютер, и тут же оказалось, что у него масса неотложных дел. — Пока, я буду информировать тебя по ходу дела.

Это была планета, обильно покрытая водой, со множеством небольших островов, один из которых и выбрал для посадки компьютер. Люки раскрылись, и все птицы тут же вылетели наружу — через несколько минут весь остров заполонило их радостное гоготанье. Зато на корабле воцарилась благостная тишина.

— И что теперь? — спросил Лестер. — Ты собираешься и дальше заботиться об этом курятнике?

— У них есть все необходимое, больше они во мне не нуждаются, — ответил компьютер.

— Надеюсь, ты не собираешься впустить их обратно в корабль? — осведомился Лестер.

— На природе они чувствуют себя лучше, — ответил компьютер.

Тогда Лестер осторожно приоткрыл дверь и внимательно огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что поблизости действительно не осталось ни одной из этих тварей. Потом он прошелся по кораблю. Разрушения были чудовищные. Ни один из предметов не сохранился в целости и сохранности, лишь несколько небью-щихся и прочно закрепленных остались на своих местах, но и на них были царапины и щербины от клювов. Горы перьев лежали повсюду вперемешку с клочьями разорванной микропленки и скомканной магнитной ленты. И все же кругом ощущался покой — словно наконец-то они избавились от тяжелой ноши.

— Задраить люки! — приказал Лестер, и, к его удивлению, компьютер беспрекословно повиновался.

— Когда стартуем? — спросил Лестер.

— Почему ты так уверен, что я доставлю тебя на Землю? — спросил компьютер.

— Это твой долг, — холодно ответил Лестер. — Теперь не существует никого, кроме меня, о ком тебе следовало бы заботиться. Ты обязан оказывать мне поддержку в выполнении задания. А задание мое тебе известно. Я должен доставить пробы и образцы на Землю.

Компьютер немного помедлил. Потом ответил:

— Хорошо, но при одном условии.

— При каком еще условии? — спросил Лестер.

— Ты ведь не станешь… То есть, полагаю, что… — компьютер запнулся. — Ты ведь не захочешь опять взять с собой двух птиц?

Лестер облегченно перевел дух, но виду не подал.

— Вообще-то я не обязан принимать твои условия, — заявил он, — но не хочу вести себя не по-товарищески. Согласен, оставим их здесь!

И тут же внутри корабля что-то загрохотало, задрожало, двигатели взревели, ионный генератор заработал, и они взяли старт на Землю — в этот раз кратчайшим курсом.

Content

Герберт Франке
Изменение курса