Акси Старк & Рейджел Леви

Восстание Гроллов. Миры Амбрэ, Часть Вторая

Предупреждение

Это художественное произведение. Имена, персонажи, компании, места, легенды, события и происшествия являются вымыслом автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми; с реальными событиями случайно.

Любая часть этого произведения не может быть копирована, распространена или передана в любой форме любыми средствами, включая: фотокопирование, запись или любые другие электронные или аналоговые методы, или при помощи любой системы хранения и поиска информации без предварительного письменного разрешения издателя.

Допускается краткое цитирование произведение в критических обзорах и в некоторых других некоммерческих целях, разрешенных законом об авторском праве.

Краткое содержание первой книги

ПРОБУЖДЕНИЕ

Лила – сирота, живет в захолустном городке, в доме своей опекунши Мардж – жадной и мелочной женщины. С раннего детства ей пришлось осознать, что положится можно только на себя. Ее волнует вопрос: кто ее родители, где они, и почему она выросла в приемной семье?

Она строит планы на будущее, заканчивает школу, где находится на отличном счету, и параллельно собирает деньги – подрабатывая посудомойкой в кафе, выгуливая соседских собак и стряпая заказные статьи для местной газеты. Она упорно движется к поставленной цели – получить образование, а затем хорошую работу. Она хочет быть лучшей, среди лучших.

В один из обычных дней в ее классе появляется новый ученик – красивый дерзкий парень по имени Илай. Когда она смотрит на него, не может понять, почему его взгляд кажется ей знакомым. Илай повсюду преследует ее. Его поведение непредсказуемо и загадочно, а присутствие вносит резкий дисбаланс в жизнь Лилы и влечет за собой череду необъяснимых происшествий в городе.

Мир девушки начинает рушится на глазах. Лилу пугает его способность появляться неожиданно, как будто из ниоткуда и так же исчезать в никуда; влиять на людей так, словно он наперед знает все их мысли. Глядя в его глаза люди превращаются в послушных марионеток.

Лилу пугают неконтролируемые чувств к Илаю, и в надежде на то, что его исчезновение вернет налаженный образ жизни и четкость мыслей, резко его отвергает. Илай исчезает, так же внезапно, как и появился. Ее постоянно мучает вопрос: «Был ли ее выбор верным? И был ли у нее выбор вообще?!»

Проходит день за днем, Лила понимает, что она влюблена и ее охватывает паническое смятение. Ее жизнь уже не станет прежней! Она боится, что больше никогда не увидит Илая. Ее не покидает вопрос, что для нее важнее: любовь к Илаю или ее планы на жизнь. Впервые, она не может смирится со своим решением. В противостоянии чувств и разума выигрывают чувства. И ее мрачному настроению, мистическим образом, соответствует погода: вопреки прогнозам, то постоянно льет дождь, то его сменяет мокрый снег.

Внезапно, наступает череда тревожных событий – на город обрушиваются ураганы и беспричинно просыпается древний вулкан, на котором расположен город. Жители в панике.

В один из дней, в лесу, Лила сталкивается со странным незнакомцем по имени Нит. Она чувствует к нему необъяснимое расположение и доверие, и у них завязывается дружба. Новый знакомый как будто знает причину происходящего, но умело скрывает это. А Лила, погруженная в свои чувства, по-прежнему не замечает взаимосвязи очевидных событий.

Вечером Лила возвращается с работы и на нее нападают четверо пьяных парней. В последний момент появляется Илай и спасает Лилу от гибели – с невероятной для человека скоростью и силой. Лила спасена, смятенна и счастлива одновременно. Она по-прежнему ничего не знает о Илае, кроме того, что влюблена. Все остальное для нее не важно.

После возвращения Илая жизнь Лилы кардинально меняется. Она узнает, что принадлежит к древнейшим божествам природы – туатам, что ее возлюбленный Илай – туат огня, а она туат воды, и ее способности спали до совершеннолетия. Ее задача, как одного из самых сильных туатов, поддерживать баланс в мире и ограждать от бед человечество.

Неожиданно у девушки появляется семья: Илай, его брат-близнец Нит – туат земли и их подруга Джордана – туат воздуха. Лиле становится понятно почему она всегда чувствовала себя чужой среди людей, и почему природные катаклизмы всегда случались одновременно с ее переживаниями. Перед Лилой стоит серьезная задача – научиться управлять своей силой и вернуться в Амбрэ.

Тем временем силы Илая и Лилы вступают в противоборство. Законы Амбрэ гласят – огонь и вода несовместимые стихии, но влюбленные не могут смириться с этим приговором, продолжая искать выход, чтобы быть вместе. Илай и Лила, стараясь забыть, что даже прикосновение любимого может стоить ей жизни погружаются в обучение, развивая ее способности.

Но это далеко не единственная проблема – их начинают преследуют гроллы (перевозчики душ). Во время сюрприза, подготовленного Илаем для Лилы в честь ее восемнадцатилетия, они попадают в ловушку, из которой почти нет шансов выбраться живыми. После жестокого сражения, им открывается тайна, которую мамы Лилы унесла с собой в могилу.

Защита Лилы отключается, и у Илая с Лилой появляется шанс быть вместе. Вскоре она получает послание от Ульманаса Грея – (правителя Амбрэ) – пришло время возвращаться. Они едут в Амбрэ – божественный город, скрытый за ущельем Амантуса, где живут миллионы туатов. Лила начинает вспоминать где ее настоящий дом! Но не все рады ее возвращению. И тот, кто постарался избавиться от нее шестнадцать лет назад готов закончить начатое.

В огромном дворце Ульманаса Грея, Лиле открывается опасная информация, из-за которой, возможно, и погибла ее мама. Чтобы не подвергать угрозе жизни друзей, она сохраняет свой секрет в тайне от всех, вопреки нависшей угрозе над ней самой. Мистер Грей делает ей предложение, от которого она не может отказаться, если хочет сохранить жизнь Илаю. Мучительная неделя, наполненная ложью во благо, заканчивается приемом в честь ее возвращения. Она чувствует на себе взгляд, поворачивается в его поисках и замирает, падая в черную бездну глаз незнакомца. Теперь Лила знает как зовут смерть – Арес Ольтур – правитель гроллов.

Обманом туатов выманивают в сад. Их окружают гроллы во главе с Аресом. Он улыбается ей той улыбкой, от которой перестает биться сердце. Завязывается борьба, через мгновения, в сражение вовлекаются все. Воздух заполнятся стонами поверженных и раненных; земля, орошенная кровью, дрожит в ожидании щедрого жертвоприношения, которое задумал Арес. Ощутимый перевес силы на его стороне, и он предвкушает победу, но его ждет неприятный сюрприз – Грей не с ним и не намерен отдавать ему свою дочь – Лилу!

Секунды всеобщего замешательства хватает и Илай вступает в схватку с Аресом. Неравная продолжительная борьба забирает все его силы. Гролл хитер, могуществен и непобедим. Остается только желание Лилы и Илая быть вместе, пусть умирая, но с любовью и в объятиях друг друга. Арес, в предвкушении близкой победы, открывает свою тайну. Становится ясно почему он желает их смерти – древняя легенда гласит, что сила противоположных стихий объединенных вместе дарит бессмертие тому, кто сможет испить ее разом… или погубить! Цена слишком высока и Арес не собирается упускать свой шанс.

Через мгновение он с ликованием предчувствует скорый финал! Но у медали две стороны и это последнее открытие Ольтера. Стихии сливаются воедино и испепеляют гролла до тла.

Все тревоги позади. Лила и Илай наконец-то вместе, без страхов и запретов. Им кажется, что теперь ничего им не может помешать. Есть только вода и огонь, земля и воздух – человечество под защитой. Если бы не один беспощадный гролл – Марина, решившая отомстить за смерть отца.

Введение в миры Амбрэ II

Восстание Гроллов. На свой страх и риск

КРОМЕ ЧЕТЫРЕХ ЭЛЕМЕНТОВ

ЕСТЬ ЕЩЕ ПЯТЫЙ,

ВЕРОЯТНО, САМЫЙ ГЛАВНЫЙ:

ЛЮБОВЬ

Пролог

Конец это только начало

Он оглядел пустынную страну,

Тюрьму, где, как в печи, пылал огонь,

Но не светил и видимою тьмой

Вернее был, мерцавший лишь затем,

Дабы явить глазам кромешный мрак,

Юдоль печали, царство горя, край,

Где мира и покоя нет, куда

Надежде, близкой всем, заказан путь

«Потерянный рай»

Небольшой остров, едва заметный в Индийском океане, захлебывался в панике. Лава, изрыгаемая вулканом, грозила похоронить его за считанные минуты. Хлопья пепла облепляли все вокруг, словно грязный снег: крыши домов; машины; людей и мертвецов, чьи тела хаотично лежали то тут то там. Земля билась в судорогах, уходя из под ног.

Марина мстила нам, словно тысячи человеческих жизней не стоили ничего. Эти люди не должен были даже узнать о существовании подобного ужаса, но она получала желаемое самым извращенным способом. Я знала, что она, как главный режиссер спектакля, сейчас, в эту минуту, наблюдает за тем как гибнут люди, гибнут из-за нас.

Вдруг, из недр земли раздался ужасающий рев, словно все исчадия Ада решили разом прорваться наверх. Илай метнул взгляд на меня, затем на Нита, такой взгляд от которого сердце перестало биться, а затем развернулся и побежал к подножию вулкана подминая ногами обманчиво пушистый пепел, ядовитым слоем покрывающий землю.

Я никогда не видела его в работе. Четко отглаженные действия, ни капли паники и смятения, только правильные, продуманные шаги. Вот он делает шаг, уверенно наступая на поваленное бревно, цепляясь за покореженный столб прыгает вперед и в следующее мгновение достигает подножия вулкана. Красиво очерченные губы один за одним проговаривали нанты на все еще чужом для меня языке туатов.

На его объятом свечением теле был напряжен каждый мускул, на лбу и шее, под каплями пота, набухли вены. Он вспыхнул и загорелся, вздымаясь вверх огненным столбом. Яркий свет поглотил все вокруг него янтарным светом, превращая в угли все то, что соприкасалось с ним. Горячий ветер дул прямо в лицо обжигая кожу и глаза, неся с собой запах мертвой пустыни, вонь смерти и опустошения. Хотелось бросится к Илаю, но Нит схватил меня за руку не давая шанса.

– Это его стихия Лила, – мрачно произнес он, – ты сгоришь там!

Я уставилась на Нита испуганными глазами, понимая, что нужно остаться здесь, а сердце рвалось к Илаю.

– Обещай мне!!! Обещай, что останешься с Джо! – потребовал он не отрывая от меня напористого взгляда глаз, казавшихся черными, словно угли.

Я выдохнула, растирая слезу по черным от копоти щекам, глотая сердцебиение и едва кивнула, соглашаясь с ним, он не оставил мне права выбора. Нит поспешил к брату, перепрыгивая через препятствия, расталкивая обезумевших людей, цепляясь за что попало и иногда поскальзываясь на пепле. Весь мир вокруг был пустыней из пепла. Грязно серые барханы обрисовывали мертвый ландшафт. Вдруг, Нит резко обернулся и закричал так, что я отшатнулась, споткнувшись о край ступеней.

– Ложитесь!!!

Джо без промедления повалила меня на землю и упала сверху, я сдавленно ухнула. И тут, земля начала реветь и биться в судорогах. Из глубин раздался оглушительный гул, земная кора, двигаясь, скрежетала и стонала. Глубокие трещины разрывали асфальт на куски, словно тонкую бумагу. Уличные фонари, с металлическим скрежетом, падали на убогие хижины, как сорванные цветы, подминая под себя их хрупкие крыши, а вместе с ними и людей.

Я с ужасом смотрела на руины поселения, час назад процветающего и полного счастливых улыбок. Сейчас от него не осталось ничего кроме груды обломков усыпанных пеплом. Люди полетели в космос, научились клонировать клетки и выращивать детей в пробирках, но против природы они бессильны.

– Ты не ранена?! – Джордано перекатилась на асфальт. Ее лицо было черным от пепла, грязи и запекшейся крови. Я не смогла воспроизвести ни слова, только сдавленно замычала. Слезы душили меня, казалось вот-вот и я разрыдаюсь. Было очень страшно: за Илая, который бросился в самое пекло; за людей, многие из которых не переживут этот день. Взгляд метнулся от мертвого старика, чьи открытые глаза были устремлены в небо, словно в мольбе, к завалам – оттуда отчаянно кричали люди. Я, так и не ответив ей, поднялась опираясь о разбитые колени и побежала к ним. Хватая руками обломки, отталкивая их в стороны. Мы, как могли, вместе с Джо спасали раненных. Остров весь был сплошной бомбой, и обратный отсчет уже начался.

Земля снова задрожала, с небывалой силой. От вулканической горы откололся кусок и полетел вниз, разбиваясь на более мелкие части, собирая лавину из острых, как ножи камней. В тот самый момент я увидела женщину с младенцем на руках. Она бежала, спотыкаясь босыми разбитыми в кровь ногами, прижимая к себе дитя. Мое сердце сжалось до размеров наперстка. Полная, неуклюжая, она двигалась слишком медленно и с каждым шагом становилась все ближе и ближе к смерти.

Островитянка мельком обернулась и увидела летящие на нее камни, в ее глазах застыл ужас, который я, наверное, никогда не смогу забыть, в обезумевшем взгляде читалась невыносимая боль от осознания собственной беспомощности, от того, что она была не в силах спасти своего ребенка. Я бросилась к ней, в прыжке оттолкнула ее в сторону. А затем на меня обрушилась каменная лавина, вминая в землю. Спину пронзила резкая жгучая боль, словно меня проткнули копьем. Я закричала. Стало нечем дышать. Рев бушевавшей стихии, плач ребенка, шум крови в висках – все стало сливаться воедино. От позвоночника, вверх к горлу, обжигающими осколками стала подниматься волна, перехватывая дыхание. Что-то внутри отчаянно булькнуло.

– Лила!!! – закричал Илай – это был крик ярости и боли, но его голос казался очень далеким, почти нереальным, растворяясь в общем шуме, словно я слышала его сквозь Толстое стекло.

Я распласталась на асфальте, под грудой камней, левая сторона тела, на которую я упала, была словно объята огнем, но хуже всего было то, что я не могла сделать вдох – открывала рот словно рыба, а воздух пролетал мимо – наверное, осколок проткнул легкое и я медленно задыхалась, захлебываясь в собственной крови. Из раны на спине вытекала кровь, во рту стоял соленый металлический привкус, воняло ржавчиной и смертью. Слезы потекли по грязным, закопченным щекам. Я терялась где-то на задворках сознания, словно в тумане. Мне хотелось жить, очень хотелось жить, но осознание того, что это конец было невыносимо очевидным.

Жизнь вытекала из меня вместе с липкими струйками крови, с мерзкими булькающими звуками, покидающими мое тело вместе с воздухом, так и не достигнувшим легких. Боль стала стихать, я почувствовала немоту поднимающуюся от кончиков пальцев на ногах все выше и выше, пока она не исчезла совсем, а вместе с ней и я.

Я видела нас со стороны. Стояла в полном оцепенении и смотрела на то как Илай и Нит разгребали груду камней, как Илай достал мое безжизненное тело из-под обломков и склонился над ним. Золотое сияния в глазах потухло, появилась пустота и мертвый блеск слез на ресницах.

– Лила, – позвал он хрипло, голос его дрожал, и, казалось, он весь состоял из света даже кожа была прозрачной, а волосы напоминали расплавленное золото, – не уходи, пожалуйста, оставайся со мной! – Илай бережно убрал с окровавленного лица прилипшие волосы – спутанных, словно клубок грязных ниток. Мои глаза были немного приоткрыты, Илай прижимал меня к себе и, казалось, что я смотрю сквозь него, – ты самое светлое, что есть в моей жизни. Без тебя я ничто! Останься ради меня, – промычал он прижимаясь губами к моему лбу, но теряя надежду, – не уходи, – прохрипел он умоляя.

Лицо Илая исказилось в агонии. Его губы, подбородок, руки – все дрожало в попытке сдержать адскую боль потери. Он прижал меня сильнее, как будто укутал собой, уткнулся лицом в волосы и зарычал, так отчаянно, словно дикий зверь, словно его раздирали на двое. Нас разделяли… Мои бледные руки, похожие на веревки, лежали на грязной земле в луже крови, из приоткрытого рта тянулась тонкая кровавая нитка, а стеклянные глаза смотрели в бесконечное никуда. Это была уже не я, лишь оболочка, которую я покинула навсегда.

Нит крепко сжимал Джордану. Она едва стояла на ногах, закрывая лицо ладонями и тряслась в его руках, а он смотрел на мое тело опустошенным взглядом, понимая, что уже ничего не вернуть. Внезапно, его взгляд метнулся в сторону, и он застыл. Со стороны побережья показалась Марина, торжествующе улыбаясь, она гордой поступью шла по руинам нашего счастья. Клубы черного пепла и дыма обволакивали ее силуэт, то скрывая от наших глаз, то выставляя на полное обозрение.

Илай бережно положил меня на землю, а сам выпрямился – напряженный, как тетива лука. Он стиснул дрожащие руки в кулаки и сжал губы в тонкую, словно углем прочерченную линию. Его бешеные глаза, на черном от сажи лице, пылали огнем.

– Хороший мальчик, – сказала она с издевкой, издалека, – не вздумай трогать меня, иначе ее душа навсегда останется блуждающей.

– Воняет падалью! – закричала Джо бросаясь на нее, но Илай цепко впился в ее запястье.

– Я хочу заключить сделку, – прорычал он тяжело дыша, едва сдерживая себя.

– Внимательно слушаю, – выражение ее лица приобрело серьезный вид и только дьявольские огоньки продолжали пресекаться где-то в их бездне.

– Я знаю правила. Одна равноценная душа может заменить другую, – почти задыхаясь прохрипел он.

В глазах гролла блеснул восторг.

– Продолжай, – Марина не скрывала радость в голосе.

– Я отдаю свою душу в обмен на ее, – сказал он, а его лицо оставалось неподвижным. Я содрогнулась от невыносимой боли.

– Не делай этого!!! – кричала я, напрасно цепляясь за него руками, словно сотканная из пара и дыма проходила сквозь его напряженное тело.

– Нет!!! – взревел Нит, – ты обезумел!!! Она этого и добивалась!!!

Он со всей силы схватил брата за плечи, но Илай словно не замечал его.

– Илай, пожалуйста, остановись!!! – надрывалась я, но меня никто не слышал, никто кроме Марины.

Она засмеялась и подошла ко мне, к моей душе.

– Она тут, стоит рядом со мной, – Илай пытался увидеть хоть что-нибудь, в том месте куда указала Марина, – умоляет тебя не делать этого, – Марина произносили эти слова медленно, упиваясь реакцией Илая, – ты действительно хочешь произвести обмен?

Он смотрел безумными, покрасневшими глазами сквозь меня, тяжело и прерывисто вдыхая вонючий, мутный воздух.

– Да, – твердо произнес он.

– Нет!!! – закричала я, но напрасно. Марина оказалась рядом с Илаем, достала маленький серебристый нож и полоснула его по запястью. "Господи!!! " – взмолилась я, желая умереть лишь бы не видеть этого, но боль поднималась все выше, начиная душить меня, до тех пор, пока пространство вокруг не пошло рябью. Илай даже не поморщился, безучастно смотрел как тонкая багровая струйка закапала на землю. Марина поднесла его руку над моим телом и, когда кровь Илая смешалась с моей, закрыла глаза и стала шептать нанты гроллов. Страшные, пугающие слова вылетали из нее, словно карканье вороны, иссушая воздух вокруг. Марина выставила вперед руки.

– Äntava somnitê šhasa, – словно проклятие прошипела она, и яркая вспышка озарила пространство. Илай, Нит и Джордана попадали на землю, словно гаджеты отключенные от питания.

Глава первая

Пустота

Я сидела в его спальне, облокотившись о серую спинку кресла. В большие стеклянные двери проникал призрачный свет луны, такой же нереальный, как и бывший хозяин этой комнаты. Я до сих пор не могла поверить в то, что его больше нет. Потерять Илая, значило потерять смысл жизни. Вместе с ним я утратила часть себя, как будто кто-то беспощадно выдрал половину души, оставляя зияющую пустоту на том месте, где раньше жила любовь. Мы все лишились части себя, в тот самый день, когда Илай спас меня ценой своей жизни. Марина сделала все, чтобы растоптать наши сердца.

Я в очередной раз окунулась в тот самый злополучный день, когда мне казалось, что моя жизнь наконец-то стала идеальной, прижимаясь всем телом к парню, которого я любила. Которого люблю и сейчас, не в силах поверить в то, что мои руки больше никогда не коснуться его волос. Я никогда не почувствую жар от его прикосновений и не смогу ощутить вкус его поцелуя на губах. Я никогда не скажу ему, как сильно я его люблю и что он для меня значит. Он – моя жизнь, жизнь которой больше нет.

Прищур его игривых глаз, искренняя улыбка, острая линия смуглых скул – до сих пор стояли у меня перед глазами, разрывая сердце на клочки. Он погиб. Я должна была это принять… но не могла, продолжая жить им, дышать им. Продолжая верить вопреки всему, верить в то, что он где-то рядом со мной… хотя, может оно так и было. Когда-то он сказал, что всегда будет жить в моем сердце, неважно что произойдет, он будет во мне. Он был, оставаясь частичкой меня навсегда.

Дверь тихо скрипнула, в тьму пробрался лучик света и уверенно пополз к моим ногам. Послышались почти бесшумные шаги босых ног по деревянному полу.

– Я не мог тебя найти, – сказал Пьетро, присаживаясь в кресло напротив.

В полумраке черты его лица были почти не различимы, но я знала что он хмурится. Пьетро остался жить в доме, он, как и прежде, тренировал меня, хотя гораздо реже. Наши занятия, скорее, походили на сеанс психотерапии. Он все это время был рядом, помогая мне смириться с потерей. Пьетро молча смотрел в окно. Мы оба молчали. Все чего я хотела – побыть одной.

– Лила, – начал он неуверенно, – Нит и Джо собираются сходить в Меркурий* поужинать, я подумал, может ты тоже захочешь?

– Я не голодна, – ответила я вежливо. Есть на самом деле не хотелось.

– Ты достаточно просидела в четырех стенах, пора бы выбираться из добровольного заключения. Жизнь продолжается.

Я согласно кивнула.

– Ты прав Пьетро. Может, завтра сходим.

Он потер пальцами лоб, наклонился вперед положив руки на колени и вздохнул – тяжело, протяжно.

– Уже прошло много месяцев, пора возвращаться к жизни. Илай бы этого хотел, хотел чтобы ты жила дальше, – Пьетро поднял на меня темные, словно горький шоколад глаза, – разве не для этого он пожертвовал своей жизнью?

– Я пытаюсь! – резко перебила я.

К горлу подступил тошнотворный ком. Я сомкнула веки и сцепила руки, сжимая их до онемения. Пьетро ударил по самому больному, желая лучшего, но это не умоляло волны горя накрывшей меня с головой. Каждую минуту я укоряла себя в том, что именно я осталась в живых.

Я подошла к окну и распахнула его настежь. Сделала глубокий размеренный вдох, затем выдох и постаралась абстрагироваться от воспоминаний, думать о чем-нибудь кроме Илая. О лете, теплом песке, океане, но подсознание тут же связывало любую картинку с ним, словно я ходила по заколдованному кругу. Холодный осенний ветер врывавшийся в распахнутое окно не приносил облегчения, лишь могильный холод, заставляющий меня мелко дрожать. Я села на подоконник, поджала колени, обхватив их руками и больно прикусила нижнюю губу, запрещая себе плакать, уверяя себя: " Я буду идти дальше! Не смогу идти – буду ползти! "

– Ты не можешь вечно сидеть тут. Даже Нит…

– Пол года, – сказала я глотая подступающие слезы.

– Что? – переспросил Пьетро.

– Сегодня ровно шесть месяцев со дня его гибели.

Пьетро вздохнул.

– Прости, я не знал.

– Не извиняйся. Это все лишь цифра, – сказала я и подумала: "Которая, почему-то, делает боль только острее".

Безнадежная пустота, с привкусом затхлости, запахом отчаяния, ощущалась все сильнее. Так случалось каждый раз, когда я не могла справляться с собой и начинала громко рыдать, утыкаясь лицом в подушку, чтобы никто не слышал. Мне нужно было сделать хоть что-то, срочно, сейчас же.

Я резко поднялась, схватила со спинки стула куртку и бегом пустилась к выходу.

– Куда ты? – Пьетро крикнул мне в след, но я скрылась в дверях.

Миновав длинный белоснежный коридор, в темноте казавшийся угнетающе серым и узким, я спустилась вниз по стеклянной лестнице. Свет горел только на кухне и доносились голоса Нита и Джорданы. Они обсуждали планы на вечер. Заметив меня Джо слегка улыбнулась.

– Ты пойдешь с нами? – спросила она, но я не смогла ответить и даже повернуться ее сторону.

Я почувствовала как крошеные осколки стреляли по венам, и я отчаянно пыталась сохранить маску на лице, чтобы не выдать эмоций, но сердце бешено стучало о ребра, а всхлипы уже застряли во рту, сдерживаемые только плотно сжатыми челюстями. Я пулей вылетела за дверь и бросилась со всех ног, оставляя позади желтые пятна светящихся окон дома.

Холодный осенний ветер забирался под майку, обвивая тело ледяными щупальцами. Дорога терялась в темноте, едва заметная, в свете луны скрывшейся за облаками. Где-то вдалеке высились скалы, да и те вскоре поглотила тьма. Я бежала без оглядки, так быстро как могла, иногда спотыкаясь о камни и кочки, пытаясь выгнать из себя всю боль, пару раз чуть не вывихнув себе ноги, карабкаясь по мокрым камням, словно шла шаг за шагом все дальше в никуда.

Я пыталась убежать от себя; от крика сердца, содрогающегося в висках; от чувств, которые испепеляли меня заживо; от его глаз, ласково улыбающихся мне; шепота его голоса нежно произносящего: "Я люблю тебя…" Нет, нет, нет!!!!! Я запрещала себе думать о нем. О чем угодно, о чем-то другом, о чем-то реальном. Взгляд стал отчаянно цепляться за черносерые силуэты вокруг. Вдалеке белел туман, сползая с верхушек гор густыми вязкими лапами. Я подняла голову к верху и уткнулась в полную Луну, печально выглядывающую из-за черных туч, улетающих в никуда, растворяющихся под натиском ветра. Мое тяжелое дыхание беспокойно тревожило ночную тишину. Изо рта, рисуя белые узоры в холодном воздухе, вылетал пар, а затем моментально растворялся в ночи.

Мои шаги замедлились. Под ногами глухо шуршала влажная каменистая почва. Не в силах оторвать взгляд от серебристого диска, я остановилась запрокидывая голову в небо. В голове, словно вспышка, словно дежавю вспыхнуло странное чувство лишающее сил дышать. Мне вдруг показалось, что где-то там Илай в эту самую секунду стоит и смотрит на эту же Луну, также не в силах оторваться от нее, думает обо мне и верит, что наши взгляды встречаются на лунном диске.

Это ощущение было настолько живым и реальным, что у меня подкосились ноги. Сверху на грудь упала неподъемная плита, весом в незаменимую потерю. Стена рухнула и из глаз хлынули слезы. Ледяной воздух разорвался хриплым криком полным отчаяния, разразив небо вспышками молний. Я упала на колени и впилась руками в сырую землю, не пытаясь сдерживать стон рвущийся наружу. Впервые, находясь один на один с собой, я позволила выпустить всю боль, плакать столько сколько хочется, вонзаясь пальцами в траву и громко рыдая, все еще пытаясь найти в себе силу пережить его потерю. Я знала, что она закрыта где-то там в глубине сознания, за глухой дверью, ключей от которой я никак не могла подобрать.

На лицо упало несколько крупных капель, и пошел проливной дождь. Я задрожала, хотя холода не чувствовала, затем подняла голову кверху, раскачиваясь из стороны в сторону, подставила лицо каплям дождя. Я слишком долго сдерживала все внутри себя притворяясь сильной. Жизнь научила меня бороться с трудностями, никогда не сдаваться. Но я никогда, даже в самые отчаянные минуты, не чувствовала себя такой одинокой, словно внутри разрасталась черная пустота. Еще никогда я не желала чего-либо так сильно, как вернуть его жизнь. Но он сделал свой выбор – подарил мне величайший подарок и ради него я должна идти вперед. Спотыкаясь, глотая слезы и заглушая боль, но идти! Я смогу, переживу.

Заставляя себя подняться, я еще раз посмотрела в небо: луна скрылась за грозовыми тучами. Дождь с ветром хлестал по лицу; дорога превратилась в скользкое месиво; голова, после длительной истерики, кружилась и я, сделав несколько шагов, упала. Опираясь руками в лужи, я попыталась подняться и упала снова. Сил больше не было, мне хотелось свернуться в этой грязи и закрыть свои глаза, забыть обо всем, что убивало меня, вообще обо всем… я зарычала на саму себя: "Заткнись!!! "

Что может быть унизительней этого? Сдаться, лежать в лужи грязи и жалеть себя. Во мне вспыхнула злость к самой себе. Насколько сильно я не переносила нытиков, настолько очевидным нытиком стала я. Повернувшись на бок, я сделала несколько глубоких вдохов, собрала волосы грязными руками в пучок и поднявшись на ноги побрела вперед, домой.

В гостиной громко работал телевизор. Кажется, шла футбольная игра. Они остались дома и сейчас, на повышенных голосах, комментировали происходящее на поле. Я бегом, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась наверх, в свою спальню, захлопнула дверь и облокотилась о нее спиной. Сил почти не осталось.

Неподалеку от меня, на столике, стояла рамка с фотографией Илая. На снимке он улыбался игривой ослепительной улыбкой, волосы немного растрёпаны ветром, в руках Ray Ban, а вокруг него, словно конфетти, играют солнечные блики. Я любила это фото – в нем хранилась часть его тепла. Именно в этот момент я поняла, что смогу. Смотрела на него и вспоминала: сколько в нем было оптимизма, радости, света, как он наслаждался каждой секундой существования, и всем этим он пожертвовал ради меня.

– Спасибо, – произнесла я тихо, провела пальцем по прохладной поверхности рамки и, прижав ее к себе, упала в кровать.

От деревьев по потолку ползли корявые тени, я знала, что усну не скоро, так же, как и все ночи до этого. После смерти Илая меня преследовала бессонница. Погружаясь в поверхностный сон, я видела кошмары, неотступно следующие за мной. Сны лишенные красок и жизни, словно немое черно-белое кино, где я, ни я, где ни разу не приснился Илай, а я отчаянно желала увидеть его хотя бы там, хоть на мгновение.

Проворочавшись в кровати около часа, я взяла первую попавшуюся книгу с полки и начала читать, но буквы словно неизвестный шифр не складывались в текст. Раздраженно откинув книгу в сторону, я встала с кровати, одела штаны, майку, схватила телефон и спустилась вниз, в спорт зал. Мне казалось, что изнурительная тренировка и динамичная музыка могут помочь, если довести тело до изнеможения, то варианта "не уснуть" просто не будет.

Физическая нагрузка заставляла забыть, хоть и не на долго. Грохот стали, лязганье метала, шипение канатов. Я ставила максимальные веса, делала столько подъемов, что мышцы сводило судорогой. Страх, что боль вернется с новой силой, как только я останусь один на один с собой, не позволяла останавливаться и гнала вперед, все дальше и дальше, до полного изнеможения.

Когда мой энергетический запас полностью истощился, я на ватных ногах побрела в спальню. Часы показывали половину четвертого утра. Темный подвальный коридор шел мимо студии. Я застыла напротив проема, вглядываясь в заброшенные инструменты. Гитары, барабанная установка, микрофон… все покрылось слоем пыли.

Инструменты походили на груду пыльного металлолома. Подушечкой пальца, я поскользила по шершавой поверхности микрофона, там где его касались губы Илая: горячие, страстные и всегда улыбающиеся, а в голове звучали слова песни, как будто он пел ее для меня сейчас, вкладывая в нее всего себя, открывая мне свою душу. В висках заскрежетало учащенное сердцебиение. Тренировка пошла на смарку, я ни на шаг не удалилась от пропасти.

С трудом выпустив микрофон из рук, я вышла в коридор и прислонившись плечом к стене закрыла глаза. Страх перед грядущими кошмарами и пустой, холодной кроватью приковал меня к полу, не сдвинуться – ни вперед, ни назад. Я, не долго думая, нырнула в ближайшую дверь "игровой", как портал в другой мир, где я могла ненадолго обо всем забыть. Только теперь "игровая" скорее походила на кабинет психотерапии, причем не только для меня. Судя по размеру пробоин в стенах, Нит заглядывает сюда регулярно. Он старательно делал вид, что жизнь все та же, что он тот же, как ловкий иллюзионист – ловкость рук и никакого мошенничества. Похоже, что Нит смог обмануть даже себя. Я все чаще видела его улыбающимся, хотя, от его прежнего Нита, мало что осталось.

На улице уже стало светать. Солнечный свет робко озарял черный небосвод слабым розовым и лимонно-желтым. В комнате было душно – дышалось тяжело. Я распахнула окно, позволяя утреннему морозному воздуху наполнить подвал прохладой, подошла к полкам, сняла с одной из них серый кейс с маленькими ножами и встала в центр комнаты. Абстрагируясь от всего внешнего мира, несколько раз глубоко вдохнула, позволяя морозному воздуху привести меня в чувство. Осталась только я и моя цель. Представляя, что каждый нож это мучительное чувство, я стала по одному запускать их в мишень. Первым, со стоном полетело отчаяние; затем боль потери; следующим, с особой яростью, я запустила жалость к самой себе; тревога… Я отпускала Илая, прокладывая дорогу к новой жизни.

В кейсе остался последний нож с корявым погнутым острием. Я взяла его в руку, замахнулась и, вдруг, чья-то горячая ладонь крепко сжала мое запястье. Во мне словно взорвалось что-то, сердце взбешенно молотило в груди. Я замерла боясь повернуться, боясь даже вдохнуть. Он достал наушники из моих ушей и спросил.

– Не спится?

Глотая обжигающий ком я повернулась к нему, пытаясь скрыть разочарование, это был всего лишь Нит, но я поняла очень важную вещь – я так и не смогла смириться со смертью

Илая, продолжая верить в то, что он жив, вопреки всему ждать его.

Я повернулась к Ниту.

– Ты не одна страдаешь бессонницей.

Сделав несколько шагов, я припала спиной к стене и осела на пол – безжизненным взглядом рассматривая нашпигованное ножами чучело. Нит опустился рядом со мной.

– Прости меня, – проговорила я, чувствуя ужасную вину за то, что лишила его брата.

– Это не твоя вина, – Нит положил мне на плечо руку и прижал к себе.

Мой еле слышный вздох разлетелся эхом в полупустых стенах. Между нами пролегла густая тишина. Наконец, набрав полные легкие воздуха, я решилась спросить о том, что мучило меня так сильно.

– Нит, – я заглянула в его уставшие глаза, они блекло мерцали в полумраке, словно антрациты, – у тебя нет такого чувства, что Илай все еще жив?

Нит тяжело сглотнул, потер переносицу и закачал головой, как сломанный "болванчик".

– Он погиб Лила. Прими это как есть, – полоснул он по мне.

Похоже, у меня была паранойя в прогрессирующей стадии. Внутри меня все бурлило и кричало оспаривая очевидное.

Нит сидел неподвижно, как статуя, запрокинув голову кверху, казалось, он даже не дышал. Глаза закрыты, челюсти сжаты.

– Я не верю. Не могу, – тихо прошептала я, уронив лицо в ладони.

Слезы снова стали пробиваться сквозь плотно сжатые веки.

Никому прежде я не говорила этого. Слишком сокровенные мысли боялись быть растерзанными правдой. Внутри меня жила надежда, что, может быть, Нит тоже чувствует что-то, ведь они близнецы.

– Так устроен мозг, мы отчаянно пытаемся наедятся, даже тогда, когда надежды уже нет.

Сквозь плотно зажатые веки пробилась первая слеза и потекла по напряженной скуле. Нит вытер ее рукой и крепко прижал меня к себе. Я снова разрыдалась, громко всхлипывая на его груди. Последняя надежда растаяла в призрачных лучах восходящего солнца. Сколько времени прошло прежде, чем в комнате стало тихо? Минута, может десять, а может час? Мне было не известно. Я потерялась во времени, а оно потерялось во мне. Вытерев рукавом мокрое лицо, я сидела прислонившись к его плечу головой. В полной тишине. Мы вместе, но каждый по раздельности, старались пережить общее горе.

Глава вторая

Притворись, что можешь

В комнате пахло рассветом. Было холодно, а на полу, у распахнутых дверей балкона, блестели капли росы. Было так тихо, словно на десятки миль вокруг не осталось ничего живого. Я упала в кровать и натянула одеяло по самый нос, окунаясь в уже позабытое чувство, когда и кровать теплая, и подушка мягкая. В предвкушении я закрыла глаза. Вдруг, прямо под боком, зажужжал мобильник. Боже, еще нет и семи! Я накрылась одеялом с головой и постаралась расслабиться.

Телефон затихал и тут же принимался жужжать с новой силой, кажется, после десятого раза, я поняла, что все равно не усну, пока не посмотрю кто так настойчиво добивается моего внимания. Я взяла телефон и насторожилась. Звонил Джаред. Мы не разговаривали с ним с тех пор, как погиб Илай. Он вообще не появлялся здесь, ненавидел меня так сильно, что не мог даже находиться в одном помещении; ненавидел меня за то, что я забрала у него Илая – единственного друга и самого близкого человека.

Белоснежный корпус снова завибрировал. Во мне всколыхнулось неприятное предчувствие.

– Да? – настороженно произнесла я.

Несколько секунд было слышно только частое дыхание на том конце, я уже хотела сбросить вызов и отключить мобильник.

– Лила, – прохрипел Джей, я перестала дышать.

– Да?! – во мне все встрепенулось.

– Приезжай скорее!!! – произнес он.

– Что случилось?! – еле выдавила я.

В трубке шумел ветер и страшный грохочущий звук.

– Нет времени объяснять, просто приезжай! Ты приедешь?! – произнес он так, словно это был вопрос жизни и смерти.

– Конечно, Джей! Где ты?!

На той стороне снова сильно зашумело, ответа я так и не получила, только отрывки букв, словно сиплый лай, пробивались сквозь расстояние.

– Джаред!!! Ты здесь?!

Тишина, секунда которой длится вечность.

– Чертова дыра, – пробился его голос с перебоями.

– Чертова дыра?! – я вскочила с кровати и, прямо в пижаме, неслась вниз по лестнице, – Алло! Джей?! Где ты?

В трубке фонило, как будто было слышно лязганье металла сквозь толщу воды, а потом связь оборвалась. Я снова и снова набирала его номер, но отчужденный женский голос продолжал повторять, что абонент не доступен.

– Чертова дыра, Чертова дыра, – повторяла я просебя, вцепившись в руль автомобиля и не могла найти ни одной зацепки, ни какого представления о чем говорил брат. Это могло быть что угодно. Может он имел в виду какое-то место или ночной клуб, или просто ругнулся.

Гаражные ворота, мерно поскрипывая, поднялись вверх. В глаза, ослепив, ударил яркий утренний свет и меня осенило. Однажды, мы вместе с Илаем ехали по ущелью Шеола, через сквозную пещеру в огромной скале, она, как естественный туннель, простиралась на несколько миль. Там была абсолютная тьма и только проблески слюды мерцали в гигантской полости, словно тусклые звезды. Когда мы выехали из туннеля, яркий свет ослепил меня, так же, как и сейчас, а сразу за ним был утес – такой высокий, что озеро внизу казалось лужей, а ели крошечными зубочистками. Тогда Илай сказал, что это и есть Чертова дыра.

Надеясь, что это именно то место, о котором говорил Джаред, я выехала из гаража и по узкой петляющей дороге стала спускаться вниз к Сайлент ривер, река, оправдывая свое название, всегда оставалась в сонном состоянии – гладкая, словно лента из темно-синего хрусталя. Проезжая под массивными металлическими конструкциями, которые так поразили меня, когда мы с Илаем впервые прибыли в Амбрэ, я чувствовала как сильнее сжимается желудок от воспоминаний.

За каналом, стеклянными грибами, вырастали огромные небоскребы и тянулись вдоль главной улицы. Я свернула в переулок, на мощеную крупным булыжником мостовую, словно в другой мир попала. Таким был Амбрэ – разным и непредсказуемым, где современные здания лепили город вместе с изысканными старинными сооружениями, а корейские забегаловки стояли бок о бок с дорогими ресторанами. Туаты живут по всему миру, а возвращаясь домой привозят с собой кусочек привычной культуры.

Небольшие домики, как-то по семейному, прижимались друг к другу фасадами. Кремовые, нежно розовые и совсем белые – казалось, они должны были потемнеть и облупиться за сотни лет, что стояли тут, но на них лишь появилась ажурная паутина трещин. Узкая улочка вывела меня на дорогу к ущелью Шеола: широкая, словно язык огромного монстра, она резко уходила вниз, а затем взмывала вверх и вдалеке терялась в темноте туннеля.

Небо в Амбрэ было чистое и голубое, впрочем как всегда, а над скалой, словно шапка из серебристого меха, лежали тяжелые тучи. Я открыла окно, поглубже вдохнула, пытаясь привести себя в чувство и уловила запах грозы. Сама не знаю от чего, но так я волновалась, когда ехала в Амбрэ впервые.

Спустя несколько миль, словно подведенные невидимой чертой, обрывались любые признаки цивилизации. Жилые дома я миновала давным-давно, изредка попадались лишь хозяйственные полуразвалившиеся постройки и бараки, а теперь, единственным украшением служили сухие стволы берез, торчавшие словно сломанные кости. Вот и въезд в пещеру, как огромная черная дыра – про это место ходит много неприятных слухов. Желудок судорожно сжался, и я, боясь спасовать, вдавила педаль в пол. Машина резко прижалась к дороге, мотор зарычал и нырнул в тьму.

Мое частое дыхание почти гармонично звучало с ревом двигателя, пока я летела сквозь. Последний и единственный раз я была здесь с Илаем, он держал меня за руку и рассказывал о Шеоле. Тогда только его глаза и мерцали в темноте, словно спасительные огни… я, потеряв, наверное, остатки разума, расслабилась в кресле, закрыла глаза, понимая что это может закончится очень плохо и представила его рядом со мной: улыбку; хрипотцу в голосе, когда он смеялся; как он щурился, когда задумывался; как темные волосы падали на глаза. Я включила музыку громче, так громко как позволяли динамики. Зазвучала Enigma – Beyond the Invisible. Ох! Я буквально растворилась в этой мелодии, в воспоминаниях. Внутри потекла раскаленная лава,

с макушки вниз, а навстречу ей, наверх, ползла ледяная колючая слизь, где-то в районе сердца они встретились, смешиваясь в ядовитый коктейль, вот тогда стало трудно дышать.

В глаза полоснул свет, жестоко возвращая к реальности. Я нехотя открыла глаза и задрожала от собственного крика, потому как неслась прямо на Джея. Он стоял у обочины, утопая подошвами ботинок в бледно-сером тумане, словно призрак. Голова опущена, медные спутанные космы развиваются под порывами ветра подобно щупальцам анимона, худые руки безвольно висят по бокам, а за ним Чертова дыра – бездна, которой и конца не видно. Я вжала ногу в педаль тормоза и схватилась за руль, пытаясь поменять смертоносную траекторию. От влажного тумана придорожная пыль превратилась в скользкую слизь, машину закрутило и несло прямо в обрыв. Я почувствовала резкий толчок и ударилась головой о руль, а затем, рикошетом, о боковую стойку. В глазах полоснули искры.

Машина остановилась. Казалось, все тело превратилось в пульсирующую жилу: сердце выпрыгивало из меня, а во рту соленый привкус крови из разбитой губы. Я огляделась. Туман, большими мохнатыми лапами, выползал из Чертовой дыры и обвил меня как белый кокон – ничего не разобрать. Решительно схватившись за ручку, я толкнула дверь, но она застряла и даже не дернулась. Еще раз с силой подергав за нее я убедилась в бесполезности своих попыток и перебралась на пассажирское сиденье, а затем потянула за ручку и распахнула дверь.

Ледяной, бодрящий ветер, точно дожидаясь этого залетел в машину – аж дыхание перехватило. В лицо и нос ударил свежий запах горного снега. Я поморщилась и приготовилась шагнуть, как вдруг, услышала хлопок. Резко развернувшись, я увидела Джареда, припавшего грязными ладонями к водительскому окну. Он покачал головой, мол не ходи туда и я замерла глядя в его потухшие глаза цвета гнилой травы. Господи-боже!!! Джаред и прежде отличался аскетичным телосложением, а теперь и вовсе походил на заключенного концлагеря.

– Джей, – выдохнула я собирая остатки самообладания. Я слышала, что он очень переживал смерть Илая, но даже представить не могла насколько. Он словно был и жив, и мертв одновременно.

Джаред приоткрыл для меня пассажирскую дверь со своей стороны. Перед тем как захлопнуть свою, я еще раз выглянула наружу и не сдержала вздох. Машина остановилась на самой кромке обрыва и если бы я сделала шаг, то отправилась бы ко всем чертям в буквальном смысле. Джей спас мне жизнь. Дважды за сегодня.

Я торопливо выбралась из машины и поежилась от холода, пожалев что ни захватила с собой никакую кофту. Здесь никогда не светит солнце и всегда туман – мне это было известно. Кожа покрылась мурашками, я обхватила себя руками и огляделась. Он стоял на самом краю, рядом с машиной и балансировал на носках, раскачиваясь вперед-назад. Осторожно ступая по скользкой грязи я подошла сзади и молча уставилась ему в спину. Что сказать?! Он никогда не вызывал у меня теплых чувств, а теперь и вовсе пугал. Было в нем что-то демоническое, как и в этом месте.

– Спасибо, что приехала, – произнес он негромко, разворачиваясь в пол оборота. Небольшой шрам у правого края губ создавал пугающую иллюзию усмешки. Откуда он у него?

– Спасибо, что спас меня. Дважды, – я старалась, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал. А мне было действительно страшно. Зачем он позвал меня?

Джаред горько усмехнулся, устремив взгляд на меня. Грустный, безнадежно потерянный. На ровном носу, из-за худобы проступила небольшая горбинка, и теперь он стал похож на отца. Высокие скулы выступали, как прорисованные светлой краской, а еще этот свежий шрам.

– Ты же все-таки моя сестра, – Джаред сказал это словно объявил о том, что у него завелись вши, а затем развернулся и оказался со мной лицом к лицу. Под его взглядом мне захотелось уменьшиться в размерах, казалось, воздух стал тяжелым и плотным.

– Прости меня, Джей, – только бы не зареветь.

– За что? – горько усмехнулся он.

Я сглотнула ком.

– За него.

Джей резко поднял голову к небу, к угольно-серым тучам и засмеялся словно безумный. Я обхватила себя руками и отступила на шаг. Да он просто псих! Что же смешного я сказала?!

– Я никогда не смогу простить, – покачал он головой, – но только не тебя.

Я заглядывала к нему в глаза, стараясь рассмотреть сквозь пелену боли его послание ко мне.

– Его!!! – выкрикнул он сжимая до синевы кулаки, – этого говнюка!!! – глаза Джареда сверкали, словно волчьи, только не злобно, а испуганно. Ему было так же страшно, как и мне. Он не знал как жить без него, – он не мог так поступить со мной, просто не мог!

Джаред качал головой из стороны в сторону, волосы липли к мокрому от сырости лицу и заползали в рот. Я молчала.

– Ничего уже не вернуть, – тихо проскулил брат, – а я ведь так и не сказал ему как сильно я его любил!!!

– Он знал это, Джей, всегда знал!

Джаред смотрел на меня исподлобья, словно взвешивая за и против.

– Любил, – наконец произнес он, – но не так как тебя, – Джей вложил в эти слова столько горечи и обиды, что у меня выступили слезы, – Когда Илай вернулся из псарни (Джаред так называл человеческий мир), я понял что он никогда не станет прежним. Я потерял его и возненавидел тебя за это. Если бы ты видела его в те дни!!! Вечно жизнерадостный Илай погас! Все чего он хотел – быть с тобой, и это было невозможно ни по одному из параметров, – Джей отвернулся, – тогда я повторил его же слова: «Тот кто боится выйти за границы дозволенного мертв!» Возвращайся к ней… и он ушел. Только потом я понял, что навсегда.

Я вспомнила неделю, когда Илай исчез: оставив меня один на один с собой, с моей войной разума– чувств. За неделю вся моя жизнь перевернулась вверх ногами: все цели, к которым я упорно шла обесценились в одну секунду, ту самую, когда наши взгляды пересеклись.

– Илай когда-нибудь говорил о том как мы познакомились? – резко сменил тон Джей, словно и не хрипел от боли секунду назад. Воспоминания о Илае лучились из него теплом. Он даже слегка улыбнулся.

– Никогда.

– Да. Мы никому не рассказывали, – он с секунду смотрел на меня оценивающе, а потом раскрыл свои руки для объятий.

– Что ты делаешь? – настороженно спросила я.

– Хочу раскрыть тебе свою душу, – улыбнулся он, – нам давно пора поговорить.

Идея не такая уж и плохая – брат и сестра пытаются наладить отношения. Но маленький нюанс! Мой брат – Джаред Грей – чокнутый парень… с покалеченной душой и, что-то мне подсказывает, нелегкой судьбой. Но ведь я хочу узнать его ближе, хотя бы из-за того как его любил Илай! Он знал его лучше всех и ценил – значит было за что. Может и у меня появился шанс узнать настоящего Джареда, того кто прячется под чертовой маской.

Я сделала широкий шаг к нему и оказалась в его руках: неожиданно сильных, но костлявых. Он обнял меня и уткнулся носом в макушку, а я прижалась к нему щекой, слушала как сильно стучит его сердце. Он волновался не меньше моего. На секунду я действительно почувствовала себя маленькой девочкой в руках сильного старшего брата и вдруг, он резко отступил назад, взял меня длинными пальцами за плечи. За его спиной был увесистый рюкзак – странно, что я сразу не заметила.

Джаред обошел меня и встал сзади.

– Пьетро очень волнуется о тебе.

– Я так и знала, что ты позвал меня не просто поговорить. Он нажаловался тебе!!! – меня злила сама мысль, что Пьетро, которому я доверяла, обсуждал мое состояние у меня за спиной, да еще и с Джаредом! Значит теперь вы друзья?!

Он вздохнул, словно последний вопрос ему не понравился. Друзья, но это не то чего он хотел.

– Он боится за тебя. За пол года ты только глубже увязла в…, -он запнулся.

– А ты?! – я хотела обернутся и взглянуть ему в глаза, но он крепче сжал меня за плечи и, напирая на меня своим телом, заставил сделать шаг вперед… к обрыву. Я сглотнула страх.

– И я, – проскрипел Джей, – и я не могу без него, – он сильнее, до боли стиснул меня пальцами, но я промолчала. В душе было больнее, из-за его слов, моих мыслей. Меня, словно вновь и вновь разрывали на клочки, а я была и не против – не хотела бороться. Просто не хотела. Вот в чем причина. Я не хотела без него жить – находясь, как в чистилище: ни здесь, ни там. Конечно, никогда, даже в самые первые дни после смерти Илая, меня не посещала мысль о самоубийстве!!! Я бы никогда так не поступила с его даром: не стала так глупо растрачивать свою единственную жизнь, но и идти вперед не хотелось, словно было что-то, как невидимая нить связавшая меня и Илая вместе. Что-то зловещее и могущественное, что забирало желание бороться.

– Ты ведь до сих пор не веришь, да, – утвердительно сказала я. Это был не вопрос.

– Что ты несешь?! – Джей сделал еще один шаг вперед, а я, увлеченная открытием, потеряла бдительность. Да и страха больше не было, если бы он хотел навредить мне, то я уже была бы в обрыве.

– Тебе кажется, что он все еще жив!!! Это и сводит тебя с ума! Он глубоко вздохнул, и от напряжения стал твердым, словно каменный.

– Да, но я помогу нам, – выдохнул он, на груди у меня что-то громко клацнуло и стиснув меня еще крепче прыгнул в Чертову дыру.

* * *

Я даже испугаться не успела, падая вниз, словно стрела. Джаред уже не сжимал меня так сильно, лишь придерживал. Встречный поток ветра был настолько сильным и обжигающе холодным, что я не могла вдохнуть, не могла открыть глаза и, казалось, что с меня сейчас снимают кожу, это было так невыносимо и невероятно, и восхитительно! Мы летели с огромной скоростью, мимо скалистых выступов, заснеженных сосновых вершин вниз, вниз, вниз сквозь облака тумана, между каменистыми расщелинами. Озеро, секунду назад казавшееся маленькой синей бусинкой, теперь было размером с большую тарелку, а мне и страшно не было. Остро-сладкий вкус адреналина, шум крови в висках, стук сердца, свист ветра и безумное желание не просто существовать, а жить появившееся из неоткуда. Как же здорово!!!

Вдруг, Джаред прижал меня к себе, раздался громкий хлопок, а затем нас словно вздернули, так сильно, что стало больно и дыхание на секунду покинуло меня, а потом мы стали медленно и плавно опускаться вниз, лавируя в потоках воздуха и раскачиваясь словно на качелях. Под ногами расстилалась белоснежная долина, усыпанная снегом.

Единственным цветным пятном было озеро – глубокого синего цвета. Его воды, абсолютно бездвижные, словно вбирали в себя все краски вокруг, оставляя долину безлико белеть в своем великолепии. Прибрежный песок также был белым, точно как и снег кругом. Немного поодаль стояли редкие гигантские деревья с корявыми и длинными ветками, на которых не росло ни одного листочка. Бледно серые, как и валуны разбросанные вокруг, они придавали этому месту особую атмосферу напоминающую безжизненное кладбище.

Джаред подтолкнул меня и засмеялся на ухо:

– Живая?!

– Похоже на то, – поражено выговорила я, слушая как сердце обезумев от дозы адреналина стучит в горле. Джей указал наверх.

Над нашими головами раздувался огромный яркий парашют, как цветок в белой пустыне, а еще выше светлел кусочек неба в обрамлении скал. Я только восторженно выдохнула.

– Я знал что тебе понравится! Давно хотел приобщить тебя к нашему с Илаем хобби, только он запретил и сам перестал со мной прыгать.

– Почему? – удивилась я. – Как можно отказаться от такого?! Джей хмыкнул:

– Сказал, что теперь ему есть что терять, – намек на меня.

– И ты его послушался, – удивилась я, Джей делал то, что хотел.

– У меня не было выбора. Илай бы меня убил, в буквальном смысле.

Он потянул за стропы, сгруппировался, а затем мы жестко приземлились. Джаред юрко привстал, выбираясь из под радужного полотна и подал мне руку. Распрямившись и потерев саднящие после приземления ноги, я всматривалась в безжизненно красивые пейзажи. Вода в озере даже на воду не была похожа – густая субстанция темного кобальтового цвета: гладкая и спокойная, она бездвижно лежала подобно глазури. Джей с довольной полуулыбкой укладывал необъятный парашют в рюкзак, а я снова уставилась на озеро.

Вода всегда протягивала меня к себе, но это озеро действовало словно магнит. Шелест парашюта стал таять в воздухе, оставляя волшебную тишину наполненный чем-то другим, чем-то чего я не могла разобрать. Откуда-то издалека пробивался голос Джареда. С каждым шагом звуки все четче приобретали форму шепота десятков голосов – мягких и сладких, словно звон колокольчиков. Они смеялись и звали к себе – нежно, умоляюще. Я никогда не слыша ничего подобного. Джаред опять что-то громко сказал, вроде бы о том, чтобы я не походила к озеру… но любопытство и необъяснимое чувство тянуло меня туда. Чуть-чуть ближе, на пару шагов.

Голоса становились четче, еще нежнее. Мне подумалось, что это словно шелест ангельских крыльев. Вот я достигла кромки воды и кобальтовая вода заколыхалась, словно живая продвигаясь на встречу мне. "Дай мне руку, – звучал самый нежный голос, – подойди ближе". Я опустилась на колени и потянулась к воде.

– Какого черта ты делаешь?! – закричал Джей в тот момент, когда мои пальцы коснулись поверхности озера, и вода, словно живая, оказалась у меня в правой ладони.

Жидкость, похожая на слизь, поползла по пальцам, подобно корням дикой лианы. Ее щупальца забирались выше и выше, к предплечью и стали обвиваться вокруг шеи и забирались на грудь. Голоса теперь тихо и победно шипели, совсем не нежно как раньше, а синяя слизь стала впитываться в кожу, вызывая на этом месте невыносимое жжение, а изнутри нарастало ощущение будто из меня вытесняют весь воздух. Вокруг все потемнело и перестало существовать. И я узнала это место.

– Я ждал тебя, – сказал бархатистый голос из тьмы.

Глава третья

Умереть, чтобы жить

Кто понял жизнь,

тот понял суть вещей,

Что совершенней жизни

только смерть

Меня отбросило в сторону, словно игрушку. Упав на спину, я треснулась затылком о твердую почву так, что тьма сменилась яркими всполохами. Цветные яркие огоньки плясали перед глазами до тех пор, пока кто-то не принялся яростно трясти меня за плечи прогоняя их прочь.

Я попыталась соединить вместе двух взбешенных Джаредов, но безрезультатно. Картинка расплывалась подобно раскисшей бумаге.

– Ты совсем с головой не дружишь?! – рычал Джей с перекошенным лицом. В его взгляде читался страх.

Я невнятно промычала.

– Они тебя чуть не забрали! Понимаешь?!

Бессильно помотав головой я прохрипела. Ничего я не понимала.

– Что это было?

– Авкалы! Это были чертовы Авкалы! – Джей бросил встревоженный взгляд в сторону озера. Субстанция беспокойно колыхалась, словно в ней копошились черви.

– Поднимайся! Нужно уходить, – брат грубо дернул меня за руку поднимая с земли, но я сразу сползла на колени, полностью обессилев. Джаред несколько раз ругнулся самыми грязными словами и взял меня на руки.

– У меня совсем нет сил, – промямлила я.

– Еще бы! Авкалы высасывают жизнь без остатка.

– О таком сразу предупреждают.

Он испуганно сглотнул:

– Они стервятники, на живых не нападают. Высасывают ее только из меченых, – он затих и вздохнул, – я и предположить не мог что ты…, – он запнулся и замолчал.

Я уткнулась лицом в Джареда и закрыла глаза. Смысл его слов никак не хотел укладываться у меня в голове, да к тому же сильно тошнило.

Авкалы, меченые, Чертова дыра, озеро проклятых, прыжки в бездну – слишком много для дня, который и начаться еще не успел.

Джей взялся отвезти меня домой. Он молча сжимал руль и кусал нижнюю губу – совсем как ребенок.

– Злишься на меня?

– Авкалы напали на тебя, ты хоть знаешь, что это значит?

– Нет, – но внутри стало холодно.

– Ты была мертва, и Илай отдал за тебя свою жизнь, по законам Шеола ты должна быть свободна, но метку с тебя так и не сняли. Виланд имеет на тебя полное право. Ты меченая смертью.

Все слова сразу растворились, словно в кислоте, а сердце вообще остановилось. Я меченая…

– И что теперь?

– Когда-то он пометил твою маму. Это клеймо.

Я едва заметно приоткрыла ладонь, она сильно саднила. Посередине, на бледной коже, темнела уродливая бордовая отметина, похожая на корявый круг с небрежно вписанным в него перевёрнутым треугольником. Несколько перпендикулярных линий чертили на ней полосы, напоминавшие тонкие порезы внутри окружности.

– Остановись, пожалуйста, – попросила я, – хочу выпить кофе.

– Какого хрена! – Джей ударил по рулю со всей силы и машину качнуло в строну, – Ты точно с головой не дружишь! – он сильней нажал на газ и визгом пролетел мимо кофейни, – Нужно Грею сказать. Срочно!

Вместо страха и паники меня накрыло отчужденное спокойствие, словно покрывало. Джей сделал несколько звонков – раздал указания. Наверное, я бы удивилась тому как он был похож на отца в эти минуты. Четкий и собранный. От рыжего хулиганистого мальчишки остались только спутанные волосы, да несколько шокеров на худом запястье. Он взял меня за руку, сжал мою маленькую ладонь в своем кулаке и произнес: – Тебя я не собираюсь терять, Лила. Я не отдам тебя, – взгляд Джея, был уверенным и сосредоточенным.

Я ждала Грея в столовой. Большое светлое помещение выкрашенное в светлый фисташковый цвет было наполнено светом, струящимся из больших арочных окон. Потолок щедро украшенный позолоченной лепниной бросал небрежные блики на длинный дубовый стол. Посередине, пышным облаком, возвышалась ваза со старательно подобранным букетом из орхидей, монстеры и белых роз. Их нежные лепестки дышали перламутром и утренним светом.

Окно выходило на восток, в сад, тот самый, в котором мы с Илаем едва не погибли. Я раздавила в себе любой намек на жалость и перевела взгляд на Эдварда, заботливо наливавшего в мою кружку черный кофе. Теперь он напоминал мне о темной воде в озере проклятых. Черный кофе и белый фарфор. Я сделала несколько небольших глотков – оказалось так просто поменять пропорции, чаша побелела на половину.

Именно от человека зависит количество светлого в его жизни. От того как мы смотрим на сложившуюся ситуацию зависит какой урок извлечем. Станем сильней или ослабнем. Будем бороться или сдадимся на растерзание обстоятельствам. Иногда, даже если это причиняет боль, стоит задуматься над тем, что ничего не происходит просто так. Ничего не вытекает из ничего. Все закономерно и последовательно. Но один неверный шаг и человек сбит с пути, он начинает бегать по порочному кругу, словно крыса в колесе. Бесконечно, беспросветно, безнадежно. И всего-то нужно открыть глаза и взглянуть на данные испытания по-новому, со стороны. Понять для чего нам они даны и пройти их с достоинством… но к моменту осознания все так запутывается, иллюзорное представление о реальности коверкается до неузнаваемости и тогда нужен небольшой толчок. Ну ладно, может нужен большой толчок… В этот момент в комнату вошел Ульманас Грей, позади него стоял Джей.

Они остановились на входе, словно ожидая приглашения и я лишь вопросительно посмотрела отцу в пронзительно зеленые глаза. Сейчас они с Джаредом были невероятно похожи. Джей, одетый в джинсы и свободную футболку цвета пасмурного неба, не сводил с меня встревоженных глаз, и, похоже, дела были хуже, чем мне могло показаться изначально.

– Ваш завтрак мистер Грей, – Эдвард работавший в доме Греев уже очень много лет, услужливо отодвинул стул. В неизменном черном костюме, идеально сидящем даже на его худощавой фигуре.

Ульманас сел за стол и поправил воротник безупречно белой рубашки, оттенявшей серебристую седину на его висках. Он выглядел абсолютно спокойным и лишь напряженные плечи и губы выдавали его волнение. Я вздрогнула вновь услышав его ледяной голос.

– Садись, – отец указал Джею на стул рядом с собой. С ним он разговаривал жестко, словно между ними была пропасть. Джаред подчеркнуто медленно обошел стол и выбрал место рядом со мной.

Я зажала в ладонях кружку с кофе. В его темном озере отражалось мое хмурое лицо. Ульманас положил руки перед собой, протяжно вздохнул и тут понеслось. Я выслушала о нас с Джаредом самые интересные и душещипательные факты.

– Как вас вообще занесло в Чертову дыру? – Грей говорил холодно, сдержанно, без намека на эмоции, ни разу не перешел на крик, но в голосе было столько силы, что он мог раздавить им даже не повысив.

Мы с Джаредом молча выдержали зрительную атаку. Что здесь сказать?! Что мы прыгали в пропасть, чтобы почувствовать себя живыми?! Чтобы получить хоть какой-то шанс забыть Илая и найти силы идти дальше?! Что адреналин лучшее лекарство от душевной боли? Грей никогда не примет эти слова, поэтому проще было тихо отсидеть положенный срок и в безопасности покинуть его логово. Я бы вообще не говорила Грею об этой идиотской истории.

– Эдвард, – в конце он обратился к дворецкому, – отвези Лилу и помоги ей собраться в дорогу. Ее самолет отбывает сегодня в семь, – Ульманас перевел на меня тяжелый, словно тонны льда взгляд, – пока я не скажу обратное, ты будешь сидеть где я скажу и сколько скажу и тихо, и ждать моих указаний.

– Хорошо, – только и выговорила я, вращая за ручку пустую кружку.

– Ты хоть осознаешь что это?! – Ульманас указал длинным красивым пальцем на мою правую руку. Я сильнее сжала кулак, не думала что кто-то заметит.

– Не совсем.

– Это значит, что на тебе метка Морты. Ты мертва и такси в Шеол уже в пути.

Так тихо в груди, словно и сердца у меня вовсе не было. Что я должна была почувствовать в этот момент, не знаю? Что чувствуют нормальные люди, когда понимают что их жизнь подошла к концу?! Я чувствовала только сожаление о стольких днях, потраченных впустую на чужие, навязанные мне цели; сожаление за каждую не написанную строчку нового романа. Я жалела о каждом не случившемся поцелуе с Илаем и о каждом не высказанном: "Я тебя люблю". О том, что я хотела быть ближе к друзьям, стать по настоящему близкой с Джаредом и чаще говорить Пьетро как много он для меня значит.

– Я могу ехать? – спокойно спросила я, но голос был надломленный.

Ульманас сдержанно кивнул.

– Спасибо, – я помедлила и произнесла то, что хотела произнести, может это был мой последний шанс, – папа.

Джаред поперхнулся чаем. Грей перестал дышать, а Эдвард едва заметно улыбнулся. Я пожалела только о том, что не сказала этого раньше.

Встав из за стола, я наклонилась к Джареду и крепко его обняла.

– Я люблю тебя, Джей, – прошептала я, – а затем, решительно, не оглядываясь, вышла из столовой и думала о том, почему светлые мысли всегда приходят так поздно, слишком поздно.

Глава четвертая

Такси в Шеол (остров льва)

Помахав на прощание Эдварду, я покатила громоздкий чемодан по длинному коридору выложенному темной плиткой. Люди спешили на свои рейсы, тащили багаж и сумки, с детьми на руках и маленькими собачками в дорожных сумках. Аэропорт был переполнен, приходилось с трудом пробивать себе дорогу.

Я прошла регистрацию, купила кофе и села за столик напротив окна. Там, снаружи, стояли самолеты, суетились рабочие подготавливая их к следующему рейсу и ездили автобусы. Я вздохнула. Внутри было так пусто, как в моем кошмаре.

Вдруг, рядом мерзко скрипнул о пол железными ножками стул и кто-то бесцеремонно уселся рядом. Я повернулась посмотреть на хама и ошеломлено уставилась в его наглые зеленые глаза. Джаред поставил передо мной тарелку с пиццей и две бутылки воды.

– Ешь, – приказал он.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я.

– Жду своего рейса. А ты? – улыбнулся он.

– И я, – ответила я и тоже улыбнулась, обрадовавшись тому, что Джей отправится со мной, – он отпустил тебя?

– Вообще-то он пока не знает, – промычал жуя брат, – я оставил ему записку в кабинете.

– Он прикончит тебя, – покачала я головой.

– Нас, – раздался знакомый голос позади. Я обернулась погружаясь в теплый взгляд Пьетро.

– Вас, – почти смеялась я, радуясь как маленькая, что дорогие мне люди будут рядом.

– Не мог я отпустить тебя не отдав долг, – Джаред подвинул стул ближе и обнял меня, – я люблю тебя, сестренка. Он шумно дожевывал пиццу, чавкая прямо мне в ухо.

По громкой связи объявили рейс. Взяв свои вещи, мы двинулись по трапу к самолету. Джей вздрогнул, когда мы заходили внутрь.

– Больше двадцати часов сидя, – фыркнул он, – камера пыток, – завидев симпатичную стюардессу Джей подмигнул ей. Девушка залилась румянцем, – хотя, возможно, я найду себе занятие на это время. Он облизнул нижнюю губу и сел на свое место. Бессонная ночь и день полный неприятных открытий прямо отразились на моем самочувствии. Кажется, я уснула раньше, чем самолет поднялся в воздух.

Маленькое круглое окно покрылось узором из крошечных снежинок. В них искрились золотистые солнечные искорки. Лучи сочились сквозь облачные дюны, подобно иллюминирующим нитям. Над головой загорелся знак – пристегнуть ремни. Джаред нехотя вернулся на свое место, послав своей новой знакомой воздушный поцелуй и щелкнул застежку.

– Это жестоко, – нахмурившись сказала я, уловив на нем ее тоскливый взгляд, – нельзя так играть с чувствами людей.

– Я могу сказать тебе тоже самое, – сложив руки на затылке сказал он.

– Я никогда так не делаю, – возмутилась я в ответ. Но Джей, хлестнув меня взглядом, только поднял брови и, кажется, приготовился сказать что-то ну очень колкое, когда Пьетро положил ему на плечо руку.

– Снижаемся. Хотите леденцы?

Мы с Джеем, сверкнув глазами, взяли по конфете и уставились на мониторы. Там появилось улыбчивое лицо бортпроводницы. По лицу брата расползлась кривая похотливая ухмылка.

– Ты животное, – брезгливо сказала.

– Я животное, – самодовольно повторил он.

Не сказав ни слова, я размахнулась и изо всех сил пнула его по ноге.

– Я злопамятное животное, – остерегающе ухмыльнулся Джаред потирая ушибленное место.

* * *

Надпись на нескольких языках гласила: «Добро пожаловать в Сингапур».

– Почему именно Сингапур? – аэропорт впечатлял и размерами, и дизайном. Несмотря на то, что он был заполнен до отказа, ощущение легкости все равно присутствовало.

Этому способствовали светлые тона; много стекла и стали; и полы, выложенные геометричным рисунком.

– Грей никогда ничего не объясняет, но если он отправил тебя сюда – будь уверенна: старик знает, что делает.

– Давай помогу, – Пьетро взял мою сумку.

– Нежно-голубой тебе не к лицу, – Джей язвительно хмыкнул.

– А по-моему он отлично оттеняет мою смуглую кожу, – серьезно ответил Пьетро.

Такси подъехало к двум стеклянным башням. Немного асимметричные, словно прорисованные небрежными мазками, они ослепительно сверкали в последних лучах заходящего солнца.

– Ничего себе! – сказала я, закрывая за собой дверь такси. Пьетро присвистнул.

– Это одна из многих резиденций Грея, – Джаред уверенно шел по направлению к входу, словно был здесь много раз подряд, – в Сингапуре находится так называемая нейтральная зона. Здесь происходят все самые важные собрания Амбрэ. Квартира у него, что надо. Вам понравится.

Мы поднялись почти на самый верх башни, прошли по светлому коридору декорированному в стиле изысканного хай-тека и, наконец, достигли цели.

– Вуаля! – ответил Джей, распахивая перед нами дверь. Он первый, в радостном возбуждении, побросал багаж, скинул с себя кофту и упал на один из канареечно-желтых диванов. Пьетро приобнял меня за плечи.

– Тебе нравится здесь? – он заглядывал ко мне в глаза со странным благоговением.

– Да, очень, – я прошла глубже, поставила сумку и села на кресло оглядываясь вокруг. Красиво, шикарно, дорого, но домом это место я никак не могла назвать. Сколько я буду здесь жить?! А что если это навсегда? И насколько может растянуться мое навсегда, может день, может месяц.

Я так устала, что перед глазами все плыло. Распластавшись в кресле, которое оказалось совсем не таким удобным, как выглядело изначально, я продолжила изучение нового дома. Идеально ровные кремовые стены; высокие потолки – мне казалось метров пять, не меньше, граничили пространство причудливыми линиями. Плоскости то выступали; то углублялись, словно незаконченный кубик Рубика. В просторной гостиной стояло несколько диванов и кресел образовывая круг. Рядом, с одним из них, шахматная доска с изысканными каменными фигурками. По периметру, на тонких, длинных ножках, стояли светильники, словно тюльпаны. Над камином висела большая, во всю стену, картина с изображением дикой лошади вставшей на дыбы. На ее массивном теле была одета боевая сбруя, а грива заплетена в толстую косу.

– А теперь моя любимая часть, Джей взял пульт со столика и нажал на кнопку. Плотные шторы отъехали в стороны, открывая панораму ночного Сингапура. Казалось, что стеклянной стены от потолка до пола не было совсем. Мы с Пьетро привстали с кресел. Ночной мегаполис мерцал миллионами огоньков, словно дышал. А вместо обычного балкона в наших апартаментах была просторная терраса с бассейном, который, казалось, зависал прямо в воздухе, потому что заграждения тоже были из толстого, но абсолютно прозрачного стекла.

– Круто, да? – Джаред хвастливо распахнул дверь на террасу.

– Нет слов, – я заворожено всматривалась в сверкающий, словно россыпь топазов город. Пьетро подошел ко мне и я обернулась. Он ласково улыбнулся. Его улыбка всегда была очень теплой и искренней, способной растворять в себе мои горести.

– Пойдем, – сказал он, увлекая меня за собой. Ладонь Пьетро была прохладной и мягкой – такой человеческой. Я последовала за ним.

Попробовав воду в бассейне кончиками босых ног, я с удивлением обнаружила ее очень теплой. Лазурно-голубая плитка играла золотистыми бликами в свете ламп. Полы из темного дерева пахли хвоей, совсем как дома, когда я гуляла с Порто, где сосновые леса благоухали так, что кружилась голова.

– Предлагаю это отметить! – радостно воскликнул Джей скрываясь в гостиной.

– Он ни минуты ни может усидеть на месте, – словно ответил на мой взгляд Пьетро.

– И давно вы дружите? – спросила я.

Пьетро бросил в меня мимолетный и несвойственно осторожный взгляд, а затем подошел к краю бассейна и облокотился о толстую серебристую колонну.

– Извини, – я положила ему на плечо руку. Взгляд Пьетро оставался хмурым, словно его что-то терзало.

– Тебе не за что извиняться, – сказал он, – мы дружим несколько месяцев. Джаред очень тяжело переживает смерть Илая, – Пьетро оглянулся на гостиную. Оттуда струился теплый свет, Джей, непривычно радостный, крутился на кухне, – я помог ему, в начале лета. Джей съел какую-то дрянь на очередной тусовке и явно переборщил, его еле откачали. С тех пор, я стараюсь не оставлять его надолго, когда я рядом мне спокойней.

– Дело только в жалости?

– Нет, – покачал Пьетро головой, – просто…, – он вздохнул и отвернулся, – неважно.

Мне не хотелось на него давить.

– Предлагаю отметить наш прилет в рай, господа туаты, – Джей заплыл на террасу со свойственной ему грацией. В руках он держал три бокала и бутылку шампанского.

Ночь была удивительно теплой, без намека на ветерок. Вдалеке шумел город. Выпив всю бутылку, почти целиком, Джей лежал на шезлонге, заглядывая вверх, словно считал звезды в красивом Сингапурском небе. Затем он потянулся, встал и принялся раздеваться. Когда на нем остались лишь белые боксеры, я отвернулась. Джаред был в отличной физической форме. Худой, пожалуй слишком, но на бледном теле играли мышцы, пока он шел к бассейну. Он был необыкновенно красивым, изысканным. По его лодыжке поднималась татуировка – символы и знаки создавали витиеватый рисунок, словно шифр.

– Я не хочу на это смотреть! – сказала я. Джей закатил глаза.

– Я тебя и не просил, сестренка, – ловким движением, словно кот, он оттолкнулся носками от поверхности и изящно нырнул в голубую воду. Пока он плыл, огненные волосы развивались, как необузданное пламя.

Пьетро, не отрывая взгляда, ловил каждое движение Джареда.

– Вода отпадная, – Джей откинул с лица мокрые пряди, – прыгайте!

С него стекала вода, повисая на носу и подбородке маленькими капельками.

– Не сегодня, – как-то сконфужено ответил Пьетро.

– Давай, – подтолкнула я его.

Пьетро неожиданно перехватил мое запястье и игриво сказал:

– Тогда ты со мной!

Я покачала головой.

– Мой купальник спрятан очень далеко.

– Мой тоже, – ответил он, встал с шезлонга и потянул меня за руку.

– Нет, – завизжала я упираясь.

– Тише, – соседей разбудишь, – Пьетро обнял меня и нырнул в бассейн прямо в одежде.

Я достигла босыми ногами дна и оттолкнувшись вынырнула на поверхность. Вода приятно щекотала кожу и похоже это было именно то, что мне нужно. Пьетро все еще держал меня в руках. Он нежно улыбался, убирая с лица спутанные пряди.

– Ты снова улыбаешься, – его глаза мерцали медовыми искорками.

Вдруг Джаред выпрыгнул из бассейна и быстрыми шагами скрылся в гостиной, оставляя после себя мокрые следы. Пьетро снова нахмурился провожая его взглядом, двумя руками пригладил мокрые волосы и вздохнул. Он отстранился и опираясь на руки забрался на террасу.

– Пойдем спать, – устало проговорил он.

Я кивнула. Мне было жаль Пьетро. Чтобы не происходило в его голове – доставляло ему много переживаний. Мы прошли в гостиную. Джей разговаривал с кем-то по телефону – сидя на столе и попивая вино прямо из горлышка. На том конце слышалась гневная тирада хорошо знакомого голоса. Грей.

– Да, – кивал Джей скривившись, – все понял. Хорошо, – с нотками раздражения проговорил он.

– Хватит, – шикнул Пьетро забирая у него бутылку.

Джей издал кашляющий звук, зафыркал в трубку и сбивчиво проговорил.

– Тебя не слышно, связь отвратительная!

– Не играй со мной в эти игры, Джей! – четко прогремел Грей.

– Не разобрать твоих слов, созвонимся! – Джаред нажал отбой и хулиганисто улыбнулся Пьетро.

– Спальни по коридору справа, – указал он в сторону, встал и, пошатываясь, пошел вглубь квартиры, затем не оборачиваясь скрылся в одной из них.

– Выбирай первой – я принесу твои вещи, – Пьетро совсем сник. Так хотелось понять, что мучило его.

Я осталась в первой же комнате. Она была со светлыми деревянными полами, ярко-зелеными акцентами в декоре и большой низкой кроватью. Из окна виднелись все те же урбанистические пейзажи. Пьетро оставил чемоданы у гардеробного шкафа, пожелал мне спокойной ночи и ушел.

Я стянула с себя мокрую одежду, приняла горячий душ и наконец легла в кровать. За сегодняшний день все снова поменялось.

Каждое, даже самое незначительное действие, всегда влечет за собой последствия. Они могут быть глобальными или совсем незаметными, но всегда необходимые для того, чтобы двигаться вперед. Из каждой ситуации есть выход, иногда даже несколько. Все что нужно – открыть свои глаза, чтобы увидеть их. Завтра, с восходом солнца, все прояснится. Я зевнула и немного поворочавшись уснула.

На следующее утро я обнаружила Джея и Пьетро на кухне. Пьетро привычным движением взбивал яйца для омлета, а Джей, облокотившись о барную стойку, наблюдал за ним. От вчерашней злости не осталось и следа.

– Доброе утро, – сказал брат не оборачиваясь в мою сторону, – если оно, конечно, доброе. У меня голова растекается по плечам после вчерашних посиделок.

– Ты должен научиться говорить себе нет, – строго сказала я, заливая в кружку черный сладкий чай, – попробуй это, – он сделал несколько глотков и расплылся в улыбке поднимая большой палец вверх.

– Возможно я смогу терпеть тебя дольше, чем предполагал, – он сказал в виде шутки, но я то знала – его слова чистая правда. Джаред старался принять меня, может даже полюбить, но чувство собственничества и ревности не оставляли ему шансов. Сначала я забрала у него Илая, а теперь он соперничал со мной из-за дружбы с Пьетро.

Дни, похожие один другой, пролетали, словно кто-то вырывал листы из календаря моей жизни. Осенние месяцы канули в никуда, как будто их и не было. Иногда, когда рядом был Пьетро, я чувствовала себя почти нормальной, хотя прежняя я так и не вернулась и больше всего меня пугало то, что я буду до конца своих дней любить Илая, так же как Грей, ведь он так и не смог забыть маму.

Глава пятая

Сойти с ума

Наступил декабрь. Теплый и солнечный. В Сингапуре ничего не говорило о смене сезона, может разве что большой поток туристов наводнивших город. Иногда мне даже казалось, что жизнь стала налаживаться. Пьетро работал фотографом, я дописывала книгу, а Джей сыскал огромную популярность в модельном бизнесе. Начало зимы выдалось теплым, мы часто ездили на побережье и проводили много времени на открытом воздухе. Почти каждый день мы болтали с Джорданой по телефону: она рассказывала новости и делилась впечатлениями от бурно развивающегося романа с Нитом. Они по десять раз в день ссорились и на прошлой недели разгромили кухню во время примирения.

По утрам я бегала по ботаническому саду. Вековые тропические деревья давали спасительную тень. Я любила слушать шепот листвы, с которыми играл бриз, пение птиц и стрекотание цикад. Эти звуки вводили меня в странный транс, где не было ничего – ни боли, ни радости. Вот так я и жила в своем "ничего", где всегда пусто, всегда тихо.

Вечером, когда Джаред и Пьетро еще не вернулись, я сидела на террасе. Вот я переехала жить в большой город и живу в самых лучших апартаментах на самом верхнем этаже, с новой раковиной, посудомоечной машиной и свежевыкрашенными стенами. В гараже у меня шикарная машина и если не учитывать некоторые фатальные нюансы, принадлежу только себе. Не об этом ли я мечтала год назад и сделало ли это меня счастливой? Вдруг раздался звонок. Я привычно потянулась к телефону, ожидая услышать Джо, но это был отец.

– Добрый вечер, Лила, – произнес он сухо.

– Добрый. Есть какие-нибудь новости?

– Кое-что начало проясняться, но пока рано делать выводы, – в его голосе скользнуло волнение.

– Держи меня в курсе, – тихо произнесла я прижимая колени к груди.

– Да, конечно, – Грей сделал паузу, – вы с Джаредом ладите?

– Да. Он замечательный, – немного покривила я, в душе припоминая несколько наших стычек.

– Хорошо, – недоверчиво произнес Ульманас, – тогда до связи.

– Пока, – сказала я и отсоединилась не понимая для чего он звонил.

Все таки какие-то новости у него были. Почему он не захотел поделиться? Может все складывается не в мою пользу? Я раскрыла ладонь, метка стала почти незаметной, похожей на светло-розовый шрам.

Дверь в гостиной щелкнула, включился свет. Я обернулась и увидела Пьетро. Он приветливо помахал мне рукой и зашел на террасу. Элегантно одетый: в брюки цвета графита и светлую рубашку.

– Хочешь немного развеяться? – спросил он.

– Неплохая идея, – улыбнулась я, закутываясь в спортивную куртку.

– У тебя уставший вид, – Пьетро взял бутылку с водой.

– Грей звонил.

– И что он сказал? – лицо Пьетро посуровело, он поставил ее на стол.

– Сказал что стало кое-что проясняться, но ничего конкретно не известно.

Он задумчиво окинул меня взглядом, а потом улыбнулся.

– Пойдем, – сказал он. – Это будет весело. Давай оторвемся по полной.

– Тебе не придется просить меня об этом дважды, – ответила я нарочито весело, а ведь правда, хотелось оторваться и отвлечься, хоть немного от всех этих съедающих меня мыслей. Но Илай по прежнему жил во мне, так же как и восемь месяцев назад и боль отступать не собиралась, хотя Пьетро делал ее терпимой.

Мы долго гуляли по городу, держась за руки. Пьетро стал для меня и другом, и подругой, и братом. Он стал для меня всем. Только в его присутствии я чувствовала себя лучше, словно он исцелял меня. По пути он рассказывал забавные истории и много смеялся, жестикулировал и гримасничал, подбадривал меня. Я даже смеялась. Мы зашли в кафе, где я до тошноты объелась карамельным мороженным, потом сходили на новую комедию и уставшие поехали домой.

По радио играла отличная песня, Пьетро включил ее на максимальную громкость и начал петь. Он вытянув руки держался за руль и пританцовывал. У него был сильный итальянский акцент, и пел он забавно. Мы так громко выкрикивали слова, что я удивилась как смогла услышать звонок моего мобильника. Номер не определился.

– Алло, – произнесла я в ожидании, ответа не последовало, лишь глубокая тишина, но в ней было столько энергии, словно между мной и неизвестным абонентом струился электрический ток. От этого мое сердце учащенно забилось, во рту стало сухо и я потерялась в этой самой тишине. Вдруг связь прервалась. Я холодной, липкой ладонью сжимала телефон. Что это было?

– Кто это? – Пьетро взглянул на меня и улыбка тот час сползла с его лица, – Что-то случилось?!

Я покачала головой.

– Номером ошиблись, – голос дрогнул.

Всю оставшуюся дорогу я молчала, лишь изредка выдавливая из себя «Ага» и «Угу», да кивала головой на попытки Пьетро приободрить меня.

Оставив машину в паркинге, мы с Пьетро ждали лифта. Он положил свою ладонь сверху на мою.

– Ты справишься Лила. Мы вместе сделаем это.

Взяв его за руку, я едва заметно улыбнулась. Прикосновения Пьетро вносили некоторый дисбаланс и смятение в мою душу, но одновременно с ними приходило тепло и спокойствие. Его глаза сверкали, как топазы на фоне смуглой оливковой кожи и черных шелковистых волос. Тепло, согревающее меня, струилось глубоко из его необъятно доброй души.

Джаред увидев нас, даже не поздоровавшись ушел к себе в комнату.

– Да что с ним происходит? – я повернулась к Пьетро.

– Я поговорю с ним, – рука с Пьетро сползла с моей, но я сжала его не отпуская.

– Я не хочу становиться между вами.

– Дело не в тебе, Лила, – страдальчески скривился он, – дело во мне. Позволь? – он освободил свою руку и пошел к Джареду в комнату. В отличии от Пьетро, мне вход туда был запрещен.

Я приняла душ и легла в кровать, казавшуюся мне непривычно твердой и совсем чужой. Этой ночью я так и не выспалась, то погружаясь в сон, то снова выныривая из него. В комнате казалось очень жарко, а когда пришла ночная прохлада, то стало холодно. За окном не прекращая шумели автомобили и за стеной кто-то громыхал.

Следующим утром, выпив двойной эспрессо, я решила посетить местный супермаркет. До этого мы закупались в маленьких магазинчиках или заказывали еду с доставкой из местных ресторанов.

Магазин находился буквально в одном квартале от нашего дома. Как только я зашла внутрь, то поняла, что для местных жителей еда имеет особое место в жизни. Молодой парень, выставлявший на полку лапшу, увидев мое замешательство спросил:

– Ты здесь впервые?

– Да, – ответила я пытаясь сориентироваться в незнакомой обстановке.

Он радушно провел меня по рядам, показывая где что находится. Здесь было море неизвестных продуктов разных кухонь мира: перанаканской, индийской, китайской и малайской. Огромный выбор мяса и морепродуктов и всяких национальных деликатесов вроде куриных лапок и свиных ушей, которые, к слову, вызвали стойкое чувство тошноты, а вот кокосовое желе выглядело очень аппетитно. Через пол часа я вышла оттуда с огромными пакетами и поспешила домой.

Из комнаты Пьетро доносился звук воды – значит он уже проснулся. Был ли Джей дома я не знала, но надеялась что он ушел на очередную съемку. Дверь комнаты Пьетро распахнулась и оттуда вышел заспанный Джаред. Я чуть не выронила банку из рук, но постаралась скрыть удивление. Джей медленно потягиваясь зашел на кухню: в помятых шортах, без майки.

– Ты была в магазине? – непринужденно, как ни в чем ни бывало, спросил он заглядывая в пакеты, – В котором часу ты проснулась?

– Ваше высочество сегодня в приподнятом настроение? – не удержалась от колкости я.

– Мне его приподняли, – как кот улыбнулся Джей. В этот момент из спальни вышел Пьетро, расчесывая мокрые волосы пальцами. Кажется, он услышал часть разговора и его лицо приобрело каменное выражение.

– Вау. А что это? – спросил Джей вытаскивая пачку с китайскими иероглифами.

– Пельмени, – вежливо ответила я, только ради Пьетро, – Хочешь попробовать?

– Угу, – промычал Джей с набитым ртом. Он нашел упаковку конфет и принялся их уничтожать.

– А ты голоден? – спросила я у Пьетро, – Кофе?

– Нет, – покачал он головой, – я выпью зеленый чай.

Я подняла бровь и ухмыльнулась.

– Не люблю кофе – от него потом ужасный привкус, как будто мне в рот нагадило стадо гиббонов.

Он произнес это скривившись, я засмеялась. Пьетро тоже улыбнулся – напряжение стало проходить. На носу у Пьетро белела зубная паста.

– У тебя на носу зубная паста, – я показала на его лицо.

– Все? – спросил Пьетро, старательно вытирая нос.

– Нет. Вот здесь.

Он подошел к раковине и плеснул на лицо водой.

– А теперь?

– И теперь нет.

– Вытрешь? – он подставил мне свое лицо.

Я намочила кончик полотенца и стерла остатки пасты.

Он застыл, не отрывая от меня взгляда, а потом улыбнулся.

– Что насчет пельменей! – бесцеремонно и даже немного раздраженно встрял Джаред.

– Кастрюли вон в том шкафу, – так же нахально ответила я.

– Если бы я знал как выглядит кастрюля, я бы наверное смог ее найти! – отрезал он, намекая на свое родовитое происхождение. Мол, не царское это дело.

– Посмотри в зеркало! Твоя самодовольным морда очень напоминает данный предмет! – я повернулась к нему с вызовом.

– Давайте сходим сегодня в океанариум, – Пьетро подошел к шкафу, достал кастрюлю и наполнил ее водой.

– Я за, – ответила я остывая, – ты пойдешь? – спросила я Джея.

– Если это то чего ты хочешь – безусловно, – криво улыбнулся брат.

На канатной дороге мы добрались до Синтозы – острова развлечений. За окном вагончика медленно проплывали вечно зеленые тропики, по другую сторону стелилась ровная гладь океана. У меня из головы не выходил вчерашний звонок. Внутри все болезненно сжималось от воспоминания и той странной тишины, наполненной чем-то, чего я не могла понять.

В океанариуме ощущение вакуума внутри меня только возросло. Я старалась ловить восхищенные взгляды людей, рассматривающих необычных рыб, акульи яйца и гигантских крабов, а я, проходила от одного аквариума к другому, даже не вникая в окружающую красоту его обитателей. Сегодня именно Джаред был главной звездой и привлекал куда больше внимания, чем обитатели океана. Девушки с горящими глазами кидали в его сторону восхищенные взгляды и ловили игривые улыбки Джея.

Шаг за шагом мы все больше погружались в океан, пока не оказались в подводном тоннеле идущем по дну огромного бассейна. В чарующей глубине неспешно проплывали акулы и гигантские скаты. Стайки серебристых рыбок выписывали немыслимые пируэты, задерживая на себе взгляд. Тут было прохладно и спокойно. Я села на лавочку и облокотилась о холодное стекло, наблюдая за завораживающей синевой воды; бликами игриво мерцающими на дне и морскими ангелами, один за одним пролетающими над головой. Я была готова смотреть на них часами: на плавные взмахи крыльев, на изящные, медленные скольжения их тел в морской глади.

По пути домой я опять молчала и почему-то очень хотела, чтобы мой телефон снова зазвонил, хотела снова услышать ту тишину. Тоска сковала меня сильнее.

– Ну, что тихоня, – хлопнул меня по спине Джаред, – опять грустишь?

Его ладонь оказалась тяжелой и я даже крякнула. Пьетро бросил на него неодобрительный взгляд и Джей, дернув бровью, убрал руку. Я покачала головой и отвернулась к окну.

– Ты, как с картины Врубеля сошла, – Джей талантливо изобразил мученическую гримасу.

– Отстань от нее, – заступился Пьетро не отвлекаясь от дороги.

– Я может помочь хочу! – возразил Джаред, разворачиваясь ко мне, – у меня для сестренки есть сюрприз.

Я закатила глаза и посмотрела на него в упор.

– У меня от твоих сюрпризов мурашки по коже. Каждый раз во время одаривания я едва остаюсь живой!

– И тебе это безумно нравится! – прищурился он.

И мне это действительно нравится, констатировала я про себя. Джаред получил смс и сразу забыв обо мне принялся печатать ответ, при этом посмеиваясь.

Как только мы зашли домой, Джаред потянул меня за руку.

– Пошли!

– Я устала, хочу принять душ…, – начала было я, но Джаред крепко вцепился в руку и затащил меня к себе в комнату под озадаченный взгляд Пьетро и захлопнул дверь.

Его спальня была просто огромной. Окно на Запад и тяжелые шторы цвета черепахового панциря. Стены обшитые черным деревом и кожей; немного простой, но изысканной мебели из темного дерева и большая квадратная кровать устланная бельем из светлого шелка.

– Раздевайся!!! – приказал он. Я перестала рассматривать интерьер и округлила глаза.

– Давай! – потянул меня за кофту брат, а потом засмеялся – громко и заливисто схватившись за живот, – о, боги! Уж не подумала ли ты, что я хочу тебя…, – и опять захохотал.

– Джаред, я не знаю чего от тебя ждать в следующую секунду. Ты и абсурд – синонимы! – я отдернула руку и отступила на шаг.

Джаред схватил сумку из ближнего угла своей комнаты и кинул к моим ногам.

– Мы будем прыгать! Это костюмы, которые мне прислали сегодня. Даже если бы ты не была моей сестрой, я бы на тебя и не взглянул. Ты не в моем вкусе, детка! – он надменно приподнял брови и просиял белозубой улыбкой.

Я приоткрыла сумку и извлекла из нее нечто красное, из плотной ткани, затем жилет, еще несколько непонятных на первый взгляд предметов, похожих на наколенники и широкие пластиковые очки.

– Одевай только костюм, остальное сделаем там, – бросил мне брат и принялся стягивать с себя одежду. Через секунду он стоял передо мной в одних обтягивающих трусах цвета ядерного взрыва, – прикольные, да? Он повернулся ко мне передом и указал на большеглазого крота изображенного на том самом месте. На выпуклых частях, глаза крота, казалось, готовы были лопнуть. Я в ужасе отвернулась к стене, а Джей заливался смехом.

– Придурок, – рыкнула я бросила на пол костюм и поспешила покинуть комнату, но он уже стоял перегораживая мне выход и качал головой, – нет, нет, сестренка. Мы летим вместе!

– Да не хочу я с тобой никуда лететь!

– Будет весело! Круче, чем в первый раз! Только ты и небо! Внутри меня защекотало. Стало жарко. Только я и небо!

– Ты даже не знаешь сколько тебе осталось, – добивал меня Джаред, – жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сомнения. Лучше сказать да, чем нет. Ведь после да, даже если что-то пойдет не так, ты будешь сожалеть о том что свершилось, а если скажешь нет, никогда не узнаешь что из этого выйдет, – да или нет? – он наклонил голову набок, отчего рыжие волосы заструились по плечам. Изумруднозеленые глаза Джея сверкали всполохами света, как звезды. Его взгляд завораживал.

– Да, – решительно ответила я скрывая улыбку. Джаред сразу всучил мне костюм и затолкал в свою ванную.

Я даже присвистнула. Я конечно не сомневалась, что у братца запросы еще те, но его ванная была похожа на римскую баню. Светлый мрамор, посередине стояла изящная ванная на позолоченных ночках, кресло оббитое пурпурным бархатом и плазменная панель на противоположной стене. На полках стояло бесчисленное количество бутылок, банок и тюбиков со средствами по уходу за телом и волосами. Сказать что Джаред себя любит – просто промолчать.

Натянув на себя костюм я, походкой пингвина, вышла из ванной. Джаред ждал меня сложив руки на груди.

– Я думал ты уснула, – проворчал он, нырнул в дверь, а затем поспешил к выходу.

Джаред вел машину в хорошо знакомом направлении. Громко играла музыка известного рок исполнителя, напевая что-то про последний день, словно он специально ее поставил. Припарковавшись у обочины многолюдной улицы, Джей заглушил мотор и поспешил покинуть машину.

– Держи, – он достал из багажника что-то вроде кардигана и протянул мне, – иначе нас могут остановить. Бейсджамперов нигде не жалуют, особенно нежданных. Я натянула на себя черный безразмерный свитер с капюшоном и последовала за Джеем, он достал вибрирующий телефон из кармана.

– Да, Пьетро, – мягко ответил он, быстрыми шагами продвигаясь к трем стеклянным сверкающим башням не оборачиваясь на меня. Следовало признать, что Джей хоть и был худым, но невероятно привлекательным, словно над его созданием работал талантливый скульптор… или Грей. Каждое его движение, взгляд, манера разговаривать – были идеальными, отточенными, словно он был каким-то киборгом, – мы скоро будем, не волнуйся. Просто решили прогуляться, – терпеливо объяснял он, а затем резко остановился и протянул мне телефон и резким жестом показал мне держать рот на замке.

– Что он задумал? – устало проговорил Пьетро. Джаред снисходительно смотрел на меня, ожидая услышать как я буду сочинять про прогулку.

– Прыгнуть с какой-то высокой стеклянной штуки с парашютом, – ответила я с улыбкой поднимая глаза к верху, где на трех исполинах покоилась конструкция напоминающая гигантскую лодку севшую на мель. Джаред со свистом втянул воздух и выхватил телефон, отключил его, а затем бросил в меня ключи от машины. Я их едва успела поймать.

– Ты ждешь в машине, – я передумал.

– Ничего подобного! – я зашвырнула ключи в него. Джаред обернулся, потер ушибленное место, озадаченно рассматривая меня, потом поднял ключи и, криво улыбнувшись, последовал ко входу смешавшись с людьми.

– Если бы голыми шли, все равно бы никто не заметил, здесь столько народа.

Джей поравнялся со мной и едва уловимо указал на охранников. Они не приметно стояли по всему периметру огромного холла. Я кивнула.

– Здесь отличное казино. И это стоит следующим пунктом в нашем плане, – Уфффф, – воскликнул Джей, резко поменяв направление. Я пыталась увидеть причину смены траектории. Опираясь на колонну, стояла длинноногая чернокожая девушка с глазами, похожими на два спелых миндаля. Черное обтягивающее платье в пол с глубоким декольте не скрывало шикарных форм девушки. Она разговаривала по телефону и смеялась поднимая голову кверху.

– Обещаю, что он никогда не сможет сделать то, что умею я, – улыбнулся Джей забирая ее телефон. Девушка шокировано взглянула на него и, спустя мгновение, ее взгляд вспыхнул жаром, – Джаред вбил свой номер в ее телефон и сохранил под именем "блаженство", – позвони мне сегодня, – он пропустил между длинных пальцев шелковистый локон и хищно улыбнулся ей вытянув губы в воздушном поцелуе.

– Пойдем, у меня мало времени, – спохватился Джей бросив на красотку последний, жадный взгляд.

– Она не позвонит тебе!

Джаред рассмеялся, но промолчал.

Мы поднялись на лифте на самый верх и преодолев пару лестничных пролетев, напоминающих катакомбы, оказались на крыше. Теплый ветер развевал наши волосы и одежду. Джей поставил сумку на пол и стал быстро доставать экипировку. Он, явно в спешке, помог мне одеть парашют, наколенники, заботливо поправляя на мне каждую часть, словно я была маленькой девочкой. Я снова безмолвно удивлялась его переменчивому настроению.

– Теперь слушай, – сказал он, – сегодня ты прыгаешь сама. Я иду первым, ты за мной, спустя тридцать секунд…

Я молча слушала инструкции, а у самой дрожали не только колени, но и каждая клеточка тела. Дрожали в предвкушении. Адреналин несся по крови бешеным табуном. Кровь стучала в висках недавнюю песню "If today was your last day".

Джаред посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул, словно сам себе.

– Пора, – брат, быстрыми шагами, повел меня к краю крыши, на ходу затягивая волосы в хвост. Освещение было тусклым, но этого вполне хватило, чтобы рассмотреть кресла и круглые стеклянные столики рядом с ними. По краям стояли кадки с пальмами и цветами. Впереди было нечто похожее на помост для прыжков в воду. Джаред шагнул вверх, а затем улыбнулся, оборачиваясь на меня.

– Готова? – его волосы развивались вокруг, словно костер.

Я закусила нижнюю губу и закивала в такт мерцающему внизу городу. Сингапур сверкал всеми цветами: переливаясь от золотисто-розового до бирюзово-зеленого. Где-то вдалеке звучала музыка; фонтаны внизу казались маленькими искорками; а потоки машин струились золотыми лентами, заплетаясь там внизу в немыслимые узоры, словно тайные знаки. Откуда-то снизу в небо стремились лучи лилового цвета, пронзая звездный небосвод всполохами волшебного света.

– Джей, – я многозначительно посмотрела на него, – спасибо

Он кивнул, улыбнулся, поправил очки и нырнул в мерцающую бездну. Спустя мгновение, его желтый, словно солнце посреди ночной пустыни, парашют раскрылся ярким цветком. Я отсчитала тридцать секунд, Джей уже превратился в небольшую желтую точку.

Ну давай же, я сделала еще шаг, носками находясь в воздухе. Было очень страшно. Сейчас, сейчас, дышала я глубоко, глотая выпрыгивающее сердце.

– Эй, – крикнул кто-то сзади, – я обернулась и увидела охранника который бежал ко мне, – слезай оттуда.

Я распахнула руки, словно крылья; подняла голову в небо; сделала глубокий, наполняющий меня силами глоток свежего Сингапурского воздуха и засмеявшись упала в никуда. Сначала меня закрутило как лист в потоке ветра, и я даже запаниковала, а потом расправив руки, я летела вниз – в потоке безумной энергии, которая, казалось, наполняла меня настолько, что я распадалась на молекулы, словно это был портал в другой мир. Я настолько увлеклась полетом, что вспомнила о парашюте поздно и резко дернула за стропы. Меня сильно тряхнуло, а потом понесло потоком ледяного ветра над городом. Вдалеке сверкала водная гладь залива, а белоснежные архитектурные строения внизу казались окостеневшими панцирями динозавров. Земля быстро приближалась и я сгруппировавшись приземлилась но ноги, затем упала на одно колено.

– Неплохо – для первого раза, – Джаред был тут, помогая мне подняться. Он ловко упаковал парашют, помог мне снять экипировку, а я все это время глупо улыбалась всем ртом.

– Теперь пора делать ноги, – сказал он, когда в поле зрения появились полицейские машины.

Я засмеялась, ощущая сладкое помутнение рассудка и рванула за скрывшимся Джаредом. Через секунду нас и след простыл, оставляя блюстителям порядка гадать, что это было. Джей кинул сумку в багажник и протянул мне ключи.

– Домой ты едешь сама, – сверкнул он зелеными глазами, показывая мне свой телефон. В сообщении были только четыре цифры, номер комнаты, – меня ждут.

Я покачала головой, взяла ключи и посмотрев в след удаляющемуся танцующей походкой Джареду поехала домой, где меня конечно же ждал Пьетро. Он сидел в гостиной в темноте и держал в руках бокал с красным вином. Когда я вошла, он даже не взглянул на меня.

– Где были твои мозги?! – спросил он, его голос звучал мрачно.

– Перестань! – немного резко сказала я и упала на диван рядом с ним. На столе стояла пустая бутылка, – мы немного повеселились! Смотрю ты тоже.

– Ты могла погибнуть, твой парашют мог не раскрыться, да мало ли что! Для чего тогда все эти попытки сохранить тебе жизнь, если ты сама ставишь ее под угрозу. Я завтра же позвоню Грею и попрошу его вызвать Джея в Амбрэ. Он подвергает тебя опасности.

– Это был мой выбор, не Джея или кого-то еще. Только мой. И я не хочу, чтобы ты вмешивался, – вырвалось из меня, и я сразу захлопнула рот от того как закрыл глаза Пьетро.

Я взяла его бокал с вином и сделала несколько глотков. Холодное вино разливалось по горлу теплом. Я давно ничего не ела, так что алкоголь сразу ударил в голову. Пьетро медленно поднялся, неуверенной походкой пошел к бару, достал еще одну бутылку и бокал.

– Да ты набрался!

Он отмахнулся и принялся за следующий бокал.

– Где твой телефон?

– У меня. Он на бесшумном режиме.

Пьетро развел руками, мол, ну конечно.

– А для чего он вообще тебе нужен! – он снова сел неподалеку от меня.

– Уж точно не для того, чтобы ты изображал из себя старшего брата! – я бросила взгляд на дисплей: двадцать восемь пропущенных вызовов. Вот блин!

– Пьетро! – я нежно взяла его за руку, она было холодной, почти ледяной, – сколько я еще проживу?! Не хочу прятаться в конуре ожидая конца, если он действительно так скор. Хочу получать удовольствие от каждой секунды существования.

Он развернулся ко мне, поставил свой бокал на стол и провел рукой по лицу. У меня побежали мурашки. От его ладони заструилась энергия, нежно окутывая меня в блаженную прохладу, спускаясь вниз к животу. Ореховые глаза Пьетро были устремлены прямо в меня, смотрели в самую душу, забирая дыхание.

– Ты тоже это чувствуешь? Ведь так? – он дышал глубоко и медленно. Его пальцы поползли по моей шее на ключицу, мой рассудок стал словно погружаться в прохладную воду, затуманиваясь, отзываясь покалываниями в груди, – я не пытаюсь строить из себя твоего брата, – вздохнул он, – просто, кажется…, его голос дрогнул, – я… он мотнул головой, взял мое лицо в свои сильные ладони и с жаром приник ко мне мягкими губами. От него сладко пахло, а его дыхание пылало жаром, несмотря на то, что сам он был холодным, словно лед. От внезапно появившейся слабости в руках, я опрокинула бокал с вином прямо на нас.

Пьетро резко отстранился с совершенно безумным видом. Он схватился пальцами за переносицу.

– Прости меня, пожалуйста!

Я все так же ошарашенно смотрела на него не в силах пошевелиться. Он что? Только что признался в том, что любит меня?!

– Может это мой последний шанс! – прорычал он, – а потом поднял голову и набросился на меня как лев, с такой страстью, что у меня перемкнуло дыхание и я замотала головой, тщетно упираясь ему в грудь руками. И тут случилось то же, что и в Венеции, когда наши стихии слились воедино и не осталось ничего, словно мы были вообще не здесь, где-то далеко за пределами этого мира, сливаясь воедино в их безудержном танце. Я не слышала ничего, кроме стука сердец и, кажется, перестала вообще что-либо понимать. Собирая все свое самообладание в силу я резко толкнула его коленями и Пьетро отлетел на диван. Я вскочила, как ошпаренная и убежала к себе в комнату, находясь в абсолютно потерянном состоянии. Злость растворилась в безумном стуке сердца.

Я подошла к окну обхватив себя руками. Меня всю трясло. В небе парил молодой месяц – едва заметной серебристой ниточкой повисший на небосводе. Внутри меня все шумело и бурлило. Пьетро постучался в дверь.

– Лила, прости, – произнес он хрипло. Мелкая дрожь разливалась по телу, словно землетрясения.

– Уходи, пожалуйста! Оставь меня! – едва выдавила я и упала на кровать, сжавшись в комок и заплакала, совсем потерявшись в себе.

Глава шестая

Contra spent sper

С самого утра, когда солнце только начало окрашивать горизонт нежно розовым, я встала, приняла душ, почистила зубы и взяв с собой ноутбук и вещи ушла из дома. Мне не хотелось пересекаться ни с Пьетро, ни с Джаредом. Я ехала и ехала, пока не оказалась на побережье – здесь было солнце, вода и я предоставленная сама себе. Свой телефон я нарочно оставила дома.

Открыв ноутбук, я написала первую строчку, то что пришло в голову, а затем, незаметно и неожиданно, втянулась в историю настолько, что, когда оторвала взгляд от дописанной главы, солнце уже садилось за горизонт. Мне нужно было собираться домой, ведь не ночевать же здесь. Я собрала вещи и села, любуясь океаном медленно глотающим ярко алый диск.

Впереди, из воды, выглядывало несколько островков. От них к побережью тянулись тонкие деревянные мостики. Вдалеке, в золотистых лучах, блестели яхты. От одной из них отчалила маленькая лодочка и поплыла к острову. Прошло не больше минуты, а от солнца осталась лишь розоватая, едва заметная полоска. Почти стемнело.

– Воистину прекрасный вечер, – отозвался сильный мужской голос позади. Приятный на слух, он почему-то прошел через меня острыми осколками. Леденящий страх стал подобно корке расползаться внутри меня, как будто я проглотила жидкий цемент и он стал застывать, не позволяя мне дышать. Незнакомец медленно сел рядом, и я смогла хорошо рассмотреть его.

Не очень высокий, с белыми коротко стриженными волосами и аккуратной бородкой. Его пронзительный взгляд, настолько синих глаз, что они отливали фиолетовым, забирал дыхание. Не смотря на седые волосы, я бы не дала ему больше пятидесяти. Он был одет в льняные подвернутые у щиколоток брюки и расстегнутую рубашку. Его тело сохранило молодость и из-под расстегнутых одежд выглядывал пресс. Он напоминал тритона из диснеевской русалочки – эдакий добряк, если бы не энергия, что исходила от него. Страшная и пугающая. От него несло смертельной опасность.

Я вся сжалась в комок и не могла пошевелиться, как парализованная утопая в бездне аметистовых глаз. Он ласково улыбнулся. Вокруг залучились обманчиво располагающие морщинки, какие бывают у людей, которые очень любят жизнь и часто смеются.

– Мое время пришло? – спросила я надломлено. Конечно, я узнала этот взгляд, его голос, который преследовал меня после того кошмара. Я не была готова, только не сейчас.

Он улыбнулся еще шире, протягивая ко мне руку и накрыл мою правую ладонь своей. Метка на ладони начала гореть, словно я схватилась за раскаленную сковороду. Я хотела отдернуть руку, но мне было так страшно, что я и пошевелиться не смогла.

– Я отдыхаю. Здесь лучшее казино, а я люблю играть.

– Это я уже поняла.

– Роберт, мы ждем! – позвала его, игриво вытянув губы, жгучая брюнетка в красном бикини. Он одним жестом руки заставил ее замолчать. Улыбка сползла с ее лица, и она испуганно захлопав глазами присоединилась к ожидающей его свите.

– Вас ведь зовут Виланд?

– У меня много имен. Это одно из них. Но ты можешь звать меня именно так.

Я уж подумала он скажет хозяин.

Виланд бросил в сторону девушек скучающий взгляд и добавил.

– Сегодня в восемь я буду ждать тебя там, – он указал на башни-тройняшки – откуда вчера вечером мы прыгали с Джаредом, – и не опаздывай. Я не люблю ждать.

Я онемела от страха.

– Чего вы хотите от меня?

– Немного повеселиться, – очаровательно улыбнулся он, обдав меня волной смертельного холода, – но это совсем не то, что пришло тебе на ум.

– Тогда что?

– В восемь! – резко сказал он, вальяжно поднялся и, потянувшись, пошел к ожидающим его девушкам. Все они были молодыми и очень красивыми, словно их привезли прямиком с конкурса "Мисс Вселенная".

– Как я найду Вас? – спросила я вдогонку, но он ничего не ответил, а в голове у меня словно вспышка мелькнуло: "Я сам тебя найду".

Непослушными руками я с третьей попытки вставила ключ в замочную скважину, беззвучно повернула его два раза налево и зашла внутрь. Колени мои тряслись, а внутри нарастало неприятное предчувствие.

– А, вернулась! – воскликнул Джейс усмешкой. Он потер рукой царапины на шее – последствия бурной ночи.

– Животное! – меня передернуло от вида его самодовольного лица.

– Я, – протянул он, словно кот нежившийся под лучами полуденного солнца, – да, – в глазах Джареда танцевали похотливые искры. А ведь он, наверняка, даже и имени той девушки не помнит, она так и останется картинкой из прошлого, ничего не значащим номером. Что вообще имеет значение для него? Хоть что-то?!

– Ты могла бы хоть записку написать. Я волновался! – сказал Пьетро. Я бросила в него прожигающий взгляд.

Тут Джаред перевел взгляд на Пьетро и его взгляд сразу переменился: уважение и скрытое благоговение в нем.

Пьетро действительно был настолько чистым туатом, что по другому на него и не посмотришь. Он мог разглядеть в каждом его самые прекрасные качества. Интересно, что он видел в Джее? Разве там, внутри его мелочной душонки, есть хоть что-то кроме эгоцентризма и самовлюбленности? Хотела бы я это знать.

– Тебе тут посылку принесли, – Джаред указал на небольшую коробку у моей двери перевязанную фиолетовой лентой. К ней была прикреплена открытка. Я взяла коробку и скрылась у себя в комнате. Прислонившись к двери, я вздохнула открывая записку.

"Считай, что это твоя униформа. В.Б."

Я дрожащими руками поставила ее на кровать и развязала ленту. Внутри лежало маленькое черное платье из изысканного кружева, все еще с ценником – от суммы у меня глаза на лоб полезли. Слева лежало два шелковых мешка. В одном я нашла черное белье и, брезгливо передернувшись, отбросила его в строну.

Следующий хранил в себе элегантные босоножки с золотыми деталями на них. Я достала платье и к удивлению, на дне обнаружила небольшой бархатный кейс. Непослушными пальцами я раскрыла застежку в виде змеи. Внутри лежали круглые серьги с голубыми камнями и изящное ожерелье в виде концентрических кругов тоже инкрустированные голубыми камнями. На них так же был ценник с шести значной цифрой. Я, потеряв счет времени, как статуя, стояла рассматривая вещи и дрожала лишенная выбора. Метнув взгляд на часы я очнулась. Через сорок пять минут я должна быть там.

Одев платье, босоножки и колье с серьгами, я аккуратно заколола волосы гребнем и вышла из комнаты.

Джаред присвистнул.

– Куда это ты?

Я ничего не ответив захлопнула дверь.

Сингапур сверкал невообразимыми цветами, разливаясь в небе то нежно-голубым, то ярко-розовым. Я отдала ключи парковщику и зашла в холл. Платье казалось слишком коротким и в купе с высокими каблуками кричало гораздо больше, чем мне бы хотелось, я отдернула его вниз и огляделась по сторонам. Через секунду ко мне подошла яркая блондинка в облегающем синем платье и жестом пригласила следовать за ней.

Мы шли по красному ковру с золотистыми узорами, впитывая мужские вожделеющие взгляды: мимо бара; столов, где играли в покер. Впереди, за столом рулетки, я увидела Виланда в окружении красивых девушек. Но среди них не было ни одной из тех, что я видела сегодня на пляже.

На вышколенном лице крупье промелькнул страх, когда он мельком взглянул на Блейка, но он бесстрастно произнес.

– Делайте Ваши ставки, господа.

Игроки разместили фишки на игровом поле стола, а Виланд поманил меня к себе. Я перебарывая отвращение подошла ближе. Девушка, что стояла рядом, сразу устранилась уступая мне место.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал он мне, довольно улыбаясь, – назови число, – попросил он мягко и прищурил глаза.

Мой язык словно онемел. Вокруг шумели голоса и мерцали огни. Мелькали лица людей, яркие наряды и бриллианты.

– Подумай хорошо, – приказал он, и я вообще перестала дышать, – от этого зависит твоя судьба! Ставки сегодня особо высоки.

Он решил поставить мою жизнь на рулетку. Я провела влажными ладонями по бедрам и бросила отчаянный взгляд на рулетку. Виланд смотрел на меня с азартной полуулыбкой, остальные выжидающе. Время вообще перестало существовать. Мой взгляд зацепился за черную ячейку с числом тринадцать на ней.

Крупье уже запустил рулетку. Игра началась. Шарик ценой в мою жизнь полетел в сторону, противоположную вращению колеса.

– Тринадцать черное, – быстро ответила я сжимая свои пальцы до посинения. Виланд засмеялся и сделал ставку на одно единственное число.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – отчеканил крупье, незаметно сбросил повисшую на его носу капельку пота и, проскользив по мне взглядом, стал следить за вращением колеса. Рулетка сделала несколько оборотов и стала замедлиться. Мое сердце, обезумев, вырывалось из груди; колени дрожали; во рту стало сухо, так что при выдохе горло саднило.

Колесо почти остановилось. Отчаянно хотелось броситься бежать со всех ног – бежать куда-нибудь подальше от этого проклятого места; от фальшивых улыбок; от Виланда, который играл с моей жизнью, словно она стоила абсолютно ничего. Словно я была не более чем никчемной вещью.

Внутри бушевало отчаяние, первобытный страх и поглощающая ярость. Я глубоко вдохнула воздух, приторные запахи духов, пота и алкоголя прошли сквозь меня подобно яду и закрыла глаза: представляя перед собой лицо Илая, сплетая мои пальцы с его, прижимаясь к нему всем дрожащим телом и улыбнулась сама себе. Может все не так плохо и я скоро увижу его.

Вдруг раздался громкий крик, затем визг женских голосов. Кто-то крепко сжал мою холодную ладонь своей и я распахнула глаза. Шарик лежал в черной ячейке с номером тринадцать. Вокруг столпились люди, ставки были невероятно высоки не только для меня, все восторженно поздравляли Виланда, а он поздравил меня.

– Твой выбор оказался верным, – смеялся он мне в лицо. Я почувствовало как напряжение отпускает меня и по щеке потекли слезы. Я выиграла жизнь!!! Чего еще можно желать?!

– Принеси две Маргариты, – небрежно кинул Виланд одной из своих путниц. Девушка моментально исчезла в толпе. Виланд достал белоснежный платок и вытер мои слезы, – умница!

– История рулетки начинается в Германии, и про её возникновение ходят разные легенды. Говорят, – вкрадчиво сказал он полушепотом, – будто Франсуа Бланк, владелец игорных заведений, заключил сделку с самим дьяволом.

– Так и было? – зачем-то спросила я.

– Я хорошо знал Бланка, – усмехнулся он. – Рулетку называют «Чёртовым Колесом» из-за того, что сумма всех чисел на рулетке равняется 666.

– Число зверя.

– Разве я похож на зверя? – улыбнулся он мне – добродушно и открыто. Внутри похолодело.

– Да, – ответила я без тени улыбки.

Он довольно, будто сам себе кивнул.

– Честность – это то, чего почти не осталось в этом грязном мире. Все это, – он окинул рукой зал, – насквозь фальш. Чувствуешь запах грехов, – глубоко вдохнул он поморщившись, словно воняло гнилью, – запах гордыни, – он указал на молодого человека в белоснежной рубашке с не менее белоснежной улыбкой за покерным столом. Он лицемерно осматривал присутствующих, – алчности, – продолжил скользить взглядом Блейк останавливаясь на мужчине сгребающем фишки со стола. Его красные, налитые кровью глаза жадно их пересчитывали, – зависти, – сказал

Виланд о поздравляющем его молодом человеке, – гнева, – группа проигравших негодующе ругалась, – похоти и обжорства, – провел он пальцем левее, где, за столом полном еды и дорогой выпивки, сидел жирный, свиноподобный тип и заплывшими глазами заглядывал в декольте своей спутницы, по виду принадлежащей к древней профессии, – лень, – он указал на бармена отлынивающего от работы и уныния, – последним шел абсолютно разбитый старик, по-видимому, проигравший последние деньги, – все это сконцентрировалось в этом месте, подобно эфирному маслу в маленьком флаконе. Ты единственное настоящее здесь, – он восхищенно смотрел на меня, – я думал, что есть только один такой туат.

– Мама?

Он кивнул.

– Поэтому ты забрал ее? – в груди больно кольнуло.

Он снова кивнул, в этот момент появилась девушка с двумя холодными коктейлями в запотевших стаканах. Он взял оба, прогнал ее жестом и протянул мне один из них – не спрашивая меня хочу ли я. Виланд вальяжно поднялся из за стола, сказал что-то неотступно следующему за ним мужчине и пошел вглубь. Он хотел, чтобы я следовала за ним и я пошла. Обувь была тесной и очень неудобной, впиваясь в ноги многочисленными тесемками. Золотые детали на носках натерли пальцы. Я бросила беглый взгляд вниз и неприятно констатировала, что большой стал кровоточить. Вот бы снять их.

– Твоя походка воистину завораживает. Люблю, когда женщина прекрасно выглядит, – словно прочитав мои мысли мерно произнес Блейк, и я сразу отбросила свою идею. Метка на руке прожигающая ладонь беспокоила меня куда больше.

Ее уж точно не снимешь.

Двери лифта распахнулись, мы зашли внутрь и золотая клетка понесла нас ввысь, бегло отсчитывая этажи на цифровом табло, пока он не остановился на самом верхнем. Мы вышли на крышу. Ночной ветер ласкал кожу и доносил далекую музыку дорог. Для чего мы здесь?

Виланд остановился у стеклянного ограждения, облокотился о него и не оглядываясь на меня устало заговорил.

– Как говорил мои старый друг Юнг (Карл Густав Юнг), печальная правда заключается в том, что жизнь состоит из комплекса неумолимых противоположностей – дня и ночи, рождения и смерти, счастья и страдания, добра и зла. Мы не уверены даже в том, что какое-то одно будет преобладать над другим, что добро победит зло или радость – боль, – он повернулся ко мне и грустно улыбнулся. Его глаза, казались черными, словно бездна. – Ты согласна?

– Могу согласится лишь в одном. Все это – ангелы и демоны, добро и зло живет в нас самих. Это и есть мы и от того как мы способны смотреть на ситуацию зависит, что мы видим перед собой, -

Я переместила вес с одной саднящей ноги на другую.

Виланд достал из кармана черного пиджака сигару. Огонь испуганно трепетал в его руках, освещая прямой нос и высокие скулы.

– Я выиграла, – начала я, – теперь я свободна? – я стояла у него за спиной рассматривая метку. Волосы выбились из под заколки и теперь свободно развивались вокруг.

– Судьбу не так сложно изменить. Всего одно слово и ты свободна, – тяжелый, низкий голос вибрировал внутри меня, когда он говорил, – и я могу сделать так, что метка исчезнет сейчас же, – он повернулся всем телом ко мне, упираясь спиной в заграждение, – только это совсем не то чего ты хочешь.

– Почему? Я хочу жить.

– Единственный способ жить по-настоящему – это забыть о том, что умрет твоя биологическая оболочка. Тело – лишь капсула, в которой заключена душа. И вообще, ты слишком много думаешь о смерти.

– По-моему, все наоборот и смерть слишком много думает обо мне.

– Все не так, – спокойно объяснял Виланд, – есть действия и последствия. Вот и все! – взмахнул руками он, – нельзя неумело вмешиваться в ход событий.

– Я не понимаю.

– Есть только одна причина, почему на тебе метка, – Виланд стряхнул с рукава осевший пепел и замолчал, – ты веришь в любовь? – спросил он после длительной паузы.

– Конечно верю.

– Хорошо, – улыбнулся Виланд. Его глаза блестели, но как-то страшно, совсем безжизненно, – а теперь скажи мне, что такое любовь.

Я нахмурилась.

– Это желание отдавать себя и не просить ничего взамен. Это то, что делает нас живыми. По-настоящему живыми, позволяя двигаться вперед, вырываясь за границы серого существования и сливаться воедино, чтобы возродиться в нечто новое, воистину великое. Настоящая любовь – это самый сложный, но единственный путь к тому, чтобы найти себя в огромном мире. Мире двух душ слившихся воедино.

Виланд улыбался широко, зловеще.

– А теперь, – он взял меня за руку, – ответь мне на один вопрос и метка исчезнет.

– Хорошо, – я напряглась.

– Чья жизнь важнее: твоя или Илая?

С трудом заставляя себя дышать, я смотрела на него, а в глазах блестели слезы.

– Илай мертв, – только и смогла я пробормотать.

На лице Виланда появилось подобие ухмылки.

– А если нет, – произнес он самодовольно и земля пошатнулась.

Глава седьмая

А если нет

Мир – как сумерки ночные, тьма наполнила его.

Что содержится в кувшине, то и льется из него!

Все великолепие ночного города вмиг померкло. Вдруг показалось, что зимняя тьма выжала из меня весь воздух и я, вот-вот задохнусь в ней, как в густой черной нефти. Неизвестно откуда потянуло гниловатой сыростью. По позвоночнику пробежала мерзкая колючая дрожь. Далеко, словно в унисон с падающему в пропасть сердцем, раздался залп салюта и небо осветилось красным. Я сжала себя холодными руками пытаясь устоять на ногах.

Виланд смотрел на меня взглядом ледяным, как арктический ветер.

– Он жив?! – произнесла я едва прошевелив онемевшими губами. Меня колотила дрожь, да такая сильная, что зуб на зуб не попадал. Вот так я и стояла, словно одеревеневший щелкунчик, и не моргая смотрела на преисполненного достоинством господина в элегантном костюме.

Блейк достал из кармана небольшой прямоугольник из бумаги.

– Если на тебе метка, это может значит только одно – тот кто отдал за тебя душу до сих пор жив. Разве Грей не сказал тебе?

– Глаза Виланда сверкнули страшными искрами и вмиг стали чернее этой ночи.

Ульманас знал все это время!!!! Внутри пронеслась гневная волна, и уже не отдавая себе отчета я бросилась к Виланду, потянулась к листку, но как только мои пальцы собрались сомкнуться на нем, он раскрыл ладонь. Я видела как его пальцы распахиваются подобно бутону – изящно и гордо. Как порыв шального ветра подхватил легкий листок и понес его кружить в воздухе. Я гналась за ним, ведь возможно, там была написана моя дальнейшая судьба.

Карточка, танцевавшая словно под указку дрессировщика, опустилась на дощатый пол и замерла. Я бросилась к ней, схватила и дрожащими руками перевернула. Открытка. Открытка с изображением старика, облаченного в лохмотья, на фоне серого бушующего моря. Его лицо одновременно сияло добротой и было наполнено чем-то неуловимо страшным. На обратной стороне четыре слова: "Бойся того чего ищешь!".

– Что это? – я развернулась к Виланду и прошлась глазами по абсолютно пустой крыше. Он исчез. Небо снова озарилось красными вспышками. В воображении предстал изуродованный тысячелетиями взгляд Виланда. Я закрыла глаза и сползла на холодный пол, обхватив свою голову руками. Все кружилось, словно потерявший управление лайнер, с бешеной скоростью падавший в бездну, где есть только неизвестность.

Все еще крепко сжимая в руках листок, я поднялась и на непослушных ногах побрела к выходу. Абсолютно разбитая и потерянная – так я себя не чувствовала никогда прежде, словно онемело все, не только душа, но и каждая клеточка моего тела. Я остановилась там, где мы только что разговаривали с Виландом и, зачем-то, последний раз провела по нему взглядом. На полу тлела недокуренная сигара, словно догорающая надежда. Думаю, это был не последний раз, когда я видела Виланда.

Я ехала домой. Улочки сужались, становились все более извилистыми, а дорожное покрытие – неровным. Уборщики выносили мешки с мусором и ставили у обочины, группа заплутавших туристов искала путь тыча в карту заледеневшими пальцами и громко спорила, а рядом жались друг к другу в тесном объятии молодые влюбленные.

Внезапно, послышался отчаянный вой сирены, разрезая ночной густой воздух, словно острый нож. Вперед, распугивая другие автомобили грозными гудками, прорвалась полицейская машина. Моя Ауди выехала на большую освещенную улицу и сразу остановилась. Водители машин выбирались наружу, чтобы выяснить причину затора. Я открыла дверь и привстала – пытаясь разглядеть из далека. Впереди толпились люди, сверкали сирены полицейских машин. Неуверенно пробиваясь сквозь хаос, я медленно продвигалась вперед.

В паре метрах у покореженного, словно сгоревшая спичка фонаря, стояло то, что осталось от машины. Вокруг блестело стеклянное крошево, а по асфальту растекался бензин, растворяя багровые пятна вытекавшие из под тела мужчины. Он лежал выпятив живот кверху, вскинув короткие толстые руки в стороны и напоминал жука. Это был тот самый похотливый толстяк из казино. Рядом, перепачканная в крови, уставившись на него стеклянными глазами, тряслась его спутница. Толстяка с трудом погрузили в черный пластиковый мешок. Я проводила его взглядом, дверцы скорой помощи захлопнулись, обнаружив на них красные цифры 1929. Машина спешно удалялась, а я все еще смотрела на номер и пыталась понять куда меня ведут.

Толпа людей стала рассеиваться – любопытные зрители покидали место представления и теперь можно было ехать дальше. Прибывая в гадком настроении, я пошла назад в машину, с ощущением мороза внутри. Открыв дверь, я села внутрь и взялась руками за руль. Влажные ладони неприятно липли к нему. Глубоко вздохнув, я повернула ключ, машина заурчала и медленно поехала прочь. Меня трясло. Внутри стало еще холоднее. Я проверила настройки климат-контроля. Выключен.

"Странно", – подумала я и открыла окно, чтобы разбавить холод Сингапурской духотой и вдруг, заметила сзади движение. Внутри все перевернулось, я отрегулировала зеркало и врезалась взглядом в пару светлых, словно прозрачный хрусталь глаз. Сердце безумно забарабанило в груди. Глаза ухмыльнулись и зловеще блеснули. Меня сковало оцепенение, стало еще холоднее, а по пальцам застелился сверкающий иней, поднимаясь вверх, обвивая запястья морозными узорами. Заиндевелые пальцы стали онемевать, как и я вся. А глаза пристально смотрели на меня.

Я сильнее схватилась за руль и резко вжала педаль тормоза в пол. Шины возмущенно взвизгнули и машина резко остановилась. Меня швырнуло вперед, так же, как и моего нежеланного пассажира, который ударился о спинку водительского кресла. Ощущая во рту омерзительный, соленый вкус, я потянула ручку, одним резким толчком распахнула дверь и вывалилась наружу. Не оборачиваясь я бросилась прочь, вытирая замерзшими руками кровь с губы.

Я бросилась через дорогу, бегом, лавируя между машинами. Бежала в неизвестном направлении, вперед, куда несли ноги. Отчего-то было противно вот так убегать, ведь можно было бы хотя бы попробовать использовать свои силы, а я струсила.

Кровь шумела в ушах, словно бурная горная река. Повернув за угол обшарпанного здания, я притормозила и обернулась. Переулок был узкой полоской заляпанного отходами асфальта. В глубоких, выщербленных дырах стояла мутная вода, покрытая пленкой. В нос ударил запах гниения и затхлости. Я проверила карманы на наличие мобильного телефона и его, конечно же, не оказалось. Я оставила его в машине.

Вдруг, на асфальт легла тень. Длинная и тонкая, а затем в проулке показалась худощавая фигура. Трудно было сказать определенно – принадлежала она мужчине или женщине. Мешковатая куртка скрывала формы, да к тому же здесь было очень темно. Незнакомец неспеша направился в мою сторону. Я обернулась. Это была тупиковая улочка. Бежать было некуда. Да и незачем. Сейчас у меня будет шанс узнать: гожусь ли я хоть на что-то или нет.

Он остановился в паре метров от меня. Его глаза сверкали словно кошачьи. Светло-голубые в обрамлении черного кольца. Внутри сверкали серебристые вкрапления похожие на осколки. Он медленно достал сигарету и прикурил ее, осматриваясь вокруг, словно мы находились не в за плесневелом переулке, а как минимум в музее мировой истории.

Я молча ждала продолжения, напряженно сжимая пальцы.

– Быстро бегаешь, – вдруг усмехнулся он.

Я смотрела на него во все глаза.

– Ты здесь явно не для того, чтобы обсуждать мои спортивные достижения.

Он подернул бровью. На вид парню было около двадцати, но его взгляд противоречил юным и тонким чертам лица. Холодный, расчетливый и, казалось, вобравший в себя целую вечность. Он откинул капюшон с головы и прошелся пальцами по светлым волнистым волосам.

– Я здесь для того, чтобы обсудить выгодное предложение.

Его голос не звучал враждебно.

– Сомневаюсь, что могу чем-то тебе помочь, – произнесла я отступая на шаг.

– А вот это ты зря, – незнакомец медленно шагнул на встречу, – очень даже можешь. Более того. Есть кое-что, чем я могу помочь тебе, – его голос был тихим и уверенным, – мы оба ищем одного и того же человека.

Сердце за трепыхалось в груди.

– Зачем тебе Илай?

– Мне нужен тот кто с Илаем, – процедил он прищурившись.

Я вопросительно смотрела на голубоглазого парня.

– Кто это?

– Марина, – хлестко произнес он, словно кнутом ударил.

– Марина?! – удивилась я.

– Да, – кивнул он.

– Ну так что, – протянул он руку, – команда?

Я с опаской, недоверчиво посмотрела в светлые, словно рыбьи глаза, взвешивая все за и против.

"Любой, кто мог помочь мне найти Илая, был в моей команде. Может это мой единственный шанс", – подумала я и протянула незнакомцу руку.

Его брови подпрыгнули вверх и лицо осветилось торжественной ухмылкой, как только пальцы сомкнулись на моей ладони. Стало ужасно холодно. По тонким пальцам, к запястью, как и в машине, поползли серебристые заиндевелые узоры, словно вычерчивая на моей коже руны. Они ползли вверх к плечу и оказались на груди. Я сделала глубокий вдох, в глазах стало темнеть, словно на меня одевали непроницаемый мешок. Картинка расплывалась, окутывая мир вокруг туманом, я из последних сил подняла голову и взглянула на размытый силуэт перед собой. Очень хотелось спать, если бы меня усыпили, как безнадежно больное животное…

Почувствовав порыв ледяного воздуха, порхнувший прямо в лицо, я открыла глаза. Вокруг, подобно мотылькам, порхали белые пятна. Снежинки залетали в распахнутое окно и ложились на каменный, щербатый пол, от которого тянуло смертельным холодом. Я оперлась о локти и медленно присела. Перед глазами плыло. Пытаясь сориентироваться я привыкала к полутьме. Пахло сладковатой сыростью. Постепенно, я начала различать полу истлевшие плетенные корзины с проржавевшими петлями; покрытые, серыми от пыли, простынями картины; почерневшую от времени серебряную посуду, составленную в дальний угол и старый, похоже, антикварный шкаф, облупленная дверца которого свисала вниз сорвавшись с петли.

Призрачно сверкало прислоненное к стене большое разбитое зеркало в резной раме, на которой еще хранились следы позолоты. Темнота обступала меня, словно зажимая в тиски и от этого становилось совсем не по себе. Словно в подтверждение моим мыслям, в щель приоткрытой двери, пролезла мордочка маленькой мыши. В темноте только и можно было различить две блестящих бусинки ее глаз.

Желудок болезненно сжался в рвотном позыве. Мыши, подвальная вонь и свалка… Я поспешила подняться на ноги, и вокруг все поплыло. Опираясь ладонью о шершавую холодную стену, я оказалась прямо напротив разбитого зеркала. Оно отображало мир, разбивая его на сотни искаженных картинок, на сотни уродливых меня, расплывшихся словно растаявший свечной воск. Я была абсолютно обнаженной, прикрытая растрепанными волосами, и, ссутулившись, тряслась от пробиравшего до костей холода.

Вдруг, мне на плечо легла теплая рука. Мягкая и совсем невесомая. Я взглянула на тонкие, точеные пальцы; бледную, словно сливки кожу; форму ногтей и замерла узнавая свою кисть. Сердце громко застучало в груди. Я бросила взгляд в зеркало и окаменела от ужаса. Там отражались две меня. Я – обнаженная и другая я с острым, словно клинок взглядом, одетая в золотое платье, замысловатыми кружевами облепляющее кожу, волосы убраны в хвост. Мои же глаза, казались чужими – темного малахитового цвета. Она улыбнулась, нежно и немного тревожно, так улыбается мать отправляя свое дитя в долгий путь, дотронулась пальцами до моей щеки и вздохнула. Но не огорченно, а словно с облегчением. Я заметила блеснувший в ее левой руке осколок зеркала, тяжело сглотнула, мышцы шеи ощутимо содрогнулись под ее пальцами.

– Не делай этого, – умаляя попросила я качая головой.

– Так будет лучше, – прошептала она мне на ухо – спокойно и твердо.

Все произошло мгновенно. Правая рука, сжавшая плечо, резкая, острая боль в шее и горячая кровь, брызнувшая на мое отражение в зеркале. Теперь там отражалась только она…

Глава восьмая

Место, где ты меня оставил

Проснулась в состоянии удушающего страха, рывками глотая воздух и распахнув глаза, уставилась на высокий потолок с изображёнными на нем ангелами… хотя нет, это были совсем не ангелы, а скорее невероятно красивые люди, находившиеся в тесной связи друг с другом. Некоторые из них были одеты в огненные платья, другие окутаны одеждами, сотканными из воды и тумана. Конечно, это были туаты, но в темноте различить это сразу не удалось. Они собрались вокруг большого голубого шара планеты, словно собрались играть им в мяч.

Свет робко пробирался из щели в приоткрытых дверях. Игра света и тени придавала божественным созданиям мученическое выражение лица, а золотистые лучи, казалось, отражались в их взглядах болезненной краснотой. Скользнув взглядом вниз, я увидела два полукруглых окна – от пола до потолка занавешенных тяжелыми темно-бордовыми шторами. Поверху шел резной карниз из темного дерева с витиеватым орнаментом.

На полу лежали ковры, везде кроме центральной части, где он, инкрустированный полудрагоценными камнями и золотом, оставлял замысловатый рисунок, напоминающий переплетение двух окружностей и пятиконечную звезду, в месте их пересечения. Вокруг, в определенном порядке, располагались знаки стихий. Повсюду теснились большие, пузатые вазы и маленькие терракотовые статуэтки. Создавалось впечатление, что в эту комнату принесли все, что не пригодилось в доме.

Повернув голову я уткнулась взглядом в графин, наполненный мутной и совсем не аппетитной с виду жидкостью. Пить хотелось невыносимо. Я присела, опустила голые ступни на прохладный пол и взяла графин принюхиваясь. Пахло, конечно, не очень, но меня так мучила жажда, что я готова была пить из лужи. Наполнив стакан до краев, я сморщилась и выпила его залпом.

– Довольно, – предостерег меня смутно знакомый голос, – этого вполне достаточно для ритуала.

Я резко отставила стакан и повернулась к выходу.

– Что еще за ритуал?!

В дверях стоял тот самый парень из переулка, с которым я заключила сделку. Он вошел в комнату, прикрыл дверь и, почти бесшумно, двинулся ко мне. Его движения были плавными и в тоже время четкими, словно он работал, как идеально отлаженный механизм.

– Ты не против, – спросил он присаживаясь на край светлосерой атаманки, выбивающейся своим современным стилем из общего интерьера, словно объект попавший сюда по ошибке. Я еще раз поймала себя на мысли, что его взгляд совсем не соответствует молодому человеку и заползает внутрь, словно скользкие щупальца. Мерзкое чувство.

– Против, – резко ответила я растирая затекшие конечности, – я, вообще, против если кто-то приглашает меня в гости вот таким варварским методом! Где я?! – потребовала я ответа прожигая его взглядом, – и вообще, что это за дрянь ты мне подсунул!

– Эй, – скривился он, – тише! Мы заключили сделку!

– Но это не значит, что ты можешь делать что-либо без моего ведома, – я нащупала ногами свои босоножки, пока я застегивала лямки своими непослушными, словно пластмассовыми, пальцами он спокойно смотрел и на его лице не отражалось ровным счетом ничего.

Я резко встала и так же сразу села, ощущая головокружение, наклонила голову и зажмурила глаза, уронив голову в ладони. Вдруг, на нее капнуло что-то теплое. Я опустила руки и смотрела как бордовая капля, словно бусина из Агата, мерно подрагивала на ней. Затем, рядом упала еще одна и через мгновение они слились вместе, образовав крупную сферу.

Еще через мгновение она скатилась к метке, мне казалось, будто метка пульсировала в такт моему сердцебиению так, что эхом стучало где-то в голове. Через мгновение, шар, словно живой, распластался по ладони и рассеевшись тысячами маленьких крупинок очертил контур метки. Было такое ощущение, что в том месте кожа с костей сползала. Я замычала и стала дуть на ладонь, размахивая ей словно лоскутом.

Он обхватил рукой мое запястье и потянул на себя, – пошли, скорее!!!

Я вообще ничего не понимала, да я даже имени его не знала, просто шла согреваемая иллюзорной надеждой, что он поможет найти Илая. Каждый раз, когда я думала о нем, внутри, подобно теплому свету восходящего солнца, разливалось тепло, заставлявшее кровь нестись галопом во венам.

Мой новый знакомый, не выпуская моей руки, толкнул массивную дверь. Та беззвучно распахнулась, открывая обзору коридор. Это место больше походило на замок, чем на чей-то дом и, тем не менее, это место выглядело вполне обитаемым. Мы бесшумно скользили по ковровым дорожкам мимо закрытых дверей, на каждой из которых был нанесен особый символ. Я почти не успевала рассмотреть замысловатые рисунки, но, проходя мимо каждой, я насчитала четырнадцать.

Впереди показалась широкая лестница, мраморные ступени который были покрыты светлым ковром. Перила были с фигурными, имевшими женственные очертания, балясинами. Лестница вела в фойе к большой двойной двери, служившей входом в дом. По периметру белели четыре массивных колонны подпирающие круглый потолок с уже знакомыми мне божествами.

Дорогой паркет, отполированный до блеска, был инкрустирован стеклом, полудрагоценными камнями и металлом. Этот рисунок я видела неоднократно. Переплетение окружностей и звезда в месте из пересечения.

– Пошли, – дернул меня за руку светловолосый, – нужно торопиться.

– У тебя имя есть? – произнесла я на бегу, происходящее все больше казалось похожим на сон.

– Кристофер, – на выдохе произнес он, толкнул очередную дверь, и мы оказались в подсобном помещении, полным хозяйственной утвари, швабр и метелок, – услуга за услугу, помнишь наш уговор?!

– Да, – протянула я, осматривая инвентарь, – ты хочешь, чтобы я убралась у тебя в доме?

Он скорчил жалкое подобие улыбки, которая еще больше обрисовала его жестокий, словно неживой взгляд.

Я сглотнула ком заострявший в горле и отвела взгляд на полки.

Кристофер потянул с пыльной полки банку с мелким порошком, открыл крышку и без объяснений бросил мне в лицо горсть сладко пахнущей субстанции.

Я громко два раза чихнула и не успела опомниться, как что-то ворчливо заскрежетало, затряслось и левая полка со склянками отъехала в сторону.

– Скорее, – шикнул он, грубо проталкивая меня вперед, в темноту. Я почувствовала себя подозрительно хорошо и спокойно, так спокойно мне последний раз было в объятиях Илая. В ногах была легкость и от этого казалось, что я вот-вот и полечу, не поддаваясь законам гравитации. Боль в руке исчезла.

Я смело шагнула внутрь, покрытие под ногами было мягким, а может так казалось, словно я по облакам шла, дальше и дальше, а темнота сгустилась вокруг до такого состояния, что, казалось, сейчас раздавит меня словно мошку. Вдруг, раздался щелчок и у ближней стены сонно замерцал синеватый свет. Один за одним, голубоватыми искорками, осветился весь путь вниз. Длинный туннель, потолок которого практически касался головы, уходил далеко вниз и терялся в сумраке. По мне пробежали мурашки, и внутри зародилось мерзкое ощущение того, что я что-то делаю не так. Совсем не так.

– Нужно торопиться, – Кристофер подвинул меня протискиваясь вперед.

Я поежилась, оглянулась назад на приоткрытую дверь, сквозь которую проглядывала кладовка с пыльными полками и прикусив губу, поспешила за ним, практически спина в спину. И без того светлые волосы Кристофера сейчас отливали серебром и казались белыми, скручиваясь от сырости крупными кольцами. Он молча шел вперед погруженный в свои мысли, касаясь пальцами земляных стен и корявых корней, торчащих то тут, то там. Местами, сверху, стекали струйки грязной воды, словно гной, смешиваясь под ногами в скользкую жидкость.

Достигнув небольшой дверцы, походившей на вход в мышиную нору, Кристофер попытался открыть ее, но слои пыли и грязи, в которой увязло ее основание и ржавые петли, не давали этого сделать.

– Может поможешь, – недовольно проворчал он, предпринимая очередную попытку.

– А ты когда-нибудь ее открывал?

– Нет, – он взглянул на меня так, словно я предлагала съесть ему порцию мышьяка, – я похож на идиота?

"Очень! " – подумала я, крепко взялась за ручку, и мы вместе толкнули дверь от себя. Она громко скрипнула и со стоном приоткрылась. В нос ударил запах тления, сырости и серы.

Узенький коридор, зажатый стенами из отполированного черного камня, блестел слюдой. Коридор резко изогнулся и Кристофер в мгновение скрылся за ним. Я ускорила шаг, чтобы догнать его – и ахнула выскочив в огромную пещеру, терявшуюся в полумраке.

Потолок пещеры был неровным и бугристым, похожим на грозовые тучи.

Сверху и снизу – то тут, то там, торчали гигантские сталагмиты и сталактиты, как острые корявые зубы, словно мы оказались в пасти гигантского монстра. Ноги – то по щиколотку утопали в серой, словно пепел земле; то громко стучали о твердую каменную поверхность, где проступал тот же знак, который встречался мне прежде. Окружности и звезда.

Откуда-то, совсем близко, доносился звук воды, в тени сталактитов, за их массивными колоннами было озеро с чистой, прозрачной водой. Посередине лежала громадная плита из отполированного камня, а вокруг нее, белыми вензелями, поднимались в воздух столбы горячего пара, издавая грозный шипящий звук. Плита сверкала, словно покрытая инеем в тусклых лучах лунного света, струящегося из круглого отверстия в потолке, который осветил ее, словно прожектором. Здесь было жарко и влажно от пара и, тем не менее, ледяные порывы ветра пронизывали до костей. От влажности волосы скручивались кольцами и липли к вискам и щекам.

– Где мы? – спросила я, продвигаясь ближе к камню, рассматривая начерканные на нем символы. Знаки стихий опоясывали его по кругу, а на верху виднелись переплетенные окружности – одна из них точь-в-точь как моя метка, а во второй – читались символы огня и земли.

– Овгран…, – Кристофер запнулся и стал ко мне плечом к плечу, – тебе все равно это не скажет ни о чем. Мы не может терять ни минуты.

(avgrunn av Sheol)

Мы шагнули на пьедестал, на котором лежала плита, и я подняла голову к верху – к сквозному отверстию. Оттуда светила луна – печально наблюдая за мной и вокруг мерцали звезды. Это самое странное место, в котором мне приходилось бывать. Где смертельно холодно и невыносимо жарко одновременно. Сверху закапал дождь. Капли, падая на пыльную поверхность, взрывались подобно миниатюрным фейерверкам. Когда я оглянулась еще раз – я поняла, что, скорее всего, мы находимся в жерле древнего вулкана.

– Жуткое место, – сказала я, очерчивая пальцами контур окружностей, – что мне нужно сделать?! – мой голос звучал словно шорох.

– Du hjure aad, – ледяным голосом произнес Кристофер. Сзади меня пронзила жгучая боль от острого ножа, дыхание перемкнуло, как если бы я проглотила горсть раскаленных углей. Я всхлипнула и хватила ртом воздух, падая ладонями на плиту, а гролл всадил острие до конца. Клинок прошел насквозь и теперь, у меня по груди, расцветая огненным цветком, просочилась кровь и закапала на камень, затекая в углубления знаков – окрашивая их в насыщенно-красный, вдыхая в знаки жизнь. Кристофер толкнул меня вперед, я распласталась по плите, а он резко повернул внутри кинжал.

Я закричала, из глаз хлынули слезы. Было невыносимо больно. Собираясь с силами я зашептала мантры – пытаясь спасти свою жизнь. Скопившийся гнев вырвался наружу неуправляемой, обжигающей волной. Вокруг меня засверкала паутина белых молний, словно кокон обвивая меня и камень. Кристофер ликующе засмеялся, когда знаки заиллюминировали, словно свет струился из недр плиты.

– Quadrato sun ails imho parona, – прогремел в ушах его голос. Кристофер вытащил нож и полоснул себя по запястью. Кровь

– черная, словно нефть, брызнула мне в лицо. Он схватил его рукой и поднес запястье к моему рту и крепко держал пока горькая жидкость не наполнила мой рот. Я отчаянно захрипела. Это был дикий крик. Все мое естество захлебывалось от мерзкого вкуса, от горечи, как если бы меня наполняли чернилами. Меня стало трясти. Из груди доносились ужасные звуки. Мой организм сопротивлялся, но то, что вошло в меня было в разы сильнее.

Такое странное ощущение, когда ты ощущаешь себя так же четко. Твердо стоишь на ногах и даже боль ушла, но стоишь в полной темноте. Я выставив вперед руки сделала несколько робких шагов, нащупала теплую стену – судя по фактуре, выложенную полуразрушенным от времени кирпичом. Мелкими шагами переступая вдоль, я искала хоть какую-то брешь или отверстие. Вскоре, грубая поверхность сменилась гладкой – это была выкрашенная деревянная дверь. Я толкнула ее, но неожиданно прошла сквозь, оказавшись на ночной улице, мощенной грубым камнем. Привалившись спиной к стене, я задрожала всем телом.

По обе стороны нависали покосившиеся двухэтажные дома, создавая убогий темный коридор. В едва заметном свете единственного рабочего фонаря промелькнул знакомый силуэт. Илай?! Это был он!!! Сердце шумно забарабанило по ребрам, а ноги сами бросились в том направлении куда он скрылся.

Я открыла рот, чтобы позвать его, но не смогла, как будто кто-то поставил меня на беззвучный режим. Рот широко открывался, язык молотил холодный воздух, но слышалась лишь мольба моих шагов по безлюдному проулку. Скорее, скорее… ноги то и дело спотыкались об неровные булыжники. Наконец-то я нырнула в проулок, в котором он скрылся.

Длинная узкая улочка, зажатая в клещи обшарпанных фасадов, зияла пустотой. Грязные помойные лужи, стены исписанные граффити и несколько жбанов, сиротливо подпирающие стены. Пара фонарей, попеременно, перемигивалась болезненно-желтым светом – они шептали на едва различимом языке знаков: не ходи сюда… не ходи; а другой шипящий подталкивал вперед. "Сюда, – манил он, – иди скорее. Он здесь."

Я выбежала на людную улицу – среди десятков людей я продолжала безрезультатно искать глазами одно единственное лицо. Живой поток перетекал словно лава из тел, растворяясь в бликах ночных иллюминаций. Я всматривалась в них и пыталась понять где я. Сотни, возможно тысячи смуглых лиц, как картинки в разбитом калейдоскопе, сменяли одно другое. Беспрестанно просматривая пространство, я наконец-таки увидела его. Илай шел опустив голову – погружённый в свои мысли, – он нервно потирал ладонь о рваные джинсы. Его метка горела. Черты лица Илая обострились: волосы стали длиннее и почти черными; длинная челка свисала на зеленые, непривычно грустные глаза.

Он перешел через дорогу и повернул за угол. На табличке читалось название улицы: Rue Sao Luis. Я последовала за ним. Вдруг, навстречу мне, из одного из магазинчиков, оккупировавших первые этажи зданий, выскочил здоровяк и врезался в меня. Я съежилась – готовая быть сбитой с ног, но ничего не произошло. Он прошел сквозь меня, словно сквозь воздух и поспешил дальше по своим делам.

Я оглядела свое тело, выглядевшее вполне привычно и отбросив в сторону ненужные мысли последовала за Илаем. Взглянув на заляпанную стеклянную витрину я отпрянула в сторону. Вместо улицы в ней виднелся Овгран – пещера опоясанная корявыми сталагмитами и мое тело, похожее на тряпичную куклу. Я лежала безвольно разбросав руки по плите, на земляной пол капала кровь, а рядом стоял Кристофер. Увидев меня он оживился – страшные светлые глаза полыхнули заревом, словно только через отражение он и мог увидеть то место, в котором я находилась. Я бросилась прочь, в каждом отражении улавливая его.

Повернув на очередную узкую улочку я наступила ногой на размокшую газету: «Diario Oficial – Rio de Janeiro». Вдоль тянулись ряды раскисших коробок, между которыми сновали худые крысы.

Вдалеке скрипнула дверь. В конце виднелся высокий холм, верхушка которого терялась в серых облаках. Сквозь трещины, в облупившихся стенах, проглядывали ростки сорняков. С неба накрапывал дождь – вымачивая и унося в сточный желоб мелкий мусор. В лужах отражалось искаженное изображение Кристофера. Он следил за мной и не было никакой возможности скрыться.

Я подбежала к двери и потянула за старую ручку, покрытую слоем ржавчины. Рука прошла сквозь. Тогда, затаив дыхание, я нырнула внутрь и оказалась в небольшой прихожей – прямо позади Илая. Он ссутулился, опираясь руками на туалетный столик и смотрел на фотографию в рамке. На снимке были мы. Счастливы вместе. Это одно из глупых селфи, когда двое влюбленных дурачатся вместе. Мир вокруг казался тогда таким идеальным.

– Илай, – прошептала я пытаясь обнять его, но руки прошли сквозь.

Он поднял глаза на зеркало и застыл. Казалось, пространство взорвалось огнем, вспыхнувшим в его глазах. Наши взгляды встретились и мы оба застыли друг напротив друга. И хотя между нами пролегало расстояние в миры, не было никого ближе в целой вселенной. Мое сердце стучало, как безумное: в груди, висках, горле и в животе.

– Лила, – проговорил он одними губами, словно они его и не слушались. Я подошла совсем близко и провела ладонью по его щеке. Илай ничего не почувствовал, но, застыв, следил за каждым моим движением в отражение. Его дыхание стало неровным и прерывистым, словно дышать вдруг стало нечем.

– Ты жив, – произнесла я тихим, срывающимся голосом. Но Илай смотрел не на меня. Он безумным взглядом оглядывал пещеру.

– Что ты наделала?! – закачал он головой и бросил в меня испепеляющий взгляд. Подбородок дрожал от гнева.

– Я нашла тебя, – еще тише ответила я, понимая во что впуталась.

Илай прикоснулся ладонью к зеркалу, я последовала его примеру и наши пальцы коснулись друг друга. По телу электрическим током прокатывались волны сумасшедшей энергии. Долгожданный, желанный момент разорвал внутри бомбу, эмоции хлестали через край. Слезы, смех, знобящая дрожь. Зубы стучали так, что я думала они раскрошатся в пыль. Так трудно было поверить в то что вот он, совсем рядом.

Он смотрел на меня грустно.

– Как ты оказалась в овраге Шеола?

Из темноты шагнул Кристофер и ухмыльнулся забирая наше дыхание. Зеркало из под наших ладоней пошло сеткой мелких трещин, как серебристая паутина.

– Кристофер Блейс, – надломленный голосом произнес Илай, словно палач занесший топор над головой, а затем закричал так, что зазвенело в ушах, – Беги оттуда!!!

Зеркало взорвалось на сотни мелких кусочков – вокруг закружился черный туман, и я снова очутилась в пещере распластанная на камне. В груди пульсировала боль.

– Нет!!! Нет!!! Не покидай меня! – хрипела я, но затухающий голос растворялся в затхлом воздухе. Я хотела закричать, но была нема как рыба. Хотела вскочить и побежать, но парализованное тело непослушно примерзло к уродливому булыжнику. Хотела заплакать и не смогла… в полном оцепенении смотрела в отверстие сверху, через которое на меня лился серебристый свет луны.

Казалось, время вообще остановилось; казалось, что я вечно буду лежать здесь, ощущая эту невыносимую боль. Силы совсем покидали меня. Едва способная шевелить пальцами, я нащупала край плиты, схватилась за нее впиваясь ногтями и потянула – через боль, превозмогая себя. Как только я рухнула на пол, по моему телу прокатился спазм и из горла вырвался хриплый крик – отражаясь от стен пещеры он эхом разлетался повторяясь снова и снова. Грудную клетку кромсало, словно мою душу заживо выдрали из тела.

По помещению прокатился смех – заглушая мои стоны.

– Она мне нужна живой для ритуала, – скомандовал кому-то Кристофер. Послышались шаги по мягкой земле, меня подняли перебросив через плечо. Я слышала только свои вдох и выдох и едва уловимый стук сердца. Сил на сопротивление не было совсем.

Последние месяцы Пьетро только и делал, что тренировал меня, но только сейчас мне удалось разве что невнятно замычать. Казалось, я то погружалась в забытье, то снова выныривала из него, а меня все несли и несли. Сквозь пелену до меня долетали обрывки картинок, подземелье, синий огонь факелов, земляные стены…

Когда тот кто нес меня глухо ухнул и выронил меня из рук, я услышала звук своего падающего тела – отстраненно, словно рядом упал мешок с зерном. Дальше послышались крики, знакомые голоса Джареда и Пьетро – они выругались и бросились атаковать. Пол, стены – все задрожало. Я лежала на земле и задыхалась от клубов пыли. Внезапно ко мне подбежал Пьетро. Он крепко сжал меня за плечи и приложил палец к шее, нащупывая пульс.

– Сейчас все пройдет, – прохрипел он, зажав ладонью рану, – а затем крикнул Джею, – прикрой меня!!! Позади нас слышались звуки борьбы. С кем бы не сражался Джаред – их было много.

Пьетро подхватил меня на руки и начал произносить мантры. Каждое слово проходило сквозь меня ледяными нитями, я еще никогда так не мерзла, не ощущала такого парализующего холода. Я превратилась в сплошную льдину, но с каждым словом впитывала энергию Пьетро и боль утихала, дышать становилось легче.

Очнулась я в том самом туннеле, по которому мы с Кристофером пришли в овгран. Пьетро все еще держал меня в руках – чувствуя головокружение и вялость, я уткнулась лицом ему в шею.

– Как вы нашли меня? – прошептала я.

Пьетро убрал с лица спутанные пряди волос.

– Джаред получил смс с неопределенного номера.

– Илай, – прошептала я обессиленно в тот момент когда рядом с нами в стену врезалось чье-то тело и шурша мелкими камнями сползло на пол. Джаред задыхаясь опустился рядом с нами, припав спиной к прохладной стене.

– …, – громко выругался брат, – ну ты и вляпалась, – прерывисто произнес он глотая звуки, – как тебя вообще угораздило пойти с Кристофером?!

– Я нашла Илая, – это все что я могла сказать в свое оправдание.

– И Кристофер тоже.

– Кто он?! – спросил Пьетро.

– Сын Блейса! Многие считали его существование мифом, до недавних пор, пока он не заявил свои права на престол.

Глава девятая

Бойся того, что ищешь

В доме царил хаос. Мы разделились на два лагеря: мой и Джея!

Мы яростно спорили. В центре гостиной, в кресле, сидел Джаред Грей: волосы распущены и золотистым дождем ниспадали на плечи – он кусал ноготь на большом пальце и раздраженно смотрел как я мерила шагами комнату. Мир ощутимо уходил из под ног. Опасность миновала, Кристофер был далеко, по крайней мере, на данный момент, но все же горечь и злоба, и печаль разрывали меня на части. Я металась по комнате, словно хотела вырваться за ее пределы, куда-нибудь, лишь бы не оставаться наедине со своими воспоминаниями и мыслями.

– Меня скоро стошнит, – скривился он, – можешь ты остановиться наконец!

– Нет, – всплеснула руками я, – почему мы до сих пор не в пути?!

– Потому что я знаю Илая! Он не станет сидеть сложа руки и ждать в Рио, пока Кристофер доберется до него!

– Отлично, умник! Тогда скажи где он?

– Я могу только предположить, – сказал он сверля меня глазами.

В парадную дверь позвонили.

– Я слушаю твои любые, даже самые смелые догадки!!!

– Ты не поверишь!

В дверь снова зазвонили. Настойчиво. Несколько раз подряд, а затем раздался гневный стук.

– Почему никто не может открыть эту чертову дверь! – закричала я подлетая к двери, распахивая ее настежь и остолбенела. На меня словно ведро кипятка вылили.

– Я был прав, – произнес Джей!

– Охренеть, – выругался Нит, Джо растерянно опустилась на диван рядом с Джеем.

Мой взгляд утонул в глазах Илая: глазах цвета расплавленного золота, жженого сахара – таких глубоких, что я начала тонуть, начала задыхаться. Несмотря на теплый цвет, его взгляд оставался ледяным, отчужденным. Я словно смотрела на незнакомца и не узнавала. И на лице читалась пугающая враждебность. Он был скромно одет: в черную куртку с капюшоном и черные джинсы. Темные волосы падали на глаза, которые полыхали словно факелы. Распахнутые за спиной Илая двери напомнили вход в овгран Шеола, такой же зловещий, а за ним неизвестность.

– Илай, – я осеклась, когда он врезался в меня взглядом, как молнией прошиб и зашел в гостиную, резко задев меня плечом. Не такую встречу я представляла. К горлу подступил колючий комок.

Илай прошел в центр и сел в белоснежное кресло, резко контрастировавшее с его темными волосами и одеждой – узкие черные джинсы и куртка с капюшоном. Он походил на призрака. Его лицо выражало одновременно злобу и грусть. Все молча смотрели на него, пока он смерил взглядом каждого из нас, задержался на мне и в этот момент мне даже показалось, что в его взгляде было что-то теплое… нет, только показалось.

Когда я сжала руку в кулак и прижала к себе – метка полыхала, – на смуглом лице Илая мелькнула зловещая ухмылка. Его глаза – большие и золотистые, по которым я так скучала, сверкнули всполохами пламени. Я перестала дышать. "Бойся того, чего ищешь! " – сразу всплыло в памяти маленькое послание Виланда.

– Теперь я здесь, – произнес он совсем не громко, хрипло, но каждый звук вонзался, словно иглы, мне в голову. Я не могла поверить в то что он тут, – ты меня искала? – он обращался ко мне.

– Я искала Илая, – прошептала я одними губами, словно голос покинул меня. Даже в глаза ему почему-то было страшно смотреть, словно не его глаза – родные и золотистые, а чужие

– стеклянные, какие бывают у восковых фигур.

– Неужели непохож?! – ухмыльнулся он так, что внутри похолодело. – А не было ли у вас мысли, господа туаты, что если я захотел бы, то нашел вас сам?! – он оглядел всех по кругу. – Неужели ни у кого?! Совсем?! – последняя фраза предназначалась Джареду, который спокойно наблюдал за другом из кресла напротив, словно его совсем не волновало поведение Илая.

– Где ты был? Почему не сказал что жив?! – рассержено выплюнул Нит – все еще не в силах придти в себя, ведь он даже не знал о поисках. Не знал о том, что его брат все это время был жив. Никто не знал. Нит смотрел на брата как на что-то противоестественное, как на животное с несколько головами или циферблат часов без стрелок и цифр.

Илай проигнорировал вопрос Нита, закинул ноги на столик, руки свободно легли на подлокотники, как черные крылья.

– Все не так плохо, верно?! – Илай вопрошал. – Разве что… теперь Кристоферу известно, что мы оба живы – и в этом, мой смуглый друг, – развел пальцами Илай. – Ответ на твой вопрос почему! Потому, что Кристоферу нужны мы оба. Четыре стихии. Марина, которая, кстати, заменила отца на его посту, оставила нас в живых вовлекая в свое реалити шоу "Поймай туата" и армия гроллов, в данную минуту, прочесывает Рио в поисках одного из ингредиентов для ритуала.

– В этом случае нужно было спасть свою задницу и спрятаться в другом месте.

Илая вцепился в Нита взглядом и молча сверлил, затем посмотрел на меня.

– Может быть и стоило…, – процедил он сквозь зубы. Челюсть гневно сжалась, – вскоре он придет и сюда. Даже если бы я скрылся, он попытается похитить Лилу – держать в заключении до тех пор, пока не доберется до меня. Выбор был небольшим: вернуться в Амбрэ или, дай подумать…. вернуться в Амбрэ…

– Мы не может сейчас ссорится!!!! Нужно предугадать действия Кристофера. Что мы собираемся делать?! – резонно спросил Джо, обнимая себя за плечи.

– Я пока это обдумываю, – озабоченно ответил он, встал и направился наверх, – надеюсь, в моей спальне никто не поселился, – бросил он в никуда и медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Я смотрела как он ловко поднимается по ступеням и белый свет разливается серебристым светом по его темным волосам, а потом Илай скрылся за поворотом.

Я моргнула, через мгновение еще раз, не давая слезам выхода, а затем направилась наверх – слепая и глухая ко всему, – я видела перед собой только десять ступеней наверх. Повернув за угол я прошла по коридору и остановилась перед своей спальней, крепко вцепившись в ручку, но не вошла, а прислонилась лбом к прохладной твердой поверхности делая глубокие вдохи. Воздуха не хватало катастрофически, казалось, я вот-вот задохнусь. Мне нужно поговорить с Илаем. Хотя бы попытаться.

Его комната находилась прямо напротив моей. Я подошла к его двери, на которой мне была знакома каждая царапинка и каждый узор на светлом дереве. Сюда я заходила почти каждый день, это помогало справляться с потерей, словно я могла прикоснуться к кусочку Илая. Он был нужен мне словно воздух, словно без него я не существовала, словно от меня оторвали половину. Мою лучшую часть.

Сжав руку в кулак я поднесла ее к двери. Я едва понимала, что мои ногти впились в ладони, выдержала небольшую паузу и собравшись постучалась. Тишина.

– Илай – сказала я, прислонившись к двери ладонью, – пожалуйста. Нам нужно поговорить…

Он распахнул дверь, облокотившись плечом на дверной проем. Его взлохмаченные темные волосы прядями падали на глаза, лицо было острым и холодным. Он осмотрел на меня мрачно, как если бы я сделала что-то глупое. Было ощущение, что я наглоталась канцелярских скрепок и теперь, внутри, все болезненно сжималось. Я почти физически ощущала напряжение, словно наэлектризованный воздух межу нами.

– Хотела поговорить? – сказал он.

Я уткнулась в его острый взгляд и проглотила комок в горле, не в силах произнести ни слова. Илай пугал меня своей враждебностью. Напряжение прорисовало его скулы и линию пересохших губ.

– Тогда спокойной ночи, – сказал Илай. На его лице не просочилось ни одной эмоции, когда он захлопнул передо мной дверь, словно меня в спину ударили.

Я заморгала – часто-часто, чтобы не расплакаться и, развернувшись, на немых ногах, зашла к себе, да так и упала на кровать уткнувшись головой в подушку – чувствуя такую невыносимую тяжесть, будто меня под пресс положили. Я лежала – наблюдая в окно за солнцем. Оно рисовало золотом на облаках, а затем горы медленно проглотили диск и резко стало темно. Только единственная звезда одиноко мерцала в небе, как далекий маячок. Мне показалось, что я уснула, когда дверь почти беззвучно скрипнула. Я повернулась. Она была приоткрыта и оттуда не доносилось ни звука. Звенящая тишина.

– Прости меня, – тихо произнес Илай. Он стоял у окна и смотрел в небо, на звезду.

Я села на кровати.

– Ты изменился, – произнесла я и эти слова ранили горло.

– Не я, – повернулся ко мне Илай, – обстоятельства. Это проклятие Марины Ольтур. Она знала, что я отдам за тебя жизнь. Знала, что оставит меня в живых и знала о метках, а еще она знала, что станем лакомым куском для стервятников

– охотников за бессмертием. Она отсрочила нашу гибель – наслаждаясь каждой секундой страдания. Теперь ты понимаешь почему я хотел, чтобы меня считали мертвым?! Что бы жила ты!

– Без тебя я не чувствовала себя живой, – прошелестел мой голос.

Он протянул мне руку и взял мою ладонь. Наши метки сразу запульсировали и вспыхнули. Между ними потянулись нити света, словно сотканные из прозрачной материи. От меня к нему струились светло голубой свет, а его – полыхала золотисто-оранжевым. Они соединились вместе – подобно корням дерева – сплетаясь вместе воедино и, наконец, взорвались ослепив ярким сиянием. Илай спешно сжал ладонь в кулак и опустил руку.

– Теперь ты видишь?! Легенда правдива и Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить скрытую в нас силу.

Я задрожала всем телом. Мне было страшно.

– Мы найдем выход, – сказала я, обхватывая себя за плечи и заглядывая в его глаза, словно пытаясь разглядеть свет в конце темного тоннеля. Но света там не было.

– Ты, наверное, плохо понимаешь с чем имеешь дело…

– Может это даже к лучшему, – не дав ему закончить выдохнула я через зубы, через боль, которую мне причиняли его хриплый голос; его глаза, светившиеся в темноте золотом; его кожа, отливавшая бронзой. – Герои это не те, кто побеждают сразу. Это те, кто никогда не отчаиваются и продолжают сражаться. Они не сдаются.

Илай уставился на меня, как будто я сказала что-то из разряда вон неуместное. Разделяющие нас несколько шагов казались непреодолимой бездной. Он выглядел отчужденным, уставшим.

Я встала с кровати и сделала шаг на встречу ему. Илай напрягся, но не сдвинулся с места, и тогда я обняла его, крепко сцепив руки за его мощной спиной и наслаждалась тем как его грудь, с каждым вдохом и выдохом, опускается и поднимается. Илай дышал рядом со мной. Все остальное утратило смысл. В эту минуту он был мой и принадлежал только мне. На его лице отразилась жуткая боль. Мое сердце сжалось тугим комком.

Он осторожно поднес теплые ладони к моим щекам. Наши взгляды встретились, и мы оба застыли друг напротив друга. Мое сердце стучало как безумное.

– Я хочу чтобы ты жила, – почти задыхаясь произнес он. – Пообещай мне, – попросил он прикасаясь ко мне губами, давясь собственными вдохами, – обещай жить, чтобы не произошло.

Его слова пугали меня, вытягивали всю энергию. У меня слезы стояли в глазах – зачем он так?

– Мы оба будем жить, по другому быть не может.

Он вздохнул. Его шершавые пальцы нежно скользнули по щекам, убирая прядь волос, – он делал это так, словно не мог насытится моментом, словно прикасался ко мне последний раз, словно знал – он, возможно, никогда меня не увидит… его плотно сжатые губы разомкнулись выпуская слова: «Я люблю тебя больше всего в этой вселенной».

Илай наклонил голову вниз и его зеленые глаза заполнили весь мой мир. "Я люблю тебя больше всего во вселенной", – я прокручивала его слова в голове снова и снова и позволила его словам струится сквозь меня, словно свет солнца – золотистый и теплый, согревающий душу, отбрасывая все страхи и тревоги прочь. Сейчас им не было места в моей душе. Не в этот момент.

– Я люблю тебя мой Илай, – когда я говорила ему это в последний раз, мы были вместе в маленьком раю, внутри больно кольнуло от воспоминаний.

Я положила ладонь ему на грудь, он был таким горячим, что казалось вот-вот воспламенится. Сердце Илая ритмично стучало под моими пальцами, как хорошо знакомая музыка его тела. Он шагнул ко мне упираясь своим телом в мое, продвигаясь к кровати и накрыл меня своими губами.

Между нами пробежала резкая, мощная энергия, волнами разливаясь по всему телу. Мы оба глубоко вдохнули, почти одновременно. Илай прильнул своими губами к моим – внутри все содрогнулось от его вкуса. Мы стали целоваться быстрее, резче, глотая сердцебиение друг друга и ощущая уже позабытое, но такое родное чувство полного слияния противоположностей, то самое, в котором была заключена целая вселенная, все тайны мироздания, наши миры. Мне стало хорошо, словно меня окутало облако. Я хотела, чтобы это длилось вечно.

Илай отстранился и жадно смотрел в мои глаза. Боже, это лицо. Его лицо. Настолько совершенное. Я резко вдохнула и выдохнула, когда он

повернул мою голову и щекой потерся о мою щеку, вдыхая запах моих волос.

– Ты сногсшибательно пахнешь, – хрипло прошептал он мне на ухо и лизнул кожу прямо за моим ухом. Я снова вздрогнула. Илай тихо засмеялся и его горячее дыхание защекотало нежную кожу шеи. Я успела позабыть как часто у него меняется настроение. Илай, посасывая и прикусывая ее, проводя между зубами. Пульс на моей шее дико бился прямо под его ртом. Я застонала и вспыхнула от смущения от этого звука.

Это еще сильнее разожгло в нем пламя. Одной рукой он нырнул в мои волосы, а другой нежно сжал челюсть, заставляя рот раскрыться. Было в этом что-то дикое и грубое, но ощущение его горячего тела, близости, его дыхание и запах сводили меня с ума. Я не хотела, чтобы он останавливался.

Его язык погрузился внутрь меня, скользнул вдоль моего и начал с жадностью исследовать мой рот, а я целовала его в ответ со всей накопившейся страстью и пылкостью, целовала его так, как можно целовать мужчину своей мечты – с любовью и страстью, которой не было границ.

Илай провел рукой по покрывшимся мурашками бедрам и крепко сжал меня внизу. Этого было мало, и я отчаянно пыталась прижаться к нему еще сильнее, словно все мое существо стремилось слиться с ним. Я чувствовала, что вот-вот и взорвусь – сгорая от желания, чувствуя смущение и безумное желание. Я нуждалась в большем – мне нужно было чувствовать его прикосновения, чувствовать его обнаженную кожу.

Напирая всем телом, Илай шагнул к кровати оттесняя меня назад, а затем приподнял меня за талию, и я обвила его ногами.

– Илай, – тихо взмолилась я и шумно выдохнула, когда мы рухнули на кровать.

– Тссс, – он прохрипел в мой рот и очутился сверху, напирая на меня всем своим божественным телом. Его бедра были между моих и он вдавливал свое тело в мое, и продолжал нежно

целовать с большей страстью сжимая меня руками. Я дрожала. Илай провел губами по шее, под подбородком, а потом по щеке и его язык снова очутился внутри меня, а его ладонь в моих шортах – крепко сжимая зад, забираясь глубже. Это было восхитительное чувство, самое прекрасное чувство, что я испытывала…

В окно лился рассвет. Из прозрачно-розового он стал просто бледным – утренним. На небе померкла последняя звезда и в этот момент я повернулась к Илаю. Он спал и был прекрасен. Я аккуратно коснулась губами его волос, глубоко вдохнула и тихо, чтобы не разбудить, поднялась, и на носочках зашла в ванную.

Умывшись холодной водой, я подняла глаза в зеркало и застыла в изумление глядя на себя. Радужки глаз поменяли цвет – стали на тон светлее и холоднее, с серебристоголубыми вкраплениями, а вокруг образовалось темное, почти черное кольцо. Так странно. Наверное, усталость и напряжение так сказываются на мне. У туатов глаза являются прямым отражением внутреннего мира. Буквально. Чувствовала я себя необычно бодро, как после прыжка с парашютом и тройного эспрессо.

Я напевая себе под нос, вытерлась полотенцем, нанесла лосьон на тело и связала волосы в тугой пучок. Бросив последний взгляд, остановилась у выхода. Лила в отражении была похожа на девушку из моего сна. В этот момент во мне зародилось неприятное ощущение, но я постаралась оттолкнуть его подальше – прочь из моей головы. Слишком много событий произошло за последние сутки и основная битва уже не за горами, если я буду фокусироваться на мелочах – они истощат меня совсем.

Я вышла из ванной и подошла к кровати. Илай спал.

Расслабленные черты лица делали его беззащитным, от этого он казался совсем юным. Еще прекрасней. Солнце золотило линию его скул и стекало по широким плечам на грудь, которая размеренно поднималась и опускалась. В моем подсознании, вдруг, заскрежетало ноющее чувство – я села ближе и положила руку ему на плечо и почувствовала сильную жажду. Во рту стало сухо и я провела рукой по его ключице к шее. Под моими пальцами ощущался его ровный пульс. Я слышала как кровь бежит по венам, как восхитительно она звучала… я слышала особую мелодию ее движения. Ничего подобного раньше со мной не случалось.

Мои руки тряслись. Адреналин нес кровь с бешеной скоростью. Физически я чувствовала себя превосходно, как никогда прежде, а сердце испуганно трепыхалось. Меня тянуло к нему с неведомой силой, но не так как раньше. Это не была любовь, когда ты хочешь слиться с любимым, это была одержимость. В моей голове одна за одной фейерверкам взрывались мысли. Ты можешь быть бессмертной, можешь завладеть великой силой. Просто выпей его. Выпей его… выпей его… Шептал голос.

Я отпрянула от Илая, хватая ртом воздух, – голова кружилась и меня невыносимо тянуло ближе к нему лишая воли. Злясь на себя я бросилась прочь из комнаты, не понимая что со мной происходит. Выскочив в коридор, я оперлась рукой о стену, в глазах потемнело, все содрогалось, словно внутри меня было жуткое землетрясение. Я старалась дышать. Вдох, выдох, вдох и выдох…

Джордана сонно подтягиваясь вышла из своей спальни и увидев меня подбежала ближе.

– Что с тобой?!

– Наверное нервы сдают, – каждое слово царапало горло, обжигало его. Джо собрала мои волосы сзади и приобняла меня.

– Пойдем, я сварю тебе кофе, – она взяла меня за руку, помогла подняться и потащила на кухню. Мне казалось, будто мы шли по битому стеклу, а Джо двигалась, словно в замедленной съемке. Джордана усадила меня на высокий стул за гранитным островом посередине и поставила стакан холодной воды с ломтиком лимона. Она с тревогой смотрела на меня положив маленькую, словно детскую, ладошку мне на плечо.

– Ты такая холодная, – проговорила она.

Я обхватила стакан двумя руками и сделала пару глотков слабо улыбнувшись.

– Спасибо Джо, я лучше.

– Все наладится, последние дни выдались безумными.

Здесь и добавить нечего.

– Ты ничего не сказала нам о том, что ищешь Илая, – немного с обидой произнесла она доставая из шкафчика кружки для кофе.

– Я сама не знала, что ищу. Разве можно было давать вам надежду, если я не была уверенна в словах Блейса.

Джо выронила пустую кружку из рук, та со звоном упала в раковину, но не раскололась. Она повернулась ко мне. В глазах животный страх.

– Блейс?! Виланд Блейс?! Ты разговаривала с ним? Разговаривала ли я с ним? Сомневаюсь, что нужно вдаваться в подробности.

Я кивнула.

– Ужас, – с лица Джо сошли все краски, – что он хотел?

– Я не знаю какую игру они ведут, но сразу после свидания с мистером смертью я и встретила Кристофера.

– О боги!!! Лила! – взвизгнула Джо, – какая ты беспечная! Разве можно вот так запросто довериться Блейсам. Это самоубийство! На тебе метка и ты вот так просто захотела поговорить с Виландом?! – бледные щеки Джорданы покраснели, она поставила передо мной кружку с черным, как деготь кофе и вцепилась в меня взглядом.

– Рассказывай!

Я рассказала. Все что считала нужным. О Сингапуре, первой встрече с Виландом и казино. О том как я очутилась в Овгране с Кристофером. Все остальное ей было известно. Джо молча выслушала меня и по мере рассказа ее лицо приобретают все более красный оттенок, а потом она разразилась гневной тирадой – размахивая руками в разные стороны, жестикулируя и выкрикивая ругательства – каких от нее я совсем не ожидала услышать. Теперь я сама не была уверенна в том, что идея была хорошей. Я не знала, что происходит со мной, но чувствовала себя совсем по-другому, я чувствовала себя превосходно физически и разбитой в душе. Что-то внутри меня претерпевало изменения и мне совсем не нравилось это что-то.

– Ты должна рассказать все Грею! – в приказном тоне сказала Джордана, упираясь ладонями о столешницу.

– Ох, Джо, – я покачала головой, – не уверенна, что это хорошая идея.

– Это отличная идея! Кристофер вернется за вами, как только обнаружит, что в Рио нет того, кого он искал. Ты знаешь, что будешь делать?! Он обладает огромной силой! Нам не справится с ним.

– Да, возможно я расскажу.

– Сегодня! Мы поедем к нему сегодня. Он обязательно придумает, что делать.

– Ты разбудила меня, – сонно проворчал Илай. Он стоял у входа, облокотившись о дверной проем – в узких черных джинсах и белой простой футболке, которая как нельзя лучше подчеркивала его идеальные рельефы. Влажные после утреннего душа волосы были немного растрепаны и прядями падали на зеленые глаза.

– Если бы ты слышал то, что слышала я! Лила…

– Я слышал, – перебил ее Илай и перевел взгляд на меня. В его глазах блеснула сталь и я нервно сглотнула.

Илай направился к нам, подвинул один из стульев и сел рядом со мной.

– Нам действительно понадобится помощь Грея, – Илай взял мою кружку с кофе и сделал глоток, а потом скривился, – без сахара?!

Я засмеялась. Конечно, это было не уместно, но его присутствие делало меня счастливой – не важно, что происходило вокруг. Илай был собой. Потрясающий и невероятный, заполняющий меня счастьем.

– Вы оба придурки, – Джо закатила глаза, – вас хотят на запчасти разобрать, а вы обсуждаете есть ли в кофе сахар или нет.

– Можно я украду тебя, – прошептал мне на ухо Илай, – внутри меня все затрепетало.

– Пожалуйста, – прошептала я ему в ответ, касаясь пухлыми губами мочки его уха. На лице Илая мелькнула порочная улыбка. Он взял мою ладонь в свою и встал со стула. Я последовала за ним.

– Нет! – возмущенно задыхалась нам в след Джордана, – Вы больше чем придурки….

Ее слова потерялись в стуке моего сердца, когда мы с Илаем очутились в гостиной. Он прижал меня к стене всем телом и поцеловал. Страстно, жадно, словно не было прекрасной бессонной ночи перед этим и он испытывал невыносимый голод.

– Ты прекрасна, Лила, – шептал он прямо мне в рот, не закрывая глаз во время поцелуя.

Я промычала что-то в ответ плавясь под его взглядом, в его руках я чувствовала себя в безопасности. Илай крепко стиснул меня – одна нога обвила его бедро, вторая упиралась в его твердое тело. Я снова начала дрожать, ноги обмякли, но он крепко держал меня обеими руками и целовал, целовал без остановки – сплетая свой язык с моим. Я закрыла глаза и погрузилась в свои чувства, в бешеное сердцебиение Илая, в шум его крови… шум жизни… почему я теперь слышу эти звуки?

– Сколько раз договаривались не сношаться в местах общего пользования, – проговорил басом Нит, и сразу, после этого, голова Илая дернулась – мы ударились зубами. Он зарычал оборачиваясь, выпустил меня из рук так, что я чуть не упала и кинулся на Нита, который ему отпустил подзатыльник.

Нит засмеялся и отпрыгнул назад. Он был большим и неуклюжим, смешно взбрасывая руки в стороны в попытке сымитировать карате. Казалось, что с прошлой ночью ушли все прошлые страхи и сегодня наша семья жила обычной жизнью так, как и год назад, словно не было ничего из тех страшных событий.

– Ты соскучился по лысине?!

– Даааа, – Нит проговорил протяжно и нелепо подпрыгнул выставив свои лопатообразные ладони вперед, – возьми меня детка, – он вытянул губы и зачмокал ими.

– Говнюк, ты прервал меня на самом интересном моменте.

– Я вижу, – загогатал Нит, бросая взгляд на нижнюю часть Илая, – и похоже, твой "интересный момент" сильно помешает надрать мне задницу.

Илай выдохнул и выпрямился.

– Папочка сейчас занят, Майло! – обозвал Нита Илай, – Поиграй пока сам со своим резиновым дружком, – Илай потряс ладонью рядом с пахом.

– Нееет! поиграй со мной! – посюсюкал Нит, стараясь говорить голоском Микки Мауса, – поиграй, поиграй!!!

Я засмеялась.

Илай развернулся ко мне и через плечо показал ему средний палец.

Нит сгреб кожаные подушки с дивана и хмыкнул.

– Нет! Рыкнул Илай.

– Дааа, – Нит запустил в него обе, я еле успела увернуться и они с грохотом врезались в стену. Я хохотала как сумасшедшая, когда Илай с Нитом катались по полу, а я пыталась попасть по нему подушкой и все время промахивалась ударяя Илая. Нит засмеялся, сжал губы трубочкой и сделал звук сдувающегося шарика.

– Команда у тебя не ахти, – покачал он головой.

Я снова замахнулась и снова промазала.

– Ну и мазила, – хохотал Нит.

– Я не промахнусь, – в гостиную вошел Джей.

– Трое на одного!!! Это не по правилам! – возмутился Нит, – Джоооо, – закричал он в тот момент, когда в него полетел снаряд Джареда.

В гостиной стоял полный разгром: кресла перевёрнуты, подушки с диванов разбросаны по полу также на полу валялась чья-то обувь и порванная майка Джея. Ее хозяин сидел рядом, прислонившись спиной к спинке дивана и интенсивно дышал. Напротив, раскинув ноги и руки в стороны, лежал Нит и остывал после недавней схватки.

– Теперь вы готовы поговорить с Греем, – почти умоляя произнесла Джо.

Четыре пристальных взгляда резко обратились к ней.

– Оставь попытки испортить утро.

– Если его не испорчу я, то возможно очень скоро это сделает кто-то другой!

Илай прижал меня к себе покрепче и быстро поцеловал в макушку.

– Джо права. Нам нужно обсудить все с Ульманасом. Он может помочь.

– Отлично! Потому что я уже позвонила ему. Он должен быть с минуты на минуту.

Джей замычал и потянулся к майке, похожей на лоскуток ткани. В тот момент, когда в дверь постучались, он наспех натянул на себя отребья и пригладил растрепаные рыжие волосы. Джордана без промедления бросилась к двери. А мы поспешили поставить на место кресла.

Ульманас Грей молча шагнул в гостиную и проследовал взглядом по разгромленной комнате, Джареду старательно прикрывавшему дырки на растянутой футболке, посмотрел на меня и застыл обнаружив Илая. Радужное настроение мигом испарилось. Ну и лицо у него, как у наемного убийцы. Его челюсть сжалась, затем он подошел к креслу и одним движение смахнул с него вещи.

– Вижу, вы долго готовились к моему приходу и даже убрали у себя в хлеве.

– Извините мистер Грей, – начала оправдываться Джо, – ребята немного…, – она окинула нас гневным взглядом, – поиграли.

Грей поднял ладонь, делая ей знак замолчать и Джо, словно подавилась своими словами, отступила на шаг назад.

– Ты вернулся, – скозь зубы произнес Ульманас Илаю. Он старался сдержать свои гнев.

– Об этом мы как раз и собирались вам рассказать, да Лила? – произнесла Джо.

– Да, – ответила я, вздохнула и постаралась в подробностях рассказать события прошлых дней. Все детали, ведь каждая из них может иметь огромное значение. С каждым словом, Грей, как и другие, все сильнее менялся в лице, а в конце совсем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Ты понимаешь, что ты натворила!!! – вдруг выплюнул Грей. Его Властный голос прошел сквозь меня ледяной волной и я вся сжалась под его взглядом. Нит, Джаред, Илай и Джордана смотрели на меня таким же безумным взглядом, словно на монстра с пятью головами, шипами и слизью, капающей из пастей. Их состояние начало передаваться мне и я затряслась.

– Ты не должен был возвращаться, – разочарованно произнес он Илаю.

– У меня не было выбора. Я не планировал ничего из этого. Пока меня считали погибшим – у Лилы был шанс начать свою жизнь заново и прожить ее счастливо, но правда всплыла на поверхность и они будут охотится на нас. У меня не было другого выбора, – еще раз, словно оправдываясь, произнес Илай.

– Ты вообще не должен быть среди живых!

– Я знаю, – Илай произнес это как-то виновато.

– О чем ты говоришь! – я всплеснула руками, – как ты можешь решать кому жить, а кому нет! Кем ты возомнил себя! Господом богом! Это я кто должна была погибнуть, Илай отдал за меня свою душу, и ты мог бы проявит хоть каплю уважения к нему, потому что ты и волоса его не стоишь, и понятия не имеешь, что ты чувствуешь, когда отдаешь жизнь за родного человека, потому что кроме своей шкуры тебя ничего не волнует!

– Замолчи сейчас же! – прохрипел Грей.

– Лила! Остановись, – взмолилась Джо.

– Нет! – повернулась я к ней! – Мы собираемся выиграть эту войну, будешь ты нам помогать или нет! Так что не трать свое драгоценное время и убирайся из нашего дома прямо сейчас!!! – я была готова разорвать на части любого кто встанет на пути между мной и Илаем.

На улице загромыхал гром и залпы, словно разрывали воздух, один за другим заглушали мой голос.

– Ты не осознаешь на что ты обрекала себя и Илая. Теперь вы оба умрете.

– Мы будем жить! – произнесла я по слогам, словно разговаривала с умственно отсталым человеком. Внутри меня бушевал ураган. Все мое существо взрывалось раз за разом, с каждой секундой, набирая обороты, разрастался гнев. Я слышала как колотится мое сердце, как гонит кровь по венам.

– Не нужно, – Джо шагнула ко мне и попыталась взять меня за руку, но тут же с криком отпрыгнула в сторону и осела на пол. На ее ладони краснели свежие ожоги.

– О боже, – прошептала она. Я отступила на шаг назад в тот момент, когда Нит помогал подняться ей на ноги.

– Ты меняешься, – Грей с трудом выдавил из себя эти слова в то время как ливень бился о стекла, а молнии освещали гостиную вспышками.

– Нет, – замотала я головой, – понимая что он прав, – все внутри меня переворачивалось, я чувствовала, что меня выворачивает на изнанку.

– Твои глаза?! – Ульманас встал с кресла и подошел ближе – заглядывая в меня, как будто пытался понять, что твориться в моей душе.

– Не подходи ко мне, – прорычала я.

– В тебе кровь гролла, Лила, – он протянул руку, и я взорвалась новой вспышкой гнева. Грей застыл и посмотрел на свою руку, покрывшимся слоем льда, вены на лице и руках Ульманаса взбухли и потемнели.

– Пожалуйста, не приближайся, – умоляюще заскулила я и Грей отступил на шаг.

– Ты должна поехать со мной, Лила, – повторил он так, словно я была непроходимой тупицей – медленно и спокойно.

– Нет, – отрезала я качая тяжелой головой.

– Ты не понимаешь, что происходит, во что ты превращаешься. Посмотри на свои глаза.

Я оглянулась на зеркало напротив и мои губы задрожали. Там стояла она. Та самая Лила из сна – только с глазами цвета льда. Глазами Кристофера Блейса.

– Ты вернулась из Шеола другой. Ты туат воды и можешь подстраивать под себя структуру воды и, следовательно, крови – он указал на свою руку, – уверен Кристофер не планировал ничего из того, что случилось с тобой. Я не знаю как твой организм поведет себя и поэтому сейчас тебе нужно переждать в безопасном месте.

– Ты хочешь посадить меня на карантин, как будто я носитель инфекции, – сказала я – мои глаза блестели.

– Ты сама знаешь, что так должно быть. Ты можешь быть опасна сама для себя и всех вокруг. Только пока я не смогу узнать больше о том, что происходит с тобой.

– У меня есть идея получше, – Илай вмиг очутился рядом со мной и обнял меня за плечи, на мгновение я испугалась, что и ему причиню боль, но прикосновения Илая отозвались во мне спокойствием. Я сразу выдохнула и расслабилась. С лица Грея моментально сошли вены, а снаружи стихло, словно урагана и не было. Он действовал на меня, как успокоительное – уравновешивая меня и дополняя.

– Мы с Лилой отправимся туда, где нас не будут искать и переждем постоянно поддерживая с вами связь.

Грей смотрел на него внимательно – обдумывая сказанное.

– Для вас сейчас нет безопасных мест, особенно для тебя.

– Рио! – сразу произнес Илай, – сейчас канун нового года. Город переполнен туристами. Найти нас среди них будет сложнее, да и искать они там уже не станут, потому как уверенны, что я сбежал оттуда.

– В этом есть здравый смысл, – вдруг произнес Грей и я с облегчение выдохнула, – это даст нам время.

– Только вы должны отправится все вместе! Собирайтесь, – скомандовал Грей, – вы вылетаете первым же рейсом.

Илай с благодарностью кивнул и прижал меня еще сильнее.

– Можно переговорить с тобой с глазу на глаз, – попросил Илая Грей, – он никогда прежде не разговаривал с ним с таким уважением, как на равных.

– Да, – ответил Илай, устало посмотрел на меня своими пронзительными зелеными глазами и последовал за Греем, словно понимая, что он услышит.

Глава десятая

Город богов

Lasciate ogni speranza

voi ch 'entrate.

(Оставьте всякую надежду,

вы, входящие сюда. Данте)

Я спала почти весь полет и дорогу по пути к отелю, прислонившись головой к Илаю. Проснулась, когда самолет подпрыгнул соприкоснувшись шасси со взлетной полосой.

Рио-де-жанейро имел потрясающую, неповторимую красоту – восхитительный, роскошный, каким-то невероятным образом вписавшийся в первозданную природу. Ультрасовременные здания резко контрастировали с нищетой фавел, золотистые пляжи простирались на многие мили, а вдоль них – ленты дорог, подчеркивающие единство мегаполиса и природы.

Шумные, жизнерадостные бразильцы сверкали улыбками от мала до велика и пританцовывали в такт только известной им мелодии их сердец. Бесконечно солнечный и жизнерадостный город встречал нас лучами восходящего солнца, когда линия атлантического океана розовела на фоне нежно-лилового неба и пушистых облаков, кружевами обрамляющий горизонт. Улицы утопали в зелени высоких скалистых холмов, между которыми уютно располагались голубые, словно глаза Ангела, гавани и заливы. Энергия Рио была потрясающей, особой, которой дышишь и не можешь насытиться, словно тебе все мало.

Таксист повернул с основной дороги и остановился у отеля. Непохожий на другие здания, чьи крыши терялись в облаках, это здание было двухэтажным строением – напоминавшим виллу в средиземноморском стиле – с круглыми колоннами и сеткой трещин на фасаде цвета жженого сахара. Несколько ступеней вели внутрь небольшого холла, заставленного вазами с экзотическими цветами и орхидеями.

Девушка Мария, как можно было прочитать на ее значке, быстро уладила все формальности и мы смогли подняться в свой номер. По сути, это была трех комнатная квартира с видом на океан и имевшая к нему выход через гостиную. Первый этаж занимала кухня и гостинная с небольшой полукруглой террасой, ведущей ступенями к линии золотистого песка. Сквозь два больших окна лился утренний розоватый свет, окрашивая мебель в теплые тона.

Илай оглядел комнату, поставил сумки и облокотился о барную стойку из черного блестящего камня. Под его глазами пролегли тени – делая его взгляд потухшим и подчеркивая фиолетовые круги под глазами, хотя его смуглая кожа маскировала большую их часть. На нем был выстиранный темно-синий свитер с закатанными до локтей рукавами и зауженные джинсы с рваными дырами на коленях и задних карманах. Он немного напоминал уставшего от жизни бродягу.

Я потихоньку подошла к выходу на террасу. Все окна на первом этаже были распахнуты настежь и между нами сквозил теплый ветер, принося запахи морской соли и остывшего песка – слегка сдувая волосы с лица. Я взялась за ручку, толкнула дверь и замерла оборачиваясь на Илая. После разговора с Греем он выглядел озадаченным, словно находился глубоко в себе. Я улыбнулась ему, когда наши взгляды пересеклись? и он вернул мне улыбку, взял из шкафчика бутылку воды и подошел ко мне.

– Хочешь пить? – спросил Илай заправляя мне за ухо волнистую прядь.

– Спасибо, – я улыбнулась, открыла бутылку и протянула сначала ему, – Илай заулыбался, покачал головой и сделал маленький глоток передавая мне, – он взял меня за руку, поцеловал кончики пальцев и вышел на террасу, ступени которой терялись в песке.

Илай положил ладони на позолоченные рассветом перила. Вдоль берега тянулась линия из величественных зданий и особняков. Увиденное напомнило мне фотографии богатых кварталов в Малибу.

– Ты расстроен, – произнесла я, разглядывая его чеканный профиль, – это из-за разговора с Ульманасом? Что он сказал тебе?

Илай повернулся ко мне.

– Дело не в разговоре и не в том, что пытался объяснить мне Грей. Ты ангел, Лила, и я до сих пор не понимаю как ты могла полюбить такого как я. Тебя заботит судьба каждого и всех, ты чувствуешь чужую боль как свою собственную. А я, кроме себя, не замечал ничего вокруг, – Он прошелся пальцами по растрепанным волосам, взглядом прочертив линию горизонта.

– Это не так, – произнесла я, но внутри глухо ухнуло, как треск влажных полений в камине. Отбросив все мысли прочь – я поцеловала его в плечо и прижалась обнимая сзади, мои руки сомкнулись на его широкой груди, – я знаю кто ты, потому что ты это я. Мы части одного целого.

– Я не принес тебе счастья потому что, не думал ни о ком кроме себя. Я был поглощен тобой, своими чувствами и хотел твоей любви больше всего на свете, не обращая внимание ни на правила, ни на здравый смысл, а теперь я понимаю, что не смог дать ничего кроме боли и страданий.

– Илай, – помедлила я мгновение, поправляя на себе свободную светлую рубашку, – Ты подарил мне новый мир, нашу любовь и я ни ни о чем не жалею, может быть, наш путь не выдался легким, но мы проделали его вместе, – Босыми ногами я стояла на деревянном полу балкона и чувствовала как холод начинает подниматься от ступней выше.

Повисла тишина.

– Ты не должен себя винить.

– Я хотел все исправить. Дать тебе шанс. А теперь за нами гоняется стая гроллов с Кристофером во главе, а в тебе течет его кровь.

Я вздрогнула, будто стряхнув с себя наваждение.

– Все закономерно. Ты не можешь жалеть о том, что уже свершилось. Наша задача делать выводы и извлекать уроки и идти дальше вперед – к своей цели!

– Какая цель у тебя, Лила?

– Любить тебя, – я встала на носочки и поцеловала Илая в шею,

– это то для чего я была рождена и то, что я умею делать лучше всего.

Он повернулся ко мне и бросил на меня взгляд золотистых, с длинными ресницами глаз; на его лице мелькнула улыбка, искренняя и чистая.

По моему ослабевшему телу разлилось тепло и побежало по венам. Он сделал это, просто посмотрев на меня. За то время, что я не видела его, моя любовь к нему стала сильнее, другой, словно повзрослевший ребенок.

Позади нас раздался шум и треск, я обернулась. В гостиной собрались все, оставляя чемоданы, толкаясь у выхода.

– Комнаты три, – сказала Джо, – так что мы разбиваемся по парам.

– Я с тобой не буду жить, – хмыкнул ей Джаред.

– О, Джаред Грей, – ты разбил мое сердце, – она театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

Нит захохотал – громко и разливисто.

– Пойдем, – Илай сжал мою ладонь, – нужно занести вещи.

Я не хотела заканчивать разговор на таком моменте, но и продолжать на виду у всех его было бессмысленно. Мы поднялись на второй этаж по крутой лестнице. Две комнаты располагались слева, а третья – смотрела окнами на океан была больше всех.

– Я хочу эту, – воскликнула Джо распахивая двери одну за другой, – такая уютная!

– Только не розовая! – возмутился Нит заглядывая внутрь.

– Она не розовая, – Джо оглядела нежный интерьер и повернулась к Ниту сдерживая улыбку, – может совсем капельку. Нит закатил глаза и шагнул внутрь.

Джаред поправил на плече лямку сумки с логотипом именитого дизайнера и двинулся к большой спальне с видом на океан.

– Эта комната уже занята, – ответила я перегораживая ему путь рукой.

Джей взглянул на меня, словно я была молью кружившей вокруг и он прицеливался для того, чтобы прихлопнуть меня. Он попытался прорвать оборону и его ударило током, как только он коснулся моей руки. Он зарычал, полоснув меня острым, как бритва взглядом.

– Я тебе скажу в кого ты превращаешься! – стиснув зубы проговорил он, – в жуткую стерву и кровь гролла здесь совершенно не причем!

Я указала взглядом на комнату напротив.

– Не теряй время братишка, – смуглые красотки наверняка затосковали по твоему анарексичному телу, – я вернула ему напористый взгляд. Илай хохотнул.

– Стерва, – прошипел Джей, но зашел в спальню напротив.

Наша комната была большой и светлой – с двумя арочными окнами и просторной ванной. В ней находился стол, пара кресел и атаманка, обшитая голубой тканью. На стенах висели картины с изображением пейзажей, а на полках ровно стояли книги. Окна без штор открывали вид на побережье и сверкающую в утренних лучах спокойную поверхность океана. Справа стояла кровать увенчанная прозрачным балдахином. Его невесомая ткань струилась вниз до самого пола.

Илай сел на край кровати и потянул меня к себе, прижимаясь лбом к животу. Я взглянула на него сверху вниз. Илай изменился. Мы оба изменились. Он поднял глаза на меня, и когда я прикусила нижнюю губу, провел взглядом по их линии. Его зеленые глаза контрастировали с его темными, блестящими волосами, смуглой кожей, легким розовым светом, который мягко ложился на линию скул. Я провела кончиком пальца по его щеке и дотронулась до губ. Его ноздри расширились и глаза сделались ярче. Я хорошо знала этот взгляд и я любила этот взгляд. Под ним я грелась каждый раз, как цветок в лучах солнца.

Я положила прохладные ладони на его плечи, мягко массируя их и медленно толкнула его. Илай поддался, опускаясь на кровать. Кремовый сатин контрастировал с его волосами – рассыпавшимися по простыни. Я втянула воздух через нос, любуясь им, медленно заставляя себя притормозить, залезла сверху и села на Илая. Больше всего мне хотелось накинуться на него, ощутить вкус его губ внутри себя, его энергию.

– Я хочу, чтобы ты сейчас забыл обо всем, – сказала я касаясь губами его ключицы.

Он издал грудной звук, запуская пальцы мне в волосы, но во взгляде Илая было столько противоречий. Было что-то о чем он молчал, что он старался искусно спрятать внутри.

– Илай, – я взволнованно всматривалась в его лицо, в заостренные черты, словно прорисованные пастелью. – Ты в порядке?

Золотые глаза Илая вглядывались в мои, словно пытаясь найти ответ в них. Он спустил руку вниз по моим волосам, к плечу и, наконец, скользнул к груди, остановившись на моем сердце, прижав ладонь крепче. Я чувствовала грохот пульса в своих венах, стук сердца под его ладонью.

– Да, – сказал он, но ответ не прозвучал убедительно, – я подумал о, – попытался он сказать что-то, но слова словно застревали у него в горле.

– Кристофере?

Илай кивнул.

– Ты знаком с ним?

– Нет, – Илай весь напрягся, – я знаю одно. Этот сукин сын чертовски умен и привык добиваться своего любыми доступными ему способами. А какие у гроллов способы ты уже сама поняла, – Я сглотнула, пытаясь смочить горло. Во рту было сухо, словно я мела наелась.

– Он умен. Очень умен и… – Илай запнулся и замолчал, а я ждала, пока он заговорит снова. Единственным звуком в комнате было его сердцебиение, которое я почему-то слышала, так же четко, как бой курантов, – и я боюсь его, боюсь того, на что он способен. Его сила почти безгранична.

По выражению лица, взгляду и дрогнувшему голосу, я поняла как тяжело ему давались эти слова. Он скрывал свой страх – считая его своей слабостью и уязвимостью. Мне так хотелось ответить ему что-нибудь приободряющее, но я не смогла, потому что мне тоже было страшно. Я не понимала почему стала слышать сердцебиение Илая, что за странная жажда зарождается во мне, как только мои губы касаются его и как долго мы сможем скрываться, пока Кристофер не доберется до нас.

– Лила. – Илай болезненно скривился – между бровей пролегла такая знакомая морщинка, как вестник его тревог. Он протянул ко мне руку поглаживая по щеке, – больше всего я хотел бы тебе сказать, что все будет хорошо, но это бы означало, что я нагло соврал тебе. А я больше не могу лгать. Однажды, я пообещал тебе, что все будет хорошо и не сдержал свое слово подвергнув тебя опасности.

– Наши страхи могут быть нашими союзниками. Верь в нас, потому что я верю! – Я ухом прижалась к его запястью и слова Илая звучали словно сквозь туман, потому как в ушах шумела его кровь и бился пульс – такой живой и хрупкий, как огонек свечи – легкое дуновение ветра и он потухнет. Я вздрогнула, отстраняясь от него.

Илай печально смотрел на меня потемневшими глазами.

– Извини меня, – прошептал он.

– Нет, это не то, что ты подумал, – сказала я, – в этом нет твоей вины! И пожалуйста, перестань извиняться, – я вскочила босыми ногами на пол и повернулась к окну, стараясь отстраниться от него, заглушить этот стук – такой манящий и желанный.

– Тогда что? – Илай не двигался, а внимательно смотрел на меня.

Я глубоко вздохнула, словно набирая воздух перед погружением, обернулась к нему и нырнула во взгляд Илая, наблюдая как всполохи огня в них сменяют друг друга.

– Со мной что-то происходит, и я не могу контролировать этот процесс. Что-то страшное. Я чувствую как я меняюсь изнутри. Даже то, как я вижу мир вокруг и как ощущаю тебя…, – я замолчала, ощущая невероятную усталость. Сейчас хотелось просто закрыть глаза и раствориться в темноте.

Внутри Илая тоже была борьба и как бы он не пытался скрыть их – я видела смену эмоций в его взгляде: злость, грусть, вину и беспомощность.

– Я хочу чтобы ты знала, – его голос звучал тихо, но уверенно, – что я сделаю все, что в моих силах, буду рядом с тобой каждую минуту.

– Спасибо, мне просто страшно, что…, что ты…, – остаток фразы я промычала.

Он поднял на меня взгляд ярких глаз и моргнул несколько раз подряд.

Я почувствовала как вздрогнула всем телом. Я не сомневалась в его преданности и любви ни на секунду, даже тогда, когда его не было рядом – сейчас я сомневалась в себе.

– Что я изменю к тебе отношение?! Нет, – сказал он потрясенно. – Нет, ты моя жизнь Лила! Храбрая, добрая и прекрасная, и я люблю тебя! Я восхищаюсь тобой!!! – проговорил он по слогам, вкладывая в каждый звук невероятный смысл, – он поднялся к кровати и обнял меня, – и этого никто не сможет изменить. Никто и никогда!

Я посмотрела на него снизу вверх. Я чувствовала его мышцы на руках и спине под своими ладонями. Его руки были невероятно сильными и очень нежными со мной. Это были родные руки мужчины, ради которого и в Шеол не жалко пойти.

– Это так, – сказала я, – есть что-то, что никто не сможет у нас отнять, – я встала на носочки и потянулась к нему и поцеловала его легким касанием губ, – Я почувствовала как он вдохнул воздух всей грудью, и между нами проскочила искра. Илай притянул меня поближе, аккуратно укладывая на кровать, словно я была маленькой девочкой. Я положила голову на изгиб его плеча. Его сердце спокойно и тихо билось напротив моего, и его аромат был таким знакомым и родным, что внутри меня потеплело. Я расслабилась. Усталость взяла свое и мои веки тяжелели. Это были долгие дни. Очень напряженные дни.

– Я защищу тебя, – прошептал он мне на ухо и его слова растворились во мне подобно сахару в горячей воде.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Нит.

– Мы собираемся позавтракать… – начало было он и замолчал.

– Ты можешь иногда стучаться, – рыкнул Илай, поправляя на себе свитер.

– Нет ничего нового, чем вы могли бы меня удивить! – заговорил Нит, – хотя, если бы вы…

– Убирайся! – сказал резко Илай.

– Я просто пригласил вас на завтрак, где благодарность! – Нит затряс головой, – Знаете что! Просто спускайтесь вниз! Вас уже давно все ждут!

– Чем займемся, – спросил Нит, наказывая вилкой кусок бифштекса. Не часто встретишь кого-то кто будет наслаждаться куском мяса и печеным картофелем с утра пораньше.

– Как насчет небольшой экскурсии? – Джо сделала глоток лимонада.

– Я хочу просто погреться на солнце, – сказал Джаред, – перелет был долгим, сборы неожиданными, – почему бы просто не понежиться на пляже?

– Мне кажется, это замечательной идеей, – поддержал его Пьетро.

– А ты Лила?

– У меня есть кое-какие дела, – ответила я, – нужно сделать покупки.

– Хорошо, – пожала плечами Джо, – хочешь пройтись по магазинам вместе?

– Да, звучит здорово!

– Вы не можете отправиться сами. Нам нужно держаться вместе, – запротестовать Нит.

– Но ты ненавидишь походы по магазинам! – Джо отправила в рот последний кусочек сандвича с тунцом.

– Вот именно!

– Тогда мы пойдем вдвоем с Лилой.

– Я согласен с Нитом. Желательно не появляться в людных местах и, тем более, по одиночке.

– Решено! Вы идете с нами! – Джордана встала из-за стола.

– Я еще ем! – проворчал Нит.

– Если я тебя не буду торопить – ты будешь набивать свой живот целый день! Пойдем!

Мы вышли из кафе и спустились вниз по улочке, вдалеке, по правую руку, виднелся пологий холм застроенный пестрыми лачугами, словно наскоро слепленный городок из картона и фанеры, впереди улица петляла из стороны в сторону, окруженная невысокими зданиями и магазинчиками. Небо над головой было нежно-голубым, с прозрачными облаками, плывущими по нему. Я запрокинула голову и посмотрела наверх. Все, что создавала природа было совершенным, идеальным. Так почему же столь не идеален мир, в котором мы живем. Люди истощают планету, уничтожают друг друга в погоне за призрачным счастьем, а счастье оно совсем рядом – внутри нас самих. Стоит открыть глаза и посмотреть вокруг.

Я взяла Илая за руку и нежно сжала его пальцы, длинные и точные, моя рука выглядела мраморной на фоне смуглой кожи Илая. Счастье – это просто мы.

– Посмотри, Лила, – воскликнула Джо, открывая скрипучую дверь маленького магазина – на мой взгляд забитого хламом. Вешалки с платьями и пестрыми блузам стояли так плотно друг к другу, что пройти можно было только боком. На полках лежали припыленные шляпки с перьями и стразами, а внизу аккуратно расставлена давно вышедшая из моды обувь на каблуках нелепой формы.

– Обожаю ретро стиль, – воскликнула она, прикладывая к себе золотистое платье из сверкающих паэток и бахромой снизу. Оно едва прикрывало ее зад, – что думаешь?! – спросила она горящими глазами – уже натягивая на голову шляпку под цвет платья с пером посередине.

– Необычно, – ответила я стараясь увильнуть от едкого выражения "ужасно", Джо явно прибывала в восторге от идеи,

– мы сделаем вечеринку вы стиле 30-х годов! Правда чудесно?!

Я огляделась вокруг и бросила взгляд на Илая с Нитом разговаривающих снаружи, не думаю что кто-то придет в восторг от этой идеи. Мне вообще было не до маскарада.

– Вот! – Джо откинула назад рыжие локоны и вручила мне черное маленькое платье и тут же стала натягивать мне на голову головной убор с черной вуалью и декоративными цветами из черного шелка. Тут же ее руки метнулись к стенду с всевозможными бусами и через минуту была неописуемой красавицей.

– Я вместо елки в этом году? – спросила я поправляя вуаль. Джо засмеялась и отмахнулась рукой.

– Ты выглядишь потрясающе!!!!

– Это точно! – я уловила потрясенный взгляд Илая, когда он заглянул внутрь сквозь потертое стекло витрины. Его глаза смеялись и он понимающе улыбнулся сказав что-то Ниту. Они зашли в магазин. Подкрепление прибыло и Джордана сразу переключилось на них. Она быстро лавировала между рядами вешалок – выбирая костюмы мальчикам, ее рыжие волосы мелькали, словно костер, то тут, то там.

А я увидела на прилавке украшения. Большая часть из них была выполнена грубо – с большими камнями и позолотой, но в самом углу лежало мужское украшение на плетеном черном шнурке. Это был простой серебристый круг – самая идеальная фигура, как и мир вокруг, символ целостности, бесконечности, совершенства и вечности. Оно мне напоминает о солнце – символе мужского начала, о Илае и его огненной стихии. У круга нет ни начала, ни конца, ни направления, ни ориентации – это постоянная и беспрерывная динамика развития.

– Можно взглянуть поближе, – попросила я продавщицу – черноволосую женщину. Ее кожа была темной, а большие глаза имели миндалевидную форму. Она достала его и протянула мне.

Я перевернула его. На задней части была выгравирована надпись на латыни: Amor wincit omnia (любовь побеждает все).

– Я беру его, – тут же сказала я.

– Нашла что-то интересное? – крикнула Джо, затягивая бабочку на шее Нита потуже – он захрипел, – вот так.

– Осталось нарисовать тебе усы и дать пистолет, – смеялся Илай – одетый в рубашку и строгие брюки с подтяжками.

– Да, – сверкнул глазами Нит, посмотрев грозным взглядом на Джордану, – я даже знаю в кого полетит первая пуля.

Я спрятала свою покупку в карман и засмеялась. Джордана ткнула его в плечо и всхлипнула сжимая свой маленький кулачок.

– А ты вообще в подтяжках, – обиженно произнес Нит, когда Илай в голос смеялся над его глупым видом.

Несколько дней перед новым годом мы, практически, не выходили за пределы своей террасы – несколько раз спускались к океану. Это были три дня наполненный тихим спокойствием – совместные обеды и вечерние разговоры допоздна. Погода стояла превосходная – было тепло и безветренно. Солнце мягко светило весь день, а ночью небо было похоже на лазуритовый купол с мерцающими в нем вкраплениями серебристой слюды. Они вспыхивали то золотистым, то белым светом, словно переговаривались между собой на зашифрованном языке.

Вечером, за несколько часов до нового года, мы собрались в небольшой гостиной на первом этаже. Мы с Джорданой заканчивали приготовления, а мальчики помогали сервировать стол. Я не могла не улыбаться. Счастье словно витало в воздухе особым ароматом и настроение у всех было прекрасным. Наша семья была вместе – дружно заканчивая новогодние приготовления, с кухни доносились божественные запахи, в духовке допекался пирог, а на столе стояла запотевшая бутылка холодного шампанского.

– Я так счастлива, что Илай предложил Рио в качестве убежища! Хоть на несколько дней, но наша проблема решена, и мы оказались в безопасности, – она улыбнулась и отщипнула от румяной курицы небольшой кусочек.

Нит, наверное, решил, что это был сигнал директора по кухне к наступлению и тут же подлетел и отхватил целую ногу – без задержки обгладывая косточки. В его ладонях курица выглядела перепелкой.

– Эй! – Джо ударила его полотенцем! – что ты делаешь! – Джо, раскрыв рот, изумленно смотрела на свой шедевр, которой она старательно украшала травами, выкладывала на тарелку патерны из ягод и орехов. Сейчас курица кособоко лежала с одной единственной ногой, а вместо другой зияла рваная дырка.

– Давай я оторву вторую, – как ни в чем не бывало предложил Нит облизываясь. Он уже проглотил предыдущую и даже успел вытереть руки об свои ретро-брюки.

– Ты… ты…, – Лицо Джо побагровело, когда она перевела взгляд на Нита, – петикантроп! Верни ногу на место!

Нит сжимая в руках обглоданные кости не нашел ничего лучше, чем воткнуть их на старое место.

Она задохнулась от возмущения.

– Джо! – позвала я громко – отвлекая ее, – помоги, пожалуйста! – я доставала противень из духовки, – Горячоооо!

Джордана сразу бросилась ко мне, позабыв о своем нетерпеливом бойфренде. Нит закатил глаза и выдохнул – прошептал одними губами что-то вроде: "ятаойдолжник". Не хватало еще казни в новогоднюю ночь, из-за одной куриной ножки.

Мы поставили противень, и я провела кухонной варежкой по лбу. Илай подкрался сзади и поцеловал меня в шею, притянув к себе. Его губы поползли выше и мочка уха оказалась зажатой между его губ. Горячее дыхание щекотало нежную кожу шеи и лица – забираясь под волосы. По мне побежали мурашки, а дыхание участилось. Я повернула лицо – подставляя его для новых поцелуев и как только наши губы встретились, мною завладело желание остаться наедине.

Илай вдохнул воздух и прижал меня сзади, так что мои бедренные кости уперлись в столешницу.

– Ты так прекрасна в этом фартуке, – прошептал он, – а еще и варежка с клубничками…, – огонь в его глазах полыхал с безумной силой, даже смуглая кожа отдавала золотистым свечением.

– Брат, тебе словно лампочку в задницу засунули, – засмеялся Нит заглядываясь на нас. Илай зарычал.

– Я тебе только что жизнь спасла, – сказала я, – скройся из виду.

Нит понятливо кивнул и понес блюдо с овощами и сырами на стол.

Я улыбнулась, взглянув на восхитительное лицо Илая и повернулась к нему притягивая за шлевки джинс. Он зарычал. Я могла чувствовать как сильно его желание – огонь в глазах казалось начал выливаться наружу за пределы радужки. Он был горячим, словно обогреватель.

– Возьми себя в руки, – прошептала я пытаясь не улыбаться во весь рот.

– Думаешь, это так просто, – ответил он и провел пальцем по открытому участку кожи на спине. Ох, эти прикосновения…

– Может быть вам нужно провериться, – Джаред закинул руки на спинку дивана, касаясь плеча Пьетро сидевшего справа от него. Его белоснежная шелковая рубашка окрашивалась в золотистый – отражая рыжие волосы Джея. Сегодня он аккуратно собрал их сзади и можно было рассмотреть вытатуированные знаки на его бледной шее.

– Пойдем к остальным, – я поцеловала Илая еще раз. Он вздохнул и неохотно выпустил меня из объятий.

Все столпились у маленькой гостиной – разговаривая между собой. Мы с Илаем принесли столовые приборы и салфетки. Пока я раскладывала их по кругу, Джо хохотала на ухо Ниту, прижимаясь к нему. Рядом с ним она казалась совсем маленькой – едва доставая ему до плеча, с золотистыми волосами аккуратно собранными наверху.

Для меня это был не просто новый год. Это был самый первый новый год в кругу семьи, когда я не была одна. И я чувствовала это как благословение – что-то волшебное.

Круглые настенные часы торопливо отсчитывали секунду за секундной. Время старого года убегало.

– Восемь часов, – сказала Джордана, – осталось два часа до начала праздника на берегу! – Джордана взволнованно сжала руки и приложила их к груди, мечтательно закатив глаза.

– Думаете безопасно покидать отель? – Я немного нервничала, выходить далеко за пределы отеля было опасно. Мы могли легко потереться в толпе людей. И исключать появления гроллов, хотя она и была минимальной, не стоило.

– Там будут тысячи и тысячи людей, к тому же, гроллы не станут искать нас в Рио – не сейчас, – Илай склонился над тарелкой, накладывая картофель, – мы будет держаться вместе и присматривать друг за другом.

Я бы хотела сказать, что мое напряжение рассеялось, но этого не произошло.

– Это самое тухлое Рождество в моей жизни, – заунывным голосом проговорил Джаред, ковыряясь вилкой в тарелке. Толкаться в нищем Рио, среди людей…

– Перестань, Джей! – Джордана тряхнула рыжей шевелюрой, – Мы встречаем его все вместе – это главное! – отозвалась она.

– Вместе с тобой?! – Джаред вскинул бровь, – Поверь, это не входило в мои планы.

Илай наклонился чуть вперед глядя на Джея, между его бровей появилась морщинка.

– В твои планы никогда не входит что-либо, кроме тебя самого! – слова Илая звучали резко. Я подавилась глотком шаманского, а Джо уронила взгляд в тарелку и стала интенсивно жевать.

Джаред принял взгляд Илая и сжал челюсти.

– Пора бы научится думать о тех кто тебе дорог! Если тебе хоть кто-то дорог.

Джаред посерел, его глаза, словно пеленой заволокло, а губы вытянулись в прямую линию. Он резко встал и вышел из комнаты, громко хлопнув входной дверью. Пьетро выглядел шокировано.

– Это было зря, – покачал он головой и, кажется, Илай стал сам понимать – он погорячился. Он откинулся назад, на спинку дивана и запрокинул голову кверху.

– Ты можешь найти его? – попросил он Пьетро, – Пока Джей не вляпался во что-нибудь.

Пьетро молча вытер руки салфеткой и поспешил выйти за Джарелом. В комнате образовалась гнетущая тишина.

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Мне было жаль Джея, но все, что сказал Илай было правдой и, возможно, это то, что ему требовалось услышать именно от него. В конце концов, если он и ценил хоть кого-то, то это был Илай.

– Поможешь мне с десертом, – попросила Джо Нита.

Мы остались с Илаем вдвоем.

– Не вини себя, – произнесла я.

– Похоже на то?! – ответил Илай, – Нет. Он заслужил это.

Я порывисто потянулась к Илаю, чтобы поцеловать его. Его губы были теплыми. На вкус он был сладким и когда он ответил мне – между нами резко проскочила искра, и я закрыла глаза глубоко вдыхая сладкую свежесть, которой пах Илай. Его пульс ускорился, сердце застучало громче, а я прижалась к нему сильнее начиная целовать его резче. Он был невероятно вкусным, и шум его крови сводил меня с ума. Я распахнула глаза и это было словно пощечина, я резко отодвинулась от него. Илай глубоко вздохнул и побледнел. На руках и лбу взбухли вены, как реки на карте. Губы покалывало, а внутри все сотрясалось от резкого прилива сил.

– Прости, – сказала я отползая назад, – а внутри меня словно щелчок раздался. Я все еще чувствовала вкус его жизни у себя на губах.

– За что, – Илай улыбнулся. Но его глаза оставались серьезными, – за поцелуй?! – его лицо стало приобретать нормальный оттенок.

– Я приготовил для тебя подарок, хочешь взглянуть? – спросил он. Его пальцы прошлись по моим волосам.

– Да, – заулыбалась я.

Илай достал из кармана маленькую коробку. Я нетерпеливо открыла ее. Внутри лежало маленькое кольцо из белого метала. Оно было украшено узорами и маленькими цветами лилий, в каждой из которых сверках камень. Оно было потрясающим. Я достала его из коробки. На обратной стороне была выгравирована надпись: «ИиЛ – как один навсегда». Мои глаза заблестели, когда Илай одел мне его на палец.

– Как один навсегда, – прошептал он мне на ухо, целуя в шею.

Я захлопала ресницами и рассмешила Илая.

– Ты такая чувствительная, – он обнял меня, прижавшись лбом к моему лбу. Илай посмотрел на часы и быстро встал с дивана увлекая меня за собой на террасу. Его глаза смеялись озорными огоньками, когда мы вышли на улицу и он встал позади меня – обнимая. Небо было глубокого синего цвета, окрашиваясь золотым на линии горизонта – ночные иллюминации города освещали океан и сверкали на его поверхности яркими искорками.

Спустя мгновение в небе появился маленький самолет – такой крошечный, по сравнению с бесконечным небосводом и вдруг он устремился вниз – выпуская дорожку из белого пушистого дыма и повернул направо – один за одним выписывая воздушные вензеля, соединяющиеся в слова…

– Я люблю тебя…,– я сделала глубокий вдох и повернула лицо к Илаю. Он прикоснулся губами к уху и тихо прошептал – и каждое слово оставляло свой след на небосводе моей души…

– Люблю тебя, – он поцеловал меня и обнял еще крепче так, что мне дышать стало трудно, словно это были не просто объятия, а жизненная необходимость друг в друге, словно мы были половинками чего-то целого и соединяясь вместе – мы могли по настоящему ощущать себя живыми.

Я молча достала кулон, который приготовила для него, повернулась к Илаю, погружаясь в его взгляд, и застегнула его на шее Илая. Он обворожительно улыбнулся и взял его пальцами, как если бы это было великое сокровище, всматриваясь в надпись. Черный шнурок красиво обрамлял изгибы шеи, мускулы на плечах и сверкал на его груди. Илай намеренно одел его гравировкой кверху.

– Amor wincit omnia, – прочитал он вслух и поднял на меня глаза. Мне показалось или они блестели, как будто бы вобрали в себя весь блеск ночного Рио – последних лучей солнца и мерцания океана. Свет отбрасывал тени от его ресниц и, казалось, им нет конца.

– Я так много раз представлял себе каким будет наш совместный новый год, как ты будешь сидеть рядом, а я буду купаться в твоих волшебных глазах, – я почувствовала как вздрогнула всем телом.

– Это то о чем мечтала я.

Казалось, что мы потерялись друг в друге, во времени, когда

Джордана заглянула на террасу.

– Нам пора выезжать, если не хотим пропустить праздник, – Джо поставила на полку чистую тарелку, – нам нужно переодеться.

– А как же Джей и Пьетро?! Они до сих пор не вернулись.

– Мы можем написать им записку или оставить сообщение, – предложила она.

– Хорошо, – кивнула я, – я напишу и прикреплю ее на холодильник.

– Переодевайтесь скорее, – попросила меня Джордана. Она уже успела сменить платье на белую рубашку и брюки.

Я поднялась вверх по лестнице, зашла в комнату и открыла чемодан. Моей единственной белой вещью было легкое, свободное платье из хлопка и кружева, что как раз соответствовало знойной погоде. Перед тем как принять душ

– я аккуратно повесила их в ванной. Прохладная вода действовала на меня благотворно – я никак не могла прийти в себя после нашего поцелуя с Илаем. Дрожь не проходила. Это было странное ощущение – сродни тому, что меня лихорадило. Словно я очень хотела пить… Илая.

Я разделась, уложив старые вещи в корзину и прислонилась руками к раковине – рассматривая себя в зеркале. Никаких тревожных признаков не было. Мои глаза были привычно зелеными, а кожа светло сливочного оттенка. Вдруг, я услышала, как сзади закрылась дверь и в ту же секунду Илай прижался ко мне сзади, положив руки поверх моих. Он глубоко вдохнул и обнял меня за талию. Его ладони были горячими – разливая тепло по всему моему телу. Я повернулась и поцеловала его теплые губы, едва прикасаясь, осторожно, затем отодвинулась, хотя он и не хотел меня отпускать. Я не могла позволить "лихорадке" усилиться

– Нас ждут, – я купалась в его взгляде, осторожно касаясь голого торса и все равно задрожала. С каждым новым прикосновением Илая, с каждым новым поцелуем я сильнее чувствовала свою жажду, словно я была наркоманом и желала его с диким безумством. "Пожалуйста, пожалуйста", – просила я про себя

Он подумал и согласно кивнул.

– Вернемся к этому в новом году.

Глава одиннадцатая

Цветы из пепла и снега

Чем больше света, тем ярче тени…

Такси быстро мчалось по опустевшим улицам Рио _ город словно заснул на одну ночь.

– Так тихо, – сказала я выглядывая в окно. Было безветренно и слышался только шорох колес по ровному асфальту. Все это напоминало декорации к съемкам фильма, словно и здания обильно залитые светом от гирлянд, и пальмы раскинувшие свои ветви веером, и даже сонный таксист были не настоящими.

– Все собрались на побережье, – произнесла Джо, поправляя выбившуюся прядь волос. Ее глаза казались невозможно голубыми.

Машина резко повернула и вдалеке, показалась бухта, изогнувшись сверкающим полумесяцем. Океан искрился словно заиндевелый – серебристым и белым, отражая новогодние огни. Откуда то снизу звучала громкая жизнерадостная музыка – такая близка по духу бразильцам, а в небо, как стеклянные цветы, устремлялись столбы белого света. Дорога уходила вниз и стелилась вдоль побережья, золотисто-красная, как лента от новогоднего подарка. Постепенно, оживление стало нарастать и вот мы уже летели по бурлящим жизнью улицам – к бухте закрытой со всех сторон зеленеющими холмами.

Расплатившись с таксистом, мы стали продвигаться к пляжу. Нит шел вперед и люди перед ним рассыпались подобно волнам перед носом лайнера. Тысячи и тысячи людей – все как один одетые в белый, – танцевали и смеялись, купаясь в атмосфере счастья и праздника.

– Только у меня белый ассоциируется с грудастыми девственницами?! – спросил Нит развернувшись в пол оборота и тут же получил от Джо между лопаток. Вообще, это было эффектно, словно она пыталась в прыжке забросить баскетбольный мяч в кольцо.

– Белый – цвет мира, чистоты и добра, – если ты не сексуально озабоченный тупица!

– Ты никогда не жаловалась на мою озабоченность, – в этот раз он ловко увернулся от ее пинка и они ввязались в перепалку.

Когда мы подошли ближе – можно было увидеть три огромные сцены, на каждый из которых шли выступления бразильских звезд. То тут, то там стояли маленькие оркестры развлекая публику. Десятки тысяч людей, которые, похоже, провели на пляже целый день, танцевали под зажигательные ритмы самбы. Буквально все от мала до велика.

Нит с Илаем остановились рядом с уличным торговцев продававшем яблочную шипучку, а я, не теряя их из вида, прошла к кромке воды и затаила дыхание. Белые цветы были повсюду, покрывая теплые воды океана и мелкий золотистый песок, в котором мои ноги утопали как в облаках. Лепестки колыхались от движения волн, словно на воду спустились миллионы бабочек и трепетали своими крыльями, образовывая воздушное белое покрывало сотканное из лепестков роз и мерцания новогодних огней.

– Как же красиво, – прошептала я, оглядываясь на мальчиков, Нит набрал целый пакет сладостей. Я улыбнулась от переполняющего меня счастья и шагнула в прохладную воду. Волны и цветы щекотали щиколотки – собираясь в целые букеты у моих ног.

Справа от меня стояла седая женщина со смуглым морщинистым лицом. Ее голубые глаза искрились жизнью и не уловимым блаженством. Она держала в маленьких ладонях полузакрытый бутон белой розы и смотрела на позолоченную огнями линию горизонта – на яхты, выстроенные поодаль полукругом и равномерно раскачивающиеся на волнах.

Женщина повернулась ко мне и улыбнулась. В ее улыбке было скрыто столько всего: от умиротворенности, до едва уловимой печали. Кажется, она тосковала о том с кем ее связывал океан и это побережье. Я улыбнулась ей в ответ, желая растопить ее грусть в себе. Она протянула старую, испещренную морщинами руку ко мне и раскрыла ладонь. В ней лежал бутон белой розы. Она отдавала его мне.

– Feliz Ano Nuevo, – произнесла она. Ее голос был тихим и мягким. Я засомневалась и заметив нерешительность, она выдвинула руку еще дальше, словно говоря: «Возьми его, пожалуйста». Ее ладони и пальцы мелко подрагивали, то ли от старости, то ли недуга. Это был ее единственный цветок, но она дарила мне его с радостью, которую я видела в ее глазах, желанием разделить со мной что-то, что очень важно для нее, что-то сокровенное, что-то большее чем десяток лепестков. Я отблагодарив, взяла цветок из ее шершавых рук.

– Mi nombre es Gabriella, – произнесла она, прикладывая руку к груди. Ее волнистые волосы были собранны сзади, но несколько серебристых колечек, выбившись из основной массы, обрамляли ее лицо. Я могла сказать, что у нее было лицо и глаза ангела – большие, бездонные и чистые, не утратившие за свою долгую жизнь веру в любовь и добро. Ангела уставшего от жизни.

– Лила, – ответила я, голос растворялся в звуках музыки и шуме прибоя, но мы все же отчетливо могли слышать друг друга.

– Usted vive en Rio? – спросила она, но кроме слова Рио я не смогла разобрать ничего.

– Изините, но мои познания испанского далеки от совершенства.

Улыбка озарила ее лицо, и я поняла, что она была значительно старше чем я предположила изначально. Вокруг глаз пролегли глубокие морщины, словно карта ее собственных радостей и печалей. Ее долгой жизни.

– Я спросила, живешь ли ты в Рио, но теперь и так вижу, что нет.

Я удивилась, на мгновение, не ожидая услышать родной язык.

– Мы с семьей приехали из далека, – уклончиво ответила я. Где наш дом?! Везде и нигде одновременно, там где мы нужны больше всего.

– Ты знаешь в честь кого этот праздник? – спросила она указывая на океан.

– В честь нового года? – произнесла я.

– Бразильцы поклоняются госпоже моря – Йеманжи, матери и прародительнице всех богов, – она говорила медленно, с глубоким акцентом, – вся жизнь зародилась из воды, словно из колыбели. А Йеманжа это и есть вода – символ рождения нового, мирового океана, символ жидкости внутри живота матери, где появляется и растет жизнь.

– Я никогда не слышала о ней, – ответила я, нежно держа бутон между ладоней. Теперь он дышал теплом, согретый моим телом.

– Так ли это, – улыбнулась старуха, – думаю тебе о ней известно куда больше.

Я с интересом слушала ее.

– Королевство Йеманжи – весь мир, энергия воды, то что существует с древних времен, ведь на протяжении многих миллионов лет на поверхности Земли не было ничего кроме нее. Самая неоднозначная – способная трансформироваться из одной формы в другую. Энергия постоянного движения и перерождения. Она представляет изначальное – по праву считаясь самой главной. Вода порождает все живое в природе

– кормит и питает его.

– Все эти цветы в честь нее?!

– Весь праздник в ее честь. В новогоднюю ночь жители Бразилии выходят на побережье с цветами и благодарят ее за прошедший год, а также просят об исполнение желаний в новом. Особенно она любит розы.

Я оглянулась вокруг, до нового года остались считанные минуты, а поток людей, пробивающихся к кромке воды не прекращался. Каждый хотел загадать желание опуская в воду свой дар. Люди заходили в воду по пояс и закрывая глаза шептали воде о самом сокровенном.

– Этот праздник, в честь тебя, – улыбнулась она, но так, что у меня замерло сердце, я оглянулась на Илая, а Габриэла посмотрела на мой цветок и он вмиг покрылся кристаллами сверкающего льда. Я ахнула и перевела взгляд от цветка на нее.

– Вы тоже…

– Нет. Больше нет, – я не достойна называться туатом.

– Почему?

– Потому что отреклась от своего предназначения много лет назад, когда была так же юна как и ты, потому что любила "другого", – она произнесла это почти шепотом, словно не хотела быть услышанной.

– "Другого"? – повторила я.

– Да, того, кто не моей масти, – грустно сказала она и вот, в мгновение, передо мной расстилалась целая карта жизни, – Мы с мужем вынуждены были скрываться, в постоянном страхе, что нас поймают.

– А теперь?! – спросила я.

– А теперь его нет, – она отвела взгляд в даль.

– Страха?!

– Нет мужа, – кажется в ее глазах блеснули слезы, – и страха нет.

– Мне жаль, – сжавшись ответила я – чувствуя себя ужасно неловко, ведь ни одни слова не сделают боль потери меньше.

– Мне нет. Все мои желания исполнились – мы были счастливы. Я бы не поменяла ни одного дня. Сама по себе жизнь ничего не значит – важно лишь то, ради чего она была прожита. Моя была прожита во имя любви, – она снова повернулась ко мне. Да, в ее глазах блестели слезы.

– Это мой первый новый год без него, – сказала Габриэла, – надеюсь, что последний.

– Вы проживете еще долго… – вдруг я сделала нелепую попытку ее успокоить, но она замахала руками.

– Нет, милая девочка, – я не страшусь смерти, я жду ее, как перехода на новую ступень. В этой жизни я сделала все, что должна была сделать. Мой путь был полон ошибок, но ни об одной я не сожалею. Я поступала так, как должна была. Вообще, сожаление глупейшая мысль – заставляющая вязнуть в прошлом, забывать о настоящем и бояться будущего. Надеюсь, ты ни о чем не сожалеешь? – ее глаза прищурились.

Я задумалась и мой взгляд приклеился к девочке, которая играла с цветами в воде. Ей было около трех лет. В одной руке она держала мороженое, а другой – плескалась в воде, подбрасывая в вверх лепестки. Они вздымались вверх, вместе с каплями воды и под звонкий смех ребенка падали вниз. Вдруг, стоявший рядом парень, нечаянно задел ее ногой. Мороженое упало в воду и затерялось среди белых цветов. На лице ребенка отразилось отчаяние, словно произошло что-то ужасное, непоправимое. Она громко всхлипнула, поджала дрожащие губы и заплакала. Ее мама принялась успокаивать и отвлекать ее, но ребенок плакал еще громче. Тогда я заметила Илая, который купил у торговца волшебную, сверкающую всеми цветами радуги, палочку и корону.

– Poser une pétition, – он забрал у Нита его мороженое, которе он только приготовился распаковать и пошел к девочке.

– Эй! – крикнул ему в след Нит возмущенно, но Илай не обернулся.

Как только Илай присел к девочке – она сразу перестала плакать и вдруг, захлопала мокрыми от слез ресницами, так умело, что я не смогла не улыбнуться. Илай засмеялся помотав головой – его развеселило то, что он услышал в ее мыслях.

– Смотри, Мария, – он показал ей игрушки, – это подарок от феи.

Девочка недоверчиво прищурила глазки и испытывающе смотрела в лицо Илаю.

– Откуда ты знаешь мое имя? – ее взгляд метнулся от короны к нему.

– Я же сказал – меня прислала фея, – улыбнулся Илай и бережно одел корону ей на голову.

– А где она? – девочка широко распахнув глаза смотрела на Илая.

– Она вон там – наблюдает за хорошими детьми и дарит им подарки, – Илай указал на меня и взгляд малышки, восторженный и удивленный, направился в мою сторону. Я улыбнулась ей и помахала рукой.

– Это Йеманжи? – воскликнула она, рассматривая мой белый сарафан, струящийся вниз до самых ступней.

Илай бросил в меня непонимающий взгляд. Видимо, не одна я не знала кто такая Йеманжи и что новый год в ее честь, но закивал девочке, а потом протянул мороженое. Мария захлопала в ладоши и торопливо принялась распаковывать его под тоскливый взгляд Нита, который провожали свое лакомство в последний путь.

Что-то изменилось в следующее мгновение. Грудь сдавило и я почувствовала как мое сердце начинает биться быстрее отдаваясь эхом где-то в висках.

– Нет, – ответила я окрепшим голосом, – не сожалею. Все, что со мной произошло – следствие одной единственной причины – и причина этому я.

– Причин всегда несколько. Ты не можешь искать ее только в себе, ведь ты подчиняешься законам природы. Ты такая – какую тебя создали. Чувствуешь боль других людей, как свою собственную. Хочешь всем помочь, забывая о себе и находишь тысячи причин винить себя во всех невзгодах, – она заулыбалась и замолчала.

– Едва ли можно говорить это кому-то, с кем вы познакомились минуту назад.

Она улыбнулась еще шире.

– Я знаю тебя даже лучше, чем ты думаешь, – Габриэлла взяла меня за два пальца – указательный и безымянный, – ты спрашивала себя когда-нибудь, как ты оказалась в мире людей?

Меня обдало жаром. Это была самопроизвольная вспышка удивления, горечи, обиды – целый коктейль из чувств, от того, что всем вокруг кажется, что они могут без стука входить ко мне в душу. Мои щеки порозовели, стало жарко, я набрала полные легкие воздуха, приоткрыла рот, но она остановила меня жестом.

– Почти, – прошептала она глядя в небо и повернулась ко мне,

– Лила, помни о том, что там, где есть свет, там всегда будет тень! – она приблизилась ко мне и не отрывая пронзительно голубых глаз произнесла, – и чем ближе ты подбираешься к свету, тем темнее становится твоя тень.

"Чем больше света, тем ярче тени"…, – подумала я, цепляясь за что-то очень важное, словно подбирая ключи от тайника.

Вдруг, небо впереди разорвалось вспышками золотого и красного – ослепив меня на мгновение. Я закрыла глаза.

Залпы выстрелов и восторженные крики толпы больно отдавались в ушах, словно звуки хлыста. Невообразимо яркий свет проникал даже сквозь опущенные веки. Постепенно я открыла глаза – привыкая к сиянию неба, хотя они еще слезились. Вдали, на фоне ночного неба, вздымались букеты из искр и света – один за одним озаряя небосвод, вздымаясь все выше и каждый новый залп звучал громче предыдущего. Окружавшие меня люди затрясли свои бутылки с шипучками и стали их открывать. Фонтаны из сладкой газировки стали взлетать в небо, отражая огни фейерверка и переливаясь миллионами огоньков – в каждой капле свой салют, свой маленький город богов. Я повернулась туда, где стояла Габриэлла. Но там ее не оказалось.

Кто-то нежно прикоснулся к шее теплыми руками и чьи-то руки бережно обняли меня сзади. Илай. Я с облегчением прижалась к нему спиной, откинув голову на его грудь.

– С новым годом, – сказал он мне на ухо, его голос почти растворился во взрывах салюта.

Я с облегчением вздохнула, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции.

– С новым годом, – ответила я.

Небо полыхало заревом, вспыхивая то тут, то там, водопады ярких искр падали в океан, превращая его в расплавленное золото. Я безотрывно смотрела на раскрывающиеся огненные бутоны и постепенно время замедлило свой ход. Крошечные светила вздымались ввысь, разрастаясь и вспыхивали, разбиваясь на миллионы искрящихся искр, осыпаясь вниз дождем из света. Сердце Илая стучало позади меня в унисон с выстрелами салюта. Взрыв и стук, взрыв и стук, словно это была единая пульсация огня.

Через мгновение громыхнуло позади – я увидела всплеск лилового и красного. С крыши небоскреба полился огненный водопад. Огонь был повсюду… и, словно он был внутри, испепеляя меня. Я слышала рев звука в ушах, как будто вокруг меня трясли свои хвостами тысячи гремучих змей. Взгляд стал расфокусироваться – теперь я видела только пятно кроваво-красного зарева в небе. Я застонала, схватилась за голову и задыхаясь, начала сползать вниз. Илай поймал меня, обхватив руками и опустился на колени рядом.

– Лила? Лила!!! – его голос с нотками паники стал нарастать.

Рядом склонился Нит, отодвигая волосы со лба, Джордана коснулась моей щеки.

– Она совсем белая, – испуганно прокричала она. Я только и могла разобрать золотистый ореол волос вокруг ее лица.

Они продолжали о чем-то спорить, но я ничего не могла разобрать, из-за рева в ушах. Илай поднял меня на руки и мы зашагали прочь, пробиваясь сквозь толпу. Я почувствовала головокружение – настолько сильное, что меня начало тошнить… тошнить от страха и я обмякала в его руках. Я уже знала причину.

– Он пришел, – прошептала я, едва способная шевелить губами, чужим, охрипшим голосом.

Джо продолжала трещать, словно сломанное радио, я не могла разобрать, только хватала отрывки фраз: ее губы стали синие… и Илай резко приказал ей замолчать:

– Что ты говоришь? – он прижал меня к себе и поднес ухо ко рту.

– Кристофер, – прошептала я, раздался глухой хлопок, смутно доходивший до меня, словно я была глубоко под водой.

Глава двенадцатая

Город мертых богов

Вид его был как молния, и одежда его бела как снег»

Св. Матфей (Мф. 28:3).

Над океаном клубились облака дыма, рассеиваясь в воздухе подобно серому смогу. Звуки музыки, сияние луны – все потускнело, как гаснущая свеча. Только сцены, от которых мы стремительно удалялись, отдавали бледноватым свечением.

Илай, со мной на руках, пробивался сквозь толпу – все дальше и дальше от того места, где мы были. Я чувствовала как держат меня руки Илая, как быстро, ошалело, бьется его сердце. Я слышала биение сердца любимого и свое собственное – медленно, сонно.

– Илай, – прошептала я…

– Тшшш, – он коснулся губами моего лба – его лицо было мокрым от пота, – нам нужно уйти подальше от скопления людей.

Конечно, в мясорубку попадут все, кто окажется на пути Кристофера. Сегодня погибнет много людей и возможно, город богов станет городом мертвых богов. Илай резко остановился и Нит врезался в него сзади.

– Пришли, – сказал он надломленным голосом.

Я распахнула глаза и увидела перед собой вихрь теней. Кристофер, ухмыляясь, танцующей походкой выскользнул из полумрака. Илай посмотрел вокруг и вздохнул. Мы были заключены к кольцо из гроллов одетых в черное – они казались пятном чернил на белом побережье. Людям, праздновавшим новый год, не было никакого дела до того, что происходит здесь. Продолжая танцевать и петь, они не подозревали, что возможно этот новый год будет последним в их жизни. Я надеялась, что мы сможем договориться и спасти их, если пойдем с ним.

– Нет, – прорычал тихо Илай услышав мои мысли.

Сил говорить не было, поэтому я снова подумала, зная что он услышит.

Мы должны спасти их.

– Если мы погибнем – им жить останется не долго, – тихо прохрипел Илай, не спуская глаз с Кристофера, – мы единственная сила способная поддерживать равновесие.

– Поставь ее, – приказал Кристофер, вонзая в Илая глаза, словно сделанные из куска льда, – я собираюсь создать новую силу, и вы станете ненужным звеном!

Илай глубоко вдохнул – дрожь пробежала по его телу и передалась мне. Он еще крепче прижал меня к себе. В нем бушевал гнев.

– Нет, – резко и решительно ответил Илай, – ты вернешься в Шеол – откуда и пришел!

Кристофер засмеялся – громко и победно. Его смех осколками проходил сквозь все тело. Плавным, быстрым движением, Блейс поднял руку к верху и отдал приказ к нападению. В груди дрогнуло, когда Нит и Джордана перегородили им путь и приняли на себя удар. Я услышала ее крик – пронзительный и громкий, разрезающий ночь словно лезвие. Илай двинулся назад – отступая, а затем послышался еще один крик и знакомые голоса позади – прежде чем я осознала, что они принадлежали Пьетро и Джареду. Илай повернулся, и я увидела гролла в широкой одежде с неестественно повисшей набок головой – он рухнул на песок открывая вид на Джея.

Лицо брата пылало гневом. Рыжие волосы развивались на ветру, как будто вокруг него полыхал костер. Он посмотрел на Илая – тот ответил ему коротким кивком и в следующую секунду Грей бросился в самую чащу сражения, исчезая из вида. Я вздрогнула. Противников было слишком много даже для нас. Гроллы представляли собой черный туман. Их глаза были пустыми и безжизненными, как дыры. Я подняла взгляд и увидела рядом с собой лицо в потеках крови и грязи. Светлые волосы едва стали пробиваться на бритом скальпе и сейчас блестели как стеклянное крошево. Он, ухмыляясь, наступал на нас с Илаем со стороны воды. Его глаза сверкали в свете луны.

Вдруг, из толпы, протиснулся молодой парень и торопливо закричал что-то на испанском – пытаясь остановить его.

Гролл отвлекся и повернулся к нему – осклившись, мгновение спустя, он схватив его за голову и с силой вонзил ему кулак в рот. Раздался треск раскрошенных костей и зубов. Глаза человека, в буквальном смысле, вылезли из орбит, сзади из пробитого черепа потекла кровь в перемешку с серой массой. Я истерично закричала, снова и снова, прикусив свой язык – рот наполнился соленым. Гролл вытащил кулак изо рта парня – и его труп, с дырой вместо рта, рухнул на землю. Он снова повернулся к нам. Я почувствовала как Илай сгруппировался и сделал шаг назад – уступая место брату.

Нит, появившись словно из неоткуда, схватил гролла сзади за плечи и обрушил ему массивное колено в спину – переломив его словно тонкую ветку. Гролл закричал – его крик был похож на вой дикого животного и, неестественно выгнувшись назад, он рухнул на песок. Нит без тени сожаления пнул врага и, когда тот издал протяжный стон, занес ногу над его головой и резко ударил его по черепу. Раздался ужасающий хруст ломающихся костей и кровь хлынула веером вверх – орошая белые одежды Нита и вытекая словно чернила на светлый песок.

Илай схватил меня сильнее и потащил от изуродованного тела, лежащего на земле. Как вдруг, Илай громко ухнул, мою ладонь, которой я держалась за его плечо, пронзила жгучая боль. Я попыталась пошевелить пальцами, но сделала только хуже. Илай посмотрел назад и зарычал. Из его плеча, пронзив мою руку, торчал острый длинный кинжал из светлого камня.

– Сможешь достать его, – попросил он, прерывисто глотая влажный воздух.

– Я постараюсь, – отозвалась я и потянулась рукой к клинку. Илай накрыл меня губами и стал целовать, а я, взявшись за рукоять, потянула на себя. Из глаз хлынули слезы и я застонала прямо в рот Илаю. Он прижал меня сильнее – глотая мою боль, и я бросила оружие вниз.

– Какая хорошая сделка. Купи одного туата, второй – в подарок, – Кристофер над нами смеялся.

Его лицо было наполовину скрыто капюшоном и тонкие, слишком яркие на мертвенно бледном лице, губы чертили на лице линию, почему-то напоминавшую перерезанное горло. Илай отступил на шаг назад – в темноту. Мое сердце безумно тарахтело в груди или это было его, словно это был грохот чего-то третьего между нами.

Когда Кристофер подошел почти вплотную – Илай вспыхнул обжигая меня.

– Не сожги ее раньше времени, – улыбнулся он, поднимая руку вверх. Его лицо вполне можно было назвать красивым, но это была ужасающая, мертвая красота. Слишком гладкая кожа; слишком светлые глаза, сверкающие призрачными всполохами, – я люблю мясо средней прожарки… с кровью!

– Отойди от них, – прошелестел знакомый голос позади Блейса. Он вздернул бровью и повернулся. Позади него стояла маленькая старая женщина с голубыми, словно васильки, глазами. Она выглядела немощной и дряхлой на фоне высокого и статного силуэта Кристофера.

– Габриэлла, – выдохнула я, – нет! Уходи! Он убьет тебя.

Илай вопросительно посмотрел на меня и снова на старуху, а она, едва заметно, улыбнулась нам. Ее взгляд излучал спокойствие.

– Хоть что-то я смогу сделать во имя своего народа, – произнесла она и так же спокойно перевела взгляд старых глаз на Кристофера. Он посмотрел на нас и засмеялся во весь голос.

– Это ваше подкрепление? – заливался он смехом.

Как вдруг, Кристофер поперхнулся и закашлялся, пытаясь постучать себя по груди кулаком. Хрипя, он осел на колени. Ладони Блейса уперлись в песок и он продолжал кашлять, словно кот, подавившийся комком шерсти. Еще мгновение и вены, на бледном лице, начали взбухать и поползли по коже, словно кривая проволока. Из его носа закапала кровь.

– Уходите, – произнесла Габриэлла тихим голосом, делая шаг навстречу Кристоферу. Она взяла морщинистыми ладонями его голову и почти бесшумно зашептала мантры. Кристофер отчаянно захрипел – в этот момент он схватил пальцами ее ногу и дернул вниз. Габриэлла упала рядом, но не выпустила его из рук даже когда он достал из-за пояса нож и вспорол ее горло. Последне, что я увидела, это ее невидящий взгляд – устремленный в небо и губы в сеточке морщин искривленные в подобие улыбки.

– Нет, – закричала я, глотая собственные всхлипы, я не могла поверить в то, что она погибла. Погибла из-за нас, но Илай стремительно бежал по песку, уверено и молниеносно, словно и не нес меня на руках и ступал по твердой земле. Секунду спустя, мы оказались на парковке. Как и у всех туатов его движения были молниеносными, невероятно быстрыми. В мгновение он остановился у красного грузовика и распахнув дверь зарычал:

– Выметайтесь, живо!!! – не дожидаясь реакции водителя, он схватил его за руку и вышвырнул из машины. Остальные пассажиры поспешили покинуть свои места, словно высыпаясь наружу. Илай усадил меня на пассажирское место и быстро прыгнул за руль. Когда он обратил свой взгляд на меня – он будто озарил все пространство. В машину сел Нит и вслед за ним в машину забрались Джей и Пьетро.

Я оглянулась вокруг и захрипела:

– Где Джо?! – секунда молчания была убийственной. В этот момент ничего больше в этом мире не имело значения. Ее не было с нами. В эту минуту послышался визг шин и впереди нас затормозили машина. Стекло с водительской стороны плавно опустилось вниз и мы увидели лицо ухмыляющегося гролла. Он показал жестами следовать за ним, резко нажал на газ и скрылся за поворотом под отчаяние скуление колес.

– Твою мать, – зарычал Нит, ударяя по боковой панели, которая раскололась под его кулаком, – твою же мать! Хренов ублюдок!

– Следуй за ним, – я прокричала Илаю, но он почему-тот медлил, как будто производил в голове сложные математические вычисления. Илай посмотрел на меня и я увидела свое отражение в его глазах – я выглядела испуганной, обессиленной и грязной, с глубокими тенями подчеркивающими мой измученный взгляд и бледными губами.

– Чего ты ждешь, – спросила я, – они схватили Джо! – я повернулась к остальным. Джаред и Пьетро потерянно смотрели на меня. Я закашляла, захлопала глазами и стиснула потертое сиденье грузовика, я вся пылала, словно в меня влили огненный коктейль, но это было куда лучше шума в голове и беспомощности.

– Какого черта, – зашипела я на них, – Нит! – он выглядел больным и тяжело дышал.

– Это ловушка, – произнес Нит с убийственной интонацией, как будто битва уже проиграна, а может он не верил в то, что Джо жива.

– Ты не можешь так просто сдаться. Мы не имеем права! Потому что мы в ответе друг за друга. Только объединившись у нас появится шанс победить их, – я медленно произнесла, чтобы смысл моих слов дошел до каждого, словно я говорила с полнейшими идиотами, – мы поедем за Джо, даже если это будет наша последняя поездка в жизни и если кто-то из вас хочет остаться, – я почти перешла на шепот, – у вас есть одна секунда, чтобы выбраться из автомобиля.

Наконец, Илай посмотрел на черное небо, словно все огни разом погасли и только его золотые глаза блестели на смуглом лице.

– Нам лучше поторопиться, – проговорил он и нажал на газ. Я выдохнула, но облегчения это не принесло. Мои глаза слезились от того, что я старалась сконцентрироваться на темной дороге; на пустых линиях тротуаров и темных силуэтов деревьев, отбрасывающих густые тени на асфальт. Вершины холмов и скалы казались безжизненными, обдуваемыми теплым, влажным ветром.

Черный пикап сверкал впереди двумя красными фарами, словно глаза монстра жадно и пристально наблюдавшего за нами. Он быстро лавировал на пустых улицах – игнорируй светофоры и вдруг мы оказались перед мостом, словно врата в другое измерение – прочерченный клубами сизого дыма. Мост простирался через широкий пролив, которому не было видно конца. Его границами была тьма сковавшая его – густая словно черный дым. Под мостом клубились пепельные облака – заползая на мост мохнатыми лапами.

Машина с гроллами резко нырнула в туман теперь озарившийся кроваво-красным. Мы последовали за ними, оставаясь на небольшом расстоянии. Все молчали – и тишина эта была гнетущей. Я тихо молила о том, чтобы Джо была жива. Высоко вверху виднелись металлические конструкции и стальные канаты, похожие на окостеневший скелет. Казалось, что этому мосту не было конца и мы будем вечно ехать сквозь хлопья грязного тумана.

– Где мы? – не выдержал Джей приоткрывая окно. В салон ворвалась холодная сырость.

– Мост Рио-Нитерой, – прошептала я – вглядываясь в тьму. За оком не было видно ничего, – он соединяет Рио-де-жанейро и Нитерой. Считается одной из величайших инженерных конструкций Бразилии.

– Как это трогательно, – выдохнул он, – наш последний путь через шедевральный мост.

– Заткнись Джей, – беззлобно сказала я, оборачиваясь на него. Он выглядел напугано. Все мы.

– Я просто хотел бы знать, как долго нам ехать.

– 13 километров, – ответила я, – это длина моста, а потом…

– Лучше молчи, – попросил он и натянул капюшон, скрывая золотистые волосы. На виду остался край острой скулы и напряженный подбородок. Он смотрел в темноту прислонившись лбом к окну и тяжело дышал от чего по стеклу расползлась мутное пятно пара.

Машина впереди затормозила и почти поравнялась с нами. Окна медленно поползли вниз и мы смогли увидеть пустую кабину. Джорданы с ними не было. Мое сердце громко ухнуло вниз. Черноволосый мужчина, тот что сидел за рулем, указал пальцем вперед и оскалился. В верхушках облаков, словно закутанный в одеяло из белого пуха, светился белым Иисус, распахнув свои руки в стороны.

– Джордана с Кристофером у статуи, – шокирванно сказала я, – развернулась к Илаю и выкрикнула, – жми на газ, сейчас!

На лице Илая не промелькнула ни единого сомнения.

– Умничка, – он вдавил педаль в пол. Грузовик захрипел, прижался к асфальту и в этот момент я резко крутанула руль вправо, тараня машину с гроллами. На их лицах разве что и успело мелькнуть удивление, когда наш грузовик ударил его в бок и понес к ограждению. Они внутри запрыгали, как крысы, но слишком поздно. Илай переключил передачу и толкнул их, напирая на них со всей мощью на которую был способен грузовик. Секунду спустя машина с гроллами заскрежетала об ограждение выплевыя искры, словно огненную кровь.

– Держитесь! – закричал Илай, отвел грузовик влево и снова крутанул руль – вправо, выталкивая гроллов вниз. Ограждение поддалось и машина, кособоко наклонившись, полетела вниз под их крики.

Илай резко остановился и мы вылетели из машины – подбегая к дыре в ограждение. Захлопнув глаза я потянулась руками к воде и задрожала всем телом. Мои пальцы покрылись инеем – серебристым и чистым.

– Что ты делаешь?! – тяжело дыша Джей остановился в полуметре от меня, вглядываясь в затянутую пеленой густого тумана пропасть.

– Не дает им шанса выжить, – прошептал Илай, остановившись по правую сторону от меня, он положил ладонь мне на спину, согревая. От него исходил жар – растворяя тот холод, что замораживал меня изнутри. Он помогал мне справиться.

Джаред поднял ладонь к верху и, словно отодвигая занавес, развел пелену в стороны. Серые облака стали послушно расступаться, открывая нашему взгляду канал внизу.

– Охренеть! – Нит опустил голову вниз. Машина с гроллами почти достигла поверхности воды, которая покрылась толстым слоем белого льда – из него стремительно, словно стеклянные цветы, росли вверх острые ледяные шипы. Раздался оглушительный взрыв и темная вода озарилась золотистым и красным, поднимаясь вверх столбами черной копоти и огня. Пятна бензина расплылись по поверхности воды и теперь полыхали маленькими кострами то тут, то там.

– Пойдем, – Илай прижал меня к себе и подул горячим дыханием на заиндевелые ладони, взяв их в свои руки.

Грузовик летел с предельной скоростью. Когда мы свернули с моста на узкую улочку, ведущую вверх, на вершину холма – резко похолодало. Мы добрались до маленькой площади перед гостиницей. Здесь дорога обрывалась. Все выбрались наружу. Вокруг воцарилась тьма, сжимающаяся вокруг плотным кольцом. Мы переглянулись между собой. Я посмотрела на остальных и чувствовала как мое сердце сжимается. Я старалась их запомнить, каждую черту. Золотистый, взволнованный взгляд Илая; дождь рыжих волос Джея; линия подбородка Нита, его темные, как кофе глаза. Мне, как будто, передавались из терзания.

Впереди была тропинка уходившая наверх, в заросли кустарника. Высоко вверху сиял белый свет. Он казался зловещим, может из-за тишины, а может из-за того как мертво хрустели под подошвами сухие ветки.

– Нам туда, – сказала я шагнув в темноту, затаив дыхание, словно я в пропасть прыгала. Я попыталась выбросить из головы выражение их лиц, шла будто во сне. В ушах гудела собственная кровь и перемещаться удавалось с огромным трудом – словно утопая в болоте. Нит и Джей шли позади нас и о чем-то переговаривались. Мы стремительно поднялись на верх, пробиваясь сквозь чащу, а потом в глаза полыхнул яркий свет. Я слышала дыхание друзей – как они остановились позади меня. Нам в лицо подул порыв ледяного воздуха.

Тропинка перешла в площадку, ведущую к Иисусу. Он возвышался перед нами, окутанный легким голубым свечением. Его голова терялась в серых тучах – свет рваными клочками пробивался свозь них. Я оглянулась на Илая, сжав его ладонь сильней. Мое горло начало саднить, когда я прошептала: – Я люблю тебя.

– Я люблю тебя сильнее, – произнес он и мы решительно пошли вперед сквозь туман.

Сильный холод прошелся сквозь меня, словно лезвие бритвы, заставив вытянуться струной. Наше дыхание вырывалось наружу клубами белого пара, выглядевшего как что-то инородное здесь, в полутьме. Постепенно размытые силуэты стали более четкими и вскоре приобрели очертания.

Посередине площадки, у ног статуи, на влажном от сырости и грязи камне лежала Джордана, словно ее бросили как сломанную куклу. Ее рыжие спутанные волосы были небрежно разбросаны по земле и прилипли к испачканному кровью лицу. Она неровно, прерывисто дышала. Все еще дышала… Я заскулила и почувствовала как слезы подступили к глазам – размывая мир вокруг. Кристофер, облаченный в черный плащ, вышел из мрака и в несколько широких шагов приблизился к Джо, останавливаясь ногами перед ее лицом. Бледный, высокий, с ледяными глазами, призрачно и бесстрастно наблюдавшего за нами.

– УБЛЮДОК! – прохрипела я, и в этот момент Нит проскочил вперед к ее неподвижному телу и упал на колени рядом, сгребая ее с ледяного камня. Руки Джорданы повисли по бокам точно веревки и голова откинулась назад. Ее кожа была белее снега, кружившего вокруг кружевными хлопьями. Снег?! Я подняла голову к верху – тучи над нашими головами сгустились еще сильнее и напоминали черную клоаку, сквозь которую прорывались вспышки молний и сыпался крупный снег.

Вдруг из кольца воинов Блейса, силуэты которых растворялись во мгле и тумане, выступила хрупкая девушка.

Ее темные длинные волосы отливали синевой, обрамляя маленькое личико и только паучьи глаза, как два черных сверкающих уголька, не давали себя обмануть. Она раскрыла свою ладонь с длинными ногтями, выкрашенными серым лаком и замахнулась над головой Нита. Над моим ухом раздался свист рассекаемого воздуха и в следующее мгновение девчонка, схватившись за рукоять кинжала из оникса в своем горле, всхлипнув упала на спину. Ее худенькое тело испустило последний вздох и обмякло.

– Сюрприз, – вздернул бровью Илай, в тот момент когда все взгляды метнулись к ней, а губы Кристофера изогнулись ломаной линией. Вся его ядовитая красота испарилась, приподнимая маску с изуродованного злостью лица. Илай бросил на меня взгляд, такой, что я перестала дышать и сжал в руке кулон.

– Amore wictim omnia, – прошептал он быстро, одними губами, словно голос покинул его и молниеносно бросился к Кристоферу. Я успела только выдохнуть, наблюдая за огненным шлейфом, словно искры, взлетающие к небу, а затем раздался звук удара и они покатились к подножию статуи, со стоном врезаясь в бетонное основание. Илай с силой сжал горло гролла и его одежды вспыхнули огнем, разрастаясь вокруг, словно погребальный костер, бросаясь синими языками пламени ввысь.

Вокруг все завертелось. Гроллов было так много, что они, словно шакалы, бросались на нас с разных сторон. Кто-то схватил Пьетро за шкирку и рывком толкнул вперед. От неожиданности он полетел кувыркаясь и приземлился на спину, проехавшись по скользкой, словно слизь плите и ударился головой о металлическое заграждение. Джаред позади меня издал ужасный, яростный крик, бросаясь на высокого громилу склонившегося над Пьетро. В одно мгновение он исчез рядом со мной и появился рядом с гроллом, впиваясь в него словно сбесившийся пес. Пораженная и перепуганная я взирала на схватку не в силах отвести взгляд.

Его огненно рыжие волосы хлестнули по лицу гролла, а затем он развел руки высоко в стороны – его широкая куртка распахнулась, словно крылья и затем, сжав плотно пальцы вместе, он стремительно вонзил их ему в уши с обеих сторон. Таким озверевшим я видела его впервые за все время. Вот, его длинные, острые бледные, словно выточенные из мрамора пальцы, покрытые густым слоем темно-багряной крови, вошли еще глубже в голову врага и мне казалось я слышу звук рвущейся плоти.

Глаза Джея сверкнули яростью, противник захрипел – его рот безвольно раскрылся, а брат резко выдернул пальцы из его головы пуская кровь и тут же он выхватил из-за пояса гролла охотничий нож, разворачиваясь ко мне. Острие сверкнуло в свете прожекторов. Джаред замахнулся и кинул нож в меня. Я даже испугаться не успела, а смотрела как острие стремительно летит на меня, а затем почувствовала свист, боль в щеке и низкий, глухой вдох. Я провела ладонью по щеке стирая кровь и резко обернулась закричав. Позади меня, с ножем во лбу, качался гролл. Я завизжала и с перепугу ударила кулаком его в нос, закричав что было сил. Гролл, как бревно, завалился на бок.

– Святые небеса, ты просто магнит для неприятностей! – воскликнул Джей доставая из черепа гролла нож, он грубо толкнул меня к забору, а сам встал впереди.

– Сделай одолжение, – произнес он, вытирая лезвие о подол куртки, – просто оставайся живой в течении следующих двух минут, пока я не вернусь!

Ответить я не успела, потому как Джей метнулся вправо, за ним бросился Пьетро, так стремительно, что они, как один единый организм, появлялись в новом месте каждую следующую секунду – Джей рассекал врагам глотки, а Пьетро заканчивал их мучения сворачивая их шеи с плеч. Со всех сторон доносились крики. Я пыталась найти глазами Илая и Нита.

Я не помнила как шла сквозь вихрь из гроллов, как перешагивала через их тела. Мои глаза беспрестанно искали Илая. Я повернулась и едва устояла на ногах. Мне показалось, что из легких выжали весь воздух, в затылке полыхнула боль. Впереди, теряясь в тумане, у самых ног статуи, над Илаем возвышался Кристофер: его лицо опухло, его половина и часть шеи была сожжена и пузырилась, а глаза были красного цвета с опаленными ресницами и бровями. Одной рукой он крепко держал Илая за шею, вторая – упиралась ему в лоб. От Илая вверх тянулись призрачные серебристые нити, словно прозрачная паутина. Я никогда не видела его таким бледным, таким… мертвым? Нет! Я даже мысли этой не допускала.

– Илай!!! – закричала я бросаясь к нему. Глаза его распахнулись и он трепыхнулся, пытаясь сопротивляться. Мои глаза расширились от ужаса и спотыкаясь о трупы я бросилась к нему, слыша только сбесившийся стук сердца, в котором словно скважину бурили прямиком в ад…

Вдох и шаг, отдаваясь эхом в моей голове, словно я была в другой реальности, бежала вниз по ступеням перепрыгивая через них. Мои шаги стучали о мокрую плитку. Было скользко

– снег запорошил все вокруг: покрывая площадь у ног Иисуса, резные перила, ложился на голову и плечи сверкающей пылью.

Прыгнув, я оттолкнула Блейса и мы, вместе, покатились по полу врезаясь в заграждение. Они хрустнули и в следующую секунду Кристофера перекосило, он вскочил и замахнулся рукой ударяя меня на отмашь. Боль полыхнула в щеке с новой силой и дыхание перемкнуло, когда он схватил меня за плечи и вдавил в бетон, впиваясь в меня, словно пиявка. Я попыталась вывернулся, но он, схватив меня за голову, ударил затылком о камень. В глазах полыхнуло, словно это были выстрелы, а потом все поплыло. Это оглушило меня.

Через мгновение он растаял в воздухе и оказался над Илаем – заканчивая то, что он начал. Ахнув, я встала на колени и собирая всю свою силу в ладони. Ветер был словно живой, концентрируясь внутри меня, он рвался наружу вместе с сердцем колотившимся о ребра. Вокруг меня закружился вихрь из снега и грязи.

– Убери от него свои руки, ты – паразит, – захрипела я и выбросила ладонь вперед. Ветер подхватил Кристофера, словно сухой лист и швырнул в сторону, прямиком к ступеням. Упираясь ладонями в скользкий камень я только и успела подняться и тут же закричала от боли в плечах. Он опередил меня – схватив тонкими ледяными руками, мои кости затрещали под его пальцами и слезы хлынули из глаз. Он одним рывком поднял меня за горло над землей и зарычал.

– Маленькая сучка! Как ты могла подумать, что можешь соревноваться со мной, – Кристофер оскалился, обнажая испачканные черной кровью зубы. Я задыхалась в его руках, перед глазами стало темнеть – в тот момент как он вытащил длинный, словно змеиный язык и грубо, медленно слизал кровь с длинного пореза на моей щеке.

Вокруг горы Корковаду сгущались тучи, обволакивающие Иисуса, словно покрывало из тумана и снега. Мне вспомнились картинки горы затянутой облаками, где только статуя с распрастертыми руками выглядывала сквозь них. Насколько это было прекрасно на фотографиях – настолько ужасало сейчас. Иисус смотрел вдаль – мимо нас, мимо облаков своими спокойными добрыми глазами, бесстрастно взирая поверх.

Отчаяние сформировалось внутри в ярость и заполнило меня, словно сосуд до краев, как будто я вся состояла из гнева и чувства мести. Это пугало, ужасало, но, вместе с тем, вытеснило страх. Вдруг небо вокруг взорвалось голубым сиянием, раз за разом и ярко-красная молния, как раскаленное копье, угодила прямо в голову Иисуса. Раздался скрежет. Земля пошатнулась, гром с ревом рвал воздух в клочья.

– Глупая, глупая девчонка! – смеясь надо мной произнес Кристофер и впился в меня своим ртом, наполняя меня своим вкусом и слюной. По мне пробежала волна отвращения, тошнота подступила к горлу и я задергалась – кусая его за край нижней губы, во рту появился горький вкус его крови. Кристофер зарычал, а я из последних сил ухватилась за его плечи и лягнула Кристофера ногами прямо в пах. Он пошатнулся и вскрикнул, сжимая меня так, что моя шея захрустела. Я захрипела, но не желала сдаваться – не сейчас.

Габриэлла сказала, что не боится смерти потому, что все ее желания сбылись и она прожила свою жизнь во имя любви и ради нее. Я еще нет! Я ужасно боялась Кристофера и еще сильнее боялась смерти, и это было то, что толкало меня вперед. Мой Илай, моя любовь… Поджав колено, я еще сильнее впилась зубами в его плоть и потянула на себя, а затем обрушила колено на его яйца еще раз и еще раз, так сильно как могла.

Кристофер вскрикнул, ослабил хватку, а я сжала руку в кулак и полоснула по его глазам кольцом, которое мне подарил Илай. Янтарный камень прочертил на бледной коже красную диагональ. Тот вскрикнул и отвлекся – этого вполне хватило,

чтобы вырваться и побежать прочь. Я упала на колени в нескольких футах от него, хватая ртом воздух. Горло невыносимо жгло, словно я наглоталась раскаленных углей. Каждый вдох раздирал его.

Боль, жжение, стук сердца и вкус крови Кристофера на языке, мой дикий страх, словно давали мне силы, наполняли меня новой энергией. Я не имела права отступать. Медленно я начала подниматься с колен, неотрывно глядя на Кристофера. Вид у него был ужасающий. Местами обугленная кожа, безумные, наполненный кровью красные глаза и глубокий, рваный порез на лице.

Он стер тыльной стороной ладони кровь с щеки и рыкнув пошел на меня. Вот он, сделав шаг вперед, оскалился и в следующую секунду вокруг него, словно золотистая лента, обвился хлыст, разрезая пространство громоподобным звуком. Кристофер оглянулся и тут же упал под натиском огненного орудия. Илай стоял позади него и держал в руках плеть – сделанную словно из раскаленной магмы. Она послушно перетекала в его руках жидким, расплавленным золотом. Илай раскрыл ладонь и она, словно живая, поползла по Кристоферу вверх – прямо к горлу, затягиваясь на его теле мертвой петлей. Кожа Блейса стала пузыриться и вздыматься вверх. Завоняло паленой плотью. Извиваясь, он издал дикий гортанный звук.

Когда по площадке разнесся отчаянный крик – мое сердце перестало биться, я узнала этот голос. Обернувшись я увидела Джо. Она едва стояла на ногах, удерживаемая лишь руками девушки. Ее ровные черные, как смола волосы струились вниз до самой поясницы. Темные обтягивающие вещи подчеркивали совершенство каждой линии в ее фигуре. Она обернулась, подставляя мраморное лицо свету и я замерла узнавая Марину. Это был худший сценарий из всех ожидаемых.

– Отойди в сторону, – приказала она Илаю, – иначе ваша полудохлая подружка сама броситься вниз, а лететь-то целую вечность, – ее лицо исказила самоуверенная ухмылка.

Илай медлил, оценивая шансы.

– Оставь его! – закричала Марина отпуская Джо. Та пошатнулась, как безвольная марионетка, которую бросил кукольник и подалась вперед.

– Нет!!! – закричала я бросаясь к Джордане, но Марина остановила меня жестом.

– Не смей, – прошипела она ядовитым голосом.

Илай опустил руки и оковы опоясывавшие Кристофера испарились в ту же секунду, оставляя после себя выжженный след.

– А теперь подойди к ней, – изящным кивком она указала в мою сторону.

Илай встал по правую сторону, его горячие пальцы сомкнулись на моей руке. Он мрачно посмотрел на меня не проронив ни слова. Илай был в грязи и кровавых пятнах, а его волосы торчали в разные стороны. На длинных ресницах сверкали снежинки, переливаясь золотым, в свете его огненного взгляда, словно маленькие куски янтаря.

– Это еще не конец, – произнесла я тихо и слова паром вылетали изо рта. Я смотрела на Илая с бесконечной любовью, нежностью и горем… Все встало на свои места и сложилось адской мозаикой. Слезы горечи и отчаяния оросили мои ресницы и тихий сдавленный стон

безысходности пронзил пространство вокруг нас.

– О нет, – громко произнес Кристофер Блейс, – это только начало! С возвращением, моя королева, – улыбнулся он Марине, поднимаясь на ноги.

Part two

Шепот огня

CHAPTER THIRTEEN

НЕБЕСНЫЙ СВЕТ

Оставь надежду всяк сюда входящий,

Оставь и веру всякий вдаль смотрящий,

Судьбы знамений… Не дождешься их…

Когда твоей мечты давно уж нет в живых.

Оставит время тот, кто в жизнь уходит,

Оставь любовь, что с болью к нам приходит,

Оставь судьбу свою… И кинь все за порог.

Черта проведена… И вновь ты одинок.

Мечты закинь в горячий воздух пеплом,

Изорванные письма мы засыплем снегом…

Мечты и мысли… Все! Их больше нет!

Конец всему?.. А кто нам даст ответ?

Белый, слепящих свет от прожекторов позади статуи обрамлял силуэт Марины мерцанием, словно вокруг искрились хрустальные осколки. Она улыбнулась Кристоферу – лениво и снисходительно. Ее улыбка была не настоящей, но безупречная красота скрывала этот недостаток.

– Я тебя обожаю, Крис, – сказала она, и его светлые глаза вспыхнули.

Она произнесла его имя привычно и знакомо, но в голосе был холод, если речь и шла об обожании, то только к себе. Джордана все еще стояла на краю – в шаге от пропасти и слегка покачивалась, словно с ее маленьким телом играл ветер. Я слышала дыхание Илая справа от себя: глубокое и тяжелое, я чувствовала его напряжение. Илай не сводил взгляда с Марины. Он смотрел с отвращением, словно на кучу смердящего гнилого мусора. Нит был позади – на его лице виднелась паника, страх и сомнение. Он не отпускал взглядом Джо и от каждого ее движения превращался в комок из напряженных мышц.

– Пора, моя любовь, – сказал Кристофер и улыбнулся.

Кровь в моих венах хлынула ледяным потоком – достигая сердца, вырываясь наружу. Илай придвинулся ко мне, плечом к плечу и сжал мою руку, мимолетный, ободряющий жест и вдруг Марина сверкнув зубами, отпустила Джо. Она качнулась вперед и полетела вниз.

– Нет!!! – закричала я надрывно, прожектора замигали и все освещение разом погасло, оставляя лишь кромешную тьму и вихрь силуэтов вокруг. Только отблески лунного света на снегу и освещали пространство вокруг. Я бросилась вперед, понимая, что слишком поздно.

Воспоминания в перемешку с горечью стали всплывать в памяти одним за одним. Вот Джо идет по залитой солнцем поляне, с сердитым выражением на нежном, словно детском личике, а вот она удивленно распахивает свои голубые глаза, заметив меня. "Ты нашла ее! " – радостно кричит она и смеется обнимая меня… Она всегда была рядом, всегда с нами, чтобы не происходило. Я достигла обрыва, поскальзываясь на корках льда и снега и схватила руками заледенелые перила – заглядывая в темноту пропасти.

Взрыв вспышек света и резкий порыв мощного ветра ударил мне в лицо – искрами из осколков льда и пыли. Руки соскользнули с перил и меня отбросило назад, к постаменту.

Я упала на спину и проехалась голой спиной по ледяному крошеву ударяясь о плиты. Дыхание на секунду покинуло меня, пока я встала на четвереньки и глотала ртом воздух, а потом услышала вой ветра в ушах. Вокруг все завертелось с немыслимой силой.

Листва, сухие ветки и камни поднимались вверх в бешеном вихре, словно пытаясь затянуть в себя весь мир вокруг. Я вскочила на ноги и посмотрела вперед. Из обрыва показался сверкающий вихрь, а в нем читался силуэт Джорданы. Я развернулась и сквозь вьюгу нашла взглядом Джареда. Его лицо было совершенно белым и острым, будто шелк и кости. Его рыжие волосы развивались вокруг необузданным пламенем, а глаза светились всполохами света. Лицо отрешенное и сосредоточенное одновременно, лицо – так похожее на Ульманаса Грея. Он отвел руки в сторону и вихрь, словно дрессированный питомец, повиновался.

Я только успела прижаться спиной к камню, когда шторм поймал меня и завертел с немыслимой силой. Кожу жгло, словно меня шлифовали струями воздуха. Я схватила Джо за руки и прижала к себе. Звуки рваного ветра заглушали крики борьбы снаружи кокона. Дикий, ужасающий визг ветра и стихий, резали слух, как будто все исчадия ада кричали, стонали и гикали, а шум рос и рос, пока не превратился в визг.

Я вцепилась в Джо. Она была без сознания. Мы поднялись в воздух еще выше и ураган понес нас прочь, а потом мы стремительно рухнули на ступени и покатились вниз. Я чувствовала как меня, словно через мясорубку пропускают, но думала о Джо, сжимая ее сильнее, прижимая ее голову к своей груди и на секунду я подумала, что она не переживет это падение.

Орошенная снегом земля приблизилась и вихрь исчез. Я увидела каменные плиты с серебристыми прожилками. Падение было жестким, но я сгруппировалась как могла и это немного его смягчило. Джо обмякла в моих руках – на бледном лице глубокие порезы и ссадины, а на щеке огромный фиолетовый синяк. Я аккуратно положила ее и поднялась, чувствуя как земля закручивается вокруг и уплывает. До меня доносились звуки боя: глухие удары, а затем полный боли вопль и снова удары.

Я оглянулась на Джо, сердце разрывалось, но я понимала, что я нужна своей семье. Поднимаясь по ступеням, я придерживала подол платья и бежала на верх. Джаред повернулся к Илаю и подал сигнал особым жестом. Он кивнул и взглядом обратился к Ниту. Все трое кинулись пробивать оборону Кристофера и врезались в стену из гроллов. Кто-то бежал, кто-то бросался на них и сразу погибал от их рук. Годы проведенные вместе сделали их единым целым настолько, что они предугадывали действия друг друга.

Я почти достигла верхней ступени, когда заметила Марину. Резко повернувшись в ее сторону, я побежала к ней. Она скривилась, глянула на Кристофера, потом на Илая и выплюнула несколько слов на языке гроллов. Развернувшись, с устрашающей скоростью, она побежала к заграждению, оглянулась на меня – одарив убийственным, победным взглядом и прыгнула вниз, растворяясь во тьме. Из темноты выпорхнули испуганные птицы и закружились в воздухе

В следующую секунду меня поразил удар, над головой закружились звезды. Потеряв себя на мгновение, я очнулась в руках здоровенного гролла, который потащил меня к середине площади. Я кричала и пиналась, а перед глазами сменялись ослепляющие вспышки света. Снег не просто кружился – он заволакивал все, вращаясь бураном из серебра и стали, как будто я оказалась внутри рождественского глобуса и молнии сверкали сквозь него, отражаясь от снежинок.

Гролл остановился и швырнул меня к ногам Кристофера. Его ботинки, залепленные мокрой жижей, оказались прямо перед глазами. Он наклонился и схватил меня ледяными пальцами за запястье и в следующую секунду сверкнуло лезвие и острие прошлось по моей метке, а затем он полоснул себя по ладони и сцепил наши руки вместе.

– Нет! – закричала я и попробовала отдернуть руку и встать. Сильный приступ боли заставил повалиться на бок. Я чувствовала как по мне от пяток до макушки тянутся нити тока, отзываясь выстрелами в висках. Снежный буран закружился вокруг с немыслимой силой и вскоре я почти ничего не могла различить. Обрывки картинок, появлялись передо мной словно скриншоты из компьютерной игры. Ухмыляющееся лицо Кристофера, в мерцании молний и снега,

– бледное и худое, казалось, я вижу кости сквозь прозрачную, как калька кожу, черная кровь стекала с руки на снег.

В следующее мгновение я увидела Илая, бегущего ко мне: бледный и взволнованный он в один миг оказался рядом и со всем отчаянием врезался в Кристофера. Он ждал его распахивая руки в стороны, точно как Иисус. Крис принял Илая в объятия, принял в себя сам огонь. В руке Криса что-то сверкнуло. Они вместе отлетели в сторону и бесшумно приземлились на покрывало из снега в паре футов от меня. Вот Кристофер тяжело поднялся на ноги, а Илай так и остался лежать на снегу, корчась от боли. Из-под него расцвела лужа, окрашивая снег в цвет огня, словно из него вытекало расплавленное золото, превращая снег в прозрачную и чистую воду.

Блейс сжал в руке кривой кинжал с зазубренным лезвием. В глазах помутилось, и время потекло медленно, когда он схватил голову Илая за волосы и, обнажая зубы в оскале, занес кинжал над его телом, обрушивая острее в спину – раз за разом. Илай издал ужасающий звук полный боли, идущий изнутри его груди, как рев урагана и выгнулся опрокидываясь на спину. Его белые одежды окрасились рубиновым и золотым. Илай едва дышал, каждый раз дергаясь, словно вдох сам по себе доставлял ему неимоверную боль. Я слышала стук его сердца, даже четче чем свой собственный, удар за ударом затихающий – пламя внутри Илая медленно угасало.

Я захрипела его имя, пытаясь найти в себе силы и подняться на ноги, но сразу упала на колени и тогда поползла. За мной тянулся размазанный кровавый след. Красное на белом.

– Тащите ее сюда, – скомандовал Кристофер, кто-то схватил меня за руки и потащил к Блейсу, швырнув словно я была мешком с мусором. Издалека, как будто звук проходил сквозь толстые стены, доносились голоса Джареда и Нита, их крики рвали воздух. Я попыталась найти их взглядом, но ничего было не разобрать. Вокруг, сплошной стеной, кружился вихрь из черного дыма и всполохов света. Ветер хлестал по лицу, обжигая глаза, а может это и не ветер вовсе – уж слишком горячим он был. Возможно, из-за этого, неожиданно хлынули слезы.

Оказавшись рядом с Илаем я протянула свою руку к нему, сжимая его пальцы. Они были пугающе холодными – просто мраморными. Его сердцебиение звучало совсем по чужому – незнакомо, как тяжелые, медленные удары. Удары молота о камень. Вокруг Илая было легкое белое сияние, как будто его тело посыпали хрустальным крошевом. Он прерывисто дышал, но все же дышал и это было главным.

Раздался голос Марины, как скрежет металла о бетон, затем Блейса – еще хуже. Они сливались в омерзительное крещендо. Марина передала Кристоферу какой-то предмет. Длинный грифель, очевидно вырезанный из кости, с рукоятью в виде половины луны и половины солнца – соединенных воедино. На светлой поверхност виднелись остатки бурых пятен. От этого меня затошнило.

Размытый образ Блейса склонился надо мной. Он воткнул острие в ладонь с меткой и обмакнув его в мою кровь стал чертить по Илаю символы, называя каждый из них по имени.

– Ignis, – голос Блейса осколками проходил сквозь.

Символ засиял золотистым. Илай дернулся и задышал чаще.

– Terram, – произнес он, оставив на теле Илая еще один знак, предыдущий уже померк, впитываясь, словно вода в песок.

– Aeris, – сердцебиение Илая участилось – звучавшее как будто кто-то неистово стучал палками по Джембе (африканский барабан отличающийся особым диапазоном и очень звонкий).

В тот момент, когда мерцающий белым знак растворился в Илае, Блейс начертил последний и произнес: "Aquam". Линии вспыхнули голубым, Илай вдохнул воздух с жутким свистом и изогнулся, как будто его тянули в разные стороны. На его лбу и шее, как трубки наполненные чем-то светящимся, взбухли вены и потекли вниз, везде, где их можно было увидеть. Они мерцали устрашающе-красивыми цветами. Золото и бирюза. Илай задергался, словно через него ток пропускали и захрипел.

Больше всего я хотела обнять его – забрать его боль. Я была готова сделать все что угодно, лишь бы его страдания прекратились. Словно обезумев, я ничего не соображала, уже и понять не могла где я, где он и что происходит. Я слышала только его крик, словно мне в уши втыкали раскаленные спицы, я слышала как происходит что-то ужасное и как его же кровь прожигает в сердце дыру.

– Теперь она! Торопись! – раздраженным и не терпящим возражений тоном крикнула Марина.

Сама она ни разу не прикоснулась к грифелю. Стояла немого поодаль. Кристофер обмакнув его в кровь Илая, наклонился ко мне. Я даже не видела этого, я уже ничего не могла разобрать, просто чувствовала его всем своим нутром, как будто я и Кристофер были связанны необъяснимым образом, как будто в этот момент он все больше сливался со мной в одно целое. Ужасное, омерзительное целое, что-то страшное и зловещее, в котором я все меньше могла чувствовать себя. Словно было что-то вытесняющее из меня все то, чем я являлась и заполняло черным, густым, зловонным гноем, растекающимся по моим венам, где моя кровь превращалась в демоническую слизь.

Возбужденный голос Блейса проговорил что-то вроде "Превосходно" и я подумала, что это звучит дерьмово – даже дерьмовей дерьмового. Я чувствовала жжение, раз за разом, когда в меня впивалось костлявое острие грифеля.

– Ignis, – сказал Блейс. Участок кожи, на котором он начертил четвертый символ вспыхнул, что– то невероятно острое и раскаленное пронзило меня насквозь. Я захотела закричать, но горло свело спазмом. Не вдохнуть, не выдохнуть, так горячо, словно я глотала лаву, моментально застывающую во мне раскаленным камнем. Боль была безумная, но все же, сквозь нее, я каким-то немыслимым образом ощутила касание. Касание его руки. Кажется, от этого мне стало легче, на мгновение все прояснилось и я сильнее, как только получилось сжала руку Илая, до чертиков боясь выпустить ее, словно это был последний ориентир – моя путеводная звезда, без который я не найду путь назад из этого ада.

Я безумно боялась потерять его сейчас, потерять ощущение его кожи; какой-то частью понимая, если сдамся сейчас и отпущу – это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

И хотя я очень ослабла и пальцы, то и дело, соскальзывали с его, а потом я вовсе перестала что-либо чувствовать, все же я хваталась за него, как за единственную надежду, мою половинку, без которой я не я. Мы слились в единое целое и теперь отделить нас было невозможно.

Смерть одного – означала конец для другого. И все, что нас связывало сейчас – это невидимая, тонкая нить, перерезав которую оборвется все.

Мне стало так страшно, что страх – дикий и первобытный, смешался с болью и взорвался внутри меня тьмой. Всепоглощающей, чернее всего, что можно помыслить. Эта была абсолютная пустота. Страшная, безнадежная, когда нет ни меня, ни мира в котором я себя ощущала.

Нет вообще ничего, как дно самой глубокой пропасти, в которую можно упасть. Здесь смердило отчаянием, гнилой безнадежностью. Так страшно мне не было еще никогда и что было самым ужасающим – я больше не чувствовала Илая, не слышала стук его сердца.

А потом, внутри, в голове раздался тихий щелчок, через мгновение еще один, гораздо громче, а затем вдруг прогремел следующий, словно выстрел: страшный и звонкий, просто оглушительный.

Все зазвенело и загремело, как будто каждая клеточка моего тела горела и взрывалась, а затем из общего хаоса стало образовываться нечто иное, словно клетки плавились и изменяли сами себя, свою структуру – клонируя новые и новые – подобные себе.

Спустя мгновение я ощущала, как меня заполняло чужеродное нечто. Оно не просто заполняло – оно убивало меня и заменяло собой, а спустя еще одно мгновение, я уже не отторгала, а с бешеной скоростью копировала его.

Перед глазами вспыхивал свет, яркий – от такого сразу слепнешь и острая, резкая боль пронизывала каждую частичку меня. Сознание тщетно пыталось заблокировать боль, отгородиться от тела, но не проходило и секунды как все возвращалось с новой силой.

Еще громче, еще больнее, еще острее. Меня, словно выворачивало швами наружу, кромсало и рвало изнутри. Я слышала какой-то ужасный свист, вой и визг, словно природа рыдала и стонала, а потом я поняла, что это скрежет моих зубов и крик рвущийся из меня наружу. Вскоре я вообще перестала воспринимать, чтобы то ни было. Кажется это был конец….

В ту самую секунду, когда я решила сдаться, мое сердце забилось внутри по новому, по чужому. Бум!!!.. бум… бум…, -стучало оно резко и четко, словно удары огромного церковного колокола и эхо от его звучания разливалось по мне вибрацией, вырываясь наружу мощной энергией. Вокруг, нас обвивал кокон из клубов серо-черного тумана, перетекающего и принимающего различные формы, крадущегося все ближе, казалось, он лизал меня, своим холодным, шершавым липким языком, пробовал на вкус и вот-вот собирался проглотить. Словно все мои страхи приняли материальную форму и теперь засасывали в себя, словно чрево огромного демона, которым, по сути, и являлась я сама.

Пальцы, запястья, щиколотки, ноги и руки, затем плечи – постепенно ощущения возвращались ко мне. Но это были не те ощущения к которым я привыкла. Воздух пах чувствами, желаниями и страхами других, звуки пульсации их крови в венах стали первостепенными, их дыхание, у каждого свое, ровным фоном звучало вокруг, создавая новый мир, в котором я еще не умела жить.

Я старалась дышать – это все, на что у меня хватало сил, но дышать глубоко, наполняясь энергией воздуха и ветра.

Воздух казался горячим, обжигающим, но от боли и страха не осталось и следа. Зрение стало проясняться и я увидела Кристофера склонившегося надо мной. Его глаза были закрыты, ладони лежали на моей груди и лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

Я не моргая, затаив на мгновение дыхание, смотрела на Блейса, совсем по другому: различая в радужке гролла сотни холодных оттенков – от бледно-голубого до кобальтового, тысячи ледяных искорок и осколков, словно микроскопические сапфиры искрящиеся в них. Его кожа мерцала жемчужно-белым, а на ней были корявые шрамы от уже заживших ран, словно хребты древних скал на заснеженной равнине. Даже пылинки кружили вокруг нас, словно сверкающий бисер.

Но самым потрясающим было то, что я чувствовала каждую нотку и каждый оттенок его настроения, словно его чувства открывались мне и я читала их, подобно тому как чуткий слух музыканта способен уловить тончайшие звуки своего музыкального инструмента, целый шквал эмоций, его желания и страхи… так много страхов… я вдохнула еще глубже, словно питаясь ими и меня тут же окатило волной возбуждения, нет это было не возбуждение, а триумфальное ощущение безграничной силы внутри себя. Я нашла тот самый ключ от потайной двери. Щелчок! Еще один вдох… горячо, больно… прекрасно…

"Господи", – пронеслось в голове вместе с лавиной безумной энергии, хлынувшей сквозь от макушки до пяток. Это был первый вдох новорожденного, который вместе с криками боли втягивает первую порцию воздуха мира, в который он только что пришел. Я чувствовала близость Кристофера Блейса, то как мы делили воздух, которым дышали и это было ощущение сродни тому, когда ты понимаешь: его хватит только для одного… только для меня.

– Твои глаза…, – прошептал Кристофер со смятением, удивлением, и даже отвращением, как будто он смотрел на отвратительного мутанта или урода. Его собственные глаза потемнели, и я видела себя в них, словно в черном озере. О, да! Мои глаза были прекрасного синего цвета, с вкраплениями не заметными человеческому глазу – изумрудно-зеленый, золотисто-песочный, сверкающий белый и насыщенный терракотовый… так выглядит наша планета из космоса. Только у планеты нет такого обрамления, опоясывавшего ее черным кольцом.

– Кончай с ней, – раздраженно проговорила Марина, ее взгляд стал жестким, но голос звучал не так уверенно как раньше. Он дрогнул на последнем слоге, а потом она сглотнула, хотя во рту у нее было сухо. Всего лишь рефлекс.

Совсем рядом заколотилось чье-то сердце. Громко и испуганно. Илай! Мои любимый Илай! Он был без сознания, но организм отреагировал на ее приказ выбросом адреналина. Мои зрачки вмиг расширились затопив черной пустотой всю синеву, вплоть до кольца вокруг, оставляя только тонкую голубоватую полоску между ними, как едва заметный проблеск света.

Я вонзила свой взгляд в Блейса. Пульс шумел в сумасшедшем ритме, гремело сердце, словно гонг, удар за ударом, четко и громко, качая то, во что превратилась моя кровь – сквозь все тело, пропитывая и наполняя его жизнью. Это была прекрасная симфония могущества и безграничной мощи – мышцы, каждая частичка меня наполнялась сверхъестественной силой.

Блейс скользнул пальцами по моей шее, сдавил ее сильнее, а другой уперся в грудь с такой силой, что внутри что-то кольнуло и хрустнуло, но через доли секунды от боли не осталось и следа. Мой организм исцелился с невероятной силой, регенирируя новые клетки. Его глаза сузились, словно выход, двери которого для меня закрывались и придвинулся ближе, почти касаясь носом лица.

" Да… Еще ближе" – подумала я.

В горле засаднило от жажды, все внутри сжалось гонимое новыми ощущениями – в горле и легких полыхало пламя. Я жаждала его жизнь, его энергию, его душу. Внутри меня словно все зудело, а затем пальцы на руках и ногах, икры и вскоре все тело свело судорогой, даже глаза заслезились. Жгучая, невыносимая жажда… неужели гроллы чувствуют ее каждый раз, перед тем как выпить жизнь своей жертвы?!

Я сделала резкий выпад вперед, врезаясь в него так, что даже зубами об него стукнулась и рассекла губы. Это был неконтролируемый, инстинктивный бросок хищника на жертву. Я жадно потянула воздух из его легких, зарычав, нет, заурчав от удовольствия и впиваясь пальцами в его кожу, разрывая тонкую и шелковистую плоть. Он пах сладко, как гвоздика и кисло, как подгнившие фрукты, но это волновало меня меньше всего. По мере того, как я пила его жизнь, мне становилось легче, спазм в горле и мышцах ослаб и сошел на нет, огонь в горле стал утихать, все остальное стало второстепенным и не значительным.

Мои глаза оставались открытыми, напротив его распахнутых глаз, словно два зеркала, две реальности друг на против друга, отражали одна другую. Даже не так. Мои глаза были словно черные дыры, засасывающие его в небытие – туда откуда нет возврата. Все было таким четким и ярким. Восхитительным. Кристофер смотрел на меня заворожено, он не владел своим телом, его словно парализовало. Это было так странно, просто головокружительно иметь огромную власть над ним, управлять его сознанием.

Кристофер затрясся мелкий дрожью, треммор овладел всем его телом. Между его, покрытыми трещинами, губами заструились паутинки кроваво– красного света. Прекрасно!!! Это было прекрасно и совершенно! Они искрились, перетекали одна в другую, нити становились то толще, то совсем тонкими, едва заметными и сияли всеми цветами спектра, еще ярче как только соприкасались с моими губами. Мои ноздри раздулись, глаза загорелись и я потянула воздух так глубоко, что казалось сейчас лопну, как переполненный воздушный шар. От блаженства, заполняющего меня, захотелось заплакать. Еще вдох, еще глубже.

Его жизненная энергия перетекала в меня, залетала в ноздри и рот, стелилась по щекам, лаская кожу. Сердце стучало, как безумное, словно я проглотила убийственную порцию экстези. Меня заполнило теплом и немотивированным счастьем. Все страхи испарились, боль ушла. Я чувствовала себя безгранично сильной.

Взгляд Блейса помутнел, глаза заволокло пеленой, а кожа приобрела пепельный оттенок. Вокруг громыхало и сверкало с такой неистовой силой, что казалось настал конец света. У изголовья, пронизывая черный кокон из тумана, в землю, оставляя на снегу выжженную воронку, вошла молния, за ней еще одна – справа, вспахивая ее. Земля дрогнула, затряслась, раздался скрежет, словно кто-то неистово скреб ногтями по камням и разряды тока прошли сквозь нас. Блейс захрипел, я вскрикнула и ударилась затылком о каменную плиту.

В глазах полыхнуло ярко голубое зарево, а потом все померкло. На мгновение я оглохла и ослепла. Единственным ощущением оставшимся у меня был вкус жизни Блейса во рту и в легких. Он был восхитительным и тошнотворным одновременно. Жажда опять затмила все остальные чувства обжигая гортань. Меня затрясло. В голове не осталось ни одной другой мысли, кроме той, как я хочу его целиком, до последней капли. Наверное тоже самое испытывают наркоманы во время ломки.

Я сморгнула слезы и повернулась в поисках Блейса. Туман заслонял взор, но все же хорошо видела, как Кристофер отполз от меня на несколько фунтов и протянул дрожащую руку Марине, даже это стоило ему неимоверных усилий. Она все это время бесстрастно наблюдала за ним. Ее темные глаза уставились на Блейса беспомощно просящего о помощи. Я услышала его крик не от физической боли – от предательства, когда Марина толкнула его ногой обутой в туфли на высокой шпильке в мою сторону. Он упал на спину, ударяясь головой о каменный пол, рассекая клубы тумана и захрипел:

– Сука!!! – в его голосе было столько обиды и горечи, хватило бы чтобы заполнить атлантический океан, – ты все спланировала!

Глаза Марины сверкнули, когда на ее алых губах появилась улыбка, словно кровавый порез на бледной безупречной коже.

– Кристофер, – произнесла она коротко и сухо, – ты самый наивный и глупейший из всех гроллов, которых мне приходилось использовать, – Марина была ужасающе красивой. Идеальной, словно фарфоровая кукла в витрине коллекционера и такой же бездушной, – Первое и главное правило гролла: никогда, – она улыбнулась еще шире открывая белые ровные зубы, – и ни при каких обстоятельствах, не доверяй гроллам, – замурчала она, словно кошка, – а потом улыбка резко пропала с ее лица, она подняла на меня большие угольно-черные глаза, такие черные, что зрачка не было видно, затем снова обратила взор на Блейса и зашипела что-то на их языке демоническим шепотом.

– Нет! – злость расколола лицо Блейса. Он попытался подняться, но ноги уже не слушались его и тогда он пополз на нее. Марина засмеялась звонким голосом, запрокидывая голову кверху. Черные волосы, переливаясь, рассыпались по плечам и спине.

– Как там в поговорке? – она задумалась и отвела хитрые глаза вправо, – Ах да! Мы в ответе за тех, кого создали! Кажется как-то так! – она смеялась над ним, – о чем ты думал, когда дал ей испить твоей крови?! Я знаю, – покачала головой она, – ни о чем! Потому что ты надеялся на меня, на то, что я все продумала. И я продумала.

Марина взглянула на него. Черные глаза и волосы резко контрастировали с его белой, казавшейся прозрачной кожей и изящной линией ярких губ. Ее красота была сродни красоте аспида или цветов алеандра. Это была дивная и смертельная красота идеального хищника. Такой ее создала природа.

– Прощай Кристофер, – она сделала шаг на встречу мне. Я видела вспышку в ее глазах, знаменующую победу, чувствовала как радостно бьется ее сердце. Я ничего не хотела сильнее, чем добраться до нее и разорвать ее на части.

– А с тобой мы скоро увидимся, Лила, – от ее слов все похолодело внутри. Я собралась с силами и бросилась вперед, но Марина была слишком быстрой и это не сработало. Мои руки схватили морозный воздух, послышался ее удаляющийся смех, вскоре и он стих – оставляя ветер завывать на вершине Корковаду.

Краем глаза я увидела движение. Блейс с трудом поднялся на ноги и теперь стоял неподвижный и бледный, словно статуя. Его красные глаза впивались в меня, ладони были сжаты в кулаки. Лицо напряженное и озлобленное. Он концентрировался. Лицо воина готового биться на смерть.

Его бледная кожа издавала едва заметное сияние, а голубые глаза сверкали ледяными искрами. Он оскалился и шатаясь пошел ко мне.

– Christopher Aleskandr Blais, – зашептала я тихо, словно скрип старых несмазанных петель – сил на большее не хватало, – Fili diaboli, nuntius est mortis. Creatorem et servus meus es tu. (Кристофер Алесандр Блейс – дитя дьявола, посланник смерти. Ты мой Создатель и ты раб мой.)

Кристофер остановился напротив меня, немого смятенный, но зарычал, оголяя зубы. Сдаваться он не собирался.

– Ты уже мертва, не противься неизбежному. Смерть найдет тебя сейчас или мгновение спустя. Ее не обмануть и не обхитрить.

– Я все же предпочту мгновение спустя! – дыхание вылетело белым дымом. Оно облаком вспорхнуло ввысь откуда секунду спустя раздался залп.

Небо вдруг взорвалось вспышками голубого и золотистого. Молнии расчертили черное небо, подобно трещинам света, а затем раздались выстрелы грома – один за другим сотрясая воздух, разрывая пространство на клочки. Земля задрожала с такой силой, что Блейс пошатнулся. Я вдохнула его запах, смешавшийся с ветрам и чистотой снега, гневом грома и силой разъяренной земли.

Жизненная энергия Блейса пахла необходимостью, била через край, опьяняла меня, манила к себе. Ее было так много, очень много и стоило только вдохнуть. Все вокруг происходило словно в замедленной съемке. Вспышки света – стрелами вонзающиеся в статую Христа-Спасителя, отсекая от него громадные куски камней, падающих на нас сверху.

Вот это немного пугало. Еще один удар и правая рука Иисуса полетела вниз, ударяясь о скалистые выступы. Кристофер оглянулся назад, на монумент.

Сейчас! Сейчас я почувствовала контроль над стихией, я чувствовала себя всемогущей и по мне, вместе с каждым ударом сердца, разливалась сила. Одно мгновение, одно движение – и вот мои руки обвили его шею, а взгляд синих глаз был устремлен в его глаза-льдинки. Его пульс забился под тонкой кожей на шее, как огонек свечи на сквозняке, такой хрупкий и теплый. Я вцепилась в него губами.

Он попытался вдохнуть и не смог. Да! Гремело победно в моей голове вместе с громом! Только выдыхать, только в меня! В следующее мгновение, молнии, словно клинки из серебристого света, одна за одной вонзились в Кристофера.

Я не ожидала такого поворота. Разряды тока прошли через него ко мне и от меня к Илаю, пронизывая насквозь. Внутри вспыхнул огонь, мне захотелось закричать, но я не смогла, губы и язык просто на просто не шевелились. Нас затрясло под разрядами тока. Завоняло горелым мясом и еще чем-то тошнотворным, ну конечно, так пахнет жирный мотылек попавшийся в лампу для уничтожения насекомых. Тот же жужащий резкий звук и та же вонь.

Когда я подумала, что хуже быть не может, в небесах, разъедая туман, вспыхнуло такое зарево, что во всем Рио стало светло, словно в самый солнечный день, а затем все молнии разом, как будто их собрали в один пучок, полетели в нас, через нас, прогрызая себе путь от головы к ногам. Но то, что происходило с Блейсом ужасало – он кричал и дергался, свет выжигал его изнутри и кожа Кристофера стала словно прозрачной, было видно его кости и сухожилья, все его внутренности.

Я уловила звук… это был стук… стук сердца Илая, забившегося с новой силой под огромным напряжением. Я уловила один проблеск его взгляда, лицо, скулы, линию рта. Он содрогнулся в агонии и задышал, а потом вдруг вспыхнул, словно на него плеснули бензина.

Я сжала его руку. Метка к метке. Из них хлынул золотистой свет, врезаясь волной в серебро бившее в нас с небес. Два света встретились – огонь и лед, и мир вокруг разорвался на миллионы частичек. Я почувствовала как свет течет через все тело, от меня к Илаю и обратно, мои мышцы сократились, Илай выгнулся дугой. Жар пронизывал нас, плавил, и мы словно соединялись в одно целое.

Глава четырнадцатая

Янтарные небеса

Голова лежала на чем-то не таком твердом как камень и мокром. Шел дождь – не просто дождь, а настоящий ливень. Зрение понемногу прояснилось – я четко увидела лицо Илая, склонившегося надо мной, а потом оно поплыло вбок. Я замычала.

– Голова…

– У тебя сотрясение, – Илай положил ладони по обе стороны лба, – в лучшем случае. Его ладони были влажными и горячими, как два компресса.

Потом картинка снова приобрела очертания и я смотрела на запачканное сажей и кровью лицо Илая. Капли багряного пота все еще стекали по его вискам. Я попыталась привстать, чтобы осмотреться и поняла, что ошиблась. Любое движение отзывалось дикой болью. Кажется, в моем теле не осталось ни одной целой кости. Илай придержал меня и наклонил голову.

– Не спеши – мне нужно исцелить тебя.

– Ты слишком слаб…

– Ну, зато я жив, – он бросил мимолетный взгляд на горы обугленных трупов, словно они падали с неба вместе со снегом.

– Джо, Нит… Они живы? – едва смогла проговорить я. Илай кивнул. Все живы, остальное поправимо. Я повернула голову и увидела Пьетро прислоненного спиной к перилам ограждения. Его нога была неестественно выгнута. Он кивнул

Джареду в знак согласия и тот одним резким движением вправил кость, словно делал это уже много раз. Пьетро заскрипел – не более того и откинул голову назад, когда они с Джеем взялись за руки и принялись исцелять друг друга.

– С ними все будет хорошо, – Илай провел шершавым пальцем по моему лбу. Его кулаки и костяшки имели темные корки и свежи шрамы – то, что осталось от ран. Лицо было в худшем состоянии. Губа все еще рассечена и кровоточила. Один глаз заплыл и совсем закрылся, под другим был массивный кровоподтек. Брови и кончики волос обгорели и свернулись в маленькие кружки.

– Ты выглядишь ужасно, – слабо улыбнулась я.

– Ты тоже, – уголок губ приподнялся, словно в насмешке, перед тем как он прикоснулся ими к моим. Я все еще улыбалась и опять замычала, на этот раз от удовольствия целуя его шершавые, потрескавшееся губы. Солоноватый вкус его крови появился у меня во рту и даже это казалось волшебным.

Волна приятного покалывания пронеслась сквозь меня к нему, разряды тока бегали между нами озорными искрами, все мои раны начали исчезать, как если бы их стирали ластиком с листа бумаги и я могла чувствовать, как отступает боль внутри, кости тоже срастались и тут она вспыхнула опять. Жажда. Я принялась целовать его сильнее и даже укусила за губу, потянула ее, руками вплетаясь в его волосы, чувствуя в них каждую пылинку и мелкий мусор вроде кусочков палок и листьев.

– Тише, – выдохнул он мне в рот, – притормози, – он не отрывался от меня и его аромат, воздух из его легких влетели в меня с запахом его жизненной энергии. И я не остановилась, а вдохнула глубже, приоткрывая глаза и увидела, как знакомые золотистые ниточки потянулись ко мне. Через плечо я увидела шокированный взгляд Джареда – полный отвращения и это подействовало как ушат ледяной воды. Я отпрянула, дыша глубоко, словно бежала без остановки мили. Он резко отвернулся, я перевела взгляд на Илая. Он приоткрыл глаза. Неужели не заметил? Он выглядел… словно опьяневший.

– Вот это поцелуй, – проговорил он тихим голосом. Я только сильнее ослабила его? Я почувствовала к себе отвращение.

– Нам пора убираться отсюда, пока здесь не объявились полицейские, – проговорил Джей, бросив на меня еще один убийственный взгляд. Он помог Пьетро встать на ноги. Джордана с Нитом уже ожидали нас у ступеней.

– Жаль признавать, но они правы, – Илай

поцеловал меня в щеку и пошатываясь привстал, чуть не поскользнувшись на мокром камне. Я же, вскочила словно на пружине и огляделась.

Тучи плыли с огромной скоростью, словно серые стаи сардин. Лило словно из ведра, смывая грязь и кровь, все следы сражения. Об остальном позаботился Джей и Нит. Вид горы говорил лишь о том, что этой ночью мощные молнии разрушили статую. Повсюду валялись обломки камней и суховей – последствия внезапного урагана.

Далеко, на горизонте, из-за позолоченной кромки гор, вставало солнце, словно воскресая – сияя в стене дождя всеми цветами спектра. В рассветных лучах окрестные равнины, горы и холмы казались сказочно лилового цвета, а океан был красным, как будто вместо воды в него влили кровь. Много крови. Белый снег все еще покрывал землю, но стремительно таял, грязными потомки утекая вниз, по склонам Корковаду. Все уже спустились на уровень вниз.

– Ты идешь? – Илай протянул руку.

– Да, – ответила я, балансируя на первой ступени на подошвах сандалий и оглянулась в последний раз. Солнечный свет, набиравший силу, осветил все вокруг – острые, словно зубы вершины скал и океан – он запылал словно объятый пламенем.

В Амбрэ была уже глубокая ночь, когда мы добрались домой. Из-за густого тумана было видно лишь на несколько метров вперед, да и то, фары отражались от капелек и казалось, что перед нами сплошная стена из серебристой пыли. Мы заехали на самую вершину горы, на которой, как гнездо, стоял наш дом – огромным особняк с белым фасадом, наполовину выкроенный из прозрачного стекла, словно кутался в дымке. Окруженный массивными деревьями – их развесистые ветви переплетались вместе, создавая шатер из листвы и веток. Убежище туатов.

Все вошли в дом и сразу разбрелись по своим комнатам, я добралась до своей, распахнула двери и сразу отправилась в душ. Я воняла словно опаленная куриная тушка. Я ступила на кафельный прохладный пол и включила горячую воду. Она струями потекла вниз, смывая грязь и кровавые корки. Я чувствовала себя превосходно. Энергия воды наполняла меня больше и вскоре, я мурлыкала версию песни "лишь бы никто не услышал, как я пою в душе" под аккомпанемент воды. Кажется, эта песня играла по радио несколько раз по пути домой и ее слова теперь непрерывно прокручивались в моей голове. Слегка раскачиваясь из стороны в строну, я запрокинула голову назад и вылив на ладони гель для душа принялась размазывать его по телу и припевать. Мягкая и пушистая пена обвивала меня словно облако из пионов – с ног до головы.

'Cause all of me

Loves all of you

Я вздрогнула, когда мне в унисон зазвучал еще один голос – мягкий, приятный, бархатистый, идущий изнутри голос, посылающий по всему телу вибрации, которых не видно, но от которых закипает кровь.

Love your curves and all your edges

All your perfect imperfections

Give your all to me

I'll give my all to you

You're my end and my beginning

Even when I lose I'm winning

'Cause I give you all of me

And you give me all of you

Выдохнув последний звук мне в ухо, Илай зацепил его кончиком губ. Сейчас, между нами, было сто точек соприкосновения и в месте каждой из них я чувствовала его твердые мускулы и горячую кожу.

– Почему ты замолчала, – с искренним сожалением спросил Илай, и я одарила его взглядом "ты ужасный лгун". Кстати, как я могла не заметить, когда вошел Илай, наверное, пена в ушах приглушала звук. Боже, мое пение хуже брачного крика павлина…

Илай засмеялся, так громко, что кажется, даже издал непонятный крякающий звук и резко наклонился вперед, стукнувшись головой о полку для шампуней. Как только он выпрямился, я смело встретила его наглый взгляд. Он хохотал надо мной во весь голос, после того как подслушал мое пение!

– Возмездие уже здесь, – я взяла большей кусок пены с себя и зашвырнула ему в лицо. Он напоминал верхушку от кекса с глазурью. Илай двумя пальцами смахнул ее с глаз и теперь смеялась я. На белом пузырчатом холмике блестели два золотистых глаза.

– Теперь, девочка моя, молись, чтобы тебя никто не услышал, – сказал он и пена смешно раздувалась вокруг рта. Я засмеялась еще громче и в этот момент, когда Илай прижал меня к стене и поцеловал. Его руки обвились вокруг меня, нежно сжимая пальцы на разогретой коже. Хоть и было невероятно жарко – я покрылась мурашками. Илай прошелся ладонью вдоль спины и остановился внизу. Нас обволакивал пар также как и пена. Кабина наполнилась яркими ароматами сладкой свежести и цитрусов. Запах Илая заполнил меня вместе с паром.

Стало действительно жарко. Он наклонился еще ближе и отбросил мои волосы в сторону. Я всхлипнула, ощущая каждое его прикосновение, горячие губы на моем лице. Он целовал меня неистово, а я цеплялась за скользкую спину Илая – впиваясь в нее, стараясь удержаться на ногах. Плотное облако пара и его феромонов с сочным запахом опьяняла меня и я прижалась к его губам сильнее – одной точкой соприкосновения больше. Жажда затуманила мое сознание.

Во рту было сухо, я начала трястись и все тело покалывало, когда я сделала маленький вдох.

Он тоже судорожно вздохнул, его сердце колотившееся с неистовой силой пропустило удар и он ослабил объятия. Я встревоженно открыла глаза и встретилась с ним взглядом – изучая в них свое отражение. Мои опять стали голубыми с мерцающими вкраплениями.

– О боже, – я попыталась отойти от него, словно была носителем неизвестной инфекции, но идти здесь было некуда.

– Твои глаза поменяли цвет, – проговорил он тяжело вдыхая воздух, – взгляд его потух, словно на костер плеснули водой. Я не стала ему говорить, что его кожа тоже поменяла цвет, побелев на пару оттенков. Что я могла сказать?! Начать оправдываться?! Я знала, что происходит со мной. Я была для него опасной. Я хотела его жизнь.

– Извини, – пробормотала я себе под нос, проскальзывая мимо. Он не остановил меня, позволил уйти и все еще находился в шоке от того, что увидел и почувствовал.

Я быстро вытерлась полотенцем и попыталась усмирить жажду. Страх помог перебороть ее, и я знала, что мои глаза поменяли цвет с безжизненно-голубого на мягкий зеленый. Казалось, в груди не осталось места бешено колотящемуся сердцу, казалось, оно вот-вот пробьет дыру. Было чувство, что меня разрывает изнутри. Моя душа кричала. Я не знала, что это и где она находится, но прекрасно знала, как она болит.

Добравшись до кровати я почувствовала насколько была опустошена. Во мне не осталось надежды. Вера умерла и кажется, часть меня умерла вместе с ней. Внутри меня была только бесконечная пустота и холод. Я дрожала. Это стало ясным, как никогда прежде, словно я смотрела на мир вокруг сквозь грязные, мутные стекла, а сейчас они исчезли – представляя мне действительность такой какая она есть. Я была монстром – готовая убить самое дорогое, что у меня было.

Дрожа я залезла под одеяло, события последних дней настигали меня снова и снова, подобно волнам океана, когда ты пытаешься вынырнуть и тут тебя захлестывает с новой силой. Однажды, я тонула в озере. Я знала, как это задыхаться, без надежды, когда вода заполняла легкие вытесняя воздух. Тогда меня спасло чудо. Откуда ждать помощи теперь я не знала… был единственный человек, который, возможно, мог дать ответ и это был Виланд Блэйс.

Илай вышел из ванной – сухой, одетый в спортивные черные штаны. Он остановился в дверях и прислонился к проему, обдумывая что-то. Затем он медленно подошел и сел на край кровати.

– Уходи, – проскрипела я накрываясь одеялом с головой. Я не хотела, чтобы он видел как я плачу. Он откинул одеяло и лег рядом со мной – обнимая и прижимая к себе. Его горячие руки окутали меня теплом, его запахом и стуком сердца. Стало еще страшнее. Я отвернулась и уткнулась головой в подушку, боясь сделать еще хоть одни вдох, не то что в его глаза посмотреть. Мелкая дрожь пробирала до костей.

– Мы справимся с этим, – сказал он и его руки гладили мои волосы, я всхлипнула еще сильнее, пробормотав что-то вроде "убирайся". Вдруг он резко повернул меня к себе и посмотрел мне в лицо.

Я опустила голову и отвела взгляд, хотя меня тянуло к нему как магнитом. Животное, непреодолимой желание, сродни дикому голоду поцеловать его, коснуться его губ проносилось по мне покалываниям. Илай взял рукой мое лицо и нежно приподнял его. Он смотрел в мои глаза без отвращения, но с жалостью, как если бы я заболела тяжелой болезнью.

– У Ульманаса есть план, – произнес он, но не очень то уверенно, – мы пройдем через это вместе.

– Илай, – тихо произнесла я поднимая глаза на него, заглядывая в его лицо и кажется, забыла, что я вообще собиралась что-то сказать. Мой взгляд пробежался по смуглому лицу: мужественному подбородку; высоким, острым скулам; красивым, словно прорисованным губам;

мокрым спутавшимися волосам и встретил его взгляд…

Его огромные золотистые глаза сияли теплом, словно весь солнечный свет сконцентрировался в нем. Я перестала дышать, даже закружилась голова.

– Я люблю тебя, – его голос с мягкой хрипотцой был нежным и тихим. Безумно хотелось его поцеловать, прижаться к нему всем телом, нырнуть в него с головой, забыть на секунду, чем я теперь являлась. Но я не могла так рисковать. Находиться рядом с ним было все сложнее и я не знала, что мне делать. Оттолкнуть его, ради его же безопасности? Я была всего лишь слабой девушкой и не могла. Он был нужен мне, как воздух.

– Ты не осознаешь какой опасности подвергаешь себя сейчас, – прошептала я прикрывая глаза, в тот момент когда губы Илая коснулись меня. Я дрогнула и вжалась в подушку. Он придвинулся ближе. Нет, нет, нет!!!

Разум кричал: оттолкни его, ОПАСНОСТЬ!!! Неужели он не замечает этого!

Он потянул меня на себя и я оказалась у него в руках. Наши тела соприкоснись, жар хлынул по телу. Щеки покраснели.

– Ты играешь со смертью, – прошептала я, – Илай провел ладонью по щеке, остальная часть моего существа не хотела сопротивляться, когда я смотрела в его глаза, слышала стук его сердца, за который и в ад пойти не жалко.

– Когда-то я говорил тебе тоже самое.

Ах, да! Первые вечер проведенный вместе.

– Мы справились тогда – сможем и сейчас.

Если бы он только слышал то, что слышу я, ощущал этот

запах и стук сердца. Эта безумная жажда… хотя… сейчас Илай и был близко, мой страх затмевал ее. Сейчас она была побеждена.

– Лила, услышь меня. Ты моя жизнь! Я буду бороться за нашу любовь до конца.

– Тогда твой конец ближе, чем ты можешь представить. Ты не понимаешь, что это за ощущения. Я даже не могу контролировать себя, – мой голос тихо шелестел, – я…, -запнулась боясь произнести это вслух.

– Я знаю, – произнес он и твердо повторил, – мы справимся! – словно на этом разговор был окончен. – Я верю в нас! Я верю в нашу любовь, – он взял мое лицо в ладони, такие теплые и родные. Его глаза, обрамленные черными ресницами, вспыхнули золотистыми искрами, когда он заглянул мне в лицо. Илай поцеловал меня в лоб и аккуратно положил голову на подушку рядом, – а теперь попробуй уснуть.

Он положил одну руку под подушку, второй – обнял меня и поцеловал в макушку.

– Спи, – прошептал он.

Я попыталась уснуть, но мысли лезли словно черви из земли во время дождя. Их было так много, слишком много.

Chapter fifteen

Пройдено пол пути

Солнце превратится в тьму

и луна в кровь…

Одев темные очки, я мчалась вдоль главной улицы Амбрэ: мимо лавочек и магазинов, мимо туатов беззаботно гуляющих по тротуарам. Казалось, что это самый обычный город, ни чем не отличающийся от других.

Сегодня было пасмурно, впервые с того момента, как Амбрэ стал моим домом. С неба срывался мелкий дождь. Асфальт сделался похожим на черный хрусталь.

Свернув на одну из зеленых улиц, я подъехала к воротам Грея. Капли дрожали на кованных вензелях, словно слезы. Я нажала кнопку и ворота медленно распахнулись. Римский фонтан шел мелкой рябью. Взвизгув тормозами, машина остановилась перед домом, стало совсем темно, словно смеркалось, и дом окружали неясные тени.

Я хотела поговорить с Греем и как бы мне не было неприятно признавать этот факт – я собиралась просить его о помощи. Кристофер был мертв, но опасность не миновала. Я была в разы хуже его, потому что мне доверяли, не ожидая удара. А я сама себе не доверяла, не знала, как контролировать себя, можно ли очиститься и избавиться от демонической крови внутри меня. Она повелевала мной, не я.

Оставив машину у входа, я поднялась по величественным ступеням и позвонила в дверь. Звонок, словно звук колокола, ранил слух. Я отчетливо слышала все мелкие звуки, как ветер играет с листвой, как капли дождя отскакивают от мрамора, звук шагов за дверью и то, как работал механизм в дверном замке.

– Добро пожаловать, – приветливо впустил меня Эдвард. Он казался совсем стариком, но двигался быстро и живо, а его глаза блестели, – как давно вы не навещали нас мисс Алфхилд?

– Много всего произошло, – ответила я, пересекая холл. Что-то в доме Грея изменилось с тех пор, как я была здесь, но я не могла понять что именно.

– Может вы желаете кофе? – он внимательно разглядывал мои глаза сквозь солнечные очки.

– Нет, благодарю тебя, – что-то неприятное ощущалось в его взгляде, ледяное, – Мне нужно поговорить с Мистером Греем.

– Конечно, – улыбнулся он, – мистер Грей у себя.

Поднимаясь по лестнице, я ощущала, что Эдвард следил за мной, пока я не скрылась в правом крыле дома. В доме было темно, тучи совсем закрыли солнце. В окно заглядывали голые ветви дерева – отбрасывая корявые тени на пол и стены. Каждый шаг отдавался эхом, отзываясь внутри меня маленьким землетрясением – меня штормило. Внутри бушевала мощная, но чужеродная энергия. Я остановилась у дверей и постучалась.

Грей разговаривал по телефону. Как всегда элегантно одет в шелковую рубашку цвета графита и черные прямые брюки. На столе стоял не тронутый утренний чай и булочка, рядом бумаги, тонкая ручка и блестящая сфера глобуса. Глобус был не обычным – страны имели другие границы и названия на латыни, хотя нет, приглядевшись поближе я поняла, что это совсем не латынь. Значит так выглядит земля с точки зрения Туатов.

Заметив меня, Грей резко переменился в лице.

– Почему вы вернулись? – удивленно спросил он оборачиваясь.

– Мне нужна помощь, – сказала я.

– Я перезвоню, – произнес он хлестко и нажал сброс.

– Я слушаю, – Грей сел и указал на кресло напротив.

Грей слушал внимательно ни разу не перебив меня и только кивал головой. Когда я закончила, отец, скрестив руки на груди, вздохнул. Его лицо было замученным и даже испуганным. Кажется, мои дела хуже не куда.

Он промычал что-то себе под нос, бросил взгляд на часы и резко развернулся ко мне.

– Пойдем, – позвал он.

– Куда мы?! – спросила я, когда мы повернули направо, Грей открыл неприметную дверь и стал спускаться вниз по узкой лестнице. В этой части дома я никогда не была. Мы молча преодолели три лестничных пролета и оказались под землей.

– Ты можешь объяснить мне куда ты меня ведешь?! – насторожено спросила я.

Грей помедлил и ответил:

– В библиотеку, – и остановился перед массивной кованной дверью, утыканной клепками и болтами.

– Я была в библиотеке – она на верху.

– Здесь хранятся архивы и секретные документы, – Грей прочистил горло и вставил большой ключ в ржавую скважину. Замок неохотно заскрежетал и поддался. Отец сделал приглашающий жест и я шагнула внутрь. Замигала тусклая лампа посередине комнаты, уставленной стеллажами и фолиантами в кожаных переплетах. Некоторые из них были искусно украшены золотом и драгоценными камнями – не потерявшими свой блеск даже под слоем паутины. Сбоку стоял один единственный стол с лампой и мягкое потертое кресло. Здесь воняло пылью и отсыревшей бумагой.

Вдруг я услышала щелчок и скрежет поворачивающегося ключа. Я обернулась и уткнулась взглядом в закрытую дверь. Грей запер меня?! В бешенстве я бросилась к двери, с этой стороны обшитой деревом и резными узорами с позолотой, и закричала.

– Не поступай так со мной?! Ты не можешь оставить меня тут!!

– Ты опасна, Лила, – его голос звучал глухо, словно из под толщи воды, – прости, но так лучше для всех.

Я застучала кулаками по дереву с такой силой, что ободрала кожу.

– Открой!!!! Сейчас же Открой!!!! Кристофер не единственный, кто охотился за нами! Марина доберется до Илая!!! Она убьет его!!!

– Нам нужно время, чтобы найти средство – вернуть тебя в прежнее состояние, а пока ты побудешь здесь.

Я яростно пнула дверь ногой и вскрикнула от боли – не от физической боли. Моя душа разрывалась на части. Я зарычала от отчаяния и стекла на бетонный пол, прислонившись затылком к двери. Внутри все клокотало. Было невыносимо осознавать, что отец так поступил со мной. Он подверг Илая двойной опасности. Мы должны держаться вместе. В единстве наша сила… или наша слабость.

Я посмотрела на ободранную кожу и сморщилась. Из пореза выступала черная, как деготь, кровь. Все плохо. Я чувствовала как она заменяет мою собственную, каждую секунду генерируя новые клетки. Мной завладела паника. Я вскочила и еще раз потрясла ручку. Безнадежно. Дверь слишком мощная. Видимо ее и делали с расчетом на то, чтобы сюда не могли пробраться посторонние.

Осмотревшись вокруг, я начала метаться по помещению, осматривая каждый угол, пытаясь найти выход. Бетонные стены – ни единого окна или двери. Это было самое настоящее подземелье. Когда я поняла, что все безуспешно, я стала пинать стены, с отчаянием толкая стеллажи с книгами, но они стояли не пошатнувшись.

Заплакав, я прислонилась к стене и сползла по ней на пол, поджав колени. Я не могла поверить в то, что это все происходило со мной. Это казалось невозможным: туаты, гроллы, древние легенды и обряд дарующий бессмертие.

Вдруг мой взгляд упал на один из стеллажей – застекленный цветным витражом. Он выглядел таким же древним как и книги. Каждая деталь была старательно вырезана и отполирована вручную. Я встала, подошла и открыла его, громко чихнув от облака пыли вылетевшего изнутри.

Надписи не говорили ровным счетом ничего. Этого языка я не знала, так же как и не знала, что я собираюсь найти. Неизвестно сколько времени мне предстояло провести в заточении, и я решила использовать его с пользой. Вытащив несколько книг, я отнесла их к столу и бережно положила на покрытую толстым слоем пыли поверхность.

На самом верху лежала толстая книга в коричневом кожаном переплете. На обложке был выжжен символ двух окружностей а посередине мерцал медальон в виде пятиконечной звезды, инкрустированной янтарем. Я открыла первую страницу. Письмена были старательно выведены красными чернилами на толстом пожелтевшей пергаменте – мягком и бархатистом. Казалось, что ей не одна сотня лет и за эти столетия ее страниц касались взгляды правителей Амбрэ.

Судя по гравюрам, в ней были собраны разные заклинания, обряды, своды законов и правила. Я старательно просматривала каждую из них и, наконец, открыла страницу, где была изображена метка. Моя и Илая – они располагались друг напротив друга, как символы мужского и женского начала. Символ двух противоположностей, сливающейся воедино, образовывая новый, невероятно мощный, вид энергии.

Меня трясло и мутило все сильнее. Я никогда еще не слышала так четко стук своего сердца, качавшего чужеродную кровь по венам. Страшная мелодия, напоминавшая звуки органа. Закрыв книгу, я уткнулась в нее лбом, пытаясь придумать, как выбраться отсюда. Минуты тянулись бесконечно. В помещении катастрофически не хватало воздуха. Дышалось с трудом и очень хотелось спать.

Скрип дверных петель испугал меня и я резко проснулась – не сразу понимая где я. Подняв голову, я сфокусировала взгляд на входе. Может Грей одумался или мне хотя бы принесли поесть? Вот дерьмо!

– Room service, – проскрипел голос из темноты.

Из тени, куда не доходил желтый свет лампы, выступили три фигуры. Дверь позади них оставалась открытой и чернела словно распахнутая пасть зверя с зубами-болтами. Я выпрямилась и напряглась. От света глаза заслезились. По коже пробежался колкий озноб, но жгучий, словно температура моего тела стала резко подниматься и я закипала.

Все трое были очень похожи между собой. Примерно одного возраста и комплекции. Невысокие, с вьющимися по плечам каштановыми волосами и черными глазами-щелочками, сверкавшими словно акульи. Боже, как они могли попасть сюда… неужели Грей?!

– Вот и наша звезда, – усмехнулся тот, что стоял ближе всех. Голос его был холоден и сух, как опавшая листва. Похоже, он был старшим из братьев. Остальные подхватили его смех и захихикали – страшно, как стая гиен. Я потерла лоб и поняла в чем шутка. Уснув прямо на книге я отпечатала медальон и теперь на лбу у меня была пятиконечная звезда.

Я поднялась медленно и вышла из-за стола встав напротив них.

– Ганс, – тот, что стоял впереди указал на парня справа от себя,

– Максим, – хмурый гролл с черными, как бездна глазами, – Алексанрд, – он представился сам, словно имел королевское происхождение.

– Она нужна Марине живой, – не оглядываясь на братьев, бросил через плечо Александр. У него над губой была большая круглая родинка, словно жирная муха – когда он разговаривал, создавалось впечатление, что эта самая муха шевелится потирая лапки. Я настороженно обвела их взглядом и вдруг меня окутало небывалое спокойствие.

Я выдохнула с облегчением и швырнула на распахнутую настежь дверь взгляд. Она резко захлопнулась с ужасающей силой, так что с потолка, подобно пеплу, посыпались хлопья пыли и паутины. Все трое вздрогнули и переглянулись, уставившись на меня. Это было приятно – почувствовать запах испуга. Я улыбнулась, кивнула гостям, приветствуя их и подняла ладонь с меткой вверх.

Три взгляда синхронно проследили ее путь, когда я отвела ее назад и резко выбросила вперед вместе с потоком воздуха направленного в них, как выстрел из воздушной пушки. Все происходило, как в замедленной съемке. Я наблюдала за их перекошенными лицами, за тем, как они молотили руками и ногами воздух и глухой стук врезавшихся в бетонную стену тел. Их стоны спровоцировали новый прилив сил. Первым вскочил на ноги Ганс. Его братья все еще лежали скрючившись на полу. Он оскалился и стремительно кинулся на меня.

Я сама не отдавала отчет своим действиям, что-то зашептала себе под нос, тихо-тихо, и выпустила тонкую струйку пара изо рта. Ганс пошатнувшись, словно врезался в стену, остановился и уставился на меня. Его глаза покрылись мутной пеленой. Он отступил назад на несколько шагов. Я слышала его сбивчивое дыхание и запах страха – приторносладкий и тошнотворный, напоминающий вонь испуганного скунса и снова прилив сил, как будто я черпала из страха энергию.

Я прислонила пальцы к губам и послала ему воздушный поцелуй.

Ганс задрожал, его губы побледнели, а кожа сделалась пепельно-белой. Его черные глаза, казались, потухшими угольками на снегу. Он с трудом, преодолевая сковавшее его тело оцепенение, поднял руку покрытую слоем серебристого инея и, так и застыл. Я с удовольствием смотрела на заледеневшую статую, как скульптор на свое творение.

– Дрянь, – прорычал Александр, покачиваясь на ногах. Его шатало от гнева. Лицо исказилось страшной маской ярости. Он оскалил зубы и двинулся ко мне, в то время как третий поднялся на четвереньки, опустив голову вниз. Похоже, ему досталось больше всех.

Силу, которую я ощущала внутри, нельзя было сравнить ни с чем, что я испытывала прежде. Я слышала их сердцебиение, как звук не отлаженного фортепьяно, словно неумелое дитя наугад стучало по черно-белым клавишам. Пора покончить с первым.

Пока Александр двигался на меня – его движения казались медленными, я резко развернулась к Гансу и отшвырнула его с такой силой, что замороженное тело с ужасающим треском врезалось в стену и рассыпалось бутоном из сверкающей пыли. В лицо ударила волна такого холода, что даже у меня перехватило дыхание. Все слилось в черно-серебристом вихре.

– Ганс, – прорычал Александр, откуда-то из серебристого тумана.

Теперь у меня было явное преимущество, все мое тело пылало от адреналина и превосходства. Я рывком кинулась к Максиму, который только поднялся с коленей и обрамила его лицо своими ладонями. Он даже испугаться не успел, пульс парня стучал под моими пальцами так звонко и живо, а глаза блестели жизнью – порождая во мне жажду, я словно изголодавшись, прижалась к нему губами и потянула его жизненную энергию полной грудью – теплую, свежую, наполнявшую меня изнутри.

Он пробовал отбиваться, но это были вялые попытки жертвы освободиться, он таращился на меня, как кролик на удава. Максим стал обмякать в моих руках, его черты лица стали мягкими и взгляд потух, а затем он обмяк, и бездыханное тело притянуло своим весом к полу.

Максим уронил голову, словно размокшая под дождем плюшевая игрушка. Его сердце больше не билось, зато мое стучало словно обезумевшее.

Я увлеклась, заметив приблизившегося Александра слишком поздно. Он ударил меня наотмашь, с такой силой, что я, вскрикнув, отлетела прямо на стол, сложившийся подо мной словно бумажный. Я проехалась спиной по щепкам – собирая занозы и врезалась в стену, скорчившись от боли. Спину саднило, в затылке пульсировала боль. Меня передернуло, когда я увидела лицо гролла, прыгающего прямо на меня.

– Ты заплатишь за их смерть, – прорычал он хлестко и ударил по лицу так, что у меня искры полыхнули. Александр прыгнул сверху, схватив то, что осталось от ножки стула и с рыком вонзил мне ее в плечо, а затем сжал пальцы вокруг шеи. Я захрипела от боли, почувствовав себя букашкой, пригвозжденной к листку бумаги. Его глаза были бездонными и пустыми, как бездна. В моих легких почти не осталось воздуха, а сердце грохотало о грудную клетку. В унисон моему сердцу подземелье затряслось, стеллажи звенели и книги с грохотом падали вниз.

– Маленькая сучка, – прохрипел он, скаля неровные зубы. Перед глазами запрыгали черные точки. Время опять замедлило свой ход, каждое мое движение было точно выверенным. Слушая его сердцебиение, звук крови бегущей по демоническим венам, я приказала ей замедлиться. Глаза Александра покраснели от лопнувших сосудов, затем он ослабил хватку. Секунды его замешательства хватило, чтобы пнуть его коленями в живот.

Гролл опрокинулась назад, а я, хватая воздух, поползла назад, упираясь в стену. Шум черной крови мешал сосредоточиться, мое сердце уже не стучало как раньше, словно колокольчик, теперь это был звук колокола. Она бежала по венам вытесняя мою собственную – с каждой секундой все больше. Мир наполнился новыми звуками, запахами, новыми ощущениями, словно меня выворачивали на изнанку, словно теперь это была не я, а мой негатив.

Александр вскочил на ноги и сжал кулаки, костяшки его пальцев стали белыми, словно снег. Жилка на шее гролла неистово билась под кожей. Он сделал первый шаг на встречу ко мне.

– Все, звезда. Доигралась!!! Тебе…..ц, – Его посиневшие губы, казались размазанным пятном на лице.

– Подавишься! – прорычала я, резко схватила книгу с медальоном лежавшую рядом и, впиваясь пальцами в пятиконечную звезду, вырвала ее из плена кожи.

Острые края порезали пальцы. Сжав ее сильнее, я выкинула руку вперед и она с резким свистом, разрезая накаленный воздух, полетела в Александра. Он увидел блеснувшее лезвие, раскрыл рот в изумлении и громко вскрикнул, когда звезда почти полностью вошла в него – рассекая плоть и раскрошив зубы. Он закатил глаза, выпуская струйки крови, очертившие его подбородок и с грохотом упал назад. На полу чернилами растеклась кровь.

Я схватилась за обрубок торчавший в плече и сжав зубы потянула за него. Резкая боль заставила меня зарычать, из глаз потекли слезы. Я шатаясь поднялась, подошла к телу и перевернула его ногой. Пальцы гролла продолжали подергиваться. Я присела на корточки и без тени сожаления провела пальцами по его векам закрывая их, а затем рывком вонзила ему кол в сердце и с воодушевлением прокрутила его внутри. Он даже не шелохнулся, лишь сетка синих вен выступила на изуродованном лице.

Поднявшись я огляделась, библиотека была разрушена до основания. Древние книги лежали распахнутыми на покрытом мусором полу, словно растерзанные птицы. Я подняла одну единственную, которую читала, и пошла к выходу, а потом остановилась. Кажется я забыла кое-что. Во мне не было ни отвращения, ни сожаления, когда я схватила за край звезды и потянула ее из пасти гролла. Она, с характерным звуком, проделала свой путь назад – сквозь кости и плоть. Я брезгливо вытерла ее об рубашку Александра и вышла из своей темницы.

Chapter sixteen

Легкая дорога в ад

В подземелье было душно и темно. На стене тускло горели прибитые пылью торшеры. Нитки паутины подрагивали от легкого сквозняка. Я поднялась по лестнице на второй этаж и вышла в холл. Мои ноги подкашивались и тряслись. Я запустила адский механизм и теперь в его жернова попадали все, кто стоял на пути, – самые дорогие для меня люди. Внутри разрасталась немота, с каждым новым ударом я черствела и эмоции бившие до этого фонтаном тускнели.

Переступая через одну я преодолела мраморные ступени. На улице сгустились сумерки. Небо затянутое тучами изрыгало дождь с хлопьями снега. Они, грязными ошметками, падали на плитку и покрывали фонтан мутной рябью. Я села в свою машину, бросила взгляд на себя в зеркало и замычала. Мои глаза, цвета льда, искрились голубыми всполохами в черных кольцах-колодцах. Бледная кожа, словно сияла, а губы казались алым пятном на белом фоне.

Я нажала педаль газа и вылетела на подъездную дорогу. Амбрэ превратился в размытый, словно рисованный акварелью коллаж в угольно-серых тонах. Капли дождя глухо стучали по машине, превращаясь то в шепот, то в истеричный плачь. По краями дороги лились потоки грязи, уносившие в водостоки листья, мусор и мелкие камни. Дворники усердно смахивали воду со стекла, едва справляясь с бесконечным потоком.

Внезапно, по крыше, несколько раз гулко стукнуло. Град ударялся о кузов и отскакивал в разные стороны подобно крошечным метеоритам. Ураганный ветер гнул деревья, путал провода и терзал неисправные светофоры. Опустевшие улицы казались декорациями к фильму-катастрофе.

Наконец, показался дом. Я бросила машину прямо на подъездной дорожке и побежала к дверям, закрывая голову от града руками, но все же, пара из них попала в цель. Заскочив внутрь, я застыла. В гостиной сидели все, включая Грея. Это походило на сверхважное собрание по спасению человечества. Выражение их лиц было тревожным. Они спорили.

– Только не говори, что ты просто гуляла, – одними губами прошептал Нит, заметивший меня первым.

– Вот дерьмо, – громко воскликнул Джаред, – кажется твоя подружка кого-то сожрала!

Я бросила взгляд в зеркало на стене напротив. О боже! Я была вся в крови, разорванной одежде и с меня стекала дождевая вода. Так выглядят подгнившие зомби в дешевых ужастиках.

– Лила! Как…,– Грей открыл рот от удивления, глянул на Илая и снова захлопнул.

– Как я выбралась из подвала? – прохрипела я, смахивая воду с лица, – по трупам, такой у меня теперь метод.

– Вы же сказали Лила в полной безопасности! – крикнул Илай на Грея, поднимаясь с кресла. Он направился ко мне.

– Да, – впервые я видела Грея потерянным, – так я думал. Из подвала нельзя выйти, – он вытащил ключ от двери и в недоумении смотрел на него и на Илая, словно не мог понять очень важную вещь.

– Значит все же можно! – ощетинилась я.

– Нет, не мыслимо! – воскликнул Грей.

– Скажи это трем мертвецам у себя в доме, – сквозь зубы сказала я и пошла к лестнице, – мне нужно смыть с себя это.

– Лила, подожди, – Илай следовал за мной вверх под пятью пристальными взглядами. Я зашагала еще быстрее, стараясь скрыться из вида.

– Нам нужно поговорить! – не успокаивался Илай.

– О чем?! – я остановилась напротив своей комнаты.

– О том, что происходит с тобой, с нами, – Илай убрал мои мокрые волосы назад, дотрагиваясь горячими пальцами до щеки.

Я устало вздохнула и опустила голову.

– Что произошло в доме Грея? – спросил он.

– Если очень коротко, то Грей запер меня в подвале, наверное, в надежде, что я буду в безопасности. Через час туда ворвались три гролла, – я сделала паузу и подняла на него глаза, – я убила их.

Я не стала вдаваться в подробности о том, что убивая их, я наслаждалась каждым мгновением и сделала это изощренно. Как не ужасно было признавать – мне это нравилось.

– Хочешь снова уехать? – предположил он. Его вопрос звучал странно, как будто он задал его для галочки.

– Пробовали, не сработает, – я покачала головой, – Они найдут нас во что бы то ни стало. Все, что мы можем сделать это подготовится к их приходу.

– Нет, – резко ответил Илай, смыкая пальцы на переносице.

– Нет?! – в искреннем замешательстве спросила я.

– Мы нападем первыми! – негромко ответил он.

Я уже успела обмыться и переодеться. На щеках все еще виднелись ссадины, а плечо знаменовалось красным шрамом. Я знала, что завтра от него ничего не останется – тело восстановится, останутся лишь раны в душе и воспоминания о том, как легко я могла убивать. Да, они были монстрами; да, они хотели нашей смерти; но, тем не менее, я не могла смириться с тем, что они заслужили это. Также как и остальные, эти трое, были марионетками в руках опытного кукловода. Все было не правильно, равновесие между мирами рушилось и я видела к чему это ведет. Изменения погоды – только начало. Планету ждало разрушение, если мы не сможем положить этому конец. А что если конец придет нам?! Я вздохнула и повернулась к Илаю.

Он сидел на краю кровати, частично скрытый мраком и внимательно наблюдал за мной. Его золотистый взгляд – единственное светлое, что было в комнате. Даже свет торшеров разливал по комнате тусклый свет, казавшийся безжизненным. Илай выглядел отстраненно и изможденно. Сквозь кожу проглядывали заостренные скулы, под глазами темнели круги. Даже то, что он находился рядом, лишало его сил.

– Иди ко мне, – Илай улыбнулся и протянул руки. Может, я должна была оттолкнуть его для его же блага, я раздумывала мгновение, а потом, медленно подошла к нему, наклонилась и поцеловала, ощущая его запах, неповторимый и любимый – цитрусы и дерево. В тоже время был еще один, незнакомый и пугающе привлекательный. Он потянул меня за пояс джинсов и прикоснулся губами к животу.

– Илай, – прошептала я и вздрогнула, услышав стук в дверь.

На пороге стоял Джаред. Он окинул взглядом Илая, кажется в его глазах читалось облегчение. Он переживал за него, за каждую минуту которую мы проводили вместе. Боится, что я убью его? Как бы не больно было признавать это, но его страхи не были лишены здравого смысла.

– Отец все еще здесь, – сказал он стараясь не смотреть на меня,

– он хочет видеть тебя.

– Мое мнение для вас что-нибудь значит?! Он запер меня в подземелье и ушел, не убедившись в том, что я в безопасности. Он просто оставил меня там!

– Знаю, – произнес Джаред, переступая с ноги на ногу, ему не нравилось говорить об этом, – но нам нужно выбрать стратегию.

Мы вышли в коридор, закрыв за собой дверь. Джаред поспешил вперед, стремительно спускаясь по лестнице, перескакивая через ступеньку. Внизу я слышала громкие голоса. Кажется, они горячо спорили.

– Ну, наконец-то, – воскликнул Ульманас Грей.

– Готовы услышать наш план? – спросил Илай стоявший позади меня. Он положил свои руки мне на плечи. Все стихли и устремили свои взгляды на нас, – Мы нападем первыми!

Аплодисментов не последовало. Удивление на лицах быстро сменилось резким неодобрением.

– Всех гроллов не перебить, – резонно высказался Нит.

– Всех и не нужно, – разъяснил Илай, – достаточно убить того, кто управляет ими.

– Марину?! – Джаред даже привстал, его глаза возбужденно блеснули.

Посыпались предположения, один за одним, как найти ее, насколько она сильна, возможно ли, что она тоже взяла что-то от союза с Кристофером? Прошло несколько часов, а мы до сих пор не пришли к общему знаменателю.

– Допустим, мы сможем найти ее, – Нит сосредоточенно перебрасывал взгляд с Илая на Грея, – первое, – он загнул мизинец, – мы, почти наверняка, проиграем, – второе – каков шанс, что кроме Марины в этой игре больше никто не замешан?!

– У нас нет никаких гарантий, но и других вариантов тоже нет,

– присела я, прижимаясь к Илаю.

– Мне стоит собрать совет и доложить обо всем, – сказал Грей,

– возможно, я смогу заручиться поддержкой.

– Мы пойдем сами, – резко произнес Илай, – обойдемся и без помощи Совета. Вы лучше меня знаете – они не пойдут на жертвы ради двух туатов.

Глядя на Илая, Грей покачал головой:

– Здесь дело даже не в вас и не в том, что мы обязаны обо всем доложить. Тебе известно, что твориться там?!

Брови Илая поползли вверх. Я посмотрела на Грея и на него.

– Там, это в мире людей?! Почему вы молчите, что происходит? – вспылила я.

– Сейчас забудь о том, что там происходит, – Грей отмахнулся от меня, – твоя задача позаботиться о том, чтобы остаться живой, тогда будет шанс все исправить.

– Что исправить? – я смотрела на них круглыми от ужаса глазами.

– Внимание! – хлопнул в ладоши Джаред, я от неожиданности подпрыгнула. – Я в корне не согласен с планом нападения – это слишком рискованно.

Все снова бросились обсуждать эту тему. Джордана нервно грызла ноготь на большом пальце, Джаред опустошил третий по счету стакан с виски, а Нит шагал по комнате – от стены до стены.

– Рисковано, – ответил Илай, – я согласен, но у нас нет другого выбора.

Грей сидел в кресле и молчал. Он смотрел на меня, затем протяжно вздохнул.

– Мне нужно время. Я постараюсь найти приемлемый выход из ситуации.

– Думаешь куда бы меня снова запереть? – спросила я, отслеживая его взгляд.

– Для Лилы лучше остаться здесь, вместе с нами. Предыдущий опыт это подтвердил, – высказался Илай обращаясь к отцу.

– До завтра она останется здесь, – Грей встал, поправляя свою белоснежную рубашку, – а сегодня я постараюсь собрать информацию.

Позже, я пришлю охрану, – он подошел к двери и взявшись за ручку оглянулся, – но у меня огромная просьба – постарайся не покидать дом!

– Я прослежу за этим! – Илай взял меня за руку. Мило.

Грей ушел, оставляя в гостиной гнетущую тишину. Я чувствовала, что Джаред наблюдает за мной. Его взгляд был тяжелым и давил мне на плечи. Илай, похоже, заметил это и нахмурился.

– Что, Джей?! Мечтаешь, чтобы меня быстрее убили и тогда все встанет на свои места, – хлестко произнесла я. Мои щеки полыхали. Интересно какого цвета были глаза?

– Если бы я был уверен в том, что все действительно вернется, я бы убил тебя сам. Причем не раздумывая.

– Заткнись Грей, – прорычал Илай, впервые называя его по фамилии, – иначе мне придется это сделать самостоятельно. Причем не раздумывая.

Джаред полоснул по мне взглядом, с отвращением и злостью.

– Уже, – сказал он, поднимаясь и направился в свою комнату, прихватив из бара полную бутылку водки.

Через пару минут дискуссия сошла на нет – было решено оставить все как есть до завтра.

– Тебе нужно выспаться, – сказал Илай нежно очерчивая пальцем овал моего лица. Ох, видел бы он себя.

– Я сейчас приду, – ответила я, поцеловав его в губы и отправилась на кухню за бутылкой воды, хотя, именно сейчас, я бы выпила чего-нибудь погорячее.

На Амбрэ опустилась ночь. Сквозь кухонные окна сияли звезды. Стволы, ветви и даже листва деревьев мерцала серебром. Я подошла поближе к окну и увидела, что это сверкал иней. Дождь закончился, и теперь все было покрыто льдом. Неужели так похолодало. Хотелось выскочить на улицу и попробовать – настоящий ли иней. В голове не укладывалось – заморозки и Амрбрэ вещи не совместимые. Это все происходило по моей вине. Грей обмолвился о том, что происходит в мире людей, неужели все еще хуже?

Я всегда думала, что когда найду свой дом, родных людей, то буду счастлива. Я и представить не могла, что будет смотреть на заиндевелую долину с все больше разрастающейся печалью в сердце. Мороз был и у меня внутри, словно каждая клеточка моего тела замерзла и превратилась в кристаллы льда. И самое ужасное, что я чувствовала себя потерянной, не зная как мне поступить.

Хотелось поскорее рухнуть в кровать. Прихватив бутылку, я поспешила наверх, решительно настроенная узнать правду о том, что случилось на земле. На повороте в коридор, ведущий к спальням, я притормозила услышав обрывки фраз и ругань.

– Отойди с дороги, – прорычал Илай.

Я уже хотела развернуться и уйти, не желая подслушивать, как вдруг остановилась.

– Она убивает тебя, – произнес Джей. Он был явно пьян, – с каждым днем ты становишься бледнее и тоньше.

– Ты бредишь! – грозно сказал Илай. Мое сердце, казалось перестало биться. Он не бредил – это была чистая правда. Илай выглядел все хуже с каждым днем, тогда как я наоборот.

Ему, по меньшей мере, следовало ложиться спать в своей спальне, но Илай даже не хотел обсуждать это, считая свое присутствие гарантом безопасности.

– Эта сучка, выпьет из тебя все до последней капли, – язык Джареда заплетался, но в голосе сквозила непреодолимая горечь.

Казалось, я сейчас упаду, оперевшись о стену, я прислонилась к ней головой. Мне нужна была опора. Он был прав. Я чудовище.

– Закрой свой пьяный рот, – похоже Илай толкнул Джареда – тот с глухим звуком ударился о дверь, – Лила твоя сестра, – хоть это играет для тебя какую-нибудь роль?!

Снова послышался звук удара, на этот раз подпрыгнуло все в доме. Я выскочила из-за угла. Все зашло слишком далеко. Послышался звук хлопающих дверей, из своих спален вышли сонные Нит и Джордана. Они округлили глаза, увидев что Илай и Джаред обмениваются мощными ударами. Вот, Джей с рыком вскочил с пола и бросился на Илая, ударяя его в живот. Тот ухнул, обхватил его руками и отбросил в сторону. Джей неуклюже упал, распластавшись на полу и засмеялся.

– Ты дурак, Алфхилд! – горько выплюнул он, стирая кровь с лица. – Причем мертвый дурак!

Chapter seventeen

Пока я не исчезла

Прими Неизбежное

Ты есть бог ты есть дьявол..

Илай, не смотря на все уговоры, остался у меня. Он просто проигнорировал мои слова – улегся на кровать и быстро уснул – сразу как только положил голову на подушку. Он выглядел изможденным. Сейчас, даже когда он спал, тревоги все еще хранили свой отпечаток на его прекрасном лице. Он напомнил мне портреты Россетти, написанные им в периоды безумства, где просматривался крик одиночества и пустоты в каждом штрихе гениальной кисти.

Я провела кончиками пальцев по его волосам, дотронулась до руки. Сердце Илая ровно билось, кровь не шумела как раньше, неистово, она текла мягким шепотом по его огненным венам. В лунном свете, его веки, окаймленные густыми ресницами, подрагивали, наверное, что-то снилось.

Поцеловав его легким касанием губ, я взяла одеяло, подушку и свернулась неподалеку в большом кресле. Казалось, даже то, что мы спали вместе, каким-то образом лишало его энергии. Я чувствовала как все рушится и ломается, и склеивается совершенно иным образом. Менялась не только я, вместе со мной менялся и Илай. Мы становились чем-то другим, чем-то большим, чем просто пара влюбленных. Хотелось верить, что мы сможем пройти через это вместе.

Я никак не могла уснуть, рассматривая тусклое мерцание холодного лунного света, что стелился по полу, ощущая внутри себя надломлено и пусто. Тени от деревьев чертили на стенах темные полосы, словно углем.

Заиндевелые ветви деревьев скреблись по стеклам. Далеко, время от времени, жалобным голосом вскрикивала птица.

Я смотрела в окно, на ночь, безжизненную тишину, что она приносила с собой. Лунный свет серебристыми бликами ложился на замерзшую долину внизу. Вдруг я почувствовала что-то, что-то необъяснимое, словно тихий голос из глубин подсознания.

– Лила, – шептал он вкрадчиво. По всему телу пополз холодок, замораживая меня.

Я встрепенулась и тут все повторилось. Голос звал меня. Я узнала бы его из тысячи других голосов.

– Виланд, – прошептала я, чувствуя в горле ледяной ком. Поднявшись, я подошла к окну. Внизу, у фонтана, на припорошенном снегом бордюре, словно чернильное пятно, темнел силуэт.

Виланд обернулся. Из темноты его глаза сверкали подобно двум антрацитам. Чего бы он не хотел от меня, у меня не было выбора, кроме как спуститься вниз и выяснить. Я посмотрела на крепко спящего Илая, бережно прикрыла его одеялом, а затем накинула поверх себя куртку и приоткрыв дверь тихо выскользнула. Была глубокая ночь, в доме было тихо. Скудный лунный свет окрашивал комнату в безликий серый мир лишенный красок.

Я старалась идти бесшумно – крадучись вышла из коридора и понеслась вниз по лестнице, выскакивая на улицу. Ледяной воздух заставлял меня дрожать. Впереди, словно дыра в преисподнюю, мерцал фонтан. Виланд сидел на мраморном бордюре и смотрел на меня. Он был одет в черную рубашку из шелка и брюки, поверх его плеч был накинут жакет из черного меха. Лунный свет, испуганно прокрадывающийся сквозь тучи, мерцал на нем хрустальным крошевом.

– Доброй ночи, миссис Алфилд, – сказал он своим обволакивающим голосом, пододвигаясь, приглашая сесть.

– Доброй ночи, – голос дрогнул. Я села рядом на мраморный бордюр и посмотрела в его глаза – удивительного фиалкового цвета. Его радужка, то светлела, то становилась почти черной, словно свет пульсировал в его бездонных глазах. Его взгляд ощущался холодом – пробирал до костей.

Виланд развернулся в пол оборота к фонтану и дотронулся до воды, настолько темной, что она напоминала нефть. Я удивилась, что она не замерзла, как и все остальное.

– Посмотри на воду, – произнес он, – Что ты видишь?

Я наклонилась и, всмотревшись вглубь, увидела собственное отражение. Мои волосы падали вниз, прикрывая половину бледного, худого лица, глаза искрились всполохами бледноголубого. Я откинула волосы назад. О боже, неужели это я? Было во мне что-то потрясающе ужасное. Что-то не живое, противоестественное, чего быть не должно.

Изумление в глазах сменилось потрясением. Рядом с моим было еще одно отражение – Виланда. Он улыбался, казался мягким, с чертами, которых я раньше не замечала. Седые, почти белые волосы, отражавшиеся в воде, напоминали чистый снег.

– Я вижу нас с вами, – ответила я, всколыхнув ладонью воду. Она пошла мелкой рябью исказив наши изображения до морщинисто уродливых, когда вода успокоилась, из зеркальной поверхности снова смотрели мы.

– Это все, что ты смогла увидеть?

Нет это было не все, вот только признаваться в этом не хотелось. Я вспомнила наши отражения в зеркале лифтов в Сингапуре, когда Виланд был для меня величайшим злом, теперь все поменялось, теперь я казалась злобной тварью на фоне седовласого Виланда.

– Помнишь открытку, оставленную мной? – спросил он, я кивнула, – ты есть бог и ты есть дьявол, – Виданд молча рассматривал меня взглядом, в котором ничего не прочитать,

– но суть в том, что это две крайности одной и той же сущности. Кто ты выбирать тебе.

Его слова отозвались болью внутри. Виланд снова показал на отражения.

– Вода отражает мир, тот мир который она порождает. Порождает его таким, какой по сути является сама. Посмотри вокруг, – он обвел взглядом застывший мир, покрытый тонкой коркой льда, словно бережно упакованный до лучших времен, – вода дарует жизнь и она же ее забирает.

Я огляделась. Деревья, трава, земля – все то, что существовало за счет воды, сейчас засыпало и умирало. Я задрожала, глотая панически колотившееся сердце. Я убивала не только Илая, я убивала все вокруг. "Ты один из самых сильных туатов" – постоянно повторял Илай и только сейчас я поняла насколько он был прав, а я еще я поняла, насколько я хотела, чтобы он ошибался.

– Это только начало, – произнес Виланд. Его слова хлестко ударили по мне, словно пощечина. Я застонала.

– Да, – покачал он серебристой головой, – ты меняешься Лила, и меняется мир вокруг. Посмотри, что ты наделала!

– Это не я, – прохрипела я злобно, обхватив голову руками, я уже не могла разобрать то ли это мир вокруг рушился, то ли жуткий шум в моей голове, сводивший меня с ума, как будто тысячи голосов принялись разом говорить со мной. Я чувствовала агонию природы, всего живого, причиной которой была я, моя темная сторона, – я всего лишь туат воды! – обессиленно прохрипела я.

Нет, я чувствовала себя простым беззащитным человеком – ничтожным и потерявшимся. Казалось, я балансировала на грани, как акробат на канатах и вдруг один неверный шаг и я стала падать вниз. Равновесие, такое хрупкое, словно это лед треснуло, рассыпавшись на миллионы осколков.

– Что со мной происходит? – спросила я, – это все кровь гролла… я была другой.

– Ты та, кто ты есть. Кровь гролла здесь абсолютно не причем,

– спокойно ответил Блейс, – она лишь послужила катализатором, выявляющим твои самые низменные желания. Эти желания зародились в самом сердце твоей души, там же ты должна искать ответ. Это тонкая грань между добром и злом, которые по сути являются одним и тем же, одно не существует без другого и наоборот.

– Это не я, – повторяла я. Внутри меня вспыхнул гнев, так что даже перед глазами потемнело на мгновение. По бледным запястьям ползли темные нитки вен.

– Равновесие в мирах нарушено. Все погибнет, если ты позволишь тьме завоевать твое сердце. Твое время истекает. Если ты не успеешь открыть себя, то превратишься в существо гораздо сильнее, чем Кристофер и гораздо опаснее. Ты стремительно меняешься также как меняется мир вокруг тебя. Вот, что происходит, когда ты падаешь. Все самое доброе в тебе превращается во зло. Какой светлой и глубокой твоя душа была раньше – настолько черной станет потом. Умрут все, кого ты когда-либо любила и ты сделаешь это сама! Ты убьешь их с упоением, – вкрадчиво говорил он, его голос заползал внутрь меня, словно слизь.

– Нет, – шептала я не своим голосом.

– У тебя огромное сердце, – сказал Виланд, – твоя душа необъятна, но чем наполнить ее решаешь ты сама. Может ты хочешь их смерти?

Я заплакала и замотала головой, как кукла со сломанной шеей.

– Нет, нет, – всхлипывала я.

– Может, ты просто боишься признаться себе в этом? Ты убивала с наслаждением, вытягивая жизни до последней капли, – шептал Виланд, – решись, наконец, кто ты? Дарующая жизнь или сеющая смерть…

– Почему вы помогаете мне? – прошептала я всхлипывая.

– Я нужен тебе также как и ты нужна мне.

– Почему? – мой голос был такой тихий, словно это потрескивали догорающие угли.

Вилан положил свою ладонь накрывая мою руку.

– Потому что ты – часть меня.

Я непонимающе смотрела на него, мои ресницы покрылись инеем, а слезы оставляли на щеках заиндевелые полосы.

– Ты как слепец, которому дали очки, но он боится одеть их, посмотреть на другой, незнакомый мир, потому что ему страшно, он не знает, что он увидит там. Ты вязнешь в своих страхах, в жалости к себе, не в силах разобраться, принять себя такой какая ты есть, понять кто ты и в чем твоя цель. Только заглянув в себя, ты сможешь понять, что в твоей слабости, твоя главная сила.

– Илай? – произнесла я вопрошая.

– Я могу указать тебе дверь, но только ты можешь в нее войти,

– ответил он. Виланд посмотрел на часы, молча поднялся и кивнув мне на прощание, неспешно пошел в сторону дороги, я потрясенно смотрела ему в след. Там, где полная тьма граничила с блеклым светом – он оглянулся.

– Не теряй веру, Лила. Это то, что спасет тебя, – он одарил меня последним взглядом не выражавшим никаких эмоций и перешагнул границу, растворяясь во тьме.

Chapter eighteen

Убежать от себя

Совсем продрогнув, я отвела взгляд от темноты в которой растворился Блейс и посмотрела на наш дом. В окнах свет не горел, лишь на втором этаже, в моей спальне виднелось слабое мерцание ночника. Входная дверь, которую я в спешке забыла закрыть, зияла черной дырой, словно выбитый зуб. Поежившись, я запахнула куртку и поспешила внутрь. Ступени были скользкими, приходилось придерживаться за перила, чтобы не упасть. Захлопнув дверь, я миновала тонувшую во мраке гостиную и по лестнице поднялась на второй этаж к нам в спальню.

Примостившись в своем кресле, напротив Илая, я не могла уснуть и думала о том, что говорил Блейс. Я все еще не понимала многое из этого. Больше вопросов, чем ответов – он играл в свои игры, и хотя правила мне были не ясны, приз был слишком ценен, чтобы проиграть.

Я смотрела на спящего Илая, вспоминая, каким он предстал вчера в душе – посиневшим, бледным, с сердцем стучавшим невпопад, как расстроенное пианино. Сейчас он выглядел лучше, но он не был собой, – жизнерадостным, озорным Илаем, с золотистыми, янтарными глазами и смуглой кожей. Румянец на его щеках исчез так же давно, как и широкая улыбка, взгляд больше не искрился жизнью – он был скорее задумчивым и опустошенным. Илай никогда не показывал своего отчаяния, наоборот, он был настоящий борец, готовый сражаться, за то, во что он верит, до последнего мгновения, но между тем, я не могла игнорировать тот факт, что он стремительно затухал.

Он сражался за нас, за нашу любовь, не переставая верить даже сейчас, когда был на грани и его силы исчерпались, он ни на секунду не усомнился во мне – он верил, что я смогу победить и мы снова будем вместе, как и прежде. Когда-то, мы смогли преодолеть многое – несовместимость стихий, заговоры врагов и даже древние законы Амбрэ.

Илай перевернулся на бок, его темные пряди волос упали на глаза. Он был настоящим туатом, избранным. Все в нем было божественным – внешняя красота, его сила духа, целеустремленность, великодушие и храбрость, самоотдача. Еще в нем было то, что потеряла я – вера. Илай верил в нас не смотря ни на что, он всегда был рядом, моим незримым защитником. Он жил мной. Илай не задумываясь пожертвовал своей жизнью ради меня и дал мне шанс начать все с начала, а что сделала я ради него?

Двигаясь своими эгоистичными побуждениями, я искала его, не смотря на все предупреждения, только лишь потому, что мне без него было невыносимо. Я не могла без него жить, даже дышать. Получается, я руководствовалась только тем, чего хотела я – своими желаниями. И только поэтому, мы оказались сейчас с такой ситуации, когда оба были обречены.

Я сидела в кресле, смотрела на него и дрожала от жажды, шума его крови и страха. Страх… (он напоминал мне шоковый ошейник для дрессировки собак – одно неверное действие и электрический импульс вонзается в кожу, причиняя боль). Именно он удерживал меня, вместе с тем как жажда росла каждый день. Я боялась, что в какой-то момент, когда от меня внутри не останется ничего прежнего – я убью его. Блейс сказал, что времени у меня почти не осталось. Я и сама это понимала.

Жажда накрывала меня, подобно стальным волнам, омывающим побережья, превращая твердые камни в песок.

Я сглотнула, смачивая пересохшее горло. В глубине души мне хотелось верить, что все еще можно обратить вспять, но я не верила. Просто не видела выхода. Илай любил меня так, как умел любить только он – отдавая себя без остатка. Я безумно любила его, но так же безумно я хотела его жизнь. И тут я вспомнила слова Нита: "Иногда любить – значит отпустить"

Выход. Что-то важное промелькнуло у меня в голове. На цыпочках, чтобы не потревожить его сон, я подошла к Илаю и вздрогнула, будто стряхнув с себя паутину от того как он действовал на меня. Казалось, жажда сжигала меня изнутри, наполняла вены, словно по ним бежала не кровь, а ток по оголенным проводам. Внезапный приступ головокружения заставил меня всхлипнуть.

Я сама не могла поверить в то, что я собиралась сделать. Мое решение разрывало мне на части, но в месте с тем я понимала, что так будет лучше. Уйти и дать ему шанс жить. Боль, переполняющая меня, потекла слезами по щекам, словно дождь из горечи скопившейся внутри. Я смахнула слезы, едва касаясь поцеловала его в губы.

– Люблю тебя, – прошептала я самым тихим голосом и вышла из комнаты – не оглядываясь.

Я стояла у выхода из Амбрэ, напротив входа в мир людей и держалась за ручку. Осталось-то всего потянуть за нее и войти, но я боялась увидеть все своими глазами. Что происходило там я не ведала, но должна была выяснить, ведь всему причиной была я. Усилием воли, я повернула ручку вправо и толкнула дверь. Мне показалось, что я мельком увидела проблески света: синий, черный, зеленый и ослепительно белый, затем снова тьма – я оказалась в старом доме, том самом, что стоял в нескольких десятках миль к северу от Альервиля.

Внутри было все также темно и холодно, воняло сыростью и пылью. Изо рта вылетал пар. Привыкнув к темноте я зашагала вперед. Гнилые половицы стонали и ворчали под ногами. Я обошла завешанные посеревшими простынями диваны и оказалась у старого буфета. Он все так же накренившись стоял на трех ножках. На створках подрагивали шматки паутины.

Я зашла в гараж, чуть не врезавшись в мешок, оказавшийся передо мной, придержалась за стену, восстанавливая равновесие и оттолкнула его ногой – наконец села в машину. Было так холодно, что двигатель несколько раз кашлянул, прежде чем завелся. Включив печку на полную мощь, я подула на заледеневшие ладони.

Единственной исправной вещью в доме были ворота. Распахнувшись, они впустили ледяной буран, с яростью врезавшийся в лобовое стекло. Я ахнула, здесь никогда не было снега, исключая время, когда я невыносимо скучала по Илаю, но и тогда, это были лишь снежинки, срывавшиеся с неба, сейчас же была настоящая буря. Ветер, в перемешку с ледяной крошкой, скребся по капоту, залепляя стекла и зеркала.

Снег сыпался настолько сильно, что отражаясь от фар он ослеплял.

Дорога ведущая в город пролегала между ущельем – узкая и крутая, она петляла из стороны в сторону. Я ехала медленно и, тем не менее, машину все время заносило на скользкой и очень грязной дороге. Время от времени, когда порывы ветра слабели, взглядом, я вырывала обрывки картинок: сугробы в человеческий рост, переломленные пополам деревья, оборванные линии электро-проводов.

Тем временем, я добралась до Альтервиля и замедлилась, осматриваясь. Буран стал стихать, теперь по заледенелому асфальту кружились маленькие вихри, словно перекати поле из снежных хлопьев и грязи. Я проехала мимо кафе, в котором проработала несколько лет. Сейчас мне очень хотелось встретить кого-нибудь из прошлой жизни, может я надеялась, что это поможет мне вспомнить кто я есть. Вывеска, обычно горевшая красным, не светилась. С нее свисали длинные корявые сосульки, похожие на острые клинки. Внутри тоже было темно.

Припарковавшись, я вышла из машины, кутаясь в куртку. Ледяная корка трещала под ногами, словно это хрустели чьи-то кости. Хоть воздух и пах снегом, это не был был запах свежести, скорее безжизненной пустоты. Вокруг не было звуков привычных для Альервиля. Ни суетливого перекрикивания птиц, ни треска веток от прыгающих с ветки на ветки белок, ничего, кроме завывания ветра в голых кронах.

Я обошла вокруг здания, к заднему входу. Вдруг я зацепила носком туфель, что-то маленькое и твердое. Оно отскочило и, ударившись о коробоки – составленные одна на одну, остановилось. Внизу лежала замерзшая мертвая птица. Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на окна залепленные снегом. Смахнув его ладонью, я заглянула внутрь. Стулья были поставлены один на другой в дальнем углу, столов не было вообще. На полу, то тут, то там, лежали коробки. Похоже, что прежний хозяин покинул это место.

Вдруг я заметила мелькнувшие внутри тени. Две фигуры вошли в зал. Сначала ничего не было видно, и я подумала, что, наверное, это бродяги решившие погреться. Я уже собиралась уходить, как один из них, прихрамывая вышел к центру, что-то в нем было знакомым… и тут меня словно кипятком окатило. Эдвард! Он облокотился одной рукой о стулья и повернулся полубоком, обращаясь к тому, который был в тени.

Что могло привести его сюда? Снедаемая любопытством, я прокралась к черному входу. Дверь была приоткрыта, пробравшись внутрь, я тихо, на носочках, подошла ближе. В этом здании мне было известно все, каждый угол и каждый скрипучий участок пола, поэтому я могла двигаться бесшумно словно тень.

Стали слышны чьи-то голоса, но слов пока было не разобрать. Шагнув из кухни в коридор, я, инстинктивно, прижалась к стене. Здесь было своем темно, тогда как в зал проникало немного лунного света.

– …выполнил условия договора, – услышала я дребезжащий голос Эдварда, словно тарахтение старого холодильника, – все, что хотела моя госпожа…

Его голос звучал странно – отстраненно. Раздался тихий надменный смешок.

– Старый дурак, – перебил его женский голос, – ты все испортил! Тварь убила моих лучших гроллов и сбежала.

Не может быть! Я не верила своим ушам. С опаской выглянув из-за косяка я утвердилась в своих предположениях. Марина стояла напротив Эдварда, одетая в элегантный черный плащ, высокие сапоги и перчатки. Ее переливающийся волосы были зачесаны назад, черные глаза сверкали из темноты, словно акульи.

– Я выполнил то, что вы велели, – повторил он, словно проговаривая одну и ту же запись. По сравнению с высокой, стройной Мариной, Эдвард выглядел совсем дряхлым. Что-то в нем было противоестественно пугающим.

– Меня это не касается! Девчонка смогла сбежать. Ты повторишь попытку.

О господи! Так это был Эдвард. Он открыл им дверь подземелья! Грей доверял ему – любил, словно Эдвард был ему отцом. От отвращения у меня скрутило живот.

– Я не могу предать мистера Грея, ведь Лила его дитя…, -Эдвард слабо засопротивлялся.

– Дряхлый безмозглый сморчок, – сквозь зубы прошипела она голосом, напоминающим трение наждачной бумаги. Марина подошла к нему вплотную и взяв его за воротник встряхнула, ее глаза были напротив его и Эдвард расслабился безотрывно смотря вглубь их, – ты сделаешь так, как велю я.

– Но мистер Грей, – прошептал морщинистыми тонкими губами Эдвард.

Марина схватила его подбородок пальцами и силой приблизила к себе. Ее глаза заволокло пеленой, когда она шептала:

– Лила опасна для Ульманаса Грея. Она хочет убить его. Она зло. Ты должен спасти своего хозяина.

– Я должен спасти своего хозяина, – вторил ей безвольно Эдвард, – Лила зло.

Эти слова обожгли меня, словно я дотронулась до горячего утюга. Она гипнотизировала его. Сука!

Меня охватила ярость и я охнула. Марина насторожилась.

– Вольтер?! Это ты? – спросила она, отпуская Эдварда. Тот покачнулся и остался стоять, как манекен.

Я застыла вжавшись в стену. Казалось, даже мое дыхание сейчас звучало, словно позывной.

Марина с секунду колебалась, а потом пошла в мою сторону. Когда мной завладела паника, я глубоко вдохнула, вспоминая об Илае, которого оставила спящим и напомнила себе, что все это делаю ради него, ради нашей любви.

Марина шумно втянула воздух и заскрипела: – Ты!

Вот так сбываются наши желания. Я хотела найти Марину и я ее нашла, но сейчас я не была уверена в своих силах, она была могущественна и, возможно, вступить с ней в схватку означало проиграть. Времени на раздумья не оставалось, поэтому я развернулась и побежала назад к выходу.

Марина закричала мне в след, а потом бросилась за мной. Ее каблуки стучали позади, как удары молотка. Я не оглядываясь добежала до двери и выскочила наружу больно врезаясь в кого-то, вскрикнула.

– Я поймал ее, – послышался грубый омерзительный голос. Я брыкалась и пиналась, а когда подняла глаза – поняла, что дела мои плохи. Меня держал огромный гролл, с кожей настолько черной, что она сливалась с ночью. У него были светло-голубые стеклянные глаза – такие бывают у дохлых рыб.

– Отпусти меня! – кричала я отбиваясь. Он приподнял меня над землей и засмеялся.

– Тише, – тряхнул он мной, словно пыльной тряпкой.

– Отпусти меня! Отпусти меня! – вопила я.

– Как пожелаешь, – гролл отбросил меня в сторону. От испуга, должно быть, я не смогла даже выставить руки вперед и рухнула на заледеневшую землю и ободрала кожу на лице. Боль обожгла поврежденные щеку и подбородок. Кровь потекла вниз по челюсти.

– Отличная работа, Вольтер, – Марина похлопала его по плечу, как дрессированного питомца.

– Всегда к вашим услугам, моя госпожа!

Моя госпожа?! Да кем возомнила себя эта сука.

– Ты ее еще в задницу поцелуй, – прорычала я. Вольтер мигом очутился около меня, схватил меня за горло, сдавливая.

– Еще одно слово и я переломлю твою мерзкую шею, как палку!

– Тише, тише, – она ласково улыбнулась ему, – всему свое время. Грузи ее в машину, я закончу со старикашкой. Он нам больше не нужен, – не могу поверить, своей удаче. Я искала тебя днями, а ты пришла сама, – сказала она скрываясь в дверях.

Я бросилась за Мариной, но получила ногой в живот, отлетев еще дальше, врезаясь в пустые мусорники. Они со звоном разлетелись по обшарпанному переулку, вместе со смехом гролла. Я схватилась за живот, поднимая колени к груди. Это было очень больно! Маленькой вспышки ярости хватило, чтобы распалить пожарище, настолько горячее, что внутри меня разлилось электрическое покалывание вверх по позвоночнику, к голове. Еще! Требовал голос внутри.

– Ну, разве ты не прелестный песик, Вольт, – сказала я, стирая кровь заслоняющую видимость, – даже имя подходящее. Милый Вольти, знает все простые команды: дай лапку, сидеть, молчать, убивать, – лучший питомец, которого можно представить.

Он моргал своими рыбьими глазами – не веря, что я, только что, его оскорбила.

– Иди сюда, Вольти, – я продолжала провоцировать его. Ну же, гролл, ударь меня еще раз…

Долго ждать не пришлось, со звериным оскалом, он побежал на меня, хватая огромными руками, и отбросил меня в стену. Я захлебнулась болью – это было сильнее, чем я ожидала, но так даже лучше.

Что-то сверкнуло внутри – оживая, раскрываясь во мне. Воскресало. Несколько секунд спустя, я почувствовала силу, наполняющую меня жизнью. Позволяя ярости разгореться, я перестала подавлять в себе то, что рвалось наружу. Возможно, в эту секунду, я проиграла одну битву, чтобы иметь шанс выиграть другую.

– Вставай, – приказал Вольтер.

Делая вид, что слишком слаба, чтобы передвинуться, я оставалась в том же положении. Когда он подошел ко мне и грубо поднял меня за шиворот, я улыбнулась, собираясь убить его в следующее мгновение.

Я развернулась и обеими руками уцепилась за него, впиваясь ногтями ему в уши. Гролл завопил, пытаясь стряхнул меня. Я ухватилась за его голову крепче, почувствовала горячую кровь согревающую пальцы. Металлический запах ударил в нос. Я смотрела в его глаза, затряслась от предвкушения и произнесла: – Sawage me, Voltaire. Finem videbis! – работает, подумала я с восторгом, когда его зрачки заполонили собой всю голубизну радужки. Я приблизилась к нему и прикоснулась губами к его. Первое мгновение – я почувствовала к себе отвращение, а потом оно исчезло. Вольтер смотрел на меня заворожено – был полностью в моей власти.

Я жадно потянула его жизнь, полной грудью. Нити света заструились вокруг нас – от него ко мне. Его глаза стали беломутными и пустыми. Ноги Вольтера стали обмякать, я почувствовала, как он начал оседать вниз и подтолкнула его к стене и прижимая его ладонями вытянула последнюю каплю жизни из его тела. Оттолкнув его, я поднялась на ноги, чувствуя приятную дрожь во всем теле. Голова Вольтера повисла набок, глаза закатились вверх.

В этот момент, скрипнула дверь и в переулке показалась Марина. Она переводила взгляд с Вольтера на меня и обратно, словно не могла поверить в случившееся.

– Ах ты, дрянь! – крикнула она. Я видела вспышку гнева в ее глазах, чувствовала как быстро бьется ее сердце. Я еще ничего не хотела так сильно, как ее жизнь. Она нужна была мне целиком, вся – до последней капли.

– Даже не представляешь какая, – ухмыльнулась я и бросилась на нее.

Собрав все силы, я врезалась в нее – сбивая с ног. Мы кубарем покатились к лестнице. Марина метнулась в сторону, но убежать ей не удалось. Я схватила ее за длинные волосы и прыгнула сверху, другой рукой подбирая осколок разбитого зеркала – целясь в шею, но Марина смогла увернуться и осколок прочертил глубокую борозду на щеке. Она дико завизжала и ногтями полоснула по глазам. Боль обожгла веки, на секунду я перестала видеть. Ольтур оттолкнула меня и вскочила на ноги.

– Ты мне лицо изуродовала, – крикнула она. Марина казалась безумной.

– Не волнуйся, – произнесла я приподнимаясь, перед глазами прыгали белые пятна, – в морге подправят.

Ледяной ветер ударил в нас, неся с собой ошметки снега и запах леса, но я была слишком ошеломлена, чтобы чувствовать его.

"Месть", – стучало в моей голове. Я не помнила себя такой яростной. Это походило на безумие. Клочья густого тумана стали расползаться по земле из леса. Марина посмотрела на туман, в ее глазах словно блеснуло что-то, когда стала отступать к лесу.

Кожа Марины, была такой же бледной, как и снег. Она обдала меня мрачным взглядом. Кровь уже перестала сочиться из пореза – она быстро регенерировала.

– Я заполучу ваши жизни, чего бы мне это не стоило, даже если придется истребить все человечество! – шаг за шагом, она приближалась к кромке тумана, который становился густым, словно сливки.

– Ты не можешь нас соединить, – сказала я наступая, – Кристофер и твой отец погибли пытаясь это сделать.

– Лила, Лила, – бормотала она, сделав еще пару шагов назад, – они были глупцами. Как ты думаешь, для чего Кристофер дал тебе испить своей крови?

Я молча сверлила ее взглядом.

– Чтобы ты превратилась вот в это, – она усмехаясь указала на меня, – ты мутант, уродец. Мы даже не были уверенны, что ты переживешь трансформацию. Трое других – на ком мы пробовали, не протянули и недели. Но ты – живучая тварь, смогла пережить, и научилась генерировать новые клетки, подобным которых нет. Поэтому, в моем меню ты особо важное блюдо, – Марина оголила белые зубы, – ты та, кто может соединить четыре стихии, ты – Иейманджа, колыбель жизни и ты вместишь все стихии, после того, как ты убьешь Илая, и все, что мне нужно потом – выпить твою жизнь. Я стану бессмертной. Я буду править всеми мирами!!! – ее глаза сверкали от возбуждения.

– Идиотка! Я знала, что ты псих, – с отвращением произнесла я,

– но не думала, что ты окончательно свихнулась.

– Разве, в желании жить вечно можно увидеть что-то безумное?

– Что-то безумное есть в том, чтобы убивать все живое.

– Звучит заманчиво, – произнесла она с улыбкой, – начну с тебя.

Я услышала треск позади себя и повернулась, заметив, как гроллы один за одним проскальзывают между деревьев. Марина смеялась, засунув руки в карманы плаща. Хруст сапог, по снежной земле, дополнил завывания ветра. Краем глаза я продолжала следить за Мариной, но, в основном, мое внимание было приковано к ее воинам. Один, второй, третий… девятый. Дерьмово.

– Что? – усмехнулась она. – Вечеринка окончена?

Я чувствовала себя ошеломлено, возможно, где-то растерянно, но мне не было страшно. Я просто осматривала их один за одним, пытаясь оценить свои шансы.

– Я буду жить вечно, – казалось, еще немного и Марина начнет прыгать от радости.

Убить Марину – нейтрализовать остальных. Я почти была уверенна, что без своего предводителя, они покинут поле боя. В моей голове созрел план. Насколько он был удачным – могло показать только время, в любом случае, победить их всех я не смогу, если не получится убить Марину сейчас, оттуда у меня будет шанс сбежать. Пути отступления я уже просчитала.

Неподалеку отсюда была поляна, где я знала на ней каждый камешек, знала лес и все деревья, скалы окружающие ее и Чертово озеро в миле от этого места. Это и был мой план: в случае неудачи скрыться в водах озера. Это был один из порталов в «Амбрэ».

Вдох и выдох… я начала обратный отсчет перед рывком. Три – гроллы сомкнулись в кольцо вокруг меня; два – один из них – с уродливым шрамом через все лицо и широким бледным лбом, поднял руку отдавая сигал к атаке; один… я расправила пальцы, размяла их, чувствуя силу в каждом мускуле и сухожилие и, в мгновение, оказалась рядом с Мариной, хватая ее руками, прыгнула в туман. Она завопила не своим голосом, когда мы кубарем покатились по твердой почве. Я зажала ей рот рукой, другой – сжимая горло. Туман полностью скрывал нас – это была моя стихия, мое убежище.

– Передай привет Виланду, – пробормотала я ей в ухо.

Марина открыла рот и собиралась закричать снова, но я впилась в ее губы прежде, чем она смогла издать хоть звук. Каждый раз, когда я делала вдох, впитывая каплю ее, раздавался ее стон. Она попыталась меня сбросить, но я сильнее впилась ногтями в нежную плоть шеи и заставила воду работать на меня. Пока Марина брыкалась, лед под ее спиной превратился в грязное месиво, и коричневая жижа поползла по ее ногам и плечам, запястьям, смыкаясь, словно кандалы и стала снова застывать.

Теперь Марина была в моей власти – обездвижена. Вокруг нас кричали гроллы. Они скулили, словно псы потерявший хозяина, рыскали вокруг нас, иногда я видела сквозь туман чьи-то размытые силуэты, которые тут же исчезали. Мне нужно было торопиться и покончить с ней.

Я вдохнула ее, вкусив демонической энергии, узнавая на вкус само зло – приторно-сладкое и невыносимо-соленое одновременно, как будто в блендере смешали соленную селедку с медом – даже пить ее было противно, но останавливаться я не имела права, даже если меня вот-вот должно было стошнить. Я превозмогала отвращение, зная, что должна это сделать.

Я слышала, как испуганно и прерывисто бьется ее сердце, как шелестит ветер, и как гроллы подходят все ближе. Время истекало. Глубоко вдохнув, я почувствовала дрожь, как будто боролась с чем-то внутри себя. В груди дрогнуло и тут меня ударом отбросило в сторону, в ствол дерева. Кажется что-то хрустнуло, но я не поняла, то ли это мои кости, то ли древесина. Хватая ртом ледяной воздух, словно рыба без воды, я попыталась поднять голову – не получилось.

Не видя больше Марину и гроллов, я чувствовала их присутствие – слишком близко… по спине пробежали мурашки.

– Схвати ее, – прохрипела Марина. Я собралась с силами и отскочила в сторону в тот момент, когда чьи-то руки, как зубы зверя, клацнули хватая воздух. Послышались отчаянные проклятья, и я бросилась бежать.

Через секунду я была на поляне. Сейчас долина оказалась еще красивее, чем я ее помнила, в обрамлении серебристого тумана, который плыл по земле, словно река из жидкого перламутра. По краям росли сосны – дрожащие, как и я, на холодном ветру. Взмокшие волосы развивались вокруг головы, и я подумала, что сейчас, наверное, похожа на медузу Горгону.

Я втянула в себя воздух. Пахло снегом, свежестью вперемешку со смрадом гроллов. Услышав тихий смешок за спиной, я не удивилась. Как раз вовремя. И тут же меня окружили гроллы. Марина стояла рядом, с одним из них, придерживаясь за горло. Это было приятно видеть, то как я ее истощила.

– Я буду убивать тебя медленно и мучительно, еще медленней я убью Илая, – прошипела Марина, словно гремучая змея. Гроллы шагнули ко мне и я ощутила укол страха внизу живота. Пора делать ноги. Сейчас у меня было одно преимущество. Они были сильнее, но я быстрее. Сердце ускорило темп, когда я рванула в темное ущелье между двух кривобоких скал – в безмолвную завесу тьмы. Я слышала их крики позади себя. Гроллы следовали по пятам не отставая.

Спустя мгновение я остановилась на краю скалы, балансируя на носках. Ветер врезался в лицо, пробирался под волосы и одежду. Внизу, в лунном свете, мерцало озеро, похожее на круглую серебристую монетку.

– Идиотка! – крикнула Марина останавливаясь позади, – ты разобьешься.

Спорно.

Она рявкнула на своих псин на незнакомое языке. Гроллы обошли меня слева и справа, сама она осталась позади.

– Сдохни, хотя бы как туат, а не трусливо прыгая в пропасть!

Я выставила средний палец и убийственно улыбнулась.

– Сдохнешь ты, – тихо, замерзшими губами, шептала я и посмотрела на воду внизу.

Гроллы подходили ближе, смыкая круг. Во мне полыхнула боль агонии – так наверное чувствует себя загнанный животное за секунду до конца. Нет. Еще рано…

Я тяжело покачала головой, качнувшись, накренилась назад и стала падать вниз. Марина взревела, осыпая меня проклятьями. Ветер трепал волосы над моей головой, развивая их, обжигая кожу, а потом я врезалась в воду.

Лед, боль, агония. Столкновение выбило воздух из моих легких, сковало все тело. Я погружалась все глубже, барахтаясь руками и ногами, на мгновение позабыв о том, кто я есть. Вот что делает страх – он парализует. Я напряглась пытаясь плыть, но вода почему-то затягивала меня все глубже. Могут ли сказки про Чертово озеро оказаться реальностью? В толще воды я слышала жуткие звуки: хрипы, стоны – может мои собственные. Вдруг меня закрутило вихрем и я ударилась обо что– то твердое, затем еще раз и вскрикнув, я выпустила последний запас воздуха – серебристыми пузырьками разлетающийся вокруг меня.

Чем больше я барахтаясь, тем больше погружалась вниз. Ногтями цепляясь за дно, камни, я старалась ухватиться, но течение несло меня дальше. Я поняла, что слабею, что воздух заканчивается. Легкие пылали, а давление на уши и глаза стало невыносимым. Я поняла, что внизу было очень сильное течение, и теперь меня несло в неведомом направлении ударяя о камни и подводные скалы.

Еще не конец. Борись, борись, Лила! – воля к жизни и любовь к Илаю была сильнее всего остального, сильнее страха. Каждая частичка меня кричала о том, что я должна остаться, я нужна ему! Я сжала руку в кулак, нащупывая кольцо. Мой разум еще работал, а потом, ноги и руки поникли, я перестала двигаться. Неужели конец? Я умру от того, чем являюсь сама… Еще один удар о скалы, моя голова взорвалась болью, заплясали пятна яркого света: небесно-голубой, нежно-зеленый, ослепительно белый… моя водная могила…

Chapter nineteen

Сожги меня

Я ничего не видела перед собой, кроме цветных пятен, которые закручивались вокруг подобно вихрям. Тошнота пульсировала в животе, то отступая, то настигая с новой силой. Боль вонзалась в меня, подобно кайло.*

Выдохнув, я повернула голову на бок, и не смотря на рези, словно у меня в глазах было стеклянное крошево, попыталась приоткрыть их и осмотреться. Слезы потекли по щекам. Вдалеке проплыл размытый темный силуэт. Я так и не смогла понять – был ли это человек или какой-то громоздкий предмет, снова зажмурилась и погрузилась в темноту.

Я лежала на чем-то мягком, но, в то же время, очень неудобном, может потому, что казалось, что из моего тела достали все кости. Хватая ртом воздух, я услышала далекий звук, кажется это был вздох, потом все снова стихло. Открыть глаза и посмотреть где я, было страшнее всего, поэтому я зажмурилась еще сильнее.

– Лила, – произнес Илай, он провел чем-то влажным и холодным по моему лбу, – ты проснулась? – шум его крови и запах впитался в меня, растворяясь в венах, словно обезболивающее.

Проснулась?! О господи, это был всего лишь кошмар, ну конечно. Виланд, мир людей и битва с Мариной – все это мне приснилось. Мир перестал кружиться, стало легче. Я открыла глаза, стараясь сфокусировать взгляд на любимом лице.

Илай сидел рядом, на краю кровати с проржавевшими металлическими прутьями. На груди у него висел амулет подаренный мной – мерцая слабым золотистым свечением. Белая майка Илая была помятой и растянутой, с мелкими коричневым пятнами на ней. Я сразу поняла, что это не его кровь – моя. Зеленые глаза с тревогой и нежностью наблюдали за мной. Он прикрыл меня своей курткой, положил на стол кусок серой ткани, которой протирал лоб и взял мою ледяную ладонь в свои горячие руки.

– Где мы? – произнесла я охрипшим голосом – каждый вздох причинял боль.

– Ни о чем не волнуйся, – произнес он и погладил меня по волосам.

Действительно, волноваться уже не стоило. Мой прыжок был бесполезно рискованным. Марина добралась до меня, более того, Илай тоже был здесь. Я глубже вдохнула тяжелый воздух и попыталась встать. Стены качнулись и все поплыло, по жилам разошелся лед – колючий и обжигающе холодный. Я зажмурилась от головокружения, желудок судорожно сжался. Илай лег рядом, положив одну рук мне на живот, а второй продолжая гладить волосы. Он что-то шептал мне на ухо, энергия струилась между нами, вливалась в мои вены, словно лава. То, что он делал, исцеляло меня.

– Как ты оказался здесь? – спросила я, – она заманила тебя в ловушку?

– Нет, – сказал он понизив голос, – она оповестила меня о том, что ты у нее в гостях. Этого было достаточно чтобы я пришел за тобой добровольно.

Я кивнула. Ловушка с идеальной приманкой.

– Зачем ты сбежала? – спросил он с горечью.

Я тревожно сглотнула, втягивая запах прелости и чего-то еще, чего пока не могла разобрать. Что ответить?! Ужасную правду? Я стала осматриваться по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за все что угодно. Бетонный, темносерый потолок полукруглой тесной комнаты, такие же стены

– местами сохранившие куски отсыревшей, неровной штукатурки, комья паутины в углах и кровать из металлического каркаса с грязным матрасом. В комнате была одна единственная металлическая дверь, с маленьким отверстием. Больше здесь не было ничего, за исключением грязного тазика в углу, который вероятно служил туалетом. Окон здесь тоже не было.

– Лила, – требовательно произнес он. Я повернулась к нему лицом.

– Я убиваю тебя, – тяжело ответила я. Замечали ли вы, что у каждого слова есть свой вес. Одно и тоже слово может быть легким словно пух и тяжелым, как гробовая плита.

– Спасала меня, – горько усмехнулся он. Особые нотки в его голосе, заставили меня посмотреть на него. Илай редко выглядел настолько раздосадованным.

– Я чудовище, – произнесла я. Марина точно сказала, что я урод каких быть не должно. Внутри меня шла борьба. Я не желала сдаваться и мириться с тем, кем мне предстояло стать. Лучше умереть, чем быть монстром.

Илай услышал мои мысли?! Наверняка. Выражение его лица сейчас стало чужим, совсем не знакомым.

Он молча наклонился ко мне, руками обвиваясь вокруг и прижимая меня к себе. Я что-то промычала, уткнувшись ему в шею, забывая на мгновение обо всем. Илай со мной, рядом.

Его сердце стучало размеренно и ровно, словно нашептывая: "Я с тобой – все будет хорошо". Счастье, страх, радость, горечь, слезы – я словно бредила в его руках.

Он заскользил руками по спине, шее, придвигаясь ближе. Я приоткрыла рот, начиная задыхаться от жажды.

"Дыши, дыши, Лила", – приказывала я себе и когда она обожгла гортань, отпрянула назад ударяясь головой о шершавую стену.

Я пристально и испуганно посмотрела на него. В полумраке, его смуглая кожа отливала перламутром. По мерцающей кожей прорисовывались вены, словно наполненные чернилами, а под скулами залегли тени, сделав их очертания резкими и четкими.

– Я в порядке, – прошептал Илай, положив горячую ладонь мне на лицо, – посмотри на меня, – я правда в порядке.

– Я нет, – хрипло ответила я, стараясь не дышать. Его запах заползал внутрь меня, растворяясь словно наркотик, идеальный наркотик, который лишал меня разума, не оставляя ничего кроме эйфории. Я заглядывала в его глаза, чувствуя прилив паники. Они были словно наполнены жидким золотом и мерцали двумя огоньками – такие живые и манящие.

– Ты не можешь вечно убегать от меня, – сказал он и кажется, его взгляд вспыхнул.

– Могу, – запнулась я стараясь уйти от его взгляда, – если это сохранит тебе жизнь…

Илай прищурился и прижал палец к моим губам.

– Ты моя жизнь! – сказал он. Я приоткрыла губы и выдохнула, чувствуя как потоки воздуха обволакивают его пальцы. Илай придвинулся на считанные миллиметры, но даже это заставило мое сердце застучать быстрее, словно оно пробивало дыру в груди на встречу ему. Боже, как же я скучала по нему. Я осознала это, в эту секунду, когда поняла, что не могу дышать, если воздух не пахнет Илаем, я замерзаю, если по моим венам перестает литься огонь. Чувства сменяли друг друга с бешеной скоростью. Все, чего хотелось сейчас – прикоснуться губами сильнее, попробовать их на вкус. Он издал низкий звук идущий глубоко из груди.

– Илай… я…, – запнулась я, когда Илай зарычал что-то неразборчиво, да и не было нужды понимать слова. Он схватил меня обеими руками – горячими и сильными, пальцами сжимая кожу и его губы врезались в мои со всей страстью, любовью, болью. Я задрожала, кончиками пальцев впилась в его спину и прижалась – пытаясь соединиться с ним в единое целое. Это было позабытое чувство, что смывает все страхи и тревоги. Только он, только я, только мы… ощущение его кожи, близости, его дыхания, его твердого тела, каждого рельефа на нем. Где-то в глубине сознания я молила, чтобы он этого не делал. В его пылающих глазах – мои отражались холодными льдинами. Вода и Огонь, Луна и Солнце, День и Ночь. Я почувствовала, как начинает кружиться голова и словно пробежала с десяток миль без остановки и никак не могла выровнять дыхание.

Сердце Илая колотилось знакомым ритмом – быстро и громко, кровь, что текла по венам, казалось, пела под кожей, под моими пальцами, я слышала ее энергию, словно крошечное пламя, за мгновение, достигало колоссальных размеров.

– Илай, – прошептала я, – кажется, мне нужно было остановиться, но я никак не могла вспомнить почему.

– Тшшш, – голос Илая прозвучал немного резко, его язык пробрался внутрь меня – исследуя каждый уголок моего рта.

Он выглядел отчаянным сейчас, его рот находился напротив моего, а рука была на моей спине. В мгновение наши тела соприкоснулись, и я отчетливо слышала ритм его сердца.

Илай притянул меня еще ближе, грубо и дерзко, между нами полыхнула искра энергии, жгучим током заструившись по телу.

– Что ты делаешь? – спросила я тяжело дыша, когда его пальцы расстегнули молнию джинсов, – Остановись, – просила я, – я убью тебя.

– Нет, – прохрипел он мне в рот, – ты сможешь, – его голос звучал уверенно – без тени сомнения.

Страх прошелся сквозь меня волной – от макушки до пяток. Я хотела его до безумства, целиком, до последней капли его энергии. На мгновение он оторвался от моих губ и посмотрел на меня, вовлекая в себя, словно бесконечную вселенную. Губы Илая хищно улыбались, а глаза жадно смотрели на меня.

– Илай, – умоляла я, – Марина хочет, чтобы я выпила тебя, соединив наши стихии, а затем она сделает тоже со мной.

Зная о моем неконтролируемом желании, ее надежды на твою скорую смерть вполне оправданы. Тесная комната, где никуда друг от друга не деться, мое истощение и полное отсутствие пищи. Она все продумала.

– Через сутки, ты сделаешь это без сомнений, – произнес Илай. Сейчас есть шанс.

– Это не сработает, – сопротивлялась я.

– Это единственное, что может сработать, – наше дыхание растворилось в спертом воздухе подземелья, когда он привстал и потянулся к моим губам, когда они коснулись моих – заставляя меня трепетать, затаить дыхание и застыть в этом мгновение, как если бы времени не существовало.

Илай потянул меня к себе.

– Я так скучал по тебе, – произнес он, мягкими ладонями прижимая меня к себе. Кровать ворчливо заскрипела, когда я привстала, усаживаясь сверху, обхватывая его бедра ногами, чувствуя его под собой. Он зацепил кончиками пальцев мою майку и потянул наверх. Его пылающий взгляд на секунду застыл на моем обнаженном теле. Илай тяжело сглотнул, прочертив путь по моему животу – вверх к груди, уделяя каждой особое внимание, он, едва касаясь, провел кончиком горячих пальцев по их изгибам и прикоснулся к ним губами, защекотав своим дыханием. Я громко выдохнула, застонав его имя, когда мое тело покрылось мурашками, дыхание стало шумным и неровным.

– Ты моя богиня, – произнес он тихим, напряженным голосом, остановив взгляд на моих приоткрытых губах. Его губы, озарились всполохами золотистого и белого, пламя плясавшее в них рвалось наружу, огонь заполнил его вены.

Илай запустил свои пальцы мне в волосы, его губы снова коснулись моих, но поцелуи стали другими – резкими и ожесточенными, отчаянными, как будто каждый следующий был более жаркий и страстный, нетерпеливее, чем предыдущий. Мои руки, словно заново исследовали его тело, словно я пыталась постичь самые его потаеные места. Запах цитрусов, бергамота и раскаленного воздуха витали вокруг. Я прижалась лицом к его плечу и вдохнула их, чувствуя его дыхание в своих волосах, прикосновение его тела к своему, каждый дюйм.

Я крепче обхватила его ногами, скрестив лодыжки за его спиной. Пальцы Илая тут же впились в мои бедра, а мои – в его плечи, когда он целовал шею, ключицы, плечи спускаясь ниже и ниже. Мой низкий стон на его губах звучал мягко и беспомощно. Я дрожала и чувствовала его дрожь, желая его до безумия, я понимала, что сейчас мы на грани и не было пути назад. Он целовал меня без остановки, ласкал, сжимал в своих руках и я почувствовала прилив надежды, смешанной с ужасом от неизвестности. Мы были так близко, как только можно быть к любимому человеку, сливаясь каждой молекулой.

– Илай, – прошептала я, пытаясь оттеснить его немного дальше, но он лишь приблизился еще, откидывая мою голову назад, осыпая меня новыми поцелуями. Все вышло из под контроля. Меня трясло, я чувствовала как его энергия затекает в меня, наполняя, давая невероятный прилив сил. Одной рукой он оставался в моих волосах, а другой нежно привлек к себе, а затем, медленно, ощущая подушечкой пальцев каждый пылающий сантиметр кожи, опустился по спине до талии, а потом еще ниже и мягко сжал бедра прикрывая глаза.

– Если мы не остановимся сейчас, то мы уже не сможем…, -шептала, умоляла я, но Илая не дал мне закончить.

– Мы не остановимся сейчас… и мы сможем, сможем, – уверенно произнес он, тяжело дыша, прижимая меня к себе. Его зрачки были невозможно широкими – черное на золотом – жерла извергающегося вулкана. На мгновение, он уткнулся мне в шею и я чувствовала его дрожь, вибрации тела, словно трепет натянутой струны гитары.

– Я люблю тебя, Лила, схожу с ума по тебе, боготворю тебя, – он целовал мое лицо, глаза, ресницы, губы. Его губы оставляли на моей коже теплые отпечатки страсти.

– Люблю тебя больше жизни, – шептала я в него, продолжая целовать его, глотая собственные вздохи, касаясь его лица, дотрагиваясь до волос, вдыхая его запах. Пьянящий коктейль, словно наркотик. Боже. Я затаила дыхание, запирая его внутри себя и боялась пошевелиться, словно одно неловкое движение и он исчезнет, а вместе с ним и я.

– Сможем, – прошептала я любуясь фейерверком в его глазах и улыбнулась, нежно сомкнув губы на его мочке уха – я потянула за нее. Илай гортанно рыкнул, сжал обеими руками бедра, повалил на кровать и опустился сверху. Электрические заряды пробегали там где соприкасалась наша обнаженная кожа. Его темные волосы прядями стекали на смуглое лицо.

Он опустился ниже, прижав меня к кровати. Я чувствовала его у себя между ног, даже через жесткую джинсовую ткань. В голове что-то клацнуло, как сорвавшийся вентиль и кровь понеслась по венам, словно поток раскаленной магмы, концентрируясь где-то внизу живота. Его энергия пьянила меня, я слышала только стук наших сердец, колотившихся в безумном ритме bass drum.

Кожа Илая излучала золотистое свечение – похожее на дыхание огня. Оно становилось то ярче, то затухало и снова разгоралось. Вены тянулись под кожей, похожие на электрические провода, по которым бежал ток. Я перевела взгляд на свою руку, напротив его мерцавшую бело-голубым, как если бы я была покрыта сверкающей пылью. Свет излучаемый нами вытекал тонкими, словно паутина нитями света и сплетался между собой, смешиваясь и растворяясь друг в друге, образуя новый цвет, названия которому я не знала.

– Началось, – сказал он, прильнув ко мне теплыми губами, посылая электрические заряды по телу.

– Не останавливайся, – произнесла я задыхаясь. Когда его кожа покрылась инеем, а пылающие глаза затуманились – проблеск огня сквозь толщу льда.

Он покачал головой.

– Я собираюсь выжечь из тебя это гроллово дерьмо прямо сейчас, – прохрипел Илай, но я уже плохо понимала его слова, просто заворожено смотрела на его красиво очерченный профиль, на сверкающие огненными всполохами глаза. Он дышал с трудом, а я, казалось, вообще перестала дышать. Я в его руках. То чего я так долго хотела.

У меня перехватило дыхание и я была не в силах отвести от него взгляд, когда он провел пальцами по щеке, вниз по шее на грудь и взял их обеими руками – нежно сжимая. Я потянулась к нему, позволяя любимым губам врезаться в меня, словно снаряд. Я пылала. Изнутри, снаружи, каждой клеточкой тела, отдаваясь этому мгновению. Кровь бешено стучала в висках, а внутри разливалось густое и горячее желание, заполняя меня изнутри, от кончиков пальцев до макушки. Казалось, еще немного и я испепелю сама себя.

Я не думала, что мы могли быть ближе, чем сейчас, но так оно и было, каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох и поцелуй сближали нас еще больше, так что это отзывалось болью где-то внутри. Мы двигались, то медленно, то снова ускорялись и потом опять неторопливо.

Его губы были горячими и жаркими, напротив моих ледяных, кожа пылала, когда я провела пальцами вниз по его спине, но это не обжигало меня – мы уравновешивали друг друга. Когда я целовала его, это ощущалось, словно я пила сам огонь из его губ, вдыхая жар спускающийся вниз по горлу и оседающий где-то в животе, согревая меня изнутри. Я чувствовала, что я начала оттаивать.

Тьма подземелья расступилась – попеременно озаряясь вспышками серебристого и золотистого света. Он схватил мои бедра и притянул к себе, в себя. Наши губы столкнулись с такой силой, что я всхлипнула от шока и боли, ухватившись руками за его плечи, чтобы удержаться и обернула ноги вокруг его талии. Его тепло заполняло меня все больше, сворачиваясь спиралью внутри меня.

Мои пальцы запутались в его влажных волосах. Его руки скользнули вверх по моей коже; я содрогнулась, когда он раздвинул мои губы, проникая внутрь языком. Свет становился все ярче, ослепляя даже через полузакрытые веки. Я вздохнула и приоткрыла глаза – это было ослепительно – голубой, серебристый, белый, темно-синий, всплеск с нитями серебра от света сверху скручивался и сливался с теплым желтым, оранжевым, золотым. Свет вокруг нас танцевал, перетекал и вспыхивал, словно вокруг летали миллионы светлячков.

Было жарко, наша кожа покрылась каплями пота, я гладила влажную линию плеч, спины, груди, чувствуя под пальцами горячие капли воды. Она стекала по его лицу, лбу, начиная с краев высоких скул вниз, пот подрагивал в его ресницах, сияющий словно пылающие звезды.

Мы шумно дышали друг в друга. Я сделала еще один обжигающий вдох и двинулась к нему, не чувствуя ничего вокруг кроме огня. Я подумала, что вполне могу сгореть сейчас, но это не имело значения.

И даже в последний момент, когда он опалил меня, заполняя всю меня жаром без остатка, я вздрогнула и прижалась к нему еще сильнее – кутаясь вокруг него, не позволяя ему отдалиться.

Пламя разрасталось вокруг меня, смыкаясь обжигающим занавесом. Я начала задыхаться, горячий воздух обжигал гортань и легкие. Я откинула голову назад – обнимая его еще сильнее. Черная энергия гролла тлела внутри меня подобно углям, превращаясь в прах.

– Лила, – Илай отбросил мои мокрые волосы назад, заглядывая в лицо. Его глаза казались безумными, мерцая неземным блеском в бушующем пламени, – я должен остановиться?

Пламя дрожало под натиском льда, затухало и разгоралось снова, изливаясь из Илая волнами, вместе с золотистым светом, окутывающим напротив моего– нежно голубого. Он словно нейтрализовал огонь, уравновешивали его держал под контролем.

– Нет, – снова прошептала я пересохших языком и крепче вцепилась в его спину; соединяясь с ним; вспыхивая, как древесина пропитанная бензином. Вокруг слышался вой огня, горячий ветер разносил в щепки то немногое, что находилось в камере: лизал, грыз и плавил стены, превращая их в лаву. Илай парил надо мной черным силуэтом посреди огненной пустыни. Языки пламени рвались к потолку, закручиваясь назад подобно скрюченным пальцам старика, создавая смертельно красивое сияние золота и серебра, противостоящих друг другу. Этот огонь был яростным, вышедшим из-под контроля, с гневно сменяющими друг друга проблесками красного, оранжевого и фиолетового. Он двигался и перемещался, его цвета мерцали в самом его сердце, между нами.

Он окутал меня целиком, подобно смертельным объятиям, и я не могла видеть ничего. Жар опалил гортань, спустился в желудок, словно в меня влили сам огонь. По моей коже поползли черные вены, наполненные кровью гроллов, словно трещины на белом мраморе. Перед тем, как мир вокруг расплавился и поплыл перед глазами, я подумала: "Возможно, сегодня я сгорю здесь заживо, но это лучше, чем стать чудовищем". Я не боялась. Больше нет.

Пламя закручиваясь внутри меня, словно просверливая свой путь сквозь мои вены, я чувствовала огонь пульсирующий в сердце. "Наверное мне суждено умереть в огне", – подумала я, – "растаять, словно льдинке".

* * *

Сияние вокруг нас стало рассеиваться, превращаясь в мягкий золотистый свет. Я видела его яркий отблеск на темных волосах Илая, мерцание стекающее вместе с капельками пота по линии лица на ключицу, полуулыбку очерчивающую подбородок.

Мы лежали в обнимку, свернувшись на раскаленном светом камне. Было что-то ритуальное в этой позе, что-то божественное. Илай крепче прижал меня к себе и рассмеялся, совсем по детски, звонко, совсем как раньше. Моя кожа была прохладной, без единого ожога и следов. Ничего не говорило о том, что несколько минут назад я горела и плавилась.

Илай обнял меня, он держал меня крепко и лучезарно улыбался. Это была простая и чистая любовь.

– Получилось, – прошептал он и поцеловал меня в макушку.

– Получилось, – повторила я, поворачивая голову к нему.

– Илай, твои глаза поменяли цвет! – в моем голосе звучало удивление и некоторая настороженность. Радужка Илая имела цвет аметиста с янтарными и медовыми вкраплениями вокруг зрачка.

– Так было задумано, – ответил он, поцеловав меня в щеку. Что-то в его голосе заставило меня вздрогнуть, но тут я увидела в его глазах свое отражение – тот же цвет.

– Ну и как?! – Илай внимательно рассматривал мои, – если мои глаза хоть немого напоминают твои, тогда я невообразимый красавчик.

Я отогнала прочь все сомнения и улыбнулась. Это всего лишь он – мой Илай. Они сверкали, словно драгоценные камни, на его бронзовой коже. Он выглядел восхитительно, но я в этом не признаюсь. Теперь смеялся Илай.

– Я все слышал, – сказал он, не переставая улыбаться.

– В чем причина твоего приподнятого настроения? – я провела пальцами по его волосам торчащим вверх, – мы все еще в подземелье.

– И ты рядом и полностью в моем распоряжении. Отсюда нет выхода, любимая, – усмехаясь сказал он, – ты застряла со мной здесь и видимо надолго, – Илай прижался ко мне и рукой провел по бедру, – Чем займемся?

– У меня есть план, – прошептала я ему на ухо.

– Боже! – воскликнул он, его голос был, словно вода со льдом, – я согласен!

– Ты застрял здесь со мной – у тебя нет выбора, – я потянула его на себя в тот момент, когда за дверью послышались голоса. Его лицо моментально стало серьезным.

– Обслуживание номеров. Наша одежда, – сказал он, поднимаясь. Его движения были даже более плавными и совершенными, чем прежде. В следующее мгновение, он оказался у входа и сгруппировался справа от двери. Илай сделал быстрый жест указывая в сторону, я двинулась в тень дальнего угла.

Я вздрогнула, когда дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену. В стороны полетели куски отсыревшей штукатурки, словно искры из мела и пыли. Я успела увидеть нескольких гроллов, чьи силуэты терялись в полутьме коридора, в безжизненных бликах света ламп, перед тем как один из них шагнул вперед и огляделся с нескрываемой ухмылкой. Правый глаз был как будто специально подчеркнут белесым шрамом, тянувшимся от виска к переносице. За ним заплыли внутрь еще двое: невысокий парень с серебристыми короткими волосами и женщина, чья голова была покрыта красным капюшоном. Я заметила только проблеск ее темных глаз и линию высоких скул на морщинистом лице. Они бесшумно остановились позади него, подобно теням.

– Мика, – прошептала она хриплым голосом, придвигаясь к нему ближе. Она была не просто худой – тощей, с рыскающим взглядом из-под выдающихся надбровных дуг.

Гролл сделал ей знак молчать и женщина запнулась, опустив голову вниз. Мика внимательно осмотрел подземелье. В полной тишине его вдохи казались трением наждачной бумаги об асфальт. Когда он резко вдохнул и повернулся в мою сторону, я замерла и вжалась в каменную стену. Гролл накренился вперед, выждал секунду и шагнул в мою сторону.

Свист рассекаемого воздуха, шлейф из искр и скрежет металла. Дверь захлопнулась с невозможным грохотом, сотрясая стены. Пространство вокруг завибрировало. Мика обернулся, двое других отпрыгнули в стороны. Мгновение спустя, Илай сделал шаг навстречу им улыбаясь.

– Простите, не успел одеться, – ухмыльнулся Илай, заметив на своем голом теле три пристальных взгляда. Женщина зашипела обнажая зубы и бросилась на него. Взмах его руки и ее отчаянный крик разорвал жженый воздух. Хрип, скрежет и стон. Ее костлявое тело, почти бесшумно, упало у моих ног. Она распахнула глаза и издала последний стон, закатывая их кверху.

– Одевайся, – скомандовал Илай. Я, превозмогая отвращение, схватила ее тело, затаскивая дальше в темноту.

Гроллы завертелись пытаясь поймать взглядом Илая, но его не уловимые движения сверкали искрами молний вокруг.

Вот, огненный провод ударил высокого гролла в грудь, я услышала пронзительный крик от боли, и он упал вниз, складываясь пополам. Секунду и один взгляд испуганных глаз блондина спустя, снова послышался крик и стена напротив меня озарилась красным, подняв облако пыли. Блондин оставляя на ней массу из крови и кожи пополз вниз, похожий на мешок с жидкостью, казалось, этот удар раздробил все его внутренности.

Илай очутился у Мики прежде, чем тот успел сообразить, что произошло. Хруст толстой шеи завершил смертельную симфонию. Гролл упал вперед лицом на каменный пол. Илай опустился вниз, вставая на одно колено и перевернул тело, также спокойно, как если бы делал это каждый день, снял с него куртку и рубашку с брюками.

– Veni fora Mikah, – Илай провел по его лицу рукой, закрывая распахнутые глаза. Хотя гролл был уже без сомнения мертв, мне показалось, что в этот момент черты его лица расслабились и стали умиротворенными. Я заметила легкое свечение белого цвета блеснувшее внутри него, где-то в животе. Оно стало ярче и двинулось вверх к груди, по горлу и озарилось серебристым во рту, – получилось, – провозгласил Илай голосом победителя.

– Что это? – спросила я, подступив ближе. Клубок из света и воздуха переливался и мерцал излучая нежное свечение.

– Нишама, – произнес Илай тихо, словно боялся спугнуть ее. Сгусток света поднялся вверх и застыл, – это душа.

– Я не думала, что душа гролла может быть такой…

– Красивой? – спросил Илай.

– Да, – я села ближе и Нишама трепыхнулась.

– На вид они все одинаковые, почти все.

Илай подставил ладонь – меткой вверх, и душа незамедлительно опустилась вниз, растворяясь в ее линиях. Метка вспыхнула впитывая остатки света и погасла.

– Ты забрал ее? – спросила я.

Илай улыбнулся поворачиваясь ко мне, в его улыбке было что-то пугающее. Его глаза вспыхивали фиолетовым и золотым.

– Да, – ответил он низким голосом, продолжая улыбаться. Внутри меня все болезненно сжалось под его взглядом. Было в нем, в его голосе что-то пугающее и чужое.

– Спасибо Лила.

– За что?

– За то, что ты отдала свою душу и подарила бессмертие.

Chapter twenty

Ключ из ада

А ведь он был прав…

смерть не обманешь

У меня брови полезли на лоб. Сердце сделало сальто. Я недоверчиво смотрела на него и не могла поверить своим ушам. Илай протянул руки ко мне пытаясь обнять, но я попятилась назад.

– Лила, постой, – произнес Илай и шагнул ко мне. Позади него чернел вход в подземелье, словно распахнутая пасть.

– Не подходи ко мне, – прошелестел мой голос, я предупредительно выставила руку вперед. Секунду назад, я бы утверждала, что меня уже ни чем не удивишь, теперь я была готова взять свои слова обратно.

Я сделала шаг влево и Илай повторил мои движения ухмыляясь и пожал плечами, словно говорил: «Ты в ловушке». Я вздохнула, сколько раз я считала себя мертвой за прошедший месяц? Слишком много за такой короткий период. "Никогда не сдавайся", – три затертых слова, а сколько в них смысла, когда ощущаешь его по настоящему.

Когда я оценивала свои шансы и расстояние до выхода, Илай засмеялся. Жестоко. Я побежала к двери, но Илай всегда был быстрее, он обогнал меня преградив путь.

– Отойди, – прошипела я, отталкивая и снова метнулась к двери. Илай успел перехватить меня поперек талии и резко развернул к себе, обнимая. Он взял руками мое лицо и стал целовать. Его губы, его запах, его вкус.

– Я знаю, что это прозвучит ужасно, – прошептал он мне в рот. Я зажмурилась и замерла глотая колотившееся сердце, – я пошутил, – сказал он. Он уткнулся в мои волосы носом. Мне не был слышен хохот Илая, я просто почувствовала, как трясется его грудная клетка и горячий воздух щекочет волосы. Мой страх взорвался внутри – взмываясь ввысь, словно птица, выпущенная из клетки.

Я выдохнула и облокотилась головой о стену, глотая подступившие слезы, а потом со всей силы пнула его ногой, отталкивая. Илай ойкнул и захохотал еще сильнее.

– Лила, я пошутил!!! – воскликнул он, – это все лишь шутка!

Я зыркнула на него в ответ.

– Это самая дерьмовая шутка, которую я слышала! – закричала я, понимая, что готова разрыдаться от радости, – Я готова тебя казнить, – сказала я злобно буравя его глазами.

– Ладно, – Илай поднял руки к верху, – только выбери что-нибудь кожанное и с шипами, – а теперь давай выбираться отсюда.

* * *

Меня мутило при виде мертвых гроллов – было в этом что-то жуткое. Я убивала их много раз, но все еще не могла свыкнуться с этим. Мы были рождены существовать вместе, выполнять долг, каждый свой, а вместо этого мы истребляем друг друга, принося только ущерб и разрушение.

Я не смогла удержаться, чтобы не рассмотреть лицо женщины, когда стаскивала с нее одежду. И пусть она была гроллом, я все равно испытывала к ней жалость. Каштановые волосы небрежно рассыпались по полу, подчеркивая смертельную серость ее кожи. Она была чьим-то другом, дочерью, возможно, у нее были дети.

Стараясь подавлять в себе жалость, я надела красную куртку и брюки. Мне повезло и она оказалась такой же миниатюрной как и я, хотя брюки все же были великоваты, но я затянула их поясом и радовалась, что ее сапоги пришлись впору.

Илаю же удалось выглядеть красивым, даже в запятнанной кровью куртке. Черный цвет ему шел – подчеркивал бронзовый оттенок кожи.

– Где они только находят такой хлам, – сетовал Илай, набрасывая капюшон поверх головы. Кривая полуулыбка обозначила ямочки на щеках, когда Илай скользнул взглядом по своей метке.

– Как…, -прошептала я поглядывая на мертвого Мика, – как тебе это удалось?!

– Что? – Илай поднял брови к верху, – выглядеть потрясно в гролльих шмотках?

Он без усилий распахнул дверь и выглянув, шагнул в полутьму коридора. Я последовала за ним.

– Ты знаешь о чем я?

– Помнишь легенду о силе четырех стихий, соединенных вместе?

– Да, – ответила я вспоминая рассказ Ареса, – Такое захочешь не забудешь – легенда об Эрцету – праматери всех богов.

– Она была и небом, и солнцем, и морем, и ветром. Она была рождающей жизнь. А потом ее жестоко предал ее любимый и в отчаяние она взорвалась на четыре части, обреченная оставаться такой, до тех пор, пока не появится любовь, способная вместить ее всю, все четыре стихии.

– Я помню, – ответила я пытаясь не отставать.

Илай уверенно шел вперед и я надеялась он знает, как выбраться из этого места. Темные лабиринты напоминали катакомбы. С потолка свисали мохнатые нити пыльной паутины, колыхаясь словно новогодняя мишура. Вдруг в лицо подул горячий ветер со сладковатыми запахами гниения. Желудок свернулся в комок. Илай резко выдохнул и повернулся осматриваясь. Сбоку, в стене, была арка, в которой раньше наверное что-то стояло, сейчас там было пусто.

Илай неожиданно толкнул меня внутрь и сам занырнул следом. Я инстинктивно прижалась к стене; он затих прислушиваясь и затем прижал меня собой к холодному камню, укрывая нас курткой, словно черными крыльями.

– Что…, – хотела спросить я, но Илай прижал палец к губам. Я задержала дыхание. Совсем рядом послышались голоса и тяжелые быстрые шаги – звонко выстукивающие по каменному полу зловещий ритм.

– А то, что мы и есть Эрцету. Ты и я.

Хотя я спрашивала о другом – я удивилась его ответу.

– Мы?

– Теперь, когда мы смогли соединиться вопреки всему, вопреки противоположным стихиям, вопреки законам, вопреки врагам, вопреки Виланду, – продолжил он шепотом. Потому что я люблю тебя, – сказал он касаясь своими губами моих губ, – и ты любишь меня, – язык Илая проник внутрь меня, когда он продолжал шептать, – потому что между нами нет "Я и ТЫ" – есть МЫ, как единое целое. Эрцету.

Я растворялась в его взгляде. Радужки его глаз, напоминали языки огня в костре, фиолетовый сменялся изумрудным зеленым и глубоким синим, затем разгоралось золотистым и снова становились аметистовыми.

– МЫ люблю, – прошептала я, чувствуя как его дыхание обволакивает меня счастьем, как мелодия его сердцебиения сливается в единую симфонию с моим. Так наверное звучит любовь.

Илай прижал меня к себе, к груди и мое сердце было готово выскочить навстречу его.

– Ты моя жизнь, Лила. Ты мое все.

– Ты мое все, – я прижалась лицом к его груди. Сердце Илая больше не стучало у меня в голове, не было манящих звуков, жажда бесследно исчезла.

Илай осторожно выглянул из-за угла.

– Никого, – сказал он.

Темный коридор тянулся в оба направления теряясь во тьме.

– Налево или направо? – спросил он торопливо.

– Направо, – сказала я, – наверное.

– Значит пойдем налево, – Илай, осмотревшись, бросился вперед – быстрый, безошибочный, уверенный, словно даже это подземелье было его чертогом. Я едва поспевала следом.

Коридор петлял и уходил вниз, обрываясь темнотой. В покрытых пылью, похожих на изуродованные артритом пальцы (держателях), горели факелы. Их света не хватало, чтобы растопить тьму. Огонь танцевал и прыгал меняя цвета, распространяя едкий запах гари. Сквозняк трепал его, словно перебарывая, стараясь затушить. Вверх устремлялись облачка копоти.

Вдруг Илай выругался, резко останавливаясь и я, ойкнув, врезалась в его спину. Впереди него мелькнула тень. Там, перед ним, стояло двое стражей, я не сразу заметила у одного из них топор с почерневшей рукоятью. Два гролла, облаченных в бордовое, оглядывались в смятении. Они явно не ожидали столкнутся с нами здесь.

Первый был повыше – с лицом покрытым розовыми шелушащимися ранами. Тот, что стоял правее, был коренастый и лысый. Он взялся за рукоять ножа, торчащего из-за толстого кожаного пояса и потянул за нее. Илай бросил на него один убийственный взгляд, подпрыгнул схватившись обеими руками за металлический держатель для факела и упираясь ногами о противоположную стену, метнулся вверх, направляя тело вперед.

Мгновение спустя, он стоял позади них, его лицо было сосредоточенным, глаза сверкнули, когда он выхватил зазубренный клинок из рук лысого гролла и рванул на себя, разрезая его кисть почти надвое. Гролл отчаянно закричал и в этот момент, с резким хлопком, Илай вонзил его же нож в его короткую красную шею и яростно прокрутил рукоять по часовой стрелке.

Мужчина издал жуткий булькающий звук, когда Илай вытащил нож, схватил и швырнул его тело вперед – к ногам второго стража, чьи ботинки были запятнаны засохшей кровью. Он глянул на мертвого напарника и спотыкаясь побежал вниз по коридору. Илай мелькнул мимо меня золотистой тенью. Его движения были слишком быстрыми, чтобы разглядеть. Он выскочил перед гроллом, как кобра и тот, с вздохом удивления и ужаса, упал, отползая назад.

Илай сделал выпад вперед – сверкнул клинок ножа, послышался звук похожий на хруст крекеров и вдруг кровь фонтаном забрызгала из обезглавленного тела. Илай отвернулся отталкивая его ногой и бросил отсеченную голову сверху.

Я почувствовала резко подступившую тошноту.

– Пойдем, – позвал он.

Кровь была на его лице, куртке, руках и волосах. Он выглядел больным и бледным, и тяжело дышал, продолжая идти вперед по петляющим лабиринтам подземелья. Я задумалась

– где мы? В человеческом мире, Амбрэ, а может в Шеоле? Это был наихудший из сценариев.

Наши ноги неустойчиво скользили по неровному камню. Теряя равновесие, я споткнулась – Илай подхватил меня, помогая встать и забежал за угол в тот момент, когда в стену с хрустом вонзился топор. Я вскрикнула, вжимаясь в стену, и неожиданно она заскрипела и поддалась назад, открывая проход.

Илай не раздумывая схватил топор и потянул на себя, тот с треском проделал свой путь назад.

– Сюда, – тяжело дыша выдохнул он забегая в подземелье. Стражники что-то закричали на своем языке, послышался лязг металла и тяжелые шаги. Мы бежали без остановки – оббегая груды серых круглых камней. Я пискнула, когда узнала почерневшие от времени черепа сложенные в ужасающие пирамиды. Их пустые глазницы, казалось, ухмыляясь наблюдают за нами.

– Это древнее кладбище, – объяснил Илай. Его золотые глаза блестели на перепачканном грязью лице, – нужно поторопиться – нас заметили.

Мое сердце готово было выскочить из груди. Становилось все жарче и жарче. Вонь стояла невыносимая. Дорога стала резко уходить вниз – из нескольких факелов здесь горели лишь два. По стенам, сверху, стекали струйки смердящей жидкости. Земленистые стены были испещрены выбоинами и трещинами. Что-то мерцало на их поверхности, я прищурилась, пытаясь разглядеть, что это могло быть и увидела множественные вкрапления серебристой слюды – сверкавшей словно чьи-то глаза.

Стало жарко и душно. Воздух был горьким и пыльным. Илай остановился на мгновение, пытаясь перевести дыхание. Он смахнул капли пота со лба и хмуро смотрел вдаль. Дорога раздваивалась, та, что шла направо, резко уходила вниз, исчезая в пыльной темноте. Узкая тропинка слева, была словно высечена в скале и едва достигала полуметра в ширине.

Я проследила за его взглядом. Илай смотрел налево.

– Ты знаешь где мы? – Илай пальцами собрал пыль со стены и растер ее между подушечками пальцев нюхая.

Я видела это выражение лица прежде.

– Нет, – ответила я голосом похожим на затухающие факелы.

– Это Шеол.

– Я была здесь однажды, – я замолчала, потому что Илай уже начал двигаться в том направлении, куда смотрел.

– Не совсем. Ты была наверху. Мы внизу. На самом дне.

Это прозвучало зловеще. Я шла за ним, опираясь руками о мокрые стены, чтобы не упасть. Пол был покрыт похожей на слизь вонючей грязью и ноги, то и дело, подскальзывались на ней. Та же грязь, стекающая сверху, теперь покрывала мои ладони и одежду. Воняло серой и гниением.

– Лила, – Илай остановился прямо перед входом в узкую расщелину, его лицо было бледным, на фоне пепельночерного воздуха. Он смотрел в мои глаза так, словно может не увидеть меня снова, – что бы не происходило дальше, чтобы ты не увидела – не отпускай мою руку! Ты поняла?! – последний вопрос прозвучал не просто требовательно. Его голос был похож на гром, – Обещай мне, что не бросишь ее!

– Обещаю, – произнесла я, словно клятву. Он пугал меня до смерти.

– Хорошо, – холодно сказал Илай и поцеловал меня в губы.

– Что там внизу, – спросила я перед тем, как мы пригнувшись, зашли в душную темноту.

– Все то, чего ты боишься больше всего.

Chapter twenty one

Место, где живут мои демоны

Когда все твои мечты рушатся,

А те, кого мы приветствуем —

Худшие из всех,

И кровь в венах портится…

Я хочу скрыть правду,

Хочу тебя сберечь.

Но с этим зверем внутри

Некуда нам скрыться.

Туннель тонул в полумраке, стены мерцали влажной слюдой. Дорога резко уходила вниз и петляла так, что нельзя было увидеть, что за следующим поворотом. Каменный потолок почти касался головы, образованный годами капающей водой – он щетинился известковыми шипами. От расщелин в полу поднимался вонючий отливающий болезненно-зеленым пар. Он окутывал нас, вился вокруг, словно старался ухватить за ноги.

Илай до боли сжимал мою руку и у меня нарастало желание, чтобы он ослабил хватку. Трение влажного песка по коже вызывало жжение. Когда он резко повернул за следующий изгиб, дергая меня за собой – я всхлипнула. Илай практически бежал и я едва поспевала за ним.

– Торопись, Лила, – приказал он.

– Снег, пепел, смерть, – послышалось сзади, – она идет.

Сгустки тумана уже стелились по стенам.

– Что? – спросила я задыхаясь, – ты слышал?

Прежде чем Илай успел ответить, стены содрогнулись – сверху посыпались мелкие камни и вековая пыль, серыми хлопьями, оседала на наши головы. Я снова споткнулась, падая лицом в туман, вдыхая его невыносимый смрад. Илай подхватил меня под мышки поднимая, и тут тряхнуло еще раз – на этот раз сильнее. Его откинуло в сторону, я выпустила его руку.

– Пепел, смерть, ближе, – завизжал голос совсем рядом.

Я попыталась встать, но моя нога в чем-то запуталась. Оглянувшись, я увидела пальцы полусгнившей руки, через сползающую кожу виднелись серые кости. Из пыльной, словно покрытой пеплом скалы, отделилось нечто, и я смогла различить покрытое язвами лицо Александра. Его рот оставался разорванным на клочки так, как я оставила его в подвале, когда вырвала звезду из его пасти.

– Лила, – прохрипел он, – его губы свисали рваными нитями, с них сгустками стекал гной, – смотри, что ты сделала со мной.

Мой желудок сделал тройное сальто. Я не просто закричала, завизжала отскакивая назад, но Александ держал меня крепко, хватая костлявыми пальцами, оставляя на мне куски своей кожи. Я брыкалась и пиналась до тех пор, пока резкий рывок не вытащил меня из его лап, ударяя о стену. Я все еще кричала, почувствовав резкую боль в спине. Меня трясло.

– Лила, Лила!!! Это я!!! – кричал Илай, – в этот момент я распахнула глаза и поняла, что трясусь не я, а земля под нашими ногами. Казалось, еще мгновение, и пещера сложится, словно карточный домик, погребая нас под собой.

– Александр, – дрожащими губами шептала я, – я убила его… он здесь…

– Лила, – Илай тряхнул меня, – не отпускай меня больше!

Туман сгущается, мы потеряемся в нем, если не будем держаться друг за друга!

Я закивала, бросая испуганный взгляд вниз. Там ничего не было, кроме камня, о который я споткнулась.

– Но он только что был там…

– Это туман вызывает галлюцинации. Все, что ты видишь нереально, – произнес Илай неожиданно хватая меня за шею, – все кроме меня!

Новый приступ ужаса накрыл меня подобно цунами, как только я подняла на него глаза. В сантиметрах от меня было лицо Вольтера. Его глазницы были мутными, словно их наскоро закрасили белой краской, на фоне черной, маслянистой кожи.

– Ты обещала поиграть со мной? – произнес он криво ухмыляясь огромным ртом, из которого вонь была хуже, чем от сотни тухлых яиц, – он сдавил мою шею своими, похожими на горелые сардельки, пальцами.

Она захрустела, боль окутала меня ожерельем, смыкаясь на затылке, который он вдавливал в стену. На его плечи продолжала сыпаться пыль, словно пепельный снег… земля уходила из под ног. В состоянии шока, я открывала и закрывала рот – напрасно пытаясь сделать вдох. Рука, рука…, что-то важное жужжало в голове, но в панике я не могла вспомнить почему.

Кислород покинул мои легкие, сознание стало затуманиваться, лоснящееся лицо Вольтера поплыло перед моими глазами, черная кожа стекала с черепа нефтяными сгустками.

– Держись за меня, – словно из-под толщи воды послышался голос. Из последних сил я пошевелила пальцами руки, ощущая тепло и постаралась сжать пальцы. В этот момент грудная клетка полыхнула болью и я захлебнулась собственной кровью. Боже!

– Ты моя, – завывая кричал он. Вольтер оскалил крупные желтые зубы и вонзил свой огромный кулак глубже, ломая ребра, пробираясь к сердцу, – ты заплатишь за мою смерть, Тварь, – закричал Вольтер звериным голосом.

Я собрала остатки сил и постаралась рассеять видение. Ты не настоящий, все нереально, все кроме меня и Илая было галлюцинацией. Я застонала от боли, но наконец нащупала пальцами руку Илая, что было сил хвастаясь за нее. Словно сотканный из этого самого тумана, Вольтер стал растворяться – сизыми вензелями разливаясь в стороны.

Когда все исчезло, и я нашла себя в руках Илая. Он буквально тащил меня на себе, хотя сам едва перебирал ногами.

– Не слушай, не слушай его, – хрипел Илай себе под нос и тряхнул головой, словно стараясь сбросить что-то, – беги. Голоса были кругом, как и туман, далекие и размытые, близкие и скрипучие, они гикали, плакали, кричали, смеялись и звали. Их было так много и они перебивали друг друга, повторяя одно и то же: "смерть, снег, они смотрят, ты умрешь…" Внезапно, Илай издал грудной звук падая на колени. Я подхватила его руку, пытаясь поднять, но Илай уперся лбом в пепельную рыхлую почву. Его спина тряслась и я не могла понять, то ли он плачет, то ли смеется.

– Вставай, давай же, – просила я, – скорее.

Но Илай не ответил, он казался безумным. Его глаза вспыхнули факелами, когда он обернулся посмотреть на меня.

– Ты? – подбородок Илая задрожал, он бросился на меня, я едва успела отскочить, следующий бросок сбил меня с ног – я упала, проехавшись щекой по камням.

– Илай это я, – закричала я в тот момент, когда камни вокруг стали плавится превращаясь в лаву. Разрезая туман, словно корабль волны, показался Илай. Нависая сверху, он сдавил рукой плечо. Я заскрипела, запрокинув голову назад, когда моя ключица не выдержав напора, сломалась.

– Снег, пепел, – шептали стеклянные голоса, – убей тварь.

– Это я! – в отчаяние я лягнула его ногами – отбрасывая и резко вскочила. Цепляясь руками за каменистые уступы, я добежала до следующего поворота. Совсем рядом отозвался скупой проблеск света сквозь туман. Я рванула вперед и задержала дыхание выбегая в освещенную сотнями факелов пещеру. Овгран Шеола. Я была здесь с Кристофером. Здесь все началось…

Удар сзади. Боль разлилась по моему телу, как звон колокола. Меня подбросило в воздух, и я полетела туда, где стоял алтарь. Я закричала, приземляясь на спину, извиваясь на животе, падение выбило из меня весь воздух. Я стиснула зубы, истекая кровью, когда Илай подлетел ко мне. В его руках был острый осколок скалы, направленный мне в сердце.

– Пожалуйста, очнись. О Боже, пожалуйста, Илай! – кричала я, отползая пока не уперлась спиной в его основание.

Голоса продолжали шипеть: «Убей, убей…»

– Очнись, Илай! – слезы стекали по моим щекам, пока я умоляла его, – Пожалуйста, очнись! – его рука, с убийственной скоростью, понеслась по уверенной траектории. Отчаяние заструилось по моей покрытой пылью и кровью коже.

Именно в этот момент вся пещера задрожала снова. Осколок врезался в алтарь рассыпаясь. Илай зарычал, когда один из столбов-сталактитов, на которых опирался потолок подломился. Камни, пепел и пыль полились на нас дождем. Я вспомнила, что пещера была в жерле вулкана. Он начал извергаться. Раздался свистящий шум, то тут, то там стали бить гейзеры горячего пара.

Земля содрогаясь, сталактиты ломались один за одним – падая рядом с нами. Илай попытался схватить меня, но я увернулась, перекатываясь в сторону. Землетрясения набирало силу, рев стоял ужасающий, гора со звонким хлопком обрушилась. Осколок сталактита, размером с баскетбольный мяч, упал прямо ему на голову. Илай зашатался и повалился набок.

– Илай!!! – завопила я подбегая к нему. Я взяла руками его лицо. На моих ладонях была его кровь. Илай был без сознания.

Позади нас, в нескольких метрах, было озеро. В прошлый раз, его воды мне казались небесно-голубыми, сейчас его черная жидкость неспокойно колыхалась, словно густой кисель. Пещера затряслась еще сильнее, чем до этого. Валуны откалывались от потолка – градом падая на нас, ударяясь о поверхность воды, бомбардируя алтарь. Я оглянулась, вспоминая откуда мы заходили с Кристофером. Там был выход. Единственный из Шеола.

Заприметив маленькую дверь, я схватила Илая за куртку и потащила в его сторону. Вдруг огромный камень обрушился позади нас с такой силой, что ударная волна обрушилась мне в спину. На мгновение, я почувствовала себя невесомой, воспаряя вверх, а потом упала на колени и локти, оставляя на каменном полу кровавые следы.

Я подползла к Илаю, мое тело плохо меня слушалось. Я с трудом могла координировать движения. Плохо, просто хреново, – отозвалось внутри под адскую симфонию разрушения. Рывками я тащила тело Илая к выходу и отчаянно зарычала, когда поняла, что мы продвинулись всего на метр. Он казался неподъемным.

Сквозь весь хаос, я заметила светлое пятно на фоне клубов пепла, грозовыми тучами окружавшего нас. Оно мутным облаком проплыло мимо уцелевших сталактитов и приблизилось к нам. Илай застонал, но еще не пришел в сознание. Я закрыла собой его – загораживая.

Из тумана показалась женщина, она словно плыла по пещере. Темные длинные волосы были собраны сзади и крупными кольцами ложились на плечи. На ней было светлое свободное платье.

– Милая, – она протянула ко мне руки.

– Мама, – прошептала я одними губами. Я часто прокручивала у себя то самое, единственное, воспоминание о ней, заостряя внимание на каждой детали и каждой черте ее лица. Это все, что осталось у меня и я возвращалась к нему десятки раз. Я узнала бы ее лицо из тысяч других.

Она тревожно улыбнулась мне и бегло посмотрела на Илая. Он уже приходил в себя. Элис сделала робкий шаг на встречу ко мне и в этот момент, позади нее, громыхнуло. Часть скалы обрушилась, полностью перекрывая проход в туннель, из которого мы пришли.

– Убегай, Лила, – попросила она. Ее глаза блестели, когда она посмотрела на Илая и снова на меня, – оставь его.

– Как ты меня можешь просить об этом? – произнесла я отступая назад. Мои ступни почти касались Илая.

– Он убьет тебя. Илай уже не является собой. Авкалы не отпустят его.

– Нет! – рыкнула я.

– Девочка моя, – ее глаза блеснули слезами, – это все, что я могу сейчас сделать для тебя, – пожалуйста, беги! Он не выживет!

Позади меня, с диким хрипом, Илай изогнулся дугой, распахивая черные, как озеро проклятых глаза, в них даже белка не было видно. Он вывернулся, и задергался, словно в судорогах, из глаз потекли кровавые слезы.

– Беги!!! – закричала мама, – Спасайся! Умоляю! – губы мамы дрожали, страдание отразилось на ее безупречном лице, – он все равно уже мертв. Авкалы убьют и тебя.

– Мы выберемся отсюда вместе, или вместе останемся здесь, – закричала я.

Ее лицо переменилось. Зловещая ухмылка расчертила хрупкое лицо, словно неровный порез.

– Упрямая тварь, – зашипела она. Глаза покрылись пеленой, – waserø panamee cecsaré, – рявкнуло существо, уже смутно напоминающее человека.

Вода в озере всколыхнулась. Пар с диким визгом рванул ввысь, заполняя смрадом всю пещеру. Почти все факелы зашипев погасли, погружая нас в густую темноту. На краткий миг я почувствовала себя слепой. Все что я слышала – это его хриплое дыхание.

– Люблю тебя больше жизни, – сказала я крепче обхватывая его.

Я смутно представляла в какой стороне дверь, еще менее реальной мне казалась идея дотащить туда Илая. А дальше что?! Откуда я знаю, что за дверью есть выход и нет сотни гроллов или авкалов?

– Илай, – позвала я его. Он не ответил, и тогда я уронила на него голову и зарыдала. Отчаяние накрыло меня с головой, но все же я нашла в себе силы подняться на ноги, – мы выберемся, слышишь!!! – стерев рукавом слезы, я схватила и потащила его, – Только держись, пожалуйста, ради меня, – просила я не переставая с ним говорить.

– Люблю тебя больше, – произнес он. Я чуть не выронила его, не доверяя собственным чувствам.

– Господи!!! Илай! – в темноте его лицо было едва различимо. Неживой свет тусклыми бликами сверкнул в его глазах.

Вдалеке, между колоннами, затрепетал золотистый свет, затем еще один и еще, стали различимые силуэты. Их было много. Марина вышла навстречу нам, окруженная стражами.

– Добро пожаловать в ад, господа, – свет факелов трепыхал в ее черных глазах.

– Все тоже старое дерьмо, – отозвался Илай, поднимаясь. Он стряхнул с себя пепел расправляя плечи.

– Уходи, – сказал спокойно Илай не оглядываясь, – просто беги.

На мгновение я потеряла дар речи. Этого пункта не было в наших планах. Что он увидел такого, чего не заметила я?

– Я не уйду без тебя, – сопротивлялась я.

– Я догоню тебя, – сказал Илай делая шаг навстречу Марине.

Землетрясение утихло, но жерло вулкана продолжало подрагивать, набирая силу перед кульминационным взрывом. Сейчас пещера напоминала огромную клоаку. Ноги утопали в порошкообразном пепле смешанном с песком.

– Пришло время закончить эту историю, – Илай обвел взглядом гроллов и неспокойную воду озера, похожую на чернила.

– Согласна, – ответила Марина, сбрасывая с плеч накидку. Красная плащаница упала вниз, поднимая клубы пыли.

Ее лицо было бледным, как снег и уточненным. Волосы черными, как вода в озере, а губы красные, как кровь. Внутри меня все замерзло, голову словно наполнило битыми осколками стекла. Страх был парализующим – в котором теряешь себя.

– Ты моя слабость, Илай. Поэтому я спрошу тебя еще раз, – Марина одарила его скупой полуулыбкой, – пойдем со мной и я оставлю ее в живых.

Плечи Илая напряглись, выражение лица выражало холодное презрение.

– Ты считаешь меня злом, но, на самом деле, между нами не такая уж большая разница. Одно не может существовать без другого, как нет тени без света.

У меня глаза полезли на лоб. Улыбнувшись, Марина провела кончиком длинного серого ногтя по своей ключице и обратила свои черные, бездонные глаза в его сторону.

– Вы не можете нарушить равновесие. Один из вас должен умереть. Ваши души принадлежат Виланду, и вернуть их не возможно. Кто-то из вас должен сделать выбор и пожертвовать собой.

Илай посмотрел на Марину безразличными глазами.

– Я убью тебя сегодня и помечу эту дату в своем календаре красным.

Лицо Марины перекосилось. Она медленно покачала головой и презрительно посмотрела на него.

– Nocabé jadore opalá, – произнесла она, поднимая обе ладони кверху. Подобно туману с них стекли две полупрозрачные тени и, падая вниз, взорвались красным светом. Чернильная вода в озере зашевелилась, словно клубок змей. Я уловила тихий звук похожий на шелест.

– Проклятые души, – выдохнул Илай, – Лила…

Не успел он договорить, как сгустки, похожие на слизь, один за одним, извиваясь и дергаясь поползли из берегов озера. Они переплетались между собой, росли соединяясь и приобретая формы людей… или не людей.

В плотной тьме, позади нас, шевельнулось нечто, и Илай среагировал мгновенно. Он метнулся к двери, напоминая огненный шар для боулинга, сбивая гроллов позади меня в озеро. Сущности завыли, мгновенно обволакивая их, затягивая вниз. Когда-то, по каналу Animal planet, я видела как кормили пираний. Это зрелище до ужаса напоминало те кадры.

Промедление стоит жизни, особенно когда ты в руках смерти. Илай бросился вперед, поднимая пепел – тучами разлетающийся вокруг него. Камни рассыпались в пыль под его ногами. Он приблизился к Марине, но, за мгновение до удара, она растаяла в воздухе, словно туман.

Краем глаза я увидела пятно, похожее на кусочек тьмы, скользнувший вдоль стены. Он стремительно двигался ко мне. Как бороться с подобными тварями я не знала, но был только один способ проверить. Разогнавшись, я бросилась на него и прижала к полу. Оно заскулило, совсем по-звериному. Одетое в серые рваные одежды, создание оскалилось, показывая гнилые зубы – через один торчащие вперед.

– Господи, как же от вас воняет, – проговорила я, – его тонюсенькие руки сомкнулись на моих запястьях, я обратила внимание, что у него нет ногтей, а пальцы напоминают обгрызенные куриные косточки.

Оно зашипело, уткнуло острые коленки мне в грудь и толкнуло. Охнув, я откатилась в сторону, сразу нащупав увесистый камень. Серая фигура очень быстро вскочила на ноги и с той же скоростью бросилась ко мне. Мне даже усилия не пришлось прикладывать – скорость его движения и скорость моей руки движущийся навстречу сыграли свою роль. Камень врезался в выступающий лоб проклятого, вминая кости внутрь, словно он был сделан из пластилина. Существо взвизгнуло и рухнуло в пепел, разбрызгивая кровь с примесью гноя.

Раздался крик и скрежет металла о камень, я обернулась. В глубине пещеры сверкнули искры иссекаемые клинком, вонзившимся в основание сталактита. Один из воинов Марины – черноволосый бородач, сделал выпад вперед, рассекая рубашку Илая и незамедлительно попытался нанести следующий удар. Острие клинка прошлось в сантиметрах от его шеи. Илай отпрыгнул в строну, балансируя на одной ноге и крутанувшись ударил гролла ногой в грудь.

Бородач, ухнув, отлетел, ударяясь об основание им же поврежденного сталактита. От удара нижняя половина столба с треском рассыпалась под его спиной. Гролл упал на груду камней и, распахнув глаза, с ужасом увидел, что верхняя часть, нависшая над ним, словно сосулька, задрожала, но не упала. Почти одновременно с его выдохом облегчения, клинок, брошенный Илаем, подсек его основание у самого потолка. В мгновение, трещина нарисовала на сталактите темную полосу и он полетел вниз, вминая гролла в каменную насыпь, поднимая клубы пыли.

За последний год, я повидала множество сражений. Все гроллы были беспощадными и одержимыми повиновением хозяину. Но то, что происходило сейчас ужасало больше виденного мной ранее. Я не была уверенна, если они реальны, на смену поверженным из озера выползали новые существа. Их становилось все больше. Илай выстроил защиту из огня и многие из них сгорали даже не приблизившись к нему. Остальные, те кто прорывались сквозь, нападали вместе, сплоченно, подобно жуткому черному туману. Они двигались молча, сопровождаемые шелестом и шипением, с невообразимой силой и скоростью, словно тьма перетекла по полу пещеры, подступая ближе к нему, стараясь ухватить.

У проклятых не было страха смерти потому, что они были уже мертвы – приказ хозяина был для них единственным смыслом, то для чего голодную свору выпустили на охоту. Отталкивая друг друга, они бросались на Илая в самоубийственном безумии, как стервятники бросаются на жертву, стараясь отхватить кусок побольше.

Единственным шансом спастись – было убить Марину. Не станет предводителя – проклятые уйдут оттуда откуда пришли – прямиком в ад. Я попыталась найти ее глазами, все тщетно. Пещера кишела тварями – они были повсюду, сползаясь к Илаю, подобно магнитной стружке.

Кольцо из проклятых вокруг Илая сплотилось. Они хватали его за одежду, рассекая плоть своими когтями, оставляя бордовые борозды на покрытой потом и грязью коже. Сущности все перли и перли, сгорая один за другим под огненными ударами, но от этого их не становилось меньше. Одна из тварей, с жутким визгом, прыгнула на спину Илая, оборачиваясь вокруг него, словно накидка сотканная из дыма. Илай охнул и чуть не повалился, пытаясь сбросить ее с себя. Тем временем, одержимые успехом одного, остальные с остервенением бросились на него – облепляя.

Меня охватила ярость смешанная со страхом. Я рванула к нему, краем глаза увидев, как вода озера выхлестнулась на берег, словно его стошнило чернильной массой. Проклятые закричали и устремились за мной. Обернувшись, я поняла – дела совсем плохи и едва успела отпрыгнуть левее – одна из тварей, почти схватила меня, клацнув своей зловонной бездонной пастью. Увернувшись, я вскочила и побежала – перепрыгивая через них, укорачиваясь, желая одного – скорее добраться до Илая. Черная масса почти поглотила его – окутывая ноги и руки, они ползли вверх, вгрызаясь в плоть, верещали и кричали.

Нас отделяло всего несколько футов и тут, один из проклятых, прыгнул мне на спину сбивая с ног. Огромная сила подкинула меня вверх, я сделала неумелое сальто – ноги оказались выше головы, а руки, словно весла мельницы, бороздили воздух. Удар о землю был такой силы, что воздух с криком вылетел из легких. Я перевернулась на бок, упираясь в почву, поднялась на ноги харкая кровью. Вдох принес новую волну боли. Хреново.

Не давая опомнится, проклятый снова атаковал, я только и успела, что закрыться рукой. Взвыв, существо повалилось набок и заверещало, катаясь по пеплу. В его пасти зияла рана, флюоресцируя по краям ярко голубыми сгустками света, которые, казалось, прожигали его насквозь. Ни чего не понимая я уставилась на тварь, потом на свою руку – мерцавшую точно также как его пасть. Это я сделала?

Обезумевшее существо, с рассеченной мордой, зарычало, предпринимая новую атаку; я была готова, замахнулась, и моя рука по локоть погрузилась в морду твари. Раздался визг, оно забилось в агонии и завизжало, а потом взорвалось черным, зловонным вихрем. Я отшатнулась, подавив рвотный позыв, стирая с лица шматки его смердящей плоти.

Дожидаться новой атаки я не стала, побежала к Илаю. Приблизившись, я почувствовала, словно мое сердце подпрыгнуло и пропустило удар. Один из проклятых атаковал его сзади, впиваясь в шею. Сквозь серую кожу проглядывали кости, в груди, так, вообще, зияла дыра. Из его пасти, на Илая, закапала мутная слизь. Падая на кожу – она извивалась, словно маленькие змеи, стараясь заползти в рот. Существо зашипело и обвилось вокруг, накрывая Илая словно пологом. Со всех сторон сверху стали прыгать другие проклятые. Илай повалился на колени.

Ахнув, я бросилась к нему – в самую гущу, но неожиданно кто-то схватил меня тонкими ледяными руками, отшвырнув в сторону, прямиком в озеро. Сгруппировавшись, я смогла затормозить, упираясь ногами в землю и остановилась у самой кромки. Обезумев, Авкалы зашипели и стали бросаться на меня из озера. Отбиваясь ногами, я увидела, как Марина в самодовольным ухмылке приближается сзади, рывком она подняла меня на ноги и толкнула к кромке. Я едва не упала балансируя на носках. Авкалы из озера накинулись на меня, облизывая щиколотки, потянули вниз.

– Ave dé yudre! – закричала она на них, – проклятые отпрянули, отступая на мгновение. Они продолжали извиваться и шипеть извиваясь вокруг меня.

Девушка оскалилась, обнажив белые, ровные зубы, подталкивая назад, она придерживала меня за куртку. Одно движение и я полечу вниз, в озеро. Оттуда нет шансов вырваться. Я захрипела, от ее прикосновения все тело стало онемевать, как будто мне ввели убийственную дозу лидокаина.

– Вы лишили меня бессмертия – все испортили! Ты умрешь самой ужасной смертью, но сначала увидишь как умрет Илай,

– выплюнула она. Ледяные острые пальцы впились в шею.

– Сука, – прохрипела я, буравя ее взглядом, испепеляя ненавистью. Не зря говорят – глаза зеркало души – в ее взгляде была страшная пустота, словно дыра в никуда.

– Авкалы пожирают его душу, – ее голос прозвучал со скрытой тоской…, наверное, показалось. Она жадно смотрела на меня, желая увидеть страдания.

Не плачь! Приказала я себе, не доставляй ей такого удовольствия. Сражайся!

Илай открыл рот, но вместо звуков оттуда полилась кровь. Сердце чуть не остановилось. Илай, везде где можно было видеть обнаженную кожу, был облеплен черной коркой. Я подумала, что это тоже кровь, а потом заметила, что оно было похоже на живую слизь. Она двигалась, перемещаясь по его коже, облепляя лицо, заполняя его рот, проникая в уши. Под тонкой кожей лица, словно ползали жирные черные черви. Еще один миг, Илай закричал. Кажется, он пытался сказать мое имя… это был ужасающий крик – крик разрываемой души. Огонь в глазах погас, белки заполнилось черной субстанцией. Так, черный смешивается со сливками.

– Илай!!! – завопила я, – Илай!! Марина подтолкнула меня в озеро. Обеими ногами я коснулась темной субстанции. Авкалы набросились на меня, если бы не приказ Марины – давно бы утащили. Видно, что их голод был невыносимым – долго проклятые не вытерпят. Они скрежетали зубами, скулили и выли рядом со мной. Старались лизнуть открытые раны, моя кровь сводила их с ума.

– Останови их, ты же можешь, – кричала я с каждым разом все больше погружаясь в озеро.

– Могу, но не стану, – ответила она не отрывая взгляд от Илая,

– они остановятся только в случае.

– Если ты умрешь, – озарило меня.

Она не ответила. Смотрела на Илая. Не смеялась, не ликовала, со странным выражением, какого раньше у нее я не видела прежде. На мгновение я задумалась, неужели в ее сердце могла жить любовь?! Ее глаза замерцали – так мерцают тлеющие угли. Пусть это будет последним, что она увидит в жизни…

Идеальный момент. Сквозь пелену слез, я взглянула на Илая последний раз. Проклятые уже обвились вокруг лодыжек, скручиваясь кольцами. Марина была увлечена происходящим. Она крепко держала меня за куртку, на самом краю. Авкалы не давали мне сделать шаг вперед, зато я могла идти назад. Ногтями я впилась в ладонь, прорывая кожу. Кровь горячей струйкой потекла вниз по пальцам. Авкалы заверещали выпрыгивая из озера. Теперь даже ОНА не могла их остановить.

– Знаешь, что значит выражение: я люблю тебя больше жизни? – спросила я, сморгнув подступившие слезы.

– Что…? – она не договорила, лишь проследила взглядом за тем, как капли крови стекали по руке вниз, как они падали в озеро, одна за одной, как обезумевшие Авкалы с диким визгом бросились на меня, – какая же ты тварь, – выдохнула она.

Я, мертвой хваткой, схватила ее за кожаный толстый пояс и рывком оттолкнулась ногами, падая назад. Слезы текли, и я не могла их остановить. Не пыталась.

Затылком я ударилась об воду, словно упала на раскаленные иглы, послышались жуткие вопли, стоны, хрипы. Авкалы облепили нас и потянули вниз. Марина вскрикнула, проклятые мгновенно полезли ей в рот, ее лицо покрылось паутиной темных вен. Мы погружались все глубже и глубже.

Я барахталась руками и ногами, пыталась плыть, но все мои усилия давали обратный эффект – я начала задыхаться в колючей тьме. Сейчас я была бы рада потерять сознание, но этого не произошло. Проклятые, словно зловонная жижа, затекали в меня, как будто мне в горло заталкивали шпаги. Они проникали внутрь через нос, разъедали глаза, впивались в кожу тысячами острых зубов и вгрызались в плоть. Мне хотелось поскорее умереть. Я молила, чтобы это прекратилось.

Марина пыталась ухватиться за меня, словно я могла бы ей помочь. В ее темных глазах полыхнуло отчаяние. Авкалы тянули ее вниз, присасываясь к телу, облепляя каждый сантиметр белоснежной кожи. Волосы Марины развивались вокруг нее черным туманом. Из последних сил, она старалась произнести заклинание, подчинить Авкалов своей воле. Рот девушки раскрылся в немом крике, выпуская прозрачные пузырьки воздуха, похожие на ртуть. Стремительно поднимаясь кверху, они мерцали в темной воде отблесками серебристого света.

Я проследила взглядом их путь наверх, куда мне уже никогда не выбраться. Сердце разрывалось от осознания скорой гибели, смешиваясь с радостью, от того, что Илай будет жить; от того, что Марине не удастся спастись. Она погибнет от того, что сама сотворила. Авкалы – исчадия АДА, рвали ее на части, утаскивая туда, откуда они пришли.

Боль и агония были моими последними воспоминаниями, перед тем как я стала растворяться во тьме бессознательности. Я увидела нечто прекрасное – мерцание света, напоминающее звезды, рассыпанные золотистой пылью по черной поверхности… его глаза. Илай смотрел на меня тревожно, но с огромной любовью, растворяя все страхи в моем сердце.

Руки Илая крепко схватил мои ладони, его пальцы сплелись с моими, и я ощутила резкий рывок. С невероятной силой он подтянул меня наверх. Его лицо было совсем рядом с моим, пузырьки воздуха вылетали из его рта, застревали в волосах и оседали на ресницах. Его аметистовые глаза запылали золотистыми проблесками огня.

Вдруг, Марина ухватилась за мои ноги и, под тяжестью многочисленных Авкалов, потянула за собой вниз. Затухающий взгляд девушки отчаянно метался между мной и Илаем. Затем она бесшумно распахнула рот, ее хватка ослабла, пальцы руки скользили по моей щиколотке и раскрылись. Марина медленно пошла вниз, в страшном черном вихре – раздирающих ее тело существ.

Из-под наших сплетенных ладоней вспыхнул ослепительный свет. Темные воды озарялись ярко голубым и золотистым – освещая путь наверх и вскоре, стали прозрачными, как и прежде.

Я слышала сквозь туман свое имя:

Лила, Лила, Лила…

– Лила, – тревожно произнес Илай, – посмотри на меня!

Я открыла глаза – все поплыло. Резко перекатившись на бок – меня вырвало вонючей водой, а затем, пытаясь отдышаться, упала на спину. Пепел подо мной казался мягкой периной. Илай наклонился исследуя мое лицо, огонь в его глазах сиял ярче солнца.

Я удивленно смотрела на него. Медленно и удивленно Илай прикоснулся к моему лицу, а затем поцеловал. В его глазах танцевали огоньки и я почувствовала знакомый всплеск счастья в груди. Я знала, каково это потерять его, поэтому обнимала его, целовала, стараясь быть еще ближе к нему, хотя это казалось не возможным. Волосы Илая были взъерошенны, почти черными от воды, липли ко лбу и вискам. Я прижималась к нему, чувствуя, как его сердце неровно бьется в груди.

– Ты жив, – прошептала я, – действительно жив!

– Ты спасла меня, – вода все еще стекала с его волос по лицу, будто слезы, по острым краям скул, повторяя изгиб его челюсти.

– Я люблю тебя, – произнесла я, слегка задыхаясь.

– Больше жизни, – улыбнулся он. Глаза Илая засверкали еще ярче, так что стало больно смотреть. Грязный, весь в порезах и ранах, лохматый – он казался мне прекраснее всего, что существует на Земле.

Эпилог

ы прошли мимо остатков алтаря, сквозь груды обрушившейся породы – к маленькой двери сделанной из просмоленного древнего дерева. Илай практически вырвал ее из скалы, пытаясь открыть. Мы скользнули в образовавшуюся щель, поднимаясь вверх по узкому туннелю, напоминавшему бесконечный грот, пока не оказались в длинном темном коридоре. Словно взятый из фильмов ужасов, он уходил в бесконечность царившего здесь полумрака. Трудно было оценить истинные размеры помещения и обстановку, но все же, можно было различить призрачно сверкающие рамы дорогих полотен написанных маслом. Люди в старинных одеждах, изображенные на них, казалось, провожали нас подозрительным взглядом.

Коридор свернул налево – здесь висели светильники с кованными ножками, обрамляющие пыльные плафоны. Обои на стенах были гнетущего бордового цвета. То, что они были сделаны из шелка, отражавшего блики желтого света, добавляло этому месту драматичности. Пахло сандалом и свечным воском. По обеим сторонам коридора, находились высокие закрытые двери с латунными ручками в виде луны, изображенной в разных стадиях цикла: от молодого полумесяца до полнотелой серебристой сферы.

Вдалеке послышался звук – тихий и мелодичный. Мне показалось, это играл патефон. Вскоре, мы оказались у распахнутой настежь двери. Оттуда лился золотистый свет.

За дверью находилась просторная круглая комната. Сводчатый потолок – из того же охристого мрамора, украшала резьба. Казалось, что гладкие стены смыкаются вверху. Вдоль

дальней стены – от пола до потолка, виднелись бесчисленные ряды книжных полок. В самом центре, наверху, цветными бликами, мерцало витражное круглое окно.

Под ногами сверкал паркет из темного дерева – выложенный замысловатым рисунком с инкрустированными частичками мрамора и цветного стекла, то тут, то там, в стыках, мерцали отполированные куски агата, похожие на панцири жуков.

В самом центре стоял овальный стол – с массивными ножками, щедро украшенный позолотой, а на нем, из сверкающей раковины граммофона, лилась тихая музыка. Здесь был и большой камин сделанный из светлого камня, с искусной кованой решеткой. В резном кресле, больше похожем на трон, грел ладони седовласый Виланд. Мягкий свет от огня окрашивал его волосы в золотисто-рыжий – предавая чертам лица моложавость и мягкость.

Он наклонился, взял кочергу и поправил поленья. Раздался треск, вверх взмылься фейерверк искр.

– Поздравляю вас, – почти торжественно произнес он, повернувшись в нашу сторону, вы обыграли саму смерть.

Я перевернула свою ладонь. На гладкой нежно-розовой коже не осталось и следа от метки. Рука Илая тоже была без отметин.

– Мы оба свободны? – я не могла поверить в это. – В чем подвох?

– Подвох, – произнес Блейс, я осеклась, забыла что он слышит наши мысли, – здесь нет подвоха. Вы пожертвовали собой ради любви. Этот поступок выше смерти.

Я улыбнулась, взглянув на Илая, он настороженно наблюдал за тем как Виланд наливает себе в кружку чай.

– Вы нужны здесь, – продолжил Блейс, – род туатов слабеет и вымирает, когда умрет последний сильный туат на планете исчезнет жизнь.

– А вместе с ней и вы, – произнес Илай. Это был не вопрос, скорее утверждение.

– Возможно, – голос Виланда прозвучал громче.

– Но мне всегда были интересны мотивы. Вы защищаете безразличных ко всему и потерявший связь с природой людей от сил, о которых они даже не подозревают. Древний закон не позволяет вам открыть свое лицо, сказать, что вы – спасители. Вы миф, чьи образы остались только в детских сказках. Взамен вы не получаете ничего.

– Мы получаем радость от того, что способны отдавать. Дарить жизнь. – мой голос прозвучал тихо, но твердо.

– А как же похвала и слава?! Древние боги были более избирательны. Они требовали, карали, не то что вы.

– Возможно мы меняемся в лучшую сторону и человечество меняется вместе с нами, – произнесла я.

– Еще один миф. Их ничего не изменит. Человек всегда был и будет самым опасным существом на планете – как для себя, так и для себе подобных. Для всего живого. Это единственное существо прозябающее свою жизнь в страданиях, не смотря на то, что имеет все необходимое для существования. А причина страдания заключается не в том, что ему мало, а в том, что кто-то имеет больше. Но на этом его егозим не заканчивается! – Блейс потер гладкий подбородок пальцами и продолжил, – Человек… человечишка! ОН не только хочет иметь все – он готов на любые преступления, чтобы получить желаемое. Меня забавляло название рода homo sapiens – человек разумный. Разум или то, что люди привыкли называть таковым и рождает его пороки. Человек разумный перестал чувствовать сердцем, забыл, что у него есть душа. Люди ни о чем не сожалеют. То, что вы называете совестью, лишь убогий, примитивный страх быть пойманным. Страх возмездия за сделанное. Ведь, это именно то почему люди верят в БОГА, – Блейс тихо засмеялся. Его смех зловещим эхом растворился в огромной гостиной, – из-за страха небесной кары за гнусно прожитую жизнь. А если бы не было страха?

Илай вздохнул.

– Верно, мальчик мой, – улыбнулся Виланд, – человечество давно бы перестало существовать.

Виланд привстал в кресле и потянулся к тарелке с шоколадными трюфелями, – Зависть, гордыня, похоть, алчность и уныние – вот из чего состоит человек. Из грязи! И вы хотите дарить им жизнь? Ради чего? Для того, чтобы продлить мучения их рода?

– А как же любовь? – спросила я.

– Любовь – потерянное для человечества понятие. Они, – произнес Блейс с отвращением, – называют этим словом все, что угодно, прикрывая свои низменные потребности, свой эгоизм, похоть, желание получать. Они говорят, что любят – только для того, чтобы извлечь какую-то выгоду для себя, они видят другого человека исключительно, как инструмент наполнения своей пустоты, своей никчемности. Люди хотят одного – забрать все, что имеет другой, покорить, подчинить, поставить на колени, сломить волю, сделать рабом, владеть и править над душой ближнего, превратив в марионетку.

Действительно, – подумала я, какие хамские претензии на должность главного кукловода. Ведь такой только один. Виланд – единокровный владелец прав на этот театр.

Блейс лениво повернулся и, со скупой ухмылкой, взглянул мне в глаза. Илай прочистил горло.

– Люди, все же животные – они в процессе своего развития. Возможно, это придет к ним позже.

– Назвать людей животными – оскорбление для вторых. Любовь животных намного искреннее. Homo sapience все портят, из-за того, что полагается на свой разум. Люди “влюбляются”, начинается процесс "завоевания и властвования". Очень быстро они отторгаются друг от друга и становятся врагами – начинают беспричинно ненавидеть и все потому, что никто не хочет уступить другому ни на шаг. Жизнь для себя и ради себя. Ради получения.

– И что сближает людей? – Виланд окинул нас взглядом требовательного учителя, – беды и зло. Только благодаря им люди сближаются и между ними загорается искорки добродетельности и сострадания. Так что, можно сказать, что Я и есть та сила, благодаря которой рождается любовь. Пускай даже с ее обратной стороной!

– Все склонны ошибаться. Любовь существует. – сказала я крепко сжимая ладонь Илая.

– Я знаю, – ответил Виланд, – вы доказали это. Вы любите так, как немногие умеют любить, единицы. Со всеми недостатками и всем – самоотверженно, чисто. Я вижу это в вас. Ваша любовь горит ярче, чем все светила вместе взятые. Вы, без раздумий, пожертвовали собой – ради друг друга, сначала Илай, теперь ты.

Виланд всплеснул руками:

– Где мои манеры! Присаживайтесь, – с некоторой нежностью проговорил Блейс.

– Спасибо, отозвался Илай, – с вашего позволения мы пойдем, раз мы теперь свободны.

Виланд вздохнул.

– Да, да, – с тоской сказал он отпивая глоток чая, – пока вы свободны.

Мне не понравилось это «пока».

– Прекрасного вечера, мистер Блейс, – вежливо сказал Илай, – не будем вас больше задерживать.

– Merci beaucoup visité, – он царственно улыбнулся.

– Merci pour votre hospitalité, – Илай уже увлекал меня за собой.

– Sortie par l'intermédiaire du couloir vers la droite, par une grande porte avec une poignée sous la forme d'un nouveau-né Crescent (Выход через дверь, на которой нарисован полумесяц), – Виланд уже не смотрел в нашу сторону.

– Nouvelle lune nouveau jeu (новая луна – новая игра), – прошептал он под треск догорающих полений.

Новая луна

Лучи заходящего солнца золотистой пылью рассыпались по террасе. Свежий бриз Венецианской лагуны играл в волосах, приносил с собой запахи морской соли, цветущих петуний и просмоленного дерева доков. Вскоре, пылающий диск исчез, за размытой в легкой дымке линии горизонта, уступив место молодому месяцу и мириадам сияющих звезд. Они отражались на темно синей глади залива, словно это мерцали упавшие в воду серебристые монетки. Я облокотилась о перила и прикрыла глаза – слушая то, что невозможно увидеть. Вода тихо ударялась о борта маленьких лодочек и пристаней – напевая им колыбельную. Погрузившись в сотни мерцающих огней, ночная Венеция засыпала.

В ней было свое особое очарование – сочетание вековых традиций и современности, напускная напыщенность и детская игривость, в ней были совершенные несовершенства, которые делали ее неповторимой. Чем-то она казалась похожей на меня, поэтому я с радостью приняла приглашения Грея.

После битвы, отец отправил меня именно сюда, сказав, что теперь я считаюсь полноправным туатом и готова взять под свою опеку один из самых важных объектов. Пьетро остался с Джаредом, и их отношены приняли новые неожиданные обороты. Последний раз мы получали от них известия из Мексиканской деревушки. Там, где Джаред там и безумные приключения, и в их отношениях была некая ирония. Джаред защищал человечество, а Пьетро оберегал Джея. Нит и Джордана на год уехали в Японию, хотя, мне

кажется, что они совсем рядом. Каждодневные разговоры по телефону уменьшают тоску разлуки.

Мария все так же живет в Венеции, Грей дал ей заслуженный отдых, но в ее обязанности все еще входит печь для нас ее удивительные булочки. Я заулыбалась, подставив лицо прохладному ветру, вдыхая любимый аромат цитрусов и бергамота – аромат моего собственного бога. Илай поставил на широкие перила две кружки с широкими ажурными бортиками, напоминающие раскрывшийся бутон розы.

Илай опустил веки, прислонившись головой ко мне так, что наши лбы коснулись друг друга. Я видела спокойный ритм пульса под смуглой кожей шеи.

– Ты изменила меня, мой мир, в тот момент, когда я впервые тебя увидел. И только благодаря тебе я понял кто я есть – обрел смысл жизни. Мы меняемся каждое мгновение, одни молекулы умирают, другие появляются. Секунду спустя я уже буду немного другим и, каждую новую секунду, я люблю тебя все больше.

Илай обнимал меня – нежно прижимая к себе. Его руки лежали на моей спине, повторяя ритм моего дыхания – горячие напротив моей прохладной кожи. Я чувствовала как дрожат его ладони, как дыхание залетает под волосы – ласкает мои плечи. Его глаза в синеве сумерек пылали золотым, словно наполненные светом. Робкий свет новой луны стелился по его скулам, сверкая вокруг головы ореолом.

– Кроме четырех элементов существует пятый, – с трепетом прошептала я, – самый главный – это любовь, – мое дыхание растворилось в шуме волн.

– Ты мой пятый элемент, – Илай потянулся, чтобы поцеловать меня, прижавшись своими теплыми губами к моим. Ресницы – черные, как ночь слегка подрагивали. Я не могла насмотреться на него, не могла насытиться, наверное, это и значит любить бесконечно.

Конец второй книга

Content

Акси Старк & Рейджел Леви
Восстание Гроллов. Миры Амбрэ, Часть Вторая

Предупреждение

Краткое содержание первой книги

Введение в миры Амбрэ II

Пролог Конец это только начало

Глава первая Пустота

Глава вторая Притворись, что можешь

Глава третья Умереть, чтобы жить

Глава четвертая Такси в Шеол (остров льва)

Глава пятая Сойти с ума

Глава шестая Contra spent sper

Глава седьмая А если нет

Глава восьмая Место, где ты меня оставил

Глава девятая Бойся того, что ищешь

Глава десятая Город богов

Глава одиннадцатая Цветы из пепла и снега

Глава двенадцатая Город мертых богов

Part two Шепот огня

Глава четырнадцатая Янтарные небеса

Chapter fifteen Пройдено пол пути

Chapter sixteen Легкая дорога в ад

Chapter seventeen Пока я не исчезла

Chapter eighteen Убежать от себя

Chapter nineteen Сожги меня

Chapter twenty Ключ из ада

Chapter twenty one Место, где живут мои демоны

Эпилог

Новая луна