Арсенал-коллекция 2012 №6 (06)

Арсенал-коллекция 2012 №6 (06)

Уважаемые читатели!

Мы рады представить вашему вниманию новый военно-исторический журнал «Танки мира», который является приложением к журналу «Арсенал-коллекция».

В нем вы найдете самую интересную и современную информацию посвященную танкам. В серии будут представлены как новейшие разработки мировых держав в направлении танкостроения, так и история создания и участия в боевых действиях легендарных бронированных машин.

Периодичность выхода журнала - два раза в месяц. Каждый выпуск будет посвящен одной или двум боевым машинам, где будут подробно представлены: проектирование, конструкция, производство, модернизация, а также история создания и применение в боевых действиях. При этом каждый десятый выпуск - сдвоенный (о танковом противостоянии).

К каждому номеру журнала прилагается коллекционная модель в масштабе 1:72 высокого качества исполнения, которая позволит вам наглядно представить танк, и окунуться в мир стальных боевых машин, навсегда изменивших ход мировой истории и истории войн.

Алексей ПАСТУХОВ

Империя Цин:

пехота «новых войск» в японо-китайской войне 1894-1895 гг.

Обучение солдат рукопашному бою, до 1911 г.

Введение

Сухопутные войска империи Цин к началу войны цзяу[1 1894 г. по китайскому календарю обозначается циклическими знаками цзяу. Соответственно, война 1894-1895 гг., начавшаяся в год цзяу, в цинских источниках обозначалась как «война цзяу».] состояли из крайне разнородных элементов - от унаследованных от XVII в. феодальных Восьмизнаменных войск с их луками и саблями, до армий ляньцзюнь, обученных английскими и немецкими инструкторами и имевшими на вооружении пушки Круппа, митральезы Гатлинга и винтовки Маузера.

Собственно государственными войсками гуаньцзюнь можно было считать войска Зеленого Знамени и Восьми Знамен, способные лишь к несению караульной и гарнизонной службы, войска ляньцзюнь да некоторое количество войск современного типа, подготовленных в 1880-х годах в Маньчжурии стараниями генерала Мутушаня и его соратников.

Значительная часть сухопутных сил, прошедших модернизацию и получивших некоторое представление о современной тактике ведения боя, представляла собой личные войска местных феодалов-милитаристов[2 Как правило, милитаристы занимали высокие должности в провинциальном аппарате и добивались выделения для своих воинских частей ассигнований из общего провинциального бюджета, а также денежных субсидий из центра. Наиболее прогрессивные милитаристы также старались создать собственные военно-промышленные предприятия для обеспечения своих войск вооружением, заключали всевозможные договора с иностранными банками и предприятиями, вкладывали в развитие подчиненных им вооруженных сил свои собственные средства.]. После подавления Тайпинского восстания (1850-1864) и движения Няньцзюнь (1853-1868) Цины предприняли попытку сократить численность войск, неподконтрольных правительству напрямую, отдав в 1875 г. строгий приказ распустить большую часть вооруженных формирований местных феодалов. Однако даже в этих условиях некоторые феодалы сохранили свои армии и добились получения субсидий на их содержание. Но общие тенденции к сокращению неправительственных вооруженных формирований привели к тому, что зачастую милитаристы содержали всего несколько сотен наемников, не сильно заботясь об их вооружении и обучении, но гордо именуя их «армиями» [14, с. 315]. Сильнейшими среди них были Сянская армия (южане) и Хуайская армия (северяне). Каждая армия самостоятельно обеспечивала себя вооружением и проводила обучение, не заботясь о соответствии своих тактической подготовки, оружия и боеприпасов тактической подготовке, оружию и боеприпасам других армий. Эти особенности делали вооруженные силы империи Цин крайне неповоротливыми, архаичными и малобоеспособными.

В войне 1894-1895 гг. приняли участие далеко не все войска, имевшиеся в распоряжении Цинского правительства - это были преимущественно Хуайская армия, новые войска в Маньчжурии, часть Сянской армии У Дачэна, войска ляньцзюнь и местные формирования в Маньчжурии и на Тайване.

Хуайская армия, новые маньчжурские войска и войска ляньцзюнь могут быть объединены под общим названием «новых войск» за счет сходства многих черт в обучении, обмундировании, вооружении и даже комплектовании. Именно о них и пойдет речь.

Пехота

Комплектация

Пехота всегда составляла в Китае основную часть вооруженных сил. К 1894 г. пехотные части имелись как в старых Восьмизнаменных и Зеленознаменных войсках, так и новых войсках ляньцзюнь. Если ранее принадлежность к коннице или пехоте являлась наследственной и убылые места замещались преимущественно из числа родственников или детей военнослужащего, то в войсках нового типа комплектация происходила путем вербовки добровольцев за определенную плату. Этот способ комплектации широко распространился в годы Тайпинской войны 1850-1864 гг., когда выяснилось, что войска старого типа совершенно небоеспособны и новые, наемные формирования, гораздо лучше зарекомендовали себя на поле боя.

В конце 1870-х годов, когда основная часть внутренних неурядиц была преодолена, правительство сделало попытку упорядочить выплату жалования и правила найма новых солдат. Вербовка производилась либо по инициативе командира части, либо вербовочным управлением. В среднем, вербуемый нанимался на 6 лет с правом возобновить контракт по истечении данного срока, с ежемесячным жалованием в 3-4 ляна серебром[3 Курс ляна относительно рубля в описываемый период колебался в пределах 1,40-2,20 руб. за 1 лян, составляя в среднем 2 руб./1 лян.], однако порой контракт мог доходить до 10, 20 лет и даже более. Расторгнуть контракт солдат мог только с согласия командира части и при условии нахождения себе адекватной замены. Но на деле многие милитаристы лишь формально придерживались этого правила и, получив ассигнования на содержание определенного количества солдат, зачастую не особенно старались набрать положенные штаты.

Процесс вербовки происходил следующим образом - получив высочайший приказ на формирование нового подразделения или дополнительного набора в существующие, командующий выставлял на базарной площади значки с объявлением и отбирал новобранцев, исходя, в первую очередь, из внешнего вида, здоровья и физической силы человека. Прошлое новобранца и его моральные качества играли при выборе очень небольшую роль - среди солдат можно было видеть и одноухих, и клейменых - так в Китае отмечали людей, совершивших преступление. Подписывая контракт, новобранец давал клятву подчиняться военным законам и начальству, и служить исправно в течение оговоренного контрактом срока.

Патруль, Нючжуан, 1894-1895 гг.

Солдаты новых войск из гарнизона Нючжуана, 1894-1895 гг.

Вопрос обеспечения армии подготовленным резервом решался разными способами - так, в 1870-х - начале 1880-х в части Хуайской армии, расквартированные в районе Тяньцзиня и подчинявшиеся Ли Хунчжану, постоянно вербовали людей, которые, по выслуге контракта, переводились в гарнизоны Маньчжурии, формируя там контингент войск, обученных на новый манер. Тяньцзиньские военные лагеря, тем самым, служили своего рода большой учебной частью для подготовки кадров новой китайской армии.

Для максимально эффективного использования кадров старой армии в 1865 г. было также решено переводить часть солдат из войск Зеленого Знамени в войска нового типа, обучать их по европейским уставам и постепенно преобразовывать в новую, регулярную армию империи - ляньцзюнь. Однако переводимые в ляньцзюнь солдаты Зеленознаменных войск приносили с собой привычки и традиции старой армии, от которых было крайне сложно избавиться в условиях повального казнокрадства и пренебрежения должностными обязанностями, поразившими империю на последнем этапе ее существования.

Выносливые, неприхотливые, легко обучаемые, не боящиеся смерти в бою китайские солдаты, тем не менее, плохо спаивались в единое подразделение, будучи арифметическим набором индивидуальностей, мало заинтересованных в благе династии[4 Отставание в социально-экономическом развитии привело к тому что к концу XIX в. в Китае отсутствовало понимание патриотизма в современном смысле этого слова, а формирование буржуазной нации только начиналось. Патриотизм воспринимался в виде архаической приверженности правящей династии.] и шедших на военную службу только с целью обеспечить себе постоянный источник существования. Традиционное пренебрежение армейской службой как на высшем уровне, когда чиновники гражданских ведомств и ученые литераторы считались более уважаемыми людьми, нежели офицеры и чиновники военных ведомств, так и в среде простого народа, придумавшего пословицу «если ковать гвоздь - не бери на него хорошее железо, если хочешь стать человеком - не ходи в солдаты» приводило к тому, что, даже будучи физически сильными, неплохо обученными и вооруженными, китайские солдаты зачастую не оправдывали возлагавшихся на них надежд. Мотивировать же для исправного несения службы китайского солдата было трудно - помимо сносных условий быта важно было преодолеть пропасть, разделяющую офицеров и рядовых, заставить солдат поверить в своих начальников. А это было сложнее всего - большая часть офицеров, назначавшихся за физическую силу и смелость (точнее, за лихой вид), была, как правило, невежественна и нечиста на руку и не пользовалась авторитетом у солдат. Редкие исключения в виде честных и пекущихся о деле начальников, любимых и уважаемых подчиненными, лишь подтверждали общее правило.

Однако следует признать, что по уровню организации и боевым качествам цинская армия образца 1894 г. значительно превосходила вооруженные силы Китая начала-середины XIX в.

Военный оркестр, 1900 г.

Пехотная колонна на плацу, строевая подготовка, до 1911 г.

Стрелковая цепь на учениях ведет огонь из положения лежа, ок. 1900 г.

Строевая подготовка на плацу, до 1911 г.

Снабжение

Снабжение войск в Китае было поставлено весьма своеобразно - считалось, что все потребности солдата будут удовлетворены, если ему вовремя выдавать положенное жалование в серебре. Теоретически это было верно, но на деле вылилось в массу злоупотреблений и привело к практически полному отсутствию в армии современной службы тыла.

Солдатам-пехотинцам было положено выдавать 3-4 ляна серебра. Выдача жалования производилась раз в 3 месяца, однако на практике случались значительные задержки. В некоторых местах, где современная чеканная монета была не распространена, солдаты получали жалование весовым серебром, которое менялось на литые[5 Традиционные для стран Дальнего Востока круглые монеты с квадратным отверстием, известные в дореволюционной русскоязычной литературе как чох, а в англоязычной - cash, назывались по-китайски цянь и не чеканились, а отливались в форме.] медные монеты по рыночному курсу. Порой потребность местного рынка в серебре была ниже, чем количество единовременно полученного солдатами местного гарнизона серебра, тогда медь резко поднималась в цене и солдаты теряли значительные суммы от своего скудного жалования [26, с. 154].

Некоторая часть необходимых солдату вещей приобреталась им самостоятельно на местах. Другая часть закупалась централизованно, через командира части. Для этого он высылал офицеров на местный рынок, чтобы прицениться к партии товара, а затем, за счет выданных командующим армией сумм, закупал необходимое по сходной цене.

Зачастую снаряжение закупалось генерал-губернатором (цзяньцзюнь) провинции, в которой были расквартированы войска. По примерному подсчету потребностей солдат в обмундировании и амуниции делалась смета, согласно которой заказ размещался на казенных или частных предприятиях (в зависимости от заинтересованности чиновников), после чего товар поступал на склад генерал-губернатора и по требованиям от командиров частей отпускался представителям части, которые должны были обеспечить доставку груза в часть в целости и сохранности. Предметы обмундирования, в том числе и зимнего, выдавались солдатам из расчета на год, патронташ и вещмешок - бессрочно.

В случае если генерал-губернатор имел свои виды на получаемые из центра ассигнования, он выдавал командирам частей определенные суммы по смете, после чего командиры располагали этими деньгами по своему усмотрению, самостоятельно закупая одежду, утварь и продовольствие. При этом удерживалась и часть жалования солдат - как правило, за закупленное продовольствие, обмундирование, снаряжение и фураж с солдат вычитали часть жалования. Тем не менее, провиант был скудным, что служило причиной частых грабежей местного населения со стороны солдат.

Выдача довольствия натурой, как правило, производилась только в тех местах, где местное производство не могло удовлетворить потребности солдат в обмундировании и провианте - это были отдаленные районы Монголии, Тибета, Синьцзяна или Маньчжурии.

По наблюдениям русских офицеров, дополнительного жалования солдаты не получали вообще, за исключением случаев, когда производились какие-либо работы по постройке новых казарм, укреплений или прокладке / ремонту дорог. Но и тогда оплата труда солдат была мизерной, и выдавалась с задержками. Даже направленные в командировку солдаты не получали никаких прибавок к своему жалованию, что делало их жизнь совершенно невыносимой - будучи приспособленными для несения службы в гарнизоне[6 Проживая постоянно в одном и том же гарнизоне, в свободное время солдаты могли вести мелочную торговлю или искать другие источники пропитания, имели устойчивые связи с местным населением и были в полной мере включены в социальные отношения в данном городе и его округе.] в командировке солдаты оказывались в тяжелом положении - население относилось к ним презрительно и стремилось всячески завысить цену на продукты и постой. Однако тут выручала солдатская солидарность - если командированных солдат набиралась достаточное количество, чтобы обобрать торговца или силой навязать свои условия хозяину постоялого двора, то все начинали заискивать перед ними и выполнять их требования.

Гарнизон пограничного городка, южные провинции Китая, ок. 1900 г.

Личный состав пехотного подразделения на плацу, Инкоу 1894-1895 гг.

Пехотное подразделение, 1870-е гг.

Военный оркестр, ок. 1900 г.

К 1882 г. при размере жалования солдата 3 ляна, как правило, 1/3 его оседала в карманах начальства, что делало отношения солдат и офицеров очень и очень напряженными. В среднем, на питание солдат расходовал всего около 2 лян в месяц. Тем не менее, внешне недовольство проявлялось нечасто - нехватку средств солдаты с лихвой компенсировали за счет местного населения и редко когда офицеры принимали сторону гражданских, наказывая солдат за грабежи и поборы. Правительство было озабочено этим фактом, т.к. только что умиротворенная страна могла вновь возмутиться вследствие разгула солдатни, и требовала наказания казнокрадов. Однако, несмотря на отдельные случаи разжалования офицеров[7 Например, в начале 1880-х был разжалован в унтер-офицеры фу дутун города Нингуты Дэ за махинации с солдатским жалованием.], казнокрадство продолжало процветать.

Продовольственное снабжение было поставлено плохо - хотя солдатам полагалось значительное количество мясной пищи (до 300 гр. в день), реально его выдачу могли либо вообще не производить, либо, для погашения недовольства, в некоторых частях выдавали опиум вместо мяса. В.В. Радлов отмечал, что опиекурение в умеренных количествах не приносит вреда здоровью - главное, чтобы при этом человек хорошо питался и имел адекватную двигательную активность. В качестве примера он приводил употреблявших опиум казахов, имевших преимущественно мясо-молочную диету и много времени проводивших в степи, за выпасом своих стад. Напротив, по его наблюдениям, если питание плохое, потребление опиума частое, а двигательная активность случайна, то человек быстро превращался в развалину. Одним из проявлений последствий опиекурения была повышенная пугливость - наркоман, пребывая в трезвом состоянии, опасался всего вокруг. В армии это приводило к беспричинному открытию стрельбы часовыми, нестойкости солдат на поле боя и сильно снижало качество несения службы. Поэтому наиболее прогрессивные офицеры стремились оградить своих солдат от этой привычки, что было достаточно сложным делом - к услугам солдат была масса опиекурилен в городе, а производившийся в Китае в огромных количествах опиум со второй половины XIX в. стал вполне доступен по цене даже очень небогатым людям. От правительства мясо выдавалось только по большим праздникам - на праздник Дуаньу[8 5-й день 5-го летнего месяца.], на праздник осени и на Новый год от казны полагалось выдать 1 барана из расчета на 5 солдат[9 Из расчета выхода мяса с 1 живого барана в 40 кг. каждый солдат, теоретически, получал по 8 кг. баранины. Далее вставал вопрос о ее заготовке впрок и хранении, к чему китайские военные лагеря были приспособлены в очень малой степени.]. Помимо мяса солдаты получали от 600 до 900 грамм муки в день и некоторое количество крупы (просо или рис) в случае его наличия. В походах войскам выдавали значительное количество риса, который перевозили в обозе на арбах или водным транспортом.

В лагерях солдаты размещались либо в традиционных для Китая постройках из плотно утрамбованной земли[10 Традиционная для Китая технология строительства - землю утрамбовывают в опалубке, формируя стены здания. Прочность таких стен очень высока, а затраты на строительство относительно невысоки.], или же расположенных правильными рядами палатках. Палатки имели разный размер и рассчитывались на 7, 10 и 20 человек. Офицеры по правилам могли занимать несколько палаток для размещения своей прислуги и свиты. Земляные казармы разделялись перегородками на комнаты, в каждой их которых размещались 10-12 солдат. Иногда солдат предпочитал питаться в одиночку, но чаще 5-20 человек собирались в артель и совместно вели хозяйство, самостоятельно закупая продукты и готовя себе пищу. Как правило, это были соленые или свежие овощи, каша, лапша, клецки и пампушки. Порой готовили мясо, а с разрешения офицеров - приобретали вино[11 Вином в Китае называли водку, изготавливающуюся из местных злаков (гаолян, рис и т.д.). Виноградное вино было очень мало распространено на большей части территории страны до середины XX века.]. Для приготовления пищи и обогрева помещения отпускались дрова - например, расквартированным в Урге китайским солдатам, проживавшим в юртах, «на каждую юрту отпускается в сутки бревно, около сажени длиной и от шести до семи вершков в диаметре» [3, с. 187]. Все работы по приготовлению пищи, стирке и починке обмундирования и снаряжения солдаты производили самостоятельно. Оружие подлежало починке у оружейников, однако не во всех частях они были. В целом, практически все источники говорят о том, что современное огнестрельное оружие содержалось солдатами в очень плохом состоянии и командирам частей приходилось держать на складах запас нового оружия на случай выступления в поход.

Юань Шикай с личным составом охранного гарнизона в уезде Хэцзэ (荷澤縣巡警局），пров. Шаньдунок. 1900「•

Военный оркестр, ок. 1900 г.

Казармы цинских войск, до 1911 г.

Обмундирование и снаряжение

До 1874 г. солдаты наемных войск не получали обмундирования от казны. Принятие решения о снабжении солдат обмундированием практически совпало по времени с решением о сокращении количества наемных частей, упорядочения порядка прохождения службы и размера денежного довольствия. Возможно, эти процессы был взаимосвязаны между собой.

Согласно свидетельству очевидцев и иконографическим материалам, а также сохранившимся артефактам, цинские войска не имели единообразного обмундирования и зависели в этом отношении от вкусов и пристрастий местных военачальников. В основном это касалось обуви, головного убора и цвета обмундирования. Однако общая основа была традиционна - рубаха, штаны традиционного для Китая покроя, чулки и распашная куртка-безрукавка, называвшаяся по-китайски магуацзы, а по-маньчжурски - курма. За исключением курмы все остальные элементы одежды, по единодушному признанию многочисленных очевидцев, ничем не отличались от одежды китайских крестьян. Многие авторы указывали, что, скинув курму, солдат легко мог раствориться в толпе обывателей. Это зачастую служило поводом для массовой резни, устраиваемой противником в захваченном населенном пункте - многочисленные случаи избиения мирных жителей объяснялись тем, что цинские солдаты, скинув курму и став неотличимыми от обывателей, вели огонь по противнику, и в поисках этих солдат приходилось без разбора уничтожать все мужское население в данном пункте.

Цвет и материал обмундирования был разным - использовались шерстяные и хлопчатобумажные материи красного, синего, оранжевого, белого и, возможно, других цветов. Курма имела кайму из материала, отличного от материала курмы цвета. В центре курмы и на ее спине нашивался матерчатый круг с надписью, содержащей информацию о роде войск и имени командира / места службы. Например, «Ачэн ляньцзюнь» (крепость Ачэн, войска ляньцзюнь), «Ачэн маюн» (крепость Ачэн, конный наемный солдат) или «Боли цзянцзюнь циньбин» (Телохранитель главнокомандующего в Боли). Наличие надписи на курме являлось отличительным признаком солдат ляньцзюнь и наемных войск. Считается, что у солдат Восьмизнаменных войск, носивших одежду аналогичного покроя, такой надписи не было, хотя на некоторых картинах 1880-1890-х гг., заказанных императором Гуансюем (1874-1908) для увековечения подвигов цинского оружия в войнах с тайпинами и мусульманскими повстанцами, знаменные солдаты имеют аналогичные круги на курме.

Теоретически, курму следовало носить с поясом, но, по старой маньчжурской традиции, большая часть солдат носила пояс под курмой, выпуская ремни поясной портупеи через боковые разрезы курмы. Для пехоты курма, как правило, была синей с красной окантовкой, или оранжевой с темно-синей, темно-зеленой или черной, хотя встречались разные варианты[12 Все же наиболее частым вариантом расцветки, как следует из доступных материалов, была синяя курма с красной окантовкой.]. Примечательно, что, ради экономии формально выдававшегося на год обмундирования, солдаты вне строя выворачивали курму наизнанку, чтобы не подвергать износу внешнюю сторону и подставляли ударам стихий подкладку из синей дабы. На курме унтер-офицеров делались цветные нашивки, указывавшие их чин.

Войска на плацу, ок. 1900 г.

Цинские военные чиновники, ок. 1900 г.

Солдаты пехотного подразделения, 1890-е гг.

Некоторые варианты обмундирования допускали ношение пехотой длинных набедренников, повторяющих по форме старые панцирные набедренники цзяшань маньчжурских латников. В других вариантах у курмы допускалось наличие рукавов. На зиму солдатам выдавали за счет казны длинные стеганные на вате халаты или короткие толстые ватные куртки. Пехота получала преимущественно куртки. Вне строя солдаты носили дабовые штаны и куртки.

Обувь была разной - летом солдаты предпочитали вне строя ходить босиком, а в строю - надевать легкие матерчатые туфли бусе на стеганой подошве в сочетании с чулками и онучами. Другие носили традиционные матерчатые сапоги, также на толстой стеганой подошве. Головка и голенище делалось из войлока или хлопчатобумажных тканей, проходящий по ним осевой шов и края голенища окантовывались светлой тканью для достижения декоративного эффекта. Порой на фото солдат одного и того же подразделения можно увидеть как бусе, так и сапоги.

Большое количество вариантов допускал и головной убор - почти все солдаты летом носили легкий платок, под который убирали свернутую вокруг головы косу. Цвет платка, как правило, был темный - синий или «синий с черными разводами». Однако русские наблюдатели отмечали, что такой головной убор был не очень удобен - как правило, он лишь предохранял от солнечного удара и мошкары. Чтобы защитить глаза, солдаты применяли картонные или бумажные козырьки, подтыкавшиеся под ту часть повязки, со стороны которой светило солнце. Полковник Д.В. Путята[13 Полковник Д.В. Путята (1855-1915) - старший делопроизводитель Военноучетного комитета русского Генштаба, русский военный агент в Китае. Играл большую роль в разведывательной деятельности русского Генштаба в странах Дальнего Востока, был заметной фигурой в русской дальневосточной политике в конце XIX века.], посетивший Маньчжурию весной 1893 г., замечал по этому поводу, что такие козырьки и головные платки очень сильно портят внешний вид солдат. Солдаты, расквартированные в провинции Чжили и Маньчжурии, часто пользовались соломенной шляпой типа канотье. На зиму солдаты делали себе плотный тюрбан из темной материи - теплый и удобный. Офицеры и унтер-офицеры носили либо конические шляпы с красной кистью и цветным шариком, указывающим ранг офицера, либо традиционную чиновничью шапку с полями, также с шариком и кистью. На зиму маньчжурские солдаты и офицеры могли носить меховой треух с кожаным верхом - мапгай.

Другими предметами снаряжения цинского солдата были: патронташ в виде округлой сумки, подвешивавшейся на поясе спереди, вещмешок, непромокаемый плащ, зачастую - кусок клеенки на случай дождя, зонтик, веер, простеганное ватное одеяло, нож с палочками, чашка, фляга (из тыквы, кожаная или из другого материала). Эти вещи либо покупались солдатом самостоятельно, либо выдавались (вещмешок и патронташ) бессрочно за счет казны.

Под личные вещи, инструменты, кухонные принадлежности, войсковое имущество и боеприпасы в каждом батальоне должны были иметься повозки типа большой арбы, рассчитанной на перевозку груза в 40-70 пудов, с высокими колесами без железной шины - их заменяли гвозди с большими квадратными шляпками, которыми обивали колесо таким образом, что вбитые гвозди, соприкасаясь шляпками, как бы образовывали шину. В упряжку входили лошадь и два мула или три мула - если грузы были очень тяжелыми. Реальное количество повозок в батальоне всецело зависело от командира, но в целом, при расчете исходили из того, что на каждые 10-20 человек следует иметь 1 повозку. Возчиков выбирали из солдат самого батальона. При откомандировании к обозу они не должны были иметь оружия и охранялись специальной вооруженной командой.

Слева: полковник Соу с охраной, Гуанси, 1880-е гг.

Обозные телеги, 1890-е гг.

Китайский военачальник со свитой, Гуандун, 1890-е гг.

Цинские военные чиновники, ок. 1900 г.

Организация

Организация цинских войск не отличалась однообразием. В годы Тайпинской войны многие начальники строили войска под себя, исходя из имеющихся средств и поставленных задач. К концу войны потребовалось произвести некоторые действия по унификации численности подразделений. Однако на практике это правило соблюдалось плохо.

В пехотных частях, как правило, насчитывалось около 500 солдат. Такая часть получала название ляньцзы или ин, что примерно соответствовало русскому батальону. Однако капитан Симанский указывает, что реальная численность батальона к 1894 г. могла быть и больше - например, 770, 846 или даже 905 человек[1^4 В 1882 г. полковник Барабаш сообщал, что, по его сведениям, в Маньчжурии существуют батальоны из 1000 солдат, 200 из которых являются нестроевыми чинами.]. Вопрос о соотношении строевых и нестроевых солдат, исполнявших роль обслуги и мастеровых, не выяснен в полной мере до сих пор. Так, например, в войсках Цзо Цзунтана в годы войны в Восточном Туркестане (1875-1877) на каждый пехотный батальон полагалось по 188 человек нестроевых, а по данным полковника Барабаша, в каждой роте из 100 солдат имелось по 20 нестроевых. Майор Кавендиш упоминает, что в 1898 г в пехотном батальоне насчитывалось 300 солдат, 150 кули и 5 офицеров [76, с. 35]. В войсках Не Шичэна и Е Чжичао, отправленных в Корею в июне 1894 г., нестроевые чины не упоминаются вообще. Не упоминаются нестроевые чины и в войсках, переброшенных в августе 1894 г. в Пхёньян - пытаясь компенсировать малочисленность носильщиков, солдаты, по свидетельству Яо Сигуана, ловили корейцев и заставляли их нести свои грузы, а прибыв в Пхёньян, мобилизовали все трудоспособное местное население для строительства укреплений, хотя, как свидетельствуют источники, китайские солдаты всегда быстро и качественно создавали свои лагеря и укрепленные линии собственными силами.

Слева: один из возможных вариантов организационной структуры цинских войск.

Цинский военачальник, 1890-е гг.

Стрелковая подготовка, до 1911 г.

Пехотное подразделение, несущее пограничную службу на границе с Вьетнамом, 1890-е гг.

Пехотный батальон делился на 5 рот (шао). Организация на более низком уровне могла разниться. По одной из версий, каждая рота делилась на 8 отделений (пэн), каждые 2 отделения объединялись во взвод. Значительную часть должностей в батальонах и ротах занимали унтер-офицеры. Как постоянную болезнь китайских новых войск, капитан Симанский отмечает некомплектность личного состава. Об этом косвенно говорит и генерал Не Шичэн в своем дневнике - перечисляя в диспозиции, составленной им для сражения при Сонхване, задействованные в бою войска, он указывает на их общую численность - неполные 2000 пеших и конных солдат с артиллерией [36, с. 9]. Тем не менее, если считать все указанные им подразделения как имеющие полную численность, то его отряд должен был составлять, по самой меньшей мере, 2500 солдат и офицеров.

В войсках ляньцзюнь и Хуайской армии были также предприняты попытки свести солдат в тактические единицы более высокого уровня, нежели батальон - командующему (чжэнь цзунбин) придавали 5 батальонов, получавших в пехоте традиционные для Китая названия - левый, правый, передний, задний и центральный. К началу 1894 г. Хуайские войска Ли Хунчжана были сведены в 13 бригад в среднем по 2700 солдат и офицеров.

Таким образом, на 1894 г. основным высшим соединением являлась бригада из 5 батальонов, но многие командующие имели под своим началом 2-3 и даже более бригад, считавшихся армией, на деле редко превышавших по численности русскую дивизию[15 Русская пехотная дивизия к 1904 г. на Дальнем Востоке состояла из 2 бригад по 2 полка в каждой. Полк мог быть двухбатальонный - 2100 человек, и трехбатальонный - 3100 человек. Соответственно, пехотная дивизия из 4 полков двубатальонного состава насчитывала как минимум 8400 человек, а трехбатальонного состава - 12 400 человек. С учетом дивизионного лазарета и дивизионного обоза, а также придаваемых дивизии во время военных действий казачьего полка и артиллерийской бригады из 6-8 8-орудийных полевых батарей численность русской пехотной дивизии существенно превосходила численность войск, составлявших силы, подчиненные большинству цинских командующих армиями. О численности русской дивизии см. Строков А.А. «История военного искусства», т. 5, с. 40-41.]. Так, новые маньчжурские войска, обученные Мутушанем, состояли из 3 корпусов по 4500 человек в каждом - 8 батальонов пехоты, 2 эскадронов конницы и 20 орудий[16 В русской дивизии насчитывалось от 48 до 64 орудий. Во всех трех корпусах сформированных Мутушанем маньчжурских войск по штатам полагалось иметь 60 орудий. Таким образом, формально насыщенность цинских войск артиллерией была не ниже, чем у русских.]. Однако действий маньчжурских войск в подобном организационном составе в ходе войны 1894- 1895 гг. не было отмечено.

Неравномерность распределения войск между командующими можно легко проследить на примере 35 батальонов, прибывших в Пхёньян в августе 1894 г. Суммарно эти войска насчитывали около 18 тысяч солдат и офицеров. Наибольшим количеством батальонов - 13 - располагал командующий «армией Шэн» Вэй Жугуй, претендовавший на этом основании на звание главнокомандующего. Командующий «армией Фэн» Цзо Баогуй имел 6 батальонов, столько же имел командующий Мукденскими войсками Фэншэнья, у Ма Юйкуня насчитывалось всего 4 батальона Непоколебимой армии. Подошедшие с юга потрепанные в бою с японцами войска Е Чжичао и Не Шичэна насчитывали 6 батальонов Лутайских и Юйгуаньских охранных войск. Таким образом, средняя численность батальона составляла 514 человек, но в частях Вэй Жугуя, Цзо Баогуя и Фэншэнья была весьма значительной доля кавалерии, поэтому можно только отметить значительный разброс в численности личного состава каждого подразделения.

Парад, 1890-е гг.

Штабных структур в европейском понимании слова не существовало - каждый генерал имел свою свиту, состоявшую из некоторого количества чиновников, состоявших в разных званиях и рангах. Так, среди Лутайских охранных войск, переброшенных в Корею летом 1894 г., были генералы (чжэнь цзунбин и тиду), командиры батальонов (ингуань), младшие офицеры (инбянь), начальники групп (баньдай), курсанты Бэйянского военного училища (у сюэшэн), адьютанты (мую), а также чиновники, чьи долджности именовались также, как и гражданские административные должности - начальники округов (чжицы) и уездов (чжисянь). Прибыв на место, они организовали походную войсковую канцелярию (цяньди инъучу), в которой старшим был заместитель командующего (фужун). Из имеющихся в нашем распоряжении документов непонятно, кто за что в этой канцелярии отвечал, поскольку решающее слово оставалось за командующими - генералами Е Чжичао и Не Шичэном - что маскировало деятельность других офицеров. Назначение тех или иных офицеров для выполнения конкретного задания происходило по произволу командующего. По всей видимости, в своих действиях командующий руководствовался личными качествами офицера, поручая ему дело, наиболее соответствующее его способностям.

В начале 1880-х годов обсуждался вопрос о переводе частей на несколько иную систему комплектования - так, в пехотной ляньцзы должно было остаться только по 250 строевых солдат, что более соответствовало роте. Однако эти попытки реорганизовать войска не имели последствий. Рыхлость организационной структуры и малая распространенность высших тактических и административных соединений - бригад и дивизий - отрицательно влияли на боеспособность китайских войск.

Так, в январе-феврале 1895 г., когда наметился очевидный успех японских войск на Гайпинском направлении, генералы группировки, прикрывавшей направление на Мукден, были вынуждены передать для усиления цинских войск на угрожаемом Пекинском направлении в распоряжение главнокомандующего Сун Цина батальон «Жэньцзы» под командованием Цзян Цзыкана[17 Батальон «Жэньцзы» был одной из лучших частей цинских войск, не без успеха сражавшийся с японцами при Сонхване, Пхеньяне, Хуэршане и прочих сражениях. Требование перебросить батальон «Жэньцзы» с Мукденского на Пекинское направление было вызвано стремлением создать в войсках Пекинского направления ядро из частей, не поддавшихся моральному разложению в связи с частыми поражениями.]. При этом в течение длительного времени штабы вели между собой переговоры по телеграфу, спорили относительно важности того или иного стратегического направления и, в конце концов, решили, в общем- то, несложный вопрос о переброске одного батальона в распоряжение главнокомандующего.

Солдат-пехотинец, до 1911 г.

Подразделение цинских войск, 1870-е гг.

Обучение и тактика

Первые попытки обучать солдат на европейский манер были предприняты в октябре 1861 г. русскими военными инструкторами капитаном И.А. Зейфортом (стрелковое дело) и поручиком И.И. Филиппенко (артиллерийской дело) в Кяхте, куда для встречи переданного Россией Китаю транспорта с оружием (2000 штуцеров и 6 пушек) прибыл отряд из 60 цинских солдат при 6 офицерах[18 Цинское правительство несерьезно отнеслось к подбору кадров, прислав в Кяхту преимущественно слабосильных или престарелых солдат и офицеров. Средний возраст в команде был около 50 лет.]. В начале февраля 1862 г. цинские солдаты покинули Кяхту по решению цинского правительства. На испытательных стрельбах в Пекине этот отряд показал хорошие результаты - с расстояния 250 шагов в цель попала 1/3 выпущенных пуль.

7 января 1862 г. принц Гун предложил организовать отряд Шэньцзиин (букв. «Батальон волшебного оружия»), куда сводились лучшие солдаты Восьмизнаменных войск для обучения по европейским уставам. Тогда же в Тяньцзине началось обучение группы из 120 солдат и 6 офицеров Восьмизнаменных войск под руководством английского генерала Стейвли. В отличие от русских инструкторов, англичане основное внимание уделяли строевой подготовке солдат и добились в этом значительных успехов. Вскоре занятия были перенесены в портовый город Дагу. К 1864 г. через обучение в Шэньцзиин прошло около 30 тысяч солдат Восьмизнаменных войск, результаты которого русский посланник А.Е. Влангали оценил так: «Вообще, все построения и движения, равно как и пальба, были произведены удовлетворительно. Артиллерия также маневрировала и стреляла довольно порядочно».

С 1870 г. в войсках, подконтрольных Ли Хунчжану, был введен прусский военный устав. В других частях имелись инструкторы из разных стран - Англии, Франции, Пруссии. Многие местные командиры адаптировали на свой лад европейские уставы к китайским реалиями. Обучение продвигалось хорошо только в приморских городах - своего рода «парадной вывеске Китая». Но и там, как отметил полковник Бодиско, инструктор зачастую «после команды должен был говорить, что следует делать» - для китайских войск голосовые команды оказались новшеством - традиционно приказы войскам передавали флагами, огнями, ракетами, звуками горна, гонга и барабана, выстрелами из сигнальных пушек [3, с. 188]. Например, для ведения залпового огня офицер давал знак красным флагом, а для стрельбы рядами - синим. В результате единый командный язык не был выработан - в частях Шэньцзиин командные слова переводились на маньчжурский, но в войсках ляньцзюнь китайские новобранцы с трудом понимали маньчжурские команды. Соответственно, многие иностранные инструкторы не пытались командовать на местных наречиях - впоследствии в Маньчжурии встречались китайские офицеры и солдаты, маневрировавшие и стрелявшие по командам, отдаваемым на искаженном французском языке, а в Синьцзяне зафиксированы искаженные английские команды «Пайр» (Fire!) и «Куик марч» (Quick March!).

Удивление европейцев вызывали и построения китайских войск - как правило, они строились с учетом низкой скорострельности оружия в 3-5 шеренг Первая шеренга имела длинные пики, вторая шеренга - короткие копья, трезубцы, цепы и алебарды, третья вооружалась тяжелыми фитильными крупнокалиберными ружьями тайцян, четвертая - обычными фитильными ружьями. В пятой шеренге стояли солдаты со значками и знаменами.

Это в некоторой мере напоминало построения цинских солдат периода Цяньлун (1736-1796), когда в первой шеренге вставали воины сдревковым оружием, а в последующих - стрелки из фитильных ружей и луков. По мере развития военного дела в Китае от старых канонов начали отходить, но еще к началу 1880-х годов русские наблюдатели свидетельствовали о многочисленных пикинерах у китайцев, все еще игравших важную роль на полях сражений в Синьцзяне [25, с. 190].

Единообразия в обучении войск не было. Генерал-майор Фриде отмечал, что в каждой провинции вопрос об обучении войск решается местным генерал-губернатором, вследствие чего трудно найти две провинции, где провинциальные войска имели бы одинаковую структуру и обучение.

В целом, все очевидцы сходились в одном - китайцы намного лучше владеют холодным оружием, которое содержат в полном порядке и мастерски фехтуют любым его видом - от парных сабель до длинных пик - чем оружием огнестрельным. Огнестрельное оружие содержалось в потрясающем беспорядке, а обучение стрельбе в цель было поставлено на нужный уровень лишь в некоторых частях. Видимо, тут сказывалась инерция мышления - до 1850-х годов в Китае применялись лишь фитильные ружья, индивидуальная меткость которых была невысока и главный упор делался на отработку залпового огня в составе подразделения. Поэтому при обучении от солдат требовали, в первую очередь, быстрого перезаряжания оружия для поддержания темпа стрельбы, которая велась неприцельно, «в сторону противника». Новое оружие диктовало новые условия обучения, но традиционный консерватизм китайских военных в этом отношении еще долго давал о себе знать - например, в 1887 г. гарнизон в Цзиньчжоу состоял из 4000 солдат, из которых только 1250 имели европейские винтовки и карабины. 240 солдат были отобраны для обучения бою копьями и саблями, а остальные были вооружены фитильными, кремневыми и пистонными ружьями устаревших образцов.

После поражения во франко-китайской войне 1884-1885 гг. прицельная стрельба из ружей стала очень важным условием обучения войск. Солдат регулярно обучали на стрельбищах. Мишенями служили большие чугунные доски, выкрашенные в белый цвете черным яблоком посредине. Для отмечания попаданий после каждого удачного выстрела ударял барабан. Хороших стрелков награждали денежными призами.

Пехотная часть на плацу, ок. 1900 г.

Некоторые командиры уделяли основное внимание именно обучению стрельбе из современных винтовок, а не общей подготовке. Цзэн Пу писал, что в преддверии японо-китайской войны появилась мода на составление инструкций по стрельбе из пушек и ружей, а военные стали похваляться своим искусством стрельбы. Выведенный им в романе «Цветы в море зла» под именем Хэ Тайчжэня командующий Сянской армией У Дачэн хвастался, что его отборный батальон «тигров» великолепно стрелял из современных винтовок Маузера на расстояние в 500 шагов: «Я уже истратил двадцать тысяч юаней на одни призы, ибо по нашим правилам каждый, кто уложит за пятьсот шагов все пять пуль в красный кружок мишени, получает восемь лян. В последнее время я выплачиваю по тысяче и более юаней в день, некоторые бойцы получили уже по двадцать-тридцать лян, таким образом, количество отличных стрелков у нас все время возрастает» [63, с. 372]. Однако, в целом, стрелковая подготовка китайских войск оставалась на очень низком уровне.

Описания полковников Барабаша и Галкина, наблюдавших за обучением китайских войск в Монголии, Маньчжурии и Синьцзяне, дают в целом следующую картину применяемой цинскими войсками тактики - войска выстраивались в линию, имея артиллерию в разрывах между частями. По команде войска начинали медленно продвигаться вперед или назад, ведя стрельбу из всего наличного огнестрельного оружия и стараясь не разорвать строй. Пикинеры при отступлении прикрывали отход войск, выбегая вперед и нанося колющие удары пиками с криком: «Га!». В некоторых местах еще сохранялись отряды воинов, вооруженных круглыми плетеными щитами и саблями, но реальной боевой ценности в условиях распространения современного огнестрельного оружия они уже не представляли.

В случае если приходилось противостоять превосходящим по численности войскам противника, предписывалось строиться в каре (сыфан чжэнь). Ощетинившись пиками, каре вело залповую стрельбу для отражения конницы противника. При этом все перестроения, по свидетельству очевидцев, происходили внешне хаотично, хотя и очень быстро. Полковник Барабаш утверждал, что точность исполнения строевых команд очень высока, хотя внешне перестраивающаяся китайская часть была сильно похожа на встревоженный муравейник [3, с. 190].

В полевом бою предпочтение отдавалось лобовой атаке широким фронтом и фланговому обходу. В обороне китайские солдаты чувствовали себя увереннее, однако даже самые сильные позиции, как правило, оставлялись ими при обозначившейся угрозе охвата с флангов и отсечения пути отступления. Обороняясь, китайцы создавали густую сеть земляных укреплений, которые, однако, зачастую не были применены к местности с учетом возможностей современной артиллерии - так, распространенной ошибкой китайской пехоты было размещение своих оборонительных позиций в местах, простреливаемых с командующих высот. Штыковая атака и рукопашный бой по инициативе китайских солдат завязывался редко - чаще подобные случаи были ответом на успешную атаку противника и велись, как правило, в черте города / в пределах укреплений.

Полковник Галкин отмечал, что большая часть практикуемых цинскими частями построений и маневров непригодна для современной войны и очень слабым местом китайской армии является практически полное отсутствие отработки взаимодействия между подразделениями и родами войск. Война подтвердила эти наблюдения - так, в сражении при Гайпине 10.01.1895 правый фланг генерала Сюй Бандао не поддержал подвергшийся атаке центр генерала Чжан Гаоюаня, а левый фланг генерала Ян Шоушаня самовольно перешел в контратаку. В результате цинские войска были разбиты по частям, понесли большие потери и оставили город. В целом, события 1894-1895 гг. показали слабые навыки китайской пехоты в полевом бою, особенно в наступлении.

Солдаты гарнизона Тунчжоу, пров. Чжили, ок. 1900 г.

Тактико-технические данные винтовки Маузера обр. 1871/1884 г.:

Калибр:

11 мм.

Длина общая:

1292 мм.

Длина ствола:

852 мм.

Вес:

4,54 кг.

Дальность стрельбы:

300-1600 м.

Тактико-технические данные карабина Маузера обр. 1871/1884 г.

Калибр:

11 мм.

Длина общая:

953 мм.

Длина ствола:

648 мм.

Вес:

3,2 кг.

Дальность стрельбы:

200-1100 м.

Вооружение

Вооружение пехоты отличалось небывалой для Европы пестротой - например, армии Ли Хунчжана к 1883 г. имелись винтовки и карабины Энфильда, Снайдерса, Шарпа, Ремингтона, Шаспо, Альбини, Винчестера, Пибоди, Мартини и Маузера. Немалую роль в создании этого оружейного паноптикума сыграли Тайпинская война, когда Китай массово скупал стрелковое оружие со всего света, и Илийский кризис 1881-1882 гг., когда, готовясь к войне с Россией, Китай вновь прибег к закупке самого разнообразного оружия у всех возможных контрагентов. Только в 1880 г. было принято решение оставить в качестве основного оружия винтовку Маузера обр. 1871 г. Но и после этого в войсках имелось много оружия разных калибров и систем, что существенно затрудняло боепитание. Только в ходе операции по захвату Люйшунькоу японцы собрали на поле боя винтовки 7 различных систем[19 Как правило, этот факт приводят в качестве доказательства отсутствия в цинской армии единообразного вооружения в частях. Однако следует сделать оговорку - по некоторым данным, большую часть защитников Люйшунькоу составляли мобилизованные рабочие казенных предприятий и спешно набранные добровольцы, заменившие гарнизон, выведенный из города в начале сентября 1894 г. и переброшенный в устье Ялу 17.09.1894. Для вооружения этих эрзац- формирований вполне могли быть розданы все наличные запасы стрелкового оружия, хранящегося в арсеналах базы.]. Частей, вооруженных однообразно, было мало. В записках очевидцев сообщалось, что максимум, чего можно было добиться - это вооружить каждое отделение винтовками какой-либо одной системы. Насколько плохо дело обстояло в реальности сказать трудно - документы, как правило, упоминают лишь винтовки вообще (лайфули цян), а фотографии редко изображают значительные массы солдат с таким разрешением, что можно определить тип винтовки у каждого бойца.

К началу войны 1894 г. в войсках помимо однозарядной винтовки Маузера обр. 1871 г. калибром 11 мм. появилась и более совершенная магазинная винтовка Маузера обр. 1871/1884 г. с трубчатым магазином системы Кропачека на 8 патронов и штык-ножом.

Личное вооружение офицеров составляли револьверы различных систем (Ремингтона, Смит-энд-Вессона и др.) и клинковое оружие - как правило, сабли типа люедао с латунным прибором в стиле юаньши. Деревянные ножны обтягивались кожей ската и красились в различные цвета, рукоять обматывалась шелковым, конопляным или хлопчатобумажным шнуром, оружие подвешивалось на поясную портупею традиционным для империи Цин способом - на поясной крюк. Однако встречались порой и сабли европейского типа.

Солдаты, как правило, не имели сабель, хотя на фото трофеев, захваченных японскими войсками после битвы при Пхёньяне, можно различить ряд образцов, которые не могли принадлежать кавалеристам - они имеют длинную двуручную рукоять с кольцеобразным навершием. До 1920-х годов такие сабли на вооружении кавалерии не зафиксированы ни иконографически, ни в письменных источниках. Скорее всего, это оружие принадлежало новобранцам, пришедшим на вербовочные пункты в июле 1894 г. со своим холодным оружием и имевшим его в бою в качестве оружия самообороны. Предположительно, имевшие сабли стрелки переносили их в ножнах за спиной, как можно увидеть на фотографиях пехоты войск милитаристов и Гоминьдана в 1920-1930-е годы.

Пулеметы в те годы еще не вышли из стадии эксперимента, поэтому автоматическое оружие сухопутных войск относилось к артиллерии.

Кроме этого, современного вооружения, у пехоты порой встречались пики, алебарды и трезубцы, но к началу войны цзяу такая архаика стала, по преимуществу, уделом частей почетного караула. Тем не менее, японская пропаганда умело использовала «варварский» вид этого оружия в своих целях - например, на картине «Наши войска берут вражеские укрепления в битве при Пхеньяне» китайские солдаты изображены с нелепыми в данном контексте трезубцами и саблями в руках, а один из них даже закрывает в испуге лицо плетеным щитом тэнпай, превращая его в страшную маску. Но ориентироваться на японские агитационные лубки 1894-1895 гг. для составления представления о внешнем виде и вооружении китайских войск не стоит - так, на упомянутой выше картине подобные средневековые предметы вооружения находятся в руках солдат батальона армии «Жэньцзы», бывшей одним из самых современных и хорошо вооруженных частей, подчинявшихся Ли Хунчжану, а достаточно современные маньчжурские войска под командованием Икэтанъа на картине «Маньчжурские всадники наблюдают за нашим лагерем в Цаохэкоу» изображены в фантастических одеяниях, не имеющих ничего общего с одеждой маньчжуров и китайцев, с алебардами, щитами, невообразимой формы саблями, с боевой раскраской на лице и в шляпах, напоминающих традиционный японский шлем дзингаса. В этом отношении японская иконография войны цзяу представляет собой, скорее, дезинформацию, нежели ценный источник по внешнему виду войск противника. Причиной этого явления была практика создания пропагандистских картин по устоявшимся со времен Опиумных войн и войны в Судане канонам изображения победоносных сражений на страницах прессы художниками, реально на войне не бывавшими.

Помимо ручного стрелкового и, возможно, клинкового оружия, китайские солдаты имели легкий шанцевый инструмент. Основную часть инструмента для строительства укреплений и оборудования позиций перевозили на арбах в обозе. Неуставное оружие для самообороны - железные палицы, кистени, ножи и т.д. - приобретались солдатами самостоятельно, официально в строю не использовались и регламентации не подлежали.

Причины поражения Китая

Несмотря на кажущееся превосходство своих сил (в первую очередь - численное), Китай не мог победить в этой войне - переживая период скрытой феодальной раздробленности, он не мог ни полностью мобилизовать свои ресурсы, ни выдвинуть объединяющую нацию идею, позволявшую вести войну до победного конца.

Более того, в войне приняла участие лишь незначительная часть сил Китая - Хуайская армия, бывшая личным войском Ли Хунчжана (около 35 тысяч человек), гарнизоны крепостей в Чжили, новые войска в Маньчжурии (около 15 тысяч человек), Бэйянский флот (около 5 тысяч человек), часть Сянской армии (около 20-30 тысяч человек), местные ополчения и партизаны в районах, затронутых боевыми действиями. Население провинций Китая, принявших участие в войне, составляло около 70 миллионов человек против примерно 44 миллионов человек населения Японии, однако отсутствие развитой транспортной системы не позволяло использовать демографический потенциал страны для постоянного пополнения армии. Не было и налаженной системы подготовки резерва - фактически, после начала военных действий вербуемые из неимущих слоев населения новобранцы получали лишь минимальную подготовку перед отправкой на фронт. Дошло до того, что всерьез обсуждались планы использовать в военных действиях военнослужащих Восьмизнаменной армии, вооруженных луками и фитильными ружьями! Большие нарекания вызывала и подготовка комсостава - почти все высшие военачальники цинских войск не имели современного военного образования и выдвинулись на руководящие посты в ходе подавления крестьянских мятежей. Их опыт и квалификация были явно недостаточными, чтобы сражаться с современной армией, имеющей отличное вооружение и действующей согласно положениям европейской военной науки.

Малое влияние на ход войны оказало и партизанское движение - оно либо насаждалось сверху (например, по настоянию чиновников 3000 охотников из Маньчжурии были организованы в отряды и переброшены к театру военных действий, где оказали некоторую помощь цинским войскам), либо в нем принимали участие криминальные элементы, пытавшиеся таким образом выслужиться перед властями и легализовать свои вооруженные формирования (например, Хань Дэцзюй, направивший отряд своих хунхузов на помощь армии).

Не выдержала испытания войной и китайская промышленность - длина железных дорог в стране составляла всего 364 км., что серьезно затрудняла переброску подкреплений и военных грузов, а на верфях и арсеналах работало лишь около 10 тысяч рабочих. Док, пригодный для ремонта больших кораблей, был всего один - в Люйшунькоу. С его потерей Бэйянский флот лишился единственной ремонтной базы и вскоре стал небоеспособен[20 14.11.1894 броненосец «Чжэньюань» наскочил на скалы при входе на внутренний рейд Вэйхайвэя. Было принято решение идти на ремонт в Люйшунькоу, однако 21.11.1894 японцы заняли эту крепость, лишив китайцев единственной возможности отремонтировать один из основных боевых кораблей своего флота. После этой аварии Бэйянский флот мог только отстаиваться на внутреннем рейде, пассивно обороняясь от атак японского флота.].

Огромный вред Китаю наносили и такие факторы, как устаревший принцип комплектования войск, отсутствие современной структуры вооруженных сил, их разнородность, малое распространение тактических единиц выше батальона и неопределенность ситуации с взаимным подчинением разных «командующих» - многие влиятельные генералы зачастую не воспринимали назначаемого сверху главнокомандующего, саботировали его приказы и распоряжения, перепирались друг с другом, не спеша выполнять приказы, в критические моменты могли отвести свои войска с фронта или же вести длительные переговоры по телеграфу, выторговывая для себя выгодные условия и требуя усиления для своих войск.

Эта рыхлая и неповоротливая масса, несмотря на мужество отдельных частей и военный талант некоторых полководцев, изначально не могла эффективно противостоять современной японской армии, организованной по германскому образцу, подчиняющейся единому командованию и располагавшую значительным обученным резервом, опирающейся на достаточно мощную промышленность.

Поражение империи Цин в войне со стремительно набиравшей силу Японией, с одной стороны, показало гнилость правящего в Китае режима, а с другой стороны, открыло более свободный путь к развитию капитализма в Китае. Парадоксально, но, несмотря на огромное национальное унижение, поражение 1895 г. оказалось более соответствующим национальным интересам Китая, устраняя многочисленные феодальные препоны на пути развития современной промышленности и создания современных вооруженных сил.

Литература и источники

■ Аюшин Н.Б. Огнестрельное оружие из коллекции Дальневосточного Университета /Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай (материалы международной научной конференции) - Владивосток, 1998-с. 277-294.

■ Аюшин Н.Б., Багрин Е.А. Огнестрельное оружие Дальнего Востока XIX в. - Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Владивосток, 2010. - выл. 1.-е. 200-221.

■ Барабаш Я.Ф. Монгольские и китайские войска в Урге / Военный сборник. - № 7-1872, с. 171-192.

■ Бичурин Н.Я. Статистическое описание Китайской империи. - М, 2002.

■ Бичурин Н.Я. Китай в гражданском и нравственном состоянии. - М, 2002.

■ Бобров Я.А., Пастухов А.М. Ойратская артиллерия XVII-XVIII веков: вопросы происхождения, конструкции и боевого применения / Вооружение и военное дело кочевников Сибири и Центральной Азии. - Новосибирск, 2007. - с. 170-247.

■ Бутаков А.М. Вооруженные силы Китая и Японии / Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии, выл. 3. - СПб, 1883.

■ Бушмакин В.А., Пастухов А.М. Становление Японского Императорского флота / Морская компания, №8, 2010. - с. 28-35.

■ Ванин Ю.В. Политика Китая в отношении Кореи / Китай и соседи в Новое и Новейшее время. - М, Наука, 1982. - с. 368-395.

■ Вебель Поездка в Корею летом 1889 г. / Сборник материалов по Азии, выл. 41, СПб, 1890.

■ Вильсон X. Броненосцы в бою. - М, 2003.

■ Война между Китаем и Япониею в 1894-1895 гг. Перевод с французскаго. - Новгород, 1896.

■ Восстание ихэтуаней. Документы и материалы. М, 1968.

■ Гайпинсянь чжи (Описание уезда Гайпин) / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 1, с. 315-317. - Шанхай, 1956.

■ Грей Дж. Г. История Древнего Китая. - М, 2006.

■ Дацышен В.Г. Армия и военные реформы в Маньчжурии во второй половине XIX - начале XX вв. / Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Владивосток, 2010. - выл. 1.-е. 113-130.

■ Жифан цзицзай ды Чжун-Жи чжаньши. Сюаньи (История японо-китайской войны по японским материалам. Избранные материалы) / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 1, с. 218-289. - Шанхай, 1956.

■ Забровская Л.В. Политика Цинской империи в Корее 1876-1910 гг. - М, 1987.

■ Ершов Д.В. Хунхузы: необъявленная война. Этнический бандитизм на Дальнем Востоке. - М, 2010.

■ Ефимов Г.В. Очерки по новой и новейшей истории Китая. - М, 1949.

■ История военного искусства, т. 5 - СПб, 1994.

■ Калюжная Н.М. Восстание ихэтуаней 1898-1901. - М, 1978.

■ Киселев Д.В. Первые броненосные корабли китайской постройки / Морская Кампания, Москва, 2010- №3 - с. 6-11.

■ Киселев Д.В. «Чаоюн» и «Янвэй» - от канонерок к крейсерам / Морская Кампания, Москва, 2010 - №6 - с. 2-19

■ Кляшторный С.Г., Колесников А.А. Восточный Туркестан глазами русских путешественников. -Алма-Ата, 1988.

■ Кузнецов В.С. Экономическая политика цинского правительства в Синьцзяне. - М, 1973.

■ Ларин В.Л. Повстанческая борьба народов юго-западного Китая в 50-70-х годах XIX века.-М, 1986.

■ Ли Ги Бэк История Кореи: новая трактовка. - М, 2000, перевод с корейского под редакцией С.О. Курбанова.

■ Лубенцов А.Г. Хамкенская и Пхиенанская провинции Кореи. - Хабаровск, 1898.

■ Майер А.А., Тагеев Б.Л. Полуденные экспедиции. - М, 1998.

■ Малов А.А., Патянин С.В. Корабли Японского флота / Морская компания, №8, 2010.-с. 50-64.

■ Морской сборник, СПб, №9-11, 1894

■ Непомнин О.Е. История Китая. Эпоха Цин. - М, 2005.

■ Непомнин О.Е. Экономическая история Китая 1864-1894 гг. - М, 1974.

■ Не Шичэн Дунчжэн жицзи (Дневник Восточного похода) / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 6, с. 1-19. - Шанхай, 1956.

■ Не Шичэн Дунъю цзичэн (Записки о путешествии на Восток) / Не Шичэн Дунъю Цзичэн. Го Пэйлинь Жичжидан бицзи. - Пекин, Чжунхуа шуцзюй, 2007.

■ Нозиков Н.Н. Японо-китайская война 1894-1895. - М, 1939.

■ Очерки по истории освободительной борьбы корейского народа. - М, 1953, перевод с корейского М.Н. Пака, Н.С. Кима, Ю.Н. Мазура под редакцией В.В. Лезина

■ Пак Б.Б. Российская дипломатия и Корея. Книга вторая 1887-1897. - М, 2004.

■ Пак БД. Россия и Корея. - М, 2004.

■ Пастухов А.М. Артиллерия «новых войск» империи Цин во второй половине 1880-х - первой половине 1890-х годов / Война и оружие. Новые исследования и материалы. II международная научно-практическая конференция 18-20 мая 2011 года, т. 2, СПб, с. 176-200.

■ Пастухов А.М. Бэйянский флот - от истоков до гибели / Морская компания, №8, 2010.-е. 19-27.

■ Пастухов А.М. Китайская фортификация периода Цин (1636-1912) / Вопросы истории фортификации. - М, 2010. - №1 - с. 4-35.

■ Пастухов А.М. Китайское холодное оружие XIX в. из собрания ПГОМ имени В.К. Арсеньева. / Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Владивосток, 2010. - выл. 1.-е. 279-288.

■ Пастухов А.М. Клинок, карающий несправедливость. - Antiq.lnfo, СПб, 2008 - выл. 66/67 - с. 64-79.

■ Пастухов А.М. Обрушим мечи на головы демонов! - Antiq.lnfo, СПб, 2008 - выл. 64-е. 70-91.

■ Пастухов А.М. Под знаменем дракона... Бэйянский флот в японо-китайской войне 1894-1895 гг. / Морская компания, №8, 2010. -с. 2-18.

■ Пастухов А.М., Патянин С.В. Бронепалубные крейсера типа «Чжиюань» / Морская компания, №3, 2010. - с. 12-22.

■ Пастухов А.М., Патянин С.В. Корабли Бэйянского флота / Морская компания, №8, 2010. - с. 36-49.

■ Покотилов Д.Д. Корея и японо-китайское столкновение. - СПб, 1895.

■ Попов И. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. - М, 2004.

■ Скачков К.А. Пекин в дни Тайпинского восстания. - М, 1958.

■ Симанский П. Японско-китайская война 1894-1895. Перевод с немецкого. - СПб, 1896.

■ Тихвинский С.Л. Движение за реформы в Китае и Кан Ю-вэй. - М, 1959.

■ Тягай Г.Д. «Народное движение в Корее во второй половине XIX века», М, Издательство Восточной Литературы, 1958.

■ Фан Боцянь Фан-гуаньдай чжу Чао жицзи цзинь тяо чэньфан Во шии (Дневник капитана Фан Боцяня во время пребывания в Корее и предложения по обороне от Японии). - / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 6, с. 91-95. - Шанхай, 1956.

■ Фань Вэньлань Новая история Китая. - М, 1955.

■ Халха Джирум. Памятник монгольского феодального права XVIII в. - М, 1965.

■ Ходжаев А. Цинская империя, Джунгария и Восточный Туркестан. - М, 1979.

■ Хохлов А.Н. Англо-франко-китайская война (1856-1860 гг.) и вопрос о помощи России Китаю / Документы опровергают. Против фальсификации истории русско- китайских отношений. - М, 1982, с. 284-340.

■ Хохлов А.Н. Попытки укрепления маньчжурских войск в Китае во второй половине XIX - начале XX в. / Вопросы истории и историографии Китая. - М, 1968. - с. 203-242.

■ Цай Эркан и др. Чжун-Дун чжаньцзи бэньмо. Сюаньлу (Записки о войне Китая и Японии от начала до конца, избранные материалы) / / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 1, с. 166-217. - Шанхай, 1956.

■ Цзэн Пу Цветы в море зла. - М, 1990.

■ Цин Гуансюй чао Чжун-Жи цзяошэ шиляо (Исторические материалы о японокитайских отношениях в правление цинского Гуансюя). - / Чжун-Жи чжаншжэнь (Японо-китайская война), т. 2, с. 543-646. - Шанхай, 1956.

■ Цин Гуансюй чао Чжун-Жи цзяошэ шиляо (Исторические материалы о японокитайских отношениях в правление цинского Гуансюя). - / Чжун-Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 3. - Шанхай, 1956.

■ Чжао Эрсюнь Цин ши гао (Черновой свод истории империи Цин). - Пекин, 1927.

■ Чжунго дии лиши данъаньгуань гуаньцан данъань гайшу (Краткий обзор архивных материалов, хранящихся в Первом Китайском историческом архиве), Пекин, 1985.

■ Штенцель Альфред История войн на море, т. 2. - М, 2002.

■ Янчевецкий Д.Г. 1900. Русские штурмуют Пекин. - М, 2008.

■ Ян Фань Чжунго цзюньфа ды цзуйхоу цзецзюй (Конец китайского милитаризма). -Пекин, 2010.

■ Яо Сигуан Дунфан бинши цзилюэ (Краткие записки о войне на Востоке) / Чжун- Жи чжаньчжэнь (Японо-китайская война), т. 1, с. 1-108. - Шанхай, 1956.

■ Сайт по истории Бэйянского флота www.beiyang.org

■ Сайт по истории японо-китайской войны 1894-1895 www.sinojapanesewar.com

■ Сайт музея ВМФ Тайваня http://60.250.180.26

■ Allan J. Under the Dragon Flag. My Experiences in the Chino-Japanese War, New York, Frederick A. Stokes Company Publishers, 1898.

■ von Essen Michael Freedholm Eight Banners and Green Flag. The Army of the Manchu Empire and Qlng China, 1600-1850, The Pike and Shot Society, Oxford, 2009.

■ Chu Samuel C. The Sino-Japanese war of 1894: a preliminary assessment from USA / Jindaishi yanjiusuo jikan - vol. 14-1985, pp.349-370

■ Inouye Jukichi A concise history of the war between Japan and China, Osaka-Tokyo, 1895.

■ New York Times, June, 1894 -Apr. 1895.

■ Smith Richard J. Reflection on the comparative study of modernization in China and Japan: military aspects / Journal of Royal Asiatic Society, Hong Kong Branch - vol. 16-1976, pp. 12-24.

■ Smith Richard J. The reform of military education in late Ch'ing China, 1842-1895 / Journal of Royal Asiatic Society, Hong Kong Branch - vol. 18 - 1978, pp. 15-40.

■ Vladimir The China-Japan War. - NYC, 1896.

■ Volpicelli Zenone The China-Japan War. - Michigan, 1896.

«Осада города Пинъюй» (1862 г.). Цинские войска старого и нового типов штурмуют крепость мятежников-няньцзюней Пинъюй

Дмитрий АДАМЕНКО

«Янтарная легенда» в «железной коробке»

«Первый средний танк в мире» Гунтера Бурштына

Во внутреннем дворе венского Арсенала перед входом в Военно-исторический музей посетителей встречает танк, напоминающий своими габаритами и конструкцией средний танк периода Второй мировой войны. В экспозиции музея легко найти его модель, размещенную на пересеченной местности и преодолевающего ров. Из пояснительной таблички выясниться, что это — проект 1911 г., предложенный оберлейтенантом инженерных войск Гунтером Бурштыном, первый австро-венгерский танк, так и не воплощенный в жизнь. Интернет расскажет намного больше: танк был построен и испытан, но не пошел в серию, это был первый германский танк, это был первый средний танк в мире, его компоновка и конструкция определили мировое танкостроением на весь XX век... Но чем же он был на самом деле ?

Гунтер Адольф Бурштын (Gunther Adolf Burstyn) родился 6 июля 1879 г. в штирийском городке Бад Аусзее (Bad Aussee) в семье комиссара железных дорог (Bahn-Commissars) инженера Адольфа Бурштына (Adolf Burstyn) и его жены Юлианы, урожденной Хоффман (Juliane Hoffmann), работавшей журналистом. Адольф Бурштын (1843-1917) был евреем, выкрестившимся в католицизм и происходил из Львова (его фамилия переводится с украинского как «янтарь»), Гунтер был крещен Гюнтером (Gunther), но потом из его имени почему-то исчез умляут. Он был одним из трех сыновей в семье. Один его брат Вернер (Werner Burstyn) дослужился до чина «советника министра» (Ministerialrat), а второй Вальтер (Walther Burstyn) стал профессором электротехники (Professor fur Elektrotechnik). В 1895 г. Гунтер оставил гимназию в Вене и поступил в кадетскую школу инженерных войск (к. и. к. Pionier-Kadettenschule) в Хайнбурге (Hainburg) недалеко от Вены. В 1899 г. он закончил ее и был выпущен кадетом (Kadett) в императорский и королевский Железнодорожный и Телеграфный полк (к. и. к. Eisenbahn-und-Telegraphenregiment). 1 мая 1906 г. он был произведен в лейтенанты инженерного штаба (аналог офицеров генерального штаба, но в инженерных и технических войсках) и переведен в инженерную дирекцию пограничного крепостного округа в Триент (Trient, теперь Тренто в Италии). В 1910 г. Гунтер женился на Габриеле Вагнер (Gabriele Wagner) и одновременно перешел в протестантизм. В браке они имели двух детей.

Гунтер Бурштын (слева в гражданском) на вручении премии, 1941 г.

В конце XIX — начале XX века не так много изобретателей обращалось к идее гусеничной бронированной машины. Все ожидали войны исключительно быстрой и маневренной, считалось, что все потребности поддержки пехоты в обороне и наступлении с лихвой покроет кавалерия, и даже на колесные броневики, передвигающиеся по дорогам и слабо пересеченной местности, достойного внимания не обращали. Да и скорости современных гусеничных тракторов не могли порадовать военных. Максимальная роль, которая отводилась им в армии, это быть тягачами. Русско-японская война 1904-1905 гг. стала тем вооруженным конфликтом, в котором впервые в новейшей истории противостоящие стороны залезли в окопы. Он еще не стал позиционной войной в том понимании, которое принесла Первая мировая война. Но пытливые умы разглядели в нем прецедент использования на поле боя самодвижущегося артиллерийского орудия, в котором экипаж и расчет были бы защищены броней от огня противника. Причем изобретатели считали, что на поле боя должно было появится тяжелое орудие, способное не только сломить сопротивление пехоты, но и разрушить полевые укрепление противника. Никакое колесное шасси не могло выдержать его вес и вес собственного бронирования (пожалуй, только русским удалось разработать пушечный броневик «Гарфорд-Путилов», но он был вооружен короткоствольной переделкой 3-дюймовой горной пушки образца 1909 г.). Поэтому неудивительно, что большинство конструкторов считало: бронированное самоходное орудие сможет передвигаться по пересеченной местности только на гусеничном ходу. Еще в 1892 г. американский изобретатель Бенджамин Хольт (Benjamin Leroy Holt) разработал и запустил в серию на своем предприятии «Holt Manufacturing Company» трактор с гусеничным движителем, предназначенный для использования в сельском хозяйстве на мягких грунтах. В 1909 г. Хольт изменил название фирмы на «Holt Caterpillar Company» и с 1911 г. оно стало также торговой маркой. Компания «Caterpillar Inc.» существует до сих пор.

Оберлейтенант Железнодорожного и Телеграфного полка Гунтер Бурштын (около 1906г.)

Сохранившийся экземпляр сельскохозяйственного трактора «Хольт 75» (75 л.с.). Наряду с моделью «Хольт 120» (120 л.с.) этот трактор широко использовался в армиях стран-участниц Первой мировой войны как тягач

В октябре 1911 г. Гунтер Бурштын попытался представить Военно-техническому комитету (k.u.k. Technische Militarkomitee (ТМК)) Военного министерства обшей армии (к. и. к. Kriegsministerium) свой проект танка «Motorgeschutz». Его основой стал гусеничный движитель Хольта и на рисунке присутствовало какое-то условное артиллерийское орудие. Главным же в разработке Бурштына были выдвижные салазки с колесиками, которые по мнению изобретателя должны были помогать «танку» преодолевать окопы и глубокие рвы. Никаких больше подробностей затея не содержала, до проекта танка ей было не просто далеко, а практически недосягаемо. Именно поэтому предложение оберлейтенанта инженерных войск не вызвало хоть какого-нибудь проявления энтузиазма — от изобретателя потребовали предоставить чертежи, убийственную оценку проекту дал заведующий отделом развития автомобильного транспорта (Leiter des Automobilwesens) Роберт Вольф (Robert Wolf). Чтобы отделаться от очередного прожектера, ТМК предложил новатору найти партнера среди коммерческих фирм и построить опытный образец. Гунтер Бурштын абсолютно не имел никаких связей с промышленными воротилами Австрийской империи или Венгерского королевства и поэтому с радостью откликнулся на предложение представить проект прусскому военному министерству. Но и то дало отрицательный ответ, даже не смотря на положительную оценку, опубликованную в одном из германских военных обозрений. Запатентовать в Австрийской империи некую конструкцию, напоминающую современный танк, Бурштыну сначала не удалось, так как он нарушал патент Бенджамина Хольта. Вторая попытка была сделана в Германии — из проекта исчезли гусеницы и теперь были представлены некие подпружиненные две пары колес плюс одно одиночное. Вся остальная «начинка» «танка» практически отсутствовала, за исключением невнятных сидений для экипажа и оставшееся весьма условным изображение пушки. Судя по рисунку, никакая речь о подвижной орудийной башне не шла. Все внимание было обращено на салазки, который могли подниматься и опускаться и, к сожалению, при преодолении машиной рва (шириной до 3 м) скорее всего просто бы подломились, не выдержав ее вес... Однако 28 февраля 1912 г. он получил германский патент No. ZI. 252 815 (D.R.P.), а потом и 25 апреля — австрийский No. 53 248. Более никогда конструктор не поднимал вопроса о строительстве своего танка, так и оставив его только на бумаге.

Рисунок из германского патента Гунтера Бурштына

Модель «танка» Гунтера Бурштына (Военно-исторический музей, Вена, Австрия)

«Подробности» о проекте Гунтера Бурштына из работы Вальтера Альбрехта

После Первой мировой войны Гунтер Бурштын остался на военной службе и до 1933 г. в звании майора работал в венском Военно-историческом музее. Он занимался исследованием различных новаторских разработок в военном деле. Пенсия после отставки была столько значительной, что позволила ему полностью оплатить обучение сына.

Так как же тогда этот прожект превратился в «первый австрийский», «первый германский» или «первый средний» танк? Гунтер Бурштын должен был быть благодарным австрийскому исследователю танкостроения Фрицу Хейгелю (Fritz Heigel), который в конце 20-х гг. выпустил несколько справочников, посвященных развитию национальных программ развития бронетанкового вооружения стран мира. Именно там, основываясь на германском патенте, был сделан вывод об изобретении первого германского танка. Именно там автором была прорисована схема преодоления «танком» препятствий на пересеченной местности. Так родилась легенда «танка Бурштына», «янтарная легенда» в «железной коробке»...

Впоследствии «легенда о первом германском танке» очень помогла изобретателю и его родственникам — когда в 1933 г. к власти в Германии пришли нацисты, начались гонения на евреев, а в 1938 г. Австрийская республика была присоединена к «Тысячелетнему рейху», наполовину еврей Гунтер Бурштын, как новатор в развитии германской военной мощи, лично от Адольфа Гитлера получил «высокое звание» «почетного арийца» (Ehrenarier). Оно избавило его и его ближайших родственников от унизительных статей Нюрнбергских законов 1935 г., а впоследствии и от уничтожения в лагерях смерти. 31 марта 1941 г. Гунтер Бурштын и его брат Вальтер в присутствии генерала танковых войск Гейнца Гудериана были награждены «Крестами военных заслуг с Мечами» 1-й и 2-й степени (Kriegsverdienstkreuz mit Schwertern I. und II. Klasse) за разработку схемы бронирования персонального автомобиля фюрера. К наградам прилагалась солидная денежная премия. В декабре 1941 г. сын Гунтера Вальтер был призван в вермахт и отправлен на Восточный фронт. Во время Второй мировой войны Гунтер трудился на оборонную промышленность, занимаясь разработками инженерных противотанковых сооружений, сделал много усовершенствований железобетонных противотанковых надолбов, его находки впоследствии широко применялись в устройстве так называемой «внутренней границы», разделявшей на протяжении 1400 км в 1954-1989 гг. ФРГ и ГДР. В 1944 г. Гунтер Бурштын получил степень почетного доктора венского Технического университета (Technische Hochschule) — это было первое награждение после 1938 г., когда подобной степени был удостоен бывший президент США Герберт Кларк Гувер. Во время награждения Бурштына в торжественной речи было особенно подчеркнуто, что он является безупречным и последовательным сторонником национал-социализма и всегда поддерживал НСДАП как член «Патриотического фронта» (Vaterlandische Front) — правоцентристской австрийской партии, которая в 1933-1938 гг. во главе с Энгельбертом Дольфусом находилась у власти. Положительная характеристика награждаемому была дана представителем краевого управления Среднее Подунавье (Gauleitung Niederdonau) и председателем партийной ячейки факультета (Dozentenfuhrer). После всего этого имперский министр образования (Reichserziehungsminister) вручил Гунтеру Бурштыну награду.

Присяга курсантов Академии бронетанковых войск австрийских «бундесхеер» во дворе казарменного комплекса имени Гунтера Бурштына

Перед угрозой наступающей Красной Армии, опасаясь мщения за пособничество нацистам, в состоянии тяжелой депрессии, вызванной нацистской пропагандой, которая рисовала советских солдат как кровожадных дьяволов, в апреле 1945 г. Гунтер и его жена Габриела собрались бежать в Бад Аусзее, чему помешало тяжелая болезнь жены. Они задержались в Корнойбурге (Korneuburg) под Веной, когда 15 апреля в город вошли части РККА. Гунтер был найден мертвым. 20 апреля при невыясненных обстоятельствах скончалась и его жена. Доктор, составивший заключение о смерти, записал: «Причина смерти неизвестна, вероятно насильственная...»

В 1967 г. именем Гунтера Бурштына был назван казарменный комплекс Академии бронетанковых войск федеральных вооруженный сил Австрийской Республики в Цвьольфаксинг (Zwolfaxing) в Нижней Австрии. Создание легенды об изобретателе «первого среднего танка» продолжил в середине 70-х гг. немецкий исследователь Вальтер Альбрехт (Walther Albrecht), выпустивший книгу, посвященную Гунтеру Бурштыну и его деятельности. В ней впервые у проекта «моторизированного орудия» появилась вращающаяся башня, причем с указанием сектора обстрела. Углы преодоления высот. И (о чудо!) размеры и скорость. Оказывается, «танк» должен был быть длиной 3,5 м (без выдвижных салазок), шириной и высотой 1,9 м, развивать скорость по дороге 28,8 км/ч, а на грунте — 8 км/ч. Неутомимый Вальтер «снабдил» «танк» бензиновым двигателем мощностью 60 л.с. от грузового автомобиля, привод должен был быть задним, а передние колеса управляемыми (если передние колеса — управляемые, то как это согласовывалось с гусеничным движителем?). Несмотря на то, что на рисунке в патенте было обозначено 3 места, Альбрехт постановил, что экипаж «танка» должен был состоять из 3-4 человек. Калибр «танкового» скорострельного орудия должен был колебаться от 3 до 4 см (при том, что уже упоминавшийся российский пушечный броневик «Гарфорд-Путилов» имел орудие калибром 7,62-см) и стрелять на дистанцию около 3000 м. Покойный Бурштын, наверно, был бы весьма удивлен таким точным данным. Или обрадован...

Прелюдии холодной войны

Накануне Победы

Наступивший 1945-й год был ознаменован крупными сражениями за территорию Германии и освобождения её от фашисткой чумы. Лидеры СССР и таких стран антигитлеровской коалиции как США и Англия, стремились освободить как можно больше территории Германии и взять её под свой контроль. Особая ситуация сложилась со взятием столицы Германии - Берлина, к чему стремились главы обеих сторон антигитлеровской коалиции. Именно в период битвы за Берлин, снова обострилась ситуация между союзниками в воздухе, где зоны действия авиации сторон союзников по антигитлеровской коалиции соприкасались тесным образом и зачастую накладывались друг на друга. Естественно, что это приводило к боевым инцидентам между авиацией СССР и союзников.

В основном это были ошибочные действия отдельных лётчиков, но были и явные провокации.

Капитан Rene L. Burtner Jr. Из состава 369-й истребительной эскадрильи возле своего P-51D №44-72366, код IV-D «Hubert» - участник налёта на советский аэродром Морин 18.03.1945 г.

Кровавое 18 марта

Пиком напряжённости между советскими и американскими пилотами с применением оружия между собой стал март 1945 г., когда советские войска начали активные боевые действия по освобождению территории фашисткой Германии. Самый кровавый инцидент, в котором обе стороны понесли серьёзные потери, случился 18 марта.

Американский историк Дж.Х. Смит так описывает цепь трагических событий в тот день: «18 марта 359-я FG снова была разделена на группы „А“ и „В“ для сопровождения В-17 в налете на Берлин. В составе группы „А“ находилось 18 Р-51 из 369-й FS под командованием капитана Ральфа Кокса, „В“ - 34 Р-51 из 368-й и 370-й FG под командованием капитана Уитмора.

Гоуппа „А“ покинула „Крепости“ над озером Думмер и направилась для зачистки на северо-востоке Берлина, а группа „В“ осталась с бомбардировщиками...

...на высоте 18000 фт. группа „А“ попала под сильный огонь батарей ПВО аэродрома Темпельхоф, из-за чего „желтое звено“ отделилась от остальной 369-й FS. Капитан Кокс вел „красное“, „белое“ и „зеленое“ звенья на север к Штеттину, далее по Одеру до Кенигсберга. Fla высоте 10000 фт. Кокс обнаружил два неопознанных самолета, направлявшихся на юго-восток, и Кокс направил свои Р-51 за ними. Самолеты были перехвачены над аэродромом Цакерик возле Кюстрина и были идентифицированы как „русские Яки“.

Сразу после этого над этим же аэродромом были обнаружены четыре других истребителя, но уже с двигателями воздушного охлаждения. Было решено, что это „Фокке-Вульфы“ атаковавшие аэродром. 369-я FS начала пикировать, лейтенант Роберт Гуггемос пристроился к самолету, который он опознал как Fw190, и открыл стрельбу с 500 ярдов, ни разу не добившись попадания. После сближения, оба самолета вошли в дымку, а когда вокруг прояснилось, Гуггемос разглядел впереди себя Як. Гуггемос попытался выйти из боя, но пилот Яка повел себя агрессивно, сел на хвост и открыл стрельбу. Ведомый Гуггемоса поразил Як в корень крыла и Як разрушился в воздухе. Американцы поднялись на высоту 12000 фт. и наблюдали, как небо под ними наполнилось дымами горящих самолетов.

В это время капитан Кокс возглавлял атаку на четверку истребителей, опознанных как FW 190. Кокс атаковал лидера звена и разрядил длинную очередь с упреждением на ракурсах от 90 до 40 градусов, после которой истребитель загорелся и упал. Затем он быстро сбил еще два истребителя, после чего ему сообщили, что он атаковал русских. Ведущий „красного звена“ в тот же момент сбил еще один самолет...

...„Желтое звено“ действовало в том же самом районе... лейтенант Брюс Томсон („Желтый - третий“) тоже заметил самолет, показавшийся ему Bf 109, однако приблизившись, он понял, что это был совсем не немецкий самолет. Затем самолет Томсон в вираже был обстрелян. После разворота на 360 градусов ему удалось зайти в хвост атаковавшего его самолету, который он идентифицировал как Як-9. Затем он взмыл вверх сзади Яка, покачал крыльями Мустанга, указав на звезды 03 и повиражил перед русским летчиком. Русский посомневался, но затем развернулся назад...

Тем временем бой над аэродромом продолжался, и Бартнер повел „красное звено“ на штурмовку, во время который он поджег пару Як-9, выруливавших для взлета. Лейтенант Роберт Макинтош тоже обстрелял истребитель на посадке, а его фотопулемет зафиксировал попадания пулеметных очередей между садившимся и взлетавшим истребителями. Один из этих самолетов перевернулся.

Капитан Уитмор, управлявший боем по радио, направился вместе с группой „В“ к месту боя. Он обнаружил десяток самолетов, но заметил звезды на их фюзеляжах. Резко отвернув, он едва не сбил Ла-5. Пока продолжался бой над аэродромом Цакерик, майор Кранфилл из 368-й FS сбил еще два Як-9. Теперь ПВО аэродрома открыло сильный огонь, и Кокс приказал своим летчикам выходить из боя. 359-я FG возвратилась домой без потерь.

...Единственным летчиком осужденным военным судом оказался лейтенант Боб Макинтош, чья пленка фотопулемета зафиксировала инцидент, остальные пленки „были испорчены (потеряны?) в проявочном бачке“[1 J. H. Smith, 359th Fighter Group, Osprey, Elite Aviation Units 10, s. 108-111 ].

Такова версия данного события со стороны западных историков! А что же произошло 18 марта 1945 г. по данным советской стороны?

В этот день базировавшиеся на польском аэродроме Морин полки 3-го ИАК подверглись налёту группы истребителей Р-51 „Мустанг“. Вот как вспоминает этот налёт Герой Советского Союза Фёдоров Иван Васильевич в своих мемуарах: „... 18 марта 1945 года союзники наносили бомбовый удар по Берлину большим количеством бомбардировщиков Б-29[2 Ha самом деле это были В-17 „Летающая крепость“] под прикрытием истребителей „Мустанг“. В это время - с 12 до 14 часов - мы на боевые задания не вылетали, таков был приказ. Использовали эти часы для тренировок молодёжи и облёта самолётов, вышедших из ремонта. Погода была хорошая, и мы спокойно наблюдали, как союзники маневрируют большими массами самолётов над целью. По договорённости с союзным командованием часть подбитых американских бомбардировщиков откалывалась от групп и разворачивалась в сторону наших аэродромов, снижаясь, шла на посадку. Мы переживали за американцев, жалели, что нам не разрешают прикрывать Б-29 от нападения немецких истребителей. И всё же мы были готовы в любую минуту прийти к союзникам на помощь - специальные подразделения дежурили в готовности №1.

Неожиданно над нашим аэродромом появилась семёрка истребителей „Мустанг“. На высоте 800-100 метров они начали перестраиваться в растянутый пеленг и один за другим входить в круг. Что бы это значило? Ну, конечно же, они заходят на посадку - кончилось горючее, вот и решили использовать ближайший аэродром. Посмотрим, как „Мустанги“ приземляются... И вдруг над лётным полем загремели пулемётные очереди. Не успели мы прийти в себя, как увидели падающий в озеро Як. Тимофей! Самолёт упал, лётчик погиб. „Мустанги“ улетели...

Лейтенант Robert Е. McCormack из состава 369-й истребительной эскадрильи на крыле своего P-51D №44- 72425 код IV-J „Gloria Мае“ - участник налёта на советский аэродром Морин 18.03.1945г.

Кожедуб И.Н. в кабине истребителя

Они приземлились на аэродроме Познань, и только тогда мы узнали, что, по их предположениям, аэродром Морин был занят немецкой авиацией. Американцам даже в голову не пришло вначале убедиться, кто же на самом деле находится в Морине. Они пролетали мимо и решили атаковать аэродром. Повредили самолёт на выруливании и сбили мирно летящий по кругу Як младшего лейтенанта Пименовского.

Нашему возмущению не было предела. Друзья, называется. .. Особенно злились лётчики, дежурившие в готовности оказать немедленную помощь терпящим бедствие союзническим экипажам“[3 И.В. Фёдоров „В небе оставили след“ , стр. 303 - Киев, 1990г.].

На самом деле, аэродром Морин атаковали не семь, а как минимум 12 Р-51 из состава 369-й FS под командованием капитана Кокса. Американцы заявили о 9 сбитых и 1 повреждённом советском самолёте в воздушном бою над аэродромом Морин, который они ошибочно приняли за аэродром Цакерик и ещё два Як-9 они заявили уничтоженными на земле.

В действительности, потери 3-го ИАК (на аэродроме Морин в тот день базировались два полка корпуса - 291-й и 812-й ИАП, а также самолёты приданного корпусу 176-й ГИАП) составили 3 самолёта Як-9 и два лётчика, ещё 1 Як-9 был повреждён. Причём над самим аэродромом Морин американцы сбили только один истребитель Як-9Т (№1846) мл. л-та Пименовского Т.П. из состава 812-го ИАП, лётчик погиб. Также на выруливании был обстрелян и повреждён самолёт Як-9У (N°4024) ст. л-та Сухорукова Н.Ф., который был также ранен и при посадке подбитым разбил свой самолёт. Кроме того в воздушном бою американцами был сбит Як-9 командира звена из состава 291-го ИАП ст. л-та Васильева Л.Я., который погиб в этом бою, и подбит Як-9 заместителя командира АЭ 291-го ИАП ст. л-та Иванова А.В., а сам лётчик был ранен. Правда, группа ст. л-та Иванова, скорее всего, была атакована американцами чуть дальше от аэродрома, поэтому Фёдоров И.В. и не указывает на эти потери полка в своих мемуарах, т.к. не наблюдал их с земли.

На следующий день 19-го марта Начальника Генерального штаба РККА генерала армии А.И. Антонова отправил письмо главе военной миссии США в СССР генерал-майору Д. Дину такого содержания: „18 марта над расположением советских войск на восточном берегу р. Одер севернее г. Кюстрин прошли курсом на север 8 групп американских бомбардировщиков Б-17 в сопровождении истребителей „Мустанг“. Их преследовали немецкие истребители Me-109 и ФВ-190. В воздухе над этим районом находились 6 истребителей Як-3. Советские летчики, заметив немцев, отогнали их, но в этот момент сами подверглись атаке со стороны американских истребителей. Советские лётчики, ясно различая американские самолёты, уклонились от воздушного боя с ними, но, несмотря на это американские истребители продолжали преследовать советские самолёты. В результате атаки американских истребителей 6 советских самолётов были сбиты, причём два советских лётчика погибли, и один получил тяжёлое ранение.

Этот случай является уже вторым случаем нападения американских истребителей на советские самолёты над территорией, занятой советскими войсками.

Этот из ряда вон выходящий случай произошёл в условиях, когда по обоюдному соглашению между советскими, британскими и американскими штабами авиации была установлена разграничительная зона для боевых действий с союзной авиации, проходящая на этом участке, по линии Пазевальк, Берлин, т.е. в 50 км к западу от района происшествия; причём никаких извещений о предполагаемом пролёте здесь американскими самолётами линии советского фронта сделано не было.

Указанный случай вызывает справедливое возмущение советских войск, особенно тех, которые были свидетелями этого исключительного происшествия“.

Надо отметить, что в данном послании генерал армии Антонов умышленно завысил потери советской стороны касательно событий 18-го марта, чтобы тем самым указать на больший ущерб, понесённый советской стороной от авиации союзников в данном инциденте. В действительности, за весь день 18-го марта истребительные авиачасти 16-й ВА, кроме вышеуказанных потерь (3 Як-9 и два лётчика), больше никаких потерь в воздушных боях не имели. Так что, никаких „шесть Як-3“ наши авиация в тот день не теряла.

Но как оказалось, на этом события 18 марта совсем не закончились. Можно прямо сказать, что далее последовали акции возмездия со стороны советских лётчиков, которые были возмущены столь вопиющими действиями американских лётчиков. Вряд ли эти акции возмездия совершены с разрешением командования 3-го ИАК, скорее они совершались некоторыми советскими лётчиками по своей инициативе, без ведома своего руководства, что не помешало, однако, последним скрыть участие своих подчинённых в этих случаях.

В ходе этих акций возмездия, авиация 8-й ВА ВВС США потеряна в этот день три истребителя Р-51, и три бомбардировщика - 2 Б-17 и 1 В-24. Погибло 5 членов экипажей этих самолётов, ещё несколько получили ранения. Именно в этот день дважды Герой Советского Союза заместитель командира 176-го ГИАП гв. майор Кожедуб И.Н. сбил два из трёх Р-51, потерянных американцами от огня „русских“ истребителей!

Ранее сам Кожедуб утверждал, что обоих „Мустангов“ он сбил 17 апреля 1945 г., но он или забыл дату того боя, либо специально ввёл в заблуждение, умышленно скрывая точную дату того боя с американцами. Хотя Кожедуб и утверждает, что его атаковала всего пара Р-51, всё было совсем не так. О том как проходил этот бой с „Мустангами“ хорошо рассказал в своём интервью бывший лётчик 176- го ГИАП и одновременно ведомый Кожедуба в том вылете, Нечаев Дмитрий Михайлович:

- А вы помните тот бой, когда Кожедуб сбил два американских „Мустанга“? Расскажите, пожалуйста, поподробнее об этом бое.

Ведомый майора Кожедуба И.Н. в бою 18.03.1945г. лейтенант Нечаев Д.М. - снимок 1945 года;

Кадр ФКП майора Кожедуба - под огнём „Мустанг“ 2-го лейтенанта Garnet D. Page

- А нас потом за это... ?

- Нет, ну что вы, Дмитрий Михайлович, теперь уже другое время! Теперь эти вопросы только историков интересуют. Существует несколько описаний этого боя. Хотелось услышать очевидца, потому что именно вы прикрывали в том бою Кожедуба. Как это было?

- Мы вылетели на свободную охоту в район Берлина. В это время американцы производили массированный налет на Берлин. И вот, видим: летит американская „крепость“ Боинг Б-17 и у нее дымит один двигатель. И „крепость“ атакует четверка „мессершмиттов“. Кожедуб принял решение отогнать этих „мессершмиттов“ от американского бомбардировщика, чтобы дать ему возможность перелететь линию фронта и, если что, чтобы смог произвести вынужденную посадку на территории, не занятой противником. Эти „мессершмитты“, увидев нас, переворотом все ушли. Мы пристроились сопровождать „крепость“, чтобы больше не пустить фашистов...

Вдруг видим, что восьмерка самолетов идет в нашем направлении, к „крепости“. И они вроде похожи немного на „фокке-вульфы“. Подумали, что это „фокке-вульфы“, а потом увидели звезды. И не стали с ними вступать в бой.

Потом мы поняли, что когда „крепость“ начали атаковывать „мессершмитты“, она вызывала свои самолеты прикрытия - „мустанги“. А когда „мустанги“ подошли к бомбардировщику, то увидели, что около него находится пара самолетов. И они нас приняли за „фокке-вульфы“, не разглядев наши звезды. „Мустанги“ начали производить атаки на нас. И мы вынуждены были вступить с ними в воздушный бой. Американцы стреляли по нам, мы начали изворачиваться, чтобы они не попадали. Потом, видим, что ничего не получается. И тогда Кожедуб принял решение: а вдруг это немцы на этих „мустангах“?! Раз уж они, видя наши самолеты, продолжают нас атаковать! И начали мы вести воздушный бой всерьез. В этом бою Кожедуб и сбил два „мустанга“.

- А вы помните, как он их сбил? Расскажите, пожалуйста.

-Я в этом бою прикрывал его. Когда их много, а нас мало, так все... кажется как клубок крутится-вертится. Первого Кожедуб сбил при выполнении атаки. А потом он увидел, что после этого сбитого самолета, они продолжают еще сильнее нас атаковать. Тогда он как бы с боевого разворота пристроился к другому „мустангу“. Кожедуб ведь стрелял очень хорошо. Старался подойти на очень близкую дистанцию, чтобы все снаряды в цель положить. Даже не пользуясь прицелом, а довернув самолет... И из перевернутого положения он сбил второй самолет. А потом сказал: „Давай уходить! Хватит“. А у нас уже и горючее было на исходе. Мы переворотом ушли вниз. А „мустанги“ за нами не погнались.

Пришли мы на свой аэродром. Доложили, что вели воздушный бой, сбили два самолета. А какие... не сказали... (смеется) А потом, когда пленку проявили, на пленке все видно. Самолет - не „фокке-вульф“ и не „мессершмитт“, а „мустанг“.

- А как Чупиков к этому отнесся?

- Он тоже растерялся сначала. Как докладывать? Ведь союзники... Потом, видимо, проконсультировался. Потом доложил, что, видимо, „фоккеры“ сбили.

- Есть такое мнение, что Кожедубу эти два самолета не записали.

- Этого уж я не знаю. Как они там наверху решили - записывать эти самолеты или не записывать ему»[4 Из интервью Нечаева Д.М. , которое у него взял Качан Л.Р. в 2007 году. ].

А вот как этот же вылет был отмечен в полковых документах 176-го ГИАП:

«18.3.45г. 13.20 - 14.00 пара м-ра Кожедуб вылетела по тревоге на перехват истребителей противника, которые преследовали отдельные самолеты союзников. В 13-35 южнее Морин на Н-3500 м встретили 8 ФВ-190, Кожедуб атаковал сзади снизу и зажег одного ФВ-190 с Д= 150-80 м, самолёт горящим упал 8-10 км сев. Кюстрин. Второго ФВ-190 атаковал и сбил на встречных курсах, самолёт противника упал 5-6 км с. в. Кюстрин. Расход б/пр. 230 снарядов ШВАК»[5 Ф. 176 ГИАП, оп. 692009, д. 2, лл. 62-121 Отчеты о б/работе за 1945 г. ].

Кадр ФКП майора Кожедуба - под огнём «Мустанг» 1 -го лейтенанта John Vickery

Как видим, в большинстве своём, все детали того боя указанных в этих двух источниках совпадают. Более того, по дешифровке снимков ФКП [6 ФКП - фотоконтрольный прибор.] обеих побед Ивана Никитовича, удалось даже достоверно уточнить одну из жертв американцев в том бою - один из сбитых Кожедубом американцев, был P-51D № 44-15137, которым управлял 2-й л-т Гарнет Пейдж из состава 350-й FS 353-й FG. Его «Мустанг» был подбит огнём Кожедуба и он разбил свой «Мустанг» при вынужденной посадке возле Кёнигсберга, но при этом сам уцелел. Вторым сбитым Кожедубом вероятней всего был P-51D № 44-15629, которым управлял 1 -й л-т Джо Викери из состава 487-й FS 352-й FG, погибший в кабине своего «Мустанга».

Вероятно, что всё так и было, как описывает и Нечаев и полковые документы, и Кожедуб вылетал на помощь союзникам, чтобы прикрыть их от атак вражеских истребителей. Но вполне возможно, что Кожедуб вылетал на это задание уже «подзарядившись» негативными впечатлениями от атаки «Мустангов» аэродрома, где базировался его полк, и он попытался отомстить американцам.

Между тем, события продолжались в том же районе и вскоре американцы потеряли ещё одного своего «Мустанга»: пилот 487-й FS (352-я FG) лейтенант А. Петерсон вступил в бой с четверкой Яков и был ими сбит, но спасся на парашюте и вернулся в часть 1 мая 1945 г. Кто сбил самолёт л-та Петерсона, пока уточнить не удалось, но скорее это сделали лётчики 3-го или 6-го ИАК.

Что касается потерь бомбардировщиков 8-й ВА, то достоверно известно, что один из В-17 № 44-8276 из состава 837-й BS 487-й BG упал в 10 милях к востоку от Кюстрина. Согласно американскому докладу, из состава экипажа В-17 погибли стрелки сержанты Л.А. Марино и Дж.Л. Санберг. По сообщениям выживших членов экипажа этого В-17, их самолёт за 30 секунд до сброса бомб был поврежден огнем ЗА над Берлином. Были выведены из строя 2 двигателя. После сброса бомб летчик направил машину в Польшу, но был перехвачен и обстрелян звеном русских «Яков». Экипаж покинул самолёт на высоте 3000 м и приземлился около н.п. Гожов и Мосина, Польша. Русские истребители обстреляли спускавшихся и убили двоих членов экипажа. Оба погибших члена экипажа были похоронены русскими по месту катастрофы самолета.

Второй В-17 № 42-102481 из состава 385-й BG, которым управлял 1-й л-тУ. Кок, был поврежден зенитным огнём над Берлином и в последний раз его видели другие члены экипажей В-17 в 13.54 (после событий над Морин). После того, как В-17 1-го л-та Кока покинул формирование группы, он вскоре был атакован русскими истребителями и добит. При этом два члена экипажа были тяжело ранены. Самолет вынужден был приземлиться примерно в 3 милях от Гродзиск Велькопольски. После нападения, советских истребителей умер от потери крови из-за ранения в бедро сержант У. Мартш, сержанту Дж. Райану из-за ранения ампутировали правую руку выше локтя. Кто из советских лётчиков был причастен к атакам этих двух В-17, пока выяснить не удалось.

Капитан Herbert G. Kolb возле своего P-51D №44- 15137, код LH-R «Baby Duck», из состава 350-й истребительной эскадрильи 353-й авиагруппы ВВС США, на котором был сбит советским истребителем Ла-7 пилот 350-й АЭ 2-й лейтенант Garnet D. Page

P-51D №44-15629, код HO-R «Eleen & Jerry» из состава 487-й истребительной эскадрильи 352-й авиагруппы ВВС США, который был сбит И.Н. Кожедубом 18.03.1945г. и в кабине которого погиб 1-й лейтенант John Vickery

Слева: экипаж Б-24 №42-50599 из состава 467-й BG, которым управлял капитан У.Р. Чепмен, в Полтаве, пережившие трагедию 18.03.1945г. На снимке слева на право: Уильям Чепмен, Уильям RpKycKO(Yarcusko), Джон Уоллес, Роберт Твайфорд (Twyford) (верхний ряд); Мартин Безон, Альберт Палмер и Элси Остин (нижний ряд)

Б-24 №42-50599 из состава 467-й BG, после вынужденной посадки 24.12.1944г. на территории Великобритании

18 марта в том же районе был сбит американский бомбардировщик B-24J № 42-50599 из состава 467-й BG, которым управлял капитан У.Р. Чепмен. По свидетельству выживших членов экипажа этого В-24, их самолёт сначала подвергся атаки германских истребителей Me 109, которые повредили бомбардировщик, а затем к их подбитому «Либерейтору» подошли три русских «Яка» и также открыли прицельный огонь. Вскоре он загорелся, и экипаж покинул самолёт. При спуске на парашюте русские истребители несколько раз обстреляли спускавшихся на парашютах членов экипажа, но благо не попали в них. Согласно американскому докладу, из экипажа В-24 погиб штурман Г. П. Ван Тресс, раненый в голову при атаке трех советских «Яков». Самолеты также обстреляли других парашютистов.

Этот В-24 сбили лётчики 233-го ИАП 234-й НАД: «18 марта 1945 г. в период 14.35-15.10 два Як-3 из состава 233 ИАП ведущий лейтенант Бродский Н.А. в районе Ландсберг на высоте 2000 м. встретили 4-х моторный двухкилевой самолет, который атаковали. Одновременно по самолёту вела огонь наша ЗА из района Ландсберг. Видели, как из самолёта выбросились 8 парашютистов. В итоге 8 членов экипажа из 10 находившихся на его борту успели спастись на парашютах, перед тем как их самолёт рухнул около местечка Massin»[7 ф. 234 ИАДоп.1 д.43. 07.01.1945-08.05.1945 гг.].

Так закончились события 18-го марта 1945г., которые стоили обеим сторонам 9 самолётов и 7 членов их экипажей.

Комдив 9-й ГИАД гв. полковник А. И. Покрышкин со своими асами, Героями Советского Союза - второй слева Сухов К. В. (фото лета 1944г.); (фото из архива Романенко В.Д.)

Жертвы «дружеского огня»

Случаи боевых столкновений между советскими и американскими пилотами не прекратились, т.к. районы действий авиации союзников уже сблизились настолько, что при такой интенсивной деятельности авиации сторон встреч избежать было невозможно. Большинство из них заканчивались мирно, но были случаи, когда ошибки в опознании друг друга приводил к эксцессам, схожим с событиями 18 марта.

В частности, один В-17 был сбит в марте месяце советскими летчиками в районе г. Лодзь. С расположенного рядом аэродрома Люблянек истребители Як-9 перехватили одиночного В-17 и приняв его за германский FW 200, атаковали и сбили. Из экипажа В-17 спаслось только 6 человек. В тот же день лётчики того же полка ПВО, перехватили ещё одного В-17 и посадили его на свой аэродром Люблянек на этот раз без стрельбы. - Возможно, это было 15-го марта, т.к. есть данные о посадке в этот день в районе Лодзи B-17G № 44-6443, который затем достался советской стороне.

22-го марта в районе г. Валбжих (Польша) советскими истребителями Р-39 был атакован и сбит В-17 № 44-6697 из состава 429-й BS 2-й BG, который подбитый пытался достигнуть территории, освобождённой советскими войсками и держал курс на ближайший аэродром в г. Бжег. Погибли 4 члена экипажа. Вероятней всего, данный В-17 сбили лётчики 212-го ГИАП 22-й ГИАД (6-й ГИАК, 5-я ВА), т.к. есть упоминания в мемуарах старшего инженера полка Кожевниковой Т.Б., о том, как её будущий муж, Герой Советского Союза майор Кожевников А.Л. по ошибке как раз 22 марта подбил американский В-17 и что тот подбитым сел на аэродром полка Бриг (Бжег). Кожевникова даже запомнила его номер - №44-6642. Упоминается также, что техники 212-го ГИАП быстро устранили повреждения на «Боинге» и он вскоре улетел к своим. Вполне вероятно, что и В-17 № 44-6697 был сбит лётчиками данного авиаполка.

В апреле месяце также имели место инциденты, когда советские лётчики по ошибке или другим причинам атаковали самолёты союзников. Так Герой Советского Союза К.В. Сухов воевавшего в составе 16-го ГИАП, в своих воспоминаниях упоминал о случае перехвата им в районе Бреслау неопознанного им самолёта, принятого им за германский транспортный Ju 52. Он обстрелял самолёт, и только после этого опознал его как В-17. От огня Р-39 «Боинг» получил дополнительные повреждения, и уже в сопровождении Р-39 этот В-17 совершил благополучную посадку на аэродроме г. Ченстохова^8. Вероятно, это был B-17G № 42-97996, совершивший вынужденную посадку в районе Рудники, что в 15 км от Ченстохова.

19 апреля по данным американской стороны от огня «русского» истребителя был подбит P-51D № 44-73035 из состава 385-й FS 364-й FG, разбившийся при вынужденной посадке в районе Штутгарт. Его пилот 1-й л-т К. Хорнер серьёзно не пострадал. Кто именно сбил этого «Мустанга» пока определить не удалось, но среди кандидатов на эту победу есть Герой Советского Союза капитан М.С. Комельков из состава 104-го ГИАП, который утверждал, что в апреле 1945 г. при полёте на «свободную охоту», обнаружил одиночного истребителя, которого он принял за Me 109, атаковал его и в первой атаке сбил. Но когда оказалось, что сбит американский «Мустанг», Комельков не доложил командованию об этой победе.

Есть ещё две спорные победы наших лётчиков в апреле месяце: 20 апреля 1945 г. шесть Р-39 из состава 100-го ГИАП 9-й ГИАД под командованием гв.м-ра В.А. Пшеничникова вылетели на прикрытие наземных войск в район Любенау, Люккау, Даме, где они встретили два самолёта противника типа FW 189 и атаковали их. В коротком бою обе «рамы» были сбиты и одна из них на счету ведущего группы Пшеничникова. Возможно, оба сбитых самолёта были американскими истребителями Р-38. Во-первых, как уже отмечалось, эти машины очень похожи в воздухе из-за двухбалочной конструкции их фюзеляжей и наши лётчики могли принять их ошибочно за FW-189. Во-вторых, к весне 1945 г. почти все FW 189 были выбиты и в воздухе появлялись крайне редко. Наконец, в-третьих, «рамы» почти никогда не летали парами, а лишь поодиночке, тем более в конце войны. Американцы в этот день как минимум потеряли над Германией 6 своих «Лайтнингов», причём 3 из них были типа F-5, т.е. самолёты- разведчики. Возможно, два из них и стали жертвами ошибки лётчиков 100-го ГИАП.

Тогда же в конце апреля 1945 г. жертвой лётчиков 283-й ИАД стал ещё один американский бомбардировщик. По свидетельству бывшего лётчика 515-го ИАП Сергея Федосьевича Гладкого, в конце апреля на их аэродром Циленциг сели два Як-3 из состава 56-го ГИАП, и пилоты заявили, что сбили немецкий тяжёлый бомбардировщик. Но не за долго до их приземления, Гладкий и его товарищи, видели с земли как рядом упал горящий американский четырёхмоторный бомбардировщик. Вскоре экипаж сбитого бомбардировщика привезли на их аэродром и это оказались американцы. По их словам, их самолёт был подбит зенитным огнём и они решили сесть на ближайший аэродром подконтрольный их союзниками в лице советских войск, но были атакованы парой Me-109, которые подожгли им ещё один мотор, и тогда экипажу пришлось покинуть гибнущий самолёт. Благо ещё, что никто из экипажа американца при этом не пострадал и все остались целы. Наши командиры, не стали сообщать американцам, что на самом деле их сбили русские на Як-3, и американцы уверенные в том, что пострадали от огня немецких «Ме-109», спокойно улетели на следующий день на прилетевшем за ними транспортном самолёте. Пилотам из 56-го ГИАП, было сказано особистами, чтобы они вообще не распространялись об этом случае и даже не говорили нигде об этой своей «победе». Тип сбитого самолёта был либо Б-17, либо Б-24.

Последние стычки между советскими и американскими лётчиками состоялись в мае месяце. На данное время автору известны четыре таких боя, два из которых чуть не закончились трагедией. Первый из них произошёл над Германией, а три остальных инцидента произошли в районе Праги, где ещё шли бои с недобитыми фашистскими войсками. Первый из них произошёл 5-го мая юго- восточнее Берлина. Пилот 812- го полка 3-го ИАК лейтенант Филиппов обнаружил самолёт, которого он ошибочно принял заФВ-189, атаковал его и сбил.

На самом деле, атакован был самолёт-разведчик Р-38 ВВС США, который пилотировал капитан Дейв (Daw). Американцу повезло, что снаряды и пули советского Яка не задели его и он благополучно покинул горящий самолёт на парашюте в районе Dallgow. Американец приземлился недалеко от советского прифронтового аэродрома, его подобрали советские бойцы и отвезли на аэродром. 10-го мая капитан Дейв был передан американской стороне в целости и сохранности.

Бывший командир эскадрильи 104-го ГИАП Герой Советскогс Союза гв. подполковник М.С. Комельков (фото 60-х годов)

Второй случай произошёл 8 мая, когда самолёт-разведчик F-5E из состава 39-й PRS 10-й PG вылетел с аэродрома Висбаден в район лагеря военнопленных под Дрезденом, который находился на недавно освобождённой советскими войсками территории. Пилотировал «Лайтнинг» капитан М. Л. Нэш. Его самолёт был перехвачен парой истребителей Як-3 из состава 106-го ГИАП 11-й ГИАД 2-я ВА, пилоты которых ошибочно принял самолёт капитана Нэша за германский FW 189 и атаковали его. «Лайтнинг» был подбит, и ему пришлось садиться на «живот» в районе Рейхенбах, приблизительно в 40 км к западу от Дрездена. При посадке капитан Нэш не пострадал, а вот его самолёт был полностью разбит и восстановлению не подлежал.

На следующий день, 9 мая 1945 г., командир 39-й PRS послал шесть своих F-5, на поиск пропавшего капитана Нэша. Два F-5, пилотируемые 1-м л-том Т. П. Петрусь и 2-м л-том Т. Джексоном, вылетели в район Праги. В районе Праги самолёт 1-го л-та Петрусь столкнулся с шестью советскими истребителями Р-39, которые патрулировали данный район. Это была группа истребителей 100-го ГИАП 9-й ГИАД под командованием уже известного гв. м-ра Пшеничникова, который предположительно уже имел встречу с Р-38 20-го апреля. Как и в первый раз, Пшеничников не стал разбираться в принадлежности обнаруженного им самолёта, т.к. он однозначно принял его за германский FW 189 и без промедления атаковал его и сбил. Горящий F-5 № 42-12413 упал в северо-западной части Праги, недалеко от аэродрома Ружыне. Его пилоту удалось спастись на парашюте и остаться в живых, хотя он получил сильные ожоги от пожара в кабине своего самолёта.

Ещё один F-5 из состава 39-й PRS в тот день наткнулся на группу истребителей Р-39 из состава 211-го ГИАП (23- я ГИАД 6-й ГИАК 2-я ВА). Ведущим этой группы был ст. л-т Ф.З. Лепеленко. Он как штурман полка вылетел во главе восьмерки на сопровождение Пе-2 (бомбили немцев, отступавших западнее Праги). На обратном пути, между Гёрлицем и Котбусом, заметили самолет, который первоначально кто-то из летчиков группы идентифицировал как «раму». Лепеленко пошел на сближение и опознал, что это «Лайтнинг». Поравнявшись с F-5, Лепеленко помахал тому рукой, приветствуя союзника, после чего отвалил и пошел на соединение с группой. Но, как говорит Ферес Захарович, американский лётчик повел себя странно - сел ему на хвост и начал его преследовать, Лепеленко еле удалось скинуть с хвоста этого «Лайтнинга» - помогли пришедшие на помощь лётчики его группы Кашников и Коптев. По радио слышал как командир 211-го ГИАП, гв. майор Захарьев В.Г. приказывал с КП остальной группе сбить «раму», атаковавшую Лепеленко, но пилот американской машины, видя, что назревают серьёзные для него события, тут же включил форсаж и на малой высоте ушёл от преследования.

Так закончились бои 9-го мая, в последний день ВОВ. Но судя по воспоминаниям некоторых наших лётчиков, уже сразу после окончания боевых действий с нацистской Германией, имели место ещё несколько инцидентов со стрельбой по самолётам союзников. Автору известно о двух подобных инцидентах.

По рассказу одного лётчика 3-го ИАК, он во второй половине мая 1945г. выполняя патрульный полет, встретили в воздухе двух американских бомбардировщиков А-26 и решили поприветствовать союзников поближе. Но когда один из Як-3 подошёл близко к одному из бомбардировщиков, стрелки открыли по нему огонь. Наш лётчик не сдержался и тоже влепил в А-26 из всего бортового оружия и тот загорелся. Второго А-26 также сбили как бы заодно. Точную дату и авторов этой атаки по А-26 пока автору выяснить не удалось, как и о судьбе обоих сбитых бомбардировщиков ВВС США?

Заместитель командира 212-го ГИАП гв. майор Кожевников А.Л. ставит боевую задачу лётчикам полка (фото из архива В.Д. Романенко)

Также есть свидетельство бывшего лётчика 152-го ГИАП (12-я ГИАД, 2-я ВА) Турунова Анатолия Сергеевича об ещё одном инциденте с союзниками, который произошёл в конце мая 1945 г. в районе Праги. Вот что он рассказал об этом случае: «.. в конце мая или начало июня американцы повадились парами летать в нашу зону (о границах пролётов самолётов уже было соглашение с американцами). Делалось это так: на большой скорости на высоте приходила пара Р-51 в обед и пикировала на стоянку Яков и уходила... Через 15 минут вторая пара поступала аналогично. Это сильно нервировало персонал. При одном из патрулей мимо Яка молодого лётчика пронеслась пара Р-51 также взяв его в прицел... Лётчики давно хотели проучить наглецов. В одно из своих дежурств командир звена гв. ст. л-т Филоненко Алексей Фёдорович, изрядно подвыпив пива с вином (на аэродроме постоянно дежурила бочка пива, бочка вина и бочка коньяку от благодарных пражан, а закуски не было!) увидев пролёт первой пары Р-51 сказал: „Ну, я им сейчас покажу!“. С ведомым мл. л-том Журбенко А.С. они взлетают на высоту. Видят: идёт вторая пара Р-51. Они пикируют на них и сбивают каждый своего... Самолёты тут же падают на краю аэродрома. Филоненко сел с ведомым и попивают пиво. Приезжает комдив генерал Баранчук, спрашивает: „Кто дежурный?!“ Я, - отвечает Филоненко. Тут же удар в скулу...(а кулаки у него большие!) Филоненко: „За что?! Батя! А чего они пикируют!!“ Все обернулись. На конце аэродрома ещё дымили останки Р-51-х... Примерно в 18:00 прилетел военный атташе от американцев выразить своё возмущение и, наверное ноту протеста... Насколько, по слухам известно, ему дали достойный ответ. Филоненко, на всякий случай, посадили на гауптвахту. Не уверен, но возможно за этот инцидент Филоненко задержали представление к ордену Красного Знамени...»

Насколько обе эти истории с уничтожением двух американских А-26 и двух Р-51 соответствует действительности, автору пока выяснить не удалось из-за неимения фактического документального материала. Однако автор сомневается, что какая-либо информация об этих инцидентах были зафиксированы в документах вышеуказанных советских авиачастей. Остается надеяться, что западные историки подымут данные своих архивов и подтвердят или опровергнут потери своей авиации в мае 1945 г., прояснив события тех дней.

Такова далеко не полная статистика невольного противостояния авиаторов союзников по антигитлеровской коалиции в конце Второй мировой войны! Это были так сказать «цветочки» зарождающейся в кабинетах бывших союзников по общей борьбе против фашизма «холодной войны», но уже на идеологической основе противостояния социализма и капитализма, которая началась год спустя после окончания Второй Мировой войны и длилась более 40 лет.

Игорь СЕЙДОВ

Список сокращений

ИАП - истребительный авиационный полк;

ГИАП - гвардейский истребительный авиационный полк;

ИАД - истребительная авиационная дивизия;

ГИАД - гвардейская истребительная авиационная дивизия;

ИАК - истребительный авиационный корпус;

ГИАК - гвардейский истребительный авиационный корпус;

ВА - воздушная армия;

ЗА - зенитная артиллерия;

BS - бомбардировочная эскадрилья;

BG - бомбардировочная группа;

BG(R) — бомбардировочная группа (разведывательная);

PRS - фото-разведывательная эскадрилья;

PRG - фото-разведывательная группа;

PG - фото группа;

Squadron SAAF - эскадрилья Южноафриканских ВВС;

RAF - Королевские ВВС Великобритании.

Андрей ХАРУК

«Эйракуда» - барракуда пятого океана

Концепция

В середине 30-х гг. прошлого века в США началось создание тяжелых бомбардировщиков дальнего действия - «Боинг» ХВ-15 и «Дуглас» ХВ-19, способных атаковать противника за океаном. Но их создание имело и оборотную сторону: никто не мог гарантировать, что подобные самолеты не появятся у оппонентов Соединенных Штатов. Приходилось считаться с возможностью того, что в самом скором времени океаны перестанут быть надежным рубежом, защищающим территорию США от нападения с воздуха. Для противодействия новым бомбардировщикам требовались новые истребители с большой продолжительностью полета и тяжелым пушечным вооружением.

Одними из первых за разработку такой машины взялись в молодой фирме «Белл Эйркрафт», «отпочковавшейся» в 1935 г. от «Консолидейтед». Её конструктор Роберт Дж. Вудс предложил концепцию большого двухмоторного самолета с сильным стрелковым вооружением, предназначенным для борьбы с вражескими бомбардировщиками. Возможность стычки с истребителями противниками в расчет не бралась - уж они-то никак не могли дотянуть до территории США, поэтому на маневренность будущей машины никакого внимания не обращалось. Самолет должен был иметь достаточную скорость и скороподъемность, чтобы быстро набрать необходимую высоту, настичь группу вражеских бомбардировщиков и атаковать из-за пределов дальности стрельбы их пулеметов, применив 37-мм пушки. Хозяин фирмы Лоуренс Д. Белл поначалу не испытывал энтузиазма по отношению к предложению Вудса. Как бизнесмен он прекрасно понимал, что новая машина будет стоить немалых денег, а Авиакорпус Армии США страдает от хронического недофинансирования и отдает предпочтение относительно недорогим самолетам. Белл настаивал на разработке обычного, одномоторного и одноместного, истребителя современной конструкции, имеющего лучшие перспективы на рынке. Однако в этой области пришлось бы конкурировать с маститыми фирмами «Кертисс» и «Боинг» - основными в то время поставщиками армейских истребителей, что отнюдь не гарантировало успеха молодой фирме. Предложение же качественно иного продукта позволило бы «Беллу» занять свою нишу, поскольку ни «Кертисс», ни «Боинг» в то время тяжелых истребителей не проектировали.

Продувочная модель «Эйракуды» в аэродинамической трубе в Лэнгли

Надо сказать, что Р. Дж. Вудс был отнюдь не одинок в своем стремлении создать тяжелый истребитель. В конце 1934 г. о необходимости создания такого самолета заявил подполковник Генри «Хэп» Арнольд (в будущем генерал и командующий Авиакорпусом, а затем ВВС Армии США). Правда, в его представлении задачей тяжелого истребителя должен был стать не перехват вражеских бомбардировщиков, а сопровождение своих. В январе 1935 г. Отдел материально-технического снабжения Авиакорпуса провел соответствующее исследование, подготовив эскизный проект № 301 - истребительный вариант двухмоторного бомбардировщика «Мартин» В-10В с двигателями «Райт» R-1820-17 (675 л.с.). Выбор прототипа был неслучаен - ведь Арнольд служил именно на таких машинах. Но расчеты показали, что летные качества такого истребителя будут недостаточными. Вскоре после этого, весной 1935 г., с обоснованием разработки двухмоторного истребителя с пушечным вооружением выступил капитан Гарри А. Джонсон. Презрев субординацию, он обратился с соответствующим рапортом прямо к начальнку штаба Авиакорпуса генерал-майору Бенджамену Фулозу. Однако обращение воздействия не возымело. Дело в том, что в то время в Авиакорпусе Армии США заправляла «бомбардировочная мафия» - группа молодых, но довольно пробивных офицеров, выступавших за развитие стратегической бомбардировочной авиации. Её «мозговым центром» была Школа тактики Авиакорпуса (Максвелл, шт. Алабама). Рапорт Джонсона был направлен на экспертизу начальнику этой школы, полковнику Артуру Г. Фишеру, который крайне негативно отозвался о проекте тяжелого истребителя. По его мнению, бомбардировщики с сильным оборонительным вооружением попросту не нуждаются в истребителях сопровождения. Не нужны и тяжелые истребители-перехватчики, поскольку в предстоящей войне главным способом борьбы с вражескими бомбардировщиками станет не перехват их у цели, а превентивные удары по аэродромам противника. Фишера поддержал и начальник Отдела материально-технического снабжения Авиакорпуса генерал-майор Генри С. Пратт - он считал, что предлагаемый Джонсоном самолет будет слишком сложным, дорогим и узкоспециализированным, следовательно, его создание неоправданно с экономической и тактической точки зрения.

Два снимка деревянного макета XFM-1. На нижней фотографии видны подвешенные под крылья емкости для боевых ОВ

«Эйра куда» во время статических испытаний

XFM-1 через два дня после окончания сборки, 1937 г.

Как видим, ситуация складывалась отнюдь не в пользу идеи Вудса. Но Ларри Белл легко сдаваться не собирался. Будучи ранее вице-президентом фирмы «Консолидейтед», он хорошо усвоил аксиому: для того, чтобы добиться нужного решения государственных органов, следует обратиться к нужному человеку. И такой человек нашелся - им стал бригадный генерал Фрэнк М. Эндрюс, 1 марта 1935 г. назначенный на пост новообразованного Боевого командования Авиакорпуса, и притом не связанный с «бомбардировочной мафией». Главной задачей вверенного ему командования как раз являлась оборона континентальной части США, и после знакомства с предложением Белла генерал Эндрюс признал, что тяжелый истребитель может быть весьма полезен в ПВО. Однако генерал не преминул «творчески дополнить» концепцию, предложив снабдить самолет ещё и оборонительной стрелковой установкой. Идея не понравилась Беллу - ведь дополнительное вооружение требовало соответствующего боекомплекта, а также дополнительного члена экипажа, что вело к возрастанию массы самолета и ухудшению его летных характеристик. Диалог предпринимателя и генерала велся на повышенных тонах. Взбешенный Белл даже спросил Эндрюса: «Генерал, как Вы считаете, тигру нужны зубы в заднице???» Но переубедить Эндрюса не удалось, и Белл в конце концов пошел на попятную, считая что главное - получить заказ. Требование установки оборонительного вооружения было сохранено, а фирма получила контракт на сумму 25000 долларов, предусматривавший проектирование истребителя обозначенного как XFM-1. Характерно, что вместо принятого в то время в Авиакорпусе обозначения «Р» (Pursuit - «перехватчик», или «преследователь») новый самолет отнесли к классу «F» (Fighter - «истребитель), сразу подчеркнув принципиальную разницу между ним и обычными одномоторными истребителями. Буква „М“ означала то, что самолет является многоместным (Mulptiplace), ну а литера X - стандартная для обозначения в американской номенклатуре опытных самолетов. В номенклатуре „Белл“ самолет получил индекс „модель 1“, став первой разработкой молодой фирмы. Кроме того, ему присвоили причудливое имя „Эйракуда“ (Airacuda), отсылающее к образам воздуха (Air) и морского хищника - барракуды.

По мнению Эндрюса, оба класса самолетов-истребителей должны были дополнять друг друга: тяжелые машины встречали бы соединения бомбардировщиков на дальних подходах, а одномоторные перехватчики - „отстреливали“ прорвавшиеся бомбардировщики на ближних подступах к прикрываемым объектам. В сентябре 1935 г. ему удалось убедить в целесообразности такой концепции генерала Фулоза, но ещё раньше, в конце августа, была подготовлена спецификация Х-604 к многоместному истребителю, прописанная под проект „Белл Эйркрафт“. Правила требовали, чтобы разработка велась на конкурсной основе, не менее чем двумя фирмами. Но „бомбардировочная мафия“ на этом не настаивала, считая, что чем меньше фирм занимается истребителями - тем лучше для бомбардировщиков. Тем не менее, в конкурсе появился второй участник - „Локхид“. Его проект, получивший обозначение XFM-2, представлял собой адаптацию на роль истребителя планера пассажирского самолета L10 „Электра“. Для этого предлагалось заменить штатные радиальные моторы воздушного охлаждения „Пратт энд Уитни“ R-985, развивавшие всего 450 л.с., гораздо более мощными V-образными двигателями „Аллисон“ V-1710 (1000 л.с.). Основное вооружение должно было состоять из 37-мм пушки во вращающейся башне на фюзеляже.

Сравнительный анализ двух проектов провели в марте 1936 г. В итоге, XFM-1 набрал 72 балла из 100 возможных, а его конкурент - 71,6 балла. Хотя преимущество „Белла“ было минимальным, его оказалось достаточно, чтобы объявить фирму победителем конкурса и дать добро на постройку опытного экземпляра самолета - соответствующий контракт подписали 12 марта 1936 г.

После первого полета - пилоты и создатели „Эйракуды“ у своего детища. Хорошо виден турбокомпрессор двигателя и макет вооружения

Конструкция

В аэродинамическом отношении XFM-1 представлял собой двухмоторный моноплан цельнометаллической конструкции с низкорасположенным крылом, нормальным хвостовым оперением и обычным шасси (с хвостовым колесом). Трапециевидное в плане крыло (с прямой передней кромкой) имело довольно толстый профиль, выбранный из соображений обеспечения большого потолка и высокой скороподъемности. Двигатели размещались в мотогондолах на крыле, но, вопреки общепринятой в то время схеме, приводили в действие не тянущие, а толкающие винты. Такое решение было не случайным: в носовых частях мотогондол располагалось главное пушечное вооружение самолета и обслуживающие его стрелки (вообще-то, правильнее будет называть их заряжающими - но об этом чуть позже).

В качестве силовой установки для „Эйракуды“ выбрали 12-цилиндровые моторы жидкостного охлаждения „Аллисон“ V-1710-13 (V-1710-D2A), снабженные турбокомпрессорами F-10 фирмы „Дженерал Электрик“ с приводом от выхлопных газов. Двигатели находились ещё на ранней стадии своего развития, что сказалось на их параметрах. Фирма-разработчик гарантировала максимальную мощность 1250 л.с. во всем диапазоне высот от 0 до 7000 м. На такие параметры рассчитывали и конструкторы самолета. Но на деле из моторов поначалу удалось выжать лишь 1090 л.с., а позже - 1130 л.с., но это был предел. Поскольку двигатель находился в средней части мотогондолы, вращение на винты передавалось посредство вала длиной 1,5 м. Турбокомпрессор находился перед двигателем, в верхней части мотогондолы, а его воздухозаборник - над кабиной стрелка. Часть поступающего воздуха питала турбокомпрессор, а часть - использовалась в специальном радиаторе, охлаждающим воздух, сжатый компрессором. Радиаторы охлаждения двигателя размещались в толще крыла, а их воздухозаборники - в передней кромке крыла, снаружи от мотогондол. Поскольку толкающие винты не обеспечивали их надлежащего обдува, на земле приходилось подключать специальные вентиляторы, обеспечивающие соответствующий приток воздуха. Как оказалось впоследствии, самолет не мог даже самостоятельно рулить - перегревались двигатели, и его приходилось буксировать на старт. Масляные радиаторы располагались в обтекателях под мотогондолами.

Большая толщина крыла „Эйракуды“ позволила разместить в нем немалый запас топлива - 3030 л. Подача топлива обеспечивалась электронасосами - по одному на мотор. В фюзеляже самолета имелась вспомогательная силовая установка небольшой четырехцилиндровый карбюраторный мотор, приводящий в действие воздушный компрессор и генератор, дающий ток напряжением 110 В и частотой 800 Гц. Питание радиостанции обеспечивалось посредством преобразователя, выдающего трехфазный ток напряжением 36 В и частотой 400 Гц. Поскольку предполагалось, что самолет будет действовать, главным образом, на больших высотах, то ВСУ имела собственный турбокомпрессор. Привод механизмов уборки-выпуска шасси и управления закрылками был пневматическим, управление стрелковыми установками обеспечивала гидравлическая система с электронасосом. Но конструкторы не предусмотрели иного источника электропитания, кроме ВСУ - на главных двигателях генераторов не было! Какими последствиями это было чревато - понятно: при поломке или повреждении ВСУ самолет оказывался обесточенным, а двигатели останавливались - ведь топливо к ним подавали электронасосы. В такой ситуации экипажу не оставалось ничего, кроме как прыгать с парашютами...

Колеса шасси в убранном положении немного выступали из своих ниш - такое решение, призванное облегчить аварийную посадку с убранным шасси, широко практиковалось в 30-е гг. Но в случае с „Эйракудой“ оно вряд ли имело смысл, поскольку „брюхо“ фюзеляжа находилось гораздо ниже полуубранных в гондолы колес основных стоек.

YFM-1 в полете

Схема из инструкции „Эйракуды“ с указанием расположения аварийных люков, спасательного плота, мест расположения парашютов, сигнальных ракет, огнетушителей

Экипаж самолета состоял из пяти человек - командира корабля, пилота и трех стрелков - двух в гондолах и одного, обслуживающего оборонительные пулеметные установки в фюзеляже. Связь между ними обеспечивалась посредством самолетного переговорного устройства, а члены экипажа, находящиеся в фюзеляже, могли в случае необходимости меняться друг с другом местами - габариты и внутренняя компоновка фюзеляжа позволяли делать это без особых затруднений. Пилот и командир корабля размещались тандемом в носовой части фюзеляжа под общим фонарем.

У командира имелся второй комплект органов управления самолетом, что позволяло подменять пилота при аварийных ситуациях или в длительных патрульных полетах.

Главным вооружением XFM-1 являлись две 37-мм пушки „Мадсен“ T9, смонтированные на подвижных установках в носовых частях мотогондол. Управление ими осуществлял командир корабля посредством системы управления огнем (СУО) „Термионик“ фирмы „Сперри Инструменте“. Система эта изначально разрабатывалась для наземных зенитных батарей и была очень „продвинутой“ для второй половины 30-х гг., но, вместе с тем - крайне сложной. Система состояла из следующих элементов:

• перископического оптического визира с небольшим увеличением и встроенным оптическим дальномером (дальность до цели определялась на основе известных параметров цели - прежде всего, размаха крыла). Оптическая головка визира была выведена вниз, под носовую часть фюзеляжа;

• системы электрических двигателей-сельсинов, отслеживающих угловое положение оптического визира и преобразующих его в электрические сигналы;

• вычислителя с ламповым усилителем сигналов и электромеханическим суммирующим устройством. Вычислитель учитывал баллистические поправки и упреждение, а расстояние до цели вводилось командиром корабля вручную при помощи верньера. Вычислитель выдавал аналоговые электрические сигналы - команды управления;

• электрогидравлических приводов наведения пушек, обеспечивающих отклонение стволов на угол 30° как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскости.

В общем, способ функционирования системы „Термионик“ напоминает современные нашлемные прицелы, широко применяемые на боевых самолетах и вертолетах: командир корабля должен был, удерживая цель в поле зрения визира, нажать на спуск, а СУО сама устанавливала пушки в нужное положение и открывала огонь. Функции стрелков в гондолах сводились к перезарядке оружия - пушки T9 питались из пятиснарядных обойм (боекомплект - 22 обоймы на ствол, т.е. 110 снарядов). Ну, и в патрульных полетах стрелки выполняли задачи наблюдателей - благо, гондолы имели большую площадь остекления.

Главным отличием между YFM-1 и YFM- 1А была схема шасси: первая машина имела обычное шасси, а вторая - с носовым колесом

XFM-1 в полете

Помимо основного пушечного вооружения, в каждой гондоле установили по одному 7,62-мм пулемету „Браунинг“. Ещё два таких пулемета (по другим данным - 12,7-мм) имелись на боковых установках в каплевидных блистерах в хвостовой части фюзеляжа. А в центроплане, между передним и задним лонжеронами, организовали небольшой бомбоотсек на два десятка 30-фунтовых (13,6-кг) бомб Т5/М5.

Испытания

Прототип XFM-1, получивший номер 36-351, был закончен постройкой в июле 1937 г., став, тем самым, первым самолетом, построенном на заводе „Белл“ в Буффало. На нем установили только макеты пушек. 19 июля самолет отбуксировали городскими улицами на муниципальный аэродром Буффало, но начало летных испытаний задерживалось - молодая фирма попросту ещё не обзавелась собственным летчиком-испытателем. Пришлось ждать, пока прибудет откомандированный Авиакорпусом пилот - 1-й лейтенант Бенджамен С. Келси, опытный летчик-истребитель, летавший и на многомоторных самолетах. Первый полет „Эйракуды“ состоялся 1 сентября 1937 г. Он продолжался 25 минут и был прерван из-за взрыва в левом двигателе. К счастью, взрыв не вызвал пожара, повредив только воздушный радиатор за турбокомпрессором. Последствия происшествия быстро устранили, и 24 сентября самолет вновь поднялся в воздух. И на этот раз не обошлось без проблем - когда пилот выпустил шасси, правая стойка не встала на замки и при посадке попросту сложилась. Был поврежден винт и консоль крыла, но и на этот раз самолет был быстро отремонтирован. В последующих десяти полетах проблем не возникало, и 21 октября 1937 г. самолет перегнали на авиабазу Райт Филд, передав военным. Интенсивные испытания шли весь остаток года и весну следующего. В ходе их самолет показал очень приличный потолок - 11000 м, а также продолжительность полета до 10 ч (с установленным в фюзеляже дополнительным топливным баком емкостью 760 л). А вот скорость оказалась гораздо меньше расчетной - на высоте 7000 м „Эйракуда“ смогла разогнаться до 435 км/ч вместо предполагаемых 483 км/ч (300 миль в час). Причиной был, прежде всего, недобор мощности двигателей. Но, несмотря на это, Авиакорпус в мае 1938 г. заказал 13 предсерийных самолетов YFM-1, предназначенных для войсковых испытаний. Прототип же эксплуатировался в испытательных и исследовательских целях до января 1942 г, заслужив среди техников нелестное прозвище „кошмар сантехника“ - из-за многочисленных проблем с крайне сложными по тем временам гидравлической и пневматической системами. 19-24 января 1940 г. XFM-1 представили на выставке новых самолетов Авиакорпуса Армии США на авиабазе Боллинг Филд. „Эйракуда“, окрашенная по такому случаю в стандартный для Авиакорпуса оливково-зеленый цвет, находилась в ангаре № 1, рядом с другим прототипом „Белл“ - ХР-39, будущей „Эйракоброй“. 20 января выставку удостоил своим посещением президент Франклин Д. Рузвельт.

Интерьер пилотской кабины „Эйракуды“

Одним из отличий YFM-1 от XFM-1 стала замена боковых блистеров сдвижными люками

Но вернемся к предсерийным самолетам. Из 13 заказанных YFM-1 (номера с 38-486 по 38-498) только 10 первых построили в предусмотренной изначально конфигурации. От XFM-1 они отличались измененным составом мотоустановки (двигатели V-1710-23 с турбокомпрессорами В-6) и перекомпонованными мотогондолами: турбокомпрессоры перенесли в нижнюю часть гондол, а воздухозаборники - под крыло. Это позволило несколько снизить лобовое сопротивление. С той же целью отказались от блистеров в хвостовой части фюзеляжа - теперь 12,7-мм пулеметы устанавливались в оконных установках со сдвижными створками. Кроме того, оборонительное вооружение усилили двумя 7,62-мм пулеметами - в нижней люковой установке и верхней башенке. Последнюю выполнили выдвижной, причем подъем и уборка её, а также вращение обеспечивалось ручными приводами - попросту, стрелок в поте лица вращал соответствующие маховички. Если учесть, что все четыре оборонительные пулеметные установки должен был обслуживать один член экипажа, то целесообразность подобного усиления вооружения выглядит сомнительно. А вот массы самолету оно прибавило, сведя к нулю весь эффект от мероприятий по снижению лобового сопротивления. Стреляющие вперед 7,62-мм пулеметы перенесли из гондол в нижнюю носовую часть фюзеляжа. Кроме того, на предсерийных самолетах предусмотрели возможность установки подкрыльевых бомбодержателей.

Первый YFM-1 был облетан 28 сентября 1939 г., а поставки заказчику осуществили в течение февраля-октября 1940 г. Три последних самолета (38-496, -497 и -498) выполнили в варианте YFM-1A, отличающимся трехопорным шасси с носовым колесом. При этом основные стойки шасси были смещены назад, изменилась и схема их уборки. Теперь они убирались не в мотогондолы, а в центроплан, по направлению к фюзеляжу. В отличие от других „Эйракуд“, HaYFM-1AKoaeca шасси в убранном положении был полностью закрыты.

YFM-1 из состава 10-й авиабазовой эскадрильи, аэродром Шанют Филд

YFM-1 в полете. Под носовой частью фюзеляжа видна головка прицела

Четвертая и пятая машины (38-489 и -490) вскоре после постройки переоборудовали в вариант YFM-1B с моторами V-1710-41 с более высоким передаточным числом в редукторах (8,77:1 против 6,23:1) и без турбокомпрессоров. Это позволило сэкономить массу, но серьезно ухудшило высотные характеристики самолетов. В номенклатуре „Белл“ машины YFM-1 обозначались как „модель 7“, a YFM-1A - „модель 8“. Самолеты YFM-1В отдельного фирменного индекса не получили, поскольку представляли собой переделку ранее построенных экземпляров.

Из 13 построенных предсерийных самолетов заказчик принял лишь дюжину: самолет с номером 38-492 был потерян 21 июня 1940 г. во время последнего полета по программе заводских испытаний перед передачей Авиакорпусу. В тот день место в пилотском кресле „Эйракуды“ занял военный пилот Джон Ф. Стрикпер. Поскольку он не имел опыта полетов на YFM-1, на месте командира корабля находился шеф-пилот фирмы („Белл“ к тому времени обзавелась собственным штатом летчиков-испытателей) Брайан Спаркс. При выполнении штопора руль направления заклинило в крайнем положении, и экипажу ничего не оставалось, как покинуть самолет с парашютами. Заглушив двигатели и выждав несколько секунд, пока остановятся винты, первым прыгнул Спаркс, поскольку иначе пилоту нельзя было пробраться к люку. При покидании самолета его ударило об оперение, и он сломал ногу. Кто знает - возможно, этот удар возымел действие, поскольку Стриклеру удалось разблокировать руль и вывести самолет из штопора. Он совершил вынужденную посадку на поле. При этом машина получила такие повреждения, что восстанавливать её не было смысла. Поскольку самолет разбился до приемки заказчиком, армия за него так и не заплатила.

Ну, а конструкторам, дабы избежать в дальнейшем подобных неприятностей пришлось перепроектировать узлы навески руля направления и изменить его балансировку.

После поставки Авиакорпусу самолеты YFM-1 распределили для проведения испытаний по ряду авиабаз - Райт Филд (шт. Огайо), Гамильтон Филд (Северная Каролина), Максвелл Филд (Алабама), Орландо (Флорида). Встречающиеся в некоторых исследованиях утверждения о том, что самолетами укомплектовали одну эскадрилью, действительности не соответствуют.

Вероятно, они вызваны тем фактом, что на Всемирной выставке в Нью- Йорке в 1940 г. самолет с номером 38- 488 демонстрировался в окраске 27-й истребительной эскадрильи.

Во время испытаний YFM-1 несли стандартные 03 Авиакорпуса Армии США, но без кодов эскадрилий

„Эйракуда“ на аэродроме Лагуардиа, Нью-Йорк. 1940 г.

Первоначально предполагалось закупить серийные самолеты FM-1 для вооружения двух истребительных групп.

Но к концу 1940 г. интерес к „Эйракуде“ резко упал - стало понятно, что, ни Германия, воюющая в Европе, ни Япония, ведущая боевые действия в Китае, не собираются создавать стратегическую бомбардировочную авиацию. Приоритет вновь сместился в пользу развития собственной бомбардировочной авиации, а также более традиционных и простых одноместных истребителей с фиксированным вооружением. Ещё одним фактором стала крайне высокая по тем временам цена самолета, составлявшая 219000 долларов. Пытаясь спасти ситуацию, фирма предложила усовершенствованный проект „Эйракуды"под обозначением "модель 17", позиционируя его уже не как самолет ПВО, а как истребитель сопровождения. Самолет, по габаритам сравнимый с двухмоторным бомбардировщиком "Боинг" В-18, имел явно недостаточные летные данные. Новейшей "Летающей крепости" - самолету В-17 - "Эйракуда" проигрывала в скорости чуть ли не 50 км/ч! Поэтому дальнейших заказов на FM-1 не последовало, а фирма "Белл" включилась в борьбу за заказы на одноместный истребитель, разработав "Эйракобру", по своей экстравагантности мало уступавшую "Эйракуде", но оказавшуюся куда более удачной.

Эксплуатацию предсерийных YFM-1 трудно назвать интенсивной - до момента прекращения полетов каждый из них налетал всего от 15 до 60 часов. Из-за постоянно возникавших неполадок острая на язык аэродромная братия окрестила "Эйракуды" "королевами ангара". Пилоты тоже не особо жаловали YFM-1 - опасения у них вызывали толкающие винты, делавшие покидание самолета с парашютом весьма рискованным. Также летчики постоянно опасались остановки в полете ВСУ - как мы уже отмечали, это было бы равнозначно потере машины. Правда, за всю эксплуатацию "Эйракуд" было потеряно только два самолета и погиб один пилот. Помимо уже упоминавшегося происшествия с машиной 38-492, 22 января 1942 г. при перелете с авиабазы Шанют Филд (Иллинойс) в Кисслер Филд (Миссипи) разбился борт 38-497 (один из YFM- 1А). В полете из-за обрыва бензопровода возник пожар. Командир корабля без проблем выпрыгнул с парашютом, а вот парашют пилота не раскрылся - считается, что летчик потерял сознание, ударившись об оперение. Ещё две машины той же модификации -YFM-1A- в сентябре и октябре 1941 г. получили незначительные повреждения при вынужденных посадках, но не восстанавливались.

XFM-1

YFM-1

YFM-1A

В январе 1942 г. все 9 остававшихся в летном состоянии "Эйракуд" передали 10-й авиабазовой эскадрилье, обеспечивавший учебный процесс в школе техников на авиабазе Шанют Филд. Самолеты использовались в качестве наземных учебных пособий, и впоследствии все пошли на слом. К сожалению, ни одна "Эйракуда" до наших дней не сохранилась.

Пилотажные качества YFM-1 были далеки от истребительных - самолет не мог выполнять иммельман, петлю, бочку. Эффективность СУО также оказалась сомнительной - успешно работая в наземных условиях, она причиняла массу проблем в воздухе. Даже при бесперебойной работе точность огня была низкой - сказывался значительный разнос пушек от визирной головки прицела. В общем, став одним из наиболее популярных в прессе самолетов конца 30-х гг., "Эйракуда" так и не была доведена до приемлемых для строевой службы кондиций. Тем не менее, её создание позволило встать на ноги молодой фирме "Белл", а многие технические новации, заложенные в самолете, впоследствии нашли широкое применение в авиации.

YFM-1 на аэродроме

YFM- 1А в маркировке 10-й авиабазовой эскадрильи

Тактико-технические характеристики самолетов семейства "Эйракуда"

XFM-1

YFM-1

YFM-1A

YFM-1B

Размах крыла, м

21,28

21,34

Длина самолета, м

13,66

14,00

Высота самолета, м

4,14

3,78

5,94

3,78

Площадь крыла, кв. м

63,50

63,70

Масса, кг:

пустого самолета

6073

-

6194

-

нормальная взлетная

7852

8607

8607

-

максимальная взлетная

-

-

9796

-

Скорость, км/ч / на высоте, м:

максимальная

434/3840

431/3840

крейсерская

393

322/3660

Скороподъемность, м/мин

-

-

-

457

Рабочий потолок, м

9300

-

-

9115

Дальность полета, км:

нормальная

1285

-

-

2685

максимальная

4180

-

-

3510

Рейд на Ваагсё

В конце 1941 года Великобритания находилась в двойственном положении. С одной стороны, в июне стало окончательно ясно, что высадки немцев на островах не будет, и все могут вздохнуть спокойно. По той же причине - из-за подготовки нападения Германии на СССР - еще к маю практически сошли на нет ночные налеты Люфтваффе на английские города. С другой стороны, набирала обороты подводная война, в которой немцы пока лидировали. Это несло островам угрозу, пожалуй, не меньшую, чем прямое вторжение. 7 декабря начались боевые действия в Юго-Восточной Азии, где Япония быстро показала, какую серьезную силу она собой представляет. Появился еще один театр военных действий, спешно требующий пополнений: самолетов, кораблей, людей.

В этой ситуации премьер-министру У. Черчиллю, кроме прочего, приходилось думать о том, как он может помочь оказавшемуся в тяжелом положении СССР. Каким бы врагом советского государства не был "толстяк с сигарой", поражение Сталина ему было совершенно невыгодным. Единственное, что могли сделать на тот момент англичане - это провести диверсионную высадку где-то в труднообороняемой для противника местности. Побережье Франции, Голландии или Бельгии таковым назвать было нельзя, и оставался только один вариант - Норвегия. Слабость немецких позиций там уже была доказана весной, во время рейда на Лофотенские острова. Логично, что теперь его решили повторить, только в больших масштабах.

Изначально Черчилль требовал атаковать какой-то крупный норвежский порт вроде Тронхейма или Бергена, но на это банально не хватало сил. Оба города были превращены в укрепленные пункты с многочисленными береговыми батареями и крупными гарнизонами. Риск получить там провал был слишком велик, а Британии тогда очень нужна была безоговорочная победа.

Начальник отдела Комбинированных операций лорд Льюис Маунтбеттен инспектирует бойцов 3-го отряда коммандос на борту десантного корабля "Принц Леопольд" перед выходом на операцию "Арчери"

Командир 3-го отряда коммандос подполковник Джон Дарнфорд - Слейтер

Командир 10-й эскадры крейсеров контр-адмирал Гарольд Барроу

В качестве войск для выполнения задачи решено было использовать относительно недавно созданные "коммандос" - некое подобие регулярных партизан; мобильные подразделения с минимальными тылами и без тяжелого вооружения. К их формированию приступили в середине 1940 г., сразу после поражения Британского Экспедиционного Корпуса во Франции. Составленные из добровольцев и по минимуму оснащенные, "коммандос" дебютировали в июле 1940 г. при проведении операции "Амбассадор". Используя в качестве высадочных средств катера ВВС, новоиспеченные бойцы пытались захватить аэродром на о. Гернси, но операция закончилась полным провалом. Основные силы вовсе не смогли сойти на берег из- за сильного прибоя, а части 3-го отряда в количестве 40 человек ступили на захваченную врагом английскую землю, однако не увидели там ни одного немца и быстро приступили к эвакуации. Сильные волны заставили солдат плыть до катеров, ждавших в 100 ярдах от берега, трое не смогли это сделать и вскоре попали в плен.

После такого неудачного дебюта прошел почти год, прежде чем состоялась новая акция, на сей раз удачная - операция "Клеймор", первая высадка на Лофотенских островах (март 1941 г.). Небольшой размах и скромные итоги не позволяли считать ее ощутимым ударом по противнику, но сам факт, что высадка и эвакуация прошли без потерь и почти без противодействия немцев, дал хорошую основу для разработки новых, более дерзких планов.

Назначенный в октябре 1941 года руководителем отдела Комбинированных операций лорд Льюис Маунтбеттен решил, что нужен удар по небольшому порту на западном побережье Норвегии, такому, в котором наличествует немецкий гарнизон, но небольшого размера. Первая попытка, нацеленная на город Восс (6-й и половина 9-го отряда коммандос), начатая 9 декабря, сорвалась из-за случайного взрыва гранаты на корабле в море, после него командующий морской частью операции отменил рейд.

Второй попыткой стала операция "Арчери" (Archery) против порта Молё на юго-восточной части острова Ваагсё, на входе в разветвленный Норд-фьорд.[* Правильные названия города и фьорда - Вогсё и Нур-фьорд, - но мы решили сохранить общеупотребительные варианты.] Городок располагался примерно на полпути между Бергеном и Тронхеймом. На день раньше должна была состояться (и состоялась) отвлекающая высадка на Лофотенских островах, в которой принимали участие 300 человек из 12-го отряда коммандос и основные силы норвежской королевской роты.

Для участия в основном рейде было выделено 7 кораблей: флагманом стал легкий крейсер "Кения", коммандос перевозили десантные суда (бывшие паромы) "Принц Чарльз" и "Принц Леопольд", кроме того, имелось четыре эсминца: "Оффа", "Онслоу", "Ориби" и "Чиддингфолд". На борту десантных судов находилось 576 человек, предназначенных для высадки (из них 51 офицер). Правда, не все они были из боевого состава - например, шесть человек были операторами, фотографами и корреспондентами, двое разведчиками из M.I.9, четверо - медперсоналом из 4-го отряда коммандос. Основная часть высадочной партии была составлена из 3-го отряда коммандос, плюс две роты из 2-го отряда, отделение королевских саперов из 101-й роты 6-го отряда коммандос и небольшая часть норвежской 1 -й отдельной роты.

Кораблями командовал контр-адмирал Гарольд Барроу (командир 10-й эскадры крейсеров), а операцией в целом - бригадир Чарльз Хейдон (последний был главным и во время мартовской вылазки на Лофотены). Собственно десант возглавил подполковник Джон Дарнфорд-Слейтер, командир 3-го отряда коммандос. Он был одним из старейших командиров нового рода войск - именно под его началом бойцы высаживались на Гернси в июле 1940 года. Норвежцами, число которых было чисто символическим, командовал майор Линге.

Состав британских сил в ходе операции "Арчери"

Подразделение

Офицеров

Рядовых

Штаб

3

4

Отделение связи

1

11

3-й отряд коммандос

26

372

Две роты 2-го отряда коммандос

5

102

Медицинское отделение из 4-го отряда коммандос

1

3

Отделение королевских саперов 6-го отряда коммандос

1

6

Норвежская королевская армия

6

27

Военная разведка

2

-

Пресса и фотографы

6

-

Всего

51

525

Бойцы норвежской королевской армии, принимавшие участие в операции

В качестве задач для десанта были определены захват города Молё на юго-востоке острова Ваагсё (2500 жителей на всем острове в 1941 г.) и разгром всех немецких сил, которые там будут находиться. Затем следовало уничтожить в городе и его окрестностях все немецкие объекты - квартиры, склады, гаражи, батареи береговой обороны и ПВО, а также рыбные заводы. Их было четыре: на двух делали консервы, на двух вырабатывали рыбий жир, шедший на производство в том числе глицерина и витаминов.

В отличие от предыдущего рейда (на Лофотены), на Ваагсё ожидалось некоторое сопротивление. Разведка выявила две береговые батареи в окрестностях острова, а в городе Молё- 150 человек из состава 181-й пехотной дивизии, 100 человек из организации Тодта и даже один танк. На ближайших аэродромах - Хердла, Ставангер и Тронхейм - по тем же данным, базировались 37 боевых самолетов из четырех эскадрилий, истребительных и бомбардировочных.

В целях сковывания вражеской авиации и артиллерии, предусматривались предварительные удары бомбардировщиков по аэродромам и батареям. "Бленхеймы" 114-й эскадрильи должны были вывести из строя деревянную ВПП на Хердде и поразить как можно больше базирующихся там "мессершмиттов", а "Хэмпдены" 50-й эскадрильи - разбомбить батареи на острове Мольдё (англичане называли его Маалё), господствовавшем на входе в пролив Ульвесунн, и острове Ругсундё, лежавшем в нескольких километрах к юго-востоку от места событий. Кроме того, "Хэмпдены" должны были поставить дымовую завесу, чтобы десантные катера могли беспрепятственно подойти к берегу.

Перед авианалетом корабли Королевского флота должны были произвести обстрел острова Мольдё. После прекращения обстрела, самолеты ставили дымовую завесу, а катера высаживали десант, поделенный на 5 тактических групп. Каждая имела разные задачи. Группа №1 высаживалась у поселка Холлевик и зачищала поселок Хальнёсвик, где, по данным разведки, имелась орудийная позиция. По выполнении этой задачи группа двигалась по дороге вдоль берега в Южный Ваагсё (так англичане называли город Молё), чтобы там составить резерв второй группы. Группа №2 выполняла основную задачу: высаживалась на юго-западной окраине города, захватывала его и производила уничтожение запланированных целей. Группа №3 предназначалась для захвата острова Мольдё с расположенной там береговой батареей; группа №4 составляла резерв Хейдона, а группа №5, посаженная на эсминец, должна была прорваться внутрь Ульвесунна, пройти на север, высадиться там и заблокировать дорогу, ведущую с севера (из города Раудеберг - в английских планах он назывался Северный Ваагсё) на юг, чтобы воспрепятствовать подходу резервов противника. По мере выполнения своих задач некоторые группы могли быть направлены на помощь другим. На всю операцию отводилось время до начала сумерек. Сопротивление немцев ожидалось, но не очень сильное.

По поводу сил противника английская разведка, в принципе, ошиблась мало. В Молё был расположен штаб 3-го батальона 742-го пехотного полка 702-й пехотной дивизии. Последняя была сформирована весной 1941 г. специально для несения гарнизонной службы в Норвегии. Подразделения дивизии, расположенные в самых разных уголках страны, подчинялись тактически совсем другим командирам. Так, 3-й батальон 742-го полка находился под управлением расположенной в районе Бергена 69-й пехотной дивизии.

Британские коммандос (на фото справа - майор Джек Черчилль) осматривают захваченное 75-мм орудие батареи "Кулен"

Погрузка десанта на катера на борту "Принца Леопольда" (снимок сделан во время учений у побережья Шотландии)

Кроме батальонного штаба и обоза, в Молё находилось только одно линейное подразделение - 3-й взвод 11 -й роты в количестве менее 50 человек. Данных о наличии людей из организации Тодта либо "отведенных на отдых элитных горных стрелках", как это проскальзывает в английском отчете, у немцев в документах не обнаружено. В дополнение к пехоте, около 15 человек имели в своем штате капитан порта лейтенант Зебелин и портовый инспектор лейтенант Хённе. От них трудно было ожидать особых успехов в бою, но как выяснилось позже, они показали себя не хуже пехотинцев. Всего в городе, по отчету 69-й пехотной дивизии, находилось 3 офицера и 92 нижних чина сухопутных войск и 4 офицера и 23 нижних чина Кригсмарине.

На острове Мольдё, перекрывавшем подходы к порту в глубине пролива Ульвесунн, располагалась батарея береговой обороны сухопутных войск НКВ 3./981 ("Кулен") - четыре бывших бельгийских 75-мм пушки, которые у немцев обозначались 7,5-см К234 (b).[* В Бельгии эти орудия производились путем установки удлиненного ствола орудия Canon de 75 mle TR времен Первой мировой (производились по лицензии Круппа, модель М1905) на полученные в качестве репараций из Германии лафеты орудий 7,7-см FK 16. Новое орудие называлось Canon de 75 mle GP11. На батарее "Кулен" орудия были установлены колесами на специальные поворотные станки для легкого обеспечения кругового обстрела. Дальность стрельбы - 11 км.] При батарее имелась одна зенитка и морской сигнальный пост (Marine Signal Stelle В.23). Общее количество личного состава батареи - 85 человек плюс пять моряков.

Вторая батарея, которую англичане обозначили "Ругсундё" по имени острова, на котором она располагалась, отстояла от входа в пролив Ульвесунн на 5-6 километров на юго-восток. Она подчинялась уже ВМС и называлась МКВ 9./504 "Норд-фьорд", а на вооружении имела три орудия L/55 М1915 - так немцы обозначали 130-мм русские пушки конструкции Обуховского завода (1913 г., дальность стрельбы 21 км). Здесь также для целей ПВО стояло несколько зениток - трофейных "Бофорсов" и "Мадсенов".

Наконец, авиация немцев была представлена полудюжиной гидросамолетов Не-115 из 1 ./406 на аэродрома Сола, десятком Bf-109T из 3-й эскадрильи JG 77 на аэродроме Хердла и бомбардировщиками из штаба и 3-й эскадрильи KG 26, также на аэродроме Сола (численность самолетов неизвестна). В течение дня немцы смогли бы подтянуть к месту событий еще 2-3 истребительные эскадрильи, а вот увеличить число ударных самолетов они не могли из-за удаленности мест их базирования (1 -я эскадрилья KG 26 - в Дании, остальные далеко на севере Норвегии, на аэродроме Банак).

Кригсмарине на тот момент в Норвегии были представлены тральщиками и разного рода вспомогательными кораблями, в основном мобилизованными траулерами. Единственной реальной силой могли оказаться 8-я флотилия эсминцев, базировавшаяся в Тромсё и находившаяся там же 8-я флотилия торпедных катеров. Однако, как показали их действия, а вернее, их бездействие в отношении состоявшейся на день раньше (26 декабря) высадке на западе Лофотенских островов, опасаться этой угрозы англичанам не стоило. Торпедные катера при перебазировании в Нарвик потеряли в результате аварий два корабля вышедшими из строя, а эсминцы немецкие адмиралы вообще сначала побоялись выпускать в бой, мотивируя это решение плохой подготовкой экипажей и нехваткой топлива.

Таким образом, основная тяжесть боев с немецкой стороны выпадала на пехоту и артиллеристов.

Десантные катера устремились к берегу (снимок сделан во время учений у побережья Шотландии)

Оригинальная схема боев из немецких документов

Начало

К 15 декабря англичане закончили сбор всех подразделений, участвующих в операции и провели учения. Корабли, сведенные в Соединение "Р" (Force Р), покинули Скапа- Флоу в 21:00 24 декабря (все время в статье - по Гринвичу). Погода, однако, была суровой, так что отряду пришлось зайти в Саллом-Воу на Шетландских островах - "Принц Чарльз" принял 145 тонн воды, которые пришлось откачивать. Кроме того, на нем нужно было починить разные мелкие повреждения, причиненные штормом; вследствие чего операцию отложили на 24 часа.

Люди получили возможность отпраздновать Рождество в спокойной обстановке. 26 декабря в 16:00 маленькая эскадра снова вышла в море, чтобы атаковать на рассвете следующего дня. Линкор "Кинг Джордж V" под флагом адмирала Тови и 6 эсминцев стояли все это время в Скапа-Флоу, готовые оказать помощь десантному отряду.

В качестве плавучего подходного маяка для кораблей служила подводная лодка "Тьюна". Встреча с ней произошла в 7 часов утра. Штурманы не оплошали и вывели отряд в точности на место; этому способствовало и изрядное улучшение погоды по мере продвижения на восток. Англичане подошли совершенно незамеченными, так как маяк на входе в Ваагсё-фьорд был необитаем. Любопытно, что предыдущим днем немцы объявили тревогу на побережье в связи с высадкой противника на Лофотенских островах, но, как видно, далеко не все командиры на местах восприняли это предупреждение серьезно.

"Кения" прошел южной частью Ваагсё-фьорда и к 08:40 вышел на позицию для открытия огня по батарее на острове Мольдё. Эсминцы "Онслоу" и "Ориби" держались вместе с крейсером, "Чиддинфолд" провел десантные корабли в бухту южнее Холлевика, а "Оффа" остался на входе во фьорд со стороны моря.

Десантные корабли просигналили об отбытии к берегу десантных катеров в 08:42, и примерно в этот же момент над фьордом появились "Хэмпдены" 50-й эскадрильи. В 05:30 они взлетели с аэродрома в Вике, достигли побережья и пролетели к целям над южным входом в Ваагсё-фьорд (корабли прошли через северный вход). Три самолета должны были сразу по прибытии атаковать батарею "Норд-фьорд", но у одного из них случились проблемы с двигателем, и он вернулся на базу. Оставшиеся двое пролетели в сторону материка и сделали заход на обратном направлении, с северо-востока на юго-запад. Это дало немцам время для подготовки, зенитчики заняли свои посты и открыли огонь. Самолеты сбросили бомбы, осколочные и дымовые (последние немцы приняли за зажигательные - их содержимое горело так ярко, что слепило артиллеристов!). Никакого урона на Ругсундё от бомбардировки не имелось, а один из "Хэмпденов" (серийный номер АЕ422), получил повреждения от зенитного огня. Штурман-бомбардир этого самолета был ранен, и все же самолет и летчик пережили этот налет, благополучно вернувшись домой.

Еще в 08:31 с "Принца Чарльза" была спущена на воду 3-я группа коммандос под началом лейтенанта Клеменса, которая вскоре высадилась в бухте Хольвика. К 08:37 она зачистила весь район бухты - одноименную деревню и соседнюю, Хальнёсвик, где застала 8 немцев за завтраком. Все они немедленно стали пленными, вот только предполагаемой пушки в том районе англичане не нашли. Группа сразу запросила инструкций у штаба, и в 09:50 ее отправили по прибрежной дороге в Молё, на помощь 2-й группе.

Тем временем, остальные десантные катера тоже двинулись в сторону берега. Те, что спустили с "Принца Чарльза", шли для атаки города, а те, что стартовали от "Принца Леопольда", направлялись к Мольдё. В 08:48 "Кения" дал залп осветительными снарядами по этому острову, а следом за тем открыл по нему огонь главным калибром из носовых башен. Вскоре к нему присоединились оба эсминца; крейсер, довернув, начал стрелять полными залпами, и за 10 минут три корабля отгрузили по батарее "Кулен" и ее окрестностям примерно 500 снарядов. В 08:56 по английским кораблям открыла огонь батарея "Норд- фьорд". Разрывы ее снарядов давали фиолетовый дым, что говорило об их французском происхождении. В этой догадке англичане были совершенно правы - немцы стреляли французскими боеприпасами из бывших советских пушек. Техническое их состояние было далеко не лучшим. На одном орудии вскоре после открытия огня сломался замок, второе успело сделать 14 выстрелов и вышло из строя по той же причине. Англичане сразу отметили, что стрельба немцев была нестройной и медленной, однако проблему все же представляла. Крейсер развернул в сторону нового противника одну из башен.

Десантный корабль "Принц Чарльз", 1941 г.

В 08:58 с подходящих к берегу штурмовых десантных катеров выпустили ракеты, означавшие, что стрельбу следует прекратить, а самолетам - бросать бомбы на Мольдё. Как оказалось позже, бомбардировка с воздуха и моря имела полный успех - немецкие артиллеристы были ошарашены и практически не оказали никакого сопротивления, а три из четырех пушек оказались выведенными из строя. Большая часть пленных, взятых во время рейда, - как раз пушкари с Мольдё. Крейсер перенес огонь на остров Ругсундё и через 2,5 минуты заставил немецкую батарею замолчать. Возможно, реальной причиной стал дым, закрывший врагу цель. "Хэмпдены" бросали дымовые бомбы и на этот остров тоже, а к 09:00 дым снесло во фьорд.

Получив сигнал с десантных катеров, приближавшихся к берегу, семь "Хэмпденов" атаковали остров Мольдё и южную окраину города Молё, также осколочными и дымовыми бомбами. Один из самолетов-постановщиков дымовой завесы (серийный номер АЕ428) получил попадания с зенитной пушки острова Мольдё (по другим данным - со сторожевика "Фён"), был поврежден и сбросил свои бомбы, не долетая до берега. К сожалению, одна из них попала в точности в приближавшийся к берегу десантный катер с коммандос из 4-го отряда на борту, вызвав на нем пожар, взрыв боеприпасов и уничтожение рации. Ранения и ожоги получили около 20 человек, двое из них скончались. Старший на борту, лейтенант Комровер, успел заметить падавшую на парашюте бомбу и выпрыгнул в воду, однако при касании дна сломал обе ноги. Горящий катер оттолкнули от берега и он затонул. Это была первая неприятность.

Подбитый "Хэмпден" упал в воду к западу от входа в Ульвесунн и затонул почти мгновенно. Три члена экипажа выбрались, четвертый утонул. Только пилот, родезиец сержант Смит, умел плавать - он "взял на буксир" своих товарищей и поплыл к берегу. Это, возможно, его спасло. После того, как катер с "Принца Леопольда" поднял летчиков на борт, двое не умевших плавать скончались от переохлаждения. Был потерян еще один самолет 50-й эскадрильи (АЕ369). Сбросив бомбы на Мольдё, он полетел дальше над самой водой, поливая из пулеметов стоящие в порту немецкие суда. Ответным огнем с транспортов "Раймар Э. Фритцен" и "Норма" бомбардировщик был сбит и упал недалеко от них. Никто не уцелел - на месте падения остались только обломки.

Дарнфорд-Слейтер тоже не избежал знакомства с горящим фосфором. Успешно высадившись, он со своими людьми спрятались за камнями, но на верхушку одного из них упала бомба, расплескавшая горючую смесь вокруг себя. На подполковнике загорелась куртка, которую он хладнокровно потушил сам, руками в перчатках.

Легкий крейсер "Кения" - флагманский корабль контр-адмирала Барроу

Звено бомбардировщиков Хендли-Пейдж "Хэмпден"в полете

Группа коммандос во время уличных боев в городе Молё

На суше

К счастью, кроме собственных бомб, практически ничего не помешало десанту. Надежно укрытые дымовой завесой, коммандос добрались до берега и беспрепятственно высадились. Группа №3 (5-я и 6-я роты из 3-го отряда коммандос и норвежцы, всего 105 человек) на острове Мольдё бросилась в атаку, возглавляемая майором Джеком Черчиллем. Этот офицер являлся заместителем Данфорд-Слейтера и представлял собой весьма колоритную персону. За свою репутацию он заработал прозвище "Безумный Джек". В бой он любил ходить, нарядившись в кильт и размахивая палашом-клеймором, а во Франции даже возил с собой лук. Ходили слухи, будто во время отступления к Дюнкерку он даже убил из него одного немца. За все свои чудачества майор заработал Военный крест, но человеком считался слишком непредсказуемым. Вот и при атаке на Мольдё Черчилль отличился: стоя на тупом носу десантного катера, майор поднимал дух бойцов игрой на волынке. Едва оказавшись на берегу, командир с громким воплем обнажил свой знаменитый клеймор и скрылся в дымовой завесе - с тех пор до конца боя никто, включая ординарца, не знал, где он. Когда остров был уже практически захвачен, майор внезапно появился из дыма и как ни в чем ни бывало вновь принял командование.

Третья группа выполнила свою задачу практически без проблем. Остров был как следует обработан артогнем, склад боеприпасов на севере взлетел в воздух. Противник сделал по коммандос считанные выстрелы. Деморализованные немцы сдавались в плен, так что в 09:20 на корабли ушел сигнал, что пушки захвачены. Через 4 минуты за ним последовало новое сообщение: остров в руках коммандос! После этого эсминцы "Онслоу" и "Ориби" с пятой группой десанта на борту медленно проследовали мимо острова в Ульвесунн. Им пришлось подождать до 09:34, чтобы дым вокруг Мольдё окончательно рассеялся. Выполнившая задачу группа №3 получила новую: выслать отделение на десантном катере на восточный берег пролива в поселок Мортенсес, чтобы уничтожить фабрику по выработке рыбьего жира. В 10:15 несколько коммандос под командованием капитана Рональда высадились там и произвели подрыв здания без всякого сопротивления.

Группе №2 из четырех рот 3-го отряда коммандос (с 1-й по 4-ю, более 200 человек), задание которой было самым сложным, с самого начала не повезло. Она тоже смогла выбраться на берег под прикрытием дыма, и в тот момент единственной неприятностью стал подожженный своей бомбой катер, но далее начались трудности. По мнению англичан, им противостояли 50 элитных бойцов из горно-стрелковых частей, случайно оказавшихся на Рождество в Молё, но на самом деле это были обычные "второсортные" пехотинцы из 742-го пехотного полка. По случайности, счастливой для одних и неудачной для других, на тот день у них было запланировано учение в укрепленном пункте "А", выстроенном как раз на южной окраине Молё, в конце его единственной улицы длиной три четверти мили. Немцы выдвинулись туда при пулеметах, имея по 120 патронов на человека, и оказали противнику очень жаркий прием. Кроме того, там же находилась позиция зенитного орудия. Несмотря на то, что командир 11-й роты немцев обер- лейтенант Бремер был убит, как и принявший командование за ним штабс-фельдфебель Лебренц, сопротивление не ослабевало. Часть пехотинцев вела бой на улицах, отступая от дома к дому, часть заняла позиции на окрестных холмах, откуда вела точный огонь по англичанам.

Большую помощь десантникам оказывал единственный 3-дюймовый миномет

После боя небольшой норвежский городок представлял собой жалкое зрелище

Коммандос пришлось разделить атаку на два направления: 1-я и 2-я роты двигались на запад для подавления укрепленного пункта, 3-я и 4-я - на север, в город.

За целый час боя прогресс десанта в самом городе был невелик, потому что сил двух рот оказалось недостаточно. Подать сигнал о трудностях коммандос не могли - одна рация сгорела на погибшем катере, вторую пробило пулей. Наконец, в 10:15 до штаба дошла просьба выслать немного помощи. В бой была брошена часть резерва (4-й группы). Через пять минут 2-я группа доложила, что ситуация в северной части города критическая, и ей требуется вся помощь, которая возможна. После этого на берег послали оставшуюся часть 4-й группы. Однако, потребовалось достаточно много времени, чтобы эти подкрепления достигли места боев. Данфорд-Слейтер также попросил помощи у Черчилля, который послал со "своего" острова половину 6-й роты капитана Янга.

К 10:30 жестокие уличные бои в городе были в самом разгаре. Большую помощь оказывал единственный 3-дюймовый миномет, оказавшийся у коммандос случайно, благодаря запасливости некоторых бойцов - вот только его мощности не хватало, чтобы выкурить противника из массивных складов, тянувшихся вдоль моря. Хотя немцев медленно оттесняли от центра, разгромить их не удавалось. Несмотря на то, что командир 3-го батальона майор фон Шрёдер погиб в начале боя, бойцы 3-го взвода не собирались сдаваться. Покинув укрепленный пункт "а" они сначала держали оборону в пункте "В" посреди города, и в конце концов прочно укрепились в пункте "С" на холмах северо- западнее Молё.

Капитан порта собрал вокруг себя группу из 6 моряков и 3 пехотинцев, организовав оборону причалов и близлежащих складов вблизи отеля "Ульвесунн", который англичане считали немецким штабом. Они держались, пока англичане не пустили в ход огнемет, тогда Зебелин приказал отступать от одного здания к другому.

Коммандос несли серьезные потери, особенно в командном составе. Из шести офицеров 2-й группы к 10:30 были выведены из строя пятеро - двое убиты и трое ранены. Оба убитых были командирами рот: капитан Джил погиб при попытке атаковать в лоб укрепленное здание, капитан Форрестер - застрелен, когда хотел забросить гранату в окно отеля. Лейтенанта Ллойда унесли в тыл с простреленной снайпером шеей, лейтенант Холл получил ранение в живот. В строю оставался только лейтенант Джил, младший брат погибшего командира 3-й роты, однако он был в шоке от смерти старшего брата.

В это момент прибыл действовавший отдельно от англичан норвежец, капитан Мартин Линге, вместе с двумя солдатами. Он жаждал убить как можно больше немцев и захватить секретные бумаги, однако попытки найти коллаборационистов задержали норвежцев. К отелю капитан прибыл, когда наступавшая там 4-я рота плотно встала перед немецкими баррикадами. Линге немедленно принял командование обезглавленной ротой: он повел англичан в атаку, но те не очень жаждали следовать за ним. Вскоре в норвежского командира попали одна за другой две пули, и он тоже погиб. 4-я рота вновь лишилась командира.

На помощь увязшим в уличных боях 3-й и 4-й ротам прибыла 1-я капитана Брэдли, но она занялась уничтожением первой захваченной рыбоперерабатывающей фабрики. Вперед отправился только миномет сержанта Рэмзи, и он оказал решающее воздействие. Лейтенант Зебелин предпочел отвести своих людей и занять новую линию обороны буквально в следующем здании. Остатки 4-й роты под началом капрала Уайта наконец заняли отель.

Группа №5, высадившаяся в запланированном пункте севернее города еще в 10:20 и не встретившая там особых проблем, в 10:40 получила приказ двигаться на юг, чтобы ударить в тыл противнику. Однако этот план не осуществился, так как с севера подошли немецкие патрули, высланные командиром батареи в Хальсёр. В стычке с людьми капитана Бирни противник потерял одного человека убитым, англичане потерь не понесли. Не видя смысла удерживать опасную позицию на голых камнях, Бирни вскоре отдал приказ эвакуироваться обратно на эсминцы.

В 11:00 подполковнику Дарнфорд-Слейтеру предложили помощь эсминцев, но он ее отверг. Тем не менее, по показаниям переживших бои немцев, эсминцы все же участвовали в битве еще во время своего движения на север, обстреливая огневые точки на холмах западнее города.

Пока в городе шли тяжелые бои, партии взрывников из 1-й и 2-й рот начали свою работу. Первым было обследовано здание рыбного завода рядом с местом высадки, где немедленно обнаружили спрятавшегося в комнате "главного квислингца" - хозяина завода. Он был взят в плен. Еще одна партия взрывников поднялась в холмы за городом, обследовав их вплоть до Хальнёсвика, а потом на север до дамбы маленькой гидроэлектростанции. Третья партия сначала выгружала взрывчатые материалы в укрытие, затем приступила к поиску запланированных к уничтожению зданий.

Раненый офицер, лейтенант Денис О’Флаэрти, эвакуируется из города на корабль

Местное население оказывает помощь в эвакуации раненых с побережья

Коммандос наблюдают за горящим немецким складом боеприпасов

К 11:00 высадившаяся первой 2-я группа понесла тяжелые потери, разбилась на небольшие отряды под началом младших командиров (все старшие уже были убиты или ранены). Прогресс в ее наступлении был невелик. Тем не менее, начали постепенно прибывать подкрепления - сначала Янг со своими людьми, потом лейтенант Клементс и 1-я группа десантников со стороны Хальнёсвика. Занятые взрывными работами коммандос капитана Брэдли тоже должны были выделить для боев столько людей, сколько смогли бы.

Капитан Янг с половиной своей роты смог вскоре продвинуться вдоль самого берега - в немалой степени, с помощью огня эсминцев. Другие коммандос поддерживали наступление на остальном фронте, не давая немцам передышки. Подполковник Дарнфорд-Слейтер даже лично возглавил прибывшие подкрепления. Все это позволило переломить ситуацию в пользу англичан.

Прибывшая в город 4-я, резервная группа, состоявшая из двух рот 2-го отряда коммандос под началом капитана Хупера, была послана для усиления левого фланга. Центральная часть города наконец была очищена, немцы выдавлены на северную окраину и в холмы на северо-западе. Хотя они продолжали беспокоить коммандос своим огнем, взрывники уже могли выполнять задачи по уничтожению всех нужных объектов. В гараже был обнаружен танк, о котором говорила разведка, его тут же начали готовить к подрыву.[* Трудно сказать, что это была за машина. В немецких документах она никак не упоминается. Скорее всего, это неучтенный танк из трофеев, захваченных у норвежцев - немцы их использовали как трактора или в учебных целях.] Видно, машина им показалась слишком уж грозной и коммандос переборщили со взрывчаткой. В результате один человек был убит, второй ранен.

В 11:45 Дарнфорд-Слейтер вернулся на место высадки, в свой штаб, чтобы доложить об успехах на флагман. Затем подполковник опять отправился вперед и добрался до импровизированного штаба Янга, организованного в большом доме на северном краю улицы. К 12:30 Дарнфорд-Слейтер смог доложить, что сопротивление немцев почти закончилось, однако не мог сообщить, сколько времени займет выполнение всех задач. Штаб к тому времени был озабочен тем, что большинство десантных катеров оказались разбросанными по проливу, перевозя раненых, эвакуирующихся в Англию норвежцев и пленных. К тому же, в воздухе наконец появились немецкие бомбардировщики, а это заставляло корабли прекращать прием людей и маневрировать для отражения налетов. Все это предполагало, что и эвакуация займет много времени, так что Хейдон предложил Барроу начать ее немедленно. Адмирал согласился; соответствующий сигнал был подан в 12:50.

Дарнфорд-Слейтер созвал небольшое совещание с командирами в центре города и отдал приказ на отход. Капитану Янгу приказали уничтожить последнюю уцелевшую к тому моменту фабрику ("Фрида") и в 13:10 начать отступление. Первыми отходить должны были бойцы 4-й группы. По пути они обязаны были отыскать всех раненых и забрать документы с трупов. Во втором эшелоне отступала 1 -я группа, а арьергард составила 6-я рота 3-го отряда коммандос. В то же время 5-я группа севернее Молё тоже получила приказ начать обратную посадку на "Ориби".

Отход прошел без давления немцев, которые предпочли отсидеться на занимаемых позициях. Капитан Янг и его отделение подожгли фабрику, командир арьергарда перед погрузкой взорвал здание маяка Сетернес. Дарнфорд-Слейтер сел в последний десантный катер, с которого в 14:08 подал сигнал, что все коммандос покинули вражеский берег. К 14:34 все катера и десантники были подняты на борт кораблей.

Эвакуация раненых бойцов на борт десантного катера

Отход: коммандос и пленные немцы поднимаются на катера

Пленные немецкие солдаты

На море

После того, как немецкая батарея "Норд-фьорд" в 09:01 прекратила огонь, она молчала в течение получаса. Затем немцы возобновили стрельбу по крейсеру, в свою очередь, "Кения" отвечал им из носовых башен. Эсминцы примерно в это же время готовились зайти в Ульвесунн, так что падающие немецкие снаряды, пусть даже очень немногочисленные, были весьма некстати. Однако, второй всплеск активности береговой батареи тоже был недолгим - очень скоро она замолчала. Пелена дыма у острова Ругсундё истончилась, так что "Чиддинфолд" получил приказ усилить ее дымом из трубы на полном ходу и постановкой дымовых буев. В процессе выполнения этого задания эсминец тоже дал по врагу несколько залпов.

К 09:45 "Ориби" и "Онслоу", дождавшись, когда рассеется дымовая завеса в проливе, прошли через Молёсунн в Ульвесунн. Их маленький и очень удачный рейд будет рассмотрен чуть ниже, заметим только, что во время их прохода по узкому проливу немцы с берега вели огонь из стрелкового оружия, издырявив надстройки головного "Ориби" и ранив на нем 3 человек.

Пока же "Кения" ходил по фьорду, иногда давая залп по Ругсундё для проверки дальности стрельбы и предотвращения новых попыток врага открыть огонь. В 11:00 крейсер открывал огонь по паре Bf-109, пролетавших вдалеке, но те быстро скрылись в южном направлении. От эсминцев из глубины пролива сведений не поступало, так что для прояснения ситуации Барроу решил послать туда моторный катер с крейсера. Стоило тому пройти Мольдё, как он попал под плотный пулеметный огонь с берега, загорелся и утонул. К счастью, на помощь пришел десантный катер, возвращавшийся после взрыва фабрики по производству рыбьего жира на восточном берегу. Всех моряков спасли, потери ограничились ранением одного человека.

В 12:36 начались налеты немецких бомбардировщиков. Вражеские машины подлетали одиночно или мелкими группами и состояли из "Хейнкелей" Не-111. Принадлежали они KG 26 и на момент высадки на Ваагсё перебазировались из Дании на север для действий против другой высадки, на Лофотенах. Никаких результатов "бомберы" не достигли, хотя атакованными оказались все корабли. Налеты еще продолжались, когда около 13:00 батарея "Норд-фьорд" внезапно вновь открыла огонь. На сей раз "Кения" ответил кормовыми башнями и средней артиллерией. В этот момент один снаряд попал в броневой пояс, не нанеся никакого вреда. Через несколько минут еще один снаряд взорвался у борта - осколками был ранен один матрос. В 13:17 случилось еще одно попадание, которое проделало дыру величиной 10 футов (3 м) над ватерлинией примерно на уровне мостика. Это был серьезный успех для немцев, давно стрелявших всего из одного орудия. Словно успокоившись, батарея замолкла и больше в бою не участвовала. Соответственно, крейсер тоже больше не стрелял - как раз началась эвакуация, и на него принимали коммандос с катеров. Вышедшие к тому времени в Ваагсё-фьорд эсминцы "Ориби" и "Онслоу" выдвинулись к Ругсундё и обстреляли его несколькими залпами, после чего ушли.

Немцам на "Норд-фьорде" этот бой стоил 1 убитого и 2 легкораненых. Ни одно орудие не пострадало от вражеского огня:[* Можно добавить, что ни одно из сломавшихся орудий не починили. На замену им прислали еще два, причем опять трофейных советских 130-мм. Правда, на сей раз это были более новые Б-13.] Всего немцы насчитали 75 упавших снарядов, из которых большое число просто не разорвались. Сами артиллеристы явно поскромничали, заявив лишь одно попадание в крейсер!

Эсминец "Ориби" входит в пролив Ульвесунн

Эсминец "Ориби"

Внутри Ульвесунна в момент британской атаки находился небольшой немецкий конвой, возглавляемый сторожевым кораблем "Фён" (V-5108) - пароходы "Раймар Э. Фритцен" (2935 брт, в балласте), "Норма" (2288 брт, штучный груз) и теплоход "Айсмеер" (1014 брт, грузы для Вермахта). Немцы как раз готовились сниматься с якорей, когда прозвучал сигнал тревоги. Над Мольдё разорвались осветительные снаряды, потом начался обстрел, взорвался склад и, наконец, пролетели самолеты, один из которых был сбит, как говорилось выше. "Фён" к тому времени отвалил от пирса, около которого стоял, для обеспечения ПВО судов. Транспорты получили приказ на время налета опять встать на якоря. В это время из дыма, ползущего на пролив с Мольдё, показались десантные катера, сразу открывшие огонь из пулеметов. Первой же очередью на мостике "Фёна" был убит командир корабля лейтенант Лор. Командование принял на себя обер-боотсман Болленхаген, хотя он сам был ранен в глаз. Ответным огнем со сторожевика катер якобы был поражен и утонул, но британские данные этого не подтверждают; скорее всего, катер просто скрылся в дыму. "Фён" развернулся (от пирса он отходил на юго-западном курсе, так как конвой собирался идти на юг), прошел мимо транспортов и тут заметил выходящие из дыма в пролив два неизвестных эсминца. Было около 09:45. По мнению немцев, эсминцы непрерывно посылали некие сообщения морзянкой через сигнальные прожекторы - очевидно, приказ не двигаться. Болленхаген велел транспортам уходить на север, вырваться из Ульвесунна и искать убежища во фьорде на востоке.

Примерно в 10:10 "Раймар Фритцен", а за ним и "Норма" с "Фёном" пошли на север. "Айсмеер" остался сзади: к нему вскоре подошел один из эсминцев, на мачте которого капитан Танкре якобы увидел голландский флаг. Этот корабль направил на теплоход орудия с явным намерением стрелять, но один из членов команды судна - голландец - достал и развернул голландский флаг. После этого эсминец, не открывая огонь, ушел дальше по проливу. У команды теплохода появилось время покинуть стоящее на якоре судно. Позже, возвращаясь обратно, эсминцы потопили его артогнем.

"Раймар Фритцен", "Норма" и "Фён" смогли уйти, но недалеко. "Ориби" и "Онслоу" медленно выбрались в Ульвесунн и погнались за ними, стреляя из главного калибра перед носами транспортов и поливая баки судов огнем из 20-мм автоматов. Несмотря на это, все немецкие корабли завернули за мыс Брандхауннес и выбросились на западный берег пролива в бухте южнее Капельбукта. "Фён" прошел чуть дальше транспортов, "Норма" сел концевым. К немцам вскоре приблизился один из эсминцев, причем снова на мачте у него якобы видели голландский флаг. Обстреляв мостик "Фритцена", с эсминца через громкоговоритель на немецком языке приказали не покидать судов, тем не менее, команда все равно выбралась на берег под огнем.

В 10:20 "Ориби" прошел севернее выбросившихся "немцев" и высадил на берег 5-ю группу коммандос. В это время над кораблями прошла пара Bf-109 - один даже спикировал и обстрелял "Ориби", но не попал. Пока коммандос выполняли задачу по подрыву и блокированию дороги на Раудеберг, десантная партия с "Онслоу" высадилась на борт сторожевика. Его экипаж стрелял по катеру с английскими моряками из ружей, но пулеметный огонь с эсминца заставил стрелков замолчать. Увы, два моряка на веслах к тому времени были убиты.

Британские моряки демонстрируют германский флаг, снятый со сторожевого корабля "Фён"

Схема начала боя между британскими эсминцами и конвоем "Фён"

Схема выброски на берег конвоя "Фён"

Когда британцы высадились на борт вражеского корабля, то нашли там только мертвого командира - остальные уже преодолели 30 метров до берега и убегали по дороге. Там они наткнулись на коммандос и в конце концов все, кроме пяти человек во главе с Болленхагеном, спрятавшихся в камнях, попали в плен. Десантная партия переместилась на "Раймар Фритцен" не нашла никого и там, после чего вернулась на "Онслоу". Эсминец тем временем взял на абордаж "Норму". Судно тоже было покинуто (погибли два зенитчика и санитар), часть команды во главе с капитаном пошла на север и попала в плен. По данным англичан, всего там было взято в плен 17 человек. "Норма" была расстреляна "Онслоу" из орудий, сползла на глубокую воду и утонула.

"Онслоу" затем вернулся вдоль пролива на юг, к городу, где должен был поддержать огнем сражавшихся на берегу бойцов. Одновременно эсминец сначала высадил партию на "Айсмеер", а затем утопил его артогнем. Тогда же "Ориби" добивал "Раймар Фритцен" и "Фён".

Еще тогда, когда "Онслоу" стоял у борта "Айсмеера", с севера в Ульвесунн вошли немецкий пароход "Анита Л.М. Русс" в компании с буксиром "Рехтенфлет". Они принадлежали еще одному конвою, которому "посчастливилось" угодить в лапы к англичанам. Во главе со сторожевиком "Доннер" (V-5101) эти два судна, а также пароход "Анхальт" шли на юг из Олесунна и почему-то не получили предупреждения о нападении противника. После прохождения Стадландета конвой разделился: сторожевик и глубоко сидящий "Анхальт" пошли вокруг острова Ваагсё с запада, а "Анита Русс" с буксиром двинулись напрямую. Увидев в 11:30 англичан, "Рехтенфлет" повернул и сразу был обстрелян "Ориби". Рулевой матрос и радист получили ранения; буксир вылетел на мель у Твиндесэтера (напротив Капель-букт) и в 11:40 весь экипаж выпрыгнул за борт.

"Анита Русс" не пытался повернуть. Сначала капитан парохода посчитал, что перед ним свои, и даже просигналил название парохода. Затем, осознав ошибку, он все же принял на правый борт и сел на камни севернее Брандхавнеса. Подошедший "Онслоу" расстреливал его почти в упор. Через полчаса судно сошло с камней и утонуло. Из состава его команды около 15 человек погибли во время обстрела, еще столько же смогли на шлюпке добраться до берега, где всех взяли в плен. Англичане оставили только четырех тяжелораненых и норвежского лоцмана Рёрвика.

К тому моменту пришло время принимать назад на борт коммандос и пленных с берега. Пара Bf-109 пролетела над эсминцами и была отогнана зенитным огнем. Закончив посадку десантной партии, англичане пошли на юг и к 13:56 присоединились к ядру отряда в Ваагсё-фьорде.

"Доннер" и "Анхальт" также не ушли от своей печальной судьбы. Обогнув Ваагсё с запада, в 12:20 они наткнулись у входа во фьорд на эсминец "Оффа". После короткого обмена радиограммами со штабом англичане получили приказ захватить оба корабля, причем на помощь был выслан "Чиддинфолд". Пароход на момент обнаружения противника находился от него всего в полумиле, однако капитан сумел дать круто лево руля и выбросить "Анхальт" на мель у Бодсуннсхальсена. Этот маневр занял всего 5 минут, после чего команда стала готовиться покинуть судно.

Схема разгрома конвоя "Доннер"

"Доннер" в это время повернул в открытое море и пытался сбежать - задумка, с самого начала обреченная на провал при его парадном ходе в 11 узлов. "Оффа" бросился в погоню и в бою добился нескольких попаданий. Экипаж покинул сторожевик, однако тот продолжал уходить в море без команды. "Оффа" сбросил оставшимся на поверхности моря немцам плотики, догнал убегающий траулер и высадил на борт абордажную команду, которая не смогла заглушить двигатель из-за пожара в машинном отделении. Пришлось эсминцу еще раз подойти к борту "Доннера" и полить пламя из шлангов. Только тогда сторожевик остановился. Англичане обыскали его и даже переправили к себе пару зениток и один пулемет. К сожалению, взять корабль в качестве приза не вышло - его дизель завести не могли, да и топлива было слишком мало, чтобы добраться до Шетландских островов. Англичане подожгли подрывные заряды и покинули сторожевик в море, горящим от носа до кормы и погружающимся в воду. Дрейфовал он долго - видимо, подрывные заряды были заложены некачественно. Вечером немцы обнаружили сторожевик и даже пытались спасти, но наступившие сумерки сорвали эти план. "Оффа" на обратном пути подобрал пятерых немцев, один из которых позже умер и был похоронен в море. Судьба остальных 20 человек неясна. В немецком отчете вся команда названа пропавшей, Эрих Тренер дает потери экипажа всего 6 человек убитыми. Возможно, недостающие смогли достичь берега, но весть об их спасении пришла позже, чем составлялся отчет.

Эскортный миноносец "Чидцинфолд" подошел к сидевшему на камнях "Анхальту" и встал к северо-западу от судна. Команда как раз спускала шлюпки на воду - англичане якобы с помощью громкоговорителя предупреждали немцев не покидать пароход, но в рассказе капитана об этом ни слова. Стоило шлюпкам отчалить, британцы стали стрелять по ним из пулеметов. Моряки попрыгали в воду и поплыли к берегу, благо он находился от них всего в нескольких метрах. Тем не менее, 4 человека (в том числе зенитчик и норвежский лоцман), видимо, были убиты или ранены, так как перестали грести и течение унесло их в море. "Чидцинфолд" некоторое время расстреливал "Анхальт" из пушек, и после, каждый английский корабль, проходящий мимо, считал своим долгом дать по пароходу хотя бы несколько выстрелов. Финальный аккорд поставил крейсер, выпустивший в упор 15 шестидюймовых снарядов. В результате пароход загорелся от носа до середины, а на берегу еще один человек был ранен. Уже после того, как англичане покинули Ваагсё-фьорд, капитан заметил на пароходе "конвойного офицера" (офицера связи от ВМС для координации проводки в конвое). Сначала тот махал руками, но у команды не было плавсредств, чтобы снять его. Тогда офицер сбросил плотик и забрался на него, но выгрести не смог, и его унесло в море. В 19:00 мимо спасшихся прошел мотобот, но никого на берегу не заметил. Через час пришел еще один мотобот: к тому времени моряки смогли зажечь костер и, наконец, были спасены. Несмотря на темноту, капитан добился организации поисков унесенного в море конвойного офицера, однако результата они не дали. Кроме того, помощник кочегара - голландец - умер от ранения еще до того, как пришла помощь. Итоговые потери экипажа "Анхальта" составили 6 человек.

"Бленхеймы" 114-й эскадрильи бомбят аэродром Хердла

"Бленхейм" в полете

В небесах

Операция против Моле недаром называется англичанами "первой комбинированной". Кроме привычного взаимодействия коммандос с ВМС, здесь впервые довольно широко применялась и авиация. Действия "Хэмпденов" 50-й эскадрильи уже были рассмотрены - они удачно поработали дымзавесчиками, дав десанту возможность беспрепятственно высадиться на берег. Правда, потери оказались довольно ощутимыми - две машины из девяти, плюс одна поврежденная.

В 12:02 13 "Бленхеймов" 114-й эскадрильи Королевских ВВС, каждый груженый четырьмя 250-фунтовыми осколочными и несколькими 4-фунтовыми зажигательными бомбами, провели налет на аэродром Хердла. Смысл был в выведении из игры немецких истребителей, хотя время, выбранное для удара, кажется слишком поздним.[* Следует заметить, что был запланирован еще один налет на этот аэродром ранним утром, силами "Стирлингов", но Бомбардировочное командование по неясной причине отменило его.] По докладам летчиков, взлетно-посадочной полосе досталось как следует, и даже один "мессершмитт", взлетая, попал в свежую воронку и перевернулся. За этот успех пришлось заплатить двумя самолетами вместе с экипажами (оба - "Бленхейм IV", серийные номера V6227 и Z7500). Один получил попадание зенитного снаряда, резко и неудачно сманеврировал и столкнулся с соседним. Обе машины пылающими упали в небольшое озеро около Ёйгардена. Из их экипажей никто не спасся.

Что касается реальных успехов, то они оказались довольно неплохими. Под бомбами погиб ефрейтор Визингер из наземного персонала штаба 1-й группы JG 77, а еще 4 человека (тоже из наземного персонала) было ранено, один из них скончался на следующий день. Перевернувшимся на старте истребителем был ВМ09Т-2 (заводской номер 7792), которому позднее присудили повреждения на 45%, то есть весьма серьезные. Еще два Bf-109E-7 (заводские номера 2009 и 5252) получили повреждения на стоянке (40 и 20% соответственно). ВПП тоже получила попадания, однако ущерб был не настолько серьезен, чтобы взлет стал невозможен.

Группа "Бленхеймов" 110-й эскадрильи (каждый самолет с двумя 500-фунтовыми бомбами) проводила "бомбардировочную диверсию" в море, патрулируя прибрежные воды южнее Оберстада. У Эгерсунна они наткнулись на немецкий конвой: сторожевик NS-23 и охотник за подлодками UJ-1404 вели пароход "Магдалена Винен". В описании атаки с английской стороны есть некоторые неясности: якобы лидер вместе с еще одним самолетом отделились, чтобы атаковать одиночное 1500-тонное судно в 2 милях юго-западнее Эгерё, а остальные полетели дальше на юг, чтобы атаковать замеченный в 4 милях конвой. Лидер провел атаку и уложил одну бомбу рядом с кормой судна, ведомый попал в поток воздуха ведущего самолета, коснулся крылом воды и пилоту пришлось сбросить бомбы аварийно. Оба этих "Бленхейма" благополучно вернулись на свой аэродром в Лоссимут. Отделившиеся четыре самолета не вернулись - лидер наблюдал, как один с горевшим двигателем удачно сел на воду, а второй был сбит истребителем. Видимо, атакованное первым судно на самом деле было каким-то мелким норвежским рыболовом или каботажником, не получившим повреждений и не сообщившим об атаке немцам. Атакованный "Магдалена Винен" получил бомбу, лишился хода и был отбуксирован кораблями охранения в Эгерсунн. Заявки немцев на сбитые удивительным образом в точности соответствуют потерям британцев! Три сбитых заявили корабли конвоя, на один "Бленхейм" претендует обер-лейтенант Хартвайн из I/JG 77 - это была его вторая победа, одержанная в 120 км юго-западнее Ставангера.

Наконец, над местом событий, в Молё, англичане попытались обеспечить постоянный воздушный зонтик с помощью дальних истребителей "Бофайтер" и "Бленхейм IVF". Истребители сделали 5 групповых вылетов по 3-4 самолета, неся дозор над кораблями, начиная с 09:28 и заканчивая в 16:15. К сожалению, морякам никак не удавалось установить с летчиками радиотелефонной связи, и это был досадный минус. Практически в каждом вылете истребители сталкивались с противником.

В первом вылете участвовали 4 "Бленхейма" 254-й эскадрильи. В 10:12 над фьордом они были атакованы парой лейтенант Э. Хаберман - унтер-офицер В. Кайвайт из 3./JG 77. Англичане определили соперников как Bf-109F, но это были на самом деле более старые "Эмили" либо даже "Теодоры". Кайвайт сбил один 2-моторный "бомбардировщик", эту победу ему подтвердил ведущий. Хаберман тоже заявил один самолет, но "качмарик" ее подтвердить не смог, так как ничего не видел. В действительности, англичане потеряли один самолет (серийный номер Z6081), весь его экипаж из трех человек погиб. Скорее всего, он стал жертвой Кайвайта, который видел, как "его" сбитый упал в воду. Однако, Хаберман тоже не соврал - второй "Бленхейм" был тяжело поврежден (наблюдатель и стрелок ранены) и при посадке на свой аэродром разбился. Фактически, это означало две победы.

Истребитель Bf-109T из состава I/JG77 на аэродроме Хердла. На заднем плане виден самолет Фокке-Вульф FW-58 "Вайхе"

Справа: истребитель Bf-109Тиз состава I/JG77 готовится ко взлету. Норвегия, лето 1941 г.

Истребитель Bf-109 взлетает с аэродрома Хердла на перехват британских бомбардировщиков

"Бофайтер" в полете

Четыре "Бофайтера" 235-й эскадрильи, летавшие вторыми, сначала встретились с одиночным Bf-109, который боя не принял, а затем отогнали одиночный Ju-88, возможно, разведчик. В 12:15 одну из пар внезапно атаковал Bf-109, который смог сбить один "Бофайтер" (серийный номер Т4765), оба его летчика погибли. У немцев отличился лейтенант Г. Зенонер из 3./JG 77, записавший себе пятую по счету победу.

Еще три "Бофайтера" 236-й эскадрильи в третьем вылете в 12:03 атаковали группу Не-111, заявив один сбитый и один поврежденный бомбардировщик. Ответным огнем был сбит самолет с номером Т4825, экипаж которого погиб.

Четвертый вылет тройки "Бофайтеров" прошел спокойно, а вот в пятом еще 4 "Бофайтера" поучаствовали в отражении налета на корабли тройки Не-111 в сопровождении пары "мессеров" (наличие истребителей говорит против англичан, утверждавших, что аэродром Хердла был выведен из строя бомбежкой). В 15:00 точным огнем зениток группа немцев была рассеяна и затем атакована истребителями - два из них заявили по сбитому бомбардировщику. На этот раз все "Бофайтеры" благополучно вернулись домой. Немцы после этого налета заявили о попадании и повреждении эсминца 250-кг бомбой.

Позднее, когда истребительного прикрытия над кораблями уже не было, "Хейнкели" настигли английский отряд еще раз. С высоты 3 км были атакованы "крейсер и находящийся рядом с ним эсминец". По мнению летчиков, меньший корабль был потоплен прямым попаданием 1000-кг бомбы, а больший - поврежден близкими разрывами двух 250-кг.

По поводу английских побед над "Хейнкелями" можно точно сказать, что 27 декабря был потерян сбитый вражескими истребителями Не-111Н-5 с заводским номером 3755 из I/ KG26. Самолет сел на воду в море, экипаж спасся, только стрелок был ранен. Второй "Хейнкель" - Не-111Н-6 из штаба той же группы - в бою был поврежден на 30%, но смог вернуться на базу; на нем пострадавших не было.

Так закончились боестолкновения в воздухе.

Горящая рыбоперерабатывающая фабрика

Десантный корабль "Принц Леопольд"

Итоги

В числе достигнутых результатов высадки в британском отчете по операции присутствуют 20 пунктов: уничтожение гаража, радиостанции, штабов в Молё, батареи, бараков, складов, прожекторного поста и топливных баков на Мольдё, одного танка массой 10-15 тонн, склада береговых противодесантных мин. Был полностью сожжен отель "Ульвесунн", который немцы использовали в качестве опорного пункта обороны. Коммандос подорвали прибрежную дорогу на север острова, вывели из строя механизм маяка Сетернес. Здание главной рыбоконсервной фабрики Молё полностью уничтожили путем подрыва, как и завод по добыче сельдевого жира в Мортенсесе. Фабрика "Фрида" была подожжена перед самой эвакуацией, еще две фабрики, меньшие по размерам, повреждены взрывами и также подожжены.

В плен попало 98 немцев, из них 15 нижних чинов Кригсмарине, 1 офицер и 40 нижних чинов из пехоты (в основном это были артиллеристы с батареи "Кулен"), остальные 42 являлись моряками с торговых судов. На борт было принято 77 норвежцев, пожелавших сражаться с немцами или просто сбежать в Англию, а еще четверых норвежцев взяли насильно, как подозреваемых в пособничестве немцам ("люди Квислинга"), Считалось, что убито было 120 немцев.

На море британцы оценили свой успех практически точно: 9 кораблей и судов общей вместимостью 15950 брт. Лишним оказался только безвестный "каботажник", про который в немецких документах не упоминается. Можно не сомневаться, что это какой-то небольшой норвежский мотобот. Общая вместимость реально потопленных немцев тоже была поменьше - 14397 брт.

Собственные потери англичан составили 18 убитых (2 офицера, 15 рядовых и 1 норвежец) и 55 раненых (вт.ч. 2 норвежца и 5 офицеров) у коммандос, 2 убитых и 6 раненых (в т.ч. 2 офицера) моряков, а также 31 погибший пилот.

Перечень потерь в немецких документах несколько более скромный: разрушенными были рыбоконсервная фабрика, уничтожены рыбоохладительная установка, 2 гостиницы, все военные здания с инвентарем, склад пехотного обмундирования, 3 топливных бака, 1 пост ВНОС (В.23), морская сигнальная станция, батарея "Кулен" (все 4 орудия) с жильем и приборами. Потери немцев будет легче оценить в табличном виде.

Сразу бросается в глаза разительное отличие реального числа убитых немцев от предположений англичан (40 человек против 120, хотя некоторое число людей из пункта "пропало" на самом деле следует записать в погибшие). Налицо большое различие в данных по пленным/ пропавшим морякам торгового флота, возможно, экипаж "Фёна" ошибочно записали в последнюю категорию. Также видно, что по погибшим потери англичан либо равны, либо чуть меньше, чем у противника, а по раненым - перекрывают немецкие больше чем в три раза. В принципе, это неудивительно при упорных боях против укрепившегося противника.

Главное - результат набега полностью устраивал англичан. Был достигнут крупный успех, противнику нанесен большой материальный ущерб, пусть и ценой ощутимых потерь. Из восьми потопленных судов и кораблей только буксир смогли поднять и вернуть в строй; "Айсмеер" поднять тоже смогли, но до конца войны отремонтировать не успели. Еще большую важность имел психологический эффект от внезапного и успешного нападения врага, оказанный на немецкое командование. Высадки на Лофотенах и в Молё убедили высшие чины и самого Гитлера, что масштабное вторжение противника в Норвегию не за горами. Кроме того, фактическая безнаказанность показала беспомощность немцев в обороне протяженной береговой линии с бесчисленными фьордами. Как результат, в Норвегию немедленно было приказано отправить 30000 новых солдат, которые в противном случае очень пригодились бы фюреру в наступлениях 1942 года. Плюс к этому, огромные усилия были затрачены на возведение многочисленных оборонительных сооружений - береговых минных полей, батарей, дотов и прочего. Из всего вышесказанного можно заключить, что англичане весьма ограниченными силами добились очень и очень многого.

Игорь БОРИСЕНКО

Пленные немецкие солдаты на борту десантного корабля "Принц Леопольд"

Потери немцев в ходе операции "Арчери"

Погибло

Ранено

Пропало

Офицеров

н/ч

Офицеров

н/ч

Офицеров

н/ч

Пехота

2

9

1

3

-

16

Артиллерия

-

11

-

-

1

34

ВМС

1

6

1

1

3

39

ВВС

-

2

-

4

-

-

Торговый флот

9

9

20 (в т.ч. 6 попало в плен)

Всего

40

19

113

Литература и источники

■ Norwegen. Englisches Landungs Unternehmen Maaloy, 27.12.1941, mit 12 Anlagen / KTB Kommandierenden Admirals Norwegen vom 16.12.1941 bis 31.12.1941.

■ British Commandos - Military Intelligence Service, Special Series No.1. / U.S. War Department. August 9, 1942.

■ Ford K. Operation "Archery". The Commandos and the Vaagso Raid 1941. - Oxford: Osprey Publishing Ltd., 2011.

■ Mombeek E. Eismeerjager: Zur Geschichte des Jagdgeschwaders 5. Bd.1. - Linkebeek: A.S.B.L. La Porte d'Hoves, 2001.

■ Moyle H. The Hampden File. - Tonbridge: Air-Britain Publication, 1989.

Автор выражает благодарность за оказанную помощь Евгению Клюеву

Владимир НЕКРАСОВ

Первые французские заградители

Минный заградитель "Сервер" (фото Мариуса Бара)

Уроки русско-японской войны 1904-1905 гг. изучались во всех военно-морских штабах мира, и одним из главных выводов стало осознание того значения, которое стало играть минное орудие в войне на море. Если ранее мина считалась "оружием слабого" либо же своего рода "забавой", на которую смотрели сквозь пальцы, то отныне ее использование открывало новые перспективы. Не случайно, в последующее десятилетие многие военно-морские флоты поспешили обзавестись как специализированными носителями минного оружия, так и противоминными кораблями.

Во Франции к данному вопросу подошли взвешенно и осторожно. В 1911-1912 гг. в заградители были переоборудованы старые торпедно-канонерские лодки "Кассини" и "Касабьянка". Каждая из них была способна нести до 97 мин. Впоследствии эскадренные миноносцы "Балист", "Фламберж", "Франциск", "Аш" и "Масс" были оборудованы легкими устройствами, позволявшими принимать на борт до 10 мин, однако данный опыт сочли неудачным, и корабли быстро вернулись к своему прежнему назначению. В 1913 г. было принято решение о переоборудовании в минные заградители крейсеров "Шаторено" и "Кассар", однако оно осталось не реализованным.

Главным итогом данных экспериментов стало признание того факта, что эффективным минным заградителем может стать только корабль специальной постройки. В соответствии с этим, в кораблестроительную программу 1911 г. была включена постройка двух минзагов, получивших наименования "Сербер" ("СегЬеге") и "Плутон" ("Pluton"). Проект разработал главный конструктор флота монсеньер Ферран. "Сербер" строился на верфи "Ателье э Шантье де Бретань" ("Ateliers et Chantiers de Bretagne") в Нанте, "Плутон" - на верфи Нормана ("Chantiers Augustin Normand") в Гавре.

Оба корабля были заложены в 1911 г. "Сербер" сошел на воду 13 июля 1912 г. и вошел в строй в 1913 году; "Плутон" был спущен 20 марта 1913 г. и принят флотом в 1914 г.

Конструктивно и по внешнему виду заградители напоминали небольшие каботажные пароходы или рыболовные траулеры. Они имели корпус с полубаком и полуютом, соединенными сплошной надстройкой, благодаря чему издали казались гладкопалубными и более высокобортными, чем были на самом деле. Форштевень - прямой, корма - с небольшим подзором. Поперечными переборками корпус делился на 10 водонепроницаемых отсеков. Силуэт кораблей дополнялся двухъярусной надстройкой, примыкавшей к ней высокой дымовой трубой, располагавшейся позади небольшой радиорубкой и двумя мачтами с грузовыми стрелами.

Основные кораблестроительные элементы кораблей были следующими: нормальное водоизмещение - 565 т (на испытаниях - 541 т), полное - 594 т; длина между перпендикулярами - 59,0 м, наибольшая - 60,78 м, ширина - 8,3 м, осадка носом -3,15м, кормой -4,2 м.

Силовая установка состояла из двух вертикальных трехцилиндровых паровых машин тройного расширения. Конструктивно они были аналогичны машинам, устанавливавшимся на последние "миноносцы мобильной обороны". Суммарная номинальная мощность 3000 и.л.с. должна была обеспечить кораблям 20-узловую скорость полного хода. Пар для главных и вспомогательных механизмов вырабатывали два водотрубных паровых котла. На "Сербере" они были системы Дю Тампля, на "Плутоне" - системы Нормана. Основные угольные ямы располагались так, что со всех сторон окружали котельное отделение, резервные находились по бортам от машинного отделения, придавая хоть какую-то защиту. Нормальный запас угля составлял 145 т, полный -

Минный заградитель "Сервер", 1913 г. (схема из журнала "The Engineer")

"Плутон" в гавани Тулона (фото Мариуса Бара)

180 т, что обеспечивало дальность плавания 300 миль полным ходом или 1900 миль экономическим 16-узловым. На ходовых испытаниях на мерной миле "Плутон" развил 21,7 уз при 278 об/мин, "Сербер" - 21,5 уз при 272 об/мин, при этом оба корабля зарекомендовали себя как очень экономичные.

Заградители снабжались двумя рулями: кормовым полубалансирным и носовым выдвижным балансирного типа. Последний явно был заимствован из проектов старых миноносцев по настоянию заказчика для обеспечения улучшенной маневренности во время постановок.

Согласно исходному проекту, артиллерийское вооружение кораблей должно было состоять из двух 100-мм/45 орудий образца 1891 г. и одного 75-мм/65 орудия образца 1906 г. Оно же ошибочно приводится во многих справочниках. В действительности же "Сербер" и "Плутон" получили только по одному 75-мм орудию, которое устанавливались на баке.

Несмотря на небольшие размеры, заградители имели полностью закрытую минную палубу, на которой было проложено четыре ряда минных рельсов. Всего корабли могли принять до 120 мин системы "Соттэ-Арле" весом по 550 кг. Их погрузка производилась при помощи грузовых стрел через три люка в палубе надстройки, два из которых располагались побортно в корме, а третий - между фок-мачтой и ходовой рубкой. Для постановки служило два кормовых лацпорта.

Экипаж кораблей состоял из 3 офицеров и 49 нижних чинов. Офицерские каюты располагались на главной палубе у самого среза полубака. Под ними находилась каюта унтер-офицеров с выгородкой для старшего механика. Матросские кубрики занимали кормовую часть корпуса и часть пространства под полубаком.

К началу Первой мировой войны "Сербер" и "Плутон" входили в состав 2-й легкой эскадры адмирала Руйе (называемой также Северной эскадрой) и базировались на Шербур. 5 августа 1914 г. "Плутон" захватил в Ла-Манше немецкий пароход "Порто" и доставил его в порт в качестве приза. 17 октября он же выставил оборонительное минное заграждение у Зеебрюгге, а 22 октября и 2 ноября оба корабля занимались постановкой минных заграждений у побережья Фландрии, причем их эскорт осуществляли британские эсминцы.

"Сербер" оставался в водах Ла-Манша и Северного моря на протяжении всей войны. Он участвовал в постановке заграждений на линии Дувр-Кале, а в июле 1917 г. выставил 120 мин в районе банки Вергуайе.

Минный заградитель "Плутон". Открытка с автографом командира корабля, датированным 2 марта 1917 г.

Схематический рисунок минного заградителя "Плутон"

"Плутон" в 1915 году перешел на Средиземное море и участвовал в неудачной для союзников Дарданелльской кампании. С сентября 1915 г. по январь 1916 г. он действовал в районе Афин и Саламина; в декабре 1915 г. ставил мины у острова Кастеллорицо; 7 января 1916 г. выставил заграждение из 60 мин близ Бейрута; в 1917 г. выставил несколько заграждений в районе греческого порта Салоники; с августа по октябрь 1918 г., вместе с британским заградителем "Биарриц" и другими кораблями, участвовал в постановке грандиозного заграждения на выходе из пролива Дарданеллы (в общей сложности там было выставлено 2500 мин).

С окончанием войны руководство французского флота сочло излишним содержание специализированных минных заградителей. Первым, в 1921 году, из состава флота был исключен "Плутон", а в 1923 г. оба корабля были сданы на слом.

Прогулочный теплоход "Павлик Морозов" после подъема и восстановления, 1949 г.

Валерий СПИЧАКОВ

Сторожевые катера типа "Опыт" Пинской военной флотилии

Предвоенные планы

Вначале 1941.г. Главный Морской Штаб разработал оперативный план использования Пинской военной флотилии в случае войны с Германией, исходя из предполагаемого наступательного характера будущих боевых действий Красной Армии. Для содействия войскам 4-й армии, в районе Бреста предусматривалось развернуть отряд разнородных сил флотилии, в том числе, существовавшие только на бумаге:

• дивизион несамоходных плавучих батарей из 4 единиц;

• дивизион бронекатеров проекта 1124 из 12 единиц;

• дивизион бронекатеров проекта 1125 из 12 единиц;

• дивизион сторожевых катеров ПВО из 15 единиц. Реальное число бронекатеров для Пинской военной флотилии, планируемых к сдаче промышленностью в 1941 г.,[* Выявлено в Архивном отделении ЦВМА К.Б. Стрельбицким.] оказалось гораздо скромнее: четыре бронекатера проекта 1124 (август-сентябрь 1941.г., завод №363) и четыре бронекатера проекта 1125 (июнь 1941 г., завод №340). Причем последние, вместо танковых башен, должны были быть вооружены (еще до войны) зенитными 76,2-мм пушками 8-К (системы Лендера). Скорее всего, именно плачевное положение с постройкой кораблей для флотилии послужило причиной появления приказа Народного комиссара ВМФ о разработке проекта переоборудования (в случае объявления мобилизации), прогулочных теплоходов в боевые корабли для Пинской военной флотилии.

Проект канонерской лодки типа "Опыт"

Во исполнение приказа №0051 Народного комиссара ВМФ, 27 мая 1941 г. штаб Пинской военной флотилии послал на утверждение в Главный Морской Штаб эскизный проект и тактико-техническое задание на переоборудование по мобилизации моторных пассажирских "речных трамваев" типа "Опыт", Днепровского речного пароходства, в "речные канонерские лодки".[** Так в документе, хотя по принятой в ВМФ СССР классификации это сторожевые корабли.]

Предлагалось вооружить призываемые суда новыми 76,2- мм пушками Ф-36. Это была специально разработанная КБ Грабина пушка для военных транспортов. Созданная на основе универсальной армейской Ф-22, легкая, смонтированная на тумбе, 76,2-мм 51 -калиберная пушка должна была использовать всю линейку армейских боеприпасов для дивизионной армейской артиллерии и как нельзя лучше подходила для речного ТВД. Пушки с коробчатыми щитами (полубашнями) должны были устанавливаться на корабле следующим образом: носовая - на 50-м шпангоуте, с артиллерийским погребом от 47-го до 53-го шпангоута; кормовая - на 11-м шпангоуте с артиллерийским погребом от 8-го до 14-го шпангоута на подкреплениях, которыми служили казематы из противопульной брони. Угол возвышения орудий в 45°, делал стрельбу по воздушным целям проблематичной. Сектор обстрела носового орудия составлял 280°, кормового - 225°.

Зенитное вооружение должно было состоять из одного 12,7-мм пулемета ДШК на тумбе, установленного на палубе надстройки на 20-м шпангоуте.

В артиллерийских погребах предусматривались металлические сотовые стеллажи для боезапаса, системы орошения, осушения и вентиляции.

Ходовую рубку планировалось демонтировать, и на ее место установить боевую рубку из 7-мм противопульной брони. Трап вел на крышу боевой рубки, где должны были разместиться 1,5-метровый дальномер (ДМ-1,5) на морской тумбе и 45-см сигнальный прожектор.

В районе моторного отделения монтировалась бортовая навесная 7-мм броня.

Электрооборудование состояло из динамомашины на 4 кВт с бензиновым двигателем в 8 л.с.

Управление из боевой рубки должно было осуществляться по переговорным трубам, проведенным к орудиям и в машинное отделение (с машинным отделением связь дублировалась телеграфом).

Якорная лебедка ручная; два якоря Холла.

В корпусе оборудовались следующие помещения: звуконепроницаемая радиорубка, двухместная каюта начсостава, кубрики для младшего командного и рядового состава на 25 человек. Любопытно, что про отдельную каюту для комиссара (обязательно размещавшуюся рядом с радиорубкой) разработчики эскизного проекта позабыли.

Все работы планировалось провести за 30 дней со дня объявления мобилизации, на Киевском судостроительносудоремонтном заводе им. И.В. Сталина.

"Павлик Морозов" на Днепре, 1949 г.

История службы сторожевых катеров типа "Опыт"

По предвоенному плану, с началом мобилизации, Днепровское речное пароходство должно было передать Пинской военной флотилии 10 речных дизельных прогулочных теплоходов ("ПТ") для переоборудования в канонерские лодки:

ПТ-1, ПТ-2, ПТ-6, ПТ-7 из Днепропетровска;

ПТ-3 из Никополя;

ПТ-4 из Запорожья;

ПТ-5 из Херсона;

ПТ-8 из Днепродзержинска;

ПТ-9 из Киева;

ПТ-10 из Николаева.

Прогулочные теплоходы, кроме литерно-цифрового индекса, имели и собственные названия: ПТ-1 - "Павлик Морозов", возможно, ПТ-9 назывался "А.С. Пушкин".

Требуемых для вооружения канонерских лодок двадцати 76,2-мм орудий Ф-36 у флотилии к началу войны не было вовсе, и даже в нереализованных планах поставки вооружения для ПВФ на 1941 г. их было предусмотрено только 10 штук. Но пушка, создававшаяся для замены "сорокапятки" 21 -К, в серию не пошла, и в результате, летом 1941 г. пришлось вооружать мобилизованные суда все тем же 45-мм калибром, имевшемся на флотилии в достаточном количестве. В соответствии с этим, изменился и класс кораблей - вместо канонерских лодок флотилия пополнилась сторожевыми катерами.

Первые три катера типа "Опыт" были вооружены и переоборудованы на заводе им. И.В. Сталина только к концу июля, позже других мобилизованных кораблей (четырех канонерских лодок и восьми сторожевых кораблей). Ни в одном из известных документов Пинской военной флотилии это задержка не объясняется. Только 2 февраля 1942 г. эвакуированный в далекий тыловой Аральск, начальник Днепровского управления речного пароходства Г.М. Коваленко напишет о работах по оборудованию сторожевых катеров:

"... 8-го июля, так как до этого момента командование их не требовало и на подаче их в Киевский порт не настаивало. Происходило это потому, что, с одной стороны, КССРЗ им. Сталина до этого времени был загружен работами по переоборудованию канлодок и, с другой стороны, командование ПВФ из-за отсутствия для мотокатеров "Опыт" проектов мобоборудования не могло дать указаний, какие артсистемы на них будут устанавливаться. Кроме того, для этих 10 мотокатеров "Опыт" не была произведена приписка личного состава в мирное время.

Сосредоточенные в Киеве и переданные ПВФ 10 мотокатеров типа "Опыт" не были заводом приняты под оборудование, так как в это время уже началась полная эвакуация г. Киева, в том числе и КССРЗ им. Сталина.

Таким образом, из 10-ти мотокатеров типа "Опыт" к М-30, [* 22 июля 1941 г.] т.е. предусмотренному мобпланом сроку, было оборудовано только 3 мотокатера. [** СКА С-1, С-2, С-3.] Остальные 7 единиц мотокатеров типа "Опыт" командованием ПВФ во время эвакуации г. Киева были загружены семьями личного состава и разным эвакоимуществом и вместе с погруженным на них мобоборудованием были направлены в Днепропетровск".

По состоянию корпусов, ПТ-5, ПТ-6 и ПТ-8 были отбракованы, но дополнительно мобилизован только ПТ-12 (65 л.с.). Таким образом, всего восемь теплоходов были переоборудованы в сторожевые катера: С-1, С-2, С-3, С-4, С-7, С-Э, С-10 и С-12. Все они с содержанием по штату №04/941 вошли в Дивизион сторожевых катеров, состоявший из двух отрядов (Березинский и Днепропетровский).

Здесь необходимо отметить, что в Пинской военной флотилии на 22 июня 1941 г. были два сторожевых катера типа "А", входившие в 1 -ю группу (Дивизион бронекатеров) Передового отряда. Это были катера специальной постройки, дымозавесчики, обозначавшиеся С-1 и С-2 (7,97 т; 15,6x3,0x0,6 м; дизель 100 л.с.; 15 км/ч; 1 х7,62-мм пулемет). Создалась ситуация, когда появилось две пары катеров с одинаковыми наименованиями - С-1 и С-2. Поэтому, при каждом упоминании в оперативных документах мобилизованных катеров, обязательно добавляется - "тип Опыт". Кроме того, зачастую сторожевые катера именовались "СК", что создавало дополнительную возможность перепутать их со сторожевыми кораблями, а перевод пяти бронекатеров в марте 1941 г. в сторожевые катера, и, затем, 12 апреля 1941 г. обратно в бронекатера, выглядит просто как "контрольный выстрел". Даже начальник штаба флотилии, капитан 2-го ранга Г.И. Брахтман, в 1942 г. в своем отчете называет БКА №53 несуществующим "СКА С-5".

Эскизный проект канонерской лодки переоборудованной из пассажирского катера типа "Опыт" (по схеме АОЦВМА. Ф.2.Д.10255)

Переоборудование теплоходов в сторожевые катера, несмотря на их сравнительно малый тоннаж, заняло много времени. Три сторожевых катера были сданы 22-26 июля 1941 г. заводом им. И.В. Сталина, еще три - к 10 августа 1941 г. Днепропетровскими судоремонтными мастерскими. На время переоборудования личный состав Дивизиона сторожевых катеров (250 человек) был передан в стрелковый батальон Управления тыла флотилии. Большой срок работ объясняется как количеством сторожевых катеров, так и большой трудоемкостью. Вместо остекленной ходовой рубки, ставилась бронированная (7-мм) боевая рубка; позади нее, на площадке демонтированного кормового пассажирского салона, устанавливались один или два зенитных 7,62-мм пулемета М-1 (воспоминания о том, что это были две "комплексированные" установки М-4, видится мемуарным преувеличением. Брахтман пишет только об одном пулемете М-1). В оконечностях монтировались кубические подбашенные бронированные рубки (7-мм) для двух артиллерийских установок 40-К (три СКА) или двух установок 41 -К (три СКА, в том числе С-1). Для вооружения катеров были использованы шесть носовых башен 40-К, переданных в 1940 г. в мобилизационный резерв Пинской военной флотилии после модернизации мониторов серии СБ-37, шесть башен 41-К от недостроенных на "Ленинской кузнице" мониторов серии СБ-57 и четыре пушки 21-К (два СКА, в том числе С-7).

Башни 41 -К и 40-К устанавливались силами эвакуированного в Днепропетровск завода им. И.В. Сталина, пушки 21-К - в местных Днепропетровских судоремонтных мастерских.

Первое упоминание о сторожевых катерах типа "Опыт" относится к 27 июля 1941 г., когда С-1, С-2, С-3 вышли из Киева на Березину для усиления Березинского отряда речных кораблей, куда и прибыли благополучно 30 июля 1941 г., образовав отряд сторожевых катеров под командованием капитан-лейтенанта Л.Д. Анастасьева. Причем, в сообщении по этому поводу штаба ПВФ в Главный морской штаб, подчеркивается - "резервы усиления кораблями исчерпаны".

Ничего примечательного калибром 45-мм на Березине сделать было нельзя. Деятельность сторожевых катеров в основном сводилась к дозорам и разведке. Следующее упоминание о сторожевых катерах фиксируется 18 августа 1941 г., когда тройка Ju-87 в районе Горвапь атаковала сторожевые катера С-2 и С-3. От попадания бомбы на С-3 взорвался носовой погреб, один человек был убит, семеро ранено, но сторожевой катер остался на плаву и, по образному выражению Брахтмана, "с загнутым, как у гондолы" носом, своим ходом ушел на ремонт в Киев. После ремонта С-3 действовал на фланге Киевского укрепрайона и по приказу командования был подорван командой 18 сентября 1941 г. при оставлении Киева частями 37-й армии.

Сторожевые катера С-1 и С-2 до сентября действовали в Березинском отряде речных кораблей, взаимодействовавшем с 3-й армией Центрального фронта. После отхода 3-й и 5-й армий за Днепр, нахождение Березинского отряда на верхнем Днепре потеряло всякий смысл. Было принято решение: Березинскому отряду прорываться вниз по Днепру к Киеву. Прорыв кораблей, получивший название "Второй Окуниновский", состоялся в ночь с 30 на 31 августа 1941 г. Сторожевые катера, по плану, должны были идти головными в третьей группе кораблей, вместе с плавбазой "Ударник" и не имевшей хода, потому шедшей на буксире, канлодкой "Трудовой". Фактически, из-за отстранения от прорыва канлодки "Каганович" и БКА N953, были сформированы две группы прорыва. Сторожевые катера оказались во второй.

СКА С-1 шел на прорыв седьмым. Вторая группа была разгромлена выше Домантово. Обстоятельства гибели С-1 известны из наградных листов Пинской военной флотилии (это говорит о том, что, несмотря на гибель сторожевого катера, команда достойно проявила себя в бою, и большая ее часть добралась до Киева) и послевоенных воспоминаний. Группа встретила у Домантово более сильное противодействие, река уже была освещена горящим сторожевым кораблем "Техник". Первой в колонне загорелась плавбаза "Ударник", затем С-1 получил попадание бронебойного снаряда в машинное отделение. По приказу командира отряда сторожевых катеров капитан-лейтенанта Анастасьева, БКА №204 покинул колонну и предпринял безуспешную попытку буксировать поврежденный и не имевший хода С-1, продолжавший вести огонь. Вскоре С-1 получил попадания в кормовую, а затем и в носовую башни. В результате возникшего пожара начали рваться снаряды, и С-1 притонул у правого берега на 1066 км Днепра. Часть команды успел перевезти на левый берег БКА N9204, еще шесть человек (в том числе командир СКА лейтенант Г.Н. Цыганков, покинувший катер последним) сумели укрыться в камышах у правого берега, а под утро переправились на левый. Но три моряка сторожевого катера были взяты в плен у Домантово артиллеристами 198-го истребительного противотанкового дивизиона (Pz. Jgt.Abt.198). На допросе пленные показали, что их корабль (в немецкой транслитерации названный "S.K.1") - это бывший речной теплоход из Днепропетровска.

С-2 шел на прорыв замыкающим (да еще и тринадцатым), получил повреждения, но все же, дошел до Киева.

Не участвовавшие в прикрытии переправ С-4 и С-9, находившиеся в Киеве, были 28 августа 1941 г. включены в состав Черниговского отряда речных кораблей Пинской военной флотилии и 3 сентября ушли в составе отряда вверх по Десне, к Чернигову. Приход кораблей в район Чернигова для пресечения попыток переправы противника оказался запоздалым - 260-я пехотная дивизия еще 30 августа беспрепятственно переправились через Десну и захватила плацдарм на ее левом берегу, у села Вибли, в 12 км восточнее Чернигова. Немецкий плацдарм расширялся: 8 сентября противником были атакованы железнодорожный и шоссейный мосты через Десну, их пришлось взорвать. В ночь на 9-е Чернигов был оставлен советскими войсками. Тяжелее всех пришлось 45-й и 62-й стрелковым дивизиям: отходя с арьергардными боями на юг по правому берегу Десны, к полудню 9 сентября они оказались прижатыми к берегу в излучине Десны у села Шестовицы, в 15 км южнее Чернигова. В штаб 31-го стрелкового корпуса смог пробиться политрук из 62-й стрелковой дивизии, доложивший о сложившейся обстановке. Командующий 5-й армии, генерал-майор танковых войск М.И. Потапов, приказал выдвинуть в район Шестовиц все переправочные средства и корабли Черниговского отряда для оказания помощи окруженным. Утром 10 сентября к Шестовицам вышли СКА С-4, С-9 и БКА №41. В 5 км ниже по течению, у села Слабино, встал на огневую позицию монитор "Смоленск" - предполагалось, что залпы его гаубиц не только остановят преследование, но и будут служить ориентиром для переправы выходивших к реке подразделений. К этому времени окруженные находились в отчаянном положении - прорваться или обойти Шестовицы им не удалось. На прибрежном лугу были подорваны орудия, сожжены трактора и автомашины. Красноармейцы, на подручных средствах и даже вплавь, пытались переправляться на левый берег Десны. Сторожевые катера и БКА №41 попали под пулеметный огонь, на бронекатере вышел из строя двигатель, и С-4, взяв его на буксир, начал уходить вниз по реке. Бронекатер при этом продолжал вести огонь из двух ДШК по огневым точкам противника. С-9 смог подойти вплотную к берегу, и на его палубу уже начали погружать тяжелораненых, когда отчаявшаяся спастись толпа красноармейцев бросилась на борт. Перегруженный, осевший сторожевой катер безуспешно пытался отчалить, когда из Шестовиц по нему открыла огонь 37-мм пушка. Несколько попаданий в машинное отделение и рубку привели к пожару, и С-9 сгорел на мелководье недалеко от правого берега.

С-4 пережил собрата только на один день. Путь отхода к Киеву для Черниговского отряда был отрезан 9 сентября, когда немцы захватили Остер. Поэтому к вечеру 11 сентября с кораблей, собранных в Ладинском затоне, было снято пулеметное вооружение и ценное имущество, после чего монитор "Смоленск", СКА С-4 и БКА N941 были подорваны. С-2 и С-3 такая же участь постигла 18 сентября 1941 г. в районе Киева, при оставлении города войсками.

До сих пор речь шла о катерах вооруженных артиллерийскими установками 40-К и 41-К и действовавших выше Киева. Боевая деятельность С-7, С-10, С-12, не фиксируется ни в одном из известных документов Пинской военной флотилии военного времени.[* Упоминаются два командира С-10 [ЦВМА. ф.З. оп.1. д.279].] У штаба флотилии в Пинске даже не было радиосвязи с Днепропетровским отрядом СКА - посылка отряду радиостанции "11 -АК" на автомобиле, планировалась только в августе. Вся информация о Днепропетровском отряде сторожевых катеров ограничена кратким упоминанием в отчете Г.И. Брахтмана, воспоминаниями командира С-7 лейтенанта И.О. Рогальского и упоминанием о командире СКА С-10 в записке контр-адмирала Д.Д. Рогачева, тогда уже командующего Волжской военной флотилией. Официально считается, что сторожевые катера Днепропетровского отряда были подорваны командами 25 августа 1941 г. при оставлении Днепропетровска. Но, как оказалось, не все...

В уже упоминавшемся "Отчетном докладе о деятельности Днепровского Речного Пароходства за 1941 г." находится запись, касающуюся оставления Днепропетровска Красной Армией утром 25.08.41 г.:

"Следует отметить, что левый берег после отхода частей Красной Армии не прикрывался. По требованию т. Климовицкого на берег было послано незначительное прикрытие, примерно в одно отделение, с пулеметом. Следует также отметить, что экипаж сторожевого катера Дунайской[** Так в документе, правильно - "Пинской".] Военной Флотилии бежал в панике примерно в 11-12 часов, оставив на Амуре[*** Название рабочего поселка на левом берегу Днепра напротив Днепропетровска.] катер, много боеприпасов и оснащения".

Сторожевой катер тип "ОПЫТ" вооружённый двумя 45-мм АУ 41-К (реконструкция автора)

Тактико-технические элементы СКА типа "Опыт"

Тип

Сторожевой катер, бывший речной прогулочный теплоход

Год и место постройки

1936-1940 гг., "Ленинская кузница", г. Киев

Водоизмещение стандартное/полное

50/76 т

Длина наибольшая/по грузовой ватерлинии

30,0/29,10-29,45 м

Ширина наибольшая

5,6 м

Высота борта

1,60 м

Осадка стандартная/полная

0,50/0,75-0,80 м

Главный двигатель

2x50-75 л.с. дизеля, работающих на соляре

Запас топлива полный

1,2т

Тип движителя

2 винта

Скорость наибольшая при полном водоизмещении

18,5-21 км/ч

Район плавания

800-1000 км

Бронирование:

боевая рубка, борта моторного отд. - 7 мм

Вооружение: артиллерийское

4х45-мм/46 пушки в двух башнях 41 -К, либо 2х45-мм/46 пушки в двух башнях 40-К, либо 2х45-мм/46 пушки 21 -К на тумбах;

пулеметное

2x7,62-мм М-1 и 2x7,62-мм ДТ-29 (для АУ 40-К)

Дальномер

1,5 м ДМ-1,5 на морской тумбе

Электрооборудование

4-кВт динамомашина с бензиновым двигателем 8 л.с.

Радиостанция

5-АК

Прожектор

45-см МСПР-Л-4,5 или 20-см автомобильная фара

Плавсредства

2 шлюпки-двойки (или 1 шлюпка-шестерка)

Команда

35 чел.(2/4/29)

СКА типа "Опыт" командовали:

Командир Березинского отряда СКА - капитан-лейтенант Л.Д. Анастасьев;

командир С-1 - лейтенант Г.Н. Цыганков;

командир С-2 - лейтенант П.Г. Алхимов;

командир С-3 - лейтенант Л.А. Романенко;

командир С-4 - лейтенант Л.И. Мороз

командир С-7 - лейтенант И.О. Рогальский

командир С-9 - лейтенант И.Л. Медведев

командир С-10 - лейтенант П.П. Шевчук

командир С-12 - неизвестен.

И было чего бояться. За несколько дней перед этим, за преждевременный подрыв С-10, был осужден военным трибуналом Пинской военной флотилии и расстрелян командир катера лейтенант П.П. Шевчук.

Подведем итоги. Всего к началу войны Днепровское речное пароходство располагало двенадцатью прогулочными теплоходами. ПТ-11 (65 л.с.) был приведен в негодное состояние на левом берегу в Дериевке, а остальные 11, как уже было указано выше, - переданы Пинской военной флотилии. Восемь из них были переоборудованы в СКА, а три использовались в качестве вспомогательных судов.

Точно известны послевоенные судьбы двух сторожевых катеров - С-1 и С-4. По воспоминаниям фотографа Днепровской военной флотилии С.М. Алексеева, в мае 1944 г. на Днепре выше Окуниновского моста, в р-не Старый Глыбов, 64-я речная спасательная группа подняла СКА "Павлик Морозов" (ПТ-1). В пробоины были забиты чопы, и после подъема катера стало видно, что вся транцевая часть кормы по диагонали прошита из 20-мм пушки. В разбитой рубке были обнаружены останки офицера (опознан по кобуре) погибшего на боевом посту. Судно было восстановлено, и под своим старым именем, в 1949 г. вошло в состав ДРП в качестве речного трамвая.

СКА С-4 был 15 декабря 1943 г. обследован 8-м речным аварийно-спасательным отрядом Днепровской военной флотилии. Впоследствии поднят, но из-за повреждений, восстанавливать его не стали.

Архивные источники

■ Архивное Отделение ЦВМА (Москва): Ф.2. Д.10255. Л.240-242; Ф.14. Д.44. Л.23; Ф.2. Д.10523. Л.1;

■ ЦВМА (Гатчина): Ф.З Оп.1. Д.279; Ф.З. Оп.1 Д.309. Л.175; Ф.З. Оп.1. Д.445. Л.252; Ф.4887. Оп.2. Д.З. Л.78;

■ "Список флота Днепровского пароходства, с указанием его местонахождения и состояния на момент прекращения деятельности Днепровского пароходства (3.10.1941 г.);

■ Bundesarchiv/Militararchiv, Freiburg, FI 26-98/90 (Документы LI ак; донесение отдела Ic штаба 98-й пд командованию 6-й А от 31.8.41 о допросе пленных с потопленных у Домантово кораблей).

Воспоминания

■ Командир СКА С-7 лейтенант И.О. Рогальский;

■ Командира БКА №204 техник-интендант 2-го ранга А.С. Строганов;

■ Фотограф ДВФ С.М. Алексеев;

■ Моторист СКА С-1 краснофлотец Г.П. Сандул.

Автор выражает глубокую признательность К.Б. Стрельбицкому за предоставленные материалы и оказанную помощь и О.С. Столбецкому за предоставленные фотографии

Пёрл-Харбор: Убийца "Аризоны"

7 декабря 1941 года, в 7.55, сорок внезапно появившихся с юго-восточного направления ударных самолётов "Накадзима" B5N скользнули к самой воде бухты Пёрл-Харбор. Не больше минуты на разбор целей, и машины легли на боевые курсы. Ещё несколько минут - и в воду уже летели лучшие в мире авиаторпеды обр. 91 мод. 2, модифицированные для применения на мелководье. У линкоров Тихоокеанского флота США - главной цели японского авиарейда - не оставалось никаких шансов. Однако это касалось не всех, четыре из восьми находившихся в гавани "батлвагэнов" были прикрыты от торпед: три корабля, стоявших в ближней к острову Форд колонне "линкорного ряда" - корпусами своих собратьев, ещё один - кессоном сухого дока №1. Но для них у японцев были припасены отдельные козыри, которые уже приближались с юго-запада - точно по оси "линкорного ряда" - на высоте 3000 м. Взрывы боевых частей торпед ещё рвали противоторпедные переборки американских кораблей, когда раздался взрыв, перекрывший всё остальное.

Получивший четыре прямых бомбовых попадания линкор "Аризона" выбросил двухсотметровый грибовидный столп огня - детонация зарядов в носовых боевых погребах практически разорвала огромный корабль надвое, и он начал погружаться, унося с собой 1177 членов экипажа, погибших при взрыве. Ударная волна добралась даже до летящих на трёхкилометровой высоте сорока девяти "Накадзима" B5N, работавших в роли горизонтальных бомбардировщиков, но они, скорректировав курс, продолжали сбрасывать на свои цели близнецов только что уничтожившей "Аризону" 800-кг бронебойной авиабомбы, ставшей впоследствии объектом одного из самых нелепых мифов Пёрл-Харбора.

Торпедоносец Накадзима B5N2 с подвешенной 800-кг авиабомбой стартует с палубы авианосца

Торпедоносец Накадзима B5N2 с подвешенной 800-кг авиабомбой в полете

Оказалось, однако, что в распоряжении авиации нет бомб, способных пробить могучую броню кораблей американского флота. Но практичные работники материально-технической службы флота нашли выход: к обычным 16-дюймовым бронебойным снарядам были приделаны стабилизаторы, превратившие их в мощные авиабомбы. Испытания превзошли все ожидания. Не возникало сомнения, что такие бомбы пробьют любую броню.

Д. У. Лорд, "День позора"

В целях повышения эффективности планируемого ими нападения японцы оснастили свои высотные бомбардировщики 15" и 16" (381-мм и 406-мм) бронебойными снарядами со стабилизаторами, что обеспечивало им такое же падение, как и бомбам. При вертикальном попадании такого снаряда не выдерживала никакая палубная броня.

Б. Г. Лиддел Гарт, "Вторая мировая война"

К концу 1941 г. японцы не имели тяжелых бронебойных бомб специальной конструкции. Поэтому перед войной в экстренном порядке к 355-мм и 410-мм бронебойным снарядам корабельной артиллерии были приделаны хвостовые части со стабилизаторами.

А. Широкорад, "История авиационного вооружения"

Я мог бы привести ещё много подобных цитат, но вы и сами, уверен, не раз встречали этот сюжет в любой книге или статье, посвящённой японскому рейду на Пёрл-Харбор. Не знаю как у вас, а у меня в этом месте всегда возникало ощущение некоторой сюрреалистичности описываемого. В жизни, конечно, всякое бывает, да и японцы у нас традиционно считаются "людьми с другой планеты", но когда боеприпасы, критически необходимые для проведения уже спланированной и утверждённой стратегической операции - ведь без этих бомб стоящие во внутреннем ряду или в доках линкоры попросту нечем атаковать, и вся операция теряет смысл - создаются путём импровизации в самый последний момент... Выглядит это, согласитесь, крайне странно. Обычно всё-таки операции планируют исходя из имеющихся сил и средств, а не наоборот.

Первые серьёзные (то есть основанные уже не только на общих рассуждениях) сомнения в достоверности этой истории вызывает, как ни странно, уже само название обсуждаемого боеприпаса:九式八(Ь备五号爆弾（или 99式8〇番5号 爆弓举）一 бомба образца 99 номер 80 модель 5. С "моделью", думаю, всё ясно. "Номер" в названиях авиабомб японского ВМФ означал их калибр, выраженный в десятках кг, то есть в нашем случае - калибр 800 кг. А "образца" означает ровно то же самое, что и в названиях отечественного оружия, а именно год принятия на вооружение, сокращённый до двух последних цифр. В нашем случае это 2599 год по традиционному японскому календарю коки (от легендарного основания Японии), что соответствует 1939 году от Рождества Христова. Получается, что эта "импровизация" - как впрочем и положено любой удачной импровизации - была очень тщательно подготовлена, причём достаточно заблаговременно. За два года до Пёрл- Харбора, как минимум. А ещё не будем забывать, что это была уже пятая модель данной разработки.

Сомнения ещё более усиливаются при сравнении ТТХ этой 800-кг бронебойной авиабомбы обр. 99 мод. 5 и её "донора" - бронебойного артиллерийского снаряда 41-см обр. 3 / обр. 5 для орудий 41 -см/45 обр. 3, а также их внешнего вида (см. рис.1 на 3-й стр. обложки).

Как мы видим, обретя блок стабилизаторов снаряд не только удивительным образом "похудел" на 203 кг, но и каким-то не менее удивительным образом его заряд ВВ увеличился в полтора раза. Серьёзные различия в форме этих боеприпасов также видны невооружённым взглядом. Очевидно, что никаким импровизированным "приделыванием стабилизаторов к снаряду" здесь и не пахло, а имела место серьёзная переделка, реальные масштабы которой показаны на следующей диаграмме (рис. 2 на 3-й стр. обложки).

1. Схема распределения показателя твёрдости материала корпуса бронебойного снаряда. 2. Температурный график нагрева корпуса 16" снаряда перед закаливанием. 3. Температурные графики зонального отпуска корпуса 16" снаряда. (Иллюстрации из "Рапорта 0-19: Основные типы японских снарядов" Военно-морской технической миссии США в Японии, 1945.)

Вторая палуба линкора "Вест Вирджиния", 1942 г. В нижней части снимка видна хвостовая часть корпуса 800-кг авиабомбы обр. 99 с извлечёнными взрывателями

800-кг авиабомбы обр. 99 и обр. 2, захваченные на острове Сайпан, 1944 г.

У снаряда были демонтированы баллистический (1) и бронебойный (2) наконечники, а также ведущие пояски (6). Цилиндрическая часть снаряда, как не влияющая на бронепробиваемость, была обточена на конус (5) для снижения веса бомбы до приемлемого для палубных ударных самолётов "Накадзима" B5N. Внутренняя полость (4) была увеличена, что также снизило вес, позволило значительно увеличить заряд ВВ, а кроме того по образцу новых японских бронебойных снарядов туда был установлен алюминиевый демпфер (3), уменьшающий ударные нагрузки на разрывной заряд. Также было сделано новое ввинтное дно (7) под два взрывателя (8) авиационного типа и с выступом для крепления блока стабилизаторов. Плюс сам блок стабилизаторов (9), что наверное было самым простым во всей этой конверсии. В результате получился совершенно самостоятельный новый боеприпас, для которого исходный артиллерийский снаряд послужил не более чем заготовкой с подходящими габаритами и прочностными характеристиками.

Если японские конструкторы-оружейники что-то и экономили в данном случае, то это было не время - изготовление "с нуля" не заняло бы намного больше времени, чем переделка - а скорей деньги и ресурсы. При всей своей кажущейся простоте кинетический бронебойный снаряд - а особенно крупнокалиберный морской - это сложная и дорогая в производстве система, вобравшая все новейшие на момент её создания достижения в области металлургии, металлообработки, сопромата, баллистики, аэро- и гидродинамики и т. д.

Поэтому разрабатывая в 1939 году перспективную тяжёлую бронебойную авиабомбу её конструкторы воспользовались тем, что в 1931 году на вооружение линкоров "Нагато" и "Муцу" были приняты новые 410-мм бронебойные снаряды 40-см обр. 91, отличавшиеся прежде всего двухкомпонентными бронебойными наконечниками, стабилизированными для поражения в том числе и подводной части борта цели. В результате образовался запас устаревших снарядов этого калибра, выпущенных в 10-е и 20-е годы, которые и решили использовать для конверсии в авиабомбы, вместо того, чтобы отправлять их на переплавку. Что ещё более показательно, когда уже в 1942 году создавалась новая версия 800-кг авиабомбы (индекс: обр. 2 мод. 5), отличавшаяся в основном увеличенной внутренней полостью и, соответственно, увеличенным зарядом ВВ, то для её создания использовали всё те же корпуса устаревших 410-мм снарядов. Хотя в тот момент никакого цейтнота уже точно быть не могло.

Первый образец этого боеприпаса попал в руки американцев ещё в мае 1942, когда на второй палубе поднятого со дна бухты линкора "Вест Вирджиния" - одного из потопленных во время японского рейда на Пёрл-Харбор - была обнаружена неразорвавшаяся авиабомба диаметром 409-мм. Её "снарядное" происхождение специалистам было очевидно с первого взгляда, прежде всего благодаря 8-ми углублениям в носовой части, предназначенным для крепления бронебойного наконечника. Бомба была обезврежена, изучена и вошла в американские справочники по японскому вооружению с примечанием "converted 40cm АР shell" (переделанный 40-см бронебойный снаряд). Впоследствии при захвате японского острова Сайпан в 1944 году был обнаружен уже целый склад как подобных бомб, так и их следующей модели обр. 2 мод. 5, также вошедшей в справочники с тем же примечанием. Таким образом специалисты ещё во время войны хорошо представляли с чем они имеют дело.

Рис. 1 Сравнительные размеры 800-кг бронебойной авиабомбы и 410-мм бронебойного снаряда

800-кг бронебойная авиабомба обр. 99 мод. 5

Диаметр: 409 мм Вес общий: 796,8 кг Вес заряда: 22,4 кг

410-мм бронебойный снаряд обр. 3/обр. 5

Калибр: 410 мм Вес общий: 1000 кг Вес заряда: 14,9 кг

Рис. 2 Диаграмма сравнительных размеров 800-кг бомбы и 410-мм бронебойного снаряда:

1 - баллистический наконечник; 2 - бронебойный наконечник; 3 - алюминиевый демпфер; 4 - внутренняя полость снаряда/бомбы; 5 - обточенная на конус цилиндрическая часть снаряда; 6 - ведущие пояски; 7 - ввинтное дно; 8 - взрыватели; 9 - блок стабилизаторов

А дальше сработала уже техническая безграмотность послевоенных историков и "переделанный снаряд" они поняли как "обычный снаряд с приделанными стабилизаторами", из чего ими же был сделан автоматический вывод об импровизации в последний момент. Согласитесь, найденное в последний момент гениальное в своей простоте решение - это ведь и вправду намного драматичней, чем долгая и скучная работа конструкторов. У некоторых фантазия помчалась ещё дальше и если "16" снаряды со стабилизаторами" имели хотя бы смутное отношение к реальности, то присовокуплённые Лидцел Гартом ещё и 15" - уже вообще никакого. Хотя бы потому, что этот популярный в британском флоте калибр никогда не состоял на вооружении флота японского, и 15" снаряды им попросту негде было взять. Зато уже освящённые авторитетом известных историков, эти разнокалиберные снаряды, снабжённые второпях приделанными стабилизаторами, начали своё победное шествие по страницам книг и статей. Но полёт фантазии на этом не остановился - небезызвестный А. Широкорад не так давно поднял его на очередную зияющую высоту...

И пусть этот миф давно опровергнут, достаточно просмотреть многочисленные статьи по случаю недавней 71-й годовщины Пёрл-Харбора чтобы убедиться - он вполне себе жив и, боюсь, будет жить ещё очень, очень долго.

Николай КОЛЯДКО

Литература и источники

■ US Naval Technical Mission to Japan, "Report 0-19: Japanese Projectiles General Types", 1945.

■ US Naval Technical Mission to Japan, "Report 0-23: Japanese Bombs", 1945.

■ Gordon W. Prange, "At Dawn We Slept: The Untold Story of Pearl Harbor", 1981.

■ John Campbell, "Naval Weapons of World War Two", 1985.

■ Mark R. Peattie, "Sunburst: The Rise of Japanese Naval Air Power, 1909-1941", 2007.

Выйдут в январе

Content

Арсенал-коллекция 2012 №6 (06)

Арсенал-коллекция 2012 №6 (06)

Уважаемые читатели!

Империя Цин: пехота «новых войск» в японо-китайской войне 1894-1895 гг.

«Янтарная легенда» в «железной коробке»

Прелюдии холодной войны

«Эйракуда» - барракуда пятого океана

Рейд на Ваагсё

Первые французские заградители

Сторожевые катера типа "Опыт" Пинской военной флотилии

Пёрл-Харбор: Убийца "Аризоны"

Выйдут в январе