Читаем дома с мамой: для детей 5–6 лет

В оформлении обложки использована иллюстрация: Dobrynina Elena / Shutterstock.com. Используется по лицензии от Shutterstock.com

Иллюстрации М. Душина

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Устное народное творчество

Песенки

* * *

Медведь на работе каменья воротит,

Рак на колоде рубашку колотит,

Волки в болоте просо молотят,

Кот на печи сухари толчёт,

Кошка в окошке ширинку шьёт,

Курочка-рябушка избу метёт,

Паук в углу основу снуёт,

Утка в юбке холсты точёт,

Селезень-пирожник пироги печёт,

Корова в рогоже всего дороже —

В закуте стоит сыром-маслом доит.

* * *

Как по мосту по мосточку

Шла девица-семилетка,

За девицей – молодец:

– Стой, девица-семилетка,

Загадаю три загадки,

Ты изволь их отгадать:

А что растёт без кореньев?

А что цветёт без алого цвету?

А что шумит без буйного ветру?

– Растёт камень без кореньев.

Цветёт сосна без алого цвету.

Шумит вода без буйного ветру.

Кошечка

Сидит кошечка

На окошечке.

Пришёл кот,

Стал кошку спрашивать,

Стал выспрашивать:

– О чём киска плачет,

О чём слезу ронит?

Как слёзы не ронить:

Повар съел печёночку

Да сказал на кисоньку;

Хотят киску бить,

Ушки теребить.

Пословицы

• Волков бояться – в лес не ходить.

• Скучен день до вечера коли делать нечего.

• Не учи безделью, а учи рукоделью.

• Под лежачий камень и вода не течёт.

• Труд человека кормит, а лень портит.

• Дело мастера боится.

• Не рой другому яму, сам в неё попадёшь.

• Молодец на овец, а на молодца и сам овца.

• У страха глаза, что плошки, а не видят ни крошки.

• Смелость города берёт.

• Лиса всё хвостом прикроет.

• Когда ищешь лису впереди, то она позади.

• Кто хвалится, тот с горы свалится.

• Без труда не вынешь и рыбку из пруда.

• Хлеб-соль кушай, а правду слушай.

• Правда в огне не горит и в воде не тонет.

• Любишь кататься, люби и саночки возить.

• Терпение и труд всё перетрут.

Скороговорки

• Хохлатые хохотушки хохотом хохотали: «Ха-ха-ха-ха-ха».

• Шли сорок мышей несли сорок грошей, две мыши поплоше несли по два гроша.

• Бык турогуб, тупогубенький бычок, у быка бела губа тупа.

• Летят три пичужки через три пустых избушки.

• Бежит лиса по шесточку, лизни лиса песочку.

• Съел молодец тридцать три пирога с пирогом да все с творогом.

• От топота копыт пыль по полю летит.

Загадки

Что выше лесу? (Солнышко.)

Над бабушкиной избушкой висит хлеба краюшка. (Месяц.)

Вся дорожка обсыпана горошком.

(Звёзды на небе.)

Сестра к брату в гости идёт, а он от неё пятится. (День и ночь.)

Махнула птица крылом и покрыла весь свет одним пером. (Ночь.)

Зимой греет, весной тлеет, летом умирает, осенью оживает. (Снег.)

Мостится мост без досок, без топора, без клина. (Лёд.)

Два брата в воду глядят, век не сойдутся. (Берега реки.)

Скатерть бела весь свет одела. (Снег.)

Маленький удаленький сквозь землю прошёл красну шапочку нашёл. (Гриб.)

По сеням и так, и сяк, а в избу никак. (Дверь.)

Новая посудина в дырках. (Решето.)

Утка в море, хвост на заборе. (Ковш.)

Русские народные сказки

Иванушка-дурачок

Был-жил старик со старухой; у них было три сына: двое умных, третий – Иванушка-дурачок. Умные-то овец в поле пасли, а дурак ничего не делал, всё на печке сидел да мух ловил.

В одно время наварила старуха аржаных клёцок и говорит дураку:

– На-ка, снеси эти клёцки братьям; пусть поедят.

Налила полный горшок и дала ему в руки; побрёл он к братьям.

День был солнечный; только вышел Иванушка за околицу, увидел свою тень сбоку и думает: «Что это за человек? Со мной рядом идёт, ни на шаг не отстаёт? Верно, клецок захотел?»

И начал он бросать на свою тень клёцки, так все до единой и повыкидал; смотрит, а тень всё сбоку идёт.

– Эка ненасытная утроба! – сказал дурачок с сердцем и пустил в неё горшком – разлетелись черепки в разные стороны.

Вот приходит с пустыми руками к братьям; те его спрашивают:

– Ты, дурак, зачем?

– Вам обед принёс.

– Где же обед? Давай живее.

– Да вишь, братцы, привязался ко мне дорогою незнамо какой человек да всё и поел!

– Какой такой человек?

– Вот он! И теперь рядом стоит!

Братья ну его ругать, бить, колотить; отколотили и заставили овец пасти, а сами ушли на деревню обедать.

Принялся дурачок пасти; видит, что овцы разбрелись по полю, давай их ловить да глаза выдирать. Всех переловил, всем глаза выдолбил, собрал стадо в одну кучу и сидит себе радёхонек, словно дело сделал.

Братья пообедали, воротились в поле.

– Что ты, дурак, натворил? Отчего стадо слепое?

– Да почто им глаза-то? Как ушли вы, братцы, овцы-то врозь рассыпались, а я и придумал: стал их ловить, в кучу сбирать, глаза выдирать – во как умаялся!

– Постой, ещё не так умаешься! – говорят братья и давай угощать его кулаками; порядком-таки досталось дураку на орехи!

Ни много ни мало прошло времени; послали старики Иванушку-дурачка в город к празднику по хозяйству закупать. Всего закупил Иванушка: и стол купил, и ложек, и чашек, и соли; целый воз навалил всякой всячины. Едет домой, а лошадёнка была такая, знать, неудалая, везёт – не везёт! «А что, – думает себе Иванушка, – ведь у лошади четыре ноги, и у стола тоже четыре, так стол-от и сам добежит».

Взял стол и выставил на дорогу.

Едет-едет, близко ли, далеко ли, а вороны так и вьются над ним да все каркают. «Знать, сестрицам поесть-покушать охота, что так раскричались!» – подумал дурачок. Выставил блюда с яствами наземь и начал потчевать:

– Сестрицы-голубушки! Кушайте на здоровье.

А сам всё вперёд да вперёд подвигается. Едет Иванушка перелеском; по дороге все пни обгорелые. «Эх, – думает, – ребята-то без шапок; ведь озябнут, сердечные!» Взял понадевал на них горшки да корчаги.

Вот доехал Иванушка до реки, давай лошадь поить, а она не пьёт. «Знать, без соли не хочет!» – и ну солить воду. Высыпал полон мешок соли, лошадь всё не пьёт.

– Что ж ты не пьёшь, волчье мясо? Разве задаром я мешок соли высыпал?

Хватил её поленом, да прямо в голову – и убил наповал.

Остался у Иванушки один кошель с ложками, да и тот на себе понёс. Идёт – ложки назади так и брякают: бряк, бряк, бряк! А он думает, что ложки-то говорят: «Иванушка-дурак!» – бросил их и ну топтать да приговаривать:

– Вот вам Иванушка-дурак! Вот вам Иванушка-дурак! Ещё вздумали дразнить, негодные!

Воротился домой и говорит братьям:

– Всё искупил, братики!

– Спасибо, дурак, да где ж у тебя закупки-то?

– А стол-от бежит, да, знать, отстал, из блюд сестрицы кушают, горшки да корчаги ребятам в лесу на головы понадевал, солью-то пойло лошади посолил, а ложки дразнятся – так я их на дороге покинул.

– Ступай, дурак, поскорее! Собери всё, что разбросал по дороге.

Иванушка пошёл в лес, снял с обгорелых пней корчаги, повышибал днища и надел на батог корчаг с дюжину всяких – и больших и малых. Несёт домой. Отколотили его братья; поехали сами в город за покупками, а дурака оставили домовничать.

Слушает дурак, а пиво в кадке так и бродит, так и бродит.

– Пиво, не броди! Дурака не дразни! – говорит Иванушка.

Нет, пиво не слушается; взял да и выпустил всё из кадки, сам сел в корыто, по избе разъезжает да песенки распевает.

Приехали братья, крепко осерчали, взяли Иванушку, зашили в куль и потащили к реке. Положили куль на берегу, а сами пошли прорубь осматривать.

На ту пору ехал какой-то барин мимо на тройке бурых; Иванушка и ну кричать:

– Садят меня на воеводство судить да рядить, а я ни судить, ни рядить не умею!

– Постой, дурак, – сказал барин, – я умею и судить и рядить; вылезай из куля!

Иванушка вылез из куля, зашил туда барина, а сам сел в его повозку и уехал из виду.

Пришли братья, спустили куль под лёд и слушают; а в воде так и буркает.

– Знать, бурка ловит! – проговорили братья и побрели домой.

Навстречу им откуда ни возьмись едет на тройке Иванушка, едет да прихвастывает:

– Вот-ста каких поймал я лошадушек! А ещё остался там сивко – такой славный!

Завидно стало братьям, говорят дураку:

– Зашивай теперь нас в куль да спускай поскорей в прорубь! Не уйдёт от нас сивко…

Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать.

Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, а моей сказке конец.

ВОПРОСЫ

• Сколько сыновей было у старика и старухи?

• Что странного делал Иванушка? Расскажи.

• Почему младшего сына называли дурачком?

• Почему братья позавидовали дураку?

Ворона и рак

Летела ворона по-над морем, смотрит: рак ползёт – хап его! И понесла в лес, чтобы, усевшись где-нибудь на ветке, хорошенько закусить. Видит рак, что приходится пропадать, и говорит вороне:

– Эй, ворона, ворона! Знал я твоего отца и твою мать – славные были люди!

– Угу! – ответила ворона, не раскрывая рта.

– И братьев и сестёр твоих знаю: что за добрые были люди!

– Угу!

– Да всё же хоть они и хорошие люди, а тебе не ровня. Мне сдаётся, что разумнее тебя никого нет на свете.

Понравились эти речи вороне; каркнула она во весь рот и упустила рака в море.

ВОПРОСЫ

• Зачем ворона схватила рака?

• Как рак спас себе жизнь?

• Почему ворона каркнула и упустила рака?

Белая уточка

Один князь женился на прекрасной княжне и не успел ещё на неё наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел её наслушаться, а уж надо было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках. Что делать! Говорят, век, обнявшись, не просидеть.

Много плакала княгиня, много князь её уговаривал, заповедовал не покидать высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не ватажиться, худых речей не слушаться. Княгиня обещала всё исполнить.

Князь уехал; она заперлась в своём покое и не выходит.

Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось – такая простая, сердечная!

– Что, – говорит, – ты скучаешь? Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала.

Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец, подумала: по саду походить не беда – и пошла.

В саду разливалась ключевая хрустальная вода.

– Что, – говорит женщина, – день такой жаркий, солнце палит, а водица студёная так и плещет, не искупаться ли нам здесь?

– Нет, нет, не хочу! – А там подумала: ведь искупаться не беда!

Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила её по спине:

– Плыви ты, – говорит, – белою уточкой!

И поплыла княгиня белою уточкой.

Ведьма тотчас нарядилась в её платье, убралась, намалевалась и села ожидать князя.

Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит навстречу, бросилась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протянул и не распознал её.

А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек: двух хороших, а третьего – заморышка; и деточки её вышли – ребяточки.

Она их вырастила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить, лоскутики сбирать, кафтаники сшивать, да выскакивать на бережок, да поглядывать на лужок.

– Ох, не ходите туда, дети! – говорила мать.

Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше – и забрались на княжий двор.

Ведьма чутьём их узнала, зубами заскрипела. Вот она позвала деточек, накормила-напоила и спать уложила, а там велела разложить огня, навесить котлы, наточить ножи.

Легли два братца и заснули; а заморышка, чтоб не застудить, приказала им мать в пазушке носить, – заморышек-то и не спит, всё слышит, всё видит.

Ночью пришла ведьма под дверь и опрашивает:

– Спите вы, детки, иль нет?

Заморышек отвечает:

– Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи точат булатные!

– Не спят!

Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь:

– Спите, детки, или нет?

Заморышек опять говорит то же:

– Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи точат булатные!

«Что же это всё один голос?» – подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мертвой рукой – и они померли.

Поутру белая уточка зовёт деток; детки нейдут. Зачуяло её сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор.

На княжьем дворе, белы как платочки, холодны как пласточки, лежали братцы рядышком.

Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила и материнским голосом завопила:

– Кря, кря, мои деточки! Кря, кря, голубяточки! Я нуждой вас выхаживала. Я слезой вас выпаивала. Темну ночь недосыпала, сладок кусок недоедала!

– Жена, слышишь небывалое? Утка приговаривает.

– Это тебе чудится! Велите утку со двора прогнать! Её прогонят, она облетит да опять к деткам:

– Кря, кря, мои деточки! Кря, кря, голубяточки! Погубила вас ведьма старая, ведьма старая, змея лютая, змея лютая, подколодная. Отняла у вас отца родного, – моего мужа, потопила нас в быстрой реченьке, обратила нас в белых уточек, а сама живёт – величается!

«Эге!» – подумал князь и закричал:

– Поймайте мне белую уточку!

Бросились все, а белая уточка летает и никому не дается; выбежал князь сам, она к нему на руки пала. Взял он её за крылышко и говорит:

– Стань, белая берёза, у меня позади, а красная девица впереди!

Белая берёза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди, и в красной девице князь узнал свою молодую княгиню. Тотчас поймали сороку, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать воды живящей, в другой – говорящей. Сорока слетала, принесла воды. Сбрызнули деток живящею водою – они встрепенулись, сбрызнули говорящею – они заговорили.

И стала у князя целая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать, худо забывать.

А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю: где оторвалась нога – там стала кочерга; где рука – там грабли; где голова – там куст да колода. Налетели птицы – мясо поклевали, поднялися ветры – кости разметали, и не осталось от неё ни следа, ни памяти!

ВОПРОСЫ

• Почему княгиня превратилась в уточку?

• Что ведьма решила сдать с её детьми?

• Как утка пыталась защитить детей?

• Почему князь узнал правду?

• Что стало с ведьмой?

Журавль и цапля

Жили-были журавль да цапля, построили себе по концам болота избушки. Журавлю показалось скучно жить одному, и задумал он жениться.

– Давай пойду, посватаюсь к цапле!

Пошёл журавль – тяп-тяп! Семь верст болото месил, приходит и говорит:

– Дома ли цапля?

– Дома.

– Выдь за меня замуж.

– Нет, журавль, не пойду за тебя замуж, у тебя ноги долги, платье коротко, прокормить жену нечем. Ступай прочь, долговязый!

Журавль, как не солоно похлебал, ушёл домой. Цапля после раздумалась и сказала:

– Чем жить одной, лучше пойду замуж за журавля.

Приходит к журавлю и говорит:

– Журавль, возьми меня замуж!

– Нет, цапля, мне тебя не надо! Не хочу жениться, не возьму тебя замуж. Убирайся!

Цапля заплакала от стыда и воротилась назад. Журавль раздумался и сказал:

– Напрасно не взял за себя цаплю: ведь одному-то скучно. Пойду теперь и возьму её замуж.

Приходит и говорит:

– Цапля, я вздумал на тебе жениться; поди за меня.

– Нет, долговязый, нейду за тебя замуж!

Пошёл журавль домой. Тут цапля раздумалась:

– Зачем отказала такому молодцу: одной-то жить невесело, лучше за журавля пойду!

Приходит свататься, а журавль не хочет. Вот так-то и ходят они по сию пору один к другому свататься, да никак не женятся.

ВОПРОСЫ

• Почему журавль хотел жениться на цапле?

• Что ответила ему цапля?

• Как ты понимаешь выражение «не солоно похлебал»?

• Почему цапля передумала?

• Что ответил ей журавль?

• Почему они так и ходят один к другому свататься, да никак не женятся? Как ты думаешь, что им нужно сделать?

Как мужик гусей делил

У одного бедного мужика не стало хлеба. Вот он и задумал попросить хлеба у барина. Чтобы было с чем идти к барину, он поймал гуся, изжарил его и понёс. Барин принял гуся и говорит мужику:

– Спасибо, мужик, тебе за гуся; только не знаю, как мы твоего гуся делить будем. Вот у меня жена, два сына да две дочери. Как бы нам разделить гуся без обиды?

Мужик говорит:

– Я разделю.

Взял ножик, отрезал голову и говорит барину:

– Ты всему дому голова – тебе голову.

Потом отрезал задок, подаёт барыне.

– Тебе, – говорит, – дома сидеть, за домом смотреть – тебе задок.

Потом отрезал лапки и подаёт сыновьям.

– Вам, – говорит, – ножки – топтать отцовские дорожки.

А дочерям дал крылья.

– Вы, – говорит, – скоро из дома улетите, вот вам по крылышку. А остаточки себе возьму!

И взял всего гуся.

Барин посмеялся, дал мужику хлеба и денег.

Услыхал богатый мужик, что барин за гуся наградил бедного мужика хлебом и деньгами, зажарил пять гусей и понёс к барину.

Барин говорит:

– Спасибо за гусей. Да вот у меня жена, два сына, две дочки – всех шестеро. Как бы нам поровну разделить твоих гусей?

Стал богатый мужик думать и ничего не придумал. Послал барин за бедным мужиком и велел делить. Бедный мужик взял одного гуся дал барину с барыней и говорит:

– Вот вас трое с гусем. Одного дал сыновьям:

– И вас, – говорит, – трое.

Одного дал дочерям:

– И вас трое.

А себе взял двух гусей.

– Вот, – говорит, – и нас трое с гусями, всё поровну.

Барин посмеялся и дал бедному мужику ещё денег и хлеба, а богатого прогнал.

ВОПРОСЫ

• Что хотел попросить мужик у барина?

• С каким подарком он к нему отправился?

• Как мужик помог барину разделить гуся между всеми членами семьи?

• Почему барин дал ему не только хлеба, но и денег?

• Почему барин прогнал богатого мужика, когда тот пришёл к нему с такой же просьбой

Три калача и одна баранка

Одному мужику хотелось есть. Он купил калач[1] и съел – ему всё ещё хотелось есть. Купил другой калач и съел – ему всё ещё хотелось есть. Он купил третий калач и съел – ему всё ещё хотелось есть. Потом он купил баранок и, когда съел одну, стал сыт.

Тогда мужик ударил себя по голове и сказал:

– Экой я дурак! Что ж я напрасно съел столько калачей! Мне бы надо сначала съесть одну баранку.

ВОПРОСЫ

• Что съел мужик?

• Действительно ли мужик наелся одной баранкой?

• Вывод, который сделал мужик, говорит о его уме или глупости?

Дочь-семилетка

Ехали два брата: один бедный, другой богатый. У обоих по лошади – у бедного кобыла, у богатого мерин. Остановились они на ночлег рядом. У бедного кобыла принесла ночью жеребёнка; жеребёнок подкатился под телегу богатого. Будит он наутро бедного:

– Вставай, брат! У меня телега ночью жеребёнка родила.

Брат встает и говорит:

– Как можно, чтоб телега жеребёнка родила? Это моя кобыла принесла.

Богатый говорит:

– Кабы твоя кобыла принесла, жеребёнок бы подле был!

Поспорили они и пошли до начальства. Богатый дарил судей деньгами, а бедный словами оправдывался.

Дошло дело до самого царя. Велел он призвать обоих братьев и загадал им четыре загадки:

– Что всего на свете сильнее и быстрее? Что всего на свете жирнее? Что всего мягче? И что всего милее?

И положил им сроку три дня:

– На четвёртый приходите, ответ дайте!

Богатый подумал-подумал, вспомнил про свою куму и пошёл к ней совета просить.

Она посадила его за стол, стала угощать, а сама спрашивает:

– Что так печален, куманёк?

– Да загадал мне государь четыре загадки, а сроку всего три дня положил.

– Что такое, скажи мне.

– А вот что, кума! Первая загадка: что всего в свете сильнее и быстрее?

– Экая загадка! У моего мужа кобыла есть; нет её быстрее! Коли кнутом приударишь, зайца догонит.

– Вторая загадка: что всего на свете жирнее?

– У нас другой год рябой боров кормится; такой жирный стал, что на ноги не поднимается!

– Третья загадка: что всего в свете мягче?

– Известное дело – пуховик, уж мягче не выдумаешь!

– Четвертая загадка: что всего на свете милее?

– Милее всего внучек Иванушка!

– Ну, спасибо тебе, кума! Научила уму-разуму, по век тебя не забуду.

А бедный брат залился горькими слезами и пошёл домой. Встречает его дочь-семилетка:

– О чем ты, батюшка, вздыхаешь да слёзы ронишь?

– Как же мне не вздыхать, как слёз не ронить? Задал мне царь четыре загадки, которые мне и в жизнь не разгадать.

– Скажи мне, какие загадки.

– А вот какие, дочка: что всего на свете сильнее и быстрее, что всего жирнее, что всего мягче и что всего милее?

– Ступай, батюшка, и скажи царю: сильнее и быстрее всего ветер, жирнее всего земля: что ни растёт, что ни живёт, земля питает! Мягче всего рука: на что человек ни ляжет, а всё руку под голову кладет; а милее сна нет ничего на свете!

Пришли к царю оба брата – и богатый и бедный. Выслушал их царь и спрашивает бедного:

– Сам ли ты дошёл или кто тебя научил?

Отвечает бедный:

– Ваше царское величество! Есть у меня дочь-семилетка, она меня научила.

– Когда дочь твоя мудра, вот ей ниточка шёлкова; пусть к утру соткёт мне полотенце узорчатое.

Мужик взял шёлковую ниточку, приходит домой кручинный, печальный.

– Беда наша! – говорит дочери. – Царь приказал из этой ниточки соткать полотенце.

– Не кручинься, батюшка! – отвечала семилетка, отломила прутик от веника, подаёт отцу и наказывает:

– Поди к царю, скажи, чтоб нашёл такого мастера, который бы сделал из этого прутика кросна: было бы на чём полотенце ткать!

Мужик доложил про то царю. Царь дает ёму полтораста яиц.

– Отдай, – говорит, – своей дочери; пусть к завтрему выведет мне полтораста цыплят.

Воротился мужик домой ещё кручиннее, ещё печальнее:

– Ах, дочка! От одной беды увернёшься – другая навяжется!

– Не кручинься, батюшка! – отвечала семилетка.

Попекла яйца и припрятала к обеду да к ужину, а отца посылает к царю:

– Скажи ему, что цыплятам на корм нужно одноденное пшено: в один бы день было поле вспахано, просо засеяно, сжато и обмолочено. Другого пшена наши цыплята и клевать не станут.

Царь выслушал и говорит:

– Когда дочь твоя мудра, пусть наутро сама ко мне явится ни пешком, ни на лошади, ни голая, ни одетая, ни с гостинцем, ни без подарочка.

«Ну, – думает мужик, – такой хитрой задачи и дочь не разрешит; пришло совсем пропадать!»

– Не кручинься, батюшка! – сказала ему дочь-семилетка. – Ступай-ка к охотникам да купи мне живого зайца да живую перепёлку.

Отец пошёл и купил ей зайца и перепёлку. На другой день поутру сбросила семилетка всю одежду, надела на себя сетку, в руки взяла перепёлку, села верхом на зайца и поехала во дворец.

Царь её у ворот встречает. Поклонилась она царю.

– Вот тебе, государь, подарочек! – И подаёт ему перепёлку.

Царь протянул было руку, перепёлка – порх – и улетела!

– Хорошо, – говорит царь, – как приказал, так и сделано. Скажи мне теперь: ведь твой отец беден, чем вы кормитесь?

– Отец мой на сухом берегу рыбу ловит, ловушек в воду не ставит, а я подолом рыбу ношу да уху варю.

– Что ты, глупая, какая рыба на сухом берегу живёт? Рыба в воде плавает!

– А ты умён? Когда видано, чтобы телега жеребёнка принесла?

Царь присудил отдать жеребёнка бедному мужику, а дочь его взял к себе. Когда семилетка выросла, он женился на ней, и стала она царицею.

ВОПРОСЫ

• Из-за чего произошёл спор мужиков?

• Какое решение принял царь?

• С кем советовался богатый мужик?

• С кем советовался бедный мужик?

• Как семилетка склонила царя на свою сторону? Расскажи.

• Почему царь принял решение в пользу бедного мужика и впоследствии женился на его дочери?

• Какие качества характера помогли семилетке склонить царя на свою сторону?

Дочь и падчерица

Жил старик со старухою, и была у него дочь. Вот старуха-то померла, а старик обождал немного и женился на вдове, у которой была своя дочка. Плохое житьё настало стариковой дочери. Мачеха была ненавистная, отдыху не даёт старику:

– Вези свою дочь в лес, в землянку, там она больше напрядёт.

Что делать! Послушал мужик бабу – свёз дочку в землянку, дал ей кремень, огниво да мешочек круп и говорит:

– Вот тебе огоньку; огонёк не переводи, кашу вари, а сама не зевай – сиди да пряди.

Пришла ночь. Красная девица затопила печь, заварила кашу; откуда ни возьмись, мышка – говорит:

– Девица, девица! Дай мне ложечку кашки!

– Ой, моя мышенька! Разговори мою скуку – я тебе дам не одну ложку, а досыта накормлю.

Наелась мышка и ушла. Ночью вломился медведь:

– Ну-ка, девица, туши огни да давай в жмурки играть.

Мышка вскарабкалась на плечо стариковой дочери и шепчет ей на ушко:

– Не бойся, девица! Скажи: давай! Потуши огонь да под печь полезай, а я за тебя стану бегать и в колокольчик звенеть.

Так и сделалось. Гоняется медведь за мышкою – не поймает. Стал реветь да поленьями бросать. Бросал-бросал, ни разу не попал, устал и молвил:

– Мастерица, ты, девица, в жмурки играть! За то пришлю тебе утром стадо коней да воз серебра.

Наутро говорит баба:

– Поезжай, старик, проведай-ка дочь, что напряла она в ночь.

Уехал старик, а баба сидит да ждёт: как-то он дочерние косточки привезёт. Пришло время старику ворочаться, а собака:

– Тяф-тяф-тяф! Со стариком дочка едет, стадо коней гонит, воз серебра везёт.

– Врешь, мерзкая собачонка! Это в кузове косточки гремят!

Вот ворота заскрипели, кони во двор вбежали, а дочка с отцом на возу сидят: полон воз серебра. У бабы от жадности глаза разгорелись.

– Экая важность! – кричит. – Повези-ка мою дочку в лес; моя дочка два стада коней пригонит, два воза серебра притащит.

Повёз мужик и бабину дочь в землянку; дал ей кремень, огниво, мешочек круп и оставил одну. К вечеру заварила она кашу. Прибежала мышка и просит:

– Наташка! Наташка! Сладка ль твоя кашка? Дай хоть ложечку!

– Ишь какая! – закричала Наташка и швырнула в неё ложкой.

Мышка убежала, а Наташка знай себе уписывает[2] одна кашу. Съела полный горшок, огни позадула, прилегла в углу и заснула. Пришла полночь, вломился медведь и говорит:

– Эй, где ты, девица? Давай в жмурки играть.

Девица испугалась, молчит, только со страху зубами стучит.

– А, ты вот где! На колокольчик, бегай, а я буду ловить.

Взяла колокольчик, рука дрожит, колокольчик бесперечь звенит, а мышка приговаривает:

– Злой девице живой не быть!

Медведь бросился ловить бабину дочку и, как только изловил её, сейчас задушил и съел. Наутро шлёт баба старика в лес:

– Ступай! Моя дочка два воза привезёт, два табуна пригонит.

Мужик уехал, а баба за воротами ждёт. Вот прибежала собачка:

– Тяф-тяф-тяф! Не бывать домой бабиной дочери, старик на пустом возу сидит, костьми в кузове гремит!

– Врёшь ты, мерзкая собачонка! То моя дочка едет, стада гонит, возы везёт. На, скушай блин да говори: бабину дочь в злате, в серебре привезут, а стариковой женихи не возьмут!

Собачка съела блин и залаяла:

– Тяф-тяф-тяф! Старикову дочь замуж отдадут, а бабиной в кузове косточки привезут.

Что ни делала баба с собачкою: и блины ей давала, и била её, – она знай своё твердит…

Глядь, а старик у ворот, жене кузов подаёт; баба кузов открыла, глянула на косточки и завыла, да так разозлилась, что с горя и злости на другой же день померла.

Старик выдал свою дочь замуж за хорошего жениха, и стали они жить-поживать да добра наживать.

ВОПРОСЫ

• Как жилось стариковой дочке в доме отца и почему?

• Почему старик отвёз свою дочь в лес?

• Почему мышка помогла ей?

• За что и как медведь наградил старикову дочку?

• Зачем бабка отправила в лес свою дочь?

• Почему бабкина дочка не получила награды?

Стихотворения

Константин Бальмонт

Находка феи

Фея сделала находку:

Листик плавал по воде.

Из листка построив лодку,

Фея плавает везде.

Под стеной речного срыва

Показался ей налим,

Он мелькнул пред ней красиво

И исчез, неуловим.

Дальше, больше. Дышат травы, —

В светлом зеркале реки:

Целым островом – купавы,

Целым лесом – тростники.

Ей тритоны удивлялись,

Проползая бережком,

И, смешные, похвалялись

Ей оранжевым брюшком.

Плавунцы в воде чернели

И пускали пузыри,

Обещались – в самом деле —

Быть ей свитой до зари.

Всё бы, всё бы было складно,

Да внезапно с ветерком

Стало сумрачно, прохладно,

Громыхнул далёкий гром.

Лодку феи ветер, вея,

Опрокинул, – не со зла,

Но, однако ж, вправду фея

Утонуть в реке могла.

Но она лишь усмехнулась,

Миг, – и в замок до грозы,

Фея весело вернулась

На спине у стрекозы.

ВОПРОСЫ

• Каковы находки феи?

• Понравилось ли тебе это стихотворение? Почему?

Владимир Маяковский

Кем быть?

У меня растут года,

будет и семнадцать.

Где работать мне тогда,

чем заниматься?

Нужные работники —

столяры и плотники!

Сработать мебель мудрено:

сначала мы берём бревно

и пилим доски

длинные и плоские.

Эти доски

вот так

зажимает стол-верстак.

От работы

пила

раскалилась добела.

Из-под пилки

сыплются опилки.

Рубанок в руки —

работа другая:

сучки, закорюки

рубанком стругаем.

Хороши стружки —

жёлтые игрушки.

А если

нужен шар

нам круглый очень,

на станке токарном

круглое точим.

Готовим понемножку

то ящик, то ножку.

Сделали вот столько

стульев и столиков!

Столяру хорошо,

а инженеру —

лучше,

я бы строить дом пошёл,

пусть меня научат.

Я

сначала начерчу

дом

такой,

какой хочу.

Самое главное,

чтоб было нарисовано

здание

славное,

живое словно.

Это будет —

перёд,

называется фасад.

Это

каждый разберёт —

это ванна,

это сад.

План готов,

и вокруг

сто работ

на тыщу рук.

Упираются леса

в самые небеса.

Где трудна работка,

там

визжит лебёдка;

подымает балки,

будто палки.

Перетащит кирпичи,

закалённые в печи.

По крыше выложили жесть.

И дом готов,

и крыша есть.

Хороший дом,

большущий дом

на все четыре стороны,

и заживут ребята в нём

удобно и просторно.

Инженеру хорошо,

а доктору —

лучше,

я б детей лечить пошёл,

пусть меня научат.

Я приеду к Пете,

я приеду к Поле.

– Здравствуйте, дети!

Кто у вас болен?

Как живете,

как животик? —

Погляжу

из очков

кончики язычков.

– Поставьте этот градусник

под мышку, детишки. —

И ставят дети радостно

градусник под мышки.

– Вам бы

очень хорошо

проглотить порошок

и микстуру

ложечкой

пить понемножечку.

Вам

в постельку лечь

поспать бы,

вам —

компрессик на живот,

и тогда

у вас

до свадьбы

всё, конечно, заживёт. —

Докторам хорошо,

а рабочим —

лучше,

я б в рабочие пошёл,

пусть меня научат.

Вставай!

Иди!

Гудок зовёт,

и мы приходим на завод.

Народа – уйма целая,

тысяча двести.

Чего один не сделает —

сделаем вместе.

Можем

железо

ножницами резать,

краном висящим

тяжести тащим;

молот паровой

гнёт и рельсы травой.

Олово плавим,

машинами правим.

Работа всякого

нужна одинаково.

Я гайки делаю,

а ты

для гайки

делаешь винты.

И идёт

работа всех

прямо в сборочный цех.

Болты,

лезьте

в дыры ровные,

части

вместе

сбей

огромные.

Там —

дым,

здесь —

гром.

Гро —

мим

весь

дом.

И вот

вылазит паровоз,

чтоб вас

и нас

и нёс

и вёз.

На заводе хорошо,

а в трамвае —

лучше,

я б кондуктором пошёл,

пусть меня научат.

Кондукторам

езда везде.

С большою сумкой кожаной

ему всегда,

ему весь день

в трамваях ездить можно.

– Большие и дети,

берите билетик,

билеты разные,

бери любые —

зелёные,

красные

и голубые. —

Ездим рельсами.

Окончилась рельса,

и слезли у леса мы,

садись

и грейся.

Кондуктору хорошо,

а шофёру —

лучше,

я б в шофёры пошёл,

пусть меня научат.

Фырчит машина скорая,

летит, скользя,

хороший шофёр я —

сдержать нельзя.

Только скажите,

вам куда надо —

без рельсы

жителей

доставлю на дом.

Е —

дем,

ду —

дим:

«С пу —

ти

уй —

ди!»

Быть шофёром хорошо,

а лётчиком —

лучше,

я бы в лётчики пошёл,

пусть меня научат.

Наливаю в бак бензин,

завожу пропеллер.

«В небеса, мотор, вези,

чтобы птицы пели».

Бояться не надо

ни дождя,

ни града.

Облетаю тучку,

тучку-летучку.

Белой чайкой паря,

полетел за моря.

Без разговору

облетаю гору.

«Вези, мотор,

чтоб нас довёз

до звёзд

и до луны,

хотя луна

и масса звёзд

совсем отдалены».

Лётчику хорошо,

а матросу —

лучше,

я б в матросы пошёл,

пусть меня научат.

У меня на шапке лента,

на матроске

якоря.

Я проплавал это лето,

океаны покоря.

Напрасно, волны, скачете —

морской дорожкой

на реях и по мачте,

карабкаюсь кошкой.

Сдавайся, ветер вьюжный,

сдавайся, буря скверная,

открою

полюс

Южный,

а Северный —

наверное.

Книгу переворошив,

намотай себе на ус —

все работы хороши,

выбирай

на вкус!

ВОПРОСЫ

• Почему мальчик стал задумываться, кем ему быть?

• О каких профессиях говорится в стихотворении?

• Что ты узнал об этих профессиях?

• А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

• Какая работа, по мнению автора, лучше всех?

Яков Аким

Девочка и лев

Что случилось в городе?

Куда пропали дети?

Не галдят,

Не поют,

Стёкла мячиком

Не бьют.

Позабыли дети

Обо всём на свете.

ПОТОМУ ЧТО

В цирке, над кассой,

Висит объявленье:

СПЕШИТЕ!

Всего лишь одно

представленье!

Своими трюками,

немыслимыми штуками

арены мира покорил

африканский лев

Кирилл!

Значит, надо торопиться,

В кассу очередь толпится —

Триста

Тридцать

Три руки

Крепко сжали

Пятаки.

Вдруг

Скрипнула дверь.

Может, выглянет зверь?

Интересно, какой?

Ой!..

Отворяется дверь —

Это вовсе не зверь.

На цыпочках

Заплаканный

Выходит

УКРОТИТЕЛЬ:

– Дети, не шумите!

Прошу вас, прекратите!

Дело в том, что у льва

Разболелась голова.

Ах, невыносимо,

Лев наглотался дыма.

Сколько раз я говорил,

Чтобы сторож не курил…

Я волнуюсь, извините,

Медяками не звените.

Умоляю, не сердитесь,

Потихоньку расходитесь.

Представленье отменяется,

Касса закрывается.

Т-с-с!

Что поделать —

Разбрелась

Очередь у кассы.

Девочки и мальчики

Вспомнили про мячики,

На асфальте во дворах

Расчертили «классы».

Осталась возле цирка

Девочка одна.

Девочка недавно

Сама была больна.

Стоит, такая рыжая,

В руке скакалка.

Стоит и не уходит:

Льва ей жалко.

И ВОТ

Девочка рыжую чёлку

В дверную просунула щёлку,

Тяжёлую дверь потянула —

И внутрь прошмыгнула.

А в цирке пусто и темно,

А в цирке тишина.

Под самым куполом окно

Желтеет, как луна.

И вдруг над её головой

Такой оглушительный вой,

Что прямо трясутся поджилки

И с пола взлетают опилки.

Громадный лев

По клетке мечется,

Ревёт от боли

И не лечится.

У льва полотенце

Вокруг головы…

Очень свирепо

Болеют львы!

Заткнула девочка уши:

– Нельзя ли потише, Кирюша?

Потом

У решётки

Привстала,

Из кармана достала

И льву

Ко лбу

Приложила

Пятак,

Прохладный пятак.

ВОТ ТАК!

Ладошкой прижала покрепче

И в ухо мохнатое шепчет:

– Лев, лев, лёвушка,

Жёлтая головушка,

Успокойся,

Меня не бойся,

Не пойдём к врачу,

Я сама полечу.

Угомонился лев.

Усами повёл, присмирев.

Смотрит – рыжая головёнка,

Но не совсем как у львёнка.

Задумчиво

Лев

Зевнул

И девочке руку лизнул.

…По коридору

Кто-то бежит,

Бежит, торопится,

Пол дрожит.

Лев вздрогнул,

А девочка шепчет ему:

– Только, смотри,

Никому-никому!..

Тёплый пятак

В кулачке

Зажала —

И убежала.

Примчался укротитель,

С ним двое докторов.

– Скорее осмотрите,

Быстрее подлечите!

А доктора:

– Простите,

Ваш лев совсем здоров,

Практически здоров!

Дрессировщик скачет,

Смеётся, чуть не плачет,

Целует докторов:

– Мой лев здоров!

Кирилл здоров!

Совсем, совсем здоров!

Повесьте снова объявление,

Что состоится представление!

Клокочет цирк. Огни горят.

Детей полным-полно.

А клоуны-то что творят —

До чёртиков смешно!

Но разом стихло все, едва

Директор объявил:

– ПРОЩАЛЬНЫЕ ГАСТРОЛИ ЛЬВА!

ОРКЕСТР, ПРОШУ!

КИ-РИЛЛ!!!

Грохнул трубами оркестр.

Дети повскакали с мест.

Эскимо никто не ест.

Выходит лев.

Он не сердит,

Он жмурится от света

И с удовольствием глядит

На представленье это —

На головы из темноты

И на разинутые рты.

А перед ним бумажный круг,

Бумажный круг тугой.

И чуть поодаль – тоже круг,

Натянутый, другой.

Ещё подальше – третий круг.

И кто-то факелом

Из рук

Один, другой и третий круг

Поджёг,

поджёг,

поджёг…

Лев напружинился.

И вдруг

Оркестр умолк.

ПРЫЖОК!

Сквозь три пылающих кольца!

Ребячьи ёкнули сердца…

Лев приземлился. Замер

И цирк

обвёл

глазами.

Там, за столбом, не на виду,

В далёком боковом ряду

Мелькнула головёнка,

Похожая на львёнка.

Кирилл

К барьеру подошёл.

Нашёл он девочку,

Нашёл

Среди других детей!

Лев

пасть

в улыбке растянул,

Зелёным глазом подмигнул

И поклонился ей.

ВОПРОСЫ

• Почему отменили представление?

• Кто вылечил льва?

• Как лев отблагодарил девочку?

Валентин Берестов

Беличий остров

Сюда никто не ездит,

Сюда пешком идут.

Такие уж хозяйки

На острове живут.

И взрослые, и дети

Спешат их навестить.

Не забывают гости

Хозяек угостить.

Любить природу надо,

Чтоб человеком стать.

За это даже белки

Вас будут уважать.

Пусть поиграют с вами,

Возьмут еду из рук

И объяснят друг дружке:

«Не бойся! Это друг!»

ВОПРОСЫ

• Кто живёт на беличьем острове?

• Как надо относиться к живой природе?

Марабу

Африканский марабу[3]

Проклинал свою судьбу:

– Друга я вчера лишился.

С журавлём я подружился.

Птица важная, болотная,

Но, к несчастью, перелётная.

Улетел вчера на Русь,

Крикнул: «Осенью вернусь!»

ВОПРОСЫ

• Почему марабу лишился друга?

Матрёшкины потешки

Хлебом-солью всех встречаем,

Самовар на стол несём.

Мы за чаем не скучаем,

Говорим о том, о сём.

Как у нашей у Хохлатки

Нынче вывелись цыплятки,

А из одной скорлупочки

Матрёша вышла в юбочке.

На заре трубит рожок,

Кличет стадо на лужок:

– Выходи, Бурёнушка!

– Выхожу, матрёнушка!

Ходят куры в стороне,

Позабыли обо мне.

Принесла горошку —

Вспомнили матрёшку.

Пряники печатные,

До того нарядные.

Мы не сразу их съедим,

А сначала поглядим.

Любят маленькие детки

Всевозможные конфетки.

Кто грызёт, а кто глотает,

Кто за щёчкою катает.

Я цветочек вышила,

«Жу-жу-жу» услышала.

Села пчёлка на цветок,

Мастерица – наутёк.

Очень любим мы, матрёшки,

Разноцветные одёжки.

Сами ткём и прядём,

Сами в гости к вам придём.

Дуйте в дудки, бейте в ложки!

В гости к нам пришли матрёшки.

Ложки деревянные,

Матрёшечки румяные.

Весь народ глядит в окошки:

Танцевать пошли матрёшки.

Восемь водят хоровод,

А девятая поёт.

Шли подружки по дорожке,

Было их немножечко:

Две Матрёны, три Матрёшки

И одна Матрёшечка.

Шла по ягоду Матрёшка,

Позабыла взять лукошко.

«И куда ж такую сласть

Мне теперь, подружки, класть?»

Сели мы на карусели,

На качели пересели,

Сто знакомых встретили,

На поклон ответили.

Мышку встретили подружки

И попрятались друг в дружке.

А которая осталась,

Больше всех перепугалась.

У торговца, у торговки

Покупали мы обновки,

Щупали и меряли,

Глазам своим не верили.

Пыль клубится по дорожке —

Едут с ярмарки матрёшки,

На баранах, на быках,

Все с баранками в руках.

Мы до полночи гостили,

Нас домой не отпустили,

Оставляют ночевать,

Завтра снова чаевать!

ВОПРОСЫ

• Что ты узнал о матрёшках из этого стихотворения?

Песня зайца

В лесу недолго до беды.

Но заяц – не простак.

Умей запутывать следы!

Вот так! Вот так! Вот так!

Туда, сюда петляет след,

Вперёд, назад и вбок.

Где заяц был, там зайца нет.

Прыг-скок! Прыг-скок! Прыг-скок!

У зайца робкая душа

И осторожный ум,

Но как морковка хороша!

Хрум-хрум! Хрум-хрум! Хрум-хрум!

Простор и воля впереди,

А сзади – лютый враг!

И сердце заячье в груди —

Тик-так! Тик-так! Тик-так!

Но в цирке, где кругом народ,

Он забывает страх

И в барабан отважно бьёт:

Бабах! Бабах! Бабах!

ВОПРОСЫ

• Из чего состоит песня зайца?

• Что ты можешь сказать о характере зайца?

Песня волка

Что означает волчий вой?

Он означает: «Я – живой!

Я храбр, умён и знаменит,

И даже добр, покуда сыт.

А там, где волки, жизнь – ей-ей! —

Хоть и страшней, да веселей!»

Что означает волчий вой?

Будь осторожен, милый мой!

Пастух пусть лучше сторожит,

Быстрее заяц пусть бежит.

А кто ленив и бестолков,

Тот станет пищей для волков!

Что означает волчий вой?

«Я – свой! Я – сказочный герой!

Царевну, будто на коне,

Иван-царевич мчал на мне.

Хватило силы у меня, —

Не зря я съел его коня!»

Что означает волчий вой?

«Увы, детей пугают мной.

Мол, кто не так себя ведёт,

Того волчище заберёт,

И унесёт его, и съест.

Как людям врать не надоест!»

ВОПРОСЫ

• Что означает волчий вой?

• Опиши качестве волчьего характера.

• Кто может стать пищей для волков?

• Почему волком пугают маленьких детей?

Валентин Катаев

Кошка и слон

Кошке снился страшный сон,

Будто кошку слопал слон,

И она принуждена

Жить в животике слона.

Ну, попала я впросак!

Нет мышей и полный мрак.

Ведь без окон сделан слон.

Хорошо, что это сон!

ВОПРОСЫ

• Что приснилось кошке?

• Почему ей не понравилось в животе у слона?

Юрий Коринец

Лошадиная сила

Человек изобрёл паровоз.

Паровоз человека повёз.

И кричал паровоз на людей:

Сил во мне, как у ста лошадей!

Тут одна лошадиная сила

Подошла и сказала ему:

– Я весь век человека возила,

Что мне делать теперь – не пойму!

Человек изобрёл пароход

И поплыл по реке на восход.

Пароход над рекой голосил:

– Лошадиных во мне сотни сил!

Тут одна лошадиная сила

Подошла и сказала ему:

– По земле я все грузы возила,

Как по речке везти – не пойму!

Человек изобрёл самолёт

И отправился в первый полёт.

Зажужжал самолёт над долиной:

– Я силён, как табун лошадиный!

Тут одна лошадиная сила

Подошла и сказала ему:

– По земле я весь век свой ходила,

Как ты в небо залез – не пойму!

Человек изготовил ракету,

Облетал нашу Землю-планету,

И ракета хвастливо сказала:

– Сил во мне лошадиных немало!

Тут одна лошадиная сила

Человека печально спросила:

– Век трудилась я честно, поверь!

Что мне делать осталось теперь?

– Не грусти, лошадиная сила! —

Человек улыбнулся легко.—

Отвечаю тебе, коль спросила:

Будешь детям возить молоко!

ВОПРОСЫ

• Почему обижалась лошадка?

• Какое применение ей нашли?

Не было печали

Не было печали —

В цирк братишку взяли.

Всем в квартире с этих пор

Страшно выйти в коридор,

Хищники из-за дверей

На людей кидаются:

Это братец мой

В зверей

Перевоплощается.

То, как лев,

На грудь мне вскочит,

То, как филин,

Захохочет.

Вчера большие валенки

Надел в прихожей он

И ногу мне,

Хоть маленький,

А отдавил, как слон.

Легла я вечером в кровать,

А он меня за пятку – хвать

И рычит: – Я тигр! —

Но мне уж не до игр…

Укротители зверей,

Приходите к нам скорей,

Укротите братца,

Чтоб не смел кусаться!

ВОПРОСЫ

• Что случилось с маленьким мальчиком?

• Почему его игра стала мешать окружающим его людям?

• Оцени поступок малыша.

Сергей Козлов

Кузя-кот

Рыжий кот

У нас живёт,

Спинка рыжая,

Живот.

Любит бегать по забору

От колодца до ворот.

У Кузьмы – четыре лапы,

А на каждой – сто когтей.

Если сядет умываться

У окошка —

Жди гостей.

Хвост у Кузи – золотистый,

Ус – короткий, бок – пятнистый.

Кот,

Когда войдёт в азарт,

Прыгает, как леопард.

Только солнце поутру

Встанет —

Мы бежим к пруду.

Кот за мною следом мчится,

Хвост – трубой, торчком – усы,

Рыжий Кузя не боится

Ни осы, ни стрекозы.

Он бежит сперва за мною,

А потом – за стрекозою,

Не догонит стрекозу —

Примется ловит осу.

Промахнётся,

Огорчится,

На мосточки прибежит,

Пучеглазой,

Грустной птицей,

Пригорюнясь, посидит.

Бедный Кузя,

До чего ж

Ты на филина похож!

Мухи – жжж! – жужжат вокруг.

Осень.

Кузя ловит мух.

ВОПРОСЫ

• Опиши кота Кузю.

• Чем кот занимается целыми днями?

• На кого похож кот Кузя, когда огорчается?

• А у тебя дома есть кот, кошка или другие домашние питомцы? Какие они? Расскажи.

Усы

Есть усы у леопарда,

И у тигра есть усы.

И у льва,

И у гепарда,

И у маленькой лисы.

Есть усы у таракана —

ТАРАКАНИИ усы,

Есть усы у великана —

ВЕЛИКАНИИ усы.

Есть усы у Бармалея —

БАРМАЛЕЕВЫ усы.

Есть усы у дуралея —

ДУРАЛЕЕВЫ усы.

У кота усы у Васи —

КОТОВАСИНЫ усы,

А усы у дяди Васи —

ДЯДИВАСИНЫ усы.

Дядя Вася на работе,

Тётя Мотя в семь часов

Васю ждёт.

У тёти Моти – нет

И не было усов.

Про усы да про усы —

Прибежали страусы.

– Здравствуй, милый Страусёнок!

Я не страус,

Я – котёнок.

Но если хочешь,

Можешь сам

Меня погладить по усам.

* * *

Щука в озеро глядится:

– Без усов мне не годится!

Обратилась к самому

Длинноусому Сому:

– Вот, возьмите колбасы —

Одолжите мне усы!

Нет усов у Крокодила,

Потому-то Крокодил,

Утром, встретившись с Гориллой,

Той Горилле говорил:

– Я с утра завёл часы,

Жду, что вырастут усы.

А Горилла Крокодилу

Так ответила, Горилла:

– Ах, напрасно, Крокодил,

Ты будильник заводил:

Сколько б ни было часов —

Не видать тебе усов!

А китовые усы

Положили на весы,

Тут же взвесили,

А там —

Триста двадцать килограмм!

Зубы есть у Кашалота,

Кашалот – зубастый кит.

Есть клыки у Бегемота,

Бегемот в болоте спит.

Птичке маленькой не спится,

Всё глядит она во тьму…

Но пора нам воротиться

В речку к Щуке и Сому.

Колбасу у Щуки съев,

Сом ответил нараспев:

– Вы – умны: судите сами,

Как расстанусь я с усами?

Щука милая,

Усы

Мне дороже колбасы!

ВОПРОСЫ

• У кого есть усы?

• А у кого нет и никогда не было усов? Почему?

• Есть ли усы у страусёнка?

• Чем гордится котёнок, которого спутали со страусёнком?

• Почему это стихотворение называется «Усы»?

Игорь Мазнин

Пир

В старом замке

Под горой

Был однажды

Пир горой.

До утра в нём

Пировали,

Пели песни

И плясали

Не король,

Не королевич

С королевной молодой.

Не царевна,

Не царевич,

Не сапожник,

Не портной —

В старом замке

Пели звонко

И плясали

Три мышонка!

Потому что

Три мышонка

В первый раз

За триста лет

Отыскали

В старом замке

Корку хлеба

На обед!

ВОПРОСЫ

• Кто пировал в замке?

• Почему мыши устроили пир?

• Что такое пир? Кто обычно в сказках устраивает пиры?

Ёжик

Летним лесом – тупы-тап —

Мчится ёжик со всех лап.

– Ёжик, ёжинька,

Постой,

Расскажи нам, что с тобой?

Ёжик лапками туп-туп!

Ёжик глазами луп-луп!

А вокруг —

Покой и тишь,

Лишь елозит

В листьях мышь.

Ёжик в листьях тапу-тап,

Ёжик мышку лапой цап!..

Но попался

За хвосток

Лишь берёзовый

Листок.

ВОПРОСЫ

• Про кого это стихотворение?

• Что ты знаешь о ежах?

Эмма Мошковская

Подарите крокодила

Игрушки, конфеты

Мне не дарите —

Всё это, всё это

Вы заберите.

Мне крокодила

Такого живого

Не очень большого

Лучше купите…

Я бы тогда бы

Его приручил.

Я бы кормил его

И лечил…

Пусть бы жил у меня крокодил!

Я бы в ванну его посадил,

И там у него

Была бы вода,

И он бы плавал

Туда-сюда,

Он бы плескался, купался!

И я б на него любовался…

ВОПРОСЫ

• Какой подарок хочет мальчик?

• Что он собирается с ним делать?

Лежебока

Горько живёт

Лежебока —

Кровать Лежебоке

Высока.

Полы от кровати

Далёко.

Слезать Лежебоке —

Морока!..

Вот и лежит

Лежебока.

Спит Лежебока

Без срока.

Уж отлежал

Оба бока…

Спит и вздыхает

Глубоко:

– Кабы

Ещё бы

Два бока!..

ВОПРОСЫ

• Почему горько живётся лежебоке?

• О чём он мечтает?

Каждый листик заплясал

Громко лес расхохотался —

Кто от смеха зашатался,

Кто согнулся весь в дугу.

Ёлка стонет: «Не могу!»

У Берёзы, у плакучей

Каждый листик заплясал…

Вот какой забавный случай

Летний Ветер рассказал!

ВОПРОСЫ

• Почему расхохотался лес?

Знаменитый акробат

Ветер надувал рубашку,

Ветер надевал рубашку.

А потом в своей обновке

Он качался на верёвке.

Он качался,

Кувыркался,

Он крутился,

Он старался!

Он ни разу не сорвался!

Тут я сразу догадался:

Выступает для ребят

Знаменитый акробат!

ВОПРОСЫ

• Что вытворял ветер?

• Почему автор сравнивает его со знаменитым акробатом?

Большой день

День

Был очень большой —

С рекой,

С жарой,

С грозой,

С лесом был

И с грибами,

Со смехом

И со слезами.

Но только вдруг оказалось,

Что больше его не осталось.

Совсем не осталось, ни капли!

И мы закрываем ставни…

ВОПРОСЫ

• Почему день казался очень большим?

ЦАПЛИ

Четыре длинные Цапли

Выходят на охоту,

А дождик по болоту —

Кап, кап, кап.

Идут четыре цапли

И стряхивают капли,

А клювы звонко щёлкают —

Цап, цап, цап!

Идёт, идёт охота,

Заквакало болото,

Лягушки удирают

Со всех зелёных лап.

Им вовсе неохота,

Им страшно неохота,

Чтоб цапли их зацапали —

Цап, цап, цап!

ВОПРОСЫ

• Сколько цапель вышло на охоту?

• Когда цапли выходят на охоту?

• Почему их боятся лягушки?

Дождик вышел погулять

Дождик вышел погулять.

Глядь,

Из-за поворота

Выползает кто-то

С фонарищами-глазищами,

С поливальными усищами!

Поливает,

Поливает!

Всё умылось,

Всё сверкает!

И сияет мостовая.

Мостовая,

Как живая.

Дождь

Остановился —

Страшно рассердился:

– Очень мокро здесь идти!

Нам вдвоём

Не по пути.

ВОПРОСЫ

• С чем встретился дождик во время прогулки?

• Почему им не по пути? Поливают ли дорожки во время дождя?

Жадина

Пёс шагал по переулку,

Он жевал большую булку.

Подошёл Щеночек,

Попросил кусочек.

Встал Пёс,

Стал гадать:

Дать или не дать?

Погадал-погадал —

Не дал.

Подошла Кошка-мяушка,

Попросила Кошка мякушка.

Встал Пёс,

Стал гадать:

Дать или не дать?

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал —

Не дал.

Прискакала Лягушка,

Пошептала на ушко,

Попросила Лягушка горбушку.

Сел Пёс,

Стал гадать:

Дать или не дать?

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал —

Не дал.

Подошла Курочка,

Попросила Курочка корочку.

Встал Пёс,

Стал гадать:

Дать или не дать?

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал —

Не дал.

Подошла Уточка,

Постояла минуточку,

Попросила Уточка чуточку,

Только попробовать!

Сел Пёс,

Стал гадать:

Дать или не дать?

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал

И сказал:

– Я бы дал!

У меня самого

Больше нету ничего!

ВОПРОСЫ

• Как жадный Пёс отнёсся к просьбам Щенка, Кошки, Лягушки, Курочки?

• Почему он хотел дать Уточке?

• Что просили у Пса животные, встречавшиеся на пути?

«Дождь болтал, и все молчали…»

Дождь болтал, и все молчали,

И вначале все скучали.

А потом он замолчал…

И петух закричал!

И все стали говорить:

– Ти-ти-ти!

– Тивить-тивить!

– Ква-ква-ква!

– Балды-балды!

– Га-га-га,

Сколько воды…

ВОПРОСЫ

• Что происходило во время дождя?

• Что произошло после дождя?

Валентина Осеева

Пять сыновей

У мамы моей

Пять сыновей.

Начну я считать —

Выходит не пять.

Смотрите: Володя —

Вот первый мой брат,

Вот Костя – второй,

Вот и третий – Игнат,

Четвертый – Гришутка,

А пятого нет.

Считаю сначала —

Все тот же ответ.

Все время четыре

Выходит на счет.

Кто пятого сына,

Ребята, найдет?

ВОПРОСЫ

• Сколько сыновей у мамы?

• Почему мальчик никак не мог правильно сосчитать всех сыновей?

Юрий Владимиров

Оркестр

Папа и мама ушли к дяде Косте.

У Саши и Вали – гости.

И придумали Саша с сестрою:

«Давайте устроим

Оркестр».

И устроили:

Валя – на рояли,

Юля – на кастрюле,

Лёшка – на ложках,

Саша – на трубе, —

Представляете себе?

Кошка – в окошко,

Кот – под комод,

Дог – со всех ног

На порог

И на улицу.

И по всем по этажам —

Страшный шум, страшный гам;

Кричат во втором:

«Рушится дом!

Провалился этаж!»

Схватили саквояж,

Лампу, сервиз

И – вниз.

А в первом говорят:

«Без сомнения —

Наводнение».

Захватили сундуки

И – на чердаки.

А на улице, где дом,

Разгром:

Очень страшно, очень жутко,

Своротила лошадь будку.

Страшный шум, страшный крик, —

В лавку въехал грузовик…

Прибегает управдом:

«Почему такой содом?

Где пожар, где обвал?!» —

И оркестр увидал:

Валя – на рояли,

Юля – на кастрюле,

Лёшка – на ложках,

Саша – на трубе, —

Представляете себе?

А дворник дал

Пожарный сигнал,

И по этому сигналу

Часть тотчас же прискакала:

«Где горит? где горит?» —

Управдом говорит:

«Нет пожара здесь, – поверьте,

Все несчастье тут – в концерте».

Папа и мама на улице Лассаля

и то – услыхали,

Что за шум, что за гром?

Ах, несчастие дома.

Побежали так, что папа

Потерял платок и шляпу.

Папа с мамой прибегают,

Папе дети говорят:

«Тише, – здесь оркестр играет!»

Ну-ка, вместе, дружно в лад:

Валя – на рояли,

Юля – на кастрюле,

Лешка – на ложках,

Саша – на трубе, —

Представляете себе?

ВОПРОСЫ

• Кто решил устроить оркестр?

• Какие подручные материалы использовали дети?

• Что подумали взрослые?

Нина Саконская

Песенка самых счастливых

Это не рыбки играют в пруду —

Это ребята играют в саду,

в самом весёлом,

в самом красивом,

в самом счастливом

детском саду.

Сколько у солнца ярких лучей,

Столько у нас и забав и затей,

самых весёлых,

самых красивых,

самых счастливых

забав и затей.

Сколько ручьёв по овражкам журчит,

Столько о родине песен звучит,

самых весёлых,

самых красивых,

самых счастливых

песен звучит.

Сколько песчинок в морской глубине,

Столько и нас подрастает в стране,

в самой весёлой,

в самой красивой,

в самой счастливой

нашей стране!

ВОПРОСЫ

• Почему стихотворение называется «Песенка самых счастливых»?

Разговор о маме

От чистого сердца, простыми словами

Давайте, друзья, потолкуем о маме.

Мы любим её, как хорошего друга,

За то, что у нас с нею всё сообща,

За то, что когда нам приходится туго,

Мы можем всплакнуть у родного плеча.

Мы любим её и за то, что порою

Становятся строже в морщинках глаза.

Но стоит с повинной прийти головою —

Исчезнут морщинки, умчится гроза.

За то, что всегда без утайки и прямо

Мы можем доверить ей сердце своё.

И просто за то, что она – наша мама,

Мы крепко и нежно любим её.

ВОПРОСЫ

• За что мы любим маму?

• Расскажи о своей маме: как её зовут, как она выглядит, кто по профессии и т. д.

МАЛИНА

Собирала я в лесу ягоду малину.

Я домой не донесу полную корзину.

Ягодка по ягодке, ягодка по ягодке —

Дело продвигается, ягод убавляется…

Солнце греет горячо, далека дорога.

Не отведать ли ещё ягодок немного?

Ягодка по ягодке, ягодка по ягодке —

Тают, как снежинки, ягоды в корзинке.

Закатилось солнышко, показалось

донышко,

А на донышке видна только ягодка одна.

Не идти же с ней домой?

Съем её – и с плеч долой!

ВОПРОСЫ

• Что собирала девочка в лесу?

• Почему корзинка с ягодами оказалась пуста?

Андрей Усачёв

Леталка

Мы сидели на Сиделке,

И свистели в две Свистелки,

И глядели в небосвод…

Вдруг, глядим – летит Леталка,

То ли муха, то ли галка,

То ли целый самолёт!

Мы решили сбить Леталку,

Запустили в воздух палку…

Может,

палка попадёт

В неизвестную Леталку,

То ли в муху, то ли в галку,

То ли в целый самолёт!

Не попали мы в Леталку,

И ни в муху, и ни в галку…

А навстречу из ворот

Выезжала Проезжалка,

И попала наша палка

С жутким грохотом в капот:

БАХ!

Мы бежать во все Бежалки,

А водитель Проезжалки

Как в оралку заорет,

Что открутит нам Бежалки,

Оторвет Соображалки,

И Сиделки надеpёт!

Укатила проезжалка.

Улетела вдаль Летатка.

Грелка по небу плывёт…

Мы сидели на Сиделке,

И свистели в две Свистелки:

Может, Гавкалка пройдёт?!

ВОПРОСЫ

• Что автор называет «Сиделкой», «Леталкой», «Проезжалкой», «Бежалкой», «оралкой», «Соображалкой», «Гавкалкой»?

Очень странный разговор

Контролёр зашёл в трамвай.

– Что такое? Ай-яй-яй!

Прямо под сиденьем,

Прячась и моргая,

Белая собачка

Ехала в трамвае.

Удивился контролёр,

На неё глядит в упор:

– Попрошу, гражданка,

Предъявить билет!

А ему собачка:

«У-у…» – скулит в ответ.

Рассердился контролёр:

– Что за странный разговор?

Нет билета – выйдите!

Будьте так добры!

А ему собачка

Отвечала: «Рр-ры…»

– Это что за разговор! —

Возмутился контролёр. —

Не хотите выходить,

Заплатите штраф!

А ему собачка

Отвечала: «Аф!»

Растерялся контролёр:

– Очень странный разговор…

Пассажиры,

Вы скажите —

Разве я не прав?

Пассажиры хором

Отвечали: «Аф!»

ВОПРОСЫ

• У кого контролёр спрашивал билет?

• Почему стихотворение называется «Очень странный разговор»?

Жужжащие стихи

Встретил я в лесу Ежа.

Ёж лежал в лесу ЖУЖЖА.

Я спросил ежа:

– Скажите,

Отчего вы так жужжите?

Ёж сказал:

– Я не жужжу,

После ужина лежу.

Я на ужин съел ужа,

Может, он лежит жужжа.

Я сказал Ужу:

– Скажите,

Отчего вы так жужжите?

Уж в ответ:

– Я не жужжу,

После ужина лежу.

Жабу съел я у болота,

Может, ей жужжать охота.

– Жабе я кричу:

– Скажите,

Отчего вы так жужжите?

Жаба квакнула Ужу:

– И совсем не я жужжу.

Проглотила я Жука,

Жук жужжит наверняка.

Все кричат Жуку:

– Скажите,

Отчего вы так жужжите?

– Ну, жужжу, – ответил Жук.

– Иждаю нормальный жвук…

Я всегда, когда лежу,

После ужина жужжу!

ВОПРОСЫ

• Почему стихотворение называется «Жужжащие стихи»?

• Почему же Жук жужжит?

• Выучи стихотворение наизусть.

Саша Чёрный

Как кот сметану поел

Жили-были мышки,

Серые пальтишки.

Жил-был кот,

Бархатный живот.

Пошёл кот к чулану

Покушать сметану, —

Да чулан на задвижке,

А в чулане – мышки…

Сидит кот перед дверцей,

Колотится сердце, —

Войти нельзя.

Вот запел кот,

Бархатный живот,

Тоненьким голосишкой —

Вроде мышки:

«Эй, вы, слышь,

Я тоже мышь,

Больно хочется мне есть,

Да под дверь не пролезть…

У вас там много в стакане,

Вымажьте лапки в сметане

Да высуньте под дверку

Скорей, глухие тетёрки!

Я полижу,

Спасибо скажу».

Поверили мышки

Коту-плутишке.

Высунули лапки…

А кот – цап

Со всех лап…

Вытащил за лапки,

Сгрёб в охапку

Да в рот.

ВОПРОСЫ

• Какая главная черта характера этого кота?

• Чем он отличается от кота из предыдущего стихотворения?

Волк

Вся деревня спит в снегу.

Ни гу-гу. Месяц скрылся на ночлег.

Вьётся снег.

Ребятишки все на льду,

На пруду. Дружно саночки визжат —

Едем в ряд!

Кто – в запряжке, кто – седок.

Ветер в бок. Растянулся наш обоз

До берёз.

Вдруг кричит передовой:

«Черти, стой!» Стали санки, хохот смолк.

«Братцы, волк!..»

Ух, как брызнули назад!

Словно град. Врассыпную все с пруда —

Кто куда.

Где же волк? Да это пес —

Наш Барбос! Хохот, грохот, смех и толк:

«Ай да волк!»

ВОПРОСЫ

• Кого дети приняли за волка?

• Почему они испугались «волка»?

Хрюшка

– Хавронья Петровна, как ваше здоровье?

– Одышка и малокровье…

– В самом деле?

А вы бы побольше ели!..

– Хрю-хрю! Нет аппетита…

Еле доела шестое корыто:

Ведро помоев,

Решето с шелухою,

Пуд варёной картошки,

Миску окрошки,

Полсотни гнилых огурцов,

Остатки рубцов,

Горшок вчерашней каши

И жбан простокваши.

– Бедняжка!

Как вам, должно быть, тяжко!!!

Обратитесь к доктору Ван-дер-Флиту,

Чтоб прописал вам капли для аппетиту!

ВОПРОСЫ

• Почему, по мнению Хавроньи Петровны она плохо себя чувствует?

• А ты как считаешь, почему свинья заболела?

Про Катюшу

На дворе мороз,

В поле плачут волки,

Снег крыльцо занёс,

Выбелил все ёлки…

В комнате тепло,

Печь горит алмазом,

И луна в стекло

Смотрит круглым глазом.

Катя-Катенька-Катюшка

Уложила спать игрушки:

Куклу безволосую,

Собачкy безносую,

Лошадкy безногую

И коровкy безрогую —

Всех в комок,

В старый мамин чулок

С дыркой,

Чтоб можно было дышать.

– Извольте спать!

А я займусь стиркой….

Ай, сколько пены!

Забрызганы стены,

Тазик пищит,

Вода болтается,

Катюша пыхтит,

Табурет качается…

Красные лапки

Полощут тряпки,

Над водою мыльной

Выжимают сильно-пресильно —

И в водy снова!

Готово!

От окна до самой печки,

Словно белые овечки,

На веpёвочках висят

В ряд:

Лошадкина жилетка,

Мишкина салфетка,

Собачьи чулочки,

Куклины сорочки,

Пелёнка

Куклиного ребёнка,

Коровьи штанишки

И две бархатные мышки.

Покончила Катя со стиркой,

Сидит на полy растопыркой:

Что бы ещё предпринять?

К кошке залезть под кровать,

Забросить за печкy заслонкy

Иль мишкy подстричь под гребёнкy?

ВОПРОСЫ

• Чем занята весь день Катюша?

• А ты что делаешь днём? Расскажи.

Загадка

Под яблоней гуси галдят и шипят,

На яблоню смотрят сердито,

Обходят дозором запущенный сад

И клювами тычут в корыто…

Но ветер вдруг яблоню тихо качнул —

Бах! Яблоко хлопнулось с ветки:

И гуси, качаясь, примчались на гул,

За ними вприпрыжку наседки…

Утята вдоль грядок вразвалку спешат,

Бегут индюки от забора,

Под яблоней рыщут вперёд и назад,

Кричат и дерутся. Умора!

Лежал на скамейке Ильюша-пострел

И губы облизывал.

Сладко! Кто вкусное яблоко поднял и съел?

Загадка…

ВОПРОСЫ

• Почему гуси, утки, индюки под яблоней рыщут вперёд и назад?

• Кто вкусное яблоко поднял и съел?

Перед сном

Каждый вечер перед сном

Прячу голову в подушку:

Из подушки лезет гном

И везёт на тачке хрюшку,

А за хрюшкою дракон,

Длинный, словно макарона…

За драконом – красный слон,

На слоне сидит ворона,

На вороне – стрекоза,

На стрекозке – тётя Даша…

Чуть прижму рукой глаза —

И сейчас же все запляшут!

Искры прыгают снопом,

Колесом летят ракеты,

Я смотрю, лежу ничком

И тихонько ем конфеты.

Сердцу жарко, нос горит,

По ногам бегут мурашки,

Тьма кругом, как страшный кит,

Подбирается к рубашке…

Тише мышки я тогда.

Зашуршишь – и будет баня:

Няня хитрая, – беда.

Всё подсмотрит эта няня!

«Спи, вот встану, погоди!»

Даст щелчка по одеялу,

А ослушаешься – жди

И нашлёпает, пожалуй!

ВОПРОСЫ

• О чём фантазирует мальчик перед сном?

Уговор

Ёж забрался в дом из леса!

Утром мы его нашли —

Он сидел в углу за печкой

И чихал в густой пыли.

Подошли мы – он свернулся.

Ишь как иглами оброс!

Через пять минут очнулся,

Лапки высунул и нос.

Почему ты к нам забрался —

Мы не спросим, ты пойми:

Со своими ли подрался,

Захотел ли жить с людьми…

Поживи… у нас неплохо.

Только раньше уговор:

Будешь ты чертополохом

Называться с этих пор!

Ты не должен драться с кошкой

И влезать к нам на кровать,

Потому что ты колючий,

Можешь кожу ободрать…

За день будешь получать ты

По три блюдца молока,

А по праздникам – ватрушку

И четыре червяка.

Днём играть ты должен с нами,

По ночам – ловить мышей,

Заболеешь – скажем маме,

Смажем йодом до ушей.

Вот и всё, теперь подумай.

Целый день ведь впереди…

Если хочешь – оставайся,

А не хочешь – уходи!

ВОПРОСЫ

• Куда забрался ёж?

• О чём пытались договориться с ёжиком дети? Что предлагали? Какие условия ставили?

Евгений Шварц

Дразнят Золушкой меня

(Из к/ф «Золушка»)

Дразнят Золушкой меня

Оттого что у огня

Силы не жалея

В кухне я тружусь, тружусь

С печкой я вожусь, вожусь

И всегда в золе я….

Оттого, что я добра

Надрываюсь я с утра

До глубокий ночи

Всякий может приказать

А спасибо мне сказать

Ни один не хочет

Прячу я печаль свою

Я не плачу, а пою

Улыбаюсь даже

Но неужто никогда

Не уйти мне никуда

От золы и сажи?

ВОПРОСЫ

• Смотрел ли ты фильм-сказку «Золушка»? (Эту песенку поёт там сама Золушка.)

• Почему девочку дразнят Золушкой?

• Чем занята Золушка с утра до ночи?

• Какие качества её характера нравятся тебе больше всего?

Добрый жук

(Из к/ф «Золушка»)

Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Жил на свете добрый жук,

Старый добрый друг.

Никогда он не ворчал,

Не кричал, не пищал,

Громко крыльями трещал,

Строго ссоры запрещал.

Встаньте дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Ты мой друг, и я твой друг,

Старый верный друг!

Полюбили мы жука —

Старика-добряка, —

Очень уж душа легка

У него, весельчака.

Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Ты мой друг, и я твой друг,

Старый верный друг!

ВОПРОСЫ

• Смотрел ли ты фильм-сказку «Золушка»? (Эту песенку поёт там сама Золушка.)

• Почему жука называют стариком-добряком?

• Нравится ли тебе эта песенка? Выучи её наизусть.

Авторские сказки

Василий Жуковский

Спящая царевна

Сказка написана в ходе «состязания» с А. С. Пушкиным 26 августа – 12 сентября 1831 г.

Жил-был добрый царь Матвей;

Жил с царицею своей

Он в согласье много лет;

А детей всё нет как нет.

Раз царица на лугу,

На зелёном берегу

Ручейка была одна;

Горько плакала она.

Вдруг, глядит, ползёт к ней рак;

Он сказал царице так:

«Мне тебя, царица, жаль;

Но забудь свою печаль;

Понесёшь ты в эту ночь:

У тебя родится дочь».

«Благодарствуй, добрый рак;

Не ждала тебя никак…»

Но уж рак уполз в ручей,

Не слыхав её речей.

Он, конечно, был пророк;

Что сказал – сбылося в срок:

Дочь царица родила.

Дочь прекрасна так была,

Что ни в сказке рассказать,

Ни пером не описать.

Вот царём Матвеем пир

Знатный дан на целый мир;

И на пир весёлый тот

Царь одиннадцать зовёт

Чародеек молодых;

Было ж всех двенадцать их;

Но двенадцатой одной,

Хромоногой, старой, злой,

Царь на праздник не позвал.

Отчего ж так оплошал

Наш разумный царь Матвей?

Было то обидно ей.

Так, но есть причина тут:

У царя двенадцать блюд

Драгоценных, золотых

Было в царских кладовых;

Приготовили обед;

А двенадцатого нет

(Кем украдено оно,

Знать об этом не дано).

«Что ж тут делать? – царь сказал. – Так и быть!»

И не послал

Он на пир старухи звать.

Собралися пировать

Гости, званые царём,

Пили, ели, а потом,

Хлебосольного царя

За приём благодаря,

Стали дочь его дарить:

«Будешь в золоте ходить;

Будешь чудо красоты;

Будешь всем на радость ты

Благонравна и тиха;

Дам красавца жениха

Я тебе, моё дитя;

Жизнь твоя пройдёт шутя

Меж знакомых и родных…»

Словом, десять молодых

Чародеек, одарив

Так дитя наперерыв,

Удалились; в свой черед

И последняя идёт;

Но ещё она сказать

Не успела слова – глядь!

А незваная стоит

Над царевной и ворчит:

«На пиру я не была,

Но подарок принесла:

На шестнадцатом году

Повстречаешь ты беду;

В этом возрасте своём

Руку ты веретеном

Оцарапаешь, мой свет,

И умрёшь во цвете лет!»

Проворчавши так, тотчас

Ведьма скрылася из глаз;

Но оставшаяся там

Речь домолвила: «Не дам

Без пути ругаться ей

Над царевною моей;

Будет то не смерть, а сон;

Триста лет продлится он;

Срок назначенный пройдёт,

И царевна оживёт;

Будет долго в свете жить;

Будут внуки веселить

Вместе с нею мать, отца

До земного их конца».

Скрылась гостья. Царь грустит;

Он не ест, не пьёт, не спит:

Как от смерти дочь спасти?

И, беду чтоб отвести,

Он даёт такой указ:

«Запрещается от нас

В нашем царстве сеять лён,

Прясть, сучить, чтоб веретён

Духу не было в домах;

Чтоб скорей как можно прях

Всех из царства выслать вон».

Царь, издав такой закон,

Начал пить, и есть, и спать,

Начал жить да поживать,

Как дотоле, без забот.

Дни проходят; дочь растёт;

Расцвела, как майский цвет;

Вот уж ей пятнадцать лет…

Что-то, что-то будет с ней!

Раз с царицею своей

Царь отправился гулять;

Но с собой царевну взять

Не случилось им; она

Вдруг соскучилась одна

В душной горнице сидеть

И на свет в окно глядеть.

«Дай, – сказала наконец, —

Осмотрю я наш дворец».

По дворцу она пошла:

Пышных комнат нет числа;

Всем любуется она;

Вот, глядит, отворена

Дверь в покой; в покое том

Вьётся лестница винтом

Вкруг столба; по ступеням

Всходит вверх и видит – там

Старушоночка сидит;

Гребень под носом торчит;

Старушоночка прядёт

И за пряжею поёт:

«Веретенце, не ленись;

Пряжа тонкая, не рвись;

Скоро будет в добрый час

Гостья жданая у нас».

Гостья жданая вошла;

Пряха молча подала

В руки ей веретено;

Та взяла, и вмиг оно

Укололо руку ей…

Всё исчезло из очей;

На неё находит сон;

Вместе с ней объемлет он

Весь огромный царский дом;

Все утихнуло кругом;

Возвращаясь во дворец,

На крыльце её отец

Пошатнулся, и зевнул,

И с царицею заснул;

Свита вся за ними спит;

Стража царская стоит

Под ружьем в глубоком сне,

И на спящем спит коне

Перед ней хорунжий сам;

Неподвижно по стенам

Мухи сонные сидят;

У ворот собаки спят;

В стойлах, головы склонив,

Пышны гривы опустив,

Кони корму не едят,

Кони сном глубоким спят;

Повар спит перед огнём;

И огонь, объятый сном,

Не пылает, не горит,

Сонным пламенем стоит;

И не тронется над ним,

Свившись клубом, сонный дым;

И окрестность со дворцом

Вся объята мёртвым сном;

И покрыл окрестность бор;

Из терновника забор

Дикий бор тот окружил;

Он навек загородил

К дому царскому пути:

Долго, долго не найти

Никому туда следа —

И приблизиться беда!

Птица там не пролетит,

Близко зверь не пробежит,

Даже облака небес

На дремучий, тёмный лес

Не навеет ветерок.

Вот уж полный век протёк;

Словно не жил царь Матвей —

Так из памяти людей

Он изгладился давно;

Знали только то одно,

Что средь бора дом стоит,

Что царевна в доме спит,

Что проспать ей триста лет,

Что теперь к ней следу нет.

Много было смельчаков

(По сказанью стариков),

В лес брались они сходить,

Чтоб царевну разбудить;

Даже бились об заклад

И ходили – но назад

Не пришёл никто. С тех пор

В неприступный, страшный бор

Ни старик, ни молодой

За царевной ни ногой.

Время ж всё текло, текло;

Вот и триста лет прошло.

Что ж случилося? В один

День весенний царский сын,

Забавляясь ловлей, там

По долинам, по полям

С свитой ловчих разъезжал.

Вот от свиты он отстал;

И у бора вдруг один

Очутился царский сын.

Бор, он видит, тёмен, дик.

С ним встречается старик.

С стариком он в разговор:

«Расскажи про этот бор

Мне, старинушка честной!»

Покачавши головой,

Всё старик тут рассказал,

Что от дедов он слыхал

О чудесном боре том:

Как богатый царский дом

В нём давным-давно стоит,

Как царевна в доме спит,

Как её чудесен сон,

Как три века длится он,

Как во сне царевна ждёт,

Что спаситель к ней придёт;

Как опасны в лес пути,

Как пыталася дойти

До царевны молодёжь,

Как со всяким то ж да то ж

Приключалось: попадал

В лес, да там и погибал.

Был детина удалой

Царский сын; от сказки той

Вспыхнул он, как от огня;

Шпоры втиснул он в коня;

Прянул конь от острых шпор

И стрелой помчался в бор,

И в одно мгновенье там.

Что ж явилося очам

Сына царского? Забор,

Ограждавший тёмный бор,

Не терновник уж густой,

Но кустарник молодой;

Блещут розы по кустам;

Перед витязем он сам

Расступился, как живой;

В лес въезжает витязь мой:

Всё свежо, красно пред ним;

По цветочкам молодым

Пляшут, блещут мотыльки;

Светлой змейкой ручейки

Вьются, пенятся, журчат;

Птицы прыгают, шумят

В густоте ветвей живых;

Лес душист, прохладен, тих,

И ничто не страшно в нём.

Едет гладким он путём

Час, другой; вот наконец

Перед ним стоит дворец,

Зданье – чудо старины;

Ворота отворены;

В ворота въезжает он;

На дворе встречает он

Тьму людей, и каждый спит:

Тот как вкопанный сидит;

Тот, не двигаясь, идёт;

Тот стоит, раскрывши рот,

Сном пресекся разговор,

И в устах молчит с тех пор

Недоконченная речь;

Тот, вздремав, когда-то лечь

Собрался, но не успел:

Сон волшебный овладел

Прежде сна простого им;

И, три века недвижим,

Не стоит он, не лежит

И, упасть готовый, спит.

Изумлён и поражён

Царский сын. Проходит он

Между сонными к дворцу;

Приближается к крыльцу:

По широким ступеням

Хочет вверх идти; но там

На ступенях царь лежит

И с царицей вместе спит.

Путь наверх загорожен.

«Как же быть? – подумал он. —

Где пробраться во дворец?»

Но решился, наконец,

И, молитву сотворя,

Он шагнул через царя.

Весь дворец обходит он;

Пышно все, но всюду сон,

Гробовая тишина.

Вдруг глядит: отворена

Дверь в покой; в покое том

Вьётся лестница винтом

Вкруг столба; по ступеням

Он взошёл. И что же там?

Вся душа его кипит,

Перед ним царевна спит.

Как дитя, лежит она,

Распылалася от сна;

Молод цвет её ланит,

Меж ресницами блестит

Пламя сонное очей;

Ночи тёмныя темней,

Заплетённые косой

Кудри чёрной полосой

Обвились кругом чела;

Грудь как свежий снег бела;

На воздушный, тонкий стан

Брошен лёгкий сарафан;

Губки алые горят;

Руки белые лежат

На трепещущих грудях;

Сжаты в лёгких сапожках

Ножки – чудо красотой.

Видом прелести такой

Отуманен, распалён,

Неподвижно смотрит он;

Неподвижно спит она.

Что ж разрушит силу сна?

Вот, чтоб душу насладить,

Чтоб хоть мало утолить

Жадность пламенных очей,

На колени ставши, к ней

Он приблизился лицом:

Распалительным огнём

Жарко рдеющих ланит

И дыханьем уст облит,

Он души не удержал

И её поцеловал.

Вмиг проснулася она;

И за нею вмиг от сна

Поднялося всё кругом:

Царь, царица, царский дом;

Снова говор, крик, возня;

Все как было; словно дня

Не прошло с тех пор, как в сон

Весь тот край был погружён.

Царь на лестницу идёт;

Нагулявшися, ведёт

Он царицу в их покой;

Сзади свита вся толпой;

Стражи ружьями стучат;

Мухи стаями летят;

Приворотный лает пёс;

На конюшне свой овёс

Доедает добрый конь;

Повар дует на огонь,

И, треща, огонь горит,

И струёю дым бежит;

Всё бывалое – один

Небывалый царский сын.

Он с царевной, наконец,

Сходит сверху; мать, отец

Принялись их обнимать.

Что ж осталось досказать?

Свадьба, пир, и я там был

И вино на свадьбе пил;

По усам вино бежало,

В рот же капли не попало.

ВОПРОСЫ

• Кто предсказал царице рождение дочери?

• Кого царь не пригласил на пир, устроенный по случаю рождения принцессы?

• Какой подарок приготовила злая колдунья?

• Как последняя волшебница исправила предсказание ведьмы?

Александр Пушкин

Сказка о золотом петушке

Негде, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил-был славный царь Дадон.

С молоду был грозен он

И соседям то и дело

Наносил обиды смело;

Но под старость захотел

Отдохнуть от ратных дел

И покой себе устроить.

Тут соседи беспокоить

Стали старого царя,

Страшный вред ему творя.

Чтоб концы своих владений

Охранять от нападений,

Должен был он содержать

Многочисленную рать.

Воеводы не дремали,

Но никак не успевали:

Ждут, бывало, с юга, глядь, —

Ан с востока лезет рать.

Справят здесь, – лихие гости

Идут от моря. Со злости

Инда плакал царь Дадон,

Инда забывал и сон.

Что за жизнь в такой тревоге!

Вот он с просьбой о подмоге

Обратился к мудрецу,

Звездочёту и скопцу.

Шлёт за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном

Стал и вынул из мешка

Золотого петушка.

«Посади ты эту птицу, —

Молвил он царю, – на спицу;

Петушок мой золотой

Будет верный сторож твой:

Коль кругом всё будет мирно,

Так сидеть он будет смирно;

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незваной,

Вмиг тогда мой петушок

Приподымет гребешок,

Закричит и встрепенётся

И в то место обернётся».

Царь скопца благодарит,

Горы золота сулит.

«За такое одолженье, —

Говорит он в восхищенье, —

Волю первую твою

Я исполню, как мою».

Петушок с высокой спицы

Стал стеречь его границы.

Чуть опасность где видна,

Верный сторож как со сна

Шевельнётся, встрепенётся,

К той сторонке обернётся

И кричит: «Кири-ку-ку.

Царствуй, лежа на боку!»

И соседи присмирели,

Воевать уже не смели:

Таковой им царь Дадон

Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно;

Петушок сидит всё смирно.

Вот однажды царь Дадон

Страшным шумом пробуждён:

«Царь ты наш! отец народа! —

Возглашает воевода, —

Государь! Проснись! беда!»

– Что такое, господа? —

Говорит Дадон, зевая: —

А?.. Кто там?.. беда какая? —

Воевода говорит:

«Петушок опять кричит;

Страх и шум во всей столице».

Царь к окошку, – ан на спице,

Видит, бьётся петушок,

Обратившись на восток.

Медлить нечего: «Скорее!

Люди, на конь! Эй, живее!»

Царь к востоку войско шлёт,

Старший сын его ведёт.

Петушок угомонился,

Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,

А от войска нет вестей;

Было ль, не было ль сраженья, —

Нет Дадону донесенья.

Петушок кричит опять.

Кличет царь другую рать;

Сына он теперь меньшого

Шлёт на выручку большого;

Петушок опять утих.

Снова вести нет от них!

Снова восемь дней проходят;

Люди в страхе дни проводят;

Петушок кричит опять,

Царь скликает третью рать

И ведёт её к востоку, —

Сам не зная, быть ли проку.

Войска идут день и ночь;

Им становится невмочь.

Ни побоища, ни стана,

Ни надгробного кургана

Не встречает царь Дадон.

«Что за чудо?» – мыслит он.

Вот осьмой уж день проходит,

Войско в горы царь приводит

И промеж высоких гор

Видит шёлковый шатёр[4].

Всё в безмолвии чудесном

Вкруг шатра; в ущелье тесном

Рать побитая лежит.

Царь Дадон к шатру спешит…

Что за страшная картина!

Перед ним его два сына

Без шеломов и без лат

Оба мёртвые лежат,

Меч вонзивши друг во друга.

Бродят кони их средь луга,

По притоптанной траве,

По кровавой мураве…

Царь завыл: «Ох дети, дети!

Горе мне! Попались в сети

Оба наши сокола!

Горе! Смерть моя пришла».

Все завыли за Дадоном,

Застонала тяжким стоном

Глубь долин, и сердце гор

Потряслося. Вдруг шатёр

Распахнулся… и девица,

Шамаханская царица,

Вся сияя как заря,

Тихо встретила царя.

Как пред солнцем птица ночи,

Царь умолк, ей глядя в очи,

И забыл он перед ней

Смерть обоих сыновей.

И она перед Дадоном

Улыбнулась – и с поклоном

Его за руку взяла

И в шатёр свой увела.

Там за стол его сажала,

Всяким яством угощала;

Уложила отдыхать

На парчовую кровать.

И потом, неделю ровно,

Покорясь ей безусловно,

Околдован, восхищён,

Пировал у ней Дадон

Наконец, и в путь обратный

Со своею силой ратной

И с девицей молодой

Царь отправился домой.

Перед ним молва бежала,

Быль и небыль разглашала.

Под столицей, близ ворот,

С шумом встретил их народ, —

Все бегут за колесницей,

За Дадоном и царицей;

Всех приветствует Дадон…

Вдруг в толпе увидел он,

В сарачинской шапке белой,

Весь как лебедь поседелый,

Старый друг его, скопец.

«А, здорово, мой отец, —

Молвил царь ему, – что скажешь?

Подь поближе! Что прикажешь?»

– Царь! – ответствует

мудрец, —

Разочтёмся, наконец.

Помнишь? За мою услугу

Обещался мне, как другу,

Волю первую мою

Ты исполнить, как свою.

Подари ж ты мне девицу,

Шамаханскую царицу. —

Крайне царь был изумлён.

«Что ты? – старцу молвил он, —

Или бес в тебя ввернулся,

Или ты с ума рехнулся?

Что ты в голову забрал?

Я, конечно, обещал,

Но всему же есть граница.

И зачем тебе девица?

Полно, знаешь ли кто я?

Попроси ты от меня

Хоть казну, хоть чин боярской,

Хоть коня с конюшни царской,

Хоть пол-царства моего».

– Не хочу я ничего!

Подари ты мне девицу,

Шамаханскую царицу, —

Говорит мудрец в ответ.

Плюнул царь: «Так лих же: нет!

Ничего ты не получишь.

Сам себя ты, грешник, мучишь;

Убирайся, цел пока;

Оттащите старика!»

Старичок хотел заспорить,

Но с иным накладно вздорить;

Царь хватил его жезлом

По лбу; тот упал ничком,

Да и дух вон. – Вся столица

Содрогнулась, а девица —

Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!

Не боится, знать, греха.

Царь, хоть был встревожен сильно,

Усмехнулся ей умильно.

Вот – въезжает в город он…

Вдруг раздался лёгкой звон,

И в глазах у всей столицы

Петушок спорхнул со спицы,

К колеснице полетел

И царю на темя сел,

Встрепенулся, клюнул в темя

И взвился… и в то же время

С колесницы пал Дадон —

Охнул раз, – и умер он.

А царица вдруг пропала,

Будто вовсе не бывало.

Сказка ложь, да в ней намёк!

Добрым молодцам урок.

ВОПРОСЫ

• Какой подарок сделал царю Дадону мудрец?

• Какую награду пообещал Дадон и почему не сдержал слово?

• Как умер старый царь?

Андрей Усачёв

Живот-Животок

Вот – Живот-животок,

Он не низок, не высок,

Он не узок, не широк —

Расчудесный такой Живот

Средних размеров.

Пробегала мимо Пышка-Ватрушка,

Увидела Живот и спрашивает:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

Никто ей не отвечает.

Обрадовалась пышка и стала в Животе жить.

Пришла Плюшка-Пампушка,

Увидела Живот и спрашивает:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

А из Живота отвечают:

– Я, Пышка-Ватрушка,

А ты кто?

– А я Плюшка-Пампушка.

– Иди ко мне жить. —

И стали они жить вместе.

Тут прибежал Коржик:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

– Я, Пышка-Ватрушка.

– Я, Плюшка-Пампушка,

А ты кто?

– А я – Коржик-Без-Рук-Без-Ножек!

– Иди к нам жить! —

И стали они жить втроём.

Скоро прискакал Куличик:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

– Я, Пышка-Ватрушка.

– Я, Плюшка-Пампушка.

– Я, Коржик-Без-Рук-Без-Ножек,

А ты кто?

– А я – Куличик-Из-Муки-И-Яичек.

– Заходи к нам! —

И стали они вчетвером жить.

Прибегает Пирог и спрашивает:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

– Я, Пышка-Ватрушка.

– Я, Плюшка-Пампушка.

– Я, Коржик-Без-Рук-Без-Ножек.

– Я, Куличик-Из-Муки-И-Яичек,

А ты кто?

– А я – Пирог-Зубами-Щёлк.

– Заходи и ты! —

И стали они впятером жить.

Тут появился здоровенный Торт

и спрашивает:

– Это чей тут Животик-живот?

Кто-кто в невысоком живёт?

– Я, Пышка-Ватрушка.

– Я, Плюшка-Пампушка.

– Я, Коржик-Без-Рук-Без-Ножек.

– Я, Куличик-Из-Муки-И-Яичек,

– Я, Пирог-Зубами-Щёлк,

А ты кто?

– А я – Торт-Тортище-Слоёный-Бочище!

Свободного местечка не найдётся?

– Нету! Нету! – закричали все.

Но Торт-Тортище упрямо полез

в Живот:

Лез, лез, лез, лез…

– ОЙ, БАБУШКА! – закричал испуганный Живот. —

Я СЕЙЧАС ЛОПНу…

– КУШАЙ, КУШАЙ ДЕТОЧКА!

СКОРО И БЛИНЧИКИ ПОДОСПЕЮТ!

ВОПРОСЫ

• Какую сказку напоминает тебе эта история?

• Почему все обитатели животика не хотели пускать туда Торт-Тортище-Слоёный-Бочище?

• Хорошо ли много есть?

Всеволод Гаршин

Лягушка-путешественница

Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сидела она в болоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами. И весь век она прожила бы благополучно – конечно, в том случае, если бы не съел её аист. Но случилось одно происшествие. Однажды она сидела на сучке высунувшейся из воды коряги и наслаждалась тёплым мелким дождиком.

«Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! – думала она. – Какое это наслаждение – жить на свете!»

Дождик моросил по её пёстренькой лакированной спинке; капли его подтекали ей под брюшко и за лапки, и это было восхитительно приятно, так приятно, что она чуть-чуть не заквакала, но, к счастью, вспомнила, что была уже осень и что осенью лягушки не квакают, – на это есть весна, – и что, заквакав, она может уронить свое лягушечье достоинство. Поэтому она промолчала и продолжала нежиться.

Вдруг тонкий, свистящий, прерывистый звук раздался в воздухе. Есть такая порода уток: когда они летят, то их крылья, рассекая воздух, точно поют, или, лучше сказать, посвистывают. Фью-фью-фью-фью – раздаётся в воздухе, когда летит высоко над вами стадо таких уток, а их самих даже и не видно, так они высоко летят. На этот раз утки, описав огромный полукруг, спустились и сели как раз в то самое болото, где жила лягушка.

– Кря, кря! – сказала одна из них. – Лететь ещё далеко; надо покушать.

И лягушка сейчас же спряталась. Хотя она и знала, что утки не станут есть её, большую и толстую квакушку, но всё-таки, на всякий случай, она нырнула под корягу. Однако, подумав, она решилась высунуть из воды свою лупоглазую голову: ей было очень интересно узнать, куда летят утки.

– Кря, кря! – сказала другая утка. – Уже холодно становится! Скорей на юг! Скорей на юг!

И все утки стали громко крякать в знак одобрения.

– Госпожи утки! – осмелилась сказать лягушка, – что такое юг, на который вы летите? Прошу извинения за беспокойство.

И утки окружили лягушку. Сначала у них явилось желание съесть её, но каждая из них подумала, что лягушка слишком велика и не пролезет в горло. Тогда все они начали кричать, хлопая крыльями:

– Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть такие славные тёплые болота! Какие там червяки! Хорошо на юге!

Они так кричали, что почти оглушили лягушку. Едва-едва она убедила их замолчать и попросила одну из них, которая казалась ей толще и умнее всех, объяснить ей, что такое юг. И когда та рассказала ей о юге, то лягушка пришла в восторг, но в конце всё-таки спросила, потому что была осторожна:

– А много ли там мошек и комаров?

– О! целые тучи! – отвечала утка.

– Ква! – сказала лягушка и тут же обернулась посмотреть, нет ли здесь подруг, которые могли бы услышать её и осудить за кваканье осенью. Она уж никак не могла удержаться, чтобы не квакнуть хоть разик.

– Возьмите меня с собой!

– Это мне удивительно! – воскликнула утка. – Как мы тебя возьмём? У тебя нет крыльев.

– Когда вы летите? – спросила лягушка.

– Скоро, скоро! – закричали все утки. – Кря, кря! кря! кря! Тут холодно! На юг! На юг!

– Позвольте мне подумать только пять минут, – сказала лягушка, – я сейчас вернусь, я, наверно, придумаю что-нибудь хорошее.

И она шлепнулась с сучка, на который было снова влезла, в воду, нырнула в тину и совершенно зарылась в ней, чтобы посторонние предметы не мешали ей размышлять. Пять минут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из воды, около сучка, на котором она сидела, показалась её морда, и выражение этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка.

– Я придумала! Я нашла! – сказала она. – Пусть две из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и всё будет превосходно.

Хотя молчать и тащить хоть бы и лёгкую лягушку три тысячи вёрст не бог знает, какое удовольствие, но её ум привёл уток в такой восторг, что они единодушно согласились нести её. Решили переменяться каждые два часа, и так как уток было, как говорится в загадке, столько, да ещё столько, да полстолько, да четверть столько, а лягушка была одна, то нести её приходилось не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в клювы, лягушка прицепилась ртом за середину, и все стадо поднялось на воздух. У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую её подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлёпнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассматривать, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что всё-таки видела и радовалась и гордилась.

«Вот как я превосходно придумала», – думала она про себя.

А утки летели вслед за нёсшей её передней парой, кричали и хвалили её.

– Удивительно умная голова наша лягушка, – говорили они, – даже между утками мало таких найдётся.

Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но вспомнив, что, открыв рот, она свалится со страшной высоты, ещё крепче стиснула челюсти и решилась терпеть. Она болталась, таким образом, целый день: нёсшие её утки переменялись на лету, ловко подхватывая прутик; это было очень страшно: не раз лягушка чуть было не квакала от страха, но нужно было иметь присутствие духа, и она его имела. Вечером вся компания остановилась в каком-то болоте; с зарёю утки с лягушкой снова пустились в путь, но на этот раз путешественница, чтобы лучше видеть, что делается на пути, прицепилась спинкой и головой вперёд, а брюшком назад. Утки летели над сжатыми полями, над пожелтевшими лесами и над деревнями, полными хлеба в скирдах; оттуда доносился людской говор и стук цепов, которыми молотили рожь. Люди смотрели на стаю уток и, замечая в ней что-то странное, показывали на неё руками. И лягушке ужасно захотелось лететь поближе к земле, показать себя и послушать, что о ней говорят. На следующем отдыхе она сказала:

– Нельзя ли нам лететь не так высоко? У меня от высоты кружится голова, и я боюсь свалиться, если мне вдруг сделается дурно.

И добрые утки обещали ей лететь пониже. На следующий день они летели так низко, что слышали голоса:

– Смотрите, смотрите! – кричали дети в одной деревне. – Утки лягушку несут!

Лягушка услышала это, и у неё прыгало сердце.

– Смотрите, смотрите! – кричали в другой деревне взрослые. – Вот чудо-то!

«Знают ли они, что это придумала я, а не утки?» – подумала квакушка.

– Смотрите, смотрите! – кричали в третьей деревне. – Экое чудо! И кто это придумал такую хитрую штуку?

Тут лягушка уж не выдержала и, забыв всякую осторожность, закричала изо всей мочи:

– Это я! Я!

И с этим криком она полетела вверх тормашками на землю. Утки громко закричали; одна из них хотела подхватить бедную спутницу на лету, но промахнулась. Лягушка, дрыгая всеми четырьмя лапками, быстро падала на землю; но так как утки летели очень быстро, то и она упала не прямо на то место, над которым закричала и где была твердая дорога, а гораздо дальше, что было для неё большим счастьем, потому что она бултыхнулась в грязный пруд на краю деревни.

Она скоро вынырнула из воды и тотчас же опять сгоряча закричала во всё горло:

– Это я! Это я придумала!

Но вокруг неё никого не было. Испуганные неожиданным плеском, местные лягушки все попрятались в воду. Когда они начали показываться из неё, то с удивлением смотрели на новую.

И она рассказала им чудную историю о том, как она думала всю жизнь и, наконец, изобрела новый, необыкновенный способ путешествия на утках; как у неё были свои собственные утки, которые носили её, куда ей было угодно; как она побывала на прекрасном юге, где так хорошо, где такие прекрасные тёплые болота и так много мошек и всяких других съедобных насекомых.

– Я заехала к вам посмотреть, как вы живёте, – сказала она. – Я пробуду у вас до весны, пока не вернутся мои утки, которых я отпустила.

Но утки уж никогда не вернулись. Они думали, что квакушка разбилась о землю, и очень жалели её.

ВОПРОСЫ

• Почему книга называется «Лягушка-путешественница»?

• Что придумала лягушка?

• Чем закончилось её путешествие? Почему?

Валентин Катаев

Цветик-семицветик

Жила девочка Женя. Однажды послала её мама в магазин за баранками. Купила Женя семь баранок: две баранки с тмином – для папы, две баранки с маком – для мамы, две баранки с сахаром – для себя и одну маленькую розовую баранку – для братика Павлика. Взяла Женя связку баранок и отправилась домой. Идёт, по сторонам зевает, вывески читает, ворон считает. А тем временем сзади пристала незнакомая собака да все баранки одну за другой и съела: съела папины с тмином, потом мамины с маком, потом Женины с сахаром. Почувствовала Женя, что баранки стали что-то чересчур лёгкие. Обернулась, да уж поздно. Мочалка болтается пустая, а собака последнюю, розовую Павликову бараночку доедает, облизывается.

– Ах, вредная собака! – закричала Женя и бросилась её догонять. Бежала, бежала, собаку не догнала, только сама заблудилась. Видит – место совсем незнакомое, больших домов нет, а стоят маленькие домики. Испугалась Женя и заплакала. Вдруг, откуда ни возьмись, старушка:

– Девочка, девочка, почему ты плачешь?

Женя старушке всё и рассказала.

Пожалела старушка Женю, привела её в свой садик и говорит:

– Ничего, не плачь, я тебе помогу. Правда, баранок у меня нет и денег тоже нет, но зато растёт у меня в садике один цветок, называется «цветик-семицветик», он всё может. Ты, я знаю, девочка хорошая, хоть и любишь зевать по сторонам. Я тебе подарю цветик-семицветик, он всё устроит.

С этими словами старушка сорвала с грядки и подала девочке Жене очень красивый цветок вроде ромашки. У него было семь прозрачных лепестков, каждый другого цвета: жёлтый, красный, зелёный, синий, оранжевый, фиолетовый и голубой.

– Этот цветик, – сказала старушка, – не простой. Он может исполнить всё, что ты захочешь. Для этого надо только оторвать один из лепестков, бросить его и сказать:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы сделалось

то-то и то-то!

И это тотчас сделается.

Женя вежливо поблагодарила старушку, вышла за калитку и тут только вспомнила, что не знает дороги домой. Она захотела вернуться в садик и попросить старушку, чтобы та проводила её до ближнего милиционера, но ни садика, ни старушки как не бывало. Что делать? Женя уже собиралась, по своему обыкновению, заплакать, даже нос наморщила, как гармошку, да вдруг вспомнила про заветный цветок.

– А ну-ка, посмотрим, что это за цветик-семицветик! Женя поскорее оторвала жёлтый лепесток, кинула его и сказала:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы я была дома

с баранками!

Не успела она это сказать, как в тот же миг очутилась дома, а в руках – связка баранок!

Женя отдала маме баранки, а сама про себя думает: «Это и вправду замечательный цветок, его непременно надо поставить в самую красивую вазочку!» Женя была совсем небольшая девочка, поэтому она влезла на стул и потянулась за любимой маминой вазочкой, которая стояла на самой верхней полке. В это время, как на грех, за окном пролетали вороны. Жене, понятно, тотчас захотелось узнать совершенно точно, сколько ворон – семь или восемь. Она открыла рот и стала считать, загибая пальцы, а вазочка полетела вниз и – бац! – раскололась на мелкие кусочки.

– Ты опять что-то разбила, тяпа-растяпа! – закричала мама из кухни. – Не мою ли самую любимую вазочку?

– Нет, нет, мамочка, я ничего не разбила. Это тебе послышалось! – закричала Женя, а сама поскорее оторвала красный лепесток, бросила его и прошептала:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы мамина любимая вазочка сделалась целая!

Не успела она это сказать, как черепки сами собой поползли друг к другу и стали срастаться. Мама прибежала из кухни – глядь, а её любимая вазочка как ни в чём не бывало стоит на своём месте. Мама на всякий случай погрозила Жене пальцем и послала её гулять во двор.

Пришла Женя во двор, а там мальчики играют в папанинцев: сидят на старых досках, и в песок воткнута палка.

– Мальчики, мальчики, примите меня поиграть!

– Чего захотела! Не видишь – это Северный полюс? Мы девчонок на Северный полюс не берём.

– Какой же это Северный полюс, когда это одни доски?

– Не доски, а льдины. Уходи, не мешай! У нас как раз сильное сжатие.

– Значит, не принимаете?

– Не принимаем. Уходи!

– И не нужно. Я и без вас на Северном полюсе сейчас буду. Только не на таком, как ваш, а на всамделишном. А вам – кошкин хвост!

Женя отошла в сторонку, под ворота, достала заветный цветик-семицветик, оторвала синий лепесток, кинула и сказала:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы я сейчас же была на Северном полюсе!

Не успела она это сказать, как вдруг откуда ни возьмись налетел вихрь, солнце пропало, сделалась страшная ночь, земля закружилась под ногами, как волчок.

Женя, как была в летнем платьице с голыми ногами, одна-одинёшенька оказалась на Северном полюсе, а мороз там сто градусов!

– Ай, мамочка, замерзаю! – закричала Женя и стала плакать, но слёзы тут же превратились в сосульки и повисли на носу, как на водосточной трубе.

А тем временем из-за льдины вышли семь белых медведей и прямёхонько к девочке, один другого страшней: первый – нервный, второй – злой, третий – в берете, четвёртый – потёртый, пятый – помятый, шестой – рябой, седьмой – самый большой.

Не помня себя от страха, Женя схватила обледеневшими пальчиками цветик-семицветик, вырвала зелёный лепесток, кинула и закричала что есть мочи:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтоб я сейчас же очутилась опять на нашем дворе!

И в тот же миг она очутилась опять во дворе. А мальчики на неё смотрят и смеются:

– Ну и где же твой Северный полюс?

– Я там была.

– Мы не видели. Докажи!

– Смотрите – у меня ещё висит сосулька.

– Это не сосулька, а кошкин хвост! Что, взяла?

Женя обиделась и решила больше с мальчишками не водиться, а пошла на другой двор водиться с девочками. Пришла, видит – у девочек разные игрушки. У кого коляска, у кого мячик, у кого прыгалка, у кого трехколёсный велосипед, а у одной – большая говорящая кукла в кукольной соломенной шляпке и в кукольных калошках. Взяла Женю досада. Даже глаза от зависти стали жёлтые, как у козы.

«Ну, – думает, – я вам сейчас покажу, у кого игрушки!»

Вынула цветик-семицветик, оторвала оранжевый лепесток, кинула и сказала:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы все игрушки, какие есть на свете, были мои!

И в тот же миг откуда ни возьмись со всех сторон повалили к Жене игрушки. Первыми, конечно, прибежали куклы, громко хлопая глазами и пища без передышки: «папа-мама», «папа-мама». Женя сначала очень обрадовалась, но кукол оказалось так много, что они сразу заполнили весь двор, переулок, две улицы и половину площади. Невозможно было сделать шагу, чтобы не наступить на куклу. Вокруг, представляете себе, какой шум могут поднять пять миллионов говорящих кукол? А их было никак не меньше. И то это были только московские куклы. А куклы из Ленинграда, Харькова, Киева, Львова и других советских городов ещё не успели добежать и галдели, как попугаи, по всем дорогам Советского Союза. Женя даже слегка испугалась.

Но это было только начало. За куклами сами собой покатились мячики, шарики, самокаты, трёхколесные велосипеды, тракторы, автомобили, танки, танкетки, пушки. Прыгалки ползли по земле, как ужи, путаясь под ногами и заставляя нервных кукол пищать ещё громче. По воздуху летели миллионы игрушечных самолётов, дирижаблей, планеров. С неба, как тюльпаны, сыпались ватные парашютисты, повисая на телефонных проводах и деревьях. Движение в городе остановилось. Постовые милиционеры влезли на фонари и не знали, что им делать.

– Довольно, довольно! – в ужасе закричала Женя, хватаясь за голову. – Будет! Что вы, что вы! Мне совсем не надо столько игрушек. Я пошутила. Я боюсь…

Но не тут-то было! Игрушки всё валили и валили. Кончились советские, начались американские. Уже весь город был завален до самых крыш игрушками. Женя по лестнице – игрушки за ней. Женя на балкон – игрушки за ней. Женя на чердак – игрушки за ней. Женя выскочила на крышу, поскорее оторвала фиолетовый лепесток, кинула и быстро сказала:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтоб игрушки поскорей убирались обратно в магазины.

И тотчас все игрушки исчезли. Посмотрела Женя на свой цветик-семицветик и видит, что остался всего один лепесток.

– Вот так штука! Шесть лепестков, оказывается, потратила – и никакого удовольствия. Ну, ничего. Вперёд буду умнее.

Пошла она на улицу, идёт и думает: «Чего бы мне ещё всё-таки велеть? Велю-ка я себе, пожалуй, два кило «мишек». Нет, лучше два кило «прозрачных». Или нет… Лучше сделаю так: велю полкило «мишек», полкило «прозрачных», сто граммов халвы, сто граммов орехов и ещё, куда ни шло, одну розовую баранку для Павлика. А что толку? Ну, допустим, всё это я велю и съем. И ничего не останется. Нет, велю я себе лучше трёхколесный велосипед. Хотя зачем? Ну, покатаюсь, а потом что? Ещё, чего доброго, мальчишки отнимут. Пожалуй, и поколотят! Нет. Лучше я себе велю билет в кино или в цирк. Там все-таки весело. А может быть, велеть лучше новые сандалеты? Тоже не хуже цирка. Хотя, по правде сказать, какой толк в новых сандалетах? Можно велеть чего-нибудь ещё гораздо лучше. Главное, не надо торопиться».

Рассуждая таким образом, Женя вдруг увидела превосходного мальчика, который сидел на лавочке у ворот. У него были большие синие глаза, весёлые, но смирные. Мальчик был очень симпатичный – сразу видно, что не драчун, и Жене захотелось с ним познакомиться. Девочка без всякого страха подошла к нему так близко, что в каждом его зрачке очень ясно увидела своё лицо с двумя косичками, разложенными по плечам.

– Мальчик, мальчик, как тебя зовут?

– Витя. А тебя как?

– Женя. Давай играть в салки?

– Не могу. Я хромой.

И Женя увидела его ногу в уродливом башмаке на очень толстой подошве.

– Как жалко! – сказала Женя. – Ты мне очень понравился, и я бы с большим удовольствием побегала с тобой.

– Ты мне тоже очень нравишься, и я бы тоже с большим удовольствием побегал с тобой, но, к сожалению, это невозможно. Ничего не поделаешь. Это на всю жизнь.

– Ах, какие пустяки ты говоришь, мальчик! – воскликнула Женя и вынула из кармана свой заветный цветик-семицветик. – Гляди!

С этими словами девочка бережно оторвала последний, голубой лепесток, на минутку прижала его к глазам, затем разжала пальцы и запела тонким голоском, дрожащим от счастья:

Лети, лети, лепесток,

Через запад на восток,

Через север, через юг,

Возвращайся, сделав круг.

Лишь коснёшься ты земли —

Быть по-моему вели.

Вели, чтобы Витя был здоров!

И в ту же минуту мальчик вскочил со скамьи, стал играть с Женей в салки и бегал так хорошо, что девочка не могла его догнать, как ни старалась.

ВОПРОСЫ

• Что подарила Жене добрая старушка?

• Расскажи, как девочка использовала 6 лепестков.

• На что Женя потратила последний лепесток?

• Как ты думаешь, какое желание девочки было самым лучшим. Почему?

Дмитрий Мамин-Сибиряк

Серая Шейка

I

Первый осенний холод, от которого пожелтела трава, привёл всех птиц в большую тревогу. Все начали готовиться в далёкий путь, и все имели такой серьёзный, озабоченный вид. Да, нелегко перелететь пространство в несколько тысяч вёрст… Сколько бедных птиц дорогой выбьются из сил, сколько погибнут от разных случайностей, – вообще было о чем серьёзно подумать.

Серьёзные большие птицы, как лебеди, гуси и утки, собирались в дорогу с важным видом, сознавая всю трудность предстоящего подвига; а более всех шумели, суетились и хлопотали маленькие птички, как кулички-песочники, кулички-плавунчики, чернозобики, черныши, зуйки. Они давно уже собирались стайками и переносились с одного берега на другой по отмелям и болотам с такой быстротой, точно кто бросил горсть гороху. У маленьких птичек была такая большая работа…

Лес стоял тёмный и молчаливый, потому что главные певцы улетели, не дожидаясь холода.

– И куда эта мелочь торопится! – ворчал старый Селезень, не любивший себя беспокоить. – В своё время все улетим… Не понимаю, о чём тут беспокоиться.

– Ты всегда был лентяем, поэтому тебе и неприятно смотреть на чужие хлопоты, – объяснила его жена, старая Утка.

– Я был лентяем? Ты просто несправедлива ко мне, и больше ничего. Может быть, я побольше всех забочусь, а только не показываю вида. Толку от этого немного, если буду бегать с утра до ночи по берегу, кричать, мешать другим, надоедать всем.

Утка вообще была не совсем довольна своим супругом, а теперь окончательно рассердилась:

– Ты посмотри на других-то, лентяй! Вон наши соседи, гуси или лебеди, – любо на них посмотреть. Живут душа в душу… Небось лебедь или гусь не бросит своего гнезда и всегда впереди выводка. Да, да… А тебе до детей и дела нет. Только и думаешь о себе, чтобы набить зоб. Лентяй, одним словом… Смотреть-то на тебя даже противно!

– Не ворчи, старуха!.. Ведь я ничего не говорю, что у тебя такой неприятный характер. У всякого есть свои недостатки… Я не виноват, что гусь – глупая птица и поэтому нянчится со своим выводком. Вообще мое правило – не вмешиваться в чужие дела. Зачем? Пусть всякий живёт по-своему.

Селезень любил серьёзные рассуждения, причём оказывалось как-то так, что именно он, Селезень, всегда прав, всегда умён и всегда лучше всех. Утка давно к этому привыкла, а сейчас волновалась по совершенно особенному случаю.

– Какой ты отец? – накинулась она на мужа. – Отцы заботятся о детях, а тебе – хоть трава не расти!..

– Ты это о Серой Шейке говоришь? Что же я могу поделать, если она не может летать? Я не виноват…

Серой Шейкой они называли свою калеку-дочь, у которой было переломлено крыло ещё весной, когда подкралась к выводку Лиса и схватила утёнка. Старая Утка смело бросилась на врага и отбила утёнка; но одно крылышко оказалось сломанным.

– Даже и подумать страшно, как мы покинем здесь Серую Шейку одну, – повторяла Утка со слезами. – Все улетят, а она останется одна-одинешенька. Да, совсем одна… Мы улетим на юг, в тепло, а она, бедняжка, здесь будет мёрзнуть… Ведь она наша дочь, и как я её люблю, мою Серую Шейку! Знаешь, старик, останусь-ка я с ней зимовать здесь вместе…

– А другие дети?

– Те здоровы, обойдутся и без меня.

Селезень всегда старался замять разговор, когда речь заходила о Серой Шейке. Конечно, он тоже любил её, но зачем же напрасно тревожить себя? Ну, останется, ну, замёрзнет, – жаль, конечно, а всё-таки ничего не поделаешь. Наконец, нужно подумать и о других детях. Жена вечно волнуется, а нужно смотреть на вещи серьёзно. Селезень про себя жалел жену, но не понимал в полной мере её материнского горя. Уж лучше было бы, если бы тогда Лиса совсем съела Серую Шейку, – ведь всё равно она должна погибнуть зимой.

II

Старая Утка ввиду близившейся разлуки относилась к дочери-калеке с удвоенной нежностью. Бедняжка ещё не знала, что такое разлука и одиночество, и смотрела на сборы других в дорогу с любопытством новичка. Правда, ей иногда делалось завидно, что её братья и сёстры так весело собираются к отлёту, что они будут опять где-то там, далеко-далеко, где не бывает зимы.

– Ведь вы весной вернётесь? – спрашивала Серая Шейка у матери.

– Да, да, вернёмся, моя дорогая… И опять будем жить все вместе.

Для утешения начинавшей задумываться Серой Шейки мать рассказала ей несколько таких же случаев, когда утки оставались на зиму. Она была лично знакома с двумя такими парами.

– Как-нибудь, милая, пробьёшься, – успокаивала старая Утка. – Сначала поскучаешь, а потом привыкнешь. Если бы можно было тебя перенести на тёплый ключ, что и зимой не замерзает, – совсем было бы хорошо. Это недалеко отсюда… Впрочем, что же и говорить-то попусту, всё равно нам не перенести тебя туда!

– Я буду всё время думать о вас… – повторяла бедная Серая Шейка. – Всё буду думать: где вы, что вы делаете, весело ли вам? Всё равно и будет, точно и я с вами вместе.

Старой Утке нужно было собрать все силы, чтобы не выдать своего отчаяния. Она старалась казаться весёлой и плакала потихоньку ото всех. Ах, как ей было жаль милой, бедненькой Серой Шейки… Других детей она теперь почти не замечала и не обращала на них внимания, и ей казалось, что она даже совсем их не любит.

А как быстро летело время… Был уже целый ряд холодных утренников, а от инея пожелтели берёзки и покраснели осины. Вода в реке потемнела, и сама река казалась больше, потому что берега оголели, – береговая поросль быстро теряла листву. Холодный осенний ветер обрывал засыхавшие листья и уносил их. Небо часто покрывалось тяжёлыми осенними облаками, ронявшими мелкий осенний дождь. Вообще хорошего было мало, и который день уже неслись мимо стаи перелётной птицы… Первыми тронулись болотные птицы, потому что болота уже начинали замерзать. Дольше всех оставались водоплавающие. Серую Шейку больше всех огорчал перелёт журавлей, потому что они так жалобно курлыкали, точно звали её с собой. У неё ещё в первый раз сжалось сердце от какого-то тайного предчувствия, и она долго провожала глазами уносившуюся в небе журавлиную стаю.

– Как им, должно быть, хорошо, – думала Серая Шейка.

Лебеди, гуси и утки тоже начинали готовиться к отлёту. Отдельные гнезда соединялись в большие стаи. Старые и бывалые птицы учили молодых. Каждое утро эта молодёжь с весёлым криком делала большие прогулки, чтобы укрепить крылья для далёкого перелёта. Умные вожаки сначала обучали отдельные партии, а потом всех вместе. Сколько было крика, молодого веселья и радости… Одна Серая Шейка не могла принимать участия в этих прогулках и любовалась ими только издали. Что делать, приходилось мириться со своей судьбой. Зато как она плавала, как ныряла! Вода для неё составляла всё.

– Нужно отправляться… пора! – говорили старики вожаки. – Что нам здесь ждать?

А время летело, быстро летело… Наступил и роковой день. Вся стая сбилась в одну живую кучу на реке. Это было ранним осенним утром, когда вода ещё была покрыта густым туманом. Утиный косяк сбился из трёхсот штук. Слышно было только кряканье главных вожаков. Старая Утка не спала всю ночь, – это была последняя ночь, которую она проводила вместе с Серой Шейкой.

– Ты держись вон около того берега, где в реку сбегает ключик, – советовала она. – Там вода не замёрзнет целую зиму…

Серая Шейка держалась в стороне от косяка, как чужая… Да, все были так заняты общим отлётом, что на неё никто не обращал внимания. У старой Утки изболелось всё сердце, глядя на бедную Серую Шейку. Несколько раз она решала про себя, что останется; но как останешься, когда есть другие дети и нужно лететь вместе с косяком?..

– Ну, трогай! – громко скомандовал главный вожак, и стая поднялась разом вверх.

Серая Шейка осталась на реке одна и долго провожала глазами улетавший косяк. Сначала все летели одной живой кучей, а потом вытянулись в правильный треугольник и скрылись.

– Неужели я совсем одна? – думала Серая Шейка, заливаясь слезами. – Лучше бы было, если бы тогда Лиса меня съела…

III

Река, на которой осталась Серая Шейка, весело катилась в горах, покрытых густым лесом. Место было глухое, и никакого жилья кругом. По утрам вода у берегов начинала замерзать, а днём тонкий, как стекло, лёд таял.

Неужели вся река замёрзнет? – думала Серая Шейка с ужасом.

Скучно ей было одной, и она всё думала про своих улетевших братьев и сестёр. Где-то они сейчас? Благополучно ли долетели? Вспоминают ли про неё? Времени было достаточно, чтобы подумать обо всём. Узнала она и одиночество. Река была пуста, и жизнь сохранялась только в лесу, где посвистывали рябчики, прыгали белки и зайцы. Раз со скуки Серая Шейка забралась в лес и страшно перепугалась, когда из-под куста кубарем вылетел Заяц.

– Ах, как ты меня напугала, глупая! – проговорил Заяц, немного успокоившись. – Душа в пятки ушла… И зачем ты толчёшься здесь? Ведь все утки давно улетели…

– Я не могу летать: Лиса мне крылышко перекусила, когда я ещё была совсем маленькой…

– Уж эта мне Лиса!.. Нет хуже зверя. Она и до меня давно добирается… Ты берегись её, особенно когда река покроется льдом. Как раз сцапает…

Они познакомились. Заяц был такой же беззащитный, как и Серая Шейка, и спасал свою жизнь постоянным бегством.

– Если бы мне крылья, как птице, так я бы, кажется, никого на свете не боялся!.. У тебя вот хоть и крыльев нет, так зато ты плавать умеешь, а не то возьмёшь и нырнёшь в воду, – говорил он. – А я постоянно дрожу со страху… У меня – кругом враги. Летом ещё можно спрятаться куда-нибудь, а зимой всё видно.

Скоро выпал и первый снег, а река всё ещё не поддавалась холоду. Всё, что замерзало по ночам, вода разбивала. Борьба шла не на живот, а на смерть. Всего опаснее были ясные, звёздные ночи, когда всё затихало и на реке не было волн. Река точно засыпала, и холод старался сковать её льдом сонную. Так и случилось. Была тихая-тихая звёздная ночь. Тихо стоял тёмный лес на берегу, точно стража из великанов. Горы казались выше, как это бывает ночью. Высокий месяц обливал всё своим трепетным искрившимся светом. Бурлившая днём горная река присмирела, и к ней тихо-тихо подкрался холод, крепко-крепко обнял гордую, непокорную красавицу и точно прикрыл её зеркальным стеклом. Серая Шейка была в отчаянии, потому что не замёрзла только самая середина реки, где образовалась широкая полынья. Свободного места, где можно было плавать, оставалось не больше пятнадцати сажен. Огорчение Серой Шейки дошло до последней степени, когда на берегу показалась Лиса, – это была та самая Лиса, которая переломила ей крыло.

– А, старая знакомая, здравствуй! – ласково проговорила Лиса, останавливаясь на берегу. – Давненько не видались… Поздравляю с зимой.

– Уходи, пожалуйста, я совсем не хочу с тобой разговаривать, – ответила Серая Шейка.

– Это за мою-то ласку! Хороша же ты, нечего сказать!.. А впрочем, про меня много лишнего говорят. Сами наделают что-нибудь, а потом на меня и свалят… Пока – до свидания!

Когда Лиса убралась, приковылял Заяц и сказал:

– Берегись, Серая Шейка: она опять придёт.

И Серая Шейка тоже начала бояться, как боялся Заяц. Бедная даже не могла любоваться творившимися кругом неё чудесами. Наступила уже настоящая зима. Земля была покрыта белоснежным ковром. Не оставалось ни одного тёмного пятнышка. Даже голые берёзы, ольхи, ивы и рябины убрались инеем, точно серебристым пухом. А ели сделались ещё важнее. Они стояли засыпанные снегом, как будто надели дорогую тёплую шубу. Да, чудно, хорошо было кругом; а бедная Серая Шейка знала только одно, что эта красота не для неё, и трепетала при одной мысли, что её полынья вот-вот замёрзнет и ей некуда будет деться. Лиса действительно пришла через несколько дней, села на берегу и опять заговорила:

– Соскучилась я по тебе, уточка… Выходи сюда; а не хочешь, так я сама к тебе приду. Я не спесива…

И Лиса принялась ползти осторожно по льду к самой полынье. У Серой Шейки замерло сердце. Но Лиса не могла подобраться к самой воде, потому что там лёд был ещё очень тонок. Она положила голову на передние лапки, облизнулась и проговорила:

– Какая ты глупая, уточка… Вылезай на лёд! А впрочем, до свидания! Я тороплюсь по своим делам…

Лиса начала приходить каждый день – проведать, не застыла ли полынья. Наступившие морозы делали своё дело. От большой полыньи оставалось всего одно окно в сажень величиной. Лёд был крепкий, и Лиса садилась на самом краю. Бедная Серая Шейка со страху ныряла в воду, а Лиса сидела и зло подсмеивалась над ней:

– Ничего, ныряй, а я тебя всё равно съем… Выходи лучше сама.

Заяц видел с берега, что проделывала Лиса, и возмущался всем своим заячьим сердцем:

– Ах, какая бессовестная эта Лиса… Какая несчастная эта Серая Шейка! Съест её Лиса…

IV

По всей вероятности, Лиса и съела бы Серую Шейку, когда полынья замёрзла бы совсем, но случилось иначе. Заяц всё видел своими собственными косыми глазами.

Дело было утром. Заяц выскочил из своего логова покормиться и поиграть с другими зайцами. Мороз был здоровый, и зайцы грелись, поколачивая лапку о лапку. Хотя и холодно, а всё-таки весело.

– Братцы, берегитесь! – крикнул кто-то.

Действительно, опасность была на носу. На опушке леса стоял сгорбленный старичок охотник, который подкрался на лыжах совершенно неслышно и высматривал, которого бы зайца застрелить.

Эх, тёплая старухе шуба будет, – соображал он, выбирая самого крупного зайца.

Он даже прицелился из ружья, но зайцы его заметили и кинулись в лес, как сумасшедшие.

– Ах, лукавцы! – рассердился старичок. – Вот ужо я вас… Того не понимают, глупые, что нельзя старухе без шубы. Не мёрзнуть же ей… А вы Акинтича не обманете, сколько ни бегайте. Акинтич-то похитрее будет… А старуха Акинтичу вон как наказывала: «Ты, смотри, старик, без шубы не приходи!» А вы сигать…

Старичок пустился разыскивать зайцев по следам, но зайцы рассыпались по лесу, как горох. Старичок порядком измучился, обругал лукавых зайцев и присел на берегу реки отдохнуть.

– Эх, старуха, старуха, убежала наша шуба! – думал он вслух. – Ну, вот отдохну и пойду искать другую…

Сидит старичок, горюет, а тут, глядь, Лиса по реке ползёт, – так и ползёт, точно кошка.

– Ге, ге, вот так штука! – обрадовался старичок. – К старухиной-то шубе воротник сам ползёт… Видно, пить захотела, а то, может, и рыбки вздумала половить…

Лиса действительно подползла к самой полынье, в которой плавала Серая Шейка, и улеглась на льду. Стариковские глаза видели плохо и из-за лисы не замечали утки.

Надо так её застрелять, чтобы воротника не испортить, – соображал старик, прицеливаясь в Лису. – А то вот как старуха будет браниться, если воротник-то в дырьях окажется… Тоже своя сноровка везде надобна, а без снасти и клопа не убьёшь.

Старичок долго прицеливался, выбирая место в будущем воротнике. Наконец, грянул выстрел. Сквозь дым от выстрела охотник видел, как что-то метнулось на льду, – и со всех ног кинулся к полынье; по дороге он два раза упал, а когда добежал до полыньи, то только развел руками, – воротника как не бывало, а в полынье плавала одна перепуганная Серая Шейка.

– Вот так штука! – ахнул старичок, разводя руками. – В первый раз вижу, как Лиса в утку обратилась. Ну, и хитёр зверь.

– Дедушка, Лиса убежала, – объяснила Серая Шейка.

– Убежала? Вот тебе, старуха, и воротник к шубе… Что же я теперь буду делать, а? Ну и грех вышел… А ты, глупая, зачем тут плаваешь?

– А я, дедушка, не могла улететь вместе с другими. У меня одно крылышко попорчено…

– Ах, глупая, глупая… Да ведь ты замёрзнешь тут или Лиса тебя съест! Да…

Старичок подумал-подумал, покачал головой и решил:

– А мы вот что с тобой сделаем: я тебя внучкам унесу. Вот-то обрадуются… А весной ты старухе яичек нанесёшь да утяток выведешь. Так я говорю? Вот то-то, глупая…

Старичок добыл Серую Шейку из полыньи и положил за пазуху. А старухе я ничего не скажу, – соображал он, направляясь домой. – Пусть её шуба с воротником вместе ещё погуляет в лесу. Главное: внучки вот как обрадуются…

Зайцы всё это видели и весело смеялись. Ничего, старуха и без шубы на печке не замёрзнет.

ВОПРОСЫ

• Почему Серая Шейка не улетела вместе с другими утками?

• С кем она подружилась?

• Почему Лиса приходила каждый день к полынье?

• Кто спас Серую Шейку от Лисы?

Сказочка про Козявочку

I

Как родилась Козявочка, никто не видал. Это был солнечный весенний день. Козявочка посмотрела кругом и сказала:

– Хорошо!..

Расправила Козявочка свои крылышки, потёрла тонкие ножки одна о другую, ещё посмотрела кругом и сказала:

– Как хорошо!.. Какое солнышко тёплое, какое небо синее, какая травка зелёная, – хорошо, хорошо!.. И всё моё!..

Ещё потёрла Козявочка ножками и полетела. Летает, любуется всем и радуется. А внизу травка так и зеленеет, а в травке спрятался аленький цветочек.

– Козявочка, ко мне! – крикнул цветочек.

Козявочка спустилась на землю, вскарабкалась на цветочек и принялась пить сладкий цветочный сок.

– Какой ты добрый, цветочек! – говорит Козявочка, вытирая рыльце ножками.

– Добрый-то добрый, да вот ходить не умею, – пожаловался цветочек.

– И всё-таки хорошо, – уверяла Козявочка. – И всё моё…

Не успела она ещё договорить, как с жужжанием налетел мохнатый Шмель – и прямо к цветочку:

– Жж… Кто забрался в мой цветочек? Жж… кто пьёт мой сладкий сок? Жж… Ах ты, дрянная Козявка, убирайся вон! Жжж… Уходи вон, пока я не ужалил тебя!

– Позвольте, что же это такое? – запищала Козявочка. – Всё, всё моё…

– Жжж… Нет, моё!

Козявочка едва унесла ноги от сердитого Шмеля. Она присела на травку, облизала ножки, запачканные в цветочном соку, и рассердилась:

– Какой грубиян этот Шмель!.. Даже удивительно!.. Ещё ужалить хотел… Ведь всё моё – и солнышко, и травка, цветочки.

– Нет уж, извините – моё! – проговорил мохнатый Червячок, карабкавшийся по стебельку травки.

Козявочка сообразила, что Червячок не умеет летать, и заговорила смелее:

– Извините меня, Червячок, вы ошибаетесь… Я вам не мешаю ползать, а со мной не спорьте!..

– Хорошо, хорошо… Вот только мою травку не троньте. Я этого не люблю, признаться сказать… Мало ли вас тут летает… Вы народ легкомысленный, а я Червячок серьёзный… Говоря откровенно, мне всё принадлежит. Вот заползу на травку – и съем, заползу на любой цветочек – и тоже съем. До свиданья!..

II

В несколько часов Козявочка узнала решительно всё, именно: что, кроме солнышка, синего неба и зелёной травки, есть ещё сердитые шмели, серьёзные червячки и разные колючки на цветах. Одним словом, получилось большое огорчение. Козявочка даже обиделась. Помилуйте, она была уверена, что всё принадлежит ей и создано для неё, а тут другие то же самое думают. Нет, что-то не так… Не может этого быть.

Летит Козявочка дальше и видит – вода.

– Уж это моё! – весело запищала она. – Моя вода… Ах, как весело!.. Тут и травка и цветочки.

А навстречу Козявочке летят другие козявочки.

– Здравствуй, сестрица!

– Здравствуйте, милые… А то уж мне стало скучно одной летать. Что вы тут делаете?

– А мы играем, сестрица… Иди к нам. У нас весело… Ты недавно родилась?

– Только сегодня… Меня чуть Шмель не ужалил, потом я видела Червяка… Я думала, что всё моё, а они говорят, что всё ихнее.

Другие козявочки успокоили гостью и пригласили играть вместе. Над водой козявки играли столбом: кружатся, летают, пищат. Наша Козявочка задыхалась от радости и скоро совсем забыла про сердитого Шмеля и серьёзного Червяка.

– Ах, как хорошо! – шептала она в восторге. – Всё моё: и солнышко, и травка, и вода. Зачем другие сердятся, решительно не понимаю. Всё моё, а я никому не мешаю жить: летайте, жужжите, веселитесь. Я позволяю…

Поиграла Козявочка, повеселилась и присела отдохнуть на болотную осоку. Надо же и отдохнуть, в самом деле! Смотрит Козявочка, как веселятся другие козявочки; вдруг, откуда ни возьмись, воробей – как шмыгнёт мимо, точно кто камень бросил.

– Ай, ой! – закричали козявочки и бросились врассыпную.

Когда воробей улетел, не досчитались целого десятка козявочек.

– Ах, разбойник! – бранились старые козявочки. – Целый десяток съел.

Это было похуже Шмеля. Козявочка начала бояться и спряталась с другими молодыми козявочками ещё дальше в болотную траву.

Но здесь другая беда: двух козявочек съела рыбка, а двух – лягушка.

– Что же это такое? – удивлялась Козявочка. – Это уже совсем ни на что не похоже… Так и жить нельзя. У, какие гадкие!..

Хорошо, что козявочек было много и убыли никто не замечал. Да ещё прилетели новые козявочки, которые только что родились.

Они летели и пищали:

– Всё наше… Всё наше…

– Нет, не всё наше, – крикнула им наша Козявочка. – Есть ещё сердитые шмели, серьёзные червяки, гадкие воробьи, рыбки и лягушки. Будьте осторожны, сестрицы!

Впрочем, наступила ночь, и все козявочки попрятались в камышах, где было так тепло. Высыпали звёзды на небе, взошёл месяц, и всё отразилось в воде.

Ах, как хорошо было!..

«Мой месяц, мои звёзды», – думала наша Козявочка, но никому этого не сказала: как раз отнимут и это…

III

Так прожила Козявочка целое лето. Много она веселилась, а много было и неприятного. Два раза её чуть-чуть не проглотил проворный стриж; потом незаметно подобралась лягушка, – мало ли у козявочек всяких врагов! Были и свои радости. Встретила Козявочка другую такую же козявочку, с мохнатыми усиками. Та и говорит:

– Какая ты хорошенькая, Козявочка… Будем жить вместе.

И зажили вместе, совсем хорошо зажили. Всё вместе: куда одна, туда и другая. И не заметили, как лето пролетело. Начались дожди, холодные ночи. Наша Козявочка нанесла яичек, спрятала их в густой траве и сказала:

– Ах, как я устала!..

Никто не видал, как Козявочка умерла. Да она и не умерла, а только заснула на зиму, чтобы весной проснуться снова и снова жить.

ВОПРОСЫ

• Опиши день, в который родилась Козявочка.

• В чём была уверена Козявочка?

• Какие опасности поджидали Козявочку и её сестриц?

• Что нанесла Козявочка в конце лета?

Владимир Одоевский

Мороз Иванович

В одном доме жили две девочки – Рукодельница да Ленивица, а при них нянюшка. Рукодельница была умная девочка: рано вставала, сама, без нянюшки, одевалась, а вставши с постели, за дело принималась: печку топила, хлебы месила, избу мела, петуха кормила, а потом на колодец за водой ходила. А Ленивица меж тем в постельке лежала, потягивалась, с боку на бок переваливалась, уж разве наскучит лежать, так скажет спросонья: «Нянюшка, надень мне чулочки, нянюшка, завяжи башмачки», а потом заговорит: «Нянюшка, нет ли булочки?» Встанет, попрыгает да и сядет к окошку мух считать: сколько прилетело да сколько улетело. Как всех пересчитает Ленивица, так уж и не знает, за что приняться и чем бы заняться; ей бы в постельку – да спать не хочется; ей бы покушать – да есть не хочется; ей бы к окошку мух считать – да и то надоело. Сидит, горемычная, и плачет да жалуется на всех, что ей скучно, как будто в том другие виноваты. Между тем Рукодельница воротится, воду процедит, в кувшины нальёт; да ещё какая затейница: коли вода нечиста, так свернёт лист бумаги, наложит в неё угольков да песку крупного насыплет, вставит ту бумагу в кувшин да нальёт в неё воды, а вода-то, знай, проходит сквозь песок да сквозь уголья и каплет в кувшин чистая, словно хрустальная; а потом Рукодельница примется чулки вязать или платки рубить, а не то и рубашки шить да кроить да ещё рукодельную песенку затянет; и не было никогда ей скучно, потому что и скучать-то было ей некогда: то за тем, то за другим делом, а тут, смотришь, и вечер – день прошёл.

Однажды с Рукодельницей беда приключилась: пошла она на колодец за водой, опустила ведро на верёвке, а верёвка-то и оборвись; упало ведро в колодец. Как тут быть? Расплакалась бедная Рукодельница да и пошла к нянюшке рассказывать про свою беду и несчастье; а нянюшка Прасковья была такая строгая и сердитая, говорит:

– Сама беду сделала, сама и поправляй; сама ведёрко утопила, сама и доставай.

Нечего было делать: пошла бедная Рукодельница опять к колодцу, ухватилась за верёвку и спустилась по ней к самому дну. Только тут с ней чудо случилось. Едва спустилась, смотрит: перед ней печка, а в печке сидит пирожок, такой румяный, поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:

– Я совсем готов, подрумянился, сахаром да изюмом обжарился; кто меня из печки возьмёт, тот со мной и пойдёт!

Рукодельница, нимало не мешкая, схватила лопатку, вынула пирожок и положила его за пазуху. Идёт она дальше. Перед ней сад, а в саду стоит дерево, а на дереве золотые яблочки; яблочки листьями шевелят и промеж себя говорят:

– Мы яблочки наливные, созрелые; корнем дерева питалися, студёной росой обмывалися; кто нас с дерева стрясёт, тот нас себе и возьмёт.

Рукодельница подошла к дереву, потрясла его за сучок, и золотые яблочки так и посыпались к ней в передник. Рукодельница идёт дальше. Смотрит: перед ней сидит старик Мороз Иванович, седой-седой; сидит он на ледяной лавочке да снежные комочки ест; тряхнёт головой – от волос иней сыплется, духом дыхнёт – валит густой пар.

– А! – сказал он. – Здорово, Рукодельница! Спасибо, что ты мне пирожок принесла; давным-давно уж я ничего горяченького не ел.

Тут он посадил Рукодельницу возле себя, и они вместе пирожком позавтракали, а золотыми яблочками закусили.

– Знаю я, зачем ты пришла, – говорит Мороз Иванович, – ты ведёрко в мой студенец опустила; отдать тебе ведёрко отдам, только ты мне за то три дня прослужи; будешь умна, тебе ж лучше; будешь ленива, тебе ж хуже. А теперь, – прибавил Мороз Иванович, – мне, старику, и отдохнуть пора; поди-ка приготовь мне постель, да смотри взбей хорошенько перину.

Рукодельница послушалась. Пошли они в дом. Дом у Мороза Ивановича сделан был весь изо льда: и двери, и окошки, и пол ледяные, а по стенам убрано снежными звёздочками; солнышко на них сияло, и всё в доме блестело, как брильянты. На постели у Мороза Ивановича вместо перины лежал снег пушистый; холодно, а делать было нечего.

Рукодельница принялась взбивать снег, чтоб старику было мягче спать, а меж тем у ней, бедной, руки окостенели и пальчики побелели, как у бедных людей, что зимой в проруби бельё полощут: и холодно, и ветер в лицо, и бельё замерзает, колом стоит, а делать нечего – работают бедные люди.

– Ничего, – сказал Мороз Иванович, – только снегом пальцы потри, так и отойдут, не ознобишь. Я ведь старик добрый; посмотри-ка, что у меня за диковинки. Тут он приподнял свою снежную перину с одеялом, и Рукодельница увидела, что под периною пробивается зелёная травка. Рукодельнице стало жаль бедной травки.

– Вот ты говоришь, – сказала она, – что ты старик добрый, а зачем ты зелёную травку под снежной периной держишь, на свет божий не выпускаешь?

– Не выпускаю потому, что ещё не время; ещё трава в силу не вошла. Осенью крестьяне её посеяли, она и взошла, и кабы вытянулась уже, то зима бы её захватила, и к лету травка бы не вызрела. Вот я и прикрыл молодую зелень моею снежной периной, да ещё сам прилёг на неё, чтобы снег ветром не разнесло; а вот придёт весна, снежная перина растает, травка заколосится, а там, смотришь, выглянет и зерно, а зерно крестьянин соберёт да на мельницу отвезёт; мельник зерно смелет, и будет мука, а из муки ты, Рукодельница, хлеб испечёшь.

– Ну, а скажи мне, Мороз Иванович, – сказала Рукодельница, – зачем ты в колодце-то сидишь?

– Я затем в колодце сижу, что весна подходит, – сказал Мороз Иванович, – мне жарко становится; а ты знаешь, что и летом в колодце холодно бывает, оттого и вода в колодце студёная, хоть посреди самого жаркого лета.

– А зачем ты, Мороз Иванович, – спросила Рукодельница, – зимою по улицам ходишь да в окошки стучишься?

– А я затем в окошки стучусь, – отвечал Мороз Иванович, – чтоб не забывали печей топить да трубы вовремя закрывать; а не то ведь, я знаю, есть такие неряхи, что печку истопить – истопят, а трубу закрыть – не закроют, или и закрыть закроют, да не вовремя, когда ещё не все угольки прогорели, а оттого в горнице угарно бывает, голова у людей болит, в глазах зелено; даже и совсем умереть от угара можно. А затем ещё я в окошко стучусь, чтоб никто не забывал, что есть на свете люди, которым зимой холодно, у которых нет шубки, да и дров купить не на что; вот я затем в окошко стучусь, чтобы им помогать не забывали. Тут добрый Мороз Иванович погладил Рукодельницу по головке да и лёг почивать на свою снежную постель. Рукодельница меж тем всё в доме прибрала, пошла на кухню, кушанье изготовила, платье у старика починила и бельё выштопала. Старичок проснулся; был всем очень доволен и поблагодарил Рукодельницу. Потом сели они обедать; обед был прекрасный, и особенно хорошо было мороженое, которое старик сам изготовил. Мороз Иванович отсыпал рукодельнице серебряных пятачков в ведерко. Так прожила Рукодельница у Мороза Ивановича целых три дня.

На третий день Мороз Иванович сказал Рукодельнице: «Спасибо тебе, умная ты девочка, хорошо ты меня, старика, утешила, и я у тебя в долгу не останусь. Ты знаешь: люди за рукоделие деньги получают, так вот тебе твоё ведёрко, а в ведёрко я всыпал целую горсть серебряных пятачков; да сверх того, вот тебе на память брильянтик – косыночку закалывать».

Рукодельница поблагодарила, приколола брильянтик, взяла ведёрко, пошла опять к колодцу, ухватилась за верёвку и вышла на свет божий. Только что она стала подходить к дому, как петух, которого она всегда кормила, увидев её, обрадовался, взлетел на забор и закричал: «Кукареку-кукареки! У рукодельницы в ведёрке пятаки!»

Когда Рукодельница пришла домой и рассказала всё, что с ней было, нянюшка очень дивовалась, а потом промолвила:

– Вот видишь ты, Ленивица, что люди за рукоделие получают! Поди-ка к старичку да послужи ему, поработай; в комнате у него прибирай, на кухне готовь, платье чини да бельё штопай, так и ты горсть пятачков заработаешь, а оно будет кстати: у нас к празднику денег мало.

Ленивице очень не по вкусу было идти к старичку работать. Но пятачки ей получить хотелось и брильянтовую булавочку тоже. Вот, по примеру Рукодельницы, Ленивица пошла к колодцу, схватилась за верёвку да и бух прямо ко дну. Смотрит – перед ней печка, а в печке сидит пирожок, такой румяный, поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:

– Я совсем готов, подрумянился, сахаром да изюмом обжарился; кто меня возьмёт, тот со мной и пойдёт.

А Ленивица ему в ответ:

– Да, как бы не так! Мне себя утомлять – лопатку поднимать да в печку тянуться; захочешь – сам выскочишь.

Идёт она далее, перед нею сад, а в саду стоит дерево, а на дереве золотые яблочки; яблочки листьями шевелят да промеж себя говорят:

– Мы яблочки наливные, созрелые; корнем дерева питалися, студёной росой обмывалися; кто нас с дерева стрясёт, тот нас себе и возьмёт.

– Да, как бы не так! – отвечала Ленивица. – Мне себя утомлять – ручки поднимать, за сучья тянуть… Успею набрать, как сами нападают!

И прошла Ленивица мимо них. Вот дошла она и до Мороза Ивановича. Старик по-прежнему сидел на ледяной скамеечке да снежные комочки прикусывал.

– Что тебе надобно, девочка? – спросил он.

– Пришла я к тебе, – отвечала Ленивица, – послужить да за работу получить.

– Дельно ты сказала, девочка, – отвечал старик, – за работу деньга следует, только посмотрим, какова ещё твоя работа будет. Поди-ка взбей мою перину, а потом кушанье изготовь, да платье моё повычини, да бельё повыштопай.

Пошла Ленивица, а дорогой думает: «Стану я себя утомлять да пальцы знобить! Авось старик не заметит и на невзбитой перине уснёт». Старик в самом деле не заметил или прикинулся, что не заметил, лёг в постель и заснул, а Ленивица пошла на кухню. Пришла на кухню, да и не знает, что делать. Кушать-то она любила, а подумать, как готовилось кушанье, это ей и в голову не приходило; да и лень ей было посмотреть. Вот она огляделась: лежит перед ней и зелень, и мясо, и рыба, и уксус, и горчица, и квас – всё по порядку. Думала она, думала, кое-как зелень обчистила, мясо и рыбу разрезала да, чтоб большого труда себе не давать, как всё было мытое-немытое, так и положила в кастрюлю: и зелень, и мясо, и рыбу, и горчицу, и уксус да ещё кваску подлила, а сама думает: «Зачем себя трудить, каждую вещь особо варить? Ведь в желудке всё вместе будет».

Вот старик проснулся, просит обедать. Ленивица притащила ему кастрюлю, как есть, даже скатертцы не подостлала. Мороз Иванович попробовал, поморщился, а песок так и захрустел у него на зубах. – Хорошо ты готовишь, – заметил он улыбаясь. – Посмотрим, какова твоя другая работа будет.

Ленивица отведала, да тотчас и выплюнула, а старик покряхтел, покряхтел да и принялся сам готовить кушанье и сделал обед на славу, так что Ленивица пальчики облизала, кушая чужую стряпню.

После обеда старик опять лёг отдохнуть, да припомнил Ленивице, что у него платье не починено да и бельё не выштопано. Ленивица понадулась, а делать было нечего: принялась платье и бельё разбирать; да и тут беда: платье и бельё Ленивица нашивала, а как его шьют, о том и не спрашивала; взяла было иголку, да с непривычки укололась; так её и бросила. А старик опять будто бы ничего не заметил, ужинать Ленивицу позвал да ещё спать её уложил.

А Ленивице то и любо; думает себе: «Авось и так пройдёт. Вольно было сестрице на себя труд принимать; старик добрый, он мне и так, задаром, пятачков подарит».

На третий день приходит Ленивица и просит Мороза Ивановича её домой отпустить да за работу наградить.

– Да какая же была твоя работа? – спросил старичок. – Уж коли на правду дело пошло, так ты мне должна заплатить, потому что не ты для меня работала, а я тебе служил.

– Да, как же! – отвечала Ленивица. – Я ведь у тебя целых три дня жила.

– Знаешь, голубушка, – отвечал старичок, – что я тебе скажу: жить и служить – разница, да и работа работе рознь; заметь это: вперёд пригодится. Но, впрочем, если тебя совесть не зазрит, я тебя награжу: и какова твоя работа, такова будет тебе и награда.

С этими словами Мороз Иванович дал Ленивице пребольшой серебряный слиток, а в другую руку – пребольшой брильянт. Ленивица так этому обрадовалась, что схватила то и другое и, даже не поблагодарив старика, домой побежала. Пришла домой и хвастается.

– Вот, – говорит, – что я заработала; не сестре чета, не горсточку пятачков, да не маленький брильянтик, а целый слиток серебряный, вишь, какой тяжёлый, да и брильянт-то чуть не с кулак… Уж на это можно к празднику обнову купить…

Не успела она договорить, как серебряный слиток растаял и полился на пол; он был не что иное, как ртуть, которая застыла от сильного холода; в то же время начал таять и брильянт. А петух вскочил на забор и громко закричал: «Кукареку-кукурекулька. У Ленивицы в руках ледяная сосулька!»

А вы, детушки, думайте, гадайте, что здесь правда, что неправда; что сказано впрямь, что стороною; что шутки ради, что в наставление.

ВОПРОСЫ

• Чем занималась с утра до ночи Рукодельница? А Ленивица?

• За что Мороз Иванович наградил Рукодельницу?

• Как вела себя Ленивица в доме Мороза Ивановича?

• Какую награду получила Ленивица?

• Кто из девушек тебе больше нравится? Почему?

Лидия Чарская

Дочь лесного царя

Сказка

I

Хорошо в лесу! Пахнет зелёной смолистой хвоей, пахнет белыми ландышами и свежим весенним мхом. Радостное солнышко проникает под густо разросшиеся шатры деревьев, играет на изумрудной травке, дивно прыгает золотистыми зайчиками по хрустальной поверхности большого лесного озера. Лёгкий ласковый ветер чуть рябит эту хрустальную гладь. Набежит, наморщит прозрачное зеркало вод и умчится дальше в лесную чащу заигрывать с зелёными листочками и нежными былинками. А над озером трещат кузнечики, да голосистые пташки выводят свою незамысловатую песнь: чилик-чилик… чик-тик-чик, чилик-чилик-тик-тик. И так без конца льются весёлые и звонкие трели. Нет слов – хорошо в лесу!

II

– Нянька, одеваться! Живее!

– Проснулась, моя ягодка! Проснулась, пташка моя!

– Какой нынче денёчек-то? А, нянька?

– Да уж такой светлый, такой радостный, какой только твоей душеньке может быть угоден.

– А наши ещё не возвращались с добычей?

– Нет, ягодка. До ночи, сама ведаешь, и ждать их нельзя.

– Ой, долго ждать до ночи, нянька. Уж и не знаю, как проживу этот день.

– Наберись терпения на час, золотая моя царевна, лесная птичка моя! Небось за играми, да забавами и не заметишь, как промчится денёк.

Это говорит древняя-древняя старуха, с морщинистым тёмным лицом и седыми как лунь космами, наклоняясь над кроваткой только что проснувшейся девочки.

Кроватка эта подвешена под густым навесом столетнего дуба и укрыта им от палящих солнечных лучей. Она вовсе не походит на обыкновенную кровать других детей. Она вся сплетена из гибких ивовых веток, перемешанных с белыми колокольчиками ландышей и лиловыми головками фиалок. Вместо перины – на ней подстилка из мягкого-мягкого мха. Такой же мох, покрытый лепестками ромашки, заменяет подушку. А покрывалом служат разноцветные крылья бабочек, связанные вместе и искусно подобранные по цвету и тонам. И сама маленькая царевна Лея, дочь лесного царя Волда и царицы русалок большого озера Ненифары, очень мало похожа на других детей. У маленькой лесной красавицы совсем смуглое, без тени румянца, личико, зелёные, напоминающие своим цветом свежую молодую листву деревьев, кудри и глаза, всегда блестящие, всегда сверкающие как звёзды. И одета Лея совсем иначе, нежели одеваются дети. На её смуглое тельце накинута тонкая сорочка, сотканная из паутины. Поверх этой сорочки старая нянька-лесовичка накинула на свою питомицу легкое воздушное платье из лепестков розового шиповника. А голые ножки царевны обуты в крошечные сандалии, сделанные из пушистой шкурки крота.

Умыв смуглое лицо царевны студёной водой из бьющего здесь же, поблизости, родника и накормив её цветочным медом и свежей лесной земляникой, няня-лесовичка отпустила маленькую царевну бегать и резвиться в лесу.

III

Из-под шатра старого, векового дуба, где находилась её спальня, царевна Лея помчалась вприпрыжку в покои отца. Царь Волд сидел на своём зелёном троне, сложенном из молодых ёлок. Он был высок, величав, хотя стар годами. Зелёная пушистая борода доходила ему до пояса, а на голове красиво высилась царская корона, свитая из дубовых листьев. Вокруг царского трона толпилась стража. Вертлявые лесовики с козлиными ногами, хвостами и рожками в почтительном молчании созерцали своего повелителя. При виде вбежавшей сюда царевны они все поклонились ей до земли.

– Здравствуй, папа, как спать-почивать изволили? – звонким голоском приветствовала отца Лея.

Старый царь раскрыл объятия навстречу дочери.

– Здравствуй, моя Лея, здравствуй, весёлая пташка наших лесов! Проснулась, наконец-то, шалунья. Глянь-ка на небо, солнышко-то уж высоко-высоко поднялось, пока ты спала. А когда оно опустится снова, из дальнего людского селения наши лесные слуги доставят мне сюда добычу.

– Ведь ты строго-настрого наказал им не запаздывать нынче, отец? – И зелёные глазки Леи с нетерпеливым вопросом впиваются в глаза царя.

– Да, деточка. К солнечному закату им велено быть обратно. А чтобы день ожиданья не показался тебе слишком долгим, моя доченька, ступай на озеро к царице-матушке. Ты не пожелала ей ещё, кстати, доброго утра, крошка.

– Бегу, лечу, как на крыльях! – И маленькая фигурка лесной царевны исчезла в чаще леса.

IV

Теперь Лея несётся взапуски с зелёными кузнечиками и пестрыми бабочками, не желающими уступать в скорости лесной царевне. Но Лея раньше зелёных кузнечиков и пёстрых бабочек поспевает к лесному озеру.

– Доброе утро, мамочка! – кричит она, наклоняя своё смуглое личико к самой воде озера.

Ветерок сильнее зарябил гладкую поверхность, и из-под его хрустального покрова выплывает зеленокудрая голова и бледное прекрасное лицо водяной красавицы. Белые словно из мрамора высеченные руки обнимают Лею.

– Здравствуй, доченька! Здравствуй, моё солнышко! – нежно-нежно говорит царица-мать, лаская царевну. – Не хочешь ли, я кликну моих весёлых, резвых русалок и заставлю их водить хороводы, да петь песни, чтобы потешить тебя?

Но Лея покачивает в ответ головкой.

– Нет, мамочка, не надо мне нынче твоих русалок. Не надо и подружек, сильфид лесных. Ни с кем из них не хочу я бегать и резвиться сегодня. Жду я к ночи новую подружку в гости, ту белокурую девочку, что так полюбилась мне. Ах, мамочка, мамочка, с тех пор, как увидела её – покоя не знаю! Как услышала её голосок, распевающий в нашем лесу, так только о ней и думаю. Хочется мне, мама, чтобы жила она вечно со мной в нашей лесной чаще, чтобы бегала и резвилась только для меня, чтобы мне одной улыбалась и пела свои песенки. Ой, до вечера ждать долго, мамочка! Пока не приведут её мне слуги – умереть можно с тоски. Хочешь, расскажу тебе, как её впервые я увидела, как повстречала в нашей лесной чаще белокурую девочку?

Царица Ненифа раз двадцать слышала уже этот рассказ от дочери, но готова прослушать его и в двадцать первый, лишь бы потешить свою любимицу и сократить время ожидания Леи до солнечного заката. И, получив согласие матери, Лея начала свой рассказ.

V

– Вот как это было, мамочка. Встала я в тот день поздно с постели. И долго не могла дозваться няньки – одевать меня. Соскочила босая с кроватки и побежала на лесную лужайку, где ты с твоими русалками водишь хороводы по ночам. Вдруг слышу: детский голос напевает песенку. Гляжу – маленькая белокурая девочка собирает землянику. Глазки у неё, как незабудки, голубые; губки, как цветы мака, а волосы – лён. И сама, видно, весёлая, радостная, приветливая такая. Мочи нет, захотелось побежать да порезвиться с ней! Выглянула я из-за куста, да как крикну: «Девочка! Милая, белокурая девочка! Брось собирать ягоды, ступай играть со мной! Я сведу тебя показать лесной дворец моего батюшки и подводные чертоги моей ненаглядной мамочки. Я открою тебе все тайны зелёного леса, я покажу тебе все его сокровенные сокровища. Только останься со мной. Будь моей сестричкой, подружкой лесной».

А глупенькая девочка как вскрикнет с испуга на всю лужайку, как кинет свой кузовок с ягодами, как бросится бежать! Только я её и видела, мамочка. С тех пор я по ней и тоскую. Уж очень она полюбилась мне! Больше сестрицы родной люблю её, мамочка. Хочу повидать её… Хочу, чтобы вовеки не разлучалась она со мной. Ну, да уж недолго мне её теперь дожидаться! Скоро спрячется солнышко, и приведут её ко мне наши лесовики. Глупенькая, милая девочка, добром не хотела остаться с царевной Леей, так силой доставят её в лесной наш чертог.

Долго, до самого заката солнышка, беседуют мать с дочерью в этот день. Постепенно угасает солнце. Заалели воды лесного озера. Птицы затихают в лесу. Медленно, медленно погружается в румяные воды багровый шар дневного светила. Едва исчезло оно, как маленькая смуглая эльфа, трепеща прекрасными крылышками, появилась на берегу озера.

– Спеши во дворец, царевна Лея. Наши лесовики добычу тебе в подарок от царя-батюшки притащили: маленькую белокурую девочку из людского селенья привели к тебе.

Последних слов эльфы так и не дослушала царевна. Быстрее птицы метнулась она от берега и быстро, быстро помчалась во дворец.

VI

Маленькая Катя жила со своей мамой на самом краю деревни. Катина мать целыми днями хлопочет по хозяйству, а Катя с утра до вечера предоставлена самой себе. Но девочка и не думает скучать в одиночестве. Целые дни, с утра до вечера, проводит она в лесу, собирая там грибы и ягоды. С деревенскими ребятишками Катя не сходится как-то и предпочитает бывать одна. Она так любит свои одинокие прогулки по лесу! Так приятно распевать песенки, перебегая от ягодки к ягодке, от гриба к грибу.

В последний раз только, гуляя по лесу, не на шутку испугалась Катя. В то время, как она собирала в свой кузовок спелые ягоды лесной земляники, откуда ни возьмись, появилась перед ней смуглая, зеленоволосая девочка, не то лесовичка, не то русалка, и стала звать Катю к себе. Чуть не умерла тогда она, Катя, с испуга. Как ошалелая примчалась домой и решила не углубляться больше никогда так далеко в лесную чащу. Только матери ни слова не сказала о своей странной встрече, – боялась, что, узнав о ней, мать не станет отпускать её больше одну в лес.

Несколько дней после этого просидела дома Катя, томясь и тоскуя по лесным прогулкам. Наконец, не выдержала, взяла корзинку для ягод и убежала снова в лес, решив, однако, не удаляться от лесной опушки.

Доброе намерение, да нелегко исполнить его. Как тут удержишься от соблазна, когда так и манят вдаль красные, спелые ягоды земляники! От ягодки к ягодке, от деревца к деревцу, и не заметила Катя, как снова очутилась в непроходимой лесной чаще. А тут, как нарочно, темнеть стало. Синеватые сумерки окутали лес. Страх обуял маленькое сердечко. Шибко-шибко забилось оно в Катиной груди. Повернула назад Катя – нет дороги. Направо бросилась – тоже не видно тропинки, и налево также нет.

Со страха метнулась Катя наугад в кусты, а оттуда двое страшных не то людей, не то лесных чудовищ с рогами, хвостами, когтями и копытами выскочили прямо на испуганную девочку. Та и вскрикнуть не успела, как подхватили они её и потащили куда-то, в самую глубину леса.

VII

– Не плачь, милая девочка, не надо плакать. Смотри, как весело у нас здесь в лесу. Я не позволю тебе скучать ни минуты. Я позову моих маленьких весёлых светлокрылых эльфов. Они будут петь и плясать для тебя одной в эту ночь. Я прикажу всем светлякам нашего леса осветить поляну, весёлым кузнечикам – играть на флейтах до утренней зари, а лесные русалки станут водить в твою честь хороводы, только не плачь, только не горюй, моя милая славная, белокурая подружка!

Нежно-нежно, ласково-ласково звучит серебристый голосок лесной царевны, а смуглые ручки Леи так любовно проводят по белокурой Катиной головке, по её мягким и пушистым как лен волосам. Но Катя неутешна. Слёзы так и льются у неё из глаз. Отчаяние глядит из осунувшегося от пережитого волнения личика.

– Я хочу к маме… Отпустите меня к моей мамочке… Я не могу оставаться без неё. Вы не знаете, что значит быть без матери, что значит потерять родную! – лепечет прерывающимся голосом Катя и снова заливается слезами.

Тогда царевна Лея удваивает свою нежность и ласки.

– Ты будешь моей любимой сестричкой, такой же лесной царевной, как и я, – говорит она, обнимая и целуя Катю. Я поделюсь с тобой всем, что имею сама. Я отдам тебе мою корону лесной принцессы и моё царское платье из лепестков диких роз. И мою мшистую колыбель-кроватку уступлю тебе, Катя, любимая названая сестричка моя! Только не плачь, только пожелай добровольно остаться в нашем лесном дворце навсегда со мной!

Но Катя печально покачивает в ответ белокурой головкой.

– Ах, никакие сокровища, никакие дорогие подарки не смогут заменить мне мать!

А козлоногие лесовики – слуги Леи – уже несут угощенье для дорогой гостьи. Чего-чего только нет у них тут на подносах из зелёных листьев лопухов! И свежие лесные ягоды, и янтарный мёд, и засахаренные плоды лесные, и варенье из цветочных лепестков! Но Катя даже и не смотрит на угощенье. Всё горше и безутешнее плачет девочка. Всё настойчивее просит отпустить её домой к матери.

Тогда Лея выходит из себя и топает ножкой.

– Гадкая девчонка! – кричит она, – не зли меня лучше своими глупыми неуместными слезами. – Благодари судьбу, что я ещё так ласкова с тобой. Знай же, ты – моя пленница, и никуда и ни за что не отпущу я тебя с этих пор из нашего леса. И, совсем рассерженная, она поворачивается спиной к плачущей Кате.

VIII

Всю ночь напролёт гуляет буря в лесу. Дикий вихрь гнёт вековые деревья, наклоняя их могучие вершины чуть ли не до самой земли. Чёрные тучи заволокли небо. Страшными ударами грохочут громовые раскаты. А на озере ещё страшнее, ещё ужаснее кажется буря. Кипят и пенятся чёрные волны. Дико воет, свистит и плачет ветер. Густая темень царит вокруг.

Ужас сковал всех обитателей лесного дворца. Все они боятся за участь озёрной царицы и подвластных ей русалок – водяниц. В лесном дворце знают отлично, что такая буря может захлестнуть насмерть подводных обитательниц маленького водяного царства. Видно, разгневался за что-то главный водяной царь, живущий в далёком море-океане, и послал эту страшную бурю на бедное лесное озеро.

Царь Волд со всеми своими лесовиками и лесовичками, с царевной Леей и её старой нянькой, все собрались здесь на берегу. Глаза всех прикованы к водяной клокочущей пучине. Там, в этой пучине, погибала, может быть, в эти минуты любимая всеми царица Ненифара. И царю Волду и маленькой Лее уже слышались сквозь вой ветра и шум разбушевавшихся волн её предсмертные стоны.

– Мамочка! Моя мамочка! Что с тобой! Где ты? Жива ли? Что я буду делать без тебя! – рыдала, мечась по берегу, исполненная отчаяния, маленькая Лея.

Никогда не любила ещё она свою мать так, как сейчас. И потерять её, потерять её навсегда – эта мысль казалась девочке такой ужасной. Никогда не услышать больше милого голоса матери, не чувствовать больше её нежно обнимающих рук на своей шее, не встретить её доброй ласковой улыбки, – о, разве Лея может с этим примириться.

– Мама! Мамочка! – продолжала рыдать маленькая царевна. – Отзовись, откликнись, где ты, жива ли, что с тобой, дорогая моя мамочка?

Но вместо звучного голоса царицы Ненифары маленькая лесная царевна услышала вдруг другой нежный голосок:

– Не плачь, бедная царевна, подчинись, покорись судьбе. У меня тоже нет больше мамочки со мной, меня отняли у неё, и она, наверное, умерла с горя!

– Кто говорит это?

Царевна Лея вздрагивает, поднимает голову, – перед ней Катя. Маленькая пленница, Катя, которая вторую неделю уже живёт у них в лесу и всё плачет, неутешно плачет в разлуке со своей матерью. Что-то словно ударяет в сердце лесную царевну. О, теперь Лея понимает слёзы этой маленькой пленницы. Понимает, что значит – потерять мать. Понимает, что нет этому горю равного на свете! И сердечко её сжимается, и в нём пробуждается голос совести.

«Зачем ты сделала несчастной бедную девочку? Зачем отняла её у её матери ради пустой прихоти, глупой забавы, каприза?» – говорит этот голос.

Царевна молча потупляет головку. О, если бы ещё можно было что-нибудь вернуть. Как понятно ей сейчас Катино горе. Нет, нет, пока не поздно, надо во что бы то ни стало избавить от него бедную девочку. И положив руку на плечо своей пленницы, Лея шепчет ей на ухо взволнованным голоском:

– Когда утихнет буря, я дам тебе провожатого, и он отведёт тебя к твоей матери. Я знаю теперь, что значит остаться без неё сиротой. И если можешь, прости меня, что я мучила тебя так долго, бедная белокурая девочка! И нежно, нежно обняла маленькую пленницу лесная царевна.

На утро буря утихла… Улетел далеко на север холодный, сердитый ветер. Разбежались грозные тучи с неба, и ласковое солнце улыбнулось измученному бурей лесу. И из-под хрустального покрова лесного озера выплыла царица Ненифара с бледным лицом и развитыми зелёными косами в сопровождении целой толпы русалок. С радостным криком бросилась маленькая Лея в объятья матери. Прижимаясь к груди её, она с трепетом выслушала рассказ царицы о том, как она с подвластными ей водяницами едва не погибла, захлестнутая волной. И, блаженно смеясь, Лея целовала теперь и ласкала свою мать, которую не надеялась уже увидеть больше.

А в то же самое время маленькая Катя, вернувшись под родную кровлю, так же горячо отдавалась радости встречи с её дорогой мамочкой, благословляла маленькую лесную царевну, отпустившую её на волю.

ВОПРОСЫ

• Кто такая царевна Лея?

• Почему она хотела сделать девочку Катю своей любимой сестричкой?

• Что произошло на озере?

• Почему Лея отпустила Катю домой к маме?

Герцог над зверями

Добр и ласков был герцог Альберт и хорошо, справедливо правил государством. Подданные горячо любили своего повелителя и супругу его, герцогиню, но не могли любить, даже ненавидели всей душою сына их, молодого герцога Ролана. Да и было за что ненавидеть его. Злая, жестокая душа была у молодого герцога, злое, жестокое сердце. Все подданные с ужасом смотрели на будущего своего повелителя. Сын и наследник герцога внушал всем страх. Ему было только десять лет, а он уже успел всюду проявить свой жестокий нрав и дурной характер. Говорили люди, что будто маленький Ролан находится в дружбе со злым колдуном Чуром. Говорили, что оттого и зол, и жесток с окружающими Ролан, что колдун Чур внушает много злобы его молодому сердцу.

Но вот горе-несчастье случилось в герцогской семье. Умерла герцогиня. Горько плакал король, горько плакал народ. Не плакал один маленький Ролан. Не принесла ему особого горя кончина матери, не любил он её, как никого не любил маленький, злой и жестокий Ролан-герцог.

А время всё шло да бежало вперёд. И становился с годами всё круче и злее, всё жестче и безжалостнее герцог Ролан. Отец с ужасом думал о том, какой из него выйдет правитель для государства. И всё печальнее и тоскливее становилось на душе герцога от злых поступков Ролана, всё тяжелее и тяжелее становилось герцогу с таким сыном. Невольно стал подумывать всё чаще и чаще герцог, что хорошо было бы ему найти утешение, женившись вторично, чтобы было с кем поделиться своим горем, посоветоваться, пожаловаться, погоревать на судьбу, давшую ему такого сына.

Подумал, подумал герцог и женился. Хороша, как Божий день, была молодая герцогиня, светла и радостна, как солнце, а в доброте и кротости не уступала своей умершей предшественнице.

Зажил герцог с женою душа в душу. Через год родился у герцогской четы прелестный мальчик с голубыми глазами. Герцог дал ему имя Лео. Не нарадовались на крошку дитя отец с матерью; не нарадовалась на него свита, не нарадовался и весь народ.

Один герцог Ролан невзлюбил брата. С первого же дня появления его в мире возненавидел всею ненавистью, всею злобою, какая имелась у него в сердце.

Стал подрастать мальчик Лео: стал хорошеть не по дням, а по часам. К десяти годам вырос и обратился в такого красавчика, что смотреть на него нельзя было без восторга. А уж о кротости и доброте Лео и говорить нечего: голубь, не мальчик, золотое сердце у него.

– Вот бы нам такого герцога вместо злого Ролана, – стал поговаривать народ.

А Ролан тут как тут. Услыхал такие речи – света не взвидел.

– Изведу, уничтожу негодного мальчишку, – решил он в гневе и тотчас же стал обдумывать, как бы погубить маленького Лео с голубыми глазами.

* * *

Гремел гром, сверкала молния, дождь лил как из ведра. Старый герцог был на охоте, и все беспокоились о нем во дворце. Лео сидел у пылающего камина и думал о том, где теперь отец, которого он нежно любил.

И вдруг в его комнату вбежал Ролан.

– Собирайся в путь-дорогу, Лео! – вскричал он. – С отцом случилось несчастье, в него ударила молния, и он лежит весь опалённый в лесу. Спешим же к нему, пока не поздно!

Горькими слезами облился Лео и поспешно, насколько мог, отправился за братом.

Пришли они в лес, глухой и непроходимый, дремучий и тёмный, тёмный, зги не видать.

– Где же отец? – рыдая, спросил старшего брата Лео.

А Ролан как захохочет:

– Ах ты, простофиля! Простофиля ты, Лео, с голубыми глазами! Поверил ты моей сказке. Да знаешь ли ты, что отец охотится не в этом лесу! Здесь живёт злой колдун Чур, мой добрый приятель. К нему-то и привёл я тебя на ужин, глупый мальчишка Лео!

Горько заплакал маленький Лео, задрожал от страха. А Ролан так и заливается злорадным смехом, который ещё больше пугал бедного Лео.

– Вот, постой, сейчас явится Чур и съест тебя. – И с этими словами исчез он, точно провалился сквозь землю.

Остался Лео один в густом, дремучем лесу. Стоит и плачет. Плачет и думает: «За что меня Ролан ненавидит? Что я дурного сделал ему? Почему он погубить меня вздумал?»

А вокруг него всё глуше и глуше, всё темнее и темнее становится ночь. Даже грома не слышно за шелестом огромных деревьев-великанов, даже молнии не видно промеж листвы. Так густо разросся лес дремучий, страшный…

И вдруг слышит Лео, точно шум крыльев над его головой. Поднял голову, видит: огромная птица спускается на землю, а на ней сидит злой колдун Чур. Сидит верхом на птице и кричит зычным голосом:

– Отличный ужин ты приготовил мне, Ролан! Спасибо, Ролан! Спасибо!

Шарахнулся в сторону дрожащий Лео. Понял, о каком ужине говорит ему Чур, да не уйти ему от колдуна.

Вот спустилась птица с Чуром на землю, и Чур уже готовился схватить своими корявыми пальцами Лео.

Замер в отчаянии и страхе чуть живой Лео. Но в это время, откуда ни возьмись, огромный волк кинулся к Чуру и отнял у него маленького герцогского сына.

– Мой лес – моя добыча! – заревел он на колдуна.

В тот же миг птица-великан взвилась высоко на воздух и умчала колдуна. Лео и волк остались одни.

– Откуда ты, мальчик? – спросил волк, оскаливая зубы.

Лео рассказал волку всё, что с ним случилось. Волк покачал своей серой головой и произнёс:

– Что есть скверные люди – это я знаю давно, но про такого, как твой брат Ролан, не слыхивал. Думал я съесть тебя – да нет, жаль мне тебя. Очень уж хорошие у тебя глаза. Покажу я тебя нашим зверям. Идём!

Пришли на звериную поляну. Кого, кого тут только не было: и барсы, и львы, и тигры, и волки, и лисицы, и зайки, и сурки, и полевые мыши, и обезьяны – словом, все звери, какие только существуют на свете. Ждали и слона, но он почему-то не явился.

– Вот! – сказал волк. – Смотрите, какую нашёл я редкую добычу.

Все звери окружили Лео и стали разглядывать его. В этот момент луч месяца осветил его лицо, и прекрасные глаза Лео засветились двумя голубыми незабудками. Целое море чувства отразилось в этом взоре. Вся чистая, хрустальная, добрая и честная душа Лео выглянула из него.

И лютые тигры, и львы, и хищные волки, и гиены, и шакалы – всё это пало ниц под могучим взором Лео, и все звери, как покорные рабы, улеглись у ног Лео, стали лизать его руки, смотреть на него преданными глазами и, как собаки, готовы были последовать за ним всюду.

– Ба! – проревел лев. – Вот так глаза у мальчишки! В жизни не видал я ничего такого!

– Вы правы, лев, – подтвердила мартышка, – у него глаза точно звёзды на небе.

– О-о, жаль есть такого мальчугана! Уж очень он хорош собою! – прогудел голос медведя.

– Очаровательный мальчик! – делая умильную рожицу, произнесла лисичка.

– Пусть остаётся с нами и живёт среди нас, – предложил тигр.

– Да, да! Пусть живёт среди нас. Пусть будет нашим другом! – закричали все звери хором и так громко, что чуть не оглушили Лео.

А когда Лео опять взглянул на зверей, они все тесной толпой окружили его и, ползая у его ног, стали просить:

– Не уходи от нас, останься жить с нами. Будь нашим герцогом, светлоглазый Лео. Мы будем подчиняться каждому твоему слову, каждому движению твоей руки, каждому взгляду твоих глаз. Только останься с нами! Будь нашим герцогом, маленький Лео! Будь герцогом над нами, зверями, Лео! Ты заслужил, чтобы все мы повиновались тебе, светлый, благородный мальчик!

Властвуй над нами, Лео! Мы все с радостью умрём за тебя!

* * *

Прошло много лет. Умер старый герцог, умерла герцогиня, не осушавшая слёз после пропажи маленького Лео. Стал герцогом Ролан. О маленьком Лео мало-помалу все позабыли. А маленький Лео вырос и по-прежнему повелевал звериным царством. Звери души в нём не чаяли. Они бесконечно любили своего герцога. И было за что любить. Лео был мудрый, справедливый и кроткий правитель. Он никого не оскорблял, не наказывал и жил со своими подданными в согласии и мире.

Стоило зверям затеять какую-нибудь ссору или драку, как мгновенно появлялся Лео, вскидывал на враждующих свои чудные, голубые глаза, и все утихало, смирялось и успокаивалось в тот же миг.

Однажды пронеслась весть по всему звериному царству, что на соседнюю землю, которою правил герцог Ролан, напали страшные тёмные люди. Узнал об этом звериный герцог, и стало жаль ему своего жестокого брата. Как-никак родной ведь он ему по крови. И кликнул клич своим зверям Лео:

– Пойдём, поможем герцогу Ролану одолеть его врагов!

Зная, как жестоко отнесся Ролан когда-то к Лео, удивились звери его желанию помочь злому брату, однако, привычные подчиняться своему доброму повелителю, покорно последовали за ним в герцогство Ролана помогать одолеть его врагов.

А там уже бой подходил к концу. Побеждали тёмные люди. В пух и прах были разбиты войска Ролана. Сам Ролан лежал раненый, в крови.

Ударил со своим звериным войском на чёрных людей Лео. Зарычали, заревели звери, покусали черных людей, одолели врагов Ролана. Выгнали их из герцогства далеко, далеко, побитых, уничтоженных, поражённых.

Победил врагов Лео, приблизился к брату. А тот еле дышит уже. Увидел Лео, протянул к нему руки, шепчет чуть слышно:

– Много горя причинил я тебе, Лео. Погубил я тебя из зависти и злобы. А ты мне добром и ласкою отплатил за мое зло. Простишь ли ты меня, Лео?

– Прощаю! Охотно прощаю тебе все, Ролан!

И Лeo обнял брата. Узнали подданные Ролана, что вернулся его брат Лео, которого они считали давно погибшим, и окружили его с торжественными криками:

– Наконец-то вернулся ты к нам! Наконец-то, Лео! Теперь ты будешь у нас нашим любимым повелителем! Мы окружим тебя заботою и лаской, мы заставим позабыть тебя все те горести и печали, которые тебе пришлось пережить в детстве. Да здравствует Лео, да здравствует наш любимый герцог!

Но Лео молчал. Печальными глазами смотрел он на людей. А за ним теснились его звери – понурые, грустные, исполненные тоски. Роняли тихие слёзы львы, тигры, волки, медведи, гиены. Рыдали навзрыд маленькие лисички, зайчики, сурки, мыши.

– Не уходи от нас, герцог Лео, не уходи! – молили они слёзно.

Зазвенело что-то в сердце Лео. Зазвенело, точно порвалось, и громким голосом сказал он людям:

– Не оставлю своих зверей милых ни за что на свете. Приютили они меня в горькую минуту, дали мне радость и любовь. Останусь с ними до самой смерти! Вы же найдёте иного герцога для себя!

Сказал и ушёл снова в дремучий лес, в свое звериное герцогство Лео с голубыми глазами. И хоть мучительно ему было расставаться с людьми, ушёл от них к зверям, которые согрели его горькую жизнь любовью, послушанием, заботой и лаской.

ВОПРОСЫ

• Почему Ролан ненавидел Лео?

• Как Лео стал звериным герцогом?

• Почему Лео помог Ролану справиться с врагами?

• Почему Лео не ушёл к людям, а остался со зверями?

Чудесная звёздочка

Жила в роскошном замке маленькая принцесса, хорошенькая, нарядная, всегда в золотых платьях и драгоценных ожерельях. Ну, словом, настоящая сказочная принцесса и, как все сказочные принцессы, недовольная своей судьбой. Избаловали маленькую Эзольду (так звали принцессу) напропалую. Баловал отец, баловала мать, баловали старшие братья и сёстры, баловала угодливая свита. Чего ни пожелает принцесса – мигом исполнялось.

– Хочу иметь коня совсем белого, с чёрной звёздочкой на лбу! – заявила как-то Эзольда и топнула ножкой.

Топнула ножкой, и помчались рыцари во все стороны, и старые и молодые, и знатные и незнатные, и глупые и умные – все искать белого коня с чёрною звёздою на лбу.

По всему свету искали. Наконец, нашли. Нашли с большим трудом в конюшне одного азиатского хана.

Стали у хана просить продать лошадь, а он заупрямился.

– Не отдам дёшево лошадь. Конь хороший. Очень хороший конь. Давайте целую конюшню червонцев взамен.

Дали рыцари целую конюшню червонцев, взяли коня, привели к Эзольде. А Эзольда и смотреть на коня не хочет.

– Очень нужно мне его! Я уже расхотела. Надо было раньше. А теперь кошку хочу. Кошку такую, чтобы была вся золотая и пушистая, а глаза – как бирюза…

Нечего делать: поехали двадцать рыцарей искать золотую кошку с бирюзовыми глазами. Искали, искали – нигде не нашли. Целый год искали, и ещё год и ещё… Эзольда уже из девочки в девушку превратилась, а рыцари всё по свету рыскают – ищут кошку для принцессы. Наконец убедились – нет такой кошки на свете. Нечего и искать, коли нет. Потужили, погоревали и возвращаются ни с чем, с пустыми руками, с вытянутыми носами. На самой границе государства встречает их хитрая волшебница Урсула. Ехала Урсула верхом на волке, а зайцы над ней пёстрый балдахин несли. Увидела рыцарей, хитро прищурилась и сказала:

– Эге! Золотую кошку с бирюзовыми глазами я, Урсула, вам дам, пожалуй, только за это двадцать лет вы мне служить должны… все, кроме одного, который повезёт кошку вашей принцессе.

– Согласны, согласны! – вскричали обрадованные рыцари, и девятнадцать из них по жребию остались служить у волшебницы, а двадцатый получил из рук Урсулы золотую кошку с бирюзовыми глазами и повёз её Эзольде.

Та как вскинула глазами на кошку, так вся и затряслась от гнева.

– Долго искали. Не хочу больше кошку. Раньше хотела, а теперь другого хочу. Хочу звёздочку с неба. Самую большую, самую красивую. Вон ту самую, которая теперь так мигает на небе. И принцесса показывает пальцем на яркую звезду. Пожалел рыцарь о своих девятнадцати товарищах, которые ни за что, ни про что должны были двадцать лет служить волшебнице Урсуле, но не сказал ни слова, а только задумался, как исполнить новое желание принцессы. Легко сказать: достать звезду с неба, а как её достанешь?

Отправился рыцарь к жившим в том городе мудрецам, спрашивает их совета. Думали, думали мудрецы и решили, что единственный способ достать звёздочку – приставить длинную-длинную лестницу, которой хватило бы до самого неба, и по этой лестнице пусть взойдут сильные рыцари, пусть ухватятся за звёздочку и снесут её на землю. Передал рыцарь этот совет товарищам, и те в один голос заявили, что готовы помочь рыцарю в его трудном деле. Принялись рыцари строить лестницу высокую-высокую. Не едят, не пьют, всё топорами размахивают. Готова лестница. Поставили. Нет, до неба не хватает. Принялись опять за дело, пристроили к этой лестнице другую, потом третью. Получилась такая высокая лестница, что кто на верх её взглянет, тот непременно опрокинется. Уж очень высоко голову приходилось поднимать. Однако полезли смельчаки-рыцари по той лестнице на небо.

Вот они уже у самых облаков. Прямо перед ними – яркая, блестящая звёздочка. Кажется, вот-вот можно её рукой достать. Но едва рыцари протянули к ней руки, как звёздочка ввысь уплыла.

Ещё приставили лестницу, опять полезли. И опять неудача. Уходит всё выше и выше звёздочка. А сама мигает, точно смеётся над своей погоней. Выбились из сил рыцари. Слезли вниз и тут же у лестницы уснули от усталости. А принцесса ждёт не дождётся, когда, наконец, рыцари принесут ей звёздочку: то ножками от нетерпения топает, то слезами от злости заливается. Вдруг в её горнице стало разом светло, как днём, и чей-то тоненький голосок послышался за плечами. Оглянулась принцесса и чуть не вскрикнула: та самая звёздочка, которая ей так понравилась и которую тщетно старались достать для неё рыцари, слетела с неба и стоит перед нею.

– Не плачь, Эзольда, не плачь, капризная принцесса, – говорит звёздочка с усмешкой, – слезами не поможешь. Ты требуешь невозможного.

– Нет ничего невозможного для дочери короля! – с гневом вскричала Эзольда. – Меня любят все подданные моего отца и охотно готовы жизнь свою положить, чтобы исполнить каждое моё желание. Они достали мне белого коня с чёрной звёздочкой на лбу, достали золотую кошку с бирюзовыми глазами, достанут и звёздочку с неба, да! Да! Они очень любят меня!

– А за что они тебя любят, что ты сделала для того, чтобы они тебя любили? Чем заслужила их любовь? – спросила звёздочка.

– За что меня любят? – изумилась Эзольда. – Да ведь я дочь могущественного и богатого короля, я принцесса, и меня нельзя не любить…

– Ха! Ха! Ха! – засмеялась звёздочка. – Так, значит, ты заслужила любовь только тем, что ты дочь короля?.. Но сама-то ты сделала хоть что-нибудь такое, за что тебя мог бы полюбить народ?

Эзольда задумалась. Она хотела припомнить, что она сделала доброго в жизни, и не могла ничего припомнить.

– А вот, принцесса, – произнесла спустя некоторое время звёздочка, – я покажу тебе, что люди любят не одних только королей и принцесс. Гляди туда, вперёд!

Эзольда вперила глаза в темноту сада, раскинутого около замка. И вдруг королевский сад исчез. Вместо него Эзольда увидела городскую площадь. Толпы народа заполняли её. Посреди площади шёл человек, просто одетый, с посохом в руках. 3a ним бежала толпа с громкими восторженными криками. Он скромно кланялся, отвечая на приветствия. На пути его попадались всё новые и новые толпы народа. Лица всех обращались к нему с благоговейною любовью. Глаза людей восторженно устремлялись на него.

– Кто этот царь, которого так горячо любит народ? – спросила звёздочку Эзольда.

– Ты ошибаешься: не царь это, а простой бедный человек, – ответила звёздочка. – Но этот человек нашёл способ печатать книги и этим распространил свет науки среди тёмных до сих пор, неучёных людей. Он принёс огромную пользу своей стране, и народ благодарит его за это. Но смотри: я покажу тебе, за что ещё можно любить людей, – поспешно прибавила звёздочка.

И разом исчезла городская площадь, исчезли и толпы народа и человек, которому они поклонялись, и перед изумлёнными взорами Эзольды выросла огромная зала. Посреди залы было устроено возвышение, всё засыпанное цветами. На возвышении стоял человек. Двое других людей венчали его голову лавровым венком. Люди, наполнявшие зал, громкими криками выражали свой восторг человеку в лавровом венке. Многие из них падали на колени и посылали ему со слезами тысячи благословений.

– Это, должно быть, могущественный король. Вон какие почести воздают ему люди! – произнесла Эзольда.

– О, нет! Не король это, – отвечала звёздочка, – а врач, который нашёл средство лечить людей от самых опасных, самых серьёзных болезней. И благодарные люди, поняв всю пользу, принесённую им, горячо полюбили своего благодетеля. Но смотри, смотри, Эзольда, ещё смотри! – заключила свою речь звёздочка.

Глянула Эзольда. Где же дворец, зала с возвышением и человек в лавровом венке? Ничего нет! Всё исчезло. Только длинная, бесконечная дорога представилась её глазам. По дороге идёт путник. За ним бежит народ. Народ спешит забежать вперёд, чтобы заглянуть в лицо путника, чтобы сказать ему несколько горячих слов любви и благодарности. И сколько преданности, сколько признательности сияет в обращённых на него глазах людей!

– Кто это? – спросила звёздочку Эзольда, боясь, что снова ошибётся, если назовёт царём сопровождаемого толпою человека.

– Это недавний богач, теперь самый бедный нищий в стране, – пояснила звёздочка. – Он всё, что имел, роздал неимущим: все деньги и богатства, которые были у него, – всё до последнего гроша. И за это получил самое большое, самое отрадное сокровище: любовь народа…

Сказав это, звёздочка исчезла. Исчез с нею и чудесный свет в комнате Эзольды. А сама Эзольда быстро уснула, утомлённая необычайными впечатлениями.

На другое утро рыцари, фрейлины и свита собрались у дверей принцессы, ожидая новых приказаний, новых капризов и желаний Эзольды. Но принцесса ничего не приказывала…

* * *

– Что же дальше? Разве сказка уже окончена? – спросила я голубую фею, которая рассказала мне про принцессу Эзольду.

– Что дальше? – ответила она. – Вот что: на следующий день принцесса заявила, что она уже не желает иметь звёздочку. Рыцари знали, как быстро менялись прихоти принцессы, и ничуть не удивились этому. Они стали терпеливо ждать нового приказания принцессы. Но прошёл день, прошёл другой, третий – Эзольда ничего не требовала, ничего не приказывала.

– Что случилось с Эзольдой? – недоумевали рыцари и свита.

В самом деле, что случилось с Эзольдой?

ВОПРОСЫ

• Почему принцесса Эзольда была столь капризна?

• За что, по мнению принцессы, её все любили?

• Что показала звёздочка Эзольде?

• Что, по-твоему, случилось с принцессой?

Ганс Христиан Андерсен

Стойкий оловянный солдатик

Было когда-то двадцать пять оловянных солдатиков, родных братьев по матери – старой оловянной ложке; ружьё на плече, голова прямо, красный с синим мундир – ну прелесть что за солдаты! Первые слова, которые они услышали, когда открыли их домик-коробку, были: «Ах, оловянные солдатики!» Это закричал, хлопая в ладоши, маленький мальчик, которому подарили оловянных солдатиков в день его рождения. Он сейчас же принялся расставлять их на столе. Все солдатики были совершенно одинаковы, кроме одного, который был на одной ноге. Его отливали последним, и олова немножко не хватило, но он стоял на своей одной ноге так же твёрдо, как другие на двух; и он-то как раз и оказался самым замечательным из всех.

На столе, где очутились солдатики, было много разных игрушек, но больше всего бросался в глаза чудесный дворец из картона. Сквозь маленькие окна можно было видеть дворцовые покои; перед самым дворцом, вокруг маленького зеркальца, которое изображало озеро, стояли деревца, а по озеру плавали и любовались своим отражением восковые лебеди. Всё это было чудо как мило, но милее всего была барышня, стоявшая на самом пороге дворца. Она была вырезана из бумаги и одета в юбочку из тончайшего батиста; через плечо у неё шла узенькая голубая ленточка в виде шарфа, а на груди сверкала розетка величиною с лицо самой барышни.

Барышня стояла на одной ножке, вытянув руки, – она была танцовщицей, – а другую ногу подняла так высоко, что наш солдатик совсем не мог видеть её, и подумал, что красавица тоже одноногая, как он.

«Вот была бы мне жена! – подумал он. – Только она, как видно, из знатных, живёт во дворце, а у меня только и есть что коробка, да и то в ней нас набито двадцать пять штук: ей там не место! Но познакомиться все же не мешает».

И он притаился за табакеркой, которая стояла тут же на столе; отсюда ему отлично было видно прелестную танцовщицу, которая всё стояла на одной ноге, не теряя равновесия.

Поздно вечером всех других оловянных солдатиков уложили в коробку, и все люди в доме легли спать. Теперь игрушки сами стали играть «в гости», «в войну» и «в бал». Оловянные солдатики принялись стучать в стенки коробки – они тоже хотели играть, да не могли приподнять крышки. Щелкунчик кувыркался, грифель плясал по доске; поднялся такой шум и гам, что проснулась канарейка и тоже заговорила, да ещё стихами! Не трогались с места только танцовщица и оловянный солдатик: она по-прежнему держалась на вытянутом носке, простирая руки вперёд, он бодро стоял под ружьём и не сводил с неё глаз.

Пробило двенадцать. Щёлк! – табакерка раскрылась.

Там не было табаку, а маленький чёрный бука – вот так фокус!

– Оловянный солдатик, – сказал бука, – нечего тебе заглядываться!

Оловянный солдатик будто и не слыхал.

– Ну, постой же! – сказал бука.

Утром дети встали, и оловянного солдатика поставили на окно.

Вдруг – по милости ли буки или от сквозняка – окно распахнулось, и наш солдатик полетел головой вниз с третьего этажа – только в ушах засвистело! Минута – и он уже стоял на мостовой кверху ногой: голова его в каске и ружьё застряли между камнями мостовой.

Мальчик и служанка сейчас же выбежали на поиски, но, сколько ни старались, найти солдатика не могли; они чуть не наступали на него ногами и всё-таки не замечали его. Закричи он им: «Я тут!» – они, конечно, сейчас же нашли бы его, но он считал неприличным кричать на улице: он ведь носил мундир!

Начал накрапывать дождик; сильнее, сильнее, наконец, пошёл настоящий ливень. Когда опять прояснилось, пришли двое уличных мальчишек.

– Эй! – сказал один. – Вон оловянный солдатик! Отправим его в плавание!

И они сделали из газетной бумаги лодочку, посадили туда оловянного солдатика и пустили в канавку. Сами мальчишки бежали рядом и хлопали в ладоши. Эх-ма! Вот так волны ходили по канавке! Течение так и несло – немудрено после такого ливня!

Лодочку бросало и вертело во все стороны, так что оловянный солдатик весь дрожал, но он держался стойко: ружьё на плече, голова прямо, грудь вперёд!

Лодку понесло под длинные мостки: стало так темно, точно солдатик опять попал в коробку.

«Куда меня несёт? – думал он. – Да, это все штуки гадкого буки! Ах, если бы со мною в лодке сидела та красавица, по мне будь хоть вдвое темнее!»

В эту минуту из-под мостков выскочила большая крыса.

– Паспорт есть? – спросила она. – Давай паспорт!

Но оловянный солдатик молчал и крепко держал ружьё. Лодку несло, а крыса бежала за ней вдогонку. У! Как она скрежетала зубами и кричала плывущим навстречу щепкам и соломинкам:

– Держи, держи его! Он не внёс пошлины, не показал паспорта! Но течение несло лодку всё быстрее и быстрее, и оловянный солдатик уже видел впереди свет, как вдруг услышал такой страшный шум, что струсил бы любой храбрец. Представьте себе – у конца мостика канавка впадала в большой канал! Это было для солдатика так же страшно, как для нас нестись на лодке к большому водопаду.

Но остановиться уже было нельзя. Лодка с солдатиком скользнула вниз; бедняга держался по-прежнему по струнке и даже глазом не сморгнул. Лодка завертелась… Раз, два – наполнилась водой до краёв и стала тонуть. Оловянный солдатик очутился по горло в воде; дальше – больше… вода покрыла его с головой! Тут он подумал о своей красавице: не видать ему её больше. В ушах у него звучало:

Вперед стремись, о воин,

И смерть спокойно встреть!

Бумага разорвалась, и оловянный солдатик пошёл было ко дну, но в ту же минуту его проглотила рыба.

Какая темнота! Хуже, чем под мостками, да ещё страх как узко! Но оловянный солдатик держался стойко и лежал во всю длину, крепко прижимая к себе ружьё.

Рыба металась туда и сюда, выделывала самые удивительные скачки, но вдруг замерла, точно в неё ударила молния. Блеснул свет, и кто-то закричал: «Оловянный солдатик!» Дело в том, что рыбу поймали, свезли на рынок, потом она попала на кухню, и кухарка распорола ей брюхо большим ножом. Кухарка взяла оловянного солдатика двумя пальцами за талию и понесла в комнату, куда сбежались посмотреть на замечательного путешественника все домашние. Но оловянный солдатик не загордился. Его поставили на стол, и – чего-чего ни бывает на свете! – он увидал себя в той же самой комнате, увидал тех же детей, те же игрушки и чудесный дворец с красавицей танцовщицей! Она по-прежнему стояла на одной ножке, высоко подняв другую. Вот так стойкость! Оловянный солдатик был тронут и чуть не заплакал оловом, но это было бы неприлично, и он удержался. Он смотрел на неё, она на него, но они не перемолвились ни словом.

Вдруг один из мальчиков схватил оловянного солдатика и ни с того ни с сего швырнул его прямо в печку. Наверное, это все бука подстроил! Оловянный солдатик стоял охваченный пламенем. Ему было ужасно жарко, от огня или от любви – он и сам не знал. Краски с него совсем слезли, он весь полинял; кто знает отчего – от дороги или от горя? Он смотрел на танцовщицу, она на него, и он чувствовал, что тает, но все ещё держался стойко, с ружьем на плече. Вдруг дверь в комнате распахнулась, ветер подхватил танцовщицу, и она, как сильфида, порхнула прямо в печку к оловянному солдатику, вспыхнула разом, и – конец! А оловянный солдатик растаял и сплавился в комочек. На другой день горничная выбирала из печки золу и нашла его в виде маленького оловянного сердечка; от танцовщицы же осталась одна розетка, да и та вся обгорела и почернела, как уголь.

ВОПРОСЫ

• Что подарили маленькому мальчику в день рождения?

• Чем один солдатик отличался от остальных?

• Кто из игрушек понравился оловянному солдатику больше всего и почему?

• Расскажи о приключениях стойкого оловянного солдатика.

• Как погибли балерина и стойкий оловянный солдатик?

• Как ты думаешь, почему сказка названа «Стойкий оловянный солдатик»?

Принцесса на горошине

Жил-был принц, он хотел взять себе в жёны принцессу, да только настоящую принцессу. Вот он и объехал весь свет, искал такую, да повсюду было что-то не то; принцесс было полно, а вот настоящие ли они, этого он никак не мог распознать до конца, всегда с ними было что-то не в порядке. Вот и воротился он домой и очень горевал: уж так ему хотелось настоящую принцессу.

Как-то ввечеру разыгралась страшная буря; сверкала молния, гремел гром, дождь лил как из ведра, ужас что такое! И вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошёл отворять.

У ворот стояла принцесса. Боже мой, на кого она была похожа от дождя и непогоды! Вода стекала с её волос и платья, стекала прямо в носки башмаков и вытекала из пяток, а она говорила, что она настоящая принцесса.

«Ну, это мы разузнаем!» – подумала старая королева, но ничего не сказала, а пошла в опочивальню, сняла с кровати все тюфяки и подушки и положила на доски горошину, а потом взяла двадцать тюфяков и положила их на горошину, а на тюфяки ещё двадцать перин из гагачьего пуха.

На этой постели и уложили на ночь принцессу.

Утром её спросили, как ей спалось.

– Ах, ужасно плохо! – отвечала принцесса. – Я всю ночь не сомкнула глаз. Бог знает, что там у меня было в постели! Я лежала на чем-то твёрдом, и теперь у меня всё тело в синяках! Это просто ужас что такое!

Тут все поняли, что перед ними настоящая принцесса. Ещё бы, она почувствовала горошину через двадцать тюфяков и двадцать перин из гагачьего пуха! Такой нежной может быть только настоящая принцесса.

Принц взял её в жены, ведь теперь-то он знал, что берёт за себя настоящую принцессу, а горошина попала в кунсткамеру[5], где её можно видеть и поныне, если только никто её не стащил.

Знайте, что это правдивая история!

ВОПРОСЫ

• На ком хотел жениться принц?

• Почему принцесса постучала в городские ворота?

• Как она выглядела?

• Какое испытание придумала старая королева для молодой девушки?

• Почему принцессе ночью плохо спалось?

• Где сейчас находится эта горошина?

Шарль Перро

Синяя борода

Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, золотая и серебряная посуда, шитые кресла и позолоченные кареты, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги.

У одной из его соседок, дамы происхождения благородного, были две дочери, красавицы совершенные. Он посватался за одну из них, не назначая, какую именно, и предоставляя самой матери выбрать ему невесту. Но ни та, ни другая не соглашались быть его женою: они не могли решиться выйти за человека, у которого борода была синяя, и только перекорялись между собою, отсылая его друг дружке. Их смущало то обстоятельство, что он имел уже несколько жён, и никто на свете на знал, что с ними сталось.

Синяя Борода, желая дать им возможность узнать его покороче, повёз их вместе с матерью, тремя-четырьмя самыми близкими их приятельницами и несколькими молодыми людьми из соседства в один из своих загородных домов, где и провёл с ними целую неделю. Гости гуляли, ездили на охоту, на рыбную ловлю; пляски и пиры не прекращались; сна по ночам и в помине не было; всякий потешался, придумывал забавные шалости и шутки; словом, всем было так хорошо и весело, что младшая из дочерей скоро пришла к тому убеждению, что у хозяина борода уж вовсе не такая синяя и что он очень любезный и приятный кавалер. Как только все вернулись в город, свадьбу тотчас и сыграли.

По прошествии месяца Синяя Борода сказал своей жене, что он принуждён отлучиться, по меньшей мере на шесть недель, для очень важного дела. Он попросил её не скучать в его отсутствие, а напротив, всячески стараться рассеяться, пригласить своих приятельниц, повести их за город, если вздумается, кушать и пить сладко, словом, жить в своё удовольствие.

– Вот, – прибавил он, – ключи от двух главных кладовых; вот ключи от золотой и серебряной посуды, которая не каждый день на стол ставится; вот от сундуков с деньгами; вот от ящиков с драгоценными камнями; вот, наконец, ключ, которым все комнаты отпереть можно. А вот этот маленький ключик отпирает каморку, которая находится внизу, на самом конце главной галереи. Можешь все отпирать, всюду входить; но запрещаю тебе входить в ту каморку. Запрещение моё на этот счёт такое строгое и грозное, что если тебе случится – чего боже сохрани – её отпереть, то нет такой беды, которой ты бы не должна была ожидать от моего гнева.

Супруга Синей Бороды обещалась в точности исполнить его приказания и наставления; а он, поцеловав её, сел в карету и пустился в путь.

Соседки и приятельницы молодой не стали дожидаться приглашения, а пришли все сами, до того велико было их нетерпение увидать собственными глазами те несметные богатства, какие, по слухам, находились в её доме. Они боялись прийти, пока муж не уехал: синяя его борода их очень пугала. Они тотчас отправились осматривать все покои, и удивлению их конца не было: так всё им показалось великолепным и красивым!

Они добрались до кладовых, и чего-чего они там не увидали! Пышные кровати, диваны, занавесы богатейшие, столы, столики, зеркала – такие огромные, что с головы до ног можно было в них себя видеть, и с такими чудесными, необыкновенными рамами! Одни рамы были тоже зеркальные, другие – из позолоченного резного серебра. Соседки и приятельницы без умолку восхваляли и превозносили счастье хозяйки дома, а она нисколько не забавлялась зрелищем всех этих богатств: её мучило желание отпереть каморку внизу, в конце галереи.

Так сильно было её любопытство, что, не сообразив того, как невежливо оставлять гостей, она вдруг бросилась вниз по потайной лестнице, чуть шеи себе не сломала. Прибежав к дверям каморки, она, однако, остановилась на минутку. Запрещение мужа пришло ей в голову. «Ну, – подумала она, – будет мне беда за моё непослушание!» Но соблазн был слишком силён – она никак не могла с ним сладить. Взяла ключ и, вся дрожа как лист, отперла каморку.

Сперва она ничего не разобрала: в каморке было темно, окна были закрыты. Но погодя немного она увидела, что весь пол был залит запекшейся кровью и в этой крови отражались тела нескольких мёртвых женщин, привязанных вдоль стен; то были прежние жены Синей Бороды, которых он зарезал одну за другой. Она чуть не умерла на месте от страха и выронила из руки ключ.

Наконец она опомнилась, подняла ключ, заперла дверь и пошла в свою комнату отдохнуть и оправиться. Но она до того перепугалась, что никаким образом не могла совершенно прийти в себя.

Она заметила, что ключ от каморки запачкался в крови; она вытерла его раз, другой, третий, но кровь не сходила. Как она его ни мыла, как ни терла, даже песком и толченым кирпичом – пятно крови все оставалось! Ключ этот был волшебный, и не было возможности его вычистить; кровь с одной стороны сходила, а выступала с другой.

В тот же вечер вернулся Синяя Борода из своего путешествия. Он сказал жене, что на дороге получил письма, из которых узнал, что дело, по которому он должен был уехать, решилось в его пользу. Жена его, как водится, всячески старалась показать ему, что она очень обрадовалась его скорому возвращению.

На другое утро он спросил у неё ключи. Она подала их ему, но рука её так дрожала, что он без труда догадался обо всём, что произошло в его отсутствие.

– Отчего, – спросил он, – ключ от каморки не находится вместе с другими?

– Я его, должно быть, забыла у себя наверху, на столе, – отвечала она.

– Прошу принести его, слышишь! – сказал Синяя Борода. После нескольких отговорок и отсрочек она должна была, наконец, принести роковой ключ.

– Это отчего кровь? – спросил он.

– Не знаю отчего, – отвечала бедная женщина, а сама побледнела как полотно.

– Ты не знаешь! – подхватил Синяя Борода. – Ну, так я знаю! Ты хотела войти в каморку. Хорошо же, ты войдёшь туда и займёшь свое место возле тех женщин, которых ты там видела.

Она бросилась к ногам своего мужа, горько заплакала и начала просить у него прощения в своём непослушании, изъявляя притом самое искреннее раскаяние и огорчение. Кажется, камень бы тронулся мольбами такой красавицы, но у Синей Бороды сердце было твёрже всякого камня.

– Ты должна умереть, – сказал он, – и сейчас.

– Коли уж я должна умереть, – сказала она сквозь слёзы, – так дай мне минуточку времени Богу помолиться.

– Даю тебе ровно пять минут, – сказал Синяя Борода, – и ни секунды больше!

Он сошёл вниз, а она позвала сестру свою и сказала ей:

– Сестра моя Анна (её так звали), взойди, пожалуйста, на самый верх башни, посмотри, не едут ли мои братья? Они обещались навестить меня сегодня. Если ты их увидишь, так подай им знак, чтоб они поторопились.

Сестра Анна взошла на верх башни, а бедняжка горемычная от времени до времени кричала ей:

– Сестра Анна, ты ничего не видишь?

А сестра Анна ей отвечала:

– Я вижу, солнышко яснеет и травушка зеленеет.

Между тем Синяя Борода, ухватив огромный ножище, орал изо всей силы:

– Иди сюда, иди, или я к тебе пойду!

– Сию минуточку, – отвечала его жена и прибавляла шёпотом:

– Анна, сестра Анна, ты ничего не видишь?

А сестра Анна отвечала:

– Я вижу, солнышко яснеет и травушка зеленеет.

– Иди же, иди скорее, – орал Синяя Борода, – а не то я к тебе пойду!

– Иду, иду! – отвечала жена и опять спрашивала сестру:

– Анна, сестра Анна, ты ничего не видишь?

– Я вижу, – отвечала Анна, – большое облако пыли к нам приближается.

– Это братья мои?

– Ах, нет, сестра, это стадо баранов.

– Придёшь ли ты, наконец! – вопил Синяя Борода.

– Ещё маленькую секундочку, – отвечала его жена и опять спросила:

– Анна, сестра Анна, ты ничего не видишь?

– Я вижу двух верховых, которые сюда скачут, но они ещё очень далеко. Слава богу, – прибавила она, погодя немного. – Это наши братья. Я им подаю знак, чтоб они спешили, как только возможно.

Но тут Синяя Борода такой поднял гам, что самые стены дома задрожали. Бедная жена его сошла вниз и бросилась к его ногам, вся растерзанная и в слезах.

– Это ни к чему не послужит, – сказал Синяя Борода, – пришёл твой смертный час.

Одной рукой он схватил её за волосы, другою поднял свой страшный нож… Он замахнулся на неё, чтоб отрубить ей голову… Бедняжка обратила на него свои погасшие глаза:

– Дай мне ещё миг, только один миг, с духом собраться…

– Нет, нет! – отвечал он. – Поручи душу свою Богу!

И поднял уже руку… Но в это мгновение такой ужасный стук поднялся у двери, что Синяя Борода остановился, оглянулся… Дверь разом отворилась, и в комнату ворвались два молодых человека. Выхватив свои шпаги, они бросились прямо на Синюю Бороду.

Он узнал братьев своей жены – один служил в драгунах[6], другой в конных егерях[7], – и тотчас навострил лыжи; но братья нагнали его, прежде чем он успел забежать за крыльцо. Они прокололи его насквозь своими шпагами и оставили его полумёртвым.

Бедная жена Синей Бороды была сама чуть жива, не хуже своего мужа: она не имела даже довольно силы, чтобы подняться и обнять своих избавителей.

Оказалось, что у Синей Бороды не было наследников, и все его достояние поступило его вдове. Одну часть его богатств она употребила на то, чтобы выдать свою сестру Анну за молодого дворянина, который уже давно был в неё влюблен; на другую часть она купила братьям капитанские чины, а с остальною она сама вышла за весьма честного и хорошего человека. С ним она забыла всё горе, которое претерпела, будучи женою Синей Бороды.

ВОПРОСЫ

• Почему девушки боялись выходить замуж за Синюю Бороду?

• Что наказывал Синяя Борода жене, уезжая по делам?

• Почему она нарушила наказ мужа?

• Что узнала жена Синей Бороды?

• Как Синяя Борода хотел расправиться с женой за непослушание?

• Кто спал женщину от гнева мужа?

Басни

Иван Крылов

Ворона и Лисица

Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только всё

не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Вороне где-то бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь,

Позавтракать было совсем уж собралась,

Да позадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду Лиса близёхонько бежала;

Вдруг сырный дух Лису остановил:

Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.

Плутовка к дереву на цыпочках подходит;

Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит

И говорит так сладко, чуть дыша:

«Голубушка, как хороша!

Ну что за шейка, что за глазки!

Рассказывать, так, право, сказки!

Какие пёрышки! какой носок!

И, верно, ангельский быть должен

голосок!

Спой, светик, не стыдись! Что, ежели,

сестрица,

При красоте такой и петь ты

мастерица, —

Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Вещуньина с похвал вскружилась голова,

От радости в зобу дыханье спёрло, —

И на приветливы Лисицыны слова

Ворона каркнула во все воронье горло:

Сыр выпал – с ним была плутовка

такова.

ВОПРОСЫ

• Почему лиса стала хвалить ворону?

• Почему ворона каркнула?

• В чём смысл той басни?

Слон и Моська

По улицам Слона водили,

Как видно, напоказ —

Известно, что Слоны в диковинку у нас —

Так за Слоном толпы зевак ходили.

Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.

Увидевши Слона, ну на него метаться,

И лаять, и визжать, и рваться,

Ну, так и лезет в драку с ним.

«Соседка, перестань срамиться, —

Ей шавка говорит, – тебе ль с Слоном

возиться?

Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идёт

Вперёд

И лаю твоего совсем не примечает».

«Эх, эх! – ей Моська отвечает. —

Вот то-то мне и духу придаёт,

Что я, совсем без драки,

Могу попасть в большие забияки.

Пускай же говорят собаки:

«Ай, Моська! знать, она сильна,

Что лает на Слона!»

ВОПРОСЫ

• Зачем Моська стала лаять на Слона?

• В чём смысл той басни?

Квартет

Проказница Мартышка,

Осёл,

Козёл

Да косолапый Мишка

Затеяли сыграть Квартет.

Достали нот, баса, альта, две скрипки

И сели на лужок под липки, —

Пленять своим искусством свет.

Ударили в смычки, дерут, а толку нет.

«Стой, братцы, стой! – кричит Мартышка. – Погодите!

Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.

Ты с басом, Мишенька, садись против альта,

Я, прима, сяду против вторы;

Тогда пойдет уж музыка не та:

У нас запляшут лес и горы!»

Расселись, начали Квартет;

Он всё-таки на лад нейдёт.

«Постойте ж, я сыскал секрет! —

Кричит Осёл, – мы, верно, уж поладим,

Коль рядом сядем».

Послушались Осла: уселись чинно в ряд;

А всё-таки Квартет нейдёт на лад.

Вот пуще прежнего пошли у них разборы

И споры,

Кому и как сидеть.

Случилось Соловью на шум их прилететь.

Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье.

«Пожалуй, – говорят, – возьми на час терпенье,

Чтобы Квартет в порядок наш привесть:

И ноты есть у нас, и инструменты есть,

Скажи лишь, как нам сесть!»

«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье

И уши ваших понежней, —

Им отвечает Соловей, —

А вы, друзья, как ни садитесь,

Всё в музыканты не годитесь».

ВОПРОСЫ

• Сколько музыкантов образовали квартет?

• В чём они видели причину своих неудач?

• Почему, по-твоему, у них ничего не получалось?

• В чём смысл этой басни?

Стрекоза и Муравей

Попрыгунья Стрекоза

Лето красное пропела;

Оглянуться не успела,

Как зима катит в глаза.

Помертвело чисто поле;

Нет уж дней тех светлых боле,

Как под каждым ей листком

Был готов и стол и дом.

Всё прошло: с зимой холодной

Нужда, голод настаёт;

Стрекоза уж не поёт:

И кому же в ум пойдёт

На желудок петь голодный!

Злой тоской удручена,

К Муравью ползет она:

«Не оставь меня, кум милой!

Дай ты мне собраться с силой

И до вешних только дней

Прокорми и обогрей!»

«Кумушка, мне странно это:

Да работала ль ты в лето?» —

Говорит ей Муравей.

«До того ль, голубчик, было?

В мягких муравах у нас

Песни, резвость всякий час,

Так, что голову вскружило».

«А, так ты…» – «Я без души

Лето целое все пела».

«Ты все пела? Это дело:

Так поди же, попляши!»

ВОПРОСЫ

• Почему стрекоза пришла к муравью?

• О чём она его попросила?

• Что ответил ей муравей?

• В чём смысл той басни?

Лев Толстой

Баба и курица

Басня

Одна курица несла каждый день по яичку. Хозяйка подумала, что если больше давать корму, курица вдвое будет нестись. Так и сделала. А курица зажирела и вовсе перестала нестись.

ВОПРОСЫ

• Сколько яичек в день несла курица?

• Как хозяйка решила увеличить количество снесённых яиц и что из это вышло?

Волк и коза

Басня

Волк видит – коза пасётся на каменной горе, и нельзя ему к ней подобраться; он ей и говорит:

– Пошла бы ты вниз: тут и место поровнее, и трава тебе для корма много слаще.

А коза и говорит:

– Не за тем ты, волк, меня вниз зовёшь, – ты не об моём, а о своём корме хлопочешь.

ВОПРОСЫ

• Почему волк звал козу спуститься на равнину?

• Что ответила ему коза? Права ли она?

Рассказы

Лев Толстой

Пожарные собаки

(Быль)

Бывает часто, что в городах на пожарах остаются дети в домах и их нельзя вытащить, потому что они от испуга спрячутся и молчат, а от дыма нельзя их рассмотреть. Для этого в Лондоне приучены собаки. Собаки эти живут с пожарными, и когда загорится дом, то пожарные посылают собак вытаскивать детей. Одна такая собака в Лондоне спасла двенадцать детей; её звали Боб.

Один раз загорелся дом. И когда пожарные приехали к дому, к ним выбежала женщина. Она плакала и говорила, что в доме осталась двухлетняя девочка. Пожарные послали Боба. Боб побежал по лестнице и скрылся в дыме. Через пять минут он выбежал из дома и в зубах за рубашонку нёс девочку. Мать бросилась к дочери и плакала от радости, что дочь была жива. Пожарные ласкали собаку и осматривали её – не обгорела ли она; но Боб рвался опять в дом. Пожарные подумали, что в доме есть ещё что-нибудь живое, и пустили его. Собака побежала в дом и скоро выбежала с чем-то в зубах.

Когда народ рассмотрел то, что она несла, то все расхохотались: она несла большую куклу.

ВОПРОСЫ

• Для чего нужны пожарные собаки?

• За что люди благодарили Боба?

• Чем Боб рассмешил людей?

Котёнок

(Быль)

Жили брат и сестра – Вася и Катя; и у них была кошка. Весной кошка пропала. Дети искали её везде, но не могли найти.

Один раз они играли подле амбара и услыхали – над головой кто-то мяучит тонкими голосами. Вася влез по лестнице под крышу амбара. А Катя стояла и всё спрашивала:

– Нашёл? Нашёл?

Но Вася не отвечал. Наконец, Вася закричал ей:

– Нашёл! Наша кошка… и у неё котята; такие чудесные; иди сюда скорее.

Катя побежала домой, достала молока и принесла кошке.

Котят было пять. Когда они выросли немножко и стали вылезать из-под угла, где вывелись, дети выбрали себе одного котёнка, серого с белыми лапками, и принесли в дом. Мать раздала всех остальных котят, а этого оставила детям. Дети кормили его, играли с ним и клали с собой спать.

Один раз дети пошли играть на дорогу и взяли с собой котёнка.

Ветер шевелил солому по дороге, а котёнок играл с соломой, и дети радовались на него. Потом они нашли подле дороги щавель, пошли собирать его и забыли про котёнка.

Вдруг они услыхали, что кто-то громко кричит: «Назад, назад!» – и увидали, что скачет охотник, а впереди его две собаки увидали котёнка и хотят схватить его. А котёнок, глупый, вместо того чтобы бежать, присел к земле, сгорбил спину и смотрит на собак.

Катя испугалась собак, закричала и побежала прочь от них. А Вася, что было духу, пустился к котёнку и в одно время с собаками подбежал к нему.

Собаки хотели схватить котёнка, но Вася упал животом на котёнка и закрыл его от собак. Охотник подскакал и отогнал собак, а Вася принёс домой котёнка и уж больше не брал его с собой в поле.

ВОПРОСЫ

• Сколько котят родила кошка?

• Как Вася и Катя заботились о котёнке?

• Что случилось с котёнком?

• Как поступил Вася? Как Катя?

Избушка и дворец

Один царь строил себе дворец и перед дворцом сделал сад. Но на самом въезде в сад стояла избушка, и жил бедный мужик. Царь хотел эту избушку снести, чтобы она сад не портила, и послал своего министра к бедному мужику, чтобы купил избушку. Министр пошёл к мужику и сказал:

– Ты счастлив. Царь хочет твою избушку купить. Она десяти рублей не стоит, а царь тебе сто даёт.

Мужик сказал:

– Нет, я избушку за сто рублей не продам.

Министр сказал:

– Ну так царь тебе двести даёт.

Мужик сказал:

– Ни за двести, ни за тысячу не отдам. Мой дед и отец в избушке этой жили и померли, и я в ней стар стал и умру, Бог даст.

– Министр пошёл к царю и сказал:

– Мужик упрям. Ничего не берёт. Не давай же, царь, мужику ничего, а вели снести избушку даром. Вот и всё.

Царь сказал:

– Нет, я этого не хочу.

Тогда министр сказал:

– Как же быть? Разве можно против дворца гнилой избушке стоять? Всякий взглянет на дворец, скажет: «Хорош дворец, да избушка портит. Видно, – скажет, – у царя денег не было избушку купить».

А царь сказал:

– Нет, кто взглянет на дворец, тот скажет: «Видно, у царя денег много было, что такой дворец сделал»; а взглянет на избушку, скажет: «Видно, в царе этом и правда была». Оставь избушку.

ВОПРОСЫ

• Почему мужик не хотел продавать дряхлую избушку за очень большие деньги?

• Какой совет дал царю министр? Почему?

• Как поступил царь? Почему?

Лев и собачка

В Лондоне показывали диких зверей и за смотренье брали деньгами или собаками и кошками на корм диким зверям.

Одному человеку захотелось поглядеть зверей: он ухватил на улице собачонку и принёс её в зверинец. Его пустили смотреть, а собачонку взяли и бросили в клетку ко льву на съеденье.

Собачка поджала хвост и прижалась в угол клетки. Лев подошёл к ней и понюхал её.

Собачка легла на спину, подняла лапки и стала махать хвостиком. Лев тронул её лапой и перевернул. Собачка вскочила и стала перед львом на задние лапки. Лев смотрел на собачку, поворачивал голову со стороны на сторону и не трогал её.

Когда хозяин бросил льву мяса, лев оторвал кусок и оставил собачке. Вечером, когда лев лёг спать, собачка легла подле него и положила свою голову ему на лапу.

С тех пор собачка жила в одной клетке со львом, лев не трогал её, ел корм, спал с ней вместе, а иногда играл с ней.

Один раз барин пришёл в зверинец и узнал свою собачку; он сказал, что собачка его собственная, и попросил хозяина зверинца отдать ему. Хозяин хотел отдать, но, как только стали звать собачку, чтобы взять её из клетки, лев ощетинился и зарычал. Так прожили лев и собачка целый год в одной клетке.

Через год собачка заболела и издохла. Лев перестал есть, а всё нюхал, лизал собачку и трогал её лапой. Когда он понял, что она умерла, он вдруг вспрыгнул, ощетинился, стал хлестать себя хвостом по бокам, бросился на стену клетки и стал грызть засовы и пол. Целый день он бился, метался в клетке и ревел, потом лёг подле мёртвой собачки и затих. Хозяин хотел унести мёртвую собачку, но лев никого не подпускал к ней. Хозяин думал, что лев забудет своё горе, если ему дать другую собачку, и пустил к нему в клетку живую собачку; но лев тотчас разорвал её на куски. Потом он обнял своими лапами мёртвую собачку и так лежал пять дней.

На шестой день лев умер.

ВОПРОСЫ

• Почему собачка оказалась в клетке льва?

• Как лев отреагировал на гостью?

• Почему лев умер, когда понял, что собачка сдохла?

Владимир Дуров

Слон Бэби. Карлик

В городе Гамбурге был большой зоологический сад, который принадлежал одному известному торговцу зверями. Когда мне захотелось купить слона, я поехал в Гамбург. Хозяин показал мне маленького слонёнка и сказал:

– Это не слонёнок, это почти взрослый слон.

– Почему же он такой маленький? – удивился я.

– Потому что это слон-карлик.

– А разве бывают такие?

– Как видите, – заверил меня хозяин.

Я поверил и купил диковинного слона-карлика. За малый рост я дал слону кличку Бэби, что по-английски значит «дитя».

Его привезли в ящике с окошечком. Сквозь окошко часто высовывался кончик хобота.

Когда Бэби приехал, его выпустили из ящика и поставили перед ним таз с рисовой кашей и ведро молока. Слон терпеливо загрёб хоботом рис и отправил его в рот.

Хобот у слона – как у человека руки: Бэби хоботом брал пищу, хоботом ощупывал предметы, хоботом ласкал.

Бэби скоро привязался ко мне и, ласкаясь, водил хоботом по моим векам. Он делал это очень осторожно, но всё же подобные слоновьи ласки причиняли мне боль.

Прошло три месяца.

Мой «карлик» сильно вырос и прибавил в весе. Я начал подозревать, что в Гамбурге меня обманули и продали мне не карликового слона, а обыкновенного шестимесячного слонёнка. Впрочем, существуют ли вообще на свете карликовые слоны?

Когда мой «карлик» подрос, очень стало смешно наблюдать, как это громадное животное по-ребячьи шалит и резвится.

Днём я выводил Бэби на пустую арену цирка, а сам следил за ним из ложи.

Сначала он стоял на одном месте, растопырив уши, мотая головой и косясь по сторонам. Я кричал ему:

– Бэби!

Слонёнок медленно двигался по арене, обнюхивая хоботом землю. Не найдя ничего, кроме земли и опилок, Бэби принимался играть, как детишки в песке: он хоботом сгребал землю в кучу, потом подхватывал часть земли и осыпал ею голову и спину. Затем он встряхивался и уморительно хлопал ушами-лопухами.

Но вот, подгибая сначала задние, а затем и передние ноги, Бэби ложится на живот. Лёжа на животе, Бэби дует себе в рот и снова осыпает себя землёй. Он, видимо, наслаждается игрой: медленно переваливается с боку на бок, хоботом возит по арене, разбрасывает во все стороны землю.

Навалявшись вволю, Бэби подходит к ложе, где я сижу, и протягивает хобот за лакомством.

Я встаю и делаю вид, будто ухожу. У слона моментально меняется настроение. Он встревожен и бежит за мной. Ему не хочется оставаться одному.

Бэби не переносил одиночества: он топорщил уши и ревел. В слоновнике с ним обязательно должен был спать служащий, иначе слон своим рёвом не давал никому покоя. Даже днём, оставаясь один долго в стойле, он сначала лениво играл хоботом со своей цепью, которой он был прикован за заднюю ногу к полу, а потом начинал тревожиться и шуметь.

В стойлах возле Бэби стояли с одной стороны верблюд, а с другой – ослик Оська. Это для того, чтобы отгородить стоявших в конюшне лошадей, которые боялись слона, брыкались и становились на дыбы.

Бэби привык к своим соседям. Когда во время представления приходилось брать осла или верблюда на арену, слонёнок ревел и изо всех сил натягивал цепь. Ему хотелось бежать за своими друзьями.

Особенно он подружился с Оськой. Бэби часто просовывал хобот через перегородку и нежно гладил ослика по шее и спине.

Раз Оська заболел расстройством желудка, и ему не дали обычной порции овса. Уныло опустив голову, он, голодный, скучал в стойле. А рядом Бэби, наевшись досыта, развлекался как мог: то положит клок сена в рот, то вынет, повертит во все стороны. Случайно Бэбин хобот с сеном потянулся к ослику. Оська не прозевал: он схватил сено и стал жевать. Бэби это понравилось. Он стал загребать хоботом сено и передавать его через перегородку другу-ослику…

Раз я решил взвесить Бэби. Но где взять подходящие весы?

Пришлось его вести на вокзал, туда, где взвешивают товарные вагоны. Весовщик с любопытством посмотрел на необычный груз.

– Сколько? – спросил я.

– Без малого сорок пудов! – ответил весовщик.

Сорок пудов? Хорош карлик! Что же будет дальше? Ведь мой «карлик» только начинал как следует расти: ему было немного более года. Я понял, что меня обманули.

– Это обыкновенный слонёнок! – сказал я мрачно. – Прощай, чудо природы – маленький, карликовый слон!..

ВОПРОСЫ

• Какого слона продали дрессировщику?

• Как он его назвал и почему?

• Как вел себя Бэби? Расскажи.

• С кем слонёнок подружился больше всех?

ХРЮШКА-ПАРАШЮТИСТ

Была у меня свинья Хрюшка. Она у меня летала! В то время ещё самолётов не было, а поднимались в воздух на воздушном шаре. Я решил, что моя Хрюшка тоже должна подняться в воздух. Я заказал из белой бязи воздушный шар (метров на двадцать в диаметре) и к нему шёлковый парашют.

В воздух шар поднимался так. Из кирпичей устроили печь, там сжигалась солома, а шар привязывался к двум столбам над печью. Держали его человек тридцать, постепенно растягивая. Когда шар весь наполнялся дымом и тёплым воздухом, канаты отпускали, и шар поднимался.

Но как научить Хрюшку летать?

Я тогда жил на даче. Вот мы с Хрюшкой вышли на балкон, а на балконе у меня был устроен блок и через него переброшены обшитые войлоком ремни. Я надел на Хрюшку ремни и стал осторожненько подтягивать её на блоке. Хрюшка повисла в воздухе. Она отчаянно заболтала ногами и как завизжит! Но тут я поднёс будущей лётчице чашку с едой. Хрюшка, почуяв вкусное, забыла про всё на свете и занялась обедом. Так она и ела, болтая ногами в воздухе и покачиваясь на ремнях.

Я несколько раз поднимал её на блоке. Она привыкла к этому и, наевшись, даже спала, повиснув на ремнях.

Я приучил её к быстрому подъему и спуску.

Потом мы перешли ко второй части обучения.

Я поставил затянутую ремнями Хрюшку на площадку, где был будильник. Затем поднёс Хрюшке чашку с пищей. Но как только её пятачок коснулся еды, я отвел руку с чашкой. Хрюшка потянулась за вкусным, соскочила с площадки и повисла на ремнях. В эту самую минуту затрещал будильник. Эти опыты я проделывал несколько раз, и Хрюшка уже знала, что всякий раз, как зазвонит будильник, она будет получать пищу из моих рук. В погоне за заветной чашкой она при звоне будильника сама соскакивала с площадки и раскачивалась в воздухе, ожидая лакомства. Она привыкла: как затрещит будильник, надо прыгать.

Всё готово. Теперь моя Хрюшка может отправляться в воздушное путешествие.

На всех заборах и столбах нашей дачной местности появились яркие афиши:

СВИНЬЯ В ОБЛАКАХ!

Что творилось в день спектакля! Билеты на дачный поезд брались с бою. Вагоны были набиты до отказа. Дети и взрослые висели на подножках.

Все говорили:

– А как это: свинья – да в облаках!

– Люди ещё летать не умеют, а тут свинья!

Только и разговоров было, что о свинье. Хрюшка сделалась знаменитой особой.

И вот началось представление. Шар наполнили дымом.

На площадку, подвязанную к шару, вывели Хрюшку. Мы привязали свинью к парашюту, а парашют прикрепили к верхушке шара тонкими бечёвками, только чтобы парашют держался. На площадку мы поставили будильник – через две-три минуты он затрещит.

Вот канаты отпущены. Шар со свиньёй поднялся в воздух. Все закричали, зашумели:

– Гляди, летит!

– Пропадёт свинья!

– Ого, знай Дурова!

Когда шар был уже высоко, затрещал будильник. Хрюшка, привыкшая по звонку прыгать, бросилась с шара в воздух. Все ахнули: свинья камнем полетела вниз. Но тут парашют раскрылся, и Хрюшка, плавно покачиваясь, благополучно, как заправский парашютист, спустилась на землю.

После этого первого полёта «парашютистка» проделала ещё множество воздушных путешествий. Мы с ней объездили всю Россию.

Полёты не обходились без приключений.

В одном городе Хрюшка попала на крышу гимназии. Положение было не из приятных. Зацепившись парашютом за водосточную трубу, Хрюшка визжала изо всех сил. Гимназисты оставили книжки и бросились к окнам. Уроки были сорваны. Достать Хрюшку не было никакой возможности. Пришлось вызывать пожарную команду.

ВОПРОСЫ

• Как Хрюшку учили летать на парашюте?

• Как реагировали на объявление «Свинья в облаках» люди?

• Какой случай произошёл с летающей свиньёй в одном городе?

Грандиозный концерт

Иногда мы устраивали концерты. Я выходил на арену, раскланивался и объяснял:

– Сейчас будет выступление знаменитого мирового оркестра. Мировые музыканты исполняют оперу «Кто в лес, кто по дрова». Артисты, пожалуйста, прошу на сцену!

«Артисты» выходят на арену. На правый ласт Лео надевается кожаный футляр. К коже пришита камышовая палочка с войлочным набалдашником. Лео будет барабанщиком. К его тумбе подставляется большой барабан. К тумбе львицы Пицци пристраивается автомобильный рожок.

Я командую:

– Играй!

Пицци нажимает ластом на рожок и трубит, Лео бьёт в барабан, а Васька хлопает ластами – аплодирует. Вдруг выходит громадный слон Бэби. Он подходит к шарманке, хватается хоботом за ручку и давай вертеть. Шарманка играет весёлую песню. Но это не весь оркестр. Нет самого главного – певца.

Я командую:

– Приведите запевалу!

На арену выходит «запевала». У него четыре ноги, хвост и длинные уши. Я встречаю его:

– Пожалуйста, знаменитый маэстро! Надеюсь, сегодня вы в голосе?

Вы, наверно, догадались, что это осёл. Он взбирается на особую платформу. Там устроен пюпитр с деревянными «нотами» и медные тарелки. «Маэстро» запевает диким голосом:

– Ио-ио-ио!..

Публика хохочет. Осёл, не смущаясь, ревёт:

– Ио-ио-ио!

Он перелистывает мордой деревянные листы «нот», а копытом бьёт по тарелкам. Грандиозный концерт начинается. Слон играет на шарманке, осёл – на тарелках, Лео – на барабане, Пицци – на автомобильном рожке, а Васька – за дирижёра: он размахивает ластами в такт музыке.

Стараясь перекричать звериную музыку, я громогласно объявляю:

– А сейчас выступит знаменитая балерина и протанцует вальс!

На арену выбегает жёлто-розовый пеликан. Публика встречает птицу аплодисментами. Пеликан под звуки невообразимой музыки начинает кружиться по арене: он машет крыльями, подпрыгивает, изгибается и всё кружится, кружится, как будто на самом деле вальсирует.

Дети восторженно кричат:

– Пеликаша! Пеликайчик!..

Я командую:

– Стой!

Моментально все останавливаются. Музыка затихает. Начинается разъезд музыкантов. «Великий маэстро» с длинными ушами уходит с арены. Ванька-Встанька уводит пеликана, а Лео и Пицци важно садятся в коляску, и Васька увозит их с арены на конюшню.

Бэби подходит ко мне, схватывает хоботом поперёк тела и осторожно сажает на голову. И я торжественно уезжаю на слоне, посылая публике воздушные поцелуи.

Цирк дрожит от аплодисментов:

– Браво!

– Бис!

– Браво!

Мы с Лео выходим «на бис». Лео садится на тумбу, кланяется и бьёт ластом о ласт. Я кричу:

– Катайся, Лео!

Лео ложится плашмя на песок, прижимает ласты «по швам» и начинает кататься по арене. Вот они у меня какие – Пицци, Лео и Васька!

ВОПРОСЫ

• Расскажи, кто устроил в цирке грандиозный концерт?

• Как автор относится к своим животным? Их каких слов это видно?

Борис Житков

Кружечка под ёлочку

Мальчик взял сеточку – плетёный сачок – и пошёл на озеро рыбу ловить. Первой поймал он голубую рыбку. Голубую, блестящую, с красными перышками, с круглыми глазками. Глазки – как пуговки. А хвостик у рыбки – совсем как шёлковый: голубенький, тоненький, золотые волоски. Взял мальчик кружечку, маленькую кружечку из тонкого стекла. Зачерпнул из озера водицы в кружечку – пусть плавает пока рыбка. Поставил под ёлочкой, а сам пошёл дальше. Поймал ещё рыбку. Большую рыбку – с палец. Рыбка была красная, пёрышки белые, изо рта два усика свесились, по бокам тёмные полоски, на гребешке пятнышко, как чёрный глаз.

Рыбка сердится, бьётся, вырывается, а мальчик скорее её в кружечку – бух! Побежал дальше, поймал ещё рыбку – совсем маленькую. Ростом рыбка не больше комара, еле рыбку видно. Мальчик взял тихонечко рыбку за хвостик, бросил её в кружечку – совсем не видать. Сам побежал дальше.

– Вот, – думает, – погоди, поймаю рыбу, большого карася.

А подальше, в камышах, жила утка с утятами. Выросли утята, пора самим летать. Говорит утка утятам:

– Кто первый поймает рыбку, тот будет молодец. Только не хватайте сразу, не глотайте: рыбы есть колючие – ёрш, например. Принесите, покажите. Я сама скажу, какую рыбу есть, какую выплюнуть.

Полетели, поплыли утята во все стороны. А один заплыл дальше всех. Вылез на берег, отряхнулся и пошёл переваливаясь. А вдруг на берегу рыбы водятся? Видит: под ёлочкой кружечка стоит. В кружечке водица. «Дай-ка загляну».

Рыбки в воде мечутся, плещутся, тычутся, вылезти некуда – всюду стекло. Подошёл утёнок, видит: ай да рыбки! Самую большую взял и подхватил. И – скорее к маме.

– Я, наверное, первый. Самый я первый рыбу поймал – я и молодец.

Рыбка красная, пёрышки белые, изо рта два усика свесились, по бокам тёмные полоски, на гребешке пятнышко, как чёрный глаз.

Замахал утёнок крыльями, полетел вдоль берега – к маме напрямик.

Мальчик видит: летит утка, низко летит, над самой головой, в клюве держит рыбку, красную рыбку с палец длиной.

Крикнул мальчик во всё горло:

– Моя это рыбка! Утка-воровка, сейчас отдай!

Замахал руками, закричал так страшно, что всю рыбу распугал.

Испугался утёнок да как крикнет: «Кря-кря!» Крикнул «кря-кря» и рыбку упустил. Уплыла рыбка в озеро, в глубокую воду, замахала пёрышками, поплыла домой.

– Как же с пустым клювом к маме вернуться! – подумал утёнок, повернул обратно, полетел под ёлочку.

Видит: под ёлочкой кружечка стоит. Маленькая кружечка, в кружечке – водица, а в водице – рыбки.

Подбежал утёнок, скорее схватил рыбку. Голубую рыбку с золотым хвостиком. Голубую, блестящую, с красными пёрышками, с круглыми глазками. Глазки – как пуговки. А хвостик у рыбки – совсем как шёлковый: голубенький, тоненький, золотые волоски.

Подлетел утёнок повыше и – скорее к своей маме.

– Ну, теперь не крикну, не раскрою клюва. Раз уже был разиней.

Вот и маму видно. Вот уже совсем близко. А мама крикнула:

– Кря, что несёшь?

– Кря, это рыбка, голубая, золотая – кружечка стеклянная под ёлочкой стоит.

Вот и опять клюв разинул, а рыбка – плюх в воду! Голубенькая рыбка с золотым хвостом. Замотала хвостиком, заюлила и пошла, пошла, пошла вглубь.

Повернул назад утёнок, прилетел под ёлку, посмотрел в кружечку, а в кружечке рыбка маленькая-маленькая, не больше комара, еле рыбку видно.

Клюнул утёнок в воду и что было силы полетел обратно домой.

– Где ж у тебя рыбка? – спросила утка. – Ничего не видно.

А утёнок молчит, клюва не открывает. Думает: «Я хитрый! Ух, какой я хитрый! Хитрее всех! Буду молчать, а то открою клюв – упущу рыбку. Два раза ронял».

А рыбка в клюве бьётся тоненьким комариком, так и лезет в горло. Испугался утёнок: «Ой, кажется, сейчас проглочу! Ой, кажется, проглотил!»

Прилетели братья. У каждого по рыбке. Все подплыли к маме и клювы суют. А утка кричит утёнку:

– Ну, а теперь ты покажи, что принёс!

Открыл клюв утёнок, а рыбки и нет.

ВОПРОСЫ

• Кто ловил рыбу и клал в кружечку под ёлочкой?

• Сколько раз прилетал утёнок к кружечке? Расскажи, что было каждый раз.

Эмма МОШКОВСКАЯ

Про Митю и про всех, кто жил на даче

Митя приехал

Детский сад давно уже был на даче, а Митя с мамой только приехали.

– Смотрите, – сказала Люся, – это наш дом, мы с ним тут.

Но Митя смотрел на маму.

– И это наш дом, – сказал Шурик из младшей группы. – Вон смотрите, там у нас всегда всякая еда.

Но Митя смотрел на маму.

– А это вот, – сказал другой Шурик, – кролики тут живут. И петушок живёт, и черепашка живёт, глядите, забилась, в углу сидит!

Но Митя забился в угол, Митя глядел на маму.

– И грядки у нас, и мы огурцы посадили! – сказала Мариша. – Только огурцы ещё не виднеются. А вон кусты у нас какие виднеются, и у них усы! Пойдёмте к жукам!

Но Митя подошёл к маме.

– И прудик у нас, – сказала Ириша. – Там трава колючая и жаба живёт.

Митя хотел посмотреть на жабу, но увидел линкор…

Линкор! Там флажки, там капитанский мостик – и можно залезть!

И Митя залез и стал на вахту, и мама осталась на берегу.

– Полный вперед! – крикнул Митя и покрутил штурвал, и штурвал покрутился. – Лево руля! – скомандовал Митя. – Так держать! – И не держался за маму.

Ночью

Ночью Митя плакал. Он плакал и просил у мамы прощенья. Он пришёл к ней прямо в Москву и сказал: «Ты не сердись, мама! Я всё равно тебя люблю. Это ничего, что я убежал, когда ты приходила. Ты пришла к забору и позвала меня, но я мог прийти только на минутку, потому что Вовка сказал, что мне водить, – и все ждали! И я взял скорей твоё яблоко, чтобы ты не обижалась, и я убежал, я не поцеловал тебя, я забыл! И ты, наверно, обиделась, мама!

Давай, я теперь тебя поцелую, ты только не плачь, ну не плачь!» Плакал Митя ночью.

Пусть он сидит

– Моя тачка! – сказал Бориска. – Моя лопата! А в тачке стручки – акация. Хорошо их понатыкать, и будет забор. – Мои! – говорит Бориска.

А Люся тачку тянет.

– Не дам! – кричит Бориска.

А Мариша стручок взяла.

– Не дам! – кричит Бориска.

А Ириша лопату берет.

– Не дам! – кричит Бориска, и плачет, и руками загораживает. Вон их сколько, а он один.

– Пошли, – сказала Люся.

– Пошли, – сказала Мариша. – Будем в трамвае песок возить. И стручков нарвём.

– Нарвём! – кричит Ириша. – Идёмте! Пусть он сидит. А мы город построим.

– Построим! – сказала Люся. – И мы его не пустим.

– Не пустим! – сказала Мариша. – А он пусть сидит.

– Пусть! – сказала Ириша.

И ушла. Все ушли.

«А у них лопаты нет», – думает Бориска.

А Мариша совок несёт. А Ириша железку несёт.

Вон они строят. Разве так надо строить? Он показал бы, как надо строить! Только вот тачка. Стручки. Лопата. Оставишь, а тут возьмёт кто-нибудь. Он и сидит. Сторожит. Смотрит. А они строят. А он сидит.

А они строят. А он сидит.

День рождения

Был такой день. У Вити был день рождения. Но день рождения Вити был в день рождения Пети! А день рождения Пети был в день рождения Кати! А день рождения Кати был в самый день рождения Вити и Пети, и Митя просто не знал, что ему делать, ведь у него же был только один подарок!

– Если я подарю свой подарок Вите, то я не подарю его Пете, – думал Митя. – А если я подарю его Пете, то я не подарю его Вите…

А если я подарю его Кате, то я не подарю его ни Пете, ни Вите… А вдруг ещё у кого-нибудь сегодня день рождения? Вот, например, этот муравейник. Там же столько муравьев! Там же обязательно у кого-нибудь сегодня день рождения!

Что же мне делать? – думал Митя. – Что делать, если у меня только один подарок – одно маленькое стихотворение… Вот если бы был на свете такой подарок для всех-всех! Я бы охотно его подарил!

Да, это было очень трудное положение. И только старый мудрый Попугай мог тут что-нибудь посоветовать.

– Трудное положение? – сказал Попугай из клетки. – Разве это трудное положение? «Трудное положение! Трудное положение!» Кто это заладил, как попугай: «Трудное положение! Трудное положение!» Кто? Ты прочитаешь по радио своё стихотворение, и не будет никакого трудного положения!

И вот вечером собрались все вместе: Витя, Петя и Катя, и все они услышали, как Митя сказал по радио:

«Внимание! Внимание! Один подарок! Один стих! Стих – для двоих, троих, четверых… Один стих! И для одних, и для других, для этих, для тех… Для всех, для всех!»

И все услышали и все-все хлопали, когда получили этот подарок, и в муравейнике целых пятьдесят муравьёв были счастливы, хотя в этот день шёл дождь. Но ведь у них был день рождения, и они тоже получили Митин подарок – его собственное маленькое стихотворение «Если дождик».

Если дождик – целый день,

Огорчаться неохота.

Потому что этот день —

День рождения кого-то!

ВОПРОСЫ

• Почему ночью плакал Митя?

• Как Митя подарил один подарок сразу нескольким именинникам?

Примечания

1

Калач – круглый белый хлеб, обычно в виде кольца или с небольшим отверстием.

2

Уписывает – в данном контексте уплетает.

3

Марабу – род птиц из семейства аистовых.

4

Шатёр – лёгкая постройка из тканей, кож или ветвей, разновидность палатки.

5

Кунсткамера – Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской академии наук – первый музей России, учреждённый императором Петром Первым и находящийся в Санкт-Петербурге

6

Драгун – это кавалерист, дополнительно обученный боевым действиям в пешем строю.

7

Егерь – это военослужащий особого рода стрелковых войск.

Content

Читаем дома с мамой: для детей 5–6 лет

Устное народное творчество

Песенки

Кошечка

Пословицы

Скороговорки

Загадки

Русские народные сказки

Иванушка-дурачок

Ворона и рак

Белая уточка

Журавль и цапля

Как мужик гусей делил

Три калача и одна баранка

Дочь-семилетка

Дочь и падчерица

Стихотворения

Константин Бальмонт

Находка феи

Владимир Маяковский

Кем быть?

Яков Аким

Девочка и лев

Валентин Берестов

Беличий остров

Марабу

Матрёшкины потешки

Песня зайца

Песня волка

Валентин Катаев

Кошка и слон

Юрий Коринец

Лошадиная сила

Не было печали

Сергей Козлов

Кузя-кот

Усы

Игорь Мазнин

Пир

Ёжик

Эмма Мошковская

Подарите крокодила

Лежебока

Каждый листик заплясал

Знаменитый акробат

Большой день

ЦАПЛИ

Дождик вышел погулять

Жадина

«Дождь болтал, и все молчали…»

Валентина Осеева

Пять сыновей

Юрий Владимиров

Оркестр

Нина Саконская

Песенка самых счастливых

Разговор о маме

МАЛИНА

Андрей Усачёв

Леталка

Очень странный разговор

Жужжащие стихи

Саша Чёрный

Как кот сметану поел

Волк

Хрюшка

Про Катюшу

Загадка

Перед сном

Уговор

Евгений Шварц

Дразнят Золушкой меня

Добрый жук

Авторские сказки

Василий Жуковский

Спящая царевна

Александр Пушкин

Сказка о золотом петушке

Андрей Усачёв

Живот-Животок

Всеволод Гаршин

Лягушка-путешественница

Валентин Катаев

Цветик-семицветик

Дмитрий Мамин-Сибиряк

Серая Шейка

Сказочка про Козявочку

Владимир Одоевский

Мороз Иванович

Лидия Чарская

Дочь лесного царя

Герцог над зверями

Чудесная звёздочка

Ганс Христиан Андерсен

Стойкий оловянный солдатик

Принцесса на горошине

Шарль Перро

Синяя борода

Басни

Иван Крылов

Ворона и Лисица

Слон и Моська

Квартет

Стрекоза и Муравей

Лев Толстой

Баба и курица

Волк и коза

Рассказы

Лев Толстой

Пожарные собаки

Котёнок

Избушка и дворец

Лев и собачка

Владимир Дуров

Слон Бэби. Карлик

ХРЮШКА-ПАРАШЮТИСТ

Грандиозный концерт

Борис Житков

Кружечка под ёлочку

Эмма МОШКОВСКАЯ

Про Митю и про всех, кто жил на даче

Примечания