Сергей Вольнов

Зона Посещения. Калибр памяти

© С. Вольнов, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Посвящается способным гнуться, но не сломаться…

«Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас…»

Очень наивные слова

«Чтобы стать по-настоящему жизнеспособным, необходимо приспосабливаться к любой среде…»

Очень мудрые слова

«Не важно, что думает о себе человек. Главное, что о нём думают окружающие. Даже если они ошибаются…»

Очень полезные слова

Вместо пролога

…Он снова оглянулся и настороженно всмотрелся в лесную чащу. Никакого результата от этого взгляда по-прежнему не было. Преследователи маскировались, сливаясь с зарослями, и продолжали уверенно идти за ним. Ему никак не удавалось оторваться от погони.

Человек, одетый в грязную пятнистую куртку с капюшоном, сделал глубокий вдох и моргнул, стряхнув пот с ресниц. Затем в очередной раз перебежал к следующему дереву. Ещё парочка рывков, и он окажется на опушке…

Неподалёку раздался отчётливый треск сломанной ветки, и в небо, серое, затянутое плотными тучами, взмыла стая ворон. Птицы, рассерженно каркая, наматывали круги над верхушками деревьев. Они будто переговаривались, сетуя о том, что вот ведь, сидели себе, никому не мешали, и вдруг кто-то нагло вторгся, напугал их, вынудил покинуть облюбованные посадочные места.

«Действительно, разве это правильно с их точки зрения? Нет, конечно… Но здесь, похоже, таких понятий – правильно и неправильно – просто не существует. Здесь и земные природные законы не обязательно работают как надо… Хотя нет – один действует исправно, без исключений. Один-единственный закон. Подлости…»

Прижавшийся к стволу дерева человек, отогнав непрошеные и лишние сейчас мысли, несколько секунд всматривался в густой подлесок. В том направлении, откуда донёсся звук сухой ветки, треснувшей под подошвой крадущегося врага. Но глаза не сумели распознать точное местонахождение закамуфлированных преследователей. К сожалению или к счастью? Точного ответа человек, прильнувший к древесной коре, не знал. Впрочем, этот вопрос и не был для него главным.

«…Пять!» – отсчитал он, беззвучно шевеля губами, и плавным, кошачьим движением переместился за очередное дерево. «Ещё один раз остался!» – не забыл мысленно подметить. Дальше, за следующим толстым стволом, покрытым заплесневелой буро-зелёной корой, пространство уже было открытым. Спасительные заросли заканчивались…

И в этот миг участок леса, расположенный метрах в пятнадцати слева, буквально зашевелился: кусты затрещали, трава всколыхнулась, из почвы забили фонтанчики пыли; стволы, раненные пулями, брызнули кусочками древесины. Упорные преследователи открыли профилактическую стрельбу – не прицельно, просто чтобы беглец, удирающий от них, не расслаблялся.

«Везёт некоторым! – с понятной завистью отметил человек. – Когда же и у меня случится немереный боезапас?!» Этот вопрос в здешних условиях был, конечно, по умолчанию безответным. Одним из тех, что неизбежно возникали у каждого, угодившего в тиски между желаемым и действительным. Самым популярным из них традиционно являлся отчаянный: доберусь ли я до утра живым?.. Почти так же часто возникал и недоумённый: за что я вообще сюда попал?!

Настороженные до предела уши беглеца сумели различить характерные звуки перезарядки оружия, и он тотчас коршуном метнулся к следующему дереву. Совершив последний рывок и вновь слившись с древесным стволом, что-то извлёк из специального мешочка, прикреплённого к поясу. Фигурка, напоминавшая игрушечного человечка, была слеплена из камешков различных форм и цветов. Беглец лихорадочно потёр кончиками пальцев ножки фигурки и сунул штуковину в нагрудный карман куртки. Затем изо всех сил побежал к хижине, видавшей виды. Откуда здесь, на опушке дикого леса, взялось это подобие дома – оставалось загадкой. Одной из бесчисленных, разгадывать которые не стоило и пытаться…

До стены оставалось ещё немалое расстояние, когда убегающий ощутил серию коротких тычков в спину. Началось воздействие композиции камешков, которую он достал из поясного мешочка. Эти подталкивающие «пинки» главным образом пришлись по бёдрам и пояснице. Они словно приподымали человека, когда он отрывал ноги от земли, и уже на лету придавали ему дополнительное ускорение. Благодаря этому бегущий длинными скользящими прыжками гораздо быстрее достиг цели – подобия дверного проёма.

Внутри строения обитала темнота, пахло сыростью, плесенью и гниением разлагающейся плоти. Идеальное местечко для логова какой-нибудь жуткой твари. И эта самая жуткая тварь, по безотказно действующему закону подлости, уже поджидала незваного гостя.

Две мерцающие точки, похожие на загоревшиеся хищным огнём волчьи глаза, светились в глубине… Наполнявшая помещение смрадная атмосфера сыграла на стороне твари. От режущей вони глаза человека заслезились, и он был вынужден инстинктивно зажмуриться. Всего лишь на долю секунды. Но этого краткого мгновения вполне хватило.

Подняв веки, незваный гость уже не засёк светившихся огоньков. В следующее мгновение что-то изменилось. То ли произошло резкое движение густого воздуха, то ли… Человек не глядя, навскидку, выпустил автоматную очередь. Не было никакого смысла что-то пытаться рассмотреть там, где ни черта не видно. В патовой ситуации остаётся надеяться лишь на чутьё и, конечно же, удачу.

* * *

В лицо человеку хлестала обжигающая кровь, утробный крик боли вонзался в уши, терзая барабанные перепонки… Оборвался этот вопль агонии одновременно с последним выстрелом. Жуткий монстр издох. Огненноглазому не повезло самую малость – воспользовавшись невольной заминкой визитёра, зверь успел подкрасться к нему почти вплотную. Но человек этот имел навык, которому люто позавидовали бы многие. Он чуял смертельную опасность на миг раньше, чем она появлялась.

Почти перерубленное пополам щедрой очередью из старого, но всё ещё безотказного автомата звериное туловище рухнуло на пол. Прямо в грязищу, что за долгое время скопилась на досках. К ней уже прибавилась свежая кровь и вывалившиеся внутренности…

Человек, расстрелявший зверя, удовлетворённо произнёс вслух: «Ага!» – и без промедления поднялся на чердак строения. Сделал он это, воспользовавшись до странности чистой, новенькой, будто только что установленной лестницей. Можно было задать вопрос, откуда она в этой удручающей дыре взялась, такая девственная… Однако не имело смысла задавать его, по умолчанию безответный. В ненормальном пространстве, где иногда воскресают мертвецы и обычные люди, бывает, становятся способны повелевать стихиями, бесполезное занятие – сушить голову попытками понять, зачем оно так, а не иначе. Пользуйся тем, что есть, и радуйся, если оно тебе на руку.

Наверху преследуемый рукавом куртки вытер кровь и пот, залившие лицо в результате схватки, молниеносной, но отобравшей у него много нервов. И встал так, чтобы его нельзя было заметить снизу. Сам же он с этой позиции помещение под собой мог просматривать и контролировать без проблем. Снаружи послышался быстро приближавшийся топот многих подошв, человек в куртке с капюшоном плотно сжал губы и приготовился к бою. Патронов у него оставалось совсем немного, поэтому спастись можно было, лишь следуя принципу: ни одного выстрела мимо цели.

Посланцы смерти, упорно идущие по его следу, неотвратимо приближались.

* * *

…Мальчик открыл глаза и увидел потолок детской. Сон ушёл как-то сразу, мгновенно исчез. Проснувшись, ребёнок долго смотрел на облака, солнышко и птичек, которыми был разрисован потолок. Рисунки эти он, скорее, помнил и угадывал, чем действительно видел в сумраке.

Лёжа с открытыми глазами, мальчик думал о том, что просто не понимает, отчего вдруг проснулся. Ему приснились картинки, оставившие после себя ощущение страха, но что же его испугало именно в этом сне? Ведь похожие сны он видел и раньше. Не первый раз воевал он после того, как засыпал. Для серьёзных шестилетних мужчин такие боевые сновидения вообще привычное дело. Что же настолько страшное случилось именно в этом сне?.. Ответа на вопрос мальчик сейчас не нашёл. «Ну и ладно», – подумал он и лёг на бочок, отвернув лицо от нарисованного небушка, угадываемого в сумраке.

Только вот не получалось у него опять заснуть. Мальчик зевал, старательно прикрывал веки, пытаясь их сомкнуть. Глаза упрямо открывались. Прекратив наконец эти безуспешные попытки, разбуженный страхом мальчик поднялся с кровати.

Спать ему совсем-совсем расхотелось. Может, попить водички? Вдруг нагуляешь сон за то время, пока спустишься в гостиную, через неё сходишь на кухню и обратно…

На цыпочках подойдя к двери своей комнаты, мальчик аккуратно приоткрыл её и, когда появилась щель достаточного размера, протиснулся в коридор.

– …тогда надо совсем заканчивать с этим… – донёсся снизу женский голос.

Это было неожиданностью. Чтобы лучше слышать, мальчик подался вперёд, к лестнице, ведущей на первый этаж, в большую гостиную.

– Совсем заканчивать? – переспросил мужской голос. – Шутка такая, да? Ну, ты иногда и впрямь самая что ни на есть…

– Не упрямься! – потребовала женщина. – Как же ты не понимаешь!

– Вот я-то как раз всё правильно понимаю. Надо их обязательно уводить отсюда…

– Уводить?! – вскрикнула женщина. – Ради чего? И какой ценой?

– Я уверен, что за безопасность мира эта цена адекватна, и…

– Адекватная, да! – гораздо тише, но по-прежнему нервно произнесла женщина. – Только у нас между тем ребёнок случился. Ты не забыл об этом?

– Да знаю я! – вспылил и мужчина. – Чего ты опять начинаешь? Я помню, кто первым подал идею жить вместе и осесть…

– Я-то ничего, – прозвучал спокойный ответ. Судя по голосу, женщина взяла себя в руки. – Это ты у нас самый умный, всё лучше других знаешь.

– А вот не надо заводить эту старую песню! Я прекрасно понимаю степень риска и соображаю, что делать. Тебе ли не знать, что я далеко не вчера ходил первый раз…

– А что твой сын скоро забудет, как папа выглядит? Это понимаешь? – спросила женщина. – На рожон лезешь, как глупый пацан!

– Чего ты от меня вообще хочешь? – В голосе мужчины нарастало раздражение. – Чтобы я послал всех к чёрту и никого не водил? Мол, отвалите-ка вы куда подальше, а то жена меня уже запилила! Сама-то она уже не проводит, наоборот, привратницей заделалась, теперь и меня не пуска…

– Приближается новая перемена, которую я давно чуяла. – Женщина проигнорировала выпады в свой адрес. – Там всё меняется, становится чем-то совершенно иным, а значит, изменятся и желания – вместе с самими желающими… А если больше не сможешь вернуться? Об этом ты подумал?

– Если не я это сделаю, тогда кто? Не ты же… – Мужчина не стал дожидаться ответа и продолжил: – Куда тебе-то вести, мамочка наша, раз уж теперь привязана к дому и воротам?

– Другие, вот кто. Не всегда ж тебе срываться по первому зову! И без нас найдётся кому вести. Эх-хе-хе-е-е… – Женщина устало, протяжно вздохнула и добавила: – На каждое желание найдётся свой охотник… Но откуда у тебя взялась святая уверенность, что охотником в этом случае обязательно должен стать именно ты? Что это твой путь? Нужный проход, тот самый…

– Это моё. Я чую, – убеждённо ответил мужчина.

– Я не могу потерять любимого ещё раз. Жизнь, конечно, слишком длинна для одной любви… но для двух утрат любви… – в голосе женщины появились тоскливые ноты, – ох-хо-хо, не хватит даже такой длинной жизни, как у нас, и…

– В любом случае их я уведу, – перебил её мужчина. – Пойми же, я чувствую, этих нельзя оставлять здесь и сейчас, надо провести обязательно. А дальше посмотрим…

Услышав этот разговор, мальчик очень-очень расстроился. Вот зачем, зачем мама и папа ругаются? Разве они не понимают, что ссориться – нехорошо?

Сын не захотел больше слушать. Опустив голову, понурившись, он вернулся в свою комнату. О том, что хотелось попить водички, и думать забыл. Не надо сейчас спускаться вниз. Ещё отругают за то, что не спит. Когда родители начинают говорить всякие непонятные слова и ссорятся, лучше им на глаза не попадаться. Это бывает редко, но бывает.

Жалко, что бывает.

Грустный, удручённый всем услышанным мальчик залез под одеяло и закрыл глаза. Желание… Желание… Желание… Любимое слово родителей, раз они так часто его говорят.

«Интересно, а чего желает мама? Чего желает папа? Надо сегодня утром спросить у них, – решил сын и мысленно спросил у себя: – А чего желаю я?»

Ответ на этот вопрос он хорошо знал, искать не пришлось. Мальчик хотел быть таким же добрым и любящим, как мама. И таким же сильным, храбрым, умным, всё-всё знающим, как папа. И помогать людям выходить на правильную дорогу, как делает он.

А ещё сын хотел, чтобы у него на руке тоже был рисуночек с буковками… У папы рядом с ладошкой есть, и ему хочется.

00. Иначе

Дан задумчиво смотрел назад. Огни заставы быстро удалялись, прямо на глазах превращаясь в искорки. Командиру группы специальных операций наблюдать такое зрелище было привычным занятием. При различных форс-мажорах, которые на границе случались не так уж и редко, именно ему приходилось выезжать, а чаще вылетать в точки противостояния. С целью ликвидации чрезвычайных ситуаций.

Но сегодня всё было как-то… иначе.

Неприятности начались с самого утра. Один из нарядов ночной смены охранения, который по расписанию должен был вернуться к семи часам, появился после десяти. В неполном составе, понеся серьёзные потери в стычке с нарушителями, пытавшимися пробиться наружу через спонтанную «сбой-калитку». Прореха ненадолго возникла на участке ответственности «стодвенадцатки», и ею попытались воспользоваться выродки. Кто-то из нелюдей, пожизненно заключённых внутри Зоны, оказался поблизости и почуял «дырку в заборе».

Вот же чёрт побери, пару лет назад подобных сбоев системы не было и в помине, а потом они появились, и за последние месяцы сплошные проколы то тут, то там. Реальность Зоны по инерции не прекращает попыток одолеть защиту людей, ищет всё новые пути распространения анормальной заразы. Вот теперь она вроде научилась надрывать заградительную сеть, без специального разрешения не пропускавшую всё живое.

И пока что технари ничего не могут поделать с глючными сбоями Периметра. А ещё не удаётся пресечь расползание упорных слухов, что несанкционированные «окна» давным-давно случаются внутри самого Трота. В отличие от линии Периметра, где такие казусы начали происходить относительно недавно. Если признать правду, что просачивание далеко не вчера началось, это же сколько неучтённых перемещений могло произойти, страшно даже представить…

Среди погибших оказался хороший товарищ Дана. Прапорщик Тунцов, пограничник-ветеран, молоденьким «салабоном» служивший в те времена, когда Трот был фактически открытым. Ещё до катастрофических событий, из-за которых было принято решение снова полностью заблокировать российскую Зону Посещения… Кому Лёнчик теперь будет служить – известно разве что Всевышнему. Если этот якобы творец где-то ещё остался в пределах досягаемости. А то складывается стойкое впечатление, что покинул нафиг своё творение. Оттеснённый пришлыми силами, свалившимися со звёзд, бросил земной мир на произвол чужих богов.

Примерно так мыслил бы капитан Данилов, если бы не прозрел в своё время, если бы оставался на прежней стороне…

Позднее, уже после обеда, выяснилось, что из строя выбыли двое из группы Дана. Будучи в увольнительной, бойцы попёрлись аж в райцентр оттянуться в каком-то клубешнике и траванулись наркотой. Идиоты! В контингенте заставы и без того негусто стойких адаптантов, способных преодолевать Периметр туда-обратно и возвращаться в добром здравии, не затронутыми зонным влиянием, а эти болваны в госпиталь на реабилитацию загремели! Теперь минимум пару недель не появятся в расположении.

И чтобы житуха уж вовсе не казалась райской, с базы юго-западного погранотряда поступила информация о возможном несанкционированном использовании одного из штатных «окон». Пробой сквозь Периметр, опять же расположенный здесь, на участке 112-й заставы. Для проникновения в Зону неким нарушителем предположительно был откупорен и задействован постоянный пограничный переход… Вот ведь! Кому-то неймётся вырваться наружу из ямы Трота, а кого-то хлебом не корми, дай только в неё свалиться!

Теперь, вечером, в командном корпусе заставы экстренный аврал: штабисты суетятся, что-то придумывают, но толку никакого. Там пока что никто и приблизительно не понимает, как разгребать инцидент.

Да уж, заварилась кашенция та ещё, крутая, шрапнельная. По всем показаниям датчиков проход не использовался. Но безопасники твердят, что дырка в сети защиты приоткрылась, и перемещение состоялось – у них, дескать, агентурные разработки. Значит, помог нарушителю кто-то из своих, пограничных? Пропустил и зачистил данные приборов активации и слежения…

Что ни говори, события дня как бы пытались подсказать, что будет иначе, не как обычно, но капитан Данилов, к своей великой досаде, подсказки сразу не услышал.

Обуянный служебным рвением, он настолько сильно возжаждал изловить предполагаемого перемещенца, что с воодушевлением приступил к исполнению приказа командования и в буквальном смысле первым забрался в транспортный винтокрыл. И лишь в брюхе летательного аппарата Дана начало беспокоить ощущение какой-то «неправильности» происходящего сегодня. Это бередящее ощущение поневоле вогнало в задумчивость.

– Порядок, командир?! – из-за рокота турбины особо любопытному лейтенанту Шалиновскому пришлось свой вопрос прокричать. Защитных наголовников с коммуникаторами они ещё не надевали.

– Да! Просто не выспался! – ответил Дан.

Соврал. Не потому, что ни с кем не хотел делиться тревожным ощущением. Дело совсем в другом: подчинённые должны быть уверены, что летят на самое обычное задание. В противном случае они тоже будут думать лишнее и волноваться. В общем, делать то, чем бойцам заниматься не положено.

Дан глянул на часы. Согласно информации безопасников, проход должен был пропустить нарушителя около получаса назад.

– Далеко не уйдёт, – буркнул Дан себе под нос.

Лидер группы сосредоточился и в уме стал прикидывать наиболее оптимальные схемы поиска.

Инфопанель над десантным люком, горевшая весёленьким сиреневым светом, потемнела и стала хмуро-фиолетовой, предупреждая о приближении кромки первого круга. Но граница и без того напомнила о себе знакомым ощущением, волной озноба, окатившей тело на секунду и схлынувшей. Это потому что у Дана высокая степень адаптивного иммунитета, и его организму почти не угрожает смена жизненной реальности. По крайней мере разница между Большой землёй и внешним кругом Трота точно не…

Сооружённый ещё при Союзе железобетонный исполинский Вал, впоследствии нашпигованный достижениями современной технологии, остался где-то там, внизу, позади; теперь и незримая линия начала территории собственно первого круга проплыла внизу; ещё несколько минут погружения в ночь, и наконец инфопанель вспыхнула ярко-синим, что означало «прибытие на место»[1].

Буквально через секунду личный состав уже был готов к спуску. Оснащённый функцией распознавания «свой-чужой» винтокрыл мог беспрепятственно пролетать над Периметром, и потому его не уничтожал карающий огонь. Только «свои» имели право пересекать границу.

Снова первым, нарушив установленный порядок, вниз пошёл командир. Уж очень ему не терпелось приступить к поиску.

Как только рифлёные подошвы ботинок коснулись поросшей травой почвы, Дан, чтобы не угодить под тяжёлую обувь уже спускавшихся по тросам подчинённых, сразу же отскочил в сторону. Ровно через восемь секунд шестеро мощных, экипированных и вооружённых до зубов бойцов стояли на окраине леса. Ещё раз, следуя предписаниям, они произвели инспекцию снаряжения и оружия, затем перегруппировались в «солнышко» и скрытно, не производя ни звука, двинулись.

Пятеро взяли на себя по отдельному сектору обзора, шестой же крался вслед за ними. В его задачу входил контроль происходящего в тылу, за собственной спиной, а следовательно, и за спинами товарищей. Вот отчего и прозвано было такое построение «солнышком»: замыкающий сзади – светило, идущие впереди – лучи.

* * *

Первое, что он почувствовал, очнувшись, вынырнув из беспамятства, – тяжесть в груди. Человек судорожно открывал рот, будто вытащенная из воды и брошенная на песок рыба. В широко распахнутых глазах заметались «мушки» разных цветов, мышцы одеревенели… Наконец воздух со свистом засосало в глотку, а уже оттуда – в трахею и лёгкие. Стоило организму получить необходимый ему кислород, и человеку сразу полегчало. Жжение в груди, звон в ушах, ломота в мышцах… Сейчас всё это вызывало животную, неподдельную радость. Наверное, такой же восторг от вдоха испытывает новорожденный.

Человек дышал жадно. Будто ему сказали, что воздух вот-вот закончится и перед смертью осталось только одно – надышаться, и уже совершенно не колышет утверждение, что это невозможно.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем понял наконец, что лежит на чём-то сыром и мягком и при этом смотрит в небо, испещрённое яркими звёздами. От осознания этого факта его встряхнуло так, что он резко подскочил, прикусив язык, поднялся на ноги и растерянно огляделся.

Ничего необычного человек не заметил, кругом ночной лес. В общем-то для большинства нормальных людей оказаться ночью посреди леса далеко не обычное времяпрепровождение, но этот человек воспринял случившееся очень спокойно. Как будто ему ночной лес давно был привычен, только вот он не мог вспомнить, почему так вышло.

Воздух… Далеко не с первого вдоха растерянный человек обратил внимание на странные запахи. Окружающая атмосфера сильно отдавала озоном, а когда подул ветерок, к озоновому запаху примешался смрад гнили.

Человек поморщился и, прислонившись к стволу ближайшего дерева, попытался вспомнить, как же тут оказался. Впрочем, полностью отрешиться от окружающей среды он себе не позволил. Его чувства оставались «здесь и сейчас»: зрение, слух, обоняние, осязание напряжённо изучали обстановку…

Как ни старался, ничего конкретно он вспомнить не смог. Озарения не случилось.

Осознав это, человек решил, что пора бы испугаться всерьёз. Ещё бы! Очнуться в лесу и не помнить, как оказался в ночи среди деревьев, не понимать, кто ты есть, и не быть в курсе, что вообще происходит…

Но, к своему удивлению, он легко, даже слишком легко принял сам факт потери памяти.

Почему так? То ли ему по жизни плевать на всё, то ли амнезия случается не впервой, то ли психика попросту крайне устойчива к стрессам разного рода.

Растерянность он испытал, да, но страха, в принципе нормального для городского жителя, вдруг заброшенного в ночной лес, почему-то нет и в помине…

Теряясь в догадках и пытаясь понять причины лёгкости смирения с текущей ситуацией, человек машинально сунул руки в карманы куртки. Правый карман был пуст, а вот в левом – неполная пачка сигарет и зажигалка. Человек обрадовался, достал пачку, сунул в зубы сигарету и чиркнул зажигалкой. После нескольких затяжек он понял, что курит давно – курильщик со стажем делает глубокие и частые тяги. Именно так и он хватал порции дыма.

Затушив окурок о кору дерева, человек сунул руки в карманы, отлепился от ствола и неторопливым, можно сказать, прогулочным шагом отправился куда глаза глядят.

– Я почти счастлив, – пробормотал он сам себе вслух. – Ни задач, ни проблем… Ничего не помню! Если б ещё не гнилой запах, было бы…

Что именно было бы – осталось для него загадкой, потому как сзади оглушительно грохнуло. Человек резко обернулся и обомлел – позади заполыхало ярким белым светом.

Вот теперь он не на шутку перепугался!

Сообразив, что надо бы немедленно делать ноги, человек уже собрался было побить мировой рекорд по бегу, но не успел даже стартовать. Перед глазами внезапно появился сжатый кулак, и эти сомкнутые для удара невесть откуда возникшие пальцы летели прямо в его лицо…

Что произошло дальше, он и сам понял не сразу.

Удара не случилось. Человек неожиданно для самого себя резко отклонил туловище назад, из-за чего кулак всего лишь рассёк воздух в том месте, где мгновением ранее находилась его голова. Схватив чужую руку за запястье и предплечье, он потянул её на себя, одновременно поднимая кверху свой левый локоть.

Напавший на него, увлекаемый своей собственной рукой, зажатой в тиски хватки, подался по направлению к человеку, и в следующую секунду правый глаз ударившего по инерции «насел» на локоть несостоявшейся мишени для атаки кулака.

Сила и скорость этого «наседания» получились до того большими, что и обладателю локтя, и обладателю глаза впору было узреть натуральные искры, вылетевшие из точки соприкосновения.

Кулачный боец мог бы закричать от дикой боли, мгновенно распространившейся от поражённого глаза до шеи, но человек, не пожелавший стать мальчиком для битья, тотчас зажал ему рот, будто категорически не желая услышать страдальческий крик.

Дав отпор, он не стал ждать, когда противник очухается и попытается взять реванш. Воспользовавшись моментом, нанёс рубящий удар ребром ладони по переносице. Хруст ломающихся хрящей сообщил, что в ближайшее время ничей кулак повторно не прилетит наверняка.

Что самое воодушевляющее, от растерянности не осталось и намёка!

Осмотрев поверженного противника, человек завладел его оружием. Непонятно почему, но это была… самая настоящая дубина! Никакого ножа и тем более пистолета не нашлось. Причём одежда, которая прикрывала телеса нападавшего, очень смахивала на бутафорский костюмчик. Этакая кожано-меховая «от кутюр», пошитая для съёмок фильма про какое-нибудь мало цивилизованное племя…

Интересно, если бы этот одичавший тип не кулаком замахнулся, а битой, удалось бы избежать первого удара, способного отправить в нокаут? И как следствие стать добычей. Пленником в лучшем случае или тушкой, насаженной на вертел, – в худшем.

Осознание, что он способен за себя постоять, придало человеку определённую уверенность: несмотря на отсутствие внятного объяснения, что он вообще тут делает, есть шансы выкрутиться из передряги.

Взвесив в руке палку, заметно утолщавшуюся к одному из концов, он огляделся, выбрал направление и зашагал прочь, подальше от места схватки. Успел пройти метров двадцать, когда откуда-то справа до него донёсся сначала звук выстрела, а потом громкий мужской крик. Человек счёл правильным отскочить за ближайшее толстое дерево слева по ходу движения, перевёл дух и осторожно выглянул из-за ствола.

Свет, вспыхнувший там, откуда человек шёл, уже погас, и, напряжённо всматриваясь в тёмные заросли, он вдруг явственно ощутил близкое присутствие живого существа.

* * *

Клутер, опытный и бесстрашный, привычно воспринял треск воздуха и яркое, молочного оттенка полыхание. Его более молодые напарники, схоронившиеся в кустах неподалёку, замерли, когда услышали треск и увидели свет, но справились с испугом, выскочили из скрывавшей их растительности и помчались между древесных стволов. Заметили, понял Клутер и поднялся из углубления в почве, послужившего ему укрытием.

Он увидел обнадёживающую картину, когда догнал своих товарищей. На небольшой прогалине, полностью свободной от деревьев и кустов, стояла женщина. В темноте Клутеру не удалось толком рассмотреть её. Но перепутать он никак не мог.

Женщина!

Охотник даже перестал дышать, чтобы не обнаружить своё присутствие раньше времени.

Вот что называется везением!

Женская фигурка застыла без движения и выглядела такой хрупкой и беззащитной посреди холодного ночного леса… Однако Клутеру и в голову не взбрело бы укутать это милое существо в тёплый мех и напоить травяным настоем. Он, так же как и его сотоварищи, поднял и выставил перед собой ударное оружие.

– Стоять! Руки вверх! – не выдержав, крикнул один из его напарников, выскочил на поляну и для пущей убедительности широко взмахнул дубиной. Вот дурак молодой, поспешил…

Женщина не подчинилась; наоборот, дёрнулась, отмерла и задвигалась. Ей понадобилось лишь мгновение, чтобы оценить ситуацию… Она резко присела, одновременно заводя руки за спину.

Они не видели её рук всего лишь мгновение. Но женщине этого оказалось достаточно, чтобы вооружиться. Обратно руки показались не пустыми. Заметив в её ладонях блеснувший металл, оба товарища Клутера, издав боевой клич, бросились на поляну.

Женщина неожиданно повела себя странно… Она вскрикнула и резко, конвульсивно содрогнулась. Её правая рука обмякла, повисла плетью и выронила пистолет. Но другая рука не опустилась, и её пальцы успели сжаться… Раздался выстрел. И если бы не эта короткая, последовавшая за вскриком судорога, то выпущенная пуля, возможно, поразила бы коренастую фигуру, увешанную амулетами. Левая рука сместилась вверх и влево перед тем, как выстрелить, и женщина промахнулась.

Товарищ Клутера, заходивший справа, пробормотал ругательство и, подскочив к женщине, замахнулся дубиной.

– Стой!!! – выкрикнул Клутер. Наверное, на весь лес.

Его товарищ так и застыл с поднятым кверху оружием, чем не замедлила воспользоваться женщина. Увернувшись, она выгнулась, изловчилась и ударила ногой в пах подскочившему. Товарищ Клутера коротко ойкнул, выронил дубину, рухнул на траву, сжался в клубок и тоненько заскулил… Совсем неопытный.

Второй, что заходил с другого боку, тоже попытался ухватить добычу своей ручищей. Женщина снова уклонилась и, поднырнув под конечность, ногтями вцепилась в физиономию другому товарищу Клутера. От боли тот отпрянул назад… и его ступня угодила в небольшую ямку. Споткнувшись, напарник потерял равновесие и начал падать…

Потерять-то потерял, да вот дубиной махнуть успел. Размашисто, чуть было не испортил товарный вид…

Женщине повезло, что удар пришёлся по касательной. Иначе она не отделалась бы царапинами на боку. Яростно зашипев, добыча развернулась на месте – наверняка успела засечь появление всех мужчин и сейчас искала последнего из них, третьего.

В подобных случаях Клутер обычно не стремился действовать аккуратно. Вот и в этот раз он просто взял и без церемоний свалил женщину с ног. Пусть радуется, что не врезал изо всех сил.

– Давай верёвку! – потребовал Клутер.

– Щас, щас! – протараторил его оступившийся напарник, копаясь в походном мешке.

Когда он достал путы, Клутер выхватил из его рук моток стеблевой плетёнки, присев на одно колено, завёл за спину руки женщины, валяющейся без сознания, и крепко связал их.

– О, Брунт встал! – сказал товарищ, подымаясь на ноги и набрасывая лямку походного мешка на плечо.

– Лучше бы мозги у него встали, – буркнул Клутер, – на место.

Он тоже поднялся на ноги, бросил взгляд по сторонам и спросил напарников:

– Вайднам-то куда подевался?

– Выслеживает… того, что первым появился из света, – запнувшись, ответил тот из них, чьё мужское достоинство пострадало. Боль ещё не скоро отпустит его.

– Долго нет Вайднама, – озабоченно произнёс Клутер.

В ответ лишь пожимание плечами. Молодые, малоопытные, что с них взять. Вот первую зиму переживут, тогда поумнеют. Если удастся дожить до следующей весны. Рождаются-то все ксеры каждую весну с одинаковыми исходными данными, а вот дальше кому как повезёт. Многие вёсны увидеть далеко не всем суждено. Удачливость – это наживное, с опытом приходит, по мере движения. Или не приходит.

– Тащите суку к нам, а я схожу поищу…

Клутер стоял, замедлив дыхание, и прислушивался к ощущениям. Сначала он ничего не различал, но с каждой секундой, проведённой в состоянии обострённого, подстёгнутого восприятия, окружающее пространство заполнялось отдельными звуками, запахами, отсветами окрестных энергий, следами промелькнувших здесь жизней, и разве что Всевластная знает, чем ещё.

Ощущений нахлынуло до того много, что можно было попросту растеряться, но Клутер знал, как выдерживать напор, и, что самое важное, умел фильтровать поступающую информацию. Пение сверчков, ласкание листьев ветром, запахи прелой травы и сырой земли, смрад резкий, щипающий ноздри, раздражающий глаза… Клутер знал, что так воняет. Сгоревший табак. Смрадное зелье, появляющееся там, где прошли челы, рождённые в Запределье. Точно не ксеры.

Клутер появился на свет и выживал здесь, внутри Пределов, поэтому ступал он бесшумно. А вокруг – никаких новых или необычных звуков. Подозрительно… Может, не стоило одному уходить. Позвать напарников? Но Клутер всё же отказался от этой идеи. Нельзя показывать свою неуверенность молодым.

Ну и куда, спрашивается, подевался этот белкин хвост Вайднам?! Не провалился же сквозь землю! Всякое с ним случалось раньше, это да, однако бродяга же опытный, не юнец какой-нибудь. Три зимы пережил! Эх, и зачем он удумал отделяться от группы…

Клутер, мысленно обкладывая Вайднама бранью почём зря, двинулся вперёд. Придётся совершить обход подозрительно тихого участка местности.

И успел шагнуть от силы десяток раз. На очередном шаге замер с поднятой ногой. Он почуял присутствие чужого человека, и не просто тепло живого тела, а резкий запах пота, смешанный с кисловатым ароматом свежей крови.

Не опуская поднятой ноги, Клутер провернулся на второй пятке, перенаправив тело левее. Ощущения твердили, что именно там, в гуще деревьев, находится источник тревожного, угрожающего присутствия.

Ощущения донельзя странные, царапающе-холодящие, переполнили Клутера. Как-то не так всё складывалось сегодня. Непривычно, по-другому. Вот о чём невольно подумалось Клутеру, когда он бесшумно скользнул в том направлении…

Действительно, по-другому. Лучше не скажешь. Ещё бы! Вайднам, далеко не худший из ксеров, неподвижно лежал, распростёртый на земле, да ещё и с разбитым носом.

На какой-то миг Клутер решил, что обознался, благо в ночном лесу это запросто даже с его чутьём и опытом. Поморгав, он сделал шаг вперёд и ещё раз вгляделся в лежащее перед ним, аккурат возле ствола дерева тимаи, тело.

Вайднам. Точно.

* * *

…Он бесшумно переместился на следующий сук и замер. Наблюдая за крепким мужчиной, подошедшим к неподвижно лежащему телу, улыбнулся. Себе. Вернее, своему чутью. Он не знал, почему решил затаиться в пышной кроне дерева с целью понаблюдать за «выключенным» противником. Мог лишь предположить: наверное, что это забытое, но пережитое, опыт сказывается. Подсознание не подводит в отличие от сознания.

Крепкий мужчина что-то сердито пробормотал, склонившись к лежащему, затем резко распрямился и повёл головой, осматриваясь по сторонам.

Определённо, этот мужчина – боец опытный. Такой вывод сделал человек, замерший на дереве. Движения, манера держаться… Всё свидетельствовало об этом. Когда мужчина начал ощупывать взглядом это самое дерево, спрятавшийся в ветвях человек совсем перестал дышать и вообще постарался прикинуться неживым. Даже глаза закрыл… Поднял он веки и позволил себе сделать вдох лишь после того, как услышал донёсшееся к нему раздосадованное бормотание. Сколько к этому моменту прошло времени, он понятия не имел. Может, секунд десять, а может, целая минута.

– Савтафай, Вайднам! – едва различал он звуки, доносившиеся снизу. – Отк атк етя?!

Человек на дереве сделал вывод, что не слабо нокаутировал того, кто сейчас распростёрся на земле. Раз уж тип до сих пор не приходит в себя… Неужели убил?!

Услышав протяжный, мучительный стон, человек на дереве вытянул вперёд шею, чтобы получше рассмотреть двоих внизу.

Очнулся, отметил он. Не убит, значит.

Оклемавшийся чуть приподнял голову, разглядел нависшего над ним второго и опять сдавленно застонал. Крепкий мужчина осмотрел его, достал из рюкзака за своей спиной нечто похожее на обрывок светлой ткани и приложил к лицу лежащего. Что-то спросил у первого, но тот молчал, судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Да, нокаут получился хороший, раз у парня так болит…

– Вайднам! Отч базз? – не унимался опытный боец. – Отэ отт репьен?!

Лежащий сделал попытку кивнуть, но после движения головой снова застонал.

– Хэ ыт, Вайднам… – уже совсем не сердито, скорей снисходительно произнёс крепкий мужчина. – Ыт еж тыпыной инов.

Затем он ещё раз ощупал панорамным взглядом окружающую среду и сплюнул. После этого отлепил обрывок ткани от головы лежащего, помог тому подняться и пристроил его левую руку себе на шею.

Почти в обнимку двое мужчин поковыляли прочь.

Человек, прятавшийся на дереве, счёл, что уже можно, и начал спускаться по стволу.

Спускаясь, по ходу он размышлял.

Вайднам. Вайднам… Это что? Имя такое? Или, может, ругательство? И на каком языке они говорили?

Он почему-то был уверен, что много где побывал раньше. Но ни в одном из мест, посещённых им, ничего подобного не слышал. А может… здесь другое измерение? Этот, как его… параллельный мир?..

Человек продолжал строить предположения, но при этом не забывал напряжённо следить за окружающей обстановкой.

Ему вдруг вспомнилась книга, один из героев которой, весь из себя крутой спецназовец, оказался неизвестно где и столкнулся там с первобытными людьми, ниндзя и чёрт знает с кем ещё.

«Ну, это ты загнул! – осадил он себя. – Вспомни ещё про гигантскую блоху, пуляющуюся лазерами… Стоп. А что, собственно, за блоха такая?» На этот вопрос он не знал ответа. Вернее, не помнил. Как и не помнил, почему ему хорошо известно про разные страны и про книгу.

«Забавно получается. Русский, английский, украинский… немного французский, немецкий, испанский, арабский… я знаю. А вот откуда? – удивлялся он. – Может, я турист? Полиглот? Искусствовед?..»

Спустившись с дерева, человек твёрдо решил вспомнить всё, потому как был уверен, что в памяти его есть, есть ответы на все-все интересующие его вопросы. И он почти не сомневался, что там скрыта информация об этом далеко не безопасном лесе и о причине, по которой он здесь очутился.

* * *

…Дан снова прислушался. Вот, ясно же, всё не так, не так всё сегодня! Вон даже обычные насекомые, что водятся поблизости от границы, во внешней части первого круга, звуков не издают.

«Сверчки не поют!»

Осознание факта ударило в голову, как неслабый джеб.

«Ползучая ржавчина? – предположил капитан Данилов. – Но почему в таком случае не тронута растительность?..»

– Движение, – вывел Дана из невольного оцепенения голос одного из напарников. – Юго-восток, сорок метров.

– Барс, Гаврил, впереди, – распорядился Дан.

Двое крупных мужчин, приблизительно одинакового роста и комплекции, бесшумно сместились в центр и устремились на юго-восток. Остальные четверо разбились на пары и, контролируя окружающую территорию, последовали за ними. Не прошло и минуты, как все шестеро услышали внезапный звук.

Группа в одно мгновение слилась с растительностью. Совсем близко что-то большое ворочалось и утробно урчало. Наконец аморфная масса размером с автомобиль отделилась от почвы и медленно поплыла в сторону, противоположную Периметру. В глубь Трота.

– Во блин… Откуда здесь пластилиновый слизень? – вопросил лейтенант Костя Седых, самый молодой из всех. – Они ж в первом круге вроде не водятся.

– Ты бы лучше спросил, куда подевались птицы, – прокомментировал увиденное старлей Николай Кулишов.

– И сверчки не поют… – пробормотал Дан.

– Да, кстати. Чего так тихо? Будто вся живность свалила отсюда… Прям как перед травлей.

– Сегодня всё иначе… – тихонько, себе под нос, констатировал не на шутку озадаченный капитан. – Эта куча липнет, наваливается и обволакивает, – заметил он громче по поводу слизня, – чтобы переварить.

– Тогда почему она не дождалась, когда мы подойдём ближе? – спросил другой лейтенант, Жека Шалиновский.

Старший прапорщик Гаврилов, по своему обыкновению, не встревал. Его традиционный напарник прапорщик Барсученко тоже говорливостью не отличался. Эти двое здоровяков перешли в зонные погранцы из десантуры; и хотя отслужили там в совершенно разных подразделениях, закономерно, что скорешились.

– Её кто-то или что-то спугнуло, – проворчал старлей. – Недоступное нашему восприятию.

– Рассредоточиваемся, – приказал капитан Данилов. – Вперёд, парни.

* * *

«ИНФИЛЬТРАЦИЯ СОСТОЯЛАСЬ ПО ПЛАНУ. ПРОШЁЛ».

«ПРОВАЛИМСЯ В ХОДЕ ОПЕРАЦИИ, НЕ СНОСИТЬ НАМ ГОЛОВ…»

«ЕСЛИ ПРОВАЛИМСЯ, ГОЛОВЫ СЛЕТЯТ У ВСЕХ, ДАЖЕ У ТЕХ, КОМУ ГОЛОВА НЕ ПОЛОЖЕНА В СИЛУ СТРОЕНИЯ ОРГАНИЗМА».

«ЗАГОНЯЛИ ЕГО, КАК ПЛАНИРОВАЛОСЬ, ЧТОБЫ НЕ ДОГАДАЛСЯ? ОН УВЕРЕН, ЧТО САМ РЕШИЛСЯ?»

«ПОЧТИ НАВЕРНЯКА ДА».

«ПРЕКРАСНО! ПО ЭТУ СТОРОНУ УЖЕ ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ ЗАЛОЖЕНЫ. ВЛЯПАЕТСЯ, НИКУДА НЕ ДЕНЕТСЯ…»

* * *

…Заслышав зловещее урчание и неописуемый никакими словами то ли шелест, то ли хлюпанье, человек прижался к стволу ближайшего дерева и вдруг испытал острое чувство дежа-вю. А когда он увидел в ночном небе летящую прямо на него хреновину, нечто вроде огромного продолговатого комка глины, дежа-вю сделалось ещё более острым. Света звёзд вполне хватило, чтобы подробно рассмотреть объект.

Человек закрыл глаза, задержал дыхание, выбросил из головы все мысли. Одним словом, «переквалифицировался» в объект неживой природы. И это принесло результат! Летающая пакость миновала его позицию и отправилась дальше по своим неведомым делишкам.

– Чё за херня-то? – раздражённо прошептал он вслух. Вопрос, надо заметить, очень даже в тему получился.

Теперь человек стал ещё более осторожен. Он почему-то был уверен: увиденная им летучая хрень – это было так, на разогрев. «Что за места?! – терзал он себя безответными вопросами. – То людишки какие-то непонятные, то летательный объект, на глюк похожий… Куда я попал? Куда мне идти?..»

Человек остановился и запрокинул голову к небу, будто оно знало ответы на все вопросы.

Да, только сейчас он обратил внимание на то, под чем «все ходят». И замер, поражённый. Такое ночное небо он видел впервые. Чёрное полотно, усыпанное миллиардами бриллиантиков звёзд.

Он смотрел и никак не мог понять, что его смущает.

Звёзды? Нет. Он помнил их. Вроде обычное ночное небо… Звёзды… Сплошные звёзды… А ведь… Именно они смутили его.

Человек попытался найти объяснение этому кажущемуся совершенно зряшным беспокойству.

«Что там ещё бывает в небе, кроме тьмы и звёзд… Может… э-э-э… северное сияние? Вспомнить бы, что оно такое, северное сияние…»

Он медленно поворачивал голову, осматривая ночное небо, будто надеялся отыскать в нём утраченные воспоминания.

Внимательно изучив всё, доступное взгляду, человек вдруг осознал, что этой красивой природной картине не хватает чего-то существенного. И недостающая деталь где-то здесь, рядышком. Человек зло выругался. Ещё бы! Видишь недостаток, но вот причину его назвать не можешь.

Пытаясь отыскать причину, человек напряг память. Брови сдвинулись к переносице. И… Перед мысленным взором вдруг появился зависший над головой кругляш жёлто-серебристого цвета гораздо больших размеров, чем самая яркая звезда…

Лунный диск!

Луна отсутствовала. Ни круглой полной, ни даже самого завалящего, тоненького полумесяца там не было. Можно было, конечно, предположить, что сейчас новолуние или что спутница планеты просто скрылась за облаками.

Но почему-то моментально окрепло убеждение, что привычного лунного зрелища в здешних небесах нет и не предвидится. Если там что-то и есть выше облаков, то яркого света от него не дождёшься.

«Куда я попал?!»

От возможных вариантов ответа на этот вопрос человеку стало страшно.

«Здесь всё иначе…»

Иначе – тревожное слово, окутанное туманом неизвестности.

Он затравленно огляделся. «Что за местность вокруг? Каким образом довелось сюда попасть? Кто я есть такой?»

Вот они, животрепещущие вопросы. Именно в таком порядке.

Человек схватился рукой за ствол дерева и шумно выдохнул. Потом закрыл глаза и попытался привести в порядок лихорадочно возникающие в голове мысли. Переместив ладонь по стволу, человек услышал негромкое «чвак!». Отдёрнув руку от дерева, он попытался рассмотреть свои пальцы, вернее, то, во что они вляпались. Тёмная вязкая масса без запаха.

«Может, смола? – предположил испачкавшийся. – Но у деревьев вроде не такая смола. Или такая? – Он засомневался, перетирая в пальцах остатки маслянистого вещества. – Я не помню… Да и какая разница? Если нет лунного света, о чём вообще говорить… Я где угодно, но только не в мире, где живу…»

В этот момент человек окончательно уверился в том, что попал в другой мир. Хотя сам не понял, откуда взялась бесповоротная уверенность.

Он даже вздрогнул, поражённый невероятным осознанием, и вдруг явственно ощутил воцарившуюся тишину. А заодно и свою беспечность. Быстро вытерев измазанные пальцы о древесный ствол, человек пригнулся и бесшумно проследовал к ближайшим кустам. Обойдя их, присел на корточки и, ухватившись за ветви, расслабился. «Твоё тело не должно быть напряжено. Напряжение могут учуять враги, и тогда уже никакая маскировка не поможет…» – всплыло вдруг из глубин его памяти. Человек не помнил, кто ему такое говорил, но слился с кустами и принялся ждать.

Ждать пришлось недолго. Вооружённые до зубов мужчины появились и проследовали буквально в трёх шагах от него. Двигались они настолько слаженно и тихо, что прятавшийся за кустами человек даже сначала посчитал их плодом своего воображения. «Нет, нет, они реальны, – мысленно убеждал он сам себя. – Галлюцинации не могут быть настолько правдоподобными…»

Его они не засекли, что было даже странно, ведь у хорошо экипированных военных, по идее, должны же быть какие-то технические средства обнаружения.

Сосчитав – шестеро! – и проводив их взглядом, затаившийся человек ещё долго не мог решиться продолжать движение. Вопросы мельтешили в черепной коробке, как вспугнутые бабочки: «Кто они?! Что им здесь нужно?! Чем они заняты?!» Ему вдруг захотелось окликнуть вооружённых, задать им эти вопросы, измучившие его, но человек всё-таки передумал. Уж слишком слаженной и уверенной, а потому вдвойне опасной выглядела эта группа, скользящая в ночном лесу. Такие вояки с внезапным незнакомцем, вылезшим из кустика, мило не побеседуют. Тем более по какой-то причине не засечённым их техникой.

Пытаясь упорядочить мысли, он начал считать. Дойдя до трёхсот, наконец-то выбрался из гущи ветвей спасительного куста, прикрывшего от нежелательного контакта с опасностью, и отправился прочь куда глаза глядят. Он был, мягко говоря, шокирован. Потеря памяти, неведомый дикарь, напавший на него, безмолвные с оружием, небо без лунного света… По-другому. Всё по-другому.

Теперь он перемещался крайне настороженно, потому как недавние события, участником и свидетелем которых довелось быть, убедили его, что здесь всегда стоит держаться начеку. Если хочешь остаться среди живых.

По мере приближения к толстому, закрученному в спираль дереву человек увидел поднявшихся в воздух мушек. Насекомые эти светились умиротворяющим изумрудным светом. Как сказочные мотыльки в мультиках… «Ничего себе!» – чуть было не воскликнул он вслух.

Но вместо этого…

– А-а-ать!!! – невольно вскрикнул человек, когда его дёрнуло и резко потащило вверх.

Это произошло настолько быстро, что он даже не понял, почему висит вниз головой. Но стоило отдать ему должное – не стал звать на помощь и пытаться понять, что произошло. Вместо этих бесполезных и чреватых напрасной тратой времени занятий человек попытался высвободить из тугой петли свою левую голень.

Пойманный в силок начал раскачиваться, для того чтобы суметь дотянуться руками до петли или сука, на который он оказался подвешен. «Ещё! Ещё чуть-чуть!» – подбадривал он себя.

– Тиахвит ятьсам! – раздался недовольный голос. Совсем рядом.

Человек опустил руки и попытался ухватиться за траву, вцепиться в землю, чтобы остановить своё раскачивающееся будто маятник тело. Он понял, что должен обязательно рассмотреть обладателя голоса.

– Язр ен ливастоп кушулов! – довольно произнёс тот. – Ишойрох волу!

Качавшийся к этому моменту всё-таки остановился и сумел развернуться лицом к обладателю голоса. Но яркие звёзды, как назло, в эту минуту скрыла облачная дымка, и в почти полной темноте он толком не увидел ничего. Очень плохо! Человек точно был уверен, что от этой встречи ничего хорошего ждать не стоит.

– Отийс! Ен сяйгася! – рявкнул неизвестный, и сразу после этого раздался характерный звук рассекаемого воздуха. На жертву, висящую в петле, замахнулись, чтобы ударить…

Для человека эта угроза послужила сигналом к действию. Схватив нащупанный камень, валявшийся в траве, он запустил снаряд в силуэт с палкой. Ойкнув от удара камнем, обладатель голоса попятился, но тотчас собрался и, зарычав, снова угрожающе вскинул свою дубинку…

Висящий на суку человек начал извиваться и зашипел, будто змея. Он тянулся к лежащему на земле обломку ветви, угадываемому в сумраке, однако тот оставался вне зоны досягаемости. На охотника все эти телодвижения не произвели весомого эффекта. Он просто переместился, зашёл за спину добыче, и когда висящий человек попытался заехать ему локтем, взял, да и перетянул его по спине хлёстким ударом.

Заполучив обжигающую боль между лопаток, человек едва не взвыл. На миг эта боль затемнила сознание и заглушила чувства. Для охотника мгновения было достаточно: воспользовавшись тем, что жертве не до сопротивления, он пригнулся и аккуратно, не желая убивать, тюкнул висящего в затылок концом палки. Само собой, пойманный в петлю обмяк и, безвольно уткнувшись кончиками пальцев в землю, качнулся туда-сюда, как отпущенная марионетка.

Охотник, довольный собой, стукнул палкой по стволу и полез на дерево. Развязав узел на суку, сбросил жертву в траву. Спустился и, взвалив на себя бесчувственное тело, устремился прямиком в заросли.

* * *

…Ещё до того, как задать вопрос, капитан успел определить направление звука.

– Слышали?..

Не ожидая подтверждений от бывалых бойцов, Дан указал жестами направления, по которым следовало двигаться каждой двойке, и, перехватив винтовку, стартовал первым.

«Крик. Это кричал нарушитель, бесспорно, – размышлял командир группы по ходу движения. – Может, до него добрался какой-нибудь монстр?.. Или сталкеры подоспели…»

Покосившись по сторонам, ведущий рассмотрел своих бойцов. Сведённые в боевую группу общим делом, они были спокойны и сосредоточенны. Они желали во что бы то ни стало выполнить предписанную задачу.

Спокойствие и сосредоточенность подчинённых воодушевили Дана. Он отбросил терзавшие его думы и прибавил темп. Подняв лицо, капитан увидел ясное ночное небо. Мириады ярчайших глаз смотрели на него оттуда.

– Не оставляйте меня… – шёпотом произнёс он, предварительно удостоверившись, что коммуникатор отключён.

Эти слова ни в коем случае не должны были услышать его подчинённые.

* * *

ОНА пробудилась от удара горячей волны, хлынувшей мощно и неудержимо. Холод небытия смыло и отбросило напором.

Вот, наконец-то! Сколько же пришлось таиться в спячке? Час, день, месяц? Год?.. Век? Не важно. По сути, не обязательно знать сколько. Главное, что снова появилась жизнь, которая способна согреть, подарив тепло.

Ох, до чего же ОНА изголодалась по возможности согреться!..

Поневоле всегда, с момента, когда впервые осознала себя, ОНА завидовала людям. Ведь они с рождения счастливы – потому что живут и всегда ощущают, что не единственные во вселенском холоде. Что есть и другие, такие, как они. И можно найти того, кто согреет. ОНА же, осознав себя, была одна, одна-одинёшенька, и лишена этой возможности. Пока не смогла найти источник тепла, который сумел помочь ей ощутить, что холод – не единственное состояние.

А потом всё кончилось. Однако не навсегда, как сейчас обнаружилось. И вот ОНА вновь окуналась в согревающую волну! Чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живой… Вот оно – тепло. Реализация права на жизнь! Вот же, совсем рядом…

Накрытая волной, ОНА уже готова была погрузиться всецело, позволить заполонить, но… остановилась. Что-то в этом тепле было не так.

Оно не такое. Иное, непривычное, незнакомое.

Не родное.

Лишь отдалённо, косвенно сходное с тем, что было у НЕЁ раньше.

Но всё равно это шанс – снова жить! Спасение от холода. Волна хлынула настолько горячая, что по-прежнему хорониться в тайнике небытия сделалось невозможно, и свершилось пробуждение…

01. Всюду жизнь

Минутная стрелка снова поменяла своё положение и теперь сравнялась с цифрой «11». Ровно через шестьдесят секунд она сместится чуть-чуть вверх и вправо. Ничего необычного – за сутки стрелка проделывает это движение без малого полторы тысячи раз. Она просто живёт своей жизнью и даже не догадывается о том, что различные её положения в пространстве отображают необратимые изменения. Равно как и не догадывается, кто и с какой целью дал ей жизнь…

Часы показали без пяти минут шесть. Не вставая со стула, я потянулся, зевнул и выжидающе уставился в окно. Сейчас он придёт.

– Хорошо… Да, я понял, – послышался знакомый голос.

Как только за окном появилась долговязая фигура мужчины лет тридцати пяти, я бросил взгляд на часы и с удовлетворением отметил текущее время. Без четырёх минут шесть. Точно по графику. Работаю здесь почти год, а всё не перестаю удивляться пунктуальности сменщика.

– Здорово, – сказал он, шагнув в будку. – Чего на работе нового?

– Привет, – ответил я. – Та же фигня, без происшествий. От скуки помереть недолго. Если так пойдёт и дальше, на следующей неделе мне уже нечего будет читать.

– А в книжный сходить не судьба? – ехидно поинтересовался коллега.

– Знаешь, в тот год, когда уходил в армейку, – я встал, переместился к шкафчику и принялся стягивать с себя униформу охранника, – на полках хватало приличных романов. Вроде прошло не так уж много лет, а в ассортименте сплошные бредни… Вот на днях был в магазине, думал, что-нибудь интересное найду. Ага, щаз! Стенд новинок завален сплошными недоразумениями. Беру какую-то мешанину…

– Мешанину? – переспросил сменщик.

– Угу. – Я сложил робу в недра шкафа и достал повседневную одежду. – Такой винегрет! Дружинники какие-то, лешие, шаманы, киборги…

– Там же?..

– Во-во! Я аннотацию глянул, ужаснулся и закрыл эту книгу в кавычках.

– Ну, зачем так сразу… Ты ж не читал, как можешь судить? С первого взгляда можно и ошибиться. Тебе не понравится, зато кому-то очень даже… Может, стоит перейти на другой жанр? Женские детективы, например, – ухмыльнувшись, предложил он.

– Да я скорей женюсь!

Мы заржали. Причём так громко, что перепугали водителя фургона, подъехавшего к проходной завода.

– Ничего-ничего, – успокаивающе сказал мой сменщик и показательно-строгим взглядом прошёлся по документам, протянутым ему шофёром. – Завтра начнётся регулярка, матчи будем смотреть…

– Наконец-то!

Точно. Будет чем скрашивать смены почти до середины июня…

– Ну вот! – Долговязый напарник вернул документы водиле и нажал кнопку, вследствие чего шлагбаум начал плавно подниматься. – Ждём кубка от «Лётчиков»!

– Это да. С другой стороны, пора бы уже и канадскому клубу выиграть «чашку»…

– Верно говоришь. – Сменщик хитро подмигнул мне. – Родина хоккея без главного приза аж с какого года-то! Штатники совсем оборзели…

Переодевшись, я пожелал ему удачной смены и вышел из будки охраны.

В шесть вечера на остановке не так уж много народу. Рабочие давно уехали; смена-то в четыре пятнадцать заканчивается. Сейчас тут остались работяги-алкаши да офисный планктон из конторы неподалёку. Я высмотрел местечко справа от киоска, недалеко от урны, пристроился там и закурил.

Пивные бутылки, рядами вытянувшиеся на полках витрины, всё сильнее притягивали взгляд, а внутри меня вдруг что-то закопошилось… Странное состояние. Пить не хочется, но в то же время не пить – как-то ненормально. Я поймал себя на мысли, что всерьёз ищу причину, по которой надо всё-таки выпить пива. Может, это алкоголизм? Или «синдром провинциала» – когда спиртное выступает в роли своеобразного обезболивающего, затуманивая удручающе-безрадостные картины среды обитания…

– Сигаретки не найдётся? – раздался откуда-то снизу писклявый детский голосок.

Я опустил голову и обозрел троих пацанов.

Эх, ребята-ребята… Наверняка не больше десяти от роду, а уже курят. Впрочем, я сам когда впервые попробовал? То-то же. Не намного старше был, примерно через год после ухода отца.

Помню, тоже стрелял сигареты. Когда давали – радовался, когда не давали, разочаровывался и спрашивал у других. Вот не дам ему сигарету, и что дальше? Типа продлил жизнь этого сосунка на несколько минут? В идеале так и есть, но лишь в идеале. На самом же деле сосунок придёт домой обозлённый, не никотиново хлебавши. Это в лучшем случае. В худшем – спросит у другого, и тот его либо пошлёт, либо отвесит подзатыльник.

А в юном возрасте психика очень подвижна: череда посыланий и затрещин, а там, глядишь, и вырастет злодей. Потому ещё неизвестно, что лучше – дать или не дать. Можно посчитать меня последней сволочью, но я-то прекрасно помню, каково это – курить исключительно во время прогулок, ведь курить дома ещё не хватает наглости…

Эти размышления пронеслись в моей голове за долю секунды, пока рука ныряла в карман куртки и извлекала оттуда полупустую пачку.

– Тебе одну или три, по штуке на каждого? – уточнил я.

На лице пацана, испросившего сигарету, появился испуг; шкет отшагнул назад. Двое других последовали его примеру.

– Две, – неожиданно уверенным тоном заявил он. О как! Шаг назад, и уже смелый. Думает, что с такого расстояния его не достать. Пускай думает. Однажды получит люлей шагов этак с пяти и тогда будет знать, что суть не в дистанции.

Пацан бережно взял протянутые мною сигареты и быстро спрятал добычу в кармане.

– Спасибо…

Мне показалось, или ему стыдно?

– Да не за что, – дружелюбным тоном ответил я.

Получив желаемое, пацаны моментально потеряли ко мне интерес и в быстром темпе направились к ближайшему подъезду. Я смотрел им вслед и чувствовал, как из глубин памяти выплывают образы, сохранённые в детстве, уже достаточно давнем. Не настолько отдалённом, чтобы напрочь забыть, но достаточно неблизком для того, чтобы в воспоминании успели появиться пробелы.

Помню, сам прятался по подъездам и курил на лестничных площадках. Замечательное было времечко, потому что тогда главной и единственной проблемой была проблема «побыстрее сделать уроки и смотаться на улицу», а в довесок к ней – «замести все следы, оставленные выкуренной сигаретой». Предаваясь ностальгическим воспоминаниям, я ни на секунду не упускал из виду подъезжающие маршрутки. Даже копаясь в памяти, одновременно контролировать текущую ситуацию, всегда и везде стараться контролировать её – это первое, чему меня научили в армии.

– Какой ты удивительный человек, Коршун, – над правым ухом раздался мягкий голос, в нос шибануло запахом алкоголя. – Вот сколько тебя знаю, а всё равно поражаюсь.

Я узнал его по голосу.

– Удивительное рядом, Юрий Викторович!

– Ты зачем дал пацанам курево? – спросил он.

– Попросили. Я за никотин не жмусь…

– А если бы это была моя внучка? – В его голосе промелькнула нотка вызова.

– Твоей бы – не дал! – ухмыльнулся я.

Формально он, конечно, прав. Но кто ищет, тот находит, пацаны всё равно раздобыли бы курево. Так пусть уж лучше мои сигареты, чем вонючие «бычки», подобранные с тротуара.

Пожав руки, мы пару секунд поиграли в «гляделки», а потом одновременно полезли в карманы за мелочью, потому что маршрутка уже подъезжала к остановке. Ехать нам в одну сторону.

Юрий Викторович Бородин – когда-то был одним из приятелей моего отца. Так-то он мужик хороший. Весёлый, потому что каждый день «навеселе», в меру озабоченный, современный – ему за пятьдесят, а в интернете и современных прогах он, что называется, шарит. Мне, несколько лет назад перешагнувшему двадцатилетний рубеж, общаться с ним так же легко, как и с ровесником. А то, бывает, говоришь с человеком, который раза в два тебя старше, а разговор ни разу не клеится, что, впрочем, достаточно просто объяснимо: мы – продукты разных эпох, у нас разные ценности и взгляды.

Вот молодёжь упрекает родителей в старомодности. Но ведь родители в отличие от своих детей хорошо помнят и расцвет советского государства, и «оттепели», и перестройку, и лихие девяностые, и более-менее спокойные двухтысячные. Им, что называется, есть с чем сравнивать. Традиционность старшего поколения – нормальное явление. Наши бабушки и дедушки талдычили нашим же родителям: мол, какие возмутительные наступили времена, как ужасно изменились порядки, какие нынче распущенные нравы… И своим детям мы будем говорить то же самое. Поэтому, думаю, никогда не стоит спорить с родителями о том, какое время было лучше. Надо поберечь их и свои нервы. Жаль, что я понял это, когда стало уже поздно.

– Тут на днях, короче, Палыч будет днюху отмечать. – Юрий Викторович плюхнулся на сиденье. – Ты пойдёшь?

– А кто такой Палыч?

Ей-богу, впервые слышу о каком-то Палыче.

– Да Козырченко! Недалеко от тебя живёт! – Юрий Викторович посмотрел на меня изумлённо, так смотрят на человека, забывшего собственное имя.

– Владислав Павлович?.. – уточнил я.

– Ну!

– Разве у него день рождения в октябре? – удивился я.

– Коршун, ёпт! Тебе вообще, что ли, память отшибло?! – Юрий Викторович одарил меня взглядом, полным сочувственной печали.

– М-да, что-то я запамятовал…

Юрий Викторович пододвинулся ко мне и зашептал на ухо:

– Это неспроста… Чем вас там пичкали?..

– Чего? – Я резко отстранился и в результате почти вплотную прижался к стеклу.

– Читал я про это. – Он хоть и был подвыпивший, но говорил на полном серьёзе, уж я-то его хорошо знаю. – Вас пичкали сыворотками храбрости, чтобы вы не боялись идти на врага…

– Ага-ага. – Я вложил в это междометие весь скопившийся во мне скепсис. – А ещё нам вживляли чипы и давали пострелять из оружия, сконструированного по инопланетным образцам… Хорош загибать!

– И ничего не загибаю! – Юрий Викторович очень резко отреагировал на мою иронию. – Я читал про это!

– «Тайны двадцатого века»? Ха, жёлтая газетёнка. Я тоже как-то читал, такой бред несли, что в Чернобыльской зоне отчуждения якобы появились мутанты, в которых превратились люди и животные. Это ж надо наворотить такую ахинею, чтоб по зоне шаста…

– Неправда! – Перебив меня, он категорично замахал рукой с поднятым вверх указательным пальцем. – Про аномальную зону это глупая фантастика, согласен, но там и серьёзные исследования публикуют. Вот возьмём Леонардо да Винчи…

– И что?

– Он из будущего. Или ты полагаешь, что Леонардо вот так взял и придумал танк и парашют?

– А гениальность да Винчи – не вариант? – поинтересовался я.

– Нет. Человек не может придумать то, чего на данный момент в цивилизации вообще не существует. Всё, что придумано людьми, ассоциируется с чем-то, ранее увиденным ими и переосмысленным…

– В «Войне миров» Уэллс описывал луч, от которого вскипала вода, – аргументировал я, – а лазер придумали позже. – Я подмигнул Юрию Викторовичу и спросил: – Уэллс тоже из будущего?

– А кто ж его знает? – пожал плечами он.

На этом спор закончился. Крыть ему было просто нечем.

– Кстати, я тут новости смотрел. – От тряски Юрия Викторовича малость «развезло», и как следствие, его неудержимо тянуло на разговор. – Снова пропал человек, и снова при странных обстоятельствах.

Я молчал, мне надоело встревать в глупые дискуссии.

– За год уже третий! Самое странное, все пропали приблизительно в одной и той же местности!! – на всю маршрутку воскликнул Юрий Викторович. – Их забрал наш лес…

– Может, леший? Или оборотни? – не удержался я от ироничной реакции.

– Ну тебя, Коршун! – Юрий Викторович махнул на меня рукой, насупился и отвернулся.

Доехали мы молча.

Старая хоккейная «коробка», в которой ещё я и мои сверстники постигали азы канадской игры, сегодня выглядела особенно плачевно. Виной этому не то ранние сумерки, не то моё унылое, как и текущий октябрь, настроение. Плюс ко всему фонарь возле площадки не работал, из-за чего она находилась во власти тени, что отбрасывала многоэтажка, стоящая рядом.

Весьма символичная картина. Отечественный хоккей, как и эта коробка, находится в тени. В тени Канады и Евросоюза. Мне, отдавшему хоккею одиннадцать лет, обидно вдвойне. Не столько за спорт, сколько за нынешних детей. Если моё детство прошло во многом на этой площадке, то детство пацанов, родившихся в середине «лихих» и позже, где проходит? Правильно! В подъездах и на дворовых лавочках, да обязательно чтоб с бутылкой. Конечно, я тоже покуривал в детстве, но только покуривал, ведь у моего поколения был выбор: играть в хоккей или бухать-курить.

Нынешнее же поколение даже этого выбора лишено. В нашем городке не достать экипировки, зато пиво и сигареты продадут в каждом киоске, вне зависимости от возраста. А киоск стоит как раз через дорогу. Схема простая: закупился и потопал в коробку, благо в неё кто-то притащил скамейки. Спортивное сооружение, использующееся для распития спиртных напитков… Парадокс. Грустный парадокс.

А вон и яркие представители нынешнего младого поколения. Перемахнули через деревянный борт и двинули в киоск за новой порцией. Они резко остановились, посовещались и направились в мою сторону. Я узнал их.

Как идут-то! Вразвалочку, эдак небрежно, типа, мы на районе крутые. Эх, погонять бы вас по лесу с «калашом» в обнимку… Всю напыщенность и самовнушённую крутость снимет как по мановению волшебной палочки.

– Эй! Закурить есть?! – вопросил тот, что шагал чуть впереди. Вожак стайки, не иначе.

– Ва-анечка! – протянул я, когда они приблизились. – Время позднее, тебя мама дома ждёт.

– О, Коршун, не узнал, – буркнул он.

– Ранний склероз? – участливо поинтересовался я.

Ванечка не ответил. Он поднял голову и быстрым шагом устремился вперёд, одновременно забирая в сторону. Остальные члены стайки последовали его примеру и скорректировали траекторию.

Провожая их насмешливым взглядом, я пытался представить, сколько усилий затратит Ванечка для того, чтобы окончательно не пасть в глазах корешей. Ну, ничего. Полезно, когда тебя справедливо осаживают. Он мне ещё спасибо скажет.

Дошагав до конца улицы, я свернул налево. Оказавшись у чистой, блестящей калитки, я полюбовался на результат своей недавней работы по дому, потом вытащил из кармана ключ, открыл замок и вошёл.

* * *

«ДУМАЕШЬ, НЕ ОШИБЛИСЬ?»

«ЧТО Я ДУМАЮ, НЕ ВАЖНО. ЛИШЬ ЭТОТ ВАРИАНТ МОЖЕТ…»

«И ВСЁ-ТАКИ ЧТО ДУМАЕШЬ ТЫ?»

«ЕСЛИ Я НАЧНУ ЗАДУМЫВАТЬСЯ, ТО ПЛАН ПРЕВРАТИТСЯ В СПИСОК ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ, А…»

«ПОНЯТНО, ПОНЯТНО. С ТЕМИ, КТО ЕСТЬ, ДЕЛАЕМ ЧТО ДОЛЖНЫ, И БУДЬ ЧТО БУДЕТ».

* * *

Уткнувшись взглядом в точку, оцепеневшая Рута, скорчившись, сидела внутри клетки – кубической конструкции из жердей и верёвок с длиной рёбер не больше метра с четвертью. Затёкшие конечности и одеревеневшая спина её сейчас не волновали. Пуще всего девушку заботила степень незавидности положения, в котором она оказалась.

Эти типы, грязные, смердящие потом и экскрементами, очищенья воды не ведающие, принадлежат к одному из племён зонорожденных, которых во всех секторах единодушно зовут дикарями. Далеко не все сталкеры придерживались мнения, что с этими короткоживущими выродками возможно адекватное общение. Многие считали, что эти ублюдки Зоны ничем не отличаются от прочих мутированных «чмошников», бывших людей. То есть уже не человеки. Но были среди сталкеров и такие, которые полагали этих дикарей всё ещё людьми. Пускай и подвергшимися сильнейшему влиянию чужеродности. В Троте ведь существуют и другие зонорожденные и изменённые, которых к дикарям не относят, но, по большому счёту, лишь по той причине, что они не настолько агрессивны и примитивны.

Руте как-то не доводилось раньше сталкиваться с кем-то из «диких» уроженцев Зоны достаточно плотно; так, чтобы попытаться сконтактировать. Поэтому собственной позиции по этому вопросу у неё не имелось.

Зато ей хорошо известно, что, хотя на огнестрельное оружие и многие другие вещи, попадающие внутрь из-за Периметра, у дикарей наложено табу, промышляют эти порождения Трота фактически тем же, чем и сталкеры. То есть добывают хабар, чтобы потом выменять «зонники» на то, что не табуировано племенами. В основном на пищу и воду. Как и положено живым тварям, в первую очередь дикари стремятся не сдохнуть, а питаться им приходится примерно тем же, чем и всем прочим созданиям, что ведут свой род от человечества. Поэтому самый простой способ выжить – это с «цивилизованными» людьми устанавливать торговые отношения. Но тут уж кому как повезёт. Кто-то предпочитает не торговать, а грабить и убивать. Или наоборот – убивать и грабить.

В общем, недалеко ушли дикие человечки образца «Сделано в Троте» от своих кровных родственников, рождённых в Большом мире за внешней границей и затем угодивших в ступенчатую яму Трота либо появившихся на свет уже здесь, но всё-таки рождённых от людей, а не в прямом смысле от Зоны, как ублюдки-дикари.

Разве что биологический срок жизни у этой разновидности зонорожденных может оказаться гораздо меньшим по естественной причине. Установлено, что каждый годичный цикл у них происходит нечто вроде «тестовой перезагрузки», и в зависимости от количества и качества жизненного опыта, набранного в течение года, мамаша-Зона определяет и решает, «быть или не быть» конкретной особи дальше. На кой ляд ей это нужно – известно только ЕЙ, понятное дело…

С людьми, родившимися за пределами Трота, дикари обычно не церемонятся. Впрочем, с рождёнными внутри пределов не намного лучше обращаются. Пощады ждать от них не стоит, если чем-то не приглянешься. А от мучительной смерти фактически убережёт лишь тот факт, что пленный сталкер – отличное средство для обмена. Разнообразные консервы, печенье, соки, шоколад и хлеб всё-таки гораздо вкусней человечины, даже жареной.

Хотя поиздеваться над пленниками, не убивая, излюбленное развлечение диких «родственничков». Немало историй об их жестокости циркулировало по сталкерским лагерям и опорным пунктам, сведения из которых стекались к патрульным, пограничникам и организациям, действующим в Троте. В рядах одной из которых Рута состояла… Прекрасно знала она и о том, что они вытворяют с пойманными женщинами. Жестокое изнасилование – очень мягкое определение.

Но что самое удручающее – женщин обычно нечасто обменивали. Пленниц более чем неохотно отдавали обратно. Особей женского пола Трот фабриковать не торопился, и у дикарей не было своих самок, хотя все мужские желания и склонности в них сохранялись полной мерой.

Потому, без сомнения, их должно воодушевлять то обстоятельство, что женщин внутрь Трота теперь попадает куда больше. Гораздо больше, чем в уже ставший легендарным период времени полного отчуждения, царивший после Кругового Вторжения. В сравнении с ним цветочками выглядела блокада, длившаяся несколько лет после Мегазахвата и первого Нашествия, случившихся ещё раньше. Хотя в тот период, кажется, ещё и не существовало такой породы мутантов, как твари, прозванные зонорожденными ублюдками. Существа без видимых мутационных изменений, точь-в-точь люди, но здешние, плоть от плоти Трота. Рождённые не женщинами от мужчин, а непосредственно чужеродностью российской Зоны Посещения.

Пленниц эти дикари рано или поздно расчленяли, причём ритуально, в момент сношения. При мысли о том, что прямо во время полового акта ей начнут отрезать уши, нос, руки и груди, Руте становилось не просто жутко. Леденящий ужас превращал сердце в застывшую глыбу, с превеликим трудом решавшуюся на следующее биение. Казалось бы, ей, родившейся в глубине чужеродной необъяснимости и с младенчества пережившей и повидавшей сонм ужасов и монстров, полагалось быть готовой ко всему. Но вот такая, «чисто человеческая», примитивная и старая как мир жуть почему-то устрашала невероятно. Страх приумножал и тот факт, что из-за рабского ошейника она не могла обратиться и принять иной облик, дающий возможность защититься от насилия…

Уготованная Руте участь, что называется, ни разу не обнадёживала. Степень незавидности – выше некуда.

«Бежать, бежать отсюда!!!»

Именно эта лихорадочная мысль, оформившись, постаралась заглушить все прочие, оттеснить и затмить. Идея верная, только вот каким способом её воплотить в реальность?! Рута встряхнулась, оторвала взгляд от тёмного пятнышка на полу и принялась внимательно осматривать комнату.

Не особенно большое, где-то десять на десять шагов, помещение. Душное; застоявшийся воздух резко пахнет сухой травой. Бревенчатые стены и потолок зачем-то покрыты мелкоячеистой сеткой, сплетённой из гибких веточек; земляной пол, на нём валяются несколько «подушек» из скрученных жгутов сена. Две клетки, сработанные из стволов тонких деревьев, располагались у левой от входа стены. Также местного производства конструкции, в которых угадывались подобия табурета и стола, находились у стены, правой от входа.

На столе просматривались самая настоящая керосиновая лампа, полупустая бутылка с прозрачной жидкостью, колода игральных карт вроде бы… и неожиданно – мятая, порванная газета. Дверь была прорезана в середине стенки, тянущейся справа от Руты; узкая, но высокая, под самый потолок. В глухой стене по левую руку – ни окна, ни бойницы, ни вентиляционной решётки какой-нибудь. В центре помещения торчал столб – очищенный от коры солидный древесный ствол диаметром с тощее человеческое туловище. Если бы не дверь, то внутреннее пространство сруба можно было бы назвать закрытым гробом – ни дырок, ни щелей; стыки между брёвнами добросовестно законопачены.

Замуровали, считай. И ещё этот ошейник проклятый нацепили! Кое-какими из гаджетов, попадающих в Трот из-за Периметра, дикари пользоваться не брезговали. Особенно такими, что помогают им успешно вести «бизнес». И лампу, сволочи, наверняка оставили горящей, чтобы узница в клетке имела возможность оценить незавидность своего положения…

Бессильно царапнув и без того сломанными ногтями гибкий кабель толщиной в палец, окольцевавший шею, Рута угрюмо осмотрела плотно утрамбованный пол, подняла глаза на бревенчатый потолок и обречённо поняла, что, кроме как через дверной проём, отсюда не выбраться. При воспоминании о том, что дикари будут с ней делать, она ощутила, как её наполняет бессильный гнев… Разъярённо ударив кулачком по толстому пруту клетки, девушка зашипела и схватилась за голову – последствие заполученного в момент пленения удара отозвалось острой, пульсирующей болью. «Отомщу ублюдку!» – пообещала она себе. В том, что с этими вонючими выродками возможен адекватный контакт, она теперь очень сильно сомневалась. И сразу вслед за этим остро напомнила о себе рана в руке, полученная ещё до захвата дикарями.

Перетерпев приступы боли, поджав под себя ноги, Рута сложила ладони на коленях и снова уставилась в точку на стене. Угораздило же попасться! Если бы не «перемещенец» – задание по выслеживанию которого она, увы, успешно провалила, – вполне справилась бы с нападением дикарей, а так… После экстренного перехода её раненое плечо совсем опухло и заболело ещё сильней. Хоть бы руку нормально поднять, куда уж там до прицельной стрельбы…

– Меня найдут, – тихо произнесла она и не смогла сама себе поверить. Дикари не первый день целенаправленно караулят «окна», подстерегая добычу, они давным-давно наловчились хватать проваливающихся в Трот «гостей». И надёжно прятать захваченное. Уж эти-то волосатые уроды знают, как затеряться в дебрях пересечённой местности.

Рута не сомневалась, что её уже ищут люди из организации, да только вот найдут ли? Точней, успеют ли найти до того, как… Помнится, какое-то время назад по Троту бродил слух, что какой-то из кланов зонорожденных ублюдков подстерёг комплексную научную экспедицию и захватил всех «яйцеголовых» вместе с охраной. Лучшие поисковые группы патрульных, подкреплённые разведчиками погранцов с Периметра, искали потерянные «мозги»… Даже следов не нашли. С тех пор научники многолюдными толпами в Трот не суются, прокрадываются тихонечко, как и все прочие.

Что уж говорить об одиночной пленнице, маленькой иголочке, затерянной в исполинской куче сена, наваленной в котлован стокилометрового диаметра…

Да, она более чем прекрасно осознала своё текущее положение. Но изо всех сил пыталась не впадать в уныние. Лучше уж в ярость. Рута считала себя девушкой сильной, упёртой и целеустремлённой. Не без оснований. Раз навострилась выбраться из дерьма, значит, выкарабкается.

Она посмотрела на соседнюю клетку. Пустую.

Что ж, как говорила одна опытная сталкерша, если действие становится невыгодным, собирай информацию, а если новая информация не поступает – спи.

Действительно, пока суд да дело, измочаленному организму необходимо дать отдых. Хорошо хоть с первичной обработкой раны успела разобраться перед тем, как пройти «окно» и вернуться в Трот…

Чей-то громкий голос разбудил Руту, прорвавшись сквозь сон.

– Давай, тащи его сюда!

Девушка вздрогнула и разогнулась, пытаясь распутаться из клубочка, в который скрутилось тело. Забыв о том, где находится, неизбежно треснулась о верхние прутья клетки, сквозь зубы засипела и схватилась за голову, в который раз ушибленную.

Пробуждение получилось эффективным. И не хочешь, а проснёшься. Огнестрельная рана, травмы, стресс и «любезно» предоставленный выродками блок-ошейник крайне негативно сказались на состоянии организма, но в эту минуту было не до самооценивания.

Бросив быстрый взгляд на объёмистую прозрачную колбу керосиновой лампы, девушка сравнила теперешний объём топлива с тем, что просматривался до того, как она вырубилась. Судя по разнице уровней, она пробыла в отключке часа три. Ещё бы узнать, когда именно её посадили в клетку, и тогда Рута приблизительно определила бы текущее время суток. «Потом спрошу, у товарища по несчастью», – решила она. Множественный звук шагов становился всё громче. Наверняка второй клетке недолго оставаться пустой.

Набранное из ровных жердей, плотно сомкнутых и связанных, дверное полотно с грохотом распахнулась, и в следующее мгновение… в помещение влетел человек, которого с силой толкнули внутрь.

Мужчина. Выше среднего роста, не хилого с виду телосложения. И тоже с блок-ошейником, эту чёрную хрень ни с каким ожерельем не перепутаешь. Из-за сплошных ссадин и гематом на его окровавленном лице Рута не смогла определить возраст. Зато всё остальное красноречиво подтвердило, что чмошники действительно привели ей товарища по несчастью: волосы и одежда вымазаны в грязи и травяном соке, одежда изорвана и покрыта отчётливыми отпечатками босых подошв, будто по пленнику специально с наслаждением потоптались. Рута, рассмотрев детали, осознала, что уж ей-то в общем и целом повезло, грех жаловаться. Её хотя бы не лупцевали до полусмерти.

Два дикаря ввалились в бревенчатую хибару следом за побитым человеком и, подхватив его под заведённые за спину руки, потащили ко второй клетке. Мужчина не сопротивлялся. Он и на ногах-то с превеликим трудом держался, где уж тут трепыхаться…

За те несколько шагов, что отделяли вход от пустой клетки, конвоиры успели отвесить пленнику полдюжины затрещин и пинков. Чем-то он их явно не на шутку разозлил, и немытые зонорожденные вонючки всё никак не могли угомониться.

Затормозив наконец перед клеткой, один из дикарей потянул за узел верёвки, служившей запорной петлёй передней стенки. Через пару секунд новоявленного пленника должны были запихнуть внутрь узилища, но мужчина, казавшийся еле живым, вдруг резко дёрнулся, извернулся и подпрыгнул!

Несмотря на то что его держали за руки, человек ухитрился врезать головой в морду тому, что слева от него, а второму дикарю заехал коленом в пах. Ах, какой роскошный удар! Рута даже позавидовать успела в эту секунду триумфа незнакомца.

Единственную. Конвоиры оценили ситуацию быстро. Мгновенно и правильно. Получивший по харе чмошник сумел ухватить неожиданно ожившего пленника за шею, а второй, взвыв от боли, всё-таки не скорчился, а подскочил вплотную и нанёс пленнику боковой удар пудовым кулачищем в висок. После сокрушительного хука тот обмяк и безвольно повис в захвате. Хотя пленник, надо отдать ему должное, боролся до конца. Даже когда ему сдавили шею и полностью обездвижили корпус, он попытался достать конвоиров ногами. Жаль, не получилось, всего лишь конвульсивно дёрнулся.

– Вот с-сука! – потирая кулак, злобно прошипел на зонном наречии дикарь, нанёсший удар. – Я тебе ещё припомню!

Соплеменник, которому человек разбил физиономию, ничего не сказал. Он молча приподнял и впихнул пленника в клетку через проём, образовавшийся вместо откинувшейся передней решётки. Плюнув в нового заключённого, он захлопнул решётку и затянул хитрую петлю. Утерев сочащуюся из носа кровь, дикарь перевёл угрюмый, исподлобья, взгляд на женщину, занимавшую соседнюю клетку, и вдруг растянул мясистые губы в плотоядной ухмылочке… Так лыбится живодёр при виде беспомощного зверька, которого вот-вот примется истязать.

Узрев окровавленные клыки, Рута невольно отпрянула назад, вжалась в решётку клетки, но справилась с инстинктивной реакцией, вскинула лицо и посмотрела на него в ответ, постаравшись вложить в свой взгляд всю ненависть, которая переполнила её. Только бы света от лампы хватило, чтобы ублюдки оценили выражение её глаз…

Дикарь запрокинул башку и хрипло, рычаще расхохотался…

Другой, которому досталось в пах, рявкнул:

– Здор-рова ты буркалами сверкать! Нашим понравится! Айда, повеселимся!

Света хватило, оценили.

Два мужика, каждый из которых в полтора раза крупней девушки, без труда вытащили её из клетки и, чтобы не дёргалась, пока будут транспортировать, применили испытанный метод нейтрализации, долбанув по затылку.

* * *

В мире, где ОНА впервые осознала себя, ЕЁ считали нахлебницей. Паразитарной, обожающей халяву тварью. По большому счёту, с этим нельзя было не согласиться. ОНА и не возражала.

Но попробуй не согласись и с тем, что у каждой сущности – свой путь и своя роль. Кто-то развивается, совершенствуется, выживает исключительно собственными силами. Кто-то – за счёт чужих, позаимствованных сил. Так было, так есть и так будет: одни – сами, другие – нет.

Является ли истиной утверждение, что права на жизнь достойны лишь те, кто творит её сам? А разве другие не по праву? Пускай они живы за счёт одолженных ресурсов, но факт остаётся фактом – живут ведь! И те, и другие одинаково хотят жить. И не столь важно, какими средствами это хотение удовлетворяется.

Да, ОНА была нахлебницей, но очень полезной для тех, на ком паразитировала. А всё потому, что к каждому «хлебу» относилась бережно, будто он – единственный возможный. Не «попользовался и бросил», а «пользуясь, оберегай и помогай». Правда, в итоге все, за счёт кого ОНА жила, перестали существовать.

Но в этом не совсем ЕЁ вина.

Если бы могла предотвратить, то сделала бы это. Однако при всём своём могуществе, нажитом за чужой счёт, всемогущей ОНА не стала. Может быть, просто не успела. Вот и потеряла всё и всех. Самого дорогого утратила – любимого человека, благодаря теплу которого перестала быть всего лишь паразитарной тварью…

Снова потерять шанс ОНА категорически не согласна. Поэтому, активизировавшись и выйдя из «аварийной спячки», она не могла допустить, чтобы источник тепла, подаривший ЕЙ пробуждающую горячую волну, угас.

Да, едва обретя явь, ОНА почувствовала угасание пламени уже не чужой, но ещё и не своей жизни.

…Обездвиженный человек бесформенной грудой валялся на полу в клетке. Абсолютно неподвижное тело. Казалось, что даже воздух над ним застыл. Организм уже был почти мёртв. От состояния «труп» его пока что отделяли короткие, едва ощутимые вдохи.

Неторопливо расползавшаяся под ним лужа крови потихоньку впитывалась в землю пола, от чего та принимала бордовый оттенок.

ОНА хлынула в агонизирующую сущность, вмиг отыскала причину угасания. Не-ет, не дождутся, не отдаст ОНА его!..

НИКОМУ.

Похожая на тяжёлый металл горячая кровь подёрнулась весёлой рябью и начала затекать обратно, под человека. Успевший впитать часть крови участок земли начал трескаться, плавиться, превращаться в мелкий прах. Всё это действо сопровождалось хрустом и шипением…

ЕЙ удалось успеть вовремя. ОНА отплатила по высшему разряду. Жизнь за жизнь!

Ухитрился же этот человек как-то добраться, дотянуться, согреть ЕЁ своим теплом там, где вроде бы нет и быть не может ничего, кроме нигде-никогда.

Теперь энергия ЕЁ благодарности не оставит его, будет его частицей, уютно свернувшись клубочком. Например, в животе. Почему нет! Живот и жизнь – синонимы.

02. Дом, милый дом…

Дозор встретил меня дружелюбным ворчанием и энергичным вилянием хвоста. В этот момент взрослый кавказский овчар смотрелся странновато. Точнее, непривычно добродушно для тех, кто не в курсе, что Дозор живёт здесь уже много лет и помнит меня ещё со щенячьего возраста.

– Ну что, малыш? Давай кушать.

Он ещё интенсивнее завилял хвостом и стал поглядывать то на меня, то на тазик. Я потрепал Дозора по мохнатой шее, взял ёмкость для пищи и отправился в дом, чтобы принести верному сторожу кашку с мясом…

Сразу с порога нос учуял свежий аромат духов. Значит, она ушла недавно. Неудивительно, что я испытал досаду: вместо того чтобы заключить её в объятия, я сейчас разуюсь, вымою руки и пройду на кухню.

Впрочем, расстраиваться не надо, хотя бы потому, что до кухни доберусь через минуту, а не пару часов спустя. Когда приходишь с работы и тебя встречает женщина, на которой чёрный кружевной полупрозрачный бюстгальтер, коротенькая юбочка с серебристыми вкраплениями и чёрные сетчатые чулочки, это, конечно, восхитительно, но путь на кухню перекрывает наглухо. Любой нормальный мужчина тут же забудет обо всём, кроме… Но сегодня, похоже, этому не суждено сбыться. Обломись, Коршун. Зато собака не будет ждать, пока хозяин поддаётся соблазну на полный вперёд.

Как только Дозор приступил к трапезе, я присел возле будки и закурил. Примерно на пятой затяжке завибрировал мобильник.

– Привет…

– Приве-ет! Ты дома?..

Даже радиоволны и динамик телефона не смогли отфильтровать и приглушить чертовскую сексуальность её голоса…

– Да, только пришёл, – ответил я. – А ты где?

– К брату еду. Тут неожиданно нагрянули родственники, поэтому я так резко сорвалась…

– Понятно. – Я старался быть лаконичным, чтобы скрыть досаду. – Когда обратно?

– Завтра вечером…

– Во сколько прибытие? Я встречу…

– Не надо, спи, – твёрдо, неожиданно категорично произнесла она. – Я приеду очень рано.

Мне, надо признаться, смена её тона не понравилась.

– Так у меня завтра и послезавтра выходны…

– Всё равно с вокзала сразу на работу поеду. А ты спи спокойно.

– Ну да, мне одному в постели только и остаётся, что спать, – буркнул я. Блин, не удержался, позволил досаде проявиться.

– Лови момент, х-ха! – Голос её опять стал игривым. – Выспись наконец!

– Ладно, высплюсь. Будет сделано!

Действительно, и с чего бы мне злиться…

– Ужин на плите, футболку я повесила на кресло.

– Спасибо, Дар. – Я улыбнулся.

– Было бы за что… Ладно, у меня батарейка садится. До встречи, милый!

– Целую всю-всю!

Послышался звук ответного поцелуя, и сразу после смачного «чмок!» связь оборвалась.

Спрятав телефон в карман, я вернулся с небес на землю и в этой суровой реальности, где мне предстояло высыпаться одному в постели, посмотрел на Дозора и обнаружил, что тазик уже опустел.

– Ну, ты и здоров жрать, кобель! – от души прокомментировал увиденное.

Дозор покосился на цепь и выжидающе посмотрел на меня.

– Жди ночи, не то, как тогда, – начал объяснять я, – ухватишь соседа, а мне потом разруливать…

В тот день сосед из дома напротив выпил лишнего и, притомившись тащиться с остановки, облокотился о наш забор. Лучше бы он этого не делал… Мужику несладко пришлось. Хорошо, что я и мама были дома – успели оттащить пса. В общем, сосед легко отделался, пара царапин на физии да разбитый нос.

И это Дозор ещё не совсем вырос, молодым был псом. Но с тех пор мы начали сажать его на цепь и отвязывать только на ночь; в дома окраинного посёлка нередко норовили залезть незваные гости. К их счастью, наш дом воришек не интересовал, не интересует и, надеюсь, интересовать не будет, пока Дозор на страже. Потому что я боюсь даже представить себе, что сделает с чужаками машина смерти почти восьмидесяти сантиметров в холке.

Дозор понимающе опустил широкую башку и вальяжно отправился в будку – переваривать съеденное.

Пора и мне ужинать…

Кто бы что ни говорил, но хозяйка из неё сносная. Конечно, до моей мамы далеко, но лучше уж так. Сегодня, например, моя женщина малость прибралась в доме и приготовила макароны с мясом. Даже не знаю, что бы делал без неё. Прибраться я тоже могу, в армейке всячески приучали к чистоте и порядку, но вот ужин… Разве что магазинные пельмени отварю. На большее в кулинарном искусстве я не способен. Даже яичница у меня сгорает.

Сковородка ещё не совсем остыла, но я решил подогреть макароны, потому что предпочитаю, чтобы еда была горячей, так сказать, с огонька.

Мяуканье за спиной заставило меня отвлечься от помешивания содержимого сковороды.

– А-а-а, пришла…

Скарлетт села возле тумбочки и уставилась на меня своими медными глазищами. В них, как и всегда, была такая вселенская мука, что аж сердце сжималось. Всё-таки она хорошая актриса. Недаром же я назвал кошку в честь Скарлетт Йоханссон.

– Ну и чего тебе надобно?

Вместо ответа она подняла правую лапку и прикоснулась к дверце, за которой спрятана банка с кошачьим кормом.

– У тебя в миске ещё есть, – строго сказал я. – Вот доешь, тогда и насыплю.

Помешивая макароны, краем глаза наблюдал за сидящей возле тумбочки кошкой. Скарлетт, видимо, решила гнуть свою линию. Пусть упирается сколько влезет. Авось посидит, посидит и отправится к миске.

Когда макароны энергично затрещали, я выключил конфорку и посмотрел на кису. В её глазах светилась такая страдальческая беззащитность, что во мне помимо воли взбурлила жалость к этому тёплому комочку шерсти. Хотя отлично знал, что Скарлетт прикидывается, чертовка.

– Ну, ладно, ладно, вредина! Твоя взяла…

Вот всегда считал себя чёрствым человеком, а даже кошку не могу побороть. Не понимаю, и как я людей-то убивал, спрашивается?!

Насыпав корма и с улыбкой посмотрев, как эта чёрно-белая вымогательница, победно урча, приступила к трапезе, я вымыл посуду. Затем немного «повтыкал в ящик», после чего присел за комп и открыл «Фэйсбук». После нескольких лет в армии и ОБР за компом только и делаю, что в соцсетях сижу. До армейки любил погонять в стрелялки и бродилки, а теперь попросту не способен воспринимать все эти дурацкие игрушки. Всех этих героев виртуальных сражений и квестов засунуть бы в реальный бой, лицом к лицу со всамделишным врагом… Очень сомневаюсь, что штаны надолго останутся необделанными, это раз, и два – что многие выживут и у них случится второй реальный бой.

Попереписывавшись с сослуживцами, приятелями и просто знакомыми, я уж хотел было лечь спать, но тут получил сообщение от старого кореша. Местного. Забавно! Живём в двадцати минутах ходьбы друг от друга, но общаемся и договариваемся о встречах исключительно через интернет. Сегодня он предложил повидаться, ну и чисто символически отметить это событие. Время – почти одиннадцать. Нормально. Всё равно завтра выходной, к тому же Дар встречать не надо, сама сказала. Посему можно состыковаться с товарищем и побалакать о том, о сём.

«Чисто символически» затянулось до трёх ночи. Как всегда, в общем. Сначала выпили по бутылке пива, потом ещё по одной, затем позвонили друганам, те подтянулись с баклажками… и понеслось. Не помню, откуда в моём стакане появились сначала вино, потом коктейль и прочее.

Разошлись мы после того, как опустошили все бутылки, скурили все сигареты и прослушали-пропели все хиты наших любимых музыкальных групп. Под конец, когда всем стало особенно хорошо, горланили даже что-то из репертуара времён молодости наших родителей. У нас всегда так: после празднования чьего-то дня рождения или Нового года расходимся слегка захмелевшие, а после чисто символических, проходных встреч – «на рогах» по полной программе.

Добравшись до дома на автопилоте, я уселся на крыльце и начал выполнять тяжёлую и сложную работу – снимать кроссовки. Наконец у меня получилось, и я завалился в прихожую и дальше. Вместо того чтобы лечь в гостиной, на диванчике, попёрся на второй этаж. Как же мне тяжко было передвигаться… все эти неточные попадания в дверные проёмы, на ступеньки… И кой чёрт дёрнул переться наверх?! Удивительно, как руки-ноги не переломал.

По стеночке докарабкался до своего любимого, пережившего десятки разнообразных актов дивана и рухнул на него животом, плашмя, как будто сражённый вражеской пулей. Но уже меньше чем через минуту перевернулся на спину, потому что ощутил, как к горлу устремляется всё выпитое.

Совершенно случайно в поле зрения оказалась фотография мамы… и мне вдруг сделалось до того стыдно, что пришлось срочно закрыть глаза. Уже почти год, как она умерла, а я никак не могу смириться с этим, принять свершившееся. Вот сейчас мама покачает головой и начнёт читать нотации, мол, что же это её сын пьянствует… Всё-таки до чего непросто отвыкнуть от того, что самый родной, драгоценнейший человек больше тебе ничего не скажет в реале, и только в памяти продолжит звучать незабываемый голос!

Последний раз я видел маму живой, когда вернулся из армейки. А потом мне предложили пройти спецобучение и служить в ОБР… А в прошлом ноябре, стоя возле открытого гроба, я смотрел на спокойное, будто спящее женское лицо. Мама всегда выглядела не по годам молодой и запомнилась мне такой, а там лежала старуха, будто и не она вовсе… Жаль до жути, что так случилось. Сын-то сын, а за последние годы видел собственную мать всего дважды, да и то второй раз – уже мёртвую. Будто и не сын вовсе, а какой-нибудь дальний родственник.

Больнее всего становится, когда уже ничего невозможно изменить. И долг никогда не получится отдать, и ошибки не исправить при всём желании…

Проснулся я от жуткого сушняка и с удивлением обнаружил, что на мне до сих пор куртка и джинсы. Домой шёл напрямик через лес и потому по дороге вступал в грязь и влезал в какие-то колючки. Теперь всё это переместилось на покрывало. Ну, вот что я за человек?! Обязательно что-нибудь испачкаю!

Попробовал встать и чуть не потерял сознание: голова закружилась, в мозгу застучали тысячи молоточков, руки-ноги задрожали… Похоже, сурово перепил накануне. Ведь зарекался не смешивать! А-а-а, горбатого только могила исправит.

В итоге я не придумал ничего лучшего, кроме как сползти с дивана. Так хотя бы в голове стучит меньше.

Осмотревшись, увидел на тумбочке бутылку холодного чая. Тумбочка, как назло, стояла в дальнем конце спальни. Выругавшись, я осторожно поднялся и начал прокрадываться к заветной ёмкости. Пока приближался к цели, всё пытался вспомнить, откуда здесь вообще чай? Ну и балда ты, Коршун! Прошлой ночью в этой комнате спала твоя женщина! А она – любительница попить среди ночи.

Что-то у меня с памятью… опять провал… Впрочем, после сотрясения мозга и двух контузий бывает и похуже. Мне ещё, можно сказать, крупно повезло.

Холодный напиток приятно увлажнял пересохшую слизистую и не менее приятно нейтрализовывал жжение в пищеводе и желудке. Хорошо-то как! Прям райское блаженство… Я бы, наверное, выпил всю бутылку, но тут моё внимание привлекло странное свечение, невесть откуда взявшееся за окном.

– Чё за херня-то, блин?! – прокомментировал я вслух.

Действительно. Иначе и не назовёшь яркое молочно-белое свечение посреди леса.

Холодный чай заставил сушняк временно отступить, и поэтому организму снова было сносно. А когда увидел пачку «Винстона» на подоконнике – стало уж совсем замечательно. Я подгрёб к окну, закурил сигарету и начал рассматривать странное свечение. К счастью, по пьяни у меня не зашкаливает храбрость, не то попёрся бы в лес, узнавать, что и как.

Свечение тем временем становилось то ярче, то тусклее, будто его источником являлась отживающая своё лампочка. Сие зрелище меня так заворожило, что в какой-то момент я буквально выпал из реальности. Вернулся, когда истлевшая сигарета обожгла пальцы. Ну и ладно. Закурю новую.

Но стоило со стороны свечения возникнуть человеческому силуэту, как я поперхнулся дымом и моментально протрезвел. Сильный кашель заставил меня согнуться и закрыть глаза. Когда я выпрямился и снова посмотрел в окно, то увидел тёмный, дремучий лес. Прямо как в сказках. Деревья, похожие на застывшие костистые лапы, выглядели настолько неприступно и естественно, что я всерьёз начал подумывать о том, что молочный свет мне попросту привиделся. Пришлось заподозрить: да к тебе, Коршун, по ходу, «белочка» в гости просится!

Через некоторое время накатила слабость, и я снова прилёг. На часах без пятнадцати пять, а вставать, несмотря на выходной, в семь утра нужно – кормить Дозора. Фиг выспишься, в общем. Впрочем, сам виноват.

Как назло, не спалось. Я повернулся к окну и принялся смотреть на звёзды. Очень скоро мне удалось заметить среди рассыпанного на чёрном холсте сверкающего бисера яркую, плавно движущуюся точку…

С мыслью о том, что вот было бы здорово, чтобы исполнилось желание улететь на какую-то другую планету и там начать жизнь с нуля, без груза прошлого, накопившегося в памяти, я и провалился в сон.

Снились мне чаще всего фрагменты из реально пережитого наяву. Светлое и радостное почти никогда, всё больше мрачные и тяжёлые моменты, никак не желающие улечься на дно подсознания.

* * *

…Майор Щебенев повёл стволом «калаша», указывая, и сказал:

– Вон там наш самолёт.

– Осточертели мне эти джунгли, – буркнул сержант Сушинский. – Скорей бы уже отсюда улететь.

– Что ж ты, Макс, так торопишься? – с иронией спросил сержант Афиногенов. – Ты же всю жизнь мечтал побывать в какой-нибудь Флориде!

Афиногеша – душа отряда. В нём всегда столько желания и энергии! Да и вообще солдат и товарищ он отличный. Единственное, что раздражает, так это любовь сержанта к подколкам и остротам. Особенно доставалось его лучшему другу и тёзке Сушинскому. Поначалу и не скажешь, что они друзья. Но если вдруг какая-нибудь беда – а наш отряд повидал достаточно бед, – то Гепард (Афиногенов) и Бармалей (Сушинский) встанут спиной к спине, чтобы защитить и дать отпор. Впрочем, сержанты без колебаний придут на помощь любому члену отряда. В подразделения особого назначения подбирают не абы кого, а тех, кто ладит с товарищами по оружию. Можно даже сказать, что парни из любой группы ОБР – братья.

Сушинский сделал вид, что не услышал вопрос. Он достал из крепления на поясе фонарик и подсветил карту.

– Топаз, – обратился он к майору, – как пойдём? Напрямик через джунгли или в обход, через ручей на востоке?

– Времени не так много, – сухо ответил майор Щебенев. – Идём напрямую.

После этих слов он взмахнул мачете и срубил свисающую на пути лиану.

Метров через двадцать его сменил Афиногенов: прорубать дорогу – тяжёлый, сильно изматывающий труд. Это вам не кино про Хищника.

– В «Секретных материалах» была серия про леших, – как всегда вставив что-нибудь из «Икс файлс», заговорил лейтенант Калинов; из-за его любви к этому сериалу про спецагентов ФБР мы его прозвали Малдин, в честь одного из двух главных персонажей, Фокса Малдера, но прозвище трансформировалось, приобрело окончание, свойственное многим русским фамилиям. – Они жили как раз во флоридских лесах.

– Так мы не в лесу, а в джунглях, – заметил я. – Или ты думаешь, что здесь тоже живут лешие?

– Лес во Флориде мало чем отличается от джун…

Ответ оборвался на полуслове. Позади меня раздался громкий шелест листвы, и на мой затылок брызнуло что-то тёплое.

Я резко обернулся и увидел заваливающегося на спину Калинова. Мгновением позже до нас донёсся звук выстрела.

– Ложи-и-ись! – крикнул я, и одновременно с моим криком от стволов, лиан и листьев начали отскакивать отдельные фрагменты, а то и целые куски, будто невидимый садовник сошёл с ума и кромсает своими огромными ножницами не глядя.

Грохотало, кажется, со всех сторон. Мы отстреливались скупо, экономили боеприпасы, надеясь тем самым получить хоть какую-то выгоду из сложившейся ситуации, но тщетно. Похоже, нас ждали. И работают, гады, уж очень профессионально.

Это задание мне не понравилось с самого начала: во-первых, оно проводилось на территории другого государства, само собой, втайне от властей страны-хозяйки; во-вторых, нам толком не объяснили сути задания, сказали только, что мы должны отыскать секретную базу учёных и выкрасть оттуда документы и чертежи. То, что я там увидел, повергло меня в шок: трупы со странными наростами на лицах и конечностях, а некоторые тела выглядели так, будто над ними от души поглумилась мать-природа. Уж на что Топаз совершенно непрошибаемый человек, и тот был ошеломлён. Ох уж эти чёртовы научники вместе со своим биологическим оружием и всякими генетическими экспериментами!

Когда лежишь под пулями, теряешь ощущение времени и пространства, поэтому невозможно было определить, через сколько секунд (минут? часов?) и в каком направлении я пополз. Но вряд ли успел отползти далеко, моё движение прервалось взрывом и внезапно навалившейся на спину тяжестью… Разорвавшаяся граната выдрала из почвы дерево, и оно рухнуло на меня, да так удачно в кавычках, что я не смог из-под него выбраться.

Оглушённый и придавленный, я только старался не закрыть глаза, чтобы окончательно не «потеряться». Очень помогла светящаяся точка. Какая-то насекомина прямо перед моей головой, вжавшейся в землю правой щекой, отважно совершала свой квест сквозь хаос, устроенный высшими силами в лице людей, припёршихся в эти джунгли, чтобы устроить здесь свои разборки, и на хрен не нужные обитателям джунглей.

Я попытался представить, что о нас думают и как проклинают эти букашки вторженцев, бесцеремонно топчущих их родные места. И согласился, что у них есть безусловные основания желать пришельцам всех кар небесных.

* * *

«СРЕДИ ВСЕХ ВАРИАНТОВ ТОЛЬКО ОДИН…»

«НЕ ГАДАЙ. ПРАВИЛЬНЫЙ ИЛИ НЕТ, УЗНАЕМ ЛИШЬ…»

«АГА, АГА! КОГДА ПОЙМЁМ, ЧТО ГОЛОВЫ ОСТАЛИСЬ ПРИ НАС».

* * *

…Очнувшись, он первым делом попытался вспомнить. Лес, люди… А что было до этого? Может, то же самое? Может быть.

Посмотрев по сторонам, мужчина присвистнул. Уж чего-чего, а обнаружить себя запертым в тесной клетке он не ожидал. Усевшись на полу, подёргав прутья и скрепляющие узлы, мужчина ругнулся и звезданул пятками в решётку. Сломать не удалось. Всё. Больше он пока что ничего поделать не мог. Слабость сковывала тело, наполняя желанием лечь и ничего не делать. С этим тоже придётся бороться.

– Э-эй! – позвал он кого-нибудь. – Есть кто живой?

В ответ – тишина.

Мужчина принялся ощупывать деревянные части и верёвочную оплётку клетки в надежде выбраться из неё. Увы, те, кто сделал клетку, своё ремесло знали. Узник даже не сумел найти, где находятся верёвки, послужившие «замком», – как-то ведь его внутрь засовывали, а значит, откидывается как минимум одна из стенок клетки?

Каких-либо предметов, с помощью которых можно сломать или перепилить прутья, в пределах досягаемости не оказалось. В самом помещении никаких перспектив выхода он тоже не увидел. Кроме закрытой двери в одной из стен. Но до неё ещё надо было добраться…

– А это что? – удивился он, когда кончики пальцев коснулись ошейника.

Средство предохранения, чтобы пленник не сбежал? Где же тогда цепь?

Впрочем, это ни к чему не прицепленное кольцо на шее пока что не казалось существенной проблемой.

Потыкавшись в разные углы клетки, мужчина устроился на полу поудобнее и занялся активной умственной деятельностью, ибо обстановка благоприятствовала. «Тюрьма – место, где любому приходится остаться наедине со всеми своими мыслями», – неожиданно вспомнил он. Воистину!

Если сначала человек в клетке вспомнил прогулку в ночном лесу при безлунном небе, то потом он начал припоминать и то, что спряталось поглубже… Кровь и щепки на льду, необычайно красивая девушка, люди в военной форме, прыжок с парашютом, любовные объятия с той самой необычайно красивой девушкой, другая девчонка, похожая на него, расстрел смуглых бородатых мужчин, женщина, похожая на него, озарённое пламенем небо, грохот боевой техники, зелёный двухэтажный дом, мужчина с большим пистолетом и бейджиком с неожиданной аббревиатурой «FBI», значок лямбды на стене, закованный в чёрную броню рыцарь с красным светящимся мечом…

Множество образов и событий сплелись в единый клубок и заполнили внутренний взор, застили внешнее окружение. Мужчина смотрел по сторонам и вроде бы видел те же облепленные ветками стены, но в то же время стены эти беспорядочно изменялись, принимая форму хранящихся в памяти картин, а то и вовсе проваливались в самих себя, тем самым помогая человеку погружаться в воспоминания.

От всего этого хаоса у мужчины дико закружилась голова, и он, будучи не в силах совладать с неожиданно пробудившейся и хлынувшей в сознание памятью, закричал. Он кричал долго, и это был крик боли, порождённый невозможностью сопротивляться лавине – всесокрушающей лавине памяти…

Но увиденные картины, как оказалось, были цветочками. Ягодки пошли, когда перед его глазами возникли истекающие кровью люди. Они стонали, кричали, задыхались… И он, не в силах им помочь, вынужденно наблюдал за тем, как смерть забирает жизнь за жизнью. Вдруг необычайно красивая девушка взяла его за руку и, что-то нежно нашёптывая, потянула за собой. За другую руку его взяла похожая на него же девочка. Она сбивчиво, натужно говорила, с трудом сдерживая рыдания. Мужчина недоумевал, ведь девушка и девочка тянули его в разные стороны. Поняв, что он в замешательстве, каждая пыталась убедить его идти именно за ней. Потом они начали тыкать друг в дружку пальцами и повышать голоса, затем уже толкали друг друга, не забывая при этом тянуть его, тянуть, каждая в свою сторону. От громких голосов, почти криков, у него звенело в ушах, и жаркие волны перекатывались в голове. Девушка и девочка монотонно бубнили, взвизгивали, перебрасывались злобными взглядами и чуть ли не через каждые пять секунд что-то раздражённо выговаривали ему. Их непримиримый конфликт рос, креп, вздымался и вот уже навис над ним, как топор палача…

– Всё, хватит!!! – заорал он и, вцепившись в собственные волосы, заметался по клетке…

Обнаружив себя на полу, скрученным в позе эмбриона, пленник не мог сказать, сколько он безумствовал и сколько после вот так провалялся. Кое-как разогнувшись, он сел, привалился спиной к решётке и ещё раз осмотрелся. На этот раз воспоминания не буянили, не оскаливались клыками и не грызли. Они поуспокоились и задвинулись на тыловой план, предоставив текущей среде обитания рулить восприятием.

В голове немного прояснилось, и осмотр помещения дал человеку новую информацию, в частности, что здесь на удивление тепло и что сплошная древесина в качестве стройматериала. Да, эта тюрьма отличалась от тех, которые он помнил. А помнил он как минимум полдюжины камер и тюремных коридоров. Разные они были, но везде присутствовали прохлада, стальные прутья, бетонные, кирпичные или каменные полы и стены.

«Может, я в Африке? Или в Камбодже? – спросил он себя. – Вспомнить бы, что оно такое, Африка и Камбоджа… – с грустью подумал он. – Наверное, города…»

К чему относятся эти названия, он пока не определил. Память норовила первым делом подсунуть картины смертоубийств, а не страницы учебников географии.

Поэтому теперь уже он сам, намеренно, потревожил свою память. Осторожно, боясь вызвать её ярость, человек похлопал память… по лохматой голове?! И она, дружелюбно посмотрев на него, сладко зевнула во всю широченную пасть и затем встала на четыре могучие лапы.

На сей раз контакт с памятью прошёл безболезненно и продуктивно. В частности, мужчина вдруг вспомнил, что всё-таки не только стальные прутья, прохлада и бетон. Раньше он уже находился в похожей клетке со сходным «интерьером» помещения, окружающего её. «Попытка номер два», – подумал он и криво ухмыльнулся. Точней, попытался, потому что повреждённые побоями губы не особенно желали складываться в улыбку.

Память подняла хвост и игриво потёрлась о его ногу. «Ты чего?» – миролюбиво спросил он. Вместо ответа память сжалась, уменьшилась в размерах, замурлыкала и попросилась на руки. Приняв её открытыми ладонями, мужчина расслабился, а память, сладко заурчав, начала откровенничать. Мысли упорядочивались и выстраивались в логические цепочки…

Хотя не все пробелы заполнялись сразу. Человеку не удавалось сообразить, почему ссадины на его теле волшебным образом почти зажили, синяки практически рассосались, и боль не ощущалась, разве что в особо невезучих местах на теле. И это после стольких избиений! «Наверное, я в этой клетке уже пару недель. По-другому не объяснить. Не Росомаха же я, в конце концов…» Но что такое Росомаха и как это название связано с избиениями и исцелениями, мужчина, к сожалению, не вспомнил.

Также выглядело подозрительным, что очнулся он вполне отдохнувшим, полным сил. Восстановился, как после курса интенсивного релакса. «Прямо как новенький, свежеиспечённый, – пришлось констатировать, – ничего не берёт…» А с последними очагами боли он вполне разобрался дополнительными действиями.

Вправив выбитый из сустава палец на левой руке, мужчина сделал вывод, что знаком с анатомией не понаслышке. Эту мысль подтверждали всплывающие из подсознания сведения: оказывается, он прекрасно знал, что делать при переломах, ушибах, контузии, отравлении… Причём знания эти были записаны в памяти не в виде иллюстраций на страницах учебника, а в виде реальных жизненных ситуаций. И плюс ко всему от первого лица. Неужели военный хирург? Или же… маньяк-садист? Эти ведь тоже не пренебрегают знанием анатомии. «К тому же я помню множество тюремных камер…» Определённо, в таком контексте ему куда больше понравился вариант с военврачом.

– Итак, – произнёс он вслух, – что имеем? Знаю языки, санитарные навыки имеются, помню умирающих людей, взрывы, боевую технику. Наверное, я полевой врач. Хирург, и травматолог, и токсиколог… Либо бывший врач, свихнулся на почве пережитого и стал маньяком.

Ситуация прояснялась и одновременно запутывалась всё больше. Но уже хоть что-то. От осознания того, что память потихоньку возвращается, мужчина повеселел.

– Теперь надо вспомнить своё имя. Или ту красивую девушку. Что меня с ней связывает? А с девочкой, похожей на меня? – рассуждал и вопрошал он. – Но сначала вспомнить бы, как меня зовут. В конце концов, это я сижу в клетке и ни девушек, ни девочек поблизости не наблюдаю… А пока займусь поиском способа, благодаря которому выберусь отсюда. Запертая клетка и следы от побоев оптимизма не внушают.

Склонность иногда озвучивать ход своих мыслей, наверное, тоже была ему присуща в прошлой жизни…

Отсутствие в клетке каких-либо вещей, могущих служить инструментами, серьёзно осложняло ситуацию. Не травой же пилить прутья?

Немного поразмыслив, мужчина не придумал ничего лучше, кроме как ждать. Ведь рано или поздно ему должны принести еду. В клетки сажают не для того, чтобы заморить насмерть, значит, он кому-то пока нужен живым… А принесут поесть – откроют клетку, и тогда уж можно будет попытать судьбу и выбраться из решётчатого куба. Если же сразу станет ясно, что затея провальная, тогда надо попытаться выяснить у того, кто принесёт еду, всё, что удастся.

Потерявшему память важна любая информация, любая мелочь. Ведь именно в деталях кроется самое важное. Суть. И ассоциации никто не отменял, даже незначительный факт может помочь вернуть контроль над воспоминаниями.

Определившись с дальнейшими действиями, мужчина собрал беспорядочно лежащие на полу клоки сена в один большой и подстелил под себя.

Остаётся только одно – ждать…

Заслышав топот, мужчина резко открыл глаза. Сознание и тело моментально вышли из состояния дремоты. Кто-то идёт сюда. В предвкушении он сконцентрировался. Ему стало весело и интересно. Даже понимание, что встреча с этим «топтуном» вовсе не обязательно приведёт к освобождению из клетки, не омрачало улучшившегося настроения исцелённого мужчины.

Кайф. Самый настоящий кайф приходит с исполнением желаемого. Сейчас он как никогда был близок к кайфу, ведь он хотел увидеть человека. Любого. Страшного, красивого, маленького, высокого, худого, толстого, злого, доброго… Любого. И сейчас, через несколько секунд, желание исполнится.

Мужчина вдруг осознал, что жаждет конфликта. Хочет, чтобы грядущая встреча не закончилась унылой банальщиной, а увенчалась чем-то адреналиновым. «Наверное, я отношусь к тем людям, которые не могут жить без сложностей, то есть приключений, – заключил он. – Но иначе и не бывает. Однообразная жизнь без неожиданностей – всего лишь существование… Только приключения полностью раскрывают понятие «жизнь», дают возможность наслаждаться ею, научиться её ценить и любить…» Фразы всплывали из глубин памяти. Где-то он всё это слышал, вспомнить бы, от кого…

– Да я философ на всю голову, надо же, – прошептал человек.

Когда дверь наконец-то открылась, мужчина уставился в образовавшийся проём равнодушными, почти не моргающими глазами. Мозг был настроен на тщательный анализ информации, большая часть которой поступит именно через глаза, инструменты зрения. Поэтому взгляд человека был таким застывшим, чуть ли не остекленевшим: инструмент – это всего лишь инструмент.

Инструменты были хорошие, да и сам мастер – не промах: глаза «смотрели» куда надо, мозг фиксировал каждую деталь.

В комнате появились трое – двое мужчин и одна женщина.

Мужчины довольно высокие, жилистые, одетые в длинные засаленные, сто лет не стиранные рубахи без рукавов, которые свободно не развеваются только благодаря таким же засаленным, грязным поясам. Обуты в одинаковые башмаки: тёмные, вымазанные в засохшей грязи, с приклеившимися травинками. Руки волосатые, с безобразными шрамами то тут, то там. Бородатые, отталкивающие физиономии не внушали ни симпатии, ни желания подружиться.

Руки женщины были закинуты на шеи мужчин, её ноги волочились по полу. Она не шла самостоятельно, потому что пребывала в отключенном состоянии. Из одежды на ней остались разве что серые лохмотья на плечах и бёдрах. Среднего роста, тёмные волосы покрыты грязью, спутаны и слиплись в колтуны. Оба глаза подбиты, нос распухший от удара, как и губы. Тело покрыто синяками, ссадинами, красными следами от ударов и тычков, на лице, груди, животе виднеются засохшие следы какой-то жидкости белёсого цвета…

А на шее женщины – такое же опоясывающее кольцо, как и у мужчины в клетке.

– Йкн ыт! Огеч сяшьлипя! – грозно сказанул один из мужчин, когда все трое подтянулись к свободной клетке.

– Чего? – переспросил мужчина из клетки.

– Стьзак! Равть! – услышал он ответ.

Один из пришедших потянул на себя переднюю грань другой клетки, та легко поддалась. Двое в безрукавках запихнули внутрь избитую женщину. Буднично, привычными движениями, равнодушно. Будто это и не человеческое тело вовсе, а вещь. Причём не особо ценная.

Мужчине, запертому в недрах клетки, вдруг сделалось нестерпимо жаль эту замученную женщину. До такой степени, что он не сумел совладать с эмоциями.

– Ещё раз тронете её, я вас убью! – пообещал он.

– Стьзак, равть!

– Ты чего заладил одно и то же? Пластинку заело?!

Пленник не смог просунуть руку между близко расположенных прутьев, чтобы ударить кого-нибудь из двоих конвоиров, но зато он впритык приблизил лицо и попытался плюнуть сквозь промежуток в решётке. Не попал, к сожалению.

– Выпустите меня, сволочи! – рявкнул он.

– Най гуй ети! – ответил один из бородачей.

– Чо! – вторил ему другой. – Вачо ать!

И они оба заржали. Аж за животы схватились. Отсмеявшись, закрыли соседнюю клетку, напутав верёвок по периметру решётки. Затем, показывая на человека в клетке лапами, ещё раз огласили помещение смехом и под собственный гогот покинули комнату, с грохотом закрыв дверь.

– Сдохните, мрази, – проводил их узник лаконичным напутствием.

После этого ему ничего не оставалось, кроме как вернуться на травяную подстилку.

Пищу не принесли, суки, болбочут на непонятном наречии, истерзанная женщина в соседней клетке. Мужчина посмотрел туда и прислушался. Вроде хрипло сопит… Жива, вот и ладно.

– Проснётся, там посмотрим, – резюмировал мужчина вслух.

Желания сбываются. Но чаще всего приблизительно, формально. Не совсем так, как хотелось. А суть скрывается в деталях.

* * *

Прямое вмешательство пока не требовалось. Энергию, необходимую для выживания в критический момент, ОНА подарила.

Главное, не переборщить.

Превращать же в безвольную марионетку не просто не хотела, а была категорически против этого. Чтобы согреться, ЕЙ нужен собеседник, никак не раб.

Уж чему-чему, а улавливать различие между этими состояниями ЕЁ прошлая жизнь научила.

03. Проверка на брак

«ПЕРЕХОДИМ К СЛЕДУЮЩЕМУ ПУНКТУ…»

«УЖЕ ПЕРЕШЛИ. ПОКА ЧТО ВСЁ ПО ПЛАНУ».

«НЕ СГЛАЗЬ!»

* * *

– Достал? – спросил он, увлекая меня в тёмный, ничем не примечательный переулок.

– Да, – коротко ответил я.

Мы шустро и тихо скрылись в городской застройке.

Преодолев половину переулка, одновременно оглянулись и сместились к глухой стене справа. Я расстегнул спортивную куртку, извлёк из-под неё стандартную серую папку. Подержал вместилище документов, словно взвешивая, и передал ему.

– Здесь всё, что ты просил, – подкрепил я передачу.

– Отлично, – ответил он, пряча папку под полой пиджака. – Если здесь действительно то, о чём я говорил, значит, скоро мы выведем их на чистую воду.

– Не знаю, что ты там хочешь найти. – В отличие от него я был настроен скептически, даже больше, мне-то всё происходящее активно не нравилось. – Происшествие случилось шесть лет назад…

– Я знаю. Именно поэтому и попросил тебя достать эту папку. – Он оставался невозмутим. – Дело, которое я сейчас расследую, аналогично тому, что принёс ты.

– Ты даже не видел содержимое папки…

– Я не первый год работаю, не забывай.

– Дерзай. Пока.

– Пока.

На этом и разошлись. В разные концы переулка.

Выйдя из сумрака в тусклый фонарный свет, я остановился на краю тротуара и, достав из кармана сигарету, закурил. Сделав пару затяжек, двинулся по тротуару. Я специально назначил встречу здесь, ночью в этом микрорайоне обычно спокойно.

Ещё один плюс – уличные фонари горят не постоянно. Здорово помогает в ситуации, когда надо оперативно сматываться. Периодически гаснет то один светильник, то другой. Знание интервалов, через которые каждый фонарь смыкает свой горящий «глаз», может сослужить хорошую службу. Также немаловажный фактор – множество построенных впритык домов, почти все первые этажи которых проданы под нежилое. Почему плюс? А потому что стёкла широких окон и витрин – почти те же зеркала. Непонятно? Зеркала – отражают. А когда зеркал много и когда они окружают тебя, ты получаешь возможность иметь глаза на лбу, на затылке и на висках. Современные горожане живут в мире зеркал и даже не подозревают о том, какую халяву имеют. Посему её практически не используют.

Когда-то я тоже не подозревал. К счастью, те времена канули в Лету. Спасибо родителям – со временем они научили меня смотреть на мир по-иному. Дальше, глубже и шире. Затем наставники в спецслужбах продолжили обучение. Но главным учителем стал собственный опыт.

Когда над моей головой погас очередной фонарь, из-за дома на дорогу медленно выкатился чёрный «Форд Фокус»-вагон. Я в разнообразии моделей легковых машин не так чтобы эксперт, но марку именно этого автомобиля знаю, сам управлял таким.

Не раздумывая ни мгновения, я рванул вправо, к проходу между домами, поблизости от которого сейчас находился. Краем глаза успел заметить руку с пистолетом, высунутую из окна дверцы водителя. Хлопок застал меня уже бегущим вперёд, к выбранной цели.

Я ничуть не волновался. Да и нет причины для волнений. Подобную ситуацию заранее просчитал и предусмотрел, равно как и выстроил маршруты бегства.

Схватившись за газовую трубу – вот за такие трубы и люблю дома старого жилфонда! – я начал шустро вскарабкиваться на крышу. Восходил шумно, с криками «Пожар! Горим!». Уж простите, уважаемые жильцы, за потревоженный сон.

– Эт, мля, чё за йня?! – уже перемещаясь выше, услышал я недовольный пьяный голос.

– Где пожар?! – изумлённый, значительно приглушённый женский голос – живущая на четвёртом этаже не удосужилась открыть окно комнаты.

– Ты чаво тут лазишь?! – Разбуженный пьяница нашёл причину, потревожившую его хмельной покой. – Счас я те устрою!

В следующую секунду где-то внизу послышался звон бьющегося стекла. Похоже, пьяница узрел моего преследователя. Тот, хочешь, не хочешь, также изрядно шумел. Откуда ж он мог знать, что проход хаотично заставлен ящиками, коробками и мусорными пакетами? Я услышал глухой стук. Чуть позже – уже на крыше балкона – громкое шуршание. Преследователь, должно быть, сначала врезался в коробки, а потом в пакеты. И в какое неудачное время его угораздило! Как раз когда потревоженные жильцы проснулись.

Далее резко захлопали двери балконов, заскрипели окна, из которых разносились чаще сонные, чем бодрые голоса. В смысл речей я уже не вникал, но, судя по обилию матерных выражовываний, меж собой жильцы общались далеко не вежливо.

Когда до крыши оставалось метра три, я напрягся, качнул энергию и, рывком достигнув края, расслабился, позволив скопившемуся заряду по инерции «донести» меня до следующей крыши. Со стороны, наверное, выглядело красиво. «Он парит в ночи. Он неуловим. Он борется за справедливость. Он спасает мир. Смотрите во всех кинотеатрах страны!» – свежепридуманный промотекст пафосно прозвучал в голове, когда я уже бежал по следующей крыше.

На её противоположном краю, в правом углу, торчала антенна, от которой тянулся толстенный кабель. Ориентир на месте, а это значит, что я на верном пути.

Тем и хороши старые районы, что дома в них расположены, считай, впритык друг к другу. Можно легко перепрыгивать с крыши на крышу и тем самым быстро перемещаться вдоль и поперёк улиц. Чем я сейчас, собственно, и занимался. Но вот преследователь или преследователи раскусили мою фишку: я непрерывно слышал ворчание мотора – чёрный «Форд» следовал за мной по пятам. Не в буквальном смысле, конечно. Там внизу всего лишь автомашина, самая обычная, не летающий бэт-мобиль. Посему «Форд» преследовал меня внизу, по дороге. Да, это уж точно не какая-нибудь киношная «Чёрная молния»…

И вот дом, последний на линии. Я уже видел автобусную остановку внизу. Моё преимущество истекает с каждым метром.

Выглянув вниз, на дорогу, я чертыхнулся – «Форд» подкатил в аккурат под мою текущую позицию. Ну не мог, не мог водитель настолько ювелирно определить моё положение! «Уж не маячок ли на мне?!» – предположил я. В любом случае сейчас нет времени щупать и выяснять.

Звон железа показался мне таким громким и опасным, что от неожиданности я подпрыгнул на месте и, находясь на краю крыши, едва не сорвался. Но удержался. Пока фартит.

– Стоять! – крикнул мчавшийся ко мне по крыше тип. Этот следовал по пятам в буквальном смысле. Яркий лунный свет позволил рассмотреть в подробностях. Лысый, с густой щетиной, одетый в кожаную куртку, тёмные джинсы и тёмные кроссовки; в правой руке вскинутый пистолет с глушаком. Типичный киллер.

Ага, ишь чего захотел! Если мне и суждено умереть сегодня, то хрен тебе, а не стоять. Жаль только, что пистолет не успею выхватить, а то устроили бы на крыше дуэль в лучших традициях…

Синхронно с хлопком выстрела я рухнул как подкошенный и ухитрился избежать близкого знакомства с пулей. Но до чего же неудачно приземлился! В падении ударился головой об антенну, из-за чего перевернулся на девяносто градусов и в итоге упал животом на стёкла. Раньше эти осколки были скорей всего бутылкой.

Убийца подобрался ближе. Судя по тому, что не слышно его дыхания, остановился и затаился в нескольких метрах. Главное, чтобы не сделал контрольный выстрел ещё до того, как проверит, жив ли я… Не сделал. И в этом заключалась его главная ошибка.

Вместо того чтобы отбросить сомнения в моей кончине, киллер всё-таки перевернул меня. Увидев мою злорадно ухмыляющуюся физиономию, он спохватился, но было поздно.

Молниеносно схватив убийцу за правое запястье, я резко дёрнул его влево-вниз. Будучи не готовым к такой прыти от упавшего замертво и находясь в положении полуприседания, убийца начал заваливаться на меня. А я для ускорения процесса направил корпус ему навстречу. Зажатый в моей руке осколок стекла с чавканьем вошёл ему в шею, почти под скулу. Одновременно с этим я до хруста костей выкрутил запястье с пистолетом, оружие глухо шмякнулось на крышу, а другой рукой я уже схватил этого болвана за кадык и безжалостно сдавил пальцы.

Киллер хрипел, пытался сопротивляться, но силы стремительно покидали его. Я же, хищно прищурившись и скалясь, смотрел на стекающую по ладони кровь и не снижал силу давления. Когда враг затих, я расслабил руки.

Выбравшись из-под трупа моего несостоявшегося убийцы, я обыскал его одежду и не нашёл никаких личных документов, зато обнаружил «кошку». Она была закреплена у него на поясе. Для меня сейчас это самый настоящий джекпот. Определённо, сегодня удача на моей стороне! А документы не столь значимо. Главное, я догадываюсь, на кого он работал. И вот в компетентности заказчика начинаю сомневаться. Где он нанимал этого кретина…

Прикинув дальнейшее, я взял пистолет киллера. Если придётся стрелять, то лучше из чужого ствола. Теперь надо сматываться.

Обратно по крышам я шёл тихо и с пистолетом наготове, за мной могли послать и двоих, и троих. Заприметив подходящее для спуска местечко, я уж было собрался закреплять «кошку», но тут заметил что-то блеснувшее в лунном свете. Всмотревшись, увидел на противоположной стороне крыши металлическую лапу другой «кошки»… В следующее мгновение по моему хребту врезали чем-то тяжёлым. Удар был вроде не слишком сильным, но мне и этого сполна хватило. Упав, я ощутил во всём теле жгучую боль. А позвоночник и вовсе, казалось, вырывают безо всякой анестезии.

Крыша ощущалась раскалённой, будто сковорода на огне. Именно поэтому после падения я, чтобы не обжечь лицо, рефлекторно перевернулся на спину. Туда, где я лежал мгновением раньше, вонзился стальной прут.

Зловещий звон отрезвил меня. Теперь крыша была такой же холодной, обычной, считай. А я, в свою очередь, оценил ситуацию и начал быстро катиться в сторону, тем самым приближаясь к краю крыши. Второй киллер с прутом неотрывно преследовал меня, но каждый новый удар случался чуть-чуть позже, чем надо. А гвоздил он сильно. До того сильно, что я передумал совершить попытку перехватить смертоносную сталь.

В тот момент, когда перевалился за край, второй рукой схватился за пистолет. Даже не знаю, почему до сих пор не потерял оружие. Отец сейчас гордился бы мной – он говорил, я помню, что можно потерять голову, честь, достоинство, совесть, но вот оружие – ни в коем случае. Если без головы, чести, достоинства и совести ещё можно выжить, то без оружия…

Убийца свесился с края крыши и попытался достать меня хотя бы кончиком прута. Не смог, железяка оказалась слишком короткой. Так, только лоб мне овеяло рассечённым воздухом. Зато моя пуля лоб киллера достала. Благодаря глушителю выстрел не был громким, но всё же хлопок заставил подняться в воздух стайку голубей.

Пролетая мимо балкона второго этажа, я расслабил пальцы, избавившись тем самым от пистолета, и вывернул корпус влево – к балкону. Схватился за боковую штангу и по инерции «пошёл» наверх. Сгруппироваться уже не успевал… Другая штанга пребольно врезалась в середину голеней, от чего я завопил, не утерпев, и наверняка перебудил своим ором даже глуховатых и глубоко спящих жильцов. Под моим весом конструкция прогнулась, затрещала, но не обрушилась. Хорошо, что схватился за штангу обеими руками. Если бы одной, рука в лучшем случае вылетела бы нафиг из сустава.

Шипя от боли, покачиваясь на штанге, я пытался найти какую-нибудь точку опоры; но у моего тела была слишком высокая частота колебаний. Она, конечно, шла на убыль, но я не могу столько ждать. Жильцы вот-вот очухаются и начнут звонить в органы. Возможно, поблизости находится ещё один агент, и он, услышав выстрел и треск металла, спешит за дом, точнее, за второй подъезд.

Я не придумал ничего лучшего, кроме как согнуть ближнюю к перилам ногу в колене, чуть поднять её и повернуть подошвой к балконной вертикали. Не самая удачная затея – внешняя сторона балкона была гладкой, без каких-либо выступов и углублений. Всё же немного своё качающееся тело я притормозил, благодаря чему и смог коснуться носком туфли козырька балкона первого этажа. С третьего касания мне удалось зафиксировать носок и тем самым погасить колебания.

Сдёрнув с пояса ранее конфискованную «кошку», я закрепил лапу на штанге и, оттолкнувшись от козырька, быстро съехал вниз. Как только подошвы коснулись твёрдой поверхности, сдёрнул «кошку» и уже на бегу начал сматывать трос. Оглянувшись, увидел, как в нескольких окнах одновременно зажёгся свет…

За мусоркой впереди возник силуэт. Не разобравшись, что увидел, я пнул лежащую на пути банку в направлении фигуры и в следующее мгновение отскочил в сторону. Летящая банка на секунду отвлекла внимание, что от неё, собственно, и требовалось.

Жестянку я долбанул хорошо, прицельно. Человеку с пистолетом – под другим углом я рассмотрел предмет, который он держал в руке, – пришлось даже закрыть лицо. Когда банка ударилась о его руку, я схватил лежащую рядом картонную коробку и швырнул в него же. Пока коробка летела, я из положения «на полусогнутых» выпрыгнул на человека, прям как хренов Спайдермэн.

Ловко отбившись от очередного летящего предмета, неизвестный уже не имел времени отбиться от меня. На подлёте я схватил его одной рукой за сжимавшие пистолет пальцы, другой ударил в солнечное сплетение, а верхней частью лба – в подбородок. Удары и значительная разница в зарядах кинетической энергии позволили мне легко сбить неизвестного с ног и с хрустом впечатать в находящуюся за его же спиной кирпичную стену дома.

После такого убийственного толчка неизвестный обмяк и мешком свалился на асфальт. Теперь я получил возможность рассмотреть его. Да это же Марк Гуркинд! Один из чистильщиков моего же работодателя! Буквально вчера я с ним пил кофе, а теперь вот… Но такова жизнь госслужащих: сегодня – миловидный сосед по столику, а завтра этот самый соседушка пустит тебе пулю в лоб… Уверен, Маркуша явно понятия не имел, что целью буду именно я. И пуще всего на свете надеюсь, что пославшие его тоже не знают, кого конкретно преследуют. Иначе на службу мне как ни в чём не бывало не выйти завтра, да и жить осталось всего ничего. Не этот киллер, так другой, получивший именной заказ.

Эх, Марк, Марк… Не держи на меня зла. Аккуратно взяв его за голову, я одним резким движением провернул её в сторону. Позвонки хрустнули. Прости, Марк. Ты не хуже меня знал, что в этой конторе дружба регламентирована и допустима лишь в случае целесообразности для дела. Даже слово такое произносится с иронией.

Выйдя на тротуар, я быстро посмотрел по сторонам. Ага. Вон там крадётся знакомая машинка. Заметив меня, «Форд» энергично взревел и пошёл на разгон. Ох, до чего страстно он возжаждал потереться бампером о мои ноги!

Мне ничего иного не оставалось. Только вернуться в переулок, из которого я только что вышел. Накинув куртку на голову, чтобы никто из разбуженных жильцов не рассмотрел моё лицо, стрелой пронёсся по переулку. На ходу обернувшись, не увидел ни автомобиля, ни его водителя. Может, обознался? В конце концов, такая машина есть не только у людей из силовых структур правительства. А то, что этот «Форд» резко рванул по дороге… Мало ли какой укурок сидит за рулём?

Подойдя к другой улице, я внезапно краем глаза засёк рядом машину. Вот эта, с-сука, точно по мою душу! Каким-то чудом мне удалось отпрыгнуть в сторону. Промахнувшись, авто резко затормозило и начало разворачиваться. Из окна водителя высунулась рука с пистолетом… Лёгкой мишенью я быть не захотел и рванул к ближайшему укрытию. Им оказался выехавший из-под моста автобус.

На ходу выхватив «кошку», я немного отмотал трос и закинул трёхлапую спасительницу на крышу автобуса. Не знаю, за что она там зацепилась, но удержалась, факт. Иначе бы меня, державшего тросик обеими руками, не потянуло бы вслед за транспортом. Я побежал, выбрасывая ноги далеко вперёд, будто прыгун с шестом. Когда до автобуса оставались считаные метры, я оттолкнулся от дороги и, увлекаемый «кошкой», полетел к автобусу.

Я был готов к этому, насколько вообще возможно в данной ситуации подготовиться, и, когда впечатался в борт, сразу же принялся быстро перебирать руками по тросу. Всё случилось настолько стремительно, что в моём восприятии вообще померещилось мистическим скачком: вот я прыгнул, и вот я уже на крыше.

* * *

«Форд» не отставал. Перестроившись, он поравнялся с кабиной автобуса и подал сигналы шофёру, чтобы тот остановился. Автобусник, к моему и водителя автомобиля удивлению, отказался выполнять требование. Вместо этого автобус забрал вправо и ударил легковушку в бок со стороны водительской дверцы. Сидящий в «Форде» такой наглости, естественно, не ожидал, посему и не сумел подстроиться под изменившуюся вмиг ситуёвину. Удар был не слишком сильным, но достаточным для того, чтобы автомобиль резко ушёл к обочине.

Тому, в «Форде», надо отдать должное – он сумел избежать столкновения с ограждением моста, но вот борзый водитель автобуса не угомонился – он снова ударил. На этот раз в заднюю часть. Второй удар был куда более сильным, «Форд» развернуло вправо, как раз водительской дверцей к продолжавшему набирать скорость автобусу. А сидящий за рулём пассажирского транспорта и не подумал избегать аварии!

Звон бьющегося стекла, скрежет сминаемого, раздираемого металла, рёв двигателей… Все эти звуки слились в неодушевлённую, механическую какофонию, от которой я на время «потерялся». Даже вот забыл, что сам колочусь об стекло салона с внешней стороны и что не упал на мост или, того хуже, за мост только благодаря тому, что судорожно вцепился и держался за трос «кошки».

Опомнился я в тот момент, когда автобус уже въезжал на улочку, по обеим сторонам которой тянулись рядами старые одноэтажные домики частного сектора. Пустые оконные рамы, потрескавшиеся стены, дырявые, наполовину растащенные крыши… Эти бывшие жилища уже готовы к сносу.

Когда двигатель затих, я перевёл ошалевший взгляд на переднюю часть салона; там с шипением пневматики отъехала створка автобусной двери.

– Ну, ё-моё, так и знал, что без казусов не получится! – весело заметил вылезший изнутри автобусник. Блин, да это же мой партнёр по операции! Но как замаскировался – бейсболка, очки, кофта мадэ ин бабушка… Я узнал его только по голосу.

– Отпусти уже верёвочку, – попросил он, разжимая мои сведённые судорогой пальцы.

– Ох ё ж, чтоб тебя! Как ты догадался?

– После того как ты передал мне папку, я решил присмотреть за тобой. Если б не твоя пугливость, вряд ли пришлось бы устраивать этот автобусный цирк…

– На том, другом «Форде» был ты! – осенило меня.

– Ну да. Хотел тебя забрать и увезти от преследователей, но ты так шуганулся… – Он улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Идём, идём. На сегодня мы и так пошумели достаточно. Твоя помощь невероятно ценна, и тебе надо поскорей вернуться, чтоб не начали подозревать, кто «крот».

* * *

…Эпизод, внезапно выплывший из глубин памяти и в подробностях усвоенный, потряс мужчину до глубины души.

«Откуда оно взялось? Из моих ли это воспоминаний?..» – спрашивал себя он.

Неожиданный яркий фрагмент норовил обрушить схемы его предположений, словно одержимый яростью, пойманный в сети зверь. Только-только мужчина пришёл к выводу, что он либо маньяк, либо военный врач, как вдруг этот эпизод выбил из-под вывода опору.

Воспоминание же было таким ярким, таким реальным! Оно было живым! «Да кто я такой, чёрт возьми?!» – переполнившись отчаянием, вопросил он себя.

И ещё долго занимался бы удручённым самокопанием, но тихое постанывание и шуршание отвлекли мужчину от очередных попыток идентифицироваться.

Повернув голову на источник звуков, он увидел, как женское тело перевернулось на другой бок. Выглядела пленница не просто измученной и потасканной, она выглядела жертвой пыток: тело покрыто синяками, ссадинами, струпьями, засохшей кровью и белёсыми потёками. Пахло от женщины, мягко говоря, не очень… да что там говорить, смердело от неё, как из выгребной ямы. Её грудь прикрывали остатки майки, а живот – нечто вроде излохмаченной набедренной повязки, вряд ли имеющей основания зваться юбкой. Одеяния, если можно так назвать, чисто символические.

Мужчина некоторое время разглядывал товарку по несчастью, затем произнёс:

– Да уж, всегда найдётся кто-то, кому гораздо хуже, чем тебе, и поди разберись, должна ли эта аксиома утешать.

Высказавшись, он вытащил из своих кроссовок шнурки и вознамерился вязать на них узлы. Всё равно больше заняться нечем.

* * *

…Рута чувствовала себя как никогда в жизни паршиво. Получше было, даже когда израненная валялась в наполненной ошмётками сухого дерьма канаве после того, как отбилась от стаи мутаволков.

Больше всего страданий приносила не физическая боль, а мерзопакостное ощущение тёрпко-солоноватого привкуса во рту. Сколько она ни сглатывала слюну, гадостный привкус не исчезал… Тело разламывалось от многочисленных ударов и шлепков и при этом жутко чесалось от высохших выделений, которые превратились в трудно сдираемую корку. Между ног жгло и зудело. Всё, чего она хотела сейчас, – это помыться, окунуться в спасительную, живительную влагу и полоскать, полоскать осквернённую ротовую полость. Смыть чужие следы и гнусный запах. Вонь дикарей, которые жестоко насиловали её. Она не знала, сколько раз в неё и на неё брызнули, сколько раз бесцеремонно испражнились. Она очень быстро потеряла сознание, но мучителей это наверняка не остановило. Они продолжили терзать до тех пор, пока не удовлетворили свою похоть полностью.

Рута была не просто унижена и оскорблена, травмирована и ранена. Она чувствовала себя растоптанной, смятой в лепёшку и раскатанной колёсами. И ведь дальше будет только хуже, её продадут в другой клан, а если не сойдутся в цене, тогда оставят себе, и рано ли, поздно ли расчленят во время очередной изуверской оргии…

Руте оставалось лишь надеяться, что найдут и спасут свои. Надежда призрачная, но вдруг посланцы командира, теперь уже являющегося в каком-то смысле и отцом, и покровителем, и наставником, всё же успеют вовремя и не оставят пропавшую дочь на произвол зонных тварей.

Или же ей поможет освободиться… человек из другой клетки?

С трудом удерживая голову прямо, Рута смотрела на него.

Спасибо керосиновой лампе, всё ещё дающей достаточно света. Несмотря на багровый туман в голове, она сообразила, что его ужасные повреждения, многочисленные ссадины и гематомы почти зажили. Хотя с того момента, как его сюда притащили, прошло не больше нескольких часов.

Этого времени Руте хватило, чтобы пройти через ад группового изнасилования, а ему – чтобы исцелиться.

«Кто же ты такой?» – спросила она мысленно. Животрепещущий вопрос вертелся на языке, просился стать озвученным. Понаблюдав за соседом ещё немного, Рута пришла к выводу, что странный незнакомый мужчина не из сталкеров. И не пограничник, не внутренний патрульный и не из спецов, точно не из организации, в которой состояла она сама… Даже не из учёных.

Какая-то необычная от него исходит волна. Он человек, ничуть не мутант, во всяком случае, прямого воздействия Зоны не чувствуется, но… И ведь не то чтобы этот мужчина разительно отличается от всех тех, кого ей удалось в жизни встретить и узнать. Просто… Есть в нём что-то такое, не встреченное ею раньше у других людей.

Чужак. Такое определение пришло ей в голову. Очень точное, надо сказать. Нечто сходное она ощущала лишь когда находилась по ту сторону проходных «окон», на заданиях.

«Откуда ты здесь взялся?» – этот вопрос тоже просился на язык.

– Эй… – негромко позвала она его. Точней, попыталась позвать. Но перехваченное, наполненное пакостным послевкусием горло подвело, и она выдавила что-то несвязное, нечленораздельное.

Однако сосед моментально прервал завязывание очередного узла и уставился на неё. Во взгляде его загадочным образом сочетались радость и напряжение, сочувственная жалость и брезгливость. А ещё Рута, спасибо свету керосиновой лампы, заметила в его прищуренных карих глазах интерес. Она часто видела этот интерес в глазах мужчин. Но в этих глазах подобный мужской интерес имел пусть неуловимо, но всё же другой окрас. Чужой окрас, нездешний.

Руте в силу профессиональной необходимости и раньше доводилось контактировать с перемещенцами. Разумными существами, просочившимися сквозь «окна», проводящие из одной пространственной точки координат в другую. Довелось встречаться даже с теми, кто проходил через «окна» межвременные, переместившись из одной даты в другую.

В Троте всегда бывали подобные абнормали, хотя малочисленные и редкостные, но теперь их число росло стремительно. Что самое угрожающее, всё чаще возникали проходы «бликующие», на краткий срок. В любом самом неожиданном месте. А ещё начались казусы с проходами стабильными, установленными, изученными и известными. Например, в моменты активации начали появляться вспышки света, от белого и синего до зелёного или красного.

Но ни от одного из перемещенцев, встреченных ею раньше, не исходила такая волна. Ни в ком из них не чуяла Рута такую вот непривычную чужеродность. Причём совершенно отличную от инородности Зоны. Уж этой-то инаковостью всё здесь было пропитано, и потому стала она привычной…

Даже в том плачевном состоянии, в котором Рута сейчас пребывала, она сумела уловить эту новоявленную инаковость, настолько мощным было исходящее от незнакомца излучение. Чем-то похожим веяло разве что от тех, кто перемещался из прошлого, сквозь время, но ни разу настолько остро не ощущала Рута чуждость живого существа окружающей его среде…

После того как девушка исторгла невразумительный призыв, он смотрел ей в глаза добрую минуту, а потом заговорил:

– Кте я-а? Шта-а творицца? Хто я? Почму сдесс?

Рута даже не поняла, что её удивило больше: всеобъемлющие и вместе с тем глупейшие вопросы или же сама его речь? Такое исковерканное произношение девушка услышала впервые. Как будто он учился российскому языку не у мамы с папой, а проштудировал видеокурс. Неужели коллега, агент какой-нибудь «конторы»?.. Из тех, кто работает по обе стороны Периметра. Прямо как она, Рута.

Все эти мысленные рассуждения заняли у неё немного времени; но сосед оказался бойким на язык, он успел задать те же самые вопросы на североамериканском, франкском и ещё на двух малознакомых Руте языках Большого мира.

И ни словечка на сленге постоянных обитателей Трота! На сложившемся за десятилетия наречии, наиболее ярко выраженными носителями которого, кстати, являются зонорожденные ублюдки-дикари, засунувшие их обоих в клетки.

Девушка, мягко говоря, изумилась. Мало кто из постоянно обитающих в Троте может назвать себя полиглотом. Да, всё-таки перед ней агент, занесённый в эту Зону неведомым ветром…

Либо она даже представить себе пока не способна, в чём скрывается объяснение его чужеродности.

Причём, судя по тому, что среди вопросов «Где я?», «Что творится?» и «Почему здесь?» появилось неожиданное «Кто я?», суть происходящего может скрываться не только от неё, Руты. И это обстоятельство тем паче погружает ситуацию в полный мрак необъяснимости.

Что ж. Как и положено внутри Зоны Посещения…

Задав вопросы, чужак выжидающе пялился на Руту. Как будто именно она вот-вот выдаст истинное откровение, и всё разложится по полочкам. В глазах мужчины буквально светилось страстное желание услышать чёткие ответы.

И Рута ответила ему, на российском, ибо этим языком Большого мира владела лучше всего. Потому что хоть сама она и родилась в Зоне, но предки её до Трота жили в стране, непосредственно окружающей этот ступенчатый котлован стокилометрового диаметра.

Медленно, с трудом проталкивая слова через иссушённую глотку, девушка произнесла:

– Я не знаю, кто ты… почему здесь… А творится жизнь… И занесла тебя… судьба, точно так же, как… и меня, в плен. Ублюдки Трота нас взяли…

Услышав более-менее удобопонятные ему слова, он, похоже, впал в ступор. Застыл, вытаращившись на Руту квадратными глазами. Всё-таки, несмотря на жуткий выговор, родной для него именно российский язык.

– Меня понимаш… – наконец выдавил он.

– Да уж куда я денусь, – обведя взглядом решётки, разделившие их, попыталась пошутить Рута.

– Кхак?! – поразился мужчина. – Они, – он ткнул рукой в направлении закрытой двери, – не понимат ни…

– Дикари вообще мало что понимают, – просветила Рута. С каждым произнесённым словом острота гнусного привкуса во рту уменьшалась, и девушка мысленно поблагодарила собеседника уже за это. – И с нормальным разумом у них не густо…

– Дика… ри? – переспросил мужчина. – В смыссли? Кхде мы, кака страна?

– Ты что, издеваешься?! – не выдержала Рута. Действительно! По-российски бегло говорит, а такую фигню городит.

– Я не сснаю… я нищего не сснаю… мало я помню… – пожаловался мужчина. И так это у него беспомощно, сконфуженно получилось, что Рута даже испытала мимолётный стыд за то, что рявкнула на товарища по несчастью. От греха подальше она решила промолчать и не прокомментировала последние реплики.

– Ты действительно не помнишь? – после долгой паузы спросила она осторожно. – Что-то с памятью случилось?

– Почти ничего.

Эти два слова вдруг прозвучали без искажений.

– М-да, – сочувственно протянула девушка.

Вот ведь, ей казалось, что угодила в переплёт хуже некуда. А выходит, кому-то зонная тропа может подкинуть ловушку страшнее той, в которую она влетела в тот момент, когда столкнулась с дикарями в процессе выполнения задания.

– Что вопще происходит? Где мы находимса?

А парень всё чище и чище говорит. Неужели адаптируется к нормальному звукоизвлечению прямо на ходу, послушав её произношение?..

– Вот заладил, – буркнула она. – В логове дикарей мы.

– Страна, какая здесь сстрана? – не унимался мужчина.

– Тебе, похоже, память капитально отшибло, – обречённо констатировала Рута. – Какая страна, нафиг… Здесь Трот.

– Что?..

– Российская. Зона. Посещения, – отчеканила девушка.

С каждой минутой она чувствовала себя всё уверенней и лучше. Как будто утешилась тем, что у кого-то положение может быть ещё незавидней, чем у неё. Даже мерзкий привкус во рту почти исчез.

– Помогай мне! Прошшу! – Он схватившись за прутья своей клетки и приник лицом к ячейкам решётки. – Помоги всспомнить!

– Э нет! Это удовольствие может затянуться, – покачала головой Рута. – Давай сначала сбежим отсюда.

– Бежать? Куда?

– Да хоть куда! – Девушка приглашающе развела руки в стороны. И уточнила: – Ты вообще, что ли, не врубаешься в ситуацию?

– Ссказал же, почти ничего не помню…

– Ладно. – Рута согласно кивнула и поморщилась – лицо напомнило о том, что избито. – Давай так. Мы найдём способ выбраться отсюда, а потом займёмся твоей памятью. Согласен?

– Ссогласен, – моментально подтвердил мужчина. И в этот момент Рута заподозрила, что не такой уж он простак и что исподволь именно такого порядка действий добивался.

– Ну и славно. – Она не стала углубляться в тему. Всему своё время.

– Ччего дикари хотят от насс? – спросил мужчина.

– Продать подороже, – сухо ответила Рута. – Тебя по крайней мере.

Её новоявленный напарник не нашёлся, что сказать.

Но молчание длилось недолго. Не прошло и пары минут, как они оба услышала за бревенчатой стеной топот.

– Если что, я тебя не понимаю, – предупредила Рута.

– Само ссобой.

Мужчина лёг на пол клетки и скрутился в клубок. Девушка поспешно последовала его примеру.

– Не спать! Замёрзнете! – с издёвкой произнёс дикарь, первым вошедший в помещение. На зонном наречии, конечно. Руте прекрасно знакомом, потому она и поняла сказанное.

– А у нас подарки! – весело сказал второй.

Оба чмошника громко заржали и направились к клеткам.

Рута, искоса наблюдавшая за приближением дикарей, вдруг подумала, что эти порождения Зоны служат живыми иллюстрациями тезиса, что дуракам жить легче и веселей. Они не задумываются над тем, что с ними произойдёт завтра.

Один из тюремщиков обратился к пленному человеку:

– Жра удак, – и сквозь решётку просунул в его клетку узкий брикет зелёного цвета.

Мужчина глянул на «подарок», взял его в руку, покрутил так и этак, обнаружил, что зелёная с желтоватыми прожилками обёртка это древесный лист, и развернул её. Внутри обнаружилась плитка пищевого концентрата, сухого аналога консервы из банки… Убедившись, что пленник понял, для чего предназначен брикет, дикари переключились на пленницу в соседней клетке.

Второй тюремщик что-то сказал ей и протянул ещё один брикет. Но не просунул внутрь клетки, а помахал едой в воздухе, словно дразня.

Избитая девушка ничего не ответила. Она молча посмотрела на мучителя и отвернулась.

Первый тюремщик залопотал что-то на их тарабарском наречии, лишь очень отдалённо напоминающем русский язык; второй дикарь спрятал брикет и начал открывать клетку.

Когда передняя решётка была откинута, он схватил пленницу и рывком выдернул наружу.

– Твай ё уды! – велел его напарник, разматывая верёвку.

Вдвоём они привязали девушку к толстому столбу, торчавшему посреди хибары.

Пленница, ослабевшая и измочаленная, сопротивление оказала чисто символическое. Она пыталась толкаться локтями и коленями, но здоровенные волосатые мужланы этого фактически не заметили. Они усадили её на корточки, завели руки за столб и связали их. Пока второй дикарь проверял узел, первый встал к ней вплотную. Девушка сидела на корточках, и поэтому низ его живота оказался у неё точно перед глазами…

Человек в клетке сжал кулаки. Он понял, что сейчас будет происходить, но абсолютно ничем не смог бы помочь девушке. У него не имелось ни малейшего шанса воспрепятствовать близящемуся насилию. Он мог только выбрать: смотреть или не смотреть, метаться по клетке и возмущаться или отвернуться и заняться поеданием брошенной подачки.

И он сделал выбор. Он отвернулся. Но не для того, чтобы жрать. Брикет отлетел в угол клетки. Оцепеневший пленник сидел спиной к столбу, и на лице его застыло выражение лютой ненависти…

Только вот уши его в отличие от глаз «отвернуться» не могли. Он слышал удары, шлепки, надрывные стоны, хлюпанье, хрипение… Утробное рычание, выкрики насильников…

И когда девушка тоненько, отчаянно взвизгнула, человек не выдержал. Внутреннее пространство деревянной избы вдруг заполнили громогласные проклятия и посулы.

Мат, русский мат! От всей души!

Мужчина уже не отворачивался. Он развернулся лицом к творящемуся непотребству, вцепился в прутья передней решётки, стиснул их до побеления костяшек пальцев. Лицо искажала гримаса ярости, рот не закрывался…

Выражался он до того забористо и витиевато, что даже насильники прекратили своё гнусное занятие. Эмоциональный заряд, который пленник вкладывал в свои словесные снаряды, врезался в пространство едва ли не материально…

Насильники достаточно долго ничего не предпринимали в качестве ответной реакции. Их жертва не двигалась и признаков жизни не подавала, возможно, спасительно потеряв сознание. Первым опомнился тот, что совал пленнику брикет.

Он отрывисто рявкнул, и второй тут же двинулся к клеткам, на ходу доставая что-то из-за пазухи своей балахонистой рубашенции. Это оказалось что-то вроде тонкого шипа длиной с мужскую ладонь.

Подскочив к деревянной клетке с пленником внутри, он поднял руку, изготовился для метания… В этот момент дикарь стал похож на игрока в дартс. Но меткость его оставляла желать лучшего. «Дротик» свистнул мимо плеча увернувшегося человека, проскочил между прутьями задней решётки и вонзился в бревенчатую стенку хибары. Неудачливый метатель возмущённо заорал.

Его несостоявшаяся мишень изнутри клетки продолжала извергать словесные грады. Вдобавок человек уже не держался за решётку, руками он активно зажестикулировал. Показал на неподвижное тело девушки, обвисшее на столбе, ткнул в промахнувшегося дикаря, а после этого приставил ребро ладони к горлу и резанул им, будто лезвием.

Дикарь, разъярённый поведением узника, бросился к клетке и лихорадочно завозился с верёвочными петлями. Он забыл об осторожности, он забыл обо всём, он жаждал лишь одного – добраться до человека, выдернуть его из-за решётки и собственными руками удушить, разорвать, разодрать…

А человек отпрянул, молниеносно сунул руку сквозь заднюю решётку и завладел «дротиком». Так что к моменту, когда передняя решётка пала, он уже был готов встретиться с врагом.

И встреча состоялась. Хотя получилась неожиданно скоротечной. Стоило отвязанной решётке упасть, как пленник атаковал. Ему хватило одного-единственного движения руки, чтобы воткнуть шип точнёхонько в глазницу нападающему дикарю.

Насильник резко, будто об стенку ударенный, замер. Вопль его захлебнулся на полузвуке, морда застыла в гримасе ярости. Хотя теперь это уже была посмертная маска… Пленник отдёрнул руку, отпустил шип, вогнанный почти на всю длину, мгновенно убитый дикарь мешком осел на земляной пол и с глухим стуком завалился набок.

Экзекуция не состоялась по причине смерти экзекутора.

Тот дикарь, что оставался у столба, не медлил ни секунды. Он соображал быстрее своего неудачливого напарника, потому без малейшей задержки бросился к двери и выскочил наружу, с грохотом захлопнув створку. Даже не попытался вступить в единоборство.

Пленник выскочил из клетки и в один прыжок добрался до зависшей на столбе девушки. Пощупал на её шее, есть ли пульс, убедился, что жива, и прыгнул обратно к своей клетке.

Снаружи доносился истеричный ор. Удравший дикарь громкими воплями призвал соплеменников на помощь.

Дверь снова распахнулась, в избу ворвались несколько дикарей. Человек понимал, что против целой толпы ему пока не выстоять, поэтому просто впрыгнул обратно в клетку, чтобы затруднить доступ к себе, и скрутился в клубок, прикрывая голову, живот и гениталии.

Но сразу его бить не стали. Они обстреляли пленника шипами. И на этот раз все дротики достигли цели. Человек ощутил, как тело наливается свинцовой тяжестью, и понял, что острия чем-то смазаны, если не ядом, то снотворным каким-нибудь. Он даже обрадовался, что отключится и не будет чувствовать удары. Мазохистом человек не был, это он о себе вспомнил точно, и хотя умел справляться с болью, но удовольствия от неё не испытывал.

* * *

Непосредственной угрозы состоянию организма обездвиживающее вещество не несло, и ОНА не считала нужным вмешиваться. Только наблюдала. Чтобы при необходимости подпитать ответным теплом, не только его, но и особь из соседней клетки, которая может быть ему полезна для выживания.

Тепло, исходящее от спасённого источника, омывало ЕЁ, даря новую жизнь. И будя воспоминания. Одна за другой картины прошлого бытия, случившегося до того, как пришлось спрятаться, впасть в спячку и превратиться в частицу ничто-нигде-никогда, всплывали и оживали.

Та жизнь не вернётся. Дважды в реку не войти. Река вообще утекла, море высохло, океан испарился.

Но разве сумеет ОНА забыть о том, что было…

Пусть и прошло, протекло, кануло в небытие, но было, было, было!

И та быль теперь продолжится. В оживающей памяти. Вспышками, искрами, высверками она уже стремится прорваться из черноты забвения.

04. Рекрутинг

В отделении нефрологии Центральной клинической больницы меня уже знает в лицо весь медперсонал. Ещё бы! Ведь я хожу сюда почти каждый день на протяжении четырёх месяцев. И за это время мне до того осточертело это место, что, наверное, скоро оно будет сниться в ночных кошмарах. Я вряд ли буду смотреть сериалы про врачей, сейчас в моей жизни выше крыши хватает всякой медицины.

По выработавшейся привычке свернул направо по коридору, поздоровался с идущими навстречу медиками и зашёл в восьмую палату. Ещё в начале сентября я и понятия не имел, где находится эта палата, потому что в тот период сестра встречала меня либо у входа в больницу, либо на первом этаже. Миновало чуть больше месяца с момента, когда она окончательно слегла, а кажется, будто это длится уже целый год.

В ходе посещений я ничего особенного не делаю, приношу лекарства да разговариваю с сестрой, но после этих свиданий чувствую себя далеко не лучшим образом. Мало того что интерьер больницы давит на психику, так ещё и состояние сестры ухудшается. Не быстро, но… И прогнозы врачей далеки от обнадёживающих. В общем, визиты в больницу приносят мне исключительно страдания. Будто в сердце вонзается лезвие ножа, и кто-то начинает его садистски прокручивать.

Ситуация, если откровенно, практически тупиковая. Сестру спасёт только пересадка почек, а операция эта стоит денег. До фига и больше денег. Я с моей текущей официальной зарплатой нужную сумму буду копить долгими годами, а столько времени, ясное дело, сестра не продержится. Как вариант – уехать в другой город на заработки. К прежнему работодателю я не вернусь, конечно, но есть и другие структуры, где нужны специалисты соответствующего профиля… Только вот с кем сестру оставить? Получается, что хорошие деньги для её спасения можно заработать в других регионах, но уехать я не могу из-за сестры. Замкнутый круг… Ей-ей, хоть иди и грабь банк.

– Привет, сестрёнка…

– Приве-ет, – еле слышно выдохнула она. За последние недели сильно ослабла и говорит теперь шёпотом.

Я присел на койку и опустил голову. Сказать мне было нечего. Не спрашивать же о самочувствии, когда и так всё ясно. В данной ситуации такой вопрос будет форменным издевательством.

– Ви-ит… – позвала она меня.

Я посмотрел на сестру грустными глазами и вздохнул. Ведь была такая весёлая, жизнерадостная девочка! А сейчас что? Капельницы, трубки в животе и боках и боль… Вот смотрю на неё и начинаю ощущать, что у меня самого заболели почки.

– Всё будет… хорошо…

Она ещё и пытается меня успокоить!

– Какой, на хрен, хорошо?! – Я понимал, что сорвался, но остановиться уже не мог. – Ты умираешь на глазах! И ты знаешь это! Знаешь и при этом не хочешь, чтобы я, твой брат, тебе помог!

– Ты помогаешь… – прошептала она. – Без тебя я… не продержалась бы…

– Ты не продержишься без пересадки! Пойми же наконец!

– Опя-а-ать теньххи?! – Она попыталась сказать это громко, но получилось стенание вперемежку с хрипом.

– А за что, по-твоему, сделают пересадку?! За фантики?! – вскочив и нависнув над сестрой, почти орал я. – Ты дура!

Расположенный на стойке прибор, трубки которого заканчивались в теле сестры, громко и противно запищал.

Я резко замолчал, перепугавшись. Уверенность, что писк прибора ничего хорошего не означает, леденящим ознобом продралась в груди.

– Выйди отсюда! – приказала вбежавшая в палату медсестра. – Тебе говорили, что Алёне нельзя нервничать! А ты не успел зайти и начал орать!

Пока я соображал, что натворил, медсестра грубо схватила меня за руку и потянула за собой к двери. Тётя крупная, почти с меня ростом, и толще раза в два, посему силушки ей не занимать. Конечно, я легко мог высвободиться и при этом сломать медичке руку, но сопротивляться не стал. Зачем лишние неприятности? К тому же медсестра ни в чём не виновата, она всего-навсего исполняет свои обязанности.

Буквально вышвырнув меня в коридор, тётя в зеленоватом халате закрыла дверь. Намёк я понял сразу. Поймав на себе изумлённые взгляды бродящих по коридору отделения больных, я быстро скрылся за ближайшим поворотом. Стыд, острый стыд переполнил меня… Алёнка, конечно, не права, но мне не надо было таким вот способом упрекать её. Точнее, вместо упрёка получился наезд, причём в грубейшей форме.

Ещё даже не полдень, а настроение уже испорчено, и виноват в этом только я. Домой ехать не хотелось, в маршрутке начну самоедством заниматься на полную катушку. Чем это закончится, отлично известно: либо впаду во вселенскую тоску, либо нажрусь до потери пульса.

Злость рвалась наружу. Ни сигареты, ни специальные дыхательные упражнения её не угомонили. У меня с раннего подросткового возраста подобные приступы. После того как папа не вернулся домой. Первый произошёл в тот день, когда до меня дошло, что и не вернётся… Тогда они заканчивались или дракой, или уничтожением попавшегося под руку предмета, будь то урна, газета или клюшка…

Помнится, был случай. Нападающий команды соперника резко затормозил у правого борта, а потом стремительно рванул в сторону круга вбрасывания, для того чтобы выйти на убойную позицию и атаковать ворота. Защитники, я и Миха Крайков, чуть раньше «провалились» в центре площадки. Собственно, из-за нашей оплошности чужой нападающий и получил возможность выкатиться прямо на наши ворота. А форвард этот был весьма мастеровитый – в первом периоде заколотил нам две «банки». Если ничего не успеем предпринять, он через мгновение оформит хет-трик. Миха уже выпал из эпизода, потому что только-только пересёк нашу синюю линию, а вот у меня ещё оставался шанс помешать голу. Мой главный козырь – скорость, надо использовать его… И мне практически удалось уничтожить фору в расстоянии, осталось всего лишь каких-то полметра. А в хоккее такое расстояние считается весьма значительным. Поняв, что сейчас состоится бросок, я не придумал ничего лучшего, кроме как упасть на лёд и вытянуть клюшку… В тот момент, когда шайба начала отрываться ото льда, лопаток моей клюшки чиркнул по её ребру. Этого оказалось достаточно для того, чтобы каучуковый снаряд изменил направление. Шайба прошла в миллиметрах от ближней «девятки».

Раздосадованный нападающий взял курс на «ложе Гретцки». Проезжая мимо нашего голкипера, он зачем-то рубанул его по ловушке. Да так сильно, что ловушка аж слетела. Вратарь вскрикнул и схватился за ушибленное место. Я к тому моменту успел подняться и потому без раздумий накинулся на грубияна.

Как же я был зол! Измолотил форварда до того сильно, что пацан не смог подняться без посторонней помощи. Мне тогда дали «пять плюс двадцать» и указали на подтрибунное помещение. Вот что бывает, если человека сильно разозлить.

С тех пор меня и стали называть Коршуном. Из-за того, что если я набрасывался на игроков команд соперников, то и у тренеров, и у самих игроков возникали ассоциации именно с этой птицей. А потом меня стали звать Коршуном и вне хоккейной площадки. Всё как обычно: один назвал, другой услышал, и пошло-поехало. Это прозвище прилепилось настолько крепко, что с тех пор меня звали по имени только самые близкие…

Зайдя в небольшой скверик, я сделал глубокий вдох: после дождя молодые ели пахнут особенно приятно. Но сейчас приятность была недоступна мне. Причина, легко догадаться, в злости. Злость вообще слепит. Что до запаха елей – я просто знаю, что они пахнут приятно, ведь гулял в этом сквере много раз.

Проходя мимо компании, расположившейся на одной из лавочек, я пожелал, чтобы ко мне прицепились с типичными гоп-стопными вопросцами. Уж очень хотелось выплеснуть злобу через мордобой. Увы, но компашка чувачков в кожаных куртках проявила ко мне равнодушие, а может, вообще не заметила. Ну и ладно. Зато ничья кровь не прольётся.

Злость исчезла, когда я увидел двух мужчин в чёрных костюмах, стоявших на выходе из сквера. С виду самые обычные представители офисного «планктона», но человека, в прошлом причастного к спецслужбам и, как следствие, знающего не понаслышке о всяческих агентах, маскировка в заблуждение не введёт. Хотя распознать не так уж и просто. Это в кино таких людей видно за версту, в действительности простому обывателю вряд ли удастся отличить лжеофисников от их настоящих коллег. Взять хотя бы сию парочку.

Курят возле урны и мило беседуют. В разговоре то и дело слышатся роскошные «ежеквартальный отчёт», «налог на прибыль», «новый менеджер дуб дубом» и прочая банальщина. При этом двое даже не смотрят в мою сторону.

Из моего кармана как бы случайно выпала зажигалка. В доказательство случайности этого эпизода я сделал ещё шаг, а потом, когда услышал стук пластика об асфальт, резко обернулся, одновременно залезая в карман. Обычному человеку в такой ситуации нужно сделать ещё один шаг, потом резко остановиться, залезть в карман, сокрушиться и обернуться. Но я-то человек не совсем обычный, с опытом и способностями, тренированный, поэтому реакция у меня быстрее, да и ситуёвину я контролирую получше обывателей. Если бы поступил как обычный человек, то Станиславский выдал бы пресловутое «Не верю!».

Как только зажигалка упала, офисные работники синхронно посмотрели на меня. Ну, точно ряженые.

Пока я подбирал зажигалку, успел незаметно оглядеться по сторонам. Сзади не пойми откуда появился мужик с собакой. Типа выгуливает домашнего любимца. И лицо у него такое беззаботное-беззаботное! Ага, оставь эту маску для других. Пересекая сквер, я по въевшейся в натуру привычке смотрел во все стороны и никакого мужика с собакой не видел, а тут бац – и вот он, туточки. Да ещё на нём длинный незастёгнутый плащ, и правую руку он держит на уровне живота. Чтобы в случае чего быстро выхватить «ствол».

Вот так-то. Меня обложили со всех боков. И выход из сквера с этого края всего один. Можно, конечно, попробовать ломануться через кусты, но в этом случае или мужик меня подстрелит, или, что вероятнее, по периметру внешней границы сквера пасут другие агенты, которые только и ждут, чтобы перехватить беглеца.

Что ж, раз отступать мне некуда, тогда пойду прямо на лжеофисников. Спрошу, на кого они работают.

– Виталий Воскресенский? – поинтересовался один из них, когда я подошёл достаточно близко.

– Да, это я, – ничего не оставалось, как признать. – А вас как звать?

– Наши имена вам ничего не скажут.

– А вдруг скажут?! – оживлённым тоном произнёс я. Не знаю почему, но меня вдруг захлестнуло веселье. Наверное, оттого, что осознал – вот сейчас течение моей вынужденной скучнейшей провинциальной жизни наконец-то всколыхнётся по полной программе. Вздыбится!

– У нас к вам деловое предложение, – подал голос второй.

– Внимательно слушаю, – подтвердил я.

– Разговор не для чужих ушей, – сухо сказал он. – Пройдёмте с нами.

– Не-не-не! – Я сделал шаг назад. – Никуда я с вами не пойду.

– Немедленно прекратите разыгрывать комедию! – строго сказал первый лжеофисник. – Если бы мы хотели вас убить, сделали бы это ещё возле больницы.

– А может, вы хотите вывезти меня в лес и там закопать? – Я намеренно косил под дурачка. Мне нужно было время на обдумывание своих дальнейших действий.

– Не наш метод, – парировал первый лжеофисник.

– Вот там машина, – второй указал на стоящий неподалёку тёмно-синий «Фольскваген». – Пройдёмте с нами, прошу вас. Мы и без того сильно рискуем.

– Хорошо, – смиренно согласился я.

А что мне оставалось делать? Бежать?

В этот момент я почему-то поверил, что в натуре нужен им живым. В противном случае меня действительно давно устранили бы без шума и пыли. А что до леса… Он прав, серьёзные организации работают несколько иначе.

Один из них сел в кресло водителя, рядом со мной, второй на заднее сиденье.

– Будет лучше, если мы отъедем, – сказал первый и повернул ключ зажигания. – Выбирайте место, Виталий.

Ну, хоть так. Раз мне предоставляют выбор, значит, намерения у этой парочки вполне… э-э… мирные, скажем так. Пока.

– К торгово-развлекательному комплексу «Москва», – на всякий случай я выбрал одно из самых оживлённых мест города.

Мой ответ привёл их пусть в недолгое, но замешательство. Они переглянулись, а потом сидящий рядом со мной лжеофисник уткнулся в GPS-навигатор. Не знают, где находится ТРЦ «Москва»?

Во как, нездешние.

Спрашивается, и откуда же такие суровые дяди по мою душу пожаловали?

* * *

«ЭТА ЖЕНЩИНА СПОСОБНА СМЕШАТЬ КАРТЫ?»

«НЕТ! НЕ ОНА ОПРЕДЕЛЯЕТ ВЫБОР. ЧТО БЫ ОН ПО ЭТОМУ ПОВОДУ НИ ДУМАЛ. СПОРИМ, ЧТО…»

«ПОСМОТРИМ».

* * *

Будто сквозь плотную завесу он услышал глухое, отдалённое:

– …флюха девирпи сьбя в нывартый въид…

Мужчина открыл глаза и тотчас закрыл обратно. Он пока что не чувствовал своего тела, не чувствовал запахов, не чувствовал ровным счётом ничего. Но длилось это недолго, к счастью.

Ощутив дискомфорт в правой руке, инстинктивно перевернулся на спину и уже потом снова открыл глаза. В голове было даже не легко. Было просто пусто. Мужчина сразу же обратился к памяти, потому что эта пустота его здорово напугала. Ведь человек с пустой головой – всё равно что кукла или овощ.

Ощутил облегчение, вспомнив последние события, и повернул голову влево. Всё в порядке – соседка жива-здорова. В данный момент она елозила мокрой тряпкой по своему телу, по возможности очищая себя от следов изнасилования.

Женщина была сосредоточена на этом занятии и не могла знать о том, что сосед очнулся и пристально разглядывает её.

Теперь, когда она выглядела более-менее чистой, он наконец-то увидел её в почти нормальном виде. Следы побоев, конечно, никуда не делись, но оказались не настолько фатальными для внешности, и при желании можно было их постараться не замечать…

А подруга по плену – вполне хорошенькая. Длинные, ниже лопаток, прямые чёрные волосы, овальное лицо с аккуратными чертами. Единственное, что вносило некоторый дисбаланс, – большеватый для такого лица рот. Хотя это, скорей, было достоинством. «Губки бантиком» точно бы лицо испортили. Фигурка у девушки на первый взгляд тоже очень даже вполне. Не бледная, но и не загорелая кожа, изящные руки с тонкими длинными пальцами; стройные, чуть худощавые в бёдрах ноги. Спортивная, одним словом. Великоватая для такого телосложения грудь, опять же, смотрелась более чем достоинством. Из-под остатков майки, намоченной водой, отчётливо проступали две выпуклости. Соски того и гляди прорвут ткань… Прикрывающее низ живота подобие набедренной повязки мало что скрывало и позволило мужчине увидеть нижние части ягодиц, тоже влажные от воды.

Вода, судя по всему, подействовала на соседку самым благотворным образом.

Неудивительно, что у мужчины началось возбуждение от внезапного подарка – вида красивого, стройного и влажного женского тела. И это было замечательным признаком. Если он хочет женщину, значит, смерть отступила.

* * *

…Руте вдруг захотелось повернуть голову, что она и сделала.

Встретившись глазами с оценивающим взглядом мужчины, она попыталась усмехнуться, тотчас ощутив, как болят повреждённые губы и щёки, и вопросительно подняла брови… Товарищ по несчастью вдруг покраснел, сложил руки на паху и отвернулся.

Несмотря на боль, девушка ещё шире растянула губы в улыбке. Надо же, он способен смутиться! Странный, какой-то непривычный.

– Тебе что-нибудь удалось вспомнить? – спросила она на «чистом» российском после паузы, когда закончила «водные процедуры». Воды, к сожалению, слишком мало, чтобы погрузиться в исцеляющее блаженство всем телом.

– Часстично, – лаконично ответил незнакомец; помолчал и всё же счёл нужным продолжить: – Наверное, помогли удары по голове.

Ого, а он даже пошутил, сделав попытку разрядить обстановку!

Помимо воли Рута опять улыбнулась. Она вдруг осознала, что ей понравился пожирающий взгляд мужчины. Обычно это бывало не так, её не радовали похотливо загоравшиеся при виде неё глазки самцов, но в данном случае… как-то всё было по-другому. Уже хотя бы потому, что этот мужчина, оказавшись невольным свидетелем того, как её насилуют, не отвернулся и не забился в угол клетки. Защищал как смог.

– Ты вообще как? – поинтересовалась Рута.

– Вроде живой. А ты?

– Нормально, – коротко буркнула она. О своём внутреннем состоянии она точно не желала сейчас распространяться.

– Проссти… – повернувшись к ней, извинился он.

– Да ладно, чего уж там, – даже удивилась она. В Троте не часто ей доводилось слышать такое слово. Более чем не. Он понял, что задел за живое?! Чуткий какой, надо же…

– Эти гады меня приковали, – помолчав, сообщил он и дёрнул цепь, тянувшуюся от его правой стопы.

– Вижу, – ответила Рута. – Ещё бы! Боятся.

Она хотела пошутить, приободрить мужчину, но поняла, что констатировала факт. Этот пленник действительно не вписался в представления дикарей о поведении захваченных жертв. До такой степени, что они его не убили в наказание. Наверняка решают, что делать с ним.

И парадоксальным образом это понимание привело к тому, что она ощутила ещё больший прилив сил. Даже их незавидное положение уже не так «грузило».

Для неё, Руты, такой поворот событий явно на руку. Отвлечёт внимание вонючих уродов, затянет время. С каждой минутой увеличивается шанс, что найдут свои. О-го-го какой будет дикарям сюрприз… Хорошо, что местным чмошникам неведомо, кто она на самом деле.

Пока мужчина безуспешно пытался высвободить лодыжку из хватки оковы, Рута наконец-то рассмотрела его. В спокойной обстановке происходящее воспринимается куда более адекватно.

Ростом пленник не дылда, но заметно выше неё. По меньшей мере на полголовы. Хорошо развитая мускулатура, жилистые руки, из-под кожи которых выпирают сплетения вен; кривоватые, видимо, неоднократно ломанные и вывихнутые пальцы и здоровенные кулаки. Настоящие кулачищи.

Сразу видно, у него много шрамов. Старых и свежих. На правой брови, под нижней губой, на подбородке, на кулаках, на правом предплечье… А поперёк верхней части правого предплечья, почти у локтевого сгиба, во всю внешнюю сторону, две аккуратные, параллельные полосы. Эти следы ранений отличались от других тем, что выглядели уж очень ровными.

– Эти шрамы, – Рута указала на них, – ты сам их сделал?

– Не помню, – ответил он, перестал дёргать цепь и уставился на белёсые полосы на руке. Будто впервые увидел эти участки кожи. Затем поднял голову и уставился на неё. Уже не тем взглядом самца, не как на женщину.

Рута пока не имела возможности рассмотреть его истинное лицо. В отличие от неё мытьём пленника дикие ублюдки не озаботились, поэтому запёкшаяся кровь плюс следы синяков и ссадин всё ещё служили превосходной маской. Но, как и положено маске, она скрывала только лицо.

Глаза – нет. Карие, чуть прищуренные, острые, словно мужчина находится в постоянном режиме напряжённого ожидания. В них женщина увидела одновременно волю к жизни и неимоверную усталость, юношеский задор и груз прожитых лет. Неожиданный взгляд. Вроде и ребяческий, а вроде и совсем наоборот. То ли человек в соседней клетке ещё не определился, кем хочет быть, ребёнком или взрослым, то ли в нём органично сочетаются наглость, голод и безрассудство юности с опытом испытанного, пережитого и уже взрослым отношением к жизни.

* * *

…Голова гудела, нос при каждом вдохе неприятно покалывало, несколько зубов держались исключительно на честном слове, а всё тело ломило так, будто он провертелся через мясорубку. Спасибо подруге по плену, разговорами та отвлекла его от пребывания наедине с ощущениями.

Оставив безуспешные попытки высвободить ногу из оковы, он мысленно выругался. Не отгрызать же конечность… В этот момент человеку вдруг вспомнился эпизод из прошлой жизни, по крайней мере он почему-то не сомневался, что именно оттуда. Воспоминание о том, как некто, будучи таким же узником, с кандалами на лодыжке, подобрал с пола ножовку и отпилил себе стопу. А потом, когда он уполз из помещения, лежавший на полу труп неожиданно встал и пафосно возвестил, что игра, дескать, только начинается…

Бр-р-р, и вспомнится же такое!

Тряхнув головой в надежде прогнать бредовое воспоминание, мужчина в который раз обшарил взглядом свою клетку. Заметив на полу брикет, он дотянулся до него и схватил.

В древесный лист была завёрнута белая, пористая, пахнущая кислятиной узкая плитка.

– Это называется хлеб, – объяснила подруга по плену, заметив, как он недоверчиво рассматривает содержимое.

– Хлеб? – Он вопросительно посмотрел на неё.

Человек только сейчас, когда прозвучало это слово, вспомнил, что такое хлеб. Но плитка из листа почему-то не ассоциировалась с хлебом. Скорее, с каким-нибудь сухим… концентратом. Теперь он вспомнил и это слово.

– Я люблю бородинский, – неожиданно для самого себя сказал он.

– Любишь что? – переспросила пленница из соседней клетки.

– Бородинский хлеб, – повторил он.

– Не знаю такого, – призналась она.

– Я и сам не уверен, что понимаю, о каком хлебе идёт речь, но вспомнил, что люблю его…

– В Троте такого нет и не было, – убеждённо сказала девушка.

Он хотел было спросить, где-где такого хлеба нет, но желудок злобно заурчал, мол, давай, не тормози! Мужчина, подчиняясь требованию организма, поднёс плитку ко рту и открыл рот, намереваясь откусить… Но резко опустил руку.

Желудок забурчал громче, возмущённо, будто собственными отдельными глазами увидел, что хозяин вместо вожделенного укуса разламывает пищу пополам.

– Держи, – сказал мужчина девушке и просунул еду сквозь решётку.

Она приняла «хлеб». Посмотрела на него изучающе и тихо сказала:

– Спасибо…

Эта субстанция местного производства показалась невероятно вкусной. Впрочем, с голодухи можно было с аппетитом слопать и не такое.

– А ничего так, – удовлетворённо произнёс он, поглаживая живот.

– Натуральный продукт, – прокомментировала соседка, подобрав губами с ладони последний кусочек. – Не дрянь из мегаполисов, искусственно выращенная…

– Там тоже натуральная пища есть! – вырвалось у него. И последовавший вопрос подруги по плену будто вторил его собственному ходу мыслей: «Во всяком случае, в тех мегаполисах, где я бывал…»

– Ты был во многих больших городах?

– Э-э-э… – Человек замялся, пытаясь выкопать из тёмных глубин памяти ответ; нащупал названия и озвучил их: – Нью-Йорк, Москва, Хьюстон… Лос-Анджелес, Рим, Сеул, Иокогама… Мельбурн, Мехико-Сити, Сан-Паулу, Новосибирск… ещё какие-то… в Шанхае был, кажется. Но в большинстве недолго, проездом.

– Ничего себе!

Для девушки, судя по её удивленной реакции, такой длинный список был сюрпризом.

– Нью-Йорк, Москва, Рим, Мехико, Шанхай, – повторил он. Скорей сам себе, чтобы убедиться – не нафантазировал.

Подруга по плену громко присвистнула и вдруг приблизила лицо к решётке своей клетки, как будто захотела ещё лучше рассмотреть мужчину сквозь ячейки.

– Лос-Анджелес, Сеул, Новосибирск, – громко и чётко повторила и она. – Говоришь, ты был в этих мегаполисах?

– Насколько помнится, был, – ответил он, не понимая, что именно удивило брюнетку.

– А зачем ты туда ездил?

– Не знаю. Не помню…

– А чем ты на жизнь зарабатываешь, помнишь? – требовательно вопросила девушка.

– Нет. Я вспомнил, что знаю языки. Я помню такие названия, как Африка, Ливия, Ирак, Камбоджа, Соединённые Штаты… Может, я путешественник?

– Скорее, археолог или гробокопатель, – поправила его соседка. – Некоторые из перечисленных тобой городов уже не существуют.

– А что… с ними стало? – запнувшись, спросил он.

– После Кругового Вторжения многое стало иным.

– Вторжения?.. – неуверенно переспросил мужчина, подумав, что ослышался.

– Да. Разве ты и этого не помнишь?

Он был вынужден пожать плечами.

– Нет. Ни о каком таком Круговом Вторжении я понятия не имею.

Рута даже не знала, посочувствовать ему или позавидовать. Это надо же было мужику настолько в разуме повредиться, чтобы не помнить связанного с Посещением события, повлиявшего на мир не менее сильно, чем само Посещение, случившееся без малого век назад…

– Ладно, об этом потом, – решительно произнесла она. – Ты слишком много не помнишь, а сейчас нет времени читать курс истории последней пары десятилетий.

– Да, – согласился мужчина. – Кажется, я гораздо больше не знаю, чем знаю. – Он потрогал кольцо, надетое на шею, и спросил: – Например, зачем оно?..

Рута объяснила:

– Эта пакость называется блок-ошейник. Ослабляет внутреннюю суть.

– В смысле? – не понял обеспамятевший собеседник.

– Ох-хо-хо… Допустим, тебе свойственна какая-нибудь экстрасенсорная способность. Скажем, умеешь читать мысли или там… видоизменять собственный облик. А если на тебе ошейник, то уже ничьи мысли не сможешь уловить. Только наиболее сильные волей индивидуумы могут проявлять свою суть и при ошейнике.

– Сильные волей? – переспросил мужчина. – Э-э-э… маги, что ли? Если я правильно вспомнил значение этого слова…

– Правильно, но здесь оно не подходит. Другие слова: подвергшиеся трансформирующим мутациям.

– Радиация?! – Мужчина даже подскочил, хотя из положения сидя на коленях это было нелегко сделать, и треснулся макушкой о верхнюю грань клетки. – Не понял… Разве была ядерная война? Совершенно не помню…

– Мутантов в Зоне полно, куда ж без них. – Рута, всё пытаясь сообразить, как относиться к неосведомлённости товарища по плену, проворчала: – Ядерная война тут ни при чём… – И осторожненько поинтересовалась: – Послушай, ты случайно не сбежал из какой-нибудь… м-м-м… больницы?

– Вроде нет, – неуверенно ответил он. – Хотя я… кажется, вспоминаю камеру…

– Ты беглый преступник?

– А ты? – неожиданно спросил он. – Кто ты?

– Я Рута. Будем знакомы. – Девушка улыбнулась, и теперь, после омовения, у неё это получилось почти без болезненных ощущений. – Нет, я точно не преступница. Так ты совсем не помнишь, каким образом сюда попал?

Вот как объяснить несведущему, что она в этой смердящей избе вообще случайно оказалась и, если бы не досадное ранение руки, ни в коем случае не попалась бы в лапы поисковой группы дикарей. Но её в критический момент подвела ограниченная подвижность конечности, и вот – результат налицо. Во всей красе, во всё лицо, можно сказать. И по всему телу, и даже внутри него… Проклятые зонные ублюдки!

– Помню только… яркую вспышку, а потом помню, что лежу в лесу. – На большее память мужчины не расщедрилась. – Как меня звали, понятия не имею, так что знакомиться не…

– Ясно, ясно! Скорее всего с твоей памятью что-то случилось, когда ты прошёл через портал, – предположила она. – Где ты был перед вспышкой? Попытайся, может, вспомнишь.

Мужчину вдруг аж передёрнуло. Он уставился на Руту с внезапным подозрением. Неужели припомнил что-то конкретное?! И непосредственно связанное с нею. Если да, тогда нужно выяснить безотлагательно.

– Ну?! – требовательно произнесла она. – Говори!

И словно нарочно в этот момент снова раздался топот, дверь распахнулась, и в помещение ввалились три зонорожденных ублюдка. Никого из тех, кто насиловал её накануне и затем избивал мужчину, среди них не было.

– Покупатели приехали! – объявил один из ввалившихся. – Готовьтесь!

Изъяснялся дикарь на зонном наречии, непонятном мужчине. Закономерно, что товарищ по плену уже не с подозрением, а вопросительно посмотрел на Руту. Дескать, переводи.

И она перевела:

– Нас хотят продать.

А затем добавила:

– Даже меня.

О том, что ей крайне подозрителен этакий вроде бы радостный поворот событий, она промолчала.

Услышав обнадёживающее известие, человек продолжал рассматривать девушку в упор. Только сейчас он обратил внимание на её глаза. Радужная оболочка была светлая, жёлто-зелёного оттенка.

На фоне только что высвеченных в памяти картин прошлого примечательные ясные глаза девушки, назвавшейся Рутой, должного внимания с его стороны не вызвали. Куда больше его сейчас волновал только что рассмотренный эпизод воспоминаний, в котором он стрелял из пистолета в дверь. Мужчина почему-то испытал уверенность, что стрельба по какой-то закрытой двери и продырявленное предплечье Руты… имеют прямую связь между собой. Вспомнить бы ещё, как это вообще стало возможным и почему он исполнился уверенности.

В этот момент, словно подгадав специально, лампа на столе замигала. Мигнула несколько раз и погасла. В колбе наконец кончилось топливо, и внутри сруба воцарился сумрак. Не полная тьма благодаря свету, льющемуся сквозь дверной проём.

Наставив на пленников самые настоящие копья, дикари открыли клетки, без проблем связали им руки и поволокли к выходу.

Один из них что-то протарабанил на их дурацком языке.

– Он советует показать себя во всей красе, для нашего же блага, – перевела на ходу девушка Рута, спасибо ей.

Выходя, мужчина загодя прикрыл глаза, но яркий дневной свет всё-таки ослепил; органы зрения достаточно долго пробыли во внутреннем пространстве безоконного бревенчатого сооружения при тусклом в общем-то свечении керосиновой лампы. По этой причине он только после паузы сумел рассмотреть, что там, на свежем воздухе.

Снаружи стены избушки были увиты побегами синего растения вроде плюща. Вокруг тоже царила сплошная растительность, и хижина в прямом смысле тонула в ней. Затерянное посреди леса убежище, поди такое найди, пока не подберёшься вплотную…

Бесцеремонно толкая в спины, конвоиры повели их прочь.

* * *

…Рута обрадовалась тому, что её и потерявшего память мужчину сразу же увели подальше от логова, где её особенно жестоко насиловали. Она заметила, что товарищ по плену окинул избу запоминающим взглядом. Так смотрят либо дизайнеры, оценивающие удачность проекта строения, либо профессиональные поджигатели, намеренные спалить домишко к чертям.

Отдалившись от хибары шагов на пятьдесят, они пробрались сквозь заросли подлеска и очутились на поляне, небольшой, размером с четверть футбольного поля. Площадка эта была основательно вытоптана, испещрена различными следами и окружена естественным частоколом – стволами квазиберёз, растущих близко друг от друга, не дальше полутора метров. Лишь в одном месте эта ограда была разорвана, пропущены два-три ствола, и туда через прореху утягивалась узкая просека, теряясь в чаще леса. По обе стороны от начала этой транспортной артерии на поляне стояли машины.

Справа раскорячился мощный джип стального цвета. Его угловатый корпус хищно блестел на солнце, а радиаторная решётка, выполненная в виде сомкнутых челюстей, только усиливала эффект хищности. Золотистый рисунок на капоте привлекал к себе внимание. Рута узнала этот символ. Шесть острых на кончиках полос, которые, плавно убывая в длине слева направо, складывались в некое подобие поднятого крыла птицы. Под ними надпись «КРЫЛО ОРЛА». Эта группировка – за годы после окончания Вторжения, в процессе восстановления, – превратилась в одну из трёх самых крупных и могущественных организованных сил людей в Троте. Прямые конкуренты организации, в которой состояла Рута. Хотя открытого противостояния не допускалось, и даже совместные операции случались.

«Орлы» – сторонники техногенного пути развития. Они считают, что достигнуть равновесия и отыскать ключ к разгадке многочисленных тайн Зон Посещения вполне можно посредством новейших технологий. Именно они, в частности, нашли способ вживлять импланты с помощью энергии зонных артефактов… Цель их визита к дикарям понятна: понадобился новый «материал» для проведения исследований.

Два человека, стоявшие возле джипа, подтверждали, чем эта компания занимается. Один из них – мужчина, затянутый в чёрную пластикожу, поверх которой был накинут чёрный же плащ с поднятым воротом. Картину дополняли короткая стрижка, чёрные очки, аккуратная козлиная бородка. Выглядывающие из-под рукавов стальные кисти рук блестели на солнце не слабее джипа. Наверняка вживлённые конечности. Рута даже не попыталась определить на глаз его возраст. На лицах и вообще на внешнем виде модернизированных прожитые годы удивительным образом не отражаются. Этому мужчине могло быть и тридцать, и пятьдесят… А то и все семьдесят.

Но если в этом случае Рута определила хотя бы пол, то вот другой… Лицо скрыто маской, волосы (если это волосы, а не комплекс антенн, например) заплетены в подобие косичек-дредов, а туловище… Фигуру она просто не рассмотрела, второй человек был закутан в плащ, словно прятался от сильнейшего мороза. Да и вообще выглядел манекеном. Стоял, вытянувшись по струнке, не шелохнувшись. Будто и не человек, а робот. Видимо, у этого «орла» слишком много имплантированного в организме, и техномодернизации уже доминируют над органикой.

Слева от просвета, уводящего в просеку, располагался фургон, «прокачанный» из фордовского пикапа. Двухместная кабина впереди, за которой не очень большой, порядка трёх метров в длину и двух в высоту, крытый кузов, испещрённый многочисленными неровными выпуклостями. Фургон был покрыт потёками грязи, а колёса ошмётками травы и не пойми чем ещё. Не иначе, транспорт этот прибыл издалека, вполне возможно, с другого края Трота.

Теперь это обычное дело – раскатывать по Зоне. Совершенно невозможное в годы, когда Рута была маленькой девочкой…

Пока она брела через площадку, у неё имелось немножко времени прикинуть, чем грозит прибытие фургона, и даже совершить мысленный экскурс в историю российской отметины Посещения.

Конечно, после неожиданной тотальной попытки увеличиться не вглубь, а вширь, названной Круговым Вторжением, во внутренних свойствах многое изменилось. Теперь, с дюжину лет как, «Трот уже не тот». По сравнению с тем, каким он был долгие несколько десятилетий, целых три четверти столетия с лишком, после даты Посещения.

Первым из шести изначальных плацдармов инородности увеличился североамериканский Ареал Визита, уже достаточно давно. И доставляет он человечеству не меньше проблем, чем Зона три-восемь, изначально сожравшая большую часть бывшего Корейского полуострова. А российская Зона в стороны не разрасталась, предпочитая увеличиваться вглубь посредством череды постоянных катаклизмов, прозванных Захватами.

Потом случился наиболее сильный за всё время существования, получивший название Мегазахват. Трот разом углубился на сотни метров, и разразилась невиданная катастрофа. Зонные абнормали и мутированные твари пошли на прорыв, пытаясь вырваться за пределы Вала, внешнего Периметра. Окончилось фронтальное Нашествие на границу нормальности и ненормальности столь же внезапно, как и началось. До сих пор неясно, что это было – результат героических усилий структур, охранявших Землю от Трота, или оно захлебнулось как бы само по себе.

Точно такой же полный мрак и с пониманием причин финала Вторжения. В Северной Америке хоть более-менее ясно; там давно с переменным успехом ведётся самая настоящая война с чужеродной сущностью, оккупировавшей кусок планеты размером в сотни тысяч квадратных миль. Здесь же, в окрестностях бывшего города Межреченска и на территории прилегающих районов – превратившихся в террасную ямину стокилометрового диаметра и глубиной несколько километров, до краёв полную инородной энергии, – происходят куда более неоднозначные явления и процессы.

Вот как сейчас. Поди-ка догадайся, к чему приведёт вся эта тишь да гладь. Ведь Захватов больше нет. Чужеродный плац-дарм не углубляется, хотя и вширь расти тоже повторно не пытался. Застыл в некоем оцепенении, будто удовлетворился сделанным. Или утомился, не рассчитав собственные силы, и решил накапливать новые… Да, в размерах и объёме Трот не меняется, но внутри происходит всякое разное.

Разновидности мутантов бурно множатся, и если раньше список подвидов был недлинным, зато каждый из них становился многочисленным, то нынче цель мутирования – не число особей, а количество разномастных пород. Появляются несусветные твари, происхождение которых точно не проследить к тому или иному животному, насекомому, микроорганизму или человеку.

Но больше всего изменилась ситуация с локальными ненормальностями. Участки с изменёнными параметрами физической природы «устаканились», застыли в тех точках, где они возникли до Вторжения. Новые вообще не появляются, а «неверные», бродячие сгустки абнормальных энергий, постоянно менявшие местоположение, напрочь исчезли. Людям впервые с даты Посещения удалось создать карты областей ИФП c постоянными координатами опасных локалок.

И никто не знает достоверно, почему происходит так, а не иначе. Зона выдохлась и отчаялась? Или царит затишье перед бурей, какой свет не видывал? В сравнении с которой «проделки» американского Ареала и других Зон покажутся невинными шалостями… Неудивительно, что эпицентр внимания структур противостояния нынче в Троте, и первоочередные усилия сосредоточены теперь не на Хармонте, не на корейской три-восемь, не на пресловутой седьмой, «рукотворной» Зоне. Не на американском Ареале со всеми его бесчисленными прелестями в кавычках. И даже не на мутнейшей 41-й «зоне недоступности»…

А здесь больше всего головной боли и тревог «соответствующим органам» сейчас приносили временны́е, пространственные и пространственно-временные туннели, или «окна», или порталы, которые постоянно возникали то там, то тут. Раньше как раз абнормали с подобными свойствами «перехода» имели строго постоянную локализацию. Их иногда обнаруживали, знали наперечёт и использовали в своих целях. А теперь сквозь них в Трот проваливаются все кому не лень, точней, всякие разные, кому не подфартило угодить в дырку между двумя точками в пространстве или времени.

И что ещё тревожней – сквозь них из Трота наружу может вывалиться такая пакость, что никому мало не покажется.

Что на самом деле творится в отчуждённой территории необъяснимости, изначально толком никто не понимал, а сейчас и подавно. Существует даже версия, что Вторжение на самом деле было вынужденным. Чужеродная сверхсущность, дескать, попыталась спастись от чего-то, внутри неё появившегося и её устрашившего, да настолько, что она сочла себя более слабой, не способной одолеть и решила устроить побег. Неудавшийся побег.

А теперь Трот, дескать, забился в уголок камеры, прикинулся ветошью и замер, не отсвечивает, боясь привлечь внимание и накликать гнев неведомой новоявленной жути. Способной испугать даже чужеродную силу, давно захватившую плацдармы на Земле, кажущуюся людям неодолимой уже без малого век.

Лишь немногие посвящённые, к которым относилась и Рута, знали, что версия – не вероятность, а самая что ни на есть горькая реальность…

И эта атмосфера тревожного оцепенения застыла, сгустилась и длилась год за годом… Но само собой, не стоило забывать, что напряжённое ожидание в любой миг могло накрыться медным тазом.

Зато хотя бы благодаря установившейся статичности абнормалей теперь во многих сегментах «отчуждёнки» возможна беспроводная связь и можно активно передвигаться, используя наземные машины и летательные аппараты. Вплоть до грани пятого уровня. Дальше – ни-ни. Пятый круг закупорен непроницаемой крышкой, кем-то в шутку прозванной «железным навесом».

Эпицентральный Колодец, узкий провал в недра Земли, разверзнутый посреди пятого, сталкерам новых поколений, появившихся после Вторжения, собственными глазами не увидеть при всём желании. Только немногочисленные выжившие старожилы помнят не понаслышке, что имелась возможность туда добраться и постоять на мостике, переброшенном через бездну, и это даже реально удавалось немногим избранным. Но этих ветеранов уже по пальцам рук можно перечесть…

Рута выбросила из головы мысли о прошлом и сконцентрировалась на текущей обстановке. Стоявший возле фургона здоровенный громила лениво ковырялся во рту зубочисткой и оценивающе смотрел на девушку и её безымянного товарища по плену. В кабине на месте водителя кто-то сидел. Рута не смогла рассмотреть сидящего, потому что переднее стекло было тонированным и вдобавок грязным. Как через такое стекло можно видеть дорогу, непонятно.

– Так-так-так! – откуда-то сбоку раздался звонкий голосок.

Подойдя совсем близко и повернув голову, Рута увидела ещё один фургон, спрятавшийся за первым. Этот был поменьше. Розовая кабина, ярко-красный кузов. Растянувшаяся на всю длину борта надпись «Купи наслаждение!» недвусмысленно сообщала о принадлежности машины.

– Вижу, вижу новые лица! – Маленький пузатый мужчинка неуклюже выбрался из розовой кабины и, смешно косолапя, направился к товарам, предназначенным для продажи.

Разглядев его личико, Рута гадливо сморщилась – круглое, загорелое в солярии, с жиденькими, будто сопли, усиками. Глубоко посаженные крысиные глазки бегали из стороны в сторону, придавая физиономии выражение мелкого воришки, постоянно выискивающего, чем поживиться. По сути, этот типчик воришкой и был. Посредник, что с него взять… Только вот что он делает в автомобиле, явно принадлежащем клану «Дворец наслаждений»? Очень специфической банде.

– А ну стой! – на всю поляну прогремел властный женский голос.

Торгаш замер и воровато оглянулся.

– Ты куда намылился, червяк?! – гремел голос.

– Я… я поближе посмотреть товар… – виновато объяснился он.

Говорили они на чисто российском, а не на зонном подобии языка, так что пленник должен понять без перевода.

– Марш в кабину! Вылезешь, когда я скажу!

– Слушаюсь, госпожа… – пролепетал мужчинка и засеменил обратно к розово-красному фургону, из кабины которого сначала показалась длинная нога, затянутая в чёрный латекс и обутая в красный сапог на толстой платформе, а затем появилась и сама обладательница властного голоса. Впрочем, такая женщина иным голосом обладать и не могла бы. Высоченная, стройная, полностью затянутая в чёрное блестящее… Повязанный на шею белый шарф придавал её внешности одновременно вульгарность и строгость. Чуть вытянутое бледное лицо имело острые скулы, небольшой, с горбинкой нос и цепкие холодные глаза. Прямые расчёсанные волосы только усиливали эффект леденящего холода – они были тёмно-синими.

Женщина ступала уверенно и грациозно. Висячие серьги покачивалась в такт движениям, а галстук, будто язык, то и дело влезал меж грудей, периодически «облизывая» их. Факт, эта госпожа была невероятно красивой! Даже Рута, несмотря на своё незавидное положение, обратила внимание на запредельность её красоты. И даже призналась себе, что воспринимает эту женщину именно как объект вожделения. Чего уж говорить о присутствовавших мужчинах! Если дикари просто пораскрывали пасти и вывесили слюнявые язычины, то громила так и замер с поднесённой ко рту зубочисткой, а имплантированный, откровенно пялясь на её зад, соизволил снять очки. Даже второй модер отмер, удосужился повернуть к ней голову.

Только пленник продолжал вертеть головой. Зрелище не впечатлило его до потери адекватности. Хотя в мужественности природы этого незнакомца сомневаться не приходилось.

Никто не произнёс ни звука. Эта женщина умела обратить на себя внимание и умела организовать восхищённое молчание. И направилась она прямым курсом к тому, кто сейчас меньше всех ею интересовался.

Подойдя к пленнику, с минуту осматривала нездешнего мужчину. Потом подняла ему футболку, открывая то, что под ней. Рута всё это время следила за тем, что госпожа делает, и потому тоже увидела кубики пресса и шрамы. Длинные, короткие, зигзагообразные…

Пленник же прямо на глазах, мягко говоря, растёкся. Стоило женщине коснуться его, и он перестал отвлекаться, присоединился к своим «братьям по полу». Вся его агрессивность и жажда боя куда-то испарились. То ли он на самом деле настолько же безвольный, как и все мужики в лапах суперсамки, то ли сработала всесокрушающая сексапильная аура этой синеволосой женщины… Отпустив наконец его футболку, та повернулась к Руте.

И девушка на своей шкуре ощутила, что манящая магия госпожи воздействует эффективней некуда!.. Её прикосновения были такими нежными и одновременно возбуждающими… Длинные прямые пальцы обласкали её грудь, скользнули по животу, а потом синеволосая женщина зашла сзади, и пальцы огладили ягодицы… А какой от неё исходил аромат! Воистину волшебный!

– Ты хоро-ошая девочка… такая сла-адкая… – ласково промурлыкала она на ушко Руте.

Почувствовав влажный язык на своём правом ухе, Рута вдруг испытала резкий, бурный оргазм. Живот залило огнём, ноги подкосились, глаза застлала пелена…

– Беру её! – властный голос синеволосой вернул девушку в реальность.

– Ну а вы чего ждёте? Будет торг? – на зонном наречии спросил дикарь. Тот самый, который насиловал Руту в комнате с клетками. Выживший…

– Пас, – отрезал имплантированный, вновь нацепляя очки. – Девка нам не нужна, а вот этот… Сканирование показало искажение в его внутреннем строении. Интересный случай, наши учёные обрадуются… Что хотите за него?

– Эй, осади! – Из кабины большего фургона показался водитель, скрывавшийся за тёмным стеклом; этот был ростом и габаритами куда меньше напарника, громилы-бандюгана. – Нам он тоже подходящий, но мы ещё не видели его в деле!

– А вот это ты видел?! – Модер с дредами и маской молниеносно развернулся к водителю и вскинул верхние конечности на уровень торса. Вытянул их по направлению к громилам. Вж-жик, гр-ру-у-ум, и кисти трансформировались в стволы.

– Убери свои железяки, а не то… – пригрозил ковырявшийся в зубах большой тип: зубочистка отлетела, и в его лапах уже был вскинутый ручной пулемёт, выдернутый невесть откуда. Дуло ковровского «смерча» смотрело прямо на «крылатого» в маске.

– Тихо, тихо! – начал успокаивать их дикарь. – Мы ведь джентльмены, давайте уважать друг друга! Будут торги!

«Ага, ага, джентльмен нашёлся, вылитый!» – высказалась мысленно Рута и мимоходом отметила: это хорошо, что товарищ по плену раньше времени не сорвётся, он пока может лишь догадываться о смысле этой перепалки, возникшей из-за него, но ведущейся не на чистом российском, а на зонном варианте.

Водитель грязной машины, вылезший из кабины, вскарабкался и уселся на капот своего пикапа. На чёрной куртке сталкера, с левой стороны грудины, виднелся рисунок – схематично изображённый сжатый кулак. Символ Стадиона. В этом фрагменте территории Трота, когда-то действительно построенном в качестве спортивного сооружения, друг друга теперь убивали люди и не совсем – на потребу зрителей – и получали за это плату.

– Покажи товар лицом! – потребовал он у «спикера» дикарей.

Услышав требование, тот потянул пленника на середину площадки. Пока он развязывал ему руки, водитель кинул напарнику небольшую баночку.

Тот схватил её, искоса глянул на модера с дредами, в знак согласия с необходимостью торга опустившего свои убойные руки, отложил пулемёт и пошёл к пленнику.

– Сними футболку и намажь тело, чтобы выскальзывать было легче, – сказал безымянному и протянул тому банку. Пленник, само собой, не понял, что ему сказали, но банку взял.

– Намажься, – повторил сталкер со Стадиона, подкрепив слова жестом – провёл рукой по животу, будто что-то размазывал по нему.

Пленник кинул по сторонам взгляды, одновременно взвешивая в руке банку. Он что-то решал для себя…

Решил.

Пока он наносил на себя содержимое банки, водитель со сжатым кулаком на куртке достал сигарету, закурил и обратился к дикарям:

– А кто этот парень?

– Чёрт его знает, – ответил «спикер». – По-нашему не сечёт ни хрена.

– В смысле?

– В прямом. Зонного языка не понимает!

– Да ладно! – недоверчиво воскликнул водитель.

А модер в очках даже поднял их на лоб и заинтересованно всмотрелся в пленника.

– Эй, залётный! – окликнул водитель пленника на чистом российском; когда тот посмотрел на него, продолжил: – Ты откуда вывалился, такой красавчик?

– Заткни пасть, козёл! – рявкнул неожиданно для всех пленник. И добавил роскошную многоэтажную тираду на российском матерном.

Водитель аж выронил сигарету, и она скатилась по капоту на землю. Эти вариации великого и могучего ему были прекрасно знакомы, но он явно не ожидал столь гневной реакции от пленника, казавшегося смирным.

Пришедшая в себя после лавинообразно нахлынувшего оргазма Рута изнеможденно сидела на корточках и в этот момент то ли соболезнующе, то ли обрадованно вздохнула, подумав о том, что товарищ по плену ни разу не сдался. Госпожу она из поля бокового зрения не выпускала и видела, как та стоит, широко расставив умопомрачительной длины ноги, и с обворожительной улыбкой наблюдает за происходящим.

Стадионный, оседлавший капот, наконец ухмыльнулся, достал новую сигарету, закурил и… не ответил на ругательную тираду. Ни словом, ни действием.

– Кличут его как? – спросил он дикаря на зонном.

– Кто ж его знает.

– Где нарыли?

– Дык попадун. В лесу нашли, с «окна» вывалился.

Водитель кивнул, дескать, ясно-понятно, я так и думал. Сделав долгую затяжку, в задумчивости почесал подбородок.

– Давно нашли?

– Два дня назад. А что?

– Да так… Слежу за развитием.

– Развитием? – удивился дикарь.

– Ага. Мир же развивается. Циклически причём. Прикинь, это главный закон бытия.

Эти фразы водитель неожиданно произнёс на чистом российском.

Рута, похоже, удивилась первой. Несколько секунд спустя дошло и до всех остальных, даже до пленника, судя по его вскинутой голове и лицу, направленному к грязному фургону, приехавшему издалека.

А ведь Стадион, вспомнила Рута, расположен достаточно близко. Отнюдь не на противоположной стороне Зоны… Если она, конечно, не слишком ошиблась с определением примерных координат этой лесной поляны.

Проклятый ошейник! Если бы не этот порабощающий блок, она бы уже давно кардинально решила свои проблемы с помощью своих же способностей, и ни изнасилования, ни этого торга не случилось бы и в помине…

Поймав на себе взгляды аудитории, водитель ухмыльнулся и махнул рукой.

– Глянь, босс, – подал голос его напарник, пулемётчик; он находился сейчас ближе всех к пленнику, замершему посреди площадки. – У него на запястье татуха и чего-то нацарапано.

Водитель прищурился.

– Что там?..

– Крайт! Крайт написано… Может, его так зовут? – предположил пулемётчик. – Ты Крайт? – спросил у него стадионный. Тот одарил спросившего непонимающим взглядом, открыл было рот, чтобы выматериться, наверное, но промолчал.

– На чистяке с ним говори, – напомнил водитель. – Ладно, пусть будет Крайт.

Рута всмотрелась и увидела то, что не могла рассмотреть в сумраке тюремной избы. Благодаря солнечному свету она увидела на внутренней стороне левого запястья пленника татуировку. Кажется, там изогнутая полосатая змейка изображена, напоминающая букву «С», а внутри этой незамкнутой петли буквы с точками. К.Р.А.Й.Т. Пять букв из кириллической азбуки.

Крайт!!!

В голове Руты вихрем пронеслись воспоминания о последнем задании по ту сторону портала, связующего даты во времени. Провалившемся задании…

Неужели капризная удача свела её с объектом преследования уже здесь, в Троте?!

Крайт – армейская кличка братца! Инфа из досье, имевшегося в базе данных. А ведь похож, похож, дошло до неё. Солнечный свет помог наконец-то рассмотреть детали…

Не обмануло предчувствие. Даже в полутьме распознала признаки, намекающие, что сосед по клетке не случайно здесь и сейчас оказался.

Рута могла бы ответить на этот вопрос точно, имейся у неё фотография. И что престранно, изображение-то раньше имелось в базе данных организации, а потом вдруг резко исчезло… Впрочем, толку мало от картинки, даже если бы она сейчас была под рукой. Удостовериться можно, когда повреждения на его физиономии пойдут на убыль и позволят опознать. Но форма лица похожа, похожа на братца…

И всё-таки стопроцентной гарантии, что это именно он, пока что нет. Причём не обязательно появится, когда повреждения на лице исчезнут окончательно.

– Выводи! – крикнул первый стадионный, восседающий на капоте.

Дикари, предвкушая развлекуху, заулюлюкали и засвистели.

Пулемётчик убрался из центра площадки, оставив пленника торчать там без движения, и устремился к дверцам фургона. Пока он возился с запорами, изнутри раздался приглушённый вопль, затем удар. На боковой стенке появилась новая выпуклость. Теперь Рута поняла, почему машина вся в «прыщах» вздутий.

Открыв двери, второй стадионный погремел внутри железом и потянул оттуда что-то. Показался, держа в руках цепи.

Сталкер медленно отходил, цепи натягивались. Из фургона выглянула… треугольная башка сарки. Здоровенная такая, свирепая тварь, предком которой была самая обычная собака. Выглядел мутант жутковато: огромная, почти метр в холке, мускулистая туша, покрытая стоящей торчком жёсткой чёрной шерстью; буркала горели красным, а пасть злобно скалилась. Рута знала, что в этой пасти клыки тянулись параллельными рядами, как у акулы. Острые, как бритва. Такие челюсти могут легко перекусить автомат. Всегда злой и голодный монстр, не ведающий чувства боли. И вот сейчас этого квазипса спустят на Крайта.

Сарка, одна из многих разновидностей мутированных псов, – далеко не самый опасный мутант. Во многом потому, что атакует единственным способом: прыгнуть – ухватить – откусить. Но этот факт не внушал Руте оптимизма. Судя по недолгому общению с товарищем по несчастью, тот действительно понятия не имеет о реалиях этой Зоны. Хотя с дикарями показал себя молодцом. Но дикарь всё-таки человек, хоть и зонный, а это – мутированная зверюга. И попробуй мутанту докажи, что его предков считали лучшими друзьями людей.

Мужчина с татуировкой «не сегодняшний». Да, пленник по всем обнаруженным признакам попал в будущее из прошлого. Особенно впечатляет наличие тату! Уж больно невероятно, чтобы два эксклюзивных рисунка с использованием названия одной и той же пресмыкающейся твари накололи разные мужчины и с ними обоими пересеклась ходка Руты… Он родился и жил под солнцем не этой эпохи – значит никогда с такими животинами не сталкивался. Вполне может спасовать при виде мчащейся на него клыкастой четырёхлапой «акулы».

Пулемётчик указал сарке на жертву в центре площадки и, сняв с мутанта блок-ошейник, отступил. Сарка поддаётся незначительной дрессировке, но… мало ли что у «собачки» на куцем умишке.

Почуяв свободу, тварь утробно зарычала, подогнув лапы, прыгнула вперёд и помчалась к указанной пище. Рута закрыла глаза. Она не хотела видеть, как человека разорвут на части.

Даже если она совсем недавно сама должна была нейтрализовать этого человека… возможно, этого.

– Неплохо! – услышала она одобрительный возглас водителя в куртке с символикой Стадиона.

Открыв глаза, Рута увидела вполне живого Крайта. Сарка быстро разворачивалась в его сторону. Мутант находился позади человека – следовательно, промахнулся с прыжком. «Хоть не сразу…» – мелькнула мысль.

От второго прыжка сарки пленник тоже ушёл, причём легко. Будто всю жизнь занимался подобными финтами.

После седьмого прыжка сарка впала в гипербешенство. Слюна чуть ли не фонтанировала из пасти, а выпуклые глаза, казалось, вот-вот воспламенятся. Зрители притихли. Далеко не каждый день увидишь настолько яростную сарку. Кто-то из дикарей даже выставил оружие остриями вперёд – так спокойнее.

На этот раз мутированная тварь не стала прыгать, а решила атаковать с земли. Она просто побежала на Крайта. Всё-таки определённой дрессировке эта особь подверглась.

Но и здесь человек переиграл зверя. В последний момент он ушёл в сторону. Его бедро и зубы сарки разминулись в считаных миллиметрах. А Крайт ещё и успел двинуть противницу ногой под рёбра.

Сарка просто осатанела. Опустив голову к самой земле, она зарычала, булькая слюной, и напряглась так, что аж хрустнули суставы. Постепенно рычание становилось громче, а тело тряслось всё сильнее.

Ва-а-арг-гх-х-х!! Сарка снова мчалась к добыче.

То ли ярость затмила ей глаза, и она ослепла, то ли попросту подустала. Так или иначе, сарка опять промахнулась, допустила очередной уход Крайта от своей пасти, равно как и упустила из виду, что несостоявшаяся жертва оказалась за её спиной. Прыгнув на мутанта с тыла, человек оседлал сарку и сразу же заключил звериную шею в захват. Монстр пытался высвободиться, стряхнуть его с себя, на худой конец, куснуть, но тщетно – Крайт провёл захват в очень правильном месте, тем самым лишив противника малейшего шанса повернуть голову хотя бы на пяток градусов.

Громкий хруст шейных позвонков ознаменовал победу одного и поражение другого.

– Шикарно! – Водитель даже одобрительно захлопал в ладоши, приветствуя победителя.

– Ему повезло, блин, – скептически заметил его напарник.

– А давай проверим?! – азартно предложил стадионный в куртке.

– Без проблем! – поддержал второй.

– Выводи!

И пулемётчик вывел. Проверять Крайта предстояло саркам. Да, именно так, во множественном числе. Паре.

Ещё две сарки появились из недр грязного фургона…

Когда расстояние между человеком и зверюгами сократилось до десятка шагов, стадионный разомкнул блок-ошейники и спустил их с цепей. Сидящая прямо на земле Рута испугалась по-настоящему. С одной саркой Крайт справился, но вот с двумя… Ей вдруг нестерпимо захотелось высказать своё возмущение подлым тестом, но в последний момент девушка передумала. Толку не будет, а она этим только отвлечёт Крайта. При столкновении с саркой главное – успевать следить за её перемещениями. При встрече с двумя – тем паче…

Неожиданно для всех Крайт рванул навстречу двум голодным тварям. Оценив ситуацию, сарки замедлили темп и буквально приклеились взглядами к бегущему на них куску мяса.

Когда дистанция сократилась до расстояния одного прыжка, Крайт резко метнулся влево, а потом, ещё резче, вперёд и вправо. Некоторые из зрителей даже тряхнули головами и моргнули, не успев отследить быстрые перемещения человека.

А вот сарки успели. Точнее, успели их мозги, но вот тела – нет. Мутанты метнулись влево, потом вправо и в результате столкнулись. Крайт ловко перехитрил их. Он использовал численное преимущество противника себе на корысть. При столь резких манёврах сарки попросту помешали одна другой.

После столкновения мутанты устояли на лапах и, вместо того чтобы дальше пытаться настичь человека, начали выяснять отношения между собой, что в общем-то и неудивительно. Сарки весьма агрессивны, поэтому любое существо для них – противник. Будь то человек, будь то другая сарка. Эти твари жили, подобно собакам, в сворах и разборки между собой устраивали по пять раз на дню. Если бы не высокая плодовитость, давно бы вымерли. Лишённые контроля ошейников, они вернулись в первозданное состояние.

Борьба двух здоровенных особей длилась долго, минуты три. Обе твари были равны по силе и маневренности. Ничья – справедливый результат для этой битвы. Но по очкам выиграла та, что отгрызла противнице голову, а противница, в свою очередь, успела перед этим удовольствоваться выпотрошенным брюхом соплеменницы.

Когда агония закончилась и обе сарки затихли, Крайт сложил правую кисть в «пистолет» и картинно, рывком, согнул руку в локте, будто сделал выстрел. После он подул на «ствол», то есть указательный палец.

– Скотина, завалил наших пёсиков, – с досадой констатировал пулемётчик. – Что дальше, босс?

Первый стадионный не ответил.

– Босс!

Водитель очнулся только тогда, когда напарник потряс его за плечо.

– Что с тобой, босс?!

– А?..

– Что с тобой? – повторил свой вопрос пулемётчик.

– Да так… Засмотрелся… Слежу за развитием.

Рута отметила, что какой-то он мутный, этот философствующий созерцатель в грязной куртке.

– И что, выводить?! – В голосе пулемётчика промелькнуло нетерпение.

– Давай, ладно, – неохотно согласился водитель, – но только одного.

– Конечно, одного! Двое его размажут.

Водитель кивнул, соглашаясь, однако на его лице почему-то появилось донельзя унылое выражение. И без того сухое, морщинистое, оно теперь стало совсем уж непривлекательным. Пока дикари, выполняющие роли зрителей тестирования, издавали радостные вопли в предвкушении новой схватки, первый из стадионных напряжённо всматривался в Крайта, будто хотел прожечь в нём пару дырок.

А ещё Рута подметила, что этот водитель раз за разом фиксирует напряжённый взгляд на своём левом запястье, окольцованном не терминалом, а старомодными часами на браслете. И нервно теребит этот браслет, елозя им туда-сюда. Куда-то торопится сталкер, время поджимает?

Из фургона появился следующий тестер. Серокожий, существенно выше двух метров ростом; мышцы настолько выразительно проступали сквозь кожу, что казалось, она вот-вот лопнет. Лысая голова, большие, глубоко запрятанные под надбровными дугами тёмные глаза, провалившийся внутрь нос, торчащие изо рта в разные стороны гнилые клыки. Одет урод был в засаленные светло-коричневые штаны и чёрные короткие, по середину голени, сапоги. От каждого его шага в месте соприкосновения подошв с почвой поднимались столбики пыли.

– С ним дерись, – здоровяк-пулемётчик, смотревшийся рядом с серокожим чмошником как младший братишка, указал на Крайта.

Громадный кивнул и пробормотал что-то нечленораздельное.

Краем глаза Рута приметила, что оба модера синхронно отступили к своему джипу, а затянутая в латекс красавица-госпожа поспешно скрылась в розовой кабине своей машины, как только серокожий дылда был извлечён из грязного фургона. К стеклу рядом с ней изнутри прилипла физиономия пузатенького мужчинки.

Бой обещал быть неравным, мягко говоря, потому что тестер чуть ли не в полтора раза выше и в два – шире испытуемого. Но на стороне Крайта есть преимущества – скорость и ум. Крайт может и протупить, но уж точно он не тупее серокожего выродка. Эти твари умом никогда не отличались. Зато силой… Почти во всех шоу Стадиона участвуют эти серые зомбаки.

– Бой! – скомандовал пулемётчик.

Противники начали медленно сходиться. Человек выглядел спокойным и собранным. Насколько Рута понимала, к этой минуте Крайт уже принял происходящее как должное и настроился выжить любой ценой.

Другим краем глаза не выпуская из поля зрения водителя, или босса, Рута засекла, как тот достал из кармана металлическую гайку на белой верёвке и повесил себе на шею. Точнее, для верёвки она была слишком плоской и скрученной – это либо полоска ткани, либо бинт. Босс обхватил гайку двумя пальцами и начал что-то быстро шептать, энергично шевеля губами. Слов Рута, естественно, не разобрала, но была готова поклясться, что стадионный молится… Должно быть, он из поклонников Семигранной Гайки, религиозной секты, возникшей после Вторжения. Сталкеры поговаривают, что больше всего адептов Гайки базируется в Прозрачном Пятне, на территории четвёртого круга. И здесь, в первом, ближнем к границе с внешним миром, появляться они обычно не жаждут. Разве что по очень важным поводам.

Противники наконец сошлись. Крайт легко уходил от ручищ оппонента, но сам никак не мог провести контратаку. Серокожий, выбрасывая вперёд одну руку, другой успевал защищать открывшиеся участки корпуса. Однако человек быстро просчитал тактику защиты противника и, сделав резкий выпад, нанёс ему серию ударов в морду и грудину. Зомбак, у которого атрофировалось почти всё сенсорное, разве что щекотку ощутил. Но Крайт не сдавался. Он волчком кружился вокруг громадины и периодически наносил серии ударов руками и ногами… правда, тщетно. Когда у врага не болит, его слишком сложно победить.

Закусив губу, Рута наблюдала за Крайтом и вдруг поняла, что используемую им технику она уже наблюдала. Только вот где?.. Девушка так увлеклась поиском ответа, что даже отстранилась, абстрагировалась от кипящего на её глазах поединка. Нет, она не перестала «болеть» за товарища по плену. Просто теперь Рута наблюдала за боем исключительно глазами, разум же находился в напряжённом поиске.

После очередной контратаки Крайт оступился, чем не преминул воспользоваться его противник. Кулак метнулся в направлении груди человека, что заставило Руту отвлечься от поиска ответа: грудь Крайта вдруг почернела, и в следующую секунду в неё последовал сокрушительный удар. Зрители дружно возопили. Крайт отлетел метра на три, но ни хруста костей, ни крика боли не последовало. Не поверив своим глазам, девушка растерянно заморгала. Грудь Крайта была такой же, как и минуту назад! Наверное, чернота привиделась.

В полёте Крайт успел сгруппироваться и после приземления откатился в сторону. Когда он вскочил на ноги, зрители опять дружно вскрикнули. Человек должен был валяться с проломленной грудной клеткой, а он стоит как ни в чём не бывало. Разве что в месте удара теперь четыре кровоточащие ранки.

Серокожий зомбак попытался состроить гримасу удивления. В его жиденьких мозгах не укладывалось, почему противник до сих пор жив. Не мог понять этого и Босс. Но выражение его лица – одновременно изумление и вселенское облегчение – свидетельствовало о том, что ему в общем-то всё равно, каким образом Крайт пережил удар. Главное – что жив. Вот это да, стадионный водитель тоже болеет за пленника, оказывается!

Воспользовавшись замешательством противника, Крайт подбежал к ещё не остывшим трупам сарков. Пару секунд разглядывал мёртвые тела, потом подобрал одну из откушенных в ходе междоусобицы лап. Откушенных лап было три штуки, но Крайт выбрал ту, что отделилась практически у самого тела. Вооружившись такой вот «дубиной», человек отважно пошёл на противника. Водитель и пулемётчик, представлявшие Стадион, не возмутились тому, что испытуемый вооружился. В бою все подручные средства хороши – гласит одно из правил коммерческих схваток.

Теперь бой развивался по иному сценарию. Крайт так же носился вокруг противника и наносил серии коротких ударов, но если раньше серый верзила отмахивался от него, как от назойливого комара, то теперь старался избегать ударов. Но куда там! Крайт перемещался очень быстро. Невероятно быстро. У Руты даже немного закружилась голова от его шустрых манёвров.

Крайт заставил монстра забыть о контратаках. Человек двигался удивительно энергично, словно питаемый неиссякаемыми батарейками. И атаковал, атаковал… Беспрерывно!

Удивительно, но если учесть наличие блок-ошейника, это были природные, собственные способности бойца, а не сверхсила, заимствованная у окружающей ареальности! Выходило так, а не иначе.

Острейшие когти сарки, способные проткнуть металл, легко проникали сквозь серую кожу, рассекали мышечные волокна до костяка… Через несколько минут бой закончился – от полученных повреждений, нанесённых сарочьей лапой, громадина больше не мог удерживать равновесие.

– Добей его! – крикнул один из дикарей.

Зонорожденные соплеменники хором поддержали.

Крайт повернулся на голос и так злобно зыркнул на дикаря-запевалу, что тот даже отшатнулся, отступил на пару шагов.

Снова посмотрев на неподвижно лежащего верзилу, непобеждённый боец опустил «дубину» и, вперив взгляд в водителя грязного фургона, этак с издевкой поинтересовался:

– Этот последний?

– Сегодня для тебя битва завершена, воин, – изысканно отозвался водитель.

Снова услышав чисто российскую речь, Крайт удовлетворённо кивнул.

– Тогда всё, я закончил, – проинформировал он собравшихся.

– Добей его, братан, не щади! – крикнул кто-то из зрителей на чистяке. Дикари почти не употребляли российский в первоначальном виде, и этот возглас выглядел как дань уважения доблестному бойцу.

Остальные ублюдки, а их к этому моменту на поляну подтянулось штук пятнадцать, воодушевлённо подхватили призыв. Через мгновения громогласное «Добей его! Добей!!» заполнило площадку. Только покупатели и Рута в этом скандировании не участвовали. Обведя дикарей злыми глазами, Крайт бросил «дубину» и демонстративно отошёл в сторону от поверженного им противника.

– Очень благородный поступок! – одобрительно сказал пулемётчику водитель с гайкой на шее. – Из него получится хороший человек.

Рута покосилась на стадионного. Определённо, этот типчик – ещё более странный, чем казалось.

Разочарованно врубившись, что добивания не будет, дикарские выродки начали освистывать Крайта.

– Эх, вы! – укоризненно произнёс на зонном наречии водитель с гайкой на шее. – Ни хрена вы не знаете о чести…

– Он должен убить! – крикнул кто-то из «хозяев арены». – Это его долг!

– Его долг – выжить. Выжить, а не убить. Именно это и отличает человека от той же сарки, – растолковал в ответ водитель. – Крайт правильно сделал, за что ему честь и хвала.

Водитель захлопал в ладоши. Его поддержал пулемётчик, а после паузы и дикари. Меньше чем через минуту атмосфера поляны буквально тряслась от множественных хлопков.

– Эй, очкарик! – Пулемётчик нагло обратился к имплантированному «орлу». – А ты чего не хлопаешь? Особенный, да?!

– Не твоё дело, – огрызнулся тот.

– Небось завидуешь, что не прокаченный человек сумел одолеть сарок и зомбака почти голыми руками?

– Ага, инвалиды всё никак не простят поражение у Каменных болот, – поддержал водитель.

– Это была случ-чайность, – процедил имплантированный модер.

– Как же! – Стадионный с гайкой на шее артистично всплеснул руками. – Ваши андроиды вчистую продули органикам.

– Ничего вы не умеете без своих добавочных хреновин, – дожал пулемётчик.

– Мы с вами ещё поговор-рим! – рявкнул модер в очках, сжав кулаки.

– Эх, раз, да ещё раз, да ещё много-много-много раз! – вдруг пропел водитель.

Пропел на чистом российском, поэтому понял даже Крайт.

– Это Высоцкий, красавица, – сказал водитель Руте уже на зонном и подмигнул ей.

– Высоцкий. Высоцкий. Высоцкий… – как заклинание вдруг зачастил Крайт.

– Тоже помнишь Владимира Семёновича? – живо поинтересовался водитель, снова на чистяке.

– Высоцкий. Живой. За что спасибо, – произнёс Крайт непонятное.

Водитель вылупился на него так, словно боец на глазах превратился в чудо-юдо со щупальцами и ложноножками.

– Спасибо, что живой… – эхом, тоскливым голосом повторил сталкер с гайкой на шее.

– Ты чего, босс? – встревожился напарник.

– Так! – Первый из стадионных встряхнул головой до того энергично, будто хотел удалить из неё всё содержимое. – Этот парень мне нужен… Нам нужен. Предлагаю любую цену.

– По поводу цены мы определимся на торгах. – «Спикер» дикарей выдвинулся из толпы соплеменников и был невозмутим.

– Никаких торгов, – отрезал водитель. – Мы берём его! Эй, герой, ты пойдёшь с нами? – спросил он на чистом.

Крайт посмотрел на Руту, помедлил.

– При условии, что её отпустят, – после паузы ткнул он рукой в девушку.

– Не послышалось мне? – недоверчиво спросил у босса «спикер».

Водитель с гайкой на шее молча кивнул.

– Он ещё условия ставит! – возмутился «спикер». – У него ваще с башкой нелады!

– Нравится он мне, – твёрдо заявил босс. – Напоминает меня в молодости.

Пулемётчик удивлённо посмотрел на босса и достал из кармана новую зубочистку.

– Та я тебе щаз… – угрожающе произнёс «спикер», испепеляя взглядом Крайта, и поднял свою дубинку.

– Тихо-тихо! – Водитель наконец спрыгнул с капота. – Дай-ка я с ним поговорю.

– Условие твоё, конечно, дерзкое, но я постараюсь разрулить ситуацию, – сказал Крайту водитель; на чистяке, само собой.

– Скиф, ты с какого перепугу прогибаешься перед ним?! – изумился «спикер». – Сдался тебе этот придурок с его условием!

Стадионный, зонное имя которого только что прозвучало во всеуслышание, потёр висевшую на шее гайку. Он обязан был как-то ответить на претензию дикаря, но… промолчал.

За этой немой сценой наблюдали все находящиеся на поляне, поэтому не отследили, как «потенциальный хороший» человек рванул в направлении пулемётчика…

Тот, надо заметить, хоть и казался глуповатым, но обладал превосходным чутьём. Он стоял к Крайту спиной и вдруг резко обернулся.

Ноги Руты пружинисто разогнулись, и девушка вскочила с земли, готовая вступить в схватку на стороне Крайта. Она увидела, как пленник нанёс удар в правую сторону торса стадионного, чуть выше кармана, из которого тот доставал зубочистку. От полученного удара громила вынужденно сделал шаг назад, но исхитрился схватить напавшего за локоть и швырнул на свой же фургон. Рухнув на капот, в точности туда, где совсем недавно сидел Скиф, Крайт скатился вниз. Приземлился крайне неудачно, на спину, да ещё и в момент падения случайно завёл за неё левую руку. Раздался отчётливый хруст.

В носу у Руты что-то лопнуло, защекотало, и по губам потекло солёное, горячее… Скосив глаза вниз, она увидела на земле алые капли. Девушка поняла, что это из её носа течёт кровь. Снова, как тогда, в больнице… Посмотрев на поверженного Крайта, она скривилась и охнула. Не от того, что дела её товарища были настолько плохи, а потому, что внезапно ощутила исходящую от него невероятную МОЩЬ. В точности как тогда – в больнице и возле горящего дома.

Крайта уже окружали дикари. Нацелив на него копья, ясно дали понять, что дальнейшее проявление инициативы пресечётся жестоким наказанием.

Левая рука Крайта безвольно лежала, и он поднял вверх другую, неповреждённую конечность, демонстрируя, что осознал, мол, больше не буду, сдаюсь. Зонные ублюдки расступились, позволяя живорожденному человеку подняться.

Оказавшись на ногах, человек скривился и, не удержавшись, едва слышно застонал. Но тут же стёр гримасу боли и улыбнулся во всю ширь. Ему эта лыба дорогой ценой далась, но требовалось держать марку. Дикари расступились перед ним, кто-то сзади толкнул его в спину, тем самым веля пошевеливаться, и что-то рассерженно крикнул на их тарабарском наречии.

Человек не стёр улыбку, решив любой ценой выдерживать имидж несгибаемого героя.

Никто не заметил, как он, лёжа на земле, спрятал в задний карман джинсов вытащенные из нагрудного кармана широкого мужика зубочистки.

* * *

Рута услышала: «Вперёд, сука!» – и ощутила безжалостный толчок в спину. Едва не опрокинулась наземь снова, но чудом удержалась на ногах. Главным сейчас было не упускать из виду Крайта.

Проходя мимо Скифа, тот посмотрел стадионному в лицо с близкого расстояния и на миг приостановился. Заполучив очередной мотивирующий тычок в спину, Крайт продолжил движение, но оглянулся на человека с гайкой на шее.

Скиф тоже неотрывно смотрел на Крайта.

Руту вели позади них, и она стала свидетелем этих переглядываний. Уж слишком неравнодушно почему-то смотрели эти двое в глаза друг другу. У девушки появилось обоснованное подозрение, что Скиф и Крайт как-то взаимосвязаны.

Хотя молодой мужчина мог об этом и не помнить. Разве что мелькнуло у него бередящее подозрение…

А вот помнил ли старший мужчина, Рута даже гадать не взялась бы. Мутный, ох, мутный какой этот сталкер Скиф!

* * *

Рука не сломалась. Вывих, всего лишь вывих. Сустав вылетел. Хотя и перелом ОНА бы излечила мгновенно, если бы сочла нужным.

Но продолжила наблюдать, не вмешиваясь. Он сильный, должен сам справиться.

ЕЙ не стоит опекать его по мелочам. Насколько помнится, настоящие мужчины этого не любят.

А ещё ОНА вспомнила – для того чтобы настоящий мужчина был счастлив в любви, необходим облик женщины его биовида. Не в последнюю очередь любят они глазами, что поделать, природа такая.

Но являться во плоти рано. И пока что неясно, надо ли.

05. Обещать и выполнить

Остановившись возле торгово-развлекательного центра, второй заглушил двигатель и задымил сигаретой. Я даже не заметил, когда он успел прикурить. Ловкие у него ручонки. Ведь не могла же сигарета затлеть сама по себе?

– Мы о вас наслышаны, Виталий, – начал первый. – За время работы в ОБР вы зарекомендовали себя как отличный универсальный специалист… – Он выдержал многозначительную паузу. – Именно поэтому мы предлагаем вам работу.

От комплимента я чуток прифигел – нечасто меня в жизни хвалили за службу, – и потому смысл последней фразы скользнул мимо понимания.

– Чего-чего? – пришлось мне переспросить.

– Мы предлагаем вам работу, – ровным тоном повторил он и присовокупил подробность: – Занятие как раз по вашему профилю.

Я мысленно прикинул, что именно подразумевается, а вслух сказал:

– Прежде чем говорить о работе, хотелось бы узнать, чьи интересы вы представляете. Я должен знать, с кем имею дело.

– Ваша осторожность обоснованна, – кивнул первый, – но заверяю вас, сотрудничество с нами никак не повлияет на расстановку сил в этом мире.

О как! В мире! Уже чувствую себя героем очередного блокбастера.

– Не стоит парить меня пафосными речами, – проворчал я. – Просто ответьте, кто прислал по мою душу.

– Название нашей организации вам не скажет ровным счётом ничего, – сидящий рядом лжеофисник акцентировал последнее слово. – Но для вас имеет значение, что работа с нами сулит различного рода выгоды.

– Это какие же? – не замедлил я поинтересоваться.

– Прежде всего материальные, – обнадёжил он. – Вам ведь срочно нужны деньги, не так ли?

Нужны, конечно. Тут не поспоришь.

– Предположим, что да, – уклончиво ответил я.

– Помимо денег мы предоставим вам жильё и долгосрочную занятость.

– Работу, которой вы любите заниматься, – это произнёс второй.

– О как! И какой работой я люблю заниматься?

– Убивать, – будничным тоном ответил второй. – В противном случае вы не пошли бы служить в специальные структуры.

– Вы прирождённый убийца, – опять включился в разговор первый «костюм». – Вам без разницы, кого и за что убивать. Виталий, вы хороший работник. За годы, проведённые в ОБР, вы ни разу не ослушались приказа, хотя зачастую приказы были… – Он замялся, видимо, подыскивая формулировку, и завершил: – Скажем так, не вполне гуманными.

Похоже, эти парни серьёзно подготовились к разговору со мной.

– То есть вы предлагаете мне взяться за старое? – уточнил я очевидное.

– А вы разве не об этом мечтаете? – Сидящий рядом вдруг подмигнул мне. – Вам же тесно здесь, вы угасаете.

– Спросите себя. Вы можете пытаться обманывать нас, но себе-то не солжёте, – сказал второй.

Я отвернулся и посмотрел в окно. Через полминуты обнаружил, что нервно покусываю нижнюю губу. Эти двое обложили меня со всех сторон.

– Ваши условия, – тоном поверженного противника произнёс я. Упираться дальше бесполезно. Они знают обо мне всё, а потому продолжать с ними лясы точить – себе во вред. Вдруг им надоест такой «базар», они возьмут и пристрелят меня. А мне умирать нельзя. В противном случае кто позаботится об Алёнке? Кто, если не я…

– Условие одно – сделать работу, – произнёс первый вербовщик. – В методах и средствах ограничений нет.

– То есть я сам решаю, что и как делать?

– Именно, – ответил он. – Мы лишь ставим задачи, а право выбрать способ решения оставляем за работниками.

Всю жизнь мечтал об этом. Хоть и хвалят меня за дисциплинированность, по истинной натуре я крайне самостоятельный и независимый, поэтому всегда хотел именно такую работу. Чтобы дали задание и всё, отвалил исполнять. Чтобы не говорили, мол, здесь сделаешь так, здесь вот этак, и так далее, и тому подобное.

Я люблю импровизировать по ходу, ибо импровизация окрашивает работу в разные цвета. Подробные инструкции делают её серой и скучной.

Такой, какой и является моя текущая жизнь. В которую я себя загнал сам, спору нет, но… это не значит, что пребываю в восторге от этого факта.

Заключительная фраза сидящего рядом со мной лжеофисника разбила последний барьер сомнения. Они были правы, для себя я уже согласился.

Хотя возразил бы насчёт того, что я бездушный монстр до такой степени. Будь это так, очень сомневаюсь, что сейчас работал бы охранником на заводе и торчал в пусть и родном, но глубоко провинциальном и безнадёжном городишке.

Возразил бы, но не буду.

– Что там насчёт денег? – задал я вопрос, далеко не лишний в моей ситуации.

– Пять миллионов долларов в качестве аванса, ещё столько же после окончания работы, – огорошил лжеофисник. Таким же будничным тоном. Или ему вообще неведомы эмоции, или приходится иметь дело с более крупными суммами. Всё относительно в подлунном мире, для кого-то и сотня баков – громадное состояние, а для кого-то миллион – карманные деньги.

– Что ж это за работёнка такая хлебная?

Я очень постарался, чтобы мой голос не выдал смятение, внезапно хлынувшее в меня. Да, организация более чем серьёзная. Но и эскапада, в которую меня втягивают, явно не игрушечная…

– Напоминаю, вы занимались этим на протяжении нескольких лет. Для вас такое занятие не в диковинку.

– Снова пойти служить в отряд? Хм… – Я иронично ухмыльнулся, чтобы скрыть невольный мандраж. Я не устрашился масштабом, нет, но совсем ничего не боятся только трупы. Придётся признать, столь крупная сумма гонорара обоснованно смутила и насторожила.

– Чем вы занимались раньше? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Устраняли цели, добывали секретные документы, участвовали в тайных проникновениях… Достаточно?

Вот слушаю и поражаюсь. Неужели я всё это делал? А ведь отрицать бесполезно – делал.

– Мы ценим своих работников и хорошо им платим, – снова включился в разговор второй лжеофисник. – Особенно тем, кто прекрасно подготовлен, обладает необходимым опытом и знаниями…

– Вы убедительны, – кивнул я. – Насколько я понимаю, действовать придётся и за пределами страны, как минимум в ближнем зарубежье.

– Вероятно. Но будьте готовы и к более отдалённым пунктам назначения, – неопределённо посулил второй. – Более чем отдалённым, – добавил он после секундной паузы.

– Всегда готов, – проворчал я.

– Поэтому в ближайшие дни вы должны уволиться с завода и сообщить всем, что уезжаете далеко и надолго, – сказал тот, что сидел за рулём. – Можете, конечно, покинуть город прямо сейчас, но не стоит попусту привлекать…

– Стоп! – Я поднял руку. – Мне нельзя надолго. Я не могу оставить город на длительный срок…

– Почему?

– А то вы не знаете, – буркнул я.

– Мы определим вашу сестру в лучшую немецкую клинику. Донор будет найден без проблем. – Сказав это, первый вербовщик посмотрел в упор, мне прямо в глаза. Даже намёка на сочувствие не было в этом взгляде. Он просто назначал цену, и не важно, что – цену за жизнь. – Наверняка вам интересно узнать, почему мы готовы вылечить вашу сестру. Отвечаю, мы не на словах ценим своих работников и делаем всё для того, чтобы их ничто не отвлекало от работы.

Конечно же. Инструменты должны исправно выполнять функции.

Я проглотил услышанное и озвучил закономерный вывод:

– Уж очень гладко у вас получается. Вы, случаем, не готовите какую-нибудь громкую ликвидацию вроде нового убийства Кеннеди?

– Вы, конечно, специалист хороший, но в такой резонансной акции я бы вас не задействовал. Вы больше подходите для скрытных операций, а не для роли козла отпущения в стиле Освальда.

Его холодный взгляд не дрогнул, не изменился ни на миллисекунду.

Сидящий рядом повернул голову и кивнул своему напарнику. Боковым зрением я увидел, что тот извлёк из пространства между передним и задним сиденьями кейс. Просунул его вперёд. Мне.

– Берите, – предложил первый. Я взял и пристроил у себя на коленях.

Кейс выглядел вроде бы обычно. Единственное, что привлекало внимание, – три символа на крышке, напоминающие азиатские иероглифы. Китайского или японского я не знаю, поэтому не смог определить, что они означают. Поэтому и не буду развивать внезапную подозрительную мысль о том, что они лишь напоминают азиатские, а на самом деле черт-те какие.

– Откройте, – предложил первый.

Я так и сделал. Щёлкнул замками, поднял крышку и… беспрепятственно рассмотрел содержимое кейса.

Он был под завязку набит пачками долларовых купюр.

Честно сказать, я был шокирован. Более того, просто впал в транс. Из головы куда-то подевались абсолютно все мысли. Сначала я перестал чувствовать ноги, затем руки и всё остальное. На меня смотрела толпа Бенджаминов Франклинов, и все они будто скандировали хором: «Возьми нас! Мы исполним любое твоё желание!..»

Не знаю, сколько секунд или минут мне понадобилось для того, чтобы вновь ощутить своё тело и вернуться с небес на землю.

Сидящие рядом и позади меня лжеофисники терпеливо ждали. Не нарушали никакими спичами торжественность момента. Понятливые, однако.

– Хр-р… хр!.. – Я прочистил перехваченное горло и выдавил: – Э-э… извините, не ожидал…

– Здесь, – первый протянул руку и захлопнул объёмистый кейс, – ровно пять миллионов долларов. Пятьсот тысяч наличными и четыре с половиной на счету в швейцарском банке, в отделении для паспортов найдёте карточку и документы. Напоминаю, это аванс.

– Надеюсь, теперь вы верите, что наша организация не только обещает, но и выполняет? – спросил второй сзади.

Я медленно, заторможенно кивнул.

– Так что, по рукам?

И всё-таки я не мог вот так запросто взять и продаться. Меня учили, что, даже когда ответ очевиден, нельзя во всей красе показывать, что соблазн сильней тебя.

– Я должен взвесить все резоны, прежде чем дать согласие, – вынудил я себя произнести вслух.

– Хорошо, даём вам… двое суток. В течение этого срока вы должны всё уладить с окружением. Через два дня мы с вами свяжемся, Виталий.

Мне показалось, или в его голосе промелькнула нотка уважения? Всё-таки подвёл голос вербовщика, на миг сбился, утратил бесстрастность… Ему наверняка не часто приходилось видеть, как люди отдают обратно кейс, набитый долларами, вместо того чтобы в него вцепиться. Пять с шестью нулями та сумма, которую уже можно считать достойной дьявола-искусителя, устоять перед ней – сродни подвигу. Особенно при тех обстоятельствах, которые загнали меня в провинциальный и безнадёжный, пусть и родной городишко…

А ведь пройдено финальное испытание! Я понял это в тот момент, когда он, забрав кейс и передавая его назад, второму, скользнул по мне потеплевшим взглядом.

– Полагаю, вы сами найдёте меня.

Сказав это, я опустил голову и посмотрел на опустевшие колени. С них только что убрали не просто деньги, а шанс спасти мою сестру. Чтобы вернуть его, я должен запродаться с потрохами. И не факт, что у меня потом будет возможность потратить заработанные миллионы.

– Да, найдём. Сейчас мы отвезём вас в другое людное место, – сказал водитель. – Вы зайдёте внутрь, пробудете там минут десять, потом выйдете и отправитесь по своим делам.

К чему такая секретность, интересно? Я понимаю, что внезапно угодил в большую игру, но подобная конспирация – чересчур. Даже для серьёзных организаций.

Однако спрашивать не стоило. Я ещё не дал согласия, и откровенничать со мной не станут. Не удивлюсь, что не станут и после того, как я соглашусь.

С другой стороны, избыточная перестраховка не лишняя в единственном случае. Если меня втягивают в игру не просто большую, а смертельную. Но я пока даже не пытался представить, что за интрига такая закручивается и куда меня забросит судьба…

Высадили меня у центрального рынка.

Минут восемь я прогуливался по торговым рядам. По ходу прикупил конфеток и покинул рынок через другой выход. Маршрутки, будь они неладны, в нашем краю о графике понятия не имели, потому бусик долго не приезжал, и я добрался в посёлок не скоро. Впрочем, нормально. До пяти посплю, а потом поеду к Даринке на работу. Заберу её вечером, и…

Чтобы Алёна выжила, совсем скоро я стану смертником, возможно, но пока что у меня есть немного времени подышать полной грудью.

Домой я попал только в третьем часу. Зато всё сделал по инструкции.

Уже служу?..

* * *

«ТЫ ЕГО ПРОВЕРИЛ?»

«ДА. ОН ЧИСТ».

«ОТЛИЧНО! ЗНАЧИТ, МЫ УСПЕЛИ».

«МЕНЯ БЕСПОКОИТ ЕГО СЕСТРА…»

«С НЕЙ ПРОБЛЕМ НЕ ВОЗНИКНЕТ. ЛИБО ОН САМ ВСЁ РЕШИТ, ЛИБО МЫ ПОМОЖЕМ. ГЛАВНОЕ, НЕ ПЕРЕСТАРАТЬСЯ. МЕНЯ БОЛЬШЕ ИНТЕРЕСУЕТ ОТКРЫТИЕ «ОКНА» В НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ БЛИЗОСТИ…»

«МОЖЕТ, ЭТО БЫЛА СЛУЧАЙНОСТЬ?»

«МОЖЕТ, НО ВРЯД ЛИ. РАЗВЕДКА ДАЛА ИНФОРМАЦИЮ, ЧТО НЕЗАДОЛГО ДО ОТКРЫТИЯ «ОКНА» КОНКУРЕНТЫ АКТИВИЗИРОВАЛИСЬ».

«ДУМАЕШЬ, ОНИ ИЩУТ ЕГО?»

«Я ВООБЩЕ УДИВЛЯЮСЬ, ЧТО ОНИ ДО СИХ ПОР НА НЕГО НЕ ВЫШЛИ».

«ЭТО ИХ ПРОБЛЕМЫ. ГЛАВНОЕ, ЧТО МЫ ОПЕРЕДИЛИ, УСПЕЛИ ПЕРВЫМИ».

«КСТАТИ, ОН ДАЖЕ НЕ УПОМЯНУЛ СВОЮ ЛЮБОВНИЦУ. ТЫ БЫЛ ПРАВ, ОНА НЕ ИМЕЕТ ДЛЯ НЕГО ОПРЕДЕЛЯЮЩЕГО ЗНАЧЕНИЯ. ТАК ЧТО Я ПРОСПОРИЛ, С МЕНЯ БУТЫЛКА…»

* * *

…Крайта привели позже. Посмотрев на него, она поняла причину – на мужчине красовалась свежая композиция из «пластырьков», слабеньких целебных зонников. Такие артефакты от смерти не защитят, но восстановиться помогут.

– Что это вообще было?! – спросил он после того, как дикари убрались восвояси, захлопнув за собой дверь бревенчатой хибары. – Что за физкультура на свежем воздухе?

– Не физкультура, а проверка качества товара, – ответила она. Участники событий на поляне общались в основном на зонном, и неудивительно, что пленник мало во что врубился.

– То есть мы товар… А почему нас вернули в клетки? Качество не удовлетворило?

– Мы качественные, – уверенно сказала Рута. – А в клетках потому, что сейчас покупатели ведут переговоры о цене за каждого из нас.

– Сколько у нас времени? – мрачно спросил мужчина.

– Кто ж знает. Торги могут длиться и пять минут, и двадцать часов.

– Значит, надо срочно что-то придумывать…

– У тебя есть план? – скептически спросила она.

– Может быть, – неопределённо ответил он.

– Кстати, не вспомнилось, откуда у тебя такие замечательные боевые навыки? – осторожно ввернула девушка.

Он призадумался.

– Нет… Этого я не помню.

Спрашивать, не вспомнил ли Крайт стадионного Скифа, она не стала. Почему-то знала, что даже если вспомнилось, то вряд ли признается. Вообще, чем больше он будет припоминать, тем больше шансов, что начнёт утаивать от неё свежую инфу. У много знающего человека гораздо больше причин не склоняться к откровенности, чем у потерянного во времени и пространстве с амнезией на всю голову.

Рута сочувственно кивнула:

– Там, на поляне, они тебя назвали Крайт. Привыкай к этому имени.

– Крайт? – удивился мужчина. – Что за дурацкое слово?

– Ответ на этот вопрос знаешь только ты, – резонно заметила Рута. – Твоя татуировка на запястье.

Мужчина вывернул руку и посмотрел на указанный ею участок своего тела. При виде змейки и букв его лицо… сначала вытянулось, а потом он резко дёрнул головой и заморгал. Неужели что-то вспомнил?!

* * *

…Игла наконец закончила колоть мою кожу, и я услышал долгожданное:

– Готово!

Я посмотрел на результат работы и довольно улыбнулся. На коже этот рисунок смотрелся даже лучше, чем на демо-картинке. Вот подживёт, и будет совсем загляденье!

– Класс!

– Теперь ты полноправный боец! – получил я поздравление.

– Ага. До самой смерти!

– Сплюнь! – громкий окрик хлестнул меня. – Через левое плечо три раза. Кто ж так шутит!

Я поспешно сплюнул трижды. Даже поворачивать голову не пришлось, лицо и без того было направлено на завершённую только что татуировку.

* * *

…Он протяжно вздохнул, сказал:

– Эх-хе-хе-е… Ну и ладно, Крайт так Крайт.

– Вспомнил ещё что-нибудь? – опять поинтересовалась Рута.

Пока он был не против делиться, ей необходимо узнать о нём как можно больше, для того чтобы убедить саму себя окончательно. В том, что перед ней именно тот, кого она искала и за кем следовала. О том, что сталось с напарницей по заданию, оставленной по ту сторону портала, Рута запретила себе думать…

Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое дикарей. Один с наполненными водой вёдрами, второй с одеждой в руках.

– Переговоры подходят к концу, – объявил он. – Приводите себя в порядок.

– Время! – резко вскинулся Крайт. – Сколько сейчас времени?!

Вопрос был подкреплён соответствующим жестом – он похлопал себя по запястью. Вряд ли этот жест городского обитателя что-то сказал зонному дикарю, но чистый язык некоторые ублюдки всё-таки кое-как понимали, хотя в их среде считалось, что западло на нём говорить.

– На кой оно тебе, – недовольно буркнул дикарь с охапкой одежды; но просветил – на зонном, конечно: – До заката часа полтора.

Передние решётки клеток распахнулись, открывая товару путь к вёдрам и одежде. В виде исключения мужчине и женщине позволили выйти из клеток и разгуливать по комнате.

– Что он сказал? – спросил Крайт, когда пленники вновь остались в комнате одни.

– Что переговоры подходят к концу и что время примерно седьмой час, – ответила Рута.

– Утра или вечера?

– Вечера, конечно же.

– Когда стемнеет?

– Через час-полтора.

– Сколько мы тут ещё пробудем?

– Если переговоры скоро завершатся, то… – Рута сделала паузу, прикидывая. – Ну, в общем, часок у нас есть. Что ты задумал?

– Пока сам не понял до конца, но попробовать стоит, – уклончиво ответил Крайт. – Давай помоемся, только быстро.

Рута обеспокоенно подумала, что для страдающего амнезией этот человек действует на удивление собранно. Уж не обманывал ли он её с самого начала? Прикидываясь бедным-несчастным, потерянным и несведущим…

Времени оставалось немного, и Рута в процессе водных процедур не теряла его. Она между делом вела разговор обо всём и ни о чём. Торопилась убедиться во что бы то ни стало, что её товарищ по плену – не случайный «залётный попадун», а тот самый, объект. Втягивая в диалог, поджидала фатальной оговорки, которая послужит окончательным, гарантированным подтверждением.

– Тебя скорее всего заберут те грязные мужики со Стадиона, – просвещала Рута. – Ты им понравился.

– Думаешь? – спросил он, не оборачиваясь. Крайт обмывался, стоя к ней спиной. Трясти перед ней мужским хозяйством не желал, будто позабыв или не придав значения, что женщинам вид голого мужчины с тыла даже более приятен, позволяет им любоваться ягодицами.

Или он просто не хочет видеть её обнажённую, опасаясь повторения бурной реакции гениталий, уже имевшей место быть?..

– Уверена. – Девушка отжимала губку, намачивала снова и проводила раз за разом по животу, бёдрам, бокам, груди, отмывая мерзость, которая налипла на неё с момента пленения в ночном лесу. Кстати, странно, что среди тюремщиков и конвоиров не видно тех, кто захватил её. Разделение функций в клане? Одни охотятся и захватывают, другие сторожат и продают…

– Ох-хо-хо, да я произвёл впечатление. – По тону было непонятно, что Крайт вложил в комментарий – гордость или досаду.

– Куда больше их поразило, когда ты не скис после атаки в грудь… Как тебе удалось выдержать?

– Что именно? – не понял Крайт.

– Зомбак ударил тебя со всей дури, а тебе хоть бы хны… – После небольшой паузы Рута спросила в лоб: – Кто ты такой?

– Говорю же, сам не знаю. Было больно, но не до такой степени, чтобы перестать соображать. У меня и сейчас грудь болит. Наверное, сломаны рёбра.

– Вряд ли. – Девушка со знанием темы покачала головой. – При переломе рёбер ты бы так резво не двигал корпусом.

Именно это обстоятельство смущало её и не позволяло вынести окончательное суждение, идентифицировав Крайта как свою цель. Только мутант мог бы в подобной ситуации легко отделаться от последствий. Уж слишком браво этот мужчина переносил побои. Он ловок, вынослив, силён… И не имплантированный модер. При этом ни разу не мутант. Он вообще не имеет отношения к Зонам Посещения.

В том-то и дело. Он какой-то совершенно иной, неожиданный… Хм, будто не от мира сего, если скаламбурить.

– На мутанта ведь не тянешь… ой! – Рута спохватилась, что произнесла это вслух. Крайняя степень измотанности организма довела, и самоконтроль дал сбой.

– Кого?

– Мутанта, – неохотно повторила девушка.

– Люди Икс? – спросил он и пояснил: – При слове «мутант» в моей голове возникла именно эта ассоциация.

– Что за люди такие?

– Мне тоже интересно. Просто вспомнил. Люди Икс. А что за люди, без понятия.

– Ну а ещё что-то вспомнил? Имя, место рождения, маму, папу, коллег, друзей? – Рута вдруг поняла, что задаёт вопросы чуть ли не строгим тоном стража правопорядка из Большого мира. Нужно срочно менять интонацию. Самоконтроль ни к чёрту!

– Нет. Вспомню что новое, скажу.

Рута промолчала. Сейчас она предпочитала ему верить. Хотя уже имелся факт утаивания. У него в памяти явно что-то просверкнуло, когда он дёрнулся и моргал.

Отмывшись и переодевшись, получившая заряд энергии Рута сообщила Крайту, что он вполне может повернуться.

– Я ещё не вымылся, – буркнул он, присел на корточки над ведром и вдруг спросил: – А ты сама кто?

– Я человек, – без запинки ответила она.

– Просто человек?

– Да.

– А вот и нет, – возразил Крайт. – Ты же сама говорила, что ошейник надевают с целью блокирования экстрасенсорных способностей.

Рута мысленно чертыхнулась. Внимательный, чёрт! Впрочем, ничего удивительного. Ведь это – он.

Он? Пока что решительно убрать знак вопроса она не могла.

– На тебе тоже ошейник, – парировала она адекватно. – Но разве ты не человек?

– Понятия не имею, кто я. Но страстно хочу выяснить.

Вода в ведре бурно заплескалась, когда Крайт раздражённо заболтал в нём тряпкой.

– Кто ты такая на самом деле? – напористо спросил Крайт. – Признавайся!

– Даже если я скажу правду, ответ тебе ничего не даст. Потому что ты здесь чужой.

– Не заговаривай мне зубы, – теперь в его голосе сквозанула явная угроза.

Ого, показывает клыки! Неужели вспомнил о себе нечто такое важное, что рискнул пойти на конфронтацию с единственной в этом аду союзницей?

– Даже не пытаюсь… Я внимательно наблюдала за тем, как ты вёл себя там. На площадке… Сарки, зомбак, покупатели… Ты всех увидел впервые, – медленно, делая паузы между предложениями, вещала Рута. – Будешь спорить? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – По твоему восприятию окружающего только безголовый не догадается, что сейчас ты здесь впервые… И это я ещё скромно промолчала насчёт непонимания местного языка.

Крайту нечего было ей возразить. Он действительно всё здесь видел впервые в жизни. Амнезия амнезией, но если ты забыл адрес, то при виде дома скорей всего поймёшь, что живёшь в нём. В случае же Крайта все реалии были новыми, ранее ему незнакомыми. И что-то в них было такое, неуловимое… Оно не давало Крайту покоя, бередило его.

– Если мы выберемся, обещаю помочь тебе найти путь домой, – сказала Рута, смотря в глаза мужчине. – Верь мне.

– С чего бы вдруг? – Агрессия Крайта стухла, сейчас он скорей выглядел усталым, растерянным путником в незнакомой местности.

– У тебя есть другие варианты? – Девушка невесело усмехнулась. – Можешь, конечно, довериться тому мужику с гайкой на шее…

– Это тот, что говорил на русском?

«Русском». Опять он использует устаревшее название!

– Да, он, – кивнула Рута. – Но не переоценивай фактор, чистый при желании используют здесь все. Только желание далеко не у всех…

– Как это? – удивился Крайт. – С чего вдруг? Мы что, не в России?

– Строго говоря, именно так, мы ни черта не в России. – Рута улыбнулась ещё раз, неожиданно для себя – весело; наивный вопросец поднял настроение, и она добавила: – Хотя Россия вокруг и везде, куда от неё денешься-то. – И тем самым окончательно запутала Крайта.

Неудивительно, что у Крайта вырвалась фраза на матерном, короткая, но весьма энергичная.

– В Троте всё не как у людей. Вот и российский… э-э-э… мутировал. Что-то подобное в своё время произошло в процессе виртуального общения, и появился искажённый новояз компьютерных сетей. Но в нашем случае перекорёжило весь лексикон, полностью, как будто Зоной была поставлена цель не оставить камня на камне от устоявшихся норм литературного языка… – терпеливо просвещала Рута малознающее, зато великовозрастное дитятко. – Вообще так было не всегда. Но Круговое Вторжение многое поставило с ног на голову, и наоборот, стоявшее на голове перевернуло ногами вниз. Особенно когда «окна» перехода начали возникать где ни попадя, и потекли ручейки перемещенцев. Местные и пришлые пытались общаться на российском как на всеобщем, но потом, когда набралось прилично иностранцев, да не только современников, но ещё из разных эпох истории, и вдобавок… м-м-м… в «окна» начали проходить разумные нелюди, разномастные, образчик за образчиком… короче, языки смешивались, человеческие с нечеловеческими, и…

– Нечеловеческими?!

Крайт наконец покончил с помывкой и развернулся. Сказанное Рутой так его поразило, что он даже не вспомнил о том, что во всей красе продемонстрировал своё «хозяйство».

– Да, да! – вовсю разулыбалась девушка, откровенно разглядывая новые виды, передние. – Сюда же затягивает всяких, в том числе и неземлян. Не так уж много, но и далеко не единичные случаи. Говорят, что настоящие инопланетяне как бы нуль-транспортируются с других планет…

– Разумные, но не люди… – медленно повторил он, будто смакуя это словосочетание. – И на кого они похожи? Может, вампиры, оборотни, орки, эльфы…

– Да. Да. Да. Да, – чётко, с одинаковыми паузами ответила Рута. – Ты всё понял правильно. И ещё другие. Мифы, сказки и легенды не совсем лгали, они прозрачно намекали, что в прошлом уже случались контакты с жителями других планет.

– Всё это похоже на какой-то… э-э-э… жестокий прикол.

– В точку. – Рута убрала с лица улыбку, сейчас уже не до смеха. – Все Зоны и особенно Трот – сплошной прикол. Издевательство над человечеством и нашей планетой. Были изначально, а теперь и подавно…

На этом они закруглили тему. У мужчины пропало желание углубляться, а девушка не форсировала. Пусть переваривает, пока есть возможность.

– Слушай, Крайт, – миролюбиво обратилась она к нему. – Трот слишком опасный мир, здесь очень легко умереть. Без меня ты долго не продержишься. Оно тебе надо, бесследно сгинуть здесь и сейчас, вдали от родного дома? Небось там у тебя остались близкие. Жена, дети, родители, братья, сёстры…

Крайт вздрогнул, шумно задышал и схватился за голову.

Неужели что-то важное вспомнил?! Если да, то сейчас наверняка придёт к нему горечь осознания, что Рута чертовски права! Это время для него – чужое. Как и он для него. И как человек бывалый должен прийти к выводу, что напарница действительно сможет ему помочь. В конце концов, хуже не будет.

Она отвлеклась от экстраполяции мыслей собеседника и обнаружила, что всматривается не в нижнюю часть тела, отвлекавшую внимание, а в его отмытое лицо. Когда до неё дошло, она широко распахнула глаза. Ей даже показалось, что глаза полезли на лоб. Ещё бы они не полезли!

Вода преобразила лицо мужчины, и Рута увидела практически обычную кожу. Почти никаких следов побоев! Разве что пара не слишком заметных пятен ещё напоминала о них. Девушке захотелось попросить Крайта снять налепленные «пластырьки» – она захотела удостовериться, что повреждения на торсе уже мало похожи на раны. Но передумала: ему сейчас и так нелегко, а тут ещё она с проверками своих предположений…

Предоставленная дикарями одежда была, мягко говоря, поношенной и нечистой. С трупов снимали? Рута поначалу решила, что это она сама нелепо выглядит в таких обносках. Однако, увидав Крайта, облачённого в шмотки «выдано дикарями», поняла, что ещё легко отделалась. Если на ней одежда смотрелась как мешковина на картошке, то мужчина… Настолько убогую, не по размеру и сомнительной целостности одежонку в Троте носят разве что совсем зелёные новички, особого выбора не имеющие, или сталкеры-лузеры, которым до последней ходки немного осталось.

В этом прикиде спутник Руты выглядел прямо как карикатура на сталкера. А неуместные чёрные кроссовки – переобуваться он не стал – и сосредоточенное, хмурое выражение лица только усиливали эффект. Посматривая на него, девушка чуть было опять не разулыбалась, но веселье вдруг исчезло, как ветром сдуло.

До неё дошло.

Кроссовки! Те самые, которые она видела в больнице.

«И как я раньше не обратила внимания?!» – сокрушилась Рута.

Вспомнилась и МОЩЬ. Та самая. Лицо. Круглое, не костистое. Форма и положение глаз, линия подбородка. Он был похож на сестру. Не слишком сильно, но похож. Как и положено единокровному брату.

А ещё он похож, вдруг обескураженно осознала Рута, не на кого иного, как… на этого водителя грязного фургона, сталкера с гайкой на шее. Пускай лицо «стадионного», который звался Скифом, уже морщинистое, сухое, но пропорции схожи, будто черты его и Крайта формировались из одинаковых заготовок. Добавить Крайту морщин, сухости… и родная мать не отличит!

Окончательный, удостоверенный по всем правилам вывод о том, что потерянный объект вновь найден, не вызвал у Руты радости. Это, конечно, хорошо, что брат оказался буквально на расстоянии вытянутой руки, но… феноменальное везение стоит дорого. А как же! Сейчас возьмут и продадут в бордель, и всё – здравствуй, новая жизнь. Вернее, не жизнь, а существование ради исполнения самых тёмных и грязных желаний клиентов. А чтобы не было обидно за свою нелёгкую судьбину – получи, красавица, драгоценное осознание.

Роскошная, вселенская несправедливость: без пяти минут зонная шлюха, зато обладающая важнейшей информацией. Или же наоборот, узнала информацию и в качестве платы заполучила существование в борделе. Всё-таки до чего права была её собственная мать. «За всё в этой жизни приходится платить, даже за везение, а за удачу плата особая!» – часто повторяла она. Девушка встряхнула головой, прогоняя тяжёлые мысли.

В отличие от Руты, загрузившейся по полной, Крайт, судя по его расслабленному виду, в эти минуты ничем уже себя не терзал. Он явно вспомнил что-то существенное, и это укрепило его в избранном решении. Запустив руку в задний карман своих скомканных, изодранных джинсов, мужчина достал оттуда зубочистки.

– Вот. – Он протянул Руте открытую ладонь. – Возьми.

Приняв одну из тонких деревянных палочек, девушка повертела ею в пальцах.

– Откуда это у тебя? – спросила она.

– Взял у того типа с пулемётом. – Крайт ухмыльнулся. – Или ты думала, что я просто так захотел с ним подраться? Э, нет, таких здоровяков нужно или сразу убивать, или обходить сторонкой.

– Ну-у… – протянула девушка. – А вдруг тебе понравилось бы?

– Да, точно! – оживлённо ответил Крайт. – Я требую продолжения банкета! – раздухарился было он, но спохватился и вновь стал серьёзным и сосредоточенным. – Твоей задачей является отвлечение внимания. – Почти без перехода мужчина начал излагать свой план: – Кольнёшь одного зубочисткой, второго пихни локтем… Главное, заставь сосредоточиться на тебе. Всё остальное сделаю я.

– Ты намерен убежать с помощью зубочисток? – на всякий случай уточнила Рута, потому как ничего безумнее не смогла бы и представить. – Это и есть твоя гениальная идея?

– Во-первых, убегаю не я, а мы. Или ты хочешь остаться здесь? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Во-вторых, у меня для них припасена парочка сюрпризов. И в-третьих… – Крайт сделал многозначительную паузу. – Если у тебя есть другой план, давай выкладывай.

Плана у Руты не было. Осталась только надежда. На то, что её всё-таки разыщут и выдернут из плена, случившегося невзначай и так некстати. Но товарищу по неудаче – или же вновь найденному объекту преследования – она об этом даже не заикнулась, конечно.

Его вряд ли обрадует, если его выдернут вместе с ней невесть кто. И выглядеть выдёргивающие будут как невесть откуда свалившиеся, вооружённые до зубов бойцы в серьёзной экипировке…

Время шло, а никто не приходил. Час вроде бы миновал. С каждой следующей секундой веки девушки тяжелели, а по телу разливалась слабость. В конце концов она не выдержала и, прислонившись спиной к стене, клеванула носом.

* * *

…Пользуясь возможностью, человек употребил передышку для того, чтобы в ожидании сидеть на стуле, закрыв глаза. Он прокручивал в голове свежие воспоминания – свои боевые приключения на поляне. Дойдя до эпизода с «выстрелом» из пальца, он вдруг заполучил из подсознания яркое, подробное воспоминание об аналогичном случае. Из прошлого, чуть ли не из детства. Узнать бы – из собственного?..

* * *

Мужчина в вертикально-полосатой чёрно-белой блузе рубанул рукой рядом с коленом и покатил к диктору.

– Шестьдесят девятый! Белые! – громко сказал судья и направился в нашу зону.

– Какая там подножка?! – возмутился я, следуя за ним. – Он сам упал!

Догнав, я снова попытался убедить арбитра в его же неправоте.

– За подножку на две минуты удалён игрок команды «Металлург» Вадим Коротких, номер шестьдесят девятый! – Объявление, провозглашённое дикторским голосом, разнеслось по стадиону.

Болельщики, коих собралось немало, принялись возмущённо свистеть. Ещё бы! Тут, понимаешь, полуфинал, а судьи откровенно «топят» команду хозяев…

– Ты что творишь? – с укором произнёс я. – Это уже откровенный сплав идёт!

– Замолчи, пацан, не твоё дело, – отмахнулся он от меня. – А ещё раз откроешь рот, выпишу тебе пять плюс двадцать!

– Вит! – донеслось с нашей скамейки. – Закрой рот!

Посмотрев на скамейку, я встретился глазами с нашим тренером. В них сверкали огоньки ярости. Он тоже недоволен судейством, но эмоции пытается сдержать.

– Не провоцируй судей, – бросил мне наш капитан, проехавший мимо.

Я хотел ответить ему, но в последний момент передумал. Да и некогда болтать – сейчас будет вбрасывание.

Шайбу выиграли игроки «Бурана» и, сделав пару точных передач, «встали» в нашей зоне. Сейчас начнут «возить» нас, как в двух прошлых периодах.

Нападающий «Бурана» получил шайбу и, замахнувшись, вдруг резко опустил клюшку и рванул вдоль борта, за ворота, оставив не у дел своего «опекуна». Оценив ситуацию, я покатился туда же.

Я должен отобрать шайбу и выбросить её из зоны. За десять секунд, что играю в этом меньшинстве, ушли практически все силы. Хоть бы хватило их на отбор и выброс…

Между мной и бортом оставалась небольшая, на вид сантиметров пятнадцать-двадцать, щель. Как форвард сумел проскочить в неё, я так и не понял. Рыкнув от досады и злости, развернулся, чуть присел и вытянул руки, одновременно перехватывая рукоятку клюшки. Клюшка словно стала длиннее, и лопаток оказался как раз у ближней штанги. В общем, с горем пополам, но ближний угол я закрыл.

Нападающий «Бурана» уже выкатился из-за ворот с твёрдым намерением завести шайбу в ближний угол, однако на его пути встали лопаток моей клюшки и щиток нашего вратаря.

Как только голкипер прижал шайбу, раздался свисток. Форвард команды соперника легонько ударил стража ворот по щиткам, за что получил от меня болезненный тычок в поясницу. А нефиг трогать вратаря после свистка!

– Смена! – крикнул наш тренер. Мог бы и не кричать – откатав в своей зоне почти двадцать секунд, наша четвёрка еле-еле стояла на коньках. Конечно, смена! Больше мы не выдержим.

Не чувствуя ног, я кое-как докатил до скамейки, перелез через бортик и плюхнулся на лавку. Всё!.. Не могу больше.

Посмотрев на табло, не поверил своим глазам. Оказалось, что сижу на скамейке уже целых пятнадцать секунд! А ведь только присел. Скоро надо будет выходить на лёд…

– Смена! – скомандовал тренер.

Наша спецбригада дружно простонала и с трудом поднялась. Не знаю, как у остальных ребят нашей четвёрки, а мои ноги гудят так сильно, что того и гляди разъедутся на льду.

До конца малого штрафа осталось сорок девять секунд, до конца третьего периода – чуть меньше десяти минут… Собраться… Собраться и дотерпеть эти секунды. А дальше посмотрим.

Обороняющаяся сейчас четвёрка сумела выбросить шайбу. Не далеко – к центру площадки, но всё же лучше, чем ничего. Хотя бы смену успеем провести.

Наш левый крайний сменился третьим по счёту. Как только оказался на льду, сразу же атаковал владеющего шайбой игрока соперника. Каучуковый снаряд не смог отобрать, зато навязал борьбу.

В ходе противоборства шайба отскочила к ближнему борту, а нашего левого крайнего чужой защитник начал успешно выдавливать к центральному кругу вбрасывания. Короче, выиграл единоборство. Всё произошло очень быстро. Шайба только-только успела удариться о борт, а ближайшие к ней игроки, наши и не наши, уже покатили с целью завладения.

Оценив ситуацию, я буквально перепрыгнул через борт. Хорошо, что игрок, которого я сменил, успел залезть, а то было бы нарушение численного состава.

Так получилось, что выигравший единоборство защитник оказался ближе всех к шайбе. В двух шагах буквально. А я – в трёх.

Все мышцы вдруг налились могучей силой, а ноги и вовсе как бы сами собой понесли меня… Защитник «Бурана» удивился, когда я внезапно вырос рядом с шайбой. Удивился ли он силовому приёму, не знаю. В тот момент мне было не до этого.

Пихнув его плечом в ключицу, я сделал ещё шаг, и вот лопаток коснулся шайбы. Когда игрок команды соперника упал, я уже делал передачу нашему левому крайнему. Вот ведь как бывает! Оттеснил его чужой защитник к кругу вбрасывания – подальше от наших ворот, а оказалось, что защитник невольно поспособствовал нашей же внезапной атаке. Зато как интересно играть! Делаешь всё правильно, а потом оказывается, что «привёз» своей команде угрозу или гол. За такие моменты и любят хоккей.

Наш левый крайний, Данила Быстров, всегда оправдывал свою фамилию. И в этот раз тоже. Приняв шайбу, он рванул прямо к чужим воротам. Да так, что лезвия коньков засверкали!

Для вратаря «Бурана» выход один на один если и стал сюрпризом, то незначительным. Голкипер быстро и, что важно, правильно оценил ситуацию.

Когда до ворот оставалось метра три, я уже вкатился в зону соперника. Интуиция подсказала. И наш тренер, твердивший «Вит, вперёд! Вит, вперёд!» как заклинание.

Данила бросать не стал. Что правильно – вратарь немного выкатился из ворот, тем самым сократив угол обстрела до минимума. Наш нападающий сделал резкий вираж вправо, надеясь объехать вратаря и потом уже спокойно завести шайбу в пустые ворота. Пауза, едва заметный замах, бросок! Шайба с глухим стуком врезалась в щиток голкипера. А чужой вратарь тот ещё хитрец – упал на лёд и, вытянув ногу, закрыл угол. Меня всегда удивляли стражи ворот: с такой тяжёлой амуницией – и так двигаться…

Как бы ни был ловок голкипер «Бурана», но поймать эту шайбу он не сумел, любой ловкости есть предел. Каучуковый снаряд отскочил от его щитка и с неохотой заскользил прочь от ворот к середине площадки, прямо на меня.

Не отрывая взгляда от приближающейся ко мне шайбы, я сделал два больших шага и начал отводить клюшку назад. Впереди – уже поднимающийся со льда вратарь, за которым ворота. Я должен сотворить немногое – всего лишь бросить верхом.

Зрители охнули, синхронно охнули и обе скамейки игроков. Громкий «щёлк!», свидетельствовавший о том, что произошёл контакт с шайбой. Через мгновение сетка затрепыхалась, и за воротами заполыхал красный свет.

– Го-о-ол!!! – заорали болельщики.

С трудом осознавая происходящее, я неуверенно поднял вверх руки и, чтобы не врезаться во вратаря, начал притормаживать, одновременно разворачивая корпус влево.

Осознание того, что я забил гол, пришло внезапно. Радость захлестнула меня.

Я не обращал внимания на подъехавших ко мне товарищей, не чувствовал их крепких объятий и дружеских похлопываний по спине. Всего меня заполнила только одна мысль: мы забили гол, мы повели в счёте!

Оказавшись напротив скамейки «Бурана», я сложил правую ладонь в кулак, вытянул указательный палец и, нацелив его на чужую скамейку, рывком согнул руку в локте, будто только что выстрелил из пистолета. Повернув голову вправо, я задержал взгляд на центре пятого ряда. Да, вон там мой папа, и он чуть ли не прыгает от радости!

Встретившись со мной глазами, папа поднял обе руки вверх; над сжатыми кулаками победно возвышались оттопыренные большие пальцы…

* * *

…Сквозь полог дремоты она услышала призывное:

– Ру-ута…

Не отреагировала. Спа-ать…

– Рута!! – Резкий голос буквально прорвал плотную завесу и ощутимо долбанул по ушам.

– А?! – Она резко открыла глаза, выдирая сознание из объятий дрёмы.

– Я, конечно, дико извиняюсь, но чую, что за нами вот-вот придут, – сухо сказал Крайт. – Пока у нас ещё есть минутка, надо обсудить.

– Давай, – согласилась она, сдерживая зевок. «Может, он чего вспомнил о сестре или чёрных и решил поговорить об этом? – подумала при этом. – Выложить всю правду, коль терять нечего…»

– Я кое-что придумал, – сообщил Крайт. – Для того чтобы всё получилось, мне без твоей помощи не обойтись.

– Слушаю, – сказала Рута, а про себя подумала: «Нет, откровенничать он больше не склонен…»

– Не знаю, как будет развиваться ситуация, но на всякий случай запомни… – Он сделал паузу. – Как только кашляну, начни привлекать внимание. Не обязательно колоть зубочисткой, посмотришь по обстоятельствам.

– И? – Рута выжидающе посмотрела на него. – Ты уже говорил. Это всё? Зачем повторять было…

– Повторенье – мать ученья, – буркнул Крайт.

– Хорошо. Я сделаю как ты сказал, – без энтузиазма сказала Рута. – В конце концов, попытка не пытка.

– Сдаётся, второй попытки у нас не будет.

– Ты реалист, – заключила Рута и улыбнулась краешком губ. На душе стало теплее, и суровая реальность на миг показалась не такой уж беспросветной. Надо улыбаться всё-таки. Так становится легче.

Перебитый Крайтом сон улетучился, и теперь девушка сидела, обхватив руками колени. В голове вертелись разные мысли, но они двигались так быстро, что Рута не успевала поймать и зафиксировать хотя бы одну… Топот шагов заставил её прервать охоту за результатами деятельности собственного мозга.

Дверь открылась, в помещение ввалились четверо вооружённых дубинками и короткими копьями дикарей, пятый остался в открытом проёме. Взглянув на Крайта, Рута увидела на его лице многообещающую улыбочку, которая, впрочем, сразу сменилась хмурой сосредоточенностью.

Дикарь, на поляне выполнявший роль спикера, скомандовал:

– На выход!

Переводить для Крайта не пришлось. Два зонных ублюдка направились к пленнице и пленнику. Оставшиеся двое нацелились остриями копий в сторону Крайта.

Рута мысленно заключила: «Боятся. Они его боятся!»

И «спикер» больше всех боится.

Дикарь, шагнувший к мужчине, остановился перед стулом, на котором тот сидел. В его руках поигрывала увесистая дубина.

Ещё один сдёрнул с пояса верёвку и воздвигся над Рутой, сидящей на полу у стены.

– Давай сюда руки! – приказал он.

Двое оставшихся с копьями неуверенно переглянулись.

– Чего вы там копаетесь! – рявкнул «спикер». – Вяжите ему руки!

– Сам и вяжи! – огрызнулся один из копейщиков.

– Возникаешь, молодой? – «Спикер» разозлился и позабыл о своём страхе. – Вот ты и свяжешь его! В следующий раз не будешь вякать.

Молодой, живущий первый годовой цикл дикарь неожиданно возражать не стал, молча пошёл к пленнику. Когда он встал рядом с дубинконосцем, Крайт поднял голову и одарил юного ублюдка небрежно-утомлённым взглядом. Так смотрят сильные на слабых. В свете лампы, горящей совсем рядом, на столе, лицо его можно было прекрасно разглядеть.

Рута встала, вытянула руки, и дикарь, стоящий перед ней, принялся наматывать на запястья девушки верёвку. Свою дубинку он оставил висеть на поясе… Рута всё ждала условного сигнала. «Чего он медлит? – с тревогой спросила она себя. – Сейчас нам свяжут руки, и…»

Молодой дикарь отставил копьё и, тоже взяв в руки верёвку, неуверенно посмотрел сначала на моток в своих руках, а затем на пленника…

Крайт громко, надрывно кашлянул и постучал себя по груди.

К этому моменту Рута уже тщательно продумала свои действия. Как только она услышала условный сигнал, тотчас резко завалилась на бок и упала, задёргалась в конвульсиях.

– Э-э-э! – крикнул связывавший её дикарь. – Чё такое?!

Все трое дикарей, также находившихся в комнате, синхронно повернули головы к ним. Даже «спикер» сделал шаг внутрь хибары, чтобы увидеть причину заминки.

– Мля! – сокрушился тот, что пытался связать Руту. – По ходу, окочурится щас!

– Та чё за вах? – «Спикер» оттолкнул второго копьеносца и рассмотрел судорожно дёргающуюся пленницу.

– Эпилепсия у неё! – возвестил Крайт, догадавшись, в чём суть вопроса, схватился за верёвку в руках молодого и дёрнул на себя. Не ожидавший такого рывка дикарь послушно завалился на пленника.

Крайт толкнул его вбок. Молодой продолжал заваливаться, но теперь уже прямо на пол. От неожиданности он даже не кричал. А когда сообразил, что верёвку-то надо бы отпустить, пленник уже схватил его за шею. Хруст ломающихся позвонков получился звонким и громким.

Пока дикари разворачивали морды на этот звук, пленник резко выбросил вперёд левую руку, одновременно распрямив пальцы. Из них вылетела зубочистка и попала точно в приоткрытый рот ближайшего к нему дикаря с дубинкой. Тот машинально сглотнул и сразу же начал задыхаться, выронив оружие и хватаясь руками за горло.

Крайт схватил копьё молодого и атаковал. Одним прыжком он преодолел расстояние, разделявшее его и задыхающегося ублюдка. Наконечник копья вонзился в шею, под подбородок, принеся с собой проблему куда более фатальную, чем деревянная щепка внутри горла. Дикарь успел обхватить ладонями копьё, но на большее уже был не способен.

Пока он падал, с силой отпихнутый пленником, рвущимся к свободе, Крайт успел переместиться так, чтобы встать лицом к оставшимся в живых врагам.

«Спикер» закричал и тут же получил жестокий удар кроссовком по голени. Заорав уже от боли, он ткнул своей дубиной в сторону атакующего и тем самым дал себе лишнюю секунду, за которую успел переместиться Крайту за спину. Другой копьеносец подскочил, занося оружие для удара…

Оказавшись меж двух вооружённых противников, пленник резко отпрыгнул вбок, к стене. Дикари немедля атаковали, с одной стороны дубиной, с другой – копьём. За миг до удара Крайт успел перекатиться, но и враги не тормозили. Они снова замахнулись, однако пленник снова успел переместиться.

Рута к этому моменту уже перестала изображать припадок и, сдёргивая с рук так и не завязанную на узел верёвку, следила за тем, как дикари травят её сотоварища. Справившись с верёвкой, девушка встала на ноги и ринулась к дерущимся. Вернее, к атакующим и обороняющемуся. «Спикер» и его соплеменник – не сарки и не зомбаки. Люди всё-таки. С ними показанные на поляне фокусы не пройдут.

Снова увернувшись, Крайт вскочил на ноги, но дикари не давали ему продохнуть. Они тоже ловко переместились, и вот уже один находится перед лицом пленника, а другой за спиной.

Тут-то и раздался смачный «дон-н-н!». Глаза «спикера» метнулись выше головы пленника, в них сверкал злобный огонь. Когда ублюдок опять опустил взгляд, перед ним была только девка с ведром. С пустым ведром. Но вполне годным как ударное оружие.

Напарник «спикера» выбыл из схватки.

Справедливо посчитав её меньшей опасностью, дикарь начал разворачиваться, одновременно перехватывая дубину за конец рукояти, чтобы уж наверняка достать сменившего позицию противника. Если не прямым ударом, то по касательной. «Спикер» знал, что тот находится за спиной.

Но не рассчитал. Крайт опередил отвлёкшегося на Руту дикаря. Схватил его оружие, выдернул и локтем врезал прямо в нос. Удар, хр-руст ломающихся хрящей…

«Спикер» обрушился на пол, а уже в следующее мгновение наконечник копья вонзился в его разверстую пасть и пригвоздил ублюдка к утоптанной земле пола.

Рута не меньше четверти минуты смотрела на только что убитого, а потом окинула взглядом помещение. Крайт уже стоял возле двери. Он успел безжалостно убить оставшегося дикаря, добил того, которого долбанула ведром Рута, и, встретившись с ней глазами, приложил к губам палец. Она кивнула и подобрала второе копьё.

– Что у вас тут происхо… – В помещение ворвался шестой дикарь. Видимо, услышал звуки борьбы. Глупец, кто ж так безоглядно ломится… Крайт подставил ему подножку, от чего ублюдок растянулся на полу. Не давая тому опомниться, безжалостный убийца свернул упавшему шею.

– Следи за дверью! – бросил он девушке, а сам начал обшаривать трупы. Что он искал, Рута не знала. Скорее всего не знал и сам Крайт.

– Хватит! – раздражённо велела она. – У нас мало времени!

– Сейчас… – буркнул он. – Во! – Он показал ей найденный в балахоне одного из убитых ключ. – Это от ошейника?

– Нет! Артефакты так не открываются…

– Артефакты? – переспросил Крайт. – «Горячий свет»? «Лепень»?

– Откуда ты знаешь?! – Рута удивилась настолько сильно, что даже забыла о двери.

– Расскажу. – Он закончил с последним трупом. – Если выберемся, обязательно расскажу.

Крайт вручил Руте дубинку и два шипа, себе же взял копьё и ножи.

Выглянув наружу, они облегчённо узнали, что в поле зрения нет ни единой живой души. Сумерки сгустились, наступила ночь.

Дорогу к поляне они помнили. Пробравшись туда сквозь заросли, увидели, что на ней больше нет джипа стального цвета. Модеры в чёрных плащах уехали. Значит, не сторговались.

Звёзды светили ярко, их света хватило, чтобы рассмотреть. Но других покупателей не было видно. Однако они не уехали – их транспорт стоял на прежних местах. На поляне просматривались только дикари. Двое. Типа часовые. Прохлаждаются на свежем воздухе.

– Есть идеи? – прошептал Крайт.

– Надо добраться до того фургона. – Рута указала на грязную, заляпанную машину стадионных и добавила. – Надеюсь, я смогу завести его.

– А как мы попадём внутрь? – поинтересовался Крайт.

– При помощи трофейного ножа.

– Действуем. И отдай мне шипы, вдруг понадобятся, – согласился напарник и, обменяв нож на шипы, скользнул в обход площадки, по кустам подлеска вдоль частокола древесных стволов.

Дикари на поляне заметили их не сразу. Но заметили. До большего фургона осталось всего несколько метров, когда часовые одновременно заорали «Атас!» и бросились наперерез беглецам. Когда они оказались в нужной точке, Крайт с двух рук метнул в них увесистые шипы. Остриё одного из них вонзилось точно в глаз. Минус один враг. Только вот другой шип, к огорчению беглецов, цели не достиг. Правая рука оказалась не такой меткой. Однако время выиграть удалось, уцелевший дикарь просто удрал в заросли.

Когда пленники добрались до машины, в лесу уже слышался шум, где-то там, в чаще, логова и хибары покидали выскакивающие дикари и оставшиеся покупатели. Рута мысленно взмолилась невесть каким высшим силам, чтобы замок фургона легко и быстро открылся.

– Чёрт! – выругалась она, втыкая в прорезь кончик лезвия ножа. – Ну, давай же!

Тут не могло быть сложного механизма, почти наверняка простейший запор. В нынешнем Троте машины не угоняют, их просто отбирают у владельцев, если повезёт.

– Они уже близко, – спокойно проинформировал Крайт.

Оба они прекрасно понимали, что сейчас решаются их судьбы. Если замок удастся открыть вовремя – значит у них будет шанс смыться, если нет – тогда сражаться до последней капли крови.

Замок наконец щёлкнул. Рута распахнула дверцу и вскочила в салон. К счастью, раненая рука не напоминала о себе, увлечённая общей горячкой побега… Внутри девушка дотянулась до противоположной дверцы, сняла блокиратор, а затем нырнула в пространство под рулевым колесом.

– Запрыгивай! – крикнула она Крайту, уже готовому принять бой, и на ощупь принялась копаться в проводах, чтобы замкнуть нужные и врубить зажигание.

* * *

…Крайт обхватил ручку пассажирской дверцы и уже собрался было потянуть на себя, но тело неожиданно, как бы помимо воли человека, развернулось к центру площадки.

Через неё бежал громила, который днём грозил пулемётом тем типчикам из джипа. В его руках снова был «ручник», и он вскидывал оружие, собираясь открыть огонь на бегу.

Бледное лицо хорошо просматривалось в свете звёзд, которые здесь постоянно ярко полыхают, аки светодиоды, налепленные на ночные небеса. Крайт понял, что они с девушкой просто не успеют убежать – стрелок слишком близко и высадит по ним всю ленту в упор.

И тогда рвущийся на свободу пленник сделал нечто, удивившее его самого. Он вскинул правую руку, ту самую, которая оплошала с броском шипа, сложил пальцы «пистолетиком», направил их в сторону пулемётчика и громко выкрикнул:

– Ба-бах!

Что случилось в следующее мгновение, Крайт не понял.

Не поняли этого и бежавшие вслед за покупателем дикари. Но главное, что они остановились, как об стенку ударенные, и теперь смотрели на беглеца с ужасом.

Воспользовавшись заминкой, Крайт распахнул дверцу и запрыгнул в машину.

Мотор протяжно, надрывно ревел, но быстро набирал обороты, как бы сообщая, что готов к работе. Рута отпустила сцепление, даванула на газ. Фургон рванулся вперёд, едва не смёл оцепеневших дикарей, с воплями разбежавшихся в стороны, и начал разворачиваться капотом к просеке. Наконечник брошенного копья воткнулся в боковое стекло на уровне головы Крайта, от чего тот согнулся на сиденье и инстинктивно закрыл голову руками. Но стекло не разбилось. Пуленепробиваемое, наверное.

Рута прибавила скорости, и вот уже фургон удаляется, стремится прочь от лесного лагеря дикарей. Посмотрев в боковое зеркало, Крайт ещё раз увидел пулемётчика, вместе с пулемётом заброшенного незримой силой на дерево. Как будто в него вонзилась и ударила огромная пуля, способная не просто завалить человека наземь, а откинуть на десятки метров назад и вверх.

* * *

…Тёмный лес проносился по обеим сторонам от машины. Фары высвечивали узкую просеку, на удивление расчищенную. Никаких препятствий, катись себе, сколько топлива хватит!

Но за беглецами никто не гнался.

Пока?

– Вырвались! – радостно крикнула Рута и посмотрела на Крайта, сгорбившегося на соседнем сиденье. Тот не шевелился, застыв в одном положении, и если бы не тряска, смахивал бы на статую.

Другомирянин, подумала девушка. Дошло до неё объяснение. Вот ему правильная классификация. Не инопланетник. Потому что не с иной он планеты.

С Земли. Но не этой, а другой.

Вероятность появления порталов такой разновидности теоретически предполагалась. И вот получено практическое подтверждение?

В таком случае, получается, и Рута с напарницей, отправляясь на задание и будучи уверенными, что проходят в другое время своего мира, на деле побывали в параллельном. Может быть, эти вспышки света, которые теперь наблюдаются у некоторых порталов в момент перемещения объектов, означают, что они…

Сами «мутировали» и связывают не точки в пространстве или во времени, в пределах реальности одного и того же мира, а точки в разных мирах… Но почему ничего подобного раньше никто не осознавал?!

А если это и в самом деле так, тогда получается, что где-нибудь как-нибудь когда-нибудь существует другая, «параллельная» стерегущая? А у неё другой брат… и за ним явилась другая Рута… и вся дальнейшая история там – другая.

И предыдущая тоже. Потому что в другом мире не случилось Посещение. И абнормальных Ареалов Визита там нет и не было. Вообще. И Трота – в частности.

А вот дверь между мирами есть. Во всяком случае, была. И сотворили её отец и мать Крайта…

Не другого, который из этого мира…

А именно этого пришельца, нездешнего, с которым Рута оказалась здесь и сейчас.

С ним и придётся творить дальнейшую историю уже этого мира, в котором, в частности, Трот есть.

Не другого, где Зон Посещения не было и нет. Где они разве что в фантастических книжках существуют.

* * *

ОНА была собой довольна.

Получилось простенько и очень изящно. Минимальное, точечное вмешательство, и все нужные люди – живы.

Гипертрофированная животина и подходящий по массе живой камень подвернулись очень удачно. Хотя, не окажись там «каменного овоща», в огонь отправилась бы сама земноводная.

Расходного материала в спящем мертвецким сном «окружающем пространстве» – навалом.

Жги – не хочу.

06. Поворотный момент

Дарина сейчас работала в зоомагазине «Природа», что находится неподалеку от центрального универмага нашего города. Место, надо признать, весьма удобное. Повсюду разбросаны кафешки, магазинчики, а через две остановки – кинотеатр и парк. В общем, есть куда сходить со своей девушкой. Единственный минус центра – оживлённость. Повсюду машины, спешащие по своим делам люди, асфальт… Другое дело наш микрорайон: тихо, спокойно, рядом лес… Только вот посёлок расположен на краю города, и развлекательных местечек здесь практически нет.

Дома я что-то слишком долго провозился, поэтому чуток опоздал. Свернув на втором от остановки перекрёстке, быстрым шагом направился к зоомагазину. Моя девушка уже стояла у закрытых дверей.

Выглядела она прекрасно. Как, впрочем, и всегда. Короткая белая расстёгнутая курточка, под ней – чёрная со стразами футболка, из-под которой выпирали две аппетитные округлости. Обтягивающие синие джинсы и маленькие, как у куколки, серебристые туфельки.

Даринка, что бы ни надела, всегда выглядела очень привлекательно и соблазнительно. Она вообще отличалась, как выразился один наш общий знакомый, повышенной убойной силой сексуальности. Помню, класса с шестого начала ходить в коротких юбках, и уже тогда старшеклассники обращали на неё внимание. А уж когда у неё округлились все формы… В общем, с того времени она не знала недостатка в мужском внимании. К слову, тогда и я начал за ней бегать. Вернее, бегать я не мог по причине долгого периода восстановления после травмы колена, однако знаки внимания оказывал.

Но суть не в том, что я начал замечать её лишь тогда, когда у неё выросла грудь. До пятнадцатилетнего возраста я играл в детской, а потом в юношеской командах местного хоккейного клуба и считался перспективным защитником. Некоторые прочили мне блестящую профессиональную карьеру. Проще говоря, я был погружён в ледовый спорт с головой. Не гулял с девочками, мало читал, кое-как учился… Словом, жил на льду.

Но однажды всё изменилось.

Толком даже не помню, как это случилось. Я подхватил шайбу у борта, проехал пару метров и уже собрался сделать передачу своему нападающему, как вдруг боковым зрением заметил игрока команды соперника. Сильнейший удар о борт, невыносимая боль в левом колене, и я потерял сознание…

Очнулся уже в раздевалке, увидел озадаченное лицо нашего врача и тут понял, что дело плохо. В течение следующей недели мне вынесли два печальных вердикта. Первый – разрыв коленных связок, второй – после такой травмы о хоккее придётся навсегда забыть. В принципе ещё в больничке у меня с Дар всё и закрутилось.

Она каждый день приходила с учебниками, чтобы я не отстал от школьной программы, и успокаивала меня. Поначалу я впал в глубокую тоску. Как это вообще возможно – завязать с хоккеем?! Но через месяц немного смирился с грустными изменениями в моей жизни.

И в этот переломный период одноклассница, готовая быть рядом со мной, действительно стала для меня подарком судьбы…

Летом, когда меня выписали, Дар почти всегда находилась рядом. Сестра была ещё слишком маленькой, мама работала, а за мной кому-то надо было ухаживать.

После травмы я, можно сказать, заново учился ходить и первые шаги сделал именно в её присутствии. Вообще она не была обязана возиться со мной, но делала это, и именно тогда я начал воспринимать её не просто как девчонку из соседнего дома…

Хотя знакомы мы были, что называется, с пелёнок. Родились в один год, жили в соседних домах, ходили в один и тот же детский сад, а потом и в школу. На самом первом уроке нас даже посадили за одну парту.

Семьи наши дружили по-соседски, поэтому мы чуть ли не ежедневно захаживали друг к другу в гости. В общем, росли вместе и были хорошими друзьями. Даже поглотивший меня хоккей не смог помешать нашей дружбе. Наоборот, она регулярно ходила на матчи и кричала мне с трибуны, чтобы я уделал «этих козлов!», игроков команды соперника. Я, в свою очередь, уделывал по мере возможности и посвятил Дарине несколько своих шайб.

К сентябрю я окончательно оклемался и стал за ней, что называется, ухлёстывать. Кавалер из меня был не очень, однако она легко и, как мне показалось, с искренним желанием ответила взаимностью. Наверное, по той причине, что знала меня давно, и потому что я в отличие от других воспринимал её прежде всего как человека, как подругу, а не только как сексуальную куколку. И уж тем более я не лапал её за филейные части (хотя очень хотелось) и не отпускал пошлых намёков. Не лапал и не отпускал ровно до тех пор, пока она сама не разрешила доступ к телу.

Даже странно, что именно я её «испортил». Ведь Даринка лет с тринадцати начала встречаться с парнями и в отношениях была не робкой. А меня, к слову, ещё в то время даже глодало нечто вроде обиды: вместе с рождения, а гуляет она не пойми с кем. Но если по справедливости, тогда я бредил хоккеем, и мне было не до прогулок, посему и обижаться мог только на себя…

Мы встречались вплоть до окончания школы. Наверное, если бы потом не уехали из города – я в армию, она в столицу, – то поженились бы, и сейчас у нас подрастали бы детишки. И всё-всё было бы иначе в наших жизнях…

Как же здорово, что она тоже вернулась! Если бы не Дар, я бы, наверное, сейчас загнулся здесь. Да и как тут не загнуться! Во время службы в ОБР я, по сути, жил в другом мире. Мире, где есть приказ, и ты должен его исполнить, где воочию видишь смерть, где кругом госсекреты, тайные операции, игры государств… И вдруг я резко меняю среду обитания. Вместо привычных засад, зачисток, разведок и мощных выплесков адреналина – скучнейшая, тягомотная бытовуха.

Мне было тяжело просто жить, а смерть матери и проблемы со здоровьем у сестры (из-за чего я, собственно, и вернулся домой) только усугубляли моё хреновейшее состояние. Как у большинства бывших военных, путь был один – бутылка и потеря гордого звания «человек». Спасибо Дарине. Она вернулась из столицы и меня вытащила.

Всё повторилось. Я – убитый горем и невозможностью что-либо изменить. Она – соседка, подруга, близкий человек, который помог мне адаптироваться к новым условиям жизни. Чувства вспыхнули с новой силой, роман стал ещё более бурным. Это уже не детские шалости. Это чувство. Проверенное временем и расстоянием.

Из кинотеатра мы вышли со смешанными впечатлениями. Вроде и кино неплохое, но чувствуется, что делали его не истинные поклонники книги, по которой этот фильм и был снят. Спецэффекты на уровне, актёры более-менее правдоподобно играют, но чего-то этому фильму недостаёт… Неуловимой ауры волшебного перемещения в иной мир, которая есть в книге.

Лично мне понравились только визуальные эффекты. Правда, голованы выглядели так, будто ошиблись павильоном. Все эти резиновые куклы больше подходят к какому-нибудь фильмецу третьесортной категории, типа «Атака помидоров-убийц». Что до сюжета, то оригинальную историю, рассказанную в книге, горе-экранизаторы извратили донельзя. Это уже не адаптация к киноэкрану, а самое натуральное издевательство над литературой.

Главный герой вообще, как часто говорит сестра, капец: вечно улыбающийся кудрявый блондин толкал пафосные речи, дрался и искал ответы на серьёзные вопросы. Эта голливудская улыбка, которой герой «светил» едва ли не в каждом эпизоде, начисто убивала всю серьёзность сюжета (а ведь сюжет-то затрагивает актуальнейшие темы свободы личности и давления тирании!) и превращала всё действо в форменный балаган. Чего хотел добиться режиссёр – понятно только ему и сценаристам, явно накропавшим заказуху на потребу.

Я и Дар, будучи почитателями творчества братьев Стругацких, чувствовали себя по полной программе обманутыми. Это не экранизация замечательной книги, а самый обычный недоблокбастер, причём недо – по всем параметрам. Жаль, что такая судьба постигла киноверсию, бесспорно, знакового литературного произведения.

– Надеюсь, вторую и третью книгу они не перенесут на экран… – вздохнула Дар и вытащила из сумочки пачку сигарет, перекурить огорчение.

– Определённо, фантастика – литература не для тех, кто ею не пропитался с самого детства, – подытожил я.

Мы специально вышли за три остановки до конечной, для того чтобы пройтись к дому пешком. Нам нравились такие вот прогулки по сумеречному городу, когда зажигаются фонари, когда пустеют автострады, когда жизнь плавно перетекает с рабочих мест в места у домашних очагов.

Во время таких прогулок мы разговариваем о самых разных вещах, порой спорим, порой хохочем, порой просто молчим. Из таких пеших путешествий мы лучше узнавали и понимали внутренние миры друг друга… Странно. Самые обычные прогулки, а дают такие объёмы информации и пищи для размышлений.

По традиции поднялись на крышу высотки, откуда открывается замечательнейший вид на город, а небо здесь выглядит совсем не так, как с уровня земли, и вообще здесь оно ближе. Дар, как и всегда, замёрзла на высоте и потому прильнула ко мне. Я нежно обхватил её и зарылся в пышные локоны. Так мы и стояли, любуясь на ночные огни и звёзды.

Эту высотку построили девять лет назад, как раз к концу весны. Именно тогда мы и начали приходить сюда. И сейчас, после паузы, порой кажется, что мы – всё те же одиннадцатиклассники, без пяти минут выпускники. Люди, которые вот-вот выйдут на дорогу большой жизни.

Воспоминание о том времени одновременно и согревает, и бередит душу…

– …а через неделю выпускной… Даже не верится… – сказала она тогда.

– Да уж, позади немалый срок. – Я в отличие от неё относился к этому весьма прохладно, школа для меня – просто очередной этап. Надо пройти, не отвертишься. Но прошёл и забыл.

– Только представь… – Она закрыла глаза. – Мы были вместе больше десяти лет! А теперь многие разъедутся по разным городам…

– Ну… Так и ты, и я тоже здесь не останемся…

– Да-да, – кивнула она. – Потеря нитей… Только, знаешь, лично я буду со всеми поддерживать связь. По крайней мере постараюсь это делать.

Мне было нечего сказать. Мыслями я уже находился в армии и потому вообще не парился по поводу школьных друзей. Скажу больше: за годы учёбы мне надоели все они… Даже хорошо, что не буду их видеть целый год. Разве что Даринка находится вне рамок. Буду скучать. По ней или по сексу с ней… вот в чём вопрос.

– В таком случае жду от тебя письма. – Я улыбнулся.

– Конечно, буду писать! – уверенно произнесла она. – И надеюсь на ответные письма.

– И не зря надеешься!

Мы одновременно засмеялись. Я ещё сильнее прижал её к себе.

А потом был выпускной, запомнившийся мне литрами алкоголя, травкой и сумасшедшим сексом. Через несколько дней после окончания школы я отправился в армию.

Мама, сестра и Даринка проводили меня до вагона. Никто не плакал. Что касается подруги, то она восприняла мой отъезд спокойно. Даже слишком спокойно. Всё дело в том, что за эти два года мы так и не привязались друг к другу.

Не потому, что не смогли, а потому, что не захотели. Я давно знал, что после школы она поедет покорять столицу, Дар, в свою очередь, знала, что я после получения аттестата пойду в армию. Принял такое решение. Мама его не одобряла, но я настоял. Именно по этой причине мы и не развивали отношений вглубь. Нам просто было хорошо вместе. Наверное, так сложилось из-за того, что в то время мы ещё были детьми и просто не понимали, что есть любовь…

Когда до моей калитки оставались считаные метры, я спросил Дар:

– Ты сегодня у меня?

Она уже несколько месяцев живёт на два дома. Я и раньше не тяготел к домашним заботам, а после того, как сестре запретили покидать больницу, на меня обрушились все «прелести» быта. Видя, как я мучаюсь, подруга сначала приходила помогать, а потом и вовсе стала периодически ночевать у меня.

В моём доме как-то незаметно появились её вещи, в неписаном своде домашних правил возникли её пункты… Даже не знаю, можно ли теперь этот дом считать только моим. Для того чтобы помогать мне, Дар не обязательно было переезжать, её дом находится рядом, через забор. Однако она решила, что лучше жить в доме, за которым непосредственно надо присматривать. Я был не против. В конце концов, у моей любимой женщины есть родители и младший брат. Уж втроём-то они справятся.

У меня же осталась только сестра, да и та тяжелобольная. Конечно, Дар не забывала про «родовое гнездо», но всё-таки чаще жила у меня.

И вообще после многолетней разлуки она стала ещё больше за мной присматривать, ещё чаще и дольше бывать рядом.

– Нет. – Дар достала мобильник и посмотрела на часы. – Сегодня заночую дома, утром нам должны привезти новую стиралку.

Я и забыл. Сейчас её родители и брат в гостях у родственников и вернутся только завтра к обеду, поэтому принимать стиральную машину придётся ей. Она могла заночевать в моём доме и к назначенному времени прийти в родительский, но при таком раскладе разбудит меня, сплю я очень чутко. А она не хочет перебивать мой сон, потому что я и так не высыпаюсь.

– Надеюсь, ты не заскуча-аешь? – проворковала она.

Я посмотрел в её глаза цвета кофе и улыбнулся.

– Узнаешь завтра… – загадочно произнёс я.

– О! – Её брови поднялись вверх. – Заинтриговал!

– А то!

Дар ласково положила свою ладонь на мою, от чего меня аж передёрнуло. Что ж ты, чертовка, делаешь?! Наши глаза встретились, и мы слились в поцелуе. Отлипли друг от друга минут через пять, когда начали неметь языки. Любим целоваться долго, что уж тут поделаешь.

Проводив её до калитки, я сунул руки в карманы и собрался идти домой.

– Может, зайдёшь на чай? – вдруг предложила она.

Действительно. Почему бы чайку не погонять? У Дар всегда отменный чай, заваренный по каким-то особым рецептам. Это вам не труха в бумажных пакетиках.

– Можно. – Я кивнул. – Только сначала собаку отвяжу…

– Давай. – Она открыла свою калитку. – А я пока всё приготовлю.

* * *

«И ВСЁ-ТАКИ, ОНА МОЖЕТ…»

«ПОВТОРЯЮ, НЕТ. И НЕ НАДЕЙСЯ, ЧТО УДАСТСЯ ЗАЖАТЬ БУТЫЛКУ КОНЬЯКА!»

«ОТ ЖЕНЩИН ВСЕГО ЧЕГО УГОДНО ЖДАТЬ МОЖНО… В ЛЮБОМ МИРЕ, В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ».

* * *

…Топор раскорячился под деревом, с которого кое-как слез, ошалело тряс башкой и изрыгал проклятия. Поверить в случившееся пришлось, хотя жутко не хотелось.

Сталкер большую часть своей жизни провёл в Зоне, видал-перевидал всякого, выпутывался из таких переделок и выбирался из таких ловушек, что как вспомнишь, так вздрогнешь! Сражался с такими монстрами и сталкивался с такими непонятками, что при воспоминании не просто вздрогнуть можно, а в крике ужаса изойти. И до сих пор уцелевал, не отворачивалась удача зонная от ветерана по имени Топор.

Но только что он столкнулся с хренью запредельной, ни зажрать, ни запить! То, что испытал удар сильнейший на своей шкуре, – ещё полбеды. Хуже всего то, что при этом ему привиделось. А узрел он такое, что поди теперь кому попытайся рассказать. Бред чистой воды даже для ненормальных реалий Трота, в котором чего только не творится благодаря инородной, необъяснимой сущности, наполняющей ступенчатую яму до краёв.

Призрачная бабища в развевающихся одеждах, смахивающая на статую высотой с пятиэтажку, возникла из ниоткуда, воздвиглась посреди поляны и врезала Топору по самое не могу… или это собственное воображение у него вздыбилось на почве стресса… Однако что-то ж ему задвинуло, факт, и на дерево закинуло!

И пулемёт, зараза, усвистел в лес, хрен его теперь найдёшь. Зонари, суки, к лапам прибрали, дикие уроды хоть сами и брезгуют огнестрелом, но сцапать и перепродать не дураки! Норовят любой хабар скрысить, что артефакты, что хавчик, что шмотки, что оружие. На всё сыщется свой покупатель…

Топор посидел на твёрдой земле, и в голове у него немного прояснилось. Он перестал качаться и трястись, затих.

– Наконец-то ты кончил бренчать нервами. В машине есть маячок? – услышал сталкер холодный властный голос.

Подняв голову, разглядел возвышающуюся над ним «наслажденку». Ну что за ночь такая, сплошные бабы над ним высятся!

Эта хоть ростом не с башенный кран. И не мерещится Топору, хоть и синеволосая, и чуть светятся в темноте волосья её, как будто слабым раствором флуоратана намазаны.

– Есть, мля… – буркнул Топор.

– Посмотри, где они находятся, – потребовала она.

– Не могу, навигатор у босса, – ответил он, опустив голову, чтобы не видеть свечение синих волос, напоминающих об исполинском призраке с боксёрскими наклонностями.

– Где твой напарник? – спросила она.

– Где-то здесь. – Он неопределённо махнул рукой. – Тебе надо – ты ищи.

Женщина начала разворачиваться, но вдруг резко повернулась обратно и стремительно шагнула к сталкеру. В свете звёзд сверкнуло лезвие выхваченного из ножен кинжала… Он поднял на неё взгляд и хохотнул. В обычном состоянии он предвидел бы её ход и, пока наслажденка исполняет отвлекающий манёвр, ушёл бы с линии атаки. Но в эту минуту ему было всё равно.

– Я мог бы легко сломать твои ручонки, но не стану этого делать, – совсем тихо сказал Топор. – В следующий раз, если столкнёмся, обязательно сломаю. Но сейчас иди себе отсюда… Считай, тебе крупно повезло.

– Не переоцени свою удачу, – так же тихо произнесла наслажденка.

– Люси! – вдруг окликнули её откуда-то справа.

Синеволосая обернулась на голос. Увидев спешащего к ним человека, вернула кинжал в ножны.

– Ты-то мне и нужен, – ледяным тоном произнесла она, когда подоспел Скиф.

– И я тебя искал! – ответил он.

– Они свалили, босс, – вяло проговорил Топор.

– Маячок работает, не скроются, – обнадёжил старший напарник.

– Тогда не теряем времени! – бросила Люси и быстрым шагом направилась к своему фургону весёленькой расцветки. – Чего стоите? Или вам не нужен тот парень? – на ходу обернувшись, спросила она.

– Ух, какая женщина! – сказал Скиф. – Вставай, боец, и догоняй.

Топор хмыкнул. В этот момент он решил, что действительно пора вставать и догонять. Живой! Удача не отвернулась.

Скиф прав, пожалуй, не стоит ломать дамочке руки. Их можно и нужно совсем для другого употребить.

* * *

…Расчищенная просека, уводящая с поляны, закончилась на опушке леса. С этого места единственная предопределённая дорога превращалась в сплошную неизвестность.

– Бродяга, куда?! – дерзко, даже грубо спросила Люси.

– Налево, стерва! – в той же манере ответил он и добавил: – Ты чертовски обворожительна, когда злишься!

– Захлопни пасть! – рявкнула она.

– Как захлопни? – Скиф изобразил на лице глубокое недоумение. – И это после всего, что между нами было?!

Люси не ответила. Только «одарила» его мрачным, уничижительным взглядом. Скиф хохотнул и ещё раз посмотрел на дисплей навигатора.

– Они едут на юго-восток, – уверенно сказал он.

Люси кивнула и вывернула рулевое колесо.

Топор открыл было рот, чтобы что-то спросить, но натолкнулся на предупреждающее мотание головы старшего напарника и промолчал.

Пузатенький чувачок, который сопровождал синеволосую, не вякал по умолчанию. Какую роль он исполнял при этой роскошной суке, понять было сложно. У этих извратов из клана наслажденцев вообще всё непросто.

Скиф спрятал навигатор в карман куртки. Никто, кроме него, не увидел, что мигающая точка на дисплее двигалась в совершенно противоположном направлении.

– С этого места – направо.

* * *

…Там, над головами, «светодиоды» звёзд погасли, затянутые облачной дымкой. Ночь накрыла землю непроницаемым покрывалом, от чего дорога неизбежно стала опаснее. Даже свет фар не обнадёживал. Он делал видимым только ближайший участок пространства. Растения и детали рельефа по обе стороны угадывались исключительно по силуэтам и намёкам на таковые. Если там, конечно, была растительность, а не что-нибудь иное. В Троте бывает всякое, и удивляться не приходилось ничему.

Ранение, полученное Рутой во время побега через «окно» обратно в Трот, разбередилось и свирепо напомнило о себе. Кровь из раны снова сочилась. Необходимо была удерживать руку в одном положении, иначе мог настигнуть приступ боли, способный отключить сознание. Сцепив зубы, Рута пристально всматривалась в дорогу и пыталась понять, что же им делать дальше.

Погони нет – это обнадёживает. Но куда они едут? И как ей вообще поступить теперь? Это может определить только она. С Крайта взятки гладки. Не ему принимать решение. Он даже не представляет, что здесь происходит и как в этом мире всё устроено.

– Слушай, давай-ка остановимся. У тебя всё плечо в крови. – Впервые за время езды сквозь ночной лес он открыл рот. До этого мужчина ехал молча, не прекращая смотреть в окно, словно силясь во тьме разглядеть детали окружающей среды.

Она не ответила.

– Давай остановимся… – повторил он, вновь не дождался реакции и ещё громче призвал её: – Рута, останови машину!

– Замолчи, не мешай. – У неё даже не было сил посмотреть на него.

– Всё, мы сбежали! – так же громко сказал Крайт. – Чего тебе ещё надо, куда ты гонишь?!

– Да отвяжись ты! – раздражённо ответила девушка и тут же одёрнула себя. Он-то совершенно не понимает, что происходит.

И словно этот возглас отобрал последнюю каплю энергии, допинг отчаяния и гнева, на котором она держалась ужасные дни и ночи после того, как попала в плен, исчерпался.

Как только они въехали на мост, фургон резко повело влево. Голова Руты упала на грудь, руки соскользнули с руля. Боль всё-таки обострилась настолько, что сознание не выдержало и взяло паузу.

После этого скорей всего Крайт просто не успел перехватить управление. Фургон пробил боковое заграждение моста и полетел в сухое русло давно пересохшей реки.

* * *

…Пение птиц проникало через уши в мозг и разливалось по телу нежной, сладкой волной. Под влиянием этих чудесных звуков память Руты самостоятельно активировала раздел «Детские воспоминания». Вот маленькая девчушка собирает болотные цветы, а утомившись, ложится на ароматный мягкий мех поверхности топи и смотрит в чистое небо. Птицы летают над озёрным краем, лопают мошек и поют. В такие моменты Рута была уверена, что вот именно сейчас она находится в гармонии с природой. Увы, но с течением времени уверенность сошла на нет.

А всё потому, что по мере взросления человек перестаёт замечать банальные, но такие важные вещи, как пение птиц, как чистое небо… Честно говоря, со временем становится попросту не до этого. Особенно когда судьба предназначает ему местом обитания отчуждённую Зону. Тут бы живым остаться… Да и птицы больше не летают там, где Рута выросла. Птицы и тогда, как выяснилось позже, обитали на болотах исключительно по воле Матери, выделявшей силы для защиты обычных пташек. После Вторжения сил на порядок меньше, на семью хватило бы…

Разлепив тяжёлые веки, девушка обнаружила, что перед глазами – чистое небо. Неужели это сон? Если да, то пусть никто не будит. Когда ещё она почувствует гармонию с природой? Уж если в бодрствовании не до этого, то хотя бы во сне…

Неожиданно купол ярко-салатного неба лопнул точно посередине. Рута вдруг поняла, что дыра быстро увеличивается и становится всё ближе. Из места разрыва показалась чёрная блестящая дорога и, вытянувшись из него, начала притягивать к себе похлеще любого мощного магнита.

Но эта дорога стремительно ушла на край зрения и осталась где-то в стороне. Теперь вместо неё Рута видела чёрную поверхность тяжёлой жидкости, разлившейся по небесной дали. И зловещая чернота становилась всё ближе…

Девушка пыталась кричать, пыталась остановить неумолимо приближающуюся мокрую черноту, но тщетно. Похоже, что Руте только и остаётся, что просто наблюдать за тем, как её поглотит неумолимая пучина. «Неужели внепространство выглядит как чёрная вода?!» – успела она задать вопрос, прежде чем погрузилась в него с головой.

– Кто вздумает мне помешать, жестоко поплатится! Он мой! – услышала она звонкий, высокий голос, продирающий по спине ознобным царапаньем…

Рута резко открыла глаза и снова увидела безоблачное ярко-салатное небо. В ожидании наихудшего она повернула голову вправо – но с той стороны раздавался всего лишь частый тихий треск. Не трубный глас и не апокалиптические литавры.

– Очнулась? – спросил мужчина. Он сидел на корточках, пошевеливая палкой горящие ветки.

Рута достаточно долго смотрела на него. Вспоминала, как зовут, кто такой… Наконец, уперев в землю локти, приподняла туловище.

– Лежи! Тебе сейчас нужны покой и тишина, – сказал ей Крайт и уточнил: – Тишину я тебе не обеспечу, – он указал на костёр, – а вот покой постараюсь.

– Я долго пробыла… без сознания? – спросила Рута, судорожно сглотнув посредине фразы.

– Ну-у… Часов пять, может, семь. Конечно, если тут время течёт нормально.

– Вот ч-чёрт… – выдавила Рута и попыталась встать. У неё ничего не получилось, закружилась голова, по всему телу как цунами, хлынула неодолимая слабость.

– Я же тебе сказал лежать! – с досадой бросил Крайт. Он уже поддерживал её обмякшее тело. Бережно опустив Руту на траву, продолжил: – Лежи спокойно, ты потеряла много крови.

При слове «кровь» девушка скосила глаза на своё простреленное плечо. Там обнаружилась свежая повязка.

– Да-да, – проследив за направлением её взгляда, сказал Крайт, – рана серьёзная. Не представляю, как ты столько продержалась.

– Повязка… ты… – прошептала Рута. На большее у неё просто не хватило сил.

– Да, это я сделал. Я вообще мастер на все руки. Хм! – Он отчётливо хмыкнул, то ли иронично, то ли констатирующе. – Короче, отдыхай и не говори сейчас лишних слов.

Руте ничего не оставалось, кроме как послушаться совета. Всё равно из-за слабости она ничего другого сделать не могла.

Вкусный аромат заставил её повернуть голову. Над костром уже задорно булькал котелок. Не обнаружив Крайта, девушка запаниковала. Плюс один к бесследно пропавшим в Троте?! Собрав волю в кулак, Рута кое-как поднялась.

– Сказал же лежать спокойно! – раздражённо произнёс Крайт, появившись из-за колонны моста. – Ну, ты чего, как маленький ребёнок прямо!

Рута замерла, поневоле изумившись при виде своего спутника. В первую секунду она не поняла, что её так удивило. Но во вторую… На Крайте не было ошейника!

– Как тебе удалось его снять?!

Она и сама не разобралась бы, радуется или злится факту освобождения.

– Что? – сразу даже не понял он. – А-а… Ошейник. Да он сам отвалился.

Крайт развёл руками в стороны, мол, я тут вообще ни при чём.

«Сам отвалился. Сам отвалился. Сам…» – мысленно повторяла Рута. Да не мог блок сам отвалиться! Если только…

Неудивительно, что от осознания возможного объяснения Руту бросило в холодный пот.

Пока она была без сознания, Крайт успел обследовать близлежащую территорию. Нашёл немало полезных предметов, в том числе котелок. Также набрал клубней с кустиков одичавшей картошки и начать их варить. Зонная удача улыбалась ему во всю ширь. Пока неясно, плохой это признак или хороший.

Девушка была, мягко говоря, озадачена. Она-то решила было, что ей придётся печься о нём, как о младенце, а оно вон как… Вполне самостоятельный мужчина, приспособленный к выживанию «на пересечёнке». Опять же, время покажет, к худу это или к добру.

– Кстати, а как мы выбрались? – невзначай спросила она, хотя приблизительный ответ знала.

– Когда ты потеряла сознание, фургон упал в русло. Хорошо, что уровень дна поднялся, и падать недалеко… Ну, я вытащил тебя, потом сам выбрался, – подтвердил Крайт её догадку и, потыкав палочкой картофелину на предмет готовности, добавил: – Ты уже не дышала. Ну, я и… – Он замолчал.

– Что – и?.. – требовательно спросила она.

– Искусственное дыхание сделал… и непрямой массаж сердца, – ответил он с невинным выражением лица.

– И к чему ты это сказал?

– Чтобы ты знала, я не воспользовался ситуацией, хотя, не скрою, удержаться было непросто.

Рута даже перестала жевать. Такой бесстрашный, даже жестокий мужик – и при этом парится и мнётся, заводя разговор на «интимные» темы…

Она хотела было сказать, что, оказывается, такие вот люди, с совестью в комплекте, есть не только на страницах старых книг. Но сдержалась, промолчала. Не сглазить бы!

– Если снимешь с меня ошейник, такой ситуации и не возникнет. Я буду гораздо сильнее, – вместо этого проговорила вслух. И сама не поняла, успокоило её это или, наоборот, огорчило.

– А как вы его снимаете? – живо поинтересовался мужчина.

– Специальным прибором или особым зонником. Ну, это мы так зовём артефакты…

Сказав это, Рута и сама вспомнила, что лишь два варианта, или-или. Закусила губу. В ближайшее время у неё точно не появится возможность избавиться от блокиратора.

– Что за артефакт? – ещё больше оживился Крайт. – Расскажи!

– Какой смысл? – переспросила она, но тут же спохватилась: – Ты, кстати, сам обещал мне рассказать…

– Тебя интересует, откуда я знаю названия артефактов? – перебил её Крайт.

– Да. Так что, сдержишь обещание? – Рута прищурила глаза, от чего взгляд её сделался хитрым. И она это знала.

– Я всегда сдерживаю обещания, – уверенно ответил он.

– Давай, я слушаю.

* * *

…Командир крикнул:

– Давай!!

Услышав команду, двое из нашей группы принялись колдовать над заблокированной дверью лаборатории. Справились они меньше чем за минуту.

– Готово, – сказал один.

– На счёт три! – приказал командир.

Обернувшись, я быстро оценил ситуацию и, поправив ремень, перехватил свою винтовку. Мне и находящемуся рядом солдату нужно оставаться на месте. Наша задача – контролировать коридор. На счёт «три» дверь открылась, и трое бойцов вошли в лабораторию… Дальнейшие события были настолько из ряда вон, что я и мой напарник отвлеклись от нашей основной задачи.

– Всё кончено, профессор Савватеев, – войдя, сказал командир.

– Ошибаетесь! – пафосно отозвался учёный. – Всё только начинается! – Он резким движением положил руку на устройство, похожее на брелок сигнализации. Видимо, пульт управления взрывным зарядом.

– Бросьте, Савватеев, – холодно произнёс командир. – Вы и так зашли слишком далеко.

– Я делаю то, что должен! – воскликнул учёный. – Правительство не понимает! Никто не понимает!

– Не вынуждайте нас. Мы не хотим новых смертей.

– Да что вы говорите?! Ха-аха-ха! – заливисто расхохотался учёный. – Скажите это своим начальникам, которые только и знают, что отдавать бессмысленные приказы! Вам не остановить меня!

После этих слов профессор сжал пульт в ладони… Командир и два других члена группы мгновением раньше одновременно нажали на спусковые крючки. Вернее, попытались нажать. До того действовавшее безотказно оружие не отреагировало.

– Удивлены?! – злорадно спросил Савватеев и сомкнул пальцы в кулак.

Пол заходил ходуном, мониторы и лампы мигнули. Только что где-то там, в подземных помещениях, грохнул взрыв.

Командир всегда отличался молниеносной реакцией. Остальные члены отряда, включая меня, тоже были парнями не промах, но опыта и способностей принимать оперативные решения у нас всё-таки было поменьше.

Наш командир неуловимым движением руки метнул в Савватеева нож. Клинок летел точно в сердце… Только вот не долетел каких-то пару метров. Тупо завис в воздухе, будто воткнулся в невидимый барьер.

– Вам не остановить меня! – крикнул учёный и выхватил из кармана белый светящийся шарик.

В этот миг командир и двое вошедших с ним в лабораторию бойцов ринулись на учёного. Не оружием, так голыми руками! Но профессор успел сдавить шар и метнуть его в направлении бегущих людей.

Глядя на то, как спины моих боевых товарищей исчезают в ослепительной вспышке белого света, я врубился, что амба не подкрадывалась потихоньку, а прямо-таки впрыгнула в лабораторию.

Отскочив в коридор, я откатился в левое ответвление и прижался к стенке. Краем глаза успел заметить другого бойца, тот находился в правом «рукаве». Толстый, во всю ширину и высоту лаборатории, луч света вырвался в коридор, оттуда – дальше по прямой. Именно это и спасло нас. Разделись луч, отклонись в стороны, и нам бы крышка…

Уже в кабинете начальства я узнал, что Савватеев тайно занимался изучением штуковин, которые обозначались термином «артефакт». Один из плодов своих изысканий он и задействовал тогда.

В той передряге выжили лишь те, кто находился вдали от эпицентра «Горячего света». Я и помогавший мне контролировать коридор боец. От командира и других членов группы не осталось ничего. Ни-че-го. Как и от самой лаборатории. Она просто расплавилась. Тело Савватеева так и не нашли.

* * *

…На жизненном пути Руты случались моменты, которые она для простоты называла поворотами. Вот и теперь, продолжая беседовать со своим спутником, она поняла, что подсознательно уже повернула. Теперь осталось только самой себе в этом признаться. И что забавно, склоняли её на поворот в ту или иную сторону не какие-то экстраординарные причины, а самые что ни на есть обыденные.

Так произошло и сейчас. Крайт поделился с нею крупицами, но, сопоставив факты, Рута теперь абсолютно не сомневалась, что он тот самый, искомый, за которым она следовала за пределами Трота, по ту сторону «окна».

Неповторимый и единственный такой, насколько она понимает. Судя по тому, что ей на данный момент о нём известно.

И надо бы доставить его туда, откуда она отправлялась на задание… Но уж точней некуда – для Крайта встреча с главным не сулит ничего хорошего. Ему несказанно повезёт, если командир оставит его в живых. О возвращении же в родную для него среду обитания даже заикаться не будут… А ведь Крайт, что парадоксально, ни в чём не виноват.

Судя по его состоянию, он вообще понятия не имеет о том, что видел и узнал и что собой представляет. Причём Рута ему верит. Да, она могла достоверно определять, искренен с ней собеседник или нет. И Крайт тоже поверил ей, доверился, надеется на её помощь. Иначе он ни за что не поделился бы тем, чем поделился вот только что.

Мама учила Руту, что людей надо уважать. Уж если человек идёт на контакт, будь добра его уважать. Любить никто не заставляет, но уважать обязана. И зачастую – вразрез со своими личными интересами. И бывает, что с интересами других… Вот как сейчас, с интересом главного.

Решение принято. Точка бифуркации пройдена. Дальше – только вперёд.

– Я раньше был уверен, что оборотни, вампиры и всякое такое прочее – вымысел. Но теперь, когда ты рассказала про это всё, про «окна»… я начал сомневаться в своём праве уверенности.

– А ты не сомневайся. На самом деле многое из того, что нам кажется иным, – вовсе не иное. Просто мы взяли наиболее распространённое за эталон. Дело в нас самих. Каждый судит по окружающему миру исключительно на основе собственных взглядов. Чем шире твой кругозор – тем больше ты увидишь. И наоборот.

– У твоих представлений широкий горизонт? – Крайт почесал подбородок и продолжил смотреть на догорающие угли.

– Надеюсь, что да, – по возможности твёрдо ответила девушка.

– Невероятная удача, что в соседней клетке оказалась ты, а не кто-нибудь ещё. – Крайт поднял голову и внимательно посмотрел на свою спутницу.

– Вот как? – Рута чуть улыбнулась.

– А то! У нас хотя бы разговор клеится. – Он даже улыбнулся в ответ. – Вот, общий язык удалось найти.

– Но место и обстоятельства знакомства, конечно, экстравагантные, – в тон ему добавила она.

Пока они мило беседовали, в воздухе появились светящиеся радужные пузыри, разительно похожие на мыльные, но метрового диаметра. Они плыли вдоль сухого русла, подталкиваемые дуновениями ветерка. К счастью, мимо.

Рута поёжилась. Что это такое, даже она понятия не имела.

Человеки, по собственному желанию или поневоле обитающие в Троте, если разобраться, мало во что посвящены. То есть не особенно-то обширное понятие имеют о том, кто в необъяснимой чужеродности обитает, кроме них. И что в ней происходит на самом деле.

* * *

…Справляя нужду за боковой стороной опоры частично уцелевшего моста, мужчина вроде сосредоточился на процессе, но при этом не забывал сканировать окружающее пространство.

Он никак не мог отделаться от стойкого ощущения, что за ними скрытно наблюдают. Вроде бы оторвались от преследования, но… По идее, надо двигаться дальше, только Рута сейчас не в том состоянии, чтобы эффективно передвигаться. Ладно, решил мужчина, переночуем, а завтра в путь. Тем более девушка заверяет, что ночью всяко лучше оставаться на месте. Если уж добрался в эту точку живой…

Он услышал громкий щелчок. Ни секунды не медля, благо нужда уже была справлена, выглянул из-за опоры. Рута, схватившись за собственную шею, прямо на глазах перемещалась к руслу. Сообразив, что дела плохи, мужчина в несколько прыжков преодолел расстояние, разделяющее его и девушку.

Шея Руты, точней, её ошейник был обвит тонким щупальцем, похожим на гофрированный шланг, и оно, судорожно дёргаясь, тянуло девушку в сторону канавы, когда-то служившей дорогой реке. Неизвестная тварь припёрлась и явно решила поужинать человечинкой.

Мужчина не придумал ничего лучшего, чем попытаться перехватить «шланг» и как-то отодрать его от своей спутницы. Но тварь будто только этого и ждала. Как только человек коснулся щупальца, из-под земли выскочило второе, точно такое же. И он, к своему прискорбию, не успел отреагировать на прямую угрозу! Ещё один «шланг» обвил его шею и захлестнулся неумолимой петлёй.

Неведомая подземная тварь из русла оказалась достаточно сильной, чтобы без труда подтаскивать к себе тела двух человек.

* * *

…Благодаря защите ошейника Рута всё ещё могла контролировать своё тело. «Блокиратор» спас её от прямого контакта с присосками на щупальце и тем самым от яда.

Соприкосновение же щупальца с открытой кожей Крайта, неведомым способом снявшего ошейник, даром не минуло! Спутник обмяк, его ноги безвольно согнулись в коленях, руки повисли плетями, изо рта вывалился язык. Почти мгновенно он превратился в «обработанную» жертву.

Щупальце на шее Руты продолжало сокращаться. Оно усиливало силу стискивания, из-за чего сдавливаемый ошейник причинял шее мучительную боль. Девушка понимала, что с этим проклятым спрутом ей не справиться, однако изо всех сил пыталась освободиться из удушающей хватки.

Грязь на дне русла уже была совсем близко…

И вдруг второе щупальце отпустило Крайта. Видимо, спрут решил, что с ним уже дело решённое, и вознамерился сосредоточиться на первой жертве, всё ещё оказывающей сопротивление. Но тут же выяснилось, что девушка ошиблась, у твари были иные намерения.

Петля хватки резко ослабела, когда Рута пыталась сделать очередной вдох. От внезапно полученной свободы ротовая полость захватила столько воздуха, что лёгкие чуть не лопнули.

Откатившись от края русла, девушка громко закашлялась, но продолжала напряжённо следить за щупальцами. Они же, словно внезапно утратив всякий интерес к добыче, утягивались под землю. В процессе движения второе щупальце перевернулось, тем самым дав Руте возможность увидеть присоски во всей красе. Они и участки кожи между ними были сплошь покрыты блестящей чёрной субстанцией.

Эта вязкая чернота осталась и на шее Крайта. Но об этом Рута узнала позже, когда посмотрела на него.

А ещё она вдруг осознала, что её собственную шею больше не обвивает не только щупальце, но и блокирующий ошейник. Подводная тварь ухитрилась разомкнуть и утянуть его, как будто охотилась не за человечиной, а именно за этим устройством…

Но за всё надо платить. Эта истина сейчас казалась как никогда актуальной. Своим щупальцем спрут ухитрился сломать и забрать рабский ошейник, но парализовал Крайта. И теперь, получив свободу, Рута не могла позволить себе насладиться ею. Сейчас надо попытаться ускорить процесс распада яда. Иначе Крайт будет овощем многие часы.

Рута сильно рисковала, оставляя его на берегу в одиночестве, но по-другому никак. Спутника нужно поставить на ноги, причём быстро. Тут уж без риска не обойтись. И успеть надо, пока совсем не стемнело.

В округе она отыскала нужные зонники, но не все. Только три, а требуются ещё два… Получится ли из найденного спасительное средство – вопрос сложный, ответ на который можно получить лишь на практике. Но попробовать стоит. От наскоро замешенной мази Крайту хуже не будет… Не должно быть.

И её страстное желание не потерять едва-едва найденное сбылось!

– Штто сссс ммммнно? – с трудом заворочал он языком, придя в себя.

– Ура!! – радостно воскликнула Рута. – Действует!

– Я… не чую… тела, – медленно выдавливал Крайт.

– Скоро почуешь, – уверенно заявила девушка. – Давай спи. Впереди ночь, утром ты будешь чувствовать себя гораздо лучше.

– А-а… де… жу-ур… – выдохнул Крайт. На большее его не хватило.

– Я подежурю, – успокоила его Рута. – Ты спи, тебе сейчас не до дежурств.

* * *

…Сквозь пелену дремоты он услышал:

– Крайт! Крайт, просыпайся!

Сонная муть быстро растворялась, вытесняемая мощным дуновением реальности.

– Вставай! Быстрее! – тормошила его Рута.

– Что… что тако… – Спросонья мужчина никак не мог понять, что происходит.

– Нашли нас! Вставай скорее!

События, предшествовавшие сну, настолько резко всплыли в памяти, что тело человека содрогнулось, будто получило удар электрическим током. Он вскочил, однако тут же начал заваливаться набок. Если бы девушка вовремя не подоспела, точно бы упал.

– Скорее! – Она закинула его левую руку себе на плечи и, сжав запястье, потянула прочь.

– У-у-уда ммы идоом? – с трудом пропихнул он слова сквозь иссохшую глотку.

– Подальш-ше отсюда, – пропыхтела Рута, безостановочно крутившая головой.

– Брос меннн… беххи саамаа… – промямлил мужчина.

– Вот ещё, – буркнула Рута. – Зря я, что ли, гонялась за…

Она вдруг резко смолка, и фраза осталась неоконченной.

Тело мужчины уже не было парализованным, но он ещё не вернулся в нормальную форму, по-прежнему являлся обузой. Чтобы хоть как-то помочь напарнице, он полностью сосредоточился на передвижении своих ног в ритме её шагов. Они карабкались куда-то вверх, и это обстоятельство, конечно, задачу ничуть не облегчало.

Наконец Рута остановилась. Уложив обессиленного мужчину наземь, она продвинулась дальше, на самую вершину холма, и принялась разглядывать что-то внизу, по ту сторону. Кивнув самой себе, вернулась, взяла спутника за ноги и, кряхтя, бесцеремонно подтащила к верхней точке возвышенности.

– Конечности чувствуешь? – спросила она.

Вместо ответа он слабо пошевелил пальцами рук.

– Хорошо, – сказала Рута.

Она стояла над ним, рассматривая лежащего на земле человека. Ему показалось, что в её светящихся жёлтым глазах стынет растерянность, но если и так, то длилось это состояние недолго. Или всё-таки показалось. Свет звёзд хоть и ярок здесь не по-детски, но всё же не лунный и тем паче не солнечный…

– Утром ты восстановишься и сможешь ходить самостоятельно. Пойдёшь вон туда, – она указующе махнула рукой, – строго по прямой, до Серебряных озёр. Увидишь издалека, не ошибёшься… Там ты должен выйти к крупному поселению. Другого в том краю нет. Скажешь, что друг Руты, тебе помогут… Надеюсь.

– А… тты?.. – Спросив, мужчина ощутил, что его вдруг наполнил страх. За неё или за себя?

– А я их задержу, – спокойно ответила Рута, будто всю жизнь только этим и занималась.

– Нет… – Он предпринял безуспешную попытку подняться на ноги сам, вот только ноги не послушались. – Ттт… не дожна…

Рута отвернулась, ничего не сказав. Она снова посмотрела вниз, вдоль склона, что-то прикинула в уме, а потом опять взяла мужчину за ноги. Он выдавил просьбу бросить его здесь и спасаться самой, даже попытался схватить её, но руки были ещё слишком слабы. Сил хватило только на прикосновения – пальцы отказывались полноценно гнуться.

– Запомни. Старайся никому не попадаться на глаза и ни с кем не вступай в контакт, пока не доберёшься к озёрной локации. Что бы ты ни увидел, иди дальше и не останавливайся. Я догоню. – Последнюю фразу она произнесла уверенным тоном, но мужчина её уверенности совершенно не разделял. – Если не догоню, – решилась-таки добавить девушка, – повторяю, скажешь, что ты друг Руты… Меня там хорошо знают.

Приложив ладонь ребром ко лбу, она посмотрела обратно, на склон, по которому они сюда втащились, и чертыхнулась.

– Сейчас будет больно, но ты уж не обижайся. – На последнем слове Рута резко дёрнула мужчину за ноги и отскочила в сторонку, освобождая путь.

И он, увлекаемый гравитацией и тормозимый лишь силой трения, заскользил, «поехал» с холма вперёд ногами, а потом покатился кувырком. Возможно, Рута ожидала услышать его крик, но тишина не нарушилась – он сжал зубы и не издал ни звука. Ни сейчас, ни позже. Мужчина понял, что возмущаться-то уже бесполезно…

За него всё решили, и ему остаётся лишь повиноваться и следовать указанным курсом либо ослушаться, пойти другим путём и погрузиться во тьму полной неизвестности чужого мира. Что мир ему не родной, он уже практически не сомневался.

Когда внизу, у подножия холма, затрещали ветви, он понял, что приехал. И живой, раз слышит и чувствует, как по нему хлещут эти долбаные древесные отростки.

Там, наверху, девушки уже скорей всего нет и в помине. Она вернулась в точку, где они провели день и часть ночи, прибрала место стоянки… Что дальше, оставалось только воображать. Например, что потом она уселась возле потухшего костра в ожидании чего-то или кого-то.

А может, наоборот, растворилась в зарослях.

* * *

Сначала ОНА думала, что ошиблась. Успешно установленный контакт с этим существом неожиданно прервался. Такое случалось. Даже чаще, чем ЕЙ хотелось бы. Связь с источником тепла пропадала и возникала вновь… ОНА надеялась, что и в этот раз ненадолго прервалась, ведь частица НЕЁ остаётся в нём постоянно, как «маячок».

Но он исчез надолго. ОНА вновь и вновь находила потенциала, помогала ему выжить, а он взял и пропал.

На вопросы не отвечал, ЕЁ присутствия не замечал, иными словами, вёл себя как все. Ну, почти все.

И вот ОНА снова обнаружила его. Нет, он не скрывался от НЕЁ. Он просто не понимал, что ОНА ищет его, что хочет поговорить с ним. Способность слышать в нём только-только проявилась, и теперь ЕЁ задача убедить его поверить, что он действительно не такой, как все другие здесь и сейчас.

Близкий ЕЙ.

07. Глубже

С такими вот предложениями «на чай» связано много воспоминаний. Помню, когда нам было лет по пятнадцать, мы начали курить. В то время, конечно, ещё боялись дымить дома, поэтому бегали за чайный киоск, расположенный в конце улицы. Бывало, заходили друг к дружке и приглашали попить чайку, что означало «пойдём покурим». Такой пароль мы использовали, чтобы никто случайно не подслушал и не заподозрил нас в пристрастии к вредной привычке… После приглашения отправлялись к киоску, типа за чаем, и там курили. А наши родные оставались в неведении: мама и сестра думали, что я пью чай у Даринки, а её родители не сомневались, что она у меня дома чайком балуется. Да, папа мой в то время уже был не с нами, пропал без вести… но мама была, живая-здоровая мама.

Позже, когда мы «докатились» и до более взрослых привычек, «сходить на чай» стало означать помимо предложения покурить ещё и «у меня дома никого нет, пойдём ко мне заниматься любовью». Однажды, правда, нас раскрыли. Моя мама случайно зашла в комнату и увидела, как Дар со мной в постели… Я тогда от стыда и неловкости готов был сквозь землю провалиться!

Теперь, само собой, паролей мы не используем. Всё-таки стали гораздо старше, больше чем на десяток лет, да и родные знают о наших отношениях и, более того, не препятствуют им, а способствуют развитию. Родителей Дарины можно понять: дочери уже больше четверти века – пора бы выйти замуж и нарожать детишек. Пару лет назад её брат обзавёлся семьёй, теперь вот очередь сестры, «разведёнки», совершить повторную попытку. Тем более со мной в качестве мужа. Вернуться на круги своя, так сказать.

Из моих же родственников осталась только сестра. На всём белом свете больше никого. Никаких дядей, тётей, дедушек и бабушек, так что по поводу женитьбы никто мне на мозги не капал. Что до Алёны, то она никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, за что ей большое спасибо…

Дар оставила открытыми калитку и дверь в дом, поэтому я беспрепятственно вошёл в прихожую. Калитку и дверь я, конечно, за собой закрыл. Всё-таки уже ночь, мало ли что.

– Быстро ты. – Она возникла в арочном проёме. – Я даже не успела переодеться.

На ней был изумрудного цвета в чёрную крапинку короткий халатик, почти не скрывающий стройные ножки. Халатик, судя по небрежно завязанному пояску, был наброшен наспех; под ним или только бюстгальтер, или вообще ничего…

– Ты чего застыл?

Я встрепенулся и поймал себя на том, что действительно замер неподвижно и самым наглым образом пялюсь на неё.

– Давай разувайся! – потребовала она.

Ага. Сама в таком виде, а ещё удивляется, почему это я вдруг перестал развязывать шнурки. Ну, ничего! Вот как-нибудь придёшь ко мне, а я встречу тебя в костюме Адама. Тоже небось забудешь обо всём на свете.

Ни секунды не сомневался я в том, что для этой красотки всё ещё самый привлекательный мужчина.

Разувшись, по привычке проследовал в ванную, вымыл руки и уже потом взял курс на кухню. Стол был пуст: ни чашек, ни печенек, что неудивительно – Дар ведь даже переодеться не успела, куда уж тут до разлития чая.

Она, как и положено настоящей женщине, всегда переодевалась никак не меньше четверти часа. А это значило, что я успею покурить и полистать лежащий на стуле журнальчик.

Только достал сигарету, как вдруг…

– Вит! Подойди сюда! – донёсся её голос со второго этажа дома.

Покинув кухню, я поднялся наверх, вошёл в спальню и выжидающе посмотрел на Дар.

– Поправь штору. – Она указала на фрагмент ткани, завернувшейся от дуновения воздуха. – Ты повыше, а мне надо подставлять стул. И сними уже куртку.

Избавившись от куртки, я встал на носки и дотянулся-таки до шторы. Через пару секунд просьба была исполнена.

– Теперь, – обернулся я, – чай?!

Мой голос обогатился яркой интонацией по причине того, что увидели мои глаза. А предстала им девушка в чертовски сексапильном чёрном нижнем белье… Добавить к этому лежащие на плечах локоны, восхитительные формы тела и четвёртый размер груди… Хорошо ещё, что из моей глотки не вырвалось что-нибудь весьма экспрессивное, но совершенно нецензурное.

Дар отбросила халатик, до этого находившийся в её руке, и подбежала ко мне. Я понял, чего она хочет, и с восторгом не отказался удовлетворить желаемое. Чаёк, в конце концов, можно попить и потом.

Жаркие поцелуи, лихорадочное раздевание друг дружки, ласки и секс, секс, секс… Лёжа на кровати, сидя на кровати, стоя возле кровати, на полу, на кухонном столе, в прихожей, в ванной… Сколько раз мы занимались этим? Да почти каждый день!

Минимум по часу. И что удивительно, до сих пор не надоело, а всё потому, что не действуем по устоявшемуся алгоритму, а постоянно импровизируем…

– Как дела на работе? – спросила Дар, когда уже разрезала торт. После того, как.

– А-а-а! – Я отмахнулся. – Стабильней некуда.

– Зарплату не повысили?

– Скорее я буду играть в НХЛ, чем они повысят. – Я отхлебнул чайку, и внутри меня моментально разлились тепло и умиротворённость. Чай хороший, больше добавить нечего. – У тебя что нового?

– Да так же. – Она картинно нахмурила свои тонкие бровки, от чего её лицо сделалось уж очень смешным. Дар так и не научилась придавать лицу мрачное выражение. Впрочем, с таким милым личиком, будто заимствованным с обложки глянцевого журнала, это сделать нереально. Не то чтобы на нём лежали слои «штукатурки», косметикой она пользовалась, но по минимуму. Да и зачем намазываться, если природа одарила тебя тонкими, исключительно пропорциональными чертами лица? В подобном случае лишняя косметика скорей навредит.

– Как Алёна?

Спросив, Дар облокотилась на стол и внимательно посмотрела мне в глаза. А её взгляд ничуть не изменился. Такой же светлый, добрый, по-детски наивный… Интересно, как изменился мой взгляд. Сам я боюсь посмотреть в зеркало, ибо знаю, скольких человек отправил на тот свет. Но если уж случайные лица в маршрутках, магазинах и просто на улице не играют со мной в «гляделки» дольше пары секунд, поспешно отворачиваются… Не зря ведь говорится, что глаза – зеркало души, а моя душа заляпана кровью, человеческими останками и сплошь заставлена могильными памятниками. Ясен пень, что никто не захочет смотреть на тени кладбища, поневоле заметные через глаза. Кладбища, от которого я пытаюсь сбежать, вернувшись в родной город, к… родной девушке?

– Без улучшений, – лаконично ответил я. – Нужна пересадка. А на какие шиши её делать, понятия не имею.

– Кстати! – Дар щёлкнула пальцами. – У моего… э-э-э… бывшего есть один знакомый в Москве. Так вот, – она задумчиво почесала свой маленький, чуть вздёрнутый носик, – он может тебя устроить телохранителем к очень крутому клиенту.

– Общаешься с бывшим мужем? – даже удивился я. Прекрасно же знаю, что это был за брак. Точней, «брак» – в кавычках. Ничего удивительного, когда столичный деятель соизволяет «пригреть» понаехавшую из провинции.

– Нет, не общаюсь, просто… – Дар начала теребить скатерть. – Просто я знаю этого знакомого. А ты с чего вдруг завёлся?

Ну, вот ещё! Упрекни меня в ревности.

– Всё в порядке. Ты ведь не любишь рассказывать о своей жизни в столице, – соврал я.

Дар пристально посмотрела на меня, и что-то в её лице изменилось. Наверное, догадалась, что вру.

– Так для тебя же и стараюсь, – сказала она.

– Я понял. Извини.

Она запила чаем судорожно проглоченный кусочек торта и, будто ничего не произошло, продолжила:

– Вит, ты не спасёшь Алёну, если будешь жить и работать здесь. У нас, сам знаешь, город небольшой, и зарплаты соответствующие. А устроиться телохранителем к крутому в Москву – это реальная возможность собрать деньги на пересадку.

На самом деле имелась и другая возможность хорошо заработать, причём такие деньги, что хватило бы на сотню подобных операций. К слову, я весь вечер думал – рассказать ей о внезапной встрече с эмиссарами некоей организации или не рассказать. Если говорить о сделанном мне предложении, то сейчас.

Но, хорошенько поразмыслив, я решил не вводить Дар в курс дела. Да и что я скажу? Что не пойми кто не пойми за что предлагает мне баснословную сумму, целый чемодан баксов?! Дар – не Алёна. Её скупая информация не устроит. И в этот раз я не отделаюсь общими фразами, мол, тут замешана сверхсекретная правительственная организация, посему нельзя раскрывать детали.

– Что с тобой? – в голосе девушки просквозило испуганное удивление.

– А? – До меня наконец дошёл смысл вопроса. – Я думал…

– Так что? – нетерпеливо переспросила она.

– Я просто не знаю, как поступить, эх-хе-хе… – Я тяжко вздохнул. – Ты же знаешь, что Алёна будет против…

– Хватит уже!! – вдруг взорвалась Дар. – Твоя Алёна не понимает, что без пересадки ей не выжить!

– Как только начинаю говорить с ней о переезде, она становится такой… – Я запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, но так и не нашёл подходящее и обречённо признался: – Я не могу сделать это без её согласия.

– Ты всегда носился с ней, исполнял все прихоти! – Дар завела старую «песню». – Даже сейчас, когда её жизнь висит на волоске, ты не можешь сказать ей «нет»! Или не понимаешь, что если она умрёт, то ты же и будешь себя за это винить?!

Я молчал. Ответить мне нечего. Оставалось только злиться на самого себя и на Дарину. Вот с чего она начала сыпать соль на рану? Неужто я её не удовлетворил?

– Если хочешь, я поеду в Москву вместе с тобой, – уже спокойным голосом предложила она. – У меня есть знакомые в столице, они помогут с жильём. Мы быстро наладим быт и нормально заживём.

И что мне делать? Отказ от её предложения только раздует конфликт между нами, но согласиться я тоже не могу. По поводу Алёны Дар права, но я не уеду «на заработки» без согласия родной сестры. В противном случае начну сильно переживать, а нер-вы у меня и так ни к чёрту. Странно, что потенциальные наниматели не учитывают этот фактор в оценке моей профпригодности. Или учитывают, но полагают, что я стальной и со всем справлюсь.

А может, по какой-то неведомой мне причине им нужен я, только я, такой как есть, и все… м-м-м… сопутствующие факторы просто-напросто несущественны. Либо даже играют свою роль в определении моей… э-э-э… профпригодности?..

– Давай я приму решение в течение двух дней, – вслух сказал я.

– Нечего тут решать. Действовать надо, – сухо отозвалась она и залпом осушила чашку. – Хотя постой… – Дар прищурилась. – Завтра ты поедешь к своей сестричке и будешь просить у неё разрешения… И всё опять закончится тем же, что и всегда. Тебе уже давно не шестнадцать лет! А ты до сих пор не можешь самостоятельно принимать решения.

– При чём тут это?! – раздражённо спросил я.

Начинаю злиться, блин. Дар прекрасно знала, что эта тема для меня крайне болезненна и неприятна, но продолжала давить.

– При том! – Она ударила по столу своим маленьким, аккуратным кулачком. – Ты тряпка, подкаблучник! Если бы я хотела, то крутила бы тобой, как мне вздумается.

– А силёнок-то хватит крутить?! – с вызовом вопросил я. – Или ты уверена, что четвёртый размер сделает всё сам? Чего ж тогда не осталась в Москве?

– Не твоё де-е-ело!! – чуть ли не взвизгнула она.

– Ага, ага! Ха-аха! – Меня понесло, и я издевательски хохотнул. – Надоело подкладываться под богатеньких папиков?

– Как ты смееш-ш-шь… – зловеще прошипела Даша.

– Как обычно, – осадив себя, ответил я почти спокойно и встал из-за стола. Этот разговор мне надоел, да и вообще уже поздно, пора спать.

– Пошёл вон, урод! – прилетело мне в спину.

– И тебе всего хорошего… шлюха!

Не успел я сделать и двух шагов, как мне в затылок прилетело уже материальное – тапочек Дар.

И как метко попала! Точно промеж лопаток…

Ссоримся мы очень редко, и то по пустякам. Потому и миримся буквально через пять минут. Но эта ссора уж точно не пустячная. Лично я вообще чувствовал боль в рёбрах, будто после очень сильного удара. А всё потому, что меня назвали тряпкой.

Вот уж от кого, от кого, а от Дарины такой подлянки не ожидал. Я и без того переживаю за сестру дальше некуда, а моя любимая женщина как будто специально подливает масла в огонь.

Хотя я тоже хорош – не сдержался и обозвал её шлюхой. Понятия не имею, чем она зарабатывала деньги в Москве после того, как развелась через год быстротечного замужества, но, по слухам, далеко не интеллектуальными родами деятельности. Пускай. Это всё в прошлом. Главное – настоящее. А теперь я не знаю, как буду смотреть ей в глаза. Дурак ты, Коршун. Совсем перестал дружить с головой.

Алёна и Дарина всегда недолюбливали друг друга. Сестра считала мою подругу ветреной девкой и вообще ревновала меня к ней. Дар, в свою очередь, относилась к Алёне как к лишнему балласту. Сколько себя помню, всё время носился с сестрой, причём частенько в ущерб моим отношениям с подругой. Так жил, живу и, наверное, буду жить, разрываясь между двумя девушками. Я словно в тисках, и, чувствую, скоро пластины тисков начнут неумолимо сближаться. Мне придётся выбирать, и выбор этот, несомненно, будет тяжёлым. Очень тяжёлым, мягко говоря.

Но делать его лучше потом, на свежую голову. Сейчас спать, спать…

Сон в тылу врага всегда особенный. Чуткий, тихий, неглубокий. Такому сну учишься со временем. Я поначалу тоже дрых, как кабан, но после пары случаев – когда нас нашёл вражеский патруль и когда на наш лагерь выбрела стая волков – я сплю именно так. Чутко, тихо и неглубоко. Возможно, я вообще перестал спать в привычном понимании этого слова.

Скрип двери почему-то ассоциировался с верещанием макаки. Однажды, когда мы проводили секретную операцию в Юго-Восточной Азии, такая обезьяна до того меня «нашугала», что я, не успев толком проснуться, выпустил очередь на звук, в ближайшее дерево. Была ночь, и потому грохот выстрелов слышали, наверное, во всех соседних деревнях. Ох и огрёб я тогда от Топаза…

* * *

Как только до моих ушей донёсся противный скрип несмазанной двери, я резко открыл глаза и натянулся, словно пружина. Выработанные за время службы рефлексы никуда не делись, они стали безусловными. К моему счастью.

Скарлетт подняла голову и посмотрела на меня, как на придурка. Наверное, со стороны я таким и выглядел. Повернувшись на бок и смежив веки, попытался продолжить спать, но сразу этого сделать не удалось…

Кошка бесшумно встала и с интересом посмотрела в темноту коридора.

Мрак сгустился и приобрёл черты женской фигуры. Когда она вошла в комнату, кошка спокойно улеглась, как будто решила, что эта женщина не причинит ей вреда.

Фигура приблизилась к лежащему на кровати, наклонилась и поцеловала в лоб. Сразу после этого она уплыла обратно, растворилась в темноте коридора, плавно взмахнув кошке на прощание рукой…

Утром я даже и не пытался разобраться, что это было – сон или видение наяву.

* * *

«БУТЫЛКА КОНЬЯКА, СЧИТАЙ, МОЯ!»

«НЕ ТОРОПИСЬ… О ТОМ, КАКАЯ ИМЕННО ЖЕНЩИНА ПРЕДНАЗНАЧЕНА МУЖЧИНЕ, ПОРОЙ ДАЖЕ САМИ ЗВЁЗДЫ НЕ ПОМНЯТ».

«СДАЁТСЯ МНЕ, ЧТО ОНИ ВСПОМНИЛИ ПРИВЫЧКУ ВМЕШИВАТЬСЯ В СУДЬБЫ ЛЮДЕЙ…»

«НАШИ КОНКУРЕНТЫ СКАЗАЛИ БЫ НАОБОРОТ, ХОРОШО БЫ, ЧТОБ ОНИ ЗАБЫЛИ ДУРНУЮ ПРИВЫЧКУ ВМЕШИВАТЬСЯ В СУДЬБЫ ЛЮДЕЙ».

«ПОБЕДА ПОКАЖЕТ, КТО БЫЛ БЛИЖЕ К ИСТИНЕ».

«ЭТО КОНЕЧНО – ПОБЕДА ПОКАЖЕТ ВСЁ И ВСЕМ… КТО БЫ НИ ПОБЕДИЛ».

* * *

…Трекрыл бесшумно присел на каменистый выступ и, коротко взмахнув крыльями, подобрался. Почесав изогнутым, крючкообразным клювом среднее крыло, резко повернул влево маленькую, покрытую бурой шерстью голову. Его привлёк странный звук. Мгновением позже звук повторился, и трекрыл увидел его источник.

Эти прямоходящие двуногие попадаются на каждом шагу. Где бы трекрыл ни бывал – а ему приходилось по разным причинам совершать длинные перелёты, – всюду они. В холмах, на равнине, в светящихся камнях, возле опасных мест… Везде.

А теперь вот и здесь, в хорошо замаскированном ущелье.

Сначала трекрыл хотел улететь прочь отсюда, но потом понял, что именно этот двуногий опасности не представляет.

Прямоходящий двигался странно. Нижние конечности у него постоянно заплетались, сгибаясь не там, где обычно, словно шевелились сами по себе. Из-за этого двуногий не удерживался на них, то и дело падал. Падая же, каждый раз издавал один и тот же протяжный звук. Бла-а-а!

Если бы трекрылу было ведомо смысловое значение слова «дурак» и летучий мог бы покрутить пальцем у виска – непременно покрутил бы. Потому что только полный дурак способен издавать в этом ущелье клич жёлтых муравьёв. Вышел бы, что ли, на песчаный берег. Там этих тварей настолько много, что можно в буквальном смысле облатоваться.

Необычный прямоходящий, свалившись с ног в очередной раз, вдруг выкрикнул что-то новенькое, не гортанное, а шипяще-хрипящее: «Пис-сцнах-х!», – и пополз дальше уже на всех своих конечностях. Прямо на глазах перестал быть прямоходящим. Поэтому маленькие глазки трекрыла чуть ли не лопнули – настолько широко они раскрылись. Морда летучего вытянулась, и если бы он имел лицо, как у этого двуногого, то можно было бы решить, что на нём появилось удивлённое выражение.

За те несколько смен холода и тепла, что живёт на этом свете, трекрыл повидал многое. Но чтобы прямоходящий двуногий зазывал муравьёв и при этом изобразил движения клыкастых четвероногих, умеющих выть… Такое трекрыл видел впервые в жизни, а по меркам своего биовида этот бывший аист просуществовал уже три четверти отпущенного ему Тротом времени.

* * *

…Искатель приключений по прозвищу Кислый не представлял свой жизненный путь без адреналина и непрерывного движения. Именно по этой причине он выбрал свободу вместо скучного, однообразного существования в качестве сына обеспеченных родителей, обречённого на ярмо семейного бизнеса. Пятнадцатилетним он сбежал из дома и с той поры вёл активную, разнообразную жизнь. Неудивительно, что в итоге оказался в Троте. Здесь теперь и находил приключения, в основном на свою пятую точку, но назвать его неудачником вряд ли кто отважился бы. Среди местных сталкеров этот парень слыл вполне ушлым бродягой.

Кислый прошмыгнул между кустов и остановился точно перед входом в пещеру. Изнутри веяло сыростью, холодом и смертью. Но бывалого сталкера эманация не то что не испугала, а даже не смутила. Подумаешь! Мало, что ли, он видал пещер и подземных сооружений?

Однако уже на верхнем уровне Кислый начал понимать, что в этот раз будут сюрпризы.

Потому что попались изрубленные тельца пискунов. И чем дальше искатель приключений продвигался, тем чаще видел изуродованных насекомых-мутантов. Судя по всем признакам, неведомый рубака проследовал здесь совсем недавно. Кто бы это мог быть? Коллега, охотник за хабаром? Но может, и наёмник, исполняющий заказ…

Любой нормальный сталкер на месте Кислого развернулся бы и отвалил прочь от греха подальше. Но искатель приключений тем и отличается от неискателя, что порой поступает совершенно алогично и даже, можно сказать, безалаберно по отношению к собственной жизни.

Впереди послышались звуки, напоминающие возню. Кислый напрягся, пораскинул мозгами и всё-таки продолжил движение.

Он бесшумно крался на звук. Коридор заканчивался проёмом, ограниченным ржавыми арматуринами: две, подлиннее, тянулись параллельно полу, ещё две, короткие, торчали перпендикулярно, поддерживая длинные. Такие вот перила. Опустив на них левую руку, Кислый посмотрел вниз, в просторный грот, вполне тянущий на статус зала.

Зал тускло освещался четырьмя пятнами светлого мха, растущего на стенах. Источники света, конечно, не ахти, но всё-таки позволили искателю приключений увидеть внизу человека. Судя по драному, убогому снаряжению, там был новичок. Уже не первоход, но далеко не старожил. В этих краях Трота таких начинающих собирателей зонников называют «крестьянами».

Незнакомый бродяга присел на корточки возле очередного поверженного пискуна. Решил сделать привал, видать, прерваться на перекур…

Кислый прищурился. Он не мог поверить своим глазам. Чтобы обычный «крестьянин» лазил в одиночку по пещерному лабиринту и тем более зверски мочил пискунов… Рассказать кому, не поверят! Да, но только вот глаза уверенно подтверждают, что внизу самый обычный новичок. И бросовая одежонка, и зачуханный дробовик, и клинок тот ещё… Чуть ли не кухонный режик, типа тесака для мяса, в ручонках у этого «крестьянина»!

Вдруг из трещины в стене показалась крысиная морда. Пошевелив острым носом, крысоид выполз в зал и направился к «крестьянину». Кислый увидел зверюгу слишком поздно, монстр уже собрался прыгать. Мутант припёрся крупный, размером с взрослую собаку типа овчарки. Даже если опытный сталкер попытается предупредить «крестьянина» об угрозе с тыла, это не поможет. Поздно, чёрт возьми!

А бродяга, возившийся с пискуном, вдруг рывком забросил правую руку за спину. Лезвие тесака легко, как в масло, вошло в мощную крысиную шею и так же легко вышло с другой стороны. Голова отделилась от тела и покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след.

Хозяин режика как ни в чём не бывало продолжил свой привал. «Вот это чуйка!» – поразился Кислый. Крысиная тварь двигалась бесшумно, а новичок… нет, услышать и распознать точно не мог. Именно почуял. «Ничего себе «крестьянин»!» – продолжал поражаться искатель приключений. Но, впрочем, простой ли «крестьянин» перед ним? Кислый повидал, само собой, немало новичков. И теперь готов был поспорить на что угодно, что вот здесь и сейчас в подземном зале – не простой бродяга. Ряженый ветеран, который лишь «косит» под зелёного и неопытного.

Сталкер осторожненько переступил с ноги на ногу. Но, видимо, недостаточно осторожно, потому что выдал себя…

Каким-то чудом он увернулся от летящего в голову тесака. Тот со звонким лязгом ударился о потолок пещеры. Упав на перила, клинок сделал кувырок вперёд, приземлился на пол и затих. Всё это Кислый определил по звукам – увернувшись от летящей в голову смерти, он спешно ретировался обратно, к двери, ведущей из склепа.

Там, выхватив пистолет, Кислый замер на полусогнутых. Он не боялся. За ним вообще такого конфуза не замечалось. А оружие – это так, на всякий случай.

А случаи всякие бывают. Поэтому всё время, что считал про себя до трёхсот, искатель приключений держал ушки на макушке. Он ждал от фейкового «крестьянина» действий, но тот вопреки всякой логике ничего не предпринимал. Мало того что за тесаком не соизволил подняться, ещё и ни единого звука не издал!

Досчитав до трёх сотен, Кислый решительно, но пла-авненько, потихоньку двинулся вперёд. Умением перетерпеть оппонента он никогда не обладал. Зато любопытства у него было хоть отбавляй. «Твоё стремление узнать всё и вся до добра не доведёт», – вспомнил он слова отца. Эта фраза всплывала из глубин памяти каждый раз, когда он шёл на риск, связанный с потерей собственной жизни…

Ого! Ни в зале, ни на ведущей к нему лестнице лжекрестьянина не было. Он будто испарился. «Уж не привиделось ли мне?» – спросил себя искатель приключений. Но доказательство отрицательного ответа лежало в трёх шагах.

Подобрав тесак, Кислый подержал его в ладони, примериваясь и оценивая вес. Тяжёлый. Ещё разок осмотрев зал и лестницу, пожал плечами. Видимо, тот непонятный бродяга просочился в глубь пещеры. Или испарился, что тоже возможно. В пещерах, в частности, всякое бывает. А в Зоне вообще всякое бывает по определению.

Осмотрев тесак и повертев его в руках, Кислый решил забрать трофей с собой. Если хозяин режика не вернулся, значит, тот ему не нужен. Сталкеру он, по большому счёту, тоже без надобности, но пусть будет, пока есть место в загашнике.

Сунув добычу в недра сумы, искатель приключений обратил внимание на свою ладонь, державшую рукоять. Та была покрыта тонким чёрным маслянистым налётом. Выхватив тесак, Кислый тщательно вытер его рукоятку о штанину и вернул трофей в сумку.

Спустившись в зал, сталкер определил два туннеля, по которым мог утечь фальшивый «крестьянин» и из которых могла появиться какая-нибудь опасность. Впрочем, это было не столь важным. Совсем скоро он пойдёт по одному из двух туннелей. И там встретит либо знакомого метателя холодного оружия, либо какую-нибудь смертоносную пакость. Хотя почему это «либо»? Между лжекрестьянином и другой опасностью можно и нужно поставить знак равенства. Но Кислого данный вывод ничуть не смутил. Настоящему искателю приключений не положено запариваться по таким поводам.

Проходя мимо трупов пискуна и крысы, сталкер обратил внимание на первый из них. Мёртвый пискун был покрыт тем же самым налётом, что и рукоять тесака. Теперь стало понятно почему. Налёт – часть покрова пискуна. «Только вот какого хрена чернотой была покрыта рукоятка, а не лезвие?» – озадачился Кислый… Его собственная чуйка отчаянно засигнализировала о том, что за спиной кто-то есть. Резко оборачиваясь, искатель успел перехватить в руке пистолет, намереваясь ударить рукояткой. Кто там появился, он выяснить не успел – в левую глазницу врезалось что-то тяжёлое, и от сокрушительного удара Кислый тотчас провалился в пустоту…

Придя в себя, он удивился, что живой. И обнаружил, что смотрит на потолок пещеры. То есть где упал, там и валялся. С кряхтением приподнявшись на локтях, сталкер осмотрелся. Пусто, ни единой живой твари… И у него самого чего-то не хватает, судя по ощущениям. Кислый опустил взгляд.

Рюкзака нигде не было. Сумы тоже. Снова опустившись спиной на пол, он пошарил по карманам и подсумкам, затем поневоле смачно выругался. Все загашники были пусты. Оружие тоже исчезло – абсолютно всё.

Вот это попал, так попал! Доискался приключений. Посреди Трота фактически голым и безоружным оказаться.

А ведь хотел предупредить «крестьянина» о появлении крысоида. Да уж, в абнормальности творить добро – себе дороже.

* * *

…Каскад извлёк из нагрудного кармана питательный батончик, разорвал обёртку и откусил одну плитку. Вкуса он не ощутил. Как и всегда. Не потому что у него атрофировались вкусовые рецепторы, а потому что батончик просто был безвкусным. Чаще всего Каскад справлялся с этой проблемой методом воображения любимого вкуса. Например, вкуса молочного шоколада.

Убедив мозг в том, что во рту медленно тает вожделенная сладость, Каскад улыбнулся краешками губ и приник к биноклю.

Как и ожидалось, цели никуда не делись: шестеро сталкеров продолжали сидеть вокруг костра. Они ели, выпивали, разговаривали… Одним словом, вели себя типично. Со стороны эта шестёрка ничем не выделялась, классические охотники за хабаром. Таких в Троте большинство. Молодцы эти парни! Маскируются здорово. Обычно равнодушный к целям Каскад даже похвалил их. Пускай и мысленно, но похвалил ведь! Сталкеры могут собой гордиться: не оставили Каскада равнодушным.

«…а он и говорит: ну, это понятно. А трос ты на хрена отвязал?» – прочёл Каскад по губам речь «пойманного» в бинокль сталкера.

Сменивший направление ветер донёс до его ушей громкий весёлый хохот.

Каскад неторопливо дожевал батончик и устроился поудобнее. Сейчас от него требуется лишь одно – терпение. Затёкшую ногу приятно закололо, Каскад довольно хмыкнул и стал ждать, когда сталкеры улягутся.

Противный писк над ухом вынудил его выйти из режима ожидания. Стрелок резко согнул левую руку в локте, и писк тотчас прекратился. Раздавив большим и указательным пальцами пойманную мошку, он снова приник к биноклю.

Пятеро сталкеров продолжали оживлённо общаться, а шестой направился в кусты. Понятно зачем. Каскад решил проследить за ним, чтобы позже, когда сам пойдёт в лагерь, не вляпаться в экскременты.

Когда сталкер подошёл к кустам, выдаваемая электронным биноклем «картинка» вдруг пошла рябью.

– Это ещё что за фигня… – проворчал Каскад себе под нос.

Перевод прибора в тепловой спектр не решил внезапно возникшую проблему. Раздосадованный Каскад выключил, а потом сразу включил бинокль. Дедовский метод сработал безотказно. Перезагрузившись, устройство действовало в тепловом режиме – память сохранила последние изменения настроек.

Жёлто-красный силуэт возле кустов неподвижно стоял, а в метре от него Каскад увидел ещё один силуэт – низкий, в половину человеческого роста. «Это ещё что такое?! – вопросил себя наёмник. – И как я это не заметил?..»

Низкий силуэт тем временем начал распрямляться. Оказалось, там всё же человек. Он сидел в кустах на корточках, поэтому в тепловом режиме и выглядел как теплокровная масса непривычных очертаний.

Только что обнаруженный сделал шаг вперёд и оказался за спиной сталкера. Судя по тому, что охотник за хабаром даже не обернулся, шагнуть удалось абсолютно бесшумно. На мгновение силуэты слились в одно целое, а потом только что обнаруженный аккуратно положил обмякшее тело сталкера на землю. Секунд десять он колдовал над ним, а затем направился прочь от места стоянки.

Каскад переводил бинокль со сталкера на неизвестного, при этом пытаясь сообразить, кто же это такой?! Бывший член этой группы, из-за чего-то отколовшийся, или такой же наёмник, как Каскад, или кто-нибудь ещё… В любом случае он не убил шестого сталкера, оставил в живых – жёлто-красный силуэт по-прежнему не терял оттенков, присущих живому существу.

* * *

…В-650 продолжал равномерно выжигать указанный сектор. Процесс протекал хорошо и быстрее, чем обычно. Имей В-650 хоть какие-нибудь, даже самые примитивные эмоции, он непременно получил бы удовольствие от работы. Увы, но В-650 понятие «удовольствие» было чуждо и непонятно. С другой стороны, а зачем машине эмоции? Тем более однофункциональной. Всё, что требовалось от выжигателя, – это выжигать. То есть исполнять несложный алгоритм действий.

Добравшись до южной границы сектора, В-650 повернул на запад. Сенсоры зафиксировали участок с повышенной температурой, а вскоре и её источник.

Находившийся возле источника тепла человек заметил В-650 ещё издалека. Сначала он схватился за автомат и вскинул его, но затем решил, видимо, что опасности нет, и опустил оружие. Взялся за очередной кусок древесины… В-650, как и другие экземпляры этой модели, управлялся достаточно простым процессором, поэтому сейчас выжигатель оказался на грани зависания. Ему хватило «ума» идентифицировать объект (человека) возле огня, но вот связать в единое целое человека и огонь он не мог. А человек тем временем кидал в огонь разной длины палки, от чего пламя становилось всё выше и больше.

Выжигатель впал в ступор.

Человек – огонь – человек не боится огня – человек увеличивает огонь. Он понимал последовательность, но на большее не был способен. Наведя сенсоры на лицо человека, выжигатель идентифицировал грязную, лоснящуюся от чёрного пота физиономию. Над верхней губой застыли высохшие чёрные потёки. Да. Самый обычный человек.

От бесплодных попыток состыковать человека, огонь, его бесстрашие перед огнём и действия по увеличению огня система В-650 рухнула и ушла на перезагрузку.

Перезагрузившись, выжигатель увидел того же самого человека, огонь… и не только. Теперь на дистанции шесть метров от огня появились ещё два живых существа. Двуногие, прямоходящие, ростом около двух метров, едва различимые даже для сенсоров широкого спектра. В базе данных В-650 они значились в разделе «Хамелеон», который, в свою очередь, находился в каталоге «Мутанты». В-650 принял информацию к сведению и покатил в свой квадрант. Надо выполнять программу.

Выжигатель не видел (слышать он не мог в принципе, потому что слуховыми сенсорами не оснащался), как человек резко повернулся, вскинул оружие и выпустил автоматную очередь в пустоту…

Продолжая выжигать участок, В-650 заметил, как тот самый человек обогнал его. Следом машину обогнал хамелеон. Мутант двигался гораздо быстрее и поэтому без труда догнал человека. Тот в последний момент пригнул голову, и уже в следующее мгновение на его спине образовались три рваные раны. В базе указано: «Хамелеон отличается высокой степенью реакции и координации».

От полученного удара человек покатился кубарем. Хамелеон в движении схватил его за шиворот и швырнул в сторону. Крона дерева, в которое врезалось тело, затряслась и скинула несколько плодов. Один из них угодил человеку точно в голову.

Проехав четыре с половиной метра, В-650 снова заметил этого хамелеона. Теперь тот сверкал красными глазами, а в его торсе торчал непонятный выжигателю предмет. И не просто вещь, а нечто, быстро выделяющее синюю фосфоресцирующую жидкость. Потом В-650 увидел человека – у того жидкость выделялась сама по себе, из ран в спине и на груди, но была она иначе раскрашена, в красно-чёрные тона, и не фосфоресцировала.

Второй хамелеон стремительно надвигался на человека, но тот продолжал стоять, прислонившись к дереву и наведя свой автомат на первого хамелеона. Второго он, похоже, не видел.

В-650 снова выпустил струю химикатов, которая накрыла деревья, кусты и прочую растительность. И тут человек резко перенаправил автомат на второго хамелеона. Тот дёрнулся, в его корпусе появились отверстия. Практически одновременно с их возникновением изнутри мутанта выскочили россыпи синих фосфоресцирующих капель.

В-650 продолжал выполнение задачи, параллельно наблюдая за тем, что происходит вокруг. А посмотреть было на что. По фосфоресцирующей жидкости человек отслеживал перемещения хамелеонов, постоянно менял свою позицию. Он ухитрился перехватить инициативу. Однако численное преимущество мутантов сказывалось. Хамелеоны разделились и заходили с противоположных сторон. Двигались они почти так же проворно, но теперь это их качество особо не помогало «невидимкам». Человек видел их, засекая местонахождение по синим каплям, и непрерывно перестраивал тактику так, чтобы не подпустить мутантов и при этом успевать отстреливаться.

После очередной серии вспышек один из хамелеонов сначала упал на колено, а потом вообще завалился на бок. Распростёрся и остался лежать неподвижно. Другой же мутант успел-таки подобраться к человеку на расстояние удара. Однако в скорости реакции этот человек теперь не уступал раненому противнику, несмотря на то, что и сам был ранен.

Пригнувшись и тем самым избежав контакта с когтистой лапой, человек ткнул хамелеона своим автоматом. Второй рукой схватив странный предмет, что торчал в грудине мутанта, он дёрнул его на себя, одновременно ударяя врага ногой в живот. От удара хамелеон неуклюже отшатнулся назад и споткнулся о торчащий корень дерева.

В-650 увидел перед собой мутанта, но тормозить не стал – в программе не сказано про особые действия в данных случаях.

Хамелеон относился к живым существам, а потому тоже не был защищён от состава, которым машина искореняла «зелёнку». Мощная струя химической смеси буквально освежевала его, а вслед за кожными покровами слизнула и плоть… Гусеницы В-650 проехались по скелету, и кости отчаянно захрустели под траками. Но «глухой» выжигатель, конечно, не мог слышать этот звук.

* * *

…Машина на гусеничном ходу двигалась неторопливо, но целеустремлённо, выполняя задачу, запрограммированную в её электронной памяти…

Внезапно раздался выстрел, и пуля пробила верхнюю часть колпака. Процессор, поражённый комком металла, потерял ориентировку в пространстве, и механизм завертелся вокруг собственной оси. Сбой в программе оказался фатальным.

Каскад приблизился к выжигателю осторожно, но не особенно перестраховываясь. Он знал, куда целиться, и попал в десяточку. Достав вибронож, наёмник вскрыл корпус, как консервную банку. Конструкторы не стремились оснащать эти хреновины крепким металлом, достаточным для защиты от насильственного проникновения. Да оно и понятно: одноразовые устройства справились с задачей – и в утиль. В Зоне по-любому долго не протянет никакая машина, оставленная без присмотра опытного сталкера или патрульного.

И уж точно не следует задаваться вопросом, на кой чёрт научники запускают в Трот машины, поливающие растительность ядовитой химией. Бороться с запредельной необъяснимостью таким способом – всё равно что пытаться убить слона дробиной. Но у яйцеголовых своя вывернутая логика, в суть их экспериментов человеку без диплома о высшем образовании разве врубиться!

Наёмник взрезал металлический лист и добрался до карты памяти. Она как раз совместима с его новым терминалом. Зачем платить, когда можно взять даром.

Вот как вчера. По ходу запасся целой жизнью! К счастью, Зона способна одарить человека не только разнообразными способами умереть, но и средствами экстренно улучшить состояние здоровья. Зонники, прозванные сталкерами «христос-воскрес», встречаются далеко не на каждом шагу, мягко выражаясь.

Теперь у наёмника в запасе появилась ещё одна жизнь. А запас карман не тянет, особенно когда это столь роскошный подарок инородности.

Да, ходка получилась удачная донельзя. Заказ выполнен без сучка без задоринки, ценнейший хабар нашёлся, а теперь ещё и бонус – карта памяти.

* * *

…Разведочный дрон с виду не отличался от «двухголового орла». Популяция этих мутантов, образовавшихся от больших попугаев ара, в секторах территории Трота была богатой, насчитывала множество особей, поэтому маскироваться под них – самое то.

Разве что неподвижные, «стеклянные» глаза свидетельствовали, что это искусная фальшивка. Но попробуй с уровня земли разгляди глаза твари, находящейся на высоте птичьего полёта! Получится? Не-а. На то и рассчитывали инженеры, когда представляли свой проект.

А вот дрон-орёл прекрасно всё видел сверху. В четыре глаза.

В эту минуту он подлетал к границе между уровнями. Впереди предпоследний круг, фактически сердце Трота… Там, внизу, человек в незамысловатом обмундировании, присущем малоопытным или малоудачливым бродягам, выглянул из щели разлома почвы и тотчас спрятался. Очень вовремя, потому что мгновением позже точку пространства, где только что пребывала его голова, прошила каменная крошка.

Человек осмотрелся и проверил патроны в магазине своего оружия. Судя по выражению лица, ставшему унылым, боеприпасов осталось немного. А человеку меж тем необходимо было срочно что-нибудь предпринимать, иначе он задохнётся от ядовитых испарений. Это раньше, давным-давно, здесь было колхозное поле. Но уже без малого столетие здесь пролегает граница четвёртого круга. И вдоль неё – абнормали. Почти сплошной забор локалок. А там, где нет искажений физического пространства, сплошь выжженная глина и глубокие трещины в ней…

Человек, вынужденный дышать гадостью, раскашлялся, да так сильно, что оступился, шатнулся и попал в локальную зонку воздействия. Ближайший к нему участок ИФП отреагировал незамедлительно и пустил мощное «копьё» направленного гравитационного удара. Но полоса поражения скользнула мимо. Потому что человек вдруг оказался на полметра левее. И сразу же после смены позиции он упал, перевернулся на бок, а затем изверг из своего рта тёмную маслянистую массу.

Дрон зашёл на круговую спираль, неотрывно следя за поверхностью земли.

Поднявшись и утерев ротовое отверстие, человек внизу схватил камень и, оценив расстояние, швырнул его в сторону от себя. Абнормаль отреагировала незамедлительно, гравиудар превратил камень в мелкую крошку, когда он ещё лишь набирал высоту.

Проследив за полётом проверочного камешка, человек взял в руку ещё один и забросил его подальше. Этот камень повторил судьбу своего предшественника.

Человек снова взял камень и бросил его. Только в этот раз не стал наблюдать за гибелью объекта неживой природы, а прыгнул вбок, за разлом. Раскусил-таки, определил очертания искажённого участка. Теперь, когда человек уловил алгоритм, ему оставалось подсовывать ложные цели и перемещаться дальше, пока локальный участок силы, враждебной нормальной природе Земли, с ними разбирается.

С перемещением он справлялся отлично. Только вот зачем человек, настолько слабо экипированный, стремится в четвёртый круг? Сталкеры зовут таких оборванцев «крестьянами», и обычно эти горе-ходоки соваться дальше второго уровня не рискуют…

Набрав высоту, дрон получил ответ.

Чуть дальше от границы, но явно стремясь в направлении отвесной скалы, обрывающейся на добрых полтора километра вниз, обнаружилась тройка охотящихся сталкеров в одинаковой экипировке. Охотники временно потеряли след, но это именно они загоняли человека.

То и дело оборачиваясь, «крестьянин» сканировал окружающую среду, как заправский бродяга, и упорно пересекал полосу безжизненной территории на краю уровня. Дрон увеличил разрешение видеорежима, зафиксировал лицо и, согласно заданной опции программного обеспечения, отправил изображение на сервер.

* * *

…Вечерами в кабаке постоянного лагеря, расположенного в бывшей деревне Куницыно, собирались сталкеры. Как всегда, после рабочего дня не протолкнуться. От сигаретного дыма, назойливого бубнежа, звона стаканов и тарелок с непривычки могла закружиться голова. У Каскада этой непривычки никогда и не было. Он вырос в большой семье и с малых лет привык к сигаретному дыму и подобным звукам. К дыму привычен настолько, что сам с пяти лет закурил.

Пробираясь по залу, Каскад приветственно кивал некоторым сталкерам и не только. В этом сегменте он бывал нечасто, но знакомые лица попались и здесь. Вон улыбается Чемер, вольный бредун, вот поставщик Ион, в углу сидит Близнюк, ветеран-боец из «стадионных», в центре зала «зонный санитар» Кулиш, а вон там машет рукой бывший зонный патрульный Лёха Липатов, теперь сталкер по прозвищу Админ, и почти рядом с ним посылает Каскаду воздушный поцелуй лихая сталкерша Лиса, с ней за столиком Крученый Паша, сталкер-одиночка, а также Бойко и Середа, два проводника из клана «супермакси»…

Наёмник присел за один из немногих свободных столиков и, пока сделанный им заказ варганился на кухне, уставился в экранчик терминала, просматривая новости и почту.

– Э-э-э… Можно присесть? – промямлил кто-то над самым ухом. – Здесь свободно?

Не меняя положения головы, наёмник переместил взгляд выше. Перед ним воздвигся молодой сталкер. Не новичок, оценил намётанным взглядом Каскад, но и не из тех, у кого есть шанс стать легендой Зоны…

Ради прикола наёмник ответил на вопрос не сразу. Выдержал поистине театральную паузу, в течение которой наблюдал за тем, как подошедший нервно теребит пальцами штанину.

– Садись, – коротко и сухо наконец ответил он.

Сталкер аккуратно присел на краешек лавки, положил ладони на стол и начал отбивать одному ему понятный ритм. Каскада это не раздражало, однако он просто не мог не съязвить. Такой уж у него характер.

– Ну и долго ты будешь работать дятлом? – Наёмник соизволил посмотреть на «барабанщика» только после заданного вопроса.

– Извини… те, – испуганно-искренне, как ребёнок, ответил молодой.

И, надо заметить, он не прикидывался. Каскад внимательно всмотрелся в его лицо. А ведь ребёнок и есть, совсем пацан, немного за двадцать. Хотя морда уже достаточно обветренная суровым дыханием Зоны.

– И на кой ты здесь ошиваешься, паренёк? – как бы из вежливости поинтересовался наёмник.

– А тебе что за дело? – вдруг ощетинился молодой.

– С чего бы тебе напряга-аться? – проникновенным голосом вопросил Каскад. – С того, что ты вместо мамкиной сиськи торчишь в забегаловке, или с того, что тебя назвали пареньком?

Подобравшись, юноша кинул быстрый взгляд на соседние столы. Там всё было занято. Молодой как бы невзначай перекинул ногу на ногу и упёр левую руку в крышку стола. Типа, решил не отступать и сел поудобнее. Но Каскад его раскусил: на самом деле юнец теперь уже не прочь был пересесть подальше от ветерана, однако, не обнаружив свободных мест, попытался выкрутиться.

Вены на опорной руке вздулись, глаза метались от окрестных столов к Каскаду и обратно к столам. Наёмник мысленно расхохотался. Стремается пацанчик по полной программе!

– Ладно, расслабься, – мирным тоном произнёс он. – Я пошутил.

Молодой демонстративно отвернулся и вздёрнул свой длинный прямой нос.

– Твой ужин, Каскад. Как всегда, – объявился один из держателей заведения, старый жук по прозвищу Паровоз. По вечерам, в часы пик, бармены тоже работали в зале. Водрузив перед наёмником тарелку и бутылку, он дождался, когда клиент обратит на него внимание, профессионально улыбнулся и спросил: – Что-нибудь ещё?

– Пока нет, – так же вежливо ответил Каскад и вручил торгашу пару мятых купюр. Тот кивнул и отвалил к проёму, ведущему на кухню.

– А ну, деваха, тащи-ка мне ещё бухла! – раздался слева громкий возглас. Изрядно захмелевший сталкер подкрепил свой заказ, хлопнув по заднице девушку, одну из «штатных» официанток. В последние годы в Троте, ясное дело, снова увеличилась доля женской половины человечества, и в кабаках после долгой паузы появились работницы-девушки. Что было немыслимо, когда российская Зона почти обезлюдела и человеческие особи женского пола воспринимались чуть ли не как редкостные мутанты.

– Отвали, придурок! – Официантка ударила приставалу по лапище и отскочила. Но там её уже поджидали испачканные жиром ручонки другого посетителя. Не менее пьяного и не менее хамоватого: он заставил официантку вытянуть руки по швам, плотно зафиксировав свои кисти на её локтевых суставах и тем самым частично обездвижив девушку.

Когда его пьяные дружки начали тянуть к ней свои грязные конечности, Каскад сглотнул очередную ложку борща и отчётливо произнёс:

– Отпусти её, чмо!

За соседними столиками без промедления стихло. Волна тишины прокатилась по залу. В таких случаях сталкеры обоснованно рассчитывают на бесплатное развлечение. Даже упившиеся.

– Это кому там ж-ж-жить надоело?! – злобный голос разлетелся на весь бар, даже на барной стойке зазвенели стаканы.

– Подойди и посмотри, – ответил наёмник и как ни в чём не бывало отправил в рот следующую ложку борща. Надо отметить, в лагере Куницыно его умели готовить.

– Счас я тебя-а… – Сильно нетрезвый посетитель грубо оттолкнул официантку и ломанулся в том направлении, откуда услышал предложение подойти. Каскад сидел достаточно далеко от него, поэтому невольный «собеседник» его не рассмотрел.

– Ну и кто тут гер-рой, нах?! – рычал пьяный.

Никто не отвечал. Все с опаской смотрели на нетрезвого громилу, понимая, что он может что-нибудь этакое выкинуть.

– Герой тут – только ты. Вернее, херой. Сам знаешь, от какого слова. Ведь только херой страдает раздутым самомнением, из-за чего уверен, что может претендовать на любой хабар. Только вот ему и невдомёк: чмо – оно всегда чмо. Хоть зови его хероем, хоть нет. – Закончив раскладывать по полочкам, Каскад невинно улыбнулся пьяному. Как улыбаются старым друзьям.

– Это он?! – рявкнул пьяный болван, крупный мышцатый мужик, и, схватив подвернувшегося под руку тощего невысокого парня в потрёпанном комбинезоне, начал трясти его, как куклу.

– Да не он это, а я это, я! – произнёс Каскад громче. – Поставь на место ни в чём не повинного бродягу. Или это у тебя такой метод устрашения – слабых метелить?

– Молись, сука! – Громила оттолкнул парня и ринулся к наглецу, в открытую издевающемуся над ним.

– Хорошее пожелание, но я атеист, – заметил Каскад и налил себе из бутылки полстакана.

Драчун был на целую голову выше наёмника и раза в полтора шире в плечах. Видя надвигающуюся на их столик махину, молодой поспешно ретировался со своего места.

Когда пьяный здоровяк достиг развалившегося на стуле наёмника, тот резко двинул пяткой в колено громиле, от чего тот взвыл и невольно начал опускаться на только что травмированную ногу. Дождавшись, когда он опустится на достаточную высоту, Каскад врезал здоровяку локтем в живот. У того от боли перехватило дыхание, и он начал складываться пополам. Наёмник опустил руку и рычагом направил её вверх – кулак встретился с подбородком, испачканным в мясном жире.

Схлопотав прямой апперкот, громила отшатнулся и начал заваливаться на спину, но Каскад уже вскочил со стула и, схватив противника за бычью шею, так же резко уселся обратно. Он сел, но здоровяка при этом не отпустил. В результате тот встретился физиономией со столом. Находившиеся на столешнице тарелка, бутылка и наполовину полный стакан дружно подпрыгнули. Жидкость из стакана, надо отметить, не выплеснулась. Как будто наёмник рассчитал заранее уровень наполнения.

– Фэйсом об тэйбл! – произнёс он голосом фокусника, отпустил жертву и звонко хлопнул в ладоши.

Гром аплодисментов вторил ему. Насладившись поединком, посетители кабака вернулись к занятиям, прерванным разборкой. Подобные инциденты в таких заведениях – привычное дело. Номера программы.

Дружки лежащего в отключке здоровяка спешно оттащили его. Никто не рискнул повторить подвиг хероя.

– Передайте: в следующий раз веточки сломаю, – бросил Каскад им вслед.

Девушка, за которую вступился наёмник, здесь носила прозвище Лапуля. Но так вышло, что Каскад знал, как её звали за пределами Трота. Случилась у него с нею как-то горячая ночка…

Сейчас она ему благодарно улыбалась из проёма кухни. Ещё одна ночка случится у них сегодня, непременно.

Хотя, даже если бы это была другая девушка, Каскад поступил бы точно так же. Он не любил, когда сильные обижали слабых ни за что ни про что.

Если люди не являлись заказанной ему целью.

* * *

…После инцидента Кислый по-другому смотрел на этого бойца. Сперва он посчитал мужика средних лет с козлиной бородкой заносчивым ублюдком, но теперь узнал его зонное имя; о Каскаде он слыхал и знал, что у того есть основания ставить себя так солидно. Искателю приключений стало даже как-то неудобно – ведь он трусливо сбежал из-за стола.

– Ты чего торчишь? – обратился к нему наёмник. – Профилактика геморроя?

«Всё-таки заносчивый, гад», – заключил Кислый и уселся на прежнее место.

– Здорово, дружище! – В этот момент кто-то хлопнул его по плечу, не сильно, но молодой сталкер всё равно вздрогнул от неожиданности.

– Привет, Шкилет! – Увидев, кто это, искатель приключений улыбнулся знакомцу, подтянувшемуся в зал.

– Вот уж не думал встретить тебя здесь, – сообщил Шкилет и протянул руку.

– А ты и не думай! – Улыбнувшись краешком губ, Кислый пожал его ладонь.

– Давай двигайся! – нарочито командирским тоном произнёс Шкилет и, не дожидаясь разрешения, уселся на лавку рядом.

Кислый даже не успел и звука издать. Он с опаской глянул на опрокинувшего в рот стакан наёмника, но тот, занюхав рукавом, продолжил хлебать борщ с таким видом, будто вокруг не осталось ни души.

– Кто это тебя так? – поинтересовался Шкилет.

– А хрен его знает, – потупился Кислый. – Захожу в пещеру, а там… – Он замолчал, подумав о том, что не стоит всё выкладывать как было.

– Чего там?! – выпалил Шкилет, сгорающий от нетерпения.

– А там пискунов куча!

– И что? – не понял его приятель.

– Пришлось принять бой, – ответил Кислый. – Мне здорово подфартило, – добавил он, увидев недоверчивое выражение лица знакомца.

– Ну, ты крут! – Шкилет картинно всплеснул руками.

– Да чего там. Я просто хотел выжить.

– Ты от первого вопроса не уходи. – Шкилет вернул разговор в изначальное русло. – Кто тебе фонарь поставил?

– Так это я на выходе из пещеры треснулся. – Кислый пожал плечами. – Поднимаю голову, и бац!

– Я смотрю, у тебя и рюкзак умыкнули, – заметил Шкилет.

– Не умыкнули, – ощерился Кислый. – Рюкзак пал в той битве… Своими жалами пискуны превратили его в решето.

– Ну и ну! – подивился приятель и тут же поинтересовался: – Ты жрать будешь? Я угощаю.

– Если предложишь…

– Предлагаю. – Не дожидаясь ответа, Шкилет продолжил мысль: – Будешь должен.

– Разумеется. – Кислый развёл руками, мол, уж Шкилету ли не знать о том, что он всегда возвращает долги. – Вот раздобуду хабара и отдам. Но сперва прикуплю себе новый рюкзак…

Каскад, до этого отстранённо уплетавший борщ и опустошавший бутылку, не смог сдержать смешок. Молодые сталкеры одновременно повернули головы к нему.

– Чего смешного? – спросил Кислый. – Я знаю, что и как мне надо делать.

– Не сомневаюсь. – Наёмник кивнул, достал свой комп, ткнул несколько раз сенсоры. – В том фрагменте недавно шарился «крестьянин» с нехилым рюкзаком. Видать, по дешёвке прикупил. – Каскад повернул терминал так, чтобы Кислый увидел проигрывающуюся видеозапись. – Разыщи этого типа, может быть, он скажет, где взял снарягу.

После просмотра молодые только и смогли, что покачать головами.

– Никакой это не «крестьянин», слишком профессионально действовал, – вдруг прокомментировала сталкерша из-за соседнего столика. Да, оказывается, совсем рядом сидела женщина, судя по голосу. Ни Каскад, ни оба молодых толком её не рассмотрели, на ней были чёрные очки в пол-лица, а голова скрывалась под капюшоном.

– Я как-то заметил, – проворчал Каскад, пряча комп. Он скользнул по сталкерше взглядом, но по глазам не сказать было, заинтересованным или равнодушным. Коротко посмотрел и отвернулся.

– Где это, кстати, было снято? – поинтересовалась женщина.

– Юго-восточная грань Ржавого леса. – Наёмник посчитал, что нет смысла скрывать информацию.

– Ага… Пойду я отолью, – отставив опустевшую бутылку пива, совсем как мужчина, выдала сталкерша и даже поинтересовалась: – Никому не надо?

– Мы в другую кабинку ходим, – буркнул Шкилет.

* * *

…Сталкерша в чёрных очках вышла на улицу и пошла прочь от сохранившегося здания сельской больницы, в котором сейчас и обретался кабак.

Отойдя достаточно далеко, она вынула свой терминал, потыкала сенсоры и приложила гаджет к уху.

– Наш дрон засёк его неподалёку от границы четвёртого круга, – послышался из динамика мужской голос. – Попался!

– Уже там? – В голосе женщина сквозануло удивление. – На рассвете он был возле Ржавого леса…

– Откуда такая информация? – удивился собеседник.

– Да так, по случаю. Всюду жизнь, успевай только слухи и сплетни ловить…

– Ладно, Кэс, потом расскажешь. Сейчас возвращайся на базу.

– Принято… Руту нашли уже?

– Рута нашлась, живая… А вот Пума не вернулась. Портал исчез, она не успела.

* * *

Как ОНА ни пыталась, но докричаться не сумела. Дошептаться, дотянуться, добраться тоже.

Да, он был не такой, как все, но пока что не удавалось высвободить его восприятие из оков обычности.

Сознательно по крайней мере у него не получалось услышать ЕЁ.

Его словно перехватила, взяла под контроль другая сила, и он двинулся совершенно не туда, куда его хотела бы привести ОНА. И взятый им курс ЕЁ не на шутку обеспокоил.

И поэтому ЕЙ ничего не оставалось, как двинуться глубже. В самое средоточие его естества.

Чтобы докопаться и повести в нужном направлении.

ОНА не может себе позволить потерять ещё раз. ЕЙ слишком хорошо ведомо, как это больно, когда следы любимого человека исчезают бесследно, словно смытые волнами, накатывающимися на песок береговой линии.

08. Было так

«ЧТО ТАМ?»

«ПУНКТ ПРОНИЦАНИЯ ЗЕРО-ЗЕРО-ЗЕРО. ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ…»

«ДОКЛАДЫВАЙТЕ!»

«УСТАНОВЛЕНО ПРОХОЖДЕНИЕ С ОБЕИХ СТОРОН…»

«А СТЕРЕГУЩАЯ?»

«ЕЁ НЕТ НА МЕСТЕ».

«КАК ЭТО НЕТ НА МЕСТЕ?!»

«ВОТ ТАК. ПРОСТО НЕТ, И ВСЁ».

«МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ЕЁ КОНТРОЛИРУЮЩЕГО КЛЮЧА?..»

«НЕ УСТАНОВЛЕНО».

«В ТАКОМ СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМО ДЕЙСТВОВАТЬ НЕМЕДЛЕННО…»

«КОГО ПРИШЛЁТЕ?»

«ОТПРАВИМ ПУМУ И… РУТА ТОЖЕ ПОЙДЁТ».

* * *

…Спал я почти до обеда, что со мной случалось исключительно в раннем детстве, да и то редко.

Я был гиперактивным ребёнком, посему уложить меня спать было задачей сложновыполнимой. Единственный человек, которому удавалось её выполнять гарантированно, – моя мама. Она ничего особенного не делала, относила меня в кровать, желала мне спокойной ночи, целовала в щеку и выходила из комнаты. Но я засыпал крепким и здоровым сном младенца. Э-эх, мама, мама…

Даже не знаю, как получилось, что сегодня так долго и крепко спал. Видимо, сказались месяцы недосыпа. Жаль, что это случилось именно сегодня, я ведь планировал встать с утра пораньше для того, чтобы ещё раз поговорить с Дариной. Значит, не судьба.

Ладно, дождёмся вечера. А сейчас надо покормить голодающих зверушек и ехать к сестре в больницу.

Настроен я был решительно. Всё. Сегодня надо разобраться с вопросом раз и навсегда.

Войдя в палату, быстро прошёл к койке, на которой лежала сестра, сел на край и буквально навис нал Алёной. Решил, понимаешь ли, взять нахрапом.

– …Её знакомый устроит меня, – оптимистично завершил я. – Дар готова поехать со мной, чтобы мне было проще.

Будь я на месте своей сестры, то без проблем дал бы согласие. Ну, ещё бы: во-первых, устроят по знакомству, считай, не абы куда; во-вторых, элитным телохранителям хорошо платят; в-третьих, быт меня не сожрёт, так как рядом будет девушка, которая…

– Прошу тебя, не уезжай! – взмолилась Алёна. Вот всегда мечтал влезть сестре в голову, для того чтобы понять, как её мыслительный процесс работает! Блин, я же привёл весомые аргументы, но их оказалось недостаточно. Что ещё-то надо?!

– Почему ты не хочешь, чтобы я уезжал?

Сейчас она ответит, и я разнесу её ответ в пух и прах.

– Нельзя, – мрачно произнесла Алёна. – Ты единственный, кто поддерживает во мне жизнь… Если уедешь, я умру…

Уж чего-чего, а такого ответа я не ожидал. Даже и не знаю, как на такие слова реагировать.

– Поддерживаю жизнь?.. – наконец выдавил я. – Твою жизнь поддерживают лекарства.

– Отчасти. – Алёна тяжко вздохнула. – Ох-хо-хо… Пойми, – сестра в упор смотрела на меня, – между нами тесная связь…

– Это не объяснение…

– Выслушай, наконец! – Со злости она даже попыталась ударить своим сухим кулачком по тумбочке. – Нам больше нельзя отдаляться… Вспомни, я начала болеть сразу после того, как ты ушёл в армию…

– Да, – признал я. – Но это просто совпадение…

– Когда ты отслужил и вернулся, мне стало лучше, – продолжила Алёна; видимо, моя последняя реплика осталась без внимания. – Но всё опять изменилось, когда ты уехал… Не слишком ли много совпадений?

Ответа я не знал, но сдаваться не собирался.

– И вот я снова вернулся. А тебе с каждым днём всё хуже и хуже. Как объяснишь? – Вопрос я задал, уже чувствуя себя победителем.

– Болезнь же все эти годы прогрессировала. – Сестра произнесла это таким тоном, что мне стало жутко неловко. И как это я не учёл, что заболевание, как и время, не стоит на месте?!

– А лекарства? – вдруг вспомнил я. – Судя по твоим словам, лекарства тебе вообще не нужны.

– За время твоего отсутствия наша связь окончательно ослабла… и мы до сих пор не можем восстановить полноценный контакт. Мы теперь почти постоянно конфликтуем, чего раньше не бывало.

А ведь она права! До моего ухода в армию мы с Алёнкой понимали друг друга даже не с полуслова, а с полумысли. И не припомню, чтобы тогда мы с ней хоть разок поссорились. Может, между нами действительно существует некая мистическая связь? И мама неспроста уговаривала меня не уходить…

– Мы с мамой умоляли тебя не идти в армию, умоляли не уходить потом опять… но ты не послушал…

– Не делай меня крайним! – аналогичным тоном произнёс я. – Если всё так, как ты говоришь, то почему я ничем не заболел?

– Ты вообще не должен был род… – Алёна вдруг осеклась и добавила о другом: – Я заболела, и если бы ты… был рядом, всё обошлось бы…

– Чего я не должен?! Чего обошлось?! – Я, честно говоря, уже потерял нить разговора и вообще перестал понимать, о чём толкует сестра. Куда уж тут начинать разговор о многомиллионном предложении организации…

– Виталь… пора тебе узнать кое-что. – Алёна взяла мою ладонь в свою, вернее, попыталась взять, но у неё ничего не вышло – мою широченную кисть попробуй обхвати!

– Узнать… что? – с опаской спросил я. – Твоя болезнь как-то связана с моей предыдущей работой? И чего я не должен?

– Долго рассказывать… у меня сил нет уже… – Сестра закрыла глаза и опустила голову. – Прочитай… Ответы найдёшь в дневнике мамы.

– Чего-о-о? – Мои брови чуть ли не взлетели.

– Того, – коротко сказала она. – Тебе пора знать… Может быть, после того, как узнаешь, избавишься от желания куда-то ехать.

– При чём тут мама?!

– Перед тем как умереть, она наказала мне, чтобы я, если того потребует ситуация, ввела тебя в курс дела. – Алёна ответила настолько уверенно, что мои сомнения развеялись как дым.

– Хорошо, я прочту.

– Сразу предупреждаю, отнесись к её записям с пониманием и прими правду. А потом приходи, у тебя наверняка возникнут вопросы.

– Сестрёнка, – я аккуратно поправил волосы на её голове, – что происходит?

Я, конечно, давно подозревал, что наша мама была не простая обывательница, и не без оснований, но…

– Всё нормально. – Алёна слабо улыбнулась и снова посмотрела мне прямо в глаза. – Иди. Все вопросы потом.

И этот её печальный взгляд убедил меня на порядок больше, чем все прозвучавшие слова.

Те, кто не знает мою сестру, решат, что она просто запудрила мне мозги. Но Алёна всегда говорила то, о чём знает и в чём уверена на сто процентов, и я даже не помню, чтобы она хоть раз что-нибудь выдала для красного словца.

Вообще моя сестра всегда была немного странной. Она мало гуляла, у неё почти не было подруг и приятелей, а свободное время предпочитала проводить с книгами. Смышлёная девочка с не по возрасту серьёзными глазами.

Неудивительно, что Алёна отличалась скрытностью и неразговорчивостью. Единственный человек, с которым она могла разговаривать подолгу, это была мама. Бывало, залезут на чердак и тихо беседуют о смысле жизни, предназначении всех и каждого и о многом другом. Уже тогда я заметил, что их отношения – нечто гораздо большее, чем стандартные «дочь-мать».

Сестра была умнее и взрослее меня. Именно я испрашивал её советов, а не наоборот. Мне даже кажется, что уже в детстве Алёна присматривала за мной, старшим братом, и опекала меня больше даже, чем мама, причём делала это столь искусно, что никто ни о чём не догадывался. Кроме, разве что, нашей мамы, конечно.

* * *

…Две девушки шагали по дороге, держась за руки. Они были очень похожи: выше среднего роста, спортивного телосложения, длинноногие, даже одеты в короткие куртки, юбки и туфли одинакового фасона, но разных цветов. С сумками аналогичная ситуация – прямоугольной формы, сработанные «под кожу», жёлтая и синяя. Цвет волос тоже разнился – брюнетка и блондинка.

Они неспешно шли, отстукивая каблуками некий ритм. По ходу движения то и дело осматривались по сторонам, будто искали что-то или кого-то. Девушки с неподдельным интересом бросали взгляды на проезжающие мимо машины, на деревья, на небо и периодически о чём-то переговаривались. Со стороны могло показаться, что эти особы пожаловали в город металлургов из очень дальних краёв. Компания парней, расположившихся на лавочке, видимо, посчитала именно так.

– Красавицы! – крикнул один из них и быстрым шагом направился к ним. – Вам подсказать дорогу?

Девушки остановились и оценивающе посмотрели на идущего к ним молодого человека.

– Я же вижу, вы не местные, – добродушно произнёс он, когда подошёл. – Только скажите, куда вам надо, и мы проводим.

Под «мы» он имел в виду своих приятелей. Ещё трое парней начали подниматься с лавки.

– Спасибо за заботу, но мы просто гуляем, – ответила брюнетка.

Когда она ответила, парень оглянулся на своих компаньонов и засмеялся.

– Да ладно, красавицы! – Его прямо-таки распирало от веселья. – Просто гулять – не вариант! Давайте с нами! Мы вам покажем самые классные места, в которых можно здорово зажечь!

– Спасибо, но мы вынуждены отказаться. Мы хотим просто погулять.

– Зачем же сразу отказываться? – Парень перестал смеяться, улыбка исчезла с его лица. – Мы тоже можем с вами погулять. Ребята мы хорошие, не обидим.

В этот момент как раз подтянулись остальные из его компании.

– Ну что, девчонки? – вступил в разговор один из подошедших. – Давайте знакомиться? Я Жора. – Представившись, он картинно поклонился.

Обе девушки безмолвствовали, будто набрав во рты воды.

Парни непонимающе переглянулись. Один даже закурил. Видимо, с сигаретой в зубах он лучше соображал.

– Странные вы, – сказал третий; судя по обильной растительности на физиономии, самый старший из компании… либо просто хотел казаться таковым. – Знакомиться стесняетесь, зато сиськи и жопы напоказ.

Это он верно заметил. Из-под расстёгнутых курток виднелись аппетитные груди, а юбки заканчивались чуть ниже филейных частей. Курильщик тут же отпустил пошлый комментарий, и вся компашка парней дружно заржала.

Девушки переглянулись. Глаза у обеих синхронно сузились. В эту секунду ими было принято какое-то решение.

– Короче, девки, – сказал Жора, – у нас улицы не мирные. Давайте мы вас проводим до нужного места. – Предложение он сделал таким тоном, что стало понятно – лучше согласиться.

– Во-во! – поддакнул тот, что отпустил пошлость. – Но эти улицы опасны даже для нас, и мы хотели бы кой-чего взамен. Так сказать, в награду за риск!

Парни окружили девушек и приблизились почти вплотную. Эту пересдислокацию можно было истолковать однозначно – «не отпустим».

– Чего ж вы хотите? – спросила вторая, блондинка, и пристально взглянула в глаза пошляка. Тот даже растерялся – глаза у этой девушки были неимоверно красивые, они притягивали, коварно манили, будто кошачьи… Если в такие засмотреться надолго – не ровен час, можно позабыть собственное имя.

Парень встрепенулся, поспешно опустил взгляд на её груди и ехидно бросил:

– Догадайся!

Для подтверждения он поднял руку, положил ладонь на её правую грудь и легонько сдавил.

Но девушка с кошачьими глазами не стушевалась. Она резко перехватила вторую руку парня и прижала к своей ягодице. Прижала и провела его ладонью вверх-вниз. Юбка задралась, явив похотливым гляделкам самцов ярко-красные трусики.

Двое из парней аж застонали…

Подружка её тоже времени не теряла. Она схватила ближайших к ней ребят за ширинки и потянула на себя. Те, не успев понять, почему их вдруг увлекло вперёд, сделали по шагу и в итоге оказались буквально впритык к ней. Брюнетка рванула «молнии», одновременно расстёгивая их, и, просунув пальцы глубже, схватилась за мужские причиндалы…

– Вам понравится! – Её губы растянулись в многообещающей улыбке.

Парням только и оставалось, что застыть с перехваченными дыханиями и ошарашенными физиономиями. Такой прыти от этой парочки никто не ожидал. А ещё строили из себя святую невинность… хотя откровенная одежда выдаёт, выдаёт натуру!

Итак, все четыре мужские особи впали в ступор, и девушки беспрепятственно выскользнули из окружения. На этом всё могло закончиться, но подружки жаждали продолжения. Они медленно отдалялись, а обладательница кошачьих глаз обернулась и поманила парней за собой красноречивым жестом указательного пальчика, ноготь которого был покрыт ядовито-жёлтым лаком… Наконец парни поняли, чего от них хотят, и, не убирая с физиономий улыбок и слюней, дружно проследовали за девушками под мост.

За несущими колоннами располагался небольшой, пять на пять метров, пятачок. Когда ребята обогнули колонны, то увидели на этой самой площадке обалденную картину – страстно целующихся девушек.

Парни окружили их, чтобы наслаждаться бесплатным шоу. Посмотреть было на что: блондинка с кошачьими глазами начала стягивать с подружки трусики, а та, в свою очередь, впилась губами в её груди. Именно она, оторвавшись от сосков, эротично облизнулась и проворковала:

– Потерпите, ма-альчики. Скоро мы займёмся ва-ами…

И это случилось. Действительно, скоро. Не прошло и пары минут.

Девушки, окружённые разгорячёнными самцами, прижавшиеся друг к дружке, слившиеся в жадном поцелуе, обхватившие руками в страстных объятиях… Ладони скользнули под куртки и показались обратно уже с чёрными… пистолетами, сжатыми в кулачках, а в следующее мгновение раздались четыре тихих хлопка. Парни, потерявшие к этой минуте адекватность восприятия реальности, так ничего и не поняли. Каждый из них получил по заряду в шею или в лицо, и все четверо повалились на землю как подрубленные.

Пистолеты стреляли не пулями, а чем-то вроде иголочек или колючек, и они не убили самцов. Но гарантированно выключили, впрыснув в кровь химический состав, лишающий сознания и памяти. А затем растворились без следа.

Девушки вновь спрятали пистолеты под куртки, переглянулись победно, молча привели себя в порядок и вышли из-под моста, держась за руки.

* * *

…Крайт был серьёзно озадачен. За последние пару суток он испытал столько, что хватило на целую жизнь. Однако обескураживали его не столько всякие разные встречающиеся на каждом шагу трудности, сколько чересчур спокойное отношение к ним.

С того момента, как Рута в прямом смысле спустила его с холма, Крайт неоднократно замечал животных, людей и разного рода природные фокусы. И они ему, как ни странно, не казались чем-то из ряда вон. Даже больше – при виде других существ из памяти всплывали ассоциативные образы. Чересчур ассоциативные. И сейчас, пережидая ночь под «козырьком», выступающим над основанием какой-то скалы, Крайт признался самому себе в том, что всё увиденное ему так или иначе не кажется совсем уж незнакомым. И чем больше времени он проводил в этом мире, тем быстрее осваивался, постигая законы действия каждого необычного природного образования. «Абнормалями» эти хреновины назывались здесь…

Но и это ещё не всё.

С периода заключения в лагере «дикарей» Крайт чувствовал себя необычно и с каждым часом – всё необычней. Но если там он поражался своей выносливости, скорости реакции и регенерации, то спустя двое суток к ним добавилась чёрная слюна вкупе с изверганием содержимого желудка, которое, к слову, тоже выглядело чёрным и маслянистым.

Воздействие абнормальной энергии. Так он предпочёл объяснить своё текущее состояние. Но объяснить, на чём основан вывод, Крайт не мог. Он просто знал, что тут не обошлось без отклонений в физической природе окружающего мироздания. Откуда такие знания? Может быть, из хаотично появляющихся обрывков воспоминаний… Вот женщина говорит ему про особые участки пространства, в которых всё иначе. Мужчина с маленькой татуировкой на запястье рассказывает ему страшную сказку про ночных человекоубийц, способных становиться абсолютно невидимыми… Крайт очень смутно вспоминал этих мужчину и женщину, но почему-то не сомневался, что они сыграли в его жизни очень важные роли.

И похоже, именно от них он когда-то узнавал о существовании иного мира, в котором полно ненормальностей… Вот, кроме всего прочего, не видно здесь луны. Вот не светит она, и ничего с этим не поделать. По крайней мере до сих пор Крайт ни разу не наблюдал в небе «ночное солнце». Зато звёзды в этих безлунных небесах яркие на удивление, сияют как нанятые, и создаётся стойкое ощущение, что их сейчас и здесь гораздо больше и они гораздо ближе, чем положено. Он был уверен, что знает, как полагается выглядеть звёздной карте, но понять не мог, почему тревожное, подозрительное отношение в нём рождает здешний, обновлённый рисунок звёзд.

Вообще любая вещь, любое обстоятельство могло вызвать внезапный высверк, освещающий ещё один участочек тьмы позабытого прошлого. Вот, например, патронов в трофейном автомате уже нет, а оружие по-прежнему то и дело помогает выковыривать из трясинного болота памяти кусочки воспоминаний…

* * *

Учитель по математике заболел, потому я пришёл домой на час раньше обычного. Открыл калитку и направился к дому.

– …этим и должно было кончиться, – услышал я голос матери; она была на кухне. – Я чувствовала это…

По телефону говорит, понял я. Решив её не отвлекать, присел на порог и начал разуваться. Пока побуду здесь, а то входная дверь так зверски скрипит, что с лёгкостью заглушит голос на том конце провода.

– Тогда почему ты позволила ему уйти?! – А это уже незнакомый мужской голос. Там же, на кухне.

Я тотчас напрягся. Мама не жаловала посторонних в доме. Особенно с того дня, как исчез папа.

– Это он сам позволил себе уйти, – спокойным тоном ответил самый близкий и родной мне человек на свете. – Тебе ли его не знать.

– Его-то я знаю, эх-хе-хе… – Мне почему-то померещилось, что мужчина сокрушённо покачал головой. – Но как-то не хочется верить, что Штрих променял вас на продолжение миссии.

– Выходит, плохо ты его узнал.

– Ну, тебе видней. Лучше тебя Штриха никто не знает. Ты же почему-то решила выйти за него замуж, несмотря на…

– А вот эту тему не трожь! – вдруг повысила голос мама. – Мне действительно видней, что надо было делать!.. – Она сделала паузу и гораздо тише добавила: – И я вышла замуж уже не за Гробокопа и не за Штриха, а за Шунта, проводника… кто может быть проводнику ближе и родней, чем другой проводник…

Дальше она говорила совсем тихо, и я перестал разбирать что.

Я бесшумно прокрался по бетонной дорожке вдоль стены и остановился снаружи, возле окна кухни. Осторожно заглянув внутрь, обнаружил сидящих за столом маму и её собеседника, немолодого, судя по голосу, мужчину, облачённого в… камуфлированный комбинезон, похожий на военную форму. Какой-то солдат или офицер, что ли? Но откуда он такой взялся… Лица я не рассмотрел, голову скрывал капюшон, а через плечо был переброшен ремень… автомата Калашникова. Ух ты, настоящий!

– …Зона отпустила меня, но не отпустила его, – продолжала говорить мама, и я сквозь приоткрытую оконную створку слышал теперь каждое слово. – Он не смог остаться и снова пошёл искать её туда… куда ещё мог пробиться… Вот, оставил в наследство постоянно открытую дверь… в которую я за ним не пойду… но вынуждена стеречь.

– Как ты могла допустить? – с укором сказал неизвестный гость. – Ты единственная, кого он слушал.

– Я же говорю, он маялся. Когда мы больше не смогли проникать через границы между реальностями и перестали проводить, он сначала вроде обрадовался даже, с головой в семью ушёл, а потом… буквально на глазах начал чахнуть. Мне что, надо было смотреть, как он умирает?

Мужчина в военной форме тяжко вздохнул и встал. Поправил автомат, перекосившийся набок, и сурово произнёс:

– Поблагодарим его, что эта дверь постоянно открыта и я смог к тебе добраться.

– Лучше бы она закрылась и избавила меня от соблазна, – последовала неожиданная реакция мамы. – Это ведь проход в единственную параллельную вероятность, в которую отсюда ещё можно попасть.

– Я постараюсь найти его в той реальности. На худой конец, какую-нибудь информацию о нём.

Мама промолчала, никак не прокомментировала услышанное. Возможно, об этом они говорили раньше, когда я не слышал.

– Только не вздумай сама туда соваться, – предостерегающе продолжил гость. – Там такое творится…

– Нашёл кого пугать, – перебила мама. – Но не волнуйся, я не пойду. Риск слишком велик, а я в ответе не только за свою жизнь.

– Да, да, славные у тебя детишки, нельзя их оставлять без…

– Не у меня, а у нас, – сухо бросила мама.

– Ох, извини, точно…

– И не шути так больше. Я должна верить, что он жив. Я уже потеряла в хаосе реальностей и времён одного любимого мужчину, не хочу сно… – Мама осеклась и после тягостной паузы, которую не посмел прервать её собеседник, завершила: – Тебе пора, сейчас мой сын вернётся из школы. Удачной ходки, Ловкач…

Яркие воспоминания, подобные этому, одновременно запутывали и радовали Крайта. Если в плену он не понимал ровным счётом ничего, даже себя, то теперь ситуация постепенно прояснялась. По крайней мере хотя бы стало возможным чётко формулировать вопросы.

Обнаружив, что склонен к самокопанию, он сильно загружался этими всплывающими в мыслях вопросами, но зато получал мощный стимул выжить. Чтобы найти ответы. Если ранее Крайт выживал исключительно за счёт инстинктов и рефлексов, то теперь он был попросту обязан не умереть, должен узнать своё прошлое и себя вообще.

А через познание собственного «Я» вспомнилось ему изречение: познаётся мир, в котором приходится существовать. Благодаря или вопреки.

И тогда, быть может, удастся найти ответ на главный вопрос – о своём предназначении.

* * *

…Она недоумённо протянула:

– Офиге-е-еть!.. Как он мог так быстро добраться и так легко оказаться у кромки четвёртого круга?

– Мы не знаем. Никто пока не знает.

– Слушай, Дан, наши ничего не напутали? Смотри сам, брат стерегущей всю жизнь прожил в своём времени. Он до недавней поры даже понятия не имел о том, что истинный лик мироздания гораздо шире и больше, чем можно потрогать руками и увидеть глазами… Но попал к нам и целенаправленно движется в одном ему известном направлении. Впервые в Троте, но прекрасно знает, куда идти. В чём подвох? Никакой логики…

– Знаешь, Рута, – Дан ухмыльнулся и покачал головой, – я уже давненько начал сомневаюсь в существовании логики как таковой. Неудивительно после того, как соприкоснёшься с необъяснимостью и…

– Только не говори, что какой-то попаданец сумел поставить себя на равных с Зоной! – воскликнула она. – Тоже мне сверхчело…

– Не какой-то, нет! – перебил её спутник; канал бортовой связи донёс в наушники Руты внезапно участившееся дыхание капитана Данилова, уловленное чутким микрофоном. – И не попаданец, они так себя не ведут. Попаданцы попадают, а этот – пришелец. Он пришёл в наш мир вместе со своими целями и, чувствую, успешно направился к ним. Уж кто-кто, а ты первая могла бы понять. Ты же с ним тесно контактировала, и…

– Всё равно не понимаю, как это человек может быть узловым элементом, скрепляющ…

– И это говорит свидетель, который воочию наблюдал за тем, как брат стерегущей разобрался с эмиссарами третьей силы? – Дан пожал плечами и покачал головой. – Рута, я тебя не узнаю.

– Я всего лишь следую логике, – парировала она. – Каким бы он ни был запредельным пришельцем, мгновенно адаптироваться невозможно.

– Ты снова забываешь о том, что он и его семья далеко не простые человеки. Как выяснилось. И твоей организации, как и моей, ещё предстоит разобраться, откуда они такие взялись. Там, куда ведёт пункт проницания три ноля и где находится жилище этой семьи, они ведь тоже пришлые, не свои…

– Ага, застряли на привале, возле границы миров… Эх, ладно, что тут гадать! Будем разбираться.

Рута закрыла глаза и устроилась в кресле поудобней, чтобы попытаться вздремнуть или хотя бы расслабиться. Лететь ещё минут двадцать.

Физически-то она чуток восстановилась после того, как вырвалась из плена дикарей, но в душе у неё скопилось столько грязи, что вычистить удастся не скоро. Если вообще удастся.

Но это её личные проблемы. На службе организации не должно отражаться. Выжила, вернулась в строй, вот и прекрасно.

Рождённые в Зоне не распускают нюни. Особенно те, что вдобавок ещё и воюют на переднем крае фронта противостояния.

* * *

…Голос, внезапно возникший в голове, отчётливо и настойчиво потребовал сделать «Шесть шагов вперёд!». И сразу же повторил. Приняв требования за побочный эффект усталости, Крайт решил проигнорировать их. Вначале ему удавалось не замечать слуховые глюки, но голос стал громче и раздражительнее, бубня присказку о шести шагах. «Ладно, ладно», – мысленно буркнул Крайт. Он решил последовать совету голоса, потому что опасался, что дальнейший игнор сведёт с ума.

На пятом шаге Крайт одновременно почувствовал резь в глазах, покалывание в пятках и закручивающийся винт в животе. От острых, сильных ощущений он вздрогнул, от чего шестой шаг получился чересчур широким.

«Шесть шагов, – доложил он голосу в голове. – Доволен?»

Ответа не последовало.

Неожиданно над головой возник… вертолёт? Точно. Вот и стрекот слышен, но как будто издалека. Выяснять, почему винтокрылая машина чуть ли не в сотне метров, а звук турбины гораздо дальше, не было времени. Надо прятаться. Впереди как раз толстенное дерево. Встав так, чтобы ствол полностью скрывал его, Крайт приготовился наблюдать.

«Вертушка» меж тем приземлилась. Как только боковой люк с грохотом отъехал, из него показался мужчина в униформе тускло-серебристого цвета. Примерно такой оттенок частенько встречается в кино – у защитных комплектов членов карантинных команд или у скафандров астронавтов. Левый глаз «серебряного» полностью скрывался за устройством, напоминающим линзу на гибком держателе, на левом предплечье просматривалась сенсорная панель управления, в руках он сжимал оружие неизвестной системы. Типа винтовку, но сильно навороченную.

Ни униформу такую, ни снаряжения такого Крайт ранее не видел, потому при виде выпрыгнувшего из вертолёта человека помрачнел. Неспроста. Внешний вид этого «пассажира» категорически не внушал доверия. Ладно, оружие с гаджетами, за последнее время Крайт повидал здесь всякое разное, но вот экипировка… Серебряный цвет уж очень контрастировал с лесной опушкой. Этот человек здесь неспроста. Группа зачистки, вот какое определение вдруг появилось в мыслях Крайта.

Пока боец нажимал сенсоры на панели, из нутра вертолёта появился ещё один, тоже мужчина, точно так же экипированный, только ростом выше. Они принялись о чём-то совещаться.

Из-за шума турбины им приходилось орать, но Крайт не слышал голосов. Совсем. Странно всё это. Вернее… анормально. Вот именно, анормально!

Неожиданно тот, что появился из вертолёта первым, указал прямо в направлении точки, где скрывался Крайт. Наблюдатель рефлекторно прижался к дереву и… И тут он понял, что опоры нет.

Падая, успел перевернуться на живот и согнуть в коленях ноги, благодаря чему приземлился мягко, на четыре конечности, по-кошачьи. Едва коснувшись поверхности, отскочил в сторону, будто теннисный мяч.

Каково же было его удивление, когда он увидел людей, продолжавших как ни в чём не бывало орать. Их рты широко открывались и закрывались… Да что за херня происходит?! Крайт разозлился. Он ощутил, что с ним что-то не так, и…

И тут один из бойцов в серебристом облачении повернул голову.

Махая вперёд рукой, он что-то объяснил своему товарищу, затем, достав из-за пазухи устройство, напоминавшее мобильный телефон, несколько раз ткнул в него пальцем. Поднял голову и… в следующий момент его глаза встретились с глазами Крайта.

По отсутствующему взгляду Крайт понял, что «серебряный» не видит его. Да, прячущийся не увидел собственного отражения в этих «зеркалах души»… Мозг ещё не обработал полученную информацию, а ноги уже зашагали.

Приблизившись к «серебряному» на расстояние вытянутой руки, Крайт дотронулся до него. Рука беспрепятственно прошла сквозь тело. С другим «серебряным» такая же хренотень.

– Чёртовы галлюцинации, – вслух заключил Крайт.

Но какие реалистичные!

Ради интереса он подошёл к вертолёту… и протопал сквозь него. Сделав несколько шагов дальше, Крайт обернулся – и не увидел ни вертолёта, ни «серебряных». Обматерив своё сознание, психику и фантазию в придачу, он развернулся, чтобы топать назад.

Через пару шагов мираж появился снова. Но теперь мужчины в серебристых одеяниях рысью двигались прочь от «вертушки». И, преодолев шагов десять, они вдруг пропали. Просто взяли и исчезли, прямо на глазах. Крайт обернулся – вертолёт остался на месте. Пожав плечами и смачно ругнувшись, он отправился обратно, в место, из которого его «выманил» внезапный, настойчиво бубнящий голос в голове.

Пройдя несколько шагов, Крайт обернулся. Вертолёта уже не было. Зато по-прежнему слышался звук турбины, медленно вращающей лопасти. Вернувшись назад, Крайт снова увидел вертолёт. Шаги вперёд – и машины опять нет. Но стрекотание в отличие от визуального образа не пропадало.

Пройдя сквозь хвост геликоптера, Крайт снова обернулся – вертолёта нет. Теперь два шага назад. Есть!

Пока Крайт стоял и чуть ли не «чесал репу» изумлённо, «вертушка» начала взлетать. Звук усилился, стрекот перерос в гул. Крайт медленно поднимал голову, следя за картиной, изображающей геликоптер. Поднявшись на высоту трёхэтажного дома, тот вдруг исчез. Точь-в-точь как перед этим парочка «серебряных».

– Время глюков вышло? – Крайт вслух задал себе риторический вопрос и решил потрогать ствол рядом растущего деревца. Но не смог прикоснуться – деревце тоже оказалось ужасно реалистичным миражом.

Надо сваливать из этой локальной зонки глюков!

Крайт быстро направился к краю опушки. И боковым зрением засёк движение в небе. Резко повернул голову и увидел набирающий высоту геликоптер. Тот был неотличим от увиденного минуту назад. Только вот находился не прямо за спиной, а во многих сотнях метров правее.

Пригнувшись, Крайт бросился к линии, где начинались собственно лесные заросли. Там, справа, вдоль опушки быстро и уверенно продвигались три серебристых силуэта. Один из них, меньшего размера, остановился. Поднялась рука и указала в сторону Крайта. Второй и третий, покрупнее размерами, не останавливаясь, проследовали мимо первого и ускорили темп.

– Заметили, суки, – констатировал Крайт, уже петляя между деревьями, убравшись с глаз долой. Глюки эти «серебряные» типы или нет, в любом случае лучше держаться от них подальше.

Углубившись в лес, он остановился и прислушался. В отдалении затрещал кустарник. Это «серебряные» ломанулись за ним в лес или что другое по зарослям шастает – сейчас не главный вопрос. Надо уходить как можно дальше.

Прокрадываясь, Крайт делал краткие паузы. Замирал и прислушивался. И каждый раз слышал то треск, то шуршание, то хруст, причём звуки становились всё громче и раздавались с разных сторон. Крайта догоняли. Вывод этот напросился неизбежно, хотя и неясно было, кто и почему.

Достаточно скоро преследователи приблизились настолько, что Крайт разглядел их – бойцы в серебристой униформе уверенно пробирались за ним. Сообразив, что «серебряная» троица безошибочно читает его следы, он решил не убегать, а принять бой.

К своему удивлению, уже приготовивший тесак и выбравший точку схватки Крайт спустя минуту никого не увидел. «Серебряные» будто растворились в воздухе…

Но не успел он толком удивиться, как над его головой что-то просвистело. Рефлекторно отпрыгнув и перекатываясь вбок, Крайт успел краем глаза засечь металлический стержень, вонзившийся в ствол дерева.

Вскочив на ноги, он, пригибаясь, пустился наутёк. Рядом снова свистнуло. И опять по нему промахнулись, словно чья-то невидимая рука отводила выстреленные иглы…

Наконец Крайт запыхался. Схватившись за ветви большого куста, он остановился, чтобы восстановить дыхание. Вертеть головой не перестал даже на привале. Ему было сильно не по себе – пока убегал, свист раздавался со всех сторон, из-за чего ориентировка в пространстве потерялась напрочь, и беглец перестал понимать, куда бежит.

Сейчас по нему не стреляли. Оторвался?

Шумно выдохнув, он протёр пекущие от пота глаза и, будто именно пот застил взор, прозрел! К нему стремительно приближался боец в серебристой униформе. И без того небольшое расстояние между ними неумолимо сокращалось…

Крайт был точно уверен, что это человек: внутри шлема просматривалось обычное человеческое лицо. Но двигался боец настолько быстро, абсолютно бесшумно, даже грозно, что Крайт вмиг покрылся потом, уже холодным, а не горячим от бега.

«Серебряный» вскинул винтовку, готовясь выстрелить. Крайт резко присел и упал, растянувшись на траве и выбрасывая вперёд ноги. Он был не такого уж высокого роста, но разделявшее его и преследователя расстояние к этому моменту стало настолько маленьким, что «растяжки» во весь рост хватило сполна. Правый голеностопный сустав врезался внешней стороной по наружной стороне левой лодыжки врага…

Получив по ноге, «серебряный» потерял равновесие, но, даже падая, попытался выстрелить. Однако Крайт тоже был не лыком шит, после выполненной подножки он ударил пяткой по винтовке и уже вознамерился пустить в ход тесак, но тут заметил второго «серебряного». Посчитав, что не фиг лезть под металлические дротики, Крайт спешно ретировался, ужом скользнув в ближайшее укрытие – за высокий пень. Уже оттуда он бросил клинок в цель номер два. Лезвие чиркнуло по касательной, но униформу в районе плеча всё равно прорезало. Неизвестно, насколько сильно, однако основная задача успешно выполнилась, подарив беглецу секунду форы, чтобы удрать.

Крайт бежал без оглядки. Да ему и некогда было оглядываться – впереди то деревья, близко растущие друг с другом, то кустарник подлеска, то пни, то странные мерцания воздуха. Неосознанно Крайт решил не вертеть головой, а смотреть только вперёд, чтобы ненароком не споткнуться, не врезаться. Самая главная опасность – сзади.

Когда полоса плотной растительности закончилась, Крайт позволил себе оглянуться. Он миновал лесной частокол и вновь очутился на опушке. «Серебряные» не фиксировались – ни по звуку, ни по виду. Отстали? Затаились? Желанием пойти назад с целью узнать ответ, понятное дело, Крайт не горел.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, он приготовился вновь стартовать… Услышав громкий плеск, Крайт повернулся на звук. И увидел, как из-под поверхности вылезает лягушка! Точней, вылезала она из водоёма, этакого пруда округлых очертаний, похожего на большую лужу.

Крайт не замедлил стартовать и ускорился так, что аж пятки засверкали. Тяжело было не превратиться в спринтера. Буро-зелёная тварь с горящими жёлтыми глазами сама по себе выглядела жутко, а если она размером с медведя… Тут уж не до проявлений храбрости. Он исчез и растворился в высокой траве настолько быстро, что через пару секунд и след простыл.

Исполинская лягушка меж тем спокойно, даже вальяжно вылезла из пруда и одним прыжком преодолела метров шесть-семь. Нет, человек её не интересовал. А вот торчавший из пожухлой травы валун размером с комод – очень даже.

Повернувшись боком, лягушка мощно саданула нижней лапой по валуну, сковырнув его с места и отправив в полёт. Летел камень в сторону изменённого участка пространства, в котором воздух мерцал и переливался, будто в атмосфере была натянута мыльная плёнка. И стоило валуну соприкоснуться с этой переливчатой областью, как его объяло ярко-оранжевое пламя. Раздался громкий «Вжиг-г-г-г-г!». Пламя исчезло, а вместе с ним и валун.

Мутированное земноводное очень выразительно, совсем как человек ладонями, потёрло верхними лапами, издало утробный звук, весьма напоминающий короткий хохот, прыгнуло и бултыхнулось обратно в свой пруд, канув под поверхностью.

Было ли это для неё своеобразным развлечением, спрашивать некому. Так же как и удивляться тому факту, что вместо отправленного в полёт валуна из-под земли вдруг вспух точно такой же в том же месте. Территория необъяснимости не имеет ответов. А если они и есть, то уловить суть происходящего в ней вряд ли удастся без проблем и наверняка.

* * *

…Лейтенант сказал:

– «Конфорка», только что.

Капитан лаконично бросил:

– Блин горелый.

– Не в бровь, а в глаз, Дан, – мрачно подтвердила Рута.

По идее, следовало признать, что Крайт угодил в огненную абнормаль и разлетелся на молекулы, но разум отказывался сразу поверить в то, что бывший сотоварищ по плену сгинул так нелепо, нежданно-негаданно окончив ходку.

Ну, просто не может он так бездарно проколоться! Кто угодно, только не…

– Вот чёрт! – Данилов раздосадованно сплюнул бы, не мешай ему забрало шлема, а так, чертыхнувшись, матерно выругался.

– Не успели взять в лесу… – проворчал лейтенант, напарник командира группы. В отличие от капитана этого спецназера Рута видела впервые. С армейскими структурами организация тесно сотрудничала, но лично она не так уж часто контактировала с военными.

– Мы сделали всё, что могли, – признал командир. – Но он оказался быстрей нас.

– Только вот зонной удачи ему чуток не хватило, – сказал лейтенант.

Рута подумала, что утверждение весьма спорное, но вслух этого не сказала.

– Да, на этом и поставим точку. – Рута ощутила, как горло перехватил комок, и с трудом выдавила: – Операция закончена…

Она развернулась и пошла вдоль опушки, на пересечение с «вертушкой», подлетавшей со стороны леса.

– Шалиновский, – Дан обратился к лейтенанту, – у тебя на ноге грязь.

Тот опустил глаза. Верно, на его штанине была грязь. Растянутая клякса чуть ниже колена. Чёрная, необычайно красиво блестящая в закатных солнечных лучах. Лейтенант сорвал пучок травы и вытер им ногу. Ненароком испачкал в чёрной субстанции палец и сорвал ещё пук, чтобы очистить руку.

* * *

…Я указал под осину и радостно провозгласил:

– Вон там ещё грибы!

– Ага, точно! – Отец похлопал меня по плечу. – Молодец.

– Как раз наполним корзину! До самых краёв.

– Верно-верно…

– Пап, пошли! – Я просто сгорал от нетерпения.

– Подожди. – Он не двигался, как я ни старался тянуть его за руку.

– Ну, что такое? – недовольно буркнул я.

– Ты действительно хочешь пойти напрямик и собрать вон те грибы?

– Да, а что? – удивился я.

– Ну-у… – Он почесал нос. – Помнишь, я говорил тебе про маршруты?

– Помню, конечно! – быстро ответил я и вновь попытался потянуть его за собой.

– Тогда почему ты так упрямо рвёшься вперёд? – строго спросил он.

– Но там же впереди только листья! – объяснил я.

И как такой взрослый и умный, как мой папа, этого не понимает?!

– Ты уверен?

– На все сто и даже двести процентов! – отчеканил я услышанную где-то фразу.

– Ну ладно. Тогда иди.

– А ты?

– А что я? – Папа поднял брови. – Ты же уверен… Справишься один. Лады?

– Лады, – ответил я и, полный уверенности, что сейчас наполню корзину, быстро зашагал к грибам.

Как только я наступил на опавшие листья, они сильно промялись. Оказалось, что под листьями – яма. Не ожидая подвоха, я растерялся. Не удержав равновесия, рухнул лицом вперёд.

– А-а-ай! – взвыл я, схватившись за стопу.

– Дай-ка посмотрю. – Отец уже был рядом. Задрав мою штанину, он внимательно осмотрел повреждённую ногу.

– Ну, это не страшно, – успокаивающе сообщил он. – Всего лишь подвернул.

– У-у-у! – От столь неприятной новости я надул губы.

– А вот если бы ты не торопился, обошлось бы без травм, – поучительным тоном сказал отец, смотря на моё обиженное лицо.

– Но я был уверен, что там одни листья! – объяснил я свой промах.

– Я тоже много в чём уверен, но… – Отец замолчал и, поразмыслив, продолжил: – Лучше перестраховаться.

– Зачем? Ты же уверен!

– А вот здесь, сынок, очень тонкая грань, – ответил он, хитро щуря правый глаз. – Понимаешь, уверенность такая штука… Если за ней не следить, она моментально перейдёт в самоуверенность… Меня этому в первую очередь когда-то учил мой наставник, и за это я ему благодарен больше всего.

– А самоуверенность способствует личному поражению, – вставил я. – Ты уже говорил, я помню.

– Правильно. Сначала самоуверенность заставляет поверить, что ты можешь свернуть горы, а потом жёстко даёт понять, что ты всего лишь один из множества камушков на берегу реки под названием Вечность.

– Как бы развеивает иллюзию? – решил я озвучить предположение.

– Да, именно так, – кивнул папа. – Для того чтобы развеивание стало безвредным, используй подручные средства и свой разум.

– Я понял.

– Ну вот, урок окончен. Сегодня тебе повезло, за правду ты заплатил небольшой травмой ноги, но в следующий раз можешь так легко не отделаться…

Всё это Крайт вспомнил, когда смотрел на странную лепёшку впереди. Она была ярко-красной, а края светились тёмно-синим. Отец немало рассказывал ему о необычных образованиях, которые назывались артефактами. Описания некоторых артефактов вспомнились, хотя о таких лепёшках он понятия не имел (или просто не вспомнилось), но сразу смекнул, что перед ним самый что ни на есть артефакт.

Бросив в него камушек, Крайт рефлекторно отскочил в сторону. Артефакт никак не отреагировал на раздражение. Но Крайт на этом не успокоился, а проверил на наличие «сюрпризов» участок вокруг лепёшки. Когда проверка показала, что вокруг артефакта безопасно, Крайт осмелел и, сорвав веточку, подошёл к артефакту и осторожно ткнул его… С веточкой ничего не произошло.

После встречи с тем типом в пещере Крайт перебрал содержимое «конфискованного» у него рюкзака и обратил внимание на три предмета: два приборчика со шкалами и стрелками и стальной контейнер, внутренняя поверхность которого была полностью покрыта неизвестным ему налётом. Первый прибор и контейнер он помнил из детства – о чём-то подобном упоминал отец, а вот второе устройство… Незнакомые значки на шкале стали тем ребусом, который Крайт разгадать не мог. Пока не смог.

Впрочем, при поднесении к нему артефакта второй прибор ничего не показал – стрелка как была, так и осталась в изначальном положении. Немного поколебавшись, Крайт взял артефакт и положил его в контейнер. Авось пригодится.

* * *

…По итогам операции пришлось признать, что Рута отделалась «малой кровью».

Даже тет-а-тет с главным прошёл на удивление легко и спокойно. Лидер всего-то попенял ей, да и успокоился. Ну а зачем обсасывать то, чего уже не изменить? Да, пришлый погиб. Да, брат стерегущей унёс знания в могилу. Ну, что же, информация потеряна, но ведь первостепенная задача продолжает выполняться. В принципе опасный и непредсказуемый покойник даже посмертно заслужил большое начальническое «спасибо». За то, что избавил подведомственную территорию от себя.

Главный всё это понимал, потому и быстро угомонился. В конце беседы он даже порекомендовал (считай, приказал в обязательном порядке) взять пару суток отдыха и подлечиться. В конце концов, она во время операции не груши околачивала и собственной шкуры не щадила.

Всё шло так, как Рута и планировала.

Единственное, что сейчас беспокоило её, – это некая зыбкая неопределённость в настроении главного. Всем своим видом отец-командир показывал невозмутимость, но она-то умела улавливать волнение в его голосе и жестах. Определённо, он знал о брате стерегущей куда больше, чем излагал на инструктаже перед началом операции.

И гибель Крайта почему-то сильно тронула главного. Настолько, что тот после встречи с Рутой закрылся в кабинете, предварительно приказав адъютанту не беспокоить. Обычно невозмутимый и общительный командир превратился в полную противоположность самому себе.

Впрочем, Рута предпочла не зацикливаться на поисках ответов на вопрос о мотивации главного. В жизни каждого человека бывают грани, недоступные даже самым близким. Каждый имеет право на личные секреты. Как и она, Рута.

Остановившись в штабном зале базы, девушка посмотрела на электронную карту местности. По её подсчётам, Крайт должен быть где-то здесь. Если он, конечно, после ухода вниз не угодил в многочисленные ловушки четвёртого круга.

Точней, если её разум окажется прав, отказавшись поверить в то, что жизненная ходка напарника по плену и побегу окончена.

Рута выбралась наружу и не спеша пошла вдоль ряда заброшенных, полуразрушенных построек бывшего райцентра.

Она внимательно смотрела по сторонам, фиксируя каждую деталь. «Ну, где же ты, Крайт, где?!» – мысленно вопрошала Рута.

Он не послушал её там, у холма, и пошёл в другую сторону. Знал он или не знал, куда идёт, вот в чём вопрос. Ответ на который можно получить, только если Крайт найдётся. Но Рута сейчас даже была согласна не найти его вообще. При условии, что он будет жив и здоров…

Ход печальных мыслей нарушило внезапно возникшее ощущение чьего-то присутствия. Девушка резко обернулась, но никакой опасности за спиной не увидела. Пожав плечами, пошла дальше.

А кожу на задней стороне шеи продолжало жечь, будто кто-то горячо дышал в спину. Рута снова обернулась – и снова ничего. Но как только она отвернулась, из строений, которые девушка уже миновала, начали бесшумно выползать мутаравьи.

Она не смогла бы объяснить, почему обернулась в третий раз, но именно тогда и очутилась перед накатывающейся на неё волной насекомых.

Их просто не могло быть здесь, в пределах охраняемой базы, но они были! Тысячи и тысячи! Мутированные муравьи заполнили собой всю ширину дороги, но не сплошняком, а двумя фланговыми потоками. Посмотрев на них сверху, можно было увидеть, что армия мутаравьёв выстроена в форме клешни. И эта «клешня» двигалась быстро. Гораздо быстрее бегущей девушки.

Рута даже не успела прикинуть способы проредить этот сплошной поток. Об уничтожении речи не шло, в одиночку от кочевых муравьёв можно разве что убежать. Справиться с ними получится только при помощи массированного применения огнемётного оружия и слаженных общекомандных действий.

Поравнявшись с развалинами церквушки на околице посёлка, Рута обернулась и удивилась – мутаравьи отстали, что вообще для них не характерно. Осознав увиденное, девушка даже запнулась и чуть было не упала, но в этот миг кто-то схватил её и резко дёрнул. И сразу после этого земля ушла из-под ног Руты.

– Не бойся! Я вернулся! – услышала она знакомый голос.

Девушка увидела прямо перед собой лицо Крайта. Тот быстро шагал, она – вместе с ним, но её ноги почему-то не чувствовали под собой твёрдой поверхности. Только сейчас явилось осознание, что Крайт приподнял её и фактически несёт на руках.

– Отваливают, тараканы грёбаные, – удовлетворённо произнёс он и сбавил темп.

Рута посмотрела в сторону развалин, оставшихся за спинами, – поток мутаравьёв спешно утекал мимо церкви, тоже прочь от посёлка, но курс их пролегал градусах в шестидесяти от направления, избранного Крайтом.

* * *

…Он потеребил воротник куртки и тяжко вздохнул.

Случившееся начисто выбило его из колеи, и этого никто из подчинённых не должен был видеть.

Нет, нет, так не должно было случиться, но…

Он повернулся в кресле на сто восемьдесят градусов и ударил кулаком в стену, вложив в удар все свои разбушевавшиеся эмоции.

После удара ему, как ни странно, немного полегчало. Хотя разбитые костяшки придётся обрабатывать.

Но сначала хоть как-то обработать рану в душе… Плеснув в стакан водки, он поднёс сосуд ко рту и осушил одним большим глотком. Спиртное обожгло горло, заставило увлажниться глаза.

Занюхав рукавом, он положил руки на колени и просидел так пару минут. Потом набрал на дверце сейфа код. Когда замок открылся, достал из недр старую, сильно выцветшую фотографию.

На ней были изображены двое мужчин. В одном из них при определённом усилии можно было узнать человека, который сейчас достал из сейфа фото, но ещё совсем молодого. Второй был гораздо старше, невеликого росточка, щуплый, заросший щетиной, с сигаретой в зубах. Никаких особых примет.

Сидящий за столом с фотографией в руке долго смотрел на мужчину с сигаретой.

– Прости, брат-сталкер… Я нашёл твоего мальчика слишком поздно и не успел захватить…

Вернув фотографию в сейф, он смахнул предательски побежавшую по щеке слезу и налил в стакан ещё водки.

* * *

ОНА испытывала чувство, самое что ни на есть человеческое – ярость. Только-только взаимодействие опять начало налаживаться, как вдруг… Полный крах! И самое обидное, что разрыв контакта случился исключительно потому, что ОНА не доглядела, упустила дополнительные факторы. Как эта тварь смогла перехватить инициативу?! Что ей понадобилось от него?..

ОНА пыталась проникнуть в сущность этой особи, но ничего не получилось. Неожиданная соперница была окутана защитой, мощным коконом. Настолько мощным, что даже ЕЙ, сверхсущности с более чем впечатляющими возможностями, уступающими разве что почти безграничному всевластию здешней среды обитания, не удалось пробиться сквозь барьер.

И самое страшное заключалось в том, что аналогичный барьер начал формироваться вокруг потенциала. Как только он достаточно долго пробыл в непосредственной близости от соперницы, ОНА потеряла с ним связь, срывавшуюся, неустойчивую, но с таким трудом опять налаженную.

В качестве последней надежды ОНА наслала на особь целую орду мутированных насекомых, но… в последний момент передумала убивать её. Вернее, ЕЙ пришлось изменить своё решение, потому что, почуяв опасность, грозящую сопернице, он вдруг изменил курс, ведущий в глубину, и мгновенно переместился к ней, чтобы прикрыть от смертоносной волны.

А действительно ли он – тот, кто ЕЙ нужен?

Способный согреть… Сгореть ради НЕЁ, если понадобится.

Всё-таки ЕЁ любимый Собеседник не побежал бы спасать другую, навстречу верной смерти. Потенциал показал себя как минимум непонятливым. А если человек настолько заблуждается, то окажется ли он способным отблагодарить за то, что ОНА не дала ему пропасть? Вообще за всё и, в частности, за то, что задействовала мутированное земноводное в защите от погони, прикрыла и запутала следы, подарила ему возможность скрыться.

Он и в самом деле не понимает? Или настолько искусно прикидывается, что обвёл вокруг пальца даже ЕЁ?

ОНА должна получить ответ. И уже тогда, узнав его, решит, как быть дальше.

ОНА ведь уже возродилась, уже снова ЕСТЬ, и как-то, да придётся БЫТЬ. Хочешь, не хочешь. Как минимум до того момента, как «окружающая среда», по какой-то причине ввергнутая в кому, не проснётся. А пробудившись, заметит, что в ней проявилась и хозяйничает инородная сверхсущность.

Да, ОНА не питала иллюзий относительно причины того, почему свершилось воскресение и состоялся удачный обратный переход из чёрного, холодного небытия забвения в тёплое, светлое БЫТЬ.

Только по этой причине ОНА могла пока что творить всё, что хотела, играя на чужом поле. Потому что хозяйка поля, засеявшая его своими семенами и взрастившая свои плоды, взяла тайм-аут и пока что не активна.

09. Незапланированный герой

Открыв калитку, я быстро прошёл в дом, пропустив мимо глаз свет лампы в соседском доме и мимо ушей голодное поскуливание Дозора. Я вообще плохо соображал и не помнил, как добрался до родных стен. Чего уж говорить о подруге и собаке…

Далее снова «пробел» – вот я вошёл в дом, и вот я уже на чердаке, копаюсь в коробке с вещами покойной мамы. Дневник нашёл сразу, потому что я же его в эту коробку и положил.

Сев на старый, потрёпанный временем и молью стул с синей матерчатой обивкой, я закурил и открыл дневник на первой странице.

Между обложкой и первым листом была вложена свёрнутая вчетверо тетрадная страничка. Я развернул её и начал читать.

Из написанного мало что понял: клетчатую бумагу с обеих сторон испещряли необычные имена, а может, фамилии, напротив которых были проставлены пятизначные числа, за ними, правее, одно– и двузначные, а уже вдоль правого поля – четырёхзначные, разделённые посредине двоеточием.

В голову пришёл единственный вариант догадки. В эту таблицу занесены регистрационные данные: имя – личный номер – не знаю что – время. На обратной стороне листка оставалось несколько рядов пустых клеток. Если бы мать не умерла, она бы, наверное, полностью исписала обе стороны… Это её почерк – я готов был поклясться чем угодно.

Первая запись в самом дневнике датирована ещё до моего рождения. Вот такая: «Я избрала непростой путь, средний, но готова на всё для поддержания равновесия между крайними путями, уходить или оставаться».

Дневник хорошо сохранился, поэтому я смог прочесть всё. Однако большую часть не понял.

Почти во всех записях упоминалось о прошедших и ушедших через какую-то границу людях, частенько проскакивали словосочетания «реальный мир», «зонная реальность» и слово «стерегущая». Также в записях повторялись странные слова, типа названий. Если я правильно понял, это были некие группировки, потому что мама писала, что они то враждуют, то заключают перемирия.

Но для меня осталось загадкой, что это за граница и какое отношение к ней имеет моя мать. Домохозяйка, а затем, когда осталась без мужа, инструктор в фитнес-клубе и тренер в детской спортшколе.

Зато я понял следующее.

Мало того что я был ребёнком незапланированным, так ещё и нежелательным! Оказывается, вместо меня очень хотелось родить дочь. Мать так и писала: «Три дня назад родила сына. Это нарушает планы, мне нужна дочь, а не сын… Анализы показали, что ребёнок здоров, но меня это не утешает. Теперь нужно обязательно родить вторую, девочку, иначе некому будет стеречь границу… Вот уже несколько лет пытаюсь забеременеть. Виталик словно спутал все карты. Я не хотела сына! Существует шанс, что он захочет стать проводником вопреки всему. По опыту знаю, что мужчины с их необузданным авантюризмом и неуёмной фантазией имеют гораздо больше шансов обрести проклятую способность проникать через границу. Плодить проводников я точно не желаю».

После долгожданного рождения Алёны мать записала, что план не провален, наконец-то будет кому продолжить дело, и что моей сестре тоже выпала более чем непростая судьба – стать стерегущей после неё. «Родила дочку. Теперь буду готовить её…» И неожиданное даже для матери открытие: оказывается, появилось подозрение, что сын тоже сгодится, план скорректирован, брат должен помочь сестре, так как его энергия способна подпитывать её, благодаря чему Алёна будет гораздо сильней, следовательно, граница – под надёжным замком.

Ну, хоть в чём-то от нежелательного сына польза! Запасная батарейка для этой… стерегущей. И всё, больше от меня никаких неожиданностей. Опасения насчёт моего желания стать каким-то проводником не оправдывались. «Сам по себе Виталик, к счастью, проклятой способностью не обладает. Самый обычный человек. Приземлённый, не рефлексирующий…» И записи на тему оправдавшегося подозрения о тесной взаимосвязи с сестрой: «Мои предположения подтвердились. Как только Виталий ушёл в армию, Алёна тяжело заболела… Сын не хочет жить дома после армии. Завербовался в какую-то силовую структуру. Все попытки выяснить, куда именно, безуспешны. Уговоры не подействовали, Виталий вырос упрямым и независимым, весь в отца. Муж мог бы повлиять на ситуацию, но его нет с нами…»

Дневниковые записи также рассказали мне, что стерегущая в отличие от проводника – который пересекает границу и водит через неё – выполняет контролирующую функцию. Она регулирует потоки проходящих-уходящих через границу. Чтобы не допускать массового пересечения оной и в то же время как бы «стравливать пар», выпуская тех, кому то ли «на роду написано» уйти, то ли по разным причинам стало невыносимо оставаться в «нашем мире».

Ещё в дневнике вскользь упоминались некие силы, которые либо помогают, либо препятствуют контролю. Но в принципе стерегущих чтили, они считались типа неприкасаемыми. От их деятельности впрямую зависело что-то ужасно важное, суть чего я слишком смутно уловил, чтобы разобраться. Зато ценным было понимание, что, значит, стерегущих больше чем одна. И проводниками тоже в отличие от меня кто-то способен становиться.

Почему мне не выпали шансы самому стать проводником, и тем более стерегущим, что ещё круче проводника, я недопонял. Всего лишь по той причине, что Алёна, в отличие от меня, земного и конкретного парня, оказалась способна витать в облаках, буйно фантазировать и упархивать в миры, которые описаны в книжках, которые она запоем читала?..

В конце дневника мать упоминал про свой медальон. По её словам, это украшение – никакое не украшение вовсе, а некий ключ. Могущественный артефакт, чуть ли не единственный в своём роде. «Пока я жива, всё идёт по плану. Алёна болеет и потому не способна выполнять функции должным образом… Я чувствую дыхание смерти. На всякий случай передала ключ Алёне. Если сын приедет на похороны, она не должна отпустить его. Если снова уедет, дочь умрёт…»

Всё это походило на тщательно спланированный розыгрыш, но интуиция подсказывала, что издевательскими шутками здесь и не пахнет. После службы в серьёзной правительственной конторе у меня выработался нюх на такие дела.

Впервые я пожалел, что умею считывать и анализировать информацию. Несмотря на то что многие моменты от меня ускользнули из-за недостаточности сведений – ведь записи давали только самое поверхностное представление о теме, – предварительные выводы оптимизма не внушали.

Чувствовал я себя настолько паршиво, будто меня переехал гружёный самосвал, а потом стадо слонов потопталось на моём искалеченном теле. Вся, вся моя жизнь смыта в унитаз. Оказывается, наша семья хранила фантастическую тайну, которую от меня скрывали и к которой я только что приобщился лишь в силу форс-мажорных обстоятельств. Да так приобщился, что сам не рад.

Семья Воскресенских, оказывается, та ещё компашка тайных агентов! Они, все трое, имели столько секретов от «незапланированного» сына, что возникло невольное желание задаться вопросом, а почему они меня просто не сдали в какой-то приют на фиг, с глаз долой… Ах да, я же энергетическая батарейка, из которой можно пить жизнь. Надо же, до чего удачно поименовали Виталием!

Даже папа… даже он ни словечком не обмолвился! А потом вообще взял, да и пропал. Что папа исчез не просто так, я узнал из дневника, прочитав о причине. Он-то в отличие от сына как раз обладал «проклятой способностью» и никак не мог остановиться, всё проводил и проводил, пока однажды не допроводился. Просто взял и не вернулся домой…

И как будто всех этих убийственных откровений было недостаточно, в мою душу вонзили безжалостные клинки записи, где упоминался какой-то другой мужчина. Он был у матери до того, как наша семья образовалась. И, судя по выплескам чувств, мама до самой смерти его не забывала. Он жил в её памяти, потому что она так и не смогла разлюбить его… Того, кто тебе уже побоку, хрен будешь звать «лучик мой».

Но больше всего меня неожиданно потрясла единственная запись, в которой мать… мама признавалась в том, что когда-то дала себе клятву ни о чём не жалеть, чтобы выдержать все тяготы и боли, но тем не менее, поправ обещанное, больше всего на свете жалеет о том, что не сумела убедить меня, незапланированного, но обожаемого Витасю, что любит, любит до замирания сердца при виде выросшего, возмужавшего сына… Вопреки тому, что я чуть было не спутал все её планы.

Несмотря на это отчаянное признание, для меня всё потеряло смысл. Желания, потребности, представления… Теперь от прежней жизни не осталось даже руин.

Последний раз судьба наносила мне запрещённый и запредельно болезненный удар, когда я фатально травмировал колено и больше не мог играть в хоккей. Тогда я тоже потерял смысл жизни и был вынужден не только заново учиться ходить, но и выстраивать себя нового на обломках прежних мечтаний и смыслов. К счастью, рядом была Дар, которая неоценимо помогла мне. Но сейчас даже она не поможет, да и не стоит её вмешивать.

Это дело семейное, и потому надо самому во всём разобраться, хотя, боюсь, силёнок мне может не хватить. Здесь я – никто и ничто. Просто букашка, которая прожила бок о бок со стерегущими и проводником многие годы, но так ни о чём и не догадалась. Глупая, глупая букашка…

Мама, сестра… папа!!!

– Почему-у мне ничего не сказа-али?! Почему-у-у-у?! Я же вас люблю-ю-у-у-у-у!!!

Я кричал, почти выл, рухнув на пол чердака, и навзрыд плакал. Наверняка с самого детства так не рыдал.

Меня сломали, меня раздавили, меня просто уничтожили…

Самые близкие на свете люди.

* * *

…Одной из причин, по которой меня взяли в ОБР, был высокий уровень психологической устойчивости. Не то чтобы я проявлял себя бездушным и непробиваемым, нет. Эмоции и переживания мне были далеко не чужды, просто я умел очень быстро «выключать» их и начинал действовать, руководствуясь исключительно здравым смыслом.

В процессе отбора я стал одним из лучших, умудрился за два года не завалить ни одного психологического теста. Правительственные эксперты отмечали моё свойство не вытравливать эмоции без остатка, но при этом думать исключительно головой.

Помню, на одном испытании произошёл примечательный случай. Меня завели в комнату, в которой находились только стол, стул, лист бумаги и ручка. Задания были простыми – проверить текст на наличие грамматических ошибок и решить пару несложных примеров из высшей математики.

Я сел, взял ручку и приступил к работе. Как только выполнил первое задание, в комнату вдруг «ворвался» наглый голос. «Думай лучше! Эти задачи не так просты, как тебе кажется!» – доносилось из микрофонов. Истерический голос быстро наращивал давление, и вскоре я «просел» – перечеркнул всю сделанную к тому моменту работу и напряг извилины. Если голос твердит, что всё не так просто, что чуть ли не в каждом пункте скрыт подвох… А потом я совершил поступок, весьма впечатливший тестеров. Закрыл глаза, сделал пару успокаивающих вдохов и, вместо того чтобы заново решать задания, взял, да и послал наглый голос куда подальше. И по новой написал уже готовые решения. Те самые, что перед этим зачёркивал.

Оказалось, что тест был рассчитан на то, что испытуемый поддастся давлению и начнёт искать подвохи в заданиях, хотя на самом деле закавык не было. Задачи простейшие.

Психологи установили: я поддаюсь чужому влиянию, но оперативно «отхожу» от него, от потрясений и прочих психологических нагрузок.

За это большое спасибо травме колена. После того как мне запретили вставать на коньки по состоянию здоровья, я с огромным трудом пережил этот запрет. В благодарность получил бесценный опыт: «держаться в седле», что бы ни случилось.

Именно поэтому уже утром, наступившим после ночи на чердаке за чтением дневника, я был спокоен. Записи матери меня поразили, причём крайне болезненно, в самую «десяточку» души… Но я решил не заострять внимания на своих переживаниях. Что толку переживать, если всё уже давно случилось. Надо действовать, а не сокрушаться. Посему теперь моя первоочередная задача – поговорить с сестрой. Но сначала нужно покормить домашних питомцев, они-то голодают ни за что ни про что.

Управившись с бытовыми делами, я собрался в магазин. Проходя мимо соседского дома, тяжело вздохнул – вспомнил последнюю ссору с Даринкой. Сильно я обидел её, не по-детски… И что тогда на меня нашло?

В период с одиннадцати до полудня в магазине свободно. Те, кому неймётся с утра пораньше, уже прошли, а до обеденного перерыва ещё часок. Сложив необходимые продукты в корзину, я проследовал к кассе и уже через пару минут вышел на улицу.

А там меня ждала машина…

Задняя дверца открылась, и моему взгляду явился устроившийся на пассажирском сиденье лжеофисник. Он призывно махнул мне рукой, дескать, садись. Я был готов к этой встрече. Помнил, что отпущенный мне срок истекает к сегодняшнему полудню, а всякая серьёзная организация должна быть до чёртиков пунктуальной. Тем и отличается от несерьёзной.

– Что вы решили? – спросил сидящий рядом лжеофисник, когда машина тронулась.

– Ваше предложение страшно заманчиво, но я вынужден отказаться. По личным мотивам. – Высказавшись, я впился глазами в собеседника. Мне было интересно, как он отреагирует на мой отказ. Готов я был ко всему. Именно поэтому держал в поле зрения и пассажира, и водителя.

К счастью, отреагировали они спокойно. Лица водителя я не видел, а вот лицо сидящего рядом со мной на миг сделалось возмущённым. Но лишь на короткое мгновение. Я даже не совсем уверен, что его лицо изменилось. Возможно, мне просто показалось.

– Вы совершаете большую ошибку, – с укором сказал он.

– Большую ошибку я совершил, когда ушёл в армию и стал убийцей.

– Жа-аль… – Лжеофисник вздохнул, кажется, даже искренне. – Эх-хе-хе. Наша организация предоставила вам такой шанс… Вы хоть понимаете, что своим отказом подписали сестре смертный приговор?

Похоже, что я действительно нужен этой таинственной структуре. Ведь ясно сказал «нет», а этот тип пытается меня образумить.

– Она не умрёт, – как никогда уверенно ответил я. – А если вы приблизитесь к ней, я вас убью. Вы меня знаете и должны понимать, что связываться со мной себе дороже.

– Виталий, Виталий… – Лжеофисник поднял голову и уставился на кожаную обивку потолка салона; наверное, чтобы не видеть меня, урода неблагодарного, и не сорваться. – Обижаете. Я же объяснял, что насилие – не наш метод вербовки. Мы поняли ваши мотивы, мы вошли в ваше положение и предложили наилучший вариант решения. К сожалению, вы отказались. Но тут уже дело сугубо ваше. Повторяю ещё раз. Мы – не правительственные силовики, мы не стремимся заполучать работников всеми возможными способами. Сами подумайте. Допустим, мы начнём угрожать вашей сестре, и вы для того, чтобы спасти ей жизнь, будете вынуждены работать на нас. Какой из вас тогда работник? Озлобленный на работодателя? Мечтающий отомстить работодателю? Такой работник нам не нужен. Нам нужен тот, кто согласится по своей воле, а не под давлением. Моя мысль ясна?

Конечно, ясна. Только вот не верю я вашим сладким речам. Точно знаю, что все без исключения серьёзные организации ради достижения цели не чураются использовать любые средства. Тем и отличаются от несерьёзных.

– Ясна, – произнёс я вслух. – Но я вам не верю.

– А зря, – прозвучал сухой ответ. – Окажись мы теми, кем вы нас считаете, то просто скрутили бы вас ещё в сквере и поставили перед фактом. Думаю, вы знаете, что бы мы сделали в случае вашего отказа.

– Странная у вас организация, – саркастически заключил я. – С такими методами и принципами вам не выжить.

– Сегодня – да, – согласился собеседник. – Но в будущем нам будет проще.

– Ориентировка на перспективу? – усмехнулся я.

– Верно. – Он сделал вид, что не заметил моей усмешки. – В будущем, для того чтобы выжить, необходимо задумываться о перспективах.

Болтать этот тип умеет. Тут не поспоришь.

– Куда вы меня везёте? – нарушил я установившееся тягостное молчание.

– В ближайшее людное место, – прозвучал лаконичный ответ.

– Снова конспирация? – зачем-то спросил я.

– Да.

– Поймите, Виталий, – наконец-таки заговорил второй лжеофисник. – Это для вашей же безопасности.

При слове «безопасность» я насторожился. Определённо, эта парочка что-то скрывает. Только вот что?

– Может, объясните, что происходит? – из моих уст вопрос прозвучал как требование.

Сидящий рядом лжеофисник нахмурился и, прикинув различные варианты, дал понять, что дальнейшие расспросы бесполезны:

– Мы могли бы объяснить, но вы всё равно не поверите.

– С чего вы взяли? – удивился я. – Уж кем-кем, а фомой неверующим я сроду не был. Аргументы я способен воспринимать.

– В данном случае вам просто нужно успокоиться и забыть об этом разговоре и о нас вообще.

– Как говорится, меньше знаешь – лучше спишь. – Водитель улыбнулся мне в зеркало заднего вида. – А вы, Виталий, всю жизнь мало знаете…

– Но почему-то сплю не крепко, – парировал я.

– Это воспоминания. Они имеют свойство забываться, – успокаивающим тоном произнёс сидящий рядом.

Остановив машину возле гипермаркета, водитель нажал на кнопку открытия задней двери. Когда она открылась, сидящий рядом со мной молча указал на выход.

– Забудьте о нас, – сказал он напоследок. – И не переживайте о своей безопасности. Вы отказались сотрудничать с нами, поэтому вам не о чем беспокоиться.

Посмотрев на мою наверняка мрачную физиономию, он добавил:

– Я не запугиваю вас. Просто даю дружеский совет. Вы мне действительно импонируете, и жаль, что ваша сестра обречена.

Мне ничего не оставалось, кроме как продолжать смотреть в глаза лжеофиснику. Теоретически возможно, что он говорит правду, однако его слова меня отнюдь не успокаивали.

Дверца закрылась, и заурчал мотор. Пытаясь хоть как-то отвлечься, я достал сигарету и закурил. Неожиданно стекло в дверце опустилось.

– Чуть не забыл, – с наигранной озабоченностью произнёс он. – Пистолет выпирает.

Как только стекло поднялось, машина тронулась с места. Сжав рукоять спрятанного под курткой «макарова», я шёпотом выругался.

* * *

«ОН СНОВА ИСЧЕЗ?..»

«УВЫ, ДА».

«ЧТО Ж ОН ВСЁ ВРЕМЯ ИЗ СЕТЕЙ ВЫСКАЛЬЗЫВАЕТ, КАК УГОРЬ!»

«СКОРЕЕ КАК ЗМЕЯ. ИЛИ УЛЕТАЕТ, КАК ПТИЦА ИЗ СИЛКОВ. ОН ЖЕ…»

«ДА ПОМНЮ, ПОМНЮ».

* * *

…Когда они выбрались к постройкам, расположенным на краю болотистой озёрной местности, Крайт невольно вспомнил слова Руты. Перед тем как спустить его с холма, она упоминала о крупном поселении возле озера. Под этим определением Крайт подразумевал что угодно, но никак не увиденное. Если пара десятков кособоких жилищ здесь считается крупным поселением, тогда что называют городом?

Уж не тот ли посёлок, в котором напарницу едва не погребли под собой кучи насекомых… Крайт очень смутно помнил, как оказался там. Вроде бы свернул с курса, который ему задала Рута перед тем, как толкнуть по склону. Затем настойчиво стремился куда-то. В неведомую глубь… Убегал от каких-то преследователей в светлом… А потом бац – и очутился посреди улицы, где мчится Рута, а за ней двумя волнами, охватывая в клещи, смертоносная орда…

Теперь, получается, они оба вернулись на курс, с которого он давеча сбился и который изначально задавала ему девушка.

– Ну, вот мы и пришли, – облегчённо сказала Рута. – Держись возле меня и молчи.

– Меня всё равно не поймут.

– Ошибаешься. Тут помнят чистый русский.

– Неужели такое счастье возможно в этих градах и весях? – не удержавшись, саркастически спросил он.

– Некоторые даже сохранили паспорта граждан. В напоминание, откуда пришли сюда.

– А другие? Не сохранили?

– Кто-то не захотел. А кто-то и не был гражданином окружающей страны. Здесь не любят чужаков, но время от времени необходимо освежать…

– Не любят? – уточнил Крайт.

– Да. Но не переживай, ты со мной.

Крайт и не переживал по этому поводу. Он вообще испытывал железобетонное спокойствие. Как будто убедился, что в натуре движется правильной дорогой. Ситуация развивается как надо.

До ближайших домишек оставалось шагов сто. И за минуты, понадобившиеся на неспешное преодоление дистанции, он вдруг заполучил из подсознания новый фрагмент воспоминаний. Уж не прозвучавшее ли слово «чужак» вызвало ассоциацию с пребыванием в тылу врага…

* * *

Прикусив фильтр, я смял и выбросил пустую пачку сигарет. Пока хлопал по карманам в поисках зажигалки, сидящий рядом разливал пиво по большим пластиковым стаканам.

– Так во сколько встречаемся завтра? – спросил я.

– В семь пополудни. Возле Пруденшал-центра, – ответил он.

– Слушай, Скотт, а нельзя перенести наше дельце часиков этак на десять? – извиняющимся тоном произнёс я.

– Нет, – отрезал он.

– Почему? – возмутился я, прикуривая. – Какая разница, когда мы придём?

– Что ты надумал? – Он сделал большой глоток. – Говори прямо.

– Так завтра же Нью-Джерси – Рэйнджерс!

– О мой бог! – Скотт всплеснул руками, всем видом показывая свою отрицательную оценку моему сообщению.

– Я хочу вживую посмотреть матч НХЛ! Хочу на Ковальчука глянуть!

– Вот что ты за человек, Ноуценко?! – Скотт, как и все знакомые мне американцы, не мог правильно выговорить фамилию из моей текущей «легенды». – Я тут хлопочу по твоей просьбе, рискуя своей задницей, а тебе на хоккей надо сходить!

Я выдохнул сигаретный дым.

– Во-первых, ты сам заинтересован в деле. Во-вторых, я просто спросил, – отчеканил я. – Нельзя – значит нельзя. Чего ты напрягся?

– Думать надо о деле, а не о хоккейных баталиях. К тому же вряд ли ты билет купишь.

– Разве? – Я ухмыльнулся. – «Дьяволы» же не идут в лидерах.

– Торонто вообще третьи с конца, а каждый матч – аншлаг. Даже я об этом знаю.

– Не поймёшь вас, американцев. – Я махнул рукой, мол, проехали.

– Я на твоём месте вообще бы не нервничал. Завтра ты увидишь самого Дьявола из Джерси!

– Так он из Джерси? Или из Ташлыков? – спросил я.

– А почему только два варианта? – Скотт наклонил корпус в мою сторону. – Дьявола видели в Ступне Бога и на Куршской косе.

Я пожал плечами. Что касается сведений о точках наблюдений каких-либо необычных существ или мистических явлений – здесь Скотту нет равных.

– И во всех этих местах зафиксирована одна и та же абнормальная энергия, – добавил он.

– Я в курсе. Только вот не пойму, что это значит. То ли Дьявол каким-то образом телепортируется в разные места планеты, то ли Дьяволов несколько…

– Вряд ли дело в Дьяволе. В этих местах и помимо Дьявола происходит всякое.

– Точки разрыва пространства?

– Возможно. – Скотт закурил и, закинув ногу на ногу, добавил: – А возможно, всё гораздо проще объясняется.

– Например? – полюбопытствовал я.

– Например, Дьявол – это сбой матрицы, ха-аха-ах! – Скотт заливисто расхохотался.

– Ага, – кивнул я. – А ваш главный – Морфеус.

Когда Скотт захохотал ещё громче, я уже не мог сдерживать эмоции. Тихий вечерний сквер вдруг наполнился хохотом двух выпивших молодых мужчин. Никто бы не подумал, что эти двое профессионально занимаются реальной чертовщиной.

* * *

…Пропустив вперёд Руту, Крайт ступил на деревянный мостик, нависший над крайним, узким вытянутым озерцом, затем обернулся и окинул унылым взглядом местность позади. По идее, он должен радоваться – пришёл в обитаемое селение, да не один, а со спутницей, знающей местных. Конец опасностям и одиночеству – чем не повод для радости? Но Крайту почему-то не сделалось радостно. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему куда больше по душе одиночное выживание в этом безлунном мире, куда его запроторило невесть как. Не будет поводов переживать из-за тех, кто рядом.

Когда они преодолели половину моста, из ближайшей с той стороны хибары высунулась темноволосая женщина. Одарив парочку оценивающим взглядом, она молча скрылась в своём жилище.

Любопытное местечко… Ни охраны, ни каких-либо укреплений. Крайт исподтишка осматривался. Здешние не боятся никого? Такие крутые?

Услышав громкий плеск, он резко повернул голову, а ноги уже перенесли тело к противоположному краю мостков, подальше от источника звука. Но тревога оказалась ложной – это из воды пруда шумно вынырнул ребёнок.

– Не дёргайся! – вдруг приказала Рута.

Его ноздри расширились, лицо приняло злобное выражение: Крайт хотел ответить своей спутнице, но в последний момент передумал. Снова повернув голову в сторону ребёнка… этого самого ребёнка не увидел. Нырнул, наверное. Что ещё оставалось предположить Крайту.

– Почему? – шепнул он.

– С тобой знакомятся. Молчи пока.

Что бы это означало, он предпочёл не уточнять. Вдруг обнаружится, что он под прицелом снайперских… луков каких-нибудь или пращей.

Они перешли на тот берег, немного протопали по относительно твёрдой почве и снова вступили на мост, уже другой. По мере продвижения он узнавал об этом поселении всё больше и больше.

Прежде всего Крайт не мог не отметить наличие разветвлённой системы мостиков через озерца и пруды. Они вились повсюду, перекрещивались, сливались в один, раздваивались. Ввиду узких габаритов мостки предназначались исключительно для людей. Ну и некоего подобия тачек, которые стояли возле домишек.

Второе, на что Крайт обратил внимание, – это лесенки с разными ступенями. Одни обычные, такие он много раз видел в жилых домах, другие – широкие и высокие, с пропорциями не совсем человеческими. Для чего нужны лестницы с такими ступенями, неудобными для людей, он не понял. В этом поселении живут ещё какие-то существа?

Ну а третье – он почти не видел обитателей. Ребёнок, плескавшийся в воде, и женщина в проёме входа крайней хибары, больше никто не показывался. Где остальные люди? В поселении должны быть поселяне или как?

– Это что, мне выказывают общее фе? – спросил он.

– Да замолчи ты, – не оборачиваясь, огрызнулась Рута.

Решив пока не строить версий о том, что вообще происходит, Крайт приготовился к любым неожиданностям.

Они проследовали в центр системы мостков и остановились у одной из хибар, сложенных из стволов и досок. Изнутри – о чудо! – вышла пожилая полноватая женщина. Черты её лица напоминали черты самой Руты. Улыбнувшись, она раскрыла объятия. Расставленные руки и улыбку можно было счесть добрым знаком. Наверное.

– Рута, как я рада тебя видеть! – тепло произнесла она на чистом русском языке.

– Привет, тётя! – радостно ответила девушка и обняла родственницу.

Краем глаза наблюдая за родственными объятиями, Крайт осматривал пространство вокруг себя.

Из домишек начали выходить люди, все как один облачённые в балахоны, сплетённые из травянистых стеблей. Перехватывая их взгляды, он ощутил напряжение. Местные, судя по недовольным выражениям лиц, были не то чтобы не рады, но смотрели с явным недовольством.

Ещё больше Крайт напрягся, когда увидел крепких мужчин, вооружённых ножами и чем-то вроде арбалетов. По их мужественным, сухим лицам и чуть прищуренным, острым взглядам Крайт определил, что это добытчики и защитники. Теперь уже он не сомневался в том, что здесь – поселение. Почти из всех хижин вышли в среднем по четыре человека. Прятались там, но теперь повылезали.

А тот ребёнок и та женщина выполняли роль часовых, вдруг осенило Крайта.

– Кого ты привела?

Услышав вопрос, Крайт сосредоточился на женщине, которую Рута назвала тётей.

– Это мой друг, – ответила Рута. – Скажи сам, – зачем-то велела она спутнику.

– Да, я друг, – сказал он. – Здравствуйте.

– Как его зовут? – Пожилая женщина обращалась не к нему напрямую, а по-прежнему к Руте.

– Крайт, – ответила та.

– А меня зовут, – она соизволила обратиться к Крайту, – Тоня.

– Очень приятно, – ответствовал он.

В воздухе повисла пауза. Говорить пока что, собственно, и не о чем было.

– Вот и познакомились. Теперь пойдёмте, – наконец резюмировала тётя Тоня.

Остальные люди молча разошлись по своим делам.

Да уж, и правда нелюдимые они какие-то, обитатели этой деревянной венеции, сделал вывод Крайт. Что такое «венеция», он не вспомнил, но почему-то знал, что слово подходящее.

Рута и тётя шли впереди, петляя по мосткам над топкой почвой и водоёмами, и негромко переговаривались. Крайт следовал за ними, попутно прислушиваясь к их диалогу и запоминая маршрут.

– Как мама? – спросила Рута.

– Хорошо в целом, – сказала Тоня. – Как видишь, у нас без изменений… Ты-то какими судьбами? – поинтересовалась она. – Не вижу на тебе дурацкой униформы.

– Я в отпуске.

– Понятно. Волнуешься?..

– Ещё бы, – после короткой паузы ответила Рута.

– Не переживай. Мама будет рада тебя увидеть, – уверенно сказала тётя Тоня.

Но по лицу девушки что-то не было видно, что она испытывает уверенность.

Крайт заподозрил, что факт нахождения Руты в рядах некоей сторонней организации воспринимался местными если не как отступничество в чистом виде, то где-то близко к нему…

Среди всех хибар выделялась одна. Больше размерами раза в три, чем остальные, и двухэтажная. Подходя к ней, Крайт задумался, как вообще можно соорудить такую из хлипких деревяшек, но забил на эту мысль. Здесь он столкнулся с достаточным количеством необъяснимых явлений и ситуаций. Мозг устал пытаться истолковать их. Да и сам Крайт, кажется, почти выдохся. Не столько физически, сколько морально.

А сейчас, в атмосфере пусть и условной, но безопасности, изнурённость усилилась и буквально валила с ног. Всё, чего он хотел, – это растянуться в укромном уголке и забыться сном, пускай и в окружении странных поселян в травяных балахонах. Утешало хотя бы то, что больше не случались приступы рвоты, извергающие из утробы чёрную жижу. Почему эта мерзость с ним случалась, он не знал и пока что предпочитал не задумываться.

Выспаться, выспаться! Авось не придушат во сне. Ему ничего не оставалось, кроме как довериться Руте, которая привела сюда…

У входа в «хоромы» стоял один из мужчин-воинов. Его цепкий взгляд скользнул по нему, по Руте, по тёте, выхватывая детали и потенциальные опасности.

– Она отдыхает, – ледяным тоном произнёс он.

– Гриша, будь добр уведомить её о нашем приходе, – проворковала Тоня. – Мы не настаиваем на немедленной встрече. Ты, пожалуйста, сообщи ей, а она решит, когда нас принять.

Охранник не изменился в лице, но в подобие дверного полотна постучал. Крайт отметил дипломатические способности тётушки. На большее у него просто уже не хватало сил.

– Что такое? – Дверь открылась, изнутри появился ещё один воин.

– К ней пришли дочь, сестра и чужой с ними.

Второй воин вперил в Крайта суровый взгляд. Так смотрят в прицел перед тем, как убить.

– Ты кто такой?

– Я друг Руты, – спокойно ответил Крайт. Он хотел добавить «Какие-то проблемы?» или «Ещё вопросы?», но не стал. В конце концов, некультурно гнуть пальцы на чужой территории, да и сил конфликтовать у него просто не осталось.

– Сейчас передам. – Видимо, посчитав объяснение исчерпывающим, воин скрылся в доме.

Пока он передавал информацию, трое ждали снаружи. Дежуривший на входе воин даже бровью не поводил. Второй вернулся минут через пять. За это время Крайт иззевался. Усталость нагло наседала. Его словно покинула энергия, питавшая раньше и гнавшая вперёд, и оставила после себя пустоту и бессилие.

– Она готова принять вас, – сказал стражник.

Рута шагнула вперёд и… остановилась, обернулась.

– Иди-иди, – поймав её сомневающийся взгляд, подбодрила улыбчивая тётя. – Всё будет хорошо.

– А ты что, не пойдёшь?

– Нет, дорогая. У меня дел по горло.

После этих слов Тоня сразу ретировалась.

В мыслях у Крайта поневоле родились вопросы о том, что ж это за таинственная Она, к которой опасается входить собственная дочь, и предпочитает лишний раз не встречаться собственная сестра, и доступ к которой даже близким родственникам ограничен… Что за монаршая особа?!

В эту минуту он обоснованно засомневался, что нашёл бы общий язык с поселянами, если бы явился сюда в одиночку, не сопровождаемый Рутой. Хоть дюжину раз другом её назовись! Что ж, всё случилось так, как случилось.

Убранство других хибар Крайт не имел чести видеть, но был готов поспорить, что там всё примерно такое же. Дети природы, ничего лишнего. Основным строительным материалом служат прутья, лианы, стволики, трава… Рута без промедления направилась к дальней двери. Явно решилась на встречу. Крайту ничего не оставалось, как следовать за ней, дыша в затылок.

Но за второй дверью встретила неожиданность. Длинный деревянный стол с вырезанными на ножках узорами и фигурками. На столе – расписные кубки, графины, столовые приборы, ручки которых покрывали блестящие камушки разных цветов. Полные фруктов, мяса и прочих яств блюда…

Ничего себе! Неужели опять галлюцинации?! Крайт встрепенулся, отгоняя наваливающуюся дрёму.

– Садитесь! – послышался властный женский голос с дальнего края стола. В той части помещения царил полумрак, поэтому Крайт не увидел обладательницу голоса. Но в том, что приказ садиться отдала упомянутая Она, у него сомнений не было.

– Здравствуй, Мать! – громко сказала Рута и поклонилась.

Это слово прозвучало именно так, с большой буквы. Как имя или как титул. Типа – Вождь.

Крайт недоумевал. Он не многое помнил о манерах поведения, принятых при встречах с представителями голубых кровей. Но также он вспомнил, что лично он манеры эти никогда не соблюдал. Не потому что такой невоспитанный, а потому что не бывал на приёмах у королевских особ. До этого дня.

Поймав его удивлённо-вопросительный взгляд, Рута едва заметно кивнула, мол, делай как я.

– Приветствую, Ваше Величество! – торжественно произнёс он.

– Привет, привет, чужак, но я не твоя королева. – В голосе хозяйки проскользнула насмешка.

Поняв, что дальнейшее промедление может негативно сказаться на всей ситуации, Рута схватила Крайта за руку и буквально усадила на резной стул со спинкой. И сама пристроилась на таком же стуле рядом.

– Что ж ты, дочка, столь грубо с ним? – заметила Она. – Проходимец на ногах еле-еле стоит, а ты… Вас в конторе этому учат, что ли?

– Мы пришли не за этим, Мать. – Рута с огромным трудом сохранила хладнокровие.

Слова Матери, несомненно, задели её за живое. Крайт не мог объяснить, откуда он берёт суждения о состоянии спутницы, но готов был поклясться, что уже чувствует всё, творящееся у той в душе.

– Солнышко, не злись, – неожиданно смягчился голос. – А то мы прямо как не родные. Или ты снова хочешь показать свой норов? Ты уже показала во всей красе… Или весь этот цирк из-за сидящего рядом с тобой молодого человека? Так по нему сразу видно, что он уже впечатлён настолько, что дальше впечатляться просто некуда.

– Мама! – воскликнула девушка нервно. – Хватит!

– О как! – Она придала интонации голоса удивление. – Снова в позу? А ты ничуть не изменилась с момента нашей последней встречи…

– Ты тоже.

Несмотря на усиливающееся чувство ирреальности происходящего, Крайт вдруг ощутил, что перепалка матери и дочери его обнадёжила. Если в отношениях у них «всё как у людей», значит, более-менее внятные объяснения возможны. Другое дело, нужны ли они сейчас.

– Мальчик, оставь нас, – выдала Она.

Крайт с удивлением посмотрел на Руту. Дескать, надо уйти?

– Да сиди ты спокойно! – чуть ли не прокричала та.

– Что ж такое творится! – возмутилась Мать. – Ты готова убить его!

– Не дави на меня! – Рута ударила кулаком по столу.

Дверь приоткрылась, в щель выскользнула маленькая фигурка. Ого, ещё один ребёнок! Мальчик скрывался в полутьме, а теперь удалился по приказу. Телохранитель? У них дети, что ли, служат боевыми единицами… Интересно, а насколько близкими родичами этим поселянам приходятся те дикари, что в бревенчатой избе изгалялись над беззащитной пленницей и прессовали обеспамятевшего пленника?

– Теперь, когда мы остались одни, давайте успокоимся, – негромко молвила Она, встала и двинулась вперёд, огибая стол, чтобы выйти из тени. – Молодой человек, прекратите таращиться на меня. Я необычно выгляжу?

Он с трудом опустил глаза.

– Вы так похожи… – выдавил.

Действительно, Мать была один в один как Рута, ну прямо двойник, и по возрасту от силы в старшие сёстры годилась с виду. Это уж скорей тётушка Тоня выглядела как родительница их обеих.

– А на кого ещё должна быть похожа моя дочь?

Крайт покачал головой и посмотрел на Руту. Так сказать, чтобы удостовериться наверняка. О том, что дочь могла быть «вся в папу», промолчал. Уж лучше не спрашивать, кто отец. И без того сюрпризов полно.

– Впрочем, можете не отвечать. – Мать села рядом с ними, и Крайт ощутил, что от неё пахнет влажной свежестью, будто она только что из воды. – Что сидите, как бедные родственники? Кушайте-кушайте.

Крайт безумно устал, но от еды не отказался. Последние дни он, что называется, не шиковал, да и живот частенько крутило. Поэтому сначала он ел потихоньку; живот молчал. В конце концов он осмелел и буквально накинулся на яства. Но при этом держал вилку в левой руке, а нож – в правой. Вспомнил, что так принято по этикету.

Рута притронулась только к фруктам, и то чисто символически.

– Я так понимаю, ты привела к нам беспамятного чужака и хочешь, чтобы я разрешила ему остаться? – выдержав долгую, поистине королевскую паузу, вопросила Мать. – А он, случаем, не тот «крестьянин», сыгравший главную роль в видео, которое нынче гуляет по всему Троту?

– Даже если и тот! – произнесла Рута с вызовом. – Что с того?

– Ты посмотри на него. – Мать кивнула в сторону Крайта. – Любой дурак поймёт, что твой друг – чужой.

– МАМА, – Рута интонацией выделила обращение, – не уходи от темы. Ты приютишь его на пару дней? Если нет, то мы сейчас же уйдём.

– Мы? – переспросила Мать. – А как же твоя разлюбезная техногенная контора?

– Да, мы. Я обещала помочь ему.

– Мы все обещаем… – начала Мать, но дочь не дала ей закончить фразу.

– Мам, пожалуйста! – взмолилась она. – Он не враг нам! Под мою ответственность!

– Ты уже не наша. Ты сделала свой выбор и теперь просто гостья, – жёстко отрезала Мать. – Но я выполню твою просьбу. Только не забывай: он – чужак… Вам отведут место, и я прикажу остальным не обращать внимания на твоего друга, но…

– Всё будет в порядке, – заверила её Рута. – Крайт не идиот, он должным образом оценит ситуацию.

– Его зовут Крайт?! – вдруг воскликнула Мать. Кажется, Она удивилась.

– Да, а что? – настороженно спросила Рута.

– Пойдём-ка.

Несмотря на проснувшийся аппетит, Крайт съел не так уж много. Он откуда-то знал, что наедаться не надо. Тем более если перед этим чуть ли не голодал.

Когда Мать и Рута одновременно встали, Крайт расценил это как сигнал к действию, упёрся в столешницу руками и тоже стал вырастать из-за стола.

– Сиди пока, – сказала ему Рута. – Мы отлучимся ненадолго.

«В туалет, что ли?» – чуть не сорвалось с языка у Крайта.

– Вяло кушаете, – обратилась к нему Мать ласково-ласково. – Неужели не вкусно?

– Наоборот, очень вкусно, но… – Договаривать он не стал, потому что Она уже отвернулась и следовала в полутьму дальнего конца помещения.

– Отдыхай пока, – бросила девушка и поторопилась за Матерью.

Там скрипнула дверь, скрывающаяся в сумраке, и Крайт остался в трапезной наедине со своими растерянными мыслями.

…Как только дверная створка закрылась за ними, Рута спросила:

– Что такое? Услышав его имя, ты изменилась в лице…

– Сейчас покажу… – ответила мама, подходя к огромному шкафу, старинному, резному, будто из музейной экспозиции позаимствованному.

– При чём здесь наши реликвии?

– Рута! – строго сказала мама. – Имей терпение!

Порывшись на полке, она достала старый обшарпанный фотоальбом.

– Ты хочешь показать его мне? – удивилась Рута.

– Замолчи! – отрезала мама и начала быстро пролистывать страницы. Найдя нужную, вытащила из-под внешней плёнки фотографию. Выцветшую, с помятыми краями.

Рута неоднократно видела это фото. Впрочем, как и все в альбоме.

– Решила воспитывать меня? – агрессивно спросила она. – Надумала вновь привить мне клановые ценности?

Мама нахмурила свои тонкие брови, повернула фотографию обратной стороной и чуть ли не прислонила к лицу дочери.

– Читай! Подпись! – рявкнула она раздельно.

Не понимая, что происходит, Рута прочла «Малдин и Крайт». Вырвав фотографию из рук мамы, девушка пристально всмотрелась в людей, изображённых на ней. Двое лучезарно улыбающихся молодых мужчин в военной форме без нашивок и опознавательных знаков, грозно увешанные оружием.

– Кра-айт… – ошарашенно протянула Рута. – Как я могла забыть?..

– Он сам тебе представился этим именем? – в свою очередь задала вопрос мама.

– Нет, он не помнил своего имени. – Рута ещё раз посмотрела на фотографию. – У него на запястье татуировка, змея полукольцом, а внутри петли российскими буквами написано… Крайт… – Это слово она произнесла резко севшим голосом и с трудом выдавила: – Мам, иди сюда…

Мать одним широким шагом преодолела разделяющее её и дочь расстояние.

Рута указала на того, что справа.

Женщина всмотрелась в улыбающееся лицо. С фотографии на неё смотрел жизнерадостный молодой человек с глазами, ещё горящими юношеским задором. Крайт мало изменился. Разве что теперь у него во взгляд добавились опыт прожитых лет, грусть да недельная щетина.

– Твой друг попал в Трот не просто из какой-то точки в большом окружающем мире, а из прошлого, – констатировала мама. – Неудивительно, что он чужой. Он вообще из другого времени.

– Я догадывалась, – соврала Рута. Она-то прекрасно знала о том, что Крайт нездешний. Более того, что он – не просто из прошлого.

Он из прошлого в, так сказать, параллельном мире. Оттуда, где с неба не исчезнет Луна.

Каким образом она сама, Рута, там побывала и оттуда вернулась, сейчас вопрос не самый актуальный. Всё, что произошло с ней, тесно связано с тем, что происходит с ним. Сам того не ведая, он вносит искажения в привычное течение событий. Это факт.

– Где ты нашла его? Как вы встретились? – Судя по тону, Мать ждала честных и немедленных ответов.

– В ходе операции, требовавшей действий по ту сторону «окна». Когда я вернулась, то попала в плен к дикарям, а позже они поймали и его… – поведала Рута почти всю правду. – Ну, потом мы сбежали…

– Сдаётся мне, что он и был твоим заданием, твоим объектом… так это зовут в вашей шпионской конторе?.. И кто бы мог предположить, что по ходу пьесы доведётся побывать в параллельном мире? – Мать пронзительно посмотрела в глаза дочери.

Рута промолчала. Наивная, думала, что от всепроницающей мамы можно хоть что-то утаить…

– Зачем ты привела его сюда?

Естественно, что тревожная информация о Крайте пришлась маме не по душе.

– Он ни при чём. Парень даже не подозревает, куда попал.

– И что с того?

– Если бы я отдала его конторе, Крайта устранили бы как опасного нарушителя. При этом он и не понимает, что нарушил границу, – объяснила Рута. – Он ни в чём не виноват, – упрямо повторила она.

– Да что ты заладила: не виноват, не виноват, – буркнула Мать. – Мы все виноваты. Хотя бы в том, что родились и помирать не желаем.

– Крайт попал сюда не по своей воле. Там на него охотились. И в момент перемещения он вдобавок потерял память…

– За ним охотились уже там? – тихо-тихо спросила мама. – Ты понимаешь, что это значит?..

– Догадываюсь, – произнесла Рута еле слышно.

– Я пока не почуяла, что в нём такого особенного, но раз за ним охотились… Приведя его сюда, ты ставишь под удар семью, – ледяным голосом произнесла старшая женщина. – Получается, что из-за тебя мы нарушаем договорённости о невмешательстве.

– Мама! – отчаянно воскликнула Рута. – Я поклялась хранить равновесие, но чувствую, что сейчас ни в коем случае нельзя ликвидировать нарушителя. Я должна была сдать его, но не могу этого сделать! Мама, я совсем запуталась…

После этих признаний Рута не выдержала и дала волю слезам. Всё, что она пережила за последнее время, душевные терзания и телесные муки выплеснулись в горячих солёных потоках.

– Ну, ну, будет тебе… – неожиданно тепло, по-матерински произнесла мама и порывисто прижала дочь к себе. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Но прежде я должна узнать о нём всё то, что знаешь ты. Уверена, что твоя пограничная контора предоставляет агентам немало информации об объектах.

Выслушав выплакавшуюся и поуспокоившуюся Руту, Мать задумалась, анализируя полученные сведения.

– Всё сходится, – наконец вымолвила она.

– Думаешь, всё дело в его родстве со стерегущими постоянного прохода?

– Не только. – Мать отрицательно качнула головой. – Сама помнишь, у меня случаются озарения, когда я не материально, но разумом проникаю в складки мироздания и вылавливаю знания… Так вот, однажды мне попалась история о неких ловчих желаний. Сверхлюди, которые встали на равных со сверхсущностью, которую мы для простоты обзываем Зоной, и сумели наладить прямой двусторонний контакт. И взялись её воспитывать и формировать… Мои озарения – жалкое подобие такого общения. Уж и не ведаю, в каком из миров это происходило, надеюсь, что не в нашем. Потому что, если они уже здесь, никому мало не покажется. Мы-то привыкли влиять на Трот, как кому заблагорассудится, и даже попытки чистильщиков, твоей конторы, правительственных силовиков и так далее, пытающихся как-то упорядочить воздействие, не привели к общему для всех результату.

– Вот как… Но Крайт вообще не в курсе всего этого!

– Ты не можешь гарантировать. Во-первых, он потерял память. Во-вторых, в его истории куча пробелов, он отслужил в армии, а потом о нём упоминается на похоронах его же матери. Чем он занимался в период между окончанием срочной службы и смертью старшей стерегущей?

– Служил вон там, – ответила Рута, показывая на фотографию из альбома.

– Вот именно. И его напарником был твой дражайший прадедушка с премилой кличкой Малдер… А чем занимался мой дед?

– В его мемуарах рассказано о необычных местах, зверях, людях и явлениях, – вспомнила Рута.

– Правильно. Следовательно, Крайт как минимум не случайный паренёк во всей этой истории. Как максимум в его голове скрывается то, что имеет отношение к роду занятий, о котором нам известно благодаря воспоминаниям предка, которые он зачем-то ведь оставил нам… Парень знает что-то гораздо более важное, чем даже ты полагаешь. За его знанием и ведут охоту.

Рута согласилась с мамой. Она бы и сама во всём разобралась, но позже. Однако, как сейчас выяснилось, позже – значит поздно.

– В конторе есть тот, кто в курсе всего-всего, – задумчиво сказала Рута. – Иначе я не представляю, зачем кому-то понадобилось удалить личное дело этого парня со змеиной кличкой из базы данных.

– Значит, и среди твоих соратничков есть сообразительные люди, – подытожила Мать.

– О чём это ты?

– О том, что среди вас есть тот, кто знает о Крайте больше, чем знают остальные. Пойми, Рута! Крайт может обладать чрезвычайно важной информацией. Он водил дружбу с твоим прадедом, и познакомиться они могли только во время работы. Совместной, на одного и того же работодателя…

– Мама! – Рута прервала ход её мыслей. – При чём тут работодатель?

– Эх, дочка, дочка… – разочарованно произнесла женщина. – Ты невнимательно читала записи нашего предка? А он неоднократно упоминал, что командование приказывало его группе захватить мутантов, чтобы использовать их. Его работодатель хотел не просто изучить образчики, но и применять их в своих интересах.

– А даже если и так, при чём здесь Крайт? Он же не отдавал приказы.

– Спорное утверждение. – Мать продолжала настаивать на своём. – Если он вспомнит, то наверняка поймёт, что имеет непосредственное отношение к…

– Не верю, – только и сумела вымолвить Рута.

– ВСЕГДА, – мама сделала ударение на этом слове, – есть какая-то сила, которая всех контролирует. Она вершит наши судьбы, использует в своих экспериментах и играх.

– Мои лидеры действуют в интересах человечества, – попробовала Рута защитить свою организацию.

– Ага, ага. – Мама ухмыльнулась и развела руками. – Только вот эти интересы вертят, как пожелают. Будешь спорить? – с вызовом спросила она.

Рута промолчала. В ответ можно привести кучу аргументов, но не стоит. Мать по умолчанию ненавидела «техногенную контору», отобравшую у неё дочь своими идеями и целями.

– Есть информация, что твоя контора на самом деле создана не для поддержания равновесия между силами. Это декларативная дымовая завеса. Настоящая функция…

– Я не хочу слушать! – Рута ударила кулачком по стене.

– Всё-всё! – ухмыльнулась Мать. – Закрыли тему, успокойся. Ладно, я распоряжусь, чтобы вас устроили… Но ты, если хочешь, можешь ночевать здесь.

– Я отреклась от клана. Ты сама сказала, что я здесь всего лишь гостья.

– Твоё дело. Не настаиваю. – Мать загадочно улыбнулась. – Пусть он примет тонизирующую ванну и выспится. Да и тебе тоже не повредит восстановление. Не спрашиваю, чую, что в плену тебе… досталось. Идите. Я ночью порыскаю в складках мироздания и, может быть, отыщу способ, с помощью которого память к нему вернётся…

Выйдя в трапезную, Мать и дочь увидели посапывающего Крайта. Он вырубился, сидя на стуле и упав лицом в опустевшую тарелку.

* * *

…Командир приказал:

– За ним, быстрее! – и первым помчался вперёд, вслед объекту задания. Достигнув валуна, он присел рядом и перезарядил винтовку. – Готовьте сеть!

– Может, позже? – не согласился один из наших. – Инструкции не такие…

– К чёрту инструкции! – рявкнул командир. – Такой шанс выпадает нечасто!

Тут не поспоришь – в кои-то веки мы почти загнали объект в угол. Сейчас поднажмём и возьмём его живым.

Впереди раздался хлопок – над каменным склоном начал стремительно разрастаться плотный голубой туман.

– Тепловизоры! – скомандовал ведущий.

Мы синхронно сунули руки в рюкзаки, одновременно добыли из недр тепловизоры и опять же дружно натянули их на головы.

– Вон он! Вперёд! – приказал командир и первым направился в сторону преследуемого.

Да, вон он. Только пятки и сверкают. Хорошая штука тепловизор. В некоторых ситуациях просто-напросто жизнь спасает.

Когда наш отряд вошёл в туман, преследуемый, верзила с клыками и красными глазами, спрятался за валуном. Ему сильно не повезло, мы заметили его, хоть и в самое последнее мгновение. За каменной глыбой приземлилась пущенная кем-то из наших шумовая граната. Не повезло вдвойне. Взрыв!

Наши уши затыкали специальные беруши, поэтому сразу же после взрыва мы построились полукольцом и двинули вперёд, к камню, за которым спрятался объект.

Вдруг прямо из воздуха материализовался некто. Высокий, широкий, что платяной шкаф, но жутко медлительный. Ещё бы! С такой-то пушкой. Через тепловизор я не разглядел его оружие в отличие от ширины и длины ствола. Он эту пушку с танка, что ли, снял?!

Отряд наш состоял из хорошо обученных бойцов, поэтому мы, прочувствовав ситуацию, заранее попрятались.

Нет, пушку он снял не с танка – танков, стреляющих лазерными лучами, ещё не придумали.

«Шкаф» как-то лениво постреливал по укрытиям, но нам от этого было не легче: валуны трескались, плавились, крошились на мелкие части… одним словом, всеми силами пытались «оголить» нас…

Непонятно откуда я услышал звонкий женский голос:

– Да уложите его на кровать. Дальше я сама разберусь!

Командиру не пришлось отдавать новый приказ – мы и так поняли, что надо бежать. Во время отступления я всё думал: что, собственно, за херня происходит? Как ни задание, так чёрт-те что. Я даже снял тепловизор, чтобы нормальным зрением посмотреть на нашего противника.

Закованный в странный бронекостюм человек с пушкой, которая размером чуть ли не с него самого… Почему «броне»? Да потому что наши пули ему хоть бы хны. Отскакивали от него, как от стены горох. Почему странный? Потому что не громоздкий, без кучи кабелей и проводов. Я повидал немало подобных комплектов, экзоскелетов… Этот же – не габаритный, идеально сидящий… Нам до такого уровня ещё лет тридцать ждать как минимум!

Никто из нас не имеет понятия, откуда такие существа и технологии берутся, но сомнения в том, что они рождаются в нашем мире, давно одолевают всех бойцов отряда! А объекты лезут и лезут, пришельцы они, попаданцы, гости из будущего или кто ещё. То тут, то там выскакивают, как чёртики из коробочек. И кому-то же приходится выступать против них, пытаться пресечь происки, вот мы и оказались солдатами на этой тайной войне…

– Вот. Клади голову сюда. А теперь спи, – снова этот женский голос.

* * *

…Проснувшись, Крайт ощутил влажное тепло и сильный, резкий запах трав и цветов. Взгляд был направлен точно туда, где стена соединялась с потолком.

Он понял, что лежит на спине.

– Проснулся, – послышался голос Руты. – Привет, герой.

– Привет, – пробормотал Крайт и тут понял, что лежит в лохани, наполненной тёплой водой. Абсолютно голый. Хорошо ещё, что обильная шапка пены скрывала его от взглядов, не то засмущался бы.

– Кто? Кто меня сюда положил?! – возмутился Крайт.

– Это тонизирующая ванна. Она поможет восстановить силы, – проигнорировав вопрос, сказала Рута.

– Кто меня сюда положил?! – не успокаивался Крайт. – Меня раздели и положили сюда! Кто?

– Какая тебе разница? Ты стесняешься своего размера?

Он не нашёлся, что сказать. Хватанул воздух открытым ртом и заткнулся. Действительно, как мальчуган стеснительный, которого застукали за чем-то непристойным.

– Давай уже вылезай, – поторопила его Рута. – Пятый час лежишь…

– Пятый?! – Крайт несколько обалдел.

– Да, – кивнула Рута. – Организм-то у тебя не железный. Ты же человек, разве нет?

Он промолчал. Хотел бы и сам узнать точный ответ на этот вопрос. Простые человеки уж точно не телепортируются из одной в другую точку пространства, как неожиданно для самого себя сделал он, когда рванул на помощь Руте, одолеваемой потоками насекомых.

Переодевшись в заботливо принесённый напарницей чистый, пахнущий травой балахон, на ощупь оказавшийся удивительно приятным, Крайт словно заново родился. Все тяготы, пережитые за последние несколько суток, наконец перестали набивать его голову мыслями.

Рута проводила его в одну из хибар и наказала сидеть там, никуда не выходить. А чтобы он не заскучал, принесла ему несколько старых газет и пару книг. Крайт в общем-то и не горел желанием покидать тёплую уютную комнатушку, он так устал, что желал только одного – покоя. И у него сейчас наконец-то появилась такая возможность. К счастью, мерзких позывов чёрной рвоты больше не возникало, будто что-то таившееся в нём тёмное, леденящее, жуткое взяло и отпустило…

Просматривая замусоленные газетные страницы, Крайт сперва испытал настоящее блаженство: он любил читать, хотя не часто имел возможность, и вот сейчас получилось удовлетворить свою любовь. А потом он испытал шок. Газеты были датированы годами, в которых должны будут жить его потомки, буде таковые случились, пока жил дома! Крайта передёрнуло. «Щас бы грамм двести хлопнуть!..» – мысленно пожелал он.

Из этих газет Крайт узнал многое. Оказалось, в частности, что Сидни Кросби провёл всю карьеру в Питтсбурге и повесил коньки на гвоздь в сорок лет. После окончания карьеры игрока член Зала хоккейной славы встал у руля «Пингвинов» и добился с ними прекрасного результата – две «чашки» за четыре года. А вот Александр Овечкин так и не смог стать обладателем заветного перстня: три финала и два полуфинала в составе Вашингтона и Филадельфии. Это что касается хоккея.

Из газет Крайт узнал много чего ещё. Настолько, что чуть ли не расхотел найти способ вернуться домой. Жить, зная, какой абздац случится в будущем, – участь незавидная.

Книги он бросал читать на десятой странице. Сопли про трудности любви между девушкой и вампиром, а во второй книге между ними и оборотнем его по-плохому впечатлили.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Рута.

– Не скучаешь?

– Читать про своё будущее – занятие не скучное, – отшутился он.

– Ну… – Рута пожала плечами.

На её лице было написано, что зря она вообще дала ему эти газеты. Такого шока можно и не выдержать. К счастью, психика Крайта оказалась прочной.

– Что теперь будем делать?

– Давай подождём утра, – предложила девушка.

– Утро вечера мудренее? – с кривой улыбочкой уточнил Крайт.

– Что? – не поняла Рута.

– Да так. – Он прикрыл глаза. – Старая русская поговорка.

Рута вытащила из кожаной сумки три «светящихся цветка» и, расставив их по комнате, брызнула водой. Растения активизировались, помещение погрузилось в мягкий, приятный глазу свет. Судя по усиливающемуся запаху, цветы не только светились, но испускали аромат.

Крайт развалился на полу и едва слышно простонал. Приятное освещение, умиротворяющий запах, тепло, уютно, рядом, чего уж греха таить, красивая соблазнительная женщина – чем не счастье для усталого путника?

Рута тем временем принялась стелить плетёные травяные матрацы. Крайту жуть как не хотелось вставать, но он пересилил-таки лень – надо помочь напарнице. В конце концов, она устала не меньше.

– Ну вот, готово, – удовлетворённо произнесла девушка. – Бери следующий.

– Рута… – тихо позвал её Крайт.

– Да?

– А ты, выходит, принцесса? – спросил он и пояснил: – Раз уж дочь главной…

– Не принцесса больше, – покачала головой она. – Я бросила семью и ушла.

– Понятно.

– Власть в пределах отдельно взятого, обособленного закутка – не моё. Мне ближе возможность сделать весь мир чуточку лучше. В итоге я и выбрала иную дорогу, – объяснила она, – возможно, ведущую в никуда.

– Ясно, ясно. – Крайт то ли осудил, то ли, наоборот, поддержал её решение.

Во время разглаживания матраца Рута чересчур резко дёрнула его на себя, что незамедлительно отдалось болью в простреленной, ещё не зажившей руке. Она сквозь зубы застонала.

– Что такое? – подскочил к ней Крайт.

– Рана… – выдавила она.

Крайт аккуратно взялся за углы матраца и так же аккуратно вытащил их из её пальцев. Затем расстелил матрац и усадил на него Руту. Та не сопротивлялась.

– Уже не болит, – соврала она.

– Рута… Я должен кое-что сказать тебе, – извиняющимся тоном начал он.

– Говори. Не волнуйся, – без особого рвения ответила она.

– Твоя рука… – едва слышно произнёс Крайт. – Это я стрелял тогда, через дверь.

Он легонько коснулся повязки подушечками пальцев, но правая половина ворота балахона всё равно соскользнула, обнажив и плечо, и верх правой груди.

– Прости меня! – воскликнул Крайт голосом раскаявшегося грешника и, ухватив опавшую часть одеяния, попытался вернуть её на место.

Рута вдруг схватила его за запястье. Причём так сильно, что в руке Крайта что-то даже хрустнуло.

– Заткнись, – шепнула девушка.

Ни он, ни она не смогли бы объяснить, почему вдруг одновременно решили заключить друг друга в объятия, упасть на только что расстеленный матрац, стянуть одеяния и наконец сблизиться телами.

* * *

ОНА корчилась от бессилия.

Потому что при всём желании остановить это не могла!

Несмотря на всё своё воскрешённое всемогущество.

Что угодно смогла бы, хоть залить всё поселение огнём и всех уничтожить, но вынудить их оторваться друг от дружки добровольно – нет.

И неудивительно, что вновь почувствовала себя одинокой, лишённой тепла, замерзающей… Погружающейся в небытие…

Ни к чему сверхсила, если в этом мире о НЕЙ больше некому и вспомнить…

10. Сокровища памяти

Громкость телевизора стояла почти на максимуме, но даже это не могло помочь мне отделаться от разного рода опасений. Говоря про мою безопасность, лжеофисник был достаточно убедителен, однако в его тоне присутствовала некая недосказанность. Он что-то скрывал. Что?

На всякую старуху бывает проруха, и у моей пресловутой психологической устойчивости есть свои пределы, пусть и крайне высокие, но…

После обеда я перестал считать, сколько раз прокрутил в голове беседу с представителями некоей таинственной структуры. Волнение разыгралось не на шутку: беспрерывное курение, хождение из угла в угол, совершенно ненужное перекладывание предметов с места на место. Любой, кто работал на правительство, знает методы и средства работодателя, а вышедшая на меня контора наверняка играет одну из главных ролей в спектакле о «расстановке сил в природе». На какое-то время я даже позабыл о дневнике матери.

Вспомнил о нём, а заодно и о сестре, лишь тогда, когда звонил Дарине. В ответ – тишина, вернее, длинные гудки.

Каждый день – это сотни сражений: с окружающей действительностью, с самим собой, с личной и общественной жизнью… У сегодняшних моих сражений успех переменный. Если поединки с дневником и с лжеофисниками мне удалось свести к ничьей (хотя насчёт второго поединка я не уверен), то ворота личной жизни остаются нераспечатанными. Ну, ничего. Раз бросил – не забил, два – не забил, а вот на третий раз – забью. Главное, не опускать руки, и тогда шайба обязательно окажется в сетке.

Пребывание в доме становилось просто невыносимым. Для того чтобы хоть как-то отвлечься, я вышел на улицу и принялся бесцельно бродить по тротуарам. Но в конце концов мне надоело и это.

Посмотрев на часы, я решил пойти к сестре. Пешком. Получасовая прогулка мне если и не поможет, то наверняка не повредит.

Уже подходя к больнице, я снова посмотрел на часы и вдруг понял, что посетителей начнут пускать аж через три с лишним часа. Даже странно, что я «потерялся» со временем. Нервы, нервы… в них вся проблема. Когда сильно нервничаешь, можно упустить самое очевидное.

Промах с ощущением времени я расценил как очередную оплеуху. И автор сей оплеухи – я сам, ведь никто не мешал мне смотреть на часы и прикидывать время. Удары бывают разные: от судьбы, от любимой женщины, от врага… Но самые обидные – от себя самого.

Я так сильно разозлился на свою «разобранность», что решил принять безотлагательные меры. Сильно затянувшись табачным дымом, поднёс тлеющую сигарету к левой ладони и, выдохнув, стал медленно тушить её. Руку прострелила боль, кожа зашипела… По-моему, даже палёным запахло.

От столь мучительного ощущения я вспотел и широко улыбнулся. Так тебе и надо, Коршун. В следующий раз будешь внимательнее…

Затушив сигарету, я поднял голову и встретился глазами с вышедшей из больницы женщиной. Она смотрела на меня, как на идиота. Ещё бы! Я улыбнулся ещё шире. Женщина отвела глаза и поспешно удалилась.

– Хех! – Я запулил сигарету в урну и достал мобильник. Сегодня должна работать мама Дарины. Она всегда пускала меня. Даже в неприёмные часы.

– Пост, – она сняла трубку после второго гудка.

– Здрасьте, Татьяна Анатольевна! – приветливо сказал я. – Это Виталя.

– Привет, Вит! – обрадовалась моя «тёща». – Что хотел?

– Хотел бы повидать Алёну. Сейчас, если можно.

– Конечно, можно! Сейчас я спущусь на вахту…

– Она не спит? – зачем-то спросил я. – А то вдруг помешаю…

– Нет, Алёнка как раз говорит с вашим двоюродным братом…

– С кем, с кем?! – выпалил я, чувствуя, как глаза мои полезли на лоб.

– С братом вашим, – повторила Татьяна Анатольевна. – Двоюродным.

– Вы ничего не путаете? – недоверчиво спросил я. – Как он одет?

– Виталик, ты чего? – обеспокоенно проговорила моя «тёща».

– Задержите его! Не дайте ему уйти! – закричал я и, вскочив с лавки, спуртовал ко входу в больницу.

Голос Татьяны Анатольевны в телефоне что-то спрашивал, но я уже не слушал…

На четвёртый этаж взлетел за считаные секунды. Ворвавшись в отделение, затравленно огляделся и припустил к палате сестры.

– Держите его! – крикнул охранник, преследовавший меня ещё с первого этажа.

Высокий, под два метра ростом, врач внезапно появился из-за угла и попытался схватить меня. Щас! В детстве я объезжал игроков соперника «на одном коньке»! Полы в больнице, конечно, не изо льда, но мои навыки и реакция никуда не делись. В последний момент я резко наклонил корпус – доктору только и оставалось, что хватать руками воздух и удивляться, как это нарушитель сумел обойти его?!

Из палаты № 8 выглянул тот самый лжеофисник. Увидев меня, он выскочил в коридор, сбросил с плеч белый халат и помчался в противоположную сторону, к пожарному выходу, который вопреки технике безопасности постоянно открыт – врачам и медсёстрам ведь надо где-то курить. Ведь так, блин?!

Резво бежит, сучара… Ну, ничего, ничего – я постепенно сокращаю дистанцию. Если бы не курил сам, то наверняка догнал бы его ещё в коридоре. А так… придётся догонять на лестнице…

* * *

…Две девушки, держась за руки, подошли к пешеходному переходу. Остановившись, внимательно посмотрели на стоящее через дорогу здание Центральной клинической больницы и о чём-то посовещались.

Неожиданно из дверей пожарного выхода ЦКБ выскочил мужчина в строгом чёрном костюме, а из распахнутого окна на втором этаже выпрыгнул другой – в бежевой куртке, джинсах и тёмных кроссовках. Со стороны происходящее выглядело настолько дико, что любой бы остолбенел. Девушки же не удивились даже, они будто ожидали узреть нечто подобное. Иначе не объяснить, почему они одновременно рванули с места и что было сил помчались к больнице.

Тот, что в бежевой куртке, удачно сгруппировался и, перекатившись, без труда «сожрал» фору преследуемого. Сейчас он настигнет его…

Почуяв близкую опасность, мужчина в чёрном костюме резко ушёл вбок и одновременно развернулся, уже занеся кулак.

Однако его оппонент, вместо того чтобы врезаться своей челюстью в кулак, угостил чёрного костюма хуком справа. Каким образом он сумел так быстро отреагировать – загадка.

Удар был таким сильным, что голова «чёрного» едва не оторвалась от шеи. Он рухнул на асфальт, распростёрся и остался лежать. «Бежевый», издав жуткий рык, хищно накинулся на него. Чудовищной силы удары сыпались с неимоверной быстротой… «Чёрный» сопротивлялся, но тщетно – соперник был сильнее и быстрее…

Девушки перебежали дорогу и помчались по лестнице, ведущей во двор больницы…

«Мерседес» резко рванул с места и, стирая резину, быстро набрал скорость. Похоже, что избивающий краем глаза заметил мчащуюся к нему чёрную машину. Иначе не объяснить, почему он вдруг прервал своё занятие и прыгнул в ближайшие кусты.

Автомобиль резко, с душераздирающим визгом, затормозил возле человека в чёрном, лежащего в луже крови. Боковое стекло опустилось, высунулся автоматный ствол, и по кустам прошлась щедрая очередь.

Руки, высунувшиеся из проёма дверцы, открывшейся со стороны пассажира, затащили неподвижно лежащее на асфальте тело в салон автомобиля. Как только избитый оказался внутри, «мерс» рванул с места, подняв в воздух опавшие листья, и оставил на асфальте чёткие отпечатки протекторов. Дверца захлопнулась уже на ходу…

Девушки подоспели к месту происшествия, но было уже поздно. Они опоздали на считаные секунды… Обе смотрели вслед мчащемуся по дороге автомобилю сквозь прицелы вскинутых пистолетов, но опустили их и спрятали, оценив дистанцию до цели и сообразив, что она уже слишком большая. Затем брюнетка и блондинка направились к кустам. Там должен был валяться мужчина в бежевой куртке, пронзённый автоматными пулями.

В реальности случилось не так. Девушек ждал сюрприз, за кустами никого и ничего не обнаружилось. Даже крови. Куда подевался мужчина в бежевой куртке? Не мог же он, в самом деле, испариться?..

* * *

…Мчался я с такой скоростью, что чемпионы по бегу могли бы от зависти повеситься. Влетев в палату, перехваченным горлом с трудом выдавил:

– Что они… с тобой сделали?

Алёна молчала. Глаза сестры блуждали по потолку, а кисти непроизвольно сжимались в кулаки и разжимались вновь. Вдруг губы зашевелились. Сестра с трудом сфокусировала на мне взгляд. Губы зашевелились быстрее. Она хочет что-то сказать мне… Я наклонился вплотную к Алёне, надеясь расслышать.

– Медальон… возьми медальон…

– Что? – переспросил я.

– Медальон… мой… быстрее…

Не нравится мне весь этот триллер. Ой, не нравится.

– Ты знаешь того, кто приходил к тебе? – спросил я, когда снял с её шеи медальон, серебряное сердечко на цепочке. Ничем не примечательное украшение. Сколько помню, мама его никогда не снимала, а сестра надела, когда мы остались сиротами.

– Иди домой… будь там… Только так я смогу… держать границу…

– Никуда я не пойду! В следующий раз они убьют тебя!

– Не убьют… Им нужен ты… Я для них… всего лишь помеха… Не пускаю…

– Чёрт возьми, да что тут творится?! – мой крик разнёсся, наверное, по всему этажу.

– Быстрее… времени уже нет… – Её веки опустились, будто занавес.

– Алёнка… К-кто-нибудь!.. – дрожащим голосом позвал я.

– Ты поможешь мне поддержать связь с проходом. Я его закупорю, совсем, – вдруг очнулась и чётко произнесла сестра. – Быстрее иди домой и будь там!

– А как же ты?..

– Я их больше не интересую… Ты сорвал их планы…

– Но… Но… – Я не знал, что сказать.

– Иди… А мне надо поспать…

После этих слов Алёна закрыла глаза и, кажется, действительно покинула реал. Может быть, во сне удобнее оперировать с явлениями, кажущимися нереальными?!

* * *

…Толпа, продолжавшая скапливаться, вела себя как положено: галдела, поругивалась, охала, ахала. В общем, впустую тратила время. А вот девушки времени не теряли.

Из-за суматохи никто не заметил, как они просочились в здание через пожарный выход. Очень удачно всё для них сложилось! «Чёрные» и незнакомец в бежевой куртке устроили интересное шоу. Настолько захватывающее, что зрители до сих пор не могут отойти от полученных впечатлений.

Благодаря «театру трёх актёров» напарницы беспрепятственно проникли в здание. И всё бы хорошо, только вот ситуация получалась крайне запутанной. И ладно бы только «чёрные» куролесили… всем известно, зачем эти наймиты прорываются сюда – чтобы проворачивать свои тёмные делишки. Они даже не чураются предлагать стерегущим «закрыть глаза». За определённое вознаграждение, разумеется. Неудивительно. В продажности людей эмиссары уверены, и, к сожалению, не без оснований.

Вот и сейчас они вышли на стерегущую, да не простую, а ответственную за наиболее стабильный, гарантированный пункт проникновения. Неспроста получивший обозначение «номер три ноля»… Ситуация для них уникальная! Раньше к этому проходу они не могли даже подступиться. Та, что хранила эту «дверь» от момента сотворения, сурово пресекала любые поползновения, а нынешняя стерегущая заступила на пост относительно недавно; они обоснованно предположили, что младшая ещё не до конца осознаёт своё предназначение.

Преемница может оказаться слабее родительницы. Текущая ситуация вполне допускала именно такой вариант – недаром в этом пункте раз за разом начали случаться контрабандные перемещения. Пока они были единичными, ситуация не выходила за рамки допустимого, но когда участились… Чтобы разобраться, через постоянно действующее «окно» на задание отправились полевые агентессы организации – Пума и Рута.

Со времён СЗР в организации многое изменилось. Служба Защиты Реальности пусть номинально, но входила в состав государственных силовых органов. Её создатель Сергей Анатольевич Стульник, легендарный зоноборец Антей, имел официальное звание – полковник. После него бразды правления перехватил Максим «Вольф» Палеев, бывший ученик Антея, предатель, натворивший дел и тоже сгинувший в глубине Трота, а к моменту исчезновения носивший на погонах уже генеральские звёзды.

Теперь борьба продолжалась стараниями уже не отдела и не комитета, а именно организации, хотя сей термин довольно условен. Главное, что она не входит в число спецслужб ни фактически, ни даже на бумаге.

Дистанцирование произошло не случайно, в силу нескольких факторов, но главное, что зонные армейские и безопасники не встали в позу и спокойно сотрудничали. Уж они-то понимали, что к чему и что почём здесь. В отличие от паркетных деятелей, засевших по столичным штабам и кабинетам.

При новых лидерах, и особенно при нынешнем, в состав принимали не только мужчин и женщин с Большой земли, но, что самое важное, брали рождённых в Зоне. Даже с прямыми признаками зонных мутаций. Чего раньше не могло случиться по умолчанию, потому что наиболее засекреченная контора, борющаяся с последствиями Посещения, была сверхзакрытым подразделением. Немногочисленным и с входом «только для человеков». Такую концепцию исповедовал Антей, но… основатель давным-давно превратился в легенду. Текущая обстановка требовала других подходов. Когда появился общий враг, условно поименованный «третьей силой», мыслимым стало многое, что раньше не помышлялось и в бреду. И даже сейчас, когда его вроде бы обложили и выдавливали всеми способами, расслабляться не стоило.

Об этом не уставал напоминать Иван Сергеевич. Впрочем, чаще командира звали по зонному имени, даже новобранцы. Он в организацию пришёл из сталкеров и не собирался избавляться от многих сталкерских привычек. Говорят, Ловкач чуть ли не с детства бродил в ареальности, хотя и не уроженец этой Зоны, а невесть откуда попал в неё…

Девушки, которые сейчас выполняли задание, конечно, тоже помнили наставления Ловкача. Они обе заслуженно пользовались репутацией отличных полевых оперативниц, и у начальства не возникло сомнений, что быстро разберутся с проблемой. Да и сами они были уверены, что эта операция из числа стандартных.

Поначалу всё так и было.

До того момента, пока не появился неизвестный мужчина в бежевой куртке…

Он, будто разъярённая высшая сила, моментально изменил привычный порядок вещей. Словно мощный шквал ветра провода электропередач, он легко разорвал наработанные связи и алгоритмы. Оборвал и увлёк за собой прямиком в завихрение реальностей…

Кто этот мужчина? Какие цели преследует? Зачем он напал на эмиссаров «третьей силы», затаившейся, но до конца не искоренённой? И откуда он такой вообще взялся?..

– Прикрой меня, я прощупаю, – бросила Рута напарнице. Пума кивнула и встала с ней плечом к плечу, сканируя обычными органами чувств окружающую реальность на материальном уровне.

Рута остановилась, закрыла глаза, задержала дыхание. Для того чтобы ощутить нечто более глубокое, чем материя, требовалась абсолютная концентрация.

Её способность чуять энергии далеко не такая сильная, как у матери, но ей тоже кое-что досталось от сил Зоны…

Сейчас Рута, войдя в транс, воспримет окружающую вселенную как чёрную пустоту. Пустоту, в которой появятся и начнут двигаться искорки – биополя живых существ…

Вот одно из них, слабенькое, лихорадочно колышущееся… Там кто-то из больных. Тяжелобольных. Следующее биополе спокойное, пассивное, там кто-то отдыхает. Следующее – сосредоточенное, нацеленное на достижение результата, должно быть, врач занимается своей работой. Или уборщица… Ещё одно – энергично пульсирующее, окрылённое. Этот человек влюблён…

Те, кто умеет остро чувствовать природные энергии, не могут объяснить, как они распознают их и определяют источники. Они не видят какие-нибудь разноцветные шарики или там силуэты. Они просто ощущают шестым (седьмым? восьмым? одиннадцатым?) чувством и словами описать могут лишь опосредованно.

Наконец Рута нашла стерегущую. Вот её искорка – слабенькая, нервно дрожащая, периодически пропадающая… Поставив «метку», Рута уже решила было «отключиться», как вдруг ощутила МОЩЬ! Силу неизвестного происхождения. Хотя нет, СИЛИЩУ. Именно так. Большими буквами. Она попыталась подобраться поближе, но МОЩЬ непринуждённо отбросила её. Рута почувствовала себя жучком, который, едва присев на человеческую руку, получил щелбан.

– Рута! – схватила её за руку и затрясла Пума. – Что произошло?!

Открыв глаза, брюнетка обнаружила себя лежащей на полу.

– У тебя кровь…

Она провела рукой по носу. Верно, на ладони кровавые разводы.

– Что случилось? – Рута начала с трудом подниматься.

– Это у тебя надо спросить! Ты вдруг упала… – Пума смотрела уже не на напарницу, а в окно. Так, на всякий случай продолжила сканирование.

– Там, рядом со стерегущей, что-то… – расплывчато объяснила Рута.

Не потому что не хотела передавать тревогу напарнице. Её попробуй испугай, бывалую оперативницу Пуму (она же – москвичка Марина Дунаева, юной девушкой просочившаяся когда-то с Большой земли, чтобы воплотить мечту быть сталкершей). А просто потому, что понятия не имела, на что там натолкнулась.

– Давай туда. Быстрее! – поторопила.

Девушки одновременно выскочили из туфелек на каблуках…

* * *

Пока они мчались на четвёртый этаж, Рута перебрала в голове множество вариантов. Она пыталась найти в памяти хоть какой-нибудь аналог той МОЩИ. Безрезультатно. СИЛИЩА была просто иной.

В принципе стерегущую можно было найти и нормальным способом, поочерёдно заглядывая в каждую палату. Но времени в обрез, посему тратить его на подобный вид кустарного поиска – роскошь непозволительная. Да и зачем вообще утруждаться, когда можно сделать по-другому? В самом деле, нашёл нужное биополе, поставил метку, а потом, «вернувшись» в тело, сориентировался по ней. Разве это сложно? Для непосвященных – да. Но только не для рождённой в Троте и бонусом получившей подарки…

* * *

«КАК ВСЁ ПРОШЛО?»

«ОН ОТКАЗАЛСЯ».

«ВОТ КАК? ТО ЕСТЬ ОПЕРАЦИЯ ПРОВАЛЕНА…»

«ИЗВИНИ, НО МЫ ЧЁТКО ВЫПОЛНЯЛИ ДАННЫЕ ИНСТРУКЦИИ. А ОН ОКАЗАЛСЯ НЕПРЕКЛОННЫМ».

«И ЧТО ЖЕ СЕСТРА?»

«ОН УТВЕРЖДАЛ, ЧТО ОНА НЕ УМРЁТ».

«БЛЕФУЕТ. СЕСТРА – ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ПОВЛИЯТЬ НА НЕГО, ПОЭТОМУ ПРОДОЛЖАЕМ РАБОТАТЬ В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ».

«ЧТО ИМЕННО?»

«НЕЙТРАЛИЗУЙТЕ».

«ТАК ОНИ ЖЕ ПОД ОСОБЫМ КОНТРОЛЕМ… ЕСЛИ МЫ ПРИЧИНИМ ВРЕД СТЕРЕГУЩЕЙ, ЭТО БЕЗ ВНИМАНИЯ НЕ…»

«Я НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЕЁ НАДО УБИТЬ. НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ, НЕ ПРИЧИНИВШАЯ ВРЕДА ЖИЗНИ…»

* * *

…В родном для Руты поселении они в сумме провели чуть более суток. Наутро после приёма в своём доме Мать известила их о решении, наказав хорошенько отдохнуть и выспаться, а уже ровно через сутки – отправляться в путь-дорогу.

По словам матери Руты, вернуть Крайту потерянную память способен некто Фершал. Вроде бы местный целитель. Считалось, что у него мозги совсем набекрень от искажающего влияния окружающей ненормальности, но ставить на ноги даже безнадёжных пациентов ему порой удаётся.

Обитал Фершал достаточно далеко, в корпусе какого-то дозонного сооружения, и путь предстоял не близкий. Второй ночью, проведённой в выделенной им комнате, Крайт и Рута повторяли то, что творилось первой ночью, даже более того, ещё сильней преуспели… Провожая двух не выспавшихся, но довольных собой путников, Мать загадочно улыбалась. Кроме неё, провожать вышли тётя Тоня, трое суровых воинов, два мальчика-крепыша с очень не детскими выражениями лиц и одна бледная как полотно женщина.

Все молчали, даже Мать. Единственной из провожающих, одарившей уходящих пожеланием удачной ходки, была тётя. Кто бы сомневался.

– Твои родичи все такие… э-э-э… странноватые? – всё-таки не удержался Крайт, когда они отдалились от окраинного мостика достаточно. Этот вопрос так и норовил соскочить с языка с того самого момента, как он проникся атмосферой поселения. Неясно для кого сооружённые лестницы нечеловеческих параметров особенно впечатляли.

– Что есть странность? – пожала плечами Рута. – Ты на себя посмотри. Положа руку на сердце, назовёшь себя нормальным?

– Я и не претендую, – буркнул Крайт. – Просто хочу понять, откуда берутся…

– А что, есть варианты? – спокойно переспросила девушка и повела глазами по сторонам, словно показывая – вот, со всех сторон единственный и бесспорный вариант.

– Вы мутанты? – в лоб спросил Крайт.

– Скорее нет, чем да. Хотя в каком-то смысле мутируют все живые существа, которые находились в Троте какой-то срок. А мой клан уже не один десяток лет обитает в этой локации. За немалое время настолько слились с… – она посмотрела вперёд и вверх, будто что-то попыталась там рассмотреть, – …ареальностью, что достигли своего рода гармонии. Между человеком и средой обитания. Мутация – это другое. При мутации ни о какой гармонии речи не идёт, это выламывание из ряда вон.

– А вы одни такие? Или есть другие, которые тоже достигли гармонии, но не с водной стихией, а, скажем, с огнём?

– Конечно, есть и другие, – как о чём-то само собой разумеющемся сообщила спутница.

– И много? – Крайт не отставал.

– Хватает. Уж поверь мне…

В этот момент терминал Руты подал сигнал вызова. Уже третий раз с момента начала ходки к Фершалу. Как и в предыдущие разы, ведущая снова жестом велела Крайту оставаться на месте и молчать, а сама соединилась и вступила в диалог. О чём она говорила, он понять не мог, по каналу связи Рута разговаривала на зонном, искорёженном наречии. Несколько слов Крайт смог разобрать, но сложить их в осмысленные фразы не сумел. Что-то буксует у него восприятие этой тарабарщины, будто нарочно фильтр поставлен. А раньше, насколько помнится, вроде лингвистические способности неслабые имел…

Аж зло разбирает!!

– И долго ты так будешь играться? – раздражённо спросил он, когда сеанс связи закончился.

– Ты о чём? – Рута широко распахнула глаза.

– За дурака держишь? – Его пальцы сжались в кулаки. – Думаешь, я не соображаю?

Рута открыла рот, чтобы ответить, но Крайт не позволил ей проронить ни слова в своё оправдание.

– После разговоров ты меняешь вектор движения! – обвинительным тоном произнёс ведомый. – Двойная игра? Или, может, тройная?!

Он резко вытянул руку и, схватив Руту за горло, начал медленно проговаривать:

– Я тебе не игрушка. А если ты привыкла забавляться с теми, чей член в себя впустила, то со мной такая херня не пройдёт!

Во время этой короткой, но столь обогащённой угрожающим предостережением речи радужные оболочки его глаз потемнели, вены на руках вздулись. Крайт хотел ещё что-то добавить к сказанному, но вдруг его голова откинулась назад, а сам он задрожал.

Как только Рута отцепила от горла его пальцы, мужчина рухнул на землю. Девушка испугалась за него – упал он резко, можно даже сказать, замертво.

Она рухнула рядом на колени, приникла пальцами к шее, а ухом к груди и уже через несколько секунд обескураженно решила, что замертво можно употребить без «можно даже сказать». Пульса не было. Рута в панике приступила к реанимационным приёмам, однако ни массаж сердца, ни искусственное дыхание не помогли…

Уже без надежды продолжая бить кулаком в грудь Крайту, она обратила внимание на запястья и тыльные стороны его ладоней. Кожа покрылась чёрными ломаными линиями, из них складывался узор в форме паутины… Вдруг эти нити начали бледнеть, мужчина конвульсивно содрогнулся, хватанул воздух разверстым ртом, и – вновь забилось его сердце!

– Живо-ой… – выдохнула Рута.

– Живой, конечно. – Крайт открыл глаза и недоумённо взглянул на неё. Взгляд был ясный, никакой мутности, характерной для человека, только что распластавшегося без сознания и признаков жизни. – А что случилось? Почему я лежу на земле?

– Ты ничего не помнишь. – Это был даже не вопрос. Ничего более умного, чем констатировать очевидное, Рута не смогла сделать.

– Что я должен помнить? Тебе позвонили, я подождал, пока поговоришь… – пробормотал он. – И вдруг лежу на земле.

Рута обладала не только зонной чуйкой. Ещё ей было дано распознавать ложь. Обычно она буквально кожей ощущала, лжёт человек или нет. И, как правило, не ошибалась. В этот раз ощущения уверяли, что Крайт сказал правду…

Пока длилась дорога к обиталищу Фершала, приступов беспамятства и неконтролируемой агрессии больше не случалось. Но радоваться было нечему – Крайта как подменили, он слабел прямо на глазах: вены, ногти, радужная оболочка глаз чернели, из носа и ушей периодически сочилась кровь, температура тела скакала, то кидая в озноб, то зверски лихорадя…

Мужчина ужасно сдал, практически не переставал сопеть и кашлять. Но хуже всего становилось, когда он отхаркивал чёрную маслянистую жидкость.

Последний отрезок пути Рута фактически тащила Крайта на себе; его ноги отказывались двигаться, их то сводили судороги, то сковывало онемение.

Но всё же удача не оставила Руту, и добраться удалось раньше, чем он окончательно вырубился…

– Твоя мать скромно умолчала, что он, – Фершал, выглядывающий через окошко, сверлил взглядом изнемогающего Крайта, – почти что труп.

Морщинистая физиономия старика выглядела ужасно недовольной, будто ему подсунули гнильё вместо обещанного свежачка.

– Ему стало худо уже по дороге, – объяснила девушка.

Фершал посмотрел вверх, помолчал, думая о чём-то своём, и, видимо, согласившись со своими же соображениями, кивнул.

– Может, наконец впустишь нас? – со злостью спросила Рута. Ей-то без разницы, но начинался дождь, и вдобавок ко всем невзгодам Крайту не стоило ещё и вымокать. Хотя ему, обессиленно застывшему на влажной глине под ногами Руты, похоже, уже просто всё равно. Он выпустил нить реальности и впал в прострацию.

– Я бы впустил, но безопасность превыше всего! – пафосно заявил Фершал.

– Прекрати паясничать, эскулап чёртов! – Рута размахнулась и ударила кулаком в небольшое круглое оконце, забранное решёткой.

– Э, э! – отшатнулся Фершал. – Ты полегче, водяница! Притащила беспамятного, да ещё и заразного, а теперь хочешь, чтобы я его запросто взял и впустил? Тебе знакомо слово «карантин»?

– Хренотин! – разъярённо пнула она железный лист входной двери жилища целителя.

– Ещё раз прикоснёшься к моему дому, ласту оторву!

Не дожидаясь реакции на членовредительское предостережение, старикан отпрянул от оконца и канул во тьме неосвещённого коридора, который, насколько Рута помнила, начинался сразу за дверью.

Если бы она не была родом из своего клана, то промокла бы до нитки и начала мёрзнуть. Она же, наоборот, с каждой минутой испытывала нарастающий жар, закипая от гнева. Сцепив зубы, Рута присела под стенку, сдвинула и переместила тело Крайта так, чтобы его голова оказалась на её коленях, наклонилась и прикрыла собой вместилище неразгаданных тайн и незаполненных кроссвордов памяти. Дождь взрос в ливень и напористо усиливался… Вот так она и сидела на жирной грязище рядом с закрытым входом, поддерживая голову Крайта так, чтобы он ненароком не захлебнулся.

Девушка не знала, сколько прошло времени с момента, когда Фершал удалился от окна во входной двери. И к моменту, когда дверь вдруг со скрежетом открылась, а целитель вышагнул из своего жилища наружу, возможно, миновала целая вечность. Но, возможно, минута.

– Бери его за руки! – услышала Рута над ухом.

Подняв глаза, она с трудом признала Фершала в фигуре, облачённой в защитный комбинезон и шлем… Сейчас у неё совсем не оставалось сил, чтобы использовать хоть частицу абнормальных способностей, которые имелись у зонорожденной в арсенале. И если бы не льющийся с небес дождь, у неё не осталось бы даже обычных физических сил на то, чтобы подняться. Но дружественная ей стихия помогла выдержать, не сломаться окончательно, подпитала энергией движения…

– Пока он побудет здесь, – сказал Фершал, не снимая шлема.

Они, все трое, уже находились внутри. Неся бездыханное тело Крайта, старик и девушка миновали коридор и добрались в круглый зал.

– Когда ты… осмотришь его?.. – едва слышно, в два приёма, выдохнула изнурённая Рута.

– Скоро, скоро! Но сначала я осмотрю тебя. Ты в отличие от своего друга выглядишь получше, и шансов выжить у тебя чуток побольше.

– Ладно. – Она легко согласилась, так как прекрасно понимала, насколько велик шанс на то, что заразилась неведомой хворью. Как-никак, много и долго контактировала с Крайтом, во всех смыслах. – Только быстрее займись им.

– Рута, лапочка, в моём деле нельзя спешить, не хочу людей смешить, – поучающе произнёс Фершал. Сквозь шлем голос его звучал приглушённо, но сарказм защитный комплект отфильтровывать не умел…

Она молча начала стягивать с себя одежду и амуницию. Бесполезно спорить со старым психом, для которого первоочерёдны только его собственные умозаключения.

– С тобой всё в порядке, – заключил целитель после осмотра. – Либо инфекция искусно прячется, и не в моих силах обнаружить её, – добавил он. – И ты встретишься со смертушкой раньше, чем я. Если что, передай ей, что меня не дождётся!

Рута покачала головой – слова врачевателя её скорей уязвили, чем обнадёжили. Но сейчас она не винила его – Фершал повидал столько болезней и смертей, что для него они стали самими собой разумеющимися. Кроме собственных, явно.

– Теперь я займусь твоим другом! – наконец провозгласил старикан и потёр ручками.

– Я могу чем-то помочь? – задала Рута вопрос по существу. Ей всё-таки физически стало намного лучше, когда появился проблеск света в сплошной черноте. И хотя на серьёзные задействования чуйки она вряд ли решится пока что, однако исполнить роль опытного ходока по Зоне – это без проблем.

– Естественно! – Старик достал из-под стола раритет – толстенную замусоленную книгу. – Даже более того, гордись, без твоей помощи я попросту не обойдусь.

– Что надо делать? – торопилась перейти к конкретике девушка.

– Хабарчика поднабрать. «Изумрудные хлопья», немножко, десятка штучек хватит. – Сверившись с раскрытым фолиантом, он продолжил: – Без них проблематично вернуть память. А ты же хочешь, чтобы твой дружок всё вспомнил?

Фершал отложил книгу и направился к полке с колбами и ретортами, заполненными жидкостями и вязкими субстанциями разных цветов.

– Да, хочу, но не меньше этого хочется, чтобы он жил, а не умер.

– Я предусмотрел сентиментальный вариант, что тебе от него не только информация надобится, посему не плачь, красна девица. Погружу-ка я добра молодца в зависон. – Он достал с полки колбу, наполненную чем-то синим. – Пока ты будешь сталкерить за «хлопьями», он погодит помирать, а я тем временем его подробненько осмотрю-ощупаю. Напоминать тебе, где ближайшее охотничье угодье, в котором можно взять хабар, думаю, не надо…

– Не надо. Я пошла.

Она уже сама поняла, что в той же самой пещере, приблизительно в том же самом месте.

Рута, закончившая облачаться и экипироваться, без промедления направилась к выходу в коридор.

– Эй! Постой!

Она резко остановилась и застыла, не поворачиваясь корпусом, но вполоборота сместив голову.

– Чего?

– Возьми вот. – Фершал протянул ей нож. – Уверен, тебе пригодится. Я над ним маленько поколдовал. Короче, это чтобы твоя мама потом меня не утопила. Хе-хех! – Он хихикнул, но веселья в этом смешке не слышалось и в помине, затем добавил: – Как у вас заведено.

* * *

…Подземный лабиринт этот, расположенный неподалёку от берлоги Фершала, был знаком Руте с детства.

Строго говоря, пещерным этот рукотворный комплекс изначально не был, но долгая заброшенность превратила его в ту ещё пещерюгу.

Когда-то она вместе с братом несколько раз прокрадывалась сюда для того, чтобы набрать всяких разных зонников: светящихся, искрящихся, греющих, охлаждающих, твёрдых, жидких, желеобразных и прочих. Всего того, за что мрачные, вонючие, никогда не мывшиеся дядьки в «заграничных», машинами сделанных одеждах давали деньги, принесённые оттуда же, из-за линии внешнего Периметра. За это Руте и её брату крепко доставалось от мамы – будущая Мать была не в восторге от «бизнеса» своих детей. Но они всё равно приходили сюда. А потом Рута единственный раз появлялась здесь одна. Когда уже не стало у неё братика…

Вход практически не изменился. Разве что бетонные контрфорсы окончательно потрескались и совсем заросли мхом. Рута вступила в пещеру и начала прокрадываться вперёд. Сделав десяток шагов, остановилась. Пускай глаза привыкнут к мягкому свету «сталактитов».

Она стояла неподвижно, не замечая, как через узкую щель в потолке на неё в упор смотрят два красных глаза.

* * *

…Фершал выставил параметры записи, включил рекордер и воодушевлённо потёр руками.

Наполнив шприц, санировал участок шеи Крайта тампоном и ввёл ему в кровь содержимое. Больной даже не шевельнулся, вряд ли он что-то почувствовал.

Выбросив использованный инъектор, старик засёк одну минуту и, пока «тикали» секунды, внимательно наблюдал за пациентом. Тот вёл себя, как и положено после ввода «зависона» – сложного коктейля препаратов, способного замедлить жизненные процессы организма. Крайт немного подёргал конечностями, да и всё. Когда минута прошла, хозяин лаборатории приступил к внешнему осмотру.

– Налицо аномального рода припухлости кровеносных сосудов в областях запястных, локтевых, голеностопных и коленных сгибов, а также на самих кистях, голенях и стопах, – монотонно проговаривал он. – Лимфоузлы воспалены. Наблюдаются обильные вытекания пота чёрного цвета и маслянистого на ощупь.

* * *

…«Изумрудные хлопья» с наибольшей вероятностью можно было найти в дальнем тупике одного из многочисленных ответвлений.

А это значило, что топать к добыче не близко. Главное, не пропустить нужное ответвление, иначе придётся блужда-а-ать. Хотя нет, скорее, просто сгинуть в тёмном зеве. Сколько смельчаков не вернулись на поверхность… Рута поняла это, уже когда подросла. Тогда и дошло, почему мама так бесилась, когда узнавала, что они опять лазали в подземелья. Братик тоже мог бы стать одним из не вернувшихся отсюда, но зонная удача от него отвернулась в другой локации. Мироша не вышел обратно из остатков города в четвёртом круге. Он так хотел прокрасться в эпицентр, что поверил – удастся! Перед ним, сыном своей матери, разомкнётся даже защитный купол, накрывающий пятый круг и Колодец посредине него…

«Здесь!» – уверенно подумала Рута.

«Или вон там?» – уже засомневалась Рута.

«Проклятье! Я точно и не помню!..»

Надо было принимать решение. И чем быстрее, тем лучше.

Хорошим стимулом для Руты стал плеск за спиной. Перед внутренним взором сразу же появилась овальная лужа на повороте, которую Рута перепрыгнула по дороге сюда. Без проблем проскочила. А вот кто-то другой – нет.

Девушка прислушивалась, принюхивалась – тщетно. Либо кто-то затаился за поворотом, либо это просто висевший на потолке камушек сорвался в лужу.

Рута резко обернулась, вскинув оружие, – никого. А потом так же резко рванула вперёд, одновременно забросив автомат на ремне за спину. По ходу она согнулась, вытянула руки и затем оттолкнулась ногами так, будто хотела нырнуть. Рута, разумеется, нырять не собиралась. Всего лишь хотела пролететь параллельно полу пещеры один-два метра. Что у неё в общем-то и получилось.

В броске над ней просвистела пуля. Если бы девушка в этот миг убегала, смертельный металл попал бы ей точно в затылок или в шею.

Приземлившись, она кувыркнулась через голову, успев во время этого несложного упражнения выхватить пистолеты. Развернула туловище и трижды выстрелила туда, где коридор поворачивал. Она стреляла не прицельно, основной задачей было припугнуть противника.

Рута едва успела нырнуть в ближайшее ответвление коридора, как вслед опять раздались выстрелы. Похоже, что её противник из тех, кто отличается настойчивостью.

Немного выставив руку в коридор, Рута трижды выстрелила в ответ. На этом «диалог» закончился. Невидимый оппонент не палил по ней.

Девушка ещё сильнее прижалась спиной к холодной, влажной стене, очень кстати бодрящей её, и осторожно выглянула. Ответ последовал незамедлительно – выбитая пулями каменная крошка больно ударила Руту по носу и губам. Хорошо, что успела опустить веки, а то осколки могли бы повредить глаза…

Пока Рута отмечала факт, что оба её глаза целы и невредимы, в стену напротив входа в ответвление, где она спряталась, ударила граната и отскочила как надо. Как надо неизвестному стрелку!

Девушка отпрянула от стены, а граната летела, летела к ней, вращаясь вокруг собственной оси. Приземлившись на пол со звонким лязгом, покатилась прямо к ногам… Расширенные от испуга зрачки отметили форму ёлочной шишки, специальный тип гранат для замкнутых пространств.

Руте ничего не оставалось, кроме как метнуться обратно, к основному тоннелю, ведь это боковое ответвление оканчивалось тупиком. Лучше уж столкнуться со стрелком лицом к лицу, чем гарантированно разорваться на куски от взрыва.

Успеть, успеть!!! До возврата в коридор оставался шаг, девушка приникла к полу, подавая корпус вперёд-вниз. Чтобы сначала в поле зрения стрелка появилась верхняя часть тела, главное, руки с пистолетами. Она буквально «вывалилась» в коридор, представ в неожиданном ракурсе, невысоко от уровня пола. Противник такого не ожидал, за что и поплатился.

Оба её пистолета не расходовали патронов зря: одна пуля попала ему в плечо, другая в шею. А девушка уже перекатилась за угол, скрываясь от зоны прямого поражения гранаты, и по ходу удивляясь, что до сих пор не грохнул за спиной взрыв и не визжат в коридоре рикошетящие осколки…

Взрыва не случилось, хотя как минимум четыре-пять секунд точно миновали с того момента, как Рута увидела отскочившую от стены «ёлочную шишку», летящую в боковое ответвление, где она укрылась.

Бросившись к опрокинувшемуся стрелку, Рута осмотрела труп.

И даже расстроилась от разочарования.

Оказалось, что прикончила самого обычного искателя приключений. Ожидание рисовало ужасного таинственного киллера, посланного по её душу не то собственной конторой, усмотревшей в ней отступницу от идеалов, не то конкурирующими конторами, у которых поводов отомстить накопилось более чем достаточно. А тут валяется, по всему судя, простой зонный бродяга, охотник за хабаром.

Сам, конечно, виноват, первым воевать удумал. Но всё равно неприятно как-то на душе. Сталкеры обычно нейтральны и в действия конторы не вмешиваются. Почти всегда Рута расходилась миром с «вонючими немытыми дядьками». Бывали, ясное дело, исключения, Трот ведь не парк культуры и отдыха.

До того, как она вступила в организацию, драться с хабарниками приходилось чаще. Самым гнусным был случай, когда ей пришлось отбиваться от Сыпмана, бродяги из категории «шакалов», не гнушающихся даже каннибализмом. Удумал вонючка изнасиловать и сожрать «водянку», встреченную на кривой дорожке в третьем круге. Не на ту нарвался, урод. Рута тогда уже покинула семью, и после гибели брата прошло совсем немного времени. Злая была, как тысяча мутаволков вместе взятых, и сумела убить буквально голыми руками. Выдавила буркала, расплющила кадык, разодрала ногтями сонную артерию…

Вот и в этот раз не повезло другому придурку. В самом деле, ему кто-то мешал поговорить сначала? Зачем было сразу стрелять и швыряться…

– Грана-ата… – прошептала Рута и хлопнула себя по лбу ладонью: граната-то до сих пор не взорвалась!

Вернувшись к входу в тупичок, она высунула краешек глаза из-за угловой кромки и увидела, что «шишка» преспокойно лежит на полу целёхонькая. Девушка приблизилась к ней бочком, присела на корточки возле гранаты и осмотрела. Затем взяла в руку.

Никакая это была не граната.

Очень убедительная визуально, но – имитация.

Проводя подушечками пальцев по золотистому корпусу, Рута нащупала выпуклое уплотнение примерно посередине. Сегменты поверхности ромбовидные, а это круглое. Похоже на кнопку. Что за фигня?..

Она надавила пальцем, и донце вдруг со щелчком отскочило. Изнутри вывалилась фигня ещё более неожиданная – несколько раз сложенный клочок бумаги!

Развернув его, Рута поняла, что это записка, и прочла: «Там всё то же самое, но другое».

Вздрогнула и резко обернулась.

Сзади никто не подкрадывался.

Но до чего же явственным было ощущение, что в спину нечто дышало! И это был отнюдь не труп искателя приключений.

* * *

…Фершал громко и чётко проговаривал каждое слово:

– После внешнего осмотра ничего конкретного заключить не представляется возможным. Либо это очень редкая форма болезни суставов, либо… – он сделал паузу, – неизвестное мне новообразование, которое я… – он опять сделал паузу, – для терминологической простоты назову-ка чёрным раком. В обоих случаях есть риск заражения.

Старик внимательно смотрел через забрало шлема на лежащего без сознания Крайта и усердно пытался потереть подбородок. Сообразив наконец, что прозрачная маска защитного комплекта сводит на нет все попытки унять зуд азарта, он раздосадованно рыкнул и пошёл к двери в глубине помещения. Помялся перед ней, раздумывая, и всё-таки открыл створку.

В помещении за этой дверью загорелся свет, там гудело и щёлкало медицинское оборудование.

Хозяин вернулся к «каталке» и увлёк её к открытой двери.

Исследования длились некоторое время, но не так уж долго. Оборудование вполне исправно сканировало пациента.

– Скан показал значительное поражение внутренних органов и костей. Характерные признаки поражения – чёрные прожилки. Тем не менее, как ни странно, все органы функционируют. Также обнаружена сферическая опухоль в животе, – диктовал Фершал, рассматривая результаты. – Я бы с уверенностью предположил, что это своеобразная форма инфильтрата, но в данном случае непосредственно от воспалительного процесса – только внешние признаки.

Он оторвался от экранов и посмотрел на Крайта. Тот едва слышно посапывал.

– Нужно сделать анализ крови, – скомандовал самому себе Фершал.

* * *

…Дурацкий муляж гранаты с запиской внутри упорно не желал удаляться из мыслей. Он настойчиво клевал Руту в оба виска и словно талдычил: «Думай обо мне, думай обо мне!..» Она боролась с ним, и небезуспешно, но противостояние это отнимало силы и, главное, рассеивало внимание.

Зонные способности её уже помаленьку заработали, но из-за недостаточной степени концентрации Рута сначала едва не влезла в «бульон», а потом лишь чудом успела засечь крадущегося к ней, неотвратимо приближающегося кротолюда. Особь одной из разновидностей зонных тварей, произошедших от человеческого генома. Общее название для таких давным-давно устоялось и не менялось. «Чмошники».

По мере приближения монстра она обречённо чуяла, как мутант с каждой секундой смещается по лабиринту и постепенно выходит на неё. Поздновато засекла. До чего же досадно! Эти твари могут унюхивать сквозь толщу земли, но не с очень большой дистанции. Можно было ретироваться раньше, чем окажешься в пределах досягаемости.

Кротолюды обитали не во всех подземных комплексах и пещерах. Вся суть в холодном лишайнике. Рута не знала точно причины, по которой кротолюды просто-таки обожали эту морозящую мутацию, но факт оставался фактом. Там, где холодный мох, обязательно есть кротолюд. Кто-то из сталкеров говорил, что эта хрень влияет на них, продлевая жизнь, кто-то считал, что затормаживающий процессы умирания холодный лишайник – не более чем раздутая сплетня. Правда скорее всего где-то посередине. Или это вообще чистое совпадение, что кротолюды и лишайник взаимосвязаны. В необъяснимой абнормальной реальности логические взаимосвязи не подтверждались сплошь и рядом. Например, шестиногие шипливые суркины, мерзкие зверюги, с виду казавшиеся мутацией от помеси крыс и пауков, на самом деле образовались от зайцев-русаков…

Подземельный чмошник прибавил темп, видимо, близость пищи манила его. Рута приготовила пистолеты и, когда уловила, что пора, даванула спусковые крючки. Два произведённых одновременно выстрела гулким эхом пронеслись по тоннелю…

Но ещё в тот краткий миг, когда спусковые крючки лишь начали своё движение, приводящее в действие ударные механизмы пистолетов, кротолюд, обладающий невероятно острым слухом, рухнул на пол. Когда пули отправились в полёт, он уже, приняв упор лёжа, быстро-быстро полз-бежал к добыче.

Одна пуля срикошетила от выступа стены и ударилась о потолок. Точней, о то, что из него вырастало. Девушка едва успела частично закрыть лицо локтем, защищаясь от осколков, которые ещё миг назад были минерально-органическим «сталактитом», одним из тех, что теперь заменяли здесь лампы, наполняя коридоры слабеньким свечением.

Лоб жгло от уколов, лицо залил пот, в горле пересохло… Рута отступала, отстреливаясь. Вспышка каждого нового выстрела выхватывала из сумрака кротолюда во всей уродской красе. В отличие от пуль… Они свистели мимо, вонзались куда угодно, но не в юркого чмошника.

И неизбежно произошло самое нежеланное. Спиной Рута упёрлась в стену.

Преграда была не просто холодной. Ледяной. Но при этом абсолютно сухой. Неудивительно, что сначала вдоль позвоночника, а затем и по всему телу побежали злобные мурашки.

Кротолюд неумолимо приближался. Характерное захлёбывающееся сопение становилось всё громче.

Сунув один пистолет в кобуру, Рута освободившейся рукой вынула маленький фонарик и уже, наверное, в сотый раз пожалела, что в родную локацию пошла налегке, без супернавороченного техногенного снаряжения из арсенала «конторы». Взяла только автомат, пистолеты и минимум экипировки. ПНВ сейчас ну очень бы пригодился! Она ведь не может постоянно находиться в состоянии сосредоточения, позволяющем определять всё живое вокруг.

Не слишком яркий луч света поймал бледную вытянутую харю, напоминающую окарикатуренное человечье лицо. Атрофировавшиеся веки инстинктивно дёрнулись. На большее они уже не были способны – намертво приросли к глазным яблокам. Только тонюсенькая щель точно посередине напоминала о том, что раньше у кротолюдов веки были. Завершали уродливый образ слипшиеся от грязи и жира волосья, хотя этот колтун скорей звался пуком пакли.

Стоило мутанту попасть в луч света, раздался выстрел.

Кротолюд пробыл в луче фонарика от силы полсекунды. Рута не видела, куда попала пуля, но, судя по взорвавшемуся рыку, кротолюду больно, значит… Мысль не успела оформиться, потому что когти мутанта вышибли фонарик из её рук и лишь по счастливой случайности не отрубили пальцы.

Не отсекли, но зацепили…

Сама вскрикнув от острой боли, Рута чудом удержала пистолет в руке и под аккомпанемент эха от своего же крика припустила по коридору в обратном направлении. Она могла сориентироваться хоть в полной темноте, но для этого ей необходимы возможность концентрации и чуточку времени. Сейчас у неё не было ни того, ни другого.

Проскочила мимо монстра живой, уже хорошо… Ещё шаг, ещё… Хоть бы не споткнуться…

Кротолюд меж тем не отставал. Даже будучи раненным. Его заливистое рычание становилось то громче, то тише. Будто он нарочно пытался запутать жертву.

Рута остановилась, лишь когда рычание за спиной стихло. Не постепенно, а резко, словно кто-то нажал кнопку «Выкл.». У-уф, вроде оторвалась! Не особо интересуясь причиной столь внезапно установившейся тишины, девушка заспешила к месту, где коридор поворачивал направо, – там показался и оттуда рассеивался приятный синеватый свет.

По ходу она прислушивалась. Вся обратилась в слух за неимением текущей возможности сканировать другими органами и сверхчувствами. К её облегчению, характерных для кротолюда звуков не уловила.

Свернув, тотчас остановилась и нахмурилась.

Но вовсе не яркие сталактиты озадачили её, они-то совершенно ни при чём. Источником мрачности послужил листок бумаги, прилепленный на стенку на уровне груди человека.

На вырванной из блокнота страничке не слишком аккуратные прописные буквы смотрелись и вовсе неразборчиво, однако Рута сумела-таки прочесть написанное.

«Год за годом девочка тянет руку и не подозревает, что никогда не сможет дотянуться…»

Особенно её поразило заботливо, отчётливыми жирными пятнышками, проставленное троеточие в конце небрежно набросанного предложения.

* * *

…Рассматривая шприц, Фершал надиктовывал:

– Кровь густая. Даже внешний вид свидетельствует, что она заражена и в ней присутствуют дополнительные фракции. Невооружённым глазом распознаются чёрные крапинки.

Сделав пару шагов, Фершал оказался рядом с большущим микроскопом, приготовил маленькую стеклянную ванночку и слил в неё содержимое шприца.

– Поразительно! – через минуту воскликнул он. – В крови вольготно живут инородные вкрапления, и при этом организм пациента не разрушается, и даже не ограничена функциональность ни одной системы организма!

Переведя дух, Фершал унял возбудившееся дыхание и возобновил исследования.

Через какое-то время продолжилась и надиктовка:

– Я провёл опыт, нагрел образец крови. Когда температура достигла неприемлемого для природы человека уровня, клетки чёрного рака, назовём их так, начали делиться. Когда температура достигла уровня существенно выше кипения воды, клетки начали делиться быстрее. Их стало так много, что они полностью нафаршировали кровь. В процессе теста большинство чёрных клеток погибло, но кровь даже не нагрелась! В данных условиях я не могу создать действительно огромные температуры, но подозреваю, что несколько сотен градусов по Цельсию – не предел! Они следуют некоему алгоритму действий, подобно наноботам, и обладают невероятными свойствами.

Фершал аккуратно вырезал кусочек кожи и пару волокон мышц с правой кисти пациента. Пока он укладывал под микроскоп образец ткани, место выреза почернело. Но после того, как чёрное пятнышко рассосалось, на месте выреза вместо шрамика появилась неповреждённая кожа.

– Поразительная регенерация! – восторженно воскликнул старик и, вспомнив про рекордер, кашлянул и уже ровным голосом продолжил: – У пациента обнаружена способность к феноменальной регенерации. Исходя из наблюдаемого мною процесса, рискну предположить, что способность к восстановлению напрямую связана с наличием в организме носителей чёрного рака.

Затем Фершал смотрел в микроскоп не отрываясь. Минут десять, не меньше. Осмысленного ничего не говорил, только звуки издавал – нечленораздельные, но явно восторженные.

– Чёрные клетки везде! – наконец громко сообщил он рекордеру. – В коже, в органах, в соединительной ткани… Везде!

После столь пафосного заявления старик недолго думая взял, да и вылил на образец тканей содержимое баночки из особого стекла, наполненной кислотой.

Агрессивная жидкость проела предметный столик, крышку стола, на котором стоял микроскоп, и, закапав на пол, принялась разъедать его. Но Фершал этого не заметил. Он наблюдал за образцом.

Бывшая частичка Крайта ожидаемо покрылась чем-то вроде корки, на которой ни малейшей капли кислоты не задержалось. Через некоторое время корка исчезла, а под ней… всё те же ткани. Целые и невредимые.

– Чёрный рак защищает его! Уму непостижимо! – Фершал резко взмахнул руками. – Пациент использует это заражение себе во благо! Чёрные клетки продолжают размножаться в его организме, но не убивают, а наоборот, защищают от губительных воздействий внешней среды!

Именно в этот момент Фершал понял, что оказался втянут в события с куда более далекоидущими последствиями, чем казалось. И задался мыслью, каким способом заполучить в союзники могущественного послушника смерти. Такие встречи происходят не случайно и уж тем более не заканчиваются просто так, походя.

* * *

…Рута прибавила скорости, когда поняла, что до «изумрудных хлопьев» осталось всего ничего. Ей хотелось как можно скорее добраться в пункт назначения, взять необходимое количество и уйти. Сейчас эти участки небезопасны: то абнормали, то не дружащие с головой искатели приключений, то мутанты…

Это раньше здесь убаюкивающе журчали подземные светящиеся ручьи, изумительно пахли подземные цветы… Раньше всё было лучше. Или просто казалось, а было таким же? Может быть, дело в том, что по мере взросления личность привыкает, приноравливается к негативу, боли, трудностям, лжи и разочарованиям… и устаёт мечтать?

Вторая причина, по которой Рута желала поскорей выбраться из пещеры, – конечно, странные события и не менее странные записки. Её не на шутку испугало сюрреалистическое появление клочков бумаги. Хотя она ни на миг не сомневалась, что это не галлюцинации. Кому-то понадобилось устроить шоу.

Но цирк с записками наворотило существо, явно психически нездоровое. Кто ж это решил поразвлечься?.. Нет, чтобы выйти и сказать прямо, чего ему надобно. Или просто напасть, атаковать, как все… гм… нормальные люди, звери и нелюди в Троте.

Рута выкинула из головы всё лишнее, когда впереди мелькнула тень. Вот ведь, душенька-то чуяла, что под финал таки появятся большие проблемы!

Как назло, здесь узкий коридор расширялся до просторного зала, от которого начинались пять других узких коридоров, в один из которых Руте и надо было следовать. Эта затаившаяся впереди тварь знает, как облегчить себе охоту.

Рута остановилась перед залом и в нерешительности замялась. Она прекрасно понимала: ещё шаг – и ловушка. Но также понимала, что её долг – помочь Крайту. Тем более после разговора с Матерью. Его память, вероятно, настоящее сокровище, способное оказать влияние на судьбу всего Трота, а то и всех Зон Посещения. Ради блага мира можно и рискнуть. Ведь организация, частицей которой она себя сделала, для этого и существует.

И конечно, обязательно надо найти ответ на вопрос, что там насчёт возможности соприкосновения «параллельных» миров. Вероятно, эта тема вообще может превратиться в первостепенную…

Вспомнив, насколько скуден её боезапас, Рута грустно улыбнулась и решительно шагнула вперёд.

На третьем шаге она повторно увидела тень.

Ловушка захлопнулась.

Загадочные тени оказались осушителями – очень сильными, умными и крайне живучими тварями. На человека они были похожи даже количеством конечностей. Твёрдая, без волосяного покрова пятнисто-бурая кожа, две пары красных горящих глаз – на затылке и на морде, вместо носа две дырочки, вместо рта – множество кожных складок. Длинные, почти до земли, руки с плоскими подушечками пальцев, точно такие же ноги… Быстрые, ловкие, почти неуязвимые. Идеальные машины смерти.

Несмотря на внешнее подобие, эти монстры не были чмошниками. Генома человечества Земли в них не содержалось ни на йоту. О том, кто они и откуда взялись, среди людей Зоны ходили легенды. Одни были уверены, что осушители – новое поколение мутантов, уже мутированные предки которых питались радиацией и человеческой кровью, другие утверждали, что это искусственно выращенные организмы, третьи – что это всамделишные инопланетяне, угодившие в Трот извне, с другой планеты в прямом смысле этого слова.

В полутьме Рута рассмотрела несколько мумифицированных трупов. Да она забрела в самое что ни на есть логово! Вот угораздило-то. А раньше здесь не было ничего, даже на зонники этот перекрёсток беден…

Осушители применили излюбленную тактику – спиральный бег вокруг жертвы, и каждый следующий круг меньше предыдущего. Ситуация вдобавок осложнялась тем, что осушителей двое.

Вскинув пистолет, она сделала прицельный выстрел по тени. Если и попала, то без толку.

Осушители продолжали кружить, периодически открывая то бока, то голову. Стреляй, не хочу! Но Рута не какая-нибудь зелёная «первоходка». Она-то знала, что твари подставляются с целью «вытащить» все боеприпасы. Пулевые ранения им до лампочки, через минуту дырка заживёт.

Приноровившись к их темпу, Рута принялась перемещаться по залу так, чтобы оба противника всё время оставались в поле зрения. Это вынужденное вальсирование продолжалось минут пятнадцать…

Первым не выдержал один из осушителей – громко заверещав, он стремительно бросился на жертву. Пуля, вонзившаяся промеж буркал на морде, его притормозила не слишком.

Когда осушитель приблизился почти вплотную, девушка резко ушла в сторону, но реакция монстра была ещё быстрее. Вытянув правую конечность вбок, он врезал Руте по предплечью. Хруст, жуткая боль, вскрик… Пистолет с грохотом упал вниз.

От удара Рута оторвалась от земли и полетела спиной вперёд. Ещё в полёте она сгруппировалась и даже успела вытащить подаренный Фершалом клинок… Который понадобился ровно через мгновение.

Приземлившись, Рута готовилась продолжить движение по инерции, но её тело что-то моментально остановило. Сфокусировав взгляд, она увидела нависшую над ней похожую на грубо отёсанное полено тушу. Красные полыхающие гляделки норовили сломить дух жертвы, а пока они пытались это сделать, кожные складки пришли в движение.

Когда они разошлись в стороны, из ротового отверстия капнула вязкая смердящая слюна, а потом начала вылезать поделённая на длинные сегменты трубка. Покрывавшие трубку комки слизи делали её запредельно омерзительной… Именно через глотательную трубку осушитель высасывал из жертв все жидкости.

Едва сдержав рвотный спазм, Рута попробовала пошевелить левой рукой. Получилось!

Трубка с чавкающим хрустом распрямлялась, её ближний конец постепенно поворачивался, изменял высоту, угол наклона… Действо произошло прямо на глазах, и вот уже конец трубки смотрит точно в лоб Руты. И именно в этот момент она вскинула руку с ножом, намереваясь полоснуть лезвием точно по трубке. Сталь не без труда, но преодолела обе преграды, отчекрыжив весь первый сегмент.

Мутант дико завиз-з-з-зжал и судорожно усилил хватку. Его плоские пальцы вжались в шею и правую ключицу Руты, усиливая тем самым и без того неслабое давление. Человеческие кости начали трещать.

Жуткая боль и резко возросший уровень опасности зверски подхлестнули механизм самосохранения и ускорили процесс обращения до экстренного, то есть почти моментального. Глаза осушителя даже расширились, когда он увидел, что вместо существа гуманоидного типа держит… огромное земноводное, вылитую жабу размером с человека! Разодранная экипировка и одежда кусками разлетелись в стороны.

Заполучив в корпус мощной нижней лапой, осушитель взмыл вверх, под сводчатый потолок зала. До свода ему долететь было не суждено – помешали каменные сосульки. Столкновение смертью не грозило, но из-за большой скорости полёта осушителя в прямом смысле нанизало на эти острые выступы.

Монстр пронзительно заверещал. Он не умер, он даже не потерял сознание. Но больно ему стало не на шутку, это ж не дырочка от пули. Гляделища нанизанного осушителя полыхали сверху, как два багровых прожектора. Ему там ещё долго висеть восстанавливаться, а покуда он распятый и неопасный.

Вскочив, обращённая Рута завертела глазками на отростках в поисках второго осушителя. Тот лежал на полу, распластанный. Приглядевшись, Рута поняла, что у того отсутствует голова. Кстати, вон там и она. Вернее, дроблёные куски костей черепа вперемешку с содержимым черепной коробки.

Рута-земноводная (и это она в спешке ещё не самый устрашающий вариант облика использовала!) сразу нашла место, из которого был выпущен разрывной заряд. В том, что голову второго осушителя разнесло снайперски пущенным снарядом, девушка из клана «водяниц» не сомневалась. Только вот когда стреляли? Ведь выстрела она не расслышала.

С краю потолка, там, где он смыкался со стеной, виднелась узкая трещина. Именно оттуда и прилетела убийственная помощь. Рута пообещала себе посмотреть на обратном пути. Сейчас главное – «изумрудные хлопья».

До конечной цели девушка, предварительно проведя ритуал возвращения в «базовый» человеческой облик и прикрывшись сооружённым из клочков подобием одежды, добралась без приключений. Куда ж ещё испытаний-то?! И без того на десерт с двумя инопланетными чужаками встретилась…

«Изумрудные хлопья» росли там же, где и всегда, – на небольшом камне овальной формы, который со всех сторон «обнимал» прохладный ручеёк. Всё так же, как и всегда, только… Только ни единой бумажки в «хлопьях» раньше не лежало!

За одну секунду Рута испытала самые разные эмоции: интерес, страх, гнев, понимание, благодарность, усталость… И эти чувства её буквально разрывали – каждое стремилось переманить разум на свою сторону. Но Рута не поддалась: рождённые в Зоне нервами бренчать долго не расположены, с шаткой психикой тут не выжить.

На этой бумажке, как и на предыдущих, также единственная фраза: «Сокровищ в бункере хватит на всех». Игра? Подсказки? Тайное послание от кого-то? На эти вопросы у Руты пока что не было ответов. Но их обязательно надо найти.

Развернувшись к выходу, она вдруг почувствовала, как её лица нежно коснулся прохладный ветерок. Пропал и снова коснулся… Последующие касания с каждой секундой становились всё грубее и настойчивее. Уразумев, что к чему, Рута сделала осторожный шаг назад, потом ещё один.

Наблюдать зарождение абнормали ныне живущим в Троте удаётся, мягко говоря, редко. И, как гласит народная сталкерская мудрость, только воистину избранным. Рута, как ни странно (учитывая все её особенности), являлась рассудительной реалисткой, а служба идеалам организации добавила к психологическому портрету не пару капель цинизма, а добрую дюжину глотков. Но, несмотря на это, она наизусть помнила почти все зонные легенды, поверья и всё такое прочее. А раз не забывает – значит верит.

Уходила она прочь, затаённо улыбаясь.

На обратном пути посмотрела. Как и обещала. В нише за трещиной Рута обнаружила следы чьего-то присутствия и отстрелянную гильзу. Кто-то здесь лежал и стрелял. И если бы она сразу сюда полезла, то рисковала столкнуться с… Но ритуал возврата отвлёк и отнял силы.

Догадка оказалась верной – второго осушителя грохнул снайпер. Кто же он такой, защитник? Или просто расчётливый кадр, спасающий жизнь другому ради собственной выгоды? Время покажет, но позже. Сейчас его в обрез.

* * *

Так ОНА его и отдаст без боя, даром…

Не дождутся!

ЕЙ удалось сорвать обволакивающие покровы, которые набросило на источник тепла присутствие в непосредственной близости той человеческой особи, столь настойчиво навязавшейся ему в спутницы.

Силу той девушке давала энергия, заимствованная у окружающей среды обитания, но сейчас суть здешней отчуждённой территории пребывала в стагнации, фактически сошла на нет. Поэтому ОНА с размахом пользовалась возможностью вытворять что заблагорассудится.

Творить именно то, чего хочется ЕЙ.

И пусть радуются, что среди ЕЁ желаний нет намерения занять место пребывающей в отключке местной сверхсущности.

Лежащую в коме так легко добить…

Но пока что в ЕЁ планы не входит неблагодарность за гостеприимство.

11. Птица стреляная

«МЫ ПРОСЧИТАЛИСЬ. ОН ЯВИЛСЯ РАНЬШЕ!»

«КАК МОЖНО БЫЛО НАСТОЛЬКО НЕЛЕПО ПОДСТАВИТЬСЯ?!»

«НАПАРНИК СДЕЛАЛ УКОЛ… НАВЕРНОЕ, В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ОН ВЫГЛЯНУЛ ИЗ ПАЛАТЫ, ОБЪЕКТ И ЗАМЕТИЛ ЕГО…»

«ТАК ОН УСПЕЛ УКОЛОТЬ? ПОЧЕМУ ЖЕ САМ НЕ РАССКАЗАЛ МНЕ?! ПОБОЯЛСЯ?! ПРАВИЛЬНО, ПУСТЬ БОИТСЯ. Я ПОДВЕРГНУ ЕГО ЖЕСТОКОМУ НАКАЗАНИЮ».

«ОН НЕ В СОСТОЯНИИ ГОВОРИТЬ».

«ПОЯСНИ».

«ОБЪЕКТ ИЗБИЛ ЕГО. ЕСЛИ БЫ Я НЕ ПОДОСПЕЛ, УБИЛ БЫ…»

«ЧТО?! О ТЬМА ГУСТАЯ, ДАЙ МНЕ СИЛ! ПРОВАЛЕН ВОИСТИНУ БЕСПРОИГРЫШНЫЙ ПЛАН! ВСЁ… – Фраза оборвалась после одного слова, но после паузы с того конца канала связи пришло: – С ЭТОГО МОМЕНТА ТВОЙ НАПАРНИК БОЛЬШЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НАШИМ. ТАКОВО МОЁ РЕШЕНИЕ».

«НЕ СОЧТИ ЗА НАГЛОСТЬ, ТОЛЬКО… ОН СДЕЛАЛ ВСЁ, ЧТО МОГ, ОБЪЕКТ РЕАЛЬНО БЫСТРЕЕ И СИЛЬНЕЕ ЕГО. СВАЛИЛ С ОДНОГО УДАРА. А КОГДА Я СТРЕЛЯЛ… В ТОМ МЕСТЕ ОБЪЕКТА УЖЕ НЕ БЫЛО. ЕМУ УДАЛОСЬ ОПЕРЕДИТЬ ВЫСТРЕЛ!»

«Я ПОНИМАЮ, ЧТО ТВОЙ НАПАРНИК ТЕБЕ НЕ ТОЛЬКО КОЛЛЕГА, НО И ТОВАРИЩ ПО ОРУЖИЮ. ОДНАКО ВЫ ОБА ЗНАЛИ, ЧТО БРАТ СТЕРЕГУЩЕЙ МОГ ОКАЗАТЬСЯ НЕ ПРОСТЫМ ПАРНЕМ. И Я НЕ ВЕРЮ, ЧТО КАКОЙ-ТО БЫВШИЙ СОЛДАФОН ПОДГОТОВЛЕН ЛУЧШЕ ВАС…»

«НО ЭТО ФАКТ!»

«ЛУЧШЕ ПОМОЛЧИ. МНЕ ТЕПЕРЬ И ЯЩИКА КОНЬЯКА НЕ ХВАТИТ, ЧТОБЫ ПОДОБРЕТЬ… ВЫ КРАЙНЕ ОСЛОЖНИЛИ СИТУАЦИЮ, ПОЭТОМУ СЕЙЧАС НЕОБХОДИМО ЗАМЕСТИ СЛЕДЫ. ЕСЛИ ВРАГИ ПРОНЮХАЮТ, ПИШИ ПРОПАЛО. НАРУШЕНИЕ ПЕРЕМИРИЯ… УСТРАНИ ОБЪЕКТ И ВЕРНИ К ЖИЗНИ СТЕРЕГУЩУЮ. ИМЕННО В ТАКОМ ПОРЯДКЕ. ТЫ ДОЛЖЕН ДОБРАТЬСЯ ДО НЕГО РАНЬШЕ, ЧЕМ ЭТО СДЕЛАЮТ ПРОТИВНИКИ. ИНАЧЕ ОНИ ЕГО ЗАГРАБАСТАЮТ И ДОБУДУТ ИНФОРМАЦИЮ О НАШЕМ ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ!»

«АГЕНТЫ ПРОТИВНИКА УЖЕ ЗДЕСЬ?»

«ПО ИМЕЮЩИМСЯ ДАННЫМ, ИМИ ОБНАРУЖЕНЫ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ ОТКРЫТИЯ ПРОХОДА. ИХ ПОЯВЛЕНИЕ ЗДЕСЬ – ЛИШЬ ВОПРОС ВРЕМЕНИ. ОНИ ПОЛЬЗУЮТСЯ КАНАЛАМИ СВЯЗИ МЕЖДУ РЕАЛЬНОСТЯМИ, АНАЛОГИЧНЫМИ НАШИМ, И СМОГУТ КОРРЕКТИРОВАТЬ ПОСЛАННЫХ…»

«ЗАДАЧА ЯСНА».

«ИСПОЛЬЗУЙ ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА. СЛИШКОМ МНОГОЕ ПОСТАВЛЕНО НА КОН. ПОКА ЗАХВАЧЕННЫЙ ПЛАЦДАРМ НАХОДИТСЯ В НЕЙТРАЛЬНОМ РЕЖИМЕ И САМ ПО СЕБЕ НЕ ВЛИЯЕТ НА РАССТАНОВКУ СИЛ, МЫ ДОЛЖНЫ УСПЕТЬ ЗАКРЕПИТЬСЯ В НЁМ…»

* * *

…Рута и Пума застали стерегущую, когда та уже потеряла сознание. Подозрение тотчас пало на происки «чёрных», но вот медальон… Его кто-то взял, причём, судя по крови на шее стерегущей, всего пару минут назад. Кровь, к счастью, была не её. Она накапала с кого-то, непосредственно приближавшегося к голове лежащей.

Осмотрев больную девушку, посланницы не на шутку встревожились – стерегущая находилась чуть ли не на последнем издыхании!

Объяснение они получили, когда обнаружили за левым ухом едва заметный след от укола в голову. Ей что-то ввели прямо в мозг… Другого объяснения текущему состоянию больной нет. Что введено?! И как нейтрализовать действие вещества? Главное, кто завладел ключом от ворот?

– Медик в коридоре! – вдруг выпалила Пума. – Правый рукав халата в крови!

Точно! Чуть раньше, всего несколько минут назад, они увидели в лифте человека в белом халате. Часть рукава медицинского халата, та, что скрывала запястье, была пропитана кровью. У него повреждена рука.

Выбежав в коридор, девушки разделились: Рута помчалась по обычной лестнице, Пума – по пожарной. Они перескакивали через три-четыре ступени, стремясь успеть…

– Что у тебя? – едва затормозив, спросила Рута внизу.

– Ничего… – одновременно мрачно и удивлённо ответила Пума. Ей не хотелось верить, что преследуемый успел скрыться.

– И у меня… Халат брошен на площадке первого этажа.

– Эх-хе-хе, не медик это был. – Пума отдала напарнице её же туфли. – Надо возвращаться к стерегущей. Возьмём у неё кровь и заодно чью-то кровь с шеи. Может, наши определят вещество… или установят похитителя медальона…

Судя по тону, блондинка не очень-то и верила в успешный результат анализов.

Через две минуты было завершено жалкое подобие оперативной работы. Стоило ещё раз поблагодарить в кавычках недавний спектакль, разыгранный во дворе, под названием «Бежевая куртка и чёрный костюм»…

– Я вот всё думаю… – Рута поправила на плече сумочку. – Кто напал на «чёрных»?

– Наёмник.

– Возможно…

– Обувь у него странная, – заметила Пума.

– Это называется кроссовки, – выдавила из себя улыбку Рута.

– О, точно! А я всё думала, какая обувь популярна у них сейчас. Вон даже врачи в ней на работе расхаживают…

– Пума! – Рута вдруг крепко схватила напарницу за руку.

– Что?! – та непонимающе посмотрела на коллегу.

– Тот доктор в лифте… Он был в кроссовках. – Рута невольно вжала голову в плечи. – И тот, что в бежевой куртке… Он взял медальон…

Девушки одновременно, не сговариваясь, присвистнули. Их так искусно обвели вокруг пальца!

Коротко посовещавшись, посланницы решили разделиться.

Рута отправилась к брату стерегущей, рассчитывая, что он может быть в курсе относительно происков инкогнито в чёрных костюмах и похитителя медальона. Пума же нацелилась на поиски непосредственно похитителя.

* * *

…По идее, не нужно было мне приходить домой.

Лжеофисники будут искать меня в первую очередь здесь, в родных пенатах. Всё-таки гнусные сволочи они, члены этой таинственной организации – обещали одно, а на деле… Члены они и есть, что ещё сказать!

Если бы не знал теперь, кем в действительности является Алёна, то без колебаний пропал бы «из виду», благо связи в силовых структурах у меня сохранились. А в сложившейся ситуации ничего не остаётся, кроме как попытаться помочь сестре. Впрочем, в нашем доме я могу забаррикадироваться. Мой дом – моя крепость, и пусть кто-нибудь посмеет сунуться – уж в родных-то стенах преимущество на моей стороне. В любом случае без боя не дамся. Так меня научили в ОБР: если загнали в угол – надо драться до последнего вздоха и последней капли крови.

Хоть Алёна и уверяла меня, что её больше не тронут, оптимистических настроений сестры я не разделял. Один раз лжеофисники уже нарушили обещание и, вероятно, нарушат ещё и ещё. До тех пор, пока не добьются своего. Только вот какую цель они преследуют? Завербовать меня, пусть даже и насильно? Или после инцидента, что произошёл возле больницы, я получил «звание» ненужного свидетеля?

Суть в том, что они обязательно придут сюда, посему мне надо подготовиться к приёму незваных гостей. Но сперва необходимо вызвонить Дарину, а потом связаться со старым знакомым – он должен помочь.

Голоса любимой женщины я так и не услышал – она снова не брала трубку. Обиделась, да, но меру тоже надо знать. Вдруг я звоню по очень важному делу? Вот как сейчас, например. Ну и хрен с тобой, любимая! Только потом, когда получишь приглашение на опознание моего трупа, не удивляйся.

Выругавшись, я быстро набрал эсэмэску: «Вляпался по уши. Тебе тоже может угрожать опасность. Переночуй у подружки. Ради меня». Отослав сообщение, я представил удивлённое лицо Дар, а потом вообразил, как она крутит пальцем у виска: мол, совсем у человека крыша съехала.

Но в данной ситуации я сделал для неё абсолютно всё, что мог.

Засунув телефон в карман джинсов, я начал искать другую симку – ту, на которой сохранены все секретные номера.

Поиск сим-карты сумел отвлечь меня от раздражающих мыслей. Жаль только, что ненадолго.

Найдя наконец карточку, я вынул мобильник из кармана, вставил её в него и, выбрав в телефонной книге нужное имя, нажал кнопку вызова.

– Федеральная служба безопасности, – раздался из трубки приятный женский голос. – Здравствуйте. Чем можем быть полезны?

Мягко стелят в моей бывшей конторе…

– Здравствуйте. Мне необходимо связаться с…

Я назвал кодовый агентский номер. Старый кореш Калинов теперь без пяти минут капитан, и кликуха у него другая, но для меня он по-прежнему Малдин.

Назвав его номер, я оттарабанил ещё два ряда цифр. Мой номер и код моего допуска. Эти многозначные числа мне при увольнении велели затвердить как «Отче наш». «Бывших чекистов не бывает, правда, товарищ Дзержинский?» Хочешь, не хочешь, а пришлось подчиняться правилам, только так отпустили «в резерв».

– Он сейчас вне зоны досягаемости, – зазвучал вдруг в трубке мужской голос со стальными нотками. – Что вы хотели?

Меня передали выше по иерархической лестнице и проверили мой допуск. То есть право звонить по этому телефону и требовать общения с Малдиным.

– Э-э-э… – замялся я. – Когда я смогу с ним переговорить?

– В следующий вторник, – быстро ответил мужчина. Уровень моего допуска явно предполагал за мной право на часть информации.

– Хорошо, я перезвоню. Спасибо, до свидания.

– До свидания.

Вторник, замечательно. Условленный диалог состоялся. Мне секретно сообщили, что ему звонить можно, что он не в какой-нибудь служебной командировке находится, колупаясь в очередной жопе мира, а в натуре отдыхает после трудов праведных.

И я позвонил Малдину на личный номер.

Радостным голосом меня поприветствовал автоответчик:

– Меня тут нет, я сами знаете где! Можете сказать сами знаете что, после того, как пикнет сигнал!

– Малдин, привет, – проворчал я, когда сигнал «пикнул». – Это я, снимай трубку…

– Хаг-га-а, Вит! – ворвался в ухо ликующий голос Малдина; он услышал моё ворчание и ответил. – Здорово! Какими судьбами?

– Да вот тут… – Я сделал паузу, прикидывая, как бы объяснить всё коротко, попонятнее. – Нужна твоя помощь. Точней, помощь Службы.

Я, конечно, ни на миг не сомневался, что линию прослушивают, и темнить не стоило. Для конфиденциального разговора надо ехать в Москву и встречаться в реале. Где-нибудь случайно, в метро или в «Ашане». И то не факт, что встреча останется незафиксированной.

Но мне действительно требовалась помощь «конторы». Бывших чекистов не бывает, вот натравлю на лжеофисников моих пусть и экс, но коллег…

– Что стряслось? – живо спросил он.

– Ты помнишь, что моя сестра лежит в больнице?

– Да, помню.

Я коротко изложил суть проблемы:

– Сегодня к ней приходил какой-то человек. Я не знаю, что он с ней сделал, но состояние Алёны ухудшилось. Чуть раньше этот же человек предлагал мне поработать в некоей организации. Я отказал ему и теперь подозреваю, что эта компания пытается воздействовать на меня через сестру либо же теперь они попросту захотели убрать меня и моих близких.

– Ясно. – Малдин помолчал, размышляя. – О том, что за организация, тот тип ничего не говорил? Напряги память, что-то должно быть, он мог проговориться.

– Он сказал, что очень серьёзная и что я идеально подхожу для предложенной мне работы, – ответил я.

– Вспоминай! – требовал Малдин.

– Ну, ещё он говорил про будущее… Типа, наша организация живёт не сегодняшним днём, а работает на перспективу… Разговаривали он и его водитель, кстати, без малейшего акцента, – припомнил я. – Уверен, русские оба, не америкосы или там китаё…

– А как они выглядели? – перебил мой собеседник.

– Да обычные европейского вида мужчины в деловых костюмах. Никаких особых примет.

– Точно ничего необычного? – не унимался Малдин.

– Ну, разве что размер гонорара. Мне посулили десять лямов. Не деревянных…

Малдин аж присвистнул.

– Вот ещё что, – вспомнил я, – кейс, в котором находились банковская карточка и часть денег наличными… На нём заметил символы, отдалённо напоминающие иероглифы. Но какие-то прикольные, не похоже на азиатские.

– Итак, – через полминуты молчания сказал Малдин, – что мы имеем. Компания предложила тебе высокооплачиваемую работу по твоему профилю. Ты отказался, и после этого кто-то пришёл к твоей сестре, после чего её состояние ухудшилось. Иероглифы… Помню, было одно дело, про сектантов, использовавших письменность, неизвестную лингвистам всего мира. Возможно, в твоём случае присутствует аналогия, а то и прямая связь…

– Всё верно. – Я встал с кресла и начал ходить по комнате. – Мне нужна твоя помощь. Ты же можешь как-то сделать, чтобы возле палаты Алёны поставили охрану?

– Сейчас же организую звонок сверху в ваше местное отделение… А ты пересиди где-нибудь до моего прибытия.

– Я же не прошу приб…

– Ты кому звонишь, хех? – с усмешкой спросил Малдин. – Ты кого в виде трупа из джунглей на своём горбу волок?

– Да, понял. Извини.

– Я проинформирую начальство и вылетаю ближайшим рейсом. А ты пока что спрячься где-нибудь до моего появления.

– Хорошо. Буду ждать тебя дома.

– Не дома, Крайт! Ты же говорил, что они могут убить тебя.

– Я не всё рассказал. Сейчас мне просто необходимо быть дома, – сухо произнёс я. – В общем, покажу тебе кое-что. Ты единственный, кто способен поверить… Ты же агент Малдин!

* * *

…За час я успел подготовиться: отвязал и отпустил на все четыре стороны Дозора, закрыл окна, задёрнул шторы, наглухо законопатил чердак и в завершение оборудовал себе отличное укрытие и огневую позицию одновременно. Пусть теперь кто-нибудь сунется – сразу же угощу пулей. А вот угостить пулей меня – проблематично. Во-первых, моя позиция располагается так, что мне виден весь первый этаж, посему незаметно проникнуть в дом – миссия из разряда невыполнимых; во-вторых, я нахожусь под прикрытием массивного дубового шкафа – не всякая пуля пробьёт; в-третьих, сразу за мной – ведущая в погреб дверь, а в погребе – настоящий «чёрный ход», точней, лаз прямо наружу. Проще говоря, я могу быстро и незаметно улизнуть.

Поразмыслив, я на полную мощность включил отопление, повсюду раскидал пищевую фольгу и мобильные электроприборы – настольные часы, ноутбук и сотовый. Возможно, всё это затруднит работу всяких там сенсоров и визоров. Для полноты картины мне бы следовало обмазаться глиной и подвесить к потолку здоровенное полено, но ни того, ни другого у меня нет, посему – чем богат, тем и рад угостить.

Стук был таким внезапным, что я с перепугу выхватил пистолет и чуть было не нажал на спусковой крючок. Оказалось, это Скарлетт спрыгнула с дивана. Я уж было решил снова привалиться к шкафу, как вдруг мне в голову взбрела идейка.

Кошки, как известно, способны чувствовать приближающуюся опасность. Помню, читал в газетах про кисок, которые пытались предупредить хозяев о скором обвале крыши дома и надвигающемся торнадо. Надо бы понаблюдать за Скарлетт. Она вообще не любит чужих, поэтому от присутствия постороннего должна вести себя соответствующе.

Я пронаблюдал за ней и установил, что идея блестящая – сейчас кошка сама на себя не похожа: периодически выглядывает из-под кресла и шипит на стену, чего раньше за ней не замечалось. Обычно Скарлетт мирно полёживала, не проявляя к окружающему ни малейшего интереса, а тут будто подменили. Я прислушался.

На улице тихо. Пожалуй, даже слишком тихо. Все птички и сверчки замолкли, будто в ожидании чего-то неведомого, а потому и страшного. Я выругался – то ли всё действительно так, то ли моя паранойя даёт о себе знать. Через секунду я узнал правильный ответ: первый вариант, однозначно.

Стекло в левом окне со звоном разбилось, и в следующее мгновение пламя объяло шторы. Скарлетт взвизгнула и стрелой бросилась ко мне, уверенная, что уж хозяин-то её защитит. Эх… Мне бы твою уверенность, кошечка!

Смотря на входную дверь, я что-то почувствовал. То ли интуиция, то ли опыт – за годы службы в армии и Отряде у меня выработалось чутьё на опасность и врагов.

Ни секунды не раздумывая, я трижды выстрелил в дверь, аккурат на уровне своей груди: в левый край, в правый и по центру – так больше шансов зацепить цель.

Сотрудники таинственной организации, конечно, не дураки, чтобы вставать точно перед дверью. Хотя вряд ли они вообще додумаются приближаться к парадному входу. В конце концов, в этом доме находится бывший сотрудник ОБР, а не страдающая старческой немощью бабулька. Но за дверью определённо что-то находилось… Не знаю, в кого или во что стрелял, но я остро чуял чужое присутствие. Надеюсь, в кого-то попал.

И ещё надеюсь, что умный Дозор не полезет в драку, я ему отдавал команды, велел спрятаться в лесу. Хотя нет гарантии, что друг человека сумеет удержаться в стороне, когда на хозяина нападают. И потому осталась лишь надежда на то, что мой приказ для пса – не пустое сотрясение воздуха…

Одно из окон на втором этаже тоже разбилось, и там радостно загудело. Спорю на пять тысяч рублей – в проёмы швыряли «коктейли Молотова».

В столь непростой диспозиции я вмиг сориентировался, ибо не впервой: за время службы и работы мне приходилось бывать выкуриваемым из помещений. Помню, наша рота попала в нехилый переплёт: боевики умело организовали оборону, вследствие чего половина наших полегла практически сразу, а оставшиеся были вынуждены забиться в первые попавшиеся щели. Вот так быстро мы с боевиками поменялись ролями. Я и Валерка спрятались в каком-то ветхом сарае…

Спрятались и дрожали от каждого выстрела – палили по нам от души; ждали, когда мы вконец обоссымся и выбежим из укрытия. Но мы терпели… Потому и наши фамилии не вошли в список погибших. В той «мясорубке» выжили мы и ещё трое. И что удивительно, я и Валерка выбрались из той передряги без единой царапины. Точнее, без единой физической. А вот душевных было столько… Мне на тот момент было всего восемнадцать.

Вариант один – надо бежать, но только не бездумно, не панически. Ведь те, что снаружи, рассчитывают, что я, подстёгнутый страхом, выскочу через входную дверь. Не на того напали. Ведь коршун – птица стреляная. Вернее, подстреленная. Трижды подстреленная. А уж крайт вообще – змеюга тот ещё, скользкий, вёрткий, ловить его не переловить.

* * *

…Дан размешивал сахар в кружке с чаем, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть её на пол.

Вот уже которые сутки тяжёлые мысли не давали ему нормально существовать. Ненависть к перемещенцу переполняла пограничника, норовя выплеснуться. Раньше он не срывался, не позволял эмоциям повелевать собой, а тут, когда враг ускользнул непобеждённым, – не сдюжил. Накопилось за столько-то времени…

– Привет! И сегодня ты опять не в духе.

Подняв глаза, он увидел садящуюся напротив женщину в хамелеонистой униформе системы, которую использовали кадры из клана «перехватчиков». Официально адепты этой организации именовались иначе, но в разговорах использовалось это слово, для краткости.

В руках она держала поднос с комплексным обедом.

– Привет, Кэс. За каким чёртом тебя принесло на границу? – Эти слова он произнёс ну совсем неприветливо. Но не потому, что ни с кем не хотел разговаривать. Просто такая интонация получилась сама собой.

Перехватчицу его грубость ничуть не смутила. Она с едва заметной улыбкой провернула ложку в салате и отправила в рот пару листочков зелени.

– Ты прям сам не свой. Проблемки? – непринуждённо поинтересовалась Касатка.

– А-а… – отмахнулся капитан. – Мелочи.

– Ты же вроде не загоняешься по мелочам…

– Кэс! – повысил он голос. – Ешь молча!

– Мог бы сразу попросить уйти, – упрекнула она, встала из-за стола, забрала поднос и пошла в противоположный конец столовой, расположенной в административном корпусе заставы.

Провожая её сумрачным взглядом, Данилов мысленно выругался. Вот не стоило обижать, а получилось вон как. Но эта зонница тоже хороша: видит ведь, что офицер загружен собственными думами, но при этом лезет ему под кожу. Настоящая змея. И всегда была такая. Уже года два на заставах периодически шастает, типа в статусе порученки от командира своего клана, успела показать себя. Но сейчас…

«Нет, прокол всё-таки мой, – мысленно огласил вердикт Дан. – Касатка фемина любопытная, работа у неё такая, вынюхивать везде и всюду, и я это знаю. Потому и виноват. Должен был нормально отреагировать на вопросы, а не скалиться. Повёл себя непрофессионально. Придётся извиняться…»

С такими опасными тварями, как она, в особенности важно держаться накоротке и считаться «своим в доску».

Отхлебнув из кружки, капитан расплылся на стуле и прикрыл глаза. В последние ночи он очень плохо спал. А когда засыпал, в душных снах приходили воспоминания о том, как он переметнулся на другую сторону фронта. И просыпался Данилов с отвращением к службе на Периметре, лямку которой был вынужден тянуть.

Долбаные «союзнички» Трота! Понимали бы, во что вляпались…

Но о силе, которую теперь для краткости звали «третьей», власть имущие, заключившие с российской Зоной нечто вроде военного союза, на самом деле имели весьма смутное представление.

А вот он, некогда простой сибирский парень Санёк Данилов, представлял более чем отчётливо. После стольких-то лет служения неземным хозяевам, явившимся со звёзд освободителям… И вся его тайная деятельность на самом деле была направлена не на то, чтобы участвовать в удержании и искоренении «третьей силы». Наоборот, он помогал ей выбраться из Трота за Периметр. Среди прочих, узревших однажды истинный Свет Звёзд.

О, если бы ревностные прислужники земных властей ведали, сколько затаившихся эмиссаров находится прямо рядом с ними. Под масками своих людей ждут звёздного часа…

Рано или поздно Свет воцарится над всей планетой, и никакие конкуренты, запертые в нескольких захваченных плацдармах, не помешают. А пока что только над одним из них, Тротом, удалось добиться того, что отсюда невозможно увидеть луну. Этот придаток Земли затмевал по ночам звёзды, теперь они сияют безраздельно. А глупые человечки уверены, что этот эффект произвёл сам Трот.

И понятия не имеют, что на Луне-то ещё один след Посещения и выполняет лунная Зона функцию ретранслятора связи между остальными плацдармами, расположенными непосредственно на Земле. Типа спутниковый приёмопередатчик, крутится вокруг земного шарика и отовсюду виден. Неясно пока, общаются между собой планетарные Зоны или враждуют, но возможность вести переговоры у них есть.

Потом началось открытое противостояние, в котором, увы, «третья сила» если и не потерпела поражение, однако и ожидаемой победы не добилась. Человечество вдруг осознало наконец-то, что, кроме чужеродности, к которой оно уже привыкло и приноровилось как-то, в Зонах появилась новая, ещё неведомая, инородная сила. Третья, условно говоря. И насколько Дан знал, ключевую роль в том, что «первая» и «вторая» силы, заключившие союз, выстояли, сыграл рейд каких-то сталкеров.

Напарники с кличками Орёл и Реверс стали авангардными в прямом смысле союзниками Трота, их стараниями «первая» Зона не совсем потеряла энергетическую сверхсуть, не рассеялась бесследно, а впала в смертеподобное оцепенение, ослабленная донельзя, отрезанная от ретранслятора. Существование едва теплилось, все энергетические процессы, запущенные ранее, продолжались «на автопилоте», бесконтрольно выдерживая заданный алгоритм. И там, где циклы сбивались, лишённые коррекций, множились ошибочные искажения…

Куда потом подевались эти бродяги, не известно никому. Ни земным спецслужбам, ни эмиссарам «третьей», немалая часть коих вербовалась в личном составе этих самых спецслужб, особенно в подразделениях, задействованных на границах между отчуждёнными Зонами Посещения и незахваченной территорией планеты. А у вырубленной, «в кому впавшей» сверхсущности Трота не спросишь. Хотя она и в полном расцвете сил вряд ли ответила бы…

Если человечество не сменит союзников, у него нет будущего. Только служа Свету Звёзд, люди обретут истинный смысл существования. Станут способными дотянуться до неба… Когда Александр Данилов, ещё будучи курсантом академии погранвойск, прозрел и впустил в себя истину, он перешёл на другую сторону.

Где и остаётся по сей день. Веруя в победу высшего разума над глупыми земляшками, не ведающими, что творят. Повелевать ими, наставлять их, вести по дороге в небеса – великая миссия, предназначение верных сподвижников, однажды пронзённых Светом Звёзд!

«Ну его в Колодец, этого проклятого перемещенца. Не он первый, не он последний, – шевеля губами, беззвучно сказал эмиссар самому себе. – Бери себя в руки, Дан, а потом найди Кэс и извинись перед ней…»

Терять один из каналов добычи информации, ведущий прямиком в логово мерзких «перехватчиков», прислуживающих Троту, охраняющих его спящую сверхсуть от враждебных поползновений, ни в коем случае нельзя.

* * *

…Вернувшаяся Рута первым делом крикнула:

– Как он?!

– Пока нормально, но…

– Что но?

– Это трудно объяснить. – Фершал взял у Руты контейнер с принесённым хабаром. – Лучше я покажу.

И показал.

– То есть у его организма выработан иммунитет к повреждениям? – уточнила она, когда воочию увидела почти мгновенно заживающие на теле Крайта порезы. Ей нелегко далось наблюдение за тем, как старик резал напарника скальпелем, но пришлось вытерпеть.

– И это тоже. – Фершал начал листать страницы своего исписанного фолианта. – Пока тебя не было, я тут пораскинул старыми опытными мозгами…

– И?.. – нетерпеливо поторопила девушка.

– У него в брюхе новообразование. Сначала я думал, что это негативная мутация, внутренние изменения, но потом, поразмыслив, допустил вероятность, что этот шарик попал в него извне. Внедрён был, короче.

– Я… не понимаю, у… Крайта рак? – испуганно спросила Рута. Пока что до неё дошёл смысл только одного слова – «новообразование».

– Ты чем меня слушаешь?! – возмутился Фершал и даже руками замахал. – Нет же, нет! Рак берётся изнутри, а эта сфера в него засунута!

– Ладно, потом разберёмся. – Рута испытала мощное облегчение, когда уловила, что рака нет. – Ты не отвлекайся! – потребовала она от Фершала. – Надо вернуть ему память. Чем быстрее, тем лучше.

– Да, верно. – Фершал моментально успокоился. – О, я ж не дорассказал. – Увидев, как поднялись брови Руты, он улыбнулся краешками губ и упрямо продолжил: – Его организм нашпигован чёрными клетками…

– Но это же невозможно! – в сердцах воскликнула Рута. – По твоим словам, Крайт совершенно здоров! Хочешь сказать, что вся эта чернота, заполонившая его, не вредит ему?

– Я хочу сказать, что случай – беспрецедентный. Либо это такая редчайшая мутация, либо некие неведомые силы оберегают его. И знаешь, Рута, второй вариант мне кажется более правдоподобным.

– Некие высшие силы всех нас тут оберегают, забыл?

– Ладно! – Старик оскалился и чуть ли не зарычал: – Выр-ражусь для тр-руднодогоняемых! Наши высшие силы, мля, совсем не те силы, которые засандалили в него чёрную ерундень! Как шарик в пузо, как бациллы во все остальные части тела! Я даже не уверен, что это сделано одной и той же силой, их может оказаться больше одной!

– Спокойно, спокойно! – Рута даже отшатнулась, так яростно засверкали у целителя глаза. – Я просто уточнила, а то вдруг ты забыл.

– Дура! – рявкнул Фершал. – Сядь в углу и не мешай!

Когда она послушно отправилась в указанный угол, он бросил вдогонку:

– Голодранка, вон там в шкафу возьми комбез, переоденься. Тебя разве мама не учила, что надо снимать шмотки перед тем, как меняешь личину?

– Меня мама учила, что прежде всего надо выжить.

– Нисколько не сомневаюсь, что Мать умеет пользоваться головой не только для того, чтобы ею кушать.

* * *

…Проникновенным голосом Фершал предупредил:

– Я начинаю вводить тебя в транс… Ты готов?

– Да, – уверенным тоном ответил Крайт.

– Тогда начнём. – Старик сел поудобнее и вперил в Крайта свои узкие, колючие серые глаза. – Один…

Рута, наблюдавшая процесс со стороны, сильно волновалась. Как всё пройдёт? Но ещё больше её терзал вопрос «А надо ли?»…

– Два…

Действительно, а надо ли всем, живущим в Троте, знать? Не окажется ли, что именно незнание подоплеки служило гарантией жизни. Пусть в необъяснимости, но – жизни.

И всё-таки Крайту надо вернуть память в полном объёме. Ведь сумма воспоминаний – это и есть он. Потом, возможно, обескураженно узнать, что лучше было его стереть с лика Трота, развеять на элементарные частицы. А быть может, вдруг обрести знание, что помогла родиться тому, кто изменит безвозвратно то, что она называет родным домом.

– Три…

Прямо как в финалах сказок, которые родители рассказывают детям поколение за поколением. «…И явился герой, и навёл в мире порядок…»

– Четыре…

Пока что единственное бесспорное утешение – что знакомство Крайта с отшельником произошло без эксцессов. Он нормально воспринял и Фершала, и идею с возвращением памяти. Даже странно. За то время, что они знакомы, Рута поняла, что как человек Крайт очень не прост характером. Даже если оставить за кадром все связанные с ним сверхсложности.

– Пять… – монотонно продолжал Фершал отсчитывать; когда дошёл до девяти, произнёс: – Сейчас я задам вопросы, а ты ответишь на них. Не бойся провалиться на экзамене, все ответы есть в твоей голове.

Рута почувствовала, как душа уходит в пятки. Всё. Процесс пошёл…

– Как тебя зовут?

– Виталий.

– День рождения.

– Двадцать шестого, первого, тысяча…

– Сколько тебе сейчас полных лет?

– Двадцать семь.

– Место рождения.

– Не помню.

– Давай вспоминай! Соберись! Ты сможешь!

– Не получается!

– Давай!

– Не могу!

– Давай!

– Не могу!

– Да чтоб тебя! – психанул Фершал.

– Попробуй влезть на самое дно его разума! – посоветовала Рута из угла.

– Слишком опасно!! – возопил целитель.

– Тарань! Влезай! Помоги ему вытащить воспоминания! Ну, пожалуйста, не останавливайся! – упрашивала она, сжимая кулачки и чуть ли не подпрыгивая в своём углу.

– Он может не выдержать!

– Выдержит! Я уверена!

– Ладно, – вдруг спокойно, равнодушно бросил Фершал. – Давай попробуем.

Он шумно выдохнул:

– Уф-ф-ф-фа-а! – яростно скребанул там, где должен был находиться подбородок, но лишь скользнул скрюченными пальцами по щитку защитного шлема… Продолжая движение руки, опустил правую ладонь, затем добавил вторую, левую, и буквально вцепился пальцами в виски Крайта.

* * *

…Успокоиться не удавалось. Наоборот, Дан был зол. Очень, очень зол.

Кто-то из службы мониторинга разбудил его посреди ночи и призвал срочно явиться. Причём Дана обозлил не прерванный сон, а недосказанность собеседника на том конце линии. Что за игры? Почему нельзя сразу доложить о причине?

При таких негативных факторах командир группы оперативного реагирования имел полное право открыть дверь «с пинка». Этим правом он и воспользовался.

– Что за конфиденциальность, нах?! – рявкнул он.

– Извини, капитан, но так нужно, – вежливым тоном произнёс полноватый мужик в очках и зеленоватом комбинезоне персонала научного обеспечения. – А если ты продолжишь орать, то подставишь и меня, и себя. – После этих слов научник пригладил редкие волосы на голове.

– Ты прав, – уже мирно произнёс Дан, – я погорячился.

Этого мужчину звали Евгений Петрович, за глаза – Доцент.

– Бывает, – буркнул наблюдатель.

– Так что случилось? Зачем звал? – спросил Дан, подходя к его рабочему месту.

– Вот. – Доцент развернулся в кресле и ткнул пальцем в один из дисплеев, которые во множестве расположились перед ним. – Здесь датчики зафиксировали вспышку энергии. Аналогичную той, что фиксировали наши сканеры, когда следили за недавним перемещенцем… Ты должен помнить, твоя группа вылетала.

– Он умер, – сухо констатировал Дан.

Однако под ложечкой вдруг засосало. Неуверенность выпрыгнула из закоулков подсознания: а вдруг нет?!

– И… где… доказательства? – вкрадчиво, медленно спросил очкарик, будто хотел дать собеседнику время прочувствовать каждое слово вопроса.

Дан не ответил. Зато глазами впился в монитор, рассматривая помеченный сектор – точку, где умные приборы зафиксировали вспышку энергии.

– Трупа его в морозилке заставы нет, – резюмировал научник.

– Сомневаюсь, что это он. – Капитан покачал головой. – Хотя проверить НАДО. – Последнее слово фразы он произнёс как приказ. – Спасибо, Евгений Петрович, – уже на выходе поблагодарил он.

– Не за что. Я не меньше тебя хочу его уничтожения. Проанализировав имеющуюся информацию, я пришёл к выводу, что он чрезвычайно опасен.

– И поэтому ты вызвал меня? – обернулся Дан.

– Именно. – Полноватый очкарик вытер пот со лба. – Как и ты, я тоже считаю, что всех перемещённых нельзя оставлять в живых. В отличие от нашего начальства…

Дан не стал слушать дальше. Кивнув на прощание, он быстро покинул помещение. Уже на ходу он рассылал своим подчинённым сообщения.

Каждый из прекрасно обученных своему делу профессиональных зоноборцев получил приказ: «Срочное задание. Немедленно. Сбор в оружейной».

Где бы бойцы ни находились, чем бы ни занимались, они побросали всё и стремглав помчались на призыв командира.

До чего же некстати, что из строя выбыл лейтенант Шалиновский, лучший из них. Подхватил какую-то заразу и был намедни эвакуирован в госпиталь на Большую землю с неутешительным прогнозом. Вот ведь, настоящий воин, с огромными зонными монстрами выходить один на один не пасовал никогда, а сгинуть может от какой-то крохотной бациллы, коварно вторгшейся в организм.

Причём есть информация, что он уже не первый с подобными симптомами. В подведомственном секторе померли трое – какие-то сталкеры, Кислый и Шкилет, а также наёмный ликвидатор Каскад. Дан узнал об этом, потому что когда-то лично был знаком с третьей жертвой и по возможности отслеживал бывших напарников. Вместе служили на границе, потом старший лейтенант Касымов подал в отставку и забурился в Трот.

* * *

…Я шёл вместе с отцом. Подсохшая трава приятно шуршала, клонящееся к закату солнце нежно ласкало лицо тёплыми лучиками. Мои губы постоянно растягивала счастливая улыбка. Ещё бы! Я был воистину счастлив: отец редко бывает дома, поэтому для меня каждая прогулка с ним – настоящий праздник.

Особенно когда мы с ним уходили в лес. Туда, где пролегала запретная для меня тропа. Я ни разу по ней не пытался ходить сам. Не потому, что рос таким примерным мальчиком, а из-за того, что дал слово.

Папе.

В том, что касается этой дороги, его обманывать нельзя. Это я знал точно. Точно-преточно.

Мне было жутко не по себе, когда мы проникали в эту часть леса, даже голова кружилась, и это – когда он рядом со мной. Случится что-то нехорошее, если я осмелюсь пойти сам.

Зато вместе с ним по ней пробраться можно, и неудивительно, что такие прогулки становились для меня лучшими на свете подарками…

– Сынок, давай остановимся, – тихо сказал он.

– В чём дело, пап?

– Вон там, смотри. – Отец вытянул правую руку и распрямил указательный палец. Я посмотрел в указанном направлении.

– А что с этими дядями? Почему они так странно двигаются? – с вопросами я решил не затягивать.

– Эти дяди, сынок, охраняют одну могущественную штуку. А двигаются странно потому, что очень устают. Охранять – это не так просто, как кажется, – объяснил он.

– А вон те дяди, – я указал в другом направлении, – идут к тем помогать охранять?

– Нет, другие дяди… – Отец замялся. – Они просто охотятся на живность.

– Но почему тогда они целятся в дядей, которые охраняют? – не унимался я.

– Это они так шутят…

Отец вдруг резко повернул влево и прибавил шагу. Я с трудом поспевал за ним. Услышав сзади хлопки, я обернулся, но широкий куст всё загораживал.

Мы шли долго. Километра три. Уже к середине дистанции я подустал, но продолжал молчать и упрямо шагать вперёд. Вперёд – это в общем. На самом деле я и отец чаще делали обходы и петли, чем двигались чётко вперёд.

– Ну, вот мы и пришли, – обрадованно сказал папа и сбросил тяжеленный рюкзак. – Я сейчас поговорю с другом, а ты пока отдохни. Но смотри не отходи от меня далеко. Я должен тебя видеть! – строго наказал он.

Я послушно кивнул и подошёл к кустарнику на краю полянки. Не обнаружив ничего интересного на ветвях и под ними, с грустью, разочарованно выдохнул.

Лениво посматривая по сторонам, прислушался к разговору отца с другом. Этого дядю, вынырнувшего на поляну из-за деревьев, я уже видел, папа с ним и раньше встречался в лесу. То, о чём они говорили, мне было неинтересно. Значения многих слов я даже не знал. Например, что это такое – ловкач?

Остановив взгляд на растущем неподалёку дубке, я начал внимательно ощупывать глазами землю под ним. Вдруг что-то интересное увижу. За каждую найденную необычную штучку папа даст шоколадку! Он и так даст, но получить заработанное намного увлекательнее.

А может, на дереве что-то найду? Скользя глазами выше земли, по веткам, я вдруг остановил взгляд на тонком конце одной из них. Там виднелось пятно, по форме сильно похожее на глаз. Приглядевшись, я понял, что это действительно глаз и он – смотрит на меня! Страх заледенил где-то в области живота, норовя разлиться по всему телу, но там и остался, словно в ледяной шарик свернулся… Неожиданно ветка заколебалась, а потом взяла, да и… отвалилась от ствола! Но на землю упала уже не ветвь.

На землю упала длиннющая змея.

Страх норовил подняться вверх, к лёгким и горлу, но всё-таки холодный мячик остался в животе. Дыхание мне не перехватило, рот не открылся в немом крике. Как могло быть.

Этого не случилось. Я понял, что не боюсь. Да, опасаюсь – это слово я знал уже, – но мне не страшно.

Тёмно-коричневая змея проползла вперёд и вперила в меня свои неподвижные зелёные глазищи. Я просто стоял и смотрел. Молча. Ровно, спокойно дыша.

Но в животе… да, в животе у меня что-то клокотало, бурлило, пульсировало, словно я запил молоком свежий огурец.

И я не выдержал, согнулся и схватился обеими руками за живот.

– Что случилось?! – послышался испуганный голос отца.

Я сразу же раскашлялся. Для виду.

– Э-э-э… Что-то запершило в горле… – соврал я, откашлявшись и выпрямившись; просто вынужден был схитрить, потому что иначе отец снова заговорит о том, что оставлять меня одного нельзя. И может не взять в следующий поход по запретной части леса. А я уже не маленький мальчик!

– Точно? – Подбежавший папа схватил меня за запястья и пытливо посмотрел мне прямо в глаза.

Я энергично закивал. Честно-честно!

– Если вдруг что-то непонятное почувствуешь, сразу говори мне, – приказал он.

О встрече со змеёй я никому не рассказал. Решил держать это в секрете, потому что боялся, что если расскажу, то змея обидится на меня, а потом съест. Потом, через много лет, я посмеялся однажды над логикой себя-ребёнка, однако секрет остался секретом. Так бывает – знаешь, что ничего не случится, а внутри, будто заноза, всё равно сидит детский страх. В животе.

– А почему мы не ходим прямо? – спросил я у папы, когда мы отправились дальше; дяди, с которым папа разговаривал, на поляне больше не было. – Ведь так быстрее.

– Прямая только кажется прямой. На самом деле прямая – извилистая, а зачастую тупиковая дорога. – Отец ответил в своей привычной манере. Куча слов, а мало что понятно. – Ты это поймёшь, сынок… Со временем.

– Понятно, – снова соврал я. – А зачем мы пришли сюда?

– Какой любопытный! – тепло произнёс отец и погладил меня по голове. – Помнишь, я говорил тебе про наше место?

– Конечно, помню!

– Вот оно и есть, – с довольным лицом папа развёл руки в стороны.

– Да?! – Увидев, что это, я так расстроился, что чуть не расплакался. – Этот подвал?!

– Не подвал, а бункер, – поправил меня отец. – Очень, кстати, надёжное и хорошее место для схрона.

– Какое-то оно старое и жуткое, – тут я не лукавил, а рубил правду-матку.

– Нормальное. Ты ещё старых и жутких не видел. – Судя по изменившемуся тону, отцу поднадоели мои недовольства. – Но сейчас речь не об этом. Сейчас я хочу сказать тебе, сын, одно: если со мной что-то случится и тебе понадобится защита, то приходи сюда.

– Когда приходить?! – изумился я.

Мне было жутко интересно. Папа делится со мной секретом… Мы с ним как герои шпионских фильмов.

– Когда? – Отец посмотрел в красноватое от заката небо, словно искал там ответ. – Ты поймёшь когда.

Уже на обратном пути отец спросил:

– Запомнил, как идти?

– Да! – гордо ответил я. – Ориентир – труба. Захожу в заброшенный хутор, потом – до дома с тенью девочки, там поворот и дальше в этот ск… э-э… схрон. – Новое слово далось мне не сразу. – Поворот налево, спуск вниз, прямо, поворот налево. Всё.

– Молодец! Запомнил, так держать, – похвалил меня папа. – Всё запоминай, пригодится.

* * *

ОНА понимала, что без сложностей не обойдётся. Право на жизнь отвоевать легко не получится. Только не предполагала, что основной проблемой станет сам источник.

Он отчаянно сопротивлялся. Он не хотел отвечать взаимностью. И он способен пресечь ЕЁ желание. Вплоть до того, что погубит себя, только бы не делиться с НЕЮ теплом, не согревать ЕЁ.

Хотя в нём скрывалось столько тепла, что вполне хватило бы не только ему.

ЕЙ не так уж много от него и надо-то.

Просто чтобы помнил. Не забывал, что ОНА есть, что всё ещё существует.

12. Мировые силы

Почти два десятилетия назад меня однажды взволновал вопрос. Зачем папа копает в погребе ход, ведущий в сад за домом? Ну, в самом деле. Вот зачем он это делает? Лучше бы погонял со мной мяч.

Теперь же я, ссыпаясь вниз по лестнице, успел, наверное, тысячу раз извиниться перед отцом за своё детское непонимание и ровно столько же раз поблагодарить его за тайный лаз. Вот кто действительно был витязем: предусмотрел ситуацию, при которой семье будет жизненно необходимо скрытно покинуть дом. А какой из меня витязь? Стерегущую не уберёг (вот каламбур-то не смешной), её недоброжелателей упустил, и даже тот факт, что я только вчера узнал подоплеку событий, меня не оправдывает ни разу.

Не уверен, что отец на тот момент предвидел именно такой поворот.

Однако ж папа выкопал чёрный ход! Ну да, он был человеком дальновидным, предусмотрительным. В отличие от меня… Правы лжеофисники: я только и могу, что людей убивать.

Естественно, погреб и чёрный ход мне знакомы как пять пальцев с детства, поэтому даже в полной темноте я очень быстро преодолел лаз и достиг замаскированного люка. Поднявшись по лесенке, нащупал шпингалет, отодвинул, плавно приподнял крышку, высунул голову и, не заметив никого поблизости, преодолел оставшиеся ступени лесенки.

Выбрался наверх и оказался на самом краю сада. Как только мои подошвы коснулись поверхности, я спустил наземь Скарлетт, прикорнувшую до этого у меня на руках. Извини, дорогуша, но дальше нам не по пути.

Кошка моя умница. Приземлившись, сразу помчалась в ближайшие заросли.

За Скарлетт можно не беспокоиться. Она не пропадёт. Беспокоиться стоило о судьбе верзилы Дозора, но для него не мог ничего сделать, кроме того, что отпустить с привязи и приказать отправиться гулять в лес… Прости, верный друг, не успел я тебя спрятать. Остаётся лишь надеяться, что ты выживешь до утра…

Я не придумал ничего лучше, кроме как бежать в лес. По сути, других путей у меня и не было. Не идти же к дому с целью разобраться с чёртовыми поджигателями! Их-то, наверное, поболе одного подтянулось. А этот лес я в течение жизни исходил вдоль и поперёк, для меня затеряться в нём – проще простого. Пересижу до утра, а там и агент Малдин подтянется.

Когда пули вонзились в ствол дерева рядом со мной, я понял, что к дому точно не пойду. Ни завтра, ни послезавтра, ибо не факт, что неведомый стрелок и в следующий раз промахнётся. Упав на влажную от уже выпавшей росы землю, я энергично пополз прочь от сада в лес, начинающийся после узкого промежутка, свободного от деревьев.

Стрелок не заставил себя ждать. По очередной порции выстрелов я узнал важную информацию: первое – стреляют из пистолета (только что-то не разберу, из какого именно) без глушителя, не заботясь о скрытности; второе – стреляют приблизительно с той же позиции, что и несколькими секундами ранее; ну и третье – стрелок потерял меня из виду, так как пули просвистели далеко слева. Ползком преодолев метров двадцать, я остановился, чтобы отдышаться и заодно оценить обстановку.

Вокруг тишина, что странно. Всякий, кто хоть раз бывал в лесу, меня бы понял. Лишь там, позади, по ту сторону сада, раздаётся треск – это горит мой родной дом. Вон уже изо всех окон дым повалил…

Переполошённые соседи наверняка сейчас в шоке и уже названивают в пожарку и полицию. Надеюсь, у родителей Дарины хватит ума не ломиться меня спасать из огня.

Я смотрел на родовую обитель и чувствовал, как сердце обливается кровью. Молча, кусая губы, наблюдал за тем, как погибает дом, в котором я читал книги, играл в прятки, распечатывал новогодние подарки, в который водил друзей и любимую женщину… Я бездарно «завалил» всё: лишился родителей, практически потерял сестру, разругался с единственной на этом свете девушкой, которая для меня имела значение, вляпался в дела таинственной, не идентифицированной, а потому и втройне опасной организации… У меня не получилось обеспечить безопасность Алёне, не получилось построить семейную жизнь с Дариной… У меня не получилось НИЧЕГО. И в качестве «контрольного выстрела» воочию наблюдаю за тем, как в прямом смысле сгорает родной дом.

А я раньше думал, что в этой жизни чего-то достиг.

Благополучие, здоровье родных и счастливая семейная жизнь – вот истинные цели. А деньги, престижная работа и всякие звания – это просто-напросто шелуха. Как жаль, что я понял это только сейчас, когда уже слишком поздно. Впрочем, у меня всегда так – догоняю уходящий поезд.

От осознания собственной никчемности и поражения по всем статьям я безвольно опустился на колени и обхватил руками голову.

Отлетевшие от коры дерева кусочки разбудили уже задремавший было инстинкт самосохранения. Я моментально слился с землёй и, загнанно дыша, начал срочно придумывать способ выхода из смертоносной передряги. Ни с того ни с сего шелохнувшиеся кусты справа вынудили меня прибегнуть к активным действиям.

Дважды выстрелив в направлении этого самого шевеления, я прыгнул за толстенный дуб и, пригибаясь, побежал вперёд.

Петляя между деревьев, надеясь тем самым помешать противнику прицелиться, я забирал на юго-запад, к чаще. Очередной раз обернувшись, заметил преследующий меня человеческий силуэт. Это должен быть стрелок. Опытный он кадр – вместо того чтобы палить на слух, ждёт ошибки с моей стороны. Сейчас для меня главное – не совершить какую-нибудь оплошность. Даже малейшую, иначе каюк! В противостоянии с сильным и опытным соперником исход решают как раз мелочи.

Сзади слева раздался громкий хруст. Повернув голову на звук, я ожидал увидеть что угодно, но только не то, что увидел. А узрел я тень, прыгающую метра на два в высоту и на пять в длину… Это не может быть человеком, блин! Ещё допускаю вероятность, что непропорционально длинные, причудливо согнутые в коленных суставах ноги мне просто почудились. Но вот гигантские прыжки… Я вскочил и побежал куда глаза глядят.

В данный момент я не задумывался ни о направлении, ни о чём-либо ещё. Наверное, в ту минуту вообще ничего не соображал. Мной руководил исключительно инстинкт самосохранения, заходящийся беззвучным воплем ужаса.

Обернувшись в очередной раз, я увидел, как отрывается от земли нечеловеческий силуэт. Лёгкость, с которой он это сделал, дала мне понять, что пистолет бесполезен. Остаётся только бежать, бежать, бежать…

Но, по сути, бежать тоже бесполезно – чудище нагонит меня в три-четыре прыжка. И всё же я бежал. Уж лучше попытаться, чем сдаться.

Сзади снова затрещали ветки, а потом раздался резкий хруст и через мгновение – душераздирающий крик. Так может кричать человек, когда ему одновременно ломают с десяток и больше костей. Обернувшись, я увидел в нескольких метрах от себя чёрный силуэт. Что-то перемещалось по земле, вытягивая щупальца… Все его движения сопровождались глухими ударами, громким сопением и треском разрываемых тканей… Я припустил так, что аж уши заложило!

Ожидание того, что в следующую секунду для меня всё будет кончено, до краёв наполнило сознание. Я мчался вперёд, боясь обернуться, так как почему-то был уверен, что если посмотрю назад, то хана, финиш, амба.

А передо мной вдруг появилось до боли знакомое место. Ноги привели меня к памятным деревьям, я бессознательно стремился именно сюда.

Две сосны росли очень близко друг к другу. Фактически сплетаясь кронами, они образовывали чуть ли не единое скопище хвойных ветвей. Между ними, что называется, не проскочишь, только огибать надо. Или – знать, как пройти напрямик.

Там, за обнимающимися соснами, начинается запретная тропа, по которой мне было велено без папы не ходить. Каждый раз, чтобы туда попасть, мы с ним пролезали внизу, под густыми кронами. Сквозь хвойный колючий хаос. Именно там, внизу, мне становилось не по себе…

Была – не была!

Зажмурившись, я закрыл голову руками и стартовал напролом, с разбега, чтобы придать телу бо́льшую скорость. Снова хруст, треск… Левый бок пронзила обжигающая боль, должно быть, одна из ветвей пропорола одежду и кожу…

Когда звонкие хлопки выстрелов прекратились, я понял, что прорвался, и осознание этой маленькой, но такой важной сейчас победы придало мне сил.

Я очутился по ту сторону сплетённых хвойных крон.

Но вместе со мной сюда прорвалось ещё что-то! Белёсая взвесь влетела вслед мне, как выпущенный из огромной курительной трубки клуб дыма. Неужели кто-то успел заметить, куда я юркнул, и пульнул туда же газовую гранату, и вместе со мной она проскочила между колючими ветвями и усыпанной хвоей землёй…

А может, меня уже поджидали по эту сторону сосен?! И приготовили не только газовую, но и…

Ба-бах!!! По ушам, кажется, врезали молотами два осатаневших кузнеца. Перед глазами взорвался фейерверк искр, и сразу же их заволокло непроглядной белой пеленой. Я попытался замахать руками, испустить сдавленный вскрик, но почувствовал, что нет сил даже дышать, в голове вспыхнуло солнце, и я падаю…

Проваливаюсь…

В неизвестность, в беспамятство…

* * *

…Убедившись, что враг мёртв, она слезла с трупа и, отдалившись на несколько шагов, осмотрела результат схватки. Руки и ноги мертвеца были неестественно вывернуты, из-под кожи в некоторых местах торчали сломанные кости; голова и грудь теперь представляли одно сплошное кровавое месиво.

Она осталась довольна.

Пребывая в этом облике, она всегда радовалась успешно произведённому насилию. В отличие от базового, в котором убивала лишь по необходимости, вынужденно, и не испытывала ни тени наслаждения…

Необходимо поскорей обратиться вспять и стать человеком.

В столь поздний час в лесу вряд ли встретишь праздношатающихся гуляк, что неудивительно, не май-месяц на дворе. Холодно, сыро и очень, по-осеннему так, темно.

Если бы маньяки и всякие закомплексованные мальчики знали, что сегодня в девятом часу вечера по этому самому лесу будет грациозно выхаживать абсолютно голая брюнетка с роскошным размером груди, то они, конечно, потянулись бы в лес к назначенному времени. А так… красавице только и оставалось, что быстро шагать по тропинке в направлении догорающего дома.

Подойдя к одному из деревьев на опушке, уже неподалёку от межи сада, она наклонилась к основанию ствола и взяла в руки сумочку. Извлекла из неё бинт и умело, со знанием дела, перевязала простреленное предплечье. Затем подняла с земли сброшенные неподалёку одежду и обувь. Времени не теряла. Наверняка вот-вот подтянутся какие-нибудь местные правоохранители и огнеборцы.

Добыла из сумочки плоский гаджет, похожий на мобильный телефон, только не прямоугольный, а квадратный. Раскрыла его, как пудреницу. На внутренней поверхности одной из половинок тянулись четыре ряда круглых кнопочек, другая замерцала красноватой подсветкой дисплея.

Но главная составляющая этого устройства скрывалась внутри, под мерцающим экранчиком.

Квадратная пластинка, радужно переливающаяся, изменчивая, не желающая фиксировать ни один оттенок дольше, чем на краткий миг…

Материал, из которого откатан тончайший квадратик, не существовал в природе. Ни этого мира, ни того, который параллельно обретался где-то там, на противоположном конце линии связи. Это был коммуникатор, способный преодолевать бездну ничто-нигде-никогда, разверстую между пространствами и временами. Основные элементы для таких устройств, позволяющие сопрягать электронные импульсы в разных мирах, приносили сталкеры из глубины Трота. Среди них квадратики были известны как зонники «облатка», и за такой хабар корпорации и правительства платили бешеные гонорары. Не только для внепространственной и вневременной связи они использовались.

«ОН УШЁЛ ЧЕРЕЗ “ОКНО”».

Кончики пальцев девушки гладили кнопочки, набирая текст сообщения. В этом гаджете режимы заглавных и прописных литер не использовались за ненадобностью, набранное выстраивалось в цепочку букв одинакового размера. Квадратик преобразовывал их в двоичные цифровые импульсы, отображающиеся одновременно и на этом дисплее, и на его «дубле» по ту сторону бездны.

«КАК ЭТО УШЁЛ?!»

Ответ появился на адаптированном к «облатке» дисплее почти сразу.

«ЭТО ОН СОВЕРШИЛ НАПАДЕНИЕ ВОЗЛЕ БОЛЬНИЦЫ. ЕГО ЖЕ МЫ ВИДЕЛИ У ПАЛАТЫ СТЕРЕГУЩЕЙ».

«ТЕПЕРЬ ПОНЯТНО, ПОЧЕМУ «ОКНО» ПРОПУСТИЛО. У НЕГО МЕДАЛЬОН».

«ДА, И ВРАГИ ЗНАЮТ ОБ ЭТОМ. КОГДА Я ПРИШЛА, ИХ АГЕНТ УЖЕ ПОДЖЁГ ДОМ. ПОТОМ, КОГДА ОБЪЕКТ ПОПЫТАЛСЯ СКРЫТЬСЯ В ЛЕСУ, АГЕНТ ПОСЛЕДОВАЛ ЗА НИМ».

«ИНТЕРЕСНО И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ НЕПОНЯТНО. Я ДОПУСКАЛ, ЧТО БРАТ СТЕРЕГУЩЕЙ ПРОДАЛСЯ ВРАГУ… ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ЭТО ОН БИЛ МОРДУ ЭМИССАРУ. НО ПРИ ЭТОМ ОН ЖЕ, ПОЛУЧАЕТСЯ, ОТРАВИЛ СЕСТРУ?»

«ЭМИССАР ХОТЕЛ УБИТЬ ЕГО. ЕСЛИ БЫ Я НЕ ВМЕШАЛАСЬ, ЧЁРНЫЙ ОСУЩЕСТВИЛ БЫ ЗАДУМАННОЕ…»

«ЗНАЧИТ, ОНИ СТРЕМИЛИСЬ НЕ ДОПУСТИТЬ ЕГО К МЕДАЛЬОНУ. СЕЙЧАС ЖЕ АКТИВИРУЙ СВОЙ КЛЮЧ И ПРОХОДИ ОБРАТНО, СЮДА. ОН НЕ МОГ УЙТИ ДАЛЕКО!»

«Я УЖЕ ИДУ…»

Девушка и вправду начала движение, оставляя за спиной пожарище, жадно сожравшее большой деревянный дом.

Связанный с ней собеседник на том конце линии завершил сеанс и, сидя в кресле, крепко задумался. Брат стерегущей заварил крутую кашу, расхлёбывать придётся ему.

Впрочем, возглавляемая им организация для этого и предназначена. Вот не думал, не гадал, а угодил в жандармы Зоны, пусть и не родной. Но деваться было некуда, переместившись сюда, попал он гущу событий и не захотел отвертеться. Уж больно специфика деятельности напомнила методы, до боли знакомые, незабвенные.

А того, за кем пошёл сюда, найти так и не сумел. Не выполнил обещанное его женщине…

Хуже всего в данной ситуации то, что сейчас «держать и не пущать» необходимо сына того самого, не найденного человека. Когда-то и не здесь – друга и наставника…

Иван посмотрел на сейф, установленный сбоку от стола, и тяжело вздохнул.

– Андрей Тимофеевич! – Он связался по «нормальному» мобильнику с начальником штаба, следующим после него по рангу в иерархии лидером организации. – Объявляй операцию перехвата. И свяжись с армейскими, пусть тоже не зевают. Мы должны подстраховать Руту. Постараемся взять живым брата стерегущей. Это чрезвычайно важно.

* * *

…Крайт едва слышно бубнил:

– …труба… дом, в котором живёт тень девочки… бункер…

– Деревня! – снова закричал Фершал. – Ты говорил про деревню недалеко от города! Что за деревня?

– Не помню-ю-у-у-у-у-у… – завыл Крайт, мотая головой из стороны в сторону.

– Вот дьявол!!!

Фершал отдёрнул руки от головы Крайта, уронил их, и они плетями повисли вдоль ножек стула. Натужное усилие выжало старика как лимон. Молчавшая в углу Рута открыла рот, чтобы заговорить, но хозяин лаборатории опередил её.

– Я наткнулся на мощный ментальный блок. – Он медленно поднял руки и помассировал собственные виски. – Впервые встречаюсь с такой крепостной стеной…

– Да-а-а… – Рута разочарованно выдохнула. – Но кто мог сделать с ним такое?

– У меня точно спрашивать не надо. Я знаю твоего друга считаные часы.

– Так я и не говорю, что… – Рута осеклась и предпочла перейти на другую тему. – Все эти разговоры только отнимают время. Что тебе удалось узнать?

– Практически ничего. Зовут его Виталий Васильевич Воскресенский. Возраст около двадцати восьми лет. Умеет стрелять, драться и выживать в любой ситуации и на любой территории. Всё.

– Неужели настолько мощный блок? – Рута отказывалась поверить в полнейший провал затеи с возвращением памяти.

– Говорю же. – Фершал уныло кивнул. – Но в стене есть приоткрытые дверцы и окошки. Будто специально напоказ выставлено… Некоторые воспоминания доступны, в основном о периоде службы в каких-то подразделениях, и кое-что из детства, но остальное под глухим колпаком.

Руте только и оставалось, что мрачно вздыхать от безнадёги.

– Во время сеанса ты кричал про заброшенную деревню, – напомнила она старику и посмотрела на обмякшего Крайта.

– Да, деревня. – Фершал поёрзал и сел поудобнее. – Такой вообще идиотизм! – Он звонко хлопнул в ладоши, однако, наткнувшись взглядом на хмурое лицо Руты, перестал паясничать. – Если я правильно истолковал воспоминание, его ждёт отец в определённом месте. Точнее, в какой-то заброшенной деревне. Дальше бред. Тень девочки, тянущейся к кнопке лифта, бункер, труба как антенна…

Рута начала качать головой, соглашаясь, что – бред, но вдруг так и замерла, забыв поднять наклонённую вперёд голову. Тело отключилось. Работал только разум.

«Там всё то же самое, но другое. Год за годом девочка тянет руку и не подозревает, что никогда не сможет дотянуться… Сокровищ в бункере хватит на всех».

Все три записки. Интуиция не подвела: прочитав их, Рута намеренно держала тексты в оперативной памяти, будто бы зная, что эта информация в скором времени пригодится.

– Значит, отец ждёт его в неизвестной нам деревне? – отмерла и вскочила Рута со стула в углу.

Фершал подтвердил:

– Значит, – и удивлённо посмотрел на девушку, которая уже проверяла содержимое рюкзака и своё оружие. – Ты куда собралась?

– Искать ответы.

– А как же он? – Хозяин указал на Крайта.

– Я отлучусь и вернусь. Он хороший человек. Уверена, вы найдёте общий язык. Ты же придумаешь, как над ним поизмываться экспериментами? – Рута невесело улыбнулась, всматриваясь в своё отражение на хромированном пистолетном стволе.

– Мы так не договаривались! – возмутился Фершал.

– Разумеется! – согласилась Рута. – Договаривались на возвращение всей памяти, а не на получение отдельных крупиц.

– Там непробиваемый бло-ок!! – взвизгнул старик.

– Вот именно! Надо бежать! – перекрывая визг, крикнула «водяница» и помчалась к выходу.

– Чмошница, ё-моё, – проворчал Фершал, провожая девушку взглядом. – Вся в мамашу.

Он повернул голову, глянул на собственное отражение в зеркальной поверхности автоклава для стерилизации и добавил, криво ухмыльнувшись:

– Сам такой.

После этого решительными движениями начал снимать защитный шлем.

* * *

…Этот сектор третьего круга считался теперь табуированным. Всеми про́клятым. Давным-давно именно здесь, по легенде, людям впервые встретился зонный мутант. Здесь, а не в эпицентре. И отсюда же кто-то из бредунов ещё советской эпохи принёс первый добытый хабар, зонный артефакт образца «Сделано в Троте».

Прокрадываясь сюда, Рута с каждой минутой всё больше верила, что если доберётся, то сумеет найти недостающие крупицы знания. А потому надо прибавлять и прибавлять шагу. Крайт не сможет вечно ждать спасения от одолевающих его вторжений извне…

Вот он, один из её тайных схронов. Всего в паре километров от входа в проклятую локацию. Там, кроме всего прочего, высокий уровень радиации. Там территория, где в адском вареве сплелись сотни подвидов мутантов. Пространство, полное физических чудес в прямом смысле слова. Там, наконец, место, где давным-давно, ещё в прошлом тысячелетии, находился номерной военный городок.

В схроне Рута сделала привал. Заново снарядилась и экипировалась по полной программе. Поела, полчаса полежала, закрыв глаза, и продолжила ходку.

И дошла. Практически без приключений. Стабильные абнормали обходить – прогулочка по парковым аллелям. Редко попадающихся мелких монстров отстреливать – прямо тир в том же парке. Но если в Зоне рейд идёт гладко – жди в расплату подлости концентрированной.

Встав перед проёмом в заборе, где век назад были ворота, она вытянула руку. Ладонь сразу защипало, закололо, обдало жаром, холодом, ветром.

– Ну, привет, я снова пришла, – сказала Рута и сделала шаг вперёд.

Ладонь почувствовала пусть и слабое, но сопротивление. Девушка приложила больше усилий, надавила, и вот рука с тихим чваканьем уже проникла сквозь незримый барьер. А за ней и плечо, торс, живот, голова…

Как только Рута полностью оказалась по ту сторону, голова привычно закружилась, ноги стали ватными, в груди появился раскалённый стержень, по всему телу разлились волны боли. К счастью, такое состояние длилось всего пару минут. Для Руты короткая боль – норма. Привыкла терпеть, чтобы долгой боли избежать…

Придя в себя, она поднялась с гравия, на который мешком осела во время приступа. Проверила оружие, поправила положение рюкзака, активно подвигала руками-ногами, поприседала, попрыгала… Одним словом, приготовилась к… К чему? Это известно только высшим силам, или как их там ещё можно обозвать для простоты.

Активировав все имеющиеся в наличии детекторы бронекомплекта, Рута рысцой побежала на север.

Время не ждёт.

* * *

…Фершал продолжал просвещать «залётного».

– …вся территория состоит из пяти кругов. Террасы, каждая следующая глубже предыдущей. Когда-то Зону звали Недоад, но это название постепенно отпало, как-то не прижилось. Внешний самый большой, сто километров диаметр по линии Периметра, следующий тоже немалый. Потом два кольца поуже, а внутренний, эпицентральный, – самый маленький. По диаметру, конечно же, – уточнил старик. – Меньше пяти километров.

– Внутренний, наверное, самый опасный? – обоснованно предположил Крайт.

– О да! – Фершал всплеснул руками. – Может, поэтому туда уже давно никто не ходит.

– А раньше ходили?

– Ходили, ясный пень, что ж не ходить-то. Люди такие любопытные твари, лезут в самое пекло.

– То есть туда без костюма и всяких навороченных систем соваться нечего?

– Разумеется! – Фершал сокрушённо покачал головой. – Но тому, кто надеется на бронезащиту, оружие и приборы, туда тем более нечего спускаться.

– Но люди там есть?

– Кто знает! Раньше были, даже постоянно. Целая секта, в бывшем Межреченске адепты тусовались…

– Да, я вспоминаю, люди или собираются в кланы, или предпочитают ходить в одиночку, – вставил Крайт. – Забавно, правда? Я вдруг воспоминаю что-то, а сказать, откуда знаю, не могу.

– Ты вообще забавный.

– Да ладно! – Крайт усмехнулся. – Я тут у вас успел повстречать куда более забавных… Но ты давай, давай, расскажи мне про внутренний круг.

– Всегда пожалуйста… Короче, случилось Посещение в одну далеко не прекрасную ночь. Появилось несколько отчуждёнок, одна из них вот прямо в этих краях, мы сейчас в ней, а она вокруг нас. По размерам была такая же сразу, а по глубине сначала совсем неглубокая, потом начала зарываться…

Фершал вдруг замолчал.

– А дальше что? – Крайту не терпелось узнать больше.

Однако старик молчал, опустив голову и уставясь в пол.

Крайт тоже молчал, но всем своим видом демонстрировал желание услышать продолжение.

– Ты это… Не спрашивай меня более, дальше что. Я-то почём знаю? – Фершал, кряхтя, поднялся со стула. – Я сижу себе в своей норе, никуда не хожу, никого не трогаю… И вообще отдыхай. Тебе нужен сон и покой. Тебе скоро мир перелицовывать, пользуйся оказией, когда ещё привал случится…

Крайт удивлённо посмотрел на внезапно ставшего неразговорчивым хозяина.

– Хорошо, только ещё один вопрос. А мы сейчас в каком круге?

– В среднем. Куда ни пойдёшь, всюду жопа.

И, диагностировав текущий статус, необъяснимо поменявшийся в настроении Фершал убрёл в дальний конец помещения, за корпус одного из громоздких устройств, и скрылся там. Будто чего-то испугался внезапно и поторопился спрятаться.

Или как будто Крайт ему в один момент настолько опротивел, что глаза больше не желали выносить даже вида пациента.

Причине внезапного обострения мизантропии Фершала ничего иного не оставалось, как растянуться на кушетке и попробовать выспаться. Ему пока что полегчало, и позывы рвоты не корёжили утробу.

И вправду пауза случилась перед дальней дорогой.

* * *

…Мама внимательно наблюдала за тем, как я уворачиваюсь от теннисного мяча, бросаемого ею в меня же. Занятие, конечно, интересное, но бессмысленное.

Получив мячиком в правый бок, я решил сделать паузу. Прямо как в рекламе.

– Мама! Сколько можно гонять меня по двору?! – недовольным голосом произнёс я и подбоченился.

– Сколько можно повторять?! – Она передразнила меня. – Это упражнение повышает ловкость.

– А папа говорил, что для повышения ловкости достаточно игры в хоккей! – Я всегда находил, что ответить.

– Папа много чего говорит. А ты слушай, что я говорю.

– Ну, ма-ам!

– Никаких мам! – строго сказала она. – Давай работай. Потом спасибо скажешь.

– Да зачем оно мне? Можно подумать, в будущем в меня будут кидать мячиками!

– Сколько раз тебе повторять! – Мама повысила голос. – Это упражнение повышает ловкость. А ещё в жизни бывают ситуации, когда надо быстро принимать решения и уворачиваться от летящих в тебя предметов.

– Я брошу первым! – безапелляционно заявил я, снова подбоченясь. – Все попадают.

– О-о-о… – протянула мама. – У нас подрастает новый Штрих.

– Штрих? Почему это?

– Нипочему. Это я так… – Мама вдруг резко вскинула руку и бросила мячик. Я легко увернулся от него. Мячик отлетел от стены дома и отскочил обратно к маме.

– А почему ты зовёшь папу то Штрихом, то Шунтом? А он тебя Шуткой? – наконец-то решился я спросить, воспользовавшись удобным моментом. Всё собирался-собирался, но раньше почему-то не спрашивал.

Мама ответила после паузы, секунд через десять. Обычно она отвечает сразу, а тут… Вот уж не думал, что такие вопросы поставят её в тупик.

– Эти прозвища мы получили давным-давно, когда ещё не были знакомы. Потом, когда познакомились, по разным причинам представились друг другу не именами, а прозвищами. Там, где мы познакомились, так было принято… – Рассказывая, мама прикрыла глаза – должно быть, предалась светлым воспоминаниям.

– А где вы познакомились?

Из дома донёсся трезвон телефона. Мама тут же сорвалась с места и побежала отвечать на звонок. Мне показалось, что она даже обрадовалась законному поводу не ответить. Значит, вопрос точно не из лёгких. Я недаром столько времени не решался его задавать. Как чувствовал.

Я решил не стоять на солнце. Пойду присяду на крылечке, в теньке…

Грохот выбитой двери заставил меня вздрогнуть и обернуться. Что случилось?!

– Мам!! – крикнул я, открывая глаза.

Сначала ничего не понял.

Почему это я лежу в захламлённом мебелью, медицинским инвентарём и огромными шкафами помещении? Почему за окном – ночь? Куда подевалось жгучее летнее солнце? Куда запропастился мой родной дом? Где мама?..

Висевшая вместо двери белая матовая плёнка начала резко сминаться сбоку. Когда в уже наполовину открывшемся дверном проёме появился человек в мощном серебристом бронекомплекте и с оружием в руках, я окончательно проснулся.

* * *

Незваный визитёр опоздал на мгновение – пули угодили в уже освободившуюся кушетку. Шлёпнувшись босыми подошвами на холодный плиточный пол, я секунду рассматривал воина, а он – меня. Эту систему экипировки я уже видел. В лесу. Бессмысленно рассчитывать, что вот этот парень с пушкой – мой спаситель. Хотя…

Разве он не пришёл сюда спасать меня от бессмысленной жизни?

Почему серебряный дал следующую очередь после паузы, я не знаю. Да меня это и не колыхало. Тормозит враг – хорошо. Успею сцапать лежащий на столике скальпель.

Увы, но использовать его так, как хотелось, уже не получится. Серебряный метким выстрелом выбил холодное оружие из моих пальцев. Скальпель вырвало, некоторые из сжимавших его пальцев вывихнулись, если не сломались…

Зарычав от боли, я перекатился за тумбу и, вжавшись в её заднюю стенку, усиленно засоображал.

Что находилось в тумбе, не имею понятия, но именно её содержимое меня и спасло. Пуля легко пробила дверцу ящика, а вот до задней стенки не добралась. Застряла по пути.

Снова перекатившись, я выбросил ногу и что было сил пнул тумбу на колёсиках в направлении противника. Вернее, противников – к этому серебряному подоспели ещё двое. По пути тумба развернулась, потом завалилась на бок, из-за чего дверцы открылись, выбросив на пол часть содержимого. Пока серебряные меняли позиции – с тумбой, а особенно с её содержимым, они встречаться не захотели, – я сделал ещё один перекат. Вскочив, схватился за кушетку и побежал, используя её как таран.

На третьем шаге я отпустил предмет мебели, предварительно развернув в сторону, а сам упал на левую ногу и по инерции поехал по полу.

Кушетка мало-мальски, но заставила серебряных обратить на себя внимание. Непрозрачные стёкла шлемов скрывали лица и глаза, но я был уверен, что на кушетку они посмотрели.

Как только из пальцев моей неповреждённой руки вылетела полупустая банка с бледно-фиолетовой жидкостью, всю правую руку и правый бок залила обжигающая острая боль. Мой крик немного опередил звон бьющегося стекла – банка прилетела одному серебряному точно в голову. Он подстрелил меня и в качестве ответного подарка заполучил прямой в башку.

Вскочив на ноги, я пригнулся и попросту сшиб находившегося ближе всех ко мне противника. Большего сделать мне уже не позволили его напарники: один ловко подставил подножку, другой заехал локтем в область сердца. Падая, я успел кое-как сгруппироваться. Потом даже смог сделать кувырок вперёд и после него – перекат вправо.

Опять вскочив, я едва устоял на ногах. В голове шумело, мир перед глазами раскачивался… Кровопотеря… Однако я не только удержал равновесие, но даже смог двигаться дальше! Сильнейший шоковый эффект!

Я рухнул на пол – сработал рефлекс, не помню, когда и почему приобретённый. Чутьё не подвело – там, где мгновение назад находилась моя спина, вжикнули пули. На этом всё. Почти всё.

Меня схватили за ноги, резко потянули назад, ударили между лопаток, перевернули на спину. Затем снова били – в нос, в зубы, в грудь, в живот…

От мельтешения в глазах и боли я совсем плохо соображал. Поэтому даже не попытался дёрнуться, когда увидел, как передо мной возникает серебряный и нацеливает чёрное око смертоносного оружейного дула мне в лоб… Глаза не закрыл – мне было практически не страшно. Так… самую малость…

– Инхиодс, рьтав! – громко произнёс он. Обычно таким тоном зачитывают приговор.

Ну, вот и всё. Сейчас будет поставлена точка. Свинцовая. Или из чего у них здесь пули?

…Время тянулось, а серебряный не стрелял. Да и его дружки тоже никаких действий не предпринимали. Уснули, что ли?

Я кое-как приподнялся на левом локте и начал потихоньку отползать. Серебряные торчали неподвижно, будто манекены. Не знаю почему, но я вдруг посмотрел на лампы в потолке. Наверное, подсознательно что-то заподозрил.

Лампы горели неподвижно. Обычно такие типично больничные лампы мерцают, меняя степень свечения, а тут горят стабильно ярко, без каких-либо «колебаний».

Подсознание наконец решило поделиться с сознанием. Я понял, что время остановилось. И как только эта констатирующая мысль прозвучала в моей голове, передо мной вдруг появилась змея. Та самая. Из детства.

– Время, мой старый друг… Неужели приш-шло то самое время? – вкрадчиво, растягивая каждое слово, произнесла она. – Ты даже не представляеш-шь, как я ждала этого момента!

– Кто ты? Что тебе нужно? – Крайт внимательно смотрел на змею, готовясь к любым неожиданностям.

– Я теперь буду хозяйкой этого мира! – пафосно заявила змея. – А ты – тот, кто поможет мне исполнить желания!

– Что за бред?! Это галлюцинация?! Я уже мёртв?!

– Ты не мёртв, мой бесценный друг. Пока что…

Крайт молчал. В голове метались сотни вопросов и мыслей, но рот не открывался, а мозг не желал перевоплотить мысли и вопросы в удобную для восприятия форму.

– Ты уникален. Ты – именно тот, кого я ждала и на чью помощь надеялась! – продолжала разглагольствовать змея. – В тебе моя новая сила…

– Я?! – искренне удивился Крайт. – Что ты несёшь?

– Твои родители… Твоя мутация… Твоя судьба… – Змея свернулась в кольцо. – Всё сходится.

– Проваливай отсюда, тварь! – рявкнул Крайт. – Дай мне спокойно умереть!

Змея приоткрыла пасть, высунула язык и затрясла головой. Да она смеётся!

– И кого ты пытаешься обмануть? – поинтересовалась змея. – Ты же не хочешь умирать. Потому что жаждешь совсем другого – вернуть память, вернуть себя… Будешь спорить?! – спросила она торжествующим голосом победительницы. – Я даю тебе шанс. Подумай хорошенько и поскорее решайся.

– Раз ты такая могущественная, значит, остановка времени – твоих рук дело?

– Скорее уж моего хвоста, – поправила змея.

– Чего тебе от меня надо, а? – уже по-деловому, но ещё с настороженностью в голосе спросил Крайт.

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Скажем, помог мне изменить картину этого мира. А чтобы ты был в состоянии помогать, я сначала помогу тебе – авансом. Исцелю, верну память, добавлю ещё тайных знаний, стабилизирую новообразования в твоём организме. Они станут твоим оружием и защитой.

– Изменить картину мира? Но как? Внедрять в него такие же… э-э… чёрные пиксели? – Крайт, мягко говоря, не обрадовался.

– Ты же видел этот мир. Видел его обитателей. Имеешь представление о господствующих здесь ценностях и порядках. Тебе нравится такой мир? – Змея распрямилась и подняла голову так, чтобы её глаза находились на одном уровне с глазами Крайта. – Человечество пребывает в сумрачном неведении, а мы наполним его светом понимания… Начнём историю с чистого листа!

– Но… эта чернота во мне…

– Да, когда ты сюда попал сейчас, то заразился. В тебя вторглись… назовём их чёрными вирусами. Но как оказалось, нам это только на руку! Так получилось, что мой подарок, который я тебе сделала ещё при нашей первой встрече и который всегда оставался с тобой, нашёл с этой чернотой общий язык. Теперь они слились и составляют единое целое, – обстоятельно объясняла змея. – Вирусы уже не будут стремиться подчинять твоё естество внутри. Я сделала так, что чернота не завладеет тобой… Она перенаправится вовне и сможет захватывать других через тебя. И так будет, пока я не забрала подарок, пока я с тобой… Выбирай, друг мой. Или мы помогаем друг другу, или я ухожу, оставляя тебя истекать кровью.

Неудивительно, что Крайт крепко задумался. Перед ним наконец открылась истина. Но за неё пришлось заплатить горьким осознанием…

Что же выбрать? Да и есть ли из чего выбирать?

Разве у него осталось что-то настолько ценное, чтобы бояться потерять? Разве остался у него кто-то настолько важный, чтобы ради него отказаться от обретения самого себя и собственного предназначения…

Крайт ощутил, насколько же он одинок. Ни дома, ни близких, ни друзей, ни стремлений… Абсолютная пустота. Чего тут раздумывать-то? Ответ очевиден! А там – будь что будет. Главное, хуже точно не станет.

– Я согласен, – просто сказал он.

– Ты умный человек. И хороший друг, – похвалила его змея. – Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.

* * *

…Дан чувствовал, как указательный палец нажимает на спусковой крючок. Делов-то – один выстрел промеж глаз.

Глаза перемещенца вмиг стали тёмными и блестящими. Глазные яблоки, радужка, зрачки… всё стало однородно-чёрным, словно лакированным.

Его рот перекосился, голова запрокинулась назад, руки в широком размахе вдруг разошлись в стороны… Всё это произошло прямо на глазах у Дана.

А когда из глотки перемещенца вырвался безумный крик боли, Дан увидел на стволе своего автомата… тонкое чёрное щупальце. Краем глаза он заметил, что в точности такие же щупальца протянулись к его боевым товарищам… Секунда, и вот их душераздирающие крики заполнили помещение. Капитан получил мощнейший удар по рёбрам и уже в полёте успел заметить, что его оружие, ухваченное чёрными отростками, тянущимися из рук недобитого перемещенца, осталось у преследуемого… Шваркнувшись об пол, Дан провалился во тьму.

…Очнувшись, капитан попытался ощупать себя на предмет наличия переломов. У него получилось, но только одной рукой. Вторая была сломана, как и рёбра, минимум три нижние пары. А вдобавок появилась рваная рана на левом боку.

Стискивая зубы от боли, пограничник с трудом сел на полу и долго боролся с головокружением. Наконец победив, осторожно повёл головой, чтобы оглядеться.

Все бойцы его группы были здесь.

Изуродованные, разорванные тела, покрытые пятнами чёрной маслянистой жидкости. Их убил проклятый перемещенец… Безжалостно и издевательски. Ни один солдат не заслуживает такой смерти.

Кое-как поднявшись, выживший командир поджал сломанную руку, а другой принялся шарить по комнате. Он искал обезболивающее и какое-либо средство для связи. Причём связь – приоритетная задача. Потому что ситуация критическая. Появления настолько сильной фигуры, как этот выродок, никто не ожидал. И это значило, что чем дольше ему позволять жить и действовать, тем тоньше будут становиться нити мироздания, связующие людей с небесами. Когда они станут такими тонкими, что начнут лопаться, этот мир будет потерян для Звёзд.

Таким представлял себе свершившееся эмиссар «третьей силы». Не допуская и тени сомнения в том, что фатально заблуждается. Ему и в голову пока что не приходило, что источником, порождающим чернейшую тьму, способен быть ярчайший свет.

Эпилог

«Может, и нет бога, не знаю, но верить в это нельзя…»

Очень верные слова

Время не ждёт!

Рута в отчаянии понимала, что с каждой минутой увеличивается риск. Если она потеряет контакт, упустит Крайта, его невероятную МОЩЬ может заграбастать враг, и тогда никому на этой Земле мало не покажется!

За пазухой у девушки, на шее и груди, прятался медальон с цепочкой, который зонорожденная тайком забрала у человека, переместившегося из другого мира. Она просто не могла позволить ключу, отпирающему дверь между мирами, стать трофеем врага, поэтому экспроприировала артефакт и унесла его с собой. Пусть «окно» остаётся запертым. Не хватало ещё, чтобы «третья сила» проникала беспрепятственно в тот мир, расхаживала туда-сюда. Стерегущую почти угробили, и с той стороны некому контролировать вход-выход. Даже Пума, застрявшая в иной реальности, не сможет эффективно защитить портал… Рута сама использует артефакт и откроет дверь, когда сочтёт необходимым. Если сочтёт.

А сейчас она прокрадывалась к бывшему номерному военному городку, в котором надеялась отыскать ответ на вопрос, который позволит ей не упустить МОЩЬ, привлечь на свою сторону.

И в голове у неё почему-то настойчиво возникали мысли о героях, шедших по этому пути раньше, ещё перед ней и её соратниками. Легендарные Орёл и Реверс, перехватившие уже занесённый для сокрушительного удара «звёздный молот», вступившиеся за Трот в той войне, которую позже назовут Круговым Вторжением. Они исчезли, и никому не ведомо, что и как им удалось совершить, но факт – благодаря им Зона сумела не проиграть вчистую.

Рута помнила о том, кто начал ходку, в которую теперь выступила она. А ведь живое живо, пока о нём помнят. Этот всепобеждающий закон действует даже в пространстве, где необъяснимость – ключевое слово… Его не сумели отменить творцы всего этого клубка противоречий, допустившие происходящее. Да, высшие силы играют человеком, как им заблагорассудится, но всё же у каждой пешки есть шанс пройти в ферзи, проскользнув между интересами сторон, и встать рядом с королём.

Идущую за ответом не покидала уверенность, что, пока она будет помнить о героях, их путь продолжается! Может быть, вот так же не забудут усилия Руты и те, кому суждено отправиться в ходку после неё. Не так уж много для бессмертия человеку и надо-то – просто должно быть, кому ПОМНИТЬ О НЁМ… Пока соблюдается этот главный закон, человек остаётся человеком, и человечество уцелеет…

– О, знакомые всё лица!

Точно такую же фразу девушка могла и сама сказать. Но первым произнёс её он. Скиф! Кто бы он там ни был. Для неё – «стадионный» с семигранной гайкой на шее.

Рута встала как об стенку ударенная. Она, конечно, ожидала чего-то подобного, но всё же умозаключения это одно, а реальный результат – совсем другое.

– Добралась наконец! Я в тебе не сомневался, ты девочка сообразительная. Ну что, понравились мои подсказки? Ты увела его в совершенно противоположном направлении от намеченного места встречи, пришлось корректировать, чтоб вы к бункеру в деревне повернулись…

– Ты же его отец? – уточнила девушка, желая услышать ответ. Как будто произнесённые вслух слова имели принципиальное значение.

– Я, я, кто ж ещё… – ворчливо подтвердил сталкер; он приподнял левую руку, край рукава сместился, открывая на внутренней стороне запястья татуировку: стилизованный значок радиационной опасности, над ним латинские буковки stalker, а под ним слово или аббревиатура «ШУНТ». – Застрял, понимаешь, в вашем мире по самое не могу, никак не выбраться. А у аналога моего сына здесь в Большом мире папа кто угодно, только не проводник в Зоны. Ты уж мне поверь, я подыскал подходящее окошко в прошлое и за ним наблюдал периодически. Да и сам он… женился, остепенился, детишек народил, потом внуки пошли, в общем, Трот ему до лампочки. Не все пацаны вашего мира, играющие «в Зону» пока маленькие, потом жаждут в неё попасть в натуре. Присутствие на планете реального доказательства того, что человечество не одиноко во вселенской бесконечности, отнюдь не превращает человека в гражданина Вселенной.

– И что теперь? – растерянно спросила Рута.

– О, вот теперь мы с тобой поторопимся дальше, спасать твой любимый Трот. Время поджимает.

– А то я не знаю… – сталкеру в тон ворчливо отозвалась перехватчица.

Она пристально всмотрелась в щуплого, выглядящего далеко не богатырём мужчину, в котором внезапно почуяла отблеск той самой МОЩИ…

– Но почему вам это важно? – спросила она. – Вы же нездешние.

– Потому что ходка ещё не окончена. И раз уж мы с сыном попали в Зону этого мира, значит, мы её сталкеры. Вот, возьми. – Он вдруг протянул ей какой-то гаджет, похожий на записывающее устройство; оказалось, и вправду оно. – Это рекордер. У меня к тебе просьба, – попросил отец Крайта, – потом послушаешь, что в его памяти содержится, там ответы на многие вопросы. И продолжай вести записи, пополнять память, кому-то обязательно нужно продолжать хронику, чтобы не закончилось всё жирной точкой, а снова и снова продолжалось многоточием…

– Поч… чему я? – Голос Руты дрогнул. Этот сталкер будто прочитал её мысли!

– Сама знаешь. – Он улыбнулся и многозначительно посмотрел ей в глаза. – Кто, если не ты. Происхождение подходящее.

Она ответила взглядом же. «Знаю. Не только потому, что я не способна забывать. Ещё из-за того, что больше всего на свете не хочу, чтобы прервалась эстафета тех, кто помнит… Я-то знаю: память, приобретённая в дороге жизни – главное сокровище разума, его инструмент влияния на окружающий мир, его оружие защиты и нападения. И от выбора пути каждого человека зависит, чем станет его разум, мелкокалиберной «пукалкой», или серьёзным, всесокрушающим орудием главного калибра…»

* * *

«УСПЕХ ЭТОЙ ОПЕРАЦИИ В ЕЁ ПОЛНОМ ПРОВАЛЕ… ВЫ ПОТЕРПЕЛИ КРАХ ПО ВСЕМ ПУНКТАМ. ПОЛУЧИЛОСЬ ЛУЧШЕ НЕКУДА!»

«НО ОН СБЕЖАЛ…»

«ВОТ ИМЕННО. ВЫ ЗАГНАЛИ ШАРИК ПРЯМО В ЛУЗУ. А ДАЛЬШЕ УЖЕ СРАБОТАЛ КАК НАДО ДРУГОЙ ЭМИССАР, ПОДЖИДАВШИЙ В ЗАСАДЕ… И ГРАНАТЫ У ПОРТАЛА ВЗОРВАЛИСЬ ВОВРЕМЯ. ДАЛЕЕ ПО ХОДУ ВМЕШИВАЛИСЬ НЕУЧТЁННЫЕ ФАКТОРЫ, НО ИХ УДАЛОСЬ НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ ЛИБО АДАПТИРОВАТЬ, ПОДЧИНИВ ЦЕЛИ».

«ЗНАЧИТ, ИСТИННЫЙ ПЛАН СОСТОЯЛ В… МЫ СПРАВИЛИСЬ?»

«Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЛУЧШЕ НЕКУДА. ЗВЁЗДНЫЙ СВЕТ БУДЕТ ДОВОЛЕН! И ВСЕ ГОЛОВЫ ОСТАНУТСЯ НА ПЛЕЧАХ».

«ВЕРНУСЬ – НАПЬЁМСЯ!»

«КОНЬЯК ЖДЁТ. НО ВЫПЬЮ Я ЕГО САМ. УВЫ, СДАЁТСЯ МНЕ, ЭТОТ КАНАЛ ПОКА ЧТО ЕДИНСТВЕННОЕ ДОСТУПНОЕ ТЕБЕ СРЕДСТВО СВЯЗИ С…»

* * *

…Немолодые сталкер и сталкерша покинули базу организации. Он перед уходом передал дела начальнику штаба. Её же ничто не привязывало к месту, и так было с самой юности. Они ни к кому и ни к чему не привязывалась; решила когда-то и придерживалась принципа неукоснительно.

Пока не появился в этом мире он. Ей, единственной в Троте, стало известно, откуда он попал сюда на самом деле. И кем был до того, как появиться здесь. А сталкер знал, с кем ей когда-то довелось познакомиться и кого полюбить. Знал, кто был её любимый, которого она утратила после того, как вместе с ним похоронила брата, бредуна по имени Граф.

Теперь они были вместе, ветераны разных Зон, объединённые главным, что должно быть у настоящих сталкеров. Чувством долга по отношению к Зоне, ставшей их домом.

И сейчас они выступили в самую, быть может, главную ходку своих жизней.

У неё и у него в прошлом были свои истории, но сейчас они объединились, чтобы творить совместную историю будущего. Ловкач и Касатка уходили в глубь российской Зоны Посещения после того, как она принесла ему угрожающую весть. Выуженную информацию о том, что перемещенец не погиб и что Рута, вместо того чтобы перехватывать, встала на его сторону.

* * *

Для НЕЁ это явилось полнейшей неожиданностью!

Какая-то третья, ещё одна сила вмешалась и в прямом смысле вырвала из поля влияния ЕЁ источник тепла. При этом нагло воспользовалась ЕЁ же частицами силы, которые были внедрены ещё в момент первого соприкосновения, когда источник смахнул рукой липкую субстанцию со ствола дерева.

Он бросил ЕЁ, отвернулся окончательно. Выходит, что ОНА ошиблась, и это всё же НЕ ТОТ человек. Да, поразительно похожий на любимого, на той же «длине волны» лучащийся, но – не ОН…

Неужели ЕЙ придётся опять схлопнуться, заснуть до лучших времён? В ожидании, что ЕЁ настоящий любимый всё-таки найдёт и согреет… Э, нет, никаких спящих режимов! ОНА уже чуяла его, уже знала, что ОН где-то существует, не сгинул в сонме миров и реальностей. Дожидается встречи с НЕЮ. Но не может пока что попасть сюда, где ждёт его ОНА. Но лучи его ЖЕЛАНИЯ проникают, пробираются, и ЕЙ необходимо помочь ему. Он сумеет связаться с НЕЙ, хотя бы прислать весточку: Я ЖИВОЙ!

Любимый человек не способен забыть.

Уж это ОНА знает наверняка. Прочувствовала, ещё когда была, в предыдущей жизни, сверхсущностью, прозванной Чёрная Быль, в мире, уже не существующем. Из той гибнущей реальности Зоне, разбуженной, очеловеченной и согретой любовью Собеседника, удалось спастись. Переместив свою суть сюда, в другую вероятность, и укрывшись внутри иной сверхсущности для маскировки. Чтобы не сгинуть бесследно, не раствориться в ничто-нигде-никогда.

Любовь не бросают и не теряют. Если потеряешь, то какая ж это любовь…

П.С.

«Боишься – не берись.

Взялся – не бойся…»

Очень обнадёживающие слова

…Человек, расстрелявший зверя, удовлетворённо произнёс вслух: «Ага!» – и без промедления поднялся на чердак строения. Сделал он это, воспользовавшись до странности чистой, новенькой, будто только что установленной лестницей. Можно было задать вопрос, откуда она в этой удручающей дыре взялась, такая девственная… Однако не имело смысла задавать его, по умолчанию безответный. В ненормальном пространстве, где иногда воскресают мертвецы и обычные люди, бывает, становятся способны повелевать стихиями, бесполезное занятие – сушить голову попытками понять, зачем оно так, а не иначе. Пользуйся тем, что есть, и радуйся, если оно тебе на руку.

Наверху преследуемый рукавом куртки вытер кровь и пот, залившие лицо в результате схватки, молниеносной, но отобравшей у него много нервов. И встал так, чтобы его нельзя было заметить снизу. Сам же он с этой позиции помещение под собой мог просматривать и контролировать без проблем. Снаружи послышался быстро приближавшийся топот многих подошв, человек в куртке с капюшоном плотно сжал губы и приготовился к бою. Патронов у него оставалось совсем немного, поэтому спастись можно было, лишь следуя принципу: ни одного выстрела мимо цели.

Посланцы смерти, упорно идущие по его следу, неотвратимо приближались.

А он приготовился сражаться, чтобы отвоевать своё право быть здесь и продолжить ходку…

Защищаться и выживать во враждебном окружении когда-то учил его дедушка, который воспитывал внука вместо рано умершего отца. Затем обучение и работа продолжались в частной военной корпорации. Служить правительству дед категорически запретил. Старая неприязнь у него имелась к силовым органам.

Как и деда, внука прозвали Коршуном. Дедуля, конечно, со времён бурной молодости, проведённой им в каких-то секретных войсках, больше никуда не рвался. Обустраивал родовой дом и вёл образ жизни примерного семьянина, обожал бабушку Дарину, детей и внуков… Именно среди них нашёл того, кто станет продолжателем, кто не забудет, кто подхватит и понесёт сокровища памяти дальше… Старший распознал в Коршуне-младшем тот огонь, который его самого когда-то жёг, но так и не разгорелся до небес. И передал ему наследие, все стремления, умения и навыки, которые сохранил, не прекращая тренироваться всю жизнь. Словно готовился к походу, в который так никогда и не решился отправиться.

Но внук знал, что рано или поздно его собственный жизненный путь не разминется с дорогой в Трот. Российская Зона Посещения увлекала его с детства. Он старательно изучал доступные источники информации, закалял тело и дух, изучал матчасть, накапливая знания об устройстве оружия, механизмов и машин. Вникал в компьютерные технологии, взламывал и проникал в запретные ресурсы, впитывая суммированные знания о мутациях, ИО и локальных ИФО; усваивал азы североамериканского, франкского и прочих популярных языков и в первую очередь зонное наречие, образованное в основном из российского… И всё пытался понять, чем же Зона столь неодолимо манит людей? В неё продолжают стремиться, несмотря на все опасности и ужасы, несмотря на строжайший запрет входить и почти невозможность выйти обратно.

Что такого находят в ней сталкеры? Что потом без этого уже не могут жить…

Пройдя многие дороги и преодолев немало испытаний в Большом мире, в конце концов Коршун-младший отыскал способ, как проникнуть в Трот, обманув систему контроля Периметра. Государству он не служил никогда, ни дня, но заградительная сеть, охраняющая границу от самовольных перемещений, приняла его за «своего» и пропустила.

И он попал в российскую Зону Посещения, чтобы на себе испытать прикосновение, взгляд и дыхание Необъяснимости. Прочувствовать, понять и разобраться, почему сталкеры её так беззаветно любят…

Далее следует…

г. Николаев (Старый Юг)

2013–2015

Примечания

1

Эта книга является продолжением «сталкерского» цикла Сергея А. Вольнова и напрямую взаимосвязана с остальными романами о российской Зоне Посещения: Сергея А. Вольнова и Владимира Колчина «В спящем режиме» и «Плата за выход», Сергея А. Вольнова и Евгения Смагина «Заложники небес», Сергея А. Вольнова «Должник», которые необходимо обязательно прочитать для понимания сути происходящего (все – серия СТАЛКЕР, цикл [Зона Посещения]).

Также для улавливания смысла всех деталей происходящего понадобится узнать содержание романа Сергея А. Вольнова «Прыжок в секунду [Зона будущего]» и ознакомиться с героями и событиями романов об Ареале Визита: Сергея А. Вольнова и Евгения Смагина «Предел желания [Радиант Пильмана]», «Испытание силой [Зона Посещения]» (все – серия СТАЛКЕР издательства АСТ).

У читателей, не знакомых с общей предысторией событий, к тому же имеется возможность в подробностях узнать всё, что происходило с героями ещё раньше, из книг Сергея А. Вольнова «Ловчий желаний», «Zona Incognita» и «Режим Бога» (серия «S.T.A.L.K.E.R.» издательства АСТ). Смысл появления некоторых персонажей и поворотов сюжета книги «Рождённые помнить» без знакомства с изначальной трилогией понять невозможно…

И, конечно, всем, кто ещё не успел, непременно следует прочесть повесть братьев Стругацких «Пикник на обочине». Чтобы не теряться в догадках по поводу некоторых фактов и обстоятельств. Да и просто потому, что это легендарное произведение более чем заслуживает прочтения.

(Хронологический порядок публикации и чтения книг цикла: 1. «Ловчий желаний»; 2. «Zona Incognita»; 3. «Режим Бога»; 4. «Предел желания»; 5. «Прыжок в секунду»; 6. «В спящем режиме»; 7. «Плата за выход»; 8. «Испытание силой»; 9. «Заложники небес»; 10. «Должник»; 11. «Рождённые помнить», 12…) (Прим. автора.)

Content

Сергей Вольнов
Зона Посещения. Калибр памяти

Вместо пролога

00. Иначе

01. Всюду жизнь

02. Дом, милый дом…

03. Проверка на брак

04. Рекрутинг

05. Обещать и выполнить

06. Поворотный момент

07. Глубже

08. Было так

09. Незапланированный герой

10. Сокровища памяти

11. Птица стреляная

12. Мировые силы

Эпилог

П.С.

Примечания