Г. Авело

ТАТУИРОВАННАЯ ГРАФИНЯ

Или чрезвычайное приключение сыщика Джим-Джо

(Роман-шарж)

Рисунки и текст Г. Авело

I. КОПЬЕ МАВРИТАНСКИХ КОРОЛЕЙ

В одно прекрасное зимнее утро Джим Джо сидел в своей великолепной комнате на Cherche-Midi с неизменным другом своим, доктором Уатсоном. Они мирно болтали, потягивая Mississippi-cocktail, half and half с milk punch[1].

Весь свет знает знаменитого сыщика-любителя Джим Джо!

Человек, одаренный редким интеллектом.

Это человек, одаренный редким интеллектом. С легкостью, которая подчас граничит с ясновидением, он раскрывает самые таинственные, самые запутанные преступления.

Грандиозные уголовные процессы, где было замешано его имя, давно послужили темой для изрядного количества замечательных романов, составляющих необходимое украшение всякой библиотеки:

«Смерть, которая убивает…»

«Тайна окровавленного звонка».

«Секрет механического зайчика».

«Вампир и продавец лука».

И т. д. и т. д.

Итак, в это ясное зимнее утро Джим Джо и доктор Уатсон мирно беседовали, а комната мало-помалу заволакивалась клубами caferlat наивысшего сорта.

— Уатсон, — сказал Джим Джо, зевнув с таким азартом, что чуть не вывернул себе челюсти, — знаешь, Уатсон, давно не было у меня интересного дела. Я скучаю до чертиков. Мне бы надо чего-нибудь эдакого таинственного, чего-нибудь опасного — достойного моего гения.

Но я слышу, — кто-то то идет!..

Действительно, звонок задребезжал, и немного спустя в комнату быстрыми шагами вошел высокий господин — вернее: незнакомец.

Вошел незнакомец.

Его красивое лицо было перекошено, он в отчаянии ломал свои холеные руки.

— Маркиз, — сказал Джим Джо, — очевидно, вас привело ко мне что-либо из ряда вон выходящее, если вы, наскоро позавтракав яйцами и ветчиной, кинулись сюда, не испугавшись столь дурной погоды!

Молодой человек подпрыгнул от изумления.

— Но откуда вы это знаете? Как вам известно, что я маркиз? Вы настоящий колдун!

Откуда вы это знаете?

— Нет, я просто человек, любящий и умеющий наблюдать и делать из своих наблюдений логические следствия. — Это мой друг Уатсон — он скромен и молчалив, как журналист. Вы можете не стесняться его присутствия.

— Ну, что ж?.. Извольте: я, действительно, маркиз. Мое имя — Лионель де Плесси Семан. В старом замке, где живу я с матерью, мы имели честь хранить копье мавританских королей. Эта драгоценная реликвия, вся осыпанная бериллами — копье стоит никак не меньше 6о миллионов — хранилась в особой комнате возле моего кабинета.

Кроме моей матери и меня, лишь один человек во всем мире подозревал о существовании этой скрытой маленькой комнаты, — то был наш верный слуга Ризотто, который каждый год заново полировал драгоценное копье. Либо я, либо маркиза — матушка моя — всякий раз провожали преданного Ризотто, когда он, покончив со своими обязанностями, выходил из тайника.

Ну, я буду краток! 15 числа сего месяца, мы, с целью осмотреть, не надобно ли снова навести блеск на сталь, хотели вынуть копье из ножен. И что ж?? Нам пришлось к ужасу нашему констатировать, что знаменитое копье блистало лишь своим отсутствием. Да, копье исчезло! А к ножнам была прикреплена записка: «Les apaches du Nivernais»[2]. — Ни даты, ни адреса!

— А Ризотто?

— Увы! Бедный Ризотто! В тот же злосчастный день мы нашли труп нашего верного слуги, павшего жертвой своей слепой преданности. Что ж мне остается прибавить? Мы обыскали все окрестности. Мы поставили на ноги всю полицию Франции и Англии — копье пропало бесследно. Увы!

Джим Джо поднялся и, заметив на воротничке маркиза маленькое пятнышко, принялся внимательно его исследовать посредством лупы. Но вскоре он огорченно воскликнул:

— Нет, я на неправильном пути! Хорошо, маркиз, еще последний вопрос: кто вам указал на вашего покорного слугу?

— Одна моя соседка по имению — графиня Гарция дель Бразеро.

— All right! Возвращайтесь к себе и дайте мне знать, если что случится. Я позабочусь обо всем.

Спустя немного времени после ухода маркиза, Джим Джо заперся в гардеробной.

Через несколько минут он вернулся в традиционном костюме повара, в белом колпаке и большом переднике. Но превращение не было еще совершенным. Бесстрашный сыщик проглотил целую коробку пилюль против малокровия и бледности — и его матовый цвет лица превратился в багрово-красный. Так он стал неузнаваем!

— Друг Уатсон, — сказал он, — old good fellow![3] Я покидаю вас надолго. Год, может, два… Вы подождите меня здесь, почитывая газеты…

И он вышел.

II. СЕКРЕТ ЗАМКА MONTE-PLAT

Графиня Гарция дель Бразеро была прекрасна: у нее был чудесный нос гречанки, глаза андалузианки и плечи американки. Графиня была вдовой, но ни никогда яд клеветы не осмеливался запятнать ее безупречную жизнь! Обожаемая бедняками за свое милосердие, она не боялась в любое время дня и ночи проходить по терроризованной апашами местности безо всякого оружия, кроме бисерного меча, который был вышит на ее сумочке…

Сегодня графиня ждала гостей: обед в интимном кругу. Стол был сервирован на 6 персон. Графиня ввела в обычай раз в неделю принимать у себя деревенскую аристократию: у нее обедали врач, нотариус, ветеринар, учитель, отставной полковник. И нельзя было без слез смотреть на уважение, с которым эти люди относились к своей молодой хозяйке.

Когда часы пробили одиннадцать, слуга Казимир пошел за сладким. Графиня повернулась к своим гостям и ласково, с истинно аристократической грацией, сказала: «Ну, мамочки, будя! попрыгаем!»

Мгновение — доктор снял свои очки, нотариус — свой парик, а старый полковник — седые усы. И в наружности тихого учителя произошла разительная перемена. За столом оказались пять мальчишек. Они низко поклонились графине:

«Привет тебе, царица апашей! Мы слушаем тебя!»

Привет тебе, царица апашей!

В тот самый час, когда столовая сделалась свидетельницей столь необычайной метаморфозы, внизу один из помощников повара застыл у дверцы, где — посредством лифта — поднимались в столовую тарелки. Большие уши поваренка, казалось, пронизывали тишину.

Когда сверху послышался голос Казимира: «Подавайте сладкое!», этот самый поваренок или, вернее, Джим Джо — ибо это был он — водрузил на блюдо огромную «шарлотку» и, как полагалось, надавил на пуговку, но лишь только двинулась тяжелая полка — сыщик, охваченный неодолимым порывом, сам вскочил на огромное блюдо, где и уселся в шарлотку, обхватив голову коленями.

С легким скрипом подвижной шкаф достиг столовой, но Казимир был слишком увлечен речью хозяйки, чтобы вытащить сладкое.

Так Джим Джо, сжимая в руке огромный револьвер, мог беспрепятственно присутствовать при собеседовании злодеев. Графиня продолжала. Голос ее звучал, как музыка.

— Вы знаете, что я обещала Ризотто звание начальника банды, если он принесет мне копье мавританских королей. Что же случилось у Плесси?

Ризотто удалась его игра — копье исчезло, но сам бедняга Ризотто погиб… Кто убил его? И что сталось с копьем? Сколько тайн! Бедный Ризотто! Я любила его. Я бы желала похоронить его с подобающими почестями. Увы! Полиция, наверно, следит за нами. Не странно ли, что все мои повара вдруг оказались больны? И кто поручится мне, что в числе их заместителей к нам не прокрался сыщик? (Джим Джо вздрогнул и глубже зарылся в шарлотку.) Что делать? Сдаться? Бежать? Нет, игра еще не кончена. Несмотря на огорчение, которое причинила ей пропажа копья, маркиза Плесси Семан не отменила назначенного на завтра бала. Поеду и я… Может, мне удастся добыть кой-какие сведения. А если станет слишком жарко — я всегда найду приют у «человека с бархатным носом». У него….

Джиму Джо очень хотелось бы послушать еще, но свежесть его импровизированного убежища давно давала себя знать: храброму сыщику неудержимо хотелось чихнуть. Предчувствуя, что дальнейшая борьба напрасна, он счел за благо надавить пуговку, чтобы поелику возможно быстрее оказаться внизу. Словно громовой удар грянул в столовой, крики и проклятия понеслись ему вслед. Тридцать револьверных выстрелов попало в шарлотку, но неустрашимый Джим Джо давно успел скрыться и исчез в темноте.

(Продолжение следует).

III. ТАЙНА ЖЕНЩИНЫ В СИНЕМ

Бал был в разгаре. Среди приглашенных ни одного обыкновенного смертного, все — знаменитости. Вот граф Трюфье Перигор, автор изумительной поэмы о синих томатах, вот Помпье-Бонейль, президент лиги взрослых баб, вот веселый карикатурист Дидо Прюнье, который избрал своей специальностью изображение жертв войны… Но Лионель видел лишь одного человека, одну женщину — это была графиня Гарция дель Бразеро.

Бал был в разгаре.

И, действительно, никогда графиня не была столь пленительно прекрасна…

Каждый раз, когда ее взгляд встречался со взглядом Лионеля, сердце молодого человека начинало биться так сильно, что цилиндр на голове его дрожал.

Было уж около полуночи, когда объявился последний запоздавший гость и, не смущаясь, отправился прямиком в дамскую уборную.

Бал был в разгаре, и там было пусто.

В углу маленькая, толстенькая женщина мирно покуривала трубку.

Толстенькая женщина покуривала трубку.

— Бригадир Пуаро? — быстро спросил вошедший.

— Так точно, господин Джим Джо.

— Итак, что имеете вы доложить мне?

— Все идет великолепно! Все выходы в наших руках, т. е., собственно, существует один лишь выход — мраморная лестница. В середине лестницы имеется балкон, но под ним бодрствует один из моих людей с оружием в ногах. Курочка неизменно попадется в ловушку!

— Но мне желательно избежать скандала. Я подымусь наверх и буду внимательно следить за графиней. А вам, бригадир, выпадет честь задержать злодейку.

— Но как я признаю графиню? Ведь я ее в глаза не видал!

— О, это сущий пустяк: она единственная женщина в синем туалете.

…Бал длился до 4 часов. Потом мало-помалу толпа стала редеть. Графиня Гарция сошла одной из последних. Джим Джо видел, как она простилась с хозяевами и направилась к лестнице. Чтобы не навлечь на себя подозрение, он замешкался наверху. Но, заметив, что он последний, великий сыщик поспешил откланяться. На последней ступеньке он нос к носу столкнулся с Пуаро. Глаза бригадира были выпучены.

— Ну, где же графиня?

— Она еще не спустилась.

— Каак!.. (Волосы сыщика, несмотря на густой слой помады, поднялись дыбом с легким звуком, напоминающим треск сухого сена.)

— Ты не знаешь разве, несчастный, что больше ни души нет в замке!..

— Что же я могу! Клянусь честью полисмена — ни одна женщина в синем платье не прошла мимо меня.

(Продолжение следует)

IV. НОЧЬ. ОГОНЬ. КРОВЬ…

Буря cвирепела.

Буря свирепела. Дождь усиливался с каждой минутой. Графиня возвращалась в своем экипаже домой.

Внезапно дьявольский смех ее покрыл вой урагана.

— Тысяча чертей! Вот была счастливая идея, облачиться в платье из барометрической бумаги! Пара секунд у балкона посреди лестницы — и благодаря влиянию температуры туалет мой из синего сделался нежно-розовым. Ну, во всяком случае, сейчас я знаю своего врага. Это мой поваренок или, точнее, Джим Джо — холера его возьми! И как это он не заметил, что один из его усов отклеился на балу! Ну, черт с ним!

Лошадь остановилась у подъезда замка. Прекрасная Гарция обернулась к вознице.

— Казимир, удирайте! Я уже рассчитала большинство своих слуг, сейчас я отпущу и остальных. Ступайте к человеку с бархатным носом. Я нагоню вас!

Она поднялась в покои замка. Заметив двух дремлющих слуг, злодейка хладнокровно пристрелила их и принялась методично поливать керосином мебель и ковры. Затем — быстрым мановением ноги она опрокинула лампу.

Когда языки пламени начали жадно лизать занавески, она облачилась в костюм амазонки, засунула за пояс стилет и пару пистолетов, оседлала лошадь, легко вскочила на седло и помчалась.

Да, действительно, она была великолепная наездница, эта графиня! Молча, с нахмуренными бровями летела она вперед, ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть на пылающий замок.

Она была прекрасной наездницей.

В глубине леса находился дуб, который с виду ничем не отличался от остальных деревьев. У подножия его Гарция резко остановила лошадь. Она нажала незаметную кнопку в коре дерева. Приоткрылась маленькая дверца в крохотный будуар с круглым диваном, шкафом с провизией, письменным столом и телефоном.

Прекрасная креолка единым духом опорожнила флягу с алкоголем.

— А теперь, — сказала она, — предупредим человека с бархатным носом.

Наклонившись над телефоном, она трижды закудахтала. Ей ответили те же звуки. Затем произошел следующий странный разговор:

— Ради денег и любви.

— Ради железа — посредством яда.

— Агенор, дело лопается. Через 2 дня я буду у тебя.

— Слышать значит повиноваться.

Графиня взяла календарь, где все, казалось, написано было кровью, и вписала еще несколько строк красными чернилами. Затем она растянулась на круглом диване так, что ноги ее касались ее губ, и заснула сном младенца.

(Продолжение следует).

V

На рассвете Гарция дель Бразеро, отдохнувшая после часового сна, снова села на лошадь и помчалась на север. Время от времени она испускала дикие крики или же, вырывая клок своих волос, стегала им до крови свою бедную лошадь. К вечеру лошадь устала… Они мчались по шоссе, рядом с которым вилась колея; на всех парах катил парижский поезд. На площадке одного из вагонов показались взволнованные лица Джим Джо, бригадира Пуаро и еще одного агента.

— Это она, — зарычал Джим Джо, и, рискуя сломать себе шею, все трое выскочили на дорогу.

И один за другим все трое выскочили из поезда.

Не прошло и четверти часа, как трое полицейских были перед ней. «Гарция, сдавайся!»

В ответ графиня с легкостью акробатки полезла на соседнее дерево и с ветки на ветку добралась до верхушки. Отсюда она рассмотрела положение. За ней скала, перед ней направо и налево полицейские.

— Гарция, сдавайтесь, вы же видите, что спасения нет!

— Никогда!

И, выхватив из кармана складной парашют, она бросилась в пропасть.

(Продолжение следует)

VI. ОКРОВАВЛЕННЫЙ СЛЕД

В одно прекрасное утро д-р Уатсон получил следующее письмо от Джим Джо:

«Му dear![4] На сей раз я нашел противника, достойного меня. Похоже на то, что у Гарции 100 глаз, как у Аргуса или у швейцарского сыра. Она ловка и очень умна. Я методически обыскал еще горячий пепел ее дворца. Ровно ничего подозрительного. Я производил допросы у всех соседей и ровно ничего не добился. Помните ли вы Лионеля из Плесси Семан? Представьте себе, что этот молодой человек настолько влюблен в графиню, что решительно отказывается признать ее виновной и не может утешиться после ее исчезновения. Каждый день он плачет, как фонтан. Но, так как любовь его к порядку не уступает силе его страдания, он все время носит калоши, чтобы не простудиться от своих слез. Мало того, желая оставить бессмертный памятник своей печали, он вздумал на всех деревьях леса вырезать инициалы Г. Л. Этот кретин бесит меня! Сегодня вечером я покидаю страну. Good bye! Джим Джо».

Лионель повсюду вырезает инициалы.

На следующий день почтальон принес еще одно письмо. Оно было адресовано самому Джиму Джо. Следуя инструкции, Уатсон распечатал его.

«Уважаемый Джим Джо!

Хочу сообщить вам любопытную новость. Вырезывая инициалы в лесу, я неожиданно надавил секретную пружину на одном из деревьев. Открылась дверь, и я увидел прелестный будуар. На календаре чем-то, похожим на кровь, было написано: „Встреча в Буживаль в замке ужаса у Агенора, человека с бархатным носом“ и подпись: „Царица апашей“. Не съездить ли в Буживаль? Примите уверения и пр.

Лионель де Плесси-Семан».

(Продолжение следует)

VII. СРАЖЕНИЕ В БАССЕЙНЕ ДЛЯ ЗОЛОТЫХ РЫБОК

Замок ужаса.

При взгляде на «Замок ужасов», такой спокойный и приветливый, нельзя было предположить, что он скрывает столько ужасных тайн! Буживальцы знали, что в замке живет старый ученый и прислуга его, толстая негритянка по имени Вазелин. Ученый никогда не выходил и никого не принимал у себя. Лишь изредка в сумерки толстая Вазелин, густо напудрив физиономию рисовой пудрой, совершала коротенькую прогулку. Пудра придавала ее липу цвет кирпича, и это позволяло ей оставаться незамеченной, когда она проходила вдоль улицы.

Как угадать, что погреба замка сообщались с минами радия, что тщательно отравленные цветы на клумбах немедленно убивали всякого, кто вздумал бы понюхать их; что невинный с виду замок в действительности являлся убежищем более надежным, тем любая крепость!

Спускался вечер, когда два человека проникли в сад.

— Агенор, — сказала графиня — ибо это были они, — спустимся в бассейн, там нам удобнее разговаривать.

Она быстро облачилась в элегантную пробочную фуфайку, то же сделал ее спутник. Оба они скользнули в воду и стали объясняться посредством языка глухонемых, которым владели в совершенстве.

— Не знаю, как этот проклятый полицейский набрел на мой след! Это все тот же, что в Буживале. Давай разработаем вместе план действий…

Беседа двух преступников длилась уже около часа, когда в сад вошел еще один человек. Это был Джим Джо.

Он был обут в ботинки из фетра, в руках у него была метелка, которая заметала следы его ног. Он неслышно скользил по аллее.

Сыщик вскоре испустил крик радостного изумления: по странной забывчивости графиня оставила на скале, возвышающейся в центре бассейна, свой сатиновый ридикюль с фамильным гербом.

— Вот где таится секрет! — воскликнул полисмен. Он наклонился над бассейном, но в ту же минуту протянулись четыре руки и увлекли его в воду. И вот завязалась дикая, неслыханная борьба — ногтями, зубами…

Золотые рыбки побледнели от ужаса.

Когда через минуту преступники — одни! — появились на поверхности, рыбки стали совсем белыми, а вода — красной.

(Окончание следует).

VIII. ЧЕЛОВЕК С БАРХАТНЫМ НОСОМ И ПРЕЗРЕННАЯ НЕГРИТЯНКА

Раскрыв глаза, Джим Джо увидел склонившуюся над ним мурластую физиономию с курчавыми волосами, толстыми губами и черной кожей. Его наметавшееся око не ошиблось.

— Негритянка! — воскликнул он уверенно.

— Да. Негритянка, которая любит тебя, потому что ты прекрасен. Негритянка, которая желает спасти тебя и отомстить своей хозяйке. Эта Гарция лишила меня любви Агенора. Хорошо же! Ты узнаешь все. Но убегай, ибо я слышала шаги графини. И возьми это пресс-папье, чтобы вобрать свою кровь!

Возьми пресс-папье.

В страстном поцелуе в губы она передала полицейскому довольно длинную рукопись, которую держала все время за зубами. Джим Джо удалился, пошатываясь.

В самом отдаленном погребе замка происходило совещание. Присутствовали: Гарция дель Бразеро, Вазелин, Агенор, Казимир и все апаши из Нивернеза.

— Братья, — сказала графиня, указывая на Вазелин. — Эта злодейка предала нас, она заслуживает смерти! Но я была бы недостойна называться королевой апашей, если бы потребовала этого. Мы будем драться! Я предоставляю ей выбор оружия.

— На моей родине, — сказала африканка, — дуэль чести происходит на динамите!

— Хорошо! — ответила креолка. — Отмерим расстояние.

О, это был великолепный спектакль-поединок между двумя разъяренными тигрицами. Но — секунда, другая, — раздался взрыв и обе противницы, а с ними и все зрители поединка взлетели на воздух.

И обе противницы взлетели на воздух.

Через минуту в потаенную дверцу вошли Джим Джо, Лионель, бригадир Пуаро. Они не могли удержать крика ужаса. Агенор был подброшен с такой силой, что остался приклеенным к потолку.

Под ним распростерлась полуобнаженная графиня. Глядя на нее, сразу можно было увидеть, что это — идеальнейший тип авантюристки, которая не полагалась на случай, а всегда была во всеоружии. Все тело ее было татуировано. Тут были карты, необходимые номера телефонов, железнодорожное расписание, химические формулы, тысячи необходимых и любопытных сведений.

— Увы, увы, — плакался Лионель, который пришел с Джим-Джо. — Она унесла свой секрет в могилу.

— Нет, господа, — сказал сыщик. — Моя наука еще не произнесла своего последнего слова. Пусть принесут мне свет.

Бригадир Пуаро кинулся к воротам замка. С необычайной силой маленький человек вырвал фонарь, который стоял на углу улицы, и возвратился к своему шефу.

Маленький человек вырвал фонарь.

— А теперь, господа, за мной!

У входа в копи стоял на цоколе труп Ризотто. Джим Джо направился к мумии и запустил свои пальцы в рот мертвеца.

— Нет, нет, — запротестовал Лионель. — Надо уважать смерть. Это не автомат. Вы не должны…

Он не кончил. Полицейский вытащил из рта трупа, как из ножен, знаменитое копье, из-за которого загорелся весь сыр-бор.

— Ризотто, — сказал полицейский, — был когда-то шпагоглотателем. Ему пришло в голову использовать свои таланты, чтобы украсть копье мавританских королей, но копье оказалось слишком длинным и негодяй умер от кровоизлияния. Никто не знал этого секрета, кроме Агенора. Он должен был все сказать графине, взамен ее руки.

— Но как могли вы открыть все это! — вскричали все присутствующие, охваченные восхищением.

Не найдя нужным сообщать им о документе, который он получил от Вазелин, Джим Джо небрежно ответил:

— Достаточно быть немного наблюдательным и уметь извлекать из своих наблюдений кой-какие выводы. А теперь, господа, миссия моя закончена. Я должен вернуться к себе, где, конечно, найду новое дело.

И еще раз наш герой не ошибся!

Доктор Уатсон, которому надоело ожидать Джима Джо, уехал, забрав с собой всю меблировку. Он оказался достойным уроков Джима Джо. Сыщику никогда не удалось напасть на его след.

Примечания

«Татуированная графиня» была впервые напечатана в рижской эмигрантской газете «Сегодня» в 1924 г. (№№ 209–212 от 14, 16–18 августа). Настоящее имя автора остается неведомым. Под псевдонимом «Г. Авело» до революции работал художник, связанный с журналом «Задушевное слово»; известна проиллюстрированная им детская книжка А. Ф. Панова «Гога, каких много: Рассказ про одного шалуна» (СПб.-М., 1909). С другой стороны, хотя иллюстрации к «Татуированной графине» и отличаются нарочитой примитивностью, наиболее отделанные из них напоминают стиль знаменитого в довоенной Латвии Civis’a — художника С. А. Цивинского (1895–1941), создавшего тысячи карикатур и шаржей для «Сегодня» и других периодических изданий.

Текст публикуется по первоизданию с исправлением очевидных опечаток и ряда устаревших особенностей орфографии и пунктуации; также было унифицировано написание имен.

Примечания

1

Mississippi-cocktail, half and half с milk punch — Коктейль «Миссисипи», поровну с молочным пуншем (англ.).

2

«Les apaches du Nivernais» — «Апаши из Ниверне» (фр.).

3

…old good fellow — Здесь: старина, мой добрый старый друг (англ.).

4

My dear! — Здесь: дорогой мой! (англ.).

Content

Г. Авело
ТАТУИРОВАННАЯ ГРАФИНЯ
Или чрезвычайное приключение сыщика Джим-Джо
(Роман-шарж)

I. КОПЬЕ МАВРИТАНСКИХ КОРОЛЕЙ

II. СЕКРЕТ ЗАМКА MONTE-PLAT

III. ТАЙНА ЖЕНЩИНЫ В СИНЕМ

IV. НОЧЬ. ОГОНЬ. КРОВЬ…

V

VI. ОКРОВАВЛЕННЫЙ СЛЕД

VII. СРАЖЕНИЕ В БАССЕЙНЕ ДЛЯ ЗОЛОТЫХ РЫБОК

VIII. ЧЕЛОВЕК С БАРХАТНЫМ НОСОМ И ПРЕЗРЕННАЯ НЕГРИТЯНКА

Примечания

Примечания