Ольга Гусейнова

Когда нет выбора

© О. Гусейнова, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Пролог

– Малех, прорубай еще на два метра вниз и чуть правее. Сканер показывает, что там есть полость, а за ней странное затемнение. Большой протяженности…

Высокий массивный мужчина, сидя на складном кресле перед многофункциональной установкой, внимательно следил за красной точкой, медленно движущейся по темному экрану компитеха. В ответ на его замечание из динамиков раздался другой приглушенный мужской голос:

– Странно! Этирей, здесь стена из отрино – боюсь, бур не выдержит и сломается.

Этирей Коба даже привстал от нетерпения. Навис над компитехом, вглядываясь в экран, на котором было сразу несколько изображений: топосъемка поверхности того участка, где они сейчас находились с другом, голографический срез слоев на тысячу метров вглубь, выполненный сканером компитеха с помощью лазерного точечного бурения. И изображение с камеры буровой установки, в которой сейчас находился его коллега Малех Визар.

– Я вижу, она отличается по плотности, но обойти не получится, Малех. Стена из отрино имеет слишком большую протяженность, судя по данным сканера. Причем как в вертикальном направлении, так и в горизонтальном. Сканер не видит границ, значит, размеры…

– Тогда я попробую пробурить: как говорят, вода камень точит. За пять тысяч лет даже отрино может смягчиться – это же не металл…

– Малех, ты сам в это веришь? Не нравится мне твоя затея, и чем дальше, тем больше. Отрино – слишком дорогой, чтобы его в таком количестве использовали просто так. А главное – он не поддается ни смягчению, ни коррозии, и вообще… Странно все это! Слишком мягкая порода, если ты быстро прошел… Бур не может так легко идти. Данные с корабля показывают, что здесь скальные породы с большим содержанием различных металлов и…

– Этирей, не паникуй! Это значит – информация верна и здесь спрятаны несметные богатства. И наличие саркофага из отрино само за себя говорит…

Этирей уже полностью встал, выпрямился, не отрывая задумчивого взгляда от экрана, затем нервно потер затылок, взъерошивая кудрявую каштановую шевелюру.

– Малех, тебе нужно вернуться. Нет смысла так спешить и рисковать. Мы сделаем более подробные и тщательные исследования. Пробурим лазером несколько точечных скважин и…

– Послушай, Этирей, – голос Малеха, звучавший из динамиков компитеха, стал жестким, упрямым и раздраженным, – всю информацию добыл я, операцию подготовил и разработал тоже я. Нашел средства для организации экспедиции. И перед серьезными господами, помогающими нам, отвечать тоже придется мне. Ты что, думаешь, они просто так выделили новейшее оборудование и корабль?

– Почему ты мне не сказал? О «серьезных господах»? – Этирей, услышав друга, озадаченно потер пятерней лицо, чувствуя, как от страха мурашки пробегают по телу. – Я ведь считал, что спонсор – твой научный центр?!

– Этирей, – Малех попытался перебить друга, – это корпорация «Анкон». За ней стоят высшие правительственные чины Саэре и картель…

– Ты очумел, Малех? – вспылил в ответ Этирей. – Ты планировал проверить лишь свою теорию и пару слухов, а в итоге – втянул нас обоих в грязную историю…

– Никуда я нас не втягивал. И наличие отрино это доказывает. Мы на пороге невероятного открытия. Ты мне потом спасибо скажешь за то, что взял тебя в напарники.

– Малех, зараза, двигай назад! Я… – Этирей в бешенстве заорал на компаньона, опираясь внушительными кулаками на панель компитеха, но динамики заполнил шум и скрежет работающего на грани перегрузки бура.

Мужчина тяжело опустился в кресло, чувствуя не только раздражение и страх, но и эмоции своего друга, находящегося глубоко под землей в триановой машине, вгрызающейся в стену саркофага. Тот факт, что Малех не стоял рядом, не играл никакой роли: Этирей – тсарек, и его способность к эмпатии являлась для него даром и проклятием, он мог воспринимать эмоции и немного – чувства окружающих на очень больших расстояниях. Особенно знакомых и близких.

Три недели назад Малех Визар – однокурсник и старинный друг Этирея – появился на пороге его дома и рассказал о том, что нашел ныне пустующие территории крингов. Несколько мертвых планет. Никто точно не знал, почему та закрытая для чужаков, но развитая технически цивилизация вдруг неожиданно прекратила свое существование. Спустя всего пять тысяч лет о ней мало кто помнил, но сумасшедшие археологи, как Малех и Этирей, обожали подобные истории и копались в прошлом в надежде совершить новые открытия. Хотя, скорее, подобно Визару искали древние сокровища.

Сначала тсарек услышал изменение звука буровой установки в динамиках, потом ощутил страх Малеха: видимо, тот испугался, что бур действительно сломается, но затем – облегчение и чувство триумфа накрыли его с головой.

Этирей услышал его радостное восклицание.

– Мы прошли! Невероятно, но наша буровая установка – это нечто. Пробить отрино… Невероятно! Слышишь, Этирей, нам сопутствует удача, и сама судьба приветствует смелых!

– Или там похоронено нечто такое, что даже отрино не выдержал… – тсарек ответил с сомнением и устало покачал головой. Плохое предчувствие и внутренний страх никуда не исчезли. Более того, только усилились, хотя искреннее восхищение буровой установкой заставило поблекнуть негативные чувства, ведь он не только археолог, но и технарь от природы.

– Ты только посмотри, Этирей… Я не верю своим глазам…

Мужчина, находившийся на поверхности, вперился взглядом в монитор, где все отчетливее проступала картинка, которую Малех видел собственными глазами. Световой диод, установленный на буре, освещал широкую площадку, и лучи света разбегались в разные стороны, выхватывая из тьмы новые предметы. Археологи словно по команде восхищенно выдохнули. Перед их глазами предстал мертвый город, который когда-то воздвигли кринги – шестирукие, похожие на крупных грызунов-шурков гуманоиды. Сотни, а может, и тысячи низких домов, построенных из пластиформа, как гласили хроники, в те времена являвшегося очень популярным материалом для любого строительства. Пока пару тысяч лет назад не был изобретен мангуй – «живой и разумный» материал, способный принимать заданную строительными параметрами форму. Мангуй не крошился, не портился со временем, «дышал» и был абсолютно безвредным и хорошо управляемым. Единственное ограничение при использовании – не применим для строительства нежилых объектов, ведь он питался «живым» теплом. Именно поэтому в промышленных целях использовали его синтетические аналоги.

Мысли обоих исследователей прервались, потому что поток воздуха из пробуренной скважины достиг первых строений, и они начали рассыпаться, оседая горстками пыли на грунт.

– Ты видишь? Этирей, что происходит?

Тсарсек молчал, затаив дыхание, наблюдая, как в призрачном голубоватом свете главного диода буровой установки исчезают дома, распадаясь словно иллюзия или голограмма с глюком в программе. Только пыль, оседающая в безмолвном пространстве, доказывала, что это реальность, а не обман.

– Уходи оттуда немедленно, Малех! Слышишь меня? Я сказал, уходи немедленно! Подобное просто так с пластиформом произойти не может, даже спустя десять тысяч лет. А там – закрытое пространство и…

Одна из картинок на компитехе замигала, и в поле зрения буровой установки появился Малех в рабочем скафандре. Из-за пыли его фигура казалась окутанной серым плотным туманом, а бледное лицо с круглыми черными глазами без зрачков, характерными для расы чивасов, в первый момент испугало Этирея: будто привидение показалось. Упертый коллега подошел вплотную к глазку камеры и, в упор глядя на экран, сказал, чеканя слова:

– Мы не можем уйти отсюда с пустыми руками. Иначе меня расчленят, причем в буквальном смысле.

Тсарек, услышав слова друга, побледнел, мысленно даже порадовавшись тому, что решился помогать Визару в его бредовой, как он полагал, затее в последний момент и о его участии никто не знает, но чем звезды не шутят…

– Послушай, Малех! Всего неделя прошла с нашего прибытия на эту даже звездами забытую планету. Нас никто не подгоняет, мы спокойно все выясним, проверим, сделаем замеры и анализы на вирусы, излучения и…

– Этирей, я в защитном костюме, мне никакие вирусы и радиация не страшны. Ты считаешь – я совсем дурак? Ладно, чтобы ты успокоился, сейчас сделаю замеры и пробы и тебе отправлю пневматикой. Принимай и обрабатывай, пока я тут осмотрюсь.

Малех отвернулся от камеры, демонстрируя другу узкую спину и короткие ноги. В годы учебы в высшей академии они не раз смеялись над разницей в телосложении друг друга. Чивасы – щуплые и низкие, а тсареки, наоборот, в большинстве своем – крупные и высокие, по крайней мере, те из них, что остались в живых.

Пару тысяч лет назад по стандартному космическому времени их планета Тсарек погибла: звезда остыла, превратив их дом в ледник. И так немногочисленная раса расселилась по различным мирам, ассимилируясь и теряя свои корни и наследие. Но семья Дор-Тсарек Коба до сих пор имела чистую кровь, не разбавленную другими расами, что только усиливало их способности.

– Малех, ты и так уже наворотил дел и заработал кучу проблем. Я чувствую себя круглым дураком, купившимся на твою сказочку о несметных богатствах и великих открытиях. Я тебя очень прошу – включи наконец свой разум и возвращайся наверх. Обещаю: мы не улетим отсюда, пока не соберем всю информацию об этом месте.

– Этирей, смотри, что я нашел! – чивас, не обращая на слова друга никакого внимания, направил камеру, закрепленную на шлеме скафандра, на странные золотые символы, изображенные на внушительном черном квадрате из сартора.

Этирей замолчал, в душе кляня Малеха за врожденное упрямство, но смиряясь с обстоятельствами. Ведь он слишком давно знал друга и уже привык к его выходкам. Чувствуя, впрочем, за собой вину: сам дурак, раз знал подноготную и характер Визара, но согласился на участие в этой чистой воды авантюре. Теперь оба рискуют, и если чивас – одиночка, то Этирей сейчас боялся за своего ребенка. Его дочь не может потерять отца – единственного родственника – особенно после того, что произошло с ее матерью.

Заметив находку друга, вплотную приблизившегося к квадрату на каменной плите, Этирей пораженно выдохнул. Словно мемориал погибшему городу. Пыль уже потихоньку осела, и там, где раньше стояло множество домов, осталась лишь внушительная каменная глыба из песчаника.

Камера выхватила квадрат, увеличивая изображение символов на мониторе, – и даже носки ботинок от скафандра Малеха продемонстрировала, так близко тот подошел к камню.

Этирей изумленно выдохнул:

– Малех, как ты думаешь – может, здесь проживали самые богатые гуманоиды Вселенной?

– Почему ты спрашиваешь? – голос Малеха был немного хрипловатым от волнения.

– Потому что! Посмотри вокруг – действительно саркофаг. Стены и потолок, как я заметил, – тоже из отрино, чтобы уж наверняка любителей легкой наживы отвадить. А это недешевое удовольствие. За один квадрат из сартора можно выручить столько средств, что вполне хватит выкупить все оборудование и корабль, а они еще и золотом надпись сделали…

– Этирей, как думаешь, что здесь случилось? И интересно, что значит надпись? Да еще на сарторе: металл крайне редкий и слишком дорогой, а тут – такая расточительность… Ведь твой профиль – погибшие цивилизации и мертвые языки. Ты можешь ответить?

Мужчина, смотревший на монитор, замолчал, шаря по квадрату глазами и рассматривая золотую вязь символов, которые, похоже, тоже из-за легкого сквозняка слегка разметало по черной блестящей поверхности. Какая-то подспудная мысль сверлила мозг, но он никак не мог ухватить ее. Потом внимание привлек странный знак-символ. Этирей узнал его и предположил:

– Посмотри, в углу знак седьмой планеты крингов. В хрониках упоминается, что гибель их цивилизации началась именно оттуда. Бескрайние небеса, Малех, миры крингов почти самые закрытые из тех, о которых нам известно. Я тебя еще на Саэре предупреждал: о них почти не сохранилось какой-либо ценной информации. Но… хм-м… ты помнишь, я рассказывал, что перед разразившейся катастрофой у них случился раскол и часть планет решила отделиться от материнской? В итоге их ученые по распоряжению верховного правительства что-то создали для угрозы или принуждения. После чего информации фактически никакой не было, только о гибели миллиардов крингов. Даже их корабли не смогли добраться до соседей. Лишь небольшая часть населения с планеты, самой удаленной от седьмой, выжила. Хотя хроникам тоже безоговорочно верить нельзя. Сам знаешь: тот сказал, другой переврал, следующий еще больше придумал – результат…

С ответом Визар не замедлил, и в его голосе прозвучало едва заметное сомнение вперемешку с непрошибаемым убеждением в своей правоте:

– Не знаю, не знаю, дружище, кто переврал, но легенда, которую я нашел в хрониках, оказалась верна, и сведения, которые десятилетиями кропотливо собирал, тоже оказались достоверны. И наше присутствие здесь это доказывает.

Высказав свое мнение, Малех протянул руку и пальцем, затянутым в перчатку скафандра, провел по черному квадрату из сартора. Обвел золотые символы, выравнивая сместившиеся крупинки, потом плавно переместил руку на камень, погладив его. Этирей в этот момент заметил, как отвалился фрагмент камня в том месте, где его коснулась перчатка друга. Визар на мгновение замер, его рука зависла в сантиметре от каменной поверхности, затем пальцем ткнул в глыбу, проверяя на прочность и твердость. Под ошарашенными взглядами мужчин палец, словно в масло, вошел в каменную глыбу, оставив после себя округлое отверстие с ровными краями.

– Что за черная дыра тут происходит? – спросил Визар свистящим от напряжения голосом.

Этирей, буквально прилипший к экрану компитеха, выдохнул:

– Я сказал тебе уходить оттуда!

Камера, установленная на шлеме, резко метнулась к буру, затем, замерев на мгновение, прошлась по уходящему в темноту пространству мертвого города. Этирею стало понятно, что его слова поселили в душе упрямого чиваса сомнение, но вздох облегчения прервался, стоило ему услышать следующее замечание Малеха:

– Значит, мне следует поторопиться с обследованием территории. А ты можешь заняться расшифровкой символов и анализами проб.

Этирей ничего не ответил, поняв, что убеждать, просить или приказывать Малеху соблюдать осторожность бесполезно. Он молча поудобнее уселся в кресло и приступил к обработке новых данных, поступающих с буровой установки. Чем быстрее он закончит свою работу, тем быстрее оба уберутся отсюда. Еще когда только обследовали планеты со своего корабля и решали детально исследовать именно эту – седьмую и самую дальнюю, в душу закралось нехорошее предчувствие.

Слишком гнетущее впечатление оказывала на психику темно-красная звезда в системе Крингов, а также сама планета, по которой гуляли мощные ветра, молнии и где, как позже выяснилось, города строились глубоко под землей, хотя имелась нормальная, пригодная для жизни на поверхности атмосфера. Вероятно, крингов климат не устраивал…

Малех сходил к установке и методично заполнил землей и воздухом, в котором еще парила пыль от растаявшего города, несколько пластиковых контейнеров. Вернулся в кабину буровой и загрузил все в анализатор.

Запустив программу распознавания знаков и символов, Этирей уперся взглядом в зафиксированную картинку черного квадрата с золотой надписью. Странно, зачем крингам так напрягаться и делать предупреждающую надпись золотой россыпью, да еще на сарторе? Или оно само… Он пока никак не мог поймать мысль, которая все сильнее тревожила, но пока не хотела четко оформиться. Казалось, вот-вот он поймет, о чем его пытается предупредить собственное подсознание.

Краем глаза тсарек следил за картинкой: Малех, пересев на защищенный прозрачным куполом из пластиформа трехколесный кар, обследовал, судя по более подробным данным, появляющимся на экране, периметр саркофага.

Этирей слышал гул двигателя кара, пока чивас ехал вперед, удаляясь по кругу от входа. И вместе с другом изучал окружающее пространство. На мгновение он отвлекся, проверяя работу анализатора, и тут неожиданно раздался ликующий голос Малеха:

– Этирей, Этирей, погляди, что я нашел! Мы богаты! Мы богаты, как боги Квивара.

Тсарек уставился на экран и, осознав увиденное, сглотнул, смачивая внезапно пересохшее горло.

Огромная площадка, уходящая дальше в темноту, была завалена горами золотого песка и сартора. Эти два металла являлись валютой во всех известных мирах и использовались для расчетов между государствами и целыми планетами, хотя и применяли их по-разному: делали дорогостоящие украшения, употребляли в пищу, использовали в промышленности. Были и такие, которым оба металла служили своеобразным переходом в мир иной. Золото и сартор хотели и искали все. И если золото – довольно распространенный металл, то сартор – большая редкость.

Малех резко остановил кар, увидев невероятную картину, и в этот момент слабый поток воздуха поднял пыль. Но не просто пыль! В голубоватом свете засверкали мириады золотых пылинок, создавая сказочный, нереальный вид. Этирей увидел, как неугомонный коллега, вытянув руки вперед, любуется золотой сверкающей пылью, ложащейся на темный скафандр, облепляя и кое-где даже образуя легчайшие драгоценные «горки». А затем ехидно поинтересовался:

– Ты представь, за сколько можно теперь скафандр продать.

Этирей никак не мог осознать размеров богатства, что на них свалилось. Похоже, раньше слитки были разложены согласно массе, размерам и названию, но полки или здание исчезли, и теперь сокровища валялись в пыли. Золотой пыли! Экран за раз не мог отразить все находившееся здесь. Вероятно, тут ранее располагалось центральное хранилище крингов, возможно, даже объединенного правительства.

Из динамика раздался ехидный голос Визара, медленно продвигающегося на каре.

– Хм-м, похоже после нашего возвращения на Саэре…

Раздался странный скрежет, потом изображение камеры замелькало, и шум подсказал Этирею, что его друг кубарем свалился на землю.

Послышалась ругань, затем камера показала вид завалившегося кара: наверняка Малех увлекся и наехал на препятствие. Странно хрипло прокашлявшись, с чувствующимся в голосе недоумением он выругался:

– Крибл побери, что за… – поднялся и выровнял кар. Попытался завести снова, но двигатель не издал ни звука. – Я впервые встречаюсь с подобной поломкой. Эти кары – самые надежные, – прокомментировал он с недоумением в голосе.

Этирея наконец осенило, и одновременно звякнул компитех, привлекая его внимание. Расшифровка надписи на черном квадрате закончилась. Пробежав ее глазами, ученый почувствовал, как кровь отхлынула от лица и сердца. Даже руки заледенели, хотя пять минут назад он чувствовал, как пот течет между лопаток от напряжения даже в условиях функционирования походной климатической установки, которой оборудован их временный наружный блок на поверхности планеты. Раздался еще один сигнал, и на экране появились данные анализатора по пробам, взятым в пещере.

Тсарек безжизненным обреченным голосом произнес:

– Эта планета погибла от излучения д'окра. Расшифровка прошла, анализы готовы. Тот квадрат из сартора – предупреждение любому, что город заражен излучением и вся планета тоже. Все, что здесь находится, заражено. Думаю, цивилизацию крингов уничтожил не вирус. Произошел выброс, и зараженные в панике бежали на корабли и другие планеты их системы.

– Ты-то откуда можешь знать, Этирей? – Малех быстро возвращался пешком к буровой установке, фактически допрашивая коллегу.

– О д’окре немногие знают, информация по нему закрытая, но я одно время работал на правительство. Была ситуация в одной из звездных систем… угроза заражения от пиратов… Не поверишь: станцию, которую захватили те ненормальные, без переговоров уничтожили. Д'окр разрушает любые металлы, и не только, он нарушает внутренние связи и обращает в пыль. Любые металлы, кроме сартора, поэтому сокровище валяется здесь, никому не нужное, в золотой пыли.

– Но прошло свыше пяти тысяч лет… – голос Малеха сейчас звучал испуганно, словно друг просил Этирея его успокоить.

– Без вмешательства дезактивация, по предварительной информации, может занять не менее десяти тысяч лет, и, сам понимаешь, д'окр не настолько хорошо изучили, чтобы говорить о точных данных.

Этирей снова услышал кашель Малеха и продолжил:

– Мы ничего не сможем забрать отсюда. Излучение убьет нас самих, уничтожит наш корабль, а главное – мы погубим миллионы живых, если даже найдем способ забрать это богатство и продать. Медленно уничтожим живые планеты, выпустив на рынок зараженный сартор. Дезактивацию могут провести только очень крупные или работающие на государство компании. Потребуется много времени, сил и средств, но нет гарантии, что сартор станет вновь чистым и безопасным. Думаю, такой проблемой еще никто не озадачивался, особенно с сартором. Слишком дорогостоящее удовольствие даже для военных. – Этирей глубоко вдохнул и закончил: – А еще, сам понимаешь, эти залежи могут стать мощнейшим оружием в руках любого, кто найдет способ обойти местное излучение…

Показавшееся бесконечно долгим молчание и хриплое дыхание Малеха в динамиках… В камере на экране показались очертания буровой установки, и чивас ускорил ход, судя по тому, как запрыгало изображение.

Спустя минуту задумчивого молчания обоих заговорил Малех:

– Прости, Этирей, но я должен признаться. Вчера, когда мы обнаружили затемнение, похожее на саркофаг, я послал сообщение своему доверенному лицу в «Анконе». Просто не утерпел и поторопился хоть как-то успокоить моих кредиторов. Глупо, я понимаю: похоже, мне на роду написано совершать одну глупость за другой. Даже помру от собственной глупости, видимо. Но сейчас менять что-либо поздно…

Малех неожиданно закричал, камера уткнулась в землю и показала, что мужчина уперся руками, затянутыми в материал скафандра, в пыль. Этирей взволнованно вскрикнул:

– Что случилось?

В ответ донеслось чужое тяжелое прерывистое дыхание, а затем сиплый шепот Малеха:

– Судорогой ноги свело… Все мышцы скрутило… Похоже, во мне слишком много металла, дружище, и он взбунтовался.

Этирей странно умоляющим голосом выдохнул, обращаясь к другу:

– Малех, я тебя очень прошу, соберись и дуй к буру. Я сейчас за тобой на каре…

– Нет, дружище! – резко и довольно жестко прервал чивас. – В эту передрягу я сам засунул голову, ты меня предупреждал… Да и сам понимаешь, что я облучен.

– Не важно, Малех, ты пройдешь дезактивацию и…

– Нет, не пройду! – чивас снова прервал уговоры. – И это ты тоже знаешь. Тебе здесь делать нечего, а я еще поборюсь за свою никчемную жизнь… Возможно, небольшой срок моего пребывания здесь… Ну и столько тысячелетий прошло – возможно, интенсивность облучения снизилась… Подготовь мне дезкамеру и отдельную кабинку на поверхности. Пока не определим, насколько все печально…

Малех говорил с трудом, прерываясь, изображение камеры прыгало из-за того, что мужчина шел рывками. Этирей чувствовал боль друга и догадывался, что судороги не прошли и чивас буквально силой преодолевает себя, чтобы сделать следующий шаг. Он в очередной раз упал, и оба услышали звук рвущейся ткани. Малех поднял руку, и камера отразила прореху в скафандре, который до сегодняшнего дня и встречи с д'окром выдерживал любые испытания и славился невероятной крепостью.

Этирей шепотом произнес, на автомате озвучивая мысль:

– Он создан из мягкого металла… а теперь разрушается…

Малех встал, шипя от боли, и, закрыв левой рукой прореху на правом боку, продвигался к буровой. Этирей же сейчас подумал о том, что установка тоже из металла. По всей видимости, саркофаг из отрино – не преграда от черных археологов, а хотя бы минимальная защита от воздействия д'окра. А они ее взломали. Если сам Этирей сейчас на поверхности и возможность его облучения минимальна, то Малех… действительно обречен.

Этирей старался даже не думать сейчас о том, что им делать, если друг выберется из смертельной ловушки. Единственная надежда, что живой организм – это не чистый металл и содержание его в теле не сможет убить Малеха. Он всегда старался даже в безвыходной ситуации оставаться оптимистом.

Камера обрисовала четкий контур буровой установки. Малех наконец добрался и буквально завалился на нее от очередной судороги, скручивающей внутренности и мышцы. Стоя привалившись к корпусу, мужчина пытался справиться с собой.

Этирей напряженно наблюдал за другом. После, почувствовав, как колет в груди, понял, что почти не дышал. Затем его накрыло волной беспросветного отчаяния и смирения, следом пришло чувство обреченности, и тсареку только усилием воли удалось абстрагироваться от чужих эмоций.

Мрачную тишину нарушил голос Малеха, дышавшего через силу и со свистом:

– Этирей, прости меня! Тебе следует быстрее убираться отсюда. Это место проклято темными мощами крибла!

Тсарек устало откинулся на спинку кресла, слушая друга: не важно, что их разделяло несколько сотен метров, он чувствовал его, словно они сейчас сидели рядом.

– Тебе не за что просить прощения, мой друг! – Этирей был краток.

Но Малех, коротко хмыкнув, заставил коллегу похолодеть от последовавшего признания:

– Ошибаешься, Этирей! Если моя судьба уже решена, то о своей тебе придется поволноваться. Я сильно сглупил – даже не представляешь насколько. Так торопился вчера сообщить об успехе куратору экспедиции в «Анконе», что не подумал о важном. Наш сигнал можно будет отследить вплоть до этого сектора… А для такой продвину той корпорации поиски, в отличие от нас, труда не составят… Ты теперь один, и этот корабль…

До Этирея наконец дошел весь спектр грядущих неприятностей. Он подобрался и уже хотел было наорать на Малеха, но гневные слова словно на стену глухую напоролись. Тсарек взглянул на изображение мертвого города: чивас сидел, привалившись к полозьям буровой установки, с безысходной тоской осматривая свою будущую могилу.

Малех между тем продолжил, не дождавшись от друга выговора:

– Корабль оставь где-нибудь на нейтральной территории. Да и шурф, который я пробил, взорви чем-нибудь. Только осторожно, чтобы саркофаг из отрино не повредить еще больше. И замаскируй место нашей посадки и разработки, чтобы с орбиты не заметили. Нечего облегчать им поиски…

Этирей сдавленным голосом спросил, зная ответ, но иррационально надеясь:

– Зачем им сокровище? Если им невозможно воспользоваться? Золото и сартор отсюда не изъять: ведь они сами погибнут при этом…

Малех качнул головой, зашипев от испытываемой боли, а Этирей понял, что судороги добрались до мышц шеи.

– Не глупи, Этирей! Ты всегда был умнее и мудрее меня… Это самое грозное оружие, причем от него невозможно защититься и сразу выявить нельзя. Ты только представь масштабы того, что с помощью д'окра можно будет сделать! Здесь тонны золота и сартора… А ведь всего один из золотых слитков, доставленный на флагманский корабль любого противника, способен уничтожить его, а враги даже не догадаются о причинах, погубивших их военную мощь… А если… – проникновенная речь Малеха прервалась, он закашлялся, и скоро Этирей увидел, как маленький чивас встал и повторно полез в кабинку установки.

В этот раз ему удалось. Скоро Этирей с облегчением услышал звук мощных двигателей. Буровая двинулась по проторенному шурфу в обратный путь.

Этирей бросился готовить дезактиватор, медитек и отдельный бокс, где пострадавший сможет отлежаться. А может и умереть… Технику и бо́льшую часть оборудования и прочего имущества он отправил с помощью роботов на корабль. Решил, что останется здесь, пусть и на некотором удалении от Малеха, но все равно максимально близко, чтобы его друг не чувствовал себя одиноким.

Вскоре в смотровое окно Этирей увидел щуплую даже в скафандре фигуру чиваса. Тот предусмотрительно бросил установку в шурфе, чтобы не оставлять следов на поверхности. Затем прозвучал его голос в динамиках компитеха:

– Я буровую внутри оставил на середине пути, после все взорвешь. Второй кар тоже туда отправил.

– Ты молодец, Малех! – ответил Этирей.

Малех же лишь скептически хмыкнул. Он запыхался, устав от тяжелого восхождения и продолжающихся судорог. Но кашлять перестал, стоило ему пройтись и размять мышцы. А тсарека вдруг посетила надежда, что все обойдется. Возможно, инъекции и переливания помогут…

Три дня прошли в борьбе за жизнь Малеха. Потом вышел из строя медитек, затем аппарат для переливания крови. Этирей не отходил от камеры, постоянно разговаривая с другом, поддерживая его и ободряя. На четвертый день у Малеха открылось кровотечение. У чивасов из-за большего содержания меди кровь голубая, вот и сейчас она разливалась жуткими пятнами на бледно-голубых ладонях умирающего.

Несчастный прокомментировал увиденное хриплым усталым голосом:

– Да! Во мне слишком много металлов!

Еще час они просидели вместе, глядя в экраны камер каждый со своей стороны. Этирей чувствовал и видел благодаря камерам, как умирал его друг. К великому сожалению, помочь ему он уже ничем не мог.

Когда все закончилось, тсарек взорвал шурф и место разработок, как ему советовал Малех. Теперь здесь будет могила его друга. С помощью малых орбитальных движков корабля продул всю территорию поверхности, где они несколько дней назад оборудовали закрытую техническую зону, а потом с глубокой скорбью и тяжелым сердцем покинул седьмую планету системы Крингов. Ему предстоял долгий путь домой на планету Саэре, а до этого требовалось замести следы, избавиться от корабля, да так, чтобы о присутствии на нем Этирея никто не узнал. Только таким образом он, возможно, спасет жизнь себе и множеству других разумных.

Глава 1

Передо мной парят высотные здания, широкие, но изящные пешеходные мостики с витыми поручнями, соединяющие дома на разных уровнях. Страховочные дуги транспортных магистралей, под которыми, возможно, уже скоро будут двигаться потоки автокаров. Тенистые аллеи и зеленые пятачки с растениями, которые, кажется, висят прямо в воздухе, хотя на самом деле они будут поддерживаться специальными промышленными тросами… Все, чем я любуюсь сейчас, – это макет одного из районов нового города, стремительно растущего на берегу Тарсы.

Правительство Саэре не жалело денег для строительства города будущего, и мой проект будет среди основных претендентов на победу, а главное – награду в миллион кредитов. У меня аж дух захватывало, стоило только представить, какие будут возможности. Я оторвала взгляд от голограммы, услышав комментарий своего учителя:

– Есения, вы, как всегда, неподражаемы и несравненны! Ваш проект уже прошел отборочный этап, и ректорат нашей академии возлагает на него большие надежды.

Я пыталась сохранить серьезность и степенность, но мое лицо непроизвольно растеклось в счастливой улыбке, а сердце грозило выскочить из груди. Хотя внутри и скопились чужие эмоции, подсказывающие, что не все присутствующие в аудитории студенты так же радуются за мою, пусть пока и призрачную, но победу. Чужая зависть черной самшитовой змеей свернулась в шипящий клубок под сердцем, но за тридцать лет жизни я привыкла, что справедливыми и добросердечными все быть не могут. И научилась строить стену между собой и чужими чувствами и эмоциями, хотя изредка вот такие черные и сильные всплески просачивались за преграду, оставляя во рту привкус горечи.

– Благодарю вас, профессор! Очень надеюсь, что смогу оправдать ваше доверие…

Профессор Виструм – старый сухонький чивас – подошел ко мне и снисходительно и довольно похлопал по предплечью тонкой рукой с голубоватыми жилками. Выше он бы просто не достал: слишком велика между нами разница в росте.

Некоторые студенты насмешливо хмыкнули, хотя давно должны были привыкнуть. Мой рост около ста девяноста сантиметров, да и остальные «габариты» не отличаются хрупкостью и изяществом. Что поделать, я слишком похожа на отца – чистокровного тсарека, и все представители моей расы отличаются внушительными размерами. А вот Виструм сухощав и мелковат даже для чиваса, и даже черты его лица, в силу преклонного возраста, казались заостренными и мелкими. Но профессор любил меня как талантливого ученика и всячески выделял из общей массы.

Огромная прямоугольная аудитория, в которой сегодня проходили лекция и моя презентация, была переполнена светом, придававшем яркости и живости проекту, словно это уже существующие жилые кварталы, а не голограмма учебного проектора.

Мы с профессором продолжали стоять на подиуме перед интерактивной доской. Слегка прикрыв ресницами глаза, я наблюдала за лицами своих однокурсников, выражавшими весь спектр эмоций – от восхищения до неприкрытой злобы. Кто-то вообще к профессиональному конкурсу относился индифферентно, желая лишь получить диплом одного из самых престижных учебных заведений, а кто-то скрывал свои мысли за бесстрастной маской, но под ней бурлили эмоциональные стихии.

Виструм жестом разрешил убрать голограмму и вернуться на свое место. Быстро проделав привычные манипуляции, я тайком выдохнула. Несмотря на то, что считала свою работу действительно профессиональной и качественной, сегодня я все равно сильно волновалась. Учитель удивил меня, предложив продемонстрировать проект всему потоку студентов нашего инженерно-архитектурного факультета. А после объявил, что моя работа прошла сложный отборочный этап, где рассматривались проекты создания будущего прекрасного города. Он явно гордился мной – жаль, не все студенты разделяли его чувства.

Раздался звон колокола, возвестивший об окончании лекции, и в этот момент послышался вибросигнал зума, закрепленного у меня на руке браслетом. Взглянув на данные абонента, я активировала прием, краем глаза наблюдая, как большинство студентов, быстро отправив в сумки учебные планшеты, спешили к выходу.

– Привет, па!

На меня смотрели похожие на мои большие синие глаза. Правда, в папиных сейчас плескались усталость и глубокая печаль. Поэтому я сразу спросила:

– Что-то случилось?

Папа качнул головой с буйной темной кудрявой шевелюрой, потом с мягкой нежной улыбкой, адресованной мне, ответил:

– Нет, Еська, все нормально. Мы чуть позже обсудим новости, и я тебе обо всем подробно расскажу. Вечером буду дома, а ты?

Мой отец – очень известный и уважаемый археолог Этирей Дор-Тсарек Коба – раньше довольно часто отсутствовал дома, но в последние годы отказался от многих проектов, которые велись вне Саэре, предпочитая больше времени проводить со мной – своим единственным ребенком.

– Ты еще спрашиваешь?! Целых два месяца отсутствовал – конечно, я буду дома. Я по тебе та-а-ак соскучилась, ты не представляешь!

Папа улыбнулся, и печаль почти исчезла из его глаз, но продолжала тревожить меня. Не к добру это!

– Я-то как раз могу представить. Сам соскучился по тебе очень-очень! Думаю, попаду домой даже раньше тебя, так что, возможно, порадую свою любимую дочь чем-нибудь вкусненьким.

Мое и так прекрасное настроение взлетело до небес. Послав воздушный поцелуй родителю, я отключилась и буквально выпорхнула из аудитории с намерением найти своего друга, чтобы предупредить об изменениях в наших планах.

На мой звонок Маркус не ответил: так часто бывало, когда он погружался в очередное научное исследование. Он биолог и генетик и ярый фанат своего дела. Год назад закончил академию и сейчас занимается научной работой, о которой не любит распространяться. Иногда даже меня пытался, что называется, разложить по полочкам и выяснить все секреты тсареков. Брал различные анализы и вообще вел иногда себя со мной как с подопытным объектом. Но стоило мне потерять терпение и выйти из себя, тут же забывал о генетике и превращался в самого любящего мужчину. Хотя…

Маркус – из расы рольфов, и слишком глубокие чувства ему не свойственны. По крайней мере, в те редкие случаи, когда я приоткрывала свои ментальные щиты, расслабляясь рядом с ним, от него исходило лишь любопытство и сильный интерес к моей персоне. Пока мне хватало и этого, хотя я надеялась, что со временем его чувства станут сильнее и глубже. Конечно, самолюбие грело, что такой красивый мужчина обратил на меня внимание. Год назад. Кроме того, безусловно, рядом с ним было просто приятно и комфортно, учитывая то обстоятельство, что мы одинакового роста, и телосложением он не подкачал.

А то мне приходилось чувствовать себя неловко, когда изредка пытавшиеся ухаживать за мной мужчины оказывались либо хлипкими ботанами, мечтавшими найти за моей широкой спиной защиту от окружавших недругов, либо тайными мазохистами, либо озабоченными, откровенно западавшими на мою большую грудь.

Личная жизнь всегда была причиной моего внутреннего дискомфорта и неуверенности в себе. Но я не сдавалась. Отец часто говорил, что отчаянье – самый большой грех, потому что отрицает высшие силы, которые способны помочь в самый ответственный момент. Поэтому всегда надо надеяться на лучший исход или чудо, и тогда, возможно, эти самые силы вспомнят о тебе.

Пробежав несколько пролетов лестницы, я оказалась на этаже другого факультета – биолого-химического. От площадки разбегались три коридора с множеством дверей, ведущих в небольшие аудитории и огромные лаборатории.

Академия Саэре находится под патронатом одной из крупнейших в нашей галактике корпораций – «Анкон». Поговаривают, что ее владельцы интересуются всем, что может принести дополнительную прибыль, вхожи в правительственные круги нескольких государств или планет, таких, как Саэре, и в целом постоянно держат руку на пульсе общественной, политической и научной жизни.

Даже я, возможно, получу приз победителя за свой проект именно от «Анкона», ведь это они возводят город на берегу Тарсы.

Вот так, размышляя отчасти о собственном будущем, я шла по коридору, тихонько заглядывая в лаборатории и аудитории в надежде найти Маркуса. Несмотря на свои габариты, я не толстая, а скорее крупная, с полной грудью, узкой, по сравнению с широкими бедрами, талией или, как раньше, в глубокую старину, называли – фигурой в форме песочных часов. Так мне и папа говорил, исподволь поднимая мою низкую самооценку. Из-за этих особенностей фигуры брюки я носила крайне редко и только из эластичных тканей, плотно обхватывающих бедра. А сверху всегда прикрывала их туникой, чтобы народ не смущать. Большая грудь, которая выросла лет десять назад, заставляла меня двигаться плавно, чтобы она не слишком колыхалась при ходьбе, привлекая дополнительное внимание.

Ко всем щедрым выпуклостям и округлостям, а также приличному росту у меня имеется еще один крупный недостаток – волосы. Красивого шоколадного цвета, но, увы, они торчат в разные стороны упругими длинными спиральками. В итоге меня везде много! Начиная с головы и заканчивая совсем не женским размером ступней. Э-эх…

В одной из лабораторий я увидела Маркуса, сидящего на столе, положив ногу на ногу, и разговаривающего со своим коллегой Витасом. Перед тем как войти, поправила кофточку бледно-желтого цвета, плотно облегающую тело, и яркую длинную зеленую юбку, которую особенно любила за то, что та скрадывала объем бедер и невероятным образом делала фигуру тоньше. Взявшись за ручку, чтобы открыть дверь, я неожиданно услышала:

– Интересно, ты тут от своей секс-бомбы прячешься или просто такой трудоголик?

Голос Витаса был веселым, но у меня улыбки не вызвал.

Этот молодой и очень амбициозный чивас частенько заглядывался на мою грудь, но как женщину не воспринимал. Хотя он в принципе мало к кому хорошо относился и часто многих унижал. Не понимала я эту странную дружбу Маркуса с ним. Как можно общаться с мужчиной, который презирает твою подругу?!

Ответ Маркуса был ленивым и бесстрастным:

– Я не любитель играть в прятки… Да и вообще играть. Это же ты у нас любишь ролевые игры… в постели.

– Я очень многое люблю и стараюсь всегда исполнять свои желания. А вот ты, Маркус, меня удивляешь.

Я насторожилась и, несмотря на неловкость, которую испытывала, невольно подслушивая разговор, продолжила стоять не шелохнувшись.

– Мы обсудили с тобой этот вопрос, Витас. Дальше не вижу смысла…

– Ну и что ты планируешь делать? – спросил чивас.

Маркус хмыкнул и ответил:

– Да ничего особенного. Мне требуется хотя бы полгода, чтобы закончить научную работу. Сейчас нужно под каким-нибудь предлогом уговорить Есению на ряд серьезных исследований. Хочу попробовать выявить особенности ее расы и возможности закрепления их у других…

– Может, и потомство от нее хочешь заполучить? – ядовитый сарказм сноба Витаса ударил по нервам.

А ответ Маркуса заставил похолодеть.

– Смеешься, Витас? Тсареки живут более пятисот лет… Есении только тридцать, она, можно сказать, еще подросток. Мне ее папаша все время этим фактом в лицо тыкает. Задрал уже!

Его собеседник насмешливо хрюкнул, затем переспросил:

– Тебе двадцать шесть лет, ей – тридцать, и тебя же ее отец ругает за то, что эту бабень имеешь? Ты шутишь?

Я заметила в щелку между дверью и косяком, как Маркус отрицательно покачал головой и наставительным лекторским тоном пояснил:

– Ты меня удивляешь, Витас. Зачем ты пошел на этот факультет учиться, если элементарных вещей не замечаешь? Я – рольф, и мой жизненный цикл не превышает ста пятидесяти лет, так что в свои двадцать шесть я – взрослый самостоятельный мужчина. Есения – тсарек и в свои тридцать еще совсем юная девчонка, у которой гормоны играют, как у подростка. Тсареки в течение жизни проходят четыре этапа. И переход на каждый следующий сопровождается линькой и физиологическими изменениями. Первый – переход из детства в юность, когда начинают формироваться вторичные половые признаки, черты характера закрепляются, начинают развиваться их отличительные качества и способности – такие, как эмпатия, изредка даже телепатия или телекинез. Я благодарю звезды, что Есения только эмпат. Мне все время приходится контролировать с ней свои чувства…

– А дальше что? – нетерпеливо перебил Витас, а я, подняв руки, потерла виски, не в силах осознать и принять то, что сейчас слышу. Маркус меня использует как подопытную зверушку…

Рольф сменил позу, затем спрыгнул со стола и, опираясь на него пятой точкой, скрестив руки на груди, снисходительно продолжил:

– Дальше вторая линька и этап развития, во время которого тсареки настолько взрослеют, что способны выносить и воспитать потомство. Как показали мои исследования различных баз данных, раньше пятидесяти такое редко происходит.

Сам понимаешь, у ее отца я подобные подробности выяснить не могу. Тсареки – замкнутая раса и хорошо хранят свои секреты.

– Да, друг, – весело хмыкнул Витас, – боюсь, потомства ты от нее не дождешься…

– А оно мне и не требуется, – Маркус зло прервал смех однокурсника. – Я хочу выявить последовательность, с которой происходят эти этапы. Пойми, каждый раз, линяя, они обновляют собственное тело, становятся только сильнее и выносливее. Живут долго, и здоровье у них отменное. Более того, во время прохождения одного из этапов линьки могут изменить свой пол. Ты можешь себе это представить? – Мое сердце сдавила боль от воспоминаний и прошлой потери, а мой, похоже уже бывший, друг, все сильнее распаляясь, продолжал: – Рольфы живут в три раза меньше, а я хочу изменить эту ситуацию. Мы достойны большего. Моя раса умнее многих. Вот вы, чивасы, – мелкие, хитрые и жадные, но живете в два раза дольше нас. Дакоры, мнаки да еще сотни других рас – не лучше, а хуже нас. Даже люди с Терры живут на пятьдесят лет дольше, а ведь мы мало чем от них отличаемся… Я не хочу подохнуть от старости, когда ты будешь на пляжах Эймелы коктейли попивать в расцвете своей жизни…

– Ну… – Витас, чуть отодвинувшись от разозленного друга, потер свои бледные с голубоватым оттенком ладони одну о другую и осторожно заметил, – в наше время, когда технологии и медицина ушли далеко вперед и можно…

– Да, все можно, – Маркус рубанул воздух ребром ладони, прерывая чиваса и устало выдохнув. – Можно платить огромные деньги различным компаниям и протянуть до двухсот, но потом – все… Смерть. Можно превратиться в биоробота, пересадить свой мозг и жить столько, сколько захочешь, но это неправильно. Стать живым роботом я не хочу. Хочу чувствовать, а не получать заложенные и стандартные ощущения. Видал я подобных товарищей, променявших жизнь на существование…

Витас посмотрел в окно, из которого лился яркий золотистый свет нашей звезды Палмес, хмыкнул и осторожно, наверное, из-за того, что познакомился с истинным лицом Маркуса, произнес:

– А чем это лучше твоего сегодняшнего положения? Ты вечно пропадаешь в лаборатории, встречаешься с нелюбимой женщиной, которая, не поймешь, вроде на бабу похожа, а на самом деле девочка… Тебе надо расслабиться и…

– Не тебе давать мне советы, Витас! Амбиции тебя до добра тоже не доведут. Ты взломал виртуальный личный кабинет профессора Крома и подделал свои оценки. Я понимаю, тебе нужны баллы, а мне требуется твоя помощь…

Слушать дальше эти откровения было выше моих сил. До самого крибла противно, тем более – сама виновата.

Из-за способности к эмпатии мне потребовалось много лет, чтобы научиться практически полностью закрываться от окружающих. Даже в школу и академию я пошла позже, чем могла бы, именно поэтому. Боялась воспринимать чужие чувства и эмоции, оставаться с ними один на один без папиной защиты.

Легкой стремительной походкой я спустилась в центральный холл и выскочила на улицу. Горячие лучи Палмеса ласково и успокаивающе коснулись моей смуглой от природы кожи, ослепили, заставив на мгновение зажмуриться, приветствуя, как и других прохожих. Перед главным входом в академию толпилось много народа, ведь полным ходом шли вступительные экзамены. Снаружи разместили интерактивные экраны, которые демонстрировали абитуриентам проходящие внутри экзамены. А всего через неделю лично я получу диплом об окончании одного из самых престижных учебных заведений не только Саэре, но и всей галактики Такран.

Протолкнувшись сквозь толпу абитуриентов, едва сдерживая слезы, я добежала до стоянки своего автокара. Стоило двери автоматически захлопнуться за мной, плотно встав в пазы, как я, не сдерживаясь больше, зарыдала. Громко, взахлеб и икая. Выплескивая боль от подслушанного разговора.

«Ненавижу!» – пуская пузыри, прошипела я в пустоту салона. Но спустя мгновение поняла, что нет. Не испытываю я ненависти к Маркусу, вообще больше ничего не испытываю к нему. Словно вырвала его из сердца – и все. Теперь там пустое место вместо этого исследователя. А вот боль осталась… застарелая боль. Боль от очередного предательства.

Десять лет назад произошло событие, которое сильно повлияло на нас с отцом. Мама с папой познакомились на одной из научных конференций, и папа часто рассказывал, как он тогда восхищался ее силой, умом и непривычными для любой женщины качествами. Они долгое время вместе работали, потом, в одной из экспедиций в дальние миры известной нам части Вселенной, сошлись на почве общей любви к археологии. Правда, мама больше увлекалась древними религиями, а папа – культурными и бытовыми особенностями уже забытых рас.

Спустя десять лет на свет появилась я, но, к изумлению Этирея, его жена и моя мама Юнивь воспитанием и уходом за ребенком себя не утруждала. Восстановившись после родов, она отправилась в очередную экспедицию и пробыла в ней несколько месяцев. Так отец стал мне еще и матерью, она же была для меня лишь размытым образом изредка приходящей женщины-незнакомки, которую почему-то надо называть мамой.

А еще через десять лет моя мама увлеклась одной религиозной культурой. Юнивь буквально с головой погрузилась в изучение специфического, истинно мужского культа. В последний раз она вернулась домой, уже проходя линьку перед третьим этапом. Мы с папой ее не сразу узнали – так сильно она изменилась. Они оформили развод, потом мама сообщила, что практически завершила трансформацию и смену пола. Теперь она не Юнивь Коба, урожденная Неор, а Юн Неор – мужчина и новый член закрытой сектантской группы. Она или он – мне до сих пор сложно думать о ней как о нем – исчезли из нашей жизни. Уже больше десяти лет мы не слышали о ней ничего. Мы с папой даже не говорим о ней, для него это было тяжелейшим ударом, ведь он любил ее. А теперь ему противно даже вспоминать, что прожил с ней столько лет, а сейчас она – мужчина.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла успокоиться, но вспомнив, что дома ждет отец, начала поторапливаться. Выскочила из машины, прихватив бутылку с водой, умылась, тщательно разгладила юбку и кофту, глубоко вздохнула, успокаиваясь, и вновь села в автокар.

Зум неожиданно завибрировал, оповещая, что кто-то хочет со мной связаться. Подняла руку и увидела улыбающееся лицо Маркуса.

В первый момент струсила, не хотела отвечать, затем, собрав силу воли в кулак, нажала прием вызова.

– Слушаю тебя, Маркус! – произнесла холодным бесстрастным тоном и даже мысленно восхитилась своей выдержкой – надеюсь, выражение лица тоже не подкачало.

Мужчина стер с лица так радовавшую и умилявшую меня совсем недавно улыбку и настороженно спросил:

– В чем дело, девочка?

Приподняв бровь, я иронично усмехнулась про себя, услышав вопрос. Он с первого дня знакомства называл меня так, как папа, и именно этим завоевал симпатию и расположение. Было приятно, что для него я не дылда, как обычно в школе дразнили, а девочка. Наивная! Сейчас это обращение взбесило. Значит, я – бабень, да? Подопытный образец, да? Способ продлить твою никчемную жизнь? Мысленно прокручивая все, что услышала, злилась еще сильнее. Да, Маркус прав, я пока подросток в физиологическом смысле и до второй линьки и гормональной устойчивости еще лет двадцать ждать, но жизнь заставит – быстро повзрослеешь. Так и со мной произошло: умственное развитие опережало физиологическое на много лет. Эмпат моего уровня не протянет, если быстро не повзрослеет и не научится защищать себя от воздействия окружающего мира.

Прежде чем ответить, сглотнула, чтобы хриплый голос не выдал бушевавших во мне чувств. И только после этого ядовито поинтересовалась:

– Странно, Маркус, неужели у тебя с глазами проблемы? Девочкой меня точно назвать нельзя. Я – большая девочка, как в прямом, так и переносном смысле.

Маркус нахмурился, вглядываясь в мое изображение, наверное, заполнившее весь экран его зума, поэтому я тщательно держала на лице скучающее выражение.

– Что случилось, Есения? У тебя красные глаза – ты плакала? Заболела?

– Нет, – как можно беззаботнее хмыкнув, ответила, – со мной все в порядке. Пыль в глаза попала. Ветер…

Маркус слегка расслабился и снова нарисовал на лице улыбку, от которой у меня внутри все сжалось. Хорош, гад, очень хорош. Красивый, сексуальный, умный – не мужчина, а мечта. Если бы еще чуть-чуть любил, позволила бы ему исследовать себя – хоть вдоль, хоть поперек. Была бы не против прожить его жизнь, а сейчас… сейчас меня терзала боль предательства и злая обида.

– Детка, какие у нас на сегодня планы? А то я хотел, чтобы мы…

– У меня изменились планы, Маркус, – быстро перебила я, отчего он снова нахмурился и с подозрением на меня уставился. Я осторожно продолжила: – Папа прилетел и ждет дома. И знаешь, какое-то время я буду занята: получение диплома впереди…

– Еся, а ты не хочешь пригласить меня на вечеринку по случаю окончания академии? Ты спрашивала недавно.

Я зло хмыкнула. Еще месяц назад от моего предложения пойти вместе на эту вечеринку друг отделался невнятным бормотанием. Сейчас же сам вспомнил. Почувствовал изменение моего эмоционального фона и решил подсластить наши отношения.

– Я подумаю, Маркус! Извини, но сейчас некогда разговаривать: домой тороплюсь.

Перед тем как отключить связь, на миг поймала ошарашенное выражение лица Маркуса. Мужчина явно не ожидал подобного ответа на свое предложение, и как следствие – выбит из равновесия. В очередной раз хмыкнула, но уже печально: грустно осознавать себя марионеткой в грандиозных планах. Не стоит громко посылать его в глубины космоса и шумно изобличать. Подобные фанатики могут быть опасны, поэтому наши отношения я сведу на нет постепенно, без ненужных скандалов и истерик. Пусть ищет себе другого подопытного. И все же, пока летела к дому, я чувствовала, как слезы тонкими ручейками нет-нет да и сбегали по щекам. Первый мужчина и, наверное, слишком сильные чувства. Я словно оживала, стоило рукам Маркуса коснуться моего тела. И что бы он Витасу ни говорил, чувствовала – ему нравится касаться меня и заниматься со мной любовью тоже. В такой момент сложно скрыть эмоции, а мне – полностью защититься от них.

Глава 2

Получилось так, что первой домой вернулась я, а не папа. Сразу умылась и занялась праздничным ужином в надежде отвлечься, чтобы отец не почувствовал моих эмоций. Хотя вряд ли: он – слишком сильный эмпат, а у меня внутри бушует смесь боли и обиды от очередного предательства, оскорбления, наконец.

Услышав шум в дверях, крупногабаритной птичкой я радостно кинулась встречать папу. Влетев в его крепкие объятия, забыла обо всем. Как же хорошо ощущать его так близко: он неизменно дарил чувство семьи, безопасности и счастья, просто находясь рядом. Всегда берег и называл своим главным сокровищем, любил искреннее, и дома я опускала ментальные щиты, чтобы отдохнуть, зарядиться положительными эмоциями и насладиться бескрайней отцовской любовью.

Папа поцеловал меня в макушку и отпустил.

– Хорошо, что ты первая дома оказалась. Кушать хочется, дочь, не то многострадальный желудок сам себя сейчас съест.

Я забегала, накрывая на стол, но неожиданно почувствовала сильную тревогу и напряжение, исходящие от отца. Ведь он, так же как и я, не привык скрывать свои чувства передо мной. Папа всегда считал, что семья тем крепче, чем меньше в ней секретов и тайн.

Мы дружно сели за стол, и я осторожно спросила, заглядывая в его синие глаза:

– Пап, что-то случилось? Как прошла ваша экспедиция? Малех…

Он сразу же прервал меня:

– Малех погиб. А теперь и нам грозит опасность, – в его голосе слышалась огромная печаль и сильная усталость.

Я замерла с вилкой в руке на полпути ко рту. А отец начал подробный рассказ о страшных событиях, которые им с другом случилось пережить. Его вилка в конце рассказа полетела на стол, со звоном ударившись о тарелку, но отец был настолько погружен в свои мрачные воспоминания и мысли, что даже не обратил на это внимание.

– Еська, придется нам позаботиться о себе заранее, – подытожил он.

– И каким образом? – я еще переваривала тот факт, что корпорация, от которой зависит судьба моего проекта и, соответственно, получение огромных денег, участвует в подобных авантюрах – спонсирует черных археологов…

– Нам придется сменить место жительства, а еще лучше – звездную систему. Здесь «Анкон» – реальная сила, с которой вряд ли можно как-то бороться или спрятаться от нее.

Я похолодела и опустошенно выдохнула:

– И куда мы можем податься? Думаешь, нас не найдут? – Затем, словно очнувшись, резко изменила тон: – Отец, они не знают, что вы нашли. Значит, отыскав корабль там, где ты его оставил, будут искать Малеха, а не тебя…

– Есения, послушай меня внимательно. Всегда рассчитывай на развитие худшего варианта, тогда, возможно, если дело пройдет более успешно, для тебя это будет подарком судьбы. Отследить меня, если у кого-то появится жгучее желание и, тем более, имеются безграничные возможности, не составит большого труда. Так что мы собираемся и улетаем как можно скорее.

Подавшись вперед, буквально ложась на стол грудью, я в отчаянии произнесла:

– Папа, но у меня же через неделю вручение диплома, я столько лет угрохала на учебу, а сейчас сбегу? А что потом?

Отец встал и, подойдя ко мне, успокаивающе погладил по волосам.

– Есь, я позвоню в ректорат, у меня там друзья и должники, попрошу выдать тебе его завтра. Просто чем скорее мы отсюда уберемся, тем здоровее будем. Я боюсь не столько за себя, сколько за тебя, дочь. То, что лежит в том мертвом городе, никогда не должно достаться алчущим власти беспринципным господам. Не хочу, чтобы из-за нашей с Малехом глупости погибли невинные. Мне не страшно умереть, Есенька, мне становится не по себе только от одной мысли, что они могут воспользоваться тобой, чтобы надавить на меня и выяснить все секреты. Я прожил уже триста лет, и хотя для нас это середина жизни, иногда мне кажется – слишком долго.

Я по-детски шмыгнула носом и мрачно заметила:

– Да-а-а, а вот Маркус буквально одержим идеей продлить жизнь не только самому себе, но и расе рольфов, хотя бы вдвое. Хотел с помощью меня выяснить причины нашего долголетия…

Папа опустился передо мной на корточки и, взяв мои ладони в свои, спросил, глядя в глаза:

– Так ты из-за этого сегодня такая подавленная? Из-за своих дум я даже не сразу смог разграничить наши эмоции, только потом понял, что тебя тоже что-то сильно расстроило.

Я согласно кивнула, а отец весело хмыкнул:

– Ой, ну и дурак же он… Долгая жизнь несет кучу проблем. Редкое исключение, когда кто-то все эти годы живет как в сказке, в большинстве случаев длинная жизнь лишь продлевает чьи-то страдания или тяготы. – Снова посмотрев на меня, печально улыбнулся и продолжил: – Прости, девочка моя, просто мысли всякие черные в голову лезут, вот я и впал в меланхолию. Твоя жизнь будет светлая и радостная. И мужчину нового найдешь. Этот рольф мне никогда не нравился, я его чувствовал, но ты не слушала меня, да и себя тоже. Нельзя тебе полностью отгораживаться от мира, надо учиться жить с чужими эмоциями: когда-нибудь это может спасти тебе жизнь. Лучше жить с поднятым забралом, как в древности говорили, и прямо смотреть опасности в глаза. Возможно, благодаря этому ты не упустишь ее обманный маневр и уйдешь от смертельного удара клинка.

Теперь пришла очередь моего насмешливого хмыканья:

– Пап, ты в любой ситуации остаешься историком и археологом. Даже когда меня жизни учишь.

Отец с затаенной печалью погладил мои руки и, не глядя в глаза, ответил:

– Ты слишком похожа на меня, радость моя… Я горжусь. Я лишь хочу, чтобы ты избежала моих ошибок и была счастлива.

Мы еще минуту посидели рядом, наслаждаясь чисто семейным единством, потом отец, вздохнув, встал, окинул меня теплым взглядом и сел за стол, принимаясь за остывающий ужин.

На следующий день, ближе к полудню, по договоренности отца мне немного раньше, чем остальным студентам, выдали диплом, проведя сложную процедуру регистрации в общей межмирной сети. Это потом пригодится для трудоустройства. Пока регистрировали, начальник учетной службы и пара его помощниц с недоумением сверлили меня взглядами. Все никак не могли понять, зачем мне диплом срочно понадобился, если я – номинант на награду за проект будущего города на Саэре. Слухами, как говорится, планета полнится…

Отец надеялся, что у нас есть хотя бы неделя, чтобы закончить самые важные дела и, не привлекая особенного внимания, покинуть Саэре.

Спускаясь вниз по анфиладе лестниц, в одном из пролетов я заметила Маркуса, к сожалению, он меня тоже. Но благодаря разделявшей нас приличной толпе абитуриентов я смогла скрыться.

Как правило, размерами я выделяюсь из общей массы, но вокруг было много людей, которые уже второе тысячелетие нескончаемой волной расселяются по всем подходящим для них звездным системам. Мужчины этой многочисленной и слишком распространенной расы нередко крупные, и рядом с ними я не чувствую себя совсем уж экзотичной. Довольно часто встречаются мнаки – серокожие, высокие и тощие. С ними у меня неизменно хорошие отношения из-за обоюдной способности к эмпатии. Сейчас я как раз затесалась в их многочисленную группу. А еще со стыдом вспомнила, что до сих пор не связалась со своей подругой Наиигиз. Она из мнаков, и многое об этой расе я узнала именно от нее.

Несмотря на ассимиляцию многочисленных рас не только на Саэре, но и на других планетах и в целых мирах, чаще всего представители одной расы жили в пределах своих диаспор или анклавов. Большинство из них работали вместе, служили в военных или правоохранительных структурах, даже вступали в брачные союзы, стараясь держаться своих.

Тсареков же на Саэре – еще одна пара преклонного возраста. Поэтому я дружила с Наиигиз и Отром – симпатичным пареньком-дейсом. Жаль, семья Отра вызвала его домой на Дейс для помолвки с выбранной родителями девушкой из знакомой влиятельной семьи. Для этой расы подобные браки типичны, и у Отра они негатива не вызывали. Зато мы с Наиигиз провожали его месяц назад со слезами на глазах. Тяжело расставаться с тем, с кем провел бок о бок последние семь лет. А неделю назад подруга тоже пригласила меня на похожее событие. У мнаков оно происходит по-другому. И мне было бы весьма любопытно побывать на этом закрытом для чужаков обряде. Опять, жаль, не получится…

Домой я вернулась в мрачном настроении. Предстояло заказать места на пассажирском транспорте, место в грузовом отсеке для нашего багажа и начать паковать свое добро. Отец с утра ушел на работу, где он еще пару месяцев назад взял отпуск. Время бежало незаметно, но думы о нашем будущем не оставляли, вынуждая беспокоиться, даже разрыв с Маркусом и обида отошли на задворки сознания.

Решив привычным образом переключиться, я занялась своим любимейшим занятием. На этот раз надумав покопаться в кухонном процессоре, толком не зная зачем, – мы же уезжаем, и вряд ли он нам скоро пригодится. А все потому, что с самого детства я хвостиком следовала за отцом, стараясь ему подражать. Часто ходила с ним на работу, внимательно следила за его деятельностью и к тридцати годам уже многое знала о его профессии. Археологи – занятные существа и в «поле» зачастую должны совмещать немало специальностей. Так и мой отец, вторым любимым делом которого после истории и археологии стали приборы и оборудование. Он с таким удовольствием копался в них, стоило чему-то немного забарахлить, что вскоре и я с азартом ковырялась в различных устройствах, разбирая их до последнего винтика, и с огромным интересом исследовала, постигая принцип работы практическим образом.

Когда же пришло время выбирать специальность, я уже вполне профессионально могла отремонтировать любую технику в доме и даже наш личный автокар. Это занятие приносило мне умиротворение в сложные периоды жизни, помогая хоть ненадолго отвлечься от личных проблем, что еще больше сближало с отцом, ведь у нас, можно сказать, одна страсть на двоих. Увлечение помогло и в дальнейшем, для получения инженерно-архитектурного образования. Многие технические дисциплины давались гораздо легче, что крайне удивляло моих сокурсников, хоть и увеличивало количество насмешек, – здоровенная, как мужик, и интересы соответствующие. Хотя профессию я выбрала, потому что архитектура – одновременно наука и искусство и, конечно, красота. Архитектура – это музыка в пространстве, как бы застывшая музыка. Искусство, сквозь которое можно пройти. Но я неплохо разбираюсь и в технике. Одно другому не мешает, полагаю.

Глава 3

Я заваривала чай, когда услышала шум, а вскоре на кухню ввалился сильно взволнованный, взъерошенный отец. Рубашка спереди помята так, словно он сильно тер грудину, пытаясь успокоиться, как обычно делал в минуты беспокойства. Да еще и штаны в грязных пятнах, словно по земле ползал; весь его вид просто кричал о грядущих неприятностях.

– Быстро собираемся, Еся. Бо́льшую часть вещей оставим здесь – это уже не важно. Меня сегодня прямо в кабинете посетили представители «Анкона» и осторожно выспрашивали, где я два месяца пропадал? Куда летал? А потом в лоб спросили, как поживает мой друг Визар?.. Уверен, они уже выяснили, куда я летал, где и с кем пропадал, просто почву прощупывали. У них такой эмоциональный фон… Подозревают. Времени на ожидание транспортника нет. Берем билеты на самый ближайший рейс куда подальше…

Пока я ходила за сумочкой, отец уже нетерпеливо ожидал, и тут в дверь позвонили. Мы с отцом замерли. Я решила полностью опустить ментальные щиты: врага лучше встречать с открытым забралом. Меня сразу накрыло злобой, презрением, усталостью. Видимо, с той стороны кто-то утомился от своей работы, однако, судя по эмоциональному фону, смирился и готов дальше ее выполнять.

Отец схватил меня за руку и быстро потащил за собой в гостиную. Нажал пару точек в стене за полкой, на которой совсем недавно красовались его археологические находки, – и небольшая потайная дверца отъехала в сторону. Мы оба ощутили решительный настрой тех, кто стоял снаружи. Они явно теряли терпение. Отец быстро затараторил, обхватив мое лицо обеими руками:

– Запомни, девочка, ты – все, что у меня есть. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты жила долго и счастливо. Что бы здесь ни происходило – не выходи отсюда. Поняла? Они не должны найти тебя, иначе я сломаюсь и расскажу обо всем. А я не могу этого допустить: погибнут миллионы, если не больше, невинных. Пока никто не знает, что мы нашли у крингов, но если за нас обоих возьмутся всерьез, правда вылезет наружу. Мы с Визаром сами виноваты – сами и ответим, он-то уж точно. Уже. Теперь моя очередь. Если меня уведут, потом, когда почувствуешь, что все обо всем забыли, оставишь мне сообщение в том месте, где мы с мамой твоей познакомились. Помнишь, родная?

Я кивнула и вышла из оцепенения, потому что звонившие начали выламывать дверь, взвыла сигналка охраны, но мы понимали: вряд ли нас кинется спасать служба безопасности. Папа активировал закрытие двери и прошептал с мольбой в голосе:

– Что бы ни случилось, не выходи отсюда, пока не останешься одна. От этого зависят не только наши жизни, но и многих других.

Я осталась наедине с темнотой, застыв на небольшой площадке перед лестницей, ведущей в тайное убежище отца, где он хранил свои реликвии и ценные находки, и задрожала от накатившего страха. Замерла, приникнув к двери, стоило услышать громкие голоса, но разобрать, о чем речь, не представлялось возможным. По голосам и эмоциям я выделила четырех чужаков, которые сейчас находились с отцом в гостиной.

Чувство собственной беспомощности и безнадежности в сложившейся ситуации накрыло с головой. Никто не придет на помощь, никто не услышит, даже если они дружно начнут кричать. Отец еще лет сто назад купил большой участок среди фруктового сада и построил на нем дом подальше от других домов в округе. Помнится, корпорация «Анкон» пыталась выкупить у нас этот участок земли для расширения территории нового города, но отец отказал. Зато теперь ей вряд ли кто-то сможет помешать его забрать.

И хоть я не присутствовала в той комнате, где происходили страшные события, но могла ощущать и догадываться, что там творится. Отца не увели из нашего дома, наверное, полагая бессмысленным тратить столько времени, им гораздо проще было вести допрос на месте, вдали от любопытных соседей и правоохранительных органов. Отец хотел уединения и защиты от чужих эмоций, он их получил – правда, теперь мы наедине с опасностью и помочь нам некому.

Положив ладони на дверь, я приникла к ней ухом, чтобы попытаться услышать, что происходит. Но в ушах стоял лишь далекий гул чужих голосов, отдельные слова, которые толком не разобрать, зато эмоции четырех мужчин ощущались четко, а вот отец впервые в жизни пытался экранироваться от меня, пугая еще больше. Я полностью опустила свои щиты – и меня затопили чужие злость и презрение.

Внезапно грудь прошила боль – это отец сейчас, наверное, от неожиданного удара забылся и снял блок. Допрос с пристрастием начался. Вскоре я потеряла счет времени, неподвижно сидя на полу и словно прилипнув к двери руками и лицом. Отец не смог защитить меня полностью от происходящего там… с ним. Мне достались его муки и ощущения чужаков. Кто-то из них наслаждался, причиняя боль, другой испытывал отвращение и стыд, смирение и страх. Третий из тех, кто пытал, по сути, нас с отцом, наблюдал и оценивал – так чередой мелькали его эмоциональные впечатления, словно в театре… Четвертый был в ярости и испытывал страх, наверное, от того, что пока не добился смирения и покорности от отца, а главное – информации. Я их тоже не ощущала, папа держался изо всех сил, хотя, мне кажется, каждой частичкой тела чувствовала, как ему больно.

В какой-то момент попыталась выйти из тайника, чтобы помешать им мучить единственное родное и любимое существо во всей Вселенной, но дверь оказалась заблокированной снаружи чем-то посторонним. И это отрезвило, заставив вспомнить мольбу отца не выходить. Не дать им надавить на него через меня. И попытаться сохранить тайну планеты Крингов.

Я беззвучно рыдала от боли – нашей обоюдной нескончаемой боли, потому что отец уже не мог держать эмпатический блок, защищая меня. В какой-то момент отлепилась от двери и сползла на пол и там, скрючившись, лежала, не в силах пошевелиться. Злоба и ярость чужаков нарастали и оглушали, обездвиживая меня, а отец терял связь со своим телом и даже сознанием.

Неожиданно вздрогнула дверь, а меня прошила новая вспышка боли – значит, отца приложили о полку, висевшую на стене, в которой скрыта потайная дверь. Снова удары… удары… Вспышка смертельного холода, смешанного с облегчением, затем пустота… Пустота там, где раньше я всегда ощущала теплое местечко для себя, где билось большое и доброе сердце отца, которое всегда излучало искреннюю, безмерную и бескорыстную любовь ко мне. Как же эти пустота и холод знакомы! Я ощущала похожие замораживающие душу эмоции и чувства, когда умерла наша собака Ладочка. С тех пор мы больше никогда не заводили домашних питомцев. А сейчас новая пустота, и осталось только осознание, что моего отца больше нет. Теперь я одна во всем мире. И уже второй раз переживаю смерть, на этот раз смерть самого родного… Невыносимое чувство – умереть дважды…

Меня накрыло чувство чужой досады и тайной жалости, страх от того, что, похоже, работу до конца не выполнили, а мне стало все равно, что испытывают убийцы моего отца. Я приложила руку к двери, просто желая прикоснуться к нему и не в силах этого сделать. Я все еще помню: он сказал не выходить, а то умрут другие, и тогда я снова буду умирать – вновь и вновь. Мне достались слишком большие способности – испытывать не только эмоции живых существ, но и ощущать их чувства.

Тем временем за дверью эмоции накалялись, убийцы решали, что делать дальше. А потом меня затопило их общее облегчение – пришли к консенсусу… Шум за дверью – это чужаки громят наш дом, тщательно обыскивая… Облегчение сменилось разочарованием и лютой ненавистью… Вспышка ярости.

Голоса и эмоции немного отдалились – судя по интенсивности, все вышли из дома. Но бродили вокруг… Затем сновали туда-сюда, то приближаясь, то удаляясь. А вскоре я ощутила хлопок, от которого вздрогнул весь дом, сотрясаясь до основания, и даже сквозь плотно закрытую потайную дверь начал просачиваться запах дыма. От взрыва я не упала, потому что продолжала лежать на полу. Вслед за апатией и болью потери пришел животный, выворачивающий наизнанку страх перед огненной стихией. Стены из мангуя, из которого был построен наш дом, завибрировали мелкими волнами, словно тоже испытывая боль.

Я встала, ощущая невероятную слабость, и попыталась открыть дверь, однако ее заклинило: стены деформировались и автоматика нарушилась. Подергала сильнее, чувствуя, как паника захлестывает сознание. Все прежние чувства и страхи отошли на второй план перед ужасом сгореть заживо. Стены начали сжиматься там, где их снаружи касалось пламя. Если я останусь здесь – либо задохнусь, либо меня сплющит, поняла я, поэтому рванула вниз, в подвал. Захлопнула вторую дверь за собой и услышала, как трещат ступени, по которым всего мгновение назад спускалась. Прижав руки к груди, я в ужасе отходила от стены дальше, слушая, как за второй дверью и надо мной все оседает и сплющивается. Странно, что же они использовали, чтобы устроить такой сильный пожар? Ведь мангуй сам по себе не горит, что является его дополнительным преимуществом в качестве стройматериала. Но вот о таком эффекте сжатия я не знала и даже не слышала.

Когда вокруг все стихло, я смогла выдохнуть с облегчением. Злые слезы текли ручьями, а ноги окончательно перестали меня держать, и я буквально осела на пол. Обняла колени руками и приготовилась ждать дальнейших событий. Какое-то время еще чувствовала присутствие чужаков наверху, потом они убрались, а вслед за ними прибыло множество других. Снова чужие эмоции затопили сознание, но мне усилием воли удалось защититься от них. Сейчас это не важно, но в память об отце я больше никогда не подниму щиты и всегда буду смотреть на окружающих через призму их эмоций и чувств.

К сожалению, дать о себе знать я не могла никому: была заблокирована в подвале и как из него выбраться, даже не представляла. Так и сидела на полу, обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону, не в силах думать, не в силах искать способ выжить и не в силах абстрагироваться от чужих эмоций и недавней смерти папы. Деформировавшийся мангуй закупорил все отверстия, и лишь пара небольших рассеивающихся облачков дыма, которые спустились со мной с верхнего этажа, все еще плавали под потолком. Я не помню, как улеглась на пол, видимо, мой организм, исчерпав все ресурсы, предусмотрительно отключил сознание, милостиво даровав возможность забыться во сне.

Проснулась резко, словно от толчка. Там, на поверхности, кто-то ходил. Судя по эмоциям – любопытство, восторг от собственной смелости, – это дети. Все тело ныло от неудобной позы эмбриона – похоже, я пролежала так слишком долго. Встала и, кряхтя, размяла конечности. Неяркий автономный диод, реагирующий и включающийся на движение, осветил окружающее пространство – подвал три на три метра. Вдоль стен – стеллажи, сейчас многие – пустые: папа пристроил все экспонаты, которые здесь раньше хранились. Еще несколько стеллажей были завалены разными приборчиками: измерителями различных излучений, микроскопическими очистителями для археологических находок, сканерами, анализаторами грунта и еще множеством даже мне не известных предметов. Этот подвал считался заповедной папиной территорией.

Неожиданно заметила емкость с водой и чуть ли не рванула к ней, так сильно хотелось пить. Из еды чуть позже в полевой сумке нашла плитку шоколада (отец был сладкоежкой, в отличие от меня) и коробку тасванского печенья. Из-за пережитого стресса я испытывала дикий голод, но позволила себе съесть лишь пару печенюшек и одну дольку шоколадки. Пока я не придумаю, как мне отсюда выбраться, еду надо растянуть на максимальное количество времени. Поэтому, утолив самый острый голод, который мешал думать, выпив воды, я принялась осматриваться более внимательно и прикидывать все варианты освобождения. Порадовалась, что у меня такая замечательная специальность, потому что я уже мысленно рисовала проект этого подвала и искала в нем самые слабые места.

Тщательно обследовав помещение еще раз, к своему счастью, нашла миниатюрного робота-копалку и самую обычную кирку. Папа притащил робота домой еще полгода назад: тот начал сбоить на полевой студенческой практике. Как мне помнится, руки у папы до него так и не дошли, но, надеюсь, для задуманного сейчас хватит. Должно хватить!

Следующую пару дней я упорно долбила киркой каменное основание подвала, дальше запустила робота. С переменным успехом дело пошло. Вода у меня была, а вот еды нет – печенье и шоколадка закончились. Для такой тяжелой работы требуется много сил, а без еды они, увы, заканчиваются слишком быстро. Когда до поверхности земли осталось, по моим расчетам, метра два, робот все-таки сломался. Решив не тратить время на его ремонт, взяв сумочку, которую успела забрать из дома, упитанным грудастым червяком полезла в тоннель. Киркой копала дальше, проталкивая почву вниз руками и ногами.

Я боялась, что вот-вот завалю путь вниз и в то же время не успею прокопать дорогу наверх. Однако на грани душевного срыва от страха замкнутого пространства, стиснув зубы, упорно работая старой надежной киркой, пробивала себе путь наверх. Жить хотелось так, что я бы и зубами вгрызалась в грунт. Когда рука с киркой словно провалилась в пустое пространство, уже не думая ни о чем, я заработала с утроенной силой. Словно мертвяк из могилы вытаскивала себя из земли. А потом долго лежала, не в силах насладиться богатством ароматов, витавших в воздухе, его насыщенностью и свежестью. Пришлось усилием воли выравнивать дыхание, а то бы мне точно грозила гипервентиляция легких. Вокруг царила ночь, но спутник Саэре Д-4 давал достаточно света, чтобы я могла осмотреться.

Зрелище оказалось ужасающим. Нашего дома больше не существовало. Вместо родного, надежного, уютного дома – приземистая глыба скукоженного обугленного мангуя – могила моего отца, самого близкого и любимого существа. Я попыталась вытереть с лица влажную землю, но, скорее всего, размазала еще сильнее. Подошла к обгоревшей мрачной куче и застыла перед ней. Пока я находилась запертой в подвале, думать себе ни о чем другом, кроме спасения, не позволяла, а вот сейчас ощутила, как навалилась тяжесть утраты, осознание, что ничего как прежде не будет и теперь я осталась одна. А любимый отец в этой кошмарной могиле…

Упав на колени и упершись в землю лбом, я зарыдала. Отчаянно и безутешно оплакивая потери, осознавая, что совсем-совсем одна и ничего вернуть не в силах. Слишком многое я бы могла перенести легко и не жалея ни о чем – о Маркусе, например, даже не думала и не вспоминала – а вот потерю отца… Ее пережить будет сложно. Только через час я смогла немного прийти в себя. Нашла автоматическую поливалку травы, оказавшуюся в рабочем состоянии, включила ее и помылась. Выстирала одежду и тут же мокрую надела. Сейчас лето, тепло, через пару часов высохнет, а здесь долго оставаться нельзя. Вдруг заметит кто…

С трудом расчесав волосы, я подхватила сумку, заодно проверив ее содержимое, и, слегка покачиваясь от голода и усталости, пошла в сторону города пешком. Хотя два автокара по-прежнему стояли на нашей парковке, я не могла ими воспользоваться: при активации двигателя автоматически подтверждается личность водителя, а значит, обо мне узнают в «Анконе». Я не сомневалась, что отец им ничего путного не сказал, поэтому опасалась, что меня будут искать. В голове мелькнула дурацкая мысль: если бы осталась в подвале и погибла там, их поиски были бы бесплодны и затратны, а теперь у них появилась надежда. Ближе к пригороду я встретила роботизированное такси и, с облегчением вытянув гудящие ноги, назвала адрес доставки – космопорт. Деньги у меня есть (отец специально снял для нас немного наличных и перевел средства в векселя на предъявителя), документы с собой, так что сейчас главное – улететь с планеты. Заметать следы буду уже в дороге.

Глава 4

Полированная поверхность файнеса, используемого на Дерее в качестве зеркала, демонстрировала удручающую картину. Файнес, скорее, проецировал изображение, позволяя более объемно видеть себя с трех сторон. Я оделась в деловой брючный костюм и застыла со щеткой в руке, пытаясь расчесать буйные кудрявые волосы, шоколадной волной падающие на спину. Критически всматриваясь в свое отражение, я только тяжело вздыхала, предчувствуя новые сложности, грозящие свалиться на мою и так невезучую голову.

Ранее нежная смугловатая кожа цвета обожаемого мной кофе с молоком сейчас больше походила на серовато-белую маску. На этом фоне необычайно выделялись яркие синие глаза, в которых отражалась многодневная усталость и затаенная боль. Веки набрякли и чуть опухли, скрывая ресницы. Взгляд скользнул ниже по оплывшему подбородку, потерявшему былую четкость; толстой шее без единой складочки; ключицам, которые теперь невозможно различить, потому что кожа натянулась, скрывая прежние линии. Сейчас мое тело казалось еще более крупным из-за отека, и со спины меня часто путали с мужчиной, чему дополнительно способствовала одежда.

Кожа чесалась немилосердно, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не почесываться постоянно, дабы не раздражать окружающих, вызывая у них подозрения, что рядом с ними больная или, того хуже, заразная особа. Сегодня я окончательно признала: у меня началась линька и, соответственно, вторая ступень развития. Первая проходила в течение двух месяцев, и те, мягко выражаясь, дискомфортные ощущения я очень хорошо запомнила, а как со второй будет – предсказать нереально. Похоже, ужас и стресс, которые я пережила три недели назад, спровоцировали внеплановое «взросление» и линьку на пару десятков лет раньше, заодно сократив мою жизнь на эти самые пару десятков лет…

Пока я витала в своих мыслях, расческа запуталась в волосах, я дернула за ручку и с досадой отметила, что целая прядь осталась в зубчиках. Да-а-а, начинаются все «прелести» линьки, и волосы придется обрезать. Я аккуратно распутала прядь и, осторожно расчесав непослушные спиральки волос, собрала в нетугой низкий хвост. Поправила одежду и, взяв сумочку, отправилась на работу.

Побег с Саэре до сих пор вспоминался с содроганием. Как я в мятом платье покупала билеты, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места, стараясь испуганно не крутить головой в ожидании, что меня в любой момент схватят представители «Анкона». Как в космопорту проходила регистрацию на рейс и тоже ждала, что вот-вот узнают и бегство закончится прямо на Саэре. Как первые сутки летела на старом грузопассажирском судне практически в никуда. Затем словно заяц с Терры меняла корабли на станциях, путая следы. И наконец покинула нашу галактику, стремясь сменить территорию влияния «Анкона». А потом неожиданно пришла в себя на Дерее – небольшой планете, одной из первых открытой для колонизации в этой звездной системе.

Вообще, в известной на данный момент части Вселенной разумные гуманоидные расы настолько ассимилировались и смешались, что им и самим сложно определить, кем и как совершались открытие и колонизация первых миров. Только историки или археологи, такие как мой отец, могли точно ответить на этот вопрос или хотя бы сделать предположения. Естественно, более «молодые» расы можно отследить и сказать, когда они влились в не столь дружную семью различных народов и миров, но вскоре и они размывались в непрерывно меняющемся море жизни и забывали свои истоки. Такова специфическая плата за охват всемирной вселенской паутиной более развитых старых миров.

Хотя имеются целые закрытые миры, в которые входят несколько планет или даже звездных систем. Они истово сражаются за свои ценности и почти недоступны, сохраняя такой статус ввиду своих индивидуальных, большей частью неведомых остальным особенностей. Правда, только в том случае, если были настолько хорошо развиты и сильны, что оказывались в состоянии сдержать экспансию армады предпринимателей, политиков, колонистов с перенаселенных планет и еще массы подобных, жадных до чужих территорий или наживы, господ.

Поэтому организовывались различные союзы, конгрегации, конклавы, федерации или конфедерации, которые постоянно изменялись, то объединяя, то, наоборот, разделяя участников. Новостные каналы и космосети пестрели различными заголовками типа «Конфедерация Парная распалась, ведутся локальные боевые действия для определения точных границ, планета Кая никак не может решить, на чью сторону встать…» и так далее и тому подобное. И в этом мире приходится выживать всем остальным жителям данной части Вселенной. А еще приходилось учитывать интересы и желания негуманоидных рас: пока таких немного и находились они вне основных космических путей, но все же с ними считались.

Дерей привлек меня мирным, устоявшимся образом жизни, поэтому я решила остановить выбор на нем. Пусть этот мир немного перенаселенный, но мне здесь комфортно. Население состоит в основном из людей и рольфов, которые зачастую живут рядом, потому что имеют гораздо меньше физиологических отличий по сравнению с остальными расами. Многие из них высокие, что меня несказанно радует: не чувствую на себе любопытных взглядов. В отличие от Саэре, где преобладает раса низкорослых чивасов. Здесь же я – обычная крупноватая женщина. Мне повезло практически сразу найти себе жилье и работу на Дерее, и сейчас я как раз опаздывала в офис одной из небольших строительных фирм, где уже две недели тружусь архитектором.

Торопливо зашла в офис и сразу заметила нашу секретаршу Любочку – и напряглась, потому что ощутила ее эмоциональный фон. Эта девушка внешне была похожа на меня: тоже крупная и с большим бюстом, что специфическим образом сказывалось на ее личной жизни. Сейчас она сидела за столом, заваленным бумажными платками, и лила горькие слезы.

– Любаш, что случилось? – Я подошла и присела на стул рядом, желая если не помочь, то хотя бы успокоить. Погладила бедняжку по плечу, искренне сочувствуя, подсознательно отмечая, что моя рука бледная на контрасте с ее кожей.

Люба подняла зеленые заплаканные глаза, и на меня полился фонтан истеричных жалоб:

– Нет, ты представляешь – он оказался женатым. И ладно бы только это, я бы простила, но его жена беременна, а он… а я… тоже беременна. А он знаешь что сказал, когда узнал? Что я – сильная женщина и сама справлюсь, а его жена Изи – такая слабенькая, маленькая, беспомощная… А я, значит, сильная и справлюсь…

Обычно жизнерадостная и боевая Любаша, говорившая, что руки – визитная карточка девушки, шея – ее паспорт, грудь – загранпаспорт, наверняка имея в виду, что такая аппетитная девушка грудью проложит себе дорогу к счастью, сегодня еще минут пять изливала обиды и переживания. И я приняла ее слова и печали близко к сердцу. Меня почему-то только отец считал слабой беззащитной малышкой, остальные же видели боевую бабу, которая автокар на лету остановит, и парашют не нужен – грудь амортизирует…

В конце концов мы обе поплакали над своей судьбой горемычной, а после, заев горе шоколадом, успокоились. В этот момент в офис пожаловал наш начальник Ронан Кор, рольф. Причем непривычно мелкий, но опять-таки Любочка еще в первые дни знакомства просветила, оценив нашу схожесть и тут же одаривая меня своей благосклонностью и дружбой, что господин Ронан в детстве много болел, вот и не вырос. Шеф сиял ярче белого гиганта, я четко ощущала его благодушие и довольство собой и всем миром.

С того рокового дня, когда погиб отец, я полностью щиты не поднимала, стараясь контролировать общий эмоциональный фон. Хотя это и приносило дополнительные неудобства и трудности, зато научило жить таким образом. Разум просто отодвигал чужие чувства на задний план, воспринимая их жужжащим где-то в отдалении пчелиным роем.

Заметив нас с Любой, Ронан усмехнулся, кивнул в знак приветствия и подпрыгивающей походкой направился к себе в кабинет. У двери на мгновение оглянулся и попросил:

– Есения, как здесь закончите, – выразительно посмотрел на Любашу, – зайдите ко мне. У меня есть для вас интересная новость.

И прошел в кабинет, помахивая папкой, зажатой в руке. Я тут же с мольбой посмотрела на Любочку. Эта дамочка была в курсе всех секретов и событий нашей фирмы, но делиться своим достоянием с кем-нибудь не спешила. Сегодня мне повезло, причем в буквальном смысле. Оценив невысказанную просьбу в моих глазах, она театрально тяжело вздохнула, затем подозрительно осмотрелась вокруг – не слышат ли нас случайно немногочисленные сотрудники – и только после этого зашептала на ухо:

– Ты так поразила Ронана неделю назад своим талантом, что подвигла на невероятное решение. После того как заказчикам сдали твой проект и Кор заработал на нем кучу денег и тысячу хвалебных отзывов, он сделал запрос на Саэре, в твою академию. Сегодня утром пришел ответ. Тебя та-а-ак хвалили, дали первоклассную характеристику, но сетовали на внезапное исчезновение.

У меня вытягивалось лицо от чрезвычайно опасной новости, а Любаша продолжала:

– Короче говоря, Ронан давно подыскивал себе компаньона, а тут ты… Твоя характеристика сыграла главную роль. Он решил предложить тебе партнерство на паях. Конечно, твой пай будет пока минимальным, но…

Я больше не слушала: зашумело в ушах, а в душу лавиной ринулся страх. Люба не могла толком разглядеть на моем лице эмоции, кожа «задубела» из-за линьки и стала похожей на бесстрастную восковую маску. Она вдохновенно вещала о чем-то, а я лихорадочно подсчитывала, сколько у меня еще есть времени на побег. По предварительным расчетам выходило – немного. Сюда добиралась неделю, но зигзагами, запутывая следы, а если им будет надо – выпрямят путь.

За прошедшее время компетентные специалисты, возможно, уже выпотрошили корабль Малеха и папу проверили вдоль и поперек – вдруг осталась какая-нибудь информация, которую забыл стереть отец: данные, анализы и еще масса всего? Может, они знают, что надо искать, а может – даже уже и где, а я либо свидетель ненужный… Или нужный, что еще хуже… В первом случае меня просто убьют, во втором – пытать будут, а я не отец, сразу расскажу и… Все равно убьют…

Уже не слушая девушку, подхватила сумочку со стула и деревянной походкой направилась к выходу. В спину понеслись вопросы встревоженной Любы, но я ускоряла шаг. Не стала ждать лифта, побежала по лестнице, благо, офис на третьем этаже располагается.

Последний переход по длинному коридору, перекресток, откуда ведут два пути – к запасному и главному ходу. Я выскочила на него, но в этот момент столкнулась с четырьмя мужчинами в черных костюмах, состоящих из плотно облегающих курток и штанов, которые часто использовали служащие кораблей дальнего космического следования. Мужчины в первый момент опешили, увидев меня, но через мгновение в их глазах мелькнуло узнавание. Выходит, я пока не слишком сильно изменилась внешне. Я тоже их узнала, но не в лицо, а по эмоциональному фону.

Ближайший от меня мнак сильно сутулится – именно он тогда испытывал усталость и неприязнь к тому, что делал. Вот и сейчас морщит слишком курносый нос и часто дышит.

Сразу за ним суетливо переминается с ноги на ногу необычно высокий крепко сложенный чивас и черными глазами злобно смотрит на меня. Этот ненавидел все и всех.

Третий – среднего роста и сложения человек. У него нет совести или сожалений. Сейчас он испытал облегчение, встретив меня: видимо, устал рыскать в поисках и сейчас мысленно благодарит удачу.

И над всеми возвышается огромный четверорукий хейрол с головой, вросшей в плечи, – шея явно отсутствует. Его змеиные тупые глазки смотрят на меня с яростью и презрением. Хейролы – совсем недавно обнаруженная раса, как некоторые ученые высказываются, «свежая кровь старушки Вселенной». Их нашли пару сотен лет назад, когда их цивилизация даже не вышла за пределы своей звездной системы. Представители этой расы не обладают большими умственными способностями, зато агрессивны и сильны физически, идеально подходя в качестве бойцов и наемников. Вот и этот хейрол, чувствуется, силен как бык и – я сейчас поняла – был непосредственным убийцей папы. Кто настолько силен, чтобы швырять об стену здоровенного тсарека? Кто еще мог замучить его до смерти?

Я пришла в себя быстрее, чем они, и попыталась кинуться наутек, но меня поймали. Хейрол, схватив за шею, так приложил спиной о стену, что у меня дыхание перехватило. Чивас злобно прошипел в лицо:

– Что, птичка, долеталась? Пора пощипать тебе крылышки. Где вы со своим папашей спрятали инфу по крингам?

Выпучив глаза и не в силах даже вдохнуть – настолько сильно хейрол сжимал мое горло, – я могла лишь едва слышно хрипеть.

– Дарс, полегче. Она не может говорить, – тихо произнес мнак.

Хейрол зло передернул плечами и нижней рукой стукнул в стену кулаком рядом со мной. В том месте мангуй немного сжался, образовав выемку. Силу этого убийцы я оценила: если достанется таким кулаком – мало не покажется.

Рука четверорукого слегка разжалась, и я смогла сделать судорожный вдох… чтобы заорать во всю силу своих легких. В ответ получила тем же самым кулаком в живот, от чего у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание. Зато в коридоре начали появляться работники различных фирм, а еще мне повезло, что здесь недалеко располагается тренировочный зал по каким-то единоборствам. Люба часто туда заглядывала в надежде познакомиться с большим и сильным мужчиной, и, надо отдать должное идее, ей это удавалось. Вот и сейчас из-за поворота появился спортсмен, удивленно протяжно присвистнул, увидев нашу «композицию» – меня, такую «хрупкую», с бандитами вокруг, – и затем свистнул уже призывно.

Один из четверки – человек – полез в карман: за документами, скорее всего, пытаясь пояснить что-то, но люди (такая загадочная, фактически любимая теперь мною раса!) сначала бьют, а потом задают интересующие их вопросы. Так и сейчас – уже через минуту в коридоре происходил самый настоящий мордобой. Спортсмены вполне профессионально вколачивали уважение к даме в головы бандитов, но, боюсь, вряд ли им удастся это сделать. Тем не менее, хейрола отвлекли ударом кулака в челюсть – и я оказалась на свободе! Исход драки меня, по известным причинам, не интересовал: решила, что раз сама судьба дарит фору, нужно быстро покинуть гостеприимную планету. Хорошо, что научена горьким опытом – документы всегда со мной.

Уйти по-тихому не удалось. Меня схватил за волосы – кто бы мог подумать? – жалостливый мнак, чтоб ему пусто было, и потянул к себе, однако я сначала решительно двинула ему в пах каблуком, отчего он взвыл, но волосы не выпустил, затем сильно дернулась, оставляя в его кулаке приличную прядь. Хвала звездам, линька поспособствовала. Больше меня ничто не могло остановить – птичка выпорхнула из очередной ловушки, но долго ли это может продолжаться? И на что способна корпорация, если ее представители пошли на подобные публичные действия?

Глава 5

Наверное, так должна чувствовать себя куколка бабочки: хотелось только спать, есть и снова спать, а главное – не шевелиться. Но из всего перечисленного я решительно ничего не могла себе позволить. Спать некогда, есть скоро будет нечего (денег нет лишних), а шевелиться надо – иначе преследователи достанут. Я уже две недели скиталась по галактике, тратя деньги, которые уже не утекали полноводным ручьем, превратившись в тоненькую струйку, но меня с неизменным постоянством – чуть раньше или чуть позже – находили. Боюсь, скоро мне просто не на что будет купить билет на очередной корабль, чтобы ускользнуть в неизвестность, или еду.

Проснувшись на жесткой узкой кровати хостела на очередной перевалочной станции, я тоскливо обвела взглядом комнатенку три на два метра – дешевле не бывает. Теперь я вынуждена считать каждый кредит. Отчаяние в очередной раз накрывало с головой мутной удушающей волной, заставляя тихо глотать слезы от безысходности.

На станцию ИР-154 я прибыла четыре дня назад, но пока так и не смогла найти работу: везде требовалось предоставить личные данные. Кроме того, на корабли в качестве технического персонала женщин не нанимали, да и другой работы не предлагали. В крохотном санблоке, в который с моими габаритами я пролезала только боком, я с отвращением уставилась на себя в зеркало и чем дольше смотрела – тем хуже становилось.

На меня глядела отвратительная рожа из фильма ужасов. Серая кожа облепляла лицо и тело, словно меня целиком обмазали плотным слоем глины с разбегающимися темными прожилками – сквозь них дышал мой организм. В дальнейшем, в процессе линьки, эти своеобразные «швы» начнут расходиться, а старая кожа – отслаиваться. Зрелище предстоит тоже не для эстетов, и в такие периоды тсареки предпочитали находиться дома, а не появляться в обществе, но в моем случае это недоступная роскошь.

Волосы на голове торчат коротким редким ежиком: я обрезала свои лохмы – все равно выпадали. Кожа на голове зудит, «одаривая» пренеприятными ощущениями: замена старых волос на новые идет полным ходом. Сейчас я похожа на одутловатого здоровенного зомбика в темную сеточку-кракелюр с горящими ярким синим пламенем живыми глазами и страдальчески кривившимися толстыми, как сардельки, губами. Оживший кошмар – словно утопленник вернулся из царства крибла. Хвала звездам, хоть без запаха. Пока прежний кожный покров не начнет трескаться, моего запаха никто не почувствует – можно на воде экономить, а то на этой космической станции за все дерут деньги.

Мысль, мелькнувшая в голове, застряла и взорвалась подобно снаряду. Мужик! Вот оно – решение проблемы. Стану мужчиной! Образование у меня специфическое – должно помочь. И в таком виде меня та проклятая криблом четверка еще не видела.

Неожиданно возникшая идея заставила действовать. Пока я умывалась и чистила зубы, составляла план мероприятий. И первым делом необходимо будет раздобыть документы на имя мужчины. Иначе все остальное бессмысленно. На ИР-154 не было разделения на день-ночь, работа кипела стандартные космические сутки. Эта огромная станция располагалась возле небольшой планеты, жители которой обслуживали ее и поставляли необходимые ресурсы. Здесь же каждые несколько минут стыковались различного назначения и размеров корабли – военные и гражданские. Кто-то закупал топливо и продовольствие, кто-то набирал персонал, а то и целый экипаж. Кто-то занимался торговлей или обычной транспортировкой. Здесь была и медицинская служба с прекрасным оборудованием и квалифицированными медиками.

Жизнь на станции кипела, и лишь я выпала из общей суетящейся массы. Потерянная и испуганная, частенько трусливо бродила по пронумерованным улицам, где располагались офисы разных компаний, кафе, подобные моему небольшие хостелы и множество заведений различного назначения. Контрабанда и незаконные сделки тоже процветали, как я успела отметить.

Три дня потребовалось, чтобы обойти места специфического свойства и найти того, кто смог бы за деньги сделать «чистые» документы на имя Еся Бедного. Имя я выбрала автоматически, а вот фамилия на всеобщем звучала абракадаброй, но на языке тсареков именно так – лаконично отражая реальность. Дополнительно пришлось раскошелиться на имплант-лингвопереводчик для общения с представителями различных рас на межзвездниках, необходимый для осуществления задуманного. Если у меня его не будет, могут возникнуть дополнительные проблемы и вопросы со стороны работодателя. Лишь обзаведясь самым главным, я купила дешевую мужскую одежду, а то на имеющуюся в наличии вроде как женскую некоторые сильно косились. Следующим пунктом в плане у меня стояла служба трудоустройства станции. Цель – попасть на корабль. Здесь оставаться долго нельзя: поймают.

В своей комнатушке надела корсет, скрывающий грудь, точнее, уплощающий ее и сглаживающий изгибы. Теперь у меня появилась грудь колесом, но без женских изгибов. Округлые покатые плечи замаскировала скатанной жгутом простыней, намотав и закрепив под одеждой. Вниз не упадет – правда, желательно, чтобы меня вверх тормашками не трясли, а то фальшивые мужские плечи отвалятся. Натянув толстый блейзер, жилет с множеством карманов и глубоким капюшоном, поправив штаны, под которые надела утягивающие леггинсы, критично осмотрела себя. Ну да, я своего добилась – на меня смотрел жуткий страшный мужик. Самой захотелось в рожу плюнуть, чтобы отпугнуть.

Неожиданно тяжело вздохнула, вспомнив маму. Меня до сих пор мучил вопрос: как… как она решилась? Да и как ей в голову пришло сменить пол? Ведь не зря же тсареки до первой линьки фактически бесполые: определяются, чья сущность ближе, а она в третьей захотела стать мужчиной. Поэтому сейчас печально смотрела на результат собственной попытки скрыть женственность. Никогда и ни за что не смогу изменить себя, не перестану быть женщиной или чувствовать себя ею. Мне приходится притворяться, но до глубины души противно участвовать в этом фарсе, помня о потухшем взгляде и отвращении, с которым отец встретил откровения мамы. Он не понял ее, не простил и даже более того – презирал до глубины души. А иногда, когда я надевала штаны, смотрел с тайным страхом. Наверное, поэтому растил таким изнеженным ранимым цветочком, чтобы заглушить страх потерять и дочь.

Прости, папа, сейчас мне жизненно необходимо так выглядеть. Но я навсегда останусь женщиной, даже если ненадолго придется притвориться мужчиной. По крайней мере, трансформироваться в мужчину даже ради выживания я не стану, да и не спасет меня это от преследования. Очень уж раса у меня приметная и малочисленная. А преследователи – могущественные, настойчивые и жадные до власти и денег.

Станция представляла собой огромный космопорт с деловым и своеобразным жилым секторами в центре, стыковочными терминалами для межзвездников на периферии. В блоке, предназначенном для пассажирских перевозок, располагался транзитный терминал, регистрационные посадочные стойки и зал ожидания. Там же размещалась и служба трудоустройства, потому что желающие найти работу здесь или в космосе прилетали именно сюда: ведь в силу каких-то обстоятельств не все могли сделать это на своей планете или жилой станции. Такие, как я, например.

Мои ботинки мягко ступали по пешеходной дорожке одного из тоннелей, ведущих к порту. Мимо проносились грузовые и пассажирские автоботы и погрузчики, сновавшие между терминалами и деловым центром. Вокруг сплошной металл и разновидность мангуя, от которых у меня остались не очень приятные воспоминания: знаю теперь, насколько все в мире уязвимо…

Тоннель закончился внушительной полукруглой площадкой со стенами и потолком из самого надежного прозрачного пластиформа, позволявшего защитить корпус станции от внешних угроз и вместе с тем визуально расширить пространство. Новички космических маршрутов и бывалые путешественники, ожидавшие рейс в транзитной зоне, имели возможность любоваться далекими звездами, метеоритами или наблюдать проносившиеся мимо корабли, которые стыковались со станцией или, наоборот, отойдя на расстояние, поражали воображение яркой голубой вспышкой перехода в гиперпространство.

Вместе с другими пассажирами я смотрела на очередную вспышку по пути в службу трудоустройства. Конечно, новый имидж – как я теперь думала о своей малопривлекательной личине – даст больше шансов найти работу на каком-нибудь корабле дальнего следования, однако не является гарантированным показателем успеха в данном направлении. Хоть многие расы настолько смешались, что ярко выраженной дискриминации по полу, внешнему облику и другим признакам не наблюдалось, но менталитет различных народов настолько отличается, что иногда скорее женщина получит работу, которую в другом месте ей бы даже не посмели предложить, а мужчина останется за бортом. Разность культур, мышления и обычаев позволяли любому нуждающемуся найти работу, если тот следовал правилам и дружил с законом.

Вот так, настроившись на положительный исход задуманного дела, я шла к цели, рассматривая из-под глубокого капюшона народ, суетившийся вокруг. И если бы упорно не покидавший меня страх нечаянно встретить здесь своих преследователей, я бы, возможно, крутила головой и удовлетворяла любопытство. Сейчас же лишь зыркала глазами по сторонам, надеясь, что все обойдется.

Служба трудоустройства встретила шумным гомоном на разных языках Вселенной, руганью, различными эмоциями и множеством запахов. Лично для меня не совсем приятными, слишком непривычными и раздражавшими тонкое обоняние тсарека.

В продолговатом зале с несколькими дверями, в которые по очереди входили и затем выходили желающие трудоустроиться, скопилось приличное количество претендентов. Сразу по прилете на ИР-154 я выяснила, что должна буду заполнить анкету со своими данными и заплатить пошлину за поиск работодателя. В свою очередь, последний тоже обязан оплатить пошлину при подписании трудового договора с работником. Это общее правило для желающих работать в космосе, своеобразная защита от недобросовестных и непорядочных работодателей, впрочем, как и работников.

Решительно игнорируя косые взгляды и шквал многочисленных чужих эмоций, я заняла очередь и принялась ждать. Еще по дороге сюда перебирала в голове свои умения и продумывала ответ на вопрос о должности, на которую претендую. Но в мыслях сейчас творился такой сумбур, что я так и не определилась окончательно, надеясь на внезапное озарение. Через пару часов наконец подошла моя очередь, и я, судорожно вздохнув, шагнула в заветную комнату.

Квадратная комнатка-кабинка два на два, виртуальное табло главного компьютера зависло между посетителем и служащим, который, видимо, заносил в него данные вышедшего передо мной посетителя. Мужчина-человек в форме работника космопорта, не глядя на меня, сверял информацию с пластиковой личной анкеты с той, которую только что закончил заносить в общую сеть. По-прежнему не поднимая глаз, он протянул на мою половину разделяющего нас стола пластиковый лист, ручку и резко произнес:

– Побыстрее заполняйте анкету, пожалуйста. Это ускорит получение помощи в трудоустройстве.

Я почувствовала, что мужчина устал, и, несмотря на тон его голоса, посочувствовала ему. Тяжкая работа не столько физически, сколько эмоционально. Как я уже поняла, работая на Дерее, люди – тоже своеобразные эмпаты, способные воспринимать и чувствовать чужие эмоции на подсознательном уровне. Поэтому коротко кивнула и, проявив вежливость, тихо сказала: «Доброго вам дня, уважаемый!» Затем, взяв в руки анкету, я начала изучать, какая информация требуется от претендента, и тут же ощутила, как вслед за моим приветствием пришла волна легкого удивления и любопытства.

Быстро вписала свои новые личные данные. Их я вызубрила наизусть, во избежание глупых проколов. В пункте «пол» чуть не совершила ошибку, но в последний момент поставила галочку напротив «мужчина». Закончив с базовыми вопросами, зависла над специальностью. Коротко вписав «инженер», аккуратно положила анкету перед служащим, который, уже не скрываясь, рассматривал меня. На бейджике указано «Джим Месон – консультант».

Месон подвинул к себе анкету и, пробежав ее глазами, уточнил:

– На корабль дальнего следования?

Я кивнула, заглядывая в его усталые серые глаза. Он же продолжил задавать вопросы и, выслушивая мои ответы, вносил их в общую базу искавших работу.

– Вы готовы работать с любой расой?

– Да! Готов… – снова чуть не ляпнула «готова», но в последний момент удержалась.

– На любом судне? Военные могут входить в этот список?

– Да! Наверное…

Он смерил меня насмешливым взглядом и продолжил быстро отмечать новые данные.

– Лингво есть?

– Да, с расширенным списком языков! – От мужчины пришло уважительное удивление.

– Образование и специальность?

Я чуть застопорилась, но постаралась ответить твердо и уверенно:

– Высшая академия, планета Саэре в галактике Такран, инженерный факультет.

Решила не менять место учебы, чтобы не запутаться и не ошибиться в мелочах, если возникнут какие-либо вопросы. Служащий еще больше удивился: мое учебное заведение было довольно известным и выпускало хорошие кадры.

– Вы не приложили диплом к анкете. Почему?

– По личным причинам не смог закончить обучение, но специальность освоил в полном объеме, – я умышленно говорила тихо, пытаясь хоть таким образом изменить тембр голоса.

– Хорошо, пусть это остается на усмотрение работодателя – устроит его или нет.

– Понимаю, – ответила еще тише.

Джим Месон кивнул головой, но неожиданно успокоил:

– Не переживайте: академия дает хорошее образование, и даже без диплома вы являетесь ценным кадром.

Я с облегчением выдохнула, а мужчина продолжил более раздраженно – видимо, сам удивился, зачем успокаивал какого-то странного клиента.

– Должность, на которую претендуете?

Вот и добрались до самого сложного вопроса.

– Инженер!

– Область специализации? – Месон недоуменно взглянул на меня.

– Эм-м-м…

– Ну, кто вы? – Консультант уже начал раздражаться, поэтому хмуро выпалил: – Инженер программного обеспечения? Космическая сварка? Наладчик?..

– Я с оборудованием работал, настраивал и… – уже совсем потерянно ответила.

Месон тяжко вздохнул, сетуя на мою медлительность и наверняка уже предположив, почему я не получила диплом – мозгов не хватило…

– Значит, так и запишем – инженер-координатор монтажа. Какая категория?

Тут я подвисла: вообще темный лес, хотя с той специальностью, которую он предложил, я, в принципе, смогу справиться. Служащий уже испытывал неприкрытое раздражение, глядя на меня.

– Ну, первая… третья… пятая… седьмая?

Глядя в его злые глаза, просто кивнула в такт недоверчивому предположению, дойдя до седьмой категории. У мужчины чуть не выпали глаза от удивления. А я мысленно дала себе подзатыльник. Надо срочно выяснить, что за категории и как это отразится на мне.

Мейсон же окинул меня пристальным взглядом, тяжело вздохнул и сказал:

– Регистрация проведена. – Подвинул заполненную анкету для подписи, что я и сделала, возвратила лист, а он продолжил: – Срок действия нашего договора – две недели, за это время мы обязуемся устроить вас на работу либо вернуть уплаченную вами пошлину. Вам дается три возможности отказаться от предложенных вариантов, но при отказе уже от первого пошлина не возвращается. Договор зарегистрирован. Вы свободны. Просьба всегда быть на связи либо находиться в зале ожидания, чтобы вас могли сразу оповестить о возможном трудоустройстве.

Кивнула и тихо ответила:

– Хорошо, я в зале недалеко отсюда подожду.

Служащий снова окинул меня усталым взглядом и, тоже кивнув, нажал на кнопку, вызывая следующего. А я со своим экземпляром договора решительно направилась в свое временное пристанище. Предстояло собрать пожитки в походный рюкзак, потом обратиться в базу данных академии и скачать из библиотеки литературу не только по заявленной специальности, но и по сопутствующим направлениям. Таким, как пилотирование межзвездников и расположение приборов управления, структура и устройство кораблей различных классов и еще тонны информации. С чем не успею ознакомиться сейчас, то пригодится потом на корабле: по крайней мере, будет куда заглянуть, чтобы в дальнейшем качественно выполнять работу. Или хотя бы совсем не напортачить, а то… развалю корабль в открытом космосе…

Глава 6

С каждым днем тревога в душе и страх усиливались. Я нутром чувствовала – мои преследователи все ближе и ближе. За последние четыре дня уже, наверное, дыру протерла, сидя возле службы трудоустройства и каждую минуту ожидая вызова. Но зум молчал, зато знания о новой специальности неуклонно росли, прочно укладываясь в голове.

Благодаря трансформации все мои способности, умения и остальные ресурсы организма находились на самом высоком уровне. С помощью случайно запомнившегося пароля Маркуса я залезла в библиотеку и скачала на зум множество необходимой и весьма полезной информации. Уже пятый день, отрешившись от происходящего в порту, не замечая суеты и шума, абстрагировавшись от наплыва чужих эмоций и чувств, я упорно училась, запоминала прочитанное, мегабайт за мегабайтом заполняя ячейки своей памяти.

Сейчас мне хватало одного раза, чтобы запомнить то, на что в обычном состоянии ушло бы неимоверное количество времени. Опять же повезло, что я увлекалась техникой с детства, часто помогала с настройками приборов отцу и несколько раз вместе с ним ездила на раскопки. В полевых условиях можно многому научиться при желании. Тяжелее давалась информация по устройству стандартных кораблей дальнего следования. С более мелкими и маломощными разобралась быстро, а вот корабли класса «А», которые чаще всего используют военные или крупные транспортные компании, давались с трудом.

На пятый день мне сделали наконец первое предложение. Но старый сутулый мнак, увидев мою уже начавшую шелушиться морду и брезгливо поморщившись, тут же отказался подписывать со мной контракт, несмотря на то, что Джим Месон настойчиво убеждал его, что специалиста с такой категорией вряд ли повезет здесь найти. Еще бы, когда на эту захудалую станцию ненароком залетит специалист, способный установить и наладить практически всё – от пищевой установки до молекулярного расщепителя. Передернув плечами в отвращении, мнак ушел, а Джим Месон снова удивил попыткой оправдать несостоявшегося работодателя и успокоить меня, коротко пояснив:

– Этот господин работает на семью богатого промышленника, супруга которого внезапно решила переоборудовать свою прогулочную М-16. И, думаю, мнак, уже заранее предвидя реакцию своей хозяйки, по этой причине вам отказал…

Я кивнула пару раз, согласившись с его доводами, но неприятный осадок остался, потому что знала: мнак испытывал отвращение от моего вида, хотя в первый момент, пока не увидел моего лица, мысленно довольно потирал руки. Но винить этого мужчину было глупо – сама же каждый день, глядя на себя в зеркале, морщилась. Судя по темпам ороговения старой кожи и начавшемуся отшелушиванию, трескаться по швам она начнет недели через две, так что еще есть шанс оказаться где-нибудь очень далеко от галактики Такран. Три дня назад, ко всему прочему, появились боли внизу живота, означавшие начало подготовки организма к детородной функции. В общем, дополнительно к другим переживаниям и страхам я мучилась от физической боли, будь все неладно.

Месон, прежде чем удалиться, кинул на меня последний озабоченный взгляд: вероятнее всего, мысленно прикидывал, как бы меня пристроить куда-нибудь, ведь двухнедельный срок контракта скоро истекает и придется возвращать пошлину – соответственно, и он причитающееся вознаграждение потеряет. Я же, тяжело вздохнув, снова уселась на стул ждать назначения и учить теорию дальше.

Спустя семь дней денег осталось только заплатить за комнату еще за три дня и на двухразовую кормежку по полпорции от нормы. Я плохо рассчитала необходимый минимум питания, а злосчастная трансформация и усиленное обучение требовали колоссальных энергетических затрат, и есть хотелось гораздо больше, чем раньше. Вместо этого пришлось урезать питание, и очень скоро меня начнет покачивать от недоедания. Впрочем, постоянная зубрежка напрочь отвлекала от мыслей и о преследовании, и о еде, и о собственном самочувствии тоже.

За это время я смастерила новое приспособление для создания иллюзии широких мужских плеч. Вместо жгута из простыни сшила толстую манишку с плечами, которые дополнительно прикрепляла клейкой лентой к нательной одежде, и теперь они не сползали при неосторожном движении. И, главное, не стесняли рук и торса.

На следующий день мне сделали еще одно предложение о работе, но на сей раз я отказалась. Нанимателем оказался владелец, что называется, ржавой лоханки. Еще сидя в зале ожидания, заметила, как она стыкуется со станцией, и подивилась, каким образом еще летает. Конкретно в этом случае сама побоялась. Откровенный пропойца-хозяин из рольфов и старпом – человек бандитской наружности с одним глазом – доверия нисколько не внушали. Если в наше прогрессивное время у одного не хватило денег на приличный биоимплант, значит, мне на зарплату у другого денег точно не найдется. Ну и знания могли подвести, ведь на таком судне надо быть реальным мастером на все руки, а я – срочно обучающийся инженер-монтажник. Да и стоит ли спасаться, чтобы добровольно сунуться в этот древний летающий гроб?

Месон мое решение принял внешне бесстрастно, хотя внутри одобрил всей душой, но легче от этого не стало. Ведь это была вторая возможность трудоустройства, осталась всего одна – последняя – попытка согласно контракту. Что потом будет со мной, если мне откажут в третий раз, не представляла, учитывая, что денег фактически нет. Вот и продолжала сиротливо сидеть неподалеку от службы трудоустройства и непрерывно зубрить.

Сегодня пришлось потратить последние кредиты на завтрак. Уже двое суток я безвылазно находилась в зале ожидания, потому что платить за комнату и питание больше нечем. Тайком подобрала со стола в портовом кафе чей-то недоеденный бутерброд и сейчас ела, запивая горькими солеными слезами от жалости к самой себе и от несправедливости бытия в целом. Наверное, даже накладные плечи поникли от тяжести невзгод, свалившихся на меня в последнее время. Делать нечего – бесконечно устав от напастей, но упорно читая лекции по монтажу и настройке оборудования, чтобы окончательно не свалиться в черную дыру проблем, я ожидала своего часа.

За полторы недели я уже многое узнала о заявленной специальности. Правда, гордиться этим фактом не могла: не столь актуальной и востребованной она оказалась, чтобы потенциальные работодатели кидались искать подобного специалиста на промежуточной станции. Как правило, команда складывалась в начальном пункте и, если возникала необходимость в подобных услугах, капитаны судов предпочитали подождать, нежели нанимать непроверенных специалистов. И только вот в таких форс-мажорных обстоятельствах, как у старого мнака из-за его взбалмошной хозяйки или выпивохи-рольфа с его развалюхой, срочно возникала необходимость искать работника, согласного на любое предложение.

Меж тем от бесперспективного и явно туманного будущего росла паника. Четыре дня назад я попыталась воспользоваться кредиткой, чтобы снять денег (на что только голод и отчаяние не толкнут!), но счет заблокировали. Таким образом, я оказалась словно в ловушке на космической станции, не имея возможности улететь отсюда или спрятаться где-нибудь. Меня точно найдут, проследив запрос о счете, – это лишь вопрос времени.

Вот я и наблюдала нахохлившейся птицей за суетой вокруг, выглядывая из-под капюшона. Неожиданно внимание всех находящихся в зале привлекла целая вереница гиперпространственных вспышек. Один за другим к станции приближались три крупных корабля. Теперь я уже могла различить их тип и вероятное назначение. Судя по всему, они принадлежат какой-нибудь крупной промышленной компании. Вдруг темноту за куполом вновь озарила яркая вспышка – из гиперпространства выплыл огромный военный корабль. Эта махина, похожая на пятипалую руку, вскоре заполнила собой весь прозрачный купол порта. Я почувствовала вибрацию, когда невероятных размеров межзвездник стыковался с его рукавом – словно рука молящего о милостыне протянулась к загадочному кораблю.

Рядом как-то даже азартно сплюнул на пол хромоногий чивас, который так же, как и я, просиживал здесь вторую неделю в поисках работы. Затем хрипловатым голосом, уважительно и с восхищением заметил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Чтоб я сдох! Что здесь делают илишту?

– Илишту? – не выдержала я нахлынувшей волны любопытства и поинтересовалась: – Никогда не слышал о такой расе! И корабль похож на военный.

Чивас бросил на меня короткий взгляд, отметил мое изуродованное линькой лицо, но, судя по его эмоциональному фону, отвращения и презрения не испытал. Скорее жалость и маленькую толику любопытства.

– Я двести лет таскаюсь по Вселенной и многое повидал. Ты молодой еще, тсарек, – простительно не знать.

Он ухмыльнулся, заметив, что я начала сразу прятать свой белесый шелушащийся нос в шарф, намотанный поверх куртки. Похоже, он понял, что я удивлена и встревожена тем фактом, что он знает о моем происхождении. Но случайный собеседник продолжил рассказывать – ему нравилось делиться знаниями:

– Это, наверное, самая закрытая раса из всех, которые я знаю, или встречал когда-либо, или о которых просто слышал. Они живут далеко отсюда, и тем удивительнее и невероятнее их пребывание здесь. Что они тут забыли?! Илишту ненавидят чужаков, особенно женщин… Странный народ… Они чересчур воинственные и агрессивные, с ними мало кто решается связываться…

Внезапно чивас отвлекся. Наше внимание привлекли двое мужчин, взбудораженных отсутствием свободных вакансий, решивших размяться по этому поводу и сейчас на полу молотивших друг друга. До меня тут же дошли эмоции окружающих: презрение, злость, ярость и кураж. Кто-то, со скуки видимо, начал делать ставки на победителя. Из центра зала сюда уже спешили служители порядка, а я, нечаянно бросив взгляд на выход к одному из стыковочных тоннелей, замерла от прямо-таки фантастической картины, представшей перед глазами.

В нашу сторону направлялся гуманоид, одетый в светло-серый длинный плащ, наглухо застегнутый на груди, с глубоким капюшоном, из-под которого виднелись черные плотно прилегающие к глазам непрозрачные очки. Нижнюю часть его лица, включая нос и рот, прикрывала серая маска. Из длинных рукавов выглядывали ладони в темных перчатках. Этот весьма заметный мужчина – ростом не меньше двух с половиной метров – шел по залу, не отвлекаясь на осмотр «достопримечательностей», и представители других рас, толпящиеся в зале ожидания, сразу стали выглядеть рядом с ним мелкими и тщедушными. Очень-очень впечатляющий гигант стремительно шел вперед живым олицетворением вселенской мощи, и толпа услужливо расступалась перед ним. Полы плаща развевались вокруг уверенно ступавших ног, а он целеустремленно направлялся к службе трудоустройства.

Я ощутила всеобщее любопытство, потрясение и благоговение, похожие чувства испытывал и чивас, узнавший загадочный корабль. Закономерно было предположить, что это представитель загадочной расы илишту.

Не успела улечься общая эмоциональная буря, связанная с появлением таинственного незнакомца, как из двери своего офиса вылетел Джим Месон, а вслед за ним, словно впечатывая огромные ботинки в пол, шагал тот самый здоровенный мужчина. Месон, ростом ему по грудь, сразу отыскал меня взглядом и уже бежал буквально вприпрыжку, чтобы ему не наступали на пятки.

Еще не веря собственным глазам и ощущениям, я медленно встала, чувствуя, как от удивления у меня округляются глаза. Месон и незнакомец остановились напротив. В руках консультант держал мою анкету, я заметила новые данные, надписанные в уголке. Очень странно: обычно договор с работодателем подписывали в переговорной после собеседования. А здесь и сейчас…

Месон кинул короткий тревожный взгляд на незнакомца и подобострастно забубнил:

– Вот, господин Шеран Адива, тот самый паренек с требуемым уровнем доступа и нужной вам квалификацией.

На меня направили черные стекла очков, через которые невозможно было что-либо рассмотреть. Но я чувствовала взгляд и инстинктивно сжималась, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве, – вдруг пронесет и подобное внимание направлено не на меня? Конечно же понимая, насколько глупо, наивно и опасно это даже предполагать.

Мужчина рассматривал меня слишком пристально, потом поднял ручищу в перчатке и скинул капюшон с моей головы. Чуть наклонил голову, наблюдая за моей реакцией, но ороговевшая кожа демонстрировала бесстрастную маску. Зато я выстрелила в него яростным взглядом. Сразу почувствовала волну чужого презрения и недовольства, но, как через несколько мгновений выяснилось, направленную не на меня. Черные очки уставились на Месона, который сразу втянул голову в плечи.

– Вы шутите? – Месон отрицательно качнул головой, а великан в сером продолжил сомневаться: – Вы хотите сказать, что это именно тот специалист, который мне требуется?

Месон согласно кивнул. Затем поторопился с объяснениями, видимо, уже повторно озвучивая мои анкетные данные.

Незнакомец испытывал злость и презрение ко мне и вообще был очень недоволен. В нем буквально клокотала ярость, и это было чревато! Выслушав Месона, он снова уставился на меня как на насекомое и зло спросил:

– Других точно нет?

Консультант, чувствуя, что его позиции укрепляются, а клиент вот-вот готов сдаться, твердо и уверенно ответил, при этом заставив внутренне напрячься меня:

– С такими требованиями, как у вас, точно нет. Другие… хм-м… отказались.

Шеран Адива, услышав ответ Месона, быстро повернулся ко мне, а я почувствовала его новые эмоции. На меня сейчас смотрел хищник, явно раздумывая, какая из меня выйдет добыча – сильно буду сопротивляться или нет? Пробормотав ругательство, любезно переведенное моим лингво, выдавил:

– У него хоть переводчик есть?

– Есть, – ответила сама, не без ехидства. – И мои родственники до седьмого колена в ваших проблемах не виноваты.

Шеран явственно хмыкнул в маску, затем коротко сказал:

– Я согласен. Заключаем договор, у нас нет времени на вашу канитель.

По ощущениям, Месон ликовал, я же напряглась еще сильнее, задаваясь вопросом: почему другие отказались от такого предложения? Уставившись на него, попросила:

– А можно обозначить для меня условия трудового договора?

Теперь оба замерли, сканируя меня взглядами, занервничали. Консультант, тщательно подбирая слова, начал пояснять:

– На военный корабль илишту срочно по требовался координатор-монтажник. Одного не хватает. Так что на подхвате будешь, но они изначально требуют самого квалифицированного из имеющихся и с высоким доступом: ювелирная работа и точная настройка… Понимаешь, срок работы длительный, плюс военный корабль… дисциплина… Пункт назначения не указан… Место и срок окончания договора оставляют открытыми. Но оплата высокая – в два раза выше, чем на любом другом корабле можно за работать.

Хмыкнула. Да уж, договорчик мне предложили – путь в никуда… С другой стороны – что я теряю? Есть мне уже нечего, жить негде и… Но тот чивас сказал, что илишту женщин ненавидят, а как же я?.. Трансформация скоро пройдет, и выяснится, что я самая что ни на есть женщина. Что будет?

Я еще думала, когда заметила знакомую четверку, выходящую из стыковочного тоннеля. Похоже, убийцы прилетели на одном из тех трех кораблей, которые вышли из гиперпространства перед илишту. Меня еще не видели, да и пока вряд ли узнают, но очень скоро смогут вычислить и поймать. Если я останусь здесь…

– Питание за ваш счет? – быстро спросила у Шерана. Тот, презрительно хмыкнув, кивнул. – Где подписать договор, господин Месон?

Консультант расслабился и, довольный результатом, протянул мне документы. Один пластиковый экземпляр с подписью достался мне (выяснилось, что Шеран служит старшим помощником капитана, правда у них эта должность называлась командором), второй – ему. Дополнительно наши подписи сканировали в планшет Месона, и тот на радостях поспешил удалиться, поздравив нас с удачной сделкой. Илишту повернулся ко мне и строго спросил:

– Сколько вам потребуется времени, чтобы собраться? Мы очень спешим…

Я не удержалась и, проводив взглядом убийц отца, спешащих к стоянке автоботов, по всей видимости, с намерением следовать в деловой центр станции, выпалила, вновь задирая голову вверх, чтобы посмотреть на гиганта:

– У меня все с собой! Можем отправляться прямо сейчас.

От Шерана пришло мимолетное удовлетворение, а затем уже я вприпрыжку понеслась за ним, стараясь не отставать от широко шагавшего илишту. Здоровенный, зараза. Зато впервые столкнулась с тем, что чувствую себя рядом с мужчиной маленькой и слабой.

Глава 7

Мы несколько минут шли по туннелю к стыковочному терминалу, а вокруг бушевали десятки различных эмоций, сопровождавших нас, стоило встретить очередного представителя обслуживающего персонала или праздно шатающегося пассажира.

У меня внутри кипела дикая смесь собственных чувств. Страх – из-за того, что опять оказалась рядом со своими преследователями: еще чуть-чуть и схватили бы. Без сомнений. Облегчение – мне несказанно подфартило именно сейчас получить работу и спешно покинуть станцию. И конечно, я была немало озабочена: слишком уж корабль илишту незнакомый, огромный, а главное – военный. Моих скупых знаний вряд ли хватит на его обслуживание. Немного успокаивало обстоятельство, что я там буду скорее на подхвате, да зум на запястье, под завязку забитый необходимой информацией. Но все равно боялась, что мою профессиональную несостоятельность вмиг раскусят и, чего доброго, выкинут в открытый космос. Тем более договор, который я подписала, слишком расплывчатый…

Пугала дальнейшая неопределенность, общение с представителями совершенно незнакомой расы, особенно тот факт, что я – женщина, и довольно скоро секрет может раскрыться. Когда ороговевшая корка начнет трескаться и отпадать, скрывать истинную половую принадлежность перед илишту станет чрезвычайно сложно.

Однако наряду с терзающими сомнениями и страхами поднималось неуверенное любопытство и восторженный трепет. Если бы моя жизнь сложилась иначе – наверное, до конца своих дней прожила бы на Саэре, лишь изредка путешествуя. Пока я убегала, переходя с одного корабля на другой, меня не интересовали планеты или станции, через которые приходилось следовать, потому что все время чувствовала себя загнанной добычей, которой хищники дышат в загривок и вот-вот вцепятся клыками. Сейчас же, едва поспевая за уверенно двигающимся вперед гигантом, я чувствовала себя впервые за несколько дней отчасти в безопасности. Что ж, попробую найти в этой ситуации положительные моменты. Во-первых, удалось сбежать буквально из-под носа преследователей, да еще при полном отсутствии кредитов, во-вторых, представилась уникальная возможность побывать на военном корабле столь закрытой загадочной расы, поработать бок о бок с ними. Я готова приложить все силы, чтобы не подвести их, тем более от этого зависит моя жизнь.

Свернув в очередной переход, мы вышли к большой площадке, от которой отходил рукав, ведущий, скорее всего, к шлюзовой камере корабля илишту. Шеран Адива на мгновение повернулся ко мне, вновь заставив ощутить легкую нервозность из-за непрозрачных стекол очков, направленных на меня.

– Ты – тсарек, верно? – Услышав сухой резковатый голос, немного приглушенный маской, я согласно кивнула, а илишту продолжил спрашивать: – У тебя явно линька. Какой этап?

Ого, он неплохо осведомлен о физиологии тсареков! Удивительно: ведь мы стали редким видом. Я, конечно, испугалась – вдруг захочет проверить, какого я пола, но смысла скрывать не видела:

– Второй, господин Адива! Я половозрелый совершеннолетний тсарек.

Наверняка мужчина окинул меня взглядом под черными очками. Потом спросил более настойчиво:

– Почему ты здесь искал работу? Консультант сказал, у тебя первоклассное образование, даже с учетом отсутствия диплома…

Ожидаемый вопрос – думаю, спрашивать не стал бы лишь тот пропойца-рольф с ржавого корыта. Именно поэтому ответила максимально честно:

– Мой отец попал в не очень хорошую ситуацию. Его убили, а я не смог оставаться дома. Там слишком многое напоминало бы о единственном близком существе. Сначала путешествовал, что бы забыться, потом сам не заметил, как закончились кредиты. Пришлось искать работу… здесь.

Илишту отвернулся. Из-за маски, очков и глухой одежды кому-то было бы невозможно определить: поверил он или нет. Но я тсарек и к тому же эмпат. Шеран не очень-то поверил, но мой ответ его удовлетворил. Видимо, профессионал нужен чуть больше, чем истинная причина поисков работы.

Мы пересекали площадку, когда я не удержалась и спросила:

– Скажите, а это правда, что вы женщин… хм-м… не любите?

Совершенно неожиданно Шеран хмыкнул, от него пришли злость и почему-то страх… легкий, застарелый.

– Тсарек, я знаю, что означает в вашем понимании это слово. В нашем словаре такого понятия нет. Запомни, парень, – любви без гордости не бывает! – вот так, непонятно ответив на мой вопрос, илишту добавил загадок о своем народе.

Пожав накладными плечами, я побежала за Шераном, стоило тому чуть ускориться, поэтому рукав мы преодолели быстро.

Возле шлюза нас ожидали два илишту, внешне похожих на старпомов – таких же рослых и внушительных. Стоило им разглядеть меня, я почувствовала очередную, совсем неслабую, волну презрения и отвращения. Самое удивительное – их чувства не были вызваны моим внешним видом, вернее, не трансформация была тому причиной. Один из них поднял лицо и почтительно спросил у старпома:

– Эсар Адива, неужели этот бледный, волосатый, женоподобный мертвяк – то, что нам нужно?

Шеран хмыкнул, внутренне соглашаясь с сослуживцами – это четко ощущалось. И представил меня:

– Да, эс. Это наш новый координатор-монтажник эс Есь Бедный! И поосторожнее в выражениях. У нового члена экипажа имеется лингво с расширенным спектром языков. Как ни удивительно, наш тоже есть.

Эс не испытал смущения, узнав, что оскорбил меня. А я тем временем переваривала слова, которые, как считал Шеран, должны были меня оскорбить, – бледный и волосатый… И их обращение друг к другу тоже отметила. Вот повеселюсь, когда они будут ломать языки, называя меня «эс Есь»!

Шеран, проходя в шлюз корабля, поднес руку ко рту, видимо, под рукавом у него зум для связи, и отдал приказ:

– Все, отбываем! Задача выполнена, мы на борту. – Мне показалось странным, что он подобным образом общается, обычно гарнитура на ухо крепится.

Оба илишту проследовали за нами, и автоматические двери сразу отрезали меня от прежней жизни. Стало жутко, даже появилось желание выскочить наружу. Жаль, нельзя!

Характерный звук подсказал, что корабль загерметизирован. Мы вчетвером прошли по пандусу наверх, покинув эвакуационную зону, и, ступая по полу со специальным нескользким покрытием, вышли в соседний отсек. Там работали два илишту, находившиеся довольно близко ко мне, и я замерла, откровенно вытаращившись на них, – никогда не видела такое чудо.

Мужчины в светло-серых спецовках обслуживающего персонала с цветными нашивками на груди. Высокие, но ниже Шерана и встречавших нас, без плащей, масок и очков, скрывающих темно-коричневую, словно полированную гладкую кожу, без единого волоска на голове. Острые, похожие на звериные, уши расположены гораздо выше, чем у ранее встречавшихся мне гуманоидов. Уши еще и подвижные: у одного из рабочих они нервно подергивались при взгляде на Шерана. У обоих илишту выпуклые лобные доли и безволосые надбровные дуги. Удивительно! Хотя, конечно, разные расы зачастую имеют свои особенности. Но все же в галактике Такран и на Саэре проживают в основном расы с общими морфологическими признаками, поэтому мне было непривычно видеть лысые гладкие блестящие головы и внушительные носы с широкой переносицей. Кроме того, у обоих илишту сильно выступающие подбородки и толстые губы. Похоже, я – сейчас «красивая» до безобразия – здесь не особо выделяться буду. Только бледностью и волосатостью, как недавно заметили. А вот глаза у них очень странные, словно по паре кусков зеркал в глазницах: настолько странно отражался свет.

Пока я рассматривала илишту, Шеран снял плащ, очки с маской и быстро пошел по коридору. Мне ничего не оставалось, как поторапливаться за ним, про себя отмечая, что затылок у него лысый и гладкий и черный, как сартор. Под плащом оказались светло-серый форменный китель и облегающие штаны, заправленные в крепкие короткие сапоги. При внушительном росте мужчина не выглядел массивным, скорее – стройным и мускулистым. Светлый тонкий китель выгодно облегал тело, позволяя рассмотреть фигуру, от которой веяло силой и уверенностью, заодно сделать вывод: этот индивидуум опасен – и, судя по нервозности тех служащих, не только для меня.

Двое наших сопровождающих незаметно исчезли, словно растворились – или я настолько увлеклась и не заметила? – а навстречу нам по широкому коридору спешил еще один илишту, но с более светлой кожей, цвета молочного шоколада. Приблизившись на расстояние в один шаг, остановился, вытянувшись в струнку, кивнул, приветствуя Шерана. А я потрясенно уставилась ему в глаза – огромные зеркальные омуты. На мгновение показалось, что если загляну в них, то увижу себя в мельчайших деталях. Вместо зрачков и радужки в них словно сияли невероятной прозрачности бриллианты, заполняющие глазницы. Ошеломляюще!

Мужчина, едва взглянув на меня, выпалил:

– Эсар Шеран, эс Фисник по вашему приказу прибыл.

Старпом молча обернулся ко мне, и я не сдержала восторженного «ах». Его бриллианты оказались еще больше и ярче, в несколько раз превосходя сиянием глаза более светлого илишту. И – да, я увидела в них себя, словно раздробленную на кусочки множественными отражениями невероятного зеркала. Конкретно: свою потрясенно вытянутую физиономию, несмотря на жесткий ороговевший слой, исключавший мимику.

Лицо Шерана Адивы оказалось более симпатичным, чем у тех двух илишту в комбинезонах, но в то же время более хищным и пугающим. Сейчас оно скривилось в хмурой гримасе. Старпом не искаженным маской голосом прорычал надо мной:

– Хватит пялиться, тсарек. Еще успеешь насмотреться. Сейчас – к делу. Эс Фисник, этот инженер теперь ваш помощник. Свою задачу вы знаете, введите его в курс дела.

Наши ответы ему не требовались. Шеран, перехватив свой плащ, уверенной походкой пошел дальше. Я же вновь занервничала, оставшись наедине с илишту, который будет моим непосредственным руководителем. Фисник окинул меня критическим взглядом, вновь поразив невероятными глазами, и чуть устало произнес:

– Я – эс Фисник Лека. Лингво есть? Понимаешь наш язык или мне придется мучиться на все общем?

– Есть, с расширенным спектром и вашим тоже, – поспешила его заверить, – но отвечать могу только на всеобщем. Со временем, думаю, научусь говорить на илишту… если поработаю с вами определенное время.

Фисник облегченно усмехнулся, а я неожиданно почувствовала его удовлетворение и расположение. По крайней мере, презрения и отвращения от него не исходило, давая малюсенькую надежду на нормальное сотрудничество.

– Тебя как зовут? И вообще, пока идем в выделенную тебе каюту, расскажи о себе.

Он повернулся и пошел по коридору, а я устремилась за ним, рассказывая тщательно отрепетированную легенду и осматривая окружающее пространство. Все встречавшиеся нам члены экипажа были темнокожими, но разных оттенков, и чем темнее, тем большее презрение и отвращение я у них вызывала. Эту загадку решила отложить на потом. Сейчас важно устроиться на корабле и главное – поесть, а то мутит уже от голода, даже новые впечатления не спасают.

Переборки многочисленных коридоров и, как вскоре выяснилось, моей каюты были сделаны из аналога мангуя. Фисник специально не воспользовался лифтом, а повел меня пешком, чтобы показать корабль. Мой наставник по дороге рассказывал о его внутреннем устройстве:

– Жилая зона – центр корабля – разделена на три части согласно статусу и рангам. Высшие должностные лица – эсары – занимают комплекс на верхнем уровне. Средние – эсины, соответственно, живут на средних палубах. Остальные – эсы – размещаются на нижних палубах. Ты, Есь, не переживай: быстро освоишься на нашем корабле. Планировка у нас гораздо более продуманная и удобная, чем на межзвездниках других стран и планет.

Когда мы спустились на шесть этажей вниз и подошли, наверное, к самой дальней каюте в этом коридоре, я рискнула задать вопрос:

– Большая здесь команда?

– Как на любом стандартном военном корабле этого класса – триста двадцать.

Я изумилась и переспросила:

– Так мало? Он же огромный… Обычно бывает гораздо больше.

Фисник усмехнулся, активировал панель входа и, пока дверь отъезжала в сторону, ответил:

– У каждого своя специфика. Наш корабль – разведывательная единица либо спасательная… как сейчас. Всякое случается!

Мы зашли внутрь каюты, и я, несмотря на аскетичность обстановки, молча возликовала – помещение для одного жильца! И только самое необходимое: небольшой столик, стул, кровать, рассчитанная на огромных илишту, так что для меня, можно сказать, королевских размеров, санитарный блок и рядом с ним шкаф для вещей. Вся мебель трансформируется, складывается и убирается в переборку. Что мне и продемонстрировал эс с комментариями. И последним было:

– Все остальное, в частности средства визуализации, здесь заблокированы, сам понимаешь. Ты не илишту. И честно говоря, в ближайшее время будет не до развлечений. Душ ионный, вода в санблоке по замкнутому циклу. Питьевая в специальном резервуаре.

Я кивнула, положила свою сумку-рюкзак в шкаф, откинула капюшон и спросила:

– У вас спасательный рейд?

Фисник окинул меня изучающим блестящим взглядом и только после этого ответил, причем я по-прежнему ощущала его некоторую душевную усталость, любопытство и расположение:

– Да, эс Есь. Неожиданно поступило сообщение о крушении корабля… Наши женщины совершали араш на Харт. Неизвестно, что произошло. По последним данным, они в системе Нэда совершили экстренную посадку. Наш корабль – ближайший, способный провести спасательную операцию и к тому же разместить такое количество женщин на борту. Нам с тобой предстоит подготовить отсек для анабиозных капсул. Все оборудование, кабели, настройка и еще множество текущих дел…

Я в шоке села на кровать, потом неожиданно высоким голосом спросила:

– А где ваш второй помощник?

Фисник зло подвигал нижней челюстью, и я в еще большем шоке заметила, как блеснули его желтоватые клыки. Точно звери!

– Этот несчастный думал убежать от судьбы. Ведь знал, что для него все кончено, но, никому не сказав о случившемся, ушел с нами в рейс. В итоге сошел с ума. Пришлось эвакуировать его с корабля. Никто же не предполагал, что такая ситуация случится! Теперь и мы по краю ходить будем, – последнее Фисник уже в запале сказал. Я, как и у Шерана, ощутила его застарелый противный страх и странное томительное ожидание чего-то, а он продолжил. – Поэтому, Есь, нам надо тщательно проверить, установить оборудование, чтобы ни одной осечки не случилось, если придется использовать корабль для перевозки женщин.

Я лишь кивнула. Раздражение на своего помощника, непонятные страх и злость – все эти чувства предупредили меня, что пока к Фиснику лучше с вопросами не лезть. Но о насущном осторожно поинтересовалась:

– Скажите, эс Фисник, а когда можно будет поесть? – И сразу предложила: – Мы могли бы после обеда пройти по кораблю, чтобы я заранее ознакомился с ним и с нашей общей теперь задачей.

Мужчина быстро успокоился, кивнул и жестом позвал за собой, строго предупредив:

– Сегодня тебе еще можно в своей одежде ходить, но с завтрашнего дня ты – член экипажа. У нас строгая дисциплина и обязательная форма. Сходим чуть позже в хозблок, получишь пару комплектов, как у меня. Свои тряпки можешь убрать, они тебе долго не понадобятся.

Глава 8

Оставив сумку с вещами в каюте, я рванула следом за Фисником в столовую, располагавшуюся между палубами среднего и высшего должностного состава. Пожалуй, здесь можно еще больше похудеть, если придется постоянно бегать за рослыми длинноногими и стремительными мужчинами.

Пока мы шли в вожделенное заведение, каждый встречный и поперечный уже привычно одаривал меня презрительным «бриллиантовым» взглядом, заставляя ниже опускать глаза, а не пялиться на илишту любопытным взглядом. Казалось, даже мои накладные плечи поникли. Ох, и тяжело же будет здесь работать. Даже не физически, а эмоционально. Но выбора нет…

Усилием воли отодвинув чужие эмоции на задний план и тем не менее не поднимая щиты – мало ли что! – я старательно запоминала дорогу в столовую. Теперь это самый важный маршрут, как радостно сообщил мой порядком измученный от голода желудок в предвкушении пищи.

Приличных размеров прямоугольное помещение встретило нас с наставником гулкой тишиной, стоило войти. Вместо привычных столов и стульев я увидела несколько ровных рядов белых стоек из пластиформа, за которыми стояло множество илишту в форме и пристально разглядывало меня. Молча. С презрительным любопытством, не более того. Если бы не голод, аппетит бы точно пропал, но сейчас меня меньше всего беспокоило, кто и как смотрит, вернее, есть хотелось гораздо больше, чем задумываться над причиной всеобщего презрения.

Мы подошли к пищевым автоматам. Собственно, обычная система, но меню сплошь расписано непонятными символами, поэтому я попросила Фисника помочь с выбором и наконец-то радовалась жизни. Еда мне, в принципе, понравилась, только смутило большое количество мясных блюд, которое употребляли окружающие. Наставник, заметив, что я предпочитаю овощные или крупяные, не удержался и с насмешкой подковырнул:

– Бледный, как женщина, волосатый, да еще и вегетарианец. Ешь нормально, успеешь на овощную диету сесть…

Я оторопело уставилась на него, потом, проглотив застрявший в горле кусок, осторожно спросила:

– А зачем на диету? Я толстый… на ваш взгляд?

Фисник укоризненно глянул на меня и, словно спохватившись, ответил:

– Прости, ты не илишту, тебе можно. – Посмотрел на мои выпученные от удивления глаза, которые я видела отраженными в его невероятных глазах, поэтому, наверное, и уточнил: – Мясо меняет наш запах, Есь. У женщин более тонкий нюх, так что потом мы его не едим.

– Когда – потом? – снова не удержалась от вопроса.

Фисник нахмурился, бросил на меня злой взгляд и заметил:

– Слишком много не по теме болтаем, а у нас работы непочатый край.

Я замолчала, усиленно работая челюстями и столовыми приборами, отмечая, что их руки, сейчас не скрытые перчатками, пятипалые и гладкие, но пальцы заканчиваются когтями. И еще впечатление произвели крепкие крупные зубы с солидными клыками, которые тоже раньше прятались за масками. Одно слово – хищники! Остается надеяться – цивилизованные.

После того как я под завязку наполнила желудок едой, захотелось пойти поспать хоть немного. Но мой наставник повел меня в другом направлении.

– Сейчас сходим в хозяйственный отсек. Получишь форму, служебный коммуникатор и набор инструментов для работы. А то если будешь здесь в черном ходить, мне влетит, да и засмеют.

Чем дольше я общалась с Фисником, тем меньше понимала.

– А что не так с моей черной одеждой? – поинтересовалась, оглядывая себя – в порядке вроде. – Все нормально, по-мужски и, главное, практично.

Эс Лека качнул головой и наставительно пробубнил, заворачивая в очередной коридор и направляясь к лифтам:

– Черный – это женский цвет. Настоящий мужской – белый, а в наших условиях и серый сойдет. Вот у меня дома все белое – и мебель, и…

Его прервали трое огромных черноголовых илишту, которые в тот момент, когда мы подошли к лифту, как раз из него выходили. Уже знакомый Шеран Адива и двое других, не менее высоких и, как мне показалось, суперопасных, выходивших сразу за ним и о чем-то тихо разговаривавших.

Фисник мигом сделал шаг к стене и вытянулся в струнку, пропуская эту троицу, я же не успела, засмотревшись на прямо-таки грациозных хищников, окруженных мощной мужской аурой. У меня внутри все сжалось от страха, словно в клетку с голодным тугром попала.

Шеран смерил меня раздраженным взглядом. Правда, сейчас я уже знала причину его недовольства: моя бледная кожа, волосы, пусть редкие и короткие, но как у женщины, и черный цвет одежды. Тут, похоже, мужчины-шовинисты собрались, которым не пристало даже чуточку на женщин походить, вот они меня демонстративно и презирают.

Выпрямилась и смело посмотрела ему в глаза – отводить взгляд первой не буду, так же, как на станции перед подписанием контракта. Но попытка восстановить гордость и якобы мужественность оказалась тщетной, стоило услышать странный скрежещущий звук сбоку. Такой неожиданный, неприятный и пугающий, что, вздрогнув, я повернулась и похолодела. За мной наблюдали двое загадочных илишту, которых сопровождал Шеран, и один из них посмеивался, издавая жуткий звук.

В первый момент смотреть им в глаза не решилась, лишь отметила, что кители у них явно офицерские, с кучей нашивок. Спустя мгновение любопытство таки пересилило, и я почтительно взглянула на мужчин, причем пришлось задирать голову – это при моем-то росте! – и снова поразилась.

Эти двое разительно отличаются от остальных: черны, как Шеран; в здешнем ярком освещении их кожа блестит, как самый чистый сартор; острые звериные уши чуть подрагивают – вероятно, прислушиваются к окружающим звукам.

Жаль, в глаза черным гигантам взглянуть не решилась. Зато они смотрели на меня, испытывая презрение, – тут даже ментальными способностями обладать не надо: высокие широкие переносицы у всех троих недовольно морщились. Крылья крупных носов подрагивали – уж не принюхиваются ли?

Обладатель суперпугающего смеха сложил руки на груди, потом, приподняв одну из них, начал выразительно постукивать когтем по белоснежному клыку. Полные, на первый взгляд, чувственные губы изогнулись в ухмылке, словно две волны сомкнулись… В общем, внешний облик этих троих красноречиво свидетельствовал, что передо мной не мягкие и пушистые, а лысые и жесткие, как…

Сравнение придумать не успела, Шеран повернулся к третьему мужчине, я тоже перевела взгляд, скользнув по белоснежному кителю с золотой вышивкой на груди, к лицу, словно высеченному из камня. Суровый, бескомпромиссный и безжалостный. Даже губы – тонкие и напряженно сжатые. Старпом с некоторой долей пиетета обратился к офицеру в белом кителе:

– Эсар Янат, это тот самый тсарек, которого пришлось нанять вместо Даро. По анкете у него седьмой уровень доступа и, кстати, расширенный языковой спектр лингво. Я надеюсь, непонимания возникнуть не должно.

Оба незнакомых илишту окинули меня внимательным взглядом, а я опустила голову, опасаясь, что вот сейчас раскроют и моя эпопея на этом корабле закончится, даже толком не начавшись, но все трое уже через мгновение потеряли ко мне интерес и двинулись дальше по коридору. Я же с невероятным облегчением выдохнула. Вздрогнула, когда Фисник насмешливо произнес у меня над головой:

– Пошли уже! Что, испугался?

Я согласно кивнула. Но мужчина неожиданно успокоил:

– Немудрено, этих троих уважают и опасаются не только на нашем корабле. Эсар Адива – строгий, но справедливый. Лучше не попадайся ему под горячую руку: если работа плохо выполнена, достается всем одинаково. Он любит порядок, педантичен, а инцидент с Даро вывел его из себя. Но благодаря тебе мы не выйдем из графика.

Эсар Янат – наш командор. Не любит слабых и безвольных, так что ты – молодец: попытался показать, что не боишься Шерана. Хоть с виду и слабак, но характер есть…

Я дивилась словам Фисника, но впитывала информацию как губка. А мой наставник продолжал рассказывать, нажимая кнопку нижнего этажа, где, по моим прикидкам, должен был находиться склад:

– А третий – Тарий Биана. Вот его боятся все. Мне иногда кажется – даже Шеран Адива, хоть они и друзья детства. Будь с ним осторожнее, он непредсказуем и… Эсар Тарий – правая рука командора и отвечает за безопасность. Также возглавляет боевую группу. Ему таких вызовов, как Шерану, лучше не бросать, он не признает никакого верховодства над собой, лишь командор ладит с ним и полностью доверяет.

Уносясь вниз в лифте, я почему-то снова, словно воочию, увидела полные чувственные губы в ухмылке и коготь, постукивающий по белоснежным клыкам… Бр-р-р! Даже близко не подойду к жуткому типу, который даже смеется, словно металл пережевывает.

Глава 9

Получив спецодежду, я предупредила Фисника, что переоденусь чуть позже, в каюте. Затем мне выдали техническое снаряжение монтажника вместе со служебным зумом, предупредив, что это неубиваемое устройство положено носить с собой постоянно, и набором инструментов, который можно оставлять в служебном отсеке. Фисник сразу, не отходя от склада, организовал мне доступ к отсекам, где предстояло работать. Скинул на зум схему корабля с обозначениями на всеобщем языке, чтобы не путалась и не плутала на огромном межзвезднике.

Как выяснилось, наше судно вместо названия имеет лишь цифровую аббревиатуру – «Номер 777». Сначала я удивилась, затем обрадовалась. Люди, проживавшие на Дерее, частенько связывали удачу с числом семь, и мне достался корабль аж с тремя семерками. Может, повезет?!

За невероятно насыщенный событиями и впечатлениями день я устала, едва на ногах держалась, да еще трансформация забирала много сил, но послушно ходила за Фисником по кораблю и внимательно слушала его наставления. Судя по эмоциональному фону, он получал удовольствие от проводимой экскурсии-инструктажа и главное – от своей роли наставника. Энтузиазм в нем горел все сильнее и немного пугал – работать придется не покладая рук, ног и головы на подушку. А так мечталось…

Мы обследовали каждый «палец» корабля, я отмечала все на карте-схеме, чтобы потом не путаться, затем спустились на этаж, где будет оборудован «женский» отсек с анабиозными капсулами. Фисник активировал центральный свет, и небольшой пустой пятачок, на котором мы стояли, выйдя из лифта, увеличился до огромного помещения с несколькими «колоннами» по периметру. И обозначил объем работ:

– Здесь мы должны все подготовить для приема женщин.

Скептически окинув пустое пространство, заставленное оборудованием и кабелями, я выразила сомнение:

– А зачем? Может, будет проще их разместить в жилом секторе экипажа?

– Нет, не проще… – Фисник резко мотнул головой, отметая это предложение, причем, как я полагала, самое оптимальное в создавшейся ситуации. – У нас не принято женщинам находиться рядом с мужчинами так долго и так близко, если они свободны от обязательств. На пропавшем корабле из ста двадцати женщин лишь семеро с обязательствами, и те – с супругами.

Фисник снова мотнул головой, а я вновь почувствовала липкий противный страх и одновременно – томление. Словно он наркоман, который знает, что очередная доза может убить, но, не в силах отказаться, мысленно тянется и мечтает, хотя все равно боится. Очень странное сочетание чувств и эмоций…

– Так вот, наша задача – как можно скорее подготовить это место к транспортировке и подключению капсул с живым грузом, – продолжил мой руководитель деловым, бескомпромиссным тоном, – но не позднее, чем через десять суток. Столько времени нам потребуется, чтобы добраться до пункта назначения.

Я почесала подбородок, кожа зудела по-прежнему, и осторожно спросила:

– А куда мы летим? Это близко от вашей планеты?

Лека покачал головой с доброй, почему-то отеческой усмешкой над моим неуемным любопытством.

– Я же тебе уже говорил, Есь, а ты тут же забыл. Мы летим в систему Нэда, откуда пришел сигнал об аварии. Точного места не знаем – пока! В том секторе находится планета Харт – наша изначальная родина. Несколько тысячелетий назад на ней произошла техногенная катастрофа, и илишту пришлось искать новый дом. Но прародину мы не забыли и не бросили на произвол звездам. Организовали посты и охраняем наш изначальный мир в ожидании, когда он снова возродится. И это время уже близко. Некоторые женщины, хранящие веру в старых богов Харта и чтущих их пантеон, раз в десять лет летают туда на араш, чтобы поклониться святыням. Видимо, в этот раз на борту находились не слишком благочестивые, раз после посещения Харта их корабль потерпел крушение…

В голосе у мужчины звучало ядовитое злобное ехидство, что в очередной раз вызвало у меня вопросы, но он и так слишком много рассказывает, а ведь считается, что илишту – очень закрытая раса. Тогда почему мне такое доверие оказывается?

Следующие несколько часов мы работали в этом помещении, разбирая кабели, провода, оборудование и делая еще тысячу различных дел. Потихоньку я разобралась в основных принципах работы, которую мы должны будем выполнить, и продуктивность наших усилий заметно возросла, что не могло не порадовать Фисника, не скупившегося на похвалу:

– Молодец, парень! Молодой, но смекалистый. Из тебя выйдет толк, если какая-нибудь баба не сграбастает…

– Не сграбастает! – ухмыльнулась я. – Меня – уж точно нет!

– Не будь слишком самоуверенным, мальчик, – сухо возразил Фисник, – а то не заметишь, как потеряешь свободу!

Опять удивилась. Он почему-то слишком предвзято относится к женщинам. Осторожно, как бы между прочим, спросила:

– А что в этом страшного? Быть с женщиной?

Эс Лека посмотрел на меня долгим взглядом и пришел к каким-то выводам, потому что выдал очень загадочное и заманчивое предложение:

– Ну, с тобой все понятно! Гормоны играют, кровь бурлит… – кивнул в сторону расставленного кругом оборудования и продолжил: – С этим немного разберемся, и свожу тебя в одно местечко – кровь остудить. А насчет женщин… Наста нет и твой день, тогда поймешь, что я имел в виду. Хотя ты тсарек, и, возможно, тебе повезет больше, чем любому илишту.

Очередная недомолвка Фисника вызвала у меня невольное раздражение, и я решила – хватит. Мне с ними не жить, так чего попусту тратить время и разгадывать их загадки?

Ближе к «ночи» в свою каюту я чуть ли не ползла. Даже поздний ужин не прибавил сил, но настроение было благодушное. Мой первый рабочий день прошел как нельзя лучше и спокойно.

Следующие четыре дня я неукоснительно выполняла инструкции руководителя. К его приятному удивлению, с помощью еще пары техников мы собрали требуемое количество блоков для соединения с капсулами и принялись за их подключение к общим системам корабля и настройку оборудования. Спала я последние три ночи урывками, потому что по возвращении в каюту приходилось сначала изучать информацию. Как полученную от наставника, так и скачанную из библиотеки академии. Но я чувствовала, что включилась в работу и даже осваиваюсь в коллективе.

Мне было очень интересно наблюдать за взаимоотношениями внутри экипажа. По эпизодам в столовой, а также из разговоров между офицерами, инженерами и техниками я поняла, что у илишту четкая иерархия. В которой цвет кожи играет основную роль, о чем я догадалась еще в первый день, но почему – разобралась только потом. Как выяснилось, чем темнее мужчина илишту – тем сильнее физически, чем светлее – тем слабее и, соответственно, заслуживает меньше уважения. Странно, непривычно, но факт. Фисник упомянул как-то, что женщины илишту светлокожие, но предпочитают темные цвета одежды: наверное, чтобы подчеркнуть свою женственность. Мужчины же, наоборот, темнокожие, но любят одеваться в белое и предпочитают этот цвет в окружающем пространстве, ведь он подчеркивает их мужественный темный цвет кожи…

Возможно, в связи с подобными, в моем понимании, анахронизмами даже у настолько продвинутой в техническом плане расы существуют странные правила поведения, никак не укладывающиеся в голове. Вот, например, Лека Фисник – мой наставник – со светлой кожей, поэтому, даже несмотря на интеллект и доброту, большим уважением среди более темнокожих коллег не пользовался. Недостаточно темный. Наверное, из-за этого я частенько ощущала его затаенное одиночество, неожиданно вылившееся в тягу к общению со мной, по сути, чужим существом. Он не уставал учить меня, объяснять что-либо, не испытывал раздражения из-за мелких проколов. И я никак не могла нарадоваться своей удаче, оказавшись «подопечным» спокойного, вдумчивого илишту.

Двое техников, работавших с нами, тоже светлые, держались друг друга и на высокомерие темных в столовой или коридорах не реагировали, словно признавая их полное право вести себя таким образом. Я бы не сказала, что это выражалось ярко или демонстративно, просто по некоторым мелочам или тщательно скрываемым эмоциям смогла сделать подобные выводы. Как в любом закрытом обществе, тем более мужском и в ограниченном пространстве, на борту «трех семерок» кипели интриги и бурная жизнь. К моей несказанной радости, бо́льшая часть экипажа уже почти не замечала или попросту игнорировала «бледного и волосатого». Я до странности быстро словно ассимилировалась в команде и даже позволила себе расслабиться. А зря!

Это доказал Фисник, по доброте душевной решив сделать мне приятное – дать отдохнуть. На пятый день, стоило нам завершить настройку основного блока управления капсулами для анабиоза, похлопал меня по плечу, заставив побеспокоиться – вдруг накладка отвалится, рука-то у него не легкая, – и сказал:

– Ну что, Есь, пошли. Я тебе покажу место, которое положено посещать любому нормальному мужчине, чтобы не испытывать напряжения и жизненного негатива.

Я сразу напряглась в ожидании очередного подвоха, а вот мой провожатый, наоборот, испытывал предвкушение и явное нетерпение, пока мы поднимались на верхние этажи.

Перемещаясь по кораблю, я поглядывала на мужчин уже без прежнего страха. Они только на первый взгляд не привычного к расе илишту тсарека были похожи, а на второй – находилось множество отличий. Даже удивительно, но многих я узнавала в лицо, особенно тех, с кем приходилось часто встречаться в коридорах или столовой, работая в одной смене. Экипаж этого корабля, как, впрочем, и всех остальных, работал круглосуточно – в три смены, и только мы с Фисником и два техника отдыхали восемь часов в сутки, два из которых лично мне приходилось тратить на изучение новой информации.

Передернув плечами из-за нестерпимо чесавшейся между лопатками кожи, я уставилась на светящуюся непрозрачную переборку, вдоль которой мы направлялись к двустворчатым дверям. В этот момент из них как раз выходили Шеран Адива и Тарий Биана. Мы с Фисником отскочили к стене и вытянулись в струнку перед старшими офицерами. Оба, равнодушно мазнув по нам взглядами, прошли мимо, оставив за собой шлейф умиротворения и душевного покоя. Так, похоже, здесь какое-то место для релаксации или медитации имеется.

Проводив глазами спины эсаров, мы с Фисником облегченно выдохнули и, нажав на консоль входа, прошли внутрь. Я в недоумении уставилась на длинный коридор, сияющий белизной, с множеством кабинок, в которых горел яркий свет, но за непрозрачными панелями метались странные тени, однако ничего не было видно. Непонятно, что там происходит.

Лека провел меня к одной из кабинок, консоль на двери которой светилась зеленым светом, и, открыв дверь, подтолкнул внутрь. Сам сразу прошел в соседнюю кабинку, отделенную прозрачной перегородкой, и я отметила их идентичность. С другой стороны кабинки темная стена, позади – входная дверь, напротив – еще одна, а внутри оказалось странное, судя по всему, многофункциональное белоснежное кресло. Я растерянно посмотрела на Фисника, который (видимо, специально для меня) демонстративно уселся в такое же кресло и положил ноги на подставки, слегка приподнимающие их и немного разводящие в стороны. Очень-очень странное кресло… Я уселась в него так же, как Фисник, нажала на консоль под рукой, следуя его же указаниям, и принялась ожидать, что же будет дальше. Наставник ухмыльнулся, помахал рукой и, зачем-то расстегивая штаны и куртку, активировал разделяющую нас панель, чтобы стала непрозрачной.

С другой стороны донесся странно высокий крик, приглушенный перегородкой, потом снова стало тихо. Я занервничала от неопределенности и неизвестности, и в этот момент, заставив меня вздрогнуть, дверь напротив отъехала в сторону, явив шокирующую картину.

В кабинку, бесшумно ступая, вошла женщина. Полностью обнаженная! Высокая – может, чуть-чуть выше меня. С черными длинными волосами, поднятыми в тугой высокий хвост на макушке.

Интересная женщина, я даже залюбовалась ее высоким гладким лбом, характерными ушками, от которых начинают расти волосы, красиво подчеркивая тонкую длинную шею и изящные плечи. Лицом красотка, в принципе, похожа на мужчин-илишту, но с более тонкими нежными чертами. Кожа цветом напоминает мою до трансформации – кофе с молоком. Такая же внушительных размеров полная грудь – как по мне, так слишком большая, но на вкус и цвет, как говорится…

Но меня не внешность иномирянки поразила, а сам факт появления… биоробота. Великолепное создание – внешне не отличишь от живого, но я же тсарек и эмпат, а эта «женщина» никаких чувств и эмоций не испытывает – абсолютно пустая. Такое может быть только у робота. Уровень технологии производства «изделия», безусловно, высокий, но эмпата не обманешь.

Дамочка-робот мягкой грациозной походкой направилась ко мне, положила ладонь мне на грудь, затянутую в три слоя маскировочной одежды и ласково мырлыкнула, зазывно поглядывая на меня: «Что желает мой господин? Любое твое желание – для меня закон, о сильнейший, мудрейший, сексуальнейший из мужчин. Ты – само совершенство, и я мечтаю исполнить любую твою прихоть».

Подхватила мою безвольную от культурного шока руку и положила на свою полную грудь, прижимая и поглаживая. Я ощутила, что она теплая и мягкая, кожа у нее шелковистая… как у меня… была… В следующий момент ее вторая ладонь переместилась ко мне в промежность… в поисках того самого органа, которого у меня нет.

Сначала я вновь восхитилась совершенством данной модели робота, потому что на ее идеальном бесстрастном лице отразилось своеобразное недоумение: похоже, процессор робота подвис, не обнаружив главного рабочего инструмента. Затем, оттолкнув ее от себя, я рванула из кабинки. Выскочив наружу, привалилась спиной к закрывшейся двери и выдохнула от неловкости и смущения. А потом почувствовала дошедшую до меня волну чужого удивления. Медленно обернулась и уставилась на второго пилота – эсина Лоренка Сарная, как его назвал Фисник в столовой. Так вот Лоренк сейчас наверняка гадал, что заставило меня с такой скоростью выскочить из кабинки.

Я сглотнула, смачивая внезапно пересохшее горло, и быстро произнесла: «Очень горячая женщина…»

Безволосые надбровные дуги Лоренка переместились на лоб, а я, пожав накладными плечами, быстро ретировалась из этого «волшебного» места. И пока шла по коридору, спиной чувствовала задумчивый взгляд второго пилота.

Мысли продолжали крутиться вокруг этой комичной сценки. Похоже, окружающие меня мужчины знатно повернуты на своей мужественности и превосходстве, скажем так. Не удержалась и, опустив голову, от души похихикала над ситуацией, в которую по незнанию угодила. Помедитировала, называется… расслабилась по полной!

Зато наконец увидела, как выглядят их женщины. Не слишком-то я от них отличаюсь.

Глава 10

В столовой почти никого не оказалось, и мне повезло плотно поужинать в спокойной приятной обстановке, не чувствуя всеобщего презрения и других чужих эмоций. Прав был отец, когда заставлял не отгораживаться от них, и сейчас мой мозг свыкся наконец с постоянным чужеродным фоном, выделив ему пространство. Но все-таки здесь этих эмоций слишком много, а во избежание опасности приходится прислушиваться постоянно.

Сегодня мы с Фисником закончили монтаж оборудования к приему капсул с женщинами, справившись за семь суток. После посещения местного роботизированного «борделя», перед встречей с наставником я беспокоилась, опасалась, что как-либо себя выдала. Но Фисник лишь весело поинтересовался, устроили ли меня женщины илишту. В ответ я усердно закивала головой, смущенно опуская взгляд в пол. А остальным членам экипажа до меня не было никакого дела, каждый занимался своей работой.

Выходя из столовой, я неожиданно столкнулась с проходившим мимо илишту и, пока летела к переборке, а потом от нее же и отлеплялась, каким-то образом удержавшись на ногах, по нашивкам и темной коже гиганта определила, что мне «повезло» встретиться с бойцом из штурмовой группы. Черный громила, чтоб его, совершенно не обращая на меня внимания, пошел дальше, словно насекомое смахнул. Потерла плечо и локоть – сильно же я приложилась – и направилась в каюту уже с испорченным настроением. Мужики – что с них взять…

Я не единожды замечала, как эти боевые товарищи затевали споры или даже небольшие, но жестокие драки, иногда и в столовой. И если в первые дни внутренне содрогалась от отвращения и страха, то илишту радовались, что скука и каждодневная рутина немного развеялись. Но ко всему привыкаешь, вот и я к чисто мужскому миру привыкала, даже начала находить некоторое развлечение в изучении окружающих. У меня появились «фавориты» и «неудачники», и каждый раз, когда наблюдала очередную стычку, болела то за одних, то за других. Для разнообразия.

Из-за поворота вышел адъютант старпома эс Ари Гайда и, заметив меня, радостно ощерился, останавливая жестом. С замирающим сердцем уставилась на него в ожидании. Ох, чувствую, постель меня долго не дождется, еще и ладонь зачесалась – значит, предстоит срочное дело. Из-за того что приходилось много работать руками, они стали более жесткими, и, кроме того, на них начали расходиться возникшие во время трансформации «швы». Скоро кожа начнет отпадать кусками, и пойдет процесс очищения с ладоней.

Эс Ари Гайда остановился напротив, и я, задрав голову, уставилась ему в глаза. К зеркальным бриллиантам илишту привыкла, и прежнего восторга и ступора у меня они уже не вызвали – налюбовалась. Даже научилась извлекать пользу, всматриваясь в отражение и следя за выражением своего лица. Чтобы выглядеть строго и неприступно, делала его эдаким… мужским (в моем понимании) – хмурила брови и поджимала губы-сардельки, насколько позволяла ороговевшая кожа. Эс Ари усмехнулся, отметив мои жалкие попытки выглядеть представительно, учитывая тот факт, что я ему в лучшем случае до плеча макушкой доставала. Потом ехидно выдавил:

– Хотел Фисника вызвать, но и ты справишься. Эсар Шеран приказал проверить кабели в третьем секторе, в медотсеке сканер замыкает. Техники сказали, где-то обрыв… наверное.

– А почему я? Это не наша работа. Я, конечно, справлюсь, но ведь не в нашей компетенции…

– Хочешь поспорить – сходи к эсару Шерану, – тут же зло перебил Ари. – Уверен, он с интересом выслушает твои жалкие попытки отвертеться.

Больше не слушая моих возражений, эс гневно хмыкнул и, оттолкнув плечом меня с пути, пошел в столовую. А я прошипела ему вслед: «Гадский гад!»

Спорить с Шераном мне не очень улыбалось, поэтому тяжело вздохнула, мысленно прощаясь с теплой удобной кроватью, и поплелась на нижнюю палубу. Прежде чем приступать к новому заданию, надо сначала забрать свои инструменты: их я оставляла всегда в одном месте.

Часа два я лазила по узким служебным туннелям с множеством кабелей с диодным фонариком, освещавшим окружающее пространство голубоватым мерцающим светом. Проверила, наверное, километры кабелей, подключаясь поочередно к каждому в попытке выяснить, какой из них относится к сканеру. Медицинский и частично жилой отсеки обслуживал третий сектор, где я сейчас находилась, поэтому гадский Ари доверил наладку оборудования мне, чужаку. Вообще, на корабле существовала интересная система защиты и распределения по отсекам и «пальцам». К любым внутренним системам «кисти» корабля требовался специальный допуск, да и добраться до самых верхних уровней, на которых осуществлялся общий контроль и управление этой махиной, было не так-то просто, как могло показаться на первый взгляд.

Как-то раз, проходя с Фисником мимо рубки, я увидела визуализированный образ управляющего всеми системами корабля головного компьютера «трех семерок» – голограмму, немного похожую на командора Яната Дину. Черная голова и белоснежный офицерский китель с пробегающими голубоватыми энергетическими «ручейками». Фисник назвал эту голограмму – «седьмой». Согласно прототипу исходной программы, созданной для управления кораблем. С того дня и я мысленно главную программу так называла.

За любыми работами, проводившимися на «трех семерках», следил «седьмой», и мне часто приходилось запрашивать его разрешение на какие-либо изменения или действия с оборудованием или настройками. «Седьмой», как мне казалось иногда, совместно с другими членами экипажа страдал мужским шовинизмом и усердно тренировал мои нервы. Вот и сейчас я продвигалась вдоль туннеля на четвереньках и препиралась с «седьмым» в попытках призвать его не вредничать и «пальцем» показать, где происходит замыкание, или хотя бы намекнуть, какой из кабелей – от медицинского сканера.

– «Седьмой», зараза такая! Покажи, где этот проклятый звездами кабель! – завопила я, стукнувшись лбом в очередной раз и поражаясь, как здесь илишту лазают: они же крупнее и выше меня в полтора раза. – Иначе, клянусь звездами, вместо меня сюда притащится какой-нибудь зануда-илишту – и тебе не поздоровится. Он своей тушей еще чего-нибудь здесь оторвет или сломает – и пострадаешь прежде всего ты!

Честно говоря, страшно было в одиночестве мыкаться по темным узким и, как мне сейчас казалось, бесконечным туннелям, и я болтала, обращаясь к компьютеру, чтобы нарушить гнетущую тишину, пытаясь заглушить странные звуки, лишь добавляющие страху.

Наконец «седьмой» сжалился надо мной, и над одним из кабелей чуть резче вспыхнул энергетический силовой поток. Бормоча благодарности, я устремилась едва ли не ползком к вожделенному объекту. К моему искреннему изумлению, он был поврежден, точнее, часть проводки на нем отсутствовала, и лежал в странной маленькой лужице. Похоже, отсюда и замыкание… Очистив и изолировав контакты, провела диагностику и порадовалась, что наконец закончила.

Повторно все проверив, я отметила еще парочку подобных замыканий – пришлось и остальное зачищать и приводить в порядок, а надо мной довольно вспыхивал «седьмой» – ну, хотелось в это верить. Еще пару раз останавливалась, соображая, отчего расползается проводка. Заканчивая возиться с очередным проводом, я услышала странный звук. Насторожилась и быстро закончила работу, затем села на корточки и всмотрелась в какой-то шевелящийся клубок. Снова возня, а потом странно знакомый писк – и серо-коричневая тень стрелой метнулась на меня. В последний момент я успела увернуться и откатиться в сторону. С колотящимся сердцем тут же подскочила и напряженно осмотрелась, отступая назад. Какого крибла тут происходит?

Снова писк – и множество злых голодных бусинок-глаз уставилось на меня, а из-за проводов начали высовываться… здоровые такие, зубастые шурки. Ой-ой-ой, я не трус, но боюсь грызунов, особенно голодных и способных перегрызть изолированный кабель высокой прочности!

«Спасите! Помогите! А-а-а-а…» – заорала я, хватаясь за все, что попадалось под руку, и кинулась наутек. Шорох лапок шурков усилил панику и добавил прыти. И может, все бы обошлось, однако мне на спину прыгнул шурк, я упала на пол и провалилась… в преисподнюю. Ну, это мне так в первый момент показалось, поэтому утробным басом вопила от ужаса и каталась по полу, пытаясь стряхнуть с себя шурка… Вдруг он еще на мне?!

Глаза залил слепящий свет, и в следующий момент я увидела корабельного врача эсара Нута Джаму со странным оружием в руках, напоминающим лазерный меч, а затем почувствовала, что всем телом опираюсь на чьи-то конечности. Подняла голову и увидела Тария Биану, очень свысока на меня взирающего, и в его руке вибрировал от энергетического напряжения такой же меч. Крибл меня задери, если он нечаянно его уронит – меня пополам разрежет… Я задрожала от страха еще сильнее.

Сверху, из отверстия кабельной шахты, слышался писк растревоженных шурков. Чуть в стороне метался по полу напавший на меня грызун. Увидев его, я испуганно заскулила, зато мужчины смачно сплюнули (хорошо, на меня не попали!) – настолько велико было их презрение. Тарий пнул меня под зад, отстраняя от себя, и, сняв с пояса небольшой плазмер, направил на зверька. Хлопок – и горстка пепла на полу, сразу развеявшаяся сквозняком из шахты. От грызуна ничего не осталось. Я мстительно возликовала – зубастику пришел конец! Но взглянув еще раз на мужчин, злобно смотревших теперь уже на меня, сжалась от страха – вдруг и меня сейчас так же, как несчастного шурка?..

– Э-э-э, простите, уважаемые эсары… Но там столько шурков, что скоро всей проводке корабля придет конец – это вопрос времени. Эсар Биана, по приказу эсара Адивы я устранил неисправность кабеля. Эсар Джама, можно мне проверить настройки сканера, чтобы подтвердить его рабочее состояние?

На мой торопливый монолог оба отреагировали по-разному. Джама расслабился и удовлетворенно кивнул, зато эсар Биана злобно зыркнул и облил морем презрения – за страх перед шурками, наверное, – и, кивнув врачу, быстро ушел.

Пока я трясущимися от пережитого страха руками возилась со сканером, восстанавливая настройки, Нут Джама уселся в одно из белых кресел и рассматривал меня. Я чувствовала все возрастающие любопытство и интерес, исходящие от него.

– Скажи-ка мне, ты – тсарек?

Стараясь быстрее наладить сканер, лишь кивнула головой. Чем меньше болтовни, тем мне же лучше и меньше вероятности, что раскроют.

– И какой этап линьки? Сколько тебе лет? – не отставал доктор.

Осторожно скосив глаза, увидела, что Нут вальяжно откинулся на спинку кресла и вытянул длинные ноги, затянутые в светло-серые форменные штаны и обутые в мощные ботинки из синтекса. Подняв взгляд на него, уставилась в глаза, отмечая чуть более узкий разрез, чем у других, и более низкое расположение ушей. Скорее всего, полукровка, хотя кожа у него темно-коричневая. Мое любопытство он тоже заметил, но внешне не отреагировал, по-прежнему ожидая ответа.

– Второй, эсар. И мне тридцать лет! – только что зубами не скрипела.

Джама слегка изогнул безволосые брови и подался всем корпусом вперед.

– Я немного знаком с вашей расой, хоть вас и осталось слишком мало, чтобы заострять внимание, но тсареки – выдающийся народ. Насколько знаю, живете так же долго, как и мы, – до пятисот лет, если вам, конечно, окружающий информационный эфир позволяет, а он, как мы знаем, предпочитает равновесие… Но не это главное. Что случилось? Из-за чего второй этап начался слишком рано, тсарек?

Я злобно уставилась на него, но в этот момент увидела, как любопытный илишту постукивает ручкой лазерного меча по ладони и очень многозначительно смотрит на меня. Вот зараза, не отстает, давит, и обращение ко мне – не эс, не по имени, а тсарек…

– Несколько недель назад погиб мой отец, я чувствовал его смерть, и это спровоцировало начало трансформации. Зато теперь я взрослый и половозрелый, не страдаю от последствий неустойчивого гормонального фона, не совершаю глупых необдуманных поступков… – произнесла с намеком, что как раз именно он сейчас ведет себя неразумно.

– Даже так, тсарек? – врач хмыкнул и продолжал, лениво цедя слова: – Это всеобщее заблуждение, юноша, что спокойный гормональный фон позволяет избежать глупостей. Разумность поведения зависит от другого…

Он неожиданно заткнулся и уставился на меня. Я тоже уставилась ему в глаза, почувствовав, как его эмоции буквально забурлили. Потом врач очень осторожно, вкрадчиво спросил:

– В каком смысле – чувствовал смерть отца? Слышал, что ваша раса воспринимает и может управлять энергией или ее вибрациями, или импульсами… Ну, как-то так… Это правда?

Я молчала, холодея внутри и судорожно придумывая приемлемый ответ. Джама прищурился и, вцепившись в ручку неактивированного меча, спросил опять:

– Так это правда? Ты можешь воспринимать чужие чувства?

Сглотнула, смачивая горло и мысленно пиная себя за глупость. Развыступалась про сообразительность, а сейчас… дура!

– Правда, эсар, но у каждого из нас разные способности и уровень их реализации. У меня – слишком низкий и настроен только на близких. А таковых у меня больше не осталось.

Нут Джама посверлил меня подозрительным взглядом, но, не заметив с моей стороны никаких сомнительных телодвижений или эмоций (еще бы – откуда им взяться, если у меня кожа на лице настолько загрубела, что мимики практически не заметно), потерял ко мне интерес.

– Очень жаль, очень жаль! Может, у тебя есть какие-то жалобы или недомогания? Я бы мог провести…

– Нет! – тут же резко и жестко ответила, вспомнив о еще одном желавшем изучать физиологию тсареков. – Со мной все хорошо. Вполне здоров. И трансформация – явное тому подтверждение. Эсар, я закончил, аппарат работает. Я могу идти?

Джама кивнул, провожая меня задумчивым взглядом, а я с облегчением почувствовала, что интерес с его стороны пропал, лишь любопытство чуточку тлело в глубине души, но это уже мелочи. И поспешила уйти в свою каюту; усталость навалилась тяжелой плитой, и единственным желанием было принять душ и забыться сном.

Дверь закрылась с легким шуршанием пневматики, и я сразу прошла в санблок. С самого начала моего здесь обустройства, мучимая страхом, что раскроют, раздевалась полностью только там – правда, предварительно все облазила, но средств слежения не обнаружила. Только в душевой позволила себе полностью обнажиться, растереть грудь, которая уже побаливала от постоянного сдавливания, с наслаждением почесалась: тело зудело немилосердно. Оглядев себя, заметила, что кое-где начала отслаиваться прежняя кожа, а под ней проглядывала бело-розовая тонкая молодая кожица. Недели через две старый ороговевший слой полностью сойдет, и останусь я без «прикрытия». И вот что делать тогда?

Надо бы выяснить у Фисника, куда они отправятся после спасательной операции. И будут ли где-нибудь остановки…

Глава 11

– Эс Лека, а потом мы куда полетим? – лежа под огромным автоматом, отвечавшим за погрузку в грузовом секторе, я пыталась определить, правильно или нет соединила разъемы, и осторожно поинтересовалась у наставника, вспомнив о насущных проблемах.

– Домой! Куда ж еще?! – прозвучал лаконичный ответ.

Краем глаза, пока ковырялась в днище автомата, я заметила, как Фисник передвигается по периметру, проверяя настройки.

– А до вашей планеты далеко? И как она называется?

Раздался веселый смех наставника, и потом снова его голос:

– Когда начался исход с Харта, илишту долго искали себе мир. И нашли, конечно, но в другой галактике бескрайней Вселенной… Наверное, наши предки так устали от поисков, что когда обнаружили пригодную для жизни планету, так и назвали – Илишту. Самое смешное, что звезду тоже, недолго думая, нарекли Илишван. От твоей галактики Такран, конечно, слишком далеко, но, в принципе, если захотеть…

Я перебила Фисника, чтобы отвлечь его от расспросов обо мне:

– Тогда я ничего не понимаю, эс Лека. Если ваши корабли бороздят просторы космоса на такие невероятные расстояния, почему вас редко встречают? Ведь все равно ваши пути от Илишту до Харта пролегают через заселенные многими расами миры?

– Нашим военным кораблям смысла нет заходить на мелкие станции или планетки, – после недолгого молчания ответил Фисник. – Есть несколько крупных миров, с которыми мы плотно контактируем и торгуем, остальные нас не интересуют. Мы – очень старая раса, но малочисленная. Благодаря высокоразвитой технической и военной составляющим илишту стараются не задевать и не вторгаться в сферу наших интересов. Хотя всякое бывает, но мы всегда готовы дать отпор… любому. В этом секторе разумных цивилизованных миров практически уже нет, имею в виду гуманоидные расы… Здесь пограничные территории с магранами, еще через пару суток солты начнут попадаться. Эсар Тарий уже ввел третий код опасности. А скоро, я уверен, и до пятого дойдем. Пару тысяч лет назад Харт был пограничной планетой, и у нас постоянно случались конфликты с соседями, а потом… все изменилось. Только мы остались прежними.

Последние слова он произнес с горечью. А я задала еще один интересующий меня вопрос:

– А по пути на Илишту мы будем заходить куда-нибудь еще? Хотя бы туда, где вы часто бываете?

Фисник помолчал минуту, заставив меня занервничать, потом присел и наклонился, заглядывая под днище, чтобы увидеть мое лицо. Мгновение смотрел на меня и с легким смешком ответил:

– Что, уже думаешь, как от нас сбежать?

Я замотала головой, ударилась о металлический выступ и, зашипев от боли, мысленно обругала того, кто придумал эту установку и засунул все разъемы под днище. Этого бы умника сюда – и пусть сам соединяет и настраивает. Потом, растирая шишку на лбу, громко ответила:

– Нет, мне у вас неплохо живется, чтобы торопиться менять хозяев. Просто я в жизни мало где был, хочу миры посмотреть, больше узнать о других расах и вообще мне любопытно все окружающее.

Фисник клыкасто, но по-доброму улыбнулся, продемонстрировав хорошее расположение духа, затем встал и отошел чуть в сторону. Послышалась возня, и я поняла, что наставник вновь принялся за работу. А его эмоциональный фон порадовал удовлетворением и внутренним спокойствием. Поймав его хорошее настроение, снова решилась на вопрос:

– А сколько вам лет, эс Лека?

После длительного молчания донесся ответ:

– Двести сорок семь, Есь! – в голосе илишту чувствовалась усталость. – Между нами чья-то целая жизнь.

– Моему папе было триста, когда его убили, – не сдержалась я, прокомментировав услышанный возраст.

– А за что его убили?

– Узнал один секрет, который хотели выведать и другие, – не могла не ответить наставнику. Очень добрый и отзывчивый мужчина – как мой папа был.

Снова задумчивое молчание наставника, а потом он озвучил скорее вывод, чем вопрос:

– А теперь ты прячешься у нас?

Я промолчала, но раз уж у нас такие беседы пошли, снова спросила:

– Эс Лека, а у вас есть жена? Дети? Мне кажется, вы будете потрясающим отцом…

До меня дошло сразу несколько эмоций: страх, боль, тоска и глубокое чувство одиночества. Фисник долго раздумывал и ответил очень расплывчато:

– Нет, Есь, я не женат! Но это мой последний рейд, по законам илишту наши мужчины и женщины к двумстам пятидесяти годам должны создать союз и взять на себя обязательства. Ради своей расы и продления жизни нашему миру.

– Наставник, вы так сказали, будто вас ожидает тюремное заключение – не меньше!

Фисник в очередной раз задумался и очень тяжело вздохнул:

– Ну, наверное, по-другому не назовешь… если не повезет с женой.

У меня от изумления даже разъемы сошлись – наконец. Очень осторожно поинтересовалась:

– Эс Лека, а те женщины в… хм-м… том месте, где напряжение снимают, похожи на обычных женщин илишту?

Фисник потоптался неподалеку и возмутился:

– Конечно, похожи, с них прототипы и сделаны. Разве мы извращенцы какие?

Я закончила последние манипуляции и заявила:

– Тогда странно слышать, что союз с вашими женщинами – тюрьма. Вот лично мне показалось – ваши женщины мягкие, уступчивые и готовы выполнить любую прихоть…

Фисник расхохотался – громко и заливисто:

– Кто-то предыдущие настройки забыл стереть. Было бы любопытно взглянуть, кто именно пытается подменить реальность иллюзией – это опасно для жизни. И вообще, я считаю, глупо жить в вымышленном мире: надо иметь мужество, что бы смотреть правде в глаза.

Его слова снова вызвали раздражение и путаницу в мыслях, но фонтан моих вопросов перекрыл сигнал зума наставника, который, прослушав короткое сообщение от собеседника, направился на выход, предупреждая:

– Эс Есь, заканчивай сам, а меня в рубку вызывают. После того, как ты нашел шурков, корабль почистили, дератизацию провели, но там что-то полетело. Ты – молодец, кстати, в медотсеке все правильно сделал. Эсар Адива тобой доволен.

Звуки его шагов и голоса удалились, а я неторопливо протерла поверхность, закрепила для надежности, потом вытерла руки, перевернулась на живот и уже хотела выбраться наружу, но замерла, заметив несколько ошметков кожи на тряпке. Хм-м, похоже, линька подошла к завершающему этапу, и теперь я каждый день начну нести вот такие потери в своей маскировке. Вопрос «что дальше?» встал как никогда остро.

Тяжело вздохнув, полезла наружу из-под днища автопогрузчика, вытирая пол светло-серым костюмом. Снова придется сдавать в чистку, а значит, опять переклеивать мужские накладные плечи.

Я уже почти вылезла наружу и сейчас на коленях, аккуратно, чтобы снова не удариться многострадальной головой, протискивалась в очень неудобном и неловком положении – кверху задом. И именно в этот момент почувствовала чужие эмоции: любопытство, крайнее удивление, а потом шквал презрения и отвращения. Что-то подсказало – последнее чувство направлено не на меня, а на самого обладателя этих эмоций.

От неожиданности вновь больно ударилась. Села и, потирая затылок, расстроенно и зло уставилась на того, кто стал причиной новой шишки. С еще большей злостью, чем я несколько мгновений назад, на меня смотрел Шеран Адива собственной персоной. Нарисовался – не сотрешь! Недолго лелея свою боль, вскочила на ноги и вытянулась в струнку: за прошедшие девять суток привыкла таким образом встречать представителей высшего офицерского состава экипажа.

Мы посверлили друг друга взглядами, а затем он – видимо, решив оскорбить меня или задеть за свои испытываемые непонятно почему чувства, – прорычал:

– Мне кажется, вы слишком мало работаете и много едите. Теперь понимаю, почему вопрос, за чей счет будет ваше питание, стал для вас решающим при подписании контракта. У вас слишком толстый зад… Вы и внешне на мужика с трудом тянете, а уж отъелись за последнее время так, что скоро совсем обабитесь…

Если бы не старая кожа, я бы покраснела и выдала себя. Сейчас же тупо пялилась в сверкающие яростью глаза старпома и молчала, но не выдержала накала его эмоций и опустила голову, вперившись в мощную мускулистую грудь в светлосером кителе. Он постоял еще мгновение, а потом, резко развернувшись, быстро ушел. А зачем вообще приходил?

Чуть позже вернулся Фисник и, улыбаясь, первым делом спросил:

– Ну что, эсар Шеран приходил сюда? Он решил лично выразить тебе благодарность за то, что ты своевременно шурков обнаружил. Эти грызуны, похоже, к нам с той станции пробрались, на которой тебя нанимали. Пришлось в программу корабля эту опасность добавить, чтобы вовремя обнаруживать.

Я неуверенно кивнула Фиснику, но тот не заметил моего упавшего настроения.

Пару дней назад я нечаянно забрела в одно удивительное место. Смотровая площадка! Небольшая, но создавалось ощущение, будто она выдвинута вперед, и ты словно летишь в необозримом пространстве космоса, машешь пролетающим звездам руками, а они тебе в ответ подмигивают.

Закончив работу, я решила сходить туда снова, просто чтобы отрешиться от проблем и побыть в одиночестве. Устала от суеты вокруг, чужих чувств и эмоций.

Глава 12

– Ну что, Есь, – мы прибыли в заданный сектор, – Фисник, радостно потирая ладони, сообщил новость.

– Значит, сегодня найдем потеряшек? – я с любопытством уставилась на наставника, надеясь выведать больше.

– Нет! – тот отрицательно помотал головой. – Наши спецы проследили аварийный сигнал только до определенного квадрата, сейчас мы туда летим. Потом придется методично обследовать планеты и пространство. Что с ними стало – пока непонятно… Всякое может быть. И на выяснение может уйти еще много времени.

Я разделяла озабоченность эса, потому что вчера эсар Тарий по внутренней связи объявил пятый уровень опасности. Как разъяснил Фисник, это означает, что в любой момент на нас может быть совершено нападение, и не обязательно гуманоидной расы. Мое прежнее расслабленное настроение смело волной тревоги. За десять суток, которые я провела на «трех семерках», привыкла уже к илишту и чувствовала себя в какой-то степени защищенной. Наставник смешно подергал звериными, на мой взгляд, ушами (ну уж очень похоже кончики двигались) и предложил:

– Ладно, с основными задачами мы справились, пойдем поедим, а то, может статься, потом ни минутки свободной не будет.

Стоило заговорить о еде, я вспомнила недавнюю встречу с Шераном Адивой. Опустив глаза в пол, тяжело вздохнула и пожаловалась:

– Старпом сказал, что я здесь стал толстым и зад отъел. Обабился и вообще…

Фисник застыл с лазерной отверткой в руке, изумленно уставившись на меня. Потом быстро окинул взглядом, и до меня дошли недоумение и сомнение. Наверное, решил, что я неправильно поняла старпома.

– Да? Ты уверен, что эсар именно так сказал? – Я удрученно кивнула. – Хм-м, странно…

Снова критично осмотрел мою фигуру, пока я неуверенно переминалась с ноги на ногу и почесывала ладони, отмечая дернувшиеся кончики ушей и пару удивленных морщинок на светло-коричневом высоком лбу.

– Скорее всего, опять его кто-нибудь достал из экипажа, вот ты под руку и попался, – более убежденно заметил мой наставник. – Хотя… раньше его чужой вес не волновал… В любом случае, нам надо нормально питаться, а то голодание на работе отразится. И ты же наемный работник, штатский, так что нос кверху. Как хочешь, так и выглядишь.

Доводы наставника успокоили и вернули хорошее настроение. Может, к военным другие требования, а я слишком выделяюсь на фоне стройных мускулистых илишту. Кстати, из-за трансформации я похудела, а не поправилась. Шеран просто придирается.

Мы дружно собрали инструменты и направились в столовую, где я сразу же почувствовала общий напряженный фон. Странно. Раньше илишту были гораздо более благодушны и спокойны, но стоило узнать, что корабль с женщинами, потерпевший бедствие, возможно, уже близко, – общий эмоциональный фон резко изменился. По «трем семеркам» разливалось неприятное напряжение, волнение: кто-то боялся, кто-то ненавидел, кто-то томительно, болезненно ждал… Изобилие чувств накалялось, зрело и грозило вылиться во что-то не слишком приятное.

Мы с Фисником, не сговариваясь, постарались как можно менее заметно пробраться к пищевому автомату. Набрав на подносы еды, пристроились в уголке, чтобы поесть, не привлекая лишнего внимания и так взвинченных более темных членов экипажа.

А тем временем напряжение в столовой нарастало. Двое бойцов штурмовой группы явно шли на конфликт с пилотами. К ним затесался кто-то из медицинского отсека, и уже скоро возникла очередная стычка. До сегодняшнего дня столкновения были мелкими и очень быстро заканчивались, ведь дисциплина на корабле чрезвычайно жесткая, и если бы кто из высшего командования заметил даже мелкую заварушку, досталось бы всем. Об этом Фисник сообщил, когда я, впервые став свидетелем одной из перепалок, испугалась, что та перерастет в нечто большее.

Сегодня же ситуация складывалась по-другому, гораздо серьезнее. Мало того, я ощущала огромную волну негатива. Быстро доела, решив срочно закруглиться и покинуть столовую, в цент ре которой уже закипела настоящая драка – жестокая, с мордобоем… И – не удалось.

Неожиданно на входе, словно два призрака, материализовались старпом и безопасник. Оба в светло-серых офицерских кителях с нашивками на полгруди, статные, мускулистые, высокие и черноголовые. Шеран Адива в ярости сжимал кулаки и злобно щурил яркие глаза. Кончик правого уха загнулся и подергивался, но смешно это не выглядело, скорее, еще страшнее стало: уж слишком сильно ощущалась его ярость. Тут и эмпатом быть не надо, чтобы в полной мере ее прочувствовать.

Тарий Биана, наоборот, стоял, широко расставив мощные длинные ноги, сложив руки на груди, и постукивал тем самым жутким длинным и острым когтем по кителю. А широко распахнутые большие глаза мрачно сверкали. Страшный мужчина – не столько внешне, сколько внутренне. Если бы не взгляд, по бесстрастному лицу нельзя было бы понять, что он сейчас чувствует. Тело только кажется обманчиво расслабленным, но вот внутри него… Внутри бушевала убийственная ярость – холодная, расчетливая и смертельно опасная. Настолько сильная, что, докатившись до меня, она выморозила все тепло и чувства – чужие и мои собственные.

Оба эсара медленно обвели взглядами помещение столовой, произведя сокрушительный эффект. Каждый, на кого падал взгляд старпома или безопасника, словно воздушной струей подброшенный вскакивал и становился в ровный ряд вдоль переборок. Виновники происшествия впятером встали чуть впереди остальных – в ряду места не хватило.

Старпом было дернулся вперед, но короткий останавливающий жест Тария Бианы – и он тоже застыл. До меня донеслись его чувства – мстительное злорадство и… некоторое сочувствие и сожаление. Почему-то в голову пришла мысль, что его наказание по правилам корабля было бы гораздо мягче, чем сейчас назначит разгневанный эсар Биана. И, судя по вмиг посеревшим лицам злосчастной пятерки, их выводы совпадали с моими.

Эсар Тарий неторопливо подошел к крайнему драчуну и, глядя словно мимо него, безэмоционально произнес:

– Каждый из вас знает, что объявлен пятый уровень опасности. Мы, можно сказать, в кольце врагов. А вы нарушаете дисциплину и отрываете экипаж от работы. Наносите друг другу раны, которые могут стать слабым местом, чем, возможно, воспользуются наши враги. Подвергаете корабль и всю нашу миссию опасности.

Команда молчала, сильнее вытягиваясь в струнку, а Тарий подходил все ближе. И выглядел все более зловеще. Строй военных позади виновников тоже побледнел и как-то странно отпрянул к переборке.

Тарий поднял руку и, выставив палец со сверкнувшим острым когтем, поднес его к шее под подбородком крайнего мужчины. Тот громко судорожно сглотнул, и в следующий момент коготь медленно пропорол темную кожу на горле, а на светлый китель закапала кровь. Густая темно-вишневая кровь, особенно выделяющаяся на светлой ткани.

– Запомните, на вверенном мне корабле дисциплина была и будет покрепче сартора. Я никому не позволю ее нарушать, – с этими словами он прошел вдоль ряда и еще четыре раза пролил кровь остальных участников драки.

Но те продолжали стоять навытяжку, усердно пялясь на безопасника. Он хмыкнул, и уголок его полных губ приподнялся в кривой ухмылке, от которой и я судорожно сглотнула горькую от страха слюну. Зрелище разворачивалось не для слабых духом, а я к таковым не относилась и к происходящему сейчас отнюдь не была готова.

– Всем все понятно?

– Так точно, эсар Биана! – грянул единогласный ответ, и я вздрогнула от раздавшегося рева.

Он взглядом прошелся по остальным и неожиданно зацепился за мой. Судя по ощущениям, мои глаза стали круглыми как блюдца. Сначала его взгляд скользнул дальше, но в ту же секунду метнулся обратно ко мне. Я обомлела: все – догадался, что я женщина. Но Тарий Биана не зря слыл непредсказуемым. Глаза-бриллианты вспыхнули таким ярким огнем, что мне захотелось зажмуриться. Его губы снова искривились в подобие улыбки, а я краем уха услышала, как стоящие вокруг меня мужчины, в страхе сделав глубокий вдох, затаились.

И он их не подвел. Невероятный взгляд вернулся к окровавленным неудачникам, и скрежещущий голос вновь нарушил могильную тишину в столовой, разбавленную лишь шумом двигателей корабля.

– И, кстати, в качестве наказания вы пятеро лично будете заниматься спасенными женщинами. В любом их состоянии.

Мужчины вокруг меня выдохнули, как мне показалось, со злорадным облегчением. А злополучная пятерка потрясенно застыла. Стоящий в середине врач с нескрываемой мольбой в голосе потрясенно выдавил:

– Но, эсар, мне всего сорок шесть, мне еще двести лет…

– Дураки свободы не заслуживают, – оборвал его Тарий. – Зачем она тебе, Севаро, если ты, забыв о долге, затеял драку?

– Но это не я начал, – вскинулся медик, обращаясь к Тарию, – ваши штурмовики первыми… – Судя по изморози, которой покрылись зеркальные глаза Тария, зря Севаро упомянул о штурмовиках.

– Сараш уже был? – Биана подошел к нему снова, поинтересовавшись бесстрастным голосом, и от Севаро донеслось смущение, парень согласно кивнул. А Тарий между тем удовлетворенно припечатал: – Значит, ты половозрелый илишту и вполне способен войти в обязательство любой из тех женщин.

Биана медленно развернулся и пошел на выход. Все продолжали стоять навытяжку. Шеран, бросив последний, сочувствующий, как я поняла, взгляд на Севаро, тоже удалился. Только после этого присутствующие расслабились и зашевелились. Молодой бедолага заметно дрожал, приложил пальцы к ране на шее, потом глянул на кровь и выбежал из столовой. Остальные четверо виновников драки, не глядя друг на друга, тоже ушли один за другим. Скоро вся столовая опустела, только мы с Фисником остались. Я не выдержала и спросила:

– Эс Лека, а что означает «сараш»?

Тот, несмотря на произошедшее, усмехнулся, добродушно глядя на меня, и ответил:

– Сараш – первая эякуляция, несущая в себе живое семя мужчины. До этого мужчина бесплоден и считается юношей. Когда проходит первый сараш, илишту официально становится половозрелым и способным составить полноценную пару женщине. С этого момента он может уйти на мужскую половину и хранить свободу, пока не решит, что готов завести семью, или не придет положенное по закону время. Что-то похожее на второй этап у тсареков, после которого вы становитесь половозрелыми и способными принести потомство. Так и у нас, илишту только к тридцати-сорока годам созревают, чтобы произвести на свет потомство.

Я не поняла смысла всего сказанного и тут же переспросила о том, что больше зацепило:

– На мужскую половину?

Фисник хмыкнул и кивнул. Пояснять дальше он не стал. Зараза!

Глава 13

Спустя сутки с той весьма запомнившейся драки все вели себя тише шурков и так же сновали по кораблю, стараясь не попадаться эсарам под руку и на глаза. Наш корабль двигался к тому квадрату, из которого был получен последний сигнал бедствия.

В столовую по окончании работы я отправилась без Фисника, которого Шеран зачем-то вызвал. И хоть без наставника не совсем привычно было, но после сытного ужина настроение медленно поползло вверх, да и весь сегодняшний рабочий день прошел без эксцессов – было чему радоваться. Я быстро шла по коридору, на ходу разглядывая уже очистившиеся от старой кожи ладони и «трещины», разбегавшиеся выше по рукам. Такое происходило по всему телу. Но пока только ладони радовали розоватой новой кожей.

Мечтая поскорее добраться до своей каюты и наконец-то полежать, лихо завернула за угол и в этот момент врезалась в чью-то твердую как камень грудь. От столкновения такой силы шлепнулась на пол, ударилась копчиком и зашипела от боли, ругаясь про себя: «Что за невезение! Сколько можно?!»

Подняв голову, наткнулась на раздраженный взгляд Тария Бианы…

«Бескрайние небеса, сжальтесь над моей беспечностью! Пусть, пусть он, как обычно поступают илишту, идет себе дальше!» – мысленно молила я, сжимаясь от страха.

Черный илишту уже хотел было пройти, будто не заметив, но тут я почувствовала, как внутри у него что-то дрогнуло. Жалость, кажется… Остановился, повернулся и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Еще не веря своим глазам, я автоматически протянула ладонь и почувствовала рывок вперед. Не ожидала, что безопасник настолько сильный, а он, видимо, – что я оказалась легче: накладные плечи значительно меня увеличили. Теперь мы стояли друг против друга, продолжая держаться за руки. Я попыталась вытащить из его внушительной лапы свою ладонь, но – странное дело – не вышло, словно наши ладони – полярные магниты, между которыми чрезвычайно сильное притяжение.

Не веря своим ощущениям, опустила взгляд и уставилась на наши сомкнутые руки. В этот момент Тарий Биана будто отмер, буквально вырвал ладонь, мгновение смотрел на меня словно на привидение и толкнул в грудь. От силы толчка я пролетела пару метров, кувыркнулась через голову и, распластавшись на спине, замерла. Но этим не закончилось: с диким яростным шипением ко мне кинулся Биана, на ходу выхватывая из чехла на поясе лазерный меч. Секунда – и мерцающее энергетическое острие нацелилось мне в грудь. Вскрикнув от ужаса, я вжалась в пол и зажмурилась, в любой момент ожидая, что разрежет пополам…

Надо мной раздался удивленный голос командора эсара Яната Дины:

– Тарий, что происходит? Чем тебя разгневал этот бледнолицый?

Краешком глаза позволила себе взглянуть на эсара Тария и сделать, возможно, последний в жизни глоток воздуха. Биана, казалось, раздумывал – убить меня или дать пожить? К счастью, разум победил кровожадность, безопасник деактивировал и убрал на место меч. Затем спокойным голосом как ни в чем не бывало ответил:

– Обычная история, эсар Янат, – учил чужака этикету.

Больше не сказал ни слова, вежливо кивнул командору и быстро удалился. Эсар Дина смерил меня пристальным изучающим взглядом, еще сильнее поджал губы, из-за чего те превратились в тонкие ниточки, и протянул мне руку, чтобы тоже помочь подняться с пола.

– Нет-нет, – испуганно выдохнула, решив больше не рисковать подобным образом, – эсар Янат, спасибо, я сам… как-нибудь!

Несмотря на боль, скрутившую тело, подскочила, коротко поклонилась командору и резво припустила к лифтам.

В каюту хотелось, аж до смерти… особенно в сан-блок.

До самого утра я чувствовала, как горит ладонь в том месте, где соприкасались наши с Бианой руки. Вот до чего страх доводит – местно температура поднимается!

Наш корабль теперь методично обследовал нужный квадрат, проделывая нудную, но необходимую работу. Мы зависали над каким-нибудь космическим объектом и сканировали поверхность на предмет обнаружения обломков или аварийного сигнала. Как пояснил Фисник, корабли илишту в подобных случаях подают несколько различных сигналов от дальнего до ближнего радиуса действия. Хоть один, но должны засечь.

Для нас с наставником почти не было срочной работы, осталась лишь ежедневная рутина – проверить, настроить. Закончив, попросила у эса Леки разрешения сходить на смотровую площадку: в случае чего по зуму вызовет. Место мне полюбилось еще и потому, что туда никто не ходил, и я могла расслабиться в одиночестве, любуясь видами открытого космоса.

Шурком прошмыгнула по длинным коридорам, стараясь как можно незаметнее передвигаться, предусмотрительно прислушиваясь и заранее выглядывая из-за углов. Очень-очень не хотелось бы мне встретить Тария… Шерана и остальных тоже. Рассматривая сегодня себя в санблоке, даже сквозь старую, уже отмершую кожу заметила проступающие синяки. По всему телу ветвились темные сухие дорожки, которые слишком скоро начнут расходиться и явят экипажу правду обо мне. А я так и не выяснила, за что же илишту не любят женщин.

Благополучно, не встретив ни одного илишту на своем пути, добралась до смотровой и по ступенькам уже привычно забралась на самый верх. Присела, комфортно вытянув ноги, и восхищенно уставилась на картину за стеклом.

«Три семерки» встретился с небольшим фрагментом космического тела. В первый раз, когда увидела подобное, сильно испугалась, думая, что это может привести к трагическим последствиям или аварии. Сейчас же, затаив дыхание, наблюдала, как в месте столкновения возникла радуга, которая очень скоро разлилась по видимой части корпуса. В данный момент мы проходили через астероидный пояс, направляясь к очередной планете, и очень скоро подобные столкновения участились. Теперь я не могла оторвать взгляда от радужного моря, заливавшего снаружи корпус корабля.

Несколько часов просидела так, даже задремала, свернувшись клубочком. Открыла глаза и продолжила любоваться неожиданной красотой космоса. Раньше, проживая на Саэре или даже путешествуя пассажирскими межзвездниками, я не видела этого великолепия, не могла даже представить, насколько захватывающе выглядит газовое скопление возле Турано, парад планет в звездной системе Квинка или двуликая звезда Амо со странной окраской из-за игры газовой поверхности.

Снова поиск не дал результатов, и мы покидаем обследованную планету. Впереди новые объекты…

Неожиданно мой взгляд привлекло странное мерцание, возникшее словно из ниоткуда. Я снова села, поежившись: все же лежать на твердом полу неприятно. И внимательно всмотрелась в быстро приближающийся светящийся объект. По кораблю разнесся громкий сигнал, как будто предупреждая… Боевая тревога!

В первый момент, наконец догадавшись, что означает резкий звук, я бросилась к лестнице, ведущей вниз, но потом любопытство пересилило чувство страха. Да и Фисник, когда в первый раз привел меня сюда, сказал, что это не стекло, а специальный сплав, который выдержит прямое попадание наравне с остальным корпусом. Тем более корабль защищает энергетический купол.

Я вернулась и, уже привычно почесываясь, причем с каждым днем противный изматывающий зуд мучил все сильнее, уставилась в пространство. Шум двигателей изменился – похоже, мы пытаемся уйти от нежелательной встречи, но пока не удается.

Не веря своим глазам, я смотрела на огромное, размером не меньше чем наш корабль, странное прозрачное нечто, похожее на булочку, сплющенную посередине. «Нечто» сверкало и переливалось, а внутри мелькали сотни ярких вспышек. Они метались по периметру этого странного объекта в хаотичном порядке, но тем не менее загадочное космическое тело практически вплотную приблизилось к «трем семеркам». А затем начался сверкающий ад…

Сквозь полупрозрачную, визуально живую оболочку космического объекта начали просачиваться те самые вспышки, напоминающие пятиконечные звезды, по лучам которых струились энергетические сияющие красноватым светом сполохи, а в сердцевине мерцали голубоватые полоски. Приближающееся скопление сияло и искрило в темноте открытого космоса и плыло к нам. Очень пугающе плыло, а потом, еще более пугающе, спокойно прошло сквозь наш защитный и такой якобы самый-самый купол… Вранье!!!

Я прижала руки к груди в неосознанном защитном жесте. Судорожно сглотнула, зачарованно глядя в смотровое окно, но неожиданно у меня возникла мысль: «На передовой… Между своими и теми… сверкающими, неживыми в прямом понимании этого слова, применимого к гуманоидам».

Мысль вкупе с ощущениями заставила меня очнуться и сделать несколько неуверенных шагов назад, к лестнице, ведущей вниз с площадки. А потом я увидела, как одна из «блестяшек» прошла, будто нож сквозь масло, через корпус корабля. Пару мгновений повисела, наливаясь яркостью, а может, просто восстанавливая энергию, и… почуяла меня, судя по тому, как она словно сжалась, а потом устремилась в мою сторону.

С отчаянным воплем «Папа!» я ринулась вниз. Кубарем скатившись с лестницы, размахивая руками и перебирая ногами, в ускоренном темпе рванула прочь от догоняющей меня блестящей нежити по неожиданно пустынным коридорам, с воплями несясь дальше. Скоро увидела впереди тот злосчастный перекресток, где вчера меня чуть не прибил Тарий Биана. Он снова был там с другими бойцами, которые активированными энергетическими мечами отбивались от «блестяшек». Правда, не всем это удавалось так же виртуозно, как безопаснику.

Обретя надежду на спасение, я припустила, но почти добежав до перекрестка, увидела перед собой илишту, которого «обняла» сверкающая звезда, словно родного и любимого. Потом, к моему непередаваемому ужасу, просочилась внутрь бедняги, и он замер в неестественной позе с поднятыми руками, в которых гудел от напряжения меч, и отставленной во время боя ногой.

На моих глазах мужчина странно поблек и медленно осел на пол, а потом «потек». Я не врач, не биолог, но поняла, что эти твари забирают всю энергию, на которой основана жизнедеятельность живого существа, и организм распадается на отдельные элементы.

Мою спину обожгло, жар пополз по рукам, дикое напряжение вокруг подсказало, что и мой конец будет таким же жутким и скорым. Я отчаянно завизжала и, словно в замедленной съемке, увидела тот самый, уже знакомый оскал Тария… прыжок… занесенный надо мною энергетический клинок…

Я закрыла глаза – пусть от его рук, чем в объятиях неведомой твари.

Сзади буквально зазвенело от невероятного всплеска напряжения, спину обдало волной жара, и сердце застучало с такой скоростью, словно меня шарахнуло электрошокером. Сердечный пульс отозвался где-то в горле неприятной тошнотой, а после – слабостью в руках и ногах. Показалось, что этот кошмар длился вечность, но разум подсказал – всего пару мгновений. Над моим ухом раздался злой рев Бианы, подкрепленный для верности сильным толчком в плечо:

– Ты что, слабак, заснул, что ли?! Двигайся быстрее, иначе в следующий раз я не смогу тебя спасти!

Открыв глаза, я огляделась и пришла в чувство. Тарий и еще четверо бойцов довольно успешно справлялись с нежитью. Их гудевшие от напряжения мечи, вонзаясь в сердцевину сверкающих звезд, в прямом смысле развеивали их. Пока острие находилось в этой мерцающей полосками середине, лучи начинали дрожать, а потом распадались на отдельные вспышки, но и те скоро мельчали, и так до полного уничтожения. Похоже, энергетическое оружие илишту тоже каким-то образом нарушало связи внутри этих тварей, скорее всего, представлявших собой какой-то вид, а может, и смешение энергий.

Меня окружили илишту, и теперь, прячась за их спинами, я могла следить за боевыми действиями. Пятеро бойцов прошли по коридорам, избавляясь от незваных гостей. Затем раздался звуковой сигнал, волной разбежавшийся по всему кораблю. И мы дружно побежали по коридору; двое черных, подхватив меня под руки, скорее несли на себе, чем помогали бежать.

Мы добрались до одного из служебных помещений, возле которого уже стояли несколько десятков илишту, быстро передавая друг другу какие-то свертки. Нам тут же по цепочке тоже досталось шесть свертков. Сунув мне в руки один из них, мужчины стали быстро разворачивать промасленную бумагу и извлекать оттуда странные штуки. Резиновые подошвы, которые надевались на ботинки, толстые перчатки и шлем-маска на голову. Я натянула подошвы на ботинки, перчатки и тупо уставилась на шлем, гадая, как надеть. В тот же момент его вырвали из рук и, к моему большому удивлению, Тарий лично надел его на меня, потом натянул свои перчатки. Раздался приятный мужской голос «седьмого», начавшего цифровой отсчет:

– Пять, четыре, три, два, один – залп!

Почувствовала, как корабль слегка дрогнул, завибрировал – и снова все стихло. Тарий коротко прокомментировал:

– С кораблем разобрались. Дело за малым.

В следующий момент я увидела яркую вспышку, которая неслась по коридору в нашу сторону, она ширилась, и скрыться или сбежать от нее было невозможно. Неосознанно спряталась за спину Тария и прижалась лицом к его кителю. Просто жутко было наблюдать зрелище чистой энергии, несущейся на нас, и непривычно неподвижные в ее ожидании фигуры илишту. Я почувствовала, как волна прошла, огибая нас со всех сторон и уносясь прочь. Всхлипнула от осознания, что и на этот раз выжила. Сколько еще таких раз я смогу пережить? Вопрос стал как никогда актуальным.

– Может, уже отлепишься от меня, бледнолицый? Или хочешь всю свою жизнь прятаться за чьими-то спинами? – зло прошипел безопасник.

Отскочив как ошпаренная от Тария Бианы, подняла лицо. Даже в этих дурацких шлемах они смотрелись мужественно и грозно, не то что я… Но я не мужчина и никогда не захочу им стать. Я – женщина, слабая женщина, и – да, хотелось бы всю жизнь провести за широкой спиной своего мужчины и не смотреть смерти в лицо, как в последние месяцы. Но ничего не поделаешь: илишту сейчас видели мужчину и, соответственно, воспринимали мои поступки как действия слабого, трусливого создания, слишком похожего на женщину, а ведь их отношение к слабому полу… Но ведь и Есь не илишту, не боец – безоружный наемный работник! Обидно…

Даже за масками на их лицах я видела презрение, в их душах тоже царило презрение и даже какая-то гадливость. Но не мне обижаться: они сейчас в очередной раз спасли меня, хотя про первый раз не узнают никогда. Я топталась рядом, опустив голову, опасаясь встречаться с ними взглядами, – хватает и того, что чувствовала. Ощущение, что меня окунают в грязь, становилось все острее, но я терпела, просто боялась сейчас остаться одна или пойти в свою каюту – вдруг там еще летают эти сверкающие твари?

А безопасник, словно прочитав мои мысли, спокойно сказал:

– Это были шевары – энергетические элементали. Сейчас мы провели полную зачистку корабля, можешь спокойно идти к себе в каюту и бояться дальше сколько угодно, но только там.

Так и не подняв головы, я молча кивнула и, еще не уверенная в собственной безопасности, поплелась в каюту. Пока шла, чувствовала, как по щекам текут злые слезы. Как же тяжело вынести невзгоды, продолжающие валиться на меня! Папа, папочка, мне плохо без тебя. Пусть будут прокляты те, кто забрал тебя у меня!

Глава 14

В каюте я долго не могла обрести покой и чувство безопасности. Любой шорох или посторонний шум настораживали и заставляли сжиматься сердце – скоро параноиком стану! Раздевшись в санблоке, уставилась на куртку, в которой недавно меня «обнимала» эта тварь – шевар. Ткань на спине скукожилась, словно огнем опаленная. Отлепила накладные плечи от внутренней поверхности и бросила костюм в специальный приемник для грязной одежды. Когда мне выдавали два комплекта униформы, прикрепили на нее специальный штрих-код, по которому автоматически распределялась по каютам чистая одежда. Быстро закрепила «плечи» на другом костюме и шагнула под душ. Хотелось смыть с себя липкий страх и чувство чужой смерти.

Пока стояла в ионном душе, думала о том, как вела себя во время этих событий. Да, я была в шоке – особенно когда умирал илишту – не успела вовремя поднять ментальные щиты и снова пережила непередаваемо чудовищное чувство – смерть живого существа. Когда холод захватывает все внутри и чувства умирают. Я ошиблась, растерялась, забыв про щиты, и чуть не погибла. Хвала звездам, Биана спас, хотя потом каждым словом, каждым жестом дал понять, как ему было противно это делать.

Все сильнее наваливалась депрессия, и я не знала, что делать. Хотелось уже просто лечь и заснуть навсегда. Вышла из душа и даже в этом нашла негативный момент – отсутствие воды. Не могла почувствовать себя чистой и свежей без ее тепла и мягкой упругой ласки.

Руки уже по локоть очистились от старой кожи, и запястья стали выглядеть тоньше – явно не мужские, придется прятать их более тщательно. Неожиданно раздавшийся звук зума отвлек меня от разглядывания своего тела. Фисник известил о том, что сейчас придет в каюту, заставив меня быстро одеться.

Бегло окинув меня взглядом и убедившись в моей целости и сохранности, наставник облегченно выдохнул:

– Я рад, парень, что с тобой все в порядке, а то вокруг такой переполох творился.

Не в силах стоять на ногах, присела на кровать, ощущая, как затряслись ноги от неожиданной слабости. Только сейчас вспомнила о Фиснике и поняла, насколько рада, что он тоже жив и здоров. С трудом удержав слезы, широко улыбнулась ему и тихо сказала:

– Я тоже счастлив, наставник, что с вами все хорошо и вы живы.

Фисник задумчиво посмотрел на меня, потом, тряхнув головой, словно отметая глупые мысли, присел на стул.

– Это были шевары, они, как и мы, давно исчезли из этой галактики. Но память о них осталась… Жуткие твари – думаю, ты и сам их видел. – Печально согласно кивнула. – Я с эсаром Шераном был и с командором на мостике, там такая заваруха кипела, у меня все еще поджилки трясутся.

Я тяжело вздохнула, прежде чем сказать:

– У меня тоже!

А потом рассказала все как было, правда, не упоминая того факта, что я женщина. Закончила расстроенно, заново пережив трагические события:

– Понимаете, эс Фисник, я же эмпат и чувствую сильные эмоции, а тут смерть в самом не приглядном виде. Я был в полном психологическом шоке и не мог драться… да и оружия мне не дали. Что я мог сделать голыми руками? А эсар Тарий при всех сказал, что я трус и… – я махнула рукой, больше не в силах говорить об этом позоре.

Фисник задумчиво пожевал нижнюю губу, снова постриг ушами и осторожно ответил на мои жалобы:

– Эсар Биана – очень жесткий и бескомпромиссный илишту. Он не прощает слабости никому, а уж себе и подавно, но никого не бросает в беде. Ты это на себе проверил, да? – Я кивнула согласно, а Фисник продолжил: – У нас была похожая ситуация с более серьезным противником – магранами, тех мечами и энергетическим импульсом не убьешь… Так вот, эсар Биана их голыми руками… когтями и зубами рвал и многих тогда спас из наших. Он – настоящий мужчина, а ты, думаю, можешь простить… обидные слова.

Смиренно кивнула, услышав волну искреннего сопереживания, и вновь порадовалась, какой замечательный мне наставник попался.

– Эс Лека, а не могли элементали на тот корабль напасть, – неожиданно пришла в голову страшная мысль, – который мы ищем?

– Эсар Дина предположил, что раз здесь появились шевары, то, возможно, корабль с женщинами натолкнулся именно на них. Мнений о том, что послужило причиной аварийного сигнала, много, но это пока самое вероятное.

– Много погибших среди нашего экипажа? – тихо спросила.

– Шестеро илишту из разных подразделений. Один темный, остальные светлые… – Фисник печально вздохнул, даже его широкие плечи поникли – искренне переживал о погибших.

– Что будет с их… останками? – я с трудом смогла не передернуться, спрашивая. До одури боюсь мертвецов.

– Отдадут в дань космосу, что пожалел остальных и забрал не столь обильную жертву.

– Вы действительно в это верите, эс Лека? – удивленно уставилась я на наставника и недоверчиво переспросила: – Вы, такая высокоразвитая раса?

Мужчина пожал плечами и, не испытывая смущения или неловкости, скорее, назидательно ответил:

– Запомни, парень, сама наша жизнь – чудо! А уж в космосе и не такое случается… Мы верим в разных богов. И Бог Космоса тоже среди них. Поверь, наша древняя раса проходила через многое, и через неверие тоже. Лучше верить, чем не верить ни во что. Судьба не прощает неверия, а удача отворачивается.

– Да?! – не выдержала и горько отпарировала: – А вот лично я полагаю – как бы ни верил, ни судьба, ни один бог не вернут мне отца…

– Отца не вернет, но подарит кого-то другого, кто сможет заполнить пустоту в твоем сердце, – слова Фисника были грустными, но с надеждой и глубоким убеждением в собственном мнении.

– Знаете, я иногда чувствую тянущую пустоту в вашем сердце – интересно, почему же вам судьба или еще кто никак не подарит этого кого-то? – зло спросила я.

Эс Лека посмотрел на меня очень устало. Так, будто я его ударила, в лицо плюнула и самое сокровенное на всеобщее обозрение вытащила. Внутри все похолодело от того, что сейчас именно я стала причиной его внутренней боли. Захотелось ударить себя очень сильно. Испуганно уставилась на Фисника и прошептала:

– Простите меня, наставник. Не хотел вам неприятно сделать, но наболело все… Вы мне близки стали как друг, как родственник, вот и почувствовал вашу боль. Обидно, ведь вы такой замечательный, умный, добрый, а темные не ценят, как вы того заслуживаете… И одинокий вы…

– Все! Хватит! – Фисник жестом коротко и резко остановил покаянный поток. – Я тебя понял. – Заметив, что я закусила губу, переживая, уже более мягко ответил: – Давно не был дома, не видел отца с матерью и брата. Слишком долго живу один и, честно говоря, устал от этого. Вот внутри и ноет. Не переживай за меня, это мой последний рейс, по прилету возвращусь на женскую половину в поисках жены. Надеюсь, найду добрую и ласковую, которая избавит от одиночества… в любом случае.

У меня снова возникли вопросы, но именно сейчас их не стоило задавать. Фисник только-только успокоился после моральной встряски, которую я ему по глупости устроила.

– Пойдем-ка поработаем, Есь, – поднялся и скомандовал Лека, – из-за шеваров много оборудования полетело и настройки сбились. Да и энергетический удар по их кораблю слишком много ресурсов забрал, а еще зачистка нашего была… – Он недовольно поморщился и, ожидая меня возле двери, с усмешкой глядя, как я печально прощалась взглядом с кроватью, добавил: – Сутки на отстое где-нибудь на орбите повисим, а то мы сейчас открыты для всех и беззащитны. Не до поисков…

С тяжелым вздохом я поплелась за Фисником.

Глава 15

В столовую, куда мы с наставником наконец-то попали, быстро вошел адъютант Шерана эс Ари Гайда. Осмотрев помещение и увидев нас, подошел и обратился к Фиснику:

– Вашего помощника, эс Лека, вызывает эсар Биана.

Мы оба недоуменно переглянулись и снова вперились взглядами в эса Гайду.

– Зачем? И почему его, а не меня или нас обоих? – спросил Фисник.

Ари пожал плечами, но не смог сдержаться, чтобы не подковырнуть мое самолюбие:

– У вас, эс Лека, и так дел много, а этому бледнолицему можно лишний раз и оторвать зад от стула…

Я демонстративно опустила глаза вниз, якобы в поисках того самого пресловутого стула под моим задом. Потом снова посмотрела на адъютанта и, хмыкнув, покачала головой, всем своим видом показывая, как он не прав, наговаривая на меня. Фисник ухмыльнулся, продемонстрировав желтоватые клыки, полностью поддерживая меня. Ари нахмурил лысые надбровные дуги и поторопил:

– Шевелись быстрее, у меня дел много, а еще тебя сопровождать на мостик.

Я проглотила напиток, под нетерпеливым взглядом Ари отнесла поднос в утилизатор и направилась за ним. С одной стороны, страшно вновь встречаться с эсаром Бианой, с другой – заманчиво побывать на мостике. Я лишь однажды мимо проходила, а в самой рубке никогда не была.

На лифте мы поднялись на верхний этаж, а после еще пару минут быстро шагали к «кисти» корабля, где располагалась рубка. Она, как и смотровая площадка, была словно выдвинута вперед, в открытый космос.

Пока мы шли по коридорам, на нас практически не обращали внимания. За двенадцать дней страсти улеглись, что называется, и даже источаемые илишту эмоции уже не касались моего внешнего вида. У каждого были свои дела и проблемы, и столь незначительная персона, как светлокожий трусливый тсарек, потеряла новизну.

В помещение рубки я заходила с трепетом в душе и трясущимися поджилками: воспоминания о прежних встречах с эсарами сохранились очень хорошо, в некоторых местах – даже болезненно. Напротив входа, за бортовыми компьютерами, разместились несколько пилотов и навигаторов. Они даже не обратили на нас внимания, сосредоточенные на своей работе. Немного позади них на полу увидела белый круг-платформу из пластиформа. Над платформой завис «седьмой», следивший за работой среднего звена экипажа, – ну, это чисто визуально мне показалось, хотя кто его знает этот искусственный интеллект.

Как недавно рассказывал Фисник, при создании таких вот управленцев межзвездными кораблями используют биоматериал живых илишту. Слышала, что подобные технологии не только здесь используются, другие создают полноценный симбионт. Этот голографический виртуальный пакостник, заметив меня, кивнул, коротко приветствуя. В данный момент именно «седьмого» я опасалась больше всех, потому что подобное киберсоздание может с легкостью отличить женщину от мужчины, ведь его не мучают стереотипы, сомнения да и собственное зрение…

Посередине рубки начиналось возвышение, ведущее к большой площадке, на которой стояла еще пара компьютеров, сверху мерцало несколько информационных табло, испещренных данными и изображениями как самого корабля, так и всей галактики.

Насколько я поняла, это карта наших поисков с множеством помеченных красным зон, и, надеюсь, сделала правильный вывод, исходя из количества «окрашенных» территорий, что мы обследовали уже треть заданного квадрата. И это не могло не радовать, ведь чем быстрее мы закончим нашу миссию, тем скорее я смогу покинуть корабль. Надеюсь.

Я следовала по пятам за Ари, а он, поднявшись на мостик, замер, вытянувшись в струнку.

– Эсар Биана, ваш приказ выполнен. Эс Есь доставлен для проведения работ.

Ари отступил в сторону, и я оказалась лицом к лицу с безопасником и командором.

– Как всегда, прячешься за чужими спинами, эс? – слова эсара Бианы ударили по самолюбию, но я, вытянувшись в струнку, не издала ни звука, смиренно уставившись ему в грудь.

Не дождавшись от меня ответа, безопасник хмыкнул.

Центральное кресло из трех располагавшихся полукругом на мостике занимал капитан корабля. Биана стоял рядом с левым, наверное, своим местом. Эсар Дина, судя по ощущениям, был немного сбит с толку и пребывал в некотором недоумении от поведения своего подчиненного. Он внимательно, с большим интересом осмотрел меня, поджав тонкие губы так, что кончики клыков выступили наружу. Затем перевел вопрошающий взгляд на Тария. Я продолжала молча ожидать указаний, искоса поглядывая то на одного, то на другого, чутко прислушиваясь к эмоциям.

– После шеваров полетели настройки в моей установке. Надо исправить и чуть передвинуть, чтобы не нарушить согласованность с другим оборудованием. Справишься? – его голос звучал раздраженно и резко, но я ощутила, что он испытывает странную смесь чувств: слабо тлеющую ярость и непонятную нужду, которая переворачивала все у него внутри, и, похоже, именно она стала причиной ярости.

– Да, эсар Биана, справлюсь. Позвольте приступить к выполнению?

Эсар коротко кивнул.

Чувствовала я себя неловко, потому что Тарий не ушел. Пришлось вплотную к нему подойти и начать проверку настроек. Через некоторое время я полностью ушла в работу и отвлеклась от него, отключая и переставляя аппаратуру. Потом присела на корточки и методично снова все подключила. Пока возилась, услышала, что на мостик поднялся старпом и негромко что-то обсуждал с командором, отмечавшим новые красные зоны на карте-табло.

Сначала я ощутила чужую сильную болезненную нужду, затем – всплеск ярости, злости и… словно смирение. Неожиданно на мою руку, лежащую на краю установки, легла внушительная черная ладонь со словами:

– У тебя слабые бабские руки, – голос Тария Бианы сочился ядом и злобой, а еще ощутила, что внутри у него буквально клокочет бешенство.

В страхе подняла лицо, чуть поворачиваясь назад и заглядывая в его глаза – глаза хищника, разозленного и готового напасть.

Кожа на голове блестела подобно полированному сартору, но на гладком высоком лбу сверкала пара бисеринок пота. Уши, торчащие строго вверх, мелко подрагивали от напряжения, и, даже не глядя вниз, я чувствовала, как мелко дрожит его рука, лежащая на моей. Четко очерченные крылья внушительного носа трепетали – явно принюхивается ко мне, но не испытывала тревоги по этому поводу, потому что еще не имею собственного аромата, ороговевший слой его скрывает. Пока! Показалось, что он сейчас прикусил изнутри губу от напряжения. А я отважилась заглянуть ему прямо в глаза…

Два огромных зеркальных бриллианта, где мое отражение разбивалось на мелкие фрагменты. В какой-то момент все кусочки слились в одно отражение, словно я перешла на второй уровень, пройдя внешнюю защиту. И теперь полностью видела свои испуганные синие глаза, в которых было слишком много страха и тоски. Сероватая сухая кожа с темными множественными прожилками, настолько сухая, что неминуемо скоро «треснет». Жуткий вид и нереальный. Я пропустила тот момент, когда словно провалилась внутрь невероятных зеркальных глаз Тария Бианы. Потеряла себя и разум, остались лишь ощущения и мысли.

Меня окружал туман, вокруг клубились ярость, бешенство, звериная злоба и жажда убийства. Несгибаемая воля, непримиримость, стремление подчинять и властвовать. Этот «коктейль» приправлен восторгом, ощущением несокрушимой внутренней силы и тепла… ко всем и вся.

Новый уровень – теперь я ощущала затаенный страх, тоску и дикое, не прикрытое ничем одиночество. Далее показалось, что я достигла самого средоточия, самого донышка… и, кажется, добралась до потаенных глубин души Тария Бианы – сверкающей глади, в которой сейчас отражалась я. Только не мое жуткое лицо, а размытый образ с неестественно ярко, мистически горевшими синим пламенем глазами. Каким-то непостижимым образом я поняла, что мои глаза навечно запечатлелись на этой зеркальной поверхности и другим тут места больше нет. Это знание полыхнуло вспышкой…

Неожиданно раздраженный злой голос Шерана Адивы вернул меня в реальность:

– Эс Есь, ты совсем глухой? Я хочу, чтобы ты проверил настройки всех установок. Мало ли как импульс на них повлиял.

Похлопав глазами, возвращая себе нормальное зрение, я удивленно посмотрела на Тария Биану, ответившего мне изумленным испуганным взглядом. Мы продолжали стоять как бы в обнимку перед его установкой, пока он словно ошпаренный не отскочил от меня. Потом оба заметили, что все вокруг заинтересованно смотрят на нас. Лицо мужчины перекосило от ярости, одним прыжком он перемахнул металлическое ограждение, опоясывающее мостик, и стремительно покинул рубку.

Я же, еще не в силах отойти после увиденного и прочувствованного «внутри» Тария, в тягостном молчании закончила работу и удалилась, всем своим существом ощущая изумление и недоумение всех находящихся в рубке, вызванные его более чем странной выходкой.

Весь вечер я ходила под впечатлением, еще и потряхивало от того, что испытала, заглянув этому илишту в душу. И так и не смогла толком понять – как это произошло? Почему? Неужели усилились способности эмпата? Но стоило этой мысли закрасться в голову, я тут же содрогнулась от отвращения. Ощущать чужие эмоции и некоторые чувства уже морально тяжело и может свести с ума. А заглядывать другим в душу, окунаться в самые сокровенные страхи, желания, слабости – чудовищно. Лично я такое вряд ли смогу нормально перенести. Кроме того, меня чрезвычайно волновало, почувствовал ли Тарий вторжение к нему в душу… Судя по его испуганным глазам – наверняка. И какие предпримут действия в отношении меня? С них станется – выкинут еще в открытый космос, чтобы не совала нос куда не следует…

Вот так, занимаясь самокопанием и переживая о своей дальнейшей судьбе, я с трудом дотянула до вечера и, закрывшись в своей каюте, забылась в тревожном сне.

А поутру, к своему вящему ужасу, после ионного душа заметила целые пласты отвалившейся старой кожи. Крибл побери этот ионный душ – была бы вместо него вода, могла бы еще неделю ходить, напоминая саркофаг. Теперь у меня розоватые, светлые и гладкие подбородок, шея, часть плеч, грудь и ягодицы – все, что постоянно контактирует с одеждой… Эх, жизнь моя – жестянка… Что делать-то?

Перерыла свой рюкзак в поисках средства защиты и нашла лишь длинный трикотажный шарф серого цвета. За неимением альтернативы обмотала вокруг шеи и подбородка, натянула пониже рукава, чтобы скрыть полностью очищенные от старой кожи «бабские» руки, и с колотящимся от страха сердцем пошла работать.

Фисник встретил меня улыбкой и приветствием, затем, принюхавшись, удивленно посмотрел и «обрадовал»:

– Странно, у тебя, наконец, появился запах.

– Вы обладаете таким прекрасным обонянием? – осторожно спросила, почесывая лоб: зуд сводил с ума.

– Иногда мне кажется, что чересчур хорошим, – эс Лека хмыкнул, отвечая.

– Все илишту или только вы? – решила уточнить.

– Нет, не только я. Это наша расовая особенность. Запахи, которые мы ощущаем, запускают определенные механизмы в нашей физиологии. Так что обоняние – важная составляющая жизни илишту.

– И как вам мой запах? Сильный? Неприятный? – очень осторожно поинтересовалась.

Мужчина снова хмыкнул, опять принюхался, пожал плечами и наконец-то ответил:

– Нет, не сильный, пока едва ощутимый. Видимо, твои железы только восстанавливают свою активность. И он странный… Знаешь, у нас на Илишту в степях растет ночной цветок шиу. Такой невзрачный синенький днем, ночью он распускается и источает очень тонкий специфический аромат. Его используют для производства благовоний. Так вот, твой запах очень похож на аромат шиу.

Как женщине мне стало приятно, что мой запах сравнили с цветочным, но радовалась неожиданному комплименту недолго – Фисник предупредил:

– Правда, теперь, Есь, это станет дополнительным поводом для насмешек над тобой.

Я махнула рукой: насмешки – это такая мелочь, и предложила:

– Ну тогда давайте работать. Может, хоть пользу от меня оценят…

Глава 16

В течение следующих двух суток ситуация на борту изменилась – я опять стала объектом повышенного внимания. На меня косились, любопытство прямо-таки снедало весь экипаж. Триста четырнадцать брутальных мужчин как самые заправские кумушки провожали меня выразительными взглядами, в которых читалось: «А что было-то? Что случилось с Бианой? Что с ним сделал этот мелкий толстый тсарек?»

Закутавшись в шарф и подняв повыше накладные плечи, я перемещалась по кораблю, тщательно выбирая маршрут, глядя по сторонам, особенно внимательно на поворотах. И пару раз замечала, что стоило эсару Тарию увидеть меня, как он тут же резко менял направление на противоположное. Неужели прячется? Или боится? Мысли были настолько смехотворные и нелепые, что я тут же отметала их в сторону.

Мы с Фисником шли к «борделю», как я про себя обозначила то помещение, «которое положено посещать любому нормальному мужчине». Там вроде бы сбой в системе случился. Стоило нам выйти из лифта на нужном этаже, услышали странный шум. Я же ощутила целую гамму эмоций: любопытство, боль, страх, интерес и злорадное удовлетворение. Завернув за угол, мы увидели столпившихся у входа в «заведение» илишту, которые не давали сомкнуться открытым настежь автоматическим дверям. А изнутри неслись рычание и грохот. Уж не громит ли кто-то корабельный роботизированный притон?

Фисник, с изумлением оглядев собравшихся здесь сослуживцев, осторожно поинтересовался:

– А что вы тут делаете?

В этот момент из «борделя» выскочили две женщины-робота, а вслед им полетела металлическая подставка для ног. Причем вырванная, что называется, с корнем и, похоже, не подлежащая ремонту. Добежав до мужчин, оба робота остановились, припали к груди ближайших илишту и синхронно выдали каждая из своего «высокотехнологичного» репертуара:

– Что прикажет мой повелитель…

– Ртом, руками или как? Доставай хозяйство, сейчас помну…

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, некоторые хмыкнули, а те, к кому обращались роботы, застыли. До меня донеслось их смущение.

К всеобщему облегчению, кибердамочек срочно деактивировали. Видимо, ни один илишту свои личные предпочтения на общее обсуждение не готов выносить. После того как в «борделе» треснула одна из перегородок от чьего-то яростного удара, Фисник поинтересовался:

– Да что происходит? И кто там бузит?

Я осторожно выглянула из-за его спины. Кто-то из мужчин, продолжавших внимательно следить за развитием событий, не глядя на нас, ответил:

– Эсар Тарий… громит. Недоволен чем-то… Настройками, наверное, или бионик не угодила… – поделился один из любопытствующих.

– Ага, – тут же добавил другой, – или у самого настройки сбились не в ту сторону…

– Нет, у него, наверное, сбой в программе и не мнется, не стоит, не работает, – ехидно прокомментировал третий.

Мужчины довольно громко обсуждали ситуацию, и в следующий момент ненадолго притихший погромщик заревел взбешенным зверем, а из кабинки в нашу сторону полетело целое кресло. Двоих любопытствующих вынесло в дверной проем вместе с креслом, они надавили на других, и все повалились на пол. Лишь я вовремя отскочила и теперь столбом стояла, испуганно глядя на лежащих вповалку и возмущенно пыхтящих илишту, а из заведения донесся новый рев Тария Бианы: спутать его с кем-то другим было невозможно…

Меня заметили, и теперь снизу вверх на меня смотрело с десяток рассвирепевших пострадавших, я икнула от страха, извинилась шепотом и, пятясь назад, быстро ретировалась. Оставшиеся полдня и носа не высовывала из нашего служебного отсека, усердно ковыряясь в оборудовании. Фисник меня ни о чем таком не расспрашивал и все чаще поглядывал с неуверенным любопытством и сомнениями в душе. По всей видимости, и у него возникли сомнения на мой счет. Э-э-эх, еще чуть-чуть – и последнего сочувствующего потеряю.

Утром следующего дня я все-таки отважилась сходить поесть: вчерашний ужин пропустила, и голод выгнал меня из укрытия. Опустив голову, шла по коридорам и старалась не обращать внимания на встречающихся по дороге мужчин. Самое удивительное, явного внимания моей персоне никто не уделял, более того – все старательно проявляли полное безразличие, как будто ничего не произошло. Но каждого одолевало любопытство, стоило заметить меня.

До столовой осталось преодолеть всего один перекресток и пару поворотов. Завернув за угол, притормозила, потому что впереди шли двое и о чем-то разговаривали. Я не хотела обгонять илишту – не хватало еще, чтобы начали сравнивать, насколько мой зад похож на женский. Поэтому, тихонько следуя за ними, изучала широкие спины, крепкие ноги и… большой заживляющий пластырь на голове одного из мужчин, закрывающий часть затылка и прижимающий ухо к голове. Оторвали его, что ли? У второго, как я смогла разглядеть сзади, зафиксирована повязкой рука. Сломана?

Где они успели получить настолько значительные повреждения, что их не смогли сразу вылечить в медотсеке? Удивление перешло сначала в изумление, затем, стоило невольно прислушаться к разговору раненых, – в мучительный стыд.

– Я больше рта не раскрою перед эсаром, иначе совсем покалечит, чтобы не только ему жизнь неласковой казалась…

– Вчера он вообще разум потерял. А на днях до этого Севаро с парнями за драку в столовой порезал и приказал к женщинам отправляться за нарушение дисциплины и нанесение ран, а теперь сам… четверых покалечил… – зло отпарировал собеседнику тот, что шел с зафиксированной рукой.

– Ты сам разум потерял, Харай? – тут же возразил одноухий. – Вы насмехались над ним, выказали ему неуважение, а Тарий Биана этого не спустит никому. Вот и старпом с командором полностью на стороне Бианы. Скажи спасибо, что вас не арестовали за презрительные высказывания в лицо офицеру.

– Да? Чего ж тебе досталось-то? Раз ты на стороне эсара? – зло зашипел в ответ на сомнения в его разумности Харай.

Одноухий махнул рукой:

– Что – он там нас всех сортировать должен был? Кто смеялся, а кто нет? Самому надо было раньше думать, а не уши греть, когда командира презрением поливают. Да и по большому счету, мне все равно, какие страсти бушуют внутри эсара Бианы, он сильный мужик и всегда таким останется… несмотря на некоторые особенности.

– Ну-ну, особенности… Я про такие особенности впервые слышу. Ну ладно, бывало, что на женщин других рас наши реагировали, если они физиологически подходили, но чтобы на мужиков…

– Да какой там мужик – одно название… – одноухий снова махнул рукой. – Хорошо, что тсарек, а не илишту, а то не повезло бы ему в жизни. А так, может, и найдет кого…

– Ага, нашего безопасника… – снова злорадствовал Харай. – Ты о чем, Дирен, кого он теперь найдет, когда Биане приглянулся?..

– Заткнулся бы ты, Харай, – зло зашипел Дирен, – а то, не приведи звезды, услышит кто, и тогда эсар Биана тебе не только руки, но и все самое дорогое поотрывает. И не забывай, что подобное с любым из нас произойти могло – радуйся, что не ты сейчас на его месте.

– Ты правда думаешь, что с любым? – Харай спросил скептически, но я почувствовала его затаенный страх.

Дирен хмыкнул с пониманием и ответил, заставив меня похолодеть:

– Подобное впервые происходит, по крайней мере, я о таком не слышал… Хотя мутный этот тсарек какой-то… – Он помолчал мгновение, а потом закончил уже возле столовой: – Не зря же Биана с Адивой вчера переругались из-за этого тсарека. Безопасник, как я слышал от Ари Гайды, изучал документы этого Еся, потом и с врачом нашим, эсаром Джамой, долго разговаривал. Думаю, эсар Биана и из такой конфузливой ситуации, как всегда, победителем выйдет. Я еще ни разу не слышал, чтобы он руки опускал или с чем-то не справился. Не зря же его эсар Янат так уважает, что закрыл глаза на вчерашний погром и избиение экипажа за насмешки. Для командора один Биана стоит пары десятков таких остолопов, как вы…

– А ты, я смотрю, себя в пострадавшие остолопы не записываешь, фанатеешь от нашего безопасника?

Дирен же, пожав плечами, ответил:

– Просто уважаю! И заметь, Харай, есть за что!

От страха я забыла, зачем сюда шла. Раз документы проверяют, анкету сверяют, значит… А еще и с врачом разговаривал… Ой, папочка, спаси меня, пожалуйста…

С такими паническими мыслями прошла в столовую и остановилась как вкопанная. Навстречу мне и двум раненым бедолагам шел Тарий Биана собственной персоной. На него сейчас были направлены все взгляды, но не в открытую, а искоса, тайком…

Он заметил меня, но ни взглядом, ни движением не обозначил этого. Спокойно, с бесстрастной миной на лице сунул уже пустой поднос в утилизатор и прошел мимо. Харай с Диреном облегченно выдохнули, но стоило им, провожая взглядом спину Тария, увидеть меня, каждого из них затопил страх, причем Харай, потиравший сломанную руку, струхнул основательно.

Однако разворачиваться и убегать я посчитала глупостью, только слухов дополнительных прибавлю. Поглубже уткнулась в намотанный вокруг шеи шарф и направилась к пищевым автоматам. Весь обед чувствовала чужое любопытство и вновь усилившееся презрение. Аппетит пропал окончательно, но я заставила себя все съесть и как ни в чем не бывало удалиться из столовой.

Сегодня даже с Фисником было тяжело работать. Он пребывал в глубокой задумчивости и терзался сомнениями. Так что по окончании смены в каюту я вернулась с огромным облегчением.

Только собралась пойти в душ перед сном, раздался сигнал от двери: кто-то просил разрешения войти. Кроме наставника некому, на работу бы по зуму вызвали. Посмотрев на шарф, брошенный на кровати, передернулась. Кожа на шее еще тонкая и очень чувствительная – даже мягкий трикотаж натирал. Что уж говорить про воротничок формы… Ладно, Фисник сейчас в таком раздрае, что можно не кутаться, сойдет и так.

Нажала на дверную консоль и – в следующее мгновение хотела закрыть, причем наглухо и покрепче, чтобы никто не смог войти. Огромный и внушительный Тарий Биана хмуро взирал на меня с высоты своего немаленького роста. Задрав голову, я потрясенно смотрела ему в лицо. Форменный светло-серый костюм с яркими блестящими нашивками на груди, плотно облегающий тело, только усиливал впечатление от его габаритов и подчеркивал мощь и силу.

Эсар шагнул мне навстречу, буквально оттесняя внутрь каюты, и закрыл дверь. Я прилипла к стене рядом с санблоком, наивно полагая, что, в крайнем случае, закроюсь там, и напряженно следила за весьма и весьма опасным мужчиной. Он прислонился спиной к двери и внимательно осмотрел мою каюту. Сразу же почему-то уставился на шарф, а затем обратил свое нежелательное внимание на меня. Прищурил бриллиантовые глаза и, оттолкнувшись от двери, направился ко мне. Сердце у меня ушло в пятки, я закрыла горло руками – вдруг этот непредсказуемый эсар так же порежет меня когтем, как и тех подравшихся парней.

Биана зло хмыкнул, шагнул почти вплотную и разжал мои руки, прикрывавшие шею. Перехватив ладони одной рукой, второй приподнял мой подбородок, применив силу, потому что я упорно пыталась опустить голову вниз. Причем сделал все без каких-либо усилий – вот силищи немерено! Затем бесстрастно, но внимательно – словно новое оборудование выбирал для своего корабля – осмотрел мою шею. Сразу вспомнила, как сама разглядывала утром розоватую пятнистую молодую кожицу.

Затем раздался его жутковатый скрежещущий как металл голос:

– Расскажи о себе всю правду, и тогда я, возможно, оставлю тебя в живых…

Икнув от нахлынувшего ужаса, я представила свое бездыханное тело, парящее в космосе, и, судорожно сглотнув, прошептала:

– Все в анкете указано и в моих документах! Я не понимаю, эсар Биана, что происходит, откуда такой повышенный интерес к простому инженеру-монтажнику?

Сейчас я решила следовать старым советам своего отца: «Лучшее средство защиты – это нападение! Землю жри, но не сознавайся – тогда ложь сможет стать правдой!»

Биана усилил захват на горле, приподнимая меня над полом.

– Я сказал: всю правду, тсарек, а не легенду, которую ты наскоро сварганил. Шеран еще ответит за такую оплошность… В кои-то веки полностью доверил ему дело, а в итоге…

– Я не понимаю, о чем вы говорите, эса… – прохрипела, повиснув на его руке и отчаянно трепыхаясь.

Он наклонился к моему лицу и гневно зашипел, не дав закончить и сверля бриллиантовыми глазами. Сейчас в них не было ничего чудесного и красивого, скорее они походили на холодные сверкающие камни:

– Подумай еще раз, тсарек, прежде чем опять нагло врать. Кто ты такой? И откуда взялся? И главное – по какой причине оказался на той станции?

Придушенно прохрипела:

– Я – Есь Коба, представители корпорации «Анкон» убили моего отца и преследуют меня по всем галактикам. Они думают, что секрет, который папа унес в могилу, могу знать и я. Поэтому пришлось купить поддельные документы, скрываться и…

– Что за секрет? – Когтистая лапа чуть ослабила захват, давая возможность сделать судорожный вдох, держась за его широкое черное запястье обеими руками.

– Я не знаю, эсар! Отец только прилетел на Саэре, а за ним уже был хвост. Его убили, а я стоял за потайной дверью и чувствовал, как он умирает. Все чувствовал! И их удовольствие, когда пытали моего отца, тоже ощущал.

Прости, папа, но твоим советом я воспользоваться не смогла. Ни одним!

Большая тяжелая черная лапа переместилась с моего горла на плечо. Я забылась во вновь растравленном горе и поэтому говорила искренне, запальчиво, не контролируя эмоций. А вот Тарий слушал внимательно, не пропуская ни крупинки информации:

– Так ты все же эмпат и можешь улавливать чужие эмоции? Насколько сильно развит твой дар?

Боль утраты отодвинулась на задний план, теперь передо мной замаячила новая проблема, но этот опасный обозленный мужчина ни за что не отцепится. Ну и пусть знает, что я в курсе всего, что они чувствуют!

– Могу! Сильно, эсар!

Я тут же уловила его внутренний страх и отвращение. Да, кому ж приятно знать, что кому-то еще могут быть известны твои истинные эмоции и чувства?

Тарий убрал руку с моего плеча и потер свое лицо. Видимо, пытался взять себя в руки. Но внезапно замер, принюхиваясь к ладони, которой недавно душил меня. Вдох, другой – потом он, странно изменившись в лице, наклонился ко мне и уткнулся носом в шею. Мало того, обняв за талию, приподнял над полом, чтобы не сгибаться в три погибели, наверное.

Я вытянулась в струнку, тщетно пытаясь отклониться от него подальше, а он все сильнее прижимал меня к стене и глубоко дышал, делая резкие судорожные вдохи. Это выглядело так, словно он не может остановиться, словно мой аромат – последний глоток воздуха. Буквально распластал меня по стене, вжал в нее с такой силой, что я опять начала задыхаться, притиснутая к его телу, но, несмотря на весь ужас своего положения, неожиданно ощутила запах этого мужчины. Терпкий, едва уловимый, похожий на пряность… На любителя, но мне, странным образом, пришелся по вкусу!

То ли сообразив, что душить больше не будут, то ли утомившись висеть и обнюхиваться, ощущая собственной, пока еще очень чувствительной, кожей его нос и губы на своей шее, скрипучим голосом промямлила:

– Э-э-э, уважаемый эсар Биана, отпустите меня, пожалуйста.

Настойчиво постучала кулаками по широченным плечам и наконец привела его в чувство. Эсар резко ослабил хватку и одновременно отступил назад, а я рухнула вниз, но устояла на ногах. Быстро оправила свою униформу, попутно тайком проверив, держатся ли на месте накладные плечи и манишка, скрывающая границы моей маскировки. Мы стояли лицом к лицу и сверлили друг друга взглядами. Я уловила, что в этот момент он испытывал чувство полного поражения и ужаса. Причем теперь он знал, что я тоже в курсе его чувств.

Но к его чести, это была минутная слабость. Даже несмотря на все произошедшее сейчас, мое уважение к этому мужчине возросло безмерно. Трудно представить, чего ему стоило взять себя в руки, но Тарий эмоционально закрылся, буквально задушил все чувства, загнал их внутрь. Затем осторожно спросил, чуть склонив гладкую ушастую голову набок:

– Эс… Есь, я в курсе, что тсареки могут изменить свой пол во время трансформации… Мне Джама сказал. – Очень осторожно согласно кивнула, чем явно приободрила его. – У вас сейчас трансформация, так, может быть, вам стоит поменять пол… на женский?

Я вытаращилась на него, даже закусила губу, чтобы не расхохотаться – правда, с большой долей горечи. По изменившемуся эмоциональному фону безопасника сообразила, что гроза миновала, но что будет, признайся я сейчас? Почему-то картинка моего ближайшего будущего в этом случае рисовалась в мыслях слишком пугающая и мрачная. Нет, пока не выясню, что происходит вокруг меня, рисковать не буду.

– Как я понял, мужчины илишту не любят женщин… Тогда зачем мне это… здесь? – наконец смогла выдавить продолжавший беспокоить меня вопрос.

– В нашем словаре нет подобного слова и вообще понятия. Любви без гордости не бывает. Но нельзя сказать, что нам не нравятся женщины, просто мы существуем раздельно… до определенного события, – жестко ответил Тарий, практически повторив слова Шерана. – Так как, вы могли бы сейчас изменить свой пол? – Неожиданно даже тон его стал каким-то… вкрадчивым, что ли?..

Посмотрев ему прямо глаза, хотя и с некоторым опасением – боялась опять провалиться в самое сокровенное, – я ответила:

– Нет, эсар, моя трансформация уже фактически закончена.

Сильный всплеск ярости и горечи пришел от Тария.

– А когда будет следующая? – он с такой невыразимой дикой надеждой уставился на меня, что стыдно стало.

– Лет через сто! Точно не знаю, даже нынешняя должна была наступить не раньше пятидесяти, но пережитый мною стресс спровоцировал…

И тут же замолчала, ощутив, что у Тария чувство полной безнадеги сменилось сумасшедшей надеждой, и жуткий плотоядный взгляд тому подтверждение. Зря я последнее сказала. Яснее ясного, что стресс для третьей трансформации мне обеспечен. Похоже, лучше ускориться с побегом отсюда…

Тарий тяжело вздохнул, снова окинул меня взглядом, глубоко вздохнул и, сделав шаг к двери, пожелал:

– Спокойной ночи, эс Есь! Желаю вам хорошо отдохнуть.

Стоило ему выйти за дверь, как я задумалась над вопросом: может, признаться ему, что я женщина, а то ведь сократит мою жизнь еще на соточку лет!

Глава 17

Уже две недели я находилась на корабле илишту, и четвертый день мы бороздили просторы космоса в заданном квадрате. Позавчерашний разговор с Тарием никак не выходил из головы. Мысли нет-нет да возвращались то к обстоятельствам бурного выяснения моей личности, то к личности самого безопасника.

Самое невероятное, что я даже в какой-то момент подумала о руководителе службы безопасности на «трех семерках» просто как о мужчине. И сама себя сильно удивила и задумалась. Да, в нынешнее время всеобщей интеграции многие миры заселены различными расами, которые отличаются друг от друга как внешне, так и культурными обычаями, но между тем активно контактируют. Нередки были межрасовые браки, но в основном между теми, кто в силу определенных причин схож хотя бы внешне или ведет подобный образ жизни, а в моем случае…

Я привыкла к высоким астеничным мнакам; маленьким субтильным чивасам, которые чаще всего ростом мне по плечо, кажется, если обниму крепко – запросто покалечу; людям с Терры или рольфам. Представители этих рас внешне похожи на тсареков, особенно люди, и среди них вполне можно найти себе друга мужского пола для жизни и для души. Но люди и рольфы живут в два раза меньше, а пережить любимого для меня было бы тяжелейшим ударом. Моя мать не умерла, а лишь сменила пол и бросила нас с отцом, но для него бывшая жена словно умерла, и долгие годы он не мог прийти в себя после потери.

Для эмпата способность улавливать чужие чувства и эмоции – еще и слабость, потому что он привязывается к тому, с кем долго живет, насквозь пропитывается его эмоциями, чувствами. Как однажды говорил мой отец, вспоминая маму, мы буквально заражаемся любовью и болеем ею всю оставшуюся жизнь. Невероятно тяжело сменить партнера, а тем более – забыть или вычеркнуть из своей жизни. Нужно иметь железную волю, чтобы суметь это сделать, вот папа так и не смог перестать любить маму. А она, получается, никогда его и не любила.

Когда мы с Маркусом на каком-то этапе перешли к более близким, интимным, отношениям, папа забеспокоился и провел со мной серьезную беседу именно на эту тему. Интересовался, уверена ли я в Маркусе настолько, чтобы доверить ему не только свою жизнь, но и душу. В тот момент я затруднялась с ответом, и, как выяснилось недавно, мне повезло, что чувства к нему были неглубокими. И опять же, папа позволил встречаться с Маркусом и довольно легко отнесся к нашим отношениям, потому что мои гормоны «гуляли» вовсю и к чему-то серьезному я была не готова. А сейчас организм полностью подготовлен к материнству и семейной жизни, и мне надо быть очень осторожной с мужчинами.

Я медленно, в задумчивости шла из столовой, ни на кого не обращая внимание, – надоели уже. И снова вернулась мыслями к Тарию Биане и его непонятным поползновениям в мою сторону. Какого… ему, в сущности, от меня надо?

Странное поведение, разговоры среди экипажа, наш последний разговор и эмоции Тария выбивали из колеи. Они верят, что я мужик, и этот факт, безусловно, морально убивает безопасника, но он почему-то вызвал меня на мостик и приказал выполнить ненужную работу, лишь бы дотронуться до моей руки. Я же чувствовала, что он испытывал в том нужду – сильную и непреодолимую ДАЖЕ для него, а в его силе воли уже успела убедиться. После «рукопожатия» я непостижимым образом словно проваливаюсь ему в душу, а ведь такого раньше никогда не было. Да и с другими илишту мы часто обмениваемся пристальными взглядами и – ничего. А еще мистическое, по-другому не назовешь, притяжение наших с Тарием ладоней. Может, тоже что-то означающее? Или дающее возможность заглянуть ему в душу? Неужели тот случай стал каким-то своеобразным импульсом к началу дальнейших событий? Ведь до памятного столкновения эсар меня презирал и даже не замечал, а потом все покатилось словно камень с горы…

А в итоге он громит «бордель», затем идет ко мне в каюту и предлагает стать женщиной. И снова в голове всплыл подслушанный разговор двух пострадавших илишту. Биана на меня запал, причем вынужденно, не по своей воле… И женщин они… нет, не боятся, это я уже смогла понять по обмолвкам мужчин, но встречаться с ними лицом к лицу не горят жгучим желанием. Вон, как Севаро расстроился, что ему назначили в качестве наказания обслуживать женщин.

Круг вопросов и непонятностей ширился, а вот точных ответов никто не дает. Да еще и сама личность этого Бианы неведома. Конечно, за две недели я привыкла к особенностям и отличиям мужчин илишту от привычных мне рас, но все-таки представить себя с Тарием Бианой… хм-м, как-то не получается.

Да, их рост и габариты впечатляли – фигуры илишту вполне привлекательны, рядом с ними ощущаешь себя маленькой и беззащитной девочкой… только вот они меня мужчиной считали и, соответственно, относились так же. Толкали, презирали, косо смотрели, так что негатива к ним у меня выше крыши «трех семерок» накопилось. И к Тарию – не меньше других, хотя он меня спас, помог, когда было жизненно необходимо; пожалел, пусть на миг, но зато сейчас, похоже, именно за свою жалость и расплачивается, терзаясь и выслушивая чужие насмешки. Все равно жуткий тип и внешне в диковинку, и в целом илишту страшные – на мой взгляд, привычный к другим лицам и расам. Эх-х, совсем запуталась в себе и своих мыслях.

Раздумывая, я добралась до отсека, где мы постоянно находились с Фисником в ожидании вызова. Эс Лека встретил меня усталым видом, но с довольным блеском в глазах.

– Наши поймали аварийный сигнал! Это та самая планета, где они потерпели крушение. Теперь уже можно утверждать.

– Вы уверены? – спросила я, по-прежнему сомневаясь. Мы зависли на орбите небольшой планеты несколько часов назад и медленно облетали вокруг нее, сканируя поверхность.

– Да, уверены. Это наш сигнал, – тут же ответил Фисник.

– С ними все в порядке? – осторожно поинтересовалась я и получила кивок в подтверждение. – Значит, сегодня ваших женщин спасут?

Наставник покачал головой и наморщил лоб:

– Не знаю, Есь! Мы поймали необычный сигнал о помощи. Понимаешь, на наших кораблях установлено несколько типов аварийных сигналов, чтобы даже в самых сложных и невероятных ситуациях можно было подать сигнал бедствия. В таких случаях все они включаются автоматически. Даже самый примитивный – радиосигнал… Поверхность этой планеты состоит из твердых пластов и жидких прослоек – этакие своеобразные моря из смеси жидких металлов. Обычные сигналы блокируются, даже наш бортовой сканер не смог определить точное местоположение корабля, лишь примерную область для поисков, благодаря тому, что поймал обычный радиосигнал, но он тоже чем-то экранируется… Сканер не может поймать источник…

– А обломки не видны? – Фисник отрицательно покачал головой. – Должно быть, они в этом металлическом море? – Согласный кивок Фисника. – И как быть теперь?

Наставник пожал широкими плечами, затем устало потер лицо.

– Не знаю, Есь!

– Так они вообще живы? – Неверяще уставившись на мужчину, я добавила: – Они же крибл знает сколько находятся в металлическом море – может, они уже…

– Это не важно, Есь! – мою взволнованную речь прервал Фисник. – Каждый из илишту знает: свои никогда не бросят в беде. Каждый илишту – огромная ценность. И мы, пока не выясним, что с ними стало, отсюда не улетим. Раз надо – будем нырять. Наши шаттлы приспособлены…

– Но там металл, который экранирует и не пропускает любые сигналы, – возразила я. – Как вы их искать будете? Тыкаясь как слепые новорожденные шурки во все более-менее твердое… авось, наткнетесь на корабль?

Фисник нахмурился сильнее и отпарировал:

– А ты что предлагаешь? Если ничего путного, то лучше благоразумно помолчать и дать возможность более умным придумать выход из положения…

Я ехидно поинтересовалась:

– И кто у нас самый умный?

Фисник не обиделся, а, так же ехидно на меня взглянув, ответил с насмешкой:

– Естественно, командор, старпом, ну и эсар Биана… Безопасник у нас самый предприимчивый. Он-то уж точно найдет выход из любой ситуации… или вход…

Я смутилась, гадая, на что он намекнуть хотел. На какую-нибудь банальную мужскую пошлость или что меня переделывать собираются… в женщину? Насупилась, уже собираясь обидеться на Фисника, но не успела. К нам в отсек буквально влетел Ари Гайда.

– Эс Есь, вас срочно вызывают на мостик!

– Можно узнать причину, эс Гайда? – я напряглась основательно.

– А мне не докладывали. Шевелись быстрее… – Адъютант разозлился, было заметно, что он торопится, потому что неожиданно добавил: – Эсары долго ждать не любят. Пошли быстрее, а то влетит нам обоим.

Несомненно, избиение насмешников еще свежо в памяти экипажа. Я подхватила инструменты и бегом последовала за Ари. Фисник проводил нас долгим взглядом, который я чувствовала спиной, пока не завернула за угол.

Коридоры, коридоры… Ненавижу уже этот архитектурный элемент. Когда у меня будет возможность построить собственный дом, сама спроектирую его, и в нем не будет коридоров. Этих бесконечных, безликих, замкнутых… кишок из аналогов мангуя.

Пока мы с Ари шли к рубке, встречавшиеся провожали нас любопытными взглядами. Вполне ожидаемо, учитывая, чем в прошлый раз закончился мой визит туда. На этот раз, однако, когда мы прибыли на место, пилоты и навигаторы старательно не обращали на нас внимания, ну очень-очень старательно, хотя точно знаю – если бы могли, на затылке глаза бы отрастили. А с мостика до меня донеслись раздражение, напряжение, недоверие, сомнение. Но все эти чувства перекрывало одно более сильно выраженное – непоколебимая уверенность. Не знаю почему, но сразу поняла, что последнее принадлежит Тарию Биане, и испугалась до дрожи в коленках.

Как и в прошлый раз, поднялась на мостик за Ари.

– Эсар Дина, ваш приказ выполнен, эс Есь доставлен.

Командор кивнул адъютанту и жестом черной руки приказал удалиться. К моему вящему ужасу, стоило Ари спуститься вниз, эсар Дина приказал «седьмому» поднять защиту, и из того самого ограждения, через которое так лихо перепрыгнул пару дней назад Биана, до потолка выросла энергетическая перегородка. Практически незаметная глазу, дрожащая от напряжения и переливающаяся голубоватыми волнами.

Передо мной расположились четверо: командор сидел, старпом стоял за его креслом, Биана и врач Нут Джама тоже сидели. Все эсары глядели на меня с плохо скрываемым интересом, и у каждого в глазах застыл молчаливый вопрос. Несмотря на энергетическую стену за спиной, добровольно приближаться к этим хищникам я не стала. Тоже уставилась на них в ожидании первого хода. Командор чуть приподнял безволосую бровь, осмотрел меня с ног до головы и неожиданно любезно для его положения и статуса произнес:

– Эс Есь, мы позвали вас сюда, чтобы предложить некоторым образом сменить…

– Не позволю! – тут же выпалила.

Шеран нахмурился и раздраженно спросил:

– Чего не позволишь? – Кончик его уха наклонился вперед уже знакомым образом и пару раз дернулся.

Я неуверенно по очереди заглядывала в их недоуменные лица. Тарий ощутимо напрягся, как бы подаваясь ко мне всем телом.

– Ничего не позволю!

Мужчины переглянулись, и в разговор вмешался Нут Джама:

– А ты о чем подумал, эс?

Все четверо смотрели на меня пристально, явно требуя ответа на вопрос врача.

– Ну, пол менять не буду, меня мой устраивает… – буркнула я, чувствуя себя идиоткой, но сказанного не воротишь.

Мужчины, судя по ощущениям, изумились, а потом с огромным любопытством уставились на Тария Биану.

Тот в бешенстве скрипнул зубами, едва не введя меня в ступор.

Янат Дина вновь вернул внимание мне и уже с веселым смешком, блеснув белоснежными клыками, резко контрастирующими с тонкими темными губами, сказал:

– Это не тот вопрос, который мы хотели с тобой обсудить сейчас. – Пока я уточнение «сейчас», сказавшее о многом, переваривала, командор продолжил: – Ответь мне прямо – правда, что ты сильный эмпат?

Скосила глаза на выглядевшего бесстрастным Тария Биану. Чувства он постарался по максимуму прикрыть и приглушить. Пришлось чуть больше опустить собственные щиты, чтобы «прочитать» его: нервничает и надеется. Ответила честно, раз уж проговорилась:

– Да, эсар Дина, правда.

У Джамы вспыхнули глаза – ах ты ж ярый исследователь нашелся на мою голову, даже передернулась.

Командор и старпом нахмурились и тоже передернулись, но уже из-за меня. Незамедлительно приглушили эмоциональный фон, как Тарий. А мне захотелось горько рассмеяться. Пока эти трое приходили в себя от моих признаний, дело в свои руки взял безопасник:

– Ты в курсе, что мы поймали сигнал? – Согласно кивнула. – А то, что мы не можем определить точное местоположение корабля? – Снова кивнула. – А ты смог бы найти их по эмоциям или каким-либо чувствам?

Да-а-а, Фисник оказался прав – действительно, лучше предоставить умным искать входы или выходы…

– Не знаю, эсар. – Мне понадобилось время сформулировать ответ. – Мне эс Лека сказал, что ваши женщины, скорее всего, находятся в анабиозных капсулах. Это может стать препятствием…

– Капсулы полностью не отключают разум, и многие видят сны, испытывают эмоции, чувства, – вмешался Нут Джама. – Конечно, не так ярко, как во время бодрствования… Поэтому нам интересно, насколько вы сильный эмпат, чтобы уловить обрывки эмоций?

– Никогда не проверял, эсар Джама! А можно вопрос?

Командор кивнул, остальные трое насторожились, а я уточнила:

– А вы уверены, что они живы? Что радиосигнал – не чья-то хитрая ловушка? Может, те, кто напал на корабль, сейчас там нас поджидают…

– Нет, сигнал наш, кодированный. Радиосигнал включает в аварийном режиме бортовой компьютер, – пояснил Тарий, хмуро глядя на меня.

Я же была не намерена отступать, ведь уже поняла, куда они клонят, и просто так рисковать не хотелось.

– Может быть, они давно погибли, а сигнал продолжает идти? Вы же не можете проверить?!

Ответил мне командор, причем бескомпромиссно жестко:

– Мы обязаны проверить, эс Есь, и вы нам поможете!

Я решила приподнять бровь в притворном изумлении, но получилось лишь чуть заметно ею дернуть. Хотя все и по моим глазам поняли, что я пытаюсь выразить свое вежливое несогласие. Дина встал, а я отступила назад и сразу почувствовала спиной вибрацию энергетического поля – дальше отступать некуда. Он подошел ко мне и вкрадчиво, но с металлом в голосе спросил, тоном предупреждая, что лучше согласиться:

– Сколько ты хочешь, тсарек? За помощь в спасении наших женщин?

Нутром поняла – альтернативы илишту не предоставят и выбора у меня нет, но поторговаться вполне могу. Янат Дина неожиданно повел носом, хмурясь сильнее. Я насторожилась – снова про мой запах сейчас что-нибудь скажут. Старпом возник слева от командора, усиливая психологическое давление на меня:

– Ты получишь тройное вознаграждение против положенного сейчас…

Что ж, неплохо, облеченные властью эсары, вы тоже знаете о моей критической ситуации – деваться некуда. Кто вы и кто я? Подсчитала сумму и решила: деньги лишними тоже не будут, а раз выбора нет, почему бы не сыграть по-крупному. Особенно когда справа от командора возник Тарий Биана, да еще явно в бешенстве.

– Я согласен на тройной оклад, – отметив удовлетворение на их лицах, решительно припечатала, чтобы не передумать, – уж очень эсары давили на психику своими габаритами. – И вы, эсар Дина, дадите слово защитить меня… если что…

Первое лицо на судне посверлил меня взглядом. Чувствовалось, что давать мне какие-либо обещания он не хочет, но, скрипя зубами, отозвался:

– Я обещаю, эс Есь, что в пределах своего корабля предоставлю вам защиту… если что…

К бешенству Тария добавилась жажда убийства – это уже читалось в его глазах, обращенных на меня. Я втянула голову в плечи от страха. Но все же теперь у меня есть слово командора, а значит, когда они наконец догадаются, что я женщина, – не высадят в открытом космосе. Поэтому быстро и с облегчением ответила:

– Тогда я согласен. Какие будут дальнейшие указания?

– Через полчаса наш шаттл отправится на поверхность планеты в нужный квадрат. По прибытии мы начнем поиски с вашей помощью. Никаких инструментов вам не потребуется, у вас есть несколько минут на самые неотложные дела, – процедил сквозь зубы Тарий Биана.

Надо полагать, мне корректно на туалет намекнули, как самому трусливому засранцу… Гад! Командор приказал убрать защитное поле, и все, кроме него, направились вниз. В этот момент я ощутила его любопытство, затем сомнение, насмешку и… триумф. Резко обернувшись, поймала взгляд Дины, неожиданно подмигнувшего мне. И что бы это значило? Неужели мне не удалось обмануть капитана?

Несмотря на обиду, я решила воспользоваться советом Бианы и сбегать в каюту, чтобы посетить санблок. А то неизвестно, как будут развиваться события, долго ли поисково-спасательная операция будет продолжаться, тогда илишту раскроют мой уже, похоже, не секрет для командора… а может, и для Фисника.

Я пронеслась по коридорам, спустилась на нижние этажи на лифте. В каюте, посетив сан-блок, на мгновение замерла перед зеркалом и тут же снова помянула крибла. Почти все тело очистилось от старой кожи, которая буквально пластами отваливалась после каждого посещения ионного душа. А не мыться нельзя – илишту запах почувствуют. Вот так и разрывалась между двумя проблемами.

Со вчерашнего дня шарфом пришлось еще и голову закрывать, потому что на затылке кожа практически вся очистилась под давлением отрастающих заново каштановых волос. Осталось лишь лицо, но и оно…

Потрогала скулу и тоскливо понаблюдала, как в раковину полетел очередной приличный фрагмент отмершей кожи, оголившей высокую скулу под нежной молодой. Под ней только слепой не заметит более тонкий и женственный овал лица, чем может быть у мужчины. Умный и наблюдательный просто мысленно дорисует лицо с другой стороны, и правда вылезет наружу непременно. А дураков здесь нет – я уже успела узнать. Тут же возникла паническая мысль: что делать? Может, самой сразу капитану признаться в обмане? Пообещал же под защиту взять?! Но на спасательном шаттле его не будет, там я окажусь с задиристыми штурмовиками и непредсказуемым Тарием Бианой, и если сейчас расскажу, то страшно подумать, как он со мной разделается…

Выскочила из санблока и вытащила свой рюкзак с самой нижней полки, куда положила его, чтобы не привлекал чужого внимания. Там спрятаны мои настоящие документы, немного женской одежды, а сверху мужская, сейчас ненужная, потому что выдали служебную форму. Удивительно, как тут все не перетряхнули с учетом последних событий, когда Тарий из меня собственноручно чуть душу не вытряс! А если задуматься, какая разница? Что может сделать какой-то мелкий жалкий тсарек? За всеми моими перемещениями постоянно следят, благо, мысли еще читать не научились.

Судорожно порылась в рюкзаке в поисках средства спасения, главное – выиграть хоть немного времени и вернуться на корабль под защиту командора, а там – трава не расти. Отыскав тюбик с кремом, чуть ли не взвизгнула от счастья. Снова рванула в санблок, где трясущимися руками с помощью крема приклеила кусок старой кожи обратно, закрывая молодую. Затем тюбик предусмотрительно спрятала в карман: пригодится во время спасательной операции – вдруг отвалится? Критически себя обозрела – да-а-а, Есения, дожила… клеишь из себя крокозябру, лишь бы укрыться от мужского внимания. А ведь совсем недавно тебе именно мужского внимания не хватало.

Вспомнила, как пару лет назад мы с папой сидели за столом, празднуя мой день рождения. Отец попросил загадать заветное желание и съесть песочное пирожное, которое специально для меня испек. Если джем из него не прольется, пока ем, – желание исполнится… Я тогда, пока ела, стараясь не пролить ни капли, загадала, что хочу встретить крупного мужчину, умного и сильного, который всегда знает, чего хочет, для которого стану смыслом жизни. А через месяц встретила Маркуса, и если особо не придираться, то он подходил по всем критериям, наверное, поэтому я с энтузиазмом ответила на его ухаживания – раз сама судьба подарила. Ошиблась, получается, ох, как сильно-то ошиблась. Хотя смыслом жизни точно стала, вот только в другом аспекте. Эх, надо быть очень осторожной в своих желаниях. Ладно, в следующий раз точнее загадаю. Про большую и чистую любовь, наконец…

Из вороха воспоминаний и тревожных мыслей вырвал настойчивый сигнал от входной двери. Окинув себя критическим взглядом в зеркале – вполне сойдет, – я пошла выяснить, кто там.

За дверью оказался эс Гайда.

– Эс Есь, – он протянул мне большой сверток, – Эсар Шеран приказал передать вам облегченный защитный скафандр. Шлем пока можно на голову не надевать, пусть болтается сзади. Ботинки на магнитных замках. Мне приказано проводить вас к зоне вылета шаттла.

Я взяла сверток и, кивнув, закрыла перед недоуменным лицом Ари дверь. Думаю, адъютант не ожидал, что его оставят в коридоре.

В блестящем промаркированном мешке оказался синий сплошной комбинезон с пристегнутым к нему облегченным шлемом. А поверх лежали мягкие, но, уверена, ультранадежные ботинки. Подобные костюмы обычно рассчитаны на эксплуатацию в различных внешних средах и должны защищать от излучений и других опасных воздействий.

Я тяжело вздохнула и принялась быстро, но без суеты раздеваться. Мне еще липовые плечи переклеивать на комбинезон придется. Оставшись в одной тонкой трикотажной маечке и трусиках, которые сейчас спасали мою нежную кожу от трения, начала заново наводить внешнюю маскировку. Лепить, клеить, наматывать, надевать… Натянув поверх сложной конструкции синий комбинезон, к своему полному неудовольствию отметила, что он слишком облегает фигуру и многочисленные ухищрения не смогли скрыть мой по-женски выпирающий зад. Пришлось дополнительно затолкать на спину футболку, чтобы скрыть выступающую часть тела. Взглянув на себя в зеркало, скривилась: сейчас я походила на прямоугольник, зато порадовалась: взглянув на меня теперь, вряд ли кто догадается, что я женщина. Крем с трудом засунула в манишку на груди перед тем, как застегнуть скафандр. В крайнем случае, оттуда смогу его достать, не привлекая всеобщего внимания.

Когда я открыла дверь и показалась на глаза Ари, тот поджал губы, и до меня донеслись презрение и явное неодобрение. Любопытно – кого или чего…

Мы вдвоем поднялись в транспортный отсек, где находилось несколько легких кораблей для ведения боевых действий с противником в условиях открытого космоса и пара тяжелых шаттлов, к одному из которых мы и направились.

Конечно, я очень волновалась, потому что только на нервной почве в голову мне могла прийти фраза, которая частенько звучала в офисе строительной фирмы, где я работала на Дерее: «Настоящий мужик должен построить для себя в жизни три вещи: ресторан, бордель и автосалон». Вот и здесь в столовой уже была, второе тоже в наличии, теперь и леталки увидела.

Нас уже ожидали одиннадцать илишту, одетых так же, как я, правда, выглядели они при этом не в пример лучше – высокие, стройные, подтянутые. Синие комбинезоны выгодно подчеркивали их мужские атлетические тела, при движении перетекавшие словно металл. Прямо-таки эстетическое зрелище, и, кроме того, синий очень неплохо сочетался с черным цветом кожи, как выяснилось. Немудрено, что именно в этот момент я особенно остро ощутила привлекательность илишту, их несомненную мужественность. И уж совсем не удивилась тому, что Тарий Биана среди своих штурмовиков выглядел представительнее и опаснее любого из них. Этакая стая хищников, которая, заметив нас с Ари, плотоядно уставилась на меня.

Зря старались: оценивающие презрительные взгляды меня абсолютно не трогали, наоборот, порадовали, ведь означали, что мой секрет еще не раскрыт. Появилась такая маленькая трусливая мыслишка: возможно, я неправильно поняла намек командора, и они тут поголовно с большими «голубыми» проблемами в голове.

Стоило Тарию увидеть меня, я тут же ощутила его отклик – злость и почему-то снова непонятная нужда. Ладно, с непонятностями потом разбираться буду, желательно под защитой капитана.

– Все на борт! – громко и удивительно безэмоционально приказал Тарий, первым повернулся ко мне спиной и пошел по пандусу на площадку, у которой был зафиксирован шаттл. За ним потянулись остальные, и я в том числе.

С трех сторон прямоугольной формы шаттла размещались шлюзы различной конфигурации. По всей вероятности, чтобы стыковаться к разным кораблям и в любой обстановке или для выхода в открытый космос. На борту – отсек для пилотов за переборкой, а посередине два длинных ряда кресел, стоящих спинками друг к другу. В них сейчас рассаживались штурмовики. Я зашла последней и, несмотря на то, что шаттл рассчитан не на один десяток пассажиров, разместилась подальше.

Но отгородиться от остальных расстоянием мне не дали. Пока пилот вел предполетную подготовку и расстыковывался с «тремя семерками», ко мне подошел Тарий и, неожиданно взяв за руку, заставил подняться с кресла. Защитные перчатки – пока без надобности – болтались, прикрепленные к запястьям скафандра, поэтому я в полной мере ощутила горячую ладонь Бианы. А еще – пробежавшую по его руке легкую дрожь после соприкосновения с моей и эмоциональное удовлетворение. Всего-навсего ощутив мою руку в своей, он успокоился и расслабился внутренне, хоть и вначале бесился от этого. Но не успела я подумать о таком странном наборе эмоций, руководитель спасательной команды металлическим голосом пояснил:

– Ты не можешь оставаться там, Есь. Стоит пилоту достигнуть поверхности планеты и нырнуть в «море» – станешь нашими глазами и ушами. Сядешь рядом с ним.

Под скептическими взглядами экипажа Тарий провел меня вперед и помог устроиться рядом с пилотом. На меня так же, как и остальные, с сомнением и подозрением уставился уже знакомый эсин Лоренк Сарная. Да-а-а, на эту операцию и для работы со мной выделили не абы кого, а второго пилота.

Задрала голову и отчаянно посмотрела в лицо Тарию:

– Я же говорил, что могу почувствовать что-то живое, только если оно имеет чувства и эмоции. А там море жидких металлов и атмосфера из кислот – кто там живым может быть?!

До меня тут же донеслись яркие эмоции окружающих. Мужчины заволновались за свое внутреннее содержание, которое я могу почувствовать. Поэтому мстительно добавила:

– Особенно когда тут десять мужиков с трепетом за свои чувства переживают. Они ж заглушат всех остальных…

Тарий резко развернулся и очень тяжелым взглядом обвел присутствующих, которые теперь усиленно старались не чувствовать вовсе. Правда, им это плохо удавалось.

Несмотря на суету, эсин Лоренк Сарная уверенно вел по тоннелю к выходу наш шаттл, направляя его в открытый космос. А я все сильнее нервничала: они слишком на меня рассчитывают, а ведь возможно и такое, что раз сигналы не проходят, то и мои способности улавливать волновые излучения эмоций и чувств будут бессильны перед этим металлическим морем.

Над головой вновь раздался уверенный голос Тария Бианы:

– Мы будем последовательно зависать над участками нужного нам квадрата, где поймали аварийный сигнал, и ты попробуешь засечь живых…

О том, что там, вероятнее всего, уже нет живых, говорить я не стала. В жизни всякое случается, надо мной тоже сгорел дом, так почему бы не произойти чуду? Поэтому коротко кивнула.

Я еще ни разу не летала на таких шаттлах. Здесь, сидя в кабине пилота, я могла видеть происходящее вокруг благодаря большому интерактивному табло, собиравшему и выводившему на экран всю информацию по окружающему миру и системам шаттла. В какой-то момент даже отвлеклась от своих тревог – столько любопытного и интересного сразу!

Мы прошли стратосферу и оказались в мутной сероватой атмосфере, если ее можно так назвать. На экране отразилась информация о большом содержании кислот. Шаттл спустился ниже, и то, что я увидела, добавило неуверенности и вообще создало гнетущую обстановку. Всюду, куда хватало глаз, высились странные вершины, как будто с неба лился металл и затем застывал на поверхности, образуя невообразимый ландшафт – оплывшие свечи, устремленные в кислотное небо. Между этими «свечками» разливались серебристо-серые, с непонятными разводами, иногда даже булькающие моря. Несколько минут мы летели молча и вскоре достигли заданного квадрата.

Эсин Лоренк парой манипуляций заставил шаттл низко зависнуть над серебристой жижей, а я рассматривала «пейзаж», поймав себя на том, что даже с открытым ртом.

– Вы можете приступать, эс Есь! – неожиданно мелодичным голосом обратился ко мне пилот. Он явно испытывал неуверенность так же, как и я, и, кроме того, тщательно скрывал страх… ко мне.

Тяжело вздохнув, обратилась к мужчинам, стараясь не смотреть им в глаза:

– Убедительно прошу вас успокоиться. Я не собираюсь «читать» вас, у меня другая задача, и если поможете мне своим внутренним спокойствием, добавите шансов на успех.

Наконец-то мужчины вздохнули с облегчением, но даже словом не обмолвились. Вскоре один за другим, вслед за Тарием, они приглушили свои эмоции. А я обратилась в себя. Уровень за уровнем, как учил папа, отсекала все ненужное и близкое и пыталась ощутить общий эмоциональный эфир. Очень скоро у меня получилось отодвинуть «ближних ощущаемых» и настроиться на поиск. Я быстро разобралась, что здесь было «пусто», соответственно, корабля тоже нет.

– Здесь его нет! – наконец смогла я вернуться в реальность, обращаясь к пилоту.

– Вы уверены? – вместо пилота спросил Тарий.

– Я ни в чем не могу быть уверен, – пожала я плечами и тихо пояснила: – Но могу утверждать, что здесь не чувствую ничего. Здесь живых нет.

Последнее замечание заставило нахмуриться эсина Лоренка, он двинул шаттл дальше, затем осторожно спросил:

– Скажите, эс Есь, на какое расстояние мы можем переместиться?

– Давайте не больше мили. Корабль, который мы ищем, большой, но раз экранируются все сигналы… почти… значит лучше не рассчитывать на большой радиус моих возможностей.

Лоренк согласно кивнул, и мы начали планомерно обшаривать милю за милей. Когда я уже отчаялась что-либо найти, неожиданно почувствовала короткий приглушенный всплеск страха. Там, внизу!..

– Стойте! – В этот момент мы просто перелетали, меняя участок, но я уже практически не выходила из состояния поискового транса.

Подняла руку, призывая присутствующих затихнуть, и углубилась в свои ощущения, расширила восприятие и полностью опустила собственные щиты. Там, внизу, чуть в стороне от нас снова вспыхнул чей-то страх. Такой яркий и, мне показалось, женский. Странно, но, на мой взгляд, мужчины боятся по-другому. Потом неожиданно уловила обрывок чьей-то зависти, удовольствие кто-то испытал мимолетное, потом еще и еще – словно пазлы в картинку складывались один к одному новые чувства и эмоции. Хоть и едва ощутимые. Если бы не тот одиночный сильный страх, мы бы пролетели мимо и еще долго кружили безрезультатно.

Я вновь абстрагировалась от чужих эмоций и устало посмотрела на эсина Лоренка, который напряженно сверлил меня бриллиантовыми глазами.

– Под нами и немного правее, – показала жестом направление. – Они концентрируются в одном месте, думаю, в отсеке для анабиоза. Из бодрствующих только один. Одна. И она испытывает страх. Мне кажется… Потому что слишком сильное и продолжительное чувство для спящего…

Команда дружно выдохнула, наверняка приказ «стойте» заставил всех не дышать от волнения. Лоренк улыбнулся мне и быстро доложил на корабль наши координаты и то, что я почувствовала живых. Нам пожелали удачи в дальнейшем поиске и разрешили погружение. Эсин Сарная направил шаттл в эту невообразимую жидкость под названием «море», а я спиной вжалась в сиденье, опасаясь, что сейчас разобьемся. Не оправдав моих страхов, шаттл словно нож в масло вошел в жидкость, и вскоре мы оглохли и ослепли. Точнее, наш кораблик обволокло серым непроглядным веществом, и табло теперь отражало лишь состояние внутренних систем шаттла.

Мы не летели, а плыли, причем очень медленно, в любой момент ожидая удара о корпус другого корабля. Что и произошло через пару минут. Меня дернуло вперед, но удар был слабым: мы с Лоренком за пару мгновений до столкновения успели разглядеть темное пятно чужого корпуса.

– Достаточно, вы со своей задачей справились, эс. Освободите место, – ко мне обращался Тарий, нависая сверху.

Пришлось встать и буквально протискиваться мимо, но он, чуть отступив, пропустил меня. Судя по ощущениям, трогать меня за руку – предел его мечтаний, а главное – желаний.

Под любопытными и уже даже почти благожелательными взглядами штурмовиков я прошла в конец шаттла и снова уселась в кресло. Дальше илишту активно обследовали корпус корабля и рисовали его виртуальную схему. Мы ползали вдоль корпуса и наконец обнаружили рубку корабля. Все замолчали, а я по общему потрясению и сочувствию догадалась, что они увидели нечто трагически непоправимое. Быстро подошла к остальным и из-под локтя одного из здоровяков тоже взглянула на экран, транслирующий серую густую муть, наверняка подсвечивавшуюся шаттлом. По темным очертаниям догадалась, что это рубка, куда при падении пришелся основной удар. Корпус был смят и вдавлен внутрь. Крибл меня задери, неужели при таком падении и ударе там еще кто-то смог выжить? Даже в анабиозных капсулах? Словно в ответ пилот выдохнул с надеждой:

– Отсек с пассажирами укреплен дополнительно и выдержал удар…

– Ты прав, эсин, зато рубка и другие отсеки… – в унисон ему глухо произнес Тарий. – Я почти уверен, что экипаж погиб, поэтому они не смогли всплыть или подать штатный сигнал. В живых остались только пассажиры, находившиеся в анабиозе. Капсулы защитили их и от перегрузки, и от удара.

– Один бодрствующий там точно есть. Я уверен, – пропищала я из-под руки штурмовика, кажется, эса Фламера Церена.

Фламер приподнял руку, заглядывая под нее, а я, смутившись, отступила в сторону.

– Проверим! – прозвучал безапелляционный ответ Бианы.

Еще с полчаса мы передвигались по корпусу в поисках аварийного шлюза, чтобы попасть на борт и выяснить, как там обстоят дела. Наконец мы нашли нужный и пристыковались. Экипаж надел шлемы и перчатки, подключая внутренние резервы, я тоже. Затем активировали первый люк на вскрытие. Он отъехал наполовину и – застрял. Похоже, корпус «поехал».

За ним оказалась еще одна дверь, на которой зеленым цветом горел индикатор, сообщающий, что за ней должно быть все нормально, можно открывать. В пространство между дверями протиснулся Фламер и постучал по внутренней двери. На всякий случай проверял – вдруг, помимо заблокированных автоматических дверей, бортовой компьютер сбоит и за дверью нас ждет сюрприз в виде металлического моря. Но раздавшийся звук подсказал, что за дверью пустота. Снова набрав код, спасатели попытались открыть и эту дверь, но, в отличие от внешнего люка, та отползла в сторону сантиметров на тридцать, не более.

Фламер давил на нее, стучал, но тщетно – открываться дальше она отказалась. Попытался протиснуться в отверстие, но опять неудача – оно оказалось слишком узким. Впрочем, как и для любого илишту.

– Черную дыру мне в зад… – прокомментировал увиденное эсин Лоренк, стоявший передо мной. – И что теперь делать?

– Закрывай ее снова. Потребуется оборудование. Нашими лазерами мы здесь неделю их вскрывать будем, – зло приказал Тарий.

Фламер отступил и набрал код, чтобы закрыть дверь, но та, дернувшись пару раз, застыла как вкопанная. Снова та же процедура – Фламер стучал, долбил, но все бесполезно. Вылез из шлюза и теперь, стоя рядом с остальными, мрачно уставился на командира, ожидая его решения.

– Надо как-то связаться с бортовым компьютером корабля. Возможно, он сможет сам открыть двери… как-нибудь, – неуверенно предложил Лоренк.

– Для этого кому-нибудь надо ухитриться протиснуться сквозь эту шуркову дырку… – проворчал Биана, и тут его глаза остановились на мне. – ТЫ! Тебе, возможно, удастся.

Я в шоке посмотрела на него, заранее отрицательно качая головой, и предложила:

– Давайте лучше слетаем на «три семерки», вы возьмете оборудование и вернетесь обратно.

На меня зло уставилось сразу несколько пар глаз. Безопасник, цедя слова сквозь зубы, медленно произнес:

– Если мы сейчас отстыкуемся, металлическая жижа беспрепятственно проникнет на корабль, зальет оставшиеся отсеки, и тогда неизвестно, кого мы сможем спасти и сможем ли…

Я тоже зло уставилась на него и, так же цедя слова, спросила:

– А мне интересно, как бы вы без меня их искали?

Биана злобно уставился на меня, добавляя негатива:

– Поверь, нашли бы способ! Просто с тобой быстрее получилось. Но и тебе выгода. Где бы тебе еще столько кредитов привалило? – и мотнул головой в сторону шлюза. – Вперед, я сказал.

Он так зыркнул на меня, что стало понятно – не полезу сама, он меня туда засунет, а не пролезу – еще и обстругает для пользы дела.

Тяжело вздохнув, прошла сквозь первую дверь, но вторая не пропустила. Слишком много вещей на мне… Похоже, эта же мысль пришла не только мне в голову.

Тарий просунул руку в шлюз и, схватив меня за руку, бесцеремонно выдернул наружу, к себе поближе, и злобно прошипел:

– Отожрался на казенных харчах, тсарек? Раздевайся!

Я шустро отскочила в сторону и, затравленно оглядевшись, завопила:

– Только без рук! Я сам!

Мысли судорожно запрыгали, пытаясь найти выход из положения. Вот сниму сейчас слитный скафандр-комбинезон, и они все увидят, что я не он, а она. И что будет потом? Непонятно. Одно успокаивает – здесь не прибьют, я им нужна. Да и командор слово дал… А еще – подсознательно согласилась с илишту: улететь сейчас – значит фактически подписать женщинам смертный приговор. Сама же подтвердила, что на корабле есть живые. Я к этому не готова, поэтому и упрямиться до конца не стала. Эх, проигрывать – так под аплодисменты…

Стянула шлем и мельком отметила прилипший к нему тот самый кусочек кожи, который недавно старательно приклеивала кремом к лицу. Затем сняла перчатки. Пока расстегивала скафандр, опасалась взглянуть Тарию в глаза, но чувствовала, как он пристально следит за моими действиями. Когда стянула верхнюю часть, на пол упали крем, футболка со спины, а потом – скафандр полностью. К нему полетела манишка, и фальшивые плечи, прилепленные изнутри к костюму, выставились на общее обозрение. Сверху кучи реквизита лег корсет, избавившись от которого, я смогла свободно вздохнуть. Следом шла плотная дополнительная утягивающая повязка для «больных спиной» – я ее в медицинском центре присмотрела еще на станции. Свернутая жгутом простыня, скрывавшая тонкую талию… В итоге под ошарашенными взглядами мужчин я предстала в носках и ботинках, в трусиках и тонкой плотной маечке на лямочках, прекрасно обрисовавшей мою грудь.

– Клянусь звездами, это баба! – выдохнул кто-то из отряда, а я подняла наконец глаза на Тария Биану.

На меня навалилась чужая заволакивающая разум ярость и желание наверняка придушить – это безопасник разглядывал мою грудь, которая, наполняясь кровью, четко очертилась под майкой. Потом он поднял взгляд к моему лицу и с перекошенной физиономией кинулся на меня, вытянув руки и растопырив пальцы:

– Прибью!

Я с визгом рванула к тем застопорившимся полуоткрытым дверям – единственному месту, где смогу спрятаться от его праведного гнева…

Глава 18

Как ни странно, но в спасительную щель я проскользнула, хоть и с трудом. Правда, оказавшись с той стороны, неожиданно для себя окунулась в зловещий сумрак и безмолвие. По потолку, изредка вспыхивая, пробегали оранжевые аварийные ручейки светодиодов. Задрожав от страха, я сделала шаг назад и прилипла спиной к щели в двери, через которую умудрилась просочиться. Теперь мне казалось, что с той стороны более безопасно.

Внезапно вокруг моей шеи обвились чьи-то пальцы, заставив захрипеть от страха и удушья. Сильная, словно каменная, рука сдавила горло и прижала к холодному косяку заклинившей двери, а затем надо мной раздалось яростное шипение Тария Бианы:

– Если я узнаю, что ты специально… что кто-то уговорил тебя, подкупил…

– Я уже рассказала, как попала к вам! – прохрипела, отчаянно дернувшись – но тщетно. – Отпусти, пожалуйста… – взмолилась во второй раз, вцепившись в его руку.

Мужчина чуть ослабил захват, а я судорожно хватала воздух: теперь без корсета дышится гораздо легче.

– Началась линька. Это был мой шанс спрятаться от преследователей, – пропищала я, едва не разрыдавшись от воспоминаний. – А потом эсар Шеран предложил мне работу. Неужели я могла отказаться от такого шанса укрыться? Они были уже там… Я нечаянно узнала, что вы женщин не любите, но менять что-то было поздно. Простите меня, не хотела для вас неприятностей…

В этот момент я резко замолчала, прерывая свои извинения и исповедь. Царившая в душе Бианы ярость неожиданно сменилась облегчением. Большая, сейчас снова обнаженная ладонь соскользнула с моей шеи, забралась в вырез майки и обхватила мою грудь, словно взвешивая ее в руке. Я задохнулась от невероятной наглости, а он, еще пару раз погладив ее и несильно сжав, окончательно успокоился, вновь обретая уверенность и хладнокровие, и приказал:

– Пройди два шага вправо к закрытой подсвеченной консоли. Набери код пять-четыре-шесть и скажи мне, какие там будут цифры.

Я оттолкнула его ладонь и поплелась в указанном направлении. Хотя очень хотелось самой всех послать и подальше. Лазить в полутьме было уже не так страшно: Тарий выглядывал из щели, и меня это странным образом успокаивало. Хотя он такой наглец… такой наглец… но слишком чувствительная молоденькая кожа груди до сих пор знакомо ныла от прикосновения мужской руки, все еще ощущая ласку. Отыскав нужную панель и набрав код, я открыла ее и прокричала последовательность цифр и букв – за две недели я успела почти выучить алфавит илишту, слишком часто он встречался на различных приборах и агрегатах. В ответ Тарий назвал мне буквы и цифры, которые нужно набрать, и тут же исчез из проема, заставив меня занервничать.

А потом и сама дверь, дернувшись, закрылась. Я кинулась к ней в панике, испугавшись, что останусь в темноте в одиночестве, но стоило замереть напротив коварного устройства, как оно вновь открылось. Плавно, но очень медленно створка отъехала в сторону. Лишь разок на мгновение застопорилась, испытывая мою нервную систему, и – открылась.

Тут же в проем прошел Биана и, отодвинув меня от шлюза, сунул в руки скафандр:

– Быстро одевайся!

Задрав голову и выпрямив плечи, я в упор посмотрела на него. Затем схватила комбинезон, мысленно радуясь, что широкая спина безопасника прикрывает меня от остальных, и уже хотела было одеться, но он снова протянул руку и сжал мою грудь – наверное, не выдержал и решил до конца убедиться, что перед ним женщина или что он сам предпочитает женщин…

Треснув нахала по руке, отскочила назад, он же зло прошипел, обнажая клыки:

– Не зарывайся, девочка!

– А ты не лапай не свое! – огрызнулась я.

Он хмуро прищурился и выразительно поглядел на снаряжение в моих руках. Быстро оделась, пару раз зашипев от боли: пока пролазила в заклинивший проход, содрала в нескольких местах еще тоненькую кожицу. Даже слегка порадовалась – насколько удобно влезать в скафандр без маскировки! Мужчина хранил молчание, но сочувствовал мне… где-то очень-очень глубоко внутри. Наверное, еще помнил, сколько из-за меня ему неприятностей и насмешек досталось. Закончив, осторожно выглянула из-за плеча Бианы, а то с одним вроде разобрались, а вот с остальными… Позади него стояли десять штурмовиков, включая пилота, и с прямо-таки неисчерпаемым любопытством пялились на меня. Похоже, их даже облезлая пятнистая кожа на моем лице не пугает и не отвращает. Судя по внешности их биороботов, оказывавших сексуслуги, размер моей груди сгладил для мужчин илишту остальные мои недостатки. Эх, жизнь моя – жестянка… А как же мой внутренний мир?

Наши «гляделки» снова прервал командир:

– Пока идем вместе. Фиксируем повреждения, ищем живых. Есь сказал… – Он запнулся и с недовольной миной повернулся ко мне: – Как твое настоящее имя?

– Есения Коба, как и говорила. Просто меня папа Еськой называл, вот я имя таким и сделала…

Мои длинные объяснения прервал Тарий:

– Так вот, Есения сказала, что здесь есть не спящий. Женщина. Мало ли что? Будьте осторожны.

Выслушав его, мужчины вновь надели шлемы. Я тоже забеспокоилась и обратилась к Тарию, за руку тащившему меня за собой:

– А нам тоже надеть?

– Нет. Тебе вообще ни к чему, а мне уже все равно, – в нем снова вспыхнула ярость, но всего на мгновение, а потом также быстро улеглась. Странно…

Я пожала плечами – весьма лаконичный ответ, но непонятный, и поспешила уточнить, пока шли по коридору:

– А почему…

– Давай отложим разговоры на потом, – строго оборвал меня на полуслове илишту. – У нас сейчас дела поважнее, а поговорить мы теперь сможем в любое время – вся жизнь впереди…

Мне снова приходилось вприпрыжку успевать за ним – разница в росте очень сильно чувствуется. На один его – два-три моих шага.

– А может, я, пока далеко не отошли, вернусь на шаттл?.. Ну, там, покараулить… Мало ли что…

Фламер, идущий впереди нас с Тарием, оглянулся и весело хмыкнул. Затем вновь сосредоточился вместе с остальными штурмовиками на обследовании помещений, вдоль которых мы проходили.

– Ты у нас какую должность занимаешь? – раздраженно спросил Биана.

– Инженер координатор-монтажник, а что?

– Значит, ты здесь по служебной надобности, – он бросил на меня быстрый уничижительный взгляд. – Нам предстоит оценить возможность транспортировки капсул с женщинами, а это уже твоя непосредственная обязанность.

– А как вы планируете их оттуда доставать? Через весь корабль к сломанной двери тащить, а потом обстругаете и как-нибудь да пропихнете? Фисник сказал, там сто двадцать женщин – все на шаттл не влезут!

И сразу поняла, что сморозила глупость, едва на меня удивленно взглянули Фламер с Тарием, который зло прошипел, сжимая мою руку с большим усилием:

– Так кто ты у нас по образованию?

Я тоже зашипела, но от боли. Жалобно посмотрела на него, но в тусклом красноватом свете мой взгляд, наверное, был плохо различим или, думаю, он просто не захотел его заметить. Пришлось отвечать:

– Инженер-архитектор.

Почувствовав, как начала подниматься волна ярости, причем не только Тария, другие тоже разозлились на меня, начала быстро пояснять:

– Я с детства любой техникой увлекалась, меня папа многому научил, особенно когда я в его экспедициях участвовала. Часто. Там без знания оборудования и неумения самому собрать-разобрать – пропадешь. На станции лекции скачала из библиотеки академии на Саэре и учила постоянно и Фисника слушалась беспрекословно. Я же нигде ничего не испортила и все правильно делала…

Глухое ворчание послужило подсказкой, что бить, наверное, не будут. Но тут Фламер недовольно процедил:

– Женщины – что с них взять?! Корабль разваливают, дисциплину нарушают и душу в итоге забирают…

– Достаточно, хватит разговоров, – тут же отреагировал безопасник. – Как обычно, группами расходимся по уровням и тщательно обследуем корабль. Все повреждения фиксируем. Нужна общая картина: можем всплыть или нет? Держим связь и собираемся в отсеке анабиоза. Есения, следуешь за мной. След в след. Если потеряешься, я тебя…

Продолжать не было смысла, я и так поняла. А его замечания насчет всплытия заставили меня посмотреть на него недоверчиво. Неужели сможем?

Мы добежали до большой площадки, от которой уходили вниз металлические лестницы, а сбоку располагались лифты. Шестеро рванули вниз, а я и пять мужчин остались здесь. Проверили лифты. Удивительно, но один из них работал, а второй практически полностью был заполнен жижей с металлическим отливом.

– Похоже, на нижних этажах тоже повреждения и прорывы… – задумчиво произнес Тарий, рассматривая заполненную шахту.

Лоренк Сарная почесал свой приличных размеров нос и осторожно заметил:

– Это может помешать всплыть кораблю или даже перевернет его. Тогда мы тут все, как шурки, утонем.

– Надо более тщательно проверить, – после краткого резюме Тарий резко развернулся и пошел по коридору, заглядывая в двери.

Двери в служебные или технические отсеки были оборудованы квадратными окнами, облегчавшими осмотр. Один из коридоров оказался заблокированным аварийной дверью. Мы постучали по металлу, и стало понятно, что за ней жижа. Вернулись обратно к лестницам и, по мере необходимости связываясь с двумя другими группами, начали обследовать оставшиеся этажи.

– Эсар, мы, кажется, выяснили причину падения… – в коммуникаторе на руке Тария раздался приглушенный голос штурмовика Скендера Навча. Тарий тут же остановился, заставив нас замереть и прислушаться к разговору.

– Я тебя слушаю!

– Шевары – как эсар Янат и предполагал. Здесь характерные останки нескольких мужчин. Я думаю, командор «пятьсот сорок шестого» специально направил корабль в атмосферу в расчете на то, что шевары не перенесут дополнительного давления и гравитации, а здесь…

– Хорошо, я понял тебя, работаем дальше! Ищите живых, Скендер, – с душевной усталостью в голосе ответил Биана подчиненному.

А меня передернуло, стоило вспомнить этих тварей и обжигающую боль в спине, после того как одна из них меня «обняла». А еще очень захотелось взять горячую сильную ладонь Тария в свою – просто чтобы успокоиться, но я не решилась. Он занят делом, требующим постоянного пристального внимания. Да и вообще, странное для меня желание по отношению к именно этому мужчине.

Бег по коридорам и помещениям продолжился. Мы добрались до выгнутой покореженной аварийной двери, за ней по плану корабля подобного типа должна располагаться рубка. Плачевный вид двери говорил о том, какой мощности был удар и что за ней творится сейчас. Спасатели тяжело вздохнули и двинулись дальше. Средний этаж – где-то здесь в конце должна располагаться столовая.

Но и тут слишком многое свидетельствовало, что некоторые отсеки повреждены и заблокированы. Я заглянула в один из иллюминаторов закрытого помещения – и на мгновение оцепенела, пытаясь понять, что же увидела, а потом, взвизгнув, отскочила в сторону.

– Та-а-ам?..

Перед глазами стояла мутная серая жижа, в которой застыла слабо освещаемая фигура мужчины-илишту, облепленная черной субстанцией. Слишком близко, буквально вплотную к смотровому окну. Тут же ощутила руки Тария на своих плечах.

Фламер заглянул в окно вслед за мной, нахмурился и ответил:

– Это член экипажа вместе с шеваром. Энергетически твари в условиях сильной гравитации и атмосферного давления умирают именно так – превращаясь в черную скользкую субстанцию. Металл не позволил распасться, а так бы ты ее не увидела.

Я не удержалась и спросила:

– Но ведь на кораблях тоже создана искусственная гравитация?!

Фламер, пожав плечами, ответил:

– Они ее недолго выдерживают, учитывая, что еще и одновременно питаются «живой» энергией. Но, несмотря на то что шевары – наши давние враги, они мало изучены. Попробуй поймай такую тварь. Они проходят сквозь любые среды и препятствия, трансформируя свое тело в чистую энергию. Пока мы лишь создали оружие, способное уничтожить их корабль и очистить от них наши. А другие расы и этого не умеют…

Ладони Тария на моих плечах все сильнее давили… психологически… и почему-то заставили вспомнить о том, как он недавно трогал мою грудь.

Не выдержав, я сделала пару шагов, увеличивая расстояние между нами, и остановилась возле столовой, а спасатели прошли дальше по коридору. Неожиданно я почувствовала короткий, но сильный всплеск страха, идущий из помещения. Неуверенно обернулась, отыскивая взглядом Тария. Он тут же поймал его, направился ко мне, а я, приободренная тем, что этот мужчина снова рядом, зашла в столовую. Она оказалась гораздо меньше, чем на «трех семерках», но, в отличие от военного корабля, здесь стояла привычная мебель.

Огибая круглые столики и стулья, спинки и подлокотники у которых были в виде широких перевитых дуг, я прошла к автоматам и бездумно нажала на панель выбора блюд. Оказалось, автомат еще работает, но еды там не появилось, послышалось лишь шипение пневматики. Одновременно я уловила чей-то сильный страх такой силы, будто кому-то сейчас угрожает смерть.

Прошла еще дальше и в конце столовой увидела высокий встроенный металлический шкаф с несколькими дверцами. Позади меня послышались шаги. Обернулась и заметила, что Тарий целенаправленно идет за мной с весьма хмурым выражением на черном, словно высеченном из сартора, лице. Судя по доходившим ощущениям – мужчина явно недоволен моим отсутствием за своей спиной и хождением здесь в одиночестве. Непредсказуемый он: то прибить мечтает, душит, а в следующий момент озадачивается моей безопасностью, а еще… беззастенчиво лапает.

Я подошла к неплотно прикрытой двери и открыла. Прямо на меня, согнувшись в три погибели и прижавшись к стене, смотрело чудовище с неестественно горящими жутким оранжевым светом глазами. Такое мохнатое, злобно оскалившее острые клыки чудовище. Завопив, я отскочила в сторону, судорожно размахивая руками, и – самое невероятное – чудовище тоже вопило женским голосом и размахивало руками.

Я даже не заметила, как очутилась на руках у Тария Бианы и орала уже оттуда, при этом успевая рассматривать диковинную находку.

– Может, вы уже обе заткнетесь?! Иначе я сейчас оглохну…

На предложение Тария, высказанное резким громким тоном, мы с чудищем ответили гробовым молчанием. Довольно шустро выбравшаяся из ящика страхолюдина оказалась женщиной-илишту. Молоденькой; с меня ростом, ну, может, сантиметров на пять выше; стройной, даже немного сухощавой; со светло-коричневой кожей и черными волосами, которые выглядели сейчас подобно огромной мочалке. Именно эта «прическа», свисающая с ее головы до поясницы, создала у меня ложное впечатление о мохнатости. В принципе, кроме запущенности (по понятным причинам), внешне она ничем не отличалась от сексроботов с «трех семерок».

Женщина продолжала махать руками и таращить на меня зеркальные глаза, где отражался оранжево-красный свет аварийных светодиодов, вспыхивавший под потолком с регулярной частотой. Потом, еще раз поглядев на меня, Тария и явно испытывая жуткий страх, незнакомка прохрипела:

– Монстр!

Тот факт, что я только что сама так думала о ней, уже не волновал. Я тут же выплюнула:

– На себя погляди, страшила!

Мы обе синхронно прижали ладони к груди и одновременно произнесли:

– До смерти напугала!

Снова уставились друг на друга, но уже оценивающе и вполне доброжелательно. В столовую начали входить штурмовики. Наверняка снаружи уже оценили обстановку и с любопытством уставились на меня, к моему внезапному смущению, продолжавшую сидеть на руках Тария, а потом – на женщину, которая опустила глазки вниз и тут же неосознанно начала поправлять волосы. Но теперь их только отрезать можно, расчесать – вряд ли.

Тарий, обращаясь к женщине, осторожно спросил, перехватив меня поудобнее:

– Мы направлялись к вам. Вам лично требуется срочная помощь?

– Нет. Но тут еще есть живые.

Мы с Тарием облегченно выдохнули.

– Вы знаете, что произошло на корабле?

Женщина посмотрела на Тария. Я как раз попыталась слезть с него, но мне в лицо злобно рыкнули, эффективно прекратив мои попытки. Я почувствовала ее удивление от нашего общения с Бианой. Потом девушка обвела взглядом четверых илишту из спасательной команды и начала говорить, прижав кулаки к груди:

– Я не знаю, могу лишь догадываться… – Чувствовалось, ей чрезвычайно больно и горько об этом говорить. – Мы спокойно долетели до Харта, посетили святые места. Сами знаете, туда летают со смыслом… с целью. Всю дорогу нужно думать о своей жизни, о прошлом, настоящем и будущем. Молить предков и богов о помощи, прощении и заступничестве, чтобы тебя услышали… Туда мы летели, бодрствуя, а обратно – просто устали и путь слишком долог – все воспользовались анабиозом, чтобы скрасить обратную дорогу и отдохнуть. Несколько анна не стали спать, они летели с аннарами и не хотели доставлять своим мужчинам дополнительные трудности в полете. Я летела с семьей – папой и мамой. Мама сильно устала после араша, и возраст уже приличный – это ее вторая жизненная связь, – женщина вздохнула, – боюсь, потерю моего отца она не сможет пережить.

Бедняжка неожиданно заплакала и уже сквозь слезы продолжила говорить:

– Я очнулась из-за того, что задыхалась. Открыла глаза, разбила крышку капсулы, мне повезло – та уже сильно треснула, и вылезла наружу. А вокруг… – Она судорожно сглотнула и, словно вернувшись вновь туда, в свой ужас, продолжила: – Видимо, был сильный удар, и мы упали куда-то… Я не знаю… Моя капсула с несколькими другими оторвалась от общей установки. Те несчастные погибли по разным причинам… Шестеро были изувечены или задохнулись. На нас напали шевары, и, скорее всего, авария случилась из-за них. Пятерых женщин выпили шевары прямо в состоянии анабиоза – я больше никогда не полезу в эту ловушку, ты спишь, а тебя едят, это ужасно!

Я чувствовала накал переживаемых сейчас девушкой эмоций, и меня трясло не меньше. Неожиданно ощутила, как Тарий, почувствовав мою дрожь и, вероятно, догадавшись о причине, крепче прижал к себе. В этот момент мне стало все равно, как он выглядит, что похож на демонов из старых людских сказок, которые рассказывал папа в детстве и при этом показывал картинки. Забыла о его отношении ко мне – сама же виновата! Я была до слез благодарна за живое тепло, поддержку и волну сочувствия, посланную мне: ведь он специально усилил свои эмоции.

А девушка между тем продолжала рассказывать трагическую историю:

– Остальные спят и пока еще не знают, в какую передрягу мы попали. Я не решилась кого-нибудь из них будить. Пока системы корабля работают. Я уже месяц здесь одна, а два дня назад еда в автоматах закончилась. Даже не представляла, что делать дальше. Вокруг трупы и спящие. Я не хотела, чтобы еще кто-то в этот кошмар окунался, но одной так жутко… Вы не представляете!.. Звуки странные… Меня неделю назад чуть стая голодных шурков не сожрала, еле спряталась. Они где-то тут рыщут и, наверное, перегрызли кабель к автомату, поэтому и еда исчезла… И не помыться: ионный душ не работает, воду с трудом в одном автомате нашла…

Приложив немного усилий, я слезла с рук Тария, быстро подошла к девушке и сочувствующе погладила по плечу:

– Теперь все будет хорошо. Ты в надежных руках ваших мужчин. Они через многое прошли, чтобы добраться сюда и спасти вас.

Я тут же ощутила чувство удовлетворения от польщенных спасателей и смущение, надежду, радость и покой – от женщины. И продолжила:

– Тебя как зовут?

– Иванка Надара! А тебя? – представившись, сразу спросила девушка.

– Есения Коба!

Девушка кивнула в сторону Тария и спросила:

– Это твой аннар?

Я пришла в недоумение от вопроса и самого понятия «аннар», но на всякий случай ответила, причем одновременно с Тарием:

– Нет! – мой возглас.

– Да! – рык Тария.

Иванка недоуменно приподняла, как я отметила, полноценную волосатую бровь и, укоризненно посмотрев на меня, сказала:

– Если ты завела себе аннара, то будь добра заботиться о нем и его здоровье. Нельзя так жестоко поступать с мужчинами, тем более он – черный…

Чем удивила безмерно! Надо же, женщина еще и отчитала меня за плохое поведение! Мало того, добавила еще массу вопросов, которые грозили окончательно лишить меня душевного равновесия. Еще бы знать, что означает хорошо себя вести в понимании этой илишту. А для полного комплекта мне достался положительный отклик на обвинительную речь от стоящих вокруг мужчин. Они были довольны и немного расслабились. То ли согласны с ее словами, то ли ее позиция по данному вопросу заставила их расслабиться…

Странные они, очень странные… Мои размышления прервал эсар Биана, отдавший приказ:

– Всем спуститься в анабиозный отсек. По дороге закончить осмотр корабля. Надара, если вы устали, штурмовики вас могут проводить на шаттл. Как вы хотите?

Девушка помялась, но ответила решительно:

– Нет, лучше с вами.

Вот понимаю ее: месяц бедняжка промаялась в одиночестве, а уж шурки… Бр-р-р…

Увеличившейся группой мы покинули столовую, предварительно убедившись, что Иванка действительно в порядке. К сожалению, еды у нас с собой не было. В анабиозный отсек мы с ней шли позади Тария и засыпали друг друга вопросами:

– Какой ты расы, Есения? И что с твоим лицом? Обожглась сильно? Неужели тебе не смогли медицинскую помощь оказать?

– Нет-нет, видишь ли, я тсарек, и у меня сейчас трансформация. Как следствие, кожа меняется. Я стала половозрелой женщиной.

– Недалеко от нашего дома тоже живет женщина тсарек, – тут же радостно вскрикнула девушка. – Она образовала связь с мужчиной илишту. Совсем молоденькая, ей всего пятьдесят шесть лет. А тебе сколько?

Я смутилась, но ответила:

– Мне тридцать один будет через несколько дней.

Краем глаза отметила, как навострил уши Тарий, прислушиваясь к нашему разговору.

– Так мало? И уже половозрелая? – с недоверием спросила Иванка.

Уже зная, что пережила эта девушка, я тоже захотела поделиться:

– Да, мне еще минимум лет двадцать пришлось бы ждать второй трансформации в обычных условиях. Но так случилось, что одной компании понадобились знания моего отца. Его убивали несколько часов, а я пряталась в тайной комнате и весь этот кошмар проживала вместе с ним. После убийцы подожгли наш дом из мангуя, буквально замуровав меня в подвале… под землей. Несколько дней я рыла проход наружу. А потом несколько недель скиталась по галактикам, скрываясь от преследователей. Стресс спровоцировал линьку и взросление. И украл у меня пару десятков лет жизни…

Иванка взяла меня под руку и сочувственно произнесла:

– Мне так жаль, Есения!

Помимо ее сочувствия, я ощутила таковое и от вечно недовольного Тария, который сейчас был согласен с соотечественницей.

– Мне тоже жаль, что с вами такое случилось, – я похлопала ее по руке и отметила, что моя кожа все равно светлее. – Особенно с тобой. Даже представить жутко, как ты выдержала так долго здесь одна!.. Но благодаря тебе мы смогли вас найти.

– Благодаря мне? – изумилась девушка.

Кивнув, коротко рассказала об идее Тария и остальных эсаров, тщательно приукрасив и добавив мужественности мужчинам илишту. Мне не жалко, а, судя по их ощущениям, им необыкновенно приятно. Лишь Биана с каждой минутой нашего разговора с женщиной илишту мрачнел все сильнее, и я чувствовала его растущее напряжение. Странно это…

– А тебе сколько лет, Иванка? – поинтересовалась я, спрыгивая с очередной ступеньки.

Девушка смутилась, поковырялась в своих лохмах и, освободив изящное ушко, продемонстрировала на нем восемь маленьких тонких серебристых колечек:

– Мне восемьдесят шесть лет.

– Ты выглядишь лет на тридцать – не больше! – я честно выразила свое мнение.

Она же улыбнулась, на мгновение блеснув клычками:

– Это наследственное. Моей маме уже четыреста, а ей никто больше двухсот не даст. Я ее третий ребенок, но единственный – от второй связи. Отец моих братьев погиб в аварии на предприятии, где тогда работал, а мой отец навсегда останется здесь… я так понимаю. А мама… сильно привязана к нему и вряд ли захочет жить без него дальше.

Ее боль снова разбередила мою. Я вспомнила отца, и стало так тоскливо, что выть хотелось от печали и одиночества. Ведь теперь я совсем одна во Вселенной. Как жить дальше? Если ты никому не нужен?

– А вы возраст колечками отмечаете? – спросила я, отвлекаясь от собственных проблем – им не место и не время.

– Нет, только свободные женщины, – девушка снова клыкасто улыбнулась. – Так мужчинам проще ориентироваться при выборе своей пары. Ведь легче найти понимание, когда возраст не сильно различается. – Немного помолчав, она снова спросила: – Есения, а как вы со своим аннаром познакомились?

После вопроса Иванки напряжение Тария возросло в разы.

– А кто такой «аннар»?

Она с недоумением посмотрела на меня, потом в спину Тарию и только открыла рот, чтобы ответить, как он проскрипел, с явным облегчением прерывая ее:

– Вот и наша цель! Анабиозный отсек.

К нам присоединились еще две группы спасательной команды. Увидев их, Иванка снова неосознанно хотела поправить волосы, но, к своей сильной досаде и разочарованию, так и не смогла их распутать.

Дальнейшее напоминало тихий ужас. Иванка стояла снаружи – не могла и не хотела вновь видеть погибших. Запах стоял соответствующий, а среди спящих живых продолжали лежать мертвые. Я и сама сильно старалась не присматриваться к мертвецам, выполняя работу. Внимательно осмотрела установку с целыми функционирующими капсулами на предмет возможности их транспортировки. Если действовать быстро и слаженно, нам удастся с наименьшими трудностями выполнить задачу. Об этом я и доложила Биане.

Было принято решение корабль ненадолго поднять, чтобы успеть эвакуировать капсулы с женщинами через транспортные отсеки. Эсин Лоренк ушел к центральному блоку управления, чтобы ввести команды головному компьютеру, а остальные направились к шаттлу. Нам придется тоже всплыть, чтобы подать сигнал на «три семерки» и согласовать действия.

Глава 19

Сквозь прозрачный купол капсулы для анабиоза я всматривалась в очередное женское лицо. Спокойные умиротворенные черты и едва заметное движение грудной клетки в такт дыханию. Женщины спали и даже не подозревали, что им пришлось пережить. Я уже привыкла к мужчинам илишту и вполне отличала их друг от друга. А представительницы их прекрасной половины, с более светлой кожей, разными прическами и украшениями, разительно отличались одна от другой.

Иванка ошиблась – в живых осталась сто одна женщина, включая ее саму. Несколько часов мы переправляли капсулы – одну за другой – на «три семерки», и сейчас Фисник был на «пятьсот сорок шестом», а я подключала их к оборудованию в подготовленном нами отсеке. Иванка крутилась неподалеку. Тарий позволил ей забрать из каюты свой багаж для более комфортного возвращения домой. К моему удивлению, она прихватила и мамин, и папин. А еще девушка явно испытывала неловкость из-за своего непрезентабельного внешнего вида, хотя никому не было до нее дела – у всех своих невпроворот. Илишту работали вокруг в очках и перчатках, да и неприступное холодное поведение мужчин тоже заставляло ее нервничать, а меня в который раз удивило.

Как только последняя капсула была доставлена и установлена на «трех семерках» и последний спасатель покинул поврежденный корабль, тому позволили затонуть. Мы с Иванкой не пошли на это смотреть. Она сидела возле капсулы своей матери и оплакивала отца, а я искренне сочувствовала ее горю и утешала.

К нам подошел Фисник в таких же черных очках и перчатках, как старпом, когда забирал меня с ИР-154. Как-то непривычно было смотреть на единственного доброжелательно настроенного ко мне члена экипажа и в то же время любопытно ощущать его чувства и эмоции, когда он неуверенно шел к нам обеим, расположившимся прямо на полу возле капсулы.

Я с покаянной улыбкой извинилась:

– Простите меня, эс Лека, за вынужденный обман! Пожалуйста! – Негатива не ощутила и решила попробовать продолжить с ним хорошие отношения: – Позвольте сразу сказать, что я очень благодарна вам за все, чему научилась. И прошу вас – не лишайте меня вашего общения и сотрудничества из-за того, что я женщина.

До меня дошло его радостное удивление, а заодно и явный интерес… к Иванке. Она тоже заинтересовалась светлым илишту и сейчас, внезапно успокоившись, искоса поглядывала на мужчину. Тянуться к своим запутанным черным лохмам уже не стала.

Фисник обратился к девушке – если ее можно так назвать в восемьдесят шесть лет. Хотя я скорее по стандартам знакомых мне рас сужу, у которых жизненный цикл не более трехсот лет. А мы – тсареки и, как теперь выяснилось, илишту – живем гораздо дольше. Так что возраст этой илишту не достиг даже четверти жизненного цикла. В отличие от Фисника.

– Извините, миси Надара, вы приняли решение? Наш врач эсар Джама готов прямо сейчас ввести вас в анабиоз, чтобы вы не…

– Нет! – тут же испуганно вскинулась девушка. – Я в эту капсулу даже под страхом смерти не полезу! Мне одного раза хватило.

Мужчина попытался ее уговорить:

– Но, поймите, миси Надара, нам предстоит очень долгий путь. Это военный корабль со свободными мужчинами. Здесь нет развлечений, и заниматься вами никто не будет. У нас жесткая дисциплина, вам ограничат зоны доступа, вы должны понимать…

Я чувствовала, что девушка настроена решительно и готова сопротивляться до конца. Фисник же нервничал, давя на Иванку. Ему откровенно было жаль ее, но и то, о чем он говорил, я тоже понимала и принимала – на своем нелегком опыте убедилась. Илишту кивнула, соглашаясь с его словами и только усугубляя хаос на своей голове, а потом твердо заявила:

– Я понимаю ваши опасения и трудности, месс Фисник, но в капсулу не полезу. Со своей стороны я обещаю: по кораблю шататься без разрешения не стану, буду четко следовать правилам, которые определит ваше начальство. Более того, готова носить защиту, чтобы не причинять лишних неудобств экипажу корабля. И знаете ли, у меня есть собственные принципы. И я не собираюсь ловить мужские взгляды без разрешения – это аморально.

Фисник довольно кивнул, услышав последние слова Иванки. Я ощутила, что его интерес к ней увеличивается, а у меня так же быстро растет количество вопросов по поводу самих илишту, и я намерена выведать ответы на них у этой женщины. Тем более спать она не желает, и общаться со мной ей тоже нравится. Как бы нам вдвоем с ней остаться?

Фисник тем временем связался с эсаром Тарием Бианой и сообщил, что спасенная миси не согласна спать, и тот сообщил, куда ее поселить. Затем наставник благосклонно предложил:

– Миси Надара, позвольте проводить вас в каюту, которую вам выделили.

Девушка согласно кивнула, а наставник повернулся ко мне:

– А ты, Есь… хм-м-м, Есения, можешь быть сегодня свободна. У тебя и так был чрезвычайно насыщенный день… как мне рассказали…

Я смутилась, а Иванка с еще большим интересом и любопытством следила за нами. Бросив последний взгляд на капсулы, мы ушли втроем, но, поднявшись на лифте, на нашем общем жилом этаже разделились. Я пошла к себе, а Фисник повел подопечную в выделенную ей каюту, неся следом два вместительных баула. Проводив их взглядом, я почему-то решила, что они неплохо смотрятся вместе…

С замотанной в сверток маскировкой под мышкой я подошла к своей каюте. Причем забирала камуфляж с шаттла под неодобрительным взглядом пилота эсина Сарная, не замедлившего продемонстрировать свое неодобрение внешне и эмоционально. Но молча. Видимо, тем фактом, что помогла быстро обнаружить «потеряшек» на прескверной планете, я заслужила небольшое снисхождение. И на том спасибо – уж слишком тяжелый день выдался.

Дверь с едва слышным шипением закрылась, и я, подняв глаза, оцепенела от страха. На моей кровати сидел ушастый, здоровенный, а главное – наглый и беспринципный Тарий Биана. Потому что он не просто сидел, а с очень большим интересом копался в моих вещах и документах. Настоящих документах! И сейчас как раз держал в руках и рассматривал мой диплом, водя по строчкам внушительным черным когтем. Я сглотнула, вспомнив, как этим же самым когтем он резал горло пятерым подравшимся, пуская кровь. Тарий медленно поднял голову, отрывая бриллиантовый взгляд от диплома об окончании академии на Саэре, и уставился на меня, прищурив глаза.

– Проходи, Есения!

От настолько уверенного превосходства меня перекосило от злости, ведь я полагала, что мой обман о собственной половой принадлежности еще не дает ему права вести себя подобным образом.

– Думаю, раз вы позволяете себе так запросто обращаться ко мне, я тоже могу себе это позволить. Итак, Тарий, что ты здесь делаешь и на каком основании роешься в моих вещах?

Гневный прищур стал еще более узким. Безопасник положил документы на кровать рядом с собой, накрыл рукой, постукивая по пластику когтями, и как-то наигранно любезно ответил:

– Теперь нам точно не стоит соблюдать условности, Есения. Так что – да, можешь обращаться ко мне по имени.

Я фыркнула, складывая руки крест-накрест на груди, чем тут же привлекла к ней внимание. Однако продолжил он говорить уже с ядовитым сарказмом:

– А в твоей каюте я нахожусь, потому что имею право знать, кого мне звезды в пару послали. На том же основании исследую твои документы.

– И с какого перепугу я вдруг твоей парой стала? Только потому, что у меня вдруг титьки выросли? – таким же тоном ответила и поплатилась.

Он зарычал, оскалив клыки, а я ощутила ярость, ядовитой змеей поднимающую голову у него в душе. Стало не по себе.

– Нет, тсарек! Твои титьки здесь ни при чем, хотя не скрою – их наличие стало для меня не сказанной радостью и облегчением. Ты сама пробралась на наш корабль, обманула всех, в том числе и меня… Заставила всех думать, что я… – он даже высказать мысль, что хотел якобы мужчину, не смог – так противно это было его природе. Я незаметно сделала шаг назад, поближе к двери, а порядком разозленный мужчина подвел итог: – Теперь тебе придется задержаться здесь, со мной, и затем лететь на Илишту.

Я отрицательно мотнула головой и твердо ответила:

– Нет! Илишту в мои планы не входит, эсар Биана. За этот рейс я заработала приличное количество кредитов – хватит, чтобы добраться туда, где меня никто не найдет. А с вашим отношением к жизни и окружающим трудно представить женщину, которая сможет долго вас выдержать.

Он плавно, с едва уловимой грацией хищника, поднялся, напугав меня своими габаритами и сверкающими яростью глазами. Все-таки в маленьком пространстве каюты он выглядел еще более устрашающе.

– А я знаю, какой женщине придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь. Это ты, Есения. За свою глупость и обман придется платить. И в мои планы не входит твой отъезд куда-либо, кроме как на Илишту и вместе со мной, – проскрежетал он обманчиво спокойным голосом.

Я вытянула руки по швам, сжимая ладони в кулаки, и прошипела:

– А вы не входите в мои планы. Я – наемный работник и согласно контракту и обещанию командора…

– О каком контракте идет речь, Есения Коба? – прервал Биана, зло хмыкнув и голосом выделяя мое имя. – О том, в котором стоят фальшивые фамилия и имя? Или о том, где ты злонамеренно указала несуществующие специальность и образование? Да ты даже с командором договаривалась как мужчина… И подумай, на чьей стороне будет командор? На стороне илишту, не раз спасавшего ему жизнь, друга детства, в конце концов, или на стороне лживой женщины, якобы скрывающейся от преследователей?.. Хочешь проверить?

Наверное, у меня на голове едва отросшие волосы зашевелились от ужаса и понимания, что он все провернет так, как сейчас пообещал. Отставив гнев и злость, я попыталась достучаться до него:

– Послушай, зачем я тебе нужна? Ведь я не люблю тебя, а ты явно не любишь меня… Да ты с трудом можешь терпеть меня! Отпусти меня, пожалуйста. Ты же сломаешь мне жизнь! Я работу искала, а не мужа.

Он снова зло и в то же время горько усмехнулся и выдал ответ, от которого волосы буквально вставали дыбом:

– А когда ты обманывала Шерана, чтобы пробраться к нам на корабль, ты ведь не думала, что сломаешь мою жизнь? Так? – Я лишь смогла кивнуть, а он продолжил добивать меня: – Как ты считаешь, почему мы ходим в защите от женщин? Думаешь, мы боимся их? Нет, мы боимся себя, своей слабости. Ненавидим себя за нее, но мы – илишту. Я мечтал о большой карьере, быстро шел к ее вершинам и, уверен, достиг бы всего задуманного. Но не теперь! Мне восемьдесят три года, Есения, еще полторы сотни лет я мог бы радоваться свободе, жить как хочу и делать что хочу… Но тут появилась ты! И сломала мою жизнь. Твоя ладонь в моей руке связала нас физически, теперь для меня не может быть никакой другой женщины, кроме тебя, и за это ты будешь делить со мной постель. Ты смогла увидеть мою душу, и я запечатлел тебя для себя. Обманом украла душу и теперь, если ты уйдешь или исчезнешь, я сойду с ума без тебя. У меня все болит, потому что ты далеко и я не могу вдохнуть твой запах, успокоиться, почувствовать тебя…

Каким-то неуловимым движением Тарий оказался совсем близко и рывком распахнул полы моей куртки. С болезненным наслаждением, непереносимым желанием залез черной лапой в вырез и сжал грудь. Я всеми фибрами души почувствовала, как он наслаждается этим прикосновением, упивается им… и явно хочет большего. Подхватив меня, пока я находилась в полнейшем ступоре, приподнял над полом, придерживая одной рукой. Прижимая к себе и уткнувшись носом в изгиб между плечом и шеей, мужчина глубоко вдыхал мой аромат, жадно сжимая мою грудь, беззастенчиво перебираясь от одной к другой…

Приподнял повыше, заставив меня снова удивиться его невероятной силе, и скользнул черным носом, так контрастно выделяющимся на фоне моей бледной кожи, в ложбинку между грудями.

Меня буквально оглушили его чувства и эмоции: злость, нечаянная радость, удовольствие, затухающая нужда, быстро превращающаяся во что-то более сильное и дикое, грозящее перерасти в лавину, которая снесет разум. А помимо этого неожиданно для себя я ощутила, как собственное тело предает меня, откликаясь на ласки Тария. Его губы скользили по моей тонкой, очень чувствительной коже, заставляя гореть эти участки, а внизу живота скапливалось томительное напряжение.

Как завороженная я посмотрела вниз на выпуклый лоб и темечко Бианы, на словно полированную черную кожу головы; отметила, что торчащие крупные уши немного просвечиваются на свету, чуть красноватым тоном обрисовывая раковинку уха изнутри. Такие забавные уши!

В первый момент, когда он поднял меня для своего удобства, я вцепилась руками в его широкие плечи, а сейчас, совершенно неожиданно для себя, под влиянием момента потрогала ухо, немного погладив снаружи и изнутри. В ответ Тарий со стоном удовольствия довольно ощутимо впечатал меня в дверь, а затем сильно укусил грудь. Я вскрикнула и дернулась от боли, но мужчина словно не слышал – начал еще сильнее мять грудь, грубо прижимая к двери своим телом, причиняя боль. От боли я замолотила руками по его плечам, одновременно изо всех сил начав брыкаться и сопротивляться:

– Мне больно! Ты слышишь?! Ты делаешь мне больно! Прекрати!

Давление на мою грудь уменьшилось, сменившись поглаживанием, а губы… показалось, что он поцеловал следы укусов на моей коже. Затем недовольно прорычал:

– Прости, я буду мягче. Просто отвык от на туралок, давно привык к роботам, а они, как тебе известно, боли не чувствуют.

Еще сильнее задергалась в его руках и, чуть не плача, заорала:

– Отпусти меня! Я не хочу, ты делаешь мне больно!

Мужчина замер и глубоко дышал, какое-то время его черный нос покоился в ложбинке между моими грудями. Я почувствовала, как он уже привычным усилием воли берет себя в руки, и оценила, чего ему это стоит при той буре, которая бушевала внутри. Наконец он медленно ослабил хватку, и я сползла по нему вниз, тут же ощутив, что над одной частью тела взять полный контроль ему не удалось. Кое-как запахнула куртку, морщась от боли. Уткнувшись взглядом в его грудь в светло-сером офицерском кителе с нашивками, которые я, пока сползала, тоже ощутила своей ранимой кожей, просто молчала и ждала, стараясь выровнять дыхание и не расплакаться. Ждала, что он дальше предпримет.

– Я ознакомился у эсара Джамы с вашей физиологией, Есения. Мы полностью совместимы и, в принципе, подходим друг другу в интимном плане идеально. Если уж потомство получить можем… то с остальным проблем возникнуть не должно…

По-прежнему глядя на китель, я устало и обессиленно ответила:

– Проблема не в этом, Тарий! Ты сделал мне больно…

Меня тут же гневно перебили:

– Я же пообещал тебе, что буду мягче и боли не причиню! Обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы тебе понравился этот процесс…

Вот теперь я задрала голову вверх и, тоже испытывая злость, завопила:

– Для тебя это всего лишь процесс, а для меня – таинство… слияние душ, сердец… Должны быть чувства, понимаешь?! А ты меня ненавидишь, презираешь… Я так не могу!

– Зато я могу и хочу! Знаешь, что твой запах со мной делает? – Мгновение помолчал, а потом прошипел с болью в душе и горечью: – Сводит с ума от желания, переворачивает все внутри…

– Так не дыши! Кто тебе мешает? – последовал мой резкий злобный совет.

– Ты! Ты мне мешаешь! – шипение перешло в рычание. – Ты мне нормально и спокойно жить мешаешь! Какая тебе разница, с каким мужиком спать или детей делать? Чем я хуже любого другого? Я буду заботиться о твоих нуждах, работать… У меня есть кредиты, много кредитов. Ты сможешь покупать себе тряпки, какие захочешь…

– Ты меня за робота из вашего «борделя» принимаешь? – я передразнила секскрасотку. – Как хозяин желает? Ртом, руками? Доставай хозяйство, помну… Так, да? Я – живая, понятно тебе?! И у меня тоже есть мечты, желания, есть свои слабости и вообще… Сначала меня рольф, считавшийся другом, хотел исследовать и на опыты пустить, чтобы себе жизнь продлить, следом папа погиб, а потом четверо убийц за мной по Вселенной гонялись. Да я бы никогда с вашим кошмарным старпомом контракт не подписала, если бы они в тот момент в зал ожидания на станции не вошли!..

И тут меня понесло, словно хуже уже быть не может, а возможно, так и есть – выплескивая всю усталость и события долгого-предолгого дня, наполненного смертью и горем и собственным унижением, наконец:

– А вы… вы всем экипажем меня ежедневно презирали, с трудом терпели, толкали, пинали… Все! И ты тоже терпеть не мог. И сейчас тоже… физиология вынуждает. Я не знала, что бывает… такая жуткая привязка мужчины к женщине. Я о любви мечтала, о сильном мужчине, который… нежный, заботливый и… как папа – от всего защитит. А что в итоге?.. Он погиб, погнавшись за очередной тайной, а я тут с тобой и твоей ненавистью… и больной фантазией…

Он молчал, хотя я чувствовала, как внезапно улеглись его ярость и злость и, вообще, исчез весь негатив. В нем родилось сожаление и странная иррациональная надежда… В такой ситуации?! Точно – ненормальный!

– Я же уродлива! Посмотри на меня, зачем я тебе такая? – с надеждой спросила Тария, как последний довод привела.

Непредсказуемый илишту усмехнулся, склонил голову набок, рассматривая меня свысока, а я, запрокинув голову, прижатая к широченной теплой груди, смотрела ему в лицо.

– Ты, конечно, можешь язвить по поводу своей внешности сколько угодно, но я не слепой. Ты похожа внешне на наших женщин. Даже для илишту ты привлекательна, особенно фигура, – его ладонь скользнула к моей талии.

– Меня лестью не купишь! – хмуро возразила я, отстраняясь от него, точнее, попыталась отодвинуться хоть чуть-чуть – бесполезно. – И не обманывай, я себя в зеркало вижу… пока!..

Успокоившаяся было злость вновь вспыхнула в нем:

– В отличие от тебя, я никогда тебе не врал и впредь не буду. Так что все сказанное – правда… Такая, какой я ее вижу.

Пожала плечами, чувствуя, как наваливается неимоверная усталость, и совсем тихо попросила:

– Тарий, я очень устала сегодня и хочу отдохнуть. Уходи, пожалуйста!

Мужчина постоял мгновение, размышляя, а потом отступил в сторону, выпуская меня из рук. Я быстро отошла к кровати. Он нажал на консоль, открывая дверь, и уже на выходе окончательно добил меня фразой:

– Ну что ж, Есения, отрадно, что по основным спорным моментам мы достигли согласия. Я – не идеальный, но тебе со мной будет хорошо и надежно. Это я тебе гарантирую!

Ответа этот «не идеальный, но надежный» уже не ждал, а я плюхнулась на кровать и треснула по синтетическому тонкому одеялу кулаком. Как он меня достал за сегодня, кто бы знал?! Однако не успела дверь закрыться – Тарий вернулся, вставив руку в проем. Я напряглась, глядя, как он совершенно невозмутимо быстро подошел, наклонился и – забрал мои документы. Им же собственноручно сложенные на кровати стопочкой. Пока я, опешив от наглости, приходила в себя, так же молча вышел. Зараза какая! Черная! И непредсказуемая!

Глава 20

Проснувшись от привычного сигнала, какое-то время я лежала в расслабленном состоянии, когда спать уже не хочется, но и вставать неохота. Сонно потянулась и решила полежать и подумать, перебрать вчерашние события на свежую голову, учитывая, каким тяжелым и насыщенным был прошедший день.

Теперь я без документов, денег и маскировки в виде линьки. На борту военного судна илишту – закрытой расы, которая обитает у крибла на задворках, и что делать дальше – не представляю. Считала, что там, на станции, с убийцами за спиной была безвыходная ситуация?! Ан нет! Здесь и сейчас у меня больше нет выбора! Либо я без документов и денег снова подаюсь в бега, только уже и от илишту, либо принимаю совершенно неведомую судьбу пары этого самоуверенного Бианы. В первом случае меня убьют однозначно – либо палачи «Анкона», либо сам Тарий, окончательно потеряв разум… Во втором случае я выиграю время и смогу подготовиться к побегу. Если захочу…

Так много вопросов и мало информации. Мужчины илишту хранят свои тайны почище пятого галактического банка на Мейре. Зато теперь у меня есть другой источник для получения ответов на вопросы. Пришедшая мысль заставила подскочить с кровати и начать собираться. После душа я вновь уставилась на себя в зеркало, разглядывая еще несколько ошметков, которые никак не хотели отпадать. Отрывать опасно – могут остаться шрамы… Но отмершая и не отслоившаяся кожа теперь есть только на лице: все тело уже очистилось, значит, моя вторая линька прошла. Хвала звездам – нормально!

Быстро одевшись и более не озабочиваясь камуфляжем, вышла в коридор, на ходу соображая, как найти Иванку. Вчера они с Фисником ушли в противоположную от моей каюты сторону. Ее точно разместили на этом этаже, но подальше, и я, кажется, догадываюсь, кто подсуетился, – Тарий. Кто еще не заинтересован, чтобы я вела с ней разговоры и узнала что-нибудь опасное для него? Ничего, справлюсь. Корабль на целой планете обнаружила, а уж одну женщину на корабле…

На всех дверных консолях горел зеленый цвет, извещавший о том, что войти можно без разрешения. Я уже выяснила, что здешние мужчины не боятся неожиданных посетителей. А вот почти у самой дальней двери консоль порадовала красным цветом, словно предупреждающий знак «Не входи – убьет!».

Попросила разрешения войти, и через мгновение дверь отъехала, а передо мной предстала Иванка. Я изумленно уставилась на нее, пытаясь соотнести вчерашний образ жертвы кораблекрушения с этой, несмотря на особенности расы, красивой женщиной. Ума не приложу, как она умудрилась прочесать волосы, но сейчас они блестящей черной волной струились с макушки, забранные в длинный хвост… Представляю, сколько на них времени было затрачено. Благодаря высоко посаженным звериным (в моем понимании) ушам шея выглядела более длинной и изящной, плавно переходя в неширокие покатые плечи, и еще больше подчеркивала грациозную, немного сухощавую фигурку с маленькой грудью и, скорее всего, длинными ногами. Ростом девушка действительно чуть выше меня. Светло-коричневая кожа – нежная, тонкая и ухоженная. Думаю, на это тоже потрачена куча времени. Довершал образ наряд из облегающей черной блузки с длинным рукавом и серебристой вышивкой на груди и длинной широкой юбки того же цвета со светлым узором по подолу.

Похоже, Иванка держит слово, данное Фиснику, потому что на руки надела черные перчатки, а на шее болтались те самые темные очки, в которых я впервые увидела Шерана на станции. Завидев меня, девушка радостно улыбнулась и радушно поздоровалась, жестом пригласив в каюту:

– Приветствую вас, наша спасительница!

– Думаю, вам будет неловко одной… какое-то время, а я здесь уже вполне ориентируюсь, и мы могли бы вместе сходить позавтракать… – смутившись, пробормотала я.

Девушка буквально засветилась от удовольствия. Мое напряжение как ветром сдуло, и я тоже широко улыбнулась в ответ.

– Есения, мы тут единственные бодрствующие женщины, а обратный путь длинный. Нам однозначно надо держаться вместе. Вы тут работаете, верно? А у меня вообще беда со свободным временем… – Я кивнула, понимая проблему и давая утвердительный ответ. Она еще больше засияла и предложила: – Может, тогда опустим условности и перейдем на дружеское «ты»?

– Буду только рада! – воспряла я духом. Старые дружеские связи утрачены, и, возможно, навсегда, а здесь и сейчас у меня может появиться подруга…

Иванка окинула меня быстрым взглядом и осторожно предложила:

– Тогда позволь предложить тебе помощь. Давай попробуем привести тебя в порядок. У меня есть средство, которое размягчит эти лоскуты на твоем лице, и мы осторожно их уберем. А то жутко смотрится… Подумай о своем аннаре – ведь ему должно быть приятно смотреть на свою анна…

Ну я и задумалась, а девушка, сняв перчатки и подхватив меня под локоть, как бы заранее отметая возражения, усадила на стул возле столика. Выбрав один из тюбиков, расставленных тут же, начала наносить приятно пахнущую мазь мне на лицо. А я тем временем спросила:

– А что такое «аннар» и «анна»?

Иванка замерла, держа на весу руку с двумя испачканными пальцами. Потом спросила, испытывая явное удивление и недоумение:

– Ты не знаешь? – Я отрицательно покачала головой, она же, закончив аккуратно наносить мазь, произнесла: – По репликам некоторых мужчин я поняла, что ты скрывала свой пол. Это правда?

Мазь приятно согревала кожу на лице, а у меня в душе стало прохладно от подозрения, что скоро наша дружба может закончиться, толком и не начавшись. Но неприятных эмоций от нее я не почувствовала, поэтому решила – лучше рассказать правду, чтобы и мне доверили секреты илишту, которые жизненно необходимо было узнать. Доверие за доверие. Рассказала укороченный вариант истории о том, как попала на корабль и чем здесь занималась. Девушка отошла к кровати и присела, с большим вниманием слушая рассказ о моих похождениях, и стоило закончить, воскликнула, прижав кулачки к груди и сверкая бриллиантовыми глазами:

– Это невероятная история… Печальная, трагичная, но такая волшебная…

У меня вытянулось лицо… от «волшебности» истории.

– Э-э-э, а можно уточнить почему?

Иванка вскочила с кровати и в пару шагов оказалась возле меня.

– С тобой произошло столько трагичного, жуткого, а потом ты встретила потрясающего мужчину – сильного, черного… молодого еще. Это тебе звезды дар послали, возмещая утраченное и за тяжкие испытания. Надеюсь, и мне так же повезет, ведь я тоже много чего пережила в этом полете…

Пока Иванка восторженно говорила с большой надеждой на изменение своего статуса, мягким тампончиком протирала мое лицо, снимая остатки мази. Потом достала еще тюбик и нанесла крем, я же, воспользовавшись ее секундным молчанием, спросила:

– Какая разница – черный или светлый? И ты так и не ответила, что означают понятия «аннар» и «анна»?

Девушка задумчиво разглядывала меня блестящими глазами, даже ее смуглая рука зависла перед моим лицом, затем ответила, пожав плечиками:

– Странно, почему месс Тарий не пояснил, ведь это в его интересах! Очевидно, что он уже твой аннар…

Я нахмурилась, потому что она опять ушла от ответа. Иванка виновато улыбнулась и пояснила:

– Анна и аннар – древние понятия, еще со времен нашего проживания на Харте. Анна означает «обязанная», аннар – «зависимый». Они образуют пару, если устанавливается связь, которую нельзя разрушить ни по закону, ни физически. Она нерушима! – Иванка потрясла перчатками у меня перед носом и подергала очки, прежде чем продолжить. – Поэтому илишту надо быть очень осторожными. Вообще, по вашим общепринятым представлениям, это что-то похожее на брак или супружество. Не знаю, как точнее пояснить. Я редко покидаю Илишту и затрудняюсь провести аналогию. Кстати, ты молодец, уже неплохо говоришь на илишту, легко можно понять.

Я благодарно кивнула, а сама ошарашенно переваривала полученную информацию.

– Иванка, а как образуется ваша пресловутая связь?

Она снова недоверчиво посмотрела на меня, но, уже не спрашивая, почему я этого не знаю, ответила:

– Ну, если бы ты была илишту, то приблизительно так. Сначала прикосновение к обнаженной коже, особенно ладонями, где расположены особые энергетические точки – словно вход и выход. Касание запускает физическую привязку, особенно если обмен энергией прошел и создалось притяжение. Это физиология среагировала на лучшую пару, хотя таких идеальных партнеров может быть много. – Девушка посмотрела на меня и с усмешкой предупредила: – Поэтому у нас не принято хвататься за руки с противоположным полом, в отличие от некоторых народов, приветствующих друг друга таким образом. Это, скажем так, первый уровень привязки. Затем взгляд в душу – это серьезное испытание. Мама говорит, можно и женщине раствориться в мужской душе. Это ужасно – полная привязка, практически полное единение личностей, они даже на короткое время расставаться не могут.

Иванка нервно потерла виски, рассказывая об этих страхах. Я сама пришла в замешательство, ведь я ТАМ была, а если бы растворилась…

– Но это крайне редко происходит – если уж женщина совсем безвольная и глупая. К нам это не относится, хвала звездам!

Я перевела дыхание – спасибо, подруга, успокоила! Иванка стерла с моего лица крем и теперь протирала кожу тоником. Наклонила голову, довольно рассматривая меня, и продолжила:

– И, как следствие, после взгляда в душу у мужчины возникает зависимость от выбранной природой женщины – полная и окончательная! Причем не только физическая, но и душевная, отсюда и название – аннар. Она же анна – обязанная взять его себе. Сама привязала – сама и отвечаешь… За отказ от аннара закон по головке не погладит… Хотя в случаях с иномирянками и не илишту… – Иванка поджала губы и хмуро уставилась на меня. Затем осторожно поинтересовалась: – Ты же не откажешься от него, Есения?

Я молчала, а она продолжила очень серьезным тоном:

– Он сойдет с ума без тебя. Кроме тебя, не захочет ни одну женщину. Умрет без твоих глаз… Мама сказала, что видит свои глаза, когда заглядывает в душу папе… точнее, заглядывала… – Девушка неожиданно всхлипнула, опустилась передо мной на колени и, заглядывая мне в глаза своими зеркальными, в которых теперь отражалось мое чистое от старой кожи лицо, тихо сказала: – Твой запах для него теперь как наркотик и жизненно необходим. Ты теперь – единственный смысл в его жизни. Ты направляешь и можешь повелевать… Ведь он твой аннар – зависимый. Это не только большая ответственность и обязательство, но и огромный дар, Есения. Даже не представляешь, насколько ценный… Я видела несколько раз, как умирали мужчины из тех, кого знала, когда к предкам уходили их анна. Это ужасно, Есения… Вряд ли бы ты захотела кому-нибудь такую судьбу…

Я судорожно сглотнула горькую слюну. Вот это «повезло»! Ведь я всего лишь хотела обмануть капитана и его команду, чтобы спряться от убийц, а теперь… О каком выборе здесь может идти речь? Неужели для меня это все? А для Тария? Хриплым от волнения голосом потрясенно спросила:

– А при чем тут черный или светлый?

Иванка встала с колен и пересела на кровать. Откинувшись на одну руку, уже с легкой насмешкой сказала:

– Не знаю, порадую тебя или нет? Черные сильнее физически. Думаю, ты уже поняла. – Я кивнула, соглашаясь. – Но они и привязываются гораздо сильнее – настолько, что не могут долго быть вне досягаемости своей анна. Светлые в этом отношении более самостоятельные, но всегда есть НО. Светлые более самостоятельные в плане передвижений, но более податливые для подчинения. Черные тенью следуют за своей анна, но при этом строптивые и трудно управляемые мужланы. Так что не знаю, повезло тебе или не очень с мужчиной. Я бы, конечно, выбрала для себя спокойного уравновешенного светлого, чем черного, но судьбе желания не указ…

Я смогла лишь согласно хмыкнуть, почесывая отрастающие волосы на голове. Иванка тут же отметила мой жест:

– Есения, давай после завтрака сходим в медотсек. Вчера меня осматривал доктор Нут Джама – такой милый любезный мужчина. Уверена, он не откажет тебе помочь отрастить волосы в медитеке.

Опять впечатлилась резким переходом от печального или важного к более прозаическому, обыденному, как уже не раз делала Иванка, и только неуверенно пожала плечами, вспомнив неприятно поразивший исследовательский интерес врача. Да и работать надо… Но тут до меня дошло, что, возможно… и поспешила осторожно поинтересоваться:

– Так тебе понравился наш эсар Джама? Хочешь попробовать его привязать?

– Нет, – девушка качнула головой, поясняя, – не мой тип мужчины. Мне больше всех твой наставник понравился. Такой солидный, умный и выдержанный мужчина. Не знаешь, сколько ему лет?

Я мысленно потерла ручки, почувствовав ее заинтересованность. Может, пристрою Фисника в хорошие руки…

– Двести сорок восемь. Это его последний рейс, он намерен искать себе пару. А тебя его возраст не смущает?

Яркие глаза Иванки загорелись азартом. Она очень женственно потянулась, вставая с кровати и придирчиво рассматривая мой светло-серый форменный костюм, который теперь сидел чуть мешковато, потом ответила:

– Нет! Для мужчины – самый подходящий возраст. Если вдруг рано останусь вдовой, всегда смогу образовать вторую связь.

– А сейчас можно? Сразу двух мужчин привязать?

Она снова хмуро уставилась на меня:

– Тебе одного мало? Ты представь, сколько у тебя забот с одним будет. А двое…

– Нет-нет! – отчаянно замотала головой, поясняя. – Я, конечно, не собираюсь никого привязывать. Чисто теоретически спросила, может ли такое случиться, чтобы ненароком не допустить подобного.

Девушка перестала хмуриться и объяснила:

– Теоретически это возможно, но, во-первых, аморально, а во-вторых, карается законом. Тебя вышлют на мужскую половину, и будешь всю оставшуюся жизнь ходить в защите с головы до ног как неблагонадежная. А свободные будут шарахаться от тебя словно от заразной. Да и твои аннары жизнь попортят как следует… Не-е-ет, я с головой плотно дружу, да и большинство тоже. Хотя, конечно, бывают трагичные ситуации, и если вины женщины в том нет, то прощают и живут… как-то. Но в нашем обществе это будто женщина с женщиной живет… или мужик с мужиком… Противно!

Я вспомнила мучения Тария и смутилась. Да-а-а, теперь ясно понимаю, каково ему было почувствовать себя мужчиной нетрадиционной ориентации.

– Ну что, пошли позавтракаем? А то, несмотря на вчерашний поздний ужин, который мне месс Фисник принес, я снова есть хочу, как вечно голодные шурки, – опять в своей непредсказуемой манере беседовать предложила Иванка.

Я невольно улыбнулась – сама такая. Кивнув, поплелась следом. Мало мне услышанного от спасенной илишту, так еще и терпеть сейчас любопытные взгляды придется. Впору взвыть и спрятаться. Ведь меня в женском облике еще немногие успели увидеть, но благодаря тем, кому довелось, наверняка теперь весь экипаж в курсе и повышенное внимание обеспечено. Зато сейчас с чистой розоватой кожей лица и явно женской фигурой сражу всех наповал. Вот только думать о мужских разговорах и пересудах по этому поводу не хочется: знаю я, что они думают, вчера хватило. Хотя, мелькнула злорадная мыслишка, посмотрим, кто теперь посмеет меня толкнуть…

Глава 21

Пока мы с компаньонкой шли в столовую, я, находясь под впечатлением от полученной информации, методично и заинтересованно отмечала, что встречающиеся нам мужчины испытывали двоякие чувства. С одной стороны, они, несомненно, любовались Иванкой, вполне эффект но смотревшейся в черном, очках и перчатках, двигавшейся с непередаваемой грацией. С другой стороны, глядя на меня, испытывали любопытство, насмешливое удивление и странное облегчение. То ли перестали переживать за Тария Биану, отметая подозрения в его нетрадиционной для илишту ориентации, то ли радовались, что такое «счастье» не досталось лично им?..

– Иванка, а я для других опасна в плане привязки? Может, и мне носить защитные очки и перчатки? – озадачилась я.

– Ты же здесь уже не один день работаешь и со многими контактировала, – девушка характерным для нее движением пожала плечами, отвечая на вопрос. – Раз они от тебя не шарахаются и глаза не отводят, значит, каждый из них уже проанализировал все время вашего общения. И выяснил, что ты для его свободы угрозы не представляешь. А вот на Илишту тебе придется, как и всем, носить в общественных местах очки и перчатки, чтобы обезопасить не столько окружающих мужчин, сколько саму себя. Зачем тебе новые проблемы и аннары? Ты и с одним определиться толком не можешь…

«Это уж точно! – решила я, делая себе важную мысленную пометку. – Надо обзавестись личной защитой».

В столовой мы под любопытствующими взглядами экипажа подошли к пищевым автоматам. Девушка положила себе много еды, но ничего мясного. Я взяла, как обычно, что знакомо и нравилось на вкус. Но решила сегодня не нервировать новую знакомую вкусовыми предпочтениями и тоже исключила мясо.

Не сговариваясь, мы устроились за стойкой подальше от присутствующих, стараясь не привлекать лишнего внимания и надеясь еще поговорить, и приступили к завтраку. Иванка, слегка нервничая – наверное, из-за слишком непривычной обстановки – и накручивая на пальчик волосы, с явным, несмотря на это, любопытством рассматривала мужчин.

Я снова обратилась к ней с вопросом:

– Скажи, женщины илишту исключительно вегетарианки? И совсем не едят мясо?

Иванка прожевала и, помахивая ложкой на весу в такт своим словам, ответила:

– Вообще – да! Но во время беременности вынуждены питаться и животной пищей – это необходимо.

– Фисник говорил, что мясо запах тела меняет, а у вас тонкое обоняние, – припомнила я. – Поэтому?

Собеседница тихонько хихикнула, прежде чем ответить наставительным тоном:

– Запах – на любителя, кому-то, возможно, и нравится. Вообще, мы запрещаем есть мясо нашим мужчинам, потому что из-за него повышается агрессивность. Это уже проверенный факт: вегетарианец более спокоен и сдержан, чем тот, кто употребляет мясо. Знаешь, рекомендую тебе сразу запретить своему аннару есть мясо. Я заметила, что он с тобой непочтителен и резок…

Вот тебе и «женский взгляд на шоколад». А то запах… Мысленно представила себе попытку хоть что-нибудь запретить Тарию – и содрогнулась. А еще меня неприятно поразила фраза «мы запрещаем нашим мужчинам». Они же не животные! Наверное, под впечатлением от несправедливости высказала свое мнение:

– Я сама люблю мясо и, думаю, не вправе запрещать кому-нибудь. А Биана, больше чем уверена, чихать хотел на мои запреты. И запах его тела очень тонкий и приятный, – пока говорила, заметила, как едва уловимо изменилось лицо Иванки, она внутренне закрылась и подтянулась, словно ожидая нападения. – Мне кажется, каждый должен выбирать сам – есть мясо или нет…

Уже заканчивая последнюю фразу, я почувствовала тяжелые большие ладони на своих плечах.

– Я тоже большой любитель мяса и рад, что в данном вопросе у нас тоже нет разногласий, – прервал меня на полуслове довольным голосом Тарий.

Одной рукой придерживая за бедра, а второй – под грудью, он приподнял меня над полом и уткнулся теплым носом в изгиб между плечом и шеей. От него сразу пришло полное удовлетворение и нахлынувшее волной спокойствие, стоило ему прижать меня и глубоко вдохнуть. Все произошло очень неожиданно. Похоже, пока я была поглощена беседой, забылась и перестала контролировать общий эмоциональный фон.

Иванка с едва заметной насмешкой пробормотала:

– Ну еще бы, месс Биана… Хочется надеяться, что вы способны оценить сокровище, попавшее вам в руки.

Судя по тому, как сжались вокруг меня руки Бианы, он оценил. Я напряглась, приготовившись выбираться из захвата, но он, видимо, предположил мои дальнейшие действия, потому что аккуратно поставил на ноги и как ни в чем не бывало поинтересовался:

– Надеюсь, вы не против, если я присоединюсь к вашей трапезе?

– Нисколько, месс. Наоборот, будем рады! – весело прощебетала Иванка, быстро скользнув взглядом по моему напряженному лицу.

В свою очередь, я одарила ее недовольным взглядом, который илишту проигнорировала. Ну и пусть сама разговаривает с Тарием, а я с удовольствием послушаю.

Мужчина, набившийся к нам в компанию, быстро сходил за едой и расположился рядом со мной.

Иванка стояла напротив, облокотившись на столешницу локтем, подперев подбородок рукой, и вела светскую беседу:

– А где вы живете, месс Биана?

Он возил трехзубой вилкой по тарелке, мешая пюре из овощей, раздумывая, что ответить. Но заметив мой интерес, произнес:

– В Самуре, миси Надара.

– Хм-м-м, на мужской половине, неудивительно…

Девушка едва заметно приподняла бровь и продолжила любопытствовать:

– А ваши родители, месс?

– В Акваре, вместе с моими братом и сестрой, миси! – Тарий все сильнее хмурился. Он явно не испытывал удовольствия от того, что его почти допрашивают. Не привык.

– Потрясающе! Моя семья тоже проживает в Акваре, может, мы чаще будем видеться… потом. Скажите, миса Биана – добрая женщина? И как она примет миси Есению?

А действительно, как меня примут? Везет же ему – семья большая есть!

Тарий заметно напрягся, повернулся ко мне и попытался поймать взгляд, но я упорно смотрела в тарелку, хотя не прочь была услышать его ответ. И запоминала обращения, принятые у илишту: миса – замужняя женщина, миси – обращение к незамужней.

– Моя мама – очень добрая, Есения, и главное – умная. Она знает, что значит любая анна для своего аннара, и не позволит себе поступать глупо и необдуманно, – проскрежетал Тарий, обращаясь ко мне.

Стоило ему замолчать, Иванка вновь защебетала:

– А где вы планируете жить, месс Биана… вместе с Есенией?

Мне показалось, что из его груди донесся глухой, едва слышный рык. Похоже, его терпение не безгранично в отношении любой представительницы противоположного пола, не только меня. А что я? Я молча слушаю – не придерешься.

– Есения осмотрится на Илишту, и мы примем окончательное решение, – «мы» он словно выплюнул себе в тарелку. Затем бросил туда же вилку, так и не попробовав ничего, подхватил поднос и, буркнув извинения, устремился на выход.

Задумчиво проводив взглядом спину удаляющегося Тария, Иванка неодобрительно заявила:

– Вот, говорю же, что с мясом надо прекращать. В моем доме мяса не будет. И вообще, мужчина должен быть спокойным, сдержанным и покладистым… как месс Фисник, – она мечтательно подняла лицо. Жаль, глаз из-за очков не видно – наверняка сверкают. – Вот пример идеального мужчины!

Я усмехнулась, тоже посмотрев вслед раздраженному безопаснику, затем, так же отставив поднос, предложила:

– Пойдем, покажу кое-что.

Иванка заинтересованно уставилась на меня: по глазам не заметно, конечно, очки скрывают выражение, но все ее чувства для меня как на ладони. Она искренне наслаждалась каждым мгновением пребывания на «трех семерках». Как будто главный приз в лотерее выиграла. Все ее проблемы, боль утраты и переживания затаились глубоко внутри, а восторженное любопытство, интерес и удовольствие от происходящего буквально бурлили.

Пока относили подносы в утилизатор и выходили из столовой, нас провожали не менее любопытствующие едоки.

По дороге в «бордель», а именно туда я решила отправиться, Иванка семенила рядом короткими шагами, держа руки немного на весу, но выглядела при этом нисколько не манерно. А высоко забранный хвост игриво подпрыгивал в такт ее шагам.

– А куда мы идем, Есения?

– Сейчас увидишь. Я хочу тебе кое-что показать, если настройки не забыли стереть. А именно – чего хотят от женщин ваши мужчины, о каком поведении с вашей стороны мечтают. Ты так убежденно говоришь: заставить, приказать, в моем доме не будет, – с насмешкой произнесла я, а потом тяжело вздохнула: – У меня и дома-то своего нет… теперь. Вообще ничего нет. Пока все зависит от доброй воли Тария… Возьмет и зарплату зажмет за этот рейс, чтобы не сбежала, гад.

– Есения, – перебила Иванка, – ты – анна, он – аннар. Зависимый. Непременно вспомни об этом в следующий раз, когда он посмеет…

Внезапно она нахмурилась, проводив взглядом черноголового штурмовика, который пронесся мимо, словно не заметив, благо – не задел еще, поэтому махнула рукой и сделала вывод:

– Забудь, что я сейчас говорила. Тебе достался черный, и с этим придется как-то смириться и жить дальше.

Я тяжело вздохнула после такой «обнадеживающей» концовки нотации, но мы уже пришли, о чем и сообщила. К Иванке моментально вернулось прекрасное расположение духа и неуемное восторженное любопытство. Удивительно, женщине уже приличное количество лет, а она словно девчонка иногда себя ведет.

Воровато огляделась вокруг и, схватив приятельницу за локоть, быстро затащила в помещение для «медитаций», из которого в прошлый и единственный визит, считай, сбежала, а тот раз, когда Биана здесь потасовку устроил, – не в счет. Та самая кабинка оказалась свободной, и мы зашли в нее, закрыв за собой дверь.

– А что здесь? – тихо поинтересовалась заинтригованная илишту, оглядываясь вокруг, видимо, «заразившись» моими опасливыми жестами.

– Сексроботы! – выдохнула я.

– Ну и что здесь загадочного? – Иванка пожала плечами и с некоторым недоумением пояснила. – Бионики сейчас есть у каждого половозрелого илишту, прошедшего сараш, и у женщин тоже. И у меня есть. Да у всех есть! – заметив мой ошеломленный вид, посмотрела с укоризной. – Есения, не будь ханжой. Мы живем долго, а связь образуем довольно поздно. Неужели лучше мучиться от неудовлетворенности пару сотен лет? До сараша наши мужчины ведут активную интимную жизнь, учатся любить живых женщин, наслаждаются ими. И мы тоже… Бывает, молодые сразу образовывают пару, после сараша, хотя чаще всего илишту мечтают о свободе, и подобное чудо редко случается.

Иванка расстроенно помолчала, но добросовестно продолжила меня просвещать:

– Наши ученые уже давно создали биоников, но законом запрещено вкладывать в них чувства и эмоции. Они роботы, и каждый илишту должен это понимать. Любая незаконная установка программного обеспечения в биоников карается очень строго. Да и секс с ними… механический и бесчувственный. Как только заведу аннара, стану счастливой женщиной! – она мечтательно улыбнулась, и я почувствовала, насколько сильно она хочет этого и лелеет надежду.

Обделенные мужской любовью женщины и одинокие уязвленные мужчины… Очень странная раса. Допустим, я ей поверила про «самую счастливую женщину», хоть и с поправкой на расовые особенности илишту и тсареков. Но дело даже не в ее искреннем желании обрести аннара. Я пришла сюда с определенной целью и отступать не собиралась, поэтому, улыбаясь, с некоторым предвкушением сказала:

– Завести аннара – еще полдела… Посмотри, о чем будет мечтать твой будущий ЖИВОЙ мужчина.

Подошла к креслу и набрала код вызова робота. Уже через мгновение в кабинку вплыла знакомая очаровашка и проворковала:

– Что желает мой господин? Любое твое желание для меня закон, о сильнейший, мудрейший, сексуальнейший из мужчин. Ты само совершенство, и я мечтаю исполнить любую твою прихоть.

Пока дамочка-бионик говорила заложенный в программу монолог, разглядывала нас, наверное, как и в прошлый раз «удивляясь» нестандартности ситуации. Мы не лежим, а стоим, и нас двое. Поэтому, проговорив положенное, с готовностью уставилась на нас обеих. Иванка, прослушав завлекательную речь бионика, рассмеялась:

– Да-а-а, шалунишки!

Я тоже хихикнула.

– Знаешь, так было не всегда… – ее смех сменился горечью и внутренней болью.

Нажав пару кнопок, она превратила кресло в нечто напоминающее длинный лежак и присела на него, жестом предложив мне сделать то же самое. Я устроилась с левой стороны и, чуть-чуть подумав, жестом указала бионику тоже сесть… а то неудобно как-то. Теперь Иванка сидела с одной стороны лежанки, а мы с роботом – с другой и слушали рассказ, наполненный тоской и разочарованием.

– В те времена, когда илишту проживали на Харте и не могли летать в космос, нашим предкам было проще. Другого мироустройства они не знали… На Харте процветал матриархат и имело место многомужество. Наша цивилизация росла и развивалась, мы достигли такого уровня, когда корабли илишту начали пересекать просторы Вселенной. Потом разразилась междоусобная война, и Харт фактически уничтожили…

Я тут же спросила, воспользовавшись ее заминкой:

– А что за катастрофа произошла? Что послужило причиной?..

До меня дошли стыд, раздражение и нежелание пояснять, но девушка все-таки ответила:

– Согласно хроникам, боги поспорили, кто сильнее, а слабые, но верные илишту стали разменной монетой… Ты веришь в это?

Она немного развернулась ко мне и посмотрела в глаза, сняв очки. Я только пожала плечами, а потом неуверенно кивнула. Сложно представить илишту слабыми… Иванка хмыкнула, прочитав на моем лице сомнения.

– Это наш позор и боль, и мы тщательно их скрываем. Пройдет еще немного времени, и Харт возродится вновь, и тогда мы сможем смыть тот позор. Хотя сейчас для тебя это не важно. Понимаешь, с вхождением илишту в космическое сообщество миров началось брожение в умах мужчин и женщин. Пошли спонтанные привязки мужчин илишту к иномирянкам, иногда счастливые, а иногда и жуткие – со смертельным исходом. Просто представь: огромный илишту рядом с женщиной чивасом. – Иванка передернулась и с кривой усмешкой продолжила: – Был у нас сосед, которому не повезло по глупости с такой связаться. Она даже по меркам самих чивасов мелковата…

Я не вытерпела, потому что чивасов много повидала, и тут же поинтересовалась:

– И как они сексом занимались? При таких-то различиях в размерах и формах?

Рассказчица снова криво ухмыльнулась и, чуть отведя глаза, ответила, подкрепляя выразительными жестами:

– Ну, медицина у нас, слава звездам, на самом высоком уровне, так что обкорнали… обстругали… Нет, наверное, обрезали.

– Кого обрезали? – у меня вытянулось лицо.

– Не кого, а что! – Иванка хохотнула, прежде чем пояснить. – Половой орган ему обрезали и обстругали. После аннар довольный ходил, значит, у них с этим все нормально стало, а то поначалу бесился… Теперь на плече свою чивасу носит. Они долгое время копили деньги на бионическое вынашивание общего потомства, а то чиваса не пережила бы беременности.

Понаблюдав за моим лицом, на котором наверняка отразилась целая гамма эмоций, Иванка продолжила лекцию по истории своей родины:

– Вот из-за подобных случаев пришлось вводить защитную одежду. На Харте были выработанные тысячелетиями правила жизни: не смотреть в глаза чужакам, не касаться друг друга. Да еще столько правил! Но Вселенная бесконечна и многообразна. Вот так и начали происходить различные события, которые привели к гибели Харта, а мы оказались на новом Илишту. И мир свой наглухо от всех закрыли, лишь с несколькими расами контактируем. Кстати, тсареки были в их числе, пока ваша планета тоже не исчезла из этой реальности. Давно это было. Но процесс разложения и расслоения нашего общества уже был запущен. Сначала мы просто обустраивались, выживали, а потом… – последовали тяжелый вздох и обреченный жест с соответствующим набором чувств, – …произошло разделение на мужскую и женскую половины. Теперь на женской стороне живут семейные пары со своими детьми и мужчины илишту, еще не прошедшие сараш или желающие стать аннарами раньше положенного законом предельного возраста. А на мужской – половозрелые свободные мужчины.

– Так что, вы друг друга посещать не можете? Это запрещено? – изумилась я, слушая печальную историю.

– Нет! Не запрещено, но… не знаю, а смысл? Им песню ветра послушать, а нам на радужные небеса посмотреть?

– Песня ветра… радужные небеса? – продолжала удивляться я.

– Сама все увидишь. Так не объяснить, – Иванка махнула рукой. – А вообще, ездим… Ну, раз в год, два… прогуляться… Свободные женщины ездят, но познакомиться для серьезных отношений редко получается. Мужчины так носятся со своей свободой, что дошло до того, что полторы тысячи лет назад произошел сильнейший демографический спад. Стариков осталось больше, чем новорожденных детей. Мы оказались на самом краю полного вымирания. Поэтому был созван Большой Совет и принят новый свод законов. Четко обозначили возраст, после которого любой мужчина обязан выбрать себе анна. Как у нас говорят, ради своей расы и продления жизни нашему миру. Ограничили количество аннаров у одной анна до одного и основательно скорректировали уклад жизни. Постепенно ситуация изменилась в лучшую сторону, но все равно, – девушка понизила голос до шепота, словно боялась, что ее услышат, – главная проблема любого илишту – одиночество.

Судя по эмоциям, Иванка сильно переживала за себя и свою родину. Переживала и, несомненно, испытывала горечь, сознавая слабости своего народа. Затем уже снова обычным голосом заявила:

– Вот так и живем. Каждый боится стать зависимым или подчиненным, а проигрываем все!

Я пожала плечами, а она, опять распалившись, спросила:

– А что потом делать будем?

– Может, руками, ртом или помять? – неожиданно раздался неуверенный голос бионика, предложившего экспрессивной илишту «высокотехнологичный» ответ.

Красотка еще раз внимательно осмотрела наши фигуры, видимо выясняя, что конкретно тут можно помять… Немного помолчали, наблюдая за роботом, – и обе зашлись от хохота. Бионик продолжал сидеть, уставившись на нас пустыми безэмоциональными глазами, изображая на лице «работу мысли».

– Знаешь, я впервые бионика в женском виде в работе, так сказать, вижу, – сквозь смех выдохнула Иванка. Посмотрела на нее, на себя в отражении, сравнивая, и резюмировала: – Шикарная модель!

Девушка мне нравилась больше и больше.

Неожиданно дверь кабинки отъехала, и в проеме показалась физиономия эса Ари Гайды – адъютанта Шерана, хотя, получается, что он скорее общий порученец, чем чей-то конкретно. Быстро оглядев нас, бионика и помещение, буркнул извинения и так же внезапно исчез, как и появился. Иванка в недоумении перевела взгляд на меня, будто спрашивая, что это было.

Я нахмурилась и призналась:

– Наверняка следит за нами… по приказу эсара Бианы!

Мне неприятно стало, а девушка легкомысленно поправила волосы и хихикнула:

– Ой, да брось ты, за нашими перемещениями компьютер следит, а эс конкретно к этой куколке пожаловал. – Затем, направляясь к двери, очень вдохновенно выдала: – Есения, радуйся – тебе так повезло. Тридцать лет всего, а уже обзавелась аннаром. Другие двести пятьдесят лет ждут такого подарка от жизни. Хватай его и пользуйся, пользуйся и… – она мечтательно закатила бриллиантовые глаза и выдохнула: – …еще тысячу раз пользуйся. У тебя такой горячий сексуальный мужчина… Если бы мне нравился подобный тип, я бы позавидовала тебе…

Я только хмыкнула насмешливо – успокоила подруга.

На выходе из этого познавательного и, как оказалось, смешного места я отпустила комментарий себе под нос:

– Ну кто бы мог подумать, что в подобном заведении можно таким образом время провести: и лекцию послушать, и от души посмеяться!

– Точно-точно. Знаешь, а с тобой легко и приятно! – похвалила девушка, надевая очки.

– Иванка, скажи, пожалуйста… – решила спросить или пожаловаться, как воспримет, – действительно ли для вас аромат партнера имеет такую силу? Так жить невозможно! Тарий теперь при встрече меня обнюхивает, у меня комплекс по этому поводу уже, и все время хочется помыться, а то мало ли… вдруг вспотела…

Девушка хохотнула так задорно и весело, что на нас тут же обратили внимание проходящие мимо эсы. До меня дошло их горячее любопытство и интерес. Как только они прошли мимо, Иванка тактично тихонько пояснила, правда, с широкой клыкастой ухмылкой:

– После запечатления и привязки запускается физиологический процесс, стимулирующий к размножению. Твой запах для него – чистейший афродизиак, который влечет непреодолимо, сводит с ума и заводит как ничто другое. Даже если ты неделю мыться не будешь, только сильнее простимулируешь… Твой запах-то ярче…

Я застонала от предстоящих проблем и неловких ситуаций, ведь, если дело обстоит именно так, долго от супружеских обязанностей мне не удастся отнекиваться. Тарий уже и так прямым текстом заявил, что у него все болит, просто я тогда не вникала, что конкретно… Зато теперь очень хорошо представляю.

– Да ты не переживай так, – Иванка, услышав мой расстроенный стон, попыталась успокоить. – Со временем немного приглушится его желание, особенно после первой беременности. Это же естественный процесс…

Я снова застонала, только уже от ближайших перспектив. Потрясающе, просто замечательно! А как же мои желания и свобода?!

Дальше мы направились в служебный отсек к Фиснику. Хоть судьба моего контракта и не ясна, но пока никто не сказал, что работать я не должна. А с предприимчивого безопасника вполне станется придумать какую-нибудь каверзу, чтобы еще больше привязать меня.

Глава 22

В служебном отсеке Фисника не обнаружилось. Соединившись с ним, выяснила, что он на одном из нижних этажей занят. Иванка, услышав негромкий ответ моего наставника, мечтательно закатила глазки и прошептала с придыханием:

– Какой мужчина приятный… А какой у него голос… У меня аж мурашки по телу бегают!

– Как, у вас тоже мурашки по коже бегают? – развеселилась я.

Она с недоумением взглянула на меня и, улыбаясь, ответила:

– Ну, знаешь ли, раз на мне кожа, раз я женщина и у меня имеются расшатанные мужчинами нервы, значит, однозначно есть мурашки, которые любят побегать. Так та самая чиваса говорила, ну, я тебе рассказывала недавно. У аннара кото…

– Да-да, я поняла! – тут же перебила я, вспомнив, что именно она рассказывала.

Иванка быстро убедилась в идеальности своей прически и одежды, провела руками в перчатках по юбке и предложила:

– Как ты считаешь, нам можно туда сходить… к мессу Фиснику?

– А пошли! – широко улыбнулась уже точно подружке. – Кто нам запретит? Тем более тебе же границы не определили, куда ходить можно?

– Нет! – она быстро покачала головой, и мы, посмеиваясь, рванули к лифтам.

– Иванка, ты уверена, что тебе именно Фисник нравится?

– Да! – кивнула она. – Знаешь, очень сильно нравится. – Девушка смущенно покраснела, чего при ее характере я не ожидала. – Он настолько организованный, положительный и спокойный, и. А у меня характер суетливый, его только такой мужчина и выдержит. Это мама с папой говорят… – она запнулась, вспомнив, как здесь очутилась.

Сразу ощутив сильную боль, накатившую на нее, я взяла девушку за руку и почувствовала, как она благодарно пожала в ответ мою. Я узнала по зуму, где наставник, и мы пошли к нему. Еще мысленно взмолилась, чтобы эта парочка подошла друг другу. Оба явно испытывают взаимную симпатию, и, возможно, у них есть хорошие шансы стать счастливой парой.

Наставник с головой залез в один из агрегатов в техническом отсеке и чем-то там гремел, являя нам свое тело ниже пояса. Я громко поприветствовала его и повернулась к подозрительно помалкивающей Иванке. Та вожделеющим взором ласкала филейную часть Фисника. Даже очки приподняла для лучшего обзора, а уж что у нее внутри творилось… Папа мой родненький! Я перевела критический взгляд на заинтересовавшую подругу часть своего наставника, заново на нее посмотрела, отстраняясь от факта, что он мой друг, руководитель, да и старше прилично… И ничего! Ягодицы как ягодицы… тело и тело.

Фисник ругнулся, чем-то там громыхнул, удовлетворенно крякнул и полез задом наружу. Иванка облизала пересохшие губы, не отрываясь от столь захватывающего зрелища, а еще на миг показалось, что она вот-вот на него набросится и обесчестит прямо тут… при мне. А может, еще и подержать попросит.

Да, пути судьбы неисповедимы! Могла ли я подумать еще совсем недавно, что эс Лека, которого мне и в голову не приходило рассматривать в качестве объекта поползновений такого рода, окажется настолько привлекательным для другой женщины, что та с трудом себя сейчас контролирует?

Мужчина наконец выбрался наружу полностью, увидел меня, почесал за ухом и, еще не заметив Иванку, разочарованно спросил:

– Ты одна? А где наша прелестная пассажирка? Не захотела погулять по грязным и скучным корабельным отсекам?

Я хмыкнула, полностью уверенная, что Иванка хотела не только погулять, она бы любым делом занялась, и не важно где, лишь бы рядом с Фисником. Открыла рот, чтобы ответить, но она перебила меня воркующим зазывным голоском:

– Ну что вы, я с удовольствием осматриваю корабль, месс Лека, – она скользнула к нему и грациозно присела рядом на корточки. – Это весьма увлекательно. Так расширяет кругозор…

Фисник, заглядывая в очки собеседнице, дернул ушами, а я ощутила, что он чрезвычайно польщен ее вниманием к нему… или к кораблю… Наверное, все-таки первое. Но главное – он тоже очень эмоционально отреагировал на ее близкое присутствие. Вполне вероятно, они забыли обо мне. Молчали и смотрели друг на друга.

– А чем вы в повседневной жизни занимаетесь? – наконец прервал «гляделки» наставник, при этом осторожно подхватывая женскую ладошку в перчатке. Я ощутила его неуверенность и, наверное, опасение, что девушка может выдернуть руку.

– Работаю дизайнером интерьеров. Люблю пешие прогулки, музыку и очень люблю готовить, – немного смущаясь, ответила Иванка.

Я заметила, как мелко затрепетали крылья ее носа – точно, принюхивается к Фиснику. И по взрыву удовольствия, донесшемуся от наставника, стало понятно, что тот тоже это заметил и воспринимает ее действия как знак расположения.

С одной стороны, я чувствовала себя так, словно подглядываю за чем-то исключительно личным, сокровенным, и даже подумала было исчезнуть из зоны видимости, но с другой – уловила очень важную информацию, которая требовала уточнения:

– Иванка, у вас женщины могут любой профессиональной деятельностью заниматься? Я – инженер-архитектор, возможно ли мне будет найти подходящую работу по специальности?

Девушка, продолжая сидеть на корточках рядом с Фисником, пожала плечиками и ответила:

– Почему нет? У нас у всех равные права… в какой-то мере. Например, анна моего брата служит в космических войсках ближнего круга… что-то похожее на пограничников. Вот только такая аналогия в голову приходит, – попыталась пояснить мне незнакомое понятие Иванка, затем продолжила: – А брат работает поваром в Корпусе Эсаров.

Она снова задумалась, подыскивая аналог, и ей тут же пришел на помощь Фисник:

– Так у некоторых известных тебе рас называют военные ведомства, адмиралтейства и подобные службы.

Мы обе благодарно кивнули. Фисник же закончил вместо соотечественницы:

– Женщины у нас работают везде, кроме космических патрулей дальнего действия и разведки. А вообще, на мужской и женской половинах есть параллельные службы, которые плотно взаимодействуют друг с другом и возглавляются Единым верховным правительством и Высшим судом.

– Может, вы уже расскажете об этих половинах? – воскликнула я в надежде еще немного послушать об илишту.

Но сладкая парочка, стоя плечом к плечу, синхронно отмахнулась от меня:

– Скоро сама все увидишь!

Улыбаясь, они снова повернулись друг к другу. Фисник вновь взял девушку за руку и погладил ладонь, затянутую в перчатку. Затем тихо произнес:

– Вы очень осторожны, и я вас понимаю и одобряю. Такая потрясающая женщина не может рисковать свободой…

Я почувствовала, что Иванка испытала разочарование и обиду. Будто ее сейчас обманули в самых лучших ожиданиях. Она подняла лицо к Фиснику и заявила:

– Да мне эта свобода уже в горле застряла, месс Лека! Это же вы, мужчины, храните свободу. А я выполняю обещание ходить в очках и перчатках, чтобы не доставлять неудобства экипажу.

Судя по моим ощущениям, наставник был в недоумении, но приятном. Значит, для милой приятной илишту не все потеряно. Он поднял ее руку к лицу и посмотрел в… так и хочется думать, что в глаза девушки – столь необычно было видеть их общение, – и накрыл своей ладонью.

– Может, вам попробовать снять перчатку? Мне хочется проверить, какая у вас рука… маленькая, как с виду кажется?!

Мы обе застыли, не веря своим ушам. Иванка не могла поверить свалившемуся прямо в руки счастью, а я – насколько легко сдержанный, спокойный и рассудительный мужчина поддался женским чарам и быстро сдался на ее милость. Видимо, он почувствовал взгляд, потому что резко повернулся ко мне и распорядился:

– Есения, справа от вас второй агрегат, его тоже нужно настроить. Займитесь этим немедленно. – Я понятливо хмыкнула и развернулась в указанном направлении, а вслед услышала просьбу: – И пожалуйста… не надо нас «читать»!

Громко фыркнула, но ментальные щиты подняла. А потом неожиданно увлеклась работой.

Однако через какое-то время меня выдернули из рабочего процесса, причем самым бесцеремонным образом. Я резко взлетела над полом и оказалась прижатой к каменной груди, а в шею уткнулся уже знакомый нос. Той частью тела, что ниже спины, ощутила все твердые нескромные желания Тария Бианы. В первый момент ошеломленно застыла в его руках, чем любитель непредсказуемых выходок и воспользовался. Непривычно мягким голосом произнес:

– Ты пахнешь как шиу! Это такой…

– …ночной цветок, – тут же прервала я и задергалась в его руках, – который используют для изготовления благовоний.

Руки на моей груди и талии сжались, прекращая попытки освободиться, а над ухом вкрадчиво спросили:

– Откуда ты знаешь?

Чуть повернув голову в его сторону и задрав подбородок, я осторожно ответила, чувствуя странное напряжение в нем:

– Эс Лека рассказывал, – вспомнила про поднятые щиты и опустила их, – говорил, что я пахну как…

В следующий момент Тария захлестнула неудержимая ярость. Он аккуратно поставил меня на пол, и я поняла – меня сейчас будут убивать. Медленно и мучительно. Но уже в следующее мгновение дошло, что не меня, а Фисника…

Биана мгновенно оказался рядом с моим наставником, что-то увлеченно рассказывавшим Иванке, стоя возле одного из агрегатов и постукивая по нему металлическим ключом. Кажется, он сам не понял, почему неожиданно взлетел в воздух, затем, падая, успел сгруппироваться и откатился в сторону. Благо – сообразил на удивление быстро, потому что туда, где он мгновение назад приземлился, брякнулся довольно тяжелый кейс с инструментами. Не успей Фисник убраться в сторону – плакали бы Иванкины мечты о связи.

Невинно пострадавший выставил ключ, который умудрился не потерять при падении, зато у Бианы в руках оказался пресловутый энергетический меч. Смотреть на него в этот момент было жутко – лицо исказила гримаса ярости и жажда убийства. А по лицу Фисника текла кровь из разбитого носа и раненой скулы.

Мы с Иванкой действовали синхронно. Только она кинулась защищать Фисника, повиснув на нем и зверем уставившись на Тария. А я бросилась на Тария, тоже повиснув на нем и заорав:

– Ты что творишь?! Прекрати! Это же было, когда он меня мужиком считал и ничего личного не имел. Просто заметил как-то в разговоре, и все. И предупредил, что команда еще больше смеяться надо мной будет и презирать. Он меня пожалел, а ты…

Тут же ощутила мгновенный отклик Тария – он успокоился. Поразительная сила воли! А я в тот же миг отлепилась от него и сделала пару шагов в сторону, подозрительно прислушиваясь к его чувствам – никакого сожаления, досада и только, но едва отошла, ему стало обидно. Он выхватил платок из кармана и молча протянул Фиснику, тот так же безмолвно забрал его, но ключ держал перед собой. Хотя очевидно: от Тария это оружие не спасет. Но храбрость и мужество эса заслужили нашего с Иванкой уважения.

Биана с каменным лицом удалился, напоследок бросив на меня короткий взгляд. Сам взгляд ничего не выражал, а вот его чувства – обида и злость – меня расстроили. Получается, я виновата в инциденте? Вот так дела!

Настроение упало абсолютно. Виновато подняла глаза на наставника и подругу – и сама себе не поверила. Они стояли, держась за руки, не защищенные перчатками: видимо, Иванка хотела вытереть кровь с лица Фисника, но сейчас илишту вдвоем застыли словно статуи и не отрываясь смотрели в глаза друг другу, причем она – без очков! А еще их чувства… столько чувств, эмоций. Невероятной силы эмоциональная буря сопровождала их обоюдный взгляд, будто соединяла, переплетала… И почти свела меня с ума. Отгородилась от них, вздохнула, пытаясь успокоиться, и ушла. Им сейчас лучше не мешать.

Я поразилась, как быстро эти двое приняли друг друга и соединили свои жизни. Разве так бывает? Раньше точно не встречала подобного в той, оказывается, прошлой жизни. Вместе с трансформацией и предшествующими ей событиями мне пришлось поменять не только место жительства и стать взрослой, но и увидеть много нового и невероятного. И случившееся на моих глазах чудо – тому подтверждение.

До окончания смены я просидела в служебном отсеке, но больше не видела ни Фисника, ни Иванку. Сначала я искренне порадовалась за эту пару, а потом затосковала. Ведь получается, я одновременно лишилась общества и наставника, и подруги. Меня два раза вызывали на мелкие работы вместо Фисника, и наполненный ошеломляющими событиями день закончился привычными заботами.

Следующим утром, подходя к столовой, я неожиданно ощутила бурную эмоциональную встряску: сразу несколько илишту испытали крайнее удивление, радость, кто-то – зависть и еще много различных эмоций. Поработаю на корабле илишту – и скоро спецом высочайшего уровня по определению различных эмоциональных состояний заделаюсь. Пройду ускоренный курс, который дома – в обычных условиях и под защитой папы – еще бы лет сто изучала.

В проходе столпилось несколько мужчин, вытягивавших шеи, чтобы лучше видеть происходящее в столовой. Мне точно между ними не протолкнуться, если только под ногами пролезть. Нет, затопчут! Поэтому прислушалась к громким голосам, поздравляющим кого-то… словно молодоженов у рольфов или людей… Затем ощутила уже знакомую волну удовольствия от Иванки и Фисника и догадалась, что именно им адресованы многочисленные поздравления и напутствия. И снова накатила неуместная грусть-тоска, несмотря на то, что я буквально купалась в чужих таких разных, но ярких эмоциях.

Прислонившись к переборке, я решила переждать ажиотаж. Наверное, они только пришли, а скрыть тот факт, что Фисник стал аннаром Иванки, невозможно. Здорово, что илишту дружно радуются за эту пару. Значит, не настолько плохо с этой связью, как я думала вначале. Папа часто говорил, что эмпат словно слепой: слышит что-то, но не видит полной картины, из-за чего может неправильно воспринимать ситуацию. Предостерегал меня от преждевременных поверхностных оценок и решений, и я вполне могла поторопиться с выводами. Может, Тарий не так уж плох… Внезапно ощутила вспышку злости, затем услышала:

– Жалеешь, что он достался не тебе? – слишком знакомый тихий голос сочился ядом.

Вздрогнув, я обернулась, привычно задрав голову. Глаза Тария сверкали злобой, но вот в душе она смешивалась с болью и страхом. Отгородилась от его эмоций и ответила тихо, но холодно:

– Мне Иванка многое объяснила о вашей связи. Я признаю, что некоторым образом виновата перед тобой, но топтать мое самолюбие, гордость, чувства и жизнь наконец – не позволю. Не знаю, как нам существовать дальше вместе! Я боюсь тебя, а ты ненавидишь меня.

Тарий молча взирал на меня с высоты своего огромного роста, а я боялась глянуть ему в глаза, чтобы снова не провалиться в невообразимый коктейль эмоций. Несмотря на его отношение ко мне, ненависть, все-таки решила объяснить, что чувствую. Так будет честно и справедливо, ведь я «читаю» его, а он может только догадываться.

– Понимаешь, я потеряла отца, дом, друзей… – все, что составляло прежнюю жизнь. А здесь столько негатива было, и лучше не стало, и только эс Лека помог, поддержал, многому научил. Он – мой наставник, в какой-то мере друг даже, но не более. Потом Иванка появилась – знаешь, как приятно ощутить родственную женскую душу рядом? Ведь ей тоже досталось – врагу не пожелаешь. И после катастрофы целый корабль мужчин, которые шарахаются от нее не меньше, чем от меня. Всего за пару дней мы сблизилась. – Я немного помолчала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы выразить мысль. – Это невероятно: два дня прошло, а они теперь на всю жизнь вместе, и сами сделали выбор, хотя ты им очень помог своим бешеным темпераментом. Поэтому мне грустно, что я опять одна, ведь они теперь вместе, а я никому не нужна…

Тарий встал вплотную, опустил голову и ладонями обхватил мое лицо, поднимая выше, заглядывая в глаза. И мягким завораживающим голосом произнес:

– Ты теперь нужна мне, сильно нужна. Посмотри мне в глаза… поглубже…

Инстинктивно распахнув глаза, я уставилась в сверкающие бриллианты и словно под гипнозом смотрела, любуясь их гранями, играющими бликами и чистейшим зеркальным отражением. Огромные мужские ладони приятно согревали, а я продолжала восхищаться его глазами. Самые красивые, яркие и… глубокие. Осколки моих отражений слились в одно, дальше я ощутила его чувства – нырнула в душу. Какое богатство эмоций, невероятный накал и та-а-акое желание, что у меня перехватило дыхание…

Неожиданно меня толкнули в спину, зрительный контакт прервался, и я оказалась притиснутой к груди Тария. Сразу раздался его злобный разочарованный рев, а от нас врассыпную отскочили илишту, которые толпой повалили из столовой и, конечно, нечаянно толкнули нас. Заметив разгневанного эсара Биану, огромные мужчины прилипли к переборке, вытянувшись в струнку, и даже, казалось, не дышали.

Неохотно выпустив меня из рук, безопасник прошелся вдоль строя, на мгновение заглянув в столовую. По общему напряженному фону я поняла, что там творится то же, что и в коридоре. А затем угрожающе произнес:

– Через сутки мы выходим на общие маршруты, всем быть предельно осторожными. За нарушение дисциплины – наказание самое суровое. Вы на военном корабле, а не на прогулочной яхте. Всем ясно?!

– Так точно, эсар! – рявкнуло несколько десятков мужских глоток.

– Тогда по местам согласно штатному расписанию! – прошипел Биана, и все дружно рванули прочь от столовой. А я восхитилась слаженностью и стремительностью их действий. Остальные быстро удалились из столовой. Правда, Фисник с Иванкой не вышли. Это его последний рейс, и думаю, ему нечего переживать из-за увольнения или списания, а уж когда рядом анна, то…

– Лютуешь, Тарий?! – раздался за моей спиной слегка насмешливый голос Шерана. А я даже не услышала и не почувствовала, когда старпом появился, слишком отвлеклась.

Биана подошел ко мне и, встав рядом, ответил:

– Нет, Шеран! Все как всегда! Несмотря на то, что, вероятно, это мой последний рейс, я привык четко выполнять свою работу. И подобного балагана не потерплю!

Шеран кивнул другу с улыбкой, после уставился на меня и почему-то недовольно осмотрел мой служебный костюм. Опять улыбнулся и поприветствовал меня:

– Приятно видеть вас, миса Есения!

В первый момент хотела поздороваться, как полагается, а потом дошло, что он ко мне обратился как к замужней женщине. Анна!

– Я не. – Ощутив дикое напряжение и злость Тария, смирилась и пробормотала: – Спасибо, эсар Адива, мне вас тоже!

Дернув кончиком загнутого уха в некотором недоумении, старпом заверил:

– Ну что вы, миса Есения, какой я вам эсар? Эсар – это обращение к военным на определенной должности, принятое у илишту на службе. Для вас я теперь всего лишь месс.

Он улыбался и явно пытался расположить к себе, ведь Тарий его друг, но я разозлилась, почувствовав подвох в, казалось бы, вполне безобидных пояснениях:

– Ну что вы, эсар Адива, мессом вы станете для меня, когда я сойду с этого корабля, а пока я всего лишь эса Есения. Второй штатный инженер монтажник-координатор.

Теперь старпом испытывал удивление, а безопасника грозила поглотить волна злости.

– Да? Вы так думаете? – Шеран вопросительно посмотрел на Тария.

– А как иначе? Мы с вами контракт подписали, – поинтересовалась с преувеличенным недоумением. – Я работаю не покладая рук уже третью неделю. Вы мне дополнительно тройной оклад обещали за помощь в спасении ваших женщин. Я их нашла! А теперь вы так легко отстранили меня от работы? Я, в принципе, согласна, только сначала оплатите все, что положено и обещано.

Тарий уже не просто злился, он пришел в ярость, а Шеран удивленно протянул, переводя взгляд с меня на друга:

– Но я думал, теперь вы с Тарием…

– О чем тут думать? – Бестактно, конечно, перебивать, тем более офицера высокого ранга, но я решила пресечь лишние вопросы и с ехидцей заявила: – Мои кредиты – это мои кредиты, а уж кредиты эсара Бианы – как он сочтет нужным.

На мое плечо легла тяжелая рука Тария, он наклонился пониже и прошипел мне на ухо:

– На этом корабле ты работать не будешь, Есения!

– Значит, сначала пусть мне заплатят причитающиеся кредиты, а потом эсар Адива или эсар Дина уведомят меня о расторжении контракта и обоснуют причины, – жестко ответила я.

Тарий скривился и процедил:

– Ты забыла, что контракт заключен на другое имя?

Я сбросила его руку и, уставившись на Шерана, уверенно заявила:

– Когда мы с вами в присутствии командора заключали устный договор об оплате моего участия в поисках, вы договаривались с эсом Есем – это мое короткое имя. И вообще-то именно со мной. Вы лично, эсар Адива, пообещали мне тройной оклад. Я рисковала не меньше других… Неужели у всех вас нет чести и гордости? Неужели ваши слова, эсар, ничего не стоят? Или…

Шеран устало произнес, глядя на Тария, но обращаясь ко мне:

– Есения, Тарий – мой друг, а его жизнь сейчас в ваших руках. Вы…

– Это не повод лишать меня честно заработанного, – прервала его объяснения. – И нарушать вами же данное слово и терять честь, эсар! Ваш друг лелеет свою ненависть ко мне, не хочет посмотреть на ситуацию с другой стороны и даже чуть-чуть попытаться наладить отношения. Биана сам виноват в своих проблемах. Я достаточно сказала по этому поводу. Эсар Адива, с вашей стороны будут еще указания?

– Нет.

– Я могу быть свободна?

Он хмыкнул и ответил:

– Да, эса Есения, вы пока свободны. Потребуетесь по служебной необходимости – вызову.

Ладно, буду считать, что работу я пока сохранила, надеюсь, и кредиты мне заплатят. Хоть один мужчина понял. Постаралась незаметно облегченно выдохнуть и под свирепым взглядом безопасника направилась в столовую. Есть хотелось непередаваемо. А за спиной полыхала злость и шипели двое илишту. Жаль, что из-за меня поссорились друзья, но может быть, Шеран убедит Биану, что таким поведением и постоянной злостью ничего не добиться.

В столовой, в уголке за стойкой, стояли Фисник и Иванка. От обоих фонило счастьем и некоторым напряжением. Они знали, что заварушка была в какой-то мере из-за них, и ожидали наказания. Я наполнила поднос едой и пошла к ним, улыбаясь, радуясь их счастью. Эх, как же приятно, когда рядом есть такие, кто буквально заражает своим счастьем других.

Мы вместе позавтракали, но парочка больше друг друга глазами поедала, Иванка сняла очки, пока мы оставались втроем. Тарий так и не пришел вслед за мной, да и Шеран тоже.

Весь день я как на иголках ждала, что Тарий предпримет в качестве ответных действий, но он не появился. С одной стороны, я испытывала облегчение, с другой – странную тянущую тяжесть в душе и разочарование. Чем немало сама себя удивила.

Глава 23

Работать сегодня пришлось одной, и хотя вызовов почти не было, в каюту по окончании смены я возвращалась измотанная от постоянного напряженного ожидания Бианы. Дверь закрылась, словно отрезала от забот; я минутку постояла, обдумывая, чем заняться, и пошла в душ, после которого сразу потянуло спать. Надев майку и трусики, зарылась в одеяло и, подтянув коленки к животу, лежала, пялясь в переборку. Скоро веки сами собой начали закрываться, а тело расслабилось.

С грани сна и реальности меня выдернул предупреждающий сигнал от входной двери, которая в следующее мгновение отъехала в сторону, пропуская Тария Биану. Поздний «гость» молча шагнул в каюту и закрыл дверь. Подошел к кровати и так же безмолвно застыл, разглядывая, должно быть, мою сжавшуюся под одеялом фигуру и, наверное, круглые от испуга глаза. Мне показалось, что он выглядит усталым и даже немного изможденным. Потом я почувствовала его сомнения, неуверенность и уже знакомую непреодолимую нужду.

В приглушенном «ночном» освещении каюты глаза илишту мистически, жутковато светились. Крылья носа трепетали, а кулаки были крепко сжаты, словно он боролся с собой, но в конечном счете проиграл.

– Почему ты не пришла ужинать? После трансформации тебе необходимо питаться лучше, чтобы восстановить силы, – в голосе скрежетал металл, но подобное внимание неожиданно тронуло.

– Почему-то не было аппетита, – хрипло прошептала я, прикидывая, зачем он пришел. И вообще, чего хочет?

А явно что-то задумавший мужчина старательно строил между нами ментальную стену, закрываясь. Наивный!

Какое-то время он постоял в нерешительности, сомневаясь в чем-то, а я замерла, намертво вцепившись в одеяло под подбородком. Затем скрипнул зубами и пошел к двери, но возле нее снова обернулся, будто привязанный, и мне на миг показалось, что он прилагает неимоверные усилия, чтобы уйти. На пару мгновений отвернулся, постоял, неожиданно двинул по двери кулаком, заставив меня вздрогнуть и ощутить кратковременную вспышку смирения, сменившуюся уверенностью и пока не совсем понятным новым чувством.

Тарий немного сместился в сторону, набрал код на входной консоли, и та загорелась красным. Я резко села в кровати, прикрываясь одеялом и прижавшись спиной к переборке, и в страхе наблюдала за его манипуляциями. Зачем ему понадобилось блокировать выход из каюты?

Он снова повернулся ко мне и начал расстегивать китель. Быстро, торопливо.

– Ты что делаешь? – испуганно пролепетала я, пытаясь отодвинуться еще дальше. – Я не готова, слышишь?! Я не хочу!

Тарий, по-прежнему не проронив ни слова, глядя мне в глаза, снял китель и бросил его на стул. Так привычно, буднично и метко, что стало понятно – так он поступает в своей каюте перед сном. Затем стянул майку, продемонстрировав тугие, хорошо развитые, тренированные мышцы торса. Сильный мужчина, очень сильный! Сглотнула от страха, но с восхищением уставилась на великолепное мускулистое тело. Ни одного волоска на гладкой черной коже, поблескивающей в приглушенном красноватом освещении словно полированное черное дерево.

– Что… ты… делаешь? – громко спросила, попытавшись выразить свое возмущение его действиями.

Тарий наклонился, позволив мне чуть-чуть полюбоваться, как движутся мышцы под кожей на плечах и груди, и разулся.

Я метнулась к зуму, но нажать кнопку вызова не удалось. Он стремительно перехватил мою руку, сжал запястье и забрал зум. Заорала и начала отчаянно сопротивляться. Бесполезно, я лишь беспомощно трепыхалась в руках непрошибаемого мужчины да чувствовала, что его терпению приходит конец. Попыталась пнуть наглеца в живот ногами – увернулся и всем телом навалился, прижимая к кровати, руками и ногами обнял так, что попросту обездвижил. Несколько мгновений мы тяжело дышали, потом Тарий рывком переместил нас ближе к переборке и, как я почувствовала, слегка расслабился. Крепко прижимая меня к своему телу, внезапно ставшему горячим, он проскрежетал:

– Не дергайся! Я немного полежу рядом. Пойми, просто устал бороться с собой и с тобой тоже! Немного полежу, потрогаю…

Куда уж тут дергаться, если я оказалась намертво прижатой к огромному могучему телу, лежа как ложка в ложке? Даже макушка покоилась у него под подбородком, а сердце загнанной птицей гулко билось где-то в горле. Затем вездесущий нос илишту прошелся по короткому плюшу моих волос, щекотно согревая кожу дыханием. Огромная когтистая ладонь выбралась из-под меня и потянулась к лицу. Я замерла, чтобы не провоцировать тяжело дышащего мужчину на что-то более серьезное, и зажмурилась.

Осторожно касаясь подушечками пальцев, Тарий обвел мое лицо, прошелся по скулам. Так слепой, наверное, изучал бы неизвестное лицо. По спинке носа пальцы спустились к губам, потрогали, словно проверяя, насколько они мягкие, очертили контур когтем. Тонкая нежная кожа начала зудеть. Я непроизвольно облизала пересохшие губы, и за моим языком сразу вернулись мужские пальцы, стирая влагу. Потом, судя по звуку, Тарий попробовал на вкус свои пальцы с моей влагой. Снова прикоснулся к моим губам, оставляя уже свой след, невесомо погладил их. Я выдохнула и тут же ощутила, как напряглось большое тело Тария, прижатое к моему, когда мое дыхание коснулось его влажных горячих пальцев.

Я снова дернулась, непонятно чего испугавшись – вроде не девственница уже. И хотя мое тело томительно заныло от совсем невинных ласк, я по-прежнему боялась этого непредсказуемого, сурового и сильного мужчину.

Над ухом раздался хрипловатый резкий голос:

– Тш-ш-ш, не бойся, расслабься. Я обещал, что никогда не сделаю больно. Я только потрогаю… поглажу… Мне надо… очень… А ты привыкнешь со временем.

И снова его рука скользила по моей ставшей невероятно чувствительной коже, спустилась по подбородку, и на мгновение я замерла от страха, когда ладонь обхватила шею. Но оказалось, он словно заново знакомился, лаская ее кончиками пальцев. А затем ладонь добралась до моей тяжелой груди, обхватывая, сминая, но не больно. Я ощутила, как мужчина задрожал, а его твердое желание и намерение уперлось в ягодицы, причем он неосознанно терся твердой плотью…

Тарий уже не держал меня – тяжело дыша, водил носом от моей макушки до основания шеи, а руками ритмично поглаживал и сжимал грудь. Я возбудилась, но перейти эту грань еще не могла. Поэтому когда его рука неожиданно оставила мою налившуюся грудь и скользнула в трусики, вцепилась в нее руками.

– Позволь хоть чуть-чуть тебя там потрогать… я же чувствую по запаху твое желание. Я только немного… – прохрипел на ухо распаленный мужчина.

А меня раздирали собственные чувства: согласиться или нет? Но пока не знала, что он ко мне испытывает, решила:

– Нет!

Тяжелый стон был ответом. Яростный глубокий вдох – а затем Биана резко встал и стремительно исчез в санблоке. Через пару мгновений услышала приглушенный стон, потом ощутила его болезненное удовлетворение. Он не успокоился, но, похоже, получил временную разрядку. Послышался шум воды, донеслась секундная неуверенность, сменившаяся мрачной решимостью.

Затем он вернулся и, не спрашивая, улегся рядом, прижимаясь к моей спине грудью, я поерзала и осторожно предложила:

– Тарий, думаю, тебе пора возвращаться к себе… уже!

Черная ладонь уже немного по-хозяйски забралась в вырез моей майки, обхватывая грудь, а я услышала усталый голос:

– Я не могу спать без тебя и уже которые сутки сплю урывками. Мне просто надо выспаться, потерпи.

Вскоре мужчина действительно заснул. Я почувствовала, как расслабилось его тело, «уснули» эмоции. Целый час пролежала, не двигаясь, в кольце его объятий, даже ногу поверх моей положил, чтобы уж точно не сбежала, наверное. Дальше у меня нестерпимо затекла рука, и я заворочалась, пытаясь перевернуться на спину. Но даже сквозь сон этот непостижимый захватчик контролировал обстановку, потому что стоило мне пошевелиться, он угрожающе зарычал в ухо и прижал сильнее. Но я уже не чувствовала пальцев руки, поэтому, не обращая внимания на недовольное рычание, улеглась на спину и выдохнула, с облегчением пошевелив пальцами. Тарий тут же перевернулся на живот, уткнулся лицом мне в плечо и вновь накрыл грудь ладонью. Я ощутила его полное сонное удовлетворение и расслабленность. Скоро он даже смешно засопел.

Прислушиваясь к теплому дыханию, согревающему плечо, и ощущая тяжелую горячую руку, я по-прежнему не могла уснуть. Странное чувство возникло: впервые за последние месяцы стало спокойно. Пусть неловко и неудобно, но спокойно. Я посмотрела на гладкий черный затылок, нерешительно приподняла свободную руку и невесомо, кончиками пальцев потрогала его, потом погладила, на ощупь изучая непривычно нежную и теплую кожу.

Затем я поглаживала уже всей ладонью от темечка к затылку, получая невероятное удовольствие, а после принялась изучать уши. Пока он спал, я не чувствовала неловкости за неуместное, наверное, любопытство и действия, погрузившись в свои ощущения, раз уж не спалось.

Такая тонкая хрящевая ткань на ушах, нежная кожа и несколько пульсирующих кровью жилок…

Пару раз во время исследования уши дрогнули, а ручища, лежавшая на моей груди, сжимала ее, теребя вершинки. Вскоре и я уснула, забыв свою руку на его гладкой щеке…

Как же приятно нежиться в тепле, уютно обволакивающем со всех сторон! Я словно купалась в нем, пребывая между сном и явью, ощущая мягкие прикосновения к тонкой нежной коже, оставляющие дорожки, от которых тоже растекалось тепло. Что-то влажное и горячее коснулось груди и вобрало в себя вершинку, заставив меня выгнуться дугой от удовольствия, волной пробежавшего по телу.

Невероятное томление разливалось по венам и скапливалось внизу живота. Все еще в полусне приподняла руки и потянулась к тому, что дарило столько удовольствия, нежно лаская мою грудь. Пальцы коснулись гладкой, теплой, приятной на ощупь поверхности, тоже погладили, благодаря за удовольствие. Какая замечательная, шелковистая… кожа! Потом под руку попали два стоящих торчком тонких и подвижных… уха. Одно смешно задергалось под моими пальцами…

Я резко открыла глаза, уже догадавшись, чья это кожа, уши и голова мне понравились. Соблазнитель устроился на боку и с огромным удовольствием и интересом ласкал мое тело руками и губами, а я все еще неосознанно поглаживала его голову и уши, прижимая к груди – средоточию моего удовольствия на данный момент.

От внезапно нахлынувших воспоминаний о вчерашних попытках Тария соблазнить меня загорелось лицо. Стало просто нестерпимо стыдно: выходит, вчера отказала, а сегодня сама тянусь к нему и уже горю желанием. Почему это со мной происходит? Тело признало мужчину и желает, а разум боится и испытывает неприязнь. Душа же мечется между ними, не в силах окончательно принять чью-либо сторону.

Почувствовав, что я напряглась, Тарий с явным неудовольствием оторвался от, видимо, увлекательного занятия. Судя по чувствам и эмоциям, бушующим внутри него, он тоже признал желания своего тела, но вот разум и душа пребывали в таком же раздрае, и поэтому ситуация нервировала и раздражала неимоверно. Еще и откровенно бесила. Пожалуй, мы оба несовершенны!

Биана пошевелил ушами, а я непроизвольно с любопытством уставилась на них, отвлекшись от лица (все-таки непривычно и необычно выглядят такие звериные подвижные уши), чем он не преминул воспользовался. Перехватив мои запястья и подняв над головой, прижал к подушке. Я испуганно ойкнула, зато мужчину сразу же привлекла моя приподнявшаяся грудь с призывно торчащими темными горошинками сосков. Глаза его сразу же вспыхнули, переливаясь сотнями бликов, он на мгновение посмотрел мне в лицо с плотоядной ухмылкой и медленно склонился с намерением вернуться к прерванному занятию – моему откровенному соблазнению.

Лизнул болезненно сжавшуюся вершинку, и я с трудом сдержала стон. Потом еще и еще раз…

– Тарий, прошу тебя, не надо! – взмолилась я. – Ты доказал, что я хочу тебя, но ведь наша проблема не в отсутствии желания?!

Он замер на мгновение, в нем шла борьба чувств – плотского желания и собственного уязвленного самолюбия. Потерся щекой о мою грудь, заставив в очередной раз порадоваться, что у илишту гладкая кожа и нет волос и щетины. Затем, перекинув ногу через меня, оказался сверху, и я тут же почувствовала пульсирующую от желания твердую плоть. Он оперся на локти и приподнялся, чтобы я могла дышать. Тяжелый мужчина мне достался…

Теперь мы смотрели друг другу в глаза, он – нависая сверху, я – снизу, ощущая его силу и превосходство. Странно, но столь ярко выраженный контраст наших тел еще больше возбуждал. Кроме того, вчерашних сомнений и неуверенности мужчина сейчас не испытывал. Над всеми его эмоциями сейчас главенствовала уверенность. На меня смотрел прежний эсар Биана, которого я встретила в первый день на «трех семерках» – бескомпромиссный, уверенный в себе, жесткий, с несгибаемым характером воин. И я закрыла глаза, не в силах справиться со своими чувствами к такому Тарию.

Большие пальцы погладили мои запястья, уже не прижимая, а слегка придерживая над головой, а обнаженный торс потерся о мою грудь, снова чуть не вызвав возбужденный стон. Мое тело прошло трансформацию и полностью готово к созданию семьи и зачатию детей. Вся физиология настроена на это, особенно в первые несколько лет после окончания трансформации. Со временем уровень женских гормонов чуть понизится и жизнь войдет в более спокойное русло, но сейчас… я даже не представляла, что могу так хотеть секса. Хотя тоже любопытный и немаловажный факт – других илишту вообще не рассматривала как объект для интима. Чем же этот гад зацепил мое либидо?

Внутреннее любопытство и холодный интерес, с которым Биана рассматривал мое лицо, заставили насторожиться и начать думать. Судя по всему, он ощутил перемену во мне и старательно закрылся эмоционально. Чуть подтянувшись и снова нависнув надо мной, он мягким завораживающим голосом попросил:

– Есения, девочка моя, посмотри мне в глаза – что ты там видишь?

Я совсем не ожидала этого вопроса, да и тембр и тональность голоса Тария были обволакивающими, околдовывающими и впервые – просящими. Распахнув глаза от удивления, послушно заглянула в его таинственно блестевшие, словно поглощающие глаза, уже привычно рассматривая свои отражения. До меня тут же дошло чувство приглушенного триумфа: он просто не смог оставаться полностью бесстрастным. Но я не придала этому значения. А он продолжал шептать:

– Глубже, девочка, еще глубже… ты ведь хочешь узнать меня лучше, ближе… Станешь там как родная… моя…

А я, послушная его воле, проваливалась все дальше в серебристые глубины. Окунулась в триумф… странный, хитрый, но поверхностный. Чуть глубже – злость на себя, на меня и беспомощность. Но она уже не напоминала бушующий океан, скорее – жалкие остатки. Ярость тоже исчезла, но взамен пришла твердая уверенность в себе, целеустремленность. Боль и обида тоже пропали, на их место пришло пока еще слабое удовлетворение. Но главным здесь по-прежнему было желание властвовать, доминировать, владеть и уж точно никак не делиться хоть чем-нибудь своим.

А в глубине я снова обнаружила нетронутую серебристую гладь, в которой отражались мои огромные, заполнившие почти все пространство синие глаза. Показалось, что они в этот раз горят ярче, призывнее. Да, сомнений в том, кто царит в душе Тария, у меня не осталось. Даже не просто царит, а владеет им целиком и полностью!

С трудом вырвала себя из серебряного омута, но еще несколько мгновений перед глазами мерцало сияние моих собственных глаз в душе Тария. Стало страшно от того, что навечно привязала к себе сильного, гордого мужчину против его воли. Невозможно выжечь синий отпечаток с зеркальной глади его души, нереально вытравить, уничтожить, чтобы вместе с тем не убить саму душу. Именно сейчас я поняла, почему мужчины илишту боятся женщин, остерегаются и хранят свободу. В здравом уме и твердой памяти отдать самое себя в чужие руки, в полную и беспросветную зависимость – на такое не каждый решится. А тут любой… Жуть!

Но ведь и я тоже теперь пострадавшая сторона! Неужели из-за маленького обмана тоже вынуждена буду страдать всю жизнь? Быть нелюбимой и жить с нелюбимым?

– Почему ты дрожишь, Есения? – надо мной проскрежетал взволнованный голос Тария.

Почти не прилагая усилий, освободила руки и уперлась ему в плечи. Мужчина замер на мгновение, потом, сместившись вбок, улегся рядом, подпер голову кулаком и посмотрел на меня. Мне стало холодно от мыслей и переживаний. Так захотелось снова его уютного тепла, что я не смогла удержаться и, положив ладони ему на грудь, уткнулась в нее лицом и прошептала удрученно:

– Прости меня!

Тарий промолчал и свободной рукой обнял за плечи. Я ощутила его полное удовлетворение. Мелькнула мысль, что, может, именно этого он и добивался, заставляя смотреть в душу, но думать на эту тему больше не хотелось. Все сильнее и актуальнее вставал вопрос о том, что делать дальше? Как теперь жить?

А еще… мне было необычайно приятно прижиматься к нему. Ощущать гладкую горячую черную кожу под щекой. Чувствовать, как перекатываются мышцы под кожей на плечах и груди. Слышать громкий стук сердца. Я даже оценила ответственный подход Тария к физиологической составляющей связи с иномирянкой, вспомнив, что он сразу выяснил у врача о нашей совместимости. Хоть в чем-то успокоил!

– Теперь ты должна меня слушаться! – заявил довольным голосом Тарий, прижимая меня еще крепче.

На мгновение опешив от неожиданного заявления, я вынырнула из самокопания, самобичевания и жалости к себе любимой, оттолкнула его, насколько смогла, и, задрав подбородок, гневно спросила:

– Это с какой стати? Насколько я поняла, ваши мужики женщин слушаются, а ты что – особенный? – Меня неожиданно понесло, но поняла это только в тот момент, когда оказалась под Тарием, а сверху нависла его оскаленная злобная физиономия.

– Да, я – особенный! Потому что в нашей связи анна будет слушать своего аннара! Поняла? – угрожающе проскрежетал он.

В первый момент я испугалась – уж очень устрашающе он выглядел, а потом вспомнила: он же пообещал, что больно никогда не сделает и обманывать не будет. Да и он слишком гордый и прямолинейный, чтобы на такое пойти. Я расслабилась и выпалила:

– А ты свои клыки сегодня не чистил! И когти не точил!

Мгновение недоумения… кратковременная неловкость… смущение… Наконец до безопасника дошло, что с моей стороны был отвлекающий маневр, потому что клыки блеснули вновь, но уже в насмешливой ухмылке. Злость сменилась желанием, почувствовав которое, я затрепетала. Неужели вот сейчас…

Тарий замер надо мной, внимательно всматриваясь, потянулся ко мне, но в этот момент раздался сигнал зума. Его зума! Полыхнуло яростью. Затем он быстро скатился с меня и вскочил с кровати. Зум был прикреплен к поясу на кителе, так что еще пару мгновений ушло на то, чтобы отцепить устройство и ответить на сигнал. Я услышала спокойный приятный голос эсара Яната Дины, вызывающего Тария на мостик.

– Что-то случилось? – я заволновалась из-за неожиданного вызова, усаживаясь в кровати и прикрываясь простыней.

– Нет, ничего серьезного, – Биана тяжело вздохнул, окидывая меня тоскливым взглядом. – Командор в любое время может рассчитывать на меня. Я – офицер военного корабля, Есения, подобные вызовы – рутина. Необходимая и обычная.

После прошедшей «ночи» я уже немного другими глазами рассматривала его и пока не могла объяснить, что произошло кардинального, – но кажется, изменилось само восприятие этого мужчины. Быть может, я даже лучше начала понимать его после очередного проникновения в душу. Хотя, возможно, исподволь приняла для себя тот факт, что теперь есть «мы» и больше нет только «меня». И все равно вопросов больше, чем ответов, а отсутствие последних или частичная информация уже бесят.

Пока Биана одевался, я, полюбовавшись, как оказалось, потрясающим воображение мужским телом, решилась:

– Думаю, будет лучше, если мы поговорим откровенно.

Замерев на мгновение с ботинком в руках, он усмехнулся, прежде чем ответить:

– Неужели? Ты правда будешь откровенной? И все мне расскажешь?

Я снова вскипела и ехидно ответила:

– А ты?

Биана разочарованно покачал головой, бросил на меня бриллиантовый взгляд и ушел, быстро набрав код разблокировки помещения. Правда, уже выходя из каюты, не оборачиваясь, скорее приказал, чем попросил:

– Пожалуйста, не пропускай приемы пищи. Питаться три раза в день сейчас важно для тебя, мне Джама рекомендовал…

Пока дверь закрывалась, с открытым ртом смотрела в пустой проем. Неужели он с врачом еще и мое питание обсуждает, и рекомендации… ему… для меня… Обалдеть! Я не просто удивлена, а в крайнем изумлении! Да уж, загадочные эти илишту…

Глава 24

Тарий ушел рано, поэтому я еще часок поспала: все лучше, чем метаться по каюте, тем более чувствовала себя невыспавшейся, но потом сработал и мой зум, предупредив, что пора вставать.

Я уже приняла душ и оделась, когда прозвучал сигнал от двери о чьем-то визите. Сначала подумала, что вернулся Тарий, но на пороге стояла Иванка.

– Доброго утра тебе, Есения! – белоснежная сверкающая улыбка излучала довольство всем миром и нашей встречей, в частности. Я невольно улыбнулась в ответ.

Позади своего недавно обретенного счастья возвышался такой же сияющий Фисник, положивший ладони ей на плечи, то ли придерживая, то ли удерживая, мужчины илишту – та-а-акие загадочные. Он приветственно кивнул и спокойно сообщил:

– Прости, вчера подвел и бросил на тебя всю работу. Сегодня за двоих отработаю, а ты составь компанию моей анна.

Я кивнула с понимающей ухмылкой. Ну вот, точно – премудрый илишту. Вроде выходной подарил, но и компанию своей анна организовал, чтобы та одна не ходила по кораблю среди свободных мужиков. По всей видимости, эти илишту от хитрых меркантильных чивасов недалеко ушли, так что надо ухо держать востро. Впрочем, возможность провести выходной день с милой и общительной женщиной весьма обрадовала. А сколько нового узнать можно! Фисник мягко коснулся губами щеки Иванки. И я очень хорошо ощутила, с какой неохотой он оставляет ее, да и она неосознанно потянулась за ускользающими с плеч ладонями Фисника, покачнулась и только тогда осознала свое движение. Проводила печальным взглядом удаляющуюся спину аннара и наконец вошла в каюту. Но очень скоро переключилась на меня:

– Так, Есения, я тут немного отвлеклась, но надеюсь, ты помнишь нашу задачу?

Немного опешив от ее напора и быстрой смены настроения, отрицательно покачала головой.

Поджав нижнюю губу, так что кончики верхних клыков вылезли наружу, девушка внимательно осмотрела меня с ног до головы и прощебетала:

– Эсар Нут Джама просто обязан нам помочь с твоей прической. Ты же лысая, как мужчина… Так женщине выглядеть неприлично.

Я хмыкнула насмешливо и не без ехидства заявила:

– А совсем недавно мне ваши мужчины говорили, что я волосатая, как женщина.

Брови у моей подруги взметнулись вверх в недоумении.

– Ты права, на всех не угодишь, – она виновато пожала плечами. – Прости, но очень хочется тебе помочь хоть чем-нибудь и самой заняться делом. А здесь… Ну, ты сама понимаешь. У тебя вот даже работа есть, а я здесь Фису обуза.

– Фису? – теперь я удивленно подняла брови.

– Я так свое нечаянное счастье зову, – Иванка мягко улыбнулась. – Это ведь действительно чудо! Встретить такого потрясающего мужчину – и где? А при каких обстоятельствах… Теперь он мое счастье! – последнее было сказано жестко и с явными собственническими нотками.

– Хорошо. Я готова, можем идти, – тем более когда исключительно ее личное «счастье» дал выходной, – но сначала позавтракаем.

Посмеиваясь, мы вышли из каюты, и илишту тут же надела очки, ранее висевшие у нее на шее.

– Неужели у вас все носят очки?

– На мужской половине женщины носят защиту, на женской – мужчины, но это же несложно. Даже удобно, в силу природных особенностей.

– В каком смысле? – переспросила я.

– Сама увидишь, что зря говорить, – она махнула ручкой в перчатке. – Зато интересно будет знакомиться с Илишту. Выберешь, где тебе больше захочется жить…

Пока Иванка говорила, мы подошли к лифтам, и я высказала свои сомнения:

– Вряд ли Тарий мне выбор предоставит!

– Смеешься? – Иванка на мгновение притормозила, уставившись на меня, а я ощутила ее недоумение. – Он хоть и черный, но не всесильный! Забыл, наверное, как в женском обществе жить?! Когда там его сараш прошел? – наставительно заявила она и продолжила после того, как я пожала плечами: – Ну, не важно. Даже если пятьдесят лет назад… Память у мужчин короткая. Видно, со своими биониками запамятовал про силу живой женщины. Хотя я более чем уверена, этот мужчина никогда ничего не забывает… Заметно, что Биану бесит его беспомощность и зависимость.

Последние слова были наполнены злостью и ехидством, и мне стало неприятно:

– Иванка, не злись на него. Ты, разумеется, обижена из-за Фисника на моего Тария… – я замолчала, внезапно осознав, что в разговоре упомянула о нем как о моем мужчине.

– Прости! – она это тоже уловила и примирительно улыбнулась. – Но он ударил моего аннара, и медик целый час восстанавливал кожный покров и нос Фису. Я готова была порвать Тария на части, но теперь рада, что ты наконец приняла его в душе.

Я с улыбкой кивнула, и мы направились дальше, но Иванка добавила:

– На твоем месте я бы с ним построже обращалась. Черные – те еще проныры: строптивые, жесткие, эгоистичные и ради своей цели могут пойти на любые меры. Женщинам надо быть очень осторожными с ними, да и мужчинам тоже! – она печально посмотрела на меня. – Эх, тебе бы такого, как Фисник, и твоя жизнь превратилась бы в вечную красивую сказку… Не повезло тебе с аннаром!

– Благодарю, мне и Тария хватает!

– Ну да, Фисник такой единственный. Мы сейчас на завтрак, а потом к врачу? – уточнила наш маршрут Иванка.

– Да.

В коридоре мы встретили двух эсов, которые вежливо поздоровались с нами, но вот лично мне достались немного косые взгляды и неприязнь. Так что завтракала я под впечатлением вновь нахлынувшего негатива, но заставила себя поесть плотно, ведь предстояло потратить много жизненных ресурсов на отращивание волос. Однако вопрос, почему ко мне вновь изменилось отношение экипажа, не давал покоя.

Джама встретил нас с большим любопытством и воодушевлением, особенно узнав причину посещения. Я сразу занервничала, но врач заметил и успокоил:

– Не волнуйтесь, миса Есения, с тсареками я сталкивался в медицинской академии. Меня, конечно, интересовала ваша трансформация, внутренние изменения и происходившие процессы. Но она уже закончилась. И какой смысл вас долго мучить?

Я действительно успокоилась, почувствовав, что доктор не врет и расположен помочь. Меня уложили в медитек и запустили программу стимулирования роста волос в области головы. Только бы одновременно с ними не отрасли брови, усы и борода, а то еще стану похожа на друнов, которые живут в горах Саэре, в северных широтах. Кожа на голове зудела и немного побаливала, не позволяя расслабиться во время процедуры.

Когда спустя час терпеливого ожидания я посмотрела в зеркало, лишь усмехнулась. Не знаю, какого эффекта ожидала Иванка, но Нут Джама, увидев меня после медитека, удивленно округлил глаза, а потом улыбнулся.

В зеркале отражалась светлокожая, скорее даже бледная, девушка с яркими большими синими глазами, высокими скулами и пухлыми губами. Небольшие ямочки на щеках только добавляли ей невинности и очарования. А короткие – десять-пятнадцать сантиметров – торчащие в разные стороны спиральки волос делали очень заметной на общем «гладком» фоне других женщин илишту, во всяком случае, из тех, которые сейчас находились в анабиозе. В общем, новый образ показался мне женственным, но каким-то трогательным и ранимым.

Иванка, вернув своим глазам привычную форму, шмыгнула носом, разглядывая меня, и прокомментировала:

– Да-а-а… уж! Не повезло Тарию с анна!

Я не выдержала и захохотала. Легко и весело. От души посмеявшись под удивленными взглядами подруги и врача, попросила:

– Иванка, ты уж определись, кому из нас не повезло. Тарию – со мной или мне – с Тарием? Неужели сразу обоим? Кто-то же должен остаться в выигрыше?

Джама хмуро уставился на нас и серьезно заявил:

– Глупости все это! Не понимаете вы еще своего счастья! Эсар Биана – настоящий мужчина, илишту в полном и самом лучшем смысле слова. Есения, я почему-то уверен – вы оба как нельзя лучше подходите друг другу. И будете счастливы, что судьба свела вас вместе.

Я смутилась, почувствовала, что Иванке тоже неловко в этой ситуации. Кивнула, молча соглашаясь с врачом, и мы с подругой быстро удалились.

– Еся, узнай, где Фис. Может, мы к нему сходим? – попросила Иванка, умоляюще сложив ручки перед грудью.

Мне тоже нечего было делать, поэтому я быстро определила местонахождение ее аннара, и мы отправились на нижний этаж.

А я впервые поймала себя на том, что подсознательно испытывала потребность чем-то заняться. Именно работа, оказывается, постоянно спасала от дурных мыслей, апатии и лишних страхов. Занимала мысли, не позволяя зацикливаться на проблемах, неудачах, отношении окружающих и помогла включиться в новую жизнь. Как же мне все-таки повезло попасть к илишту на корабль…

До ужина мы находились внизу с Фисником, ненадолго посетив отсек с анабиозными капсулами, чтобы проведать маму Иванки, но, как советовал Нут Джама, обед не пропустили. Тарий Биана за весь день так ни разу и не появился. Странно – возможно, безопасник чем-то был слишком занят или после утренних откровений не хотел меня видеть… На душе стало пусто и грустно. Зато подруга после обеда подарила мне красивый синий платок под цвет глаз, который помогла повязать на голову в виде широкого ободка, чтобы волосы не мешали. Кроме того, прелестная вещица подчеркнула цвет глаз и бледную кожу. Слава звездам, теперь я не напоминала одуванчик с Дерея.

И все бы ничего, но илишту, встречавшиеся то там, то сям, окатывали меня неодобрением и даже подзабытым презрением. Что опять не так?

Вечером Фисник с Иванкой, едва дотерпев до окончания смены, удалились к нему в каюту, поэтому на ужин я отправилась одна. Однако томиться в отсутствии компании долго не пришлось. По дороге в столовую опять замаячили спины двух кумушек-болтушек – Харая и Дирена. Эта прямо-таки спевшаяся парочка так и напрашивалась быть подслушанными – о чем теперь сплетничает экипаж, тем более речь снова шла о Тарии и обо мне.

Харай, как и в прошлый раз, противно брюзжал:

– Согласен с тобой, Биана в очередной раз вышел победителем. Звезды благоволят ему. Хотя его поведение выходит за любые границы…

Дирен снова защищал безопасника:

– Знаешь, нам нужно только радоваться, что эсар Тарий в этом рейсе с нами. Его удача – наша удача, под широким крылом которой мы спокойно доберемся до дома. Или забыл про шеваров?! А как быстро нашли женщин, тоже забыл?

– Ну, в поиске корабля, положим, тсарек помогла! А ты готов любые заслуги приписать своему кумиру.

– А чья эта тсарек? – не сдавался Дирен. – Нет, Харай, это удачливость Бианы привела женщину почти исчезнувшего народа к нам на корабль и связала с ним. Вот увидишь, в отличие от всех нас, этот илишту не будет плясать под ее музыку, он ее заставит плясать.

– Смеешься, Дирен? – ехидно возразил собеседник. – Да она уже вынудила его плясать. Сначала заставила весь экипаж поверить, что она мужик! А сейчас держит его на расстоянии и голодном пайке. Уверен, Биана спляшет и даже споет, лишь бы баба к телу допустила.

Дирен зло спросил, словно услышав мои мысли:

– А ты-то откуда знаешь, что они еще не завершили связь? И что она ему отказывает в главном?

– В гла-а-авном… – Харай передразнил друга. – Да она ему во всем отказывает! И в связи, и в сексе! Ты же видел, как его корежит. Думаешь, удовлетворенный мужик рычал бы на всех словно голодный тугор? Он и раньше суровым и жестким был, а сейчас… на всех кидается, звереет от любого прокола или оплошности… Да стоит ему в помещение зайти – вокруг вакуум образуется и парни откровенно боятся. Биана сходит с ума, а эта дура только о себе и думает. Все бабы такие! Душу украдут, а потом заставляют мужиков мучиться и терять разум.

Дирен тяжело вздохнул, выражая согласие с другом. А Харай фыркнул и закончил злую, с примесью горечи речь:

– Не только я один вижу, что Биану не приняли аннаром. Уже весь экипаж понял, что илишту этой тсарек не нужен. Аппетитная, конечно, женщина эта Есения, но… несмотря на мою нелюбовь к эсару Биане, искренне жаль его: первоклассный эсар по безопасности, и будущее у него было бы блестящее, а теперь… Каждый из нас понимает, что он летит домой навсегда. Космос для него закрыт, да и что дальше с ним будет… одна Есения и знает. Да-а-а, Биану только пожалеть можно. И вообще, надо как можно дальше держаться от баб. Лишний раз убедился.

Он бы еще долго мог показушно жалеть Биану, в душе явно испытывая удовлетворение, но мы втроем подошли к столовой. Возле автоматов «кумушки» наконец заметили меня и вновь окатили презрением. Зато теперь я точно знала, за какие провинности экипаж вернул меня в черный список, и, мягко выражаясь, не радовалась.

Обидно, когда Тария все жалеют, хоть и боятся, и завидуют ему, а о моих чувствах даже не задумываются. И причиной тому извечная мужская солидарность с поправкой на менталитет илишту.

Я уже привыкла есть без аппетита, просто потому что надо. И этот раз исключением не стал. В каюту идти не хотелось: вдруг там Тарий со своими претензиями и поползновениями или – еще хуже – пустота и множество собственных нерадостных мыслей. Устала от них, устала от негатива, сожалений и тоски о несбыточном. Мне всего тридцать лет… хм, а ведь через два дня у меня день рождения будет! Тридцать один год, а в печалях и проблемах утонуть можно. Надо что-то менять, а если не можешь изменить окружение, попробуй изменить себя или хотя бы свое отношение к происходящему.

Сочтя мысль позитивной, я даже шагу прибавила, направляясь к полюбившемуся уединенному местечку на корабле. Может быть, там, наедине со звездами, удастся принять окончательное решение – что делать, как жить и с кем? Пусть помогут и поддержат, может, и путь укажут.

Уже привычно свернула к смотровой площадке, предвкушая неповторимое, испытываемое только здесь ощущение покоя и умиротворения, когда будто паришь в открытом космосе, оставляя печали и заботы. Но неожиданно уловила чужую тоску, одиночество, потерю и… Так прощаются, наверное. Остановилась в замешательстве, уже подумывая вернуться обратно, но доносившиеся чувства звучали столь ярко и мощно, что любопытство пересилило, и я осторожно заглянула в проем. Подняв голову к смотровой площадке, увидела на самом краю Тария. Он стоял спиной ко мне, немного подняв голову, заложив руки за прямую напряженную спину. Будто завис в необозримом космическом пространстве.

Я застыла в восхищении, осознавая, насколько органично и естественно выглядит сильный, несгибаемый мужчина на фоне звезд. На душе сразу потеплело, словно что-то щелкнуло и отпустило поток, смывающий страх, тоску и печаль, выпускающий сердце на свободу. Пора принять свой дальнейший путь и постараться жить в согласии с собой! И как только пришло окончательное решение, меня нечаянная радость охватила. Мужчина напротив – сильный, харизматичный и мой! Черный, ушастый и строптивый, но ведь мой и навсегда… Значит, буду радоваться тому, что есть.

Тихо прошла к лестнице и на мгновение потеряла Тария из виду, собираясь тихонько подняться наверх, чтобы не потревожить его уединение, но на верхних ступенях увидела знакомые ботинки. Запрокинула голову – Тарий Биана смотрел с высоты своего роста вниз, на меня, внезапно нерешительно замершую на лестнице, потом – видимо, чтобы не передумала, – подхватил под мышки и поставил рядом.

– Ты что здесь делаешь? – спокойно поинтересовался Тарий, одновременно строя ментальные баррикады.

– Пришла о жизни подумать и просто отдохнуть. Я люблю смотреть на звезды и часто прихожу сюда полюбоваться – здесь красиво! Ты не возражаешь?

Мужчина несколько мгновений смотрел на меня, а я разглядывала его непроницаемое лицо с точеными чертами, будто вырезанное из сартора. Только металл холодный, а я точно знаю, какая теплая у него кожа, даже кончики пальцев начали зудеть от желания еще раз потрогать. Затем он повернулся и снова отошел к краю площадки, встав ко мне спиной, и тишину нарушил скрежещущий, но уже почему-то ставший приятным голос:

– Я с детства грезил звездами! Наслаждался их светом, восторгался просторами космоса, играл в военные игры… – Он обернулся ко мне, застывшей возле лестницы, и спросил: – Знаешь, чем я люблю заниматься в свободное время?

– Нет, конечно, – отрицательно покачала головой, а он вновь отвернулся к звездам.

– Мне нравится продумывать стратегию боя в космическом пространстве. Схватки в замкнутом пространстве корабля и вообще все, что касается военного дела, – это мое. Я составляю обучающие программы для будущих эсаров по специальности «обеспечение внутренней и внешней безопасности космических кораблей». В Самуре отвел целую часть своего дома для виртуальных схваток. Там можно планировать, разрабатывать и даже проигрывать целые баталии или конкретные ситуации…

Пока Тарий говорил, подошла к нему и встала рядом, тоже окунаясь в свет далеких звезд. Как только прервался пронизанный горечью и тоской монолог, осторожно поинтересовалась:

– Я не понимаю, почему все считают, что ты возвращаешься домой навсегда? Почему не сможешь продолжить здесь служить?

Он повернул голову ко мне, а я высоко задрала подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

– Я – черный илишту! Миса Надара наверняка уже описала тебе некоторые особенности нашей расы. Черный – значит, не смогу находиться далеко от тебя… Не более недели, Есения, потом происходят необратимые физиологические и психологические изменения в организме. В воздухе должен быть твой запах, мое тело должно чувствовать твое, в противном случае начинается своеобразная ломка, я должен видеть тебя, иначе все время буду искать среди других… до бесконечности. Мы – сильные, очень сильные, но в то же время слабые из-за вас, Есения. С таким положением вещей примиряет лишь то обстоятельство, что у каждой расы и вида есть свои слабые места. Надо только их выявить!

Слишком много горечи вылилось сейчас; впрочем, мне понятны его страхи и злость. А еще теперь полностью прояснилась моя дальнейшая судьба. Кто я такая, в конце концов, чтобы спорить с ней? Именно поэтому взяла его руку в свои ладони и, по-прежнему глядя в лицо, спросила:

– А хочешь узнать мое слабое место? Чтобы уравняться со мной?

В нем вспыхнула жажда знания, интерес и удивление. Огромная ладонь обхватила мое запястье, притягивая ближе, а глаза блеснули ярче любой звезды.

– Я – эмпат, Тарий, это – моя слабость, – прошептала, придавая большей таинственности своим словам. – Чем дольше и ближе я буду с тобой, чем сильнее ты будешь испытывать ко мне чувства, тем больше я буду привязываться к тебе с теми чувствами, которые вызовешь. Мой отец когда-то сказал, что любого тсарека можно заразить ответной любовью или ненавистью. И только от тебя зависит, чем ты заразишь меня. Ты хочешь моей ненависти?

Он основательно переваривал мои откровения, словно тщательно раскладывал в своей голове по полочкам, и через какое-то время хриплым голосом ответил:

– Нет! Не хочу ненависти!

Я почувствовала, что сейчас поступила правильно.

– Тогда тебе придется меня полюбить – и я отвечу тем же. Можно сказать, ты привяжешь меня, а я – тебя! Тогда мы будем в абсолютно равных условиях.

Тарий хмыкнул, но из его души исчезли горечь и тоска, даже что-то благостное появилось. А я решила закрепить пусть маленький, но успех:

– Если захочешь, я буду летать вместе с тобой на «трех семерках». Меня Фисник вон как натаскал, я теперь корабль вдоль и поперек знаю, да и образование у меня инженерное и дополнительно учиться можно…

Сперва от Тария пришло изумление, затем – робкая, недоверчивая надежда, потом он с сомнением спросил:

– Ты правда пойдешь на то, чтобы остаться здесь со мной?

– Ну а почему нет? – пожала я плечами. – Не хочу ломать твою жизнь, думаю, что с моей профессией можно устроиться и на военном корабле. Ну, хотя бы первое время…

Теперь он полностью развернулся ко мне, и мы замерли друг напротив друга. Огромная черная рука взметнулась вверх и коснулась моей головы. Я вздрогнула, но не отшатнулась: знала, что не ударит, но уж очень резким было движение. Он осторожно прошелся пальцами по моим волосам, видимо, слишком непривычным для илишту, затем погладил лоб, щеку, очертил контур губ. Я ощутила, как в нем все сильнее разгорается желание, нет, оно не дремало, лишь ненадолго утихло, а сейчас вновь опаляло жаром и меня.

– Поцелуй меня! – смущенно попросила я.

От Тария вновь пришло изумление, но уже радостное и предвкушающее. Правда, смущение и сомнение тоже присутствовали.

– Давно это было, Есения! Бионики сами, хм-м-м, ласкают, и целоваться с ними… не в моем, скажем, вкусе.

– А я с илишту тоже ни разу не целовалась, – весело усмехнулась. – Знаешь, у меня только один мужчина был, так что я некоторым образом тоже ограничена в знаниях и умениях.

Еще большее удовлетворение пришло в ответ. Затем Тарий, уже привычно подхватив меня под ягодицы, приподнял над полом и замер, разглядывая так близко. Я сама потянулась к его губам. Мягкие, чувственные полные губы коснулись моих, еще слишком чувствительных после линьки. Попробовала их на вкус, затем скользнула языком в рот. Первые мгновения не было напора, страсти, скорее неуверенное знакомство, сближение, узнавание друг друга.

Коснулась его шеи и слегка погладила, наслаждаясь гладкой теплой кожей под руками, затем скользнула к затылку и утонула в собственных ощущениях, потому что Тарий довольно заурчал, все больше перехватывая инициативу и начиная доминировать, а я почувствовала, какое невероятнее удовольствие он испытывает. Папа был прав, я «заразилась» удовольствием, и вскоре мы упивались нашим поцелуем, прижимаясь теснее и забывая обо всем на свете.

Сначала донеслось чужое изумление, зависть и интерес, а дальше Тарий резко прервал поцелуй, развернулся вместе со мной к выходу с площадки и зарычал на двух илишту, которые, опешив, столбами стояли и пялились на нас, словно увидели диво дивное.

Услышав яростный рык своего эсара, зазевавшиеся эсы опомнились и моментально испарились, не тратя времени на извинения или приветствия. Я посмеивалась, болтаясь в объятиях и уткнувшись лбом в широченное плечо.

– Что смешного? – тут же прозвучал недоуменный, слегка уязвленный голос теперь уже, безусловно, моего мужчины – чего уж врать самой себе?

Мой, мой – и никуда от него не деться! Придется уживаться, учиться принимать таким, как есть, исподволь научить любить, и тогда, возможно, все у нас будет как в старой доброй сказке…

– Да они недавно обсуждали, что я отказываю тебе в сексе и аннаром не принимаю. Осуждали… Зато сейчас по этому поводу у них претензий ко мне точно не осталось. Надеюсь, теперь меня перестанет ненавидеть весь экипаж за кровожадность и повышенную вспыльчивость руководителя службы безопасности?

Руки на мне сжались, крепче прижимая к огромному сильному телу, а потом Тарий вроде бы безразличным голосом переспросил:

– Хм-м-м, Дирен и Харай, значит…

Я всполошилась, уловив скрытую угрозу, пусть и не относящуюся ко мне, но только этого не хватало:

– Дирен всегда за тебя заступается, ты его кумир, а Харай просто завидует. Никто из экипажа не говорил ничего серьезного или оскорбительного, но по обмолвкам и чувствам общую картину нарисовать несложно.

Тарий переместил меня, заставив посмотреть ему в лицо, и вкрадчиво спросил:

– То есть я могу считать, что ты приняла меня как аннара? И, как говорят у вас, готова полноценно разделить со мной постель?

Я смутилась, а еще насторожил его напористый тон. Я ему руку подала, а он сразу ее по локоть откусить хочет.

– Ну, я согласна с аннаром, а насчет «разделить постель» – нам сначала надо узнать друг друга ближе…

– Есения, посмотри мне в глаза. Ты все узнаешь… в моей душе. Просто загляни, там нет от тебя секретов… – попросил он обволакивающим чарующим голосом, и я послушно заглянула в бриллиантовые зеркала.

И снова погружение… Здесь так много новых ярких чувств и эмоций! Опять на поверхности странный (хитроватый, что ли?) триумф и упрямство, затем радость, душевное тепло вместо недавнего одиночества и тоски и еще смесь положительных эмоций. Тарий буквально фонтанировал ими. А я купалась в них, очищаясь, пропитываясь, наслаждаясь… Потом снова увидела свои синие глаза, ставшие занимать еще больше места в серебристой глади его души. Самое удивительное – сейчас в них не было испуга, как раньше, теперь в них поселилась надежда.

Подъем наверх – и я с трудом освободилась от власти глаз Тария. Едва сфокусировав взгляд, снова поймала отголоски непонятного пока триумфа. Но домыслить мне не дали. Снизу раздался голос Иванки:

– А мы тоже… гуляем!

Я заерзала, пытаясь выбраться из объятий. Тарий, испытывая крайнее недовольство и раздражение, не повернув головы, медленно спустил меня на пол и коротко приказал:

– Проверю рубку – и в каюту… к тебе! Не задерживайся, Есения!

Как же захотелось прорычать ему в спину, но я промолчала. Буду умнее – и не мытьем, так катаньем своего добьюсь.

Тарий легко сбежал вниз, заставив в очередной раз восхититься его внушительной сильной фигурой, а ко мне поднялись Иванка с Фисником. Причем оба чувствовали себя неловко в присутствии Бианы. И стоило ему удалиться, с облегчением выдохнули. Подруга сразу же взялась наставлять:

– Есения, не стоит смотреть Биане в глаза и лучше как можно реже это делать!

– Почему? Я думала…

– Потому! – прервала Иванка. – Каждый раз ты оставляешь там все больший кусочек своей души. Ты разве не чувствуешь? Да, он выбрал не самый простой способ привязать тебя, но зато действенный. Чем чаще заглядываешь, тем больше привязываешь его к себе, но и сама тоже. И неважно, какой ты расы… Он сознательно объединяет вас, делает еще более зависимыми, чем могло бы быть при разумном подходе, но тебе это зачем? Месс Биана боится тебя потерять, поэтому привязывает душу, а ты по незнанию идешь у него на поводу…

Не успела я переварить очередную порцию весьма специфической информации, как раздался злой голос Фисника:

– Так ты тоже за рациональный подход к связи? – Я впервые почувствовала, что наставник вот-вот выйдет из себя. – Меня тоже будешь использовать и не подпускать к своей душе? И как часто позволишь заглядывать в себя? Один раз в неделю?.. В месяц?..

Иванка молчала, испуганно прижав кулачки к груди, а ее аннар, испытывая обиду, разочарование и боль, все сильнее распалялся:

– Хочешь хранить свою свободу? А ведь сов сем недавно плакалась, что тебе она поперек горла встала. Может, не нагулялась? Или ты просто мечтала об игрушке, чтобы управлять ею?

Фисник развернулся и, не оглядываясь, начал торопливо спускаться вниз. Иванка расстроенно всплеснула руками и закричала, кидаясь вслед за ним:

– Фис, подожди, родной! Прости, это не тебя касалось! Я Есению предупредить хотела о последствиях связи с черным…

Мужчина резко притормозил перед выходом и зло ответил своей анна:

– Прежде чем давать умные советы, со своим будущим разберись. И со своим светлым аннаром… Если ты думаешь, что я буду… – дальше было уже не разобрать. «Сладкая» парочка удалилась на приличное расстояние, разбираясь в своих отношениях. Похоже, не одна я такая «везучая». Ну кто бы мог подумать, что под маской суперспокойного эса Лека прячется такой вот крибл?

Я же, бросив последний взгляд на космос, отправилась в каюту. А внутри все замирало в предвкушении. Ой, что сегодня будет-то?! И мне уже не важно, что этот черный наглый хитрец-илишту каким-то образом привязывает меня к себе, причем не ставя в известность: в принципе, я ожидала чего-то в этом роде. Ну уж слишком неоднозначный и непростой мне мужчина достался, чтобы сложил руки и беспомощно, смиренно ожидал развязки или решения судьбы. Зато теперь я точно уверена: за ним – как за каменной стеной. А препятствия – где лбом не прошибет, там либо объедет, либо подкоп сделает, либо перелетит, а может, и еще сотню различных «либо» предпримет… И разумеется, по его мнению, на наше общее благо. Может, это не так уж плохо?..

Глава 25

Вернувшись в каюту, зашла в душ и задумалась: в чем спать ложиться-то? Придет-не придет – непонятно, и вообще – как себя вести, что делать, как встретить? Вопросы крутились в голове, не давая возможности успокоиться и расслабиться. Обманывать себя или притворяться бессмысленно, да и незачем. Я признала очевидный факт, что хочу секса с Тарием.

Ну не сидеть же здесь обнаженной, в конце концов, и я натянула трусики и майку. Присела и, чуть-чуть подумав, сняла майку… Легла… немного покрутилась… вскочила и метнулась в санблок – посмотреть в зеркало. Провела по телу руками, повертелась, критически оценивая себя, – понравлюсь ли ему… Ссутулилась недовольно и поплелась в кровать. Как-то не очень, наверное… Надела майку, накрылась одеялом и отвернулась к переборке.

Минут через пять решила, что выгляжу ничуть не хуже, чем эти их бионики, с которыми он пятьдесят лет, возможно, занимался интимом, так что настроение поползло вверх. А уж когда вспомнила, с каким голодом и восхищением он пялился вчера и сегодня утром на мою грудь, руки опять потянулись снять майку. Мне есть чем гордиться!

Дверь с едва слышным шорохом отъехала в сторону, и в каюту вошел Тарий. Странно: час назад мы расстались на позитивной ноте, а сейчас выражение лица у него хоть и непроницаемое, но какое-то мрачное. Поэтому вскинулась и прислушалась к его эмоциям. Так и есть: мужчина приготовился к нелегкой борьбе. Быстро настороженно посмотрев на меня, он молча разделся под моим недоуменным взглядом. Оставшись в одних штанах (не только меня, выходит, сомнения по поводу внешнего вида снедают), вышел в санблок. Дальнейшего развития событий я ожидала, присев в кровати и упершись спиной в переборку, чувствуя себя еще более неуверенно.

Обратно Биана вернулся через несколько минут, обернувшись одноразовым полотенцем – будто тонкое полотно могло скрыть желание, зашкаливавшее разумные пределы. При этом он тщательно скрывал ту же неуверенность, раздражение, тревогу – все за то, что ничего хорошего не ждал.

С какой-то отчаянной злостью содрал с себя ткань, и я сначала опасливо, а потом с интересом уставилась на обнаженного возбужденного мужчину. И оценила! Тайком выдохнула с облегчением: его мужская гордость вроде ничем не отличается от известной мне части тела. Размером, конечно, больше, чем у Маркуса, но мой бывший приятель не был героем-любовником или даже просто чем-то впечатлявшим меня партнером, особенно если сравнить с илишту, телом которого я сейчас откровенно любовалась и восхищалась.

С неохотой оторвавшись от этой самой весьма заинтересовавшей меня части тела, посмотрела в лицо Тарию. Он с любопытством и настороженно следил за эмоциями, наверняка отражающимися на моем лице. Я смутилась, потупив глаза, и снова уткнулась взглядом в его плоть. От пристального внимания этот, скажем, источник моего возможного будущего наслаждения радостно дернулся. Пришлось мне спешно поднимать голову вверх.

Ощутив, что негативные эмоции Бианы в очередной раз быстро улетучились, а взамен вернулись предвкушение и жаркий интерес, я и сама расслабилась.

– Убери одеяло! – неожиданно резким голосом приказал Тарий.

Ого! Сначала хотела возмутиться, но решила, что наши нормальные отношения и так висят на волоске, поэтому можно промолчать и сдвинуть одеяло.

Увидев на мне белье, он опять недовольно потребовал:

– И это тоже сними. Я хочу всегда ощущать твою обнаженную кожу своим телом.

– Ты сейчас пришел, чтобы огласить весь список пожеланий? – обманчиво спокойно предложила я, задетая его тоном. – Начинай, а следом я перечислю, чего хочу… И так до утренней смены…

Он резко нагнулся и, упираясь кулаками в кровать, прорычал мне в лицо:

– У меня не железное терпение, еще пара слов – и твои тряпки сниму сам. Предупреждаю: вряд ли они целыми останутся, и тогда я в любом случае получу желаемое.

Быстро сняла майку и трусы под удовлетворенным жадным взглядом Тария. Но пусть не думает, что последнее слово останется за ним!

– Запомни, аннар, ты рвешь мое, я – твое, а платить за новое будешь ты! Причем для нас обоих!

Он уселся на кровать, перестав демонстрировать мужское достоинство перед моими глазами… к сожалению… Затем, одним движением уложив меня на спину, довольно проскрежетал:

– Ну что ж, такой компромисс меня устраивает, вполне, – согласился Тарий, скользнув ладонью к моей груди.

Откровенно любуясь и наслаждаясь собственными ощущениями, он не мог оторвать от нее взгляда, подхватывая, поглаживая, мягко сминая.

– Раз мы с тобой оба практически безработные, давай пока не будем портить мои вещи, их и так мало, – проворчала я примирительно, восторженно обводя взглядом литые мускулы на широкой груди, и даже рука, придавившая меня к кровати, поражала словно специально созданным совершенством и мощью.

Он усмехнулся, блеснув острыми кончиками клыков, и сообщил серьезным тоном:

– Анна, насчет моей работы можешь не переживать. С нашими отношениями я все решил, с работой будет еще быстрее и гораздо проще. В крайнем случае, переведусь на корабли ближнего пограничного круга защиты Илишту. Вахта длится три дня, это приемлемый вариант, и космос для меня не закроется.

Меня сначала возмутило единоличное решение «с нашими отношениями», но выслушав полностью, я немного успокоилась. Слава звездам, работа гарантированно будет у одного из нас, хотя крибл знает, как у илишту семьи живут… и за чей счет. Но Тарий, заметив мою озабоченность хлебом насущным, добавил:

– Так что тебе, анна, вообще работать не придется. У меня достаточно средств, чтобы содержать свою семью на должном уровне.

Работать я все равно буду, но выдохнула с облегчением, отчего его рука качнулась на моей груди. Он снова сжал ее, потеребил вершинку, и у меня перехватило дыхание. Тело стало таким чувствительным, отзывчивым на любые ласки, поглаживания и пощипывания… Огонь разбегался по венам, а внизу живота скапливалось невыносимое напряжение и томление.

Бриллиантовые глаза следили за моим лицом, пока он ласкал мою грудь, живот, а потом, неожиданно резко скользнув в промежность рукой, проник пальцами в уже влажную глубину. Мы оба восторженно выдохнули, а уже через мгновение Тарий накрыл меня тяжелым массивным телом, и я почувствовала, как его напряженная твердая плоть начала проталкиваться внутрь. Я максимально раскрылась, тоже стремясь к единению. Каждый мой нерв и клеточка дрожали от нетерпения и желания. Момент полного глубокого слияния в одно целое – а затем словно борьба за жизнь началась. Так остро – на грани боли, так сильно – на грани жестокости, так всепоглощающе – на грани разлететься на кусочки. А потом… затопило наслаждение. Такое сильное, что я закричала и вцепилась в своего мужчину руками, ногами и зубами. Наверняка на предплечье останется след от укуса.

После я приходила в себя, расслабленно прислушиваясь к собственным ощущениям, чувствуя себя большой довольной кошкой. Тарий опирался на локти, подмяв меня и зарывшись лицом в волосы. Его трясло после пика наслаждения, и я ощущала внутри судорожные движения его плоти. Для него еще ничего не закончилось, как-то непривычно затянулось… Для них это норма? И эта мысль вернула рассудок – вот я дур-ра-а-а.

– Тарий, – пискнула, вцепившись ему в плечи, – я забыла тебе сказать, что пройдя вторую ступень развития, я… э-э-э… забеременеть могу. Надо срочно к доктору Джаме сходить. Провести… э-э-э… обработку, а затем временную стерилизацию сделать.

Дрожать он не перестал, зато явно напрягся всем телом, да и эмоции вспыхнули с такой силой, что их можно было сравнить с только что пережитым взрывом наслаждения. Целая буря ярости и злости.

– Ты не хочешь от меня потомства? Хочешь стерилизовать, как домашнюю зверушку? Считаешь недостойным отцовства? – У него даже зубы заскрипели.

– Да подожди ты! – прежде чем разгневанный аннар продолжил перечислять мои прегрешения, я смогла пропищать. – Хочу! Как зверушку – не хочу! Считаю достойным! Слезь с меня, пожалуйста, а то раздавишь! – громче возразить сил не хватило, точнее – воздуха. Ну очень большой и тяжелый аннар достался.

Он еще не покинул мое лоно и готов был продолжать так удачно начатое… Но все же отстранился и лег на бок. Подпер кулаком голову, а мое лицо, крепко обхватив за подбородок, повернул к себе и зло спросил:

– Тогда почему сейчас ты собираешься убить мое семя?

Я попыталась освободиться, но безуспешно – наоборот, Тарий навис надо мной и, словно сканируя взглядом, пристально уставился в глаза. – Тарий, мы друг друга почти не знаем, с трудом общаемся, ты постоянно злишься на меня и подозреваешь во всех грехах, – я старалась говорить убедительно и честно. – Как в такой обстановке думать о детях, а тем более их заводить? Я не знаю, что будет дальше. Где жить? На что жить? А ты только забрался на меня и уже хочешь сделать беременной!

Неожиданно от захлестнувших меня эмоций и сомнений защипало в глазах и стало так жалко себя, что я не выдержала и расплакалась.

Тарий испытал неуверенность, сомнение, раздражение, а потом – едва уловимую нежность и жалость. Подбородок освободил и улегся на бок, прижимая к себе и давая возможность выплакаться. И пока я тихо всхлипывала, просто гладил по спине. Правда, постарался успокоить… как умел:

– Не думай о плохом. Тебе достался умный, сильный и заботливый аннар. Твои страхи беспочвенны. Дом у нас есть, деньги тоже – зачем лить попусту слезы? Я хочу и в принципе готов к отцовству. И главное – твоя беременность привяжет тебя… свяжет нас еще крепче. Улучшит наши отношения наверняка. Поэтому о прерывании возможной беременности или о любой защите от нее не может быть и речи!

Пока он говорил раздражающе менторским тоном, я вспомнила, как Иванка рассказывала о том, что Тарий будет неистово меня хотеть. Особенно пока мы не забеременеем, и только после чуть-чуть утихнет, а с годами станет более спокойным. Ну, такая шутка природы и физиологии илишту как главного фактора развития расы и продолжения рода. Очень ярко выраженная у черных. А сейчас этот самодовольный и самоуверенный самец вешает мне лапшу на уши, точнее, ходит кругами вокруг главной проблемы – зависимости от моего тела. А я слезы лью!

– Тарий, – пару раз всхлипнула и, взяв себя в руки, перестала плакать и с ехидцей предложила я, – давай договоримся хоть иногда общаться друг с другом откровенно. – Рука на моей спине дернулась, но продолжила поглаживать. – Я разговаривала с Иванкой на эту тему, и особенности черных илишту мне уже известны! Беременность только тебе пока выгодна!

До меня дошло мрачное раздражение Тария, причем, скорее, на Иванку. Поэтому поспешила добавить:

– И нечего на нее злиться: рано или поздно я бы все равно узнала, и еще неизвестно, чем бы тебе за полуправду и замалчивание срикошетило.

– Согласен! Ты не хочешь детей?

Я опешила от вопроса, заданного явно с целью нападения.

– Хочу! Просто чуть…

– Я рад! – не дал мне договорить потенциальный отец, услышав главное. – Ты боишься, что не полюбишь их из-за того, что они будут похожи на меня?

– Ничего я не боюсь! – моему возмущению не было предела. – Это будут мои дети, и мне плевать, на кого они будут похожи! – мгновение помедлив, обдумывая неожиданно пришедшую мысль, снова возмутилась. – А почему наши дети будут похожи только на тебя? Моя кровь тоже сильная. И вообще, папа сказал, что тсареки…

– Приятно слышать, что наших детей ты уже защищаешь и любишь, – опять прервал меня Тарий, теперь оставшийся довольным. – Тогда вообще не вижу причин откладывать их появление или зачатие.

Пока я в смятении решала, что ответить на столь конкретное заявление, черный ушастый проныра пару раз дернул ушами и потянулся, слегка потерся о мою грудь своей, пробуждая ответное желание.

Я же в качестве протеста – ведь меня сейчас провели как младенца – уперлась ладонями ему в плечи и проникновенно заявила:

– Ты слишком много от меня требуешь сразу и нахрапом, а сам пока ничего не дал и не уступил.

Прищурив бриллиантовые глаза, Тарий, провокационно потершись о мое тело, пытаясь лишить меня остатков здравого смысла, игриво прошептал, обдавая жарким дыханием:

– Есения, мне вообще много не требуется. Ласковое слово, теплая постель с тобой вместе и…

– …безграничная власть! – ехидно закончила я.

Возмущаться или отпираться не стал. Положив ручищу мне на грудь и, мягко сминая ее, уверенно проскрежетал:

– Я такой, какой есть! Меня не изменить, но я постараюсь учитывать твое мнение…

От того, что мужчина, которому «много не требуется», руками и губами начал вытворять с моей грудью, я снова захотела его… внутри себя, не в силах сопротивляться силе нашего желания. Но его замечание…

– В том, что ты учтешь мое мнение, чтобы потом обдурить или подмять, как раз не сомневаюсь. Но учти, я тоже не буду твоей марионеткой или бессловесной куклой.

Тарий, приподнявшись, устроился у меня между бедер и заполнил собой. Услышав мой стон удовольствия, прерывисто дыша, вкрадчиво сказал:

– Есения, ты в сравнении со мной – младенец. Лучше не играй в подобные игры. Я все равно буду сверху!

Я скорее выдохнула, чем сказала:

– А я поспорю! Вдруг тебе понравится и снизу? Для разнообразия…

После слова стали лишними, мы вновь боролись за жизнь, не было нежности. Мой теперь собственный илишту слишком нуждался во мне, слишком долго ждал и слишком хотел и сейчас лишь брал, забирал все, без остатка. Но удовольствие, которым он заражал меня, заставляя подчиняться желанию, позволило и самой получать, разделять, сгорать от наших ощущений.

Потом, когда мы оба снова достигли вершин удовольствия, настойчиво попросил:

– Посмотри мне в глаза, Есения! Загляни мне в душу…

Сил сопротивляться почти приказу не осталось. Мы слились не только телами, но и душами и взглядами. Именно в этот момент я ощутила полное безграничное единение со своим аннаром. Его триумф и восторг подсказали, что теперь он полностью доволен и спокоен. Вокруг витал наш общий аромат, пропитывая пространство, нас самих и наполняя мои легкие и, казалось, все тело. Я запомню его навечно. И свои синие бездонные глаза, полностью заполнившие зеркальную гладь его души, ярко сияющие… зовущие так, будто бы я оставила там бо́льшую часть своей души… Похоже, обмен завершился…

Глава 26

На этот раз приходила в себя я намного дольше. Какое-то время бездумно лежала, прижавшись к немного влажной от пота мужской груди, и глубоко дышала, ощущая присущий только аннару терпкий, но такой приятный аромат. А он гладил меня по спине и голове – то ли меня успокаивал, то ли себя. Неважно…

– Тарий, это было невероятно! – восхитилась я.

От него пришло чувство удовлетворения и уверенности. Скорее всего, в своих силах он не сомневался, а сейчас лишь убедился. Но говорить что-либо еще или возмущаться его горделивым молчанием сил не осталось. Хотелось спать, что я тут же и сделала: обняла его за шею и, устроив голову на широкой груди, замерла, уплывая в сон. Он тоже замер в ожидании моих дальнейших действий. А меня даже на душ не хватило, я буквально выключилась, как бионик.

Короткий сигнал моего зума совершенно безжалостно разбудил, сообщая о начале нового рабочего дня. Открыв глаза, я обнаружила, что спала под теплым боком у своего мужчины, который во сне недовольно поморщился и… забавно посапывая, продолжил спать дальше, согревая меня лучше забытого на полу одеяла. Ну, раз аннар не спешит вставать, решила тоже полежать и полюбоваться им в приглушенном свете каюты. Снова отметила, насколько контрастирует черная кожа Тария с белой постелью, да и с моей светлой кожей. Не зря мужчины илишту любят белый цвет – должно быть, выглядят в нем просто бесподобно!

Ему что-то снилось, наверное, потому что веки едва заметно подрагивали, а уши подергивались, ну чисто кот с Дерея – огромный и черный. Этих своеобразных и своенравных, но симпатичных животных на Дерей завезли люди во время колонизации. Вот они так же ушами шевелили, очень похоже на гордых и самолюбивых илишту.

Тарий широко раскинулся на кровати, согнув ногу в колене. Интересно, его даже во сне не покидает возбуждение или он прикидывается спящим? Но мужская гордость настолько привлекла внимание, что я потянулась к ней рукой потрогать, однако в последний момент не решилась и отдернула ладонь. Но не отказала себе в удовольствии с восхищением и одобрением еще раз обежать взглядом теперь уже точно мое «движимое имущество» и неожиданно наткнулась на изучающий прищуренный взгляд Тария. Он довольно проворчал:

– Ну и долго ждать буду? Может, ты уже хоть что-нибудь сделаешь и возьмешь дело в свои руки?..

Я усмехнулась, отодвинулась к переборке и облокотилась на нее, при этом с удовольствием наблюдала, как загорается страстью взгляд Тария, устремленный на мое обнаженное тело.

– Знаешь, кажется, я догадалась, кто автор той программы для сексбионика, предлагавшего «ртом, руками или доставай хозяйство, помну немного».

– Ошибаешься, Есения! – Тарий нахмурился, заложил руки за голову и посверлил меня исследующим взглядом. – Такой примитив не по мне!

– Да-а? Ты прав! Не твой стиль, – обняв руками согнутую в колене ногу, я продолжала разглядывать великолепное мужское тело. – Зато более чем уверена, что еще одна фразочка, которую выдавал другой бионик, точно написана тобой.

Аннар приподнял безволосую бровь, а я с придыханием в голосе и деланым подобострастием процитировала:

– «Что желает мой господин? Любое твое желание для меня закон, о сильнейший, мудрейший, сексуальнейший из мужчин. Ты – само совершенство, и я мечтаю исполнить любую твою прихоть».

Тарий почти незаметно взгляду напрягся, но смущение и злость выдали его, позволив увериться в правдивости моего предположения. Я даже развеселилась. Надо же, как пробирает!

– Какая прелесть! Ты? Господин и само совершенство?! – сквозь смех протянула. – Клянусь звездами, это самое невероятное, что я только слышала…

Но дальше посмеяться не вышло, потому что «совершенство» меня вмиг подмял и, нависая сверху, прорычал:

– А я заставлю тебя поверить!

– На это может уйти целая жизнь, мой аннар! – выдохнула я с улыбкой.

Тарий моментально успокоился, в очередной раз удивив стремительной сменой настроения. А потом, наклонившись к моим губам, прежде чем поцеловать, похвалился:

– Главное, что теперь у меня есть интересная задача, которую надо решить… И мне нравится, как ты произносишь «мой аннар»!

Второй наш поцелуй был уже не ознакомительным, а познавательным. Мне в очередной раз дали понять, кто в нашем доме хозяин. И хоть я признавала его лидерство, но легко сдавать свои позиции не собиралась. Зато сколько чувств и эмоций подарил поцелуй! Я ощущала, что ему тоже очень понравилось, чувствовала, что отношение ко мне тоже неуловимо изменилось. Он ласкал меня мягче, нежнее, находя самые чувствительные местечки, с удовольствием принимал мои ласки и, не таясь, давал возможность познакомиться со своим телом.

Мы долго касались друг друга, изучали, привыкали… И плавно перешли к новому витку соития, но уже без спешки и борьбы, тягуче медленно, глядя глаза в глаза, до самой вспышки наслаждения…

Зум Тария известил о подъеме, когда мы уже по очереди приняли душ, но по-прежнему обнаженные сидели на кровати. Причем я – на коленях комфортно развалившегося, облокотившись спиной о переборку, и лениво поглаживавшего мой затылок Тария. А все потому, что стоило выйти из санблока, он меня тут же сграбастал и прижал, в который раз заставив ощутить острую нужду в близости. Самое удивительное, что оказавшись вновь в его руках, я сразу ощутила, как меня отпустило… ушла непонятная тяжесть из груди. Этот момент зацепил, но спросила сначала о другом:

– Скажи… Когда ты вчера вечером пришел сюда, то был мрачным и не ожидал ничего хорошего. Почему?

Тарий зарылся носом в мои кудряшки, глубоко вдохнул, потом обхватил мою грудь лапищей, погладил и только тогда ответил:

– От вас, женщин, всего можно ожидать! Оставив тебя на смотровой площадке с Иванкой, я рисковал! Она в очередной раз наболтала бы чего-нибудь, а ты передумала бы и не подпустила к себе.

Я осторожно поинтересовалась:

– Она рассказала о ваших погружениях в душу. Пояснила, к чему привести может, но я все равно здесь, рядом с тобой! Скажи, зачем ты это дела ешь? Ведь и сам привязываешься ко мне еще сильнее!

Сначала от Тария донеслись сомнения, злость и наконец – надежда. Он прижал меня крепче и признался:

– Я хочу быть уверенным, что ты не исчезнешь, не сбежишь… будешь всегда рядом! Хочу, чтобы ты была моей! А так точно привяжу тебя!

Я тяжело вздохнула и опять ощутила его желание, а ведь мы уже не раз были вместе.

– Знаешь, пока я в санблоке душ принимала, чувствовала тяжесть в груди, но стоило оказаться в твоих объятиях, сразу стало легче. Давай не будем форсировать события, а все делать потихоньку. Поверь, я не брошу тебя… и ты мне не безразличен уже.

– Ты не понимаешь природу нашей слабости, моя шиу! – Тарий немного сдвинул меня и заглянул в глаза. – Или не хочешь понимать! Я полностью завишу от тебя, впрочем, как и любой другой мужчина илишту от своей женщины. Невозможно отказаться от удовольствия слить хоть ненадолго наши души, коснуться, вдохнуть запах. Это выше моих сил. Светлые со временем даже волю могут потерять и полностью подчиниться своим анна. У черных воля сильнее, но и зависимость от женщины больше, дальше будет еще хуже, а связь – еще прочнее. Я не заставляю тебя смотреть мне в душу, только прошу, но сам отказаться от злосчастного удовольствия не смогу. Если ты сможешь не смотреть – не надо! Я не обижусь! Однако со временем желание слиться душами накапливается и становится непреодолимым.

Я хрипло выдохнула, ужаснувшись дальнейшим перспективам.

– Это ужасно! Неужели ваши ученые не пытались разобраться с ненормальной привязкой и зависимостью?

Тарий неожиданно весело хмыкнул, хотя в душе испытывал скорее горечь.

– Такие попытки были, но что-либо изменить невозможно. Это означало бы полностью сломать нашу физиологию. Процесс образования связи идет в три этапа. Первый ты образуешь кожей, начиная связь энергий тел, дальше закрепляешь привязку самих сущностей… личностей – это психология и разум. Ну и третий – аромат. Запуск и перенастройка физиологии на связь и рождение детей.

Он помолчал пару мгновений, положил руки мне на бедра и опять начал сводить с ума, лаская чувствительную поверхность и забираясь внутрь. Затем приподнял, усадил поудобнее и, пока готовил меня для своего вторжения, хрипло шептал на ухо:

– Ты не представляешь, какое мучение – постоянно хотеть тебя… А ты отталкивала… а когда я думал, что ты мужик, готов был самолично от резать себе все, что угодно. Да меня тошнило от мысли, что я непереносимо хочу мужчину… – Он заменил свои пальцы собой, издав гортанный рык, а меня накрыла волна его удовольствия. – Как же хорошо… ты не представляешь…

Отдаваясь во власть нашей страсти, я так же хрипло ответила:

– Представляю… Я полностью чувствую тебя и разделяю твои желания и эмоции… Знаю, как сильно ты меня хочешь.

Огромные ладони, подхватив меня под ягодицы, помогали двигаться, направляли, контролировали. А глаза искали мой взгляд, но я, вцепившись в его плечи, отдалась нашим общим чувствам и, прикрыв глаза, плыла на волне наслаждения.

И лишь потом, когда мы оба получили разрядку, обнимая его за шею, почему-то сквозь слезы тихо попросила:

– Пожалуйста, полюби меня! Я не предам тебя и не оставлю, Тарий, не сомневайся. Только полюби меня хоть немножко…

Огромные руки сомкнулись у меня за спиной, так что ребра хрустнули, а мне было уютно и надежно находиться в коконе сильного горячего тела, уткнувшись носом в широкое плечо, и ощущать его удовлетворение. Было непередаваемо странно и удивительно приятно сознавать, что этот мужчина полностью, со всеми потрохами – мой! Навсегда!

Скользнула ладонью по гладкому черному затылку, добралась до ушей и тоже погладила. Так мы и сидели: он наслаждался покоем и моей лаской, а я радовалась, что теперь никогда не останусь одна и всегда буду под защитой грозного мужчины.

Лишь спустя пару минут он ответил:

– Знаешь, я уверен, мне будет нетрудно!

– Что именно?

Но отвечать Тарий не стал, приподнял меня и неожиданно бережно уложил и даже одеялом накрыл, а сам снова ушел в душ.

Через пять минут, застегивая китель, собранный деловой эсар сообщил:

– Мне на службу, извини, Есения! Собери вещи и перебирайся в мою каюту. Бегать туда-сюда – не с моим статусом. Если получится, свяжусь с тобой по зуму, и мы вместе позавтракаем.

Он уже выходил из каюты, оставив меня ошарашенно смотреть ему вслед, но внезапно обернулся и сказал:

– Ах да, забыл сказать. Эсар Янат Дина благодарен тебе за участие в операции по спасению женщин и, несмотря на поддельные документы, выплатит все причитающиеся средства. Как по договору, так и по устному соглашению! – Заметив мое радостное лицо и вспыхнувшие от удовольствия глаза, тут же нахмурился и добавил: – Но это не поможет тебе сбежать, моя шиу!

Пришлось запустить в недоверчивого илишту своим зумом с воплем:

– Да куда я от тебя сбегу, крибл ушастый?! Не дождешься!

Обратно зум прилетел на кровать вместе с удовлетворением моим ответом. Дверь уже закрывалась, когда он напомнил:

– Встретимся за завтраком!

Затем я неторопливо привела себя в порядок, собрала вещи. Собственно, и собирать-то ничего не пришлось, просто вытащила рюкзак и отправилась искать каюту. Номер Тарий сообщил, но на палубе эсаров я еще ни разу не бывала и шла туда с некоторой опаской, испытывая дискомфорт при встрече с членами экипажа, провожавшими мою фигуру с рюкзаком за плечами внимательными и любопытными взглядами, но без негатива и осуждения. Видимо, местные кумушки-болтушки всем доложить успели, что семейная ситуация эсара Тария Бианы в корне изменилась.

Каюта Тария оказалась раза в полтора больше моей. Такая же выдвижная и складная мебель, которая трансформируется по мере надобности, разве что стульев в два больше и более широкий стол. С дополнительными устройствами знакомиться не решилась. Мало ли… На том различия закончились. Все скромно и аскетично.

Зато в шкафу оказалось много личных вещей, которые я с удовольствием стала рассматривать, исключительно из любопытства. Интересно же посмотреть, что носят на Илишту, чем пользуются… Правда, все равно неловко стало, словно в чужом белье копалась, поэтому, быстро освободив немного места, сложила свою одежду и отправилась завтракать.

Глава 27

В столовой я старательно делала вид, что меня совершенно не занимают взгляды и эмоции окружающих. Даже подняла щиты, чтобы спокойно поесть. Ну очень сосредоточенно стояла возле пищевого автомата, наблюдая, как в одно из углублений на подносе шлепнулось овощное пюре, затем рядом закрутился кренделем мясной паштет, в следующем дозаторе на поднос вывалилась ароматная горка свеженарезанных фруктов. Забрала упаковку с соком, поднос и прошла к столу.

Но стоило, как обычно, разместиться в самом дальнем углу, в душе что-то екнуло, предупреждая… или подсказывая. Бросив быстрый взгляд на вход, увидела Тария, который, ни на кого не обращая внимания, шел ко мне. Зато сам ожидаемо привлек всеобщий интерес, правда, едва заметный глазу. Окинул внимательным взглядом мой поднос, промолчал, но я ощутила его внутреннее удовлетворение. То ли потому, что мясо ем, то ли потому, что просто ем. Затем – скорее для себя, чем для меня, – протянул руку и легко погладил по щеке, приглушая свою нужду во мне, и после мимолетной ласки пошел к автоматам.

Завтракали мы молча, но впервые за эти недели у меня было легко на душе. Я чувствовала себя непринужденно, разделяя трапезу со своим мужчиной, пусть и в общественном месте. А еще исподтишка разглядывала Тария, наблюдала за скупыми несуетливыми движениями. Показалось, что даже пользуясь вилкой, он четко выверяет действия. Мне понравилось, насколько аккуратно он ест, как изредка поблескивают клыки, когда полные чувственные губы (уж в этом-то я убедилась) обхватывают вилку. И увлеклась, напрочь забыв о еде. Так и стояла, рассматривая Тария, с давно опустевшей ложкой у рта. А когда наконец до меня дошло, что отвлеклась, быстро опустила ложку в пюре. Вслед донеслись удовлетворение и искренний интерес. Биана заметил, что я наблюдала за ним, и был приятно удивлен и обрадован. Вспыхнув от смущения, вновь уткнулась взглядом в тарелку, ковыряя в пюре дырки.

– Ты должна все съесть, Есения! Сейчас для тебя это очень важно! – раздался уверенный голос Тария с приказными интонациями.

Смущение моментально улетучилось, но прекословить при экипаже сочла дурным тоном, посчитав сказанное своеобразным проявлением заботы. Но командный тон… Ничего, полагаю, мы еще обсудим с глазу на глаз отношение ко мне словно к подчиненным… Взглядом показала ему, что думаю по этому поводу. Должен же он понимать, что я не маленькая и сама знаю. Но судя по насмешливому ответному взгляду, мое возмущение полностью игнорировали.

Тарий уже заканчивал завтракать, когда в столовую пришли Фисник с Иванкой. К счастью, от недавней размолвки не осталось и следа, наставник вновь испытывал благостные чувства и полное согласие со своей анна и окружающим миром. Зато мой аннар сразу почувствовал раздражение и сожаление, наверное, из-за того, что девушку сразу не усыпили, как только та оказалась на борту.

Иванка приветственно махнула нам рукой, Фисник вежливо поздоровался с эсаром и кивнул мне, затем они направились к автоматам. Тарий испытывал разочарование: скорее всего, не желал общаться с кем-либо, кроме меня. Допил сок, вытер губы салфеткой и кинул ее на поднос. На мгновение обняв меня за талию, прижал к себе, коснулся носом макушки, вдыхая запах. Затем, подхватив поднос, молча пошел на выход. Я проследила взглядом его удаляющуюся спину до утилизатора, и в этот момент у него сработал зум. Выслушав сообщение, он окинул меня быстрым взглядом и стремительно вышел.

Отголоски его эмоций поймать не удалось, потому что возле меня поставил на стол подносы Фисник. Иванка с тревогой спросила:

– Есения, почему твой аннар так быстро ушел? Что-то случилось?

Я неуверенно посмотрела на коллегу, предлагая ему самому ответить. Наставник флегматично пожал плечами и, чуть подумав, ответил:

– Иванка, ешь быстрее, на всякий случай! Несколько часов назад мы вышли на общие транспортные пути. Конечно, шеваров или магранов здесь вряд ли встретишь, но бывают не стандартные ситуации, которых хотелось бы избежать. Видимо, на нашем пути кто-то показался. Эсары предпочитают все контролировать и быть готовыми к любым неожиданностям. В этих отдаленных секторах лучше быть настороже.

Фисник принялся за еду, подавая пример своей женщине. Я отнесла поднос в утилизатор, потом сходила за горячим вкусным напитком, напоминавшем мне ягодный кисель из детства, и вернулась поболтать с друзьями.

– Еся, мы заходили к тебе в каюту, а там пусто, – отправив кусочек фрукта в рот, сообщила Иванка. – Тебя можно поздравить с принятием обязательств?

Я не сразу поняла, о чем идет речь, продолжая размышлять, из-за чего Тарий очень быстро покинул столовую… И его взгляд… Но когда смысл вопроса дошел, кивнула. Помявшись, тихо пояснила:

– Да! Теперь я анна эсара Бианы и буду жить в его каюте.

От Фисника тут же пришло молчаливое одобрение.

– А где вы будете жить на Илишту, еще не решили? – прощебетала Иванка с мечтательной улыбкой. – Я живу в Акваре, и если бы вы поселились там же, мы с тобой могли бы чаще встречаться.

– Пока не знаю! Я еще не видела Илишту. Возможно, мы какое-то время полетаем на «трех семерках», если Тарий захочет продолжить здесь службу, – осторожно ответила ей.

Меня затопило чужое изумление, затем от Фисника дошла легкая волна зависти и уважения. Опять же непонятно: или Биану больше уважать начал, или меня – за то, что разрешила своему аннару сохранить прежнюю работу. А вот Иванка удивленно воскликнула:

– И ты согласна мотаться с ним по Вселенной? А как же твоя работа? Твои увлечения?.. Дети, на конец?

Я усмехнулась, погладила ее руку, лежащую на столешнице, и успокоила:

– Мы ничего окончательно не решили. Просто мне пока не принципиально, где находиться, а вот ему сразу бросить работу здесь будет тяжело. Он и сам все понимает и, уверена, найдет приемлемый и наилучший вариант для нас обоих. Ведь я не илишту и только начала знакомиться с вашими традициями, правилами, законами… Как видишь, у нас и менталитет разный, придется ко всему привыкать, подстраиваться и учиться. По этому сейчас нет смысла спорить с Бианой или настаивать на своем, да и повода для ссор мой аннар пока не давал, – решила я сразу пояснить свою позицию подруге.

Несмотря на множество полезной информации, которой она меня снабдила, жить я собираюсь по собственному разумению и своей головой. А с учетом того, что жить буду с Бианой, лучше строить отношения с ним без вмешательства третьих лиц.

Иванка покачала головой, отчего ее длинный черный хвост заколыхался из стороны в сторону, и недоуменно поглядела на меня.

Вдруг раздался негромкий звуковой сигнал.

Фисник насторожился:

– Предупреждение о возможной боевой тревоге. Приказ экипажу занять места согласно штатному расписанию.

Команда начала быстро, но без суеты покидать столовую. Фисник обнял анна за талию, крепко прижал и строго предупредил:

– Быстро в каюту и оттуда носа не показывай. Мы с Есенией обязаны быть на рабочих местах.

Затем, подталкивая ее к выходу, кивнул головой мне. Особой тревоги от окружающих я не ощутила, поэтому начала успокаиваться. Да и эмоциональный фон был привычным, обыденным. В лифт зашли вместе, но Иванка вышла на своем этаже, а мы покатили вниз.

– Эс Лека, что это может быть? – спросила я, когда мы остались одни.

– Да мало ли… – равнодушно пожал плечами наставник. – Может, астероидный пояс… Может, неизвестные корабли без опознавательных знаков, которые так же, как и мы, до новой точки перехода в гиперпространство следуют… Может, наоборот, кто-то неожиданно появился. Не думай об этом, такое предупреждение часто бывает на общих маршрутах. Просто Харт лежит в стороне, и ты с подобным впервые столкнулась, а со временем начнешь реагировать как на внеплановую проверку оборудования эсаром Шераном. Напрягает, конечно, но если не лениться, то все пройдет без эксцессов.

Лифт остановился, двери разъехались, и в этот момент запищал мой зум. Активировав связь, я услышала голос только что упомянутого старпома:

– Эса Есения, срочно прибыть на мостик!

Я напряглась, еще не зная причины. И ощутила, что общий эмоциональный фон экипажа начал медленно меняться. Напряженное ожидание!

– Слушаюсь, эсар Шеран! – испуганно глянув на Фисника, внимание которого было приковано к моему зуму, нажала верхний этаж.

Направляясь в рубку, я встретила двух эсинов, проводивших меня подозрительными взглядами. Эти взгляды заставили меня по-настоящему испугаться неизвестности, которую таил в себе внезапный вызов старпома.

В рубке, как и в прошлый раз, слаженно и сосредоточенно работали пилоты, навигаторы и инженеры, которым на первый взгляд и дела до меня не было, а сверху на все взирали трое эсаров: командор Янат Дина, старпом Шеран Адива и безопасник Тарий Биана – все как на подбор устрашающие. Поднимаясь по пандусу, я напоминала сама себе маленькую девочку, ожидающую наказания, и с трудом переставляла немеющие от плохих предчувствий и страха ноги.

Трое эсаров мрачно смотрели на меня, а стоило подойти ближе, даже рта открыть не дали. Шеран, взяв меня под локоть, подвел к креслам и, развернув лицом к виртуальному экрану, молча встал за спиной.

Командор обратился к собеседникам, лица которых сейчас демонстрировал экран:

– Это она? Вы не ошибаетесь?

На меня хмуро смотрел человек в форме капитана корабля, в глазах которого царила внутренняя пустота. Неприятный тип, но не он заставил меня задохнуться от ужаса и неподвижно уставиться в экран.

Позади капитана на фоне рубки чужого корабля стояли слишком знакомые четверо убийц отца, преследовавших меня с той же целью. Сейчас их лица являли собой образец консерватизма и преданности. Глядя на них, никто бы не подумал, что такие типы способны пытать часами, а потом душить беззащитную женщину и гонять ее по галактикам. Все четверо, увидев меня, непроизвольно напряглись, словно хищники сделали охотничью стойку на будущую жертву. Капитан быстро обернулся, получил утвердительный кивок от чиваса и, вновь устремив пустой взгляд на нас, тоже утвердительно кивнул:

– Да, эсар Янат Дина! Это обвиняемая Есения Дор-Тсарек Коба. Она обвиняется в ранее перечисленных преступлениях. Требую ее немедленной выдачи.

На двух боковых экранах я увидела, что нас встретили два корабля – огромных транспортника. Как уже догадалась, принадлежащих корпорации «Анкон». «Три семерки» сейчас медленно приближаются к ним, еще чуть-чуть – и мы вклинимся между этими махинами или они возьмут нас в клещи.

Рядом со мной встал Тарий Биана, от которого я не ожидала последовавшего распоряжения:

– Высылайте группу сопровождения!

Тот самый злобный чивас тут же ответил:

– Мы выступим в этом качестве как представители правоохранительных органов Саэре.

Трое эсаров промолчали, зато я отметила блеснувшие ненавистью глаза хейрола, стоящего рядом с чивасом. В этот раз даже сутулый блеклый мнак, судя по лицу, не испытывал сожалений, скорее горел энтузиазмом забрать меня у илишту.

Эсар Дина отключил связь с преследователями, затем медленно повернулся лицом ко мне. Эсар Шеран почти незаметно отступил в сторону. Теперь я стояла напротив троих эсаров, но смотрела только на Биану. Его лицо было мрачным и бесстрастным, но внутри у него бушевали ярость и жажда кого-нибудь прибить. Придвинувшись ко мне, он опасно скрежещущим голосом спросил:

– Тебе знакомы эти мужчины?

Мне пришлось сглотнуть горькую от страха и отчаянья слюну, смачивая пересохшее горло. Я была не в состоянии поверить, что именно этот илишту отдаст меня преследователям. Неужели он сможет поступить так после… Испуганно таращась на него, я ответила:

– Те четверо, что стояли за спиной капитана корабля, убили отца, сожгли наш дом и фактически заживо похоронили меня в подвале. Затем преследовали, охотясь как на зверя…

Все трое молча смотрели на меня. Я ощущала ярость Тария, двое других испытывали злость и раздражение, но показалось, что не ко мне, и поспешила сказать в свою защиту еще несколько слов, пока есть возможность:

– Клянусь вам, я не виновата ни в чем, что мне могут инкриминировать. Не знаю, что вам сказали, но это они убийцы, а я жертва.

Тарий, шагнув ближе, заслоняя от меня все и всех, жестко и резко приказал:

– Есения, у нас слишком мало времени, поэтому быстро, четко и без эмоций расскажи, почему за тобой послали два корабля – довольно дорогое и внушительное сопровождение для обычной преступницы, а не важной фигуры. Для твоей доставки на Саэре затрачено слишком много ресурсов…

Я молчала, раздираемая сомнениями, но командор специально приблизил картинку одного из кораблей на экране, и я увидела, как от него отделяется пока едва заметная точка шаттла. А ведь сейчас там четверо убийц, идущих по моему следу, и конец их пути слишком близок. Именно это изображение заставило меня хрипло заговорить. Не отрываясь от экрана, на котором увеличивался шаттл, я рассказала поведанную отцом легенду крингов, а еще о страшной находке сартора, облученного д'окром, о гибели Малеха Визара и его договоре с «Анконом». Закончила тем, как удалось выбраться из подвала и покинуть Саэре.

К концу рассказа меня знобило из-за вновь пережитых боли и горечи, потери отца и происходящего сейчас. Пилоты и другие члены экипажа, находящиеся в рубке, слушали мой рассказ и молчаливо сочувствовали. Трое эсаров выглядели неожиданно расслабленными и удовлетворенными. Биана шагнул ко мне, встав вплотную и, прижав к себе, приподнял над полом и уткнулся носом в шею. И уже оттуда, обдавая горячим дыханием, произнес:

– Надеюсь, мне не придется все время искать подобных ситуаций, чтобы раскрывать твои маленькие тайны, шиу? – Наверное, мое тело окаменело, пока Тарий продолжал говорить раздражающе наставительным тоном: – Еще надеюсь, ты оценишь мой небольшой подарок…

Он поставил меня на пол, чуть отстранился, посмотрел на командора. До меня моментально дошло их общее чувство злорадного удовлетворения и полного единства. Эсар Дина спокойным голосом отдал приказ:

– Шаттл и чужаков уничтожить!

Я недоверчиво посмотрела на командора.

Тарий взял меня за руку и погладил запястье большим пальцем.

Эсар Дина повернул кресло и обратился ко мне:

– Никогда не пойму женщин! Биана, похоже, твоя анна в самом деле поверила, что мы ее отдадим! Видимо, не до конца усвоила реалии нашей жизни…

Я судорожно всхлипнула, пытаясь осознать, что опасность миновала. Но на экранах маячили два чужих огромных корабля по бокам от нас. И шаттл продолжал стремительно увеличиваться в размерах.

– Их же два, и у них тоже есть оружие… Могут пострадать…

– Мы сейчас специально между ними встанем и направленным лучом… – прервал Шеран Адива. – Уйти точно успеем, пока у них на борту реакция идти будет…

Я почти ничего не поняла, кроме «специально между ними встанем». Из рубки доложили, что к удару по шаттлу готовы. Дина дал добро, и вскоре я увидела, как маленькое прямоугольное судно, стремительно несущееся к нам, прошивает короткий луч, затем оно начинает набухать изнутри. Следующий момент – вспышка, и шаттл исчезает с экранов, оставляя после себя темное облачко с останками парящей в вакууме космоса обшивки.

Удивительно, что несвойственное мне и потому невероятное чувство мстительного удовлетворения – убийцы отца понесли заслуженную кару – смешалось с таким же, но менее ярким, чем у меня, удовлетворением окружающих илишту. Я ощутила отголоски смерти тех, кому даже во сне мечтала отомстить, и это страшное чувство впервые принесло радость, основательно встряхнув мою психику.

А потом два похожих, только более интенсивных луча ударили по преследующим нас кораблям. Я инстинктивно подняла ментальные щиты, отгораживаясь от чужой смерти, которую почувствую даже на расстоянии.

Новое «набухание» – и мы быстро уходим с места взрыва, но «седьмой» старательно показывает картинки двух вспышек позади нашего корабля. Волна от взрыва достигает «трех семерок» – и чувствуется заметная вибрация.

В страхе прижалась к груди своего аннара, и он тут же обнял меня еще крепче. Напрасно я старалась не думать о тех, кто находился на двух уничтоженных кораблях. Даже будучи уверенной, что если бы я оказалась на одном из них, меня бы точно никто не пожалел. Все равно две вспышки стояли перед глазами, сводя с ума. С моих губ сорвался подсознательный вопрос:

– Неужели два последних удара были так необходимы?

Командор успел ответить первым, хотя я ощутила, как напрягся Тарий, намереваясь сделать это сам.

– Они были готовы открыть огонь на поражение, если бы мы заартачились. Вреда особого не причинили бы, но повреждения бы нанесли. Мы малочисленная раса и контролируем небольшую территорию, но очень многие знают, что с илишту лучше не ссориться. Это выстраданная, заслуженная нашей кровью репутация. Мы никогда не прощаем ни нападения, ни угрозы…

Старпом добавил, стоило командору многозначительно замолчать:

– В этом случае лучше уничтожить все следы нашей встречи.

– Но ведь они, скорее всего, доложили своему руководству, что я на вашем корабле?

Эсар Шеран пожал плечами и дернул кончиком уха.

– Уверен, они доложили, что вы, возможно, на нашем корабле. Ведь они, несомненно, поджидали нас в этом квадрате в надежде, что обратно мы пойдем здесь же. Наши женщины каждые десять лет совершают араш на Харт, поэтому рассчитать маршрут несложно. А вот какова вероятность твоего нахождения здесь? В любом случае, слишком много кораблей пропадает в необозримых и часто чрезвычайно опасных просторах космоса. Вот и еще два пропало – кто считать будет?.. – закончил он с насмешливой ухмылкой.

Несмотря на положительный исход моей проблемы с преследователями, стало жутковато. Два корабля с экипажами погибли, а илишту испытывают мрачное удовлетворение и еще посмеиваются. Радовало лишь одно – я на их стороне, а не на противоположной, и не враг им. И все же предположила:

– «Анкон» и без меня сможет вычислить планету и местонахождение сартора. Просто на поиски у них уйдет много времени, но теперь, когда они точно знают о существовании сокровища, как вы уже убедились, никакие препятствия их не остановят. Причем учитывая тот факт, что в «Анконе», возможно, не знают, что конкретно обнаружили Малех с отцом. Что будет, если они его найдут, страшно представить. Новый передел влияния, гибель кораблей, а может, и целых планет… Излучение д'окра неизвестно, мало изучено…

– Это ваше название… д'окр, – перебил Тарий, который, запустив руку в мою шевелюру, поглаживал затылок, все еще прижимая к себе, – на самом деле звучит как докран. На языке илишту означает «разрушающий связи». Он был создан нашими учеными пять тысяч лет назад для борьбы с шеварами. Более того, основан на способности шеваров проходить сквозь любые преграды. Наше оружие имеет схожую структуру энергии, правда, многократно улучшенную. Та волновая зачистка корабля, которую ты наблюдала во время нападения шеваров, тоже впоследствии была разработана на основе докрана.

Задрав подбородок, я смотрела ему в лицо, прямо-таки шокированная полученной информацией. Тарий, одной рукой придерживая меня за плечи, второй погладил по щеке. Я же, не в состоянии связно мыслить, пролепетала:

– Но как же… в легендах говорилось, что кринги создали его и от своего же изобретения по гибли?!

Тарий, словно лаская мое лицо взглядом вместе с рукой, не успел открыть рот. За него с насмешкой ответил Шеран:

– В то время их развитие находилось на такой ступени, что до шеваров и докрана им еще учиться и учиться было. Но, к их несчастью, нам пришлось искать себе новый дом, и Илишту находится как раз в том секторе галактики – когда-то они были нашими дальними соседями. Такие же умники, как хозяева твоего «Анкона», решили позаимствовать без спроса технологию создания докрана. Итогом стала гибель цивилизации и самого вида крингов. Нашим кораблям удалось спасти жалкие остатки их народа. Теперь кринги проживают в двух квадратах от нас, и на подвиги их пока не тянет… Развитие пошло по новому витку эволюционной спирали.

У меня разболелась голова. Наверное, от количества рассказанного эсарами. Я растерянно потерла виски и, прижавшись щекой к светлому кителю Тария, спросила:

– И что теперь с седьмой планетой будет? Которую папа с Малехом обнаружили? Ведь если те залежи снова найдут… – я содрогнулась от жутких перспектив.

Командор закинул ногу на ногу, подчеркнув этой позой красивое подтянутое тело, и флегматично произнес:

– Что будет?! Точные координаты благодаря тебе у нас имеются, начальство уведомим и проведем основательную зачистку. Планету проверим – вдруг там еще залежи чего-нибудь имеются… а сартор изымем. Все затраты по очистке окупятся… Если Биана настаивать будет, думаю, и премию тебе выпишем…

– Нет! – я тут же отрицательно затрясла головой, вжимаясь в тело Тария. – Не надо премий! За это мне ничего не нужно! Столько народу погибло: отец, Малех, два корабля… цивилизация крингов… столько крови на том сарторе. Мне даже вспоминать никогда не захочется, да вряд ли забудется.

– Ну, как знаешь! – ответил эсар Дина, и я почувствовала, что он одобряет мое решение. Еще поразилась, сколько сейчас жути произошло, а илишту внутренне и внешне спокойны, жизнерадостны, будто между делом тут поболтать собрались. – Еще вопросы будут? – он с любопытством уставился на меня.

– Нет, эсар Дина! Не хочу отнимать у вас время! – тихо ответила, обрадовавшись, что наконец-то можно уйти.

Командор, блеснув насмешливым взглядом, кивнул. Я попыталась отлепиться от Бианы, но не получилось. Над моим ухом проскрежетал голос аннара:

– Эсар, могу я отлучиться ненадолго?

Дина согласно кивнул и, излучая сочувствие, заметил:

– Твоя анна перенесла большой стресс, Биана, ей требуется отдых и забота!

Тарий подхватил меня на руки, затем не то поделился с командором, не то меня просветил:

– Если бы она была откровенна со своим аннаром и сразу рассказала об угрозе, избежала бы тяжкого испытания.

Вцепившись в воротник кителя Бианы, уже чувствуя, что мои подозрения оправдаются, спросила:

– Даже если бы я тебе пару дней назад рассказала, нас бы все равно здесь встречали… Что бы изменилось в итоге?

Тарий тем временем спустился по пандусу с мостика вниз и быстро вышел из рубки, правда, эсары, скорее всего, услышали его ответ:

– Для них ничего бы не изменилось! А мы не потеряли бы столько времени на болтовню и выяснение обстоятельств твоего дела, а главное – мне не пришлось бы ставить тебя, анна, в подобную ситуацию и под угрозой выдачи выуживать ответы на вопросы.

Мои ладони обнимали шею Тария, и в этот момент очень сильно захотелось задушить его за непрошибаемую уверенность в себе и своих поступках. Получается, эсары специально показали мне тех четверых, заставили поверить, что выдадут, чтобы просто узнать, с какой целью меня преследуют. Раскрыть все мои секреты и тайны… Я забыла о том, что пару минут назад цеплялась за него, не в силах удержаться на ногах. Сейчас я шипела и с трудом сдерживалась, чтобы не оторвать ему уши или не выцарапать глаза:

– Ты… ты – крибл ушастый! Да как ты мог… после того, как спал со мной в одной кровати… занимался со мной… Как ты мог заставить меня пройти через этот ужас, наблюдать за гибелью…

Тарий сжал меня руками, заставив на мгновение задохнуться, чем не преминул воспользоваться:

– Есения, скажи, что ты почувствовала, когда увидела смерть убийц твоего отца?

Я глубоко задышала, пытаясь успокоиться, и глухо ответила:

– Удовлетворение! Но это не оправдывает твой поступок! Я бы предпочла не знать, что из-за меня погибли два корабля и…

– Незнание не спасает от боли, моя шиу, ты скоро узнала бы обо всем от экипажа или еще как-нибудь… Может, почувствовала бы и не смогла отгородиться… Я решил, что лучше ты сама увидишь и сумеешь защититься от ненужных ощущений, а главное – отомстил за твоего отца. За любую победу приходиться платить. Иногда чужими жизнями.

Конечно, разумом я признала его правоту, но легче не стало. А где-то в глубине души опять возникла ледяная тяжесть. Только бы не скатиться в истерику. Да, меня защитили, не бросили, я опять не одна, но, звезды, как же больно становиться взрослой и принимать новый образ жизни! Крепче обняла аннара за шею и уткнулась в его плечо, чувствуя, как по щекам бегут ручейки слез.

– Скажи, анна, когда бы ты доверилась мне настолько, чтобы рассказать обо всем? – спросил Тарий, направляясь к лифтам.

Всхлипнув, промямлила:

– Не знаю! Может, никогда! Я боялась, что вдруг вы решили бы воспользоваться… фактически оружием.

Тарий усмехнулся, прижимая меня крепче. Почему-то сейчас я ощутила нежность. Следующий вопрос был коварным:

– А почему ты думаешь, что не сможем воспользоваться? – Я напряглась, и Тарий это почувствовал. – Не бойся, моя шиу, мы настолько малочисленны, что нам бы свое удержать и защитить, вместо того чтобы зариться на чужое. Мы рассказали о докране правду, не сомневайся и не переживай.

Его буквально распирало внутреннее довольство собой. Крибл!

– А по поводу чего я должна переживать?

Он снова усмехнулся и уткнулся носом мне в макушку, прошептав оттуда:

– Переживай за меня… За нашу семью… Что бы понравиться мне ночью…

Услышав его вкрадчивый хитрый голос, перечислявший желаемое, ехидно заявила:

– Нет уж, лучше сам переживай о том, понравился ты мне ночью или нет! А то следующая – может не порадовать вовсе…

Пока мы шли в каюту, продолжая перекидываться фразами в том же духе, поняла, что Тарий специально устроил перепалку и задирает меня, чтобы заставить отвлечься и переключиться на более приятные или прозаичные вещи. Благодарно прижалась к его груди, обняла за шею и прошептала на ухо:

– Спасибо!

Он смешно дернул ухом и спросил:

– За что?

– Просто за то, что ты рядом со мной в эту минуту! – Щекой потерлась о его шею, гладкую черную щеку и снова шепнула: – За поддержку и за то, что не отдал.

Вновь ощутила толику нежности от Тария, столь непривычную именно от него, что она стала еще более ценным и желанным чувством.

Наконец мы добрались до каюты, не сговариваясь, быстро разделись и легли в кровать. Он не требовал секса или проявления каких-либо чувств, наверное, догадался, что я сейчас испытываю и переживаю. Просто держал в руках и гладил по голове. Бурная ночь и основательно потрясшие утренние события забрали все силы и волю. Я пригрелась в тепле уже родного мужского тела, успокоилась и незаметно для себя уснула.

Глава 28

Я задыхалась, знала, что останусь в этой дыре навсегда, и мне уже катастрофически не хватало воздуха. Земля давила со всех сторон, темнота подступала, пугала…

Две вспышки ударили по глазам, ослепив ярким жутким светом, а затем я ощутила смерть… такое знакомое чувство, ведь я уже однажды умирала вместе с папой… В груди зашлось от нестерпимой боли, а в темноте зрели еще две вспышки – смерть собирается добраться до меня своими щупальцами, грозится выстудить изнутри, лишить чувств и заморозить сердце… Так умирают…

Мне отчаянно не хватало кислорода, казалось, что я хватаю ртом разреженный ледяной воздух… и вокруг множество глаз, наполненных чудовищной ненавистью и злобой. А издали родные синие папины глаза смотрят так печально, жалея и сочувствуя. Потянулась к ним рукой, звала, плакала от бессилия и безысходности, ведь откуда-то пришло понимание – папа не вернется. А так хотелось, чтобы его надежные сильные руки вновь обняли меня, укрывая от злого мира и укачивая, как ребенка.

Папа шептал: «Моя девочка, моя малышка, все будет хорошо, ведь я рядом».

Так больно, а вокруг только безумные вспышки, несущие смерть. Я потерялась в них, всюду, куда хватало взгляда, – холодные ненавидящие глаза. Сначала умоляюще шептала, потом кричала, а после отчаянно жаловалась папе, что меня никто не любит, не жалеет, как он, и больше никто не захочет обнять и назвать своей малышкой.

В какой-то момент в безумном калейдоскопе возникли огромные, заслонившие свет бриллиантовые глаза, которые манили, звали, затягивали в себя. Всплыла мысль: «Тарий!» Я ухватилась за имя, словно за спасательный круг, звала, искала и в конце уже просто умоляла спасти меня из поглощавшего кошмара.

Очнулась с этим именем на губах, даже открыв глаза, продолжала шептать: «Тарий… Тарий… спаси меня, пожалуйста!..»

На меня в упор смотрел обладатель тех самых бриллиантовых глаз из сна. Потом дошло, что это мой аннар сидит рядом с кроватью, на которой я лежу, и пристально наблюдает за мной. Он молчал, пока я недоуменно переводила взгляд с него на окружающую обстановку и обратно.

Какая нелегкая нас занесла в медицинский отсек? Кроме Тария, здесь еще и врач Нут Джама… дремлет в противоположном углу, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Ему что-то снилось, потому что он периодически смешно дергал ногой и ушами.

Чувствовала я себя не ахти. И самое неприятное: зверски пересохло горло и нестерпимо хотелось пить. Опять посмотрела на Тария и только сейчас ощутила его руку на своей. Странно, выглядит аннар сильно уставшим и каким-то помятым, даже вечно безупречный светлый офицерский костюм смотрится так, будто в нем спали.

– Я хочу пить, – просипела, собравшись с силами.

Он тут же взял с подставки, прикрепленной к кровати, стакан с трубочкой и поднес к моим губам. Выпив все до донышка, я сразу почувствовала себя значительно лучше.

– Как ты себя чувствуешь, малышка моя? – заданный Тарием вопрос привел меня в изумление.

Во-первых, сильно изменился тембр голоса – стал мягче, с затаенной нежностью, забавно совмещающейся со скрежещущими нотками. Во-вторых, его обращение ко мне… непривычное… как будто позаимствовано из сна или моих тайных желаний.

Огромная теплая ладонь поползла вверх по моей обнаженной руке, добралась до груди и наконец ласковым жестом коснулась щеки. Тарий всем телом, не отрывая взгляда, потянулся ко мне. Перебрался на кровать, склонился надо мной и… начал покрывать легкими, едва ощутимыми поцелуями лицо и волосы. Я поймала такую волну нежности от него, такое невероятное тепло, радость и… страх потери, что и сама растворилась в слишком новых для себя чувствах, утонула и точно не хотела всплывать. Но дела насущные заставили поинтересоваться:

– Что случилось? Что мы делаем в медицинском отсеке? – даже собственный голос показался чужим – хриплым и слабым.

Непривычный Тарий потерся своей щекой о мою, глубоко вздохнул и только хотел ответить, как раздался радостный голос Нута Джамы:

– О-о-о, наконец-то наша болезная в себя пришла!

В поле зрения появился доктор, а Тария захлестнуло привычное раздражение. И, хвала звездам, адресованное Нуту, а не мне. Но я еще не успела забыть той волны нежности и ласки, которой меня обогрел аннар.

– Эсар Джама, может, вы скажете, почему мы здесь?

Аннар начал отстраняться, и я непроизвольно схватила его запястье, чтобы удержать. Раздражение тут же улетучилось, вновь сменившись нежностью и радостью. Он обхватил мою ладошку обеими руками и начал мягко поглаживать, позволяя успокоиться и расслабиться.

Нут Джама заметил мой жест, выдавший желание быть с Тарием рядом, довольно улыбнулся, отодвинул кресло, в котором недавно сидел Тарий, уселся туда и пояснил:

– Я уже все высказал нашим премудрым эсарам, которые любят ставить жестокие эксперименты над бедными слабыми женщинами. Они заставили вас перенести очередной мощнейший стресс, страх, чужую смерть… И не учли, что вы эмпат… Забыли, что вам пришлось пережить в последнее время гибель отца, побег, трансформацию наконец. – Врач покачал головой, а я ощутила его восхищение мной, глубокое сожаление и сочувствие. – Вы – сильная женщина, Есения, но и у вас есть предел! Вы здесь третьи сутки. Эсар Биана вызвал меня ночью, когда у вас поднялась температура. Затем было несколько часов странной комы – мне кажется, ваша нервная система пыталась защитить таким образом вас. После трансформации вы на какое-то время стали слабой и уязвимой, вот организм и не выдержал очередной проверки на прочность.

Пока он говорил, чуть-чуть пошевелилась и прислушалась к себе. Противная слабость расползлась по всему телу, я вся, подобно горке желе, мелко вибрировала. Как же жалко себя! Не подумав, поделилась, стоило врачу замолчать:

– Постоянно снились кошмары, а потом… глаза Тария вытащили меня из них… – шмыгнула носом, чувствуя, как подкрадывается истерика, спазмом сжимая горло. Нервы действительно совсем расшатались.

Джама снова тяжко вздохнул и, испытывая неловкость, сказал:

– Вы бредили иногда! Звали отца, Тария… хм-м, просили спасти вас, жаловались, хм-м, на нас… – Он замолчал, давая мне возможность догадаться об остальном самой, но не выдержал и зло высказал, посмотрев на Тария: – Ваш аннар, Есения, заслуживает сурового наказания за подобное отношение к вам!

Биана начал наливаться яростью, но внезапно словно сдулся, буквально утонув в самобичевании, сожалении и угрызениях совести. Он вцепился в мою руку так, будто его хотят оторвать силой. Я не выдержала и устало заметила:

– Знаете, эсар Джама, совсем недавно весь экипаж сочувствовал Тарию, а меня осуждали.

И, уверена, считали, что я заслуживаю сурового наказания за его мучения…

Совсем неожиданно обличительно-защитную речь прервал мой заурчавший от голода живот, яростно требуя пищи и очень меня смутив. Однако мужчины засуетились: доктор проверил какие-то показатели на мониторе, а Тарий связался по зуму с Фисником и потребовал, чтобы тот принес поднос с едой для меня в медотсек.

– А почему именно он? – тут же поинтересовалась я.

– Он много времени провел в твоей компании и лучше знает, что ты предпочитаешь. Я боюсь ошибиться, моя шиу, – аннар с тревогой вглядывался в мое лицо.

Слезы наконец переполнили глаза и полились по щекам. От обоих мужчин тут же пришло недоумение, тревога и озабоченность.

– Ты все время зовешь меня шиу… – всхлипывая и мысленно плюнув на присутствие постороннего, не то спросила, не то пожаловалась я. – Фисник сказал, что это неказистый маленький ночной цветок, который только пахнет приятно… Неужели я такая несимпатичная? Что ты только за запах меня и принимаешь?..

Нут Джама смутился, потом, как ни удивительно, иронично улыбнулся и быстро вышел. Тарий же, снова склонившись и обхватывая ладонями мое лицо, тихо ответил, вновь одаривая нежностью и теплом души:

– Малышка, шиу – очень неоднозначное растение. Оно прячет свою красоту от всех, а ночью полностью распускается, превращаясь в прекрасный экзотичный цветок, а уж о запахе и говорить нечего – такой тонкий, ненавязчивый и незабываемый. Я рад, что свою красоту ты даришь только мне. Счастлив, что ты моя… маленькая шиу.

– Тарий, – протянула руки и благодарно обняла его за шею, – ты назвал меня малышкой, так папа раньше говорил…

Он чуть отстранился, снова начал покрывать мое лицо поцелуями и едва слышно произнес:

– Ты жаловалась ему в бреду, что никто не хочет так тебя называть. Ты не права, я хочу! Просто я военный, Есения, и мало общался с обычными женщинами. Многого еще не умею или не знаю, как делается…

Я погладила его по щеке, испытывая невероятную радость, что этот мужчина достался именно мне.

– Не важно, Тарий! – Почувствовала, как он сразу же насторожился, и поспешила успокоить: – Ты снова спас меня, вытащив из тех кошмаров.

Он расслабился, и в этот момент из-за перегородки появился Фисник с подносом. Потянув носом и учуяв еду, я расплылась в довольной улыбке. В итоге Тарий, прислонив меня к своей груди, держал поднос в руке, пока я с жадностью поглощала пищу. Правда, на много меня не хватило. Фисник тоже радостно улыбался, жалостливо поглядывая. Чувствую, они записали меня в окончательные слабаки…

Через несколько часов врач, удовлетворенный результатом осмотра, разрешил вернуться в каюту, и счастью моему не было предела. Идти самой не позволил аннар и нес всю дорогу на руках. Я же ощущала чувство вины в нем, а еще – жестоко подавляемый страх. Тарий так крепко прижимал меня, что сомнений в том, откуда этот страх, не осталось. Думаю, из-за моей болезни он проникся самой вероятностью потери анна и испугался, хотя очень старался не дать мне это уловить.

В каюте он бережно уложил меня на кровать и тут же накрыл одеялом. Не согласившись лежать в костюме, я уселась и начала раздеваться. И пока возилась с одеждой, ощутила вспышку желания аннара. Недоуменно уставилась на него и увидела, с каким вожделением он смотрит на мое тело. Впору трусики и майку снимать, иначе могут погибнуть в неравной схватке с темпераментным мужчиной. Даже неловко стало: я тоже хотела его, но чувствовала себя еще слишком слабой, к тому же я думала принять душ.

Биана присел на кровать ко мне поближе, снова одаривая меня нежностью, невесомо погладил по щеке когтистой лапой. Затем прижал мою голову к своей груди, обнял за плечи, немного посидел, успокоился и сказал хрипло, будто себя уговаривал:

– Тебе нужно больше отдыхать, Джама сказал. Я попрошу Фисника принести сюда ужин, а сам поработаю… подольше! Не теряй меня, а если почувствуешь хоть малейшее недомогание, вызови по зуму.

Думая о чем-то своем, помассировал мне плечи, потерся щекой о макушку, но я ощущала его растущую нужду во мне. Но в борьбе долга с желанием первый, к чести безопасника, победил. Приподняв ладонями мое лицо, Тарий заглянул в глаза и необычным просяще-приказным тоном заявил:

– Сейчас ты должна защититься от чужих эмоций и чувств. Тебе надо восстановиться… Не «слушай» корабль, здесь тебе не грозит опасность. Я все контролирую – и я с тобой. Где бы я ни находился, набери мой код, тут же окажусь рядом. Просто спи, отдыхай, моя шиу.

Я смогла только кивнуть, потому что от такой трогательной заботы к горлу снова подкатил комок. Да, нервы ни к криблу…

Потянулась и поцеловала его в черную гладкую щеку, вызвав в нем удовлетворение, привычную безграничную уверенность и новый поток нежности. Черная рука забралась в вырез моей майки и смяла грудь. Тарий обреченно вздохнул, потер пальцами вершинку, заставив меня замереть от удовольствия, а потом с очередным тяжелым вздохом отстранился и встал. Весь его вид просто кричал о неудовлетворенном желании, борьбе с собой, но долг все же победил.

– Я сказал Шерану, что тебе нужно отдыхать! А Иванке запретил появляться здесь, пока ты не окрепнешь физически…

– Зачем? – недовольно вскинулась я. – Она меня не утомляет, ее присутствие и обычная женская болтовня меня бы развлекли.

Тарий фыркнул, направляясь на выход, и, уже стоя в дверях, добавил:

– Ваша «обычная женская болтовня» приносит мне неприятности, а тебя заставляет нервничать и переживать. По этому поводу я все сказал! Сейчас спать, ужин тебе принесут!

– Да какого крибла ты раскоман… – Дверь за Тарием закрылась, а я злобно сопела, сверля ее раздраженным взглядом. Похоже, закончились его неуверенность и страх за меня и вернулись привычная самоуверенность и властолюбие.

Как ни странно, но после душа я быстро заснула – видимо, силенок пока было действительно маловато.

Проснулась я от сигнала входной двери, известившего о приходе Фисника с полным подносом еды. И только обрадовалась появлению столь приятного собеседника, как он, поставив поднос на стол, пожелал скорейшего выздоровления, передал привет от Иванки и тут же смылся. Выходит, мой аннар поработал с наставником – теперь я в полной изоляции. Несмотря на обиду и грусть, все съела и снова улеглась в постель. Уткнувшись носом в кровать, которая так приятно пахла моим мужчиной, вновь задремала.

Глава 29

Сознание возвращалось медленно-медленно, я словно плавала на волнах удовольствия и неги, а потом ощутила знакомую, слишком сильную, непереносимую нужду, горячее желание, которое передавалось и мне, захлестывающую разум страсть – это Тарий обнял, как в первый раз, прижался к моей спине, и я очень даже ощущала его твердые намерения. Почувствовал, что я проснулась, и как-то непривычно, умоляюще шепнул: «Как ты себя чувствуешь, моя малышка? Можно я немного поласкаю тебя?»

Стянула майку, обняла его за шею и почувствовала целую лавину желания, обрушившуюся на меня. Мы целовались как одержимые, голодные, и ничто в мире не смогло бы сейчас остановить Тария.

Тарий обжег меня невероятно сверкающим взглядом, нетерпеливо подался вперед, больше не в состоянии сдерживаться, да я и сама уже сгорала от желания быть как можно ближе, и когда он резко вошел в меня, заставляя обнять ногами за талию, испытала оргазм. Каждое его движение я встречала с благодарностью и восторгом, как и он принимал меня. Я цеплялась за него, боясь раствориться в столь остром обоюдном желании, то наслаждаясь гладкостью его кожи, то восхищаясь силой мускулистого тела, а потом вновь теряла возможность разумно мыслить.

Одним словом, мой аннар дорвался до сладкого и сейчас торопился насытиться. Зато потом благодарно, бесконечно долго ласкал, находя самые чувствительные места на моем теле, пока я со стоном не выгнулась дугой от удовольствия. А когда, уже утомленная и пресыщенная, попыталась уснуть, он не выдержал и снова взял меня. Медленно, спиной крепко прижимая к себе, но от того еще более томительно и с невыразимой нежностью.

Позже, сквозь сон, пришлось недовольно шипеть на него и, забившись в угол кровати, продолжить спать… Ненасытный илишту!

Но утром уже аннар, которого я попыталась обделить самым необходимым и мучительно желанным, шипел на меня, обвиняя, и ему таки удалось настоять на своем. Кто бы сомневался! А после того как Тарий ушел на службу, я неожиданно четко поняла, чего хочу сейчас больше всего. Забеременеть! Ведь они утверждают, что тогда мой запах изменится и у Тария спадет болезненная ненасытная тяга к моему телу, чуть более спокойным станет. О-о-о, как я хочу забеременеть! Связь длится всего несколько дней, что же будет дальше?! Еще ужаснуло предположение, что аннаров у женщины илишту может быть несколько. Во всяком случае, раньше было, да и сейчас… Так, надо срочно найти себе перчатки и очки защитные…

Валяться дальше не было сил, даже завтрак принес Тарий, чем снова удивил безмерно… думаю, и себя тоже. Поэтому ближе к обеду связалась с аннаром и предупредила, что хочу сходить к Фиснику. Предполагала повозиться с техникой, помочь чем-нибудь, а главное – отвлечься. Ответом на предупреждение о моем уходе из каюты было грозное «нет»!

Сначала я опешила от столь категоричного отказа, хотела возмутиться, но поняла, что к Тарию нужен другой подход и уж точно не лобовое столкновение. Пришлось напустить в голос слез и печали и с придыханием попросить разрешения немного прогуляться. В ответ последовало удивленное молчание, а потом мягкое согласие и предупреждение, что гулять можно недолго. Отключив связь, я ехидно усмехнулась и начала собираться. Стратегию поведения со своим аннаром выбрала в соответствии с фразой, услышанной однажды от людей на Дерее: «Нормальные герои всегда идут в обход»[1]. Вот и буду придерживаться, если получится, конечно.

Пока я добиралась до рабочего места, встретила нескольких илишту, которые, увидев меня, мягко улыбались и вежливо здоровались, старательно излучая благодушие. Надо полагать, из-за моей нервной болезни эсар Биана поработал с экипажем на тему: как вести себя со слабой, впечатлительной женщиной-тсареком. С одной стороны, это начало раздражать до нервного тика, с другой – теперь я всегда могу спрятаться за широкой надежной спиной моего аннара от всех невзгод.

Фисник сидел на корточках перед одним из аппаратов и, явно о чем-то задумавшись, без интереса в нем ковырялся.

– Приветствую вас, эс Лека!

Услышав меня, наставник тут же повернулся, улыбаясь и поблескивая клыками.

– Мне разрешили погулять, – похвалилась я. – Может, чем-нибудь помочь, хоть немножко?

Мужчина сразу же воспользовался предложением:

– Может, прогуляешься в отсек анабиоза? Проверишь там оборудование и… Иванку заодно? А то она там час уже сидит, а я волнуюсь.

Уже в который раз отметила, что илишту не скрывают чувств или отношений со своими парами. Никого не удивляет и не раздражает, что Фисник на виду у всех ластится к Иванке, таскает ее за собой. Эти двое все время прикасаются друг к другу, гладят, обнюхивают, не таясь, целуются. И никто не осуждает, что он изо всех сил угождает своей анна, приносит еду, постоянно ловит ее взгляд и загорается как сверхновая, стоит ей обласкать его взглядом или просто дотронуться.

Так же и в отношениях с Тарием: если меня удивляло его стремление постоянно касаться, понюхать, взять на руки, прижать, то другие это приняли как данность и закономерность, более того, уже не пялились на нас с любопытством, особенно когда узнали, что я – женщина. Вот пока была под личиной мужчины, поведение безопасника их забавляло, вызывало злорадную усмешку и мстительную радость – как же, эсар та-а-ак попал! – а теперь все вернулось на круги своя. Меня приняли в общество илишту, а пикантная ситуация превратилась для экипажа в обыденность. «Ну целуется безопасник со своей анна, ну ходит за ней как привязанный, ну фанатеет от запаха, так у всех случится со временем – ничего удивительного…» – читались для меня их эмоции по отношению к нам с Тарием.

Иванку я нашла возле капсулы, в которой спала ее мама. Она облокотилась о поверхность и, вглядываясь в черты лица родного существа, неосознанно поглаживала прозрачную крышку. Встав рядом с ней, я тоже посмотрела на женщину. Та безмятежно спала, еще не зная, что часть ее души безвозвратно потеряна в металлическом море. Больше ста паломниц, находящихся сейчас здесь, отправились на Харт со своими чаяниями в надежде вымолить что-то у богов на мертвой планете. А сколько мужчин погибло – подумать страшно, ведь «пятьсот сорок шестой» – военный корабль. Меньше «трех семерок», но судно было хорошо оснащенным и готовым дать отпор любому врагу. Как оказалось, кроме шеваров.

– Скажи, о чем ты молилась? – тихо спросила подругу, чувствуя ее молчаливое горе.

Она вытерла слезы, помолчала, собираясь с мыслями, наверное, потом так же тихо ответила:

– О Фиснике! О встрече с таким, как он! Как видишь, мои молитвы были услышаны! – Опять помолчала, затем, всхлипнув, сказала: – А мама просила дать ей здоровья и сил, чтобы пожить подольше. В последнее время мама часто задумывалась о том, что станет с отцом, если она умрет раньше… боялась за него, а получилось… Вот так, Есения, боги выполняют наши просьбы по своему разумению. Мама жива, а вот отец умер – не думаю, что она сможет жить без него дальше – слишком прикипела к его глазам и бо́льшую часть своей души отдала ему.

Иванка оторвала взгляд от спящей матери и посмотрела на меня, устроившуюся с другой стороны капсулы. Затем печально призналась:

– Поэтому я испугалась за тебя, когда увидела, что Тарий намеренно связывает вас, забирает твою душу, – она вытерла ладонью слезы с лица и тяжело вздохнула. – А теперь сама иду на это! Фисник – светлый, он не сможет сопротивляться зову моей души и будет искать мой взгляд постоянно, а я… Я тоже слабая, как выяснилось, мне нравится купаться и растворяться в его чувствах ко мне. Невероятное ощущение! Я подсела основательно. Мама предупреждала: не больше одного раза в месяц, а я… – обреченно махнула рукой, признаваясь в своей неспособности устоять перед искушением. – Помнишь, я смеялась, когда говорила, что мне не важен возраст Фисника? Полагала, смогу потом привязать второго аннара, а сейчас боюсь за него больше всего на свете. Даже не думала, что выйдет так… Я люблю его, Есения! Сильно! Любовь теперь отражается в моих собственных глазах… там, в серебристой глади его души. Он тоже увидел и понял. И теперь манипулирует мной, командует… мужчина… Мой!

В ней всколыхнулось удовлетворение, радость и глубокое чувство – любовь! А я… я позавидовала ее честности и главное – глубине чувства, ведь ощущала, насколько оно чистое и искреннее.

Мы несколько минут посидели молча, затем Иванка опять погладила крышку так нежно, словно прикасалась к маме, и сквозь слезы пожаловалась:

– Как только она узнает, совсем одна останусь…

– У тебя есть теперь Фисник – не забывай, а еще братья…

Иванка опять попыталась вытереть слезы, размазывая их ладонью по лицу, и, тяжело вздохнув, ответила:

– Сыновья после связи принадлежат другой женщине. Поверь, ты поймешь со временем, что значит анна для аннара. Семейные узы практически прерываются уже после сараша. Чаще всего сыновья покидают родовой дом и навещают родителей крайне редко. Пока мужчина не стал аннаром, для него любая женщина опасна и может стать его анна. Да-а-а, природа оторвалась на нашей расе, наверное, как ни на ком другом… Только дочери радуют сердце и глаза матери долгое время, чаще всего – до конца жизни. У нас принято иметь большие семейные участки, где со временем строится дом для дочери, куда та со временем приведет своего аннара. В единичных случаях анна уходит в семью аннара, если только не сирота или не чужачка, как ты! Мисе Биана повезло с сыном и его анна. Ты вернешь в их дом родительское счастье. Поэтому мой тебе совет – роди себе дочку, а еще лучше – несколько, а то останешься одна на старости лет!

Я какое-то время сидела, оглушенная новой информацией и предстоящими перспективами. На всякий случай переспросила:

– Ты хочешь сказать, что любая женщина опасна для мужчины илишту… даже собственная мать… и он будет ее хотеть…

Иванка печально усмехнулась, привычно пожала плечиками и кивнула. Помолчала чуть-чуть и решила пояснить:

– После созревания и сараша – да, любая! И даже собственная мать! Но после образования связи со своей анна уже можно не беспокоиться. У мужчин за всю жизнь бывает только одна связь с единственной женщиной. А с нами немного проще. Мы можем привязать к себе несколько мужских особей, но, думаю, тебя бы такой вариант не устроил…

Я хмыкнула с пониманием: даже одного горячего ненасытного парня илишту бывает слишком много для женщины, что уж говорить о нескольких!

Но Иванка еще не закончила:

– …полноценная двусторонняя связь мужчина-женщина имеет свои последствия. Идет равноценный обмен душами, а раньше, при полигамных связях, анна почти безболезненно переживала потерю одного из своих аннаров. Зато сейчас мы все боимся за свою половинку. – Она заметила мои горящие любопытством глаза и с мимолетной улыбкой закончила рассказ: – Знаешь, это ведь черные кардинально изменили уклад нашей жизни. Им было чрезвычайно тяжело делить связь с другим аннаром, потому что они наиболее сильно нуждались в своей анна. Персональной.

– Да уж… – протянула я, будто плитой, придавленная рассказом о будущей жизни.

– Да ладно, не бери в голову. Все не так печально, как кажется на первый взгляд. Положительных сторон в подобной связи гораздо больше, – уже более легко и весело заявила Иванка, но затем, верно, что-то вспомнив, пожаловалась: – Хотя, ты знаешь, мужчины – сложные личности, с ними так… Я что-нибудь сделаю или скажу, а Фис обижается. Вот ему нравится ласкать меня… – Она заметила мое смущение и тут же перестроилась: – Ну, это не важно. В общем, я тоже решила попробовать, встала на колени, потянулась губами… – Я еще больше смутилась, мысленно представляя, к чему она потянулась губами и кому оно принадлежит. Иванка снова оборвала себя: – Ну, тоже не важно… Короче, он смотрит на меня сверху вниз, прикрывается руками и жалуется, что ему неловко, он не может, бла-бла-бла… И главное, что я, оказывается, чересчур напористая, инициативная и властная анна. Представляешь?

Иванка сложила когтистые светло-коричневые ладошки на груди и трагически уставилась на меня. А я представила картину целиком: солидного здоровенного илишту, прикрывающего тело руками и отговаривающего женщину от этой ласки, можно сказать, отдирающего от себя. Какое там посочувствовать – я весело расхохоталась! Рассказчица, видимо, тоже представила пикантную ситуацию, потому что вскоре мы обе вытирали слезы от смеха. Все-таки хорошо, что подружка не может долго печалиться, с ней легко и приятно. Позже я, конечно, согласилась:

– Да, мужчины – сложные личности!

Иванка попрощалась с мамой, еще раз погладив крышку капсулы, и мы направились к Фиснику. По дороге она поделилась:

– Аннар сказал, что через двое суток корабль войдет в наш сектор, а там до Илишту недолго. Ты готова к встрече с новым домом?

– Наверное, не очень! – я тяжко вздохнула и пожала плечами, отвечая. – Жизнь – такая штука, что к ее вывертам не всегда успеваешь подготовиться. Буду привыкать постепенно!

– Знаешь, я тут на досуге подумала: если вы не останетесь на этом корабле и ты задумаешься о поиске работы… Ты – архитектор, я – дизайнер, Фисник – инженер. Может, организуем совместную компанию? Я давно мечтала, но все время что-то мешало, а сейчас… – девушка в ожидании посмотрела на меня.

– Дай мне немного времени осмотреться и привыкнуть, а потом, думаю, я соглашусь – предложение очень интересное и заманчивое, – улыбнувшись, ответила ей.

Мы подошли к лифту, но вызвать не успели: двери распахнулись, и на меня уставился злющий эсар Биана. Я пробормотала подруге:

– Ты поезжай, а то Фисник заждался. Потом договорим.

Тарий шагнул ко мне, а Иванка – в лифт. Стоило дверям закрыться, аннар раздраженно проскрежетал:

– Ты где так долго была? Я разрешил тебе прогуляться, а не лазить по всему кораблю, рискуя снова свалиться с ног от усталости или нервного истощения. Ты совершенно не думаешь о своем здоровье.

– Мы были в женском отсеке. – Я шагнула к нему и, обняв, прижалась всем телом. Задрав подбородок и вглядываясь в его лицо, похвастала: – Она мне много про обычаи илишту рассказала. Посоветовала рожать побольше дочерей…

Не дав договорить, Тарий неожиданно подхватил меня под ягодицы и, приподняв над полом, прижал к себе. Постоял, привычно уткнувшись в уголок между шеей и плечом, а потом, посмотрев по сторонам, стремительно направился со мной в охапку от лифта по коридору. Его, оказывается, интересовал небольшой технический отсек неподалеку, куда он меня принес. Закрыл дверь и – начал стягивать с меня штаны.

– Ты что делаешь? Ты что, хочешь… здесь? Опять? – заволновалась, опасаясь, что ткань не выдержит. Вцепилась в настойчивую когтистую ручищу. – Не рви, я сказала! Я же с голым задом потом пойду! – пыталась достучаться, но пришлось самой быстро снять штаны и трусики, потому что мой аннар скорее порвет все к криблу, и останусь…

Тарий расстегнул свои брюки и очень скоро буквально распластал меня по стене, а его пальцы вытворяли что-то немыслимое, вызывая такое же сильное ответное желание, какое сейчас раздирало его самого. И снова, стоило нам слиться, обоих накрыло облегчение и восторг. Я ощущала, как и он. Внезапно пришла уверенность, что все так и должно быть, только когда мы вместе – полноценны, а пока врозь – являемся только частью чего-то.

Он двигался все быстрее, а я ощущала его все острее, тем более наши чувства смешивались и усиливались для меня. В какой-то момент встретились взглядами – и на пике наслаждения я вновь провалилась в его душу. А там царил такой ураган эмоций и чувств, который поглотил меня, заставив потеряться и выпасть из окружающей реальности. Я купалась в восторге, взрывалась от наслаждения, ощущала невыразимую нежность, тепло, необходимость и самую сильную нужду, какую только можно представить. И все это ко мне! А на самом донышке, в серебристой глади мои глаза ярко светились радостью и… любовью. Пока только нечаянно осознанной, но однозначно – любовью. Яркой, светлой и такой необходимой. Но, к сожалению, пока это лишь моя любовь к Тарию, а не его ко мне.

От собственных глаз и потрясающих эмоций оторвал приглушенный рык моего аннара. Я почувствовала спиной переборку, впивающуюся в кожу неровностями, стальные руки на бедрах и последние сильные движения его тела, сводящие с ума от удовольствия. Нас накрыло обоих, я вцепилась в плечи Тария руками, ногами сильнее обхватила за талию, а он поддерживал меня за ягодицы, прижимая к себе так тесно, как только мог. Мы одновременно содрогнулись, а потом, упираясь в переборку, стояли несколько минут, приходя в себя.

Я все еще чувствовала его внутри и, наверное, именно поэтому произнесла заветные слова:

– Тарий, я люблю тебя!

Он молчал, но ощутив его вновь наливающуюся силой плоть, я убедилась, что признание пришлось по душе, только на второй подобный раунд я сейчас была не способна. Решительно завозилась, больше не желая изучать спиной жесткую поверхность.

– Отпусти меня!

Тарий, неохотно выполнивший мою просьбу, настолько лучился довольством, уверенностью в себе и чувством превосходства, что меня одолели сомнения: зря не сдержалась и призналась, наверное. А он тем временем неторопливо привел свою одежду в порядок и, с одобрением глядя на меня, сверкавшую голым задом, но в рабочей куртке, наконец высказался:

– Я рад, что ты сказала о своих чувствах, и благодарен, ведь, в отличие от тебя, я не эмпат.

И самое обидное – после бурного окончания «прогулки по кораблю» Тарий выглядел как новенький, а меня еще потряхивало, и ноги дрожали. Кое-как натянула белье и брюки и, поправляя одежду и прическу, выпалила:

– Да, но, в отличие от меня, ты не любишь! Ты привязал меня к себе, а теперь… я люблю, а ты – нет. Ты командуешь, поступаешь как считаешь нужным, получаешь мое тело когда захочешь… А я… – голос предательски сорвался. Обошла этого слишком радостного и благодарного типа, поймав его недоуменный взгляд, открыла дверь и направилась к лифтам.

Тарий догнал меня через пару секунд, снова подхватил на руки и прижал к себе. От него пришли нежность, удовлетворение и тщательно приглушенный восторг. Похоже, он не торопится полностью раскрываться передо мной, но именно из-за этого потаенного восторга я поняла, что своим признанием удивила его и сильно порадовала. Ну что ж, все сразу не дается, придется подождать. Обняла его за шею и потерлась щекой.

Глава 30

Следующие трое суток я провела в компании либо Тария, ревностно охранявшего мой покой, либо Иванки и Фисника. К ним я ходила якобы прогуляться, но на самом деле потихоньку работала – в каюте можно было только маяться от скуки и безделья.

Ничего особенного на судне больше не происходило, кроме того, что постоянно раздавалось звуковое предупреждение о появлении новых кораблей в зоне видимости. Мы с подругой частенько ходили на смотровую площадку провожать их взглядами. Собственно, наблюдали только далекие движущиеся точки, но все-таки хоть какое-то разнообразие на бескрайних просторах.

Лететь до Илишту осталось не больше суток, и я с трепетом ожидала прибытия на планету. Ведь это теперь мой новый дом – настоящее и будущее. Как он встретит, каким станет?

Мы с Иванкой сидели на краю площадки, я, как всегда, в светло-сером служебном костюме, а она в нарядном облегающем черном комбинезоне с шикарной золотистой вышивкой. Подруга о чем-то рассказывала, активно жестикулируя, а я погрузилась в собственные вялотекущие мысли, упустив нить разговора.

Как же все изменилось с момента моего появления на этом корабле! Сейчас казалось, что уже в первую встречу с Тарием я что-то почувствовала к нему. Ведь за несколько дней или даже недель нереально влюбиться в представителя чужой расы, постоянно нуждаться в нем. Я частенько пыталась определить, когда же на самом деле поняла, что он отличается от остальных мужчин? Когда произошел сдвиг в наших отношениях? И не смогла! Даже тот – самый первый – раз, когда я «отметилась» в его душе, вряд ли явился отправной точкой привязки к будущему аннару.

– …могу взять на себя работу с клиентами… – донесся обрывок фразы. Кажется, мне пора включаться в беседу, а не витать в облаках. – А ты займешься планированием и проектированием. Знаешь, я тут подумала: не важно, где твой аннар захочет поселить семью, хотя, конечно, это нонсенс, что он принимает решение по такому вопросу, а не ты! Но не столь важно… Так вот, я много раз бывала на мужской половине – и знаешь, что отметила?

Привлеченная голосом Иванки, я вслушалась и отрицательно покачала головой, а она с энтузиазмом продолжила:

– Я отметила, что на мужской половине постройки одинаково безликие. Там считают, что природа украшает, но это же глупо… Красота может преобразить их одинокую жизнь. Так вот, я подумала и решила: мы с Фисом тоже можем купить себе дом на мужской половине… по соседству с вами. Очки и перчатки – малая плата за возможность украсить чужую жизнь, расцветить… Меня это решение так вдохновило – ты не представляешь…

Ее далеко идущие планы натолкнули меня сразу на две мысли, и первая тут же заставила действовать:

– Иванка, ты не могла бы поделиться, или одолжить, или продать перчатки и очки, если у тебя запасные имеются, конечно?

Вдохновленная проектом обустройства мужской территории Илишту женщина замолчала на мгновение, раздумывая, – видимо, я обратилась со слишком банальной просьбой, затем ответила:

– Я с удовольствием тебе их подарю! У меня есть и очки, и масса перчаток – выберешь, какие тебе больше понравятся.

– Спасибо большое, а то меня пугает возможность ненароком привязать еще кого-нибудь, – я даже плечами передернула, внутренне содрогнувшись. – О защите никогда больше не забуду!

Иванка понимающе, одобрительно улыбнулась: о своей защите она никогда не забывала и носила постоянно. После рассказов о нравах илишту я быстро привыкла не смотреть мужчинам прямо в глаза, а касаться всех и раньше избегала.

Вторая пришедшая в голову мысль была о том, что Иванка с ее неисчерпаемым энтузиазмом и инициативой вполне может продумать и устроить мое будущее – правда, каким оно ей представляется… Недаром «любимый Фис» говорил о ее излишней настойчивости. И хотя смотрел на свою анна со все возрастающим обожанием и любовью, но подсознательно побаивался, ожидая, что та выкинет в следующий момент. Надежда найти спокойную покладистую женщину не оправдалась – поторопился мужик со связью-то!

Зато Иванка постепенно меняла Фисника. От былой флегматичности которого и следа не осталось, ведь ему приходилось всюду успевать за анна и постоянно быть настороже из-за ее импульсивности, общительности и любопытства. Ладная яркая фигурка притягивала взгляды многих мужчин на корабле, и теперь Фисник превратился в ярого ревнивца и задиру. Если раньше он равнодушно воспринимал некоторое ущемление своего достоинства со стороны более темных, то теперь за любое проявление неуважения соперники или обидчики получали в темные клыкастые морды. А уж когда Фисник отметил, с каким затаенным восхищением и восторгом анна наблюдает за подобными стычками, то моего наставника понесло. Теперь эту парочку обходили стороной, ведь остальным здесь служить дальше, а Фисник уходит по возрасту и теперь еще по статусу.

Зато Тарий, наоборот, стал более спокойным, сдержанным и добродушным, как уже несколько раз заметил Фисник. Кроме того, я опять подслушала двух говорливых илишту и узнала: кое-кто из команды задумался, что стать аннаром, возможно, не так уж и плохо, если судить по эсару Биане.

Стоило о нем подумать, за спиной раздался шорох, и с обеих сторон от меня возникли колени и мощные бедра, захватывая в своеобразный плен, а вслед за ними ко мне склонилась ушастая черная голова. Тарий обнял меня, потерся носом о макушку, потом наклонился сильнее и прижался гладкой щекой к моей. Поцеловал, лизнул в ухо, снова прижался и вообще вел себя, нисколько не стесняясь Иванки, с любопытством поглядывающей на нас, словно с любимой плюшевой игрушкой.

Я ощущала спиной его твердеющую радость от встречи со мной. Кажется, уже начала привыкать к тому, что увидев меня, Тарий всегда хочет потрогать, понюхать, даже – к постоянному желанию секса у моего аннара, которое необъяснимым образом передавалось и мне, готовой в любой момент ответить ему страстью. Похоже, это все же заразно!

Вот даже Иванку и Фисника, к своему смущению, приходилось в рабочем отсеке несколько раз застукивать в весьма «живописной» позе, а то и в процессе. Я краснела и незаметно скрывалась с места чужого… и ведь не скажешь «разврата»: сама слишком хорошо запомнила технический отсек, проходя мимо которого я теперь старалась не смотреть на дверь. Другие же илишту завидовали нам четверым, и, надо полагать, паломничество в заведение для «медитаций» участилось.

Тарий почти добрался до моих губ, устроив меня на своей руке, когда неугомонная Иванка спросила:

– Месс Биана, долго нам осталось лететь?

– Восемнадцать часов, миса Надара! – недовольно ответил Тарий – еще бы, от такого важного дела отвлекают!

Однако его раздраженный голос не произвел на нее никакого впечатления. Получив ответ, Иванка кивнула и продолжила излагать свои соображения по поводу создания совместного дела. Я усмехнулась, услышав обреченный разочарованный вздох аннара, протянула руку и погладила его по щеке, наслаждаясь гладкостью и шелковистостью кожи.

Неожиданно у меня возник прелюбопытный вопрос: как они выглядят в старости? У мамы Иванки и других солидного возраста женщин илишту есть морщинки, и на вид кожа кажется суховатой и немного серой. Черные волосы словно пеплом присыпаны, а не привычно седые. А вот как мужчины преклонного возраста выглядят – пока неизвестно.

– О чем задумалась, моя малышка? – с нежностью тихо спросил аннар, выводя меня из задумчивости и заставляя испытывать ответную нежность. Как же сильно, оказывается, я люблю, если при взгляде на него заходится и щемит сердце!

– О тебе, любимый! Интересно стало: как ты будешь выглядеть, когда мы состаримся!

От обоих илишту пришло удивление, правда, Тарий вслед за удивлением испытал удовлетворение и радость.

– Сама увидишь, анна! Уж я постараюсь прожить так долго, чтобы удовлетворить твое любопытство! – И поинтересовался сам: – А как стареют тсареки? Я ни разу не видел. Как будет выглядеть моя анна? В каком возрасте это начинается?

– Лет через пятьдесят после четвертой линьки начинает увядать кожа, – я продолжала гладить его по щеке, мощной шее и играть с ушами, отчего те смешно подрагивали. – На линьку расходуются последние ресурсы, и организм начинает готовиться к закату. Не волнуйся, аннар, наша старость выглядит благородной и не так кардинально меняет внешность, как у некоторых рас. Вряд ли я буду страшной.

Я улыбнулась, а Тарий коснулся губами моих и вздохнул:

– Надеюсь, старость и твой характер не испортит…

Обвила руками его шею, поцеловала в губы и, заглядывая в яркие сверкающие глаза, довольно прошептала:

– Надо же! Хорошо, если мой характер тебя устраивает, но вот что делать с твоим несносным…

В следующий момент Тарий закрыл мой рот поцелуем и целовал так, что я уже забыла, о чем хотела сказать, – да у меня из головы мысли почти полностью вынесло, оставив одни желания!

– М-м-м, какой же у меня вкусный аннар… – едва слышно выдохнула, потом услышала, как Иванка понятливо хмыкнула и тихонько удалилась, а мы радовались уединению, россыпи звезд вокруг, а главное – друг другу.

Глава 31

Высокие технологии илишту удивляли меня еще на корабле, но то, что я увидела по прибытии на планету, просто поразило. Огромные транспортники и большие военные суда на планетах обычно не приземлялись, но наш корабль уверенно пошел на посадку, и мы с Иванкой неотлучно находились на смотровой площадке с того момента, как поступило сообщение, что «три семерки» в зоне видимости Илишту, и наблюдали.

Пройдя сквозь плотные слои атмосферы, корабль на какое-то время завис над поверхностью планеты. Я разглядывала все, что позволял видеть экран. С темной широкой полосы высоко в небо устремлялись черные вертикальные опорные конструкции. На них размещались различных конфигураций и размеров корабли, создавая впечатление, будто они парят в небе, а вдоль этих опор вверх-вниз бегали огоньки. Лифты – сообразила я. «Три семерки» сильно завибрировал, потом мы с Иванкой ощутили толчок, и угасающий звук двигателей подсказал, что стыковка произведена успешно.

– Наши пилоты – невероятные молодцы и настоящие специалисты! – илишту довольно засмеялась, испытывая гордость за своих соотечественников, схватила меня за руку и потащила с площадки.

– Пошли скорее, а то аннары будут нервничать: нам положено находиться в каютах. После окончания контрольного осмотра корабля службами космопорта мы сможем его покинуть. Фис сказал, что с военными судами долго не возятся, но все равно эта процедура обязательна.

Кроме того, Иванке предстояло забрать маму. И в каком та будет состоянии, когда очнется и узнает о катастрофе и личной трагедии, можно было только предполагать. Накануне мы подробно поговорили с подругой об этом, пока находились в отсеке для анабиоза, и теперь я очень надеялась на помощь Фисника, который будет рядом с женщинами и сделает все возможное.

Поэтому сейчас поднимать печальную тему не стоило, чтобы Иванка лишний раз не расстраивалась. А вот по поводу моего собственного прибытия на Илишту… Аннар не раз просил полностью положиться на него, и я не задумывалась насчет официальных тонкостей. Мои документы по-прежнему хранились у Тария, так что регистрировать прибытие тоже, видимо, будет он сам. Но поразмыслив, решила кое-что уточнить:

– Иванка, скажи, а как у вас супружеские союзы регистрируют? Мне теперь придется менять фамилию на Биана?

Вызывавшая в это время лифт илишту замерла на мгновение, затем наморщила гладкий смуглый лоб, наверное, формулируя ответ, понятный иномирянке.

– Нет, у нас не так, как у вас! После регистрации обязательств в отношении аннара он добавит к своему имени твое. Для тебя ничего не изменится, а вот твой аннар станет именоваться месс Тарий Биана Есения!

Заходя вслед за Иванкой в лифт, я изумленно переспросила:

– А почему именно мое имя? Да еще к его фамилии? Ничего не понимаю…

– Ничего сложного или непонятного, – подруга усмехнулась и своим любимым наставительным тоном начала объяснять: – Просто в наших семьях имеются старые родовые имена, они фигурируют только в юридических документах – потом тебе его назовут, если потребуется. Но так как ты не илишту, значит, твоя фамилия – Дор-Тсарек Коба станет вашим будущим родовым именем. Его внесут в реестр для юридических сделок. А в частной жизни или деловом общении мужчины и женщины илишту пользуются в качестве второго имени именами своих матерей. Так, мать Тария зовут Биана, моего Фисника – Лека. Второе имя моих детей будет Иванка, а твоих – Есения. Кстати, а как звали твою маму? Ведь ее имя теперь тоже будет использоваться при обращении к тебе!

– Мать отказалась от нас с отцом ради секты! – ответила, не подумав, находясь под впечатлением от очередной традиции илишту, но решила не останавливаться, коль вырвалось. – Она не существует для нас уже слишком давно, и я не знаю, что с ней стало. И вообще, жива ли она!

От Иванки пришли сочувствие и сожаление. Она чуть-чуть подумала и осторожно предложила:

– А как имя твоего отца? Можно не уточняя назвать его, чтобы избежать в будущем лишних вопросов…

– Ты предлагаешь мне стать Есенией Этирей? – я с веселым хитрым прищуром посмотрела на находчивую подружку.

– А почему нет? – она пожала плечами, с интересом глядя на меня.

Лучше не придумать! Ведь таким образом имя отца останется со мной навсегда. Подергала большие черные защитные очки, висевшие на шее, которые мне вручила Иванка, затем пожала плечами, заразившись у нее этим жестом, и согласилась:

– А действительно – почему нет!

Именно с этой минуты я стала Есенией Этирей с родовым юридическим именем Дор-Тсарек Коба.

Возле каюты меня ожидали Тарий и представительный мужчина в светло-серой форме. Я надела очки, черные перчатки, полученные от подруги, и, вцепившись в руку своего аннара, снова посмотрела на мрачного, слишком официального илишту. Благодаря информации, которой меня снабдила Иванка, я догадалась, что пристально и с любопытством рассматривающий меня служащий службы досмотра космопорта является чьим-то аннаром, потому что без очков и перчаток. А вот у Тария взгляд постороннего мужчины вызвал глухое раздражение. Я приобняла аннара за талию, прижавшись теснее, и сразу же почувствовала от него положительный отклик. Служащий еще раз проверил мои документы, что-то записал в планшете и кивнул нам с короткой улыбкой. Отдал документы Тарию и, пожелав удачи, пошел дальше по коридору. Я тут же поинтересовалась:

– А когда мы можем сойти с корабля?

– Тебе придется потерпеть еще несколько часов, шиу, – с сочувствием ответил Тарий, целуя меня в лоб. – Мы с командором и старпомом покидаем свой корабль последними. Сейчас будят женщин – уже прибыла медицинская служба, психологи, в космопорте их встречают родственники… Пока не высадят всех спасенных женщин, я не смогу покинуть корабль. Еще мне придется подать рапорт о катастрофе на «пятьсот сорок шестом» и ответить на основные вопросы. Кстати, о твоем участии будет доложено. И о сокровище крингов. Возможно, с тобой тоже захотят поговорить…

– Почему ты сразу не предупредил? А что со мной будет теперь? – испугалась я.

Тарий обнял меня, прижимая голову к своей груди, и уверенно, твердо ответил:

– Ты только моя, малышка! Ничего плохого с тобой не случится, я не позволю. Но правительству требуется исчерпывающая объективная информация о гибели наших граждан. Возможно, твои способности еще пригодятся в будущем.

– Я очень боюсь! – робко ответила.

Тарий погладил меня по волосам, зарываясь пальцами в спиральки, затем тихо ответил:

– Я никогда тебе не врал, Есения! Умалчивал – да, но не врал. Скажи, ты чувствуешь сейчас мой страх? – Отрицательно покачала головой, а он продолжал убеждать: – Если я не испытываю страха, значит тебе ничего не грозит! Поверь, теперь самое страшное для меня – потерять тебя. Это правда! И раз я спокоен, то и ты должна успокоиться и ничего не бояться. Я известил начальство, что ты перенесла за последнее время и как это на тебе сказалось. Официальные лица будут чрезвычайно корректны, вежливы, и вопросы не займут много времени. Я буду рядом, Есения! Ты мне веришь?

– Верю! – обняв за талию, прижалась к любимому как можно теснее, а потом на нервной почве все-таки придралась: – Хотя твое умалчивание иногда похуже вранья бывало. Но раз ты рядом, я действительно могу успокоиться!

Секундное замешательство – потом Тарий довольно хмыкнул и завел меня в каюту.

– Побудь здесь, шиу, отдохни, поспи. Дома сегодня ночью я тебе спать долго не дам! По возможности комиссию по расследованию приведу сюда, чтобы ты не блуждала одна по кораблю.

Слово «дом» снова вызвало трепет, и сердце растаяло от нежности. Мой дом и мой мужчина… Моя семья! Для меня это так важно и нет ничего лучше! Сама потянулась к его губам, вцепившись в китель и встав на цыпочки, но сразу же взлетела вверх, как всегда, подхваченная на руки моим илишту. Благодарный поцелуй быстро перешел в страстный и всепоглощающий, а желание вспыхнуло запущенным реактором межзвездника.

Но в этот момент запищал зум Тария. С глухим рычанием и жуткой неудовлетворенностью он оторвался и, придерживая меня, ответил на вызов. Эсара Биану вызвали на мостик. Он потерся щекой о мою, быстро чмокнул меня в висок и ушел, а я постояла немножко, уставившись на дверь, и послушно улеглась отдыхать.

Когда все утомительные, но необходимые процедуры, связанные с прибытием на Илишту, допрос представителями спецслужб по «делу крингов» и поиску «пятьсот сорок шестого» завершились, Тарий сообщил, что через час мы наконец-то сможем улететь домой. Пока я собирала наши вещи, он заканчивал с формальностями и – прощался с экипажем. Этот рейс на «трех семерках» был для него последним. Я не вмешивалась в эту процедуру – очень личную для аннара!

Глава 32

«Три семерки» я покидала со смешанными чувствами. С одной стороны, радовалась, что скоро ступлю ногами на землю, с другой – привыкла к кораблю как ко второму дому. Тарий же испытывал легкую грусть и печаль, но не более. Вещи – мой скромный рюкзак и его большой баг – забрали с собой, хотя Шеран предлагал доставить багаж чуть позже. Со старпомом и командором прощались ненадолго – они наши соседи.

Из шлюзовой камеры мы вышли на небольшую площадку с огромными грузовыми лифтами и пятью пассажирскими – с прозрачными стенками. Вместе с нами внутрь кабинки лифта вошел второй пилот эсин Лоренк Сарная, одетый как Шеран при памятном первом знакомстве – в длинный светло-серый плащ, очки и перчатки. Мы же с аннаром плащи оставили на корабле, форму – собственность военного ведомства – тоже предстоит вернуть. Так положено. Тарию защита больше не потребуется, а вот для меня очки и перчатки теперь стали необходимостью. Особенно на загадочной мужской половине, о которой все дружно молчат. Лифт тронулся вниз, а я наконец обернулась к прозрачным стенам, чтобы полюбоваться видами планеты. С километровой высоты, на которой мы сейчас находились, должно быть, хороший обзор, и еще меня как архитектора интересовало, благодаря чему эти высоченные конструкции имеют такую прочность и устойчивость.

Серые облака оказалась под нами, и мы в небольшой кабинке буквально влетели в пушистую массу, через пару мгновений проскочили, и передо мной открылась панорама Илишту. Несколько километров черной, словно выжженной, посадочной полосы космопорта, ангары, кары, боты, а в стороне, справа, высились купола зданий. Увы, совершенно неожиданно я оказалась не готова очутиться на высоте птичьего полета в прозрачной, будто подвешенной в небе кабинке. Почувствовав дурноту и слабость в коленях, осела на пол и, зажмурившись, прижалась к ногам Тария.

– Шиу, что случилось? – раздался надо мной его взволнованный голос.

Вслед за ним донеслось удивление и от Сарнаи. Не в силах заставить себя оторваться от пола, уткнувшись лицом в колени Тария, – настолько стало страшно, я прохрипела:

– Высоты боюсь! Может, мы пешком? – и плевать на будущие насмешки.

Тарий наклонился, оторвал мои трясущиеся ладони от коленей и поднял на руки.

Эсин Лоренк с улыбкой в голосе посочувствовал:

– Пешком никак, здесь лестниц не предусмотрено.

– А если пожар? – просипела я из последних сил, чувствуя, как спиральки волос на голове шевелятся от ужаса. – А если сломается? А…

Тарий прижал меня крепче и уверенно сказал:

– Я с тобой, Есения!

Поцелуй я сначала игнорировала, охваченная собственным страхом, а потом уже привычно забыла обо всем. Лишь когда раздалось его требовательное «Посмотри мне в глаза, малышка!», заглянула в любимые блестящие глаза, погружаясь в спокойствие и умиротворение. Чуть глубже – в восторг от очередного слияния наших душ, радость, сочувствие, желание успокоить и защитить, нежность и… обожание. О-о-о, не любовь, я знаю, но также поняла, что приблизилась на ступеньку к этому прекрасному чувству. И возликовала, прониклась обожанием, насладилась и поверила в него…

Нас окликнул эсин Лоренк, от которого пришло чувство легкой зависти и уже понятной тоски. Второй пилот старше Тария на тридцать лет, и сейчас ему больше ста. Я уткнулась лицом Тарию в грудь, чтобы не смотреть по сторонам. Но выяснилось, что мы уже внизу. Перебрались на небольшой автокар на антигравитационной подушке и стремительно понеслись в зону обслуживания пассажиров.

Как ни странно, пассажирский терминал местного космопорта оказался похож на множество других, через которые мне пришлось путешествовать, пока играла в прятки со смертью. Нас сразу привезли в ту часть порта, откуда будет проще добраться до дома, наняв перевозчика. Дожидаться военного спецтранспорта Тарий не захотел, чтобы не заставлять меня ждать еще дольше. Хотя, казалось бы, куда мне теперь торопиться?!

Мы тепло попрощались с Лоренком и направились к стоянке перевозчиков. В одной руке Тарий нес баг, другой – поддерживал меня за локоть, пока я с любопытством, забывая смотреть под ноги, крутила головой по сторонам. Вокруг были десятки илишту. Мужчины в защите и без, в такой же, как у нас, серой военной форме или в яркой гражданской, но неизменно светлой одежде. Женщины – либо в черных служебных костюмах, либо в одежде темных тонов. Ах да, Фисник же рассказывал о цветовых предпочтениях мужчин и женщин илишту.

Мое внимание привлекли дети. Вполне возможно, что такие же скоро появятся у нас с Тарием. Какие симпатичные и забавные маленькие илишту! Особенно те шестеро, которые доводили своего светлого папочку до белого каления шумными играми и не совсем безобидными выходками.

К этой группке детворы и бедному замученному мужчине илишту подошла расфуфыренная дамочка и начала громко ему выговаривать. Совершенно не стесняясь в выражениях, женщина кричала, что он ни к чему не способное ничтожество, что она все несет на своих плечах и ко всему прочему ошиблась, выбрав его в аннары, и вообще, пожалела никчемного и никому не нужного… и так далее и тому подобное. Мужчина побледнел, ссутулился и начал быстро, суетливо собирать расшалившихся детей в кучу под презрительным взглядом, как выяснилось, анна. Они стояли непосредственно перед нами в очереди к терминалу перевозчика. И мы со взбешенным, но молчаливо терпевшим отвратительную сцену Тарием наблюдали, как семья наконец-то занимает роботизированный бот.

В волнении сжимая руку аннара, я ощущала различные эмоции от окружающих, тоже наблюдавших эту некрасивую сцену. Большинство мужчин испытывали такие же эмоции, как Тарий, – бешенство и презрение в отношении женщины, жалость и сочувствие – к ее аннару. Но и среди мужчин нашлись те, кто облил презрением «виновника». Женщины же, особенно свободные, злились на анна, явно раздраженные ее поведением, и теперь я понимала их опасения: подобные этой злючке вконец отвратят от них мужчин. Но были и те, которые в душе соглашались со скандалисткой: испытывали презрение и чувство превосходства над мужчинами.

На нас с Тарием с любопытством посматривали, привлеченные видом наших сцепленных рук, из-за отсутствия на нем защиты и моей военной светло-серой формы. Как у него! Тем временем Тарий выбрал маршрут на электронном табло, оплатил своей личной картой, и мы сели в очередной бот.

Когда, описав плавный круг, мы взлетели, я поинтересовалась у аннара:

– Тарь, а нам долго лететь?

Он тепло усмехнулся, услышав сокращенное имя, и одним движением пересадил меня к себе на колени, отвечая:

– Примерно час, родная!

Расстегнул мою куртку и с большим удовольствием и облегчением запустил в ворот свою ручищу.

– Нам повезло, что космопорт ближе к мужской половине. Зато ты наконец сможешь увидеть, чем они отличаются. Порт находится на огромном острове. На Илишту всего два материка и множество мелких островов. Многие находятся в частой собственности.

Тарий прижал меня к себе, ладонью поглаживая мою грудь, мягко сминая, поэтому очень скоро стало не до окрестностей, но заниматься сексом здесь я не захотела. Шлепнула аннара по запястью и попыталась вытащить наглую лапу, иронично заявив:

– И каким образом я смогу хоть что-то увидеть, если ты будешь продолжать в том же духе?

С ворчанием он выполнил мою просьбу, но теперь принялся прокладывать дорожки из поцелуев от щеки до шеи.

Вот так, обласканная и зацелованная, я наблюдала, как мы покидали остров, где располагался космопорт. Потом долго летели над невероятным темно-синим океаном, а затем показалась земля. И с этого момента я забыла обо всем, захваченная открывающимися пейзажами.

Тарий что-то набрал на приборной панели бота, и тот плавно поднялся выше, увеличив обзор. Всюду, куда хватало глаз, простиралась поверхность, покрытая темными камнями и черным песком, кое-где имелись небольшие оазисы с водоемами. Тарий, поглаживая меня по плечу, тихо проскрежетал, обрадованный моим интересом к планете:

– Это вулканический песок. И камни тоже вулканического происхождения. Скоро увидишь самое интересное.

Через некоторое время мы углубились на территорию материка, и начали встречаться странные разломы в земле. Казалось, они бездонны. Желтая звезда Илишван немилосердно палила, это чувствовалось, несмотря на кондиционированный воздух внутри бота. Казалось, что черные камни и песок, впитывающие жар, раскалены до предела. Было бы жутко оказаться здесь без бота. Еще через несколько минут появились не виданные мной прежде гейзеры, периодически выбрасывающие целые фонтаны воды. Образуя ручейки, затем реки, вода бежала между камнями и – водопадами низвергалась в очередные разломы, и над этим экзотическим великолепием висели маленькие радуги.

Чем дальше мы летели вглубь материка, тем выше и мощнее были фонтаны, глубже и шире – разломы, и главное – ярче и красивее радуги над ними. Очень скоро появились первые постройки, располагавшиеся на островах или перешейках между разломами, похожие на своеобразные кварталы. Через разломы под радугами были перекинуты прочные широкие подвесные мосты; увеличился поток ботов. Вскоре все пространство впереди переливалось радугами, а на окнах бота засверкали капельки воды. Мы ныряли из одной радуги в другую, и от восторга захватывало дыхание и сердце пускалось в пляс. Наш бот сделал виток над очередным невероятных размеров разломом, в который с шумом низвергался каскадом потрясающий изумрудный водопад. Бот нырнул под очередным мостом, обогнул серое невысокое здание на перешейке и приземлился на небольшой зеленой площадке островка – твердой поверхности, где в окружении зеленых лужаек, сада и голой скальной породы расположился большой одноэтажный дом.

Я повернулась к Тарию и с трепетом спросила, нет, скорее из-за мешавшего шума водопадов проорала ему на ухо:

– Это наш дом?

Его глаза довольно сверкнули, когда он кивнул в ответ.

Выйдя из кабины, я сразу же почувствовала, насколько здесь жарко и душно из-за повышенной влажности. Мы забрали свои вещи и, проводив взглядами бот, повернулись к дому. Как и говорила Иванка, все постройки, которые я увидела, пока летела сюда, были однотипные – светло-серые и безликие. Наш дом напоминал скорее военный блиндаж, чем жилье, но говорить о своем первом впечатлении Тарию я не собиралась. Ему бы явно не понравилось, что его жилище можно разве что обсадить плющом.

Достав из нагрудного кармана пульт, хозяин дома нажал на него и повел меня внутрь. Там меня тоже встретил суровый безликий интерьер с преобладанием белого цвета. Вспомнила Фисника, который гордился и хвастался, что у него в доме все белое. Теперь там царствует Иванка, а у нее любимые цвета – темные.

– А мне можно здесь что-то поменять по своему вкусу? – спросила я Тария.

– Есения, весь участок принадлежит мне. Если захочешь, можешь построить нам новый дом, ты же у нас архитектор, – он с пониманием ухмыльнулся, отвечая. – А этот будет моим кабинетом: все равно хотел расширить тренировочную базу для студентов…

И я с радостным визгом повисла у него на шее. Аннар покружил меня, а потом, наглым образом воспользовавшись моим восторгом и на все готовым настроением, принялся настойчиво соблазнять. В итоге спальню я рассмотрела после того, как мы воспользовались ею. Впрочем, я таким образом изучала весь дом, представившийся мне скорее машиной для жилья. А Тарий растянул это удовольствие на пару дней. Кухня была полностью роботизированная, и я первым пунктом в план постройки нового дома внесла зону для приготовления еды. Я люблю готовить и хочу иногда сама это делать, но сейчас всегда горячая и готовая пища только радовала.

Лишь на третий день мы выбрались по делам и за покупками. Последнее можно было из дома сделать, но самим показалось интереснее, а главное – познавательнее. Стоило оказаться вне помещения с хорошей звукоизоляцией, меня вновь оглушило шумом окружающих водопадов. Правда, аннар сказал, что в случае необходимости, если захочется возле дома погулять в тишине, можно воспользоваться шумоизолирующей системой, чему я несказанно порадовалась.

У меня было с собой совсем мало одежды, но захотелось выглядеть как женщина, а не как служащая военного космического флота. Поэтому, недолго думая, я надела легкие черные облегающие брюки с темными туфлями и темно-синюю тунику, украшенную бисером по вороту и краям длинных свободных рукавов, – нарядно и удобно. Два других костюма – слишком светлые, а мне не хотелось особенно выделяться на фоне местных дам.

Тарий оделся в белые брюки и жемчужного оттенка рубашку, и я еще раз убедилась, насколько ему идет светлая одежда, великолепно контрастируя с черной кожей.

На собственном красивом белоснежном боте Тария мы отправились в деловой центр Самура. Так назывался центральный город на мужской половине Илишту. Во-первых, Тарию не терпелось зарегистрировать нашу связь и заполучить меня в полное и безраздельное владение, хотя я считала, что в безраздельное владение получу его я. А во-вторых, предстояли развлечения, экскурсии и покупки. На что ушел целый, самый счастливый за всю мою прошедшую жизнь день.

Было невыразимо приятно держаться все время за руки, обниматься, целоваться где и когда хотелось. Причем наше поведение не выглядело неприличным или чем-то из ряда вон выходящим. Для илишту такое скорее являлось нормой или мечтой, к которой многие из них втайне стремились.

И даже неплохо, что пришлось надеть очки, потому что глаза слепила Илишван, и к тому же я постоянно крутила головой и откровенно пялилась на окружающих – надеюсь, это было не так заметно за темными стеклами. На мужской половине все женщины были в защите, зато мужчины сверкали бриллиантовыми глазами и ходили без перчаток. Я увидела много семейных пар, и опять мое внимание привлекали ребятишки разных возрастов. Наверное, на экскурсию прилетели с женской половины. Мой повышенный интерес от Тария не укрылся, его объятия стали крепче и теснее, а чувства – острее. Он от души радовался, что я не против детей и увлеклась ими. А еще все ярче и чаще я ощущала его обожание и нежность, буквально купалась в них и часто сама «липла» к аннару, желая лишний раз коснуться, погладить, поцеловать или просто прижаться к нему хоть на миг.

В кафе мы впервые разговорились на житейские темы. Тарий Биана Есения впервые беззаботно смеялся, поразив меня в самое сердце потрясающей улыбкой, когда я начала записывать его любимые цвета и предпочтения, чтобы использовать в интерьере будущего дома. Потом прямо-таки умилился моему желанию узнать, какие блюда он больше всего любит. Мы почти не замечали окружающих. Казалось, весь мир крутится только для нас двоих.

Домой возвращались усталые, но счастливые. И там я в полной мере прочувствовала, что воспринимаю неказистое по моим меркам холостяцкое жилище как свой дом. Ведь для меня дом теперь там, где аннар – мое сердце!

Глава 33

– Соня-засоня! Встаешь? Тарий Биана Есения… – я с удовольствием назвала его новое имя, и сердце пропустило удар от счастья.

Мой огромный аннар довольным черным котом раскинулся на кровати, не спеша из нее выбираться и хитро скосившись на меня. Я оторвала взгляд от его твердеющей плоти и с удовольствием пробежалась глазами по мощным мужским ногам, мускулистому торсу и сильным рукам. Остановилась на расползающихся в предвкушающей ухмылке чувственных губах и наконец на загоревшихся огнем желания бриллиантовых глазах.

Неожиданной рывок – и любимый, обняв меня, навалился сверху. Одной рукой прижал мои запястья к кровати, второй заскользил вдоль тела, задирая прозрачную ткань ночной рубашки. Вещица оказалась настолько откровенная, что возражавший против всякой одежды на мне аннар вчера согласился ее оставить. Как же я полюбила подобные утренние пробуждения… и дни… и ночи… и каждую секунду, которую мы проводили вместе!

Медленные томительные ласки, потом, так же не торопясь, смакуя каждое движение, мы стали единым целым. Не выдержав, я заглянула ему в глаза, ощутила, как он приветствует меня, нуждается и требует более глубокого погружения. Теперь мы полностью слились физически и душевно, и обоюдное наслаждение усилилось, размывая сознание. А в серебристой глади его души мои глаза озаряли все вокруг любовью, но это не главное… Я ощутила, что его обожание теперь имеет другую подоплеку. Тарий не просто обожает, он любит, пусть пока неуверенно и молча, но чувство словно бутон цветка уже сформировалось, готовясь расцвести в полную силу. Какое же невероятное счастье – знать, что тебя любят! И я узнала это чувство.

Мы достигли пика наслаждения одновременно, а после еще повалялись в постели, приходя в себя и нежась в объятиях друг друга. Но на сегодня были запланированы важные дела, и откладывать их не хотелось, тем более нас ожидали. Сегодня мы летим знакомиться с родителями, сестрой и братом Тария! И я волновалась в ожидании встречи, и, конечно, любопытство разбирало, ведь предстояло впервые увидеть, как живут семьи илишту.

Одевалась я с особым тщанием. Хотелось понравиться родным аннара. Решила остановиться на длинном темно-зеленом платье-сарафане и черных туфельках. Кудряшки украсила зеленым ободком. Еще Тарий сказал взять с собой теплую кофту, сам же надел белый костюм и выглядел великолепно. Пока собирались, я постоянно ловила на себе задумчивый взгляд аннара. Любопытно, конечно, было бы узнать, о чем он думает, но спросить я не решилась. Хотя его чувства для меня загадкой не являлись: он испытывал нежность и… любовь, которую почему-то пытался скрыть. Подумав и понаблюдав, решила, что мой черный сильный илишту ошеломлен и побаивается своих чувств, не знает пока, как к ним относиться, и надо дать ему время свыкнуться с ними, принять.

Белоснежный бот взмыл в небо, а я с восхищением наблюдала за Тарием. Как же мне повезло с этим мужчиной! Поймав мой взгляд, он мягко улыбнулся, а потом, нахмурившись, произнес:

– Нам необходимо купить второй бот, на Илишту сложно передвигаться без подобного транспорта. Особенно если ты согласишься остаться на мужской половине…

Я заинтересованно спросила:

– Тарь, а почему ты хочешь остаться жить на мужской половине?

– Я тебе уже рассказывал о своем хобби… – он, слегка потянувшись, дотронулся до моего колена и сжал его. – Я преподаю в военной академии, веду практические занятия. Дело в том, что если мы поселимся на женской половине, с этой деятельностью тоже придется проститься. Прошедшие сараш молодые мужчины вряд ли согласятся добровольно посещать тренировочную базу в Акваре.

Я кивнула, давая понять, что приняла к сведению. Затем все же осторожно спросила:

– А где тебе вообще нравится? По природным особенностям?

Тарий снова пожал мою коленку и погладил бедро, прежде чем ответил:

– В Самуре! Понимаешь, климат на женском и мужском материках отличается. На нашей половине всегда жарко, высокая влажность из-за большого количества воды и испарений. К естественному шуму быстро привыкаешь, да ты и сама убедилась – в закрытых помещениях надежная звукоизоляция. Я тебе позже покажу, что за Самуром и вокруг других поселений множество сельскохозяйственных террас, на которых выращивают все, что требуется населению Илишту. Кстати, для этих нужд мы приспособили пару естественных спутников, где были созданы необходимые условия для выращивания различных культур. А на женской половине сухо и гораздо прохладнее. Описывать не буду, скоро сама сможешь сравнить.

Слушая Тария, я поглаживала черную когтистую руку, продолжавшую лежать на моем колене. Захотелось сделать ему приятное, чтобы аннар никогда не сомневался в моей поддержке и не чувствовал себя неуверенно, а то сколько мы уже вокруг да около места будущего проживания ходим:

– Знаешь, по большому счету, мне все равно, где жить. Главное – с тобой! Сам решай: где нам будет удобнее, там и обоснуемся. Тем более Иванка тоже не прочь переехать на мужскую половину. Ты же слышал ее мнение по поводу ваших безликих и некрасивых домов. Ну и, думаю, не заберешь же ты свое предложение построить мне самой дом для нас? Похоже, у нас будет много работы – целый межзвездник и маленькая прогулочная яхта…

От него пришла волна удовлетворения, нежности и… любви. Я вскинула счастливые глаза на аннара, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга, радуясь нашей связи.

– Хочу, чтобы ты знала. Я ошибался! – неожиданно заявил Тарий.

– В чем?

Мужчина широко улыбнулся, блеснув белыми клыками, отчего мое сердце тут же радостно подпрыгнуло, и ответил:

– Когда сказал, что ты сломала мне жизнь! Ты ее украсила, и я рад, что именно ты – моя анна, а не какая-то другая женщина, и уж тем более – илишту.

Я хохотнула, догадавшись, о чем он не сказал. Хитрюга!

– Намекаешь, что тебе досталась покладистая анна, которая не лезет командовать? Всегда готова согласиться с тобой и удовлетворить желания? Или…

– Я рад, что мне досталась ты! И не надо наговаривать на меня, Есения! – перебил Тарий, однако эмоциональный фон подсказал: ему весело и он согласен с моими выводами.

Под нами показалась земля, и Тарий немного снизился, чтобы я могла лучше рассмотреть пейзажи. Этот материк оказался одним горным массивом, и я с огромным интересом разглядывала разноцветные скалы. Казалось, бот едва не задевал вершины, зато позволял все отлично видеть. Зеленая буйная растительность, словно живая, карабкалась вверх по крутым и пологим склонам, но выше начинала желтеть или становилась бурой, сменяя расцветку ландшафта. Затем желтый и бурый резко заканчивались, и, как апофеоз этого красочного буйства, на вершинах лежали искрящиеся белые шапки. Несмотря на то, что мы находились внутри бота, по легкой турбулентности поняла, что за бортом сильный поток холодного воздуха. Я даже надела кофту: вроде и температура не изменилась, но от вида снежных шапок по телу побежали мурашки. Тарий весело хмыкнул, глядя, как я утепляюсь.

Через несколько минут показались первые поселения: в горных долинах прямо к скалам жались дома, а перед ними пестрели разноцветьем лужайки или зеленели небольшие сады. Большинство домов было не выше трех этажей – из-за повышенной сейсмоактивности на Илишту. Вскоре уже каждая гора на нашем пути была облеплена террасами с домами и садами. Мимо пролетали смешные стрекозообразные флаеры, поэтому теперь приходилось соблюдать скоростной режим и правила воздушного движения. Периодически – то тут, то там – расцветали виртуальные рекламные баннеры, проносился какой-нибудь лихач, заставляя меня вздрагивать и крепче цепляться за руку аннара. Наш бот выглядел слишком крупным в сравнении с местным транспортом, что, наверное, тут же выдавало в нас залетных с «той» стороны.

Тарий заложил резкий вираж, начиная снижаться, при этом поясняя:

– Бот не сможет сесть на террасах. Многие предпочитают менять боты на этой стороне на стакфлаеры. Мы тоже так поступим.

Я пожала плечами. Ему лучше знать.

Через минуту мы приземлились на огромной площадке, расположенной в почти идеально круглой долине между отвесными голыми скалами. Припарковав бот, вышли, и к нам тут же подскочил молоденький илишту с планшетом в руках, куда занес наши данные. Тарий провел карточкой над экраном, оплатив аренду стакфлаера, и под любопытным взглядом черного паренька мы пошли к этой необычной машине.

После мужского континента и повсеместного шума падающей воды в горах стояла, казалось, прямо-таки оглушающая тишина, несмотря на заметную суету окружающих. Только ветер шевелил волосы и полы одежды, да иногда казалось, кто-то о чем-то шепчет на ухо. Я вертела головой, пытаясь выяснить, кто этот шутник. Даже заподозрила вначале, что Тарий так развлекается, но он, крепко держа меня за руку, шел чуть впереди. Такой солидный, внушительный – самый красивый мужчина во Вселенной…

Шепот то усиливался, то становился едва слышным, а я зачарованно продолжала вслушиваться, пытаясь понять, кто и что хочет сказать. Мы почти дошли до стакфлаера с нашим номером, и в этот момент я услышала яростный неразборчивый шепот, а потом кто-то коснулся прохладной конечностью моей шеи и спины между лопатками. Почти толкнул, сопровождая злобным шипением. Испуганно вскрикнув, я прижалась к груди Тария, сразу заключившего меня в объятия, и ощутила его тревогу, которая странным образом улетучилась, стоило начать сбивчиво жаловаться:

– Меня толкнули в спину холодными руками. А перед этим все время что-то злобно шептали…

В конце моей речи аннар захохотал. Заливисто, не сдерживаясь. Сначала я хотела обидеться, но он так заразительно хохотал! А дальше и вовсе, подхватив на руки, закружил:

– Еся, моя Еся! Малышка моя пугливая! Хвала звездам и судьбе за такой подарок!

Глядя на него, я совсем расслабилась и тоже широко улыбалась. Любимый поставил меня на землю и, немного успокоившись, посмеиваясь, сказал, ласково поглаживая меня по лицу широкой ладонью:

– Это шепот ветра, родная! Ветер в горах так играет со всеми. Со временем перестаешь его слышать, привыкаешь, но таким новичкам, как ты, он пытается рассказать свои тайны или пожаловаться на нерадивых илишту. Знаешь, детки, которые прилетают с мужской половины, тоже так реагируют на его шутки. Похоже, моя шиу еще та-а-акая маленькая…

Снова приподнял меня и, наклонившись, поцеловал с таким трепетом и нежностью, что от счастья захотелось плакать. Вцепившись в ворот его куртки, я с жаром ответила. Не представляю, чем бы этот поцелуй завершился, но прерваться заставил громкой сигнал – над нами пролетел стакфлаер, пилот которого весело помахал рукой.

Я смутилась, представив, какое зрелище мы могли бы устроить окружающим, а Тарий последний раз чмокнул меня в горящую от стыда щеку и, полностью удовлетворенный происходящим, посадил в «стрекозу». Мы взмыли в небо и, влившись в поток спешащих по делам илишту, полетели дальше – к родительскому дому Тария.

Совсем скоро мы приземлились на площадке одной из горных террас, где уже были припаркованы целых четыре стакфлаера. Двухэтажный дом, представший перед нами, выглядел небольшим, но очень уютным и симпатичным, органично вписываясь в отвесную скалу. Мимоходом я отметила, что немного в стороне с помощью роботов строят второй дом – наверное, для сестры аннара.

Наш прилет не остался незамеченным – на пороге появилась стройная девушка, похожая на Иванку. В черном облегающем комбинезоне и с черными волосами, собранными на затылке в хвост, украшенный множеством золотых нитей и подвесок. Скользнула радостным взглядом по Тарию, пристально всмотрелась в меня, махнула нам рукой и, не дождавшись, пока мы подойдем, рванула в дом. Я встревожилась, опасаясь будущего приема, а Тарий, словно прочитав мои мысли, предупредил:

– Все будет хорошо, поверь мне!

Сжал мои пальцы теплой твердой ладонью, немного успокоив.

За дверью оказалась не привычная прихожая, а сразу большая просторная и светлая комната. Судя по всему, остальные помещения находились в скале. Нас встретила полноватая светлокожая женщина средних лет, на какую-то долю секунды мне показалось, что она беременна. Рядом с ней стоял черный мужчина солидного возраста (у него на лице уже появились морщинки, но они не портили его, а лишь добавляли мудрости ярким бриллиантовым глазам). Отец, сразу догадалась я, ведь Тарий – его молодая копия. Еще одна, юная, копия стоял чуть в сторонке, но с нескрываемым любопытством пялился на меня. Младший брат. Аннар рассказывал, что его брату Куштиму тридцать пять лет и сараш он пока не прошел, но срок его близок. Сестре Айле – шестьдесят восемь, она свободная. Матери – триста шесть, а отцу Брокану – триста тридцать.

Айла стояла рядом с братом и, стоило нам войти, почему-то хихикнула. Биана бросила быстрый укоризненный взгляд на дочь, затем обратилась к нам, при этом с тревогой и напряжением вглядываясь в меня:

– Я рада, сынок, что ты вернулся наконец домой и счастлива приветствовать в своем доме анну моего сына.

К нам подошел Куштим и крепко пожал руку брату. Тарий говорил, что третий ребенок родился после того, как он ушел от родителей после сараша. Но младший брат часто приезжал с отцом к нему на мужскую половину, более того, сам мечтает служить в звездном флоте в разведке и сейчас активно этого добивается. А вот с матерью, несмотря на глубокую любовь и привязанность, Тарий виделся нечасто.

Мне Куштим тоже протянул руку, я улыбнулась и пожала ее в ответ своей, в перчатке… на всякий случай.

Подошла Айла, крепко обняла старшего брата, после пожала мне правую руку. Тарий официально представлял нас друг другу:

– Моя анна – Есения Этирей. Моя сестра – Айла Биана.

Следующими были родители. Отец обнял сына, хлопнув по спине, явно излучая довольство и радость. Похоже, мужчинам и девушке я пришлась по вкусу. Я сама протянула руку Брокану. Он улыбнулся, отчего лучики-морщинки возле глаз разбежались в разные стороны, и двумя руками сцапал мою. Потряс ее, потом уступил Биане место для приветствия. Женщина подошла к нам с блестящими от слез глазами, прижалась к груди Тария, пару мгновений так постояла, затем посмотрела ему в лицо и тихо сказала:

– Хвала звездам и богам, что это случилось так скоро. А то я начала забывать, как сияют глаза моего старшего сыночка. Ты такой… гордый… Боялась, не доживу до этого момента, – и так она проникновенно сказала, с такой нежностью всматривалась в его черты и испытывала такую глубокую материнскую любовь и печаль, что я не выдержала и заплакала.

Все тут же недоуменно уставились на меня с некоторым тревожным ожиданием. Тарий отстранился от матери, прижал меня к себе и, приподняв мой подбородок, напряженно спросил:

– Что случилось? Почему ты плачешь?

– Соринка в глаз попала! – смешавшись, буркнула я.

Он погладил меня по щеке, расплывшись в широкой улыбке. Повернул голову к родным и весело объяснил:

– Моя шиу очень чувствительная. Она сильный эмпат и, похоже, не выдержала накала наших эмоций.

Шмыгнув носом, я смущенно засопела ему в рубашку на груди. Вот крибл – и слезы объяснил, и родственников предупредил о моей особенности. Все четверо тут же напряглись, потом усилием воли взяли себя в руки, но, несмотря на это, калейдоскоп их эмоций поражал интенсивностью и яркостью. Пришлось успокоить родственников:

– Специально я никого не «читаю». А сейчас просто все так трогательно и ярко, что не захочешь – прочувствуешь…

Они успокоились, Биана, сделав пару шагов, неожиданно обняла меня и прижала к себе. Женщина облегченно вздохнула, услышав мои слова, и не думаю, что именно из-за того, что я их не «читаю». А я ощутила ее живот и слабенькие, еще не оформленные чувства другого существа и больше констатировала, чем спросила:

– Так вы ждете ребенка.

Она изумленно уставилась на меня, потом, мягко улыбаясь и поглаживая свой живот, просто кивнула. Тарий с гордостью посмотрел на отца, маме же досталась его нежность. Куштим заскучал и переминался с ноги на ногу. Айла предложила:

– Может, пойдем за стол?

Нас засыпали вопросами, причем началось с мяса. Пища, предложенная нам, была сплошь вегетарианской, и только одно большое блюдо с дымящимся поджаренным мясом ютилось с краю. Биана положила себе кусок, немного поморщившись при этом. Я вспомнила Иванку, говорившую, что беременным илишту необходимо есть мясо. Остальные к нему не притронулись. Зато Тарий с огромным удовольствием навалил себе аппетитную горку.

– Ты позволяешь ему есть мясо? – изумленно поинтересовалась Айла, совсем как Иванка недавно.

Тоскливо проводив взглядом румяный поджаренный кусочек мяска, отправленный моим аннаром в рот, я ворчливо ответила:

– Ему трудно что-либо запретить! Скорее, он мне многое запрещает… и ко многому обязывает.

Общее изумление достигло апогея. Брокан с Куштимом молча восхищались братом и сыном, Айла испытала легкое презрительное сочувствие ко мне, явно записав в слабачки. Зато Биана посмотрела на нас обоих с обожанием и радостью. Интересно…

Недолго думая – все же я тоже проголодалась от этих впечатлений – заменила свою пустую тарелку на полную мяса, которую забрала у Тария. Опешив от такой наглости, он усмехнулся и, тоже недолго думая, навалил себе новую горку мяса, фактически опустошив общую тарелку.

Попробовав кусочек, я едва не заурчала от удовольствия: настолько сочным и вкусным оно было. Рядом с таким же аппетитом его уплетал Тарий, поэтому только спустя минуту я ощутила удивление и настороженно посмотрела на новых родственников. Куштим весело ухмылялся, Брокан гордился сыном, Биана готова была расплакаться от счастья, а Айла забыла о презрительном сочувствии и заинтересованно посмотрела на меня. Смутившись и прекратив жевать, я попыталась догадаться, что могло вызвать столь резкие изменения в их поведении, но меня опередил Тарий:

– Есения – тсарек и мясо любит! Это ни о чем не говорит!

Наконец-то дошло – все решили, что я беременна, раз ем мясо. Стало весело, но ненадолго, потому что Тарий спустя минуту повернулся ко мне и, с подозрением уставившись, спросил:

– Или уже говорит?

Я подавилась, прокашлялась, затем ответила, с каждым словом сомневаясь все сильнее:

– Нет! Не говорит. Не знаю… не уверена… – В конце я уже испуганно уставилась на отца своих будущих детей и пролепетала: – Наверное, надо провериться?

Он вытер салфеткой лицо, руки, бросил ее на стол и под любопытными взглядами семьи притиснул меня к себе. Привычно уткнувшись носом в шею, шумно вдохнул. Через несколько томительных мгновений Тарий с большой неохотой оторвался от меня и посадил на место. Выпил залпом бокал воды и продолжил методично жевать, при этом нервно подергивая ухом. Теперь уже я в недоумении уставилась на него.

Брокан хмыкнул и с сочувствием спросил сына:

– Так сильно болит? – Тарий, скрипнув зубами, кивнул на первый вопрос. – Даже немного не ослабело? – И отрицательно покачал головой на второй.

От всех пришло разочарование. А я наконец сообразила, что они что-то интимное обсуждают и каким-то образом пришли к заключению, что я пока не беременна… или аннар пока не учуял.

Дальше пошли рассказы о нашем знакомстве и приключениях. Это были самые благодарные и сочувствующие слушатели! И как они смеялись, когда я пожаловалась на грозного безопасника эсара Биану за то, что тот сначала вынудил меня устроить стриптиз, а затем хотел задушить, когда узнал, что хитрых и умных мужчин илишту провела женщина! И хотя отец с братом были солидарны с Тарием, Биана и Айла хохотали до слез. Зато мужчины веселились до икоты, когда я рассказывала про комнату для «медитаций» и мой первый визит туда, закончившийся побегом.

Айла даже не поленилась сводить меня к себе и показать собственного бионика для интима. Этот момент выбил меня из колеи: она, совершенно не стесняясь, преспокойно продемонстрировала кибермужчину… Нет, никак не могу привыкнуть к этой грани их бытия. А вот ее комната поразила организованностью пространства и идеальной чистотой, которая там царила. Айла была педантична в отношении порядка, в разговоре она нередко произносила фразы вроде «не ленись, а лишний раз потрудись», «счастье лень сгубила», «порядок – залог уюта». Девушка ненавидела беспорядок, сломанные вещи, неорганизованность, но от природы была мягкой, уступчивой и ранимой. Хотя старалась показать всем, что сильная и самостоятельная. Эх, ей бы хорошего мужика… Ой, аннара.

День сменился вечером, а мы продолжали сидеть в гостях и болтать ни о чем и обо всем на свете. Я чувствовала себя так легко и спокойно, как бывало только с папой, и постепенно, незаметно так пропиталась духом этой замечательной семьи, что, пожелав оказаться ближе к аннару, забралась к нему на колени. И это никого не удивило, не впечатлило, не задело, а только вызвало новый прилив нежности у Бианы, наблюдавшей за нами и откровенно радовавшейся. Спустя какое-то время она неожиданно спросила, внимательно глядя на меня:

– Есения, ты еще не решила, где хочешь жить?

Пожав плечами, задрала голову и вопросительно уставилась на Тария. Как бы молча спрашивая, где мы все же жить-то будем?!

Сначала до меня дошла новая порция удивления от родственников. Потом Тарий наклонился и поцеловал меня в губы. После чего аннар ответил матери:

– В нашем доме в Самуре! Для моей работы это будет лучшим вариантом. Есения – архитектор, они с подругой Надарой – одной из спасенных нами женщин – задумали создать строительную фирму. И более того, миса Надара вместе со своим аннаром планирует перебраться в Самур.

Куштим присвистнул и восхищенно высказал:

– Это высший пилотаж, братец! Мне у тебя еще многому учиться придется!

Я с только ему заметной насмешкой посмотрела на младшенького. Ну-ну, наивный, ладно, пусть думает, что старший брат такой крутой, а анна – слабая… При хорошей анна и аннар может стать вполне приличным мужчиной!

Айла осторожно поинтересовалась:

– Я – инженер по различным коммунальным системам: водоснабжение, канализация… И мне шестьдесят восемь. Можно я тоже поучаствую в вашей авантюре… на мужском материке…

Куштим захохотал, увидев, что я удивлена. Миса Биана шикнула на младшего сына. Айла, бросив на него выразительный взгляд, насупилась, явно испытывая смущение, что ее желание попасть в нашу фирму связано лишь с большей вероятностью найти себе аннара, что не стало для нас секретом.

– Нам очень нужны такие сотрудники, Айла! Уверена, Иванка против не будет. Если хочешь, живи у нас…

Тарий крепче обнял меня, потерся носом о макушку. И предупредил сестру:

– Только Есения к порядку относится более спокойно, чем ты! У нас с ней в этом отношении полное взаимопонимание. Мне Шеран раз десять жаловался на Еся, что новый инженер корабля не слишком организован…

Имя «Шеран» вспыхнуло у меня в голове сверхновой. Конечно же! Это просто идеальный вариант… Тарий ощутил мое напряжение и тут же поинтересовался:

– Что-то случилось? Ты обиделась?

Мотнула отрицательно головой и выдала идею:

– Айла и Шеран – просто идеальный вариант пары. Ты так не считаешь, любимый?

Биана с Броканом радостно отреагировали на такое обращение к сыну. А Айла с затаенной надеждой и восторгом замерла, ожидая ответа от брата. И он ее не подвел:

– А почему бы и нет? «Три семерки» еще месяц будут в отстойнике, так что…

Айла сжала ручки на груди, а я ощутила, что внутри у нее – буря из предвкушения и жажды охоты на будущего аннара. Хм-м-м, похоже, свободе Шерана пришел конец, если звезды помогут девушке и эти илишту подойдут друг другу.

Нас не отпустили домой, и следующие три дня мы гостили у родителей в Акваре. Днем катались по женскому материку вместе с аннаром, или Айлой, или Куштимом. Илишту и родные Тария – моя дружная новая семья – нравились мне всё больше и больше. Но в свой дом в Самуре я возвращалась с удовольствием и радостью.

Глава 34

Иванка сегодня улетела пораньше, забрав Айлу с собой. Две такие разные женщины очень быстро подружились, особенно после того, как подруга узнала о матримониальных планах сестры Тария на Шерана. Более того – предложила познакомить Айлу со своим средним свободным братом. Жаль, переезд моих друзей в Самур откладывался: мама Иванки погрузилась в беспросветную депрессию, и подруга со своим аннаром пытались скрасить ее одинокие дни, наполненные воспоминаниями о погибшем муже.

За прошедшие три недели мы многое успели сделать: найти помещение для фирмы, зарегистрировать ее и начать проектировать пока еще типовые, но яркие и красивые дома для рекламного хода. Короче, работа кипела и била ключом.

Воспользовавшись свободным временем, я решила собственноручно приготовить аннару ужин, на что подвигло его немного изменившееся отношение ко мне, удивлявшее и настораживавшее.

С того момента, как мы стали парой, Тарий ни разу не лег спать без секса, не проснулся, чтобы тут же не склонить меня к сексу, не вернулся домой, чтобы сразу не воспользоваться любой поверхностью с той же целью. Стоило спросить: «Дорогой, а не хочешь ли ты…», предполагая мясо, воду, да все, что угодно, – он тут же соглашался. Правда, закончить предложение мне удавалось уже после бурного секса, ну, если вообще о них вспоминала. Но вот невиданное дело – уже третий день мой аннар спит и не грезит обо мне, ест и даже не думает, что у меня надето под юбкой и как бы это проверить; возвращается с работы и, потискав и поцеловав, спокойно идет принимать душ. И не думает о сексе!

Если вначале я подозревала, что таковое происходит по причине перевода Тария на межзведник ближнего пограничного круга – ну, может быть, переживает. То на третий день, проводив Тария принимать дела, решительно занялась подготовкой к ужину и соблазнению собственного аннара. Кошмар, до чего дожила – не прошло и двух месяцев, как любимый охладел.

Накрыв на стол, я оделась в соблазнительное белье, предварительно приняв благоухающую маслом шиу ванну, и устроилась ожидать. Через час вернулся Тарий. Заметив меня в красивом платье у накрытого стола, на мгновение опешил. Огляделся, испытывая непонятные подозрения, потом настороженно подошел ко мне.

– У нас гости, Есения?

Отрицательно покачала головой. Тарий продолжил спрашивать:

– Мы куда-то собираемся?

Я снова покачала головой.

– Тогда почему ты так одета? – с еще большим подозрением уставился на меня непонятливый мужчина.

– Это для тебя. Хотела праздник устроить, приятное сделать… – не выдержала и заплакала – хм, точно нервы ни к криблу в последнее время. – Ты меня не любишь и уже даже не хочешь…

Тарий подскочил ко мне и, подхватив на руки, прижал к себе. Я почувствовала его глубочайшее недоумение, даже изумление.

– Ты с ума сошла, Есения, малышка моя?! Я хочу тебя все время и каждую минуту…

– Ага, а последние три дня ни разу не захотел! – тут же прервала я его, прохлюпав сквозь слезы.

Он открыл рот с явным намерением возмутиться, но быстро закрыл. Мгновение раздумывал, задумчиво и забавно шевеля ушами, потом уткнулся носом мне в шею и глубоко вдохнул. Потом еще один глубокий вдох и еще… после чего я ощутила невыразимую нежность, затопившую мое сознание, восхищение и – дикий восторг. Мне показалось, что он буквально обмяк от счастья и облегчения, медленно опустился со мной на стул. Крепче обнял и, укачивая словно ребенка, потерся подбородком о макушку. И наконец-то объявил:

– Мы ждем ребенка!

– Ребенка?! Это точно? – Теперь восторг и изумление затопили меня, но способ определения беременности у меня, не илишту, вызывал сомнения.

– Не сомневайся! Проверено временем! – Тарий заявил настолько уверенно, что заставил поверить и меня.

Счастливо, радостно улыбаясь, я слушала аннара дальше.

– Мой организм на физиологическом уровне улавливает твой изменившийся запах и в ответ снижает потребность в сексе. Это природа защищает тебя от похотливого самца, коим я и являюсь, пока ты не беременна. Я хочу тебя, малышка, просто теперь немного спокойнее реагирую, но на длительный эффект не рассчитывай, – последнее он произнес, уже задирая подол моего платья и сверкая плутовским страстным взглядом.

А я, уже успокоившись, проворчала:

– Все равно ты меня не любишь!

Тарий встал, не выпуская меня из рук, и четко направился из гостиной в спальню. Там, уложив на кровать и довольно вытянувшись рядом, заглянул мне в глаза и признался:

– Я люблю тебя, Есения! Загляни в мои глаза и убедишься, шиу… глубже… глубже…

И снова мои глаза – в сверкающей глади его души, а вокруг все бушует от чувств. Моих и его! Вот что чувствуешь, когда тебя любят безмерно, безоглядно и навсегда!

Эпилог

На женской половине я полюбила слушать шепот ветра, странным образом пристрастившись к загадочным умиротворяющим звукам. Со временем мы все же перебрались в Аквар к родителям Тария: они сильно постарели и не могли обходиться без нас. Устроившись в глубоком кресле во дворе, я наблюдала за ребятишками. Черные мальчишки и светлые девчонки, мои внуки и правнуки, носились по двору, затевая разные игры. А я привычно ускользнула в свои воспоминания.

В последнее время ко мне во снах часто приходит отец, улыбаясь родной, мягкой улыбкой, от чего щемит сердце. Иногда я просматриваю фильм, снятый ровно через год после моего приезда на Илишту во время военно-научной экспедиции к системе Крингов по просьбе Тария. Виды седьмой, той злосчастной планеты, что, по сути, стала причиной гибели отца, всегда вызывали горечь и холод в душе. Смотреть, как облаченные в специальные защитные костюмы илишту восстанавливают прорытый Малехом Визаром и Этиреем Коба шурф к похороненной столице крингов, было жутковато. Я все время представляла отца с его другом, как они, одни в целой системе, на забытой всеми богами планетке зарываются под землю, не зная, что там их ждет лишь смерть.

Воглавлявший военный контингент всей операции эсар Янат Дина, вернувшись на Илишту, долго рассказывал нам, как все прошло. И как очищали планету от заражения д'окром, как грузили несметные богатства из золота и сартора на грузовые корабли, а еще о том, что пришлось «повоевать» с корпорацией «Анкон», которая пыталась захватить караван судов. Как после их уничтожения правительством илишту был подано требование в Межгалактический союз на утверждение права на систему Крингов. А на те средства, что были найдены там, за триста лет семь планет превратили в быстро развивающиеся колонии, куда стекалось множество различных рас. И самое главное – две из семи планет Крингов в честь отца и его друга назвали Малех и Этирей. Мне, тогда уже молодой кормящей мамочке, торжественно вручили благодарность за «участие» во всем этом и как дочери теперь уже знаменитого отца. Это был незабываемый момент.

Рядом завопили, что вернуло в реальность. Наш с Тарием старший сын, которому стукнуло уже триста восемьдесят лет, поймал своего младшего сына и шлепнул проказника за неподобающее поведение. Нельзя же мутузить малолетнюю двоюродную сестренку! Закончив с воспитанием, Этирей уселся прямо на траву у моих ног. Положив голову мне на колени, расслабился, ожидая привычной ласки. Я любила гладить его гладкую черную, как у отца, голову между ушами. Мой первенец!

Сколько же счастья принесло нам с аннаром его появление! Сколько бессонных ночей, когда уже взрослый сын покинул родительский дом после сараша. И редкие встречи после, когда мой ребенок был вынужден скрывать от меня глаза, и невозможность его погладить, приласкать… И как я рыдала от счастья, когда спустя сотню лет он вернулся, встретив свою анна. Этирей стал аннаром девушки илишту – доброй, светлой, любящей. Со временем они порадовали меня тремя внуками и до сих пор надеются на дочь.

Второй мой сынок – Сайнар – младше старшего на тридцать лет, и если бы не он, я бы, наверное, сошла с ума, когда практически лишилась старшего сына. Сейчас он тоже женат. Правда, мой мальчик женился, как и его папаша, вынужденно, но, в отличие от него, почти достигнув критического возраста двести сорок девять лет. Его привязала к себе девушка с Терры, и я молча радовалась, что благодаря значительной разнице в возрасте они умрут вместе и мой сынок не будет мучиться. Ведь люди живут гораздо меньше илишту. Дениза родила Сайнару двух дочерей, и сейчас эти уже взрослые девушки служат в звездном флоте.

Как я выяснила еще при первой беременности, гены илишту столь сильны, что почти все дети в смешанных браках рождаются илишту, может быть, только кожа светлее. Но все три наших сына – чернокожие копии Тария, впрочем, как и внуки и правнуки, похожие на своих отцов.

После Сайнара родился Антей. Его анна долго не могла родить, но с помощью медицины им удалось произвести на свет мальчиков-двойняшек. Хотя Надара, анна Антея, переживала, что скоро потеряет своих сыновей, но сейчас, слава звездам, они ждут дочь.

Над лужайкой пошел на посадку стакфлаер моего аннара, и скоро он сам, припарковав леталку, показался на пригорке. Под руки с ним шли две наши дочери-погодки Оюна и Алисия. Моя гордость. Мое материнское сердце пело, глядя на них, ведь девушки были похожи на меня, несмотря на уши илишту… Им даже дар эмпата передался, и обе используют его, работая на правительство. Оюна – в поисковых бригадах на чрезвычайных происшествиях. Алисия – в качестве психолога, хотя о своей деятельности много не говорит, что наводит нас с Тарием на мысль, что служба у нее секретная.

Красивая троица не торопясь шла в нашу сторону, а я любовалась Тарием. Уже постаревший, немного ссутулившийся, но по-прежнему крепкий и видный мужчина. Дочери поцеловали меня. Оюна привычным заботливым жестом подоткнула одеяло на ногах, а Этирей принес второе кресло для отца. Наши с Тарием руки тут же сплелись. Столько лет прошло с нашей встречи… несколько сотен, не просто соединивших – сплавивших нас в единое целое. Мне часто слышится синхронный стук наших сердец, и я точно знаю, что если остановится одно, второе тоже перестанет биться.

А пока я продолжала любоваться лицом своего мужчины с милыми лучиками-морщинками в свете Илишвана, просто радовалась жизни и тому, что он со мной до конца! Радовалась своим детям, внукам и правнукам, их счастью, тому, что мы вместе и всегда поможем друг другу.

Я всегда с любовью вспоминала отца и уже почивших родителей Тария. Мы встречались с друзьями, к нам часто прилетал Куштим со своей семьей и младшим братом Сорином, который родился у Бианы с Броком за несколько месяцев до моего Этирея. Айла со своим аннаром Шераном тоже не забывали о нас.

Так много всего было в моей жизни, что воспоминаний хватило бы на новую. Хотя мне достаточно и этой – лишь бы всегда быть рядом с Тарием!

Примечания

1

«Нормальные герои» – песня (муз. Б. Чайковского, сл. В. Коростылева) из к/ф «Айболит-66».

Content

Ольга Гусейнова
Когда нет выбора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Примечания