Роман Белоусов

Тайны морских катастроф: Исторические очерки

Трезубец Посейдона

ЭВМ ЗАЩИЩАЕТ ГОМЕРА, или КАРТА СТРАНСТВИЙ ОДИССЕЯ

Греческий бог Посейдон считался грозным владыкой морей. С помощью своего неизменного волшебного атрибута — трезубца — он мог запросто погубить любой корабль. Стоило ему лишь взмахнуть трезубным жезлом, как, словно горы, вздымались морские валы и поднималась ужасная буря, ураганный северный ветер борей гнал судно, как скорлупку, на опасные скалы или мели, и не было тогда мореходам спасения.

Древние греки верили, что гнев Посейдона страшен и опасен для мореплавателей. И в доказательство ссылались на Одиссея, чем-то прогневавшего бога морей и потерпевшего кораблекрушение во время своих многотрудных странствий.

Сегодня вопрос, где плавал Одиссей, занимает многих исследователей, как и проблема, кто был автором великих поэм «Илиада» и «Одиссея».

Можно представить удивление археологов, когда в наши дни во время раскопок близ Кёльна на свет Божий была извлечена пара стеклянных туфелек, пролежавших в земле два тысячелетия. Каждый, кто присутствовал тогда на раскопе, наверное, подумал: туфельки Золушки — отнюдь не фантазия сказочника.

Генрих Шлиман не мог знать об этой находке, потому что умер в 1890 году. Но он верил, что древние мифы и сказания отражают подлинные события старины. И был убежден, что все, о чем говорится в «Илиаде», случилось на самом деле. Существовали легендарная Троя, где царствовал могучий Приам, и греки, которые во главе с бесстрашным Агамемноном много лет воевали с троянцами. Были герои — на стороне греков сражались храбрейший Ахилл, доблестные братья Аяксы, смелый Патрокл, неукротимый Диомед, хитроумный Одиссей. У троянцев в битвах прославились благородный Гектор, прекрасный Парис, справедливый Антенор, боголюбимый Эней.

Во времена Шлимана господствовала точка зрения, что тщетно искать подтверждение исторической основы мифов, напрасны любые попытки разрешить проблему соотношения мифа и действительности, сказки и реальности. Скептики полагали, что поиски эти — бесполезный труд. Время, мол, навечно скрыло от нас исторических свидетелей былого, даже если они и существовали, как, скажем, легендарная Троя. Скорее всего, то, что рассказано Гомером в «Илиаде» о Троянской войне, — не более чем красивый вымысел.

Археолог-любитель Шлиман был убежден, что археология поможет разрешить спор. Откуда у него была такая уверенность, сказать трудно. То ли уверовал в древнегреческого философа Эвгимера, утверждавшего, что в героях мифов обожествлены исторически подлинные люди, то ли его убедил другой древнегреческий философ — Платон, считавший, что история излагается на мифологический лад, однако скрывает подлинные события.

Так или иначе, Шлиман решил искать у Гомера ключи к истории. И блестяще доказал, что был прав.

Сегодня об «Илиаде» и «Одиссее» написано такое количество книг, что они вполне могли бы составить отдельную огромную библиотеку. Среди книг этого специфического собрания немалую часть заняли бы труды, посвященные так называемому «гомеровскому вопросу».

Этот термин охватывает целый круг загадок, связанных с жизнью и творчеством великого рапсода: существовал ли Гомер на самом деле, и если да, то где и когда родился, был ли слепым или зрячим, а главное — является ли он автором двух гениальных поэм.

В чем причина возникновения «гомеровского вопроса»? В том, что обе поэмы были записаны в Афинах лишь в VI веке до нашей эры, то есть примерно два столетия спустя после смерти Гомера. Тогда уже невозможно было проверить биографические данные о нем, уточнить устные сведения. Установили лишь, что жил он в VIII веке до нашей эры, родился, скорее всего, в Смирне, творил в Ионии, на западном побережье Малой Азии и близлежащих островах, долгое время пробыл на Хиосе и умер на острове Иос.

Был ли Гомер слепым от рождения? Некоторые ученые не доверяли этому свидетельству, идущему из глубины античности. Невероятным казался контраст между величием поэта и его физическим недостатком. Не верилось, чтобы слепец мог обладать такой эрудицией, мог с таким мастерством и тончайшими нюансами передать зрительные впечатления. На это лучше всего ответить словами самого Гомера: Одиссей обращается к слепому от рождения певцу-аэду Демидоклу, в котором древние угадывали черты самого автора:

Выше всех людей, Демидокл, я тебя бы поставил!

Иль Аполлоном самим, иль Музой обучен ты пенью.

Только уж верно поешь ты про все, что постигло ахейцев,

Что они сделали, сколько трудились и сколько страдали,

Словно иль сам ты все это видел, иль от видевших слышал.

Но как бы ни относиться к преданию о слепоте Гомера, не следует забывать, что до наших дней дошло около 28 тысяч строк его двух поэм.

Впрочем, об авторстве этих строк шли бурные споры — они-то и стали центром «гомеровского вопроса». Еще в древности некоторые александрийские ученые высказывали предположение, что Гомеру принадлежит лишь одна «Илиада». Ее создателем был грек Гомер, хотя, возможно, это лишь прозвище, означающее по-гречески «заложник», а настоящее его имя было Мелесиген. Что касается другой поэмы — «Одиссеи», то она, как утверждали, более позднего происхождения, а значит, у нее был и другой автор. Сторонников этой точки зрения стали называть «разделителями». Против «ниспровергателей единого Гомера», которые, по словам первого русского переводчика «Илиады» Н.И. Гнедича, «бессмертное наследие певца терзают и делят меж многими певцами», выступили так называемые «унитаристы» — сторонники единства двух поэм.

Теория о том, что у гомеровских поэм несколько авторов, дала повод Фридриху Шиллеру воскликнуть:

Что ж, разрывайте на клочья венок Гомера, считайте,

Сколько у вечной поэмы отцов.

Мать одна у нее, и черты материнского сходства —

Это бессмертной природы черты.

Отголоски той же теории косвенно звучат в новелле Анатоля Франса «Кимейский певец», где музыканту-лирнику Гомеру пока неведома судьба Одиссея, возвратившегося из-под Трои, и неизвестно, что перенес герой, скитаясь по бесплодному морю. Разъясняя смысл свой новеллы, А. Франс высказывается еще более определенно, прямо заявляя, что Гомер «жил в эпоху, когда «Одиссея» еще не была создана». Иначе говоря, писатель соглашался с точкой зрения «разделителей».

В те же годы, когда публиковалась новелла А. Франса, появилась гипотеза о том, что творцом «Одиссеи» была женщина. Книга англичанина Сэмюэля Батлера, вышедшая в 1897 году, так и называлась «Женщина — автор «Одиссеи». Согласно этой гипотезе, «Одиссею» создала поэтесса с острова Сицилия.

Книга С. Батлера неоднократно переиздавалась, последний раз она вышла в 1967 году с предисловием профессора Дэвида Грина. И всякий раз очередное ее издание как бы подливало масла в огонь стародавнего спора, воспламеняя с новой силой воображение сторонников теории «разделения». Так случилось и с последним изданием этой книги, о чем речь, однако, впереди. Пока же вернусь к С. Батлеру и скажу несколько слов о нем самом и его гипотезе.

Это был литератор, автор нескольких книг, занимавший место, по характеристике Д. Грина, между писателем-беллетристом и викторианским вариантом комментатора-журналиста. Его роман «Путь всякой плоти» — произведение во многом автобиографическое, — опубликованный уже после смерти автора, был, как считает Д. Грин, недооценен современниками, в то время как его следует причислить к «весьма важным в художественной литературе викторианской эпохи». С. Батлер предстает перед читателем в своих книгах как «парадоксальная индивидуальность», как человек, «борющийся с традиционными предрассудками». К числу таких книг относится и его «Женщина — автор «Одиссеи».

В ней автор, верный своему принципу парадоксального подхода, независимо от того, принимаете ли вы его выводы или нет, заставляет увидеть реальные вещи в поэме.

«В этой книге, — пишет Д. Грин, — автор пытается ответить на три главных вопроса, которые в 90-е годы прошлого столетия так сильно волновали ученых. Первое: написаны ли «Илиада» и «Одиссея» одним человеком или разными людьми. Второе: действительно ли «Одиссея» создана спустя двести лет после «Илиады», то есть около 1050 года до нашей эры; и третье: на самом ли деле автором «Одиссеи» была молодая сицилианка, жившая в Тропани, и что место действия, описанное в поэме, — Сицилия».

По мнению Д. Грина на первые два вопроса сегодня якобы существуют положительные ответы. Будто бы «полностью доказано», заявляет он, что у каждой из поэм был свой автор и что написаны они в разное время — с интервалом в двести лет.

Третий вопрос ему кажется наиболее спорным, впрочем, и сам Батлер «никогда не претендовал на то, что этот вопрос следует принимать как нечто уже доказанное». Но у него нет сомнения в способности Батлера проникать в чувства подлинного автора «Одиссеи». «Одна из примечательных сторон критики Батлера заключается в том, что он действительно ухватил характерные особенности «Одиссеи», хотя потратил массу времени на неубедительные доводы, целиком основывающиеся на тезисе: «только женщина могла написать это».

Начинает С. Батлер с рассказа о том, как в результате неоднократных посещений Сицилии и изучения топографии острова, опроса местных жителей он постепенно пришел к выводу, что автор «Одиссеи» описывает плавание вокруг Сицилии. Несколько его статей на эту тему были опубликованы в английской и итальянской прессе начиная с 1892 года. Спустя пять лет вышла книга С. Батлера, где были исправлены некоторые ошибки и неточности и он «впервые подробно остановился на вопросе пола автора поэмы». То, что после публикации статей ни один ученый не выступил с критикой его концепции, никто не выдвинул против нее каких-либо серьезных аргументов, преисполнило Батлера еще большей уверенности в своей гипотезе. Правда, ему сказали, что не он первый, кто высказал предположение, будто автором «Одиссеи» была женщина. Еще в XVIII веке английский критик Ричард Бектли заметил, что «Одиссея» написана для женщин и с женской точки зрения. Писал об этом и новозеландец Пекок. На что Батлер заявил, что и не думает претендовать на пальму первенства. Для него важно доказать, что поэма написана одним человеком и что этим человеком была женщина. По его мнению, в тексте поэмы тому имеется достаточно свидетельств. Чтобы лучше понять поэму, он перевел ее простой прозой. И тогда, по его словам, ему стало ясно, что «Одиссею» сочинила женщина, жительница сицилийского города Тропани. Впрочем, к такому выводу он пришел не сразу — потребовались годы.

Тем не менее Батлеру так и не удалось убедить читателей и ученых и преодолеть недоверчивое отношение к его гипотезе. Забытая с годами, она в наши дни вновь всплыла на поверхность «гомеровского вопроса».

В Италии несколько лет назад вышла примечательная книжка — «Открытие «Одиссеи». Ее автор Витторио Баррабини, ученый из сицилийского города Тропани, утверждает, что творца «Одиссеи» звали вовсе не Гомер. Он-де был чисто легендарным персонажем, а «Одиссею», полагает Баррабини вслед за Батлером, столетие спустя после «Илиады» написала сицилийская поэтесса.

Какие аргументы выдвигает в связи с этим Баррабини? Прежде всего, говорит он, читая «Одиссею», нельзя не удивляться той чисто женской осведомленности и наблюдательности, с которой описаны убранство дома, предметы домашнего обихода, уклад семейной жизни. «Мне кажется совершенно очевидным, — заявляет автор книги, — что вообще вся поэма написана, так сказать, с точки зрения женщины». Лишним доказательством тому, по его словам, могут служить и описания любовных сцен. Если в «Илиаде» эти сцены вполне реалистичны, то в «Одиссее» они описаны так, что даже сам язык их свидетельствует о «женской стыдливости автора».

Что же известно о сицилийской поэтессе? Здесь автор гипотезы вновь обращается к поэме. И как в свое время в аэде Демодоке, выведенном в «Одиссее», видели автопортрет Гомера, так и теперь проводится аналогия между одной из героинь и безвестной поэтессой. Прямых указаний на этот счет в поэме нет, но косвенно, считает Баррабини, это можно установить. Автор «Одиссеи» отождествляет себя с одним из прекрасных и трогательных персонажей поэмы — Навсикаей, дочерью царя феакийцев. «Анонимная поэтесса раскрыла себя в этом образе, обнаружив необычайную душевную сопричастность и сочувствие к переживаниям Навсикаи».

А что же служит аргументом в пользу того, что автор «Одиссеи» житель Сицилии? Баррабини отвечает — география поэмы.

В свое время он задался целью «привязать к местности» путь Одиссея. Решил доказать, что герой поэмы посетил места, расположенные вокруг Сицилии. Восстановление маршрута десятилетних странствий Одиссея, считал он, позволило бы пересмотреть вопрос и о толковании поэмы, и о ее происхождении. Для правильного прочтения «Одиссеи», считает Баррабини, необходимо восстановить географическую реальность, «прототип» места действия.

Нельзя сказать, что исследователи творчества Гомера не отдали дань изучению и восстановлению маршрута плавания Одиссея. Вопрос о том, где действительно побывал Одиссей во время своих скитаний, пожалуй, не менее древен, чем сама поэма. Существует около семидесяти гипотез относительно стоянок Одиссея.

Считают, что они находятся в Африке, в Северном, Балтийском, Черном и даже Каспийском морях. Первые подозрения о достоверности путешествия Одиссея появились вместе с попытками найти места его стоянок.

Еще Эратосфен, смотритель Александрийской библиотеки и ученый, заложивший основы математической географии, утверждал, что «истинные места стоянок Одиссея найти так же трудно, как найти портного, который сшил мех для ветров Эола». Полагали, например, что все похождения героя происходили в районе Средиземного моря. Думали также, что в «Одиссее» нашло отражение какое-то подлинное морское предприятие царя Итаки, пустившегося в дальний путь сразу после окончания Троянской войны.

Примерно его маршрут расшифровывали следующим образом (причем на точности топографических описаний у Гомера настаивали еще в XVIII веке).

Покинув Трою, Одиссей оказался на земле киконов (по-видимому, Геллеспонт), затем добрался до мыса Малеи — южной оконечности Греции; посетил страну Лотофагов в Африке; побывал на Козьем острове (ныне Фавиньяна), в стране Циклопов (Вергилий поместил эту страну у подножия Этны), на плавучем острове Эолия, около Сицилии, где обитает бог ветров Эол; после этого ступил на берег страны Лестригонов (одни полагают, что она была на Сардинии, другие — невероятно! — возле Полярного круга); и, наконец, на остров злой волшебницы Кирки — Эя, недалеко от Террачины. Дальше герой Гомера попадает к скале Сирен (где-то в Средиземном море) и, избежав их сладкого плена, проплывает между Сциллой и Харибдой. Затем Одиссей со своими спутниками причаливает к берегу, где пасутся стада Гелиоса (возле Таормины на Сицилии), добирается до острова Калипсо, в котором многие узнают остров Гоцо, неподалеку от Мальты, откуда направляется к Схерии, родине феакийцев, расположенной на острове Корфу, и в конце концов достигает родной Итаки — острова в Ионическом море.

Считали также, что хотя в поэме и описываются сказочные события, тем не менее в ней содержатся многочисленные и точные сведения о метеорологии и навигации. Представление о ветрах, их особенностях и влиянии на климат имел и Аристотель, о чем говорится в его трактате «Метеорология». В нашем веке проблемой этой занялся профессор Б.П. Мультановский. Ему удалось как бы реставрировать климат древности в районе Средиземноморья. На основе изучения «Одиссеи», путем широких обобщений он восстановил характер синоптических условий во времена плаваний Одиссея. Удалось даже составить несколько карт, воспроизводящих весьма правдоподобный ход атмосферных процессов в ту отдаленную эпоху. Интересно, что из своих наблюдений о том, что в обеих гомеровских поэмах описания условий погоды, мореплавания и навигации носят общий синоптический характер, он сделал вывод, что обе поэмы имеют вполне реальную основу и созданы одним человеком.

Вот почему «Одиссею» можно считать отличной инструкцией для капитанов парусных судов, как бы вахтенным журналом. Впервые установил это англичанин, яхтсмен-любитель Эрни Брэдфорд, который семь лет плавал на малых парусных яхтах «по маршруту Одиссея». Отчет об этих плаваниях под названием «Путешествие с Гомером» был опубликован мюнхенским издательством.

В наши дни по стопам Брэдфорда пустились братья Армин и Ханс Хельмут Вольф. Девять лет они детально изучали метеорологические и навигационные указания, содержащиеся в поэме Гомера. В результате появилась их книга «Путь Одиссея», изданная в германском городе Тюбингене в 1968 году.

Братья Вольф не искали определенные географические пункты, а с тщательностью детективов старались расшифровать изложенные в поэме факты: направление и силу ветра, изменение течений, курс кораблей, пройденные ими расстояния и предполагаемые скорости. Они составили схему возможного курса согласно указаниям, содержащимся в песнях поэмы — от пятой до тринадцатой. Затем спроектировали эту схему на карту Средиземного моря и получили удивительный результат. Оказывается, маршрут Одиссея не выдумка и может быть прослежен по карте. «Если другие исследователи просто искали то или иное место, то братья Вольф прежде всего восстанавливали факты», — писал Александр Рост в 1969 году на страницах газеты «Цейт» в рецензии на книгу «Путь Одиссея». Теперь Одиссей предстал перед нами в своеобразной роли греческого Колумба. Проблема местонахождения его стоянок была решена.

Впрочем, так считали лишь братья Вольф. Им возражал французский географ Жильбер Пийо. Он безапелляционно утверждал: Одиссей плавал в Атлантике. Интересно, что Пийо тоже пользовался сведениями о течениях, ветрах, расположении звезд, встречающимися в поэме. Он обнаружил в ней своеобразный ключ для определения расстояний, пройденных судами Одиссея. В поэме расстояния, которые проходили суда, всегда указаны в днях пути. Установив среднюю скорость греческих судов в эпоху Гомера — а она равнялась примерно 8,7 узла, — можно выяснить, как далеко уплыл Одиссей. Это облегчается еще и тем, что в поэме называются и хорошо известные географические пункты. Эти расчеты указали, что герой поэмы ушел на судах далеко за пределы Геракловых столпов, то есть Гибралтарского пролива, и вышел в Атлантику. С попутным ветром Одиссей взял курс на север и через шесть суток ступил на берег страны Лестригонов. По всем признакам — это западное побережье Ирландии. Все дальнейшие странствия героя и его спутников проходят в водах, омывающих Британские острова. Здесь же, у побережья Шотландии, находятся роковые Сцилла и Харибда.

После кораблекрушения боги не оставили героя. Девять суток носило его по волнам, пока не прибило к острову Огигия, обиталищу нимфы Калипсо. Пийо считает, что Огигия — это Исландия: упоминаемые в поэме фонтаны наводят на мысль о гейзерах. Но главное в расстоянии — возвращаясь отсюда на родину, Одиссей затратил восемнадцать суток. Используя открытый им ключ для определения расстояний в поэме, Пийо пришел к выводу, что, если Одиссей шел со скоростью 8,7 узла, он должен был за это время пройти расстояние от Исландии до Схерии (Корфу).

Но зачем понадобилось древним мореходам предпринимать столь далекое и рискованное плавание? Как — зачем?! — восклицает Пийо. Известно, что в древности побудительным мотивом дальних путешествий нередко были поиски особо ценившихся металлов. Одним из таких металлов было олово, необходимое для выплавки бронзы и ценившееся тогда дороже никчемного золота. «Ценной была тогда медь, а золото было в презренье как бесполезная вещь», — говорит римский поэт Лукреций. Олово в страны Средиземноморья поступало с Оловянных островов (по-гречески Касситериды) у южного побережья Британии (вероятно, оловянные копи на полуострове Корнуолл). Или из загадочной страны Туле, где-то в районе Исландии, о чем, в частности, пишет А.Б. Снисаренко в своей книге «Курс — море мрака». Ценный металл приходилось приобретать у посредников, что значительно повышало его стоимость. А что, если предпринять дерзкое путешествие и вступить в непосредственную связь с поставщиками? Выгоды это сулило древним негоциантам немалые. И Одиссей, превосходный моряк и хитроумный купец, решился посетить далекие кельтские страны. А чтобы сведения о путешествии не попали в руки конкурентам, считает Пийо, пришлось некоторые места в поэме зашифровать. (Со временем, однако, практический смысл их был забыт.)

С выводами немцев братьев Вольф и француза Жильбера Пийо итальянец Витторио Баррабини категорически не согласен.

Нет, маршрут Одиссея был иным, утверждает он. Герой поэмы скитался в Атлантике, не плавал вокруг Британии, он даже не пересекал все Средиземное море. Его путешествие происходило главным образом вокруг Сицилии.

Точнее говоря, после посещения Козьего острова (ныне Фавиньяна) — одного из группы Эгадских островов, его маршрут пролегал по совершенно иному пути.

Итальянский ученый рассказал, что ему пришлось самому заново перевести весь текст «Одиссеи» с греческого на итальянский, ибо существующие переводы не содержат, к сожалению, тех нюансов, благодаря которым и можно «зрительно» представить себе место действия.

Затем он стал сопоставлять то, что написано, с тем, что существует в действительности. И тут вдруг заметил, что в некоторых случаях не текст поэмы помогал ему узнавать место действия, а, наоборот, сам пейзаж «подсказывал» соответствующие строки поэмы. «Становилось все более очевидным, что автор писал с натуры, то есть весь театр действий лежал перед ним и он описывал его с точностью топографа».

В своей книге Баррабини доказывает, что страна Циклопов находится в Пиццолунго, неподалеку от города Трапани. Баррабини привлекает особое внимание к эпизоду с циклопами. Он всерьез пишет о том, что циклопы, прибежавшие на крики Полифема, принадлежали к «народу пастухов и земледельцев» и что слово циклоп означает «круглое как луна лицо». А это, мол, отвечает общей характеристике жителей горных районов Трапани. Короче говоря, если верить Баррабини, путешествуя по этим местам, можно еще и сейчас встретить циклопов.

Сбежав от Полифема, Одиссей попадает на плавучий, обнесенный медной стеной остров Эола, который при ближайшем рассмотрении оказывается островом Устика. Страна Лестригонов находится между Трапани и Палермо. А стада Гелиоса паслись на полях, окружающих город Таормину.

Местонахождение Сциллы и Харибды — Мессинский пролив, отделяющий остров Сицилия от материка. Выход из него замыкают две скалы — Сцилла и Харибда. Бурное морское течение, частые ветры, дующие в проливе, были труднопреодолимы для мореплавателей древности. Выражение «оказаться между Сциллой и Харибдой», сохранившееся до наших дней, является синонимом страшной опасности.

Писатели древности красочно описывали ужасы, подстерегающие морских путешественников при проходе через Мессинский пролив между Сциллой и Харибдой. Особенно пугал моряков страшный шум, создаваемый морскими водоворотами во время бури.

Итальянские ученые, исследовав морские течения в Мессинском проливе, разгадали тайну Сциллы и Харибды. Оказалось, что Мессинский пролив соединяет холодное Ионическое море со значительно более теплыми водами Тирренского моря. Ширина Мессинского пролива в самом узком месте — там, где находятся Сцилла и Харибда, — составляет почти 4 километра при средней глубине около 80 метров. Дно пролива понижается к югу и северо-востоку. Что касается проливов и отливов, создающих разницу в уровне воды от 10 до 20 сантиметров, то время их действия прямо противоположно: если в Ионическом море прилив, то в Тирренском — отлив. В результате этого в самом узком месте пролива возникают приливно-отливные течения огромной мощности, захватывающие всю глубину пролива. Тяжелая холодная вода Ионического моря теснит более теплую и легкую воду Тирренского моря, а так как течения верхних и нижних слоев воды различны, возникают водовороты, набегающие волны и буруны.

С тех пор как в феврале 1783 года большая часть скал Сциллы ушла под воду, судоходство здесь стало безопаснее. Сегодня о древнем мифе напоминают названия двух рыбачьих поселков Шилле и Каридду, существующие на берегу пролива в районе мыса Пелиоро.

Следовательно, странствия древнего героя проходили по небольшой части Средиземного моря и почти весь его маршрут «привязан» к Сицилии. Эта гипотеза оставляет нераскрытыми лишь несколько названий.

Таким образом, поверяя действительностью поэму, удалось уточнить немало ее мест, которые в различных переводах кажутся слишком «общими». Настаивая на своей гипотезе о том, что автор «Одиссеи» женщина, Баррабини писал: «Безвестная поэтесса с необычайной точностью описывала места событий, и лишь многочисленные поколения переводчиков сделали ее язык таким безликим».

Если подняться на гору Эрикс неподалеку от Трапани, то легко заметить скалистый выступ Пиццолунго — судя по описанию, здесь была пещера Полифема. Мрачная и огромная, она до сих пор внушает страх. В другом конце Трапани видна скала, которую в народе зовут скалой Мальконсильо — это тот самый корабль феакийцев, который был обращен Посейдоном в камень. Здесь же и пустынный берег, на который волны вынесли Одиссея после кораблекрушения.

И последнее. Выходит, что Трапани — это и есть Схерия, родина феакийцев? Да, отвечает ученый. Причем здесь не только топографическое совпадение.

Существует древняя легенда о возникновении Трапани. В ней говорится, что Посейдон женился на местной царице Ликасте. Она родила ему сына Эрикса, впоследствии убитого Геркулесом. Это его именем названа гора, и поныне возвышающаяся над Трапани, где когда-то находился храм Венеры; эта же гора в «Одиссее» возвышается над Итакой — родиной героя — и называется Нерито.

Перечитайте «Одиссею», говорит Баррабини, и вы убедитесь, насколько миф о создании Схерии совпадает — вплоть до мелочей — с историей возникновения города Трапани.

Таковы рассуждения итальянского ученого о географии «Одиссеи».

Однако он подчеркивает, что результаты его труда касаются не только географии поэмы. «Если места, где побывал Одиссей, действительно те, что мы видим отсюда, значит, нет сомнений, что «Одиссея» создана здесь, в Трапани, трапанским поэтом или поэтессой», — заключает Баррабини.

Возможно, гипотеза итальянского ученого и заняла бы свое место в ряду других, связанных с «гомеровским вопросом». Но, на беду Баррабини, в наши дни огромных достижений в науке и технике ее оказалось довольно просто опровергнуть. Каким образом? С помощью вычислительной техники. Ученые, литературоведы все чаще прибегают к содействию текстологической кибернетики. Одна из ее целей — установление или уточнение авторства письменных документов, исследование автографов и др.

На помощь Гомеру пришла техника автоматического распознания. Американский филолог Д. Макдоунг по машинному анализу всех 15 693 строк «Илиады» установил, что эта поэма написана одним автором. Ну а «Одиссея»? На ее защиту встали английские ученые. Специалист по электронной технике А. Моргон и профессор вычислительных наук С. Майкельсон вместе с филологом из Кембриджского университета Д. Чэдвигом, сторонником теории единого авторства Гомера, подвергли текст поэмы анализу с помощью электронно-вычислительной машины. Работа продолжалась около года. Исследованию было подвергнуто 250 тысяч слов. Сначала отобрали первые 300 слов из 15-й книги «Одиссеи», которые наиболее неоспоримо принадлежат самому Гомеру. Затем провели их сравнение со всеми сомнительными отрывками, имеющимися в других частях поэмы. На основе анализа длины предложений и их структур, проведенного с помощью вычислительной машины, была выявлена удивительная согласованность и последовательность стиля на протяжении всего текста поэм Гомера, что, по мнению исследователей, делает «статистически невозможным» совместное авторство нескольких человек. Проведенный анализ показал также, что, даже если Гомер и использовал большое количество передающегося из поколения в поколение мифологического материала, он никогда не приводил этот материал непосредственно, а всегда творчески перерабатывал его.

Чтобы проверить, не вызвана ли выявленная согласованность стиля поэм Гомера просто особенностями греческой гекзаметрической формы, провели сравнительный анализ поэм Гомера с некоторыми работами древнегреческих поэтов Гесиода и Аратуса. Как показал анализ, длина предложений, используемых в поэмах Гомера, их структура и другие характеристики заметно отличаются от соответствующих особенностей стиля этих поэтов.

Одним из окончательных результатов проведенного текстологического анализа поэм Гомера явилось составление полного алфавитного указателя встречающихся в них слов. Такой алфавитный указатель, содержащий около 250 тысяч различных слов, был составлен с помощью ЭВМ в течение всего 30 секунд. Без использования ЭВМ для выполнения этой же задачи потребовался бы год.

Так долголетний спор о том, является ли творцом «Илиады» и «Одиссеи» один автор или же несколько, разрешила электронно-вычислительная машина. Она же опровергла и гипотезу Баррабини о том, что создатель «Одиссеи» — женщина.

А как же маршрут странствий Одиссея? Кто прав: Баррабини или те, кто предлагает другие версии пути хитроумного грека? Пока что все это нерешенная задача. Остается надеяться, что в будущем моделирование на ЭВМ поможет разрешить и этот спор. И мы получим точную карту странствий знаменитого героя гомеровской поэмы.

МОРСКИЕ БРОДЯГИ, или ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

ПРИЗРАКИ В МОРЕ

В «Морском словаре» читаем краткую справку: «Летучий голландец» — «The Flying Dutchman» — старинная морская легенда, согласно которой капитан голландского судна Ван Страатен был осужден на вечное скитание по морям. В костюме XVII века, прислонясь к мачте своего судна, носится он по волнам без всякой цели и определенного направления. Встреча с ним, по поверью, предвещает морякам гибель». В чем-то это поверье напоминает известную легенду об Агасфере, проклятом Богом и обреченном им на вечные скитания за совершенный грех.

Конечно, рассказы о «бессмертном капитане», вечно плавающем без команды по морям и океанам, — тоже легенда. Но основана она на вполне реальных фактах. Сохранились, например, свидетельства о пиратском корабле «Флиссингер» под командованием знаменитого корсара Николаса Яарри. Предполагают, что на судне было совершено убийство и команда, страшась возмездия, опасалась заходить в порты. Есть и такие, кто утверждает: причиной того, что судно обезлюдело, была вспыхнувшая на его борту эпидемия какой-то болезни и потому ни один порт не хотел дать пристанище кораблю. Как бы то ни было, но «вечно блуждающие» по морям и океанам суда, покинутые экипажами, существовали на самом деле. Родилась же легенда о «Летучем голландце», скорее всего, в эпоху великих географических открытий, когда корабли европейцев устремлялись в неизвестность в надежде найти путь к сказочной Индии. Для этого они пытались обогнуть Африку с юга. Но сделать это было непросто. Мешали сильные встречные ветры, штормы, густые туманы. И еще страшнее — поверья о том, что всякий корабль, спустившийся ниже экватора, будет поглощен геенной огненной — кипящим морем и морскими чудовищами. Но вот преодолел недоступный рубеж португалец Бартоломео Диаш. В 1487 году он с несколькими кораблями первым обогнул проклятый мыс Бурь, названный позже мысом Доброй Надежды, и вышел в Индийский океан. До Индии он, однако, не добрался. Матросы, измученные долгими скитаниями в бурном океане, взбунтовались и потребовали возвращения домой. Капитан уступил команде. Но в мае 1500 года во время шторма у мыса Торментоза, то есть у того самого мыса Доброй Надежды, Бартоломео Диаш пропал без вести вместе со своим кораблем. Его спутники, добравшись до Лисабона, рассказывая об ужасах неудачного плавания, начали распространять слухи о том, что капитан Бартоломео Диаш будто был проклят Богом и навечно обречен плавать по морям.

Суеверные моряки, всегда испытывавшие страх перед неведомым, быстро уверовали в наказание Диаша по «воле Божьей».

Так появился самый первый в истории «Летучий голландец». Легенда распространялась, как эпидемия, от порта к порту. И вот уже у моряков каждой страны появился свой «Летучий голландец»: в Англии — Бернард Фокк, обреченный скитаться между мысом Бурь и мысом Горн; в Голландии — Ван Страатен — отважный моряк, который поклялся обогнуть мыс Горн в шторм. За что и был проклят Богом и обречен на вечные скитания по волнам. Был еще Ван дер Декен — капитан-безбожник, поразивший Святого Духа, опустившегося на палубу его судна. Встреча с этим вечным скитальцем предвещает гибель в море.

Шли годы, и число встреч в море с «кораблями-призраками» продолжало расти. Страховое общество «Ллойда» подсчитало, что только с 1891 по 1893 год было зарегистрировано 1828 рапортов капитанов о встрече с «Летучими голландцами». Уже тогда эти беспризорные корабли стали угрозой на морских дорогах. Была организована даже специальная конференция, обсудившая вопрос, что делать с «кораблями-призраками». Некоторые предлагали начать войну против «морских бродяг». Тем более что их становилось все больше. Это объяснялось и тем, что в то время на морских торговых путях стали господствовать пароходы. Парусники уходили в прошлое. Ремонтировать и обновлять их не имело смысла. Да и море оставалось морем — со штормами, мелями и рифами. На океанских маршрутах встречались десятки полузатопленных, обгоревших, разбитых корпусов парусников без команд и пассажиров.

И международная конференция приняла решение — «Летучих голландцев» уничтожать. Для потопления покинутых парусников в океаны вышли военные корабли. «Морских бродяг» расстреливали, поджигали, взрывали — одним словом, топили всеми способами. «Война» эта растянулась на многие годы, и еще в 1930 году, например, американские военные корабли уничтожили 267 таких беспризорных судов.

Судьба некоторых из них до сих пор поражает воображение, а иные нашли отражение даже в художественной литературе.

История мореплавания знает немало примеров, когда на «корабле-призраке» находили людей, членов экипажа, застывших в различных позах. Так, английские китобои повстречали в арктических водах летом 1775 года затертое льдами судно. Поднявшись на его борт, матросы обнаружили в кубрике капитана, молодую женщину и несколько матросов. Все они застыли в различных позах. В судовом журнале была сделана последняя запись 14 ноября 1762 года: «Семнадцатый день мы зажаты в этих льдах. Вчера погас огонь. Наш капитан пытается безуспешно разжечь его. Сегодня утром скончалась его жена. Спасения нет…»

Выходит, целых тринадцать лет просидели мертвецы в ледовом плену. Но в чем причина их гибели? Ответа на это не было.

Или вот еще аналогичный пример. Английский китобоец заметил в проливе Дрейка затертое льдами парусное судно. Было это в сентябре 1860 года. Когда моряки подошли к таинственному паруснику и поднялись на борт, то обнаружили в каюте капитана мертвеца. Он сидел за столом, перед ним лежал вахтенный журнал. Последняя запись была такой: «4 мая 1823 года. Уже 71 день на судне нет пищи. Я единственный из живых на борту…» Осмотрев шхуну, обнаружили несколько замерзших трупов членов экипажа.

Позже Адмиралтейством было установлено, что судно вышло в свой последний рейс в январе 1823 года и попало в ледовую ловушку. Ледовый плен продолжался тридцать семь лет.

Если продолжить рассказ о пленниках льдов, то надо вспомнить трагедию с пароходом «Бэйчимо». Летом 1931 года он вышел из Ванкувера за пушниной и плыл вдоль канадского побережья. На борту было 36 членов экипажа. Пройдя Берингов пролив, судно попало в ледовый плен и начало дрейфовать вместе со льдом. Причем к скалам на берегу. По сигналу SOS, поданному с судна, были высланы два гидроплана. Они забрали 22 человека. Капитан и 14 матросов остались на корабле — жаль было бросать ценный груз — пушнину. Моряки перебрались на льдину и разбили лагерь. Так было безопаснее. Корабль был рядом.

Каково же было удивление моряков, когда однажды после снежного урагана они на рассвете увидели на месте «Бэйчимо» лишь горы льда. Корабль исчез. А спустя некоторое время моряки узнали от охотника-эскимоса, что их судно цело и невредимо и находится в 45 милях от них. Несколько матросов в сопровождении эскимоса добрались до судна и убедились, что это их корабль, но спасти его невозможно. А спустя еще некоторое время в Ванкувер поступили сведения, что «Бэйчимо» видели в нескольких милях от поселка Барроу и на нем даже побывали американцы. Они забрали часть ценного груза — пушнину — и убедились, что судно в полном порядке. С тех пор «корабль-призрак» не раз возникал перед глазами охотников, золотоискателей, эскимосов. Так продолжалось, шутка сказать, десятки лет. И еще в 1962 году «Бэйчимо» видели в море Бофорта, где оно плыло вдоль берега и можно было рассмотреть его трубу и борта, покрытые ржавчиной.

Маршруты покинутых судов бывают еще причудливее. Так, американская шхуна «Уайт» в 1888 году дала сильную течь, и команда оставила ее около острова Лонг-Айленд. Но судно не затонуло, а продолжало плавать в Северной Атлантике. Много раз шхуну видели с проходящих мимо судов. За год она прошла свыше пяти тысяч миль и в начале 1889 года села на мель около одного из Гебридских островов.

Несколько лет дрейфовала по морям американская шхуна «Фэнни Уолстен», брошенная командой в 1891 году. Несмотря на сильную течь, она держалась на плаву и двигалась под действием течения Гольфстрим с довольно большой скоростью. Только в Саргассовом море скорость ее упала. Всего за три года дрейфа она прошла более 8 тысяч миль. За это время ее видели более сорока раз. Навсегда «Фэнни Уолстен» исчезла осенью 1894 года.

Не раз морякам доводилось в то же приблизительно время — в конце XIX века — видеть в океане и брошенную экипажем шхуну «Стар». Она шла под парусами, но людей в ней не было. Ее видели в разных местах. А в 1896 году обнаружили у острова Мидуэй, в том самом месте, где экипаж покинул ее.

К числу «кораблей-призраков», оказавшихся во власти течений, принадлежало и японское судно «Райо Яйи Мару».

В декабре 1926 года оно вышло на промысел тунца. А в октябре следующего года его обнаружил американский грузовой пароход «Маргарет Даллар». Пароход подошел к судну, которое дрейфовало без признаков жизни на борту, и спустил шлюпку. Поднявшись на судно, моряки пришли в ужас. На палубе лежало несколько трупов, еще не разложившихся. В каюте обнаружили еще один. Перед ним на столе находилась дощечка с нацарапанными иероглифами. Как оказалось, на ней были записаны имена членов команды, название судна и его владельца. А в сундучке нашли вахтенный журнал и дневник второго помощника капитана.

В нем была следующая запись:

«23 декабря 1926 г. во время сильного шторма нам отказал в помощи грузовой пароход «Уэст Айсом». Наш двигатель вышел из строя, и мы подняли сигнал бедствия. Увидя его, пароход подошел к нам. Это было в 700 милях от берегов Японии. Ричард Хэлли — капитан «Уэст Айсом» предупредил нас об опасности нашего положения. Мы отказались бросить свое судно, надеясь, что они помогут нам починить двигатель или возьмут на буксир. Но пароход неожиданно ушел, бросив нас на произвол судьбы.

Во время дрейфа нескончаемые штормы со всей силой обрушивались на наше судно. Вскоре мы потеряли всякую надежду починить двигатель. Нам удалось поставить паруса, но их изорвало в клочья. Ветры и течение уносили нас все дальше и дальше от родных берегов. Спустя шесть недель мы вновь заметили судно. Но оно не разобрало наших сигналов бедствия.

5 февраля серьезно заболел один из членов экипажа.

9 марта умер механик, а двое других от слабости не в состоянии подняться с коек. Продукты на исходе.

Между 12 марта и 1 апреля умерло пять рыбаков и первый помощник капитана.

5 апреля капитан Токизо Мики поймал большую морскую птицу, которую мы тут же съели. На следующий день умер еще один член команды.

14 апреля после длительной борьбы поймали и с трудом подняли на борт акулу. К этому времени все оставшиеся в живых сильно ослабли от истощения и болезни бери-бери.

19 апреля на борту умер десятый человек.

6 мая тяжело заболел капитан. Через четыре дня в живых остались только капитан Мики и я. У нас совсем нет сил, чтобы управлять судном…»

Последняя запись была сделана 11 мая. В ней говорилось, что судно дрейфует под уцелевшими обрывами парусов.

Как установили в Сиэтле, куда на буксире привели японское судно, оно попало в «течение смерти» и прошло по Тихому океану более пяти тысяч миль.

Опасаясь какой-нибудь заразы, судно облили бензином и сожгли.

По сей день не разгадана загадка еще одного «корабля-призрака». В 1890 году из Новой Зеландии в Англию вышел парусник «Малборо» с грузом мороженой баранины и шерстью. Это было вполне надежное судно с опытным капитаном, 23 членами команды и несколькими пассажирами. Через несколько дней парусник исчез. Последний раз его видели около мыса Горн у входа в Магелланов пролив. Расследование ничего не дало, и судно сочли пропавшим без вести.

Прошло более двадцати трех лет, и в октябре 1913 года у берегов Огненной Земли, то есть почти в том же месте, где и исчез, как призрак, возник «Малборо». Он шел под всеми парусами. Казалось, на борту все было как полагается. Даже экипаж на положенных местах — у штурвала, у люка на палубе, на вахте, в кают-компании. Одна только деталь: все мертвы. Скелеты были в сгнившей одежде. Можно было предположить, что какая-то смертельная болезнь внезапно поразила команду. Никаких бумаг, никаких записей, которые помогли бы установить причину гибели людей, не нашли. Капитан судна, которое обнаружило «Малборо», изложил все, что видел, в докладе. Его рапорт подтвердили все члены команды. А тайна «корабля-призрака» так и осталась не раскрытой.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ «МЭРИ-СЕЛЕСТЫ»

По морскому поверью, как было сказано, встреча с «кораблем-призраком», обреченным на вечное скитание, предвещает гибель в морской пучине. Поверье осталось бы таковым, если бы его не пытались подтвердить подлинными фактами наиболее рьяные приверженцы этой легенды. Об одном из таких фактов, наиболее, впрочем, известном и столь же таинственном, рассказали, в частности, писатели А. Конан Дойл, М.Ж. Китинг, Э. Косидовский, Д. Эйдельман и др.

В 1872 году в Атлантическом океане был обнаружен шедший под полными парусами двухмачтовый бриг «Мэри-Селеста», на борту которого не было ни души. С тех пор о трагической судьбе этого корабля и его без вести пропавшей команды написано множество произведений. Писательское воображение рисовало сенсационные истории, на страницах журналов появлялись все новые догадки, воссоздающие более или менее правдоподобно драматическую историю покинутого корабля; более того, некоторые шутники, выдавая себя за бывших членов экипажа или их родственников, сообщали потрясенной публике ошеломляющие факты.

Итак, 4 декабря 1872 года американский парусник «Дей Грэйша», шедший под командой капитана Дэйвида Рида Морхауза из Нью-Йорка в Гибралтар, находился на расстоянии около ста тридцати миль от берегов Португалии. Море было спокойным, с севера дул легкий ветерок.

Капитан Морхауз стоял на мостике, наблюдая за горизонтом. Он увидел двухмачтовый бриг с поднятыми парусами. Опытный глаз моряка сразу отметил, что судно как-то неуверенно рыскает по волнам. Когда они приблизились к кораблю на расстояние мили, капитан узнал в нем «Мэри-Селесту», которая за несколько дней до этого снялась с якоря в нью-йоркском порту. Более того, командир этого корабля Бенджамин Бриггс был другом капитана Морхауза.

Морхауз стал подавать приятелю сигналы, но «Мэри-Селеста» молчала, на палубе не было видно ни души.

Тогда Морхауз начал приглядываться повнимательнее. Паруса и такелаж вроде были в порядке, но моряку сразу бросилось в глаза другое обстоятельство: казалось, что бриг положен в дрейф; обычно такое бывало только ночью, когда уставшая за день команда, наглухо закрепив руль, укладывалась отдыхать.

На борту «Мэри-Селесты» не обнаружили никого — ни на палубе, ни в каютах, ни за рулем. Корабль плыл вперед, как бы управляемый неведомой рукой.

Морхауз тщательно осмотрел судно. Все было в абсолютной целости и сохранности. Груз, состоявший из тщательно уложенных бочонков со спиртом, казался нетронутым. Продовольствия в кладовой было хоть отбавляй. Больше всего удивляло отсутствие какого-либо беспорядка, следы которого свидетельствовали бы о причине, заставившей команду поспешно покинуть судно.

В матросских кубриках стояли сундучки с личными вещами, на линях сушилось белье, на столиках перед зеркалами лежали бритвенные приборы.

В каюте капитана был найден полурастянутый аккордеон, рядом лежала открытая тетрадь с нотами. В углу стояла швейная машинка с заложенным в нее лоскутом шелка, а на стене висели женские одежды и платьица маленькой девочки. Морхауз знал, что капитан Бриггс взял с собой жену и двухлетнюю дочку. Лежали на столе и золотые часы капитана Бриггса. В каюте первого и второго помощников стоял недоеденный завтрак. Рядом лежал листок почтовой бумаги со словами: «Дорогая жена!» Помощник успел написать лишь эти два слова, когда что-то произошло.

По судовому журналу можно было установить, когда произошло это странное событие. Дата последней записи — 24 ноября. Из нее следовало, что корабль находился тогда в 110 милях от острова Санта-Мария, входящего в группу Азорских островов. Но у капитана Бриггса была привычка делать записи начерно на грифельной доске, прежде чем внести их в судовой журнал. На доске была найдена запись, относящаяся к 25 ноября. В этот день «Мэри-Селеста» проходила мимо вышеназванного островка на расстоянии шести миль к северу от него.

Капитан Морхауз не буксире привел покинутый бриг в Гибралтарский порт, где адмиралтейские власти немедленно приступили к тщательному расследованию. Не обнаружив никаких повреждений, следователь огласил заявление, из которого явствовало, что команда добралась до спирта, перепилась, убила капитана, его жену, дочь, помощников, после чего на спасательной шлюпке перебралась на борт другого корабля, выдав себя за потерпевших кораблекрушение. Заключение это основывалось на том, что один из бочонков со спиртом был распечатан и наполовину опорожнен. Власти даже сочли нужным объявить розыск беглых моряков.

Но эта гипотеза долго продержаться не могла. Ни один опытный морской капитан не поверил бы беглецам, что они потерпели кораблекрушение. Во-первых, в те дни стояла отличная погода и плавание было абсолютно безопасным. Во-вторых, беглецам пришлось бы подробно описать катастрофу и сообщить название затонувшего корабля; при этом, несомненно, возникли бы подозрительные противоречия в их рассказе. К тому же любой капитан обязательно сообщил бы в ближайшем порту о происшедшем кораблекрушении. Кроме того, возникал вопрос: почему бунтовщики не затопили «Мэри-Селесту», коль скоро они собирались выдать себя за потерпевших кораблекрушение? Не могли они и высадиться на безлюдном побережье. В Атлантике нет необитаемых островов, рано или поздно кто-нибудь бы их заметил, особенно если учесть, что судьба «Мэри-Селесты» быстро стала сенсацией.

Минуло больше одиннадцати лет, дискуссия по поводу необычайной судьбы «Мэри-Селесты»» понемногу утихла. И вдруг это дело снова всплыло на поверхность и стало предметом всеобщего внимания. В январе 1884 года в журнале «Корнхилл мэгэзин» появилась статья некоего д-ра Дж. Хабакука Джефсона, который утверждал, что был пассажиром «Мэри-Селесты» во время рокового рейса и знает тайну исчезновения команды.

Почему же он только теперь объявился со своими сведениями? Нет, конечно же он пытался рассказать все еще тринадцать лет назад, но то, что с ним произошло, выглядело настолько фантастично, что полицейские власти в Ливерпуле и ближайшие родственники не поверили ему, более того — заподозрили, что он не в своем уме и несет околесицу. Поэтому он обиделся и молчал. Теперь же он чувствует приближение смерти и не хочет уносить с собой в могилу страшную тайну.

По профессии д-р Джефсон был врачом, всю молодость посвятил борьбе за освобождение негров в Соединенных Штатах. Он даже написал об этом брошюру «Вот твой брат!». Когда началась гражданская война, он сразу же записался добровольцем в один из нью-йоркских полков и принимал участие в боевых действиях на стороне северян. Был тяжело ранен в сражении и, быть может, погиб бы, если бы не одна старая негритянка, которая заботливо ухаживала за ним и сумела поставить его на ноги. Прощаясь с ним, добрая старушка достала из какого-то тайника странный амулет, напоминающий человеческое ухо, вырезанное из черного как смоль камня, и вручила его доктору «на счастье».

Спустя семь лет, продолжал д-р Джефсон, он опасно заболел легкими, и врачи заявили, что спасти его может только морской воздух. Поэтому он решил совершить путешествие в Европу и с этой целью снял каюту на «Мэри-Селесте».

На корабле было десять матросов, из них трое негров, кроме того, капитан, его жена и двухлетняя дочка и еще двое пассажиров: молодой агент судовладельческой компании Гартон и мулат Горинг.

Этот Горинг был человеком со всех точек зрения необыкновенным. В лице его было что-то сатанинское, правая рука мулата была искалечена. Но беседы с ним сразу сняли неприятное внешнее впечатление. Мулат оказался человеком любезным, весьма образованным и не лишенным юмора. Он знал буквально все на свете, был хорошо воспитан и выказывал удивительные познания в штурманском деле.

Горинг жил рядом с Джефсоном, в соседней каюте. Однажды утром д-р Джефсон едва успел встать с постели, как его буквально оглушил пистолетный выстрел. Пуля пробила переборку и впилась как раз в то место, где секунду назад находилась голова д-ра Джефсона. Прежде чем он успел прийти в себя, в каюту влетел перепуганный Горинг и начал горячо извиняться, объясняя, что чистил оружие и нечаянно спустил курок.

В тот же вечер в каюту доктора примчался капитан Бриггс и с неописуемым отчаянием поведал, что его жена и дочка внезапно исчезли. Команда обыскала все закоулки судна, люди кружили по всему кораблю, во весь голос зовя исчезнувших, но им отвечал лишь шум моря и хлопанье парусов. Вероятно, девочка упала за борт, а несчастная мать бросилась за ней…

Капитан Бриггс закрылся в каюте и пустил себе пулю в лоб.

В течение следующих нескольких дней ничего существенного не было. Во время одной из бесед д-р Джефсон показал мулату амулет, полученный им от негритянки. В следующий миг негр-рулевой, стоявший за штурвалом, молниеносно подскочил к мулату, железной хваткой стиснул его плечи и начал что-то возбужденно шептать. Потом он вырвал амулет из рук остолбеневшего мулата и раболепно преподнес его д-ру Джефсону.

А еще через два дня вместо Португалии на горизонте возникли берега Африки. Корабль сбился с курса, обескураженный штурман уверял, что он ни в чем не виноват, что кто-то разладил навигационные приборы и повредил чувствительный механизм компаса. Тогда д-р Джефсон вспомнил, что несколько дней назад они с капитаном вошли в рубку и застали там склонившегося над приборами Горинга.

Вечером того же дня, когда доктор Джефсон вышел на палубу, на него набросились Горинг и трое матросов-негров, повалили на доски и связали веревкой. Такая же участь постигла всех белых матросов и пассажира Гартона. Заговорщики бросили связанные жертвы за борт. Но когда Горинг собирался проделать то же самое с доктором Джефсоном, негры дружно запротестовали. Доктор понял, что его считают особой неприкосновенной, поскольку он обладает амулетом.

Бунтовщики снесли связанного доктора в шлюпку и погребли к берегу, оставив «Мэри-Селесту» на волю Провидения. На берегу их дикими криками и боем тамтамов приветствовали толпы африканцев. Потом их привели в негритянскую деревушку; просторную площадь окружали конусообразные хижины, крытые пальмовыми листьями. В центре находился храм из эбенового дерева.

Окружив д-ра Джефсона, негритянские вожди вошли с ним в храм, стены которого были украшены циновками и раковинами. В помещении царил полумрак; посреди пустой комнаты стоял огромный идол на черного камня; одно ухо у него было отбито. Старый негр отобрал у доктора амулет и приладил его к голове идола; ухо пристало так плотно, что трещина была еле видна. При виде этого собравшиеся в хижине и во дворе негры радостно закричали и попадали на землю.

С этой минуты к д-ру Джефсону начали относиться как к почетному пленнику. Ему выделили уютную хижину и хорошо кормили, но из хижины выйти не давали.

Ночью к нему пришел Горинг и объяснил свое поведение. Отец его был белым, а мать — негритянской невольницей. Когда отец умер, жестокие плантаторы забили его мать до смерти, а ему самому отсекли четыре пальца на правой руке за какую-то ничтожную провинность. Горинг поклялся страшно отомстить белым за свои обиды. За несколько лет до описываемых событий в Соединенных Штатах нашумела целая серия убийств, раскрыть которые полиция не смогла. Так вот, убийцей был Горинг.

Последним его преступлением было уничтожение команды «Мэри-Селесты» и бегство к негритянскому племени. Он мечтал создать в Африке могучее негритянское государство и начать беспощадную войну с белыми угнетателями.

Этим планам несколько помешал д-р Джефсон благодаря тому, что он владел амулетом. История этого каменного уха была поистине удивительной. Много веков назад племя раскололось, и отделившаяся его часть решила переселиться в другой район Африки. Покидая родную деревню, отступники отбили у идола одно ухо, чтобы унести с собой хоть частицу священного изваяния. Но судьба оказалась к ним жестокой — они попали в руки работорговцев и были вывезены в Соединенные Штаты. Таким образом каменное ухо очутилось у негритянской старушки невольницы.

Негры верили, что исчезнувшее ухо вернет идолу человек, присланный небом. Вот почему они пощадили д-ра Джефсона, сочтя его полубогом. Горинг, опасавшийся конкуренции со стороны белого врача, владевшего амулетом, решил помочь доктору обрести свободу и спровадить его потихоньку из деревни.

Под покровом ночной тьмы д-ра Джефсона провели на берег, усадили в шлюпку, и он выплыл в море. Через пять дней доктора подобрало судно и доставило в Ливерпуль.

Сенсационное признание д-ра Джефсона вызвало всеобщее оживление. В газетах и журналах появилось бесчисленное множество статей, писем, дискуссионных материалов. Некоторые люди призывали правительство снарядить экспедицию, дабы она разыскала и покарала преступного мулата Септимуса Горинга. Другие считали необходимым создать комиссию для тщательного рассмотрения заявления врача.

Прошло несколько лет, и всем стало известно, кто был автором этой истории. Выяснилось, что удивительные приключения «Мэри-Селесты» выдумал писатель Артур Конан Дойл, создатель Шерлока Холмса.

Но пример подействовал заразительно. В течение следующих нескольких лет то и дело появлялись все новые и все более неправдоподобные признания лиц, якобы бывших свидетелями событий на «Мэри-Селесте».

Выяснением обстоятельств таинственной катастрофы занялся один из крупнейших специалистов Англии по морским делам — Дж. Г. Локхарт. Он изучал протоколы, составленные в Гибралтаре и Нью-Йорке, советовался с различными специалистами и беседовал с родственниками погибшего капитана Бриггса.

В конце концов Локхарт пришел к заключению, о чем рассказал в книге «Великая тайна океана», что ключ к тайне скрыт в грузе корабля, состоявшем из 1700 бочонков со спиртом. В обычных, нормальных, условиях этот груз совершенно безопасен, но чересчур высокая температура может вызвать взрыв спиртных паров.

Как мы уже знаем, один из бочонков был вскрыт. Это послужило Локхарту основой для воссоздания происшествия. Вероятно, один из матросов уловил запах улетучивающегося спирта и доложил капитану. Но прежде чем экипаж успел что-либо предпринять, одна из бочек взорвалась, крышка люка была сорвана. На борту началась паника. В любую минуту мог взорваться весь груз. Спустили шлюпку, уселись в нее и начали грести что было сил. Удалившись на безопасное расстояние, с трепетом ожидали взрыва. Но скопившиеся на палубе пары улетучились через сорванный люк, и взрыва не последовало. Команда решила вернуться, но тут порыв ветра погнал стоявший под полными парусами корабль в открытое море. Догнать бриг не удалось. Не оставалось ничего другого, как добраться до ближайшего острова Сан-Мартин. Он известен сильным прибоем и подводными рифами. Можно предположить, что перегруженная шлюпка разбилась о рифы и затонула со всем экипажем.

Невезучий парусник еще двенадцать лет оставался в строю, но, если можно так выразиться, постепенно «сходил на нет». Моряки, как известно, — народ суеверный и не хотели наниматься на корабль с таким печальным прошлым. Поэтому он переходил из рук в руки, цена на него все время падала, пока наконец бриг не попал в руки отъявленных мошенников. В январе 1884 года «Мэри-Селеста» разбилась на рифах неподалеку от острова Гаити. Причем тоже при загадочных обстоятельствах. В отличную погоду судно наскочило на подводные скалы. Гибель его выглядела столь несуразной, что капитана обвинили в умышленной аварии. Дело в том, что груз корабля был застрахован на солидную сумму. Следствие установило, что владельцы набили трюм корабля ничего не стоящей рухлядью и умышленно затопили его, чтобы получить страховку.

НОВЫЕ ВЕРСИИ

И по сей день историков мореплавания, литераторов и даже криминалистов волнует загадочная судьба моряков с «Мэри-Селесты». Неужели море скрыло ее тайну и она канула в века? Высказывалось мнение, что «при полном отсутствии каких-либо данных, которые могут пролить свет на это дело, следует опасаться, что судьба экипажа «Мэри-Селесты» увеличит собою число тайн океана, которые откроются только в тот великий день, когда море откажется от своих мертвецов. Если было совершено преступление, как заставляет подозревать многое, то мало надежды на то, что преступники попали в руки правосудия».

Число версий и разгадок тайны продолжало расти. Так, одни заявляли, что команда покинула судно из-за приближающегося смерча. Он настиг корабль и погубил людей. Нет, уверяли другие, на судне вспыхнула эпидемия чумы. Капитан с женой и дочерью, вместе со штурманом на шлюпке покинул корабль. Шлюпка потом погибла. Те, что остались на борту, добрались до спирта и, решив буквально справить пир во время чумы, перепились и свалились за борт. Ни то и ни другое, говорили третьи, — между владельцем «Мэри-Селесты» и командой «Дей Грэйша» была заключена сделка. Капитан Морхауз догнал «Мэри-Селесту» в океане, послал к ней шлюпку с матросами, которые перебили ее команду, а трупы выбросили в море.

Не менее удивительной была и версия о том, что на «Мэри-Селесту» напали мавританские пираты и захватили судно. Но когда они увидели, что к ним приближается «Дей Грэйша», покинули корабль, захватив с собой его команду.

И уж совсем фантастическими выглядели такие гипотезы: огромный осьминог уничтожил всех членов экипажа; лишившийся рассудка повар отравил команду, выбросил всех за борт, после чего и сам бросился в море; судно столкнулось с вулканическим островом, неожиданно поднявшимся из воды. Команда спаслась на нем, но началось извержение, и остров снова скрылся под водой. Люди погибли, а корабль, подобно «Летучему голландцу», продолжал плыть по волнам.

Предположили и такую мелодраматическую ситуацию. Якобы дочь капитана Софи любила с бушприта наблюдать за дельфинами. Чтобы обезопасить дочь от падения в море, отец велел соорудить специальную площадку. Однажды были устроены состязания по плаванию. Понаблюдать за пловцами на площадке собралось много матросов. Но площадка не выдержала и рухнула. В этот момент появились акулы. Спустили шлюпку, но она перевернулась и затонула. Жена капитана с горя (ведь и ее дочь погибла) бросилась в море.

Но самой, пожалуй, распространенной стала версия со спиртом. Мол, в трюме «Мэри-Селесты» взорвались пары спирта. Люди поспешно на шлюпке покинули судно, которое грозило превратиться в огромный факел. Но взрыва не последовало, зато налетевший шквал все дальше отгонял шлюпку от корабля. Потом она погибла.

Но все это были версии, так сказать, сторонних людей, не имевших отношения к судьбе «Мэри-Селесты». Однако находились и «очевидцы». В 1911 году моряк по имени Мик-Уэл Личан (ему было тогда шестьдесят лет) заявил полицейскому комиссару нью-йоркского порта, что знает правду о «Мэри-Селесте». Вскоре стало ясно, что это проходимец, желавший подзаработать. Спустя шесть лет, в 1917 году, объявился некто Чаппи Пассел, якобы бывший второй офицер на «Мэри-Селесте». И еще несколько человек выдавали себя за членов команды. Каждый рассказывал какие-нибудь самые невероятные подробности, полагая, что чем невероятнее они будут, тем скорее в них уверуют.

К загадке «Мэри-Селесты» в нашем веке вернулся английский писатель-маринист М. Китинг. В 1935 году ему удалось разыскать члена экипажа «Мэри-Селесты». Кроме того, писатель тщательно изучил судебные архивы, опросил многих лиц, так или иначе причастных к судьбе корабля. И пришел к сенсационному заключению, что тайна «Мэри-Селесты» на самом деле не что иное, как мистификация. И хотя и его версия скорее тоже смахивает на литературный вымысел, ее стоит привести.

По мнению Китинга, события развивались следующим образом. Началось все с того, что у капитана «Мэри-Селесты» Бриггса возникли трудности с набором команды. Наконец удалось завербовать нужное количество. Среди них — первого офицера Хулока по прозвищу Бык из Балтиморы, боцмана Джека Доссела, повара Джона Пембертона и матросов Сантоса, Венхолта, Моффита, Мэннинга и Хоули. Остальные были не моряки, а, как выразился Хулок, портовый сброд, из-за чего он даже было отказался плыть на «Мэри-Селесте». Но капитан уговорил его, обещая найти еще трех-четырех приличных матросов. Один из капитанов, тоже готовившийся к рейсу в Европу, согласился их «одолжить» Бриггсу при условии, что они вернутся к нему после того, как суда пройдут наиболее трудную часть пути. Встреча должна была произойти в районе Азорских островов. Этим капитаном, с которым договорился Бриггс, и был тот самый Морхауз с судна «Дей Грэйша», обнаруживший в море «Мэри-Селесту».

Едва «Мэри-Селеста» вышла в море, как из капитанской каюты раздались звуки рояля и пение госпожи Бриггс. Концерт пришелся не по вкусу первому офицеру Хулоку. Он пообещал выбросить инструмент за борт, как только представится случай. Но в ближайшие дни всем пришлось наслаждаться ревом бури, разразившейся в океане. Когда же она успокоилась, госпожа Бриггс снова принялась распевать псалмы, аккомпанируя себе на рояле. Первый офицер, уставший после вахты и отдыхавший у себя в каюте, ворвался к капитану:

— Скажите своей жене, чтобы она прекратила этот галдеж.

Капитан не привык, чтобы ему приказывали, и Бык из Балтиморы вышел от него с расквашенной физиономией. После чего стал хмурым, начал пьянствовать, придирался к матросам и даже применил рукоприкладство.

Наступило 24 ноября — роковой день. Судно находилось в 100 милях от Азорских островов. Утром капитан Бриггс отметил в судовом журнале координаты судна. Эта запись была последней.

Между тем госпожа Бриггс играла на рояле и напевала песенки. Внезапно налетевший шквал положил парусник на левый борт. Рулевой Сантос не удержал в руках штурвальное колесо и покатился по палубе. Образовался опасный крен судна. Раздался душераздирающий крик. Никто должным образом в суматохе не обратил на это внимания. Хулок бросился к рулю, чтобы заменить Сантоса. Судно обрело прежнее положение. Ничего серьезного, казалось, не произошло, если не считать пара в камбузе из-за того, что кастрюли свалились с плиты.

Хулок обошел судно и убедился в незначительности повреждений. Но в каюте капитана его ожидала иная картина. На полу лежала в крови госпожа Бриггс. Видимо, при внезапном крене судна рояль всей тяжестью придавил ее.

На следующий день капитан объявил команде, что его супруга скончалась.

С этого момента капитан не покидал своей каюты. Он проклинал и рояль, и Хулока, которого заподозрил в том, что тот умышленно плохо закрепил инструмент, и угрожал Сантосу, который не смог удержать руль. Тело жены капитан хотел привезти в Европу. Этому воспротивился Хулок и приказал ночью похоронить ее в море. Узнав об этом, Бриггс совсем потерял самообладание. Грозился отдать всю команду под суд и поджечь судно, приказал выбросить в море Сантоса, как главного виновника беды. Хулок хладнокровно объяснил, что матрос не виновен, а во всем виноват рояль. Его и следует уничтожить.

И под хохот всей команды приказал выбросить инструмент за борт.

С этого момента на корабле началась анархия. Моряки извлекли из трюма ящики с ромом и предались дикому пьянству. В минуту отрезвления вспомнили, что капитан грозился поджечь судно. Стали искать Бриггса. Его нигде не было. Внезапно перед всеми возник силуэт какого-то незнакомого судна. Оно ударилось носом в борт «Мэри-Селесты». Когда матросы пришли в себя, отрезвев, они схватились за багры и оттолкнули непрошеного гостя, который вскоре исчез в тумане.

Продолжили поиски капитана. Его нигде не было. То ли с горя бросился в море, то ли перепрыгнул на незнакомый парусник. С этого момента на судне участились драки, одна из них кончилась смертельным исходом. После этого осталось семь человек. Пьянка продолжалась. В какой-то момент протрезвления Хулок предложил всем оставить дьявольское судно, когда оно подошло к Азорским островам. Двое матросов согласились, остальные решили остаться и ждать подхода «Дей Грэйша». Хулок и те двое, что согласились покинуть судно, сели в шлюпку и отвалили от парусника. Четверо оставшихся начали было сожалеть, что не согласились на предложение Хулока, как вдруг увидели «Дей Грэйша». Корабль подошел, и капитан Морхауз пригласил уцелевших на «Мэри-Селесте» моряков к себе и предложил им такой план. Они будут молчать о том, что случилось на их судне, а он представит рапорт, будто экипаж «Мэри-Селесты» покинул судно, и он, Морхауз, сам лично убедился в этом, когда поднялся на борт и не обнаружил ни единой души. На палубе сушилось белье, в камбузе жарился на плите цыпленок, стояли чашки с чаем.

Обо всем этом Морхауз и написал в рапорте. За это он получил право на премию. Часть ее обещал команде. Тем самым сделал всех как бы соучастниками своего обмана и оградил себя от разоблачения. Естественно, о четырех матросах с «Мэри-Селесты» он не обмолвился ни словом.

Такова версия Китинга. Нельзя сказать, что она не убедительна. Тем более что писателю удалось разыскать одного из тех самых четверых матросов с «Мэри-Селесты», который будто бы подтвердил своими показаниями догадку Китинга.

Таким образом, в загадке исчезновения экипажа американского парусника «Мэри-Селеста» была поставлена, казалось, точка. Но кто знает, не родится ли в голове какого-нибудь еще одного фантазера новая версия о злополучной судьбе моряков «Мэри-Селесты»?

РАЗГАДКА ТАЙНЫ

Однако в чем же, в конце концов, причина появления «кораблей-призраков»? Не в таинственных же силах и тем более проделках дьявола? В наш век научных открытий ученые пытаются ответить на этот вопрос. Одни связывают появление «Летучих голландцев» с тяжелым заболеванием, поражающим всю команду, — желтой лихорадкой. Возбудитель ее — вирус, сверхмалое создание, его нельзя даже рассмотреть в микроскоп. Но другие выдвигают иные гипотезы. В самом деле, в чем причина гибели, скажем, судна «Уранг Медан»? В феврале 1948 года радиостанции засекли в районе Малаккского пролива сигнал бедствия с этого парохода. После многократного SOS прозвучало: «Погибли все офицеры и капитан… Возможно, в живых остался я один…» Дальше последовало: «Я умираю». И все замолкло. Поднявшиеся на борт спасатели увидели жуткую картину: на борту не осталось никого живого. Капитан лежал на мостике, офицеры — в штурманской и рулевых рубках, трупы матросов — по всему пароходу. Лица всех были искажены гримасой ужаса. Мертвой была даже собака. Но при всем при этом ни у кого не было ран или каких-либо следов насилия. И хотя и на этот раз не нашли объяснения случившемуся, разгадка была близка.

Потом зарегистрировали еще несколько аналогичных случаев. Так, в 1955 году в Тихом океане бесследно исчезла «Джайта» с 25 членами экипажа. Спасательные средства на ней остались нетронутыми.

В 1969 году газеты «Правда» и «Известия» сообщили о двух безлюдных яхтах, обнаруженных в июльские дни в районе Азорских островов. На их борту были запасы питания, питьевая вода, спасательное снаряжение.

И снова никто не смог толком объяснить, что же, собственно, произошло.

А между тем наука еще в 30-е годы обнаружила инфразвуковые колебания, возникающие в штормовом районе. Сделавший это открытие академик В.В. Шулейкин назвал их «голосом моря». С возрастанием скорости ветра и амплитуды волн интенсивность «голоса моря» сильно увеличивается. Двигаясь со скоростью около 330 метров в секунду, волна инфразвука намного опережает движение породившего ее урагана.

В раскрытие загадки внесли свой вклад биологи, изучавшие физиологические действия инфразвука большой интенсивности на живой организм. Во время экспериментов животные испытывали чувство беспокойства и беспричинного страха. Эти же неприятные симптомы проявлялись у исследователей-добровольцев, находившихся в экспериментальных инфразвуковых камерах.

В лаборатории морского научно-исследовательского центра в Марселе произошел необычный случай. Во время испытаний генератора инфразвуковых колебаний окружающие внезапно почувствовали себя плохо. Их внутренние органы — желудок, сердце, легкие — вибрировали. Сотрудники лабораторий закричали от боли.

Ученые пришли к такому объяснению. В каждом организме существуют свои собственные колебательные движения низкой частоты. Например, характерный колебательный контур — наша система кровообращения. Если период инфразвука совпадает или близок к периоду этих колебаний, то возникает резонанс. При этом амплитуда сердцебиений может увеличиваться настолько, что произойдет разрыв артерий. Если инфразвук интенсивен и неполностью совпадает по фазе, то кровообращение тормозится, останавливается сердце.

А вот вывод французских исследователей. Инфразвук вреден во всех случаях: слабый воздействует на внутреннее ухо и вызывает морскую болезнь, сильный заставляет вибрировать органы, приводя к их повреждению и даже остановке сердца. Колебания средней мощности вызывают расстройства органов пищеварения и мозга, сопровождающиеся обмороками и общей слабостью. Более того, инфразвук средней силы способен вызвать слепоту.

Экспериментальным путем французский профессор Гавро установил, что инфразвук с частотой 7 герц смертелен. А во время шторма, по Шулейкину, в море генерируется инфразвук с частотой 6 герц.

Установлено также, что влияние инфразвука распространяется далеко за пределы морского бассейна. Перед штормом в приморских районах увеличивается количество дорожных катастроф, больные чувствуют себя хуже. Наиболее чувствительны к инфразвуку люди, страдающие сердечно-сосудистыми заболеваниями. Среди них встречаются индивидуумы, способные воспринимать «голос моря» даже в нормальной обстановке.

Итак, научные факты говорят о том, что инфразвук способен вызвать различные расстройства, поселять в людях страх, ослеплять их и, наконец, убивать. И еще — двигаясь в воздухе со скоростью 1200 километров в час (330 метров в секунду) и 6000 километров в час (1650 метров в секунду) в воде, инфразвук на расстоянии в сотни километров ослабляется незначительно.

Если применить эти факты к кораблям и самолетам, то неудивительно, что некоторые из привиденных случаев произошли в спокойную погоду. Шторм мог бушевать за десятки и сотни миль от места катастрофы, но вызвать ее могла дошедшая сюда инфразвуковая волна.

При значительной амплитуде инфразвуковой волны экипаж может погибнуть практически мгновенно. К тому же причину смерти обнаружить невозможно — ведь она возникает либо от остановки сердца, либо от разрушения сосудов.

Когда интенсивность инфразвука меньше смертельной, на членов команды обрушивается волна беспричинного ужаса и страха. Такое состояние усиливается, если корпус и мачты начинают колебаться в резонанс с пришедшими инфразвуковыми волнами и превращаются во вторичный источник инфразвука. По-видимому, именно в такие моменты команда способна в панике покинуть судно. Недаром на многих таких судах обнаруживают сломанные мачты, в то время как синоптики сообщают об отсутствии в данном районе сильных ветров.

Таким образом, можно признать, что в природе существует локальный, а может быть, и глобальный геофизический фактор, связанный с метеорологическими условиями. Его губительное воздействие установлено, но сам он, к сожалению, пока изучен недостаточно. Нет сомнения в том, что характер «безмолвного убийцы» будет все-таки распознан до конца, а это позволит разработать рекомендации, как его заблаговременно обнаружить и избежать. К изучению этой проблемы подталкивает бесстрастная статистика: ежегодно в морях, не успев подать сигнал бедствия, исчезают несколько крупных судов. Возможно, причина их гибели — инфразвук.

Остается сказать о том, как тема «Летучего голландца» нашла отражение в литературе и искусстве. «Корабль-призрак» фигурирует в поэме В. Скотта «Рокеби», у Г. Гейне, Ф. Марриета, Г. Лонгфелло и Р. Киплинга, в опере Р. Вагнера, которая так и называется «Летучий голландец», и у других писателей, поэтов, художников и музыкантов.

ПЛАВУЧИЙ МУЗЕЙ, или ВОЗВРАЩЕНИЕ «МАРИ РОЗ

Среди таких кораблей, как каравеллы, галионы, бригантины, фрегаты и другие, следует упомянуть и карраки.

Этот тип судов был известен еще с XVI века. Карраками их называли голландцы и англичане, а португальцы — нао. Как и знаменитые испанские манильские галионы, карраки строили из отборного тикового дерева, которое покупали в Бирме и которое не боится червей. Но в отличие от галионов карраки — самые крупные из европейских судов, были очень устойчивыми в любой самый сильный шторм и считались непотопляемыми. Чаще всего их строили четырехпалубными, за что и называли «деревянными башнями». Такое судно могло взять на борт гораздо больший груз, чем, скажем, тот же галион. Многие карраки, захваченные у португальцев, такие, например, как каррак «Богородица» (водоизмещение 1600 тонн), служили потом англичанам. Строили они и свои собственные карраки. Одним из них было судно «Мари Роз». Его построили по личному указанию короля Генриха VIII в 1509 году. Это был огромный по тем временам четырехмачтовый корабль водоизмещением около 700 тонн, построенный, как говорится, по последнему слову техники. Его появление совершило революцию в судостроении.

Особенностью «Мари Роз» было то, что она предназначалась специально для ведения артиллерийского боя на море. Этой цели подчинялось и размещение орудий на нескольких специальных палубах в корпусе и в надстройках, и самое совершенное парусное вооружение, и мощный корпус, способный выдержать и отдачу собственных орудий, и попадание вражеских ядер. «Мари Роз» положила начало длинному ряду плавучих батарей английского флота, знаменитых линейных кораблей — славе и мощи Великобритании.

Колоссальное по тем временам сооружение, «Мари Роз» потрясала воображение современников, и образ ее был запечатлен на многих рисунках и гравюрах, начиная от ее первых выходов в море и кончая трагическим днем 19 июля 1545 года, когда корабль с экипажем в 700 человек лег на борт и в течение нескольких минут ушел на дно.

«Мари Роз» затонула на глазах у короля Англии Генриха VIII, прибывшего на проводы флота, и, как писали очевидцы, «вопль тонувшего экипажа корабля достиг ушей короля», несмотря на то что от места катастрофы его отделяло около двух километров.

Причина гибели «Мари Роз» осталась тайной для современников. По-видимому, ее залило водой через открытые орудийные порты нижней батарейной палубы. Почему они были открыты при маневрировании? Сэр Джавен Кэрью, командовавший находившимся рядом с «Мари Роз» судном, успел спросить в рупор своего племянника, вице-адмирала сэра Джорджа Кэрью, командира «Мари Роз», что, собственно, происходит с судном. Ответ капитана «Мари Роз» был краток: «Мой экипаж предпочитает командовать сам, а не исполнять команды других…» Зафиксированный в хрониках этот ответ сэра Джорджа Кэрью породил версию, что «Мари Роз» погубила или небрежность, или недисциплинированность, или обе причины сразу.

Следует сказать, что уже тогда к проблеме подъема затонувших судов и их груза относились вполне серьезно.

Подготовка к подъему «Мари Роз» началась немедленно после ее гибели, и весь ход спасательных работ был зафиксирован в письмах-отчетах.

Одно из писем содержало следующий перечень необходимого для подъема «Мари Роз» оборудования. Письмо заканчивалось так: «Я верю, что в понедельник или по крайней мере во вторник «Мари Роз» будет спасена — здесь есть все, что нужно для ее подъема…»

Но оторвать корабль от дна так и не удалось. Лишь в 1839 году водолазы наткнулись на «Мари Роз». Это были охотники за сувенирами, два брата из Кента, Джон и Черльз Дины: местные рыбаки попросили их осмотреть дно, где их сети цеплялись за какое-то препятствие.

Джон Дин погрузился в указанном месте и натолкнулся на выступающий из ила на полметра цилиндрический предмет. Поднятый братьями на поверхность предмет оказался бронзовой пушкой.

За два года работы на «Мари Роз» братья Дин сумели поднять 4 бронзовых, 11 железных пушек, 5 частей от казнозарядных орудий, много железных и каменных ядер, 8 боевых луков, якорь-кошку, стеклянные бутылки… Все это было аккуратнейшим образом описано и зарисовано, а затем продано с аукциона. Вплоть до нашего времени одно из орудий служило украшением пригородной железнодорожной станции, а грубо сколоченный орудийный станок был найден на складах военно-морской базы.

В 1840 году братья Дин окончательно прекратили работы на «Мари Роз», и корабль снова был забыт на многие десятилетия, а может быть, навсегда, если бы не энтузиазм военного историка Александра Макки, который обнаружил в архивах переписку братьев Дин с Адмиралтейством и подробную карту с местом их погружения и поиска.

Макки связался с работавшей в районе Портсмута американской научной экспедицией во главе с разработчиком гидроакустической поисковой аппаратуры Эджертоном и попросил прочесать гидролокатором предполагаемую зону.

Первый заход показал, что в указанном месте действительно есть аномалия в виде двух поднятий с депрессией между ними и что в грунте имеется инородное тело.

Тогда Макки прибегнул к самому простому и самому надежному методу. Он вооружился длинным прутом с полым заостренным наконечником и начал прощупывать грунт в районе аномалии. Вскоре прут уперся во что-то твердое, а при осмотре его на поверхности оказалось, что в полом наконечнике застрял кусок дерева. Лабораторный анализ показал возраст обломка: сотни лет. «…Скептики говорили, что это, возможно, остатки французской галеры того же времени, — вспоминал Макки, — но внутренний голос твердил мне — это «Мари Роз».

Пора было начинать раскопки.

Понимая, что подобную задачу самому не решить, Александр Макки обратился к общественности. За короткий срок ему удалось собрать около 20 тысяч фунтов стерлингов и организовать довольно пеструю по своему социальному составу, но работоспособную группу спортсменов-подводников. Так было положено начало Комитета по спасению «Мари Роз».

В 1969–1970 годах группа подводников Макки с помощью грунтотсоса отмыли разведочную траншею поперек указанной приборами аномалии. В 1970 году подводники наткнулись на первое доказательство того, что они на верном пути. Грунтотсос отмыл железную пушку времен правления династии Тюдоров. Эта старая пушка, подтвердив, что на дне лежит именно «Мари Роз», принесла Комитету по спасению корабля и людей и деньги: появились сотни добровольцев, желавших внести свой вклад в поддержку работ на затонувшем корабле, помочь Комитету деньгами, оборудованием, а кто и своим трудом. Работа ускорилась.

Английское правительство вынесло специальный закон об охране места гибели «Мари Роз».

За несколько лет свыше двухсот добровольцев совершили более 25 тысяч погружений на затонувший корабль и буквально вручную выгребли из его корпуса около тысячи тонн ила и глины вместе с содержащимися в них предметами.

Ряд находок был попросту уникален и заставил ученых другими глазами взглянуть на их представления о временах Тюдоров.

Были найдены сотни стрел (ранее по всей Англии стрел этой эпохи насчитывались единицы) и могучие боевые луки, согнуть которые было под силу лишь рослым, сильным людям. Это ставило под сомнение бытовавшее убеждение, что воины тех времен были слабосильны.

Обнаружились в значительном количестве довольно совершенные навигационные инструменты: самый древний из найденных до сих пор судовой компас, бронзовые циркули, масштабные линейки, транспортиры и пр. Все это доказывало, что искусство кораблевождения как таковое и уровень составления навигационных карт, в частности, были в те времена выше, чем предполагалось ранее.

Была найдена и раскопана каюта судового врача. Среди обнаруженных в ней предметов находился ореховый сундучок с медицинскими инструментами: два бронзовых шприца для инъекций, бинты, все необходимое для припарок, кувшинчик с протираниями, сохранивший отпечатки пальцев хирурга, пила для ампутаций — всего более полусотни предметов.

Кроме того, в руках реставраторов попадало все больше вещей личного обихода членов экипажа. Например, туалетный комплект, состоявший из трех гребешков в кожаном футляре и складного (на манер перочинного ножа) маникюрного набора, карманные (!) солнечные часы, деревянная игральная доска, кожаные обложки от книг, музыкальные инструменты и многое, многое другое — более 10 тысяч находок.

Сразу после подъема на поверхность каждый предмет укладывался в воздухонепроницаемый полиэтиленовый мешок и отправлялся к реставраторам: после нескольких сотен лет пребывания под водой прямая сушка на воздухе разрушает найденную вещь полностью.

Затем, на берегу, находки тщательно отмывались от песка, ила и глины, пропитывались консервирующими растворами, фотографировались, зарисовывались, измерялись и сушились самыми современными способами. «Мари Роз» оказалась настоящей машиной времени — ее палубы и трюмы перенесли почти неповрежденными через более чем четыре века подлинные вещи той далекой эпохи.

В июне 1982 года «Мари Роз» оторвали от дна. А уже в октябре поставили на баржу, которая и доставила останки к месту вечной стоянки в Портсмут, где судно превратили в плавучий музей.

ТРАУР В СТОКГОЛЬМЕ, или СУДЬБА КОРОЛЕВСКОГО ФРЕГАТА

Восемьдесят три года спустя после гибели «Мари Роз» аналогичная трагедия случилась с шведским фрегатом «Ваза». Сегодня кажется невероятным, но многие обстоятельства и подробности этих двух кораблекрушений до странности совпадают.

Фрегат был спущен на воду в конце 1627 года и назван «Ваза» в честь шведской королевской династии. Под стать названию ему была уготована и особая судьба.

В то время шел девятый год Тридцатилетней войны и шведский король Густав II Адольф мечтал о господстве на Балтийском море и захвате прибрежных земель в Померании и других территорий. Но для этого нужен был мощный военный флот. И король приказал заложить на стокгольмской верфи сразу четыре огромных корабля. Самым большим из них должен был быть «Ваза» — флагман королевского флота. Строительство поручили датчанину Гибертсону. Король пожелал, чтобы его корабли были самыми мощными и быстроходными в мире. Воля монарха, как известно, священна. После того как он лично одобрил чертежи и модель «Вазы», работа закипела.

По тому времени это был огромный корабль — водоизмещением больше 1300 тонн, длиной 53 метра, шириной 12 метров с высотой бортов в 14 метров. Он имел три палубы, построен из прочного дуба и по скорости должен был превосходить все известные тогда военные суда подобного типа. Команда «Вазы» состояла из 137 человек. Кроме того, на борту должны были находиться еще 300 солдат. Но помимо «содержания» судно выделялось и формой, а вернее сказать, отделкой. Над его «внешностью» трудились лучшие резчики по дереву. Внутри он поражал роскошью убранства кают и других помещений. На носу — позолоченная морда льва с разинутой пастью, на корме тоже позолоченные балконы и галереи с резными фигурами греческих и римских богов и мифологических героев. По бортам всевозможные орнаменты.

Словом, это был великолепный, эффектный корабль, несомненно представлявший собой грозную силу. Его вооружение состояло из 64 бронзовых орудий: пушек разного калибра и мортир, общим весом около 80 тонн. Стреляли они круглыми и цепными ядрами, ядрами с пиками, зажигательными бомбами и, как сегодня мы бы сказали, картечью, то есть зарядами из пуль и кусочков железа. Располагались орудия в три яруса по каждому борту. Чтобы обладать при таком количестве пушек надежной остойчивостью, кораблю следовало бы быть на два метра шире. Но своенравный король не внял доводам кораблестроителей, не пожелал изменить число орудий и тем самым уменьшить высоко расположенный центр тяжести. Дорого обошелся этот каприз монарха.

…И вот наступило 10 августа 1628 года, воскресенье, погода выдалась тихая и ясная, море в заливе было как стеклышко. «Ваза», полностью построенный и оснащенный, стоял у причала на набережной напротив королевского дворца. На корабль был погружен четырехмесячный запас продовольствия, в том числе 1200 бочек с пивом. Предстояло плавание к одному из островов Стокгольмского архипелага. Здесь, согласно королевской инструкции, фрегат должен был ожидать «дня и часа, которые мы изберем для того, чтобы поднять паруса и отправиться туда, куда мы сочтем необходимым».

А пока что полюбоваться красавцем фрегатом на набережной собралась огромная толпа жителей города. Всем хотелось проводить в первое плавание новый корабль. Прибыл сам король и поднялся на борт своего флагмана. Осмотрев его, он сошел на берег и приказал капитану Сефрингу Ханссену поднять якорь. На судне прозвучала команда: «Отдать швартовы» — и корабль со всеми поднятыми парусами отошел от причала и плавно двинулся в сторону острова Бекхольмен. Как полагалось по обычаю, корабль салютовал двумя залпами из всех своих орудий. На берегу ему ответили береговые батареи. Выстрелы, ликующие крики толпы, звуки музыки — все слилось в сплошной торжествующий гул. Над заливом от порохового дыма стояла густая завеса. Когда дым рассеялся, толпа ахнула. Все увидели, что корабль накренился на левый борт и его мачты вот-вот коснутся воды. Еще через мгновение судно стало уходить под воду. Никто ничего не мог понять. Как такое современное судно могло в один миг затонуть? А главное, в чем причина крушения? Хотя и налетел ветер, но не такой, чтобы опрокинуть плавучую громаду. И все же первопричина оказалась именно во внезапном порыве ветра. Он резко накренил судно, вода хлынула в открытые для производства салюта пушечные порты нижней палубы, находившиеся в одном метре от уровня воды. Как было записано в одном из документов того времени: «Судно затонуло буквально в течение нескольких минут, с поднятыми парусами, флагами на мачтах и всем, что было на борту». А на борту, как говорилось, находилось около пятисот человек. Из них 400 человек утонуло, в том числе и 30 придворных.

Гибель корабля на глазах многотысячной толпы и самого короля повергла Стокгольм в траур. В церквах служили заупокойные мессы по погибшим. Монарх приказал взять под стражу всех, кто уцелел при катастрофе, и предать суду. В том числе и капитана Ханссена, который спасся. Избежал этой участи лишь судостроитель Гибертсон — к тому времени умерший.

Материалы следствия частично сохранились. Они свидетельствуют, что королевский суд не вынес обвинительного приговора никому. Дело в конце концов было прекращено. Возможно, потому, что отчасти вина лежала и на короле. Ведь это он сам установил размеры корабля, не послушав строителей, и по его приказу они форсировали работы по спуску судна на воду. Как бы то ни было, дело закрыли.

Что касается вины капитана, то на вопрос, прочно ли были закреплены пушки, он поклялся, что все было сделано как полагается, и добавил: «Пусть меня изрубят на тысячу кусков, если хотя бы одна пушка не была закреплена самым тщательным образом».

Главный боцман Пер Бертильсон поклялся, что он, слава Богу, был абсолютно трезв и может с чистой совестью засвидетельствовать: паруса, канаты, вся оснастка находились в полном порядке.

Другой обвиняемый, один из строителей, голландец Хайн Якобсон, на вопрос, почему корабль построен таким узким, ответил, что все пропорции утвердил король.

Но, в общем, причина гибели судна так и не была установлена.

С тех пор о затонувшем в результате такого странного случая корабле помнили разве что охотники за сокровищами.

Но вот о нем вспомнил английский инженер Ян Бульмер. Он умудрился спуститься на тридцатидвухметровую глубину и поставить судно на киль. А три с половиной десятилетия спустя, в 1664 году, шведский инженер фон Трейлебен совместно с неким Андреасом Пеккелем подняли с затонувшей «Вазы» бронзовые пушки, всего 53. Итальянский священник и исследователь Франческо Негри был в это время в Стокгольме и наблюдал работу ныряльщиков. Об этом он рассказал в своей книге, вышедшей в Падуе в 1700 году.

По его словам, ныряльщики в эластичных водонепроницаемых кожаных костюмах поместились в колокол, изготовленный из свинца. При погружении ныряльщик, а точнее водолаз, становился на квадратную платформу из свинца, прикрепленную к колоколу цепями — на расстоянии нескольких сантиметров от кромки колокола. Водолаз был вооружен багром и крюками. На дне он мог пробыть не более четверти часа. Сигналы он подавал, дергая за веревку, привязанную к колоколу, в верхней части которого всегда оставался воздух — им и дышал водолаз. Из опасения, чтобы колокол при погружении не накренился — тогда из него мог уйти воздух, — его и делали из свинца. Но дальше удача изменила Трейлебену, и больше ничего существенного ему поднять со дня так и не удалось. Два года были потрачены едва ли не впустую. Неудача охладила пыл новых искателей.

С тех пор о «Вазе», казалось, забыли. Прошло ни много ни мало — целых три столетия. Миновала первая мировая война, за ней кончилась вторая. И вот в конце 40-х годов нашего века нашелся человек, который вспомнил о «Вазе» и поставил своей целью отыскать его и поднять. Этим человеком был инженер Андерс Франсен. С юности он увлекался подводной археологией. Много времени проводил в архивах, собирая данные о затонувших в Балтийском море шведских фрегатах XVI–XVII веков. Он мечтал отыскать и поднять такой корабль.

К 1953 году Франсен, как он потом расскажет в своей книге, которую так и назовет «Ваза», написанной совместно с Э. Клаусоном, собрал достаточно информации. Можно было приступить к практическим поискам. Месяц за месяцем Франсен на своем катере выходил в залив, где потонул «Ваза», делал промеры, исследовал место гибели судна. Мало кто верил в успех его дела. Считали, что корабль давным-давно уничтожен бурями, а останки его занесло толстым слоем ила.

Возможно, ему вспоминались тогда слова французского исследователя морских глубин и писателя Филиппа Диоле, которые Франсен потом поставит эпиграфом к изданному им фотоальбому: «Затонувший корабль — это целый мир, давно ушедший в небытие, это кусок застывшей жизни. На небольшом пространстве здесь собрано, сконцентрировано все, чем богата та или иная эпоха».

Франсен мечтал найти этот «кусок ушедшей жизни», и его упорство было вознаграждено.

Первая трудность состояла в том, чтобы определить место гибели корабля. Прошло много лет, и ни одна живая душа не могла его указать. Но нашлась «душа» неживая — донесение шведского парламента королю о происшествии с «Вазой». В нем указывалось, где и на какой глубине — 32–33 метра — затонуло судно. И Франсен вновь начинает обследовать дно стокгольмской бухты.

Летом 1956 года ему удалось наконец определить место, где лежат останки «Вазы». Но мало определить место, надо еще добраться до него. Тут на помощь Франсену пришел его друг, лучший шведский водолаз Пьер Фельтинг.

Четвертого сентября того же, 1956 года Фельтинг спускается под воду. Ему приходится работать в кромешной тьме, по грудь в вязком иле. Наконец он натыкается на что-то твердое. Ему становится ясно, что это какая-то деревянная стена. Ну конечно же это борт корабля! Сомнений нет, это долгожданный «Ваза».

У Франсена рождается дерзкая мысль вырвать из морского плена корабль и поднять его. Но на это нужны деньги, и немалые — десять миллионов крон. Министерство финансов отказывается их дать. Тем не менее Франсен составляет план поэтапных подъемных работ, которые должны продлиться целых пять лет.

Весной следующего года был создан Временный комитет по подъему «Вазы». Согласилась принять участие в этом и Компания по спасению имущества на воде. Правда, с одним условием: если судно будет подготовлено к подъему. Начался сбор денег. Любой мог перевести на соответствующий банковский счет любую сумму. Один предприимчивый владелец пивных заводов выпустил даже пиво новой марки — «Ваза».

Ажиотаж вокруг обнаруженного затонувшего судна возрастал. В поисках решили участвовать учащиеся морского училища — будущие водолазы и аквалангисты — и предложили свою помощь. Но в основном трудились опытные водолазы-профессионалы. Им предстояло прежде всего проделать шесть проходов в иле, под днищем корабля. Сквозь Них протащить стальные тросы. Проходы проделали с помощью мощной струи из брандспойтов. Одновременно расчищали и корпус самого корабля от всего, что могло помешать при его подъеме. Так, сняли фок-мачту, которая стояла целехонькая, как и триста тридцать лет до этого. Она могла представлять опасность для водолазов. Вместе с тем с затонувшего фрегата бережно извлекали все мало-мальски ценное. В общей сложности более семисот предметов от «мира, давно ушедшего в небытие». В том числе скульптуры, изображающие римских императоров, статуэтку Геркулеса — героя древних мифов, олицетворяющего силу и мужество. Оказалась здесь и деревянная статуя рыцаря в доспехах — похоже, знаменитого Роланда. И многое другое, в том числе сапоги, шляпы, штаны, куртки, рубашки, чулки. Немало обнаружили монет, главным образом медных. И конечно, всевозможную утварь — кувшины, матросские сундучки, инструменты, канаты, парусину и т. д. Сенсацией стала находка бочонка со сливочным маслом, за триста лет оно лишь немного прогоркло.

К 1959 году проходы под судном были проделаны и сквозь них пропустили тросы, прикрепленные к двум понтонам. Один понтон слева от «Вазы», другой справа. Общее их водоизмещение составило 2400 тонн. Сначала их наполнили водой, которую затем, после погружения понтонов, откачали. Понтоны начали подниматься и «выдернули» 700-тонный корабль из донного ила. На тросах «Вазу» подвели на мелководье к заранее выбранному месту и опустили на дно. Но это был еще далеко не конец операции. На стальных тросах «Вазу» продержали до следующего года. Затем понтоны снова наполнили водой, а когда тросы натянулись, из понтонов снова выпустили воду. «Ваза» поднялась сначала на метр, потом на два, на четыре. И так повторяли восемнадцать раз! Но и это был не конец. Многие месяцы проведет «Ваза» на глубине 18 метров. С корабля смывали и соскабливали ил и грязь, тщательно задраивали орудийные порты, то есть люки, законопачивали щели, меняли сгнившую обшивку, чтобы судно стало вновь водонепроницаемым. Водолазы насосами откачали воду из внутренних его помещений. Наконец в апреле 1961 года все было готово к завершающему подъему. На набережной снова, как и триста лет назад, собралась огромная толпа. Только теперь она не провожает корабль, а встречает его громкими возгласами приветствий. Из воды медленно поднимается корпус «Вазы», огромного, все еще красивого корабля. Его заводят в сухой док. Здесь под него подводят огромный бетонный понтон, и на нем, как на подушке, он плывет к месту своей новой стоянки. Чтобы дерево не потрескалось и не разрушилось на воздухе, весь корпус пропитали особым химическим составом — словно законсервировали его. Потом корабль отреставрировали, вокруг возвели что-то вроде ангара, и «Ваза» стала единственным своего рода музеем. При нем есть лекционный зал, где демонстрируют фильм о том, как поднимали «Вазу». Здесь всегда полно народу. Всем хочется узнать подробности о судьбе этого уникального судна, приплывшего к нам из той далекой, иной эпохи.

170 МИНУТ АГОНИИ, или РОКОВОЙ РЕЙС «ТИТАНИКА»

В ночь с 14 на 15 апреля 1912 года в эфире над Северной Атлантикой прозвучал принятый тогда международный радиотелеграфный сигнал бедствия CQD, что можно расшифровать как «Come quick, danger!» — «Идите скорее, опасность!». Следующими буквами, которые передал радиотелеграф, были MGY — позывные «Титаника», самого большого в мире лайнера, совершавшего свой первый рейс из Европы в Америку.

Впервые сигнал прозвучал в 23 часа 40 минут, затем повторялся в течение двух часов снова и снова. Его отстукивал морзянкой главный радист Филлипс по указанию капитана Эдварда Смита.

Что же произошло в ту трагическую ночь в холодных водах Северной Атлантики? Об этом мир узнал из радиотелеграмм с призывом о помощи, переданных с «Титаника»: «Немедленно идите на помощь. Мы столкнулись с айсбергом…» Далее указывались координаты. Сигнал принял английский пароход «Карпатия», находившийся ближе всех, в 58 милях от «Титаника». На всех парах он поспешил к месту кораблекрушения. Увы, когда в 4 часа 10 минут утра пароход подошел к месту трагедии, «Титаник» уже ушел под воду, на поверхности были обнаружены несколько шлюпок с людьми. Как потом установили, из 2207 человек было спасено 703.

Некоторые подробности драмы, разыгравшейся на море в ту роковую ночь, стали известны, когда «Карпатия» в четверг, 18 апреля, в 8 часов 37 минут вечера подошла к пирсу в Нью-Йорке. Репортеры на набережной осаждали спасшихся с «Титаника». Впрочем, разобраться тогда, что же все-таки произошло с лайнером, было трудно, даже невозможно. Каждый, кто спасся, излагал свою версию, зачастую абсолютно невероятную. То ли от возбуждения, то ли от испытанного страха уцелевшие пассажиры «Титаника» давали волю своему воображению. Их рассказы скорее походили на фантастический вымысел. Газетчики, однако, подхватывали эти легенды, «обрабатывали» их и делали достоянием гласности. Некоторые из легенд, которые возникли в те первые после катастрофы дни, дожили до наших дней. Например, рассказ о том, как одна дама категорически отказалась расстаться со своим догом; о том, как семеро оркестрантов до последнего момента играли мелодию гимна «Ближе к тебе, о Господи»; о том, что якобы капитан Смит и его первый помощник покончили жизнь самоубийством, или о том, как некая миссис Браун командовала шлюпкой с пистолетом в руке.

Постепенно, однако, стала вырисовываться истинная картина того, что произошло с «Титаником». Если бы кому-либо из пассажиров, находившихся на борту отплывающего «Титаника», сказали, что на море все может быть — кораблекрушения, к несчастью, случаются довольно часто, — тот лишь рассмеялся бы в ответ. Все были уверены в непотопляемости судна. Да и как было усомниться в этом, когда капитан Смит накануне плавания самоуверенно заявил, что сам Господь не сможет потопить этот корабль. Но «корабль морей» высотой с одиннадцатиэтажный дом, вопреки заверению капитана, погиб, столкнувшись с айсбергом. Впрочем, некоторые основания заявить о непотопляемости судна у капитана были. Не говоря о том, что это самый фешенебельный корабль в мире — с роскошными зимними садами, теннисными кортами и полем для игры в гольф, бассейнами, турецкими банями и, конечно, с великолепными гостиными и каютами, — «Титаник» разделялся водонепроницаемыми переборками на водонепроницаемые отсеки. К тому же у него было двойное дно. По проекту при аварии, случись такая, корабль остался бы на плаву, даже если бы оказались полностью затопленными любые два из шестнадцати водонепроницаемых отсеков. Не предусмотрели строители лишь того, что коварный острый подводный выступ айсберга сдерет бортовую обшивку ниже ватерлинии на протяжении аж ста метров (общая длина судна равнялась 268 метрам). Борт был все равно что вскрыт как консервная банка. Таким образом, все 16 водонепроницаемых перегородок оказались бесполезными. Вода хлынула внутрь чуть ли не по всему корпусу. Агония тонущего лайнера продолжалась с 23 часов 40 минут до 2 часов 20 минут. То, что произошло за эти два часа сорок минут, подробно описано во многих книгах, изданных в том числе и на русском языке, например в книге Уолтера Лорда «Последняя ночь «Титаника», выдержавшая в США более десяти изданий. У нас, в частности, об этом кораблекрушении рассказал Лев Скрягин в книге «Гибель «Титаника», изданной в 1991 году. Одна из последних зарубежных книг на эту тему — «Загадка «Титаника» немецкого автора Вольфа Шнейдера. Он подробно, с протокольной точностью описывает последние минуты гибнущего корабля, приводит массу документов, схем, а также фотографий как погибших, так и уцелевших при катастрофе. На обложке воспроизведена репродукция знаменитой картины Вилли Штёфера «Гибель «Титаника». Среди фотографий в книге Вольфа Шнейдера напечатаны снимки многих людей, оказавшихся пассажирами того рокового рейса. Это фото миллиардеров и миллионеров, большей частью погибших, и их жен, оставшихся в живых, — Штрауса, Гуггенхейма, Астора, Уайденера, Тэйера, Райерсона и др., а также капитана Смита (погиб), радистов Филлипса (погиб) и Брайда, всех семерых музыкантов из судового оркестра во главе с его руководителем Хартли (все погибли), капитана «Карпатии» Рострона, ее радиста Коттама. Здесь же представлено фото и владельца компании, к которой принадлежал «Титаник», то есть виновника трагедии Брюса Исмея, — это он выбрал опасную трассу, по которой плыл «Титаник», ради того чтобы как можно быстрее совершить переход через океан. Ему удалось спастись, заняв место в шлюпке вместо женщины, и жить всю последующую жизнь с клеймом труса.

Из публикуемых в книге иллюстраций можно представить не только техническую оснастку корабля, но и как выглядели его помещения — салоны, гостиные и т. д.

Прошло восемьдесят лет. И вот снова на страницах газет и журналов замелькали фотографии этих самых салонов и гостиных. С той только разницей, что теперь фотообъектив запечатлел их под водой — так, как они выглядят сегодня на дне, где покоится легендарный «Титаник».

Дело в том, что долгие годы не могли отыскать его останки. Наконец, спустя 72 года с момента морской катастрофы, «Титаник» был найден. В 1985 году американскому специалисту по глубоководным исследованиям д-ру Роберту Бэлларду удалось с помощью электронно-акустической аппаратуры обнаружить «Титаник» в 680 километрах юго-восточнее Ньюфаундленда. Он лежит на глубине 3800 метров. Удалось даже сделать несколько снимков с помощью телеуправляемой подводной камеры. На снимках, которые появились в газетах и журналах, предстал разломившийся надвое корпус корабля. После этого ученые и инженеры США и Франции предприняли целых пять экспедиций к останкам «Титаника». Были использованы глубоководные роботы и мини-подлодка «Наутилус» французского научно-исследовательского института по эксплуатации богатств моря. На них совершили множество погружений. Данные экспедиций обработали и пришли к выводу, что можно попытаться поднять часть затонувшего лайнера. Наряду с «сувенирами» с «Титаника», как окрестила пресса находки, сделанные в корпусе затонувшего судна: монетами, посудой, часами, цепочками, люстрами, расческами, заколками и даже портфелем, — удалось поднять небольшие обломки корабля.

И тут прозвучало сенсационное заявление (первое в ряду последующих).

Результаты анализа причин катастрофы были представлены осенью 1993 года на конференции американских специалистов в области судостроения, которая проходила в Нью-Йорке. Вывод гласил: гибель «Титаника» можно было бы предотвратить, если бы конструкторы судна при его постройке не погнались за удешевлением. Конструкторы британской верфи «Харленд энд Уолф» в Белфасте, как отметили на конференции, произвели клепку корпуса судна в соответствии с принятыми в то время в технике судостроения стандартами. Однако, заявили специалисты к всеобщему удивлению, для корпуса «Титаника» была использована сталь недостаточно высокого качества. При низких температурах эта сталь стала хрупкой, и корпус судна при столкновении с ледяной горой треснул как стекло, в то время как качественная сталь при ударных нагрузках гнется или деформируется. Инженер-кораблестроитель В. Гарцке, выступивший на конференции с обобщенными результатами последних исследований, заявил, что катастрофа по этой причине была заранее предрешена.

В подтверждение своей версии он предложил по-новому оценить характер шумов, сопровождавших затопление судна. Некоторые из уцелевших после катастрофы рассказали во время следствия тогдашнему ведомству по расследованию морских аварий о странных тресках в трюме «Титаника». Тогда, однако, эти показания восприняли как нормальные шумы в машинном отделении или как скрипы в стенках охлаждавшихся водяных котлов. В. Гарцке пришел к совершенно иному выводу: причина этих шумов заключалась в том, что происходило разрушение стальных пластин корпуса. Подхватив и развив эту мысль, некоторые инженеры-судостроители прямо заявили, что если бы британские кораблестроители изготовили корпус «Титаника» из стали более высокого качества, то авария не обошлась бы так дорого и не погибли бы сотни людей. Иначе говоря, экономия средств усугубила, а может быть, и послужила первопричиной страшной трагедии.

Если бы не погоня за дешевизной, то столкновение с айсбергом кончилось бы, в крайнем случае, образованием не столь большой пробоины и в нее не проникло бы такое количество воды. К тому же было бы больше времени на организацию спасения людей.

Вскоре, в 1992 году, в годовщину гибели «Титаника», состоялся один из знаменитых аукционов английской фирмы «Кристи», торгующей антиквариатом и редкостями. На продажу были выставлены немые свидетели гибели корабля: 448 документов, связанных с этим трагическим событием, — телеграммы и письма пассажиров и экипажа, отправленные до и после катастрофы, предупреждения о ледовой обстановке, посылавшиеся с других судов, записи радиограмм о сигналах бедствия. Среди реликвий на продажу было также выставлено письмо второго радиста «Титаника» Брайда от 27 апреля 1912 года, то есть написанное по горячим следам трагедии. В нем подробно описываются события той драматической ночи.

Первый сигнал о неблагоприятной ледовой обстановке, писал Брайд, он принял накануне в 5 часов дня от лайнера «Калифорния». В 9 часов вечера Брайд лег спать, но среди ночи его разбудил старший радист Филлипс, который сообщил, что, «по-видимому, «Титаник» на что-то налетел». Вслед за этим в радиорубке появился капитан Смит, который приказал посылать сигналы бедствия, так как нужно «получить помощь немедленно». Ответа не было примерно минут пять, а затем откликнулись два судна. Вскоре Филлипс обнаружил, что передняя палуба уже под водой, и они надели спасательные пояса и верхнюю одежду. Вернувшийся капитан сообщил, что судно «продержится не больше получаса». Спустя еще некоторое время он снова вошел в рубку и сказал: «Вы больше не можете ничего сделать. Позаботьтесь о самих себе».

Брайд был подобран в море пароходом «Карпатия», который прошел с рекордной скоростью 58 миль «в ответ» на передававшиеся радистами просьбы о помощи. Его коллега Филлипс разделил участь полутора тысяч жертв этой самой знаменитой морской аварии.

В тот же день на другом аукционе — «Онклоу» были проданы ключи с медными бирками от кают «Титаника», которыми пользовался корабельный стюард, спасшийся при аварии.

Но настоящий бум вокруг давней трагедии начался, как уже было сказано, после того, как мини-подлодка достигла лежащего на дне «Титаника» (она совершила 32 погружения) и подняла на поверхность немых свидетелей гибели судна. В газетах снова замелькали материалы с подробностями катастрофы, но теперь они основывались, можно сказать, на вещественных доказательствах, на фактическом материале, точнее говоря, на сделанных роботом снимках и добытых со дна с его помощью «сувенирах». И каждый, кто захотел, мог заказать сувенир с легендарного «Титаника». Всего за 25 долларов заказчику доставили бы кусочек угля из котельной легендарного лайнера. Причем в прозрачной (из плексигласа) коробочке с бронзовой табличкой, поясняющей происхождение сувенира. Иначе говоря, заказчик получал не только исторический раритет, но и документ, удостоверяющий его подлинность. Этот бизнес организовала частная компания RMS Titanic Inc., применившая невероятно сложную технику по подъему «сувениров» с «Титаника». Каждый день работы по подъему с огромной глубины, в том числе и угля, обходился в 100 тысяч долларов. Но бизнес есть бизнес, и президент компании Джордж Таллоч не уставал призывать: «Спешите заказать сувенир с «Титаника»!» Правда, некоторые журналисты тут же выразили сомнение — как проверить, что этот кусочек угля именно с «Титаника»? И, не без иронии, заметили: чтобы «сличить», пришлось бы тому, кто приобрел такой сувенир, «нырнуть» на глубину около четырех километров.

Всего было извлечено около 1800 предметов, в том числе сейф, румпель, машинный телеграф, не говоря о личных вещах (некоторые с выгравированными инициалами владельцев). Наследники погибших пассажиров (около десяти из них еще здравствовали) заявили свои права на эти предметы, и вскоре многие из вещей, после того как их отреставрировали, были выставлены на том же аукционе «Кристи». Надо заметить, что ничего ценного, то есть золота или драгоценных камней, среди поднятых со дна вещей не оказалось. А ведь на «Титанике» находились огромные ценности, только золота на сумму 8 миллионов фунтов стерлингов, бриллиантов на 5 миллионов по ценам 1912 года. Кроме того, на борту был бесценный манускрипт «Рубайат» Омара Хайама. Это не считая личных украшений, принадлежавших более чем тремстам богатейшим людям того времени, плывшим на корабле.

Вслед за этими событиями возникали все новые версии, дополняющие или, более того, пересматривающие причину гибели «Титаника», некоторые из которых, надо прямо сказать, оказались неожиданными и весьма оригинальными. По одной из таких совершенно невероятных версий океанский лайнер погиб из-за проклятия египетской прорицательницы. Дело в том, что на «Титанике» лорд Кентервиль, один из пассажиров, перевозил в деревянном ящике мумию египетской прорицательницы времен фараона Аменхотепа IV (1419–1400 до н. э.). Под ее головой находилось изображение Осириса (владыки мертвых) с надписью: «Очнись от своего обморока — и один твой взгляд восторжествует над любыми кознями против тебя».

Обо всем этом повествует немецкий автор Ф.Вандерберг в книге «Проклятье фараонов». И приходит к неожиданному выводу.

Известно, что мумия была незадолго до этого извлечена из усыпальницы, то есть потревожена. А древние египтяне верили, что человек умирает, но душа его сохраняется. Поэтому и нужна мумия — душа может возвращаться в бывшее тело. А чтобы никто не смог нарушить покой мумии, гробницы защищали с помощью особых заклинаний. Того, кто посмел бы нарушить этот покой, ждала жестокая кара. И действительно, когда, например, вскрыли гробницу фараона Тутанхамона, почти все участники экспедиции в Долину Царей один за другим погибли от «проклятия фараона»: внезапно заболевали и умирали. Эта легенда о неотвратимой смерти любого, посягнувшего на мумию, дошла до наших дней. Вполне возможно, говорит Ф. Вандерберг, что капитан Смит то ли по неосторожности, то ли из любопытства потревожил покой необычной пассажирки (ящик с ней находился рядом с капитанским мостиком). Иначе чем объяснить странное поведение капитана: по непонятной причине заданный курс судна неоднократно менялся, корабль шел с повышенной скоростью, после столкновения с айсбергом сигнал о помощи был передан с роковым опозданием.

Конечно, по понятиям суеверных древних египтян, «заклятье мумии» неотвратимо, а месть ее не объяснима. Но в наши дни доказано, что в гробницах и мумиях присутствуют радиоактивные вещества. Источником радиации был материал, которым пеленали мумию. Быть может, и мумия на «Титанике» оказалась зараженной радионуклидами. Радиация стала возмездием за ее осквернение (не от того ли погибли и те, кто проник в гробницу Тутанхамона?). И не попал ли капитан Смит под радиоактивное облучение египетской прорицательницы, став очередной жертвой проклятий фараонов?

И еще одна история, связанная с «Титаником», которую вспомнили в наши дни. Это история о странном, удивительном совпадении.

За 14 лет до гибели «Титаника», то есть в 1898 году, в Англии вышел роман под названием «Тщетность». Его автор, никому не известный литератор Морган Робертсон, описал гибель сверхсовременного по тем временам океанского корабля-гиганта, роскошного и самого быстроходного в мире, превосходящего всякое воображение современников. Он считался непотопляемым и назывался «Титан». В первое плавание через Атлантический океан на нем отправились многие сильные мира сего, в том числе и миллионеры Старого и Нового Света. В апреле, пересекая Атлантику, «Титан» столкнулся с айсбергом и затонул. Из двух тысяч пассажиров большая часть погибла…

Роман «Тщетность» не заметили ни читатели, ни критики. Но спустя четырнадцать лет о нем вспомнили и книга стала бестселлером. В одночасье ее автор стал знаменитым. Еще бы! Он предсказал самую грандиозную катастрофу века — гибель «Титаника»!

И действительно, время года, причина, место катастрофы — одни и те же. Вымышленный корабль имел почти те же размеры, технические характеристики, водоизмещение, что и реальный «Титаник». Перечень совпадений был настолько велик, что многие задавались вопросом: как оказалось возможным такое пророчество? Газеты называли писателя Робертсона мрачным гением, оракулом, ясновидцем.

Как ни странно, но такое в истории литературы случалось, когда писатель как бы опережал событие. Еще Д. Свифт предвосхитил в своем «Гулливере» открытие двух спутников Марса. Они были замечены лишь через сто пятьдесят лет, в 1877 году, американским астрономом Холлом. Или взять драматурга А. Островского, который опередил в драме «Гроза» историю семьи Каблуковых, — трагедию, разыгравшуюся уже после опубликования пьесы. Не говоря о том, что, скажем, М.Ю. Лермонтов предсказал свою судьбу в «Герое нашего времени», а А. Бестужев-Марлинский — в очерке «Он был убит».

По поводу таких «пророчеств» известный литературовед В. Шкловский заметил в свое время, что «действительность как бы осуществляет то, что предугадал, как бы вычислил автор». Однако говорить о ясновидении, тем более о сверхъестественном, здесь, по меньшей мере, не приходится.

Как бы то ни было, все эти события, можно сказать, вновь пробудили тему гибели «Титаника». К тому же они продолжали волновать специалистов. А японцы прямо заявили, что намерены воссоздать знаменитого утопленника. На нем все будет так, как на прежнем, только машины более мощные. Судно станет плавучим отелем и, как надеются, с лихвой окупит все затраты.

Компания RMS Titanic Inc., который принадлежат исключительные права на останки судна, предприняла новые шаги по изучению места катастрофы «Титаника». Но теперь она рассчитывала не на отдельные «сувениры», а надеялась поднять, если удастся, часть корпуса корабля. Начались исследования корпуса затонувшего судна: можно ли его вообще поднять? Для начала наметили подъем 10-тонного фрагмента. С помощью механической руки, протянутой с борта мини-подлодки, к останкам корпуса корабля прикрепили огромные надувные емкости — и обломок начал всплывать. Но примерно в двадцати метрах от поверхности несколько канатов все же лопнули, и многотонная громада снова легла на дно…

Вся эта информация, появившаяся на страницах газет, подала мысль организовать экспозицию, посвященную «Титанику». То есть, можно сказать, бум по поводу гибели знаменитого лайнера продолжался. В Лондоне, в Гринвиче, в 1995 году открыли памятник в честь погибших на «Титанике». На его открытие пришла 98-летняя Эдит Хейсман — едва ли не последняя из уцелевших живых свидетелей той давней катастрофы. В то время ей было 15 лет и вместе с родителями она плыла на «Титанике» в Америку в надежде найти там счастье.

Но и до этого о грандиозной катастрофе напоминали многие памятники. В городе Личфилде стоит бронзовый бюст капитана Эдварда Джона Смита; в Ливерпуле (порт приписки «Титаника»), на набережной воздвигнут монумент механикам, погибшим на этом корабле. Есть в городах Англии фонтаны памяти погибших на «Титанике» стюардов, памятник старшему радисту Джону Филлипсу, руководителю оркестра Хартли. В США есть памятник пассажирке Эдит Эванс, плывшей на «Титанике» и уступившей свое место в шлюпке многодетной матери. Есть в Нью-Йорке и памятник погибшим на «Титанике» пассажирам — женщинам.

В дни нового бума вокруг «Титаника» появилась еще одна, совсем уже фантастическая версия, облетевшая весь мир. Привожу ее по тексту французского журнала «ВСД».

«Титаник» не пошел ко дну в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года в океане, вдали от Ньюфаундленда», — так считают на страницах своей книги «Титаник»: заговор» Робин Гарднер и Дан Ван дер Ват. Они утверждают, что самый роскошный лайнер начала XX века мирно закончил свою жизнь в 1935 году после 25 лет примерной и достойной службы сначала в Королевских военно-морских силах во время первой мировой войны, а затем в компании с ограниченной ответственностью «Уайт стар лайн» — до конца своих дней. Утверждение весьма смелое, но в нем ощутим скрупулезный анализ всего этого «дела». «Титаник» не мог потонуть по одной причине — в те годы линию между Саутхемптоном и Нью-Йорком обслуживал не «Титаник», а его копия, можно сказать, двойник. Лайнер «Олимпик», который, по словам двух упомянутых выше восстановителей истины, затонул вместо своего знаменитого двойника, был якобы специально направлен на погибель во исполнение каких-то темных финансовых замыслов, а скорее — махинаций. Такое заявление требует определенных разъяснений.

Все началось с того, что Робин Гарднер случайно обнаруживает письмо некого Генри Уайлда, моряка. Тот накануне отплытия был переведен на «Титаник». «Это судно мне почему-то ужасно не нравится, — пишет этот человек своей сестре, — у меня какое-то странное предчувствие». Зачем писать «ужасно», когда «Титаник» еще ни разу не выходил в открытое море, задается вопросом Робин. Видимо, речь шла об «Олимпике», на котором Уайлд уже служил… Для подтверждения своей теории подмены Робин Гарднер решил проверить, что было за несколько лет до этого. Легенда о «Титанике» родилась в Лондоне в 1907 году. Брюс Исмей, директор морской пароходной компании «Уайт стар», приглашает на обед лорда Пирри, владельца корабельных верфей «Харленд энд Уолф». Во время обеда Пирри приходит в голову идея — создать три гигантских лайнера, которые по своей величине и роскоши превосходили бы все, что до сих пор сходило со стапелей. Для Исмея мысль гостя стала чем-то вроде подарка свыше — наконец-то у него появится возможность потягаться силами со своим конкурентом — компанией «Кунар», два прославленных парохода которой, «Лузитания» и «Мавритания», побивают все рекорды плавания. По иронии судьбы, именно «кунарский» пароход «Карпатия» возьмет на борт уцелевших людей после страшного кораблекрушения «Титаника». Исмею и Пирри не составило большого труда убедить миллиардера Джона Пирпонта Моргана, владельца «Уайт стар», присоединиться к их замыслу. Актеры в сборе. Не хватает интриги.

Трио решает начать строительство «Олимпика» в Белфасте 16 декабря 1908 года, а «Титаника» — тремя месяцами позже на соседнем стапеле. И вот наконец наступил день торжества. 20 октября 1910 года «Олимпик» спущен на воду. Знак судьбы — неистовый порыв ветра относит его в сторону и он врезается в дамбу. Повреждена обшивка. Но это всего лишь первое зловещее происшествие из длинной череды последовавших за ним. Злая доля на оставляет лайнер в покое. В течение девяти месяцев, предшествующих его выходу в плавание, на первого «непотопляемого» обрушивается одно столкновение за другим. Но самой серьезной стала «встреча» с кораблем Королевских военно-морских сил. Суд обвиняет «Уайт стар». Апелляция, экспертизы, контрэкспертизы — судьи неумолимы. В результате многочисленных выплат за возмещение ущерба и неустойку компания оказывается в тяжелом положении. Бедняга «Олимпик», серьезно пострадавший, пребывает в доке на бесконечном ремонте. Не добившись славы, роскошный лайнер становится предметом едких насмешек.

Тогда Морган вполне серьезно начинает подумывать о затоплении того, что превратилось в самую настоящую бездну, куда утекают деньги. План довольно прост. Надо немного подправить, подлечить «Олимпик» (переименованный для такого случая в «Титаник», ход понятен?). В день выхода в море три мошенника без зазрения совести отправляют в плавание еще не полностью отремонтированную посудину под именем «Титаник». Цель ясна — вернуть затраченный миллион фунтов стерлингов (52 миллиона в сегодняшних ценах), положенный по страховке «Титаника», и отделаться от «Олимпика», его незадачливого предшественника.

Действуют по следующему плану: капитан полным ходом идет в тех водах Атлантики, где полно айсбергов, и организует потопление судна в определенном месте. Другое судно компании, которое будет находиться поблизости, подберет людей с потерпевшего крушение лайнера. К сожалению, задумавшим эту трагедию не удалось соблюсти все детали сценария. В то время как лайнер на всех парах шел на запад, из тумана неожиданно возникает огромная темная масса — айсберг! Когда дежурный дал сигнал тревоги, было уже слишком поздно. В последнюю минуту «Титаник», пытаясь отчаянным маневром избежать столкновения, подставляет свой борт ледяному гиганту, который, распоров пять его загерметизированных отсеков, направляет лайнер на дно вместе со всеми почти пассажирами.

Потрясающая выдумка ради безумной сенсационности? Мистификация? Направив свои исследования по новому пути, Робин Гарднер и Дан Ван дер Ват вновь открыли обсуждение одной из самых противоречивых легенд XX века.

Не прошло и недели после выхода в свет их книги «Титаник»: заговор», как тут же раздались голоса, опровергающие подобные предположения, их мгновенно заклеймили как сумасбродные: «вся эта история не выдерживает критики» и должна быть «отнесена к разряду тех бесконечных фантастических теорий, которые появились на следующий же день после кораблекрушения». Нынешние руководители компании «Уайт стар» утверждают, что у них имеются неопровержимые доказательства полной несостоятельности «открытия этих двух хлыщей». Предмет загадочного события продолжает покоиться на глубине более трех тысяч метров в ледяных водах Северной Атлантики.

Вот основные доводы авторов книги «Титаник»: заговор».

1. Два парохода, «Олимпик» и «Титаник», взаимозаменяемые, вплоть до крошечной чайной ложечки.

Робин Гарднер настаивает на полной взаимозаменяемости двух гигантов. Их строили рядом, на одной верфи в Белфасте, и если есть какие-то различия, то лишь самые незначительные. Во время строительства «Титаника» с него снимались некоторые детали для установки на «Олимпике», его двойнике, который уже пересекал Атлантический океан. Так было, например, с гребным винтом. В фильме, отснятом бригадой, исследовавшей останки «Титаника», гребной винт помечен номером 401 (номер «Титаника»). И ничего странного в этом нет, если речь идет об останках «Титаника». Но Гарднер и тут не отступает от своего:

— Во время аварии, случившейся несколькими месяцами ранее, «Олимпик» сломал гребной винт. Чтобы сделать замену по возможности быстрее, достаточно было демонтировать винт «Титаника» и заменить им испорченный винт «Олимпика», поэтому на затонувшем лайнере и был обнаружен номер четыреста один.

В процессе расследований, проведенных в 1987 году, подводники не нашли ни одного предмета с маркой «Титаник». Гарднер был в восторге:

— Посуда была с маркировкой «Уайт стар», белье и одеяла — тоже. И как можно утверждать, что это «Титаник»? Этим названием помечены только буи и спасательные шлюпки, но это ни о чем не говорит. Бригада в несколько человек, воспользовавшись царившей в то время в Белфасте суматохой (из-за бесконечных стачек), вполне могла сменить надписи.

2. Пятьдесят пять заказов были аннулированы накануне выхода в море.

До сих пор полной загадкой остается решение Джона Моргана, собственника лайнера, принятое в последнюю минуту, не плыть на нем, а ведь он, по мнению многих, и предстает в роли вдохновителя трагедии, которая была запрограммирована и должна была произойти. Морган зарезервировал для себя роскошные апартаменты на борту лайнера. И когда «Титаник» вышел из Белфаста, он еще был в числе пассажиров. Но во время остановки в Саутхемптоне под предлогом, что ему стало нехорошо, Морган остается на берегу — вместе с собранием произведений искусства и группой самых близких друзей. Среди них — Генри Фрик, стальной магнат и партнер Моргана, лорд Пирри, конструктор, который вспомнил вдруг о своей больной простате, Роберт Бэкон, посол Соединенных Штатов в Париже, и, наконец, известный богач Джордж Вандербильт, который уступает — что весьма странно — настояниям своей матушки, посоветовавшей ему держаться подальше от «шума и треска больших событий». В общей сложности пятьдесят пять человек отказываются от путешествия за несколько часов до объявления посадки. Совпадение? Умышленное действие? Через два дня после кораблекрушения некоторые видели Моргана в Экс-ле-Бене в обществе своей любовницы. Может быть, это просто каприз влюбленного человека? А может быть, и нет.

3. Этот странный капитан Смит.

Прошло восемьдесят четыре года после крушения, но поведение капитана лайнера Эдуарда Дж. Смита так и остается непонятным. Разве может столь опытный моряк все время наращивать скорость движения в зоне, где великое множество айсбергов? В течение дня 14 апреля 1912 года Смит получил шесть радиосообщений о грозящей опасности. И никакого эффекта. «Титаник» продолжает следовать курсом на запад, и все на полной скорости. Учитывая теплую погоду и направление течений, Смит не мог не знать о том, что в зоне движения лайнера могут быть айсберги. Неосторожность? И опять Робин Гарднер находит объяснение подобному безумию:

— Владельцы «Уайт стар» во что бы то ни стало хотели заполучить «Голубую ленту» (награда лайнерам, пересекающим Атлантику, за быстроходность) и тем самым положить конец первенству конкурирующей компании «Кунар».

Капитан Смит был известен одновременно как человек риска и большого опыта. Он удостоился печальной известности, будучи капитаном «Олимпика» во время его первых рейсов. Сам стиль вождения кораблей, присущий Смиту, не пользовался хорошей репутацией. Но он умел идти на риск, добиваться успеха, и его ценили. По тому времени он считался самым высокооплачиваемым моряком.

Только он мог проявить безумие, сохраняя столь большую скорость в столь неблагоприятной обстановке. Другие суда, шедшие в тех же водах, вообще застопорили ход. А Смит хоть бы что, продолжал шпарить. Он был уверен, что его судно абсолютно непотопляемо.

— Судьба судна была давно решена, — снова продолжает Гарднер. — Исмей (директор компании «Уайт стар») находился на борту. Он знал, что «Титаник» приближается к условленной зоне крушения. И только потому не охладил рвения капитана.

За несколько минут до удара капитан приказал повернуть. Фатальная ошибка или финал макиавеллиевского плана? Ведь таким образом он подставил борт судна ледяному гиганту. По мнению специалистов, лобовой удар, конечно, более суров, но мог бы спасти «Титаник». А тут вода хлынула в герметические отсеки, и судно начало свое последнее погружение.

4. Две мили, пятьсот миль без бинокля.

Можно ли себе представить следующую ситуацию — на наблюдательном посту нет бинокля? По многим свидетельским показаниям, дежурные наблюдатели имели в своем распоряжении бинокли только на отрезке пути Белфаст — Саутхемптон. После этой остановки все бинокли оказались аккуратно сложенными в каюте капитана по его приказанию. И на протяжении всего оставшегося рейса дежурные, несмотря на слепивший глаза ветер, были лишены возможности пользоваться биноклями, что, естественно, значительно затрудняло обзор. Фредерик Флит, 32-летний дежурный — впередсмотрящий, оказавшийся в числе спасенных, во время слушаний по этому делу ошеломил присутствующих, заявив: «Я видел какую-то темную массу довольно больших размеров. Но каких точно и как далеко она находилась, не имел никакого представления». Зачем надо было лишать дозорных бинокля? Совершенно непонятно.

Появление книги в Великобритании вызвало полемику между ее авторами и руководителями компании «Уайт стар». Во Франции Филипп Масон, шеф исторической службы военно-морского флота страны, утверждает: «Но это просто нелепость. Бортовой журнал на «Олимпике» вели очень тщательно. Ошибка вряд ли возможна. Кроме того, водолазы подняли наверх рупор отдачи приказаний, на нем значится номер серии «Титаника». Авторы, как кажется, об этом забыли. Пароход не наскочил на первый попавшийся айсберг. У него не было оснований сбавлять скорость. Путь был открыт, ночь ясная, и потом, он проходил обкатку, ему приходилось постепенно увеличивать скорость. А что касается «Голубой ленты», то не следует будоражить нервы по этому поводу. Лайнеры компании «Уайт стар» делали ставку не на скорость, а на комфорт и движение строго по расписанию. Экипаж судна не допустил серьезных ошибок. Авторы книги, заключает Филипп Масон, дали слишком большой простор своей фантазии.

С этим нельзя не согласиться.

ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ, или ДРАМА НА «МОРРО КАСЛ»

Роскошный лайнер «Морро Касл» был предназначен для тех, кто привык путешествовать с комфортом. Это было судно, построенное по последнему слову науки и техники, экономичное и вместе с тем быстроходное. В начале 30-х годов нашего столетия оно обслуживало так называемую «пьяную линию» — Нью-Йорк — Гавана. В США был «сухой закон», а на Кубе можно было всласть выпить и погулять. Поэтому маршрут этот пользовался у американцев большой популярностью. Тысячи туристов желали побывать на экзотической Кубе, посетить ее знаменитые кабаре и бары, насладиться знойной романтикой, увидеть танцы знаменитых местных красавиц.

Так как плавание на Кубу и обратно занимало всего каких-нибудь два дня и около полутора суток стоянки, то за пять лет «Морро Касл» совершил 173 рейса. И все это время лайнером командовал капитан Роберт Уилмотт — опытный моряк, много лет прослуживший на знаменитой фирме «Уорд лайн».

Вечером 7 сентября 1934 года «Морро Касл» был на подходе к Нью-Йорку. Через каких-нибудь пять часов корабль подаст швартовы на пирсе компании «Уорд лайн».

А пока что, по традиции, предстоял прощальный «капитанский банкет» по поводу завершения плавания. Раз «капитанский банкет», то хозяином его должен быть сам капитан. Но Роберт Уилмотт не появился в салоне за своим столиком. Он был мертв. Его нашли в ванне, полураздетым. Врач констатировал смерть, но при этом высказал предположение, что капитан был отравлен. Эту догадку подтвердил и стюард, заявив, что из каюты исчезла посуда от ужина, которую он принес час назад и которую не успел убрать. «Никто, кроме меня, не смеет заходить сюда», — сказал он.

Было ясно, что таинственными обстоятельствами смерти капитана должна будет заняться по прибытии в порт полиция. А пока что в должность капитана заступил Уильям Уормс — старший помощник, всю жизнь проведший в море, прошедший путь от юнги до капитана, обладатель сертификата лоцмана нью-йоркской гавани.

Уормс поднялся на мостик. Наступила полночь.

В 2 часа 30 минут вахтенный заметил дым, выходящий из вентилятора. Он доложил офицеру, тот быстро установил, что горит помещение библиотеки.

Причем огонь как-то странно распространялся: не снизу вверх, как это бывает обычно, а стремился вниз…

Почти в тот же миг на судне раздались душераздирающие крики, пассажиры заполнили коридоры, спросонья натыкались друг на друга, задыхались от дыма. Прозвучал сигнал пожарной тревоги. Но тут возникли проблемы с противопожарным оборудованием. Ближайших к источнику возгорания гидрантов — на прогулочной палубе — на месте не оказалось. Их убрали после того, как какая-то пассажирка поскользнулась и упала из-за протечки воды на палубу, пообещав подать в суд на возмещение ущерба. Пока принесли гидранты с других палуб, драгоценное время было потеряно.

Огонь отрезал выход из кают; единственно, куда пассажиры могли попасть, — это в салоны трех палуб, окна которых выходили на носовую часть. Пассажиры, вооружившись стульями, разбили толстые стекла салонов и начали выпрыгивать вниз на палубу. Следующие падали на них. Многие получили увечья, стонали от боли. Но это было лучше, чем сгореть заживо.

Пожар между тем набирал силу.

Новоиспеченный капитан Уормс, казалось, растерялся. Он не сбавил ход, и судно продолжало лететь вперед при сильном ветре, который все больше раздувал пламя. Уже через двадцать минут им был охвачен весь корабль.

Дальше события развивались с поразительной быстротой. Не сработала система тушения огня. Капитан словно оцепенел и даже не думал отвернуть от ветра. Только когда вышло из строя авторулевое колесо, он как бы отрезвел и изменил курс судна. Обнаружилось, что команда не была должным образом подготовлена и точно не знала, как ей действовать при подобных чрезвычайных обстоятельствах. Неудивительно, что многие матросы предпочли позаботиться лишь о себе. Так, не явился на мостик вызванный старший механик Эббот. Он в это время усаживался, правда с переломом руки, в спасательную шлюпку. Боцман, которого капитан вызвал, был пьян. Пассажиры сами пытались раскрутить шланги, открыть гидранты и залить огонь водой.

А когда наконец все гидранты были открыты и насосы включены, оказалось, что в них почти нет давления. Пожар продолжал бушевать.

Тем временем капитан Уормс, словно капризная девчонка, отдавал распоряжения о смене курса: то полный вперед, то малый вперед, то полный назад, то средний вперед. Все эти распоряжения были зафиксированы в журнале машинного отделения и могли только привести в недоумение. Корабль благодаря этим командам вертелся на месте, а ветер раздувал бушующий костер.

На палубах метались пассажиры, кто в исподнем, кто в пижамах, а иные, те, кто участвовали в празднике и не успели сменить платье, в роскошных вечерних туалетах. Палуба под ногами раскалялась все больше, и многие бросались в воду. А тем временем в проходах, ведущих на шлюпочную палубу, шла жестокая борьба между теми, кто пытался подняться наверх по трапу. Но что самое ужасное — некоторые задохнулись в своих каютах, другие, пытаясь вылезти через иллюминаторы, застряли в них и сгорели живьем.

Что же предпринимал капитан? Ему бы срочно приказать радисту передать сигнал SOS, но Уормс бездействовал, пока к нему на мостик не пробился помощник начальника судовой радиостанции Джордж Роджерс и не запросил разрешение на то, чтобы послать в эфир сигнал SOS. Без капитана подать этот сигнал нельзя — это прерогатива его одного. Словно очнувшись, капитан произнес: «Передайте SOS» — и сообщил координаты судна: двадцать миль к югу от маяка «Скотланд», примерно в восьми милях от берега.

Пробившись в радиорубку сквозь огонь и дым, Роджерс передал сигнал SOS и указал координаты. Едва он закончил сообщение, как в рубке что-то взорвалось и она заполнилась едкими парами. В эфире услышали: «SOS! Двадцать миль южнее маяка «Скотланд». Больше передавать не могу. Подо мною пламя. Немедленно окажите помощь. Моя рация уже дымится». Роджерс был без сознания, когда другой радист, проникший сюда каким-то чудом, несмотря на ожоги ступней ног, вытащил его из горящей рубки. Обоим им удалось в конце концов спастись.

Кроме того, спаслось еще около 400 человек. Спущенные на воду шесть шлюпок достигли Спринг-лейка, штат Нью-Джерси, но на них оказалось только восемьдесят пять человек, большинство из них члены экипажа. Остальных подобрали подоспевшие суда: «Тампа», «Монарх оф Бермуда» и еще три. «Монарх оф Бермуда», перехватив сигнал SOS, прибыл на место катастрофы и застал ужасную картину. Вот что рассказал один из очевидцев: «Мне никогда не забыть жутких гримас на лицах людей в иллюминаторах. На палубе мы увидели молодого человека с женой. Она лишилась чувств в его объятиях, но вдруг вырвавшийся за их спиной громадный язык пламени слизнул обоих. Словно их и не было. Мы видели одного человека в пижаме, который вспыхнул как факел».

Обгоревший остов — все, что осталось от красавца судна, — почерневший и дымящийся, начало сносить на мель у побережья штата Нью-Джерси прямо напротив пляжа парка Эшбари. Была суббота, и на берегу собралась огромная толпа — чуть ли не 350 тысяч человек, многие приехали на машинах. Они наблюдали за последними часами горящего судна. Власти вынуждены были даже послать солдат, чтобы держать ситуацию под контролем.

К этому времени уже вся Америка знала о случившейся трагедии. Радио то и дело передавало новости о случившемся. Все знали, что погибло много людей, сотни получили тяжелые ожоги… Знали и о том, что на судне все еще находятся капитан Уормс и радист Роджерс. Но если первого все считали основным виновником случившегося, то второй стал чуть ли не национальным героем. Вскоре он был награжден золотой медалью «За храбрость».

Следствие по делу гибели «Морро Касл» составило 12 томов. Было установлено, что в огне погибли 136 человек, из них 103 пассажира.

В ходе дальнейшего расследования перед Большим федеральным судом присяжных предстало пятеро офицеров из команды, в том числе и капитан. Все они были признаны виновными в халатном отношении к своим обязанностям. Капитана Уормса приговорили к двум годам тюрьмы и лишили судоводительского диплома.

Те из пассажиров, кто остались в живых, подали в суд на владельцев компании, потребовав выплатить им в возмещение понесенного ущерба 13 миллионов долларов. Они утверждали в своем иске, что в конструкции и оборудовании лайнера допущены серьезные просчеты, он не обладал необходимой безопасностью, команда не была полностью укомплектована, а офицеры оказались малокомпетентными. Пострадавшим было выплачено, по одним данным, 1250 тысяч долларов, по другим — 890 тысяч долларов.

Что касается причины пожара, то в тот момент она не была установлена. Считали, что огонь вспыхнул от непогашенной сигареты.

И только двадцать лет спустя старое дело о пожаре на «Морро Касл» вновь привлекло к себе внимание.

К этому времени герой трагедии Джордж Роджерс, насладившийся славой и почетом, преспокойно жил-поживал в своем родном городке, давно оставив службу во флоте. Работал он в радиомастерской при городской полиции.

Однажды, летом 1953 года, в городе было совершено зверское убийство старика, типографского рабочего, и его приемной дочери.

Полиция быстро напала на след, который привел в дом, где жил Джордж Роджерс. Он был арестован, признан виновным и приговорен к пожизненному заключению. По ходу следствия выяснились совершенно невероятные факты. Оказалось, что на счету «радиогероя» было не одно тяжкое преступление, что он убийца, вор и к тому же пироманьяк.

В справке, составленной следователями, о нем говорилось, что он является преступником, творившим всяческие злодеяния в течение 20 лет. Наделенный недюжинным умом, он был крупным аферистом и блестящим специалистом по части подтасовки фактов для достижения своих целей. Несмотря на длинный перечень преступлений, он долгие годы оставался незапятнанным. С детских лет Роджерс читал научные книги и почти все научно-популярные журналы, издаваемые в Нью-Йорке. Прекрасно знал химию, электричество и радиотехнику, не раз экспериментировал с бомбами замедленного действия, всякого рода «адскими машинами», кислотами и газами. Известно, что он часто заявлял своим друзьям: «Я обожаю пожары».

Первая встреча с законом у него произошла в 12 лет. Полиция привлекла его за кражу радиоприемника. Выручила бабушка, взяв внука на поруки. После окончания технического училища Роджерс служил радистом в военном флоте. И странное дело, неоднократно становился свидетелем сильных пожаров и взрывов. Например, взрыва базы военно-морского флота в 1920 году, причина которого, как, впрочем, и других взрывов и пожаров, так И не была установлена. В 1929 году Роджерс стал очевидцем крупного пожара здания радиокомпании в Нью-Йорке. В 1934 году, как мы уже знаем, оказался на горящем судне «Морро Касл», а в 1935 году присутствовал при пожаре собственной мастерской, получив за ущерб больше тысячи долларов страховки.

Был за ним еще один грех. В 1938 году его арестовали за то, что он умышленно подорвал самодельной бомбой своего друга, полицейского Дойла. Роджерс решил убрать его, когда понял, что тот догадался о причине пожара на «Морро касл». Впрочем, в этом Роджерс сам как-то признался другу за бутылкой виски. Уточнил даже, что корабль погубила авторучка, представлявшая собой бомбу.

Дойлу признания пьяного друга показались правдоподобными. Он решил покопаться в полицейском архиве. Здесь он нашел старое дело Роджерса. В нем тот фигурировал как очевидец разных взрывов и пожаров. Все это еще больше насторожило Дойла. И возможно, он неосторожно рассказал об этих подозрениях самому Роджерсу. Вот тогда-то Роджерс и подложил другу бомбу. Виновность была доказана, и он угодил бы в тюрьму, если бы не влиятельные друзья. Тюрьму заменили службой в торговом флоте, и Роджерс снова стал судовым радистом. Было это во время войны, в 1942 году. После ее окончания он вернулся в родной город и открыл радиомастерскую.

Во время следствия по делу об убийстве типографского рабочего и его дочери возникло подозрение, что Роджерс отравил капитана Уилмотта и поджег «Морро Касл». Было установлено, что между капитаном и радистом имелись какие-то личные счеты. Но прямыми уликами следствие не располагало, хотя эксперты не сомневались в том, что капитан был отравлен (труп его сгорел во время пожара на судне). Те же эксперты привели серьезные доводы, что Роджерс поджег судно. Сделано это было с помощью бомбы замедленного действия. Он же отключил систему пожароопределения и разлил с верхней палубы на нижние газолин из цистерны аварийного дизель-генератора. Поэтому пламя, вопреки всем законам, и распространялось странным образом — сверху вниз. Одним словом, поджог был хорошо продуман и подготовлен.

Когда Роджерс был уже в тюрьме, корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс» напрямик спросил его: «Вы подожгли «Морро Касл»?» На что тот ответил: «Если мое дело будет пересмотрено, я все расскажу».

Этого не произошло, так как пироманьяк умер от инфаркта в январе 1958 года.

СМЕРТЕЛЬНЫЙ МАРАФОН, или ГИБЕЛЬ «НОРМАНДИИ»

В конце мая 1935 года внимание всего мира было приковано к гигантскому лайнеру «Нормандия», совершавшему свой первый трансатлантический рейс. Через четверо суток и три часа четырнадцать минут чудо-корабль достиг американского берега. Был побит предыдущий рекорд скорости плавания через Атлантику. «Нормандия» по скорости на целый узел улучшила показатель итальянского лайнера «Рекс», завоевавшего до этого знаменитый переходящий приз — «Голубую ленту Атлантики».

С тех пор как было установлено в середине прошлого века регулярное пароходное сообщение между Европой и Америкой, за обладание этим призом скорости соревновались многие суда. Всем хотелось завоевать награду, представляющую собой отлитую из серебра скульптурную группу, изображавшую фигуру богини победы — Нике. Под ней сидел бог моря Нептун и его жена Амфитрита, а над ними земной шар. На нем голубой краской обозначен Атлантический океан, через него от Англии до Нью-Йорка широкая красная полоса — маршрут, на котором суда соревновались в скорости. Венчали земной шар две борющиеся фигуры: одна — символизирующая Атлантический океан, другая, с кораблем в руке, — человеческий ум и силу, побеждающие стихию и двигающие современный лайнер. Позднее на этой серебряной скульптурной группе (высота ее — 120 сантиметров, вес — 18 килограммов) появились названия четырех обладателей приза: «Грейт Вестерн», «Мавритания», «Рекс», «Нормандия». А сколько кораблей погибло во время бешеной гонки через Атлантику в надежде завладеть желанным призом! Не дошел до порта назначения большой и быстроходный для своего времени пароход «Президент». После нескольких удачных рейсов через океан он однажды, в 1841 году, исчез навсегда, а с ним вместе канули в неизвестность 136 находившихся на нем человек. Только через год в океане выловили бутылку с запиской. Из нее стало ясно, что пароход затонул у мыса Рас. Через несколько лет, в 1853 году, налетел на рифы и потерпел кораблекрушение пароход «Гумбольт», а несколько месяцев спустя погибло судно «Франклин». Наскочила на мель и «Колумбия». Затонул американский пароход «Пасифик». О его судьбе стало известно лишь сто лет спустя. Судно береговой охраны США выловило в море бутылку с запиской. Один из пассажиров «Пасифика» писал своей дочери, завещая ей все свое состояние. Сообщал он и о месте, где потерпел кораблекрушение «Пасифик», — около мыса Флэттери.

Были и столкновения на море. Так, пароход «Европа» в тумане протаранил пассажирский парусник бриг «Чарлз Бартлетт». Из 147 его пассажиров и членов экипажа спасся лишь один человек.

Но самой страшной стала гибель парохода «Арктик». В свое время она потрясла мир. Судно принадлежало американскому судовладельцу. Для него не было никаких преград — ни моральных, ни каких-либо иных, лишь бы судно заканчивало рейс в строго установленное время. Надо ли говорить, что точное соблюдение графика плавания, не говоря уже о рекорде скорости, обеспечивало победу над конкурентами.

Итак, 20 сентября 1854 года «Арктик» вышел из Ливерпуля в очередной рейс в Нью-Йорк. Среди 233 пассажиров и 175 членов экипажа находились жена судовладельца, его дочь и младший сын.

На седьмые сутки плавания на море опустился туман. Пароход был тогда в 70 милях от мыса Рас и шел своим курсом, не снижая скорости, чтобы прибыть точно в назначенное время.

После обеда пассажиры стали расходиться по своим каютам, а капитан направился на мостик. Так об этом рассказывает писатель-маринист Л. Скрягин, специально изучавший обстоятельства гибели парохода «Арктик», как, впрочем, и иных морских катастроф.

Капитан не успел подняться на мостик, как услышал отчаянный крик вахтенного помощника:

— Право на борт!

В ту же секунду корпус «Арктика» потряс сильный удар. Оказалось, это был удар форштевня другого судна. В тумане удалось разглядеть лишь большой пароход с тремя мачтами, который тут же, как призрак, исчез в тумане. По обрывкам фраз, донесшихся с его палубы, поняли, что говорили по-французски. Позже выяснилось, что это был парусно-винтовой пароход «Веста», который, как и «Арктик», шел в тумане полным ходом без сигналов. От удара нос «Весты» вмялся на четыре метра. Казалось, что судно вот-вот пойдет ко дну. Началась дикая паника среди его двухсот пассажиров. Потом драка из-за мест в шлюпках. Некоторые бросались за борт в надежде доплыть до видневшегося сквозь туман «Арктика», который застопорил свою машину.

Капитан «Арктика» Люс приказал спустить шлюпку, чтобы подобрать из воды французов. В тот момент, когда он собирался отдать команду спустить вторую шлюпку, ему доложили, что в машинное отделение поступает вода. Это означало, что и «Арктик» получил пробоину. Как оказалось — даже целых три, причем одна в два метра длиной и полметра высотой. В ход пошли ручные помпы, пытались завести пластырь на отверстие, но он не приставал плотно, так как пробоины были с рваными, выгнутыми краями, а из одной торчал застрявший в ней якорь «Весты». Не удалось заделать пробоины и деревянными брусьями.

Тогда капитан Люс приказал дать ход и запустил механические насосы для откачки воды. Он надеялся, что таким образом пароход доберется своим ходом до мыса Рас. До него оставалось 65 миль… К тому же капитан в тот момент был уверен, что «Веста» уже погибла и ему надо спасать пассажиров и команду своего «Арктика».

Медленно пароход начал набирать скорость. Когда машины заработали на полных оборотах, перед самым носом из тумана вынырнула шлюпка с людьми. Это была шлюпка «Весты». Она угодила прямо под форштевень «Арктика», и только вопли погибающих под его огромными колесами послышались в тумане. Лишь одному из шлюпки удалось каким-то чудом ухватиться за свисавший с борта «Арктика» трос.

Между тем «Арктик», дрожа, словно раненый зверь, всем корпусом, шел к мысу Рас. Для того чтобы облегчить судно и сохранить плавучесть, матросы выкидывали за борт палубный груз, тяжелые железные предметы, запасные тросы и уголь. Всем пассажирам было приказано собраться на левом борту в корме, чтобы уменьшить крен на правый борт. Тем не менее пароход все глубже оседал в воду. Скорость уменьшалась, гребные колеса настолько погрузились в воду, что тормозили движение судна. Вскоре погасли топки — их залила вода; прекратили работу и механические насосы. Пароход остановился. И тотчас все бросились к шлюпкам. В первую очередь сажали женщин и детей. Но эта шлюпка при спуске сорвалась в море; ее облепили упавшие в воду. Кое-как спустили вторую шлюпку. Переполненная, она отошла от правого борта под командой второго помощника капитана.

В третью шлюпку снова хотели посадить женщин и детей, но все места уже были заняты командой. Наполненная до отказа, она кормой упала в воду. Остальные шлюпки так и не удалось спустить на воду, кроме одной — разъездной, но ее силой захватил главный механик и кочегары. На пароходе остались капитан, его третий помощник и больше сотни пассажиров. И на всех одна маленькая шлюпка. Начали сооружать плот. Для этого срубили нижние реи и стеньги. К ним привязали двери, мебель, доски. А чтобы никто не захватил последнюю шлюпку, капитан убрал из нее весла. Но несколько пассажиров заменили весла досками и скрылись в тумане. Они захватили с собой третьего помощника капитана, который должен был помочь им добраться до берега. Чтобы помощник не сопротивлялся, его связали.

После этого капитану Люсу осталось только раздать женщинам и детям спасательные пояса. Через четыре с половиной часа после столкновения «Арктик» затонул.

Через две недели о гибели парохода узнали в Америке. Две шлюпки дошли до мыса Рас, а две были подобраны проходящими мимо судами. Спаслось всего восемьдесят шесть человек, среди них не было ни одной женщины или ребенка. В числе 322 погибших оказалась и семья судовладельца.

Что касается «Весты», то она благополучно дошла до порта Сент-Джонс. После столкновения ее носовая переборка уцелела, и, чтобы облегчить эту часть судна, капитан велел срубить фокмачту и переместить часть груза в корму. На «Весте» погиб 1 человек, около 10 в панике попрыгали при столкновении в воду и нашли смерть от переохлаждения, около 20 человек погибли под гребными колесами «Арктика».

Судовладельцу «Арктика» американский конгресс отказал в субсидии, и его компанию постиг крах. Но на остальных этот урок не произвел никакого впечатления. Смертельный марафон продолжался. Газеты того времени, как отмечает Л. Скрягин, пестрели сенсационными заголовками об ужасных столкновениях, взрывах котлов и загадочных исчезновениях пароходов в океане.

Так, в 1854 году таинственно исчез на пути в Нью- Йорк новейший винтовой пароход «Сити оф Глазго». Два года спустя в Атлантике произошло столкновение американского парохода «Адриатик» с французским «Ле Лионне», который затонул, унеся двести жертв. Еще через год пропал английский пароход «Темпест» и все 150 его пассажиров и членов команды. Борьба за «Голубую ленту» Атлантики становилась все ожесточеннее. В ней уже участвовали скоростные суда из железа с мощными паровыми машинами и более комфортабельные. Эта гонка заставляла конкурентов, прежде всего судостроителей и судовладельцев, по-прежнему идти на риск, не обращая внимания на погрешности и недочеты при строительстве и эксплуатации судов. Жертвой такого риска стал еще один крупный корабль. Случилось это в 1873 году.

Пароход «Атлантик» вышел из Ливерпуля в Нью-Йорк 28 марта. Это был его девятнадцатый рейс. На борту находилось около 800 человек — пассажиры и экипаж. Капитан Вильямс перед выходом в море получил от владельцев судна компании «Уайт стар» строгий приказ: «Атлантик», как претендент на «Голубую ленту», должен во что бы то ни стало прибыть в Нью-Йорк точно по графику. Но уже с первых дней плавания начались осложнения. Прежде всего испортилась погода. Разыгрался сильный шторм. Пришлось сократить скорость. Трое суток «Атлантик» штормовал в океане, почти не имея хода. Капитан сильно нервничал. Он только что поступил на службу в компанию «Уайт стар» и хорошо помнил о наказе. А вообще-то капитан не был новичком, он имел высший капитанский диплом и не впервой командовал судном такого класса.

Одним словом, «Атлантик» сильно опаздывал. К тому же кончался уголь, да и вода и продовольствие были на исходе. И тогда капитан решил изменить курс и идти в ближайший порт Галифакс.

Оставив на вахте двух помощников, капитан спустился к себе в каюту, приказав разбудить в 2 часа 40 минут — в это время, по подсчетам, должен был открыться огонь маяка Самбро. Здесь капитан рассчитывал переждать спустившийся на море туман. Надо заметить, что маршрут до Галифакса был ему неизвестен — он никогда сюда не плавал, так же как и его четверо помощников.

Ровно в 2 часа 40 минут вахтенный матрос собрался будить капитана. Но второй помощник сказал ему, что сделает это сам, когда появится маяк.

Не прошло и 30 минут, как с бака раздался крик впередсмотрящего:

— По носу буруны!

И в тот же миг сильный удар потряс корпус — судно налетело на подводные камни. Капитан выскочил из каюты, но был сбит с ног толпой охваченных паникой пассажиров.

Очень скоро «Атлантик» накренился на левый борт, и все шлюпки этого борта смыло огромными волнами. Не удалось из-за крена спустить и шлюпки правого борта. Началась жуткая паника, крики пассажиров.

Примерно через двадцать минут судно с треском переломилось. Носовая его часть опрокинулась на левый борт, а корма, где находились, главным образом, женщины и дети, быстро скрылась в бушующих волнах. Оставшиеся в живых карабкались по наклонному правому борту, чтобы по вантам добраться до мачт. Огромные волны перекатывались через разбитое судно. И тут сквозь завесу тумана и брызг прибоя показалась береговая скала. Чуть ли не в двадцати метрах от гибнущего судна.

Старший помощник капитана и два рулевых сорвали с мачты трос и попытались закрепить его за вершину скалы. Одному из матросов наконец удалось перебраться на нее. Ему передали более прочный канат, который он и закрепил за вершину. Однако на скале могли одновременно поместиться лишь несколько человек, но от скалы до берега добраться было очень трудно. Некоторые пытались, но их смывало в море волнами прибоя, так как невозможно было долго держаться за укрепленный над бушующей бездной трос; руки коченели от сильного холода, и люди падали в воду.

Под утро на помощь терпящим кораблекрушение пришли местные рыбаки. Но им удалось спасти не многих, среди них не было ни одной женщины. Из детей чудом остался жив лишь один мальчик.

Оказалось, что «Атлантик» наскочил на камни острова Марс в семи мелях за маяком Самбро, огонь которого так и не разглядел сквозь туман второй помощник капитана. Он искал огонь маяка с левого борта, а на самом деле он должен был появиться справа. Эта ошибка стоила гибели 560 человек.

Но горький урок с «Атлантиком» и другими судами, погибшими во время поистине смертельных гонок через океан, и в этот раз не умерили алчности судовладельцев. Конкурентная борьба между пароходными компаниями за право получить «Голубую ленту Атлантики» была, как и раньше, ожесточенной. И капитаны ради рекорда скорости по-прежнему нарушали правила безопасности плавания и эксплуатации паровых котлов. А это вело к новым авариям, к гибели судов.

После трагической попытки «Атлантика» установить рекорд скорости пытались капитаны многих стран. Однако «Голубую ленту» удерживала английская компания «Уайт стар», а обладателем ее был пароход «Джерманик». В числе претендентов на приз фигурировали американские пароходы «Аляска» и «Америка». Но завоевал его «Орегон», правда, ненадолго. В 1886 году он потерпел аварию и затонул. До 1889 года «Голубая лета» находилась у англичан на пароходе «Этрурия». В этот год приз перешел к самому большому в мире пассажирскому пароходу «Сити оф Пэрис». Его рекорд перехода через океан равнялся 6 сутками и 29 минутам. Но уже через три года английский пароход «Тевтоник» улучшил это время почти на 3 часа. Владельцы «Сити оф Пэрис» решили во что бы то ни стало вернуть «Голубую ленту» и отстоять свой престиж. Поначалу это удалось. «Сити оф Пэрис» на два часа обошел конкурента. Однако владельцем этого показалось мало. Установление нового рекорда скорости кончилось печально. Цилиндр паровой машины, весивший сорок пять тонн, от взрыва разлетелся на куски. Машина вышла из строя, сломался гребной вал, и вода через пробоину в борту начала поступать внутрь судна. Лишь благодаря водонепроницаемым переборкам судно осталось на плаву и его удалось отбуксировать в порт. Но и «Тевтоник» не сохранил славу самого быстроходного судна Атлантики. Его сменил новый гигант — немецкий лайнер «Дойчланд». Затем «Голубая лента» досталась «Кайзеру Вильгельму II». Однако и он числился в призерах недолго. Вскоре, в 1907 году, «Голубая лента» перешла к «Мавритании» — английскому четырехтрубному судну. С тех пор в течение двадцати двух лет «Мавритания» безраздельно владела «Голубой лентой», вплоть до 1929 года. И только в том году уступила приз немецкому турбоходу «Бремен». Затем призером был тоже немецкий пароход — «Европа». А в 1933 году впервые в истории атлантического марафона лидером стал итальянский паротурбоход «Рекс».

…И вот настал 1935 год, а с ним сменился и владелец «Голубой ленты». В этот раз приз достался французскому турбоэлектроходу «Нормандия». Он довольно легко отобрал пальму первенства у «Рекса».

По размерам «Нормандия» действительно была огромным судном. Достаточно сказать, что ее водоизмещение составляло более 83 тысяч тонн; длина 313 метров — то есть на 15 метров больше Эйфелевой башни; ширина — 35,9 метра, осадка 11 метров. Каждый из четырех гребных винтов весил по 23 тонны, а руль — 96 тонн. У лайнера было 11 палуб. Команда состояла из 1285 человек, он мог принять на борт около 2 тысяч пассажиров. Непревзойденной до сих пор считается отделка внутренних помещений. На судне имелось 11 пассажирских лифтов, 22 подъемника для грузов и автомашин. На верхней палубе находились теннисные корты, бассейн, сад с птицами, универсам и даже католическая церковь.

Интересно отметить, что хотя «Нормандия» и являлась гордостью Франции, но была построена по проекту русских эмигрантов — инженеров-кораблестроителей Юркевича и Петрова, двигатели созданы по проекту русского инженера Аршаулова, а винты — по системе русского инженера Харковича.

Но этому чуду техники и строительной мысли не удалось удержать первенство. Уже на следующий год «Нормандия» проиграла его английскому гиганту — турбоходу «Куин Мэри». Затем новая победа «Нормандии», а потом снова «Голубая лента» возвращается к англичанам. Однако компания, которой принадлежала «Куин Мэри», почему-то отказывается принять приз, и «Голубая лента» попадает в ювелирный магазин для продажи. А «Нормандия» оказывается в Нью-Йорке, где ее и застает вторая мировая война. Судно укрывается здесь от немецких подводных лодок, которые начали за ним охоту.

В декабре 1941 года оно было передано США, и американцы принялись переделывать его в военный транспорт. К 1942 году работы по переоборудованию лайнера были почти закончены. Его окрасили в серозеленый защитный цвет и дали новое название — «Лафайет». Через пять дней судно должно было выйти в море. Пока же оно стояло у причала Френчлайн.

И вот наступило 9 февраля. В 14 часов 30 минут на главной палубе раздался крик: «Пожар!» В центральном салоне, где устанавливали нары для солдат, горели спасательные пояса, которые еще не успели распределить по другим помещениям. Со всех концов Нью-Йорка к горящему судну устремились пожарные машины. На лайнер, окутанный клубами дыма, хлынули мощные потоки воды, но пламя, раздуваемое сильным ветром, быстро распространялось, пожирая все на своем пути. Огонь перекинулся на шлюпочную и прогулочную палубы. В какой-нибудь час гигантский корабль превратился в огромный пылающий костер: горели деревянные нары и свежая краска. Санитарные машины увозили первых обожженных и раненых. К началу пожара на борту находилось более трех тысяч человек, в том числе пятьсот моряков из состава команды.

Пожар продолжался весь день и всю ночь. Через девять часов крен судна стал увеличиваться и потоки грязной воды и жидкого ила со дна Гудзона хлынули в роскошные помещения самого дорогостоящего судна в мире, лежащего теперь на боку у нью-йоркского причала.

На пирсе находился инженер Юркевич — автор проекта лайнера. Он со слезами на глазах смотрел, как гибнет его детище.

Так в самый разгар войны был выведен из строя лайнер, входивший в первую тройку крупнейших и быстроходнейших судов мира, способный принять на борт почти целую стрелковую дивизию. Казалось странным, чтобы такой гигант сгорел сам по себе, — то есть из-за какой-то нечаянной оплошности. Не иначе как это дело злого умысла. Называли различные причины гибели судна. Но ни одна не была подтверждена неопровержимыми доказательствами. Слишком много темного и неясного в этой трагедии.

Обращает на себя внимание один любопытный факт. Среди тех, кого полиция не пропустила за ограждение на причале, оказались инженер Юркевич и бывший капитан судна Пунье, поспешивший вызвать к месту катастрофы нескольких опытных трюмных машинистов, знавших недра «Нормандии» как свои пять пальцев. Но адмирал Эндрюс высокомерно отверг предложенную помощь: «Наши спасатели и пожарные знают свое дело не хуже французов!»

В числе версий гибели назывались разные причины. Эксперты ВМФ предполагали, что пожар на борту судна возник от случайной искры при сварочных работах. Эксперты ФБР усматривали здесь диверсию со стороны агентов фашистской Германии.

Американские журналисты Майкл Сейерс и Альберт Кан в своей книге «Саботаж: тайная война против Америки» приводят ряд фактов, якобы подтверждающих версию о фашистских агентах:

1. В течение недели, предшествующей катастрофе, на лайнере отмечено четыре случая возгорания, которые удалось ликвидировать.

2. Когда вспыхнул огонь, вблизи его очага нашлось всего два пожарных ведра вместо двенадцати.

3. Городская система оповещения о пожаре была на судне отключена, о чем не знала служба береговой охраны.

4. Среди специалистов, занятых переоборудованием судна, числилось определенное количество профашистски настроенных лиц, причем их анкетные данные не были внимательно проверены.

5. Любые посторонние лица могли без труда попасть на лайнер. Достаточно было предъявить всего лишь нагрудный номерной значок, указывающий имя подрядчика.

С тех пор минуло более полувека. Но и сегодня появляются статьи, посвященные злополучной судьбе судна, воспоминания очевидцев. Впрочем, ничего особенно нового в этих публикациях не было, пока один авторитетный английский морской журнал не поместил небольшую, но сенсационную заметку: «Нормандия» сожжена мафией». В ней, в частности, сообщалось: «Мафия сожгла в 1942 году французский лайнер «Нормандия» в нью-йоркской гавани, потому что Дакки Лучиано хотел продемонстрировать военно-морскому флоту США насущную необходимость защищать порты Восточного побережья США. Лучиано отбыл срок в «Загородном клубе» — тюрьме города Олбани, названной так из-за льготных условий и комфорта. Ему было обещано освобождение по окончании войны, если он уедет в Европу…»

Кто такой, однако, этот Лакки Лучиано? В истории преступного мира Америки это один из самых известных и влиятельных гангстеров. С 1931 по 1947 год его имя не сходило с первых страниц американских газет. Он был двоюродным братом знаменитого главаря мафии Аль Капоне, и это он, Чарлз Лучиано (Лакки — это прозвище: счастливчик), застрелил сначала тогдашнего короля мафии Джузеппе Массерию, а потом прикончил еще одного «крестного отца» — Маранхано. Избавившись от конкурентов, Лучиано встал во главе «большой семерки» мафиози в Нью-Йорке. Достоверно известно, что во время второй мировой войны разведка ВМФ США чуть ли не в открытую сотрудничала с бандой Лучиано, который, сам будучи итальянцем, угрозами и физической расправой подчинил себе многих итальянских эмигрантов, проживающих в Нью-Йорке. Тем самым перекрыл канал пополнения из их среды агентов, действовавших в пользу фашистской Италии и Германии. Так он продемонстрировал патриотизм в отношении США. Ему было, видимо, известно о возможных диверсионных акциях вражеских агентов в портах на Атлантическом побережье Америки. Он, например, предупреждал контрразведку военно-морского флота о возможности диверсий и предлагал свои услуги в обмен на то, чтобы ему сократили срок тюремного заключения. Когда американские военные не вняли предложению многоопытного гангстера, Лучиано решил преподать им наглядный урок.

Так ли это было на самом деле? Сегодня сказать трудно. С годами все сложнее установить причину гибели «Нормандии». Завеса таинственности все еще сохраняется над одной из самых известных морских катастроф.

Остается сказать, что обгоревший корпус «Нормандии» — «Лафайета» закрыл подход к двум огромным пирсам порта. Пришлось поднимать затонувший корабль. На это ушло более пяти месяцев и 9 миллионов долларов. В то время как постройка его обошлась французам в 65 миллионов долларов, а переоборудование в военный транспорт стоило 20 миллионов долларов.

В 1946 году останки «Нормандии» были проданы какому-то дельцу за 162 тысячи долларов. И тот пустил их на лом.

Затонувшие сокровища

ЗОЛОТОЕ ДНО, или КЛЮЧИ ОТ ПОДВОДНЫХ КЛАДОВ

ОХОТНИКИ ЗА СОКРОВИЩАМИ

Есть ли сокровища на дне морском? Конечно, есть. И немалые. Они лежат в глубинах Атлантического океана, Средиземного и Черного морей — всюду, где водные торговые пути связывали между собой острова и континенты. В наше время появилось много искателей морских сокровищ, организуются даже дорогостоящие экспедиции. А первыми, кто еще в древности случайно натолкнулся на затонувшие корабли, были ныряльщики — ловцы губок. Поднять же со дна свою находку им было не по силам. Тогда эти охотники-одиночки стали объединяться, чтобы вместе использовать технику. И поднимать поистине бесценные грузы с погибших кораблей: древние сосуды — амфоры (в них хранили и перевозили зерно и масло), бронзовые и мраморные статуи, оружие и пушки, судовые колокола, а то и целые клады с золотом и серебром. Все это буквально лежало под ногами. И все же доставлять сокровища наверх удавалось не часто. Только в наши дни дело это стало вестись с размахом и поставлено, можно сказать, на научную основу. Созданы специальные аппараты и машины. Возникла даже новая отрасль: подводная археология.

Начало поисков затонувших галионов положил в XVII веке американец Уильям Фипс (1651–1695). Однажды этот бывший пастух, ставший потом судовым плотником, услышал о том, что около острова Багам на дне покоится испанский галион с золотом. С этого момента Фипсом овладела навязчивая идея найти затонувшее судно с сокровищами. Он достал карту с местом гибели корабля, раздобыл кое-какие записки о нем. Но вот беда — пастух, ставший плотником, не знал грамоты, поэтому прочитать их он не мог. Тогда упорный Фипс научился читать и писать. Так прошло четыре года. За это время досье Фипса о затонувшем галионе значительно пополнилось. Теперь можно было убедить любого скептика, что галион существует, что на нем везли золото. С этим намерением Фипс и отправился в Англию, чтобы найти здесь того, кто бы взялся субсидировать поиски затонувшего судна.

Ему удалось заручиться помощью Адмиралтейства и лично герцога Альбермарлийского. Рассказ Фипса и собранные документы произвели впечатление. Он был даже представлен королю, и тот назначил его капитаном фрегата. На нем Фипс и отправился к острову Багам на поиски галиона. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что почти там, где он намеревался искать свой галион, уже трудился другой кладоискатель. Это был капитан Томас Пайн. К счастью, он занимался подъемом серебра совсем с другого корабля, погибшего неподалеку от того места, где намерен был вести поиски Фипс.

Несколько месяцев Фипс потратил впустую — отыскать след затонувшего судна так и не удалось. Он вернулся в Англию. И снова явился к герцогу за финансовой поддержкой. Для того чтобы убедить его и дальше тратить деньги на поиски затонувшего галиона, Фипс явился к герцогу с матросом Джоном Смитом. Это был житель Багамских островов, заверивший, что своими глазами видел на дне корабль и даже заметил блеск золота в его трюме. Рассказ матроса подействовал, и герцог «отстегнул» на новую экспедицию 800 фунтов стерлингов. Мало того, выделил две шхуны, назначив Джона Смита лоцманом.

После этого окрыленный Фипс вновь отправился в Вест-Индию на поиски заветного клада. В этот раз воспользовались пирогой — на ней легче было лавировать среди скал и рифов на мелководье.

Прошло два года, а затонувший галион так и не обнаружили. Фипс был близок к отчаянию. Но вот однажды ныряльщик из индейцев, входивших в состав экспедиции, наткнулся под водой на пушку. В следующий раз он вынырнул уже со слитком серебра. После этого в течение трех месяцев с затонувшего судна непрерывно поднимали золото, тонны серебра, жемчуг и другие драгоценности. Всего, по нынешнему курсу, на сумму в 1 миллион фунтов стерлингов.

В 1687 году Фипс вернулся в Лондон с добычей, отнятой у океана. Самому Фипсу, однако, досталось сравнительно немного — 75 тысяч фунтов стерлингов, а Смиту и того меньше. Львиную долю получил герцог. Об удачливом кладоискателе писали все газеты и говорила вся Англия. Его успех стал настоящей сенсацией. И многим захотелось вслед за ним попытать счастья и отыскать какой-нибудь затонувший корабль, полный золота и драгоценностей. С этого времени, можно сказать, и начался всемирный розыск затонувших сокровищ.

С того дня, как в 1519 году на Мексиканском побережье высадились испанские конкистадоры во главе с Кортесом, золото и серебро, добытое и награбленное здесь, рекой текло в Испанию.

С 1521 по 1530 год завоеватели отправили на родину 5 тонн золота. Затем еще 25 тонн золота и 178 тонн серебра. Дальше — больше. За десять последующих лет Испания получила 47 тонн золота и более 300 тонн серебра. И так продолжалось без малого 300 лет.

С 1537 года был введен строгий порядок организованного вывоза сокровищ в Европу. Каждую весну из Испании в Новый Свет отправлялась огромная флотилия — десятки галионов с продовольствием и товарами. На подходе к Вест-Индии эскадра делилась на «серебряный» флот и «золотой». Продав товары и погрузив золото и серебро, корабли соединялись в Гаване, откуда отправлялись на родину. И нередко случалось, что «золотые талионы» становились жертвами пиратов или разъяренного океана, который, казалось, сам хотел поживиться богатой добычей. На дне Карибского моря, около Флориды и островов Куба, Ямайка, Бермуда и других, у берегов Мексики и Венесуэлы, покоятся несметные сокровища. Например, в 1622 году отплыла из Гаваны испанская флотилия из 28 судов, получившая название «Флот сокровищ». На другой день жестокий шторм уничтожил несколько кораблей. В том числе пошел ко дну и галион «Нуэстра сеньора де Аточа». В его трюме находилось 27 тонн золота и 47 тонн серебра. Американский искатель сокровищ Мэл Фишер решил отыскать останки галиона. Причем подошел к поискам не как любитель, а скорее как ученый. Он нанял специалиста-исследователя, который несколько лет провел в архиве города Севилья. Здесь среди бумаг «Генерального архива Индий» хранятся все документы по связям Испании с его американскими колониями со времен открытия Америки Христофором Колумбом до XIX века. Архив был создан два века назад, в 1785 году, когда король Карл III поручил историку Батисте Меньосе написать историю Нового Света. По распоряжению историка все документы, находящиеся в разных архивах, в том числе и в самом Новом Свете, были собраны под одной крышей. А точнее, под крышей бывшей торговой биржи, построенной по проекту архитектора Хуана Эрреры, того самого, кто был создателем проекта дворца Эскориал под Мадридом, где ныне находится знаменитый музей.

Так вот, опись всех документов, поступивших в распоряжение Батисты Меньосы, была завершена только в нашем веке. Среди них — отчеты о всех плаваниях и кораблекрушениях судов, перевозивших золото и серебро из Мексики и Южной Америки в казну испанских королей.

Нанятый Мэлом Фишером архивист определил по документам место, где затонула «Нуэстра сеньора де Аточа». Груз золота и серебра на потонувшем галионе тянул на полмиллиарда долларов. Овчинка стоила свеч. И Фишер понял, что это его шанс разбогатеть. Он продал яхту и домик в Калифорнии и отправился к берегам Флориды, где затонул галион «Нуэстра сеньора де Аточа».

Весной 1963 года Фишер приступил к поискам на месте, где, по его данным, на дне лежал галион. Но прежде чем он был найден, прошли месяцы. И это несмотря на то, что у Фишера были люди и необходимое снаряжение, а также, что немаловажно, разрешение от властей заниматься поиском затонувших сокровищ. И тем не менее Фишер понял, что нужен человек, хорошо знающий эти места не только по карте и документам. Так состоялся альянс Фишера с группой охотников за сокровищами — Бардом, Алленом и Нейманом. Финансировал всех их Фрэнк Аллен, преподаватель истории и известный нумизмат, обладавший немалым капиталом, доставшимся ему по наследству.

Однако и после этого поиски были бесплодными. Фишер проклинал тот день и час, когда решил связаться с Алленом.

Между тем время шло, охотники за сокровищами обследовали на дне около полусотни затонувших кораблей. Однако галиона «Аточа» среди них как не бывало.

Но вот настал день, когда галион был обнаружен и Фишер мог считать себя сказочно богатым. И он стал им, хотя и заплатил за это потерей сына и невестки.

Во время одного из погружений Мэл Фишер решил испытать сконструированное им устройство для очистки дна. На месте гибели галиона «Аточа» перед ним открылась россыпь из золотых дублонов. Он поднялся на поверхность и рассказал о своей находке. Не успел он закрыть рот, как все попрыгали за борт и принялись собирать монеты, как куры зерно. Никто не заметил, как налетела буря, начался шторм, во время которого и погибли сын и невестка Фишера.

К месту находки слетелись правительственные инспектора и агенты страховых компаний, вспомнивших о когда-то заключенных ими страховых соглашениях на «Аточу». Все заявляли свои права на клад. Фишеру и его 1200 кредиторам пришлось выстоять сто слушаний в судах низшей инстанции, три апелляционных суда, и только Верховный суд подтвердил их право распоряжаться кладом. (Властям Флориды они все же выплатили 25 процентов его стоимости.) Интересная подробность: многие слитки, поднятые Фишером, не имели обязательного клейма и отметки о весе. А это значит, что золота на корабле было больше, чем значилось в судовых документах. По сегодняшним оценкам, груз галиона потянет на 500 миллионов долларов.

На этом эпопея с галионом «Аточа» не закончилась. В поиски остатков его золота включились новые охотники за сокровищами. Была создана специальная компания по извлечению их со дна у побережья Флориды. С помощью новейшего оборудования в 64 километрах к западу от Ки-Уэст было обнаружено еще несколько бронзовых пушек с галиона «Аточа». А вслед за тем со дна подняли новые слитки золота и серебра.

Тем временем Мэл Фишер, навсегда заболев поисками сокровищ, уже планировал новую экспедицию. Деньги у него на это теперь были. Его новой целью был затонувший в 1733 году испанский галион «Сан-Фернандо». Из «Справочника для искателей морских сокровищ» Фишер узнал, что на этом корабле было золота и драгоценностей на 50 тысяч долларов…

Словом, работы у Фишера хватит на много лет, если учесть, что, по оценкам экспертов, только у берегов США на дне морском покоится около 100 тысяч кораблей (из 250 тысяч, затонувших со времени открытия Нового Света). На многих из них был ценный груз. А вообще, как подсчитали специалисты, с 1500 года на морском дне лежит восьмая часть добытого за это время на земле золота и серебра (напомню, что за всю историю человечества из недр было извлечено чуть более 100 тысяч тонн золота).

Что касается упомянутого «Справочника для искателей морских сокровищ», то такой действительно существует. Его выпустило издательство «Даблдей», подлив, как говорится, масла в огонь кладоискательства. Автор справочника подсчитал, что лишь за триста лет испанцы вывезли из Нового Света ценностей на 4 миллиарда фунтов стерлингов. Если учесть среднее число катастроф на маршруте Новый Свет — Испания, легко предположить, что дно океана буквально усеяно сокровищами. Этот золотой блеск на дне манит тысячи кладоискателей, и можно сказать, что в ближайшие 50 лет все, что хранят океанские глубины, будет найдено и поднято. «Справочник для искателей морских сокровищ» указывает координаты 480 точек земного шара, где затонуло примерно полторы тысячи судов с драгоценным грузом на борту — всего на сотни миллионов фунтов стерлингов. Так, например, только на одном торговом судне «Санта-Крус», затонувшем у берегов Колумбии в 1679 году, было 220 сундуков золота и 2,5 тонны серебра — на 15 миллионов 700 тысяч долларов. На испанском галионе «Эль Преснадо», пошедшем на дно в 1792 году в заливе Ла-Плата, в трюме находилось 47 тонн золота и 147 тонн серебра. А также массивная, из чистого золота, статуя Девы Марии. Стоимость этого груза оценивается в полтора миллиарда долларов, а по иным подсчетам достигает трех миллиардов.

Но самым ценным подводным кладом, считает автор справочника, являются сокровища с португальского судна «Флор де ла мар», которое затонуло в Малаккском проливе в 1512 году. Груз его состоял из 400 тонн золота, в том числе — 20 тонн золотых статуэток и драгоценных камней, и оценивается в 9 миллиардов долларов. Сумма фантастическая, не дающая и по сей день покоя охотникам за подводными сокровищами. Клад этот стал даже причиной тяжбы между Индонезией и Малайзией.

Если говорить и дальше о поисках в этом районе затонувших кораблей и их ценного груза, то стоит упомянуть самого удачливого из охотников за сокровищами. Это английский инженер из Сингапура Майкл Хэтчер. В 1983 году он поднял с затонувшей китайской джонки 27 тысяч фрагментов китайского фарфора эпохи династии Мин. Выручка от продажи находок на аукционе фарфора принесла более 4 миллионов долларов. На этом Хэтчер не успокоился. Через два года последовала новая сенсационная находка: с затонувшего в 1752 году голландского корабля он достал 160 тысяч фрагментов китайского фарфора эпохи династии Цин и 125 слитков золота. Эта находка, получившая название «нанкинский груз», была продана на аукционе в Амстердаме в 1986 году за 15 миллионов долларов. Из этой суммы Хэтчеру досталось 72 процента. Остальное получили устроители аукциона и голландское правительство. Но тут спохватились индонезийские власти и предъявили свои права на сокровища. Они заявили, что затонувший корабль находится в территориальных водах Индонезии южнее острова Битан в 96 километрах от Сингапура. Причем стали утверждать, что еще до Хэтчера обнаружили останки корабля и даже подняли часть его ценного груза. В качестве доказательства представили фрагменты фарфора, аналогичные тем, что разыскал и Хэтчер. После чего англичанина обвинили в краже «индонезийского культурного наследия» и его контрабандном вывозе из страны. Хэтчеру удалось доказать, что найденные им предметы были обнаружены в 16 километрах от индонезийской территории, а фарфор, представленный индонезийцами в качестве доказательства, мог быть и с другого корабля. Ведь в том же районе на дне лежат еще шесть галионов XVIII века. Тогда индонезийцы вообще запретили поиски подводных кладов в своих водах.

Так что Хэтчер отделался лишь легким испугом. Чего не скажешь о других кладоискателях. В 1988 году морская полиция арестовала по обвинению в нарушении индонезийских территориальных вод десятерых иностранцев: шестерых американцев, троих австралийцев и одного англичанина. Американцам удалось бежать, а остальным пришлось заплатить немалый штраф.

Не дремлет и малайзийская морская полиция. И она стоит на страже подводных сокровищ. Поэтому операцию по их поиску надо держать в строжайшей тайне. Это не удалось морскому инженеру Пангу из Сингапура. В 1984 году он отправился в море на поиски сокровищ с голландского корабля «Рисдам», затонувшего более двухсот лет назад около Малакки. В море, когда ему удалось извлечь на поверхность часть ценностей, нагрянули полицейские. Пришлось вернуть властям несколько слитков олова, слоновьи бивни, фарфоровую китайскую вазу.

Но инженер-кладоискатель не унывает, он тешит себя надеждой, что на одном из затонувших в этом районе кораблей находится бронзовая карта с обозначением координат огромного клада золота и серебра в Южной Индии. А по заявлению директора Национального архива Малайзии, сделанному на основе документов, обнаруженных в архиве, на дне Малаккского пролива лежат еще несколько кораблей, затонувших из-за перегрузки золотом и другими ценностями.

Стоит сказать и о том, что «Справочник для искателей морских сокровищ» был не первым такого рода изданием. Еще в 1950 году американский юрист Ральф Одам выпустил красочно оформленную в пиратском стиле «Карту кладов». Речь шла о сокровищах знаменитых морских разбойников Жана Лафита, Уильяма Роджерса, Джона Рокхэма, Эдварда Тича, Генри Моргана и других джентльменов удачи. Автор уверял, что это «подлинная карта пиратских сокровищ, потерянных или спрятанных на земле и в водах Флориды». По его подсчетам, здесь зарыты и покоятся на дне несметные богатства — на 165 миллионов долларов. Нельзя сказать, что это была стопроцентная фальшивка: автор долго рылся в библиотеках, архивах, частных собраниях документов. Чтобы перерыть и переработать такую уйму материала, потребовался не один год. Но Одам своей цели достиг: его «Карта», ценой всего лишь в один доллар, была моментально раскуплена, принеся автору немалый доход.

За десять долларов два года спустя можно было купить целый «Атлас сокровищ». Его выпустил нью-йоркский бизнесмен Коффман. Он поставил дело более солидно. Реклама призывала: «Купите «Атлас сокровищ»! Только десять долларов! На картах этого атласа указано местонахождение 3047 затонувших судов с кладами. Любой из них может стать вашим!

Возможно, одна из карт принесет вам счастье. Только десять долларов — рискните!» Успех «Атласа» был потрясающий. Его тут же расхватали. Похоже, все захотели в одночасье разбогатеть и ринулись на поиски с этим путеводителем в руках. В нем была «сорок одна настоящая морская карта с кораблями сокровищ»! В предисловии говорилось: «Раньше карты сокровищ были редкими и дорогими. Теперь они доступны каждому по умеренной цене. Не забывайте, что, если карты этого «Атласа» покупают врозь, на это уйдет не меньше ста долларов». И дальше автор добавлял, чтобы ни у кого не возникло подозрения, что его надувают, слова о том, что он работал над «Атласом» целых восемнадцать лет, в его распоряжении были записи из библиотеки Конгресса, Национального архива, Департамента торговли, Управления береговой охраны, Бюро погоды…

Успех «Атласа» и число желающих руководствоваться им при поисках кладов подсказали Коффману идею создать «Поисковую ассоциацию» и таким образом монополизировать бизнес по поиску сокровищ. Иными словами, родилась целая индустрия кладоискательства: был создан специальный флот судоподъемных кораблей и катеров, налажена торговля аквалангами, телекамерами для подводных съемок, искателями металла, подводными часами, компасами и другим специфическим оборудованием. Не забыл Коффман также и о новом издании «Атласа» — теперь в нем насчитывалось 3500 «адресов» затонувших кораблей и карт. Тираж составил 300 тысяч экземпляров. Самому Коффману незачем шарить по дну и рисковать. «Сокровищный бизнес» принес предприимчивому бизнесмену солидный заработок. За короткий срок он здорово разбогател.

ПРОРЕХА В КАРМАНЕ КОРОЛЯ

В нью-йоркском магазине «Тиффани» продаются поднятые с затонувших кораблей ожерелья, кольца, монеты, золотая и серебряная утварь. Особенно богатый ассортимент, обнаруженный на испанском галионе «Консепсьон», был выставлен на продажу в 1981 году.

Корабль этот был легендой. Много раз пересекал он океан с ценным грузом. Но в 1641 году ему не повезло: загруженное до самых пушечных бойниц золотом и серебряными реалами судно во время шторма напоролось на рифы. Случилось это у берегов нынешней Доминиканской Республики. Пожалуй, самая крупная на море утрата для Испании в XVII веке — прореха в кармане короля.

Груз галиона был оценен в 14 миллионов долларов. А обнаружил судно в наши дни, как сообщил журнал «Крисчен сайенс монитор», неутомимый искатель подводных кладов Берт Уэббер.

Долгим и трудным был его путь к цели. Он начался с холодной быстрой речки, протекавшей мимо его дома в Эннвилле, штат Пенсильвания, где Берт рос. И завершился в ноябре 1978 года, в тот победный миг, когда в теплых водах у берегов Доминиканской Республики Уэббер обнаружил давно потерянный галион «Нуэстра Сеньора де ла Пура и Лимпиа Консепсьон».

Многие экспедиции пытались, но не смогли установить местонахождение этого «самого богатого судна, когда-либо покидавшего берега Вест-Индии». Среди участников экспедиций были английский автогонщик Малколм Кэмбелл, изобретатель автоматического тренажера для штурманов Эдвин Линк и «король морских глубин» Жак Ив Кусто.

Вполне возможно, что кто-то из них и проходил над местом, теперь именуемым Серебряной отмелью, над коралловым рифом, предательски скрывшимся под самой поверхностью воды, в 85 милях к северу от острова Эспаньола (старое название острова Гаити), на котором расположены Гаити и Доминиканская Республика. Но рассеянные обломки «Консепсьона», погребенные под толстым слоем песка и обросшие тоннами кораллов, упорно хранили свою тайну.

«Консепсьон», построенный в Гаване в 1620 году, много раз пересекал Атлантику в составе караванов с сокровищами, вывозимых из Нового Света в Испанию.

По подсчетам ученых, с 1500 по 1820 год такие высокобортные тяжелогруженые суда 17 тысяч раз пересекли океан туда и обратно, ввезя в Испанию награбленных сокровищ более чем на 20 миллиардов долларов. Поразительно, но из всего этого богатства было утеряно в морских водах либо захвачено пиратами лишь каких-нибудь 5 процентов.

В 1641 году «Консепсьон», имея около 500 человек пассажиров и команды на борту и годовую добычу серебра в реалах, отчеканенных в испанских владениях — нынешних Мексике, Боливии и Перу, в составе так называемого «золотого» флота возвращался на родину.

Дата отплытия была перенесена на 20 сентября, с задержкой на месяц от срока, когда можно плыть без опасения быть застигнутым ураганами, являющимися бедствием в этой части Атлантики. 29 сентября начался сильнейший шторм, потопивший многие суда и рассеявший остальные.

«Консепсьон», сильно потрепанный гигантскими волнами, перекатывавшимися даже через его почти 15-метровой высоты корму, выдержал натиск, но оказался без мачт. Судно еще три недели держалось на плаву. Вопреки советам умудренного опытом адмирала лоцманы, которым принадлежало в этих вопросах последнее слово, направили корабль к югу. Через неделю он сел на риф, и все попытки сняться с него потерпели неудачу. Корма застряла между двумя коралловыми выростами, а нос ушел глубоко под воду. Новый тропический шторм довершил дело. Спастись смогло лишь менее половины пассажиров и членов команды.

Катастрофа «Консепсьона» нанесла заметный ущерб испанской казне. Многочисленные испанские экспедиции по спасению затонувших сокровищ оказались безрезультатными. Со временем и вовсе память о местонахождении галиона стерлась.

К началу нашего столетия это затонувшее судно стало, по словам автора книги «Утраченные сокровища «Консепсьона», вышедшей в 1980 году, чем-то вроде «Эвереста в мире искателей сокровищ».

Берт Уэббер оказался одним из исследователей морских глубин, кого не обуревала, как многих друга, мечта о сокровищах этого таинственного корабля.

— Для меня деньги никогда не были единственной целью, — заявил он. — Разумеется, надо платить по счетам и обеспечивать семью, но меня больше всего влечет поиск, приключение, погоня за мечтой, стремление к невозможному. То, что требует мужества, бросает вызов.

Его детские и юношеские годы прошли под впечатлением от книг о затонувших сокровищах. К шестнадцати годам он нырял с аквалангом в затопленных каменоломнях Пенсильвании. Он не стал учиться в колледже, а поступил в училище подводного плавания в Майами. Его паруса наполнила ветром первая же экспедиция, занимавшаяся поисками кораблей XVIII века под руководством Артура Макки из Музея затонувших сокровищ во Флориде.

— Брезжила надежда, что будут найдены сокровища, — вспоминал Уэббер. — Их не оказалось. Но подводные операции, подъем грунта, сделанные находки настолько притягивали к себе, что я понял: надо найти средства, чтобы это стало моей профессией.

Дорога оказалась тернистой. Экспедиции, в которых участвовал Уэббер, были случайными, плохо подготовленными и не привели ни к чему. В конце концов он решил самостоятельно искать затонувшие суда в районе Флориды и Багамских островов. Год за годом приносил сплошные разочарования.

В промежутке между экспедициями, из которых он возвращался с пустыми руками, Уэббер работал у конвейера на заводе, торговал энциклопедическими словарями — делал все, чтобы прокормить жену и четверых детей.

Успех был обеспечен сподвижником Уэббера Джимом Хаскинсом, который высказал мысль, что следовало бы заняться «Консепсьоном».

— Мне кажется, там еще много не найденных богатств, — сказал ему Хаскинс. — Все записи говорят о том, что Фипсу в свое время не удалось найти корму судна, заросшую кораллами.

В течение четырех лет они копались в вест-индских архивах в Севилье, в Морском музее в Мадриде, в Британском музее и в лондонских государственных архивах.

— Чем больше я анализировал записи, — вспоминал Уэббер, — тем больше приходил к выводу, что успех возможен и следует сделать попытку. Изучив уже достаточно материалов, я занял деньги у одного чикагского банкира, добился исключительного права на розыски у правительства Доминиканской Республики и достал карту аэрофотосъемок. В 1977 году начал одну из самых основательно подготовленных экспедиций, которая когда-либо отправлялась к Серебряной отмели.

Тщательно отобранная Уэббером группа провела на рифе целых пять месяцев. Они нашли обломки тринадцати судов, нанесли их местонахождение на карту и передали Доминиканской Республике. Но «Консепсьон» обнаружить не удавалось.

Возвратившись в Чикаго, Уэббер с помощью обеспечивавших ему финансовую поддержку друзей основал фирму «Сиквест Интернэшнл» и отправил Хаскинса снова в Испанию продолжать заниматься архивными материалами.

Большой удачей для Хаскинса было знакомство с Викторией Стаппелс-Джонсон, молодой канадкой, изучавшей по заданию профессора Питера Эрла из Лондонской школы экономики историю «Консепсьона» по испанским источникам. Профессор собирал материал для книги о флоте 1641 года.

— Мы связались с Эрлом, — вспоминал Уэббер. — Как знать, думали мы, вдруг у него окажется та ниточка, которой недостает нам. Мы даже не догадывались, что у профессора уже давно был утраченный, казалось, ключ ко всему делу: судовой журнал корабля «Генри»!

Уэббер получил копию журнала, исписанного характерными для XVII века буквами: «Журнал нашего путешествия начинается с Божьей помощью в 1686 году на борту корабля «Генри» под командованием Фрэнсиса Роджерса, направляющегося к банке Амброзия, что к северу от острова Эспаньола, в компании с «Джеймсом и Мэри» под командованием капитана Уильяма Фипса на поиски затонувшего испанского галиона, в чем да поможет нам Бог».

Фипс отправил «Генри» первым для поисков рифа и места катастрофы. Так что судно «Джеймс и Мэри», которым командовал сам Фипс, прибыло к месту нахождения «Консепсьона» позже, и его судовой журнал отражает не само обнаружение обломков, а операцию по их извлечению.

— Судовой журнал «Джеймса и Мэри» видели все, — разъясняет Уэббер. — А вот журнал «Генри» исчез из поля зрения. Его обнаружили в частной библиотеке в имении английского лорда Рамни. Когда я в Англии прочитал судовой журнал «Генри», то понял, что в 1977 году мы прошли над тем самым местом. Но поскольку «Консепсьон» был слабой мишенью для нашей магнитометрической аппаратуры, мы его не обнаружили.

Одновременно с этим открытием произошла настоящая революция в магнитометрах. «Вариан ассошиэйтс», канадская фирма, производящая эти системы, в которой Уэббер числился консультантом уже несколько лет, создала новый переносной магнитометр на цезии.

С этим приспособлением он мог нырять к самому подножию рифа и обнаруживать даже металл, находящийся под почти трехметровым слоем песка и спрятанный под окаменевшими кораллами.

— Мы заняли еще четыреста пятьдесят тысяч долларов, вышли снова на риф и через пять дней «Консепсьон» был найден! — рассказывает Уэббер.

Отныне каждый последующий день приносил одну за другой находки со дна моря. На поверхность подняли серебряные монеты; две уникальные золотые цепи, сделанные, видимо, в Китае; фарфоровые чашки в поразительно хорошем состоянии, изготовленные в эпоху китайской династии Мин, пересекшие Тихий океан через Филиппины и вывезенные через Мексику на спинах мулов; майолику…

Раскопки продолжались 11 месяцев. Было снято более 300 тонн кораллов, прежде чем удалось добраться до всех этих предметов. Обнаруженные монеты, датированные 1640 годом, с несомненностью подтвердили, что наконец-то найден именно «Консепсьон».

— Фипсу казалось, — говорит Уэббер, — что кораллы поглотили кормовую часть судна, закрыв доступ к основным сокровищам. Лишь благодаря повторной находке три столетия спустя мы поняли, что кормы здесь не было. Через пять дней после катастрофы сильнейшим штормом «Консепсьон» был расколот надвое. Кормовую часть перебросило через риф и протащило примерно метров сто двадцать, прежде чем она легла на дно кораллового каньона. Там я и обнаружил ее с помощью магнитометра. Здесь оказалась основная часть утерянных сокровищ и ремесленные изделия.

На дне глубокой расщелины под тремя метрами песка и обломками кораллов нашли остатки древнего сундука. Его двойное дно скрывало толстый слой серебряных монет, слитых сейчас воедино алхимией моря, — пример распространенной в те времена контрабанды. Группа Уэббера обнаружила также фальшивые монеты, доказывающие распространенность и этого вида мошенничества. Именно в этом сундуке было найдено 30 фарфоровых чашек эпохи династии Мин, из которых лишь две оказались разбиты.

Джордж Басс, директор Института морской археологии в Техасе, считает, что право на ведение подводных археологических раскопок должны иметь лишь специально подготовленные морские археологи.

Но дух приключений, открытий, поиска, как доказывает история Берта Уэббера, все еще жив. Охота за затонувшими сокровищами продолжается в разных частях света.

Доктор Басс отмечает, что Австралия и Турция ввели строгий контроль за поисками сокровищ в своих территориальных водах. В Мексике создан отдел, который поставил подводную археологию на научную основу. Он считает, что и другие страны Карибского бассейна в конце концов осознают потребность в охране своих подводных сокровищ. По условиям договора с искателями сокровищ правительство Доминиканской Республики, у берегов которой был обнаружен «Консепсьон», забрало половину богатства, включая находившиеся на борту различные изделия и часть серебра; остальное досталось тем, кто нашел затонувшее судно.

НАПРАСНЫЕ УСИЛИЯ

В июле 1588 года испанская «Непобедимая армада» вышла из порта Ла-Корунья и взяла курс к берегам Англии. В состав армады входило 70 каравелл и 60 галионов. На них находилось 19 тысяч солдат и около 3 тысяч орудий. Такого скопления судов и такой мощи еще не видывали. Цель плавания — десант на английскую землю и завоевание страны. На пути к Дюнкерку армаду подкараулил английский флот и атаковал испанцев. Две недели гремели пушки сражения. В конце концов испанский флот, понеся огромные потери, отказался от попытки вторжения. Пришлось искать пути отступления. Пройти Ла-Маншем не удалось — здесь дули сильные встречные ветры. Решили идти через Северное море и дальше вокруг Шотландии. У Оркнейских островов жестокий шторм довершил разгром армады; несколько кораблей погибли. А один из самых крупных взорвался и затонул в заливе Тобермори к северу от Ирландии. Судно это, пожалуй самое знаменитое из кораблей «Непобедимой армады», стали называть «Тоберморский галион». Настоящее же его название было «Дуке де Флоренсия» («Герцог Флорентийский»). А знаменито оно стало тем, что, по некоторым данным, это был казначейский корабль армады. В его трюме находился ценный груз, целое сокровище в виде золота и драгоценных камней.

С тех пор золото «Тоберморского галиона» не давало спокойно спать искателям затонувших сокровищ. Больше того, на протяжении веков существовала непримиримая вражда между шотландскими кланами и династиями из-за права на поиски погибшего галиона. По распоряжению короля Карла I в 1641 году Адмиралтейство обязало герцога Аргайла — потомка древнего шотландского клана — заняться поисками золота в заливе Тобермори. Герцог нанял на три года мастера по изготовлению водолазных колоколов, некого Молдома. По договору мастер имел право на пятую часть добытого золота. Через три месяца удалось поднять три бронзовые пушки. На этом Молдом расторгнул договор. Он задумал сам тайно продолжить подъем сокровищ. Но и Аргайл не думал прекращать работу. Им было поднято еще шесть пушек, но золота так и не нашли. На этом герцог не успокоился. Он нанял на три года нового водолазного мастера. Однако через два месяца и этот договор был расторгнут. Не добились успеха также приглашенные подводные мастера из Швеции.

Между тем на затонувший галион претендовали соседние графства. И дело едва не доходило до вооруженной борьбы. Тогда Аргайл построил на берегу форт, его остатки можно видеть и сегодня.

Неугомонный герцог в 1680 году нанял еще одного специалиста по подводным работам, Арчибальда Миллера, за сорок фунтов стерлингов в месяц. Миллер, то ли чтобы оправдать эти деньги, то ли действительно увидев на дне нечто ценное, в отчете написал, будто там лежат в большом количестве металлические пластины (читай — слитки) и корона. Поднять ему их не удалось.

Только через пятьдесят лет с «Тоберморского галиона» впервые было поднято несколько золотых и серебряных монет и бронзовая пушка с гербом Филиппа II и датой — 1584 год.

Находка вновь разожгла аппетит искателей затонувших сокровищ. Герцог Йоркский, главный английский адмирал, сославшись на королевский указ о том, что все погибшие у берегов Великобритании суда принадлежат ему, заявил, что и «Тоберморский галион» — его собственность. Но Аргайл не думал уступать. Через королевский суд он сумел доказать свое право на владение этим кораблем. Оказалось, что все суда, затонувшие здесь до 1707 года — года объединения Англии и Шотландии, принадлежат шотландцам, а суда, погибшие позже, — герцогу Йоркскому. Так «Тоберморский галион» остался во владении клана МакЛинов, к которому принадлежал Аргайл.

В конце прошлого века один из его потомков написал книгу, в которой привел подробные сведения о подводном кладе. А вскоре в семейном архиве одного из членов клана была обнаружена старая карта с обозначением места, где затонул испанский галион. И снова наняли водолаза и начали поиски сокровищ. В этот раз удалось поднять несколько серебряных монет. А в 1902 году со дна извлекли старинную шпагу и пятьдесят золотых дукатов. Видимо, это последняя находка вновь воодушевила кладоискателей, и в 1903 году был создан специальный синдикат по подъему сокровищ «Тоберморского галиона». Когда была собрана приличная сумма денег и получено разрешение от представителей рода Аргайлов, приступили к работам. С помощью мощного землесоса на поверхность извлекли, не считая железных ржавых обломков, чугунные ядра, два циркуля, золотые кольца и всего несколько монет. Найденные вещи были распроданы на аукционе.

На этом синдикат не остановился. Через три года с помощью еще более мощного земснаряда были подняты пушки, серебряный подсвечник, старинные ружья и около сотни золотых дукатов.

До первой мировой войны была предпринята новая попытка добыть из пучины ценности. В этот раз удалось найти пару золотых пиастров и несколько металлических пластин, как оказалось, чистого олова.

В 1922 году кладоискатели снова решили попытать счастья. Поиски возглавил опытный специалист по подъему судов англичанин Джон Айрон. Однако ничего, кроме балластных камней, найти не удалось. Новая попытка принесла наконец кое-что более ценное: полукруглую золотую пластину с небольшими гнездами — углублениями (видимо, для драгоценных камней). Археологи предположили, что это часть короны, в которой испанский король Филипп II рассчитывал взойти на английский престол.

Экспедиция Джона Айрона стала пятидесятой по счету попыткой добраться до сокровищ «Тоберморского галиона». К тому моменту стоимость поднятых со дна за триста лет ценностей равнялась всего тысяче фунтов стерлингов.

Последняя попытка достать золото со дна залива Тобермори была предпринята в 1954 году. Увы, несмотря на современную новейшую технику, знаменитому капитану Крэббу, руководителю водолазных работ, удалось найти лишь чугунное ядро.

СТОЛОВЫЙ СЕРВИЗ КАРЛА I

В феврале 1994 года в английской прессе появилось сообщение следующего содержания: «Минный тральщик королевских ВМС Великобритании, которым командует принц Эндрю, включился в поиски затонувшего в июле 1633 года корабля, на котором находился груз золотых и серебряных изделий, а также посуды, принадлежавшей королю Карлу I».

По этому поводу «Санди телеграф» писала, что общеизвестен тот факт, что английскому королю Карлу I в 1649 году отрубили голову. Однако нечасто в исторической литературе можно встретить упоминание о том, что за шестнадцать лет до этого он был коронован в Эдинбурге как король Шотландии, а на обратном пути в Лондон едва не утонул в заливе Ферт-оф-Форт во время внезапно налетевшего шторма. А о том, что при этом пошло ко дну судно, груженное предметами роскоши, дорогими подарками шотландских подданных и королевским столовым серебром, вообще невозможно что-либо прочитать. Причем кораблекрушение произошло буквально на глазах самого Карла I. Как свидетельствуют исторические документы, король был крайне удручен этой потерей.

Таким образом, вот уже более трех столетий у берегов Шотландии покоятся до сих пор никем не потревоженные сокровища британской короны, и среди них — представляющая собой ныне музейную редкость драгоценная серебряная утварь старинной работы, служившая английским королям и являвшаяся в ту эпоху не просто предметом роскоши, но символом могущества и богатства страны.

Унаследовав в 1625 году английский трон, Карл I вознамерился, ввиду своего шотландского происхождения, занять к трон Шотландии, в тот период все еще продолжавшей оставаться независимым от Англии королевством с собственным парламентом. С этой целью в мае 1633 года король вместе со своим двором направился в Эдинбург. Коронация, на которую прибыли представители всех правящих королевских династий Европы, состоялась 18 июня 1633 года. После пышных празднеств и охоты Карл I двинулся в порт Бернтайленд на берегу залива Ферт-оф-Форт, где его ожидал военный корабль «Дредноут», чтобы доставить в порт Эдинбурга — Лит. Однако внезапно обрушившийся шквал потопил одно паромное судно из тех, что перевозили на «Дредноут» короля, его свиту и грузы. По свидетельству очевидцев, жизнь монарха при этом подверглась «серьезной опасности». На другой день за участие в спасение короля капитану корабля было присвоено дворянское звание.

С тех пор прошло более трехсот лет. Однако не все в Шотландии забыли о драматических событиях, когда-то разыгравшихся у ее берегов. В 1992 году двое шотландцев воодушевились идеей поднять со дна моря затонувшие сокровища и одновременно воскресить подзабытые страницы отечественной истории. Говард Мюррей, всемирно известный морской археолог, и его друг историк Мартин Риддерх приступили к изучению архивов старейшего в Шотландии университета города Сент-Эндрю, а затем перенесли свои поиски в Англию. В Таунтоне, графство Сомерсет, ими были обнаружены документы сэра Милдмея, хранителя сокровищ британской короны, за 1633 год, из которых следовало, что выданное им столовое серебро возвращено обратно не было за смертью тех, кто его получил.

Однако к тому моменту, когда у исследователей уже имелись неопровержимые документальные подтверждения их гипотезы, многомесячную работу прервало отсутствие денежных средств.

Тут появляется новый участник поисков — некто Алекс Килгур. Благодаря его недюжинной энергии были найдены спонсоры, субсидировавшие дальнейший этап поисков. Более того, власти порта Форт предоставили исследовательское судно и гидролокационную систему.

С помощью этих средств, резко повысивших технический уровень поисковых работ, в августе 1992 года удалось «прочесать» дно залива на площади двух квадратных миль и обнаружить более 200 предметов, неопровержимо свидетельствующих о происшедшем здесь кораблекрушении.

Однако к зиме 1992/93 года очередной финансовый кризис приостановил работу искателей сокровищ.

Впрочем, деньги они могли получить, причем немалые. Множество людей, начиная от богатых арабов и кончая не менее богатыми гражданами ЮАР, предлагали свои услуги. К сожалению, единственное, что их по-настоящему волновало, — это стоимость будущих сокровищ. И здесь интересы сторон полностью расходились. О продаже ценностей не могло быть и речи: ведь заветная мечта шотландцев — создать у себя на родине археологический музей, где можно было бы выставить все то, что они надеялись вырвать у моря.

Рассказываемая история изобилует множеством случайных совпадений, играющих в ее развитии немалую роль. Так, в июне 1993 года после нескольких бесплодных месяцев на глаза ее главным действующим лицам случайно попалась статья, посвященная удачливому искателю приключений 48-летнему Барри Клиффорду, который у берегов США поднял затонувший пиратский галион и вместе с ним клад стоимостью в 400 миллионов долларов.

Шотландцев поразило, как распорядился Клиффорд поднятыми сокровищами. Он создал в США музей, в котором каждый посетитель теперь может полюбоваться добычей пиратов XVII века, то есть сделал то, о чем они только еще мечтали.

Клиффорд стал их союзником.

«Одна из привлекательных сторон охоты за сокровищами, — заявлял он, — заключается в том, что вы действуете на собственный страх и риск. Настоящий искатель сокровищ ставит на карту все».

Именно это и подкупило Клиффорда в его новых знакомых. Впрочем, конечно, и перспектива пойти по следу крупнейшей морской катастрофы.

В августе 1993 года был успешно проведен новый этап водолазных работ. В следующем году они были продолжены. Видимость на дне в районе залива Ферт-оф-Форт — не более полутора метров. Однако теперь на вооружении водолазов имелись шлемы с встроенными миниатюрными видеокамерами и источниками света, которые позволяли им видеть на расстоянии 100 метров.

Лежащее на морском дне старинное серебро — а речь идет примерно о 500 килограммах — формально принадлежит королеве Великобритании. Однако по закону, регулирующему правовые условия подъема затонувших судов, королева не только должна возместить понесенные искателями издержки, но и выплатить 85 процентов предполагаемой стоимости найденного.

К этому стоит присовокупить еще одну историю с подводным кладом у северо-западных берегов Шотландии.

Когда был казнен Карл I, у кормила власти стал Кромвель, величаемый отныне протектором. Карла казнили как государственного преступника и тирана. В обвинительном акте говорилось, что «нижняя палата английская, в качестве парламента, глубоко проникнутая чувством бедствий, которым подвергался народ, полагая, что Карл Стюарт, король английский, был главным виновником их, решила преследовать преступление судом».

А через год в Шотландии вспыхнул мятеж, поднятый сторонниками казненного Карла Стюарта, представителя шотландской династии.

На усмирение мятежников Кромвелем был послан генерал Монк. Он осадил город Данди, где они укрылись. Причем наиболее состоятельные из мятежников прихватили с собой все свое имущество. В 1651 году Монк штурмом взял город, из которого вывез все, что было там ценного. Подсчитано, что генерал награбил на внушительную сумму в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов. О размерах награбленного говорит тот факт, что для перевозки сокровищ потребовался целый флот из шестидесяти больших парусников.

Не успели корабли выйти в море, как разразилась буря и, как сообщает старинная хроника, «корабли исчезли на глазах у горожан, несметные богатства так и не покинули бухты Тей…».

И по сей день они лежат на дне этой бухты непотревоженными.

ТАЙНА БУХТЫ ВИГО

В начале XVIII столетия в Европе шла так называемая война за испанское наследство. Австрия, Англия и Голландия воевали с Францией и Испанией. Известно, на войну нужны деньги. У Испании их было достаточно. Требовалось только переправить золото и серебро, добытые в рудниках Нового Света, в Европу. И вот летом 1702 года испанцы погрузили золото, серебро, драгоценные камни, жемчуг и прочие ценности — всего на 13 миллионов золотых пиастров — на девятнадцать галионов, и караван двинулся в путь через Атлантический океан в Испанию. Охраняла караван французская эскадра из двадцати трех кораблей с мощным вооружением. Испанскими судами командовал Мануэль де Веласко, французскими — адмирал Шато-Рено.

Вначале курс держали на Кадис. Но, узнав, что этот порт блокирован английским флотом, направились севернее, в бухту Виго. Достигнув ее, корабли встали на якорь, дожидаясь распоряжений из Мадрида о том, что делать с ценным грузом дальше. Покуда Мануэль де Веласко ждал гонца из столицы, англо-голландская эскадра под командованием Джорджа Рука атаковала укрывшихся в бухте испанцев и французов. Тридцать шесть часов длилось беспримерное сражение. Шли ожесточенные абордажные схватки, орудийные дуэли. Часть своих судов испанцы подожгли, чтобы не достались врагу. Французам, потерявшим несколько кораблей, в конце концов удалось прорваться сквозь блокаду и выйти в море. Но досталось и англичанам. Они потеряли свой флагманский корабль, было много убитых.

В результате сражения в бухте Виго затонуло двадцать четыре корабля, многие были взяты в плен англичанами.

Ну а что же стало с сокровищами, которые находились на борту испанских кораблей? На вопрос этот, скажем сразу, до сих пор нет ответа. И хотя в бухту Виго с тех пор повадились кладоискатели всех стран, никто из них не добился успеха.

О сокровищах испанских галионов написана масса очерков, даже книг, о них упоминает, например, Жюль Верн в романе «Двадцать тысяч лье под водой». И едва ли не каждый, кто принимал участие в поисках, считал долгом написать отчет о своих приключениях.

Какими же историческими сведениями о судьбе сокровищ располагали кладоискатели? Прежде всего надо сказать, что сведения эти довольно противоречивы. Одни источники указывают сумму в 5 миллионов фунтов стерлингов, которую удалось захватить англичанам, другие называют 200 тысяч.

И еще вопрос: выгрузили испанцы ценный груз на берег или не успели? По испанским архивным записям выходит, что часть была выгружена еще до боя. По другим данным — все золото и ценности пошли на дно вместе с кораблями. А сколько испанских галионов затонуло и сколько захватила объединенная англо-голландская эскадра? Некоторые считают, что из девятнадцати галионов одиннадцать были взяты в плен.

Нет точных данных и о стоимости сокровищ. Англичане полагают, что по современному курсу это 24 миллиона фунтов стерлингов, американцы же думают, что 60 миллионов долларов.

Как было сказано, бухта Виго сразу же стала лакомым кусочком для кладоискателей. Когда же испанское правительство, после собственных нескольких неудачных попыток поднять со дна бухты сокровища, разрешило всем, кто захочет, вести здесь поиски, отбоя от желающих не стало. Правда, разрешение сопровождалось одним условием: девяносто процентов из того, что будет найдено, переходит в испанскую казну.

С этих пор еще больше ловцов удачи зачастили в бухту Виго. Побывала здесь в 1738 году и французская экспедиция. Ей удалось установить место затопления нескольких кораблей. Одно судно обнаружили на малой глубине — всего шесть метров. В 1742 году до него добрались (это был галион водоизмещением 1200 тонн) и после неимоверных усилий подвели к берегу. При отливе, когда из трюма ушла вода, там ничего ценного не нашли — только каменный балласт, несколько чугунных пушек и ядра к ним.

Потерпев неудачу, кладоискатели так ни с чем и убрались восвояси. Французов в бухте Виго сменили англичане. Одному из них — Уильяму Эвансу, казалось, повезло. Он поднял несколько серебряных слитков. Но тут неожиданно испанцы запретили поиск галионов с сокровищами представителям нации, которая их потопила. Они решили сами вести поиски, однако успеха не достигли. После этого на семьдесят лет в бухте наступило затишье. Лишь в 1825 году здесь снова появились англичане. Это был бриг «Энтерпрайз». Работы пришлось вести под наблюдением вооруженных испанцев, чтобы не ускользнула их доля добычи. Но в один прекрасный день бриг исчез. После чего поползли слухи, будто англичане подняли со дна с помощью новейшего водолазного оборудования много золота и, подкупив охрану, скрылись.

Через тридцать три года в бухту вновь пожаловали французы. Правительство Испании продало право на поиски одному французскому дельцу, а тот перепродал это право парижскому банкиру Сикарду. Но и у него не оказалось достаточно средств, чтобы организовать экспедицию. Тогда он в свою очередь обратился за помощью к другому банкиру, Магену. Познакомившись с историей и архивными данными, тот согласился финансировать экспедицию и стать ее руководителем.

В начале января 1870 года начались работы в бухте. За несколько дней водолазы обнаружили на дне десять судов. С помощью новейшего подводного снаряжения, включая подводную камеру для наблюдения, были найдены и подняты со дна железная пушка, ядра, топор для абордажного боя, рукоятка от кортика, а также медный сосуд, серебряный бокал, футляр от трубки. Это с одного судна. На другом, которое лежало в глубине бухты, нашли медные тазы и сосуды и еще кое-какие предметы. Но вожделенного золота как не бывало. А между тем средства на экспедицию кончились, и, если их не пополнить ценными находками, пришлось бы сворачивать работы.

Решили попытать счастья на еще одном галионе, он лежал на глубине двенадцати метров.

Спешили, близились осенние штормы. Работали даже по ночам. Но и тут того, что искали, не оказалось. Извлекли лишь ящики с краской индиго. То же самое обнаружили еще на одном галионе, лежащем на глубине семнадцать метров. Попутно под водой натолкнулись на флагманский корабль адмирала Шато-Рено, но искать на нем золото, естественно, не стали.

И когда погода совсем уже испортилась, а средства подходили к концу, неожиданно нашли слиток серебра, затем еще несколько, всего весом более полу-тонны.

Ободренный таким успехом, Маген отправился в Париж, где ему удалось раздобыть дополнительные средства на продолжение поисковых работ. Но тут грянула франко-прусская война, Париж оказался в осаде. А Маген заболел. Однако пайщики предприятия по извлечению золота с галионов в бухте Виго не захотели прекращать поиски. Возглавить их поручили молодому инженеру Этьену. То, что произошло дальше, походило на приключенческий роман.

Этьен не стал дожидаться окончания войны. Он решил выбраться из осажденного Парижа с помощью воздушного шара, тем более что не он был первым, кто таким способом покидал город. Этьен благополучно перелетел через прусские позиции. Дальше до испанской границы надо было идти пешком. В одной из деревень он был схвачен пруссаками. Его обвинили в шпионаже, а деньги, предназначенные на продолжение работ в бухте Виго, которые были при нем, конфисковали.

Лишь два года спустя смогли продолжить водолазные работы в бухте Виго. На дне обнаружили еще пять затонувших судов, но золота и на них не оказалось.

В ноябре 1872 года средства кончились и работы прекратились. А неудачнику Магену ничего не оставалось, как издать книгу «Галионы Виго» в надежде, что гонорар за нее хоть как-то компенсирует его затраты. На страницах этой книги он увлекательно рассказал о поисках испанского золота, причем использовал и исторические материалы.

После выхода книги испанцы запретили доступ к своим архивам, особенно к тому, что касалось бухты Виго.

Но неудачи экспедиции Магена и других не охладили пыла кладоискателей. Последовало еще несколько попыток овладеть сокровищами — все еще верили, что они существуют. Американцами была даже создана «Компания по сокровищам бухты Виго», которая просуществовала целых полвека.

За это время со дна извлекли несколько золотых статуэток и серебряных слитков.

В 1934 году хозяева бухты решили сами попытать счастья. Морское министерство Испании создало концессию, но и на этот раз дело кончилось ничем. Это, однако, не смутило английскую фирму «Венчур», и она купила у испанского правительства право на водолазные работы в бухте Виго.

Англичане сразу решили взять быка за рога и свое внимание направили на галион «Сан-Педро». До него еще никто не добирался, а между тем было известно, что на нем еще до сражения испанцы пытались перевезти сокровища на берег. Галион затонул на сравнительно мелком месте. А то, что до него еще никто не добрался, объяснялось тем, что он был, словно панцирем, покрыт камнями. Это испанские моряки забросали его, чтобы золото не досталось неприятелю.

Увы, снова поиски не привели ни к чему! Так и закончилась эта тринадцатая по счету в истории бухты Виго попытка найти затонувшие сокровища. Но, может быть, сокровищ и не было вовсе и все это, как писали газеты, одна лишь игра воображения?

СОКРОВИЩА ЗАКОЛДОВАННОГО ГРОТА

В начале мая 1866 года из Мельбурна вышел американский парусник «Генерал Грант». С грузом золота на борту он направился в Лондон. Однако в судовых документах о ценном грузе не было записано ни слова. Было сказано, что корабль везет шерсть — традиционный для Австралии товар. А не указано золото было из-за опасения нападения пиратов. Но то, что на корабле золото было, свидетельствовали счета Мельбурнского банка — на сумму 165 тысяч фунтов стерлингов. К этому стоит прибавить золото, которое везли с собой восемь золотоискателей, находившихся на борту. Надо заметить, что в тот год в Австралии нашли золото и страну охватила «золотая лихорадка».

На мостике «Генерала Гранта» стоял опытный капитан Лохлин. На десятый день плавания корабль, держа курс на Новую Зеландию, подходил к Оклендским островам, точнее, к одному из этой группы — острову Разочарованный. Ветер внезапно стих, судно двигалось по течению. Неожиданно по правому борту возник еще какой-то остров. Его обрывистый скалистый берег быстро приближался. Еще мгновение — и судно днищем ударилось о подводные камни. Руль отказал, и течение потащило корабль в пасть огромного грота. Словно зачарованный, парусник вошел в зияющую черную дыру. Раздался треск ломающихся мачт, на палубу посыпались камни и обломки скал.

Пассажиры в панике метались по палубе в кромешной тьме. Через пробоину вода заливала трюм, и было ясно, что долго на плаву не продержаться. В двух шлюпках, которые удалось спустить на воду, поместилось лишь 15 человек. Через восемнадцать месяцев 10 из них, оставшихся в живых, были подобраны на безлюдном острове Разочарованный китобойным судном, случайно сюда зашедшим.

Гибель «Генерала Гранта» взбудоражила весь мир. Газеты в самых невероятных красках описывали катастрофу, не забывая всякий раз сообщить, что в трюме судна находились слитки золота общим весом в девять тонн.

И тотчас же, словно воронье, к месту гибели корабля зачастили искатели затонувших сокровищ.

Первая попытка, однако, закончилась неудачей — погода стояла штормовая и вход в грот преграждали волны. Через год, в 1870 году, к месту гибели «Генерала Гранта» направилась шхуна «Дафния». На ней находился один из уцелевших пассажиров с «Генерала Гранта», он был вроде проводника. Со шхуны спустили шлюпку, которая проникла в грот. Но тут начался шторм, шхуна вынуждена была уйти, чтобы не быть разбитой о прибрежные скалы. Шлюпка с 6 членами экспедиции осталась в гроте. Когда три дня спустя море успокоилось и шхуна вернулась, обнаружить шлюпку и людей не удалось. Это, однако, не остановило новых охотников за подводными кладами. Через семь лет к острову с гротом направилась австралийская яхта «Газель». Ей удалось войти в грот. Но и на этот раз ничего ценного, кроме нескольких обломков корабля, не нашли.

И так продолжалось из года в год, но все попытки добраться до золота на дне грота кончались ничем. Была даже создана новозеландская компания по поискам золота «Генерала Гранта». Занималась этими поисками и одна американская компания. Это было уже в нашем веке — в 1913 году. И после этого австралийцы, новозеландцы, американцы, англичане пытались завладеть подводным кладом, который оценивали в 2 миллиона фунтов стерлингов. В общем, в гроте «Генерала Гранта», как стали его называть, побывало более тридцати экспедиций. Поиски продолжались вплоть до самого последнего времени. Новозеландский бизнесмен О’Фаррелл организовал группу подводных пловцов, и им, кажется, повезло. Были найдены останки «Генерала Гранта». Затем затонувший корабль обнаружил другой кладоискатель — офицер английского военно-морского флота Джон Грэттен. Он и планирует извлечь сокровища со дна грота. В случае удачи все расходы на организацию экспедиции окупятся с лихвой. Ведь по современному курсу цена золотого «улова» может составить 20 миллионов фунтов стерлингов.

ЗОЛОТО «ЕГИПТА»

Грузо-пассажирский пароход «Египет» стоял под погрузкой в английском порту Тилбери, когда капитана Эндрю Коллиера срочно потребовали прибыть в Лондон по какому-то важному делу. Капитан вернулся, а вскоре к причалу подъехали крытые автомашины, появились полицейские. Под их наблюдением с машин на корабль переносили тяжелые ящики. На борту погрузкой руководил сам капитан. Груз поместили в бронированный почтовый трюм. Когда работа была закончена, судно отдало швартовы и покинуло порт, взяв курс на Марсель.

На третьи сутки «Египет» вошел в неспокойный Бискайский залив. Море было на редкость тихим, и ничто не предвещало беду. К вечеру, однако, погода испортилась, на воду лег густой туман. Видимость упала до двадцати метров. Капитан приказал сбавить ход и выставить впередсмотрящих. Пароход подходил к мысу Финестерре, где на берегу был маяк. Но огонь его из-за тумана увидеть не удалось. Капитан был на мостике. Наступил вечер. Неожиданно сквозь туман донесся сигнал сирены. Было ясно, что с левого борта наперерез идет какое-то судно. Не успел капитан крикнуть рулевому «право на борт» и скомандовать в машинное отделение «полный вперед», как из тумана, словно призрак, вырос какой-то корабль. А еще через мгновение его нос, как нож в масло, вошел в борт «Египта». Скрежет металла, треск. Пароход вздрогнул всем корпусом и накренился на правый борт. Незнакомое же судно скрылось в тумане.

На «Египте» удар пришелся в середину корпуса. Вода залила котельное отделение, погас свет. Было ясно, что вот-вот судно пойдет ко дну. Все бросились к шлюпкам. И тут произошло то, что, к несчастью, нередко случается в подобных обстоятельствах при аварии. Около шлюпок началась драка. На одной заело тали, на другую, перегруженную людьми, когда ее удалось все-таки спустить на воду, сверху рухнула огромная шлюпбалка. Все же пять шлюпок смогли спустить. Но этого явно было недостаточно для всех 338 людей на борту. Остальные шлюпки так и остались на палубе, спустить их уже было невозможно. Крен на борт возрастал с каждой минутой. Люди стали прыгать в воду. И только капитан, казалось, был спокоен. Передав судовые документы старпому, он пошел в каюту в последний раз взглянуть на фотографию жены и детей. Только он знал, какой груз был в тех ящиках, которые погрузили на судно перед отплытием.

В трюме находилось восемь тонн золота и сорок три тонны серебра — самая крупная партия ценностей за последние пять лет, отправленная морем из Англии. О том, чтобы спасти этот груз, нечего было и думать.

На сигнал бедствия отозвались три судна. Одно из них находилось всего в 9 милях. Но «Египет» был обречен пойти ко дну до того, как подойдет помощь. Через девятнадцать минут после столкновения это совершилось.

И, словно провожая его, совсем рядом прозвучал хриплый сигнал сирены. Это к месту катастрофы вернулся ее виновник, французский пароход «Сена» — грузовое судно с особым носом, приспособленным для плавания во льдах. Спохватившись и стремясь хоть как-то искупить вину, его капитан Ле-Барзик спустил все свои шлюпки и лично руководил спасением тех, кто был еще жив в холодной воде. Кроме того, он взял на борт пять шлюпок, которые удалось спустить с «Египта».

Вместе с капитаном и радистом, до последней минуты передававшим сигнал SOS и координаты катастрофы, трагедия унесла 96 человеческих жизней. Но не поэтому гибель «Египта» стала сенсацией, а из-за ценного груза на нем. Журналисты скоро разузнали об этом грузе, и газеты запестрели заголовками со словами: «Египет», «золото», «мыс Финестерре». Сообщалось, что судно затонуло на большой для водолазов того времени глубине — почти сто двадцать метров. И что на дне лежат огромные ценности: 1089 слитков золота, 37 ящиков золотых монет и 1229 слитков серебра.

Страховая компания «Ллойд» выплатила владельцам судна и груза страховку и тем самым обрела право на затонувшие ценности. Однако, казалось, она не думала о спасении золота. Но спустя некоторое время появились проекты по подъему ценностей. Причем от изобретателей не было отбоя. И хотя точное место, где затонул «Египет», не было известно — координаты, переданные радистом, сильно отличались от тех, где произошло столкновение, — начались поиски. В них приняли участие шведы, французы, норвежцы, англичане, голландцы. Но океан не желал расстаться со своей тайной. Так прошло семь безрезультатных лет.

В 1928 году в дело вмешалась итальянская фирма «Сорима». Были снаряжены два судна — «Артилье» и «Ростро». Все лето они вели поиск у мыса Финестерре с применением специального оборудования. Координировал поиск тот самый капитан Ле-Барзик, специально нанятый руководителем фирмы Джованни Куалия.

Лето подошло к концу, а результатов никаких. К тому же начались штормы. Поиск пришлось отложить. А чтобы не терять времени, Куалия решил найти и обследовать бельгийское судно «Элизабетвиль», затонувшее в том же районе, но более спокойном. Интерес к пароходу подогревался слухами, будто в капитанском сейфе «утопленника» находилась шкатулка с алмазами.

Когда на глубине семьдесят метров был обнаружен зарывшийся в грунт «Элизабетвиль» и водолазы спустились туда, они ничего не обнаружили — сейф был вскрыт и пуст. Но искатели были все же вознаграждены — вместо алмазов на судне оказалось восемь тонн слоновой кости.

Удача эта придала новый импульс поискам «Египта». И в августе 1930 года пароход был обнаружен на глубине ста двадцати одного метра. Теперь предстояло самое, пожалуй, сложное — подъем ценностей. Золото находилось, как было уже сказано, в специальном помещении — бронированном почтовом трюме на нижней палубе, под средней надстройкой. Сюда никак не проникнуть. Как быть? Решили взорвать среднюю надстройку и две палубы и таким способом проложить путь кранам и храповым ковшам. С помощью крана был поднят капитанский сейф. В нем обнаружили судовые документы и некоторую сумму денег, подпорченных водой.

И снова начались осенние штормы, и снова работы пришлось отложить до следующего лета.

Несколько месяцев спустя они возобновились. Наконец удалось добраться до почтового трюма. Было взорвано бронированное помещение, заработал храповый ковш. Наверх поступили различные вещи, бумажные деньги. Но вот 22 июня 1932 года среди поднятых обломков металла блеснула золотая монета.

За первой находкой последовали два золотых слитка. А дальше, как из рога изобилия, на палубу посыпались слитки, золотые монеты. Очень скоро было поднято золота на 180 тысяч фунтов стерлингов, и глава фирмы Куалия поспешил сбыть золото, пока цена на него оставалась достаточно высокой.

До конца лета на продажу в Плимут было доставлено двадцать шесть ящиков с золотыми слитками, пятьдесят три слитка серебра и сорок тысяч золотых монет. А всего до окончания работ в 1933 году было поднято золота и серебра на сумму в 625 тысяч фунтов стерлингов. По договору со страховой компанией «Ллойд», обладавшей правами на добытое золото, фирме «Сорима» причиталась доля в шестьдесят два с половиной процента. По выплате всех расходов, понесенных фирмой, ей досталось менее 100 тысяч фунтов стерлингов.

И по сей день на дне среди обломков «Египта» остаются лежать 400 тысяч с лишним фунтов стерлингов.

НЕПТУН РАССТАЕТСЯ С КЛАДОМ

Хмурым июньским утром 1940 года почтовый пароход «Ниагара» подорвался на немецкой мине вблизи острова Норт-Айленд. Может показаться странным, как это так — немецкая мина в Тихом океане. Однако шла война и, как потом выяснилось, немецкий рейдер «Орион» — единственный, действовавший в то время в Тихом океане, сумел спустить на воду двести двадцать восемь контактных мин. На одной из них и подорвалась «Ниагара».

Экипажу удалось быстро спустить шлюпки с пассажирами и отойти от тонущего корабля. Через несколько минут он погрузился в воды океана. Все спаслись, но ценный груз, о котором знал только капитан — 590 золотых слитков стоимостью в 2 миллиона 500 тысяч фунтов стерлингов, был принесен в жертву морю. Ценный груз «Ниагары» предназначался для уплаты США за военные поставки. Однако застрахован он не был.

Сразу же после гибели судна в Австралии был образован синдикат по его подъему, причем решение это держалось в строжайшей тайне. Найти затонувшее судно и поднять его поручили австралийскому капитану Уильямсу. Для поиска затонувшей «Ниагары» использовали небольшой теплоход «Клэймор», отслуживший свой век и предназначенный на слом. Его переоборудовали, и в декабре 1940 года он вышел в море, туда, где погибла «Ниагара». На борту находилась глубоководная камера, в которой должны были работать два водолаза. Предстояло обследовать шестнадцать квадратных миль — место, где, как предполагали, затонуло судно. Уже на другой день, когда начали протраливать дно, за что-то зацепились. Спустили водолаза, но оказалось, что это всего-навсего камень. При подъеме водолаз заметил обросший водорослями трос: якорный канат. Когда его стали выбирать, обнаружили запутавшуюся в нем мину. Пришлось срочно сворачивать работы и вызывать минный тральщик. Только после этого поиски продолжились. И уже в начале февраля 1941 года водолаз, опустившийся на дно в наблюдательной камере, увидел корабль. Глубина была сто тридцать метров.

Начать сразу же подъем мешала погода. Но решили не ждать ее улучшения и приступить к работе. Это чуть было не привело к гибели водолаза, но все обошлось. А спустя несколько дней улучшилась и погода.

При обследовании затонувшего судна пришли к выводу: чтобы добраться до золота, необходимо взорвать борт и две палубы. Когда прогремел первый взрыв, в борту «Ниагары» образовалась огромная пробоина. Затем были произведены еще несколько взрывов послабее. После этого водолаз определил, что единственной преградой на пути к золоту остается стальная дверь. Как тут поступить? Взрыв двери мог привести к тому, что двести девяносто пять ящиков с золотыми слитками будут разбросаны по сторонам и их уже не удастся поднять. Дверь все же взорвали, но с помощью заряда малой мощности. Доступ к золоту был открыт. А дверь, поднятая наверх, с тех пор хранилась в кабинете капитана Уильямса в Мельбурне.

Первый ящик с золотыми слитками был поднят 13 октября. И это несмотря на суеверие относительно пресловутого числа. Дальше работа пошла по графику. Вовсю трудились лебедки крана — им управляли по телефону водолазы. И уже месяц спустя было добыто из пучины золото стоимостью 800 тысяч фунтов стерлингов. Только за один день 11 ноября было поднято девяносто два слитка стоимостью 390 тысяч фунтов стерлингов. На следующий день — восемьдесят девять слитков, на другой — сорок восемь. А в общем, за тридцать девять дней работы удалось поднять пятьсот пятьдесят два золотых слитка на сумму более 2 миллионов фунтов стерлингов. На дне остались еще тридцать восемь слитков, но их так и не удалось найти.

Это был, пожалуй, один из редких случаев в истории морского кладоискательства, когда затонувшие сокровища удалось вырвать из цепких лап Нептуна почти целиком.

СКАЗОЧНОЕ ЗОЛОТО «ЛУЗИТАНИИ»

В разгар первой мировой войны самый роскошный и крупный английский лайнер «Лузитания» регулярно пересекал Атлантический океан. На нем всегда было полно пассажиров, немало женщин, которые совершали далекое путешествие, чтобы увидеться со своими мужьями-военнослужащими. С начала военных действий в Европе этот великолепный «плавающий отель» находился в ведении Адмиралтейства, то есть подчинялся военному командованию, однако продолжал плавать по прежнему маршруту Ливерпуль — Нью-Йорк. Рейсы продолжались, несмотря на предупреждение германского посольства в Вашингтоне о том, что «воды у Британских островов считаются зоной боевых действий» и что «все суда, плавающие под флагом Великобритании или ее союзников, будут в этих водах уничтожаться, а пассажиры, путешествующие на таких судах в военной зоне, делают это на свой страх и риск».

Все, однако, были уверены, и прежде всего капитан «Лузитании» и команда, что немецким подводным лодкам, действовавшим в Атлантике, не угнаться за таким быстроходным судном. Если же в него попадет торпеда, то оно все равно останется на плаву, потому что непотопляемо из-за целой системы переборок на уровне ватерлинии.

1 мая 1915 года «Лузитания» вышла в море. На борту было 1159 пассажиров и 702 члена экипажа, а также меха, масло, сыр, консервы. В добавление к этому безобидному грузу на корабле находилось 1250 ящиков со шрапнелью и 4000 ящиков патронов, размещенных рядом с котельным отделением. Этот груз был указан лишь в дополнительной ведомости, подписанной только после выхода судна в море, и о нем капитану ничего не было известно.

На пятый день плавания капитану сообщили об усилении активности немецких подводных лодок по маршруту следования корабля. Капитан принял обычные в таком случае меры — удвоил число наблюдателей, закрыл как можно больше водонепроницаемых дверей, приказал приготовить на всякий пожарный случай все спасательные шлюпки.

«Лузитания» проходила в нескольких милях от побережья Ирландии, и ничто здесь не предвещало опасности. Но в пятницу, 7 мая, в 14 часов 10 минут пассажиры услышали как бы тупой удар, словно «кто-то захлопнул дверь», — это был взрыв торпеды, выпущенной немецкой подводной лодкой «У-20». Она попала в правый борт. И сразу же за этим последовал мощный второй взрыв. Загорелся опасный груз, иначе говоря — боеприпасы. Взорвалось котельное отделение — сердце любого парохода. Резко накренившись на правый борт, лайнер с бездействующими двигателями сделал огромный полукруг.

Шлюпок на судне было достаточно, чтобы спасти всех, кто был на борту, но крен судна помешал спустить на воду большую их часть. Шлюпки противоположного, левого, борта нужно было прежде перебросить через поручень для спуска на воду, но забравшиеся в них перепуганные насмерть пассажиры отказывались из них вылезти. Когда команда попыталась освободить несколько шлюпок, они упали на палубу, раздавив людей и врезавшись друг в друга. Одна шлюпка опрокинула свой живой груз прямо в море, а упавшая вслед за ней вторая приводнилась на их головы.

На немецкой подлодке наблюдали через перископ за тем, что творилось, и не могли понять, как такой огромный лайнер можно было потопить одной торпедой. Через 20 минут «Лузитания» затонула. Из 1861 человека спаслось лишь 663.

Весь мир был поражен этим преступлением, совершенным Германией. Никто не обратил внимания на ее попытку оправдаться тем, что, мол, на корабле, подвергшемся торпедной атаке, среди груза находились боеприпасы. Нападение на «Лузитанию» стало тем инцидентом, который побудил Америку вступить в войну.

Не прошло и нескольких дней с момента трагедии, как в американских газетах появились сообщения о том, что на борту «Лузитании» находились несметные сокровища. Так родилось «дело о сокровищах» «Лузитании». А раздул этот пожар бывший водолаз Беньямин Ливитт. Он призывал жертвовать деньги на организацию кампании по подъему золота с «Лузитании». Ловкий делец, он путешествовал по американским городам, где демонстрировал публике свой водолазный костюм, рассказывал о затонувших кладах и вообще плел байки о поисках сокровищ. Мало того, он сочинил брошюру, в которой, в частности, писал: «Мы поднимаем золото с «Лузитании». В кладовой судна на пять миллионов долларов чистого золота. Нами установлено, что, помимо этой суммы, в сейфе судового казначея хранится один миллион долларов в виде бумажных денег и бриллиантов. Учитывая, что среди пассажиров находилось много миллионеров и богачей, эта цифра даже занижена. Известно, что у мадам Дераде было золото на сумму в сто тысяч долларов, а Альфред Вандербильт передал на хранение судовому казначею семьдесят пять тысяч долларов. Помимо этого, на затонувшем судне имеется на пять миллионов долларов меди и других цветных металлов».

И дальше этот проходимец уверял, что с таким водолазным снаряжением, каким он располагает, поднять золото очень легко. Средняя прибыль вкладчиков составит 20:1. «Присоединяйтесь к нам, — призывал лжекладоискатель, — и ваше имя войдет в анналы истории, как славное имя тех, кто помог поднять сокровища «Лузитании».

Газета «Нью-Йорк таймс», клюнувшая на обман, называла этого «скромного водолаза» величайшим кладоискателем века, «которому известны места двенадцати затонувших кладов общей стоимостью в сто двадцать семь миллионов долларов». И то ли по неведению, то ли в погоне за сенсацией газеты умолчали о том, что Ливитту пришлось лишь однажды участвовать в подъеме груза затонувшего парохода. Но было это на озере Мичиган на незначительной глубине, а груз представлял собой отнюдь не золото, а медную руду. Скафандр, который демонстрировал Ливитт и с помощью которого намеревался достичь «Лузитании», не был рассчитан на ту глубину, на которой покоилось судно. Этим воспользовался некий Чарлз Ленда из английской судоподъемной фирмы. Он объявил в газете, что в его распоряжении имеется новейший глубоководный скафандр и что он планирует поднять «Лузитанию» летом 1916 года. При этом ссылался на свой опыт по подъему линкора водоизмещением 14 тысяч тонн. Но его быстро разоблачили. Оказалось, что это был вовсе не линкор, а пароход водоизмещением всего 4 тысячи тонн.

Между тем пайщики, клюнувшие на авантюру Ливитта, начали требовать от него каких-то действий. Тогда он нанял потрепанную шхуну, пообещав ее капитану 10 тысяч долларов, но из тех денег, которые поднимут с «Лузитании». А чтобы оттянуть время, он объявил, что необходима детальная разработка планов по подъему сокровищ и дополнительные средства. Их он намерен получить после того, как поднимет более доступные клады в Средиземном море. Все это было, естественно, чистейшей выдумкой. Шхуна, нанятая авантюристом, преспокойно стояла на рейде, и он никуда и не помышлял на ней плыть. Зато в карман к нему плыли солидные денежки. Неизвестно, сколько времени шарлатану удалось бы дурачить доверчивых вкладчиков, если бы не газета «Крисчиен сайенс монитор». Ее журналисты решили проверить то, о чем вещал Ливитт, — о наличии золота на «Лузитании». Очень скоро они установили, что на борту судна никакого золота не было и в помине, кроме бумажных денег у пассажиров. К тому же владельцы «Лузитании» — знаменитая компания «Кунард лайн» уже получила страховую премию. Авантюра Ливитта лопнула.

Только через двадцать лет после гибели «Лузитании» ее обнаружили на дне с помощью эхолота. Водолазы, спустившиеся под воду, подтвердили, что это «Лузитания». Но поиски золота никто не пожелал продолжать. Было ясно, что его на судне нет.

ЖЕРТВЫ ОКЕАНА, или По ком звонит колокол «ЛЮТИНА»

В Лондоне у огромного здания на Лайм-стрит стоит солидный портье в цилиндре, белых перчатках и красного цвета пальто с широким черным воротником и такими же отворотами на рукавах. Его внушительный и респектабельный вид как бы олицетворяет компанию, у дверей которой он дежурит. Это всемирно известная страховая компания «Ллойд». Само здание напоминает какой-то агрегат будущего, а может быть, машинное отделение парохода-гиганта. Строительство обошлось в баснословную сумму — 163 миллиона фунтов стерлингов (архитектор Ричард Роджерс, тот, кто принимал участие в создании знаменитого Центра Жоржа Помпиду в Париже). Но англичане говорят, что фирма «Ллойд» родилась за чашкой кофе и совсем в другом месте. Было это давно.

В 1685 году у берега Темзы на узенькой Тауэр-стрит находилась небольшая кофейня лондонского порта «Ллойдс кофи хауз». Здесь всегда было полным-полно портовой братии. За деревянными столиками сиживали бородатые капитаны с трубками в зубах, владельцы кораблей, никогда не плававшие на них, судостроители и торговцы. Тут подавали не только кофе, но и кое-что покрепче — ром, виски, джин. Обслуживал сам хозяин кофейни Эдвард Ллойд. Таким и изображен он на старинной карикатуре 1798 года: среди капитанов и дельцов с подносом в руках. О чем же беседовали посетители, какие новости обсуждали? Говорили о ценах на фрахт, о стоимости товаров и грузов, во что обойдется снаряжение для трехмачтового судна и запас провианта для дальнего плавания. И, конечно, о погибших в море торговых судах, владельцы которых нередко находились тут же и дополняли слухи важными сведениями о тоннаже погибших кораблей, численности экипажа и т. п.

Сообразительный Ллойд смекнул, что на этих разговорах можно сделать неплохой бизнес. Надо только внимательно прислушиваться к тому, о чем говорят посетители кофейни, и старательно запоминать все, что касается характеристики судов: водоизмещение, осадка, грузоподъемность, количество и название парусов, состав экипажа и прочее. Нелишним были и сведения о капитанах, их умении, знаниях, вплоть до черт характера.

Очень скоро Ллойд стал обладателем бесценных сведений. Он даже завел в 1688 году специальную книгу, в которой, не доверяя уже своей памяти (объем информации рос, как снежный ком), записывал различные данные о кораблях, капитанах и командах. О существовании этой книги мало кто знал, Ллойд предпочитал ее никому не показывать. Зато щедро делился своими знаниями, правда небескорыстно, с дельцами, торговцами, капитанами. Ллойд стал известной фигурой среди деловых кругов. Ведь каждый бизнесмен, будь то маклер или купец, хотел знать, можно ли доверять перевозку грузов тому или иному капитану, надежно ли судно, на котором он выйдет в море. Одним словом, Ллойд занялся сбором различных сведений о торговом флоте Англии. Как мы бы теперь сказали, он, как истинный предприниматель, учел спрос, то, в чем нуждались клиенты, и постарался его удовлетворить.

В один прекрасный день Ллойд понял, что собранные им сведения о судах и капитанах гораздо ценнее, чем его старая кофейня. Продав ее, он выстроил неподалеку новое здание, где и разместилась ставшая известной на весь мир страховая контора «Ллойд». Здесь уже была не одна книга, а более десятка, где подробно регистрировались данные о новых кораблях, заложенных или уже построенных и спущенных на воду, о составе команд, о перемещениях с корабля на корабль капитанов. Записывалось время отбытия и прибытия судов, отмечалось наличие и характер груза. Когда судно погибало, его вычеркивали из списков. Причем указывалась причина гибели. Как правило, все судовладельцы страховали свои корабли у «Ллойда». И сегодня ни одна страна не обходится без «Ллойда». При этом могущественном страховом обществе созданы самостоятельные организации. Одна из них Морской регистр (сведения о ходовых качествах кораблей, правилах кораблестроения и контроля строительства судов на верфях всех континентов). В специальных книгах, издаваемых «Ллойдом», отмечаются «Потонувшие в море», «Потерпевшие кораблекрушение при столкновении», «Сгоревшие и взорвавшиеся», «Погибшие во льдах». Причем никаких домыслов, все документировано, абсолютно точно и в соответствии с фактами. Но самая зловещая книга в красном переплете — о кораблях, пропавших без вести. Первая такая книга вышла в 1873 году, а последняя — пятнадцатая — только заполняется, в ней уже значится более сотни судов. Издает «Ллойд» и ежемесячный «Бюллетень аварийности» — о происшествиях: взрывах, пожарах, посадке на мель, столкновениях и т. п.

В 1896 году в центральном зале к тому времени уже всемирно известной фирмы «Ллойд» был подвешен медный колокол. Он установлен под куполом стеклянного потолка и покоится на шести изящных колоннах. У этого колокола своя драматическая история.

Знаменитый колокол был отлит во Франции для фрегата «Лютина» («Резвый»). Корабль был вооружен тридцатью двумя орудиями и считался одним из самых быстроходных и красивых судов французского военного флота. Наступил момент, когда судно должно было показать себя в деле. Шла война между Францией и Англией. Английская эскадра под командованием адмирала Дункана в 1793 году появилась на рейде Тулона. Во время сражения англичанам удалось захватить «Лютина» и привести этот трофей в Лондон.

На фрегате подняли британский флаг, но сохранили старое название, чуть изменив его — «Лютин». С этих пор судно стали использовать для перевозки различных ценных грузов. Так было и в начале октября 1799 года. «Лютин» под командованием капитана Скиннера вышел из Ярмута и взял курс к берегам Германии. В трюме корабля находился особо ценный груз — ящики с золотыми слитками и монетами. Эти деньги лондонские купцы отправили в Гамбург для деловых расчетов со своими клиентами. А чтобы обезопасить себя от риска, купцы застраховали груз у «Ллойда» на сумму 900 тысяч фунтов стерлингов. (Все золото и монеты, которые находились на «Лютине», оценивались в 1 миллион 175 тысяч фунтов стерлингов.) Правда, тогдашний глава компании «Ллойд», племянник ее основателя, не сразу решился застраховать корабль и груз на такую огромную сумму. Но, тщательно взвесив все «за» и «против», согласился. И вот «Лютин» держит курс к берегам континента.

Всего сорок часов — около полутора суток требовалось судну, чтобы пройти этот маршрут.

Через восемнадцать часов плавания, когда «Лютин» находился у входа в голландский залив Ваддензее, разразился шторм. Чтобы избежать грозившей судну опасности наскочить на прибрежные отмели у голландского берега, капитан попытался отойти от берега и вывести корабль в открытое море, подальше от коварных песчаных отмелей. Однако ветер крепчал, и фрегат гнало на остров Влиланд. Команда прилагала нечеловеческие усилия, чтобы спасти судно. Но дождь, кромешная тьма, а главное ураганной силы шторм сделали свое дело. «Лютин» потерял управление и покорился ветру и волнам. Вскоре корабль налетел на мель, накренился на правый борт. В тот же миг огромный вал накрыл его, а следующая волна перевернула судно. Погибли все 200 человек экипажа, кроме одного матроса, но и он вскоре скончался. Перед смертью он успел сказать спасшим его голландским рыбакам, что на затонувшем корабле много золота.

С этого момента голландских рыбаков и жителей побережья охватила «золотая лихорадка».

В Лондоне весть о гибели «Лютина» — «золотого» фрегата — стала большим ударом. Особенно для «Ллойда». Ведь компании пришлось сполна выплатить страховку — 900 тысяч…

А между тем голландские рыбаки и жители побережья не теряли времени даром. В это время Англия и Голландия находились в состоянии войны, и последняя объявила «Лютин» своей собственностью, так как судно затонуло в ее территориальных водах. Во время отливов борт судна поднимался над водой и попасть в его трюм не составляло особого труда. Полтора года рыбаки и местные жители собирали золотой урожай. По распоряжению короля им предоставили право оставлять у себя одну треть добычи. Так, только за первые восемнадцать месяцев с «Лютина» было поднято золота на сумму более 70 тысяч фунтов стерлингов.

Но штормы делали свое дело, и корпус затонувшего корабля все глубже уходил в грунт, течение заносило его песком. Из-за этого пришлось прекратить поднимать золото. Только пятнадцать лет спустя о фрегате вспомнили вновь. Король Нидерландов создал концессию, по которой предоставил право жителям заниматься поисками и подъемом сокровищ «Лютина», оставляя себе уже половину найденного. Остальное должны были сдавать в казну.

К тому времени война между Нидерландами и Англией закончилась. И Вильгельм I решил подарить «Лютин» английскому королю Георгу IV. Однако король не собирался сам заниматься кладоискательством, а предпочел продать права на «Лютин» какому-нибудь богатому дельцу. И такой толстосум нашелся — это был «Ллойд».

Как и подобает бизнесмену, он сразу же поставил дело на солидную основу. Подсчитал, какие потребуются расходы и какова будет выгода. Только после этого приступил к подъему сокровищ.

Несколько серьезных попыток овладеть золотом дали небольшой результат. За шесть лет — с 1855 по 1861 год — подняли около сорока тысяч фунтов стерлингов. Это едва окупило сами экспедиции.

В 1859 году, помимо нескольких золотых монет и слитков, были подняты со дна судовой колокол «Лютина» и руль. И было решено увековечить память фрегата и самую неудачную страховую операцию компании «Ллойд». Из дубовых досок руля изготовили стол и кресло для председателя правления страхового общества. В спинку кресла врезали медную памятную дощечку с такой надписью:

«Это кресло сделано из деревянного руля фрегата Его Королевского Величества «Лютина», который утром 9 октября 1799 года отплыл с Ярмутского рейда, имея на борту большое количество золота, и погиб тою же ночью у острова Влиланд. Все находившиеся на судне люди, кроме одного человека, погибли. Руль был поднят с затонувшего судна в 1859 году, после того как пролежал под водой шестьдесят лет».

С этих пор все важные вопросы по страховке судов решались за этим столом, а колокол стоял до поры под ним. Но в 1896 году кем-то было предложено подвесить его в центральном операционном зале, где заключались страховые договоры с владельцами кораблей и грузов. Идея понравилась. И вот уже сто лет колокол висит в главном зале, и время от времени раздаются его зычные удары.

В 1886 году нашли большую железную пушку с «Лютина», и «Ллойд» подарил ее городу Лондону.

До начала XX века было организовано несколько экспедиций по подъему золота «Лютина». Созданы акционерные общества, потрачены солидные деньги. Причем во время поисков применяли самое новейшее водолазное оборудование и технику: кессоны, водолазный колокол, землечерпалки, землесосы и т. д. Бывало, едва удавалось откопать корпус фрегата, как тут же его заносило песком. Чтобы предотвратить заносы, пытались вокруг останков «Лютина» возвести стену. Для этого уложили на дне более семи тысяч мешков с песком. Но и мешки засыпало морским песком. К 1900 году за сорок лет удалось поднять всего тысячу фунтов стерлингов. И уже вскоре водолазы не смогли найти место, где покоился фрегат. Думали, что сильное течение утащило его в море.

Только в 1911 году с помощью мощных насосов, установленных на специальном судне, остов «Лютина» был обнаружен под двенадцатиметровым слоем песка. Водолазы приступили к поискам. Работа затруднялась сильным течением. То и дело на поверхность извлекали то ржавую пушку, то ядро, то обломок шпангоута. За лето работы под водой удалось очистить корпус фрегата от песка, и тогда обнаружили, что пороховой погреб, где хранилось золото, от времени разрушился, железные ядра оказались спаянными ржавчиной, словно покрытыми толстой коркой. Образовалось что-то вроде огромного сейфа. Его удалось взорвать. Но в этот момент осенние штормы принудили прервать работы. За зиму «Лютин» снова занесло песком. К этому времени кончились и деньги на эскпедицию. Поднятые со дна гроши — несколько золотых и около 300 серебряных монет — не могли окупить понесенные расходы, не говоря о том, чтобы организовать новые поиски.

История «Лютина» на этом не закончилась. Еще не раз делались попытки добраться до его золота. Одна из последних была предпринята более полувека назад. В 1939 году голландцы запустили в дело огромную драгу, предназначенную для добычи олова, и стали исследовать затонувший корпус корабля. Поиски велись со всей тщательностью; были извлечены даже такие мелкие предметы, как пуговицы с морских курток и брюк. Но слитки так и не попали в сети искателей.

Как признает теперь большинство экспертов, в тот момент, когда «Лютин» натолкнулся на песчаную отмель, его корма или, по крайней мере, «тяжелая» часть ее оторвалась и затонула несколько в другом месте по отношению ко всему корпусу корабля. Недавно были найдены первоначальные чертежи «Лютина». Они показали, что длина судна примерно на 18 метров больше общей длины остатков корпуса судна, исследованных и занесенных на карту водолазами. Также установлено, что слитки золота были уложены в складском помещении на корме. Все это говорит о том, что, вероятно, двенадцать из четырнадцати предпринятых поисковых экспедиций велись в месте нахождения той части обломков «Лютина», где слитков золота не было.

Разрешение на возобновление поисков и извлечение ценностей с 1939 года не давалось и до сих пор не дано. Представители агентства «Ллойд» недавно заявили, что ожидают новых предложений, обоснованных как с научной, так и с финансовой точки зрения.

По новым условиям «Ллойда» предприниматель может получить из первых добытых 100 тысяч фунтов стерлингов на покрытие своих расходов только 12 тысяч фунтов. Затем добыча должна делиться в пропорции: 70 процентов — предпринимателю и 30 процентов — «Ллойду».

После публикации новых условий на извлечение сокровищ и новых объективных данных об их возможном местоположении было подано около трехсот заявлений с просьбой разрешить поиски. Кроме предложений такого порядка, как использование направленного ядерного взрыва и помощь трех «медиумов», которым «удалось войти в спиритическую связь» с покойным капитаном «Лютина», есть и серьезные, технически обоснованные.

Возможность найти сокровища привлекла предпринимателей разных стран и профессий. Среди них и банковская компания из Кувейта, и французский зубной врач, и изобретатель из Уэльса, и торговец лошадьми из Новой Зеландии, и швейцарский банкир.

И по сей день над водой около острова Влиланд можно увидеть железную конструкцию, так называемую Башню Бекера, сооруженную одним из тех, кто пытался овладеть золотым кладом.

Но еще более знаменитым памятником является колокол с «Лютина», о котором уже упоминалось.

В него по традиции звонят всякий раз, когда поступают какие-либо важные сообщения. Один удар — это предвестник беды. Глашатай медленно зачитывает текст, переданный по телетайпу. Обычно это сообщение о смерти кого-либо из королевского дома или о постигшем страну стихийном бедствии. Два удара — все знают: пришли добрые вести — в порт вернулся корабль, считавшийся погибшим, или кто-то из капитанов совершил нечто героическое, а может быть, на фирму пожаловала сама королева. Но вот прозвучали три удара — они отдаются погребальным звоном и означают, что зафрахтованный фирмой корабль никогда уже не вернется в порт приписки и владелец судна может получить в кассе «Ллойда» чек на сумму страховки.

И возможно, кое-кому в этот момент вспоминаются слова английского поэта XVII века Джона Донна:

Смерть каждого Человека

умаляет и меня, ибо я

един со всем Человечеством,

а потому не спрашивай

никогда, по ком звонит

Колокол: он звонит по Тебе.

ТРАГЕДИЯ НА МОРЕ, или КРОВАВАЯ САГА «БАТАВИИ»

ОПАСНОЕ ПЛАВАНИЕ

Некоронованной владычицей заморских земель в XVII веке была нидерландская Ост-Индская компания. Ей подчинялись тропические острова и архипелаги, откуда вывозили товар, ценимый дороже золота: корицу и перец, гвоздику и мускатный орех, имбирь и сандаловое дерево. Компания возникла в 1602 году — через год после плавания адмирала Оливера ван Ноорта к Островам пряностей. Это было первое голландское и четвертое по счету (после Магеллана, Дрейка и Кавендиша) морское кругосветное плавание. Ван Ноорт вернулся в Роттердам в 1601 году. И сразу же по его следам устремились купцы Ост-Индской компании. Одна из их баз, где были созданы фактории, находилась на острове Ява в городе Батавия (нынешняя Джакарта, столица Индонезии). Очень скоро голландские корабли освоили маршрут от Амстердама до Батавии. Сюда из Европы доставляли, помимо товаров для продажи и обмена, оружие и деньги. И то и другое необходимо было, чтобы успешно вести борьбу за новые земли с конкурентами — англичанами, португальцами и испанцами.

Именно такой груз должна была доставить на Яву «Батавия» — один из самых больших кораблей Ост-Индской компании. Судно имело 40 с лишним метров в длину, 12 в ширину, столько же в высоту, от верхней палубы до киля. На борту было свыше 500 человек — экипаж, солдаты, пассажиры. А в трюмах, помимо пушек и оружия, находились ткани, вино и прочие «мелочи» — всего шестьсот тонн. В том числе и деньги для выплаты жалованья служащим компании и на покупку пряностей. Двенадцать больших сундуков, полных серебряными монетами на общую сумму 250 тысяч гульденов. И еще — сундучок с драгоценностями. Среди них две особо ценные: камея из агата, когда-то принадлежавшая Константину, византийскому императору IV века нашей эры, и агатовая чаша той же эпохи. Еще недавно она была собственностью великого художника Рубенса, и он, видимо, продал ее компании. Все это содержимое сундучка с драгоценностями предназначалось для индийского султана Джахангира и других восточных владык. Среди пассажиров «Батавии» были чиновники, купцы, служащие компании, их семьи и дети.

В конце октября 1628 года корабль вышел из Амстердама. Это было его первое плавание и, как окажется, последнее. Капитаном на «Батавии» был Ариен Якобс, но возглавлял плавание командор Франциск Пельсерт — доверенное лицо Ост-Индской компании, один из ее высших чинов. Несмотря на сравнительно молодой возраст — тридцать пять лет, ему поручили командовать экспедицией и доверили ценный груз. Пельсерт был спокоен за ценности на корабле. За те тридцать лет, что прошли со дня основания Ост-Индской компании, на ее кораблях ни разу еще не было случая, чтобы кто-то попытался поднять бунт и захватить груз. Что касается «внешнего врага» — пиратов, то «Батавия» вполне могла постоять за себя. Ее грозное вооружение гарантировало безопасность. И тем не менее, как окажется, путешественникам было чего опасаться. Угроза притаилась на самом судне.

Надо сказать, что капитан Якобс был опытным мореходом, но человеком, наделенным многими пороками. Был дебоширом; когда выпивал — а это он любил — становился своенравным и драчливым. По отзывам современников, джин — то есть «можжевеловая водка казалась ему нектаром, а от выражений, слетавших с его уст, приходили в смущение даже колониальные солдаты».

Неудивительно, что вскоре между капитаном и Пельсертом возникла взаимная неприязнь. Тем более что очень скоро после того, как вышли в море, Пельсерт начал подозревать капитана в коварных замыслах. И, как окажется, был прав. Капитан замыслил недоброе. Однако прямых улик у Пельсерта пока что не было. Рассчитывать на преданность всей команды он не мог. Положиться можно было только на тридцать солдат и нескольких служащих компании. За капитаном пошли бы, как предполагал Пельсерт, часть матросов и Иероним Корнелис — старший представитель компании, третий по рангу на «Батавии», человек щуплый, с тихим голосом и вообще малоприметный.

Здесь необходимо сказать о том, что на корабле нашлось и «яблоко раздора» — золотоволосая красавица аристократка Лукреция Янс, ехавшая к мужу на Яву в сопровождении служанки Жанте. Капитан Якобс, бывший к тому же и ловеласом, обратил на нее внимание, но дама отвергла его ухаживания. Она явно симпатизировала галантному Пельсерту и не обращала внимания на грубого капитана. Тем самым разжигала его ревность. Еще меньше она замечала Иеронима Корнелиса.

Плавание продолжалось, и угроза бунта на судне все возрастала. Мысль захватить корабль с ценным грузом возникла у капитана и его сообщников еще в начале плавания. Они рассчитывали, завладев судном, перейти на службу к португальцам, то есть к тому же совершить измену. Можно предположить, что пренебрежение Лукреции, то, что она отвергла домогательства капитана (он вскоре утешился с ее служанкой) и с явным презрением относилась к Иерониму Корнелису, только ускорило намерение заговорщиков захватить корабль. Причем коварный Корнелис распустил слух среди экипажа, что Лукреция ведьма, и подговаривал матросов вымазать ее дегтем и обвалять в перьях. А капитан даже предложил порезать ей лицо бритвой. Все это они затеяли для того, чтобы спровоцировать Пельсерта и тот был бы вынужден принять суровые меры против матросов, которым поручили эту операцию. Если бы это произошло, то, как рассчитывали организаторы провокации, за матросов вступились бы остальные члены экипажа и тогда перевес в живой силе окажется на их стороне.

«Батавия» обогнула мыс Доброй Надежды. Здесь ее и корабли сопровождения застал жестокий шторм. Он раскидал суда, и они потеряли друг друга. Дальше «Батавия» плыла, как говорится, в гордом одиночестве. Минуло восемь месяцев со дня ее отплытия из Амстердама. Цель плавания — город Батавия — была близка. Заговорщики, понимая, что время работает против них, решили действовать. Вечером, когда Пельсерт ушел к себе в каюту, матросы, по наущению главарей, ворвались в каюту Лукреции (дверь им открыла Жанте) и, надругавшись над ней, вымазали дегтем и пухом. А дальше произошло вот что. О случившемся Пельсерту доложил священник. Пельсерт был в этот момент болен и лежал у себя в каюте. Но он встал с постели и вызвал стражу. Пока он дошел до палубы, солдаты уже разогнали матросов, а женщины пассажирки помогли Лукреции вернуться в каюту.

Пельсерту было ясно, что зачинщиком всей этой истории был сам капитан, хотя он и категорически отрицал свою причастность к происшедшему. Он заявил также, что плыть осталось еще шестьсот миль и нет надобности впередсмотрящему сидеть на фок-мачте — впереди безбрежный океан. События той же ночи показали, как глубоко ошибался капитан.

А пока что Пельсерт в своей каюте обсуждал с верными ему офицерами, как быть дальше. На палубе с требованием утопить ведьму собрались матросы. Что было делать? Взять всех под стражу — значило сыграть на руку капитану. Сделать вид, что ничего не происходит и оставить виновных безнаказанными, — расписаться в собственном бессилии и тем самым поощрить заговорщиков.

Между тем «Батавия» подошла к рифам около небольшого архипелага. Но никто об этом не догадывался. Была ночь, а расчеты капитана оказались неверными. То ли он сознательно сошел с курса, чтобы не попасть на Яву, то ли это была роковая ошибка. Но как бы то ни было, «Батавия» налетела на страшные рифы у архипелага Аброльюс, а точнее, на скалы Хаутмена, открытые за десять лет до того голландским капитаном Фредериком Хаутменом. Архипелаг находился в нескольких десятках миль от северного берега Австралии.

Случилось это в ночь на 4 июня 1629 года. Острова и скалы скрывала тьма, ветер заглушал грохот прибоя, буруны не были видны в обманчивом лунном свете. Казалось, рифы поджидали несчастную «Батавию».

Когда судно налетело на риф, раздался треск, скрежет, «Батавия» накренилась на правый борт; послышались крики людей, понявших, что корабль тонет. Но капитан доложил Пельсерту, что прямой опасности нет и судно продержится на поверхности, по крайней мере, до утра. Однако предложил переправить на остров пассажиров и солдат. Первую спущенную шлюпку разбило волнами о борт, за места в других началась драка. Наконец удалось спустить шлюпку, в которую сели Пельсерт и его офицеры. Они захватили с собой часть драгоценностей. Вслед за ними в шлюпке на берег отправился капитан. Старшим на тонущем корабле оставался Корнелис.

Те, кому не хватило места в шлюпках, привязались к обломкам мачт, к деревянным ящикам, некоторые пытались добраться до берега вплавь. Матросы вели себя достойно, успокаивали обезумевших от страха пассажиров, пытались спасти хотя бы часть продовольствия, бочонки с пресной водой. Но самое трудное было погрузить в шлюпку, которая плясала на волнах, сундуки с монетами. В конце концов это так и не удалось сделать и пришлось отказаться от мысли спасти их.

Группа матросов, разбив бочки с вином, устроила в одной из кают настоящую попойку. А тем временем Корнелис спустился в кладовую, взломал сундучок с сокровищами и надел на шею золотую цепь, хранившуюся там среди других драгоценностей. После чего позвал пьяных матросов и предложил им набить карманы серебряными монетами. Теперь они стали соучастниками ограбления.

Не успела первая шлюпка с Пельсертом причалить к островку, как «Батавия» резко накренилась на правый борт и пошли ко дну. Оставшиеся в живых с ужасом наблюдали картину гибели корабля и людей.

Добравшись до островка, обследовали его и убедились, что ни воды на нем, ни тем более какой-либо живности нет. Таким же безводным оказался и соседний клочок земли.

До города Батавии было полторы тысячи миль. И надо было думать о том, как добраться туда. Для начала решили попытаться найти землю, где была бы вода. Якобс предложил Пельсерту вместе с ним отправиться на ее поиски на боте. Коварный капитан вновь задумал недоброе. Он рассчитывал покончить с Пельсертом, как только островок скроется из виду, а сам бы поплыл на боте на Яву. Там он сообщил бы, что «Батавия» погибла, а Пельсерт остался на островке сторожить спасенный ценный груз. Наверняка ему бы предоставили корабль для того, чтобы плыть к месту катастрофы, где, по его словам, ждал Пельсерт. Прибыв туда, он вместе с Корнелисом захватил бы судно, забрал бы все золото и был таков — отправился бы в плавание, став, по существу, пиратом. Пельсерт чувствовал неладное. Ему не понравилась команда бота, которую подобрал капитан. Но делать было нечего — главное не поиск воды, главное — добраться до Батавии. Что касается капитана и возможного с его стороны злого умысла, то Пельсерт на всякий случай взял с собой двух верных офицеров и пятерых солдат. У капитана же на боте находилось пятнадцать верных ему матросов. Неизвестно, как обернулись бы события и кто победил в предстоящей схватке, если бы, на счастье Пельсерта, по пути им не встретился плот с десятью солдатами. Они возвращались с большого острова, куда плавали на разведку. Пельсерт приказал солдатам пересесть в бот, несмотря на возражения капитана. После чего поплыли на север, к Яве.

С великими трудностями бот, полный людей, открытый солнцу и всем ветрам, преодолев полторы тысячи миль, доплыл до Батавии. В пути ничего исключительного не случилось. Капитан не рискнул осуществить свой злодейский план.

В Батавии Пельсерт доложил губернатору о том, что произошло, и рассказал о своих подозрениях. Матросов, причастных к нападению на Лукрецию, арестовали, а капитану объявили, что он подозревается в подготовке мятежа и захвате корабля. Было организовано следствие. Однако доказать тогда это не было возможным — отсутствовали свидетели, кроме Пельсерта. По распоряжению губернатора снарядили спасательную экспедицию с Пельсертом во главе. Но капитана Якобса в нее не включили из-за опасения новых с его стороны интриг и заговоров, да и следствие по его делу не было еще закрыто.

Корабль, который должен был отправиться к месту катастрофы, назывался «Саардам». В его команду включили водолазов для подъема груза и отряд солдат.

КРОВАВАЯ ОРГИЯ

Что же произошло тем временем на острове, где осталась часть потерпевших кораблекрушение?

С того рокового дня прошло три с небольшим месяца. Поначалу «робинзоны» перевезли с обломков «Батавии» кое-что из уцелевшего на ней, затем занялись постройкой жилищ. Был избран совет во главе с Иеронимом Корнелисом. И тотчас же человек этот преобразился. Из тихого и неприметного он превратился в маленького диктатора. Тогда никому не была еще известна его прошлая жизнь. А тем более жизненные принципы, которые он исповедовал. Знали лишь, что это был скромный, деликатный тридцатилетний аптекарь из голландского города Харлема. Когда-то он занимался живописью, был учеником художника Торренциуса и от него воспринял взгляд на мир, где нет якобы деления на хорошее и плохое, ибо все, и хорошее и плохое, исходит от единственного всемилостивейшего Бога. Отсюда следовал вывод: «В этом мире все дозволено». Учитель стал воплощать свои воззрения на практике, в его доме начались оргии, после чего художника обвинили в растлении молодежи. Ему самому удалось бежать, но многие его приверженцы угодили в тюрьму. Скромному аптекарю повезло — его не тронули, вероятно, потому, что он не был самым фанатичным из последователей «учения». Тогда-то он и решил поступить на службу в Ост-Индскую компанию и, как говорится, от греха подальше исчезнуть где-нибудь на далеких островах. Но, как увидим, идеи учителя прочно засели в его голове.

Теперь, когда угроза ареста над ним уже больше не висела, он осмелел и начал действовать. Во время плавания он только приглядывался, осматривался. Одинаково с почтением относился и к Пельсерту и к Якобсу. Не мог он не заметить и того, что оба они невзлюбили друг друга. Причиной тому, как он вскоре догадался, была Лукреция. Сейчас, когда Пельсерт и Якобс бежали, спасая свои шкуры, он, Корнелис, возглавит лагерь потерпевших кораблекрушение. Под его началом оказалось более двухсот человек. Он распоряжался на острове как полновластный хозяин. Приказал соорудить палатки из парусины, собрать все продовольствие, какое удалось спасти, в одном месте. Туда же снести все вино, которого оказалось в достатке. Но пресной воды в бочонках почти не осталось. Очень скоро люди были вынуждены пить морскую воду и даже собственную мочу. Один из солдат выкрал бочонок вина и напился пьяным. Так и осталось неизвестным, сделал ли он это, чтобы утолить жажду или из-за приверженности к спиртному. Как бы то ни было, Корнелис потребовал для солдата смертной казни. Но совет воспротивился этому предложению. Тогда Корнелис разогнал его и созвал новый, из своих приверженцев. И солдата казнили.

Проблема воды между тем стала главной. Голод «робинзонам» не грозил: на острове гнездились птицы, в прибрежных водах водилась рыба, попадались тюлени. Но пресной воды не было. Ее надо было искать на соседних островках. Корнелис отправил туда плот с десятью верными ему матросами и четырьмя солдатами, которым не доверял. Когда плот вернулся, матросы рассказали, что все солдаты утонули. Так началась борьба за выживание, за то, чтобы на острове не оставалось лишних ртов и инакомыслящих. Дальше последовали новые убийства. То и дело в лагере узнавали, что кто-то будто бы сорвался со скалы или утонул в море. Но это были одиночные случаи исчезновения людей. Корнелису необходимо было избавиться от солдат, к тому же вооруженных. И он придумал, как это сделать. Послал двадцать человек во главе с солдатом Хейсом на соседний, самый большой, остров якобы за пресной водой. Для этого надо соорудить плот, погрузить на него пустые бочонки — и в путь. Оружие брать с собою не стоит — и без него плот будет тяжелым. Если найдут воду, пусть подадут дымовой сигнал, им вышлют на подмогу людей. Хейс отплыл на остров, тем самым развязав руки Корнелису.

С этого момента люди стали исчезать все чаще. Тонули во время рыбалки, на охоте, якобы от болезней (здесь пригодились знания бывшего аптекаря, ставшего отравителем). Исчезали даже целые семьи. Наконец душегубы Корнелиса настолько осмелели, что перестали таиться и творили свои кровавые дела средь бела дня и на глазах у свидетелей. Так убийства стали повседневной работой. Только в один день 4 июля 1629 года (через месяц после гибели «Батавии») было убито сорок человек.

Пока бесчинствовали головорезы Корнелиса, он приказал привести к нему в палатку Лукрецию. Она наотрез отказалась стать его любовницей. И повторяла это несколько дней. Тогда он велел притащить в палатку сына одного из солдат и, на глазах у Лукреции перерезав ему горло, заявил, что и ее ждет та же участь, если она и дальше будет сопротивляться его желанию. После чего садист вышел из палатки и преспокойно отправился ужинать с родителями только что зарезанного им мальчика, поднял тост за его здоровье.

Не выдержав столь изощренной пытки, Лукреция в конце концов сдалась.

Вскоре с дальнего острова подали дымовой сигнал. Это означало, что солдаты во главе с Хейсом нашли воду. И почти в то же время из лагеря бежал один матрос по имени Хендрик Клаас, которому, как и другим, грозила смерть от рук приспешников Корнелиса. Матросу удалось доплыть до острова, где находился Хейс, и рассказать о тех кровавых бесчинствах, что творились в лагере. Надо ли говорить, что для Корнелиса такой очевидец его зверств, как Клаас, как, впрочем, и все те, кто был с Хейсом и узнали от матроса об убийствах, были очень опасными свидетелями. Ведь если придет с Явы корабль, чтобы спасти тех, кто был на «Батавии», и на нем узнают о преступлениях, то Корнелису несдобровать.

Когда Хейс выслушал страшный рассказ матроса, он решил не возвращаться в лагерь. Оружие у Хейса и солдат, которые находились с ним, Корнелис предусмотрительно отобрал. Хейс приказал изготовить из дерева пики, устроить завалы, замаскировать их.

А тем временем на острове, где находился Хейс, появились новые беглецы. Рискуя, они переплывали кто на чем через пролив, чтобы избежать участи несчастных, убитых в лагере. Скоро вокруг Хейса собралось более тридцати человек. Терять им было нечего, все были полны решимости драться. Полон решимости покончить с «мятежниками» был и Корнелис. Он снарядил отряд и отплыл на остров, где обосновались непокорные.

В первой же стычке отряд Корнелиса, потеряв несколько человек, отступил. Надо сказать, что сам генерал-капитан, как теперь называл себя Корнелис, в сражении не участвовал. Но после неудачи ему пришлось лично возглавить штурм острова. Но прежде он решил прибегнуть к хитрости. Через своего посланца предложил Хейсу перейти на свою сторону, обещая сохранить жизнь ему и всем, кто был с ним. Хейс категорически отверг это предложение. Тогда Корнелис приказал одному из своих бандитов застрелить Хейса. Но не успел тот вскинуть мушкет, как появились люди Хейса. Причем некоторые тоже были с мушкетами, захваченными в предыдущем бою. Корнелис струсил, стал уверять, что он пошутил и не желает ничего плохого Хейсу. Но ему никто не поверил. Солдаты перебили бандитов, а их главаря Корнелиса взяли в плен. Однако в лагере на острове еще Оставалось достаточно бандитов, чтобы вновь атаковать Хейса. Неизвестно, чем кончилась бы эта война, если бы на горизонте не показался корабль. Это был «Саардам», тот самый, что отправился к месту, где потерпела катастрофу «Батавия». Это было 16 сентября 1629 года.

Как только Хейс увидел корабль, он бросился в волны и поплыл к нему — был отличным пловцом. Благополучно достиг судна и поднялся на борт. Его встретил Пельсерт, которому он и рассказал о том, что происходило в лагере, пока тот отсутствовал.

А в это время бандиты, тоже заметив корабль, решили его захватить. Они направили к нему плот с двадцатью вооруженными головорезами. Когда плот приблизился к «Саардаму», Пельсерт велел Хейсу спрятаться, а сам подошел к борту и спросил, где остальные, живы ли они? Ему ответили, что все живы-здоровы и находятся на дальнем острове, где обнаружили воду и разбили новый лагерь. Пока Пельсерт беседовал, на «Саардаме» приготовились к бою, о чем подали знак Пельсерту. Тогда он неожиданно для бандитов предложил им сложить оружие и сдаться. Последовал предупредительный залп, бандиты побросали оружие. Всех их связали и посадили под замок в трюме. Затем «Саардам» подошел к острову, где все еще оставался кое-кто из бандитов. Они также легко были захвачены в плен. Стали искать, кто же остался в живых из пассажиров «Батавии». Удалось найти сорок человек. Они-то и рассказали, какой ужас пришлось им пережить и что творили головорезы с Корнелисом во главе.

Всех мятежников, как теперь их называли, содержали в тюрьме, сооруженной прямо тут же на острове из твердых коралловых плит. Надежно охраняли, хотя бежать было некуда — кругом океан. Корнелиса поместили с «комфортом» — в отдельной темнице. Началось дознание. В ходе его выяснились многие ужасные обстоятельства. Большинство мятежников не отрицали своей вины и быстро признались во всех кровавых злодеяниях, не дожидаясь пытки. Дело в том, что по голландским законам виновным в совершенном преступлении считался лишь тот, кто признавался добровольно. Но… при допросе разрешалась пытка. «Добровольно признался» и Корнелис, правда, пытался запутать следствие, сбить с пути, валил вину то на капитана Якобса, то на Пельсерта, обвинял их в дезертирстве, каялся и тут же отрекался от сказанного. Несмотря на уловки и увертки, избежать наказания ему не удалось. Он и перед смертью, пытаясь оттянуть ее, просил казнить его последним. Корнелиса четвертовали, а потом повесили. Вместе с ним вздернули еще семерых. Остальных — кого протащили под килем «Саардама», кого выпороли плетьми, а двоих высадили без пищи и воды на необитаемом австралийском берегу.

Во время пребывания на острове Пельсерт искал и нашел сундучок с драгоценностями, а в нем агатовую камею императора Константина (ныне она хранится в Гааге) и чашу Рубенса (сейчас находится в картинной галерее американского города Балтимора). Правда, из шкатулки пропали две вещицы: кольцо и золотая цепь. Они оказались среди личных вещей Лукреции. Неужели она согласилась принять их в подарок от Корнелиса?

Но главные ценности с «Батавии» лежали в ее трюме на дне морском. Пельсерт вознамерился поднять эти сокровища. Он предусмотрительно захватил с собой с Явы четырех ныряльщиков и сразу же приступил к поискам. От «Батавии» мало что сохранилось, волны сделали свое дело — разбросали ее части по дну. Но тяжелые сундуки с серебряными монетами морю было не под силу утащить. И действительно, вскоре ныряльщики наткнулись на них. Удалось поднять десять из двенадцати сундуков.

Теперь можно было покинуть останки «Батавии» и распрощаться со зловещим островом.

В начале декабря 1629 года «Саардам» вернулся на Яву. Когда доложили губернатору о том, что произошло, он пересмотрел приговор и в свою очередь приказал кое-кого из мятежников повесить, а некоторых четвертовать и отсечь голову. А Хейса и его солдат наградить. Их чествовали как героев, Хейса произвели в офицеры. Что касается капитана Якобса, то он уцелел — вина его не была доказана, но тюрьмы не избежал. Два года он провел в заключении по обвинению в том, что бросил корабль, когда тот еще не погрузился под воду. Лукреция, муж которой, не дождавшись жены, умер, вышла замуж снова. А Пельсерт неожиданно скончался или, по другим данным, погиб в сражении год спустя.

МОГИЛА «БАТАВИИ»

В XVII столетии в Голландии была издана книга «Несчастливое плавание «Батавии». В ней подробно рассказывалось о трагедии на море, о том, что пережили те, кто оказался на острове, о зверских убийствах и спасении уцелевших. Приводились выдержки из дневников очевидцев о том, какие сокровища были на корабле. Не было только указано точное место, где он погиб. Знали лишь, что это случилось около островов Аброльюс. В подтверждение этого здесь то и дело находили на берегу старинные бутылки, посуду из латуни, а то и человеческие кости. Эти «реликвии» можно было увидеть в музее австралийского города Перта. А на карте появились названия: бухта «Рейд «Батавии», «Остров Пельсерта» и даже остров «Кладбище «Батавии». Однако, как мы помним, капитан Якобс ошибся при определении координат. Впоследствии он попытался исправить неточность. По его данным, «Батавия» погибла в южной части архипелага Аброльюс, у западных берегов Австралии. Но где именно?

Минуло три столетия. И однажды, 4 июня 1963 года, по австралийскому радио прозвучало сообщение о том, что аквалангистами на островах Аброльюс обнаружено место гибели голландского судна Ост-Индской компании «Батавия». Это было все равно что чудо: погибшее судно было найдено в тот самый день, в который ровно 334 года назад оно погибло.

Поиск организовала Генриетта Дрюйк-Брокман из города Перта. А нашел под водой корабль молодой журналист и аквалангист-любитель Хью Эдвардс из того же города.

Нельзя сказать, что до этого «Батавию» не пытались найти. Но все попытки оканчивались неудачей — ведь точные координаты места гибели не были известны. И никто не догадался заглянуть в дневник Пельсерта. Генриетта выписала из Гааги копию этого дневника, сделала точный его перевод на английский и углубилась в чтение. Ее интересовали даже самые мельчайшие детали. В итоге, сопоставив многие факты, ей удалось установить место гибели «Батавии» — в 54 милях к северу от «Острова Пельсерта». На это у нее ушло полтора десятка лет.

О своем открытии она написала книгу. И хотя кое-кто над нею посмеивался, называл «сухопутной морячкой», Хью Эдвардс поверил в ее расчеты и доводы и начал поиски. На них ушло целых три года. Можно было отчаяться, плюнуть на все и свернуть снаряжение. Но Хью был упорным малым.

И вот настал день, когда по радио прозвучало то самое сообщение. Сперва была найдена пушка. Когда счистили слой кораллов, обнаружили трехметровый ствол с выбитым на нем словом «Роттердам» и дату — «1616». Ясно было, что это «Батавия». Дальнейшие подводные раскопки показали, что корпус корабля за три столетия, как ни странно, хорошо сохранился. Это объяснялось тем, что корабль лежал в углублении, будто в могиле. Море позаботилось, чтобы она была удобной и как раз впору кораблю. Со временем она приобрела очертания самой «Батавии», которую надежно защищала от волн расщелина. Рядом на дне нашли бронзовые и чугунные орудия, огромные якоря и множество других предметов. Уцелел даже деревянный киль. Его покрывал тонкий слой кораллов, которые и защитили дерево от разрушения. Нашли много пушечных ядер и даже медные пороховницы, которые, когда их вытащили на поверхность, еще пахли порохом.

Конечно, поднимать огромные тяжелые пушки непросто и даже опасно. Надо было подвести под ствол трос, обвязать его, рискуя отдавить пальцы. После чего поднять наверх сигнал, что можно, мол, поднимать. Там, наверху, люди на плоту, специально сооруженном, начинали с силой крутить лебедку, чтобы вырвать добычу из цепких лап коралловых наростов. Когда орудие достигало поверхности, плот с уловом подтаскивали к буксиру, а от него к главному судну. Однажды многотонное оружие сорвалось и чуть не убило всех, кто был в воде, как и тех, кто находился около лебедки, — ее с корнем вырвало. Приходилось терпеть неприятности и от волн, когда они достигали опасной высоты. Кроме пушек и якорей, на дне обнаружили многие предметы: нож, куски промасленных веревок, много навигационных приборов. Это была редкостная удача: угломер, часть глобуса, два штурманских циркуля — все в отличном состоянии. Но главная находка и самая неожиданная — астролябия, инструмент, которым в старину определяли угол звезды, предшественник секстана. И еще одна находка — медная аптекарская ступка, возможно, та, которой пользовался сам злодей Корнелис.

А где же сокровища? Ведь из сундуков с серебряными монетами (всего на огромную сумму в 6 миллионов 800 тысяч гульденов) еще, по крайней мере, один оставался на дне.

И вот настал день, когда ныряльщик вернулся со дна и, едва ступив на палубу, закричал: «Я нашел!» В руках у него зеленел какой-то кружок, похожий на печенье. Когда его очистили от плесени, прочли надпись: «1626». Это был пиастр, отчеканенный в том году.

А дальше пиастры посыпались в лодку как из рога изобилия, хотя вырвать их из коралловых лап было очень трудно. Некоторые тут же разламывались или, еще хуже, рассыпались на мелкие части. Приходилось выламывать кусок коралла, поднимать его на поверхность и уже здесь осторожно высвобождать монеты. Все они оказались очень тяжелыми, с большим содержанием серебра — около 94 процентов, помеченные годами 1626, 1609, 1575.

Стоит сказать еще вот о чем. Когда закончились находки под водой, приступили к поискам на суше. На тех самых островах, где бесчинствовал Корнелис и его подручные. На маленьком островке размером с футбольное поле обнаружили целое кладбище — неглубокие, наспех вырытые могилы со скелетами. Остров прозвали Островом мертвецов. Такие же могилы были найдены на других островах. На одном нашли даже что-то вроде темницы из коралловых плит. Неужели та самая, в которой содержали перед казнью Корнелиса, тихого аптекаря из Харлема?

КРУШЕНИЕ «ГРОВЕНОРА», или ПОИСКИ «ПАВЛИНЬЕГО ТРОНА»

Знаменитому автору приключений Шерлока Холмса и самому приходилось участвовать как детективу-любителю в расследовании многих дел. Но раскрытие преступлений было далеко не единственным занятием, отвлекавшим Конан Дойла от письменного стола.

Писатель охотно направлял свою энергию, ум и талант криминалиста на раскрытие всевозможных иных тайн. Конан Дойл любил поломать голову над какой-либо загадкой, любил проникнуть средь бела дня сквозь таинственную дверь в странный, скрытый от глаз мир романтики. Как и его герой, великий Шерлок Холмс, он питал пристрастие ко всему необычному, ко всему, что выходило за пределы рутинного течения жизни. Писатель выступал в защиту ирландского патриота, обвиняемого в государственной измене. По просьбе Скотленд-Ярда разгадывал загадку исчезновения среди бела дня Брикстонского экспресса — события, взволновавшего тогда многие умы.

Принимал он участие и в поисках так называемого клада лорда Морреская, оцениваемого в несколько десятков миллионов фунтов стерлингов, ломал голову над завещанием лорда, составленным весьма туманным образом и требовавшим изощренной дешифровки. Но ни Конан Дойл, ни Алан Пинкертон — глава американского сыска, как и многие другие, не смогли проникнуть в тайну завещания лорда Морреская.

С увлечением Конан Дойл следил и за поисками другого сокровища — знаменитого «Павлиньего трона». Впрочем, не только следил, но и давал советы, высказывал предположения, направлял поиски. При жизни писателя они не увенчались успехом. Но и много лет позже тайна исчезновения или гибели трона остается неразгаданной. Судьба «Павлиньего трона» и по сей день — одна из самых загадочных историй..

Что же представлял из себя этот трон и какова его история?

Знаменитый «Павлиний трон» считался бесценной реликвией Великий Моголов — династии, правившей Индией.

По преданию, индийский правитель Шах-Джехан приказал своим придворным мастерам изготовить трон из драгоценных камней и золота. Как говорится в древней летописи, «ему пришла в голову мысль, что огромное количество редких драгоценностей, имевшихся в сокровищнице, лучше всего использовать на сооружение трона, на котором император восседал бы во все возрастающем сиянии».

Лучшие умельцы страны, привлеченные по распоряжению шаха к работе, семь лет трудились над созданием этого трона. На украшение его пошло множество бриллиантов и других драгоценных камней. Трон стоял на двенадцати опорах из изумрудов. Два павлина, усыпанные драгоценностями, как бы венчали спинку трона, а между ними — дерево с листьями из рубинов и жемчуга. В спинку был вделан огромный бриллиант, подаренный персидским владыкой Шах-Аббасом. По словам французского ювелира Тавернье, которому довелось осмотреть этот чудо-трон в середине XVII века, он стоил по тогдашним ценам не менее шести миллионов фунтов стерлингов.

Долго восседать на роскошном троне Шах-Джехану, однако, не пришлось. Власть вместе с троном вскоре перешла к его сыну. А позднее, когда могущественный властелин персов Надир-Шах захватил Кабул — центр провинции империи Великих Моголов, он направил в Индию Мохаммед-Шаху ультиматум. В нем, помимо требования о присоединении к Персии двух провинций, говорилось и о троне: «Я пришел, — заявлял Надир-Шах, — чтобы взять также из Индии в Персию известный трон Моголов».

С возмущением Мохаммед-Шах отверг притязания персов. Судьбу трона решило сражение, происшедшее спустя несколько недель на пенджабской равнине. Персы одержали победу. И первым их условием мира было требование о выдаче им «Павлиньего фона». Так трон Моголов попал к персам.

Во время одного из походов Надир-Шах погиб в схватке с курдами. В этом бою ими был захвачен и трон. Что стало с троном потом? Об этом сообщил английский путешественник Фрейзер. Ему удалось узнать от одного старого курда, принимавшего участие в стычке с персами, что курды будто бы разбили трон, а части поделили между собой.

Впрочем, существует и другая версия. Согласно ей, курды захватили не «Павлиний трон», а его искусную имитацию. Подлинный же трон якобы остался в полной сохранности. Целым и невредимым он попал к англичанам, которые и поспешили переправить его в Лондон.

В середине июня 1782 года английский трехмачтовый парусник «Гровенор», считавшийся лучшим из кораблей Ост-Индской компании, покинул берега Индии и взял курс на запад через Индийский океан. На борту, помимо 70 человек команды, находилось 150 пассажиров — чиновники и офицеры, возвращавшиеся на родину после окончания службы в колонии. Погода стояла прекрасная, и пассажиры, многие с женами и детьми, наслаждались свежим морским воздухом, прогуливаясь по палубе. Никто из них не подозревал, что судно везет в трюме золотые слитки, несколько ящиков золотых монет, слитки серебра и драгоценные камни — всего на сумму в 4 миллиона фунтов стерлингов. И уж никто себе и представить не мог, что в специальной каюте находится бесценное сокровище — легендарный трон индийских владык. Знал об этом, естественно, один лишь капитан Коксон.

«Гровенор» благополучно пересек Индийский океан и приближался к мысу Доброй Надежды. Теперь погода испортилась, сильно штормило, плохая видимость затрудняла ориентировку. Капитан предполагал, что судно находится далеко от берега, но он сильно ошибся. Это стало ясно, когда с мачты раздался предупреждающий крик впередсмотрящего: «Впереди буруны!» Через мгновение корабль налетел на риф. Камни пропороли деревянное дно, и огромный красавец фрегат начал погружаться в воду. Команде удалось забросить канат на выступ рифа, он зацепился, и по нему стали перебираться матросы и пассажиры. Многие при этом сорвались и погибли. Спастись удалось 123 человекам, в том числе 20 женщинам и детям. Все они оказались на восточном африканском берегу, где-то между Дурбаном и портом Элизабет. Что было делать? Как преодолеть тропические джунгли, подстерегающие здесь опасности, не умереть с голода? Решено было идти к порту, разделившись на три группы. Первая из матросов и офицеров была как бы авангардом. Вторая состояла из женщины, детей и стариков. Третья под началом капитана Коксона стала арьергардом, в нее вошли пассажиры-мужчины и несколько матросов. На всех имелось всего несколько пистолетов, два ружья и немного отсыревшего пороха. Добыть пищу с помощью такого арсенала было невозможно, так что пришлось питаться морскими водорослями, устрицами и, если удавалось поймать, рыбой.

Путь был трудный и долгий. Начались болезни. В стычках с туземцами погибло несколько человек, были раненые. Стало ясно, что дойти до цели удастся не всем. Тогда отобрали сорок самых крепких мужчин и решили послать их за помощью в порт Элизабет. Оставшиеся будут ждать, разбив лагерь.

До порта, однако, из всех сорока добрался лишь один матрос. Вернее, его, обессиленного, подобрал конный патруль. Он поведал о трагедии и указал маршрут, по которому следует искать несчастных.

К лагерю направилась экспедиция из трехсот солдат. Более трехсот миль прошел отряд, пока наконец обнаружил место, где находился лагерь. Увы, оно было пусто. Лишь остатки кострищ и несколько скелетов с полуистлевшей одеждой на костях, никаких других следов найти не удалось. Безрезультатными оказались и дальнейшие поиски, которые длились в течение двух лет. Лишь восемь лет спустя стало известно, что среди жен вождей некоторых племен видели белых женщин. Проверить эти сведения была послана экспедиция. И действительно, она обнаружила пять женщин, все они были с «Гровенора». На предложение вернуться в Англию они отказались, предпочитая остаться жить среди туземцев. Объяснить это можно только тем, что женщины уже обзавелись детьми и боялись, что на родине окажутся париями, презираемыми обществом.

Возможно, именно от них мир и узнал о драгоценном грузе «Гровенора». А им поведал об этом перед смертью капитан. Как бы то ни было, но слух о сказочных богатствах «Гровенора» достиг Европы. К месту гибели судна потянулись искатели приключений, разного рода авантюристы и охотники за сокровищами. Уже в начале 1800 года двое англичан наняли ныряльщиков-малайцев и начали поиски затонувшего парусника. Улов их был невелик. Более тысячи золотых и серебряных монет, несколько колец.

Когда об этом стало известно в Лондоне, Адмиралтейство снарядило специальную экспедицию для поисков затонувших сокровищ. С этого момента, можно сказать, и началась эпопея по их добыче со дна морского.

Вскоре экспедиция обнаружила у подводных рифов под слоем песка корпус погибшего судна. Оно лежало на глубине шести метров, так что ныряльщикам из тех, кто добывает жемчуг, не составляло особого труда достичь его. Но попасть внутрь они не смогли, а специальными водолазными средствами экспедиция не располагала.

Спустя несколько лет Адмиралтейство вернулось к мысли поднять затонувшие сокровища. Был разработан специальный проект по подъему «Гровенора». К месту, где лежало судно, направили военный корабль с инженерами — специалистами по работам под водой. И снова ныряльщики-малайцы помогли обнаружить останки судна, которое лежало на боку между скалами. Корпус сильно занесло песком. Инженеры пришли к выводу, что о подъеме судна не может быть и речи.

Казалось, это должно было бы остудить пыл азартных кладоискателей. Однако сокровище то и дело напоминало о себе, когда рыбакам из прибрежных селений удавалось извлечь из воды несколько монет или драгоценностей.

И действительно, до начала XX века никто всерьез не интересовался кладом на дне морском.

Начать поиски вновь побудило развитие водолазной техники и снаряжения. И в 1905 году в Южной Африке, а точнее, в Иоганнесбурге — центре золотодобычи, был создан международный синдикат по поискам золота «Гровенора». Но к тому времени никто уже точно не мог указать место, где лежало судно. Бумаг с указанием координат от прежних экспедиций не сохранилось. И водолазы бродили по дну, надеясь наткнуться на останки корабля. Видимо, именно тогда к поискам подключился Конан Дойл.

Наконец судно было обнаружено под трехметровым слоем песка. Откопать его с помощью водолазов не представлялось возможным. Тогда, раздобыв дополнительные средства, приобрели большую землечерпалку. Но она оказалась бесполезной на такой незначительной глубине. Купили кран, которым думали расчистить песок под затонувшим кораблем. Но новые насосы песка сводили на нет всю проделанную работу; казалось, море не намерено отдавать свою жертву. К этому надо добавить, что периодически возникавшие штормы затрудняли работы, а то и вовсе вынуждали их свертывать и ожидать подходящей погоды. К тому же у синдиката поиссякли средства и он вынужден был свернуть работы. Лишь через несколько лет, когда был создан новый «Синдикат по добыче сокровищ «Гровенора» с еще более солидным капиталом, они возобновились.

На этот раз интерес к подъему сокровищ проявил американский миллионер Пит Крайн. Перебрав несколько проектов, он остановился на предложении инженера Вебстера. Оно заключалось в том, чтобы проникнуть на «Гровенор» снизу, с помощью туннеля, проложенного с берега. И работа закипела. Доставили оборудование, взрывчатку, на берегу построили бараки для рабочих, складские помещения. Предстояло сначала прорыть наклонную, под углом сорок пять градусов шахту в сторону моря, потом рыть горизонтально под дном в сторону затонувшего судна. Породу взрывали динамитом. Трижды туннель рушился, так что приходилось все начинать сызнова. Наконец до «Гровенора» осталось каких-то десять метров. Соорудили в конце его две водонепроницаемые камеры с водонепроницаемыми дверями. Через них водолазы должны были проникнуть на судно. Оставалось только взорвать последние метры скального грунта. В этот самый ответственный момент, когда цель казалась близка, у миллионера кончились средства. Пит Крайн убрался восвояси, напрасно израсходовав огромные деньги.

На этом не закончились попытки добраться до сокровищ «Гровенора». Подсчитали, что за сто лет было организовано около двадцати экспедиций. Одну из них в конце 50-х годов нашего века послало к месту гибели корабля правительство ЮАР. И уже совсем недавно бельгийский миллионер Гвидо Бакер вознамерился добраться до корпуса корабля с помощью стальной трубы. По ней водолазы должны были проникнуть на судно. И хотя Бакер был уверен в успехе, океан и в этот раз не захотел расстаться со своей добычей. Сокровище так и лежит на дне залива, который отныне называют заливом Гровенора.

КОЛОКОЛ С ПАРУСНИКА «СЕНТ-ЖЕРАН», или ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ

К западу от Мадагаскара, в Индийском океане, лежит остров, ныне именуемый Маврикием. На картах европейских мореплавателей он появился в самом начале XVI века. В те годы упорные португальцы, следуя путем, проложенным Васко да Гамой, уже без боязни огибали Африку и устремлялись через океан к заветной Индии. Одним из тех, кто шел этой дорогой, был капитан Педро де Маскареньяс. Он-то и стал тем первым европейцем, который пристал к этому острову в 1505 году. В 1638 году на острове поселились голландцы. Они занимались заготовкой ценного дерева «буа макан», а также эбенового дерева, так ценившегося в Европе. Затем островок перешел во владение Франции. Его так и называли: Иль-де-Франс — Остров Франции.

До последнего времени Маврикий (с прошлого пека он принадлежал англичанам) был тихим, затерянным в море клочком земли.

Сегодня Маврикий — одно из независимых государств Африки. После более чем полуторавекового владычества англичан над островом реет флаг суверенной страны. 800-тысячное население острова наконец обрело свободу.

Есть люди, глаза которых при слове «Маврикий» загораются особым блеском. Это — филателисты. Их внимание к острову не ослабевает вот уже более ста лет, с середины прошлого века. Точнее сказать, не к острову, а к марке, выпущенной на Маврикии и ставшей одной из ценнейших в мире. Остальные же «простые смертные» на просьбу рассказать что-либо об этом острове не сообщат ничего интересного, за исключением разве тех, кто посетил здешний ботанический сад и знает печальную историю Поля и Вергинии. Двести лет назад двое этих молодых людей жили именно здесь, на острове Иль-де-Франс. Позвольте, скажете вы, разве может помнить наш современник о событиях, разыгравшихся двести лет назад? Конечно, нет. Но у человечества есть особая память — книги. Благодаря им мы знаем и помним о многом, что происходило до нас, о чем думали и мечтали, за что боролись наши предшественники.

Маленькая книжечка «Поль и Вергиния» была написана двести лет назад. Ее зачитывали до дыр, ею одинаково увлекались молодежь и старики, знатные и простолюдины. За сравнительно небольшой срок она выдержала триста изданий. Художники создавали на темы этого романа картины и гравюры, которыми украшали стены в домах.

Автор этой популярной книжки, до тех пор малоизвестный литератор Бернарден де Сен-Пьер в одно мгновение стал знаменитостью. Ныне слава его несколько померкла, но это только в сравнении с тем успехом, который он завоевал, когда роман появился в книжных лавках Парижа. Впрочем, не вернее ли будет сказать, что его слава, пережив шумный успех, с годами стала даже прочнее. Сегодня о романе «Поль и Виргиния» мы можем с уверенностью заявить, что книга эта, пройдя испытание временем, выдержала его. Она прочно стоит рядом с шедеврами мировой литературы. А имена героев романа — Поль и Виргиния — давно стали нарицательными. Они, как Тристан и Изольда, Ромео и Джульетта, Фархад и Ширин, олицетворяют силу всепобеждающей, нерасторжимой любви.

До того как Бернарден де Сен-Пьер попал на остров Иль-де-Франс, он совершил не одно далекое путешествие. Бывал на Мартинике в Вест-Индии, на Мальте, исколесил Европу, судьба забросила его даже на берега Аральского моря. Так что дальнее странствие на Иль-де-Франс в 1768 году не было ему в диковину. На этом тропическом острове он провел два года.

Часто бродил по берегу моря. У подножия скал отдыхал в тени кокосовых и банановых пальм и лимонных деревьев, посещал уже тогда знаменитый ботанический сад Памплемус. Бернарден де Сен-Пьер был последователем Ж.-Ж. Руссо, он хотел уничтожить неравенство, мечтал о «счастье человечества», хотел бежать от зла цивилизации. Отправляясь на остров, лежащий вдали от большой земли среди бушующих волн, он думал создать там идеальную республику, граждане которой жили бы счастливо, как в золотом веке, на лоне природы, в мире и согласии. «Приобщить к цивилизации туземцев» — такова была цель его путешествия. Однако то, с чем ему пришлось столкнуться на острове, скоро разочаровало его. Он увидел, что пальмовый сад — Иль-де-Франс — далеко не райский уголок. Здесь так же тяжело живется подневольному люду, как и всюду в мире. Мечта Бернардена де Сен-Пьера разбилась о жестокую действительность.

Сюда, на далекий остров, стремились искатели приключений и легкой наживы. Разбогатев здесь, надеялись уехать обратно во Францию — об этом мечтали многие жители столицы острова — Порт-Луи. Об этом городе его губернатор сообщал в метрополию: «Невозможно себе представить, какое распутство господствует в городе Порт-Луи. Если, однако, учесть, какого сорта людьми он заселен, то удивляться не приходится… Все дезертировавшие моряки или солдаты, все военные, ушедшие в отставку, все те, кто не может вести жизнь спокойную, но полную трудов в провинции, свои негодяи, убежавшие из Европы или из Индии, заканчивают свои дни в этом притоне. В Порт-Луи этих прожигателей жизни более чем достаточно…» Привлекал остров не только любителей легкой наживы. Его посещали мореплаватели, путешественники, ученые. Знаменитые капитаны Кергелен, Лаперуз, Бугенвиль, астроном Рошон, натуралист Коммерсон, решивший остаться на острове. Принять такое решение его побудило «чудо Маврикия» — сад, «самый богатый, быть может, во всей вселенной». Уникальный этот сад создавался усилиями прежде всего губернатора острова Лабурдоне, человека необычной судьбы.

…В июле 1735 года парусник доставил на Иль-де-Франс нового губернатора. В то время бухта и берега, где потом вырастет Порт-Луи, были пустынны. Лишь несколько хижин служили приютом сотне заброшенных сюда судьбой несчастных поселенцев. Бухту окружала цепь гор. Над ними главенствовала главная вершина — Питер-Бот, названная так еще голландцами в память своего адмирала, чье судно потерпело кораблекрушение у берегов острова во время урагана. Ближе к бухте, над тем местом, где потом вырастет город, высились горы с вершиной Пус.

Губернатор Лабурдоне сумел, можно сказать, вдохнуть жизнь в эти дикие места. К этому времени он уже многое повидал и испытал, хотя ему не было еще и сорока. Свой жизненный путь он начал в десять лет юнгой на торговом судне. В двадцать лет был уже лейтенантом. Затем служба во французской колонии в Индии. В 1723 году он посетил Иль-де-Франс и оценил этот остров с точки зрения базы для мореплавания и его прекрасных природных условий.

Прибыв сюда спустя двенадцать лет в качестве губернатора, он купил владение Монплезир к северу от бухты в местности, которая потом стала называться Памплемус. Здесь он выстроил дом и разбил сад. С этих событий и ведет отсчет история «чуда Маврикия».

А началось все с вполне прозаической необходимости снабжать экипажи кораблей овощами и фруктами. В саду поначалу выращивали сельскохозяйственные культуры, посадили фруктовые деревья, привезенные из Европы и Индии, посадили кофе, сахарный тростник, ставший впоследствии главным предметом экспорта. Губернатор положил конец бесчинствам матросов, навел порядок на берегу и в бухте, что пришлось не по вкусу капитанам кораблей. На него посыпались доносы и жалобы в Париж. Кончилось все это трагически: против Лабурдоне выдвинули ложное обвинение. В 1747 году он возвратился в Париж, где его тотчас посадили в Бастилию. Три года Лабурдоне провел без суда в этой знаменитой тюрьме. Когда же суд наконец состоялся и его оправдали, это был уже больной, сломленный человек. Умер он в 1753 году.

Сегодня на Маврикии есть памятник создателю города и сада. Его имя носит центральная аллея этого сада. Другие аллеи названы в честь тех, кто продолжил дело Лабурдоне. Это аллеи в честь интенданта острова Пуавра, ботаников Бейкера и Сере. Все они внесли непреходящий вклад в развитие сада Памплемус. Особенно примечательна судьба Пуавра. Он появился на Маврикии в 1767 году, за год до того, как сюда прибыл Бернарден де Сен-Пьер. Пуавр был назначен интендантом острова, в его ведении находились финансы и гражданская администрация. К этому времени Пуавр испытал немало приключений. Он родился в Лионе в 1719 году, одно время был миссионером в Китае. В 1745 году судно, на котором он плыл в Макао, вступило в бой с англичанами. В этом сражении Пуавр лишился руки. Затем он попал в Батавию — столицу голландских владений на острове Ява. Здесь-то и научился выращивать гвоздику, мускатный орех и другие пряности. А во время поездки в Индокитай, куда его как знатока восточных языков послали с дипломатической миссией, он собрал много ценных растений, таких, как перец, коричное дерево, эвкалипт, хлебное дерево, мускатный орех и другие. Все это он впоследствии стал выращивать в саду на Маврикии. Сюда ему доставляли многие экзотические растения и саженцы из Индии, Малайзии, с островов Океании. Но главной целью Пуавра было вырастить на острове пряности — гвоздику, мускатный орех, коричное дерево. В те годы торговля этими редкими для европейцев растениями была монополией голландцев. Они выращивали пряности на Молуккских островах, или, как их тогда называли, Островах пряностей. Вывоз саженцев отсюда был запрещен, и нарушение каралось смертной казнью. Тем не менее Пуавру удалось доставить в Порт-Луи саженцы мускатного ореха и гвоздики. Были посажены в саду и деревья бадамье и манго. И вообще, ботанический сад удивлял и восхищал многих, кому довелось здесь побывать. Одним из них оказался наш соотечественник Ю. Степанчук, посетивший остров в 1980 году и рассказавший о нем и ботаническом саде Памплемус в очерке на страницах альманаха «На суше и на море».

Впечатления, почерпнутые здесь, и послужили основой для романа, признавался Бернарден де Сен-Пьер. Те, о ком идет речь в книге, действительно существовали, и в основных своих событиях история их подлинна. Это засвидетельствовано рядом лиц с острова Иль-де-Франс. От себя же, писал Бернарден де Сен-Пьер, он привнес лишь кое-какие незначительные обстоятельства. Об этом писатель сообщал в своем предисловии. И тем не менее к автору книги обращались все новые и новые читатели с одним и тем же вопросом: существовали ли Поль и Виргиния? Бывал ли он на описанном им острове? Действительно ли Виргиния погибла столь печальным образом? В ответ на все эти вопросы Бернарден де Сен-Пьер повторял, что изобразил места истинно существующие, и нравы, которые еще можно, вероятно, встретить и поныне в некоторых уединенных частях Иль-де-Франса. Особо писатель подчеркивал, что рассказал о «вполне достоверной гибели судна, чему мог бы представить неопровержимые свидетельства, даже находясь в Париже».

Случилось, что автора популярного романа останавливали прямо на улице. Парижане хотели, чтобы он подтвердил подлинность описанного им в книге кораблекрушения и гибель девушки. Однажды в Королевском саду к писателю подошла женщина. Она не требовала, как другие, подтверждения правдивости всего того, чем рассказано в романе. Просто выразила ему свое признание за то, что он так верно изобразил печальный конец девушки во время гибели «Сен-Жерана». Эта девушка, как она заявила, была ее родственницей.

Спустя много лет после выхода книги в свет описанные Бернарденом де Сен-Пьером события неожиданно получили новое подтверждение. На страницах французских газет замелькали имена героев романа Поля и Виргинии. Снова заговорили о подлинности изображенной в нем трагической любви двух молодых людей. Что же заставило вновь обратиться к старой романтической истории?

Два столетия разыскивали останки парусника «Сен-Жеран», потерпевшего крушение около острова в проходе между рифами. Рыбаки, аквалангисты, заезжие любители приключений пытались отыскать среди коралловых рифов затонувшее судно. Но все попытки оставались тщетными. Корабль исчез, и не было надежды отыскать обломки легендарного парусника. И вдруг все изменилось. Нашелся счастливец, которому наконец повезло. Правда, открытие свое он сделал совершенно случайно.

Когда местный рыбак нырнул на восьмиметровую глубину около острова, он отнюдь не предполагал, что вернется оттуда с особой добычей. Среди кораллов он наткнулся на большой позеленевший от воды бронзовый колокол. Находку не без труда подняли на борт судна, очистили от коралловых наростов и под ними различили надпись. Она говорила о том, что колокол отлит на заводе Ост-Индской компании. Если это колокол с «Сен-Жерана», то в таком случае парусник погиб не там, где раньше считалось, а южнее, в проходе Памплемус. Возник вопрос: действительно ли найденный колокол с «Сен-Жерана»?

Решено было обратиться в поместье, где когда-то размещалась резиденция губернатора Лабурдоне, описанного, кстати говоря, в романе. Нынешние владельцы поместья — члены семьи Росней. Предки их эмигрировали сюда из Франции после революции 1789 года. Помимо замка они владели здесь сахарным заводом, построенным задолго до их переселения на Иль-де-Франс. Роснеи всегда утверждали, что «Сен-Жеран» потерпел крушение недалеко от того места, где находится их поместье. Раскройте книгу — и вы убедитесь в этом. Несчастная Виргиния утонула на глазах у жителей деревни Памплемус в двух километрах от берега, после того как парусник разбился о прибрежные рифы. Однако поиски затонувшего судна почему-то велись обычно в ином месте.

Но как все-таки установили, что найденный колокол когда-то принадлежал «Сен-Жерану»? Ответить на этот вопрос взялся Арно де Росней, давно горевший желанием во что бы то ни стало разгадать загадку гибели «Сен-Жерана» и найти останки судна.

С детства увлеченный историей любви Поля и Виргинии и гибели парусника, он задался целью вырвать у моря его тайну. И был близок к цели. В сохранившихся архивах сахарного завода удалось обнаружить документы, относящиеся к погрузке корабля и, в частности, говорящие о том, что на паруснике находились баки, предназначенные для завода. В этих бумагах сообщалось также, что на судне имелась значительная сумма денег. Если бы посчастливилось найти затонувший парусник, эти сведения помогли бы установить: «Сен-Жеран» это или нет.

Бесстрашно, несмотря на опасность подвергнуться нападению акул, начал Арно де Росней обследовать заросли кораллов. Вскоре ему повезло. Нет, найти деревянный каркас парусника не удалось. Шутка сказать, более двухсот лет пролежал он на дне моря. Вода за это время окончательно разрушила его тело, волны растащили и разбросали обломки в разные стороны. Не под силу им оказались лишь тяжелые пушки, колокол да огромные четырехметровые якоря. Долгие годы томились они в плену моря. И наконец их вырвали из пучины. Мало того — в коралловых зарослях посчастливилось отыскать серебряные испанские монеты, отчеканенные в Мексике в 1742 году. Важной частью открытия стали также те самые баки, что предназначались для сахарного завода. И деньги и баки должны были прибыть на остров Иль-де-Франс в трюмах «Сен-Жерана».

Сомнений быть не могло — найдено место и остатки затонувшего здесь парусника «Сен-Жеран».

Старая трогательная история любви Поля и Виргинии, история, которая очаровывала не одно поколение и волновала многие сердца, неожиданно вновь обрела былую реальность. Так значит все, о чем рассказано в романе Бернардена де Сен-Пьера, происходило на самом деле? Если говорить о гибели парусника, то здесь не совпадают лишь отдельные детали. Скажем, водоизмещение судна, фамилия капитана, дата катастрофы. В действительности же «Сен-Жеран» — пятидесятипушечный бриг — вышел из Лориана в марте 1744 года и взял курс на юг. Капитаном на нем был Деламар. На борту находилось 186 человек. Среди них две женщины — мадам Кайу и мадам Мейе. В середине августа того же года «Сен-Жеран» подошел к Иль-де-Франс. Шторм и туман не позволили судну войти в Порт-Луи. Корабль отнесло к острову Амбр, расположенному недалеко от Иль-де-Франс. Там он и разбился о рифы.

«Когда раздался удар судна о рифы, — рассказывал один из уцелевших матросов, — все офицеры в одних рубашках выскочили из своих кают на палубу. Экипаж опустился на колени по левому борту, который еще не погрузился в море, и стал молить Бога о спасении. Преподобный отец Мартэн Бюрк, капеллан «Сен-Жерана», благословил всех и запел «Святую Регину» из «Аве Мария». Молитву подхватил весь экипаж — все бретонцы. Эти религиозные, богобоязненные люди целовались, испрашивая друг у друга прощения. На заре экипаж напрасно пытался спастись на шлюпках. Вскоре рухнули сломанные мачты и разбили все лодки. Началась паника. Люди стали бросаться в море. Хватались за плававшие в воде разбитые доски от корабля. Старались все влезть на один плот. Но море так бушевало, что плот пошел ко дну и большая часть пассажиров и экипажа погибла. Спаслись, возможно, человек десять. Тогда командир последней уцелевшей шлюпки Эдм Каре из Лориана обратился к Деламару: «Господин капитан, снимайте китель и брюки, вам легче будет плыть!» Деламар не согласился. «Приличия, — сказал он, — не позволяют появиться мне голым на берегу». Видимо, отказались последовать этому же предложению и две пассажирки — обе они тоже погибли.

Может быть, именно этот факт, эти «правила приличия», которых придерживался капитан и дамы, вдохновили Бернардена де Сен-Пьера написать сцену гибели Виргинии, когда девушка предпочла умереть одетой, но не появиться обнаженной на берегу. Во всяком случае, так полагал Анатоль Франс, изучавший историю гибели парусника «Сен-Жеран» и считавший, что Бернарден де Сен-Пьер «оставил миру среди многих пустых страниц прекрасные видения, навсегда свежие картины любви и несколько черточек той Венеры, которую он сумел увидеть в природе».

…На далеком острове Маврикий многое напоминает о трагедии, разыгравшейся здесь много лет назад. Место, где погибло судно, получило название Проход «Сен-Жерана», недалеко расположен мыс Несчастья и бухта Могилы, где якобы было найдено тело Виргинии. На острове есть даже памятник Полю и Виргинии — героям романа Бернардена де Сен-Пьера. А в музее города Порт-Луи можно увидеть старинные литографии, на которых изображены молодые люди, связавшие себя узами нерасторжимой любви. Теперь в музее появились новые экспонаты, найденные на дне моря. Они свидетельствуют о том, что история целомудренной и романтической любви, описанная в романе Бернардена де Сен-Пьера, — отражение подлинных событий былых времен.

Венки на воде

ПОЖИРАТЕЛЬ КОРАБЛЕЙ, или МЕНЮ СЭРА ГУДВИНА

«ПЕСЧАНЫЙ ХАМЕЛЕОН»

Известно, что великий Даниель Дефо питал неподдельный интерес ко всякого рода катастрофам, будь то великая чума или великий пожар, поразившие Лондон в 1665 и 1666 годах, а то и трагедии на море. Об одном таком Случае Дефо узнал от своего друга Майлса Норхила, капитана корабля «Шрюсбери».

В ночь с 26-го на 27 ноября 1703 года над Англией пронесся огромной силы ураган. Пострадали, главным образом, районы Бристоля и Лондона. Погибло 30 тысяч человек. Несладко пришлось в ту страшную ночь и кораблям на море. Особенно у юго-восточной оконечности Англии, в районе коварных песчаных скал Дувра. Тогда здесь погибла целая эскадра под командованием адмирала Бьюмонта. В своем письме капитан Норхил сообщал Дефо: «Я надеюсь, что это письмо застанет Вас в полном здравии. Мы уходили отсюда в плачевном состоянии, ожидая каждую минуту пойти ко дну. Здесь страшный шторм, который, по всей вероятности, еще продолжится. Рядом с нами стоял корабль контр-адмирала Бьюмонта «Мэри». Это судно пошло ко дну вместе с адмиралом и тремястами моряками. За ними последовал со всеми людьми корабль «Нортумберленд». Со «Стирлинг Касла» спаслось всего 69 человек. Почти со всей командой погиб и «Ресторейшн». Те немногие, кому удалось спастись, нашли прибежище на нашем судне. Шторм имел ужасную силу, ветер так ревел, что заглушал выстрелы из пушек, которыми несчастные пытались привлечь к себе внимание. Наш корабль сорвало с якорей и пронесло в 60–80 ярдах от мелей. Благодаря милости Всевышнего мы спаслись. На мелях мы насчитали около сорока торговых кораблей. Мы с ужасом смотрели, как их моряки карабкались на мачты, взывая о помощи. Но их всех смыло волной, и они погибли. Все это я видел своими собственными глазами и никогда не забуду».

Получив это письмо, Дефо отправился туда, где произошла катастрофа, чтобы самому осмотреть место разыгравшейся драмы. Позже об этом урагане он написал очерк, который тогда же был опубликован в газете.

Испокон века место это считалось проклятым — мели Гудвина, кладбище кораблей. И еще называли эти мели «Великим пожирателем кораблей» или «Песчаным хамелеоном». Об этих коварных песках писал еще Шекспир в «Венецианском купце»: «Корабль Антонио с богатым грузом потерпел крушение в Узком проливе. Гудвинские пески — кажется, так оно называется, — роковое место, очень опасная мель, где лежит не один остов большого корабля, если только кумушка молва честная женщина и говорит правду».

В данном случае молва была «честной женщиной» и говорила правду. А правда состояла в том, что на роковых песках только за последние триста лет, с тех пор как действует Регистр «Ллойда», произошло столько аварий и погибло такое количество кораблей, что общая сумма, на которую они были застрахованы, составляет чуть ли не миллиард фунтов стерлингов, а число погибших здесь людей исчисляется в 50 тысяч человек. И это не считая тех судов и людей, которые погибли здесь в стародавние времена, чуть ли не эпохи римского владычества, а может быть, и ранее. Во всяком случае, в средние века мели эти уже пользовались недоброй славой. Образовались они на самом оживленном морском перекрестке — в 6 милях от юго-восточной оконечности Англии и протянулись с севера на юг на 13 миль. В ширину они достигают 5 миль. Во время отлива бывают видны их песчаные спины. С приливом они словно оживают под действием течений, кажется, что они шевелятся, меняют форму и двигаются. Но как они возникли? Или скажем так: откуда взялась эта дьявольская ловушка? По этому поводу существует несколько догадок, но единого мнения нет.

Геологи считают, что мели возникли в результате эрозии дна. Гидрографы объясняют их появление в этом районе столкновением океанских течений с течениями Ла-Манша, Северного моря и Темзы. Есть и еще одно объяснение: будто бы некогда на месте этих мелей был остров. В 1099 году он скрылся под водой. Не об этом ли говорит и старинная легенда? Когда-то близ Дувра высился цветущий остров, который назывался Ломеа. Это было владение графа Гудвина, принадлежавшего к древнему племени саксов. Граф этот чем-то прогневал богов, и море затопило его замок вместе с островом.

По другой, более прозаической версии, остров Ломеа после смерти Гудвина достался церкви города Гастингса, что неподалеку от Дувра. Сильное течение подмывало остров, и нужно было строить дамбу. Церковники собрали с прихожан солидную сумму, но пустили ее на постройку колокольни. Остров остался незащищенным, и его быстро размыло. Вот тогда-то на его месте и образовалась огромная мель.

Вот уже более двух тысячелетий район этот считается очень опасным, и недаром моряки окрестили его «Пожирателем кораблей». Словно гигантский молох, он пожирал свои жертвы, набивая ими свою ненасытную утробу. В эту ловушку попадали суда разных эпох и разных типов. Когда с помощью бура взяли образцы грунта Гудвинских песков, то в нем оказались полусгнившие остатки деревянных корабельных частей и ржавого железа.

В этом подводном кладбище покоятся корабли викингов и древних римлян, пиратские бригантины и торговые суда ганзейских купцов, испанские галионы знаменитой «Великой армады», посланной Филиппом на завоевание Англии, английские фрегаты и стальные корпуса современных судов. Как мухи в паутине, корабли вязли в песках мелей Гудвина, если из-за шторма, тумана или сильного течения они попадали в эту ловушку. Трех-четырех дней было достаточно, чтобы севший на мель корабль был поглощен зыбучими песками. «Пожиратель кораблей» не различал, была ли это небольшая шхуна или огромный лайнер — он без разбору засасывал их, словно скорлупки. Причем в старину в этом гиблом районе отсутствовали какие-либо опознавательные и предупредительные знаки. Что касается карт, то раньше на их достоверность нельзя было рассчитывать, да и как можно было точно определить и зафиксировать на карте мели, которые то и дело меняли свою форму.

Однако нельзя сказать, что в прошлом не предпринимались попытки обезопасить корабли на этом маршруте. Огромные убытки от гудвиновской ловушки несли английские купцы. Они обратились в XVI веке к королеве Елизавете I с просьбой построить в районе смертоносных мелей маяк. Но дело ограничилось сооружением на берегу, да и то в конце XVIII иска, деревянной вышки, на которой по ночам зажигали костер. В начале XIX века адмирал Кокрейн, лорд, отважный мореход и изобретатель, попытался на мелях соорудить каменное основание для башни маяка. Но пески не выдержали нагрузки.

Были и более смелые проекты. Один изобретатель предложил укротить «Пожирателя кораблей» при помощи «осушения зыбучих песков и превращения их в зеленый остров с деревьями и пастбищами». Причем на весь проект он запросил всего тысячу фунтов стерлингов — сумму смехотворную. Покрыть же расходы на строительство предложил за счет маячных сборов с судов, которые проходит мимо.

До конца XVIII века ситуация с маяками оставалась без изменения. Наступил новый, XIX век, а с ним начались и новые несчастья. В 1802 году на мель напоролся трехмачтовый парусник «Фрегейда», принадлежавший голландской Ост-Индской компании. Всего три дня потребовалось «Пожирателю», чтобы поглотить это большое судно с 454 пассажирами и командой. Два года спустя новая трагедия. В песках Гудвина завяз английский транспорт «Аврора», погибло 300 человек.

Общественность Англии потребовала от парламента обуздать наконец этого «Пожирателя». И только тогда Адмиралтейство поставило в районе отмелей плавучий маяк, предупреждавший о Гудвинских песках с севера. Маяк этот так и назывался — «Северный Гудвин». Позже в разное время появились плавучие маяки «Западный Гудвин», «Южный Гудвин» и «Восточный Гудвин». Они были оборудованы мощной сигнализацией, способной пробить любой туман. Но, несмотря на это, полностью укротить «Пожирателя кораблей» так и не удалось. На мелях продолжали гибнуть корабли, а однажды даже погиб маяк «Южный Гудвин». Казалось невероятным, чтобы сооружение, специально рассчитанное на экстремальные условия — сильный шторм и ураганный ветер, потерпело катастрофу. Спасся лишь один человек. А «Пожиратель» продолжал бесчинствовать. На глазах спасателей за какой-нибудь час ушел в песок английский пароход «Виолетта», а с ним вместе несколько сот пассажиров. В 1946 году погибла целая дюжина морских судов. Отчасти в этом были виноваты их капитаны. Они спешили не упустить время первого прилива и войти в лондонские доки с экономией во времени на целых два часа. При этом они шли наиболее опасным маршрутом, часто без лоцмана, даже ночью и во время тумана. Это только увеличивало число кораблекрушений и аварий. Так на мели оказался американский транспорт «Ларэй Виктори», спустя несколько часов он переломился пополам. Та же участь постигла в том же 1946 году американский пароход «Гелена Моджеска». Восемь буксиров пытались стащить судно с мели, но оно разломилось на две части. Вскоре на мели оказался итальянский грузовой пароход «Сильвия Онорато» и тоже раскололся пополам. Та же участь постигла французское судно «Аген».

Такое совпадение с разломом судов, как считают специалисты, не случайно. Первый прилив образует у средней части корпуса с одного борта насыпь, отлив же вымывает песок из-под носа и кормы. После многократного повторения такого чередования прилива и отлива нос и корма теряют под собой опору, провисают, и корабль разламывается. Если судно идет с грузом, оно погибает быстрее.

Существует карта с обозначением мест крушения кораблей, их названий и года гибели на мелях Гудвина за последние двести лет. Но точную цифру кораблекрушений и ущерба от них не знает, наверное, никто. «Если бы можно было поднять все суда, — писал английский журналист, — погибшие на мелях Гудвина в течение последних двух столетий, то полученной стоимости их, пожалуй, хватило бы, чтобы выплатить национальный долг Англии».

Очевидцы, те, кому довелось проплывать мимо злосчастных мелей, свидетельствуют, что во время отлива из воды торчат мачты, трубы и ржавые корпуса. Это зловещее кладбище ежегодно пополняется новыми жертвами ненасытного «Пожирателя кораблей». Вспоминаются слова писателя-морехода Джозефа Конрада: «Никто не возвращается с исчезнувшего корабля, чтобы рассказать нам, сколь ужасна была его гибель, сколь неожиданна и мучительна оказалась предсмертная агония людей. Никто не расскажет, с какой скорбью и с какими словами они умирали…»

СУВЕНИРЫ ШТОРМА

В Атлантике, в 150 милях от берегов Канады, расположен остров Сейбл. Пустынные берега его покрыты песчаными дюнами. Группа английских яхтсменов побывала на Сейбле, и вот как они описывают его.

Когда гости вышли на берег, вдруг на вершине большой дюны появился вороной конь с развевающейся гривой. Он насторожил уши, посмотрел на них и бесшумно, точно призрак, исчез. Утопая в песке, они поднялись на дюну. Впереди зеленела долина, маленькие домики вдали, казалось, стояли в воде…

На Сейбле живет тринадцать человек и двести лошадей. Только три лошади приручены настолько, что на них можно ездить верхом. Остальные дикие, вольно скачут по всему острову.

Очертания и размеры Сейбла постоянно меняются. Сейчас он около 1,5 километра в ширину и 32 километра в длину, но раньше был куда больше. В 1633 году голландский моряк Иоганес Долит отметил на карте: «Сейбл имеет 40 миль в длину». На старинных португальских, итальянских, французских, английских картах размеры острова показаны по-разному.

Остров открыли в начале XVI века. С тех пор он нс раз менял не только размеры, но и месторасположение. Под воздействием ветров и волн песок непрерывно перемещается к восточному берегу, и таким образом остров сдвигается примерно на 230 метров в год. За последние 200 лет он «ушел» к востоку на 42 километра. В 1878 году канадское правительство установило на острове маяки — восточный и западный, но восточный маяк, в связи с движением Сейбла, пришлось переносить с места на место пять раз.

Со времени появления маяков число кораблекрушений уменьшилось, но все же штормы, течения и туманы губят суда. С тех пор как был открыт Сейбл, у его берегов, по неполным данным, потерпели катастрофу 506 судов и погибло около 10 тысяч человек.

Первые официальные сведения о крушении относятся к 1799 году. Тогда затонул английский парусник «Фринцис» с дорогой мебелью, посудой и редкими книгами, принадлежавшими герцогу Кентскому. В домах рыбаков на канадском берегу напротив острова хранится много старинных вещей. На вопрос, откуда вещи, рыбаки отвечают: «С острова Сейбла».

Остатки одного из кораблекрушений — 1947 года — до сих пор возвышаются над водой. Это мачты и часть борта «Менхасетты». После гибели этого судна на острове был вскоре по приказу канадского правительства установлен радиомаяк.

Яхтсмены, посетившие остров, увидели стоявшую в воде деревянную скульптуру женщины. Когда-то скульптура украшала нос неизвестного корабля, затонувшего здесь. Скульптуру обнаружили под дюной, поставили в воду для того, чтобы смыть песок и грязь перед отправкой в морской музей в городе Галифаксе.

Откуда взялись на Сейбле лошади, неизвестно. Может быть, их предкам удалось доплыть до острова с борта одного из кораблей, некогда потерпевших здесь аварию.

После каждого сильного шторма жители с интересом разыскивают предметы, выброшенные со дна океана или вырытые ветром и водой из глубины дюн. Недалеко от радиомаяка и метеостанции ими собрана целая гора рыболовных поплавков: французских, немецких, португальских, английских, голландских, древних и совсем новых. Сколько захватывающего и трагического поведали бы эти «сувениры шторма» о гибели кораблей, о судьбах моряков и погибших пассажирах, если бы могли говорить! И возможно, тогда была бы до конца раскрыта причина катастрофы у острова Сейбл, как считают, одна из самых тяжелых драм в истории судоходства на море.

В тот роковой день 4 июля 1898 года в 60 милях к югу от острова Сейбл английский парусник «Кромантишир» попал в густой туман, столь нередкий в этом районе. Капитан Хендерсон приказал каждые две минуты подавать сигнал горном. И, словно откликаясь, из тумана донесся отдаленный гудок парохода. Он раздавался все ближе, становился все громче, и можно было предположить, что это какой-то пароход. Через минуту капитан увидел, как из тумана на большой скорости вынырнул и движется прямо на «Кромантишир» черный гигант. А еще через мгновение последовал удар. Он оказался как бы скользящим, под острым углом. И все бы, возможно, кончилось не очень большим уроном, во всяком случае, не гибелью одного из судов, если бы не готовый к отдаче якорь «Кромантишира», весивший целых четыре тонны. Рог этого гиганта, словно коготь хищника, вонзился к обшивку парохода и содрал ее в нескольких местах от носа до кормы у самой ватерлинии. Образовалась большая дыра — размером в несколько квадратных метров. Пароход продолжал, однако, двигаться, как раненый бежит по инерции, и через мгновение скрылся в тумане.

Как позже стало известно, это был французский пароход «Бургонь», построенный в 1885 году, — довольно крупное судно, обслуживающее североатлантическую линию. На нем имелись хорошо оборудованные каюты первого и второго класса, а также отсеки для перевозки эмигрантов. (Кстати говоря, на этом пароходе плыл известный русский борец Юсупов. Он возвращался после соревнований в Америке.)

В районе острова Сейбл, как мы уже знаем, судно попало в густой туман. Но скорости не сбавило, только зажгло ходовые огни и подавало сигналы. Туман между тем стал густым, как молоко, так что и в 30 метрах ничего нельзя было различить. Но и теперь капитан Делонкль, опытный, бывалый мореход, не отдал приказ сбавить ход. Корабль продолжал лететь навстречу своей гибели. И когда впередсмотрящий на «Бургони» уловил далекий звук горна парусного судна, он тут же доложил об этом на вахту штурману. Но тот не успел взять «лево на борт» и отдать сигнал машине «стоп», как пароход врезался в другое судно. При столкновении на «Бургони» были убиты штурман, впередсмотрящий и рулевой. Другой штурман сумел по машинному телеграфу скомандовать: «Стоп». А тем временем в пробоину устремилась вода и прежде всего затопила котельное отделение.

На «Кромантишире» никто из людей не пострадал, получили лишь повреждения мачты, реи, такелаж, и корабль перестал слушаться руля. С «Бургони» доносились гудки, потом выстрелы ракетниц. На «Кромантишире» ответили тем же, продолжая подавать сигналы туманным горном. Однако пароход удалялся.

Капитан «Бургони» решил выбросить судно на песчаные отмели острова Сейбл. Но до него было 60 миль. Тем не менее он отправился туда полным ходом, надеясь, что корабль продержится какое-то время на плаву. «Бургонь», повинуясь приказу и несмотря на повреждения, ринулась вперед. Однако уже через пять минут стало ясно, что далеко судну не уйти. Правый борт все больше погружался, и вскоре вода залила топки. Пароход остановился. Началась жуткая паника. Вся палуба была забита перепуганными пассажирами, люди с перекошенными от страха лицами метались, рыдали. Заглушая вопли и крики, над пароходом раздавался тревожный вой гудка. Кто-то стал готовить шлюпки. На правом борту уцелела лишь одна. Она была уже переполнена людьми. Пять шлюпок другого борта не удалось сразу задействовать из-за крена.

Капитан Делонкль отдал команду спасать прежде всего женщин и детей. После чего попрощался с офицерами и остался на мостике.

В людях проснулся звериный инстинкт, и многие потеряли человеческий облик. Так, группа австрийских моряков, оказавшихся на судне в качестве пассажиров, с револьверами и ножами прокладывала себе дорогу к шлюпкам. Тот же способ применили и итальянские эмигранты. Не обращая внимания на мольбы женщин и плач детей, они заполнили шлюпку, та, однако, не выдержала перегрузки и пошла ко дну. Никто не спасся. То же самое произошло и со второй шлюпкой. У третьей, уже полной людей, главным образом женщин, заело блок, и она так и ушла под иоду вместе с судном.

На палубе дрались и за спасательные жилеты. Многие при этом погибли. Нашлись и среди команды матросы, которые, вопреки морской традиции, думали только о своем спасении. Больше того, кто-то из них даже крикнул: «Черт с ними, с пассажирами! Пусть сами спасаются…» Все эти и многие другие страшные подробности той ночи стали известны во время судебного расследования катастрофы. Были установлены факты многих зверских убийств на борту до того, как пароход затонул, и после — в шлюпках и на плотах. Не случайно это кораблекрушение вошло в историю морских катастроф как «кровавое кораблекрушение». Из 725 человек погиб 561, в том числе 200 женщин, 50 грудных младенцев и 30 детей постарше.

Погибли, кроме одного, все офицеры «Бургони» вместе со своим капитаном. Что касается капитана «Кромантишира», то с него были сняты все обвинения.

…Сегодня день и ночь радисты острова посылают в эфир судам сигнал: «Осторожно, вы вблизи острова Сейбл, традиционного кладбища кораблей Атлантического океана».

ТЩЕТНАЯ ПОПЫТКА, или ПРОПАВШАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

В портовых кабачках Квебека в прошлом пеке можно было услышать удивительную историю. Попыхивая трубкой, ее рассказывал капитан Эдвард Коуард, а его лейтенант кивал головой — мол, все так точно и было. О чем же вещали моряки? О том, что якобы в 1851 году они видели корабли экспедиции Джона Франклина.

В апреле того года их бриг «Реновейшн», следуя из Лимерика в Квебек, неподалеку от Ньюфаундленда проходил мимо огромной льдины. Расстояние до нее не превышало трех миль, видимость была превосходная, море — спокойное. Внимательно присмотревшись к льдине, Симпсон увидел два вмерзших в нее корабля. Один наклонился на борт, другой стоял ровно. Симпсон явственно различил черные борта, мачты с реями без парусов. Лейтенант созвал вахтенных матросов, чтобы и они увидели льдину с кораблями. Палубы этих кораблей были безжизненны: значит, экипажи покинули их. Симпсон помчался в каюту капитана — Эдвард Коуард метался на койке в лихорадке. Симпсон рассказал ему о встрече, но капитан лишь простонал: «Меня это не интересует…» Симпсон возвратился на мостик, не зная, что делать: долг моряка предписывал подойти к льдине и осмотреть покинутые корабли; возможно, были бы обнаружены какие-либо сведения о судьбе экспедиции Франклина (Симпсон не сомневался, что это «Эребус» и «Террор»), Но капитан Коурад решительно запретил отклоняться от курса. Почти целый час Симпсон в отчаянии смотрел, как льдину относят волны. Он лишь успел набросать рисунок, на котором обозначил положение загадочных кораблей…

Показания Симпсона вызвали взрыв всеобщего возмущения. Неслыханный, беспримерный случай нарушения морских законов, обязывающих капитана идти на помощь потерпевшим бедствие кораблям! И хуже всего было то, что Коуард упустил единственную возможность получить какие-либо сведения о судьбе Франклина. Обстоятельства свидетельствовали о том, что корабли были покинуты добровольно, следовательно, имелась вероятность найти оставленный Франклином судовой дневник или хотя бы записку.

Показания капитана Коуарда была запротоколированы. Тот не отрицал, что бриг «Реновейшн» проходил мимо льдины с вмерзшими в нее кораблями, а он в это время лежал в каюте больной. Но в одной детали его показания расходились со словами Симпсона и других членов экипажа: Коуард утверждал, что, несмотря на лихорадку, поднялся на палубу, чтобы проверить доклад Симпсона. И что же он увидел?

С тех пор как знаменитый английский мореплаватель Джон Кабот предположил в XV веке, что на севере Американского континента существует Северо-Западный проход, его пытались отыскать многие отважные моряки. Для европейцев это был бы самый короткий и удобный путь из Атлантического океана в Тихий. Поиски эти продолжались более трех столетий. В XVI веке англичане Роберт Торн и Мартин Фробишер предприняли попытку найти этот злополучный проход. Сто лет спустя той же дорогой пытались пройти англичанин Томас Джемс и француз де Ла-Патери. Затем, уже в XIX веке, ту же цель поставили перед собой англичане Джон Росс, Уильям Парри. Две экспедиции предпринял и полярный исследователь сэр Джон Франклин. Обе они окончились ничем. Но неугомонный Франклин задумал третью экспедицию. В конце концов, существует или нет судоходный Северо-Западный путь?

В инструкции, полученной Джоном Франклином, говорилось, что правительство Ее Величества решило предпринять новую попытку пройти Северо-Западным путем из Атлантического океана в Тихий и сочло удобным поручить ему, Франклину, начальствование над обоими выделенными для этой цели кораблями — «Эребусом» и «Террором». Как только суда будут готовы, Франклин может выйти в море…

И вот 19 мая 1845 года трехмачтовые парусники «Эребус» и «Террор», отремонтированные, оборудованные паровыми машинами, к тому же с каркасом удвоенной толщины и дополнительной дубовой обшивкой, подняли якоря и двинулись вниз по Темзе под приветственные возгласы собравшихся на набережной провожающих.

Так началась третья арктическая экспедиция упорного Джона Франклина. В ней участвовало 229 матросов и офицеров — опытных, бывалых моряков, полных решимости поддержать своего руководителя Франклина в его попытке найти этот злополучный проход на северо-западе Америки.

Сделав стоянку у острова Диско в Баффиновом проливе, суда двинулись дальше на северо-запад. В это время их еще видели английские китобойцы, промышлявшие в этих широтах.

Один из китобоев позже опубликует в лондонской газете выдержки из своего судового журнала о том, что видел суда Франклина к западу от Гренландского залива Мелвилла. Все члены экспедиции, по его словам, были тогда здоровы и полны надежд, что легендарный Северо-Западный проход в этот раз будет открыт.

Но вот после отплытия кораблей Франклина из Лондона прошел год, потом другой. Конечно, связи по радио тогда не было. Надеялись, что отсутствие вестей — через эскимосов или китобойцев — объясняется вынужденными зимовками. Прошел еще один год безвестности.

Наконец в 1848 году Адмиралтейство снарядило первую спасательную экспедицию. Она вернулась ни с чем. Еще, правда, теплилась надежда на полярный опыт Франклина, который и до этого выходил целым и невредимым из опасных морских испытаний.

В поиски включились и частные экспедиции. Друг Франклина, сэр Джон Росс, в прошлом полярный исследователь, сам отправился в плавание, хотя ему тогда уже было семьдесят три года. Поиски продолжались. Пропавшую экспедицию Франклина искали на арктических островах и в заливах, расспрашивали эскимосов, осматривали побережье — все было тщетно.

Британское адмиралтейство назначило даже премию за сообщение каких-либо сведений об исчезнувших кораблях. В канадских полярных водах с тех пор постоянно находилось по нескольку английских и американских кораблей.

Тем временем Адмиралтейство вычеркнуло корабли «Эребус» и «Террор» из морских реестров. Но 23 августа 1850 года были обнаружены следы лагеря и остатки различных предметов, указывающих на то, что в этом месте побывал отряд матросов королевского флота. Находка была сделана капитаном английского клипера «Принц Альберт» Кондрингтоном Форсайтом, когда он проходил мимо мыса Райли на острове Девон. Внимание Форсайта было привлечено американским флагом на борту стоявшего здесь на якоре судна «Успех» под командованием капитана Де-Хавена. Матросы с «Успеха» вручили ему медный цилиндр, оставленный недавно на берегу Эразмом Оммени, капитаном английского судна «Помощь». В цилиндре оказалась записка о том, где Оммени обнаружил во льдах следы стоянки — пять круглых площадок, обнесенных валом, — видимо, следы стоявших здесь когда-то палаток. А было известно, что ни одна европейская или американская экспедиция ранее этого района не посещала.

Капитан Форсайт собрал все предметы, которые остались от тех, кто здесь зимовал, и доставил их в Лондон. Здесь, изучив находки, пришли к заключению, что это следы экспедиции Франклина.

Между тем англичанин Эразм Оммени, первый, кому удалось напасть на след Джона Франклина, обратил внимание и на небольшой островок Бичи, по соседству с мысом Райли. Здесь он обнаружил место еще одной стоянки спутников Франклина, пишет изучавший историю его плавания и гибели журналист В. Малов в журнале «Вокруг света».

…На стоянке сохранилась сложенная из грубых камней хижина, возле которой было разбросано множество жестянок из-под консервов. А под камнями хижины нашлись части разорванной книги и кусок английской газеты, вышедшей в свет за полгода до начала экспедиции Франклина.

Спустя некоторое время на Бичи побывал англичанин Уильям Пенни, капитан судна «Леди Франклин». Пенни нашел три могилы, сложенные из каменных плит. На них лежали доски, на которых чья-то рука вывела краской имена умерших и названия кораблей. То были имена матросов экспедиции Франклина и названия его кораблей.

Тайна исчезнувшей экспедиции чуть-чуть отступила. На основании первых находок, сопоставляя их с сохранившейся в Адмиралтействе копией инструкции сэру Джону Франклину, можно уже было делать предположения о том, что происходило в первый год плавания «Эребуса» и «Террора», после того как в Лондон пришла о них последняя весть.

Согласно инструкции, пройдя проливом Ланкастера между Баффиновой землей и островом Девон, капитан Джон Франклин должен был самостоятельно избрать направление дальнейшего пути — искать Северо-Западный проход, следуя проливом Веллингтона, открытым незадолго до этого и еще малоизученным, или же взять курс к западу от острова Сомерсет — в сторону, изученную тогда также слабо. Выбрав пролив Веллингтона, разделяющий острова Девон и Корнуоллис, Франклин совершил ошибку — в конце концов «Эребус» и «Террор» должны были оказаться перед сплошной ледяной баррикадой, пролив замерз. Ошибка была исправлена, когда корабли взяли курс на юг, в пролив между островами Корнуоллис и Батерст.

Но уже начиналась зима… И, совершив полный оборот вокруг Корнуоллиса, «Эребус» и «Террор» встали на зимовку у острова Бичи. Экипажи кораблей сошли на берег, разбили лагерь, совершили за зиму несколько небольших вылазок (в том числе на мыс Райли), разведывая окрестности…

…Чтобы весной 1846 года, едва освободившись от ледового плена, оставив на Бичи могилы первых жертв путешествия, продолжать поиски Северо-Западного пути.

Прошло семь лет с тех пор, как на Бичи и мысе Райли были открыты следы членов экипажей кораблей Франклина. Прошло двенадцать лет с того майского дня 1845 года, когда лондонцы, собравшиеся на набережных Темзы, провожали «Эребус» и «Террор» с капитаном Франклином, твердо уверенным в успехе экспедиции. Несмотря на множество спасательных экспедиций, обследовавших проливы и бухты Канадского архипелага и прибрежную часть суши континента, не был обнаружен ни один из спутников Франклина. Надежд на спасение экспедиции почти не оставалось… И в Британском адмиралтействе подумывали уже о том, чтобы, отозвав все экспедиции, признать тем самым факт гибели ста с лишним человек, составлявших экипажи кораблей Джона Франклина…

И вдруг неожиданная весть. Англичанин Джон Рэ, возглавлявший сухопутную экспедицию, исследовавшую полуостров Бутия, тщательно расспрашивая коренных жителей Крайнего Севера — эскимосов, услышал от одного из них рассказ… о каких-то белых людях, в описании которых Джон Рэ узнал членов экспедиции Франклина. «Несколько эскимосских семей, — писал, вернувшись в Лондон, Джон Рэ в докладе членам Адмиралтейского совета, — охотились на тюленей у северного берега… острова, называемого на картах островом Кинг-Вильям; они видели около сорока людей, пробиравшихся через лед к югу… люди объясняли знаками, что их… суда затерты льдами и что они теперь пробираются туда, где можно рассчитывать поохотиться на оленей…

Через некоторое время… было найдено несколько могил, а также 36 трупов на материке и 5 трупов на острове, неподалеку… к северо-западу от устья большой реки, которая должна быть не что иное, как Большая рыбная река (река Бак). Некоторые трупы… лежали в палатках, другие… под лодкой, которая была перевернута так, чтобы служить убежищем…»

Место, где, по всей вероятности, «Эребус» и «Террор» были затерты льдинами, было почти что названо — где-то вблизи острова Кинг-Вильям. В подлинности рассказа эскимоса, записанного Джоном Рэ, усомниться было невозможно — продолжая расспросы, путешественник вдруг обнаружил, что в некоторых кочевых эскимосских семьях хранятся предметы явно европейского происхождения. (Джон Рэ собрал большое количество серебряных вилок и ложек с инициалами офицеров «Эребуса» и «Террора».) Белые люди, погибшие от голода и морозов, почти добравшись до устья реки Бак, о которых рассказывали эскимосы, были, как тут же предположили, специальным отрядом, посланным Франклином к югу, чтобы как можно скорее, достигнув мест, освоенных европейцами, оповестить их о том, что экспедиция терпит бедствие.

Но, судя по тому же рассказу, «белые люди» погибли уже четыре или пять лет назад…

И, заслушав сообщение Джона Рэ, члены Адмиралтейского совета… объявили всех участников третьей экспедиции капитана Джона Франклина несомненно погибшими, вычеркнув их имена из списков офицеров и матросов королевского военно-морского флота.

Деятельность всех правительственных экспедиций была с тех пор прекращена.

…Парусник «Фокс», вышедший 1 июля 1857 года из шотландского порта Абердин, был снаряжен на личные средства жены капитана Джона Франклина Джейн Франклин, собравшей некоторую сумму по подписке Лондонского географического общества и объявившей распродажу большей части своего имущества. Командование «Фоксом» Джейн Франклин поручила капитану Леопольду Мак-Клинтоку, энергичному и смелому моряку.

«Разделившись на… группы и следуя в разных направлениях, мы… должны найти какой-нибудь след, остатки, а может быть, и важное сообщение о тех, загадочную участь которых мы стремимся раскрыть…» (из книги Л. Мак-Клинтока «Путешествия судна «Фокс» в арктических морях»).

…На палубе царила мертвая тишина. Матросы английского парусника «Фокс», бросившего якорь у островка Бичи, спускали за борт шлюпку с уложенной в нее большой мраморной плитой. Потом над водой поднялись несколько пар весел, шлюпка медленно двинулась к берегу…

Плиту установили на самом высоком месте — так, чтобы ее было видно со всех сторон. И моряки еще долго стояли вокруг, сняв шапки и перечитывая надпись, золотом выбитую на мраморе: «ПАМЯТИ ФРАНКЛИНА… И ВСЕХ… СОСЛУЖИВЦЕВ, ПОСТРАДАВШИХ И ПОГИБШИХ ЗА ДЕЛО НАУКИ…»

…Установив на Бичи, где зимовали когда-то «Эребус» и «Террор», мраморную плиту с высеченной на ней скорбной надписью, Мак-Клинток взял курс к острову Кинг-Вильям.

Проливы замерзли, в нескольких сотнях миль от острова «Фокс» встал на зимовку, и Мак-Клинток, заранее закупивший партию эскимосских ездовых собак, стал готовиться к пешему походу. 2 апреля 1858 года, разделившись на две партии, одной из которых командовал сам Мак-Клинток, а второй — его лейтенант Уильям Хобсон, двумя разными путями экспедиция продолжила свой путь к разгадке… Все убеждало путешественников в том, что они напали на верный след — у редких кочевых эскимосских семей, попадавшихся им навстречу, обнаруживались все новые и новые предметы европейского происхождения — серебряная посуда, украшенная инициалами, форменные и простые пуговицы от европейской одежды. Эти предметы, утверждали эскимосы, были найдены дальше к югу, там, «где погибло когда-то от голода много белых людей».

И наконец, уже на острове Кинг-Вильям, Леопольд Мак-Клинток заметил едва видневшийся сквозь снег человеческий скелет с еще сохранившимися обрывками одежды, которая явно принадлежала европейцу… Продвинувшись еще дальше в глубь острова, Мак-Клинток обнаружил брошенную на снегу лодку с двумя скелетами и полуистлевшей одеждой. Сомнений не оставалось — именно здесь, на этом берегу, разыгралось первое действие трагедии, жертвами которой пали более сотни людей.

…А лейтенант Уильям Хобсон, исследовавший тем временем северо-западную часть острова, уже сделал находку, которая окончательно сняла завесу тайны, окружавшей трагическую судьбу третьей экспедиции Джона Франклина. Под грудой камней, сложенной кем-то на берегу, лейтенант нашел записку, оставленную офицерами «Эребуса» и «Террора».

«25 апреля 1848 года.

Корабли Ее Величества «Террор» и «Эребус» были покинуты 22 апреля в пяти милях к северо-северо-западу от этого места, где они были скованы льдами с 12 сентября 1846 года…

Сэр Джон Франклин скончался 11 июня 1847 года, а всего умерло в экспедиции до настоящего времени 9 офицеров и 15 человек команды…

Отправимся завтра, двадцать шестого, к Рыбной реке…»

О том, что было дальше с экспедицией Франклина, после зимовки на Бичи, мир узнал из этого документа. Полный уверенности в успехе, Джон Франклин вел «Эребус» и «Террор» через пролив Пил. Однако уже в конце лета кораблям повстречались обычные для тех мест паковые льды. И вскоре «Эребус» и «Террор» были затерты. Оставалась надежда лишь на весну…

Весной огромные ледяные поля с вмерзшими в них кораблями пришли в движение. «Эребус» и «Террор», не в силах освободиться от ледового плена, дрейфовали вместе с ними. Моряки ожидали, что летом лед растает и можно будет продолжать путь. Припасы, погруженные на корабли, кончались… Большая часть консервных банок, закупленных экспедицией у лондонского фабриканта Гольднера, нажившего на этом огромную прибыль, оказалась заполненной… песком и опилками. И когда осенью 1847 года льды, вместо того чтобы вынести корабли на чистую воду, прибили их к западному побережью острова Кинг-Вильям, началась новая — третья по счету — голодная зимовка. На кораблях уже свирепствовала цинга, одна за другой уносившая жизни офицеров и матросов… И наконец после смерти начальника экспедиции капитана Джона Франклина оставшиеся в живых приняли отчаянное решение: пешком пробираться на юг — почти без запасов пищи, надеясь лишь на охоту. «Это был настоящий жест отчаяния, — говорил позже один из английских географов, — они шли на тот свет…»

Они погибли все до одного во время этого отчаянного похода — от голода, морозов и цинги. Путешественники, и десятилетия спустя после Мак-Клинтока и Хобсона отправлявшиеся на свой страх и риск на поиски следов экспедиции Франклина, находили все новые и новые свидетельства трагедии, разыгравшейся когда-то на Крайнем Севере Американского континента…

…Американец Чарльз Холл, прошедший в 60-х годах по наиболее вероятному пути следования пешего отряда спутников Франклина, обнаружил места гибели еще нескольких десятков матросов и офицеров с «Эребуса» и «Террора».

…Американец Фредерик Шватка, расспрашивая в 1878–1880 годах стариков эскимосов, установил место, где затонул «Террор», покинутый экипажем и раздавленный льдами, относившими его вдоль побережья острова Кинг-Вильям все дальше и дальше к югу…

…Уже в 30-х годах XX века канадский путешественник Л.Т. Бэроуш после трех своих путешествий на остров Кинг-Вильям нанес на карту вероятное место гибели «Эребуса», дрейфовавшего вместе со льдами на несколько лет дольше «Террора»…

…В 1935 году газеты всего мира облетело сообщение о находке англичанина Френсиса Пиза, обнаружившего на Крайнем Севере еще одну могилу участника экспедиции Франклина и остатки лодки, часть морской одежды, парусину, старые пушечные ядра и гвозди…

Но мрачная книга о трагической гибели третьей экспедиции Джона Франклина до сих пор не дочитана до конца — остров Кинг-Вильям ждет новых исследователей. Возможно, еще будут обнаружены спрятанные где-либо — и более полные, чем записка, найденная Хобсоном, — другие письменные документы, составленные офицерами экспедиции или самим Джоном Франклином, судовые журналы, которые должны были вестись на кораблях изо дня в день. Возможно, будет найдено точное место, где похоронен капитан Джон Франклин, погибший на пороге решения географической загадки и указавший верное направление исследователю, полвека спустя подведшему итоговую черту под всей историей поисков Северо-Западного прохода…

Десятки экспедиций, отправлявшихся по следам Джона Франклина, разведали множество не исследованных прежде областей полярной Канады, но ни одной из них так и не удалось «нащупать» морской путь из одного океана в другой. И это удалось сделать лишь путешественнику, чуть ли не в точности повторившему маршрут третьей экспедиции Джона Франклина. Пройдя тем же путем, что «Террор» и «Эребус», до острова Кинг-Вильям, но обогнув его не с запада, как намеревался Франклин, а с востока, проливом, отделяющим Кинг-Вильям от полуострова Бутия, знаменитый норвежец Руал Амундсен действительно прошел на своем судне «Йоа» из Атлантического океана в Тихий. Это случилось уже в самом начале XX века.

РАССКАЗ СТАРОГО КАПИТАНА, или МОХА ДИК ИДЕТ НА ТАРАН

Маленький пакетбот, все дальше удаляясь от берега, отважно ринулся в открытое море. Свежий ветер крепчал, натянутые снасти звенели, как проволока, и две высокие мачты выгибались, словно тростинки под ветром. Но пакетбот с отчаянным безрассудством летел вперед. С разбега зарываясь бушпритом в волну, он раскидывал носом быструю пену подобно фыркающему жеребенку.

Позади остался Нью-Бедфорд с его разноязычной толпой, большую часть которой составляли искатели приключений, видавшие виды старые китобои и безусые новички, жаждавшие приобщиться к чести и славе китобойного промысла. Они мечтали выйти под парусами в море, избороздить весь свет, изведать тяготы и радости матросской службы, постичь романтику океана.

Когда-то и он, Герман Мелвилл, завербовался юнгой на корабль, уходивший в рейс. Правда, пошел он на это не ради романтики дальних дорог, а из-за хлеба насущного — да, да, именно это побудило его тогда отправиться в плавание. Вот почему сегодня, едва отчалили от пристани, едва пакетбот медленно скользнул вниз по реке Акушнет, мимо застывших без движения у причалов китобойных судов, на него нахлынули воспоминания.

Ему вспомнилось, как он стоял на палубе китобойца «Акушнет», молодой, полный сил и надежд. Впереди было загадочное море и неведомые земли. Потом был жестокий, своенравный капитан, бунт и бегство с корабля, жизнь среди дикарей. Домой, в Нью-Йорк, он вернулся бывалым моряком, пробыв в море в общей сложности десять лет. Три года спустя после возвращения рассказал о своих приключениях в романах «Тайпи» и «Ому». Затем появились новые его «морские романы», основанные в значительной мере на личных впечатлениях. Как заметил впоследствии один из исследователей его творчества, опыт морехода послужил ему стапелями для построения книг.

Теперь он создавал главный труд жизни — роман о китобоях с подробным изображением деталей китобойного промысла. «Книга эта, — писал он о первичном замысле своему издателю, — приключенческий роман, основанный на некоторых диких легендах о китобоях». Давно задуманное сочинение требовало огромного творческого напряжения, сосредоточенности и спокойствия — состояния, как он говорил, «созвучного тихо растущей траве». Увы, ни бегство на ферму из шумного Манхеттена, ни затворничество в маленькой комнатке на третьем этаже нью-йоркского дома не принесли желанного покоя и уединения. И все же Мелвилл «работал, как невольник», забывая о еде, не щадя своих больных глаз, испытывая огромное нервное напряжение и усталость.

Работа над книгой о китобоях потребовала освежить в памяти кое-какие детали. Для этого понадобилось снова, спустя много лет, побывать в порту, откуда его герои, как когда-то и он сам, уйдут в поход на китобойце «Пекод».

Куда же держал курс пакетбот, на палубе которого стоял Герман Мелвилл? Попутный ветер гнал судно в сторону острова Нантакет, расположенного в Атлантическом океане.

Развернем по совету Г. Мелвилла карту и найдем на ней этот небольшой клочок суши. Нантакет! Он расположен в укромном уголке, в 110 милях к северо-востоку от Бостона и как бы отрезан от мира океаном. «Стоит себе в сторонке, далеко от большой земли, еще более одинокий, чем Эддистонский маяк». И тем не менее две трети земного шара, говорил Мелвилл, принадлежат Нантакету, ибо ему принадлежит море. Нельзя не заметить, что по форме остров похож на полумесяц, между «рожками» которого, отстоящими друг от друга миль на пятнадцать, лежит хорошо защищаемая от ветров бухта. Городок Нантакет, раскинувшийся на ее берегах, издавна считался самым многообещающим портом для начинающего китобоя и любителя приключений.

С тех пор как в Нантакете впервые вытащили на берег убитого левиафана, отсюда уходили в море десятки безымянных капитанов. Они объехали и покорили всю водную часть мира. Нантакетские китобои первыми осмелились обогнуть мыс Горн и выйти в Тихий океан. Поэтому слова Мелвилла о том, что его герой «запихнул пару сорочек в свой старый ковровый саквояж и отправился в путь к мысу Горн, в просторы Тихого океана», вполне соответствуют действительности. Моряки из Нантакета жили и кормились морем, и даже по ночам им снились морские глубины, где проносятся стада китов-великанов. Мир, казалось им, буквально «держался на китах», в честь их слагались песни и неслись проклятия.

Причем так было исстари, поскольку левиафан, как замечает Мелвилл, плывет нам навстречу от самых истоков Вечности. Древние греки называли его кетос, римляне — цетус, англичане, американцы и канадцы — уэйл, голландцы — вал, французы — бален, испанцы нарекли бальеном, а на островах Фиджи его имя звучит так: пеки-нун-нун. О китах упоминает Библия, о них писали древнегреческие авторы Плутарх, Плиний и Лукиан, а позже — Рабле и Шекспир, Монтень и Мильтон, Беньян и Голдсмит, Готорн и Купер и многие другие. Ученые и путешественники описывали в трудах и записках повадки китов и образ их жизни, а моряки-китобои рассказывали о своих встречах с ними необыкновенные истории. Как отголоски сведений о китах возникли картины и гравюры, украшавшие стены домов и книжные страницы. Причем нередко вместо китов рисовали каких-то немыслимых морских чудовищ. Но и авторы, претендующие на достоверность изображения, подчас малевали допотопные уродливые туши, ничего общего не имеющие с существующими в природе прототипами. Фигурки китов из жести маячили на шпилях зданий, выполняя роль флюгеров, а еще выше, на темной ткани небосклона, словно вышитый бриллиантовым бисером, вспыхивал звездный Кит, плывущий в бескрайних просторах вселенной.

Однако чем объяснить такое внимание к этому жителю морских глубин? Только одним — поистине уникальным экономическим эффектом, получаемым от китового промысла. И действительно, из китового жира, или, как его называют, спермацета, варили мыло, изготовляли свечи и ворвань для освещения, делали краски, его применяли при выделке кожи и шерстяных тканей, косметических кремов и бальзамов. В дело шло все: мясо, жир, кости, кровь, внутренности. Особо ценилась так называемая амбра, иногда извлекаемая из кишечника самцов, — незаменимая в парфюмерии, особенно при изготовлении духов.

А знаменитый китовый ус! На нем не один век буквально держались корсеты европейских модниц, его применяли при изготовлении лорнетов и очков, каркасов зонтиков, пружин для диванов. Неудивительно, что издавна в Англии существовал закон, по которому королевская чета пользовалась особой привилегией: ей принадлежал каждый найденный на берегу или убитый в море кит.

Во времена Мелвилла в китобойном промысле, добывании «наисладчайшего из масел» — спермацета, было занято около 100 тысяч человек. А из 900 судов, составляющих тогда мировой китобойный флот, 735 принадлежали американцам. Охота на китов превратилась в «большой бизнес», постепенно утрачивая романтический ореол. И только в легендах и морских преданиях о подвигах и гибели китобоев продолжал жить героический дух героической профессии. Это была живая история китобойного промысла. Рассказы старых китобоев, их фольклор, кажутся невероятными, восклицал Г. Мелвилл, но в них начинаешь верить, узнав, как изо дня в день живут китобои. Собственно ради того, чтобы вновь увидеть своих героев, услышать из их уст рассказы о приключениях на море, он и отправился в Нантакет.

Конечно, у него был личный опыт моряка, неплохое знание жизни китобоев, их фольклора и легенд. Была известна ему и литература о китах, в том числе и художественная. Например, рассказ писателя-путешественника Д. Рейнольдса о свирепом и непобедимом белом ките Моха Дике, опубликованный в 1839 году в «Никербокере». Понравилась в свое время Г. Мелвиллу и книга «Гравюры, изображающие плавание на китобойном судне», он даже написал на нее рецензию в «Литерари уорлд». Пользовался он сведениями, почерпнутыми и у других авторов, писавших о китобоях, безусловно, знал и роман о нантакетских моряках, написанный Джозефом Хартом.

Однако во время работы над собственной книгой о китобоях ему понадобилось, как говорится, «добрать» материал, пополнить память свежими впечатлениями. А главное — встретиться с капитаном китобойной шхуны «Эссекс», по слухам жившим тогда в Нантакете. Особенно интересовали его подробности гибели шхуны и ее экипажа в 1820 году в результате нападения огромного кита в Тихом океане. История эта была довольно хорошо известна среди американских моряков и со временем обросла многочисленными фантастическими вариантами, подчас неузнаваемо исказившими подлинную суть трагедии.

Во время плавания на «Акушнете» Мелвилл слышал об этой истории от матросов, и она произвела на него «потрясающее впечатление». Тогда же, в 1841 году, в море он повстречался с одним из тех, кто пережил драму «Эссекса» — старшим помощником капитана шхуны Оуэном Чейсом. Он плавал тогда на китобойце «Чарлз Кэррол».

Теперь Мелвилл рассчитывал на новую встречу с ним в Нантакете. Предполагал он также раздобыть своего рода отчет Чейса о катастрофе, изданный в Лондоне под названием «Рассказ о весьма необычайном и трагическом кораблекрушении китобойного судна «Эссекс» из Нантакета».

Когда пакетбот бросил якорь в гавани и Мелвилл, подхватив свой багаж, сошел на берег, он очутился среди пропахших табаком и ветрами всех морей нантакетских китобоев. Вглядываясь в их загорелые лица, он вспомнил моряков, с которым не один год бороздил вдоль и поперек океан, словно собственную пашню. Море для них было домом, они жили на нем, как куропатки в прериях, прятались среди его волн, взбирались на них, точно охотники за сернами, поднимающиеся на альпийские кручи. Море становилось и их последним пристанищем. На земле же, в Часовне Китобоев, в безмолвном горе жены склонялись перед мраморными плитами с черной окантовкой — скромными памятниками тем несчастным, кто однажды не вернулся из плавания.

Не вернутся домой в «старый милый Нантакет» и герои эпопеи Г. Мелвилла, все они во главе с Ахавом, своим одержимым капитаном, погибнут в схватке с Белым Китом. Лишь один Измаил останется в живых, чтобы поведать о судьбе остальных членов экипажа, как рассказал о гибели матросов с «Эссекса» в своей книге Оуэн Чейс.

Протиснувшись сквозь толпу на пристани, пройдя мимо длинного желтого пакгауза и миновав белую церковь по левому борту, Мелвилл очутился в узких улочках, застроенных небольшими деревянными домиками с неизменными лужайками перед входом и высокими каменными трубами.

Нетрудно было заметить, что он хорошо ориентировался в этом лабиринте, уверенно шел к известному ему заведению «Под котлами», где в свое время угощался великолепной отварной рыбой с приправами.

Все было как когда-то: крыльцо гостиницы с подвешенными за ушки двумя огромными деревянными котлами, выкрашенными в черный цвет, тускло-красный висячий фонарь, напоминавший подбитый глаз, гора пустых раковин перед входом и счетные книги хозяина, переплетенные в акулью кожу. А главное — немыслимое количество рыбы, которая круглые сутки варилась на кухне этого заведения.

Устроившись в гостинице и наскоро проглотив обед из трески, Мелвилл направился к основной цели своего визита. Путь его лежал к старинному двухэтажному деревянному дому с выкрашенными в красный цвет стенами и белыми наличниками на окнах. Здесь доживал свой век Джордж Поллард — бывший капитан шхуны «Эссекс». Встреча и беседа с этим старым китобоем, служившим теперь где-то сторожем, была необходима писателю. Этот моряк, переживший трагедию гибели своей шхуны, мог сообщить такие подробности, о которых невозможно было ни вычитать в книгах, ни узнать от других, оставшихся в живых восьми матросов с «Эссекса».

На стук дверного молотка в виде бронзового кита, подвешенного за хвост, отворил сам хозяин. Удивился, что его еще помнят. Засуетился, приглашая в гостиную. Переступив порог, Мелвилл оказался в жилище моряка. Старый матросский сундук — «соучастник» многих плаваний и приключений; гарпун, который когда-то сжимала сильная и твердая рука; зубы кашалота с нарезанными на них сценками из жизни китобойцев — плоды часов океанского досуга. Наконец, на стенах гравюры с эпизодами охоты на китов. Некоторые были знакомы, например, рисунки из книги Дж. Росса Брауна, изображающие кашалота, о чем ему, Мелвиллу, пришлось как-то написать рецензию. Однако рисунки эти были скверно гравированы (но не по вине автора), хотя и верны по изображению.

Более точной по исполнению выглядела гравюра, на которой был запечатлен благородный кашалот во всем величии своей мощи в тот миг, когда он поднялся из глубины океана прямо под килем вельбота и высоко в воздух вознес на своем загривке зловещие обломки разбитых досок. Кормчий и перепуганные матросы, деревянные рукоятки разбитых гарпунов, весла — все оказалось в белой пене, взбитой разъяренным морским гигантом.

«Не так ли погибла и шхуна «Эссекс», когда на нее напал громадный кашалот?» — подумал Мелвилл. И, словно угадав его мысль, хозяин пояснил, указывая на гравюру:

— Вот так же и нас однажды разнес в щепки свирепый кашалот. Вас интересуют подробности?

И старый капитан начал свой рассказ:

— Мы вышли в море из Нантакета в начале тысяча восемьсот двадцатого года. В городе тогда насчитывалось восемь тысяч жителей. Местным судовладельцам принадлежало около сотни китобойных шхун, на которых плавало не менее тысячи семисот китобоев. Каждая экспедиция была рискованным предприятием, поэтому для промысла отбирали смелых, бывалых моряков. Шхуна «Эссекс», водоизмещение ее доходило до двухсот сорока тонн, была построена и оснащена в Нантакете и обладала достаточной быстроходностью и маневренностью. Экипаж состоял из двадцати человек.

Рейс обычно длился года два, а иногда и дольше, но не всегда китобои возвращались домой с добычей.

Нам, однако, в тот год везло, и трюмы постепенно заполнялись бочками с мясом и жиром наших жертв.

Никто из нас не думал, что это плавание будет для большинства последним.

Двадцатого ноября мы вели промысел в Тихом океане к западу от берегов Южной Америки. Как сейчас помню координаты — ноль градусов сорок минут южной широты и сто девятнадцать градусов западной долготы. Погода стояла штилевая. В восемь часов утра вахтенный крикнул с мачты: «Вижу фонтан!» Паруса были тут же убраны, спустили три вельбота, и мы, налегая на весла, поспешили к месту, где были замечены киты.

Я находился в первом вельботе, а Оуэн Чейс — мой помощник — готовил гарпун во втором. Сначала нам показалось, что киты ушли, но прошло несколько минут, и неподалеку от нас всплыл кашалот. Гарпун тотчас впился в тушу животного. Раненый кашалот с яростью ринулся на вельбот и сильным ударом хвоста раскроил один борт. Чейс, не медля ни секунды, выхватил нож и обрезал линь, к которому был привязан гарпун. Маневр удался, хотя гарпун был потерян. Матросы поврежденного вельбота Чейса кое-как заткнули одеждой пробоину и начали грести к шхуне. Вскоре они поднялись на «Эссекс». Мы же со вторым помощником остались в двух вельботах, продолжая охоту. Очень скоро мы загарпунили другого кита.

Между тем Чейс, заметив, что наши вельботы слишком удалились от судна, решил следовать за нами. Тем временем поврежденный вельбот подняли на палубу, и Чейс, осмотрев его, подумал, что будет проще заделать пробоину досками, чем спускать на воду запасной вельбот. Он прибивал обшивку, как вдруг заметил огромного кита. На глаз в нем было метров тридцать. Гигант всплыл по носу корабля метрах в ста от нас — мы тоже заметили его; я направился к шхуне. Выпустив два или три раза фонтан воды, кит нырнул, но через несколько секунд появился на поверхности уже метрах в пятидесяти от шхуны. Он шел прямо на нее со скоростью не менее трех узлов. Примерно с той же скоростью шло и судно. Если вначале никто не придал значения появлению кита, то теперь всем стало ясно, что тот на огромной скорости несется прямо на корабль. Чейс крикнул рулевому, чтобы тот изменил курс: он стремился избежать столкновения и хотел уступить киту дорогу. Но не успел он отдать команду, как кит нанес страшный удар головой в борт шхуны у самого носа.

Удар был таким мощным, что все попадали на палубу. Казалось, что судно налетело на скалу: весь корпус содрогнулся.

Прошло несколько секунд, прежде чем все поняли, какая непоправимая беда приключилась с нами.

Кит же проплыл под килем, всплыл у другого борта шхуны и с минуту лежал на воде, оглушенный ударом. Затем медленно удалился.

Оправившись от потрясения и оглядевшись, Чейс убедился, что в корпусе судна образовалась пробоина и нужно немедленно откачивать воду. Однако не проработали насосы и минуты, как все увидели, что нос корабля начинает медленно опускаться. Мы на вельботах заметили сигнал об опасности, подаваемый со шхуны. А в следующее мгновение, примерно в полумиле от судна, заметили кашалота, делавшего какие-то судорожные движения. Животное было все окутано пеной, которую оно взбивало своей яростно дергавшейся тушей. Было хорошо видно, как кит в бешенстве сжимает и разжимает огромные челюсти. Неожиданно он быстро уплыл в наветренную сторону.

Между тем судно все больше погружалось в воду, и было ясно, что его уже не спасти. Насосы, однако, продолжали работать. Обдумав положение, Чейс прежде всего осмотрел оставшийся на борту вельбот и решил спустить его на воду и держать наготове. В этот момент раздался крик одного из матросов: «Он опять метит в нас!» Чейс обернулся и увидел кашалота, который был уже метрах в пятистах от шхуны и несся на нее со скоростью вдвое большей против обычной. Казалось, что им движет какая-то бешеная жажда мщения за страдания своих собратьев, загарпуненных нами.

Надо сказать, что направление его ударов было точно рассчитано: он атаковал с носа, тем самым используя для удара скорость обоих движущихся предметов, намереваясь причинить нам наибольший вред. Кит словно совершал обдуманное злодейство. Ужасный мстительный его облик неумолимо приближался. Вода, казалось, расступилась перед ним, и весь его путь был отмечен полосой пены метров в десять шириной, которую он взбивал мощными ударами хвоста.

Голова кита наполовину высовывалась из воды. Сначала Чейс надеялся, что быстрым поворотом руля ему удастся отвести судно от гибельного удара, он крикнул рулевому, чтобы тот круто свернул с курса. Но не успело судно повернуть и на один градус, как получило второй удар. Я думаю, что скорость «Эссекса» не превышала трех узлов, а кит шел со скоростью шести узлов. На этот раз удар пришелся по корпусу с другой стороны, как раз под клюзом. С носа была сорвана вся обшивка. После чего кит опять прошел под килем и удалился в наветренную сторону. Видимо, он счел свою зловещую миссию мстителя законченной. Больше мы его, слава Богу, не видели.

Не прошло и десяти минут, как судно накренилось, а затем, значительно осев, перевернулось и пошло ко дну. Чейс успел спустить на воду вельбот.

Все мы, беспомощные свидетели трагедии, словно оцепенели. Нас не столько пугал черный океан и вздымающиеся валы, сколько врезавшийся в память ужасный разъяренный облик морского чудовища.

Что было дальше? Честно говоря, трудно вспомнить об этом без содрогания. Мне пришлось провести в океане целую четверть года!

Вначале наши вельботы держались вместе. Но после шторма, разразившегося двадцать восьмого ноября, нас разбросало и мы потеряли друг друга из виду. Потом я узнал, что один вельбот так и пропал бесследно. Трое матросов в самом начале наших скитаний по морю предпочли ждать спасения на крохотном необитаемом островке — единственной земле, повстречавшейся нам в океане. Чейса спасли в феврале. Кроме него, в живых оставались лишь двое. А через неделю подобрали и меня с единственным уцелевшим матросом на борту вельбота. Таков плачевный итог нашего плавания. Из двадцати моряков, покинувших «Эссекс» после нападения на него кита, в живых осталось лишь восемь, — закончил свою горестную исповедь капитан Поллард.

По ходу рассказа Мелвилл тут же кое-что записывал.

— А после гибели «Эссекса» вы ходили в море? — полюбопытствовал он.

— Да, однажды рискнул. Но мне снова не повезло. Судно, с таким трудом снаряженное, разбилось о рифы в Тихом океане. Потеряв второй раз корабль, я навсегда отрекся от моря. По правде же говоря, владельцы судов перестали верить в меня, считали невезучим. Так что поневоле пришлось встать на якорь.

Если вас интересуют еще кое-какие подробности о гибели «Эссекса», — продолжал словоохотливый капитан, — вы найдете их в книжке Оуэна Чейса.

— Я бы хотел с ним встретиться. Ведь он тоже живет в Нантакете.

— Увы, теперь уже нет. Бедняга Чейс недолго протянул. Последнее время он плавал на «Кэрроле», потом болел… Но вы можете повидать здесь его сына Уильяма.

Мелвилл обрадовался: возможно, не все потеряно и он раздобудет интересующую его книгу.

Так и случилось. Писатель беседовал с сыном Оуэна Чейса и получил от него в подарок один из немногих экземпляров записок китобоя. Ныне этот экземпляр хранится в библиотеке Гарвардского университета. Страницы его покрыты пометками писателя. А это значит, что Мелвилл внимательно изучил эти воспоминания и так же, как и свидетельство капитана Полларда, использовал их в своей книге.

Для Мелвилла было важно сослаться на показания надежных людей и таким образом рассеять возможные сомнения в достоверности описываемых событий. Он хорошо помнил, как ему не хотели верить с самого начала его пути в литературе. Первую его книгу «Тайпи», написанную на основе пережитого им лично, критики встретили возгласами: «Не может быть!» — требуя документальных подтверждений для описанных фактов. Его подозревали в подлоге, вообще не верили в то, что он существует, и называли книгу сплошной мистификацией. Так продолжалось до тех пор, пока матрос, переживший вместе с ним описанные приключения, не выступил в печати с подтверждением того, что все в его романе истинная правда.

То же самое, или почти то же, произойдет и с его книгой о жестокой, сверхъестественной схватке китобоев со злобным и жестоким гигантом кашалотом.

Едва роман Г. Мелвилла вышел в свет, как критики, признав впечатляющую силу и оригинальность произведения, поставили все же под сомнение правдивость сюжета. «Печально, — писал рецензент на страницах «Экземинера», — что такой мастер пера, такой способный писатель употребил свою фантазию на создание столь экстравагантного произведения». Выходит, ему снова не поверили, хотя в главе, вполне серьезно озаглавленной «Свидетельствую под присягой», он стремился убедить читателей в достоверности описываемых событий. Предвидя сомнения относительно свирепого Белого Кита, разбойничающего на океанских дорогах, и желая рассеять их, Мелвилл в этой главе перечисляет отдельные факты, известные ему, как китобою, из личного опыта или от надежных людей. Вкратце излагает он здесь и историю гибели «Эссекса». Но помимо случая с этим китобойцем приводит другие примеры и свидетельства. Все они, замечает писатель, как ни мало знают об этом на суше, засвидетельствованы в истории китобойного промысла. Одним словом, озабоченный тем, что его снова обвинят во лжи, Мелвилл печатно многими фактами подтверждает достоверность всей истории с Белым Китом, в особенности трагического конца — гибели шхуны «Пекод» и ее экипажа в результате нападения кашалота-альбиноса, «ибо здесь, — пишет он, — перед нами один из тех горестных случаев, когда истина не менее чем ложь нуждается в подтверждениях». Какие же факты приводит Г. Мелвилл?

Взять хотя бы знаменитого левиафана, известного под прозванием Тиморский Том. Весь в рубцах, словно айсберг, он долгое время разбойничал в водах пролива, носящего это же имя. Такой же, можно сказать, всеокеанской славой пользовался и Новозеландец Джек — гроза всех китобойцев, так до конца и оставшийся непобежденным, хотя от множества вонзившихся в него гарпунов и пик он был похож на гигантского ежа. Не менее свирепым считался и кашалот-одиночка, известный под именем Пайта-Том. Обычно он сам первым нападал на китобоев, топил вельботы, на его счету числилось около сотни убитых им моряков. Не он ли вероломно напал и на китобойное судно «Юнион», приписанное к Нантакету, и страшным ударом разнес носовую часть корабля? Это произошло в 1807 году и считается одним из первых зарегистрированных случаев нападения кита на людей. Если, конечно, не считать того морского чудовища, которое, согласно Библии, проглотило пророка Иону, чтобы затем изрыгнуть его невредимым на сушу. Но кит, проглотивший пророка, был явно более миролюбиво настроен в отношении людей, чем его потомки. И столкновения с ними человека часто кончались не столь благополучно. Такой зловещей славой пользовался, скажем, кашалот Моркан, чей высокий фонтан, обычно возникавший у японских берегов, напоминал, как говорили, порой белоснежный крест на фоне неба; и Дон Мигуэль со спиной в шрамах, будто панцирь черепахи, и многие другие. Но, пожалуй, всех превзошел по силе и злобности прославленный Белый Кит по прозвищу Моха Дик (в романе — Моби Дик), от названия острова Моха у берегов Чили, где, согласно молве, пошел ко дну первый потопленный им корабль.

Не один год огромный Белый Кит — длина его достигала 30 метров — разбойничал в океане, нападал, как казалось, вполне продуманно и топил, разнося в щепы своими челюстями, вельботы, а то и тараня целые суда.

Впечатлительные и суеверные моряки распространяли о белом чудовище всевозможные слухи, преувеличивая и сгущая то истинное, что было в рассказах о столкновениях с Моха Диком. О нем говорили, например, что он вездесущ и будто его можно в одно и то же время встретить под разными широтами. Его считали дьявольски хитрым и неуязвимым. Однако своей ужасной славой он был обязан не гигантским размерам и не столько необычному цвету, сколько той беспримерной расчетливой злобе, которую он, по рассказам, не однажды проявлял, нападая на людей. Слухи о Белом Ките нарастали, словно снежный ком, перекатываясь над бурными морскими просторами, и в конце концов он стал внушать людям такой ужас, что редко кто из тех, кому случалось хоть по слухам познакомиться с Белым Китом, отважился бы испытать опасность стычки с этим животным. И все же такой смельчак нашелся. Им стал шкипер с британского китобойца «Джон Дэй». Так же, как позже герой Мелвилла капитан Ахав с китобойца «Пекад» выйдет в море из Нантакета с одной-единственной всепоглощающей целью — настичь и одолеть Белого Кита, так и английский шкипер, решив раз и навсегда покончить с дерзким пиратом, начал выслеживать морского разбойника. Тот, словно разгадав намерение отчаянного шкипера, в конце мая 1841 года неожиданно сам напал на моряков с «Джона Дэя». Китобоям все же удалось всадить в кашалота один гарпун, прежде чем тот успел разбить вельботы и повредить сам корабль. Пяти человек недосчитались на борту китобойца после этой схватки и предпочли отказаться от погони. Что касается Дика, то спустя несколько месяцев он атаковал и потопил грузовое судно у берегов Японии. И в тот же час решил расправиться с тремя китобойцами, оказавшимися поблизости. Однако моряки не стали ждать и первыми двинулись навстречу киту, который выжидал, держась в миле от них. Шесть вельботов окружили кашалота. Несколько гарпунов вонзились в его тело. Китобои готовы были торжествовать — кит замер на поверхности и казался мертвым. Но когда вельботы подошли совсем близко, гигант неожиданно ожил! В один миг кит разнес в щепы и потопил три лодки. Четвертую, зажав челюстями, поднял над водой, потряс ею, как фокстерьер пойманной мышью, а затем раздавил челюстями. На поверхности моря среди обломков барахтались в красной от крови воде оставшиеся в живых. В тот день погибли 13 человек, 26 получили серьезные ранения. А всего на счету Моха Дика и его собратьев, как сообщают историки китобойного промысла, числилось 3 китобойных судна, 18 вельботов, 3 барки, 4 шхуны, 2 грузовых судна и 117 человеческих жизней. И можно сказать, что Мелвилл не отошел от истины, когда рассказал о том, что капитан Ахав, увидев вокруг себя обломки своих вельботов и быстрые водовороты, в которых крутились доски, весла, люди, выхватил из кормы своей разбитой лодки большой нож и бросился на кита, словно арканзасский дуэлянт на своего противника, в слепой ярости пытаясь шестидюймовым лезвием достигнуть непомерных глубин китовой жизни… Тогда-то молниеносным движением своей серповидной челюсти Моби Дик скосил у Ахава ногу, словно косарь зеленую травинку на лугу. Именно со времени этой свирепой схватки в душе Ахава росла безумная жажда мщения.

Не погрешил против истины Мелвилл и тогда, когда описал гибель «Пекода» и его команды после трехдневной погони и схватки с Белым Китом, который «мчался им навстречу, зловеще потрясая своей погибельной головой… Расплата, скорее, возмездие, извечная злоба были в его облике».

Достоверность рассказа Мелвилла подтверждается и другими примерами. Так, в 1840 году Белый Кит (неизвестно, был ли это Моха Дик или нет) напал на вельботы с судна «Десмонд». У моряков осталось от этого кошмарного случая полное впечатление, что тридцатиметровое чудовище, словно адский белый змий, проглотило живьем нескольких матросов. Вскоре и почти в тех же водах Белый Кит ринулся на китобойный барк «Сарелта», сокрушив три вельбота и повредив само судно.

Спустя десять лет, в 1851 году, был зарегистрирован еще один случай, когда крупный кашалот, видимо раненный, атаковал китобоец «Александер». Вначале кит напал на три вельбота, из которых один разбил, а другой раздавил челюстями. Едва экипажи, кое-как выбравшись из воды, вернулись на корабль в третьем вельботе, как кит устремился на судно. «Перед нами возникло видение из ада, — вспоминал капитан «Александера». — Могучая черная тень горой нависла над нашим бедным судном. Чудовище налетело на нас со скоростью 20–25 узлов и пробило корпус корабля под фок-мачтой в двух футах от киля». «Александер» пошел ко дну точно так же, как и шхуна «Эссекс», которая за тридцать лет до этого затонула именно в этих же водах. А сколько китобойных судов пропали без вести, не вернулись домой. Вполне возможно предположить, что некоторые из них погибли после нападения 70-тонных гигантов-кашалотов.

Одним словом, документально подтвержденные факты позволяют сделать вывод, что история огромного и свирепого Белого Кита и его преследователя одноногого капитана Ахава отнюдь не плод фантазии автора. Но что хотел сказать людям Мелвилл своим замечательным романом о Белом Ките? Ограничился ли писатель созданием лишь приключенческого повествования, как вначале было задумано?

Нет, первоначальный замысел в процессе работы, возможно неожиданно для самого автора, претерпел заметные изменения и в конце концов перерос в нечто совершенно новое. Теперь это была книга с глубоким социально-философским подтекстом. И Моби Дик, по образному выражению исследователя творчества писателя Ю. Ковалева, плавает в водах философии, социологии и политики.

Для того чтобы создать большую книгу, считал Мелвилл, надо выбрать большую тему. Богатая и обширная тема, по его мнению, обладает возвеличивающей силой. Рассказ о гиганте левиафане, олицетворяющем всяческое зло, требовал титанических усилий, многих познаний в различных областях, огромного творческого напряжения. Чтобы воплотить столь грандиозный замысел, нужно было вместо обыкновенного гусиного — огромное перо кондора, вместо простой чернильницы — кратер Везувия.

Легенда и быль о Моха Дике послужили писателю предлогом для создания многопланового романа о судьбах человека в этом мире. Бурный океан — символ человеческой жизни, таит в себе неисчерпаемые силы добра и зла, пребывающие в состоянии постоянной борьбы. Повествуя об опасных приключениях Ахава, писатель утверждает, что счастье человеческое, подобно отражению Нарцисса в воде, — неуловимый прекрасный призрак. Что делать: любоваться им с берега или ринуться за ним в бездну? Деятельная натура человека не может мириться с бесплодным созерцанием, человек должен добиваться своей цели, даже если он знает, что на каждом шагу его подстерегает гибель.

Сила художественных образов, созданных Г. Мелвиллом, была так велика, что они затмили собой реальные факты историю подлинных участников этого события. Миф пережил действительность: борьба Ахава с Белым Китом стала символом борьбы человека с темными силами зла.

И тем не менее недаром все же ездил Мелвилл в город китобоев Нантакет, не напрасно встречался там со старым капитаном Поллардом, не зря получил в подарок книгу Оуэна Чейса. Во всяком случае, так считают нантакетцы и не преминут упомянуть об этом всякому, кто бывает на их острове, превратившемся сегодня в прибежище туристов, увлекающихся рыбной ловлей в открытом море. Вот почему в городке на каждом шагу лавочки с сувенирами и ресторанчики, где подают прославленную рыбацкую похлебку, видимо, ту самую, которой еще со времен Мелвилла знаменит Нантакет. О былой его славе в наши дни напоминают также жестяные киты на флюгерах да Музей истории китобойного промысла, где можно увидеть модель китобойца «Эссекс». Но, пожалуй, главная достопримечательность и гордость Нантакета — старый деревянный дом красного цвета с белыми наличниками. На первом этаже лавка сувениров, а рядом, на стене, мемориальная доска с надписью: «Этот дом построил капитан Уильям Брук в 1760 году. Позднее он принадлежал Джорджу Полларду — капитану китобойной шхуны «Эссекс». Писатель Герман Мелвилл посетил капитана Полларда и использовал рассказанную им историю в романе «Моби Дик».

ОПАСНОЕ ПЛАВАНИЕ, или КЛАДБИЩА КОРАБЛЕЙ

В Мировом океане немало опасных для судоходства районов. Так, недоброй славой у моряков пользуется Бискайский залив. Его даже иногда называют родиной бурь. Столь же коварно и Атлантическое побережье Испании и Португалии. А рифы и мели Магелланова пролива! Или берега Флориды и Аляски! Несладко приходится мореходам и в сороковых широтах — недаром их называют «ревущими сороковыми».

Есть немало и других мест на карте, названия которых моряки произносят с суеверным ужасом. Эти места издавна называют «кладбищами кораблей». Мы и не подозреваем, что, скажем, пролив Ла-Манш один из опаснейших. Плавание здесь не только затруднительно из-за частых густых туманов и штормов, но и опасно из-за сильных течений и многочисленных мелей. За многие годы море поглотило здесь не одну сотню кораблей. Особенно много их покоится на дне в районе островов Силли, у скалистого берега Корнуэлла, у мысов Лендз Энд и Лизард. Печальные сведения сохранились о гибели в 1798 году на островах Силли огромного английского корабля «Коллосус». Двенадцать лет спустя в этом же месте пошел на дно английский фрегат «Уайтлборд», затем напоролись на скалы пароход «Шиллер», шхуна «Томас Лоусон» — единственная в мире семимачтовая шхуна. Название ее оказалось роковым для судна. Дело в том, что при спуске на воду она была названа в честь американского писателя Томаса Лоусона — автора книги «Пятница — тринадцатое число». И надо же было так случиться, что судно это погибло как раз в пятницу 13 декабря 1907 года. Газеты тех лет захлебывались от восторга, на все лады вещая о предначертании судьбы.

Под стать островам Силли и мыс Лизард. Около него погибли многие корабли: фрегат «Ансон», пароход «Оушн Хоум», парусник «Кромандейл», грузовоз «Бардак», пароход «Архангел». По соседству с мысом Лизард, на северо-восток от него, находятся скалы Монкал — еще одно кладбище кораблей. А ближе к французскому берегу лежит остров Гернсей, где в свое время в изгнании жил поэт Виктор Гюго. Так вот, во время шторма на скалах около этого острова погибли многие суда. Немало кораблей стали жертвами столкновений в тумане — ведь судоходство в проливе всегда было очень оживленное. Список погибших здесь таким образом судов весьма внушителен.

Есть и в других местах океана «кладбища кораблей». Одно из них — так называемый гнилой угол Атлантики, у восточного побережья США. Это мыс Гаттерас и обширная мель Даймонд, выступающая в океан на двенадцать миль. Этот опасный район издавна считался коварным, здесь на песках мели Даймонд погибли многие суда. Этому способствовали сильное течение и штормы. Попавший в их власть корабль несло на коварную мель. Подсчитано, что за четыреста лет у мыса Гаттерас погибло две тысячи двести судов.

Изобилует этот район и места севернее его другими песчаными банками, где нашли свою гибель многие корабли.

Тяжелые аварии происходили (и происходят) около острова Нантакет, что в пятидесяти милях от Нью-Йорка. Этот остров — колыбель американского китобойного промысла. А неподалеку от него есть плавучий маяк. Судоходство здесь очень напряженное и нередко случаются столкновения судов. Тем более что тут часто бывают сильные туманы. Однажды не повезло и самому маяку. Его разрезал на две части лайнер «Олимпик», который шел в тумане на большой скорости. В печальном списке жертв моря в этом районе пароходы «Маасдам» и «Тоферо», теплоходы «Боливия», «Стокгольм» и «Андреа Дориа», грузовоз «Грин Бэй» и плавучий маяк «Амброз».

Не менее опасны и места севернее Нантакета, ближе к Ньюфаундленду. Это районы полуострова Новая Шотландия, пролив Кабота, залив Святого Лаврентия. У Ньюфаундлендской банки во время частых здесь штормов бывают волны высотой в шестнадцать метров.

Чего стоят одни только здешние названия. Они говорят сами за себя: Мыс Смерти, Мыс Дьявола, Мыс Страдания, Мыс Ошибки, Мыс Мучения, Скала Мертвого моряка, Риф Смерти, Залив Отчаяния, Залив Обманутой Надежды.

При входе в залив Галифакс (на подходе к одноименному канадскому порту в Новой Шотландии) — еще одно кладбище кораблей. Место это издавна считалось очень опасным. У берегов его на дне покоится около двух тысяч судов. А берега острова Ньюфаундленд, изобилующие подводными скалами?! На них многие нашли свою могилу. Так же как и в заливе Святого Лаврентия — полном подводными ловушками и коварными течениями. Следует сказать о том, что в этом районе находятся месторождения железной руды, что влияло на магнитные компасы и уводило суда с безопасного курса. Гибли здесь корабли и при столкновениях. Одно из самых трагических произошло в 1914 году, когда канадский лайнер «Императрица Ирландии» в тумане столкнулся с норвежским пароходом «Сторстад». Через четырнадцать минут огромный пароход пошел на дно. Из 1477 человек, находившихся на борту лайнера, погибли 1024.

И еще одно кладбище кораблей — в Столовом заливе. Это на самой южной точке Африканского континента в районе Мыса Бурь. Так в конце XV века назвал этот мыс португальский мореход Бартоломео Диаш, искавший морской путь в Индию. Обогнуть этот мыс и выйти в Индийский океан ему помешал жестокий шторм. Отсюда и название. Но оно не понравилось португальскому королю Жоану II, мечтавшему о достижении по морю заветной Индии. Король переименовал его в мыс Доброй Надежды — надежды достичь Индии.

На протяжении пяти столетий скалистый мыс не раз был свидетелем трагедий на море. Причина их кроется в погодных условиях. Здесь часто возникают ужасные бури, сопровождающиеся туманами, скрывающими скалистые берега. Вот как описывает такую бурю очевидец, правда прибегая к аллегории. Этот очевидец — знаменитый португальский поэт Камоэнс, совершивший в XVI веке плавание в Индию по маршруту Бартоломео Диаша и Васко да Гамы. Поэт прибегает к языку мифологических символов, описывая встречу у мыса Бурь.

В отрывке из знаменитой поэмы Камоэнса «Лузиады» все реально, поскольку указано точное место действия. Однако поэт, воспроизводя эту реальность, создает красочную символическую картину.

Ночью густое облако, поднявшись над головами мореходов, скрыло от них звезды. «Это была какая-то тень, страшный и мрачный призрак, один вид которого способен привести в трепет самых неустрашимых». Слух моряков поразил шум, напоминающий грохот, который производят волны, налетающие на скалы. Между тем небо и море были спокойны и ничто не указывало на близость урагана. Пораженные моряки вопрошают: не тайна ли это природы, укрытая в необъятных морских просторах, которая недоступна простым смертным? Как бы в ответ на это в «воздухе вытянулся призрак необыкновенной величины; безобразие лица его соответствовало громадности роста». Казалось, оглушительный рев исходит из глубочайших морских бездн, отчего волосы вставали дыбом и кровь стыла в жилах. Ужасный великан крикнул лузитанам, самому дерзкому в мире народу: «Если ты осмелишься перешагнуть за пределы, положенные человеческой слабости, если тебя не страшит ярость вод, которые мне принадлежат и которые я в течение многих веков воспрещал для всех… наконец, если ты стремишься проникнуть своими нескромными взорами даже в это святилище природы и своими открытиями над стихией влаги переступить предел, положенный богами для предшествовавших тебе героев, — если так, то узнай же из уст моих о тех бедствиях, какие суждено тебе перенести на волнах и на суше в возмездие за твое честолюбие».

Великан продолжал: «Корабли, которые последуют за тобою тем же путем, встретят неумолимых врагов — утесы и скалы этого берега. Я отомщу за открытие моего убежища», — изрекает он под конец.

— Кто же ты? — спрашивает поэт устами капитана Васко да Гамы. И чудовище отвечает: «Я — тот большой мыс, который вы, португальцы, зовете мысом Бурь; ни Птолемей, ни Плиний, ни Страбон, ни Помпоний никогда меня не знали. Я стою здесь на грани Африканского материка и южных стран. Я был братом титанов, которых родила земля; имя мое — Адамастор». Как и его братья, многочисленные сыновья Геи — богини земли, он сражался с Зевсом и другими богами за власть над миром и, как и они, был побежден. Правда, в отличие от них, низвергнутых в мрачный Тартар, Адамастора наказали иначе: его тело превратилось в громадный ком земли, кости — в утесы, образовав страшный мыс, мимо которого и предстояло проплыть каравеллам португальцев.

Когда-то, еще при Генрихе Мореплавателе, наитруднейшим препятствием для португальцев в Атлантике был мыс Бохадор — самая южная точка на западном Африканском побережье, известная тогдашней географической науке. На пути к этому мысу приходилось преодолевать коварные отмели, взрывающие поверхность воды на многие километры вокруг, которые, как считали, отбрасывали корабли в открытое море. Не менее страшными были басни об ужасающих чудовищах, обитающих в море за этим мысом, о том, что всякий, кто осмелится пройти мимо Бохадора, непременно обратится в пепел или будет сварен заживо, и другие суеверия, способные отпугнуть любого смельчака. Когда же каравелла Жила Эаннеша в 1434 году прошла страшный Бохадор, то оказалось, что море за ним нисколько не отличается от обычного, а земля покрыта теми же, что и в Португалии, растениями.

Преодолев этот рубеж, португальские каравеллы отважно устремились на юг, опровергая древние небылицы и отметая страх, так долго удерживающий европейцев на пути в Индию. А еще через полвека Бартоломео Диаш воплотил заветную мечту португальцев — обогнул мыс, вдававшийся далеко в море на самой южной оконечности Африки. Он и назвал его, как было сказано, мысом Бурь.

Что касается кладбища кораблей в Столовом заливе, то на его дне по подсчету специалистов по подъему судов покоится одних только парусников более трехсот. Случалось, что в один день здесь одновременно погибало несколько кораблей. Если же оценивать груз, пошедший на дно вместе с ними, то сумма превысит 30 миллионов фунтов стерлингов.

У берегов Северной Америки со стороны Тихого океана лежат острова Ванкувер и Мауд. Между ними пролив, который не случайно окрестили Сеймурскими Теснинами. Его длина всего-навсего каких-то 2 мили, ширина чуть более 800 метров. Это один из опаснейших проливов в мире. Постоянные сильные ветры, густые туманы, мощные течения и водовороты. Мало того, в центре пролива возвышалась подводная скала Риппл-Рок. У основания она имела в длину около километра и более полукилометра в ширину. У горы было два острых пика. Как два клыка какого-то чудовища торчали эти две вершины из воды. И только во время прилива один из них скрывался под водой.

На дне пролива за многие годы образовалось огромное кладбище погибших кораблей. Сотни мелких судов, десятки океанских, не говоря о тех, кто потерпел аварию, но волей судьбы уцелел.

Канадское правительство не раз пыталось уничтожить этот подводный капкан. Существовало множество проектов, пока не остановились на одном: взорвать препятствие и причину многих трагедий.

На берегу вырыли шахту, от нее проложили горизонтальный туннель под дном к Риппл-Року. Дошли до основания скалы, затем проложили два вертикальных туннеля к каждому из пиков. В каждом заложили по семьсот тонн взрывчатки. И вот в апреле 1958 года прозвучал мощный взрыв. Зубья были вырваны, точнее, срезаны на одиннадцать метров. Теперь пролив вполне безопасен для судоходства.

И еще одно кладбище кораблей — вокруг Тасмании. Остров этот сразу же, после того как был открыт в 1642 году, заслужил дурную славу. Он расположен на широте «ревущих сороковых», района с частыми туманами, шквалами и плавучими льдинами. Ветер достигает здесь семи-восьми баллов, идут проливные дожди. Их потоки смешиваются с брызгами прибоя и словно пеленой закрывают опасный берег от капитанов. Вокруг острова полно рифов, подводных камней. На них напоролись и затонули десятки кораблей. Огонь маяков, установленных на островках, моряки часто не в состоянии увидеть из-за тумана. Как свидетельствуют очевидцы, и сегодня здесь можно видеть торчащие из воды у прибрежных скал мачты и остатки погибших кораблей.

И вообще, весь остров Тасмания, вернее, все его побережье — это сплошное кладбище судов. Установили, что с 1797 по 1950 год, то есть только за сто пятьдесят лет, здесь погибло шестьсот три судна.

ПАРОМЫ-МОНСТРЫ, или ХРОНИКА КРУШЕНИЯ ГИГАНТОВ

РОКОВОЙ РЕЙС

Паромные переправы известны человечеству очень давно. В старину их использовали на реках и озерах. И люди вполне смогли оценить все удобства такого способа преодоления водных преград. В наше время появились и морские паромы. Это, как правило, огромные морские суда, которые перевозят не только пассажиров, но и автомобили. Самым большим таким паромом в мире считается «Олимпия» (водоизмещение 37 800 тонн), курсирующий по Балтийскому морю между Хельсинки и Стокгольмом. Построен он был на финской верфи Або по заказу компании «Викинг лайн» и спущен на воду в 1986 году. Длина его 177 метров, ширина 29 метров. «Олимпия» рассчитана на перевозку 600 автомобилей и 2500 пассажиров.

Другой гигант — паром «Рейлшип II» (грузоподъемность 9700 тонн, скорость 21 узел в час). Введен в строй в 1984 году. Он рассчитан на транспортировку почти двух товарных составов — 88 железнодорожных вагонов по 20 метров каждый, собственная его длина 186,5 метра.

Однако ни размеры парома, ни меры безопасности не гарантируют от аварии. Если обратиться к хронике гибели этих гигантов, то наиболее впечатляющие со многими жертвами аварии произошли в 1947 году в Бенгальском заливе, когда во время шторма затонул индийский паром «Рандас» и погибло 625 человек. В 1953 году в Корейском проливе пошел ко дну южнокорейский паром «Чонг-Тионг-Хо» — погибло 249 человек.

В тот же год в Ирландском море потерпела кораблекрушение «Принцесса Виктория» — морской пассажирско-автомобильный паром, построенный на шотландской судоверфи и спущенный на воду в 1947 году. Судну надо было пройти всего 35 миль между Шотландией и Северной Ирландией.

Моряки называли этот маршрут «млечным рейсом» — по утрам на этой линии перевозили молоко. Это самый короткий морской путь между Шотландией и Северной Ирландией.

Тридцать первого января «Принцесса Виктория» в соответствии с расписанием должна была выйти в море. В 7 часов 45 минут прозвучал отходной гудок и судно покинуло причал. На борту было всего 127 пассажиров, большинство из которых прибыли в порт ночным поездом из Лондона.

За два часа до отхода судна была получена метеосводка. В ней было предупреждение о том, что на пути следования парома ожидается сильный шторм. Но капитан Фергюссон не пожелал обратить серьезного внимания на штормовое предупреждение. Он заявил, что на этой линии паромы никогда не нарушали расписание, что бы ни происходило, — такова традиция. Иначе говоря, капитан не захотел уронить престиж компании, которой принадлежал паром, и отложить рейс ради безопасности людей и судна.

Два часа спустя после начала рейса в эфире раздались сигналы бедствия. «Принцесса Виктория» сообщила, что потеряла управление — шторм сделал свое дело.

Через час в эфире вновь раздался сигнал SOS. «Принцесса Виктория» указала свои координаты и сообщила, что у нее затоплена автомобильная палуба, судно дало сильный крен на правый борт и требуется срочная помощь. Как потом установили, капитан ошибся в расчете координат, и в то время, как судно искали у берегов Шотландии, оно терпело бедствие около Северной Ирландии.

Как же, однако, случилось, что автомобильная палуба оказалась затопленной? Ведь кормовые ворота и грузовая палуба были новейшей конструкции. И тем не менее под ударами волн в корму ворота прогнулись и перекосились. Вода начала поступать на автомобильную палубу. И через несколько минут под напором воды кормовые ворота полностью распахнулись, метровый слой воды перекатывался по палубе, потом вода скопилась у правого борта, и судно накренилось на 10 градусов. Скоро вода проникла в пассажирский салон. И капитан приказал всем собраться на прогулочной палубе «Б», где команда начала раздавать спасательные жилеты.

Между тем шторм крепчал, вдобавок на корабль обрушились снежные шквалы.

К полудню принявшие сигнал бедствия спасатели посчитали, что «Принцесса Виктория» уже погибла. Но в этот момент в эфире вновь раздался ее голос: «Положение критическое. Машинное отделение правого борта затоплено».

Тем временем известие о терпящем кораблекрушение судне облетело всю Англию. Радио регулярно сообщало, как идут поиски, в которых участвовали три корабля.

Примерно через пятнадцать минут капитан Фергюссон передал: «Паром лежит на боку. Готовимся покинуть судно».

Положение усугублялось тем, что невозможно было воспользоваться шлюпками правого борта из-за его крена в 45 градусов. Спускать же шлюпки левого борта было рискованно, но делать было нечего, и капитан отдал команду. Как только одна из шлюпок с женщинами и детьми коснулась воды, огромная волна ударила ее о борт парома с такой силой, что все, кто в ней находились, оказались в воде.

А через мгновение «Принцесса Виктория» опрокинулась и пошла ко дну. Спаслись лишь 43 человека. Причина гибели парома, как установила комиссия, была в том, что судно потеряло устойчивость из-за проникновения воды внутрь через разбитые створки грузовых ворот. (Как увидим дальше — причина довольно распространенная.)

НЕПРЕДУМЫШЛЕННОЕ УБИЙСТВО

В 1954 году во время тайфуна у берегов Японии погибло пять паромов: «Тойя Мару», «Токати Мару», «Хидака Мару», «Китами Мару» и «Сейкан Мару». Число жертв установить не удалось, но оно явно превысило 2 тысячи человек.

Четыре года спустя в Мраморном море в бухте Измир во время шторма затонул турецкий паром «Ускудар», погибло свыше 400 человек.

Новая трагедия с паромом разыгралась 28 августа 1971 года. В этот день был принят сигнал бедствия с греческого пассажирского парома «Хелеанна» в Адриатическом море. Судно находилось недалеко от итальянского города Бриндизи. Существует хроника этих событий, позже опубликованная.

В 5.30 утра на камбузе парома взорвался баллон с газом. Моментально огонь охватил все помещение и начал быстро распространяться. Члены экипажа в панике повыскакивали из кают в исподнем и бесцельно забегали по палубе. Про то, что надо разбудить пассажиров, никто и не подумал.

В 6.20 огонь распространился на пассажирские палубы. Однако капитан Деметриос Антипас и его офицеры словно оцепенели, ничего не предпринимали, чтобы прекратить возникшую панику и начать эвакуацию пассажиров. Никто не боролся с огнем. Единственное распоряжение, которое сделал капитан, это подать сигнал SOS.

В 7.15 вся средняя часть судна была в огне. Люди задыхались в густом дыму и, спасаясь от огня, прыгали в море. Крики, стоны, рыдания. Женщины, дети, потерявшие родителей, метались по палубе. Некоторые пассажиры, не дождавшись помощи от команды, спускали на воду спасательные шлюпки и в сумятице пытались найти спасательные жилеты. В 8.30 капитан наконец отдал приказ покинуть горящее судно. Тем временем к «Хелеанне» подошли спасательные суда, появились вертолеты. Они начали вылавливать из воды тонущих и тела погибших.

В итоге катастрофы из 1187 пассажиров 36 погибли, многие получили ранения. Ущерб составил 2,5 миллиона долларов, не считая стоимости сгоревшего парома.

Здесь надо сказать вот о чем. Судовладелец «Хелеанны» грек Эфтимиадис специализировался на том, что переоборудовал старые танкеры в пассажирские паромы. Его компания «Эфтимиадис лайн оф Пирей» широко рекламировала «Хелеанну» как «самый большой паром в мире», он имел длину 156 метров, ширину 20,2 метра, тоннаж 11 232 тонны. Паром мог принять на борт до 300 автомашин.

В хронике морских катастроф гибель «Хелеанны» записана не только как трагедия, но и как преступление.

Одним из главных виновников был признан капитан Деметриос Антипас. Не предприняв ничего, что в таких случаях положено капитану, и вопреки морским традициям, он прежде всего позаботился о своем спасении. Его примеру последовали и члены экипажа.

Капитан был арестован и предан суду. Его обвинили в непредумышленном убийстве, а также вменили в вину то, что он допустил перегрузку судна, приняв на борт в два раза больше пассажиров, чем это разрешалось. К тому же разрешил погрузить на верхнюю палубу 31 автомашину, то есть явно нарушил правила безопасности. И еще то, что на судне не было в достаточном количестве противопожарных средств.

Когда при аресте у капитана изъяли портфель, то в нем обнаружили судовое свидетельство о годности плавания «Хелеанны». Так вот, в этом документе было записано, что на «Хелеанне» разрешается перевозить не более 620 человек, включая экипаж. Капитан, как было сказано, нарушил инструкцию и взял на борт вдвое больше людей. Надо ли говорить, что отнюдь не человеколюбием руководствовался капитан, а самым что ни на есть вульгарным бизнесом. Не было на судне в положенном количестве и шлюпок. А те, что имелись, не удалось задействовать из-за проржавевших блоков. Не хватило и спасательных жилетов. Так что пассажирам ничего не оставалось, как полагаться на свои силы и умение плавать.

И еще одно обстоятельство. Как установили после катастрофы, паром вообще подлежал постановке на капитальный ремонт. Но владелец не посчитался с этим ради наживы.

Возник вопрос, кто же должен возместить убытки? Судовладелец, застраховавший свой паром, как оказалось, не обязан отвечать ни за жизнь, ни за имущество пассажиров. Не отвечает он и за аварию судна, даже если она произошла по вине капитана. Единственно, на что под давлением общественности пошла компания Эфтимиадиса, это сняла с эксплуатации два из шестнадцати устаревших судов.

ЕЩЕ ОДНО ПРЕСТУПЛЕНИЕ

В печальном списке гибели паромов выделяется и катастрофа английского парома «Геральд оф фри Энтерпрайз». Произошло это на выходе из бельгийского порта Зеебрюгге 6 марта 1987 года.

Едва пассажиры поднялись на борт этого парома, чтобы через два с половиной часа оказаться в английском Дувре, как все они устремились в кафетерии. Курортный сезон в то время еще не начался, и паром был заполнен лишь наполовину. Главным образом это были туристы, соблазненные дешевой стоимостью билета на экскурсию, установленной владельцами морской линии Таунсенд — Торенсон. Кроме проголодавшихся туристов на борту находилось около ста английских солдат, возвращавшихся из Германии домой в отпуск.

Как только паром, завершив обычный маневр, начал выходить из гавани, он вдруг резко накренился. Через минуту, сразу за молом, океанский гигант весом в 8 тысяч тонн, длиной 132 метра и высотой с 10-этажный дом опрокинулся на бок. Лишь песчаная отмель помешала ему перевернуться вверх дном.

В кафетериях и в салонах люди попадали друг на друга. Раздались истошные вопли перепуганных насмерть пассажиров. Некоторые сразу же погибли в давке, другие захлебнулись в ледяной воде, хлынувшей во все помещения парома. Свет погас, а те, кто еще был жив, вынуждены были пробираться к выходу в кромешной темноте. У пассажиров на нижних палубах не оставалось практически никаких шансов выжить. У команды не было времени, чтобы спустить спасательные шлюпки на воду, и, хотя они бросали спасательные круги и жилеты тем пассажирам, которых смыло в море, когда судно перевернулось, они им мало помогали. Многие из них уже окоченели в ледяной воде. Через 16 минут появились спасатели. Медики утверждают, что достаточно 20 минут пребывания в столь холодной (2 °C) воде, чтобы остановилось сердце.

Правый борт парома оказался наверху, и члены команды мужественно боролись за жизни тех пассажиров, которых они могли найти на нижнем, левом борту. Некоторые женщины рассказали потом, что мужчины их сталкивали с веревочных лестниц, так как сами хотели спастись во что бы то ни стало. Но есть свидетельства не только об эгоизме и трусости, а и о подлинном героизме. Один из пассажиров, тридцатитрехлетний Эндрю Паркер, превратил свое тело в своеобразный мост между платформой и разбитым иллюминатором, через который открывался путь к спасению на левый борт. По нему один за другим перешли его двенадцатилетняя дочь, жена и еще несколько пассажиров. Все они в результате спаслись.

Вертолеты и целая флотилия малых судов вели работу по спасению пассажиров — они вылавливали их в море, поднимали на тросе прямо с палубы парома. Но даже на берегу царила паника, когда спасенных размещали по разным местам или развозили по больницам. К сожалению, не было списка пассажиров, и никто не мог назвать точное или даже приблизительное число оставшихся в живых или погибших.

Удаление трупов из чрева парома тоже было весьма изнурительной и кропотливой работой. И хотя водолазам и ныряльщикам удалось извлечь большинство погибших с верхних палуб, трупы на нижних еще долго оставались там, даже спустя несколько недель, когда «Геральд» отбуксировали в бухту и выкачали из него грязь и ил. Этот паром с открывающимся и закрывающимся кормовым шлюзом в прошлом не раз вызывал нарекания экспертов, выражавших тревогу в связи с такой неудачной его конструкцией. Уже при первом предварительном расследовании выяснилось, что паром отошел от причала с открытыми грузовыми воротами; он буквально заглатывал широкой пастью незакрытых ворот морскую воду, которая сразу же залила стоявшие на нижней палубе автомобили: 88 легковых и 36 грузовых.

Суд вынес приговор компании, обвинив ее в убийстве 134 человек (из 543 пассажиров и членов экипажа). Точно такое же обвинение было предъявлено семерым лицам.

Крушение парома, слывшего «гордостью английской нации», поставило под сомнение целесообразность строительства морских судов типа RO-RO (The roll-on/roll-off). Для этих паромов характерны большие грузовые ворота в кормовой и носовой частях, через которые въезжают и выезжают перевозимые автомобили. Герметичность грузового отсека оставляет желать лучшего, и волны частенько проникают на грузовую палубу, затапливая ее. Недаром известный английский судостроитель Алан Торп прокомментировал катастрофу так: «Паромы — это огромные пустые ящики, снабженные воротами спереди и сзади. То, что случилось, должно было случиться — рано или поздно». Так что вряд ли стоит строго спрашивать с матроса, который в разгар катастрофы в отчаянии кричал: «Это я виноват! Я неправильно закрыл люк!»

Однако, как показали дальнейшие события, катастрофа в Зеебрюгге ничему не научила, так же как и аварии с паромами «Принцесса Виктория» и «Хелеанна», погибшими из-за неполадок с грузовыми воротами. А ведь эксперты предупреждали, что паромы типа RO-RO, достигающие высоты многоэтажного дома, весьма ненадежны в экстремальных условиях. Но компании, владеющие паромами, продолжали рекламировать их надежность и безопасность плавания. В том числе и компания «Эстлайн», которой принадлежал паром «Эстония» — огромное грузо-пассажирское судно, совершавшее рейсы на линии Таллинн — Хельсинки — Стокгольм.

СВИДЕТЕЛИ ОБВИНЯЮТ

В ночь на 28 сентября 1994 года в Балтийском море у берегов Финляндии затонул паром «Эстония». На нем находилось 1200 пассажиров, экипаж состоял из 188 человек: матросы, стюардессы, бармены, горничные. Скажу сразу — спаслось около 200 пассажиров и 18 из команды. Погиб и капитан Арво Андерсон.

На море в ту ночь был сильный шторм, температура воды +10 °C. За 20 минут паром-гигант скрылся под водой, унеся с собой более тысячи жертв. Причем сотни людей оказались заживо погребенными: ведь в помещениях парома некоторое время еще сохранялись так называемые воздушные подушки и было чем дышать.

Газеты многих стран напечатали материалы об этой трагедии, в том числе и российские «Известия», «АиФ», «Московские новости» и др. Вот какая картина вырисовывается на основе этих публикаций.

Паром «Эстония» был построен в 1980 году на верфи в нижнесаксонском городе Папенбурге. Вначале он назывался по-иному: «Викинг Салли». За время эксплуатации корабль несколько раз менял хозяев и названия. С апреля 1993 года его основным владельцем стало Эстонское государство. Судно отремонтировали, улучшили мореходные качества, оно было оснащено новейшими средствами автоматики и электроники, спутниковой связи. Увы, по непонятной причине космическая система автоматической подачи сигнала бедствия не сработала.

И тут начинаются претензии к профессиональным качествам экипажа «Эстонии». Писали о том, что рейс этот называли «пьяным» — всего несколько часов в море, но при этом высокие заработки и возможность погулять в Швеции и Финляндии. И еще то, может быть главное, что вместо опытных специалистов, которые еще два года назад составляли почти две трети экипажа, он был укомплектован молодыми моряками, сразу после мореходного училища.

Все эти доводы эстонское пароходство категорически отвергает. Экипаж «Эстонии», по словам заведующего юридической службой Департамента водных путей капитана дальнего плавания Юри Нуута, был укомплектован мастерами своего дела, подготовка которых во всех отношениях соответствовала международным квалификационным нормам. «Утверждения, будто экипаж пассажирского парома «Эстония» не был компетентным и достаточно профессиональным, можно считать некорректными, — сказал Юри Нуут. — Работники с низкой квалификацией вообще не могли попасть на это судно, туда принимались только лучшие. Тот факт, что в списке переживших катастрофу людей очень мало членов экипажа, позволяет утверждать, что экипаж до последних мгновений исполнял свой долг».

В этом числе были и капитаны Арво Андерсон и Аво Пихт — последний плыл в качестве обыкновенного пассажира, но принял самое активное участие в спасательных работах — он руководил ими, насколько это было возможно, в темноте и шторме. Что касается Арво Андерсона, то клуб капитанов Эстонии дал ему такую характеристику: «Как моряки и капитаны, имеющие большой опыт управления судами во всех морях Мирового океана, подтверждаем, что капитан Арво Андерсон — высокообразованный, опытный капитан, и нет никаких сомнений в компетентности руководства и управления судном».

Возникает главный вопрос: в чем же причина гибели парома? На сей счет также было высказано не одно предположение.

Первое предположение было такое: судно напоролось на подводные камни. Потом возникла версия о том, что корабль натолкнулся на «блуждающую» со времен войны мину. Возникла догадка и о том, что причина гибели парома — махинации со страховым полисом. Ведь «Эстония» была застрахована в норвежской компании «Скунд» на 60 миллионов долларов. Но сумма эта, как оказалось, не покрывает ответственность «Эстлайна» за ущерб, нанесенный пассажирам и членам экипажа. Проще говоря, «Скунд» не намерена была выплачивать страховку семьям погибших в катастрофе. Дальше появилась вообще бредовая мысль, будто паром поразила какая-то мифическая «российская подводная лодка».

Словом, догадок было не мало. Прекратить их поток могло только серьезное изучение всех причин. Была создана международная комиссия по расследованию этих причин. Она тщательно проанализировала все обстоятельства катастрофы. Под воду на глубину 30 метров были спущены специальные роботы. Отснятые ими кадры дали ключ к разгадке. На видеопленке хорошо был виден лежащий на борту паром со словами «Эстония. Таллинн» и его развороченная передняя часть, без носа. Это означало, что нос парома отвалился, не выдержав ударов штормовых волн. У него две въездные металлические платформы, которые поднимаются, пропуская автомашины, и, пропустив их, закрываются, как ворота. Но одна из них оказалась приоткрытой примерно на метр. Отсутствовали и многие резиновые прокладки. В эту щель и хлынула вода, залив автомобильную палубу, затем проникнув в трюм — машинное отделение и даже в каюты на первой палубе.

Это совпадает со свидетельством очевидца, члена экипажа Хендрика Силласте, заявившего, что в момент катастрофы вода прорвалась через люк автомобильной палубы, который был неисправен и плохо закрыт. По мнению специалистов, ничто так не страшно для такого парома, как «Эстония», даже если вода попадет в машинное отделение, как поступление ее на автомобильную палубу. А именно это и случилось. К тому же все усугубилось тем, что автомобили не были закреплены в соответствии с требованиями международных инструкций. А это смертельно для судов подобного типа, если те оказываются в условиях сильного шторма. Подтверждение тому — гибель по той же причине чуть ли не дюжины паромов, особенно, как уже говорилось, паромов класса «RO-RO». Ведь эти гиганты достигают высоты 10-этажного дома, и как в случае аварии пассажирам за считанные минуты преодолеть эти десять этажей? Отсюда вывод: шансы на спасение у них равны нулю.

Итак, вода затопила огромный гараж, незакрепленные машины сдвинулись с места, образовался крен и усилился дисбаланс. К тому же вода, как предположили члены комиссии, могла вырубить электропитание. Это привело к отключению системы контроля и сигнализации, а также остановке двигателей. Паром развернуло боком к волнам, и они его опрокинули.

В Швеции по факту гибели парома «Эстония» было возбуждено уголовное дело (большинство пассажиров были шведами). Важными свидетелями выступили уцелевшие при катастрофе. Вот некоторые из их показаний.

Мартин Нильсон, шведский учащийся:

— Наша каюта, которую я делил с двумя своими одноклассниками, находилась в самом низу, под автомобильными палубами. Когда мы услышали за бортом резкий скрежещущий звук, я сразу подумал, что паром получил повреждение и может затонуть. Выскочил за дверь и помчался по коридору что было сил к лестнице. Людей было уже много, но еще можно было подниматься.

Я отмахивал один пролет лестницы за другим. Наконец выскочил на открытую седьмую палубу, где толпились пассажиры и в панике расхватывали спасательные жилеты. Увидев, как несколько человек готовили к спуску шлюпку, присоединился к ним. Когда мы достигли воды, шлюпку стала заливать вода, и все мы пересели на плававший рядом надувной плот.

В нем тоже было много воды, и я молил Бога, чтобы он нас спас и не дал плоту утонуть. Мы сидели в воде целых семь часов, прежде чем нас подобрали вертолетчики. Многие мои одноклассники погибли. Задержись и я еще минуту в каюте, мне бы уже не выбраться из трюма.

Стефан Дувдалль, голландец, водитель трейлера:

— Когда мы загружались на «Эстонию» в Таллинне, я обратил внимание на то, что матросы парома не закрепляли грузовики цепями, как это положено. Спросил матросов, почему они не используют цепи, однако они ответили, что мне не стоит из-за этого беспокоиться.

На борту парома находилось более тридцати грузовиков и легковых автомобилей, два автобуса и несколько машин для перевозки лошадей.

Ээро Кипил, эстонец, повар:

— Я лежал на койке в каюте, но никак не мог уснуть из-за качки, поэтому решил подняться на верхние палубы и немного погулять. Раздалась сирена, но она просигналила всего два раза и умолкла. Паром сильно накренился, вокруг все забегали и стали надевать спасательные жилеты.

Прыгнул в воду и я и в кромешной тьме подплыл к одному из надувных плотов, на котором находились человек восемь, в том числе трое молодых шведов. Залез на плот, но тут нас накрыла большая волна, и все снова оказались в воде. Спасательный жилет с меня соскочил.

Когда я снова забрался на плот, некоторых уже не было. Мы сидели на плоту часа четыре, потом я потерял сознание и не знаю, что происходило в дальнейшем, как нас спасли. То, что с нами случилось, похоже на страшный сон.

Алтти Хаканпяя, шведский служащий:

— Наша семья осталась жива потому, что у нас изменились планы. С женой и дочерью я находился в Таллинне, а во вторник, двадцать седьмого сентября, мы все вместе должны были выехать в Швецию на «Эстонии». Но супруга и дочь передумали и отправились домой раньше, поэтому я оказался на этом пароме один.

В момент катастрофы я сидел в баре на шестой палубе (всего их семь) и пил пиво, поэтому смог быстро добежать до спасательных плотов. Если бы мы ехали втроем, наверняка бы находились в это время в каюте и нам бы не удалось выбраться наружу.

Меня подобрал паром «Мариэлла», который следовал в Стокгольм. Около восьми утра я позвонил домой из больницы и услышал, как жена радостно закричала. Оказывается, она не находила себе места с половины шестого, когда услышала по радио о гибели «Эстония».

Вилко Итяранта, пассажир:

— Было около половины второго ночи, но я не спал. Хотел пойти в туалет, но почувствовал, что с паромом что-то происходит, его не просто качает, он вдруг начал сильно крениться на борт. Я быстро выбрался на палубу, но не смог удержаться и скатился за борт. Увидел поблизости надувной плот, но на него было очень трудно забраться, вокруг было много таких, как я, некоторые пытались вцепиться в меня. Одна девушка подала мне руку и помогла залезть на плот. Он был переполнен людьми, в нем было по колено воды.

Судно затонуло минут через двадцать. Мы продержались на полузатопленном плоту почти шесть часов, прежде чем нас спасли. А девушка, которая подала мне руку, не выдержала холода и умерла на моих глазах, незадолго до того, как нас спасли.

Нейме Кильк, матрос:

— Я спал в своей каюте и проснулся оттого, что корабль вдруг резко наклонился на левый борт и я упал с койки. Я быстро оделся, а мой сосед по каюте псе думал — одеваться ему или бежать так. Я сказал ему: «Я не знаю, что происходит, но я побегу наверх, узнаю». Никакого сигнала тревоги я не слышал, хотя по судовому расписанию он должен был оповестить всех об опасности. В коридорах и на трапах было полно людей, которые карабкались наверх, пытаясь спастись. Никого из членов экипажа, которые бы попытались организовать спасение, я не видел. Когда выбрался на верхнюю палубу, корабль уже почти лежал на боку. Тогда я надел спасательный жилет и бросился за борт. Высота волн была пять — семь метров. Я вместе с тремя шведами залез в резиновую лодку, позже мы взяли еще одного человека.

Примерно в семь часов утра нас подобрал финский вертолет и доставил в больницу.

Анти Арк и Айн-Алар Юханссон, спортсмены:

— В каюте нас было четверо: трое парней и девушка (двое погибли). Когда мы услышали грохот, сразу выскочили в коридор и начали пробираться наверх. В коридоре было много людей, кто-то плакал, кричал, какие-то старики стояли как окаменелые. Когда мы вырвались на верхнюю палубу, то надели спасательные жилеты, прыгнули за борт и быстро поплыли, чтобы нас не затянуло в воронку. Примерно через полчаса мы наткнулись на спасательный плот, забрались туда. Какое было счастье — услышать над головой шум винтов вертолета. А потом сверху нам помогли подняться на его борт.

Как ясно из этих показаний, помощь пришла далеко не сразу. Первое спасательное шведское судно подошло примерно через час. От помощи российских военных — сначала вертолетчиков, а затем водолазов — финские и эстонские власти отказались, мотивируя это тем, что их техника якобы непригодна для проведения необходимых спасательных работ или находится слишком далеко и ее переброска займет много времени. А между тем Россия едва ли не первой предложила для проведения спасательных работ помощь вертолетами, но, как сказано, последовал отказ. В нем, как считают, не надо искать каких-то особых причин. Все очень просто: по мнению финских специалистов, для того чтобы вести такие спасательные работы в сложившейся ситуации, необходима доведенная до автоматизма координация действий всех участвующих в них сторон, а этого можно достичь только путем регулярных совместных учений. Надо ли говорить, что таковые не проводились. Дополнительные вертолеты, экипажи которых никогда раньше не взаимодействовали с финскими спасателями, внесли бы только элементы хаоса. Тем более что спасательные работы были затруднены из-за вновь усилившегося ветра в зоне катастрофы. Справедливости ради надо все же сказать, что один российский вертолет вошел в число других восемнадцати и отменно работал вместе с ними.

Возникает еще один щепетильный вопрос. Можно ли было спасти людей, оставшихся в отсеках затонувшего парома? По мнению Анатолия Кутейникова, генерального конструктора петербургского морского бюро машиностроения «Малахит», такая возможность была. Как он заявил, сопровождающая все морские катастрофы «воздушная подушка» внутри затонувшего судна позволяет надеяться, что пассажиры и члены экипажа смогут прожить в заточении целую неделю. И можно только сожалеть, как он сказал, что работающие на месте катастрофы спасатели не обратились за советом и помощью к российским специалистам-подводникам.

Однако были и другие мнения насчет «воздушной подушки». По мнению академика Игоря Спасского, нельзя было рассчитывать на образование большой «воздушной подушки», так как «Эстония» — судно надводного типа, с большим числом иллюминаторов. Если бы они были задраены, как, впрочем, двери и другие отверстия, то, перевернувшись, судно какое-то время оставалось бы на плаву — держала бы «воздушная подушка».

Академик допустил, что в какой-то части судна, обращенной к поверхности воды, такая подушка существовала и в ней остались люди. Но в каких условиях они оказались? Абсолютная темнота, холод (температура на этой глубине порядка +5 °C). Кроме того, на судне был большой запас органического топлива. Оно легче воды и должно было всплыть на поверхность той самой подушки, как и бензин из смятых давлением баков автомобилей. В такой обстановке даже очень высокоорганизованным людям с сильной волей трудно продержаться больше суток. Между тем только поиск места аварии продолжался дольше. Лишь несколько дней спустя после трагедии финское поисковое судно «Суунта» с помощью роботов обнаружило и установило место аварии.

После гибели «Эстонии», спохватившись, владельцы этого типа паромов заявили, что на всех таких судах будут заварены въездные ворота на носу, останутся лишь на корме. Был также создан правительственный фонд Эстонии по помощи семьям погибших. Несколько деятелей культуры предложили странам Балтии сообща воздвигнуть памятник погибшим.

Коварство cmuxuu

ПОТЕРЯННЫЙ МИР, или ГИБЕЛЬ АТЛАНТИДЫ

ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Человеческое воображение породило многие мифы, в том числе и вымышленные страны, и утопические государства. На протяжении веков верили в достоверность этих мифов и легенд и упорно пытались отыскать их следы на земле. Тут и сказочная страна скандинавских саг Биармия, якобы находившаяся на берегу Белого моря, и вымышленная страна шотландских песен Морвен, где правил легендарный Фингал, и утопическое царство Кокрейн из английских баллад, и сказочная Калевала, и загадочный остров Туле — самая крайняя из всех северных обитаемых земель, о чем упоминает Пифей из Массалии (ныне Марсель), путешественник, прозванный Великим Лжецом за рассказы о странах, в которых побывал, ныне реабилитированный и признанный выдающимся ученым. Сюда же следует отнести и библейскую землю Офир, откуда царь Соломон вывез несметные сокровища, и страну золота Эльдорадо, которую в течение не одной сотни лет пытались обнаружить в джунглях Южной Америки, и неведомое христианское царство пресвитера Иоанна, которое одни искали в Африке, а другие в Индии и Средней Азии, и, конечно, таинственная Шамбала в горах Тибета, где царит всеобщее благоденствие и правят добродетель и мудрость. Под стать им и загадочная страна справедливости Беловодье. Ее на протяжении веков тщетно пытались достичь русские землепроходцы. Они руководствовались сказаниями о походе странника Марка в Южную Азию, где якобы и находилось Беловодское царство. Последними, кто пытался в конце прошлого века дойти до него, были трое уральских казаков, предводительствуемых Григорием Хохловым. Из Одессы они отправились по морю, посетили Турцию, Грецию, Египет, Цейлон, Китай, Японию и через Сибирь вернулись на родину. Г. Хохлов вел дневник, который был издан.

Но ни одна из этих загадок не может сравниться с великой загадкой Атлантиды. Не одну тысячу лет хранит она свою тайну, издревле владеет воображением людей. Верно сказано, что если сложить в одну гору все написанное об Атлантиде, то это будет необычный громадный памятник человеческому воображению, легковерию и безумству. Эта таинственная земля, породившая массу научных гипотез, мифов и просто явных измышлений, стала как бы символом вечных исканий человека, поисков подлинных и мнимых истоков человеческой цивилизации. Если быть точным, то на сегодня об Атлантиде известно более 3500 работ — это и книги (около 100), и статьи в научных и научно-популярных журналах, и приключенческие и научно-фантастические романы, философские произведения и даже пьесы, стихи, кинофильмы. Авторы всех этих трудов исходят из свидетельства древнегреческого философа Платона (427–347 до н. э.), поведавшего о том, что будто бы в глубокой древности перед Геракловыми столпами (то есть Гибралтарским проливом) находился остров. Он был больше Ливии (так называли древние греки Северную Африку) и Малой Азии, взятых вместе. «На этом Атлантидском острове сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка».

Другими словами, Атлантида — это был остров, расположенный в Атлантическом океане.

По описанию Платона этот огромный остров с миллионным населением имел форму правильного продолговатого четырехугольника, с трех сторон окаймленного горами, препятствующими проникновению северных ветров, и открытого к морю с южной стороны. Вдоль по границе равнины и гор проходил грандиозный канал, размеры которого поразили и самого Платона. Он писал: «Показания о его глубине, ширине и длине невероятны — глубина около 25 м, ширина 185 м, длина 1850 м. От этого главного обводного канала шли прямые каналы, выходившие в море». Это, пожалуй, все, что сообщил Платон об Атлантиде, как стране. Главное же его повествование посвящено тому, как была устроена столица острова — Город Золотых Ворот. Атланты, жители Атлантиды, создали на острове грандиозные сооружения. О каналах мы уже знаем. Кроме того, построили через них мосты, воздвигли башни и ворота. Откуда они брали строительный материал? «Камень, — говорит Платон, — они вырубали кругом и под островом…» Каменные стены, их было три, окружавшие Атлантиду, были отделаны металлом: стена внешнего кольца — медью, внутренняя — серебристым оловом, а стена вокруг акрополя была покрыта особым металлом, видимо, сплавом — орихальком, сверкавшим огненным блеском. Название это можно перевести как «горная медь», а по-латыни как «aurichalcum» — «золото-медь». Некоторые предполагают, что так называли алюминий.

Царское жилище внутри акрополя состояло из священного храма Клио и Посейдона, обнесенных золотой оградой. Храм Посейдона снаружи был покрыт серебром, а колонны по его углам — золотом. Великолепен был храм и внутри. Потолок из слоновой кости, расцвеченный золотом, серебром и орихальком; стены, колонны и пол покрыты орихальком. Здесь же, чуть ли не до потолка возвышалась огромная статуя бога. Он стоял на колеснице и правил шестью крылатыми конями, а вокруг него были изображены плывущие на дельфинах нереиды. Были здесь и другие статуи, тоже из золота.

Но неужели древние атланты были способны воздвигнуть такие гигантские сооружения? Не преувеличил ли Платон размеры своей Атлантиды? И вообще, откуда он узнал о ней? Ведь, по его словам, жизнь на Атлантиде существовала за 9 тысяч лет до того времени, как жил сам Платон. И тогда же, внезапно, в результате то ли потопа — морской катастрофы, то ли от землетрясения остров погрузился в море. Случилось это в период войны атлантов с греками. В результате катастрофы вместе с островом пошла на дно и вся цивилизация атлантов.

В общем, это все, что поведал Платон о гибели Атлантиды. Но, повторяю, события, о которых он рассказывает, происходили за девять веков до него. Узнал же он о них от своих родственников. Они поведали ему о том, как его дальний предок Солон (640–559 до н. э.) за двести лет до этого посетил Египет и там услышал от местных жрецов предание об Атлантиде и постигшей в глубокой древности эту страну небывалой морской катастрофе.

С той поры легенда об Атлантиде не дает покоя многим поколениям. Где, собственно, находился этот легендарный остров? И действительно ли погиб в пучине разъяренных вод, как сказано у Платона? Впрочем, не является ли весь этот рассказ сплошным вымыслом самого Платона?

Ответить на вопрос, отчего погибла Атлантида, можно лишь после того, как будет установлено, где она находилась. На сегодняшний день на сей счет существуют две основные точки зрения. Одни атлантологи помещают эту страну в Атлантическом океане, другие — сторонники того, что она находилась в Средиземном море. Были и другие мнения. В соответствии с ними где только не располагали Атлантиду! Известно, что загадка пробуждает фантазию, творческую мысль. Так рождаются легенды. Возможно, миф об Атлантиде — одна из них. Романтики-атлантологи предлагали искать ее следы в Скандинавии и на Шпицбергене, на острове Гельголанд, на Бермудских островах, в Монголии и даже в Ледовитом океане, где якобы существовала страна Арктида, которая и являлась Атлантидой. (Древние греки думали, что около Северного полюса находится континент Гиперборея, который в один миг был уничтожен страшной катастрофой.) Буйное воображение помещало Атлантиду в Центральной Азии, Тунисе, Северной Америке, в Сахаре, на Цейлоне, в Мексике и Перу. Именно здесь, в Перу, по утверждению перуанского исследователя Кальдерана Альвареса, находилась загадочная Атлантида. На чем построена эта гипотеза? Будто бы в доисторические времена океан поднимался до уровня нынешних вершин Анд. Это подтверждено важным археологическим открытием. В горах, к северу от города Лима, на высоте более 3 тысяч метров ученый обнаружил гигантских окаменевших улиток и другие остатки морской фауны.

Иные утверждали, что загадочную страну следует искать в Малой Азии, а то и того дальше — в Индийском океане. Здесь якобы в доисторические времена существовала таинственная земля Лемурия, простиравшаяся от Гималаев до Антарктиды. Она и была колыбелью человека и древнейших цивилизаций. На сей счет, как полагает наш отечественный ученый А. Кондратов, имеется немало косвенных доказательств в пользу гипотезы об «Атлантиде Индийского океана». Но окончательный ответ на загадку Лемурии и ее исчезновения могут дать лишь будущие комплексные исследования о погибших цивилизациях — изучение океанского дна, легенд и мифов и т. п. А таинственная Земля Санникова? Разве она не подтверждает того факта, что в мире существовали земли, однажды загадочно исчезнувшие. К ним принадлежит и этот остров, который был в 1811 году показан на первой карте Новосибирских островов под названием «Земля, виденная Санниковым». Было собрано немало сведений, подтверждавших существование легендарного острова. Попытки русского промышленника Санникова, а затем в 1821 году лейтенанта Анжу добраться до этих мест не увенчались успехом. Но в 1881 году экспедиция капитана Де-Лонга открыла и исследовала остров Беннета — одну из земель, виденных Санниковым. Ученых и исследователей заинтересовала миграция больших стай перелетных птиц, откочевывавших на север. Во время путешествия на «Фраме» примерно в тех же местах Нансен отметил появление на льду белых песцов, — очевидно, с близкой земли. Словом, все это подтверждало предположение, что в трехстах милях от Новосибирских островов есть теплый оазис, возможно населенный народом, таинственно исчезнувшим с территории Восточной Сибири более 400 лет назад. Среди тех, кто пытался проверить эту гипотезу, был, к слову сказать, и наш адмирал А.В. Колчак, тщетно пытавшийся отыскать таинственную землю.

С годами, однако, было доказано, что Земли Санникова, увы, не существует. В конце 30-х годов нашего столетия летчик В. Аккуратов пролетал над загадочным местом, но так ничего и не обнаружил. Он увидел лишь обширную отмель — банку Санникова. Это дает некоторые основания полагать, что здесь когда-то была суша, видимо исчезнувшая в результате какой-то геологической катастрофы.

И по сей день легендарная загадка Атлантиды не дает покоя ученым и путешественникам. В наши дни ее пытался раскрыть знаменитый исследователь морских глубин Жак Ив Кусто, интересные гипотезы высказывают Николай Жиров, Владимир Щербаков, Игорь Резанов, Эберхард Цанггер и многие другие.

ТРЕБУЮТСЯ ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Египетские жрецы, которые рассказали Солону об острове Атлантида, поведали и о том, как во время войны атлантов с греками в глубокой древности этот остров погиб: «в один день и бедственную ночь» греческая армия разом провалилась в землю, и сам остров также в одночасье погрузился в море. Оттого оно и стало здесь несудоходным: «плаванию препятствует множество окаменелой грязи, которую оставил за собой осевший остров».

Что значит «окаменелая грязь» — этим вопросом задавались многие из тех, кто пытался найти следы исчезнувшего острова в Атлантическом океане. Не идет ли речь о ныне существующих островах Азорских и Канарских? А также об островах Зеленого Мыса, о Мадейре и других. Все они вулканического происхождения и образовались в результате мощных землетрясений и дрейфа континентов. Сегодня точно установлено, что ни один из атлантических островов с точки зрения геологии не является остатком большого острова, который погрузился в море 11 500 лет назад. Правда, это в том случае, если он погрузился на дно, не оставив над водой никаких фрагментов, то есть что он весь опустился на дно океана. Но тут современная наука свидетельствует против этой гипотезы.

Свежие аргументы для ее проверки дали экспедиции на советских научно-исследовательских судах, проведенные в 70 — 80-е годы. Целью экспедиций была подводная гора Ампер в Северной Атлантике. На вершине этой горы на глубине 100–150 метров обнаружили странные каменные образования, чем-то напоминающие руины древних построек. А ведь подводная гора Ампер находится как раз посредине того таинственного района между Гибралтарским проливом (Геракловыми столпами) и Азорскими островами, куда Платон поместил свою Атлантиду. Наблюдения с подводных аппаратов не слишком подтвердили «рукотворность» построек на вершине горы, кстати сказать оказавшейся плоской. Зато показали, что вся горная цепь, протянувшаяся почти от Гибралтара до Азор, была когда-то огромной горной страной, катастрофически быстро затонувшей. Так что, казалось, древняя легенда получила новейшее геологическое подтверждение.

Несколько лет назад все киноэкраны обошел фантастический фильм «Гибель Японии». Как и Атлантида, страна эта «погибла», расколовшись на части и погрузившись в воду. Такие катастрофы при столкновении материковых плит и связанных с этим вулканических взрывах вполне реальны. Изучение океанских глубин дает разгадку древнейшим мифам от Всемирного потопа до таинственной, так и не найденной Атлантиды.

Крупнейшие западные информационные агентства распространили сенсацию: советские ученые получили фотографии, которые, возможно, подтвердят существование между Португалией и островом Мадейра легендарного исчезнувшего континента Атлантида. Об открытии советских ученых появились статьи в зарубежной прессе. Прежде всего о фотографиях, на которых видны подводная гора с руинами стены и огромной лестницы. Газеты пестрели тогда заголовками: «Тайна веков раскрыта», «Русские нашли Атлантиду!». О чем же поведали эти уникальные фотографии? На снимках отчетливо виден был пик на дне океана, отстоящий на 240 миль к юго-западу от Португалии. Его вершина находилась в 60–70 метрах под водой. На одной из фотографий было запечатлено что-то вроде каменной кладки — в три ряда положенные «блоки», будто бы чем-то сцементированные.

С тех пор в этот район повадились советские научно-исследовательские суда: «Академик Петровский», «Академик Курчатов», «Витязь». Так, начальник экспедиции доктор географических наук А. Аксенов рассказал о результатах 65-й экспедиции на «Витязе». Она началась в феврале 1979 года. В течение двух месяцев экспедиция исследовала глубины Иберийской котловины Атлантического океана. Во время захода в Лисабон на борту «Витязя» были проведены две пресс-конференции для журналистов. Кто-то из них попросил подробно рассказать об Атлантиде, существовала она или нет. В ответ пришлось напомнить то, о чем рассказал Платон, — о многовековом споре атлантологов и их противников. Было упомянуто и о подводных фотографиях вершины горы Ампер. На двух из них ясно различимы остатки вроде бы искусственных сооружений, напоминающие разрушенную стену. Это плиты толщиной в 20–30 сантиметров, отстоящие друг от друга на равном расстоянии. На другом фото хорошо видна кладка, свойственная античному времени. Однако это еще не доказывало существование Атлантиды. Геологические данные говорят о том, что гора Ампер — вулкан. После его образования случилось новое мощное извержение, отчего вулканический остров погрузился под уровень моря. Но и это еще не дает оснований считать, что фотографии горы Ампер подтверждают существование Атлантиды. Скептиков не убеждает и то, что кусок породы весом в 6 килограммов, поднятый водолазом на поверхность с затонувшей горы, по заключению геологов, оказался базальтом, образовавшимся в атмосферных условиях.

К числу «вещественных» доказательств в пользу гипотезы о существовании Атлантиды относят и многочисленные известняковые диски диаметром 15 сантиметров и толщиной 4 сантиметра, поднятые со дна океана южнее Азорских островов. С одной стороны эти диски (около тонны) выпуклые, с другой — вогнутые и походят на тарелки. Некоторые полагают, что эти предметы — искусственного происхождения, возможно, это жертвенные тарелочки атлантов с выемкой для стекания крови. Исследование их показало, что возраст материала, из которого они состоят, насчитывает 12 тысяч лет, то есть относится к десятому тысячелетию до нашей эры, как раз к тому времени, когда, по словам Платона, погибла Атлантида. Удивительно, что, как и кусок базальта, все эти «тарелки» были изготовлены в атмосферных условиях. Как и для чего — пока остается загадкой.

В споре об Атлантиде недавно приняли участие и гидрогеологи. В пользу ее существования говорит гипотеза о том, что конец последнего ледникового периода наступил в результате прорыва теплого течения Гольфстрим в Ледовитый океан. Случилось это после того, как Атлантида, преграждавшая путь Гольфстриму, погрузилась на дно океана. И теплые воды растопили льды вокруг Северного полюса. Исследуя пробы грунта со дна полярных морей, гидрогеологи установили, что теплое течение проникло в северные моря около 12 тысяч лет назад.

Но и эти доводы не убеждают скептиков. Они резонно заявляют: а как в таком случае быть с предыдущими тремя оледенениями? Какие материки погибли тогда? Кроме того, доказано, что таяние северных льдов и повышение уровня океана происходило крайне медленно: вода «прибывала» на один-два миллиметра в год. И весь этот процесс растянулся на тысячелетия.

И еще один аргумент выдвигают скептики. В грунте, взятом в районе гибели Атлантиды, не было обнаружено никаких следов континентальных отложений.

Какие же, однако, причины могли послужить гибели Атлантиды? Их несколько. Это и землетрясения, и движения земной коры, и цунами, и космические катастрофы.

Атлантический океан является областью повышенной сейсмичности. Землетрясения происходят здесь довольно часто. Самые активные районы — это Исландия, Азорские острова и Азорско-Гибралтарский хребет. Именно на нем произошло одно из самых разрушительных землетрясений последних столетий в 1755 году, когда в результате страшной катастрофы в Лисабоне погибло 60 тысяч человек.

Не менее колоссальные катастрофы — это подводные землетрясения и их порождение — цунами (по-японски дословно — «длинные волны в порту»). Волны эти достигают невероятной скорости: от 716 километров в час и выше, что равняется скорости реактивного самолета. Они бывают на всех океанах, где наблюдается активная вулканическая деятельность. Наиболее яркий пример цунами — это волна, возникшая при извержении вулкана Кракатау в Индонезии. Это случилось в 1883 году. Тогда волна достигла 36–40 метров в высоту, дошла до побережья Явы и Суматры, прошла по всем океанам со скоростью 200 километров в час и была отмечена даже в 18 тысячах километров от места образования.

Что касается космической катастрофы как причины гибели Атлантиды, то тут ученые исходят из нескольких предположений. Из того, что на поверхности Земли обнаружено несколько метеоритных кратеров, один из самых крупных метеоритных кратеров на Земле — Попигайская котловина в Сибири в бассейне реки Хатанги, в долине ее притока — реки Попигай. Размер кратера достигает 100 километров в диаметре. Катастрофа произошла 30 миллионов лет назад. Еще один из известных крупнейших метеоритных кратеров, Риз, находится в Германии. Он образовался от удара и взрыва около 15 миллионов лет назад. Известны гигантские кратеры в Гане, Канаде, в штате Аризона — кратер Каньон-Дьябло, образовавшийся 10 тысяч лет назад во Флориде (США), и следы падения кометы в 1908 году в Сибири, так называемого Тунгусского метеорита, взорвавшегося над Землей с силой, превышавшей в 100 раз атомный взрыв в Нагасаки и Хиросиме. Причем, по календарю майя, например, можно даже установить дату падения одного из этих гигантских метеоритов, точнее говоря астероида, а следовательно, и дату гибели Атлантиды.

Согласно мифам тех же майя, можно предположить, что когда-то в Землю врезался гигантский астероид поперечником в несколько километров. Вот как говорят об этом мифе: «Пошел огненный дождь из камней, выпал пепел, скалы и деревья попадали на землю, разбивались вдребезги друг о друга… И огромная змея сорвалась с неба… и затем ее кожа и кости упали вниз на землю… и стрелы поразили сирот и старцев, вдовцов и вдов, которые не имели сил выжить. И их погребли на песчаном берегу. И тогда примчались страшные потоки воды. И с огромной змеей небо обрушилось вниз, и земля потонула…» Ученые уточняют и говорят, что масса астероида составляла более 2 биллионов тонн. Эта космическая бомба пробила земную кору. При столкновении с Землей взрыв был равен взрыву 30 тысяч атомных бомб. Из бреши в океанической коре выплеснулась раскаленная магма. Она поднялась фонтаном и смешалась с водами океана. Образовался перегретый пар, возникли страшной силы ураган и водяной вал высотой около 10 километров. Он смыл города и затопил острова, уничтожил целые цивилизации. К этому добавились небывалые ливни и гигантские грязевые сели высотой в несколько десятков метров, сметавшие все на своем пути. Но самое страшное было в том, что огромное количество магмы поднялось в верхние слои атмосферы в виде пыли, пепла, мелких обломков лавы и распылилось в верхних слоях тропосферы. Пыль и пар закрыли небо. Над Землей повис гигантский «смог». Померкли солнце, луна и звезды, наступила мгла, которая длилась целых 2 тысячи лет. Только после этого срока Земля стала как бы рождаться заново. Во время этой катастрофы и вымерли мамонты, как за много миллионов лет до этого, по одной из гипотез, вымерли и динозавры. Случилось это также после падения на Землю в районе нынешнего Юкатанского полуострова в Мексике гигантского астероида, целой малой планеты диаметром более 10 километров. Астероид упал в районе города Чиксулуб. И сегодня еще сохраняется от удара кратер — его диаметр 180 километров. Видимо, не случайно и название Чиксулуб, что на языке майя означает «хвост дьявола». Но главное в том, что удар пришелся в толщу известняка. В результате произошел выброс в атмосферу огромного количества углекислого газа. Помимо газа в воздух начал поступать серный ангидрид, образовавшийся при ударном испарении известняка. Поднявшись в атмосферу, ангидрид соединился с водяными парами, отчего возник раствор серной кислоты. На землю обрушились смертоносные дожди, уничтожившие все живое, и прежде всего растительность, которой питались травоядные динозавры. Прошли века, прежде чем углекислота была поглощена океанами и на Земле восстановилась жизнь. Но динозавры исчезли навсегда.

То же самое произошло и с мамонтами. Небывалый катаклизм вызвал внезапную их гибель. Не случайно находят кладбища сотен этих зверей, впрочем, не только мамонтов. В коже животных обнаружены красные кровяные тельца, что свидетельствует о смерти от удушья. Радиоактивный анализ органических остатков позволил установить примерный срок трагедии. Некоторые ученые высчитали точно даже день и год, когда это случилось, — 5 июня 8499 года до нашей эры. Как мы знаем, примерно это соответствует катастрофе в Атлантическом океане, о которой говорит Платон (11–12 тысяч лет назад). Это был поистине глобальный катаклизм, оставивший повсюду на планете свои следы. Именно тогда, во время вселенской трагедии одновременно вымерли многие животные, начался потоп и погрузилась в пучину Атлантида. Следы же ее до сих пор не найдены потому, что на самом деле она была сравнительно небольшим островом. Но, может быть, искать затонувшую легендарную страну нужно было совсем в другом месте?

ПРИЗРАК МЕНЯЕТ АДРЕС

Текст Платона об Атлантиде состоит всего из каких-нибудь двух десятков страниц. Это диалоги «Тимей» и «Критий», в которых говорится об идеальном государстве на острове в Атлантическом океане. Но, быть может, ни острова, ни государства вовсе и не существовало и все это одна лишь выдумка Платона? Философ придумал утопическую страну с идеальным государственным устройством для иллюстрации своих взглядов, иначе говоря, с политическими целями.

Первым, кто высказал такое предположение, был, как это ни странно, ученик и друг Платона — Аристотель. Он прямо утверждал, что его учитель выдумал Атлантиду. И будто бы сказал при этом: «Платон мне друг, но истина дороже» — слова, превратившиеся в широкоизвестную поговорку.

В качестве аргументов Аристотель выдвигал такие соображения: почему, кроме Платона, никто из писателей античности не упоминает об исчезнувшем острове по ту сторону Геракловых столпов? И почему философ ограничился, в сущности, очень коротким, фрагментарным сообщением об Атлантиде в своих диалогах? Ведь Платон провел в Египте тринадцать лет и мог бы попытаться уточнить у жрецов рассказ Солона или, во всяком случае, найти какие-то, пусть и косвенные, подтверждения легенды. Одним словом, прямые доказательства отсутствуют. Вот и приходится строить всевозможные предположения. Скептики же уверены, что платоновская Атлантида — это чистой воды выдумка и тщетно ее искать в Атлантическом океане. Но тогда, быть может, искать затонувшую легендарную страну нужно совсем по другому адресу?

С таким предположением выступил еще в середине прошлого века А.С. Норов. В 1854 году он опубликовал «Исследование об Атлантиде». В нем привел аргументы в пользу нового адреса Атлантиды, по которому ее следовало искать не в Атлантическом океане, а в Эгейском море. Он писал: «Атлантида, по нашему предположению, занимала все пространство Средиземного моря от острова Кипра до Сицилии, возле которой на севере были Тирренское море и Тиррения. Это пространство совершенно соответствует тому, которое Платон определяет для Атлантиды, а именно «3000 стадий в длину и 2000 в ширину». И далее он приводит убедительные возражения против версии о том, что загадочная страна Платона находилась в Атлантическом океане. «Можно ли искать Атлантиду древних за теми столпами Геркулеса, которые обыкновенно ставят в проливе Гибралтарском, тогда как часть земного шара за проливом Гибралтарским не принадлежит истории первобытной? Одно это рассуждение должно было удержать от подобных предположений».

Норов предполагает, что ранее Средиземное море называли Атлантическим, и подтверждает это историческими материалами.

Работа А.С. Норова появилась в результате его поездки по Средиземному морю, которую он предпринял в 20-х годах прошлого века, о чем написал в книге «Путешествие по Сицилии», изданной в 1828 году. Впоследствии он стал академиком, министром народного просвещения, а в молодые годы был хорошо знаком с А.С. Пушкиным.

Но гипотезу никто не воспринял всерьез, хотя о книге положительно отозвался Н.Г. Чернышевский. Только в нашем веке академик Л.С. Берг поддержал эту гипотезу. Он писал в журнале «Природа» в 1928 году: «Я поместил бы Атлантиду… в Эгейском море — на юг от Крита… С Критом у египтян были оживленные сношения, и от критян, носителей древней (эгейской) культуры, египетские жрецы могли заимствовать предания о катастрофе, которая на заре истории приключилась с Эгейским материком, некогда соединявшим Малую Азию с Балканским полуостровом».

Однако голос академика прозвучал тогда одиноко. За рубежом его и вовсе не услышали.

Справедливости ради надо заметить, что еще в 1913 году англичанин К.Т. Фрост сделал сенсационное заявление о том, что Атлантида находилась в Восточном Средиземноморье в районе Крита и окружающих его островов. Свой вывод ученый сделал на основе данных, добытых при раскопках на Крите Кносского дворца — знаменитого мифического Лабиринта — археологом Артуром Эвансом в 1900 году, открывшим минойскую цивилизацию.

С более обоснованной концепцией о том, что Атлантида находилась в Эгейском море, выступил в 1939 году греческий археолог Спиридон Маринатос. Ему и достались лавры как автору гипотезы о новом местонахождении Атлантиды. На страницах английского журнала «Антиквити» он заявил, что минойская цивилизация (то есть Атлантида) погибла в результате катастрофы — извержения вулкана на острове Санторин, расположенном севернее Крита, а точнее, в 120 километрах от него. Но все это оставалось, в общем-то, догадкой, пока раскопки на острове Санторин не обнаружили под слоем пемзы и пепла толщиной в 20 метров огромный город бронзового века. Как нередко случается, открытие произошло чисто случайно. В 1967 году один крестьянин рассказал Маринатосу, что его осел на винограднике проломил крышу какого-то строения, которое было засыпано толстым слоем пепла. Спиридон Маринатос начал в этом месте раскопки и скоро откопал «новые Помпеи» — целый город, погребенный три с половиной тысячи лет назад. В нем тогда жило 30 тысяч человек, здесь работали великолепные художники, которые расписали стены домов цветами, птицами, газелями и обезьянами, причем очень искусно выполненными. Эта находка была тем более удивительной, что перед глазами ученых предстали трехэтажные дома с отопительной системой, использующей теплые вулканические воды, магазины, кладовые, полные товаров, — амфоры, козьи мехи с вином, утварь, мебель, сосуды, наполненные горохом, чечевицей и ячменем. Обнаружены были остатки скелетов козы, осла, свиньи и собаки, а также глиняная посуда, бронзовое блюдо. Судя по всему, тут жили крестьяне, кузнецы, ткачи, каменщики, рыбаки, гончары, торговцы… И вся эта поразительная для своего времени цивилизация в одночасье погибла в результате страшной катастрофы — извержения вулкана Санторина. По мощи его взрыв в несколько раз превышал знаменитый взрыв Кракатау. Остров Санторин раскололся надвое. На море поднялась волна стометровой высоты. Естественно, что эхо этой катастрофы широко разнеслось по древнему миру, нашло отражение в мифах и легендах.

Но что удивительно, при раскопках не было обнаружено ни одного человеческого скелета. А это означало только то, что жители покинули остров до взрыва, уничтожившего минойскую цивилизацию. (Вспомним, что в Помпеях, погибших при извержении Везувия, при раскопках в пепле нашли около двух тысяч человеческих скелетов.) Видимо, эвакуация жителей Санторина проходила весной, до сбора урожая. И хотя люди покидали остров в спешке, они не забыли захватить ценные вещи. Остальные предметы были в беспорядке разбросаны по комнатам. Среди них оказались жернова, свинцовые гири, глиняные вазы, ложки, рыболовные крючки, керамические горшки, бронзовые инструменты и т. п. Но самыми ценными являются настенные росписи. Их краски сохранили всю свою свежесть и яркость благодаря тому, что были защищены сухим вулканическим пеплом без примесей солей. К сожалению, на открытом воздухе они быстро блекнут.

На одной из первых росписей, обнаруженных здесь, был изображен негр с огромным золотым кольцом в ухе. И что удивительно, он был нарисован на фоне пляжа и пальм, которые никогда не росли на острове. Еще прекраснее были фрески «Синяя обезьяна», «Весна» (ласточки в полете), «Боксеры» (дерущиеся дети)…

Надо заметить, что профессор С. Маринатос категорически не утверждает, что он откопал Атлантиду, хотя считает, что близок к истине. На помощь ему пришел доктор А. Г. Галанопулос, директор Института сейсмологии в Афинах. Его увлекла история катастрофы на Санторине. Он начал изучать ее причину и обширную кальдеру (расширенный кратер вулкана), образовавшуюся в районе современного острова Тира — части, оставшейся от бывшего Санторина. Вывод был однозначен: здесь произошел гигантский взрыв, можно считать, самый мощный в истории. Он породил цунами высотой в несколько десятков метров. Эта мощная волна опустошила прибрежные районы во всем Восточном Средиземноморье.

Как считает И.А. Резанов, сторонник поисков следов Атлантиды в Эгейском море, выяснение того, какой силы была геологическая катастрофа, имеет исключительное значение для решения проблемы Атлантиды. Ведь если исходить из текста Платона, где сказано, что Атлантида была «больше Ливии (то есть Северной Африки. — Р.Б.) и Азии, вместе взятых», то очевидно, что для уничтожения такой огромной страны необходима геологическая катастрофа в тысячи раз большая, чем нам известные. А коль скоро такую катастрофу мы предположить не можем, то надо признать, что, если Атлантида существовала и была уничтожена каким-то катастрофическим природным явлением, размеры ее были много меньше.

Не следует ли отсюда, что извержение Санторина, связанное с гибелью Минойской морской державы, принадлежит к числу чрезвычайно мощных геологических катаклизмов. А это означает, что санторинское извержение по силе взрыва и площади опустошения наиболее подходит для объяснения причины уничтожения Атлантиды.

Остается объяснить фактор времени. По Платону, катастрофа, в результате которой погибла Атлантида, произошла за 9 тысяч лет до посещения Солоном Египта. В диалоге «Критий» Платон говорит: «Прежде всего напомним, что произошло около девяти тысяч лет с того времени, как происходила, говорят, война между всеми жителями по ту и по эту сторону Геракловых столпов… Остров Атлантида, говорили мы, когда-то был больше Ливии и Азии, а теперь осел от землетрясений и оставил по себе непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море, так что идти далее они не могут». Но 9 тысяч лет назад войны между атлантами и греками быть не могло, так как греческие племена появились на Балканском полуострове лишь много тысячелетий спустя, в III тысячелетии до нашей эры. И война, о которой говорит Платон, могла быть всего лишь за несколько веков до эпохи Солона. В таком случае что это — ошибка или вымысел Платона?

Прежде всего следует сказать, что цифра 9 тысяч лет до эпохи Солона слишком велика даже для истории Месопотамии Египта. А ведь, по Платону, гибель Атлантиды произошла на 7 тысячелетий раньше, чем возникла первая династия фараонов и на 5 тысячелетий раньше поселений в различных частях Верхнего и Южного Египта. Далее, по Платону, на Атлантиде была распространена бронза. Но по современным данным археологии бронзовый век относится к 2100–1200 годам до нашей эры. Вполне может быть, что здесь просто «описка» на один порядок в числах при переводе с египетского на греческий язык. Если все приводимые Платоном цифры уменьшить в десять раз, то хронология приходит в полное взаимное соответствие: ведь по геологическим данным санторинская катастрофа случилась примерно за 900 лет до правления Солона и посещения им Египта, то есть до VI века до нашей эры, а не за 9 тысяч лет до этого, как сказано у Платона.

К тому же известно, что 365-дневный год был введен в Египте около 4240 года до нашей эры. До этого же пользовались 360-дневным годом, а с какого года — неизвестно. Таким образом, цифра у Платона — 9 тысяч лет остается бездоказательной. Значит ли это, что рассказ Платона выдумка? — спрашивает И.А. Резанов. Нет, не выдумка, отвечает ученый, если согласиться, что Атлантида находилась в Средиземном море и погибла в результате извержения вулкана Санторин. И произошло оно не за 9 тысяч лет до эпохи Солона, а за 900 лет. Все предметы, найденные на острове Тир (остатке острова Санторин), относятся к 1520 году до нашей эры.

Соответствующие коррективы следует внести и в размеры Атлантиды — она была в 10–20 раз меньше, чем писал Платон. Такое «завышение», как и количество населения — 20 миллионов человек, произошло из желания подчеркнуть значение победы, одержанной над атлантами воинами древних Афин. Однако вся Минойская держава с островом Крит и другими, где существовала эгейская цивилизация, была даже больше, чем сказано у Платона.

Какой же силы должна была быть катастрофа, чтобы уничтожить целый материк? Гигантский взрыв потряс все Восточное Средиземноморье. Разрушительная взрывная воздушная волна с огромной скоростью обрушилась на Крит и Кикладские острова. В атмосферу были выброшены миллионы тонн пепла, поднявшегося на высоту до 40–50 километров. Произошло обрушение освободившейся от магмы полости на острове Санторин, и центральная его часть провалилась на многие сотни метров в море. То есть произошло обрушение кальдеры Санторина. При этом возникли взрывы паров воды, попавшей в раскаленные недра. Все это сопровождалось страшным грохотом и землетрясением более 10 баллов. Образовалось мощнейшее цунами, ничуть не меньшее, чем, например, цунами в 600 метров, возникшее во время землетрясения на Аляске в 1958 году. (Знаменитая картина русского художника XIX века Карла Брюллова «Гибель Помпеи», изобразившего извержение Везувия в I веке нашей эры, это лишь слабое подобие той ужасной катастрофы, которая разразилась за века до этого на Санторине.)

Все города, порты и поселки на северном и восточном берегах острова Крит, расположенного к югу от Санторина, были сметены огромными волнами.

Извержение вулкана, обвал центральной части острова Санторин и цунами — все эти факты, установленные научным путем, оказались тесно связанными с преданиями об Атлантиде. Подтверждение этой версии находят ученые и у самого Платона. Доктор Триккалинос доказал, что формы и размеры Атлантиды, как они описаны древним философом, в точности совпадают с очертаниями и размерами Санторина. Следы существовавших в древности каналов и гаваней даже сейчас ясно различимы на дне гигантской кальдеры.

Взрыв Санторина и грохот от него был слышен по всей Европе и на севере Африки. Тьма из-за поднявшегося пепла охватила все страны Средиземноморья. Так природа нанесла роковой удар по высокоразвитому государству, а главный остров, находившийся в его центре на пересечении торговых путей, был уничтожен, скрылся в пучине морской. Погибшая Атлантида оказалась намного меньше, чем сказано у Платона, а катастрофа произошла не 12 тысяч лет назад, а всего лишь 3500 лет назад. И таинственная когда-то страна, описанная Платоном, сегодня перестала быть сказкой. Легенда обрела реальность, как только эту страну перенесли из Атлантического океана в Средиземное, точнее, в Эгейское море, из X во II тысячелетие до нашей эры. И как бы подтверждая этот факт, на одной из улочек Тира в наши дни можно увидеть вывеску «Отель Атлантида», а в местном археологическом музее полюбоваться редкими экспонатами — свидетелями древней истории острова Санторин.

Однако и по сей день многих ученых-атлантологов привлекает великая загадка Атлантиды, рождаются новые гипотезы об этой легендарной стране — когда она существовала и где находилась.

ЕЩЕ ОДНА ВЕРСИЯ

Не так давно миф о тысячелетней загадке — гибели в морской пучине легендарной Атлантиды, богатой и могучей стране атлантов, получил новое развитие.

Немецкий геоархеолог Эберхард Цанггер выдвинул новую версию, по которой Атлантида и Троя, древний город на северо-западе Малой Азии, описанный в древнегреческом эпосе Гомера «Илиада» и раскопанный в прошлом веке Генрихом Шлиманом, — одно и то же. Версия, что и говорить, сенсационная. Какие же доказательства в пользу своей версии приводит ученый?

Цанггер после обучения в Кембридже и Оксфорде стал куратором нескольких археологических проектов на Кипре, Крите и в Египте. Так что это не какой-нибудь дилетант, исследователь-любитель, а вполне серьезный ученый. И его книга в триста страниц, посвященная проблеме Атлантиды, это, как считают его коллеги, не сборник сказок, а серьезный труд. Американский археолог Кертис Раннелс уверен даже, что книга «окажет на академический мир такое же влияние, как открытие Шлимана сто лет назад».

По мнению Цанггера, Атлантида, словно таинственный призрак, плывет сквозь тысячелетия. Долгое время она была для науки «надуманной темой». Многие серьезные ученые считали ее не более чем плодом фантазии Платона. Иначе говоря, сочинение его об Атлантиде воспринимали как мистификацию, одну из первых в истории подобных выдумок, порожденных человеческим воображением и преследовавших определенные, прежде всего политические, цели.

Для Цанггера нет сомнения, что Платон пользовался при создании своей утопии вполне реальными историческими фактами. Его рассказ — это всего лишь «искаженная память» о великой Трое — античном городе у Геллеспонта, который, если верить Гомеру, в XIII веке до нашей эры пал жертвой хитрости Одиссея и ударной мощи 100 тысяч греческих воинов. Вот здесь, на берегу у Геллеспонта, и следует искать следы легендарной Атлантиды. Иначе говоря, немецкий ученый пытается выделить историческое ядро легенды.

Какие же доводы в пользу своей гипотезы приводит ученый? В чем он видит доказательство того, где находилась Атлантида? С помощью каких аргументов пытается развеять ее тайну?

Таких аргументов Цанггер приводит пять:

морская мощь Платонова чудо-города основана на «двенадцати сотнях кораблей». И флот Трои (согласно Гомеру) состоял из 1185 судов; в Атлантиде дует сильный «северный ветер». Подобные погодные условия характерны и для продуваемого штормовыми ветрами входа в Черное море;

в Атлантиде имеются два источника — теплый и холодный. Такие же источники, по словам Гомера, бьют и в Трое;

в Атлантиде была известна латунь. В античные времена этот сплав меди и олова изготовляли лишь в одном-единственном месте — в Эдремите, в 80 километрах к юго-востоку от Трои;

размеры центральной части города Атлантиды

Платон оценивает в «пять стадий» (900 метров). Точно такие же размеры имеет и дворцовый комплекс Трои.

В целом Платон, считает Цанггер, четырежды подтверждает правдивость своего повествования. К тому же он ссылается на весьма высокий авторитет Солона. Этот «мудрейший из семи мудрецов» будто бы списал сведения об Атлантиде с одной из храмовых колонн в Египте. «Подлинный манускрипт», полагает Цанггер, действительно существовал и хранился в семье Платона. И легко предположить, что великий философ древности использовал этот исторический документ. Это подтверждается рядом доказательств:

Солон бывал в стране фараонов и незадолго до смерти, в 560 году до нашей эры, вероятно, посетил резиденцию царей в городе Саисе;

Солон был «родственником и близким другом» пра-пра-пра-прадеда Платона. И вполне вероятно, что манускрипт достался Платону через шесть поколений, о чем, собственно, он сам и говорит;

Компьютерный стилистический анализ показал, что рассказ Платона об Атлантиде сильно отличается от других трудов философа. Создается впечатление, что текст принадлежит другому автору.

Платон рассказывает, как в храме египетские жрецы подвели Солона к колонне с иероглифами. На ней была выбита история о том, что «9000 лет назад» древние греки победили некую хорошо вооруженную «державу», которая звалась Атлантидой. Эта дата сражения — «9000 лет назад» до сих пор и путала все карты. О нее и спотыкались те, кто пытался выделить зерно истины. Ведь для развитой цивилизации, которая уже в глубокой древности имела бы таблички для письма и железные топоры, в современной науке нет места.

Из этой временной загадки Цанггер находит поразительный выход. В Египте с середины III тысячелетия были в ходу один государственный солнечный календарь и два религиозных — лунных. На храмовой колонне в Саисе история была исчислена в лунных циклах, а это означает, что данный отрезок времени следует поделить на 12,37, и мы получим цифру 1207. Это и есть дата, когда произошло сражение атлантов и греков. Но ведь греки в то время действительно пережили грандиозную битву. Только враг укрылся за стенами Трои, а не обрушился на них с «Атлантического моря». Древние источники приводят дату покорения Трои — 1209 год до нашей эры.

Но в тексте на храмовой колонне имелись и другие сюрпризы. Говорилось там, например, и о разрушении греческих городов природными катастрофами, и о том, что Атлантида затонула «в результате землетрясения». Причем перечень катастроф, приводимый на храмовой колонне, удивительно точно совпадает с реальными событиями того периода — эпохи поздней бронзы. Так, микенская культура (1600–1100 до н. э.) с ее цветущими центрами была уничтожена почти мгновенно: в 1204 году до нашей эры крепость Тиринфа погибла в результате подземных толчков и потонула под грязевой лавиной. Почти одновременно огонь уничтожил Пилос. Жертвой пожаров и землетрясений стали Микены и Мидеа. Страшные наводнения обрушиваются на Трою. В то же время была нарушена и торговая система восточного Средиземноморья. К 1000 году до нашей эры некогда процветающий мир греков-ахейцев с их героями Агамемноном, Одиссеем, Нестором, Ахиллом превращается в почти безлюдную груду развалин.

Только 400 лет спустя раздается голос Гомера. Его «Илиада» записана с помощью незадолго до того составленного нового алфавита.

И все же археологическая формула «Атлантида — Троя», как писал журнал «Шпигель» в рецензии на книгу Э. Цанггера, представляется крайне смелой. Но автор ее дает импульс для размышлений. По его предположению, 80-летний Солон подходит с неким жрецом к одной из колонн в храмовом комплексе Саиса и они вместе пытаются перевести древние иероглифы на греческий язык. Но в результате, как думает Цанггер, получился грандиозный переводческий «ляпсус». Солон неверно истолковывает географический смысл храмовой записи и увозит с собой на родину совершенно искаженную картину древних событий.

Первая грубая ошибка была допущена в отношении слова «остров». Соответствующий иероглиф обозначал побережье или песчаную полосу и был «широко распространен как символ, обозначающий чужие земли по другую сторону дельты Нила». С таким смыслом слово «остров» будет верным и в отношении Трои.

Грубую ошибку допустил переводчик и в указании места событий (Атлантида лежит у морского пролива). Во времена Солона это мог быть Гибралтарский пролив, или, как тогда говорили, Геракловы столпы. И огромный остров искали по другую сторону, то есть в Атлантическом океане. Но греки-ахейцы, как известно, не плавали в Атлантику. Их мир ограничивался другим морским проливом, который они также именовали Геракловыми столпами — то есть нынешним проливом Дарданеллы. Это недоразумение и уводило все предыдущие поиски в противоположном направлении — на запад.

Цанггер же предлагает обратить взор на восток — к северному побережью Малой Азии, на гору Гиссарлык, где Г. Шлиман в 1871 году вел раскопки Трои. По его мнению, размеры и значение этого легендарного города до сих пор остаются спорными. Шлиман оценивал число его жителей в 100 тысяч. Когда в 1988 году, после пятидесятилетнего перерыва, немецкий археолог Манфред Корфман возобновил в Трое раскопки, он пришел к выводу, что это было лишь «пиратское гнездо с населением в пять тысяч человек».

Но все большее число исследователей древности приходят к выводу, что гомеровская Троя была узловым пунктом торговли бронзового века. Некоторые считают, что она богатела за счет дани, собираемой с купцов, плывущих в Черное море. Обогащению города способствовала и одна метеоособенность. Мореходам того времени трудно было войти в Дарданеллы — навстречу дул свирепый северный ветер. Только весной и осенью он меняет направление и дует с юга, позволяя кораблям сравнительно безопасно пройти пролив.

Из этой погодной особенности троянцы извлекали немалую выгоду. Дело в том, что город был «вынужденной стоянкой кораблей», ожидавших здесь благоприятного момента. Троянцы, вероятно, оказывали лоцманские услуги и предоставляли жилье и отдых купцам. Но тогда здесь должны были быть портовые сооружения. Археологи в прошлом не обращали на это внимания и все раскопки сосредотачивали на дворцовом комплексе. Между тем перед холмом, где находился дворец, простиралась равнина площадью 20 квадратных километров. Она оставалась почти нетронутой. Неизвестно, как и где жил простой городской люд. Зато Платон рисует подробную картину. По его рассказу, Атлантида — это перевалочный пункт товаров и центр судоходства, город «переполнен кораблями и купцами, прибывавшими со всех сторон».

Еще более удивительными выглядят топографические параллели. Как и главная крепость Трои, главный дворец Атлантиды расположен на холме. Расположенная за ним равнина окружена горами и выходит к морю. Цанггеру представляется, что не случайно и совпадение у Платона описаний портовых сооружений Атлантиды и Трои.

На Атлантиде царскую резиденцию окружает кольцо каналов. Равнина перед ней буквально изрезана ими, здесь же рейды для судов и корабельные доки. Этот водный лабиринт, по словам Платона, жители Атлантиды пробили в береговых скалах.

Но ведь и равнина, где стоит Троя, тоже испещрена каналами. Так же в прибрежных скалах пробиты в двух местах проходы. Но сегодня, пишет Цанггер, следы этой грандиозной гидротехнической работы скрыты от глаз. За тысячелетия равнина, где стояла Троя, утонула под многометровым слоем песка. Археолог Корфман, ведущий раскопки на средства концерна «Даймлер-Бенц», считает эти рвы частью некой «дренажной системы». Цанггер с этим не согласен. Под наносным грунтом, полагает он, скрыты остатки гигантского порта. В подтверждение своей догадки он снова прибегает к аналогиям:

в Атлантиде имеется 30-метровый пролом в скале к морю. В Трое — зияющая дыра в береговых скалах. По данным исследователя Петера Форххаммера, она таких же размеров;

в Атлантиде главный канал, идущий от моря к царскому дворцу, имеет в длину «30 стадий». И в Трое расстояние от бухты до дворцового холма такое же;

жители Атлантиды пробили в скалах глубокие гроты, затопив их водой и превратив, как сказано у Платона, в «доки для кораблей». С подобными же каменными гротами столкнулся и Г. Шлиман во время своих раскопок.

Спор между Корфманом и Цанггером было бы нетрудно разрешить. Ведь каналы Атлантиды были судоходными, глубиной до 30 метров. А для «дренажных рвов» нужна глубина не более нескольких метров. Цанггер говорит, что «одного-единственного замера глубины каналов было бы достаточно, чтобы моя гипотеза либо восторжествовала, либо была отвергнута».

Его оппонент Корфман весьма сдержанно относится к этой гипотезе и почему-то противится ее практической проверке. Его можно понять: в то время как он сам в поте лица роется в земле, является какой-то верхогляд и требует раскопок.

И тем не менее, как думают некоторые ученые, от проверки гипотезы Цанггера отказываться не следует. Доказательства, собранные в его книге, выглядят убедительно. Британский археолог Снодграс пишет, что «версия Цанггера настолько хорошо обоснована, что здесь найдется работа для специалистов самых различных областей науки».

Если гипотеза Цанггера будет подтверждена, человечество, как пишет журнал «Шпигель», лишится еще одной сказки и легенда о потерянной земле растает без следа.

В утешение можно только вспомнить о том, что за многие века, вплоть до наших дней, не раз выдвигались различные гипотезы об этой легендарной стране. Но ни одну из них пока что не удалось проверить, подтвердить «вещественными» доказательствами. И, как сказано в одной книге об Атлантиде, «ее загадка, по-видимому, никогда не будет решена». И сказочная земля Платона будет манить еще многие поколения ученых и романтиков. Если только однажды не будет доказано, что Платон — это «Великий Лжец», такой же, скажем, как и его соотечественник Пифей. Этот античный мореход, современник Аристотеля, описал в IV веке до нашей эры свои баснословные странствия по морям (к сожалению, утраченные) и прослыл за свои «выдумки» дезинформатором. Как тут не вспомнить слова Аристотеля, заявлявшего, что Платон описал Атлантиду в качестве предлога для изложения своих взглядов на проблему идеального государства. И добавлял, что «тот, кто Атлантиду выдумал, тот и отправил ее на морское дно».

ЛОГОВО ПИРАТОВ, или ПОРТ-РОЙЯЛ — город под водой

С древнейших времен человек стремился использовать морские пути-дороги для установления связей между разделенными водой континентами, странами, народами. Нередко моря и океаны служили ареной жестоких сражений, в которых порой решались судьбы целых государств. За долгие столетия, что насчитывает история мореплавания, неисчислимое множество всевозможных судов— каравелл, галионов, фрегатов и бригантин, крейсеров, подводных лодок, пароходов и теплоходов — покидало морские берега, чтобы доставить в различные точки земного шара людей, товары, продукты и прочие грузы либо чтобы встретиться с врагом и решить спор с ним в морском бою.

Но далеко не всегда судну, а иной раз даже огромным флотилиям суждено было вернуться в свой порт, в свою гавань: могучие волны и ураганные ветры швыряли корабли на рифы и скалы, тяжелые ядра противника пробивали деревянные борта и рушили мачты, взорвавшиеся пороховые бочки разносили в щепки палубы и надстройки, случайная искра в считанные минуты превращала роскошный лайнер в пылающий костер. Во всех этих и подобных ситуациях дальнейшая судьба судна обычно была предрешена: оно погружалось в пучину, и океанское дно становилось его последним пристанищем. Гибли люди, добычей моря оказывался и груз, находившийся в трюмах и каютах.

Но безжалостная стихия обрушивалась в недобрый час не только на суда: печальный жребий стать ее жертвами выпал и на долю некоторых прибрежных городов, поселений, островов, скрывавшихся под водой в результате землетрясений, извержений вулканов или каких-либо иных причин, порой так и оставшихся неизвестными. Океанское дно за тысячелетия превратилось в богатейший музей, в залах которого словно застыла сама История.

Вот почему так привлекают археологов-подводников затонувшие города. Это и легендарный град Китеж, скрытый под водами озера Светлояр в Среднем Поволжье, и руины древнего города на дне высокогорного озера в Андах, где под водой обнаружены каменные стены и дорога из брусчатки, ведущая к берегу. Не один год ведут раскопки под водой около индийского города Дварака (штат Гуджарат). Здесь, как сообщает древний эпос «Мабхарата», некогда существовал богатый город, ушедший затем под воду. Археологи-подводники нашли на дне каменную стену, идущую параллельно берегу. Нет сомнения, что это крепостная стена мифического города. От стены вглубь уходят линии фундаментов разрушенных зданий, угадываются направления улиц и контуры зданий. Эти и другие находки позволили сделать вывод, что в XV веке до нашей эры город этот находился на суше, а затем в результате какой-то катастрофы ушел под воду.

Разумеется, города тонут не так часто, как корабли, тем не менее таких «товарищей по несчастью» в мире обнаружено немало. Особенно их много в прибрежной полосе Средиземного моря.

На восточном побережье Средиземного моря, к югу от Хайфы, тоже есть место, где работают подводные археологи. Речь идет об остатках древнеиудейского города-порта Цезареи, основанного за несколько десятилетий до нашей эры на месте древнего города эллинов под названием Башня Стратона.

Немало утонувших городов и поселений есть и на Черном море. В его глубинах находятся развалины древнегреческих городов-колоний Фанагории и Оливии. Вблизи Сухуми был античный город Диоскуриада, основанный в VI веке греками из Милета. Не выдержав наступления моря, город ушел на дно вместе с тогдашней сухумской бухтой.

Расстанемся с многообещающей Диоскуриадой и перенесемся мысленно в другую область земного шара — в Микронезию, точнее, на архипелаг Каролинских островов, лежащих в западной части Тихого океана.

Впрочем, наше внимание привлек не весь архипелаг, а лишь вулканический остров Понапе, входящий в группу островов Сенявина. На подводном рифе этого острова находятся руины огромного каменного города Нан-Мадола, в котором когда-то жило, по мнению ученых, примерно 100 тысяч человек. Древние зодчие создали на рифовом фундаменте множество искусственных островов и базальтовых глыб и воздвигли город, рассеченный широкой сетью каналов-улиц. Именно поэтому историки и археологи часто называли Нан-Мадол тихоокеанской Венецией.

Он был сооружен на месте гораздо более древнего города, ушедшего под воду по меньшей мере 10 тысяч лет назад.

О том, что на далеком тихоокеанском острове, вернее, рядом с ним расположены остатки таинственного города, было известно давно. На Понапе произошел загадочный случай, не только взволновавший местное население, но и получивший резонанс в Европе, в частности в Германии, которая владела тогда Каролинским архипелагом. Среди жителей острова ходила легенда, утверждавшая, что каждого, кто рискнет провести ночь среди руин Нан-Мадола, непременно ждет скорая гибель. И вот, вопреки этому предостережению, германский губернатор Понапе некто Берг отважился переночевать в «мертвом городе». И что же? Он внезапно умер уже на следующий день, хотя прежде не жаловался на свое здоровье.

Говоря о затонувших городах, нельзя не упомянуть о трех, ушедших под воду в районе Карибского моря. Два из них — это Джеймстаун у острова Невис и Оранджтаун у острова Синт-Эстатиус. Оба погрузились под воду в результате землетрясения 30 апреля 1680 года. Около двухсот зданий Джеймстауна — тогда важного «сахарного» порта — находятся сейчас на глубине от 3 до 10 метров, затянутые метровым слоем песка. Из ста пятидесяти построек Оранджтауна, поселка контрабандистов, треть «съехала» в море на глубину от 7 до 20 метров.

Но главной жертвой, третьей по счету, стал город Порт-Ройял на острове Ямайка. Сегодня это самый богатый и самый значительный подводный археологический объект во всем Западном полушарии. Не один год вел здесь подводные поиски Роберт Маркс, специалист по истории флота и морской археологии, изучавший места кораблекрушений в этом районе.

Когда во вторник 7 июня 1692 года в Порт-Ройяле занялось утро, на улицах города было душно и жарко, небо было безоблачным, а море — гладким как зеркало. Погода тревожно действовала на многих горожан. Со времени основания города подземные толчки отмечались почти ежегодно. И каждый раз они случались именно в жаркую и безветренную погоду. Катастрофа разразилась незадолго до полудня, по многим свидетельствам, в 11.40 дня. В течение нескольких минут произошло три сильных землетрясения. Земля разверзлась, и в пролом, в который провалились улицы, хлынуло море. Грохот обвалов, рев воды смешались с человеческими воплями и треском рушившихся построек. Последний из толчков землетрясения, самый разрушительный, сопровождался огромной приливной волной, в результате которой девять десятых города оказались под водой или были смыты в залив. К заходу солнца более 1800 домов, то есть девять десятых зданий, некоторые из них были двухэтажными и даже трехэтажными, исчезло, их поглотило море. А то, что осталось над водой, представляло собой всего лишь несколько окраинных улочек.

Сегодня, когда в ясную, солнечную погоду туристы на лодках выходят в море, их взору открывается фантастическая картина. Под водой лежит целый город — с домами, церковью, улицами и мостовыми.

У специалиста, занимающегося морской археологией, говорит Р. Маркс, название ямайского города Порт-Ройял, разрушенного землетрясением, вызывает такое же волнение, которое испытывает его «наземный» коллега при упоминании слова Помпея. Оба города подверглись внезапному разрушению — один из них погрузился в море, другой исчез под лавой. Долгое время считалось, что раскопки в этих местах в значительной степени помогут нам воссоздать картину прошлого. Помпея дала ключи к разгадке прошлого. Что касается Порт-Ройяла, то этого не произошло, так как до последнего времени город, очутившийся под толщей морской воды, был недосягаем. Однако в 1965 году правительство Ямайки объявило, что с января следующего года начнутся широкие работы по подводным раскопкам в районе Порт-Ройяла. Руководить ими было поручено Марксу.

Он приступил к раскопкам Порт-Ройяла не без предвкушения найти сокровища. Люди, устремившиеся сюда сразу же после землетрясения, сетями и крюками вытаскивали из оказавшихся под водой домов различные ценности. И конечно же ему было интересно изучить остатки Порт-Ройяла, с тем чтобы представить себе жизнь затонувшего города.

Порт-Ройял был основан в 1655 году, когда англичане отняли Ямайку у Испании. Англия придерживалась мнения, что благодаря своему центральному расположению в Карибском море Порт-Ройял представляет собой идеальное место для нападений на испанские корабли, следующие с грузом золота, серебра и драгоценных камней из Нового Света.

Рост города был связан с прибытием людей, сделавших все, чтобы Порт-Ройял получил репутацию пьяного, распутного и скандального города. Это были пираты. Английская корона, опасавшаяся, что испанцы могут попытаться отобрать Порт-Ройял, предложила пиратам превратить его в свою базу.

Одна из исторических хроник сохранила описание города. Вот что там записано: «Закаленные солнцем и морскими ветрами, в великолепных восточных шелках и драгоценных украшениях бородатые моряки толпятся здесь у пристаней и играют на золотые монеты, ценность коих никого из них не интересует. Кабаки забиты золотыми и серебряными кубками, которые сверкают драгоценными каменьями, украденными из полусотни соборов. Любое здание здесь — сокровищница. Даже в ушах простого моряка тяжелые золотые серьги с драгоценнейшими каменьями. Поножовщина так же распространена, как и обычная драка, причем там, где танцуют, трупы убитых валяются до тех пор, пока все не разойдутся…»

Словом, это был пиратский Вавилон, а катастрофа, как многие тогда посчитали, — это «суд Божий» над логовом морских разбойников.

Р. Марксу предстояло первому, спустя триста лет, проникнуть в него и узнать, как жили тогда люди.

Первым этапом его работы было составление карты Порт-Ройяла, причем он незамедлительно столкнулся с двумя проблемами. Первая из них — вода над Порт-Ройялом. Она была настолько темной, что оказались бесполезными и аэрофотосъемка, и любые другие средства визуальной разведки. Обнаружить металл он рассчитывал с помощью специального детектора, а что касается поиска стен и других неметаллических объектов, то решил использовать металлический щуп длиной в два с половиной метра. Другой проблемой были колоссальные масштабы всей задачи. Даже составление карты лишь части города площадью примерно в семьдесят на сто метров в том районе старого Порт-Ройяла, где находились тюрьмы, рыбный и мясной рынки, лавки ремесленников и частные дома, заняло несколько месяцев.

Первого мая 1966 года в 7 часов утра примерно в 40 метрах от берега начались раскопки. После того как был снят слой осадков всего лишь в тридцать сантиметров толщиной, стали поднимать наверх один предмет за другим, и по истечении часа уже три корзины были полны глиняными трубками, осколками керамики, неразбитыми бутылками, имеющими форму луковицы.

Первой большой находкой была обвалившаяся стена. В образовавшееся отверстие начали сыпаться различные предметы: оловянная ложка, затем оловянное блюдо для мяса, на котором были аккуратно сложены четыре тарелки поменьше. Кануте Келли, главный помощник Маркса, пополз под стену и появился оттуда с оловянным сосудом и с такой же тарелкой. Маркс сильно беспокоился — стена в любую минуту могла упасть на него.

Рядом с первой стеной обнаружили еще шесть такой же конструкции, а также семь балок. Маркс был убежден, что работает там, где стоял какой-то один дом. Чей это дом? Когда XVII век вступил в свое последнее десятилетие, в Порт-Ройяле было более 8 тысяч жителей и более 2 тысяч зданий, некоторые из них, как было сказано, были двух- или трехэтажными.

— Но к нашему дому у нас был «ключ» в виде инициалов «Р.К.», нанесенных на двух оловянных тарелках и двух оловянных ложках, найденных под первой стеной, — говорит Маркс. — Сверяясь с картой старого Порт-Ройяла, я обнаружил, что некий Ричард Коллинз владел недвижимой собственностью в двух шагах от того места, где мы нашли оловянную посуду. Он, должно быть, или сам имел таверну, или отдавал часть своей земли в аренду кому-то, кто держал таверну. Вокруг дома мы нашли некоторое количество бутылок в форме луковицы, керамические пивные крышки, разбитые винные стаканы и свыше пятисот курительных трубок. Питейная утварь могла принадлежать пьянице, у которого была куча друзей, но глиняные трубки говорили о другом. Ни у кого не могло быть их так много! Многие из этих трубок были обкурены, так что они не могли быть из запасов торговца трубками. Наиболее вероятным объяснением была таверна: в те дни мужчина держал свою любимую трубку в каждой из своих любимых таверн. Обнаружены были также мастерские столяра, чеканщика по серебру, сапожника, рыбный и мясной рынки, два черепаховых питомника. Здесь же наткнулись на два затонувших корабля: один пошел ко дну во время землетрясения 1692 года, другой во время урагана в 1722 году.

Довольно скоро у Маркса в руках оказался ключ к настоящему открытию. Были подняты тысячи предметов с корабля: железные гвозди и инструменты конопатчика, латунные детали, медная проволока, пластыри для заделывания пробоин в корпусе корабля. Неделю спустя нашли киль и шпангоуты корабля водоизмещением в 250–300 тонн. Размер орудия, найденного поблизости, свидетельствовал о том, что это был военный корабль. Части кирпичной стены, найденные под килем и на самом киле, говорили о том, что корабль затонул во время землетрясения. Связались с Британским адмиралтейством. Единственным военным кораблем, затонувшим во время землетрясения, как сообщили, был «Свон». Длиной он был 25 метров, водоизмещением 305 тонн. Эти данные полностью подходили к обнаруженному кораблю. Маркс почти не сомневался в том, что это и был «Свон».

Рабочий день был наполнен также и опасностями. Руки были изранены морскими ежами и осколками стекла. Большую опасность, чем порезы, представляли предметы, падающие с рушащихся стенок ямы. В дополнение ко всем неприятностям были и визиты некоторых непрошеных гостей. Однажды Келли, выбираясь из мрака наружу, почувствовал, как кто-то подталкивает его сзади. Мгновение спустя его заключил в свои объятия скат размером в три с половиной метра в ширину. Келли оставался абсолютно неподвижным до тех пор, пока скат, очевидно решивший, что Келли не представляет большого интереса как напарник для игры, не отпустил его и не отплыл в сторону.

В другой раз сам Маркс почувствовал, что кто-то подталкивает его сзади, когда работал на дне. Он двинулся, с тем чтобы оттолкнуть пришельца, и почувствовал, что дотронулся до чего-то, похожего на наждачную бумагу. Он развернулся и понял, что смотрит в глаза смерти — на большую рыбу-молот. Возможно, его внезапное движение напугало ее или резиновый костюм и маска на лице сделали его недостаточно аппетитным для хищницы. Как бы то ни было, она исчезла.

Очень важным событием раскопок было открытие двух необвалившихся домов. Потребовался целый день для того, чтобы откопать верхние полтора метра здания длиной 10 метров и шириной 5, при толщине стен 60 сантиметров. Перед тем как остановить работы, Маркс решил закончить эскиз здания, поскольку, как он считал, были все основания полагать, что оно рухнет в течение ночи. Маркс очнулся, придавленный упавшей стеной и без маски. К счастью, стена своим весом прижала его лицо к клапану продувки легочного автомата, и он продолжал получать свежий воздух и тогда, когда был без сознания. Попытка столкнуть стену со своей спины не удалась. Единственное, что оставалось, — это прокопать себе руками путь вперед.

Казалось, прошли годы, прежде чем кончики его пальцев ощутили край стены. Извиваясь, он продвигался по прорытому руками тоннелю, пока не освободил руки и голову. Неожиданно легочный автомат застрял между двумя кирпичами. Он тратил драгоценные минуты, в течение которых сокращался запас воздуха, пытаясь освободить его. С каждой секундой дышать становилось тяжелее. Оставался только один шанс. Со всей силой он рванулся вперед, легочный аппарат оторвался, и он освободился от стены.

Несколько дней спустя Маркс отрыл упавшую стену и нашел по-настоящему ценный предмет. Он был круглым и покрыт таким толстым слоем кораллов, что нельзя было сразу распознать его назначение. Рентген показал очертания мужских карманных часов; после удаления кораллов оказалось, что часы серебряные. Они замечательно сохранились. Циферблат блестел как зеркало, вспоминал Маркс, а название фирмы — «Гиббс» и место производства — Лондон были видны так же отчетливо, как и в тот день, когда часы покинули мастерскую, где их сделали.

Почти сразу же после того, как были обнаружены часы, находки перестали попадаться. Принялись искать в другом месте, но и там нашли только обломки кораллов. Затем Маркс поднялся на поверхность — нужно было позвонить по телефону. Он пробыл на берегу не более минуты, как к нему прибежал один из участников экспедиции с криком, что на этот раз Келли нашел что-то очень важное. И это действительно было так — четыре старинных испанских серебряных доллара. Изображение на монетах было отчетливо видно — так хорошо они сохранились. Обычно монеты, найденные под водой, бывают настолько окисленными, что даже после чистки изображение на них еле различимо. Были найдены еще сотни монет, и все они были в чудесном состоянии. Причины чуда стали ясны, когда обнаружили остатки сундука, который и защищал монеты на протяжении столетий. Пластинка на замочной скважине имела изображение герба испанского короля Филиппа IV.

Исследования, проведенные в испанских архивах в Севилье, вскоре подсказали, каким образом в Порт-Ройяле оказался сундук с монетами, принадлежащими испанской короне. Документы рассказали, что как раз за два года до землетрясения три испанских галиона потерпели крушение недалеко от острова и ныряльщики и рыбаки из Порт-Ройяла подняли сокровища.

— Находка неожиданного сокровища временно приободрила нас, — рассказал Маркс, — однако в конечном счете она во многих отношениях причинила нам неприятности. До сих пор на острове мало кто знал о наших работах, но как только стало известно, что мы нашли монеты, стоимость этой находки досужие языки преувеличили в несколько сот раз. Мы потеряли несколько недель работы, пока полиция прогоняла обывателей и охотников за сокровищами.

Затем, к несчастью или к счастью, — это зависит от того, как смотреть на такие вещи, — мы сделали еще одну ценную находку. На этот раз мы нашли несколько тысяч испанских серебряных монет в хорошем состоянии, золотые кольца и запонки, детали больших часов. Всего подняли со дна моря свыше 20 тысяч металлических предметов, 2000 стеклянных бутылок, 6500 глиняных курительных трубок, свыше 500 образцов оловянной и серебряной посуды. Но самой волнующей находкой была выполненная из китайского фарфора прекрасная статуэтка высотой 35 сантиметров, изображавшая женщину с ребенком на коленях. Изучение ее показало, что эта старинная китайская богиня плодородия и материнства.

И опять работа была прервана, когда по острову, как степной пожар, распространилась новость о последней находке. На этот раз полиция нужна была не просто для того, чтобы удерживать любопытных, мешающих археологам-подводникам работать, а для того, чтобы защитить и их самих. Местные уголовные элементы, появившиеся здесь, угрожали убить их, если они не поделятся находками.

Раскопки продолжались, принося хорошие результаты, до конца мая 1968 года, когда было объявлено об окончании работ. Основываясь на большом объеме археологических данных и полученной информации, большинство специалистов пришло к выводу, что раскопки в Порт-Ройяле, не считая даже драгоценностей, дали гораздо больше археологического материала, чем все обследования затонувших кораблей в Карибском бассейне за последние годы.

ЛЕДЯНАЯ ГОРА, или КОЧУЮЩАЯ СМЕРТЬ

Проблема айсбергов — одна из самых серьезных навигационных проблем судоходства. Эти огромные ледяные глыбы кочуют по морским путям между Европой и Северной Америкой, угрожая тараном встречным судам. Существует Международная служба ледовой разведки, которая изучает трассы дрейфа айсбергов, разрабатывает и рекомендует методы и средства борьбы с ними. Вот что писал об айсбергах Д.Я. Эйдельман, главный инженер-инспектор Регистра СССР, автор многих научных статей и книг.

Родиной североатлантических айсбергов являются ледники Гренландии, а также острова Канадского архипелага, Шпицбергена и Земли Франца-Иосифа. Здесь ежегодно образуется более 7000 ледяных гор. Часто они имеют солидные размеры и вес, выражающиеся в сотнях метров и в миллионах тонн. Под действием штормовых волн большинство этих великанов разрушается и тонет. Только 400–500 айсбергов достигают широты Ньюфаундленда. Они появляются здесь в марте — июне, причем наибольшее их количество приходится на май.

Как известно, под водой выступает только одна восьмая часть айсберга, что соответствует разнице удельного веса воды и льда. Но именно невидимая подводная часть айсберга представляет главную опасность для кораблей.

Судьба айсбергов различна. Одни уже вскоре после начала дрейфа оказываются на прибрежных мелях, другие в течение многих месяцев совершают зачастую весьма замысловатые переходы. Подгоняемые западногренландскими ветрами, они движутся на север, достигают залива Мелвилл и там зимуют. Затем Лабрадорское течение уносит айсберги в обратном направлении на юг. Пройдя вдоль восточных берегов Баффиновой земли и миновав Ньюфаундленд, они достигают районов рыболовных промыслов Большой ньюфаундлендской банки. Этот путь длиной примерно в 2 тысячи миль айсберг проходит в течение двух лет.

При нормальной видимости айсберг легко заметить с мачты и за 20 миль. В легком тумане его можно обнаружить на расстоянии одной — трех миль. Но при густом тумане он едва виден в ста метрах, и то если на него падают лучи солнца. Ночью айсберг возникает как темный призрак, несущий гибель.

Наибольшую опасность для судоходства представляют айсберги в том районе, где холодное Лабрадорское течение встречается с теплым Гольфстримом. А именно здесь проходит морской путь из Европы в Северную Америку. Установлено, что айсберги иногда проникают далеко на юг. Их можно встретить у берегов Великобритании, у Азорских островов и даже в водах Бермуд. Однако наибольшая опасность столкновения с ними существует на Большой ньюфаундлендской банке и в прилегающих к ней акваториях.

Жертвой плавучих ледяных гор становились многие суда. Эти катастрофы сопровождались гибелью большого числа людей.

В скорбном списке кораблей, погибших от столкновения с айсбергом, одним из первых, нам известных, значится английский пакетбот «Леди Гобарт», погибший в 1803 году на пути из Галифакса в Англию. У Ньюфаундлендской банки он столкнулся с айсбергом, высота которого превышала высоту мачт судна в два с лишним раза, а длина составляла не менее полумили. Судно затонуло, но экипаж и пассажиры спаслись на шлюпках. Следующим стал французский парусник «Натали». Столкнувшись с айсбергом в 1826 году, он затонул. Из 75 человек экипажа спаслись лишь 17. В 1833 году айсберг потопил английское судно «Леди оф Лейк». Погибло 215 человек. Вскоре айсберг протаранил американское судно «Уильям Браун», погибло 70 человек. Еще 47 человек погибло при столкновении с айсбергом английского парохода «Виксбург» в 1875 году. О столкновении «Титаника» с айсбергом в этой книге уже рассказывалось. Но что любопытно, спустя всего четыре месяца после этой «катастрофы века» у острова Белл-Айленд при столкновении с айсбергом потерпел аварию пароход «Корсикой», направлявшийся из Канады в Англию. Повреждения оказались не столь значительными, и судно добралось до ближайшего порта.

До второй мировой войны в водах Северной Атлантики ежегодно в среднем погибало шесть судов, а в иные годы и вдвое больше.

В конце 1914 года английский пароход «Флористон», шедший из Квебека в Англию, налетел на айсберг близ Ньюфаундленда. Капитану удалось посадить гибнущий корабль на мель у берега. Счастливо, можно сказать, отделался в 1927 году и канадский лайнер «Монкалм». В густом тумане в заливе Святого Лаврентия он зацепился бортом за огромный айсберг. Пассажиры и команда испытали большой испуг, но все обошлось, хотя у судна были повреждены лопасти правого гребного винта и содрана с борта краска.

В 1928 году налетел на айсберг канадский лайнер «Монроз». Когда капитан увидел, что столкновения не избежать, он решил принять удар на форштевень. Нос судна был вмят на семь метров, два матроса убиты, несколько пассажиров ранено. Но корабль все же уцелел.

Менее счастливо закончилось столкновение с айсбергом для норвежского парохода «Сейрстад» в 1933 году. Его пришлось покинуть. В 1955 году встреча с айсбергом между Гренландией и Канадой закончилась для английского парохода «Анна Си» сильным повреждением корпуса, но судно сумело возвратиться в Англию на ремонт. Точно так же, с трудом, добрался до ближайшего порта и датский теплоход «Элс Нильсон» после столкновения с айсбергом в 1958 году.

Гибель многих судов послужила поводом для созыва в Лондоне Международной конференции по охране человеческой жизни на море. А затем была создана Международная служба ледовой разведки, или Ледовый патруль. Его корабли осуществляли ледовую разведку и своевременно оповещали о ледовой обстановке суда, находящиеся в водах северной части Атлантического океана. Ежегодно эти корабли фиксировали в среднем 378 айсбергов. В отдельные годы число их достигало 1000…

Присутствие айсбергов на океанских путях можно обнаружить по ряду факторов: падению температуры морской воды, появлению обломков льда по курсу судна и т. п. В некоторых случаях предупредительным сигналом могут служить звуки, напоминающие пушечные выстрелы. Такими звуками сопровождается разрушение айсбергов.

Более полувека ведется наблюдение за состоянием льдов в Северной Атлантике. Днем и ночью, особенно в период ледового сезона, вдоль судоходной трассы несут патрульную службу корабли и самолеты ледовой разведки. Они наблюдают и изучают ледовую обстановку, передают информацию на проходящие суда. Если какое-либо из них окажется в бедственном положении, патрульные корабли обязаны немедленно прийти ему на помощь.

Однако, несмотря на систематическое развитие методов ледовой разведки и расширение оперативной информации о движении айсбергов, опасность для судоходства в этом районе еще не устранена. Смертельные столкновения морских судов с дрейфующими айсбергами или затопление судов, раздавленных льдами, почти ежегодно отмечаются статистикой морских катастроф. Как правило, такие катастрофы сопровождаются гибелью людей — пассажиров и экипажей судов.

Эти обстоятельства заставили Службу ледовой разведки начать в 1965 году генеральное сражение с айсбергами.

Надо отметить, что все применяемые до сего времени методы уничтожения айсбергов не принесли должного эффекта. Мало что дает, например, бомбардировка айсбергов с самолетов или обстрел крупнокалиберными снарядами из корабельных орудий. Неэффективным оказалось и посыпание ледовых поверхностей угольной пылью для ускорения их таяния.

В 1966 году специалисты Береговой охраны США предложили прибор для обнаружения айсбергов. Он получил название «радиометрический детектор айсбергов». Благодаря небольшим размерам прибор можно устанавливать на борту самолетов ледовой разведки. Преимущество этого прибора по сравнению с радиолокационными и инфракрасными приборами в том, что он дает точные показания в любых метеорологических условиях. Принцип работы нового прибора основан на улавливании электромагнитных импульсов, излучаемых любым телом. Определяя разницу между тепловой энергией различных тел, прибор устанавливает, является ли исследуемый предмет айсбергом или другим плавающим телом.

В 1965 году ученые приступили к изучению айсбергов с помощью… лука и стрел. С палубы патрульного корабля в дрейфующие ледяные горы летят стрелы со стеклянными наконечниками в форме капсул. В этих баллончиках содержится жидкий краситель большой интенсивности. При ударе о ледяную гору капсула разбивается, и на белой поверхности айсберга образуется пятно диаметром в три метра. Испробованы зеленые, красные и голубые с черными оттенками красители. Таким способом в один год были обработаны 25 айсбергов, дрейфующих вблизи берегов. Ученые полагают, что окраска ледяных гор в различные цвета поможет не только проследить путь следования «меченых» айсбергов, но и даст возможность определить скорость их разрушения под воздействием различных факторов (течений, солнечных лучей и т. п.).

В свою очередь руководство Службы ледовой разведки ожидает, что окраска айсбергов позволит следить за дальнейшим их дрейфом и изменением формы ледяной горы. Таким путем можно будет установить слабые места в структуре айсберга, что в конечном счете даст возможность разработать эффективные методы по их уничтожению.

Следует отметить, что обнаружение айсбергов с помощью радиолокаторов довольно затруднительно. Их крайне неровная поверхность дает на экране размытое изображение… Все это еще раз говорит о необходимости хорошо организованного наблюдения за ледовой обстановкой. Особенно в ночное время. Для этой цели патрулирующие в районе интенсивного судоходства корабли снабжены прожекторами с цветными рефлекторами. Освещенный таким прожектором айсберг начинает искриться всеми цветами радуги.

А вот еще рассказ из сравнительно недавнего прошлого о столкновении и гибели судна.

В начале января 1959 года теплоход «Ханс Хедтофт» водоизмещением около 3 тысяч тонн, построенный за год до этого, вышел в свой первый рейс в Гренландию. Это зимнее плавание не обещало быть легким. Курс судна проходил по районам, известным частыми штормами и повышенной ледовой угрозой. Однако судно было надежным: оно имело увеличенную вдвое толщину наружной обшивки, двойное дно, семь водонепроницаемых переборок, специальные ледовые крепления и усиленную носовую оконечность. В достаточном количестве было на нем и спасательных средств — шлюпки, надувные плоты и т. п., а также электронавигационное оборудование — гарантия от любых неожиданностей в море.

Всем своим видом «Ханс Хедтофт», названный так по имени датского героя, внушал уверенность и спокойствие. Капитаном был опытный моряк Раус Рассмусен — один из лучших датских судоводителей, уже тридцать лет плававший в полярных водах. На торжествах по случаю принятия командования судном капитан Рассмусен заявил, что вступление в строй такого теплохода, как «Ханс Хедтофт», «революционизирует плавание в Арктике» и что он абсолютно уверен в безопасности людей, которые будут путешествовать на таком судне.

Однако не все были столь уверены в надежности «Ханса Хедтофта». «Фомой неверующим» оказался депутат датского парламента от Гренландии Ауго Линг. Он говорил, что население Гренландии, острова, с которым судно должно было поддерживать круглосуточную связь, составляет 17 тысяч человек. В большинстве это эскимосы, редко пользующиеся морским транспортом. Линг напоминал, что судно во время рейса будет находиться гораздо севернее трасс, контролируемых Службой ледового патруля, и что, несмотря на современное оборудование и высокую прочность, эксплуатация его в зимних условиях всегда будет связана с риском.

Словно предвидя события, Линг подчеркнул, что в случае аварии «не будет никакой возможности спастись». Но судно было построено и вышло в свой первый рейс. Маршрут до Гренландии был пройден успешно. Пассажиры и грузы благополучно прибыли в столицу острова — город Готхоб. Предстоял обратный рейс.

В конце января «Ханс Хедтофт» снялся с якоря и направился к Копенгагену. На борту, кроме 40 человек команды, было 55 пассажиров, среди них 19 женщин и 6 детей, старшему из которых было 11 лет. По иронии судьбы, на судне находился и Ауго Линг.

Стояла полярная ночь. Путь теплохода на юг пролегал вдоль суровых обрывистых берегов Фредериксхоба. Пройдя через забитый льдами пролив Дэвиса, судно вышло на просторы Северной Атлантики. Океан не предвещал ничего хорошего — барометр склонялся к буре. Ветер усиливался. Плыли среди обломков ледяных полей, некоторые из них достигали сотен квадратных метров. Из воды торчали покрытые снегом верхушки айсбергов. Капитан приказал снизить обороты двигателя. Скорость упала до 12 узлов. Шторм усиливался, дул ураганный ветер.

Около 2 часов ночи примерно в 120 милях восточнее мыса Фарвель теплоход столкнулся с айсбергом.

В этот момент корабль Береговой охраны США «Кэмбелл», несший патрульную службу, принял радиограмму с борта «Ханса Хедтофта»: «Столкнулись с айсбергом. Положение: 59°06′ северной широты 43°77′ западной долготы». С «Кэмбелла» это сообщение передали в координационный центр Береговой охраны США в Нью-Йорк. Оттуда последовал приказ «Кэмбеллу» идти на помощь аварийному судну, находящемуся от него в 300 милях. Погода и ледовые условия не позволяли надеяться, что «Кэмбеллу» удастся прийти к месту катастрофы ранее чем через сутки.

Драма на «Хансе Хедтофте» развивалась гораздо быстрее.

В 2 часа 22 минуты с борта теплохода радировали: «Машинное отделение наполняется водой».

В 3 часа 22 минуты радист передал: «Приняли много воды в машинное отделение».

А еще через два часа поступило последнее сообщение: «Тонем, нуждаемся в немедленной помощи…» После этого в эфире наступила тишина.

Береговая охрана США, получив первое сообщение об аварии, установила связь с немецким траулером «Иоганнес Крейес», который ближе всех находился к месту аварии. Это судно тотчас направилось к терпящему бедствие теплоходу. Траулер пятнадцать раз связывался с ним по радио, но ни в одном сообщении с тонущего корабля не говорилось о том, что его капитан готовится спустить шлюпки и покинуть его.

Примерно в 5 часов 30 минут с траулера радировали, что судно прибыло на место катастрофы и начат поиск.

Однако к вечеру погода еще больше испортилась, и сам траулер подвергся опасности. Его капитан сообщил: «Ничего не найдено и не видно — ни огней, ни шлюпок, ни судна. Много льда, движущегося с северо-запада. Это опасно для траулера, и мы не можем здесь больше находиться». Из дальнейших радиограмм следовало, что траулер подвергся обледенению.

В субботу туман в районе предполагаемой гибели «Ханса Хедтофта» рассеялся. Ветер стих, море успокоилось. В розыски пропавшего теплохода включились самолеты США. Возобновил поиски и «Иоганнес Крейес». А в полдень в район катастрофы пришел и «Кэмбелл». Начались совместные поиски. Но никаких следов судна обнаружить не удалось. Корабли покинули опасный район, и на этом поиски прекратились.

Правда, летчики сообщили, что видели какой-то «слабый мерцающий свет на воде». Район снова обследовали с воздуха. И снова ничего не обнаружили.

Возник вопрос: почему не удалось никого спасти? Почему не обнаружили никаких следов катастрофы? Ведь если учесть время, прошедшее с момента первого сигнала бедствия до последней радиограммы, то судно должно было оставаться на плаву более четырех часов. Казалось, времени достаточно, чтобы спустить с аварийного теплохода спасательные шлюпки или воспользоваться другими средствами. Вероятно, это не было сделано. Остается лишь предположить, что капитан Рассмусен был уверен в непотопляемости теплохода и считал, что ему удастся продержаться на плаву до подхода спасателей. Поэтому-то он и медлил с подачей команды о спуске на воду шлюпок и плотов. Но море не стало ждать. Судно накрыла огромная волна и перевернула его. Воспользоваться спасательными средствами никому не пришлось. Да, видимо, капитан Рассмусен переоценил запасы плавучести своего судна. Как переоценил надежность «Титаника» и его капитан Смит. Но об этом уже рассказывалось.

ПРОКЛЯТЫЙ МОРЕХОД, или ПОЭТ-ТВОРЕЦ ЛЕГЕНДЫ

Обычно его воображение разыгрывалось по вечерам в кровати. В эти минуты, «объятый тьмой и тишиной», он оказывался в мире прочитанных книг. Ему виделся зеленый остров посреди морской синевы и его одинокий обитатель; чудился топот скакуна, уносившего таинственного всадника; пиратская шхуна в бухте; скользящий по волнам «корабль-призрак», над которым в воздухе, словно крест проклятия, распростерся белый альбатрос. Впервые Р.Л. Стивенсон, в будущем знаменитый писатель, услышал об этой птице от своей тетки Джейн. И ничто никогда так не поражало в детстве его воображение, по словам самого Льюиса, как рассказ об альбатросе. Впечатление было тем более сильное, что тетка не только показала своему любимцу Бог весть как оказавшееся в ее доме огромное крыло могучей птицы, способной спать на лету над океаном, но и, сняв с полки томик Колриджа, прочитала строки из «Сказания о Старом Мореходе».

…Снеговой туман, глыбы изумрудного льда — «и вдруг, чертят над нами круг, пронесся альбатрос». Уже первые строки захватили его, увлекли в синие просторы, на корабль, который в сопровождении парящего альбатроса — путеводной птицы — пробивался сквозь шторм. Недаром альбатроса считали птицей добрых предзнаменований.

В этот момент, нарушая закон гостеприимства, Старый Мореход убивает посланца добрых духов — птицу, которая, согласно поверью, приносит счастье:

Как странно смотришь ты, Моряк,

Иль бес тебя мутит?

Господь с тобой!.. — «Моей стрелой

Был альбатрос убит».

Разгневанные духи проклинают Морехода за совершенное кощунство. Они мстят ему страшной местью, обрекая, как и легендарного капитана «Летучего голландца», на скитания на корабле с командой из матросов-мертвецов.

Картина убийства альбатроса и то, как был наказан за это старый моряк, словно живые возникали в сознании. С тех пор мистический рассказ о судьбе Старого Морехода станет любимым чтением юного Стивенсона, а Колридж одним из почитаемых им поэтов, так же, впрочем, как и Вордсворт. Тот самый Вордсворт, друг Колриджа, который однажды во время прогулки, когда они обсуждали план будущей поэмы Колриджа, предложил описать в ней, как моряк убил альбатроса и как духи решили отомстить ему. При этом Вордсворт сослался на недавно прочитанную книгу, где говорилось о том, что моряки, огибая мыс Горн, часто встречают в тех широтах огромных альбатросов.

Колридж, которого привлекала мрачная фантастика и различные суеверия, в том числе и связанные с морем, внял совету друга. Он поверил на слово, что такое поверье будто бы бытует среди моряков, как, скажем, исстари они верят в то, что встреча с «кораблем-призраком» — судном без экипажа, кочующим по воле волн — к несчастью; не менее дурной знак оказаться в «мертвой воде» — проделке дьявола, когда корабль, несмотря на поднятые паруса, словно замирает посреди волн и может простоять в такой западне без движения дни, а то и недели. Но стоит заметить кувыркающихся морских черепах, и моряки ликуют: плену скоро конец, жди ветра и волн, ибо веселые черепахи-акробаты — предвестники непогоды. А вот голубоватые «огни св. Эльма», вспыхивающие на верхушках мачт, на стеньгах и реях, — добрый знак, возвещающий окончание шторма. Об этом знали еще спутники Колумба и Магеллана, которым не раз приходилось наблюдать волшебное свечение во время ураганов и бурь. Одним словом, таких суеверий за века накопилось немало. Но странное дело, легенда об альбатросе не встречалась среди предрассудков, бытующих с давних времен. Наоборот, в истории мореплавания можно найти как раз обратные примеры, когда моряки питались мясом убитых альбатросов.

О чем свидетельствовал, например, известный мореплаватель XVIII века Джеймс Кук. Случалось, что матросы, заплывая в воды Южного полушария, часто «ради праздной забавы», как писал Шарль Бодлер в своем знаменитом стихотворении «Альбатрос», «ловят птиц океана» при помощи крючка и куска мяса:

Грубо кинут на палубу; жертва насилья,

Опозоренный царь высоты голубой,

Опустив исполинские белые крылья,

Он, как весла, их тяжко влачит за собой.

То же самое говорит и Герман Мелвилл в своем морском романе «Моби Дик, или Белый Кит». Восторгаясь великолепным созданием Природы — царственным пернатым чудом, белым как снег, с огромными архангельскими крыльями, писатель возмущался тем жестоким способом, которым удавалось изловить эту птицу — при помощи крючка и лески.

Откуда же Колридж позаимствовал столь талантливо и убедительно описанную им легенду? Располагал ли сведениями, подтверждающими слова Вордсворта? Известно, что, работая над поэмой, он ознакомился с большим количеством источников — от путевых заметок мореходов до ученых записок лондонского Королевского общества. Может быть, в каком-либо из этих трудов поэт и почерпнул подтверждающие легенду сведения? Однако, как установили исследователи, ни в одном из источников, которыми пользовался Колридж, не было и намека на поверье, что всякий, кто убьет альбатроса, будет проклят и отомщен. Да и сам Колридж писал, что его произведение — это «плод чистейшей фантазии». Выходит,

сам поэт оказался невольным творцом предрассудка, который был воспринят склонными к суевериям моряками. И новая морская легенда укоренилась в умах, зажила, можно сказать, самостоятельной жизнью.

С годами настолько уверовали в легенду об альбатросе, что даже в некоторых энциклопедиях о поэме Колриджа говорится как о порожденной широко известным предрассудком. Так, под словом «Альбатрос» в Американской энциклопедии написано, что «моряки издавна относятся к этим птицам со страхом и благоговением», а в Британской энциклопедии прямо сказано, что «предубеждение моряков по поводу убийства альбатроса было использовано Колриджем в его поэме».

Конечно, от любого суеверия, каков бы ни был его «возраст» и происхождение, пользы ждать не приходится. Но в случае с легендой об альбатросе, рожденной фантазией поэта, дело обстоит несколько по-иному — она спасала от уничтожения замечательных морских птиц.

…Образ птицы добрых предзнаменований многие годы сопутствовал Стивенсону. И случалось, напоминала ему об альбатросе метнувшаяся в мерцающих вспышках маяка чайка; распластанные ветви лохматой ели под окном казались огромными крыльями; причудливый узор на замерзшем стекле был словно гравюра с изображением парящего над волнами исполина. Льюис, по его словам, хранил верность альбатросу, как самому романтическому из сказочных созданий, наделенному к тому же благороднейшим из имен.

Придет время, и он воочию увидит эту удивительную птицу. Произойдет это при плавании его на яхте «Каско». И точно так же, как в поэме Колриджа, когда яхта проходила близко к антарктическим широтам, над ней воспарил огромный альбатрос. Залюбовавшись величественной птицей, Стивенсон невольно вспомнил строки из поэмы о том, что «проклят тот, кто птицу бьет, владычицу ветров». И еще ему тогда впервые показалось, что он, подобно Старому Мореходу, обречен на бесконечное плавание. С той только разницей, что его это скорее радовало, а не угнетало и страшило, как героя поэмы. В душе он всегда чувствовал себя моряком и был счастлив скитаться по безбрежным морским далям. Ведь он знал, что обречен, болен туберкулезом, что и у него за спиной, как и у колриджского Морехода, «чьей злой стрелой загублен альбатрос», неотступно стоит призрак смерти, готовый совершить кару. И скитания, казалось ему, отдаляют роковой конец.

ВЕСТНИКИ КОРАБЛЕКРУШЕНИЙ, или БУТЫЛОЧНАЯ ПОЧТА

Во дворе Пльзенского пивоваренного завода в Чехии стоит огромная, в три человеческих роста, бутылка с этикеткой знаменитого пива «Праздрой». Ее воздвигли в честь чешских пивоваров, издавна славившихся искусством изготовления этого популярного напитка. Еще выше, десяти метров высотой, стоит близ Копенгагена бутылка-маяк. Строительство его в рекламных целях финансировал владелец крупного датского винного завода. В тех же рекламных целях фирма, торгующая знаменитым испанским хересом, презентовала гигантскую бутыль испанскому теннисисту М. Сантона, когда он стал обладателем серебряного кубка Уимблдонского турнира в 1966 году. Бутыль эта вмещала около 500 литров.

Так что, можно сказать, бутылка увековечена человечеством. Она и впрямь заслуживает того, чтобы ей воздвигли памятник. Особенно если вспомнить о том, сколько благодаря ей, бутылке, было спасено людей, потерпевших кораблекрушение, какие тайны океана помогла раскрыть самая обыкновенная бутылка и сколько бесценных сведений находили в записках, спрятанных внутри нее.

Помните, как команда шхуны «Дункан» случайно обнаруживает в утробе пойманной акулы бутылку с запиской? Об этом повествует Жюль Верн в романе «Дети капитана Гранта». После этого начинаются поиски капитана, которого считали погибшим. И так не раз бывало в жизни. Собственно, и роман Жюля Верна основан на реальных фактах.

Обычай пускать в море бутылку с вложенным в нее посланием о гибнущем судне возник давно. Когда не оставалось других средств сообщить о судьбе погибающего корабля, прибегали к «почте Нептуна» — бога моря. Известны сотни случаев, когда выловленные из воды или выброшенные на берег бутылки приносили важные сведения о судне, экипаже, времени и причине кораблекрушения. Нередко в бутылках обнаруживали завещания, составленные в момент гибели, прощальные письма родным и близким и даже признания в преступлениях, своего рода исповеди перед смертью.

Обыкновенная бутылка, запечатанная сургучом, совершала путешествия, преодолевая огромные расстояния. Скорость, с которой дрейфует бутылка, зависит от ветров и морских течений. При слабом ветре и «мертвом» течении бутылка плывет со скоростью морской мили в час, но может проходить за сутки до ста миль.

Однажды из одного и того же места на бразильском берегу бросили в океан одновременно две одинаковые бутылки. Одну из них течение увлекло на восток, и ее нашли на африканском берегу. Другая поплыла на северо-запад и через 196 дней закончила свое путешествие в Никарагуа. Другие две бутылки, брошенные за борт в центре Атлантического океана, через 350 дней оказались на берегу Франции в нескольких сантиметрах одна от другой.

Долгое путешествие совершила и бутылка, которую потом прозвали «Летучим голландцем». Немецкая научная экспедиция доверила ее волнам в южной части Индийского океана в 1929 году. Записка, которую легко было прочесть, не вынимая из запечатанной бутылки, велела тому, в чьи руки попадет находка, немедленно вернуть ее морю и сообщить, где и когда это произошло. Сначала бутылку нашли у берегов Южной Америки. Затем ее еще не раз вылавливали и, прочтя записку, бросали обратно в воду. Бутылка прошла мыс Горн, попала в Атлантический океан, а затем снова в Индийский и оказалась почти в том самом месте, откуда начались ее странствия. Наконец, в 1935 году она закончила путешествие в Австралии. За 2447 дней она прошла 16 800 морских миль со средней скоростью около 7 миль в сутки.

Большие услуги оказали дрейфующие бутылки ученым-гидрографам, исследующим пути морских течений. Еще в середине XVIII века французский путешественник Лагэньер во время плавания на паруснике с Антильских островов в Европу бросил в море дюжину бутылок. В них были записки с указанием названия судна и места на карте, откуда была отправлена «почта». Одна из бутылок была обнаружена во Франции у берегов Бретани. Таким образом определили путь бутылки и вычислили скорость течения, которое ее принесло. Тогда же американца Бенджамина Франклина — изобретателя и политика — заинтересовал тот факт, что английские суда из Европы, как правило, плывут на одну-две недели дольше, чем в обратном направлении. Он пришел к выводу, что причиной этому течение Гольфстрим. Свою догадку Франклин подтвердил, бросив в Атлантический океан несколько запечатанных бутылок. В Америке и поныне продолжают эти опыты, ежегодно отправляя в плавание по морским волнам сотни бутылок. В каждой находится инструкция на восьми языках. Около 350 бутылок ежегодно возвращаются в руки гидрографов и картографов, которые вычерчивают краты течений.

К «бутылочной почте» издавна проявляли интерес и в Англии, особенно жители прибрежных районов. Надеялись, что в бутылке будет указано место, где затонуло судно с золотом или найдут карту с обозначением, где захоронен клад. Английская королева Елизавета I в 1560 году даже учредила при дворе должность «королевского откупорщика океанских бутылок» и назначила на это место лорда Томаса Тонфилда. За один только первый год ему пришлось раскупорить выловленные в море 52 бутылки с записками. По указу королевы никто, кроме него, не имел на это права. Нарушившего волю монарха ждала виселица. Должность «откупорщика бутылок» сохранялась вплоть до начала XIX века. В наши дни во многих странах есть специальные клубы «собирателей океанских бутылок». Члены этих клубов соревнуются, кто больше бросит в море, выловит или найдет на берегу бутылок.

Используют бутылки даже в целях антиалкогольной пропаганды. Так, американец Джордж Филиппс был горьким пьяницей, но ему удалось избавиться от порока. Он стал проповедником и объявил войну алкоголю. Своим оружием избрал стеклянные бутылки из-под виски, пива и вина. Он бросал в море тысячи бутылок с запечатанными в них религиозными текстами проповедей и страницами из молитвенников на разных языках. И многие из тех, кто находил дрейфующие «священные» бутылки брата Джорджа, письменно обещали ему покончить с пристрастием к алкоголю.

А недавно одна австралийская фирма, отмечая 120-летие своего существования, пустила по морским волнам с рекламными целями партию бутылок, в которые были запечатаны чеки на значительные денежные суммы. Попадет ли кому-нибудь хоть одна из этих «премиальных» бутылок?

Чаще, однако, бутылки становились вестниками трагических событий, прежде всего, конечно, морских катастроф. Список этих случаев поистине бесконечен.

В 1944 году ребята, купавшиеся в океане на берегу штата Мэн (США), нашли выброшенную морем бутылку. В ней была записка: «Наш корабль тонет. Наш SOS никто не слышит. Пришел конец. Быть может, это письмо когда-нибудь достигнет Соединенных Штатов». Удалось установить, что бутылку послал экипаж морского истребителя «Битти», торпедированного немцами у Гибралтара 6 ноября 1943 года. «Почта Нептуна» доставила послание сравнительно быстро — через год с небольшим.

Но бывает, что бутылку с трагической вестью находили столетия спустя. Так, в 1957 году на берегу острова Ямайка обнаружили бутылку, а в ней ветхую странную карту с надписью: «Июль, 1750 год. «Бретрен оф Кост» горит в середине Атлантики. Напрасна надежда на спасение кого-либо из экипажа, кроме двенадцати захвативших шлюпку. Моей матери Элизабет из Лондондерри — не плачь обо мне. Моему духовному отцу Томасу Драйдену — позаботьтесь о матери и о моих младших сестрах. Стыдно смотреть вокруг. Смелые оказались негодяями, и их плач, напоминающий плач младенцев, наполняет воздух. Чудовище морских глубин ожидают тех из нас, кто осмелится спасаться вплавь. Мы в сотнях миль от любого берега. Мой капитан безуспешно пытается поддержать порядок. Я ожидаю смерть молча. Всевышний наградит нашедшего это письмо. Пожалуйста, передайте моей…»

На этом письмо обрывается. Те, кому оно было адресовано, так никогда и не узнали о судьбе судна и плывших на нем. Лишь двести с лишним лет спустя трагическая весть из прошлого дошла до людей.

Еще более поразительный случай с японским моряком Хуносуке Матсуямой. В 1784 году он и сорок четыре моряка (по некоторым данным все они были пиратами) отправились на промысел в Тихий океан. Во время сильного шторма корабль налетел на коралловый риф и затонул. Экипажу удалось спастись на этом самом рифе, ставшем причиной гибели судна. Без воды и пищи моряки один за другим погибали. Наконец в живых остался один Матсуяма. Умирая, он нацарапал на дощечке столбиком иероглифы, рассказав, что случилось с его кораблем и товарищами. Затем вложил дощечку в бутылку и доверил ее волнам.

Прошло более ста пятидесяти лет, и океан, хотя и с опозданием, с изумительной точностью доставил бутылку на берег у деревни Хиратемура, где родился Матсуяма!

Часто благодаря бутылке с запиской узнавали о судьбе судна, которое считали без вести пропавшим. Так бутылочная почта доставила известия о том, как погибли колесный пароход «Президент» в 1841 году, парусно-винтовой пароход «Гималаи», пароход «Брунсвик» в 1898 году и многие, многие другие. Уже в нашем веке бутылки принесли вести о гибели английских грузовых пароходов «Гарониан» в 1902 году и «Сэксилби» в 1933 году…

Но, пожалуй, один из самых удивительных случаев, связанных с бутылочной почтой, — это случай 1882 года.

В тот год, 4 мая матрос бразильской канонерки «Арагиари» выловил в океане закупоренную бутылку.

Командир Коста, которому была доставлена бутылка, посмотрел ее на свет и затем приказал разбить. Внутри оказалась записка, написанная по-английски, на бумаге, напоминавшей чистый лист из старой Библии. Командир прочел следующее послание:

«На борту шхуны «Герой моря» экипаж взбунтовался, капитан убит, первый помощник выброшен за борт. Меня, второго помощника, пощадили, чтобы вести корабль. Они заставляют меня идти к устью реки Амазонки. 28 градусов долготы, 22 градуса широты. Иду со скоростью 3 1/2 узла. Спешите на помощь».

Командир Коста взял корабельный справочник Ллойда. Там было указано, что шхуна «Герой моря» водоизмещением в 460 тонн приписана к порту Гулль. Имя капитана — Реджис.

Коста приказал спешить на выручку.

Через два часа они заметили мятежный корабль. Был дан предупредительный выстрел, чтобы корабль остановился. Для захвата шхуны была отправлена группа, в которую входили лейтенант, квартирмейстер и семь вооруженных матросов.

Они разоружили взбунтовавшийся экипаж и заковали матросов в цепи. Квартирмейстер нашел второго помощника и двух моряков, отказавшихся примкнуть к бунтовщикам, запертыми в каюте. Второй помощник, его звали Хеджер, повторил сообщение о бунте, добавив только, что была убита собака капитана и что имя капитана было не Реджис, а Лонгстаф.

Внезапно Хеджер нахмурился. «Как вы узнали о нашем несчастье? — спросил он. — Бунт вспыхнул лишь сегодня утром. Мы думали, что нам пришел конец». — «Мы получили ваше послание», — сказал бразильский лейтенант. «Послание? — переспросил Хеджер. — Мы не посылали никакого послания».

Лейтенант показал ему записку, выловленную из моря. Хеджер прочел ее и, казалось, пришел в недоумение. «Это не мой почерк, и я не бросал никакой бутылки. Меня все время держали под стражей и следили за мной каждую секунду».

«Герой моря» и его экипаж вернулись в Англию на следующий год. Военный трибунал нашел фантастическую разгадку происхождения таинственного послания. Корабль носит то же название, что и книга Джона Парминтона, изданная за шестнадцать лет до спуска злополучного корабля на воду. В течение некоторого времени это произведение пользовалось широкой известностью в результате необычного рекламного трюка. Перед опубликованием своего произведения Парминтон бросил в море 5 тысяч бутылок с посланиями. В каждом из этих посланий была одна и та же выдержка из текста книги. Одна за другой бутылки вылавливались из моря. Несколько сотен из них, однако, не было найдено. Одно из этих закупоренных посланий проплавало шестнадцать лет и было найдено как раз вовремя, чтобы спасти корабль, носящий то же название, что и книга.

Обо всем этом и многом другом из истории бутылочной почты можно узнать в магазине-музее «Дары моря» в Сан-Франциско. Среди экспонатов есть здесь и запечатанные «морские бутылки». Наверняка большинство из них — подделки. Но, как говорится, спрос рождает предложение, и количество этих бутылок на полках магазина-музея не убывает.

Не становится их меньше и на просторах морей и океанов. Напротив, сегодня воды морских просторов так засорены, в том числе и пустыми пластмассовыми бутылками, что это вызывает тревогу у ученых и защитников природы. Так что если вы потерпите кораблекрушение и, оказавшись на необитаемом острове, захотите сообщить о своей судьбе, не спешите бросить в море бутылку с посланием. Надеяться на то, что ее скоро выловят, не стоит — «бутылочная почта» движется теперь медленно, да и число бутылок, плавающих ныне в океане, исчисляется миллионами.

Ученые Скриппсовского института океанографии, проводившие исследования в Тихом океане, были поражены тем количеством предметов человеческого обихода, которое обнаружили на поверхности. Среди них преобладали бутылки из пластмассы.

Только в северной части Тихого океана находится, по подсчетам специалистов, от 5 до 35 миллионов таких бутылок. И если не найти способ их уничтожения, то, возможно, в скором будущем кораблям придется плавать в пластмассовых водах морей и океанов.

ЭКОКАТАСТРОФЫ, или УГРОЗА ВСЕМУ ЖИВОМУ

В наши дни, когда весь мир осознал, что значит проблема взаимоотношения человека и окружающей среды, то есть экологии, все еще огромный ущерб природе, океанам и морям наносят катастрофы морских танкеров.

Сегодня мировой танкерный флот насчитывает огромное число судов. И естественно, что нефтяные продукты, попадая в воду, загрязняют океаны, уничтожают рыб и птиц. Только за один год из-за этого погибло около трехсот тысяч морских птиц. Но ничто не идет в сравнение с тем, когда из потерпевшего катастрофу танкера в море выливаются сотни тонн нефти. Так, например, Англии пришлось столкнуться с самой серьезной угрозой нефтяного загрязнения в этом столетии, когда гигантский танкер «Торри Кэнион» напоролся на подводные рифы между островами Силли и южной оконечностью страны 18 марта 1967 года. Танкер длиной 297 метров — собственность одной американской компании, действующей в Либерии, — выполнял чартерный рейс для «Бритиш Петролеум» и направлялся в Милфорд Хейвен с грузом 117 тысяч тонн кувейтской нефти. Камни разорвали днище танкера, и в море хлынул поток нефти. В течение шесть дней за борт пролилось около 30 тысяч тонн нефти, образовавшей на поверхности нефтяное пятно размером в 675 квадратных километров. Все попытки спасти «Торри Кэнион» оказались безуспешными, и два дня спустя он переломился надвое. В результате еще больше нефти, тысячи тонн, оказались в море. Спасательная операция началась 28 марта с участием бомбардировщиков королевских ВВС, которые сбросили множество взрывчатых веществ, авиационного топлива и напалма, чтобы затопить все обломки танкера и сжечь оставшуюся на борту нефть.

Прекрасные пляжи и бухточки в Корнуолле подверглись нефтяному загрязнению на расстоянии 233 километров, а 2000 военнослужащих, совместно с многочисленными добровольцами, работали на пляжах, рассеивая на них и на поверхности моря детергентные средства. Позже к ним присоединились военнослужащие с близлежащих английских военных баз. Загрязнению также частично подверглись пляжи во Франции на берегу Бретани и на островах в проливе Па-де-Кале, но к летнему туристскому сезону песок на них был весь очищен от нефти. Больше всего в результате этой катастрофы пострадали птицы. Орнитологи подсчитали, что только около 25 тысяч птиц погибло в одном Корнуолле.

В том же 1967 году либерийский танкер «Серс» после взрыва разломился на три части. Катастрофа произошла во время рейса из Франции в Италию. Две части танкера остались на плаву. Обломки носовой и кормовой частей танкера были найдены в открытом море кораблями военно-морского флота Франции. Спасательная команда, высадившаяся на обломках, не обнаружила на них ни души. С вертолетов удалось увидеть перевернутую шлюпку и одного матроса. По его словам, на танкере произошел взрыв и судно разломилось. Пожар уничтожил ходовой мостик и радиорубку, а также все шлюпки, кроме одной. В ней поместилось 30 человек экипажа (всего на судне было 39 человек, 9 из них погибли при взрыве). Но ночью во время сильного шторма шлюпка опрокинулась. Поиск жертв кораблекрушения продолжался два дня, но не дал никаких результатов.

Обе еще плавающие части танкера отбуксировали в ближайший порт. Но оставили за его границей, так как в танках все еще мог содержаться газ во взрывоопасной концентрации. Нос же танкера так и не смогли взять на буксир — его с трудом затопили в море, подвергнув артиллерийскому обстрелу.

И еще одна катастрофа, случившаяся в тот же роковой 1967 год. Во время рейса из бразильского порта Виттория в голландский порт Эймёйден на крупнотоннажном нефтерудовозе «Якоб Верольм» взорвался котел, а затем цистерна с топливом. Был убит один матрос, несколько получили ранения и ожоги. Корпус судна оказался пробитым во многих местах. Вода хлынула в трюм и машинное отделение. «Якоб Верольм» быстро накренился, но, к счастью, остался на плаву. И хотя океан был спокоен, капитан принял решение оставить судно. В эфир был передан сигнал бедствия. Спустили на воду четыре шлюпки и весь экипаж — 41 человек — разместился в них. Сигнал SOS был принят, и вскоре в район аварии прилетел самолет с американской базы. Призыв о помощи был услышан и польским лайнером «Баторий», который шел с туристами на остров Тринидад. Изменив курс, польский корабль подошел к нефтерудовозу, который дрейфовал в океане. В этот момент «Якоб Верольм» вдруг накренился на один борт, зачерпнул палубой воду и через мгновение опрокинулся вверх килем. На поверхности океана плавали четыре шлюпки с людьми. Всех их удалось спасти. К счастью, в этот раз не произошло загрязнения океана. Но нередко происходят настоящие сражения с остатками или обломками судов и, прежде всего, танкеров. Так было, скажем, с танкером «Оклахома». К счастью, он шел с пустыми грузовыми отсеками. И его гибель при столкновении с другим судном не принесла значительного ущерба океану. Тем не менее его останки решили уничтожить с помощью мин. Но танкер ни за что не желал тонуть. Тогда его обстреляли из крупнокалиберного орудия. И судно, нехотя, медленно затонуло.

Не раз происходили столкновения судов с танкерами. Как говорилось, каждое такое столкновение чревато огромным ущербом: гибнут люди, суда, животный мир, рыбы и птицы, огромных денег стоит очистить воду в районе катастрофы от вылившейся из танкера нефти. Так было, в частности, с танкером «Венуаль» (330 954 тонны), когда он врезался в судно «Веннет» в 1977 году в 35 километрах от южной оконечности Африки.

В 1978–1979 годах компания «Смит ТЭК Интернешнл» 20 месяцев вела трудоемкие работы по ликвидации кораблекрушения французского танкера «Бетельгиз», погибшего в ирландской бухте Бэнтри.

Серьезная катастрофа произошла в марте 1978 года, когда танкер «Амоко Кадис» потерпел крушение, в результате которого в море вылилось 223 тысячи тонн нефти. Этот танкер, принадлежащий американской компании «Амоко интернешнл ойл компани», направлялся из Персидского залива в Роттердам — это оказалось его последним плаванием. Во время бури в открытом море у него сломалось рулевое управление. Все попытки взять танкер на буксир успехом не увенчались, и судно выбросило на скалы, пропоровшие днище, что вызвало потоки нефти, с шумом вырвавшиеся в морскую пучину. После проведенного впоследствии расследования этого инцидента капитан судна, итальянец по национальности, подвергся суровой критике за «непростительную задержку» вызова на помощь. Если бы он обратился по радио за помощью сразу же после того, как у него сломалось рулевое управление, то танкер «Амоко Кадис» можно было бы без особого труда отбуксировать к берегу.

Французские власти на всякий случай предусматривали возможность удаления с поверхности 30 тысяч тонн нефти, но не предусмотрели катастрофу супертанкера, поэтому население Бретани, у берегов которой произошла авария, было обеспокоено тем, насколько неэффективной оказалась вся эта операция, особенно на первых ее стадиях. Нефть залила берег на протяжении 400 километров, словно черным липким муссом. Слой нефти оказался слишком плотным и вязким, и его нельзя было удалить с помощью насосов, а правительство запретило использование детергентных средств, чтобы не нанести ущерба урожаю и садкам для выращивания устриц. Поэтому эта операция «По чайной ложке в час» вполне оправдывала свое шутливое название. От 5 до 8 тысяч человек, включая военнослужащих, пожарников и общественных служащих, каждый день убирали нефть вручную. Набирая в цилиндрические ведра, ее потом относили для складирования в специальных ямах. После того как это было сделано, с помощью мощных брандспойтов удаляли нефть, налипшую на камнях и скалах. Такая широкомасштабная операция по очистке без применения химикатов привела к гибели значительно меньшего числа пернатых, как прежде предсказывалось, но все равно в результате погибло около 22 тысяч птиц. Промышленное производство устриц тоже сильно пострадало от этого, так как миллионы устриц либо погибли, либо оказались непригодными в пищу.

Самая большая катастрофа в Америке, связанная с разливом нефти, произошла у берегов Аляски, когда танкер «Экксон Вальдес», выйдя из порта Вальдес, огибал залив Принца Уильяма в марте 1989 года. Береговая охрана сообщила, что с судна радировали, запросив разрешение изменить курс и сменить фарфатер из-за толстого льда. Было разрешено продвигаться на восток к другому фарфатеру, на расстоянии приблизительно одной мили, но когда танкер наскочил на риф, выяснилось, что в эту минуту он вообще не находился ни на одном из обычных для таких судов фарватеров. В Страстную пятницу в 12.27 капитан танкера прислал такое сообщение: «Судя по всему, у нас открылась утечка нефти. Придется немного здесь поторчать».

Всего из искалеченного танкера пролилось 11 миллионов галлонов нефти, превратившей все местные пляжи и небольшие бухточки в кладбища для птиц и животных. За десять дней загрязнение распространилось на 1295 квадратных километров на поверхности моря и около 1290 километров на берегу. На некоторых пляжах нефтяная пленка простиралась на девяносто метров от полосы прибоя. Защитники окружающей среды, которые всегда протестовали против прокладки на Аляске нефтепровода, теперь были вынуждены признать, что оправдались их самые отчаянные страхи, и они продолжали подвергать суровой критике всех тех, кто отвечали за операцию по очистке от нефти, за медлительность и нерасторопность. Планы, разработанные на всякий пожарный случай «Аляскинской нефтепроводной компанией», в которую входят несколько нефтяных компаний, действующих в этом регионе, предусматривали «быстрые и эффективные меры» в случае пролива нефти. Но они не сдержали данных обещаний. Как выяснилось, баржа, которая должна была быть постоянно наготове, пришла в полную негодность из-за нанесенного ей сильным штормом ущерба, и вместо того чтобы приступить к операции по очистке от нефти через пять часов, потребовала целых пятнадцать для своей починки. К тому времени, когда было наконец подготовлено все необходимое оборудование, погода, которая в течение предыдущих дней была спокойной и ясной, вдруг испортилась, начался шторм, а свирепый ветер даже сносил куски крыши со здания аэропорта в порту Вальдес. Все это, конечно, мешало проведению операции по очистке. Через две недели только одна пятая всей пролитой нефти была собрана, и нефть была к тому же обнаружена в ста двенадцати километрах от места катастрофы. Президент «Экксон шиппинг компани», владелец танкера, сказал: «Пятно движется с такой скоростью, словно гоночный автомобиль по шоссе. Да, мы сейчас столкнулись с такой неразберихой!»

Через несколько часов после пролива нефти активисты из организации по охране окружающей среды собирали испачканных черной вязкой нефтью морских птиц, которые падали на землю от изнеможения, так как не могли летать из-за того, что их перья слиплись от нефти. Как считают, в результате этой катастрофы погибли от 20 до 40 тысяч птиц. Погибли и тысячи моржей — все они подверглись сильному охлаждению, так как нефть лишила их мех обычной теплоизоляции. Олени и медведи, которые набросились на обессиленных, измазанных нефтью птиц на берегу, отравились.

Общая стоимость ущерба, причиненного окружающей среде, вероятно, так никогда и не станет известна. Косяки сельди, прокладывающей свой путь в открытое море, и ежегодные перемещения стад лосося через пролив теперь сталкивались с реальной угрозой. Миллионы мигрирующих морских птиц, пролетающих через пролив каждый год, могли погибнуть от отравленной нефтью рыбы. Это для них — смертный приговор. Но если птица съела отравленную рыбину, то ею в свою очередь может полакомиться какая-то другая живая тварь, которая тоже умрет и вызовет смерть того, кто съест ее. Эксперты подсчитали, что пролив Принца Уильяма восстановится не раньше чем через десять лет, но для птиц и животных не устранена угроза отравления далеко за пределами непосредственного места этой катастрофы. По масштабу она превзошла разлив нефти во время войны в Персидском заливе в 1991 году, когда подверглись уничтожению нефтяные промыслы Кувейта и в заливе образовалось огромное нефтяное пятно.

Катастрофа на Аляске обошлась фирме «Экксон» в миллиард долларов. Впрочем, чтобы компенсировать все потери, потребовалось бы пять миллиардов долларов — таков был иск штата Аляска к этой фирме.

МОРСКИЕ ЧУДИЩА, или СТАРЫЕ СКАЗКИ НА НОВЫЙ ЛАД

История мореплавания хранит немало легенд о таинственных обитателях океанских глубин, о различных верованиях и суевериях моряков. В словаре предрассудков человечества, составленном профессором Нэндом (США), более полумиллиона статей и заметок. Изрядное количество в нем занимают морские суеверия. Все незнакомое, странное, что встречалось на морских просторах и в пучине океана, давало богатую пищу для фантазии. Так родились морские драконы и гигантские кракены, пожирающие корабли. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на старинные карты. Разрисованные пылким воображением их творцов, древних картографов, карты эти пестрели фантастическими морскими чудовищами, мифическими змеями и легендарными островами. Создатели этих карт основывались на сведениях, почерпнутых у античных авторов. Еще со времен Древней Греции и Рима известны были легенды о головоногих моллюсках кракенах — гигантских кальмарах. Самое раннее описание, в котором легко узнать это существо, приводит древнеримский натуралист Плиний Старший. В своем знаменитом 37-томном труде «Естественная история» он рассказывает о гигантском полипусе, опустошавшем рыбные садки. Когда чудовище убили и измерили, то оказалось, что щупальца монстра достигали длины 10 метров.

Но что самое удивительное, и в наши дни встречаются свидетельства очевидцев, утверждающих, что им довелось видеть морское чудовище. Однако, несмотря на довольно частые рассказы о встречах с морскими змеями, пока что никому не удалось их сфотографировать. Таинственные морские чудовища успешно уклоняются от фотообъектива.

В прошлом, когда фотоаппарата еще не существовало, сведения о гигантских морских змеях письменно не фиксировались. Первая документально подтвержденная встреча с огромной морской змеей произошла в 1522 году. За последующие три столетия таких случаев накопилось около тридцати. Но в XIX веке число их резко возросло: гигантские змеи попадались на глаза 134 раза. Об одном таком случае рассказал французский ученый М. Геэрр. Он писал:

«В июле 1897 года канонерская лодка «Аваланш» встретила в заливе Алонг двух змей длиной по 20 метров и толщиной 2–3 метра. Пушечный выстрел с расстояния 600 метров заставил их скрыться под водой.

15 февраля 1898 года тот же корабль и на том же месте снова встретил змей; последовал выстрел с расстояния 300 метров, и судно на полной скорости пошло вперед, пытаясь настигнуть животных. В момент, когда судно совсем уже приблизилось к ним, одно из чудовищ нырнуло под канонерку и вынырнуло позади нее. Можно себе представить, в каком смятении находился экипаж в эту минуту. Спустя 9 дней у этого же побережья «Аваланш» снова встретил двух таких животных. Охота длилась 35 минут, но ее единственным результатом было совпадение всех наблюдений».

Рассказ более чем странный, и, скорее всего, это либо выдумка, либо, как тогда его и оценили, — коллективная галлюцинация.

Но вот еще одно такого же рода свидетельство. Его приводит доктор биологических наук Д. Наумов на страницах журнала «Наука и религия». Взято оно из книги французского ученого Ж. Пти «Рыбный промысел на Мадагаскаре».

В 1926 году у берегов Мадагаскара ночью было замечено некое чудовище. Оно светилось ярким, но непостоянным светом, который то вспыхивал, то угасал. Казалось, что этот свет, который можно было сравнить с морским прожектором, излучает тело, вертящееся вокруг своей оси. По словам туземцев, это животное появляется очень… редко. Его длина 20–25 метров, туловище широкое и плоское, покрыто жестким пластинчатым панцирем. Хвост у него, как у креветки, рот находится на брюхе. Голова светится и излучает пламя, когда чудовище поднимается к поверхности моря. Одни местные жители утверждали, что «хозяин моря» безногий, другие же полагали, что у него есть конечности, похожие на ласты кита.

А вот еще факт из той же статьи Д. Наумова.

В 1883 году один житель Аннама видел и трогал на берегу залива Алонг разложившиеся останки морского чудовища, похожего на гигантскую сороконожку. В апреле 1977 года весь мир обошло сенсационное сообщение о находке японских рыбаков с траулера «Цуйо Мару». Вблизи Новой Зеландии сеть принесла полуразложившийся труп неизвестного животного. Состояние находки было плачевным. Тринадцатиметровая туша массой около двух тонн распространяла зловоние. Рыбаки различили бесформенное туловище с четырьмя конечностями (не то плавниками, не то ластами), длинный хвост и маленькую головку на тонкой шее. Добычу измерили, а затем ее пришлось выбросить за борт. Предварительно от туловища отделили часть наиболее хорошо сохранившейся конечности и поместили ее в морозильную камеру.

Вокруг находки разгорелись споры. На основании нескольких плохих фотографий и описания, сделанного рыбаками, профессор Йосинури Имайцуми признал в выловленном животном плезиозавра — представителя давно вымершей группы морских пресмыкающихся. Плезиозавры хорошо известны по ископаемым остаткам мезозойской эры. 100–200 миллионов лет назад они, подобно современным тюленям, населяли прибрежные участки моря и могли выползать на песчаные отмели, где отдыхали после охоты. Плезиозавры, как и большинство других пресмыкающихся, отличались мощным развитием скелета. Судя же по описаниям рыбаков с «Цуйо Мару» и по фотографиям, таинственное животное костей не имело. Парижский палеонтолог Л. Гинзбург считает, что японские рыбаки извлекли из моря останки гигантского тюленя, тоже вымершего, но сравнительно недавно — «всего» 20 миллионов лет назад. К этому убеждению французский ученый пришел на основании формы головы и особенностей строения позвонков. Последних, впрочем, ни сам Гинзбург, ни кто-либо другой не видел, ведь находка была выброшена за борт целиком.

При такой шаткой аргументации нужно иметь много смелости, чтобы настаивать на принадлежности находки к плезиозаврам или вымершим гигантским тюленям. Тем более что существует множество скептически настроенных ученых, которые считают, что японские рыбаки извлекли из моря полуразложившийся труп акулы или небольшого кита. Но остается еще возможность судить о находке по строению той части конечности, которую оставили в морозильной камере. Изучив ее строение, специалисты легко могут сказать, кому принадлежит она: рыбе, пресмыкающемуся или млекопитающему. Научный спор был бы решен просто, быстро и окончательно. Однако по этому поводу владельцы плавника или ласта хранят упорное молчание.

Отчего же они не публикуют результаты исследования? Ответ на это может дать история другого сенсационного открытия. Вот перед нами небольшая газетная заметка, датированная 1964 годом: «Неизвестное животное».

«Сантьяго, 18 июня. В провинции Магальянес (Чили) обнаружено неизвестное животное, выброшенное на берег водами Тихого океана. Как сообщает чилийская газета «Гольпе», оно весит примерно две тонны, имеет в длину шесть, а в ширину — два метра. Два передних плавника животного, указывает газета, очень похожи на человеческие руки с пятью пальцами и ногтями, два задних плавника не имеют пальцев. Голова животного удлиненной формы, пасть с тремя большими клыками. Животное будет исследовано чилийскими учеными».

На поверку все эти «плезиозавры» оказываются то частью тела мертвого кита или морской коровы, то акулой или гигантским кальмаром, тем самым чудовищем — полипусом, о котором говорил еще Плиний Старший.

В начале прошлого века французский зоолог П. Дени де Монфор в своем 6-томном труде «Естественная история моллюсков» собрал множество сведений о свирепых гигантских головоногих моллюсках, которых назвал «колоссальными пульпами». О их величине ученый пишет: «Кит в сравнении с ними то же, что слон в сравнении с китом». Этот пульп, свидетельствует натуралист, чрезвычайно опасное и агрессивное чудовище, обитающее в океане. Он нередко нападает на суда и, схватив их своими огромными щупальцами, утаскивает на дно. А однажды, пишет де Монфор, стая этих монстров потопила за одну ночь ни мало ни много, а десять военных кораблей!

Для большей убедительности известный зоолог на страницах своей работы поместил копию хранившейся в одной французской часовне (около 1800 г.) «скрижали», на которой изображено нападение спрута-гиганта на парусное судно. Картина была сделана по заказу экипажа, с честью выигравшего этот ужасный поединок.

Но существуют ли на самом деле гигантские головоногие моллюски, опасные для человека и способные потопить корабли?

Итак, опасен ли гигантский кальмар для человека? «Трудно представить более ужасный образ, — пишет английский китобой и писатель Фрэнк Буллен в книге «Плавание Кашалота», — чем образ одного из этих огромных чудищ, парящих в океанских глубинах, еще более мрачных от чернильной жидкости, выпускаемой этими тварями в огромных количествах; стоит представить себе сотни чашеобразных присосков, которыми оснащены его щупальца, постоянно находящиеся в движении и готовые в любое мгновение вцепиться в кого и во что угодно… И в центре переплетения этих живых ловушек — бездонная пасть с огромным крючковатым клювом, готовым разорвать на части жертву, очутившуюся в щупальцах. При одной мысли об этом мороз продирает по коже».

Действительно, гигантский архитейтес — очень опасный для моряков хищник, чему служат многие свидетельства. Огромные кальмары достигают длины более десяти метров. Однажды такой обитатель моря, во время шторма выброшенный на палубу атлантического лайнера «Каролина», схватил корабельного плотника, и тому пришлось отбиваться железным ломом. Несмотря на помощь еще нескольких человек, схватка продолжалась долгие минуты, пока кальмар не был убит.

Не менее поразительны случаи, которые приводит А. Потапов в статье «Многорукие корсары» («НЛО», № 5, 1995). Причем автор пользуется данными только XX и второй половины XIX века.

30 ноября 1861 года произошло знаменательное в истории зоологии событие: французский военный корабль «Алектон» вступил в бой с легендарным кракеном. Командир корабля лейтенант Буй описал этот замечательный случай, взволновавший тогда весь мир, в своем отчете.

В два часа дня «Алектон» шел близ Канарских островов и между Мадейрой и Тенерифом столкнулся с огромным моллюском, плавающим на поверхности. Этот великан имел туловище пять-шесть метров в длину и соответствующих размеров щупальца. На красном фоне тела животного резко выделялись два огромных, зловеще сверкающих глаза. По приблизительному расчету вес гигантского головоногого достигал около 2000 килограммов.

Корабль по тревоге был приведен в боевую готовность. На чудовище навели пушки, однако сильная качка не позволила произвести точные выстрелы. Ни один из десяти снарядов не попал в цель. Тогда «Алектон» подошел вплотную к кракену, и, изловчившись, моряки вонзили в его тело несколько гарпунов. Словно очнувшись от оцепенения, монстр широко раскрыл свой отвратительный клюв, рванулся к кораблю, но внезапно остановился, отплыл в сторону. Люди вновь настигли животное, и новые гарпуны вонзились в него. Схватка продолжалась более трех часов, но морякам так и не удалось победить кракена. Все, что они могли сделать, — это оторвать от него кусок мяса весом около 200 килограммов. Зато судовому художнику повезло значительно больше — он успел сделать прекрасный цветной рисунок диковинного существа, который до сих пор хранится во Французской академии наук.

Увлеченные схваткой офицеры и матросы уговаривали Буйе послать за чудовищем вдогонку шлюпку, но капитан запретил. Моллюск мог легко опрокинуть ее и задушить щупальцами людей. «Я счел своим долгом не рисковать жизнью моих матросов ради удовлетворения любопытства, даже если оно и служило науке», — писал командир «Алектона». Животное скрылось в океане.

Спустя тринадцать лет, 10 мая 1874 года, произошел еще более поразительный случай. На небольшую индийскую шхуну «Перл» напал гигантский головоногий моллюск и потопил ее. Вот как описывают это драматическое событие в газете «Таймс» свидетели трагедии — экипаж и капитан парохода «Стэтоуэн»:

«Мы вышли из Коломбо 10 мая, за час до захода солнца. Пересекая спокойное Бенгальское море, мы увидели примерно в двух милях от нас небольшую шхуну, попавшую в штиль. Приближаясь к ней, рассматривали ее в бинокль. Спустя немного времени мы заметили на поверхности моря между шхуной и нами огромную бурую массу, напоминавшую кучу морских водорослей. Вдруг странный предмет или зверь начал двигаться, ударился о шхуну, шхуна заметно накренилась, затем выпрямилась. И сразу же ее мачты снова качнулись в сторону. Глядя в бинокль, я ясно видел огромное тело, которое вползло на шхуну, как бы обволакивая ее и срастаясь с ней, — лучшего определения не могу придумать. Мачты шхуны стали наклоняться в нашу сторону все ниже и ниже. Она опрокинулась. В течение нескольких минут находилась на поверхности, а затем погрузилась в море».

Газета «Таймс» приводит также рассказ Джеймса Флойда, капитана погибшего судна, о внезапно разыгравшейся драме.

«Недавно я был капитаном шхуны 150 тонн водоизмещением, с командой из 6 человек. Мы шли с грузом в Рангун. Через 3 дня мы попали в штиль.

10 мая около 5 часов пополудни из воды медленно поднялась огромная масса в полумиле от нас со стороны нашего левого борта. Она походила на спину огромного кита, но была менее поката и даже на расстоянии выглядела длиннее, чем наше судно. Казалось, она греется на солнышке.

— Что это? — закричал я своему помощнику.

— Убей меня Бог, если я знаю! Если бы не величина, цвет и форма, я бы сказал, что это кит, — ответил Том Скотт.

— И это не морская змея, — сказал кто-то из команды, — у животного слишком округлые для змеи очертания.

Я пошел в каюту, чтобы взять свое ружье, и как раз в тот момент, когда я приготовился стрелять, Билл Дарлинг, ньюфаундленец, вбежал на палубу и, взглянув на чудовище, воскликнул, подняв руку:

— Осторожно, хозяин! Это кальмар, и он нападет на нас, если вы раните его!

Улыбнувшись, я выстрелил и попал в странного «зверя». Он закачался.

На воде вокруг него образовалась сильная рябь, он начал двигаться.

— Все наверх с ножами и топорами, — закричал Билл, — отрубайте любую часть кальмара, которая покажется над бортом. Смотрите в оба, и да поможет нам Бог!

Я никогда не встречал это чудовище и ничего о нем не слышал, поэтому не представлял себе, насколько оно может быть опасным. Я не отдал никакого приказания, да это было и бесполезно. К этому времени трое из команды, в том числе и Билл, нашли топоры и одну заржавленную абордажную саблю и вели наблюдения за приближающимся чудовищем. Теперь было видно огромное тело, двигающееся рывками у самой поверхности воды, и за ним круглый хвост. Удлиненное тело составляло по меньшей мере половину длины нашего судна и такое же было в толщину. Хвост, возможно, имел 100 футов в длину. В то время когда я собрался записать все это, зверь нанес нам удар. Мы услышали глухой звук, и судно задрожало. В следующее мгновение щупальца, похожие на деревья, схватили судно и оно накренилось. Через секунду чудовище было на борту, протиснулось между двумя мачтами. Мы услышали крик Билла:

— Рубите ради своей жизни!

Но все наши удары не принесли пользы, так как зверь, цепляясь щупальцами, перекинул свое огромное тело через борт и потянул судно вниз, повиснув на концах мачт; мы мгновенно очутились в воде. Падая, я увидел кого-то из команды, кажется, Билла, а может быть, Тома Филдинга, зажатого между мачтами и одной из ужасных рук чудовища. В течение нескольких секунд наше судно лежало вверх килем, затем наполнилось водой и пошло ко дну. Еще одного из команды, видимо, засосало. Вы подобрали только пятерых. Остальное всем известно…

Джеймс Флойд, бывший капитан шхуны «Перл».

В декабре 1946 года норвежский журнал «Природа» опубликовал сенсационное сообщение: танкер «Брунсвик» водоизмещением 15 тысяч тонн и длиной 150 метров был атакован гигантским кальмаром между Гавайскими островами и Самоа. Капитан судна Арне Греннингзетер рассказывал, что огромный головоногий моллюск длиной более 20 метров неожиданно вынырнул из глубины и нагнал судно, шедшее со скоростью 12 узлов. Некоторое время он плыл с танкером параллельным курсом на расстоянии около 30 метров от левого борта. Внезапно кальмар, обогнав судно, бросился в атаку и вцепился в его корпус, нанося по нему сильные удары. Стараясь удержаться на скользкой металлической поверхности танкера, моллюск обхватил его своими щупальцами, достигающими в поперечнике 20—25-сантиметровой толщины. Однако под действием встречного потока воды начал соскальзывать назад к корме и попал под винт, который смертельно ранил животное.

Позже в этом же районе Тихого океана «Брунсвик» еще дважды атаковывался гигантскими моллюсками! Небезынтересно отметить, что во время преследования судна кальмары развивали значительную скорость, доходящую до 24 узлов.

Такие скорости кальмары способны развивать с помощью сигарообразной формы тела и «реактивного двигателя», подаренного им природой. Животное втягивает воду в полость туловища, а затем с силой выбрасывает ее через воронкообразный канал. В результате этого оно получает сильный толчок в обратном направлении и плывет хвостом вперед. Процессы нагнетания и выталкивания жидкости происходят в течение долей секунды, и реактивные толчки с огромной быстротой следуют друг за другом.

Одна из последних схваток человека с «десятируким корсаром» произошла в апреле 1953 года недалеко от острова Кенмэра в Ирландии. Трое рыбаков, плывя в лодке, заметили на поверхности моря гигантского головоногого длиной около 18 метров. Хотя вооружены люди были плохо для битвы со столь грозным соперником — одним ножом, они решили атаковать. Подплыв к чудовищу, один из рыбаков отсек ему щупальце. Кальмар в испуге бросился в сторону открытого моря. Однако охотники в нескольких милях от берега вновь нагнали его и после двухчасовой схватки убили животное.

Совершенно очевидно, что все приведенные сообщения о гигантских головоногих моллюсках игнорировать нельзя. Ученые назвали самых крупных кальмаров архитейтесами.

Гигантские кальмары очень редко попадают в орудия лова, и о них приходится судить только по погибшим особям, выброшенным на берег или извлеченным из желудков кашалотов. Обычно длина архитейтесов составляет 6—13 метров, масса, по-видимому, может достигать 1000 килограммов. Самым большим из известных науке кальмаров был экземпляр, найденный ньюфаундлендскими рыбаками в 1879 году: он имел длину 18 метров.

О величине гигантских головоногих можно судить также и по размерам шрамов от присосок, оставляемых ими на теле смертельных врагов — кашалотов. Установлено, что 15-метровый кальмар оставляет на коже кита следы от присосок (имеющих форму пробки от пивной бутылки) диаметром 10 сантиметров. У некоторых же убитых кашалотов были обнаружены такие рубцы диаметром 46 сантиметров! Не были ли они нанесены могучими кракенами длиной до 60 метров, которые скрываются в не исследованных никем глубинах океана? Такому гиганту, очевидно, под силу одолеть небольшое судно. К слову, некоторые специалисты полагают: большой кальмар вполне мог потопить шхуну «Перл» (водоизмещением 150 тонн), если груз в ее трюме был плохо закреплен и переместился в сторону крена, когда головоногий гигант повис на мачтах.

Последнее нападение кальмара на судно — чилийский танкер «М-42», закончившееся трагедией, произошло в 1994 году.

«Я был на верхней палубе, — рассказал матрос Хуанито Лойтес, — когда все произошло. Из воды вдруг показались огромные, метров тридцать длиной, щупальца какого-то животного. Нет, это был не осьминог — гораздо крупнее. Он обхватил танкер поверх палубы и начал мотать его из стороны в сторону.

Капитан приказал отрубить гигантское щупальце, но взамен этого невидимый зверь пустил в ход три новых и стал взбалтывать нас, как бутылку. От детонации произошло возгорание нефти в трюме. А чудовище все продолжало мотать нас.

Когда запах горящей нефти окутал судно, нападавший освободил нас, бросил танкер на скалы острова. Корабль получил пробоины и стал тонуть — очень стремительно. Когда подоспели спасатели, только некоторые из нас еще оставались на поверхности…»

Однако почему гигантские кальмары нападают на суда? Точного ответа на поставленный вопрос пока нет, есть лишь несколько гипотез. Вот одна из самых распространенных. Английский натуралист Фрэнк У. Лэйн, автор знаменитой книги «Царство осьминога», считает, что кальмары принимают корабль за кита и атакуют его. В этом случае головоногие моллюски — обычная добыча кашалотов — меняются с ними ролями. Подтверждением данного предположения может служить сообщение журналиста из ЮАР Лин Фриман, опубликованное в газете «Нью-Йорк таймс». В нем говорилось, что гигантский кальмар более часа единоборствовал с китенком длиной около двух метров, причем китиха-мать все это время была лишь сторонним наблюдателем. Поединок закончился смертью малыша.

Более того, моряки неоднократно наблюдали схватки между гигантскими кальмарами и кашалотами. Они происходят очень бурно и оставляют в памяти очевидцев неизгладимое впечатление.

МОРЕ ДЬЯВОЛА, или ЗАГАДКИ ИСЧЕЗНУВШИХ КОРАБЛЕЙ

Кораблекрушения, как автокатастрофы и. авиакатастрофы, к сожалению, происходят постоянно.

Суда гибнут по разным причинам: их подстерегают коварные мели и рифы, сильные штормы и ураганные ветры или, того страшнее, морские торнадо — воздушные вихри с водой. Случаются взрывы на кораблях, столкновения в тумане с другими кораблями или айсбергами. И роковые удары колокола «Лютина» в зале лондонской компании «Ллойда», наверное, никогда не смолкнут.

В большинстве случаев причина катастрофы становится известной. Но бывает, что суда таинственно бесследно исчезают. Замечено, что чаще всего это происходит в Бермудском треугольнике — одном из опаснейших районов Мирового океана. Его площадь между Бермудскими островами, Майами на Флориде и Пуэрто-Рико составляет чуть более одного миллиона квадратных километров. Название произошло от имени испанского мореплавателя Хуана Бермудеса, побывавшего на островах архипелага в 1515 году. С 1684 года Бермудские острова принадлежали англичанам.

Моряки называют это место «дьявольским морем» или «кладбищем Атлантики». А само словосочетание «Бермудский треугольник» появилось сравнительно недавно, в 1950 году, когда американец Е. Джоунс издал брошюру всего в семнадцать страничек под названием «Bermuda Triangle». Через четырнадцать лет другой американец, В. Гаддис, напечатал статью «Смертоносный Бермудский треугольник», а позже включил ее в свою книгу.

С тех пор о проклятом треугольнике писали многие, но особо следует выделить Ч. Берлица, создателя книги «Бермудский треугольник», ставшей поистине бестселлером в 1974 году, а также Л.Д. Куше, автора книги «Тайна Бермудского треугольника разгадана» (1975), переведенной и на русский язык, и др.

С годами литературы о загадке Бермудского треугольника накопилось столько, что сегодня можно составить целую библиотечку, название это попало в научные словари и энциклопедии. Во всех книгах речь идет о загадках и таинственных историях, происшедших в Бермудском треугольнике. Немало насочиняли небылиц и вымыслов вокруг этой загадки. Это побудило чешского ученого Э. Кукала проанализировать всю эту литературу в книге «Загадка Бермудского треугольника. Вымыслы и реальность» и определить, что в этой проблеме реально, а что является плодом фантазии. Приводит автор и наиболее известные случаи морских катастроф, случившиеся в Бермудском треугольнике, — своего рода мартиролог погибших кораблей.

Каждый случай автор объективно анализирует. Сначала он приводит версию случившегося, как о ней повествует легенда, используя, как он сам говорит, чаще всего текст Ч. Берлица — «короля» тайн Бермудского треугольника. Его версии автор противопоставляет объективный анализ, основанный на выписках из Регистра «Ллойда» — судовой страховой компании и других источников.

Ниже приведены отдельные случаи, рассмотренные в книге Э. Кукала.

ИСТОРИЯ С «РОЗАЛИ»

Легенда. В августе 1840 года неподалеку от столицы Багамских островов Нассау было обнаружено французское судно «Розали», дрейфовавшее в море с поднятыми парусами без экипажа. Судно не имело никаких повреждений и было вполне пригодно к плаванию. Все выглядело так, словно команда покинула «Розали» несколько часов назад. Судно не имело течи, груз не был поврежден, а единственным пассажиром оказалась полумертвая от голода канарейка.

Анализ. Найти документы, связанные с историей полуторавековой давности, оказалось крайне трудно. В архивах о судне, называвшемся «Розали» и найденном у Багамских островов без экипажа, обнаружить что-либо не удалось. Однако Регистр «Ллойда» и «Бюллетень» этой страховой компании от 25 сентября 1840 года сообщают: судно «Россини», следовавшее из Гамбурга в Гавану, 3 августа село на мель у острова Муарес (Багамский пролив). Экипаж и пассажиры были спасены. 17 августа «Россини» был обнаружен в море без единой живой души на борту и отведен в порт. По всей вероятности, после снятия с борта людей судно во время прилива снялось с мели и ветер погнал его в открытый океан.

Речь, скорее всего, идет об одном и том же судне; подлинное судно «Россини» и есть вымышленное «Розали». Искажение названия легко могло возникнуть в процессе передачи информации. Маршруты же, порт назначения и даты совпадают.

Вывод. Случай является наглядным примером того, как некоторые авторы используют отрывочные сведения для защиты тезиса о существовании таинственных сил Бермудского треугольника. Они не знали или забыли тот факт, что судно потерпело крушение на мелководье и пассажиры были спасены. В их трактовке «пассажиры исчезли бесследно», а корабль, словно наводящий ужас призрак, скользил по океанской глади…

Хотя совершенно очевидно, что ветер и прилив сняли с мели потерпевшее неудачу и покинутое судно и оно оказалось в открытом море.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ «БЕЛЛЫ»

Легенда. К числу наиболее загадочных историй Бермудского треугольника относится исчезновение судна «Белла» в 1854 году. Оно шло из Южной Америки, но в порт назначения так и не попало. «Белла» исчезла бесследно посреди океана, и никто никогда ни ее, ни команду не видел. Не были обнаружены даже обломки.

Анализ. Это опять-таки настолько давний случай, что подлинные документы обнаружить крайне трудно. В Регистр «Ллойда» внесена «Белла», построенная в 1852 году в Ливерпуле для Бразилии, но нет ни малейшего намека на то, что она исчезла. О «Белле» упоминает Гарольд Т. Уилкинз в своей книге «Удивительные тайны времени и пространства» (1959), но он не указывает, откуда почерпнул свою информацию. По его словам, через шесть дней после того, как «Белла» отплыла из Рио-де-Жанейро в направлении Ямайки, в Атлантическом океане были обнаружены обломки спасательной шлюпки с надписью «Белла» и остатки груза, который «Белла» должна была доставить в порт назначения.

Вывод. Кто-нибудь усматривает в истории с «Беллой» что-либо загадочное? Более того, нет никаких доказательств, что катастрофа произошла именно в районе Бермудского треугольника. Судно потерпело крушение, по-видимому, где-то у берегов Южной Америки, в шести днях пути к северу от Рио-де-Жанейро.

САМАЯ ЗАГАДОЧНАЯ ИЗ ТАЙН — ТАЙНА «МЭРИ-СЕЛЕСТЫ»

Легенда. «Мэри-Селеста», бригантина длиной 103 фута и водоизмещением 282 тонны, стала символом всего самого загадочного, что только существует на поверхности и в глубинах океана. Она была обнаружена в 800 километрах к западу от Гибралтара (на 38°20′ с.ш. и 17°15′ з.д.) 4 декабря 1872 года грузовым судном «Дей Грэйша». «Мэри-Селеста» под командованием капитана Бриггса вышла из Нью-Йорка 7 ноября 1872 года и взяла курс на Гибралтар. Капитан «Дей Грэйша» Морхауз рассказывал, что, увидев «Мэри-Селесту» в океане, идущую под парусами по ветру, но странными зигзагами, он сразу заподозрил неладное, приказал матросам спустить шлюпку, пришвартоваться к борту бригантины и выяснить, что же там происходит. Оказалось, что судно пусто, хотя и не имеет абсолютно никаких повреждений, спасательные шлюпки находятся на своих местах на палубе, в кают-компании стоит накрытый стол. Теперь уже никто и никогда не сможет убедительно, опираясь на реальные факты, объяснить, что же случилось с судном и его экипажем!

Анализ. Прежде всего надо сказать, что ни об одном из загадочных кораблей не было написано столько, сколько о «Мэри-Селесте». Сообщений множество, некоторые из них противоречат друг другу, и отделить зерна от плевел, сказать, где правда, а где вымысел, чрезвычайно трудно. Из данных Регистра «Ллойда» следует, однако, что на палубе не было спасательных шлюпок. При этом они не были ни сорваны штормовым ветром, ни смыты волной, а нормально спущены на воду! Это в корне меняет дело! Экипаж, следовательно, намеренно покинул корабль. Загадка, таким образом, сужается до вопроса о том, какие причины вынудили команду покинуть судно. Часто утверждается, что на столе были посуда, столовые приборы, хлеб, масло, яйца, чашки с недопитым кофе. На столике штурмана стояла бутылка с маслом. Это, казалось, должно служить подтверждением, что с момента перехода экипажа в шлюпки до обнаружения судна море было спокойным. Корабль вез 1700 баррелей спиртных напитков. Груз как будто бы оставался нетронутым. В трюмах было лишь несколько сантиметров воды, что совершенно нормально при океанских переходах и не представляет никакой опасности. Важно, однако, то обстоятельство, что на борту не оказалось ни навигационных приборов, ни судовых документов — кроме вахтенного журнала. Это еще раз подтверждает, что экипаж покинул судно, причем покинул сознательно. Пишут также, что на столе лежала (или на стене висела) сабля со следами крови (или ржавчины; анализа крови, разумеется, не делали, да в те времена и не умели делать). Из некоторых источников следует, что пятна крови были и на других предметах, даже на парусах. Другие источники не обмолвились об этом ни словом. Запасов продовольствия было достаточно, равно как и питьевой воды — шестимесячная норма! Значит, не это было причиной ухода с корабля. На борту оставался вахтенный журнал, последняя запись которого, датированная 24 ноября, отмечала местонахождение «Мэри-Селесты» — 160 километров к западу от Азорских островов. А одиннадцать дней спустя покинутое судно было обнаружено в 700 километрах к востоку от Азор.

Капитан «Дей Грэйша» Морхауз взял «Мэри-Селесту» на буксир и привел ее в Гибралтар. После длительных проволочек он получил небольшое вознаграждение за спасение судна. Как и полагалось в таких случаях, заседал суд, но выяснить ничего не удалось. Вскоре после этого стали распространяться самые невероятные слухи. Капитана Морхауза обвиняли в пиратстве, подозревали в том, что он напал на «Мэри-Селесту», выбросил ее экипаж в море, а потом получил премию за «спасение» судна, что он якобы такая бестия, что у него еще до нападения были свои люди на палубе «Мэри-Селесты».

Уильям А. Ричард, тогдашний министр финансов США, написал открытое письмо, которое было опубликовано на первой странице газеты «Нью-Йорк таймс» 23 марта 1873 года. В нем говорилось: «Обстоятельства дела вызывают весьма мрачные опасения, что капитан судна, его жена, дочь и, возможно, старший помощник были убиты озверевшими от выпивки матросами, которые, по-видимому, получили доступ к бочкам со спиртными напитками. Судя по всему, судно было покинуто экипажем в период между 25 ноября и 4 декабря, и что с экипажем произошло дальше, неизвестно… Либо он был спасен другим судном, либо, что более правдоподобно, погиб в море…» Это письмо недвусмысленно подтверждает то обстоятельство, что на палубе отсутствовала спасательная шлюпка, которую экипаж спустил на воду.

Бунт на корабле, таким образом, одно из возможных объяснений, почему экипаж покинул судно, причем объяснений куда более приемлемых, нежели ссылка на вмешательство таинственных и сверхъестественных сил. Впрочем, шторм тоже мог стать причиной того, что команда бросилась к спасательной шлюпке, боясь, что корабль вот-вот окажется в морской пучине. Однако вместо спасения людей ожидала гибель в волнах, в то время как «Мэри-Селеста» устояла перед натиском стихии и продолжала плыть дальше. Бывает и так, что экипаж тонущего корабля переходит в спасательные шлюпки, но не обрубает канаты, связывающие их с кораблем, выжидая, как развернутся события дальше. И такой вариант не исключен, но канат перетерся, и шлюпка оказалась во власти волн. В некоторых сообщениях говорилось о неприятном запахе алкоголя на палубе. Даже небольшое количество разлитого и воспламенившегося спирта могло побудить капитана, решившего, что на судне пожар, спустить спасательные средства на воду.

Имеются версии, уводящие в сторону от истины, поскольку они строятся на утверждении, что, хотя команда и исчезла, спасательная шлюпка оставалась на судне. Мы полагаем совершенно объективно доказанным, что спасательной шлюпки на палубе не было. Решение суда, сообщение министра финансов, дневник капитана Морхауза достаточно убедительны. Весьма популярной была и версия о массовом безумии, охватившем экипаж и заставившем его кинуться в воду. Писали об инфразвуке, писали о том, что моряки впали в бредовое состояние, отравившись испорченной пищей. Невероятно подробно разбирает этот вопрос Л. Соучек, по профессии врач. Мы охотно присоединяемся к его выводу о том, что такое объяснение неправдоподобно, и восхищаемся настойчивостью, с какой он доказывает невозможность пищевой интоксикации. В эту версию не верим и мы. И нам нет нужды в нее верить, поскольку четко доказано, что моряки покинули корабль, использовав спасательную шлюпку!

Случай с «Мэри-Селестой» вновь привлек внимание спустя много лет. В 1910 году объявился человек, утверждавший, будто он единственный член экипажа «Мэри-Селесты», которому удалось спастись. По его словам, дело обстояло следующим образом: капитан якобы вызвал старшего помощника на состязание — кто быстрее проплывет вокруг судна. Обоих сожрала акула. Погибли и моряки, наблюдавшие за состязанием из шлюпки, которую перевернула неожиданная волна. Существует, впрочем, другая версия, еще более неправдоподобная: капитан, желая научить свою дочь плавать, приказал корабельному плотнику соорудить нависавшие над морем мостки. Словно инструктор плавания, он держал дочь на веревке, привязанной к шесту. Моряки с восторгом наблюдали за этой идиллией, но мостки не выдержали, все упали в море и утонули. Вариаций на данную тему множество, и, пожалуй, пора закончить их пересказ.

Заслуживает упоминания лишь одно обстоятельство. Автор рассказов о Шерлоке Холмсе Конан Дойл, будучи молодым и тогда еще мало кому известным писателем, под впечатлением случившегося с «Мэри-Селестой» опубликовал в январском номере журнала «Корнхилл мэгэзин» за 1884 год рассказ в виде статьи анонимного автора, называвшийся «Сообщение Дж. Хебекука Джефсона». Написанное Конан Дойлем — не более чем художественная обработка изложенных выше событий. Конечно, писатель имеет полное право на вымысел, но случилось так, что в дальнейшем версии Конан Дойла стали верить больше, чем действительным фактам. А ведь писатель ясно дал понять, что его целью является лишь художественное оформление сюжета, а не реконструкция случившегося. Поэтому свое воображаемое судно он назвал «Мария Селеста» вместо реальной «Мэри-Селесты». Вымышленное имя и у капитана. Но даже это не помогло. В литературе о Бермудском треугольнике не только всегда упоминается рассказ Конан Дойла, но часто подлинные имена и названия, связанные с этой историей, заменяются придуманными писателем!

Вывод. Мы предоставляем уважаемому читателю самому решать, нужно ли для выяснения случившегося с судном «Мэри-Селеста» привлекать таинственные и непонятные, с точки зрения логики, силы.

Необъясненной остается и останется навсегда лишь причина, заставившая экипаж покинуть судно. Был ли это бунт, шторм или нападение пиратов — любая из этих возможностей в тысячу раз правдоподобнее, чем вмешательство неких сверхъестественных сил.

ПОЧЕМУ ИСЧЕЗЛА «АТАЛАНТА»?

Легенда. 31 января 1880 года от Бермудских островов отошло британское учебное парусное судно «Аталанта», имевшее на борту 290 офицеров и курсантов. Где-то на пути в Англию оно исчезло, не оставив никаких следов.

Анализ. Этот случай был в центре внимания общественности, о нем ежедневно писала лондонская «Таймс», причем даже спустя многие месяцы после исчезновения парусника. Лоуренс Д. Куше опубликовал в своей книге отрывки из газетных статей, официальные сообщения Британского адмиралтейства и даже свидетельства двух моряков, согласно которым «Аталанта» была судном весьма неустойчивым и со своими 109 тоннами воды и 43 тоннами балласта на борту легко могла перевернуться и утонуть даже во время несильного шторма. Ходили слухи, что в экипаже имелось только два более или менее опытных офицера, которые, впрочем, вынуждены были остаться на Барбадосе, поскольку заболели желтой лихорадкой. Следовательно, на судне плыли 288 неопытных моряков. Анализ метеорологических данных подтвердил, что с начала февраля в районе Атлантического океана между Бермудскими островами и Европой бушевали сильные штормы. В этом районе в указанный период затонуло по меньшей мере шесть крупных судов. В официальном сообщении назывались корабли «Виннифред», «Девана» и «Бэй оф Бискэй». Неудивительно, что жертвой шторма стал и малоустойчивый парусник с неопытным экипажем, каким была «Аталанта».

Вывод. С течением времени забылось и о дефектах судна, и о неопытности экипажа, и о штормовой погоде в этом районе Атлантического океана. Осталась лишь легенда о таинственном исчезновении корабля. Если же суммировать все упомянутые обстоятельства, нетрудно согласиться с утверждением, что в гибели «Аталанты» ничего таинственного нет.

«ЭЛЛЕН ОСТИН» И ПОКИНУТАЯ ШХУНА

Легенда. В 1881 году произошел, вероятно, самый непонятный и таинственный случай в истории Бермудского треугольника. Английское судно «Эллен Остин» встретило в открытом океане покинутую шхуну, полностью сохранившую свои мореходные качества и лишь незначительно поврежденную. На шхуну перебралось несколько матросов, и оба судна взяли курс на Сент-Джонс, расположенный на острове Ньюфаундленд. Вскоре опустился туман, и суда потеряли друг друга из виду. Через несколько дней они вновь встретились, и снова на шхуне не было ни одной живой души.

Анализ. Эта история описывалась много раз, версии в целом, за исключением деталей, были идентичными. Согласно одной из них, во время второй встречи капитан «Эллен Остин» хотел высадить на шхуну еще один небольшой спасательный экипаж, но моряки категорически отказались, утверждая, что над шхуной висит проклятие. По другой версии, второй экипаж все-таки на корабль перешел. Суда снова разошлись, и никто уже больше таинственной шхуны никогда не видел. На этот случай обратили внимание даже оккультисты. Две вышеприведенные версии взяты нами из книги Руперта Голда «Рассказы астролога», опубликованной в Лондоне в 1944 году. Как и следовало ожидать, славный астролог не указывает источник своей информации, не приведены подробности случившегося, не указан даже месяц, когда это произошло. Лоуренс Д. Куше в своей книге пишет, что он безуспешно пытался найти первоначальное сообщение об этом случае. Однако нигде — ни в архивах «Ллойда», ни в Регистре и «Бюллетене» нет ни малейшего упоминания об «Эллен Остин». Энциклопедия морского транспорта о таком судне сведений тоже не содержит.

Вывод. Обстоятельства этой истории весьма подозрительны, и вполне вероятно, что вся она от начала до конца является плодом чьей-то фантазии. Трудно поверить, что, случись нечто подобное на самом деле, о нем не было бы даже малейшего упоминания в тех солидных источниках, которые нами изучены.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ КОМАНДЫ БАРКА «ФРЕЯ»

Легенда. 20 октября 1902 года (иногда ошибочно указывают 1908 год) в океане было обнаружено немецкое торговое четырехмачтовое судно «Фрея», покинутое экипажем. Барк вышел 3 октября из Мансанильо на Кубе, направляясь в Чили. Судно было обнаружено поврежденным, календарь в каюте капитана был перевернут на 4 октября, из чего можно заключить, что несчастье произошло вскоре после отплытия из Мансанильо. Но в эти дни в районе катастрофы стояла прекрасная погода!

Анализ. В Регистре «Ллойда» за 1900–1904 годы есть специальный раздел о кораблях, покинутых экипажами. В нем под номером 446 записано:

«Фрея». 626 нетто-тонн.

Порт отправления: Мансанильо.

Порт назначения: Пунта-Аренас.

Груз: балласт.

Место катастрофы: вблизи Мансанильо.

Дата катастрофы: перед 21 октября 1902 года».

В момент обнаружения судно лежало на борту со сломанными мачтами, на носу болтался еще не полностью выбранный незакрепленный якорь. Катастрофа должна была произойти неподалеку от порта.

В Регистре «Ллойда» нет ни слова о том, что судно вышло из Мансанильо на Кубе. Гораздо логичнее предположить, что речь идет о Мансанильо в Мексике, как полагает Куше. Это выглядит значительно правдоподобнее, особенно если принять во внимание порт назначения, к которому корабль мог попасть, двигаясь вдоль тихоокеанского побережья Америки. В этом случае мы может предложить абсолютно приемлемое объяснение катастрофы. Именно в октябре 1902 года вдоль западного побережья Мексики прокатилась серия землетрясений. Одно из них могло понять гигантскую разрушительную волну, которая и повредила судно. Представляется в высшей степени правдоподобным, что экипаж покинул барк, перейдя в спасательные шлюпки, и погиб в море.

Вывод. Совершенно очевидно, что в легенде мексиканский порт Мансанильо заменен кубинским. Последнее на руку многим авторам, поскольку кубинский порт Мансанильо расположен неподалеку от Бермудского треугольника и судно, таким образом, проходило через этот коварный район. Но если случившаяся история произошла в Тихом океане, что представляется куда более реальным, значит, это случилось далеко от пресловутого треугольника и самой вероятной причиной гибели барка было пунами.

ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ КАПИТАНА ДЖОШУА СЛОКАМА И ГИБЕЛЬ ЕГО ЯХТЫ

Легенда. Ценную жертву выбрал себе Бермудский треугольник. В нем погиб самый искусный моряк своего времени Джошуа Слокам, сумевший первым в истории человечества в одиночку под парусом обойти вокруг земного шара. Во время этого путешествия, длившегося несколько лет, Слокам столкнулся с множеством опасностей, вышел живым из таких штормов, в которых погибали огромные суда, избежал пиратского плена, на подходе к Нью-Йорку попал в торнадо и все-таки уцелел. Но 10 ноября 1909 года этот опытный мореплаватель погиб, совершая сравнительно короткий переход от острова Мартас-Виньярд к берегам Южной Америки. Роковой маршрут вел через Бермудский треугольник. Обычные трудности, которые может уготовить океан, не могли стать причиной гибели яхты «Спрей» и смерти капитана Джошуа Слокама!

Анализ. Никто не знает наверняка, что же конкретно случилось со Слокамом, хотя с тех пор не было недостатка в многочисленных догадках и версиях. Существуют «достоверные» свидетельства некоторых моряков, которые и после роковой даты видели живого и невредимого Слокама в различных портах мира. Важно отметить, что катастрофа произошла в прибрежных водах, где всегда интенсивное движение и где яхта вполне могла перевернуться при столкновении с большим кораблем. Такие происшествия случаются довольно часто, и команда крупного судна, как правило, не ощущает при этом даже толчка. Эдвард Роу Сноу в своей книге «Загадочные события у берегов Новой Англии» уверяет, что на яхту наскочил почтовый пароход водоизмещением около 500 тонн. «Делом» Слокама занимался даже суд, разбиравший самые различные свидетельства. По показаниям сына Слокама Виктора, отец был в блестящей форме, а яхта практически непотопляема. Многие, однако, придерживались противоположного мнения. Как Слокам, так и его яхта начинали стареть. Двенадцатиметровый иол «Спрей», по утверждению некоторых моряков, уже давно отработал свой век!

Вывод. Произойти могло, конечно, что угодно, любая из предложенных версий кажется правдоподобной, логически объяснимой и отнюдь не таинственной. Слокам мог утонуть или умереть на борту своей яхты, которая, став неуправляемой, могла перевернуться и пойти ко дну. Или же, как говорилось выше, на нее мог наскочить пароход. Высказывалось даже предположение, безоговорочно принятое некоторыми знатоками, что Джошуа Слокам якобы не был счастлив в браке и поэтому инсценировал катастрофу, чтобы скрыться и провести остаток своих дней в уединении. Чего только не припишут Бермудскому треугольнику!

КРУПНЕЙШАЯ ЖЕРТВА ТРЕУГОЛЬНИКА — ГРУЗОВОЕ СУДНО «ЦИКЛОП»

Легенда. 4 марта 1918 года от острова Барбадос отошел грузовой пароход «Циклоп» водоизмещением 19 600 тонн, на борту которого было 309 человек и груз марганцевой руды. Судно имело в длину 180 метров и было одним из самых больших в составе военно-морского флота США. Оно направлялось в Балтимор (по другим и, возможно, верным предположениям — в Норфолк), но туда так и не прибыло. Оно ни разу не послало сигнала SOS и не оставило после себя никаких следов. Поначалу предполагали, что судно могло быть торпедировано немецкой подводной лодкой, ведь шла первая мировая война! Но как показало изучение немецких архивов, оперативные действия в этой части Атлантического океана немецкими подводными лодками в то время не велись. По другой версии, корабль наскочил на мину. Однако и минных полей здесь не было. Кроме того, радист корабля, подорвавшегося на мине, как правило, успевает послать сигналы бедствия и хотя бы часть экипажа имеет возможность спастись на шлюпках. Погода была хорошая, спасательные службы не обнаружили никаких обломков судна. Министерство военно-морского флота США после тщательного расследования опубликовало следующее заявление: «Исчезновение «Циклопа» является одним из самых крупных и наиболее трудноразрешимых случаев в анналах военно-морского флота. Точно не установлено даже место катастрофы, не известны причины несчастья, не обнаружено ни малейших следов судна. Ни одна из предложенных версий катастрофы не дает удовлетворительного объяснения, при каких обстоятельствах оно пропало». Президент Вудро Вильсон сказал, что «только Бог и море знают, что произошло с кораблем». Один весьма солидный журнал высказал «догадку» о том, будто бы из морских вод вынырнул огромных размеров кальмар и увлек судно в морскую пучину.

Анализ. Приведенная легенда, как нам предлагают ее любители загадок, основана на преувеличениях. Вопрос же следует решать объективно, спокойно и разумно. Главную роль играет тот факт, что дело происходило во время войны. У людей были иные заботы, поэтому сообщение об исчезновении «Циклопа» появилось только 15 апреля 1918 года. Судно действительно плыло в Норфолк, где его ожидали 13 марта, но с 4 марта связь с ним была потеряна. Комиссия военно-морского ведомства опубликовала доклад, содержавший несколько возможных объяснений исчезновения «Циклопа», из которых каждое выглядит в тысячу раз правдоподобнее, нежели вмешательство сверхъестественных сил:

а) экипаж взбунтовался, захватил судно и увел его в неизвестном направлении;

б) на «Циклопе» находился генеральный консул Соединенных Штатов в Рио-де-Жанейро, известный своими прогерманскими настроениями. Он мог организовать передачу судна в руки немцев;

в) судно было торпедировано немецкой подводной лодкой;

г) судно накренилось из-за внезапного перемещения груза и утонуло;

д) капитан Уорли, родом из Германии, сдал «Циклоп» немцам или дал им возможность потопить судно;

е) днище судна разрушилось из-за коррозионного воздействия марганцевой руды;

ж) лопнул корпус, и судно развалилось пополам.

Каждая из этих версий достаточно убедительна, однако с течением времени специалисты начали склоняться к версии о том, что судно опрокинулось и затонуло.

История с «Циклопом» была разгадана лишь через 50 лет. В 1968 году водолаз военно-морских сил Дин Хейвз, входивший в состав команды, занимавшейся поисками пропавшей атомной подводной лодки «Скорпион», обнаружил на глубине 60 метров в 100 километрах к востоку от Норфолка корабельный остов. Рассматривая впоследствии фотографию «Циклопа», он уверял, что на дне лежал именно этот корабль. Если мы восстановим маршрут «Циклопа» в соответствии с его скоростью, то окажется, что 10

марта ночью он должен был находиться именно в том месте, где был найден корабельный остов. При изучении метеорологических сводок выяснилось, что в этом районе океана в начале марта бушевал северный ветер, имевший ураганную скорость 120 километров в час и поднимавший восьмиметровые волны. Шторм захватил все побережье Соединенных Штатов, включая Флориду. В 1974 году остов судна был обнаружен вновь — водолазом Дугласом Армстронгом. Почти наверняка (мы сознательно добавляем слово «почти», поскольку стопроцентной уверенности у нас нет) речь идет о «Циклопе».

Вывод. «Циклоп» затонул во время сильного шторма, причем не 4 марта, а лишь 10-го. Потеря связи с ним 4 марта могла быть вызвана совсем иной причиной, а вовсе не катастрофой. «Циклоп» продолжал свой путь и почти добрался до места назначения. Сторонники загадок Бермудского треугольника по-прежнему, однако, настаивают на первоначальной версии, не принимая во внимание ни логических объяснений случившегося, ни даже самого факта обнаружения корабельного остова в районе гибели «Циклопа».

ТАИНСТВЕННЫЙ КОРАБЛЬ «КЭРРОЛЛ А. ДИРИНГ»

Легенда. Утром одного из январских дней на отмели Дайамонд Шоулз была обнаружена пятимачтовая шхуна «Кэрролл А. Диринг». Она не имела никаких повреждений, паруса были подняты, в кают-компании на столах стояла еда, но на борту не оказалось ни одной живой души, если не считать двух кошек. Экипаж по непонятным причинам исчез.

Анализ. Данные, содержащиеся в литературе, касающейся Бермудского треугольника, противоречивы. Вероятно, это случилось в январе 1921 года. Опасная отмель Дайамонд Шоулз расположена у побережья американского штата Северная Каролина. Экипаж «Диринга» вместе с капитаном состоял из 12 человек. Никого из них обнаружить не удалось, и до сих пор неизвестно, что же с ними произошло. 21 июня 1921 года в море была выловлена бутылка с запиской, которая, предположительно, могла быть брошена кем-то из членов экипажа парусника: «Мы в плену, находимся в трюме и закованы в наручники. Как можно скорее сообщите об этом в правление компании». Страсти вокруг истории с «Дирингом» разгорелись еще больше, когда жена капитана якобы узнала почерк судового механика Генри Бейтса, а графологи подтвердили идентичность почерка на записке и на бумагах, принадлежащих Бейтсу. Началась настоящая пиратомания, все бросились на поиски пиратских кораблей в Атлантическом океане. Но спустя некоторое время обнаружилось, что записка подделана, и в этом даже признался сам автор. Судебное расследование, однако, выявило важные обстоятельства: 29 января шхуна проходила мимо маяка на мысе Лукаут, штат Северная Каролина, и подавала сигналы о том, что попала в опасное положение, так как потеряла оба судовых якоря. Потом шхуну увидели к северу от маяка еще с одного судна, при этом она вела себя довольно странно. Были опубликованы также «достоверные» сведения о том, что экипаж шхуны состоял из одних пьяниц и скандалистов и что некоторые из них перед плаванием даже находились в тюрьме на Барбадосе. К таким сообщениям следует относиться с большой осторожностью, и мы упоминаем о них лишь для полноты картины. Метеорологические сводки на начало февраля содержат указания на сильный шторм у побережья Северной Каролины с ветрами, скорость которых достигала 130 километров в час.

Вывод. Мы никогда не узнаем, что же на самом деле произошло с экипажем парусника. Но существуют три основные возможности: бунт, катастрофа, нападение пиратов. При катастрофе корабль вполне мог удержаться на плаву, а экипаж, пересевший в спасательную шлюпку, погибнуть. Такое объяснение куда правдоподобнее ссылок на вмешательство таинственных сил.

«ЭТО КАК УДАР КИНЖАЛОМ!» (СЛУЧАЙ С КОРАБЛЕМ «РАИФУКУ-МАРУ»)

Легенда. «Это как удар кинжалом! Скорее на помощь!» Слова отчаяния, прозвучавшие по радио с японского судна «Раифуку-мару», стали впоследствии одним из символов коварства Бермудского треугольника. Но на этом призывы о помощи не кончились, последовали неразборчивые сдавленные выкрики, по всей вероятности, на японском языке. На кораблях, принявших это сообщение, недоумевали: что могло угрожать такому большому судну в тихую погоду? С той минуты никто уже о «Раифуку-мару» и ее экипаже ничего не слышал.

Анализ. В Регистре «Ллойда» в разделе о кораблекрушениях говорится: 18 апреля 1925 года японский пароход «Раифуку-мару» вышел из Бостона в Гамбург с грузом пшеницы. Вскоре после выхода из порта он попал в сильный шторм и к утру 19 апреля оказался в бедственном положении. Он послал в эфир обычный сигнал SOS, который был принят на нескольких кораблях. Через минуту «Раифуку-мару» послал новый настоятельный зов о помощи с сообщением, что с палубы смыты все спасательные шлюпки. Пассажирский пароход «Хомерик», находившийся ближе всех к месту катастрофы, торопился на выручку и еще успел услышать последнюю просьбу на ломаном английском языке: «Это конец, спешите на помощь!» «Хомерик» шел на предельной скорости, но огромные волны тормозили продвижение. Лайнер развил скорость почти 20 узлов и достиг места катастрофы (600 километров восточнее Бостона, 1000 километров севернее Бермудских островов — то есть далеко за пределами границ Бермудского треугольника). Но «Раифуку-мару» пошел ко дну у него на глазах. Шторм был настолько силен, что «Хомерик» не смог даже приблизиться к несчастному судну, чтобы попытаться спасти команду.

Вывод. Хотя было точно доказано, что «Раифуку-мару» затонул во время шторма, многие не принимают этого в расчет и продолжают настаивать на загадочном исчезновении судна, поскольку за мгновение до гибели японцы сообщили о таинственной, как «кинжал», опасности. Подтверждений о существовании сообщения такого рода, разумеется, нет, был послан обычный сигнал SOS и дополнительное объяснение на ломаном английском языке. Этот случай служит еще одним доказательством легковесности аргументов сторонников сверхъестественных сил, отвергающих любые реальные документы и сообщения очевидцев событий.

ГИБЕЛЬ «КОТОПАКСИ»

Легенда. В один из ноябрьских дней от причалов порта Чарлстон отошло и взяло курс на Гавану грузовое судно «Котопакси». Проходя через центр Бермудского треугольника, оно исчезло, не оставив после себя ни малейшего следа и не успев послать сигнал SOS. Ни обломки судна, ни экипаж не были обнаружены.

Анализ. Об этом случае в связи с Бермудским треугольником пишут часто и в основном как об исчезновении таинственном и необъяснимом. В Регистр «Ллойда» эта катастрофа внесена. «Котопакси» вышел из Чарлстона 29 ноября 1925 года с грузом угля. Уже на второй день после отплытия поступило сообщение, что на судне возникли трудности, поскольку в трюм поступает вода. Последнее краткое сообщение, подтверждавшее грозившую судну опасность, было принято 1 декабря. Следовательно, утверждение о том, что у команды не было времени даже подать сигнал бедствия, не соответствует истине. Согласно метеорологическим сводкам, 1 декабря у берегов Флориды, то есть именно в тех местах, через которые проходило судно, бушевал тропический циклон.

Вывод. Даже при отсутствии очевидцев совершенно ясно, что судно погибло во время урагана у берегов Флориды. Следовательно, снова ничего загадочного!

ЕЩЕ ОДНА ЖЕРТВА ТРЕУГОЛЬНИКА - КОРАБЛЬ «СУДУФФКО»

Легенда. Грузовое судно «Судуффко» вышло из Порт-Ньюарка, штат Нью-Джерси, и, взяв курс на юг, бесследно исчезло в Бермудском треугольнике. Представитель компании заявил, что оно исчезло, словно проглоченное каким-то гигантским морским чудовищем.

Анализ. Л.Д. Куше обнаружил первоисточники, сообщающие о судьбе «Судуффко». Судно отплыло из Порт-Ньюарка 13 марта 1926 года и взяло курс на Панамский канал. Портом его назначения был Лос-Анджелес. На нем был экипаж из 29 человек и груз весом около 4 тысяч тонн, включая большую партию стальных труб. Судно двигалось вдоль побережья, но уже на второй день после отплытия с ним была потеряна связь. Поиски судна продолжались целый месяц, но не было обнаружено ни малейшего следа. Метеорологические сводки и показания капитана лайнера «Аквитания», шедшего тем же курсом навстречу «Судуффко», подтверждают, что через этот район 14–15 марта проходил тропический циклон.

Вывод. Самое правдоподобное объяснение — судно погибло во время шторма.

СУДНО-ПРИЗРАК «СТАВЕНГЕР»

Легенда. Норвежское судно «Ставенгер», на борту которого было 43 человека, бесследно исчезло у острова Кэт (Багамские острова). Это случилось в октябре 1931 года.

Анализ. Л.Д. Куше пришлось изрядно потрудиться, чтобы выяснить, что же все-таки случилось с судном «Ставенгер». Ни в Регистре «Ллойда», ни в «Норвежских морских ведомостях» он не нашел о нем упоминания. В 1931 году норвежский торговый флот не имел в своих списках судна с названием «Ставенгер», которое исчезло бы или потерпело крушение. Однако в ходе поисков судно с таким названием все же было обнаружено. Зарегистрированное в 1925 году, оно никакого крушения не терпело, более того, спокойно бороздило воды морей вплоть до 1957 года, после чего было продано на металлолом, но в этом уже нет ничего таинственного.

Вывод. В лучшем случае произошла ошибка, в худшем — это не что иное, как вымысел. Опыт показывает, что, скорее всего, можно поверить во второй вариант.

«ДЖОН ЭНД МЭРИ»

Легенда. В 50 милях к югу от Бермудских островов греческая шхуна «Эмбиркос» обнаружила двухмачтовое судно «Джон энд Мэри». Судно оказалось брошенным, экипаж его загадочно исчез и, таким образом, стал еще одной жертвой Бермудского треугольника.

Анализ. В сообщении береговой охраны США (см. Ч. Казо и С. Скотт, 1979) говорится о том, что судно «Тайд уотер ассошиэйтед», следовавшее из Нью-Йорка в Лас-Пьедрас (Венесуэла), 6 марта 1932 года в пункте с координатами 38°58′ с.ш. и 69°50′ з.д. взяло на борт экипаж двухмачтового судна «Джон энд Мэри». На этом судне в машинном отделении произошел взрыв, и оно стало неуправляемым. Согласно другому сообщению, от 19 апреля, судно было обнаружено в море в довольно хорошем состоянии, но с поврежденным в результате взрыва двигателем. Естественно, экипажа на судне не было, поскольку он был взят на борт «Тайд уотер ассошиэйтед» за месяц до этого. Таким образом, судно «Джон энд Мэри» спокойно бороздило воды Бермудского треугольника, не имея ни одного человека на борту и не подозревая о том, что уже вошло в историю.

Вывод. И в данном случае ничего таинственного нет, экипаж был спасен. Остальное представляет собой еще одну мистификацию из арсенала любителей тайн. Они либо умышленно опустили первую часть сообщения о спасении экипажа, либо просто не обратили на нее внимания, а вторую часть превратили в таинственное его исчезновение. В этой цепочке достаточно было одного несерьезного автора в самом начале, а уж сторонники тайн передали его версию дальше.

«ЛА ДАХАМА»

Легенда. Неподалеку от Бермудских островов пароход «Ацтек» обнаружил судно «Ла Дахама» со сломанными мачтами и покинутое экипажем. Судно не производило впечатления вот-вот готового затонуть, на палубе было достаточно продовольствия и питьевой воды, спасательные шлюпки были на месте.

Капитан «Ацтека» сделал запись в судовом журнале и продолжил свой путь в Англию. Там он сообщил о виденном им судне и узнал, что экипаж «Ла Дахамы» за несколько дней до того был спасен с тонущего судна итальянским пароходом «Рекс». А «Ла Дахама» будто бы тут же затонула. Таким образом, «Ацтек» встретил таинственное судно-призрак, однажды уже затонувшее, а затем всплывшее вновь.

Анализ. Как свидетельствуют документы, итальянский пароход «Рекс» спас экипаж из 5 человек с тонущей парусно-моторной шхуны «Ла Дахама», следовавшей из Филадельфии. Произошло это на трассе, ведущей из Нью-Йорка в Средиземное море. Капитан Оттино составил протокол, как это принято в подобных случаях. Капитан «Ла Дахамы» в свою очередь рассказал, что 18 августа 1935 года судно попало в шторм, в результате была сломана мачта и поврежден корпус, давший течь. Судно стало неуправляемым. И если бы экипаж не был спасен, то через несколько дней шхуна вместе с людьми пошла бы ко дну. Спасательная операция длилась 50 минут. А теперь просим обратить внимание на следующий отрывок из документа: «…Яхта оставлена в тонущем состоянии». Капитан Оттино никогда не утверждал, что судно затонуло, он отметил только, что оно начало тонуть. Поэтому даже спустя несколько дней его мог увидеть экипаж английского судна «Ацтек».

Вывод. Никакой тайны в случае с судном «Ла Дахама» нет!

СЛЕДУЮЩАЯ ЖЕРТВА — «ГЛОРИА КОЛИТА»

Легенда. 4 февраля 1940 года в 200 милях к югу от Мобила в Мексиканском заливе была обнаружена шхуна «Глориа Колита», оставленная экипажем при загадочных обстоятельствах.

Анализ. Случай был тщательно расследован. Береговая охрана США опубликовала по этому поводу следующее заявление: «Сорокаметровая шхуна «Глориа Колита» 21 января 1940 года вышла из Мобила и взяла курс на Гуантанамо на Кубе. К месту назначения шхуна не пришла, а была найдена в Мексиканском заливе без экипажа и со значительными повреждениями. По всей вероятности, экипаж был смыт во время шторма, бушевавшего в Мексиканском заливе 22 и 23 января».

Вывод. И в данном случае совершенно очевидно, что экипаж погиб во время шторма, а вовсе не стал жертвой внеземной цивилизации.

ДВЕ ЖЕРТВЫ — «ПРОТЕУС» И «НЕРЕУС»

Легенда. Можно было подумать, что повторилась загадочная трагедия «Циклопа»! В конце ноября 1941 года от Виргинских островов отошло судно «Протеус», а несколько недель спустя — «Нереус». Оба судна направлялись в Норфолк, но ни одно из них не прибыло к месту назначения, оба исчезли при загадочных обстоятельствах. Американцев тогда заботило другое: США были заняты нападением японцев на Перл-Харбор и объявлением войны Японии. Поэтому исчезновение вышеуказанных судов не вызвало такого отклика, как случившееся в свое время с «Циклопом». Изучение после войны архивов германского военно-морского флота показало, что эти суда не могли быть потоплены подводными лодками.

Анализ. «Протеус» и «Нереус» являлись старыми судами. Они были построены в 1911 году и первоначально предназначались для перевозки нефти, угля и солдат. В 1940 году суда списали и продали канадской фирме, использовавшей их для перевозки бокситов из Карибского района в США и Канаду. В годы войны они были уже совершенно устаревшими. Военно-морское ведомство сообщило, что 23 ноября 1941 года «Протеус» отошел от причалов острова Сенг-Томас (Виргинские острова) и направился в Портленд, штат Мэн. К месту назначения он не прибыл, и никаких следов его обнаружено не было. «Нереус» отошел от Сент-Томаса 10 декабря. Скорее всего, эти суда были потоплены немецкими подводными лодками. Однако сторонники легенды утверждают, что в то время в этих водах немецких подводных лодок не было. В архивах же было найдено сообщение, что именно в это время у берегов США были обнаружены немецкие подводные лодки.

Вывод. Даже если у нас нет прямых и стопроцентных доказательств, все же, на наш взгляд, уничтожение судов подводной лодкой представляется более правдоподобным, чем таинственное, необъяснимое их исчезновение.

ПЕРЕХОД «РУБИКОНА»

Легенда. 22 октября 1944 года у берегов Флориды было обнаружено судно без экипажа. Единственным живым существом на борту оставалась собака. Судно было в отличном состоянии, если не считать спасательных шлюпок и порванного буксирного троса, свисавшего с носа корабля. Личные вещи членов экипажа также оставались на борту. Этот случай столь же загадочен, как и трагедия «Мэри-Селесты».

Анализ. «Рубикон» — кубинское судно водоизмещением 90 тонн. Последняя запись в судовом журнале была сделана 26 сентября, когда судно находилось еще в порту Гаваны. «Рубикон», по-видимому, шел вдоль побережья Кубы. По метеорологическим данным, 28 и 29 сентября в этом районе был ураган. Согласно неофициальным и неподтвержденным данным, перед началом урагана судно бросило якорь у берега и экипаж перебрался на остров. Ураган сорвал судно с якоря и унес в открытое море, где спустя три недели оно и было обнаружено. Об этом случае писали мало, так как время было военное. В пользу версии, появившейся в печати, доказательств приведено не было, но не было и опровержений.

Вывод. Что произошло с «Рубиконом» на самом деле, точно неизвестно, но указанное выше объяснение вполне приемлемо, в его пользу говорит оборванный трос.

СЛЕДУЮЩЕЕ СУДНО БЕЗ ЭКИПАЖА — «СИТИ БЕЛЛ»

Легенда. 5 декабря 1946 года в море была обнаружена шхуна без экипажа. Она следовала курсом из столицы Багамских островов Нассау на один из островов архипелага — Гранд-Терк. На судне все было в порядке, спасательные шлюпки находились на своих местах, только экипаж бесследно исчез.

Анализ. Л.Д. Куше отыскал подлинные документы, из которых следует, что 5 декабря у Багамских островов был сильный шторм. С непогодой вынуждены были бороться даже значительно более крупные суда. Экипаж же «Сити Белл», состоявший из 7 человек, был взят на борт американского спасательного катера и доставлен в порт на острове Эксума.

Вывод. Перед нами классический пример мистификации: абсолютно ясный случай путем исключения основной части информации намеренно превращается в загадку. Увы, это не первая и не последняя мистификация в истории Бермудского треугольника.

БРОШЕННАЯ ЯХТА ЖОКЕЯ

Легенда. Известный жокей Эл Снайдер и двое его друзей поставили свою яхту «Дрифтвуд» на якорь у отмели Санди-Ки у южной оконечности Флориды, пересели в небольшую моторную лодку и вышли в море порыбачить. Обратно они уже не вернулись. Организованные спасательные работы не принесли результатов. Лишь в 90 километрах от Санди-Ки была найдена пустая моторная лодка. Поиски продолжались несколько недель, поскольку жена Эла Снайдера обещала награду в 15 тысяч долларов тому, кто обнаружит хоть какие-нибудь следы. Но все было напрасно.

Анализ. Действительно, жокей и его друзья исчезли бесследно. Но метеосводки сообщают о том, что в первые дни марта 1948 года, то есть именно тогда, когда произошла трагедия, малым судам было запрещено выходить в море вдоль всего побережья Флориды, поскольку порывы ветра достигали ураганной силы.

Вывод. Какая мелочь, ураган! Ч. Берлиц и его поклонники просто не придали ему значения!

«САНДРА» — СУДНО, ИСЧЕЗНУВШЕЕ ВО ТЬМЕ

Легенда. В июне 1950 года 120-метровое грузовое судно «Сандра», груженное 300 тоннами инсектицидов, вышло из Саванны (штат Джорджия) в Пуэрто-Кабельо (Венесуэла). Оно плыло вдоль побережья, миновало Джэксонвилл-Бич и Сент-Огастин и вдруг исчезло во тьме тропической ночи. Поиски не дали никаких результатов.

Анализ. Исчезновение «Сандры» детально описано в «Бюллетене» «Ллойда». Судно плавало под флагом Коста-Рики с экипажем, состоявшим из 11 человек. Поисковая операция началась только после того, как было установлено его шестидневное опоздание к месту прибытия. Интересно отметить, что статья об этом случае, написанная журналистом Э. Джоунсом и опубликованная в «Ассошиэйтед пресс артикл релизд» 16 сентября 1950 года, стала той искрой, которая пробудила интерес к Бермудскому треугольнику. Джоунс в своей статье отметил, что «Сандра» является не единственным судном, которое здесь исчезло. С этого момента распространение легенды о треугольнике обрело силу и скорость лавины. Изучение метеосводок показало, что в те дни, когда «Сандра» плыла вдоль побережья Флориды, в этом районе уже три дня свирепствовал шторм, во время которого ветер достигал ураганной силы. Во время шторма затонули и другие суда, например «Святой Павел». Таким образом, именно шторм стал роковым для «Сандры».

Вывод. И в данном случае легенда забывает о шторме, гораздо чаще являющемся виновником гибели судов, чем таинственные неизвестные силы.

ИСЧЕЗНУВШИЙ ТАНКЕР «САУТЕРН ДИСТРИКТС»

Легенда. В декабре 1954 года во Флоридском проливе исчез танкодесантный корабль «Саутерн Дистриктс», переоборудованный в грузовое судно для перевозки серы. Сигналы бедствия не были зафиксированы ни судами в море, ни береговыми станциями. Был найден только спасательный круг.

Анализ. Судно «Саутерн Дистрикте» водоизмещением 3337 тонн шло из Порт-Салфер (штат Луизиана) с грузом серы в Бакспорт (штат Мэн). Конечным пунктом его был Портленд. Капитан выходил на связь 3-го, а затем 5 декабря, находясь у побережья Флориды. На судне все было в порядке. 7 декабря его видели в штормовых волнах у Чарлстона. Комиссия, расследовавшая причины гибели «Саутерн Дистрикте», пришла к выводу, что судно погибло во время шторма из-за серьезных повреждений. Еще раньше, в 1951 году, такая же участь постигла судно «Саутерн Айлз».

После этих двух катастроф все суда этого типа были отправлены на металлолом. Согласно заявлению специалистов, «Саутерн Дистрикте» было попросту «ржавым корытом», и для работы на нем было очень трудно найти матросов. Судно потерпело аварию в районе, где господствует Гольфстрим, превращающийся при северо-северо-восточном ветре, дующем против течения, в бурлящий и клокочущий поток, которого опасаются даже крупные суда. Загадкой стало появление 2 января 1955 года неподалеку от Санди-Ки (штат Флорида) спасательного круга, принадлежавшего «Саутерн Дистриктс». Было совершенно непонятно, как он мог оказаться у берегов Флориды, то есть проплыть против течения Гольфстрим, если судно погибло севернее, у Чарлстона. Но и этому было найдено объяснение. Круг был поврежден, и моряки выбросили его за борт задолго до того, как произошло кораблекрушение.

Вывод. Объяснение катастрофы абсолютно логично и правдоподобно. Загадку не спас даже спасательный круг!

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЭКИПАЖА ЯХТЫ «КОННЕМАРА IV»

Легенда. В сентябре 1955 года между Бермудскими и Багамскими островами была обнаружена яхта «Коннемара IV», на борту которой не было ни одной живой души.

Анализ. Над этой областью 14 сентября 1955 года пронесся ураган «Иона», охвативший значительную часть Атлантики. Он имел огромную силу, скорость ветра достигала 230 километров в час.

Перевернутую яхту обнаружил экипаж танкера «Олимпик Клоуд», решивший отбуксировать ее в Дакар. Но в пути лопнул буксирный трос, и яхта затонула.

Вывод. По всей вероятности, экипаж погиб во время урагана, а поврежденная яхта осталась на плаву.

ЯХТА «РИВОНОК». КУДА ИСЧЕЗ ЯХТСМЕН?

Легенда. Гарвей Конновер, миллионер, издатель журнала «Эпоха парусного и авиационного спорта», считался одним из лучших яхтсменов в мире. Он трижды выигрывал широко известную регату на трассе от Майами до Нассау. Его яхта «Ривонок» была построена и оборудована по последнему слову техники, управлял ею хорошо подготовленный экипаж из 4 человек. И тем не менее она загадочно исчезла у побережья Флориды между Ки-Уэст и Майами. Несмотря на интенсивные поиски, никаких следов яхты и ее экипажа найти не удалось. Для такой прекрасной яхты и опытного экипажа даже самый сильный шторм не мог быть опасным, поэтому их исчезновение нельзя логически объяснить.

Анализ. 6 января 1958 года, когда исчезла яхта «Ривонок», у южного побережья Флориды свирепствовал шторм с ураганной силы ветром. В этот же день пропали еще две яхты, а третью нашли перевернутой. Береговая охрана обнаружила 6 января вблизи Джупитер-Инлета, в 130 километрах от Майами, спасательный плот, принадлежавший яхте «Ривонок». Не может быть никаких сомнений в том, что яхту настиг ураган и она затонула.

Вывод. Ураган может потопить и самое современное судно с самым опытным экипажем. В этом нет ничего загадочного.

ОДИН ИЗ САМЫХ ЗАГАДОЧНЫХ СЛУЧАЕВ — ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СУДНА «МАРИН САЛФЕР КУИН»

Легенда. 2 февраля 1963 года из Бомонта (штат Техас) вышло грузовое судно «Марин Салфер Куин» с экипажем из 39 человек. Оно направлялось в порт Норфолк (штат Виргиния), но туда так и не прибыло. Его груз — расплавленная сера при температуре выше 100 °C — размещался в специально оборудованном помещении и не мог стать причиной катастрофы. Утром 4 февраля, когда судно находилось в 400 километрах западнее Ки-Уэст, радист сообщил, что на борту все в порядке. С этого момента передатчик на судне замолчал и все попытки установить связь с судном были безрезультатны. Прошло три дня после того, как «Марин Салфер Куин» должен был прибыть в Норфолк, и стало ясно, что судно погибло. Береговая охрана вынуждена была признать, что она не может назвать причину гибели судна, хотя и были найдены обломки корпуса и несколько спасательных жилетов.

Анализ. Судно имело длину 150 метров, груз составлял 15 260 тонн. Суда, плывшие по той же трассе, сообщали о сильном шторме с силой ветра от 6 до 11 баллов по шкале Бофорта, что, в сущности, равно урагану. Высота волн превышала 5 метров. В последующие дни у Ки-Уэст было найдено множество обломков и различных предметов, в том числе спасательные жилеты, спасательные круги, доски, одежда моряков, буи. На предметах не было следов серы или пожара. Катастрофа, очевидно, произошла быстро, ибо радисты даже не сумели передать сигнала бедствия. Комиссия по расследованию обсудила все возможные варианты и признала, что причин катастрофы могло быть несколько, а именно: а) взрыв в грузовых танках; б) разрушение корпуса; в) судно могло перевернуться; г) взрыв перегретого пара при внезапном заполнении водой пустого пространства. Этот случай имел продолжение, поскольку вдовы моряков подали в суд на владельца судна. Судебная битва длилась довольно долго, и лишь в 1972 году Верховный суд признал, что судно находилось в аварийном состоянии. Родственникам погибших было выплачено 7 миллионов долларов.

Вывод. Бессмысленно утверждать, что береговая охрана не дала удовлетворительного объяснения причин катастрофы. Наоборот, комиссия указала на четыре логически возможных варианта.

ЕЩЕ ОДНО ИСЧЕЗНОВЕНИЕ - СУДНО «СНО'БОЙ»

Легенда. В июле 1963 года, через несколько месяцев после гибели «Марин Салфер Куин», исчезло 20-метровое рыболовное судно, совершавшее при ясной погоде переход от Кингстона (Ямайка) на острова Педро-Кис. На судне было 40 человек, о них больше никто ничего не слышал. Сообщалось, что были найдены обломки судна и предметы, принадлежавшие членам экипажа.

Анализ. В Регистре «Ллойда» и в докладе комиссии по расследованию указывалось, что на судне в действительности было не 40, а 55 человек. Оно попросту было перегружено. Бывший владелец судна после его гибели заявил, что не понимает, как такую рухлядь еще могли использовать для рыбной ловли. Полагают, что судно разбилось о рифы или перевернулось. Во время поисковых работ было найдено тело утонувшего человека и несколько предметов, которые, как полагают, принадлежали «Сно’Бою».

Вывод. Хотя обломки судна и не были найдены, в его гибели нет ничего таинственного. О скалы разбивается множество судов, а несчастный случай со «старым корытом» — вещь банальная.

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЖЕРТВА ТРЕУГОЛЬНИКА — СУДНО «УИЧКРАФТ»

Легенда. Загадочное исчезновение произошло в рождественские каникулы 1967 года. Два человека на небольшой яхте вышли из Майами-Бич на прогулку вдоль побережья. Говорят, они хотели полюбоваться праздничной иллюминацией города с моря. Вскоре они сообщили по радио, что натолкнулись на риф и повредили винт, опасность им не угрожает, но они просят отбуксировать их к причалу и указали свои координаты: у буя № 7. Спасательный катер прибыл на это место через 15 минут, но не нашел там никого. Была объявлена тревога, однако поиски не дали никакого результата, не были найдены ни люди, ни яхта, ни обломки — все исчезло без следа!

Анализ. Л.Д. Куше изучил документы береговой охраны и обнаружил факты, совершенно отличные от вышеприведенных. Начнем с того, что погода вовсе не была идеальной, дул сильный северный ветер, волны достигали трехметровой высоты. Северный ветер в этой части океана очень опасен, поскольку поднимает такие волны, среди которых малые суда очень трудно заметить. Из газетных статей следует, что береговая охрана и экипаж яхты договорились о том, что через 20 минут с яхты просигналят ракетой. Однако ракета в небе не появилась. Тем не менее сама договоренность указывает на то, что местоположение яхты не было таким уж ясным, как об этом говорится в легенде. Без двигателя и винта маленькая яхта длиной 7,5 метра является игрушкой волн и может в любое время перевернуться и затонуть.

Вывод. И вновь авторы легенды преувеличивают. Изображают, будто бы яхта была непотопляемой, поэтому ее исчезновение является, по их мнению, загадочным. С этой же целью сообщают и точное местонахождение яхты. Мы вновь должны подчеркнуть, что яхта без двигателя могла быть унесена за 20 минут течением Гольфстрим достаточно далеко. Это относится и к обломкам.

АТОМНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА «СКОРПИОН»

Легенда. 21 мая 1968 года около полуночи атомная подводная лодка «Скорпион» сообщила на базу в Норфолке свои координаты. В это время она находилась неподалеку от Азорских островов, возвращаясь домой из Средиземного моря, где действовала в составе 6-го флота США. Это было ее последнее сообщение. Подводная лодка исчезла.

Анализ. О судьбе атомных подводных лодок «Трешер» и «Скорпион» написано довольно много. В качестве возможных причин их гибели указывались диверсия, ошибки экипажа, столкновение с подводными горами или технические неисправности. Следственная комиссия составила отчет, но секретный, поэтому ни Л.Д. Куше, ни другие специалисты ознакомиться с ним не могли. Известно только, что причиной катастрофы, бесспорно, была техническая неисправность. Лодку после интенсивных поисков обнаружили в октябре 1968 года в 600 километрах к юго-западу от Азорских островов. Ее сфотографировали со всех сторон, и снимки подтвердили, что это «Скорпион». Корпус лодки был цел, значит, взрыва на лодке не было. Эта катастрофа не имеет ничего общего с Бермудским треугольником, поскольку лодка погибла ближе к Африке, чем к Америке.

Согласно Энциклопедии военных кораблей, в 70-х годах в Атлантике потерпели крушение несколько подводных лодок, например французские «Минерва» и «Эвридика» и израильская «Дакар». Американская подводная лодка «Гринлинг» в 1973 году была на волосок от гибели у Бермудских островов (на этот раз действительно в Бермудском треугольнике). У нее вышел из строя глубиномер, и она погрузилась на гораздо большую глубину, чем позволяли ее технические характеристики. К счастью, ошибку удалось вовремя обнаружить, иначе давление воды раздавило бы лодку и легенда о треугольнике получила бы дополнительную пищу.

Вывод. Гибель «Скорпиона» часто приписывают нечистой силе, действующей в пределах Бермудского треугольника. Для нас, людей невоенных, загадкой остается то, какая именно техническая неисправность стала причиной крушения. Но в любом случае к сверхъестественным силам это не имеет никакого отношения.

«ТИНМУТ ЭЛЕКТРОН» — ЗАГАДКА ЯХТСМЕНА-ОДИНОЧКИ

Легенда. 10 июля 1969 года между Бермудскими и Азорскими островами была найдена тридцатиметровая яхта «Тинмут Электрон» без экипажа. Она принадлежала Дональду Кроухерсту, яхтсмену-одиночке, участнику многих состязаний. Вскоре появилось сообщение о том, что Кроухерст покончил жизнь самоубийством, прыгнув в море. Но можно ли этому верить? Таких брошенных яхт за последнее время было найдено слишком много! Даже представитель «Ллойда», схватившись за голову, воскликнул: «Что за чудеса творятся на этом проклятом пятачке Атлантики!»

Анализ. Кроухерст погиб во время кругосветной гонки за несколько дней до финиша. Он лидировал и имел шанс выиграть 5 тысяч фунтов и Золотой глобус — приз газеты «Санди таймс». Его тримаран был найден пустым в 1100 километрах к юго-западу от Азорских островов. Все вещи, однако, оставались на своих местах. После тщательного изучения вахтенного журнала, тоже оставшегося на борту, стало ясно, что Кроухерст был на грани нервного срыва. Он делал в дневнике ложные записи, изображая, что плывет вокруг света, и в действительности курсировал в южной части Атлантики. 1 июля 1969 года он сделал последнюю запись в журнале: «Так продолжать дальше не могу. 11 ч. 20 мин. 40 с.». По всей вероятности, сделав эту запись, он прыгнул в воду… Все это случилось достаточно далеко от Бермудского треугольника. Фраза, будто бы сказанная представителем «Ллойда», не нашла подтверждения. Во всяком случае, публично он ничего подобного не говорил.

Вывод. Нет никаких оснований считать Кроухерста и других яхтсменов жертвами таинственных сил Бермудского треугольника. Яхты — всего лишь яхты и непотопляемостью не обладают. Неосторожного яхтсмена без труда может поглотить морская пучина. И наконец, почему же страховое общество «Ллойда» не увеличивает страховой взнос для судов, следующих через Бермудский треугольник, если его пред

ставитель считает этот район таким опасным? Ведь для страховой компании это было бы вполне естественным!

БИЛЛ ВЕРИТИ. ЕЩЕ ОДИН МОРЕПЛАВАТЕЛЬ-ОДИНОЧКА

Легенда. Севернее Пуэрто-Рико исчез известный мореплаватель Билл Верити, плывший из Ирландии на семиметровой парусной лодке. Это был один из самых опытных яхтсменов, неоднократно пересекавший океан в одиночку, поэтому невозможно поверить, что он стал жертвой шторма.

Анализ. В августе 1969 года Билл Верити пустился в путешествие на лодке, построенной наподобие той, что была у святого Брандана, ирландского монаха, плававшего в VI веке в Северной Атлантике и будто бы достигшего берегов Америки. 21 августа береговая охрана США обратилась с просьбой ко всем судам, находившимся севернее Пуэрто-Рико, помочь Верити, который, по всей вероятности, оказался на пути урагана «Дебби». После этого никаких сообщений о Верити не поступало, а 14 сентября он сам появился в Сан-Сальвадоре. Верити неоднократно рассказывал о своей пятидневной битве с ураганом, а затем описал эту историю в книге. Его очень позабавил рассказ о том, как его сочли жертвой загадочных сил Бермудского треугольника.

Вывод. Мореплаватель сам опроверг анекдотические вымыслы любителей «тайн».

ЯХТА «ДЖИЛЛИ БИН»

Легенда. В ноябре 1970 года у Багамских островов пропала яхта «Джилли Бин». Поиски ее оказались безрезультатными, она бесследно исчезла.

Анализ. Яхта вышла 15 ноября из Майами и направилась на остров Андрос. На борту находились владелец яхты, его жена, дочь и собака, а также груз — 5 тонн содовой воды. Через несколько дней сын владельца яхты сообщил береговой охране, что с «Джилли Бин» нет радиосвязи. Были начаты поиски, и яхту обнаружил вертолет в тот момент, когда она входила в порт Майами. Пассажиры «Джилли Бин» даже не предполагали, что судно считалось пропавшим.

Вывод. Это еще один пример того, как манипулируют фактами распространители легенд о Бермудском треугольнике. Они ухватились лишь за то, что яхту искали, и совсем «не заметили», что она была найдена вместе с экипажем и благополучно вернулась домой. Это им уже не подходило!

ГРУЗОВОЕ СУДНО «ЭЛИЗАБЕТ»

Легенда. В апреле 1971 года из Форт-Лодердейла вышло грузовое судно водоизмещением 2 тысячи тонн, направлявшееся в Венесуэлу. Оно принадлежало компании «Ориноко». 5 апреля капитан сообщил, что судно находится у Багамских островов, и с этого момента связь с ним оборвалась. Это было «старое корыто», поэтому сразу же возникли предположения, что оно затонуло. Но судно было загружено макулатурой. И если бы оно действительно утонуло, то в море была бы найдена плавающая бумага.

Анализ. Спорным является уже само предположение, что на поверхности океана будет плавать бумага. Как и всякий другой груз, она была сложена в трюме и ушла на дно вместе с судном. Но это еще не все. В Регистре «Ллойда» нет никакого судна «Элизабет» водоизмещением 2 тысячи тонн. В «Обзоре затонувших судов», издаваемом береговой охраной США, нет даже упоминания о таком судне. В Американском бюро судоходства тоже нет сведений ни о судне «Элизабет», ни о компании «Ориноко».

Вывод. Есть две возможности: или какое-то судно действительно затонуло, а легенда дает его неправильное название, тоннаж и принадлежность компании, или такого судна не было вовсе и все это вымысел. Мы нисколько не удивились бы, если бы правильным оказалось второе предположение, поскольку в литературе о Бермудском треугольнике такое не редкость.

ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СУДНА «ЭЛЬ КЭРИБ»

Легенда. 15 октября 1971 года капитан грузового судна «Эль Кэриб», плывшего из Колумбии в Доминиканскую Республику, сообщил, что в порт назначения они прибудут в 7 часов утра на следующий день. После этого судно исчезло. Это был довольно крупный сухогруз, флагман доминиканского торгового флота, длина его составляла 113 метров.

Анализ. Судно шло в порт Санто-Доминго с экипажем из 30 человек. Оно было снабжено сигнальной системой, которая в случае аварии автоматически посылает в эфир сигнал бедствия. Судя по последнему сообщению, судно в момент исчезновения было еще на значительном расстоянии от Санто-Доминго, где-то в Карибском море. Согласно отчету следственной комиссии (Л.Д. Куше, 1975), не исключалась возможность захвата судна. Правда, в то время высказывались сомнения в реальности такого варианта, однако позже случались захваты и более крупных судов, поэтому мы считаем этот вариант вполне возможным. По другим данным, судно имело повреждения еще до выхода в море, поэтому оно могло и затонуть.

Вывод. Хотя причины исчезновения «Эль Кэриб» неизвестны, однако предположения, что судно затонуло или его захватили пираты, гораздо более правдоподобны, чем вмешательство сверхъестественных сил.

СЛУЧАЙ С СУДНОМ «В.А. ФОГГ»

Легенда. В начале февраля 1972 года при загадочных обстоятельствах исчез в Мексиканском заливе южнее Галвестона танкер «В.А. Фогг» длиной 200 метров. Он должен был выйти в открытое море, промыть танки и вернуться. Но танкер не вернулся. Были начаты поиски, оказавшиеся успешными. Сначала нашли обломки, а затем и сам танкер, лежавший на глубине 30 метров. Самым таинственным было то, что водолазы нашли капитана, сидевшего в своей каюте и державшего в руке чашечку кофе (сильно разбавленного морской водой). Почему танкер так быстро ушел на дно? Почему не подавал сигналов бедствия? Почему никто не спасся? Почему капитан погиб так быстро, что даже не успел осознать, что происходит? Где тела моряков? Это просто загадка!

Анализ. Танкер вышел из Фрипорта 1 февраля 1972 года. Он должен был отойти от берега на 80 километров, промыть танки от остатков бензола, а затем вернуться в Галвестон. В этом официальные сообщения и легенда полностью совпадают. Однако в дальнейшем реальные факты и сюжет легенды расходятся.

а) Танкер, найденный водолазами, был сильно поврежден. На подводных снимках видны рваные отверстия в корпусе судна, стенки изогнуты, а отдельные части разбросаны на большом расстоянии друг от друга.

б) Водолазы нашли на судне тела погибших членов экипажа. Было найдено и тело капитана. Он был в форме, но без чашки кофе в руке, к тому же находился не в каюте, а в рулевой рубке.

в) Над районом катастрофы 1 февраля пролетал тренировочный самолет, сообщивший, что в 40 километрах к югу от Галвестона видел грибовидное облако высотой около 1 километра. Пилот подумал вначале, что это извержение какого-то подводного вулкана. Но, как известно, в Мексиканском заливе нет проявлений подводной вулканической деятельности, поэтому единственным разумным объяснением появления в море облака является взрыв на судне.

Вывод. На судне произошел взрыв вследствие не осторожного обращения с бензолом. Об этом свидетельствует как состояние затонувшего танкера, так и взрыв на море. Его наблюдали именно в том месте, где судно действительно должно было находиться. А уже любители легенд снабдили этот случай всевозможными домыслами, такими, например, как «чашечка кофе в руке капитана», «исчезнувшие тела моряков» и т. д.

«НОРТ ВЭРИЕНТ» И «АНИТА». СВИДЕТЕЛЬ — СПАСЕННЫЙ МОРЯК

Бермудский треугольник мог бы приобрести еще большую популярность, если бы не спасенный матрос с судна «Норт Вэриент». Но, увы, у нас есть главный свидетель крушения. Случилось оно следующим образом.

21 марта 1973 года из Норфолка в Гамбург вышло судно «Норт Вэриент» с грузом угля. Это был большой сухогруз водоизмещением 13 тысяч тонн, длиной 200 метров. Около полудня радист передал сигналы бедствия и сообщил, что судно тонет в 220 километрах к юго-востоку от Кейп-Мей (штат Нью-Джерси) и экипаж пересаживается в шлюпки. Бушевал шторм, волны достигали 15 метров в высоту, а ветер дул со скоростью 120 километров в час. В воздух поднялись поисковые самолеты, в море вышли спасательные суда. На указанное место первым прибыло судно «Киттуэйк», но не обнаружило ни «Норт Вэриента», ни шлюпок с экипажем.

Анализ. Допуская, что координаты были указаны неправильно, поиски распространили на площадь 10 тысяч квадратных километров. Через три дня в 450 километрах восточнее Кейп-Генри (штат Виргиния) был замечен матрос, норвежец Стейн Габриэльсен, проведший на плоту три дня без еды и питья. Матрос рассказал, что во время шторма ветер сорвал крышку люка, вода хлынула в трюм и потопила судно. Экипаж тем временем перебрался в шлюпки, но и они вскоре затонули.

Спустя пять дней затонуло еще одно норвежское судно, «Анита», бывшее точной копией «Норт Вэриента». Оно тоже направлялось в Гамбург. Но его гибель была настолько быстрой, что экипаж не успел даже передать сигналов бедствия. Через пять дней был найден спасательный круг с надписью «т/х «Анита». По мнению некоторых авторов, исчезновение «Аниты» загадочно. Но они почему-то забывают, что из рассказа мужественного Габриэльсена известны обстоятельства гибели «Норт Вэриента»!

Вывод. Затонуть могут и крупные суда, причем настолько быстро, что даже не успевают передать сигналов бедствия. Но если одно за другим гибнут два однотипных судна, это скорее случайность, но никак не загадка.

СЛУЧАЙ С «ЛИНДОЙ»

Легенда. В октябре 1973 года исчезло американское рыболовное судно «Линда». После этого береговая охрана США запретила проход судов через Бермудский треугольник у Багамских островов, поскольку этот район чрезвычайно опасен для плавания в связи с действиями неизвестных сил.

Анализ. Но ведь в действительности все произошло иначе! Да, береговая охрана США рекомендовала плавать не Багамским проливом, а обходить Багамские острова проливом Норт-Уэст-Провиденс. Объяснялось это тем, что в Багамском проливе бесчинствовали кубинские контрреволюционеры, базировавшиеся во Флориде. Незадолго до этого они подожгли два кубинских рыболовных судна. В ответ на эту акцию кубинская морская охрана задержала американское рыболовное судно «Линда», подозревая, что на нем находятся контрреволюционеры. После выяснения всех обстоятельств «Линда» вместе с экипажем была отпущена. Сразу же после этого, 23 октября, береговая охрана США сняла свой запрет на проход судов Багамским проливом.

Вывод. Это яркий пример полуправды, которой так часто пользуются при затушевывании фактов сторонники легенды о Бермудском треугольнике. Они утверждают, что береговая охрана не рекомендовала плавать Багамским проливом, поскольку он является «Загадочной и опасной зоной», хотя на самом деле рекомендация была дана по совершенно иным причинам.

В заключение Э. Кукал приходит к выводу, что в таинственных катастрофах и загадочных исчезновениях кораблей в районе Бермудского треугольника на самом деле нет ничего таинственного и загадочного. Если же и случались «бесследные исчезновения» судов, то впоследствии причина выяснялась. Корабли исчезают, не успев передать сигнал бедствия, «скоропостижно» гибнут во время шторма или оказавшись в зоне тайфуна и из-за многих других причин, но отнюдь не из-за действия неведомых сил и таинственных явлений. По мнению автора, Бермудский треугольник — всего-навсего искусная мистификация. Подобное серийное производство тайн, пишет он, есть не что иное, как ловкая игра на известной человеческой слабости — страстном любопытстве и желании услышать такие страшные и загадочные истории, от которых мурашки по коже бегают. И даже он категорически заявляет, что Бермудский треугольник — это классический пример псевдонауки. Литература о нем, рядящаяся в мантию научности, насыщенная специальной терминологией, но не имеющая ничего общего с наукой, полна вымыслов, полуправды и фантазии.

Content

Роман Белоусов
Тайны морских катастроф: Исторические очерки

Трезубец Посейдона

ЭВМ ЗАЩИЩАЕТ ГОМЕРА, или КАРТА СТРАНСТВИЙ ОДИССЕЯ

МОРСКИЕ БРОДЯГИ, или ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»

ПЛАВУЧИЙ МУЗЕЙ, или ВОЗВРАЩЕНИЕ «МАРИ РОЗ

ТРАУР В СТОКГОЛЬМЕ, или СУДЬБА КОРОЛЕВСКОГО ФРЕГАТА

170 МИНУТ АГОНИИ, или РОКОВОЙ РЕЙС «ТИТАНИКА»

ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ, или ДРАМА НА «МОРРО КАСЛ»

СМЕРТЕЛЬНЫЙ МАРАФОН, или ГИБЕЛЬ «НОРМАНДИИ»

Затонувшие сокровища

ЗОЛОТОЕ ДНО, или КЛЮЧИ ОТ ПОДВОДНЫХ КЛАДОВ

ЖЕРТВЫ ОКЕАНА, или По ком звонит колокол «ЛЮТИНА»

ТРАГЕДИЯ НА МОРЕ, или КРОВАВАЯ САГА «БАТАВИИ»

КРУШЕНИЕ «ГРОВЕНОРА», или ПОИСКИ «ПАВЛИНЬЕГО ТРОНА»

КОЛОКОЛ С ПАРУСНИКА «СЕНТ-ЖЕРАН», или ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ

Венки на воде

ПОЖИРАТЕЛЬ КОРАБЛЕЙ, или МЕНЮ СЭРА ГУДВИНА

ТЩЕТНАЯ ПОПЫТКА, или ПРОПАВШАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

РАССКАЗ СТАРОГО КАПИТАНА, или МОХА ДИК ИДЕТ НА ТАРАН

ОПАСНОЕ ПЛАВАНИЕ, или КЛАДБИЩА КОРАБЛЕЙ

ПАРОМЫ-МОНСТРЫ, или ХРОНИКА КРУШЕНИЯ ГИГАНТОВ

Коварство cmuxuu

ПОТЕРЯННЫЙ МИР, или ГИБЕЛЬ АТЛАНТИДЫ

ЛОГОВО ПИРАТОВ, или ПОРТ-РОЙЯЛ — город под водой

ЛЕДЯНАЯ ГОРА, или КОЧУЮЩАЯ СМЕРТЬ

ПРОКЛЯТЫЙ МОРЕХОД, или ПОЭТ-ТВОРЕЦ ЛЕГЕНДЫ

ВЕСТНИКИ КОРАБЛЕКРУШЕНИЙ, или БУТЫЛОЧНАЯ ПОЧТА

ЭКОКАТАСТРОФЫ, или УГРОЗА ВСЕМУ ЖИВОМУ

МОРСКИЕ ЧУДИЩА, или СТАРЫЕ СКАЗКИ НА НОВЫЙ ЛАД

МОРЕ ДЬЯВОЛА, или ЗАГАДКИ ИСЧЕЗНУВШИХ КОРАБЛЕЙ