Наталия Матейчик

На скрижалях судьбы

Книга II

Дерзкие дни

Глава первая

Неожиданная слежка

По безлюдному стылому коридору небольшого полуразрушенного замка стремительно шли трое мужчин. Звуки их шагов глушил тяжёлый сырой воздух, а чёрные шёлковые плащи, украшенные искусной золотой вышивкой, летели за спинами, словно крылья. Мужчины свернули за угол и остановились перед небольшой неприметной дверью, у которой стояли на часах два высоких стражника-лешана.

– Пропустите его! – велел стражникам высокий пожилой орн, указывая на одного из своих спутников.

Стражники расступились, и под прицелом четырёх взглядов мужчина сделал несмелый шаг к двери.

– Жди в комнате! – велел ему всё тот же высокий орн.

За спиной вошедшего неслышно закрылась дверь, и мужчина стал осторожно оглядываться. Он оказался в большой комнате с низким потолком, углы которой были сплошь затянуты столетней серой паутиной. Через огромные окна лился холодный утренний свет, звёзды меркли. Комната была пустой, лишь по стенам стояли застеклённые книжные полки. В комнате не было холодно, но мужчина поёжился.

Вдруг одна из книжных полок мягко отъехала в сторону, открывая узкую потайную лестницу, по которой быстро спускалась высокая стройная фигура, затянутая в лиловый шёлковый плащ. Это был мужчина неопределённого возраста, холодный и властный.

Едва увидев приближающегося к нему Призрака, ожидающий вздрогнул и склонился в низком поклоне.

– Ну? – взмахнув золотым браслетом, холодно бросил вошедший.

По комнате брызнули разноцветные искры.

Мужчина в страхе отпрянул, но Марготт лишь наколдовал глубокое обитое малиновым бархатом кресло и уселся в него. Марготт был высоким и хорошо сложенным, его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не та злоба, которая читалась во взгляде серых глаз – мёртвых, невыразительных и как будто припорошенных инеем. Взгляд этих глаз насквозь пронзил стоящего у стены мужчину.

– Ну? – снова спросил Марготт, небрежно поправляя полу плаща неестественно длинными и тонкими пальцами.

– Люди говорят, что мальчишка действительно нашёл перстень, и артефакт признал его, – опустив глаза, тихо ответил мужчина, теребя рукой чёрный плащ. – Но доподлинно это неизвестно…

– Что говорят люди – я и сам знаю! – резко сказал развалившийся в кресле Марготт. – Я ждал от тебя большего.

Его собеседник вздрогнул, отступил назад и неуклюже привалился к стене.

– Я старался, – едва слышно пролепетал он. – Я очень старался. – Вы же знаете, что я…

– Мне нужны не пустые слова, а действия! – холодно ответил Марготт, стуча по подлокотникам длинными бледными пальцами. – Ты должен выкрасть мальчишку и доставить его сюда. Обязательно вместе с перстнем.

– Я… Это почти невыполнимо, – пробормотал, не поднимая глаз, мужчина.

Сидящий в кресле, казалось, и не слышал его:

– Помни: я на тебя рассчитываю, – ледяным тоном сказал Марготт. – Не подведи меня, а иначе пожалеешь. Очень пожалеешь.

С этими словами он встал с кресла, которое тут же исчезло. Сверкнул зеленоватый луч, полка медленно отъехала в сторону, открывая потайную лестницу, и через минуту мужчина в чёрном плаще одиноко стоял посередине пустого зала, неподвижным взглядом уставившись в пол, и, как рыба, хватая ртом воздух.

Тем временем Марготт взбежал по потайной лестнице и оказался в большом богато убранном зале. Он изо всех сил хлопнул дверью и опустился в глубокое кресло, обитое изумрудно-зелёным шёлком. Этот тринадцатилетний вышкворок начинал всерьёз его напрягать. Схватив со стола любимую хрустальную вазу, Марготт в бешенстве швырнул её на каменный пол.

Хрусталь разлетелся осколками по комнате, и звук разбитой вазы странным образом успокоил Марготта.

***

– У меня для вас хорошая новость, – сказала Менея, заходя в палату к Лее. – Сегодня вечером мы вас отпустим домой. Рада, что вы выкарабкались – ведь вы три дня балансировали на грани жизни и смерти. Кстати, к вам посетители, – продолжала целительница. – Третий раз уже приходят, но раньше вы были слишком слабой, и мы к вам их не пускали. А пока вы были без сознания, каждый день наведывался какой-то гадкий пижон, на весь свет костерил официальную медицину и даже пытался оставить вам какое-то обезболивающее, видимо, всерьёз считая, что его варево лучше, чем те средства, которые предлагаем мы… – целительница слегка улыбнулась, небрежно поправляя полу белоснежной туники.

– И где же это обезболивающее? – спросила эльфийка.

– Мы спустили этого «знахаря» с лестницы вместе с его отравой.

– Зря. Я бы не отказалась попробовать. Хуже, наверное, не будет, – сказала Вадь.

Рану вроде бы залечили неплохо, но иногда плечо отзывалось сильной болью то ли на перемену погоды, то ли на фазу Луны, а те обезболивающие маз, которые предлагали ей в клинике, помогали мало.

На лице целительницы отразились, сменяя друг друга, удивление, возмущение, обида, а затем она, насупившись, молча вышла из палаты. Несколько секунд спустя в дверь тихонько постучали.

– Войдите! – откликнулась Лея, и на пороге появились двое: Батир Рел – эльф-лодиарий, занимавшийся делом Таниты Лиран, с огромным букетом белоснежных легенвилий в руках, и ещё один неизвестный ей лодиарий-лешан. Оба были одеты в наглухо застёгнутые строгие чёрные туники.

От неожиданности девушка едва не вскрикнула.

– Что вам от меня нужно? – резко спросила она, садясь на кровати.

– Мы должны задать вам несколько вопросов касательно событий на Картрском поле, – слегка смущённо начал Рел. – Это – мой коллега Изар Тай, – представил он своего спутника.

Тай окинул палату быстрым изучающим взглядом, пододвинул стул поближе к кровати и сел. Из небольшой кожаной сумки он достал кусок пергамента и перо. Рел так и остался стоять у входной двери, смущенно перекладывая букет из одной руки в другую.

– Чёрный перстень найден? – без всякого вступления внезапно спросил Тай, впиваясь цепким взглядом в лицо девушки.

– Нет.

Ответ прозвучал твёрдо, но, возможно, чуть быстрее, чем следовало бы. Лал просил Лею никому не говорить о том, что перстень найден. Лодиарий что-то быстро записал на листочке пергамента.

– Вы уверены? – снова переспросил он, не поднимая головы.

– Абсолютно.

– Где Лал спрятал перстень? – снова резко спросил Тай, сверля глазами лицо эльфийки.

– Я не понимаю, о чём вы…

– Хватит! – внезапно вмешался Рел. – Ты забываешь, что она – не подозреваемая, а просто свидетель…

Как ни странно, слова подействовали, и Тай, воздержавшись от дальнейших расспросов, протянул Лее перо и пергамент.

– Распишитесь.

Отказываться было бессмысленно. Эльфийка, пробежав глазами текст, поставила свою подпись, и лодиарий направился к двери.

– Подожди минуту, я сейчас, – сказал Таю Рел.

Когда Тай исчез за дверью, лодиарий, подойдя вплотную к кровати, продолжил:

– Я хочу извиниться за то, что был так жесток к вам, – эльф протянул Лее легенвилии, но девушка отшатнулась от него:

– Уходите! Убирайтесь вместе со своими цветами!

– Я уйду, только выслушайте! Я не верил ни единому вашему слову, я считал вас убийцей девочки, ваше упрямство и поразительное спокойствие бесили меня… Лея, поймите: на допросе не до любезностей: без строгости, а где-то и жестокости не обойтись…

– Убирайтесь вон, а иначе я за себя не отвечаю! – закричала эльфийка, хватаясь за браслет. – Любая особа лучше всего раскрывается в том, как она относится к зависимым от неё людям, – продолжала она. – Вот тогда наружу вылазит вся подлость, циничность и жестокость.

– Простите меня! – отводя глаза, ещё раз повторил эльф.

Он положил цветы на кровать и быстро вышел за дверь.

Девушка вскочила с кровати, схватила букет и, как была босиком, выскочила в коридор:

– Забирайте свой веник, мне он не нужен!

Она всунула цветы в руку Рела и, прежде чем тот успел хоть что-то сказать, убежала в палату.

Забравшись с ногами на кровать, Лея сжалась в комок, натянула на себя одеяло и закрыла глаза. Внутри неё все кипело. Ей было страшно вспоминать те, казавшиеся бесконечными, декады, проведённые в Идоне. Ежедневные допросы сводились к одному: «Как в ладонь убитой попали ваши волосы? – этот вопрос в различных интерпретациях задавался ей по нескольку раз в день. И ещё каждый день ей говорили: «Мы знаем, что ты – убийца. Признавайся».

Её попытки доказать обратное уходили куда-то в пространство. Во время первого же допроса Лея попросила снять наручники, стягивавшие за спиной руки, но Рел ответил, что на убийце должны быть наручники – без них она опасна для окружающих.

Не сдержавшись, эльфийка язвительно спросила, неужели вооружённый браслетом и двумя кинжалами лодиарий боится безоружной девушки, но её слова не задели Рела. Он не опускался до рукоприкладства, а всего лишь полностью запретил свидания с друзьями и родственниками, а также всяческие передачи, а под тоненьким, как пергамент, одеялом, несмотря на начало норали, спать было невероятно холодно. Кроме того, тюремная пища была очень солёной, а пить практически не давали. Когда через полтора месяца такой жизни эльфийке сказали, что её выпускают на поруки до суда, Лея не сразу в это поверила.

И вот теперь этот лодиарий явился просить прощения! Оригинал!..

Лея вспомнила слова Рела: «Ваше спокойствие бесило меня» и невесело усмехнулась. Да, в течение всех тех страшных декад на людях она была собранной и абсолютно спокойной, но в камере наедине с собой давала волю слезам.

Эльфийка была счастлива наконец-то вырваться из клиники и оказаться дома, но к вечеру не на шутку разболелось плечо. Ни одна из предписанных целителями мазей не помогала. Лея рано легла спать, надеясь обмануть боль, но сон не шёл. Устав бороться с бессонницей, девушка занялась чтением, но и это не помогло. Лишь ближе к утру усталость всё-таки взяла верх, и она забылась зыбким, непрочным, тревожным сном.

***

Кутам Лал, медленно потягивающий ромашковый чай на балконе своего дома, насилу оторвался от огромной ужасной статьи о разгромленном Призраками Киете и развернул следующий менгир. «Чёрный перстень – слухи и домыслы» – гласил заголовок огромной статьи. В ней уже в который раз опровергались слухи о том, что таинственный Чёрный перстень найден, однако молва об этом продолжала жить.

Лал изо всех сил старался сохранить факт нахождения перстня в тайне, запретив своим людям говорить об этом кому бы то ни было, кроме проверенных членов Братства, но что знают двое – то знает мир. «Люди издёрганы, запуганы, – думал эльф, – и нет ничего удивительного в том, что они хватаются за перстень, как за соломинку».

В другой небольшой статье сообщалось о том, что в горах Ваалу-Пта нашли тела двух молодых эльфов, пропавших почти декаду назад. Оба тела были обезглавлены, в них не осталось ни капли крови – как будто её высосали. Подобные сообщения время от времени проскальзывали в менгирах, пугали своей необъяснимостью, а потом, обрастая немыслимыми домыслами, передавались из уст в уста.

Лал отложил в сторону менгиры, за чтением которых он провёл всё утро, и взял в руки письмо, которое полчаса назад свалилось прямо к нему на голову. Он в который раз вчитывался в скупые строчки письма, в котором Татур Вар, Великий Магистр Белой Ложи и его старинный друг – а дружили они вот уже сто тридцать два года – просил (а, точнее, приказывал) ему явиться к нему на аудиенцию. И принести с собой Чёрный перстень. Кутам глубоко вздохнул – у него были все основания считать, что предстоящий разговор будет не из самых простых. Затем эльф встал, накинул на плечи тёмно-бордовый дорожный плащ и направился к выходу. Он вышел на прилегающую к дому лужайку и телепортировался в Греаль.

Оказавшись в своём кабинете, Лал вынул из тайника цепочку с перстнем и надел её себе на шею.

Через двадцать минут он уже входил в огромную гостиную одной из неофициальных резиденций Великого Магистра. Это была небольшая вилла, утопающая в зелени огромного кипарисового парка, прорезанного системой каналов.

Татур Вар встретил гостя на пороге гостиной, стены которой были сплошь увешаны мозаичными картинами. Это был орн высокого роста, крепкого телосложения и приятной наружности, спокойный и уравновешенный.

Магистр был одет в ниспадающую до земли белоснежную хламиду, расшитую семиконечными серебряными звездами; на его худом и бледном, с резкими чертами, лице и в живых серо-голубых глазах, обладавших гипнотическим взглядом, которые то блестели необычайно ярко, то угасали, отражались смелость, великодушие, самолюбие и ум. Голову Магистра украшал массивный серебряный обруч искусной работы, в который были вправлены три ярких рубина – символа власти, шесть крупных сапфиров, олицетворяющих собой мудрость, и десять жемчужин, символизирующих чистоту помыслов. На плечи свободно падали длинные волнистые светлые волосы. Татур, как и Кутам, излучал силу и мощь.

– Садитесь, Кутам, – орн указал на одно из удобных кожаных кресел. – Разговор, у нас, я думаю, будет долгим. Не желаешь ли что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

– Как ты мог догадаться, говорить мы будем о Чёрном перстне, – сказал Татур, когда его гость удобно устроился в кресле. – На, полюбуйся! – орн протянул Кутаму несколько листочков пергамента – это были показания, подписанные Леей и ещё несколькими людьми, которые знали о том, что перстень найден, однако отрицали это. – Ты, я вижу, подобрал надёжных людей! – с улыбкой продолжал Магистр.

Лал скользнул взглядом по листочкам пергамента, а затем выстрелил в них искрой и через несколько секунд убрал пепел синим лучом.

– Это я просил их об этом, – сказал он, – так что ответственность за ложные показания лежит на мне.

– Перестань, никто не собирается из-за этого дёргать девушку и остальных, – с лёгкой улыбкой ответил Татур. – Наоборот, я рад за тебя: в большинстве своём, окружение у тебя надёжное…

– Зачем вообще нужно было это делать? – немного резко спросил старый эльф.

Великий Магистр улыбнулся в полрта:

– Не поверишь: хотел лишний раз проверить твоих людей.

– Эти люди, Татур, много раз проверены делом.

Вар кивнул в знак согласия, щёлкнул пальцами, и к нему медленно подплыл высокий хрустальный бокал с крепким ароматным элем.

– Возвращаемся к перстню, – продолжал Магистр, медленно потягивая терпкий рябиновый эль. – Ты прихватил его с собой?

Лал кивнул, снял с шеи цепочку с перстнем и передал её Вару.

– Что ты планируешь с ним делать? – спросил Магистр, осторожно снимая перстень с цепочки.

– Отдам Владу, – после продолжительной паузы ответил эльф.

– Это – не самая лучшая идея, – тихим голосом возразил Татур. – Да, я знаю, мальчик нашёл перстень, и перстень его признал, но не слишком разумно отдавать величайший артефакт подростку именно сейчас. Он ещё не в состоянии понять, что это такое, – с этими словами Вар надел Чёрный перстень на указательный палец правой руки. Голубой камень как был, так и остался тусклым и мёртвым.

– Тебе прекрасно известны свойства этого артефакта, – тихо сказал Лал, искоса поглядывая на руку Магистра.

– Да, они мне известны, – ответил Татур, любуясь перстнем. – Владелец перстня, в котором сам артефакт признал своего хозяина, никогда не будет захвачен врасплох врагами, – задумчиво продолжал Магистр. – Стены Греаля – достаточно надёжная защита для мальчика, но всё же он не всегда будет защищён стенами. Как бы этот перстень не навлёк на Владислава беды. Люди слабы… Эта схватка – самая трудная. Трудная, но не безнадёжная, хотя у Марготта и огромные силы… Что, если Влада подкараулят где-нибудь шпионы Марготта – а их развелось сейчас предостаточно, вспомни Сарр. Ты думал об этом? Тогда и перстень ему не поможет. Я надеюсь, ты не думаешь, что я стараюсь заполучить артефакт для того, чтобы самому им пользоваться. Я беспокоюсь в первую очередь о безопасности ещё толком ничего не понимающего подростка… ну, и, конечно, о безопасности перстня. В моей резиденции есть очень надёжный тайник, в котором мы можем до поры до времени хранить артефакт… Кутам, – продолжал Магистр, видя, что его гость неодобрительно качает головой, – это не просьба и не предложение. Это – приказ…

– Татур, в Греале, в моём кабинете, тоже есть очень надёжный тайник, – после продолжительной паузы ответил эльф. – Давай остановимся на компромиссе, – продолжал он. – Я не отдам перстень Владу, но он будет храниться в моём тайнике в Греале…

– Нет, – ответил Магистр. – Я хочу, чтобы все – и в первую очередь Марготт и его приспешники – увидели Чёрный перстень на моей руке. Я хочу, чтобы все они знали: артефакт у меня. Да пойми же – я хочу отвести от Владислава беду!

Взгляд блестящих серо-голубых глаз скрестился со взглядом карих. В воздухе повисла довольно долгая пауза.

– Хорошо, пусть будет так, – медленно ответил, наконец, Лал.

– Кутам, я вот ещё о чём хотел у тебя спросить, – Магистр на секунду запнулся и продолжал, – ты полностью доверяешь Пери?

– Да, полностью, – кивая головой, твёрдо ответил старый эльф.

– Тогда почему ни ты, ни я, ни Братство – никто – не был предупрежден о готовящемся нападении на Киет? – спросил Магистр, глядя прямо в глаза собеседнику. – О Кидо речь не идёт, – продолжал он. – Нападение на это поселение было спонтанным, но налёт на Киет, я уверен, планировался заранее, и мы должны были быть о нём предупреждены… Почему ты не получил никакой информации о том, на кого работает Сарр – и это при том, что она, как нам теперь известно, почти три года была шпионкой Марготта?

– Я думаю, у Пери просто не было возможности использовать для пересылки писем пространственные искры, для телепатической связи, как ты знаешь, не было и нет подходящих условий, а почтовые вороны могли быть перехвачены. Это – касательно передачи информации о нападении на Киет, – ответил Лал. – Что касается Сарр, то она, похоже, была очень глубоко законспирирована… Я думаю, о Сарр и о том, какую работу она выполняла, знало весьма ограниченное число самых близких и доверенных людей Марготта. Пери, к сожалению, к их числу не относится…

Магистр недоверчиво покачал головой:

– На всё-то у тебя есть ответы…

– Зато, как я тебе уже говорил, – продолжал Лал, – я получил от Пери предупреждение о том, что люди Марготта постараются испортить предстоящий конноспортивный праздник. Может, лучше его отменить?

– Я не буду отменять праздник, Кутам, – категорично ответил Магистр. – У людей так давно не было никаких развлечений и поводов для радости. Я прикажу удвоить число патрулирующих лодиариев. Думаю, все обойдётся…

– Ладно, тебе виднее, – после паузы ответил эльф.

Лал сам был Великим Магистром и правителем Валии в течение двадцати двух лет, а потому он прекрасно понимал, как тяжело сейчас Вару, как трудно ему поднять дух уставших от долгой войны людей.

– Кстати, а почему ты не в лиловом? – спросил Лал, желая, похоже, этим слегка ироническим вопросом немного разрядить обстановку.

Татур хмыкнул:

– Сам понимаешь: после того, как Марготт сделал лиловый цвет своим, я испытываю к нему стойкое отвращение.

– Татур, я хочу с тобой посоветоваться, – после небольшой паузы продолжал гость. – В Греале на данный момент есть две вакантные должности – преподавателя практической магии и преподавателя телепатии и ливато. На свете, к сожалению, спокойнее не становится… История с Сарр тебе известна… Что касается Ирима Лана, то он не может больше преподавать по состоянию здоровья. Как я не упрашивал его – увы… Ты сам понимаешь, что мне нужны проверенные люди, и сам знаешь, какое сейчас время. Может быть, ты можешь мне кого-нибудь порекомендовать?…

***

…Две декады в Праге промелькнули, как один день.

– Ну и как прошли мои похороны? – в первый же вечер за ужином спросил у отца Влад.

– Нормально, – слабо усмехнувшись, ответил Александр Яковлевич. – Пришёл весь твой класс. Твоя классная всё время плакала и говорила, какой ты был замечательный. Мне было очень неловко, но сказать правду я не мог.

– Вот видишь, чтобы узнать, какой ты на самом деле, нужно всего-навсего умереть, – с улыбкой заметил Влад.

В первые дни отец с сыном вместе со всей группой как стадо баранов носились по Праге за колоритным пузатым чехом-экскурсоводом в массивных роговых очках, отвратительно говорившим по-русски, а потом, отколовшись от группы туристов, днями напролёт бродили по лабиринтам узеньких пражских улиц и Пражскому Граду, то и дело возвращаясь к Староместской площади. Они говорили обо всём на свете и не могли наговориться, а почти каждый вечер Влад устраивал в небольшом отеле, где они остановились, гитарные концерты до полуночи, несмотря на бурные протесты соседей.

Будучи людьми любознательными, отец и сын посетили все обязательные туристические места Праги, и, прижав ладонь к знаменитому барельефу под статуей Яна Непомука на Карловом мосту, Влад загадал желание: «Я хочу, чтобы отец не был одинок и несчастлив».

Прага околдовывала: они вставали всё раньше, а ложились всё позже, но времени осмотреть весь город всё равно не хватало. Часто они днями бродили по Праге абсолютно бесцельно, просто растворяясь в этом городе. За эти несколько дней Владиславу стало ясно: этот мир ему уже чужой, с ним его ничего не связывает, кроме отца. Интернет, из которого раньше его было не вытянуть за уши, и компьютерные «стрелялки» совершенно не привлекали.

– Да, ты стал совершенно другим за этот год, – в первый же день сказал Владиславу отец, глядя на заметно окрепшего и возмужавшего сына. – Где и чему тебя там учат?

– Да как тебе сказать… Учусь я в каком-то гибриде Шаолиня и Военной академии, – с улыбкой ответил парень. – Тяжело, но нравится.

– Тебе действительно там нравится? – с недоверием переспросил отец.

– Да.

– А зачем тебе эта штука? – Александр Яковлевич глазами указал на серебряный браслет на запястье сына.

– Это – оружие, и очень серьезное, – ответил Влад. – Но здесь, в этом мире, нам запрещено использовать браслет, так что извини – ничего показать тебе не могу, – добавил он, заметив, что отец готов попросить его продемонстрировать свойства c виду такой безобидной серебряной ленты.

– Ну, и как там вообще жизнь?

– Да нормально, – Влад решил не вдаваться в подробности о том, что Валия вот уже двадцать семь лет как охвачена войной.

За время пребывания в Праге Владислав, в первый день с непривычки смотревший на свой мобильник как папуас на лампочку, несколько раз созванивался с Артёмом и Алисой. И Артём, и Алиса были в восторге от отдыха в Египте, где они никогда не бывали ранее, хотя, как и он, скучали по Валии.

Брат с сестрой не теряли времени даром: они вместе с матерью съездили на экскурсии в Каир, Мемфис и Луксор, посетили лазерное шоу у пирамид. Не обошлось и без казусов: Никаноровы умудрились встретить в Египте свою бывшую «француженку», которую на чистейшем французском без особого труда убедили в том, что они – это не они. И как было бедной женщине не поверить – ведь её трагически погибшие в автомобильной катастрофе ученики, как две капли воды похожие на юных французов, по-французски и двух слов связать не могли!

– Папа, а в день моего рождения… не произошло ничего особенного? – как-то вечером спросил у отца Влад.

Он долго собирался с духом, чтобы задать этот очень важный для него вопрос, и, наконец, решился.

– Звёзды с небес точно не падали, – с улыбкой ответил Александр Яковлевич.

У Влада отлегло от сердца: значит, легенда указывает не на него!

– Правда, – продолжал отец, – в тот день было полное солнечное затмение, и это очень напугало твою мать. Вот уж не думал, что Береника такая мнительная.

Владислав вздрогнул. «Мама знала легенду, как ей было не испугаться», – подумал он и почувствовал, как на мгновение замерло сердце, а по спине пробежал холодок.

В последний день отдыха в Праге Влада разбудило ни свет, ни заря громкое воркованье голубей. Парень сладко потянулся и повернулся на другой бок, намереваясь ещё немного поспать, но вдруг в его сознании звякнул колокольчик тревоги: что-то было не так. Он, не открывая глаз, прислушался – полная тишина. Влад глубоко вздохнул и понял, что его так насторожило: в воздухе витал едва уловимый запах лаванды.

Здесь недавно был эльф! Чистокровный эльф! «Неужели за мной следили»? – вихрем пронеслось в голове. Встревоженный этой мыслью, Владислав вскочил и откинул шторы – дверь на балкон была приоткрыта. Он выскочил на балкон, огляделся – нигде никого. В поле зрения был только неуклюжий дворник в соломенной шляпе и потёртых джинсах с вызывающей невольную улыбку огромной метлой.

– Извините, – по-чешски крикнул ему Влад, – вы здесь, на этом балконе, никого не видели?

– А кого я должен был видеть у тебя на балконе? – не поднимая головы, раздражённо бросил на том же языке мужчина, неловкими движениями сметая в кучу мусор. – Карлсона?

Смущённый Влад вернулся в комнату.

– Пап, ты оставлял с вечера открытым балкон? – встревожено спросил он только что проснувшегося отца.

– Да, ведь в номере очень жарко, – ответил тот.

Владислав снова глубоко вздохнул. Запаха лаванды уже не было. «Померещилось, – подумал он. – Я, похоже, становлюсь параноиком».

Парень попытался успокоить себя, однако он был уверен, что запах лаванды ему не померещился.

Ближе к вечеру Владислав собрал рюкзак, повесил на плечо зачехленную гитару, простился с отцом, который должен был на следующий день уехать домой с группой туристов, и поехал на окраину города, в лес, к порталу. Добравшись до знакомого камня, он перешёл через портал в Валию и обнаружил себя неподалёку от Жёлтого дома – так они с Эдной называли своё жилище. Влад решил, что сначала он заглянет домой, а уж потом, как и обещал, отправится в Греаль и заберёт из тайника перстень.

– Ну и как тебе Прага? – с любопытством расспрашивала внука Эдна, подкладывая ему в тарелку фаршированную рыбу. – Понравилась?

– Разве Злата Прага может не понравиться? Это – один из самых красивых лердовских городов, – с наполненным ртом кое-как ответил Влад.

– Ты ещё не видел самых красивых городов Валии, – с улыбкой ответила эльфийка. – Да, кстати, пока ты отдыхал в Праге, из Греаля прислали список учебников для второго курса, а ещё тебе пришло аж три письма: от лока Лала, от Иды и от Артёма.

Первым Влад вскрыл письмо, пришедшее из Греаля: «Владислав, я жду тебя в Греале для важного разговора. Отправляйся в крепость сразу же, как вернёшься в Валию. Надеюсь, ты хорошо провёл время в Праге. К. Л».

Артём написал письмо по-русски: «Привет! Мы с Алисой надеемся, что у тебя всё О.К. Надо бы встретиться, поговорить. Пиши».

Ида писала, что за то время, пока Влад был в Праге, произошло много важных событий, которые надо обсудить, и предлагала встретиться на следующий день в Йете.

Вечером Владислав телепортировался в Греаль. Ректор ждал его в своем кабинете. Он передал Владу весь свой разговор с Великим Магистром и решение, к которому они пришли.

– Мне бы очень хотелось, чтобы Чёрный перстень был постоянно с тобой, – сказал старый эльф, – но, возможно, Великий Магистр не совсем неправ. Этот артефакт сейчас привлекает к себе слишком большое внимание. Пусть он до поры – до времени побудет у Магистра. Не возражаешь?

Влад кивнул, давая тем самым понять, что он не возражает, хотя на душе почему-то скребли кошки.

– Вот, посмотри, – ректор протянул Владиславу менгир, в котором была размещена огромная пиктограмма: Магистр с Чёрным перстнем на правой руке объявлял сотням тысяч людей, собравшимся на главной площади Йета о том, что один из древнейших артефактов, принадлежавших Великой Четвёрке, действительно найден и находится у него. Влад удовлетворённо улыбнулся, заметив, что камень, вставленный в перстень, не сиял – он был тусклым и мёртвым.

– Чёрный перстень не меняет хозяев, – будто прочитав его мысли, тихим голосом сказал Лал. – Нового хозяина он выберет только после твоей смерти.

Влад продолжал внимательно разглядывать пиктограмму.

– Весь этот спектакль разыгран, в первую очередь, для твоей безопасности, – продолжал старый эльф. – Будет лучше, если Марготт и Призраки будут знать, что перстень у Магистра.

Влад отложил менгир и нехотя кивнул. Поколебавшись с минуту, он решил поделиться с ректором своими подозрениями насчёт возможной слежки в Праге. Выслушав его, Лал несколько минут сосредоточенно молчал, барабаня пальцами по ручкам кресла, а затем сказал:

– О том, куда именно ты был отправлен для встречи с отцом, знало весьма ограниченное число людей. Я никого не просил присматривать за тобой. И это меня очень пугает.

Влад, глядя на не на шутку обеспокоенного ректора, уже пожалел о том, что заговорил о своих подозрениях.

– Наверное, мне показалось, – неуверенно сказал он. – Как бы то ни было, ведь я здесь, я жив-здоров, так что беспокоиться не о чем.

– Ты ошибаешься, – задумчиво ответил старый эльф. – Повод для беспокойства есть, и весьма серьёзный. Но не переживай, – продолжал он, – я попытаюсь с этим разобраться, – с этими словами Лал поднялся и подошёл к резной деревянной этажерке, на которой стопкой лежали листки пергамента.

Ректор взял несколько листочков пергамента и вернулся в кресло.

– Я желаю тебе хорошо провести оставшуюся часть каникул, – сказал он, поднимая глаза на Влада. – Второй курс будет намного труднее первого, так что отдыхай, пока есть возможность.

– Лока Лал, а как раненый стражник? – спросил Влад, вставая.

– Он умер, – отводя взгляд, тихо ответил старый эльф. – Рана была смертельной… Целители оказались бессильны.

Владислав вздрогнул – ещё одна жертва Сарр… Молча кивнув ректору, парень вышел за дверь.

Оставшись один, Кутам Лал тут же написал несколько коротких писем и отослал при помощи искр. Стемнело. На небе зажглись первые звёзды.

Менее чем через двадцать минут те пятеро, которым были адресованы письма, вошли к нему в кабинет: Диро, Чернов, Руни, Яф и Вадь. Эта пятёрка, да ещё Саита Ютт, уехавшая отдыхать на Бурный океан, Лита Санг, пересекавшая сейчас верхом Фелтскую пустошь в поисках таинственной пустынной мандрагоры, и Аретт Нури, ушедший в одиночный поход в Даянские горы, были теми людьми из окружения Лала, которым он доверял безоговорочно.

Старый эльф скользнул взглядом по бледным, сосредоточенным лицам. Все явившиеся к нему понимали: если их на ночь глядя срочно вызвали в крепость – значит, произошло что-то особенное. Что бы он делал без них всех – без Диро с его умением всегда и везде сохранять спокойствие, без ума и интуиции Яна, оптимизма Саманты, без Самира, который мог найти выход из любой, самой безнадёжной ситуации, без спокойной преданности Леи. Лал рассказал пришедшим о своём разговоре с Владиславом и, помолчав, спросил:

– Какие у кого есть мысли по этому поводу?

Долгое время никто не проронил ни слова. Наконец заговорила Саманта:

– Я не запрещала Владиславу говорить друзьям о том, куда он направляется на каникулах для встречи с отцом, и его вполне могли подслушать. Но только…

– Неужели в Греале есть ещё кто-то из людей Марготта? – тихо спросила Лея.

– Очень надеюсь, что нет, – ответил Лал. – Может быть, кто-нибудь из вас говорил о Владиславе с кем-то из своих знакомых? – спросил он.

– Нет, – в один голос ответили Диро, Чернов, Руни и Яф, а Вадь молча покачала головой.

В кабинете повисло молчание.

– К счастью, Владислав жив и здоров, – наконец сказал, прерывая молчание, Лал. – Но я прошу вас всех быть максимально осторожными, – эльф медленно обвёл глазами присутствующих. – А теперь все свободны, – продолжал он. – Тебя, Лея, я попрошу задержаться…

Яф, Диро, Руни и Чернов поднялись и молча вышли.

– Лея, я хочу, чтобы ты знала: я восхищаюсь твоим поведением там, на Картрском поле, – сказал Лал эльфийке, когда они остались вдвоём.

– Думаете, я такая смелая? – невесело усмехнулась девушка. – Оказаться в плену под пытками страшно, но своих я бы не предала.

– Я знаю, – тихо ответил ей эльф. – Знаю… Ты в порядке? – мягким голосом спросил Лал эльфийку.

– Да, стараюсь, – не очень уверенно ответила Вадь.

Старый эльф внимательно посмотрел в глаза девушке и сказал, покачивая головой:

– Врёшь.

– Ну, если честно, я немного побаиваюсь, – тихо ответила Лея. – Даже не немного. Мне очень страшно. Боюсь представить, что меня ждёт в школе, когда начнётся учебный год. Если кто-нибудь из студентов напишет на дверях моего кабинета «Убийца»…

Тонкое лицо её стало бледным, белым – без единой кровинки.

– Лея, я убеждён, что этого не будет, – спокойно ответил ректор. – А если найдётся «весельчак», способный так жестоко пошутить, то я его найду и самолично выпорю, хотя этот вид наказания не применяется в Греале уже много лет… Ну вот, наконец-то ты улыбнулась, – добавил эльф после небольшой паузы.

***

Влад, Артём, Алиса и Ида встретились через несколько дней в Йете.

– Пошли в кофейню, – предложила Ида. – Погода на улице не самая лучшая.

Они зашли в небольшую наполовину пустую кофейню.

– Знаете, я вам почти завидовала, – сказала Гельде, когда они устроились за маленьким круглым столиком и заказали кофе с корицей на талой воде и вишнёвый пирог. – Пока вы отдыхали в мире лердов, тут такие дела творились! Призраки разгромили Киет, небольшой город в двухстах агдарах от Йета. Раньше они боялись так далеко на север соваться, а теперь… Они напали глухой ночью, нападение было внезапным. Призракам удалось перебить стражу и ворваться в город. Много людей погибло. Они не смогли телепортироваться. В городе, похоже, действовали несколько шпионов Марготта. Они поставили много антителепортационных ловушек. И большинство жителей оказалось в западне. Всего около тысячи поселенцев смогли вырваться за город и спастись, остальные погибли.

– Хоть кто-то из тех, кто не смог вырваться за город, выжил? – мрачно спросил Артём, разрезая пирог. – Теперь понимаю, почему отец спрятал от нас все менгиры, – хмуро добавил он.

Влад промолчал. Он тоже не смог найти дома ни одного менгира – Эдна сказала, что она их выбросила. Это разозлило. «Почему от нас всё скрывают? Почему нас до сих пор считают детьми»? – думал он.

– Спастись смогла только одна девочка, – со вздохом ответила Ида. – Она, я думаю, притворилась мёртвой, – добавила она. – В менгирах писали, что у девочки шок. Она не помнит ничего, кроме своего имени. Не удивительно – наверное, всех её близких убили у неё на глазах.

Наступило долгое молчание.

– Девять дней назад было ещё одно нападение, – продолжала эльфийка. – На этот раз Призраки напали на Кидо – небольшое поселение в горах. Это нападение было, видимо, спонтанным – в нём участвовало порядка ста Призраков, большая часть из которых была перебита. Среди жителей Кидо тоже были потери – погибло пятьдесят восемь поселенцев, и среди них – орна Альдена Риторо, одна из красивейших девушек Валии…

– Давайте сменим тему, – вздохнув, сказала Алиса. – Как там твоя подготовка к скачкам? – спросила она у Гельде. – Я надеюсь, их не отменили из-за событий в Киете и Кидо?

– Не отменили, но перенесли на более позднее время, так как ещё не закончился траур по погибшим, – ответила Ида. – Чем ближе скачки, тем больше я боюсь! – добавила она. – Скачек не было целых четыре года, и поэтому сейчас очень много желающих принять в них участие. Участники бросали жребий, и нас всех разделили на четыре группы в соответствии со жребием, – продолжала эльфийка. – А в финальную часть скачек выходят только двенадцать участниц, по три лучших из каждой группы… И надо ж было так случиться, что в мою группу попала Юмила Римана!..

– А кто такая эта Юмила? – смакуя кофе, спросила Алиса.

– Юмила – валькирия, – ответила эльфийка. – Ей недавно исполнилось сто восемнадцать лет, но она по-прежнему одна из лучших наездниц Валии. Выиграть у неё невозможно!.. Кстати, – понизив голос, продолжала девочка, – в свободное от подготовки к скачкам время я учила староэльфийский и шаталась по библиотекам – искала любую информацию о Великой Четвёрке. Глухо… – со вздохом добавила она. – А я так надеялась наткнуться на какое-нибудь упоминание об артефактах…

– Ты как хочешь, Ида, а с меня достаточно и перстня! – резко оборвал кузину Влад. – Тебя там, на Картрском поле, не было, ты не сталкивалась лицом к лицу с Марготтом, ты не видела осатаневшую Аймиру, ты не знаешь, что такое белый луч и…

– Я слышала об этой невероятно жестокой пытке, которую часто используют Призраки, – тихо ответила Ида. – Несчастные, которых длительно ей подвергают, обычно сходят с ума от непереносимой физической боли…

Между ними повисло тягостное молчание. Владислав уже жалел об этой вспышке. Разговор не клеился, и друзья стали прощаться.

Расставшись с Артёмом, Алисой и Идой, Влад пошёл в Карренскую библиотеку – просмотреть менгиры. То, что он увидел в них, было действительно кошмарно: десятки, сотни убитых людей. Мужчины, старики, женщины, дети… Младенцы… Парня трясло от гнева и ужаса. «Нужно попытаться найти оставшиеся артефакты, – подумал он, – ведь, похоже, это – единственный шанс навсегда остановить Марготта».

В одном из менгиров Владислав наткнулся на пиктограмму молодой девушки с лицом удивительной, тонкой красоты. Тёмно-синие глаза с поволокой усиливали очарование. «Орна Альдена Риторо погибла, защищая от Призраков больную мать», – гласила надпись под пиктограммой.

Парень скрипнул зубами и быстро скатал менгир в свиток.

Вечером, придя домой, Влад застал в гостиной незнакомую черноволосую девушку. Заплаканная гостья была одета дорого и изысканно. Эдна отпаивала красавицу валькирию ароматным липовым чаем:

– За счастье своё всегда нужно бороться, – сказала она. – Сама решай, Нирвюра, что для тебя более важно – любимый или мнение твоих родителей…

– Кто эта девушка и зачем она приходила? – спросил Влад, когда гостья ушла.

– Нирвюра – валькирия, как ты сам мог заметить, – ответила Эдна. – Она из очень богатой и знатной семьи, наследница большого состояния. А полюбила, по мнению её родителей, не того, кого следовало – эльфа-полукровку. И родители грозятся выгнать её из дома…

– А почему она пришла именно к тебе? – удивлённо спросил Влад.

– Ну, я всегда старалась помогать молодым парам, попавшим в такую ситуацию, – со вздохом ответила Эдна. – Особенно раньше, когда у меня было побольше денег.

– Если так, то ты явно успела нажить себе врагов, – заметил Влад.

– Недоброжелатели имеются, не без этого, – усмехнувшись, ответила эльфийка.

– И много здесь таких, которые считают, что полукровки – люди второго сорта?

– К счастью, единицы, – ответила Эдна и быстро отвела взгляд.

Они ужинали при свечах в увитой плющом беседке на берегу озера. Точнее, Влад ужинал, а Эдна перелистывала книгу. Тишину летнего вечера нарушало лишь кваканье лягушек, стрекотание невидимых сверчков да соловьиные трели. Неожиданно раздался тихий всплеск воды, и Влад, взглянув на озёрную гладь, не поверил своим глазам: из воды высунулся сначала длинный спинной плавник, а затем – смеющаяся морда дельфина. Дельфин издал резкий протяжный свист, сделал несколько высоких изящных прыжков и снова исчез в воде. Влад, всё ещё не придя в себя от удивления, спросил у Эдны:

– Неужели это дельфин?

– Ну да, дельфин, ты же сам видел, – смеясь, ответила эльфийка. – Озёрный дельфин. Его зовут Витор. Озёрные дельфины – большая редкость. Дельфины пришли в озёра и крупные реки из открытого океана много миллионов лет назад и приспособились к жизни в пресной воде.

– Но почему я никогда раньше не видел его? – спросил Влад.

– Витор не любит чужих, – ответила Эдна. – Целый год он к тебе присматривался, и вот сегодня показался. Это значит, что он тебя признал.

Владислав встал из-за стола и подошёл к самому озеру, надеясь ещё раз увидеть Витора, но дельфин больше не показывался.

– Неужели кроме Великой Четвёрки никто и никогда не пытался убить Марготта? – спросил Влад, снова усаживаясь за стол.

– Да нет, почему же, пытались, – ответила эльфийка, откладывая в сторону книгу. – Восемнадцать лет назад среди приближённых Марготта возник заговор. Мне сложно говорить о причинах – возможно, у кого-то из его приспешников открылись глаза или заговорили остатки совести… Целью заговора было магическое покушение. Это была попытка уничтожить Марготта при помощи магического воздействия на изображающие его восковые фигурки. Заговор был раскрыт, четверо заговорщиков после пыток были казнены, шестеро успели покончить жизнь самоубийством.

– Это покушение хоть как-то повлияло на Марготта? – спросил Влад.

– К сожалению, нет. Он жив-здоров.

Порыв ветра вздыбил мелкую рябь на озере, закачались заросли прибрежной травы.

– Потом нашлись ещё отчаянные головы, – продолжала эльфийка. – Около пятнадцати лет назад трое членов Белого Братства – лешан, орн и эльф-полукровка, – совсем молодые, им было лет по двадцать, – в плащах Призраков пробрались в самое логово Марготта, в замок Зив-Рар, тихо сняли стоящую на часах стражу, но были схвачены уже в самом замке, в личных покоях Марготта…

Эдна замолчала. Влад сидел, почти не дыша, сжав губы и опустив глаза. Он не был уверен, что хочет знать, что было дальше.

– Целую декаду их пытали в подвалах замка: мучили, отливали водой и снова мучили, а потом убили, – продолжала женщина. – Потом, девять лет назад нашлись ещё двое смелых и попытались отравить Марготта. Они приготовили отравленные свечи, готорые при горении выделяли сильный яд, но Марготт заподозрил неладное, как только свечи были принесены в его комнаты – на опасность у него просто звериное чутьё. Два замечательных алхимика поплатились за эту попытку жизнями. Больше никто и никогда не пытался убить чудовище.

Владислав вздрогнул, потом совладал с собой, допил чай, опустил чашку на блюдце, и, подняв на Эдну глаза, спросил:

– Как ты думаешь, почему Марготт стал тем, кем он стал?

– Он с детства был любимчиком: первый мальчик, родившийся в семье за более чем триста лет, – после продолжительной паузы ответила Эдна. – Он никогда ни в чём не знал трудностей: умный, красивый, талантливый, обожаемый родителями и сестрой. И Марготт возжаждал абсолютной власти – захотел, чтобы ему служили все. В нём живёт неутолимая жажда крови и чужих страданий, – помолчав, добавила эльфийка. – Марготт трясётся за своё физическое существование, он жаждет бессмертия, возможно, понимая, что после смерти за всё придётся платить.

Женщина замолчала, сорвала небольшую ромашку и стала медленно обрывать лепестки цветка.

– Одного не пойму: как он смог убить родителей и сестру? – не отрывая взгляд от падающих лепестков, спросил парень.

– Родители Марготта и его сестра Арданда погибли, потому что пытались остановить чудовище. Если бы не пытались, остались бы живы, – со вздохом ответила эльфийка.

Прежде чем задать следующий вопрос, Влад долго смотрел на солнечные блики, вспыхивающие и гаснущие на глади воды.

– А пророчество… пророчество о том, кто остановит Марготта – кому оно принадлежит? – наконец спросил он, избегая смотреть на Эдну.

– Пророчество это – и о самом Марготте, и о том, кто его остановит – было сделано более тысячи лет назад, – после долгой паузы ответила эльфийка. – Принадлежит оно знаменитой пророчице – валькирии Дальфе Ларро. Дальфа была слепой от рождения, а люди, и особенно – дети часто жестоки к тем, кто хоть чем-то отличается от них, – со вздохом продолжала женщина. – Поэтому бедная девочка была изгоем среди сверстников. Они придумали жестокую забаву: Дальфу стегали осиновыми прутьями и крапивой, зная, что она не увидит, кто её обижает и не пожалуется на обидчиков, или сталкивали в глубокую яму и, хихикая, смотрели, как она на ощупь выбирается оттуда.

Влад почувствовал, как у него запершило в горле и защипало глаза. Он уже был не рад, что задал этот вопрос.

– Жаловаться Дальфе, по сути, было некому, – между тем продолжала эльфийка. – В семье девочку тоже шпыняли, считая, в первую очередь, лишним ртом. Только одна из старших сестёр – Алара – относилась к Дальфе с сочувствием и постоянно её защищала. Когда Алара вышла замуж, она забрала сестру в свою семью, и Дальфа жила там до самой смерти, а умерла она рано – в тридцать три года… Так вот, касательно пророчества, – после паузы продолжала Эдна, – Дальфа с самого детства время от времени впадала в состояние транса. Это случалось с ней не часто – один-два раза в месяц. И тогда она не своим голосом выкрикивала пророчества, которые сбывались с поразительной точностью. Эти пророчества дошли до нас благодаря всё той же Аларе – валькирия не поленилась их записывать.

– А как звучит само пророчество? – тихо спросил Владислав, поднимая глаза на Эдну.

– Дословно я тебе не скажу, – качая головой, ответила эльфийка, – но приблизительный текст таков: «Придёт чёрный властитель и убьёт светлого, и затмит своею силой всю Валию. Четверо смелых с четырьмя дарами встанут у него на пути и почти одолеют его, но и сами будут повержены. А потом придут ещё четверо, и среди них один, рождённый в день, когда исчезнет солнце. Этот один впитает силы погибшей четвёрки, он найдёт четыре дара, и они признают его. И повержен будет чёрный властитель, и обратится он в прах».

Голос Эдны умолк. Владислав сидел молча, пристально глядя на озёрную гладь.

– А правда, что в день моего рождения было солнечное затмение? – тихо спросил он, по-прежнему глядя на озеро.

– Да, это правда, – вздрогнув, ответила женщина.

Больше они не разговаривали. Они сидели и смотрели, как гаснут последние лучи заходящего солнца, как медленно сгущаются сумерки, и лишь когда полностью стемнело, ушли в дом.

В тот же вечер Владислав отослал Иде письмо, в котором предложил ей вместе искать информацию об оставшихся артефактах. Меньше чем через полчаса прямо перед ним на пол упало ответное послание. Гельде предлагала искать необходимую информацию в закрытой секции Карренской библиотеки. Они подключили к поискам Алису и Артёма, однако кропотливое копание в книгах успеха не принесло.

Глава вторая

Сорванный праздник

– Да не дёргайся ты так! – спокойно сказал Чернов Саманте. – Телепортацией воспользовался только я, и если кого и вызовут на разборки в Департамент, так это меня.

Нервная и взвинченная Руни автоматически кивнула.

Они только что вернулись из весьма специфической «командировки» в мир лердов. Ян и Саманта должны были выкрасть из столицы Греции Оливию Сеттор, эльфийку-полукровку, которую мать наотрез отказалась отпускать в Валию. Спокойно и цивилизованно поговорить с женщиной не удалось, хотя Чернов и Руни предприняли несколько попыток. Мать Оливии устроила настоящий скандал и на пушечный выстрел не подпустила их к дочери, а кроме того, тут же вызвала полицию, так что гостям пришлось уносить ноги.

Хотя Оливию постоянно отвозила в школу и забирала из неё гувернантка с машиной, Саманте и Яну удалось на перемене поговорить с девочкой. Они думали, что столкнутся с недоверием и страхом, но гречанка, улыбнувшись, вдруг заявила:

– А я давно знала, что я не такая, как все. Не знала, правда, что я – наполовину эльфийка. Это здорово.

Оливия согласилась отправиться с ними в Валию. Ян написал короткое письмо матери девочки – мол, с вашей дочерью всё в порядке, она жива и здорова, и вернётся либо через пять дней, либо вы её увидите через год. Однако случилось так, что Сеттор, уходившую из школы в компании двух незнакомцев в середине учебного дня, увидела в окно одна из преподавательниц, и тут же позвонила матери девочки, а та поставила на уши всю полицию.

Их засекли на одной из афинских улочек и окружили, приказывая лечь на землю. Саманта на мгновение растерялась, а Чернов, схватив за руки обеих спутниц, крикнул девочке: «Задержи дыхание!» и телепортировался к находящемуся неподалёку порталу.

– Ух ты, здорово! – воскликнула, оглядываясь, Оливия. – Это у вас все так перемещаются?

Чернов, ничего не ответив, опустился на землю. Телепортация в абсолютно неподходящей для этого энергетической обстановке отняла массу сил.

– Ты только сознание не теряй, ладно, – тихо и слегка испуганно по-эльфийски сказала Яну Саманта. – Мы так не договаривались…

Алхимик, с трудом переводя дыхание, молча кивнул. Чернову потребовалось около получаса, чтобы прийти в себя.

– Не пугайся, – ободряюще сказал он Оливии. – Такое случается, если телепортироваться в непредназначенной для этого энергетической среде. Ничего страшного.

На самом деле всё было далеко не так безобидно: телепортация подобного рода сильно сбивала сердечный ритм, что было очень опасно.

Сдав девочку с рук на руки её отцу-эльфу, Ян и Саманта отправились в Греаль – сочинять официальный отчёт, который, как они знали, очень скоро от них потребуют. Что касается вызова «на ковёр», то алхимик не ошибся на этот счёт: буквально на следующий день его действительно вызвали в Департамент, и разговор не обещал быть приятным.

– Всё описанное вами выглядит, по меньшей мере, как разгильдяйство! – строго взглянув на Чернова, произнёс молодой служащий Департамента, когда тот описал ситуацию, с которой столкнулись они с Самантой.

Ким Масор репетировал эту фразу в течение целого часа, но надлежащего эффекта она почему-то не произвела. Едва скрывая насмешливую улыбку, Чернов спокойно ответил:

– Вам виднее.

– Подробно изложите всё в письменной форме! – велел Масор, придя в ярость от насмешливого тона собеседника.

Чернов взял лист пергамента и вкратце изложил ситуацию.

– Вы получите официальное решение Департамента в отношении вас по почте, – холодно сказал эльф, забирая листок.

– Жду с нетерпением! – хмыкнул Чернов и, хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Ян, однако, понимал, что Масор постарается, используя ситуацию, отыграться и за этот разговор, и за кое-какие давние счёты.

***

Тёплым летним вечером Лита Санг выбралась в аптечную лавку за редкими алхимическими ингредиентами, которые ей нужно было закупить к началу учебного года. Открыв дверь лавки, она едва не оглохла от крика:

– Мне нужны именно эти болеутоляющие средства! И вы мне их продадите!.. – орал молодой светловолосый орн с большой родинкой над левой бровью.

– Я вас понимаю, но я не могу продать вам эти лекарства без необходимых документов, которых у вас нет! – ответила пожилая валькирия, стоявшая за прилавком.

Лита несколько минут выжидала у входа, надеясь, что эта ситуация как-то разрешится сама собой, однако, похоже, её надеждам не суждено было сбыться: молодой орн и валькирия продолжали орать друг на друга.

– Что происходит? – наконец вмешалась Санг.

Незнакомец быстро повернулся к орне. Ростом он был немного выше Литы, его движения, несмотря на некоторую резкость, были осторожными и ловкими, лицо, не лишённое привлекательности, хранило следы недавно пережитого глубокого горя, но во взгляде тёмно-синих глаз мимолётно проскальзывало что-то хищное.

При виде молодой орны брови мужчины удивлённо взлетели вверх, и у Литы возникло странное чувство, будто он узнал её. Ей же этот орн был совершенно незнаком. Или может они где-то встречались?… Нет. Определённо, нет. Хотя у неё никогда не было хорошей памяти на лица.

– У меня мать умирает! – тихим голосом сказал, наконец, мужчина. – У неё «драконова болезнь» и страшные боли, а мне не продают необходимых лекарств.

Позже Лита никак не могла взять в толк, почему она вот так, сразу, поверила незнакомцу, которого видела впервые в жизни. Что-то задело её – его искренность, отчаяние или боль, звучавшая в голосе. Молодая женщина колебалась не больше минуты:

– Какие обезболивающие вам нужны? – спросила она.

– Кидор и озарро. Другие уже не помогают. По три упаковки каждого.

Санг купила анестетики – валькирия посмотрела на неё с явным неодобрением, но не посмела отказать постоянной покупательнице, а затем купила необходимые ей алхимические ингредиенты и вместе с мужчиной вышла из лавки. На улице Лита передала незнакомцу шесть небольших тяжёлых коробочек. Орн протянул ей деньги, молодая женщина молча взяла их.

– Спасибо! – коротко сказал незнакомец. – Спасибо – и прощайте.

Орна кивнула головой и быстро пошла вниз по улице. Она уже сворачивала за угол, когда снова услышала голос незнакомца:

– Спасибо, Лита!

Вздрогнув от неожиданности, женщина повернулась к молодому орну, чтобы напрямую спросить его, откуда он её знает, но задавать этот вопрос было уже некому: таинственный незнакомец бесследно исчез…

Примерно через декаду Санг, гуляя по Йету, случайно услышала обрывок разговора двух мужчин, шедших по улице впереди неё. Оба незнакомца были одеты в длинные тёмные шёлковые плащи и широкополые шляпы, скрывавшие лица.

– … шары нужно устанавливать очень осторожно, – сказал один из них. – Сейчас люди ко всему относятся крайне подозрительно, да и вся служба безопасности стоит на ушах…

Молодая женщина не поняла, о чём идёт речь, но голос, который, как ей показалось, она узнала, ужаснул её. Сорвав с руки браслет, Лита хотела обогнать мужчин, чтобы заглянуть в лицо говорившего, но их разделила толпа, а когда орна наконец-то из неё выбралась, незнакомцы уже исчезли.

В тот вечер Санг долго не могла заснуть. Голос незнакомца растревожил воспоминания, о которых она старалась забыть. Память, вырвавшись из тисков самоконтроля, стремительно откручивала время назад…

…В тот год Лите едва исполнилось восемнадцать лет. Она училась на первом курсе магистрата, хотела стать известной травницей и мечтала об успехе и славе. Лита пользовалась успехом и знала это. Быстрая, ловкая, она обладала грацией кошки и той изысканной, чарующей прелестью, которую называют женственностью. Лита знала цену своей улыбке, знала, как красиво блестят её светлые волосы, когда небрежным движением головы она отбрасывает за спину непослушную гриву. Спокойная, уверенная в себе, юная орна умела одним взглядом, движением брови остановить любого нахала.

С Рафом Бейком, орном из богатой семьи, она познакомилась в кафе совершенно случайно. В тот вечер Санг в одиночестве сидела за столиком на открытой летней террасе. Она беззаботно смотрела на медленно опускающееся за горизонт солнце, и, перелистывая книгу, пила коктейль. Тёплый ветер лениво играл складками её тонкой шёлковой туники, расшитой серебром – Лита была ещё той модницей.

– И почему такая красавица скучает в одиночестве? – внезапно зазвучал над её головой приятный голос.

Раф Бейк, высокий, белокурый, красивый как-то совсем по-хозяйски подсел за её столик. Он нравился многим едва ли не с первого взгляда, но Лита, гордая и переборчивая, очень долго не обращала внимания на его настойчивые и упорные ухаживания – а потом растаяла. Умная, красивая, уверенная в себе, Санг привыкла быть в центре внимания, но Раф показался ей раскованным, но не наглым, весёлым, компанейским, обаятельным – в общем, в её вкусе.

Однако, вскоре Лита поняла, что она ошиблась, а также поняла, какой у Бейка «чудный» характер. Как-то раз во время пустячного спора он, видимо, в качестве «дополнительного аргумента», ударил её по лицу.

Несколько секунд девушка стояла, словно окаменев, а потом взвилась и замахнулась, намереваясь влепить Рафу пощёчину, но орн ловко уклонился, а в следующую секунду её горла коснулось лезвие кинжала, и Бейк, чеканя каждое слово, сказал:

– В следующий раз убью. Тебе ясно? И не вздумай меня бросить – если кто кого и бросит, так это я тебя.

И это была не шутка. Лита стояла вся пунцовая: никто и никогда ещё так не унижал её. За всю жизнь её никто и пальцем не тронул. Ни безмятежного спокойствия, ни уверенности уже не было в выразительных серо-голубых глазах девушки – растерянность и испуг жили в её глазах.

Вскоре у Литы не осталось сомнений: Бейк не любил её, он просто хотел завладеть вниманием умной, красивой, яркой и популярной девушки, похвастаться ею перед приятелями.

В службу безопасности идти она побоялась, как побоялась и бросить Бейка. Лита знала: если она сделает что-то, что сильно не понравится Рафу, то придётся поплатиться. И очень жестоко.

Однако, вскоре произошло событие, которое положило конец их отношениям.

Это случилось во время празднования дня основания Йета. В то утро Бейк купил у уличного торговца перламутрового бельчонка – очень дорогого и экзотичного зверя, а потом Лита и Раф решили прогуляться по знаменитому Стоарочному мосту, протянувшемуся почти на четыре агдара над живописной пропастью между двумя горами. Точнее, Раф решил, что они пойдут гулять на мост, а Лита, которой совершенно этого не хотелось, возражать ему не осмелилась.

На почти отвесных склонах гор, покрытых бурым мхом и лишайниками, над которыми протянулся мост, то там, то тут виднелись чахлые сизые ели, приземистые горные сосны и стройные пихты. Тонкими струйками поднимался в небо пар от горячих горных источников, далеко, почти у самого горизонта, виднелась голубая чаша ледникового озера Велле, в которую, скользя по безоблачному небу, медленно и величественно опускалось солнце. Издали доносился монотонный шум водопада.

На мосту, несмотря на открывающееся с него великолепное зрелище, было немноголюдно.

Тем временем бельчонок, устав от жары и, видимо, проголодавшись, начал громко цокать, вырываться из рук, а потом, на свою беду, укусил Рафа за палец. Бейк вскрикнул, отодрал бельчонка от пальца и сжал в руках так, что зверёк заверещал от боли, а затем швырнул его в пропасть. Всё произошло так быстро, что Лита ничем не успела помешать Бейку, но от увиденного она пришла в ярость, а ярость растопила страх. С криком: «Живодёр!» она ударила Бейка по лицу, а затем мост уплыл из-под ног, и девушка увидела под собою пропасть… Лита закричала от ужаса и тут же услышала мужской голос: «Это что за шутки такие»? Она не помнила, как снова оказалась на мосту. Ноги подкосились от страха, и девушка, упав на колени, снизу смотрела на спасших её людей – если бы не они, она бы точно улетела в пропасть. Их было шестеро: лешан, двое эльфов и три валькирии, не намного старше её самой. Бейк что-то говорил – она от страха не разобрала слов – и её спасители уже собирались уходить, когда Лита намертво вцепилась в руку одного из эльфов, умоляя не оставлять её наедине с Рафом. Все шестеро смотрели на неё, как на безумную.

– Хорошо, пойдёмте с нами, мы проводим вас домой, – сказала одна из валькирий.

Прощаясь с молодыми людьми у дверей своего дома, Лита, волнуясь, сказала:

– Вам нужно быть очень осторожными. Этот орн – псих! Он неадекватен в своих действиях, словах, мыслях. Бейк, я уверена, постарается вам отомстить! Нам лучше завтра всем вместе пойти в службу безопасности…

– Ну, пусть попробует! – смеясь, ответил молодой лешан.

– Вы ничего не понимаете! – нервничая и злясь, закричала Лита, но молодые люди, похоже, не восприняли всерьёз её слов, и, попрощавшись с испуганной девушкой, растворились в темноте.

Лита, пересилив свой страх, на следующий день всё-таки пошла в службу безопасности, однако там не придали особой важности её словам, как она не пыталась убедить лодиариев в том, что спасшим её молодым людям угрожает опасность.

Беда не заставила себя долго ждать: примерно через декаду Лита, просматривая менгиры, наткнулась на небольшую заметку о том, что служба безопасности ищет преступника, тяжело ранившего молодого лешана, и обещает крупное вознаграждение за любую информацию, которая может помочь следствию. На небольшой пиктограмме девушка без труда узнала одного из своих спасителей.

– Ну, я же предупреждала! – разорванный надвое менгир полетел на пол.

Санг тут же отправилась в службу безопасности, но попытка задержать Бейка успеха не принесла: молодой орн успел скрыться, а впоследствии присоединился к шайке Марготта.

К счастью, молодой лешан выжил. Лита только через год смогла окончательно избавиться от страха перед Бейком, но сейчас, по прошествии одиннадцати лет, она готова была схватиться со своим обидчиком один на один на браслетах, мечах или кинжалах.

***

В мрачный сырой день Влад выбрался в Йет за учебниками. Они с друзьями договорились встретиться в кофейне в центре города. Артём и Алиса пришли вовремя, а Ида запаздывала. Прошло пятнадцать, двадцать, тридцать минут… Наконец, слегка запыхавшаяся и улыбающаяся Гельде вбежала в кофейню.

– Пойдём куда-нибудь туда, где нет лишних ушей, – шепнула она друзьям.

– Ида, ты в курсе, что воспитанные люди сначала здороваются, а потом, если опоздали, объясняют причину своего опоздания? – спросил Артемий.

– Ну, привет-привет. Пошли в парк. Там всё и объясню.

Когда они вошли в огромный старинный парк, протянувшийся гигантской зелёной змеёй через весь Йет, Ида, оглянувшись по сторонам, сказала:

– Я только что из Карренской библиотеки. Рылась в сборнике старинных легенд и случайно наткнулась на информацию о Яшмовом кинжале…

– О чём? – спросила Алиса.

– Яшмовый кинжал – ещё один артефакт Великой Четвёрки, – ответила эльфийка. – Он принадлежал эльфу Нанилу Эфту. Говорят, что кинжал этот пробивает любые доспехи, и нет оружия, которое могло бы его остановить. Если верить легендам, Нанила после его гибели похоронили в тайном месте, и никто не знает, где его могила. Есть мнение, что его похоронили на дне реки… А следы кинжала теряются в веках – его, очевидно, тоже где-то спрятали.

– А почему этот кинжал называют яшмовым? – спросил Артемий.

– Если верить легендам, рукоятка кинжала сделана из буровато-зелёной яшмы, – ответила Ида. – Отсюда и название.

– И никаких указаний на то, где искать этот кинжал? – после небольшой паузы спросил Владислав.

– Никаких.

– Ну, уже кое-что, – сказал Артём.

– Ладно, пошли покупать учебники, а то скоро закроются все лавочки, – предложила Алиса.

– Мне ещё нужно купить метательный кинжал, – напомнил друзьям Влад.

Он с сожалением вспомнил о потерянном на Картрском поле кинжале с перламутровой рысью на рукоятке.

«Телепатия и ливато», «Аридостика» прочитал Влад на обложке двух учебных пособий для второго курса.

– Телепатия – это чтение мыслей и передача информации путём обмена мыслями, верно? – спросил Владислав.

Ида кивнула.

– А что такое ливато? – спросил её Артем.

– Защита от телепатии, – ответила эльфийка. – Это способ защитить свои мысли от считывания. А аридостика, – продолжала она, предугадав следующий вопрос, – это умение ходить по воде.

В оружейной лавочке Владислав выбрал недорогой и удобный кинжал. Оружие было хорошим, однако, засовывая кинжал в ножны, Влад снова пожалел о своём потерянном ноже.

– Слушай, Ида, а может, ты покажешь нам свою лошадь и приготовленный для скачек костюм? – вдруг спросил Артём.

– Не вопрос. Идём, – улыбнулась эльфийка, и все четверо, взявшись за руки, телепортировались к её дому.

Влад, Артём и Алиса вслед за Идой осторожно вошли в расположенную за домом конюшню. Там стоял тяжёлый сладковатый запах овса и прелой соломы. В конюшне находилось трое лошадей, но при появлении Иды заржала, приветствуя хозяйку, белая.

– Вот она, моя красавица! – с улыбкой сказала Ида, подходя к стойлу. Эльфийка ласково погладила точёную морду лошади и запустила руку в её шелковистую гриву. – Её зовут Канди, что на староэльфийском означает «молния», – продолжала она.

Влад, Артём и Алиса подошли к лошади и тоже стали гладить её, мешая друг другу.

– Лошадь – это настоящий, преданный друг, – сказала Ида. – Её надо любить, лелеять, с ней нужно разговаривать, гладить её, угощать вкусненьким – так завоёвывается доверие. Правда, иногда и прикрикнуть приходится, когда к скачкам готовимся. Перед скачками лошадь долго готовят, – продолжала эльфийка, подбрасывая в денник Канди охапку сена. – Копыта смазывают специальной мазью, чтобы они блестели и не трескались, гриву и хвост заплетают в косички, вплетают в них разноцветные ленточки, сбрую украшают золотом и серебром… Идёмте, я покажу вам свою амазонку, – продолжала эльфийка, заметив, что её любимица уже не знает куда деваться от направленного на неё со всех сторон внимания.

В комнате Иды Артём и Алиса на полчаса прилипли носами к аквариуму. Когда они, наконец, отклеились от стекла, Ида показала друзьям свой костюм для верховой езды. Длинная, сказочно красивая амазонка из чёрного шёлка была отделана по вороту и рукавам тонкой серебряной вышивкой.

– Ида, сколько это стоит? – делая большие глаза, шёпотом спросила Алиса. – Это же настоящий шедевр!

– Не спрашивай! – отмахнулась девочка, пряча наряд в шкаф. – Вот, смотрите, – с этими словами эльфийка сняла с верхней полки чёрную кружевную шляпу, расшитую мелким белым жемчугом. – Правда прелесть? – блестя глазами, спросила она. – Амазонка амазонкой, но шляпа – действительно прелесть!

Вырвавшийся у Алисы вздох восхищения был ей ответом.

– Не знаю, Ида, станешь ли ты первой на скачках, – качая головой, сказал Артём, – но самой красивой наездницей ты будешь точно.

Эльфийка смутилась и вспыхнула.

– Ты действительно будешь очень эффектно смотреться в чёрной амазонке на белой лошади, – сказала Алиса. – А чёрная кружевная шляпа прекрасно подчеркнёт светлые волосы.

– Хотите, я вам сыграю? – вдруг предложила Ида, снимая со стены узкий чёрный футляр и вынимая оттуда светлую, почти белую свирель.

Влад, Артём и Алиса кивнули и уселись прямо на ковер. Ида со свирелью устроилась на широком подоконнике. Она поднесла инструмент к губам, и комнату наполнил долгий хрустальный звук. Пальцы эльфийки забегали, заметались по светлому дереву, и музыка окутала гостей. Долгие нежные звуки сменялись быстрыми, ритмичными и отрывистыми, воздух гудел от их напористых волн, музыка околдовывала и звала за собой.

В комнату вкрались сумерки. Ида оборвала игру и медленно опустила свирель на колени. Прошло несколько минут прежде чем Влад, Артём и Алиса вырвались из сладостных пут музыки и начали аплодировать.

– Здорово! – с нескрываемым восторгом воскликнул Артём.

– Ну, могло быть и лучше, – усмехнулась Ида, пряча свирель в футляр. – Я ведь играю от случая к случаю.

– Ты действительно замечательно играешь! – вставая, сказала Алиса. – Прости, нам надо идти. Уже вечер.

– Увидимся завтра на стадионе, – на прощание сказал кузине Влад. – Удачи тебе! Мы все будем за тебя болеть. Точнее, за вас с Канди.

В первый день соревнований проводились только предварительные заезды, однако, несмотря на это зрителей на стадионе собралось столько, что яблоку негде было упасть. Влад никогда не думал, что предварительные заезды вызовут такой ажиотаж. На стадионе, покрытом молодой зелёной травой, были установлены препятствия для конкура.

– Смотрите-ка, – оглядываясь по сторонам, сказал друзьям Влад, – здесь есть парни примерно нашего возраста, которых мы никогда не видели в Греале, – Владислав указал взглядом на трёх лешанов-подростков, очевидно, братьев, сидевших неподалёку от них. – Это странно.

– Ничего странного в этом нет, – ответила Алиса. – Не все посылают своих отпрысков учиться в Греаль в такое неспокойное время. Некоторые предпочитают давать им домашнее образование, потому что боятся отпускать детей от себя.

– Да, но Греаль, считай, самое безопасное место, – заметил Влад. – Крепость круглосуточно охраняют стражники…

– Не всем это объяснишь, – ответил Артём. – До некоторых не доходят очевидные вещи.

Действо обещало растянуться на несколько часов, и поэтому у большинства зрителей были с собой бутылки с питьевой водой и лёгкий перекус – фрукты, орешки, бутерброды. У всей небольшой группы поддержки, состоящей из родителей Иды, Влада, Алисы, Артёма, Эдны и Марита Ория, которого сын и дочь уговорили пойти на скачки, были неплохие места – второй ряд центральной трибуны. Немного выше, на пятом ряду, Влад заметил Самира Яфа и Литу Санг.

Владислав заёрзал на кресле, устраиваясь поудобнее, и вдруг у него упала на землю сумка, а из неё выпали нож, пакет с бутербродами и бутылка с водой, которая закатилась под кресло. Влад наклонился, поднял бутылку и замер: под соседним креслом, на котором сидел Артём, был приклеен какой-то странный жёлтый пульсирующий шар.

– Смотрите, что здесь такое? – позвал он друзей.

Однако, первыми под кресло заглянули Ремм Гельде и Марит Орий, и, переглянувшись, побледнели.

– Фобос! Так, – Ремм едва сдерживал волнение, – вы все сейчас быстро идёте к выходу, а затем телепортируетесь домой. Без всяких вопросов.

– Что это? – не удержавшись, спросил Влад, указывая глазами на пульсирующий шар.

– Это – колба с отравляющей летучей суспензией, – хмуро ответил эльф. – «Подарок» Призраков.

– А как же Ида? – спросил побледневший Артём.

– Об Иде я позабочусь.

Переглянувшись, Эдна, Веренея, Влад, Алиса и Артём быстро направились к ближайшему выходу со стадиона.

Марит тем временем осторожно отсоединил шар от кресла, сунул его в кожаную сумку и помчался к лодиариям. Ремм же бросился к выходу на поле, на котором вот-вот должны были появиться тридцать участниц первого предварительного заезда – и Ида в их числе. Подскочив к одному из судей, он рассказал ему о найденном шаре. Как раз в этот момент над полем загремел усиленный магией голос лодиария, призывающий зрителей соблюдая спокойствие быстро покинуть стадион. Большая группа людей, занимавших центральную трибуну, в том числе Санг и Яф, тут же побежали к выходу.

– Значит, я, наверное, не ослышалась, – тихим шёпотом сказала сама себе Лита. – Значит, это действительно был Бейк. Призраки пробираются куда угодно…

– Что ты там бормочешь? – спросил Яф.

– Так, ничего, – встрепенулась орна.

Они выскользнули за ворота и побежали подальше от стадиона.

Много народу ударилось в панику: женщины кричали, прижимая к себе детей, у кого-то началась истерика. Небольшая группа лодиариев рассосалась между рядами кресел и стала быстро и беспорядочно их обыскивать. Большинство зрителей всё же успели покинуть стадион до того, как взорвались шары, и над стадионом, медленно расплываясь, повис золотой туман. Воздух тут же налился удушающей вонью. Дыхание спирало, да и дышать было попросту нечем.

Глядя на густой золотистый туман, Лита окончательно поняла, что испугавший её знакомый голос не был галлюцинацией. Если бы она только не потеряла их в толпе… Хотя справиться в одиночку с двумя Призраками шансов у неё было немного, разве что кто-нибудь из случайных прохожих помог.

Тем временем лодиарии расстреливали золотой туман алыми лучами, бьющими из браслетов, и он мало-помалу начал редеть. Влад увидел, как несколько эльфов и молоденькая валькирия, потеряв сознание, упали на землю. Он рванулся к ним, но Эдна схватила его за руку и остановила. В голосе эльфийки звучал металл:

– Им помогут, а мы должны телепортироваться домой и не создавать лишней паники.

Владислав увидел, что к упавшим бегут лодиарии, и нехотя подчинился.

Ремм, Марит и бледная, испуганная Ида появились на пороге Жёлтого дома примерно через час.

– Просто повезло, что никто серьёзно не пострадал, – сказал Ремм. – На редкость слаженно и чётко сработала служба безопасности. Несколько зрителей отправлены в клиники, но, я думаю, с ними всё будет в порядке.

– Призраки совсем оборзели! – мрачно добавил молчавший до этого Марит. – Никогда ранее они не осмеливались на такое.

– Влад, если бы не ты, мы бы все погибли, – тихо сказала Ида. – У зрителей были на руках браслеты, они могли хоть как-то себя защитить, а участницы заездов сняли оружие в соответствии с правилами…

– Владислав, я думаю, скоро все менгиры напишут о тебе, – с улыбкой сказал Марит. – Прославишься на всю Валию…

– А вот это – лишнее, – тут же отрезала Эдна. – Ему совершенно незачем светиться.

Через пару часов, обсудив случившееся, гости отправились по домам. Влад в кои-то века выкроил время, чтобы посидеть над «Хроникой смутного времени», когда на ковёр перед ним упало письмо. В письме была только одна фраза: «Никому ни слова о том, что случилось на стадионе! К. Л».

Внизу ярко синела личная печать Лала – две перекрещенные розы. От печати волнами изливалось мягкое голубоватое свечение.

Эдна в тот вечер долго сидела над одним из менгиров. В нём была пиктограмма той самой девочки, спасшейся из разгромленного Призраками Киета – хрупкой, белокурой, нежной. «Рада нашла себе новую семью!» – гласила надпись под пиктограммой.

– Я готова поклясться, что где-то видела эту девочку, – сказала Эдна. – Не могу только вспомнить, где, когда, и при каких обстоятельствах… Хотя, – она нахмурилась, – это невероятно, но мне кажется, что я встречала девочку, очень похожую на Раду Бейль, ещё во времена моей юности. Бывают же такие похожие люди! Кстати, Владислав, – продолжала эльфийка, откладывая в сторону менгир, – завтра мы с тобой отправимся к заклинателю. Нужно заговорить твой кинжал.

Утром они телепортировались к подножию хребта Ма-Лиу, где среди глухого леса и жил заклинатель. Этот старый, даже древний старик-лешан по имени Алур одиноко жил в большом приземистом доме, сложенном из грубо обработанного серого камня. Заклинатель был высок и худ, его смуглое лицо покрывала сеть бесчисленных глубоких морщин, а спутанные седые волосы были заплетены в несколько тонких кос. Старик был одет в длинную чёрную тунику из искусно выделанной тонкой кожи и чёрные кожаные брюки. На груди в несколько рядов висели нанизанные на тонкий шнурок бусы из крупных разноцветных каменьев, между которыми кое-где были намотаны небольшие пучки сухой ароматной травы. На запястьях обеих рук виднелось несколько массивных серебряных браслетов, а в уши были вдеты длинные золотые серьги в виде полумесяцев.

Оглядевшись по сторонам, Влад заметил, что на огромной ели, растущей у самого дома, сидит крупный чёрный гриф. «Священная птица заклинателей», – пронеслось у него в голове.

Эдна протянула лешану небольшой мешочек с серебром и купленный Владом кинжал. Алур молча взял мешочек и положил его на небольшой камень, лежащий у входа в дом.

– Неплохое оружие, – сказал старик, касаясь пальцем острия кинжала. – Ну что, идём, – продолжал лешан, жестом указывая Владу на небольшую вымощенную камнем круглую площадку.

Заклинатель положил кинжал на лежащий посередине площадки круглый плоский белый камень, взял в руки небольшой бубен, который был похож на странный длинный барабан, и две тонкие кипарисовые палочки. Они с Владом сели на замшелые камни напротив друг друга. Старик ударил в бубен, и воздух наполнили тихие ритмичные звуки.

Вдруг Влад вздрогнул: вокруг небольшой вымощенной камнем площадки, на которой они сидели, взметнулось прозрачное зеленоватое пламя, окружая их словно завесой. Алур шептал себе под нос что-то напевное, и вокруг кинжала появлялись и исчезали крохотные алые искры. Влад не знал, сколько времени так продолжалось – он погрузился в какое-то состояние полусна, из которого его вывела резкая боль. Заклинатель рассёк ему ладонь кинжалом, на лезвие брызнула кровь. Кинжал на мгновение засветился ярким белым светом, который тут же потух.

Звуки бубна оборвались, призрачное зеленоватое пламя, окружавшее их, исчезло.

– Вот и всё, – сказал старик, протягивая Владу нож. – Теперь твой кинжал знает своего хозяина, подчиняется только тебе и никогда не причинит тебе вреда.

Через несколько дней к Владиславу неожиданно пришла Веренея. Эльфийка отказалась от чая и вынула из заплечной сумки крохотную резную шкатулку, сделанную из тёмного сандала.

– Влад, я хотела с тобой кое о чём поговорить, – сказала она.

Женщина опустилась на высокий деревянный стул, открыла шкатулку и протянула её племяннику. Изнутри шкатулка была выложена алым бархатом, на котором лежала, поблескивая, серебряная брошь – два целующихся голубя, украшенных бриллиантами, рубинами, хризолитами и белыми сапфирами. Это была очень красивая, массивная, и в то же время изящная вещица искусной ручной работы.

– Это – любимая брошь твоей матери, – тихо сказала женщина. – Береника оставила мне её на хранение незадолго до своей смерти. Теперь она принадлежит тебе.

Владислав подкинул серебряную побрякушку в воздух, поймал, снова подкинул:

– А какой была моя мама? – неожиданно спросил он, поворачиваясь к эльфийке.

– Береника была умной, упорной, настойчивой, а иногда капризной и вздорной, – с лёгкой улыбкой ответила Веренея. – У неё всегда были задор и энергия… А ещё она была очень хороша собой и общительна. Многие восхищались ею… Береника замечательно танцевала и очень любила редкие школьные балы. И самое главное – она была моей любимой сестрой.

Веренея, задумавшись, замолчала. Владислав тоже погрузился в мысли о матери.

– Да, вот ещё, – эльфийка протянула племяннику ещё одну серебряную вещицу. Это была половинка дубового листа, на которой было выгравировано несколько слов. Владислав попытался разобрать надпись, но слова обрывались на половине – чтобы прочитать написанное нужна была вторая половинка листка.

– Что это? – спросил Влад.

– Это тоже принадлежало твоей матери, – улыбнувшись, ответила эльфийка. – Дубовый лист – один из символов Белого Братства, символ давний, ещё с той, первой войны.

– Так мама состояла в Братстве? – удивлённо спросил Влад.

– Да.

– А ты?

– В то время – нет, – женщина покачала головой. – Мы с Реммом вступили в Белое Братство уже после смерти Береники.

– А почему здесь только одна половинка? – спросил Владислав, снова пытаясь разобрать написанное.

– Есть такой обычай: если кто-нибудь, кто уже состоит в Братстве, приводит в него нового человека, он отдаёт ему половинку своего дубового листка как символ полного и безоговорочного доверия, – помолчав, ответила Веренея.

– А кто привёл маму в Братство?

– Я не знаю.

Владислав повертел половинку в руках. Листок был как живой – на нём были даже видны тоненькие прожилки. Он решил, что обязательно возьмет брошь с собой в Греаль, чтобы она напоминала ему о матери, а половинку дубового листка, пожалуй, лучше оставить дома.

– А вот это – гранф твоей матери, – эльфийка вынула из кармана туники небольшой бархатный мешочек, а из него – красиво блестящую алую пирамидку. – После окончания Греаля каждому выпускнику выдаётся гранф: рубиновый гранф, как у твоей матери, – за отличную учёбу – Береника училась очень хорошо, хотя постоянно нарушала правила, – с улыбкой добавила Веренея, – бирюзовый – за хорошую, сердоликовый – за посредственную, а если учишься почти на одно «дерево», то выдаётся гранф, вырезанный из белой ели. Есть ещё и сапфировый гранф – он выдаётся за особые заслуги.

Женщина перевернула пирамидку, и Влад увидел выгравированные на основании цифры: 2972.

– А это что? – удивлённо спросил он.

– Это – год окончания школы, – поднимаясь, ответила женщина. – Прощай, мне пора, – улыбнувшись, добавила она.

– Ты даже не подождёшь Эдну?

– Я спешу. Передай бабушке от меня привет.

– Можно мне взять с собой в Греаль какую-нибудь пиктограмму мамы? – вечером спросил Влад у бабушки.

Эдна молча вынесла из своей комнаты небольшую пиктограмму, выгравированную на хрустале. На ней Береника, тоненькая, лёгкая, одетая в длинную небесно-голубую тунику, с широкополой соломенной шляпкой на голове беззаботно улыбалась, стоя у раскидистого куста жасмина, сплошь усыпанного белыми цветами. Пиктограмма, без сомнения, была сделана на школьном дворе.

Влад, затаив дыхание, смотрел на залитую солнцем девушку-подростка с пышными светлыми волосами. Во всём облике Береники было и что-то задорное, мальчишеское, и одновременно очень женственное.

– Мне кажется, эта пиктограмма – одна из лучших, – сказала Эдна. – На ней Беренике пятнадцать лет.

Две последние декады краптали пролетели совершенно незаметно.

– Послезавтра полетим на два дня на рыбалку! – однажды вечером сказала Владу бабушка. – Ида, Веренея и Ремм тоже будут. Если хочешь, можешь пригласить и Алису с Артёмом. Только напиши им, что вылетаем на рассвете, в шесть утра, так что пусть не опаздывают.

– А почему ты не хочешь поудить рыбу на нашем озере? – спросил Влад у Эдны.

– Да ты что! Как же можно «наших» рыб обижать? Мы полетим на Янтарное озеро, оно глубокое, просторное, и рыбы там – тьма.

– А где ночевать будем?

– В шатре. Он большой, места на всех хватит.

Влад тут же нацарапал коротенькую записку Артёму и Алисе. Ответ пришёл почти мгновенно. Сверкнула искра, и на голову Владиславу упал крохотный кусочек пергамента. В записке была всего одна фраза: «Будем в полшестого как штык!».

С вечера Эдна замесила приманку – тёмное, тугое, необыкновенно пахучее тесто, в которое было добавлено эфирное масло апельсина. Эдна и Влад тщательно проверили удочки и крючки.

– А это что? – Владислав указал на длинные тонкие косички из конского волоса.

– Это – волосница, к ней крепится крючок.

«Ну да, конечно, как же я сам не догадался, лески-то в Валии нет», – подумал Влад.

– А волосница эта выдержит крупную рыбу? – с сомнением спросил парень.

– Конечно!

Огромный ярко-оранжевый шар плавно поднялся в ещё тёмное утреннее небо. Аэростатом управлял Ремм. Пассажиры сидели в гондоле молча, словно боясь испугать первые проблески зари, начинающей розоветь на востоке.

Вот уже вовсю занялось розовое летнее утро, над лесами поднялось огромное багровое солнце, а они всё летели и летели. Затем под гондолой поплыли низкие поросшие редколесьем горы, и вдруг вдалеке блеснуло огромное – едва охватить взглядом – озеро.

Шар медленно опустился на берег, гондола мягко коснулась земли.

Рыбаки поспешили к озеру, расселись неподалёку друг от друга, наживили крючки колобками пахучего тёмного теста, забросили удочки и замерли в напряжённом выжидательном молчании. На тёмной воде замерли яркие разноцветные поплавки, низко над озером летали большие голубые и зелёные стрекозы.

– Ловись, рыбка, и большая, и маленькая! – вполголоса сказал Влад, вглядываясь в загадочную глубь озера.

Эту фразу он постоянно слышал от отца во время их редких рыбалок. Над озером разлилась тишина: ни всплеска рыбы, ни птичьего пения. Два огромных ярко-розовых лебедя медленно пролетели над самой водой, тяжело плюхнулись в озеро и скрылись в камышах.

Вдруг поплавок удочки Артёма резко пошёл в сторону.

Артемий, для которого это была первая в жизни рыбалка, изо всех сил рванул за удилище и почувствовал на крючке огромную тяжесть. Волосница с шипением резала тёмную воду, парень понял, что вряд ли одолеет огромную рыбину, и громко вскрикнул.

Артём схватился обеими руками за удочку и рванул на себя – больше всего на свете он боялся упустить свою первую в жизни рыбацкую добычу. Крупная рыба боролась где-то в глубине, не поддаваясь ему, но к Артёму, бросив свою удочку, уже бежала раскрасневшаяся, улыбающаяся, с горящими глазами Ида.

– Сейчас, сейчас!

Эльфийка схватилась за удочку, и они стали вдвоём выуживать упрямую рыбу. Вся поза Иды, уверенные, неторопливые движения маленьких смуглых рук – всё говорило о том, что рыболов она искусный. В азарте борьбы с рыбой эльфийка тихо бормотала себе под нос что-то напевное.

Огромная тускло блеснувшая на солнце рыбина высоко выпрыгнула из воды и, упав в озеро, с такой силой рванулась в глубь, что юные рыбаки едва удержались на ногах.

– Не спеши, не спеши! Не дёргай! – негромко, но властно сказала Ида и положила на руку Артёма свою тонкую смуглую ручку.

Веренея, Ремм, Влад, Алиса и Эдна, готовые в каждую минуту прийти на помощь, с волнением наблюдали за борьбой Артёма и Иды с озёрным великаном.

«Упустят!.. Ой, упустят!» – до крови кусая губы, думала Алиса, для которой это тоже была первая в жизни рыбалка. Она раскраснелась от волнения, широкополая свеженакрахмаленная шляпка из грубого серого льна съехала на затылок.

Артём и Ида, выматывая рыбу, медленно подводили её к берегу. Рывки рыбы становились всё слабее и слабее, и, наконец, все они увидели огромную золотистую рыбину с роскошными, длинными, словно светящимися изнутри фиолетовыми плавниками. Последнее усилие четырёх рук – и озёрный великан, лениво шевеля жабрами, лежал на песке.

– Ну надо же, золотистого гриня поймали! – радостно воскликнула Веренея.

Ида торжествующе засмеялась и захлопала в ладоши.

И в этот день, и на следующий был отличный клёв, рыба брала жадно, но такого огромного золотистого гриня, какого поймали Артём с Идой, больше не выудил никто.

Ближе к вечеру Веренея начала священнодействовать у огромного серебряного котла, что висел над костром. Уху, которую в Валии называют «ловван», эльфийка варила сама, лишь Иде разрешила нарезать приправу – коренья и пряные травы.

А потом все сидели у озера, которое медленно обступали сумерки, с небольшими глиняными мисками в руках и ели обжигающе-горячий, ароматный, золотистый ловван. И Владислав понял, что ничего вкуснее в своей жизни он ещё не пробовал.

Пряно и сладко пахли необыкновенно ароматные ночные алые фиалки, крупные изумрудно-зелёные озёрные чайки с пронзительными криками летали высоко над водой, терпеливо поджидая добычу, а затем стремительно, словно камень, падали в воду, и, спустя мгновение, выныривали с трепещущей рыбёшкой в клюве.

Навсегда запечатлелась в памяти Влада эта удивительная рыбалка.

…На день рождения Влад с друзьями устроили небольшой пикник. Кроме того, в свой день рождения Владислав наконец-то познакомился с Ясеном, который вырвался по такому случаю на пару дней домой. Ясен Гельде приехал верхом на прекрасной породистой лошади по кличке Хита, шерсть на которой блестела, как полированное чёрное дерево.

– Настоящий мужчина должен уметь ездить верхом лучше, чем ходить, – сказал Ясен Владиславу и Артёму, восхищённо разглядывающим его скакуна.

Лошадь и впрямь была восхитительной: сильная, поджарая, с тонкой гибкой шеей, блестящими выразительными глазами и тонкими стройными ногами.

– Это – лошадь керейской породы, – продолжал Ясен, ласково поглаживая шею Хиты, – а кличка её на староэльфийском означает «ветер». Лошади этой породы славятся тем, что они безошибочно выбирают путь на узких горных тропах и обладают поразительной способностью находить дорогу в густом тумане или темноте.

Ясен оказался общительным и компанейским – своим в доску. Сразу было видно, что он не из тех, кто будет давить авторитетом, подчёркивать на каждом шагу, что он – старше, наставлять.

– Держи, парень, – Ясен протянул Владу небольшой флакон с тёмной жидкостью. – Это – «Слёзы гор», – продолжал он. – Первоклассная вещь. Это зелье содержит в своём составе восемнадцать целебных минералов и вытяжки из тридцати девяти редчайших горных трав. Оно здорово укрепляет организм и помогает держаться в самых сложных ситуациях. Дневная норма – десять капель, но иногда её можно превышать. Это – тоже тебе, – продолжал эльф, протягивая Владиславу объёмную холщовую сумку.

Парень открыл её. Внутри оказалась картонная коробка, а в ней – высокие кожаные сапоги для верховой езды. Чёрная начищенная кожа тускло блеснула.

– Спасибо! – улыбнулся Влад. – Это – именно то, что мне нужно.

Бесшумно ступая по траве, к Ясену подошла Ида и оттащила его в сторону. Влад услышал тихий разговор:

– Ты ничего не слыхал о Лаоре?

– Нет. А ты?

Эльфийка молча покачала головой.

По просьбе Владислава родственники и друзья подарили ему деньги: Влад загорелся идеей купить породистого жеребца, а хорошая лошадь стоила дорого. У Эдны, конечно, были неплохие лошади, но всем им было далеко до Хиты.

– Эдна, а кто такой Лаор? – вечером спросил Влад у бабушки.

Эльфийка побледнела и опустилась на стул:

– Ты… ты что-нибудь слышал о нём? – срывающимся от волнения голосом спросила она.

– Нет. Я только слышал, как Ида тихо спросила у Ясена, не слыхал ли он что-нибудь о Лаоре.

Эдна долго молчала.

– Лаор – брат Ясена и Иды, – наконец сказала она. – Он на три года младше Ясена. Семь лет назад, когда ему было двенадцать, Лаор сбежал из дома и присоединился к шуррани – странствующим собирателям трав. Первое время он изредка присылал нам весточки о себе, писал, что у него всё хорошо, но вот уже четыре года как от него нет ни слуху, ни духу.

– Ясно. Извини, если расстроил, – тяжело вздохнув, сказал Влад.

По предложению Ясена, на следующий день Влад с друзьями выбрались на прогулку по «Звёздной дороге» – коридору с прозрачным дном, протянувшимся на сто двадцать агдаров над дном изумительнейшего по красоте ущелья Ул-Ару на высоте птичьего полёта.

Ущелье это считалось священным. Суровые покрытые снегом башнеобразные горы разрывали острыми пиками линию горизонта, а рёв водопада Римасу, который и был целью этого небольшого путешествия, был слышен за восемь агдаров. По мере приближения к водопаду, воздух всё больше насыщался крохотными капельками водяной пыли, и, наконец, они увидели эту жемчужину: вода спадала в ущелье с семи отвесных базальтовых ступеней многочисленными струями и потоками, разделёнными крохотными островками, покрытыми пышной зеленью. Поражённые открывшимся зрелищем, Влад с друзьями долгое время в молчании вглядывались в грохочущую и пенящуюся под ними воду, а затем Ида, перекрывая шум водопада, прокричала в самое ухо Владу:

– Ради таких минут и стоит жить! Созерцание всей этой нетронутой красоты, незабываемые впечатления – не это ли и есть счастье!

Через два дня, тридцатого краптали, Ясен уехал.

Глава третья

Новости хорошие и не очень

Оттащив сумки в комнаты, выпустив из клеток ворон и наскоро позавтракав, четверо друзей поспешили в Белый зал. Усевшись за факультетским столом, они принялись с любопытством разглядывать слегка оробевших от пристального внимания всего зала первокурсников. Зал гудел, как пчелиный улей: студенты делились летними впечатлениями, но вот вошли преподаватели, и шум утих. Лал, сев во главе стола, обежал глазами зал:

– Приступим к распределению!

Ютт тут же встала и развернула пергамент.

– Веда Лайто!

Из-за круглого стола поднялась худенькая и бледная черноволосая девочка. Она медленно подошла к урне и, после долгих колебаний, наконец-то вытащила шар.

– Мельян! – раздался голос Саиты, заносящей родоним первокурсницы в свой список.

– Лайто – вайлерт, – тихо шепнула Владу Ида.

– Кто?

– Вайлертами называют детей от смешанных браков, – шёпотом объясняла Гельде, – браков эльфов с валькириями или женщинами, принадлежащими к расе орнов, а также эльфиек с лешанами или орнами.

– Ты забыла про лердов, троллей, гномов, и великанов, – улыбаясь, сказал Влад.

– Эльфийки, валькирии и орны очень редко выходят замуж за гномов или великанов, а эльфы, лешаны и орны-мужчины, как правило, не женятся на великаншах, – не оценив его юмора, ответила Ида. – Таких браков за всю историю Валии – по пальцам одной руки пересчитать можно. А эльфов, один из родителей которых является лердом, называют всё же полукровками.

– Получается, Марготт – тоже вайлерт? – спросил Владислав.

– Да, – кивая головой, ответила Ида. – Он вайлерт. Его отец был орном, а мать – валькирией. Отличительной чертой всех вайлертов являются необычайно длинные и тонкие пальцы, – добавила она.

Ида несколько минут колебалась, а затем, наклонившись к самому уху Влада, едва слышно прошептала:

– Я слышала, Лайто немного странная…

– Что ты имеешь в виду? – спросил Влад.

Ида неопределённо пожала плечами.

– Вот уж не думал, что ты – любительница досужих сплетен! – сказал Владислав кузине.

Лицо Гельде вспыхнуло:

– Я – не сплетница! – сквозь зубы прошипела она и отвернулась.

Между тем распределение продолжалось.

– Оливия Сеттор!

Красивая темноволосая девочка подошла к урне, быстро вытащила шар и протянула его валькирии.

– Мельян!

Ида, похоже, обиделась не на шутку. Она по-прежнему сидела, демонстративно отвернувшись от Влада, сцепив в замок руки и упрямо сжав губы. Владислав решил дать кузине возможность остыть, и тем временем внимательно разглядывал сидящих за учительским столом преподавателей. Среди них было двое новых. Один из них был молодой, довольно франтоватого вида лешан, сидевший на углу стола, второй – неопределённого возраста болезненный на вид эльф в ярко-красной тунике, занимавший место рядом с Ареттом Нури. Вадь, сидевшая в дальнем конце стола, о чём-то тихо разговаривала с Яфом. Она была бледнее обычного, но, похоже, чувствовала себя неплохо.

– А это кто? – тихо спросил Влад у сидевшей с другой стороны от него Алисы, показывая глазами на миловидную эльфийку средних лет. – Я в прошлом году постоянно видел её, но не знаю, кто она такая и какой предмет она преподаёт.

– Это – Таврия Силено, – шёпотом ответила Алиса. – Она преподаёт литературу и искусство.

Владислав искоса посмотрел на Иду. Она молча сидела, уставившись в стол, но, похоже, уже не слишком на него дулась. Выждав ещё несколько минут, Влад толкнул кузину локтем:

– Не злись, – примирительным тоном шепнул он. – Это тебе не идёт.

Эльфийка с минуту колебалась:

– Ладно, забыли, – наконец сказала она.

Распределение шло своим чередом, Саита Ютт вызвала очередную студентку:

– Рада Бейль!

По залу прокатился лёгкий шумок.

Влад, оторвавшись от своих мыслей, поднял голову. Подходившая к столу с урной девочка-эльфийка вызывала всеобщее умиление: маленького роста, хрупкая, белокурая, нежная, она казалась такой ранимой и беззащитной, что сразу хотелось взять её под своё покровительство, защитить, помочь. Девочка запустила руку в урну, быстро вытащила шар и протянула его Ютт.

– Альциат! – валькирия едва заметно улыбнулась.

Смущённая всеобщим вниманием, зардевшаяся до корней волос, Рада подошла к факультетскому столу, скромно присела на краешек крайнего стула и робко положила на стол свои тонкие, нежные руки. Алиса, Ида и ещё несколько студенток ободряюще ей улыбнулись. Когда распределение завершилось, Лал перекинулся парой слов с сидевшей неподалёку от него Самантой Руни, и та поднялась из-за стола:

– Приглашаю всех первокурсников на небольшую экскурсию по Греалю, – сказала она.

– Ну, ничего себе! – возмущённо воскликнула Алиса. – Для нас никто и не думал проводить никаких экскурсий.

Когда Руни вывела гурьбу первокурсников из Белого зала, Лал встал и поднял руку, требуя тишины.

– Я хочу рассказать вам немного подробнее о Раде, – сказал старый эльф. – Рада – сирота, – продолжал он. – Люди из Белого Братства месяц назад случайно наткнулись на неё в сожжённом Призраками Киете. Из тех, кто не смог выбраться из города, в живых осталась только она одна. Скорее всего, девочка потеряла сознание, и Призраки сочли её мёртвой. Родителей Рады и остальных её родственников убили Призраки, так же, как и всех остальных жителей города. Пережитый стресс оказался настолько сильным, что девочка забыла всё – она не помнит ничего, кроме своего имени. Две декады назад Раду удочерила семья Бейль из Йета, и девочка, к счастью, снова обрела отца, мать и сестру. Я прошу всех вас относиться к Раде как можно мягче, – продолжал Лал. – Ей теперь как никогда требуются душевная теплота и внимание.

Тем временем первокурсники вернулись с экскурсии и вновь расселись за факультетские столы. После представления деканов факультетов Лал сказал:

– А теперь я хочу представить вам двух новых преподавателей. Савит Тор, – при этих словах под аплодисменты зала из-за стола поднялся молодой франтоватый лешан, – будет преподавать практическую магию. Цир Веро займет должность преподавателя телепатии и ливато.

Эльф в ярко-красном встал и приветливо кивнул окружающим.

– Теперь – несколько объявлений, – продолжал ректор. – Начну с приятного. Департамент образования принял решение, что с этого года студенты второго, третьего и четвёртого курсов будут иметь в месяц три свободных дня для самообразования, поскольку образование подразумевает, в первую очередь, умение самостоятельно овладевать знаниями. В этот день у вас не будет уроков, вместо них вы сможете отправиться, например, в Карренскую библиотеку и заняться самостоятельной подготовкой. Ещё одна хорошая новость, – продолжал Лал. – По решению Департамента, с этого года в Греале вводится свободная форма одежды. Форменные туники остаются обязательными лишь в особо торжественных случаях. Так что на занятия можете приходить в обычной повседневной одежде. А теперь о неприятном: господа из Департамента проголосовали против очередного повышения стипендий… – при этих словах зал зашумел, как растревоженный улей. – Понимаю ваше неудовольствие, – продолжал старый эльф, когда гул начал стихать. – Надеюсь, что застолье, которое вас ожидает, хоть чуточку скрасит последнюю новость. Так что поспешите в трапезную.

Повторять не пришлось – студенты тут же вскочили из-за столов и ломанулись к выходу.

– У меня такое впечатление, – услышал Влад насмешливый голос Санг, – что вас всех всё лето не кормили, и теперь вы спешите наверстать упущенное.

Влад с друзьями, которые в первых рядах пробивались к двери, при этих словах Санг переглянулись и сбавили обороты.

– Смотри, не затопчи первокурсников, – продолжала Лита, обращаясь к огромному старшекурснику-лешану со своего факультета, который, как мамонт, напирал на впереди идущих. – Ты, Далан, похоже, тут самый голодный.

Неуклюжий верзила нехотя отступил к стене.

На выходе из Белого зала Владислава перехватила Вадь:

– Спасибо за всё, – тихо сказала она. – Если бы не ты… я боюсь даже думать.

Влад пожал плечами:

– Да любой поступил бы так же на моём месте, – ответил он.

Эльфийка покачала головой:

– Неправда, не любой.

Влад кивнул Вадь и вслед за Артёмом, Алисой и Идой заторопился в трапезную.

– Ну, теперь тебе можно особо не беспокоиться о подготовке домашних заданий по ментальной защите, – шёпотом сказал Артемий.

– Боюсь, с ней этот номер не пройдёт, – усмехнувшись, ответил Влад.

Пропустив к двери молодую, гудящую толпу студентов, к Лее подошел Лал.

– Жду тебя в своём кабинете через десять минут, – сказал он. – Есть важный разговор.

Войдя в кабинет Лала, Вадь увидела там самого ректора, незнакомого ей высокого светловолосого мужчину и Саиту Ютт. Все трое сидели за небольшим круглым столом, и, похоже, о чём-то горячо спорили. Спор оборвался, как только эльфийка вошла в дверь.

– Сатон Бейль, – представился, поднявшись из-за стола, мужчина. – Я – приемный отец Рады. А вы, наверное, преподаватель гипноза и ментальной защиты.

Лея кивнула.

– Дело вот в чём, – продолжал мужчина. – Я бы хотел просить вас, чтобы Рада, в виде исключения, была освобождена от посещения уроков гипноза и ментальной защиты…

– Об этом не может быть и речи, – ответила Вадь. – Ваша дочь должна получить полноценное образование.

– То есть, на девочку вам наплевать…

– Как раз наоборот.

– Вам наверняка известны обстоятельства, при которых нашли Раду, – с нажимом продолжал мужчина. – Девочка получила сильнейший стресс. Кроме того, некоторые из Призраков, используя гипноз, мучили своих жертв перед тем, как убить их. Рада рассказывала, что они заставляли пленников под гипнозом брать в руки раскалённые угли… Рада не хочет, чтобы кто бы то ни было вмешивался в её сознание.

– Я же не изверг, – ответила Вадь. – Могу вас заверить: я не заставляю своих студентов под гипнозом брать в руки раскалённые угли, а если бы заставляла, то, надеюсь, здесь бы уже не работала. В Греале, учат, в первую очередь, тому, как защититься от направленного против вас гипноза. Думаю, вашей дочери…

– Я вам повторяю: Рада пережила сильнейший стресс. На её глазах, используя гипноз, мучили её родственников, её саму заставляли брать в руки раскалённые угли. Я не позволю вам травмировать ребёнка…

– Давайте пригласим сюда саму девочку, – предложил молчавший до этого Лал.

Ютт вышла и через некоторое время вернулась вместе с испуганной первокурсницей. Рада попыталась забиться в угол, но Лал лучом пододвинул к столу ещё один стул и предложил девочке занять его.

– Рада, почему ты не хочешь посещать уроки гипноза? – спросила первокурсницу Вадь.

– Я не хочу, чтобы меня заставляли брать в руки угли. Это очень больно, – едва слышно ответила девочка.

– Никто не будет заставлять тебя делать ничего подобного, – заверила эльфийка. – Давай сделаем так: ты позанимаешься месяц…

– Нет, не хочу!

– Ну, давай ты хотя бы сходишь на пару-тройку уроков, а если тебе не понравится, то будем как-то улаживать этот вопрос, – предложила Вадь.

– Не хочу, не хочу, не хочу! – Рада разрыдалась.

Сатон Бейль бросил на эльфийку убивающий взгляд. Лал что-то шепнул Ютт, и она вывела заплаканную девочку из кабинета.

– Вот, оказывается, как у вас обращаются с детьми! – бросил Бейль, подходя вплотную к Лалу. – Я-то думал, что мне всё удастся решить, думал, мы с вами договоримся, но вы и ваши сотрудники, очевидно, понимаете только язык силы… На днях я написал заявление в Департамент образования с просьбой о том, чтобы Раду освободили от уроков гипноза. Как оказалось, не напрасно. Там нормальные люди работают. Вот, – эльф раздражённо бросил на стол свиток пергамента.

Лея развернула его. Департамент образования действительно удовлетворил ходатайство о том, чтобы Раду Бейль, в виде исключения, освободили от посещения уроков гипноза и ментальной защиты. Вадь долго смотрела на до отвращения знакомую вычурную подпись Кима Масора. Как он, наверное, злорадствовал, подписывая эту писульку! В верхнем углу страницы стояла подпись и печать главы Департамента. Эльфийка швырнула пергамент на стол:

– Уверяю вас: эльф, подписавший это, – она указала на лежавший на столе документ, – в самую последнюю очередь думал о благополучии вашей дочери. А я хочу хотя бы попытаться поработать с ней, – девушка взглянула на ректора, надеясь на поддержку.

– Я думаю, это разумно, – сказал Лал. – В любом случае, стоит хотя бы попробовать…

– Но вы же видели реакцию ребёнка! – почти прокричал Бейль.

Лал и Вадь неуверенно переглянулись.

– Ну, хорошо, – наконец сдалась девушка.

– Обещайте мне, что вы не будете предпринимать попыток силой затащить мою дочь даже на один урок.

– Обещаю, – после продолжительной паузы ответила эльфийка.

– Именно это я и хотел от вас услышать, – резюмировал Бейль. – И вот ещё что, – продолжал он, поворачиваясь к ректору, – я бы хотел просить вас, чтобы Раду поселили в комнате одну. Так будет лучше для неё. Понимаете, после всего, что ей пришлось пережить, девочка очень беспокойно спит и часто кричит по ночам.

– Хорошо, – после непродолжительной паузы ответил Лал. – Мы поселим её в отдельную комнату.

Сатон Бейль удовлетворённо кивнул, пробормотал что-то похожее на «спасибо», и, попрощавшись, вышел из кабинета.

– Мне что-то совсем это не нравится, – покачивая головой, сказала Вадь.

Студенты тем временем сражались в трапезной с бесчисленными яствами, украшавшими праздничный стол. У праздничного меню был только один недостаток – съесть все эти блюда за раз было нереально, а оставить их несъеденными было жалко – следующий такой пир будет только через год…

…– Чтение мыслей и обмен мыслями – это не фантастика. По-научному это называется телепатией, – говорил Цир Веро, сопровождаемый внимательными взглядами притихших, заинтригованных второкурсников. Одетый в ярко-красную тунику и такой же плащ, эльф чинно расхаживал между рядами парт. – Это – самая настоящая реальность, – добавил он после небольшой паузы.

В воздух взлетела рука Леды Симаро.

– А защититься от считывания мыслей никак нельзя? – спросила орна. – А если я не хочу, чтобы кто-то читал мои мысли?

– Методы защиты мы с вами изучим позже, – ответил Веро. – А сейчас выйди к доске, – велел он Леде.

Когда девочка вышла к доске, Веро сказал, обращаясь к классу:

– Сейчас я продемонстрирую вам чтение мыслей на практике…

Смутившись, Леда попыталась остановить поток мыслей и ни о чём не думать.

«Четыре, пять, шесть, семь», – повторял Веро, считывая мысли вспыхнувшей до ушей девочки. – Ну как, всё верно? – спросил он её.

Леда, щёки которой были просто пунцовыми, кивнула.

– Это просто неприлично – вот так, не спросив разрешения, вторгаться в чужие мысли, – тихо прошептала Алиса.

– Это же просто цифры, – ответил Артемий. – Веро ведь не озвучил ничего неприличного. Он просто наглядно продемонстрировал нам возможности телепатии.

– А ты бы хотел, чтобы в твоей голове вот так копались? – шёпотом спросила Ида.

Артём промолчал.

На первом же уроке практической магии второкурсники поняли, что в этом году халявы точно не будет.

– Я наслышан о том, кто и как учил вас в прошлом году, – на первом же уроке сказал Савит Тор, который, сидя в кресле, то наполовину вытаскивал из ножен массивный длинный меч, то снова прятал его в ножны. – Так что будем теперь вместе подтягивать «хвосты», – добавил он. – Я сейчас покажу вам действие нескольких важных заклятий.

С этими словами Тор встал и снял со стола небольшую клетку, покрытую тёмной тканью. В клетке обнаружились трое мышей.

– Вам предстоит увидеть сейчас не самое приятное зрелище, – сказал он, – но вы должны это знать.

С этими словами Тор снял с руки широкий золотой браслет, и, направив его на одного из находившихся в клетке зверьков, воскликнул: «Сэнто»!

Из браслета Тора вырвался и полетел в мышь серый луч. Зверёк, не успев и пискнуть, упал на пол клетки. По классу прокатился глубокий вздох.

– Мышь жива, – раздался голос Тора, – она просто оглушена.

В подтверждение его слов, через несколько минут грызун зашевелился.

– Теперь я покажу вам ещё одно заклятие, – продолжал одетый в золотистый плащ франт. – Это заклятие обычно называют «Белый луч»…

– Не надо! – испуганно воскликнула Ида.

Однако Тор, не обращая ни малейшего внимания на её возглас, прошептал: «Дэт»! – и выстрелил белым лучом в следующую мышку. Грызун громко запищал.

– Прекратите! – в один голос закричали Алиса, Ида, Бьянка Ли и Вега Лэваро.

Луч потух. Мышь, раскрыв рот и тяжело дыша, лежала на боку на полу клетки.

Влад посмотрел на друзей. На глазах Иды и Алисы блестели слёзы.

– Как вы наверняка знаете, «Белый луч» – это пыточное заклятие, которое вызывает у жертвы, на которую оно направлено, нестерпимую физическую боль, – сказал Тор.

В классе стояла густая, вязкая тишина.

– Да, это жестоко, – продолжал преподаватель, – но вы должны знать, от чего вам придётся защищаться… А теперь – убивающее заклятие, – сказал лешан, и, прежде чем кто-нибудь из учащихся успел что-либо сказать, он, прошептав «Имэль», выстрелил оранжевым лучом в третью мышку.

Грызун, не издав ни звука, замертво упал на пол клетки.

Влад, Артём, Алиса и Ида молча сидели, уставившись в стол.

– Каждое из этих заклятий можно отразить «зеркальным щитом», можно парировать лучом, от этих заклятий можно прикрыться «энергетическим щитом», и, конечно, от любого заклятия, имея хорошую реакцию, можно попросту увернуться, – сказал Тор. – А сейчас я покажу вам, что такое «зеркальный щит».

Тор тихо сказал: «Миртэ», и в воздухе повисла тонкая блестящая пелена. Пелена эта висела в воздухе около минуты, а затем неспешно растаяла.

– «Зеркальный щит» отражает обратно любое направленное на вас заклятие, – сказал лешан. – Это – довольно действенная защита, но сотворить его непросто…

– А можно ли при помощи «зеркального щита» защититься от холодного оружия? – спросила Грета.

– Нет, «зеркальный щит» эффективен только при отражении заклятий, – ответил Тор. – В этом году мы с вами будем изучать так называемые «тихие» или невербальные заклятия, – продолжал он. – Хватит вам орать заклинания во весь голос: уже не первокурсники. По сравнению с вербальными, «тихие» заклятия имеют одно неоспоримое преимущество – быстроту. Кроме того, вашему противнику намного труднее предугадать, какое именно заклинание вы собираетесь использовать, что также является дополнительным преимуществом. Так что ваша главная задача сейчас – увеличить свою ментальную силу и научиться контролировать потоки ментальной энергии. А для этого нужно научиться концентрации сознания. Для концентрации сознания, – продолжал Тор, – я советую вам выбирать определённый объект, хотя у некоторых лучше получается сосредоточиться на пейзаже. Для того чтобы использовать «тихие» заклятия, нужно научиться объединять ментальную энергию и внутреннюю волю. А сейчас начинаем концентрироваться на отдельном объекте…

…– Итак, сегодня у нас первое занятие по аридостике, – сказала, стоя у края бассейна, Нета Леви, тоненькая хрупкая валькирия, одетая в тёмный брючный костюм. – Как вы знаете, студенты – тролли освобождены от этих занятий, потому что они по природе своей не обладают способностями к аридостике, а для вас всех, – молодая женщина обвела глазами без малого почти четыре десятка студентов, разместившихся прямо на полу возле небольшого бассейна, – для вас научиться ходить по воде – вполне реально, – добавила она. – Для этого вам нужно научиться мысленным усилием правильно распространять свою энергию по всему телу. В организме существует двенадцать обычных энергетических каналов и семь чудесных. Эти семь каналов – огромный потенциал для подчинения себе стихии воды. Смотрите, – с этими словами Леви сбросила обувь и босиком ступила на воду.

Студенты не смогли сдержать удивлённо-восхищённого вздоха: ноги валькирии едва касались воды, и она ступала по водной глади с такой лёгкостью, будто с рождения ходила только по воде.

– Когда мы освоим аридостику, – шепнул Владу Артём, – надо будет подкинуть идею о введении нового вида спорта – футбол на воде.

Владислав едва сдержался, чтобы не рассмеяться, и ущипнул друга за руку.

– А в обуви ходить по воде нельзя? – спросила Алиса.

– Нет, – ответила Леви. – Для достижения эффекта аридостики вода должна контактировать с кожей. А теперь все снимают обувь и становятся на воду, – велела она, сходя на берег.

С причитаниями: «А вода же холодная», «А мы не сможем», «А у нас не получится» второкурсники ступили в бассейн. Естественно, удержаться на поверхности воды не удалось никому – все тут же провалились по колено в воду.

– А теперь внимание, – Нета Леви снова ступила на воду. – Закройте глаза и представьте на мгновение, что вы стоите на твёрдой земле. Вы не сможете освоить аридостику за один час – придётся запастись терпением. Кроме того, вам бы не мешало освоить успокаивающее дыхание – плавное и более глубокое. И самое главное – помните: вода и камень точит, а лень губит всё остальное.

…На первом же занятии по спиритуализму пожилой преподаватель-лешан, которого звали Сент Ламен, сказал:

– Со временем вы поймёте, что развоплощённые, или, как их ещё иногда называют – «духи» – ещё тот «подарок». Общение с ними подчас бывает более сложным, чем общение с живыми. Ни в коем случае не оскорбляйте «духов» и не смейтесь над ними – они очень обидчивы. Ну что ж, будем считать, что первый инструктаж вами пройден. Тарелки, пергамент и перья перед вами – приступайте.

После того, как Владу, Артёму, Алисе и Иде удалось установить контакт с кем-то из развоплощённых, о чём свидетельствовали пять отрывистых громких стуков, донёсшихся с тарелки, Влад мысленно задал «духу» свой первый вопрос: «Какую оценку я получу на зачёте по алхимии»? – и получил исчерпывающий ответ: «На глупые вопросы я не отвечаю». «Ну, да, их обидишь, – подумал Владислав, – они сами кого хочешь обидят».

Следующий мысленный вопрос задал Артём: «Где спрятан Яшмовый кинжал и как его найти»?

Ответ превзошёл все ожидания: «На трудные вопросы я не отвечаю».

– Да ну его, этого болтуна! – возмущённо воскликнул Артемий. – Давайте поищем кого-нибудь посерьёзнее.

Однако, следующий вышедший на контакт «дух» выстукивал лишь: «Какие у вас, Ида, красивые глаза!», чем по уши вогнал Гельде в краску, и наотрез отказывался говорить о чём-нибудь ещё…

Ещё одним новым предметом была минералогия, на которой студенты изучали целебные и магические свойства различных драгоценных камней и минералов.

– Рубин называют камнем-целителем, – говорил студентам орн Диляро Латт, преподаватель минералогии, покручивая в руках блестящий алый кристалл. – Приложенный к ране, рубин прекрасно останавливает кровь и способствует заживлению ран, поэтому этот камень широко используют в целительстве. Кроме того, этот камень обладает самым высоким сознанием среди минералов, – продолжал он.

«Ну, это уже сказки, – подумал Влад. – Чтоб камни обладали сознанием… Рубин – это же обычный минерал».

– А что вы скажете о яшме? – спросил он Латта.

Преподаватель повернулся к Владу:

– О, яшма… Яшма – это высокоэнергетический камень, – ответил он. – Этот камень придаёт смелость, дарует твёрдость духа и усиливает способность к предвидению. Кроме того, зелёная яшма нейтрализует некоторые очень сильные растительные яды.

На первом же уроке боевого искусства второкурсники поняли, что лето не прошло для них даром.

– Если хочешь преуспеть во время боя, – сказал Измайлову лока Яф, легко разгадав обманный выпад Влада, и, отбив его, приставляя лезвие деревянного меча к горлу противника, – учись планировать свои действия на несколько шагов вперёд. Вижу, что за лето вы позабыли почти всё, чему научились за прошлый год, – продолжал он, убирая меч от горла парня и поворачиваясь лицом к группе наблюдавших за боем студентов. – Так что уж не обессудьте: работать придётся много. Кроме того, в этом году ваша главная задача – научиться биться, держа меч в левой руке, хотя бы так же… плохо, как вы делаете это правой. Кстати, вам пора бы уже усвоить, что гарда предназначена для защиты руки от ударов противника – вы же то и дело умудряетесь сами поранить о неё руку, – добавил лока Яф, заметив свежую ссадину на руке Владислава. – Учитесь быть быстрыми и пластичными, – продолжал эльф. – Вы должны не топтаться, а летать по дорожке и наносить удары, которые противник не ожидает.

С самых первых дней как-то сразу стало понятно: второй курс – это второй курс. Никогда раньше им не задавали столько домашних заданий, никогда раньше с них так строго не спрашивали. Ну и, конечно, с началом учебного года у Влада и Иды, которые теперь были включены в основной состав факультетской команды, возобновились командные тренировки.

– Влад, почему ты не используешь «винт» Елецкого? – как-то спросила Влада Ида.

– Да я его ещё как-то не совсем усвоил, – немного смутившись, ответил Измайлов. – Всё время падаю с шара.

Этот ловкий и трудный приём, помогающий во время игры сбить с толку преследователей и резко изменить направление движения, был своего рода гордостью Гельде.

– Это потому, что ты пытаешься выполнить «винт» на прямых ногах, – ответила эльфийка. – Слегка наклонись вперёд и немного согни ноги в коленях – и всё получится.

– Капитан, с тобой тут девушка хочет поговорить! – перед началом одной из тренировок крикнула Лему Тила.

Ви, подкатившись на вьюре к краю бассейна, быстро спрыгнул с шара. Рядом с Тилой, держа в руках пурпурный вьюр, стояла хрупкая белокурая Рада.

– Тебе чего? – удивлённо спросил Лем эльфийку.

– Возьми меня в команду! – напрямую сказала девочка.

От такой наглости Ви просто лишился дара речи, а, придя в себя, сказал:

– Что ж, давай, становись на вьюр и покажи, на что ты способна.

Глава четвёртая

Стансы Савельева

– Я хочу ещё раз напомнить всем вам о важности травоведения как предмета, и о необходимости уделять ему самое пристальное внимание, – на первом же уроке строгим голосом сказала классу Санг.

– Как это знакомо! – беззвучно смеясь и закрываясь от Санг рукой, прошептал Артём. – В лердовской школе каждый учитель считал своим долгом напоминать с завидной регулярностью, что именно его предмет – самый важный.

Молодая женщина между тем продолжала:

– Цветы – это дар неба земле, они накапливают и конденсируют прану, и, вдыхая их аромат, вы можете подпитываться жизненной энергией. Травы могут излечить практически любую болезнь – словом, они – очень ценные наши помощники, а помощников своих нужно знать. Сегодня мы с вами поговорим о легенвилии, – орна указала рукой на крупные цветы с ярко окрашенными прицветниками, растущие в левом углу оранжереи. – Легенвилию ещё называют цветок «вчера-сегодня-завтра», или радужный цветок, потому что её лепестки в течение трёх дней меняют окраску с ярко-красной до нежно-фиолетовой, – продолжала она. – Это растение прекрасно гармонизирует ауру и очищает атмосферу, а спиртовая настойка легенвилии отменно нейтрализует яд практически всех змей… А теперь запишите состав нового кровоостанавливающего зелья, – сказала Санг, стреляя золотыми лучами в доску, на которой тут же появились написанные столбиком мелкие убористые строчки. – И поторапливайтесь – добавила она. – До конца урока – всего пару минут. Ваше домашнее задание: самостоятельно найти и проанализировать состав суспензии Савельева. Суспензия эта незаменима при лечении гнойных ран, – продолжала Лита. – Именно благодаря ей Савельеву удалось спасти Брунгильду Вейрэ, когда во время одного из боёв валькирию ранило отравленной стрелой в руку и у неё началось нагноение… Кстати, после окончания Первой войны Савельев несколько лет преподавал в Греале алхимию, – добавила Санг. – Он является автором справочника по использованию рубинов и изумрудов при приготовлении различного рода укрепляющих зелий. Также, – продолжала Лита, – вам нужно будет найти и законспектировать магические свойства жасмина.

Аудитория, скрипя перьями, склонилась над свитками.

– Суспензия Савельева? – тихо переспросил Влад. – Я никогда не слышал о ней.

– Суспензия названа так по имени своего изобретателя, – тихим шёпотом ответила ему Алиса. – Александр Савельев – эльф-полукровка из Полоцка. По летоисчислению мира лердов, он родился в самом конце семнадцатого века. Я кое-что читала о нём.

После уроков четверо друзей отправились в библиотеку и зарылись там в справочники по целительству. Состав суспензии Савельева они нашли довольно быстро. От остальных себе подобных она отличалась тем, что кроме обычных в таких случаях ингредиентов, включала в себя вытяжку из корней голубой пальмы, спиртовую настойку яда и кожи паммы – редкой болотной змеи, которую тролли считают священной, растёртый в порошок чёрный жемчуг, а также «лунный песок» – пыльцу крошечных оранжевых лотосов, которые растут только на высокогорном озере Тьи-Боа в Изумрудных горах. Именно эти последние составляющие прекрасно нейтрализовывали практически все яды и были очень эффективны при лечении воспалений и гнойных ран.

«Надо будет при случае побольше узнать об этом Савельеве», – подумал Влад.

Четверо друзей наскоро законспектировали магические свойства жасмина. Оказалось, что жасмин – очень сильное растение с множеством магических свойств, которое усиливает способности к ясновидению, очищает и гармонизирует ауру, облегчает и усиливает контакт с развоплощёнными, а также повышает работоспособность и улучшает концентрацию внимания.

– Смотри-ка, – сказала Алиса, указывая рукой на небольшую сноску внизу страницы, написанную мелкими рунами: «Жасмин является единственным растением, аромат которого лишает энерговампира силы и погружает его в состояние сна».

– А вот это интересно, – сказала Ида, переписывая сноску в свой свиток. – Надо будет запомнить. Вдруг придётся с энерговампиром встретиться.

– Ага, раскатала губу! – рассмеялся Артемий. – Энерговампиры тут тебе по Греалю толпами ходят.

В первый же день самоподготовки Алиса отправилась в зал редкой книги Карренской библиотеки, чтобы попытаться незаметно вклеить в «Морскую книгу» вырезанную Владом страницу. Успешно выполнив эту довольно опасную операцию, Алиса подошла к стойке библиотекаря, чтобы сдать фолиант. Перед ней у самой стойки стояла пожилая сухонькая орна. Взгляд девочки случайно упал на две небольшие книги, которые собиралась сдавать женщина. «Загадки Александра Савельева», – прочитала она на обложке одной из них. Вторая книга называлась «Легенды Валии».

– Можно я возьму посмотреть эти книги? – Алиса намертво вцепилась в хрупкие фолианты.

Женщина выпустила книги из рук.

– Дайте мне, по крайней мере, внести их в учётный свиток! – сказала удивлённая библиотекарша, с трудом выцарапывая фолианты из рук девочки…

– В общем, слушайте, – Алиса ещё раз оглянулась на дверь комнаты отдыха, где они заперлись посекретничать сразу после её возвращения из библиотеки. – Александр Савельев был ближайшим другом Нанила Эфта – эльфа, входившего в Великую Четвёрку, того самого, про которого нам Ида рассказывала. В книге упоминалось и о том, что Брунгильда Вейрэ была влюблена в Савельева, и отнюдь не без взаимности. С именем Савельева связывают и тот самый таинственный Яшмовый кинжал, который считается одним из артефактов Великой Четвёрки, хотя сам Савельев никогда не подтверждал, что именно он является хранителем кинжала… И ещё, – продолжала Алиса, – перед смертью Александр Савельев сам написал несколько строк, которые, по его завещанию, должны были разместить на надмогильном камне, который должен был быть установлен у него на могиле, причём Савельев сам определил цвет каждой руны – надпись должна была быть выложена разноцветной смальтой. Эти строки получили название «Стансы Савельева». К чести друзей Савельева – они в точности выполнили его завещание…

– Ну, ты и везучая! – со вздохом сказала Ида. – Это я должна была всё это найти. Я почти два месяца безвылазно просидела в библиотеках, пытаясь отыскать хотя бы крупицу информации о Великой Четвёрке, а ты просто увидела нужную книгу на стойке библиотекаря…

Алиса улыбнулась:

– Главное – оказаться в нужное время в нужном месте, – ответила она. – Так вот, – продолжала девочка, – самого Эфта, как следует из легенд, после его гибели похоронили в строжайшей тайне двое близких друзей – эльф-полукровка Александр Савельев и лешан Зимар Якх, а также валькирия Лария Бетта – его невеста. Лария – ещё одна загадка: после похорон Эфта её никто больше не видел. В общем, как уже говорила нам Ида, никто толком не знает, где могила Эфта. Всё это я вычитала в сборнике легенд, а старинные легенды часто правдивы.

– Хорошо, а что нам это даёт? – спросил Артём. – Мы же не знаем, с какой стороны подступиться ко всему этому.

– Лиха беда – начало, – ответил Влад. – Уже кое-что. Просто теперь надо напрячь извилины и думать.

На следующий день, придя раньше всех на урок практической магии, Влад и Артём увидели посреди кабинета перевёрнутую парту, а вокруг неё – осколки разбитой тарелки.

– Кажется, кто-то из малолеток-первогодок вызывал здесь духов, – присев на корточки и внимательно разглядывая осколки, сказал Артём. – Давай-ка всё это уберём, пока не пришёл Тор, – предложил он, – а то начнут теребить мелких – искать виновного.

Артемий выстрелил в осколки синим лучом, и они тут же исчезли. Затем они с Владом поставили на место парту, заметя таким образом следы попытки общения с духами неизвестного им первокурсника.

– Кто-то из этих малолеток нам теперь по гроб жизни обязан, – заметил Артём, – только благодарности мы вряд ли дождёмся.

Декаду спустя Влад проснулся среди ночи от жажды – во рту пересохло и хотелось пить: на ужин была страшно солёная копчёная рыба. Идти за водой на кухню было лень, но Владислав понял, что иначе он не уснёт до утра. Нехотя поднявшись и накинув на пижаму длинную, похожую на халат рубашку, Влад вышел в коридор, спустился по лестнице на первый этаж, свернул в длинный переход, ведущий к трапезной, и замер – ему показалось, что он попал в прошлогодний кошмар, и где-то за углом притаилась с кинжалом в руках Аймира…

Бьянка Ли лежала на полу без движения, уткнувшись лицом в каменные плиты. По спине валькирии, укрыв её почти целиком, рассыпались длинные чёрные волосы. Забыв про жажду, Владислав бросился к девочке, опустился рядом с ней на колени и схватил за запястье. Пульс, слабый, неровный, всё же прощупывался. Крови нигде не было видно. Влад подхватил валькирию на руки и понёс в медицинский корпус. Вскоре дыхание сбилось, ноша обрывала руки, но Влад боялся оставлять Бьянку одну и бежать за помощью. «Всё равно донесу!» – упрямо подумал он. Добравшись до заветной двери, Влад колотил в неё ногой, пока, наконец, на пороге не появилась заспанная и злая Равия.

– Совсем замучили детей учёбой! – ворчала целительница, пытаясь привести валькирию в чувство. – Садись, – обратилась она к Владу, кивая головой в сторону стула, – а то сам шатаешься.

Владислав опустился на стул. «А каково было в прошлом году Артёму найти мёртвую Таниту»? – мелькнула мысль.

Равия растирала виски и лоб девочки какой-то терпкой ароматной настойкой, но Бьянка не приходила в себя. Нахмурившись, женщина взяла бокал и подошла к небольшому шкафчику, стоявшему в углу комнаты. Поколебавшись с минуту, Равия открыла шкаф и вынула оттуда большую тёмную бутыль с длинным горлышком. Целительница отлила из бутыли немного ярко-малиновой суспензии и повернулась к Владу:

– Помоги мне! – велела она. – Тебе нужно будет слегка приподнять Бьянку за плечи, чтобы мне было удобнее дать ей лекарство.

Влад сделал, что было велено, и Равия, осторожно разжав девочке рот, медленно влила содержимое бокала ей в рот. Целительница несколько минут пристально вглядывалась в лицо валькирии, а затем, тяжело вздохнув, молча поставила бокал на стол и снова вернулась к кровати.

– Что с ней? – осторожно спросил Владислав, но Равия сделала рукой гневный жест, заставив его замолчать.

Они в молчании просидели у постели Бьянки ещё минут десять. Валькирии, кажется, становилось лучше: дыхание девочки стало глубже, ровнее, и, наконец, она открыла глаза.

– Тихо! – быстро сказала целительница. – Никаких разговоров! Тебе не больно?

– Мне больно вот здесь, – прошептала валькирия, поднося руку к затылку.

– Дай я посмотрю, – Равия приподняла голову девочки, раздвинула густые волосы и внимательно осмотрела затылок. – Крови нет, – с явным облегчением сказала она. – Теперь ложись и спи, – велела знахарка Бьянке. – Она останется здесь до утра, – продолжала Равия, обращаясь к Владиславу, – ты тоже можешь остаться…

– Нет, я пойду, – ответил Влад.

– Хорошо, тогда загляни, пожалуйста, по дороге, в комнаты лока Санг и – Равия поморщилась – лока Чернова, и скажи им, что я просила их подойти сюда.

И Санг, и Чернова Влад разбудил быстро. Оба, не задавая никаких вопросов, тут же направились в медицинский корпус. Сам Влад не помнил, как добрался до своей комнаты. Едва переступив порог, он упал, и, забыв про жажду, моментально уснул.

«Неужели Бьянки не будет в трапезной, – думал Владислав, спеша следующим утром на завтрак. – Неужели с нею что-то серьёзное». Он очень обрадовался, увидев сидящую за столом валькирию. Если не считать лёгкой бледности, она была, похоже, в порядке.

– Ты как? – спросил Влад, усаживаясь рядом с девочкой и пододвигая к себе тушёного кролика, пюре из розовой чечевицы, салат из яблок и авокадо с лимонным соусом и морковный сок.

Валькирия улыбнулась:

– Спасибо, нормально. Сегодня утром меня осмотрели Равия, Санг и Чернов. Они сказали, что я в порядке, просто небольшой упадок сил.

В начале палонли Чернов велел второкурсникам написать реферат об использовании бирюзы при приготовлении укрепляющих составов.

– В качестве источников информации вы можете использовать лечебник Савиты Тардо «Целебная сила камней», книгу «Минералы-целители», написанную Александром Савельевым, а также другие книги, – сказал алхимик. – Кстати, авторский экземпляр книги Савельева хранится в нашей греальской библиотеке.

После уроков четверо друзей корпели в библиотеке над рефератами.

– Я пойду возьму ещё несколько книг, – сказал Артём и отошёл.

Когда Артём, нагружённый стопкой книг, возвращался к своему столику, Армит Рец, сидевший за одним из передних столов, ловко подставил ему подножку, и Артём, выронив книги, упал на пол.

– Рождённый ползать ходить не может! – смеясь, заявил Армит.

Влад увидел, как Артём поморщился от боли – он сильно ударился об пол при падении.

– Рец, отстань от него! – закричала сидевшая на другом ряду Бьянка. – Что ты к нему цепляешься? Что он тебе сделал?

Армит не успел ответить – Владислав схватил лежавшую перед ним толстую книгу – это были «Минералы-целители», подбежал к Рецу и с размаху опустил книгу ему на голову. Дэйвид и Дин – всегдашние подпевалы Реца – бросились на Измайлова, Влад отбросил в сторону труд Савельева и полез в драку, все трое упали на пол, Артём бросился на помощь другу, но в него мёртвой хваткой вцепился Рец, который был на голову выше его и как минимум вдвое толще. Алиса и Ида пытались совместными усилиями отодрать Дэйвида и Дина от Владислава, но безуспешно, но тут в схватку вмешались Верна Тур и Самир Яф, который зашёл в библиотеку по каким-то своим делам: из их браслетов вырвались зелёные лучи, и противников разбросало в разные стороны. Вставая, Влад заметил, как Артём, перед тем, как подняться на ноги, быстро схватил с пола что-то белое и зажал в кулаке.

Результаты драки впечатляли: у Армита был в кровь разбит нос, у Артёма на одном ухе болтались чудом уцелевшие в драке очки, а в углу рта виднелась большая кровоточащая ссадина, у Влада сильно болела кисть руки, на которую со всей дури наступил Рец, Дэйвид и Дин отделались парой синяков.

– Армит, Дэйвид, Дин, Владислав и Артём – наказание! – сказал Яф. – Сегодня в шесть жду вас, всех пятерых, в своём кабинете.

– За что? – взвился Влад. – За что наказание? Рец, как всегда, полез первым…

– За то, что устроили здесь сумасшедший дом! – ответил декан Альциата.

– А что, нам нужно было это терпеть? – язвительно спросил Артём.

– Словом можно ударить больнее, чем кулаком, и не нужно превращать читальный зал в ринг.

– Рец слов не понимает, – заявила Алиса. – Для него существует единственный аргумент – кулак. Или заклятие.

– Рец действительно полез первым, – сказала подошедшая Бьянка. – Я – свидетель.

Яф, не говоря ни слова, повернулся и вышел из библиотеки, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Алиса и Ида подняли разбросанные по полу книги и собирались снова засесть за учебники, но Артём с загадочным видом знаком отозвал друзей в дальний угол библиотеки.

– Когда ты двинул Реца по башке «Минералами-целителями», – сказал он Владу, – из корешка книги выпало вот это, – он протянул друзьям маленький сложенный вдвое листочек пергамента.

Владислав взял его и развернул. Первые две строчки были написаны замысловатыми значками древнеэльфийских рун, но то, что Влад увидел ниже, заставило его вздрогнуть. Две нижние строчки были написаны старославянской кириллицей: «Кто ищет Яшмовый кинжал – приходите ко мне на могилу. Она укажет путь. А.С.».

– А.С. – это инициалы Савельева, – тихо сказала Ида. – Записку, несомненно, написал он…

– Кто-нибудь знает, где похоронен Савельев? – спросил Владислав, не отрывая глаз от пергамента.

– Он похоронен на старинном кладбище Кла-Мье в Йете, – всё тем же тихим голосом ответила Ида. – Кстати, могила Брунгильды также находится на кладбище Кла-Мье, только в другой стороне, – добавила она.

– День самостоятельной подготовки у нас только через две декады, – почти простонала Алиса. – Как долго ждать!

– Придётся подождать, у нас нет выбора, – ответил Артём. – Ладно, нам пора к Яфу, – поторопил он друга.

У посетителя или гостя, впервые вошедшего в кабинет Самира Яфа, могло сложиться впечатление, что он попал в музей холодного оружия: по стенам были развешаны бесчисленные мечи, стилеты, ятаганы и кинжалы разной длины и форм.

Когда наказанная пятёрка расселась за парты, Яф раздал студентам большие листы пергамента, перья и чернильницы и сказал:

– Сейчас вы будете заниматься чистописанием. Вы, – обратился эльф к Армиту, Дэйвиду и Дину, – пишете следующую фразу: «Я никогда больше не буду задирать Владислава, Артёма, Алису и Иду и драться с ними». Вы двое, – Яф повернулся к Артёму и Владу, – пишете следующее: «Я никогда больше не буду драться с Армитом, Дэйвидом и Дином». Приступайте.

Владислав и Артём переглянулись. Им совсем не хотелось писать явную ложь, но выбора не было. Владислав, однако, несколько видоизменил фразу. Он написал: «Я не буду драться с Армитом, Дэйвидом и Дином, если они сами не будут на это напрашиваться». Два часа тишину кабинета нарушал лишь тихий скрип перьев.

В начале девятого лока Яф встал из-за стола, за которым он просматривал какие-то старые книги в потемневших от времени кожаных переплетах, и собрал листы пергамента.

– Не нравится мне твоя оговорка, – прочитав написанное, сказал он Владиславу.

Влад пристально посмотрел в глаза преподавателю:

– Лока Яф, – наконец сказал он, когда Рец с дружками вышли за дверь, – если бы при вас били вашего друга, вы бы просто стояли в стороне и на это смотрели?

– Владислав, – ответил Самир, – нужно учиться хотя бы терпеть друг друга, если приходится сосуществовать под одной крышей, а не махать кулаками по поводу и без повода…

– Вы это Рецу скажите! – буркнул Влад.

– А что касается твоего вопроса, – продолжал Яф, – нет, я бы, конечно, полез в драку, – эльф попытался сдержать улыбку, – даже если бы мне потом пришлось всю ночь заниматься чистописанием.

Наконец настал долгожданный день самоподготовки. Оказавшись на кладбище Кла-Мье, четверо друзей без труда нашли могилу Савельева – туда вела основательно протоптанная тропка. Сама могила утопала в цветах.

– А у этой Вейрэ был хороший вкус, – внезапно сказала Ида, вглядываясь в фигуру эльфа-полукровки, изображённого на прозрачной надмогильной плите. Это был мужчина атлетического телосложения с притягательным, открытым и смелым лицом.

– Вот ведь как, – тихо пробормотала Алиса. – Представляете, люди любили друг друга, строили планы на будущее, надеялись, что когда-нибудь наступит мир, боролись за него, а потом она погибла. Непрожитые дни, несбывшиеся мечты…

– Ты знаешь, как погибла Брунгильда? – спросил Владислав Алису. Та покачала головой.

– Я знаю, – тихо ответила Ида. – Её убил лешан Каррит, один из самых искусных и свирепых воинов Марготта, о жестокости которого ходили легенды. Брунгильду называли Властительницей кинжалов – равной ей в искусстве метания ножей не было, и, наверное, уже не будет, – продолжала она. – Во время того, последнего боя, Брунгильда откололась от своих, и её окружило шестеро Призраков. Пятерых она наповал убила кинжалами, а Каррит убил её. Мечом. У Брунгильды был бы шанс отбиться, но кинжалы закончились, а на мечах Каррит оказался сильнее, хотя валькирии и удалось ранить его. Ну, а самого Каррита убил Александр Савельев – отомстил за смерть любимой.

– Я бы на его месте не отпускал Брунгильду далеко от себя, – заметил Артём.

– Ну, ты даёшь! – воскликнула Ида. – Это же бой. Они потеряли друг друга из вида во время битвы.

– Есть легенда, что вечером, накануне боя, во время ужина, Брунгильда видела пятна крови на своей тарелке. Она рассказала об этом Савельеву, и тот очень просил её не принимать участия в предстоящей битве, – сказала Алиса. – Однако, Вейрэ его не послушала.

– Она не могла поступить иначе, – тихо ответил Артём. – Брунгильда ведь была одной из предводителей Добровольческой армии. Все армии во все времена зависят от участия в битве своих командиров. Бегство предводителя зачастую равносильно поражению. А теперь представьте, что было бы, если бы люди узнали, что Брунгильда не примет участия в битве.

– Да, верно, – откликнулась Ида. – Поступить по-другому она не могла. Я читала, – после паузы добавила эльфийка, – что Савельев до конца жизни так и не смог себе простить, что не уберёг Брунгильду от гибели, а сам остался жив.

Они долго молчали, глядя, как на могилу Савельева один за другим опадают первые желтовато-зелёные осенние листья.

– Интересно, а почему хранительницей Чёрного перстня стала Миита Ри? – спросил наконец Влад. – Было бы логичнее, если бы Брунгильда попросила Савельева в случае своей смерти позаботиться о сохранности артефакта.

– Я читала, что Савельев сам был тяжело ранен во время той, последней битвы, – ответила Алиса. – В течение долгого времени его жизнь висела на волоске. Видимо, именно поэтому перстень остался у Мииты Ри. Кстати, именно из-за этого ранения Савельев так и не смог присутствовать на похоронах Брунгильды, – добавила она. – Валькирию похоронили без него. Савельев смог присутствовать только на похоронах Нанила Эфта, потому что, как следует из легенд, невеста Эфта, Лария, очень долго вообще отказывалась предавать тело любимого земле. Тело Эфта было забальзамировано, а похоронили его только через четыре месяца после гибели.

Несколько минут все молчали, пристально вглядываясь в лицо эльфа-полукровки, изображённого на надмогильной плите.

В ногах фигуры у самой надмогильной плиты из земли выступал гладкий серый камень, на котором были выбиты несколько строк: «Совершенствуйте себя во всех науках, давая пищу для ума», «Кормите лошадей сеном, но бакланам и беркутам давайте только зерно». «Нас немного, но мы едины, и цель у нас одна». «В вечность уходя – остаться навсегда». «Всё едино: как вверху, так и внизу во всех мирах». Надписи были сделаны на современном эльфийском.

– Это и есть знаменитые «стансы Савельева»? – недоверчиво спросил Артём.

– Похоже, что да, – ответила Ида.

– Но ведь ты говорила, что надпись на камне выложена разноцветной смальтой, – удивлённо сказал Влад, поворачиваясь к Алисе.

– Я и сама теряюсь в догадках, – пожав плечами, ответила та.

Владислав достал из сумки чернильницу и чистый лист пергамента и тщательно переписал выбитые на камне строчки.

– Я пока не вижу в написанном никакого смысла, – сказала Ида, в пятый раз внимательно перечитывая стансы. – Может быть, надпись нужно читать с конца? – эльфийка, наморщив лоб, зашевелила губами. – Нет, ерунда получается, – через несколько минут сказала она.

– Возможно, здесь зашифрована какая-то анаграмма, – задумчиво сказала Алиса. – Может, надпись не стоит воспринимать буквально?

– Знаешь, здесь, наверное, десятков пять анаграмм, – ответил Алисе брат.

– Мы можем спросить об этой надписи у кого-нибудь из преподавателей – например, у Санг, – без особого энтузиазма предложила Ида. – Возможно, она что-нибудь знает. Ведь, однозначно, – это – не та надпись, которую выложили по просьбе Савельева.

– Ладно, пойдём, – зябко поёживаясь, сказал Артём. – Карренская библиотека ждёт. Совесть зовёт нас корпеть над учебниками.

– Давайте сначала сходим на могилу Брунгильды, – предложила Ида. – Это недалеко.

Они дошли до могилы валькирии по узкой дорожке, вымощенной разноцветной плиткой. За исключением надмогильной плиты, вся могила Вейрэ была сплошь засажена белыми розами. Черты женщины, изображённой на плите, не отличались идеальной правильностью, но в ней была изюминка, которая дороже красоты.

«Придёт день – и солнце взойдёт над свободной от страха Валией», – Ида тихим голосом прочитала надпись, выгравированную по краю надмогильной плиты. – Смотрите, – она указала рукой на яркий рубиновый треугольник, горящий в правом углу плиты. – Это – символ насильственной смерти.

Постояв в молчании у могилы Брунгильды ещё несколько минут, Влад, Артём, Алиса и Ида отправились в библиотеку: уроки – увы – никто не отменял.

Вернувшись поздно вечером в крепость, четвёрка столкнулась в коридоре с Литой Санг. Владислав решил не откладывать дело в долгий ящик:

– Лока Санг, мы недавно были на кладбище Кла-Мье, на могиле Александра Савельева… – начал Влад.

Тонкие брови орны удивлённо поднялись вверх.

– Ну, нам просто захотелось посетить его могилу, – добавил Влад в качестве объяснения. – Я слышал, – продолжал он, – что надпись, которую должны были разместить на надмогильном камне, придумал сам Савельев…

– Да, это действительно так, – ответила Санг и наизусть повторила выбитые на камне строчки.

– Вы так хорошо их помните? – удивилась Алиса.

– А как же, – улыбнулась молодая орна. – Всё-таки Александр Савельев – довольно известная личность.

– Но говорят, что надпись, в соответствии с последней волей самого Савельева, должны были выложить разноцветной смальтой, – продолжал Владислав, – а на могиле – обычный серый камень и выбитые на нём строчки.

– Изначально, на первом надмогильном камне, надпись действительно была выложена разноцветной смальтой, – ответила Лита. – Но потом тот камень забрали в музей, а на втором камне, который установили на могиле через несколько лет, надпись решили просто выбить, уже не соблюдая цвета.

– А где находится первый камень? – быстро спросил Влад.

– В Музее Четверых в Йете, – ответила Санг. – Этот музей посвящён Великой Четвёрке и их ближайшим соратникам.

Владислав кивком поблагодарил орну, и друзья поспешили в комнату отдыха – обсудить план дальнейших действий.

Лита тем временем остановила идущую по коридору Вадь:

– Слушай, если у тебя на выходных есть свободное время, не могла бы ты пойти со мной в лес и помочь насобирать…

В этот момент окно, возле которого они стояли, со звоном разбилось, и из темноты в коридор, словно маленький метеорит, влетел булыжник. К счастью, он пролетел над головами обеих собеседниц, ударился о стену и, отскочив, упал на пол.

– И кому это мы с тобой так насолили, что он решил нас убить таким вот экзотическим способом? – воскликнула первой пришедшая в себя Лея, бросаясь к в дребезги разбитому окну и стреляя в ночную темноту лучами.

Лита подбежала к ней, и лучи двух браслетов осветили пустынный школьный двор. Санг и Вадь спустились во двор крепости, обыскали его, но безрезультатно. Переговорили со стражей. Оказалось, что стража никого не видела и ничего подозрительного не слышала.

– Я пойду расскажу обо всём Лалу, – сказала орна, когда они с Леей вернулись в крепость. – Так вот, – добавила она, возвращаясь к прерванному разговору, – не поможешь ли ты мне на выходных насобирать дикорастущей мандрагоры?

– Помогу, – ответила эльфийка. – На выходных я свободна. А теперь я пойду и попытаюсь найти Вирота – надо же как-то починить окно. Ума не приложу – кто и зачем это вытворил.

Тем временем Влад, Артём, Алиса и Ида спорили о том, что они будут делать дальше:

– Не понимаю – зачем нам зря тратить время на музей? – спрашивала друзей Ида. – Ведь, как оказалось, надпись на надмогильном камне в точности дублирует надпись на том камне, который находится в музее…

– Если ты не забыла, первоначально, на первом камне, надпись была выложена разноцветной смальтой, – ответил Артём. – Александр Савельев – далеко не дурак, и, возможно, тут дело не столько в смысле самой надписи, сколько в цвете.

– Но что может означать цвет? – удивлённо спросила Алиса.

– Ты знаешь, – ответил ей брат, – даже моя гениальность имеет границы. Я не могу знать ответы на все вопросы. Кроме того, мы ещё не видели надпись в цвете.

– До следующего дня самоподготовки ждать целых две декады, – вздохнула Ида.

– У тебя есть предложение получше? – спросил Владислав.

– Ну, в принципе, можно было бы, как в прошлом году, воспользоваться помощью Ясена…

– Оставь Ясена в покое, – ответил Влад. – Его помощь может нам понадобиться в экстренном случае, а если Ясен слишком часто будет присылать ректору письма с просьбами отпустить нас по какой-нибудь надуманной причине, то очень скоро Лал перестанет этим письмам верить.

– Ладно, подождём, – подвела итог Алиса. – Пошли в читальный зал. Нам ещё эссе готовить по телепатии для синьора-Помидора.

Несколько секунд все молчали, а затем Артём и Владислав буквально зашлись от хохота: они смеялись так, что, шатаясь, едва не падали со стульев. Ида не могла в полной мере оценить удачную шутку – она не читала «Приключения Чиполлино», однако, и Гельде шутка понравилась.

– А ты точно подметила! – улыбаясь, сказала она. – Толстенький неуклюжий Веро в своей неизменной ярко-красной тунике действительно очень похож на помидор.

Кличка, раз сорвавшись с языка, приросла намертво – теперь все четверо между собой называли Веро только Помидором.

Через несколько дней Ида показала друзьям нарисованную ею карикатуру на Веро, на которой она изобразила его в облике Помидора. Рисовала Гельде неплохо, и сходство с оригиналом было поразительным.

– Да у тебя талант пропадает! – усмехнулся Артём. – Спрячь этот шедевр куда подальше, а то как бы он не попался на глаза оригиналу.

Ида вложила рисунок в конспект по телепатии и забыла о нём.

К следующему дню самоподготовки им задали кучу заданий, которые необходимо было выполнить, однако, наплевав на уроки, Влад, Артём, Алиса и Ида с самого утра направились в Музей Четверых.

Музей располагался в огромном белоснежном дворце и состоял из девяти десятков залов, однако у друзей не было времени на то, чтобы осмотреть их все, поэтому они сразу поднялись по широкой нефритовой лестнице на третий этаж. В одном из залов этого этажа и был установлен камень с могилы Савельева.

На красиво блестевшем красно-коричневом камне действительно была выложена та самая надпись, которую они уже видели на кладбище, однако, эта надпись была сделана на староэльфийском языке, и каждая руна имела свой цвет. Цветов было семь: чёрный, белый, жёлтый, красный, голубой, зелёный и фиолетовый.

Алиса вытащила из сумки блокнот и самые обычные лердовские фломастеры, и, тщательно соблюдая все цвета, скопировала надпись.

– Ну что, теперь – мозговой штурм? – улыбнулся Артём, когда они спускались вниз по лестнице.

– Ага, теперь самое время думать, – ответил Владислав.

Глава пятая

Странные события

Конец палонли ознаменовался сразу двумя странными событиями, похожими друг на друга, как две капли воды.

С разницей менее чем в декаду две студентки второго курса – орна Эстела Риви и эльфийка Айя Мар – были обнаружены глухой ночью без сознания в коридоре первого этажа. Рядом с обеими девочками были найдены осколки графинов – видимо, они шли на кухню за кипячёной водой. Обе были оглушены заклятиями, обе лежали навзничь на полу, обе, придя в сознание, не смогли рассказать ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на происходящее. Эстела жаловалась на пульсирующую боль в области солнечного сплетения, а у Айи сильно болел лоб. Ни одна из девочек не видела нападавшего, обе после случившегося ощущали полный упадок сил.

После нападений на Эстелу и Айю преподаватели долго обсуждали произошедшее, но никто не мог предложить какое-либо разумное объяснение происходящему. В крепости сразу же были введены ночные дежурства – каждую ночь дежурили двое преподавателей, но, несмотря на это, вскоре произошло ещё одно нападение: на этот раз всё в том же коридоре без сознания была обнаружена Лакшми Мей. Аретт Нури и Цир Веро, дежурившие в ту ночь, не слышали даже крика. Как и первые две жертвы, Лакшми не могла сказать ничего определённого о том, кто же на неё напал. Девочка жаловалась на сильную слабость и тупую боль в области затылка.

Студенты тоже живо обсуждали происходящее, зачастую добавляя всё новые и новые немыслимые подробности.

– Странно, – сказал Владислав, раскачиваясь на стуле в комнате отдыха. – Все жертвы – девочки. Получается, нападающий, видимо, не отличается ни особой силой, ни смелостью, раз нападает из-за угла и только на девочек.

– Это ещё совершенно ни о чём не говорит, – рассудительно заметил Артемий.

После третьего нападения, основательно взвесив все «за» и «против», Лал и Ютт поставили Департамент образования в известность о происходящем, решив, что они не имеют права делать вид, что ничего особенного не происходит.

Реакция Департамента не замедлила последовать: в школу прибыла комиссия из трёх служащих Департамента и двух целителей, чтобы попытаться сообща разобраться в происходящем. Комиссию возглавляла Гризельда Гарр – высокая, прямая, отчаянно молодящаяся орна неопределённого возраста, в горделивой осанке которой чувствовалась печать достоинства и величия. О ней поговаривали, что по строгости она может дать Ютт вперёд сто очков форы. Кроме Гарр, в состав комиссии входил тот самый молодой франт, эльф Ким Масор, который инспектировал Греаль в прошлом году, и неулыбчивая валькирия средних лет по имени Клэт. Целителей было двое: молодой эльф Клатр Сото и пожилой молчаливый лешан, которого звали Тиур.

В первый же день по приезде Ким Масор вручил Чернову тиснёный алый кожаный конверт с официальным решением Департамента касательно использования им телепортации в Афинах. По решению Руководящего совета Департамента, Чернову было запрещено посещать мир лердов в течение двух лет, а кроме того, он должен был выплатить небольшой штраф.

– Замечательно! – с язвительной улыбкой сказал Масору алхимик, ознакомившись с решением Департамента. – В следующий раз, когда какая-нибудь несговорчивая дама с неустойчивой психикой категорически откажется отпускать своего сына или дочь на чёртовы кулички, я надеюсь, вы сами отправитесь к ней и сумеете её переубедить. А я посмотрю, как это у вас получится.

Масор в ответ лишь ухмыльнулся.

– Да они совсем там с ума посходили! – возмущённо воскликнула Саманта, таки выпытав у Яна, чем же закончилась его разборка с Департаментом. – Они совсем не знают реалий, а ещё берутся давать какие-то советы!

Алхимик молча пожал плечами, лишь губы его изогнула кривая усмешка.

– Послушай, но ведь раньше никого так жёстко не наказывали! – не унималась Саманта. – Или Масор сам приложил к этому руку? Всё никак не может забыть свой позор? Ну да, если он жаждет свести с тобой счёты, более идеального предлога и не найти…

…Это случилось около семи лет назад. В алхимическую лавку к Чернову заглянул его старый друг, лешан Лимр, работавший целителем в клинике имени Береты Тисс.

– Лимр! – радостно воскликнул алхимик, и по этому восклицанию было ясно, что пришёл не просто гость, а гость желанный. – Ну, проходи, садись за стол, а я пока закрою лавку, а то покупатели поговорить не дадут.

Ян и Лимр пили терпкий эль, вкуснейшую апельсиновую наливку, которую Чернов приготовил сам, и ели принесённую гостем печёную рыбу, печёные павлиньи яйца, тушёную оленину и овечий сыр. Они говорили обо всём на свете, а уже перед самым уходом Лимр вынул из кармана туники небольшой тёмный флакон и протянул его Яну.

– Глянь, тебе это должно быть интересно. Новая сыворотка, практически мгновенно затягивающая любые раны. Её изобрёл один наш молодой эльф-целитель. Ты не представляешь, Ян, какая это светлая голова! Мы планируем назвать её его именем – сыворотка Масора.

Чернов отлил немного сыворотки в чистую прозрачную пробирку и отошёл к окну, где было побольше света.

Через несколько мгновений лешан услышал удивлённо-испуганное восклицание, а когда алхимик повернулся к гостю, его светло-карие глаза казались тёмными из-за тревожно расширенных зрачков, а угольно-чёрные брови сошлись на переносице:

– Эту сыворотку нельзя использовать! Она погубит людей!

– Но почему? – удивлённо спросил лешан.

– В состав сыворотки входит соль уранита в сочетании с медной водой, а также «лунный песок», – ответил Чернов. – Видишь вот эту густую маслянистую перламутровую плёнку на поверхности сыворотки и на стенках пробирки? Её даёт только это сочетание. Именно эти составляющие и ускоряют заживление ран, но они же в дальнейшем вызывают чёрную огнёвку!

– Нет, нет, ты, наверное, ошибаешься! – воскликнул Лимр. – Ким Масор детально описывал рецептуру этой сыворотки, но он ни словом не обмолвился ни о соли уранита, ни о медной воде, ни о «лунном песке»!

– Можно мне самому поговорить с этим горе-целителем? – спросил Чернов.

– Конечно!

Оба тут же телепортировались в клинику имени Береты Тисс. Припёртый Яном к стенке, Масор во всём сознался. Сознался, что совершенно не испытывал сыворотку перед тем, как предложить её к применению в клинике, сознался и в том, что умышленно исказил состав сыворотки.

Саманта, которая в то время лечилась в клинике от последствий верховой прогулки – не справившись с молодой норовистой лошадью, она упала и сильно повредила спину – была в курсе всего этого дела.

Само собой, молодого эльфа с треском и позором выгнали из клиники, а потом, через несколько лет, его каким-то ветром занесло на работу в Департамент образования…

– Саманта, – сказал Чернов, – как бы там ни было, штраф я уплачу – это не такая уж большая сумма, пусть Масор радуется. Что касается этого дурацкого запрета, если мне что-нибудь в мире лердов понадобится, то я туда отправлюсь. Характер-то у меня, сама знаешь, не слишком сговорчивый…

…По странному совпадению, после того, как комиссия прибыла в крепость, непонятные нападения прекратились – по крайней мере, две декады прошли абсолютно спокойно.

Тем временем настал Праздник Осени, который проводился в этом году немного позднее обычного, и на который были приглашены и присутствующие в школе члены комиссии.

День выдался на удивление тёплым. С облачённых в золотой и багряный наряд деревьев, медленно кружась, падали листья. Когда были съедены все колбаски, бутерброды и выпит почти весь эль, студенты начали развлекаться – кто во что горазд. Влад, Артём, Алиса, Ида, Грета, Бьянка и двое орнов-второкурсников – Атлис Шун и Най Кэви – стали соревноваться в меткости метания кинжалов, бросая их в дерево.

– Ай, Бьянка, – через полчаса бесплодных попыток переиграть валькирий сказал Атлис, – с тобой и Гретой соревноваться бессмысленно: вы всё равно всё время выигрываете.

Валькирии рассмеялись, вытащили из ствола дерева кинжалы, и вся группа направилась к поляне, где, сидя на стволах поваленных деревьев и на траве расположились отдыхающие.

Подходя к поляне, они заметили Веду Лайто, в одиночестве стоявшую у ствола громадной сосны. Веда смотрела странным остановившимся взглядом на небольшую группу первокурсников, сидевших кружком на поляне, и что-то скороговоркой бормотала себе под нос.

Они услышали обрывки слов:

– Старая… страшная… злая…

Последовала пауза, а затем Веда заговорила снова – тихо и монотонно:

– Она не одна… За ней женщина… Молодая злобная женщина…

– Веда, что с тобой? – громко спросила Алиса.

От звука её голоса Лайто вздрогнула, будто очнувшись, перевела на девочку странный, ничего не выражающий взгляд, а затем, покачав головой, отошла к краю поляны, уселась на трухлявый пень, и, сцепив на коленях руки, снова ушла в себя.

– Какая-то она странная! – тихо сказал Атлис.

– За ней водятся и другие странности, – едва слышно ответила Алиса. – Знаете, Лайто живёт в комнате одна, – шёпотом продолжала она, – потому что никто из девочек не хочет с ней жить. Я слышала, как первокурсницы шептались о том, что Лайто разговаривает во сне, а иногда ходит по комнате, как лунатик.

– Именно поэтому Лайто и отселили в отдельную комнату, – шёпотом вставил Артём. – Ночные выходки Веды пугали её соседку.

– Ну вот, а ты называл меня сплетницей! – обиженно надув губы, сказала Владу Ида.

Артём и Алиса молча переглянулись.

– Ну, извини, – тихо ответил Владислав, бросая быстрый взгляд на кузину. – В Лайто действительно есть что-то странное, – после паузы добавил он.

Они присоединились к кругу сидевших на траве студентов. В этот момент раздался голос Савита Тора:

– Желающим предлагаю принять участие в магической дуэли, – молодой лешан вышел в круг, и, сняв с руки браслет, небрежно покручивал в руках оружие. – Обещаю сильно не бить, – улыбаясь, добавил он. – Заодно и согреетесь.

И студенты, и преподаватели рассмеялись. Несколько минут никто не решался принять брошенный то ли в шутку, то ли в серьёз вызов, а потом под одобрительные возгласы двух сотен зрителей в круг вышел Диро. Противники стали друг против друга и обменялись приветственными полупоклонами.

Это была невербальная дуэль. Первые заклятия были осторожными, касательными, а затем выпады стали всё быстрее, острее, темп стал возрастать, и, наконец, мощное парализующее заклятие Тора пробило энергетический щит и накрыло противника, швырнув его на траву.

– Вето! – молодой лешан оборвал действие заклятия, Диро медленно встал, и противники пожали друг другу руки.

Старый орн был заметно расстроен – он рассчитывал, что, если и проиграет Тору, то продержится намного дольше. И вдруг тишину разорвали аплодисменты – это, ободряюще улыбаясь Диро, аплодировал молодой целитель Клатр Сото. Вслед за ним и остальные зрители тоже начали аплодировать проигравшему.

– Ну, кто следующий? – весело спросил Тор, когда аплодисменты, наконец, стихли. Он, похоже, воспринял овации исключительно на свой счёт.

Лита, держа в руках кубок, поднялась, чтобы налить себе эля.

– Прошу! – слегка снисходительно улыбнулся Тор, жестом приглашая орну в круг.

Несколько секунд Санг колебалась – она не хотела участвовать в магической дуэли, но и отступать под взглядами двух сотен зрителей уже не могла. Мысленно выругав Тора, поставив на траву кубок и сняв с руки браслет, молодая женщина ступила в круг. Мельян тут же стал громко аплодировать, поддерживая своего декана.

– Вы за кого болеть будете? – шёпотом спросил Влад у друзей.

– За Литу! – в один голос ответили Алиса и Ида. Помолчав, Ида, усмехнувшись, добавила:

– Сам понимаешь: женская солидарность.

– По-моему, у неё нет шансов, – тихо сказал Артём. – Тор всё-таки преподаватель практической магии и, кажется, спец в своём деле.

– Тор действительно очень силён в магии, – заметила Ида. – Три года назад на турнире «Тиа-Рье» он был седьмым…

– А что это за турнир такой? – вполголоса поинтересовался Артём.

– Турнир «Тиа-Рье» проводится раз в четыре года, и длится он почти две декады. Участников обычно бывает более трёхсот, и победить на нём очень престижно, – негромко ответила эльфийка. – На этом турнире определяется сильнейший боевой маг Валии. Кутам Лал дважды побеждал на «Тиа-Рье», правда, уже очень давно, а Великий Магистр – трижды. Любой, кто достиг семнадцати лет, может участвовать в этом турнире…

Тор и Санг, зажав браслеты в руках, медленно ходили по кругу, будто присматриваясь друг к другу.

– Я тоже хочу, чтобы победила Санг, – негромко сказал Влад. – Этот зазнавшийся индюк сильно напоминает мне Аймиру.

– Не забывай: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей…» – с улыбкой продекламировала Алиса.

Тем временем лешан и орна обменялись первыми заклятиями, и, похоже, Тор сразу понял, что эта дуэль будет не из лёгких: хотя его заклятия несколько превосходили по силе заклятия Литы, Санг была очень быстрой, ловкой и вёрткой – от половины заклятий она попросту уворачивалась. Поединок набирал обороты: шутки кончились – теперь противники сражались в полную силу. И Тор, и Санг то и дело наполовину пробивали заклятиями защиту друг друга, причиняя боль, но, похоже, не собирались заканчивать дуэль, не выяснив, кто же из них сильнее.

Над поляной нависла напряжённая тишина. Долгое время ни один из противников не мог окончательно пробить сеть защитных заклятий другого, но всё же, в конце концов, Тор ловким обманным движением обыграл противницу. Бордовый луч, который не смогла парировать Санг, с силой швырнул орну на ствол огромной сосны, и она, больно ударившись, выпустила из рук браслет и сползла к подножию дерева. Зрители ахнули, но Лита, поднявшись на ноги и потирая ушибленное плечо, с несколько натянутой улыбкой поблагодарила Тора за интересный поединок. Грянули бурные аплодисменты. «Вы – великолепны»! – крикнула Санг какая-то старшекурсница с Мельяна.

– Зря он так, – тихо сказала Ида. – Она всё-таки женщина – зачем нужно было так сильно бить заклятием?

– Я не думаю, что Тор сделал это специально, – ответила Алиса. – Скорее всего, он думал, что заклятие будет отбито.

– Ну, если на то пошло, – встрял в разговор Артём, – Призраки в случае чего никому не будут давать поблажку. Им наплевать, кто перед ними – мужчина, женщина или ребёнок. Так уж лучше шандарахнуться спиной о дерево сейчас и сделать из этого вывод, чем допустить такую же ошибку во время смертельного поединка.

– Ты глянь-ка! – с удивлением воскликнул Влад.

Артём, Алиса и Ида глянули туда, куда смотрел Владислав, и увидели, что в круг решительно вышел Чернов.

– Ну, сейчас что-то будет! – негромко сказала Ида. – Три года назад на турнире «Тиа-Рье» они оба вошли в десятку сильнейших магов Валии, но в личном поединке Тор тогда победил Чернова. Похоже, Чернов сейчас хочет взять реванш.

По рядам сидевших пробежал негромкий шумок и тут же стих. Противники кивнули друг другу, из их браслетов вырвались лучи, и нескладная фигура алхимика внезапно обрела быстроту и гибкость.

– Ты, я слышал, преподаёшь ментальную защиту? – спросил Клатр Сото, подходя к Вадь и усаживаясь рядом с ней на траву.

Хотя комиссия работала в школе уже третью декаду, времени по душам поговорить с бывшей однокурсницей у него до сих пор не было. Лишь раз они перебросились несколькими словами в коридоре, хотя оба были искренне рады встрече. Клатр надеялся, что он будет каждый день встречаться с Леей в трапезной, но там она за всё это время ни разу не появилась.

– Да, верно, – автоматически ответила девушка, не отрывая взгляд от сражающихся.

– Могу поспорить – дерёшь со своих студентов три шкуры! – с легкой улыбкой продолжал эльф. – Они, наверное, тебя ненавидят так же, как мы в своё время ненавидели…

– Замолчи! Я не хочу об этом вспоминать!

– Лея, прости, – извиняющимся тоном сказал Клатр. – Я не думал, что для тебя это всё ещё… – но девушка уже не слушала. Эльфийка встала, отошла от Клатра, и, прислонившись к разлапистой берёзе, снова сосредоточилась на поединке.

Тем временем лица обоих противников посерели от напряжения – в ход шли уже самые сильные оборонные и атакующие заклятия, каждый выискивал брешь в защите другого, каждый выжидал, когда же соперник совершит ошибку. Тор сделал быстрый обманный выпад и тут же молниеносно ударил бордовым лучом. Казалось, что этот луч невозможно отбить, но Чернов использовал «зеркальный щит», и отражённое заклятие попало в лешана, отшвырнув того на несколько альдаров и с силой приложив о землю.

Над замершей поляной раздались громкие аплодисменты – первокурсникам явно понравился поединок. Остальные зрители тоже начали аплодировать. Чернов, прислонившись к дереву, тяжело дышал и не улыбался. Тор поднялся с земли и молча пожал противнику руку.

Клатр подошёл к Лее, держа в руках два кубка с элем.

– Ты злишься на меня?

– Нет.

– Докажи! – он протянул один из кубков эльфийке.

Вадь, улыбнувшись, взяла кубок.

– Пошли пройдёмся, – предложил Сото, кивая в сторону едва различимой тропки. – Поговорим. После окончания школы наш выпуск так ни разу и не собрался, – продолжал он. – А помнишь, на выпускном все говорили, что каждый год будем встречаться? – слегка улыбаясь, добавил эльф.

– Все так говорят, – вздохнула Лея, маленькими глотками отхлёбывая из бокала горячий эль. – А потом всё как-то забывается за ворохом дел и событий, и мы теряемся в закоулках жизни… Ты лучше скажи мне начистоту, что ты думаешь обо всей этой галиматье, что в школе творится?

– Никаких конкретных гипотез у меня нет, – помолчав несколько минут, ответил Клатр. – Как целитель, могу только сказать, что у Эстелы Риви, Айи Мар, Лакшми Мей и Бьянки Ли наблюдался сильнейший упадок сил. Я делаю это заключение на основании записей Равии, – добавил он.

– И какие могут быть причины?

Сото только развёл руками и покачал головой:

– Может быть, слишком сильные учебные нагрузки? – неуверенно предположил он.

– Не сходи с ума! – ответила эльфийка. – Это исключено.

Несколько минут они молча пробирались сквозь заросли гигантских папоротников, под листьями которых мог без труда спрятаться самый высокий эльф.

– Как Ута? – прервав молчание, спросила Лея, когда они, наконец, снова выбрались на тропинку. – Ты что-нибудь слышал о ней?

– Мы потерялись, – ответил эльф. – С тех пор, как Уту со скандалом выгнали из Кюммиуля за два месяца до получения Бриллиантового гранфа, а потом ещё на три месяца посадили в тюрьму, от неё ни слуху, ни духу.

– Я тоже с тех пор ничего не слыхала о ней, – сказала Вадь. – Вся эта история с исключением какая-то странная, – добавила она. – Уту обвинили в неоказании помощи находящейся в опасности валькирии. Вроде бы это и послужило причиной смерти. Хоть убей – не поверю, что Ута на такое способна…

– Я несколько раз пытался навестить её в тюрьме, – сказал Клатр, – но все свидания были запрещены…

– Я тоже приходила к ней, и тоже без толку, – вставила Лея. – А после выхода из тюрьмы Ута куда-то пропала. Я долго пыталась тогда её искать, писала ей письма… Тюрьма опустошает, – продолжала эльфийка, – по себе знаю…

Маленькая птица, едва не коснувшись волос Леи, пролетела прямо над её головой и заставила эльфийку вскрикнуть от неожиданности.

– Мы виделись с Утой где-то месяца за три до всех этих событий, – тихо сказал Сото. – Ута вырвалась домой на пару дней, я пригласил её на верховую прогулку, она согласилась. У меня остался неприятный осадок от этой встречи, – продолжал эльф. – От Уты исходила какая-то тревога. В ней как будто что-то надломилось… Она была молчалива и задумчива, не улыбалась, в глазах не было привычного блеска. Это была уже не та Ута, которую мы знали…

– Ты не пытался поговорить с ней тогда? – спросила Вадь.

– Ты же знаешь, что Уту бесполезно о чём-либо расспрашивать, – ответил Клатр. – А помнишь, – после паузы продолжил он, – как мы, все трое, скрывая друг от друга, послали свои гранфы на рассмотрение в Кюммиуль?

– Конечно, помню, – улыбаясь, ответила Лея. – И в результате оказалось, что из всего нашего выпуска гранфы на рассмотрение посылали четырнадцать студентов, но приняли только Уту и Шона.

– Я тоже закончил Кюммиуль в прошлом году, – как будто между прочим сказал Сото, внимательно наблюдая, какое же впечатление произведут его слова.

– Ну, ты даёшь! – в голосе Леи слышалось восхищение, к которому, однако, примешивались едва заметные нотки лёгкой зависти.

– Почему ты не посылаешь свой гранф об окончании магистрата на рассмотрение в Кюммиуль? – после паузы спросил её Клатр.

– У меня нет шансов, – с грустной улыбкой ответила эльфийка. – У меня ведь только «бирюза». Я сама виновата – запустила учёбу на первом курсе.

– Запустить учёбу – это на тебя не похоже.

Лея бросила на собеседника быстрый внимательный взгляд и вновь невесело усмехнулась.

– Но почему ты не хочешь хотя бы попробовать? – снова спросил эльф.

Вадь покачала головой, давая понять, что она не желает говорить об этом. Кюммиуль был элитарным учебным заведением, попасть в которое мечтали все.

– А Шон Кретт, как ты, наверное, знаешь, в прошлом году вошёл в состав Белой Ложи. Об этом трезвонили на каждом углу… Похоже, он там не на самых последних ролях. По крайней мере, он вхож к Великому Магистру, и Магистр, говорят, ему доверяет, – заметил Сото.

– Я всегда знала, что у Шона большое будущее, – ответила Лея. – Он и Ута были, пожалуй, самыми талантливыми в нашем выпуске.

Клатр недовольно поморщился:

– Не люблю зубрил. К тебе и Уте это, конечно, не относится…

Вадь безуспешно попыталась скрыть улыбку:

– Ну, и на том спасибо! – смеясь, сказала она. – Ты можешь недолюбливать Кретта, – продолжала эльфийка, – но нужно признать, что мозги у него на месте. И потом, ведь это Шон тогда первым предложил написать письмо в Департамент… А помнишь, как он изумительно подделывал почерка преподов?…

– Лея, я думаю… в общем, неважно, – Сото быстро отвёл взгляд.

Тропинку, по которой они шли, перебежала белка. Заскочив на ствол раскидистой сосны и чувствуя себя в безопасности, рыжая бестия распушила хвост и зацокала, ругая бродяг, нарушивших её покой.

– Диро сильно сдал, – сказал эльф после небольшой паузы. – Ты заметила? Он ведь когда-то входил в десятку сильнейших магов Валии…

– Время идёт. Нам тоже уже не по семнадцать.

– Диро просто спас нас тогда, – задумчиво продолжал Клатр. – Если бы он не вступился за нас, то нас, всех троих, точно бы исключили… Кто бы мог подумать, что тихий и замкнутый астроном на такое способен? Ведь, в принципе, он рисковал, защищая нас…

Лея кивнула:

– Да, школьная «верхушка» его не очень-то жаловала.

Они уже достаточно далеко отошли от поляны, и, петляя по тропке, углубились в лес.

– Лея, а почему ты всё же решила специализироваться в области ментальной защиты и гипноза? – неожиданно спросил Сото. – Ты же всерьёз интересовалась травами. Неужели всё…

– Я же сказала, что не хочу об этом говорить, – раздражённо бросила эльфийка. – Не зли меня… Скажи лучше, что здесь делает Ким Масор? В прошлом году он тоже был в комиссии. Проверяльщик… – в голосе девушки явственно звучала неприязнь.

– Похоже, ты не в восторге от Масора, – тихо заметил Клатр. – Почему ты так недружелюбно к нему относишься?

– Недружелюбно – не то слово. Я его презираю, ненавижу, не хочу видеть, не могу терпеть… У меня с ним связаны ужасные воспоминания, – блеснув глазами, тихо ответила Лея.

– Так вот почему ты не появляешься в трапезной, – негромко сказал Клатр.

Вадь хмыкнула:

– От одного взгляда на Масора мне и кусок в горло не лезет.

– Так ты что – голодаешь? – удивлённо спросил эльф.

– До этого ещё не дошло, – улыбнулась Лея. – Я просто прошу элементалей приносить еду в мою комнату. Конечно, они от этого не в восторге.

– А что было между тобой и Масором?… Он чем-то обидел тебя? – неосторожно спросил эльф, и тут же понял, что этот вопрос лучше было не задавать: девушка отшатнулась от него, побледнела, а затем повернулась и почти бегом направилась к поляне.

– Подожди! Послушай, я не хотел тебя задеть, – Сото догнал Вадь и схватил её за плечо, но эльфийка ударила его по руке, вырвалась и убежала.

Клатр чувствовал себя виноватым: Лея была одним из лучших его друзей. Они трое – он, Ута и Лея – сдружились на втором курсе: попытка защитить однокурсницу, над которой издевался преподаватель гипноза, последовавший за этим острый конфликт, общие наказания и угроза исключения сблизили их. До этого у Клатра была масса приятелей, но ни одного друга, на которого он мог бы положиться, а девочки были одиночками – они всё время проводили за книгами.

Клатр, Ута и Лея стали настоящими друзьями – первый хулиган школы и две отличницы. Впрочем, девочки оказались не такими уж безнадёжными заучками, и Сото довольно часто удавалось подбить их на разного рода авантюры. «Боги любят троицу, особенно если нужно пошалить», – любил повторять Клатр. «Неразлучная троица» – так их называла вся школа. Случалось, они и ссорились, но всегда и во всём могли друг на друга положиться – ведь настоящая дружба предполагает откровенность и взаимовыручку.

Клатр шёл к поляне, досадуя на себя: ну зачем нужно было задавать этот глупый вопрос? Как и предыдущий – о причинах, по которым Лея после окончания Греаля решила специализироваться в области гипноза. Они, эти причины, были ему хорошо известны. Эльф прекрасно помнил полные ужаса и слёз глаза Леи, когда, выйдя из карцера, куда их отправил Ларон Застр, досадуя на то, что из-за заступничества Диро ему не удалось добиться исключения этой троицы, Клатр, Ута и Лея узнали о том, что Ильра Сахель, не выдержав унижений, после очередного урока гипноза сбросилась с Квадратной башни и разбилась. Он помнил, как Лея сквозь слёзы сказала:

– Я сама стану преподавателем гипноза и научу своих студентов защищаться от ментальных приказов, чтобы никто и никогда не смог унижать их, используя гипноз.

После гибели Ильры ректор не мог больше закрывать глаза на «неповторимый педагогический почерк» Застра. В школу прибыла комиссия из Департамента образования. Смерть Сахель развязала языки однокурсникам Клатра, Уты и Леи, которые раньше боялись поддержать их. Ларона Застра посадили на четыре года в Идон за доведение до самоубийства и издевательства над учащимися, а выйдя из тюрьмы, он присоединился к Марготту…

Сото так и не удалось поговорить с Леей за ту декаду, которую комиссия ещё проработала в Греале – эльфийка старалась его избегать.

Через несколько дней, войдя в кабинет, где у неё должен был быть урок со вторым курсом, Лея увидела, что в дальнем конце комнаты за одним из столов сидит Масор – нежданно-негаданно он заявился к ней на урок.

– Что вы здесь делаете? – ледяным тоном спросила эльфийка. – В ваши функции не входит контроль учебной деятельности – комиссия работает в школе с другими целями, так что покиньте мой кабинет!

Масор не нашёл что ответить: он встал и, хлопнув дверью, вышел из класса.

– Вадь, похоже, сегодня в ударе, – тихо сказал Владу Артём. – Хорошо, что меня вызывали на прошлом уроке…

Прошло ещё несколько дней – нападения не возобновлялись.

– Вам не кажется, что ваши студентки просто выдумали всю эту историю с нападениями? – спросила Лала Гризельда Гарр, осторожно помешивая остывающий жасминовый чай. – Может быть, они просто сидят на каких-то изнуряющих диетах и довели себя до галлюцинаций? Ведь за те четыре декады, что комиссия работает в Греале, так и не было зафиксировано ни единого нападения.

– Исключено, – ответил старый эльф. – Такое не придумаешь. Это – не детские фантазии. Просто нападавший – кем бы он ни был – затаился.

– Ну, как бы там ни было, – продолжала Гарр, – я пока не вижу дальнейшей необходимости в присутствии комиссии в Греале. Если снова что-нибудь случится – сигнализируйте.

Перед самым отъездом комиссии Клатр Сото перехватил Вадь в коридоре:

– Неужели мы с тобой так и расстанемся в ссоре? – напрямик спросил он её. – Неужели многолетняя дружба не устоит перед минутной обидой?

– Я не ссорилась с тобой, Клатр, – ответила Лея, и он почувствовал быстрое пожатие её маленькой крепкой руки. – И я не обижаюсь на тебя – добавила она. – Мы по-прежнему друзья, по крайней мере, я тебе друг. Однако, существуют вопросы, которые лучше не задавать – это я касательно твоего вопроса о Масоре. Что касается вопроса о том, почему я решила специализироваться в области гипноза…

– Лея, если тебе неприятно говорить об этом – не надо, – перебил Клатр эльфийку.

– Чувство вины, Клатр, – серьёзный аргумент, – продолжала Вадь.

– Лея, мы сделали всё, что могли, нам было всего четырнадцать, мы, как и все, боялись Ларона Застра…

– Нет, Клатр! – резко ответила девушка. – Если бы мы сделали всё своевременно, если бы мы с самого начала не испугались Застра, Ильра не сбросилась бы с Квадратной башни, не сбросилась бы… Её призрак видят иногда возле того самого окна, – едва слышно добавила эльфийка. – Она выбрасывается из него снова и снова…

– Я вижу, память об этом у тебя превратилась в застарелую боль, – тихо сказал эльф.

– Пойдём ко мне, – после паузы предложила девушка. – Я угощу тебя липовым чаем. У меня и вересковый мёд есть. Не хочу, чтобы мы расставались вот так.

Эльфийка принесла небольшой серебряный поднос с чаем, свежие кексы, немного орехов и вересковый мёд, и, разложив угощение на столе, потянулась за вытисненной на хрустале небольшой пиктограммой, которая стояла на полке. На пиктограмме были запечатлены они – все трое – во время какой-то верховой прогулки. Клатр и Лея, смеясь, неслись во весь опор по покрытому цветами лугу за Утой, скачущей впереди на рыжем иноходце. Ута была очень хороша собой – блондинка редкой красоты с ярко-голубыми глазами и изящным овалом лица, густые вьющиеся волосы которой летели, струясь, по ветру. Эту пиктограмму Ута подарила после окончания школы на память лучшим друзьям. Лея перевернула пиктограмму. На обратной стороне были выгравированы несколько строк: «Когда-нибудь среди вещей под толстым слоем пыли найдёшь ты это – и тогда ты вспомнишь, как с тобою мы дружили».

Девушка протянула пиктограмму Клатру. Эльф долго внимательно её рассматривал, а затем, вздохнув, сказал:

– У меня она тоже стоит дома на самом видном месте и поднимает мне настроение в самые тяжёлые и чёрные минуты… Лея, сыграй, а? – вдруг попросил Клатр, кивнув в сторону висящей на стене лютни. – Я так давно не слышал, как ты играешь…

Эльфийка улыбнулась, сняла золотисто-жёлтую лютню и тихо тронула струны…

Глава шестая

Белый Пром

Ида с размаху шмякнула на кровать толстенную книгу в потёртом кожаном переплете с вытисненными на обложке золотыми рунами.

– Что ты там снова в библиотеке выудила? – не поднимая головы от пергамента, на котором она конспектировала лечебные свойства мандрагоры, спросила Алиса.

– Да вот, ищу во всех возможных источниках любую информацию о Савельеве, – со вздохом ответила Ида. – Ведь мы пока без понятия, с какой стороны подступиться к этой словесно-цветовой головоломке.

– Ты думаешь, знание биографии Савельева нам чем-то сможет в этом помочь? – с улыбкой спросила Алиса, отрываясь от пергамента и поворачиваясь к эльфийке.

– Ничего я не думаю! – огрызнулась Ида. – Просто никаких других идей у меня пока нет. Придумай что-нибудь сама, если такая умная.

Никанорова, ничего не отвечая, снова углубилась в конспект. Около полутора часов тишину комнаты нарушал лишь мерный шелест страниц.

– Смотри! По-моему, это то, что мы ищем! – вдруг воскликнула Ида.

Она, как была, босиком, соскочила с кровати и подбежала с раскрытой книгой к Алисе. Палец Гельде дрожал под одной из последних строчек страницы. Алиса, склонившись над книгой, прочла следующее: «По воспоминаниям соратников и друзей, Александр Савельев живо интересовался цветологией – влиянием определённого цвета на душевное и физическое состояние людей. Всем известно, что, например, красный цвет возбуждает нервную систему и повышает аппетит, зелёный – комфортен для глаз, а тёмно-голубой, синий и фиолетовый помогают расслабиться…» У Никаноровой заблестели глаза:

– В нашей библиотеке есть какой-нибудь справочник по цветологии? – спросила она.

– Может и есть, – ответила Ида, – но ты посмотри на часы – без трёх минут двенадцать. Ты хочешь нарваться на наказание?

– Я прямо сейчас иду рассказать обо всём Владу и Артёму, – ответила Алиса. – Ну, а если нарвусь на кого-нибудь из преподов – плевать на наказание.

– Тогда пошли вместе, – предложила Ида. – В конце концов, эту информацию нашла я, а тебе что – сливки снимать?

Спустившись по боковой лестнице этажом ниже и разбудив Владислава и Артёма, которые уже видели пятые сны, девочки рассказали им о своём открытии.

– Я тоже думаю, что дело здесь, скорее, в цвете, а не в самих словах, – широко зевая, сказал Артемий. – Завтра после уроков идём в библиотеку, – добавил он, – и штудируем все справочники по цветологии, какие только сможем найти.

Они провели в библиотеке много вечеров, однако бешеный двухдекадный поиск ничего не дал.

– Да зачем тебе эта тоненькая книжка? – удивлённо спросила Ида Алису, притащившую из библиотеки старую потрёпанную брошюру «Тайны цветологии». – Мы уже столько толстенных энциклопедий просмотрели.

– Я привыкла делать всё до конца, – ответила Алиса, забираясь с ногами на кровать и раскрывая книгу.

– Ида, иди сюда! – примерно через час дрогнувшим голосом позвала Никанорова. – Смотри!

Эльфийка склонилась над последней страницей книги и прочла: «С древнейших времён жёлтый или золотой цвет является символом посвящения в тайну».

– Так, посмотрим, что это нам даёт, – сказала Алиса, доставая из сумки свой блокнот.

Девочки выписали на отдельный листок пергамента те руны, которые были выложены жёлтой смальтой на хранящемся в музее надмогильном камне.

– Редский Пром. Браслет, – тихо сказала Ида.

– Что ты говоришь?

– Жёлтые руны дают нам надпись «Редский Пром. Браслет» – повторила эльфийка.

– Какой такой ещё Редский Пром? – удивлённо спросила Алиса.

Ида рассмеялась:

– Алиска, ты, похоже, на уроках слушаешь, но не слышишь, – со вздохом ответила она. – В прошлом месяце Силено рассказывала нам про знаменитую скульптуру лешана Войтана Лоддо «Белый Пром». «Редский Пром» – второе название этой же самой скульптуры, оно идёт от названия города, в котором она установлена.

– Ладно, не умничай! – беззлобно огрызнулась Никанорова. – Пошли расскажем, как мы расшифровали тайнопись. Влад и Артём умрут от зависти.

– Как вы думаете, а к чему здесь указание на браслет? – спросил Артём, выслушав девочек, которых просто распирало от гордости. – Думаете, в браслете Прома есть какой-то тайник?

– Не знаю, – ответила Ида. – Всё может быть, но мне так не кажется.

– Надо будет спросить об этом у твоего потустороннего воздыхателя! – со смехом сказал Артемий. – Завтра как раз урок спиритуализма…

– Отстань! – огрызнулась эльфийка, махнув рукой в сторону Никанорова. – Он меня уже достал.

Дух, называющий себя эльфом Кироном, действительно на каждом уроке спиритуализма докучал Гельде своими бесконечными комплиментами.

– Ида, Артём дело говорит, – вступилась за брата Алиса. – Вдруг этот дух действительно подскажет нам что-то толковое…

– Не думаю.

– Ида, это идея! – воскликнул Влад. – Не зря ведь духов называют всезнающими.

– Ладно, – после паузы ответила эльфийка. – Посмотрим.

– А пока давайте пойдём и посмотрим, что есть о «Белом Проме» в библиотеке, – предложил Владислав.

В энциклопедии они нашли следующее: «Белый Пром» или «Редский Пром» – работа скульптора Войтана Лоддо. Материал – капельное серебро. Год создания – 2537. Скульптура установлена на центральной площади города Редса на вершине мраморной колонны высотой сто двадцать шесть альдаров. Высота самой скульптуры – тридцать семь альдаров. Белый Пром за двадцать четыре часа совершает полный оборот вокруг своей оси таким образом, чтобы солнце всегда падало на лицо скульптуры. Правую руку Прома украшает серебряный браслет».

К сожалению, размещённая в книге пиктограмма была не самого лучшего качества: на ней сложно было рассмотреть даже лицо Прома, не говоря уже о браслете. Друзья перерыли все имеющиеся в библиотеке книги по искусству в целом и скульптуре в частности, но ни в одной из них не было хотя бы какой-нибудь иллюстрации браслета Прома.

– Придётся ждать дня самоподготовки, – со вздохом сказал Влад. – Может, в Карренской библиотеке что-то будет. Ну, и, конечно, остаётся надежда на завтрашний урок спиритуализма, – добавил он, искоса глядя на Иду.

Назавтра, через несколько минут после начала спиритического сеанса, с тарелки раздались громкие приветственные стуки, а затем из рун сложилась привычная фраза: «Привет, Ида. Это – Кирон. Ты сегодня просто потрясающе выглядишь». Несмотря на то, что Гельде уже порядком надоели все эти бесконечные комплименты, она впервые была рада слышать своего навязчивого бесплотного воздыхателя. Вопреки всему, что Ида говорила друзьям, в глубине души она надеялась, что дух сможет им помочь. «Привет, Кирон, очень рада тебя слышать, – мысленно сказала эльфийка. – Мне нужна твоя помощь», – продолжала она.

С тарелки понеслись быстрые громкие стуки: «Я всегда рад помочь такой красивой девушке», – шёпотом прочитал полученную фразу Артём.

Влад и Алиса, кусая губы, изо всех сил старались не рассмеяться.

«Кирон, скажи, пожалуйста, есть ли тайник в браслете, который надет на руку Редского Прома»? – мысленно спросила Ида.

Дух не отвечал очень долго. Наконец с тарелки донеслись громкие сердитые стуки. Дух выстукивал фразу так быстро, что Влад и Артём едва успевали повторять алфавит, но вот раздалось пять ритмичных прощальных стуков – и тишина.

– Ну, что он там выстучал, – Ида нетерпеливо склонилась над пергаментом. – «Как такая красивая девушка может задавать такие глупые вопросы? – по слогам прочитала она. – Нет никакого тайника в браслете Прома».

– Ну, вот: из-за вас я потеряла такого кавалера! – смеясь, сказала Гельде.

– Не расстраивайся, он вернётся, – подыграла подруге Алиса.

– Надеюсь, что нет, – быстро ответила Ида.

– Самое главное – теперь мы точно знаем, что в браслете тайника нет, – сказал Влад.

– Может быть, на браслете есть какая-то надпись? – предположил Артём.

Влад, Алиса и Ида пожали плечами.

Урок закончился, и друзья поспешили на обед. По пути в трапезную они увидели в коридоре странную сцену: Яф, Чернов, Нури, Диро и смотритель Вирот растерянно стояли у вдребезги разбитого окна, по всему коридору были разбросаны осколки стекла, а у стены лежал небольшой булыжник. Вдруг Вирот, оголтело взмахнув своей единственной рукой, закричал:

– Ну, вы можете мне объяснить, кто и с какой радости разбил это окно? Это уже второй подобный случай!

Четверо друзей переглянулись и поспешили уйти, дабы не попасть под горячую руку.

В трапезной небольшая группа студентов окружила испуганную, растрёпанную Бьянку, которая была, по всей видимости, очевидцем произошедшего. Влад, Алиса, Артём и Ида подошли к группе:

– Ну, мы с Гретой и Вегой шли по коридору, – рассказывала валькирия, – и вдруг одно из окон разлетелось вдребезги, а в коридор влетел булыжник – представляете? Нам просто повезло, что он не попал кому-нибудь из нас в голову, и мы все отделались парой царапин от летящих осколков стекла, – Бьянка указала на перевязанную выше локтя правую руку.

Того, кто разбил окно, так и не нашли.

В конце следующей декады Влад и Артём проснулись посреди ночи от страшного грохота, несущегося откуда-то сверху. Натянув поверх пижам свитера – всё-таки бьянли на носу – мальчики выскочили в коридор и, прыгая через две ступеньки, взлетели по боковой лестнице на четвёртый этаж. Около выбитой двери одной из классных комнат они увидели Алису, Иду, Грету, Бьянку, а также несколько испуганных первокурсниц, Лала, Ютт, Яфа, Вадь и Чернова.

– Это что-то странное, – тихо сказал Владислав, заглядывая внутрь кабинета. – Что за буйнопомешанный это творит?

Классная комната представляла собой весьма жалкое зрелище: три прочных деревянных стула и два стола были буквально разнесены в щепки, а на полу валялась сорванная со стены доска.

– Идите все спать! – хмуро сказал Лал, окинув взглядом растерянные лица подростков. – Надеюсь, в эту ночь никто больше не устроит нам экстрим-побудки, – добавил он.

Обменявшись взглядами с Алисой и Идой, мальчики направились к лестнице. Уходя, они услышали, как Лал тихо спросил:

– У кого-нибудь есть какие-нибудь мысли?

– Может, это – дистанционный гипноз? – тихо спросил Чернов у Вадь.

Эльфийка покачала головой:

– Не похоже.

Ютт и Лал молча переглянулись.

– Идёмте в мой кабинет, – тихо сказал ректор. – Надо обсудить всё это.

Накануне дня самоподготовки, перед телепатией, которая была последним уроком, Рец в компании Дина и Дэйвида начал доставать Артемия:

– Эй, очкарик, ты без очков в двух альдарах от себя слона увидишь?

– Рец, заткнись! – бросил ему Артём. – Я – очкарик, а ты – дурак. Это намного хуже.

Армит хотел что-то сказать в ответ, но Ида замахнулась на него конспектом, метя в лицо, и эльф, сделав попытку уклониться, неуклюже привалился к стене. В этот момент из конспекта Гельде вылетел белый листок и, красиво спланировав, упал прямо под ноги лока Веро, который как раз в этот момент вошёл в класс.

– Нет! – прошептала, бледнея, Ида.

Владислав, Артём и Алиса обмерли. Они прекрасно знали, что это за листок – на нём была нарисованная Гельде карикатура.

– Ну, говорил же я ей – спрячь подальше этот шедевр, – прошептал Артём.

Влад бросился наперерез преподавателю, пытаясь выхватить злополучный клочок пергамента прямо из-под рук Веро, но эльф оказался проворнее. Веро поднял листок и стал внимательно его разглядывать. Через секунду он покраснел, а потом стал абсолютно белым.

– Это чьё? – громко и зло спросил эльф.

Артём тут же встал, давая тем самым понять, что изображённая на пергаменте карикатура – его рук дело, но Ида, не вставая с места, закричала:

– Это – моё! Это – моё, – повторила она, глядя прямо в глаза взбешённому эльфу. – Не верьте ему, он просто меня защищает.

– Гельде и Никаноров – наказание! – резко сказал Веро. – В какой день и какое именно, я решу позднее.

– За что вы наказываете Артёма? – тихо спросила Ида.

– За попытку обмануть преподавателя! – рявкнул Веро. – После уроков, Гельде, к ректору, – швырнув карикатуру на свой стол, добавил он.

За всё время урока Цир Веро даже не глянул в сторону стола, за которым сидели четверо друзей. Артём злился на Иду и до вечера с нею не разговаривал – ну не могла она промолчать, что ли?

– Цир, я не думаю, что это – тот проступок, за который на месяц лишают стипендии, – спокойно ответил Лал, выслушав раздражённого Веро.

Ида, сжавшись на стуле, уставилась в узорный пол кабинета таким взглядом, будто там были написаны все тайны мира.

– Я могу показать вам довольно приличную коллекцию карикатур на себя любимого, – продолжал между тем ректор. – Эти карикатуры принадлежат студентам разных лет, и среди них есть весьма интересные работы. Я бы даже сказал – талантливые. Вы, конечно, имеете право наказать Иду, если считаете, что она задела вас или оскорбила ваше достоинство… но позвольте вам сказать, что к карикатурам нужно относиться с юмором.

Ида и Веро молча вышли из кабинета Лала. Во время всего разговора Ида думала только об одном: как бы Веро не решил назначить ей и Артёму наказание на день самоподготовки – ведь тогда они не смогут отправиться в Редс и попытаться разгадать тайну браслета. Однако эльф, думая о чём-то своём, угрюмо шёл впереди девочки, и Ида, решив не искушать судьбу, свернула на боковую лестницу и помчалась в комнату отдыха, где её дожидались друзья.

– Ну что, Лал ругался? – в один голос спросили её Влад и Алиса.

– Не особо, – ответила Ида. – Самое главное – это то, что завтра я абсолютно свободна: Веро не назначил мне наказание на завтрашний день!

Вылазка в Редс, вопреки ожиданиям, не дала ровным счетом ничего: скульптура была установлена на такой высоте, что не было никакой возможности рассмотреть в деталях, что представляет собой браслет, потому что он был виден снизу только как ярко блестевшая в лучах солнца тонкая серебряная ленточка.

– Даже владей мы левитацией, мы всё равно не смогли бы подняться на такую высоту, – тихо сказала Ида, – потому что при помощи левитации можно взлететь над землёй максимум на высоту священного локтя.

– Значит, нужно что-то придумать, – упрямо сказал Влад, не отрывая глаз от сияющего браслета.

– А что ты тут придумаешь? – резко спросила эльфийка. – Предлагаешь накинуть на шею Прома верёвку и залезть по ней на постамент, как по канату? Это же нереально.

Влад промолчал. Он по-прежнему стоял, задрав вверх голову, и, защищая глаза от солнца, напряжённо всматривался в скульптуру.

Расстроенные неудачей, друзья отправились в Карренскую библиотеку, однако и здесь их ждало разочарование – во всей библиотеке не нашлось ни одной приличной репродукции «Белого Прома» – такой, чтобы на ней можно было рассмотреть детали скульптуры, и, в частности, браслет.

– Ладно, давайте заниматься уроками, – после трёх часов бесплодных поисков со вздохом предложил Артём. – Селено нам столько задала… Она просто монстр.

За ужином все четверо были молчаливы и погружены в свои мысли. Из задумчивости их вывел неожиданный громкий звук: Оливия Сеттор выронила бокал, который она держала в руках, и тот, упав на каменный пол, разбился. Девочка покраснела, а выскочивший из боковой двери элементаль быстро вытер растекшуюся по полу лужу и убрал осколки стекла.

После ужина, по дороге в читальный зал, друзья наткнулись в коридоре на Оливию и Чернова:

– Зачем ты разбила бокал? – допытывался у первокурсницы алхимик.

– Я разбила его случайно, – испуганно лепетала девочка.

– Не лги мне! – тихо сказал Чернов. – Я всё видел.

Оливия, опустив голову, молчала.

– Ну вот, Чернов нашёл себе новую жертву, – тихим шёпотом сказала Ида, когда они отошли настолько, что алхимик железно не мог её услышать. – Ну, разбила она этот несчастный бокал и разбила – не велика важность! Оливия же разбила его не специально…

– Ты что, не знаешь Чернова? – возмущённо воскликнул Артём. – Ему дай только повод для наказания! Теперь, я боюсь, Оливия на целую декаду «пропишется» на кухне у элементалей, – добавил он.

– Вы кошку мою случайно нигде не видели? – перебила их разговор выскочившая из-за угла Леда. – Она маленькая такая, чёрная, с белым хвостом.

– Нет, – хором ответили все четверо.

– Вот уж тупое создание! – раздражённо продолжала орна. – Выскочила из комнаты и помчалась куда-то сломя голову, а мне ищи её теперь.

Девочка быстро пошла по коридору, а Влад, Артём, Алиса и Ида вышли на лестницу и стали подниматься по ней.

– Смотрите – кошка Леды! – воскликнул Владислав, заметив на ступеньках чёрную с белым хвостом кошку. Не заметить её было трудно: кошка, злобно шипя, выгибая спину и делая «горб», стремглав неслась вниз по лестнице. Шерсть на загривке стояла дыбом.

– Не подходите к ней! – воскликнула Ида. – Может, она бешеная!

Однако, Алиса бесстрашно присела на корточки перед шипящим горбатым чудовищем и протянула к нему руки. Как ни странно, на руках у Алисы кошка успокоилась, убрала «горб», перестала шипеть и даже не пыталась вырываться.

– Интересно, что её так напугало? – оглядываясь, спросил Владислав.

Алиса пожала плечами:

– Вы идите в читальный зал, – сказала она, – а я найду Леду и верну ей это блохастое сокровище.

Поднимаясь по лестнице, Влад, Артём и Ида столкнулись с небольшой группой первокурсников.

– Так ты, Рада, действительно будешь играть в факультетской команде? – спрашивала у Бейль невысокая валькирия-первокурсница с такими тяжёлыми чёрными волосами, что было непонятно, как она эту тяжесть на голове носит.

– Надеюсь, что да, – ответила эльфийка. – По крайней мере, мне это обещал капитан.

– Бейль действительно включена в основной состав команды? – удивлённо спросил Артём, когда они разминулись с первокурсниками.

– Похоже, что да, – ответил Влад. – У неё действительно превосходная реакция, и играет она на удивление здорово – где только научилась.

– Ой, через декаду игра! – воскликнула Ида. – Я так боюсь! Мы наверняка проиграем. У нас ведь новый вратарь, и он, что ни говори, не чета предыдущему: в ворота попадает всё, что туда летит.

– Да ладно тебе, – возразил Влад. – Лих уже совсем не так плох, как раньше. Раньше действительно складывалось впечатление, что он просто не знает, что делать с битой. И вообще, что за настроение! Не будь паникёршей!

Накануне осеннего матча Владислав вышел в трапезную за кипячёной водой. В нескольких шагах от трапезной он увидел Ганса Вагена, который, прислонившись к стене, сидел на полу посреди разбросанных по всему коридору осколков стекла и обеими руками тёр лоб.

– На тебя напали? – быстро спросил Влад, опускаясь на корточки рядом с Гансом и окидывая взглядом пустынный коридор.

Ваген кивнул:

– Кто-то ударил меня сзади по голове, и я потерял сознание, – ответил он. – Лоб сильно болит, – Ваген снова потёр рукой лоб и поморщился.

– Давай провожу тебя в медицинский корпус, – предложил Владислав.

– Да перестань, ерунда, – ответил Ганс. – Обещай, что никому не расскажешь об этом, – попросил он, – а то скажут: «Ваген раскис, как девчонка».

– Ганс, ты обязательно должен рассказать об этом Лалу, – настойчиво сказал Влад. – Возможно, это важно…

– Влад, я жив-здоров и прекрасно себя чувствую! – запальчиво ответил Ваген. – Поэтому не нужно раздувать из мухи слона. Обещай мне, что будешь молчать.

– Ладно, тебе виднее, – после паузы сказал Владислав. – Я буду молчать.

Ганс кивнул, с трудом поднялся на ноги, выстрелил синим лучом в осколки, и, шатаясь, побрёл к лестнице.

День, на который был назначен матч по ларбошу, выдался на удивление тёплым и солнечным. Алиса и Артём нарисовали два магических плаката с портретами Иды и Влада, и заключили между собой пари на итоговый счёт матча: в том, что победит Альциат, ни брат, ни сестра не сомневались, вопрос был только в том, с каким же счётом.

Это была, наверное, одна из самых удачных игр Альциата за много-много лет.

– Пасуй мне! – через несколько минут после начала игры крикнула Владиславу Рада, и когда тот удачным броском передал рейфл эльфийке, Бейль длинным – через всю площадку – и точным броском забросила его в створ ворот. Рада играла «первую скрипку» в течение обоих геймов. Она, казалось, была неутомима и умудрялась быть одновременно в разных местах площадки.

Влад получил точный пас от Иды, ловким ударом забросил рейфл в створ ворот, и тут же, почувствовав резкую боль, упал с вьюра в воду. Оглянувшись, Влад увидел улыбающуюся физиономию Реца – это он ударил его сзади битой по ногам. Игра была остановлена.

– Рец, на выход, быстро! – крикнул Бар, который был судьей матча. – Ты отстранён от игры.

– Играть сможешь? – склонившись с вьюра, спросила у Влада Ида.

Владислав, морщась, взобрался на шар.

– Смогу, – кивнул он.

Бар подкатился на вьюре к Владу и высушил его одежду заклятием.

Болельщики Альциата неистовствовали: с трибун доносился оглушительный рёв, в небо десятками летели плакаты с портретами игроков.

Рада Бейль забила семнадцать голов из двадцати шести, в ворота Альциата рейфл не попал ни разу – собственно, во время этого матча вратарь был Альциату и не нужен: команда Мельяна и не думала об атаке: всё, о чём она могла только мечтать – это как защитить собственные ворота.

– Качать Бейль! Качать её! – закричал Лем, когда отзвучала финальная сирена.

Лем, тролль Лих, Влад и орн Сатор подхватили эльфийку на руки и пару десятков раз подбросили прямо в высокое небо.

Когда команда Альциата, с трудом прокладывая себе дорогу через толпу болельщиков, пробиралась в учебный корпус, Влад то и дело перехватывал удивлённые и не слишком дружелюбные взгляды, которыми провожали Раду болельщики команды Мельяна.

А на следующий день произошло ужасное по своей бессмысленной жестокости событие. Вечером, когда стемнело, возвращающиеся из трапезной студенты увидели, как во дворе крепости одновременно взвилось и запылало несколько огромных костров – это горели подожжённые синим магическим огнём кусты боярышника и жасмина, старая берёза и две вековые сосны.

Стражники, в первую секунду остолбеневшие от неожиданности, бросились сбивать огонь и тушить его серебристыми лучами, к ним на помощь из учебного корпуса выбежали Лал, Яф, Диро, Чернов, Вадь, Ютт и Санг. Студентов, которые также хотели помочь, к пылающим деревьям и кустам и близко не подпустили, а потому Влад, Артём, Алиса, Ида и ещё несколько десятков высыпавших во двор старшекурсников оставались лишь пассивными наблюдателями. Когда пламя всё-таки удалось потушить, стало ясно, что сосны, может быть, ещё и отойдут, но берёза, боярышник и жасмин погибли.

– Да вы просто вандалы! – со слезами в голосе закричала студентам Мельяна с ног до головы перепачканная в золе Санг. – Я выношу на рассмотрение ректора, – Лита повернулась лицом к Лалу, – вопрос о запрещении дальнейших игр в ларбош до тех пор, пока наши студенты не научатся достойно проигрывать, а болельщики команд – адекватно себя вести.

При этих словах орны все студенты, столпившиеся во дворе крепости, затаили дыхание.

– Я думаю, лока Санг, что это – слишком суровая мера, – ответил старый эльф, и толпа студентов облегчённо вздохнула.

– В таком случае, – с нажимом продолжала молодая орна, – как декан Мельяна, я запрещаю дальнейшие тренировки факультетской команды до тех пор, пока варвары, сотворившие вот этот кошмар, – она указала рукой на обугленные остовы деревьев, на испепелённые веточки боярышника и жасмина, – не будут найдены и наказаны!

С этими словами Лита повернулась и едва ли не бегом скрылась в учебном корпусе – она боялась расплакаться у всех на глазах.

Поджог оставил горький осадок на душе у всех, но Санг, всегда трепетно относившаяся к растениям, восприняла случившееся как личную трагедию. Мало кто сомневался, что поджог устроили раздосадованные поражением болельщики команды Мельяна.

– Это просто кошмар какой-то! – с возмущением говорила Алиса. – Лердовские болельщики-вандалы жгут машины, болельщики Валии – деревья.

– Команда Мельяна действительно отстранена от дальнейших тренировок, – сказал на следующий день Лем Ви. – Они вместе с болельщиками ходили сегодня к Санг, пытались что-то ей доказывать, но всё без толку – виновные в поджоге не найдены, и Санг непреклонна в своём решении…

– Нам же лучше! – вставила Тила. – Чем меньше они будут тренироваться, тем легче мы их в следующий раз обыграем.

– Да, – отозвался Лем, – но только в том случае, если нам будет с кем играть – если Санг не добьётся запрета на проведение дальнейших игр, а она это может.

– Не добьётся, – с уверенностью ответил Влад. – Лал же ей прямо сказал, что дальнейшие игры запрещены не будут.

В один из дней самоподготовки Влад, Артём, Алиса и Ида корпели над книгами в Карренской библиотеке, готовясь к зачёту по литературе и искусству.

– Гляньте-ка, – Артемий замер над разворотом огромной старинной энциклопедии. В энциклопедии давалось детальное описание скульптуры «Белый Пром», сопровождающееся иллюстрациями. К счастью, на одной из иллюстраций они увидели массивный серебряный браслет, украшающий правую руку Прома. Браслет был инкрустирован перламутром: чётко просматривалась высокая крепостная стена, какие-то суровые здания с башнями и несколько массивных колонн.

– Как же мы в прошлый раз пропустили эту книгу, – пробормотала Алиса.

Ида тихо ахнула, низко склонилась над потёртой страницей и начала пристально разглядывать инкрустацию.

– Если следовать логике вещей, – тихим шёпотом сказал Артём, – то, похоже, Савельев намекал в своём послании на то, что Яшмовый кинжал спрятан в одном из этих зданий. Знать бы только, что это такое.

– Это – знаменитая крепость Джур-Джар, что на староэльфийском означает «неприступная твердыня», – тихим расстроенным голосом сказала Ида. – Крепость эта располагалась в узкой седловине между двумя горными пиками, и считалось, что взять её невозможно. Когда-то эта крепость была одним из крупнейших оборонительных сооружений Валии…

– Откуда ты всё это знаешь? – удивлённо воскликнула Алиса. – И почему «была»?

– Откуда я это знаю? – переспросила Ида. – Книжки умные надо читать, вот откуда, – ответила она. – А «была» потому, что сто восемьдесят шесть лет назад Джур-Джар была до основания разрушена тремя воинственными племенами великанов, а все её защитники были убиты. Теперь от крепости остались только развалины, – тихо добавила эльфийка.

– И что мы сейчас делать будем? – после продолжительной паузы спросил Артём.

– Не знаю, – помолчав, ответила Ида. – По-моему, это полный тупик.

– Нам остаётся только сконструировать машину времени и отправиться на сто восемьдесят шесть лет в прошлое, – со смехом сказала Алиса. – Других предложений у меня нет.

– У кого-нибудь есть идеи получше? – спросил Влад. – Менее фантастические и более серьёзные?

Алиса, Артём и Ида молча переглянулись.

Глава седьмая

Одержание

Учебная жизнь тем временем шла своим чередом, и второкурсники начали-таки демонстрировать определённые успехи в аридостике.

Первым, к своему огромному изумлению, на воду стал Артемий. В тот день он, абсолютно ни на что не рассчитывая, ступил в бассейн, ожидая, что, как обычно, провалится в воду по колено… и вдруг его ноги запружинили по поверхности воды. Артём округлившимися от удивления глазами несколько минут смотрел себе под ноги, а остальные – квадратными глазами на Никанорова. Наконец Артемий осмелился сделать шаг. Он осторожно поднял ногу и снова поставил её на воду. Нога запружинила, во все стороны полетели мелкие брызги.

Все студенты, видевшие это, не смогли произнести ничего, кроме банального: «Ух ты-ыыы»!

Вода надёжно держала Артёма, но червь сомнения не давал прийти к выводу: получилось! Он сделал ещё несколько шагов по искрящейся блестящей поверхности, отчаянно напрягая мозговые извилины и пытаясь понять, как же такое возможно, а потом ошалело пробормотал:

– Этого не может быть, просто не может! – и тут же по колено провалился в воду.

– Неуверенность в собственных силах и неверие – от них все беды, – тихо заметила Нета Леви. – Учитесь верить в себя.

В течение следующей декады на воду стали практически все студенты, за исключением Ганса Вагена и Дэвида Рэ, которым потребовалось ещё несколько дней, чтобы овладеть аридостикой, а ещё через пару декад второкурсники не просто ходили по воде, а даже пытались бегать.

Санг по-прежнему оставалась непреклонной – с момента поджога прошло уже более трёх декад, а запрет на проведение тренировок команды Мельяна оставался в силе, потому что поджигатели так и не были найдены.

В середине учебной декады в полдвенадцатого ночи Владислав и Ида как обычно возвращались с вечерней тренировки. Влад спешил – ему нужно было ещё выполнить домашнее задание по травоведению. Неумолимо приближался конец семестра, а вместе с ним – зачёты и экзамены, и Санг начинала лютовать, задавая с каждым разом всё больше и больше. Влад обогнал слегка приотставшую Иду, которая остановилась, чтобы завязать шнурок на ботинке.

Владислав не сразу понял, кто на него набросился – всё произошло слишком быстро, да и лицо выскочившей из-за угла девочки было искажено до неузнаваемости. Лишь только когда напавшая сбила его с ног и принялась душить, Влад понял, что перед ним – Оливия Сеттор, превратившаяся в безумную, злобную фурию, в налившихся яростью глазах которой была видна лишь жажда крови.

Ида оглушительно закричала и бросилась к борющимся на полу Владу и Оливии. Владислав почувствовал, что его противницу наполняет какая-то странная сила. Он поразился силе её рук, намертво вцепившихся в его горло, как клешни; время шло, и Влад начинал уже задыхаться. Ида, пытаясь отодрать Оливию от Измайлова, продолжала истошно кричать.

Почти теряя сознание, Владислав увидел, как по коридору к ним бегут трое, и через мгновение кто-то отодрал руки Сеттор от его горла. Держась правой рукой за горло, с трудом переводя дыхание и почти ничего не видя, Влад сел и огляделся. Заплаканная Ида, дрожа, прижалась к одной из стен коридора, у противоположной стены Чернов и Яф с трудом удерживали вновь пытающуюся наброситься на Владислава Оливию. Аретт Нури, присев перед Сеттор на корточки, пристально вглядывался в лицо оглушительно вопящей, беснующейся девочки.

– Да это же одержание, – тихо сказал он. – Одержание чистой воды!

– Владислав, ты в порядке? – быстро спросил Чернов.

– Кажется, да, – едва слышно ответил Влад.

– Идите в медицинский корпус! – велел алхимик Владу и Иде. – Её тоже нужно доставить туда, – кивнул он в сторону Оливии, и они вместе с Яфом потащили по-звериному воющую девочку по коридору.

– Тебе повезло, – сказала Равия, закончив осматривать Влада. – Она вполне могла задушить тебя… Давайте я накапаю вам обоим успокаивающей настойки и идите спать.

– Не надо настойки, я и так усну, – сказал Владислав, прислушиваясь к громким беспрестанным крикам, доносящимся из соседней комнаты.

– Я тоже, – сказала Ида, отстраняя протянутую Равией ложку с тёмной пахучей жидкостью.

– Как хотите, – проворчала знахарка, пряча тёмный флакон в висящий на стене небольшой шкафчик.

– А что с Оливией? – остановившись у двери, тихо спросил Влад.

– Одержание, – помолчав, хмуро ответила целительница. – Идите спать, – велела она. – Да, и попрошу – не особо болтайте о случившемся.

Влад и Ида переглянулись, кивнули и быстро вышли за дверь.

– Одержание – это опасно? – спросил Влад у кузины, когда они поднимались по лестнице.

Эльфийка молча кивнула.

– Вы понимаете весь ужас ситуации не хуже меня, – тихо сказала Равия Чернову, когда руки и ноги Оливии были надёжно привязаны к кровати, а сама девочка наконец-то успокоилась и уснула – ей влили в рот лошадиную дозу снотворного. – Помочь ей может только Лал, а его уже девятнадцать дней как нет, – продолжала целительница. – Никто из студентов не должен знать, что с Оливией, – добавила она. – Мы её изолируем, поставим звукопоглощающий барьер. Думаю, нет смысла отправлять её в клинику…

– Шила в мешке не утаишь, – ответил алхимик. – Рано или поздно студенты, если они не полные дебилы, поймут, что происходит что-то странное.

– Так вот оно в чём дело! – задумчиво сказала Лита, когда Чернов рассказал ей о случившемся. – Теперь понятно, кто нападал в коридоре на студентов, кто бил окна, кто устроил разгром в классе посреди ночи и, наконец, кто устроил поджог. Оливия боролась с одержателем, пока это было в её силах, но сегодня вечером агрессия вышла наружу… Рано или поздно это должно было случиться. Ты можешь приготовить для Оливии микстуру Фельке? – спросила орна Чернова. – Я бы сама её приготовила, но у меня дел невпроворот.

Алхимик молча кивнул:

– Микстуру-то я могу приготовить, – хмуро ответил он, – но нужно срочно искать Лала. Он один может помочь.

На следующий день Санг сняла запрет на тренировки команды Мельяна.

Владислав и Ида рассказали о своём ночном «приключении» только Алисе и Артёму, однако, хотя истины не знал никто, внезапная болезнь Оливии стала обрастать самыми нелепыми слухами. Через три дня Влад, Ида, Артём и Алиса около полуночи возвращались из библиотеки.

– Почему вы не в своих комнатах? – сердито спросила их неожиданно вынырнувшая из-за угла Вадь. – Вам уже давно пора находиться в кроватях. В школе такие дела творятся…

– До двенадцати ещё четыре минуты, – спокойно ответил Влад.

Эльфийка, похоже, хотела сказать что-то резкое, но сдержалась.

– Лока Вадь, что с Оливией? – тихо спросил Владислав. – Только не лгите.

– Оливия, похоже, занималась спиритуализмом, – после долгой паузы шёпотом ответила девушка, оглядываясь по сторонам, – и заполучила одержателя. У неё пробита аура, виден энергетический «хвост». Скорее всего, она привлекла одержателя своими мыслями, чувствами… В этом случае эта сущность может войти в свою жертву и обитать внутри неё. А может, одержатель просто из злобы вселился в беззащитную девочку, желая свести её в могилу…

При этих словах Леи Влад и Артём обменялись красноречивыми взглядами.

– Теперь одержатель потихоньку высасывает из неё жизненные силы, – продолжала девушка, – и если его не «снять» в самое ближайшее время, то Оливия умрёт.

– И что можно сделать? – негромко спросил Артём.

– В том-то и беда, что никто не может ничего сделать – тихо ответила Лея. – Целители бессильны. Мы – тоже. Не в наших силах «снять» одержателя и закрыть «окошко» в астрал.

– А кто в силах это сделать? – напрямую спросил Влад.

– Лока Лал или Великий Магистр. Есть ещё несколько отшельников, которые могли бы помочь, но с ними очень трудно связаться. А лока Лал и Великий Магистр сейчас оба отсутствуют, – усталым голосом ответила эльфийка.

– А где они? – спросил Артемий.

– Лока Лал не обязан отчитываться перед кем-либо, куда и зачем он направляется, – раздражаясь, ответила девушка, – а Великий Магистр и подавно…

– И совсем ничего нельзя сделать? – тихо спросила Алиса.

Вадь покачала головой:

– Мы делаем всё, что можем. Лока Чернов, лока Санг и Равия поочерёдно дежурят в медицинском корпусе в комнате Оливии, дают ей укрепляющие настои, поддерживают жизнь алхимическими снадобьями. Но мы можем только замедлить процесс. Необходимо дождаться возвращения лока Лала… А теперь идите спать, – резко сказала эльфийка, – уже десять минут первого. В следующий раз, если я увижу кого-нибудь из вас в коридоре после двенадцати, вы будете наказаны. Ясно?

Вадь быстрым шагом направилась в Северную башню, а четверо друзей вышли на лестничную площадку.

Поднимаясь по лестнице, Влад сказал Артёму:

– Похоже, те осколки тарелки, которые мы с тобой убрали, остались после спиритического сеанса Оливии. Может быть, если бы мы не уничтожили все улики, преподы бы намного раньше догадались, в чём тут дело.

– Не дурак сказал: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», – со вздохом ответил Никаноров.

Алиса и Ида обменялись быстрыми взглядами – Влад и Артём ничего им раньше об этом не рассказывали.

– Ну, в самом деле – не кричать же вам было на всю школу: тут кто-то спиритуализмом занимался! – сказала Ида. – Вы хотели, как лучше, – добавила она.

– А получилось – как всегда, – хмуро ответил Артём.

Друзья в молчании разошлись по своим комнатам. Артём сразу же засел штудировать травоведение, а Владислав полез в тумбочку за книгой «Энерговампиры: от древности до наших дней. Теории, домыслы, факты». Влад взял эту книгу в библиотеке уже декаду назад, но ещё не раскрывал её – времени не было. Сегодня он собрался почитать её перед сном, чтобы отвлечься. Парень забрался с ногами на кровать и наугад раскрыл книгу:

«Энерговампиризм – крайне малоизученное в настоящее время явление, что приводит к возникновению различных фантастических слухов и домыслов, – прочитал он. – Немногочисленные достоверные факты таковы: энерговампирами не рождаются – ими становятся по собственной воле во время особой Чёрной мессы, которая проводится на ущербной луне.

Во время мессы желающий стать энерговампиром должен принести жертву – убить ребёнка, которому в этот день исполнилось семь лет, и съесть его сердце, на которое налагаются особые тёмные заклятия.

Энерговампиры бессмертны и неподвластны старению – они навсегда остаются в том самом возрасте, в котором ступили на стезю вампиризма, обладают колоссальной физической силой, имеют полный иммунитет ко всевозможным ядам, абсолютно неподвластны гипнозу и умеют совершенно бесшумно ступать по любой поверхности.

Убить энерговампира можно только специально заговорённой серебряной стрелой с рубиновым наконечником, или при помощи суспензии на основе сока из лепестков белой розы, которая для них смертельна. Запах жасмина лишает энерговампиров силы и вводит их в состояние сна.

Энерговампиры «высасывают» энергию из своих жертв через три основные энергетические точки: на затылке, в районе солнечного сплетения и на лбу между бровями – в районе «третьего глаза». Кошки и собаки прекрасно чувствуют энерговампиров и боятся их…»

Влад с отвращением захлопнул книгу и наклонился, чтобы положить её в тумбочку. Вдруг его взгляд упал на небольшой флакон, стоявший на нижней полке. Это были «Слёзы гор».

– Артём, я на пять минут в медицинский корпус, – сказал он, хватая флакон и выскакивая в коридор.

Осторожно постучав в дверь, Владислав вошёл в комнату, где поместили Оливию. Ему сразу бросилось в глаза, что руки девочки были привязаны к изголовью кровати, а ноги – к изножью. Оливия дремала. Она дышала тяжело и прерывисто, кожа лица была серой, щёки запали, растрескавшиеся губы спеклись.

– Что тебе нужно? – спросила Влада бледная и расстроенная Санг, сидевшая у кровати больной. – Кто тебя сюда звал?

– Мне говорили, что это – очень хорошее средство, – Владислав протянул Лите стеклянный флакон.

У орны загорелись глаза:

– «Слёзы гор»! – воскликнула она, выхватывая флакончик из руки Влада. – Да, это они! Это как раз то, что нужно… Мы обращались во все алхимические лавочки, аптеки, в клинику имени Береты Тисс, но их нигде не было… Откуда они у тебя?

– Мне дал их один знакомый.

– Влад, какое количество настойки я могу использовать? – спросила Санг. – Ты должен знать, что это – редчайшая и очень дорогая вещь.

– Берите столько, сколько нужно.

– Спасибо. – Лита устало улыбнулась. – А теперь иди, – продолжала она, – я буду её будить, а она очень буйно себя ведёт, когда просыпается. Тебе лучше этого не видеть.

Как только Влад вышел за дверь, Санг положила свою руку на плечо девочки и осторожно потрясла. Оливия проснулась не сразу, но как только она открыла глаза, взгляд её налился смертельной ненавистью, и она попыталась впиться зубами в руку орны, а затем разразилась потоком ругательств.

Лита с трудом отвинтила тугую крышку, и в нос ей ударил сильный сладковатый запах. Она взяла чайную ложку, отсчитала пятнадцать капель настойки, и, с трудом разжав посиневшие губы девочки, влила содержимое ей в рот. Эффект стал очевиден уже через несколько минут: из глаз Оливии исчезло выражение дикой ненависти, взгляд стал осмысленным – девочка пришла в себя.

– Лока Санг, что со мной? – тихо спросила она.

– Ты немного приболела, – отводя глаза, ответила Лита.

– Я… я умру? – вдруг спросила Одивия.

– Нет, конечно! – вздрогнув, ответила орна.

– Не лгите мне: я чувствую, что умираю, – едва слышно сказала девочка. – Она высасывает из меня силы.

– Кто «она», Оливия?

– Не знаю. Знаю только, что она сильная и злая… и жить мне осталось недолго.

– Не говори ерунды, – быстро сказала Санг. – Всё будет хорошо… Оливия, ты вызывала духов? – после паузы спросила она.

Девочка кивнула.

– Я не думала, что такое случится, – тихо прошептала Сеттор. – Я вызвала духа – это оказалась какая-то женщина. Она спросила, сколько мне лет, я ответила, что тринадцать, и тут же почувствовала сильный укол в сердце…

– Одержательница пробила твою энергетическую защиту, – тихо сказала Оливии орна, – вот почему ты почувствовала укол в сердце…

– А зачем вы меня привязали?

– Для того, чтобы ты не навредила ни себе, ни другим.

Санг встала и накапала в бокал с водой десять капель какой-то золотистой суспензии.

– На вот, выпей, – сказала она, поднося бокал к губам девочки и приподнимая ей голову, чтобы Оливии было удобнее пить. – Это снотворное.

Вскоре девочка уснула. Через час в комнату вошёл Чернов, который должен был сменить Санг и дежурить у Сеттор в течение следующих четырёх часов.

– Смотри-ка, – радостно сказала орна, показывая алхимику флакон.

– Откуда у тебя «Слёзы гор»? – спросил её Чернов.

– Это – настойка Измайлова.

– «Слёзы», конечно, помогут Оливии продержаться ещё дней десять-двенадцать, – тихо сказал алхимик. – Но в конце концов она всё равно умрёт, если Лал не вернётся к этому времени… где его носит, хотел бы я знать!

– Ты же знаешь, что как только стало ясно, что мы имеем дело с одержанием, Вадь сразу же написала пять писем Лалу, прося его как можно быстрее вернуться в Греаль, и отправила их с воронами, а три дня назад написала ещё четыре, – сказала Санг. – Хотя бы одна из птиц должна долететь, что бы ни случилось. Вот только как долго птицы будут его искать…

– Фобос! Почему Вадь не использовала пространственные искры? – раздражённо спросил алхимик. – Она что, не могла послать письма из Йета и воспользоваться для пересылки искрами? Это было бы намного быстрее.

– Лея пыталась, но искры не сработали, – ответила Лита. – Видимо, Лал и Великий Магистр находятся на какой-то особо защищённой территории… Вчера Лея написала письма двум отшельникам, решив использовать и эту возможность. Просила их помочь Оливии. Но только надежды на то, что птицы быстро найдут отшельников, почти нет. Ладно, я пойду, – зевая, добавила Санг, – ужас, как спать хочется!

С этими словами она вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь.

Через несколько часов, ближе к утру, когда эффект «Слёз» уже прошёл, в палату Оливии зашла Вадь. Сеттор не спала. Отвернувшись от Чернова, она что-то монотонно бормотала себе под нос. При виде эльфийки девочка страшно взвыла, на лбу набрякли вены, глаза выпучились. Она резким рывком разорвала верёвку, привязывавшую её правую руку к изголовью, и потянулась скрюченными пальцами к Лее. Девушка не успела отреагировать – схватившись за подол туники, Оливия подтащила эльфийку к кровати:

– Ты убила меня – я убью тебя! – проорала она, отчаянно пытаясь высвободить вторую руку и вцепиться ею в горло объекта своей ненависти.

Ян, подскочив к Сеттор, с трудом отодрал её пальцы от туники Вадь и снова привязал руку к изголовью.

– Вот оно что – Оливия заполучила дух Сарр, – тихо сказал алхимик.

– Ты не смогла убить меня, – придя в себя, едва слышно прошептала Лея, на всякий случай отступая в дальний угол комнаты, – и её ты тоже убить не сможешь. Мы найдём на тебя управу!

Сеттор услышала эти слова и взвыла по-звериному.

– Не зли её! – тихо сказал Чернов. – Так будет лучше для Оливии.

Он накапал в бокал снотворного зелья и силой заставил девочку выпить. После этого Оливия уснула.

– Ты зачем пришла? – спросил эльфийку Чернов.

– Не спится, – Лея уселась с другой стороны кровати.

Вскоре сменить Чернова пришла Равия.

Вадь с Черновым молча вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице к трапезной. Тут алхимик заметил, что эльфийка, то и дело морщась, потирает левое плечо.

– Что с плечом? – спросил он. – Всё ещё беспокоит рана?

Девушка кивнула:

– Я уже несколько ночей не сплю от боли в плече, – тихо сказала она, – а все обезболивающие мази, которые предлагает мне Равия, помогают мало…

Чернов, нахмурив лоб, задумался. Вадь не мешала ему думать – она знала, что алхимик очень силён в травах, силён настолько, что Санг – уж на что самолюбива и в зельях мастер – в спорных вопросах советовалась с ним на равных.

– В наших клиниках, Лея, умеют лишь калечить, – тряхнув головой, холодным голосом ответил, наконец, Чернов. – Официальное целительство только этим и занимается: попадёшься к нему в лапы – уже не вырвешься, – добавил он, с сочувствием глядя на девушку.

Взгляд эльфийки мельком скользнул по длинному тонкому шраму на левом виске: «В плену у великанов натерпелся? – мелькнула мысль. – Или это как-то связано с его ненавистью к официальному целительству»?

Алхимик заметил этот быстрый взгляд и, коснувшись рукой шрама, сказал:

– Великаны так помечают своих рабов.

Лея вздрогнула и отвела взгляд. Она знала, что Чернов провёл более двух лет в плену, а точнее, в рабстве у великанов, куда попал вместе с соратником по экспедиции – они что-то искали в Изумрудных горах. Им многое пришлось пережить: почти два года в цепях, тяжелейшая работа по восемнадцать-двадцать часов в сутки: золотодобыча, сбор целебных трав и кореньев… Там-то Чернов и поднаторел в травах: великаны – травники что надо, этого у них не отнять.

После того, как надзор за пленниками немного ослаб – с них наконец-то сняли цепи (видимо, великаны решили, что несчастные смирились со своей судьбой) – те совершили дерзкий и рискованный побег, на который ещё решиться надо было: если бы их поймали, то наверняка бы убили. Слухи об этом упорно ходили среди преподавателей, и за три года работы в Греале Лея волей-неволей наслушалась их предостаточно. Сама Вадь всегда обрывала подобные разговоры, когда они заводились в её присутствии: многие жалели Чернова, а жалость унизительна. Кроме того, Ян был из числа тех, кто никогда и ни на что не жалуется.

А ещё поговаривали, что несколько лет назад Чернов занимался целительством и изготовлением алхимических снадобий, и у него была своя алхимическая лавка. Как-то к нему привели молоденькую валькирию, больную чёрной водянкой, от которой отказались в клинике, считая её безнадёжной, и отправили домой умирать. Чернов вылечил девушку алхимическими снадобьями и настойкой ягод перламутровой беладорры, после чего молва о нём разлетелась по всей Валии.

Однако, вскоре после этого Ян почему-то продал свою лавку, забросил целительство и занялся преподаванием.

– Пойдём в мою комнату, – предложил алхимик. – Я дам тебе зелье – скажем так, «скорую помощь». Оно снимет боль, но чтобы устранить её причину, нужна очень сложная настойка – она готовится два месяца с учётом фазы луны, так что будешь пока спасаться тем, что есть.

Они вошли в заваленную книгами небольшую комнату. Книги – в основном, справочники по целительству и алхимии – валялись там повсюду: на кровати, на столе, на полу – они просто не вмещались на три большие книжные полки. «Скоро книги выживут отсюда хозяина», – оглядываясь по сторонам, подумала Лея.

Под потолком комнаты висело несколько пучков сухого липового цвета. По стенам были расставлены небольшие шкафчики, в которых, судя по запаху, хранились различные настойки и снадобья.

Внимание Леи привлекла висящая на стене небольшая пиктограмма – молодая всадница-валькирия на прекрасной гнедой лошади. Девушка подошла поближе, чтобы получше её рассмотреть. Наездница была в длинной расшитой золотом малиновой амазонке. Что-то магически притягательное было во всём её облике. Её густые иссиня-чёрные, как у всех валькирий, волосы свободно падали на плечи. Слегка неправильный овал обаятельного и нежного лица, едва тронутые улыбкой пухлые губы. И тёмно-синие глаза – необычайно выразительные, бездонные, глубокие, манящие.

Тем временем Чернов достал из одного из шкафчиков массивный флакон с золотистой настойкой и протянул его Лее:

– Надеюсь, это тебе поможет.

– Кто это? – спросила эльфийка, указывая глазами на пиктограмму, и тут же пожалела о том, что задала этот вопрос: Чернов напрягся, на лице заходили желваки.

– Это – моя жена, – сухо ответил он.

Сказано это было тоном, пресекавшим любые дальнейшие расспросы.

Вспыхнув, Лея пробормотала что-то похожее на «спасибо» и вышла. Она ругала себя за то, что задала этот бестактный вопрос, но Чернов никогда не носил обручального браслета, и Лея никогда не слышала о том, что он женат.

После ухода Вадь алхимик ещё долго стоял у пиктограммы и всматривался в обаятельное и нежное лицо всадницы. Неосторожный вопрос Леи разбередил в его душе всё ещё кровоточащую рану. Послезавтра – годовщина рокового дня. А спустя декаду будет уже шесть лет, как с ним нет Ориолы…

Вернувшись в свою комнату, эльфийка приложила к плечу пропитанный настойкой шёлковый лоскут, закрепила его повязкой, и сама не заметила, как уснула – тупая игла, беспрерывно мучившая её вот уже несколько суток, исчезла, как будто её вынули.

Между тем Оливии становилось всё хуже и хуже – через двенадцать дней и «Слёзы гор» уже не помогали. Девочка была постоянно подконтрольна своей одержательнице: она выла, кричала, пыталась освободить от верёвок руки и ноги, кусалась, плевалась, а силы таяли – стало ясно, что предстоящей ночи она не переживёт.

Равия и Чернов остались дежурить у Оливии. Лита, ничего не видя из-за застилавших глаза слёз, в первом часу ночи шла в свою комнату и столкнулась на коридоре с Ведой Лайто. На мгновение отвернувшись, Санг смахнула с глаз слёзы и набросилась на девочку:

– Почему ты не в своей комнате?

Веда стояла и улыбалась едва заметной застенчивой улыбкой:

– У вас болит голова, вы расстроены, вот вы и злитесь, – тихо сказала она.

Молодая орна автоматически поднесла руки к вискам – голова действительно раскалывалась.

– Как ты об этом узнала? – только и смогла спросить она.

– Я просто это вижу, – ответила Веда. – А он уже здесь, – добавила она.

– Кто – он?

– Тот, кого вы так ждёте. Ректор. Он только что вошёл в двери.

Санг недоверчиво смотрела на девочку.

– Я вижу это, как картинки, – объяснила Веда.

– Ты владеешь индайрой?! – удивлённо воскликнула Лита. – Это – очень редкий дар…

– Я не знаю, как это называется…

– Веда, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз, – сказала Санг, – а сейчас иди в свою комнату.

Девочка кивнула и стала подниматься вверх по лестнице, а Лита помчалась, прыгая через две ступеньки, вниз, и почти тут же столкнулась с Лалом.

– Как Оливия? – быстро спросил старый эльф.

Он выглядел смертельно уставшим, тёмный дорожный плащ был с ног до головы заляпан грязью и пятнами крови.

– Плохо, – ответила Санг. – Вы ранены? – встревожено спросила она, внимательно разглядывая плащ.

– Немного задета рука, – ответил Лал. – А на плаще – кровь вайдеров.

Они почти побежали в медицинский корпус.

– Выйдите все из комнаты! – тихо, но властно сказал Лал, переступая через порог.

Равия и Ян, переглянувшись, в молчании вышли в коридор. Эльф подошёл к кровати, на которой лежала Оливия, вытащил из висевших на поясе ножен небольшой кинжал, перерезал верёвки, привязывавшие руки девочки к изголовью, а затем освободил ей ноги.

– Уходи, Аймира! – громко и властно сказал Лал, глядя прямо в глаза Оливии. Девочка не могла оторвать своих глаз от повелительного взора старого эльфа. – Она – не твоя, и твоей никогда не будет, – продолжал он. – Тебе не удастся её убить. Я тебе не позволю. Уходи!

Эльф поднял руки над лежащей девочкой, и из его ладоней брызнули вниз голубые лучи. Энергия, исходящая от Лала, становилась всё более интенсивной, воздух в комнате стал настолько насыщенным и тяжёлым, что его можно было резать ножом. То тут, то там в воздухе вспыхивали яркие разноцветные всполохи.

Вдруг Оливия закричала. Равия, Ян и Лита, стоявшие в ожидании в коридоре, хоть и были далеко не робкого десятка, вздрогнули: это был не крик, а жуткий звериный вопль. А потом девочка упала с кровати, забилась в судорогах на полу у ног Лала и, наконец, затихла. Эльф поднял Сеттор на руки, уложил на кровать и влил ей в рот несколько капель снотворного. Затем он заботливо укрыл её одеялом и вышел за дверь.

– Всё, Сарр ушла, – сказал эльф ожидающим. – Оливии нужен теперь сон и покой, – добавил он, обращаясь к Равии. – В течение следующих шести дней продолжайте давать ей «Слёзы гор», я видел флакон на прикроватной тумбочке. Это просто замечательно, что они у вас оказались…

– Это – зелье Измайлова, – сказала Санг. – Он сам мне его предложил. Если бы не оно, то, я думаю, Оливия бы до сегодняшнего дня не дожила.

– Вот как… Что ж, я сам поблагодарю Влада за этот поступок, – сказал Лал.

– Как она? – взволнованно спросила подошедшая Ютт, переводя взгляд с Лала на Равию.

– Оливия в порядке, – ответил старый эльф. – Она будет жить.

Валькирия облегчённо вздохнула.

– Вам не кажется, что Сеттор нужно примерно наказать за весь этот «кордебалет»? – спросил Чернов.

– Вы в своём уме? – возмутилась Ютт. – Бедняжка едва не умерла.

– Именно поэтому её и нужно примерно наказать, – ответил алхимик, – чтобы ни ей, ни другим неповадно было на первом курсе в спиритуализм соваться.

– Пожалуй, я согласен с тобой, Ян, – сказал Лал. – Я сам накажу Оливию. По-своему… Ну, надеюсь, что на этом лимит неприятностей на этот год у нас исчерпан, – устало улыбнувшись, добавил ректор. – Саита, Ян, Лита, я жду вас через десять минут в своём кабинете, – с этими словами Лал повернулся и направился к лестнице.

Когда Ютт, Чернов и Санг вошли в кабинет ректора, там, кроме Лала, уже находились Диро, Яф, Нури, Вадь и Руни, которых пригласил сюда один из двух элементалей, выполняющих при ректоре функции секретаря.

– Вы, наверное, за эти дни не раз в душе задавали себе вопрос, куда же я отправился, бросив Греаль, – сказал старый эльф, окидывая внимательным взглядом присутствующих. – Что ж, сейчас вы вправе узнать ответ. Мы с Великим Магистром искали тайную пещеру Марготта. В распоряжение Магистра не так давно чудом попала карта погибшей экспедиции, – продолжал он, – той самой, которую возглавлял Асат Реми. Как вы помните, шесть лет назад они тоже пытались найти тайное убежище Марготта, но, не достигнув Туманных гор, все были перебиты Призраками…

– И вы отправились в экспедицию вдвоём? – удивлённо спросил Самир. – Великий Магистр не взял с собой даже своих телохранителей?

– Зачем без нужды рисковать большим количеством людей, – ответил Лал. – В экспедиции Реми было восемнадцать участников, и все они погибли… Мы не нашли пещеру Марготта, – продолжал он, – хотя облазили Туманные горы вдоль и поперёк. Пару раз мы натыкались на довольно большие группы Призраков, но ускользнули, один раз чудом отбились от вайдеров…

При этих словах Лала Ютт, Вадь и Санг вздрогнули. Вайдеры были порождением чёрной магии, жуткими уродливыми карликами, не ведающими жалости слугами Марготта.

– Легенды упорно связывают местонахождение убежища Марготта с Туманными горами, – задумчиво продолжал Лал, – но я уже ума не приложу, где его искать.

– Самое главное – вы оба вернулись оттуда живыми, – тихо сказала Ютт.

– А вы не думали о том, что если легенды упорно связывают местонахождение убежища Марготта с Туманными горами, то искать его нужно совсем не там? – неожиданно спросил Чернов. – Вполне возможно, что эти легенды распространяют сами Призраки, желая скрыть настоящее место и пустить нас по ложному следу.

– Я уже не знаю, что и думать, – качая головой, ответил старый эльф. – Ясно одно – решающая битва не за горами, и к этому времени тайное убежище Марготта должно быть найдено и уничтожено, чтобы на этот раз ему некуда было скрыться.

На следующий день Лал лично поблагодарил Владислава за то, что он дал Санг «Слёзы гор», а ещё через шесть дней, когда Оливия полностью пришла в себя, Владу вернули настойку – её осталось всего-то треть флакона.

После выздоровления Оливии Лал подарил ей старинную книгу из своей личной библиотеки – «Одержание и одержатели», и велел тщательно её изучить, предупредив, что он сам проверит, насколько внимательно она читала этот трактат. Это и было её наказание.

В конце декады Лал вызвал Сеттор к себе в кабинет:

– Ну, прочитала книгу? – спросил он девочку.

– Прочитала.

– И как впечатления?

– Ужасно! – вырвалось у Оливии. – Лока Лал, поверьте, я больше никогда-никогда…

– Вот и хорошо. Я тебя ещё кое о чём хочу спросить. Это ты била стёкла?

– Я, – тихо ответила Оливия. – Поймите, я не могла контролировать себя…

– Оливия, я тебя ни в чём не обвиняю, мне просто нужно понять… Скажи, это ты устроила погром в классной комнате?

– Я, – ещё тише ответила девочка, отводя взгляд.

– Ты устроила поджог во дворе крепости после матча по ларбошу?

– Нет! – закричала Оливия. – Поверьте мне – это не я! Это не я! Я не поджигала деревья! Это не я!

В комнате повисла длинная пауза. Лал в глубокой задумчивости барабанил пальцами обеих рук по подлокотникам кресла.

– Ты совершала нападения на учащихся? – наконец спросил он.

– Только на Владислава Измайлова, – тихо ответила Оливия, глядя в пол. – На Бьянку, Эстелу и Айю я не нападала! Я говорю правду.

В кабинете снова повисла глубокая тишина. Наконец ректор сказал:

– Хорошо, Оливия, иди, ты свободна. И помни, что ты мне обещала не лезть в спиритуализм до конца учебного года.

Когда Сеттор вышла из кабинета, Лал ещё долго сидел в глубокой задумчивости: либо девочка из страха лжёт о том, что оставшиеся нападения совершала не она, либо… Об этом втором «либо» думать совершенно не хотелось.

В конце декады Веро вспомнил о наказаниях: Иде и Артёму были назначены отработки почти на все выходные. Артём два дня перебирал и расставлял по полкам залежи старых книг, а Ида подклеивала оторванные страницы. Занимаясь монотонной работой, эльфийка полностью ушла в свои мысли, то и дело возвращаясь к Джур-Джар.

Цир Веро, сидя за учительским столом, лениво перелистывал какую-то книгу в чёрном кожаном переплёте и изредка исподлобья поглядывал на девочку. Он велел Иде и Артёму прийти на отработку сразу после завтрака, а отпустил их только к обеду, но, несмотря на это, Артём сказал, что ожидание наказания хуже самого наказания, и теперь, по крайней мере, над ними ничего не висит.

Глава восьмая

Разговор с духом

– Ну, надеюсь, в Агре вы не устроите погром в каком-нибудь ресторане? – с лёгкой язвительностью спросила Руни Влада, Артёма, Алису и Иду, одетых в лердовскую одежду и готовых отправиться для сдачи зачёта в Индию.

– Мы будем вести себя прилично, – ответил за всех Владислав, а Ида, курящая лавандовую сигаретку, молча кивнула.

– Артемий, настраивай портал! – велела Саманта.

Артём нерешительно оглянулся, как будто ища поддержки, а затем приблизился к большому белому камню и выстрелил в него серебристым лучом. От портала заструилось лёгкое разноцветное свечение, воздух завибрировал. Но вот Артём опустил браслет – и всё исчезло.

Руни подошла к камню, окинула его оценивающим взглядом, а потом из её браслета вылетел золотой луч и стал осторожно ощупывать портал.

– Для первого раза – недурно, – одобрительно кивая головой, сказала она, потушив луч.

– Так значит, у меня получилось? – недоверчиво спросил Артём. – И мы действительно попадём через портал в Агру, а не в какой-нибудь Мадрид?

– А вот это мы сейчас и проверим, – лукаво улыбнувшись, ответила Саманта. – Иди первым.

Артём подошёл к камню, коснулся рукой портала и исчез. Вслед за ним исчезли Влад, Алиса и Ида.

Артемий не оплошал – портал был настроен правильно, и они действительно попали в Агру. Индия встретила изнуряющей жарой. С непривычки было тяжело – в Валии-то уже зима вступила в свои права, и всё было заметено снегом.

Погуляв по Агре часа полтора и накупив сувениров, друзья с трудом забились в маленький старый автобус, шедший к Тадж-Махал, потому что никто из них не хотел возвращаться в Валию, не увидев этот архитектурный шедевр. Входные билеты были очень дороги, но с деньгами проблем не было. Интерьер мавзолея поражал своим изяществом: стены были украшены мозаичными декорациями из полудрагоценных и драгоценных камней, тончайшей резьбой по белоснежному мрамору.

– Тадж-Махал – лучший символ того, что власть не вечна, – тихо сказала Алиса, когда они, наконец, вышли из мавзолея в тишину окружающего его сада. – Султан построил его для любимой жены, а через несколько лет, свергнутый с престола, сам умер в заточении пленником собственного сына.

– И получил по заслугам! – заметил Артём. – Ведь Шах-Джахан, при котором был построен мавзолей, придя к власти, приказал убить всех своих братьев, чтобы избавиться от претендентов на престол.

Погуляв по саду, четвёрка направилась на окраину города к ожидающему их порталу. Окраины Агры были застроены перекосившимися убогими строениями, назвать которые домами и язык не поворачивался.

Друзья уже почти выбрались за город, когда на одной из улочек они услышали страшные крики, и им навстречу, петляя, как заяц, выскочил обезумевший от страха мальчишка лет шести, за которым нёсся, оглушая окрестности жутким рёвом, разъярённый слон. Расстояние между беглецом и его преследователем стремительно сокращалось – между ними оставались уже считанные метры, как вдруг, не добежав нескольких шагов до замершей от неожиданности посреди улицы четвёрки, мальчик споткнулся и упал на землю. Слон наклонил голову, метя в упавшего огромными, матово отливающими белизной бивнями…

Владислав отреагировал мгновенно:

– Дормирен! – во всё горло заорал он, направляя браслет на разъярённое животное.

От неожиданности Влад забыл, что нет никакой необходимости орать во весь голос – все второкурсники уже вовсю пользовались «тихими» заклятиями. Браслет выстрелил в слона алым лучом, и огромный зверь зашатался. Однако, одного усыпляющего заклятия для такого гиганта было мало, и лишь когда к лучу Влада присоединились лучи Артёма, Алисы и Иды, громадный зверь, уснув, упал на землю.

Маленький индиец, сидя в пыли, с ужасом пялился на спасших его незнакомцев: неизведанное всегда страшит, а мальчишка никогда раньше не видел, чтобы в слонов стреляли лучами.

– Не бойся! – как можно мягче по-английски сказала испуганному мальчику Ида, но индиец, вскочив на ноги, мгновенно исчез за углом.

– Неужели мы такие страшные? – смеясь, сказала Алиса. – На такой сумасшедшей скорости он, кажется, не убегал даже от слона – только пятки сверкали.

Влад, Артём и Ида громко рассмеялись, но тут все четверо снова услышали громкие крики и такие звуки, будто кто-то с размаху бросал на землю что-то тяжёлое. Друзья переглянулись и улыбки сбежали с их лиц.

– Пошли глянем, что там, – сказал Артём. – Всё равно магией мы уже воспользовались, и выволочку нам за это устроят в любом случае. Семь бед – один ответ.

Они выбежали на соседнюю улицу и увидели, как трое слонов разрушают одну из хлипких деревянных хижин. Слоны выглядели отнюдь не миролюбиво. Неподалёку в луже крови неподвижно лежал пожилой мужчина. Силой четырёх заклятий Влад, Артём, Алиса и Ида усыпили разъярённых животных, и когда они, спящие, растянулись на земле, Алиса подошла к распростёртому на траве мужчине. Присев на корточки, она попыталась нащупать пульс, но он не прощупывался – несчастного затоптали насмерть.

– Идём, мы ему уже ничем не поможем, – тихо по-русски сказал Алисе Влад. – Идём, а то уже куча народу на нас смотрит, – он потянул девочку за руку.

Толпа зевак – и когда только они успели собраться! – молча расступилась, давая им дорогу.

– Ну, вы морально готовы к головомойке? – мрачно спросила друзей, стоя у портала, Ида. – Интересно, что нам придётся драить на этот раз?

Саманта, однако, встретила их улыбкой:

– Молодцы, что не растерялись! – сказала Руни. – Вы всё сделали правильно, – продолжала она, – и спасли не только свои жизни – ведь слон мог наброситься и на вас – но и жизнь индийского мальчика.

Морально готовые получить хороший нагоняй, четверо друзей на зачёте получили «рубины».

За ужином Влад, Артём, Алиса и Ида рассказали Лакшми о передряге, в которую они попали в Индии.

– Ничего удивительного, – ответила Мей, аккуратно очищая фазанье яйцо. – Площадь лесов в Индии постоянно сокращается, и дикие слоны, забредающие в деревни и города в поисках пищи, часто наедаются перебродивших фруктов или напиваются рисового пива из стоящих на улице бочек, а потом устраивают дебоши, убивают людей, разрушают хижины.

– Как тебе понравилась Москва? – переводя разговор на другую тему, спросила у Лакшми Алиса, вспомнив, что Мей, Эгор Ван, Эльда Санн и Франсуаза Рене для сдачи зачёта по языкознанию отправились в столицу России.

– Мне понравилось, только сувениры очень дорогие и шумно очень, – ответила Мей. – Я купила это… как её… матрёшку! – последнее слово Лакшми старательно выговорила по слогам.

– Что вы успели посмотреть?

– Кремль, Красную площадь и Арбат, больше ничего не успели, – ответила Лакшми. – Франсуаза едва не закрутила роман прямо у Казанского собора, а Эльда и Эгор скупили половину всех московских сувениров, – с улыбкой продолжала она.

Через несколько дней Аретт Нури передал Владиславу письмо от отца, но на этот раз долгожданная весточка не обрадовала Влада: отец написал, что вскоре после Нового года он собирается жениться.

Хотя Владислав и загадал летом в Праге, на Карловом мосту, желание о том, чтобы его отец не был одинок и несчастлив, сейчас эта новость оставила у него в душе горький осадок. Парень почувствовал лёгкую неприязнь к будущей жене отца. Как следовало из письма, её звали Кристиной – это имя ему никогда не нравилось. Фотографии Кристины в письме не было, но воображение Влада тут же наделило её массой недостатков: жидкие волосы, веснушки и плохие зубы. «Даже к лучшему, что я не смогу попасть на свадьбу», – подумал он.

Наконец к двадцатому аранли все зачёты были сданы, хотя не обошлось без проблем: Артёму пришлось дважды пересдавать алхимию. Зато он вместе с Владиславом оказался в числе лучших на зачёте по аридостике, а Ида вообще бы выбилась в отличницы, если бы не «сердолик», полученный на экзамене по телепатии и ливато – Веро придирался к ней, как только мог.

– Я предлагаю на каникулах покататься на сэджарах, – после сдачи последнего экзамена предложила Ида.

– На чём? – переспросил кузину Влад, но прежде, чем Ида успела ответить, заговорила Алиса:

– Сэджары – это что-то типа лыж, – важно сообщила сведущая в этом вопросе Никанорова.

– Сэджар – это вид зимнего спорта, когда лошадь тянет на буксире гонщика, стоящего на лыжах, – исчерпывающе ответила Гельде.

– Это интересно, – сказал Влад. – Я бы с радостью покатался, только сэджаров у меня нет.

– Это – дело поправимое, – ответила эльфийка. – У меня есть два комплекта.

– А где кататься будем? – спросил Владислав.

– Для этого есть специально отведённые стадионы, – ответила Ида. – Там можно взять напрокат лошадей.

– Надеюсь, мы все вернёмся оттуда с целыми руками и ногами, – «оптимистично» заметил Артём.

Покататься выбрались на третий день каникул. Огромный стадион, предназначенный для катания на сэджарах, располагался за городом, в нескольких адгарах от Йета. К стадиону нужно было идти часа три через лес. Друзья встретились ближе к вечеру на окраине Йета. Как раз в это время, как назло, повалил снег, и они, навьюченные сэджарами, с трудом продирались сквозь залеплявшие глаза и рот снежные хлопья по едва заметной лесной тропинке.

Земля цепенела от сильного северного ветра. Стемнело, на снег легли размытые полосы лунного света. Все четверо уже почти не чувствовали лиц – мороз крепчал. А вокруг царила зимняя сказка: ели с сугробиками снега на пушистых лапах, стройные красавицы-сосны и берёзы, покрытые инеем ветки которых слабо блестели в лучах призрачного лунного света.

Наконец четверо друзей вышли на стадион, красиво подсвеченный разноцветными огнями. Народу было тьма, однако им удалось взять напрокат лошадей – вороную, белую и двух рыжих. Вороная лошадь оказалась с норовом, и поэтому было решено, что её возьмёт Ида, трое остальных были вполне покладистыми.

– Ты, главное, не пускай лошадь в галоп, пусть себе бежит рысью – всё-таки катаешься впервые, – сказала Владу Ида. – И не бойся, – продолжала она, – сэджары – это просто.

Закрепив сэджары, которые представляли собой короткие широкие лыжи, вырезанные из кипариса, Владислав взялся за поводья и тихонько тронул лошадь. Ида, подогнав свою вороную, на сумасшедшей скорости растворилась в снежной пелене, но новички не спешили.

Однако оказалось, что, при хорошей координации, сэджары после вьюра – дело плёвое. После третьего круга Влад решил немного разогнать лошадь, а с пятого едва не перешёл на галоп. Крупные сверкающие снежинки летели к нему навстречу, как кометы, и таяли на лице. Два часа пролетели, как одна минута, и лишь отстегнув сэджары от ботинок, Влад почувствовал, что смертельно устал. Артём с Алисой тоже едва держались на ногах, лишь Ида, казалось, не чувствовала усталости. Угостив разгорячённых лошадей припасёнными Идой кусочками сахара, четвёрка двинулась в обратный путь.

– Давай заглянем в лавочку с ароматическими маслами, – сказала эльфийка, когда они с Владом, простившись с Артёмом и Алисой, медленно пошли по центральной улице Йета, запруженной гуляющими парочками. – Я вот всё думала о Джур-Джар… Есть у меня одна идея…

– Что за идея? – спросил Владислав, борясь с желанием опуститься в ближайший сугроб прямо посреди улицы и заснуть там до утра.

– В общем, под самый Новый год, тридцать пятого аранли, в одиннадцать тридцать две Орион, Земля, Луна и Сатурн выстроятся в так называемый Большой Лунный крест, – ответила Ида. – Это редчайшее явление происходит один раз в несколько тысяч лет. Такая конфигурация планет – лучшее время для близкого контакта с развоплощёнными, – продолжала она, – когда ты можешь не просто общаться с ними при помощи стуков, а видеть сам дух в виде расплывчатой фигуры и разговаривать с ним, как мы с тобой. Для этих целей лучше всего выбирать место смерти или гибели того, с кем ты хочешь вступить в контакт, так что нам очень повезло, что руины Джур-Джар находятся на неподконтрольных Марготту землях… Так вот, я хочу купить несколько флаконов эфирного масла жасмина, потому что запах жасмина облегчает спиритический контакт.

Владислав и Ида зашли в небольшую лавочку, где купили три флакона эфирного масла жасмина, а также несколько десятков кусков сандалового дерева и ароматные травы, которые им тоже были нужны для предстоящей вылазки в Джур-Джар.

– Артём и Алиса ни в жизнь не простят нас, если мы не возьмём их с собой, – сказал Влад.

– Я собираюсь рассказать им о нашей затее, но смогут ли они пойти с нами? – ответила эльфийка. – Всё-таки это будет новогодняя ночь, а их отец, насколько я знаю, – сторонник отмечать Новый год в семье. Ты лучше, Влад, подумай о том, что мы соврём Эдне и моим родителям…

– Твои родители – это твои проблемы, – рассмеялся Владислав, но, заметив, как обиженно посмотрела на него кузина, тут же добавил, – мы просто скажем им, что решили отметить Новый год с друзьями – и все дела.

Влад и Ида рассказали Артёму и Алисе о своём плане и договорились встретиться с ними в десять вечера на центральной площади Йета, однако, уйти из дома в новогоднюю ночь оказалось делом непростым:

– Вот уж не думала, что вам скучно с нами! – обиженно сказала Веренея.

– Новый год – это семейный праздник, – поддакнула Эдна, – а вы мало того, что раз в год дома бываете, так ещё всё время норовите куда-то улизнуть.

– Оставьте их в покое! – неожиданно вступился Ремм. – Пускай себе идут. Они, ясное дело, хотят повеселиться в своей молодёжной компании.

«Знал бы ты, папа, как мы сегодня «веселиться» будем – ни за что бы не пустил», – подумала Ида, прижимая к себе пакет с сандаловым деревом, травами и маслом жасмина.

– А что это у вас в пакете? – как назло спросила Веренея.

– А… это подарки, – быстро нашёлся Влад. – Подарки Артёму и Алисе.

– Покажите-ка, что вы собрались дарить своим друзьям, – велела вечно любопытная эльфийка.

– Ой, мама, мы опаздываем! – пряча пакет за спину, быстро ответила Ида, и они с Владом едва ли не бегом выскочили из дома.

Хотя Влад и Ида и опоздали на восемь минут, Артёма с Алисой на площади ещё не было. За десять минут ожидания оба продрогли до костей, и, решив, что друзей они, по всей видимости, уже не дождутся, хотели было отправиться к Джур-Джар, как на площади появились Алиса и Артём.

– Едва вырвались! – хмуро сообщил Никаноров. – Вы не возражаете, если мы после возвращения из Джур-Джар немного у вас поживём – в том случае, если отец нас на порог не пустит?

– А что, всё так серьёзно? – давясь смехом, спросил Владислав.

– Ну, как тебе сказать… Отец сказал, что для нас семейные ценности ничего не значат и потом много чего ещё, – угрюмо ответила Алиса.

– Нам пора, – взглянув на часы, оборвала разговор Ида. – У нас мало времени.

Все четверо взялись за руки и телепортировались на триста агдаров на север, к развалинам крепости Джур-Джар.

Суровые гранитные руины, даже припорошенные снегом, впечатляли, хотя, по сути, от крепости остались лишь часть полуразвалившейся крепостной стены, пять покрытых орнаментом колонн – одна в центре и четыре по углам, – высеченных из какого-то серого камня, да жалкие остатки одной из башен. То тут, то там были разбросаны многочисленные исполинские камни, из которых когда-то состояла крепостная стена.

– Давайте расчистим место для костра, – предложила, оглядываясь, Ида.

Они нашли защищённое от ветра место, с четырёх сторон окружённое остатками стен, и основательно очистили его от снега. Ида тщательно просушила землю алым лучом, чтобы проще было разжигать костёр. Артём положил на землю припасённые куски сандалового дерева, Алиса стала непослушными замёрзшими пальцами развязывать мешочки с ароматными травами – там были и лепестки роз, и базилик, и горная лаванда, и много чего ещё, Влад достал из большого бумажного пакета три флакона ароматического масла жасмина.

Ида тем временем начертила на земле круг и нарисовала с четырёх сторон круга какие-то знаки. Затем она пересыпала куски дерева ароматными травами и вылила на них два флакона эфирного масла жасмина. Воздух тут же наполнился сильным сладковатым ароматом. Третий флакон эльфийка передала Владу:

– Нам хватит и двух, – сказала она. – Спрячь, ещё пригодится.

Владислав опустил флакон в карман пальто.

– Влад, разжигай костёр! – велела Ида.

Владислав выстрелил алым лучом в деревянные бруски, и тут же взвилось и заплясало яркое пламя.

– Становитесь в круг, – сказала эльфийка, – и, что бы ни случилось – ни звука! У нас мало времени, – продолжала она. – Контакт возможен, только пока горит костёр. Я постараюсь вызвать дух кого-нибудь из защитников крепости и спросить его, не хранилось ли в Джур-Джар что-то особенное. Конечно, шанс, что он будет это знать – не велик, но всё же нужно попробовать. Было бы просто замечательно, если бы мне удалось вызвать дух лэнисты крепости…

– А кто такой лэниста? – спросил Влад.

– Лэниста – это верховный военачальник, руководящий обороной крепости, – поёживаясь от холода, ответила Гельде.

Все четверо стали в круг, и Ида начала монотонно читать какие-то заклинания. Через какое-то время воздух запестрел крохотными алыми искрами, которые загорались на мгновение и тут же угасали, и вдруг на одном из камней возник и начал увеличиваться в размерах ослепительный белый огненный шар. Через несколько минут шар превратился в призрачную фигуру высокого мужчины, одетого в тунику и длинный плащ. Влад, Артём и Алиса оцепенели от ужаса – они и представить себе не могли, что им будет так страшно, а Ида лучилась довольной улыбкой, радуясь, что контакт удался. Фигура плавно соскользнула с камня и приблизилась к ним вплотную.

– Назовите себя! – попросила призрака Ида, и они услышали тихий голос, пришедший, как им показалось, с огромного расстояния:

– Я – орн Нэторо Клэви, лэниста крепости Джур-Джар.

Голос был холодным, потусторонним, но от его звука страх, охвативший Влада, Артёма и Алису, бесследно исчез, а глаза Гельде вспыхнули радостью.

– Скажите, не хранилось ли в крепости что-нибудь, связанное с именем Александра Савельева? – быстро спросила эльфийка.

Наступило долгое молчание. Ида, кусая губы, думала о том, что, если вышедший на контакт дух не захочет отвечать на заданный вопрос, то им придётся уйти ни с чем, потому что никто ещё не придумал, как заставить духа сделать то, чего он не хочет делать.

– В крепости хранилась одна вещь, переданная сюда на сохранение лично Савельевым, который наказывал беречь её, как зеницу ока, – ответил, наконец, дух. – И если вы её ищете, значит, наступило давно предсказанное время…

– И она, эта вещь, утеряна? – волнуясь, спросила Ида.

– Нет, – ответил дух, – она в безопасности. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Это – Яшмовый кинжал?

– Нет, это – серебряный ларец, – ответил дух. – Ларец, переданный на сохранение в крепость самим Савельевым… Когда я понял, что от великанов нам не отбиться и Джур-Джар наверняка падёт, – продолжал он, – я и ещё двое моих соратников, посвящённых в тайну, спрятали шкатулку в тайнике, который находится вон в той центральной колонне, – дух махнул рукой в направлении пяти уцелевших колонн. – Нужно с силой нажать на нижний лепесток шестилепесткового алого цветка, украшающего колонну, и в ней откроется небольшая ниша…

Голос Нэторо стихал, а сама фигура лэнисты, расплываясь, таяла в воздухе: костёр угасал, отпущенное им время истекло.

Только теперь друзья почувствовали, что продрогли до костей.

Едва переставляя от холода ноги, Влад, Артём, Алиса и Ида подошли к центральной колонне. Покрытые резьбой колонны были чуть ниже середины опоясаны семью цветками, выложенными из драгоценных камней: чёрным, красным, жёлтым, синим, белым, зелёным и фиолетовым. Это была поистине виртуозная работа: цветы были, как живые – в каждом каменном лепестке видны были даже тоненькие прожилки – видимо, инкрустацией колонн занимались настоящие мастера.

Влад нажал на нижний лепесток алого цветка, и тут же на уровне его глаз в колонне открылась небольшая ниша. Владислав запустил туда окоченевшую от холода руку и вытащил небольшой мешок из грубой чёрной ткани. С трудом развязав мешок, он обнаружил в нём квадратный серебряный ларец – простой, безо всяких украшений на крышке – и ключ к нему.

Влад хотел тут же попытаться открыть ларец, но Ида, дрожа от холода, сказала:

– Давайте телепортируемся в Йет и попробуем где-нибудь отогреться, а иначе я сегодняшнюю ночь не переживу.

Оттаяв в небольшой кофейне, напившись кофе и наевшись пирожных, друзья попытались открыть ларец. Ларец и ключ к нему переходили из рук в руки, но ни Алиса, ни Ида, ни Артём не смогли открыть крышку – ключ заедал. Однако, когда за дело взялся Влад, ключ, скрипнув, с натугой повернулся в замке и крышка ларца откинулась.

Внутри обнаружились два стянутых лентами свитка пергамента и половинка старинного, по-видимому, золотого, медальона, на обе стороны которого был нанесён тонкий замысловатый узор.

Отложив в сторону медальон, Влад разорвал тонкую ленту и развернул первый свиток. Как и послание, найденное в корешке книги, текст был написан на двух языках – староэльфийском и старославянском – кириллицей. Верхняя часть пергамента была изъедена сыростью, древнеэльфийские руны расплылись, и текст, написанный ими, было невозможно прочесть, а хорошо сохранившаяся кириллица образовывала странные, ничего не значащие слова:

оипейн тжйпи аеоеш илвтд Шьтое втьтш турэа

Низко склонившись над ветхим листочком, четверо друзей минут десять в молчании их разглядывали.

– Что это за тарабарщина? – наконец спросила Алиса. – И почему заглавная буква в середине фразы?

– Здесь тридцать шесть букв, – ответил Артём. – Буквы написаны в беспорядке, – продолжал он. – Очевидно, это какой-то шифр, и, чтобы прочитать фразу, мы должны его разгадать.

С этими словами он достал свою записную книжку и тщательно переписал туда слова. Ида и Алиса тоже переписали фразу.

Тем временем Владислав развернул второй свиток. На нём оказался хорошо сохранившийся рисунок, сделанный синими чернилами: из небольшой круглой комнаты в разные стороны, как растопыренные пальцы руки, расходились пять узких тоннелей.

– Ну, здесь всё понятно, – сказал Артём. – Четыре из пяти тоннелей перечёркнуты. Видимо, нужно двигаться по крайнему левому тоннелю…

– Двигаться откуда и куда? – спросила Алиса.

– А это уже другой вопрос, – ответил Артём. – Будем смотреть по обстоятельствам.

Влад, Алиса и Ида рассмеялись.

– Ну что, теперь самое время шевелить мозгами, – сказал Влад, аккуратно складывая листочки пергамента и засовывая в карман половинку медальона.

– Угу, – пробормотал Артём, не отрывая глаз от переписанной в блокнот загадочной строчки. Затем он, взглянув на часы, добавил:

– Уже утро. Пора расходиться по домам и отсыпаться. Надеюсь, отец пустит нас домой…

– Это – самый необычный Новый год в моей жизни, – зевая во весь рот, заметила Алиса.

– А у меня отец скоро женится, – неожиданно сказал Владислав, и при воспоминании об этом его приподнятое настроение как ветром сдуло.

– Вот и хорошо, – сказала Алиса. – Устроит личную жизнь. Я бы тоже, наверное, хотела, чтобы мама вышла замуж, – добавила она. – С отцом у них не сложилось: они – люди разных миров.

– Это ты сейчас так говоришь, – буркнул Влад.

Они вышли на улицу. С неба, тихо кружась, падали огромные сверкающие снежинки.

– Пусть Новый год будет счастливым! – с улыбкой сказала Ида, ловя одну из них.

Друзья обменялись небольшими подарками, кивнули друг другу на прощанье и телепортировались по домам.

Оказавшись дома, Влад на цыпочках, стараясь не разбудить Эдну, проскользнул в свою комнату. Спать хотелось смертельно, но он решил сначала распаковать подарки.

В небольшой круглой стальной коробочке, подаренной Идой, оказался набор серебряных рыболовных крючков. Артём подарил ему красивую украшенную золотом уздечку. Влад разорвал яркую упаковку на подарке Алисы и ахнул. Внутри обнаружилась искусная, тонкая, ювелирная вышивка, вставленная под стекло, в тёмную деревянную рамку. Вышитая крестиком юная рыбачка в съехавшей на затылок широкополой серой шляпке одиноко сидела с удочкой под раскидистой ивой на берегу большого озера. На заднем плане виднелись густые камыши и пара ярко-розовых лебедей. Видимо, на этой вышитой картине Алиса запечатлела саму себя на Янтарном озере.

Вдоволь налюбовавшись вышивкой, Влад прикрепил её лучом к стене, нырнул в постель и моментально уснул.

Глава девятая

Исчезновения

– А я и не знал, что ты так здорово вышиваешь! – это было первое, что сказал Владислав Алисе, когда они встретились после каникул.

– Понравилась вышивка?

– Очень!

Улыбка, словно солнце, осветила лицо девочки:

– Я люблю вышивать. Раньше, когда жила в Москве, времени на вышивку было намного больше, а теперь я вышиваю от случая к случаю, хотя при помощи магии вышивать получается в пять раз быстрее…

– Идём, у нас сейчас телепатия. Не стоит опаздывать, – встревожено сказала подошедшая Ида.

К счастью, на первый день в расписании было только четыре урока, и вскоре друзья были свободны.

– У меня уже мозги опухли, – тихо сказала Алиса, выпуская из рук скомканный грязный листок. – Я уже как только не пыталась соединять эти буквы – всё не то.

После уроков четвёрка собралась в комнате отдыха, чтобы попытаться общими усилиями разгадать очередную головоломку Савельева.

– Здесь – несколько миллионов различных комбинаций, – сумрачно проворчал Артём, всё сильнее и сильнее раскачиваясь в кресле. – Если, конечно, перебрать их все, то мы в итоге найдём искомый вариант, но на это уйдёт несколько лет, – с этими словами Артемий с силой оттолкнулся от пола, кресло протестующее заскрипело…

Дальнейшее произошло так стремительно, что сложно было понять, что случилось раньше, а что – потом.

От сильного толчка кресло, в котором сидел Артём, встало на дыбы, замерло в таком положении на несколько секунд, словно решая, в какую сторону падать, а затем рухнуло на спинку, и, перевернувшись, накрыло собой Артёма. Алиса и Ида взвизгнули, Влад бросился было к креслу, чтобы помочь Артемию, но тот уже выбрался сам. Выползя из-под перевёрнутого кресла, Артём, близоруко сощурившись, озирался по сторонам, пытаясь отыскать свои очки. Очки обнаружились в дальнем углу комнаты, и никто не мог ответить на вопрос, как они туда попали, и, главное, как после полёта через всю комнату они остались целы.

– Может, после такой встряски в твою голову придут какие-нибудь светлые мысли касательно нашей головоломки? – со смехом сказала Ида.

– Ты бы хоть не издевалась! – огрызнулся Артём, потирая ушибленный лоб, на котором стремительно вырастала шишка.

Выйдя из комнаты отдыха, они столкнулись на коридоре с Радой Бейль. После каникул девочка выглядела уставшей и была на удивление бледной.

– Рада, ты что – заболела? – окликнул её Влад. – Ты смотри, поправляйся, – добавил он, – а то без тебя мы с командой Мельяна не справимся.

– Постараюсь! – улыбнулась эльфийка. – Кому приятно болеть, когда весна на носу.

Конец лумали стал для Влада, Артемия, Алисы и Иды знаковым. К этому времени они научились вполне прилично стрелять из лука и метать кинжалы: теперь они попадали в самый центр неподвижной мишени в восьми случаях из десяти. Заметив, что в стрельбе по неподвижной мишени большинство студентов достигло кое-каких успехов, Яф усложнил задачу. Теперь лучники должны были стрелять по движущимся мишеням, которые представляли собой вырезанные из дерева тонкие круглые бруски размером с небольшую тарелку, вылетающие на большой скорости из специального приспособления. И вновь всё пошло не так: стрела летела куда угодно, но только не туда, куда ей следовало лететь, и практически у всех второкурсников было такое чувство, будто они впервые держат в руках лук.

Как-то незаметно стаял снег, невероятно свежим стал воздух – весна вступала в свои права.

Однажды Влад и Ида задержались на тренировке дольше обычного – благо, в начале семестра домашние задания были не слишком объёмными, и это можно было себе позволить – и в первом часу ночи возвращались в свои комнаты.

– Почему ты, Гельде, не в кровати? – раздался громкий голос вынырнувшего из-за угла Веро. – Так, наказание, – продолжал он. – Завтра, в шесть вечера в моём кабинете.

– Мы были… – начал было Влад, но Ида сильно ущипнула его за руку – не вмешивайся!

– Завтра в шесть вечера я буду у вас, – быстро ответила она, и, взяв Владислава за руку, увлекла его на лестничную клетку.

– Слушай, это уже самодурство! – Влад вырвал свою руку из руки Иды. – Если уж на то пошло – мы вдвоём нарушили правила, но он наказывает только тебя!

– Влад, а кому было бы лучше, если бы он наказал нас обоих? – ответила эльфийка. – Ты уж мне поверь – сидеть и несколько часов подклеивать всякие старые книги, или вытирать пыль в грязных углах, или мыть полы, или что он там ещё в качестве наказания придумает – не самое приятное и интересное дело. Ну невзлюбил он меня, ну что тут поделаешь? К тому же, формально Помидор прав – мы были в коридоре после двенадцати и нарушили правила.

Когда Ида пришла вечером в кабинет Веро, там уже лежала наготове грязная половая тряпка, и стояло ведро с водой – об этом позаботился элементаль.

– Приберись-ка здесь немного! – холодно сказал ей эльф, усаживаясь за стол и раскрывая толстую книгу в тиснёном кожаном переплёте.

Ида мыла пол, а мысли её были далеко – она снова и снова перебирала в памяти заколдованную строчку из тридцати шести букв. Ключ к шифру был где-то рядом, но она не могла его найти.

– А теперь займись книгами, – велел девочке Веро, когда пол был вымыт. – Вон стопка, – он указал рукой на подоконник.

Ида с ужасом глянула на огромную – почти до самого потолка – груду книг. Делать, однако, было нечего – тяжело вздохнув, эльфийка по частям перенесла книги на стол и начала их подклеивать.

Веро отпустил Гельде ближе к полуночи. Возвращаясь к себе в комнату, Ида столкнулась на лестнице с Ведой Лайто и Радой Бейль:

– Ты – старая, ты… – шипела Веда, указывая трясущейся рукой на бледную испуганную Раду, забившуюся в угол лестничной клетки.

– Лайто, как ты можешь говорить такое?! – с возмущением воскликнула Ида.

Веда вздрогнула, будто очнувшись, перевела на эльфийку странный, пустой, ничего не выражающий взгляд, и, махнув рукой, побежала вверх по лестнице.

– Рада, не обращай на неё внимания! Не расстраивайся! – успокаивающим тоном сказала Бейль Ида. – Лайто, похоже, малость не в себе.

– Я и не расстраиваюсь, – тихо ответила девочка. – Просто это немного пугает.

Она кивнула на прощанье Гельде и стала подниматься вверх по лестнице.

Вернувшись в свою комнату, Ида растолкала уже спавшую Алису:

– Дай мне списать эссе по алхимии и реферат по травоведению, – взмолилась она, – а то я до конца года не выпутаюсь из наказаний!

Через несколько дней на большой перемене орны-второкурсницы Леда Симаро и Ойра Маль, расшалившись, стали играть в догонялки. Выбегая из-за поворота, Ойра случайно столкнулась с Веро и едва не сбила его с ног.

– Ой, извините! – испуганно пролепетала девочка.

– Маль, наказание! – прошипел в ответ эльф, поправляя полы алой туники. – Завтра после уроков в моём кабинете!

Влад, Артём, Алиса и Ида, издали наблюдавшие эту сцену, молча переглянулись.

На следующий день поздно вечером Влад и Артём натолкнулись на лестнице на расстроенную Ойру и рассерженную Санг, которая о чём-то её расспрашивала.

– Пойдём ко мне в кабинет, – сказала девочке орна. – Там мне всё и расскажешь.

А ещё через день за несколько минут до начала урока телепатии Санг вошла в кабинет Веро. С первого взгляда было видно: декан Мельяна явно не в духе. Лита кивнула студентам и повернулась к преподавателю:

– Нам надо поговорить! – не здороваясь, сказала она.

– В другой раз, – невозмутимо ответил эльф. – Сейчас у меня урок.

– Урок подождёт, – очень холодно сказала орна. – Нам нужно поговорить прямо сейчас. Немедленно!

Четверо друзей переглянулись: в голосе Санг впервые зазвучали явно начальственные нотки. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не раскричаться.

Веро, секунду поколебавшись, повернулся к орне:

– Ну, давайте поговорим, – эльф направился к двери следом за Литой.

– Кажется, Санг не в духе, – тихо сказал Артемий. – Жаль, что нельзя подслушать, о чём они будут говорить.

– Надеюсь, этот разговор не обернётся для нас ещё одним наказанием, – шёпотом сказала Ида.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Влад.

– Мысли вслух, – со вздохом ответила эльфийка. – Я просто надеюсь, что Помидор не станет на нас срываться.

Санг и Веро в молчании прошли через весь коридор и вошли в пустую аудиторию. Лита закрыла дверь и поставила звукопоглощающий барьер, чтобы никто не мог их подслушать.

– Что там произошло с Ойрой Маль? – резко спросила она, показывая тоном голоса, что дружеской беседы не будет. – Что вы себе позволяете?

– Маль не рассказывала вам свою версию произошедшего? – в свою очередь спросил Веро.

– Я бы хотела выслушать вашу, – голос Санг был по-прежнему сухим и холодным. – Ойра сказала, что она столкнулась с вами в коридоре, и вы за это назначили ей наказание, – помолчав, добавила орна.

– Она едва не сбила меня с ног! – с возмущением воскликнул эльф. – Она помяла мою тунику!

– Считаете, это было оригинально – заставить девочку в течение шести часов двенадцать раз перемыть пол в вашем кабинете? – после паузы спросила Санг.

– Насчёт оригинальности не знаю, – сухо ответил Веро, – но это было очень доходчиво. В следующий раз она подумает перед тем, как сломя голову нестись по коридору…

– У меня создаётся впечатление, что вам доставляет удовольствие унижать студентов, – тихо сказала Лита.

– Я сам решаю, как наказывать провинившихся! – громко ответил Веро, направляясь к двери. – И я буду наказывать их так, как посчитаю нужным! – эльф, выходя, с такой силой хлопнул дверью, что она задрожала.

Надеждам Иды не суждено было сбыться. Правда, Веро после разговора с Санг не придирался к ним лично и не назначил им новое наказание, зато поставил половине класса – в том числе Владу, Артёму, Алисе и Иде – плохие отметки.

Лита после ухода Веро несколько минут простояла в задумчивости – разговор оставил в её душе неприятный осадок – и тоже вышла за дверь.

Орна спускалась по лестнице к кабинету Лала, повторяя про себя, как заклинание: «Веро, ты сам напросился».

– Что ты такая кислая? – спросил её поднимающийся навстречу Аретт Нури.

– Да вот – «мило» пообщалась с Веро, – Лита вкратце изложила суть разговора, ничего не приукрашивая и ничего не смягчая.

– Слушай, не раздувай из мухи слона, – сказал Санг Аретт. – Цир – давний друг моего отца. Я его знаю с детства. На жестокость он не способен.

– Это как сказать… – возразила орна. – Ты не видел, в каком состоянии была вчера Ойра.

– Цир действительно в праве сам решать, как наказывать провинившихся студентов, – продолжал Нури.

– Наказание не должно граничить с унижением, – ответила Лита.

– И что ты собираешься делать? – спросил эльф.

– Хочу рассказать обо всём Лалу.

– Мой тебе совет – не делай этого, – помолчав, сказал Аретт. – Ты только превратишь плохое в худшее и окончательно испортишь отношения с Циром. Я тебе говорю – на жестокость он не способен.

Нури пошёл вверх по лестнице, оставив Санг в глубокой задумчивости. «Ладно, – подумала она. – Может быть, Аретт и прав. Посмотрим, что будет дальше». Лита повернулась и направилась в оранжерею.

Как-то в конце декады, покончив с домашними заданиями, Влад и Артём решили пораньше лечь спать. Взглянув на графин с водой, Влад увидел, что воды в нём совсем не осталось – настойку вераны запить было нечем. Минут пять он боролся с собственной ленью, а затем всё-таки решил сходить в трапезную за водой. Проходя по коридору первого этажа, Владислав наткнулся на вдребезги разбитый графин и растёкшуюся по полу лужу воды.

– Неужели опять начинается? – пробормотал Влад, рассматривая осколки. – Неужели опять чудит Оливия? Или, может, кто-то просто разбил графин и смылся, даже не сказав об этом элементалям?

Он бросил рассеянный взгляд на лестницу, ведущую в подвал, и замер: на ступеньках лежал золотой браслет. Владислав сбежал по лестнице и поднял его. На массивной золотой ленте были вырезаны какие-то знаки, спирали и звёзды. «Кажется, это браслет Бьянки Ли», – подумал Влад. Гадая, по какой причине браслет Бьянки оказался ночью на лестнице, Владислав взбежал по ступенькам на второй этаж и направился к комнате, в которой жили Бьянка и Грета. Из-за угла показалась Оливия, несущая пустой графин. Влад испуганно отшатнулся.

– Привет. Ты чего? – удивлённо спросила его Сеттор. Выглядела она вполне миролюбиво.

– Н-н-ничего, – ответил парень.

Он проводил Оливию взглядом и заспешил к двери.

На его настойчивый стук дверь открыла Грета Торро. Валькирия держала в руках красивый деревянный гребень и расчёсывала им свои длинные чёрные волосы.

– Привет. Это, кажется, браслет Бьянки, – сказал Влад, протягивая свою находку валькирии. – Я его на лестнице нашёл.

Глаза девочки округлились:

– Да, это браслет Бьянки, – подтвердила она. – А где она сама?

– Саму Бьянку я не видел, – ответил Влад, – а браслет нашёл, как я уже говорил, на лестнице, ведущей в подвал.

– Но Бьянка пошла за водой в трапезную, – удивлённо сказала Грета.

– Постой, я видел в коридоре первого этажа осколки разбитого графина, – Владу почему-то стало не по себе.

– Пошли поищем Бьянку, – тихим испуганным голосом предложила Грета.

Влад взглянул на часы – без десяти двенадцать.

– Пошли! – твёрдо ответил он. – Давай я только оставлю графин у вас в комнате, чтобы не таскать его за собой.

Влад поставил на стол пустой графин – он так и не успел набрать в него воды – и они заторопились к лестнице.

За сорок минут Влад и Грета обошли всю школу, заглянули во всевозможные углы и закоулки, но Бьянки не нашли, зато «нашли» Чернова, которого даже не искали.

– Почему вы по коридорам ночами шляетесь? – накинулся он на них. – Наказание обоим…

– Бьянка пропала! – в один голос ответили Влад и Грета.

– Что?!

– Мы ищем её уже около часа, – сказал Влад. – Я нашёл браслет Бьянки на лестнице, ведущей в подвал, а ещё на первом этаже кто-то разбил графин, – добавил он.

Чернов раздумывал всего несколько секунд:

– Мигом к ректору! – сказал он и почти бегом направился к кабинету Лала. Влад и Грета едва за ним поспевали.

– Так, Ян, поднимай всех, будем прочёсывать крепость! – сказал Лал, когда Влад и Грета, перебивая и дополняя друг друга, рассказали ему всё, что случилось. – А вы двое, – ректор повернулся к растерянным студентам, – спать немедленно.

– Но мы… – Владислав явно не желал в такой ситуации идти спать.

– Я сказал: возвращайтесь в свои комнаты. Мы справимся и без вас.

Вернувшись в свою комнату, Влад не стал будить уже спавшего Артёма. Он устроился на подоконнике и напряжённо всматривался в темноту за окном. Она казалась ему зловещей. То тут, то там Влад замечал яркие вспышки факелов, время от времени темноту прорезали бьющие из браслетов лучи – стража обыскивала крепостной двор. Из коридора доносились приглушённые голоса, – преподаватели тоже обыскивали крепость. Посидев ещё немного, Влад понял, что у него слипаются глаза, и пошёл, наконец, спать.

– Надо расспросить Веду Лайто, – предложила Санг, когда преподаватели, поднятые посреди ночи с постелей, наскоро обыскав учебный корпус и не найдя пропавшей, собрались в кабинете Лала. – Она владеет даром индайры.

– Мы с Литой идём переговорить с Ведой, – распорядился Лал, – а вы все разбиваетесь на небольшие группы и ещё раз прочёсываете этажи. Да, нужно обратить особое внимание на подвал, – добавил он.

Санг и Лал поднялись на четвёртый этаж к комнате Веды и начали стучать в дверь, но девочка не открывала на их настойчивые громкие стуки.

– Отойди от двери! – тихим голосом приказал Лите Лал.

Когда женщина отошла, эльф выстрелил в дверь искрящимся зелёным лучом, и та, сорвавшись с петель, с грохотом рухнула внутрь комнаты.

Они вбежали внутрь, и Санг вскрикнула: в центре комнаты валялся разломанный стул, прикроватная тумбочка была перевёрнута, и из неё высыпались все находившиеся там вещи, а посреди всего этого разгрома на полу, лицом вниз, лежала сама Веда, вялая и неподвижная, как сорванный цветок.

Лал бросился к девочке и схватил её за руку. На запястьях Веды виднелось несколько глубоких ссадин, на пальцах запеклась кровь, кожа была бледной и влажной, пульс почти не прощупывался, но зеркальце, поднесённое к губам, слегка затуманилось – девочка была ещё жива.

– Это просто счастье, что вы нашли Веду сегодня вечером, – тихо сказала Равия, вливая в рот Лайто половину флакона настойки вераны. – К утру она бы умерла.

– Что с ней? – в один голос спросили Лал и Санг.

– Я точно не знаю, – ответила целительница. – С уверенностью могу сказать только одно: жизненные силы девочки практически на нуле, и она не скоро придёт в себя.

– Веда – единственная из всех студенток, которые были найдены без сознания, видела нападавшего и боролась с ним, – сказал Лал. – Возможно, нападение на Веду как-то связано с исчезновением Бьянки, – добавил он.

Лал задумался, глядя на бледное и неподвижное лицо девочки.

– Лита, – старый эльф повернулся к Санг, – разбуди, пожалуйста, Оливию Сеттор и приведи её в мой кабинет. Мне нужно поговорить с ней.

– Оливия… может быть, ты как-то связана с тем, что произошло с Ведой? Может, ты знаешь, где Бьянка? – осторожно спросил Лал у Сеттор, которая, дрожа и кутаясь в длинный синий халат, затравленно смотрела на него огромными испуганными глазами.

Вдруг девочка закрыла лицо руками и разрыдалась:

– Это не я. Я не нападала на Веду. Я не знаю, где Бьянка, – едва слышно ответила она, отнимая от лица мокрые от слёз ладони и глядя прямо в лицо Лалу.

– Я верю тебе, Оливия, – как можно мягче сказал старый эльф. – Возвращайся к себе в комнату и постарайся уснуть. Хитор проводит тебя.

При этих словах ректора из-за стоящего в углу кресла вынырнул маленький сутулый элементаль, одетый в длинную зелёную тунику. Это и был Хитор, бывший для ректора кем-то типа секретаря.

Ночные поиски Бьянки успеха не принесли. Утром Лал выглядел так, будто он постарел лет на двадцать. Прибывшие лодиарии из службы безопасности дотошно расспросили Влада и Грету обо всём, что случилось ночью, ещё раз обыскали всю крепость – безрезультатно.

– Может быть, девочка перелезла через стену крепости? – допытывался у Ярмира Карро, могучего лешана, который был начальником стражи, один из лодиариев.

– Вы что, надо мной издеваетесь? – резко ответил Ярмир, срывая с плеч длинный тёмный плащ и с яростью швыряя его на землю. – Если всякий, кому не лень, будет из крепости через стену шастать, то зачем тогда здесь я и вся остальная стража?!

Уроки были отменены, равно как и все командные тренировки. Студентам надлежало всё время находиться в своих комнатах. В Греале поселился страх. Он подкарауливал на лестницах, в тёмных коридорах, незримо витал под сумрачными сводами. Студенты теперь повсюду – даже в туалет и в трапезную за водой – ходили парами-тройками.

К вечеру в крепость прибыла Гризельда Гарр в сопровождении Кима Масора. Гарр тут же стала обо всём расспрашивать и во всё вникать, а Масор брюзжал сначала по поводу того, что в Греале не умеют следить за детьми: надо же – в прошлом году в школе была убита студентка, в этом – ещё одна девочка недалека от смерти, а вторая потерялась, – а потом, сменив тему, начал брюзжать по поводу организации поисков пропавшей.

Поскольку уроков не было, студенты были предоставлены сами себе. Они старались не попадаться на глаза уставшим, раздражённым преподавателям и, большей частью, сидели по своим комнатам.

После обеда Влад, Артём, Алиса и Ида шли по коридору второго этажа, направляясь в свои комнаты, как вдруг их внимание привлекла неприметная дверь, на которой красовалась табличка «Архив». Дверь эта была слегка приоткрыта. Артём осторожно толкнул её, и они вошли внутрь.

Это было сухое, просторное, мрачного вида помещение, состоящее из нескольких комнат, свет в которые проникал через три небольших зарешёченных окна, расположенных под самым потолком. Все эти комнаты были сплошь заставлены стеллажами, на которых впритык друг к другу стояли какие-то книги.

– Ну, кого сюда ещё принесло? – раздался знакомый ворчливый голос, и из боковой комнатушки к ним навстречу вышел Вирот, одетый в старую запыленную тунику. – Что вам тут надо? – резковато спросил он.

– Да мы так… просто зашли, – извиняющимся тоном пробормотал Артём. – Мы уже уходим.

– Ну, зашли – так посмотрите, – неожиданно смягчился лешан. – Тут – вся история Греаля, – продолжал он, указывая единственной рукой на стеллажи, заваленные толстенными рукописными журналами в растрескавшихся от времени кожаных переплётах. – Я вот думал, может смогу найти чего полезного… что прольёт свет на всю эту историю с Бьянкой Ли, – добавил он. – Пустая затея, – Вирот махнул рукой, – не моего ума это дело. Будете уходить – захлопните дверь, – с этими словами смотритель вышел, оставив друзей одних.

– Давайте здесь пороемся, – сказала, оглядываясь, Ида.

Несколько часов они разбирали старые выцветшие журналы, в которые скрупулёзно заносились различные события, имевшие место в стенах школы.

– Смотрите! – вдруг ахнула Ида. – Влад, здесь твоя мама!

На старой, наполовину выцветшей пиктограмме была запечатлена команда Альциата. Все игроки широко улыбались, прижимая к себе вьюры. Без сомнения, они только что выиграли какую-то важную игру. Почти в самом центре стояла стройная светловолосая девушка лет пятнадцати. Не было никаких сомнений в том, что это – Береника.

– А вот – капитан команды, – Артём указал на высокого темноволосого эльфа, стоявшего рядом с Береникой, пурпурную форму которого украшала капитанская нашивка. Капитан, похоже, был старшекурсником – он выглядел старше остальных членов команды.

– Это – Дмитрий Елецкий – тот самый, именем которого назван известный «винт», – указывая на капитана, сказала Ида. – Он – эльф-полукровка и один из лучших игроков в ларбош за всю историю Греаля.

– Я надеюсь, Вирот не обидится, если я оставлю эту пиктограмму себе, – сказал Влад, осторожно отклеивая тонкий листок от страницы и пряча его в карман. – Ему-то она ни к чему.

Ещё час они рылись в старых пожелтевших журналах, и совсем собирались уже уходить, как вдруг Ида воскликнула:

– Смотрите, здесь кое-что интересное!

Откинув со лба густую чёлку, упавшую на глаза, с трудом разбирая полустёртые строчки, она начала читать: «Весной 2637 года в Греале пропали трое студенток: валькирия Лилета Сари (четвёртый курс), орна Лимара Митто (второй курс) и эльфийка Найя Лаот (третий курс). Браслеты Лилеты Сари и Лимары Митто были обнаружены на лестнице, ведущей в подвал. Пропавшие девочки так и не были найдены».

Ниже следовала приписка: «За четыре дня до исчезновения Лилеты, Лимары и Найи валькирия Петра Сумия, студентка четвёртого курса, была найдена без сознания на первом этаже крепости. Придя в себя, Петра жаловалась на сильную боль в затылке. Случившееся, похоже, сказалось на её рассудке: девушка постоянно твердила о том, что в школе есть э…»

Предложение обрывалось на середине – нижняя часть страницы была оторвана.

– Это произошло триста семьдесят лет назад, – тихо сказал Артём, посмотрев на дату. – Смотрите, здесь есть несколько пиктограмм, – Артемий вытащил из журнала три пожелтевших от времени листочка.

На первом из них была изображена красавица валькирия, одетая в короткую, до колен, тунику из тончайшего белого шёлка. Густые иссиня-чёрные волосы девушки были взбиты по моде того времени в какую-то совершенно нелепую высокую причёску, которую украшали живые цветы – настурции и жёлтые розы. Худенькая, болезненного вида орна с глазами испуганного оленёнка и с такими же взбитыми, как и у валькирии, светлыми волосами была одета в длинную зелёную тунику, которая делала цвет её лица ещё более землистым. Третья хрупкая белокурая девочка – по всей видимости, третьекурсница Найя Лаот – показалась им странно знакомой… Если бы не эти жуткие взбитые волосы, до неузнаваемости изменившие лицо… Где же они её видели? В учебнике истории магии? На какой-то старинной пиктограмме?

– Надо показать это Лалу, – сказал Артём.

Влад кивнул, вложил пиктограммы внутрь журнала, и они поспешили в кабинет ректора.

– Спасибо. То, что вы нашли – очень важно, – тихо поблагодарил друзей смертельно уставший Лал, вокруг глаз которого залегли тёмные круги.

– Лока Лал, здесь ещё есть пиктограммы, – сказал Артём.

Он попытался найти вложенные в журнал пиктограммы, но их не было – очевидно, Влад обронил листки по дороге.

– Ну, если случайно найдёте пиктограммы на обратном пути – принесите их мне, – попросил ректор.

Четверо друзей обыскали коридор вдоль и поперёк – пиктограммы как в воду канули.

– Может быть, их кто-то подобрал? – предположила Алиса, когда они с Идой прощались с Артёмом и Владом у дверей своей комнаты.

Мальчики только пожали плечами.

Целый день напряжённых поисков ничего не дал. Вечером, взвинченные до предела, Лал и Гарр устроили перепалку прямо в школьном коридоре, не взирая на лишние уши:

– Школа должна быть закрыта! – категорично заявил Лал. – И чем быстрее, тем лучше.

– Если мы закроем школу, это будет означать, что мы признали своё поражение, – возразила Гарр. – Это будет означать, что мы признали, что ситуация вышла из-под контроля.

– Так оно и есть. Ситуация действительно вышла из-под контроля, – устало ответил старый эльф. – Мы не понимаем, что происходит. Мы не можем найти девочку. Мы не знаем, где её искать. Завтра утром все студенты будут отправлены по домам, – категорично добавил он.

Гризельда Гарр, будучи главой Департамента образования, возражать не решилась.

– Я уже целую декаду забываю сдать в библиотеку эту книгу, – Алиса бросила на кровать зачитанный до дыр толстый том, на обложке которого красовалась золотая надпись: «Легенды и предания Валии». – Нет, я всё-таки схожу в библиотеку, – вдруг решила она, бросив взгляд на часы. – До закрытия ещё полчаса.

– Да сиди ты, поздно уже! – вскинулась Ида. – Ещё потеряешься, как Бьянка.

– Ну и шутки у тебя, – невесело усмехнувшись, ответила Алиса. – В школе столько народу, что мне потеряться никак не дадут, – добавила она, и, взяв в руки книгу, вышла за дверь.

Ида не заметила, как задремала, а проснулась как будто от внутреннего толчка: она точно знала, что с Алисой случилось что-то ужасное. Накинув поверх пижамы тёплый халат, девочка выскочила из комнаты. Хотя библиотека находилась на пятом этаже, ноги сами понесли её на первый…

…Уже засыпавших Влада и Артёма разбудил жуткий стук, от которого просто шаталась дверь. Не зажигая свечную люстру, Влад впотьмах на ощупь добрёл до двери и открыл её. В лице стоявшей за дверью Иды не было ни кровинки, полные ужаса неподвижные глаза были широко раскрыты. Когда Влад увидел, что держит в руках Ида, ему стало нечем дышать: этот голубой браслет он узнал бы из тысячи. Взгляды Влада и Иды встретились:

– Алиса пропала, – тихим шёпотом сказала эльфийка, отвечая на его незаданный вопрос. – Я нашла её браслет на лестнице, ведущей в подвал, – добавила она. – Книга, которую Алиса хотела сдать в библиотеку, так и осталась лежать на лестнице – мне было не до неё.

Девочка наконец-то вошла в комнату. Влад закрыл дверь, зажёг при помощи заклинания свечную люстру и опустился на кровать. Ида подошла и села рядом. Оба боялись взглянуть на бледного, взъерошенного Артёма.

– Как вы думаете, её уже убили? – не своим голосом спросил он.

Артём не слышал разговора Влада и Иды, но он всё понял по выражениям их лиц.

Влад покачал головой:

– Надеюсь, что нет, – тихо ответил он.

Артём взял с тумбочки учебник практической магии и стал рассеянно перелистывать его.

– Может, они невидимы? – тихо спросила Ида.

– Кто? – недоумённо переспросил Артём, не отрываясь от книги.

– Ну… Алиса и Бьянка.

– Не сходи с ума, – сумрачно ответил Никаноров. – Невидимость – это антинаучно.

Несмотря на весь ужас ситуации, Влад едва не рассмеялся: блеск! сидят трое над учебником практической магии и спорят об антинаучности невидимости!

– Нужно рассказать обо всём Лалу, – сказал Влад, вставая.

– Да зачем! – заорал Артём, швыряя на пол книгу. – Всё равно Алисы уже нет!

Ничего не отвечая, Влад встал и подошёл к тумбочке, чтобы достать свитер, но когда он открыл её, его взгляд упал на книгу, лежавшую на верхней полке: «Энерговампиры: от древности до наших дней. Теории, домыслы, факты», и винтики в мозгах закрутились на сумасшедшей скорости.

– Влад, что с тобой? – прохладная рука Иды легла на его плечо.

– Я в порядке, – механическим голосом ответил парень.

Он сбросил на пол свитер и начал лихорадочно копаться в тумбочке. Вот он – небольшой флакон с надписью «Слёзы гор» на этикетке. А вот ещё один флакон – с эфирным маслом жасмина, тот самый, что остался после экспедиции в Джур-Джар. Это – всё, что ему нужно, это – всё, что сейчас может помочь. Влад опустил оба флакона в карман пижамы, накинул сверху длинную рубашку и направился к двери:

– Не выходите из комнаты – это опасно, – сказал он, стоя у порога.

– А ты куда? – тихо спросила Ида.

– Я расскажу обо всём Лалу и вернусь. Я мигом – туда и обратно.

Как и следовало ожидать, кабинет ректора оказался закрытым – Лал вместе с остальными преподавателями, ни на что не надеясь, в очередной раз обыскивали школу. Владислав спустился на первый этаж и направился к лестнице, ведущей в подвал – он хотел ещё раз внимательно осмотреть то место, где были найдены браслеты Алисы и Бьянки. Влад уже почти дошёл до лестницы, когда из-за угла в него полетел серый луч. Парень не успел защититься – луч полоснул его по груди, и он, не издав ни звука, упал на покрытый узорными плитами пол.

Глава десятая

Призрачная дверь

Владислава привела в себя резкая, пульсирующая боль в затылке. Он не знал, сколько времени был без сознания – десять минут, несколько часов или декаду. Парень с трудом приподнялся, тяжело дыша и опираясь на дрожащие руки. Он был безоружен – браслета не было, – его, очевидно, сорвал с руки напавший. В голове мутилось от слабости. Влад заметил на полу пятна крови – очевидно, он разбил нос, когда его швырнули на пол. Тем временем глаза привыкли к тусклому фосфорецирующему освещению, и парень огляделся по сторонам.

Это было какое-то очень странное место – небольшая каморка без окон, единственными источниками света в которой были четыре круглых белых кристалла, вмурованных в стены и излучавших слабый, неприятный для глаз свет. Над самой головой нависал тяжёлый низкий потолок. Пол был покрыт толстым слоем пыли, мельчайшие частицы которой кружились в воздухе – сыром, спёртом и тяжёлом.

– Алиса! – ахнул Влад, заметив в дальнем углу каморки безжизненное тело девочки. Рядом, также без признаков жизни, лежала Бьянка, длинные чёрные волосы которой разметались в пыли.

Забыв про раскалывающийся от боли затылок, Владислав бросился к девочкам. Когда он склонился над ними, ему показалось, что обе дышат. Парень вытащил из кармана «Слёзы гор» и осторожно влил по пятнадцать капель настойки в рот каждой. Дыхание девочек стало глубже, и через несколько минут Алиса открыла глаза.

– Фобос! И ты тоже попался! – сказала она со слезами в голосе.

– Алиса, как Бьянка? Она жива? – тихо спросил Влад.

– Бьянка была уже очень слабой, когда я попала сюда, – ответила девочка, приподнимаясь с пола и прислоняясь к стене. – Она высосала из неё почти все силы…

Влад влил себе в рот двенадцать капель настойки. В голове тут же прояснилось.

– Кто «она», Алиса? – спросил он.

Девочка не успела ответить – в этот момент Ли с тихим стоном открыла глаза, и оба склонились к ней.

– Бьянка, держись! – ободряюще сказал Влад, пожимая валькирии руку. – Нас обязательно найдут.

– Да никто нас не найдёт! – девочка расплакалась. – Посмотри вон в тот угол! – сквозь слёзы пробормотала она.

Почти что против воли Влад посмотрел туда, куда указала Бьянка, и вздрогнул: в углу лежали два скелета, покрытые остатками полуистлевшей одежды. С трудом подавив приступ тошноты, парень быстро отвернулся.

– Это – те две пропавшие триста семьдесят лет назад девочки, о которых мы читали в журнале, – едва сдерживаясь, чтобы не разреветься в голос, тихо сказала Алиса. – Их, видимо, подкараулили, как и нас, в коридоре, – всё так же тихо добавила она. – Как видишь, их никто не нашёл. И нас не найдут.

По спине Владислава пробежал холодок – слова Алисы заставили его почувствовать весь ужас их положения.

– Нас обязательно найдут! – как можно увереннее сказал Влад, но голос выдал его страх и сомнение. – Алиса, мы выберемся, мы обязательно выберемся! – добавил он, глядя прямо в глаза девочке.

Влад снял с себя рубашку, сложил её и положил Бьянке под голову – валькирия была так слаба, что не могла даже сидеть.

– Кто совершает все эти нападения? – тихо спросил он, поворачиваясь к Алисе. – Я знаю, что в школе есть энерговампир, но не знаю, кто именно.

Ответ он прочитал во взгляде девочки, которая смотрела на что-то за его спиной с выражением крайнего ужаса. Влад обернулся так быстро, как только мог. Перед ними стояла Рада Бейль.

– Ты?! – глаза Влада округлились от удивления. – Ты?!

– Я, – лучезарно улыбаясь, ответила вампирша. – Ты не представляешь, как приятно было дурачить вас всех. Вижу, вы уже очухались, – продолжала она странным, грубым голосом, поочерёдно впиваясь взглядом в каждую из жертв.

Алиса и Бьянка отвели глаза, но Влад заставил себя выдержать этот тяжёлый, полный ненависти взгляд.

– Ну, начнём, пожалуй, с новенького! – с усмешкой сказала энерговампирша.

С этими словами Бейль резко вытянула вперёд правую руку, желая схватить Влада за отворот пижамы, но тот резко отпрыгнул в сторону и изо всех сил ударил нападавшую в плечо, надеясь сбить с ног. Вампирша, однако, даже не пошатнулась – её наполняла какая-то странная сила. Быстрым, неуловимым движением она ударила Влада в висок, и тот ничком упал на пол. В следующую секунду его пинком перевернули на спину, и на лоб легла твёрдая, холодная рука. Влад успел услышать умоляющий голос Алисы: «Не убивай его!» – а в следующую секунду голова взорвалась болью – и всё ушло…

…В сознание Влада привела горячая капля, упавшая прямо на лоб. Морщась от боли, огненным обручем стягивающей голову, Владислав открыл глаза. Алиса, сама смертельно бледная и шатающаяся от слабости, плача, стояла рядом с ним на коленях.

– Я думала, она убьёт тебя, – едва слышно прошептала она.

– Вас… с Бьянкой… она… не тронула? – заплетающимся от слабости языком спросил Влад.

– Меня – нет. Она сказала, что оставит меня… на десерт, – вздрогнув, ответила девочка. – А Бьянка… после того… она, мне кажется, уже не дышит.

– Достань… у меня… из кармана… «Слёзы гор», – попросил Влад, понимая, что сам из-за слабости не может сделать ни единого движения.

Алиса достала из кармана его пижамы флакон и влила двадцать капель настойки в рот Владу. Почти сразу его пронзила мощная волна энергии, слабость начисто исчезла. Владислав поднялся и подошёл к Бьянке. Валькирия едва заметно дышала, пульс был слабым и неровным. Парень вылил последние капли настойки в рот девочки, и через несколько минут Бьянка пришла в себя.

– Давайте обследуем стены, – предложил Владислав. – Ведь Бейль как-то сюда попадает. Здесь должен быть какой-то выход.

– Бесполезно, – со вздохом ответила Алиса. – Мы с Бьянкой уже всё обыскали – выхода нет. Что мы только не делали – и кричали, и стучали во все стены – никто нас не слышал.

Не обращая внимания на слова Алисы, Влад поднялся, и, оставляя следы в столетнем слое пыли, подошёл к ближайшей стене. Он ощупал влажную, шершавую поверхность, а затем изо всех сил ударил по ней кулаком. Удар получился беззвучным – стена мягко спружинила, руку пронзила боль. Парень внимательно обследовал все стены, однако после часа бесплодных поисков вынужден был признать, что выхода действительно нет.

– Вот, посмотри, – Алиса медленно подошла к Владу и протянула ему три ветхих листочка. Это были потерянные ими пиктограммы. – Смотри! – Алиса ткнула пальцем в пиктограмму хрупкой белокурой девочки, Найи Лаот, которая тогда показалась им странно знакомой… – Мысленно убери эти жуткие взбитые волосы, – добавила она.

– Рада Бейль! – ахнул Влад, выпуская листочек из рук. – Она, видимо, подобрала эти пиктограммы в коридоре… Эдна говорила мне, что она где-то видела девочку, очень похожую на Раду Бейль, ещё во времена своей юности, – продолжал он. – Получается, она видела саму Бейль… Сколько же Бейль лет? И сколько же у неё жертв?

– Её настоящее имя – Найя Лаот, – глухим голосом ответила Алиса. – А может, и не настоящее – кто знает, сколько у неё было имён за все эти годы? А этот несчастный орн, который её удочерил – он даже не представлял, какой опасности подвергает жизнь своей родной дочери…

– Но почему Лаот не тронула девочку ни летом, ни когда она была дома на зимних каникулах? – спросил Влад. – Чувство благодарности вампирам не свойственно…

– Какое там чувство благодарности! – воскликнула Бьянка. – Тут, скорее, осторожность.

– В этом случае она бы выдала себя с головой, – подумав, ответила Алиса. – Целители, без сомнения, смогли бы точно определить, что смерть девочки наступила в результате полного истощения жизненных сил, и смогли бы сложить два плюс два и найти причину.

– Так вот почему Бейль, то есть, Лаот, была такой бледной сразу после каникул, – сказал Влад после продолжительной паузы. – Ей недоставало жизненной энергии… И сразу после каникул начались эти нападения.

– Она совершала нападения и до каникул, – вставила Бьянка. – Я, Эстела Риви и Айя Мар, которые тоже были найдены без сознания в коридоре – всё это – её жертвы.

– И Ганс Ваген тоже, – добавил Влад. – Только он по глупости скрыл, что на него напали.

Они долго молчали.

– Но почему Лаот не притащила тебя, Ганса, Эстелу и Айю сюда? – наконец спросил Влад у Бьянки.

– Я думаю, в те разы её кто-то спугнул, – ответила валькирия, – и у неё не было времени.

Владислав подошёл к дальней стене и опустился на пол рядом с Бьянкой. Алиса подошла к ним и тоже села рядом. Влад, погружённый в мрачные мысли, машинально засунул руки в карманы пижамы, и его пальцы наткнулись на что-то твёрдое. В следующую секунду он вынул из кармана флакон эфирного масла жасмина, о котором совершенно забыл.

– Мы спасены! – воскликнул Влад. – Я совершенно забыл об этом флаконе.

– Запах жасмина лишает энерговампиров силы и вводит их в состояние сна, – тихо сказала Алиса. – Но мы не знаем, обладает ли этим свойством эфирное масло…

– Давайте надеяться, что обладает, – прошептала Бьянка, глаза которой заблестели надеждой.

– Ой, Влад! – воскликнула вдруг Алиса. – Это же Лаот устроила поджог деревьев во дворе крепости – тогда после проигранного Мельяном матча! В огне погибли два куста жасмина – они-то и были её главной целью: она боялась, что когда зацветёт жасмин, все поймут, что она – энерговампир, а остальные деревья Лаот подожгла для отвода глаз!

– А ей не откажешь в уме, – тихо ответил Владислав. – Момент был выбран идеально. Лал, Санг, остальные преподы да и мы тоже подумали, что это – дело рук раздосадованных поражением болельщиков Мельяна… И кошка Леды, которую мы нашли на лестнице – она явно была чем-то напугана, шипела и выгибала спину, – продолжал он, – а потом, поднимаясь по лестнице, мы встретились с Лаот. Кошки и собаки хорошо чувствуют энерговампиров и боятся их – я об этом читал. И тогда, после выигранного матча, когда Лаот качала команда – мы все чувствовали после этого небольшой упадок сил от прикосновений к её телу даже через одежду, но не придали этому значения – думали, нас вымотала игра, – с горечью добавил Влад.

В маленькой освещённой тусклым светом каморке повисла вязкая, тяжёлая тишина.

– Послушайте, – наконец сказал Влад, – она придёт сюда снова. Мы должны быть наготове – и тогда, возможно, мы сможем вырваться отсюда, когда она откроет дверь. В любом случае – это наш единственный шанс.

Влад, Алиса и Бьянка встали и, бродя кругами по комнатке, стали ждать. Время тянулось очень медленно.

– Что-то она забыла про нас, – тихо сказал Влад, но едва он успел закончить фразу, как по одной из стен пробежали всполохи яркого света, а затем высветились очертания призрачной двери. Влад, Алиса и Бьянка бросились к выходу, но ворвавшаяся в каморку Лаот отбросила их к противоположной стене, дверь закрылась, и светящиеся очертания тут же потухли. Энерговампирша была в ярости:

– Фобос! Она догадалась! – рычала она. – Они догадались!

Лаот перевела тяжёлый, озлобленный взгляд на троих вжавшихся в стену подростков:

– А вы – порядочные живчики, – сказала она. – Большинство не протягивает столько времени. А ну-ка, иди сюда! – вампирша протянула руку к Владу. – А тебя, как я и говорила, я оставлю на десерт, – продолжала она, обращаясь к Алисе.

Влад отступил на шаг и опустил руку в карман.

– Зубы пообломаешь! – зло бросил он Лаот и с силой швырнул флакон на каменный пол.

Осколки стекла брызнули во все стороны, и в воздухе разлился тяжёлый, сладкий аромат жасмина. Энерговампирша пронзительно вскрикнула, сделала несколько неверных шагов по направлению к Владу, протянула к нему руки со скрюченными дрожащими пальцами, и, усыплённая, как сноп упала на пол.

– Её надо связать! – воскликнула, переводя дыхание, Алиса. – Её надо связать!

Влад огляделся – ничего подходящего под руками не было.

– Вот, возьмите, – Бьянка протянула Алисе и Владу пояс от своего халата.

Алиса подобрала осколок разбитого флакона и разрезала пояс на две части. Влад снял с правой руки Лаот старинный серебряный браслет. Одной частью пояса они связали энерговампирше руки, второй – ноги.

– Сколько она будет так спать? – поёживаясь, спросила Бьянка.

– Не знаю, – ответил Влад. – Надеюсь, что долго. – Как вы думаете, – спросил он, вертя в руках браслет Лаот, – может, мы сможем с его помощью открыть дверь?

– Вряд ли кому-то из нас удастся его активизировать, – с сомнением в голосе ответила валькирия. – Очень тяжело подчинить своей воле чужой браслет.

Они долго пытались активизировать браслет, передавая его из рук в руки, но серебряная лента так и осталась тусклой и мёртвой, не подчинившись ни одному из них.

Алиса и Бьянка бессильно опустились на пол у стены и расплакались – охватившая их радостная надежда начала меркнуть. Да, они одолели вампиршу, усыпили и связали её, но теперь их ждёт просто голодная смерть.

– Сколько можно прожить без воды? – шёпотом спросила Бьянка.

– Пять-семь дней, – тихо ответила Алиса. – Без еды – и того больше.

Валькирия закрыла руками лицо и снова расплакалась.

– Но на самом деле у нас только сутки, чтобы попытаться выбраться отсюда, – продолжала Алиса. – Потом мы ослабеем без воды и пищи, сознание начнёт мутиться.

Влад молча мерил шагами каморку, и вдруг, осенённый внезапной мыслью, повернулся к девочкам:

– Лаот кричала: «Они догадались!», когда вбежала сюда! Наверное, кто-то из преподов понял, что она – энерговампир. Значит, нас всё ещё ищут. Нас ищут, но нужно попытаться выбраться отсюда самим.

С этими словами Владислав подошёл к одной из стен каморки и начал изо всех сил барабанить в неё руками и ногами. Стена мягко пружинила, поглощая все звуки. Влад не знал, сколько времени он барабанил в стену – опомнился он только тогда, когда увидел, что все ладони в крови. Оглянувшись назад, парень увидел, что Алиса и Бьянка уснули, прислонившись к стене, прижавшись друг к другу и укрывшись его рубашкой. На него навалилось отчаяние, он опустился на пол у стены, и сам не заметил, как задремал.

***

Засыпая на ходу, Саита Ютт шла в свой кабинет, надеясь, что чашка крепкого кофе взбодрит её и прогонит сон. На углу коридора от неё с криком шарахнулись двое второкурсников. Оба они – и Артём Никаноров, и Ида Гельде – были страшно напуганы и бледны.

– Что случилось? – тихо спросила Ютт. – Почему вы не в своих комнатах? – но прежде, чем Артём или Ида успели ответить ей, валькирия заметила серебряный и бирюзовый браслеты, которые сжимала в руке Гельде, и у неё подкосились ноги.

– Что случилось? – едва слышно переспросила она, прислоняясь к стене и не будучи уверенной, что хочет услышать ответ.

– Алиса и Влад пропали! – глядя прямо в глаза валькирии, ответил Артём. – Их браслеты мы нашли на той самой лестнице, где раньше нашли браслет Бьянки.

Несколько минут Ютт молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

– Пойдёмте со мной! – наконец тихо сказала она.

Ютт отвела их в свой собственный кабинет, усадила в мягкие кожаные кресла, приготовила две чашки мятного чая и чашку кофе, а потом достала из шкафа небольшую нефритовую вазочку с конфетами, которую поставила на стол.

– Пейте чай, – сказала валькирия, – а потом постарайтесь уснуть. Я закрою вас в своём кабинете и наложу защитное заклятие на дверь, – продолжала она. – Здесь вы будете в полной безопасности.

Ни Артём, ни Ида не возражали – похоже, на это у них просто не осталось сил. Ютт залпом выпила крепчайший кофе, достала из шкафа два тёплых пледа и протянула их гостям, а, выйдя на коридор, запечатала дверь кабинета сильнейшим защитным заклятием. Через несколько минут она наткнулась на Лала, Гарр, Санг, Яфа, Вадь, Руни, Нури и Чернова, которые только-только в очередной раз обыскали подвал.

– Это – моя вина, – тихо сказал Лал, выслушав валькирию. – Нужно было вчера вечером отправить всех студентов домой.

Старый эльф, свесив голову, побрёл по коридору, вслед за ним двинулись Гарр, Яф, Санг, Руни, Нури и Ютт. Вадь, поражённая услышанным, превратившись в изваяние, застыла у стены:

– Что вообще происходит? – тусклым, ничего не выражающим голосом спросила она Чернова. – Позавчера исчезла Бьянка, сегодня – Алиса и Влад…

– Эстела Риви жаловалась на боль в области солнечного сплетения, – тихим голосом ответил ей Ян, – Бьянка – на сильную боль в затылке, а у Айи болел лоб в районе «третьего глаза»…

– Ну и что из этого? – всё так же тихо спросила эльфийка, поднимая глаза на собеседника.

– Фобос! Ну, пошевели мозгами и разуй глаза! – раздражённо бросил Чернов.

– Прекратите язвить! Не время и не место! – взорвалась Лея, но в ту же секунду её взгляд наполнился ужасом, и она, схватив алхимика за руку, прошептала:

– Вы хотите сказать… вы намекаете на то, что в школе есть энерговампир?

– Слава Прому и Фрее! Наконец-то дошло!

Эльфийка была так поражена догадкой, что никак не отреагировала на очередную язвительную реплику Чернова.

– Но – как?… Но – кто?… – ошарашенно спросила она.

– Это я у вас должен спросить – кто, – резко бросил алхимик.

Лея вздрогнула. Чернов был прав: если в Греале есть энерговампир, то она, как преподаватель гипноза, должна была догадаться об этом первой, потому что главной отличительной чертой энерговампиров была полная невосприимчивость к гипнозу.

– Вы говорили об этом с Лалом? – тихо спросила эльфийка, чувствуя, что щёки начинают пылать.

– Нет! – резко ответил Чернов. – Я ничего ему не говорил, потому что у меня нет никаких доказательств. Всё это – только мои подозрения.

В этот момент в коридор вышла Рада Бейль и быстрыми шагами направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. Вадь автоматически взглянула на часы – два часа ночи.

– Рада, остановись! – крикнула она девочке. – Что за ночные прогулки?

Бейль только ускорила шаг.

– Стой! – крикнула Лея.

Никакой реакции – вместо того, чтобы остановиться, эльфийка почти перешла на бег.

«Стоять!» – полетел в сторону Бейль гипнотический приказ Вадь; однако, девочка не остановилась – добежав до лестничной клетки, она свернула на лестницу. Приказ Леи не был отбит, он был начисто проигнорирован.

– Это – она! – закричала эльфийка. – Это – она! Бейль – энерговампир!

Чернов схватил Вадь за руку, и они побежали к лестнице, но когда Ян и Лея выскочили на лестничную клетку, вампирши уже не было видно.

– Фобос! Почему ты до сих пор не догадалась, что Бейль – энерговампир? – раздражённо спросил у эльфийки Чернов.

– Она была освобождена от уроков гипноза якобы из-за шока, пережитого во время недавнего нападения на Киет, – кусая губы, едва слышно ответила девушка. – Ну, и я ничего не заподозрила… я ей поверила… я ни разу не применяла к ней гипноз до сегодняшнего дня.

Прыгая через две ступеньки, они сбежали на первый этаж.

– Бежим в подвал! – крикнула Лея.

– Это не там, – тихо ответил Чернов. – Я уверен, что она прячет своих жертв не в подвале – подвал мы тщательно обыскали вдоль и поперёк.

– Но браслеты Алисы, Влада и Бьянки были найдены на лестнице, ведущей в подвал…

– Верно. Вампирша постаралась пустить нас по ложному следу. Я почти уверен, что их прячут где-то здесь.

– Ты думаешь, они живы? – тихо спросила эльфийка.

От её лица разом отхлынула вся кровь, и оно стало мертвенно-белым, зрачки глаз тревожно расширились, тонкие губы дрожали.

– Надеюсь. Иди, зови всех сюда.

Из браслета Яна вылетел розовый луч и стал сантиметр за сантиметром ощупывать стены первого этажа. Лея убежала и вскоре вернулась в сопровождении Лала, Гарр, Яфа, Нури, Ютт, Руни и Санг, которым она успела всё рассказать.

Все они стали тщательно исследовать розовыми лучами стены, но это не принесло никаких результатов. Через два часа бесплодных поисков Аретт Нури случайно задел лучом одну из четырёх беломраморных колонн, украшавших холл первого этажа, и розовый луч моментально стал чёрным – это был верный признак того, что на колонну наложены преобразовывающие и маскирующие чары.

Лал тут же выстрелил в колонну ярко-зелёным лучом, и все на мгновение увидели мерцающие очертания двери, а затем кусок колонны со страшным грохотом отвалился, обдав всех девятерых густыми клубами пыли и очень сильным запахом жасмина.

Их взглядам предстало какое-то подобие входа. Старый эльф первым ступил внутрь колонны, и через несколько секунд вынес оттуда Бьянку с запрокинутым бледным лицом и волочащимися по полу длинными чёрными волосами. Чернов тоже заскочил внутрь и вскоре вынес Алису. Яф вытащил Влада. Когда его опустили на пол в коридоре, Владислав пришёл в себя.

– Как вы нашли нас? – слабым голосом изумлённо спросил он. – По правде говоря, я уже и не надеялся…

– Шшш! Молчи, всё расскажешь потом! – категорично сказала Санг.

Влад, приподнявшись, оглянулся назад, и его глаза расширились от удивления:

– Колонна?… Она прятала нас в колонне? – едва слышно спросил он.

– Молчи! Сейчас тебе нужно беречь силы! – громким шёпотом сказала Ютт.

Самир Яф нырнул ещё раз в эту странную каморку, и за отворот туники вытащил оттуда спящую вампиршу. Она была связана.

Влада, Алису и Бьянку доставили в медицинский корпус, накормили, заставили выпить настойку вераны и дали лёгкого снотворного – чтобы без снов спали до утра.

Вернувшись в свой кабинет, Ютт нашла там спящих Артёма и Иду – оба свернулись в креслах, закутались в пледы, и, побеждённые усталостью, уснули. Валькирия долго раздумывала – будить их, или не будить, но всё же решилась разбудить, потому что новости были уж очень важные. И долгожданные.

Узнав, что друзья найдены, Артём и Ида попытались прорваться к Владу и Алисе в палаты, но их не пустили даже на порог.

– Идите спать! – велела им Равия. – И приходите завтра утром.

– В тот день, когда я возвращалась к себе после отработки у Помидора, – задумчиво сказала Ида Артёму, когда они, так и не повидавшись с Владом и Алисой, направлялись в свои комнаты, – я столкнулась на лестнице с Ведой Лайто и Радой Бейль… то есть не Бейль, а как её там… не важно. Так вот, Лайто сказала, что Бейль – старая, и Бейль испугали эти слова…

– Помнишь, во время Праздника Осени Веда бормотала, глядя на Бейль: «Старая… страшная… злая». Она, похоже, что-то чувствовала, у неё есть какой-то дар, – ответил Артём. – А настоящее имя вампирши – Найя Лаот, – добавил он, – его несколько раз упоминала Ютт.

– Вот почему Бейль… то есть Лаот, напала на Веду, – продолжала Ида. – Она боялась, что Лайто поняла, что она – энерговампир. Чудо, что не убила – ведь Веда живёт в комнате одна, и помешать вампирше было некому.

– Может, Лаот спугнул какой-то шум в коридоре, – предположил Артемий. – Как бы там ни было, сейчас Веда потихоньку поправляется, – добавил он.

Утром после тщательного медицинского осмотра стало ясно, что жизням Влада, Алисы и Бьянки ничто не угрожает, однако, их на всякий случай оставили ещё на пару дней под присмотром Равии. Во второй половине дня в палату к Владу зашла Ютт:

– Как ты? – неожиданно мягким голосом спросила валькирия, усаживаясь на стул у кровати.

– Нормально, – ответил Владислав. – А как Алиса и Бьянка? – после паузы спросил он.

– Уже лучше. Благодаря тебе никто не погиб.

– Лаот прятала нас внутри колонны – но как? – задал Влад давно мучивший его вопрос. – Ведь колонна на вид такая маленькая…

– Ты слышал когда-нибудь о заклятиях, изменяющих кривизну пространства? – спросила Ютт.

– Нет, – ответил Влад после небольшой паузы.

– В этом нет ничего удивительного, – ответила валькирия. – Эти заклятия – магия очень высокого порядка. Они помогают растягивать пространство, – продолжала она. – Именно с помощью этих заклятий Лаот смогла поместить эту небольшую каморку внутри обычной на вид колонны.

– Но откуда ей известны эти заклятия? – спросил Владислав. – Она ведь…

– Подросток – ты это хочешь сказать? – перебила его Ютт. – Ты забываешь, что Найе Лаот уже очень много лет. Эту потайную каморку внутри колонны она сделала ещё во время своего предыдущего пребывания в Греале, триста семьдесят лет назад. Она и тогда уже не была подростком. Я думаю, на данный момент Найе Лаот около пятисот лет…

– Ничего себе! – воскликнул Влад. – Почему же Лаот сбежала из Греаля после убийства тех двух девочек? – спросил он. – Ведь её никто не подозревал…

– Ты ошибаешься. Вспомни, что было написано в хранившемся в архиве журнале. Похоже, Петра Сумия догадалась о том, что в школе есть энерговампир. Это спугнуло Лаот – и она сбежала.

– Лока Ютт, а что она делала в разгромленном Призраками Киете?

– Ясно что, – после паузы ответила Ютт, и её голос вдруг стал колким и суровым. – Она там подпитывалась жизненной энергией умирающих.

Влада передёрнуло.

– Но зачем она разыграла весь этот спектакль, когда люди из Белого Братства нашли её в Киете? Зачем ей нужно было снова попасть в Греаль?

– Жизненная энергия детей и подростков наиболее ценна для энерговампиров, – ответила валькирия. – Под её воздействием Лаот буквально расцвела.

– Лаот в каморке смотрела на нас с такой ненавистью, – неожиданно вырвалось у Влада. – Почему она так ненавидит нас?

– Энерговампир живёт неестественной жизнью, – ответила валькирия. – Душа Лаот уже давно покинула её тело – разложилась, а вместе с душой ушла и способность любить. У Лаот сейчас есть только физическая оболочка и ненависть ко всему по-настоящему живому. Однако, энерговампиры очень хитры – Лаот прикинулась доброй, несчастной, наивной – и мы поверили.

– Но разве душа может разложиться? – удивлённо спросил Влад.

Валькирия кивнула:

– Это – плата за бессмертную жизнь, – ответила она. – Энерговампир выбирает бессмертие, и платит за это своей душой.

В комнате повисла тягостная, гнетущая тишина.

– А что сделали с Лаот? – наконец спросил Влад.

– После того, как её вытащили из той каморки, где она держала вас, её сковали по рукам и ногам и посадили под замок в карцер. Да ещё и стражу приставили, – ответила Ютт. – И вовремя, должна тебе сказать, – добавила она. – Как только Лаот пришла в себя, она едва не разнесла весь карцер. Это звучит невероятно, но ей удалось разорвать сковывавшие её цепи – энерговампир, насытившийся энергией своих жертв, невероятно силён. Когда прибыли лодиарии, им пришлось сначала усыпить вампиршу, вбросив через отдушину в карцер несколько флаконов с эфирным маслом жасмина, и только после этого они смогли надеть на неё, усыплённую, наручники и наконец-то избавить нас от её присутствия. Лаот отправили в Идон. Дальнейшую её судьбу решит суд.

– Вам её не жалко? – после продолжительной паузы спросил Влад, и тут же ему стало неловко за свой вопрос.

– А ей вас было жалко? – вопросом на вопрос ответила валькирия. – Было ей жалко тех двух давно погибших девочек? За что её жалеть? Энерговампирами становятся совершенно добровольно, – добавила она. – Найя Лаот прекрасно знала, на что она шла. Она захотела быть вечно юной и бессмертной – за счёт жизней других. Лаот стала энерговампиром в шестнадцать лет и пронесла свою юность сквозь пять столетий.

– Да, я читал об этом, – тихо ответил Влад. – Чёрная месса и всё такое… А эти две погибшие девочки – что с ними будет? Где их похоронят?

– Скорее всего, их похоронят на одном из кладбищ Йета, потому что обе – и Лилета Сари, и Лимара Митто – жили именно в этом городе, – ответила Ютт. – Поправляйся, – с улыбкой добавила она. – Учёба не ждёт, – с этими словами валькирия встала и вышла из палаты.

Уроки возобновились на следующее утро. Возвращаясь после занятий в свою комнату, Лея услышала за спиной насмешливый и до отвращения знакомый голос:

– А ты, я смотрю, теряешь квалификацию!

Девушка резко обернулась. Перед нею, сузив нагловато-красивые глаза и улыбаясь во весь рот, стоял Ким Масор. Греаль тесен – как ни старалась она избежать этой встречи – не разминулись!

– Просмотреть энерговампира – этого я от тебя не ожидал, – продолжал тем временем эльф. – Ты представляешь, что бы было, если б кто-нибудь из детей погиб? Скандал был бы ещё тот! Да тебя бы после этого не оставили бы в школе даже кухонной посудомойкой! Полный запрет на профессиональную деятельность… Даже Лал не смог бы тебя выгородить…

– Досадно, да? – холодно спросила Лея. – Надо же – обошлось. Ты, Ким, – маленькая серенькая посредственность, каким-то чудом попавшая на работу в Департамент, где тебе явно не место. Ты спокойно спал в то время, когда остальные пытались хоть что-то сделать, чтобы найти пропавших. Не тебе судить о моём профессионализме.

Вадь, скрепя сердце, готова была выслушать подобную едкость от Лала, Ютт, Санг или Чернова – то были мастера своего дела, хотя они никогда бы не сказали ей подобных слов, но стоявший перед ней эльф никогда не видел, да и не хотел видеть дальше собственного носа или собственного кармана. А слова Масора изначально были нацелены на то, чтобы унизить.

На лице эльфа заходили желваки:

– Ого, кошечка умеет злиться! Придержи-ка язык! – прошипел он.

– Правда глаза колет, да? А если не придержу – что тогда? – Лея понизила голос до едва различимого шёпота. – Со мной произойдёт «несчастный случай» в горах, и я «случайно» сорвусь в пропасть как бедный Лаис?

– Заткнись!

Они обменялись полными ненависти взглядами.

– Быстро же ты забыла про Таниту Лиран… – растягивая губы в ухмылке, негромко сказал эльф.

Зелёные глаза Леи сузились и стали совершенно тёмными, тонкие брови гневно сдвинулись, и она, стремительно подойдя вплотную к Масору, влепила ему две такие звонкие пощёчины, что их было слышно даже в дальнем конце коридора.

Растерявшийся эльф попятился, что-то бормоча себе под нос.

– Запомни! Ещё хоть слово про Таниту услышу – пеняй на себя! – сказала побелевшими губами эльфийка.

В коридоре стало тихо-тихо, как перед грозой.

– А тебе, скорее всего, придётся выплачивать деньги родителям и родственникам пострадавших детей, возможно, даже на пару с Лалом, – с трудом сдерживая обуревавшую его злость, желчно сказал эльф. – Вряд ли они так оставят это дело…

Он злорадно ухмыльнулся.

– Знаешь, Масор, я не только согласна выплачивать деньги – я даже под суд согласна. С тобой на пару! – глядя прямо в глаза собеседнику, громко ответила эльфийка.

На красивом, но невыразительном лице молодого эльфа отразилось сильное недоумение. Улыбка медленно сползла с губ. Несколько минут он молчал, обдумывая слова Вадь:

– А я-то тут при чём? – наконец спросил он.

– Предписание Департамента образования об освобождении так называемой Рады Бейль от уроков гипноза подписал ты, ну, а Гарр, как известно, подписывает, не глядя, всё, что кладут к ней на стол. Хотел насолить мне, правда? Мелкая пакость, укол по самолюбию – это в твоём стиле. Для тебя все средства хороши, когда нужно доказать, кто правит бал. Ты, наверное, торжествовал, зная, что мне волей-неволей придётся выполнить твоё предписание. Вот только прежде чем подписывать это указание, ты должен был внимательно присмотреться к девочке, поработать с Бейль, а ты, я уверена, и в глаза её не видел…

– Нужно будет – все ответим, – перебил эльфийку Масор, желая хоть как-то закончить этот разговор, потому что Лея одним махом выбила у него из рук все козыри.

Девушка повернулась и быстро пошла к лестнице. Эльф со злобой смотрел ей вслед. Слова Леи окатили его холодным душем. Он действительно и в глаза не видел девочку – а зачем? Приемный отец Рады подробно описал ему ситуацию – вот он и подписал это ходатайство об освобождении Бейль от уроков гипноза. И вот ведь как всё обернулось! А он-то хотел переговорить с родителями и родственниками пострадавших и подбить их требовать компенсацию. Теперь об этом можно забыть, а с Вадь впредь нужно быть осторожнее. А про пощёчины он ей когда-нибудь припомнит.

– Лея! – окликнула эльфийку чем-то сильно расстроенная Санг. – Ты уже видела Лала?

– Нет, а в чём дело?

– Гарр, похоже, собирается устроить всем нам показательную головомойку! – раздражённо ответила Лита. – Все собираются через двадцать минут в кабинете Лала.

– Тебе что, уже досталось? – тихо спросила эльфийка.

– Ну, она только спросила меня, хорошо ли мне известны магические свойства жасмина, – нетипично тихим для неё голосом ответила Санг. – Язвительно так спросила. Нет, я что – должна была обрызгать маслом жасмина всю крепость? И откуда мне было знать, что в школе – энерговампир?

«Да, – подумала Лея. – Гарр умеет поддеть тонко, изощрённо». Она вся напряглась, вытянулась в струнку, будто готовясь дать отпор.

– Всё – как обычно, – невесело усмехнулась эльфийка. – Шумиха, неразбериха, поиск виновных, наказание невиновных. Не обращай внимания, – как можно спокойнее ответила она, и, ободряюще пожав Лите руку, заторопилась в свою комнату – ей нужно было оставить там проверочные эссе.

На собрании нагорело всем: Лалу и Ютт – за то, что полгода энерговампир по школе бегал, Санг – за незнание магических свойств жасмина и неумение ими пользоваться, и, наконец, Гарр повернулась к Вадь:

– Почему вы за полгода не смогли определить, что Лаот – энерговампир? Почему вы её просмотрели?

– Потому что вы своим предписанием запретили мне применять гипноз к Лаот! – резко ответила Лея.

– Не нужно сваливать свою вину на кого-то! – выйдя из себя, крикнула Гарр. – Вы должны были действовать по обстоятельствам!

Краем глаза Вадь заметила, как Масор едва заметно улыбнулся. Эльф выжидал подходящего момента: у него чесались руки устроить Лее выволочку.

– Я ничего ни на кого не сваливаю! – глядя прямо в лицо орне, тихо, но твёрдо ответила задетая за живое эльфийка.

– Это – общая вина, – раздался голос Чернова.

– Всё! Прекратим поиск виновных! – вдруг властно сказал Лал. – К счастью, никто не погиб, – продолжал он, – но урок из произошедшего должен извлечь каждый.

В коридоре Чернов остановил Вадь:

– Не переживай. Пусть Гарр говорит, что хочет, – сказал он. – Правильно делаешь, что не позволяешь ей на себя орать. Ты виновата не больше других в том, что просмотрела энерговампира. Я и сам не сразу понял, с кем мы имеем дело. Самое главное – никто не погиб. Так что, считай, отделались сильным испугом…

Лея слабо улыбнулась. На её всегда бледном лице заиграл лёгкий румянец.

– Вот, держи, – продолжал алхимик, вкладывая в руку эльфийки какой-то тёмный флакон. – Это – обещанная настойка. Будешь каждый вечер смазывать ею плечо, и старайся не пропускать дни. Предупреждаю – будет сильно жечь.

– Спасибо.

Алхимик кивнул, повернулся и ушёл. Лея молча смотрела ему вслед: надо же, несмотря на суматоху последних дней, он не забыл о своём обещании.

Что же в нём так не нравилось ей раньше? Немного выдающийся подбородок и тонкие упрямые губы, которые она считала признаком высокомерия, надменности и чванства. Но теперь Лея знала, что ничего этого в Яне нет и в помине.

Глава одиннадцатая

В Шиато

Влада, Алису и Бьянку продержали в медицинском корпусе почти целую декаду. Всё это время Кутам Лал и Саита Ютт искали родственников погибших девушек, и их усилия увенчались успехом. Родственники Лилеты Сари и Лимары Митто пожелали, чтобы девочки были похоронены на кладбище Кла-Мье в Йете, и на следующий день после выписки Влад, Алиса и Бьянка вместе со всей школой присутствовали на печальной церемонии. Было холодно. Сильный порывистый ветер нёс мелкий колючий снег, который больно бил по лицам, однако, никто не уходил.

Два небольших гроба из чёрного дерева были захоронены рядом. Валькирия и орна во всей нетронутой красоте цветущей юности улыбались с надмогильных плит, а в правом углу каждой плиты, будто взывая о мщении, ярко горел алый треугольник. Могилы, засыпанные цветами, быстро заметал снег. Люди расходились в молчании – у всех было тяжело на душе.

Вечером после похорон четверо друзей зашли в библиотеку – почитать менгиры.

– Смотрите! – Алиса указала на небольшую статью, строки в которой, наверное, для того, чтобы привлечь внимание читающего, располагались не горизонтально, а вертикально, в несколько столбцов.

В заметке сообщалось о том, что суд над энерговампиром Найей Лаот будет открытым, и будет проходить в Опаловом зале Сапфирового дворца.

– Может быть, вам придётся выступить в суде в качестве свидетелей, – пробежав глазами заметку, сказала Владу и Алисе Ида.

Владислав, не отрываясь от менгира, кивнул, а затем оглянулся и увидел, что Артём с абсолютно отсутствующим взглядом смотрит куда-то мимо него в пространство.

– Артём! – громко окликнул Влад.

Никакой реакции.

– Артём!

Всё ещё никакой реакции.

– Артём!

Вдруг Никаноров сорвался с места, подбежал к дверям библиотеки, открыл их, с грохотом захлопнул за собой и исчез из вида.

– Что это с ним? – удивлённо спросила Ида.

Влад и Алиса недоумённо пожали плечами.

Они просидели в библиотеке ещё около часа, но Артём всё не появлялся. Не пришёл он и на ужин. После ужина Владислав нашёл Артёма в их комнате – тот сидел за столом, ерошил волосы и что-то писал, а вокруг на полу валялось с десяток сплошь исписанных и разорванных в клочья листов пергамента и переломанный пополам толстый синий карандаш.

– Опять не то! – воскликнул Артём, и ещё один разорванный лист полетел на пол.

Артемий встал, подошёл к кровати, и, не снимая обувь, плюхнулся на нее. Влад подобрал разорванный пергамент, покрутил в руках и посмотрел на абракадабру, которая была на нём написана:

отаиШвтижельтупйовтьрепетотэйишдешан

Парень всматривался в эту ничего не значащую строчку до боли в глазах, но не видел в ней никакого смысла.

Вдруг Влад выронил разорванный лист и метнулся к тумбочке. Он выгреб из неё все лежавшие там вещи, и, наконец, нашёл то, что искал – маленькое круглое зеркальце. Артём недоумённо смотрел на друга.

Влад положил пергамент на стол, разгладил его и приложил к нему зеркало. Он бросил в зеркало один-единственный взгляд – и у него перехватило дыхание, потому что он ясно увидел написанное кириллицей слово «нашедший».

Парень закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и снова посмотрел в зеркало. Нет, ему не померещилось – там действительно отражалось слово «нашедший». И тогда очень медленно, по слогам, тщательно отделяя одно слово от другого, Владислав громко прочитал всю фразу: «Нашедший это, теперь твой путь лежит в Шиато».

– Что?! – Артём аж подскочил на кровати. – Где?!

– Ты расшифровал фразу! Ты нашёл ключ! – в ответ крикнул ему Влад.

Артём одним прыжком перескочил через всю комнату и вырвал разорванный пергамент из рук друга. Несколько секунд он напряжённо всматривался в написанное, а затем перевёл недоумённый взгляд на Владислава:

– Но это же не имеет смысла! – разочарованно сказал он.

– А ты читай, глядя в зеркало! – во всё горло крикнул в ответ Влад. – Или читай задом наперёд!

«Нашедший это, теперь твой путь лежит в Шиато», – тихим голосом прочёл Артём.

– Как ты нашёл шифр? – спросил Влад.

– Я догадался, когда читал в менгире заметку, строки в которой были расположены вертикально, – ответил Артём. – И я подумал, а вдруг Савельев тоже написал текст послания сверху вниз, разместив его, скажем, в два столбика, а затем написал в строчку полученные горизонтальные строки. Тогда, чтобы расшифровать смысл написанного, нужно сначала соединить первые буквы всех слов, затем – вторые и так далее. Единственное, чего я не учёл, – это то, что Савельев ещё и зеркально перевернул фразу.

Алиса и Ида, которым Влад и Артём тут же всё рассказали, едва ума не лишились от радости. Все четверо забыли про сон и уроки – не до того было.

– Что такое Шиато? – спросил Владислав. – Я вроде слышал, что это какой-то храм…

– Да, это – так называемый «летящий» храм – храм, построенный на высокой скале, а точнее, вырубленный в ней, – ответил Артём.

– Этот храм считается одним из самых священных мест Валии, потому что в нём захоронено сердце отшельника, убитого Марготтом, – добавила Ида.

– И этот храм – это что-то вроде лердовского монастыря? – спросила Алиса.

Артём рассмеялся:

– Нет, конечно! Это – что-то вроде закрытого научного института. Насельники Шиато занимаются магической наукой, расширяют возможности магии, изучают применение минералов и редких трав в целительстве. Около трети всех появляющихся новых заклятий изобретены насельниками этого храма.

– Я не знаю, как мы сможем попасть в Шиато, – сказала вдруг Ида. – Дело в том, что насельники этого храма гостей не особо жалуют, и не особо жаждут, чтобы их беспокоили. Мы не сможем телепортироваться прямо к Шиато, – продолжала она. – Территория вокруг храма, равная пятидесяти агдарам в диаметре, закрыта для телепортации: насельники наложили там очень мощные защитные чары и установили массу антителепортационных ловушек. Так что у нас только один выход – отправиться в Шиато верхом на лошадях.

– И далеко до него? – мрачно спросил Влад.

– Три дня – полем, три дня – лесом, три дня – на оленях, – невесело усмехнувшись, ответила Гельде. – Далеко, – помолчав, добавила она.

Влад, Артём и Алиса в ужасе переглянулись.

– Ясно: у шайтана на рогах! – мрачно заметил Влад.

– Местность там сильно пересечённая, – между тем продолжала эльфийка, – так что путешествие займёт порядка трёх суток. Отправиться туда мы сможем не раньше начала ханли, когда немного подсохнут дороги, да ещё, к тому же, нужно придумать, как отпроситься на несколько дней из школы.

– Слушай, а как-нибудь по-другому, не на лошадях, точно нельзя? – со вздохом спросил Иду Артём.

Гельде лишь покачала головой, и троица обменялась хмурыми взглядами.

– Ладно, поживём – увидим, – сказал Артём. – Может, что-нибудь путное придёт в голову… Трое суток верхом – это же смерть!

Семнадцатого чанли Эдна пригласила внуков на день рождения, и, как и в прошлом году, по такому случаю Лал отпустил Влада и Иду с занятий на целый день.

«Коронное» блюдо – перепела, тушёные в черносливе – Эдне не удалось, что очень расстроило именинницу, но десерт – розовые бананы в лимонном соусе, мятное мороженое, шоколадные кексы, дынный торт и имбирный чай были великолепны.

Когда гости разошлись, Влад и Ида, вымыв посуду и убрав в доме, пошли прогуляться в лес. Снег уже почти стаял, на деревьях набухали почки, в ветках, радуясь первому теплу, тренькали невидимые птицы, а воздух был напоен тем удивительным запахом просыпающейся земли, который бывает только весной.

– Давай подойдём к реке, – предложила Ида. – Эдна говорила, что на днях как раз начался ледоход.

Они сошли с тропинки, и, то и дело поскальзываясь на мокрой земле, подошли к быстрой, широкой и полноводной лесной речке. Река эта называлась Золотой, потому что песок, устилавший её дно, имел удивительно красивый золотистый оттенок. Обычно спокойная, река сейчас вздыбилась: по бурлящей молочно-серой воде, то и дело наскакивая друг на дружку, плыли большие и малые льдины.

– Смотри! – вырвалось вдруг у Иды.

Она схватила Влада за руку и показала на реку. Там на одной из льдин, только что вынырнувших из-за поворота, жалобно скуля, метался крупный чёрный щенок.

В следующую секунду Владислав уже спускался к реке, скользя по крутому берегу и цепляясь за пожухлую прошлогоднюю траву. Он прыгнул с берега на первую льдину, и она едва не перевернулась под ним. Ида пронзительно закричала. Льдина крошилась, но Влад кое-как добрался до её края и прыгнул на следующую. Тут Владислав понял, что так, прыгая по льдинам, ему не успеть – течение, которое на середине реки было сильнее, уже проносило льдину со щенком мимо него. Тогда Влад прямо на льдине скинул ботинки и, размахнувшись, швырнул их на берег. До берега, однако, он не добросил – оба ботинка упали в реку и, наполнившись водой, пошли ко дну.

Парень спрыгнул на воду – ледяная вода обожгла ступни – и побежал, лавируя между льдинами, к щенку. Он схватил за шкирку отчаянно скулящую собаку, стащил её с крошащейся льдины, сжал в охапку, и тут же едва не упал: сзади по босым ногам больно ударила льдина. Только выбравшись на берег, Влад заметил, что обе ступни в крови – он глубоко порезался о лёд.

– Бегом домой! – воскликнула, бледнея, Ида, когда она увидела глубокие порезы на обеих ступнях. Эльфийка отобрала у Влада собаку и завернула её в свою куртку. – Видела бы тебя сейчас Леви, – через силу улыбнувшись, добавила она. – «Рубин» по аридостике был бы тебе обеспечен.

До дома, к счастью, было недалеко. Они бежали, спотыкаясь о корни, скользя по мокрой земле и уворачиваясь от веток. Щенок, завёрнутый в куртку Иды, поскуливал тихо и жалобно.

– Пейте! – сказала Эдна, протягивая завёрнутым в тёплые пледы Владу и Иде два высоких глиняных бокала, из которых шёл пар. – Попробуйте – язык проглотите!

– Что это? – спросил Влад, осторожно отхлёбывая благоухающую янтарную жидкость.

– Горячий яблочный сок с корицей, – ответила Эдна. – Божественный напиток – согревающий и целебный.

Сок действительно согрел Влада – дрожь унялась.

– Хватило ума по льдинам лазить – теперь терпи! – только и сказала внуку Эдна, обрабатывая глубокие кровоточащие порезы каким-то ужасно жгучим снадобьем. – Ида, сходи в пристройку, принеси один из деревянных ящиков, которые стоят в углу. Мы устроим в нём гнездо для нашего питомца, – добавила она.

– Хватит меня мазать! – Влад вырвался из рук женщины. – Я сам схожу за ящиком.

Он готов был отправиться за чем угодно хоть на край света – лишь бы закончилась эта пытка. В тёмной тесной пристройке парень не без труда нашёл стоящие в углу ящики, и тут его взгляд упал на аккуратно упакованную гондолу и огромный кованый сундук, в котором Эдна хранила воздушный шар, и мысли полетели, обгоняя одна другую…

– Как ты его назовёшь? – спросила Владислава Ида, когда они вдвоём склонились над тихо посапывающим в коробке чёрным пушистым комочком.

Влад пожал плечами:

– А ты что предлагаешь?

– Ну… можно назвать его Рут, – ответила Ида. – На староэльфийском это означает «смелый».

– Да уж, смелости ему не занимать, – с улыбкой ответил Влад, вспоминая, как щенок, жалобно скуля, метался по льдине. – Хорошо, Рут так Рут, – добавил он. – Мы не поедем в Шиато на лошадях, – шепнул Влад кузине, когда они вечером пили липовый чай с вареньем из лепестков чёрных роз. – Мы полетим туда на воздушном шаре!

Несколько секунд Гельде с удивлением смотрела на него широко раскрытыми глазами:

– А это – идея! – наконец сказала она. – Ты – гений!

– Не преувеличивай, – улыбнулся Влад.

– А кто-нибудь из нас умеет управлять воздушным шаром? – вернул друзей с небес на землю Артём, когда они рассказали ему о планируемом воздушном путешествии.

В комнате отдыха воцарилась тишина. Владу от слов Артёма стало жарко – вся его идея висела на волоске.

– Я умею, – раздался голос Иды, и Владислав с облегчением перевёл дух. – Только учтите, что нам всё равно потребуется для этого путешествия несколько дней. Мы не сможем слетать в Шиато и вернуться обратно в течение одного дня, – добавила она.

В бесконечной череде уроков и домашних заданий незаметно пролетела ещё одна декада чанли. В самом конце месяца Ида, Грета и Бьянка, задержавшись в библиотеке, опоздали на несколько минут на урок телепатии.

– Вы двое – быстро за парту, – приказал Цир Веро валькириям. – Гельде – наказание. Сегодня, в шесть, в моём кабинете.

Эльфийка кивнула и тоже поспешила за парту.

– На урок опоздали все трое, – Влад оставил без внимания предупреждающий взгляд, брошенный на него кузиной. – Почему вы делаете из Иды козла отпущения?

– Это несправедливо: вы просто мстите ей за ту глупую карикатуру, – добавил Артём.

– Вы откровенно к ней придираетесь, – вставила Алиса.

– Молчать! – побелев, заорал Веро. – Вы, все трое, составите Гельде компанию, – добавил он, сверля взглядом притихшую троицу. – Обещаю – скучать не придётся.

«Ну, и зачем вы нарывались»? – прочитали трое защитников во взгляде Иды.

– Кто бы мог подумать, что Веро такой злопамятный и мстительный, – сказал Артём, когда они после урока вышли на коридор. – Чернов по сравнению с ним отдыхает.

– Чернов если что – наказывает на полную катушку, – вставила Ида, – но он никогда не наказывает за один и тот же проступок дважды.

– Чернов к полукровкам относится немного мягче, чем к остальным, – заметила Алиса. – Потому что он сам полукровка. Полукровка из Суздаля. Нам о нём немного отец рассказывал.

– Я так и думал, что у него должны быть и русские корни, – сказал Влад. – Родоним выдаёт его с головой.

Когда друзья вечером явились к Веро, тот велел им вымыть все восемь огромных окон своего кабинета. Четыре пары рук делали скучную механическую работу, а мысли Влада, Артёма, Алисы и Иды были далеко – в Шиато. Вымыв окна, они отнесли грязные шторы в прачечную и повесили на окна новые. Затем Веро приказал девочкам вымыть пол, а Владу и Артёму – переставить в кабинете мебель. Эльф отпустил наказанных без пяти двенадцать, и уроки им пришлось делать почти до утра.

На следующий день во время завтрака в трапезную влетела большая ворона, чёрное оперение которой ярко блестело в лучах восходящего солнца. К лапке птицы было привязано свёрнутое в трубку письмо. Сделав круг над столами, ворона с громким карканьем впорхнула прямо в руки Иды. Гельде отвязала письмо, птица тут же взвилась под потолок и вылетела в раскрытое окно. Ида развернула пергамент, пробежала глазами по строчкам и улыбнулась:

– Это письмо от мамы, – сказала эльфийка, отрываясь от пергамента. – Она пишет, что Белое Братство разгромило большую группу Призраков, напавших прошлой ночью на город Карир. Похоже, Братство было предупреждено об этом нападении заранее, – добавила она. – Никто из Призраков не ушёл: большинство перебили, остальных взяли в плен. Ну, и самое главное, – Ида расцвела в улыбке, – по случаю этой победы Белая Ложа объявила четырёхдневный праздник.

Эльфийка оглянулась по сторонам и заговорщицки прошептала:

– Нас всех, похоже, отпустят домой на четыре дня, и мы сможем отправиться в Шиато.

– Сложно будет убедить отца отпустить нас в самостоятельный длительный полёт на воздушном шаре, – задумчиво сказал Артём.

– А вы не говорите, что мы летим на четыре дня, – ответила Ида. – Скажите, что летим на однодневную прогулку и к вечеру вернёмся, а потом, когда прилетим, скажете, что задержались.

– Знаешь, Ида, в этом случае отец по возвращении устроит нам такой скандал, что лучше было бы и не возвращаться, – сумрачно сказал Артемий.

– Ещё не известно, разрешит ли нам Эдна взять её воздушный шар, – отрезвил друзей Влад, и все замолчали.

По случаю победы всех студентов действительно отпустили домой на четыре дня – с первого по четвёртое ханли.

Услышав, что внуки с друзьями собрались на воздушную прогулку всего на один день, да и шаром управлять будет Ида, Эдна сдалась на удивление легко, и даже помогала Владу и Иде упаковывать сумку с едой.

На всякий случай Влад взял с собой оба найденных куска пергамента и половинку золотого медальона. Старт был дан первого ханли ближе к полудню. Путешественникам повезло – они получили в подарок хорошую погоду: было тепло, ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Рут, по-хозяйски облаявший Алису и Артёма, до последнего надеялся, что его возьмут с собой, прыгал чёрным клубком вокруг шара, а когда шар, оставив щенка на земле, медленно поднялся в воздух, и Рут понял, что его обманули, то залился обиженным лаем.

– Эдна, послушай, – крикнул Влад, когда шар был уже высоко, – мы можем слегка задержаться – денька на четыре! Ты не волнуйся! – он не был уверен, расслышала ли эльфийка его слова.

– Мы наврали отцу, что летим только на один день, – тихо сказала, кутаясь в тёплую куртку и усаживаясь на дно гондолы, Алиса. – Страшно представить, какую взбучку он нам устроит. Может, лучше остаться в Шиато?

Повинуясь лучу, бьющему из браслета Иды, шар поднимался всё выше и выше, а затем, набрав нужную высоту, неторопливо поплыл на север. Внизу под гондолой проплывали поля, реки, невысокие покрытые лесом горы. Ближе к вечеру путешественники плотно поужинали и напились липового чаю из фляг. Стемнело, ветер усилился.

– Как ты ориентируешься, куда лететь в темноте? – спросил у эльфийки Артём.

– По звёздам.

– Хорошо, что сегодня звёздная ночь, – сказала Алиса. – А то могли бы и заплутать.

– Устраивайтесь спать, – предложила друзьям Ида. – Хватит того, что мне придётся провести эту ночь без сна.

Влад, Артём и Алиса вытащили из сумок тёплые пледы и кое-как разместились на дне гондолы. «Нужно срочно учиться управлять шаром», – думал Влад. Ему было не по себе от мысли, что Ида проведёт без сна всю ночь, потому что никто из них не может её заменить. Через какое-то время все трое, согревшись под пледами, уснули.

Проснулись они глухой ночью оттого, что гондолу швыряло то вверх, то вниз. Влад приподнял голову и тут же был вынужден снова прижаться ко дну: в ушах бешено свистел ветер.

– Это началось час назад! – крикнула ему в самое ухо Ида. – Я не знаю, куда мы летим – шар совершенно меня не слушается! Держитесь крепче, или лучше привяжите себя… – она не договорила.

Шквалистый порыв ветра резко рванул шар вверх, едва не перевернув гондолу, а затем они услышали, как оглушительно треснула оболочка шара, и гондола начала падать всё быстрее и быстрее. Все четверо закричали от ужаса: они всё стремительнее летели в темноту навстречу смерти, а затем падение прекратилось, послышался громкий треск, гондола несколько раз упруго подпрыгнула и, накренившись, замерла.

– Все живы? – тихо спросил, поднимая голову, Владислав.

– Я жива! – пропищала Алиса.

– Я тоже! – послышался голос Иды.

Артём не отвечал. «Неужели Артём выпал из гондолы?» – с ужасом подумал Влад. Не сговариваясь, все трое стали вслепую обшаривать дно, и нашли неподвижно лежащего Артёма. Алиса тут же расплакалась.

– Он дышит, – сказала Ида, поднося ладонь к лицу Артема. – Он жив – я уверена.

В подтверждение её слов Артемий тихо застонал.

Как оказалось, при падении шара он сильно ударился головой о дно гондолы и на несколько минут потерял сознание.

Только когда рассвело, путешественники поняли, что спасло им жизнь: шар приземлился на верхушки трёх исполинских сосен, растущих рядом, запутался в их ветвях и повис.

– Шар нам не починить, – со вздохом сказала Ида. – Как будем домой добираться – ума не приложу… Но мы почти у цели нашего путешествия, – продолжала она. – Смотрите! – эльфийка указала рукой на простирающиеся вдали отроги невысоких, покрытых лесом гор, с которых стекал густой свежий воздух, и на возвышающуюся неподалёку отдельно стоящую огромную красную скалу. – Это – скала Абара, та самая, в которой вырублен Шиато!

Влад, Артём и Алиса, внимательно присмотревшись, действительно увидели вырубленные в монолите строгие очертания храма, которые почти сливались со скалой.

– Я думаю, до скалы напрямик не более пяти агдаров, – сказал, прикинув расстояние, Артём.

– Напрямик не пройдёшь, – возразила Алиса. – Придётся попетлять, так что наберётся все семь.

Сумки полетели вниз своим ходом, а затем путешественники, охая, ахая и помогая друг другу, кое-как спустились по веткам на землю. Все четверо были сплошь покрыты синяками и царапинами, их порванная во многих местах одежда превратилась в лохмотья, но, на счастье, обошлось без переломов.

Ленивое блеклое утро нехотя вступало в свои права. Низкие свинцовые тучи нависли, казалось, над самой землёй. Заморосил мелкий, сливающийся в туман дождик. Стали перекликаться крупные ярко-оранжевые горластые сирины. Вдали, у самого горизонта, белели снеговые шапки вершин.

Перекусив испечёнными Эдной творожными плюшками и выпив оставшийся чай, друзья двинулись в путь.

До Абары они добрались часов через восемь – пришлось изрядно попетлять, да и дорога была трудной, поднялись по вырубленным в скале узким ступенькам и оказались на площадке перед Шиато.

Несколько минут они стояли, молча любуясь храмом, не в силах сдвинуться с места. Шиато поражал своим великолепием. Это было огромное, массивное и суровое, вырубленное в скале здание, фасад которого украшали колоссальные сорокаальдаровые малахитовые статуи, изображающие сидящих Прома и Фрею. Огромная входная дверь была покрыта искусной чеканкой и инкрустирована золотом, серебром и бронзой. Никем не остановленные, четверо друзей вошли внутрь.

Внутри храм представлял собой шесть последовательно уменьшающихся залов прямоугольной формы, стены которых были покрыты ста тридцатью семью настенными фресками. С потолка свисали цепи с изящными серебряными светильниками. Шиато был освещён пламенем множества свечей.

Насельники и насельницы, сидевшие за массивными деревянными столами, на которых были расставлены какие-то тихо жужжащие приборы, были одеты в тёмные туники с тонким серебряным орнаментом на рукавах. Все они повернулись к вошедшим и стали с любопытством их разглядывать. Грязные, исцарапанные, в мокрой изорванной одежде, друзья представляли собой жалкое зрелище. Вдруг из-за стола, стоящего у самой стены, поднялся пожилой мужчина и направился к странникам, смущённо стоявшим неподалёку от входа. Это был старый лешан. У него были глубокие морщины на лбу, впалые щёки, строгий взгляд из-под высоких седых бровей и твёрдо сжатые губы.

– Кто вы? Откуда? Что вам здесь нужно? – строго спросил он.

– Мы… мы просто хотели посмотреть Шиато, – Влад не решился назвать первому встречному истинную причину, по которой они явились сюда.

В это время из боковых дверей вышли ещё трое высоких мужчин. Один из них был орном, двое других – эльфами.

– Ромар, гони их отсюда! – резко сказал один из вошедших, и все четверо направились к друзьям.

Владислав, Артём, Алиса и Ида не успели опомниться, как их грубо схватили за руки и потащили к выходу. Все четверо сопротивлялись, как могли, но силы были неравны. В пылу борьбы из кармана Влада выпала половинка золотого медальона, и с жалобным звяканьем упала на каменный пол. В ту же секунду он почувствовал, что его больше никто не держит: глаза лешана, только что грубо тащившего его к выходу, были направлены на тускло блестевший золотой полукруг.

– Отпустите их! – велел Ромар орну и эльфам, которые уже почти выволокли за дверь Иду, Артёма и Алису. – Откуда у тебя это? – спросил он Влада, поднимая с пола половинку медальона.

По тону голоса парень понял, что это – тот редкий случай, когда нужно говорить правду и только правду.

– Мы нашли это в тайнике в одной из колонн на развалинах Джур-Джар, – тихо ответил он.

Артём, Алиса и Ида подошли к Владу и стали рядом. Все трое тяжело дышали, у Артёма была расцарапана щека, у Алисы на руке виднелась глубокая ссадина, Ида потирала ушибленное колено. Старый лешан несколько минут пристально разглядывал золотой полукруг, вертя его в руках.

– Позовите кто-нибудь Кримара! – наконец крикнул он, повернувшись к боковым дверям. – Кримар – лэниста храма, – тихо сказал четверым друзьям Ромар. – Расскажете ему всё, что знаете, – добавил он. – И не смейте лгать!

Лэнистой Шиато оказался высокий смуглый старый эльф, длинные волосы которого были собраны в хвост и завязаны сзади. Густая, длинная, абсолютно седая борода была завязана на узел. На лэнисте было свободное белое одеяние простого покроя из хлопка. Влад, Артём, Алиса и Ида просто погрузились в его глаза – огромные, блестящие, молодые глаза на испещрённом морщинами старом лице. Старый эльф взял из рук Ромара половинку медальона, долго внимательно её рассматривал, а затем вытащил из-под одежды небольшой кожаный мешочек, который висел у него на шее. Кримар развязал мешочек – и друзья ахнули: лэниста достал оттуда вторую точно такую же золотую половинку. Эльф приложил половинки друг к другу, и стало ясно, что это – единое целое. Наконец глаза лэнисты оторвались от медальона. Эльф несколько минут внимательно разглядывал четверых путешественников:

– Кримар, – наконец представился он.

Друзья назвали себя.

– Мы поговорим с вами не здесь, а в другом месте, подальше от лишних ушей, – сказал лэниста, возвращая Владу его половинку медальона и пряча вторую обратно в мешочек.

Он сделал рукой приглашающий жест, и четверо друзей поспешили за ним. Кримар нажал на один из камней, расположенных у основания стены в последнем шестом зале, и камень беззвучно отодвинулся, представив их взорам узкую потайную лестницу. Лестница привела их в небольшую уютную комнату, деревянный потолок которой был украшен тонкой резьбой и серебряной росписью. Кримар взмахнул роскошным золотым браслетом, во все стороны полетели зелёные искры и прямо из воздуха появились пять удобных глубоких обитых алым бархатом кресел. Лэниста предложил гостям присесть.

– А теперь рассказывайте! – велел он. – Рассказывайте, ничего не тая!

Влад, Артём, Алиса и Ида, перебивая и дополняя друг друга, рассказали обо всём без утайки: и о записке, найденной в корешке книги, и о выложенной цветной смальтой надписи на могиле Савельева, и о браслете на руке Белого Прома, и, наконец, о зашифрованном пергаменте, найденном в тайнике на руинах Джур-Джар, благодаря которому они и попали сюда.

Выслушав их, Кримар долго сидел, погрузившись в глубокую задумчивость и выстукивая пальцами частую дробь по подлокотникам кресла. Затем он встал, подошёл к полке, висевшей на стене, и снял с неё какой-то свиток пергамента.

– Полнолуние – завтра в десять двадцать шесть, – тихо сказал сам себе Кримар, водя пальцем по пергаменту, а затем, обращаясь к четырём друзьям, добавил:

– Сегодня вы – гости Шиато. Сейчас я прикажу вас накормить, потом вы примете душ и переоденетесь, а затем вас отведут наверх – в комнаты, где вы сможете отдохнуть. Отсыпайтесь – завтрашний день будет тяжёлым.

Молодая, красивая насельница-валькирия по имени Малира, которую Кримар попросил позаботиться о гостях, сначала провела путешественников в небольшую трапезную, где они утолили голод несколькими видами острых салатов, изумительно вкусной рыбой, тушёной в оленьем молоке, и свежей выпечкой. Также Малира предложила им на выбор пять видов травяного чая и несколько видов сока. Затем валькирия провела гостей вниз, в помещение, где находились душевые, и выдала каждому по большому полотенцу и новой чёрной тунике с тонким серебряным орнаментом на рукавах – точно такой же, как и у остальных насельников Шиато.

– А неплохо живут эти насельники! – заплетающимся от усталости языком сказал Артём, когда они с Владом наконец-то добрались до кроватей. Артём говорил что-то ещё, но Влад уже не слышал его: он упал лицом в подушку и моментально уснул.

– За завтраком нам, скорее всего, предложат миро-тэ. Его обычно предлагают гостям Шиато в знак уважения, – быстрым шёпотом говорила друзьям Ида, когда они утром направлялись в трапезную.

– А что это такое? – зевая, спросил Артём.

– Миро-тэ – священный напиток Шиато, – тихо ответила эльфийка. – Его готовят из молока рогатых белых дракониц, которые живут только в окружающих храм Мглистых горах. В парное молоко дракониц добавляют вытяжки редких целебных трав – и получается миро-тэ. Этот напиток усиливает магические силы, он очень целебен. Миро-тэ нужно пить мелкими глотками, не отрываясь, а потом разбить бокал о пол. Таков обычай…

Влад, Артём, Алиса и Ида вошли в ярко освещённую трапезную, и взоры всех насельников обратились к ним. Друзья заняли четыре свободных места в центре стола, и тут же в трапезную вошла Малира с небольшим серебряным подносом в руках, на котором стояли четыре высоких хрустальных бокала. Валькирия поклонилась гостям, поставила бокалы на стол и отошла.

Четверо друзей переглянулись и подняли бокалы. Миро-тэ оказался густой, слегка розоватой ароматной жидкостью, сладкой и довольно приятной на вкус. Влад, Артём, Алиса и Ида опустошили бокалы, почти одновременно разбили их о пол и принялись за еду.

После завтрака к друзьям подошёл Кримар.

– Пойдёмте со мной, – тихо сказал лэниста, но в голосе его, как он ни старался это скрыть, звучало внутреннее напряжение.

– Полнолуние – через двадцать минут, – сказал пожилой эльф, подойдя к Кримару.

– Да, мы уже идём, – ответил лэниста.

В сопровождении Кримара, Ромара, пожилого эльфа и ещё двух незнакомых им молодых лешанов Влад, Артём, Алиса и Ида подошли к задней стене последнего, шестого зала храма. Лэниста провёл у стены рукой, и она беззвучно отъехала в сторону. За стеной обнаружился ещё один небольшой зал. Кримар и четверо сопровождающих хором сказали: «Лайтио!» и помещение осветилось лучами пяти браслетов. За спинами вошедших стена беззвучно вернулась на своё место. В зале не было ничего, кроме висящей на стене небольшой картины да расположенной в углу огромной скульптуры ворона, высеченной из какого-то редкого чёрного камня. Лэниста и четверо сопровождающих остановились в середине зала.

– Теперь вы будете подходить к картине по одному, – сказал Кримар, заметно волнуясь. – Иди первой! – велел он Алисе.

Девочка подошла вплотную к картине и вскрикнула от удивления – раньше ей не доводилось видеть ничего подобного.

Картина была, как живая: казалось, сделай шаг – и ты войдёшь в неё. На полотне была изображена лунная ночь. На заднем фоне виднелись невысокие горы. В безоблачном небе над тёмной гладью большого озера светила низко висящая над водой почти полная луна. По воде шла мелкая рябь. Почти в самом центре озера прямо из воды поднималась высокая острая тёмная скала.

– Иди сюда! – позвал Алису лэниста.

Девочка вернулась к стоящей в центре зала небольшой группе.

– Теперь иди ты! – велел Кримар Иде.

«Странно, они как будто чего-то ждут – все пятеро», – подумал Влад, глядя, с каким напряжением лэниста Шиато и четверо его сопровождающих всматриваются в приближающуюся к картине Иду. Эльфийка простояла у картины несколько минут, после чего Кримар позвал её обратно.

– Иди ты! – сказал лэниста Артёму.

Артём подошёл к картине. «Как странно, – подумал он, – в воде отражаются растущие на берегу деревья, но на воде нет лунной дорожки, а ведь она должна быть». В этот момент лэниста позвал его обратно.

– Теперь – ты! – сказал Владу Кримар, пристально всматриваясь в лицо мальчика.

Влад двинулся к картине. Когда до неё оставалось пару шагов, из угла зала раздалось громкое карканье. От неожиданности Владислав вздрогнул и оглянулся на звук. Огромный каменный ворон трижды каркнул. Растерянно оглянувшись назад, Влад увидел, как Кримар и четверо сопровождающих его насельников заулыбались и стали оживлённо перешёптываться. Затем он повернулся к картине и снова вздрогнул: по тёмной глади озера протянулась узкая и яркая лунная дорожка, которой мгновение назад ещё не было. Парень долго стоял у картины. Ему никто не мешал, не торопил, не звал обратно. Наконец, вдоволь налюбовавшись лунным пейзажем, Влад вернулся к ожидающим.

– Пойдём! – улыбнувшись ему, сказал Кримар.

Они вышли из зала, и стена мягко закрылась за ними. Лэниста повернулся к друзьям:

– Пойдёмте, я должен вам кое-что показать.

– Ты собираешься показать им?… – с удивлением спросил один из сопровождающих насельников.

– Да, – ответил Кримар. – Они должны это увидеть.

Он подошёл к массивной нефритовой скульптуре, изображавшей склонившегося над книгой длиннобородого старца, и поднёс к раскрытой книге ладонь. Скульптура тут же отъехала в сторону, открывая круто уходящую вниз винтовую лестницу.

Влад, Артём, Алиса и Ида долго спускались вслед за лэнистой по узкому тёмному проходу, и, наконец, оказались в маленькой подземной крипте, облицованной прекрасным белым мрамором и освещённой светом нескольких тусклых лампадок. В крипте находились две могилы. «Нанил Эфт», – вслух прочёл Владислав выложенную серебром надпись на одной из могил. Против обыкновения, на надмогильной плите не было пиктограммы умершего – только имя и даты жизни, но в правом углу плиты друзья увидели всё тот же алый треугольник – знак насильственной смерти. На второй надмогильной плите также не было пиктограммы – только имя – Лария Бетта и даты жизни.

– Александр Савельев, Зимар Якх и Лария Бетта в тайне от всех похоронили здесь, в Шиато, эльфа Нанила Эфта, – сказал Кримар. – Вы – одни из очень немногих, кто видел эти могилы, – продолжал он. – Лария Бетта жила в Шиато до самой своей смерти. А теперь идите сюда, – изменившимся голосом сказал лэниста. – Сейчас я покажу вам самое священное место Шиато.

Влад заметил восторг и удивление, написанные на лице Иды, но не успел спросить её, в чём же дело. Кримар подошёл к одному из четырёх огромных жёлтых камней, вмурованных в пол крипты, нажал на него, и камень опустился вниз, открывая ещё одну потайную лестницу. На этот раз спускаться пришлось недолго. Они оказались в крохотном холодном подземном помещении, ярко освещённом светом двенадцати свечей, горящих в высоких серебряных подсвечниках. В середине комнаты, на большом круглом белом камне стоял ярко блестевший в свете свечей рубиновый ларец. Влад кожей почувствовал какую-то совершенно особую атмосферу, царящую в этой комнатке.

– В этом ларце хранится сердце Заранана – отшельника, убитого Марготтом, – тихим голосом сказал Кримар. – За то время, что я являюсь лэнистой Шиато – а это уже более ста восьмидесяти лет – вы – первые, кто вошёл сюда.

Через несколько минут маленькая группа в молчании поднялась на поверхность.

– Сейчас вы пообедаете, – сказал лэниста, – а потом я попрошу Малиру отвести вас в одно особое место. Идите в трапезную, – продолжал он, – я через несколько минут присоединюсь к вам.

– Я даже не ожидала, что Кримар покажет нам ларец, в котором хранится сердце Заранана, – блестя глазами, сказала Ида, когда они направлялись в трапезную.

– А что здесь такого? – пожав плечами, спросил Влад.

– Ты не понимаешь! – возбуждённо воскликнула эльфийка. – Нам была оказана большая честь! Никому, кроме самого лэнисты храма, не разрешается входить в маленькую погребальную камеру, где находится рубиновый ларец с сердцем Заранана, и, проведя нас в это помещение, чтобы показать ларец, Кримар пошёл на нарушение всех установленных правил – абсолютно всех!

– Ну, вряд ли бы он пошёл ради нас на такое исключение, – с сомнением в голосе сказал Влад.

– Нет, Ида права, я тоже читал об этом, – вмешался в спор Артём.

За обедом четверо друзей заметили, что насельники и насельницы то и дело перешёптываются, поглядывая на них. После обеда к друзьям подошла уже знакомая им молодая валькирия по имени Малира:

– Сейчас мы с вами отправимся в одно красивое место, – сказала она. – Идёмте, я дам вам тёплые куртки – к вечеру сильно похолодает, а возвращаться мы будем уже затемно.

…Они долго поднимались по узкой, крутой, вырубленной в скале лестнице. Тёплый день затухал, разливаясь золотом по небу. Высокогорная долина вынырнула из-за поворота совершенно неожиданно, и друзья ахнули. Долина, насколько хватало глаз, была усыпана крупными небесно-голубыми эдельвейсами, источавшими тонкий медвяный аромат. По этому залитому вечерней росой яркому голубому ковру, лениво шевеля большими роскошными крыльями, бродили четырнадцать крупных белых дракониц, морды которых украшали забавные крохотные рожки.

– Травоядные белые рогатые драконы – их называют «римбоши» – живут только в окружающих Шиато Мглистых горах, – сказала Малира. – Из молока рогатых белых дракониц готовят священный миро-тэ. Эти существа очень свободолюбивы и капризны, и плеваться огнём они умеют не хуже остальных драконов, – продолжала она. – Но уж если кому-то удалось приручить белого рогатого дракона – он останется верен своему хозяину до самой смерти. Высокогорный голубой эдельвейс – любимое лакомство белых дракониц. Именно благодаря эдельвейсу их молоко так целебно. У каждой из этих дракониц своя хозяйка, их приручившая, и доить себя драконица позволяет только ей. Мы понаблюдаем за драконицами издали, – добавила валькирия, – если слишком близко подойти к ним, они начнут плеваться огнём или улетят.

Влад, Артём, Алиса и Ида целый час с восхищением любовались грациозными белоснежными созданиями, а затем двинулись в обратный путь.

Как-то разом, внезапно, полыхающий вечерний закат закрыла, разрастаясь, огромная чёрная туча.

– Будет гроза, – спокойно сказала, взглянув на небо, Малира. – В Шиато нам не успеть, переждём грозу в гроте.

Ида взглянула на тучу, побелела и заметалась.

– Ида, что с тобой? – встревожено спросил Владислав.

– Боюсь грозы! – тихим, потухшим голосом ответила эльфийка.

– Сейчас будет грот, там мы и спрячемся, – постаралась успокоить Иду валькирия. – До него минут пять ходу…

Эльфийка сорвалась с места и, перепрыгивая через несколько ступенек, побежала вниз. Её всю охватила паника. Спутники Иды тоже ускорили шаг.

Тяжёлая свинцовая туча нависла так низко, что, казалось, сейчас свалится прямо к ним на головы. Вдруг раскатисто и тяжело громыхнуло, Ида, замерев на ступеньках, испуганно вскрикнула, и, когда молния располосовала небо, Влад увидел искажённое ужасом лицо кузины.

– Вот грот. Давайте внутрь, быстрее! – крикнула, перекрывая очередной раскат грома, Малира.

Они вбежали в небольшой низкий грот – и вовремя: минуту спустя на горы обрушился ливень, хлынувший с небес сплошной неиссякаемой стеной.

Ида, как испуганная мышь, забилась в самый дальний угол грота. Малира наколдовала пять лёгких плетёных кресел и уселась в одно из них. Второе кресло заняла Алиса.

Влад и Артём подошли к Иде: их потряс её испуг.

– Ида, это же гроза, обычная гроза! – стараясь успокоить эльфийку, осторожно сказал Артём. – И у нас есть крыша над головой…

– Боюсь грозы, боюсь грозы! – едва не плача, потерянно повторяла Ида.

– Но почему? – неосторожно спросил Влад.

Глаза девочки наполнились слезами:

– Когда мне было десять лет… на моих глазах… молнией… насмерть… подругу детства…

В грот ворвался отблеск далёкой молнии, осветив бледное, искажённое страхом лицо Иды.

Артём бросился к эльфийке, обнял за дрожащие плечи и прижал к себе. Так они и стояли больше часа, пока не отгремела гроза.

Когда путешественники вышли из грота, напоенная свежестью ночь дохнула холодом, и они поплотнее закутались в куртки. Умытые ливнем узкие ступени лестницы мягко блестели в лучах полной луны. В Шиато они вернулись почти в полночь и сразу же отправились спать.

Утром после завтрака Кримар отвёл гостей храма в уже знакомую им небольшую потайную комнату.

Старый эльф снял с верхней полки крошечный ларец из чёрного дерева:

– Ну вот, ты и дождался! – тихо сказал он, любовно поглаживая резную крышку.

Друзья молча переглянулись.

– Прежде всего, я хочу проверить вашу наблюдательность, – улыбнувшись, сказал лэниста, когда Влад, Артём, Алиса и Ида удобно устроились в креслах. – Кто-нибудь из вас заметил что-то необычное в картине, к которой вы подходили вчера?

– На картине не было лунной дорожки, а она должна была быть, – ответил Артём.

– Лунная дорожка появилась, когда я подошёл к картине, – сказал Влад.

– Это случилось не потому, что ты подошёл к картине, Владислав, – тихо ответил Кримар. – Автор этой картины – Лария Бетта, – продолжал он. – Валькирия писала её практически в течение всего того времени, пока жила в Шиато, а это – более ста лет. Она же изваяла и каменного ворона, который вчера трижды каркнул, – добавил эльф. – На картине изображено Мёртвое озеро. Это – особое озеро. Над ним постоянно стоит густой, белый, как молоко, туман, – продолжал лэниста. – Лайсебль – та самая скала, что изображена на картине, скала, торчащая прямо из воды, – появляется из этого тумана, как призрак, только в момент полнолуния, и ровно на одни сутки.

Туман исчезает только на двадцать четыре часа после полнолуния, а затем снова окутывает всё озеро белой непроницаемой пеленой. На эту картину, как и на само Мёртвое озеро, наложены очень сильные магические чары. Вы должны были заметить: картина как будто живая. У картины есть одна особенность: луна, изображённая на ней, меняет свою фазу одновременно с настоящей луной, но, вопреки всем законам природы, лунная дорожка появляется на изображённом на картине озере только в день полнолуния и только на двадцать четыре часа.

– Но почему? – спросила Алиса. – Какой в этом смысл?

– Я не знаю, – ответил Кримар, – но уверен, что Лария что-то хотела этим сказать. Также я должен передать вам вот это, – продолжал лэниста, обращаясь к Владу и протягивая ему маленький деревянный ларец, который он не выпускал из рук в течение всего разговора.

Ларец не был заперт на ключ, и Влад тут же открыл его, откинув крышку. Внутри на яркой шёлковой обивке лежали круг, треугольник и квадрат. Круг был вырезан из сердолика, треугольник – из сапфира, а квадрат – из нефрита.

Ида, Артём и Алиса встали, подошли к Владу и тоже заглянули в шкатулку.

– Что это? – удивлённо спросил парень, внимательно разглядывая тускло блестящие драгоценные камни.

– Я не знаю, – ответил лэниста. – Лария, невеста Эфта, незадолго до своей смерти отдала этот ларец моему предшественнику-лэнисте, а тот в свою очередь – мне, велев хранить, как зеницу ока, и передать тому, в присутствии кого трижды каркнет каменный ворон.

Видя недоумение, написанное на лице Влада, лэниста продолжал:

– Лария Бетта сказала перед самой своей смертью, что, когда к картине подойдёт тот, кому под силу одолеть Марготта, каменный ворон трижды каркнет.

При этих словах Влад вспомнил, как вчера возбуждённо зашептались четверо сопровождавших их с Кримаром насельников, когда при его приближении к картине каменный ворон трижды каркнул.

Владислав взял в руку сапфировый треугольник. Он показался ему тяжёлым и тёплым. Камень как будто радовался прикосновению его руки.

– Сейчас мы с вами отправимся на Мёртвое озеро, – сказал лэниста, – а оттуда вы сможете телепортироваться к себе домой. Территория вокруг Мёртвого озера открыта для телепортации.

С этими словами Кримар открыл небольшой кованый сундук, стоящий в углу комнаты, и вынул оттуда пять крупных кусков вишнёвого янтаря. В одном из них виднелась небольшая лягушка, застывшая в окаменевшей смоле.

– Это – мини-порталы, – сказал лэниста, передавая каждому из друзей по куску янтаря. – Как вы знаете, – продолжал он, – мини-порталы можно сделать только из одного-единственного материала – вишнёвого янтаря, который имеет самую лучшую проводимость среди минералов, и потому они – такая редкость. С помощью мини-портала можно телепортировать почти с любой и на любую закрытую для обычной телепортации территорию, исключая разве что места, защищённые совершенно особой магией чернокнижников.

Ида кивнула, Влад, Алиса и Артём, которые слышали об этом впервые, стали вертеть в руках куски окаменевшей смолы и внимательно их разглядывать.

– А что такого особого в магии чернокнижников? – вдруг спросил заинтригованный Влад.

– Для того, чтобы творить магию, чернокнижники используют не браслеты, а жёлтые изумруды: это – так называемая «магия кристаллов», – ответил лэниста.

– Жёлтые изумруды? – удивлённо спросил Владислав. – Я никогда не слышал о них…

– Жёлтые изумруды – большая редкость, – ответил старый эльф. – Чернокнижники считают их священными и готовы платить за них любые деньги…

– А ещё чернокнижники умеют превращаться в животных и могут превращать в них других, – вставила Ида. – Не все, но многие…

– А сейчас мы с помощью мини-порталов телепортируемся из Шиато на Мёртвое озеро, – продолжал между тем Кримар. – Мы не можем воспользоваться здесь, в Шиато, обычной телепортацией, потому что на храм и окружающую его территорию наложены очень сильные защитные чары, препятствующие телепортации, да и антителепортационных ловушек здесь полно. Вы телепортировались когда-нибудь с помощью мини-портала? – спросил лэниста.

– Да, – ответила Ида.

– Нет, – хором сказали Влад, Артём и Алиса.

– Это несложно, – ответил Кримар. – Нужно крепко сжать портал в руках и, как и при обычной телепортации, мысленно сконцентрироваться на месте назначения.

Они спустились по тёмной крутой лестнице и вошли в храм. Насельники и насельницы Шиато выстроились у обеих стен храма, создав живой коридор, и на всём пути, пока Влад с друзьями шли к выходу, они видели освещённые улыбками молодые и старые лица и со всех сторон слышали пожелания удачи и успеха. Как-то раньше им и в голову не приходило, что в Шиато живёт такая куча народу. Вдруг к путешественникам подошли два пожилых насельника – это были совсем старые, седые лешаны:

– Это – вам, – сказали они, протягивая друзьям четыре небольших боевых шлема из тёмной тиснёной кожи, покрытой золотыми рунами и загадочными символами. – Вы не смотрите, что они кожаные и такие лёгкие, – сказал один из насельников. – В любом бою эти шлемы защитят голову от трёх ударов любой силы, независимо от того, каким оружием они были нанесены.

– А вот это – заплечные сумки, чтобы вам удобнее было унести подарки, – сказала, подходя к четырём друзьям, Малира, протягивая им сумки из тонкой, но прочной кожи.

– Эта настойка очень хорошо затягивает любые раны, – молодая орна с улыбкой протянула каждому из друзей по большому тёмному флакону. – А здесь, – девушка достала из огромной сумки, которую держала в руках, четыре небольших холщовых мешочка, – здесь сбор редких горных трав, настой которых прекрасно восстанавливает силы. На чашку достаточно одной щепотки.

Влад, Артём, Алиса и Ида поблагодарили насельников, попрощались с ними, затем, улыбаясь, сложили подарки в заплечные сумки и вышли из храма. Они ещё раз оглянулись на это суровое, вырубленное в скале здание, и вслед за Кримаром один за другим телепортировались к Мёртвому озеру.

Всё было почти как на картине. Было очень тихо – ни звука, ни ветерка. Вдали виднелись покрытые снегом горные вершины. В высоком холодном небе светило низкое багровое солнце, одним краем ещё касавшееся верхушек деревьев далёкого леса. По чёрной воде шла мелкая, едва заметная рябь. В центре озера прямо из воды поднималась высокая тёмная скала.

– Это – Лайсебль, – сказал Кримар, указывая рукою на скалу.

– Лайсебль – это природная скала, или она была создана с помощью магии? – спросил Влад.

– И озеро, и скала – природные, – ответил лэниста, – но на них наложена очень сильная защитная магия. Александр Савельев, Зимар Якх и Лария Бетта очень долго здесь работали. Должен вас предупредить: несколько насельников Шиато пытались добраться до скалы – и все они погибли: озеро затягивает. Здесь не действуют обычные магические законы, здесь не действует аридостика – вы не сможете дойти до скалы по воде. И озеро действительно мёртвое – в нём не живут даже водоросли…

– А никто не пробовал добраться до скалы при помощи вьюра? – спросил Артём.

– Насколько мне известно – нет, – ответил Кримар. – Однако я сомневаюсь, что это получится, – добавил он.

Пять пар глаз несколько минут напряжённо всматривались в тёмную скалу, на острую вершину которой только что села небольшая чайка. Вдруг и скала, и чайка исчезли – над озером разлился молочно-белый туман – такой густой, что в нём, наверное, невозможно было рассмотреть и пальцев собственной вытянутой руки.

Друзья ахнули.

– Что случилось? – спросила Кримара Алиса.

– Сутки закончились, – ответил эльф. – Как я уже говорил, туман над озером исчезает только на двадцать четыре часа после полнолуния, а затем появляется вновь.

Влад, Артём, Алиса и Ида до боли в глазах пытались хоть что-то рассмотреть в молочно-белой пелене, но тщетно.

– Вот, держи, – лэниста вынул из кожаного мешочка, висевшего на груди, вторую половинку золотого медальона и протянул её Владу. – Это – на счастье, – улыбнувшись, сказал эльф. – Я рассказал вам всё, что знал, – после паузы добавил он. – Дальше вы должны идти сами. И берегите себя – с вами связано столько надежд.

Влад повертел в руках золотой полукруг и спрятал его в карман туники – туда же, где лежала и первая половинка медальона. Друзья отдали Кримару мини-порталы, и, кивнув им на прощание, лэниста телепортировался в Шиато.

– Нам, похоже, тоже пора, – сказал Артём. – Страшно представить, Алиска, какой разговор с отцом нас ожидает.

– Я телепортируюсь с тобой к бабушке, – искоса взглянув на Влада, сказала Ида. – Эдна точно закатит скандал из-за шара, – добавила она. – Ответственность нужно делить пополам.

– Отправляйся домой, – ответил Влад. – Тебя родители заждались.

Эльфийка подумала минуту и кивнула:

– Ладно.

Четверо друзей бросили ещё один взгляд в направлении скрытой туманом скалы и телепортировались по домам.

Когда Владислав рассказал Эдне о том, что воздушный шар, на котором они летели, разбился, женщина побледнела. Владу влетело от Эдны по первое число, но он понимал – эльфийка не за рухлядь свою беспокоилась – за них боялась, а потому отмалчивался.

– Это просто счастье, что вы не погибли! – в конце концов резко сказала Эдна, после чего весь оставшийся вечер с внуком не разговаривала.

Кто был рад появлению Владислава – так это Рут. Лохматый чёрный щенок всё время крутился под ногами, то и дело норовя подпрыгнуть повыше и лизнуть прямо в лицо. Влад оставил дома подарки насельников, быстро собрал сумку и ближе к вечеру телепортировался в Греаль – он хотел побыстрее покинуть дом, пока угрожающее молчание Эдны не разразилось грозой.

Ида телепортировалась в Греаль одновременно с Владом – они столкнулись у ограды крепости.

– Ты как? – осторожно спросил Влад кузину. – Дома нормально встретили?

– Не спрашивай! – со вздохом ответила эльфийка. – Мама так кричала – я думала, она побьёт меня.

Они подошли к входу.

– Вообще-то вы должны были быть в крепости ещё четыре часа назад, – сказал Владу и Иде один из стражников. – Почему опаздываете?

Измайлов и Гельде решили отмолчаться.

В коридоре первого этажа они неожиданно столкнулись с Циром Веро:

– Наказание обоим за опоздание! – коротко бросил эльф, проскакивая мимо и обшаривая внимательным взглядом пол. – Явитесь завтра в семь вечера ко мне в кабинет.

Ида вцепилась в руку Влада:

– Не спорь, а то он накажет нас на декаду! – прошептала она.

Владислав оглянулся и окинул внимательным взглядом удаляющуюся фигуру в красной тунике:

– Какой-то он странный, ты не находишь? – спросил он.

Эльфийка пожала плечами. Поднимаясь по лестнице, они столкнулись с ректором.

– Вы в порядке? – встревожено спросил Лал, пристально вглядываясь в исцарапанные лица Влада и Иды.

– Мы в порядке, – заверил, кивая головой, Владислав.

Открывая дверь своей комнаты, Влад услышал насмешливый голос Реца:

– Измайлов, это кто тебе так морду расцарапал?

– Рец, не ты – так что расслабься! – ответил парень и вошёл в комнату.

Артём был уже в комнате и распаковывал сумку.

– Привет. Ну, как разговор с отцом? – тихо спросил Владислав.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы отец так кричал, – ответил Артемий. – Мы с Алисой собрали сумки – и сбежали.

Глава двенадцатая

Мёртвое озеро

Оттирая покрытые древним слоем пыли книжные шкафы в кабинете Веро, Владислав и Ида мысленно были далеко – на Мёртвом озере. Влад был уверен, что они смогут добраться до скалы на вьюрах, вот только ждать этой возможности нужно было ещё две декады – до следующего дня самоподготовки.

После того, как Влад и Ида вымыли шкафы, Веро велел Гельде протереть пол, а Владу – перебрать стопку книг и подклеить их. Когда Ида вымыла пол, эльф вытащил свой белоснежный батистовый носовой платок, украшенный по краю тонкой золотой вышивкой, и полез в самый тёмный угол кабинета. Он несколько раз провёл платком по полу, а затем сунул его под нос эльфийке:

– Привыкли жить на всём готовом! – орал Веро, указывая на грязное пятно на платке. – Привыкли, что за вас элементали всё делают! Быстро перемывай! И мой так, чтоб чисто было! Или ты только пергамент переводить и карикатуры калякать умеешь?

«Влад, молчи! – в сознании Владислава возникла телепатически переданная ему мысль Иды. – Молчи, а иначе мы будем проводить у него все вечера до конца учебного года!»

Ида, глотая слёзы, перемывала пол, а Влад низко склонился над книгами, закусил губу и мысленно считал до ста – чтобы не сорваться и не наорать на Веро.

– Пошли к Лалу, – предложил кузине Влад, когда они, наконец, выбрались из злополучного кабинета. – Это уже не наказание – это уже издевательство.

Эльфийка покачала головой:

– Не надо, будет только хуже. И не жалко ему было платка, – после паузы добавила она. – Теперь его остаётся только выбросить.

В преддверии приближающегося весеннего матча по ларбошу, который должен был состояться ровно через две декады, команда тренировалась всё интенсивнее, и, кроме того, домашние задания накануне экзаменов выросли до невероятных размеров. У всех четверых друзей, а в особенности у Влада и Иды, была только одна заветная мечта – по-нормальному выспаться.

– Ты недостаточно работаешь самостоятельно, – недовольно сказал Владу Савит Тор, когда Измайлов не смог за две попытки создать приличный «зеркальный щит». – Если так пойдёт и дальше, то о хорошей отметке на экзамене ты можешь забыть, – продолжал лешан, поправляя рукой полу расшитого серебром пурпурного шёлкового плаща и направляясь к столу.

По классу пробежал шумок.

Влад ничего не ответил, потому что он увидел нечто, при виде чего у него по коже побежали мурашки и перехватило дыхание. На поясе у Тора висели ножны из тёмной тиснёной кожи, а в них – кинжал. Этот кинжал Влад узнал бы из тысячи – на его рукоятке растянулась в прыжке выложенная перламутром рысь, а чуть ниже виднелся сдвоенный крест – клеймо оружейника Кретта. Двух таких кинжалов в природе быть не могло.

– Это – мой кинжал! – громко сказал Владислав, поднимая глаза на преподавателя. – Откуда он у вас?

Монотонный гул голосов тут же стих – студенты перестали перешёптываться и повернулись к Владу. В воздухе повисла напряжённая, звенящая тишина. Тор побледнел и тоже повернулся к парню:

– Измайлов, как ты разговариваешь с преподавателем? – почти крикнул он. – Наказание. Сегодня вечером пойдёшь на кухню мыть котлы.

– За что наказание? – дерзко спросил парень. – У вас в ножнах – мой кинжал, и я хочу знать, откуда он у вас. Я не пойду мыть котлы.

Тор ничего не ответил. До конца урока он, нервно сцепив пальцы, молча мерил шагами классную комнату.

– Пойдём к Лалу! – тихо сказала Владу Алиса, когда они вышли после урока на коридор и закрыли за собой дверь кабинета.

– Зачем? – спросил парень.

– А ты думал о том, что, возможно, Тор работает на Марготта, как и Сарр? – всё так же тихо ответила Никанорова. – А иначе – откуда у него кинжал, который ты потерял на Картрском поле?

Владислав колебался.

– Алиса права, – веско сказал Артемий. – Нужно идти к ректору.

Старый эльф внимательно выслушал всех четверых, а затем глубоко задумался, глядя на пляшущие в камине яркие языки пламени:

– Ида, Артём и Алиса – вы свободны, – наконец сказал он. – А ты, Влад, останься.

Троица переглянулась и вышла из кабинета.

– Хитор, – громким голосом позвал ректор, и из тёмного угла кабинета тут же вылез маленький тощий элементаль. – Передай Савиту Тору, что я хочу его видеть. Немедленно.

Элементаль поклонился, выскочил за дверь, и через несколько минут вернулся в сопровождении Тора. Ректор знаком предложил ему присесть в одно из кожаных кресел:

– Откуда у вас этот кинжал? – спросил Лал, показывая глазами на рукоятку, виднеющуюся из-под плаща Тора.

Лешан долго молчал, как будто собираясь с мыслями или пытаясь подобрать нужные слова.

– Я нашёл его в коридоре несколько дней назад, – наконец ответил он, глядя прямо в глаза ректору. – Я люблю хорошее оружие, и поэтому решил оставить кинжал себе.

С этими словами Савит Тор вынул кинжал из ножен и протянул его Владу. Пальцы Измайлова привычно сомкнулись вокруг рукоятки – она легла в руку, как влитая.

– Влад, ты освобождён от наказания и можешь идти, – сказал Лал. – Вы понимаете, что теперь я не могу вам доверять? – тихо спросил ректор Тора, когда за Владом закрылась дверь. – Мальчик потерял этот кинжал во время схватки с Призраками на Картрском поле, – продолжал эльф, – и то, что кинжал оказался у вас, наводит на определённые мысли…

– Вы обвиняете меня в том, что я работаю на Марготта? – едва слышно спросил лешан, и краска сбежала с его лица. – Вы забываете, что я состою в Братстве…

– Среди тех, кто носит белые плащи, тоже бывают предатели, – также тихо ответил старый эльф.

Тор побледнел ещё больше.

– Я ни в чём вас не обвиняю, – между тем продолжал ректор. – Пока. Но я запрещаю вам при любых обстоятельствах покидать территорию Греаля без моего личного разрешения. А теперь можете идти.

Лешан поднялся и молча вышел из кабинета. Ректор задумался, не сводя глаз с пляшущего в камине огня.

– Хитор, найди Яна и попроси его зайти ко мне, – через несколько минут велел старый эльф.

Когда Чернов пришёл, Лал без утайки рассказал ему о состоявшемся разговоре с Тором.

– Как думаешь, Тор врёт? – спросил ректор алхимика.

В кабинете повисла глубокая, хрустальная тишина, которую нарушало лишь тиканье старинных настенных часов.

– Думаю, да, – глядя на сцепленные пальцы рук, наконец ответил Чернов. – В любом случае, даже если допустить, что Тор действительно нашёл кинжал Измайлова в коридоре – значит, нож кто-то потерял…

Оба долго смотрели на танцующее в камине пламя.

– Присмотри за Тором, – наконец, устало взглянув на Чернова, тихо попросил старый эльф. – Осторожно и незаметно.

***

– Мы попробуем доплыть до скалы на вьюрах, – сказал Влад друзьям, когда они, прихватив с собой шары, шли к выходу из крепости, направляясь, якобы, в Карренскую библиотеку – готовиться к приближающимся экзаменам. – Я думаю, мы сможем пробить туман лучами, – с лёгким сомнением сказал он. – Все умеют плавать? – на всякий случай спросил Влад.

Артём, Алиса и Ида кивнули.

– Я никогда раньше не становилась на вьюр, – тихо сказала Алиса, то и дело с опаской поглядывая на большую холщовую сумку, которая болталась на плече Артёма. В сумке лежали шары.

– Мы все будем тебя страховать, – заверил Алису Влад. Озеро было странным: тяжёлым, не дающим прохлады, безмолвным, застывшим. Вода казалась плотной и маслянистой. Ни волн, ни ветерка.

– Лайтио! – все четверо хором произнесли заклинание, но золотые лучи, вырвавшиеся из браслетов, с огромным трудом всего лишь на пару альдаров пробили туман. Стало ясно, что к скале придётся пробираться почти наугад.

– Я пойду первым, – тихо сказал Влад, пытаясь побороть страх и волнение.

Он встал на вьюр и на несколько альдаров откатился от берега. Вода надёжно держала шар – по крайней мере, ему так казалось. В густом тумане Влад почти потерял из вида стоявших на берегу друзей.

– Всё в порядке! – через несколько минут крикнул он им. – Давайте, я жду вас!

Алиса кричала, как недорезанная, но когда Артём и Ида крепко взяли её за руки с обеих сторон, немного успокоилась, почувствовала себя увереннее и перестала верещать. Троица догнала Влада, они продвинулись ещё на несколько альдаров, и берег растворился в тумане.

И тут под ними разверзлась пропасть. Шары куда-то провалились, как будто в бездну, и все четверо оказались в холодной, тяжёлой и тянущей на дно воде. Влад, Артём, Алиса и Ида не могли воспользоваться навыками аридостики – вода не держала.

– Тихо! – закричал Влад, пытаясь перекрыть визг девочек. – Нам нужно решить, в какую сторону плыть. Берег – там, – как можно более уверенно сказал он, указывая рукой в туманное марево. – Поплыли!

Озеро не хотело их отпускать – за каждый сантиметр приходилось бороться, но спустя какое-то время Влад к огромной своей радости увидел смутные очертания берега, который казался таким далёким.

Наконец они выбрались на землю – дрожащие, испуганные, мокрые до нитки – упали на мягкую изумрудную траву и долго не могли отдышаться. Когда они немного пришли в себя и высушили лучами одежду, Влад и Артём попытались найти вьюры – у них была слабая надежда на то, что волны могут прибить шары к берегу. Однако на озере не было даже ряби – оно было спокойным, как зеркало, и абсолютно застывшим. Поняв, что вьюры им не отыскать, друзья телепортировались в Греаль.

– Я представляю, что нам устроит Ви! – хмуро сказал Иде Влад, когда расстроенная четвёрка проскользнула во двор крепости под внимательными взглядами стражников. – Завтра – игра, а у нас нет вьюров.

Эльфийка нахмурилась, но предпочла отмолчаться.

На трибунах, как обычно, не было где и яблоку упасть, команда Мельяна уже была в полном составе в бассейне, а команда Альциата всё не появлялась из факультетской раздевалки. Наконец игроки Альциата вышли и направились к бассейну, но среди них не было ни Влада, ни Иды. Артём и Алиса удивлённо переглянулись. Всё разрешилось через несколько минут: по рядам болельщиков пробежал лёгкий шумок:

– Да смотрите же под ноги! – зло кричала на кого-то тоненькая валькирия-первокурсница. – Не топчитесь по ногам! Что за хамство – опаздывать на матч, а потом мешать всем собравшимся!

Артём и Алиса оглянулись на крик, и их глаза округлились от удивления: к ним по ряду, то и дело спотыкаясь от торопливости и наступая на ноги сидящим, пробирались Влад и Ида.

– Ви выгнал нас из команды, – тихо сообщил друзьям Влад, когда они кое-как разместились вчетвером на двух местах. – Он сказал, что игроки, потерявшие свои вьюры, недостойны быть в составе команды.

– Не очень-то и хотелось! – вставила Ида, но её пылающие щёки и то, с каким вниманием она наблюдала за разворачивающейся на площадке игрой, говорили совсем об обратном. – У команды сейчас нет запасных игроков, – продолжала эльфийка. – Интересно, что будет делать Ви, если потребуется замена?

Новенькие – запасные игроки, которых Ви выпустил на площадку взамен Влада и Иды – играли на удивление здорово. Особенно хорош был один из них, лешан Мирр – маленький, ловкий и вёрткий. Из него получился отличный нападающий. Альциат повёл в счёте уже в первом гейме, во втором преимущество команды стало ещё более очевидным, и, к огромному неудовольствию Иды, Альциат уверенно выиграл с довольно большим разрывом в счёте.

– Я думала, если команда проиграет, то, возможно, Ви изменит своё решение и позовёт нас обратно, – сказала после окончания матча эльфийка. – А теперь надежды нет.

– Не расстраивайся! Ви в этом году оканчивает школу, – сказала Алиса. – Так что со следующего года у команды будет новый капитан…

– Ну да – капитаном команды станет Тила, – по-прежнему глядя в пол, угрюмо ответила Ида. – Неизвестно ещё, кто хуже – она или Ви.

Вечером на выходе из трапезной Владислава остановила Руни:

– Вот, держи, – Саманта протянула ему пухлый конверт.

Влад тут же вскрыл долгожданное письмо. В конверте обнаружились восемь свадебных фотографий. Отец Влада выглядел на них на удивление молодым и подтянутым, его невеста Кристина тоже была очень миловидной, но это лишь усилило неприязнь, которую испытывал к ней Влад. «До мамы ей всё равно далеко, – подумал парень, разглядывая Кристину. – Со свадьбы мамы и отца ни одной фотографии не осталось», – мелькнула грустная мысль. К фотографиям прилагалась короткая записка. Отец писал, что очень скучает и сожалеет, что Влад не смог присутствовать на свадьбе.

Парень нашёл в тумбочке ножницы и аккуратно разрезал фотографии. Половинки фотографий, на которых был изображён отец, он спрятал в свой блокнот, а остальные выбросил.

Следующие две декады слились в череду утомительных и однообразных дней. Несмотря на то, что Владу и Иде сейчас не нужно было ходить на командные тренировки, свободного времени у них почти не прибавилось – вал домашних заданий всё нарастал.

В середине норали Влад с графином, наполненным водой, возвращался к себе в комнату. Они с Артёмом весь вечер пытались разгадать загадку Мёртвого озера – и не находили ответа, и вот, весь в мыслях, парень не заметил маленькой ступеньки в конце коридора, и, зацепившись за неё, растянулся во весь рост. Графин разбился в дребезги, вода растеклась по полу.

– Под ноги нужно смотреть! – услышал он над собой разгневанный голос.

Влад поднял голову: так и есть – опять Веро в своей неизменной красной тунике! Ну и везёт же ему!

– Я случайно разбил графин, – ответил Владислав, поднимаясь на ноги.

– Ты случайно разбил графин, а элементалям теперь полночи за тобой убирай! – раздражённо ответил эльф.

– Я могу и сам убрать! – огрызнулся парень.

– Естественно, ты уберёшь за собой сам, а завтра после уроков явишься на отработку ко мне в кабинет.

– Хорошо, я понял, – ответил Влад и пошёл искать тряпку.

– Даже не представляю, что Помидор придумает на этот раз, – утром сказала, выслушав Влада, Ида. – Мы уже вымыли его кабинет сверху донизу.

Однако, как оказалось, фантазия у Веро была буйная. Он приказал Владу очистить от копоти все шесть массивных серебряных люстр, что оказалось трудной и очень непростой работой: постоянно поднятые вверх руки затекали и начинали болеть. Чтобы не зацикливаться на неприятных ощущениях, Владислав мысленно вернулся к картине, которую они видели в Шиато. «Лария Бетта писала эту картину более ста лет, – думал он. – Ведь это неспроста. Она хотела что-то донести до тех, кто будет искать кинжал. Она наверняка дала в картине подсказку, вот только где её искать…»

Догадка пришла внезапно, как озарение, и Влад от неожиданности едва не свалился со стула. Он не помнил, как оттёр оставшиеся три люстры, не помнил, как вставил свечи в подсвечники, не чувствовал боли в уставших и онемевших руках. У него было одно желание – поскорее отделаться от Веро с его отработкой и обсудить свою догадку с друзьями.

Веро, однако, как будто издевался над ним: после того, как Влад покончил с люстрами, он велел ему вымыть и без того чистый пол, а затем ещё сменить шторы на окнах и отнести грязные шторы в прачечную. Владислав работал молча, эльф, сидевший за столом и листавший какую-то книгу, тоже не проронил ни звука в течение всего вечера. Когда его наконец-то отпустили, парень бегом рванул к себе в комнату.

– Артём! – тормошил он уже спящего Никанорова, – Артём, лунная дорожка – это мост!

– Что?! – Артемий, наконец, продрал глаза и оторвал голову от подушки. – Что?

– Лунная дорожка, которая появляется на картине ровно на одни сутки в день полнолуния – это мост, – ответил Влад. – До скалы можно дойти только по этой дорожке и только в течение двадцати четырёх часов после полнолуния. Туман, который рассеивается над озером ровно на одни сутки – это тоже подсказка, – продолжал он. – Это – намёк на то, что до скалы можно добраться только в это время…

Из браслета Артёма выстрелил серебристый луч, и в комнате зажглась люстра. Артемий соскочил с кровати и метнулся к столу. Он схватил лунный календарь и впился в него глазами.

– Поздравляю! – мрачным голосом сказал, наконец, парень. – Полнолуние было в конце ханли, и мы его успешно проворонили. А следующее будет только двадцать третьего норали. В десять часов вечера, между прочим – добавил он. – Кстати, нам очень повезло: это как раз день самоподготовки.

Влад аж присвистнул:

– Получается, ночевать в Греале мы не будем. Ну и влетит же нам!

– А, – Артём махнул рукой, – где наша не пропадала!

– У нас на всё – только двадцать четыре часа, – возбуждённо расхаживая по комнате, задумчиво сказал Влад. – Как думаешь, Яшмовый кинжал спрятан где-то в скале? – спросил он.

Артемий пожал плечами:

– Сначала нужно добраться до скалы, – резонно ответил он, – а там посмотрим.

Наутро они рассказали о догадке Влада Алисе и Иде.

– Александр Савельев, Зимар Якх и Лария Бетта просто гениально всё продумали, – глубоко вздохнув, сказала Алиса. – Как ты догадался? – спросила она, поднимая глаза на Влада.

– Яблоко на голову упало! – со смехом ответил тот.

Они сидели за столом в трапезной, постепенно заполняющейся студентами, и без особого аппетита ели творожную запеканку, которая элементалям явно не удалась: её приторный вкус не могло исправить даже восхитительное вишнёвое варенье. В этот момент к друзьям подошла взволнованная Бьянка Ли, державшая в руках небольшой свиток пергамента:

– Вы тоже получили письма с просьбой явиться послезавтра в городской суд Йета в качестве свидетелей? – тихо спросила она Владислава и Алису.

– Нет! – хором ответили оба, но как раз в этот момент в раскрытое окно трапезной влетели две вороны. Птицы впорхнули в руки Алисы и Влада, те отвязали привязанные к их лапкам письма, после чего вороны тут же взвились под потолок и вылетели в окно.

– Вот и мы получили письма, – сказал Владислав, разворачивая пергамент. – Так, что они тут пишут: «… надлежит явиться шестого норали в одиннадцать часов в городской суд Йета в качестве свидетелей».

Влад, Алиса и Бьянка переглянулись.

Здание суда было заполнено до отказа. Кроме родственников погибших девушек, свидетелей и пиктографов с огромным количеством тускло блестевших зеркалами пиктогралей, там было ещё и несколько десятков зевак, явившихся в суд как на зрелище.

Владислав, Алиса и Бьянка, присев на обитые красным бархатом стулья, старались не смотреть на стоящую у всех на виду прочную железную клетку, в которую поместили Найю Лаот. Злобная, растрёпанная энерговампирша отчаянно пыталась выломать прутья клетки, что-то неразборчиво бормотала себе под нос и скрипела зубами.

Неподалёку от них, во втором ряду, Владислав заметил Сатона Бейля – он узнал приёмного отца «Рады», потому что несколько раз видел его с ней в Греале. Бейль, бледный, с перекошенным от отвращения лицом, с ужасом смотрел на существо, которое в течение трёх месяцев жило под одной крышей с его родной дочерью.

К счастью, Алису, Владислава и Бьянку не задерживали долго. Пожилой, высокий, болезненного вида орн, одетый в длинную золотистую тунику, украшенную по краю искусной серебряной вышивкой, и островерхую шляпу из золотой парчи, который, по всей видимости, и был судьёй, подробно расспросил их обо всём произошедшем, всё тщательно записал и попросил подписать показания. После этого свидетелей отпустили восвояси, и троица поспешила уйти: суд – не самое приятное зрелище.

Через две декады они узнали из менгиров о том, что Найю Лаот приговорили к смерти – надо сказать, что эта новость не особо их расстроила.

Началась экзаменационная лихорадка – одна алхимия чего стоила! Выйдя из кабинета Чернова с отметкой «бирюза», Влад испытал невероятное облегчение: можно забыть про котлы, пробирки и сложнейшие варева на целых три месяца!

На экзамене по ментальной защите Владиславу с первой попытки удалось поставить довольно прочную «зеркальную стену».

– И всё-таки, Влад, «бирюза», – после долгих раздумий сказала ему Вадь. – До «рубина», ты, к сожалению, пока не дотягиваешь. Тебе многое дано, а потому и спрос с тебя выше.

Экзамен по телепатии и ливато всем четверым пришлось пересдавать трижды. Веро особенно придирался к Иде, в конце концов доведя эльфийку до слёз. Получив, наконец, «сердолики», Влад, Артём, Алиса и Ида были несказанно счастливы.

На экзамене по верховой езде Бар, улыбаясь, сказал лихо спрыгнувшему с лошади Владиславу, который только что с лёгкостью перемахнул через довольно высокий барьер:

– Ну, вот теперь – это заслуженный «рубин», а не тот – на подпорках, что в прошлом году.

Влад посмотрел на улыбающуюся во весь рот Иду:

– Действительно здорово! – одними губами прошептала она.

Эти слова в устах такой великолепной наездницы, как Гельде, звучали высшей похвалой.

Глава тринадцатая

В поисках «Абильярии»

В благостной тишине весеннего вечера в окно кабинета ректора бился крупный ворон, иссиня-чёрное оперение которого тускло блестело в лучах заходящего солнца, медленно опускающегося за верхушки деревьев. Лал отложил в сторону книгу, открыл окно и снял с шеи впорхнувшей птицы письмо. Это было письмо от давнего, ещё школьного друга, с которым они давным-давно не виделись – всё дела-дела. Эльф вздрогнул: интуиция подсказывала – если Ферт Кесс написал ему, значит, произошло что-то особенное – его друг был не особый любитель писать письма. Лал быстро развернул пергамент. В письме была всего одна строчка:

«Кутам, есть разговор. Срочный. Важный. Я в клинике имени Береты Тисс. Время не терпит. Жду. Ферт Кесс».

Через десять минут встревоженный Лал уже входил в ворота клиники.

– Что с ним? – спросил он у высокого орна-целителя, встреченного у палаты Кесса.

– На него напали Тёмные и тяжело ранили.

– Вы хотите сказать – Призраки? – переспросил эльф.

– Да, – ответил целитель. – Удивляюсь, как он вообще жив остался. В любом случае, жить ему осталось недолго…

Лал, не дослушав, вошёл в палату и сразу увидел Кесса. Голова Ферта утопала в подушках, рыжие с проседью волосы прилипли к влажному лбу, лицо было странного желтоватого цвета, веки подёргивались, но глаза лихорадочно блестели.

Лалу хватило одного взгляда, чтобы понять – Кесс при смерти.

– Проходи, спасибо, что пришёл, – тихим, слабым голосом сказал лешан и закашлялся. – Кутам, поставь звукопоглощающий барьер, чтобы никто не мог нас подслушать, – попросил он.

Лал поставил магический барьер и, подойдя к кровати, уселся на стул.

– Я должен рассказать тебе кое-что очень важное, – продолжал между тем Кесс. – Жить мне осталось считанные часы, а может, минуты, и я должен облегчить душу. Не перебивай, – продолжал Ферт, видя, что Лал собирается что-то сказать, – мой рассказ будет долгим, а сил у меня всё меньше… Я расскажу тебе, что со мною случилось – ты, видимо, об этом хотел спросить – но сначала поговорим о самом важном… Ты слышал когда-нибудь об «Абильярии»? – неожиданно спросил лешан. – Её ещё называют «Ястребиной Книгой»…

– Конечно, слышал.

– Многие считают, что эта знаменитая древняя книга великих чернокнижников прошлого, написанная тайнописью и дающая почти неограниченное могущество, существует лишь в легендах, – продолжал Ферт, то и дело покашливая. – Но они ошибаются. Считается, что «Абильярия» была написана семью великими чернокнижниками. Всего существовало двенадцать экземпляров книги, – оригинал и одиннадцать рукописных копий, но в один прекрасный день шестеро чернокнижников ужаснулись тому, что когда-нибудь тайнопись будет раскрыта и книги прочитаны. В «Абильярии» изложены величайшие знания, которые рано ещё раскрывать широкому кругу людей…

Так вот, этим шестерым удалось уничтожить одиннадцать копий книги, но оригинал был спрятан Ратом Саймотом, главным среди чернокнижников, и эту тайну он унёс с собой в могилу. Легенды говорят, что «Абильярия» не тонет в воде и не подвластна огню… То, что книга действительно существует – это факт… Эта книга, по слухам, среди прочего содержит и рецепты уникальных противоядий, – добавил Кесс. – Шестьдесят шесть лет я искал её… и почти нашёл…

Лешан снова закашлялся, на его губах выступила кровавая пена, он стал задыхаться.

– А я и не знал, что ты ищешь «Абильярию», – сказал Лал. – Я думал, что ты больше мне доверяешь, – добавил он.

– Дело не в недоверии, – со вздохом ответил Кесс, – дело в моём честолюбии. Мне хотелось прославиться, хотелось самому найти «Абильярию», я не хотел ни с кем делиться славой – даже с тобой.

Лешан невесело усмехнулся и замолчал. Лал тоже молчал. Наконец Кесс заговорил снова:

– Саймот был умён – он надёжно спрятал книгу, – едва слышно пробормотал он. – Я уверен на сто процентов, – тихим шёпотом продолжал Кесс, – в том, что «Абильярия» замурована в правую боковую стену Алитера – родового замка семьи Ратов… Каждая стена этого замка состоит ровно из двенадцати тысяч камней красного, чёрного, синего и жёлтого цвета с высеченными на них звёздами, знаками и символами, – лешан откашлялся и продолжал, – в кладке каждой из четырёх стен есть только один красивый белый камень. Вот именно за этим белым камнем, вмурованным в правую боковую стену замка, и есть небольшая ниша, в которой спрятана книга, – Ферт снова закашлялся. – Но нужно спешить, – продолжал он, ещё более понизив голос. – Призракам сейчас известно то же, что и тебе, и весь вопрос в том, кто найдёт «Абильярию» первым. Не перебивай… Как я уже говорил, я искал эту книгу более шестидесяти лет… Это была очень длинная цепочка… Пару лет назад мне стало казаться, что за мною следят. И вот вчера ночью ко мне в дом пробрался незнакомец в маске…

– Призраки пробираются даже в Йет? – хмуро спросил старый эльф.

– Призраки пробираются куда угодно, – сумрачно ответил старый лешан. – Да, я думаю, это был кто-то работающий на Призраков в Йете. Скорее всего, это – житель города. Он был высокого роста, голос его мне показался странно знакомым…

– Ты должен вспомнить, где ты слышал этот голос! Ты должен постараться! По Йету разгуливает кто-то связанный с Марготтом!.. – с этими словами Лал встал и стал нервно расхаживать по палате.

– Думаешь, я сам не понимаю, как это важно? – тихим голосом ответил Ферт, следя глазами за другом. – Я не могу… Я пытался вспомнить, я действительно пытался…

– Ты помнишь цвет волос этого визитёра?

Кесс покачал головой:

– У него на голове была маска, что-то типа чёрного чулка с прорезями для глаз, закрывавшая и волосы, – ответил он. – Одно могу сказать точно – судя по голосу, он молод, а исходя из того, что он сумел выследить меня и узнать, что я занимаюсь поисками «Абильярии» – он очень умён. Так вот, – продолжал лешан, – незнакомец знал, что я занимаюсь поисками книги. Он сказал, что либо я расскажу ему всё, что я знаю, либо он убьёт меня… Кутам, пойми – я хотел жить!.. Я рассказал ему всё, что знал, но он, уходя, метнул в меня отравленный кинжал…

– Почему ты не принял противоядие? – хмурясь, спросил Лал, подходя к кровати и снова усаживаясь на стул.

– Я неплохо разбираюсь в ядах, – Ферт слабо усмехнулся, снова закашлялся и задрожал всем телом. – От этого яда нет противоядия. Это – гантарелла. Моя смерть – дело решённое, так что не будем об этом… Братство должно найти книгу первым, – прошептал лешан. – Она не должна достаться Призракам… Не должна… Алитер расположен в труднодоступной местности, – продолжал он. – Ты должен знать, что территория вокруг замка, равная пятидесяти агдарам в диаметре, закрыта для телепортации – там установлена масса древних антителепортационных ловушек. Кроме того, к Алитеру нельзя попасть даже с помощью мини-портала – девять поколений чернокнижников поработали там на славу, наложив на эту территорию совершенно особые чары. Верхом на лошади там тоже не проехать – придётся продираться сквозь вековой бурелом и джунгли гигантских трав. Так что единственный выход – отправиться к замку пешком. Кроме того, если Призраки первыми доберутся до замка – что скорее всего, ведь Алитер расположен на подконтрольной Марготту территории, то они наверняка устроят там ловушку. Поэтому те люди из Братства, которые отправятся на поиски «Абильярии», должны быть очень осторожны…

Ферт на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь то ли к себе, то ли к тому, что, по его мнению, могло быть началом конца.

– Кутам, ты меня презираешь? – тихо спросил лешан, поднимая глаза на друга, но, прежде чем Лал успел что-либо ответить, глаза Ферта закатились, он судорожно дёрнулся, пытаясь приподняться, и мёртвым упал на подушку.

Лал постоял несколько минут над телом друга, а затем позвал в палату целителей, которые должны были констатировать смерть.

Эльф шёл к воротам клиники, думая о том, что он обязательно придёт на похороны Кесса – если, конечно, останется жив. «Экскурсия» в Алитер была чрезвычайно опасной задачей, и, не желая подвергать этой опасности кого бы то ни было, Лал решил отправиться на поиски «Абильярии» сам.

Вернувшись в Греаль, эльф тут же написал письмо Великому Магистру и отослал его с вороной. В письме Лал сообщал обо всём, что рассказал ему Ферт. Конечно, это было неосторожно – доверять такую важную тайну пергаменту, но у Лала не было времени на личный разговор с Магистром. Он хотел не теряя времени отправиться в Алитер, пока ещё есть хоть малейшая возможность первым найти «Абильярию», а письмо эльф отослал для того, чтобы Вар в случае его смерти знал всё и попытался выкрасть книгу у Призраков или уничтожить её.

– Хитор, позови ко мне лока Ютт и лока Чернова, – попросил Лал элементаля, надевая тёплую серую тунику с глухим воротником, закрывающим шею до самого подбородка, и тёмно-зелёный дорожный плащ. – А потом спустись, пожалуйста, в трапезную и попроси Крина и Ала, чтобы они собрали мне что-нибудь из еды, – продолжал он, протягивая Хитору небольшую кожаную заплечную сумку.

Элементаль выскочил за дверь и тихо прикрыл её за собой, а Лал приладил на поясе любимый обоюдоострый меч, потуже затянул кожаные ножны с кинжалами и спрятал ещё два кинжала в рукава плаща, под специальные эластичные повязки, сшитые из несгораемого горного шёлка и надёжно фиксирующие оружие.

Затем он открыл небольшой шкафчик, висевший на стене, и вынул оттуда стеклянный флакон, наполненный какой-то тёмной жидкостью. Это была «Феррика», – одно из лучших противоядий. Противоядие это часто называли «Эликсиром жизни» – оно содержало в себе выжимки из двухсот семи редчайших трав, нейтрализовывало почти все известные яды и очень высоко ценилось. Лал сбросил лёгкие остроносые матерчатые туфли, расшитые золотом, и всунул ноги в высокие – по колено – сапоги из мягкой чёрной кожи. «Жарко в них будет в конце норали, – подумал он, – но ничего не поделаешь. В чащобе без них никуда».

Ютт и Чернов явились один за другим через несколько минут, и, войдя в кабинет, молча уселись в кожаные кресла.

– Несколько дней меня не будет, – сказал им ректор. – Я думаю, дня три-четыре. Вернусь двадцать третьего – двадцать четвёртого норали… если вернусь.

Саита Ютт вздрогнула.

– В случае моей смерти ты возглавишь Греаль, – сказал ректор валькирии. – И не особо зверствуй на экзаменах, – с улыбкой добавил он.

– Куда вы направляетесь? – спросил Лала Чернов. – И почему в одиночку?

– Не на увеселительную прогулку, – коротко ответил старый эльф. – А в одиночку потому, что одному легче остаться незамеченным там, где это необходимо, – добавил он. – Большего пока сказать не могу. И ещё, – продолжал Лал, глядя прямо в глаза Чернову, – Савит Тор ни при каких обстоятельствах не должен покидать территорию крепости. Ты меня понял?

Ян Чернов бросил на ректора быстрый взгляд и молча кивнул. Он больше ни о чём не расспрашивал Лала – не хочет эльф вдаваться в подробности – и не надо. Будучи сам решительным и смелым, алхимик прекрасно умел ценить эти качества в других.

– А теперь давайте простимся, – сказал Лал. – На всякий случай.

С этими словами он протянул руку сначала Ютт, а потом – Чернову. Саита и Ян встали и молча вышли за дверь, а Лал ещё раз окинул взглядом свой кабинет, снял с полки походную серебряную флягу в кожаном чехле и тоже направился к выходу.

Элементали, как оказалось, набили ему полную сумку продуктов. Лал любил путешествовать налегке, и поэтому выложил половину, оставив лишь самое необходимое.

Эльф телепортировался к глухому лесу, в чащобах которого и находился Алитер. Дальше предстояло идти пешком, и, по возможности, соблюдать осторожность – это была территория, полностью контролируемая Призраками.

Определяя направление движения по солнцу, Лал медленно продирался сквозь дремучий лес. Ему то и дело приходилось перелазить через стволы поваленных деревьев. Огромные деревья-гиганты сменялись редколесьем, зарослями ели, белого дуба и дикой акации, то тут, то там в молодой зелёной траве виднелись розовые, голубые и белые маргаритки. Дорогу перебежала рыжая лисица, на мгновение оглянулась, недовольно тявкнула и исчезла между деревьями.

Стемнело. Лал прошёл за день порядка двадцати пяти агдаров, и, уставший, уже собирался перекусить и устроиться на ночлег на мягком мху под лапами вековой ели, как вдруг интуитивно ощутил притаившуюся рядом опасность и, незаметно оглядываясь, положил руку на рукоять спрятанного в рукаве плаща кинжала.

В следующее мгновение на него спрыгнули сверху сразу три вайдера. Резко отпрянув в сторону, Лал метко метнул кинжалы и убил наповал двух нападавших, но третий дотянулся до его горла и стал душить.

Эльф упал на землю, увлекая за собой противника, и оба покатились по траве. До кинжалов в ножнах было уже не дотянуться, но Лал, задыхаясь, сумел отстегнуть меч и вслепую ударить им наполовину задушившего его вайдера. Карлик с криком отскочил – удар пришёлся по руке, и она бессильно повисла. Вскочив на ноги, эльф прислонился спиной к стволу растущей рядом исполинской сосны – и вовремя: к нему, размахивая длинными кривыми ножами, подступало сразу с десяток вайдеров.

Карлики были одеты в длинные куртки и короткие – до колен – штаны из плохо выделанных шкур. Их грязные тёмные волосы болтались, как спутанные гривы. На уродливых, с грубыми чертами лицах и в узких, как щели, жёлтых глазах, испещрённых красными прожилками, читалось лишь одно желание – убивать.

Очень скоро, однако, вайдеры поняли, что они встретили более чем достойного противника – Лал не зря считался одним из лучших фехтовальщиков Валии: почти каждый его выпад достигал цели и разил наповал, обоюдоострый меч двигался с удивительной быстротой, и вскоре четверо убитых карликов лежали на земле, а остальные, среди которых было двое раненых, скрылись в ночи.

Эльф тоже был ранен в бок, в ногу и в руку. Присев под сосной, Лал на всякий случай принял противоядие – кто знает, может, вайдеры натирали лезвия своих кинжалов каким-нибудь растительным ядом. Затем он осмотрел и промыл свои раны. Две из них оказались скорее царапинами, но раненая нога не на шутку кровоточила и сильно болела. Очень хотелось растянуться на мягком мху и поспать, но Лал понимал – вскоре вайдеры наведут на его след Призраков – это дело всего лишь нескольких часов. А значит, прямо сейчас нужно уходить. Нужно продолжать путь. Эльф остановил заклятием кровь, слегка затянул рану, немного поел, затем отвинтил крышку фляги, ополовинил её и поднялся на ноги. Из браслета брызнули золотые лучи, вырывая из темноты то огромную сосну, то – исполинский дуб. Закинув на плечо сумку, Лал двинулся в путь.

Он шёл, не останавливаясь, всю ночь и достиг замка к середине следующего дня. Прячась за стволами деревьев, то и дело оглядываясь, эльф очень осторожно приближался к зданию.

Алитер стоял в кружевной тени деревьев, на высоком холме, полностью окружённом лесом. Одна из его высоких ажурных башен наполовину обвалилась, и на её вершине росла низенькая чахлая сосёнка. Когда-то, похоже, вокруг замка был разбит большой ухоженный парк, окружённый красивой кованой решёткой, насквозь проржавевшие остатки которой всё ещё виднелись кое-где на земле, но после смерти последнего хозяина лес перешёл в наступление и, вытеснив парк, подступил к самым стенам. К подножию замка по склону холма поднималась крутая каменная лестница с растрескавшимися от времени ступенями.

Всё было тихо, однако эта тишина могла быть обманчивой. «Если Призраки устроили здесь ловушку, то мне их, конечно, не разглядеть», – подумал Лал. Однако, нужно было на что-то решаться. Несмотря на одолевающую его усталость, эльф, прыгая через две ступеньки, взбежал по лестнице, и быстрым шагом направился к правой боковой стене замка. Солнце ярко освещало стены Алитера, сложенные из камней синего, чёрного, красного и жёлтого цвета, замок, даже полуразрушенный, был действительно красив, но Лалу не было дела до всей этой красоты.

Он подошёл к правой стене замка, и, к своему ужасу, увидел, что на траве валяется выломанный из стены белый камень. Эльф коснулся пальцами тёплых камней и заглянул в небольшую нишу, расположенную как раз на уровне его головы. На него пахнуло сыростью. Ниша была пуста – книга исчезла.

В этот момент в Лала ударили сразу три бордовых луча, намертво приклеив его к стене. Эльф не успел заметить, откуда появились эти трое Призраков. Не выпуская жертву из-под прицела бордовых лучей, к нему, самодовольно улыбаясь, подошли лешан Карин и эльф Кизак, о жестокости которых по всей Валии ходили леденящие душу истории, одна страшнее другой. Третий Призрак, молодой лешан по имени Апсар, всего семь лет назад окончивший Греаль, держался чуть поодаль. Все трое были одеты в расшитые звёздами чёрные плащи.

– Ну что, недотёпа, попался? – язвительно спросил Лала Карин, вглядываясь в лицо приклеенного к стене эльфа. К своей досаде, он не видел на нём и тени страха. – Сейчас мы тебя приласкаем.

Три бордовых луча потухли лишь на мгновение, чтобы в следующую секунду превратиться в белые, но этого оказалось достаточно. Лал отклеился от стены, мягко упал на землю и перекатился по траве, уходя от лучей. Из рукавов его плаща молниеносно вылетели два кинжала – и нашли своих жертв. Первый кинжал вонзился в горло Карину, и Призрак, издавая булькающие звуки, упал на землю, второй поразил Кизака прямо в сердце.

Молодой лешан выстрелил в Лала смертоносным оранжевым лучом, но эльф прикрылся «энергетическим щитом». В следующее мгновение Лал лучом отбросил своего противника на ствол огромной сосны.

– Возвращайся, Апсар Гарим, к своему властелину, – сказал старый эльф, подходя вплотную к приклеенному им к дереву молодому лешану, которого он удерживал бордовым лучом, – и передай ему, что с ним будет то же самое, что и вот с этими двумя его служаками, – Лал кивком головы указал на распростёртых на траве Карина и Кизака. – Это – лишь вопрос времени. А ты сам подумай ещё раз о своём выборе. В тебе много хорошего. Я помню, как ты вырвал ребёнка из лап оборотня-чернокнижника и сам при этом едва не погиб…

– Что вы знаете, Лал, о моей жизни, о моих горестях и бедах? – очень холодно и без всякого страха спросил молодой лешан. – Что вы знаете о том, что привело меня на тёмную сторону? Ваша взяла – что ж, убейте, но не читайте нотаций!

– Я не собираюсь тебя убивать. А озлобиться на весь мир и уйти к Марготту – это самый простой и лёгкий путь. Призраки убивают без разбору – и старых, и малых, убивают даже новорождённых детей! Нельзя мстить невиновным. А теперь иди.

Бордовый луч потух, и молодой лешан, не оглядываясь, неторопливо пошёл в сторону леса.

Лал постоял ещё несколько минут в задумчивости и тоже направился к лесу. Путь предстоял неблизкий – нужно было спешить.

Обратный путь всегда тяжелее, и к тому же, Лал был вынужден делать большой крюк, чтобы обойти стороной место своей недавней схватки с вайдерами – не исключено, что его поджидают там Призраки. Эльф петлял по лесу, как заяц путая следы, и его одолевали невесёлые мысли. «Книга у Призраков, – думал Лал, – и теперь вся надежда на Пери. Может, всё-таки удастся выкрасть «Абильярию».

Часа через четыре раненая нога разболелась не на шутку, а он опрометчиво не взял с собой никаких обезболивающих. Кроме того, Лал понял, что он засыпает на ходу. Эльф опустился на колени и, разгребая руками траву, нашёл то, что ему сейчас было так необходимо – маленькие светло-зелёные листочки тилиандра – травы, которая прекрасно снимает боль и останавливает кровотечение. Лал размял в пальцах клейкие листки, и, устроившись под огромной елью, приложил эту кашицу к вновь открывшейся ране, которая начала сильно кровоточить. Перевязав рану платком, старый эльф сотворил несколько защитных и маскирующих заклятий, чтобы его не смогли найти вайдеры или Призраки, а затем растянулся на мягком мху и накрылся плащом. «Надо попытаться телепатически связаться с Пери», – мелькнула мысль, но усталость взяла верх, и он моментально уснул.

Лал проспал весь остаток дня и всю ночь, и проснулся, когда уже полностью рассвело. Лечение помогло: кровотечение прекратилось, рана почти не беспокоила, он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Нужно было попытаться телепатически связаться с Пери. Эльф закрыл глаза и сконцентрировался. Телепатическая связь при таких условиях и на таком расстоянии всегда была нелегка, и, кроме того, это было очень опасно для Пери, потому что его телепатическое сообщение могло быть перехвачено, но сейчас другого выхода не было. Очень долго ничего не получалось, но, наконец, Лал почувствовал эту тонкую невидимую нить, протянувшуюся между ними.

Вскоре телепатическая нить оборвалась, но Лал успел «рассказать» Пери об «Абильярии» и о том, что эту книгу необходимо выкрасть, или она должна быть уничтожена любой ценой. От усталости и напряжения звенело в голове – телепатическая связь далась нелегко, но эльф не стал отдыхать. Наскоро перекусив, Лал отправился в путь. Его подгоняло смутное чувство тревоги.

Эльф вышел на окраину леса, откуда можно было телепортироваться к Греалю, лишь к вечеру следующего дня, когда на небе зажглись первые звёзды. Лал телепортировался к крепости, и его, стоящего перед крепостной стеной, тут же осветили лучи десятков браслетов, заставив на мгновение закрыть глаза, а затем он увидел, как, нарушая все правила, к нему навстречу из ворот Греаля выбежал начальник стражи Ярмир Карро.

Лицо лешана выражало сильную тревогу:

– Слава Прому и Фрее! Вы живы! – воскликнул он. – А у нас тут такое творится!..

Глава четырнадцатая

В лабиринте

– Ну, мы почти свободны, – сказал Артемий, усаживаясь в кресло в комнате отдыха. – Остался последний экзамен – практическая магия.

Перелистывая учебник магии, Артём всё сильнее и сильнее раскачивался в кресле.

– Ты смотри осторожней, – с улыбкой сказала Никанорову Ида. – А то совершишь ещё один полёт.

– Спасибо за напоминание, – огрызнулся Артём, однако, раскачиваться перестал.

– У нас не так уж много времени на подготовку, – с тревогой сказала Алиса. – Экзамен – двадцать шестого норали…

Владислав пожал плечами:

– Давайте лучше подумаем о предстоящем путешествии к скале, о Мёртвом озере, – сказал он. – Ведь завтра – двадцать третье норали.

– А что думать, – ответил Артём. – Уйдём из Греаля с самого утра – как будто в Карренскую библиотеку, готовиться к экзамену, а сами телепортируемся к озеру…

Вдруг Влад оглянулся, сделал быстрый предупреждающий жест и на цыпочках подбежал к входной двери. Он резко открыл её и выскочил в коридор.

– Что случилось? – удивлённо спросил Артём, когда Влад снова вернулся в комнату.

– Я думаю, нас подслушивали, – тихо ответил парень.

Артём, Ида и Алиса испуганно вздрогнули, переглянулись и несколько минут молчали.

– Ты уверен? – наконец шёпотом спросил Артём.

Влад пожал плечами:

– Не знаю. Может, мне показалось.

Снова повисла тишина.

– Я думаю, нам нужно взять с собой мечи и кинжалы, – наконец тихо сказала Алиса. – Просто на всякий случай – мало ли что. Мы, к сожалению, не сможем захватить луки: это будет заметно – их же не спрячешь в заплечные сумки. И ещё – я сорвала в оранжерее несколько листков разрыв-травы. Я думаю, она тоже нам пригодится.

– Не забудь захватить оба свитка пергамента, а также круг, треугольник и квадрат, которые передал тебе Кримар, – сказала Владу Ида.

– Я помню о них, – ответил Владислав.

– Во время ужина постарайтесь прихватить со стола побольше еды, – напомнила Алиса, – а то придётся голодать. – И ещё – надо взять с собой тёплые пледы – они тоже могут нам пригодиться.

Влад и Артём решили собраться с вечера. Влад положил в заплечную сумку зачехленный меч, два кинжала и оба свитка пергамента. Он рылся в тумбочке, пытаясь найти небольшой кожаный мешочек, который ему дали в Шиато и в котором хранились сердоликовый круг, сапфировый треугольник и нефритовый квадрат, как вдруг его пальцы наткнулись на серебряную брошь матери. Владислав погладил целующихся голубей, а затем приколол брошку с изнаночной стороны туники, напротив сердца – как талисман. Он нашёл нужный ему мешочек и тоже положил его в сумку.

Влад, Артём, Алиса и Ида телепортировались к озеру ещё до полудня, и, расположившись на траве, пытались готовиться к экзамену по практической магии, однако, без особого успеха: их мысли были заняты другим. Озеро, как и в прошлый раз, было окутано густым непроницаемым молочно-белым туманом.

Ближе к вечеру друзья плотно поужинали, затем вытащили из сумок мечи и ножны с кинжалами и приладили их у пояса. Стемнело. На небе загорелись первые звёзды, ярко светила полная луна. Скрытая туманом чаша озера дышала прохладой.

– Десять часов, – сказала Алиса, зябко поводя плечами и кутаясь в тёплый плед. – До полнолуния – две минуты.

Повисло напряжённое молчание – все четверо отсчитывали секунды, оставшиеся до «часа икс».

Вдруг туман моментально исчез – не развеялся, а именно исчез, и прямо перед ними по глади озера пролегла лунная дорожка, упирающаяся вторым концом в огромную отвесную скалу. В воде отразились звёзды. Хотя Влад, Артём, Алиса и Ида знали, что так и должно случиться, они всё равно не смогли сдержать удивлённо-восхищённого вздоха – слишком разительной была перемена.

– Будьте пока на берегу, – сказал Влад. – Я пойду первым.

Он незаметно коснулся рукой спрятанной под туникой броши, словно прикосновение к этой вещи, некогда принадлежавшей его матери, давало ему дополнительные силы.

Владислав снял ботинки, связал их шнурками и повесил себе на плечо, а затем осторожно ступил на лунную дорожку. Холодная вода обожгла ступни. Он сделал шаг, второй, третий по зыбкой, мерцающей золотистой полосе. Вода надёжно держала.

– Давайте! – сказал Влад друзьям. – Вроде бы всё нормально. Только осторожно – идите точно по дорожке: шаг в сторону – и смерть.

Осторожно, гуськом, дыша друг другу в затылок, они за полчаса дошли до торчащей из воды тёмной отвесной скалы. Скала эта представляла собой огромный монолит с резкими обрывами и склонами. У её подножия тихо плескалась чёрная вода.

– Смотри! – Ида указала рукой на высеченные в утёсе ступеньки. Их было семь. На уровне седьмой ступеньки виднелись очертания замурованной двери.

– Видите, здесь вход! – взволнованно прошептала эльфийка, проводя рукой по едва заметным тёмным контурам. – Но он запечатан.

Все четверо стали внимательно осматривать замурованную дверь.

– Я попробую открыть её с помощью разрыв-травы, – сказала Алиса.

Она достала из верхнего кармана заплечной сумки листок, размяла его в пальцах и провела этой кашицей по контурам двери. Дверь не открылась.

– А ты думала, тебе удастся открыть её травой? – усмехнулся Влад. – Наивная. Здесь работали три очень сильных мага. Защита у этой двери неслабая.

– Ну, придумай что-нибудь получше! – сухо ответила Алиса, стряхивая кашицу в тёмную воду.

– Смотрите! Вон там! – вдруг вскрикнул Артём, указывая рукой куда-то вверх.

Все четверо, как по команде, подняли головы и увидели над дверью мерцающие очертания небольшого круга.

– Влад… – изменившимся голосом прошептала Ида, но Владислав уже сам всё понял и быстро вытащил из сумки кожаный мешочек.

Он достал сердоликовый круг и приложил его к искрящимся очертаниям. По размеру они подошли друг к другу, как ключ подходит к замку. Прошло несколько очень долгих секунд, и вдруг прямо перед ними открылся узкий тёмный проход. Он был ещё чернее, чем окружающая их ночь и вёл прямо во внутрь скалы.

– Ну что, идём? – не слишком уверенно сказал Влад, отнимая от скалы руку с зажатым в ней сердоликом и пряча сердоликовый круг в сумку.

Трое друзей молча кивнули.

Один за другим они ступили в тёмный тоннель, ведущий неизвестно куда, и скала беззвучно закрылась за ними.

– Лайтио! – в один голос прошептали все четверо, и тёмный узкий лабиринт осветился лучами четырёх браслетов.

– Надо обуться, – сказал Влад, – а то можно порезаться о камни.

Из ровной поверхности пола тоннеля действительно то тут, то там выступали острые камни.

Присев у стены, они обулись и огляделись по сторонам. Это был узкий тоннель, под большим уклоном уходивший вниз.

– Ну что, пошли! – с деланной бодростью сказал Влад, и они двинулись в путь.

Друзья шли один за другим: впереди – Влад, за ним – Ида, потом – Алиса, а Артём был замыкающим.

С огромным трудом, то и дело поскальзываясь и цепляясь за стены, четвёрка дошла до крутого поворота, и тут Владислав интуитивно почувствовал притаившуюся рядом опасность.

– Стойте здесь и не двигайтесь! – тихо сказал он и осторожно пошёл вперёд.

Как только Влад завернул за угол, инстинкт самосохранения швырнул его вниз, на скользкий пол тоннеля. Тут же над его головой пролетело два десятка стрел, которые, ударившись о стену тоннеля, упали наземь. Ида, Алиса и Артём, притаившиеся за поворотом, испуганно вскрикнули.

– Я в порядке! – прокричал им Влад.

Он поднял голову и прислушался к себе. Давящее ощущение опасности исчезло. Всё ещё лёжа на камнях, Влад осветил лучами огромный зал, наполовину скрытый темнотой. Стены и потолок зала были покрыты бесчисленными разноцветными кристалликами, блестевшими, как алмазы.

– Пойдёмте дальше, вроде всё чисто, – поднимаясь, сказал он.

Пересекая зал, друзья наткнулись на двадцать самострелов, расставленных широким полукругом по центру зала, из которых и вылетели едва не поразившие их стрелы.

– Как ты догадался об опасности? – спросила Влада Алиса, осторожно касаясь самострелов рукой.

– Интуиция сработала.

Они пересекли зал и упёрлись в заднюю стену. Дальше хода не было.

– Я думала, что эту стену можно открыть одним из оставшихся «ключей»-камней, – сказала Ида, – но на стене нет никакой мерцающей метки наподобие той, что была на скале.

Влад тоже очень надеялся на то, что камни помогут. Он достал сапфировый треугольник и нефритовый квадрат и по очереди приложил их к стене. Однако, проход не открылся. Парень отступил от стены, не зная, что делать.

– Смотрите! – Алиса указала рукой вниз.

Там, у самого пола, виднелся небольшой лаз. Влад лёг на пол и заглянул в отверстие. Лаз был таким маленьким, что в него можно было только вползти на животе.

– Ну что, поползли? – усмехнулся парень, снимая с плеча сумку.

– Поползли, – со вздохом отозвалась Алиса. – А что делать?

Сумки пришлось толкать перед собой. Лаз, тускло освещённый лучами четырёх браслетов, петлял, давил со всех сторон, воздуха не хватало. Вдруг Влад больно ударился головой о сумку, которую толкал перед собой. Сумка упёрлась в глухую стену – лаз кончился. Тут же в него врезался ползущий вторым Артём.

– Что там такое? – спросил Артём, потирая ушибленную голову.

– Выхода нет, – тихо ответил Влад, и услышал, как Артём, Алиса и Ида начали громко перешёптываться.

Владислава охватила паника. Мелькнула мысль, что это – обманка, тупиковый ход, но вдруг он увидел прямо над головой, на потолке, ярко горящий золотой треугольник.

– Подождите! – крикнул он друзьям. – Здесь есть метка!

Парень изогнулся, с трудом открыл сумку, достал сапфировый треугольник и приложил его к метке. В ту же секунду перед ним возникла узкая дверь, ведущая в небольшой коридорчик, и Влад, радуясь возможности наконец-то выпрямиться, ступил в него.

Коридор привёл друзей в небольшую комнату. Пол этой маленькой комнаты просто кишел крохотными юркими змеями и огромными пауками, которые набросились на друзей, как только те переступили порог. Ида и Алиса истошно завизжали и попытались убежать, но поскользнулись на скользком полу и одна за другой упали.

– Имэль! – в один голос закричали Артём и Влад, стреляя оранжевыми лучами в приближающихся тварей. Им удалось убить двух пауков, но остальные уже добрались до них. Добрались, и, коснувшись их ног, отступили к стенам, образовывая узкий проход.

– Они что – пропускают нас? – удивлённо спросил Артём.

– Похоже, что да.

– Я не пойду, я всё равно не пойду! – прижавшись к стене, испуганно шептала Алиса. – Я их боюсь!

– Дай мне руку и закрой глаза, – сказал Влад.

Поколебавшись с минуту, Алиса протянула ему руку, закрыла глаза, и вслепую дошла до конца этого небольшого зала.

– Вот уж не думал, что смогу когда-нибудь использовать убивающее заклятие на практике, – пробормотал Артём, оглядываясь на жавшихся к стенам комнаты змей и пауков.

– Ты знаешь, я тоже до сегодняшнего дня был уверен, что никогда не буду его применять, – ответил Влад, всё ещё не выпуская руку Алисы.

На стене изумрудно-зелёным светом горели и переливались очертания четырёхугольника. Владислав коснулся стены последним ключом – квадратом, сделанным из нефрита, и перед ними открылась узкая дверь.

Они попали в странное круглое помещение, из которого, как растопыренные пальцы руки, в разные стороны расходились пять узких тоннелей.

Артемий, оглянувшись, ахнул:

– Именно это помещение изображено на рисунке! – воскликнул он.

Владислав достал пергамент из сумки:

– Кажется, ты прав, – сказал он, разглядывая рисунок. – Четыре из пяти тоннелей перечёркнуты. Мы должны двигаться по крайнему левому тоннелю. Остальные, очевидно, тупиковые, или там расставлены какие-то ловушки.

Длинный тоннель сильно петлял, но вот после очередного поворота впереди что-то ярко блеснуло, и Влад направился к виднеющемуся впереди свету. Тоннель привёл их в огромный зал, освещённый светом многочисленных вмурованных в стены кристаллов. В этом зале было так светло, что дополнительное освещение не требовалось, и друзья потушили браслеты.

В середине зала находился большой круглый бассейн, а в его центре, слегка покачиваясь на воде и ослепительно сияя, стоял резной алмазный ларец.

– Яшмовый кинжал – в ларце, я уверена! – воскликнула Алиса, подбегая к бассейну.

Как только она приблизилась к воде, из бассейна выпрыгнула большая зубастая рыбина, и девочка, взвизгнув, отскочила. Переглянувшись, четверо друзей осторожно приблизились к воде и увидели, что бассейн просто кишит огромными зубастыми рыбами.

– Как же нам достать ларец? – растерянно спросил Артём. – Эти твари сожрут любого, кто только ступит на воду.

– Может, попробуем заклятие «Стокаре»? – предложил Владислав. – Луч отбросит ларец к краю бассейна, и мы сможем его забрать.

С этими словами он выстрелил в ларец бордовым лучом. Однако, заклятие не подействовало – ларец стоял, как вкопанный.

– Имэль! – Артём выстрелил оранжевым лучом в одну из рыбин, но она ловко ушла от него.

– Это не поможет – они слишком юркие, – сказала Ида.

В течение часа они перепробовали все известные им заклятия, но ни одно заклинание не смогло сдвинуть ларец с места.

– Нам нужно поспать, – сказал, зевая, Артём. – Уже вторые сутки без сна. Отоспавшись, мы, возможно, что-нибудь и придумаем на свежую голову. Ложитесь, а я подежурю, – предложил он.

– Разбудишь меня через пару часов, – сказал Влад, заворачиваясь в тёплый клетчатый плед. – Я сменю тебя.

Закутавшись в пледы, Алиса, Ида и Влад улеглись прямо на камни и моментально уснули.

Через четыре часа Артемий разбудил Влада. Артём лёг спать, а Владислав сел у бассейна и погрузился в невесёлые мысли. «Наверно, придётся идти по воде, – думал он, неотрывно глядя на тихо покачивающийся на волнах ларец. – Других вариантов, похоже, нет».

Парень встал и подошёл к краю бассейна. Как раз в этот момент из воды выпрыгнули сразу три зубастые рыбины, и он невольно отшатнулся. Влад снова отошёл от воды и уселся на камни. Он сидел так несколько часов, думая, а есть ли на свете сила, способная сдвинуть с места алмазный ларец.

«А вдруг эти рыбы пропустят меня к ларцу, как нас пропустили пауки?» – внезапно мелькнула мысль.

Уверенности в этом, однако, не было. Поколебавшись, Влад сбросил обувь и снова подошёл к бассейну. Он оглянулся на безмятежно спящих друзей и, преодолевая страх, ступил на воду. Парень с трудом сдержал крик, когда к нему метнулось сразу несколько зубастых тварей, но, едва коснувшись его ног, рыбины отступили. Владислав увидел, как рыбы быстро сгруппировались по обе стороны бассейна, оставляя в его центре широкую, ослепительно голубую дорожку. И он пошёл по ней прямо к ларцу.

Сердце стучало где-то в горле, и Влад смог окончательно поверить в то, что у него всё получилось, лишь когда он почувствовал под ногами не воду, а тёплые камни. Влад, улыбаясь, стоял у бассейна и разглядывал снующих в воде рыб, которые теперь не казались ему страшными. В его руках сиял алмазный ларец.

Парень уселся на пол, обулся и осмотрел свою находку. Ларец был весь украшен тонким растительным орнаментом. Он не был заперт на ключ – крышка легко откинулась. Внутри обнаружился небольшой мешок из чёрного бархата, а в нём – кожаные ножны. Влад осторожно открыл ножны и потянул за тёмную буровато-зелёную рукоятку. На его ладони лёг кинжал с длинным массивным лезвием, украшенным семью яркими, будто пламенеющими изнутри алыми цветами. Рукоятка кинжала, напротив, была простой и немного грубоватой. Владислав несколько минут смотрел на изумительное оружие, не в силах отвести от него глаз. Вдруг ему показалось, что рукоятка потеплела, как будто оживая в его руках, и в ту же секунду он заметил исходящее от лезвия лёгкое золотистое свечение.

Алиса глубоко вздохнула, потянулась и открыла глаза. Влад быстро спрятал ларец и кинжал под плед. Девочка села, осмотрелась – и вдруг вскочила на ноги:

– А где… где… – она указывала рукой на бассейн.

От крика Алисы проснулись Артём и Ида. Когда они увидели, что ларец исчез, их глаза стали квадратными.

Влад рассмеялся:

– Фокус-покус! – сказал он и сдёрнул плед, открывая глазам друзей ларец и кинжал.

– Как… как ты достал его? – удивлённо спросила Ида.

– Рыбы пропустили меня к ларцу.

Алиса подошла к бассейну и склонилась к воде:

– А они совсем нестрашные, – сказала она, разглядывая рыб. – Они милые и даже красивые.

В этот момент из воды выскочили четыре огромные зубастые рыбины, и Алиса с криком отшатнулась.

Все рассмеялись.

– Покажи кинжал! – попросила Ида.

Владислав передал ей нож.

– Это – прекрасное оружие, – с видом знатока сказала эльфийка, осторожно проводя пальцем по лезвию.

– Мне больше нравится мой кинжал. Тот, который с рысью на рукоятке, – ответил Влад.

– Давайте перекусим! – на радостях предложил Артём. – У меня после сна аппетит разыгрался.

Они доели оставшиеся фрукты и бутерброды, Ида стряхнула крошки в бассейн, но рыбы, к их удивлению, не стали есть предложенное лакомство. Затем Влад положил кинжал в ножны и спрятал его в ларец, который опустил на самое дно сумки.

– Уже восемь часов вечера – пора двигаться обратно, – сказал он, сворачивая плед и тоже пряча его в сумку. – Нас, наверное, уже давно ищут.

Четверо друзей бросили последний взгляд на бассейн, тихо искрящийся в свете кристаллов, и двинулись к выходу.

***

Их действительно искали.

– Ни один из этой четвёрки даже не появлялся в Карренской библиотеке вчера! – сказал ни на шутку взволнованный Яф. – Я разговаривал со знакомой привратницей, у которой феноменальная память на лица. Влада, Артёма, Алисы и Иды вчера там точно не было.

– Мы вместе с Ярмиром Карро тщательно обыскали всю крепость, – унылым голосом сообщил Вирот. – Их нигде нет. Цира Веро мы тоже не нашли…

– Фобос! Меня сейчас не интересует Веро! – резко ответила Ютт. – Он – взрослый эльф и может сам о себе позаботиться… Что будем делать? Где и как будем их искать? – брови валькирии сошлись на переносице, она обвела глазами собравшихся.

Все молча отводили глаза.

– Веда Лайто! Она владеет индайрой! – вдруг воскликнула Санг. – Если кто и может узнать, где они, так это она!

– Лита, иди за Ведой! – тут же откликнулась валькирия. – Срочно!

Лайто, которую Санг разбудила посреди ночи и привела в комнату отдыха, слегка оробела, увидев там всех преподавателей сразу.

– Веда, – Ютт, волнуясь, склонилась к девочке, – ты можешь узнать, где сейчас находятся Влад, Артём, Алиса и Ида?

– Я… я попытаюсь.

Веда опустилась на стоящий рядом стул и закрыла глаза. Через несколько минут её дыхание сбилось, стало частым, неритмичным, казалось, что девочка задыхается:

– Пошла «картинка», пошла! – наконец слабым, механическим голосом сказала Лайто. – Я их вижу… Я вижу воду, тёмную воду и лунную дорожку на ней. Они, все четверо, идут по этой дорожке к берегу. Это какое-то озеро. Большое озеро, окружённое невысокими, поросшими лесом горами. Из воды видна огромная тёмная отвесная скала… А на берегу люди, – голос Веды мгновенно наполнился страхом, – много людей в расшитых звёздами чёрных плащах…

– Они на Мёртвом озере! – воскликнул Аретт Нури. – И на берегу их поджидают Призраки!

От громкого голоса Лайто вздрогнула и открыла глаза.

– Веда, спасибо! – валькирия повернулась к Санг. – Лита, проводи Веду в её комнату, – сказала она орне, – а потом бери оружие и выходи к воротам. Накинь плащ, если успеешь.

Санг и Веда заторопились к двери.

– Мы немедленно телепортируемся к Мёртвому озеру, – сказала Ютт, обводя глазами коллег. – Берите всё оружие, какое у вас есть, надевайте плащи, и через десять минут встречаемся у ворот крепости!

Все вскочили и бросились к двери.

– Я иду с вами! – в один голос воскликнули Савит Тор и Вирот.

– Ты никуда не идёшь! – повернувшись к молодому лешану, резко ответил Чернов. – Ты остаёшься в крепости. Это – приказ лока Лала.

Тор побледнел:

– Но может случиться так, что там окажется на счету каждый, – сказал он. – Кроме того, кто-то должен поставить Братство в известность о происходящем…

– Мы как-нибудь без вас справимся, – безапелляционно ответила Ютт. – Вирот, ты тоже останешься в крепости, – продолжала она, обращаясь к смотрителю, – и проследишь, чтобы лока Тор не покидал её территорию.

– Мне не нужен тюремщик! – огрызнулся лешан, но Ютт и Чернов его уже не слышали – они выбежали за дверь.

– Я иду в свою комнату! – прорычал Тор Вироту.

– Я иду с вами, – тихо, но твёрдо ответил старый лешан.

– Я уже сказал, что мне не нужен тюремщик!

– А мне велено за вами следить!

Так, препираясь, они дошли до комнаты Тора.

– Да отвяжитесь вы от меня! – прокричал лешан, открывая дверь. – Ну, в самом деле, не улечу же я отсюда!

Вирот обиженно хмыкнул, однако позволил Тору захлопнуть за собой дверь. Смотритель около получаса ходил взад-вперёд по коридору возле комнаты Тора. «Ютт тоже хороша, – думал он, – попробуй, проследи за таким!»

Старый лешан подошёл к двери комнаты Тора, приложил к ней ухо и прислушался. Тишина показалась ему подозрительной. Вирот постучал. Никакого ответа. Он постучал сильнее. Снова нет ответа. Тогда смотритель изо всех сил ударил в дверь плечом. Дверь заскрипела, но выдержала. Он ударил ещё раз – дверь слегка поддалась. После пятого удара дверь слетела с петель, и Вирот ворвался внутрь.

Комната была пуста. К ручке раскрытого окна был привязан длинный шёлковый пояс. Савит Тор исчез.

***

Влад, Артём, Алиса и Ида шли гуськом по лунной дорожке. Они без проблем прошли по лабиринту – змеи и пауки, как и в первый раз, легко пропустили их. Друзья спешили – отпущенное им время истекало.

– Я уже почти не верила, что мы успеем! – смеясь, сказала Алиса, прыгая с искрящейся полосы на берег. – Сейчас девять сорок пять. Подумать только: через семнадцать минут озеро окутал бы туман, лунная дорожка бы исчезла, и мы бы утонули.

– Ну, ты и паникёрша! – улыбнулся Влад, усаживаясь на траву и пытаясь попасть ногой в ботинок.

В это мгновение в лица им ударил яркий свет, и от боли все четверо на несколько мгновений закрыли глаза, а, открыв их, увидели, что окружены несколькими десятками людей в чёрных плащах, расшитых золотыми звёздами.

Влад отбросил в сторону ботинки и быстро вскочил на ноги.

Глава пятнадцатая

Битва у озера

Четверо друзей испуганно озирались: со всех сторон на них были нацелены браслеты.

– Привет! – рявкнул один из Призраков, и Влад по голосу узнал в нём Цира Веро, на котором был такой же, как и на остальных, расшитый звёздами чёрный плащ. Веро, неуклюже покачиваясь, двинулся к Иде, и в это мгновение память Влада озарилась, словно вспышкой: он вспомнил неуклюжего дворника с огромной метлой, которого видел под окнами пражского отеля, и узнал в этом дворнике Цира Веро.

– Это ты шпионил за мной тогда в Праге! – крикнул Владислав эльфу.

– Не правда ли, хороший маскарад получился: соломенная шляпа, потёртые джинсы и огромная нелепая метла! – скалясь в улыбке, ответил Веро.

Влад оглянулся по сторонам и с ужасом увидел, что воздух пронизывают тонкие серые нити – Призраки накинули Серую сеть, и теперь их жертвы не могли телепортироваться.

Тем временем Веро выстрелил белым лучом в Иду, но девочка успела поставить «энергетический щит». Влад, Артём и Алиса тоже поставили «энергетические щиты», понимая, что рано или поздно они будут пробиты. Так и случилось – через несколько секунд кинжальный огонь лучей прожёг тонкий эфирный барьер, и все четверо, крича, упали на траву.

Вскоре белые лучи потухли – Призраки боялись, что их жертвы от боли потеряют сознание – затем вспыхнули вновь и снова потухли:

– Где Яшмовый кинжал? – спросил Владислава высокий красивый орн с развевающимися по ветру длинными светлыми волосами, держа его под прицелом своего браслета.

Влад, закрыв глаза и крепко прижимая к себе сумку, судорожно хватал ртом воздух. Рядом, зарывшись лицами в траву, беззвучно плакали Алиса и Ида.

– Мы не нашли кинжал, – ответил парень, открывая глаза и глядя прямо в лицо стоящему над ним Призраку.

Владислав старался, чтобы его голос звучал как можно более твёрдо и уверенно.

– Врёшь! – в него снова ударил белый луч, и сквозь собственный крик Влад услышал, как кричат Артём, Алиса и Ида.

– Посмотрите у него в сумке, – донёсся голос Цира Веро.

– Нет! – забыв про боль, парень намертво вцепился руками в сумку.

Полтора десятка людей, на большинстве из которых были белые, безо всяких украшений плащи, возникшие неподалёку прямо из воздуха, услышали громкие отчаянные крики и увидели страшную сцену: на серебрящейся в лунном свете траве у самого озера стояли, образовывая круг, около сорока Призраков, все в длинных чёрных плащах. Они стреляли белыми лучами в находящихся в круге четверых подростков, бьющихся на траве и вопящих от боли.

Яф выстрелил серым лучом в спины Призраков и вырубил сразу четверых мучителей. Остальные оставили в покое своих жертв и повернулись к новоприбывшим:

– С вашей стороны было очень глупо явиться сюда! – крикнул маленькой группе огромный Призрак-лешан с разметавшейся рыжей гривой. – Нас втрое больше, чем вас! Если честно, нам даже как-то неудобно драться с вами!

– Какая щепетильность! – воскликнул Диро, стреляя оранжевым лучом в лешана. – А всей толпой мучить четверых подростков вам не было неудобно?

Круг распался, группа новоприбывших тоже рассыпалась. Белые плащи смешались с чёрными – противники разбились на пары-тройки и стали ожесточённо сражаться.

– Влад, бегите отсюда! – крикнула Вадь, за спиной которой, как облако, клубился белый плащ. – Ты слышишь меня – бегите отсюда, все четверо! – вновь крикнула эльфийка, стреляя серым лучом в приближающихся к ней валькирию и орну в чёрных плащах.

Владислав поднялся на четвереньки, и, озираясь, пополз к густому разлапистому кусту орешника, растущему у самой воды. Вытащив из сумки кинжал, парень спрятал его в траве под орешником, бросил сумку на землю и выхватил из ножен меч. Артём и Ида, которых Призраки тоже оставили в покое, вскочили на ноги, и, сорвав с запястий браслеты, приготовились защищаться, а Алиса выхватила из ножен меч.

Противники нашлись быстро: к Артёму подскочил молодой Призрак-орн, к Иде – валькирия с развевающейся чёрной гривой, а к Алисе направились сразу двое – низенький коренастый лешан и только что телепортировавшая к озеру молодая орна-Призрак.

– Лотор, оставь её мне! – сказала, оглядываясь, девушка, левой рукой поправляя струящийся по плечам чёрный плащ, а правой доставая из ножен изящный длинный меч. – И без крайней необходимости не убивайте людей из Братства – они нужны нам живыми, – добавила она. – Лучше оглушайте. Господин захочет допросить их.

Лешан расхохотался:

– Она – твоя, Ута! – ответил он, кивая в сторону Алисы, и направился к Нете Леви, только что убившей кинжалом свою противницу – пожилую свирепого вида валькирию.

– Ну, давай, смелее! – почти ободряюще бросила Алисе противница.

Кровь бросилась в лицо девочке. Она смело взглянула в лицо молодой орне, и они скрестили мечи.

Ида и её противница кружились, стреляя друг в друга лучами, и валькирия, к своему удивлению, всё никак не могла одолеть девочку.

Влад увидел, как мучивший его высокий красавец орн подступил к Санг. Тут к Владиславу подскочили разу два Призрака-эльфа, и, прижавшись спиной к одиноко стоящей молодой берёзе, парень сосредоточился на поединке.

– Вот это встреча! – воскликнул Раф Бейк, подступая вплотную к Лите. – Ты готова к смерти?

Однако, перед ним была уже не та запуганная восемнадцатилетняя девушка:

– А ты сам готов умереть? – вопросом на вопрос ответила орна. – Я давно ждала этой встречи.

Клинок ударился о клинок. Удар, второй, третий, и меч Литы задел плечо противника. Тот дико закричал и потянулся рукой к ране. Рана была неглубокой, но боль всерьёз разозлила Бейка. Он стал вращать мечом с такой скоростью, что Лита едва успевала блокировать его удары: она была быстрее и гибче противника, но значительно уступала ему в силе.

– Ты?! – Аретт Нури широко раскрытыми глазами смотрел на Веро, как будто видел его впервые в жизни. – Ты?! Я думал, что хорошо тебя знаю, – добавил он, срывая с руки браслет. – Я думал, что тебе можно доверять!

Нури выстрелил в Веро алым лучом, но эльф парировал его, и завязалась схватка – Цир Веро, несмотря на всю свою неуклюжесть, был довольно силён в магии.

Тем Диро и высокий коренастый лешан бились на браслетах так, что лучи освещали почти весь берег озера. Вдруг лешан поставил «энергетический щит» и левой рукой молниеносно выхватил из-под плаща длинную гибкую трость. Трость из перламутрового баобаба пошла вниз, а затем – резко вверх. Гибкий стебель спружинил и хлестнул Диро по запястью. Удар был настолько силён, что сломал руку, и браслет беззвучно упал на траву.

Лешан медленно поднял правую руку с зажатым в ней браслетом, с улыбкой глядя на обезоруженного противника. Старый орн понимал, что сейчас умрёт, но страха не было.

Ян Чернов, сражавшийся сразу с тремя Призраками, видел эту сцену, и, почти не целясь, метнул кинжал. Лезвие вошло в спину лешана, как раз напротив сердца, и он, захрипев, упал на траву. Диро наклонился, схватил левой рукой браслет и бросился на помощь Самиру Яфу, который был уже дважды ранен и едва успевал отбиваться от четверых Призраков, взявших его в кольцо. На траве уже распласталось трое Призраков, убитых Самиром. Эльф держал по мечу в каждой руке, и, хоть и с трудом, но всё же блокировал удары противников – его давно бы уже убили, если бы не его виртуозное владение мечом. Лея страховала Самира, насколько могла, отбиваясь при этом от высокой орны и крепкой коренастой валькирии, поливающих её с двух сторон лучами.

Санг и Бейк всё бились: его сила разбивалась о её ловкость. Несколько раз меч Бейка мелькал у самой головы Литы, но орна успевала уворачиваться, ловкая и быстрая, как кошка.

Саита Ютт наповал убила кинжалами двух орнов и схватилась на мечах с молодой и бесстрашной красавицей валькирией, которая была на две головы выше её самой.

Сент Ламен сражался с молодым и ловким эльфом-Призраком. Рука эльфа быстро пошла вправо, и лешан приготовился парировать удар. Лишь только увидев блеск летящего в него кинжала, Ламен понял, что противник его обманул. Грудь пронзила острая боль, и, зашатавшись, лешан упал на траву.

Таврия Силено и её противница – валькирия с непропорционально короткими руками и ногами – стреляя друг в друга лучами, кружились у самого озера, то и дело заходя по колено в воду.

Тем временем Раф Бейк всё же выбил меч из рук Литы – сила таки одолела ловкость. Ударом по лицу Бейк сбил орну наземь и занёс меч для удара. Санг зажмурилась изо всех сил – она не хотела видеть, как её убивают, но удара и последней предсмертной боли всё не было – и женщина открыла глаза.

Бейк, хрипя, корчился на земле, его скрюченные пальцы загребали травинки, а из спины торчал кинжал, чёрная рукоятка которого была украшена золотой восьмиконечной звездой – такие кинжалы были только у Призраков. Лита проследила взглядом направление, откуда прилетел кинжал, и увидела того самого молодого светловолосого орна с большой родинкой над левой бровью, которому она когда-то помогла купить обезболивающие средства в аптеке. На незнакомце был чёрный плащ Призрака, и, перехватив взгляд Литы, он ей подмигнул.

Не зная, что и думать, орна осторожно поднялась на ноги, но на неё тут же налетели две валькирии в чёрных плащах, и Литу вновь закружило в гуще битвы.

Ян Чернов убил одного из своих противников и оглушил второго, однако и сам был дважды ранен. Третий противник Чернова – крепкий пожилой лешан – ловким движением выбил у него из рук меч и полоснул по руке чуть выше локтя длинным кривым клинком. Следующий удар пришёлся по ноге, и Ян медленно опустился на траву.

– Глупо было являться сюда! – скалясь в улыбке, сказал лешан, глядя сверху вниз на противника.

– А что умно? – спросил Чернов, глядя прямо в глаза лешану и стараясь не показать, насколько сильна боль в раненой руке. – Жечь города, убивать детей, строить башни из отрезанных голов – это умно?

Лешан расхохотался и поднял меч, собираясь кольнуть Яна в сердце, но вдруг слева в него ударил оранжевый луч, и Призрак, зашатавшись, упал лицом в траву. Чернов посмотрел туда, откуда прилетел спасительный луч: там, в развевающемся белоснежном плаще – такие плащи были у всех членов Белого Братства – стоял Лал.

– Биться сможешь? – спросил эльф, подходя к Чернову.

Ян встал на ноги, поднял меч, и, сжав зубы, кивнул. Лал повернулся и исчез в гуще схватки – только мелькнул белый плащ, а к Чернову тут же подступил молодой и ловкий эльф-Призрак.

Алиса между тем всё билась с красавицей орной, длинные белокурые волосы которой разметались по плащу.

Вадь оглушила одну из своих противниц серым лучом, но сама пропустила белый, и, крича, упала на траву. Сквозь застилавшую глаза и сознание боль эльфийка дотянулась до спрятанного в рукаве кинжала и, не целясь, метнула его. Кинжал вонзился орне в бок, белый луч потух, и та, зажимая рану рукой, опустилась на землю.

Лея вскочила и неподвижным взглядом уставилась на одну из сражающихся пар: Алиса Никанорова билась с её лучшей подругой Утой, на которой был такой же, как и на остальных Призраках, чёрный плащ. Лея метнулась к ним, однако, эльфийке не удалось добраться до Уты – дорогу ей преградил вооружённый мечом огромный рыжеволосый лешан, от которого пришлось отбиваться.

Алиса с Утой бились уже долго. Использовав неожиданный и ловкий приём, которому их недавно научил Яф, Алиса обвела противницу и слегка задела её. Ручейки крови побежали по руке орны, пропитали рукав плаща, тяжёлые алые капли упали на траву.

– Умничка! – бросив взгляд на раненую руку, вдруг сказала Алисе противница, и в голосе её звучало почти одобрение.

– Ута, кончай её! – крикнул орне пожилой лешан.

В ту же секунду Алиса почувствовала сильную боль в затылке, и, вскрикнув, опустилась на траву. Ута оглянулась и выстрелила серым лучом в спину Артемия, бившегося с низкорослым неповоротливым лешаном.

Артём ничком упал на траву.

– Готов! – весело сказала девушка.

– Ута, не лезь не в своё дело! – недовольно крикнул девушке лешан. – Я и сам бы с ним справился.

– Прости, Ансум, я только хотела помочь, – ответила орна.

Ида Гельде и её противница откололись от остальных, отступив к самому берегу озера. Белый луч, бьющий из браслета валькирии, всё же пробил «энергетический барьер» Иды. Девочка упала на мокрую от росы траву и захлебнулась криком.

– Хочешь ещё? – с едкой улыбкой спросила валькирия, на мгновение потушив луч и глядя на плачущую Иду.

Эльфийка молчала, и валькирия снова выстрелила в неё белым лучом, но крик девочки, едва раздавшись, оборвался – она потеряла сознание.

– Не трогай её, ты, стерва! – к валькирии, размахивая мечом, подскочил рассвирепевший Бар, и они закружились в поединке.

Лея между тем поняла, что против лешана-гиганта она долго на мечах не продержится: он уже дважды задел её, и белый плащ эльфийки окрасился кровью. Улучив мгновение, девушка, изогнувшись змеёй, увернулась от удара, отпрыгнула в сторону и, отбросив меч, сорвала с руки браслет. Верзила-лешан тоже отбросил свой меч и схватился за браслет, но Лея обвела его быстрым, ловким движением, он пропустил серый луч и грохнулся наземь. Вадь бросила быстрый взгляд в ту сторону, где только что бились Алиса с Утой, и обмерла: девочка неподвижно лежала на земле, а Ута направлялась к Диро.

Лея метнулась ей наперерез. Лучшие подруги, волею судеб они теперь встретились как противницы.

– Ты была лучшей на нашем курсе! – тихо сказала бывшей подруге Лея, стреляя в неё синим лучом. – Ты была самой смелой из нас! Почему же ты с ними? Почему?

Ута не отвечала, молча парируя лучи Вадь. Её лицо было абсолютно бесстрастным, лишь в глазах на мгновение мелькнуло что-то. Мелькнуло и исчезло.

Призраки уже почти полностью окружили небольшую группу, пришедшую на помощь четверым обречённым подросткам. Почти все преподаватели были уже не раз ранены, однако не прекращали сопротивления.

Саманта Руни схватилась с молодой валькирией. Валькирия один за другим метала кинжалы в эльфийку-полукровку, но долгое время не могла взять верх – Саманта прекрасно защищалась, отбивая один кинжал за другим. И всё же валькирия есть валькирия – один из кинжалов с вытисненной на рукоятке золотой звездой пролетел выше кинжала Саманты и ударил Руни в грудь. Женщина упала, как подкошенная.

Владислав, к своему удивлению, смог ранить в руку одного из своих противников – совсем молодого эльфа, и тот с криком убежал, но второй Призрак сильным резким ударом выбил у него из рук оружие и ударил парня мечом в грудь – прямо в сердце. Влад почувствовал резкую боль и, вскрикнув, упал. Он вслепую нащупал в ножнах кинжал и, схватившись за рукоятку, метнул его в эльфа. Парень промахнулся – кинжал упал на траву.

– А ты живучий! – рассмеялся Призрак. – Сейчас я тебе добавлю.

Эльф наклонился, поднял кинжал Влада и хотел ударить им лежащего на траве подростка, но заговорённое оружие тут же рассыпалось, не желая убивать своего хозяина. Тогда Призрак поднял свой меч и замахнулся, метя в горло, но вдруг зашатался, его глаза обессмыслились, и он, поражённый кинжалом в бок, упал на траву рядом с Владом.

– Владислав! Влад! – к нему, перешагнув через тело убитого Призрака, подбежал Лал, белоснежный плащ которого стал уже наполовину алым от своей и чужой крови. – Слава Прому и Фрее – ты жив! – воскликнул старый эльф. – Влад, ищи остальных, – быстрым шёпотом продолжал ректор, – и бегите подальше отсюда!

Владислав покачал головой:

– Никуда мы не побежим! – категорично ответил он.

– Здесь вы только напрасно погибнете! – продолжал уговаривать эльф. – Их намного больше. Серую сеть нам не пробить, а потому телепортироваться отсюда мы не сможем…

Влад снова покачал головой:

– Никуда мы не побежим! – упрямо повторил он, засовывая руку за пазуху.

Парень вытащил руку с зажатой в ней брошью, которую он, отправляясь на поиски кинжала, приколол с обратной стороны туники напротив сердца, и понял, что спасло ему жизнь. Смертельный удар меча был остановлен серебряной брошкой, которая от удара разломалась надвое.

– Владислав, вам нужно уходить! – безапелляционно сказал Лал. – Это – приказ.

Парень не успел ничего ответить, как вдруг по рядам Призраков пробежала паника:

– Братство! Братство! – кричали они.

Влад и Лал посмотрели вдаль, поверх голов сражающихся. Там, у самого озера, из воздуха появлялись всё новые и новые фигуры в белых плащах – их было около пятидесяти.

– Скорее! – крикнул один из новоприбывших, и Владислав по голосу узнал в нём Савита Тора, на котором, как и на остальных, был белоснежный шёлковый плащ.

В битву влились свежие силы, и Братство стало теснить Призраков.

– Влад, я прошу тебя – будь осторожен! – шепнул Лал.

Он пожал Владиславу руку и исчез среди сражающихся.

Парень оглянулся по сторонам:

– Алиса! – выронив меч, он подбежал к неподвижно лежащей девочке.

Влад тормошил её, но Алиса не двигалась. Он с ужасом подумал, что она убита, но в следующую секунду заметил, что тоненькая голубая жилка на шее девочки бьётся в такт ударам сердца.

– Алиса! – Влад с силой сжал запястье, и девочка открыла глаза.

– Тебе не больно?

– У меня болит голова, – Алиса потянулась рукой к затылку, провела ладонью по волосам. Крови не было.

Влад помог ей сесть и оглянулся, высматривая Артёма и Иду.

Невысокая тоненькая затянутая в белый плащ валькирия, громко вскрикнув, опустилась на траву. В горле у неё трепетала стрела. Крик боли перешёл в предсмертный хрип, а затем голова девушки бессильно упала.

Тем временем Лея и Ута осыпали друг друга заклятиями.

– Ута, тебе помочь? – крикнул огромный светловолосый орн.

– Я сама с ней справлюсь, – быстро ответила девушка, парируя летящий в неё серый луч.

Ни одна из противниц не могла пробить магическую защиту другой: они не уступали друг другу ни в технике, ни в тактике: ещё будучи студентками, Ута и Лея часто устраивали между собой магические дуэли, которые продолжались часами – обе были сильны в боевой магии, обе прекрасно знали сильные и слабые стороны друг друга.

Вдруг между Утой и Леей повисла тонкая стена энергетического барьера – её, воспользовавшись секундной заминкой, ловко поставила Ута. Лучи, бьющие из браслета Вадь, бессильно растекались по прозрачному эфиру – она никак не могла пробить барьер.

– Уходим! – закричало сразу несколько Призраков. – Уходим, или мы погибнем! Их слишком много!

Серые нити, пронизывающие воздух, таяли.

Кольцо из восьми Призраков окружило Яфа раньше, чем эльф успел понять, какая опасность ему угрожает.

– Нет! – закричал Лал, стреляя оранжевым лучом в кольцо и пытаясь разбить круг, но прежде, чем луч долетел до цели, все восемь Призраков телепортировались, утащив с собой и Самира.

Ута обернулась на крик и по её лицу пробежала тень. Серая сеть исчезла, и Призраки стали телепортироваться один за другим. Ута тоже исчезла, так и не сказав бывшей подруге ни единого слова.

– Вы живы! – к Владу и Алисе, сидящим на траве, покачиваясь, подошёл Артём.

– Ты Иду не видел? – встревожено спросил Влад.

Артём покачал головой.

– Ты как? – тихо спросила брата Алиса.

– Шатает немного, – ответил парень, – а в целом, я в порядке. Я бился с одним из Призраков, а потом кто-то ударил меня в спину лучом – и больше я ничего не помню.

– Ида! – Влад, Артём и Алиса вскочили и бросились навстречу Бару, который, шатаясь, нёс на руках эльфийку, завёрнутую в наполовину алый от крови плащ.

– Она… она жива? – деревянным от волнения голосом спросил Влад. – Она ранена?

– На плаще – моя кровь и кровь Призраков, – ответил Бар, – а с Идой, я надеюсь, всё в порядке.

Он осторожно опустил эльфийку на траву, и в этот момент девочка открыла глаза.

– Подождите минуту, – Влад поднялся на ноги и направился к орешнику. Он вытащил из-под куста кинжал, подобрал сумку и четыре пары ботинок и вернулся к друзьям.

– Ой, как же я ноги исколола! – воскликнула Ида, засовывая ногу в ботинок.

– Смотрите! – Алиса указала рукой на озеро, тихо поблескивающее под лучами луны. – Тумана нет. А ведь первые лунные сутки уже закончились.

Влад, Артём и Ида пожали плечами – на удивление у них просто не осталось сил.

– Тумана нет, потому что, как я понимаю, вы нашли Яшмовый кинжал, – тихо сказал друзьям неслышно подошедший к ним Лал. – Кинжал найден, и защищавшие его чары исчезли.

– Сент! – к лежащему ничком Ламену, покачиваясь, подошёл Диро. Его перебитая правая рука висела, как плеть.

Опустившись на колени, старый орн одной рукой осторожно перевернул лешана и понял, что ему уже ничем нельзя помочь: из груди как раз напротив сердца торчала рукоятка кинжала.

– Папа! – Таврия Силено бросилась к лежавшему ничком на траве старому эльфу и упала рядом с ним на колени.

Руки женщины заскользили по телу отца, она вскрикнула громко и пронзительно, как раненая птица, и упала на тело эльфа, на спине которого виднелись три глубокие раны, каждая из которых была смертельной.

– Дай я! – к Чернову, который, прислонившись спиной к берёзе, неловко закатывал насквозь пропитавшийся кровью рукав туники на раненой руке, подошла Лея, волоча за собой разорванный белый плащ.

Алхимик саркастически хмыкнул, но эльфийка уже опустилась рядом с ним на траву, быстро и ловко разрезала рукав и склонилась над сильно кровоточащей и опухшей раной. Рана была глубокой и страшной – руку едва не перерубили пополам.

– Ну что, понадеемся, что оружие не было заговорённым, – пробормотала она, стреляя желтоватым лучом в рану.

Кровотечение остановилось почти сразу, края раны начали стягиваться.

– Ну вот, намного лучше, – через несколько минут сказала Вадь, поднимая голову и проводя рукою по лбу.

Ян внимательно осматривал руку:

– Действительно, намного лучше. Спасибо.

Он попытался встать, но едва не упал и был вынужден тяжело опереться на плечо эльфийки. Его лицо покрылось меловой бледностью.

– Тебе нужно в клинику, – тихо сказала Лея. – Ты потерял много крови.

– Мне бы только добраться до своей лаборатории, – негромко ответил Чернов. – А уж там я сумею себе помочь.

– Давай помогу, – вставая, предложила эльфийка.

– Не надо, я сам. Не так уж мне и плохо.

С этими словами алхимик исчез.

К берёзе, пошатываясь, подошёл Аретт Нури, и, прислонившись спиной к дереву, медленно сполз на землю.

– Меня убить мало! – тихо простонал эльф. – Ведь это я посоветовал Лалу пригласить Веро работать в школу! Веро много лет был другом моего отца, – продолжал Нури, – и я думал… я думал, что на него можно полностью положиться.

– Ошибки и поражения – это тоже опыт, – мягко ответила Лея и едва слышно добавила, – я тоже сегодня потеряла лучшую подругу.

– Ты ранена? – спросил Аретт, показывая глазами на пропитавшийся кровью рукав плаща и тёмное пятно на боку.

Эльфийка кивнула:

– Немного задели. Так, царапины. Веро ушёл? – задавая этот вопрос, Лея специально не смотрела на Нури.

– Ушёл! – сумрачным голосом ответил эльф.

Лал и Бар тем временем связывали по рукам и ногам шестерых оглушённых Призраков, которых ждала тюрьма.

Над тёмным озером повисла тишина. Победа осталась за Братством, но на залитой кровью траве, кроме девятерых убитых Призраков, распростёрлись шесть тел в белых плащах, покрытых пятнами крови.

– Саманта! – к Руни, хромая на раненую ногу, подбежала Ютт.

Руни не двигалась. Светло-голубые глаза женщины, подёрнутые дымкой смерти, неподвижно смотрели в высокое тёмное небо, а из груди торчала рукоятка кинжала.

Кроме Саманты и Сента Ламена погибли ещё четверо членов Братства – из тех, что пришли на помощь вместе с Савитом Тором: старый эльф, пожилой лешан, молодой орн и совсем юная валькирия.

– Влад, ты в порядке? – играя полой длинного плаща, к парню подошла молодая валькирия, и Влад, приглядевшись, узнал в ней красавицу Нирвюру.

– Да, спасибо! – кивая, ответил он.

– Ты не меня благодари, а Савита Тора, – усмехнувшись, ответила девушка. – Это он собрал нас всех и привёл сюда.

Мысли Санг, стоявшей над телом Рафа Бейка, разбегались. Орн, причинивший ей когда-то столько боли и обид, был мёртв, и тиски, много лет сжимавшие её душу, разжались. Нет, Лита давно уже не боялась Бейка, просто мысль о том, что он ходит где-то рядом и убивает кого-то, мешала ей жить спокойно. Однако, кто же был тот, другой? Кто был этот спасший её незнакомец-Призрак? И почему он её спас – из благодарности за то, что когда-то помогла ему купить необходимые обезболивающие средства? Этот Призрак знал её – ведь тогда, у аптеки, он назвал её по имени. Лита закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Где она его видела, где? Когда? Память молчала.

Санг открыла глаза, потёрла виски и попыталась забыть о незнакомце – всё равно ей никогда не разрешить этой загадки.

– Призраки утащили Самира! – к Лите медленно подошёл Лал. – Они окружили его и уволокли вместе с собой.

Орна вскрикнула, закрыла лицо руками и стала медленно опускаться на траву.

К Савиту Тору, который, присев на траву, внимательно осматривал свою раненую ногу, прихрамывая, подошла Ютт:

– Спасибо за всё, – тихо сказала валькирия, – и простите меня!

Лешан свирепо взглянул на женщину, встал, и, ничего не ответив, исчез.

***

Далёкий голос Великого Магистра говорил что-то о свободе, о жизни и смерти, но Влад не слышал его. Всё его внимание было сосредоточено на шести свежих, обсаженных цветами могилах, в которых только что похоронили лока Руни, лока Ламена и ещё четверых неизвестных ему членов Братства. На старинном кладбище Кла-Мье было как никогда многолюдно.

Расталкивая эльфов, орнов, лешанов и валькирий, недовольно шипящих ему вслед, Влад пробился к самым могилам. В углу каждой из шести могил, словно взывая о мщении, пламенел алый треугольник.

«Руст Силено», – прочитал он на могиле старого эльфа. Как следовало из дат, Русту на момент гибели было где-то около ста тридцати лет. Взгляд Влада скользнул на следующую могилу: «Саманта Руни. 2972–3008», – прочитал он. «Ей было только тридцать шесть», – мелькнула мысль. Парень не хотел больше смотреть на могилы, но взгляд его почти что против воли скользнул на последнюю надмогильную плиту: «Китта Рето. 2989–3008». Влад не хотел считать, сколько лет было Китте, но перед его глазами прямо в воздухе, подобно галлюцинации, возникло число девятнадцать.

Вдруг он вздрогнул от резкого звука: десять орнов, одетых в длинные белые туники, ритмично били в огромные обтянутые кожей бубны. Тридцать молодых девушек, зажав браслеты в поднятых вверх руках, выпустили из них миллиарды ярких разноцветных искр, которые, взмыв в воздух, превратились в лепестки алых, голубых, жёлтых и белых роз, и, упав на могилы, покрыли их душистым покрывалом.

***

Влад, Артём, Алиса и Ида сидели в глубоких кожаных креслах в кабинете ректора, пили терпкий чай из лепестков розовой магнолии и ели вкуснейшее печенье на вересковом меду. В небольшом отделанном синим мрамором камине весело плясал огонь, за окном солнце медленно опускалось на верхушки далёких елей.

– Столько жертв, – тихо сказал Влад, отодвигая от себя чашку. – Лока Руни, лока Ламен, эти люди из Братства… Все они погибли из-за меня… Из-за нас. И самое ужасное – Призраки захватили в плен лока Яфа.

– Я надеюсь, что лока Яфу улыбнётся удача, – негромко ответил старый эльф.

– Что вы хотите этим сказать? – встрепенулся Влад.

– Только то, что я уже сказал, – ответил Лал всё тем же тихим голосом. – Я просто надеюсь, как и все мы.

– Может быть, Великий Магистр согласится обменять лока Яфа на шестерых захваченных Братством Призраков? – между тем спросила Алиса.

– Это было бы замечательно! – воскликнул Влад, с надеждой глядя на ректора.

– Марготт никогда не согласится на это, – качая головой, с грустью ответил Лал.

В комнате повисло тягостное молчание.

– Влад, люди вам верят – тебе и твоим друзьям, – продолжал между тем ректор. – Они верят вам, как верили некогда Великой Четвёрке. С вами связано столько надежд…

– Мне кажется, у меня нет никаких особых способностей, – тихо ответил парень.

– Полукровка без особых способностей никогда бы не смог пройти по тому лабиринту в скале и достать Яшмовый кинжал, – ответил Лал. – Не говоря уже о том, что он никогда бы не смог подчинить себе этот нож, – ректор кивком головы указал на лежащий на столе кинжал с яшмовой рукояткой. – Кроме того, умение дружить – это тоже талант. Да, жертвы есть, – продолжал Лал, – и жертвы ещё будут: последний бой потребует горькой дани. Но вы должны продолжать своё дело, – старый эльф обвёл глазами притихшую четвёрку. – И не вините себя. Это была просто схватка между Братством и Призраками. Одна из многих. Не первая и не последняя.

Влад, Артём, Алиса и Ида молчали.

– Лока Тор, получается, никогда не работал на Марготта, – наконец сказал Влад.

– Он никогда не работал на Марготта, – подтвердил, кивая головой, ректор. – И очень обиделся на меня за подозрения. После экзаменов лока Тор собирается уходить из школы. Я, лока Ютт и лока Чернов извинились перед ним, но он не принял извинения.

– Жаль, что он уходит, – сказал Влад. – Конечно, ему обидно, что мы его подозревали.

– Лока Тор во многом виноват сам, – ответил старый эльф. – Он нашёл в коридоре твой кинжал с рысью на рукоятке, который потерял Веро, и решил оставить его себе. Лока Тор – знаток и любитель хорошего оружия, и твой кинжал очень ему приглянулся. Но если бы лока Тор не прикарманил нож, если бы он сразу поставил всех в известность об этой находке, то мы, возможно, догадались бы, на чьей стороне Веро. Когда преподаватели ушли к вам на выручку, – продолжал Лал, – лока Тор, которому лока Ютт и лока Чернов приказали оставаться в крепости, ушёл в свою комнату, выбрался через окно во двор, выскользнул за ворота, телепортировался и стал собирать людей. Собрал, сколько смог, и они пришли к нам на помощь. Без них нам бы тяжело пришлось, – со вздохом добавил старый эльф. – Скорее всего, нас бы всех перебили.

– Влад, помнишь, в тот вечер, когда мы вернулись в Греаль после праздников, мы столкнулись на коридоре с Веро, который явно что-то искал. Ты ещё сказал тогда, что он какой-то странный, – сказала Ида. – Видимо, он искал потерянный кинжал.

Влад кивнул:

– Это Веро подслушивал нас тогда, в комнате отдыха. Он знал, что мы отправляемся на Мёртвое озеро искать кинжал, – ответил он.

– А во время отработок он считывал наши мысли, – добавила Ида, – и таким образом знал, как идут поиски кинжала.

– Ида права, – кивая головой, сказал Лал. – Веро не составляло труда считывать ваши мысли – с его-то способностями в телепатии. А когда люди заняты однообразной и монотонной работой, они всегда думают о том, что для них важно.

– Это Веро следил за мной летом в Праге, – сказал Владислав, повернувшись к ректору.

– Я знаю, – ответил старый эльф. – Веро шпионил за тобой в Праге, но, к счастью, не смог тебя убить или похитить – не знаю уж, что там было у него на уме. Лока Нури пришёл ко мне и рассказал, что он упоминал при Веро о том, куда ты будешь отправлен для встречи с отцом. Влад, не злись на него, – продолжал ректор, – лока Нури полностью доверял Веро, и он сейчас сам не свой после всего, что случилось. Он винит в произошедшем себя.

Парень покачал головой:

– Я и не злюсь.

– Да, касательно каникул – продолжал Лал. – Этим летом ты, Влад, будешь отправлен для встречи с отцом в Турцию, а вы, – он повернулся к Артёму и Алисе, – проведёте с матерью две декады в Румынии.

– Здорово! – вырвалось у Артёма.

– Лока Лал, а почему вы все были в белых плащах? – вдруг спросила Алиса.

– Белый плащ является одним из символов Белого Братства, – ответил старый эльф. – Он, как символ Белого Братства, был предложен самой Брунгильдой Вейрэ – ведь Братство существовало ещё во времена той, первой войны. Призраки носят расшитые звёздами чёрные плащи, а мы – белые.

– Белый плащ есть у каждого, кто состоит в Братстве, – вставила Ида.

– Владислав, сегодня вечером мы с тобой приглашены к Великому Магистру, – неожиданно сказал Лал. – Мы должны быть у него в семь…

– Это что-то типа аудиенции? – настороженно спросил парень.

– Можно сказать и так.

– И существуют какие-то особые правила?

– Не волнуйся – никаких особых правил нет, – слегка улыбнувшись, ответил Лал. – Всё как обычно: громко не стучать ложкой по чашке во время чаепития, стараться не зевать. Возьми с собой Яшмовый кинжал, – попросил ректор.

– Магистр хочет отнять у меня и кинжал? – глаза парня блеснули.

– Кинжал – твой и принадлежит только тебе, – спокойно ответил старый эльф. – Он останется у тебя, это я тебе гарантирую. Его у тебя не отберут.

***

Лея только прилегла на кровать и раскрыла книгу, желая немного почитать перед сном, как раздался тихий стук в дверь её комнаты.

Эльфийка нехотя отложила книгу, встала и пошла открывать. На пороге стоял один из стражников:

– Лока Вадь, – переминаясь с ноги на ногу, сказал он, – вас хочет видеть эльф Клатр Сото, но лока Лала нет, а без его разрешения я не могу впустить постороннего на территорию крепости. Мне сказать ему, что вы заняты, или вы выйдете за ворота, чтобы поговорить с ним?

– Пусть подождёт, я сейчас спущусь, – ответила Лея и вернулась в комнату, чтобы накинуть на плечи кашемировую шаль – к вечеру стало прохладно.

– Привет! – голос ожидавшего её Клатра был мрачным и тусклым. – У вас в Греале всегда так «гостеприимно» встречают гостей? – слегка язвительно поинтересовался он.

– Не ехидничай! – с улыбкой ответила эльфийка. – Сам знаешь, какие сейчас времена.

Сото кивнул. Вадь видела – Клатр хочет о чём-то спросить, но не решается.

– Слушай, так она действительно была с ними? – наконец тихо спросил эльф.

Лея сразу поняла, кто «она» и с какими «ними», и улыбка сбежала с её лица.

– Кто тебе об этом сказал? – девушка медлила с ответом и тянула время, сама не зная зачем.

– Не важно.

Клатр напряжённо вглядывался в лицо эльфийки, как будто от её ответа зависела его жизнь.

– Да, Ута действительно была с ними, – медленно ответила Лея. – Мы с ней бились, а потом она ушла. Может, это и к лучшему…

– Я тебя понимаю. Я бы тоже не смог её убить, – пробормотал Клатр. – И оглушить, наверное, тоже не смог бы, зная, что её ждёт тюрьма.

Они долго молчали, стараясь не смотреть друг на друга.

– Лея, почему она с ними? – едва слышно спросил эльф.

– Я и сама хотела бы это знать, – негромко ответила девушка. – Я задала этот вопрос Уте, но она мне ничего не ответила.

Лицо Клатра исказилось судорогой, и он быстро опустил глаза.

– Война есть война, – тихо сказал Сото, – и Ута, конечно, имела право сделать свой выбор, но всё же больно разочаровываться в людях, особенно – в близких друзьях…

– Я собираюсь послать Уте синий каштан, – всё тем же тихим голосом сказала эльфийка, засовывая руку в карман туники и вытаскивая оттуда два больших каштана с тускло блестящей синей кожурой.

Синие каштаны с давних пор считались в Валии символом презрения. Нанил Эфт когда-то послал синий каштан своему родному брату Рэону, ушедшему в шайку Марготта.

– Хорошая идея! – помолчав, ответил Клатр. – Надеюсь, Уте, по крайней мере, будет стыдно.

Эльф протянул руку и взял один из каштанов.

– Когда ты успела их найти? – удивлённо спросил он.

– А долго ли в лес сходить… Нужно будет написать на них наши имена, – после паузы добавила Лея.

– Так мы и сделаем, – помолчав, ответил эльф, и его лицо перекосилось, как будто он испытывал нестерпимую боль.

Попрощавшись с Клатром, Вадь вернулась к себе в комнату и сняла с полки подарок Уты – пиктограмму на хрустале. Несколько минут она вглядывалась в три выгравированные на стекле фигурки, а затем разжала пальцы, и пиктограмма, упав на пол, разлетелась осколками по комнате.

– Вот и всё, Ута, – прошептала Лея, убирая осколки лучом. – Вот и всё – нашей дружбе конец. Теперь мы по разные стороны. Теперь мы – враги. Ты сделала свой выбор, а я – свой.

Эльфийка, как ни старалась, так и не смогла уснуть в эту ночь.

Глава шестнадцатая

Аудиенция

– Ты смотри, не хлопай на аудиенции ушами, – посмеиваясь, говорил Владу Артём. – У Великого Магистра будет много вкусного. И всё надо, как минимум, попробовать…

– Да отстань ты! – шикнул Влад, доставая из ножен Яшмовый кинжал.

Он несколько минут неотрывно смотрел на нож, а затем сунул его в ножны и закрепил ножны на поясе.

У Владислава не было настроения шутить: несмотря на все заверения Лала в том, что кинжал у него не отберут, его мучили сомнения. Мелькнула шальная мысль – оставить кинжал в крепости, а Лалу и Магистру сказать, что он его забыл.

– Лал же тебе сказал, что нож останется у тебя, – словно прочитав мысли друга, сказал Артём. – Или ты ему не веришь?

– Верю, – не совсем уверенно ответил Влад и поднялся. – Ладно, мне надо идти.

Он ещё раз критически осмотрел свою тщательно выглаженную форменную тунику и вышел за дверь.

Летняя резиденция Великого Магистра – небольшой белоснежный дворец – располагалась в тени огромного парка, окружённого высокой кованой решёткой. У входа тихо журчали несколько фонтанов, в высокой траве важно расхаживали павлины.

Два вооружённых до зубов молчаливых стражника-эльфа, одетых в чёрные, расшитые золотом туники, проводили Лала и Владислава в Серебряный зал и попросили немного подождать.

Небольшой уютный зал, в котором они оказались, был сплошь обшит тонкими серебряными пластинами. Пол был вымощен серебром. В зале не было ничего вычурного и лишнего. В высоких подсвечниках горели белые свечи. Днём свет в помещение проникал через огромные окна и хрустальный потолок. Почти все предметы интерьера были сделаны из серебра. На низком серебряном столике стояла большая нефритовая ваза с фруктами, рядом с ней на небольшой подставке – серебряный чайник с ручкой из чёрного дерева, три чашки с блюдцами и огромная тарелка с пирожными.

В углу журчал небольшой комнатный фонтан: сильная струя воды вырывалась из раскрытых пастей двух дельфинов, выточенных из серовато-голубого аквамарина, и с тихим шумом падала в огромную оправленную в серебро морскую раковину.

В воздухе витал лёгкий цветочный запах.

– Откуда так пахнет? – спросил Влад, принюхиваясь.

– В воду, струящуюся из фонтана, добавлены ароматные эссенции и эфирные масла, – ответил Лал.

Влад и старый эльф сели у стола. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, и в зал стремительно вошёл Великий Магистр. На Татуре Варе было простое, белое, ниспадающее до земли одеяние. На указательном пальце правой руки Владислав заметил Чёрный перстень. На мгновение в душе парня вспыхнула искорка неприязни, но она тут же потухла, как только его взгляд встретился с взглядом ярких серо-голубых глаз Магистра. От старого орна исходили внутренняя сила, мудрость, тепло. Скованность исчезла. Магистр за руку поздоровался с каждым из гостей и тоже подсел к столу. Он сам налил себе и гостям чаю и пододвинул поближе к Владиславу тарелку с пирожными.

– Сначала попьём чаю, а потом будем разговаривать, – сказал Вар.

Влад пригубил чашку. Липовый чай оказался великолепным – мягким и освежающим, с насыщенным вкусом. Пирожные были изумительны. Владислав съел три пирожных, и только усилием воли заставил себя не потянуться за четвёртым. Вместо пирожного он взял гроздь винограда.

– Наслышан, наслышан о тебе, – сказал Магистр, внимательно всматриваясь в лицо парня, когда тот, наконец, отодвинул от себя пустую чашку. – Ты захватил с собой кинжал?

В груди у Влада что-то кольнуло. Он перевёл взгляд на ректора, потом – снова на Великого Магистра, и, наконец, кивнул.

– Покажи его мне, – попросил Вар.

Парень колебался.

– Владислав, я не собираюсь отнимать у тебя нож, – сказал Магистр, заметив его колебания.

Измайлов отстегнул от пояса ножны с кинжалом и протянул их Магистру. Вар провёл рукой над столом, и всё, что было на нём, исчезло. Орн вынул кинжал из ножен, положил на стол и стал внимательно его рассматривать. Затем он осторожно провёл пальцем по лезвию.

– На свете нет оружия, которое могло бы противостоять этому кинжалу, – наконец сказал Магистр, дёргая за шнурок серебряного колокольчика, висящего над столом. – По крайней мере, я не знаю такого оружия, – добавил он.

Раздался громкий звон, и через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стоял высокий молодой лешан, густые рыжие волосы которого были перетянуты надо лбом тонким кожаным ремешком.

– Это – Шон Кретт, – представил Магистр молодого лешана. – Шон, принеси сюда, пожалуйста, два меча гномьей работы, – попросил он.

Через несколько минут Кретт принёс два огромных меча, положил их на пол у стола, и, поклонившись, вышел.

– Гномы, как вы знаете, прекрасные оружейники, – сказал Магистр, обращаясь к Владу и Лалу. – Эти мечи сделаны из калмия, они, пожалуй, – самые крепкие и надёжные из всех, которые вы можете отыскать во всей Валии. А теперь, – Магистр повернулся к Владиславу, – ударь кинжалом по лезвию обоих мечей.

Магистр положил мечи на стол. Влад встал, взял кинжал, размахнулся и ударил им по первому мечу. Он не поверил своим глазам: кинжал разрубил меч надвое, как кусок сыра. Выгравированные на лезвии алые цветы на мгновение вспыхнули ярче. То же самое произошло и со вторым мечом.

– Этот кинжал не принадлежит здешнему миру, – сказал Магистр, когда Влад снова уселся за стол. – Его обычно называют Яшмовым, а ещё – Звёздным. Нож этот был выкован ещё на Фаэтоне, несколько сотен тысяч лет назад из уникального сплава, состоящего из семидесяти семи металлов. Теперь состав этого сплава утерян. Этот кинжал не ржавеет, не притупляется, и он знает вкус крови Марготта, – продолжал Магистр. – Именно этим оружием Нанил Эфт ранил его во время той, последней битвы. Любой другой от такой раны умер бы на месте – Нанил Эфт ранил Марготта прямо в сердце, но тот сумел скрыться, как-то исцелился, а спустя годы вернулся ещё более кровожадным и безжалостным… Влад, а теперь возьми кинжал за лезвие и метни его, – попросил Вар. – Только будь готов сразу его поймать.

– Как это? – недоуменно спросил Влад. – Кинжал что, сам ко мне вернётся?

Магистр кивнул.

Парень пожал плечами, взял кинжал за лезвие и метнул оружие. Нож полетел по кругу, как бумеранг, и вернулся к нему в руку.

– Если метать этот кинжал, держа его за ручку, он ведёт себя как любой другой нож, – сказал Магистр. – Если же метать его, держа за лезвие, то он возвращается в руку, его пославшую.

В зале повисла тишина – Влад пытался осмыслить услышанное, а Вар и Лал не мешали ему думать.

– Владислав, ты сегодня мой гость, и я хочу показать тебе мой серебряный сад, – прервав молчание, сказал наконец Вар. – Это такое зрелище, которого ты нигде больше не увидишь.

Парень понял, что Магистр хочет остаться наедине с Лалом, и молча кивнул.

Снова звякнул серебряный колокольчик, и в зал вошёл уже знакомый Владу молодой лешан Шон.

– Шон, покажи нашему гостю серебряный сад, – попросил Магистр.

Лешан кивнул, окинул Владислава внимательным оценивающим взглядом и знаком пригласил его следовать за собой.

Они вышли из зала, прошли по длинному узкому коридору, на стенах которого висело несколько картин, и вошли в комнату с хрустальными стенами и потолком. Владислав, оглянувшись, ахнул: пол в комнате был выложен зелёной малахитовой плиткой, имитирующей траву, там стояли золотые и серебряные деревья в натуральную величину, с листвой и плодами, сделанными из золота и серебра. В кронах деревьев прятались выкованные из серебра и украшенные драгоценными камнями птицы, а выточенные из драгоценных камней белки, лисы, медведи и тигры, гуляющие под деревьями, казалось, вот-вот оживут…

– Что слышно насчёт «Абильярии»? – хмуро спросил Лала Великий Магистр, как только они остались одни. – Пери возьмётся за это дело?

– Возьмётся, но шансов, как ты сам понимаешь, мало, – со вздохом ответил старый эльф. – Это очень рискованно и опасно. Даже при самом лучшем раскладе Пери не сможет больше там оставаться, а ведь больше у нас там из своих дюдей никого нет…

Магистр кивнул:

– Я думал об этом, но книга очень важна. Слишком важна. Если Марготт сумеет расшифровать «Абильярию» и воспользуется изложенными в ней тайными знаниями, у нас не останется ни единого шанса… Я очень надеюсь, что им обоим посчастливится – и Яфу, и Пери, – постукивая пальцами по столу, сказал Вар. – Шансов обменять Самира на захваченных нами Призраков, как ты сам понимаешь, нет, – продолжал Магистр. – Марготт никогда не пойдёт на это…

– Знаю.

В этот момент скрипнула дверь – это вернулись Влад и сопровождающий его Шон. Магистр кивком головы поблагодарил Кретта и отпустил его.

Влад снова подсел к столу.

– А теперь, Владислав, я должен вернуть тебе вот это, – сказал Магистр, снимая с руки Чёрный перстень.

Влад осторожно взял перстень и надел его на указательный палец правой руки. Голубой камень тут же ожил и засиял. Парень улыбнулся.

– Он узнал хозяина! – усмехнувшись, сказал Магистр. – Нет, Влад, лучше носи перстень на цепочке на шее, – добавил он, протягивая Измайлову тонкую серебряную цепочку. – Так безопаснее.

Парень надел цепочку с перстнем на шею.

– Будь этот перстень у тебя – ты наверняка бы догадался, что за птица Веро, – со вздохом сказал Владу Вар. – Как обычно: хотелось, как лучше – получилось, как всегда. Я думал, что будет лучше, если перстень временно останется у меня. Перстень предупреждает хозяина о том, что рядом с ним находится враг, – добавил Вар, – он становится горячим… А теперь, Влад, прими от меня подарок.

Вновь раздалась трель серебряного колокольчика, и в комнату вошла молодая девушка-орна. Девушка держала в руках небольшой золотой поднос, украшенный перламутром. На подносе стоял изящный серебряный кубок с завинчивающейся крышкой – по виду он чем-то напоминал небольшой лердовский термос. Рядом лежал кожаный чехол.

– Спасибо, Интасия, – кивнул орне Вар, снимая с подноса кубок и чехол.

Молодая орна улыбнулась Владу и тихо выскользнула за дверь.

– Владислав, этот кубок – особенный, – сказал Магистр. – Он всегда – сколько бы из него не пить – полон чистой холодной воды.

– Спасибо, – парень взял кубок в руки. Он был на удивление лёгким.

– А вот это – чехол к кубку, – Вар протянул Владу удобный кожаный чехол.

Не в силах побороть любопытство, Владислав открыл кубок. Он был доверху полон воды. Парень оглянулся в поисках какой-либо ёмкости.

– Вот, держи, – Лал протянул ему большую серебряную чашу, которую он только что материализовал прямо из воздуха. Чаша на вид была намного больше кубка. Влад наполнил чашу до краёв, но кубок был по-прежнему полон. Закрыв кубок, парень пригубил чашу. Вода была холодной и вкусной.

– Ну что ж, время прощаться, – взглянув на часы, сказал Магистр. – Удачи тебе, Владислав, на последнем экзамене.

***

Вечером после аудиенции Влада на коридоре перехватил Нури:

– Вот, держи! – эльф протянул ему плотный белый конверт.

Это было письмо от отца, который писал, что этим летом он сможет провести с Владом только десять дней, потому что у него вскоре должен родиться сын. Эта новость оставила в душе Владислава какое-то странное щемящее чувство – он ещё не отдавал себе отчёта в том, что это называется ревностью.

– Что ты такой угрюмый? – спросил его Артемий. – Плохие новости?

– У отца скоро должен родиться сын, – помолчав, сумрачно ответил Влад.

– Это же классно – у тебя будет брат! – улыбаясь, сказал Никаноров.

Парень хмуро взглянул на друга:

– Угу, – пробормотал он и отвернулся. – Ладно, долг зовёт нас в библиотеку – учиться, – добавил Влад, откладывая в сторону письмо. – Как-никак завтра экзамен.

– Говорят, Тор жуть как лютует! – сказала Алиса, поднимая от книги красные уставшие глаза. – Он испортил все отметки выпускникам, и это несмотря на то, что в комиссии присутствуют Лал и Ютт.

– Лал и Ютт чувствуют себя виноватыми перед Тором, и потому не хотят ему перечить, – сказала Ида.

– Неправда! – откликнулась Алиса. – Я вчера наткнулась в коридоре на Лала и Тора, и Лал довольно жёстко сказал Тору, что он не должен срываться на студентах.

– Вчера две валькирии-третьекурсницы вышли от него в слезах, – вставил Артём. – Нас всех, я уверен, Тор ещё как спрашивать будет! Особенно тебя, Влад. Он не забыл этой истории с кинжалом…

Владислав пожал плечами:

– Знаете, я не расстроюсь, даже если Тор поставит мне «сердолик», – сказал он. – Лишь бы не пересдача. А выпускников, конечно, жалко.

…– Ты ставишь «зеркальный щит». Начинаем на счёт «три», – холодным голосом сказал Владу Тор. – Раз, два…

Парень не успел приготовиться, как в него ударил бордовый луч и намертво пригвоздил его к стене.

– На поле боя ты тоже спать будешь? – едко спросил Тор.

– Вы не досчитали до трёх.

– «Сердолик», и то с натяжкой.

Парень не стал возражать: «сердолик» так «сердолик». Артём, Алиса и Ида тоже получили «сердолики», но не особо расстроились – восемь студентов с их курса вообще получили «дерево». Как оказалось, на этот раз у Тора было только две отметки: «сердолик» и «дерево».

– Глянь-ка! – в комнату, где Влад упаковывал сумку, вбежал Артемий с развёрнутым менгиром в руках. Он, как и Влад, был уже одет в лердовскую одежду – джинсы, тёмную футболку и кроссовки. – Смертный приговор Найе Лаот привели в исполнение, – продолжал Артём. – Ей ввели смертельную инъекцию на основе сока из лепестков белой розы.

Влад взял менгир, просмотрел заметку и бросил свиток на пол.

– И тебе её жалко? – спросил он, поднимая глаза на друга.

Артём пожал плечами.

– Знаешь, есть много других, кого действительно стоит пожалеть, – сказал Влад. – Например, Лилету Сари, Лимару Митто, лока Руни, лока Ламена, эту молоденькую девятнадцатилетнюю валькирию…

– Да, ты прав, – Артём поднял свиток с пола. – Пойду, отнесу менгир в библиотеку, – сказал он и вышел.

Влад, Артём и Алиса, нагруженные сумками, вышли во двор крепости и отыскали свободную скамью. Владислав поставил на скамейку сумку, положил рядом зачехленную гитару и потёр шею: ему казалось, что он всё ещё ощущает на ней тяжесть цепочки с перстнем, которую, как и кинжал, только что оставил в тайнике в кабинете Лала.

В этот момент друзья услышали громкие раздражённые голоса, и увидели, как во двор крепости выскочил Савит Тор с огромной заплечной сумкой, а за ним – Ютт.

– Я сам решаю, кому какие оценки ставить! – кричал молодой лешан.

– Да вы просто на студентах срываетесь! – орала Ютт. – Лока Лал, лока Чернов и я извинились перед вами, но вам этого мало!

Тор остановился, сбросил с плеча сумку и повернулся лицом к валькирии:

– Да, мало! И поэтому я покидаю Греаль!

– Скатертью дорога! – Ютт повернулась и скрылась в крепости, а Тор подобрал сумку и направился к воротам.

– Эффектный уход получился, ничего не скажешь, – пробормотал Артём.

– Да уж! – Алиса прыснула в ладошку.

Влад вытащил из кармана джинсов две половинки броши и стал задумчиво вертеть их в руках. Брошь разломалась в самом тонком месте – как раз между двумя голубями.

– Влад, брошь можно починить, я уверена, – сказала ему подошедшая Ида. – Нужно только найти хорошего ювелира. Если хочешь, я на каникулах этим займусь.

– Ну, попробуй, – парень передал разломанную брошку кузине.

– Можно начинать! – услышали они голос Аретта Нури.

Лока Нури, который в последнее время был очень хмур и неразговорчив, отошёл от камня-портала: студенты должны были сами настраивать портал, каждый – на ту страну, в которую ему или ей нужно было попасть.

Влад, Артём и Алиса, переглянувшись, первыми подошли к камню.

– Поскорей возвращайтесь, я буду скучать! – с улыбкой сказала им Ида.

– За две декады ты даже не успеешь как следует соскучиться, – ответил Артём.

– А я вообще через декаду вернусь, – сказал Влад, – и мы придумаем что-нибудь интересное. Кстати, Ида, ты обещала научить меня управлять воздушным шаром, – добавил он. – Так что теперь не отвертишься.

Эльфийка улыбнулась:

– А я и не собиралась.

Артемий выстрелил в портал серебристым лучом, настраивая его на окрестности румынского города Констанца, неподалёку от которого находился нужный им курорт. От камня полилось мягкое зеленоватое свечение. Через несколько секунд Артём опустил руку и повернулся к сестре:

– Надеюсь, не промахнулся, и мы не попадём к каким-нибудь бушменам, – с улыбкой сказал он.

– С твоими талантами всё возможно! – съязвила Алиса.

Артём сделал вид, что обиделся.

– До встречи! – в один голос сказали брат и сестра, и, по очереди коснувшись камня, исчезли.

Владислав выстрелил в портал серебристым лучом и почувствовал идущее от него тепло. Через несколько секунд камень был настроен на нужное ему место.

– Не скучай! – сказал Влад, поворачиваясь к Иде.

С этими словами он коснулся портала и исчез.

Content

Наталия Матейчик
На скрижалях судьбы
Книга II
Дерзкие дни

Глава первая Неожиданная слежка

Глава вторая Сорванный праздник

Глава третья Новости хорошие и не очень

Глава четвёртая Стансы Савельева

Глава пятая Странные события

Глава шестая Белый Пром

Глава седьмая Одержание

Глава восьмая Разговор с духом

Глава девятая Исчезновения

Глава десятая Призрачная дверь

Глава одиннадцатая В Шиато

Глава двенадцатая Мёртвое озеро

Глава тринадцатая В поисках «Абильярии»

Глава четырнадцатая В лабиринте

Глава пятнадцатая Битва у озера

Глава шестнадцатая Аудиенция