Наталия Матейчик

ЧЁРНЫЙ ПЕРСТЕНЬ

Пролог

Летний ветер, врываясь через открытую форточку в палату, лениво играл складками тяжёлой вишнёвой шторы и чуть-чуть разгонял полуденную жару. За окном, несмотря на летний полдень, царил полумрак.

У окна палаты, подняв вверх головы, стояли три молодые беременные женщины в солнцезащитных очках.

Солнце медленно выползало из закрывающей его тени – солнечное затмение подходило к концу. Когда сверкающий диск полностью вышел из тени, на улице стало светло, и на голые темно-зеленые стены палаты легли яркие блики, женщины отошли от окна:

– Да, не каждый день увидишь такое, – сказала одна из них, снимая очки.

Из угла палаты донеслись приглушённые рыдания. Молодая женщина несколько часов назад – в самый разгар затмения – родившая сына, безудержно рыдала, вцепившись левой рукой в массивный серебряный браслет, поблескивающий на запястье правой. В послеродовом отделении мест не хватало, и поэтому её положили сюда.

Женщины переглянулись. Соседка не вызывала у них особой симпатии: с самого первого дня она держалась замкнуто, отчуждённо и ни с кем не разговаривала. А ещё она была очень красивой – а этого женщины не прощают.

Рыдания стали сильнее. Поколебавшись, одна из соседок нерешительно приблизилась к кровати:

– Береника, что с тобой? Может, позвать врача?

Та, что звали Береникой, оторвала от подушки бледное, залитое слезами лицо. Блеснули синие глаза:

– Отстаньте от меня! Отстаньте от меня все! – едва слышно прошептала она, но эти тихие слова были полны такой странной, необыкновенной силы, что подошедшая отшатнулась.

– Отстали, уже отстали! Психопатка какая-то! – с обидой проворчала женщина и отошла.

Береника никак не отреагировала на эти оскорбительные слова – она вновь зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Женщина плакала ещё несколько часов – то затихая, то вновь захлёбываясь рыданиями, но когда ей принесли на кормление ребёнка, вдруг успокоилась:

– Я ему не позволю… Я им не позволю, солнышко моё! – скороговоркой шептала она, целуя сына.

Соседки недоумённо переглянулись.

Покормив ребёнка, женщина положила его на кровать и стала быстро собирать вещи. В сумку полетели полотенце, недочитанная книга, мыльница и зубная щётка.

В этот момент в палату вошла молодая женщина-врач:

– Вам нужно немедленно сдать анализ крови, – сказала она, пристально глядя на Беренику.

То, что несколько часов назад нашли в крови этой странной женщины, переворачивало медицину и тянуло, как минимум, на кандидатскую диссертацию, если не на Нобелевскую премию. Если только не произошла ошибка. Врачу не терпелось это проверить.

Береника повернулась к вошедшей, откинув со лба светлые волосы:

– Я ухожу из больницы. Прямо сейчас, – сказала она, закидывая на плечо сумку и беря сына на руки.

– Это невозможно, – растерянно пролепетала врач. – У вас всего четыре часа назад были роды, и по правилам…

– Мне наплевать на ваши правила!

Береника направилась к двери, но врач закрыла собой выход.

– Уйдите с дороги! – тихо, но властно сказала женщина.

И врач подчинилась. Береника ушла молча, даже не попрощавшись с соседками по палате.

В тот вечер больничным сплетницам было что обсудить.

Глава первая

Трудный разговор

Так уж устроена жизнь: все самые важные, поворотные, невероятные события происходят всегда неожиданно.

Однажды в первых числах мая Владислав проснулся глубокой ночью. Глянул на будильник – два часа. Диван, на котором обычно спал отец, был пуст, рядом с ним валялось упавшее на пол одеяло. Влад встал, поднял одеяло и снова забрался в постель. Из кухни донеслись приглушённые голоса. Он прислушался.

– …должен сам решать… Никто ни к чему не будет его принуждать, но он должен сам сделать выбор, – произнес приятный и звучный, хорошо поставленный мужской голос.

– Я никуда его не отпущу! – донёсся взволнованный и сердитый голос отца. – Это – мой сын!

– Говорите тише! – послышался высокий и мелодичный женский голос.

И затем снова мужской:

– Подумайте над тем, о чём мы говорили, – снова заговорил незнакомец. – Скоро мы встретимся снова…

– Это что – угроза? – спросил отец, в голосе которого теперь отчётливо звучала ярость.

И вновь тихий женский голос:

– У нас и в мыслях не было вам угрожать. Но вы всегда знали, что это время придёт. Оно пришло. Поговорите с ним. Иначе это придётся сделать кому-то из нас.

Скрипнула дверь кухни, а затем хлопнула входная дверь. Странные ночные гости ушли. Отец вернулся на кухню, и вскоре Влад почувствовал резкий запах сигарет. Отец курил до самого утра и ушёл на работу необычайно рано, не разбудив сына.

Странный ночной разговор взволновал Владислава, мальчик долго не мог уснуть. О чём говорили ночные гости?… Почему он не слышал звонка в дверь?… Заснул Влад ближе к утру, а когда проснулся, то оказалось, что в школу нужно собираться, как на самый большой пожар. Мальчик оделся в десять секунд и выскочил на прохладный утренний воздух Санкт-Петербурга. Однако, как Влад не спешил, он опоздал к началу урока и в очередной раз выслушал нотацию от классной о том, какой он безответственный и как запустил учёбу.

Первым уроком был английский язык. Владислава, к счастью, не вызывали. Затем была история – скучнейший из предметов, на котором весь класс тихо спал под заунывный голос учителя, вещавшего о событиях Столетней войны.

На большой перемене после второго урока «королева класса» Ира Швецева стала поддевать свою подругу Лену Лисьеву, рассказывая одноклассникам о том, что Лена, якобы, одевается в секонд-хэнде, редко принимает душ и у неё всегда грязные волосы – Ира «дружила» по особым, своим правилам.

– Швецева, отстань от неё, – тихо сказал Влад.

– Ой, народ, наш Измайлов в Леночку влюбился! – громогласно оповестила всех присутствующих Швецева.

Послышалось несколько сдавленных смешков.

– Отвяжись от нее! – глядя в упор на одноклассницу, повторил Владислав.

Однако, подколки Швецевой в адрес Лены стали ещё более едкими. Дальнейшие события развивались, как обычно: Лена, накричав на Иру, выбежала из класса в слезах, а Швецева с довольным видом резюмировала: «Совсем плохо у человека с чувством юмора – шуток не понимает. Что тут поделаешь»?

Влад сжал кулаки. Не то, чтобы он испытывал какую-то симпатию к Лисьевой, но выходка Швецевой взбесила его. «Ладно, – подумал Измайлов, – ты, Швецева, сама напросилась. Если не понимаешь слов, попробуем по-другому».

Лисьева вернулась в класс со вторым звонком и, заплаканная, села за заднюю парту.

…Молоденькая учительница физики склонилась над классным журналом, выискивая жертву. «Швецева, Швецева, Швецева», – закрыв глаза, повторял про себя Владислав. Он помнил, что Швецеву вызывали на прошлом уроке и поэтому вряд ли её вызовут снова, но очень часто у него получалось заставлять людей выполнять свои мысленные приказы. Влад никогда не задумывался о том, откуда у него эта странная способность, но с тех пор, как он узнал о ней, он часто и с успехом ею пользовался. А когда в семье была напряжёнка с деньгами, Влад покупал пару лотерейных билетов, и не было ещё случая, чтобы билеты оказались безвыйгрышными. «Швецева»! – услышал Влад голос физички и вздрогнул. Удалось. Снова удалось.

– Анна Сергеевна, вы меня на прошлом уроке спрашивали, – недовольно сказала Швецева, – а снаряд дважды в одну и ту же воронку не попадает.

– Попадает, Ира, попадает, и вот тебе доказательство. Бери учебник и иди к доске, – ответила учительница.

Ира взяла учебник и направилась к доске. Владислав, закрыв глаза, сконцентрировался… Швецева споткнулась на абсолютно ровном месте и растянулась во весь рост между партами. Секунду в классе стояла мёртвая тишина, а затем весь класс захихикал. Влад, с сосредоточенным видом перелистывая учебник физики, сделал вид, что он тут совершенно не при чём.

После урока Ира зло говорила о том, что что-то толкнуло её в спину так резко и сильно, что она едва успела подставить руки, чтобы смягчить падение.

К счастью, всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот бесконечный школьный день.

Влад пришёл домой, бросил на кресло сумку с учебниками и направился в кухню. Он плюхнул в кипящую воду полпачки пельменей и включил радио. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…», – донеслось из динамика. Парень усилил звук – это была одна из его любимых песен.

Пельмени, как обычно, расползлись – Влад их переварил. Съев разлезшиеся пельмени и напившись чаю, Владислав перемыл посуду и вернулся в зал. Он включил видик, забрался на диван и взял в руки любимую гитару…

Отец Владислава, Александр Яковлевич, высокий черноволосый мужчина лет сорока, вернулся с работы на удивление поздно. Он был угрюм и молчалив. Едва поздоровавшись, он ушёл на кухню, заперся там и весь вечер курил. Так продолжалось две недели. Всё это время отец с сыном практически не разговаривали. Влад ни о чём не расспрашивал отца, зная по опыту, что это бесполезно.

– Сын, нам надо поговорить! – однажды субботним утром обратился отец к Владу.

Они сели рядышком на диван. Александр Яковлевич долго молчал.

– Я даже не знаю, с чего начать, – сказал он наконец. – Поэтому начну с самого начала.

Александр Яковлевич встал, подошёл к книжному шкафу, взял с верхней полки одну из книг и вернулся к дивану. Он открыл книгу и протянул Владу фотографию красивой светловолосой женщины с выразительными синими глазами. Из той же книги он вынул и какой-то клочок бумаги.

– Это – твоя мать, – сказал отец Влада, указывая на фото.

Мальчик впился глазами в фотографию, которую он видел впервые. На фотографии, размещённой на надмогильном памятнике – единственной фотографии матери, которую до сих пор видел Влад – его мать выглядела далеко не так привлекательно.

Владиславу Измайлову вскоре должно было исполниться тринадцать лет. Это был высокий черноволосый подросток с яркими синими глазами и смуглой от природы кожей. С самого детства его воспитывал отец, который пресекал любые попытки сына заговорить о матери. Единственное, что Владислав знал – это то, что его мать звали Береникой, и то, что она умерла практически сразу после его рождения.

– Береника спасла мне жизнь в самом прямом смысле этого слова, – продолжал между тем Александр Яковлевич. – Мне в ту пору было двадцать четыре года. Я собирался жениться, вовсю шла подготовка к свадьбе, но за три дня до бракосочетания меня бросила невеста – день для этого она выбрала, надо сказать, как нельзя более подходящий – четырнадцатое февраля. Кольца были уже куплены, приглашения разосланы, ждали приезда гостей… Природа просыпалась после долгой зимней спячки, город был полон влюблённых целующихся парочек, я бесцельно бродил по улицам, ощущая себя чужим, лишним и никому не нужным. Это страшно, когда тебя предаёт и бросает человек, которому безоговорочно верил.

И вот в таком минорном настроении я случайно забрёл на Балтийский вокзал. Увидел подходящую к перрону электричку. Решение пришло быстро – туда, под колёса, и всё закончится, и никому не нужно будет ничего объяснять… Наверное, это глупо, – продолжал отец, перехватив удивлённый взгляд сына, – но тогда мне так не казалось. Я совсем уже было собрался прыгнуть под приближающийся состав, как кто-то схватил меня за руку и оттащил от рельсов. Обернувшись, я увидел девушку с огромными синими глазами, крепко державшую меня за руку: «Не стоит, – тихо сказала она. – Даже если вас предали и бросили. Этим вы сделаете хуже только себе и своим близким. У меня тоже тяжело на душе. Давайте отомстим. Меня зовут Береника. Если вы не против, я займу место вашей невесты».

– Все произошло так неожиданно, – продолжал отец, – что мне и в голову не пришло спросить у девушки, откуда она знает, что именно со мной случилось. Я вообще ни о чём не расспрашивал Беренику – мне было достаточно того, что она спасла меня от смерти и от позорной необходимости объяснять родственникам причины, по которым не состоится моя свадьба.

Мы с Береникой отправились прямо во Дворец Бракосочетаний. Нужно было уговорить регистраторшу позволить нам переписать заявления, чтобы расписаться в тот самый день, на который была назначена моя свадьба с Татьяной. Во время всего моего разговора с регистраторшей Береника ничего не делала внешне, она не произнесла ни единого слова – только пристально посмотрела на женщину – и неумолимая дама вдруг смягчилась. Но тогда я не обратил на это внимания.

Вечером я сказал родителям о том, что свадьба состоится в намеченное время, но у меня будет другая невеста. В эти три дня, оставшиеся до регистрации, Береника не разрешала себя провожать. Мы обычно расставались с ней в центре города, и она уходила, предупреждая: «Только не вздумай за мной следить». Это меня удивляло. Со стороны невесты на свадьбе никто не присутствовал, позже на похороны также никто не приехал. Мои родственники шептались о том, что все это очень странно, но мне было всё равно. Через три дня Береника стала моей женой. После свадьбы мы сняли квартиру и стали жить отдельно – у Береники были деньги. Не знаю откуда, но были.

Как-то раз мы столкнулись в городе с Татьяной, моей бывшей невестой. У неё просто челюсть отвисла, когда она увидела твою мать, – сказал Александр Яковлевич с улыбкой человека не мстительного по натуре, однако, жаждущего справедливости, – ведь Береника была настоящей красавицей… Очень скоро я начал замечать определённые особенности, которыми она обладала, – продолжал он. – Я понял, что моя жена умеет читать мысли, обладает великолепной реакцией, а также понимает и умеет подчинять себе животных. Береника была полной вегетарианкой, но это не казалось мне странным. В то же время у нее было абсолютное незнание многих элементарных вещей. И нередко она задавала странные вопросы. Однажды твоя мать спросила меня: «Саша, а как писать правильно – Иран или Ирак?» Я подумал было, что это шутка. Оказалось, она спрашивает всерьез. И она совершенно не умела готовить, – с легкой улыбкой добавил отец.

Береника курила странные – тоненькие и никогда не виданные мною ранее – сигаретки, распространявшие приятный запах лаванды. Она ничего мне о себе не рассказывала, отмахиваясь ото всех моих вопросов, или говорила, что мне это знать совсем не обязательно. Честно признаться, это со временем начало меня раздражать.

В доме, в котором мы снимали квартиру, этажом ниже жил алкоголик. У него была огромная, старая, злобная и вечно голодная овчарка, которая лет десять держала в страхе весь подъезд. Хозяин не только и думать забыл кормить собаку, но и напрочь забывал о поводке и наморднике, а также часто выпускал овчарку одну во двор. Бывало, собака выскакивала из квартиры в подъезд, и, случалось, кусала кого-нибудь из жильцов. Как-то вечером мы с Береникой возвращались из магазина и увидели, как овчарка вырвала котёнка из рук гулявшей во дворе девочки. Ребёнок с криком побежал за собакой. Старухи, сидевшие на лавочках, заохали и замахали руками.

Береника выкрикнула несколько слов на незнакомом мне языке, и собака, точно натолкнувшись на невидимую преграду, остановилась. Глаза овчарки встретились с глазами Береники, собака разжала зубы и невредимый котёнок, упав на землю, со всех ног брызнул к отдушине, ведущей в подвал. Девочка за ним. Подчиняясь взгляду Береники, овчарка подошла к ней. Твоя мать положила на огромную голову собаки свою маленькую руку и несколько минут пристально смотрела ей в глаза. Затем она вытащила из сумки кусок колбасы и, положив на ладонь, протянула собаке. Овчарка, спеша и давясь, схватила угощение. Мы отвели собаку домой. Я минут семь жал на кнопку звонка, прежде чем хозяин-алкоголик всё-таки открыл дверь. Едва держась на ногах, он смотрел на нас воспалёнными и ничего не понимающими глазами.

– Камень вам нельзя доверить, не то что собаку! – зло сказала Береника, рукой отодвигая алкоголика к стене, чтобы дать возможность овчарке пройти в квартиру.

В тот вечер твоя мать была необычайно тиха и задумчива.

– Кончать с ней надо, – грустно сказала она, качая головой. – Собака старая, и, к тому же, у неё несовместимая с жизнью болезнь. Её давно бы уже нужно отвести к ветеринару и усыпить, чтобы не мучилась. Кроме того, овчарка вечно голодная. Как бы беды не случилось. Набросится ещё на кого-нибудь из детей, не ровен час, и загрызет.

В ту ночь я проснулся и увидел, что жены рядом нет. Её вообще не было в квартире. В прихожей горел тусклый свет, но на кресле не было халата Береники, так же, как и её туфель в прихожей. Ругаясь про себя, я вышел на лестницу. Твою мать я нашёл этажом ниже – у двери той самой квартиры, в которой жил алкоголик со своей собакой. Береника стояла, вплотную приблизив лицо к двери, и тихо шептала что-то очень ритмичное, похожее на мантру. Услышав мои шаги, она сделала мне рукой предупреждающий знак – мол, не мешай. Я стоял на лестнице ещё минут десять, вслушиваясь в быстрые непонятные слова. Наконец Береника замолчала, и минут пять стояла молча, прислушиваясь то ли к себе, то ли к тому, что происходит за дверью, а затем повернулась ко мне. «Всё, собака умерла», – сказала она. Мы молча поднялись к себе в квартиру, и я не выдержал – задал твоей матери вопрос, который уже давно вертелся у меня на языке: «Ты что, колдунья»? В ответ Береника рассмеялась. Она смеялась так весело и беспечно, что я тоже улыбнулся. Но вдруг она вмиг посерьезнела. «Саша, рано или поздно, но это всё равно выйдет наружу. Так лучше я скажу тебе сама. Я не колдунья, хотя мне известна и белая, и чёрная, и боевая магия, и много чего ещё. Я – эльфийка».

Не скажу, что я был счастлив услышать такое.

Утром к нам прибежала сияющая соседка снизу и сообщила, что ночью собака околела и теперь можно без страха входить в подъезд.

Старухи-сплетницы, завсегдатаи дворовых лавочек, после случившегося всё время шипели вслед Беренике: «Ведьма». Но когда у одной из этих старух внук, просидев без перерыва за компьютером часов десять, упал со стула и у него изо рта пошла пена, а «Скорой» всё не было, бабка бросилась именно к Беренике.

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказала твоя мать, доставая коробочки с какими-то снадобьями, – но ничего не обещаю: я не врач.

Ей удалось привести мальчика в чувство к приезду «Скорой», после чего молва о ней, как о «ведьме» только усилилась. А когда Береника умерла, – отец на секунду запнулся, – когда она умерла, те же самые старухи говорили, что это Бог покарал её за колдовство, – отец невесело усмехнулся.

– Ну, так вот, вскоре после свадьбы оказалось, что у нас будет наследник, – продолжал Александр Яковлевич. – Береника была очень рада, но всё же временами на неё нападала печаль и её настроение быстро менялось, но я тогда не придавал этому значения – я думал, что это так со всеми беременными.

Через пять дней после твоего рождения вас с матерью выписали из больницы, – не моргнув глазом, соврал отец, решивший не рассказывать сыну всей правды о побеге его матери из роддома. – Береника была тиха, грустна, задумчива и не спускала тебя с рук, – продолжал он. – На седьмой день твоей жизни она сказала мне: «Саша, мне нужна твоя помощь. Сядь в это кресло и держи ребёнка прямо перед собой. Что бы ни случилось – не произноси ни звука. Ничего не бойся, ничему не удивляйся».

Я сел в кресло, держа тебя перед собой. Твоя мать села в стоящее напротив кресло, положила на колени руки ладонями вверх, и тихо, быстрой скороговоркой зашептала какие-то слова на незнакомом мне языке. Довольно продолжительное время ничего не происходило.

Вдруг от ладоней Береники вверх, к потолку, полился мягкий ровный свет. От неожиданности я чуть не закричал, – усмехнулся отец. – Воздух в комнате стал густым, насыщенным, тяжёлым, энергия, исходящая от рук Береники, становилась все более и более ощутимой. То тут, то там в воздухе на мгновение вспыхивали и тут же гасли крохотные разноцветные пульсирующие искры.

Береника шептала всё быстрее, ритмичнее, и тут прямо из воздуха на её ладони опустился изящный чёрный кубок, весь покрытый какими-то узорами, символами и знаками. У меня округлились глаза и отвисла челюсть. Закрыв глаза, твоя мать поднесла его к губам, коснулась края – и тут как полыхнуло из кубка! Белый язык пламени взвился, осветив всю комнату, метнулся к тебе, коснулся твоего лица и тут же потух. Мгновенно исчез и кубок.

Я, с трудом приходя в себя, сидел в тишине минут десять, но ничего не происходило. Встав и положив тебя в кроватку, я подошёл к Беренике, которая сидела, откинув голову на спинку кресла. К моему ужасу, она была мертва.

Александр Яковлевич замолчал. Влад тоже молчал, изо всех сил пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение услышанному.

– Позже я нашёл на столе оставленную Береникой записку, – сказал, наконец, отец, протягивая сыну пожелтевший от времени листок бумаги.

Мальчик развернул его и прочитал: «Саша, когда ты прочтёшь эту записку, меня уже не будет в живых. Я не могу объяснить тебе причину, но так надо. Большего я сказать не могу. Позаботься о Владе. Когда придёт время, вас найдут люди из моего народа – эльфы. И тогда наш сын должен будет сам решать, в каком из миров ему жить – в мире лердов – так мы, эльфы, называем ваш мир – или в моём мире – мире эльфов. Записку уничтожь и никому никогда не рассказывай о том, что случилось. Это очень важно. Береника».

Ниже Владислав увидел постскриптум: «Браслет спрячь. Когда придёт время, отдашь его людям из моего народа».

Мальчик молча опустил записку на колени.

– А теперь, – сказал отец, забирая хрупкий от времени листок из рук сына, – теперь пришло время выполнить просьбу твоей матери.

И прежде чем сын успел ему помешать, Александр Яковлевич чиркнул зажигалкой и поднёс листок к вырвавшемуся языку пламени.

– Владислав, – сказал отец, – ты должен молчать о том, что сейчас слышал, и о том, что прочитал в записке. Я не знаю причин, по которым всё это нельзя разглашать кому бы то ни было, но они, несомненно, есть. Обещай, что будешь молчать об этом.

Влад молча кивнул, решая про себя, кто же из них двоих сошёл с ума, а Александр Яковлевич продолжал:

– Это время, о котором говорила твоя мать, пришло, хотя я изо всех сил надеялся, что оно не придёт никогда. Вот уже больше двух недель я встречаюсь по вечерам в городе с эльфами, и они уговаривают меня…

В дверь позвонили. В вечерней тишине звонок прозвучал неожиданно и тревожно.

Отец и сын переглянулись. Поколебавшись, Александр Яковлевич встал и открыл дверь. Влад с дивана, на котором он сидел, не видел, кто стоит за дверью.

– Входите! – раздался холодный голос отца. – Я как раз с сыном разговариваю.

В квартиру вошли двое. Вместе с ними ворвался лёгкий аромат лаванды.

Высокий светловолосый кареглазый молодой мужчина лет тридцати трёх был одет в тёмно-синие джинсы и лёгкий чёрный свитер. У его спутницы, которая рядом с ним казалась совсем юной, были длинные тёмно-русые волосы, уложенные в высокую причёску. Её нельзя было назвать красавицей, но бледное, выразительное, с тонкими, чуть неправильными чертами лицо притягивало. Особенно хороши были яркие зелёные глаза, над которыми разлетались тонкие, с изломом, чёрные брови. На вид незваной гостье можно было дать не более двадцати – двадцати двух лет. Хрупкая на вид, она была пронизана какой-то внутренней силой. На девушке были широкие тёмные брюки и серый джемпер с длинными рукавами.

Эти двое ничем особенным не выделялись. Встретив таких на улице, пристального внимания на них не обратишь: люди как люди.

– Здравствуй, Владислав! – приветливо поздоровалась девушка, и по голосу, высокому и мелодичному, Влад узнал недавнюю ночную незнакомку.

Мужчина молча кивнул в знак приветствия.

Отец сухо предложил гостям присесть. Те сели, Александр Яковлевич тоже опустился на стул, и в комнате повисла довольно продолжительная пауза. Наконец девушка спросила, обращаясь к отцу Влада:

– Вы уже рассказали ему о том, что…

Отец кивнул в ответ. Незнакомка повернулась к Владу:

– Владислав, меня зовут Лея, – сказала девушка, – а это, – она указала на своего спутника, – Аретт. Мы – эльфы. Ты тоже наполовину эльф. Люди из нашего мира следили за тобой с самого твоего рождения. И теперь, когда тебе почти тринадцать лет – по меркам мира лердов – ты, как и любой, в жилах которого течет эльфийская кровь, должен сделать свой выбор: в каком из миров тебе жить…

Влад уставился на незнакомку. Чистейший, на удивление правильный русский язык. Ни малейшего намёка на акцент.

– И где же вы так замечательно выучили русский? – язвительно спросил он её.

– Для этого у нас существуют специальные методики, – не моргнув глазом, спокойно ответила Лея.

– Я… вам… не верю! – с трудом выдавил из себя Влад. – Вы говорите, что вы – эльфы. Докажите это.

Лея слегка улыбнулась и обвела глазами комнату. Владу показалось, что от правой руки девушки исходит какое-то слабое, едва различимое сияние. Гостья остановила взгляд на тяжеленном старом утюге, стоявшем в углу, и под её взглядом он тут же взмыл под потолок. Владислав ахнул и, прижав руки ко рту, наблюдал за тем, как старая железяка на сумасшедшей скорости летает под потолком. Наконец минуты через три утюг плавно опустился в тот самый угол, где он и стоял раньше.

– Элементарная левитация, – тихо сказала девушка.

Владислав посмотрел на отца. Тот был бледен. Очевидно, порхающий под потолком утюг впечатлил и его.

– Ну, хорошо, – прошептал всё ещё не пришедший в себя Влад. – Будем считать, что я уже сделал свой выбор. Я остаюсь здесь. Не хочу я – к вам. Мне и здесь хорошо.

– Ну вот, всё и решилось! – быстро и радостно сказал отец.

– Нет, – ответила Лея. – Для того, чтобы сделать свой выбор, ты должен узнать, что собой представляет мир эльфов. Ты ведь пока знаешь только о том, что собой представляет жизнь в мире лердов, и не можешь выбирать объективно. Мы пришли, чтобы сопроводить тебя в наш мир. Сейчас там собираются все эльфы-полукровки, рождённые в мире лердов, чтобы решить свою судьбу. Собирайся, Влад…

Видимо, при этих словах Леи в глазах Измайлова отразился такой ужас, что молодая эльфийка быстро добавила:

– Ты будешь в полной безопасности. Никто ни к чему не будет тебя принуждать. Свобода воли и свобода выбора для нас священны. Ты пробудешь в нашем мире неполных пять дней. Это время соответствует пятидневному сроку и по меркам мира лердов. Затем, если ты захочешь вернуться в мир лердов и выберешь Белую Чашу, никто не будет принуждать тебя остаться…

– А каков он, ваш мир? – тихо спросил Владислав.

– Наш мир во многом похож на этот, – улыбнулась Лея. – В нём, как и здесь, есть горы, леса и моря, но в нашем мире на одно измерение больше, хотя время в обоих мирах течёт одинаково. Правда, летоисчисление у нас другое. У нас сейчас три тысячи шестой год Второй эпохи.

Поскольку отец хранил молчание, то Влад понял – эльфы уже уговорили его отпустить сына на «неполных пять дней»… куда? При мысли об этом все волосы на голове у парня вставали дыбом.

Мальчик до последнего надеялся, что всё это – глупая шутка, нелепый розыгрыш, но летающий под потолком утюг убедил его в обратном. Приходилось верить своим глазам.

– А кто или что может гарантировать мою безопасность? – тихо спросил он.

– Моё честное слово! – ответил Аретт, который до этого не произнёс ни слова в течение всего разговора. Сказано это было так категорично, что Влад не решился ни возражать, ни переспрашивать.

– Это означает, что сегодня, прямо сейчас, я должен пойти с вами? – затравленно спросил он.

Оба гостя молча кивнули.

– А если я откажусь? – спросил Влад, отчаянно цепляясь за последнюю надежду.

– В этом случае нам придётся применить силу внушения. Иными словами, подчинить твою волю, загипнотизировать тебя, – тихо ответила Лея. – Но это – крайняя мера. Не вынуждай нас к этому.

Владислав оглядел комнату. Всё казалось таким знакомым и родным… Он глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение и побороть подступивший страх. Уж если ему всё равно придётся пойти с этими двумя по доброй воле или против неё, то лучше пойти добровольно.

– Что я могу взять с собой? – спросил Влад, надеясь, что голос его не дрожит.

– Всё, что пожелаешь, за исключением этих дурацких технических прибамбасов, – эльф указал рукой на телевизор, музыкальный центр и стоящий на столе компьютер. – Они в нашем мире всё равно тебе не пригодятся.

– Могу я взять гитару? – спросил Влад.

– Конечно, – улыбнулась Лея и продолжала, – и не стоит беспокоиться об одежде. На те пять неполных дней, что ты пробудешь у нас, одежду тебе дадут. А если решишь остаться… – Владислав увидел, как при этих словах побледнел его отец, – В любом случае, – с улыбкой продолжала Лея, – одежда – это не проблема.

– А мобильник?

– Я же сказал, что никакие приборы из мира лердов тебе не понадобятся, – ответил Аретт. – Кому ты собираешься там звонить?

Владислав с сожалением посмотрел на новенький компьютер, на мобильник, лежавший на столе, взял из угла зачехленную гитару и с радостным удивлением заметил, что руки его не дрожат. Ну, и то хорошо.

– Браслет! – тихо сказала Лея.

Отец встал, подошёл к письменному столу и, вынув из кармана ключи, открыл нижний ящик, который всегда, сколько помнил себя Влад, оставался закрытым. На все его вопросы о том, что же находится в этом ящике, отец неизменно отвечал: «Много будешь знать – скоро состаришься». Александр Яковлевич вынул из ящика небольшую чёрную коробочку и, не открывая, протянул её Лее.

– Могу я проводить сына? – спросил он.

– Конечно, – ответила эльфийка.

Все четверо в молчании вышли из дома в летящую над Питером белую ночь. Влад с тоской подумал о том, что ещё вчера самой большой проблемой ему казалась предстоящая в понедельник контрольная работа по алгебре. Теперь класс будет писать её без него… И скоро у всех будут каникулы…

– А как же школа? – спросил он Лею.

– Если ты решишь вернуться, мы выдадим тебе справку о том, что ты болел, – улыбнулась та. – И ни один эксперт не отличит её от той, что была бы выдана в твоей поликлинике.

Они сели в подъехавший к остановке автобус, и Влад увидел, как его спутники вынули из карманов самые обычные талончики и прокомпостировали их. Они ехали около двух часов, и вышли на конечной остановке, на самой окраине города. Не проронив ни слова, вошли в лес. Владислав с тоской оглянулся на город, дома которого исчезали за тёмными стволами деревьев.

Эльфы закурили тоненькие сигаретки, и воздух наполнился терпким запахом лаванды. В течение часа они петляли вслед за Ареттом между стволами деревьев, по едва заметной лесной тропинке, освещённой полной луной, и, наконец, вышли к огромному, поросшему мхом камню. Аретт остановился.

– Я думаю, Владислав пойдёт с тобой, – обратился он к Лее, – а я провожу Александра Яковлевича обратно в город.

– Да я и сам дойду, – возразил отец Влада.

– Нет, я провожу вас, – твёрдо ответил Аретт.

Взгляды всех обратились к Владу.

– Это – временный портал, – сказала эльфийка. – Он был создан именно для того, чтобы мы смогли забрать тебя.

Мальчик почувствовал, как внутри него всё сжалось и похолодело: перед ним стоял тёмный, сырой, покрытый мхом серый камень – открытая дверь в неведомое. Ему захотелось бежать без оглядки, не разбирая дороги, от этих двоих, вторгшихся без спросу в его жизнь и желающих разрушить, зачеркнуть привычный и знакомый мир, в котором он жил.

Словно прочитав его мысли, Лея тихо сказала:

– Владислав, ты был таким смелым во время нашего разговора. Я прошу тебя собраться с духом. Остался последний шаг.

Сделав над собой усилие, мальчик кивнул.

– Сейчас нам нужно будет перейти через портал в наш мир, – продолжала Лея (Владислава передёрнуло от слова «наш»). – Я помогу тебе. Тебе нужно будет взять меня за руку, затаить дыхание, закрыть глаза и коснуться ладонью второй руки камня на счёт «три». Ничего не бойся, это не больно. Ты просто на секунду почувствуешь толчок в области солнечного сплетения и лёгкое покалывание в пальцах той ладони, которой ты прикоснёшься к камню – и всё.

Влад снова кивнул, хотя он абсолютно не был уверен в том, что это действительно не больно, и повернулся к отцу:

– До свидания, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и как можно более твердо, – я скоро вернусь.

Сделав два шага, он на мгновение обнял отца, затем тут же отстранился, поправил на плече гитару и повернулся к Лее, показывая тем самым, что готов.

– Уходя, закроешь за собой портал, – сказала Аретту девушка.

– А как же я вернусь? – встревоженно спросил Влад.

– Открыть временный портал – пара пустяков, – ответила эльфийка, и, повернувшись к Владиславу, спросила:

– Ты готов?

– Да, – Влад протянул ей руку и почувствовал мягкое тепло её ладони. Лея ободряюще улыбнулась. Они сделали ещё пару шагов и подошли вплотную к камню.

– На счёт «три», – напомнила Владу его спутница. – Ты помнишь о том, что нужно закрыть глаза и затаить дыхание?

Парень кивнул.

– Один, два, – медленно считала Лея, – глубоко вздохнув, Влад зажмурился, – три…

Мальчик коснулся ладонью камня, по пальцам руки разлилось слабое покалывание, в ту же секунду он ощутил толчок в солнечном сплетении и почувствовал, что куда-то проваливается…

…– Влад, Влад, с тобой всё в порядке? Ответь мне, Влад! – взволнованно тормошила его Лея.

Владислав открыл глаза. Они стояли на опушке леса у большого белого камня. Воздух был на удивление чист и прозрачен.

– Всё хорошо, – слабо улыбнувшись, ответил он. – Где мы?

– Мы недалеко от того места, где тебя ждёт твоя бабушка, очень давно тебя не видевшая, – улыбнулась эльфийка. – Ты готов к встрече?

У него есть здесь бабушка? Влад насилу смог ответить утвердительно.

– Замечательно! – улыбнулась девушка. – Но сначала мы должны снять языковой барьер. То есть, я должна при помощи телепатии ввести в твоё сознание знание эльфийского языка. Тебе нужно будет закрыть глаза и расслабиться, я поднесу свои ладони к твоим вискам. Владислав, будет больно, – честно предупредила Лея, – но всё это будет длиться минуты три, не больше. Если будет очень больно – не геройствуй, кричи – так легче, всё равно никто, кроме меня, не услышит. Потерпи, ладно?

Влад кивнул, закрыл глаза и тут же почувствовал на своих висках тёплые руки Леи. Виски сразу же стало неприятно покалывать, затем – ломить, скачкообразная, пульсирующая боль усиливалась и стала почти нестерпимой. Мальчик почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, но когда он уже почти готов был закричать, боль оборвалась, и, открыв глаза, Влад увидел улыбающееся лицо Леи.

– Молодец! – сказала она, и Владислав внезапно осознал, что эльфийка говорит не по-русски, – это был странный гортанный певучий язык, – но он всё понимает: языковой барьер снят. «Интересно, а по-русски я говорить не разучился? – мелькнула мысль. – Нет, вроде бы, думаю, по крайней мере, по-русски».

– А если я решу вернуться, – по-эльфийски спросил он Лею, – тогда знание эльфийского языка будет стёрто?

– Да, – ответила девушка на том же языке, – знание языка будет стёрто, как и все твои воспоминания о пребывании в Валии.

– Где?

– В Валии. Так называется этот мир.

– И это будет такая же болезненная процедура? – спросил Влад.

– Нет, – ответила Лея. – Ты просто выпьешь специальное зелье и всё забудешь. Ну а теперь, – продолжала эльфийка, – тебе нужно будет ещё раз взять меня за руку и закрыть глаза. Мы должны телепортироваться в то место, где тебя ждут.

Владислав протянул ей руку и зажмурился. На этот раз обошлось без покалываний. Он просто ощутил лёгкий толчок и почувствовал, что куда-то падает. А когда мальчик через несколько мгновений открыл глаза, перед ним стояла большая группа ярко и празднично разодетых людей. Большинство из них были одеты в яркую одежду свободного покроя, ниспадавшую до земли, которую Влад мысленно окрестил «балахоном». Глаза всех обратились к Лее и Владу.

От группы отделилась высокая светловолосая женщина средних лет в длинном золотистом одеянии. Во всём её облике сквозили достоинство и уверенность. На правой руке незнакомки был надет широкий браслет из какого-то белого металла. Женщина быстрыми шагами направилась к Владу и Лее.

Глава вторая

Встречи

Владислав смотрел в яркие синие глаза незнакомки. Такие же синие и яркие, как и его собственные глаза.

– Здравствуй, Владислав, – заговорила та, заметно волнуясь. – Я знаю, это будет звучать для тебя неожиданно, но я – твоя бабушка! Или называй меня Эдной, если тебе так будет удобнее.

Женщина повернулась к Лее:

– Спасибо, дорогая, за то, что привела его, – сказала она.

Эльфийка кивнула, принимая благодарность, протянула Эдне маленькую чёрную коробочку, улыбнулась на прощание Владиславу и пошла к группе людей, стоящих неподалеку.

– Я вас помню, – тихо сказал Влад, глядя во все глаза на свою бабушку, которой он на вид дал бы лет сорок, не больше. – Я несколько раз встречал вас на улицах в Петербурге. Один раз мне даже показалось, что вы следите за мной…

Женщина улыбнулась:

– Да, я приходила изредка в мир лердов, специально чтобы повидать тебя, – ответила она. – А сейчас мы телепортируемся ко мне домой, – продолжала эльфийка.

Влад решил про себя, что он будет называть эту молодую красивую женщину только Эдной – у него и язык не поворачивался назвать её бабушкой.

– Пока ты ещё не научился телепортироваться самостоятельно, тебе придётся воспользоваться моей помощью, – продолжала эльфийка. – Возьми меня за руку и закрой глаза.

Влад протянул ей руку, зажмурился и в третий раз за этот невероятный день почувствовал, что куда-то летит.

– Ну, вот мы и дома, – услышал он голос Эдны.

Мальчик открыл глаза. Перед ним в окружении большого сада стоял массивный одноэтажный дом с плоской крышей и огромными окнами, сложенный из какого-то неизвестного ему камня жёлтого цвета. Прямо за домом плескались волны небольшого озера.

– Ну что же, входи, – сказала Эдна, и Владислав подошёл к двери.

На двери отсутствовала ручка, но эльфийка поднесла к ней руку, и дверь открылась сама собой.

Владислав вошёл в дом и, посмотрев себе под ноги, вскрикнул. Дом стоял прямо на воде, пол был абсолютно прозрачным, и сквозь него мальчик увидел проплывающие стайки юрких разноцветных рыбок. Он присел, любуясь ими, а затем вскинул голову, и едва не вскрикнул вторично. Прозрачной была и крыша дома, сквозь которую виднелись лёгкие перистые облака, щедро раскрашенные лучами заходящего солнца во все возможные оттенки красного, розового, малинового, оранжевого, жемчужного и в другие фантастические цвета, для которых люди и названий-то не придумали.

Мальчик автоматически взглянул на часы и остолбенел – совершенно новые часы не шли. Влад снял их с руки, потряс, попробовал завести – бесполезно.

– Любые вещи и приборы из мира лердов здесь не работают, – сказала вошедшая в комнату Эдна. – Но у меня есть для тебя подарок.

Она подошла к стоящему в углу шкафчику и вынула что-то из верхнего ящика. Затем эльфийка повернулась к Владиславу, и он увидел, что она протягивает ему красивые часы с кожаным ремешком, на циферблате которых вместо цифр сияют разноцветные кристаллы.

– А они электронные или их нужно каждый день заводить? – спросил Влад и тут же подумал про себя: «Ну и чушь я несу».

– Ни то, ни другое, – улыбнувшись, ответила женщина. – Всё дело в магии.

Влад взял подарок и надел часы на руку. Они были удивительно лёгкими и пришлись точно по руке.

– Пойдем перекусишь, ты ведь голодный, – предложила Эдна, – а я посижу с тобой за компанию.

Парень огляделся, снял с плеча гитару и поставил её в угол. Затем он сел за маленький круглый столик. Эдна принесла несколько тарелок с запечённым мясом, овощами и фруктами, и несколько бокалов с молочными коктейлями, поставила их перед внуком и села напротив на высокий стул с резной спинкой.

Владислав подцепил вилкой кусок мяса и отправил его в рот. Мясо было на удивление сочным и вкусным. Эдна, тем не менее, к еде не притронулась. Она подошла к красивой деревянной полке, стоящей в углу комнаты, достала оттуда тонкий лист пергамента, а из ящика – перо и флакон с чернилами и быстро набросала на пергаменте несколько слов. Затем свернула пергамент в трубку, перевязала серебристой тесьмой, которую достала из ящика, и, подбросив в воздух, дунула на него. Сверкнула искра – и пергамент исчез.

– Ты кушай, – подсев к столу сказала эльфийка. – Я тебе компанию не составлю. Я – солнцеедка.

От удивления Влад едва не подавился. Он уже было решил, что после сегодняшних событий напрочь разучился удивляться чему бы то ни было, но оказалось, что это не так.

– Солнце… кто?

– Солнцеедка. Так называют людей, питающихся энергией солнца. Это очень удобно – не нужно тратить денег на еду, а времени – на приготовление пищи и мытье посуды. В этих делах магия – плохой помощник. Но для того, чтобы стать солнцеедкой нужны долгие тренировки, медитация, концентрация…

Пристально вглядевшись в лицо внука, Эдна продолжала:

– Как же ты похож на мать, Влад! Те же глаза, те же губы, та же смуглая кожа, тот же овал лица… От отца – только волосы.

– Фрукты здесь такие же, как и у нас, – сказал Владислав, отправляя в рот несколько виноградин.

– Да, два мира во многом схожи, – ответила эльфийка. – Но наши фрукты намного сочнее и вкуснее.

После ужина Эдна сказала Владиславу:

– Я думаю, ты устал. Я знаю, у тебя много вопросов. Только давай мы завтра поговорим. А теперь тебе лучше поспать. Да, вот ещё, – она вышла из комнаты и через минуту вернулась, держа в руках два больших бумажных пакета, – здесь бельё, туника, брюки и обувь. Ты ведь теперь эльф среди эльфов, и одеваться нужно по-эльфийски.

Влад хотел было возразить, что он совсем не устал и сна ни в одном глазу, но понял, что он очень даже не против поспать минуток шестьсот. Он кивнул, взял гитару и поспешил за Эдной.

По длинному коридору бабушка провела Влада в маленькую уютную комнату. Непривычно низкая кровать, на ней – тяжёлое расшитое серебром покрывало. Под ногами – прозрачный пол, в тёмной воде тенями мелькают быстрые рыбы, над головой – такая же крыша и яркие частые звёзды. Удивительная, сказочная спальня!

– Кровать такая низкая, – сказала Эдна, – для того, чтобы во время сна подпитываться праной, идущей от земли и воды.

– Подпитываться чем?

– Праной. Жизненной энергией, – улыбнулась эльфийка. – Ты, конечно, уже слышал это слово. Знания о пране пришли в мир лердов из нашего мира.

Эдна пожелала ему спокойной ночи и вышла.

Мальчик осмотрелся, аккуратно положил на стул свою драгоценную гитару, затем разделся и лёг в постель. Несколько минут он разглядывал казавшиеся такими близкими жёлтые звёзды над своей головой, а затем незаметно уснул.

Утром его разбудило солнце, ворвавшееся в комнату через окна и крышу. Владислав встал, надел чёрную тунику и такого же цвета брюки, которые вечером дала ему Эдна, и, немного поколебавшись, влез в обувь, отдалённо напоминающую кроссовки. Ткань была мягкой и приятной на ощупь. Нога сидела в обуви, как влитая. Свою лердовскую одежду Влад повесил на спинку кровати.

За завтраком Эдна сказала внуку:

– У нас сегодня будут гости. Твоя кузина Ида с матерью и отцом придут к нам днём. Я вчера вечером послала им письмо и сообщила, что ты у меня. Возможно, мы все вместе слетаем на небольшую прогулку. Когда будет садиться солнце, наверное, будет очень красивый закат. В конце норали закаты невероятно длинны и красивы…

Влад на мгновение растерялся, услышав странное, незнакомое ему слово, но тут же понял, о чем речь. «Норали» – так в Валии называли май.

– С утра мы сходим на могилу Береники, – продолжала между тем Эдна. Она заметила сильнейшее удивление, написанное на лице внука, и добавила, – та могила, что находится в мире лердов, пуста. Наши люди забрали тело твоей матери. Она похоронена неподалеку отсюда.

После завтрака они вышли на ещё прохладный утренний воздух и пошли по тропке сквозь небольшую рощицу к лесу. Влад сорвал берёзовый лист и растёр его в пальцах, затем сорвал травинку, сунул в рот, разжевал, сплюнул.

– Надо же, – удивленно сказал он, – всё такое же, как и у нас!

Эдна улыбнулась.

Влад не мог больше сдерживаться – у него была тысяча вопросов, которые он не мог и не хотел оставлять без ответа.

– Но почему мама вообще решила уйти в мир лердов? – повернувшись к эльфийке, спросил он.

– Владислав, – помолчав, с тяжёлым вздохом ответила Эдна, – для меня самой это до сих пор загадка. Да, некоторые наши люди ищут любовь в мире лердов, если они отчаялись найти её здесь… К слову – такие эксперименты обычно ни к чему хорошему не приводят – семьи, в которых один из супругов эльф, а второй – лерд, как правило, распадаются. Поэтому большинство эльфов-полукровок растут в неполных и несчастливых семьях. Эльфам, особенно чистокровным, как Береника, среди предков которых никогда не было лердов, очень тяжело с непривычки переносить энергии того мира. Им приходится курить специальные сигаретки. Кроме того, вибрации и энергии мира лердов сокращают эльфам жизнь. Но Береника… Она всегда была такой популярной. У неё не было недостатка в поклонниках. Она пользовалась гораздо большим успехом, чем Веренея, моя старшая дочь, мать Ясена и Иды. Но она всегда была такой упрямой – если что-то решила – сделает непременно. Береника росла избалованной, была любимицей отца, но она очень остро реагировала на всякую несправедливость, искала правду, хотела найти её. Её смерть была такой неожиданной… и странной. У нас есть контактёры, которые могут связываться с душами умерших. Это очень непросто, эти попытки нелегки, но обычно, рано или поздно, они удаются. Я посетила их всех, но ни один не смог связаться с душой Береники… Всё это очень странно. Я не знаю причины…

Несколько минут они шли молча. Владислав хотел было рассказать Эдне о предсмертной записке матери, но спохватился – ведь она велела молчать.

– Но как мама смогла без документов выйти замуж в мире лердов? – спросил он. – Ведь для этого нужен, как минимум, паспорт.

Эльфийка улыбнулась:

– Материализация. Береника могла материализовать какой угодно предмет, правда, на ограниченное время.

– И материализованный предмет ничем не отличается от обычного? – спросил Влад.

– Ничем, за исключением того, что через какое-то время он бесследно исчезает.

– А лерды, – Владислав сам удивился тому, с какой легкостью он произнес это слово, – считают эльфов бессмертными…

– Нет, мы не бессмертны, – улыбнулась Эдна. – Эльфы живут в среднем сто семьдесят лет. Есть, правда, одна эльфийка – Катриона, прозванная Бессмертной, которой уже более четырёхсот пятидесяти лет. Но это – единичный случай. А полукровки живут немного меньше, чем чистокровные эльфы: сто тридцать – сто пятьдесят лет.

– Получается, в мире лердов довольно много эльфов? – спросил Влад.

– Их не так и много, – ответила женщина. – Большинство наших из тех, кто решил связать свою судьбу с кем-то из мира лердов, не выдерживают и возвращаются.

Но в мире лердов есть эльфы-полукровки, которые не знают о своем эльфийском происхождении, – продолжала Эдна. – Это те, кто выбрал Белую Чашу и решил остаться жить в том мире. В этом случае все воспоминания об их пребывании здесь стираются из памяти. Почти все герои, гении, великие правители, знаменитые писатели, музыканты и художники мира лердов с древнейших времен и до наших дней – Сократ, Пифагор, Пётр Первый, Леонардо да Винчи, Ломоносов, Эйнштейн, Тамерлан, Лермонтов, Бетховен, Пушкин, Сен-Жермен, Калиостро, Жанна д’Арк, Екатерина Вторая и многие другие – все они – наполовину эльфы, выбравшие Белую Чашу и вернувшиеся в мир лердов. Именно эльфийская кровь дала им их таланты… Ну и, конечно, все те люди из мира лердов, которые обладают так называемыми паронормальными способностями – странный термин придумали лерды, право слово – люди, владеющие телепатией, чтением мыслей, телекинезом, левитацией и прочими «чудесами», как эти проявления любят называть лерды – все они тоже наполовину эльфы или, во всяком случае, в них течет эльфийская кровь, так как кто-то из их предков был наполовину эльфом. А иногда случается и так, – продолжала эльфийка, – что способности творить магию проявляются у детей, родившихся, на первый взгляд, в обычных лердовских семьях. Но, если тщательно исследовать родословную этих детей, то окажется, что среди их предков обязательно были эльфы, выбравшие Белую Чашу. А эльфийская кровь проявилась в их потомках спустя несколько поколений. Наши люди следят за такими детьми. И когда им исполняется или вот-вот должно исполниться тринадцать лет, они тоже приходят в этот мир, чтобы выбрать свою судьбу и свою Чашу…

– Получается, эльфы – это волшебники? – спросил Владислав.

– Не совсем так, – ответила Эдна. – Волшебники, или маги – это те, кто кроме магии больше ничем не владеет, как, например, тролли. Тролли с огромным трудом овладевают искусством телепортации – им тяжело подчинить себе необходимую для этого энергию, также они не могут освоить левитацию и хождение по воде. То есть, тролли могут, конечно, воспользовавшись заклятием левитации, поднять в воздух небольшой предмет, но они не способны сами передвигаться по воздуху. А эльфы владеют не только магией – они могут подчинять себе энергии природы, они могут ходить по воде, им подвластна левитация. Этими способностями обладают также валькирии, лешаны, орны… Пойми, Влад, – продолжала Эдна, – эльфы – это не эфимерные создания с крылышками и не мифические жители лесов. Это – обычные смертные люди, обладающие особыми способностями. Люди, которые чувствуют радость и боль, влюбляются и расстаются, плачут и смеются…

В это мгновение в нескольких шагах от них через тропинку, по которой они шли, с громкими криками и смехом перелетели два наездника верхом на чём-то сером. У всадницы были длинные чёрные развевающиеся по ветру волосы, всадник, скакавший за ней следом, был рыжеволос, оба были одеты в какие-то шкуры.

– Кто это? – со страхом спросил Влад.

– Валькирия и лешан – жители лесов. Они предпочитают селиться в небольших поселениях среди леса, и, как правило, избегают больших городов. Валькирии и лешаны – превосходные наездники и великолепные охотники, причём ездить предпочитают верхом на волках.

– А кто ещё здесь живет?

– Много кто. На болотах в крохотных родовых поселениях живут тролли. Они отличаются исполинским ростом, огромной физической силой и выносливостью. Есть ещё орны. У них очень светлая кожа, светлые волосы, острый подбородок и удлинённые мочки ушей. Орны живут в горах, и мало кто лучше них знает целебные травы. А ещё есть великаны. Они – кочевники и отличные травоведы, не уступающие в этом искусстве орнам. В глубоких пещерах в горах живут гномы… Это – народы или расы, населяющие Валию. Ну, о мариннах – жителях морей и океанов – отдельный разговор. Этот древний народ вообще не хочет знаться с остальными народами Валии.

– А валькирии, лешаны, орны и тролли говорят на своих языках или понимают эльфийский?

– У них существуют свои говоры, – ответила Эдна, – но эльфийский язык является Всеобщим языком, его понимают и на нём говорят все народы Валии.

Лес кончился. Они вышли на поле, на котором то тут, то там виднелись прозрачные, как стекло, плиты, на которых в полный рост были изображены человеческие фигуры. Между плитами росли цветы. По тоненькой тропинке Эдна и Владислав подошли к одной из плит.

– Вот здесь похоронена твоя мать, – сказала эльфийка.

Влад долго всматривался в изображённую на плите тоненькую фигурку девушки с длинными светлыми волосами. Лицо Береники было спокойным и строгим, но яркие синие глаза – огненные и непокорные – выдавали истинную сущность этой натуры. На лице была печать правил и приличия, а глаза подарила ей природа.

Эдна отошла, чтобы оставить Влада наедине с матерью, но вскоре вернулась.

– Нам пора, – сказала она. – Если решишь остаться в нашем мире, ты ещё не единожды сможешь прийти сюда.

– Значит, – спросил Владислав по дороге обратно, – если я выберу Белую Чашу, то все мои воспоминания о пребывании здесь будут стёрты?

– Да, – ответила Эдна.

– И мы никогда уже больше не увидимся?

– Ты сюда уже никогда не сможешь попасть, – ответила женщина. – Я же смогу бывать в твоём мире, очень нечасто, конечно… наблюдать за тобой издали…

– А какая ещё есть Чаша?

– Алая Чаша, – ответила Эдна. – Если ты выберешь её, ты останешься здесь и будешь четыре года учиться в Греале…

– Где?

– В Греале. Это ашрам, или, если хочешь, магическая школа, в которой учатся эльфы, валькирии, лешаны, орны и тролли. Великаны и гномы не посылают своих детей учиться в Греаль. Видимо, – эльфийка усмехнулась, – считают это ниже своего достоинства. Они сами обучают их основам магии.

– И я никогда больше не увижу отца?

– Нет, почему же. Ваши встречи будут организовываться на каникулах. Вы будете встречаться в каком-нибудь городе, где тебя никто не знает, потому что для всех, кто тебя знал, ты будешь мёртв.

– Как это? – спросил Влад.

– Фиктивные похороны. Мы можем сделать мёртвое человеческое тело ну хотя бы из камня. На время, конечно. То есть, в гробу будет похоронен камень.

– А мой отец, он будет знать…

– Конечно, ему скажут о том, что это – инсценировка, фиктивные похороны, – ответила женщина.

– А эльфы не вмешиваются в жизнь мира лердов?

– Обычно нет, – ответила Эдна после небольшой паузы. – Если только при совершенно экстремальных обстоятельствах, как, например, было 30 июня 1908 года по летоисчислению мира лердов.

– А что тогда было?

– Упал так называемый Тунгусский метеорит, – ответила женщина. – А в действительности – огромный сгусток антивещества. Был взрыв колоссальной силы, тайга выгорела на много агдаров…

– На много… чего? – спросил Влад.

– Агдар – валийская мера длины, – ответила Эдна. – Один агдар равен примерно двум лердовским километрам, а то, что лерды именуют «метром», в Валии называется альдаром… Так вот, если бы наши люди не вмешались, – продолжала она, – последствия могли бы быть намного страшнее. Они могли бы затронуть даже наш мир – ведь оба мира очень близки друг к другу. А если бы этот самый сгусток антивещества вошёл в атмосферу на восемь часов позже, если бы наши не скорректировали траекторию его полёта – эпицентром взрыва стал бы Санкт-Петербург…

Влада передернуло.

– Но как эльфы смогли всё это сделать? – спросил он.

– При помощи тонких энергий, которые нам подвластны, – ответила Эдна, – энергии слова и энергии мысли. Их ещё называют энергиями Четырёх Элементов. И ты, если останешься здесь, сможешь овладеть ими…

– А мама вмешивалась в жизнь лердов, – сказал Владислав.

– Знаю, – ответила Эдна. – Узнаю Беренику, – она усмехнулась. – Твоя мать всегда делала только то, что сама считала правильным, не взирая на всяческие запреты. В школе она часто нарушала правила, – с улыбкой продолжала женщина, – и ей за это доставалось. Береника никогда не была паинькой, в ней всегда сидел гайер…

– Кто?

– Гайеры – это небольшие пустынные дракончики, – ответила эльфийка. – Они очень упрямы и тяжело поддаются дрессировке. Если кто-либо отличается непослушанием и упрямством, то о нём говорят, что в нём сидит гайер.

– То есть, следуя законам мира эльфов, мама должна была не вмешиваться? – удивленно спросил Владислав.

– Как это ни жестоко звучит, – да, – ответила Эдна. – И Береника не должна была говорить твоему отцу о том, что она – эльфийка, – продолжала она. – Это – тоже нарушение закона. Влад, ты не представляешь, сколько наших людей, пытавшихся всячески помочь лердам, погибли мучительной смертью на кострах инквизиции…

– Но почему они не пытались спастись при помощи магии? – спросил Влад.

– Некоторым это удалось. Но большинство были захвачены врасплох, и на них не было браслетов…

– А эльфы не пытались спасти своих?

– Конечно, пытались. Но спасти удалось далеко не всех. И тогда, по решению Белой Ложи, был введен закон, запрещающий эльфам пользоваться магией в мире лердов. Находясь в мире лердов, эльф может воспользоваться магией только в одном-единственном случае: если существует угроза жизни…

– Что такое Белая Ложа? – спросил Владислав.

– Высший орган правления, в который входят представители всех народов, населяющих Валию.

– Лея тоже пользовалась левитацией в мире лердов, – сказал Влад.

Он рассказал Эдне о порхающем под потолком утюге.

– Строго говоря, это, конечно, – тоже нарушение закона, – после паузы ответила эльфийка.

– И что ей за это будет?

– Надеюсь, что ничего серьёзного, – улыбнувшись, ответила Эдна. – Ну, конечно, пожурят немного… Лея не хотела вводить тебя в состояние гипноза и насильно, против твоей воли, проводить через портал. Она хотела, чтобы всё прошло как можно мягче, хотела убедить тебя, именно поэтому и воспользовалась левитацией.

– А валькирии, орны, лешаны и тролли тоже посещают мир лердов? – спросил Влад.

– Нет. Энергии мира лердов для них губительны.

– Откуда вообще взялись эльфы?

– Как гласят легенды, – улыбнулась Эдна, – эльфы и другие народы Валии произошли от праотца Прома и праматери Фреи. Рождённые из огня и воды, благословлённые богами, они вместе правили миром… А если серьёзно, то есть предположение, что эльфы, валькирии, лешаны, орны, тролли и все остальные народы Валии пришли на Землю с Фаэтона – планеты, подвергшейся полному саморазрушению.

– А если лерд случайно коснется портала, – спросил Владислав, – он сможет перейти через него в мир эльфов?

– Нет, конечно, – с улыбкой ответила женщина. – Для того, чтобы перейти через портал из мира лердов в Валию или из Валии в мир лердов, нужно добиться особого состояния сознания, овладеть особой энергией. Ты ведь не сам прошёл через портал – тебя провела через него Лея.

– В порталы превращают только камни?

– Нет, – ответила Эдна. – В портал можно превратить почти всё: дерево, стену дома, даже фонарный столб. Но камень проще превратить в портал – затраты энергии намного меньше, да и проводимость у него лучше.

– А эльфы носят только вот эти балахоны? – спросил Владислав, указывая на свою одежду.

– Это не балахон, – с лёгкой обидой в голосе ответила женщина. – Это – туника. Эльфы носят не только их. Туника – традиционная одежда всех народов Валии. Мы любим носить туники, но это – не единственная форма одежды. Женщины носят платья, юбки, а также так называемые кири – женский брючный костюм, состоящий из узких брюк и удлинённой рубашки. Мужской гардероб также достаточно разнообразен и включает, конечно же, не только одну тунику.

За разговором незаметно подошли к дому. Едва Влад и Эдна вошли внутрь, как сверкнула алая искра, и прямо с потолка к ногам женщины упал перевязанный золотистой тесьмой пергамент. Эльфийка развернула его.

– Веренея, Ремм и Ида скоро будут, – сказала она. – Ты посиди минутку, – продолжала эльфийка, – а я соберу на стол. Принесу мясо, рыбу, фрукты и коктейли.

– Давай помогу, – предложил Владислав.

– Да тут нечего помогать, – улыбнулась Эдна.

Она принесла несколько тарелок с мясом, рыбой и фруктами и расставила вокруг стола пять высоких стульев с резными спинками.

В эту минуту в дверь постучали.

– Входите! – откликнулась Эдна.

Дверь распахнулась, и на пороге появились трое: высокий темноволосый мужчина в чёрной тунике с браслетом из белого металла на правой руке, светловолосая улыбающаяся женщина среднего роста в золотистой тунике и золотистых сандалиях с жёлтым браслетом на руке, и стройная светловолосая девочка в серебристой тунике и белых туфлях на каблуке. У девочки на руке был браслет из какого-то голубого камня.

Женщина направилась прямо к Владу, который в растерянности встал со стула.

– Привет, Владислав! – сказала незнакомка. – Я – Веренея, сестра твоей матери, твоя тётя. Это – Ремм, а это – она указала на девочку, – Ида, – твоя кузина.

Ремм кивнул, улыбнувшись, Владиславу, Ида же не поприветствовала его ни жестом, ни звуком.

Гости уселись за стол. В течение получаса все, за исключением Эдны, молча ели, а затем начались расспросы.

– Ну и как тебе здесь, нравится? – спросил у Влада Ремм.

Мальчик кивнул, но больше из вежливости.

– И много вещей ты притащил оттуда сюда? – снова спросил эльф.

– Он взял гитару, – ответила за внука Эдна.

– О, гитара! – оживилась Веренея. – Влад, прошу, сыграй!

Владислав встал и пошёл в спальню за гитарой.

Едва он отошёл от стола, как Веренея тихо спросила у матери:

– Ты рассказала ему о том, что…

– Нет, – также тихо ответила Эдна и твёрдо добавила, – им расскажут обо всём этом в Греале. Я не хочу тратить время на разговоры о неприятном. У нас с ним и так не много времени. Если Владислав захочет вернуться в мир лердов, то я его если и увижу, то очень нескоро, и то мельком. Ты ведь знаешь наши законы…

– Но он должен знать, что выбирает, – тихим голосом продолжала Веренея, – он должен знать, что здесь – не рай, что…

В эту минуту показался Влад с гитарой в руках, и обе женщины тут же умолкли.

Влад никогда не встречал такую благодарную публику: Эдна, Ремм и Веренея горячо аплодировали после каждой песни, лишь Ида сидела с каменным лицом. Владислав три раза переиграл весь свой не очень богатый репертуар, и Эдна, видя, что внук устал, сказала:

– Давайте слетаем посмотреть на «свадьбу рек».

– Неплохая идея! – воскликнула Веренея.

– Тогда я пойду подготовлю шар, – сказал Ремм и вышел.

Когда через несколько минут Владислав, Ида, Эдна и Веренея вышли из дома, они увидели парящий невысоко над лужайкой огромный ярко-оранжевый шар, который Влад про себя назвал аэростатом, и раскачивающуюся над землёй гондолу. Зрелище было таким завораживающим, что мальчик не смог сдержать вздох восхищения.

Один за другим все пятеро забрались в гондолу и удобно разместились в ней.

– Аллето! – тихо произнёс Ремм, Влад увидел, как ярко сверкнул браслет, и аэростат стал медленно и торжественно подниматься всё выше и выше в небо.

Внизу проплыл игрушечный домик Эдны, рощица, через которую они шли сегодня утром, затем – тёмная полоса леса, ярко сверкнули под лучами заходящего солнца надмогильные плиты на кладбище, далее, насколько хватало глаз, тянулись покатые зелёные холмы, на которых то тут, то там росли невысокие молодые деревца.

Они летели около часа, но внизу под ними тянулись всё те же поля, изредка чередующиеся с изумрудными пятнами лесов и небольшими рощицами, да невысокие холмы, и вдруг на горизонте ярко сверкнула вода. Голубые нитки двух рек, красиво подсвеченные заходящим солнцем, сливались в одну широкую ленту.

– Прето! – произнёс эльф, снова сверкнул браслет, шар медленно пошёл вниз, а затем заскользил над самой поверхностью воды.

И тут Владислав увидел потрясающую, никогда не виданную им ранее картину: светло-коричневые воды одной реки и ярко-голубые – другой после слияния не перемешивались. Две реки текли бок о бок в одном русле, и чёткая граница коричневой и ярко-голубой воды прекрасно просматривалась.

– «Свадьба рек», – тихо сказала Веренея.

Они летели над самой водой где-то минут двадцать, а затем шар поднялся вверх и медленно поплыл прямо навстречу заходящему солнцу к дому Эдны.

Когда шар опустился возле дома, на землю уже спускались сумерки. Ремм произнёс несколько заклинаний, каждое из которых сопровождалось ярким блеском браслета, и шар сам по себе сдулся, сложился и эльф отнёс его куда-то за дом, где виднелись ещё какие-то постройки.

Стали прощаться. Веренея обняла Владислава, Ремм кивнул ему на прощание, а Ида, как и прежде, полностью игнорировала присутствие двоюродного брата.

Трое гостей вышли на лужайку перед домом, взялись за руки и исчезли, как будто их и не было. Телепортировались.

– Влад, – сказала Эдна, – завтра с утра мы с тобой отправимся в Греаль. Там ты проведёшь два с половиной дня. Тебе расскажут многое о жизни и истории Валии – то, что не рассказала я. На третий день ты должен будешь принять решение – в каком из миров тебе жить. И если ты примешь решение вернуться в тот мир, то мы если и увидимся, то очень нескоро… Но я не хочу давить на тебя. Это должен быть твой полностью свободный выбор. Да, вот ещё, – Эдна протянула внуку небольшой бумажный пакет, – здесь чёрная форменная туника, брюки и обувь. Надень их завтра утром. И ещё один момент: жители Валии, как правило, обращаются друг к другу на «вы», если, конечно, они не родственники или близкие друзья. Преподаватели обычно обращаются к студентам на «ты» и по имени, а иногда – по родониму или родовому имени, которое в мире лердов называют «фамилией». Студенты обращаются к преподавателям на «вы» и по родовому имени, а также обязательно используют с родонимом преподавателя титул «лока», что на древнеэльфийском означает «всезнающий».

Эдна замолчала, пристально посмотрела в глаза внука, а затем обняла его и сказала:

– Ну, а теперь иди спать.

В эту ночь Влад долго не мог уснуть. Он понимал, что проводит последнюю в своей жизни ночь под этой крышей, и что скоро и Эдна, и Веренея, и Ремм, и заносчивая Ида, и полёт на воздушном шаре, и «свадьба рек» будут стёрты у него из памяти. «Они прекрасно проживут и без меня, – уговаривал сам себя Владислав, – погорюют-погорюют и успокоятся. А вот отец… И, к тому же, всё здесь мне чужое».

Он твёрдо решил, что вернётся в мир лердов.

Глава третья

Греаль

Ранним утром Влада разбудило нахальное солнце, хлынувшее в спальню через прозрачный потолок. Он посмотрел на подаренные Эдной часы – всего шесть утра.

Мальчик встал, надел форменную тунику, которую вчера вечером дала ему Эдна, и вышел в гостиную. Эльфийка уже не спала. Возможно, она не спала всю ночь – вокруг глаз залегли тёмные круги.

Владислав наскоро позавтракал.

– Ты готов? – спросила Эдна, и мальчик заметил, что она нервничает, хотя и пытается это скрыть.

Влад кивнул. Он зашёл в спальню, взял гитару и свои старые часы. Лердовскую одежду и обувь Влад упаковал в два небольших пакета, которые дала ему Эдна. Затем он присел и несколько минут любовался стайками разноцветных рыбок, плавающих под полом, окинул прощальным взглядом комнату и вышел.

Эдна ждала его в гостиной с небольшой заплечной сумкой, которая по виду сильно напоминала лердовский рюкзак.

– Здесь несколько смен белья, туника, брюки и обувь на смену. Клади в эту же сумку свои пакеты, – сказала эльфийка.

Когда они выходили из дома, Влад оглянулся, стараясь навсегда сохранить в памяти эту светлую и уютную гостиную… хотя зачем, всё равно всё будет стёрто.

Влад и Эдна вышли на залитый солнцем двор. Эльфийка протянула внуку руку, Владислав коснулся её тёплой ладони, закрыл глаза и почувствовал, что куда-то проваливается…

– Влад, мы на месте! – трясла его за руку Эдна.

Мальчик открыл глаза. Вокруг шумел дремучий лес. Прямо посреди леса перед ними возвышалась огромная, мрачная крепость. Крепость имела семиугольную форму с семью квадратными многоярусными башнями с узкими бойницами, стоящими по углам, и мощные стены. И нигде никаких ворот.

– Это – Греаль. Пойдём, – позвала женщина.

Они подошли к стене крепости. Влад не видел никаких признаков ворот – кладка везде была неприступной и цельной, – но Эдна поднесла к ней руку, и через несколько секунд часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая вход.

Вход охраняли четыре высоких эльфа, вооружённые короткими мечами. За плечами у каждого из них был виден лук и колчан со стрелами. Стражники были одеты в чёрные без всяких украшений туники и такие же чёрные брюки, длинные волосы гладко зачёсаны. На руках виднелись браслеты. Внимательно и вопросительно смотрели четыре пары глаз.

– Здравствуйте. Мы прибыли на собрание. Это – Владислав Измайлов, – сказала Эдна, указывая на внука.

– Проходите! – ответил один из стражников.

Влад и Эдна ступили на просторный двор, в котором располагалось несколько зданий. На фасаде одного из них Владислав увидел огромные часы. Влад и Эдна подошли к центральному и самому большому из зданий. Эльфийка открыла массивную стальную дверь, и они ступили под прохладные своды.

В холле первого этажа, прямо напротив входа, стояли какие-то две небольшие скульптуры из тёмного металла. Влад хотел было подойти и внимательно рассмотреть их, но Эдна сказала, что на это нет времени – они и так припоздали. По широким коридорам, в которые лился свет из высоко расположенных небольших окон, Влад и Эдна дошли до дверей зала, у которых стояла, приветливо улыбаясь, немолодая темноволосая женщина, одетая в изящную длинную малиновую тунику, расшитую серебром. В молодости женщина эта, очевидно, была очень красива. Её тёмные лучистые глаза и теперь не потеряли своей привлекательности, хотя в чёрных от природы волосах то тут, то там поблескивали частые серебряные нити.

– Привет, Саита! – поздоровалась Эдна.

– Привет! – откликнулась женщина. – Заждались мы вас, – добавила она. – Вы – одни из последних. В этом году у нас всего четырнадцать человек. Двоих, к сожалению, пришлось привести силой. Не смогли уговорить. Пришлось применить гипноз. Проходите, располагайтесь.

– Это эльфийка? – шёпотом спросил Владислав.

– Нет, валькирия.

Влад и Эдна ступили под своды огромного зала, в который лился свет через большие круглые окна. С потолка свисало несколько изящных люстр, пол был уложен узорчатой плиткой. В зале находилось несколько десятков человек, которые разместились вокруг большого круглого покрытого алой скатертью стола, на котором стояли блюда с фруктами и несколько графинов.

Владислав и Эдна подошли к столу и заняли два свободных места.

– Привет, Эдна! – к ним подошёл высокий эльф, изумрудно-зелёная туника которого представляла собой весьма комичное зрелище в сочетании с его длинными, почти до пояса, ярко-рыжими волосами. – Все уже, считай, в сборе, ждём только Бера и Лакшми, – добавил он.

– Привет, Марит. Ну и в каком настроении твои двое? – спросила эльфийка.

– Да вчера ещё были в превосходном, – ответил тот. – А сегодня, когда окончательно осознали, что скоро придётся сделать свой главный жизненный выбор, этот телячий восторг совсем поутих.

Владислав огляделся по сторонам и увидел рядом с собой высокого парнишку в стильных строгих очках, примерно своего возраста, с такими же огненно-рыжими вихрами, как у Марита, и невысокую темноволосую девочку с ямочками на щеках. Оба были в точно таких же, как и он, форменных туниках.

– Привет! – не долго думая, по-эльфийски начал разговор Влад. – Я – Владислав Измайлов. А вас как зовут?

– Алиса, – отозвалась девочка.

Она слегка улыбнулась, на щеках заиграли ямочки.

– Артемий Никаноров, – вступил в разговор рыжий.

По именам Владислав понял, что имеет дело, скорее всего, с русскими.

– Вы откуда? – быстро спросил он по-русски.

– Из Москвы, – хором отозвались оба на том же языке.

– Ух ты, классно, – продолжал Артём, увидев гитару Влада. – А я свою оставил дома…

– Я бы лучше оставил дома голову, – ответил Владислав и продолжал, – а вам тоже вводили в сознание при помощи телепатии знание эльфийского языка?

– Конечно, – кивнула Алиса. – Через это проходят все.

– Э, нет, – тут же вмешался в разговор Марит, – говорите по-эльфийски – в языке важна и нужна практика.

В эту минуту в зал вошли двое: высокий мужчина в тёмно-красной тунике и тоненькая смуглая девочка в чёрной. По крохотной золотой капельке, которая украшала лоб девочки, Влад понял, что она, вне всяких сомнений, в мире лердов живёт… нет, жила в Индии. Мужчина и девочка подошли к столу и, поздоровавшись, заняли два свободных стула.

– Ну, вот все и в сборе, – сказал Марит.

Владислав подумал, что, видимо, эльф ошибся – за столом было ещё два свободных места, но в этот момент раздался звук, как будто кто-то наверху ударил в огромный колокол.

– Вы помните, – обратился Марит к Артемию и Алисе, – когда войдет Кутам, всем нужно встать.

– Да, Владислав, чуть не забыла – сказала Эдна, – когда войдет Кутам…

Влад не успел спросить, кто такой Кутам, как в зал вошли немолодая валькирия Саита, которая встречала всех на входе, и высокий статный мужчина. У него были умные и проницательные карие глаза, высокий чистый лоб, пересечённый несколькими глубокими морщинами, и чёрные с проседью волосы. Мужчина был одет в чёрную с золотом тунику до колен и чёрные брюки.

При виде этих двоих все встали. Встал и Владислав.

Мужчина кивнул присутствующим, подошёл к столу и сел на один из двух свободных стульев. Второй стул заняла женщина.

В полной тишине, повисшей в зале, глаза мужчины перебегали с одного настороженного и взволнованного лица на другое.

– Ну, давайте знакомиться! – сказал, наконец, он. – Меня зовут Кутам Лал, или лока Лал, я – ректор школы-ашрама, в которой в данный момент находимся все мы. А это, – он указал на валькирию в пурпурной тунике, – Саита Ютт, проректор. Прошу любить и жаловать.

Влад почти не слушал ректора. Он рассматривал таких же, как и он новичков в форменных туниках, в напряжении сидевших за столом. Двое из них – мальчик и девочка, которые вряд ли были братом и сестрой – были китайцами – это было ясно с первого взгляда. Лакшми была индийкой. Остальные восемь попали в Валию, судя по всему, из каких-то европейских стран.

Между тем Лал продолжал:

– Вы провели полтора дня в семьях ваших родных. Это, конечно, очень короткий промежуток времени. Теперь же вам предстоит немного больше узнать о том, что собой представляет жизнь в этом мире. Вам расскажут немного об истории Валии и о тех науках, которые вы будете изучать – если, конечно, решитесь остаться здесь. Этому будут посвящены два первых дня. А на третий вам нужно будет принять решение и выбрать Чашу, а вместе с нею – свою судьбу. От себя скажу, что я очень рад видеть вас здесь и надеюсь, что вы не будете разочарованы Греалем. На эти три дня вас расселят в комнатах по двое. Я думаю, вы, может быть, уже успели завести здесь себе друзей. А если нет – ещё успеете. Обедать и ужинать вы будете в трапезной. Доброго вам дня.

С этими словами Лал встал и вышел из зала. Все эльфы встали и подошли к Ютт. Владислав увидел, что они передают ей небольшие коробочки. Эдна тоже передала валькирии маленькую чёрную коробочку, ту самую, которую отец Владислава вынул из вечно закрытого нижнего ящика стола в тот памятный вечер. Влад ещё ни разу не видел её открытой. Перебросившись парой слов с валькирией, Эдна подошла к внуку.

По тому, каким напряжённым стало вдруг лицо эльфийки, Влад понял, что настала минута прощания. Эдна положила свои руки на плечи внука и всматривалась в его лицо пристальным долгим взглядом, словно хотела навсегда запомнить, запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Владислав тоже смотрел на неё с гулко колотящимся сердцем – он знал, что видит её в последний раз, а если и встретит в своей последующей жизни в мире лердов – то не узнает. Она будет для него лишь незнакомкой, просто прохожей… Эдна не заплакала, даже не чмокнула его на прощание в щёку – просто с силой сжала его руки в своих, и сказав: «Всего хорошего и удачи», – пошла к выходу. Владислав, не мигая, смотрел ей вслед, но эльфийка даже не обернулась.

Остальные эльфы также простились со своими детьми и небольшой группой направились к двери. И вот уже Влад стоял в окружении тринадцати испуганных эльфов-полукровок в огромном полупустом зале. К фруктам и напиткам за всё время разговора никто так и не притронулся.

– Я оставлю вас на полчаса, чтобы вы смогли познакомиться и немного пообщаться, – сказала Ютт, – а затем у вас будет несколько информационных лекций. У кого-нибудь есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов не оказалось, и валькирия вышла из зала, оставив новичков одних. Минут пять все молчали – никто не решался первым начать разговор.

– Меня зовут Хана, – первой заговорила невысокая светленькая девочка. – Я из Чехии. Живу… жила в Праге.

– Я из Пекина, – сказала коренастая крепкая китаянка. – Меня зовут Лу.

– Я – Сан, я – тоже из Китая, – вступил в разговор мальчик.

– Я живу в Кливленде, меня зовут Мелисса, – сказала полная американка.

– Я – Лакшми, я из Индии, – сказала девочка с крохотной золотой капелькой между бровей и выразительными тёмными глазами.

– Я – Франсуаза, я из Франции, – представилась высокая, тоненькая и бледная девочка. – Жила в Орлеане.

А ещё среди четырнадцати полукровок оказались канадец Патрик, англичанин Джо, датчанин Ганс, полька Паулина и ирландка Виктория. Слегка раскрепостившись за время короткого разговора, они незаметно съели все фрукты и выпили все напитки.

Вскоре вернулась Ютт и подсела к столу. Голоса тут же смолкли. Ярким светом заискрился браслет на руке валькирии, и на столе появился скрученный трубкой небольшой пергамент.

– Я сейчас скажу вам, кто с кем будет жить в течение этих трёх дней, – сказала она. – Как уже говорил лока Лал, вы будете жить в комнатах по двое. Итак, – проректор развернула пергамент, – Лу будет жить с Франсуазой, Виктория – с Ханой, Алиса – с Паулиной, Мелисса – с Лакшми. Патрик, – продолжала Ютт, – будет жить с Сан, Владислав – с Артемием, а Джо – с Гансом… А сейчас я отведу вас в ваши комнаты – вы оставите там сумки и все остальные не нужные вам в настоящий момент вещи. Затем вы подниметесь в аудиторию. Да, туалеты, душевые и умывальники находятся в конце коридора.

Небольшая группа в молчании поднялась вслед за Ютт на несколько этажей выше. Они оказались в длинном коридоре, в который выходили двери множества комнат.

– Влад, Артём, вот ваша комната, – валькирия указала на одну из дверей.

Мальчики вошли внутрь. Комната была не очень большой, но светлой. В противоположных концах комнаты у стен стояли две кровати. Через огромное – от пола до потолка – окно лился свет. Письменного стола в комнате не было, там стояли только два маленьких прикроватных столика с двумя графинами и двумя бокалами и два кресла. «Интересно, а домашних заданий им, что ли, не задают? – подумал Владислав. – Писать-то здесь не на чем».

– Чур, моя кровать справа, – оглядевшись, заявил Влад.

– А моя – слева, – согласился Артём.

Предмет возможного спора отпал сам собой. Они сняли сумки и поставили их на пол. Владислав положил на кровать гитару. Они не успели даже присесть, как в дверь постучали.

– Войдите! – откликнулся Артём.

Дверь открылась. На пороге стояла Саита Ютт.

– Надеюсь, вы хорошо устроились? – спросила она. – Пора идти в аудиторию.

Когда вся группа собралась в коридоре, Ютт подняла руку, требуя тишины.

– Итак, – сказала валькирия, – сейчас я проведу вас в аудиторию. Вам расскажут вкратце о тех предметах, которые вы будете изучать… если, конечно, решите остаться в Валии. Преподавателей, которые будут с вами сегодня работать, зовут лока Ян Чернов и лока Лита Санг.

Не сговариваясь, Влад, Алиса и Артемий сели в классе за одну из задних парт. Остальные расселись кто как – по одному, по двое.

– Ну, как устроилась? – спросил Артемий сестру. – Как соседка?

– Да вроде нормально.

Дверь мягко и бесшумно распахнулась, и в класс вошёл высокий, чуть сутулый мужчина. Черты его лица были неправильны и резки, в уголках тонких упрямых губ залегли две угрюмые складки, а на левом виске виднелся длинный тонкий шрам. Бледное худощавое лицо обрамляли гладко зачёсанные назад густые тёмные волосы. Движения были угловаты и неловки. На правой руке виднелся массивный браслет из белого металла, а из затянутых на поясе ножен выглядывала рукоятка кинжала, украшенная крупными изумрудами. Мужчина был одет в далеко не самую новую серую тунику, поверх которой был небрежно наброшен видавший виды серый плащ.

Всё это в целом производило довольно неприятное впечатление, но когда взгляд поднимался выше, к карим пронзительным умным глазам, в которых жило упорство, и высокому лбу, пересечённому на переносице двумя глубокими морщинами, это впечатление отчасти сглаживалось.

– Серый кардинал, – пробормотал Артемий и усмехнулся.

– Я здесь, чтобы ввести вас – насколько это возможно – в курс дела, – тусклым, невыразительным голосом заговорил мужчина, не представившись аудитории. – Если вы будете столь глупы, что решите остаться здесь, вы будете изучать следующие предметы: телепортацию – мгновенное перемещение в пространстве на большие расстояния, телепатию, или передачу мыслей на расстоянии, травоведение, алхимию, чёрную, белую и боевую магию, материализацию и дематериализацию. Вас научат общаться с духами умерших и выходить из своего физического тела, составлять и нейтрализовывать яды, «считывать» ауру, контролировать мысли, уменьшать боль. Вы узнаете, как пользоваться левитацией и гипнозом, самые упорные, возможно, даже научатся ходить по воде. Вы научитесь дисциплине мысли или ментальной защите – иными словами, защите своего сознания от чужого внушения. Но должен предупредить: ленивым и трусливым делать в Греале нечего. Насколько я понимаю, с телепортацией вы все уже немного знакомы. Что касается левитации…

– Я видел! – закричал с места Владислав, – Лея мне показала… – он затих под холодным пристальным взглядом карих глаз.

– Молодой человек, – преподаватель говорил нарочито тихо, но голос его проникал во все уголки аудитории, – в Греале чёллы – или студенты – говорят лишь тогда, когда их просят об этом. Кстати, для самых несговорчивых и строптивых здесь существует карцер. Идите сюда.

Владислав встал и медленно прошёл через всю аудиторию к столу преподавателя. Он ожидал всего, чего угодно, но только не того, что произошло. Пол качнулся, и медленно, как в кошмарном сне, мальчик взмыл под потолок. Класс ахнул. От неожиданности и страха хотелось кричать, но из упрямства Влад задушил в себе рвавшийся наружу крик, и, покачиваясь в воздухе, надеялся, что кареглазый кретин додумается опустить его на землю в обозримом будущем. Паря под потолком, Владислав видел, как от браслета на руке преподавателя широкими волнами разливается сияние. Тот, похоже, и не думал прекращать экзекуцию, но всё разрешилось довольно неожиданно. В дверь тихонько постучали.

– Войдите! – откликнулся кареглазый, продолжая удерживать Владислава под потолком.

Дверь открылась, и на пороге появилась та самая девушка, которая несколько дней назад провела Влада из мира лердов в Валию. На секунду она, казалось, была так шокирована увиденным, что застыла в дверях, а затем вскинула руку, ярко вспыхнул браслет, и мальчик медленно опустился на пол. У него хватило выдержки для того, чтобы уверенным голосом поблагодарить Лею и спокойно вернуться на своё место за парту.

– Лока Чернов, можно вас на два слова? – деланно-спокойным голосом произнесла девушка.

Когда его мучитель вышел на коридор, Влад вскочил и, подбежав к двери, прижал к ней ухо. Он услышал гневный голос эльфийки:

– Это просто чудовищно! Вы переходите все границы! Что он сделал?

Вопрос остался без ответа.

– Вы забываете, что они только-только из того мира, а вы… Ещё два дня назад…

– Фобос! Лея, вы пришли именно за тем, чтобы мне это сказать? – перебив девушку, холодно осведомился Чернов.

– Нет. Лока Лал просит всех собраться у него в кабинете через два часа…

– Так вы теперь у Лала секретарём подрабатываете?

– А вы, похоже, подрабатываете садистом.

Чернов оставил колкость без ответа.

Владислав услышал быстрые шаги удаляющейся Леи. У него была пара секунд, чтобы отскочить от двери.

– Ты – молодец, – шепнула Владиславу Алиса. – Если бы это случилось со мной, я бы, наверное, орала так, что рухнули стены.

Чернов вернулся в класс и ещё долго рассказывал о различных предметах, которые изучаются в Греале, но Влад, погружённый в свои мысли, почти не слышал его. Он был очень благодарен Лее за то, что она остановила его «полёт» под потолком и вернула с небес на землю.

– Касательно телепортации, – слегка повысил голос Чернов, – она, кстати, наблюдается и в мире лердов.

Владислав, вынырнув из омута мыслей, весь превратился в слух. В классе теперь стояла такая напряжённая, почти осязаемая тишина, что казалось, сгустился воздух. Чернов молчал, видимо, ожидая то ли вопроса, то ли того, что кто-нибудь из присутствующих скажет, что ему или ей известны такие случаи. Но класс молчал, находясь под впечатлением «полёта» Владислава.

– Телепортацией в мире лердов владеют муравьи атта, – продолжал Чернов. – Это было подтверждено многочисленными опытами.

«Как интересно, подумал Владислав, – муравьи атта… Никогда в жизни не слышал о них».

Двухчасовая лекция наконец закончилась, и Чернов отвёл всю группу в трапезную. Под потолком трапезной ярко горели свечные люстры. На огромном покрытом скатертью столе стояли разнообразные кушанья. Влад положил себе в тарелку тушеного мяса и каких-то овощей. Он не решился попробовать ярко-фиолетовый сок из неизвестных фруктов, графин с которым стоял на столе. Мальчик увидел Кутама Лала и других преподавателей, имён которых он пока не знал – они обедали за отдельным столом.

Маленькая группа уже заканчивала обедать, когда в трапезную вошла молодая, высокая и стройная женщина. У вошедшей были длинные белокурые заплетённые в косу волосы, а сама коса была уложена вокруг головы наподобие короны. Женщина была очень хороша собой. У неё была светлая кожа, большие серо-голубые глаза, острый подбородок и удлинённые мочки ушей. Владислав понял, что перед ними орна.

– Здравствуйте. Я – Лита Санг. Сегодня вы – гости Греаля, и я проведу для вас небольшую экскурсию по крепости, – сказала женщина. – К сожалению, мы не сможем сегодня попасть в сокровищницу и посмотреть на хранящиеся там драгоценные камни – в сокровищнице как раз сейчас проводят исследования.

Вслед за Литой группа в молчании поднялась на самый верх одной из башен и вошла в большой зал, в котором на столах стояло множество каких-то зачехленных приборов. Лита сняла один из чехлов, и Владислав увидел, что это – телескоп. В огромных шкафах на полках за стеклом стояли другие приборы, о назначении которых мальчик пока не догадывался.

– Это – обсерватория, – сказала женщина. – Здесь проводятся наблюдения за звёздами. Все эти телескопы – очень мощные, они дают многократное увеличение. Наблюдение за ночным небом в телескоп – незабываемое зрелище.

Затем группа во главе с Санг спустилась вниз в кабинет алхимии, где вдоль стен стояли стеллажи с бесконечными рядами огромных сосудов и крохотных мензурок с разноцветным содержимым.

– Ещё никто из наших алхимиков не смог превратить медь или ртуть в золото, – с улыбкой сказала орна, – так что у вас есть все шансы прославиться. Однако знайте, что в Валии серебро ценится намного дороже золота. Серебро – удивительный металл, – продолжала женщина. – Под влиянием серебра, введённого в воду, она становится чистой и целебной, в ней гибнут все болезнетворные микробы. Используется серебро и при лечении ран, нанесённых оружием, на которое наложены особые заклятия – такое оружие называется заговорённым. Такую рану очень тяжело вылечить при помощи обычных магических приемов и средств лечения. Заговоры и заклятия в этом случае помогают мало, а точнее – совсем не помогают, а лишь усиливают боль и кровотечение. И мы пользуемся целебными свойствами серебра: на рану накладывается очень тонкая серебряная пластинка, и процесс заживления ускоряется.

В сопровождении Санг группа вышла во двор крепости – в оранжерею, где проводятся уроки травоведения. Прямо у входа в нос ударил пьянящий аромат тысяч неведомых растений.

– Не нюхайте все цветы подряд! – раздался голос Литы. – Среди них есть и такие, аромат которых может довести до потери сознания.

Влад наклонился к одному невероятно красивому цветку, и в нос ему ударила такая невыносимая вонь, что в голове всё смешалось, и он зашатался, едва не теряя сознание. Санг тут же оказалась рядом. Она взяла его под руку и подвела к выходу. От свежего воздуха в голове прояснилось.

– Ты в порядке?

Владислав кивнул.

– Ну, говорила же – не нюхайте всё подряд, – укоризненно сказала женщина и продолжала, – тогда начнём экскурсию по оранжерее. Начнём мы её со всем известной розы, – Санг подошла к большому розовому кусту, сплошь усыпанному ярко-красными цветами. – Розовое масло, отвары и настои лепестков, листьев и корней розы используются во многих снадобьях и входят в состав многих противоядий. Кроме того, белая роза является символом сохранения тайны, молчания. А вот это – парельский цвет, – Лита перешла к следующему растению. – Видите, его листья имеют форму крестиков, а цветок подобен огню. Он раскрывается ровно в полночь в самый длинный день в году и цветёт не более пяти минут. Это – спорыш, – продолжала женщина. – Он оказывает общеукрепляющее действие и останавливает кровь. Сон-трава, – орна перешла к довольно невзрачному на вид растению с небольшими, почти прозрачными листочками, – даёт пророческие сны… Это – трава колота, – Санг указала рукой на светло-зелёные узкие листья. – Она придаёт меткость стрелам. А вот это – разрыв-трава, – орна показала на мясистые зелёные листья. – Она обладает силой открывать любые замки, разрывать цепи и оковы, но только в том случае, если на них не наложены специальные блокирующие заклятия… Ну, я не буду перегружать вас информацией, – улыбнулась женщина. – Те из вас, кто станет студентами Греаля, проведут здесь ещё не один час, а пока просто погуляйте и полюбуйтесь цветами. Но – повторяю – не нюхайте все подряд!

В оранжерее группа провела почти полтора часа, наслаждаясь красотой прекрасных цветов, а затем Лита вывела гостей на большое поле, в центре которого находилось нечто напоминающее огромный мелкий бассейн, дно которого было уложено чёрной плиткой.

– Вот здесь проводится игра в ларбош, – сказала Санг.

– Какая игра? – спросила Лакшми.

– Игра в ларбош. Это – командная игра, – ответила орна. – Играют две команды по восемь человек, в том числе два вратаря, – продолжала она. – Игроки передвигаются по поверхности воды на специальных шарах и играют особым мячом, который называется рейфл. Мяч этот вытачивается из очень редкого камня – жёлтого горного фэлта, на него накладываются специальные заклятия, благодаря которым рейфл становится лёгким и упругим. Время игры – два гейма по сорок пять минут с перерывом. Задача команд – забить при помощи специальных бит за отведённое время в ворота соперников как можно больше голов. Очень захватывающее зрелище – убедитесь сами, если останетесь в Валии…

Во время ужина трапезная была подсвечена не только свечными люстрами, но и ярко горевшими неизвестными кристаллами, которыми были украшены стены. Маленькая группа ужинала в одиночестве – преподавателей в трапезной, за исключением Литы Санг, не было: очевидно ужин у них уже закончился.

На столе было множество разных кушаний: мясо, рис, разнообразные салаты, в том числе острый овощной салат с рисом, курицей и множеством острых приправ, от которых язык едва не сворачивался в трубочку, фрукты и овощи, перепелиные и куриные яйца, морепродукты – лобстеры, крабы, креветки и другие морские гады, сдобные сладкие пирожки, тонкие лепёшки, пророщенная соя, свежевыжатые соки. «Однако, с голоду здесь умереть сложно», – подумал Влад.

За ужином Артемий, блестя глазами, говорил Владиславу:

– Я хочу научиться вытворять такое… Левитация и все прочее. Круто.

Влад молчал.

Лита Санг ужинала вместе с группой, а затем она отвела уже клюющих носами гостей на те этажи, где находились их спальни.

– Завтра с утра, после завтрака, у вас будет ещё одна, последняя информационная лекция, – сказала женщина. – Проведет её лока Лея Вадь. Потом у вас будет время до следующего утра – для того, чтобы всё взвесить и принять решение. Завтра подъём в восемь утра – вас разбудит колокольный звон. Завтрак в полдевятого, так что не опаздывайте. А теперь отдыхайте. Спокойной ночи.

Несмотря на то, что они смертельно устали, Владислав и Артемий до глубокой ночи разговаривали о левитации, телепортации и о невероятных возможностях, которые они открывают, а потом незаметно уснули.

Утром их действительно разбудил громкий колокольный звон. Одевшись и быстро умывшись, Владислав и Артемий спустились в трапезную. Алиса уже ждала их там. Когда группа заканчивала завтракать, в дверь вошла Лея:

– Доброе утро. Сейчас у вас будет ещё одна небольшая лекция. Пройдёмте в аудиторию, – сказала она.

Группа вошла в классную комнату и расселась за парты. Девушка несколько минут ждала, пока не утихнет шум.

– Я – Лея Вадь, и, – эльфийка вздохнула, – на мне лежит обязанность вылить на ваши головы бочку дёгтя после всего того хорошего и светлого, что вы уже узнали о Валии. Как говорится, туризм и постоянное место жительства – это две совершенно разные вещи. Для того, чтобы объективно принять судьбоносное для вас решение, вы должны знать всё – и хорошее, и плохое. А для этого я должна рассказать вам о Марготте, – девушка едва заметно вздрогнула. – Сам себя он называет Тёмным Властелином или Верховным Властителем, – добавила она. – Доподлинно о Марготте известно так мало, и имя его обросло таким количеством легенд, что очень сложно сейчас отличить истину от вымысла, – продолжала эльфийка. – Точно известно, что он родился триста двадцать восемь лет назад в семье орна и валькирии, в которой на протяжении семи поколений – как со стороны матери, так и со стороны отца – не появлялись на свет мальчики. Марготт никогда не учился в Греале. В тринадцать лет родители отдали его в ученики к величайшему отшельнику, бывшему Великому Магистру Белой Ложи, Заранану…

– А почему его отдали учиться к отшельнику? – спросила Алиса.

– Такое образование всегда считалось наиболее престижным, – ответила Лея. – Отшельники берут к себе в ученики единицы. Самых способных. И практически никогда не берут девочек. Так вот, Марготт обучался у Заранана семь лет, – продолжала Лея. – Отшельник, видя его исключительные способности, обучил Марготта всему, что знал сам. Говорят, он даже открыл ему секрет эликсира бессмертия. А когда Марготту исполнилось двадцать лет, он убил своего учителя…

По классу пронёсся удивлённо-испуганный вздох.

– Он убил его спящим, потому что не посмел бросить Заранану открытый вызов – добавила Вадь, и аудитория, казалось, перестала дышать, – а затем убил своих родителей и родную сестру. Марготт ушёл в шайку троллей, которая занималась грабежами и разбоем, и очень скоро стал у них главным. Но это было только начало. Потом, спустя несколько лет, Марготт стал во главе тёмного воинства – большой группы очень сильных магов, состоящей из эльфов, валькирий, лешанов, орнов и троллей. Они называли себя Чёрными Призраками. Вот это было уже по-настоящему страшно. Начались массовые убийства. Люди выходили из дома – и исчезали. А потом находили растерзанные тела. Призраки подбрасывали их обычно на городские площади, сея таким образом ещё большую панику. Власти впали в состояние паранойи: любому могли подбросить компромат, обвинить в пособничестве Марготту и отправить в тюрьму. Доказать свою невиновность было практически невозможно. В Валии наступили тёмные времена. И вот тогда Великая Четвёрка – четыре великих мага – валькирия, эльф, лешан и орна – созвали добровольческую армию для противостояния ордам Марготта и возглавили её. Война продолжалась почти четыре года. Великая Четвёрка смогла при помощи магии…

– Убить Марготта? – кто-то задал этот вопрос с робкой надеждой.

– Нет, не убить Марготта, – с грустной улыбкой ответила Лея. – Они смогли разбить его войско и наполовину лишить силы самого Марготта. Это стоило жизни всем четверым. Однако, Марготт убит не был – он скрылся в своём убежище. По слухам, это – глубокая пещера, расположенная то ли высоко в горах, то ли где-то под озером, в которую ведёт тайный ход. Там он зализал раны и через двести пятьдесят семь лет вернулся. Вернулся ещё более сильным, безжалостным и озлобленным. И снова собрал воинство: многие пошли к нему просто из страха, чтобы не быть убитыми, другие, наверное, рассчитывали, что станут его приближёнными… Есть, конечно, и такие, которым просто нравится убивать – они с радостью присоединились к Марготту. Они вновь называют себя Чёрными Призраками и вновь убивают. Вот уже двадцать шесть лет, как Валия снова охвачена войной, и конца ей пока не видно. Так и живём – на войне. Каждый день растёт число исчезнувших, замученных, убитых. Легенды гласят, что принести мир Валии сможет только тот, кто найдёт четыре артефакта, принадлежавших некогда Великой Четвёрке. Каждый из Великой Четвёрки обладал одним невероятно сильным магическим предметом. После гибели героев эти артефакты были надёжно спрятаны их соратниками. И остановить Марготта сможет только тот, в чьих руках объединятся эти четыре предмета. Древние сказания говорят, что артефакты эти обладают собственной душой и признают далеко не каждого. Только достойный сможет найти их, только достойный сможет их себе подчинить… Я рассказываю вам всё это для того, чтобы вы знали: Валия – далеко не рай… Ну, у кого-нибудь есть какие-нибудь вопросы?

Аудитория молчала. Все были так поражены услышанным, что даже не спросили о том, что это за артефакты. Каждый был погружён в свои мысли. Влад покосился на сидевшего рядом Артёма – тот сильно приуныл. От его вчерашней бравады: «Я хочу научиться вытворять такое» ничего не осталось.

– Поскольку вопросов нет, я вас оставлю, – сказала Лея. – Теперь ваше решение зависит только от вас. У вас есть весь сегодняшний день, чтобы всё хорошенько обдумать и взвесить. Имейте в виду, что это решение – окончательное и вы не сможете его изменить. Конечно, потом, спустя какое-то время, вы сможете, если захотите, найти себе пару из мира лердов, но всё равно, если вы выберете Алую Чашу, то жить вы будете в Валии, и провести ближайшие четыре года вам предстоит здесь, в Греале… Обед и ужин будут сегодня в обычное время, – продолжала эльфийка. – Вы можете как угодно располагать собой и своим временем до завтрашнего утра. Завтра вас разбудят раньше обычного – в половине пятого утра. Ритуал Двух Чаш состоится на рассвете в Белом зале. Утром вам нужно будет собраться в трапезной, оттуда вас проведут в Белый зал, – с этими словами Лея вышла из аудитории.

Глава четвёртая

Ритуал Двух Чаш

В классе воцарилась абсолютная тишина. Минут десять все молчали, пытаясь осмыслить услышанное, а затем заговорили все сразу.

– Мне отец ничего подобного не рассказывал, – тихим взволнованным шёпотом сказала Лакшми.

– Нам тоже, – хмуро ответила Алиса.

– Мы катались на лошадях, гуляли в лесу и летали на воздушном шаре, но никто и словом не обмолвился о том, что здесь идёт война, – вступила в разговор Франсуаза.

– Нам показывали медаль только с выигрышной стороны, – горько резюмировала Паулина.

Артемий выглядел совершенно подавленным: всё получалось далеко не так легко и красиво, как он ожидал.

Однако, не было смысла сидеть в аудитории, и группа начала расходиться – по одному, по двое, по трое. Владислав, Алиса и Артемий спустились вниз к оранжерее.

В высоком небе чёрной точкой мелькнула пролетевшая птица – это был крупный ворон – и скрылась за высокой стеной. Тут же послышались странные свистящие звуки, затем – крики, из-за угла выбежала Лея и скрылась в крепости. Троих друзей она, судя по всему, не заметила.

Троица захотела зайти в оранжерею и полюбоваться цветами. Толкнув стеклянную дверь, Влад, Артём и Алиса вошли в царство цветов.

Среди кустов роз, лиан и неведомых им растений, у задней двери оранжереи, выходящей на небольшой дворик, они увидели молодую девушку, одетую в изящную длинную лиловую тунику, расшитую золотыми лилиями. В ней было прекрасно всё: и чётко очерченный овал смуглого лица, и тонкие чёрные стрелки бровей, и выразительные миндалевидные серые глаза, и полные яркие губы. Густые, блестящие, очень коротко остриженные иссиня-чёрные волосы подсказывали, что перед ними валькирия. У девушки была великолепная фигура, а её тонкую талию выгодно подчёркивал изящный золотой пояс, которым была перетянута туника. На правой руке виднелся тонкий золотой браслет искусной работы с вырезанными на нём звёздами, листьями и цветами. В руках у валькирии была небольшая лейка – она поливала цветы. Девушка повернулась на звук открываемой двери.

– Привет! – улыбнулась незнакомка. – Как дела?

– Нормально, – хором ответили все трое.

– Вас ожидает ритуал Двух Чаш? – спросила валькирия.

Троица молча кивнула.

– А сейчас вы свободны?

– Да.

– Давайте знакомиться, – продолжала девушка, отставляя в сторону лейку. – Меня зовут Аймира Сарр, или просто Аймира. Я работаю здесь преподавателем.

– Владислав.

– Алиса.

– Артемий.

– А что вы преподаёте? – спросил Влад.

– Практическую магию: чёрную, белую, боевую, – ответила валькирия.

– В Греале учат чёрной магии? – удивлённо спросил Артемий.

– В Греале учат, в первую очередь, тому, как защищаться от направленной против вас чёрной магии. А для того, чтобы эффективно от неё защищаться, нужно знать, от чего, собственно, вы защищаетесь, – ответила Аймира и после небольшой паузы спросила:

– Ну, и что вы сегодня за день интересного видели?

– Да ничего особенного. Мы только что вышли из крепости и решили заглянуть на минутку в оранжерею, – ответила Алиса.

– Хотите посмотреть на драгоценные камни, которые хранятся в Греале? – после секундной паузы спросила девушка.

– Конечно!

– Ну, так идём.

Вслед за Аймирой они поднялись почти на самый верх угловой башни и остановились перед массивными стальными дверями. Девушка поднесла руку к двери, и та бесшумно отъехала в сторону.

Влад, Артём и Алиса оказались в огромном зале, где стояли бесчисленные застеклённые витрины, в которых на чёрном бархате лежали драгоценные камни. Браслет на руке Аймиры вспыхнул, и тяжёлые тёмные шторы, закрывавшие окна, отъехали в сторону. В зал хлынул поток солнечного света…

Бесцветные, белые, голубые, зеленоватые, с жёлтым оттенком, красноватые, серые и чёрные алмазы, изумрудно-зелёные александриты, пурпурные, буроватые и фиолетовые рубины и огромные куски горного хрусталя заиграли в лучах солнца, слепя глаза. Матово блестела голубая и зелёная бирюза, тёмная яшма, чёрный, белый и розовый жемчуг, беловатый, жёлтый и оранжевый янтарь, медовый сердолик.

Никто не заметил, как пролетело четыре часа. Как завороженные, друзья переходили от одного камня к другому. Об обеде никто и не вспомнил. Когда же, наконец, глаза Влада, Артемия и Алисы смогли оторваться от магического блеска камней, оказалось, что время обеда давно миновало.

– Ну вот, по моей вине вы остались голодными, – сказала Аймира. – Пойдемте ко мне, я угощу вас чаем и пирожными.

Трое друзей отказывались в один голос, но валькирия оказалась настойчивой, и, в конце концов, их уговорила. Они поднялись в Северную башню, где жила Аймира.

– Располагайтесь, – валькирия кивнула в сторону красивого инкрустированного перламутром столика, вокруг которого стояли четыре изящных плетёных кресла.

Сама же Аймира прошла в другую комнату, и вскоре вернулась с большим подносом, на котором стояли четыре чашки чая. Валькирия поставила чай на стол и снова скрылась в комнатке, которая была, по всей видимости, небольшой кухней. За девушкой тянулся лёгкий шлейф цветочных духов. Аймира принесла ещё один поднос с пирожными, запах которых мгновенно наполнил комнату, вызвав судорогу в голодных желудках, и солидной горкой орехов.

– Угощайтесь, – предложила она.

Пирожные, которые оказались очень свежими и вкусными, были съедены мгновенно, и девушка, видимо, желая побаловать гостей, принесла ещё несколько. Насытившись, друзья стали осматривать гостиную, медленно поглощая орешки.

Стены комнаты были затянуты лиловым бархатом, а пол покрыт мягким ковром, в котором по щиколотку утопали ноги. На одной из стен висела небольшая картина, на которой был изображён водопад в горах, а чуть ниже на вбитом в стену крюке висел толстый кожаный ремень с петлёй на одном конце и небольшим, но увесистым на вид металлическим шипованным шаром на другом.

– Что это? – спросила Алиса, указывая глазами на шар.

– «Гибрид» булавы и аркана, – с улыбкой ответила Аймира. – Очень надёжное оружие. Моё любимое.

– Вы носите при себе оружие? – удивился Артемий.

– Иногда – да. Приходится. На войне – как на войне. У меня есть и неплохая коллекция метательных кинжалов. Сейчас покажу.

Девушка принесла большой кованый ларец, в котором в несколько рядов были разложены разные по размеру кинжалы. Их было двадцать восемь. Оружие было великолепно.

– Ну, вот уже и время идти ужинать, – сказала валькирия. – Нельзя же допустить, чтобы из-за меня вы проворонили ещё и ужин. Я провожу вас в трапезную.

Когда они появились в трапезной, все столы были уже накрыты.

– Надеюсь увидеть вас в числе своих студентов, – с улыбкой сказала валькирия, прощаясь с тремя друзьями.

Направляясь к своему столу, Владислав услышал, как подошедшая Лита тихо сказала Аймире:

– После ужина все собираются в кабинете лока Лала. Это случилось снова.

Тонкие брови валькирии удивлённо взлетели вверх:

– Откуда такая уверенность? – шёпотом спросила она.

Санг что-то тихо сказала в ответ.

Вечером, уже направляясь в спальню, Владислав и Артём столкнулись в коридоре с Ареттом и Черновым. Уже сворачивая за угол, мальчики услышали тихий разговор:

– Стража снова видела того ворона, – очень тихо сказал Аретт, – но не смогла его подстрелить. У птицы невероятно сильная магическая защита – ни одна стрела не смогла её пробить.

Чернов только хмыкнул в ответ.

В эту ночь Влад долго не мог уснуть. Он специально не спрашивал Артемия о том, какую из Чаш тот собирается выбрать – ведь каждый принимает решение сам за себя. Ему было жаль отца, но Влад не хотел обманывать себя и отрицать, что та жизнь, которую он узнал за эти несколько дней, притягивала его. «Они проживут и без меня, – уговаривал он сам себя, – и, к тому же, здесь идёт война. А отец будет совсем один, если я останусь…»

Ни свет, ни заря их разбудил настойчивый колокольный звон. Влад открыл глаза и понял, что знает, как разрешить эту дилемму. Ему нужна была монета. Когда, одевшись и умывшись, они уже собирались выходить из комнаты, Владислав спросил:

– Артём, у тебя случайно нет монеты?

– У меня есть ситим.

– Что?

– Ситим. Мелкая эльфийская монета.

С этими словами Артемий протянул Владу небольшую серебряную монету, на одной стороне которой красовалась цифра «один», а на другой – какая-то птица.

«Итак, если выпадет «орел», – остаюсь здесь, если «решка» – выбираю Белую Чашу», – решил для себя Владислав. Монетка упала на пол, Влад склонился над ней. «Решка»! Но радости и облегчения почему-то не было. Владислав подкинул монету ещё раз. Снова «решка». Глубоко вздохнув, мальчик вернул ситим другу, и оба молча вышли из комнаты.

Когда Влад с Артемием вошли в трапезную, там собралась уже практически вся группа. В зале стояла напряжённая тишина. Все были молчаливы и погружены в свои мысли. В трапезной, кроме четырнадцати полукровок, которые должны были пройти через ритуал Двух Чаш, были Лал, Лея, Чернов, Аретт и Лита. Лал, Аретт и Лея были одеты в парадные пурпурные туники, расшитые серебром, Чернов и Лита – в зеленые, расшитые золотом.

– Доброе утро, – с улыбкой поздоровался Лал. – Как настроение?

Ответом ему было лишь молчание.

– Вижу, вы – сама сосредоточенность и серьёзность, – продолжал ректор. – Это – хороший подход. Я думаю, вы все уже пришли к какому-то решению или находитесь на пути к нему. Два слова о самом ритуале Двух Чаш. Сейчас мы с вами пройдём в Белый зал. Там находятся четырнадцать кабинок, отделённых друг от друга чёрным бархатом. В каждой кабинке находятся стул и стол. На столе стоят две Чаши – Алая и Белая. Алая Чаша сделана из цельного куска рубина, Белая – из белого жемчуга. В Алой Чаше гранатовый сок, в Белой Чаше – грейпфрутовый. Вы сделаете свой выбор, выпив содержимое соответствующей чаши, и в воздухе над кабинкой появится эфирный цветок розы – красной, если вы выбрали Алую Чашу – и белой, если вы выбрали Белую. Это – знак сделанного выбора. Я уверен, что вам уже говорили не раз, что те, кто выберет Белую Чашу, навсегда вернутся в мир лердов, и все воспоминания об их пребывании здесь будут стёрты из памяти. После того, как выбравшие Белую Чашу выйдут из кабинок, лока Лея Вадь и лока Аретт Нури дадут им специальное зелье, выпив которое они навсегда забудут обо всём, что видели здесь. Затем их переведут через портал в мир лердов. Навсегда. Выбравшие Алую Чашу проведут четыре года в стенах Греаля, и будут жить в этом мире, но они смогут посещать и мир лердов. Выбор за вами. Вы готовы?

И снова молчание в ответ.

Лал повернулся и по длинным коридорам повел всю группу в Белый зал. Лея, Аретт, Лита и Чернов шли следом.

Несмотря на сильнейшее нервное напряжение, Владислав не мог не восхититься видом Белого зала, в который они вступили. Изумительный по красоте зал потрясал своими размерами. Через огромные окна, выходящие на восток, виднелось фантастически красивое розовое небо, подсвеченное первыми лучами восходящего солнца. Весь зал был инкрустирован великолепным белым жемчугом: стены, колонны, пол, потолок. Все остановились перед четырнадцатью стоящими в ряд кабинками.

– Помните, что выбирая Чашу, вы выбираете свою судьбу, – тихо и торжественно сказал Лал. – Вы не ограничены во времени, – продолжал он, – но всё же не стоит сидеть там, – ректор кивнул на ряд кабинок, – до седых волос.

С этими словами эльф жестом пригласил группу разойтись по кабинкам.

С гулко колотящимся сердцем Владислав откинул тяжёлый чёрный бархат, закрывавший вход, и вошёл в крайнюю правую кабинку. Там стоял низкий стул и небольшой столик с Алой и Белой Чашами.

«Ну и о чём думать? – сев на стул, убеждал сам себя Влад. – Ведь я уже принял решение, и монета мне подсказала, что надо делать…»

Он протянул руку к Белой Чаше, но она замерла на полпути. А перед глазами вдруг мелькнуло напряжённое лицо прощающейся с ним Эдны. Что-то в этом лице задело его, кольнуло, и тогда очень быстро, боясь, что в следующую секунду он передумает и уже не сможет этого сделать, Владислав протянул руку к Алой Чаше, поднёс её к губам и выпил содержимое несколькими большими глотками. От терпкого сока запершило в горле. Посидев еще минуту, чтобы собраться с духом, Влад встал и, откинув бархатную занавесь, вышел в зал.

В противоположных концах ряда, который образовывали кабинки, стояли две небольшие группы. Влад сделал несмелый шаг к большей из них, состоявшей из Леи, Аретта, Ханы, Джо и Мелиссы, но эльфийка знаком показала ему, что он должен идти к другой группе. Владислав медленно подошёл к улыбающемуся Лалу, сдержанной Лите и хмурому Чернову. Из выбравших Алую Чашу он оказался первым. Взгляд Влада скользнул по кабинкам. Он увидел, что над крайней правой кабинкой, из которой он только что вышел, в воздухе парит прозрачная красная роза, над тремя другими виднелись белые. Вот в воздухе над крайней левой кабинкой появилась еще одна белая роза. Откинулась чёрная бархатная занавесь, и из кабинки появилась Паулина. Сразу над тремя кабинками появились в воздухе красные, и Владислав вздохнул с облегчением – теперь, по крайней мере, он не один. Из кабинок, помеченных красными розами, появились испуганная Лакшми, улыбающийся Ганс и сосредоточенная Лу. Как же Владислав был рад их видеть! Ещё одна красная роза – и из кабинки вышла смущённо улыбающаяся Франсуаза. Затем в воздух взвилась белая, и появился Сан. Где же Артем и Алиса? Еще одна красная роза. Но нет, из кабинки вышел не Артем, а Патрик. Красная и белая розы появились в воздухе одновременно, и из кабинок вышли Виктория и Алиса. Отвлекшись на минуту, Влад не успел заметить, из какой именно кабинки вышла Алиса, но шла она не к их группе, а к группе тех, кто выбрал Белую Чашу. К их группе подошла Виктория.

– Тебе туда, – сказал девочке Лал.

И Влад увидел, как Вадь сделала Алисе знак, чтобы она шла к их группе. Владислав был готов обнять девочку – он и не предполагал, что за каких-то два дня они так сдружились. Теперь осталась только одна кабинка, над которой ещё не было розы – знака сделанного выбора. Стоя рядом с Владом, Алиса до крови кусала губы.

– Вы не обсуждали?… – тихо спросил Влад.

– Нет! – нервно бросила девочка.

Лал что-то шепнул Чернову, и тот, кивнув головой, вышел из зала.

Как раз в этот момент над последней кабинкой появилась роза. Красная. Алиса взвизгнула и порывисто обняла Владислава. Из кабинки появился Артём, смущенно улыбающийся и, видимо, довольный собой. Никаноров подошёл к сестре, Владу и остальной группе, и Владислав, не удержавшись, одобрительно хлопнул его по плечу.

– Вот вы и выбрали свою судьбу, – сказал Лал, и его серебряный голос, голос прирождённого оратора, разнёсся по огромному залу, отражаясь от стен. – Выбравшие Белую Чашу, – продолжал он, – я уверен, не затеряются в мире лердов. Люди ещё услышат их имена: имена великих учёных, музыкантов, художников, спортсменов…

В этот момент в зале появился Чернов с шестью маленькими баночками с прозрачной жидкостью, которые он передал Лее.

– Время прощаться, – сказал Лал. – Выбравшие Белую Чашу должны уйти в свой мир. У вас пять минут. Прощайтесь.

Четырнадцать подростков, два дня назад ещё не знавших о существовании друг друга, а сейчас уже принадлежавших к разным мирам, бросились навстречу друг другу. Девочки обнимались, кто-то из них даже всплакнул, мальчики были сдержаннее – они пожимали друг другу руки и расходились. Все понимали, что если когда-нибудь они и встретятся случайно в мире лердов, то выбравшие Белую Чашу уже не узнают своих друзей из Валии. Через несколько минут шестеро выбравших Белую Чашу вышли из зала в сопровождении Леи и Аретта – им надлежало вернуться в мир лердов.

– Я поздравляю вас с тем, что сегодня вы приняли судьбоносное для себя решение, – обратился Лал к восьмерым, которые выглядели одновременно испуганными, восторженными, подавленными и довольными собой. – Сейчас у вас будет завтрак. Затем мы с вами соберёмся в аудитории, и я расскажу вам о церемонии вручения браслетов, а также отвечу на все ваши вопросы, на которые только смогу ответить. После этого у вас будет свободное время для того, чтобы вы смогли написать письма своим родителям или другим родственникам из мира лердов – необходимые для этого принадлежности будут вам выданы. Эти письма будут переданы вашим родственникам через лока Вадь и лока Аретта Нури. Вечером, после вручения браслетов, будет праздничный ужин и фейерверк. С завтрашнего дня начинается учёба. – Лал посмотрел на вопросительно-удивлённые лица и добавил, – вводно-коррективный курс, рассчитанный на три летних месяца. Вас будут обучать, в первую очередь, телепортации, а также некоторым иным необходимым премудростям. Завтра занятия начнутся несколько позже обычного – в десять часов, в связи с сегодняшним поздним фейерверком, а обычно занятия будут начинаться сразу после завтрака – в восемь утра.

После лёгкого перекуса Владислав, Алиса, Артемий, Лу, Патрик, Ганс, Франсуаза и Лакшми поднялись в аудиторию. Лал не стал садиться за преподавательский стол, а сел за одну из парт, чтобы быть поближе к студентам. В руках у него была небольшая шкатулка из светлого дерева.

– Итак, – сказал эльф, скользя быстрым взглядом по лицам, – сегодня вечером вам будут вручены браслеты – главный магический инструмент, которым пользуются эльфы и другие народы, населяющие Валию. С этого момента вы станете полноправными магами.

Влад, Артем и Ганс прыснули со смеха – ну какие же они маги! Лал между тем продолжал:

– Некоторые браслеты из тех, которые были переданы лока Саите Ютт вашими родственниками, принадлежали ранее вашим предкам, другие – новые. Древние фамильные браслеты, переходящие по наследству – самые сильные. Но мы должны знать, совместим ли энергетически с вами браслет, на который наложились эманации ваших предков. Сегодня вечером в Греаль прибудет госпожа Катриона Китри, – при этих словах ректора Влад вздрогнул – он уже где-то слышал это имя, – которая, – продолжал Лал, – прекрасно «считывает» ауры людей и вещей. Госпожа Катриона – уникальная женщина: ей дано видеть прошлое. Многие стремятся попасть к ней, но она может иногда не принять посетителя – выгнать прямо с порога, заглянув в его прошлое и сделав вывод, что он недостоин этого разговора. Сегодня госпожа Китри скажет вам, сможете ли вы пользоваться браслетами ваших предков, или для вас нужно покупать новые. Церемония вручения браслетов пройдет в девять вечера в Белом зале. А сейчас я раздам вам кусочки белого кварца, – сказал эльф.

Он открыл шкатулку и протянул каждому небольшой прозрачный кристалл, кое-где испещрённый белыми прожилками.

– Подержите их в руках минут двадцать перед тем, как будете беседовать с Катрионой – это облегчает ей «считывание» ауры, – сказал эльф. – Я хочу немного больше рассказать вам о браслетах, – продолжал он. – Мастера-оружейники, занимающиеся изготовлением браслетов, держат свои секреты в строжайшей тайне и передают их из поколения в поколение – от отца к сыну. Однако доподлинно известно, что металл, предназначенный для изготовления браслетов, особым образом нагревают, а затем охлаждают слиток в огненной, водной, земной и воздушной средах. После этого слиток расковывают, раскатывают в пластину и резцом наносят магические знаки, символы, руны. Драгоценные камни, предназначенные для изготовления браслетов, также подобным образом нагревают, а затем охлаждают в четырёх средах. Любой браслет – будь это браслет, изготовленный из металла или камня – это настоящая ручная работа… Ну, какие у вас есть вопросы? – спросил Лал после секундной паузы.

Несколько минут аудитория молчала.

– А что делают эльфы с помощью браслетов? – спросила Лакшми.

– Эльфы, орны, лешаны, валькирии и тролли используют браслеты для того, чтобы творить магию.

– А без браслетов нельзя творить магию?

– Только самые сильные маги могут это делать, и то не всегда.

– А что значит «считывать» ауру? – спросил Патрик.

– Аура каждого человека имеет свой собственный цвет в зависимости от его энергетики и вибраций. Подавляющее большинство людей не может видеть ауры. Лишь отдельные люди – такие, как госпожа Катриона, – могут видеть цвета аур и различать их оттенки. Если ваша аура и аура браслета, принадлежавшего вашим предкам, имеют диаметрально противоположную энергетику и ваши вибрации не совпадают, то использовать этот браслет вы не сможете. Вам придется покупать новый.

– Лока Лал, – раздался голос Ганса, – не могли бы вы рассказать более подробно об учебе?

– Лока Чернов уже рассказывал вам вкратце о тех предметах, которые вы будете изучать. Я только лишь должен добавить, что студенты Греаля обучаются на двух факультетах – Альциат и Мельян. Подробнее об этих факультетах вам расскажут перед распределением. Вместе с вами будут учиться эльфы, родившиеся в этом мире, или, как некоторые из них любят себя называть – чистокровные эльфы, орны, лешаны, валькирии и тролли.

– А вступительные экзамены будут? – раздался голос Франсуазы.

– Нет.

– Ну а если… если кто-нибудь из нас ничего не смыслит в магии? – тихо спросила девочка.

– Магические способности есть у каждого из вас, – ответил Лал. – Ведь не зря же в вас течёт эльфийская кровь. Проводить вступительные экзамены незачем.

– А когда будет проходить распределение? – спросила Алиса.

– В начале учебного года.

– Насколько часто мы будем встречаться с теми родственниками, которые остались в мире лердов? – спросил Владислав.

– Один-два раза в год. Но вы будете встречаться с ними не в своём родном городе, а где-нибудь за границей. Не забывайте, что для всех, кого вы знали в том мире – вы мертвы. Правда известна только вашим родственникам.

– А как часто мы сможем передавать им письма? – спросил Артемий.

– Не очень часто – три-четыре раза в год, – ответил ректор.

– А экзамены у нас будут? – спросила Франсуаза.

– Конечно, – Лал улыбнулся. – Каждый год.

По аудитории прокатился тяжёлый вздох.

– Домашние задания будут? – спросила Лу.

– Будут. И еще какие.

Снова тяжелый вздох.

– И еще, – продолжал Лал, – мы вас сейчас немного переселим, поскольку ваши бывшие компаньоны решили нас покинуть. Теперь Лу будет жить с Франсуазой, Владислав, как и раньше, – с Артемием, – (оба друга вздохнули с видимым облегчением – они уже подумали, что их решили расселить), – Алиса – с Лакшми, а Патрик – с Гансом.

После обеда Влад, Артемий и Алиса заперлись в одном из классов, чтобы написать письма «домой». Они ещё по привычке называли то место, где прожили всю свою жизнь до этого момента «домом», хотя прекрасно понимали, что отныне и навсегда их дом – это Валия.

Им выдали тетради, ручки и конверты, абсолютно не отличающиеся от тех, которые можно купить в любом из лердовских магазинов. На недоуменный вопрос Владислава, откуда, мол, всё это, Аретт только усмехнулся и ответил одним словом:

– Материализация!

Владислав покосился в сторону Артемия и Алисы, которые сидели на другом ряду и тоже писали письма. Брат и сестра быстро покрывали лист убористыми мелкими строчками.

А у Влада слова не шли – он ощущал себя предателем. Мальчик испортил уже шесть листов – всё было не то. Наконец, взяв седьмой лист, Владислав написал: «Здравствуй, отец! Я принял решение остаться. Не осуждай меня, пойми – это мой мир! Я буду писать тебе. Следующим летом, а может быть, даже раньше, мы обязательно увидимся. Не забывай меня. Всего хорошего. Владислав».

Измайлов перечитал письмо. Получилось кратко и по-мужски. Довольный результатом, Влад запечатал конверт. У него, наконец, отлегло от сердца – теперь он не чувствовал себя виноватым перед отцом. Он сделал свой выбор. Он имел на это право.

Когда главные герои церемонии вошли в Белый зал, освещенный свечными люстрами и напоенный ароматом сотен роз и лотосов, стоявших в высоких напольных вазах, они увидели там предназначавшийся для них круглый стол с восьмью высокими стульями и стоящий в отдалении небольшой стол для преподавателей. И вот лока в парадных туниках вошли в зал: Кутам Лал, Лея Вадь, Лита Санг, Ян Чернов, Аретт Нури, Саита Ютт, держащая в руках большой кованый ларец, и высокая сухая старуха с космами длинных седых волос, которая была одета в длинную чёрную тунику, расшитую серебряными звёздами. Её сморщенное лицо напоминало сухое яблоко, один уголок тонкого бледного рта нервно дёргался, но глубоко запавшие и окружённые синими кругами глаза по-молодому блестели. Старуха шла с трудом, опираясь на костыли.

– Госпожа Катриона Китри, – представил Лал аудитории старую эльфийку.

Катриона уселась в центре стола, остальные преподаватели разместились вокруг нее. Саита Ютт открыла ларец и вынула оттуда восемь небольших коробочек.

Катриона открыла первую из них. Там оказался браслет из жёлтого металла, очевидно, золотой. Старуха несколько секунд вглядывалась в золотую ленту, а затем прошамкала:

– Лакшми Мей!

После секундного замешательства вспыхнувшая до ушей Лакшми встала и направилась к столу, за которым сидела старая эльфийка. Теперь в зале стояла абсолютная тишина. Катриона кивком головы указала девочке на стул. Мей села и протянула женщине кусочек кварца. Старуха взяла кварц из её руки, но даже не взглянула на него. Она смотрела куда-то в пространство поверх головы девочки.

– Травница ты хорошая будешь, – прошамкала Катриона. – Браслет твой очень хорош, очень сильный, наследный он, от прабабки твоей. И тебе хорошо подходит. Носи браслет на левой руке, в ней у тебя энергетика сильнее.

С этими словами старуха нацепила золотую ленту на руку девочки. Следующие четыре браслета – Ганса Вагена, Франсуазы Рене, Патрика Брайса и Лу Чунг новым владельцам не подошли, и Катриона сказала, что им нужно покупать новые. Как и Лакшми, Катриона сказала этой четвёрке о том, на какой руке им предпочтительнее носить оружие.

– Владислав Измайлов! – прокаркала старуха, открыв маленькую чёрную коробочку, ту самую, которую отец Владислава хранил во всегда закрытом нижнем ящике стола.

Влад встал и, с трудом переставляя ноги, которые неожиданно стали совершенно ватными, подошёл к эльфийке. Он протянул ей кусочек кварца, но старуха отложила его в сторону, даже не взглянув. Эльфийка вынула из коробочки массивный серебряный браслет и стала пристально его разглядывать. Уголок бледного впалого рта задёргался сильнее, а в по-молодому ярких глазах явно читался профессиональный интерес.

– Этого просто не может быть, – тихим шёпотом удивлённо прошептала Катриона, – такое сильное энергетическое поле…

Повернув голову, Влад перехватил быстрый, но внимательный взгляд, который Чернов бросил на изящный серебряный обруч, слегка дрожавший в руках старой эльфийки.

Наконец глаза старухи оторвались от браслета и встретились с глазами Владислава. У него возникло ощущение, что она видит его насквозь.

– Я помню твою мать, – прошамкала Катриона, – она приходила ко мне… красавица… Ты упрямый, в мать… это хорошо, – продолжала старуха. – В травах не очень силён. И энергетика у тебя не очень сильная. Но браслет поможет. От матери он у тебя, а ей достался от её прабабки. Носи его на правой руке, не снимая, – с этими словами Катриона надела браслет на руку Владислава.

Влад уже собирался вставать, когда Катриона с неожиданной для женщины такого почтенного возраста силой резко потянула его за руку, приблизив лицо мальчика почти вплотную к своему. Влад услышал быстрый тихий шёпот:

– У тебя звезда во лбу. И аура цвета индиго.

С этими словами эльфийка легонько оттолкнула его от себя.

Владислав вернулся за стол и стал внимательно рассматривать браслет матери, который он видел впервые. На первый взгляд эта массивная серебряная лента казалась несколько грубоватой, но потом, как будто проступая изнутри, проявлялись изысканность и тонкость работы оружейника.

Влад погрузился с головой в свои мысли. Его мать зачем-то приходила к Катрионе. Зачем? С какой целью? Мальчик коснулся рукой тускло блеснувшей серебряной ленты браслета, как будто он мог ответить на этот вопрос. Из омута мыслей его вырвал голос Катрионы, говорившей Артемию:

– Не ленись, будь настойчивей, развивай и усиливай энергетику. У тебя больше магических сил, чем ты сам думаешь. Магами не рождаются, магами становятся. Браслет у тебя от твоего прапрадеда, – продолжала эльфийка, – а он был великим воином, – с этими словами старуха надела на правую руку Артёма широкий золотой браслет.

– Алиса Никанорова! – вызвала Катриона последнюю студентку.

Влад увидел, как слегка оробевшая Алиса медленно подошла к столу. Эльфийка открыла последнюю коробочку, вынула оттуда браслет из тускло блестевшей бирюзы, затем взяла кусочек кварца из руки девочки и закрыла на несколько секунд глаза, словно прислушиваясь к чему-то в себе.

– Развивай интуицию, – сказала старуха Алисе, – верь своим снам. Есть способности к телепатии. Можешь стать сильной травницей, но придётся много работать. Браслет будешь носить на левой руке, – и старуха надела голубую ленту, которую в мире лердов все бы посчитали просто обычным украшением, на руку Алисе.

Старая эльфийка, как ни уговаривали, не согласилась остаться ни на праздничный ужин, ни на фейерверк, и преподаватели вышли ее проводить.

– Я чуть не умерла от страха, когда подошла к ней, – блестя тёмными глазами, тихим шёпотом говорила Мей. – Она такая древняя… и страшная. Странная какая-то.

Во время праздничного ужина Влад с друзьями снова увидели Аймиру. Девушка была неотразима в длинной золотистой тунике, украшенной вышивкой. Она мило улыбнулась:

– Очень рада видеть вас среди студентов. Поздравляю.

Фейерверк был великолепен – ранее никому из новоявленных студентов не доводилось видеть ничего подобного.

Ночью, когда Владислав уже почти уснул, его разбудил громкий голос Артемия.

– Что ты сказал? – переспросил Измайлов, выныривая из липкой дремоты.

– Я говорю, что мы с тобой сделали правильный выбор. И это был смелый поступок, – сказал Артём.

– Не знаю, – после долгой паузы ответил Влад, касаясь пальцами левой руки браслета на правой, – не знаю, очень смелый ли это поступок или очень глупый…

Глава пятая

Эльфийский ликбез

Хотя их и разбудили назавтра позднее обычного, всё равно вставать было тяжело. В трапезной группу уже ждали Кутам Лал и Саита Ютт. Стол, как обычно, к их приходу был уже сервирован.

– Доброе утро! – поздоровался Лал. – Вы не забыли о том, что у вас сегодня первый учебный день?

В ответ послышались тяжёлые вздохи.

– Вижу, что не забыли, – улыбнувшись, сказал ректор. – Занятия начинаются сразу после завтрака. Лока Ютт выдаст вам расписания занятий, пергамент, перья, чернила и всё, что необходимо.

После завтрака Ютт и восемь студентов зашли в кабинет проректора. Там уже лежали подготовленные свитки пергамента, небольшая стопка учебников, чернильницы, и какие-то небольшие деревянные коробочки.

– Итак, – сказала валькирия, – это – ваши учебники, – она подала каждому по две большие книги в тёмных кожаных переплётах. – Здесь, – продолжала женщина, – чернила, а здесь, – она указала на небольшие деревянные коробочки, – перья. В Греале пишут только ими. Возможно, это покажется вам поначалу не очень удобным, но так принято. А это пергамент, – проректор указала на свитки, лежащие у неё на столе. – Вот вам расписание занятий. Потом оно изменится – спецкурс эльфийского языка будет преподаваться только в течение одного месяца, а остальные два предмета – на всем протяжении вводно-коррективного курса, – Ютт протянула каждому маленький свиток пергамента. – Знание устного эльфийского языка было введено в ваше сознание при помощи телепатии, а сейчас вас научат читать эльфийские руны. Через месяц вы сдадите зачёт, и после этого сможете пользоваться богатейшей библиотекой Греаля… В расписании указан предмет, родоним преподавателя, который его ведёт, и аудитория. Уроки начинаются через пятнадцать минут. В день у вас будет по два сдвоенных урока практической телепортации и основ магии. Урок эльфийского языка будет длиться сорок минут. Полтора часа, небольшой перерыв, ещё полтора часа, обед, затем ещё два сдвоенных урока и урок эльфийского языка…

– И так будет всегда? – чуть ли не срывающимся от ужаса голосом спросила Алиса.

– Нет, не всегда. С начала метоли, – лерды называют этот месяц сентябрём, – будут обычные уроки по часу, – ответила проректор, – но, конечно, у вас будут и сдвоенные уроки. Однако сейчас вам нужно пройти интенсивный вводно-коррективный курс, поэтому расслабляться не придётся. Не в сказку попали. И не опаздывайте на занятия.

Выйдя из кабинета Ютт в состоянии лёгкого шока от всего услышанного, Владислав, Артемий и Алиса развернули расписания. Что-что, но сдвоенные уроки продолжительностью по полтора часа им не снились даже в кошмарных снах. В расписании действительно было только три предмета: практическая телепортация, основы магии и эльфийский язык. Первым уроком у них сегодня были основы магии. Они увидели, что этот предмет будет преподавать Чернов. Напротив слов «практическая телепортация» стоял родоним Леи, а преподавателем спецкурса эльфийского языка была Лита Санг.

– Ну, только Чернова нам и не хватало, – скорчив кислую рожу, буркнул Артем. – Серый кардинал… Почему основы магии не преподаёт Аймира – ведь именно она ведёт курс практической магии?

В этот момент из кабинета вышла Ютт, и Артемий, которому, видимо, совсем не улыбалась перспектива болтаться в воздухе, как Владислав, за одно не совсем к месту сказанное на уроках Чернова слово, задал этот вопрос ей.

– Лока Сарр говорит, что она слишком занята проведением магических опытов в настоящее время, – слегка хмурясь, ответила валькирия. – Так как у неё сейчас практически нет свободного времени, лока Чернов любезно согласился её заменить.

Трое друзей, которых явно не обрадовали слова проректора, поспешили в кабинет, указанный в расписании. Только они успели сесть за парту, как раздался гулкий удар колокола, и в класс вошёл Чернов. По старой привычке, усвоенной в лердовской школе, при появлении преподавателя все вскочили.

– Сидите! – отрезал мужчина.

Притихшая аудитория, казалось, почти не дышала.

– Вчера вечером, – раздался тихий голос преподавателя, – вам были вручены браслеты. Надеюсь, все понимают, что то, что сейчас болтается у вас на руках – это не простое украшение, – продолжал Чернов расхаживая по классу. – Это – главный магический инструмент и очень мощное оружие, если, конечно, уметь им пользоваться. Вы должны подчинить браслет своему сознанию, научиться активизировать и деактивизировать его по своему желанию. Пока вы не научитесь этого делать – ни о какой магии не может быть и речи. Смотрите, – с этими словами Чернов поднял руку.

– Когда от браслета идут лучи – это значит, что он активизирован, и вы можете творить магию. Если этого сияния нет, то вы не можете использовать браслет, – сказал преподаватель.

Восемь пар глаз были неотрывно прикованы к массивной серебряной ленте на его запястье. Вот от браслета широкими волнами стало разливаться сияние, вот он потух, затем сияние появилось снова.

– Ваша главная задача сейчас – научиться активизировать браслет по своему желанию, по своей воле, – продолжал Чернов. – Заставьте себя думать, что вы контролируете каждый атом своего браслета, затем мысленно представьте, что вы видите, как от него начинают расходиться лучи. Практикуйтесь. Концентрируйтесь. Со временем вы почувствуете как бы лёгкий удар тока в той руке, на которой вы носите браслет – это значит, что вы достигли своей цели и подчинили браслет. Вы не сможете достичь этого за два дня и даже за две декады. Потребуются настойчивость, терпение и практика. Приступайте.

«Чушь какая-то», – подумал Владислав, впиваясь глазами в браслет на своём запястье. Он покосился на Артемия и Алису, которые также пожирали взглядами свои браслеты.

– Да не пяльтесь вы на них так, – услышал Влад голос Чернова. – Все это нужно представить мысленно, понимаете – мысленно. Энергия мысли – одна из самых сильных энергий Вселенной.

Влад закрыл глаза и попытался сконцентрироваться на браслете, затем открыл глаза, но ничего не изменилось – серебряная лента всё так же тускло блестела на его руке – холодная и мёртвая.

После короткого перерыва урок возобновился снова.

– Нечего мух считать! – услышал Владислав гневный голос Чернова, и увидел, как Лакшми Мей, которая минуту назад рассеянно и устало смотрела в окно, вздрогнула от громкого окрика и вновь впилась глазами в свой браслет.

– Каждый вечер перед сном вы должны заниматься концентрацией и заставлять себя думать, что вы полностью контролируете свой браслет. Вы должны поверить, что вы уже умеете это делать – и тогда вы сумеете. И не вздумайте лениться – если вы не будете заниматься концентрацией, я это увижу, – с этими словами Чернов наконец-то выпустил группу из кабинета.

После обеда была практическая телепортация. Владислав так устал от бесплодных попыток подчинить себе свой браслет, что он не понимал и половины того, о чём говорила Лея.

– Телепортация является самым быстрым и самым безопасным средством перемещения в пространстве, – говорила эльфийка. – Владея телепортацией, вы можете мгновенно переноситься на тысячи агдаров. Главные условия телепортации – сильнейшая концентрация и нацеленность на то место, куда вам необходимо попасть. И, конечно, очень важна дисциплина мысли. Вам необходимо как можно скорее овладеть искусством телепортации. Овладевая этим искусством, мы будем соблюдать правило трех «П»: постепенность, постоянство, посильность. Всё, что мы будем с вами изучать на протяжении ближайших двух месяцев, носит теоретический характер. Для того, чтобы использовать телепортацию на практике, вам необходимо научиться активизировать браслеты. Только после этого мы сможем перейти к практике.

– А без использования браслета нельзя телепортироваться? – спросил Артём.

– Только самые сильные маги могут делать это, но не всегда.

– А вы? – напрямик спросила Франсуаза.

– Я – нет, – ответила Лея.

– Телепортироваться можно откуда угодно куда угодно? – спросил Влад.

– Нет, – ответила Вадь. – Во-первых, существуют места, защищённые от телепортации специальными заклятиями. Во-вторых, те, кто хотят воспрепятствовать вашей телепортации, могут накинуть на вас так называемую Серую сеть…

– Что это за сеть такая? – тут же спросила Лакшми.

– Серая сеть – это специальная энергетическая сеть, препятствующая телепортации, – ответила эльфийка. – А Серой её называют потому, что её энергетические нити, пронизывающие пространство, имеют серый оттенок.

– То есть, эту сеть можно увидеть невооружённым глазом? – спросил Ганс.

– Да, – ответила эльфийка. – В-третьих, – продолжала она, – можно расставить специальные антителепортационные ловушки. В четвертых, можно наложить на человека особое антителепортационное заклятие… Сейчас я покажу вам несколько простых упражнений для развития концентрации и усиления энергетики, – продолжала Вадь. – Сядьте прямо, расслабьтесь, – Лея опустилась на стул в центре аудитории, – и сфокусируйте взгляд обоих глаз на межбровном промежутке.

Группа скосила глаза.

– Дышите легко, неглубоко. Ни о чём не думайте. Это – упражнение на развитие концентрации. Теперь второе, дыхательное упражнение, – продолжала эльфийка, – тоже очень важное. Оно заключается в задержке дыхания на максимально возможное время – сколько сможете выдержать – до шума в ушах и вспышек света перед глазами. Вы должны задерживать дыхание и одновременно концентрироваться на солнечном сплетении. Если вы будете делать это правильно, то через какое-то время вы почувствуете тепло и покалывание в районе солнечного сплетения. Это упражнение «разбудит» и усилит так называемую энергию Мирильяни, при помощи которой и выполняется телепортация. О «пробуждении» этой энергии вы сможете судить по слабому покалыванию вдоль позвоночника. Я хочу, – продолжала девушка, – чтобы вы выполняли эти два упражнения для начала, скажем, хотя бы по пятнадцать-двадцать минут каждый вечер перед сном. Потом это время будет увеличено.

На спецкурсе эльфийского языка все уже клевали носом и с трудом отличали одну эльфийскую руну от другой. В целом, все руны сильно напоминали китайские иероглифы. От усталости объяснения Литы доносились сквозь какой-то туман.

На следующем уроке основ магии Чернов прошёл по классу и раздал каждому по небольшой металлической коробочке, тёмному флакону с какой-то жидкостью и маленькому ножику.

– Сейчас он предложит нам прирезать друг друга! – шепнул Владу Артём, вертя в руках нож.

К несчастью, Чернов услышал эти слова:

– Вам не удастся прирезать друг друга, – резко обернувшись, сказал он. – Этим тупым коротким лезвием даже порезаться проблематично.

Артём покраснел и уткнулся глазами в парту.

– Откройте коробки, – приказал преподаватель.

Группа открыла коробочки. В них оказался белый порошок.

– Это – обычная сода, – сказал Чернов. – Я хочу, чтобы вы принимали её каждое утро до завтрака на кончике ножа, – преподаватель поднял в руке небольшой ножик. – Приём соды усилит вашу энергию и поможет открыть необходимый для телепортации канал. Настойку вераны, – Чернов поднял тёмный флакон, – вы должны принимать перед сном. По десять капель на стакан холодной кипячёной воды. Эта настойка усиливает жизненные силы организма в целом. Оба средства вы должны принимать регулярно. Не пропускайте дни. Холодную кипячёную воду вы будете брать из графинов, которые находятся у вас в комнатах. Её каждый вечер будут менять, так что вода будет свежей. У всех ли в комнатах есть бокалы?

Класс молча кивнул.

Дней через шесть, когда группа едва-едва научилась читать эльфийские руны, Саита Ютт вызвала новичков в свой кабинет:

– Примите от меня в подарок календари, – сказала валькирия, протягивая каждому по толстому блокноту в добротной кожаной обложке. – Они вам понадобятся.

Ближе к вечеру очередного суматошного дня Влад и Артемий, наконец, раскрыли подаренные Ютт календари. И едва не умерли от смеха:

– Нет, нет, ты только посмотри, как они называют несчастный январь – фай-ер-ли! – давясь от хохота, едва выговорил Артемий.

– А остальные что – лучше? – ответил, отсмеявшись, Влад. – Одно название другого краше: лумали, чанли, ханли, норали, шаньли…

Норали – еще ничего, – заметил Артем. – «Месяц цветов» – даже красиво. Хотя лердовское название «май» мне всё же больше нравится. Может быть потому, что оно для уха привычнее.

– Ничего, привыкнем и к валийским названиям, – сказал Влад. – Хотя от них язык сломать можно: пиноли, краптали, метоли, палонли, бьянли, аранли.

Артём согласно кивнул.

– Не представляю, как дожить до конца декады, – сказал он, откладывая в сторону календарь.

– До конца чего?

– В Валии каждый месяц, за исключением аранли, состоит из тридцати дней и делится на три декады, – ответил Артемий. – В каждой декаде семь рабочих дней и три выходных.

– Это какая-то неправильная арифметика, – заметил Влад. – А почему не пять рабочих и пять выходных?

Артём пожал плечами.

– А дни декады носят какие-то особые названия? – спросил Влад.

– Нет. Они называются просто «первый», «второй», «третий».

И потянулись однообразные учебные будни… Обычно к вечеру все так уставали, что на самостоятельную вечернюю тренировку не у всех хватало сил. Единственное, что радовало, так это успехи в эльфийском языке. Через месяц вся группа успешно сдала зачёт, после чего Алиса тут же записалась в библиотеку Греаля. Правда, времени на чтение книг у неё практически не было, так же как и у Владислава не было ни времени, ни сил на то, чтобы вечером взять в руки гитару – учёба и самостоятельные тренировки отнимали всё.

Несмотря на то, что они сейчас прекрасно владели эльфийским, между собой трое друзей по-прежнему говорили по-русски. Где-то через полмесяца занятий Влад, Артемий и Алиса действительно почувствовали слабое покалывание вдоль позвоночника:

– Видать, Мирильяни «пробуждается», – поморщившись, заявил Артём.

Через несколько дней после сдачи зачёта Санг, лукаво улыбаясь, сказала:

– Сегодня будет почта. Письма от ваших родственников. Сегодня прилетят почтовые вороны.

– А почему они не перешлют письма при помощи пространственных искр? – спросила Алиса.

– Пространственные искры здесь, в Греале, не работают, – ответила женщина. – В Греале приняты исключительные меры безопасности, в том числе и контроль над перепиской. Ведь у нас на четырёх курсах учится более ста шестидесяти студентов, за безопасность которых мы, как преподаватели, несём ответственность, – продолжала Санг. – Ведь намного проще отследить письмо, которое переслали почтовой вороной, нежели то письмо, для пересылки которого использовались пространственные искры. Контроль над перепиской не означает, что ваши письма будут просматриваться, это лишь означает, что будет известно, с кем вы ведёте переписку.

– Зачем такие предосторожности? – спросил Артём.

– Они не лишние в наше тревожное время, – хмурясь, ответила Санг.

Вся группа обедала в трапезной, когда в распахнутое окно влетели почтовые вороны. У каждой к лапке было привязано письмо. Прямо в руки Владу впорхнул маленький растрёпанный воронёнок. Влад отвязал свёрнутый трубкой пергамент, и птица взвилась к потолку, а затем вылетела в окно. Мальчик разорвал тонкую ленту, стягивающую письмо, и развернул его. Письмо было коротким. «Привет, Владислав! – писала Эдна. – Я так рада тому решению, которое ты принял! Спасибо тебе за него. Первые месяцы учёбы покажутся очень трудными, но потом будет легче. В конце лета вас обязательно отпустят на несколько дней домой. Не могу дождаться встречи. Я горжусь тобой. Первый шаг уже сделан – ты успешно сдал первый зачёт. Береги себя. Пиши. Эдна».

В тот же вечер Владислав написал ответное письмо, старательно выводя каждую руну. Он писал о том, что никак не удаётся добиться хоть каких-нибудь сдвигов по двум главным предметам: основам магии и практической телепортации, и это сильно раздражает. Письмо Влад отправил следующим утром с тем же взлохмаченным воронёнком.

А сдвигов действительно не было, и, казалось, не будет никогда. Создавалось впечатление, что они топчутся на месте. Уже в самом конце пиноли, который Влад по старой лердовской привычке всё ещё именовал июлем, на одном из уроков магии нудные инструкции Чернова были перекрыты громким вскриком Лакшми. В ту же секунду к ней были прикованы восемь пар глаз, а сама девочка не могла оторвать своих от браслета на запястье. От него расходились в разные стороны сияющие лучи.

По классу прокатился вздох восхищения, смешанного с завистью.

– Вот вам пример того, как нужно работать! – холодно произнёс Чернов.

– Сколько времени ты уделяешь концентрации и дыхательным упражнениям по вечерам? – допрашивала после уроков Лакшми группа.

– Ну, не знаю, как получается. Обычно, часа два-три, – ответила девочка.

Влад и Артём молча переглянулись.

Удача Лакшми окрылила остальных, но новых успехов пришлось ждать ещё две с половиной декады. Именно тогда произошёл настоящий прорыв – один за другим активизировались браслеты Алисы, Лу, Патрика и Франсуазы.

– Видимо, вы слишком мало и недостаточно упорно работаете самостоятельно, – сказал Чернов Владиславу, Артемию и Гансу.

Вечером того же дня Влад и Артём, уставшие и злые, дольше обычного занимались концентрацией и дыхательными упражнениями. Вдруг Владислав почувствовал, как через его правую руку будто прошёл электрический заряд. Мальчик посмотрел на браслет и не поверил своим глазам – от него в разные стороны расходились яркие лучи. Сияние было сильным и ровным.

– Поздравляю! – тихо сказал Артём, скользнув взглядом по руке друга. – Я так и знал, что и здесь окажусь самым тупым. В лердовской школе было то же самое.

– Да не парься ты! – смеясь, ответил Владислав. – У меня получилось днём раньше, у тебя получится днём позже.

Артемий молча отвернулся к стене и сделал вид, что спит. Весь следующий день он был замкнут и молчалив.

На следующий день Лея Вадь показала группе из шести человек ещё одно дыхательное упражнение, которое способствовало открытию канала телепортации. Упражнение это заключалось в ритмичном дыхании: три медленных вдоха, задержка дыхания на тридцать секунд, медленный выдох, затем три быстрых и коротких вдоха и таких же быстрых выдоха. Основная группа из шести человек, которые уже активизировали свои браслеты, теперь занималась на уроках практической телепортации именно этими дыхательными упражнениями, ожидая, когда же, наконец, Артемию и Гансу удастся активизировать браслеты, но этот момент всё не наступал, и Артём впал в совершеннейшую депрессию.

– Да всё ты можешь, – по вечерам сердитым шёпотом втолковывал Влад другу. Единственная твоя проблема сейчас – это нервы. Успокойся, не обращай внимания на ворчание Чернова, и всё у тебя получится.

Прошло ещё три дня. И вот, наконец, семнадцатого краптали засияли браслеты Артемия и Ганса. Владислав радовался успеху друга не меньше, чем своему собственному, а сам Артём был страшно горд собой.

– Поздравляю вас всех! – Вадь лучилась радостью. – Это – ваша первая по-настоящему большая победа. Итак, теперь мы можем наметить дату, когда вы совершите свою первую самостоятельную телепортацию. Это будет двадцать четвертого краптали. А сейчас запишите мантру, которую вам нужно будет повторять для психологической подготовки. Мантра повторяется девять раз в день: три раза утром после пробуждения, три раза днём после обеда и три раза вечером перед сном. «Двадцать четвертого краптали я совершу первую самостоятельную телепортацию. Я готов к телепортации. Я выполню её легко и без ошибок». Продолжайте приём соды и настойки вераны и настраивайтесь.

Через несколько дней, выходя из трапезной, Владислав и Артём столкнулись на коридоре с Вадь, Санг и Черновым. Все трое о чём-то так горячо спорили, что не сразу их заметили:

– Не нужно говорить им об этом, – настаивал Чернов. – Это только усилит их страх и замедлит процесс.

– Нужно, – ответила Лея. – Мы должны сказать всю правду.

– Нет, действительно не стоит им об этом рассказывать, – вмешалась в спор Лита Санг. – Ты ведь сама понимаешь, Лея, что им всё равно придётся через это пройти. Другого пути нет.

Тут преподаватели заметили друзей и замолчали.

На следующий день на уроке практической телепортации Вадь показала группе зал, из которого им предстояло совершать свою первую самостоятельную телепортацию. Это была, по всей видимости, обычная классная комната, из которой были на время убраны столы и стулья, и в которой находилось теперь лишь одиннадцать удобных кресел.

– А теперь я покажу вам зал, в который вы будете телепортироваться, – Лея провела их в следующую комнату. – То есть вы видите, – продолжала она, – что обе комнаты разделены всего лишь стенкой. Теперь ваша задача – запомнить как можно подробнее обстановку комнаты, в которую вы будете телепортироваться. Цепляйтесь памятью за любую мелочь – цвет стен, трещина на подоконнике, шторы… Теперь по вечерам, кроме всех уже разученных вами упражнений, вы должны будете с закрытыми глазами вспоминать как можно подробнее обстановку этой комнаты, представлять её перед собой.

В конце урока Лея неуверенно сказала:

– Я знаю: многие из преподавателей не одобрят моё решение рассказать вам о том, о чём я собираюсь сейчас рассказать. Я и сама не до конца уверена, что поступаю правильно, но считаю, что вы должны знать всю правду хотя бы для того, чтобы у вас не осталось чувства, что вас обманывали всё это время. Я хотела рассказать вам об этом ещё на самом первом уроке, но не решилась. В общем, – эльфийка вздохнула, – вы должны знать, что первая самостоятельная телепортация всегда очень болезненна. Она болезненна потому, что открывается телепортационный канал. Это нужно перетерпеть. Все мы – и я в том числе – прошли через это.

– Но почему? – спросил Ганс. – Разве телепортация не является врождённой способностью эльфов, валькирий, лешанов и остальных народов, населяющих Валию?

– Нет, не является, – ответила Вадь. – Всем нам тоже приходится овладевать телепортацией – обычно это происходит в семилетнем возрасте… Болезненные ощущения не будут длиться долго – вам дадут выпить специальное зелье и боль уйдет, – после паузы добавила Лея.

В классе повисла тишина.

– И насколько болезненна первая телепортация? – тихо спросила Франсуаза.

– Боль действительно сильная, – глядя прямо в глаза девочке, ответила эльфийка. – Но до сих пор ещё никто не умер.

Больше вопросов не последовало.

– При телепортации вам не угрожает никакая опасность. Вы должны это твёрдо знать и ничего не бояться, – добавила Вадь. – В выбранный день вы все должны быть совершенно спокойны, не нервничать, не волноваться…

«Ничего себе – не нервничать, не волноваться, зная, что будет очень больно», – подумал Владислав.

Накануне назначенного дня Лея сказала:

– Провести первое практическое занятие по телепортации мне помогут лока Санг и лока Чернов. Сегодня вечером выпейте пятнадцать капель настойки вераны вместо обычных десяти и постарайтесь настроиться психологически. Завтра утром завтрака не будет, – добавила она, – так как первую телепортацию лучше выполнять натощак. Приходите к восьми часам в двести шестую аудиторию. Не опаздывайте.

Ночью все спали, как убитые.

Владислав проснулся на рассвете с одной навязчивой мыслью: «Я не смогу телепортироваться». Отделаться от неё не удавалось. Умывшись и одевшись, Влад и Артем поспешили в аудиторию. Вадь, Санг и Чернов, как оказалось, уже ждали студентов.

– Доброе утро! – поздоровалась Лея.

Маленькая группа молча кивнула.

– Ну что, готовы к телепортации? – спросила Вадь.

Вопрос повис в воздухе.

– Сейчас мы хотим ещё раз продемонстрировать вам возможности телепортации, – не дождавшись ответа, продолжала девушка. – Вы разделитесь на две группы. Влад, Артемий, Алиса и Франсуаза пройдут в соседнюю аудиторию, остальные останутся здесь. Мы трое, – эльфийка указала на Санг и Чернова, – будем телепортироваться из одной аудитории в другую.

Пройдя в соседнюю аудиторию, трое друзей и Франсуаза уселись в удобные кожаные кресла. Лея, Лита и Чернов соткались перед ними прямо из воздуха, затем исчезли, через несколько мгновений появились снова и вновь исчезли.

– Идите сюда! – позвала Вадь, зайдя на этот раз в двери.

Влад, Артём, Алиса и Франсуаза вернулись в прежнюю аудиторию.

– Сейчас я несколько раз телепортируюсь в ту, вторую аудиторию вместе с каждым из вас, чтобы вы ещё раз почувствовали, каково это, и запомнили свои ощущения, – сказала эльфийка.

Телепортируясь вместе с Леей, Владислав вновь ощутил уже знакомый лёгкий толчок под ложечкой.

– Ну что, теперь готовы? – снова спросила девушка.

И опять тишина в ответ.

– Я думаю, – после паузы сказала Вадь, – что в любом случае нужно попытаться.

Она переглянулась с Санг и Черновым. Чернов взял в руки небольшой поднос, на котором стояли восемь высоких стеклянных бокалов с ярко-красной жидкостью, и они с Литой вышли за дверь.

– Помните: главные условия телепортации – сильнейшая концентрация и нацеленность на то место, куда вам необходимо попасть, – ещё раз напомнила Лея.

Она пробежала взглядом по напряжённым, взволнованным лицам:

– Лакшми, ты будешь первой.

Девочка встала и подошла к эльфийке.

– Закрой глаза и концентрируйся, – велела ей Вадь.

Лакшми закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться для телепортации. Браслет на её руке ярко вспыхнул, но телепортироваться девочке не удалось.

– Отдохни, – сказала ей Лея и вызвала Алису…

Ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки никто не смог выполнить телепортацию.

Солнце уже стояло высоко над горизонтом, очевидно, наступило время обеда, а они уже, наверное, по тридцатому разу пытались выполнить телепортацию. Вадь нервно кусала губы. Вдруг Лу, которая в этот момент концентрировалась для телепортации, стоя рядом с Леей, исчезла. Тишину тут же разорвал громкий крик, полный боли, и оборвался. Эльфийка метнулась к двери и выскочила из класса. Вернувшись через несколько минут в аудиторию, Вадь сияла улыбкой:

– Наш первопроходец жив и здоров! – сказала она.

Лу отправилась обедать, а потом – отдыхать, а остальные концентрировались, отдыхали, затем снова концентрировались и так до бесконечности. Уже ближе к вечеру удалось телепортироваться Патрику, но это был последний успех дня.

– Сегодня вечером вы выполняете концентрацию, дыхательные упражнения и повторяете мантру, настраиваясь на завтрашний день, – велела Вадь, отпуская группу. – Завтра начинаем в семь, – добавила она.

После ужина шестеро неудачников окружили Лу и Патрика, пойманных ими в коридоре. Вопросы стали задавать все и сразу:

– Ну, и как это было?

– Было очень больно?

– Что вы чувствовали во время телепортации?

– Спрашивайте, пожалуйста, по одному, – улыбнувшись, сказал Патрик, – и тогда мы ответим вам всем.

Из-за угла вынырнул Чернов:

– Всем спать. Немедленно.

Владислав и Артём уснули очень поздно, потому что до отупения занимались концентрацией, дыхательными упражнениями и повторяли мантру.

С самого утра попытки возобновились. Ближе к обеду удалось выполнить телепортацию Алисе, Лакшми и Франсуазе. Лея поздравила их и отправила отдыхать.

За окнами начинало темнеть. Влад, наверное, уже в сотый раз за этот день пытался сконцентрироваться. От браслета на его руке разливалось ровное яркое сияние. Владислав стоял, закрыв глаза, и, затаив дыхание, «нацеливался» на соседнюю аудиторию, в которую ему необходимо было попасть. Вдруг на него навалилась страшная тяжесть, перед глазами замелькали вспышки света, в ушах зашумело, а затем он почувствовал как бы удар тока под ложечкой, и тут же каждую клеточку его тела пронзила страшная боль. Влад закричал от боли. Крича, он метался на полу, его пытались удержать чьи-то руки. Хлопнула дверь – в аудиторию влетела Лея. Кто-то приподнял его голову, губ мальчика коснулось что-то твёрдое, и повелительный голос приказал:

– Пей!

Все ещё не открывая глаз, Влад сделал несколько глотков. Питьё было горьким, но боль сразу ушла. Мальчик открыл глаза. Он лежал на полу в соседней аудитории, и над ним склонились Санг, Чернов и Вадь. В руках у Чернова был почти пустой бокал с ярко-красной жидкостью. Кто-то помог ему встать.

– Молодец! – поздравила Владислава Лея. – Теперь иди ужинать и спать. Ужин ждёт тебя в трапезной.

По дороге в трапезную Влад наткнулся в тёмном коридоре на Лала, который о чём-то тихо беседовал с высоким пожилым темноволосым эльфом. До него донеслись обрывки разговора:

– Так ты всё же решил отправиться в… – конец фразы ректора Влад не расслышал.

– Да.

– Это очень рискованно.

– Знаю.

Тут собеседники заметили мальчика и свернули за угол.

Влад думал, что в это неурочное время в трапезной будет пусто и темно, но его прихода, видимо, ждали. Свечные люстры ярко горели, на столе стояли несколько тарелок с овощами и фруктами, копчёной рыбой и жареным мясом. Владислав был страшно голоден и мгновенно проглотил всё то, что было на тарелках.

Он уже почти уснул, когда в комнату ввалился Артём.

– У меня получилось! – с порога заорал он.

– Здорово! – искренне поздравил Владислав друга, продирая глаза и садясь на кровати. – Получается, теперь остался один Ганс.

– Ганс тоже смог телепортироваться, сразу после меня. Я ужинал в трапезной, когда он пришёл, – ответил Артём.

Захлестнувшая их радость от успеха была так сильна, что они долго не могли заснуть в ту ночь, хотя и очень устали. Уже погружаясь в сладкую дремоту, Влад вспомнил, что сегодня, двадцать пятого августа, или, по-эльфийски – двадцать пятого краптали – день его рождения. Ему исполнилось тринадцать лет.

На следующий день после завтрака Лея пригласила их в ту же самую аудиторию, где они занимались телепортацией.

– Всё самое страшное – позади, – сказала Вадь. – Теперь вы можете самостоятельно пользоваться телепортацией. Только хочу предупредить: территория Греаля защищена от телепортации при помощи древних чар и сильнейшей магии. Вы не можете телепортироваться на территорию Греаля и с территории крепости куда бы то ни было. Эти сильнейшие заклятия были лишь временно сняты лока Лалом в пределах двух аудиторий для того, чтобы вы могли научиться пользоваться телепортацией, но они будут активизированы снова. При телепортировании в Греаль нужно телепортироваться на площадку перед ним, а не в саму крепость. Сегодня вы будете оттачивать мастерство телепортации, перемещаясь из одной аудитории в другую. И помните – все болезненные ощущения позади. На вашем пути уже нет никаких препятствий, вы можете перемещаться повсюду по своей воле. Сегодня вечером вы телепортируетесь к своим родным, – эльфийка заметила сильнейшее удивление, написанное на лицах подростков, – да-да, – продолжала она, усмехнувшись, – вы что, сомневаетесь, что сможете это сделать?

Все восемь человек лишь переглянулись и пожали плечами.

– Ну, приступайте, я буду чуть-чуть присматривать за вами, но помните – вы всё уже можете делать сами, – сказала эльфийка. – Единственное различие между мной и вами заключается теперь в том, что мне для подготовки к телепортации нужны одна-две секунды, а вам потребуется несколько минут. И ещё: с непривычки телепортация будет отнимать у вас много энергии и сил. Но это – временное явление и вопрос тренировки. Чем больше вы будете тренироваться, тем меньше сил со временем вы будете на это затрачивать.

Весь день с перерывом на обед восьмёрка расшалившихся подростков телепортировалась из одной аудитории в другую. Окончательно раскрепостившись, они даже стали играть в догонялки. Лея сказала правду: ни боли, ни других неприятных ощущений не было, однако им приходилось концентрироваться в течение долгого времени перед тем, как выполнить телепортацию, и к концу дня все ощущали сильнейший упадок сил.

За ужином Лал поздравил всех с «огромным шагом вперёд, который они сделали», а вечером после ужина все восемь человек собрались в аудитории для телепортирования по домам.

– Вы покидаете Греаль всего на несколько дней, – сказала Вадь. – Утром тридцатого краптали вы вернётесь в крепость, и в этот же день будете распределены по факультетам. А первого метоли начнётся учебный год.

«Метоли – это сентябрь», – «перевёл» сам себе Влад.

– Ваши родные предупреждены о вашем прибытии и будут встречать вас, – продолжала эльфийка. – Я же телепортируюсь с каждым из вас просто для подстраховки, чтобы вы не промахнулись агдаров на семьсот, – Лея усмехнулась, и аудитория расцвела улыбками. – Помните: вы должны представить как можно чётче то место, куда вам нужно попасть.

Подростки стали прощаться друг с другом.

Первой телепортировалась Лакшми, за ней – Лея. Через несколько минут Вадь вернулась в аудиторию.

– С Лакшми всё в порядке. Она уже ест торт и пьёт чай, – с улыбкой сказала она.

Владислав пожал руку Артёму, кивнул на прощание Алисе и остальным и стал рядом с Вадь. Он закрыл глаза и представил массивный дом из жёлтого камня, стоящий у самого озера.

Почти сразу Влад ощутил знакомый толчок и тут же почувствовал, как в лицо ему ударил свежий ветер. Парень открыл глаза. Он стоял на лужайке перед домом Эдны, а сама эльфийка, улыбаясь, спешила к нему навстречу. Тут же из воздуха возникла Лея. Девушка приветственно кивнула Эдне:

– Влад – молодец, – сказала она. – Он очень упорный. И будет, я думаю, хорошим студентом. Хорошо провести время, Владислав, – добавила Вадь и исчезла.

Глава шестая

Перстень Брунгильды

Влад был рад снова оказаться в большой уютной комнате со снующими под полом рыбами.

– Я так рада, что тебе подошёл браслет Береники, – сказала внуку сияющая Эдна. – Наследные браслеты – самые сильные. На них накладывается энергетика и эманации их предыдущих хозяев, что усиливает браслет. Я тут кое-что тебе купила, – продолжала эльфийка. – Я думаю, ты будешь рад сменить надоевшую форменную тунику на что-нибудь более простое и комфортное.

С этими словами она протянула Владу несколько удобных темных брюк, что-то похожее на рубашку и лёгкий свитер.

На следующее утро Эдна сказала внуку:

– У нас всего несколько дней, за которые нужно много успеть, и, конечно, мы должны отпраздновать твой день рождения. Я думаю, завтра вечером мы устроим небольшую вечеринку. А сегодня займёмся покупками.

Днём Владислав и Эдна телепортировались в Йет, близлежащий город, где они планировали совершить покупки. Влад, впервые оказавшийся в крупном валийском городе, во все глаза смотрел на огромные белоснежные здания. На плоских крышах многих из них росли вечнозелёные карликовые деревца и розовые кусты.

Немного погуляв по городу, они отправились за покупками. В огромной книжной лавке, расположенной на одной из центральных улиц Йета, Эдна и Влад купили учебники. Надпись на тяжеленной книге в тёмном кожаном переплёте гласила: «Практическая магия», а ниже, мелкими буквами шла ещё одна надпись: «Пособие для первого курса». Эта книга впечатлила Владислава больше всего. Другие учебники – «Алхимия», «Травоведение», «Гипноз и ментальная защита» были не такими внушительными.

В другой лавке купили ястребиные перья для письма – они считались самыми лучшими, несколько флаконов чернил, весы, серебряный котел, серебряную мерную ложку и массу каких-то стеклянных и металлических пробирок. Выйдя из лавочки, Эдна и Влад направились к расположенному на городской площади огромному искрящемуся на солнце фонтану.

– Мы должны встретиться здесь с Веренеей, Идой и Реммом, – сказала эльфийка. – Мы все вместе пойдём выбирать для вас с Идой мечи и луки. Ида, кстати, в этом году тоже пойдёт учиться в Греаль, – продолжала она. – Вы с ней одногодки, так что будете однокурсниками.

– А зачем нам мечи и луки? – спросил Влад.

– В Греале вас будут обучать искусству владения мечом и другим холодным оружием, а также стрельбе из лука.

Ремм опоздал не более чем на пять минут.

– Веренея и Ида пошли в лавку Ирфы Маль, – сказал эльф. – Веренея надеется присмотреть там для себя какую-нибудь интересную тунику, а Ида хочет купить ультрамодную амазонку для занятий верховой ездой. Кстати, оружие для Иды мы уже купили вчера, а заодно присмотрели в одной оружейной лавке очень неплохой меч и великолепный лук для Влада. Я немного знаком с владельцем лавки и попросил отложить выбранное оружие. И меч, и лук, правда, немного дороговаты, но попробуем поторговаться.

С этими словами Ремм повёл Влада и Эдну через лабиринт узких улочек к оружейной лавке.

Меч, который хозяин лавки вынес из задней комнаты, действительно был великолепен. Это Владислав понял по тому вздоху восхищения, который невольно вырвался у Эдны при виде оружия. Лёгкий, с обоюдоострым длинным лезвием, меч сам просился в руку. Лук был массивным, но при этом на удивление легким. Стрелы были очень тонкими, и Влад подумал, как бы ненароком их не сломать.

Эдна и Ремм долго торговались с владельцем лавки, пожилым рыжебородым орном – тот никак не хотел уступать. Наконец продавец и покупатели сошлись в цене, и Ремм, отдуваясь, передал меч и лук Владиславу.

– И меч, и лук со стрелами сработаны потомственным оружейником Минном Лушем, – сказал эльф. – Изготовлением мечей, луков и стрел на протяжении более трёх тысяч лет занимались двенадцать поколений его предков. Луш знает более двухсот традиционных приёмов, которые применяются при изготовлении оружия… Ну, увидимся завтра на твоём дне рождения, а сейчас мне нужно спешить, – сказал Ремм, кивая на прощание Владу и Эдне.

Эльф растворился в толпе, а Владислав и Эдна пошли в магазин одежды. Там они купили два спортивных костюма – лёгкий и тёплый и два костюма для верховой езды.

– Тебе нужна будет ещё и парадная туника, – сказала эльфийка, – но пока мы не знаем, на каком именно факультете ты будешь учиться. Так что парадную тунику я куплю тебе сама и перешлю в Греаль.

Вечером они ужинали в увитой плющом беседке на берегу озера – вернее, Влад ужинал, а Эдна сидела с ним за компанию.

Стояла та прекрасная мимолётная пора, когда лето, нехотя уступая свои права, переплавляется в осень, та пора, когда воздух по вечерам напоен не жаром только что закатившегося солнца, а живительной прохладой. Ветер нёс с востока лёгкие перистые облака, красиво подсвеченные последними лучами заходящего солнца.

Вдруг в воздухе сверкнула яркая искра, и на колени Эдне упал белый свиток, перевязанный тонким кожаным шнурком.

– Что это? – спросил Влад, отрываясь от тарелки с мороженым.

– Это – менгир, ежедневник, из которого можно узнать все новости Валии, – ответила эльфийка. – Менгиры печатают на белом шёлке высочайшего качества.

С этими словами женщина развернула свиток, и, мгновенно побледнев, поднесла его к глазам.

– Фобос!

– Что случилось? – спросил Владислав.

– Н-ничего, – глаза женщины странно блестели.

Она быстро встала и отнесла менгир в дом, а затем вернулась в беседку.

– А что такое Фобос? – спросил Влад.

– Бродячий астероид, от столкновения с которым, по одной из легенд, погибла планета Фаэтон. В Валии этим словом часто выражают негативную оценку чему-либо или свои отрицательные эмоции, – рассеянно ответила Эдна.

Они долго молчали, глядя на озеро.

Владислав уже давно хотел задать Эдне один вопрос, да всё не осмеливался.

– А мой дед, твой муж… где он? – наконец решился спросить мальчик.

– Асат погиб, – со вздохом ответила эльфийка. – Двенадцать лет назад его убили приспешники Марготта.

Влад вздрогнул.

– Извини! – тихо пробормотал он.

Желая поскорее перевести разговор на другую тему, Влад заговорил о Великой Четвёрке:

– Нам в Греале рассказывали, что Великой Четвёрке принадлежали некие артефакты, но никто не сказал, какие именно…

– Насчёт всех четырёх артефактов утверждать не могу, но перстень Брунгильды действительно существует, – ответила Эдна.

– Чей перстень?

– Перстень валькирии Брунгильды Вейрэ. Одной из Великой Четвёрки. Его ещё называют Чёрным или Рунным перстнем.

– А что это за перстень такой?

– Я сама никогда его не видела, но, как гласят легенды, – это перстень из тёмного металла с голубым камнем с Ориона, в котором заключена душа перстня – ответила Эдна. – Говорят, что этот перстень обладает собственной душой и признаёт далеко не каждого хозяина, – продолжала она. – Легенды гласят, что владелец перстня, которого признает он сам, будет, как кошка, видеть в темноте, у него разовьётся интуиция… Один из моих предков клялся, что он собственными глазами видел перстень Брунгильды, уже после гибели самой валькирии, на руке одной из её сподвижниц, эльфийки Мииты Ри. Ри стала хранительницей перстня. Она умерла через три года после разгрома войск Марготта. В той последней битве Миита была ранена отравленной стрелой в руку, и, несмотря на все усилия целителей, попавший в кровь яд медленно свёл её в могилу. Именно Ри где-то спрятала артефакт перед своей смертью. Перстень – действительно очень старая вещь. И очень сильная. Никто точно не знает, сколько ему лет. На внутренней стороне перстня, как гласят легенды, выгравирована какая-то надпись, но никто не знает, какая именно. Не всякий сможет её увидеть, не всякий сможет её прочитать. Именно из-за этой надписи, якобы сделанной древнеэльфийскими рунами, перстень и называют Рунным.

– Неужели перстень не пытались искать? – удивлённо спросил Влад.

– Пытались, – кивая головой, ответила Эдна. – Ищут и поныне. Но безуспешно. Все эти артефакты – не только перстень – ищет и Белое Братство, и люди Марготта. Марготт ищет артефакты, чтобы уничтожить их, и тем самым обезопасить себя. Весь вопрос в том, кто найдёт их первым…

– Что такое Белое Братство? – тут же спросил мальчик.

– Это группа магов, которая объединилась для противостояния ордам Марготта – ответила эльфийка.

– И Миита никому не сказала о том, где она спрячет перстень?

– Нет, не сказала, – ответила Эдна. – Перстень не должен достаться глупцу. Тот, кому предначертано остановить Марготта, должен найти его сам. Древнее пророчество гласит, что человек этот родится в день, «когда исчезнет Солнце, и день станет, как ночь».

– Что это значит? – недоуменно спросил Владислав.

– Это значит, что тот, кого ждёт вся Валия, должен родиться в день полного солнечного затмения, – задумчиво качая головой, ответила женщина. – Но, Владислав, уже слишком поздно, – продолжала она, – пора идти спать.

На следующий день в гости к ним пришли Веренея и Ремм, чтобы поздравить племянника с днем рождения. Праздничный стол был накрыт в беседке. Он ломился от различных яств, к которым Эдна, по своему обыкновению, и не притронулась.

– К сожалению, Ида слегка приболела и не смогла прийти, – сказала Веренея. – Ну, – продолжала она, – самое время вручить подарок…

С этими словами эльфийка протянула Владиславу тонкие инкрустированные серебром кожаные ножны. Мальчик открыл их. В ножнах лежал прекрасный кинжал. Отточенное лезвие тускло блеснуло.

– В школе ты будешь изучать искусство владения различным холодным оружием, – сказал Ремм. – Это – боевой нож, – продолжал он, вытаскивая оружие из ножен, – но, благодаря особой лёгкости, его можно использовать и как метательный кинжал. Нож очень хороший – он сработан одним из лучших оружейников, Ливом Креттом. Нож имеет обоюдоострое ввинчивающееся лезвие – прочное, гибкое и не поддающееся коррозии. Это очень надёжное оружие. К сожалению, мы с тобой не успеваем до начала учебного года съездить к заклинателю, чтобы заговорить кинжал – наложить на него особые тотемные заклятия, благодаря которым оружие нельзя использовать против его хозяина. Так что заговорим кинжал как-нибудь в следующий раз. Эти тотемные заклятия очень сильны и действенны, – продолжал эльф. – Если они наложены на меч или кинжал, то оружие рассыпается прямо в руках того, кто пытается использовать его против его хозяина. Рукоятка кинжала сделана из микарты, именно благодаря этому нож такой лёгкий, – с этими словами эльф подбросил кинжал в воздух и ловко поймал его. – Посмотри, какая она великолепная! А вот ещё одно дополнительное лезвие, которое убирается в рукоятку, – добавил Ремм.

Он нажал на едва различимую кнопку на конце рукоятки, и из неё беззвучно выскочило ещё одно лезвие, которое было немного короче первого.

Ремм передал подарок Владиславу. Мальчик осторожно провел пальцем по лезвию, взялся за рукоятку. Она пришлась точно по руке, и нож лёг в неё, как влитой.

Рукоятка и впрямь была замечательной – из тёмного, легкого и прочного, отполированного до блеска дерева. В ней по краю были специальные выемки для пальцев, чтобы было удобнее держать нож и чтобы рука, даже в дождь, не скользила. Кроме того, рукоятка была украшена искусной инкрустацией из разноцветного переливающегося перламутра – фигуркой растянувшейся в прыжке рыси. Оба лезвия были украшены клеймом, на котором был изображён сдвоенный крест.

– Это – клеймо оружейника Кретта, – сказал эльф.

– Я надеюсь, что ты будешь хорошо учиться и получать только «рубин» и «бирюзу», – с улыбкой сказала Владу Веренея.

Парень удивлённо посмотрел на эльфийку:

– В Греале издавна сложилась особая система оценок, – продолжала женщина. – Знания и навыки учащихся оцениваются четырьмя оценками: «рубин» – «отлично», «бирюза» – «хорошо», «сердолик» – «удовлетворительно», «дерево» – «плохо».

– «Плохо» – в смысле «тупой, как дерево»? – давясь от смеха, спросил Влад, но никто не оценил его шутку.

Эдна подарила внуку странный большой прозрачный шар, который Владислав вначале принял за мяч, и длинную клюшку.

– Это специальный шар – он называется вьюр – и бита для игры в ларбош, – сказала эльфийка. – Вьюры вытачиваются из особого вида горного хрусталя. Когда станет известно, на каком из факультетов ты будешь учиться, вьюр нужно будет покрасить в цвет команды этого факультета при помощи специального лака.

– И как этим играть? – удивлённо спросил Владислав.

– Сейчас я тебе покажу, – ответил Ремм.

Он взял вьюр и подошёл к озеру. Влад не поверил своим глазам: Ремм встал на шар и заскользил по поверхности озера. Шар уносил эльфа всё дальше и дальше, почти к противоположному берегу озера, а Ремм управлял шаром и держался на нём с такой лёгкостью, что казалось, что это совсем несложная наука.

Перед уходом Веренея и Ремм пригласили Эдну и Влада к себе в гости.

Весь следующий день Владислав пытался научиться хотя бы чуть-чуть держаться на вьюре. В мире лердов он довольно неплохо катался на скейте и роликовых коньках, но оказалось, что вьюр – куда более сложная штука. Шар то и дело выскальзывал из-под ног, как живой. Неудачно упав с шара, Влад разбил колено и повредил локоть. Можно было, конечно, не напрягаться и забросить вьюр куда подальше, но упрямство есть упрямство.

Затем Влад решил встать на шар на воде, и тут же оказался в озере. Вьюр, подгоняемый волнами, стал отплывать всё дальше и дальше от берега, и мальчику пришлось вплавь догонять шар. К вечеру Влад был весь покрыт царапинами и ссадинами, а на его одежду страшно было смотреть. Эдна обработала царапины и ссадины внука какой-то жгучей тёмной настойкой, и боль стала постепенно стихать.

Вечером того же дня Влад наконец-то имел возможность чуть-чуть ознакомиться с богатейшей библиотекой, собранной в доме Эдны. В небольшом доме, состоявшем из восьми комнат, под библиотеку были отданы три. Книжные полки стояли сплошными рядами. Книги были большей частью старые, в тёмных кожаных переплётах, с пожелтевшими от времени хрупкими страницами. Владислав выбрал одну книгу, которая называлась «Хроника смутного времени» и собирался почитать перед сном, но от усталости уснул на второй строчке, а книга, выскользнув из его рук, упала на пол.

На следующий день с самого утра Владислав и Эдна стали собираться в гости к Веренее и Ремму.

– Давай поедем в гости на лошадях, – предложила эльфийка. – Это недалеко.

– Я ни разу в жизни не катался на лошади, – честно ответил Владислав. – Я даже не представляю, как на неё сесть.

– Хорошо, тогда мы телепортируемся к дому Веренеи, – сказала Эдна, – но тебе придётся воспользоваться моей помощью. Ты ещё не умеешь самостоятельно телепортироваться в то место, которое ни разу не видел.

Влад протянул Эдне руку, закрыл глаза, и через несколько секунд они уже стояли перед большим белым трёхэтажным домом, окружённым стройными тополями. Из дверей дома вышли Ремм и Веренея – они увидели появление гостей через стеклянную дверь.

– Иды, к сожалению, нет, – сказал, здороваясь, Ремм. – Она отправилась в Йет докупать школьные принадлежности. Три дня назад мы были в городе, но кое-что позабыли купить.

Веренея и Ремм проводили гостей в гостиную. Владислав огляделся. Стены огромной и светлой гостиной были сплошь увешаны то ли картинами, то ли фотографиями. В центре огромной комнаты стоял стол, который буквально ломился от множества блюд.

Сели обедать. Примерно через час Влад понял, что если он проглотит ещё хотя бы крошку, то он просто лопнет.

Мальчик начал рассматривать картины, украшавшие стены.

– Красивые картины, – вырвалось у него, – у нас в доме таких нет.

– Это не картины, – ответила Веренея. – Это – пиктограммы. В мире лердов подобные вещи называют фотографиями. Пошли я кое-что тебе покажу, – предложила эльфийка, подводя племянника к большой пиктограмме.

На пиктограмме был изображён высокий темноволосый мужчина, одетый в чёрную до колен тунику и чёрные брюки. За плечами у него виднелись лук и колчан со стрелами, в руках был короткий меч, а на запястье правой руки блестел то ли золотой, то ли медный браслет. Этого мужчину нельзя было назвать красивым, но в резких чертах его лица и в глубоких тёмных глазах была видна внутренняя сила и ум.

– Это наш с Береникой отец, Асат, – сказала Веренея. – Он погиб.

– Я знаю, мне уже рассказала об этом Эдна, – ответил Влад, вглядываясь в резкие черты Асата.

– А вот, – женщина подвела Владислава к другой пиктограмме, – твоя мама и я.

С пиктограммы на Влада смотрели две всадницы, одетые в длинные платья для верховой езды – Владислав про себя назвал эти платья амазонками. В девушке повыше, в лиловой амазонке, восседавшей на белой лошади, безошибочно угадывалась Веренея. На её губах бродила лёгкая усмешка. Но всё внимание Влада было приковано к всаднице на чёрной лошади, одетой в тёмную амазонку, строгой и грустной. Береника была явно не в духе и даже не пыталась это скрывать.

– Эта пиктограмма сделана через три года после того, как Береника окончила школу, – сказала Веренея. – Ей здесь двадцать лет. Помню, в тот день я едва вытащила её на эту верховую прогулку. Она в то время была в глубокой депрессии, ото всех отдалилась, замкнулась в себе… И вскоре ушла в мир лердов.

– Вы не знаете, почему она решила уйти? – спросил Владислав, с трудом отрывая свои глаза от огромных грустных глаз матери.

– Нет, – помедлив мгновение, ответила Веренея. – Мы были довольно близки с Береникой, но в свою душу она не пускала никого… Кстати, Влад, обращайся ко мне на «ты», ну что это такое: «вы» да «вы», – продолжала эльфийка. – Что, сложно вот так, сразу, перейти на «ты»? – спросила она.

Влад кивнул.

– Ничего, – с улыбкой ответила женщина, – я подожду.

Они подошли еще к одной пиктограмме. С неё на Владислава смотрел стройный молодой эльф в белой тунике и белых широких брюках.

– Мой старший сын, брат Иды, Ясен, – сказала эльфийка. – Он два года назад окончил обучение в Греале и теперь занимается, как он сам говорит, исследованием горных растений. Дома бывает намного реже, чем нам всем хотелось бы… Ну что, пойдем, я покажу тебе дом, – после паузы предложила Веренея.

Влад кивнул – он был совсем не прочь осмотреть дом, вот только передвигаться после сытного обеда было немного тяжело.

Эльфийка открыла дверь в одну из комнат первого этажа, и в лицо Владиславу ударил жаркий влажный воздух. Ему показалось, что он попал в оранжерею – вся комната была заставлена огромными глиняными горшками, в которых росли цветы. Цветов было множество, а кроме них в комнате росли папоротники, лианы и ещё какие-то неизвестные Владу растения.

– Это наша домашняя оранжерея, – улыбнулась Веренея. – Здесь Ида круглый год занимается цветоводством.

Влад и Веренея прошли в следующую комнату. Эта комната напоминала музейный зал: по всему периметру были расставлены небольшие обтянутые кожей тумбы, с которых «смотрели» стеклянные, мраморные, металлические и деревянные кошки и лошади. Их были сотни – разного размера и окраса, замершие в различных позах: спящие, умывающиеся и дерущиеся кошки, несущиеся галопом и мирно пасущиеся лошади…

– Коллекция Иды, – с улыбкой сказала эльфийка.

Стены одной из комнат второго этажа были сплошь затянуты лиловым шёлком. Окон в комнате не было – весь свет проникал только через стеклянный потолок. Также в комнате не было и никакой мебели – лишь огромный ковер с густым ворсом, в котором едва ли не по колено утопали ноги, да большие подушки, разбросанные то тут, то там.

– В этой комнате я занимаюсь медитацией, – сказала Веренея.

Они вошли в следующую комнату. На стенах этой комнаты висели многочисленные полочки с какими-то тихо жужжащими приборами и флаконы с разноцветными жидкостями. На полу Владислав заметил весы и два котла, на огромном столе стояло множество различных пробирок.

– Здесь Ремм проводит свои опыты по магии и алхимии, – с улыбкой сказала женщина. – А вот это – библиотека, – эльфийка открыла дверь в огромную комнату, где сплошными рядами стояли книжные полки. – Она, конечно, не такая большая, как в мамином доме, но здесь тоже есть довольно редкие книги.

Веренея провела Владислава по одиннадцати из более чем сорока комнат дома, и, наконец, они остановились у запертой двери комнаты на третьем этаже.

– Это – комната Иды. Я думаю, она сама покажет её тебе, – сказала эльфийка.

Ида появилась ближе к вечеру, когда Эдна с Владом уже собирались уходить. Стройная светловолосая девочка в длинном малиновом платье с большой заплечной сумкой через плечо возникла прямо из воздуха на дорожке, ведущей к дому.

– Привет, мама, привет, папа! – бросила Ида, вбегая в дом. – Привет! – девочка обняла Эдну.

Владислава она упрямо не замечала.

– Ну, я пойду собирать сумки, – продолжала Ида, – а потом сразу лягу спать – очень устала.

С этими словами девочка выпорхнула из гостиной.

– Надеюсь скоро увидеть тебя здесь снова, – сказала Веренея Владиславу, прощаясь с гостями.

– Я думаю, с Идой вы подружитесь, – добавил Ремм.

Влад кивнул, хотя он был совсем не уверен в том, что они с кузиной когда-нибудь станут друзьями: Ида явно не желала с ним знаться, а он не собирался набиваться ей в друзья.

Дома Владислав и Эдна до позднего вечера решали непростую головоломку: как поместить в две небольшие заплечные сумки дюжину вещей, которые явно не хотели туда вмещаться. Им нужно было упаковать с десяток учебников, котёл, весы, мерную ложку, массу пробирок, спортивный костюм, костюм для верховой езды и ещё много чего. Сумки распухли до невообразимых размеров, но каким-то чудом им удалось запихнуть туда всё, что было необходимо.

Владислав запрятал подаренный метательный кинжал вглубь бокового кармана, и в течение вечера раз пять проверял, на месте ли нож.

– Не забудь про лук и меч, – напомнила Эдна.

Влад пошёл в свою комнату и вынес оттуда зачехленный меч, лук, колчан со стрелами и свою неразлучную гитару.

Когда они собрали все сумки, проверили и перепроверили, а не забыли ли случайно чего, была уже глубокая ночь, и у Владислава было одно желание: донести голову до подушки. Спал он в эту ночь без сновидений: просто провалился куда-то – и всё.

Наутро Эдна разбудила его рано. За завтраком эльфийка показала внуку письмо от проректора, Саиты Ютт, которое поздно вечером, когда Влад уже спал, принесла почтовая ворона. В письме Владислава уведомляли о том, что он должен явиться в Греаль тридцатого краптали к девяти утра. Отдельной строчкой в письме значилось: «Убедительная просьба не опаздывать».

– Сразу после распределения пришли мне письмо, – прощаясь, сказала Владу Эдна. – Я пришлю тебе парадную тунику, нашивки и раскрашенный вьюр. Вот, не забудь, – продолжала она, протягивая Владиславу клетку, в которой сидел тот самый взлохмаченный воронёнок, который уже однажды принёс ему письмо. – Я специально для тебя купила эту пташку. Как назовёшь?

– А это ворон или ворона?

– Ворона.

– Тогда Матильдой, – ответил Влад, беря в руки клетку.

Он обнял эльфийку, закрыл глаза, сконцентрировался и «нацелился» на Греаль. Почти сразу Влад почувствовал лёгкий толчок… и вот перед ним уже возвышалась знакомая мрачная крепость.

Глава седьмая

Альциат или Мельян

В шаге от Влада материализовалась высокая нескладная фигура с огромной головой и длинными руками. Это был тролль-подросток, который, также как и Владислав, был одет в чёрную форменную тунику. Он неожиданности Влад отшатнулся – тролля он видел впервые.

Рядом с ним перед воротами крепости вырастали всё новые и новые фигуры. Почти у всех в руках были клетки с воронами, а у некоторых – ещё и клетки с котами.

Вместе с большой группой новоприбывших, то и дело поправляя сползающие заплечные сумки, спадающий лук и колчан со стрелами, Влад направился к охраняемым стражей воротам. Стражники пропускали студентов по одному. У ворот каждый называл свое имя и родоним.

– Влад Измайлов, – представился Владислав.

Один из стражников, высокий пожилой орн, долго водил пальцем по строкам длинного пергамента, который держал перед самым носом.

– Второй этаж, левое крыло, двести двенадцатая комната, – наконец сказал он. – Вещи оставите в комнате. Вот ключи, – страж протянул Владиславу массивный ключ из жёлтого металла. – Это – временное расселение, – продолжал стражник, – только на одну ночь, а затем вы будете расселены со студентами со своего же факультета. Ну, а если окажется, что вы попали на один факультет с тем, с кем вас сейчас и поселили, то тем лучше – с ним вы и будете жить до конца года, а может быть, и до конца обучения. В десять часов завтрак в трапезной, в одиннадцать – распределение по факультетам в Белом зале. Не опаздывайте.

Придерживая у пояса меч, который больно бил по ногам, и стараясь при этом не потерять сумки, гитару, лук, колчан со стрелами и клетку с Матильдой, Влад дошёл-таки до нужной комнаты. Он толкнул дверь, но та не открылась. Тогда Измайлов вставил ключ в замочную скважину и попытался открыть замок. Ключ не поворачивался ни вправо, ни влево, кроме того, он намертво застрял в замке, и его невозможно было вынуть. Дёрнув изо всех сил, Владислав всё-таки выдернул ключ. Тут же с другой стороны двери послышался щелчок открываемого замка, дверь распахнулась, и перед Владом возник высокий эльф с тёмно-русыми волосами и тёмными глазами. Он был на две головы выше Измайлова.

– Чего надо? – не здороваясь, спросил незнакомец.

– Я буду здесь жить, – ответил Влад, пытаясь боком протиснуться в дверь. Темноволосый подросток сделал попытку закрыть дверь прямо перед носом у Владислава, но тот, надавив на дверь плечом, ворвался в комнату.

Одна кровать, та, что стояла у стены, была уже занята, и Влад направился к другой – той, что была поближе к окну.

– Не буду я жить с полукровкой! – заорал сосед Влада, ни к кому конкретно не обращаясь.

Владислав повесил меч, лук и колчан со стрелами на крючья, вбитые над кроватью, поставил на подоконник клетку и начал спокойно распаковывать сумки, делая вид, что ничего не слышал.

– От тебя воняет! – снова заорал сосед, впиваясь тёмными глазами в лицо Влада. В руках незнакомца непонятно откуда появилась большая рогатка, которую в Валии называли «куммила». На натянутой шёлковой тетиве дрожал круглый камешек. Руки Измайлова инстинктивно сжались в кулаки. Владислав убрал их за спину – от греха подальше.

– Ты это, полегче! – тихо и угрожающе проговорил он, подступая на два шага к незнакомцу. – Драться я умею, как минимум, не хуже тебя. Если хочешь проверить – пожалуйста.

Похоже, что сосед Владислава не ожидал такого поворота событий. Дрогнув, рука с куммила медленно опустилась.

– Посмотрим, – тихо пробормотал он.

В дверь постучали.

– Армит, пора идти! – раздался из-за двери чей-то голос. – А иначе останемся голодными, – и сосед Владислава быстро шмыгнул за дверь.

Влад остался в комнате один. Он, похоже, одержал моральную победу, но никакой радости от неё не было. Жизнь в одной комнате с Армитом обещала быть весьма «весёлой» и «интересной». Однако, надо было поторапливаться в трапезную, а затем – в Белый зал. Владислав вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Завтрак был быстрым и лёгким – пара бутербродов, салат с авокадо и кофе. Влад надеялся встретить в трапезной Артемия и Алису, но их не было, на другом конце стола он заметил только Франсуазу. Девочка кивнула ему – было заметно, что она рада видеть старого знакомого.

Владислав шёл в Белый зал в шумной толпе студентов. Если бы он даже не знал туда дорогу, всё равно заблудиться было бы невозможно – людская река текла именно туда.

У входа в зал в пурпурной тунике, расшитой серебром, студентов встречала Саита Ютт:

– Влад, вон туда, за большой круглый стол, – сказала валькирия, приветствуя Измайлова кивком головы.

Парень направился к круглому деревянному столу, стоящему в самом центре зала. Артём и Алиса, которые уже сидели за столом, приветственно замахали ему руками. Сесть рядом с друзьями и поболтать с ними Владиславу не удалось – там все места были уже заняты, и, сев рядом со светловолосой девочкой-орной, Влад принялся разглядывать сидящих за столом первокурсников. Здесь были эльфы, валькирии, лешаны, орны и тролли. Почти напротив себя Владислав заметил Иду, которая о чём-то оживлённо разговаривала с высоким темноволосым эльфом. Влад сделал вид, что не заметил кузину.

Прямо над входом в зал в чёрной раме висел портрет пожилого эльфа – того самого, которого Владислав видел однажды ночью беседующим с Лалом в тёмном пустом коридоре.

Влад переключил своё внимание на остальной зал. Справа и слева от стола, за которым сидели первокурсники, стояли два огромных прямоугольных стола, за каждым из которых сидело, как прикинул Владислав, более ста студентов. Кроме того, за каждым из этих столов было порядка двух десятков свободных мест. Стоящий справа стол был покрыт пурпурной скатертью, расшитой серебряными розами. Над столом висел флаг – вышитая серебром чайка с распластанными крыльями и два перекрещенных меча на пурпурном фоне. Находящийся слева стол был покрыт тёмно-зелёной скатертью, на которой были вышиты золотые лилии. Полотнище флага также было зелёным. На нём была изображена какая-то крупная чёрная птица и чаша, обвитая неизвестным Владу растением.

– Что это за птица такая? – спросил Владислав у сидящей рядом девочки-орны, указывая глазами на зелёный флаг.

Та удивлённо воззрилась на него:

– Это же гриф, – ответила девочка. – Священная птица целителей, заклинателей и прорицателей.

К столу подошли еще несколько троллей и валькирия. Теперь за столом не было ни одного свободного места.

Владислав снова стал разглядывать зал. Возле самого входа стоял ещё один небольшой стол и около двадцати стульев.

В это время раздался бой часов. Одиннадцать ударов. В это же мгновение дверь отворилась, и в зал вошли Аймира в прекрасной длинной зелёной шёлковой тунике, Санг, Вадь и ещё несколько преподавателей, которых Влад не знал. У всех на правых руках были повязаны широкие чёрные шёлковые повязки. Преподаватели уселись за тот самый стоящий поодаль небольшой стол.

В дверях появился Кутам Лал в длинной, до самого пола, пурпурной тунике расшитой серебром, также с чёрной повязкой на правой руке. Эльф нёс в руках огромную чёрную урну, сделанную из какого-то редкого камня. Следом за Лалом в зал вошли Аретт Нури и Ян Чернов, которые держали в руках большие хрустальные вазы. И у них были чёрные повязки на правых руках.

– Что это за повязки такие? – шёпотом спросил Влад у той же девочки.

– Это – знак траура и скорби, – тихо ответила орна.

Лал поставил урну на стоявший особняком маленький столик, которого Влад поначалу и не заметил. Затем ректор подошёл к столу, за которым сидели преподаватели, и сел во главе его. Саита Ютт села рядом. Лал выжидал, пока стихнут все звуки и шорохи. Наконец тишина стала просто давящей, и старый эльф поднялся с места.

– Этот учебный год начинается на минорной ноте, – тихим голосом заговорил ректор. – Несколько дней назад Чёрные Призраки убили Ретома Гора, главу одной из внутренних групп Белого Братства и моего большого друга, – эльф жестом указал на висящий над входом портрет. – Прошу всех почтить его память.

Зал встал, как один человек.

– Департамент образования считает, – продолжал Лал, – что вас не нужно посвящать в подобные события, но я думаю, что вы уже достаточно зрелые личности, чтобы знать правду.

Ректор помолчал минуту и, жестом приказав всем сесть, продолжал:

– Теперь о приятном. Я рад приветствовать всех тех, кто сегодня вернулся в Греаль – свой второй дом – чтобы продолжать учёбу и постигать новые потаенные грани использования магии, – начал он. – Но главные герои сегодняшнего дня – это, конечно, первокурсники. Это те, кто сегодня впервые переступил порог Греаля в качестве полноправных студентов, чтобы открыть для себя безбрежные возможности магии. И сейчас я обращаюсь именно к ним. Сегодня – один из самых важных дней в вашей жизни. Сегодня вы будете распределены по факультетам, а точнее – вы сами выберете себе факультет на все четыре года обучения в Греале. Большинство из вас, конечно, знает, что в Греале существует два факультета – Альциат и Мельян. Первый из них издревле считается факультетом воинов-магов, второй – факультетом травников, целителей, знахарей и прорицателей. Однако, это разделение довольно условное – продолжал Лал. – Случалось, выпускники Альциата становились величайшими целителями, а выпускники Мельяна – воителями. Представляю вам деканов факультетов, – продолжал ректор. – Декан Альциата – лока Самир Яф, – из-за стола под аплодисменты зала поднялся высокий светловолосый эльф лет тридцати шести.

Влад заметил, что левая рука Яфа была искалечена – на ней не хватало двух пальцев: мизинца и безымянного.

– Декан Мельяна – лока Лита Санг, – при этих словах ректора молодая женщина тоже поднялась из-за стола.

«Ничего себе: Лита – декан»? – с удивлением подумал Влад. Он считал её очень молодой, вряд ли намного старше Леи. Санг на самом деле была молода – ей было всего-то двадцать восемь лет, но считалась замечательной травницей и уже два года как занимала должность декана.

– Как вы знаете, символом Альциата является серебряная роза, а символом Мельяна – золотая лилия, – продолжал тем временем Лал. – Здесь, – ректор указал на хрустальные вазы, принесенные Нури и Черновым, – находятся семьдесят два хрустальных шара. Тридцать шесть хрустальных шаров, внутри которых выгравировано изображение розы, и тридцать шесть шаров с изображением лилии. Имейте в виду, – улыбнулся ректор, – что снаружи все шары совершенно одинаковы по размеру и абсолютно гладкие. Так что вам не удастся определить на ощупь, где роза, а где – лилия. Придётся положиться на интуицию. В Греале никогда не существовало предубеждения относительно того, что студентов нужно делить поровну на оба факультета. Вы сами выбираете свою судьбу. И если пятеро выберут, скажем, Альциат, а остальные – Мельян, то так и будет.

С этими словами Лал высыпал шары из обеих ваз в чёрную урну.

– Сейчас вы по одному будете подходить к урне и доставать из неё шар. Я желаю вам, чтобы ваш выбор совпал с устремлением вашей души, – сказал ректор. – Затем вы показываете шар лока Ютт – она будет составлять список факультетов, – добавил он. – И после этого садитесь за стол своего факультета, – эльф жестом указал на два огромных стола, стоящие справа и слева. – Да, выбранный вами шар вы можете оставить себе на память. И самое приятное: по решению Департамента образования, с первого метоли будет увеличен размер стипендий…

Конец фразы утонул во взрыве аплодисментов. Лал подождал, пока они стихнут, и продолжал:

– Теперь те, кто учатся на «рубины», будут получать восемьдесят луандров в месяц, те, кто учатся на «бирюзу» – шестьдесят, а те, кто получает «сердолики» – сорок. Естественно, только при отсутствии серьёзных дисциплинарных взысканий. И, конечно, тот, кто схватит на экзамене хотя бы одно «дерево», будет лишён стипендии на полгода. Ну, а теперь приступим к распределению…

Ректор сел, и, положив руки на стол, скрестил длинные тонкие пальцы.

– А восемьдесят луандров – это много? – спросил Владислав у своей соседки.

Та посмотрела на него квадратными глазами и не удостоила ответом.

Лока Ютт встала и развернула длинный пергамент со списком имён.

– Эгор Ван!

В полной тишине, царящей в зале, из-за стола поднялся высокий эльф-подросток со светлыми волосами. Он медленно приблизился к урне, запустил руку в отверстие, вынул оттуда шар, и, даже не взглянув на него, протянул проректору.

– Мельян! – громко произнесла валькирия, внося в список студентов первого курса имя и родоним Эгора, и эльф под аплодисменты зала направился к столу, покрытому зелёной скатертью.

– Артемий Никаноров!

Медленно подойдя к урне, Артём долго-долго выбирал шар, и, наконец, вытянув руку, передал его Ютт.

– Альциат!

– Гард Сарт!

Рыжеволосый лешан распределился на Мельян.

– Франсуаза Рене!

– Альциат!

– Алиса Никанорова!

Влад увидел, как вздрогнула Алиса, как, помешкав мгновение, встала и под пристальными взглядами всего зала направилась к урне. Запустив руку в отверстие урны, девочка долго выбирала шар. Наконец она вытащила руку и протянула шар валькирии. Владислав не видел со своего места, что изображено в шаре, вытащенном Алисой, но Ютт громко произнесла:

– Альциат!

В зале раздались громкие аплодисменты. Под их аккомпанемент Алиса направилась к столу, покрытому пурпурной с серебром скатертью и села рядом с улыбающимся во весь рот братом.

«Хочу на Альциат», – пронеслось в голове у Владислава.

– Ида Гельде!

Кузина Влада стремительно подошла к столу. Ида вытащила шар мгновенно, без каких-либо раздумий и колебаний. Посмотрела на него, улыбнулась и протянула Ютт.

– Альциат!

«Всё равно хочу на Альциат! – думал Владислав. – Плевать, что на один факультет с Идой».

– Лакшми Мей!

– Мельян!

– Армит Рец!

Темноволосый эльф, с которым они час назад едва не подрались, встал и подошёл к урне. Влад напрягся. Рец быстро вытащил шар:

– Мельян!

«Только бы не на Мельян, – подумал Владислав, – только бы не на один факультет…»

– Владислав Измайлов!

Влад, затаив дыхание, подошёл к чёрной блестящей урне. Запустив руку в отверстие, он стал перебирать холодные хрустальные шары. Ну, в каком же из них роза? Он сейчас отдал бы многое, чтобы оказаться рядом с Артемием и Алисой за столом, покрытом тяжёлой, пурпурной с серебром скатертью. Наконец он выбрал один из шаров и осторожно вытащил руку. Держа шар таким образом, чтобы никто, кроме него самого не мог видеть, что же в нём изображено, Влад украдкой взглянул на шар. Лилия!..

Тогда Владислав, почти не отдавая себе отчёта в том, что же он делает, с силой швырнул шар на покрытый жемчужными плитами узорный пол. Шар разбился вдребезги, осколки хрусталя брызнули во все углы. Зал ахнул, а затем наступила мёртвая тишина.

– Зачем ты это сделал? – очень строго спросила Ютт, пристально глядя на стоящего перед ней мальчика.

– Я хочу перетянуть, – опустив глаза, тихо ответил Влад.

– Это – нарушение правил, – быстро сказал Чернов. – Не припомню, чтобы на моей памяти случалось такое.

Владислав молча стоял, внимательно изучая узорчатые плиты пола. В его голове билась одна мысль: неужели его прямо сейчас выгонят из школы?

– Да, это – нарушение правил, – раздался голос Вадь. – Измайлов заслуживает наказания.

В душе у Влада поднялась волна злости и обиды. Кто бы говорил!.. Ну уж чья бы корова мычала! Можно подумать, Лея сама никогда не нарушает ни законов, ни правил.

– Что было в шаре? – строго спросила Ютт.

– Не знаю. Не видел, – соврал Влад.

Он сказал это очень тихо, не поднимая глаз. Он боялся взглянуть на ректора.

– Измайлов, – ещё строже сказала валькирия, – неужели ты действительно думаешь, что мы при желании не сможем узнать, какой шар у тебя был? Мы можем элементарно пересчитать оставшиеся…

– Предлагаю, – раздался глубокий и хорошо поставленный голос Лала, – предлагаю дать возможность перетянуть шар, если есть такое желание…

Влад наконец-то осмелился поднять глаза, но Кутам Лал не выглядел ни разгневанным, ни слишком строгим: ясные, лучистые, на удивление молодые глаза смотрели задорно, с хитринкой, по-заговорщицки.

– … но наказать за самоуправство, – добавил он.

Возражений не последовало. Ютт кивнула, и Влад с гулко колотящимся сердцем снова подошёл к чёрной урне. Он понимал, что это – последний шанс, что третьей попытки уж точно не будет. Запустив в урну руку, Влад начал медленно перебирать скользкие, гладкие шары.

– А парень с характером! – тихо шепнул Лал валькирии.

Проректор молча кивнула.

Один из шаров сам подкатился к руке Владислава, как бы предлагая выбрать именно его.

«Вот этот», – решил Измайлов, и, зажав шар в пальцах, вытащил руку.

Ютт сразу же требовательно протянула свою. Даже не взглянув на шар, Владислав передал его валькирии. Проректор долго молча его рассматривала.

– Альциат! – наконец громко произнесла она и протянула Владиславу шар, внутри которого блестела, переливаясь, серебряная роза. Ютт внесла его имя в список, и, стараясь не улыбнуться, сказала:

– Позже я назначу тебе наказание.

Под аплодисменты зала Влад подошёл к покрытому пурпурной скатертью столу и сел рядом с Артемием и Алисой.

Никаноров похлопал его по плечу:

– Молодец!

Высокий светловолосый орн, по-видимому, старшекурсник, одобряюще бросил Измайлову:

– Греаль долго этого не забудет!

И Владиславу стало абсолютно безразлично, какое на него собираются наложить наказание.

– Какой кошмар, – прошептал Влад Артёму, снова поднимая глаза на портрет, – как жалко убитого эльфа!

– И не говори! – также шёпотом ответил Артём. – А самое страшное заключается в том, что предатель, передавший Призракам информацию о том, где и когда они смогут подстеречь Ретома Гора, был стражником Греаля…

– Откуда ты знаешь?

– В менгирах писали.

При этих словах Артёма Влад вспомнил, как странно заблестели глаза Эдны, как быстро она спрятала упавший ей на колени свиток…

– Этот стражник, Лиор Мар, – продолжал Артём, – сам признался, что он передавал информацию Марготту при помощи ворона…

– Вот так ни с того, ни с сего вдруг взял – и признался? – недоверчиво спросил Влад.

Артём пожал плечами:

– Ну, да. А что тут такого?

Владислав покачал головой:

– Просто странно всё это.

– Так вот, Мара посадили в Идон, – продолжал между тем Артемий.

– Куда?

– В подземную тюрьму для особо опасных преступников…

– Да замолчите вы, наконец! – зашикали на них с другого конца стола.

Тишина, однако, стояла недолго: едва только замолчали Влад и Артём, как громко зашептала Алиса:

– Я так рада, что попала на Альциат! – блестя глазами, шептала она. – Я боялась, что попаду на Мельян, ведь Катриона сказала мне, что у меня есть способности к целительству…

– Слушай, а восемьдесят луандров – это много? – спросил Владислав Артёма.

Тот недовольно скривился:

– Приличный вьюр стоит около трёхсот, вот и считай, – ответил он. – Но всё же, какие-никакие, а свои собственные деньги…

На них снова зашикали со всех сторон, и друзья замолчали.

Тем временем за круглым столом осталась только одна студентка – невысокая красивая эльфийка с густыми рыжими волосами.

– Танита Лиран! – вызвала её Ютт.

Девочка встала и направилась к урне. От неё волнами растекался по залу терпкий аромат духов. Танита быстро вытащила шар.

– Мельян!

Распределение завершилось. И, что удивительно – едва ли не впервые за всю многовековую историю Греаля студенты распределились абсолютно поровну: восемнадцать – на Альциат, и столько же – на Мельян.

Двое незнакомых Владиславу преподавателей быстро вынесли за дверь стол с урной, и на освободившееся место вышел школьный хор. Все встали, и под сводами Белого зала зазвучал гимн Греаля, а потом – факультетские гимны.

А вечером было небольшое застолье, на котором первокурсники знакомились и общались. Обычно в начале года в Греале бывали шикарные пиры, но в этот год застолье было очень тихим и скромным из-за гибели Ретома Гора. Уже во время застолья стало ясно, что некоторые не желают знаться с полукровками. Несколько эльфов, и Ида в их числе, держались своей компанией, особняком. Но Владислав абсолютно не обращал на это внимания. У него в этот вечер, несмотря на лёгкую грусть, было хорошее настроение: он распределился на тот факультет, на какой и хотел, и самое главное – Армит Рец распределился на Мельян, и теперь их должны были расселить. А вот Алисе повезло меньше: ей предстояло жить как минимум год с Идой Гельде.

Глава восьмая

Учебные будни

Вечером Владислав выпустил Матильду из клетки, и она полетела в специальную пристройку, где жили все почтовые вороны. Перед сном Влад и Армит не разговаривали. Владислав устал за день и поэтому моментально уснул, едва коснувшись головой подушки.

Однако, спокойно поспать не удалось: посреди ночи его разбудил громкий крик прямо в ухо:

– Вставай! Вставай! Землетрясение! Потолок упал!

Ничего не понимая, Влад открыл глаза, и тут же его накрыла упавшая сверху белая простынь. Запутавшись впотьмах в простыни, Владислав выбирался из неё минут пять, а Армит умирал от смеха на полу. Наконец-то выпутавшись из плена, Влад бросился на корчащегося от смеха эльфа. Слившись в клубок, шпыняя друг друга кулаками, они покатились по полу.

Вдруг тишину ночи прорезали торопливые шаги, раздался громкий стук в дверь, затем дверь распахнулась и в комнату ворвалась Лея. От браслета, который она держала в руке, во все стороны шли лучи, освещая комнату.

– Прекратите! Немедленно прекратите! – крикнула Вадь и бросилась разнимать дерущихся.

Отодрать противников друг от друга оказалось делом непростым, однако эльфийка их растащила. Стоя в шаге друг от друга и тяжело дыша, Владислав и Армит готовы были снова броситься в драку. У Влада была рассечена нижняя губа, у Армита под глазом «расцветал» здоровенный синевато-багровый фингал. Вадь встала между ними:

– Что происходит? – резко спросила она. – Что за балаган вы здесь устроили?

– Он полез первым! – буркнул Измайлов.

– Нет, это он! – не моргнув глазом, заявил Армит.

– Я не буду разбираться, кто именно начал драку! – отрезала девушка. – Вы будете наказаны оба. Что касается тебя Измайлов, то ты, похоже, уже начал коллекционировать наказания.

– Но…

– Никаких «но»!

В ярких синих глазах Влада мелькнула искра невысказанной обиды. Когда эльфийка вышла за дверь, оба, не сговариваясь, показали ей языки.

– Какие мы крутые! – плохо копируя голос и интонации Вадь, проверещал Армит. – Сама только три года назад школу окончила!

Влад подобрал упавшее на пол одеяло, молча лёг и отвернулся к стене. Его душила обида.

С утра весь первый курс столпился у расписания. В нём на первый учебный день было только три урока: практическая магия, травоведение и сдвоенный урок алхимии.

– Сдвоенную алхимию с Черновым можно приравнять к пяти другим урокам, – проворчал Артемий. – Вот увидишь – он нам будет задавать столько, – Артём, подняв глаза к потолку, выразительно провёл себя ребром ладони по горлу. – У меня в лердовской школе был химик – монстр. Наверное, они все такие.

– Входите, входите, – приветливо улыбнулась Аймира, встречая студентов на пороге своего кабинета. – Не бойтесь, я не кусаюсь, – добавила она, обводя всех сияющим взглядом.

Притихшая аудитория расселась за парты, валькирия села за учительский стол и оперлась на руку своим изумительным подбородком:

– Мы с вами собрались здесь, чтобы вместе начать путешествие в манящий мир магии… – Сарр, была неплохим оратором, а её хорошо поставленный мелодичный голос завораживал.

Урок пролетел, как одна минута. Небольшой перемены едва хватило, чтобы не торопясь дойти до оранжереи.

– Оставьте сумки с учебниками на столах у входа, – сказала студентам Лита Санг, – и подходите поближе.

Её руки были в земле, в волосах запутались несколько тонких травинок – похоже, молодая женщина провела в оранжерее уже много часов.

– Прежде всего, я ещё раз хочу подчеркнуть важность регулярного приема соды и настойки вераны, – сказала Санг. – Как вы уже знаете, эти средства усиливают вашу энергетику и ваши вибрации. Лично я принимаю их уже на протяжении многих лет, и вам советую не пренебрегать ими.

Орна раздала студентам флаконы с настойкой вераны и коробочки с содой.

– Холодную кипячёную воду вы можете брать на кухне у элементалей…

– У кого? – спросил Владислав.

– Элементали – это малый народ Валии, – ответила Санг. – Они обладают слабыми магическими способностями и занимаются, в основном, физической работой. В Греале элементали работают на кухне: в большинстве своем они – прекрасные кулинары, а также занимаются уборкой помещений крепости. Так вот, в трапезной, слева от входа, есть небольшая дверь. Вечером подойдете туда с графином, постучитесь в дверь и попросите холодной кипячёной воды. Не ленитесь спускаться за водой каждый вечер, она должна быть свежей… Сегодня мы с вами будем изучать свойства вот этого замечательного растения, – продолжала Санг.

Присев на корточки, она указала на большие ярко-зелёные листья с дугообразными жилками.

– Это – подорожник. Кто знает, чем он знаменит? – спросила орна.

Молчание было ей ответом.

– Подорожник обладает замечательными кровоостанавливающими и ранозаживляющими свойствами, – не дождавшись ответа, сказала Санг. – Его сок входит в состав многих зелий, приготовлению которых вас будут учить на алхимии – травоведение и алхимия – родственные науки. А теперь запишите магические правила, которые нужно соблюдать при сборе подорожника, – орна взмахнула браслетом, брызнули лучи и правила появились на доске. – А также пометьте условия его хранения, потому что если их не соблюдать, то все чудесные свойства этого растения могут быть утеряны…

Санг задала первокурсникам довольно большое домашнее задание: подробно законспектировать лечебные и магические свойства подорожника.

На большой перемене перед сдвоенным уроком алхимии весь первый курс помчался за котлами и мерными ложками – не дай Фрея явиться на урок к Чернову без необходимых принадлежностей…

Кабинет алхимии был очень сухим и очень тёмным – все окна были плотно зашторены, в высоких серебряных подсвечниках тускло мерцало множество свечей.

– Отвечаю на ваш незаданный вопрос о том, почему кабинет такой тёмный, – тихим невыразительным голосом заговорил Чернов. – Алхимия – очень тонкий предмет, в котором свет имеет существенное значение. Солнечный свет мешает при приготовлении одних зелий и помогает при приготовлении других. Сегодня мы с вами будем готовить зелье, при приготовлении которого необходимо исключить влияние солнечного света. Это – одно из простейших зелий. Оно носит название «Тайнописец». Зелье это помогает проявить невидимые чернила, но только в том случае, если на написанное не наложены особые защитные заклятия. Ингредиенты – на моём столе. Порядок приготовления – на доске. Защитные перчатки – в углу. У вас два часа. Я надеюсь, никто не забыл котёл и мерную ложку? Приступайте.

Браслет Чернова вспыхнул, и тут же загорелись тридцать шесть костров. Владислав взял из стоящей в углу корзины защитные перчатки, закрепил над одним из костров свой котёл и плеснул в него две ложки талой воды – это был первый ингредиент. Через полтора часа Влад, уставший и взмокший от напряжения, добавил в своё варево последние составляющие зелья – три капли сока незрелой мандрагоры и щепотку растёртого в порошок янтаря. После этого он наконец-то смог присесть. Ещё через десять минут даже самые медлительные завершили приготовление своих зелий.

– Сейчас проверим, что у вас получилось, – Чернов шёл по классу и совал свой нос в каждый котёл, однако, правда, от всяких замечаний воздерживался.

Затем он раздал каждому по тоненькой полоске пергамента и, открыв небольшой флакон, в котором, как казалось Владу, ничего не было, предложил написать на ней что-нибудь. Писать невидимыми чернилами было очень непривычно: Влад, изо всех сил нажимая на пергамент, едва не сломал перо.

– А теперь вы сами можете проверить, что же у вас получилось, – сказал алхимик. – Капните несколько капель вашего зелья на то, что вы написали, и посмотрите, что произойдёт. Если ничего не произойдёт, значит, вы были небрежны и невнимательны.

Влад капнул на пергамент несколько капель зелья… и ничего не произошло.

– Ух, ты! – услышал он голос Армита, в котором явственно звучали нотки зависти.

Влад обернулся на голос. Взгляды всех были направлены на его кузину и Лакшми Мей. Они были единственными, кому удалось безукоризненно приготовить зелье. Чернов сделал на пергаменте пометки напротив двух родовых имён.

– Домашнее задание. Первое: проанализировать составление зелья и попытаться найти ошибку. Второе: законспектировать магические свойства всех пятнадцати составляющих «Тайнописца»…

После окончания занятий было великое переселение народов. Первокурсников расселяли по факультетам так, как им предстояло жить до конца учебного года. Владислав со второго этажа переселился на третий – в триста двадцатую комнату. В этой комнате ему предстояло жить вместе с Артемием. Алиса осталась жить на четвертом этаже в четыреста первой комнате вместе с Идой. Алиса с Идой почти не разговаривали, но Гельде, по крайней мере, не устраивала своей соседке экстрим-побудки посреди ночи. В целом, Иду можно было терпеть.

Вечером Владислав, Артём и Алиса спустились в тёмную трапезную и постучали в маленькую неприметную дверь, на которую раньше и внимания не обращали. Им открыло худенькое бледное существо с круглыми глазами навыкате в белом поварском колпаке.

– Нам, пожалуйста, холодной кипячёной воды, – сказала первой пришедшая в себя Алиса.

Элементаль подхватил одной рукой оба графина и скрылся за дверью. Через несколько минут он вернулся, протянул друзьям наполненные водой графины и тут же исчез.

– Да они просто супершпионы! Непревзойдённые мастера маскировки! – восхищался Артём. – Они, получается, готовили для нас еду и убирали в комнатах с самого первого дня нашего пребывания здесь, но до сегодняшнего дня мы ни одного из них не видели, – продолжал он. – Приходим в трапезную – стол сервирован и никого нет. Уходим – кто-то быстро и незаметно убирает и моет посуду…

– Может, мы не заметили их просто потому, что нас абсолютно не интересовало, кто готовит для нас и кто убирает в наше отсутствие комнаты, – тихо ответил Владислав.

На следующий день трое друзей написали письма домой, и вскоре им пришли, а точнее, – прилетели в когтях огромных орлов – посылки. В своей посылке Влад нашёл парадную пурпурную с серебром тунику, нашивки с изображением чайки и двух перекрещенных мечей, которые нужно было пришить к ежедневным форменным туникам и раскрашенный в пурпурный цвет вьюр. Вьюру Влад обрадовался больше, чем всему остальному вместе взятому, вот только времени для того, чтобы научиться хотя бы сносно на нём держаться, у него совершенно не было.

В посылке также было и небольшое письмо от Эдны. Она поздравляла Владислава с тем, что он распределился на Альциат, и сообщала, что и она сама, и его мать Береника закончили именно этот факультет.

Через две декады, уже в самом конце метоли, на очередном уроке гипноза и ментальной защиты Владислав пришел в себя, как и на прежних уроках, от звука очередной разбитой тарелки.

– Владислав, ты совершенно мне не сопротивляешься! – недовольно воскликнула Вадь. – Ты сдаёшься слишком легко. Нужно больше работать самостоятельно. Защищайся с помощью «зеркальной стены» или используй «ментальную иглу». Бери ещё одну тарелку и становись передо мной.

Влад взял следующую тарелку и встал перед Леей.

– Начинаем на счет «три», – сказала она. – Раз, два, три!

Браслет эльфийки брызнул голубой искрой, и в мгновенно опустевшей голове Владислава бесплотный голос стал повторять: «Разбей тарелку! Разбей тарелку!»

Владислав сопротивлялся секунд десять, а потом тарелка полетела в пол.

– Уже чуть лучше, – сказала девушка, и, направив вырвавшийся из браслета синий луч на осколки, которыми был усыпан пол, произнесла:

– Дисето!

Осколки исчезли.

– Вы должны мысленно представить, что вокруг вас возведена зеркальная стена, – продолжала Вадь, обращаясь к аудитории, – и все мои гипнотические приказы от неё отражаются. Или представьте, что вы окружены острыми длинными иглами, которые «прокалывают», как воздушные шарики, все мои приказания. Домашнее задание: концентрация, концентрация и еще раз концентрация…

Удар колокола возвестил о конце урока, и все устремились к выходу из аудитории.

– Влад, задержись, пожалуйста, – сказала Вадь. – Я хочу, чтобы сегодня ты отработал своё наказание. Вечером надо будет почистить памятные доски в Зале Памяти. Ключи, губку и раствор тебе выдаст смотритель.

Владислав кивнул и молча вышел. Вечером они с Артёмом собирались наконец-то уделить время для тренировки со вьюром, и вот теперь… «Меня она отправила чистить доски, а Армиту всё сошло с рук», – с горечью подумал он.

После занятий Влад нашёл смотрителя, старого однорукого лешана по имени Вирот, который выдал ему ключи от Зала Памяти, таз с раствором и губку. Памятных досок в Зале Памяти оказалось более сорока штук. Сделаны они были, похоже, из серебра. Влад читал памятные надписи, оттирая одну доску за другой. Одна из надписей гласила: «Господин Аловар Гестор, Великий Магистр Белой Ложи, посетил Греаль 14–16 чанли 2324 года с циклом лекций». Ну, и ради этого нужно было занимать место на стене?

Влад провёл в зале за чисткой досок часа четыре, и, наконец, добрался до предпоследней памятной таблички: «Госпожа Миита Ри посетила Греаль 3–7 пиноли 2758 года».

Миита Ри… Имя было знакомым, но вспомнить, когда и при каких обстоятельствах он его слышал, Владислав не мог. Покончив, наконец, с работой, Влад сдал смотрителю ключи и таз, выбросил грязную губку и вернулся к себе в комнату. Там он тихо собрал учебники и свитки пергамента, стараясь не разбудить уже спящего Артема, и пошел в читальный зал. Учить уроки.

В конце концов Влад и Артем стали выкраивать время для занятий с вьюром: сначала – только на выходных, а затем втянулись и стали находить для этого время и в будни. Алиса не составляла им компанию – ларбош, похоже, не особо её интересовал – все свободные вечера девочка проводила в библиотеке.

Как-то придя в спортивный зал потренироваться, Влад и Артём встретили там большую группу первокурсников, и в их числе Иду, мастерски нарезавшую круги по большому бассейну. Влад не мог не отметить лёгкость, ловкость и сноровку, с которой его кузина держалась на вёртком и гладком шаре. Друзья встали на непослушные скользкие вьюры и почти сразу же оказались в воде.

Ида рассмеялась:

– Это – грандиозный антирекорд! – едко сказала она. – Не умеете – не беритесь.

Влад и Артём молча выбрались из воды и вновь взобрались на шары – они решили не обращать никакого внимания на подколки Гельде. Со временем регулярные тренировки стали приносить определенные успехи.

У эльфов-полукровок был один предмет, который учили только они, да ещё, по желанию, чистокровные эльфы. Предметом этим было языкознание, на котором студенты при помощи телепатии учили языки мира лердов.

К вискам учащихся прикреплялись специальные серебряные пластины, которые облегчали телепатическую связь, а затем Саманта Руни, преподавательница языкознания, тоже полукровная эльфийка, дочь эльфа и лердовской женщины-канадки, подносила свои ладони к вискам каждого из студентов и телепатически вводила в их сознание знание различных лердовских языков.

Любой язык запоминался легко и быстро, а произношение было настолько безупречным, что ни один носитель языка, случись ему заговорить с кем-нибудь из студентов, не заподозрил бы в собеседнике иностранца, но платить за это приходилось болью – к концу каждого урока голова просто раскалывалась.

– Берлин – красивый город! – сказал Артем.

– Я никогда не был в Берлине, – автоматически ответил Владислав, и только теперь понял, что говорит он, как и Артём, на немецком, которого ещё сегодня утром не знал.

В начале палонли в Греаль нагрянула проверка из Департамента образования. Три пожилые молчаливые валькирии в тёмных одеждах и один красивый щеголеватый молодой эльф по имени Ким, не расстававшийся с роскошным золотым плащом, посетили по одному уроку каждого преподавателя. Большинство преподавателей чувствовали себя в присутствии проверяющих совершенно свободно. Влад, правда, заметил не самый дружелюбный взгляд, который молодой ревизор исподлобья бросил в сторону Чернова, но в целом к алхимику у проверяющих претензий не было.

Лея, когда проверяющие пришли к ней на урок, слегка занервничала. Человек со стороны это вряд ли бы подметил, но Владислав, уже знакомый с манерой Вадь вести урок, заметил, как она напряжена.

«Ну, подёргайся», – слегка злорадно подумал Влад. Он не простил Вадь незаслуженного наказания.

На уроках общефизической подготовки первокурсников изматывали долгими кроссами, причём тролли бегали кроссы, дистанция которых была в четыре раза длиннее, чем дистанция для остальных студентов.

Перед первым кроссом длиной в пять агдаров (эльфийки, орны и валькирии должны были бежать дистанцию в два раза короче) Аретт Нури, преподаватель физвоспитания, сказал студентам, чтобы все бежали в свою силу и не обязательно добегать до финиша – это пробный кросс для того, чтобы оценить уровень подготовки и выносливости каждого. До финиша добежало всего десять студентов – в том числе Владислав и Артем, остальные отсеялись по дороге.

Едва переступив финишную черту, оба упали и долго не могли отдышаться. Кроме того, студенты по несколько часов в день занимались акробатикой: крутили сальто, садились на шпагат, (Влад на себе убедился, что сесть на шпагат – это не фокус) а ещё отжимались и подтягивались. Для девочек поблажек почти не было.

– Во время выполнения сальто держите спину! – кричал Аретт. – А иначе растянете мышцы.

– Тут уже не до мышц! – мрачно заметила Ида. – Тут бы живым остаться.

Физическая нагрузка была такой интенсивной, что после каждого занятия всё тело страшно болело.

В школе существовала группа «куммилистов», их было около двадцати – в основном, студенты первого и второго курсов. «Куммилисты» палили из куммила по свечным люстрам, а самые оголтелые – и друг в друга.

Преподаватели пытались отловить их всех, но за несколько месяцев им удалось поймать только Гарда, первокурсника-лешана, у которого была отобрана огромная, как ухват, куммила, и который в наказание за своё поведение был на декаду отправлен чистить конюшни, и Сильфиду, эльфийку-второкурсницу, которой в наказание пришлось весь вечер перебирать и сортировать травы. Куммила у Сильфиды, естественно, тоже отобрали.

Владислав знал, что, как минимум, у пяти его однокурсников есть куммила. Он видел, как из куммила стреляли лешан Дор, тролль Зорт, валькирия Бьянка, Армит Рец и его кузина Ида Гельде, но, естественно, не собирался никого выдавать.

Лифар Каат, преподаватель истории Валии, тучный лысый лешан, читал свои лекции таким скучным, нудным голосом, что аудитория даже и не пыталась бороться со сном.

На астрономии пожилой интеллигентного вида орн по имени Тем Диро так захватывающе рассказывал о звёздах и созвездиях, кометах и метеоритах, что вскоре его предмет стал одним из самых любимых. И не было ничего интереснее, чем всматриваться в таинственные мерцающие звёзды, щедро рассыпанные по небу рукой ночи.

– Обратите внимание вон на те семь ярких звезд, – сказал Диро, обращая внимание студентов на яркий ковш, висевший прямо над головой. – Это созвездие подарили Брунгильде Вейрэ её друзья. С тех пор оно носит её имя…

Все эльфы-полукровки невольно заулыбались, а Артём, прыснув от смеха, сказал:

– А друзья Вейрэ – ребята не промах. У них губа не дура. И мозги на месте. Подарить Большую Медведицу – это ж надо додуматься!

Самым страшным предметом Владу показалась верховая езда: с непривычки высокие кожаные сапоги немилосердно жали, а седло казалось едва ли не орудием пытки. Занятия верховой ездой проводились на большом, окружённом лесом стадионе. На первом уроке Владислав не знал, с какой стороны подойти к своему скакуну. Впрочем, с такой проблемой столкнулись все полукровки, и потому лешан Мит Бар, преподаватель верховой езды, проводил с ними отдельные занятия.

Влад слышал от старшекурсников, что Бар считается одним из искуснейших наездников Валии, и потому ловил каждое слово преподавателя:

– Лошади прекрасно чувствуют ваш страх, беспокойство, нервозность, – говорил Бар студентам, – а также ваше настроение. Вы должны общаться с ними доброжелательно и на равных. Учитесь управлять лошадьми, не причиняя им боли. Это, – Бар поднял руку с зажатым в ней коротким хлыстом, – на крайний случай. Ну, что стали, как вкопанные? Подходите, не укусят они вас, – добавил лешан, и восемь подростков несмело двинулись к лошадям.

Уже на первом занятии Владислав осмелился сесть на лошадь – всё оказалось не так уж и страшно. На втором, одуревая от страха и восторга, он пустил лошадь рысью и даже не свалился с неё. Остальные полукровки тоже добились определённых успехов. Через месяц с небольшим, в середине палонли, Бар объединил группу наездников-новичков с остальными студентами.

Как-то возвращаясь после ужина в свою комнату, Владислав и Артём натолкнулись в пустом коридоре на Лею и Реца.

– Не пойду я мыть котлы! – как резаный, орал Армит.

– Пойдёшь! – твёрдо и холодно ответила Вадь. – А иначе будешь их мыть целый месяц. Это я тебе гарантирую.

Она повернулась и ушла.

Влад и Артём свернули за угол и затаились там, желая понаблюдать за Армитом. Несколько минут тот стоял посреди коридора, бешено сжимая и разжимая кулаки, а затем повернулся и пошёл по направлению к кухне. Стараясь остаться незамеченными, Влад и Артём на цыпочках последовали за ним. Армит исчез за тяжёлыми дверями кухни, из-за которых доносился шум воды и бряцанье огромных железных котлов – он не осмелился ослушаться Вадь.

В конце палонли, на большой перемене перед уроком травоведения, ожидая прихода Санг, Армит, Дор, Зорт, Бьянка, Ида и ещё несколько студентов по очереди палили из куммила, стараясь попасть камешками в маленький жёлтый цветок, выложенный из янтаря над входом в оранжерею.

Камешек, выпущенный из куммила Армита, задел один из лепестков цветка. Ида, Дор, Зорт и Бьянка зааплодировали. Ида взяла свою куммила и прицелилась.

В эту минуту дверь распахнулась, и в оранжерею вошла Алиса. То ли от звука открываемой двери, то ли ещё по какой-то причине рука Иды дрогнула, и камешек, сорвавшись, попал прямо в переносицу Алисе. Девочка вскрикнула от боли и неожиданности, и, прижав руки ко лбу, опустилась на пол. Между пальцами показалась струйка крови. Ида, испугавшись, бросила куммила в огромный розовый куст, растущий неподалёку. Артём бросился к сестре. Аудитория замерла: в дверь вошла Санг.

«Ну, Ида, ты допрыгалась. Так тебе и нужно» – подумал Владислав, но, на миг оглянувшись, он увидел, как побледнела кузина, увидел её глаза, полные ужаса, увидел, как задрожали губы… и – бывает же такое! – ему стало жаль её.

Лита помогла Алисе подняться, усадила её на стул, оторвав руки ото лба девочки, осмотрела огромную шишку, стремительно увеличивающуюся в размерах, затем подошла к своему столу, открыла верхний ящик и вынула оттуда какую-то склянку с золотистой жидкостью. Из другого ящика молодая женщина извлекла вату и бинт. Смочив вату в очень ароматной золотистой настойке, она приложила её ко лбу Алисы и забинтовала ей голову.

– Кто это сделал? – спросила Санг у Никаноровой.

– Не знаю, я не заметила, – тихо ответила та. – Я не видела, кто стрелял, – добавила она.

«Вот молодец! – подумал Влад. – Всё она видела, но не выдаёт».

– Проводи сестру в медицинский корпус, – велела Санг Артемию.

– Кто это сделал? – снова спросила орна, как только за Алисой и Артемием закрылась дверь.

В классе стояла абсолютная тишина. Влад украдкой посмотрел на Иду. Гельде была очень бледной и сидела, опустив глаза и сцепив пальцы рук.

– Я повторяю: кто это сделал?

– Я. – Владислав встал.

Несколько секунд Санг молчала.

– Где куммила? – наконец спросила она.

Влад указал рукой на розовый куст.

– Доставай! – велела орна.

Владислав полез под куст, вконец исцарапавшись, вытащил оттуда куммила и протянул её Лите. Она знаком приказала ему следовать за собой. «Молчите, молчите, все молчите», – мысленно упрашивал Влад класс, направляясь к двери. Уже у самого выхода он оглянулся. Его провожало множество удивлённых взглядов, а глаза Иды Гельде светились искренней благодарностью.

Идя следом за Санг, Влад гадал, куда же они направляются: в кабинет Лала или в кабинет Саиты Ютт, но женщина привела его к крутой тёмной каменной лестнице, спустившись по которой они оказались перед массивной металлической дверью. Орна поднесла к двери руку, и та бесшумно открылась. В лицо Владу пахнуло холодом и сыростью.

– Это – карцер, – сказала Санг. – Посиди здесь и подумай о своём поведении. Твоё счастье, что ты Алисе глаз не выбил, а иначе вылетел бы из школы. Я поставлю лока Лала и лока Ютт в известность о случившемся. Ввиду серьёзного нарушения дисциплины, ты будешь лишён стипендии за палонли. Тебя выпустит смотритель через двадцать четыре часа. Он же принесёт тебе воду. А еда тебе не положена – на голодный желудок лучше думается. Да, и не вздумай явиться ко мне на следующий урок неподготовленным – то, что ты провёл это время в карцере – не оправдание. Домашнее задание для тебя остаётся в силе. Не умеешь себя вести – будешь учить уроки ночью. Прошу, – с этими словами орна широко распахнула перед Владом дверь.

Владислав вошёл в тёмное сырое помещение, весь свет в которое проникал лишь через маленькое зарешёченное окно под потолком. Сзади с грохотом захлопнулась дверь. Оглядевшись, мальчик присел на жёсткий, без постельного белья, лежак. Если так пойдёт и дальше, за ним может закрепиться «слава» первого хулигана Греаля.

Вскоре пришёл смотритель – уже знакомый Владу старый однорукий лешан, и принёс графин с водой и бокал. Бокал, словно в насмешку, был хрустальным, очень изящным, резным, и совсем не вписывался в убогую обстановку карцера…

– Как ты могла?! – закричала Иде Алиса, едва за ними закрылась дверь оранжереи. – Как ты могла допустить, чтобы Санг вместо тебя наказала Владислава?

У эльфийки дрожали губы:

– Я сейчас пойду к ней и всё расскажу! – сказала девочка и направилась к входу в оранжерею.

– Стой! – закричал Артём Иде, и, повернувшись к сестре, продолжил, – ну что, тебе легче станет, если Санг накажет ещё и Иду? Наказание Владу она точно не отменит хотя бы потому, что он её обманул.

– Мне, правда, очень жаль, что так вышло, – повернувшись к Алисе, тихо сказала Ида. – Прости, я не хотела… Я в самом деле не хотела…

– Да ладно, – усмехнулась Никанорова. – Глаза целы – и на том спасибо.

Во время ужина Ида впервые села не в свою компанию «чистокровных», а рядом с Артемием и Алисой.

Владислав ожидал, что его «на воле» будут встречать Артём и Алиса, но не рассчитывал увидеть в их компании свою кузину. Ида подошла к нему первой и вдруг – чего совсем не ожидал Владислав – порывисто обняла. Он услышал тихий шёпот прямо в ухо: «Я горжусь, что у меня такой брат».

С этого дня неразлучная троица превратилась в квартет, а Алиса и Ида стали подругами.

После случившегося ряды «куммилистов» несколько поредели, хотя поклонников этого вида «спорта» в школе оставалось ещё предостаточно.

Через несколько дней Ида отправилась вместе с друзьями на языкознание: она захотела изучать языки мира лердов. Чистокровные эльфы не обязаны были учить эти языки, однако они могли делать это по желанию, факультативно. Кроме восьми полукровок, языкознание учили три чистокровных эльфа: Эгор Ван, Эльда Санн и Танита Лиран. Теперь к ним хотела присоединиться и Ида.

– Ты думаешь, Руни согласится на это? – спросил Артем Иду. – Всё-таки уже два месяца прошло, и мы много чего выучили…

– А я настырная, – улыбнулась девочка, – и терпеливая. Надеюсь, что смогу её уговорить.

Руни согласилась далеко не сразу, говоря, что группа выучила уже достаточно объёмный материал, но Ида проявила настойчивость и всё-таки убедила эльфийку взять её в группу. Ида взялась за изучение языков мира лердов с огромным желанием и, упорно занимаясь самостоятельно, (а самостоятельные занятия подразумевали под собой регулярное чтение лердовских книг) вскоре нагнала группу. Через месяц после того, как Ида приступила к изучению лердовских языков, Владислав, слушая её безупречный русский – а русский язык Ида выучила первым – всё никак не мог отделаться от мысли, что его кузина всю жизнь прожила где-нибудь под Петербургом…

Дней через десять после того, как Ида, Влад, Артём и Алиса стали друзьями, Гельде, в одиночестве шедшую с графином в трапезную за кипячёной водой, подкараулили на лестнице Армит Рец, Дэйвид Рэ и Дин Шер. Двое последних были чистокровными эльфами, которые учились на одном факультете с Идой.

– Ты это с кем стала водиться? – спросил её Армит.

– С кем хочу, с тем и вожусь, – твёрдо ответила девочка. – Занимайтесь своей жизнью.

Она увидела, как все трое быстро достали из карманов чернильницы и отвинтили крышки. Армит, Дэйвид и Дин плеснули в Иду чернилами, но она быстро метнулась в сторону, и большая часть чернил попала на стену, хотя и форменная туника девочки тоже была безнадёжно испорчена.

– Вас учили, что нападать втроём на одного – это подло, – раздался разъярённый голос, – и тем более подло, если это – девочка?

Все четверо быстро обернулись и увидели Аретта Нури. Обычно спокойный и флегматичный, теперь он был в ярости.

– Я знаю, где вы трое проведёте сегодняшний вечер, – продолжал эльф, – и, похоже, два ближайших вечера тоже. Вы будете отмывать эти пятна от стены. Хоть зубами их отгрызайте, но чтобы и следа от них не осталось. Я сам проверю. А теперь извинитесь перед Идой.

Дэйвид и Дин тихо пробормотали что-то отдалённо напоминающее извинение, а Армит молча пялился в пол. Поняв, что он не собирается извиняться, Нури сказал:

– Раз ты только умеешь делать гадости, а извиниться за них у тебя язык не поворачивается, будешь до конца месяца мыть на кухне котлы.

Эльф повернулся и скрылся за углом. Троица проводила его злобными взглядами, а Ида, показав недругам язык, помчалась в прачечную – узнать у элементалей, а нельзя ли что-нибудь сделать с туникой. Однако элементали только руками развели, сказав, что этой одёжке одна дорога – на свалку.

…– Держите меч выше, это всё-таки оружие, а не палка, – недовольно ворчал Самир Яф, преподаватель боевых искусств. – Существует сорок семь классических техник владения мечом, – наставлял студентов лока Яф, – но если вы будете овладевать мечом таким черепашьим темпом, как сейчас, то боюсь, что к окончанию школы вы не будете прилично владеть ни одной из них… Уходи, уходи с выпада! – закричал эльф неуклюжему первокурснику-троллю. – Да пошевеливайся же! На поле боя тебя уже двадцать раз успели бы убить!..

Тролль, наконец, отреагировал и отскочил с выпада.

– За ротозейство во время боя дорого приходится платить, – после паузы добавил Яф, поднимая изуродованную левую руку. – И можно лишиться не только пальцев, но и головы.

Тридцать шесть студентов первого курса топтались во дворе крепости, неловко размахивая короткими деревянными мечами. Они уже второй месяц пытался разучить несколько несложных выпадов. Все упражнения выполнялись учебными деревянными мечами, которые были намного легче боевых, но и они после двух часов занятий отрывали руки и казались каменными. Руки у всех уже были покрыты ссадинами. К концу каждого занятия они невыносимо болели: после каждого урока из ладоней извлекалось порядка десяти заноз.

– Всё, отложите мечи, на сегодня довольно, – сказал, наконец, Яф, заметив, что студенты от усталости уже шатаются. – Сейчас вы будете тренироваться в метании кинжалов, бросая их в дерево.

Лока Яф прикрепил к стволу огромной кряжистой сосны небольшую кожаную мишень, в центре которой был маленький, размером с ситим, красный круг, вокруг которого располагались разноцветные круги большего диаметра. Затем эльф отсчитал тридцать шагов.

– Вот с этого места вы будете метать кинжалы, – сказал он студентам. – В идеале нужно стремиться попасть в красный круг.

Влад посмотрел на мишень. Красный круг с расстояния тридцати шагов казался точкой. Нет, в него просто невозможно попасть! Лока Яф тем временем взял свой метательный кинжал и, как показалось всем, почти не целясь, запустил его в мишень. Кинжал вонзился в самый центр красного круга. Зрители-студенты восторженно зааплодировали.

Следующий кинжал Яф запустил искалеченной левой рукой – к удивлению Влада, он владел ею так же ловко, как и здоровой. Кинжал вонзился в мишень рядом с первым.

– А можно мне попробовать? – раздался вдруг женский голос.

Это была Аймира. У неё, видимо, не было урока, и она спустилась во двор крепости подышать свежим воздухом. Эльф молча протянул валькирии кинжал.

– Лучше, чем метнул Яф, метнуть просто невозможно, – тихо прошептала Ида на ухо Владу. Тот кивнул.

Аймира целилась недолго. В воздухе раздался лёгкий свист, и лезвие кинжала, который она метнула, вонзилось в рукоятку одного из засевших в мишени ножей. Все были так поражены увиденным, что не сразу зааплодировали. Валькирия мило улыбнулась и скрылась за углом крепости.

– Ну, ничего себе! – восторженно сказала Алиса. – У Аймиры глаз – алмаз.

Студенты стали метать кинжалы. Кинжал Артёма задел по касательной ствол дерева, но не вонзился в него. Кинжалы Владислава, Алисы и Иды вообще улетели в кусты боярышника, растущие у стены крепости. Отличились валькирии: Бьянка Ли, Грета Торро, Вега Лэваро и Белла Нют. Хотя их кинжалы и не попали в красный круг в частности и в мишень в целом, но они, по крайней мере, вонзились в ствол дерева.

– А теперь займемся стрельбой из луков, – сказал Яф. – Я пока не требую от вас особой меткости, – добавил он, – но надеюсь, что вы, наконец, научитесь пускать стрелы хотя бы чуть дальше собственного носа.

Студенты разобрали луки и стрелы, лежавшие у стены крепости, натянули тетиву, и, зажужжав, тридцать шесть стрел вылетели из луков. Правда, большинство из них, в том числе стрелы Владислава, Артемия, Алисы и Иды, пролетели всего шагов десять и бессильно упали. В стрельбе из луков, как и в метании кинжалов, лучшими были валькирии – их стрелы улетели дальше всех.

– Неужели Яф когда-то по ротозейству лишился в бою пальцев? – спросил после урока Влад у Иды.

Гельде покачала головой:

– Не в бою. В студенческие годы Яф с друзьями пытались поймать в ловушку молодого дикого мустанга, и когда они её испытывали, ему по неосторожности отсекло пальцы. А про ротозейство во время боя это Яф так, к слову сказал.

Через два месяца учёбы Влад понял: то, чему и как его учили в лердовской школе по сравнению с Греалем – детские шутки. Жизнь и учёба не обещали быть лёгкими.

Глава девятая

Тайна старинной шкатулки

За несколько дней до осеннего матча по ларбошу между командами Альциата и Мельяна, который должен был состояться в самом конце палонли, школа превратилась в сумасшедший дом. Группы поддержки обеих команд рисовали магические плакаты с портретами игроков и сочиняли кричалки. Уроки и домашние задания были позабыты-позаброшены в той степени, в которой вообще было возможно, обучаясь в Греале, забыть обо всем этом. Студенты заключали между собой пари на итоговый счет матча. Всеобщая эпидемия не обминула даже преподавателей: Артем собственными глазами видел, как Ян Чернов и Лита Санг заключили пари с Ареттом Нури и Леей Вадь: первые ставили на победу Мельяна, вторые – на победу Альциата.

И вот долгожданный день настал. Во дворе крепости выросли многоярусные трибуны, а все уроки были вдвое сокращены, но всё равно тянулись, как резиновые.

За полтора часа до матча Влад, Алиса, Артём и Ида, вооружившись факультетскими флагами, а также штандартами с изображением чаек и роз, вышли во двор крепости, желая занять места получше. Первые ряды двух боковых трибун были уже заняты, но небольшая центральная трибуна была полностью свободной. Не долго думая, друзья заняли самые лучшие места в первом ряду.

Болельщики прибывали и прибывали, однако центральную трибуну все обходили стороной. За пятнадцать минут до начала игры к неразлучной четверке, ехидно улыбаясь, подошел Армит Рец:

– Вы полные идиоты, или так гениально притворяетесь? Это – трибуна преподавателей! – давясь от хохота, сказал он.

Все четверо вскочили, как ошпаренные. Как же это раньше не пришло им в голову!

– Пошли быстрее, пока ещё есть свободные места на последнем ряду, а иначе будем стоять! – крикнул Артём, едва ли не бегом пробираясь между рядами. С огромным трудом они нашли четыре свободных места на последнем ряду левой трибуны.

Преподаватели появились перед самым началом игры. Кутам Лал, Саита Ютт, Самир Яф и Лита Санг заняли места в самом центре первого ряда, остальные разместились кто где. Судьёй матча был назначен Аретт Нури.

«Это здорово, – пронеслось в голове у Владислава, – Нури напрямую заинтересован в победе Альциата. Возможно, он слегка нам подыграет».

Тем временем обе команды вышли на площадку перед огромным бассейном. Команда Альциата была одета в пурпурные шорты и майки. Майку каждого из восьми игроков украшала нашивка: серебряная чайка и два перекрещенных меча. На головах игроков были серебристые защитные шлемы, глаза защищали очки в серебристой оправе, в руках они держали раскрашенные в пурпурный цвет вьюры. Капитаном команды был рослый старшекурсник-лешан с копной рыжих волос по имени Крим.

Команда Мельяна была одета в зелёную форму, майку каждого игрока украшал золотой гриф, на голове сверкал золотистый шлем, оправа защитных очков тоже была золотой, а вьюры – зелёными. Капитан команды – громадный орн по имени Ганн, ростом почти не уступавший троллям, свирепо вращал глазами, и, казалось, готов был всех порвать.

Все игроки по очереди подходили к судье, снимали с рук браслеты и отдавали Нури.

– Почему они снимают браслеты? – спросил Влад у Иды.

– Это – залог честной игры, – ответила девочка. – Залог того, что во время игры игроки не будут использовать магию. Вьюр и рейфл – единственные магические предметы, которые используются при игре в ларбош. Всё остальное зависит от твоей быстроты, сноровки и ловкости. И, конечно, от воли к победе.

– Подожди, но как без браслета удержаться на вьюре? – спросил Влад. – Для этого ведь нужна магия…

Ида покачала головой:

– Нет, не нужна. На сам вьюр наложены такие сильные чары, что он «запоминает» своего хозяина и подчиняется ему безо всякой дополнительной магии. А вот воспользоваться чужим вьюром ты не сможешь.

Из двух первых рядов правой трибуны на площадку перед бассейном вышел хор. Все встали. Зазвучали факультетские гимны. Когда отзвучала последняя нота и зрители расселись по своим местам, наступила мёртвая тишина. Замерло всё и вся. Один за другим, игроки становились на вьюры и выкатывались в центр бассейна.

Места в воротах заняли два огромных тролля – Сем, вратарь Альциата, и Тан, который был вратарём команды Мельяна. В их длиннющих руках биты казались игрушечными. Капитаны команд разыграли в центре поля золотистый рейфл, и игра началась.

У Альциата игра не сложилась с первых минут, а команда Мельяна как-то сразу пошла в атаку. В течение первых пятнадцати минут у ворот Альциата возникало несколько острых моментов, и команду спасло только мастерство вратаря, да ещё, возможно, везение.

На двадцатой минуте первого гейма Крим, нарушая в борьбе за рейфл все правила, грубо сбил с вьюра одного из лучших игроков Мельяна – валькирию Миранду Витт, после чего команды едва не подрались, а судья назначил штрафной удар, который и открыл счёт. А дальше пошла сплошная полоса невезения – до конца первого гейма рейфл еще пять раз «отметился» в воротах Альциата.

Ворота Мельяна распечатал Крим, забивший первый мяч, а затем орна Тила и лешан Онт забили ещё два гола. Со счетом 6:3 команды ушли на перерыв.

На перерыве в раздевалке Крим устроил разбор полётов.

– У тебя что, руки дырявые? – орал он на вратаря. – Как можно было пропустить столько голов!

– Сам виноват! – закричал в ответ Сем. – Тебе непременно нужно было сшибить Витт с вьюра…

– При чём тут это! – рявкнул Крим, сжимая кулаки и подступая вплотную к троллю.

Оба обменялись взглядами весьма далёкими от взаимной приязни.

– Хватит! – рявкнула Тила, становясь между ними. – Выяснять отношения будете после игры. А сейчас давайте думать о том, что делать, чтобы не опозориться окончательно.

Вмешательство девушки предотвратило драку – Крим и Сем, ворча что-то себе под нос, разошлись по разным углам раздевалки.

Команде Альциата, однако, не удалось переломить ход игры. Второй гейм закончился полным поражением обескураженной и рассогласованной команды – 17:6.

Когда отзвучала финальная сирена, началось что-то невообразимое. Мельян ликовал – обезумевшие от радости болельщики и игроки стали качать огромного тролля Тана – вратаря, который несколько раз за время игры спасал свою команду, вытаскивая рейфл буквально из ворот. В небо полетели магические штандарты и плакаты с портретами игроков.

Альциат был в трауре.

– Фобос! Нури совершенно нам не помогал! – с возмущением воскликнул Владислав.

– Ну, вообще-то судейство было честным, – тихо ответила Ида.

Влад промолчал – крыть было нечем. У входа в учебный корпус он услышал, как Ян Чернов слегка ехидно поинтересовался у Аретта и Леи:

– Ну и когда мы с Литой сможем получить наш выигрыш?

– Да хоть прямо сейчас, – ответила Вадь и добавила, – это просто разгром. Разгром с неприличным счетом.

Несколько дней спустя, на большой перемене, Ида, блестя глазами, шёпотом поведала страшную тайну:

– На первом этаже висит объявление о том, что состав нашей факультетской команды будет меняться. У команды теперь новый капитан – орн-третьекурсник Лем Ви, и он намерен обновить состав. Правда, речь идёт пока только о выборе запасных игроков, но всё равно у нас есть шанс…

Влад и Артём тут же помчались на первый этаж, дабы убедиться в этом собственными глазами, но у доски объявлений была куча мала, и пробиться к заветному листочку пергамента не было никаких шансов. Влад, Артём и Ида по-прежнему продолжали тренироваться самостоятельно, а Алиса иногда заглядывала в спортивный зал в качестве зрителя. Всё чаще и чаще, как будто невзначай, на эти тренировки стал наведываться кто-нибудь из состава факультетской команды.

В самом конце палонли по той части Валии, в которой находился Греаль, прошёл необычайный по силе смерч, вырывавший с корнем, как траву, вековые деревья, так что весь лес был завален ими. А в первые выходные бьянли в Греале по традиции отмечался Праздник Осени: студенты и преподаватели отправлялись в лес, где жгли костры, запекали на углях колбаски, готовили шашлыки, пили эль и веселились.

В конце декады, накануне вылазки в лес, Самир Яф, Ян Чернов, Аретт Нури, Мит Бар и несколько студентов-старшекурсников отправились в лес, чтобы насобирать дров для костра и подготовить на поляне кострища, а на следующий день с самого утра вся школа отправилась в лес.

Студенты воспользовались возможностью отдохнуть от надоевших форменных туник. На празднике разрешалась свободная форма одежды, и большинство оделись в брюки, свитера и ветровки.

Преподаватели тоже оделись свободно и просто – в брюки и лёгкие куртки. Аймира явилась на праздник в великолепном брючном костюме, отделанном дорогими кружевами, поверх которого была накинута изящная рыжая меховая разлетайка, а Лита Санг, Саманта Руни, Саита Ютт и Лея Вадь надели простые тёмные кири.

Длинные густые волосы Леи были собраны на затылке в тяжёлый тугой узел, в который были вплетены жёлтые осенние листья. В тёмном брючном костюме, который выгодно подчёркивал тонкую талию эльфийки и шёл ей гораздо больше, чем повседневная строгая туника, с жёлтыми листьями в волосах она напоминала скорее студентку-старшекурсницу, чем преподавателя.

Осенний лес радовал глаз: поляну обступали убранные в разноцветный наряд клёны, робкие алые осины, дрожавшие от малейшего ветерка, роскошные золотые берёзы, торжественные тёмные ели и строгие сосны. Земля была устлана разноцветным ковром опавших листьев, пьянящий, ни с чем не сравнимый аромат которых витал в воздухе. Время от времени по воздуху проплывали осенние путешественники-паучки на тонких серебристых паутинках.

Уже ближе к вечеру, когда были съедены все колбаски и весь шашлык, а также выпит почти весь эль, стало ясно, что дров не хватает.

– Сходите кто-нибудь за дровами, – попросил Лал студентов.

Поднялось сразу несколько старшекурсников.

– Артём, пошли разомнёмся, а то становится холодно, – предложил другу Влад. Встав, они пошли за старшекурсниками.

Продираясь сквозь непролазные заросли и вековой бурелом, Влад и Артём раз за разом перелазили через стволы огромных вырванных с корнем деревьев. Немного приотстав, Влад увидел большое дупло в стволе исполинской сосны, которую совсем недавно свалило бураном.

В этот момент его как будто ударило током. Не вполне отдавая себе отчёт в том, зачем он это делает, Владислав запустил руку в дупло, и его пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Через мгновение удивлённый Измайлов держал в руках небольшую квадратную металлическую шкатулку.

– Влад, ты где? – услышал он далёкий голос Артёма.

– Сейчас иду! – закричал в ответ Владислав.

Он лихорадочно соображал, куда же ему спрятать шкатулку, чтобы незаметно, избегая излишних расспросов, пронести её в Греаль. Карманы для этого были явно малы.

В конце концов, так ничего и не придумав, Влад опустил шкатулку обратно в то самое дупло, из которого он её и вынул, и постарался хорошенько запомнить это место. Так, сломанная береза, два больших пня, разлапистая ель и огромный муравейник под ней… Будучи абсолютно уверенным, что он сможет безошибочно найти дерево с тайником, Владислав поспешил за остальными.

Насобирав дров, студенты направились к поляне. Поздно вечером, когда окончательно стемнело, под огромным тёмным небом, усеянным частыми звёздами, зазвучали песни под аккомпанемент бамбуковой флейты, бубна, лютни и свирели – любимых музыкальных инструментов народов Валии, а Влад впервые за несколько месяцев смог поиграть на гитаре.

В крепость студенты вернулись далеко за полночь, но, несмотря на усталость, Владислав с таинственным видом попросил Алису и Иду зайти на несколько минут в их с Артёмом комнату. Там он шёпотом поведал всем троим о своей находке.

– Да ты с ума сошёл! – хватаясь за голову, воскликнула Ида. – Надо было как угодно, но брать шкатулку. Такой шанс даётся только раз! Теперь эта шкатулка может пролежать в лесу ещё лет двести! Неизвестно, сколько придётся ждать, пока представится удобный случай! Из крепости в лес так просто не выйти – нас исключат из школы, если поймают.

В течение следующей декады все четверо только и думали о том, как же незаметно выбраться из Греаля в лес, но, в конце концов, вынуждены были признать, что такого способа просто не существует: крепость круглосуточно охранялась стражей, количество которой в ночное время удваивалось.

Проблема, однако, разрешилась сама собой – помощь пришла, откуда не ждали. В самом конце бьянли, накануне выходных, Измайлова неожиданно вызвали в кабинет Ютт:

– Влад, завтра с самого утра лока Санг и ещё несколько преподавателей идут в лес собирать корень калгана и корень женьшеня. Пойдёшь вместе с ними – отработаешь наказание, – сказала валькирия. – Сейчас зайди в кабинет лока Санг, она расскажет тебе о магических правилах сбора растений.

Владислав не то что пошёл в кабинет Литы – он туда помчался.

– Так, Влад, – сказала орна, вынимая из шкафчика небольшую бутыль с какой-то тёмной жидкостью, – завтра рано утром, перед выходом в лес, примешь ванну вот с этим, – она протянула ему бутыль. – Это – настой семи священных трав. От пробуждения и до того времени, пока солнце полностью не взойдёт над горизонтом, нельзя разговаривать. Встречаемся в шесть тридцать на первом этаже. Да, и не забудь взять с собой два заплечных мешка, – добавила Санг, – один – для корней калгана, другой – для корней женьшеня.

– Шкатулка – наша! – заорал Влад Артёму, влетая в комнату. – Завтра иду отрабатывать наказание – собирать лечебные коренья. В лес.

Артём расцвёл улыбкой в тридцать два зуба. Ида с Алисой тоже восприняли эту новость с энтузиазмом.

Рано утром, ещё до восхода солнца, Влад принял ванну с настоем священных трав, а затем спустился на первый этаж. Он хотел было поздороваться с ожидающими его Санг, Нури, Самантой Руни, Черновым и Леей Вадь, но орна сделала рукой гневный жест, и парень вспомнил, что до восхода солнца нельзя произносить ни слова. К счастью, солнце вскоре взошло, и табу на разговоры было снято. Путь их пролегал недалеко от того места, где находилась сваленная бураном сосна с тайником.

– Я отлучусь на минуту, – сказал Влад преподавателям.

Те кивнули, и Измайлов быстрыми шагами направился в сторону лесного тайника. Едва скрывшись за стволами деревьев, он сорвался на бег.

И вот перед ним толстенная старая сосна. Мальчик запустил руку в дупло, вытащил шкатулку и с сильно колотящимся сердцем несколько минут её разглядывал. Он попытался открыть шкатулку, но та, видимо, была заперта на ключ. Озадаченный, Владислав снова запустил руку в дупло, но ключа от шкатулки там не было. Тогда Влад развязал один из мешков, осторожно опустил туда свою находку, и вдруг интуитивно почувствовал, что он не один.

Вмиг обернувшись, парень увидел в нескольких десятках альдаров от себя медведицу с двумя медвежатами-подростками. Тогда Влад, крича во все горло и не разбирая дороги, помчался, перепрыгивая через стволы деревьев, куда глаза глядят с такой скоростью, что, если бы он когда-нибудь смог повторить этот забег в мире лердов, то олимпийским чемпионом по бегу с препятствиями стал бы обязательно. Так он не бегал, наверное, ни разу в жизни.

Влад, как сайгак, перепрыгивал через стволы деревьев, навстречу ему летел сырой холодный воздух, ветер свистел в ушах, ветки били по лицу, а в голове крутилась одна мысль: «Только бы не упасть»! Он не знал, сколько времени бежал, спасая свою жизнь, – от участи стать олимпийским чемпионом на дистанции в один агдар его спасли преподаватели, выскочившие из-за деревьев ему наперерез.

– Дормирен! – закричали в один голос все пятеро, стреляя алыми лучами во что-то за спиной Влада.

Послышался сильный глухой удар, за ним – ещё два. Мальчик, наконец, остановился и попытался отдышаться от сумасшедшего бега. С некоторой опаской он оглянулся назад. Медведица и двое медвежат неподвижно лежали на земле.

– Вы… их… убили? – прерывающимся шёпотом спросил он, с ужасом глядя на своих спасителей.

– Мы что, так похожи на живодёров? – вопросом на вопрос ответила Санг, опускаясь на корточки рядом с одним из медвежат и запуская пальцы в его мягкую шёрстку. – Они спят.

– Хорошее заклятие, – сказал Влад, когда они снова пустились в путь. – Надо будет запомнить.

Они шли более двух часов, лес вокруг стал совершенно дремучим.

– Всё, мы на месте, – сказала, наконец, Лита. – Вот калган, – орна показала на пожухлые тоненькие стебельки. – Только прошу: осторожнее, не топчитесь, как слоны, – приструнила Санг Влада и коллег. – Корни копать осторожно, старайтесь их не повреждать. И никаких разговоров – лекарственные травы нужно собирать сосредоточенно и молча, – добавила она, – так что работаем в тишине.

Поработать в тишине удалось часа четыре, а потом развлечением дня стала ссора между Вадь и Черновым. Чернов, оступившись, наступил на небольшой муравейник, Вадь едко пошутила над его медвежьей грацией и пожалела несчастных муравьев, Ян, разозлённый муравьиными укусами, резко ответил ей, Лея окрысилась – и понеслось:

– Вы просто самоуверенный, самовлюблённый и хамоватый тип! – в пылу ссоры бросила Вадь Чернову.

– А у вас скверный язык и скверный характер. И ещё – привычка совать нос не в своё дело, – не остался в долгу Ян.

Обычно бледное лицо эльфийки вмиг стало пунцовым. Пробормотав что-то невнятное, она отошла к самому краю поляны – подальше от Чернова.

Масла в огонь подлила Санг, наоравшая на обоих и заявившая, что с дикарями, что распугали всех птиц в округе, в лесу делать нечего. У Аретта Нури и Саманты Руни хватило ума не вмешиваться в свару, а Влад думал лишь о том, как бы злость всех троих не вылилась на него, но обошлось: никто не стал на нём срываться.

Накопав калгана, они пошли в ещё более глухой лес за корнями женьшеня. Женьшень собирали до самого вечера и очень устали.

Вернувшись в Греаль, Владислав отнёс коренья в специальное помещение для просушки, и, попрощавшись с преподавателями, помчался со всех ног в свою комнату – ему не терпелось попытаться открыть шкатулку.

Алиса с Идой не спали. Несмотря на позднее время, они ждали Влада, коротая время за книгами в комнате отдыха. Артём тоже не спал – он что-то зарисовывал в конспект по астрономии. Четыре головы склонились над лесной находкой.

Прежде всего, шкатулку нужно было отмыть, и это сделали в четыре руки Владислав с Артемием. Алиса и Ида, сгорая от нетерпения, ждали в комнате. Мальчики принесли отмытую шкатулку в комнату, и в неё вперилось четыре пары глаз. Оказалось, что вся шкатулка покрыта тонким орнаментом искусной чеканки: на ней были изображены птицы, сидящие на ветках среди каких-то цветов. Кроме того, на крышке шкатулки обнаружились два диска с «окошечками».

При вращении одного диска в «окошечке» менялись различные фазы Луны: новорожденный месяц, ущербный месяц, половинка Луны и полная Луна. Второй диск состоял из восьми маленьких дисков и имел восемь «окошечек». При вращении этих маленьких дисков в «окошках» менялись цифры. Не было никаких признаков того, что шкатулка закрывается на ключ.

– Это очень старая шкатулка. Она с секретом, – блестя глазами, тихо сказала Ида. – Чтобы её открыть, мы должны отгадать шифр.

– Как же ты его отгадаешь? – удивленно спросил Артём. – Здесь миллиона три различных комбинаций. Может, лучше открыть шкатулку с помощью ножа? Подденем лезвием крышку и…

Влад покрутил шкатулку в руках. Нигде не было видно ни малейшей щели, в которую можно было бы вставить лезвие ножа. Создавалось впечатление, что шкатулка сделана из цельного куска металла.

– Ножом не получится, – со вздохом ответил он.

– Так что же будем делать? – спросил Артём.

– Думать, – ответила Алиса. – Будем думать.

– И никому ни слова о шкатулке, – добавила Ида. – Пусть она останется нашим секретом.

Был уже второй час ночи. Девочки выскользнули из комнаты, и осторожно, стараясь не попасться на глаза кому-нибудь из преподавателей и не нарваться на наказание, прокрались на свой четвёртый этаж. В двенадцать в Греале был отбой, после этого времени всем надлежало находиться в своих комнатах. Если преподаватели ловили кого-нибудь из студентов после полуночи, то обычно налагали взыскание.

Весь следующий месяц четверо друзей пытались вскрыть шкатулку «методом научного тыка», то есть подобрать шифр наугад, но тщетно. Уже перед самыми новогодними каникулами все четверо сидели вечером в библиотеке, готовясь к зачету по истории Валии.

Артемий перерывал одну из книг, пытаясь найти дату основания Жёлтой Цепи, или Цепи Гексаты, которая чуть было не погубила всю Валию. Вдруг он удивлённо вскрикнул и прижал руки ко рту:

– Смотрите! – зашептал Артём, больно толкая локтями в бока сидящих рядом Владислава и Иду, – смотрите, – он понизил голос до едва слышного шепота, – наша шкатулка!

Ида похлопала по плечу Алису, и все четверо склонились над книгой. На пиктограмме действительно была изображена точно такая шкатулка, которая в настоящий момент была спрятана под подушкой Владислава в их с Артёмом комнате. Надпись под пиктограммой гласила: «Личная шкатулка Брунгильды Вейрэ. В 2748 году эта шкатулка была подарена Брунгильдой её ближайшей подруге – эльфийке Миите Ри. Утеряна. В настоящее время местонахождение шкатулки неизвестно».

– Брунгильда Вейрэ – одна из Великой Четвёрки, – тихо сказала Алиса.

– Стойте! – зашептал Влад, потирая рукой лоб, словно пытаясь вспомнить что-то важное. – Когда Вадь отправила меня чистить доски в Зал памяти, там была памятная доска с надписью том, что Миита Ри посетила Греаль…

– Тогда всё сходится!.. – ахнула Алиса.

– Значит, Ри вполне могла спрятать шкатулку где-то в окрестностях Греаля, – сказала Ида. – Греаль, считай, самое безопасное место. Чёрные Призраки боятся сюда соваться. Пока.

– Давайте посмотрим, может, в книге есть ещё какая-нибудь информация о шкатулке, – предложил Артём.

Они действительно нашли кое-что ещё: «Несгораемая шкатулка имеет двойной шифр. Чтобы её открыть, необходимо набрать правильную комбинацию из восьми цифр – день, месяц и год, а также выбрать одну из четырёх фаз Луны, соответствующую этому дню».

– Итак, – сказал Владислав, когда они вчетвером заперлись в пустой аудитории, – будем исходить из того, что эта шкатулка действительно принадлежала знаменитой Брунгильде Вейрэ. В таком случае, Миита Ри в качестве шифра могла использовать что-то, имеющее отношение к хозяйке шкатулки. Ну, например, дату рождения Брунгильды, или дату ее смерти…

– Значит, мы должны выяснить даты рождения и смерти Брунгильды, – сказала Алиса. – И не только её, но и даты рождения и смерти всех членов Великой Четвёрки – вдруг Ри для шифра выбрала какую-нибудь из этих дат?

– Ну, дата смерти у них у всех одна, – ответил Артём. – Все четверо погибли в одной и той же битве.

– Верно, все четверо погибли в одной и той же битве, – откликнулась Ида. – Но в разные дни, ведь Лиммарская битва длилась семеро суток.

– А почему её так назвали? – спросил Влад.

– Битва проходила в окрестностях горы Лиммар, – ответила эльфийка. – Отсюда и название.

– Хорошо, а как быть с фазой Луны? – спросил Артём.

– Диро говорил, что существуют специальные календари, по которым можно определить, в какой день была какая фаза Луны даже тысячу лет назад, – ответила Ида. – В любом случае, фаз Луны только четыре, – добавила эльфийка, – так что это – не самая большая проблема. Сейчас самое главное – определиться с датой.

Последнюю декаду занятий вся четвёрка каждую свободную минуту проводила в библиотеке. Они искали любые даты, имеющие отношение к членам Великой Четвёрки, а затем просили лока Диро разрешить им воспользоваться старинными календарями, чтобы проверить, какая фаза Луны была в определённый день двести с небольшим лет назад. Но все найденные ими даты оказывались неверными: шкатулка упорно не желала открываться. Кроме того, приходилось затрачивать много времени на подготовку к зачётам.

Зачёты по боевой магии, общефизической подготовке, астрономии и истории Валии были сданы без труда, на зачете по языкознанию Ида страшно переволновалась, но получила «бирюзу», на которую даже и не рассчитывала.

На зачёте по боевым искусствам все четверо довольно хорошо отстрелялись из лука и показали сносное для первокурсников владение мечом, но от волнения не справились с метанием кинжалов. В результате четверо друзей получили только «бирюзу». Ида была среди лучших на зачёте по верховой езде, а Владислав, Артём и Алиса получили только «сердолики», но Влад был доволен хотя бы тем, что он не свалился с лошади. Ганс и Франсуаза на зачёте просто вывалились из сёдел, после чего Влад понял, что спокойный и уравновешенный Бар тоже умеет кричать и злиться.

Травоведение Ида, Артём и Алиса сдали легко, а Владислав – только со второй попытки: Санг не простила ему «выстрела из куммила» и, придравшись к небольшой неточности, отправила на пересдачу. Правда, в итоге орна всё-таки была объективной, и Влад получил заслуженный «рубин».

Пришлось поволноваться и на алхимии – Владислав и Алиса не сразу смогли вспомнить состав зелья, мгновенно останавливающего кровь, но в итоге вся четвёрка получила «бирюзу». Гипноз и ментальную защиту Владислав сдал на «бирюзу», а Ида, Артём и Алиса получили «сердолики» – Вадь была очень строга и придирчива. Из всех первокурсников она поставила «рубин» только Лакшми Мей, но четверо друзей готовы были всё ей простить только за то, что Армита Реца Лея отправила на пересдачу – и вполне справедливо.

В середине аранли Аретт Нури и Саманта Руни сделали небольшую вылазку в мир лердов и вернулись с письмами для полукровок. Влад, выхватив письмо из руки эльфа, мгновенно вскрыл конверт. Отец писал, что у него всё хорошо, но он скучает. Владислав задумался – а скучал ли он? Он бы, наверное, скучал, если бы у него было на это время. В ответном письме Влад написал, что летом они обязательно увидятся. Поколебавшись, он написал немного о своей учёбе, и в конце письма огромными буквами сделал приписку: «Письмо уничтожь»!

– Слушай, а что ты постоянно пишешь в этой тетради? – спросила однажды вечером Алису Ида. – Я вижу, что ты сидишь над ней каждый вечер.

– Это – дневник, – ответила девочка. – Я веду его с семи лет с переменным успехом. Обычно одной толстой тетради хватает на год, но боюсь, что за этот учебный год я испишу не меньше трёх. С начала метоли я веду дневник на эльфийском – ради дополнительной практики в языке.

– А русский язык забыть не боишься?

– Русский не забудешь – он в крови, – с улыбкой ответила Алиса.

Как-то вечером, выходя из трапезной, Влад и Артём натолкнулись в коридоре на Лала и Чернова.

– Так вы не думали над тем, о чём я вам говорил? – очень тихо спросил Чернов.

– А какие у тебя есть доказательства? – слегка раздражённо спросил его ректор.

– Фобос! В том-то и беда, что никаких! – всё так же тихо ответил мужчина. – Хорошо, – продолжал алхимик, – будем считать, что я ошибаюсь…

В последний день, когда были сданы уже все зачёты и экзамены, и студенты собирали вещи, намереваясь вечером телепортироваться по домам, Алиса, занимавшаяся упаковкой сумки, вдруг вскрикнула и хлопнула себя по лбу:

– Ида, мы просто безмозглые идиоты! – простонала она. – Мы – слепые кроты! Ну, какой, по-твоему, день Миита Ри должна была считать самым важным? Важным настолько, чтобы ввести его в качестве шифра?

Эльфийка не отвечала, удивлённо глядя на подругу.

– Я уверена, что Ри использовала в качестве шифра ту дату, тот день, в который они почти уничтожили Марготта! Последний день Лиммарской битвы!

Ничего не говоря для перестраховки ни Владиславу, ни Артемию, – а вдруг окажется, что это опять не та дата, – девочки помчались в библиотеку. Библиотека уже закрывалась, но им удалось упросить Верну Тур, строгую старую эльфийку-библиотекаршу, дать им пять минут для того, чтобы, как выразилась Ида, «разрешить вопрос всей жизни». И вот девочки нашли нужную им дату: двенадцатое чанли две тысячи семьсот пятьдесят пятого года.

– Теперь – к Диро, – задыхаясь от волнения, прошептала Алиса, когда они наконец-то выбежали из библиотеки.

Обсерватория оказалась закрытой, в кабинете Диро тоже не оказалось, и девочки побежали в Северную башню, где жило большинство преподавателей. Комната Диро оказалась запертой – преподаватель уже телепортировался на время каникул к себе домой. Алиса и Ида едва не расплакались.

– Вы чем-то расстроены, девочки? – услышали они голос Кутама Лала.

– Эээ… – замялась Алиса.

– Лока Лал, – волнуясь и запинаясь на каждом слове, быстро заговорила Ида, – мы хотели бы посмотреть старинные календари. Мы хотим проверить, какая фаза Луны была в… в один день… двести с небольшим лет назад… А лока Диро уже нет… Нам бы так не хотелось ждать целых две декады до конца каникул…

Ректор несколько минут внимательно разглядывал студенток:

– Хорошо, идём, – наконец сказал он, и, не задавая никаких вопросов, повёл их к боковой лестнице.

Быстро и молча они поднялись тремя этажами выше и остановились у дверей зала, в котором хранились старинные астрономические фолианты. Лал не стал доставать ключ, он даже не стал активизировать свой великолепный серебряный браслет. Он просто провёл рукой у двери – и она отворилась.

– Вам хватит пятнадцати минут? – спросил старый эльф.

– Нам хватит и пяти! – уверенно ответила Ида.

И они помчались к знакомой полке.

– Полнолуние! – через несколько минут в один голос закричали обе.

– Спасибо, лока Лал, – обе девочки просто светились от счастья. – Вы нам так помогли!

Вниз по лестнице они мчались, как на пожар. Они так спешили, что даже не остановились, чтобы извиниться перед Леей Вадь, которую едва не сбили с ног.

– Вы по лестницам ходить умеете? – накинулась она на них.

– Извините! – на бегу крикнули обе.

Девочки пробарабанили в дверь так, что та зашаталась и жалобно заскрипела, и, не дожидаясь приглашения войти, влетели в комнату Владислава и Артема.

– Влад, – сказала Ида, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более спокойно, – дай мне, пожалуйста, на минуту шкатулку. Мне надо кое-что проверить.

Дрожащими от волнения пальцами она набрала на дисках необходимую дату – двенадцатое чанли две тысячи семьсот пятьдесят пятого года – а затем, затаив дыхание, повернула второй диск таким образом, чтобы в «окошке» показалась полная Луна. Тут же раздался щелчок – и шкатулка открылась. Влад и Артём ахнули и подскочили к девочке.

Внутри шкатулки не было ни воды, ни сырости. Там обнаружился небольшой свиток пергамента, перевязанный тонкой серебряной лентой. И пергамент, и лента прекрасно сохранились.

– Страшно его разворачивать, – тихим шёпотом, как будто их могли подслушивать, сказал Артём. – А вдруг рассыплется?

Ничего не ответив, Влад взял пергамент и очень аккуратно развязал стягивавшую его ленту. Он осторожно развернул хрупкий свиток, и все четверо с жадным нетерпением склонились над ним. Пергамент был покрыт странными незнакомыми им символами. Основной текст был написан мелкими убористыми рунами, а последняя строчка – огромными черными рунами.

– Это – староэльфийский, – уверенно сказала Ида. – Эти руны использовались до того, как двести двадцать лет назад была проведена языковая реформа, – пояснила она. – Тогда эльфийский был очень сильно упрощён: упрощено было начертание всех рун, а их количество было сокращено чуть ли не вдвое. Так что теперь, когда видишь текст на староэльфийском, возникает ощущение, что это – совершенно незнакомый язык.

– Ты можешь прочесть что здесь написано? – спросил Влад.

– Прямо сейчас – нет, – ответила девочка. – Мне придётся полазить по словарям, посмотреть различные справочники. Давайте договоримся так: я заберу пергамент домой и на каникулах попытаюсь расшифровать написанное. Как только что-нибудь станет известно, я пришлю вам письма.

На том и порешили.

На каникулах Владислав посвящал всё своё свободное время тренировкам с вьюром – благо озеро, на котором стоял дом Эдны, не замерзало даже в самые суровые зимы благодаря питающим его тёплым источникам. Как раз перед каникулами Аретт Нури, как поговаривали, один из лучших игроков в ларбош за всю историю Греаля, показал группе первокурсников – завсегдатаев спортивного зала несколько ловких и трудных приемов, помогающих быстро, резко и неожиданно менять направление движения на вьюре, но для того, чтобы их разучить, требовались упорство, терпение и время. Упорства и терпения у Владислава было хоть отбавляй, а вот времени на тренировки во время учёбы постоянно не хватало. Вечерами, устав от борьбы с непослушным вьюром, Влад почитывал книги из богатейшей библиотеки Эдны.

Наконец, в начале второй декады каникул перед ним сверкнула белая искра, и прямо к нему на голову упал перевязанный тесьмой пергамент. Это было самое короткое письмо из всех, которые когда-либо получал Владислав: «Встречаемся завтра в одиннадцать часов у фонтана на главной площади Йета. Ида».

На следующее утро Влад сказал Эдне, что он хочет немного прогуляться, и без пяти минут одиннадцать телепортировался в Йет. Артём и Алиса были уже на месте, а Ида запаздывала. Наконец она появилась в лёгком и элегантном чёрном пальто.

– Ну, что там? – вместо приветствия в один голос спросили у неё все трое.

Эльфийка открыла небольшую сумочку, вынула оттуда листок пергамента и молча протянула друзьям. Они прочли короткое послание: «Неблагосклонные боги не пожелали содействовать нам в нашей борьбе с Марготтом. Изменчивая фортуна отвернулась от нас. Марготт бежал. Я знаю: через двадцать или двести лет он вернётся и снова зальет Валию кровью. Я прошу, умоляю и заклинаю исполнить пророчество и уничтожить злодея. Чёрный перстень ждёт своего хозяина. Миита Ри. 5 пиноли 2758 года».

Ниже следовала короткая приписка: «Первый «ключ» скрывает Фрея».

– Эта приписка, – сказала Ида, – и есть то предложение, которое было написано огромными чёрными рунами.

– Первый «ключ» скрывает Фрея, – задумчиво произнёс Артем. – Что бы это значило?

Глава десятая

Что скрывает Фрея?

– Это может означать всё, что угодно, – помолчав, ответила Ида. – Существуют десятки скульптур, баллад и книг, посвящённых Фрее.

– Мы должны определиться с тем, что же мы ищем, – сказал Владислав, – чтобы не действовать по принципу: «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

– Я думаю, что это, наверное, какая-то карта или схема. В любом случае, это что-то маленькое, что легко можно спрятать в любом месте, – сказала Алиса.

– В любом случае, – продолжал Владислав, – у нас есть точная дата: 2758 год – год смерти Мииты Ри. И любые скульптуры, баллады или книги, появившиеся уже после смерти эльфийки, можно исключить из рассмотрения. Давайте уточним, сколько всего имеется этих самых скульптур, баллад и книг, созданных ранее 2758 года.

Несколько последних дней каникул вся четверка не вылазила из йетской библиотеки. Им удалось обнаружить, что существует всего семь книг, две баллады и три скульптуры, которые могла иметь в виду Миита Ри. Одна из этих скульптур находилась в Йете, местонахождение двух других им установить не удалось – в книгах указывался только год их создания. В конце декады, уже практически накануне Нового года, Владислав, Артём Алиса и Ида отправились на Крессенскую площадь, где и была установлена одна из старинных скульптур Фреи. Площадь эта являлась самой высокой точкой города, и установленное там огромное изваяние Фреи, будучи прекрасной доминантой, великолепно просматривалось с разных сторон. Вокруг них кипела предновогодняя суета: эльфы, орны, валькирии, лешаны и тролли закупали подарки – война войной, а жизнь продолжается. И никому не было дела до четырёх озябших подростков, то и дело поёживавшихся от холода и сильного ветра на заметённой снегом площади.

– Ну, и кто-нибудь может мне сказать, что именно мы здесь ищем? – мрачно спросил Влад.

Задрав вверх головы, они стояли перед беломраморной скульптурой Фреи. Скульптор изобразил праматерь одетой в длинную ниспадающую до земли тунику. Правая рука Фреи была вскинута вверх то ли в приветственном, то ли в ободряющем жесте, у ног скульптуры летом расстилалась огромная засаженная цветами клумба, которая теперь была вся запорошена снегом. Спокойная и величавая, праматерь стояла в глубокой задумчивости, устемив свой взгляд к далекому горизонту, словно пытаясь увидеть там, в неведомой дали, будущее сотворенных ею народов…

– Вы действительно думаете, что в этой скульптуре есть тайник? – прервала затянувшееся молчание Алиса.

– Вряд ли Миита спрятала что-нибудь именно здесь, – ответила Ида, дрожа от холода и поднимая воротник пальто, чтобы хоть как-то защитить шею от ветра.

– А почему бы и нет, – возразил Артём. – Вопрос только в том, как это что-то найти…

– В любом случае, сегодня мы уж точно ничего не найдем, – сказал Владислав, стуча зубами от холода, – так что давайте отправимся куда-нибудь туда, где потеплее. Приглашаю всех в кафе.

В небольшой дорогой кафешке они заказали горячий эль и пирожные. Отхлебывая маленькими глотками терпкий, жгучий напиток, друзья вполголоса обсуждали, каким образом и что именно будут искать дальше. Ни у кого не было никакого плана дальнейших действий: казалось, они упёрлись в тупик. Было абсолютно непонятно, что имела в виду в своём послании Миита Ри: скульптуру Фреи, книгу о Фрее или балладу о ней.

Четверо друзей расстались очень поздно, пожелав друг другу весело встретить Новый год и обменявшись небольшими подарками.

В последний день аранли Влад и Эдна с самого утра бегали по магазинам, выбирая подарки Ремму, Веренее и Иде. Эдна не любила покупать подарки в последний момент, и поэтому была порядком раздражена. Вечером Эдна и Влад отправились в гости к Гельде, которые предложили им вместе встретить Новый год.

Владислав надеялся, что у него будет шанс познакомиться с Ясеном, но тот не смог вырваться на Новый год домой, и вместо себя прислал открытку с поздравлениями и извинениями, а также бутылку «Ликате» – вкуснейшей настойки на ста семи горных травах.

Веренея и Ремм подарили племяннику форму для игры в ларбош: пурпурную майку, на которой был нашит герб Альциата – чайка и два перекрещенных меча, длинные пурпурные шорты и очень дорогие шипованные сникерсы, в которых было удобнее держаться на скользком и вёртком вьюре. Эдна подарила внуку специальные очки, которые во время игры в ларбош защищают глаза от яркого солнечного света и брызг, и защитный шлем, а Ида подарила книгу «Ларбош: лучшие матчи за последние триста лет». Владислав подарил Эдне, Веренее и Ремму по большой новогодней свече, а Иде – небольшую серебряную фигурку умывающейся кошки.

– Надеюсь, в твоей коллекции такой еще нет, – сказал он кузине.

Главным блюдом на новогоднем столе была запечённая курица, фаршированная овощами и тонкими блинчиками, а также фаршированная рыба, к которым прилагалась тонкая огуречная соломка, различные соусы, побеги бамбука и сои. Само собой, на столе, как обычно, было много фруктов, а также сок сахарного тростника со льдом и лимоном, пунш из пальмового сока и пальмовый ликёр.

Они сели за стол проводить старый год. Через полчаса, после третьего тоста, Ида, улучшив мгновение, тихо сказала Владу:

– Пойдем, есть разговор.

Когда они вышли из комнаты, Ида шепнула:

– Подожди в оранжерее, а я схожу к себе за книгой. Хотя нет, пошли вдвоем, я покажу тебе свою комнату.

В комнате Иды находилась низкая, как и во всех эльфийских домах, кровать, небольшой письменный стол, два удобных кресла и несколько больших книжных полок. Пол комнаты был уложен разноцветным паркетом, а стены затянуты розовым шёлком. Но внимание Владислава привлёк огромный, во всю стену, аквариум с множеством золотых рыбок. Он прижался носом к холодному стеклу.

– Золотые рыбки появились, по одной из легенд, из слёз красавицы-валькирии, плакавшей на берегу океана над утонувшим возлюбленным, – сказала Ида, заметив, какой интерес вызвал её аквариум. – Я вчера весь вечер рылась в книгах, – продолжала она, снимая с верхней полки большую книгу в дорогом кожаном переплете, – и вот что выискала: одна из трёх старинных скульптур Фреи находится – где бы ты думал?

– Откуда я могу знать, где она находится? – Влад наконец оторвался от аквариума и повернулся к кузине.

– В Греале, Влад! В Греале! – улыбаясь, сказала эльфийка.

– Ты думаешь…

– Я почти уверена! Представь ситуацию: Ри понимает, что дни её сочтены, и жить ей осталось совсем недолго – яд медленно, но верно сводит её в могилу. Так вот – она приезжает в Греаль и прячет в лесу шкатулку с письмом-посланием. Кстати, я проверила: Миита умерла через восемь дней после посещения крепости. Вряд ли у неё были время и силы на то, чтобы прятать остальные подсказки, или, как она их назвала, «ключи» по всей Валии. Скорее всего, она спрятала их всех – или хотя бы ещё один – в Греале. Я думаю, в скульптуре Фреи есть тайник, – сказала Ида, понизив голос до едва слышного шепота.

– Но разве в Греале есть скульптура Фреи? – удивленно спросил Владислав.

– В холле на первом этаже есть две скульптуры…

При этих словах кузины Владислав вспомнил, что он действительно видел в холле первого этажа две небольшие скульптуры, а точнее, статуэтки из темного металла…

– В любом случае, – продолжала Ида, – прежде чем отправляться за тридевять земель для проверки двух оставшихся скульптур, нужно внимательно исследовать ту, что находится у нас под носом. Идем в оранжерею, я покажу тебе, что я выискала.

Они устроились на маленькой скамеечке в окружении цветов, папоротников и лиан, и эльфийка, наконец, развернула книгу, на обложке которой Владислав прочитал «История Валии в мраморе, металле и камне».

– Смотри, – сказала она. – Итак, мраморная скульптура Фреи, которая находится в Йете.

Под превосходной пиктограммой с великолепным ракурсом (Владислав, в прежней своей лердовской жизни немного знакомый с фотографией, вспоминая Крессенскую площадь, всё не мог взять в толк, откуда велась съемка и как пиктограф смог поймать такой ракурс) Измайлов прочитал: «Благословляющая Фрея», скульптор Арея Ята. Материал – девейский мрамор. Год создания: 2543. Установлена на Крессенской площади города Йета».

– Теперь смотри, калтская скульптура, – сказала девочка, открывая следующую пиктограмму.

Скульптор изобразил Фрею парящей высоко в небе. Фигура праматери, сделанная из какого-то белого металла, соединялась с высокой колонной, на которой была установлена, лишь складками длинной, красиво ниспадающей туники. Под пиктограммой Владислав прочитал:

«Фрея-победительница», скульптор Амат Дит. Материал – крессор. Год создания: 2498. Усвановлена на Метской площади города Калта».

– Крессор – это такой металл? – спросил Влад.

– Да. Он очень прочный и трудно поддается коррозии, – ответила Ида и, перевернув несколько страниц, добавила, – а вот наша Греальская скульптура.

Под двумя небольшими фигурками, сделанными из тёмного металла, Владислав прочитал: «Пром и Фрея». Парная скульптура, скульптор Кесс Юм. Материал – чернёное серебро. Год создания: 2365. Подарена автором школе-крепости Греаль».

– А наша Фрея – самая старая, – сказал Влад, любуясь тёмными от времени фигурками. Странно, что он за полгода не нашел времени на то, чтобы посмотреть на них «живьем», поближе. Хотя, что в этом странного – то занятия, то подготовка домашних заданий.

В дверь, ведущую в оранжерею, постучали.

– Хорошо, как только вернемся в Греаль, сразу попытаемся найти тайник в статуэтке Фреи… если он, конечно, там есть, – шепнул Владислав кузине и громко сказал:

– Войдите!

За дверью стоял Ремм:

– Вот вы где спрятались, – сказал эльф. – Что вы тут скучаете, идемте к столу, сейчас часы будут бить полночь. Загадаем желания и пойдем кататься с горки, – предложил он, – а потом устроим фейерверк.

– Да, папа, сейчас идем, – ответила Ида, кладя книгу на скамейку.

Оказалось, что, готовясь к приходу гостей, Ида и Веренея залили водой довольно крутую горку, расположенную неподалеку от дома, в результате чего получился шикарный аттракцион.

На столе перед каждым – даже перед Эдной, которая решила ради Нового года сделать небольшое исключение из своих правил – стояла небольшая тарелка с двенадцатью виноградинами.

– По одной виноградине на каждый удар часов, – сказала Веренея. – Если успеть съесть все двенадцать виноградин за то время, пока часы будут бить полночь, то желание непременно сбудется, – улыбнулась она. – Только это желание нужно держать при себе и никому о нем не рассказывать. Кстати, «виноградные» желания действительно сбываются, – продолжала эльфийка. – Мама, помнишь, ты на прошлый Новый год загадала желание: чтобы Влад выбрал Алую чашу? – спросила она, обращаясь к Эдне. – И он выбрал именно её.

Часы стали бить полночь. Глотая одну за другой сочные, сладкие виноградины, Владислав шутки ради загадал желание: «Хочу найти Чёрный перстень».

Эдна подавилась и не успела съесть виноградину во время десятого удара часов.

– Ну, всё, теперь мое желание не исполнится, – кашляя и смеясь, сказала она и отодвинула от себя тарелку.

А потом они все вместе катались с ледяной горки, запускали во влажное ночное небо фейерверки и огненные фонарики, которые плавно поднимались на небольшую высоту, на миг затмевая своим пламенем звёзды, а затем, как будто сорвавшись с привязи, стремглав уносились в тёмную высь и исчезали из виду, играли в снежки и вернулись домой только к утру, промокшие, усталые, замёрзшие, но беззаботные и счастливые. Упали и уснули.

Каникулы закончились. На следующий день после обеда Владислав и Ида телепортировались в Греаль. В тот же вечер они рассказали Артемию и Алисе о тайнике, который, возможно, есть в статуэтке Фреи, и было решено, не откладывая дел в долгий ящик, в эту же ночь пойти и попытаться его найти.

Договорились, что после часа ночи Владислав и Артём зайдут за Алисой и Идой. В час ночи мальчики осторожно выскользнули из комнаты, поднялись по лестнице этажом выше и постучали в нужную дверь. Никакого ответа. Они постучали сильнее. Наконец дверь открылась, и на пороге появилась заспанная Алиса:

– Ой, простите, мы с Идой заснули. Легли поверх одеял, разговаривали-разговаривали, и не заметили, как уснули. Подождите минуту, я растормошу Иду, – сказала девочка и скрылась за дверью.

– Я хотела бы знать, что вы делаете в это время на женском этаже? – раздался вдруг хорошо знакомый голос.

Мальчики разом обернулись. Перед ними стояла Лея Вадь. Ну не спится же ей по ночам!

– Понимаете, у меня ночью заболела голова… – бесстыдно начал врать Артем.

– Медицинский корпус находится совершенно в другой стороне, – голос эльфийки так и сочился едкостью.

…– и я решил подняться в комнату к сестре, чтобы узнать, нет ли у неё таблеток от головной боли… – продолжал Артемий.

Владислав и Артём не знали, что Алиса с Идой, прижавшись с противоположной стороны к двери, слушают этот разговор – к счастью, у них хватило ума не высовываться в коридор и не нарываться на наказание.

– А Владислава ты прихватил с собой, чтобы одному не умереть от страха? – вопрос был полон едкой иронии.

– Ну… – замямлил Артем.

– Вы умудрились заработать наказание ещё до начала второго семестра, – сказала эльфийка. – Не скрою, для этого требуется недюжинный талант. Завтра после уроков пойдёте перебирать травы, – продолжала она. – Не забудьте заглянуть ко мне в кабинет за защитными перчатками. И надеюсь, что после такой ароматерапии ни у кого из вас не будет болеть голова.

Она знаком приказала мальчикам следовать за собой.

– Спокойной ночи! – сказала Лея, прощаясь с двумя друзьями у дверей их комнаты. – Я надеюсь, что в оставшиеся ночные часы вас не будут мучить ни головная боль, ни лунатизм.

– Ну что, – сказал Влад, как только Вадь скрылась из вида, – наказание мы с тобой уже заработали, теперь можем без опаски идти исследовать статуэтку: по теории вероятности шанс нарваться за одну ночь на двух преподов сразу практически равен нулю. Алису с Идой предлагаю не будить, – продолжал он, – пускай себе спят.

Они столкнулись с Идой и Алисой на лестнице – девочки как раз шли к ним.

– Не повезло, – горько резюмировала Ида, – но я думаю, перебирать травы – это всё-таки легче, чем мыть котлы.

– Ну что, идём, наконец, – спросил Владислав, – или так и будем до утра на лестнице стоять?

Четверка быстро и молча спустилась в холл. И вот перед ними почерневшая от времени серебряная скульптурка Фреи. Все четверо несколько минут в молчании её разглядывали.

Это действительно была очень красивая и изящная статуэтка искусной ручной работы. Фрея была одета в длинную, ниспадающую до земли тунику, украшенную тонким чеканным рисунком – различными цветами и листьями. Туника была перепоясана на поясе тонким ремнем, пряжку которого украшал массивный сердолик. Глаза статуэтки были сделаны из бирюзы, а зрачки – из какого-то чёрного камня. Глаза были сделаны великолепно и смотрелись, как живые. В одной руке Фрея держала раскрытую книгу, в другой – изящный короткий меч.

– Как это понимать? – спросил Артём, указывая на меч глазами. – Учись и воюй?

– Нет, – со смехом ответила Алиса. – Это называется: тяжело в учении – легко в бою.

– Давайте лучше займёмся делом! – урезонила друзей Ида.

В течение часа все четверо пытались найти какую-нибудь хотя бы малейшую щёлку, куда можно было бы спрятать записку или карту, но тщетно: статуэтка, казалось, была изваяна из цельного куска серебра.

– Ну что, продолжим завтра, – зевая, предложила Алиса уже в четвертом часу утра.

– Завтра у нас наказание у Вадь, ты забыла? – поморщившись, напомнил Артем.

– Да, точно. Тогда послезавтра.

На следующий день после уроков Владислав и Артём поднялись в комнату, где хранились еще не перебранные травы. Как только мальчики открыли дверь хранилища, прямо в нос им ударил терпкий аромат сухих лепестков роз.

– Что вы здесь делаете? – спросила их вынырнувшая из-за полок с травами Санг.

– У нас наказание, – ответил Влад. – Лока Вадь отправила нас перебирать травы.

– Отлично! – с энтузиазмом откликнулась орна. – Тогда переберите розы. Вот вам три коробки: для лепестков, для листьев и для стеблей. Стебли разрезайте на несколько частей – вот вам ножницы.

Санг скрылась за дверью, а Владислав и Артём занялись розами и в течение пяти минут до крови искололи шипами руки.

– Почему вы не пришли за перчатками? – неожиданно раздался голос Вадь.

Эльфийка подошла к столу и протянула мальчикам две пары защитных перчаток из тонкой кожи.

– Работаете до десяти, – сказала она и ушла.

За три часа Владислав и Артём перебрали довольно большое количество роз. Оставив коробки на столе и прихватив с собой перчатки, они поспешили в библиотеку – нужно было ещё подготовить уроки на завтра. В полдвенадцатого ночи, когда они, наконец, дописали эссе об использовании изумрудов при нейтрализации ядов, которое им задали по алхимии, оба устали настолько, что готовы были уснуть в положении стоя…

В начале второго семестра неожиданно заболела Аймира. Её стал заменять Чернов, и обожаемые уроки боевой магии почти на две декады перестали быть таковыми.

– Насколько эффективен «энергетический щит» при защите от поражения холодным оружием? – на первом же уроке спросил Чернов класс.

Аудитория удивлённо переглянулась.

– Мы этого ещё не проходили, – ответил за всех Влад.

– Лока Сарр не учила вас, как ставить «энергетический щит»? – вопрос прозвучал несколько едко.

– Лока Сарр научила нас многим другим заклятиям, – громко ответила Грета.

– И каким же?

Валькирия промолчала – сидящая рядом Бьянка наступила ей под партой на ногу: не напрашивайся на неприятности.

«Пугало огородное, – зло подумал Владислав, окинув неприязненным взглядом долговязую фигуру в серой тунике, – тебе, видно, завидно, что Аймиру любит вся школа, а тебя терпеть не могут».

– А вы видели, как лока Сарр метает кинжалы? – с сарказмом спросил он у Чернова.

Вопрос этот был, возможно, не совсем к месту, но Влада сейчас это не волновало. Алиса бросила Измайлову предостерегающий взгляд.

– Не имел чести, – спокойно ответил алхимик, – но не сомневаюсь, что зрелище было впечатляющим.

Влад открыл было рот, чтобы дать достойный ответ, но Ида сильно толкнула его под столом ногой: не нарывайся – и он решил не искушать судьбу.

– Однако, вернемся к нашим баранам, – продолжал Чернов. – Я полагаю, что действие атакующего заклятия «Стокаре» также ещё не было вам продемонстрировано?

Класс покачал головой в ответ.

– В таком случае, Измайлов, я попрошу тебя выйти к доске.

Влад встал и медленно пошёл между рядами. «Ну, я же предупреждала: не нарывайся на неприятности»! – прочитал он во взгляде Иды.

– Встань передо мной! – велел Владу Чернов. – Сейчас мы с тобой продемонстрируем всему классу действие атакующего заклятия «Стокаре», а также «энергетического щита».

Владислав не успел ничего предпринять. Впрочем, он вряд ли смог бы защититься, даже если бы знал, как. Чернов воскликнул: «Стокаре!», из его браслета вырвался бордовый луч, и неведомая сила так приложила Влада о стенку, что у него искры из глаз посыпались. У Владислава было такое чувство, будто его намертво приклеили к стене – мальчик не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Наконец бордовый луч исчез, и Влад отклеился от стенки.

– Весьма впечатляюще! – бросил он Чернову.

– А теперь я покажу вам ещё одно заклятие, – продолжал алхимик, не обращая никакого внимания на реплику Измайлова. – Это – защитное заклятие, так называемый «энергетический щит», который на какое-то время защищает вас от действия многих атакующих заклятий. Конечно, любой «энергетический щит» можно пробить, но на это потребуется время. Итак, смотрите.

Чернов вскинул браслет на уровень груди и произнес: «Протецио»! Из браслета вылетел ярко-фиолетовый луч, и между ним и Владом, который всё так же стоял у стены, повисла прозрачная эфирная завеса. Чернов опустил руку с зажатым в ней браслетом, но эфирная стена не исчезла. Она висела в воздухе больше двух минут – Влад специально засёк время.

– Естественно, если бы кто-нибудь из вас использовал заклятие «Стокаре» или другие атакующие заклятия, энергетический щит не продержался бы так долго, – сказал Чернов, когда завеса растаяла в воздухе. – А сейчас мы с Измайловым продемонстрируем вам работу этих двух заклятий в паре, – продолжал алхимик. – Ставь «энергетический щит», – велел он Владу.

Под насмешливым взглядом алхимика у Владислава получилось поставить щит только с шестой попытки. Он получился слабеньким, однако между ним и Черновым в воздухе заколыхалась тонкая эфирная завеса. Алхимик вскинул руку и тихо сказал:

– Стокаре!

Влад ожидал, что сейчас его снова как следует приложит о стенку, но бордовый луч бессильно растекался по прозрачному эфиру, отделяющему его от Чернова. Владислав победоносно улыбнулся: «Руки коротки»! – пронеслось у него в голове. Как раз в этот момент луч прожёг-таки эфирный барьер, и мальчика вторично швырнуло на стену.

– Благодарю, Измайлов, ты можешь вернуться на своё место, – бросил алхимик, наконец позволив Владу отклеиться от стены. – Как вы видите, «энергетический щит» хоть и не является панацеей от всех заклятий, но помогает выиграть время, например, для того, чтобы выполнить телепортацию, если, к примеру, враги превосходят вас численно, – продолжал Чернов, обращаясь к аудитории. – Касательно использования «энергетического щита» при защите от холодного оружия. Щит может защитить вас от меча, стрелы или кинжала, но только в том случае, если это оружие не заговорено. От заговорённого оружия щит вас не спасёт.

– А как можно защититься от заговорённого меча или кинжала? – спросила Алиса.

– Только мечом или кинжалом, – ответил Чернов. – А сейчас вы будете отрабатывать использование «энергетического щита» и заклятия «Стокаре», разбившись на пары, – добавил он.

Алхимик, расхаживая по классу, внимательно наблюдал за студентами.

– Ну, ты, Измайлов, ещё в нос сунь ему свой браслет! – сказал Чернов, останавливаясь у парты, за которой сидела неразлучная четвёрка. – Вы что, не знаете, что во время магического поединка нельзя приближать свой браслет к противнику на расстояние вытянутой руки? Если противник схватится за ваш браслет, то оружие тут же будет деактивировано. Вы не сможете воспользоваться браслетом, пока не вырвете оружие из его или её руки. Именно поэтому так важно соблюдать определённую дистанцию. Что уши развесили, – прикрикнул Чернов на класс. – Работайте…

Когда Аймира, наконец, поправилась, студенты рассказали ей о высказываниях Чернова в её адрес. Валькирия и бровью не повела:

– У каждого из нас – своя методика преподавания, – с достоинством ответила девушка. – Может быть, мне тоже не особо нравится, как Чернов преподаёт алхимию, но я ни с кем не собираюсь это обсуждать. Всё, вопрос закрыт. Хватит об этом.

С самого начала второго семестра студенты, изучающие языкознание, приступили вплотную к овладению так называемой пространственной энергией. Им было необходимо овладеть данной энергией для того, чтобы беспрепятственно переходить из Валии в мир лердов, а из мира лердов – в Валию. Кроме того, эта энергия также использовалась и при пересылке писем при помощи пространственных искр.

– Пространственная энергия живёт в каждом из вас, – сказала Руни, – только её нужно разбудить. Вы уже в достаточной степени владеете пространственной энергией, – обратилась Руни к Иде, Эгору, Эльде и Таните. – Однако я считаю, что эти практические занятия в любом случае пойдут вам на пользу и помогут отточить мастерство.

С этими словами Саманта взяла с учительского стола поднос, и, пройдя по классу, поставила перед каждым из двенадцати студентов по большому флакону тёмного стекла.

– Бьюсь об заклад, нам опять придётся пить какую-то жуткую гадость, – поморщившись, прошептал Влад Артёму.

– Ты очень догадлив, Измайлов, – ответила Руни, услышав его слова. – А впрочем, не хочешь – не пей, – добавила она, – но работать в этом случае придется в три раза больше. Это – мускус, – продолжала женщина, указывая на флаконы. – Приём мускуса облегчит вам овладение пространственной энергией – он помогает открыть необходимые для этого центры. Вы будете принимать мускус в течение двух декад по чайной ложке за полчаса до завтрака и вечером перед сном. Его нельзя ничем запивать. Не бойтесь – он не такой уж и противный. Я думаю, что в течение месяца даже самые ленивые из вас овладеют пространственной энергией. А теперь – внимание. Все закрыли глаза…

Класс зажмурился.

– Представьте, что от вашего сердца отделяются две большие серебряные искры и устремляются в ваши руки – одна – в правую, вторая – в левую, – тихим голосом говорила Руни. – Они медленно пробегают по рукам, а, достигнув ладоней, каждая искра дробится на пять мелких искр, которые устремляются в ваши пальцы. Вы чувствуете легкое покалывание в пальцах и видите интенсивное голубоватое свечение, которое, подобно перчаткам, окружает ваши ладони…

Влад ничего не видел и не чувствовал, равно как Алиса и Артем.

– Ты чувствуешь это самое покалывание? – спросил Владислав у Иды.

– Конечно, чувствую, – ответила эльфийка. – Пространственная энергия была «разбужена» во мне ещё в пять лет…

– Вы должны выполнять это упражнение каждый вечер в течение получаса, – в конце урока строго сказала Руни.

– Кто бы сомневался! – раздражённо бросил Владу Артём.

– Главное – не пропускать дни, – продолжала женщина. – Пропустил один день – и всё начинай сначала.

Примерно через две декады, занимаясь вечером концентрацией, Влад почувствовал легкое покалывание в пальцах обеих рук.

– Артём, у меня, вроде, что-то получается, – сказал он другу.

– А у меня как всегда глухо, – мрачно ответил Никаноров.

Однако, через несколько дней характерные покалывания в пальцах почувствовали Алиса и Артём. Последней, через три декады, подчинить себе пространственную энергию смогла Лакшми. Руни оказалась права: практически вся группа уложилась в месячный срок.

– Сегодня я покажу вам вашу пространственную энергию, – на одном из уроков сказала Саманта, убедившись, что определённых успехов добились все.

– Как это? – спросила Франсуаза.

– Встречаемся на первом этаже на большой перемене, – вместо ответа сказала Руни.

Едва прозвучал удар колокола, как Влад бросился к двери – так ему не терпелось увидеть свою пространственную энергию.

– Измайлов, вернись! – рявкнула Вадь, хотя урок был уже окончен и домашнее задание задано. – Что это за фокусы? Я никого ещё не отпускала. Из-за тебя я задержу весь класс на десять минут.

Не говоря ни слова, Влад вернулся за свою парту, сел и с грохотом придвинул стул. «В Греале – как и везде: я – учитель, ты – дурак», – раздражённо думал он, почти с ненавистью глядя на тёмно-русую голову, склонившуюся над свитком с родонимами. Время тянулось до ужаса медленно. Класс сидел в полной тишине и ждал, когда истекут штрафные минуты.

– Можете идти! – сказала, наконец, Вадь, когда стрелки часов показали, что истекла последняя десятая минута.

Двенадцать студентов, изучающих языкознание, выскочили из аудитории и опрометью бросились на первый этаж.

– Почему вы опаздываете? – накинулась на них Руни. – Если вам неинтересно то, что я собираюсь вам показать, то так бы и сказали.

Влад виновато молчал.

– Нас задержали на ментальной защите, – ответила за него Алиса. – Вадь вечно не укладывается в отведённое на урок время.

Маленькая группа двинулась к выходу.

– Лока Вадь, – это во-первых, – категорично ответила Руни. – А во-вторых, если она не укладывается в отведённое время, значит, в этом есть и ваша вина. Значит, вы медленно усваиваете материал и плохо выполняете домашние задания.

Влад и Алиса переглянулись и решили не углубляться в дискуссию.

Тем временем они вышли во двор крепости.

– Нам сюда, – сказала Руни, указывая на густую тень, которую отбрасывали три огромные сосны, растущие рядом. – Смотрите, – Саманта ступила в тень, опустилась на корточки и поднесла свою руку почти вплотную к снегу.

И тут на фоне белого снега все отчётливо увидели, как от руки Руни льётся густое голубоватое свечение, которое окружает её ладонь и пальцы, как перчатка.

– Ну, чего же вы ждёте? – спросила Саманта.

Студенты поднесли свои ладони к снегу. Конечно, свечение, исходящее от их пальцев, было не таким густым и не таким сильным, как у Руни, но оно было, и они его отчётливо видели.

– Пространственная энергия – «дама» весьма капризная, – сказала Саманта. – Увидеть её можно только зимой в густой тени на фоне снега в ясный солнечный день…

Морозный воздух задрожал от гулкого удара колокола.

– Мы опоздали на алхимию! – обречённо шепнула Ида.

– Надеюсь, вы не скажете лока Чернову, что опоздали потому, что Руни не укладывается в отведённое на урок или на перемену время, – без улыбки сказала Саманта. – Нет?…

Несмотря на то, что во втором семестре им на дом задавали намного больше, ночами неугомонная четвёрка снова и снова пыталась обнаружить тайник в статуэтке, но все их попытки успехом не увенчались.

– Ладно, – мрачно сказала Ида после трёх декад бесплодных попыток, когда они заперлись в пустой аудитории на военный совет, – видимо, нам придется прибегнуть к спиритуализму.

– К чему? – спросил Артем.

– К спиритуализму. Иными словами, к общению с умершими, или, как их еще называют, развоплощёнными. Их считают всезнающими, правда, – эльфийка слегка усмехнулась, – часто они банально врут.

– Ты хочешь сказать, что мы будем вызывать духов? – ошарашенно спросил Владислав.

– Я не вижу другой возможности разгадать секрет тайника, – ответила Ида.

– Да нет там никакого тайника! – раздражённо бросил Артём.

– Есть! – уверенно ответила девочка. – Правда, – продолжала она, – есть три момента, которые нам необходимо оговорить. Первое: нам запрещено заниматься спиритуализмом до тех пор, пока нам не исполнится четырнадцать, то есть, мы осознанно идем на серьезное нарушение правил…

– А почему до четырнадцати лет запрещено заниматься спиритуализмом? – спросила Алиса.

– Потому, что только в четырнадцать окончательно формируется особая энергетическая оболочка, защищающая нас от так называемых одержателей, – ответила Ида.

– От кого? – удивленно спросил Влад.

– От одержателей. Одержатели – это, в основном, души самоубийц, раньше своего срока ушедшие с физического плана. Они – обитатели нижнего астрала. Одержатели рвутся обратно в физический мир, но, так как у них нет своего собственного физического тела, то они стремятся «захватить» душу человека, вошедшего с ними в контакт, и подчинить её своей воле. Само по себе одержание очень опасно, – помолчав, добавила Ида. – До смерти недалеко. А избавить жертву от одержателя очень сложно. Я думаю, из всех наших преподавателей только Лалу под силу «снять» одержателя и закрыть «окошко» в астрал.

– А может, не будем? – с сомнением в голосе спросил Артем. – Как-то всё это звучит не слишком… оптимистично.

– Вызывать духов буду я, – продолжала Ида, как будто и не слышав слова Артёма. – Вам не будет угрожать опасность «заполучить» одержателя, а я владею определенными защитными методиками. Мне их мама показывала. Второй момент: многие духи сами не хотят общаться с теми, кому ещё не исполнилось четырнадцати…

– Почему? – удивлённо спросил Влад.

– Они таким образом сами пытаются защитить нас от одержателей, – ответила Ида. – Отказываются общаться, чтобы тем, кому ещё нет четырнадцати, неповадно было лезть в спиритуализм. И третий момент, – продолжала девочка, – если нас застукают за этим занятием преподы… – она на мгновение запнулась, – то в карцер посадят всех четверых, как минимум, на двое суток, и на месяц лишат стипендии, потому что это – очень серьёзное нарушение.

В аудитории повисла пауза.

– Ну что, рискуем? – спросила Ида, обводя глазами друзей.

Влад, Артем и Алиса молча переглянулись.

– Рискуем, – ответил за всех Владислав.

Рискованную операцию запланировали на следующую ночь, и весь день Ида ничего не ела, а только пила воду – полное воздержание от пищи в течение как минимум, двенадцати часов было одним из условий успешного контакта с развоплощенными.

Вечером Владислав умыкнул из трапезной тарелку, которая была необходима для сегодняшней ночной авантюры. В час ночи, к счастью, не наткнувшись по дороге ни на кого из преподавателей, они прокрались в пустую аудиторию и заперлись там.

– Лайтио! – прошептала Ида, и тут же от её браслета брызнули лучи, освещая комнату.

Владислав, Артём и Алиса использовали то же заклятие, и комната осветилась лучами четырёх браслетов. Влад и Артём выдвинули одну из парт на середину классной комнаты, Ида подошла к парте и поставила на неё тарелку, а затем окропила пол вокруг себя и стола заговорённой водой, настоенной на семи священных травах.

– Это для того, чтобы вы были в безопасности и одержатель не смог «сесть» на вас, – сказала она. – Сейчас я вызову какой-нибудь дух и мысленно задам ему свой вопрос, – продолжала девочка. – Артём, когда вы услышите семь громких стуков через равные промежутки времени, ты начнешь повторять алфавит. Семью ритмичными ударами духи обычно здороваются, – добавила Ида. – Как только услышите одинарный стук, доносящийся с тарелки, ты, Артем, начинаешь повторять алфавит заново с самого начала. Владислав и Алиса, вы будете отмечать те руны, во время произнесения которых с тарелки раздался стук. Всем всё ясно?

Троица молча кивнула.

Ида глубоко вздохнула, как будто собираясь с духом, подошла вплотную к столу и стала ровным голосом произносить что-то очень ритмичное и певучее. Она говорила все быстрее и быстрее, и в этой ритмичной скороговорке уже сложно было вычленить отдельные слова. Так продолжалось минут десять, но вдруг девочка замерла, вглядываясь широко раскрытыми глазами в пространство перед собой, и все четверо услышали громкие ритмичные стуки, доносившиеся с тарелки. Их было ровно семь.

Артём тут же начал повторять алфавит, и почти сразу они явственно услышали одинарный громкий стук. Владислав и Алиса отметили первую руну. Артём снова начал повторять алфавит. И снова громкий стук с тарелки. Влад и Алиса записали вторую руну. Так, посредством стуков и алфавита, они получили одну фразу, а затем последовала дробь из пяти громких стуков – и тишина.

– Всё, – сказала Ида, – пятью стуками они обычно прощаются. Ну, что там у нас получилось?

Четыре головы низко склонились над листочком пергамента. «Отвалите, малолетки»! – прочитали они.

– Вот свинья! – воскликнула Ида, в сердцах шмякнув тарелку об пол.

– Да тише ты! – шикнул Артём. – Сейчас ещё какой-нибудь препод припрётся! Дисето! – Артём выстрелил в осколки синим лучом и они исчезли.

Расстроенные неудачей, они тихо прокрались в свои комнаты.

Прошла еще одна декада, на дворе стоял уже лумали. Устав от бесплодных попыток, Влад, Артём и Алиса уже готовы были отказаться от дальнейших поисков, но Ида уговорила их потратить на упрямую статуэтку ещё одну ночь.

Они так ничего и не нашли, и в четвертом часу утра, уставшие и невыспавшиеся, уже собирались возвращаться в комнаты. Раздосадованный Артём со словами: «Да нет здесь ничего, все – пустышка», – желая сорвать свою злость, сильно ударил кулаком по крупному сердолику, украшающему пояс Фреи. Тут же верхняя часть статуэтки беззвучно откинулась – видимо, сработала секретная пружина, – и перед ними открылось небольшое отверстие. Превратившись в безмолвные статуи, все четверо квадратными глазами смотрели на тайник.

– Ида, ты – гений! – с искренним восхищением тихо сказал кузине первым пришедший в себя Владислав.

– Не только я, Артем тоже гений, – с улыбкой ответила Гельде.

Польщенный Никаноров густо покраснел. Влад запустил руку в отверстие и вытащил оттуда небольшой свиток пергамента, перевязанный чёрной шёлковой лентой. Как только он вытащил руку из тайника, верхняя часть статуэтки быстро и беззвучно вернулась на свое место. Послышался тихий щелчок.

Влад, Артём, Алиса и Ида подошли вплотную к фигурке и уткнулись носами в холодный металл. Над узорным поясом, перетягивающим талию Фреи, не было ни малейшего намека на какую-либо щель. Статуэтка казалась выточенной из цельного куска серебра.

– Ну, умели же мастера раньше вещи делать! – с восторгом сказала Алиса.

– Давайте посмотрим, что там в пергаменте написано, – предложила Ида, сгорая от нетерпения.

– Может, лучше не здесь, – с сомнением в голосе сказал Владислав. – Вдруг, не ровен час, кто-нибудь из преподов спустится?… Хотя ладно…

Влад быстро перекусил тонкую ленту, стягивающую свиток, и осторожно развернул пергамент. На нём было всего четыре слова, начертанных теми же самыми старинными рунами, на расшифровку которых в прошлый раз Иде пришлось потратить больше декады. Не сказать, чтобы они ожидали чего-то другого, но всё же все четверо не смогли сдержать вздох разочарования от того, что не могут прямо сейчас узнать, что же здесь написано.

– Похоже, Ида, тебе снова придётся засесть за словари, – тихо сказал Владислав, передавая кузине пергамент. Гельде спрятала свиток в рукав халата.

– Ну что, идём, – тихо сказала Алиса, – а то поспать сегодня совсем не удастся.

Поднимаясь на второй этаж, они столкнулись со спускающимся по лестнице Черновым. Пола серого плаща алхимика откинулась от быстрых движений, и четверо друзей увидели изумительную по красоте рукоятку кинжала, торчащую из ножен. Чернов, по всей видимости, никогда не расставался с этим оружием – по крайней мере, Владислав видел этот кинжал далеко не в первый раз.

И четверо авантюристов, и Чернов от неожиданности замерли на ступеньках. Алхимик, похоже, настолько не ожидал увидеть своих студентов в ночное время на лестнице, что пару минут решал, кто же перед ним – живые люди или привидения.

– Что за экскурсия в халатах? – наконец холодно спросил он. – Где вы шатались?

Застигнутая врасплох, четвёрка молчала.

– Хорошо, – продолжал Чернов всё тем же ледяным тоном, – я думаю, что сутки карцера плюс лишение стипендии за лумали отобьют вам охоту к дальнейшим ночным прогулкам. Идите спать! – приказал он. – Завтра с самого утра Вирот отведёт вас в карцер. Без всякого завтрака. Да, и оденьтесь утром потеплее, – добавил он, – на улице не пиноли, а карцер – не курорт…

Дабы не нарываться на ещё более жёсткое наказание, друзья быстро и молча разошлись по комнатам.

С самого утра однорукий смотритель-лешан препроводил нарушителей в карцер. Алиса взяла с собой дневник, перо и чернильницу, чтобы, с пользой используя время, детально описать события последних нескольких дней, а Ида – пару библиотечных книг, чтобы скоротать время за чтением. Вообще-то, наказанным обычно запрещалось брать с собой что-либо в карцер, но Вирот сделал вид, что ничего не заметил.

– Ну и не спится же вам по ночам, – ворчал он. – Бродют тут, бродют…

Проходя по одному из коридоров второго этажа, они наткнулись на Аймиру, вышедшую из своего кабинета.

– Куда это вы их ведете? – спросила она у смотрителя.

– В карцер, – ответил Вирот. – Снова проштрафились… Бродют ночами по крепости, как привидения. Видать, лунатизм у них развился от запредельных учебных нагрузок. А у Измайлова нарушение правил, похоже, вообще вошло в привычку, – добавил он.

Сворачивая за угол, Влад оглянулся. Валькирия провожала их долгим, внимательным и сочувствующим взглядом.

Владислав с Артёмом попали в ту же самую сырую подвальную камеру, где Влад имел «удовольствие» побывать в палонли, но теперь там стоял мертвенный холод. Карцер, куда поместили Алису и Иду, находился рядом. Несмотря на то, что оба мальчика были в тёплых байках и брюках, через десять минут холод пробрал до костей.

– Да за сутки мы здесь просто околеем! – зло бросил Владислав.

Артём в ответ только стучал зубами.

В этот момент дверь со скрипом отворилась, и на пороге вновь появился Вирот. Он молча протянул узникам заплечный мешок, в котором обнаружились два больших термоса с горячим чаем, огромный пакет с бутербродами и два тёплых пледа.

– А… – начал было Артем.

– Девочкам уже отнёс, – ответил смотритель и с ехидцей добавил, – счастливо оставаться.

Бесконечные сутки, в которых, казалось, были все сорок восемь часов, наконец закончились, как и всё на свете кончается. Благодаря чаю и тёплым пледам, никто, к счастью, не заболел. Четыре последующих вечера Ида безвылазно просидела в библиотеке до глубокой ночи, и в середине декады с загадочным выражением лица шепнула друзьям в трапезной:

– Ну, расшифровала я послание. Только понятия не имею, что оно означает. Запрёмся после ужина в какой-нибудь аудитории – покажу, что я нарыла.

Глава одиннадцатая

Морская книга

– Что там? – в один голос спросили Гельде все трое, как только за ними закрылась дверь.

Девочка молча протянула друзьям листок, и они хором прочитали: «Морская книга, семьдесят пять».

– Семьдесят пять – это, наверное, страница, – тихо сказал Артём.

– Логично, – улыбнулась эльфийка, – вот только чего?

– Как чего – «Морской книги», – сказал Влад.

– Я большую часть своей недолгой жизни просидела за книгами, – ответила Ида. – Ты, Владислав, своими глазами видел, что у нас дома не самая плохая библиотека. Но о «Морской книге» я никогда даже и не слышала. Да ладно я – о ней не слышала даже наша библиотекарша…

– Ты что, говорила с ней о «Морской книге»? – удивленно спросила Алиса.

– Ну, я только спросила у Тур, не слышала ли она такого названия, – ответила Гельде.

– Не ожидала от тебя такого! – резко сказала Алиса. – Ты нам всегда говорила: «Никому ни слова – это наша тайна», а сама…

– Да прекрати ты, сама ведь знаешь, что наша библиотекарша через пять минут забудет, о чём я её спрашивала, – с обидой в голосе ответила Ида.

– Всё равно…

– Перестаньте ссориться! – вмешался Владислав. – Что сделано – то сделано. И, к тому же, Ида права: Верна Тур часто забывает даже своё имя.

Конец лумали и начало чанли пролетели, как один день. Вал домашних заданий всё возрастал, и у неразлучной четвёрки совершенно не было времени на поиски «Морской книги». Первокурсникам всё чаще приходилось засиживаться за уроками до полуночи, однако, ровно в двенадцать преподаватели гнали всех спать.

Кроме того, чанли ознаменовался ещё одним важным событием – выбором запасных игроков факультетских команд. В тот вечер Влад, Артём, Ида и ещё с десяток первокурсников как обычно тренировались в спортивном зале. Когда в зал в сопровождении Сема и Тилы вошёл Лем Ви, несколько студентов попросту упали с вьюров. Час «икс» пробил: капитан команды собирался назвать имена запасных игроков. «Ну, если честно, – подумал Влад, – то Ида, наверное, лучшая».

Лем Ви поднял руку, и тут же стихли все звуки.

– Представители команды в течение нескольких месяцев внимательно наблюдали за вашими тренировками, – сказал капитан. – По результатам наблюдений мы выбрали трёх запасных игроков, которые с завтрашнего дня начинают тренироваться вместе с командой, – Ви сделал паузу и продолжил, – их имена: Дэйвид Рэ, Владислав Измайлов, Ида Гельде…

Влад едва не оглох от торжествующего визга Иды. Лем, Тила и Сем в молчании вышли из зала, и тут же, как по волшебству, трёх счастливчиков стали сторониться все остальные тренирующиеся. Алиса и Артём были единственными, кто поздравил Влада и Иду; при этом Алиса сияла улыбкой, а в голосе Артёма против его воли проскальзывали нотки подавляемой зависти.

Если бы Артём увидел, как досталось и Иде, и Владу на первой же командной тренировке, он, наверное, тут же перестал бы им завидовать. Мало того, что команда приняла новичков крайне холодно, мало того, что их игру не критиковал только ленивый, так ещё все норовили как бы случайно заехать битой по ногам. Первая же тренировка стала для Рэ последней: распсиховавшись, он заявил, что в гробу всех видел – а в особенности капитана – и ушёл.

– Ну что, выберем ещё одного запасного? – спросила Тила.

– Хватит мне и двух придурков, – ответил Лем.

«Два придурка», потупившись, молчали.

Ни Влад, ни Ида не рассказывали друзьям о том, что происходит на тренировках – из гордости они решили молчать.

Команда Мельяна выбрала только одного запасного игрока – Армита Реца, правда, по Греалю ходили слухи, что место это он себе купил.

– Я надеюсь, что Рецу приходится не слаще, чем нам, – как-то после тренировки с лёгкой ехидцей сказала Ида.

В середине чанли прилетели вороны с письмами для Владислава и Иды. Эдна писала: «Дорогие мои, семнадцатого чанли у меня день рождения. Приглашаю и очень жду. Я послала письмо лока Лалу с просьбой отпустить вас домой по такому случаю, и он согласился. До встречи».

– Мы попытаемся узнать что-нибудь о «Морской книге» у Эдны, – сказал Влад Артемию и Алисе. – Она много читает, и, может быть, что-нибудь слышала о ней.

Семнадцатого чанли Владислав и Ида отпросились с двух последних уроков – гипноза и ментальной защиты и истории Валии, чтобы успеть телепортироваться в Йет и купить подарок для Эдны.

В качестве подарка они купили красочную книгу по цветоводству – Эдна увлекалась разведением экзотических цветов – и роскошный букет тёмно-красных роз.

– Слушай, а сколько Эдне лет? – спросил Владислав.

– Не скажу, – ответила Ида и добавила, – и никогда не задавай ей этот вопрос, а то обидится. Женщине всегда столько лет, на сколько она себя чувствует, а не насколько выглядит. Это – любимые слова моей мамы. А вообще-то Эдне в этом году исполняется семьдесят девять лет, но это – между нами.

– А что собираются подарить твои родители? – поинтересовался Влад.

– Вьюр для прогулок по озеру, – ответила Ида. – Когда-то Эдна великолепно играла в ларбош, – с улыбкой добавила она. – А сейчас наша бабушка любит тряхнуть стариной и просто «покататься» по озеру на шаре.

Вечеринка была немноголюдной: кроме Веренеи, Ремма, Влада и Иды Эдна пригласила по-соседски лишь свою давнюю знакомую – пожилую эльфийку Беату Фито. Никто точно не знал, сколько ей лет, но выглядела она гораздо старше Эдны.

Праздничный стол был украшен семью гранёными стеклянными подсвечниками, в которых плавали меленькие разноцветные свечи. Мягкий бликующий свет преломлялся сквозь грани подсвечников и играл на стенах комнаты.

Владиславу и Иде не сиделось на месте: их не интересовали ни вкуснейшие салаты, ни свежайшие пирожные – они считали секунды до того момента, когда Ремм и Веренея уйдут и они смогут задать Эдне интересующий их вопрос. Ради этого Ида оставалась ночевать в доме бабушки.

Ида специально не хотела спрашивать о «Морской книге» в присутствии своей матери: Веренея была очень любопытной, и расспросам её не будет конца. Далеко за полночь Веренея и Ремм ушли. Владислав и Ида не могли больше ждать и минуты, и, не взирая на присутствие гостьи, вызвали бабушку в другую комнату на конфиденциальный разговор.

– Послушай, – заметно волнуясь, тихим шепотом спросила Ида, – ты никогда не слыхала о «Морской книге»?

– Нет, не слыхала, – подумав минуту, ответила Эдна. – А что это за книга такая?

– Да нет, ничего особенного, забудь, – девочка, как ни старалась, не смогла скрыть разочарование в голосе. – Так, пустое.

Раздосадованные, Владислав и Ида пошли мыть посуду, но вдруг они услышали громкий голос Эдны:

– Идите сюда!

Брат с сестрой вернулись в гостиную.

– Вы спрашиваете о «Морской книге», – услышали они голос Беаты Фито. – «Морская книга» – это название старинного фолианта. По существу, это судовой журнал. Он существует в единственном экземпляре, который хранится в Карренской библиотеке. В настоящее время эта книга известна под названием «Хождение по пяти морям».

– У тебя есть эта книга? – тут же спросил Владислав у Эдны.

– «Хождение по пяти морям»? Конечно, есть, – ответила эльфийка.

– Дай посмотреть! – в один голос закричали Влад и Ида.

– Похоже, у тебя сегодня до утра будет изба-читальня, – смеясь, сказала Эдне Беата. – Ладно, я пойду, уже поздно.

Проводив подругу, Эдна нашла в библиотеке «Хождение по пяти морям» и протянула внукам.

– Только не засиживайтесь до утра, – сказала она и пошла спать, оставив их в гостиной.

Владислав и Ида тут же открыли семьдесят пятую страницу. Текст на странице начинался с середины фразы. Вот что они прочитали: «…команда снова ропщет. Сегодня подходил ко мне старший помощник, говорил, что надо сворачивать экспедицию, а иначе бунт неминуем. Милосердные боги! Я ждал этой возможности сорок восемь лет! Я решил, что пойду до конца – и будь что будет. С завтрашнего дня вдвое сокращаю количество пищи и питьевой воды. Недовольных – за борт. Великие дела всегда требуют больших жертв…»

Всю нижнюю половину страницы занимала великолепная пиктограмма, на которой был изображён старинный парусник, несущийся на всех парусах по бушующему морю. Влад с кузиной недоуменно переглянулись.

– Ну, и что нам это дает? – с разочарованием спросила Ида.

– Послушай, – ответил Владислав, – это ведь не оригинал. Вряд ли в судовом журнале есть пиктограммы. И, к тому же, дело может быть в различном размере рун, и тот текст, который здесь размещён на семьдесят пятой странице, в оригинале может размещаться, например, на двадцатой…

– Значит, нам нужно как-то добраться до оригинала, – после долгой паузы ответила Ида.

– Есть у тебя какие-нибудь идеи? Как тут вообще обстоят дела с библиотеками? – спросил у кузины Влад.

– По идее, любой может свободно записаться в библиотеку и бесплатно пользоваться книгами, – ответила эльфийка. – Насчет Карренской библиотеки я, правда, не уверена – она крупнейшая и самая известная из всех… Возможно, попасть туда будет не очень просто…

– Ладно, – подытожил Влад. – Поговорим об этом завтра с Эдной. Утро вечера мудренее.

Влад решил поговорить с бабушкой за завтраком.

– Послушай, – как можно более спокойным тоном обратился он к ней, – мы с Идой хотели бы записаться в Карренскую библиотеку.

От неожиданности эльфийка несколько секунд молчала.

– Неужели вам не хватает той библиотеки, которая есть в Греале? – наконец спросила она.

– Ну, в нашей греальской библиотеке нет некоторых редких книг, – пришла на помощь Владу Ида. – В общем, мы бы очень хотели записаться туда сегодня, – добавила девочка.

– Хорошо, – наконец ответила Эдна. – Если есть такое желание, мы попробуем сегодня туда записаться.

Попытка, однако, оказалась безуспешной. Пожилая длинноносая эльфийка-библиотекарь сказала Владу и Иде, что в Карренскую библиотеку можно записываться только со второго курса и ни в какую не хотела делать никаких исключений. Она была неумолима и сказала, что исключение может быть сделано только в том случае, если студенты принесут рекомендацию, заверенную личной подписью и печатью ректора.

– Всё, это тупик, – грустно сказала Алиса, когда Влад и Ида рассказали друзьям о результатах своей экспедиции.

Владислав сидел, упрямо сжав губы и глядя в одну точку.

– Я попытаюсь поговорить с Лалом, – тихо сказал он.

– Тогда проси рекомендации для всех нас! – быстро сказала Алиса.

– Алиска, не наглей! – оборвал сестру Артём. – Нам очень повезёт, если Лал согласится дать рекомендацию хотя бы одному Владу.

Владислав собирался с духом несколько дней. Наконец однажды вечером он несмело постучал в кабинет ректора. Спокойный голос ответил: «Войдите», и мальчик толкнул тяжёлую дверь из тёмного дерева, украшенную искусным металлическим орнаментом.

– Добрый вечер!

– Добрый вечер! – брови ректора слегка подпрыгнули при виде нежданного посетителя. Он кивком головы указал Владу на большое кожаное кресло. Владислав опустился в кресло, и в кабинете воцарилась тишина.

Влад впервые оказался в кабинете Лала. Это было просторное помещение с минимумом мебели, но внимание посетителя привлекали, в первую очередь, два шкафа, за стеклянными дверцами которых виднелись многочисленные зачехленные приборы, да ещё огромный лук из белой акации, два великолепных меча и три кинжала, висевшие в ножнах на стене.

– Ну, чем могу быть полезен? – тем временем осведомился Лал.

– Лока Лал, – неуверенным голосом начал Влад, – мне бы очень хотелось записаться в Карренскую библиотеку, но библиотекарь требует специальную рекомендацию и отказывается записывать без неё…

– Я не могу сказать, что слишком часто видел тебя, Владислав, в греальской библиотеке… – ответил Лал.

У парня упало сердце.

…однако, если есть такое желание, то почему нет, – с этими словами ректор подошёл к массивному шкафу, стоящему в углу кабинета, вынул оттуда листок пергамента и поймал прямо из воздуха тонко очинённое ястребиное перо.

Когда Лал поднял руку, чтобы поймать перо, свободный рукав его туники сполз вниз, открывая глазам Влада длинный грубый шрам, пересекающий руку от запястья до самого локтя.

Ректор перехватил взгляд мальчика, усмехнулся, опустил рукав туники, начертал на пергаменте несколько слов, поставил свою искусную подпись, про которую по школе ходили легенды, что её ни в жизнь не подделаешь, а затем приложил к пергаменту печать, выбитую на его массивном серебряном перстне. Перо, отброшенное Лалом, растворилось прямо в воздухе. Ректор протянул рекомендацию Владиславу:

– Прошу. Надеюсь, ты проведёшь в библиотеке много приятных и полезных часов.

Влад поблагодарил Лала и едва ли не бегом выскочил за дверь – ему пришла в голову шальная мысль, что ректор может передумать и отнять у него рекомендацию.

– Здорово! – в один голос выдохнули трое друзей, разглядывая рекомендацию ректора.

– Владислав, тщательно скопируешь текст, размещённый на семьдесят пятой странице, – сказала Ида.

– Зачем копировать, – встрял в разговор Артём. – Пусть он просто вырвет страницу – и дело с концом.

– Ты с ума сошел! – ужаснулась Ида. – Да это же древний фолиант, он существует в единственном экземпляре. Влада за это просто четвертуют на месте… – Даже не надо копировать сам текст, – вдруг сказала эльфийка, – просто скопируй дату, которой помечена эта запись. «Хождение по пяти морям» на современном эльфийском есть в нашей греальской библиотеке. Там мы и прочитаем текст, помеченный этой датой. Да, и самое главное – внимательно посмотри, нет ли на семьдесят пятой странице каких-либо знаков, символов, чисел – возможно, Ри оставила там ещё какой-нибудь ключ.

– Хорошая мысль, – ответил Владислав, которому совершенно не улыбалась идея превратиться в древнего писца. – Послушайте, а у Лала такой жуткий шрам на руке, – вдруг, поморщившись, сказал он.

– Я кое-что слышала об этой истории, – помолчав, ответила Ида. – Это случилось около двух лет назад. Лал, Чернов, Яф и ещё с десяток членов Братства, считай, попали тогда в ловушку к Призракам. Я думаю, кто-то передал Призракам информацию о том, что они отправляются в горы. Чудо, что им вообще удалось отбиться, правда, не без потерь. Во время той схватки Лал едва не погиб – его спас Чернов, убивший обезоружившего ректора Призрака. После боя Лал подарил Чернову свой фамильный кинжал – в благодарность за спасение жизни. Этот кинжал – вещь что надо, – щёлкая языком, с видом знатока сказала друзьям эльфийка. – Он сделан из лучшей майлерской стали, гномья работа. Говорят, ему около семисот лет. Не представляю даже, сколько он стоит – бесценная вещь!

– Постой, а не тот ли это кинжал с изумрудами на рукоятке, с которым Чернов никогда не расстаётся? – спросил Артём.

– Он самый, – кивнув, ответила Ида.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивлённо спросила Алиса.

– Мне ли не знать – у меня и отец, и мать в Братстве.

На следующий день Влад, желая пораньше отправиться в Карренскую библиотеку, попытался отпроситься с последнего урока – гипноза и ментальной защиты.

– Нет! – категорически ответила Вадь. – Карренская библиотека, конечно, дело хорошее, но всему своё время. Тебе ничто не мешает отправиться в библиотеку и после уроков. А учёба – прежде всего.

«Вот зараза»! – раздражённо подумал Измайлов. На уроке раздосадованный Влад, который в мыслях был уже в Карренской библиотеке, рассеянно слушал объяснения Вадь:

– Если вы захвачены врасплох, если нет сил воспользоваться ни «ментальной иглой», ни «зеркальной стеной», сделайте резкое движение или с силой вонзите ногти в ладони. Сила гипнотического воздействия на несколько мгновений ослабнет, и это даст вам пару секунд, – говорила она.

Время тянулось. Владу казалось, что этот урок не закончится никогда. Едва колокольный звон возвестил о конце урока, и Вадь, задав, как обычно, огромное домашнее задание, отпустила класс, Измайлов пулей вылетел за дверь.

Стражники, прежде чем выпустить Влада за ворота, долго и придирчиво изучали рекомендацию и сличали подпись ректора.

Оказавшись за воротами, Влад без проблем телепортировался в Карр и спустя несколько минут уже стоял перед огромным и мрачным зданием библиотеки. Зайдя внутрь, Владислав назвал цель своего посещения и спросил у строгой пожилой валькирии, которую он про себя окрестил консьержкой, в какой из двадцати десятков залов ему необходимо пойти.

– Зал редкой книги, пятый этаж, левое крыло, – ответила консьержка. – Этим залом пользуются, в основном, только преподаватели Греаля и студенты магистрата, – добавила она, – но если лока Лал дал вам свою рекомендацию, то, я думаю, проблем не возникнет. Лестница за углом.

С гулко колотящимся сердцем поднимаясь по широким пролётам лестницы, Влад поймал себя на мысли, что они находятся на пороге разгадки.

Владислав показал рекомендацию Лала молоденькой библиотекарше-орне, та, улыбнувшись, занесла его имя в огромный порыжевший от времени свиток пергамента и вынесла ему из закрытой секции старую потрёпанную книгу.

– Этот дневник очень старый и представляет собой большую ценность, – сказала девушка. – Если бы не рекомендация лока Лала, я бы вообще вам его не дала. Прошу, обращайтесь с «Морской книгой» предельно осторожно, – с этими словами орна наконец-то вручила Владиславу тяжёлый фолиант в растрескавшейся кожаной обложке.

Влад сел за стол в самом конце зала, и, сильно волнуясь, открыл семьдесят пятую страницу. Перед глазами замелькали странные, неизвестные ему значки древнеэльфийских рун. «Да уж, куда до них китайским иероглифам», – подумал мальчик. Он достал из сумки перо, чернила и кусочек пергамента, и стал предельно тщательно копировать руны, составляющие дату.

Скопировав дату, Владислав очень внимательно изучил семьдесят пятую страницу – он даже рассматривал её на просвет, но не нашёл никаких надписей, знаков или символов. Сдав «Морскую книгу», Влад поинтересовался у девушки, а не сможет ли он регулярно пользоваться библиотекой.

– Конечно, сможете! – улыбнулась орна. – Рекомендация лока Лала даёт вам эту возможность.

Простившись с библиотекаршей, Влад сбежал по лестнице, прыгая через три ступеньки, как будто за ним гнались, и, выскочив на улицу, телепортировался в Греаль. Он спешил – им нужно было сегодня во что бы то ни стало успеть попасть в свою греальскую библиотеку, чтобы наконец-то прочитать искомый текст. Хлопнув дверью, Владислав влетел в комнату отдыха, где его дожидались друзья. В комнате кроме их четверых, к счастью, никого не было.

– Получилось? – блестя глазами, тихим шепотом спросила Алиса, словно потолок мог их подслушать.

– Да, я скопировал дату! – ответил Влад, протягивая друзьям листок пергамента. – Ну, – продолжал он, – идём скорее в библиотеку…

– В какую библиотеку, мне же нужно сначала расшифровать дату! – урезонила его Ида. – Я думаю, – продолжала она, заметив, как её слова расстроили Влада, – я думаю, что это не займет много времени. Надеюсь, завтра мы всё узнаем.

На следующий день Ида прогуляла астрономию – преподаватель астрономии не был чересчур злым и отработать прогул можно было без особых проблем, а у Иды было сейчас дело поважнее, чем пялиться на звёзды.

После ужина девочка снова умчалась в библиотеку, велев друзьям дожидаться её в их с Алисой комнате, и вернулась около одиннадцати с большой толстой книгой.

– Смотрите! – эльфийка, сияя, раскрыла книгу.

В разворот впились четыре пары глаз. Они прочитали следующее:

«17 норали 1710 года. Сегодняшней ночью я и первый помощник Хем Рат стали свидетелями явления необычайного.

Мы оба находились на верхней палубе. Море было абсолютно спокойным. С неба светила молодая луна. В двенадцать часов десять минут Хем Рат внезапно схватил меня за руку и с криком: «Смотрите!» – указал на море, ярко блестевшее под лучами луны.

Взглянув туда, я оцепенел: из водной глади высунулась огромная продолговатая морда какого-то гада. Бесконечные чёрные завитки его тела всё не кончались, и мне показалось, что змей был бесконечным. Наконец змей вытащил из воды всё своё тело, в котором, по моему разумению, было не менее пятидесяти альдаров, и растянулся на поверхности воды длиннющей, матово блестящей под лучами луны чёрной лентой.

В молчании, затаив дыхание, мы наблюдали за гадом довольно продолжительное время, как вдруг раздался громкий крик морского лебедя, и гад, испуганный резким звуком, мгновенно скрылся в воде. Мы простояли на палубе ещё около часа, вглядываясь в морскую гладь, но змей больше не появлялся».

Дочитав текст до конца, четверо друзей переглянулись.

– Нам это что-нибудь даёт? – спросил Артём.

– Это даёт нам дату и время, – ответила Ида, не отрывая глаз от книги.

– Верно! – сказал Влад, ещё раз пробегая глазами текст.

– А как насчёт места? – спросила Алиса. – В тексте нет никаких координат…

– Даже если бы они и были, – ответил Влад, – не хочешь же ты сказать, что Ри утопила перстень в море в том самом месте, где произошла встреча с этим самым морским гадом?

– Теперь нужно думать, – сказала Ида, закрывая книгу. – Если у кого-нибудь возникнут какие-нибудь идеи – озвучивайте, будем обсуждать.

Через несколько дней Ида вновь вернулась к этому разговору. Когда они, все четверо, заперлись после ужина в пустой аудитории, Гельде тихим шёпотом сказала:

– Я всё время думала над этой задачкой. По-любому должен быть ещё один «ключик». И я думаю, что он всё же находится в «Морской книге»…

– Ида, я очень внимательно исследовал семьдесят пятую страницу, – слегка раздражённо ответил Влад. – Там ничего нет.

– Там есть «ключ», Владислав! – категорично заявила эльфийка. – Только я думаю, что он написан невидимыми чернилами…

Несколько минут все молчали. Затем Алиса, ахнув, тихо сказала:

– А ведь это вполне возможно!

Владислав и Артём кивнули.

– То есть, вы допускаете возможность того, что там действительно что-то есть? – спросила девочка.

Когда её друзья снова молча кивнули, Гельде сказала:

– Тогда переходим к самому трудному: нам нужно «проявить» этот самый скрытый текст. А для этого нужно… – она на секунду запнулась, – нужно вырезать эту самую страницу из книги, потому что проявить текст в библиотеке невозможно… Это, конечно, считай, почти преступление, – продолжала Ида, – но цель оправдывает средства…

– Ты же сама говорила, что Влада четвертуют на месте, если поймают! – воскликнула Алиса.

– Я от слов своих и не отказываюсь, – с достоинством ответила эльфийка. – Я попытаюсь получить рекомендацию, подписанную Лалом, и…

– Не надо, – сказал Влад. – Я сделаю это сам. Знать бы только, что всё это не напрасно, что там действительно что-то есть…

Измайлов смог выбраться в Карренскую библиотеку только через несколько дней. Получив у уже знакомой молоденькой библиотекарши-орны «Морскую книгу», Влад уселся за стоящий несколько особняком на последнем ряду стол и положил на соседний стул свою сумку с таким расчётом, чтобы никто не смог сесть с ним рядом. Владислав окинул взглядом зал. В зале было довольно много народу, но все занимались своим делом, и никто не обращал на него особого внимания.

Теперь нужно было сделать самое трудное: вытащить из сумки острое лезвие, осторожно вырезать нужную страницу, так, чтобы не повредить остальные, затем спрятать вырезанную страницу и лезвие в сумку, сдать книгу и поскорее унести ноги.

Сделав глубокий вздох, Влад вытащил лезвие и аккуратно вырезал семьдесят пятую страницу. Сердце его бешено колотилось. «Вот поймают сейчас, – думал он, – и впаяют такой штраф, что вовек не откупишься. Если ещё не посадят в этот… как его… Идон». Нервными хаотичными движениями он сложил хрупкую страницу и быстро спрятал её в сумку. Полистав для отвода глаз книгу ещё минут двадцать, Владислав сдал фолиант молоденькой орне. «Подставлю, блин, девушку, – подумал он. – Неприятностей не оберётся…» Он быстрыми шагами направился к выходу, но не успел дойти до двери, как его окликнула библиотекарша:

– Эй, парень, подождите!

У Влада упало сердце. Неужели заметила? Он резко обернулся.

– Вы забыли сумку.

Схватив сумку, Владислав опрометью выскочил за дверь.

– Надеюсь, пронесёт! – сказал Влад, показывая вечером друзьям хрупкую старинную страницу и описывая им свои приключения.

– Спрячь эту страницу куда-нибудь подальше, – посоветовала Алиса. – Лучше не храни её в своей комнате – мало ли что.

– Не сходи с ума, – сказал сестре Артём. – Нашу комнату уж точно никто обыскивать не будет.

– Алиса права – лучше перестраховаться, – вставила Ида.

– Я спрячу страницу в комнате, – сказал Влад. – Так надёжнее. Думаю, как-нибудь обойдётся.

Однако, надеждам Вдадислава на суждено было сбыться: не обошлось. Через три дня Влада вызвали в кабинет ректора прямо с урока алхимии.

– Не волнуйся! – одними губами шепнула ему Алиса. – Всё будет хорошо.

– У них нет доказательств, – тихонько добавила Ида.

– Ты, самое главное, категорически всё отрицай, – посоветовал Артём.

– Ну, и что ты опять натворил? – раздражённо бросил Владу Чернов, провожая пристальным взглядом до дверей кабинета.

Влад, сердце которого готово было выскочить из груди, робко постучался в дверь, ведущую в кабинет Лала.

– Войдите! – раздался спокойный голос ректора.

Влад толкнул дверь и вошёл в знакомый кабинет. Мальчик внутренне приготовился к тому, что он может встретить здесь молоденькую библиотекаршу-орну, но кроме расстроенной девушки он увидел в кабинете пожилую эльфийку, белобрысые волосы которой нелепо топорщились из-под огромной шляпы, а толстые стёкла очков свирепо блестели.

– Госпожа Зосси Тар – директор Карренской библиотеки, – представил Лал старуху сжавшемуся от страха Владу.

– Это он! – безапелляционно заявила старуха.

– Владислав, – обратился к Измайлову ректор, – ты ничего… эээ… не выносил из Карренской библиотеки, когда ты в последний раз там был?

Влад отрицательно покачал головой.

– Да больше некому! – взвилась старая эльфийка.

– Не повышайте голос! – оборвал её Лал. – Маретта, – обратился он к молоденькой орне, – когда ты обнаружила, что в книге отсутствует страница?

– На следующий день, – тихим голосом ответила девушка.

– После Владислава кто-нибудь ещё брал «Морскую книгу»? – спросил Лал.

– Да, – ответила Маретта. – Три постоянных читателя…

– Эти люди – вне подозрений, – резко сказала старуха. – Сейчас мы обыщем его комнату, – старая эльфийка кивком головы указала на Влада, – и, я уверена, найдём нужную нам страницу…

У Владислава перехватило дыхание: а страницу-то и искать особо не нужно – у него под подушкой лежит…

– Я никому не позволю обыскивать комнату Владислава на основании надуманных подозрений! – категорично сказал Лал. – Насколько вы знаете, – ректор повернулся к старой эльфийке, – существует презумпция невиновности. Влад, ты свободен, – обратился эльф к Измайлову. – Он невиновен, – продолжал Лал, – пока однозначно не доказано обратное.

И старуха, и молоденькая орна молчали. Владислав на ватных ногах с трудом дошёл до двери, а выйдя из кабинета сорвался на бег.

– Ну, я же говорил, что обойдётся. Лал никого в Греале в обиду не даст, – уверенно сказал Артём.

– У нас есть другая проблема, – тихо сказала Ида. – В открытой продаже нет двух составляющих «Тайнописца». Последних несколько дней я посылала с воронами запросы во все магазины, лавочки и аптеки, и отовсюду получила отрицательный ответ. Несколько провизоров написали мне, что для покупки этих составляющих нужны специальные документы, которых у нас, естественно, нет и быть не может, – эльфийка выждала пару минут, а затем добавила, – в общем, у нас есть только один выход – выкрасть необходимые нам составляющие из кабинета Чернова…

– Ну, это уже откровенное воровство, – тихо ответил Влад. – Ты как себе хочешь, Ида, а я не согласен.

– Ну и ладно, – неожиданно быстро согласилась Гельде. – Дракон его подери, этот перстень…

– Кроме того, нам всё равно не вскрыть кабинет Чернова даже с помощью разрыв-травы. Он запечатывает дверь специальным заклятием – я сам видел, – сказал Артём.

Они замолчали и молчали долго – от безысходности.

– Ладно, будем думать, – сказала, наконец, Алиса. – Может, что и придумаем.

Изматывающие командные тренировки между тем продолжались. Спустя месяц после начала тренировок случилось так, что Ида и Влад опоздали на тренировку на четверть часа – Чернов прибавил к уроку алхимии тридцать штрафных минут, наказав таким образом весь класс за трёхминутное опоздание Греты и Бьянки. И Влад, и Ида уже были свидетелями того, как Лем распекал за опоздания даже тех, кто играет в команде уже не один год, и понимали, что их сегодня ну разве что не убьют.

– Мне страшно! – честно призналась Ида, когда они мчались в спортивный зал.

– Ну, мы же с тобой не в тюрьме. Мы всегда можем уйти, как ушел Рэ, – ответил Владислав, который тоже не чувствовал себя абсолютно спокойным.

Когда они вбежали в зал, вся команда, естественно, была уже в сборе. Совершенно неожиданно их встретили улыбками. Ни Влад, ни Ида не успели и слова сказать в своё оправдание, как капитан, улыбаясь, сказал:

– Целый месяц мы вас испытывали. Многие ломаются и уходят, но вы выдержали – не сбежали. Игра в ларбош иногда бывает жёсткой, и за любовь к ней часто приходится платить – (при этих словах Лема Влад вспомнил, что по школе ходят упорные слухи о том, что у Ви восемь переломов, полученных во время игр – он изо всех сил надеялся, что это только слухи). – Теперь вы в команде, – между тем продолжал капитан, и после паузы добавил, – но на тренировки всё же лучше приходить вовремя.

Влад хотел что-то сказать, но Ида больно двинула ему локтем: не спорь. С этого дня все переменилось – команда признала их своими.

Тем временем подошло время зачётов. Первым в конце ханли сдавали зачет по языкознанию. Студентам необходимо было выполнить практическое задание: вытянуть билет с названием какой-нибудь лердовской страны, попасть туда при помощи портала и провести там несколько часов, общаясь с носителями языка.

Перед зачётом по языкознанию Руни вместе с Идой, Эльдой, Эгором и Танитой несколько раз побывала в мире лердов. Это были кратковременные ознакомительные вылазки. С этих «экскурсий» Гельде вернулась смертельно бледной и потрясённой.

– Ну, они и дают! – только и сказала она. – Видать, лердам совсем тяжело без телепортации приходится: столько всего понапридумывали – велосипеды, машины, эти… как их… самолёты.

Перед зачётом больше всех волновались, конечно же, чистокровные эльфы, для которых это было первое самостоятельное – без страховки Руни – посещение мира лердов. За три дня до зачёта Иду уже начало трясти, а перед самым зачётом она больше напоминала привидение: бледная, шатающаяся, с огромными испуганными глазами.

– Да не трясись ты так! – успокаивал кузину Влад, когда они стояли перед дверью аудитории в ожидании своей очереди вытащить билет. – Большинство лердов – вполне культурные личности, они тебя не укусят.

Эльфийка кивнула головой и пошла накапать себе настойки лепестков голубой розы, которая действовала лучше любой валерьянки.

Двенадцать студентов были разделены на три группы. Каждая группа выбирала одного своего представителя, который вытягивал из урны билет с названием лердовской страны, в которую все четверо и должны были отправиться. В качестве представителей были выбраны Влад, Патрик и Эльда, которые и вытянули жребий.

В результате Лу, Патрик, Эгор и Танита должны были отправиться в Бельгию и прогуляться по Брюсселю, Лакшми, Гансу, Эльде и Франсуазе предстояла экскурсия в Грецию и променад по Афинам, а Владислав, Артемий, Алиса и Ида должны были отправиться в Данию и оценить красоты Копенгагена.

– Так, господа! – обратилась к четырём друзьям Руни. – С датчанами общаетесь на их государственном языке – датском, надо полагать, и никакой халтуры типа английского языка. Английский в наше время знают все. Это ясно?

– Да, – ответил за всех Влад.

В назначенный день во дворе крепости их ждал неприметный серый камень-портал. Все двенадцать студентов были одеты в обычную лердовскую одежду, и Влад с удивлением отметил, что Иде очень идут облегающие джинсы. Сама эльфийка, однако, от джинсов, похоже, была не в восторге:

– Ну и одёжка! – проворчала девочка. – Ни сесть, ни встать, ни наклониться. Всё никак не могу привыкнуть.

Ида, Эгор, Танита и Эльда, нервничая, курили лавандовые сигаретки.

Саманта Руни отдавала последние наставления: быть осторожными, внимательными и ни в коем случае не использовать заклятия.

– Возьмите деньги, – Руни протянула друзьям четыре небольших кошелька. – Здесь хватит на то, чтобы скупить половину Дании, но не будьте транжирами.

Студенты пожелали друг другу удачи. Владислав с друзьями должны были первыми перейти через портал в мир лердов. Влад решил идти первым: он хотел быть на месте, когда появится Ида, чтобы, если будет нужно, поддержать и успокоить её. Он прекрасно понимал, как страшно сейчас его кузине – он сам не забыл ещё тот страх, который испытал, стоя рядом с Леей перед огромным серым камнем в шаге от новой, неизвестной ему жизни.

Влад коснулся рукой камня, задержал дыхание, ощутил привычный горячий толчок в солнечном сплетении – и вот он уже стоит в небольшом леске неподалеку от окраины датской столицы. Владислав отступил на шаг от камня и оглянулся. Без вспышки, без искр, совершенно беззвучно из воздуха материализовалась Ида, а вслед за ней – Артемий и Алиса.

– Ну что, идём? – крепясь, сказала Гельде, но тут же, закашлявшись, схватилась за лавандовую сигаретку. – Какой же тут тяжёлый воздух! – воскликнула она.

– Ида, а что в этих сигаретках? – спросила Алиса.

– Измельчённые цветки и листья лаванды, – ответила эльфийка. – Они облегчают дыхание в этом не предназначенном для дыхания мире.

Девочка выкурила две тоненькие сигаретки, и ей действительно стало легче дышать.

– Ну что, пошли, наконец? – предложил Влад.

Несколько часов они бродили по историческому центру Копенгагена, любуясь великолепными дворцами и башнями, подъёмными мостами, старинными церквями и костёлами, изящными жилыми домиками с черепичными крышами и роскошными небоскребами, и, наконец, вышли на Ратушную площадь.

– Подождите, – Ида резко затормозила у одной из сувенирных лавочек. – Я хочу кое-что купить.

Эльфийка растворилась в толпе туристов, осаждавших лавочку, и через несколько минут вернулась, сжимая в кулаке небольшую стеклянную фигурку скачущей лошади.

– Первый лердовский сувенир в моей коллекции, – с гордостью сказала она. – Жаль, что у них нет фигурок кошек.

На протяжении всей «экскурсии» Ида была бледной и нервной, но держалась. Проявив чудеса героизма, она даже согласилась прокатиться на метро.

Через небольшой засаженный цветами сквер друзья прошли на набережную – поздороваться со знаменитой Русалочкой.

– Ты ведь читала, о Русалочке, верно? – по-датски спросил Артём у Иды.

– Конечно читала! – ответила эльфийка на том же языке, вглядываясь в хрупкую блестящую фигурку на камне. – Надо же как-то совершенствовать датский.

– Давайте заберём её с собой, – в шутку предложила Алиса, кивая в сторону Русалочки. – Может, существуют какие-то заклятия, позволяющие превращать скульптуры в живых людей…

– Таких заклятий нет, – ответила Ида. – Да и Русалочка с нами не пойдёт – она ждёт своего принца, – добавила девочка, поеживаясь от сильного ветра.

Ближе к обеду друзья проголодались и на одной из центральных улиц выбрали небольшой ресторан. Зашли, уселись за круглый, покрытый яркой клетчатой скатертью столик.

– Давайте закажем какое-нибудь исконно национальное блюдо, – предложила Ида.

– А это неплохая идея! – в один голос откликнулись Влад и Артём.

Владислав знаком подозвал официанта и на прекрасном датском языке спросил, есть ли в меню ресторана экзотическое национальное блюдо.

– Где вы так замечательно выучили датский язык? – спросил, перелистывая меню, внушительных размеров официант. – На датчан вы совсем не похожи, а говорите…

– У нас для этого существуют специальные методики, – внутренне смеясь, ответил Влад.

Он вспомнил, как почти год назад примерно в таких же выражениях сам спросил об этом у Леи.

Официант ткнул пальцем в первую строчку на одной из страниц меню. Владислав прочитал название блюда – «Восторг». «Восторг» оказался очень дорогим, но деньги у друзей были, и это их не смутило.

– Ну что? – спросил Влад у остальных.

Ида, Артём и Алиса молча кивнули, и официант, предвкушая щедрые чаевые, помчался на кухню. Через пятнадцать минут к столику, за которым расположились друзья, подошёл уже знакомый официант с огромным плоским хрустальным блюдом на голове. Он осторожно поставил блюдо на стол и отошёл, а четверо друзей, утратив дар речи, оторопело уставились на свой «обед».

Оторопеть и вправду было от чего: огромное, разукрашенное узорами изящное хрустальное блюдо было сплошь устлано нежно-зелёными листьями салата, тонко нарезанными колечками болгарского перца и зёрнами сладкой кукурузы, и по всему этому великолепию, как по стадиону, со спринтерской скоростью нарезая круги, бегал, быстро-быстро перебирая блестящими чёрными лапками и шевеля длиннющими, словно антенны, усами, огромный, отвратительный чёрный таракан.

Жуткий «спринтер» то и дело выплёвывал на листья какую-то красноватую слизь.

– Ч-ч-что это такое? – округлив глаза, в ужасе спросила Ида.

– Экзотическое датское национальное блюдо, – тихим шёпотом по-эльфийски ответила Алиса.

«Полный «восторг»! – с ужасом подумал Влад. – Неужели придётся это съесть»?!

– Что мы будем с этой экзотикой делать? – глядя на страшного «спринтера», тихо спросил он.

– Мы что, собираемся это съесть? – не отвечая на его вопрос, опустив глаза, едва слышно спросила Ида. – Давайте откажемся от заказа! – шёпотом предложила она. – Скажем, что ошиблись в выборе блюда, что у нас не хватает денег, что передумали…

– Нельзя, – тихо ответил Артём, – нас засмеют. – Смотри, сколько народу на нас смотрит.

Эльфийка в отчаянии обежала глазами зал. Действительно – их столик явно вызывал повышенный интерес у присутствующих.

– Да мне плевать! – истерично взвизгнула девочка. – Пусть смеются! Я это есть не буду – хоть убейте!

И она закрыла лицо руками.

– Идея, сестричка, между прочим, твоя! – с ехидцей огрызнулся Влад, сам не представляющий, что же теперь с этим страшилищем делать.

Гельде пропустила колкость мимо ушей.

– Алиса, а ты? – с робкой надеждой спросил Артём.

Его сестра быстро-быстро покачала головой. Она сидела молча, уставившись в стол. Время от времени девочка делала судорожные глотательные движения, как будто её тошнило. Стало ясно, что и Алиса тоже не примет участия в трапезе.

Артемий сделал над собой усилие и с каменным лицом взял в руки нож. Твёрдое тело таракана противно заскрипело под острым лезвием. Артём разделил «обед» на четыре равные части, гадая, хватит ли мужества это попробовать. Разрезанный на части, таракан ещё какое-то время дёргался, и, наконец, затих.

Владислав и Артём, обменявшись хмурыми взглядами, подцепили по куску «деликатеса» вилками и отправили в рот, Ида всё так же сидела, закрыв руками лицо, а Алиса молча пялилась в стол. Посмотрев друг на друга, Влад и Артём поняли, что ни за какие блага мира не способны съесть ещё по куску. «Только бы не стошнило»! – в панике думали оба.

Вдруг возле их столика возник тот самый официант, который и принес им «Восторг». Размахивая кулаками, он яростно орал, забрызгивая весь зал слюной. Ида, вздрогнув, в страхе отняла ладони от лица, а Алиса перестала с глубокомысленным видом таращиться в стол.

Из крика оголтелого официанта четверо друзей поняли, что есть нужно было не «спринтера»-таракана, а «поле» – колечки болгарского перца, зёрна кукурузы и зелёные салатные листья, по которым он нарезал круги. Именно эти листья, пропитанные специфической слизью, выделяемой из особых желёз таракана, и считаются исключительным деликатесом.

А реликтовых лесных тараканов, одного из которых они только что уничтожили, на всю Данию – по пальцам одной руки пересчитать можно. Стоят эти тараканы целое состояние и считаются едва ли не национальным достоянием…

Тут из боковой двери выскочил мужчина ещё более солидных размеров, весь красный от ярости – это был владелец ресторана. Шестое чувство подсказало Владу – их сейчас будут бить.

Владислав выхватил из кошелька все деньги и бросил их без счёта на стол. Затем он перевернул столик – хрустальное блюдо упало на пол и разбилось, осколки стекла брызнули по залу, зелёные салатные листья вперемежку с колечками перца и зёрнами кукурузы рассыпались по полу.

Однако, Измайлов понял, что так просто им всё равно не уйти: с четырёх сторон к ним приближались мощные фигуры охранников. Ида, побелевшая от ужаса, спряталась за спину Артемия. У Владислава не осталось выбора. Он мгновенно активизировал браслет и заорал: «Стокаре»! Браслет выстрелил почти невидимым бордовым лучом, и охранников, как жуков на булавках, приклеило к стенам. Дорога к двери была свободна.

– Уходим! – по-эльфийски заорал Влад.

К счастью, повторять не пришлось. Четверо друзей выскочили из дверей ресторана, опрометью промчались вниз по улице и затерялись в толпе. Им повезло: никто не стал их преследовать…

– Да вы просто гении! – распекала неразлучную четверку Руни. – Экзотики, видите ли, им захотелось! Мало того, что устроили заварушку в ресторане, так ещё и воспользовались магией.

– Магией воспользовался я один, они тут ни при чём, – тихо, не поднимая глаз, ответил Владислав.

– Молчи уже! – в сердцах бросила ему Саманта. – Вы все четверо будете наказаны. Как оценить вашу «экскурсию», я решу позднее.

– Ну вот, пообедали, – мрачно сказала Ида, когда они, наконец, выбрались из кабинета Руни. – Век не забуду…

На той же декаде на уроке верховой езды, почти в самом конце урока, Ида, Бьянка, Грета, Вега и Белла затеяли состязание – прыжки через барьер. Планка барьера поднималась всё выше и выше.

После каждого удачного прыжка Вега, улыбаясь, оглядывалась в сторону Влада.

«Ну почему Бар не остановит их? – думал Влад, глядя на состязающихся. – Ведь это опасно». Владислав оглянулся на преподавателя: тот наблюдал за соперницами с лёгкой улыбкой – Ида и валькирии, лучшие наездницы первого курса, были его любимицами. Если бы на их месте был кто-то другой, Бар запретил бы прыгать, в мастерстве этой пятерки он был уверен.

Наконец планка барьера была установлена на такой высоте, что Вега отказалась продолжать состязание, Белла, разогнав лошадь, передумала прыгать практически у самой планки и остановила своего скакуна, поставив его на дыбы. Грета и Бьянка перемахнули через барьер с такой лёгкостью, будто у их лошадей выросли крылья. Влад, Артём и Алиса надеялись, что у Иды хватит благоразумия не рисковать зря, но Гельде, посмотрев на барьер, направила свою лошадь к дальнему концу стадиона, чтобы был побольше разбег.

– Ида, не надо! – заорал Артём.

Ничего не ответив, эльфийка развернула лошадь, и на мгновение Владу показалось, что на лице кузины мелькнуло сомнение. Но вот она тронула лошадь, и тишину, нависшую над стадионом, разорвала мерная дробь копыт.

Ида прильнула к шее несущейся лошади, трое друзей по старой лердовской привычке скрестили пальцы, и, казалось, перестали дышать. Лошадь, как птица, взлетела над барьером, но когда уже казалось, что всё позади, она зацепилась задней ногой за планку, и от этого лёгкого толчка Ида, как пушинка, вылетела из седла. Тишину растопил громкий крик, к Иде бросились все, кто был на стадионе. Влад и Артём в четыре руки пытались удержать на земле мечущуюся от боли девочку.

– Ида, где больно? – рявкнул, пробившись сквозь плотное кольцо, Бар.

– Рука! – сквозь слёзы прошептала Гельде.

Только теперь Влад заметил, что левая рука кузины приняла совершенно неестественное положение.

Бар подхватил девочку на руки, Ида стала вырываться: «Я сама пойду».

– Тихо! – цыкнул Бар и понес её в медицинский корпус.

Влад, Артём, Алиса и ещё несколько студентов шли следом. Когда стало ясно, что Ида отделалась, в общем-то, легко – она сломала в запястье левую руку и получила несколько сильных ушибов, но могла сломать себе и шею, – Бар рассвирепел.

– Не лезь, если не умеешь! – орал он на девочку.

– Тихо, – урезонила лешана Равия Лирра, целительница, безраздельно властвующая в медицинском корпусе, – а то сейчас всех отсюда выставлю! Так, дорогуша, – обратилась она к Иде, – руку мы тебе починим за пять дней. Правда, тебе придется пить не очень приятные настойки. В течение месяца никаких нагрузок на эту руку. Ясно?

Девочка молча кивнула.

Через пять дней перелом действительно сросся, но на вопрос Артёма о том, что же ей такое приходилось пить, Ида, побелев, ответила, что подобной гадости ей в жизни пробовать ещё не доводилось, и что в следующий раз она предпочтёт умереть, но не пить эту бурду.

– Не болтай глупостей! – ответил Влад. – Нужно будет – ещё и не такое выпьешь…

– А ты думала о том, что ты подставляешь всю команду? – кричал Ви на Иду, когда Гельде сказала, что из-за перелома руки не сможет играть в предстоящем матче.

– Слушай, не наезжай на неё! – вступился за кузину Влад. – Ей и так досталось.

Вся команда замерла, ожидая скандала.

– А кто, если понадобится, играть будет?! – заорал Лем, обращаясь на этот раз к Владу.

– Я буду! – ответил Измайлов.

– Нам может понадобиться и не один запасной игрок…

– А может и не понадобиться – верно? – ответил Влад. – В любом случае, Ида играть не сможет – какой смысл на неё орать?

– Жаль, что мне придется пропустить игру, – вздохнула Гельде, когда они возвращались с тренировки, на которой Ида присутствовала в качестве зрителя.

– Ничего, – ответил Влад, – это не последняя игра.

До весеннего матча между командами Альциата и Мельяна оставалось чуть более одной декады.

Глава двенадцатая

Смерть в ночи

Вся предматчевая подготовка прошла на этот раз мимо Влада – ему и дела не было до каких-то там магических плакатов, кричалок и прочей фанатовской атрибутики. С каждым днём волнение нарастало. «Что я буду делать, если придётся выйти на поле»? – это стало неотступной навязчивой мыслью.

Сидя рядом с Армитом в секторе для запасных игроков, Влад никак не мог разобраться в своих чувствах: с одной стороны ему хотелось выйти на поле и сыграть, с другой на него то и дело накатывали волны страха. Странно было не ощущать на запястье привычную ленту браслета – Влад, подчиняясь правилам игры, впервые с начала учёбы снял оружие.

Первые тридцать минут игры прошли «в сухую». Вначале обе команды ушли в глухую защиту, но в последние пятнадцать минут первого гейма и Альциат, и Мельян, наконец-то практически синхронно наплевав на оборону, устроили зрителям настоящий «фейерверк» из игры на высоких скоростях, удачных комбинаций, красивых передач и голов.

Первый гол забила Миранда, но Альциат отыгрался уже на следующей минуте, сыграв на контратаке. А дальше рейфл по очереди влетал в ворота обеих команд – со счетом 6:5 в пользу Альциата команды ушли на перерыв.

Во втором гейме игра пошла гол в гол – не успевал кто-нибудь из команды Альциата «отметиться» рейфлом в воротах противника, как Мельян тут же отыгрывался: 7:7, 8:8, 9:9. За десять минут до окончания игры рикошетом отлетевший от биты рейфл попал Тиле в колено, и девушка, вскрикнув от боли и неожиданности, свалилась с шара. Игра тут же была остановлена, но, несмотря на все предпринятые Равией меры, дальше играть Тила не могла – колено на глазах опухало.

– У нас – замена, – сказал Лем Яфу, который был судьёй матча, и Влад, сердце которого колотилось где-то в горле, опустив на глаза защитные очки и вспрыгнув на вьюр, выкатился на воду.

Всё оказалось гораздо сложнее, чем на тренировке: бита никак не хотела попадать по рейфлу, густая пелена брызг залепляла очки и лицо, а вьюр почему-то сразу стал непослушным.

Шла уже последняя минута матча, а счёт был 11:11. С трибун нёсся равномерный гул, в котором было абсолютно невозможно разобрать что-либо. Лем и Онт, разыграв красивую комбинацию, вбросили рейфл в зону противника, но зависли у ворот. Сначала по воротам ударил Крим, но попал в штангу, затем – Онт, но и он попал в штангу.

Отлетевший рикошетом рейфл летел прямо на Влада, который инстинктивно прикрылся от него битой. Рейфл ударился о биту, отскочил, и, пролетев над битой вратаря, влетел прямо в сетку ворот. Тут же прозвучала финальная сирена.

Игроки кинулись к Владу и едва не сшибли его с шара. Едва Владислав выбрался на берег, как к нему с криком: «Влад, ты – супер»! бросилась Вега Лэваро.

Альциат ликовал – они, пусть и с минимальным преимуществом, но всё-таки выцарапали эту победу. Влад понимал, что ему просто повезло, но всё равно было приятно ощущать себя в центре внимания.

Через два дня, когда страсти и ликование немного улеглись, привычная учебная жизнь Греаля была нарушена событием чрезвычайным: в кабинете алхимии прогремел взрыв.

На счастье, это произошло уже после уроков, когда Чернов в одиночестве проводил там какие-то свои опыты, так что из студентов никто не пострадал, а алхимик сильно обжёг себе обе руки и только по счастливой случайности не лишился глаз.

От предложения Равии полежать пару дней в медицинском корпусе Чернов наотрез отказался, и, едва целительница обработала и перебинтовала раны, вернулся в кабинет, где всю ночь проверял бесконечное множество пробирок, пытаясь выяснить причину произошедшего.

Лока Лал, Сарр, Ютт, Нури, Вадь, Руни и Санг предлагали ему свою помощь, однако Чернов категорически отказался. В результате алхимик выбросил где-то около половины всех своих пробирок с составляющими, посчитав их опасными.

– Как вы думаете, – спросил Артём у друзей, – может, это подстроил кто-то из старшекурсников? «Серый кардинал» ведь у многих пользуется особой «любовью».

– Ну, это навряд ли, – ответил Влад. – Одно дело недолюбливать кого-то и совсем другое – устроить взрыв. Ведь он мог погибнуть. Я думаю, что-то случилось с каким-то из алхимических компонентов, может, просто испортился от времени…

Через два дня неразлучный квартет вызвала к себе Руни – записку от неё принёс им элементаль. Едва переступив порог кабинета, друзья поняли: Саманта явно не в духе – в ней не было и следа обычной спокойной доброжелательности.

– Ну, «звёзды», любуйтесь! – женщина раздражённо швырнула им через стол какой-то свёрток.

Свёрток оказался одной из центральных датских лердовских газет пятидневной давности. «Чертовщина в центре Копенгагена», – прочли они название одной из статей.

«…Как свидетельствует один из охранников ресторана, – прочитал Влад, – они с самого начала показались мне какими-то подозрительными. После того, как четверо странных посетителей стали бить посуду и громить зал, мы двинулись к ним, чтобы их утихомирить. Тут один из них прокричал что-то на непонятном языке и нас, всех четверых, приклеило к стенам намертво – не могли и пальцем пошевелить…»

К статье прилагалась отвратительного качества фотография, снятая, похоже, с какой-то камеры видионаблюдения – себя на ней Влад смог опознать с огромным трудом. На фотографии были запечатлены все четверо «погромщиков», убегающие, сломя голову, из ресторана, а также приклеенные к стенам охранники.

– Ну, что, дебоширы, скажете? – спросила Руни.

– Никто из нас не громил зал, – глядя в глаза женщине, твёрдо ответил Влад. – Я перевернул один-единственный столик… ну и… блюдо одно разбилось. А потом пришлось воспользоваться заклятием, потому что иначе нам было не уйти. Нас бы точно избили.

Руни долго молчала.

– Департамент образования затребовал официальный отчёт о произошедшем, – наконец сказала она. – Может, подскажете, что в нём написать?

В аудитории повисла гробовая тишина.

– Всю эту декаду вы будете отрабатывать наказание, – продолжала Саманта, так и не дождавшись ответа. – Будете чистить закопченные стены в кабинете алхимии. Приступаете с завтрашнего дня. Работать будете каждый вечер не менее двух часов. Чистящие средства и губки возьмёте у смотрителя. Вопросы есть?

Влад, Алиса, Артём и Ида молча переглянулись.

– Вопросов нет, – ответил за всех Артём.

– Тогда идите, – сказала Саманта, – а я попробую сочинить что-нибудь для отчёта.

– Декада – это, конечно, жестоко, – тихо сказала Алиса, когда они вышли за дверь. – Руни явно на нас разозлилась, – добавила она. – Похоже, у неё неприятности. Жалко, конечно, что так получилось… Ну, а нам остаётся утешиться хотя бы тем, что теперь мы без труда добудем необходимые нам компоненты и сможем приготовить «Тайнописца». Дверь комнаты, в которой Чернов хранит склянки с компонентами, я думаю, можно без труда открыть при помощи разрыв-травы.

На следующий день на уроке травоведения Алиса незаметно сорвала пару листиков разрыв-травы и спрятала их в карман туники. Лита Санг, к счастью, ничего не заметила.

Вечером четверо друзей, вооружившись губками, отправились в кабинет алхимии. Чернов, руки которого были всё ещё перевязаны, открыл им кабинет, криво ухмыльнувшись, пожелал хорошо провести время и ушёл.

– Покараульте у дверей, – шепнула друзьям Алиса и бросилась к запертой задней комнате, где алхимик хранил компоненты для зелий.

Алиса потёрла замок соком разрыв-травы, и дверь бесшумно открылась. Влетев в маленькую комнатку, больше напоминавшую каморку, девочка дастала из кармана туники две небольшие завинчивающиеся пробирки и кинулась к полкам. Так, где же тут сок мадрагоры и алмазный порошок? Она обежала взглядом все полки, затем, пытаясь не нарушить порядок, в котором стояли склянки, осторожно раздвинула первый ряд и добралась до следующего. Вот сок мадрагоры, но алмазного порошка не видно. Алиса быстро отвинтила крышку пробирки и отлила туда сок.

– Что ты там копаешься? – раздался взволнованный шёпот Влада.

– Сейчас, сейчас!.. – Алиса быстрыми нервными движениями раздвинула склянки, стоящие во втором ряду и добралась до третьего. Вот алмазный порошок. Ура! Девочка отсыпала несколько щепоток порошка в пробирку. Должно хватить. Теперь нужно аккуратно расставить всё по местам. «Ну, понадеемся, что Чернов ничего не заметит», – подумала она, выскакивая за дверь и осторожно прикрывая её за собой. С лёгким щелчком замок закрылся.

Более двух часов они оттирали чёрные чумазые стены. Наконец в дверь вошёл Чернов:

– Я думаю, вы продолжите завтра, – сказал он. – Раствор и губки можете оставить в боковом шкафу.

На следующий день, отработав наказание, все четверо заперлись в комнате Алисы и Иды. Более трёх часов они внимательно и тщательно составляли «Тайнописца», и наконец густое бесцветное зелье было готово.

– Влад, иди за страницей! – волнуясь, сказала Ида.

Через несколько минут Владислав принёс хрупкую, тёмную от времени страницу.

– Ну что, наступает момент истины, – тихо сказал Артемий.

– Угу, – буркнул Влад, напряжённо вглядываясь в старинный пергамент. – Будет обидно, если здесь ничего нет.

Владислав при помощи кисточки осторожно нанёс приготовленное зелье на всю страницу, и тут же на белом поле внизу пергамента проявились два слова. Друзья, конечно, ожидали, что может произойти нечто подобное, но всё равно не смогли сдержать удивлённо-восхищённого вздоха. Ида, схватив кусочек пергамента, тщательнейшим образом скопировала немного размытые руны.

– Ну, теперь можно выбросить эту страницу, чтобы не рисковать зря, – сказал Артём, – а то, не ровен час, припрётся ещё раз эта старая карга…

– Нет, – ответил Влад, – я её оставлю. Надеюсь, что когда-нибудь смогу украдкой вклеить её в книгу.

– Не сходи с ума! – резко сказал Артемий. – Так подставляться – и ради чего?

Артём решительно вырвал страницу из рук друга, но, прежде чем он успел поджечь её искрой, пергамент выхватила Алиса.

– «Морская книга» существует в единственном экземпляре, ей более тысячи лет, – сказала она.

– Ты хочешь, чтобы Влад снова… – отнюдь не миролюбиво начал Артём.

– Я сама этим займусь, – перебила брата Алиса. – Всё, вопрос закрыт, – с этими словами девочка спрятала страницу в карман туники.

– Хватит ссориться! – сказала Ида. – Так, я в библиотеку, – продолжала она. – У меня есть ещё полчаса до закрытия. Этого времени, я думаю, хватит. Ждите меня в комнате отдыха.

Через полчаса эльфийка вернулась.

– Надпись гласит: «Авери, семь», – сказала она.

– Что такое Авери? – спросила Алиса.

– Это – знаменитый четырёхсотэтажный небоскрёб высотой более полутора агдаров, который вращается вокруг своей оси под действием энергии солнца, – ответила Ида. – Сегодня, конечно, существуют более высокие и более впечатляющие небоскрёбы, – продолжала она, – но триста пятьдесят восемь лет назад, когда был построен Авери, он по праву считался одним из чудес Валии. Семь может означать этаж или сектор, потому что Авери разделён на сорок секторов.

– Что же там могла спрятать Ри, и как нам это найти? – спросил Артемий.

– Она могла спрятать там всё, что угодно, – помолчав, ответила Ида. – А чтобы найти то, что она там спрятала, нам нужно, в первую очередь, туда попасть…

– А разве это так сложно? – спросила Алиса. – Разве Авери закрыт для посещения?

– Он-то открыт, но как мы все четверо отлучимся из Греаля? Сами знаете, какие здесь правила – для этого нужно официальное письмо-запрос от родителей или родственников, такое, как тогда Эдна прислала Лалу для нас с Владиславом, – ответила Гельде.

Эльфийка задумалась.

– Я напишу Ясену, – наконец сказала она. – Возможно, он согласится нам помочь.

В тот же вечер Ида написала письмо брату и отослала его с почтовой вороной.

Бесконечная декада наконец-то закончилась – они оттёрли чёрные закопченные стены, и Руни, сжалившись, таки поставила всем четверым «сердолики» за вылазку в Копенгаген. Никто из друзей так и не решился спросить, чем же закончилась разборка с Департаментом и что написала Руни в отчёте.

На следующий день перед уроком гипноза и ментальной защиты к Алисе и Иде подошла чем-то сильно взволнованная Танита:

– Нам надо поговорить! – тихо сказала она, но как раз в этот момент в класс вошла Вадь, и Танита, сильно вздрогнув, поспешила на своё место, шепнув одними губами девочкам: «Поговорим потом».

После урока, однако, с Танитой поговорить не удалось: класс помчался на алхимию – не дай Фрея опоздать на урок к Чернову хотя бы на секунду, а после алхимии, которая была последним уроком, эльфийка куда-то исчезла.

Ночью Влада разбудил глухой и хриплый от ужаса голос Артёма:

– Влад – убийство! Влад, проснись – убийство!

Резко сев на кровати, Владислав впился глазами в Артемия:

– Что?!

– Таниту убили! – срывающимся от ужаса голосом сказал Артём. – Я сам её видел… Она… она мертва.

Как были, в пижамах, друзья выскочили из комнаты. Завернув за угол, они увидели в середине длинного коридора небольшую сбившуюся в кучу группу. Лал, Санг, Руни, Нури, Ютт, Сарр, Вадь, Чернов и еще несколько преподавателей склонились над кем-то, лежащим на полу.

В этот момент Саманта Руни отошла на шаг в сторону, и Влад увидел рассыпавшиеся по полу длинные рыжие волосы Таниты, её бледное лицо и растёкшуюся кровь. От охватившего его ужаса парень прислонился к стене. Ему стало нечем дышать – весь коридор наполнял густой резкий запах чернил: неподалёку от убитой растекалась по полу чернильная лужа.

Как будто почувствовав затылком взгляд, Лея Вадь быстро обернулась:

– Идите отсюда! – резко сказала она, убирая рукой за спину длинные растрёпанные волосы. – Вам тут нечего делать.

От звука её голоса Артём нервно вздрогнул и отступил на шаг.

– Не гони их! – тут же осадила Вадь Аймира. – Не ори на них! Они имеют полное право знать всё, что происходит в крепости. И всё видеть.

– Не нужно им этого видеть, – всё тем же категоричным тоном ответила эльфийка. – И, кстати, с каких это пор ты указываешь мне, что делать? – сквозь зубы добавила она и вновь склонилась к полу.

– С таких! – сверкнув глазами, ответила валькирия.

Влад и Артём и не думали уходить, но Лал поднял голову:

– Возвращайтесь в свою комнату, – тихо сказал он.

Не подчиниться ректору было невозможно. Друзья повернулись и молча ушли. В конце длинного коридора, уже сворачивая за угол, они столкнулись с небольшой группой, состоящей из двух эльфов, трёх лешанов и орна, одетых в чёрные туники, чёрные плащи из тонкой кожи и широкие чёрные кожаные брюки. У каждого из них на поясе были приторочены ножны с кинжалами, за плечами виднелись большие тисовые луки и колчаны со стрелами, а на запястьях обеих рук – широкие золотые браслеты.

– Кто это? – тихо спросил Влад.

– Это – лодиарии из службы безопасности, – шёпотом ответил Артём. – Ну, типа лердовской милиции, – добавил он. – Видимо, их вызвал на место преступления кто-то из преподавателей или сам Лал.

– Ты что, нашёл Таниту? – содрогнувшись, спросил Влад Артёма, когда они закрыли за собой дверь комнаты.

Он на мгновение представил себя наедине с убитой девочкой в длинном пустом тускло освещённом коридоре… а ведь где-то за углом притаился неведомый убийца…

– Да, – тихо ответил Артемий. – Она лежала на спине, одна рука была сжата в кулак, а рыжие волосы рассыпались по полу. Там было много крови. Танита была уже мертва, когда я нашел её… Я побежал позвать на помощь… – Артём на мгновение запнулся, – и на первом этаже столкнулся с Лалом. Он велел мне возвращаться в свою комнату… Влад, ты знаешь, есть одна странность, – тихим голосом продолжал Артём. – Когда я нашёл Таниту, в коридоре пахло не чернилами, а её духами. Весь коридор был заполнен ими. Кто-то разбил пузырёк с чернилами уже позже.

– Не удивительно, – ответил Влад. – Да любой из студентов мог запросто уронить чернильный пузырёк при виде убитой. Не каждый день приходится видеть такое, да и какие нервы это выдержат?

– Вопрос в том, кто и зачем носит с собой по ночам чернила, – ответил Артемий.

– Ну, да, немного странно, – подумав минуту, ответил Влад, – но всё это мелочи. Убийцу обязательно найдут, – сжимая кулаки, продолжал он. – И я ему не завидую.

Атмосфера в школе стала крайне нервозной, напряжённой – это было едва ли не первое за всю многовековую историю существования Греаля убийство в стенах школы.

Крепость круглосуточно патрулировалась лодиариями, количество которых постоянно возрастало, однако, занятия продолжались. Тем временем в школу прибыли родители Таниты Лиран и забрали тело своей дочери. Кутам Лал и все лодиарии пообещали им, что убийца девочки будет непременно найден в самое ближайшее время.

Так, в обстановке неопределённости и крайней нервозности, прошло два дня. На второй день поздно вечером в аудиторию, где большая группа студентов-первокурсников корпела над эссе по алхимии, вбежала Лакшми. Её обычно смуглое лицо было сейчас страшно бледным, а в красивых тёмных глазах читался сильный испуг.

– Вадь арестовали! – крикнула она с порога.

Однообразный гул голосов тут же стих. Взгляды всех присутствующих обратились к Лакшми.

– Ей предъявлено обвинение в убийстве Таниты, – в полной тишине продолжала девочка.

Лея – убийца? Это бред! – резко бросила Бьянка.

– Ничего не бред! – вдруг встрял в разговор вмиг побледневший Артемий. – Я это видел. Я сам это видел.

В аудитории повисла гробовая тишина.

– Ты видел, как произошло убийство? – после продолжительной паузы ошалело спросил Владислав. – Так чего же ты молчал?

– Я не видел сам момент убийства, – в полной тишине ответил Артём, таращась в пол. – Я вышел в туалет в ту ночь, и на коридоре наткнулся на Таниту. Она была уже мертва. Я бросился к ней, а потом – за помощью, завернул за угол и в конце длинного коридора увидел убегающую Вадь…

– Почему ты никому об этом не сказал? – спросил кто-то из большой группы студентов. – Она ведь могла за это время убить ещё кого-нибудь.

Артём долго не отвечал. Тишина стала давящей, было слышно, как тихо потрескивают свечи. Наконец мальчик поднял глаза:

– Понимаете, я не хотел верить, – тихо сказал он, скользя взглядом по бледным, взволнованным лицам. – Я говорил себе, что ошибся, убеждал себя, что ошибся, но… – Артём замолчал.

Не сговариваясь, все выскочили в коридор. Влад, Артём, Алиса и Ида побежали в Северную башню. Там на третьем этаже находилась комната Леи. В самом начале коридора, ведущего к комнате Вадь, их остановили два мрачных лешана в строгих чёрных туниках. Это были лодиарии из службы безопасности. В комнате Вадь шёл обыск, и туда никого не пускали.

Тогда друзья побежали к кабинету Лала. Возле дверей кабинета ректора на страже стояли два огромных лодиария-тролля. Вдруг двери с шумом распахнулись, и на пороге появилась Вадь. С двух сторон её блокировали два массивных лодиария-лешана. Эльфийка казалась абсолютно спокойной, но была бледна до синевы. Лея шла, опустив глаза в пол, наручников на девушке не было, но браслет у неё отобрали. Следом шли Кутам Лал и два высокопоставленных лодиария.

– Вы нас поймите, – тихо говорил один из них Лалу. – У нас есть более чем веские основания для ареста этой девушки. В кулачке убитой нашли несколько десятков волос, и это волосы Вадь… Это – неопровержимая улика. Видимо, защищаясь, Танита схватила свою убийцу за волосы и вырвала прядь…

– Я это уже слышал, – сухо и очень холодно ответил Лал и тихим голосом добавил ещё несколько слов, которые Влад не разобрал.

Студенты расступились, и Вадь, конвоируемая лодиариями, ни на кого не глядя, не поднимая глаз, быстро дошла по этому живому коридору до лестницы, ведущей на первый этаж. Все бросились к окнам. Они увидели, как маленькая группа вышла во двор крепости, как медленно открылся проход в стене, и как Лал, прежде чем Вадь с лодиариями вышли за ворота, на несколько мгновений обнял эльфийку.

Вечером за ужином ректор встал и жестом потребовал тишины. Когда стихли последние шорохи, Лал заговорил нетипично тихим для него голосом, но голос его проникал в самые отдалённые уголки трапезной.

– То, что случилось сегодня, – сказал старый эльф, – не должно никоим образом запятнать в ваших глазах репутацию лока Вадь. Напоминаю вам о существовании презумпции невиновности, – продолжал ректор, – а суд ещё не признал Лею Вадь преступницей. Поэтому я надеюсь, что вы поостережётесь от категоричной и однозначной оценки произошедшего – по крайней мере, пока. А теперь – приятного аппетита и хорошего вечера.

В трапезной в этот вечер было на удивление тихо: все сидели с постными лицами, никто не шутил и не смеялся. После ужина четверо друзей забились в комнату отдыха. В обычно многолюдной комнате на этот раз никого не было – после всего произошедшего студенты разошлись по своим комнатам, видимо, желая побыть наедине с собой.

– Вадь – убийца. В голове не укладывается, – едва слышно пробормотала Ида.

– А может… – тихо начала Алиса.

– Ничего не «может»! – взвился Влад. – Тебе же ясно сказали, что в ладони Таниты нашли волосы Вадь.

– Но Лал её защищал… – неуверенно сказала Ида.

– Так он и меня защищал, – понизив голос, ответил Владислав. – Ну и что из этого? Это ничего ещё не доказывает. Я понимаю, – продолжал он, – противно осознавать, что целый год нас учила убийца. Но надо смотреть в глаза фактам. Помните, мы видели убегающую Вадь, когда спустились в оранжерею за день до ритуала Двух Чаш? Стража тогда ещё видела того самого ворона, при помощи которого кто-то из Греаля передаёт информацию Марготту? Так это же была она! Она выпустила птицу и скрылась в крепости…

– Точно! – ахнула Алиса. – И помните, – продолжала она, – как вздрогнула Танита, когда Вадь зашла в класс? Возможно, Вадь ей угрожала… Танита явно что-то знала, вот она её и убила.

– Я слышала, как Бар и Диро говорили, что обыск в комнате Вадь не дал результатов, – сказала вновь вступившая в разговор Ида. – Лодиарии нашли там два меча, лук и колчан со стрелами, несколько метательных кинжалов и стилет, но всё это – не то оружие, которым была убита Танита…

– Она что – дура последняя, чтобы оставлять такую улику, – резко ответил Влад. – Естественно, она первым же делом этот кинжал уничтожила.

– Я видел, как она убегала с места преступления, – сказал Артём. – Я сам это видел, – добавил он, обводя глазами друзей. – И потом – ведь это Вадь при помощи ворона передала Призракам информацию о том, где и когда они смогут подстеречь Ретома.

Артём снова обвёл глазами друзей, но, поражённые ужасом, они молчали.

– Откуда такая уверенность? – наконец спросил Влад.

– Да больше просто некому! – уверенно ответил Артём. – И этот бедный стражник, которого посадили в Идон… Лиор Мар, кажется, его зовут… Он, похоже, оклеветал себя, попав под воздействие гипноза Вадь…

– Ну, это ты уже зря, – снова вступила в разговор Ида. – Лиор Мар сам признался, что он при помощи ворона передавал информацию Марготту… В том числе и информацию о Ретоме…

– Как не признаешься, если на тебя надавит Вадь своим гипнозом. Ты же прекрасно знаешь, какой силы у неё гипноз, – повернувшись к Иде, ответил Артём.

– Всё может быть, – тихо сказала Алиса. – Если этот Мар – из тех, кто легко поддаётся гипнозу, Вадь вполне могла заставить его оговорить себя…

– Я надеюсь, – жёстким голосом резюмировал Влад, – что убийца получит по заслугам. Вряд ли Идон покажется Вадь курортом. Цацкаться с ней там точно не будут.

На следующий день на большой перемене все четверо помчались в библиотеку – просмотреть свежие менгиры. У стендов с менгирами была куча мала, но каким-то чудом Владу удалось выцарапать один свиток. Однако, к удивлению друзей, никакой информации по делу Таниты не было. Только через три дня все менгиры Валии поместили на первой полосе информацию, касающуюся убийства Таниты Лиран.

«Преподаватель Греаля обвиняется в убийстве», – ревел заголовок статьи, написанный огромными алыми рунами. В статье говорилось о том, что преподаватель Греаля, которой было предъявлено обвинение в убийстве, категорически отрицает свою вину. Родовое имя Леи в статье пока не называлось, как было сказано «в интересах следствия», но Влад был уверен, что это – заслуга Лала. «Интересно, на что Лал надеется, – подумал Владислав, – ведь и ежу ясно, что Вадь – убийца».

– Вот видите, Вадь всё отрицает, – тихо сказала Ида, пробежав глазами статью.

– Естественно, отрицает, – усмехнулся Артём. – Кому охота провести остаток жизни в подземной тюрьме?

Глава тринадцатая

Третий «ключ»

– Нам надо понять, что же мы ищем… – сказала Алиса, когда вся четвёрка уединилась в один из вечеров в тихом уголке читального зала, чтобы поразмышлять над тем, что же им делать дальше и что искать. – Я думаю, мне стоит рискнуть и воспользоваться сон-травой, – после паузы добавила девочка. – Санг говорила, что трава эта даёт пророческие сны, а Катриона на вручении браслетов сказала мне, что я должна верить своим снам.

– Это опасно, – подумав, ответила Ида. – Мы не проходили ещё свойства сон-травы и не знаем нужную дозировку. А если напрямую спросить об этом у Санг, то она точно что-нибудь заподозрит.

– Спрашивать кого-нибудь из старшекурсников тоже рискованно, – вставил Артём. – Ещё привяжется с вопросами «зачем» да «для чего».

– Ой, ну что здесь рискованного?! – засмеялась Алиса. – Я возьму одну веточку сон-травы, заварю в стакане кипятка, как обычный отвар, и выпью перед сном.

Так она и сделала. На следующий день и Ида, и Алиса опоздали на завтрак. Влад и Артём занервничали. Наконец, когда завтрак уже заканчивался, в трапезную вбежала бледная и заплаканная Ида. Она бросилась прямо к Артёму:

– Я… не могу… её разбудить! – прерывающимся от ужаса голосом шептала она. – Я не могу разбудить Алису!

У Влада ёкнуло сердце. Он с грохотом уронил ложку на стол.

Артемий вскочил:

– Нужно рассказать обо всём Санг!

– Хорошо, – ответила Ида, – я сама ей расскажу. Не встревайте.

Она подошла к Лите Санг, только что поднявшейся из-за стола, и Влад с Артёмом услышали тихий разговор:

– Лока Санг, я не могу разбудить Алису. Вчера она… она выпила отвар сон-травы…

– Что?! – никому из первокурсников ещё не доводилось слышать, чтобы Санг так кричала.

– Она… влюбилась… (при этих словах Гельде Влад с Артёмом недоуменно переглянулись) и хотела знать…

– Какую дозировку она выпила? Сколько там было листиков? – вопрос Санг прозвучал резко, как удар хлыста.

– Я не знаю точно, – голос Иды сорвался. – Она заварила целую веточку…

Не дослушав, Санг выбежала из трапезной. Бледная от природы, она была теперь абсолютно белой. Чернов, который, сидя за столом, слышал весь разговор, вскочил и подбежал к Иде.

– Алиса регулярно пила настойку вераны и порошок соды? – спросил алхимик. – Правду, только правду! – орал он на девочку.

– Д-да, – сквозь слёзы ответила Ида.

Чернов выскочил из трапезной следом за Литой.

Алису срочно отправили в клинику имени Береты Тисс, названную так по имени её основательницы – орны Береты, которая завещала после своей смерти направить всё своё немалое состояние на строительство этой клиники. Двух первых уроков – травоведения и алхимии – у первокурсников в тот день не было: Санг и Чернов, а также Лал были в клинике с Алисой. Они вернулись только к вечеру с хорошей новостью: девочка будет жить. За ужином разъярённая Санг говорила, что, если Алиса выживет, то она будет до конца учебного года все вечера напролёт мыть на кухне котлы, чтобы дурацкие мысли в голову не лезли.

– Нужно заваривать один листок сон-травы, а не целую ветку, – объясняла на следующий день классу всё ещё взволнованная и раздосадованная Лита. – Если бы Алиса регулярно не принимала настойку вераны и порошок соды, она бы заснула навечно, ведь она превысила максимально допустимую дозу в три-пять раз, – продолжала она. – Лока Лал специально наложил особые заклятия на всю посуду, что используется в Греале, чтобы такие идиоты, как вы, не вздумали отравиться или отравить друг друга из-за безответной любви или ещё по какой причине – если в бокал или тарелку попадает яд, она меняет свой цвет на ярко-красный и начинает звенеть. Но вы ведь всё равно найдёте, как себя извести…

Алису отпустили из клиники только на пятый день. Она вернулась в Греаль бледной и слабой, но, несмотря на это, Санг и вправду отправила провинившуюся студентку на кухню мыть котлы. К счастью, не до конца учебного года, а всего на декаду.

– Я сейчас убью вас всех! – в ярости кричала Никанорова в первый же вечер вернувшись из кухни. – Кто это додумался сказать Санг, что я выпила отвар сон-травы потому что влюбилась? Теперь эта сплетня гуляет по всему Греалю!

– А что мне было ей сказать?! – возмущённо воскликнула Ида. – Что ты выпила отвар, чтобы узнать, где спрятан Чёрный перстень? – продолжала она, перейдя на шёпот. – У меня не было выбора: мне нужно было что-то ей соврать, а в тот момент ничего другого в голову не пришло.

– Ну ладно, проехали, – помолчав минуту, примирительным тоном сказала Алиса. – Кстати, всё это было не зря, – с улыбкой продолжала девочка. – Я видела во сне картину. Огромную картину, висящую на стене из гладкого белого камня. На ней изображён какой-то всадник… или всадница. Я не могу точно её описать.

– А чем нам может помочь картина? – удивлённо спросил Артём.

– Ида, ты не знаешь, в Авери есть картины? – повернувшись к кузине, спросил Влад.

– Понятия не имею, – ответила Гельде. – Авери такой громадный, что там может быть всё, что угодно.

С самого утра, ещё до завтрака, вся четвёрка регулярно наведывалась в библиотеку – друзья следили за тем, как продвигается «дело Таниты».

Мнения разделились: большинство жителей Валии требовали для убийцы смертной казни, другие – пожизненного заключения в Идоне. А ещё родители Таниты требовали назвать имя обвиняемой, и служба безопасности, наконец, сдалась. Двадцатого ханли во всех менгирах появилась пиктограмма Вадь. Несмотря на то, что напечатанная в менгире пиктограмма была далеко не самого лучшего качества, даже на ней было видно, что эльфийка похудела, а её веки опухли от слёз. В краткой сопроводительной заметке сообщалось, что обвиняемая по-прежнему категорически отрицает свою вину.

– Похоже, ей в Идоне не очень-то нравится, – рассматривая пиктограмму, саркастически заметил Влад.

– Не знаю, не похожа она на убийцу, – тихо и неуверенно сказала Ида.

– Перестань, не будь наивной! – тут же резко возразил Артём. – Если бы все убийцы были похожи на убийц…

– Хорошо, хорошо, убедил, – сдалась эльфийка.

В этот момент чья-то рука выхватила у Влада менгир:

– Хватит болтать! – раздался холодный голос Чернова. – Вам давно пора на завтрак, а потом – на урок. Не вашего ума это дело.

Четвёрке ничего не оставалось, как повернуться и молча уйти. По дороге в трапезную они встретили Лала, который был чем-то очень сильно расстроен – на нём и лица не было.

Преподаватели воздерживались от каких-либо высказываний по поводу ареста Вадь и пресекали любые попытки студентов завести разговор на эту тему. Лишь потрясённая Саманта Руни сказала, что чужая душа – потёмки, и, работая бок о бок с коллегой, можно совершенно её не знать.

Несмотря на арест Вадь, уроки ментальной защиты отменены не были – её заменял Самир Яф.

Двадцать четвертого ханли во всех менгирах появилась огромная, на всю полосу, статья, в которой сообщалось о том, что после ареста Вадь служба безопасности снова заинтересовалась делом Лиора Мара. Было проведено дополнительное расследование, и целители, занимающиеся исследованием гипнотических состояний, смогли доказать: Мар действительно оговорил себя, попав под воздействие сильнейшего гипноза.

Несчастного стражника, без всякой вины отсидевшего в тюрьме почти год, наконец-то выпустили на свободу, и он вернулся в Греаль.

Вадь, которой параллельно с обвинением в убийстве Таниты Лиран было также предъявлено обвинение в насильственном введении Лиора Мара в гипнотическое состояние с преступными целями и обвинение в пособничестве Марготту, как сообщалось «… лишь рассмеялась в ответ и язвительно спросила, а нет ли у службы безопасности желания «повесить» на неё ещё что-нибудь».

– Ну, ничего! – зло сказал Влад, дочитав до конца статью. – Пару десятков лет, проведённых в Идоне, я думаю, отобьют у Вадь желание язвить и смеяться. Надеюсь, её упрячут в тюрьму навсегда.

– Ты и теперь будешь её защищать? – спросил Артём у Иды.

Эльфийка, потупившись, молчала.

Тем временем в начале норали наконец-то прилетела ворона с письмом от Ясена Гельде. Ясен просил ректора отпустить на один день домой его сестру и кузена, потому что он сам вырвался в отпуск на пару дней и хочет с ними пообщаться. Лал отпустил Влада и Иду на весь день, не зная, что письмо было уловкой: Ясен домой не приезжал.

Рано утром Ида и Влад телепортировались на центральную площадь Сарта – города, главной достопримечательностью которого был Авери. Небоскреб, сияющий в лучах восходящего солнца бесчисленным множеством окон, конечно, впечатлял.

– Его крыша сделана из специального материала – спрессованных белых морских водорослей, – сказала Ида, когда они остановились неподалёку от Авери, чтобы полюбоваться им. – Благодаря этому она обладает замечательной воздухопроницаемостью, что помогает зданию дышать.

Открыв тяжёлую, потемневшую от времени дубовую дверь, Ида и Влад вошли внутрь.

– А где здесь лифты? – оглядываясь, спросил Владислав.

– Что? – удивлённо переспросила Ида.

– Ну… Как тут наверх подняться?

– Вон лестница, – эльфийка указала рукой в сторону огромного аквариума, который уходил вверх, насколько хватало глаз.

Влад с минуту таращился на аквариум и не мог понять, смеётся над ним Ида или издевается.

– Ты что, не видишь прохода? – раздался прямо над ухом голос Гельде.

Только сейчас Владислав заметил небольшой ход, который вёл, как ему показалось, прямо во внутрь аквариума. Ида и Влад прошли по узкому коридору и оказались на широкой беломраморной лестнице, окружённой с четырёх сторон толстыми стеклянными стенками, за которыми плавали сотни – нет, тысячи разнообразных разноцветных рыб. Зрелище было незабываемым. Вот прямо на них плывёт огромная рыбина с тускло поблескивающей зеленоватой чешуёй. Вот она ударяется носом о стекло и замирает, глядя тусклыми немигающими глазами на пришельцев, без спросу вторгшихся в её водный мир.

На уровне второго этажа Влад осознал, что он улыбается во весь рот. Навстречу им спускались какие-то люди: валькирия в экстравагантном костюме из кож – и не жарко же ей в норали в кожах! – группа молодых эльфов и парочка девушек-орн, весело обсуждавших только что купленную обновку.

– Нам сюда, это – седьмой, – сказала Ида, и, схватив Влада за руку, потащила его в такой же неприметный, как и на первом этаже, стеклянный коридор, который вёл к выходу из лестницы-аквариума.

– Что находится в этом здании? – спросил Владислав у кузины.

– Множество модных магазинов, алхимические и ювелирные лавочки, несколько неплохих кафешек и самый большой в Валии музей холодного оружия, – ответила Ида. – Нам нужно сейчас обойти весь седьмой этаж, – продолжала она, – и смотри внимательно по сторонам: может, мы действительно увидим где-нибудь картину наподобие той, о которой говорила Алиса. Обрати-ка внимание – стены здесь действительно из белого камня. Может, мы имеем дело с великой пророчицей? – лукаво улыбаясь, спросила эльфийка.

Ида и Влад медленно обходили залы и коридоры седьмого этажа, внимательно разглядывая стены. Обход занял у них больше часа, но в конце концов они действительно наткнулись на огромную – от пола до потолка – великолепную мозаику, выложенную разноцветными камнями и смальтой, на которой был изображён какой-то памятник: всадница в длинных развевающихся одеждах с высоко поднятым мечом. И лошадь, на которой восседала девушка, и сама всадница были исполнены какого-то спокойного достоинства.

– Я знаю, что это! Я знаю, где это находится! – взволнованно зашептала Ида, хотя Влад всё ещё рассматривал мозаику, ни о чём её не спрашивая. – Это – памятник Брунгильде Вейрэ, установленный на Картрском поле!

– А почему именно там ей установили памятник? – спросил Владислав, всё ещё не отрывая глаз от великолепной мозаики.

– На этом поле произошла одна из самых кровопролитных битв во время первой войны с Марготтом, – ответила Ида, – и если бы не хитроумный план Брунгильды, то добровольческая армия, значительно уступавшая по численности войску Марготта, была бы, без всякого сомнения, разбита.

– Мы можем попасть на это поле и посмотреть на памятник вживую? – спросил Влад кузину.

– Без проблем, – ответила Ида.

– Только давай сначала что-нибудь перекусим, а то у меня уже живот прилип к позвоночнику, – предложил Владислав.

Они наскоро пообедали в крохотной уютной кафешке, и, сопровождаемые любопытными рыбами, спустились по лестнице вниз. Выйдя из Авери, Влад и Ида телепортировались на Картрское поле.

Памятник впечатлял и размерами, и удивительной натуралистичностью. Казалось, что валькирия вот-вот заговорит или спешится – настолько естественны были её поза, осанка и поворот головы. С четырёх сторон памятник окружали четыре фонтана, струи которых взмывали высоко в небо, переливаясь в лучах полуденного солнца. Воздух был насыщен влагой – сказывалась близость океана.

– Брунгильда погибла молодой, – тихо сказала Ида, подходя к памятнику. – Ей было только двадцать восемь.

Эльфийка погладила рукой тёплый мрамор. Оба долго молчали, всматриваясь в лицо всадницы.

– Ну, и как ты думаешь, Ри действительно где-то здесь спрятала ещё один «ключ»? – наконец спросил Влад, внимательно присматриваясь к подножию памятника.

– Не знаю. Не представляю даже, где его искать.

Влад и Ида бродили вокруг памятника целый час, пытаясь найти какой-нибудь знак, оставленный Миитой Ри, а затем, так ничего и не найдя, телепортировались в Йет – Ида хотела, раз уж выдался свободный день, немного прогуляться по магазинам. В Греаль они вернулись без десяти двенадцать – и это при том, что в полночь студенты обязаны были уже быть в своих комнатах и ложиться спать. В коридоре Ида и Влад столкнулись с Лалом:

– Ну, как пообщались с Ясеном? – с улыбкой спросил старый эльф. – Как он там?

– Нормально, – вспыхнув до ушей, ответила Ида. – Ясен изучает редкие горные травы.

Врать в глаза ректору было нелегко, Влад и Ида поспешили уйти.

До трёх часов ночи Владислав шёпотом рассказывал Артёму об их и Идой похождениях. В комнате Иды и Алисы разговор шёл о том же самом.

– Ну, и как ты думаешь, где теперь искать новый «ключ»? – спросил Владислав у друга.

– А зачем нам искать что-то ещё? – после долгой паузы ответил Артём. – У нас же всё есть: дата, время и место.

– То есть? – недоуменно спросил Влад.

– Элементарно, Ватсон! – с улыбкой ответил Артемий. – «Морская книга» даёт нам точную дату – семнадцатое норали, и время – десять минут первого. А памятник, установленный на Картрском поле, указывает на место. Я думаю, – Артём понизил голос до едва различимого шёпота, словно стены комнаты могли их подслушать, – я думаю, что Чёрный перстень спрятан там, куда в указанный день и время падает тень от меча, который держит в руке Брунгильда. Там и нужно копать.

– Ну, ты и голова! – восхищённо пробормотал Влад. – Тебе бы в сыщики идти! Как ты догадался?

– Логику развивать нужно, батенька! – Артём расцвёл от похвалы друга, и его глаза ярко заблестели за толстыми линзами очков.

Впрочем, он и сам был вполне доволен собой.

– Я уверен, что моя догадка верна, – утром, потягиваясь, сказал Артём другу.

Владислав не ответил: он шарил под кроватью, безуспешно пытаясь отыскать свой носок. Наконец, так ничего и не найдя, Влад выполз из-под кровати.

– Я думаю, это – то, что ты ищешь, – Артём протянул другу его носок.

– Где ты нашёл его? – округлив глаза, спросил парень.

– Под столом, – усмехнувшись, ответил Артемий.

После завтрака Артём рассказал о своей догадке Алисе и Иде.

– Вполне логично! – поддержали его версию девочки. – Теперь остаётся только придумать, как нам всем четверым незаметно перебраться через стену крепости, да так, чтобы нас не подстрелила наша же стража, – добавила Алиса. – Ведь мы не можем телепортироваться на Картрское поле из самого Греаля. А времени на раздумья у нас не так уж и много – меньше одной декады.

Однако, ничего путного придумать они не могли, а дни один за другим уходили.

Через несколько дней произошло одно очень неприятное и неожиданное событие: у Алисы украли дневник, который она скрупулёзно вела на протяжении всего года, детально описывая в нём события каждого дня.

Вор воспользовался, по всей видимости, разрыв-травой и в отсутствие девочек вскрыл их комнату. В комнате всё было перерыто, перевёрнуто вверх дном, но исчез только дневник: вор не покусился ни на небольшую сумму денег, лежавших почти в открытую, ни на серебряные украшения Иды…

– Я же подробно описывала в дневнике всё, что касается поисков Чёрного перстня! – едва не плача, говорила Алиса. – Всё, больше никогда не буду вести дневник – это бумажный предатель. Только Армит мог сотворить такую гадость, – кусая губы добавила она, собирая разбросанные по всей комнате вещи. – Больше просто некому. Я убью его, – девочка сжала кулаки.

– Не встревайте, – сказала перед завтраком Алиса друзьям, – я сама с ним разберусь.

Увидев Реца в конце коридора, девочка пошла к нему навстречу.

– Так ты ещё и воровать мастер?! – бросила она, поровнявшись с Армитом, прямо ему в лицо.

– Ты это о чём? – эльф удивлённо поднял тёмные брови.

– Слушай, не прикидывайся! Верни мой дневник.

– Да не брал я твоего дневника! – Рец сжал кулаки и густо покраснел.

– Что происходит? – к Алисе и Армиту подошёл вынырнувший из-за угла Аретт Нури.

– Да так, ничего особенного. Просто поспорили об особенностях использования мандрагоры при приготовлении противоядий, – спокойным голосом ответила Никанорова. – Слушай, отдай дневник по-хорошему, – добавила она, когда Нури наконец отошёл.

– Ты совсем стукнутая или просто гениально прикидываешься? – Армит бросился на девочку с кулаками.

Влад и Артём, подскочив к Рецу, с трудом оттащили его от Алисы.

– Пошли! – бросил Артём сестре. – Всё равно без толку. У нас нет доказательств.

– Меня радует только одно: Рец такой трус и такая тупица, что он всё равно вряд ли осмелится отправиться на Картрское поле искать перстень, – сказала Алиса, – и, значит, нам не помешает.

Девочки не теряли времени даром: они сплели крепкую верёвочную лестницу с двумя надёжными железными крюками – такая лестница могла выдержать даже слона. Четырнадцатого норали вся четвёрка собралась на боевой совет.

– Мы не сможем незаметно перебраться через стену все четверо – это факт, – твёрдо сказала Ида. – Поэтому трое должны отвлечь внимание стражи для того, чтобы перебрался один… Влад, я думаю, что должен идти ты – ведь это ты нашел шкатулку, – после паузы добавила она.

– Каждый из нас хочет найти Чёрный перстень, – возразил Владисдав. – И если на поле может отправиться только один, то я предлагаю кинуть жребий.

– А это – неплохая идея! – поддержал Влада молчавший до этого Артём, который втайне надеялся, что жребий упадёт на него. – Это честно.

– Хорошо: жребий так жребий, – сказала Алиса.

С этими словами девочка вырвала из обычной лердовской записной книжки листок и разделила его на четыре равные части. На одной из бумажек она нарисовала знак «+», три остальные пометила знаком «-». Затем Алиса скатала бумажки в тугие шарики и бросила их в стоящую на столе жестяную коробку, в которой они с Идой хранили различные сладости.

– За перстнем отправится тот, кто вытащит «плюсовую» бумажку, – сказала девочка, перемешивая бумажные шарики.

В комнате повисла минутная пауза, а потом Артём первым запустил руку в коробку, вытащил шарик, и, развернув его, едва не застонал от разочарования. На бумажке красовался знак «-». «Минусовые» бумажки вытащили также Алиса и Ида.

– Влад, я сразу сказала, что за перстнем пойдёшь ты, – улыбнулась Ида, передавая ему последний оставшийся в коробке бумажный шарик.

– Но если вас поймает стража, то вас точно исключат из школы! – Влад, теребя в руках бумажку, обвёл взглядом друзей.

– Не исключат, если ты найдешь перстень! – по-прежнему улыбаясь, ответила эльфийка. – Победителей не судят!

– Ночью входная дверь учебного корпуса всегда заперта…

– Мы ещё раз воспользуемся разрыв-травой, – ответила Алиса.

Шестнадцатого норали с утра было пасмурно, но ближе к вечеру сплошную пелену облаков разогнал сильный ветер.

– Фобос! Ну почему нам так не везёт? – воскликнула Ида, вбегая вечером в комнату отдыха, где её дожидались друзья. – Сегодня у Руни день рождения, вот почему она с утра в гламуре была. Кажется, даже юбилей, и все преподаватели собираются закатить вечеринку до утра…

– Откуда ты знаешь? – спросил Влад.

– Я только что слышала разговор Лала с Руни. Лал сокрушался, что не сможет присутствовать на вечеринке – как раз сегодня вечером его вызывают в Белую Ложу на какое-то там собрание.

– Это даже лучше, – спокойно ответил Артём. – Преподам будет явно не до нас. Мы незаметно прокрадёмся по боковой лестнице вниз.

Ближе к вечеру Влад почувствовал, что всё больше и больше волнуется. После ужина четверка закрылась в пустой аудитории, чтобы ещё раз обсудить все детали. Из комнаты отдыха, в которой преподаватели праздновали день рождения Саманты Руни, доносилась музыка – кто-то неплохо играл на гитаре – и приглушённые голоса.

– Значит так, – ещё раз уточнял детали плана Артём, – мы втроем отвлекаем стражу, а ты перелазишь по веревочной лестнице через стену крепости и телепортируешься на Картрское поле.

– Угу, – автоматически ответил Влад, уже в десятый раз сматывая и разматывая лестницу.

– Без четверти двенадцать начинаем выдвигаться, – бросив взгляд на часы, сказала Ида.

Минуты текли медленно. Стрелки часов, казалось, кто-то заколдовал.

– Пора! – наконец сказал Влад.

Он ещё раз проверил, на месте ли кинжал и лестница, и первым направился к двери.

В коридоре стояла мёртвая тишина – не было слышно ни голосов преподавателей, ни музыки. Никем не замеченные, четверо друзей спустились на первый этаж, тускло освещенный единственной люстрой. Алиса потёрла замок входной двери пучком разрыв-травы, которую она накануне стащила из оранжереи, но дверь не открылась.

– Вот этого я и боялась, – тихо сказала девочка. – На дверь и замок наложены блокирующие заклятия. Разрыв-травой нам её не открыть… Что будем делать?

– Может, разобьём окно? – предложил Артём.

– Нельзя, – быстро ответил Влад. – На шум все преподы сбегутся. И стража тоже. Нас прямо здесь и сцапают. Тёпленькими.

– Стойте! – тихо сказала Ида. – Разве вы не чувствуете движения воздуха?

Эльфийка быстро пошла вперёд по коридору.

– Идите сюда, – раздался тихий голос Гельде, – здесь разбито окно. Кто-то разбил его как будто для нас.

«Как странно», – пронеслось в голове у Влада, но думать об этом было некогда.

– Окно не разбито, – тихо сказал между тем опустившийся на корточки Артём. – Нигде нет ни единого осколка, – продолжал он, шаря руками по полу. – Такое чувство, будто стекло расплавили…

– Сейчас не время заниматься расследованиями, – сказала Алиса, – нужно спешить. Идём, Артём!

Артемий еще раз оглядел совершенно чистый пол, и что-то бормоча себе под нос, поднялся.

Через окно один за другим ловко и бесшумно все четверо выбрались во двор крепости и стали осторожно пробираться через крепостной двор к стене. Уже почти у самой стены Ида и Влад одновременно споткнулись обо что-то тёмное, лежащее на траве. Едва удержавшись от крика, они упали на это тёмное. Поднявшись на ноги, Владислав поднёс свои ладони почти вплотную к глазам и увидел, что они мокры от крови.

Все четверо быстро опустились на колени, и в неверном свете луны увидели глубокую рану в спине у лежащего перед ними лешана. Это был один из стражников. Влад, подняв голову, скользнул взглядом по бледным, растерянным и испуганным лицам друзей. И внезапно страшная догадка пришла к нему в голову:

– Кто-то пробрался в Греаль! – тихим испуганным шёпотом сказал он. – Кто-то перелез через стену, убил стражника, расплавил оконное стекло и проник в крепость! Дальше я пойду один, – продолжал Измайлов, – а вы зовёте стражу и рассказываете ей обо всём, что знаете.

Влад снова посмотрел вниз на распластанного на земле стражника.

– Возможно, его ещё можно спасти, – тихо сказал он.

– Удачи! – в один голос прошептали Алиса и Ида, а Артём лишь молча пожал руку друга.

– О том, что я отправился за перстнем, никому ни слова, – сказал напоследок Владислав и добавил, – на помощь позовёте минут через пять, когда я доберусь до стены, заодно и отвлечёте стражу.

Троица молча кивнула, и Влад, распластавшись на траве, как уж пополз к крепостной стене – она была уже совсем рядом, и каждую секунду можно было наткнуться на стражу. Притаившись в тени массивного выступа, Влад начал разматывать верёвочную лестницу, прислушиваясь к шагам приближающихся стражников – стража обходила дозором крепость. «Ещё несколько шагов – и они увидят меня», – подумал он.

– На помощь! – раздался из темноты голос Артёма. – Здесь раненый!

Двор крепости вмиг осветили лучи четырёх десятков браслетов, и несколько стражников бросились к небольшой группе, стоящей в глубине крепостного двора. «Что вы здесь делаете? Почему вы не в крепости? Что случилось? Что с ним? Кто его ранил»? – вопросы задавали все и сразу.

Владислав не стал терять время. Он размахнулся, стараясь забросить лестницу на стену, и с радостью услышал тихое звяканье: крюки зацепились за гребень стены. Лестница казалась бесконечной, Влад лез по ней, боясь каждую секунду услышать гневный окрик или получить в спину лучом. Достигнув середины лестницы, он услышал тихий стон – несчастный, которого они посчитали убитым, оказался только раненым. Несколько стражников подняли его на руки и куда-то понесли.

Влад достиг вершины стены и распластался на ней.

– А где ваш четвёртый? – услышал он голос одного из стражников. – Я вас знаю – вы всегда вчетвером ходите.

У Владислава не было времени возиться с лестницей – он боялся, что стражники начнут шарить лучами по стене и заметят его, и потому – будь, что будет – он прыгнул с гребня стены в темноту, рискуя поломать ноги, а заодно и шею. Земля больно ударила по ногам – она оказалась ближе, чем он рассчитывал. На одно мгновение Владу показалось, что он сломал ногу, но нет, это был просто ушиб. Он не стал медлить. Сконцентрировавшись, Владислав зажмурился и почувствовал привычный толчок под ложечкой.

Глава четырнадцатая

Полночная дуэль

В лицо Владу ударил влажный ночной воздух. У него не было времени как следует подготовиться к телепортации, и, не совладав с потоками энергий, он упал на траву. Встав и успокоив дыхание, Владислав направился к тускло блестевшему памятнику, ярко освещённому полной луной, от которого на траву ложилось чёткое пятно тени. Он посмотрел на часы. Двенадцать ноль девять. Выждав ещё минуту, Влад подошёл к концу длинной косой тени, которую отбрасывал высоко поднятый вверх меч Брунгильды, вытащил из ножен кинжал и собрался копать.

– Какой молодец! – раздался позади него серебристый насмешливый голос.

Вмиг обернувшись, Влад увидел Аймиру.

Поверх тонкой алой туники валькирия накинула великолепный лиловый шёлковый плащ, сквозь развевающиеся полы которого был виден длинный кожаный ремень, которым была перепоясана туника. На конце этого ремня болтался тяжёлый шипованный шар.

– Не рад меня видеть? – мило улыбаясь, спросила Сарр.

Влад не знал, что и ответить. Может даже к лучшему, что Аймира здесь? Вот только как она узнала?…

В эту секунду ему в лицо полетело что-то белое – парень едва успел отшатнуться. Это был дневник Алисы.

– Откуда он у вас? – удивлённо спросил Владислав, поднимая упавшую на траву толстую тетрадь. – А, понимаю, Рец испугался и выбросил дневник, а вы нашли его…

Звонкий смех был ему ответом.

– Меня всегда поражало, как такие идиоты, как вы четверо, умудряются ещё что-то найти, – ответила валькирия. – Ведь это я выкрала дневник из комнаты Никаноровой.

У Влада было такое чувство, будто его двинули по голове чем-то тяжёлым.

– Это просто замечательно, что ты здесь! – с милой улыбкой продолжала Аймира. – Не нужно будет самой в земле мараться. Ну, давай, откапывай перстень!

– Ну, уж нет, потрудись сама! – дерзко ответил он ей.

Все разрозненные мелочи начали складываться в голове Влада в одну сложную многоцветную мозаику. Ему не хватало какой-то мелкой детали, чтобы понять всё, но именно она всё время от него ускользала.

«Запах духов… Запах чернила… Запах чернила, перебивший запах духов», – крутилось у него в голове.

Вдруг Владислав вскинул голову и посмотрел прямо в серые холодные глаза валькирии.

– Это ты убила Таниту! – бросил он Аймире.

Сарр только рассмеялась в ответ:

– Догадка в общем-то верная, только несколько запоздалая! – едко сказала она.

– Это были твои духи, а не духи Таниты. Ты испугалась, что запах выдаст тебя, и разбила флакон чернил, – продолжал Влад. – Вот только как ты умудрилась подставить Лею?

Валькирия вновь рассмеялась:

– А вот тут уж повезло – так повезло! Эта дура наткнулась на Таниту, когда та была ещё жива. Меня спугнули шаги Вадь, я скрылась в ближайшей аудитории и стала наблюдать через щель. Эта идиотка склонилась над девчонкой, а та схватила её за патлы, желая, видимо, приблизить к себе, и вырвала клок волос. Вадь попыталась использовать магию, чтобы залечить рану, но, к своему ужасу, только усилила боль и кровотечение – я ведь использую только заговорённые кинжалы. Она всё расспрашивала девчонку, кто это сделал, и та глазами указала на дверь аудитории, в которой я спряталась, – говорить Лиран, к счастью, уже не могла, – но Вадь подумала, что умирающая показывает на длинный коридор, идущий перпендикулярно тому, в котором она наткнулась на Таниту, и бросилась догонять убийцу, – весело рассказывала Сарр.

– Это ты передавала Марготту информацию при помощи ворона, – срывающимся от ярости голосом продолжал Влад. – Когда мы встретили тебя в оранжерее, за день до ритуала Двух Чаш, ты стояла у задней двери, выходящей на небольшой пустынный дворик… Именно оттуда ты и выпустила птицу…

– Кто заподозрит в чёрных делах милую девушку, заботливо поливающую цветы? – насмешливый голос Аймиры бил Влада по нервам.

Парень не мог больше сдерживаться, и изо всех сил запустил в валькирию дневник. Однако, Сарр пригнулась и толстая тетрадь просвистела над её головой.

– Ты спросила у нас тогда, что мы за день интересного видели, – тихо сказал Влад. – Ты боялась, что мы заметили, как ты выпустила ворона… А Лея, – продолжал Владислав, – Лея помчалась в крепость, чтобы рассказать о случившемся Лалу и остальным.

– Всё верно, – ухмыляясь, сказала валькирия. – А на чай я вас пригласила для того, чтобы вы не разговорились случайно с кем-нибудь из стражников, а то ещё, не ровен час, что-нибудь из увиденного вспомните, – продолжала она. – Я побоялась подмешивать вам в чай зелье забвения, хотя поначалу и хотела это сделать, потому что если не совсем точно рассчитать дозировку, зелье это даёт побочный эффект, по которому любой из преподов без труда смог бы определить, чем именно вас опоили…

– Это ты заставила несчастного стражника… Мара, оклеветать себя… Сказать, что это он передавал информацию Марготту.

– Правильно. Я воспользовалась гипнозом, – спокойно ответила Аймира.

– Сокровищница, – Влад задумался. – Ты повела нас в сокровищницу…

Валькирия рассмеялась:

– Чтобы вы, пялясь на камни, позабыли о том, что видели ранее. Позабыли о вороне.

– Дневник… Ты заметила дневник в руках у Алисы…

– …Когда однорукий вёл вас в карцер! Он тогда ещё сказал, что вы всё по крепости по ночам шляетесь. И я подумала – а не наткнулись ли вы на что-нибудь, имеющее отношение к Чёрному перстню или к какому-нибудь другому артефакту? Я поняла, что тетрадка Никаноровой может поведать мне много чего интересного. Я, правда, боялась, что эта дура будет вести дневник на русском – из ностальгии – и тогда бы из моей затеи ничего не вышло, но обошлось: примерная девочка практиковалась в эльфийском языке…

– Это из-за тебя два года назад Лал и остальные попали в ловушку к Призракам и едва не погибли! – почти крикнул Влад.

– Я думала, что старик пойдёт в горы один, – со злостью бросила Сарр. – Кто ж знал, что за ним ещё семнадцать помощничков вслед увяжется.

– А мы подозревали, что это Лея на стороне Марготта… – Влад не хотел говорить об этом, эти слова вырвались сами.

– Измайлов, ты – прелесть! – звонко рассмеявшись, с издевкой бросила Аймира. – Заподозрить в предательстве ту, которой безоговорочно доверяет сам Лал – …нет, это надо уметь!

От слов валькирии у Влада запылало лицо.

– Это ты виновна в убийстве Ретома, – глухим и злым голосом сказал он. – Ты передала Марготту информацию о том, где и когда Призраки смогут выследить его. Ты… ты, видимо, подслушала их с Лалом разговор в коридоре.

Аймира кивнула:

– Одним глупцом на свете меньше.

Странно, но Влад не ощущал ни малейшего страха, находясь наедине с убийцей на Картрском поле. С убийцей, которая без малейших колебаний убьет и его.

– Ты устроила взрыв в кабинете алхимии…

– Чернов, похоже, начинал о чём-то догадываться.

– Ты не слишком сильна в алхимии, – едко добавил Влад. – Лока Чернов остался жив.

По лицу валькирии пробежала тень, она замахнулась, собираясь влепить Владу пощёчину, но тот ловко увернулся.

– Это ты расплавила стекло в учебном корпусе, – продолжал Измайлов, – а мы-то думали, что кто-то в крепость пробрался. Это ты едва не убила стражника сегодня ночью. За всем стояла ты…

– Я убила его!

– Нет! У тебя кривые руки! Он только ранен. И будет жить. Обязательно будет, – сам Владислав не особо в это верил, но теперь это не имело особого значения. Ему просто хотелось как можно сильнее задеть Сарр.

В следующую секунду Влад понял, что значит злить Аймиру – валькирия ударила его кулаком в лицо, в кровь разбив губы. От удара он навзничь упал на траву.

– А теперь, – сказала Сарр с самой милой из своих улыбок, за ухо поднимая мальчика на ноги, – ты займёшься откапыванием перстня. Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Да ты не бойся, – она улыбнулась ещё шире, – мучить я тебя пока не буду. Я просто использую гипноз, который у меня, как минимум, не слабее, чем у Вадь.

И тут же в подтверждение слов Аймиры во вмиг опустевшей голове Влада зазвучал далёкий бесплотный голос: «Откопай перстень! Немедленно откопай перстень!» Противиться было невозможно. Получив болезненный толчок в спину, Владислав опустился на корточки у самого конца длинной косой тени, и, вытащив из ножен кинжал, принялся копать.

Наклонив голову так, чтобы валькирия не могла видеть его лица, Влад провёл языком по зубам. Они были целы. Пока. Мальчик украдкой бросил взгляд на Аймиру и заметил, что она потирает кисть правой руки левой. «Надеюсь, что тебе больно, – мстительно подумал он, – зубы у меня крепкие».

Влад старался копать как можно медленнее, надеясь, что преподаватели, оставшиеся в Греале, заметят его отсутствие и отсутствие Сарр, и, узнав у Артёма, Иды и Алисы где он, придут к нему на помощь. Он надеялся, что, с учётом обстоятельств, у его друзей хватит ума не молчать, как партизаны, и они скажут преподавателям, куда же он подевался.

– Не жди, что здесь кто-нибудь из преподов появится, – словно прочитав его мысли, сказала валькирия. – Они все спят. И очень крепко.

– Ты их всех… отравила? – Влад ужаснулся своей догадке.

– Ты даже не идиот, – ответила Аймира, – ты хуже. Неужели никто никогда не говорил вам о том, что вся посуда, используемая в Греале, заколдована? Она меняет цвет, когда в неё попадает яд даже в минимальных дозах, так что отравить я их не могла. К сожалению. А вот подсыпать снотворное – без проблем.

«Точно, – подумал Влад, – совсем недавно об этом рассказывала Санг».

Итак, дело плохо: все преподаватели спят, Лал на собрании в Белой Ложе и вернётся, наверное, не раньше утра, Лея в тюрьме. Помощи ждать неоткуда.

– Здесь ничего нет! – сказал Влад Аймире.

Он выкопал уже довольно приличную яму, но нигде не было видно никаких следов перстня, и у Влада начала пробуждаться радостная надежда, что они с друзьями ошиблись в расчётах, и перстень Сарр не достанется.

– Копай глубже! – крикнула ему валькирия, и тут же в сознании зазвучал ментальный приказ: «Копай глубже! Копай глубже!»

Повинуясь приказу, Влад сделал несколько глубоких копков, и с ужасом услышал, как лезвие ножа царапнуло по металлу – это был очень характерный звук, ошибиться было невозможно.

– Доставай! – с улыбкой велела Сарр, и этот же приказ тут же зазвучал в его сознании.

Как Влад ни противился приказу, но руки его против его воли раскопали землю и извлекли на свет круглый металлический контейнер.

– А теперь давай его сюда!

Сделав над собой колоссальное усилие, Владислав быстро опустил контейнер в карман туники.

– Я тебе его не отдам! – глухим голосом ответил он, поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к валькирии.

Лицо Аймиры, перекошенное от бешенства, напоминало теперь злобную натянутую маску – слова Влада привели её в ярость. Владислав попытался незаметно снять с руки браслет, чтобы удобнее было защищаться. Он понимал, что Сарр всё равно отнимет у него перстень, понимал, что он ей не ровня, что валькирия намного сильнее его в магии и остановить её ему не удастся, но упрямство не давало подчиниться. Мальчик не успел снять браслет – Аймира молниеносным движением сорвала с руки свой, и яркий зеленоватый луч, вырвавшийся из браслета, ударил прямо в лицо Владу, ослепляя его.

Почти ничего не видя, парень вслепую метнул в противницу кинжал, но валькирия поймала его, играючи, прямо в воздухе, и метнула обратно. Её движения были точны и молниеносны: мальчик ни за что бы не смог уклониться от летящего пулей кинжала, но Сарр не спешила его убивать – нож погладил его по волосам и исчез в темноте.

Влад имел возможность убедиться в меткости Аймиры, он понимал, что этот промах – не случайность, она хотела, чтобы нож пролетел мимо. Он отдавал себе отчёт в том, что он был бы уже мёртв, если бы Аймира хотела этого, но по какой-то причине валькирия не спешила заканчивать игру. Она играла с ним, как кошка с мышью. «Я должен как-то отсюда выбраться, – сказал сам себе Влад. – Должен хотя бы для того, чтобы вытащить из тюрьмы Лею. Может, отдать этой твари перстень? Да ни за что! – ответил он сам себе. – Сарр всё равно убьёт меня…»

И снова в его сознании зазвучал вкрадчивый тихий голос: «Отдай мне перстень! Отдай мне перстень!» Против своей воли Владислав опустил руку в карман туники, уже собираясь отдать контейнер с перстнем, но вдруг вспомнил совет Вадь о том, как ослабить гипнотическое воздействие, и до крови вонзил ногти в ладони.

Навязчивый бесплотный голос на несколько мгновений отступил на периферию сознания. Он даже смог поставить «зеркальную стену», понимая, однако, что долго она не выдержит. Пальцы Владислава сжались вокруг круглого металлического контейнера, и он медленно вытащил руку. Сарр улыбнулась и победно протянула свою, но Влад размахнулся, и, вместо того, чтобы отдать ей контейнер, с силой швырнул его в темноту ночи.

Глаза Аймиры вспыхнули яростью. Из браслета валькирии вырвался жёлтый луч, и мальчика подбросило в воздух, а затем с силой швырнуло на землю. Сильно ударившись, он прокусил язык, и рот наполнился солоноватым вкусом крови.

Влад сорвал с запястья браслет, и, зажав его в вытянутой руке, крикнул: «Стокаре!», однако, валькирию не отбросило – Аймира, применив какое-то неизвестное Владу невербальное заклятие, легко отбила летящий в неё бордовый луч. В следующее мгновение Сарр неожиданно наклонилась, выбросила руку вперёд и, схватившись за браслет Влада, резким движением вырвала его из руки мальчика.

– Чернов не рассказывал вам о том, что, сражаясь, необходимо соблюдать определённую дистанцию? – насмешливо спросила она.

Влад молчал. Будучи ещё неопытным в магических поединках, он не мог предусмотреть такого поворота событий. Валькирия покрутила браслет в руках, а затем, размахнувшись, куда-то швырнула, и он исчез в темноте ночи. Влад был теперь безоружен и готовился к самому худшему.

Между тем Сарр медленно развязала кожаный ремень, перетягивающий её талию, умело взялась за него, и утыканный шипами металлический шар начал свой смертоносный танец. Влад вдруг с ужасом понял, что валькирия не убьёт его сразу. Она будет растягивать «удовольствие» – сначала перебьёт ему руки, потом – ноги… Шар достиг высшей точки своей траектории и начал снижаться. Он летел прямо в плечо Владиславу. Парализованный ужасом, он не мог даже зажмуриться – просто лежал на земле и ждал удара.

Вдруг под лучами луны рядом с шаром что-то тускло блеснуло, и он, потеряв точность движений, упал на землю в шаге от головы мальчика.

– Фобос! – Сарр резко обернулась.

– По первокурсникам специализируешься? – раздался хорошо знакомый голос, в котором иногда звучала теплота, иногда – едкая ирония, а сейчас – презрение, щедро приправленное яростью. – Убийца детей!

Лёжа на земле, Влад не мог разглядеть лица говорившей, но он узнал Вадь по голосу. Метательный кинжал, пущенный её безошибочно меткой рукой, перерезал в воздухе кожаный ремень и остановил дьявольский танец жуткой булавы.

«Лея?… Откуда здесь Лея?…» – пронеслось у него в голове. Приподнявшись на локтях, Влад увидел эльфийку. Глаза Вадь перехватили его взгляд, скользнули по разбитым в кровь губам, и её лицо исказилось яростью. Быстрым движением Лея сорвала с запястья браслет, и, зажав его в руке, стала медленно приближаться к Аймире.

– Дисето! – из браслета Вадь вырвался синий луч и шипованный шар исчез.

Теперь эльфийка отступала, уводя противницу подальше от Владислава. Аймира ловким движением одной руки быстро затянула на поясе кожаный ремень. В другой она держала браслет, готовая нападать или защищаться.

– Ты откуда взялась? – рявкнула Сарр.

Вопрос повис в воздухе.

Вдруг браслет Аймиры брызнул пламенем, и в Лею полетели огненные струи.

– Ты не прочь поразмяться? – крикнула ей валькирия.

Струи ударили в соткавшуюся в воздухе перед Вадь водяную завесу и исчезли. Исчезла и завеса.

– Ну, чем ещё удивишь? – холодно бросила эльфийка.

– Откуда тебе известна высшая защитная магия? – с нескрываемым удивлением спросила Аймира.

– А ты и вправду считаешь себя самой умной? – столько неприкрытой едкости в голосе Вадь Влад слышал впервые. – Считаешь себя непревзойдённым знатоком боевой магии?

Владислав скользнул взглядом по лицу Сарр и ему стало страшно – если бы ненависть убивала, Лея была бы уже мертва. Мальчик с трудом поднялся – голова раскалывалась от боли – и пошёл искать свой браслет. Скорее почувствовав, чем заметив за своей спиной движение, эльфийка, не поворачивая головы, крикнула:

– Владислав, не влазь! Немедленно уходи! Возвращайся в Греаль!

«Не влазь»! Как бы не так! Он бы влез, вот только влазить в схватку безоружным было, как минимум, глупо, а Лея, похоже, не заметила, что он лишился браслета.

Вадь, конечно, знала, о чём говорила – помочь ей Влад ничем особо не мог: Сарр была очень серьёзной противницей, и Лея прекрасно понимала, что сладить с ней ей будет совсем непросто. А ввяжись в поединок Владислав – ей придётся думать не только о своей, но и, в первую очередь, о его безопасности.

Движения обеих противниц стали невероятно отточены и точны. Они кружились по полю с зажатыми в руках браслетами и выжидали.

– Зачем ты убила Таниту? – Вадь крикнула так, что у Влада зазвенело в ушах.

– Тебе понравилось в Идоне? – едко бросила в ответ Сарр. – Не правда ли, классное местечко? Страшно при мысли, что никогда больше не увидишь солнца?

– Зачем ты убила её? – снова закричала эльфийка. – Чем тебе помешала тринадцатилетняя девочка? – Лея почувствовала, как саднит горло.

В висках застучали молоточки. Вместо ответа Аймира выстрелила в противницу белым лучом, и Вадь, почти потерявшая контроль над собой, едва ушла от него.

«Стоп! – мысленно приказала она себе. – Ты сама даёшь ей в руки оружие». Самовнушение удалось – эльфийка сумела взять себя в руки.

Роясь в траве, Влад то и дело оглядывался назад. Противницы, как ему казалось, ничего не предпринимали – по крайней мере, внешне. Он не знал, что сейчас на его глазах разыгрывается безмолвный гипнотический поединок: Лея пыталась загипнотизировать Сарр, чтобы доставить её в Греаль, но безуспешно: все её ментальные атаки были отбиты, да так, что это обескуражило её и удивило. Несмотря на свою молодость, Лея считалась, и вполне справедливо, очень сильным гипнотизёром, но здесь она столкнулась с такой грамотной и безупречной защитой, что, оторопев, вынуждена была отступить. Она попыталась ещё раз найти хотя бы малейшую брешь в ментальной защите Аймиры, но и эта попытка успехом не увенчалась.

– Что, обломалась? – с издёвкой бросила эльфийке противница. – Даже не пытайся, – продолжала она. – Ничего у тебя не выйдет. Всё равно всё будет блокировано. Меня обучал ментальной защите один очень талантливый наставник – (при этих словах валькирии Вадь вздрогнула) – ты догадываешься, о ком я…

– И давно ты на стороне Марготта? – бросила эльфийка с презрением в голосе.

– Давно! – колко ответила ей Аймира. – Около трёх лет. А вы всё гадали, откуда же происходит утечка…

«Милосердные боги! – подумала Лея, – три года у Марготта был свой шпион в крепости…»

Мысли летели дальше: «Просто счастье, что Аймиру два года назад не приняли в Братство, когда она хотела вступить. Ей не хватило всего-то пяти голосов. По крайней мере, тайн Братства она не знает».

– А Лал тебе верил, – тихо сказала эльфийка.

– Старик никогда не доверял мне так, как тебе, – ответила Аймира. – Я видела иногда тень недоверия в глубине его тусклых глаз. Но эта старая рухлядь сдаёт. Старикан уже не тот, что раньше, мозги малость усохли…

– Заткнись!.. – Лея захлебнулась яростью. – Кутам видел тебя насквозь – завистливую, злую, тщеславную – он просто давал тебе шанс, – она легко отбила летящий в неё золотой луч.

– Ты сама не веришь в то, что сейчас говоришь. Ты, дура, не умеешь лгать и никогда не умела, – с ехидной улыбкой ответила Сарр. – Тебе, да и всем в вашем хвалёном Братстве просто не хватает ума понять, что сейчас самое время проявить благоразумие и сдаться, покориться Марготту ради сохранения жизни, потому что он всё равно возьмёт верх – через два года или через двадцать лет. И вот тогда вы все попляшете, – Аймира выстрелила в противницу зеленоватым лучом, но Лея ловко ушла от него.

– Это – не благоразумие, – ответила эльфийка. – Это – обычная трусость. Такие, как ты, всегда плывут по течению, и никогда – против…

Сарр рассмеялась прямо в лицо противнице, однако, смех этот был деланным – слова Вадь, похоже, всё-таки задели её.

– Кстати, Измайлов и компания всерьёз считали, что ты заодно с Марготтом, – с язвительной усмешкой сказала валькирия.

Вадь промолчала, но Аймира заметила, как по лицу эльфийки пробежала тень.

– Обидно? – с насмешкой спросила Сарр, стреляя ярко-алым лучом.

Влад, который слышал весь разговор, хотел сейчас одного – провалиться сквозь землю: было смертельно стыдно.

– Их вины в том немного, – тихим злым голосом ответила Лея, уходя от луча. – Это всё благодаря тебе.

От этих слов Владу стало немного легче, а валькирия, услышав их, рассмеялась:

– Ради соблюдения приличий предлагаю: переходи к нам, – улыбаясь, сказала она.

– Даже если ты приставишь мне к горлу нож, я всё равно отвечу «нет»! – крикнула в ответ Лея, и из её браслета вырвался и полетел в валькирию сиреневый луч. – Не все ещё в подлости утонули.

– По правде говоря, не ожидала услышать ничего иного, – резюмировала Сарр, отбивая луч. – Ну, хватит, поговорили, – продолжала она, – пора приступать к делу.

С этими словами валькирия небрежно распахнула свой лиловый шёлковый плащ, обшитый по низу золотой каймой, и эльфийка невольно вздрогнула: на поясе у Аймиры обнаружились ножны с кинжалами, а кинжалы всегда были коньком валькирий.

– У меня их пять штук, – с язвительной улыбкой проинформировала противницу Сарр.

Нарочисто небрежно Аймира вынула из ножен первый кинжал и запустила в Лею. Навстречу ему полетел метательный кинжал Вадь. Оба встретились на полпути и с тихим звяканьем упали на землю, не достигнув цели. Второй кинжал был отбит маленьким изящным стилетом, который Лея всегда носила в рукаве. Больше холодного оружия у эльфийки не было.

Тут Аймира запустила в противницу один за другим три кинжала. Вадь попыталась прикрыться «энергетическим щитом», но он даже не смог замедлить скорость полёта кинжалов.

Лея бросилась ничком на землю и два кинжала пролетели над её головой, но третий глубоко вонзился в левое плечо. Девушка вскрикнула, и, вырвав нож из раны, хотела метнуть его в противницу, но он рассыпался прямо у неё в руках – кинжалы Аймиры были заговорены, и их нельзя было использовать против хозяйки.

Дальнейшая схватка происходила в полной тишине. Обе – и Лея, и Аймира – использовали невербальные заклятия, и лучи, исходящие от их браслетов, скрещиваясь, как шпаги, отражались в равнодушных струях поющих фонтанов. Они сражались, кружась по ярко освещённому луной полю, и перевес был на стороне то одной, то другой.

Лея чувствовала, как из глубокой раны тонкой струйкой льется кровь – видимо, кинжал задел какой-то крупный сосуд. Кровь всё сочилась и сочилась – длинный рукав туники уже пропитался насквозь.

Это была схватка двух равносильных противниц – обе отменно владели боевой магией – но время работало на Аймиру: Лея теряла кровь, а вместе с ней и силы, её реакция замедлялась, а движения теряли чёткость и отточенность.

Валькирия начала побеждать, теснить эльфийку, и наступил-таки момент, когда заклятие Аймиры пробило сеть защитных заклятий противницы. Силой заклятия девушку отбросило на несколько альдаров и больно ударило о землю. Сила удара была такова, что браслет вылетел из руки Леи, а сама она от боли потеряла сознание. Обморок длился не больше минуты, но он не оставил эльфийке шансов: из темноты вылетели верёвки, которые стянули ей за спиной руки и связали ноги.

Аймира подошла к девушке, и, взглянув на неё сверху вниз, подняла с земли браслет эльфийки.

– Я думаю, он больше тебе не понадобится, – с издевкой сказала она, и, размахнувшись, швырнула браслет в темноту ночи.

Снова подойдя к пленнице, Сарр полоснула ей по лицу белым лучом.

– Это тебе за всё «хорошее», – мстительно прошипела валькирия.

Эльфийка вскрикнула и, перекатившись по траве, ушла от луча.

Аймира рассмеялась:

– Ну-ну, поупражняйся, – сказала она. – А я пока пойду побеседую с Измайловым, – добавила Сарр и, повернувшись, направилась к Владу.

– Не трогай его, уродина! – закричала Лея, отчаянно пытаясь разорвать веревки. – Ему всего тринадцать лет!

Аймира повернулась с перекошенным от злобы лицом, и, подойдя к девушке, с размаху ударила её ногой в живот.

– А это тебе за «уродину», – мило улыбаясь, сказала валькирия.

Лея не успела напрячь мышцы, чтобы смягчить удар. Вскрикнув от боли, она сжалась в клубок, пытаясь побороть подступившие слёзы. Рядом зашелестела трава – Сарр направилась к Владу, но, парализованная болью, эльфийка не имела сил даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы сказать хотя бы слово.

Когда Влад увидел приближающуюся к нему Аймиру, он схватил с земли булыжник и запустил его в валькирию – найти свой браслет он к этому времени не успел. Это было мальчишество чистой воды – Сарр, смеясь, отбила камень лучом, и он, изменив траекторию, больно ударил Влада по ноге. А затем из браслета валькирии вырвался зелёный луч, и Владислава подбросило в воздух. Когда луч потух, он с размаху упал на землю. От удара перехватило дыхание, перед глазами запрыгали разноцветные круги, а вылетевшие из ночной темноты верёвки стянули ему руки и ноги.

– Отстань от него, чудовище! – донёсся из темноты голос Леи.

– Похоже, ей было мало, – криво усмехнувшись, пробормотала валькирия. – Я скоро вернусь, – продолжала она, обращаясь к Владу, и растворилась в темноте.

«Вот уж не думал, что буду сегодня лежать на земле, пялиться на звезды и ждать смерти», – молнией пронеслось в голове у Измайлова. Он попытался освободиться от веревок, но они не поддавались: связали его крепко.

– Мы продолжим беседу в более подходящем месте – у фонтана, – с улыбкой сказала Лее Аймира. – Мне может понадобиться вода, например, для того, чтобы привести тебя в чувство, – продолжала Сарр, пристально вглядываясь в лицо пленницы.

К своему огромному удовольствию, она заметила тень страха, мелькнувшую в глубине зелёных глаз. Схватив девушку за волосы, валькирия с садистской неторопливостью подтащила её к краю фонтана. Волосы вырывались прядями, казалось, что в кожу головы вонзились тысячи иголок.

Прежде чем бросить эльфийку на землю, Сарр, намотав на руку длинные пряди, рванула за них так сильно и резко, что едва не сломала ей шею, а затем приблизила лицо пленницы вплотную к своему. Лея была теперь так близко от неё, что, глядя в пустые и холодные глаза валькирии, интуитивно чувствовала её патологическую жестокость, будто глядя в самую глубину её чёрной и чёрствой души.

– У тебя было преимущество внезапного нападения, – прошипела пленнице валькирия, – но даже им ты не сумела воспользоваться. Ты тут не скучай, – продолжала она, наконец выпуская волосы, – я скоро вернусь. Схожу за нашим общим другом.

– Не трожь его, ты, гадина! – в ярости закричала Лея. – Не трожь его – неужели тебе мало меня? – она ожидала удара, боли, но валькирия лишь усмехнулась и исчезла в темноте.

Слова Аймиры попали в самую точку и вызвали в душе эльфийки волну горькой досады и злости на себя. Хотя, если рассудить здраво, то выбора у неё не было: на активизацию браслета ушла бы дополнительная секунда, а шипованный шар уже падал, и у неё оставался единственный способ предотвратить удар – использование кинжала. Да и нападать сзади было не в её правилах.

«В любом случае, – сказала сама себе девушка, – сейчас не время заниматься самоедством. Нужно думать о том, как выбраться». Она честно призналась себе, что их положение почти безвыходное, а затем, прижавшись спиной к ограде фонтана и нащупав острый камень, стала перетирать верёвку.

Влада Аймира также подтащила к фонтану за волосы – похоже, это был её «фирменный» способ «транспортировки» – и швырнула на землю. Он больно ударился спиной о фонтанную ограду, кожа головы горела.

– Где перстень? – тонкий золотой браслет был нацелен прямо в лицо мальчика.

– Отстань от него! – крикнула Лея. – Откуда он может знать, где пер…

– Заткнись! – заорала валькирия, поворачиваясь лицом к эльфийке и стреляя в неё белым лучом.

Резкий отчаянный крик резанул Владу уши.

– Прекрати! – крикнул он валькирии.

Белый луч сиял, казалось, целую вечность, в ушах звенело от крика, а когда луч наконец потух, Лея, дрожа всем телом, сжалась в комок.

– Ты хочешь сказать ещё что-нибудь? – спросила Сарр, подходя вплотную к девушке и не выпуская её из-под прицела своего браслета. – Я тебя слушаю.

Эльфийка не отвечала. Владу показалось, что она плачет.

– Где перстень? – снова спросила Сарр, поворачиваясь к мальчику. – Отдай артефакт по-хорошему, и Марготт наградит тебя, – рука с браслетом опустилась вниз. – Ведь ты нашёл его, правда?…

– Нет, не нашёл! – глядя прямо в глаза валькирии, с улыбкой ответил Владислав.

Он действительно не успел найти контейнер с перстнем и теперь был несказанно этому рад.

Аймира подняла руку с зажатым в ней браслетом и направила его прямо в лицо пленнику. Из браслета вырвался белый луч и полоснул Влада по лицу. Боль была нестерпимой. Вскрикнув, он упал на спину, ударившись головой о камни ограды. Он ещё успел услышать срывающийся от бессильной ярости голос Вадь: «Отвяжись от него, чудовище»! – и погрузился в темноту. Аймира набрала в пригоршни воды и плеснула её в лицо мальчику.

– Отстань от него! – минута слабости миновала, слёзы высохли.

Вода не помогла – Влад не приходил в себя, и валькирия неторопливо подошла к Лее.

– Ты просто подлая, отвратительная, трусливая тварь! – кричала девушка. – Убить первокурсницу и устроить дуэль с первокурсником – это всё, на что ты способна. Ты просто падаль! – и Лея плюнула в лицо Аймире.

Плевок запутался в густых блестящих волосах валькирии. Несколько секунд Аймира стояла как соляной столб, словно не веря в реальность происходящего, а затем её руки схватились за жёсткий кожаный ремень, которым была перепоясана туника и на котором ещё недавно болталась тяжёлая шипованная болванка.

Эльфийка поняла, что собирается делать валькирия, и, быстро наклонившись, спрятала лицо в коленях. Ремень, тоненько взвизгнув, засвистел в воздухе, и ночь разорвали глухие звуки ударов. Лея вздрагивала каждый раз, когда опускалась рука валькирии, но не издавала ни звука, хотя всё новые и новые удары обжигали её, а жёсткий ремень то и дело рассекал кожу до крови – тоненькая туника совершенно не защищала тело. Эльфийка не вскрикнула даже тогда, когда хлыст опустился прямо на раненое плечо – она дала себе слово, что скорее умрёт, чем доставит Аймире такую радость, и усилием воли сдержалась.

Насчитав двадцать ударов, валькирия, наконец, отбросила хлыст в сторону. Вцепившись рукой в волосы Леи, она силой заставила эльфийку поднять голову и впилась взглядом в её бледное лицо. В уголках зелёных глаз блестели слёзы: незваные, непрошенные, они навернулись сами; губы были искусаны в кровь – Лея кусала их, чтобы не сорваться на крик.

– Больно? – язвительно спросила валькирия, вглядываясь в лицо девушки, и, поскольку эльфийка молчала, добавила, – вижу, что больно. Ты привыкай.

Она намотала на руку длинную тёмную прядь, и, вырвав волосы, стёрла ими плевок.

– Да, забыла тебе сказать, – задумчиво произнесла нараспев Аймира, наматывая на руку следующую тонкую прядь, – перед тем, как отправиться сюда, я послала Марготту ворона с письмом. Так что Чёрные Призраки здесь скоро будут, – валькирия резким движением вырвала волосы и стала накручивать новую прядь.

Снова резкая боль – и длинная тёмная прядь, подхваченная лёгким ветром, уплыла в темноту.

– Думаю, у них найдётся, о чем поговорить с вами обоими, – с улыбкой сказала Сарр, вырывая следующую прядь волос. – Пока это только волосы, – Аймира разжала руку и волоски посыпались на землю, как тончайшая тёмная проволока, – а потом будет хуже, – добавила она, вырывая ещё одну прядку.

Лея закрыла глаза. Волна леденящего страха накрыла её с головой. Вступая в Белое Братство, эльфийка отдавала себе отчёт в том, что на войне – как на войне, и она может попасть в руки Призраков, которые и так не отличались особой гуманностью по отношению к кому бы то ни было, а уж если в плен попадал кто-нибудь из членов Братства, то вообще зверствовали, но ведь всегда надеешься, что судьба промчит тучу мимо… Лея не боялась смерти, но мысль о пытках привела её в ужас. «Чему быть – того не миновать, – сказала сама себе девушка. – Не дай ей увидеть твой страх, не дай ей насладиться им. Не дай». Она до боли вонзила ногти в ладони, глубоко вздохнула, и, почувствовав, что страх отступил, открыла глаза. Изумрудный взгляд эльфийки скрестился со свинцово-серым взглядом валькирии:

– Все мы когда-нибудь умрём, – спокойно ответила девушка, – а к любой боли можно притерпеться.

Глаза Сарр вспыхнули бешенством:

– Я… посмотрю… что… ты… запоёшь… когда… тобой… займутся… люди… Марготта, – сквозь зубы шипела она, при каждом слове наотмашь ударяя пленницу по лицу. – Когда… к… твоему… телу… поднесут… раскалённые… угли… или… приласкают… белым… лучом.

Несмотря на боль, на горящее от пощёчин лицо, на кровь, брызнувшую из обеих ноздрей, на страх, который снова едва не затопил её, Лея почувствовала удовлетворение: ей-таки удалось «достать» противницу – Аймира рассчитывала увидеть ужас в глазах пленницы, но расклад не удался.

– Что бы ты и твои дружки со мной ни делали, вы всё равно от меня ничего, кроме криков, не добьётесь, – тихим глухим голосом сказала Лея Аймире.

С каждым сказанным ею словом эльфийка всё больше и больше вытесняла из себя страх. Она на мгновение закрыла глаза, как бы сверяясь со своей душой, и продолжила:

– Я сумею сдержать данную мною клятву. Уж как-нибудь сумею.

– Думаешь, я не найду способ открыть твой упрямый рот? – остервенело заорала, отступая на шаг, валькирия. – Ты у меня заговоришь, даже если в тебе живёт тысяча гайеров!

Смуглое лицо Аймиры вмиг стало абсолютно белым от бешенства, а из браслета вырвался алый луч с трепещущим на конце ярким язычком пламени. Лея отпрянула, пытаясь уйти от луча, но пламя дотянулось до её лица и лизнуло подбородок. Как ни пыталась эльфийка сдержать крик – боль оказалась сильнее. Она закричала громко, отчаянно, из глаз брызнули слёзы. Лея понимала, что именно этого – крика и слёз – и ждала от неё Аймира, понимала, что всё это будет расценено валькирией как слабость, но сдержаться, в пику Сарр молча вытерпеть эту боль было выше её сил. Прошло ещё несколько секунд, боль стала ещё нестерпимее – и окружающий мир стал терять чёткость очертаний. Валькирия заметила, что пленница вот-вот потеряет сознание, это не входило в её планы, и алый луч втянулся в браслет.

Лея откинулась на спину и закрыла глаза. Она дышала часто, неровно, на лбу выступили крохотные бисеринки пота.

– Что, разревелась? – с издевательской насмешкой бросила Вадь Аймира, следя взглядом за крупной слезой, катящейся по левой щеке девушки. – А эта боль – ещё цветочки…

Эльфийка не отвечала, не открывала глаз и не двигалась.

– Не притворяйся, – медовым голосом продолжала валькирия. – Меня не проведешь: ты в сознании и прекрасно меня слышишь. Ты, дорогая, забываешь про одну важную мелочь, – голос Аймиры стал невероятно вкрадчивым, Лея, вздрогнув, открыла глаза. – Как думаешь, как долго ты сможешь спокойно слушать его крики? – Сарр кивнула в сторону Влада.

– Ты, Марготт и прочий сброд только и умеете, что с детьми воевать! – сквозь зубы прошипела Лея, с ненавистью глядя прямо в глаза валькирии. – Владислав намного сильнее, чем ты думаешь, – тихо продолжала она, – а я тебя и после смерти найду. Ты от меня ни в одном из миров не спрячешься.

В лице Сарр при этих словах что-то дрогнуло.

– Тебе, подруга, похоже, нужно промыть мозги, – медленно процедила Аймира, и, схватив эльфийку за волосы, почти по пояс погрузила её в фонтан.

Холодная вода освежила горящую от боли кожу, обожжённый подбородок и пылающее лицо, а главное, сузив сосуды, немного уменьшила кровотечение и чуть-чуть успокоила жгучую боль в плече. Лея снова и снова пыталась разорвать веревку, но безуспешно.

Воздуха уже не хватало, перед глазами запрыгали вспышки света, тело отяжелело, сознание уплывало, вода заполнила рот, лёгкие, казалось, загорелись. Но вот рука, вцепившаяся в волосы мёртвой хваткой, ослабла. Аймира позволила наполовину захлебнувшейся пленнице поднять голову и глотнуть воздуха, а затем снова окунула её в воду. На этот раз «купание» длилось намного дольше – лишь когда валькирия почувствовала, как девушка судорожно забилась, что означало, что она вот-вот захлебнется, Аймира вытащила её из воды и бросила на землю у фонтана. Лея зарылась лицом в траву, жадно хватая ртом воздух, кашляя, отплёвываясь, переводя дыхание и сдерживая стон.

– Ну что, продолжим разговор? – спросила Сарр, ударом ноги переворачивая пленницу на спину.

– Продолжим, – поморщившись, в тон ей ответила ещё не полностью отдышавшаяся эльфийка. – Так вот, чудовище, тебе никогда бы не взять надо мной верх, если бы не рана и не сильная кровопотеря…

Увидев блеск в глазах Аймиры, Лея поняла, что про рану она напомнила, похоже, зря. И точно: вырвавшийся из браслета белый луч ударил её прямо в раненое плечо, которое отозвалось такой запредельной болью, что девушка даже не пыталась сдержать крик. У неё было такое чувство, будто её хлестнули раскалённой добела плетью. Эльфийка, крича от боли, билась в траве, а чудовищный белый луч всё сиял и сиял.

Лея рада была бы потерять сознание, но не могла: Сарр умело удерживала её у той самой грани, за которой наступает милосердное забытьё. Однако, эта же боль придала ей силы – девушка отчаянно рванула в стороны руки, на мгновение ей показалось, что верёвка вот-вот перережет запястья… а потом она, мокрая и наполовину перетертая, разорвалась…

…В сознание Влада привёл крик, полный боли. Вздрогнув, он поднял голову: Лея билась в высокой траве у ног валькирии. Из раненого плеча, по которому взад-вперёд скользил белый луч, струёй лилась кровь.

– Не смей! – Владислав едва не сорвал голос. – Ты слышишь – не смей!

Аймира тут же повернулась к нему:

– Тогда получай и ты! – заорала валькирия, в него полетел белый луч, и окружающий мир исчез за ослепляющей вспышкой боли.

Не в силах сдержаться, Влад закричал, и тут ему показалось, что у него начались галлюцинации: Лея, которая только что, сжавшись в комок, неподвижно лежала на траве, вскочила, и мёртвой хваткой вцепилась в браслет Аймиры – эльфийке удалось воспользоваться передышкой и распутать связывавшие ноги веревки. Жуткий белый луч тут же исчез, браслет потух. Урок пошёл впрок: Сарр явно не ожидала, что пленнице удастся освободиться, а Лея на этот раз прекрасно воспользовалась преимуществом внезапного нападения.

Влад, лишённый возможности хоть чем-нибудь помочь, затаив дыхание, наблюдал за схваткой.

Обе в молчании отчаянно вырывали друг у друга браслет, и, наконец, тонкая золотая лента не выдержала: браслет разломался. Лея одним ударом сбила противницу наземь, но, падая, валькирия увлекла за собой и её. Обе покатились по земле, нанося друг другу удары.

Аймира, которая в конце концов оказалась сверху, била эльфийку по раненому плечу, изводя болью, а Лея, у которой после всех «мероприятий», имевших место в течение последнего времени, почти не осталось сил, отбивалась как попало. А потом руки Сарр нашли горло эльфийки и стали сжиматься у основания её шеи. В этот момент рука Вадь, конвульсивно бьющаяся в высокой траве, наткнулась на что-то острое. Пальцы судорожно сжались вокруг рукоятки. Полузадушенная, с меркнущим сознанием, она ударила практически вслепую… но кинжал безошибочно нашёл горло валькирии.

Отцепив мёртвые пальцы Аймиры от своего горла, Лея несколько минут лежала, глядя невидящим взглядом на яркие звёзды над головой и пытаясь успокоить дыхание. Ей хотелось лежать вот так всю оставшуюся жизнь – ни о чём не думая, ничего не делая: избитое и измученное тело молило об отдыхе. Однако, нужно было спешить. Девушка понимала – ещё немного и сил совсем не останется: в голове звенело от слабости и потери крови.

Встать эльфийке удалось далеко не с первой попытки. Пошатываясь и считая шаги, она доплелась до фонтана. Нервы сдали: Лея смеялась и плакала одновременно, а руки дрожали так сильно, что нож, прежде чем перерезать верёвки, связывавшие запястья и лодыжки Владислава, дважды поранил кожу.

– Спасибо! – от души поблагодарил Влад эльфийку.

Он наконец-то смог пошевелиться и размять затёкшие мышцы:

– Ты… вы… ты… убила её? – Влад сам не заметил, как перешёл на «ты» – в двух шагах от смерти не до субординации.

– Да, – коротко ответила Лея. – Я не буду делать вид, что мне жаль эту гадину, но когда впервые в жизни убиваешь… – она не договорила. – Надо уходить! – нервно продолжала эльфийка, растирая затёкшие запястья и со страхом оглядываясь. – Надо как-то выбираться отсюда. В любую секунду могут появиться Призраки… Надо найти хотя бы один браслет и уходить… Влад, выслушай меня… – Вадь на секунду запнулась, – нельзя попадать к ним в руки живыми, а иначе мы не просто лишимся жизни, но закончим её в страшных мучениях. В самом крайнем случае, – глухим надтреснутым голосом продолжала эльфийка, – если Призраки появятся раньше, чем мы сумеем найти хотя бы один браслет, если станет ясно, что нам не выбраться… если не будет никакого иного выхода – я обещаю тебе быструю смерть, – Лея сжала кинжал так, что побелели суставы пальцев. «Один точный удар… он почти не почувствует боли», – сказала она себе.

– А ты? – тихо спросил Влад.

– Если будет в запасе хотя бы секунда, – ответила девушка, – то и со мной всё будет в порядке. – А теперь пошли искать браслеты, – продолжала эльфийка, засовывая за пояс кинжал, – время не ждёт.

– Прежде всего, нужно найти Чёрный перстень, – ответил Влад.

– Так ты… ты действительно… нашёл его? – запинаясь от волнения, спросила Лея.

– Да. Перстень находится в круглом металлическом контейнере… – тут он заметил, как она пошатнулась. – Но прежде всего мы займёмся твоим плечом, – продолжал Влад, – перстень и браслеты подождут. Может, есть какие-то кровоостанавливающие заклятия? – спросил он эльфийку, надеясь, что ему не придётся заниматься врачеванием.

– Они-то есть, – слабо улыбнулась девушка, – но в данном случае не сработают. Рана нанесена заговорённым оружием, и если я использую для лечения хоть какое-нибудь заклятие, это только усилит боль и кровотечение.

Владислав заставил себя взглянуть на рану: припухшая, обожжённая, сильно кровоточащая, она выглядела ужасно. Его едва не вывернуло наизнанку. «Да, не быть мне целителем», – сглатывая подступивший к горлу комок и поёживаясь от отвращения и жалости, подумал он.

Подорожника нигде не было видно, других кровоостанавливающих средств у них не было. Оставалось простейшее – наложить повязку. Влад не стал слушать возражений эльфийки. Помогая себе ножом, он отодрал чистый лоскут от своей туники и перевязал рану, стараясь сделать это максимально быстро и безболезненно.

– Всё, хватит заниматься дурью! – поблагодарив его кивком головы, сказала Лея, вновь засовывая за пояс кинжал. – Пошли искать Чёрный перстень и браслеты.

Роясь в траве, Влад неожиданно наткнулся на дневник Алисы и сунул себе за пазуху измятую и промокшую от росы тетрадку. Им повезло: вскоре Влад нашёл браслет Леи, а Лея – браслет Влада. Нацепив на руки серебряные ленты, они почувствовали себя почти в безопасности. Раздвигая руками траву в поисках контейнера, Владислав то и дело оглядывался на Вадь и с ужасом видел, что её лицо абсолютно белое, а повязка полностью пропиталась кровью.

– Послушай, – окончательно наплевав на всякую субординацию, предложил он ей, – послушай, может, ты вернёшься в Греаль, а я найду перстень и мигом…

Лея молча покачала головой, и Влад понял, что спорить бессмысленно. Он снова углубился в поиски, и вдруг его пальцы наткнулись на холодный металл.

– Есть! – крикнул Влад, сжимая в руках контейнер.

Он повернулся к эльфийке и увидел, что она, потеряв сознание, лежит ничком на траве. Увидел он также и то, что совсем рядом прямо из воздуха появляются какие-то тёмные фигуры, одетые в чёрные плащи, расшитые золотыми восьмиконечными звёздами – пять, девять, двенадцать… На мгновение его парализовал страх – Чёрные Призраки брали их в кольцо. А потом страх ушёл, потому что он понял – две жизни теперь только в его руках. В три прыжка Владислав очутился рядом с Леей:

– Протецио! – заорал он, очерчивая круг и ставя энергетический барьер.

Заклятие получилось мощным: из браслета вырвался ярко-фиолетовый луч, и прозрачная эфирная стена отделила их от Призраков. Влад увидел, как лучи, бьющие из их браслетов, бессильно растекаются по ней.

Но вот из воздуха материализовалась ещё одна высокая тёмная фигура в ярко-лиловом плаще, расшитом богатой золотой вышивкой, и, взглянув на неё, Влад интуитивно почувствовал, что мощь новоприбывшего во много раз превосходит его собственную. Из браслета новоприбывшего вырвался алый луч, который с лёгкостью пробил энергетический барьер. Пространство прорезали странные серые нити. Барьер, хоть и пробитый, каким-то чудом ещё сдерживал Призраков, но у них оставались секунды. Пальцы Владислава сжались вокруг влажного запястья эльфийки, он закрыл глаза и сконцентрировался так сильно, как только мог, на месте, куда ему необходимо было попасть.

«Греаль, Греаль, мне нужно попасть в Греаль», – повторял он про себя.

Его сдавило, закружило, со всех сторон навалилась страшная тяжесть, затем пришла огненная боль, а потом удар – и темнота.

Глава пятнадцатая

Чёрный перстень

Сознание возвращалось медленно, судорожно, толчками. Владислав лежал на чём-то мягком. Явно не на соломе. Не открывая глаз, Измайлов незаметно пошевелил руками и ногами и понял, что конечности не связаны. Тогда он осмелился открыть глаза, и увидел над собой высокий украшенный лепниной потолок – он был покрыт бесчисленными изящными трилистниками.

Дверь отворилась, и в комнату вошла молодая орна, одетая в белую шёлковую тунику целителя, украшенную на груди небольшим зелёным трилистником. На голове у неё была такая же белая шапочка, тоже украшенная трилистником – символом валийской медицины.

– Где я? – тихо спросил Владислав.

– Вопросы буду задавать я, – улыбнувшись, ответила женщина. – Ты, Влад, молчи, береги силы. – Давай договоримся: для ответа «нет» ты будешь закрывать глаза, а для ответа «да» не будешь. Ты чувствуешь где-нибудь боль?

Влад прислушался к себе. Боли не было, но была страшная слабость в каждой клеточке тела. Он медленно закрыл глаза.

– Ты хочешь есть или пить?

Владислав не хотел ни того, ни другого и снова закрыл глаза.

– Так нельзя, – покачав головой, ответила целительница. – Тебе обязательно нужно поесть. Вот, для начала выпей.

Женщина налила из тёмной бутыли в бокал какой-то сок.

– Здесь – сплошные витамины.

Парень с трудом осилил половину бокала. Сок казался страшно невкусным.

– Теперь – настойка вераны, – сказала целительница, поднося к его губам ещё один бокал.

Пришлось выпить и настойку, которая тоже почему-то оказалась на редкость противной.

Женщина вышла и вернулась с полным подносом фруктов. Она поставила поднос на прикроватный столик.

– Я не заставляю тебя есть куриный бульон, – сказала она, – но поешь хотя бы винограда или персиков.

Владислав заставил себя проглотить несколько виноградин.

– И давно я здесь? – спросил он.

– Никаких вопросов, – отрезала целительница, – ты должен беречь силы. Спать.

Она взяла с подоконника небольшой флакон и распылила в воздух терпкую струю. Мальчик вдохнул сладковатый цветочный запах, и почувствовал, что проваливается в сон.

Следующим утром его разбудило по-летнему яркое солнце. Открыв глаза, Владислав увидел, что рядом с его кроватью сидит заметно осунувшийся Лал. Ректор вымученно улыбнулся Владу.

– Давно я здесь? – спросил парень, садясь на кровати и откидывая одеяло.

– Сегодня – пятый день.

– Что это за место?

– Это – клиника имени Береты Тисс.

– Как я сюда попал?

– Вас с лока Вадь нашли без сознания у ограды крепости и, поскольку вы оба были в критическом состоянии, тут же отправили в клинику. А вчера, когда ты пришёл в сознание, Менея тут же отправила весточку мне, – Влад понял, что Менея – это та целительница, которая вчера насильно поила его всякой гадостью. – Я прибыл сюда вчера вечером, – продолжал Лал, – но ты уже спал, и врачеватели не позволили мне тревожить тебя…

– Что с Леей? – наконец решился спросить Владислав. – Я хотел сказать, с лока Вадь, – поправился он.

– Жива, но пока без сознания, – ответил Лал. – Она потеряла очень много крови, но кровопотерю уже удалось восстановить. С раной придётся повозиться подольше – она была нанесена заговорённым оружием, и вылечить её будет очень непросто. Я думаю, лока Вадь придётся провести в клинике около месяца, но надеюсь, что с нею всё будет в порядке.

– Как лока Вадь вообще оказалась там? – спросил Влад. – С неё сняли все обвинения и отпустили?

– Не совсем так, – ответил Лал. – Я пытался уберечь Лею от ареста, потому что ни на секунду не поверил в то, что она – убийца, но лодиарии не приняли во внимание мои доводы. Они всё твердили про волосы, которые были найдены в ладони убитой. Лея пыталась объяснить им, что умирающая Танита схватила её за волосы, когда она склонилась над девочкой, чтобы посмотреть, а нельзя ли что-нибудь сделать, но никто, кроме меня, ей не верил. Лодиарии настояли-таки на аресте. Единственное, что я смог сделать – это убедить их не надевать на Лею наручники перед всей школой – по крайней мере, от этого унижения я смог её уберечь. А в тот вечер, когда ты отправился искать Чёрный перстень, Лею отпустили под поручительство – моё и ещё пятерых членов Братства – до суда. И, вернувшись в Греаль, она обнаружила там спящих преподавателей, твоих пойманных друзей и стоящую на ушах стражу, которая никак не могла от них добиться, куда же ты подевался. Поскольку Артемий, Алиса и Ида отказывались говорить что-либо и ей, Лее пришлось их загипнотизировать. Только под гипнозом ей и удалось от них узнать, что ты отправился на Картрское поле – искать Чёрный перстень. Лея тут же последовала за тобой…

– Но почему никто из стражников не пошёл с ней? Почему они отпустили её одну?

– Стража осталась охранять Греаль, – ответил Лал. – Все преподаватели спали, и, в случае нападения орд Марготта, защищать крепость было практически некому.

– С Леи хотя бы сейчас сняли обвинения в убийстве Таниты? – неожиданно злым голосом спросил Владислав.

– Да, – ответил Лал, – все обвинения сняты, и об этом уже сообщили в менгирах. Когда Лея придёт в себя, ей принесут официальные извинения… но вряд ли эти извинения смогут компенсировать почти полтора месяца тюремного заключения и потрёпанные допросами нервы… Двум контактёрам, независимо друг от друга, удалось связаться с духом Таниты, – продолжал Лал. – Девочка вышла с ними на связь во время спиритического сеанса и рассказала, как всё произошло. В ту ночь Аймира, загипнотизировав Таниту, заставила её выйти из комнаты и убила, потому что девочка видела, как Сарр пыталась вскрыть дверь комнаты Алисы и Иды. Танита спугнула Сарр в тот раз, и Аймира боялась, что она расскажет обо всём Иде и Алисе… Если бы только Танита тогда сразу пошла ко мне! – сокрушённо качая головой, добавил старый эльф.

– Хорошо, что есть такая возможность – связаться с душами умерших или убитых, – тихо сказал Влад. – По крайней мере, судебная ошибка исключена.

– К сожалению, – ответил Лал, – спиритическая связь не всегда возможна. Иногда духи умерших уходят в такие высокие и далёкие сферы, что связаться с ними невозможно. А судебные ошибки случаются. Они немногочисленны, но они есть. Но за Лею мы бы боролись при любом раскладе.

– Как раненый стражник? – стараясь не смотреть на ректора, спросил Влад.

– Рана серьезная, – после секундной паузы ответил Лал, – и за жизнь его целители пока не ручаются.

Несколько минут они молчали.

– Как нам вообще удалось телепортироваться? – вдруг, содрогнувшись, спросил Владислав. – Лея потеряла сознание, а тут начали появляться эти… Призраки. Последнее, что я помню – это как заклятие одного из них ударило в энергетический щит и пробило его…

– Опиши мне его, этого Призрака, – попросил ректор.

– Он был намного выше остальных, в лиловом плаще, расшитом золотом, и от него исходила такая парализующая мощь…

– Владислав, ты столкнулся с Марготтом… и остался жив, – тихо сказал Лал. – Немногие могут этим похвастаться. Лиловый плащ… Марготт носит его, не снимая. В Валии лиловый цвет издревле символизирует власть, а он всерьёз мнит себя Верховным Властителем Валии.

Влада передёрнуло. Пять дней назад, когда они с Леей оказались на волосок от смерти и едва не попали в руки Призраков, он впервые отчётливо осознал, что здесь идёт война и здесь убивают.

– У меня совершенно не было ни времени, ни сил на то, чтобы настроиться на телепортацию, – продолжал Владислав, – и кроме того, пространство внезапно прорезали какие-то серые нити… И мне просто больше всего на свете захотелось оказаться где-нибудь подальше оттуда… В Греале.

Лал вздрогнул:

– Призракам почти удалось накинуть Серую сеть, – сказал он. – Теперь понимаю, почему вы с Леей выглядели такими измученными, когда мы нашли вас. Телепортация была очень болезненной?

Влад кивнул:

– Почти так же, как и первая, – ответил он.

– Это потому, что вам пришлось прорываться сквозь сеть, – сказал старый эльф. – Это высосало из вас все силы. Удивляюсь, как их вообще хватило: Серая сеть – не шутки. Если так, то вы действительно спаслись чудом. В экстремальных условиях открываются резервные возможности, – улыбнувшись, продолжал ректор. – Как бы то ни было, тебе удалось телепортироваться самому и вытащить бесчувственную Лею. Конечно, телепортироваться тебе во многом помогла и вот эта вещица, – Лал вытащил из кармана круглый металлический контейнер.

– Открой его! – эльф протянул контейнер Владиславу.

Мальчик взял контейнер и попытался открыть, но безуспешно. Приблизив контейнер к глазам, Влад стал внимательно его рассматривать. На поверхности контейнера располагались семь круглых свободно перемещающихся отверстий, а сама поверхность была сплошь покрыта звёздами.

Влад призадумался. Семь отверстий… В созвездии, которое друзья подарили Брунгильде Вейрэ – семь звёзд… Он закрыл глаза и мысленно представил яркий семизвёздный ковш, а затем переместил семь ячеек в нужное положение. И ничего не произошло. «Стоп, – сказал сам себе Владислав. – Вот эта крайняя звезда должна быть чуть-чуть левее». Он ещё раз переместил крайнюю ячейку, и контейнер беззвучно открылся.

Лал придвинулся вплотную к Владу, и они вместе заглянули внутрь. Внутренняя поверхность контейнера была устлана вишнёвым бархатом, на котором лежал перстень из тёмного, почти чёрного металла с тускло поблескивающим голубым камнем – таинственный артефакт, само существование которого многими ставилось под сомнение. Кроме него в контейнере находился и небольшой кусочек пергамента.

– Нам помог Чёрный перстень? – удивлённо спросил Влад, поднимая глаза на ректора.

– Да. Перстень вас спас. Без него вы бы точно не выбрались. Этот артефакт усиливает магические силы того, кто его носит, если, конечно, он сам признал в этом владельце своего хозяина, – ответил Лал. – Не каждый владелец перстня может быть его хозяином, – продолжал старый эльф, – а хозяин перстня никогда не будет захвачен врасплох врагами.

С этими словами ректор осторожно вытащил из контейнера кусочек пергамента и развернул его.

– Что там? – спросил Владислав.

– Это – староэльфийский. Здесь только три слова: «Бери и владей!»

– Кто это написал?

– Не знаю, – ответил ректор. – Здесь нет никакой подписи, но я думаю, что записку оставила Миита Ри. Владислав, надень перстень, – после паузы попросил он.

Мальчик осторожно надел перстень на указательный палец правой руки. Прошло несколько секунд – и вдруг тусклый голубой камень ожил: от него стало волнами разливаться приятное мягкое сияние.

Лал глубоко вздохнул:

– Владислав, он признал тебя! Ты понимаешь, что произошло? Перстень признал в тебе хозяина! – воскликнул старый эльф. – Дай мне его на минуту, – попросил он, – я хочу тебе кое-что показать.

Влад снял с пальца кольцо и протянул его Лалу. Едва перстень перешёл из его руки в руку ректора, как ровное голубоватое свечение исчезло.

– Видишь, – тихо сказал эльф, – перстень признал в тебе хозяина, но не признаёт его во мне. Он потух.

– Но почему я? – удивлённо спросил Владислав. – Ведь я даже не отличник…

– Спроси у него, – с улыбкой ответил Лал, указывая на перстень. – Легенды говорят, что Чёрный перстень обладает столь мощным сознанием, что может читать в тайниках человеческой души, – добавил он, возвращая Владиславу артефакт, который, едва оказавшись в его руках, снова начал сиять. – Наверное, хотя бы потому, что именно ты нашёл перстень, – помолчав, сказал старый эльф. – Влад, – продолжал ректор, протягивая мальчику массивную серебряную цепочку, – будет лучше, если ты будешь носить перстень не на руке, а на цепочке под одеждой, подальше от лишних глаз. Хочу тебя предупредить: чем меньше людей будет знать о том, что перстень у тебя, тем лучше. Конечно, ты можешь рассказать об артефакте своей бабушке и своим друзьям – они, несомненно, заслуживают самого полного доверия.

Влад надел перстень на цепочку, а цепочку – себе на шею.

– Когда ты на каникулах отправишься на несколько декад в мир лердов, тебе придётся оставить перстень в крепости, – продолжал Лал. – Этот артефакт обладает столь мощной энергетикой, что может влиять на энергетику мира лердов…

– Лока Лал, а вы Сарр совсем не подозревали? – тихо спросил Влад.

Он долго собирался с духом, чтобы задать этот вопрос и, наконец, решился.

– Как тебе сказать, – медленно ответил ректор. – Я замечал в ней определённые дурные наклонности: желание выставлять себя напоказ, красоваться и рисоваться. Замечал лицемерность и притворство, неспособность различать добро и зло, а также нежелание выполнять черновую работу: Аймира отказалась работать с вами летом, не пожелав тратить своё драгоценное время на новичков, и сказала, это занимается магическими опытами.

При этих словах ректора Владислав вспомнил, что им с Артёмом ответила Ютт на вопрос, почему основы магии не вёдет Аймира: лока Сарр слишком занята проведением магических исследований и у неё совершенно нет свободного времени.

– Но надо отдать Аймире должное, – продолжал Лал. – Она была умна и очень осторожна. Претензий, на основании которых я мог бы удалить её из школы, у меня не было, равно как и не было никаких, даже мелких, улик, указывающих на её связь с Марготтом. И потом, я ведь тоже не был уверен… Я постоянно думал, а вдруг я ошибаюсь. Я боялся обидеть Сарр недоверием, боялся ранить её, хотя лока Чернов и говорил мне, что, по его мнению, именно Аймира работает на Марготта. Но опять таки – никаких доказательств у него не было – одни только подозрения, основанные большей частью на интуиции. Ну а потом, как ты знаешь, Сарр пыталась убить лока Чернова – она, видимо, заметила, что он за ней следит. Аймира подсыпала так называемый «огненный катализатор» почти во все пробирки с алхимическими компонентами, так что рано или поздно её план должен был сработать. Лока Чернова спасло только то, что Сарр плохо рассчитала пропорцию, и он отделался лишь ожогами…

Старый эльф замолчал и долго смотрел в окно, а потом заговорил снова:

– Определённую вину за две смерти, имевшие место в Греале, я с себя не снимаю, равно как и вину за то, что вы с Леей едва не погибли. Я должен был раскусить Сарр, но… я всего лишь старый эльф и тоже могу ошибаться.

Лал поднялся:

– Я думаю, в конце декады ты сможешь вернуться в Греаль, – сказал он. – Кстати, – улыбнулся ректор, – тебе поставили «автоматом» «рубин» по белой, чёрной и боевой магии, а также по ментальной защите. Ты это заслужил… Да, вот возьми, – эльф вытащил из внутреннего кармана туники толстую измятую тетрадь и протянул её Владу. – Будет лучше, если ты сам отдашь Алисе её дневник.

Владислав взял дневник и спрятал его под подушку.

– А теперь спи, отдыхай, – сказал ректор. – Вечером к тебе заглянет бабушка, а завтра утром – твои друзья.

Перед тем, как отправиться в Греаль, Лал зашёл в палату к Лее. Эльф подошёл к кровати и взял в свою руку холодную, вялую и безвольную руку девушки.

«Только не умирай! – мысленно обратился он к ней, вглядываясь в покрытое ссадинами и царапинами тонкое восковое лицо. – Ты очень нужна нам всем».

Рукав лёгкой шёлковой сорочки сполз вниз, обнажая руку, и Лал невольно поморщился: следы ударов ещё отчётливо выделялись на перламутрово-белой коже.

«Не умирай! – мысленно повторил он, осторожно проводя пальцем по одной из иссиня-чёрных полос. – А иначе смерть твоя будет и на моей совести».

…Эдна, обняв Владислава, долго плакала. Она прекрасно понимала, что артефакт, найденный её внуком, станет для него не столько благословлением судьбы, сколько проклятием: стоит Марготту узнать, у кого находится Чёрный перстень, как за жизнь Влада поручиться будет нельзя.

Артём, Алиса и Ида приволокли Владиславу три огромные сумки различных сладостей, но все они были конфискованы разъярёнными целителями.

– А ты неплохо выглядишь, – улыбнулась, подходя к кровати, Алиса. – Залечить разбитые губы и пару синяков – и будешь как новенький.

– Беда в том, что у меня всё тело – один большой синяк, – со вздохом ответил Влад.

Все рассмеялись.

– Влад, покажи его… Чёрный перстень! – наконец попросил Артём.

Владислав снял с шеи цепочку с перстнем и протянул другу. Артём несколько минут молча разглядывал артефакт, а потом протянул его Алисе.

– А он красивый! – с улыбкой сказала девочка, внимательно рассматривая перстень. – Я бы от такого не отказалась.

– Это тебе, Алиса, не побрякушка! – резко ответила Ида. – И не обычное украшение!

Эльфийка отобрала артефакт у подруги, и, бросив на него один-единственный взгляд, передала Владу. Как только перстень оказался в руках у хозяина, голубой камень ярко засветился. Парень быстро надел цепочку на шею.

– Глянь-ка! – удивлённо воскликнул Артём. – Он узнаёт руку хозяина!

– А ты думал! – ответила Ида. – Это ведь Чёрный перстень.

Несколько минут все молчали.

– Ой, чуть не забыл! На вот, возьми, – Владислав протянул Алисе её дневник.

– Откуда он у тебя? – округлила глаза девочка.

– Я всё расскажу: и про дневник, и про всё остальное, но сначала скажите – вас не сильно ругали?

Артём покачал головой:

– После того, как мы рассказали о том, что, наверное, кто-то в Греаль пробрался, семеро стражников побежали обыскивать учебный корпус, шестеро стали обыскивать двор, а остальные суетились вокруг раненого, пытаясь узнать, кто же на него напал, но безуспешно – стражник был без сознания. Нас особо не ругали – не до нас было – но про тебя всё время спрашивали – где, мол, ваш четвёртый. Мы отмалчивались. А потом стражники увидели расплавленное стекло – и как с цепи сорвались. Мало того, говорят, что правила не для вас писаны, так вы ещё и окна портите. Пригрозили даже исключением, – Артём улыбнулся. – И тут появилась Вадь. Она глянула на расплавленное стекло и говорит страже: «Вы с ума посходили – первокурсникам такое не под силу. Тут даже мне постараться нужно. Не знаю, кто это сделал, но явно не они». А потом она повернулась к нам и спрашивает: «Где Влад»? Мы бы никому ничего не сказали, – блестя глазами, продолжал Артемий, – но вмешалась Вадь со своим гипнозом. А гипноз у неё такой силы, что «крышу» сносит, – Артём выразительно поднял глаза к потолку. – Как говорится, против лома нет приёма…

– К счастью, – тихо добавила Ида.

– В общем, под гипнозом мы всё ей рассказали, – продолжал Артём. – Тут из крепости прибежал бледный взволнованный стражник. Он рассказал, заикаясь, что посторонних в крепости нет, но все преподы спят, сидя за столом в комнате отдыха, и разбудить их невозможно. Вадь велела стражникам срочно найти Лала и разбудить Равию, чтобы та попыталась помочь раненому и привести преподов в чувство, сказала, что идёт за тобой – и убежала. Разъярённая стража велела нам идти спать. Мы ушли в крепость, но спать, естественно, не ложились. Ближе к утру нас вызвал к себе Лал и сказал, что ты и Вадь в клинике. Вот, собственно, и всё. Теперь ты рассказывай.

Владислав рассказал друзьям обо всём, что случилось на Картрском поле.

– Выходит, я на Армита за дневник зря наехала, – тихо сказала Алиса, перелистывая измятые страницы. – Надо бы извиниться.

– Даже не думай! – в один голос закричали Артём и Ида. – Рец сделал нам столько гадостей, – продолжала эльфийка, – и ещё, будь уверена, сделает немало. Считай, что твой наезд был ему неплохим «авансом» за все предстоящие пакости.

– Ладно, убедили, – усмехнулась Алиса.

Через три дня Влада выписали. В тот же день Лея, наконец, пришла в себя, и, хотя ей ещё предстояло длительное лечение, у Владислава и коллег Вадь отлегло от сердца. Экзамены в Греале уже шли полным ходом, ментальную защиту в отсутствие Леи сдавали специальной комиссии. К Владиславу, однако, все отнеслись с пониманием и позволили ему экзаменоваться по отдельному графику. Алиса и Ида сдали почти все предметы на «рубины», Артём едва не завалил алхимию, но обошлось. Что касается Влада, то он больше всего гордился своим «рубином» по верховой езде, хотя Бар и сказал ему, что эта оценка поставлена ему «авансом». После последнего экзамена Владислава вызвали в кабинет Лала.

– Поздравляю, теперь ты – второкурсник, – с лёгкой улыбкой сказал эльф. – Влад, – продолжал он, – ты ведь помнишь о нашем уговоре: перед тем, как отправиться на несколько декад в мир лердов, ты должен оставить перстень в крепости.

Измайлов молча снял с шеи серебряную цепочку с перстнем и передал её ректору. Лал поднялся, и, приказав жестом Владу следовать за собой, подошёл к одной из стен. Он на секунду коснулся рукой витиеватого изображения розы – на первый взгляд, это была обычная картинка, выложенная кусочками цветного стекла – и в стене беззвучно открылась небольшая ниша.

– Это – тайник, – сказал эльф, кладя в нишу цепочку с перстнем. – До сегодняшнего дня о его существовании знал только я. Теперь нас двое.

Ректор протянул Владиславу серебряную чашу, наполненную каким-то ароматным золотистым настоем:

– Обмакни свою правую руку в чашу, а затем коснись ею розы. И ничего не бойся, – сказал эльф Владу.

Мальчик опустил руку в чашу, а затем коснулся ею цветка, и лишь огромным усилием воли заставил себя сдержать крик: розовые лепестки ожили, сжали его руку и стали поглаживать, как будто запоминая её на ощупь. Наконец лепестки снова раскрылись, и Влад, моментально отдёрнув руку, смог перевести дух.

– Только двое теперь могут открыть этот тайник: ты и я, – сказал ректор. – О тайнике, Влад, никому ни слова. Даже бабушке, даже друзьям. Так нужно. Обещай мне, что будешь молчать. Открыть его, конечно, никто кроме нас двоих не сможет, но, теоретически, любой тайник можно взломать…

– Обещаю, – ответил парень.

– Ты заберёшь перстень из тайника, как только вернёшься в Валию. Будет лучше, если он постоянно будет с тобой, – на прощанье сказал эльф Владу.

В конце года Саманта Руни провела небольшой инструктаж для первокурсников-полукровок, которые отправлялись в свою первую двухдекадную «командировку» в мир лердов:

– Само собой – никаких заклятий, телепортации и прочих магических штучек, – строго сказала она. – И не болтайте лишнего. Ведите себя естественно. Будьте осторожны. Портал, который доставит вас в нужную вам страну, будет установлен в укромном месте на окраине того города или курорта, на который вы направляетесь. Запомните это место. Возвращаться обратно вы будете самостоятельно через тот же самый портал.

Праздничный пир, ознаменовавший собой окончание учебного года, был великолепен. А когда пир закончился, в Греале стало непривычно тихо: чистокровные эльфы, валькирии, лешаны, орны и тролли телепортировались домой на каникулы, лишь Ида осталась, чтобы проводить друзей. А эльфы-полукровки вовсю готовились к долгожданной встрече со своими родными из мира лердов. Им предстояло провести с ними всего-то две декады. Для студентов-полукровок и их родных были закуплены путёвки на различные курорты или на длительные экскурсии – Аретт Нури и Саманта Руни раз двадцать отправлялись в мир лердов именно с этой целью.

Владислав узнал, что он с отцом проведёт эти две декады в Праге. Лока Руни выдала ему карту города и объяснила, на каком транспорте добраться от расположенного за городом леса, в котором находится портал, до отеля, в котором они с отцом будут жить. Артём и Алиса вместе с мамой были отправлены на отдых в Египет.

– Нет, и эти люди всерьёз думают, что у нас есть шансы не встретить никого из своих московских знакомых в Египте? – с удивлением и возмущением говорила Алиса. – Да там пол-Москвы отдыхает!

Около трёх десятков эльфов-полукровок, одетых в лердовскую одежду, сидели на траве и на скамейках во дворе крепости и ждали, когда же они, наконец, смогут перейти через портал в мир лердов: Саманта Руни и Аретт Нури всё никак не могли завершить «настройку» портала – большого белого камня.

Четверо друзей удобно устроились на длинной скамейке в тени раскидистого клёна.

– Алиса, а что ты будешь делать, если вдруг встретишь на пляже свою бывшую одноклассницу? – со смехом спросил Владислав.

– Скажу, что это не я! – с улыбкой ответила Никанорова и добавила, – а ты, Влад, думаешь, что ты не пересечёшься в Праге ни с кем из своих питерских знакомых?

– Посмотрим. Если что – я скажу, что это не я, а мой двойник, – шутя ответил Измайлов. – Ида, – обратился Влад к кузине, – а ты не хочешь отправиться со мной на две декады в Прагу?

– Я от Копенгагена ещё не отошла! – без улыбки ответила эльфийка.

– Портал готов! – раздался голос Саманты Руни.

Лока Нури развернул пергамент со списком, в котором напротив родового имени каждого студента стояло название лердовской страны, в которую его или ее необходимо было отправить. Студенты прощались друг с другом, подходили к камню, касались его рукой и исчезали. После того, как кто-либо переходил через портал в мир лердов, Нури и Руни в течение нескольких секунд «перенастраивали» портал на другую страну и вызывали следующего.

Артём вытащил из рюкзака обычную лердовскую записную книжку и ручку, и на листке бумаги накарябал два ряда цифр.

– Просто кошмар! Я полностью разучился писать ручкой, – пробормотал он.

Влад, Алиса и Ида рассмеялись. Вырвав листок, Артемий протянул его Владиславу.

– Верхняя строчка – номер моего мобильника, – сказал он, – нижняя – номер Алисиного. Звони, не забывай.

Несколько минут Влад молча смотрел на две строчки цифр, а затем весело рассмеялся:

– Представляете, я забыл номер своего мобильника!

– Бывает, – улыбнувшись, ответила Алиса. – Последние дни были у тебя очень насыщенными.

– Это доказывает лишь то, что этот год прошёл для тебя не зря, – добавил Артём.

– Артемий Никаноров, Алиса Никанорова! – раздался голос Аретта.

Влад обнял друзей:

– Давай, не пропадай, – ещё раз сказал ему Артём и махнул напоследок рукой. Брат и сестра подошли к белому камню, по очереди коснулись его, и одна за другим исчезли.

– Чем ты будешь заниматься на каникулах? – спросил Влад Иду.

– Пошатаюсь немного по библиотекам, – ответила Гельде. – Через две декады, кстати, будет большой конноспортивный праздник, и я собираюсь принять в нём участие. Надеюсь, ты не откажешься за меня поболеть – ведь ты к тому времени уже вернешься в Валию, – добавила Ида.

– Ты еще спрашиваешь. Конечно, не откажусь, – ответил Влад и не удержался, чтобы не добавить, – похоже, даже сломанная рука не смогла отбить у тебя интерес к верховой езде…

– Это было всего лишь досадное недоразумение, – поморщившись, ответила Ида. – И не стоит ехидничать, – продолжала она. – Ты не представляешь, как больно было.

– Представь себе, представляю, – ответил Влад. – И, к тому же, я не собирался ехидничать…

– Владислав Измайлов! – вызвала Влада Руни.

Влад обнял на прощанье Иду, поправил на плече гитару, взял в руки рюкзак и подошёл к камню. Он ещё раз оглянулся и помахал кузине рукой, а потом глубоко вздохнул, закрыл глаза и коснулся рукой портала.

Content

Наталия Матейчик
ЧЁРНЫЙ ПЕРСТЕНЬ

Пролог

Глава первая Трудный разговор

Глава вторая Встречи

Глава третья Греаль

Глава четвёртая Ритуал Двух Чаш

Глава пятая Эльфийский ликбез

Глава шестая Перстень Брунгильды

Глава седьмая Альциат или Мельян

Глава восьмая Учебные будни

Глава девятая Тайна старинной шкатулки

Глава десятая Что скрывает Фрея?

Глава одиннадцатая Морская книга

Глава двенадцатая Смерть в ночи

Глава тринадцатая Третий «ключ»

Глава четырнадцатая Полночная дуэль

Глава пятнадцатая Чёрный перстень